Афанасьев Семён

Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава 5

Глава 1

— Унизительно, — спокойно констатировала Рейко. — Очень унизительно. И момент подходящий, да…

Без дальнейших слов она перелила в свой стакан остатки текилы, тут же опрокидывая их себе в рот.

— Он не со зла! — мгновенно среагировала красноволосая. — Рейко, он добрый! Просто иногда тупой, — последние слова старшеклассница произнесла намного тише, воровато оглядываясь назад, на парня. — Он просто, в силу этнического происхождения, очень часто не думает, что говорит!

— Это только обратная сторона медали, — сердито проворчал Маса. — Я и говорю обычно то, что думаю. У нас даже поговорка есть: искренность — это когда ты говоришь, что думаешь, и не думаешь, что говоришь… Рейко, извини! Меньше всего хотел тебя обидеть! Клянусь, очень хорошо и тепло к тебе отношусь!

— К чему тогда была эта последняя фраза? — актриса равнодушно посмотрела в сторону эстрады. — Про миллионы баб Токио? Прозвучало обидно.

— Да. Весьма. Похоже на обесценивание, — откровенно фоня любопытством, подлила масла в огонь пиар-менеджер.

— Рейко! — Маса решительно схватил собутыльницу за руку. — Я из гораздо более консервативного общества! Сам факт нахождения меня в ресторане с тобой, по обычаям места, где я рос, автоматически является компрометирующим обстоятельством!

Актриса заинтересованно подняла бровь, глядя на подростка искоса и не отнимая руки.

— Если говорить стереотипно, категориями моей родины, то даже нет особой разницы: сидели мы с тобой, просто ужинали? Или сразу понеслись в отель, сбрасывая с себя одежду на ходу в коридоре! А тут Цубаса среди ночи, как коршун, на затылок сваливается…

Цубаса весело хрюкнула, подобно Ваке проливая горячий чай.

Часть кипятка попала на ногу блондина. Последний вздрогнул, поморщился, но ничего не сказал.

— Я откровенно испугался, — вздохнув, констатировал Маса. — Просто струсил. Плюс, по пьянке — точность быстрых решений, сама понимаешь… ещё та. А когда мужик трусит, он неизбежно творит какую-нибудь фигню.

— Заня-я-ятно, — Коюме, спросив взглядом разрешения у автора кулинарного шедевра, уверенно пододвинула к себе две тарелки с готовыми блюдами, вышедшими из-под рук Рейко. — Маса, а поподробнее можно на эту тему? А то заинтриговал так, что я тебя сама сейчас здесь растерзаю. И от любопытства, и из-за некоторых иных мотивов…

— Сейчас в глаз вилкой хуйну, — спокойно пообещала Цубаса, поднимая взгляд на специалиста по пиару. — Будешь одноглазой.

— Э-э, ты же вроде не против была?! — Коюме, чуть отодвигаясь от стола, изумлённо посмотрела на красноволосую. — Если нам просто чпокнуться, без далёких перспектив?

— Договор был другим. Ты спрашиваешь у меня разрешение — я его даю. После этого — валяй, двигайся. Но — только после моего разрешения. Никак иначе, — младшая Кимишима говорила ровно, серьёзно и уверенно. — А ты сейчас его спросила?

— Хм… м-да. — Вака озадаченно покивала. — Ладно, буду спрашивать. — Затем уже другим взглядом посмотрела на Асаду. — Так пояснения будут? Или решил обойтись без неловких подробностей?

— В смысле, подробнее? Куда подробнее? — недовольно нахмурился школьник. — Объяснил же всё, нет? Сижу с чемпионкой конкурса красоты! Одета она более чем откровенно, особенно по моим консервативным старческим критериям…

Стол дружно вздрогнул от искреннего взрыва веселья женской половины.

— Перед этим — и танцевали, и беседовали!.. о таком, за что в иных местах отцы девушек молодым пацанам кастрацию без наркоза… А тут Цубаса из прохода! — Маса смешно и беззащитно посмотрел на всех троих женщин по очереди.

Последние ещё какое-то время дружно разбрызгивали чай из своих пиал, даже не пытаясь справиться с незапланированным приступом веселья.

— А мне интересна не внешняя сторона вопроса, — Вака, отсмеявшись, теперь откровенно развлекалась. — Я же больше специалист по тонким душевным терзаниям? Ну во-от… Таких хрупких и высокоорганизованных личностей, как ты. Небось и Достоевского читаешь? — вдруг поинтересовалась она.

— А кто его не читает? — удивился ответно светловолосый. — Если его в школьной программе вдалбливают! Но я опять не понял предмета твоего интереса.

— Ну, во-первых, в школьных программах Достоевского нет, — машинально возразила сотрудница Джи-ти-груп. — Это уже университетский курс. А во-вторых, вот тебе предмет моего интереса: что именно ты успел натворить посередине этого кабака с самой известной взрослой моделью страны? Что шарахнулся от своей красноволосой, как кот от боевого пса?

— Когда танцевали, представил себя с ней в онсене. — Маса густо покраснел, опустил взгляд и съёжился. — Наедине.

Всю следующую минуту Цубаса не могла говорить — поскольку сотрясалась от всхлипов.

Вака попыталась сдержаться, но и у неё это плохо получилось.

Рейко, широко и удивленно распахнув глаза, весело смотрела на старшеклассника, словно что-то прикидывая. Затем всё же сказала одно-единственное слово:

— Заня-я-ятно.

— Чего ржёте? Правду же говорю! — Асада, казалось, сжался в комок ещё больше.

— Цубаса, он же сейчас не играет? Он же не актёр? — любопытство профессиональной актрисы было чистым и неподдельным. — Он же правда сейчас ощущает именно то, что демонстрирует?!

— Да. Правда. Нет. Не играет. Не актёр. Он искренне тот, кем является, — выдала в четыре присеста бывшая курсант.

Затем, словно в доказательство, она подняла вверх руку старшеклассника:

— Тактильный контакт. У меня расширения всегда работают.

— Если он мне сейчас не ответит на конкретно поставленный вопрос, я его ущипну за жопу прямо при тебе, — пообещала Вака. — А с твоей вилкой в глазу потом как-нибудь справлюсь.

— Да что тут отвечать?! — взвился в воздух блондин, вызывая еще один приступ хохота за столом. — Может, я рос в очень консервативном регионе! В глубоком детстве… И в религиозном! Там, по правилам, если мысленно себе разрешил или позволил — то всё! Считай, сделал это в реале!.. Формально — точно такой же грех! Ну, предосудительный проступок.

— Я в восторге. — Заявила Рейко, отсмеявшись и пожирая глазами светловолосого. — До этого вечера я думала, что меня уже и не удивишь особо…

— Угу. А оно вот как, — полузадушенно всхлипнула Цубаса, соглашаясь и кивая. — Сама периодически под стол падаю!

— Погоди. — Вака, откровенно не скрывая любопытства, как и актриса, тем не менее настойчиво взяла школьника за руку. — Ты хочешь сказать, что не видишь разницы? Потрахаться с любой из нас — или просто представить себе это мысленно?

Внезапно менеджера по пиару прострелила догадка:

— Слушай, а какие у тебя расширения на концентраторе? — Коюме профессионально припомнила некоторые технические подробности последних конфликтов, известных ей по роду работы. — Ты случайно с виртуальной реальностью на некоторые интересные темы не перебарщиваешь?! — теперь она уже не веселилась, а выглядела искренне обеспокоенной.

Цубаса, неприлично хрюкнув ещё громче, сползла с мужских колен под стол.

— Нет. С виртуальной реальностью не перебарщиваю, — коротко отозвался блондин, заглядывая вниз.

— Не мое дело! Тебе жить! — поторопилась откреститься обладательница самого большого декольте за столом. — Но я тебе откровенно заявляю! И компетентно! Когда начинаешь вместо реала тащиться от галлюцинаций, которые сам себе нейро-концентратором и провоцируешь… — Вака сконфуженно опустила взгляд, что было ей крайне несвойственно.

К её счастью, близко знающих её за этим столом не водилось.

— Это не про него, — весело и глухо раздалось из-под стола. — Он вон, без смартфона и концентратора живет, не тужит! Еле разыскала среди ночи! Спасибо, знакомые общие помогли.

— А у меня была чуть другая информация? — Коюме, задумчиво глядя на модель взрослого кинематографа напротив себя, сдержалась и ничего не сказала об одной очень интересной таблетке.

— Я поняла, о чём ты, — красноволосая весело тряхнула в воздухе причёской, выбираясь из-под стола. — Но оно совсем по другой части. Там галлюцинации вообще на аппаратном уровне исключены — специфика девайса. Там наоборот, сплошной адекват анализа входящего потока.

Сотрудница Джи-ти-груп поторопилась кивком подтвердить понимание, мысленно укоряя себя: не стоило даже намёком трогать эту тему при порномодели. Даже бывшей модели, если верить случившемуся недавно.

— Классный парень, — решительно заявила Рейко Масе.

Жестом подзывая официанта бара и на пальцах выбрасывая ему сложный заказ.

— Тебе повезло, — добавила она для Цубасы, заинтересованно глядя при этом на блондина.

— Ему тоже повезло, — уверенно опустила ресницы красноволосая, расплываясь в довольной улыбке. — Я его личную свободу принципиально не стесняю.

— Да ну?! — скептически подняла бровь звезда экрана.

— Ну да, — пожала плечами школьница. — Ровно одно условие: согласовать со мной предварительно. И пусть тычет, куда хочет. Тыкает… втыкает… э-э-э? — Цубаса озадаченно посмотрела на мужские руки, проскользнувшие ей прямо под одежду. — Маса, чё, прямо здесь?!

* * *

Продолжение вечера, на удивление, оказалось вовсе не таким печальным.

Во-первых, прибывшая от организации отца Масы пиар-менеджер очень профессионально сглаживала все острые углы непростой беседы.

Во-вторых, красноволосая пассия нового знакомого своеобразием не уступала ему: вместе подростки образовывали гремучую смесь, рядом с которой категорически не было скучно.

На каком-то этапе старшеклассники, извинившись, удалились из-за стола, а взрослые женщины остались наедине.

— Давай поговорим? — Вака словно сбросила маску с лица. — Пока детей рядом нет?

— О чем? — слегка удивилась Рейко. — Я, конечно, вижу, что ты би. Но не за этим же ты сюда неслась сюда среди ночи?

— А как видишь, что би?! — внезапно заинтересовалась Коюме.

Вместо ответа, актриса подняла вверх свою правую руку с нейро-концентратором в виде браслета:

— Не забывай, кто я по профессии. И пакет расширений у меня очень своеобразный. Под род занятий, что называется.

— А-а… точно…

— О чём поговорить хотела?

— Я так понимаю, твои сегодняшние подвиги и заявления своему хозяину — не спонтанность? А результат накопившегося и последовательная позиция? — высокая сотрудница Джи-ти-груп смотрела доброжелательно, но как-то слишком профессионально, что ли.

— Зачем спрашиваешь? — лениво отзеркалила вопрос модель.

— Хочу выработать стратегию. Вернее, скорректировать имеющуюся, — уверенно и доверительно заявила бывшая баскетболистка. — Знаешь, что значит приходить к общему знаменателю?

— Конечно, — сдержанно кивнула Рейко. — Но не слишком ли мы мало знакомы? Для общих-то знаменателей?

— А тут не в нас с тобой дело, — серьёзно покачала головой Вака. — Выборы в любой из муниципалитетов префектуры — это миллиарды и триллионы. Будущих бюджетов. Которые победители выборов, мысленно, уже распределили, проинвестировали — и вывели полученную прибыль.

— Мысленно? До объявления результатов выборов? — теперь актриса заинтересовалась всерьез.

— Угу. Дальше объяснять? — Коюме смотрела на собеседницу серьёзно, без подобострастия, но доброжелательно и мягко.

— Да уж потрудись, сделай милость, — бесшабашно тряхнула волосами Рейко. Неосознанно копируя движение школьницы, недавно сидевшей за столом. — Я в ваших делах мало что понимаю. А ты, так чувствую, здесь неслучайно: Маса своему отцу при мне звонил.

— У тебя очень долго копился негатив. Скорее эмоциональный, но от того не легче. С одной стороны — ты кумир нации, по крайней мере, мужской её половины, — на ходу поправила себя бывшая спортсменка. — С другой стороны, золотая клетка вокруг тебя и есть золотая клетка. Ну и потом, у меня же второй диплом — журналистика. — Она со значением посмотрела через стол. — О «подвигах» Сёгуна, что ни говори, в профессиональной среде очень много слухов. В том числе, в твой адрес…

Рейко грустно фыркнула и посмотрела поверх головы собеседницы.

— Соответственно, в нашей с тобой беседе мы сейчас подходим к точности прогноза. — Вака решила говорить коротко и по делу. — Ты, наплевав абсолютно на всё, только что прилюдно заявила о своём, к-хм, увольнении. Какой будет следующий шаг?

— Чей?!

— А всей толпы. С интересом, пожевывающей попкорн и наблюдающей за развитием событий сильных мира сего.

— Будут делать ставки и ждать действий Сёгуна, — тоскливо вздохнула актриса. — Ещё — комментировать. Каждый чих, пых, вздох. И довольно гоготать при каждой гримасе боли — хоть моей, хоть его, хоть кого ещё…

Собеседницы понимающе помолчали.

— Слушай, а здорово Маса его с ног сбил, — без какого-то перехода задумчиво произнесла Рейко. — Я прямо позлорадствовала и насладилась, в одном флаконе! Жалко, этот эпизод нельзя дублей двадцать снимать, эх-х.

— Можно, — уверенно улыбнулась пиар-менеджера. — Выборы же, — напомнила она. — Сейчас любые инструменты повышения популярности будут использоваться без оглядки. Даже самые невероятные, если в обычных условиях.

— А весовые категории у вас не разные? — обозначая заинтересованность, поинтересовалась модель. — При всём уважении, но Джи-ти-груп — никак не Хейдуга, нет? У Сёгуна же подавляющее преимущество в габаритах…

— Я не успела на ваш совместный спектакль. Но, насколько видела его итоги, преимущество в габаритах один раз ему уже не помогло, — некуртуазно хохотнула Коюме. — Вот прямо здесь. Вроде, Маса его с одного удара снес? Я сейчас не только о прямом смысле, как ты понимаешь. О переносном тоже.

— Угу, — теперь Рейко не скрывала личной заинтересованности в беседе. — Несколько откровенных вопросов с моей стороны тогда, тебе. — Она решительно взяла собеседницу за запястье и демонстративно активировала расширение. — Ты сейчас просто используешь подвернувшуюся возможность? Рассчитываешь на что-то личное, с моей стороны? С учетом того, что ты сама би? Пытаешься обо мне позаботиться, потому что была влюблена в экранный образ? Или что-то ещё?

Вака решительно протянула свою вторую руку и, не стесняясь, запустила её под одежду актрисы, сжимая пальцы на молочной железе новой знакомой:

— Чтоб сразу снять все вопросы. Ты, как и большинство обычных людей, мыслишь категориями игр с нулевой суммой. Причём рефлекторно, не наигранно и искренне.

Рейко, озадаченно глядя на чужую ладонь в своём декольте, осторожно кивнула.

— Но ты невнимательно слушала меня с самого начала. — Продолжила менеджер. — Поставь себя на моё место. Ответь на один-единственный вопрос: с твоей точки зрения, какая самая эффективная коммуникационная стратегия в наше время?

— Да хрен его знает! — искренне подняла брови модель. — Я, конечно, тоже ходила в университет; но чуть не по этой теме! И это… Пожалуйста, не лапай меня при всём заведении? Если тебе так хочется, давай потом поедем, э-м, да и неважно куда… но не тут?

— А тут не нужен университет, — Вака покладисто убрала руку с груди собеседницы. — Я не о твоих сиськах… Достаточно просто здравого смысла. Ты же далеко не дура, хотя и стараешься её искренне изображать периодически!

— Плохо получается, — Рейко хмуро отвела взгляд в сторону.

— Ну вот и напрягись разок, — предложила Коюме, продолжая держать её за руку. — Как бы ты себе сформулировала мою сверхзадачу? Исходя из современных тенденций?

— Да понятия не имею! Ещё и в бухом состоянии! — возмутилась одна из самых известных женщин нации.

— Общий знаменатель, — спокойно сообщила сотрудница Джи-ти-груп. — Все интересы нужно приводить к общему знаменателю.

— Да ну?! — недоверчиво сощурилась Рейко. — Прямо манифестация альтруизма?!

— А это очень хороший инструмент! — удивляясь в свою очередь, искренне возмутилась Вака. — Просто многим так называемым нормальным людям не хватает последовательности и пороху! Использовать его правильно…

— Применительно к нашей ситуации. Что ты в итоге предлагаешь? — актриса смотрела на новую знакомую со сдержанным интересом и серьёзно.

Она сейчас не была похожа на наивные, однообразные и глуповатые персонажи в собственном исполнении.

— Давай общаться по правилам, — уверенно ответила менеджер. — Протокол предположений с моей стороны, перед оглашением намерений. Первое, и главное: тебе надоело рабство. Камуфлированное, сдобреное целой кучей плюшек, но рабство. Вопреки мнению большинства, твой приоритет номер один сейчас — восстановление полной личной свободы. Любыми инструментами и несмотря ни на что. Потому что без этой свободы твоя дальнейшая жизнь, судя по тому, что я вижу, для тебя особого смысла не имеет. Я права?

— Аплодисменты твоим расширениям, — откровенно махнула ресницами модель. — Всё так… Или примерно так.

— Расширения ни при чём, — отмахнулась Вака. — Просто слежу за звездами экрана по профессиональной привычке, у журналистов есть свои закрытые чаты. Ну и — у тебя взгляд очень много говорит.

— Глаза — зеркало души, — вздохнула Рейко. — А ещё поведение, вызывающий стиль, регулярное попадание во все тяжкие — вот как сегодня, например… Завтра, видимо, не в одном десятке блогов хроники будет. Да?

— Не без этого, — не стала спорить специалист по пиару. — Второе. На твоём пути к личной свободе есть одно большое препятствие: это Сёгун. И я далека от мысли, что он утром, прочухавшись, молча сглотнет всё то, что вы ему в рот насовали.

Рейко, впечатлившись аллегорией, негромко фыркнула.

— У тебя самой может и не быть ресурсов, чтобы победить быстро уверенно. Но рядом с тобой морду твоему бывшему бил сегодня мой подопечный, Маса. Соответственно, фокус твоего бывшего размоется между вами двумя. — Вака излагала аргументы с отстраненным видом. — И вот тут уже появляется очень серьезное основание для нашего с тобой общего знаменателя. Как насчёт объединить усилия?

— А твой интерес какой? И попутно: ты уверена, что Джи-ти-груп за меня вот прямо с утра впишется?

— Ты, кажется, действительно напилась! Маса уже твоему при всей стране, считай, по рогам съездил! Ещё и с тобой зажимался, тут наверняка не один десяток людей на телефоны снимали!

— Угу…

— Кстати! А почему ты блокировку вокруг стола не включила?! Сразу, когда подсела к пацану? — Вака помялась, затем пояснила. — Ты мой кумир. Тоже. Просто не думала, что в жизни лично пересечёмся. Сейчас восполняю все информационные пробелы о тебе.

— Какая неожиданная популярность! — искренне развеселилась модель. — От мужиков регулярно слышу, но девки ещё не подкатывали!

— Всё когда-нибудь случается в первый раз, — философски пожала плечами бывшая спортсменка. — Так почему блокировку-то не включила? — Напомнила она.

— Вначале хотела потроллить Сёгуна — думала, ему наверняка утром видео покажут, — призналась Вака. — А потом — слово за слово, разговорились; пацан прикольным оказался. Если честно, потом просто забыла… Ещё и напились же очень быстро!

— А Сёгуну доложили не утром, а намного раньше! — понимающе заржала специалист по пиару.

— Угу. А потом ваш блондин мудака Хамагуси прямо здесь через колено переломил, плюс его дежурную пару. Если соглашаюсь, что делаем дальше? — без перехода, абсолютно трезво спросила актриса.

— Мы вписываемся за тебя. Наши юристы тоже кое-что могут, с точки зрения возврата твоего имущества! Ну и — Сёгун, конечно, не психопат, но мало ли… Финзащита тебе пока не лишняя. А у нас очень хорошая компания на аутсорсе! На тебя зонтика точно хватит. Гарантирую.

— Если коротко, что с меня? А то всё как-то слишком аппетитно получается.

— Да всего лишь живи, как живёшь! Ты просто не до конца понимаешь мою генеральную линию.

— Внимательно слушаю?

— Я делаю репортаж про белобрысого пацана. Двадцать четыре на семь, в режиме реального времени. Пацан — символ избирательной кампании своего отца и один из её ключевых маркеров. Для целевой аудитории.

— М-м-м… я где в этом сюжете?

— А ты — просто одна из его подруг. Ну или друзей, чтобы без двусмысленности. Вы просто пересеклись на жизненном пути — и поддерживаете какие-то отношения! Не являетесь друг другу чужими, без деталей, — предложила Вака. — Не надо ничего изображать! Просто будь собой!

— Ха, моя аудитория — миллионы мужиков, — сообразила модель, несмотря на алкогольное опьянение. — Если я в кадре рядом и вместе с вами, внимание вашему символу рекламной кампании — автоматическое?

— Сечёшь. — Коюме помолчала, глядя на собеседницу. — Почему не спрашиваешь о личных плюшках?

— А ты мне для ответа на этот вопрос уже не нужна! — неподдельно удивилась Рейко. — Тем более что главное мы уже обсудили!

Сотрудница Джи-ти-груп только озадаченно присвистнула, вопросительно глядя на новую знакомую.

— Если с вашей помощью, говорим сейчас о юристах, я достану хотя бы пятнадцать процентов номинальной стоимости своих акций киностудии — то работать даже моим внукам будет не нужно, — пояснила актриса. — А что до остального, поверь: я гораздо лучше других знаю, что самые настоящие ценности в мире — они нематериальные.

— Мать, ты меня пугаешь, — Вака озадаченно почесала затылок. — Я именно сейчас перестала понимать твою мотивацию. А когда я не понимаю мотивации партнёра или сотрудника, этот человек для меня является неуправляемым. Страшно!

— Да меня парень заинтересовал! — искренне подивилась недогадливости Ваки Рейко. — Он, как я понимаю, в соответствии с твоим сюжетом тоже живёт, как и жил? Ты же просто его яркие моменты пиарить будешь?

— Ну да. И что?

— Ну а я буду с ним рядом, как его новая знакомая, — по-прежнему удивляясь по инерции, продолжила модель. — Мне пока прикольно: и сам пацан классный, и девчонка с ним не ревнивая. А всё остальное у меня в жизни и так в избытке! Кстати, слухи о моей финансовой зависимости от Хейдуги немного преувеличены… Какую-то часть подушки безопасности я, разумеется, храню в активах, им недоступных.

* * *

Рейко, выйдя в туалет после очередного чайника чая, услышала из второй кабинки сдавленный писк. Голос был знакомым:

— Эй, ты чего! Достань сейчас же! Стой! Нет не туда! Не туда!.. Эй! Вот же бухая рожа… ну и что теперь?! Бляяя…

— Возьми у меня тюбик, — предложила модель, подходя ближе к двери, из-за которой доносились звуки. — Как раз на этот случай! Несовершеннолетним хоть и не продают, но использовать можешь. У меня всегда с собой.

Вака оказалась если и не находкой, то сюрпризом — точно.

В Джи-ти-груп, в силу особенностей ситуации, полномочия пиар-менеджера позволяли именно сейчас заключать союзы, под которым только что подписалась Рейко.

Глава 2

Ватару находился на вершине блаженства.

Тонкие, но сильные пальцы Мивако круговыми движениями растирали его коротко стриженный затылок.

Ещё минут через пять руки массажистки (и, по совместительству, супруги) переместились на чуть седые виски.

— А-а-а… Да-а-а… — исторгая утробные и почти животные звуки, финансист заскреб ногтями по специальной простыни, которую жена предусмотрительно бросила на массажную кушетку. — У-у-у-у-у… О-О-О-О-О!..

Мивако, что называется размявшись, неожиданно вошла во вкус: она сейчас чувствовала себя скульптором, который лепит что-то из податливой глины.

Асада-старший на очень короткое мгновение оттопырил в сторону левый мизинец, отдавая невербальную команду.

Кога, мгновенно уловив невысказанный порыв своей половины, уперла правое колено в самый низ поясницы мужа.

— Жаль, третьей руки нет! — весело и искренне пожаловалась она.

Примерившись, женщина широко развела большой палец и мизинец правой руки, ухитряясь массажировать сразу оба виска и затылок одной ладонью.

Левую руку, как и просил только что Ватару, она опустила ему на шею, с силой впиваясь большим пальцем между позвонками.

— Да-а-а!.. — сипло булькнул второй человек Джи-ти-груп в специальное отверстие массажного стола, предусмотренное для лица. — Ы-ы-ы-ы-ы… А-А-А-А-А!

Колено жены, чётко дозируя нажим и плотность контакта, вполне заменяло сейчас ей ту самую недостающую третью руку.

Мивако, старательно балансируя на одной конечности, руками обрабатывала голову и воротниковую зону мужчины — а коленом правой ноги массажировала самый низ его позвоночника.

Любимое место Ватару.

Если мять ему низ поясницы, финансист мог с наслаждением валяться лицом вниз хоть двадцать часов подряд (по крайней, это был личный рекорд самой секретарши; он равнялся именно такой цифре).

— Сейчас не выдержу! — честно предупредил Асада-старший срывающимся голосом в прорезь массажного стола. — Да-а-а…

Мивако, поддаваясь вполне понятному женскому порыву, перенесла фокус с головы на поясницу.

По некоторым моментам, плюс по напряжению мышц супруга, она с удовлетворением почувствовала, что они вместе движутся в нужном направлении.

Ватару, всхлипнув от наслаждения ещё раз, решительно дернулся, схватил жену руками и тут же скатился с невысокого массажного помоста на мягкое основание.

Мивако, притворно ойкнув, молниеносно и будто бы случайно выскользнула из шёлкового халата, чуть поёрзав под мужем и устраиваясь поудобнее.

— Буду после джакузи реабилитироваться! — решительно заявил Ватару, осуществляя некоторые характерные действия. — А то просто стыдно, хоть под землю проваливайся!

Сигнал смартфона (особая линия и особый тон) прозвучал пистолетным выстрелом одновременно с его последними словами.

Супруги растерянно переглянулись.

— Аппарат Гэнки. Второй. — Уверенно сказала секретарша через секунду, в мгновение ока выскальзывая из объятий супруга и бросаясь к тумбочке.

Ещё через два удара сердца она уже всовывала платиновый корпус аппарата в руки Ватару:

— Ответь!

Финансист отвел в сторону правую руку, посмотрел на свои ногти и решительно хлопнул по виртуальной клавише соединения.

— Меня зовут Ито, Сё, — без пауз представилась соткавшаяся в воздухе голограмма очень крупного мужчины.

— Сёгун?! — абсолютно непрофессионально не сдержала эмоций Мивако. — Лично?!

— Ты не Томиясу, — продолжил звонивший, демонстративно обращаясь к финансисту и игнорируя его жену. — Пожалуйста, попроси свою женщину не вмешиваться в разговор мужчин?

Асада-старший, коротко кивнув, молча сверкнул глазами, бросая взгляд на супругу.

— Асада, Ватару, — представился он в ответ. — Я сейчас временно заменяю Гэнки.

Сёгун, не говоря ни слова, впился взглядом в переносицу собеседника.

Финансист, не торопя событий, нейтрально ответил тем же. За пределами кадра, правда, он требовательно протянул раскрытую ладонь — и Мивако без тени возражений тут же вложила в неё маленькую бутылочку.

— Сакэ, — будто бы охотно пояснил Ватару, отправляя ногтем большого пальца в полёт керамическую пробку.

И отхлебывая прямо из бутылки.

— Мы тут немного отдыхали, — продолжил он. — Прошу меня извинить за неофициальность обстановки.

— А может, даже и лучше, что я на тебя попал. — Что-то прикинув в уме, сказал бывший чемпион. — В принципе, я из-за твоего сына звоню.

— И чем же в твой адрес успел отметиться мой сын? — Ватару почти вежливо поднял правую бровь.

Сакэ, приятно обжигающее пищевод, неожиданно настроило его на авантюрный и одновременно бесшабашный лад.

С точки зрения нынешнего управляющего Джи-ти-груп, его собеседник никак не мог признаться отцу в том, что несовершеннолетний Асада-младший, если ещё и не наставил ему рога, то сделает это буквально в течение следующего часа.

— Твой сын успел отметиться в мой адрес трижды. За последние два часа.

— Не может быть! — удивление финансиста было хотя и весёлым, но никак не наигранным. — Подробности будут?

— Изволь. Вначале он тискался с Рейко. На виду у всего Лотоса, не стесняясь, не заботясь о последствиях.

Ватару блаженно прикрыл глаза, старательно пытаясь спрятать улыбку: с одной стороны, Маса — молодец! Хотя и не родной, а весь в отца…

С другой стороны, Мивако, аккуратно запахнув на себе шелковый халат, вернулась к разминанию его шеи и плеч — короля играет свита.

Напрягаться в разговоре с Сёгуном было нельзя категорически — по целому ряду причин. А массаж на затылке, плюс бутылочка алкоголя — то самое сочетание эмоциональных протезов, которое гарантировало необходимую расслабленность.

Откровенно говоря, Ватару ждал подобного разговора — но планировал, во-первых, инициировать его лично. Во-вторых — не сейчас, а утром. Или даже днём.

Ну и на закуску, в-третьих, он и помыслить не мог, что разговаривать придётся с самим Сёгуном. План был законтачить с исполнителями ниже рангом.

— Я очень удивлен, — весьма правдоподобно изобразил изумление финансист. — Мой нескладный младший сын — и сама Рейко?!

— Я не обманываю и говорю правду, — льдом в голосе бывшего сумоиста можно было заморозить токийский залив.

— Я не в том смысле! — замахал руками Асада-старший. — Разумеется, я не подвергаю сомнению ни единого слова! Я просто пытаюсь понять, что могло заставить первую красавицу страны сесть за один стол с замухрышкой вроде моего сына? Сё, моего отпрыска ведь в школе мордой в грязи до прошлой недели только ленивый не валял! Извини, я увлекся… — Ватару, демонстративно шмыгнув носом, снова отхлебнул из бутылочки. — Я услышал проблему номер один. Могу спросить, каковы номера два и три?

Мивако сместилась вбок, за пределы фокуса камеры смартфона. Отчаянно жестикулируя, она на мгновение привлекла внимание мужа и пояснила на пальцах, что Ватару только что проговорился: если бы он не был в курсе, откуда ему знать про общий с его сыном стол, за который уселась Рейко?

Крякнув от досады, второй человек в иерархии Джи-ти-груп дежурно приложился к бутылке.

— Номер два. Я прислал своих людей: Рейко здорово напилась, её надо было отвезти домой. Твой сын избил всех троих, причём из ресторана их выбросили с позором.

— Стоп! — Ватару, захлопав глазами, с трудом проглотил то, что успел вылить себе в рот. — По твоим людям — не могу не спросить подробностей! У тебя есть аутентичная запись инцидента?

Ито засопел хмуро, опуская взгляд.

— Что до выбрасывания твоих людей из ресторана, — мгновенно закрепился на плацдарме финансист. — А мой сын к этому каким местом?! Это же ваш ресторан! Там ваша охрана! — впрочем, последние его возгласы были искренними на все сто процентов.

— Я нервничаю, — угрюмо ответил бывший сумоист. — Смешал всё в кучу. Да, по ресторану претензий нет: он хотя и не наш, как ты сказал, но к оскорблению действием твой действительно ни причём. То наши внутренние дела.

— Ну, холдинг-то у вас с Лотосом один, и материнская компания общая, — на редкость резонно заметил Ватару, демонстрируя достаточно глубокое знание конечного бенефициара обоих бизнесов.

Информация хотя и была несекретной, но и в общем доступе свободно не лежала. Начать с того, что о едином бенефициаре до этого момента не пронюхало даже вездесущее Агентство по регулированию рынка.

— Чтоб не перепрыгивать с пункта на пункт, номер три какой? — почти нейтрально уточнил Асада-отец.

— Я сразу после этого приехал лично: если из заведения выбрасывают моих людей, как бродячую собаку из онсена, а моя женщина находится внутри… — Ито не договорил до конца, опять впиваясь взглядом в глаза собеседника.

Ватару, легко махнув из керамической бутылочки ещё раз, вопросительно наклонил голову к плечу.

— Мне сложно говорить словами о том, что случилось дальше. Посмотри лучше видео? — Сёгун прямо в режиме диалога загрузил ссылку в видеочат.

В следующий момент на глазах изумленного отца его никак не богатырских размеров сын, переругнувшись матом с человеком никак не своего уровня (во во всех смыслах), размазался в воздухе.

И Ито просто упал назад.

— Сотрясение мозга было? — не к месту, глуповато отвесив нижнюю челюсть, поинтересовался старший Асада. — Вон как ты затылком дадахнулся! А там же и полы мрамор, нет?!

Мивако, выпучив глаза, словно филин, несколько раз раскрыла рот в беззвучном крике, прикрываясь ладонью.

Не удовлетворившись этим, она три раза основанием ладони ударила себя в лоб, зло глядя на мужа и шевеля при этом губами.

— Не изображай из себя дурака, — спокойно и ровно предложил Сёгун. — Или я могу решить, что ты решил оскорбить меня вслед за своим сыном.

— Следи за языком, — преобразившись в мгновение ока, абсолютно трезво ответил Ватару. — Не нужно указывать мне, что делать в моём доме.

От подвыпившего и нескладного недотепы не осталось даже следа:

— Ты звонишь первый. Ты звонишь первый в ситуации, в которой выглядишь идиотом. Но идиотом ты всё же не являешься — просто в силу рода занятий. Логичен мой вопрос: а чего ты хочешь от меня?! — финансист вопросительно поднял правую бровь, чуть наклоняя голову. — Мне выпороть сына ремнём? Чтобы он не ходил по кабакам и не знакомился с женщинами? Так я могу просто не справиться! Если он, вон, твою охрану раскидал!

Мивако с силой надавила на мизинец правой ноги мужа — и он еле сдержался, чтобы не добавить: «И тебя, вслед за твоей охраной».

— Я знал, что ты это скажешь. Так, или примерно так, — на удивление спокойно проговорил Ито. — Я, правда, не был в курсе, что ты уже забрался в кресло Томиясу — но я предполагал, что в итоге всё равно разговор выйдет на тебя… Асада, а не уделишь ли ты мне ещё минуту? Для абстрактных умствований? — перемена интонаций звонившего была разительной.

— Да без проблем, — пожал плечами отец сложного подростка, всё-таки напрягаясь. — И так звонишь же. Разговариваем.

— Чисто теоретически, твой сын мог навалять Хамагуси за счёт эффекта неожиданности, — с каким-то непонятным интересом продолжил оябун чужой организации. — С его людьми, правда, этот номер бы уже не прошёл — потому что одна неожиданность в одной драке работает только однажды…

— Да не скажи! — искренне не согласился Ватару. — Те двое не ждали — думали, всё разрулит их босс. Маса пытается спортом заниматься, двигаться умеет очень быстро. Пока твои протирали мозги — он бах-бах, и угу… Три тела на паркете.

— Возможно, — покладисто не стал спорить тяжеловес. — Но через некоторое время твой отпрыск таким же образом приложил и меня.

— Ну-у-у, Сё! — Асада-отец, словно извиняясь, помахал рукой в воздухе. — Ты, при всей подготовке, мог физически не уследить за легковесом! Ещё и настолько ниже ростом!

Было понятно, что родитель тактично не упоминает известных деталей анатомии.

— И снова ты прав! — Сёгун даже подобострастно подался вперёд, преданно поедая глазами собеседника. — Я действительно жирный и неповоротливый! Ты прав! Хотя этого вслух и не сказал… Только вот знаешь, какая закавыка? Именно потому, что я жирный и неповоротливый, у меня всегда работают некоторые интересные приложения. И расширения.

Ватару, не говоря ни слова, молча смотрел на говорящего.

— И вот уже весьма недешевый программный продукт, по итогам моего контакта с кулаком твоего сына, говорит: твой сын носит боевой армейский концентратор. А нейро-продукта, которым он меня приложил, нет ни в одной из известных сертифицированных баз. — Ито перевёл дух. — Асада. Через минуту я жду слепок нейро-продукта. — Голос бывшего сумоиста нехорошо изменился. — Попутно — через полчаса жду сам армейский нейро-концентратор, это будет моя компенсация. А уж после этого можно будет поговорить и о самой компенсации ущерба. Лови файл…

Глава 3 (Перечитаю через пару часов)

Ватару, широко и весело раскрыв глаза, счастливо улыбнулся и захлопал ресницами:

— Какой всё-таки Гэнки умный!

На лице его собеседника тут же мелькнула тень недовольства.

— Этот аппарат, на который ты звонишь сейчас, не просто пишет беседу. А ещё и через какой-то там сетевой протокол автоматически гарантирует достоверность и аутентичность записи! — жизнерадостно продолжил финансист. — Ну, когда этот наш с тобой разговор, вот нынешний, будут разбирать на звуки и обсуждать совсем в других местах, серьёзные люди, — Асада подчеркнул слово «серьёзные», на мгновение расслабившись и глянув на Сё с пренебрежением, — если бы не этот аппарат, ты бы мог заявить: беседа смонтирована. Ну или что разговора не было, или я тебя понял не так.

Пару секунд мужчины мерялись взглядами.

— А сейчас каждое движение твоей брови, и даже звуки работы твоей диафрагмы, автоматически фиксируются независимыми серверами сразу троих провайдеров связи! — демонстративно захлебываясь от радости, завершил пояснение финансист. — Я, конечно, не знаю, с какого аппарата и по какой линии ты мне звонишь. Ну если у тебя техника соизмеримого класса, то наши с тобой записи в итоге просто совпадут.

— Ты рискуешь, — задумчиво и коротко уронил бывший сумоист.

— Да бог с тобой, — беззаботно отмахнулся Асада-старший. — Кстати, раз уж беседа фиксируется, запиши, пожалуйста, и ты себе: в течение трех банковских дней должен внести двенадцать миллионов на инвестиционный счёт. В принципе, можно оформить отдельным договором — как долевое участие в строительстве нового центра.

Лицо борца было бесстрастным, на его эмоции выдавались с сверкающими глазами.

— Если застройщик учебно-развлекательного центра для детей, проект под выборы в муниципалитет, не получит твоих двенадцати миллионов ДОЛЛАРОВ инвестиций к исходу третьих суток, я лично заставлю тебя жрать собственное говно. В городском парке, в людном месте. — Абсолютно спокойно, где-то холодно и лениво, сообщил финансист. — Ты услышал меня, жирная лягушка? А впрочем, до задницы… НИХОН ТЕЛЕКОМ точно услышал. Сё, пожалуйста, не изображай выебанного в жопу тайского студента первого курса! Не таращи глазёнки! Просто кивни, что услышал взрослого дядю?! Ты же, помнится, лет на десять меня моложе, мальчик?

Соединение разорвалось.

Ватару, флегматично пожав плечами, добросовестно нажал кнопку вызова, пытаясь дозвониться до номера Ито со своей стороны.

Через девять длинных гудков, так и не получив ответа, он равнодушно хмыкнул и бросил аппарат в угол, на мягкую подушку.

Мивако сидела, сплетя пальцы рук. Она была бледна, её широко открытые глаза даже не моргали, напряжённо глядя на супруга.

— Выдохни! — предложил муж. — Я, по большому счету, ждал их наезда. Просто не думал, что это так быстро, среди ночи, случится.

— Это сейчас была не истерика? — осторожно спросила женщина, нервно теребя уголок пояса шелкового халата. — Я имею ввиду твою ругань в его адрес.

— С ума сошла? — слегка удивился супруг, хватая жену за ногу и притягивая её к себе прямо по татами. — А сейчас я очень похож на истерящего?

Его руки, автономно от разговора, уже стаскивали с неё одежду.

— Нет. Сейчас ты спокоен, рассудителен и взвешен, — вынужденно констатировала Мивако. — Хм… Твоя логика от меня ускользает. Не пояснишь? ОЙ!..

В следующий момент она была перевернута спиной вверх и уткнулась лицом в мягкое покрытие пола.

— Что ты хочешь?! — она подозрительно напряглась. — Эй, что ты хочешь делать?! АЙ! ЧТО, ОПЯТЬ?!!

— Потерпи минуту… я быстро… — просипел ей в ухо из-за затылка хриплый голос мужа.

* * *

Там же, через две минуты.

— Ноготь сломала, — хмуро сообщила Кога мужу, всё ещё лёжа на животе и отставив руку в сторону.

— Э-э-э, так я тебя вроде бы за руки не хватал? — озадачился лежащий рядом на спине Ватару.

— Ты мне опять сделал очень больно. Я об циновку его сломала. Когда ладонь сжимала.

— Пф-ф, я же быстро! Минуты не прошло!

— Ты не понимаешь, — женщина насупилась ещё больше. — Ладно. Давай я тебе всё-таки это объясню, перед тем, как ты расскажешь мне всю подноготную разговора с Сёгуном. Потому что подоплека твоей позиции в адрес Хейдуги от меня сейчас ускользает…

— Ой, давай лучше я тебе объясню? — нетерпеливо перебил финансист. — Без твоих врезок? По Сё расскажу. Можем сэкономить время на твоих объяснениях мне.

— Не можем. — Твёрдо возразила секретарша. — Это наши отношения и семья. Ватару, а что для тебя секс?

— Э-э-э, — супруг неожиданно завис, озадаченно глядя на свою половину. — Тебе как, с физиологическими подробностями? Или только функциональную часть?

— Как ты думаешь… Если ты, именно в интимных моментах, будешь регулярно делать мне больно, получая от этого двойное удовольствие, как я стану к тебе относиться? Причём, в самое ближайшее время?

— Э-э…? Да я как-то не задумывался, — мужчина по-новому посмотрел на младшую жену. — Ты моя жена. По-любому, будешь уважать и слушаться.

— Это плохо, что ты вообще обо мне не задумываешься. В такие моменты. Пожалуйста, ответь мне: что для тебя секс?

— Это когда мне хорошо, — лицо Ватару расплылось в довольной улыбке. — И когда ты рядом. — Он хлопнул жену чуть ниже поясницы.

— А если я скажу, что твоё «хорошо» пять раз из десятка делает мне плохо? Если ты меня… постоянно так, как мне не нравится?!

— Лучше бы о Сёгуне поговорили, — вздохнул старший Асада. — Я думал, тебе хорошо, когда мне хорошо! А минуту и потерпеть можно… Ты женщина, в конце концов!

— Мне не может быть хорошо, когда мне больно. А когда мне больно в процессе этого регулярно, я очень скоро и искренне начну ненавидеть того, кто меня… так! — на одном дыхании выпалила секретарша. — Уф-ф, наконец я тебе это сказала!

— Эй, стой! А ещё тебе что неприятно тогда?! — неподдельно занервничал финансист. — А то скоро окажется, что…

* * *

Ватару с хмурым видом сидел на стуле и следил за закипающим кофе.

Появившаяся из душевой младшая жена, как ни в чём ни бывало, весело улыбнулась ему и хлопнула его по спине:

— Вот такого я тебя обожаю!

Её губы впились в его шею, с левой стороны, под челюстью.

— Совсем другое дело! — Мивако, скрутившись по спирали, уселась на колени мужа.

— Готово. — Все с тем же сомнамбулическим видом старший Асада снял кофе с огня. — Пей.

— Эй, чего ты? — супруга озабоченно заглянула мужчине в глаза.

— Фигня какая-то получается. То нельзя, это непонятно… ладно, проехали…

— Ты сейчас сознательно обострился с Сё. Своей службы безопасности у нас нет. Аутсорс, в принципе, более-менее справляется — работающие на выносе ребята в принципе не могут успевать так, как требуют наши внутренние интересы, — спокойно перечислила секретарша. — Я бы хотела понимать, на что ты рассчитываешь, затевая ещё одну войну. Одновременно с парой имеющихся.

— А ты в какой роли сейчас спрашиваешь? — финансист отстранённо повернулся к супруге. — Как моя жена? Или как-то иначе?

— Как жена, — неловко замешкавшись, явно запнувшись и удерживая паузу дольше, чем нужно, отводя взгляд, сипло ответила Мивако.

— Ну тогда заткнись — и делай, что должна делать женщина, — с нейтральным выражением лица пожал плечами Ватару. — Не нужно совать свой нос жены в дела мужа — пока он об этом не попросит.

Кога закусила губу. Желая не обострять, она сейчас сама себе отрезала пространство для маневра: жена действительно не может лезть в рабочие дела мужа, особенно такие.

С другой стороны, если бы она призналась, что спрашивает как сестра оябуна, это бы автоматически означало: их семью она в иерархии воспринимает много ниже.

Ватару словно угадал её мысли:

— Тебе нравится, когда я так с тобой разговариваю?

Взяв её пальцами за подбородок, он развернул её лицо к себе, глаза в глаза.

— Нет, — сглотнув комок в горле, ответила она. — Ты просто какой-то садист сегодня. Ты сейчас повторяешь то же самое, — она хлопнула себя по ягодице, — но не физически, а морально. Я не понимаю, что на тебя нашло.

— Вот и мне не нравится, когда ты путаешь роли, — моментально постарев, отпуская её подбородок, грустно сказал старший Асада. — Знаешь, в чем наша проблема?

Мивако хотела рефлекторно зарядить насчёт мужского эгоизма, снобизма и неблагодарности немолодого самца — которому себя искренне посвятила молодая женщина, годящаяся в дочери. Ещё и на ролях второй, младшей, жены.

Но в последний момент, решив побыть традиционной до конца, она сдержалась:

— У меня есть собственное мнение по теме. Но давай вначале скажешь ты?

Ватару благодарно кивнул, затем продолжил:

— Каждый раз, когда я принимаю какое-то решение, ты постоянно, с разных сторон, из раза в раз пытаешься занять более высокое положение в иерархии.

— Это как?! — опешила Мивако.

— Наш с тобой светловолосый отпрыск говорит, что есть минимум два способа, которыми пользуются женщины, — гоготнул муж. — Первый, твой. Ты задаёшь уточняющие вопросы — и я, освещая тебе тему в деталях, вынужденно даю что-то типа отчёта. При этом ты сидишь, вежливо киваешь, слушаешь… В общем, изображаешь родителя, занимающегося маленьким ребёнком.

— Да ну?! Просто пытаюсь поучаствовать! — абсолютно рефлекторно взвилась в воздух Кога.

— Мивако. Я очень тебя люблю, — мягко произнес Ватару, беря девушку за руку. — Очень тобой дорожу. Был готов уйти из семьи ради тебя… Но я очень хорошо отличаю у любого собеседника позицию инспектора — и позицию наблюдателя сбоку, который просто интересуется из любопытства. Или для поддержания отношений.

— Хм… Странно, что ты это так воспринимаешь, — опустила глаза жена.

Справедливости ради, себя она сейчас не обманывала: да, элементы подобного имели место быть.

— Результатом моего общения с тобой является то, что я о тебе подумал! — снова хохотнул муж. — А не то, что ты хотела мне сказать!

— Это что за текст? — встрепенулась секретарша.

— А тоже Маса, — продолжил хихикать финансист. — Я за ним уже записывать начинаю, когда мы спорим по какому-нибудь поводу.

— Что-то его становится слишком много в нашей жизни! — искренне, не сдержавшись, в естественном порыве выпалила Мивако.

Тут же раскрывая глаза и накрывая свой рот ладонью.

Ватару мгновенно подобрался, напрягся и будто состарился ещё больше:

— Повтори? Я плохо расслышал.

— Я оговорилась! — поспешила отвести взгляд женщина.

— Я объясню сейчас тебе всё, что думаю, по поводу предъяв Сё, — сказал мужчина ровно и спокойно, глядя перед собой. — Но потом уже у меня будет к тебе очень серьезный разговор. Личный. Как у мужа с женой. Кстати, забыл сказать! С этой минуты ты уволена.

— Откуда?! — опешила Кога.

— Из финансового департамента Джи-ти-груп. Без выходного пособия.

— Как так…?!

— Можешь жаловаться первому руководителю организации. Лично от себя, как твой начальник, предлагаю: обратись к своему мужу! Он тебя обязательно поддержит в этой ситуации, я знаю, — Ватару снисходительно глядел на жену.

Глава 4

— Это же просто нечестно! — по-детски возмутилась Мивако, набрасываясь на мужа.

Её кулаки забарабанили по его груди.

Ватару, довольно ухмыльнувшись, сгреб ее в охапку и повалил рядом с собой на мягкий мат:

— Я так понимаю, вопросов у тебя больше не осталось?

— Гад… — проворчала жена, безуспешно пытаясь высвободиться из рук более сильного мужчины. — Ты просто сильнее физически! Так нечестно!

В следующую секунду финансист ржал уже просто неприлично, катаясь на спине по покрытию.

Мивако, обиженно поглядев на него, непроизвольно улыбнулась. Затем её рот расплылся в стороны ещё шире.

А дальше супруги около минуты не могли уняться, вытирая друг-другу слёзы и хлопая друг друга по плечам.

— А вообще, интересная тема, — призналась Кога, успокоившись после истерики со знаком плюс. — Какой, говоришь, мой второй способ? Занять более высокое положение в иерархии?

— Да от первого не сильно отличается. Не вникая в выбранный мною курс, ты сбоку излагаешь свои поправки: коррективы, уточнения, расширения и углубления, — по инерции хохотнул супруг. — Блин, всё-таки любовь — великая штука… — пробормотал он уже себе под нос без паузы.

— Стоп, — нахмурилась жена. — По поводу уточнений и корректив. А что тебя смущает-то?! Нет, я правда не понимаю! — поторопилась оговориться она до того, как муж открыл рот.

В подтверждение конструктивности позиции и искренности своих слов, она решительно развернула его за ноги на татами и, положив его пятки на свои колени, затеяла достаточно сложный массаж на стопах (который Ватару очень любил, но она редко соглашалась делать).

— А-а-а…! — мгновенно среагировал муж, закрывая глаза и блаженно поднимая брови вверх. — Да-а-а…

— Ответ будет? — скептически напомнила о себе Мивако минуты через три. — Что плохого в таком моём участии?

— Я тебе, по методе нашего сына, лучше практический пример приведу, — с отсутствующим выражением лица счастливо просипел финансист. — Смотри. Приходит муж домой и говорит жене… допустим: «Я приобретаю участок, сто миль на северо-восток, два акра. На нем буду строить дом: один этаж, шестьсот квадратных футов. Там хорошая рыбалка и зимой не холодно».

— Пока не вижу криминала со своей стороны, — осторожно обозначила секретарша.

— А жена ему и отвечает: «Да, конечно! Всё, как ты скажешь! Но только участок не два акра, а четыре. Не на северо-восток, а на юго-запад. Не возле моря, а в горах, в лесу. И не один этаж, а три! Да, чуть не забыла… Ни в коем случае не из кирпича чтоб строил! Строго пенобетон, я тебе продиктую, какие марки! А если будешь делать панорамные окна, обязательно согласуй со мной размеры, форму и стёкла!» — Ватару раскрыл левый глаз, улыбнулся и наклонил голову к плечу, прямо в положении лёжа. — Что лично ты скажешь о такой жене? И о таких отношениях?

— В описанном тобой примере, супруга чуть-чуть перегибает палку, — непроизвольно надулась жена. — Но ей всегда можно объяснить! Вот так, как ты мне сейчас! — кажется, она увлеклась какой-то своей мыслью, потому что продолжила чересчур эмоционально. — И вообще! Неужели энтузиазм сотрудника может быть основанием для его увольнения?! В твоём примере лично я вижу чрезмерное усердие! В то время как ты — злой умысел, — последнее предложение она произнесла уже задумчиво.

— Хочешь поржать второй раз? — финансист выглядел так, словно и его посетила весьма немалая эврика. — А теперь ты мне ответь, как выпускница своего университета: почему каждые пять раз из десяти наш с тобой секс носит именно такой характер, на который ты жалуешься…? Ты поняла.

— Восстанавливаешь иерархию? — брови Мивако, практически соединившись на переносице, изображали высшую степень сосредоточенности. — Э-э-э… *****шь меня максимально жестко? С удовольствием для себя — но достаточно резко по отношению ко мне?

— Неосознано. — Признался Асада-старший. — Скажем, я больше всего возбуждаюсь в такие моменты именно когда так… — финансист имел вид столь же ошарашенный, как и его жена.

— Это ты где так в мыслительных процессах прокачался? — без тени отрицательных эмоций, излучая чистое любопытство, непосредственно спросила Кога, продолжая разминать правую стопу.

— Да с Масой когда ругаемся — я потом его аргументы систематизирую, — нехотя признался супруг. — Потому что, как у нас было раньше? Если мы спорим, то я просто повышаю голос — и передавливаю его громкостью.

— А сейчас что?

— А сейчас он говорит: «Ты орёшь только потому, что у тебя нет никаких логических аргументов!»

— А ты ему что?! — Мивако в этот момент выглядела именно той любопытной и непосредственной девчонкой, ради которой Ватару был готов в своё время изорвать свою жизнь на клочки.

— А я ему — подзатыльник.

— И что? — судя по интонации последнего вопроса, жена начала что-то подозревать.

— Не попал, — недовольно признался муж. — В первый раз. А он сказал — что сейчас даст сдачи. И попадет. В отличие от меня. Оба раза.

— Почему оба-то?! Откуда оба?! — нисколько не задумываясь, рефлекторно выпалила женщина.

— Один раз по корпусу, второй — уже по голове, — сконфуженно завершил пояснение Ватару.

— А ты ему что?!

Муж и жена, переглянувшись во второй раз, еле удержались от ещё одного приступа истерики.

— Спросил, как он так может с родным отцом.

— Если я сейчас спрошу опять, «а он тебе что?», это будет уже не изысканно. — С каменным выражением лица выдавила из себя супруга.

Дом тут же сотрясся от взрыва хохота двоих человек.

— А он ответил: хороший специалист всегда говорит… нет, не так… о! Всегда умеет разговаривать на языке заказчика!

— Фигасе. Какой у нас с тобой умный сынишка, — абсолютно без тени веселья констатировала Кога. — Это он имел ввиду…?

— ДА. Если говорим словами — то он аргументирует.

— А если кулаками…

— То тоже аргументирует. Но уже со сменой языка общения.

* * *

Там же, через пару минут.

— … И, кстати, одевайся.

— Зачем? Если ты меня только что уволил? — почти резонно возразила Мивако. — Тем более, время никак не рабочее.

— А за руль сядешь, — легко пояснил Ватару. — Я очень здорово нетрезв. Повезешь меня, как моя жена. Не как сотрудница.

— Та же работа, но уже бесплатно?! — то ли в шутку, то ли всерьёз возмутилась секретарша.

— Хочешь опять начать ревизию существующей иерархии?! — весело задал встречный вопрос муж, хлопнув её по голому заду. — Оденься для Лотоса! Туда сейчас поедем…

* * *

Сё Ито молча глядел на собственное отражение в зеркале.

Его характер был прямой противоположностью его же внешности: он очень быстро заводился, вспыхивал и взрывался.

В эмоциональном плане он часто выходил за пределы самоконтроля — но это было и неплохо, когда он занимался спортом. Скажем, и боль лучше терпеть, когда злой; и схватка за схваткой, на истощение физического ресурса, гораздо лучше переносится, когда огонь эмоций постоянно подпитывает твоё тело.

В нынешней же роли, он достаточно регулярно страдал от собственной импульсивности.

Если честно, он даже начал ходить к психологам (узнает кто — стыда не оберешься). В другой части города, абсолютно анонимно, периодически закрывая лицо медицинской маской (будто бы от кашля).

Именно сегодня, спасибо некоторым освоенным техникам, он почти спокойно принял события, включая уход от него Рейко.

Блин, когда шестнадцатилетний гайдзин-молокосос вырубает тебя на виду у всей страны, единственным ударом… Где уж тут сохранить спокойствие.

Плюс долбаная охрана Лотоса. Тоже ещё, сраные партнеры… одно название.

Сёгун был далеко не дураком, но у его психологов до сих пор не получилось донести до него главного: он умел обманывать самого себя.

Сё категорически не признавал того факта, что место оябуна занял (и занимал сейчас) не по праву: он был просто слишком молод. Банально неопытен и для хладнокровных решений, и для взвешенности позиции, и для самой должности.

Поглядев самому себе в глаза ещё пару минут, он спустился на один этаж ниже и решительно направился к холодильнику: бутылочка рисового пива хуже ситуацию не сделает. Или две бутылочки…

Асада, старый козёл, определённо имел какие-то козыри в рукаве. Иначе — с чего вести себя так дерзко?

Понять бы, что там за козыри…

Ито с удивлением обнаружил, что обе литровые бутылки пива опустошил буквально за минуту.

— Ну, сакэ так сакэ, — хмуро известил он собственное отражение уже в зеркале первого этажа.

По всему выходило, что наезда со стороны закона Асада не боится. Почему?

Вариант только один: боевой концентратор у его отпрыска находится на законном основании. Странно, непонятно — но второго варианта просто не может быть.

Конечно, теоретически, у Асады могла бы быть гигантская лапа… где-нибудь в другой жизни.

Потому что в этой он, вон, и в тюрьме ни за что посидел; и муниципальные выборы они ни разу не выигрывали.

Если исключить любую незаконную поддержку административного ресурса, значит, концентратор у щенка законный. Кстати, это отчасти объясняет и его «спортивные» успехи: сразу после горького поражения в ресторане, Сё не поленился тщательно изучить профиль пацана по месту его учёбы.

Ито, вопреки своему не самому лучшему образованию, очень многие рабочие схемы жизни знал из спорта.

Не остаётся очевидных вариантов — работай так, как раньше не планировал.

Подглядев на время, он какое-то время поколебался, но затем решительно потянулся к смартфону:

— Всё равно они уже не спят… а ночной мордобой завтра и так на всю страну прогремит.

* * *

Один из представителей китайской диаспоры на островах, формально занимающийся логистикой, был чуть удивлён, когда ему позвонил знакомый японец.

Пикантности добавлял тот факт, что звонивший был далеко не последним человеком в местной иерархии.

— Привет, не разбудил? — хмуро поинтересовался руководитель достаточно серьезной (хотя и не совсем законной) организации.

— Когда звонят хозяева этой страны, нам, бедным эмигрантам, следует только радоваться! — весело ответил хань, устраиваясь поудобнее. — Что о нас вспомнили и на нас обратили внимание! Привет! Не могу не поинтересоваться: что стряслось?

— Утром во всех пабликах будет, — хмуро пробормотал звонивший. — Если совсем коротко… Слушай, даже не знаю, с чего начать! — Сёгун почти растерянно поднял глаза.

Особенностью их общения был тот факт, что они (да, бывает и такое!) всегда разговаривали с позиции своих искренних эмоций.

— А ты не с начала тогда, — предложил китаец. — Если трудно начинать с начала — расскажи, чем всё окончилось?

— Пацан. Шестнадцатилетний гайдзин. Глиста, ростом мне по колено. Увёл у меня Рейко ровно за пару часов, при всём честном народе. Ночью. Сосался тут же с ней в Лотосе, посередине зала. Потом одним ударом сбил меня с ног, после чего из Лотоса меня выкидывала уже тамошняя охрана.

— Вау! — хань сбросил даже тень невозмутимости. — Будешь ржать… Обычно мы чужим этого не рассказываем, но смотри, какая интересная петрушка у нас накануне приключилась! — он отвлёкся, чтобы отхлебнуть из стакана воды.

— Да уж не веселее моей, — грустно вздохнул Ито.

— Ха… не торопись! Слушай…

Глава 5

В итоге, говорили они добрые полтора часа.

Китайский знакомый, очень точно уловив состояние собеседника, вначале вообще предложил приехать — неважно, кто к кому. Чтобы разговаривать лично, за одним столом. Тем более что японец в таком состоянии, когда дружеская компания однозначно не повредит.

Когда Сё, подумав, поблагодарил и вежливо отказался, хань не смутился — и, сбегав за своим китайским пивом к холодильнику, устроил посиделки онлайн.

В личной беседе, вопреки стереотипным мнениям, товарищ запираться тоже не стал.

У ребят с континента, если опустить лишние и ненужные детали, недавно сорвалась одна затея. Если совсем точно — то её отдельная часть, на конкретном объекте, но тем не менее…

Подвязки в департаменте полиции у ханьцев были на удивление шикарными. Возможно, потому, что, в отличие от местных, китайцы даже не пытались влиять на операционную деятельность стражей порядка.

Вместо этого, они сосредоточились исключительно на одностороннем информационном потоке — и просто качали из полиции информацию. Разумеется, не бесплатно.

Всё.

А вот уже на основании этой информации, не напрягая служителей закона откровенно противозаконными процессуальными вопросами и задачами, ханьцы вносили коррективы в обстановку непосредственно на местах. Своими руками. Если можно так выразиться.

По крайней мере, Ито понял именно так.

При совместном распивании пива ранним утром по сети выяснилось следующее. То ли пятерых, то ли чуть больше, своих человек ребята с материка накануне практически безвозвратно потеряли в инциденте, который токийской полицией был мгновенно классифицирован (засекречен, если простым языком).

Подробности были неизвестны даже товарищу Сёгуна, несмотря на его непоследнее место в китайской иерархии (сам друг изображал из себя мелкую сошку, но это было далеко не так — Ито знал точно, в том числе, по личному опыту).

Главное, что удалось узнать: непосредственно в активной части сорвавшейся операции у ханьцев были все основания предполагать участие какого-то школьника, европейской внешности, отлично говорящего по-японски.

Вроде как этот гений старших классов и послужил основной причиной провала плана, который без сучка и задоринки сработал на всех других объектах.

— И самое главное! — товарищ Сё выдержал почти театральную паузу, салютуя другу полупустой бутылкой. — Этот ваш малолетний тип нашим вроде как начистил морду… — китаец многозначительно промолчал. — А они далеко не ботаники. Были. Откровенный вопрос можно?

— Конечно, — удивился Ито. — Спрашивай.

— Ты же сейчас больше не по силовой части? Лично, своими руками, в поле уже ничего не делаешь?

— Нет, — хмыкнул бывший борец. — Личное участие в делах в поле давно в прошлом: и не по статусу, и банально времени хватает. — Он непритворно вздохнул. — Лучше бы в поле, как раньше. Там, по крайней мере, всё очень просто было… Увы! Сейчас сплошная административная работа.

— Ну-у, административная работа намного лучше оплачивается, — мудро заметил собеседник. — Не вижу повода для огорчения! Но я не о том. Сё, ты не обидишься, если я скажу, что даже с нашей тройкой ты в одиночку не справишься? Если в поле, лоб в лоб? Несмотря на все твои завидные габариты.

— Даже спорить не буду, — Ито и не подумал возражать. — Я очень неплохо понимаю в спорте и в физической культуре! И не строю никаких иллюзий на тему своей нынешней физической формы. А ваши что, до сих пор даже регулярные нормативы сдают? Как в армии? — хохотнул японец.

— Да. Конечно. — Хань прикрыл глаза. — Ну, вообще-то, это я тебя успокоить хотел. Тот непонятный подросток, который и нам всё испортил накануне, с нашей стандартной тройкой справился. — Китаец многозначительно посмотрел на своего местного партнера и друга, подчеркивая последнее слово. — Если твой малыш из Лотоса — из той же плеяды, уже не знаю, где вы таких берёте… то на твоём месте я бы не огорчался: кто-то подобный у нас профильную команду вынес. Насухо. А там всё же чуть больше одной тройки участвовало, и команда была не последняя…

— С которой я бы не справился. Скорее всего, — веселея на глазах, заключил Ито.

— Э-э, а чему ты сейчас так обрадовался? — непритворно запереживал китаец. — Тебя так радуют мои неудачи?!

— Не они. Просто приятно же знать, что ты в своей проблеме не одинок, — Сёгун мысленно отметил, что в его резких перепадах настроения бывает и положительный момент.

Вот как сейчас, например. Когда эмоции резко, без разбега, круто уходят в плюс.

— Получается, это не я такой криворукий бездарь! — гораздо более позитивно продолжил он. — Получается, тут какой-то системный момент. И всё не сводится к тому, что я — просто жалкий неудачник.

— Я бы не выбрасывал последнего компонента из своего анализа! Так быстро. — С абсолютно серьезным выражением лица задумчиво проговорил хань.

После чего собеседники, казалось, взорвали все окрестности раскатом хохота.

Ито почему-то не стал говорить товарищу, что у младшего Асады, если верить его личной технике, был на себе боевой нейро-концентратор.

Такой информацией надо пользоваться крайне осторожно. А он сейчас был слишком нетрезв, плюс по инерции подавлен эмоционально, чтобы решить взвешенно: поделиться до конца собственной новостью? Или пока придержать ее при себе?

Ладно. Сейчас лучше поспать. А рассказать китайцам о причинах удачливости лично его оппонента в Лотосе можно будет и чуть позже — если трезвые мозги против этого не возразят.

Опять же, товарищ явно что-то предлагать хочет. Вначале послушаем, что скажет.

* * *

— Бля, до чего ж стыдно, — я и правда не знаю, куда девать глаза.

— Тс-с-с, — глумится надо мной Цубаса, положив ладонь мне на загривок и считывая посредством тактильного контракта какие-то там показатели с моего нейро-концентратора.

Который на самом деле её. Но сейчас просто у меня в брюхе. Работает.

Ч-чёрт, даже мысли по пьянке путаются. Хорошо ещё, что таблетка в животе оба раза во время сегодняшнего рукоприкладства нейросеть бокса посчитала приоритетной. Пожертвовала ради неё мыслительными процессами.

В том смысле, что тогда у меня всё вышло, как надо. А сейчас, такое ощущение, мозги разбегаются в разные стороны.

— Что, думаешь, ещё не всё? — спрашиваю подругу и попутно прислушиваюсь к себе. — По моим ощущениям вроде норма. Нет?

— Хы-хы, — по-прежнему глумливо выдаёт моя вторая половина. — Маса, прибору твоя психика до пи*ды. Он на эмоциональный настрой при интоксикации вообще не реагирует! Прибор задает твоему организму вопрос — и на уровне электромагнитных колебаний получает ответ! Там чистая информация, никаких эмоций.

— Да вроде бы всё уже! — видимо, моим затуманенным мозгам хочется отстоять своё право на личное мнение.

Потому не могу не поспорить.

— Ага, — покладисто кивает красноволосая. — Ща, погодь… Четыре. Три. Два. Один. ПУСК!

— Бу-э-э-э!.. Уы-ы-ы!.. — я снова упираюсь руками в стенку над унитазом.

— Во-о-от, — жизнерадостно резюмирует Кимишима. — А говорил, уже. Хе-хе. Уже снизил почти на три десятых! Ещё два таких раза — и будешь снова как огурец.

— Бля… стыдно-то как…

— Ой, не парься! — она между делом обхватила меня левой рукой за живот, поддерживая в вертикальном положении и не давая свалиться вниз. — Дело житейское! Меня наоборот радует! Мы никогда не были с тобой так и настолько близки, хи-хи. Бы-ы-хи-хи…

— Э-э-э? — разумеется, не уточнить причин её оптимизма я не могу.

Потому пытаюсь развернуться и задать вопрос.

— НЕ ПОВОРАЧИВАЙСЯ! — буквально взвизгивает она. — ТУДА ЛИЦОМ СТОЙ!

Меня уже слегка отпустило, потому получается сообразить: крутиться в вертикальной плоскости, по шкале компаса — в моем нынешнем положении не самая лучшая идея.

Учитывая, что свою одежду я, кхм, несколько испачкал…

— Ещё два спазма! Всё остальное — потом, — безальтернативно требует Цубаса.

* * *

Выбравшись минуты через три из кабинки, я с жестоким разочарованием смотрю на своё отражение в зеркале.

Правда, моя подруга держит в руке мой же лёгкий пиджак, так что…

— А если попробовать застегнуться? — посещает меня достаточно оригинальная, как по мне, идея.

Я даже начинаю тянуть руки к непострадавшей части своего гардероба.

Цубаса возмущенно вскрикивает и ударяет меня по тыльной стороне моей ладони:

— Снимай лонг-слив! Моя же ты красотуля… м-да.

На удивление, в её голосе нет и тени негатива. Но полностью расшифровать все подтексты её слов у меня почему-то не получается — видимо, я всё же не до конца трезв.

Недолго думая, тут же ей это и выкладываю. Послушно стаскивая через голову футболку с длинным рукавом (еле, кстати, в теперешнем состоянии догадался, о чём это она и что за long-sleeved; с тем учётом, что звука «л» здесь вообще не произносят. Меняя его на родной «р»).

— Иди, стирай переднюю часть, — Цубаса кивает на рукомойник. — В месте твоих могучих грудных мышц, мой господин! — а дальше она вредно хихикает мне в спину.

— Ты смотри, тут даже несколько видов жидкого мыла есть, — бормочу под струей воды, выбирая нужный пузырёк.

— Специфика заведения, — пожимает плечами моя половина, располагаясь сбоку от меня. — Ты же не думаешь, что ты один здесь такой, уникальный? Э-э! Больше три руками! Половина осталась слева!

— Да отстиралось и так вроде, — снова пытаюсь спорить.

Безуспешно.

— Это в твоём, залитом понятно чем, зрении, оно нормально! — мгновенно парирует она. — А у меня расширение работает! Здесь просто лампы такие. В зале, с тем освещением, пятна будут видны… Не позорь меня. Пожалуйста.

Ещё минуты через две прачечных работ моя одежда приобретает относительно пристойный вид. Только вот мокрая спереди…

— А почему тут нет пневмо сушки?! — осматриваюсь по сторонам, но действительно этого прибора не нахожу.

— Ага. И массажа на пяточках, — продолжает вредничать Цубаса. — Не тупи. Просто надевай чистое задом наперёд…

Удивляясь её изобретательности, послушно надеваю футболку с длинным рукавом, как она говорит.

— Чуть неудобно, — прихожу к выводу, подвигов руками взад-вперед. — И вырез прямо под горло стал. Но на вид — да, и не поймешь, если не знать.

— Сейчас по жопе стукну, — ворчит красноволосая, одевая на меня пиджак и поворачивая к себе перед зеркалом. — Надо меньше…! — она тактично недоговаривает, что именно нужно делать меньше. — Ну вот. В принципе, и правда незаметно почти. Погнали обратно в зал?! А то сейчас осьминога без нас подадут!

* * *

Рейко оказывается, ни много ни мало, звездой ну очень взрослого кино. Национального, что ли, масштаба.

Именно потому она и не могла поверить поначалу, что я её вижу впервые в жизни и не узнаю: ну какой пацан не знает текущего секс-символа нации?

Это же, видимо, объясняет и её не совсем адекватный, как по мне, старт нашего знакомства: когда она, широко распахнув одежду, пыталась предъявить мне вместо документов, кхм… чуть другие документы. Либо натолкнуть на какие-то ассоциации — уточнять детали, естественно, у неё не буду.

Когда мы возвращаемся за стол, Рейко и Вака уже вовсю рубятся на какие-то профессиональные темы, в том смысле, что речь идёт о некоей маркетинговой коммуникации. И Рейко, вытягивая из Коюме деталь за деталью, с энтузиазмом спорит на темы «ярких иллюстративных маркеров» и прочей лабуды.

— Блин, да если бы я знал, чем она занимается…! — договорить фразу у меня не получается.

Мне мгновенно прилетает подзатыльник от Цубасы:

— Тс-с-с! Не позорь! — её шёпот скрежещет, словно железом по стеклу.

Увы, обе взрослые дамы некстати услышали мои слова.

— И что бы это изменило? — вежливо и мгновенно концентрируясь, уточняет актриса, глядя только на меня.

— Предложение! — красноволосая не даёт мне даже слова вставить. — Давайте вы продолжите вашу выработку стратегии, или согласование?.. а я пока ему объясню пару культурных моментов? Рейко, ну он уже правда ни одного фильма с тобой не видел! И не только с тобой! Он вообще без смартфона и концентратора годами живёт!

Почему-то именно эти аргументы мгновенно умиротворяют звезду экрана.

На каком-то этапе, примерно полчаса назад, Цубаса с тщательно скрываемой гордостью, под расширение, доказала за полминуты: местных взрослых фильмов я отродясь не видел, и не собирался их смотреть.

Хорошо ещё, никому в голову не пришло копать тему вглубь — и выяснять причины такой моей правильности.

Что Рейко, что Вака, после такой моей высоконравственной индифферентности (на тему определенного киножанра), только дружно переглянулись и присвистнули. Удивляясь.

А Цубаса ещё больше выпрямила спину, наливаясь необъяснимой (для меня) гордостью.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … да у нас даже в древних памятниках нет и намёка на неодобрительное отношение к сексу! — возмущённым шепотом просвещает меня красноволосая. — Ты на историю что, и не заходил никогда?!

— Да я как-то не задумывался на тему интимной атрибутики ваших мифов! — автоматически начинаю заводиться в ответ. — И уж тем более не анализировал их на предмет контента! Романтического характера…

— Зря, — чуть удивляется Цубаса, пожимая плечами. — Тебя тупо смущает откровенность! Кстати, эта сегодняшняя откровенность — всего лишь продолжение той самой традиции. В вашей культуре, если правильно понимаю, её роль занимает античная…

— Да хрен его знает, я только это слово и слышал…

На самом деле, на задворках памяти припоминаю: да, античная культура вроде и характеризовалась как раз-таки абсолютным отсутствием стыдливости на эту самую тематику. Но тут не точно — какой из меня историк? Ещё в таком состоянии, м-да.

— Что я тебе уже говорила? — она подчеркивает последнее слово. — На тему различий в наших философиях? — Одноклассница требовательно смотрит на меня, словно экзаменатор.

— В японской культуре не было в отношении секса сознания первородного греха, как это имело место в христианских культурах, — оттарабаниваю по памяти, не задумываясь.

Саму эту её фразу я ещё давно запомнил, но вдумываться в неё по второму кругу лень. Тем более что о христианстве я знаю как бы не менее самой Цубасы — рос-то после войны в Ташкенте. Там с христианством было не очень. В обоих смыслах.

— Около двухсот тысяч японок заняты в этой индустрии в роли актрис, — абсолютно спокойно сообщает Рейко мне, во время образовавшейся паузы.

— Фигасе… — я действительно впечатлён. Причём сразу по нескольким пунктам. — Ты что, можешь за двумя беседами одновременно следить?!

Вместо ответа моя новая знакомая поднимает в воздух своё запястье — демонстрируя на нём нейро-концентратор в виде браслета.

— И что? Не понял.

— У меня очень специфический пакет расширений, — спокойно поясняет она. — Индивидуальный, под меня лично. На съемочной площадке нужно в деталях воспринимать команды автоматической съемочной системы — раз. Периодически что-то подговаривает режиссёр, два. Три: сама съемочная сцена с партнёром — надо же ещё и персонаж изображать. Убедительно и искренне.

— Она тянет до трёх-пяти мыслительных процессов параллельно, — вклинивается с комментариями красноволосая. — Рейко, а у тебя расширение на базе…? — дальше между двумя представительницами прекрасного пола виснет откровенно инженерная тема, от которой лично меня тянет зевать.

— Ты слегка перебарщиваешь с консервативностью, — подает голос Вака, замечая, что я сейчас усну. — Я это и сама хотела с тобой проработать, в рамках конструирования имиджа.

Видимо, пытается отвлечь и развлечь.

— Ты что, правда считаешь, что её профессия её же компрометирует?! — пиар-менеджер, не в первый раз за утро (или ночь?), излучает искреннее любопытство.

— В глазах будущего мужа и семьи — несомненно! — честно говорю ей, что чувствую.

Не задумываясь и без паузы.

Рейко стреляет глазами в мою сторону и только прыскает, никак не комментируя.

— Он тёмненький у меня, — Цубаса с покаянным видом ерошит волосы на моей голове. — Я его просвещаю, но не всегда успеваю по всем направлениям.

— Ошибаешься, — коротко и уверенно припечатывает Вака. — Я, конечно, подумаю, куда бы тебя сводить… И какие материалы дать почитать либо посмотреть… Но если в цифрах. В личном сетевом профиле Рейко — несколько миллионов фанатов. Три, пять? — она на мгновение поворачивается к актрисе.

— Шесть пятьсот активных, — скромно опускает взгляд звезда экрана.

— Из этих почти семи миллионов, минимум тридцать процентов завтра же бросят семьи, работы, свои дома — если она предложит познакомиться лично, с вариантом на продолжение. — Твердо, с видом лектора, продолжает Вака. — Даже некоторые женщины к ней побегут, не только мужики.

— Даже если она заикнется о браке?! — ей удалось меня заинтриговать.

— Если заикнется о браке — то будет не тридцать, а все семьдесят процентов, — философски замечает с другой стороны Цубаса, ковыряя японской вилкой жаркое, которое приготовила Рейко.

— Я вас очень здорово не понимаю, — констатирую вслух, обдумывая услышанное. — Не вас лично! — тороплюсь поправиться, замечая изумление сразу с трех сторон. — Этнопсихологию вашу не до конца понимаю.

— Так надо в младшей школе занятия не прогуливать, чтоб хоть что-нибудь выучить. И оттуда вынести, — продолжает читать назидательные лекции Кимишима. — А так знаешь, что ты сейчас говоришь? «Квадратного уравнения в глаза не видел; что такое формула дискриминанта — не знаю, как явление в природе; но суть вашего решения от меня всё-равно ускользает».

— Обычно ты меня не возишь лицом по салату при других людях, — с языка опять слетает то, что я думаю, без фильтра.

— Обычно ты не делаешь агрессивных в своей двусмысленности выпадов, — парирует она. — В адрес тех, кто с нами сидит за одним столом.

— Во блин! — буквально в следующий момент мне становится не до абстрактных умозаключений, потому что я замечаю своего местного отца.

Он старательно машет мне рукой из соседнего сектора зала.

— А его сюда какие черти принесли? — мой нетрезвый язык уже привычно обгоняет мой же разум.

— Ух ты! — из всех присутствующих, первой на изменение обстановки реагирует менеджер. — Сейчас метнусь, приведу! Их же охрана к нам не подпускает!

Точно. Мивако я и не приметил: она одета в какое-то чёрное платье и практически полностью сливается с фоном стены.

Или это у меня с фокусировкой зрения в нынешнем состоянии проблемы?

* * *

Приехав в Лотос, Ватару решительно направился к цели своего визита, сопровождаемый женой — но, к собственному величайшему удивлению, был твердо остановлен охраной:

— Извините. В тот сектор нельзя. Пожалуйста, выберите любой из трёх оставшихся?

— Эй, народ, это мой родной сын! — проворчал финансист, не принимая всерьёз абсурдного заявления местных.

И пытаясь по дуге обойти охранника.

В следующую секунду на месте одного охранника выросло сразу трое:

— Пожалуйста, соблюдайте правила нашего заведения! Давайте не будем ставить друг-друга в неловкое положение! — старик в форме местной охраны выглядел бы гротескно, если бы не очень характерный взгляд.

— Это мой родной сын! — повторное искренне возмутился Асада-старший, закипая и собираясь всерьез шуметь. — Я из-за него сюда ехал!

— Родной сын? — абсолютно бесстрастно уточнил служащий, возрастом годящийся финансисту если не в отцы, то в дяди точно.

— Да! — без паузы выпалил Ватару.

— Приёмный! — мгновенно сориентировалась трезвая Мивако.

Попутно прикидывая, что бы предпринять (Рюсэй, как на зло, именно сейчас работал — и на звонки не отвечал).

— Извините. У нас нет возможности пропустить вас за стол, клиенты которого категорически запретили подобное. До самого закрытия заведения, — вежливо и бесстрастно проинформировал охранник. — Вы же у нас не первый раз?

— Нет, — сердито проворчал финансист, оглядываясь по сторонам.

— Тогда вы однозначно должны быть в курсе правил?

— Ага. Где были ваши правила, когда к нему два часа назад Сёгун лез воевать… Прямо в вашем заведении, — сердито оставил за собой последнее слово Ватару. — Именно за этим столом.

В глазах старика мелькнуло подобие понимания:

— Так вы действительно его родственник?!

Скорее всего, у деда ещё и профильные расширения сейчас были активными. По крайней мере, ложь от правды отличал. Судя по всему.

— Приёмный отец, — неприязненно процедил Асада-старший. — Вот мой айди, — он даже полез во внутренний карман за бумажником.

Но был остановлен местным сотрудником:

— У меня нет технической возможности проверять айди у сидящих за тем столом. Даже если там действительно ваш сын. Извините.

— Бред… — Ватару вслед за супругой принялся озираться по сторонам в поисках вариантов.

Вокруг стола сына, слепя каждого приближающегося по любому из проходов, прямо в глаза, снизу вверх били специальные прожекторы: сидящие за столом активировали защиту, с целью приватности.

Есди продолжать идти, этот свет слепил бы всё больше и больше, вплоть до очень болезненных ощущений в глазах.

Злые языки говорили, даже до потери зрения можно доиграться.

Углы светоотражения были подобраны так, что имитировали блокировку исключительно по проходу: от других столов, обстановка в зале просматривалась без ограничений.

— Есть вариант, — спокойно предложил пожилой. — Максимум, который могу позволить лично я в этих условиях. Сейчас сниму бронь во-о-он с того места — и вы можете дождаться, когда ваш сын пойдёт в туалет. Помашите ему — пусть он к вам подойдёт?

— А если в туалет пойдёт кто-то другой из его спутников? — поинтересовался финансист.

— Я и так иду вам навстречу. Вы конечно можете попытаться контактировать и с женщинами этого стола, но охрана Лотоса заранее предупреждает: это — нарушение правил. Мы вынуждены будем вмешаться. Контакт со столом, включившим защиту приватности, возможен по инициативе только самого стола!

— Да с ним же вон моя сотрудница сидит! Я её сам сюда направил! Та, самая высокая, с огромными сиськами! — Ватару почему-то стало до слёз обидно за вопиющую несправедливость ситуации.

— Вы заставляете меня жалеть о собственном шаге вам навстречу. — Бесстрастно проинформировал старик.

— Извините, — потупился угрюмо финансист, направляясь за указанный столик.

* * *

— А мне нравится! — Мивако, фоня восторгом, незаметно оглядывалась по сторонам. — А почему ты меня раньше сюда не водил?

— Да как-то случая не было, — искренне задумался над вопросом муж. — Э-э-э, ты что, здесь готовить собралась?! Только же ели дома!

Супруга не удостоила его ответом, продолжая набивать заказ продуктов на электронном табло и окатывая его насмешливым взглядом.

— Ладно, — смирился с происходящим глава семьи, решительно придвигая к себе электронную версию алкогольного списка с бара. — Глядишь, хоть глаза на отца поднимет. Когда-нибудь…

К счастью, сигнал Масе выпало подать буквально через десять минут.

Глава 6 (перечитаю утром)

— Ватару, приветствую! — Вака, стремительно оказавшаяся у их стола несмотря на свои габариты, на западный манер буднично наклонилась вперёд, касаясь своей щекой его щеки.

Её и без того немаленькие молочные железы качнулись в воздухе перед самым носом финансиста, попутно привлекая внимание добрых четырёх столов вокруг.

— Бухала, что ли? — заинтересованно спросила Мивако, отвлекаясь на мгновение от перемешивания грибов в шипящем масле на дне чугунка.

— Рехнулась?! — неподдельно удивилась в ответ пиар-менеджер. — Не пью же!

Секретарша мгновенно выбросила левую руку вбок и ущипнула её за ягодицу.

— Ш-ц-ц-ц…! — отпрыгивая в сторону, зашипела Коюме.

Но от сквернословия удержалась.

— Я вообще не к тебе пришла! — бросила она эмоционально практически подруге.

Не самой близкой, но и последнего онсена тоже не проигнорируешь.

— Это как раз видно, невооружённым глазом, — саркастически заметила Кога. — Но ты же не думаешь, что я отморожусь, когда ты перед носом моего мужа своими сиськами восьмёрки выписываешь? По траектории…

Ватару, поперхнувшись чем-то темным из средних размеров стакана, молниеносно схватил со стола полотенце (прилагалось к ведерку для льда). Прижав плотно комок ткани к своему лицу, он невнятно захрюкал и затрясся всем корпусом.

— Да какие там восьмёрки, — машинально отмахнулась Вака, поворачиваясь к одному из своих боссов.

— Асинхронные? — как ни в чём ни бывало, спокойно предположила младшая жена финансиста, не отрываясь от процесса кулинарии.

Её муж, покраснев до прединсультного состояния, на каком-то этапе перестал соблюдать приличия и контролировать ситуацию. Потому без затей заржал.

Полотенце, которым он прикрывал рот, улетело куда-то под стол; а содержимое рта Ватару, словно из пульверизатора, щедро оросило и саму Мивако, и продукты перед ней.

— Ебать… — вылетело у не сдержавшейся, теперь уже бывшей, сотрудницы финансового департамента. — Отец семейства, ну ты даёшь…

Вака, и на этот раз среагировавшая с похвальной быстротой, невероятным пируэтом, практически уйдя в спираль на носовом платке, исхитрилась уклониться и от этой подачи.

За тремя столами из четырёх, стоявших пососедству, раздались жидкие аплодисменты.

— Иностранцы, — смущённо пояснил старший Асада, стараясь сместить фокус общего внимания. — Американцы, видимо! Вот и хлопают…

— А я как раз хотела спросить: вы к нам за стол пересядете? Или будете тут что-то готовить? И хотели видеть здесь кого-то из нас? — явно думая о чем-то ином, уточнила менеджер.

— Хотела готовить за этим столом. До последнего момента. — Хмуро проворчала Мивако, расставив руки в стороны и растерянно глядя на свою одежду. — Бл…, муж, ты тогда хотя бы только водой уж плевался! В смысле, одним пивом. А не чем-то плохо прожёванным!

— Вишней сушеной заедал! — потупился смущённо финансист, торопливо хватая двумя пальцами что-то маленькое и тёмно-красное с платья супруги.

Последняя, покачав головой, вслед за соседними столами тоже хлопнула два раза в ладоши:

— Вот и поужинали…

— Эй, не буксуй! — возмутилась Вака шёпотом. — Тут есть где пятна смыть! Сядешь потом за наш стол, защита всё равно ведь работает! Кто тебя там увидит против света? Иди в умывальник, а я тебе сейчас от Масы его пиджак принесу. Как раз и проскользнешь в нем до стола…

— Кажется, судьба сама за нас решила, — подвел краткий итог обсуждениям глава семьи, поднимаясь со стула. — Получается, по-любому за тот стол идти. Рассчитайте меня, пожалуйста! — он помахал в воздухе ближайшему официанту. — Вака, проводи меня через защиту?! А то охрана без вас не пускала!

— За тем и пришла, — деликатно скруглила острые углы женщина, привлекающая сейчас внимания внешним видом не меньше, чем Рейко.

— Какая у тебя фигура выразительная! — вполголоса зашипел Ватару после того, как его супруга направилась в сторону туалета.

Казалось, он хотел добавить что-то ещё.

Коюме, шагающая с ним рядом, скептически ухмыльнулась в сторону:

— Асада-сан, спасибо за высокую оценку. На вы же и сами всё понимаете, не так ли?

Финансист молча вздохнул, поднимаясь на помост и приобнимая уже сына за плечи:

— К тебе как к премьер-министру! На приём записываться надо! Так уж не пускают.

— О, батя! — кажется, Маса где-то искренне обрадовался. — А что за шнапс ты пил за своим столом?

— Тёмный портер, — отец удивился. — А что?

— Да просто любопытно, — моментально замялся отпрыск.

От внимания присутствующих не укрылся тот момент, когда красноволосая с размаху заехала своему парню ладонью между лопаток. Мгновенно пряча руку под столом и воровато оглядываясь по сторонам.

— Мне Сёгун звонил. — Начал старший Асада без предисловий, обращаясь к сыну и занимая свободное место по правую руку от него.

— Ты поэтому здесь? — быстро сориентировался светловолосый. — Слушай, а ничего, что столько народу сейчас за столом?

— Чей-то язык обгоняет его же мозги с постоянством, заслуживающим лучшего применения, — ни к кому не обращаясь, вздохнула Цубаса. — Рейко, господин Асада, знакомьтесь… Остальные вроде бы уже между собой и так знакомы. В той или иной степени, к-хм.

— Здесь нет незнающих об инциденте, либо откровенно чужих, — пояснил отец сыну. — Всё равно случившееся напрямую касается тебя, твоей спутницы, — он церемонно поклонился актрисе, сидящей напротив. — Цубаса от тебя вообще ни на шаг, да и знает она о тебе как бы не больше всего мира, вместе взятого. От кого ты что собрался скрывать?

— Логично, — Маса непроизвольно погладил себя по животу и поморщился.

— А Мивако и Вака — вообще мои сотрудницы. Так что…

* * *

Там же, через некоторое время.

— Батя, не сочти за наезд. Я искренне рад тебя видеть. — Маса говорил негромко, но у некоторых присутствующих женщин возникало ощущение забиваемых в доску гвоздей. — Еще больше стрёмно, что тебе среди ночи из-за меня нестись пришлось. Но тут такое дело…

— Говори.

— Ща. Думаю, как тебя не обидеть…

— Уже поздно об этом думать, — спокойно заметил отец. Затем повторил. — Говори.

— У меня возникает ощущение, что в нашей очаровательной компании сейчас четыре центра принятия решений, вместо одного. Ты считаешь, это правильно в такой обстановке?

— Ну, один — я. Второй — ты, с этой твоей самостоятельностью последнее время. — Принялся считать пальцы финансист. — С другой стороны, ситуация такая, что одной головы, возможно, и мало… А ещё двое кто?

— Вака, — Маса кивнул на бывшую спортсменку.

— Она — мой сотрудник!

— Это не отменяет у неё собственной головы на плечах, — как-то по-взрослому мудро вздохнул подросток. — Она не исполнитель. Разработчик. Вака, подтверди ему сама?

— Да, и нет, — нехотя кивнула менеджер. — Если без деталей, то в рамках стоящей задачи склонна согласиться: многие моменты вижу по-своему. Действовать буду тоже по-своему.

— А четвертый кто?

— Собирательное. Во-первых, у Рейко абсолютно не подотчётные нам свои интересы. Во-вторых, Мивако тебе может мозг время от времени высасывать через трубочку — это же влияет? В-третьих, Цубаса, хотя и не лезет в стратегию, на тактических отрезках может мне так череп вынести, что курс на север плавно перейдет в курс на юг…

— И что в итоге? — с каждым словом сына Асада-старший мрачнел всё больше и больше.

— Я категорически против нашего коллективного футбола в этой ситуации, — словно через силу продолжил подросток. — Где аппелируют к коллективу, это всегда стадо. Где призывают гордиться групповым, всегда есть ущемление… Как буду справляться я один, без помех с вашей стороны, я представляю! А вот куда может приехать автомобиль, у которого четыре независимых руля, это ещё очень большой вопрос.

— Ты согласен, что основная наша задача — победить на выборах? — напряженно спросил Ватару. — И что с точки зрения легитимных перспектив всей организации, другого пути сейчас просто нет?

— Так я и не против поработать на эту задачу, — пожал плечами светловолосый. — Более того. Я даже полностью согласовал свою позицию и план мероприятий с твоим личным пиар-менеджером!

— Кстати, Вака! — финансист, спохватившись, повернулся к бывшей спортсменке. — Мне крайне не нравится и твоя безапелляционность! Уже молчу о спорных моментах, с которыми я не согласен.

— А мне не нужно ваше одобрение, — чуть напрягшись, ответила специалист по пиару. — По крайней мере, в той части, которая касается путей. Путей решения задачи. Я знаю, что делаю! Не забывайте, вы — не единственный мой босс! И от интересов организации я себя не отделяю!

— Ты сейчас о чем? — задумчиво свел брови вместе финансист.

— Вы поставили задачу, по выборам и общественному мнению. Я её приняла. Но вот как именно мне её решать, вы указывать не будете, — прямолинейно ответила Коюме, глядя на собеседника. — Или, если вы лучше меня знаете, как делать мою работу, то сделайте её за меня?

— Похоже на внешнее управление замкнутой системой, — без эмоций, осмысливая происходящее, констатировал Ватару.

— А что в этом плохого? — мгновенно вцепился в последнее слово Маса. — Внешнее управление необязательно тормозит процесс. Что делать, если внутренние ресурсы, кадровая верхушка в первую очередь, на качественную работу по ряду причин не способны? В условиях конкретного стресса?

— Ты сейчас заступаешь, куда не надо. В своих таких же безапелляционных заявлениях, как у нее. — Отец хмуро поглядел на сына.

— Батя, а я не претендую на твои поля! Просто ты меня уже втянул это всё! Ладно, на территорию массажного салона я сам полез…

— Мне кажется, утро вечера мудренее, — мягко вклинилась между спорящими сторонами Рейко. — Ватару, при всём уважении, разрешите напомнить: наибольшая опасность от Хейдуги всё же приходится в мой адрес. Уже не говорю, что почти все деньги у них находятся мои, а не ваши. В вопросе выборов, первая скрипка ваша — никто и не спорит. Но по всем остальным пунктам — вы же сами прислали сотрудника?! — актриса вопросительно кивнула на Ваку. — Мы обо всём договорились! Всё очень неплохо придумали. Давайте я, как независимая сторона, всё-таки оставлю всё как есть? Извините. Уже поздно, поменять формат сейчас лично я не смогу физически — устала. Пожалуйста, поймите меня правильно.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … ну и сделай фотосессию убитого горем отца? Во всех сетях? Вот такого, без прикрас, — Маса указал взглядом на спину удаляющегося Ватару, шагающего с Мивако.

— Думаешь? Не перегибаем палку? — казалось, Коюме уже ни в чём не была уверена.

— Да. Ты слишком творческая. Двигатель без тормозов. Я — твой идеальный напарник. Считай, из-за особенности личной нейросети, я отлично вижу слабые стороны во всём. В том числе, в попадании твоей коммуникации в целевую аудиторию. — Маса выглядел на удивление трезвым и рассудительным.

— А дальше что?.. — вяло уточнила специалист по пиару.

— А дальше едем ко мне! — Рейко, оглядев по очереди присутствующих, плавно поднялась из-за стола. — Ещё есть что решить.

Глава 7

— А ты где живёшь? — поинтересовался светловолосый, не делая даже попытки движения, чтобы подняться со стула.

Рейко удивлённо обернулась и назвала район.

— Мы, наверное, не едем, — тоскливо вздохнула Цубаса. — Мы оттуда в школу не успеем! А перед школой нам ещё надо в одну больницу забежать…

— Тогда какой дальше план, если по-вашему? — актриса опустилась обратно за стол.

— Сидим, едим дальше, — пожал плечами старшеклассник. — Пьем. Соки и воды! — поторопился добавить он, уворачиваясь от ладони красноволосой. — Ты можешь и чего покрепче засадить. Потом Вака нас может в школу отвезти, да? — он наивно захлопал глазами, просительно глядя на менеджера.

— Да без проблем, — встрепенулась та. — Кстати… я в школе, наверное, тогда и пару снимков сделаю. Приятное с полезным как раз.

— Можешь начать прямо здесь, — веселясь каким-то своим мыслям, предложила Рейко. — Могу сесть справа от него, чтобы мы с Цубасой образовывали единую композицию. Надо?

Через минуту активного фотографирования прямо на смартфон (спасибо современным профессиональным приложениям), возле стола появился уже знакомый пожилой охранник:

— Уважаемые гости. Пожалуйста, не видите съёмку в заведении! Удалять специально ничего не надо из памяти, просто больше не снимайте?

— Почему? — удивленно развернулись все четверо.

— В кадр могут попадать и другие столы, — дипломатично намекнул сотрудник заведения. — Люди за ними могут возражать.

— Упс. Извиняюсь, — мгновенно покраснела Коюме, что обычно для неё было более чем несвойственно. — Не подумала… Видимо, всеобщий нетрезвый настрой по воздуху заражает и меня.

* * *

Сёгун плавно перетек из лежачего положения в сидячее и опустил ноги на пол.

— Видимо, есть какая-то граница, за которой выпитое не усыпляет, — пробормотал он.

И решительно направился к шкафу — одеваться.

Если подумать, мужчина не должен бегать вообще. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

Только уверенно и неспешно ходить, сотрясая землю своей могучей поступью.

Если попытаться рассудить с другой стороны, всё случившееся может ведь быть и банальным недоразумением: ну перепила Рейко, с кем не бывает?

Ну, наговорили потом друг другу разного… А тот тип ей просто под руку попался, вот она и уселась с ним за стол! Специально, чтоб его уязвить — женщины, они такие.

В конце концов, вторая попытка объясниться точно не повредит отношениям: хуже, чем сейчас, всё равно некуда. Эхх…

А так, глядишь, вдруг оно рассосётся и выяснится?

Уже одевшись, Ито набрал номер заведения:

— Это я. Рейко ещё у вас?

Администратор, не говоря ни слова, молча смотрел на голографическую проекцию клиента.

— Я сегодня был неправ. Хотел подъехать, извиниться перед вашей охраной и спросить её разрешения через ваш персонал — попытаться коротко с ней поговорить. — Абсолютно нейтрально сообщил бывший спортсмен. — Есть два варианта. Вы сейчас отвечаете на мой вопрос и затем просто спрашиваете у неё, уделит ли она мне несколько минут.

Администратор по-прежнему хранил молчание.

— Второй вариант, — не смутился Сёгун. — Я сейчас набираю Шо. И прошу его лично о такой мелочи, как разрешить мне попросить вас попросить её. Естественно, упомяну: будить его не стал бы, если бы смог договориться с вами. Что скажете?

— Подъезжайте. — После некоторые паузы ответил собеседник. — Но если вам за тем столом откажут, лучше бы вам сохранить благоразумие и не повторять сегодняшних ошибок.

— Не грози, — хмуро бросил оябун дружеской организации. — Если бы я задумывал что-то нехорошее, я бы с тобой не договаривался.

Возле заведения Сёгун, запнувшись на мгновение возле машины, скомандовал водителю:

— Паркуйся и со мной!

Тот молча кивнул, сдал полметра до стенки и выбрался наружу:

— Что-то из арсенала брать?

— М-м-м, нет, — на удивление быстро сообразил Ито. — Во-первых, в Лотос всё равно с арсеналом не пустят. Во-вторых, иду мирно пообщаться. По крайней мере, честно попытаюсь… В-третьих, там всего один небольшой пацан за столом. Быстрый конечно, сволочь; но теперь и я зевать не буду. Если что. Вдвоём всяко справимся… И вообще, мы просто поговорить! С красивой девушкой!

* * *

— Тысяча извинений, — похоже, у пожилого сотрудника местной охраны именно их стол сегодня скоро начнет вызывать икоту. — Я очень не хотел вас тревожить, но имею приказ руководства нашего заведения…

— Что за приказ? — с любопытством спросил Маса.

— Что, опять? — непроизвольно нахмурилась Рейко.

— Во-он тот господин просит вашего разрешения на двухминутный разговор за вашим столом, — охранник кивнул на Сёгуна, собственной персоной.

Последний стоял в проходе, метрах в десяти, и скучающе глядел по сторонам, избегая смотреть прямо перед собой.

— Пусть заходит, — ни секунды не задумываясь, ответил старшеклассник. — Защиту отключить?

Старик, вежливо поклонившись, направился по проходу к бывшему сумоисту.

— Блядь…! — выдохнула Рейко, окатывая Масу очень красноречивым взглядом. — ЗАЧЕМ?

— Так будет правильно, — по-взрослому и серьёзно вздохнул школьник. — Только так и правильно.

— У тебя очень спорные правила… — недовольно пробормотала молодая женщина, отворачиваясь в сторону.

— Это не у меня. Вернее, не только у меня. Оно вообще в жизни так. — Пожал плечами блондин. — Ты просто девочка — и никогда о таком не задумывалась. М-м-м, у тебя база стандартных решений по теме отсутствует! Вот!

— Даже не могу на ходу придумать, что бы тебе такого искрометного ляпнуть в ответ, — поёжилась модель, поднимая взгляд на Цубасу. — Он у тебя часто такой…?

Красноволосая молча подняла и опустила брови, задумчиво скосив взгляд на одноклассника.

— От прямого удара никогда нельзя убегать ни в сторону, ни назад — тебя в этом случае просто убьют. — Пояснил Маса. — Ну, в переносном смысле… В ринге убьют, имеется ввиду. Не по-настоящему.

— А куда правильно убегать от этого твоего прямого удара? — сварливо буркнула актриса, решительно вставая со своего места и пересаживаясь на стул, стоящий рядом с блондином.

— Надо идти строго прямо, и только прямо, на сам удар. И в последний момент уклоняешься под него, — пожал плечами школьник. — Когда твой лоб вплотную к бьющему кулаку.

— Ты не против, если я какое-то время спрячусь за широкой спиной твоего? — напряжённо обратилась Рейко к Цубасе, чуть наклоняясь вперёд.

Поскольку красноволосая сидела по другую сторону от младшего Асады.

— Да у нас и выбора особого теперь нет, — бывшая курсант красноречиво сверкнула взглядом, косясь на парня. — Видимо, кто-то всё же не до конца протрезвел. Раз такие бока порет…

— Да нет, он как раз всё правильно делает, — вздохнула со своего места Вака, тоже подвигаясь, но уже вместе со стулом. — Вау, да их двое!

— Дамы, не нервничаем, — буднично и спокойно скомандовал старшеклассник. — Всё объясню потом. Всё под контролем.

— Это просто водитель, — очень тихо, сказала Рейко. — Знаю его.

* * *

— Приветствую всех присутствующих! — Сёгун, коротко поклонившись первым, на удивление легко (для своего веса) уселся на один из свободных стульев. — Я пришёл просто поговорить! К сожалению, наш уже имеющийся сегодняшний опыт чуть искажает общую картину восприятия… Приношу извинения за наши общие негативные эмоции! Они имели место и по моей вине. — Он снова коротко поклонился, уже из положения сидя. — Рейко, я собирался разговаривать только с тобой! Понимаю, что просить об уединении неуместно?.. Потому прямо здесь скажу, что хотел, хорошо?

— Я не буду говорить с тобой наедине, — хмуро ответила женщина, не отрывая взгляда от поверхности стола. — К тому же, я сейчас отдыхаю с друзьями. Исключать их из беседы считаю невежливым и неправильным. Если бы не мужчина за моим столом, — она кивнула на Масу, сидящего слева от неё, — ты бы за этим столом вообще не оказался. ГОВОРИ! Но это не будет разговор двоих. Все будут разговаривать…

— С удовольствием выступлю в роли модератора дискуссии, — безмятежно подал голос старшеклассник, нейтрально глядя на сумоиста и его сопровождающего. — А то у вас стартовая позиция не совпадает, — пояснил он под задумчивым взглядом чужого оябуна. — Вака вон такие исходные точки обзывает разными знаменателями. Говорит, что с них сложно стартовать, если вас только двое. Нужен внешний регулятор — кто-то третий.

Сё непроизвольно скользнул глазами по выдающимся формам бывший спортсменки и продолжил:

— Рейко, я понимаю, что у тебя могут быть совсем свои взгляды на всё происходящее. Если честно, вначале хотел задать вопросы, — Ито вопросительно поднял бровь и выдержал паузу.

— Я не буду отвечать ни на какие вопросы, — нехотя процедила модель, продолжая смотреть в сторону.

— Я так и думал, — не смутился Сё. — Тогда один отвлеченный момент… Помнишь, у тебя в профиле какое-то время была подпись? «Только серьёзные отношения»? Я вот подумал…

Сёгун абсолютно неконтролируемо и рефлекторно вильнул взглядом вниз, откинулся на спинку стула и задержался в этом положении, рассматривая носки собственных туфель.

— А что есть серьёзные отношения? Знаешь, я тут по разным социальным сетям ползал. И пока ехал сюда, и раньше… Правда, ну что такое серьёзные отношения?

Он ещё раз отсутствующим взглядом прошелся по молочным железам Ваки. Та жизнерадостно вытаращила глаза и подалась вперёд, увеличивая ему обзор.

— Это только женитьба, и больше ничего? А если, допустим, секса вообще нет, по разным причинам? Ну или на данном этапе нет? Но мужик готов, скажем, те же деньги на конкретную женщину всё равно тратить? — Ито, размышляя вслух, увлекался эмоционально собственной речью всё больше и больше. — Допустим, она очень молода! Вот если он согласен её в университете учить? В том смысле, что это всё оплачивать. И по иным вопросам ей помогать? Жильем обеспечивать? Это будут серьёзные отношения или несерьезные?

По лице Сёгуна не было заметно, что ему нужен чей-либо ответ. Он просто размышлял вслух, непринуждённо и не стесняясь.

Рейко с каждым его словом мрачнела всё сильнее и сильнее.

Вака, с любопытством подняв вверх подбородок, просто светилась неподдельным интересом, пристально ловя каждый оттенок его мимики.

Цубаса, равнодушно позёвывая поначалу, неожиданно встрепенулась, глянула на руку Масы под своей ладонью и уже более напряженно заглянула в глаза блондину.

— Мужик, а что ты знаешь о типах социальных иерархий? — школьник воспользовался достаточно неловкой паузой и задал свой вопрос практически нейтральным тоном.

Форма обращения хотя и была где-то спорной, но, с учётом его неяпонской внешности, вежливой граматики и тона, вызывающе фраза не звучала.

— Что за типы иерархий? — очень естественно озадачился бывший сумоист.

Его взгляд, переведённый с пиар-специалиста на блондина, отражал нешуточную работы мысли.

— Ну, Рейко же сказала — беседуем все? Она, как и обещала, молчит. Ты только что вбросил стартовый тезис и изложил свою позицию. А у меня появились вопросы, — пояснил школьник. — В связи с твоей темой. Вернее, есть даже и ответ на заданный тобой вопрос. Но я вначале решил всё-таки кое-что уточнить предварительно.

— А какой ответ у тебя есть? — Ито, не мигая, уставился в глаза блондину.

— Ответ на твой вопрос: опекунство деньгами, которое ты сейчас пытаешься продавить, на фоне отсутствия секса — это сервис-зона. Особенно с учётом изначальной запланированности такой позиции.

Вака, тихо хмыкнув, молча и весело ухмыльнулась, отворачиваясь и глядя уже на эстраду. Отставив в сторону левую руку с поднятым вверх большим пальцем.

Цубаса, от удивления открыв рот, забыла его закрыть (возможно, лишь изобразила это — но сыграла очень хорошо и полностью достоверно).

Рейко по-прежнему выглядела напряжённой и очень напоминала перетянутую гитарную струну.

— Что значит этот термин? — безукоризненно вежливо поинтересовался борец. — Сервисная зона — это что?

— Это как френдзона, но хуже. Унизительнее ещё. — Маса говорил спокойно и выглядел даже где-то доброжелательно. — Но у тебя очень солидные слепые пятна в плане собственного имиджа: над последним ты практически не работал. По крайней мере, судя по тому, что перед собой вижу лично я… Не знаю, как тебе объяснить, чтобы от этого была польза.

— Продолжай, — пальцы бывшего сумоиста скомкали настольную салфетку. — Ты говоришь деталями какой-то системы, философской или профессиональной. Признаки системы я вижу, но не понимаю сути: не хватает специальных знаний по теме.

— Да какие там специальные знания! — отмахнулся пацан. — Здравый смысл! Ничего более. Это у нас в школе было, на биологии. С точки зрения эволюции, выживают сильнейшие особи популяции. Их потомство, по-хорошему, теоретически доминирует.

— А куда деваются не самые сильные особи популяции? — с наивным видом подыграла Вака, но этого никто не понял.

— Спускаются вниз сразу по всем иерархиям. Как правило, это комплексный процесс. В любом сообществе есть иерархии. Разные и много.

— Это какие? — неожиданно раздалось со стороны актрисы.

— Интеллектуальная иерархия. Иерархия общественного влияния. Да их масса! Именно в данном случае, говорим об иерархии сексуальной привлекательности, — Асада-младший кивком указал на декольте Коюме. — Чем выше конкретная особь в этой самой иерархии сексуальной привлекательности, тем большее количество особей противоположного пола испытывают неосознанное и подсознательное желание с ней спариться. Ну или спариваться, тут уже как пойдёт…

Рейко ошарашенно осознала, что уже три секунды слушает лекцию вместо того, чтобы трястись от животного и неконтролируемого страха.

— А для чего она существует? — нахмурилась Цубаса. — Что она регулирует?

— Размножение биологического вида — и конкретно этой популяции. Размножение таким образом, чтобы полученное потомство было максимально жизнеспособным.

— Дальше? — лицо Сёгуна затвердело.

На скулах забегали желваки, а взгляд ещё больше сфокусировался на собственной обуви.

— Высший уровень сексуальной привлекательности, упрощенно: особь пригодна для спаривания без ограничений. С любым представителем противоположного пола. Там общие сигналы считываются дофаминной системой, которую не обманешь… Э-э, видимо, всё-таки лучше без теории… Если оттуда спустимся по иерархическому уровню ниже, окажемся во френдзоне. Надо объяснять?

Сумоист отрицательно качнул головой, не издавая ни звука.

Рейко непроизвольно фыркнула и насмешливо посмотрела на Сёгуна.

— Вот описываемое тобой опекунство деньгами, с исключением возможности секса на старте — это ещё более низкий иерархический уровень, чем даже френдзона. От которой мужикам лучше бежать подальше… Получается, эта опекающая бабками особь в иерархии сексуальной привлекательности вообще не котируется, — завершил пояснение старшеклассник. — Организм считает, что потомство от неё будет нежизнеспособным. Но какую-то пользу обществу она ещё принести может — хотя бы, обеспечивая пропитание тем особям, которые в упомянутой иерархии стоят выше неё.

Красноволосая озадаченно присвистнула и как-то странно посмотрела на одноклассника.

— Ну-у, там ещё про твою самооценку можно очень здорово добавить. Потому что собственное подсознание не обманешь — и твоя собственная дофаминовая система цену собственному организму, в отличие от твоей же психики, определяет безошибочно, — добавил Асада, глядя в глаза борцу.

— А психика — чего? — чуть хрипло и очень заинтересованно уточнила красноволосая.

— А психикой, как ты сама заметила чуть раньше, весьма неплохо можно управлять! Причем, как правило, в негативную сторону.

— Какой вывод из всего, что ты сказал? — Сёгун сверлил взглядом светловолосого гайдзина.

— Надо собственный имидж прокачивать. Если ты ещё ставишь себе задачи в рамках иерархии сексуальной привлекательности, — достаточно доброжелательно ответил Маса.

— А миллион в кармане не является фактором этой самой твоей привлекательности? — неожиданно подал голос водитель.

— Ты сейчас путаешь покупку услуги за деньги — и искреннее неосознанное влечение к тебе особи противоположного пола. В глазах которой ты — да, если соблюдены условия — таки являешься сексуально интересным и перспективным, — охотно пояснил старшеклассник. — Кстати! А ведь заданный тобой вопрос очень хорошо говорит о твоих собственных слепых пятнах! Ладно, у него лишний вес… не буду углубляться… Но у тебя-то что не так? Ты заметил, что искренне считаешь: тебя не за что любить, иначе как за деньги?

За столом повисло неловкое молчание.

— А какая типичная реакция на вскрытие слепого пятна? — наивно захлопала ресницами Вака.

— Пф-ф… Агрессия, в том или ином виде, — Асада покладисто хлопнул по подставленной ладони пиар-менеджера. — Иногда — весьма изощрённая по форме. Причём, независимо от уровня интеллекта особи.

Глава 8

— Ты сейчас говоришь достаточно опасные вещи, — после паузы процедил водитель.

Черты его лица заострились, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Маса вопросительно поднял левую бровь.

— Я, может быть, и не учился в разных заумных местах, но я очень хорошо знаю, что делать с оскорблениями. — Продолжил спутник Сёгуна. — Даже если эти оскорбления замаскированы под нейтральную беседу. — Он выжидающе и с угрозой посмотрел на старшеклассника.

— Не уловил твоей мысли, — вежливо ответил школьник. — Я сижу с женщинами. С моими женщинами. По крайней мере, с сегодня моими… — поправился он. — Мне хорошо с каждой из них по отдельности — и со всеми вместе. Заведение, в котором я сижу, крайне не дешёвое. Значит, что?

— Что?!

— Значит, я худо-бедно ориентируюсь внутри иерархии благосостояния. Говоря по-простому, каким-то образом решаю вопрос с бабками… И в иерархии социальной значимости тоже ориентируюсь — раз меня сюда всё-таки пустили, несмотря на незаконный возраст. А затем к моему столу приходишь ты, — Асада красноречиво посмотрел на непрошенного собеседника. — И, для начала, одним своим присутствием мешаешь мне отдыхать. За мои деньги. В не самом дешёвом месте. При этом, я ни слова не сказал, хотя мог вас просто не пустить за этот стол — а даже разрешил присоединиться! Лично ты, не твой шеф, какой делаешь вывод из расклада?

— Босс подошёл говорить с женщиной. Вежливо попросил разрешения, — водитель ухмыльнулся, намекая, что отказ его шефу в сценарии даже не рассматривался, по ряду недекларируемых причин. — Потом сел за стол и сейчас просто разговаривает.

— Понятно… Не будет вывода… Тогда за тебя его сделаю я. Ваше присутствие сейчас за моим столом — это даже не завуалированная попытка пересмотра сложившейся иерархии. — Маса перевёл взгляд с Ито на его сопровождающего и обратно. — И тут два варианта. Либо вы считаете дураком меня — и надеетесь, что я этого не понимаю. Либо — понимаете, что я понимаю. Но всё равно делаете по-своему. Как бы ты поступил на моем месте? Здесь и сейчас?

— Есть третий вариант, — невежливо хрюкнула Вака, которая в этот момент отпивала чай из пиалы и им же поперхнулась. — Есть вариант, что водила — искренний дебил. А его босс… ладно, скажу деликатно. А его босс не углублялся в теоретизирование по этому поводу.

Вслед за Вакой сбоку аналогичным образом хрюкнула и Цубаса.

— Молчи! — неприязненно и резко бросила Рейко водителю, который собрался что-то говорить и открыл для этого рот. — У меня возникает вопрос! — она коснулась пальцами тыльной стороны ладони школьника.

Цубаса хмуро проводила взглядом это движение, вздохнула, покачала головой и ничего не сказала.

— Вопрос такой. Маса, а ведь ты далеко не дурак!

Неожиданно для большей части присутствующих, Асада-младший, коротко переглянувшись с менеджером по пиару, вместе с ней же неприлично заржал.

— Это не вопрос, — хмыкнула Вака.

— Пардон, — слегка смутилась актриса и тоже улыбнулась. — Правда, кроме шуток… А какие твои действия в этой ситуации были бы правильными? Спрашиваю абсолютно серьёзно и прошу ответить.

— Блин, Рейко, а на кого ты в университете училась? — улыбнулся одной стороной лица подросток вслед за менеджером. — С высоты моего небольшого возраста просматривается только два варианта. Либо, набрав в рот воды, плыть по течению; либо, сразу после появления ещё пары самцов рядом, немедленно восстанавливать иерархию. Либо, если точнее, устанавливать новую.

— Какую? — подал голос после длительного молчания Сёгун.

— Любую, — блондин пожал плечами, глядя ему в глаза. — Любую, но такую, в которой я буду выше тебя.

— Например? — отрешенное лицо сумоиста не выражало эмоций.

— С точки зрения иерархии сексуальной привлекательности ты, с твоим убитым наглухо имиджем, мне вообще не конкурент, — не стал заморачиваться формулировками подросток, продолжая смотреть на чужого оябуна. — С точки зрения интеллектуальной иерархии, ты мне тоже не конкурент. Теоретически, сейчас можно начать высасывать из пальца что-нибудь на тему социального влияния — но я бы и не ходил так далеко. В принципе, достаточно… ай, ладно. Не буду… Промолчу.

— Договаривай.

— Ты решил мною покомандовать? За моим столом? — уточнил блондин. — Ладно, сам напросился. Видит бог, сам не хотел продолжать… Мне нет нужды изобретать дополнительные темы. Мне достаточно опустить тебя по иерархии интеллекта — и, в принципе, можно идти мыть руки. Да тебя по ней и опускать специально не надо. С точки зрения уже набившей оскомину сексуальной привлекательности, в глазах Рейко ты мне точно не конкурент.

Младший Асада приобнял актрису за талию.

Та послушно подалась вбок, обнимая его и прижимаясь к его плечу грудью.

Цубаса, посмотрев с любопытством по очереди на модель и светловолосого, хлопком опустила свою правую ладонь на его бедро. После чего поднялась рукой выше и слегка надавила в районе промежности.

— Меня! Забыли меня! — с нечитаемой ухмылкой напомнила о себе Вака.

После чего, недолго думая, прижалась бедром к бедру Рейко с противоположной стороны, а ладонь положила той на живот.

— Может быть, ты хочешь рассказать мне что-нибудь ещё? — Ито, не мигая, глядел через стол на старшеклассника.

— Да бестолку, — ответил тот. — Без проработки слепых пятен, толку из твоего имиджа не будет. Что я тебе ни скажи.

— А что за слепые пятна? — поинтересовалась актриса, задумчиво глядя на ладонь Коюме, спустившуюся по её животу вниз и уже достигшую её промежности.

— Блин, это целую лекцию придётся читать! — возмутился Маса.

— А никто никуда не торопится, — подал голос борец. — Лично я послушаю с удовольствием. Если мой скромный и незначительный голос имеет значение для такого великого человека, сразу во всех сразу иерархиях!

— Этот эмоциональный тон называется скрытая враждебность, — ехидно отзеркалил светловолосый. — Ладно…Как работают слепые пятна и почему их трудно заметить. Начнем с того, что это патологическая двухэтапная психологическая защита. Пользы она не несёт, а вредит капитально и во все стороны.

— Как бороться? — со скучающим видом подала голос красноволосая. — Но лучше сперва поясни, как она работает?

— Мне действительно тоже сильно интересно, — отстраненно произнес Сё. — Если я правильно понимаю ситуацию: с твоих слов, я делаю что-то — и не отдаю себе в этом отчета?

— Я тоже так поняла, — чуть смущаясь, призналась модель. — Как это возможно?

— Там сложно, — вздохнул подросток. — Если бы человек просто не видел куска реальности, то его бы это напрягало и патологическая психзащита выявлялась бы на раз-два. Личным анализом. Но наша психика — настолько сложный механизм, что она не просто закрывает то, что вызывает наш стресс. Это, кстати, только первый этап… Дальше она ещё и отводит взгляд от слепого пятна — а потом, вместо него, дорисовывает картину мира, которая смягчит неприятную действительность. Это второй этап.

— Как? — Вака имела вид донельзя любопытный (что людям, знающим её ближе, говорило: она банально развлекается).

— А психзащита отводит взгляд на то, чем действительно можно гордиться, — серьёзно ответил подросток. — Например, на реально сильные качества и достижения. В теории было сказано, что включается так называемый аргумент «зато»: ты отёкший и с лишним весом, обрюзгший — зато в прошлом ты был великим спортсменом. Или: ты невостребованный неудачник, который только и умеет, что крутить баранку в технологическом веке — зато ты, блин, добросовестный, лояльный и порядочный! И готов умереть за своего господина. По первому его слову.

— Дальше? — неприязненно выплюнул водитель, непроизвольно поддергивая вверх губу и с ненавистью глядя через стол.

— А далее, после того, как внимание отвлеклось от слепого пятна, патологическая психзащита дорисовывает тебе нужную картину миру. Эта новая, не имеющая ничего с реальностью, картина служит только для одного: она снижает твой внутренний стресс.

— И в чем прикол? — Цубаса, расфокусировав взгляд, выглядела так, как будто что-то перебирала в базе нейро-концентратора.

— Алгоритм психзащиты строится на выгодной — с точки зрения стресса — логической ошибке. И подменяет неприятные понятия приятными: да некрасивый, зато какой умный и влиятельный! Хотя красота и ум — это разные качества, не говоря уже о влиятельности… это первое. А второе — этот же алгоритм внушает тебе ложное чувство превосходства: раз сильной стороной можно заменить абсолютно любую слабую сторону или неприятный факт, то получается, как ни крути, что ты — человек лучший.

— Хм, занятно, — пробормотала красноволосая, решительно убирая руку с брюк парня и доставая смартфон.

В следующий момент она принялась стучать с двух рук по виртуальной клавиатуре.

— Угу, — кивнул Маса. — Вот такой себе механизм гордыни. Получается, у тебя есть реальная слабая сторона, из-за которой ты не добираешь в очень нужной тебе области. Например — не являешься сексуально привлекательным для женщины, которая тебе где-то дорога… Но, вследствие патологической психзащиты, у тебя на ровном месте формируется… нет, тут скорее добавляется… ложное ощущение превосходства. Последнее, кстати, проявляется по-разному! Но всегда делает человека неприятным!

— Например: необразованный, с плохими манерами люмпен средних лет ещё будет и неприятным в общении вследствие того, что противно презирает окружающих? И как бы смотрит на них сверху вниз? — заинтересованно уточнила Цубаса, не отрываясь от экрана.

— Ну-у-у, как вариант. То есть, логическая ошибка реально смягчает стресс — но на этом её позитив и заканчивается. В реальности, она просто не даёт воспользоваться своей же сильной стороной, чтобы ею компенсировать недостатки или обстоятельства. И закрывает дорогу к их исправлению. О! Это как обезболить вместо лечения! — нашёлся светловолосый.

— Как-то сложновато, даже для меня, — осторожно произнесла Рейко.

— Можно попробовать упростить, — мгновенно отозвался Маса, широко открывает глаза и опуская свой взгляд на руку модели, которая в этот момент полностью заменила руку Цубасы на его ногах.

Сама красноволосая, равнодушно скользнув взглядом, оставила происходящее без своего внимания.

— Упрощай, — предложила со своей стороны Вака, после чего решительно подвинула к себе общее блюдо с кальмарами

— Человек думает, что он значительно выше по шкале какой-либо социальной иерархии. Имидж, любовная, социальная значимость, авторитет и тому подобное. А по факту, он находится значительно ниже. И здесь ключевое — этой разницы на уровне сознания он вообще не видит. Именно благодаря своим психзащитам и слепым пятнам. — Машинально пояснил старшеклассник, не сводя встревоженного взгляда с пальцев модели на собственной промежности.

— Ты специально готовился к этому разговору? — Сёгун смотрел на старшеклассника пронзительно и пристально. — Ты каким-то образом можешь что-то прогнозировать? У тебя на боевом концентраторе стоят специальные приложения? Тебя кто-то готовил к этому разговору запланированно? Кто ставил расширения?

— Пример признака наличия патологической психзащиты и слепого пятна: вера в теории заговора. — Ответил Асада, но обращаясь почему-то к Рейко. — Слепое пятно прикрывает, вместе со стрессовым моментом, адекватную оценку реальности. На поверхности пятна расписывается важность самого человека, — он невежливо кивнул через стол, указывая взглядом на сумоиста. — Он в собственных глазах настолько важен, что ради него объединяются самые умные и богатые злодеи. Чтобы его убить, извести, уничтожить или просто подсматривать за ним. А! Ещё — чтобы лишить его его же имущества. Под имуществом, кстати, конкретный персонаж настроен воспринимать даже живых людей.

— То есть, основная цель психзащиты — внушение величия человеку? Богатые и влиятельные злодеи только и думают о нем? И он так считает, чтобы компенсировать внутренний стресс? Возникающий из за неадекватных настроек личности? — деловито уточнила бывшая курсант, продолжая что-то лихорадочно набирать в текстовом редакторе.

— Угу. Какие бы ни были логичные и разумные аргументы против, из-за психзащиты человек будет продолжать верить в дорисованную картину. — Маса коротко зевнул. — Во-первых, потому, что он видит совсем другую реальность! Не имеющую ничего общего с реальностью. Простите мою пьяную тавтологию.

— Во-вторых? — Цубаса имела вид энтомолога, который сейчас гонится за неизвестным доселе насекомым.

— Во-вторых, ему ж придётся встретиться с источником внутренних страданий! А неокортекс, со своей изощренной фантазией, как раз и поставлен на службу, чтобы этого не допустить! Чем больше психзащита, тем безумней теории, в которые верит человек. — Пожал плечами одноклассник.

— Бей! — Выдохнул Ито и, нечленораздельно заревев, всем своим весом рванулся вперёд, через стол.

* * *

Примечание.

Импровизированная лекция главного героя на самом деле принадлежит Аселе Баяндаровой (использована с её разрешения).

Пост в её телеграм-канале, от (кажется) 01 июля сего года.

Глава 9 (перечитаю через пару часов)

— Да ну нафиг. Вы что, это всё серьёзно?! — то ли я ещё не протрезвел до конца, то ли изящное и хорошее решение пока не просматривается.

— Что заставляет вашего сына думать подобным образом? И задавать такие вопросы? — игнорируя меня, мужик чуть старше моего отца к нему же и обращается.

За овальным столом, в отдельном кабинете Лотоса, друг напротив друга сидим мы с сумоистом.

Кроме нас есть и ещё народ, имен и должностей которых я не запоминал: если коротко, коллеги бати. Из другой организации.

Когда лёгкий на подъём крепыш, вспомнив молодость на татами (или как там борцовская площадка в сумо называется), рванул прямо на нас, переворачивая стол, первой вообще среагировала Цубаса.

Мгновенно нырнув ногами вперёд, под этот самый стол со своего стула, она пяткой вывела из строя водителя. Понятно, каким образом (куда).

Рейко визжала ультразвуком, когда мне на помощь неожиданно пришла Вака. В принципе, я бы, скорее всего, и сам справился. В том смысле, что не позволил бы толстяку задеть никого из женщин.

Но у Коюме её второй браслет, который я принимал за ещё один концентратор, оказался пугалкой для собак. Скажем, это была официальная версия.

Лично по мне она здорово бахнула каким-то аналогом инфразвука. При том, что в фокусе Вака держала вообще не меня, а толстяка.

Буквально через три секунды рядом с нами материализовалась и местная охрана — после чего всех мужчин задержали. Что называется, до выяснения.

Абсолютно незаконно, потому что частная структура; водителя так и вовсе уволокли куда-то вниз, с глаз долой…

Цубаса и Рейко в итоге так и остались за столом, а нас с Сё привели в эту комнату без окон — где рассадили друг напротив друга. У него, насколько я понял, местные самостоятельно изъяли и концентратор, и смартфон (кроме всего прочего).

Вообще, вся эта чехарда закрутилась с подачи Ваки. По крайней мере, именно она жёстко потребовала присутствия каких-то людей из какой-то управляющей компании — если уж какая-то Хейдуга перестала отвечать за слова и действия. В собственном заведении.

Местные пытались отбояриться на тему того, что бенефициары чего-то там разные, но наша менеджер, технично используя эффект от декольте и принципиальность позиции, разнесла в пух и прах их аргументы.

Подоплека её споров с администрацией от меня ускользнула — тут надо знать расклады, чтобы понимать предмет их обсуждения. Но очень скоро к нам присоединился и мой отец, на удивление адекватный и похожий на трезвого (даже интересно, когда это он успел отойти?!).

Вместе с ним какие-то серьёзные люди, вроде как излучающие давление собственными харизмой и властью, принялись обсуждать…

А вот здесь начинается самое интересное. Я не засыпал и даже не дремал — просто задумался. Ну чуть нетрезв по инерции, да… Сидел себе на своей половине стола — и думал о своём.

Воспринимать их беседу я начал на том этапе, когда наш с Сё вообще личный междусобойчик в разговоре больших людей почему-то оказался увязанным с застройкой нового объекта компанией отца; с находящимся в коме боссом бати; с предстоящими выборами в нашем муниципалитете (тут вообще непонятно: остальные из других районов, им-то какое дело?).

Были и другие моменты, сути которых я вообще не могу сообразить (не владея базовым пакетом информации).

Отец рядом со мной посадил Ваку. Я даже попытался на ухо у неё расспросить, что за аггравации — но она в мгновение превратилась из юмористки и рубахи-парня в какую-то взрослую и серьёзную. Только молча накрыла мне рот ладонью, не глядя на меня и даже не обернувшись в мою сторону.

Кому другому я бы нашёл что ответить в этом случае, но вот ей.

Голос я в итоге решил подать только после того, как люди, сидящие по ту сторону стола, на полном серьёзе принялись обсуждать возможные сложности между организациями. Попутно проехавшись по ранению Томиясу и нападению китайцев (а тут мне интересно уже второй раз: насколько я понял от Хиротоши там, на месте, тема в общий информационный оборот категорически не должна была попасть. Откуда они знают?).

— А можно я за себя сам отвечу? — я уже смирился, что моё мышление в этот момент работает не самым точным образом.

Просто потому что отходняк. А раз так, то и слова подбирать особого смысла нет — всё равно ничего не придумаешь в таком состоянии. Можно говорить искренне и не задумываясь.

Отец озадаченно повернулся в мою сторону и ничего не сказал.

Ну, если так, на остальных мне вообще плевать. Пускай скажут спасибо, что я здесь честно сидел и ничего не делал. Всё это время.

— Господа, по вашим правилам считается, что я вроде как самая мелкая сошка в иерархии? По крайней мере, судя по возрасту и величине организации моего отца, к которой я вообще отношения не имею…

— Ваш сын не считает себя японцем? — мгновенно обращается к отцу вежливый мужик лет пятидесяти, представляющий противоположную сторону.

Судя по моему личному впечатлению, он из них самый адекватный. И кстати, в отличие от его соратников по борьбе, в его голосе нет ни скрытой враждебности, ни двойных подтекстов — чистое любопытство.

— Это сложный вопрос, — ворчит батя, опуская взгляд. — Дети нынешнего поколения, даже и не с такой внешностью, регулярно заставляют лично меня содрогаться… Мне с молодыми сложно вне зависимости от их этнического происхождения.

Сразу трое или четверо за столом делают понимающие лица и начинают согласно кивать.

— Народ, давайте я договорю, что хочу? И пойду? — предлагаю. — В отличие от моего гостя за моим столом, — киваю на Сё, — никакую организацию я не представляю. Для беседы в рамках закона, если с вами, лично мне подобный антураж не нужен, — веду рукой вокруг себя, на фоне нескольких напрягшихся лиц. — Если же есть вопросы по вашей узкой профессиональной тематике, то мой отец гораздо компетентнее меня в поисках компромиссов с вашей конторой!

Абсолютно все без исключения присутствующие, исключая Сёгуна и отца, смотрят на меня, как на заговоривший памятник.

— Я уже понял, что спрашивать меня напрямую при отце вы не хотите. А он, по чисто техническим причинам, не успел согласовать со мной позицию. А все мы здесь вместе, — веду подбородком слева направо, — категорически не хотим именно сейчас, до окончания переговоров, оставить противоположную сторону без своего присутствия. Правильно?

— Что ты хотел сказать? — я так понимаю, это напарник толстяка.

Напарник в том плане, что тоже руководит аналогичной организацией, и они между собой дружат либо сотрудничают.

— Я, на своём месте, категорически не вижу оснований для таких серьёзных разборок, — пожимаю плечами. — Как вы тут, ничтоже сумняшеся, обозначили. Куча взрослого народу, ни свет ни заря! Завуалированные угрозы друг другу сложностями и последствиями… Не слишком ли круто — для обычной кабацкой заварухи?!

— Ты сейчас о чём? — уточняет умный пятидесятилетний, по-прежнему фоня каким-то детским любопытством.

— Там, откуда я родом, никакие разборки в кабаке в нетрезвом состоянии никогда не являлись основанием не то что для дальнейших обсуждений — вот как это, — киваю ему. — А даже для того, чтобы наутро об этом вспоминать! Особенно в таком представительном составе.

— Как так?! — озадачиваются сразу двое человек, сидящие за ним.

— Да вот так! Народ, вы чего?! Вы по моему лицу что, не видите, что я могу быть носителем не только японской культуры?! Драка по пьянке — это самое обычное дело! Я бы даже сказал, национальное развлечение… кое-где севернее… Ещё и из-за женщины! Вы чего?! Какие ещё тёрки?! Вы не слишком ли легко переносите фрагменты одной иерархии, я сейчас об успехе у слабого пола, в другую?! В вашу профессиональную?!

— За свои поступки нужно уметь отвечать, — снова подает голос напарник толстяка. — Хотя, конечно, это очень удобно: съехать на базаре и уйти от ответственности. Переводя конфликт между группами в конфликт между личностями.

— Мудила, а давай я тебе прямо сейчас в лоб дам?! — чего-то мне кажется, что слова уже можно и не выбирать особо. Хуже всё равно не будет, можно быть самим собой. — Ты крутой?! За тобой серьёзные люди стоят, да?! Так они сейчас ни разу не помогут, если я обойду стол и подойду к тебе лично! Кстати, ты давно в тюрьме не сидел?! Вместе со своими «группами»?! Могу устроить! Если ещё ничего не сделал — значит, сядешь ни за что!..

Во время тирады, у меня возникло подспудное ощущение, что нынешний поток сознания несёт меня куда-то не туда.

А через четверть минуты меня просто выносят под руки из этого помещения.

Охранники действуют исключительно вежливо, потому, для вида поупиравшись, с облегчением присоединяюсь к Рейко и Цубасе за нашим столом.

А чуть позже к нам возвращается и Вака.

* * *

Несмотря на внешне серьёзный антураж, половина сознания Ваки веселилась.

В отличие от присутствующих мужчин, она была более чем уверена: никаких серьезных последствий не будет. Ни для одной из сторон.

Всё случившееся было полным и стопроцентным экспромтом, но теперь не воспользоваться ситуацией было бы грех: такой пиар стоило придумать, если бы его не было.

Масу, видимо, на каком-то этапе второй волной догнало приходом от выпитого. По крайней мере, он нисколько не изображал и не играл, а был самим собой.

Хотя, конечно, шок у всех присутствующих он вызвал, особенно когда заорал (помимо прочего) партнёру Сё: «Давно х*й не сосал?!».

Фраза была настолько же яркой, насколько и в итоге эффективной. Такой вот смешной парадокс.

Другое дело, что этот парадокс заранее был понятен только ей, в силу профильного образования.

Именно в этот момент до всех присутствующих дошло: да пацан просто школьник! И если на то пошло, он вообще сидел себе, никого не трогал. Ну да — выпил. Да, он сын своего отца, но…

Но он просто школьник! Он просто отсутствует в системе нынешней застольной иерархии (и прицепилось же слово, чёрт побери)!

Не гоняться же за осой с топором?!

Быстро сориентировавшись, представитель управляющей компании (в которую были интегрированы и организации Сё и Шо) не стал нагнетать напряжёнку на ровном месте. Вместо этого он поступил благородно и тут же удалил подростка из дальнейшей беседы (и из комнаты).

Самое смешное, что и Сёгуну с напарником, по факту, больше нечего было предъявлять и делать. Уж разборы с женщинами точно не повод для такого собрания за столом, с учётом присутствующих личностей.

Ну и, на закуску, в правильности своей спонтанности и всех действий она убедилась только что, поймав взгляд старшего противоположной стороны в адрес двоих своих якудза.

Лично ей было абсолютно очевидно: управляющая компания, даже владея формально этим заведением и Хейдугой (каким-то пакетом акций), самого толстяка местами недолюбливает. Хотя и с ним мирится.

Ватару, как она и рассчитывала, тоже сориентировался мгновенно. Финансист технично и оперативно закруглил исчерпавшую себя тему дебоша с участием сына; и перешел к обсуждению совсем других вопросов.

Пользуясь случайным стечением обстоятельств, к формированию которых он не имел никакого отношения.

Да. Этот инцидент следовало бы придумать, если бы его не было, мелькнуло у неё ещё раз: такая вот незапланированная встреча с представителями этой управляющей компании, вроде бы по их инициативе, ещё и с более выигрышной позиции на старте — результат стечения обстоятельств. Но какой выгодный результат.

Вака не предполагала, куда вывезет кривая её авантюризма, но именно сейчас Джи-ти-груп на ровном месте получили возможность, неформально (!), навести такие мосты, которые в нормальной ситуации никто и обсуждать бы не стал. Ещё и в таком представительном составе.

Точки опоры иногда бывают парадоксально неожиданными — это менеджер знала по личному опыту, хотя и никогда не говорила вслух.

Кстати, Сё с Шо из-за стола были удалены сразу вслед за светловолосым, да. Деликатно и вежливо, хотя и не таким экстравагантным способом (брыкающегося Масу до этого просто унесли под руки).

Это они себя считали крутыми бизнесменами. В реальности же, даже очень большие деньги не всегда дают доступ к политической иерархии (бл…, да чего это идиотское слово так прицепилось-то?!).

Джи-ти-груп, даже имея меньше денег, но владея муниципальными подрядами на застройку в черте мегаполиса (на абсолютно законных основаниях!), прямо сейчас в этой самой политической иерархии крыла производителей порнухи Хейдуги, как бык овцу.

Тот, кто строит здания и учебные центры для будущего поколения детей (даже пусть эта затея за свой счёт и в минус), всегда будет в приоритете.

Нежели Хейдуга, сколько миллионов в сутки они не имей.

Особенно перед выборами в собственный муниципалитет, которые, скорее всего, теперь точно будут выиграны.

Судя по всему, финансист сейчас и собрался обсуждать финансовые потоки. После выборов, с позиции их фаворита.

— Может, хотя бы чаю попьём? — рассеяно предложил Асада-отец, оглядываясь по сторонам. — Исключительно в знак того, что разобрались с инцидентом?

— Конечно, — вежливо поклонились на противоположном конце стола. — Хотите чего-нибудь покрепче?

— Если вы составите компанию, — твердо обозначил границы представитель Джи-ти-груп. — Если этого хочу не только я — то с вами выпью с удовольствием.

После этих слов Вака про себя глумливо ухмыльнулась: даже от перманентной готовности старшего коллеги вливать в себя горячительное двадцать четыре на семь иногда есть польза.

Она была готова спорить: буквально через полчаса Асада-старший продолжит ещё вполне пристойно соображать. А вот его нынешние собеседники — тут большой вопрос, насколько они будут контролировать свою позицию…

* * *

— А почему ты вообще так поступил? — Шо не давил, не кричал, не ругался.

Он искренне и честно пытался понять близкого человека, который по факту был как брат.

— Странно, что ты не бесишься, — хмуро ответил Сё, растирая пальцами правой руки в пыль бумажную салфетку.

— Мы с тобой — родные люди. Тебя поддержу в любом решении, по содержанию. Но по форме — ты больше не должен так действовать в этом заведении.

— Это понятно, — Ито нахмурился еще больше, хотя казалось, что дальше некуда.

— Так зачем? Какого рожна ты полез на него с кулаками после всего, что было?! Ты что, не понимаешь, что у управляющей компании тоже есть наши акции?! Я физически не смогу выгораживать тебя, когда страдает дело! — Шо перевёл дух и добавил, резко и жёстко. — Не смогу и не захочу этого делать. Моя служба охраны — гордость заведения. Порядки достались мне в наследство от родного отца, а ему — от его отца. Что, не понимаешь, что ты сейчас заставляешь меня выбирать?!

— В смысле? — бывший сумоист искренне удивился, поднимая взгляд.

— Если бы пацан не оказался пустышкой, лично я должен был бы решать, что мне дороже: память о родном отце, включая заведение и порядки в нем? Или лучший друг? — Шо помолчал. — Зачем ты ставишь меня перед таким выбором?!

— Ты прав, — после паузы признал борец. — Знаешь, как пелена какая-то перед глазами встала тогда. Если честно, я даже искренне считаю, что пацан каким-то образом использовал боевой концентратор. Чтобы морок на меня навести…

— У тебя с головой всё в порядке? — вежливо осведомился собеседник.

— Ты второй! — неожиданно развеселился Ито. — Асада-младший тоже на голубом глазу заявлял, что это у меня с мозгами проблемы!

— Тот случай, когда мысленно я бы с ним согласился, — проворчал, остывая, владелец заведения. — А что он тебе ещё говорил?

— Ой, да чёрт с ним! — бывший сумоист легко махнул рукой при виде пары официантов, принявшихся сноровисто расставлять их заказ на их же столе.

— Не чёрт, — не согласился товарищ. — Во-первых, эта свинья меня оскорбила так, что я спускать не собираюсь. За закрытыми дверями, кулуарно — но в моём собственном доме и при старших.

— Да, он тебе здорово врезал, — неуместно захихикал толстяк. — Насчет…

— ЗАТКНИСЬ! — прошипел Шо, непроизвольно оглядываясь по сторонам.

Они заняли стол для специальных клиентов в середине зала, в геометрическом центре между секторами. Сразу же активированная защита персонального места владельца заведения надежно блокировала любой интерес со стороны.

Сёгун заржал ещё больше.

— Я тебе сейчас помогу, — мстительно заявил товарищ. — Справиться с эмоциями. Ответь на мой вопрос! Почему ты, как пацан, полез на него? Драться?! Вместо того чтобы хлопнуть дверью здесь — а завтра разобраться уже возможностями организации? Это мы теперь ничего не можем сделать! — Шо старательно выделил слово «теперь». — Когда его папаша с управляющей компанией, вон, чаи гоняет!

От владельца заведения не укрылись действия пары официантов, которые сейчас прямо с бара направлялись с чайниками в руках в весьма определённое помещение.

— Блядь. Один-один, — вдохнул Ито. — Но всё равно отвечу. Подло это как-то.

— Ты о чём?!

— Ну чего ты не понимаешь? Рейко меня никогда не любила. Да она и не скрывала этого, если честно… Такие отношения всегда кончаются одинаково, я знаю. По опыту, — бывший сумоист грустно похлопал себя по колыхнувшемуся животу. — То, что она время от времени раздвигает ноги по велению души, я и раньше знал… Сейчас ей этот белобрысый блондин просто под руку попался. Пацан малолетний, на неё, естественно, возбудился. Я бы в его годы, на его месте, ради такой тёлки… Скажем, бился бы до последнего. С кем угодно. Даже с нынешним собой, невзирая на разницу в иерархии, — здоровяк грустно ухмыльнулся. — Когда он меня достал своими подъёбками за столом, выстёгиваясь перед ней — это одно. Я ему честно по рогам засветить и хотел. Тем более что в первый раз он со мной вообще справился… Но вот так, как ты говоришь — отсюда молча свинтить, а потом его всей гуми загонять… Недостойно это как-то, понимаешь?

— Ты сейчас серьёзно?! Это всё?!

— Вполне, — легко пожал плечами Ито. — Я, кстати, его очень хорошо понял. Просто при всех с тобой спорить не стал.

— Когда…?

— Угу. Пьяная драка, ещё и из-за бабы — это никак не повод. Для серьезной конфронтации с утра, ещё и силами организации… Блин! Ну вот проиграл ты в финале, допустим! Попал на деньги, которые на себя поставил! Ты будешь за это ёкодзуне в подворотне ноги ломать?! Потом, через неделю как-нибудь?

— Конечно. — Шо спокойно смотрел на друга. — Конечно буду. И этим белобрысым спортсменом займусь лично. Если ты такой всепрощающий.

— Я не участвую, — Сёгун тоскливо посмотрел через весь зал на другой стол, из-за которого сейчас вставала Рейко.

Вместе с ней была ещё пара баб и тот самый белобрысый пацан.

— А я справлюсь и без тебя. Раз ты решил себя в жертву принести — и картинно напиваешься. — Шо крайне непоследовательно налил в собственную рюмку столько же сакэ, сколько и товарищ.

После чего опрокинул её в рот.

— Я за ним только понаблюдаю издалека и информацию соберу, — добавил владелец заведения. — А уж потом придумаю, как он за слова ответит…

Сё ничего не ответил и никак не прокомментировал: он тоскливо и молча провожал взглядом уходящую по проходу Рейко.

Глава 10 (пардон!)

— Зачёт засчитан, — говорит весело Вака и падает спиной вперёд в относительно низкое кресло.

Кажется, её абсолютно не беспокоит тот момент, что достаточно короткая юбка (весьма спорного фасона) поднимается значительно выше приличных пределов.

— О, ножки, — отстраненно замечает хозяйка дома, переступая через длинные вытянутые ноги менеджера по пиару.

— Можешь присесть на коленочки, — Коюме призывно хлопает себя гораздо выше коленей, обращаясь к модели, как к маленькому ребёнку.

— Чего надулся? — как-то слишком уж сосредоточенно интересуется Цубаса.

Не давая мне ответить, она решительно хватает меня за запястье и тут же добавляет:

— Колись!

— Да протрезвел — и многое теперь кажется совсем не таким уж завлекательным, — пожимаю плечами. — Чего-то вся эта чехарда начинает где-то напрягать.

— А ты сейчас о чём? — резко врезается в нашу беседу Вака со своего места. — Ты отработал на отлично. Я даже не скажу, это везение или расчёт — но вот тебе такая мелочь: твоему отцу даже играть не пришлось огорчения и разочарования в твой адрес. Я бы со своей должности сказала, что всё прошло как по маслу.

— И что? — равнодушно пожимаю плечами.

— Он сейчас имеет очень высокий шанс наметить сразу четыре выхода из последовательных проблем и кризисов, — простенько отвечает бывшая спортсменка. — Я о твоём родителе. Знаешь, поговорка есть? «Если много и кропотливо работать, богам надоест смотреть — и они сами тебе помогут». Сегодня для Организации всё сложилось так, что…

— Ему абсолютно неинтересно, как обстоят дела в организации, — задумчиво перебивает старшую Кимишима, поднимая мою руку в воздух.

Не только у меня проблемы субординацией и со старшими, похоже. Что странно, кстати: уж моя-то вторая половина в этой своей недо-армии должна была как-то приспособиться к иерархиям и дисциплине?

— Маса, чего ты дуешься? — Цубаса плюет на условности, тем более что нынешняя кампания этому только способствует.

Она садится мне на колени верхом и, сжав мои виски ладонями, заглядывает мне в глаза.

— Тебя обидел кто-то? — невпопад спрашивает Рейко, вернувшаяся с кухня с целым подносом непонятных напитков, уже разлитых в стаканы.

Мне абсолютно не хочется отвечать на этот вопрос, ещё и откровенно.

— Эй, взрослые женщины, а ну, помогайте! — распоряжается красноволосая через плечо. — Он что-то скрывает — вон, моя приложуха бесится… У него какой-то внутренний конфликт, на его почве — стресс, плюс последствия интоксикации! Так, на последнее можем наплевать…

— Что надо делать? — равнодушно спрашивает хозяйка дома, приземляясь на колени сбоку от нас.

Параллельно, она начинает разминать мою ладонь, вопросительно глядя при этом на Цубасу.

— Мне кажется, тут что-то более серьёзное, чем перепихон, — дальновидно и мудро предполагает Вака, даже не дергаясь из своего кресла.

Только протягивая руку за одним из многочисленных стаканов на подносе.

— Фу-у, Рейко, ты что, и сюда бухло притащила?! Опять?! — наша менеджер только что не подпрыгивает в своём кресле, транслируя неподдельное отвращение.

— Нет, — чуть удивленно оборачивается назад актриса. — Ровно половина подноса — вина, до красных стаканов. Вторая половина — сок!

— А-а-а… На вид, по цвету не отличается, — Коюме меняет стакан в своей руке и откидывается назад с полностью удовлетворенным видом. — У нашего малыша какие-то терзания с нравственностью! Так что ваш тесный тактильный контакт не поможет. Скорее всего.

— Да ты в пятьдесят раз умнее, чем стараешься казаться при первом знакомстве, — ворчу, чувствуя себя слегка уязвленным.

Коюме действительно очень умная. И актриса, не в обиду Рейко, не за деньги — а за качество актёрской игры.

Скажем, Станиславского убедила бы сто раз из ста.

Но я это просто не сразу понял.

— Дошло? — ухмыляется бывшая баскетболистка. Или волейболистка. — Давно? И это… А ведь я тебе с самого начала говорила: верь мне! Я не ошибаюсь с анализом! Ну или не настаиваю на нём и честно предупреждаю — если в нем возможны дырки.

— Все так говорят, — бормочу по инерции. — Ни разу не встречал, чтобы хоть какой чел заявил: «Сам я — серая посредственность, тормоз и не догоняю. Анализ мой можете не слушать — всё равно толку от того мизер».

Цубаса и Рейко задумчиво смотрят на нас, а Вака коротко похохатывает.

— Обычно все без исключения говорят, что именно они — истина в последней инстанции, — завершаю логическую конструкцию. — И призывают им безоговорочно внимать. Так что, на этапе этой декларации о твоей проницательности ты ничем не отличалась. От большинства.

— А что изменилось сейчас? — Коюме словно экзаменует меня.

— А ты сейчас без нейро-концентратора, на дистанции, точнее всех к диагнозу приблизилась, — вздыхаю.

— Твоя красноволосая тоже суперская, только молодая ещё! — компетентно заявляет менеджер, заменяя пустой стакан в своей руке на полный. — И она слишком сильно на эту технику полагается — вместо того, чтобы глазами смотреть. Кстати, дамы! Наш вундеркинд не желает обсуждать эту тему, по крайней мере, в таком составе. Отстаньте от него…

— Вот и мне кажется так, — Цубаса задумчиво наклоняет голову к плечу. — А ты каким образом оттуда видишь? Что за расширение?

— При чём тут расширения?! — удивляется специалист по пиару. — Глазами смотрю!

— Рассказывай, — требует Кимишима, глядя мне в глаза.

— Я бы тоже хотела послушать, — аккуратно предлагает Рейко, начиная вытворять с моей ладонью что-то очень интересное.

Хм. Я и не думал, что такого эффекта в моих ощущениях можно добиться всего лишь на руке.

Последние слова я говорю вслух, потому что на них тут же реагирует Цубаса:

— Что чувствуешь?!

— Тепло, — прикрываю глаза. — Приятно. Впечатление, что проблемы улетучиваются.

— У меня же расширения профессиональные и индивидуальные, — скромно фыркает звезда экрана, поднимаясь от кончиков моих пальцев к локтю. — Стоимостью с гоночный болид.

— Так это я тебя в его нервной системе фоном чувствую?! — похоже, красноволосая даже вздрогнула от неожиданности.

— Ну почему фоном… — скромно отзывается актриса. — Я как раз ему сейчас все наводки убираю. Очень неплохой резонанс: тело молодое, воспалительными процессами и не пахнет. И не фоном вовсе…

— Хренасе модуляция! — моя одноклассница решительно отодвигает кресло со мной дальше, а сама садится прямо на пол перед Рейко. — Можешь и меня так погладить?! Ему вон всё равно не заходит. Считай, бисер перед свиньями.

Кимишима сейчас похожа на двухмесячного котёнка, перед которым впервые поставили миску с едой.

— Зачем тебе? — смеётся актриса. — Ты же так всё равно не сможешь. Или придётся всю специализацию менять.

— А кое-кому и на восемьдесят процентов хватит, — нахально заявляет старшеклассница, косясь на меня. — Рейко?! — Цубаса практически насильно высовывает свою ладонь в руки модели.

Та снисходительно улыбается и что-то делает с подушками пальцев моей половины.

Лицо который моментально разглаживается, а глаза начинают восторженно таращиться в пустоту.

— Вау! — хрипло выдыхает Кимишима. — ВАУ-У-У…

— Топай сюда! — Вака из-за их спин машет мне рукой из своего кресла и хлопает по его сидению между своих ног. — Пошепчемся!

— Вместе Рейко, на коленки к тебе?

— Можно наоборот, — решительно заявляет бывшая спортсменка. — Топай, говорю! Не пожалеешь.

Цубаса, слегка приоткрыв один глаз, лениво взмахивает кистью руки.

Когда я освобождаю место, направляясь к сотруднице отца, красноволосая тут же его занимает и всовывает актрисе уже обе ладони.

— Рассказывай, — спокойно предлагает Коюме.

Вопреки многообещающим перспективам, место её пребывания оказывается не большим креслом, а маленьким диваном.

Размещаемся на нём без тесноты и даже не касаясь друг друга.

— О чем жалеешь? — безошибочно определяет направление поиска Вака.

— Типа этого жалко. Сёгуна. Он на Рейко так смотрел вслед…

— Меня лучше пожалей! — сердито отзывается вездесущая актриса, которая, оказывается, и оттуда всё слышит.

— Не мешай! Я сама! — говорит ей бывшая спортсменка и поворачивается ко мне. — Сформулируй точно, что тебя смущает?

— Мужик любил нашу звезду, — тычу большим пальцем себе за спину и чуть в сторону. — В один момент, потерял любимого человека. О финансах не заикаюсь, не моё это дело — но тоже вопрос… порядочности? Сегодня в кабаке… ай, не буду продолжать. Главное уже сказал: по пьяной волне в моральные вопросы не углублялся, а сейчас не всё кажется однозначным.

— Как дипломатично, — делано восхищается Коюме. — МОЛЧИ! — перекрывает она робкую попытку Рейко что-то прокомментировать со своего места. — Маса, я тебе сейчас две вещи скажу, только ты не спорь… Первое. Любовь — это такая х*йня, стоимость которой варьируется от ноля до бесконечности. Знаешь, в каком случае такое большое, чистое и светлое чувство не стоит ничего? Ну или ноль?

— Понятия не имею. Искрометный ответ в голове отсутствует.

— Когда это любовь одного человека, — серьёзно говорит моя собеседница, заглядывая мне в глаза и разворачиваясь на диванчике. — Не взаимная. Эволюция, по мотивам которой ты в Лотосе двигал свой занимательный спич, вообще очень несправедливая штука. Согласен?

— Угу…

— Вот, как ты говоришь, место конкретной особи в сексуальной иерархии — прямое следствие законов эволюции. Согласен?

— Ну давай, почитай мне лекции… — отворачиваюсь от неё в противоположную сторону.

— А и почитаю, — Вака, не чинясь, встаёт и обходит меня по кругу, приземляясь на подлокотник вплотную ко мне. — Маса, признайся, только не ври: у тебя бывали ситуации, как сегодня у Сёгуна?

— Не так драматично по форме. Но по содержанию — один в один. А что, есть в мире мужики, которым не отказывали женщины?

— Ты воспринимаешь только психологическую травму Ито, — морщиться она. — А ведь даже и в суде бывал… Даже осуждённому дают последнее слово.

— Не понял?

— Наша звезда экрана сейчас помолчит и будет делать то, что она делает, — в голосе Коюме неизвестно откуда берутся стальные нотки. — Тем более что девочка уснула, пусть поспит хоть полтора часа, — это она Цубасу имеет в виду.

Рейко вздыхает и ничего не говорит.

— А почему ты не хочешь посмотреть на ситуацию глазами Рейко? — продолжает Вака. — Например, тебе семнадцать. Ты абсолютно незаконно подрабатываешь танцами, понятно в каком заведении… и попадаешь в оборот к воротиле, начинающему… который человека в тебе вообще не видит?

— Это как? — в принципе, мне уже есть что сказать, но дослушать нужно.

— Это когда ты от рабыни не сильно отличаешься, — раздается тихий и спокойный голос актрисы. — Это когда твоя личность, книги, которые ты читаешь, не интересны никому. Сто процентов времени эксплуатируется исключительно твоё тело. Справедливости ради, в очень щадящем режиме.

— Но любому мужику даже самая классная игрушка приедается, — подхватывает менеджер по пиару, глядя мне в глаза. — Согласен?

— Есть такой момент… — спорить глупо.

— Что делает мужчина, когда игрушка ему приелась? — Вака предостерегающе вытягивает руку, не давая хозяйке дома вставить слова.

— Ищет игрушки на стороне? — кроме устоявшегося стереотипа, ничего в голову не приходит.

Обе женщины почему-то начинают смеяться.

— Это у вас, на севере. А у нас ещё могут призвать на помощь фантазию, — Вака встаёт с подлокотника и возвращается на своё место. — Например, мальчики начинают играться со своими игрушками при других мальчиках — ну прикольно же?

— Это ещё если не учитывать того момента, что самой игрушке периодически приходится отбиваться от попыток других мальчиков поиграть с ней… — глухо говорит Рейко. — Потому что твой мальчик любит выпить — и периодически отрубается, как труп. А уйти из дома ты никуда не можешь, по понятным причинам… А в доме ещё более десятка других мальчиков, которые видели, как с игрушкой играл хозяин — и им тоже стало интересно.

— Без подробностей! — обрывает актрису Коюме. — Он услышал. — Дальше она снова продолжает для меня. — А потом оказывается, что некоторые игры с этой игрушкой уже давно в виде видео стали достоянием сети — просто так, для развлечения! Для подчёркивания статуса!

— Как так? — мне по-прежнему есть что сказать, но по-прежнему важно и дослушать.

Да и эмоции встрепенулись, чего уж…

— Из двух десятков зрителей, пара-тройка всегда снимает такие игры. Просто по неопытности ты этого не замечаешь, — спокойно отвечает Рейко. — А когда узнаешь — ты уже звезда экрана. Только в бесплатной версии, потому что съемка любительская.

— Но это мелочь! — подхватывает менеджер. — В наши годы, тебя всё равно узнают на улицах! Потому что более десятка роликов, несколько сотен миллионов просмотров! Больше половины из них — в нашей стране.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … чисто по-человечески, мне Сёгуна тоже отчасти… м-м-м, нет, не жаль. Скорее досадно, — Вака выпила уже пять стаканов.

Интересно, куда в неё лезет?

— Но тут сразу два момента. Он внешне отталкивающий, ты правильно выделил главное. А слухи о небрезгливости женщины здорово преувеличены, — она с довольным видом откидывается на спинку, решительно отодвигая от себя поднос. — И второй момент. Как минимум, за свой университет девочка оплатила из собственных денег. Тех, что зарабатывала танцами. А «все тяжкие» наступили уже потом. Я тебе как специалист скажу, — такое впечатление, что она решила откровенничать. — Конкретно Рейко стала бы национальным идолом по-любому. Просто на этапе входа в отрасль она ничего не решала — первые половина сотни миллионов почитателей таланта у неё появились мимо её воли. Она и не в курсе была, что уже так популярна в народных массах…

* * *

Разумеется, ничего говорить вслух я в итоге не стал.

Слава богу, дамы хотя и взрослые — но явно не Цубаса. Недоговорок не видят.

Один старый мент, ещё из того мира, говорил: «Абсолютно у каждой проститутки есть своя неповторимая печальная история.».

С другой стороны, не судите — да несудимы будете. Здесь и культура чуть иная, и отношение к этому всему…

Ещё Ташкент меня научил, давным-давно: если твоя система ценностей не совпадает с населением на территории, не нужно размахивать ею направо и налево.

Тем более что успокоительной массаж в исполнении Рейко — действительно самое лучшее, что со мной случалось в жизни. Даже интим курит в стороне.

* * *

Маса слушал, не перебивая. На каком-то этапе она даже подумала, что её импровизированная терапия пацану удалась — и эмоционального осадка у того не будет.

Завершив исторический экскурс, Вака раздосадовано отметила, что парень говорит не всё, о чём думает.

Ладно.

Кроме его эмоций (ну а чего? Молодой же ещё…), второй половиной фокуса надо было приглядывать за Рейко: уж слишком та была похожа на каменную статую. А психические травмы — они такие. Хрен его знает, когда оно стрельнет. И куда.

На каком-то этапе старшеклассник цапнул стакан и отхлебнул — чтобы тут же уделать себя в рвотном позыве.

Вака от неожиданности расхохоталась.

— Вино! — просипел Маса, падая на четвереньки и направляясь в сторону душевой. — Стаканы перепутал!

— Ой, неловко получилось… — из размышлений бывшую спортсменку вырвали слова новой знакомой. — Это я ему рецепторы почистила!.. У него пищевод был обожжен, и желудок — не знаю, как это по-умному сказать. Он ром крепкий пил, такая ядовитая гадость! Хотела, как лучше, — актриса озадаченно и виновато развела руками. — Из-за этого стошнило!

— Погнали в душ? — недолго думая, предложила сотрудница Джи-ти-груп. — Она всё равно спит, — Вака указала взглядом на безмятежно сопящую красноволосую.

— Помоем парня? — задумчиво уточнила хозяйка дома.

— Угу. Заодно поглядим, что из ситуации можем выдавить мы с тобой на пару, — многозначительно опустила веки менеджер.

* * *

Когда они через две минуты, абсолютно раздетые, бесшумно проскользнули в душевую кабину и с двух сторон обняли пацана, тот заорал ужаленым шимпанзе и чуть не пробил головой крышу.

— Ты чего? — Ваку неподдельно заинтересовал бегающий взгляд старшеклассника. — Мы тебе что, не нравимся?

— Нравимся, — уверенно ответила за парня Рейко, красноречиво указывая вниз.

Затем она, подобно красноволосой, положила правую ладонь старшекласснику на загривок.

— На физиологическом уровне нравимся обе, — уверенно заявила модель через две секунды. — Я, конечно, в Информационной Академии не училась; но и мои расширения не врут. По крайней мере, в рамках специальности…

— Дамы, тысяча извинений. — Школьник неловко протиснулся к выходу, пытаясь избежать прикосновений с обеих сторон. — Вы обе суперские! Но я сейчас очень занят!

— Блядь… ЧЕМ?! — озадаченно спросила вслед Вака.

— Нам в школу надо! — Маса торопливо зашлепал босыми ногами в сторону коридора.

— У меня такое первый раз в жизни, — удивлённо пожаловалась через минуту Рейко, словно не веря глазам. — Не то, чтобы от меня мужик сбежал. Голый, из ванной. Из моей. А чтобы ещё и школьник…!

— Ну и ладно! — философски махнула рукой Вака, решительно разворачивая актрису лицом к себе. — Обойдёмся без него. — В следующий момент она с усилием прижалась к новой знакомой.

* * *

— … и ты не стал?! — Цубаса, как будто ухахатываясь, прямо на уроке требовательно выясняет детали моей неудачной помывки с двумя моделями.

Ну, как по мне, Вака тоже могла бы работать в этой роли. Если бы сама захотела — внешность-то позволяет.

— Нет, конечно. Тебя же не было рядом, — искренне говорю, что думаю. — Да и не готов я чего-то был, морально…

Моя подруга не дослушивает, хватая меня за ладони.

— Фигасе! Монстр! — весело шепчет она через секунду. — И ведь не расскажешь никому, бля-я-я… А какой бы был сюжет! Мой парень не стал дрюкать Рейко! Ваууу…

— Молодые люди! — выросший рядом с нами в проходе лектор ухитрился подкрасться как-то совсем незаметно.

Даже для Цубасы.

Вообще-то, занятия обычно проходят за одноместными и двухместными партами. Но сейчас идет какая-то практическая лабуда по экономической теории — и мы находимся в так называемой большой химической аудитории, которая организована по принципу древнегреческого амфитеатра.

— Мы — само внимание! — отвечаю за нас обоих.

— Вашему курсу оказана неслыханная честь — принять участие в таком семинаре!

Это правда. Амфитеатр полон какими-то студентами, ещё парой курсов.

— Или у вас есть своё, особое, мнение по поводу разбирающегося примера?

Пережитое за последние сутки откровенно просится из меня наружу. Наверное, поэтому я и отвечаю утвердительно:

— Конечно. Ваш «инвестор», на котором вы схематически строите весь кейс, в порту не был отродясь. По крайней мере, в последнем десятилетии.

— И что?! — эмоционально кричит от интерактивной доски студентка на пару лет старше нас.

Это её творчество сейчас является предметом нашего разбора.

— И что? — рефреном дублирует её вопрос преподаватель.

— Мне минут десять надо объяснять, — такое ощущение, что на нашей парте скрестились взгляды всей сотни человек.

Рефлекторно обнимаю Цубасу чуть ниже талии.

Она шипит и незаметно бьёт меня по руке.

— Мы никуда не торопимся, — с видом монумента возвещает преподаватель. — Мы тут и собрались за этим. Вы отсюда поясните? Или соизволите до доски пройтись?

— Более девяноста процентов улова по будням, да и по выходным тоже, реализуется мелким и средним бизнесом, — начинаю выбираться из-за парты. — По факту, правило Парето именно в нашем порту не работает: десять процентов флота ловят семьдесят процентов рыбы, но имеют только десять процентов рынка. Если на деньги.

— Как так?! — возмущенно агрится девчонка, автор проекта.

— Да вот так, — ворчу, подходя к доске и отбирая у неё пульты. — Вы что-то слышали о монопольном или картельном сговоре? И о якудзе? Да если вы так цены уронить захотите, вашу лоханку просто потопят!.. за демпинг.

— В проекте нет никаких лоханок, — вежливо и заинтересованно подает голос преподаватель, который почему-то словно прилип возле Цубасы.

Я не понял, он ей что, в разрез рубахи заглядывает сверху?!

— Новейший комплекс, для лова именно в этой акватории! — запальчиво говорит девчонка.

— Значит, новейший комплекс и потопят… как вы реализовывать собираетесь? Абсолютно случайно, я немного знаю эту тему.

Мы действительно прикдывали с Рюсэем дистрибуционную сеть на десяток соседних муниципалитетов. Потому что у меня есть идеи, как расширять лов.

Глава 11

Какое-то время мы ещё по инерции переругиваемся с девчонкой у доски, при этом каждый из нас тянет пульты на себя.

Цубаса, видимо, соображает очень быстро. Либо, благодаря расширениям, видит и оттуда эмоции плюс куда смотрят глаза — безошибочно уловив мой встревоженный взгляд даже со своего места, мгновенно сориентировавшись, она разворачивается и восторженно таращится в глаза лектору.

Последний неловко хмурится и вроде как застенчиво отворачивается. Будучи пойманным на горячем.

Вот же старый козёл, э?! И по голове ему сейчас не дашь… Или можно? С поправкой на обстоятельства?

Красноволосая, как будто угадав ход моих мыслей, словно спортсмен на брусьях, перебрасывает своё тело через коляску Икару, стоящую в специальном проёме за нашей партой — и оказывается на противоположной от озабоченного мудака стороне.

— … одинаково! Любая дистрибуция строится в наше время по единой схеме, — вроде как снисходительно окатывает меня превосходством студентка у доски. — С учетом ориентации на более чем два десятка миллионов населения муниципалитета, вначале нужно входить в ключевые сети. Дальше — по схеме.

— И на этапе входа, как ты и говорила, вы еще и цену хотите уронить? — её взгляд загорается недобрым свечением, потому спешу отбояриться. — Я пока не спорю! Пока просто выясняю твою позицию!

— Да. Уникальное предложение по цене — ключевой элемент запуска нового бренда, — гордо сообщает студентка.

— Коллега, а что у вас вызывает такое животное неприятие генерального плана? — старый извращенец-профессор, потеряв декольте Цубасы из визуальной зоны, решил сфокусироваться на мне. — В принципе, любая теория тем и сильна, что из готовых элементов позволяет собирать работающие конструкции. В том числе — из процессов и процедур.

— Я ничего не имею против теории! — руки сами рефлекторно поднимаются раскрытыми ладонями навстречу ему. — Просто мне кажется, что вы учли далеко не все элементы в анализе.

— Мне будет очень интересно проследить за ходом ваших мыслей, — преподаватель делает знак рукой докладчице, чтобы та молчала.

Сам же без затей опирается задом о первую парту, загораживая видимость тем, кто сидит на ней.

М-да…

* * *

— Слушай, а вы вообще хоть сколько-то спали сегодня? — Икару очень хотела расспросить подругу обо всём в подробностях и наедине.

Но Маса до этого момента был всё время рядом. А о некоторых вещах отличница при парне просто стеснялась начинать общаться.

— Я — да, — ответила на тихий шёпот красноволосая, также тихо. — Чуток. А он вначале с этими двумя длинными беседовал, потом из ванной от них убегал. Хи-хи…

— Кому рассказать, не поверят, — задумчиво констатировала Иока. — Блин. Рыжая! Но рассказать-то хочется! — её голос излучал неподдельную досаду и разочарование.

— А мне, думаешь, не хочется? — сварливо огрызнулась Кимишима. Затем добавила нормально. — Увы. В мире сильных мира всего регулярно можно услышать или увидеть такое, о чём рассказать никогда не сможешь. — Она горестно вздохнула. — И я не рыжая, протри глаза. Хе-х, это совсем другой цвет.

Обе старшеклассница бесшумно прыснули в кулаки.

— А чего это он вдруг на трибуну полез? — продолжила интересоваться отличница, указывая взглядом на светловолосого возле доски. — Это какая-то часть вашей предвыборной движухи? Он из себя лепит какой-то оговоренный образ? Или ему теперь регулярно не хватает увеличивающейся аудитории?

— Да ну, скажешь тоже! Просто почти двое суток не спал — вот ему в мозгах и штробит. — Пояснила Цубаса, вполглаза наблюдая за изменениями на интерактивной доске. — Так-то, концентратор физиологию мозга обеспечивает даже без сна, но он же ещё и бухал ночью… Вот теперь эмоции, видимо, через верх прорываются. Не сдержался, тему знает — а профессор зудит на уху, ещё и меня полапать не дал. — Философски подытожила бывшая курсант.

— Вот старый козел, да, — развеселилась ещё больше Икару. — Хм, а ведь я, кажется, догадываюсь, к чему Маса там сейчас клонит… — добавила Иока задумчиво.

— Пф-ф, я давно догадалась… Кстати! Мне Рейко сегодня такую штуку показала!

Красноволосая под партой решительно схватила ладонь одноклассницы:

— Смотри! У неё, правда, какая-то специальная программа гармонизации частот стоит. Весит больше, чем прошивка инфры на концентраторе!

Пальцы Цубасы решительно забегали по руке подруги.

— Так у твоей инфры одна примитивная задача — оглушить и вынести из строя, — презрительно хмыкнула отличница. — А у такого вот тактильного контакта… — она удивленно посмотрела на пальцы отличницы, разминающие её ногти. — Навскидку, параметров больше в разы. Точек контроля у алгоритма на порядок же больше! — возбуждённо зашипела Икару, уловив общий концепт.

Цубаса очень старалась. Если бы кто-то строил аналогию их коммуникации сейчас, то красноволосая пыталась танцем и жестами передать эмоциональный текст.

— Да я и сама вижу, — огорченно признала бывшая курсант. — Но там вес программы такой, что… А я подумала: Маса же без концентратора как-то дерётся? И успешно? Вообще расширений не использует, только на тренировке если! И то, чисто кислород в крови с гемоглобином погонять… Так почему бы и нам не попытаться? — она кивнула под парту, указывая взглядом на их сплетённые ладони. — Не, ну а чё?! — в глазах подруги мелькнул откровенное скепсис, потому Кимишима отреагировала эмоционально. — Если очень долго тренироваться, естественная нейросеть сама формируется!

— А как ты усилишь свою нервную чувствительность? Ты что, без концентратора через кожу способна перемещаться на четыре знака после запятой вправо? — насмешливо прошипела отличница.

— Не способна, — огорченно вздохнула Цубаса. — Это ж вообще за пределами аппаратных возможностей, — она разочарована постучала себя ногтем указательного пальца по виску. Эх, а как хорошо бы…

— Тс-с-с. На доску смотри, — перебила её Икару. — Наш господин, вон, сейчас ко второй стадии доказательств перейдёт. Кажется…

* * *

— Я не смогу доказать вам погрешности в элиментах по отдельности, — приходит к какому-то выводу светловолосый после пяти минут дискуссии. — Не знаю, как полагается спорить по науке — но давайте пробежим по всему процессу, шаг за шагом?

— Давайте, — снисходительно разрешает преподаватель.

— Начнем с лова, — предлагает Асада.

— Улов в сутки… по позициям… статистические данные за период… отработка кораблем площади акватории… накладные расходы… себестоимость. — Студентка явно готовила материал от начала и до конца собственноручно.

— На этапе выхода в море, ваш огромный крейсер заметят десятки других ловцов, — пожимает плечами блондин. — Допустим, ваши планы по улову состоялись, хотя у меня и есть чисто технологические вопросы… но о них не будем… Ваши «ноги», получив образцы улова ну пусть во второй половине дня, понеслись по торговым точкам. Правильно?

— Да, — хмуро и односложно кивнула девица.

— Первое. А-бэ-цэ анализ ассортимента и точек. По всем позициям категории А, перед вашими курьерами самые хорошие точки уже получат ценовые предложения от более мелких ловцов, — пожимает плечами старшеклассник. — С который у них отношения сложились годами. Вы в эти двери ещё не входили, только собираетесь. А у них уже давно свои рабочие связи, порой десятилетиями.

— Качество работы торговой команды! Техника продаж! — вспыхивает студентка.

— А как вы собираетесь техникой продаж незнакомого покупателю человека, — Асада обводит в кружок фигуры на диаграмме, — компенсировать сегодняшнюю продажную цену конкурента? Которая ниже вашей вдвое? Давайте ещё раз. — Школьник вздыхает. — У меня, как у продавца, отношения с покупателями длятся уже полтора десятка лет. Иногда я даже отпускал им товар без оплаты — в сложные моменты. Иногда наоборот, они давали мне аванс, на ремонт оборудования, например… У большинства капитанов есть в холодильниках клиентов собственный товар, с предыдущего лова. Так называемый неснижаемый остаток, как раз на подобные случаи.

— И что? — не сдаётся автор проекта.

Кажется, она даже не особо задумывается над словами парня.

— В отличие от вашей гениальной торговой команды, которая только первый раз выйдет в поле вместе со своей уникальной техникой продаж, — в голосе блондина слышится откровенная насмешка, — у меня уже есть телефоны и мессенджеры всех ключевых закупающих менеджеров. По крайней мере, ключевых точек. Я просто опускаю цену на свой товар в их холодильнике до себестоимости — и половина операционных складов клиентской сети оказывается забитой до упора. Для этого всего лишь рассылаю одно и тоже сообщение списку контактов. А во второй половине дня я обещаю доставить ещё столько же товара, по той же цене — просто чтобы не дать вам войти в рынок.

— Это действительно рабочая схема? — преподаватель сосредоточенно смотрит на доску.

— Угу, — кивает старшеклассник. — Там даже чуть хитрее. Лично мне кажется, менеджер по закупу в он-трейде, в отличие от офф-трейда, очень часто выполняет кучу смежных функций. Вы оперируете цифрами — а у ваших конкурентов расчёт на психологию. В день выхода вашего крейсера в море, предложения о снижении цены придут от доброго десятка мелких производителей. Теперь вы мне скажите… ой. Пардон… Как думаете вы, профессор? Прочитав до обеда три десятка однотипных односторонних заявок о снижении цены продавцов, закупающий менеджер долго будет разговаривать с вашей расчудесной торговой командой? После обеда? Если учесть, что по ключевым позициям он уже затарился, на пару суток вперед? По очень низким ценам?

— М-да… Действительно похоже на разновидность сговора, — хмыкает преподаватель. — Вы уверены?!

— Владельцы мелких судов, вопреки расхожему мнению, представляют собой очень тесный профсоюзный феномен. Сам не понимаю, как они не перессорились! Но когда на рынок пытаются проникнуть монстры с толстыми кошельками — весь этот москитный флот, не знаю, как сказать иначе… проявляет удивительное единодушие.

— Вход на полки — вопрос фокуса и профессионализма, — не соглашается студентка.

— Это был первый барьер. Он далеко не последний на вашем пути, — флегматично пожимает плечами светловолосый. — Мы же идём дальше по цепочке?

* * *

Там же, через некоторое время.

— Не хочу никого учить жизни, — старшеклассник хмуро смотрит себе под ноги. — Но абсолютно случайно я знаю реальную компанию, цели которой частично совпадают с целями вашего проекта. В отличие от разработчика здесь, — он нейтрально указывает глазами на студентку, — в той компании люди с ловом связаны не опосредованно. А реально. Лучше три москита, чем ваш здоровенный крейсер, даже с пятикратной производительностью. Никаких эмоций, исключительно математика.

— Наш ресурс позволяет ловить намного дальше от побережья, — продолжает спорить автор проекта. — Как насчет годовой цикличности? По мере уменьшения поголовья на акватории?

— Подкормка, — флегматично пожимает плечами старшеклассник. — Опять же: есть экипажи, которые не просто ловят. Они ещё и добросовестно следят за возобновлением ресурса — например, аккуратно возобновляют кормовую базу. Возят с берега, если вы не поняли.

— Голословные заявления! — раздаётся мужской голос от группы студентов.

* * *

— Тебе слава ученого мужа покоя не даёт? — Цубаса, отобрав у Масы очередное яблоко, с хрустом вгрызается в него зубами.

— Да чего-то не сдержался, — ёжится Асада, выкатывая коляску с Икару вверх из аудитории. — Видимо, спать всё же надо.

— Ну-у, до пяти суток можешь не беспокоиться, — замечает красноволосая. — Всё-таки таблетка для того и создавалась, чтобы усиливать самые первые необходимые ресурсы.

— И сон убирать?! — живо интересуется Икару.

— Ну да, — удивляется бывшая курсант. — Сон компенсировать — в первую очередь. А иначе, зачем она нужна?

Внезапно дорогу школьникам на выходе из аудитории преграждает группа студентов.

— Ты только перед доской такой умный? — говорящий обнимает за плечо студентку-автора проекта.

— Маса, это не то, что ты подумал! — торопится сообщить красноволосая, давясь яблокам. — Он драться бои… м-м, не собирается!

— Вы мне в аудитории надоели, — хмуро сообщает старшеклассник, глядя исподлобья. — Десять тысяч иен. На кон. С каждой стороны. И я тебе за сорок минут докажу, что ваш проект — чепуха.

— А десять тысяч — зачем? — удивлённо интересуется студентка.

— Ставка. Болтать языками все горазды. Давайте друг друга экономически простимулируем?

— Вот тебе делать нечего, — недовольно ворчит красноволосая, забрасывая в рот остатки яблока. — Ладно, молчу!

Глава 12

Ватару нехотя открыл правый глаз: лучик послеобеденного солнца, воспользовавшись распахнутыми окнами и занавесками, безошибочно впился финансисту в переносицу.

Младшая супруга, сидя метрах в трех от него, спиной к нему, скрестив ноги, бесшумно работала в голографическом режиме: одна голограмма — вместо экрана, вторая — вместо клавиатуры.

— И охота тебе глаза портить, — добродушно проворчал глава семьи, поворачиваясь на бок и вытягивая вперед руку. — Ты специально села, чтобы я тебя достать не мог?! — его рука не дотянулась до жены и бессильно цапнула воздух.

— Будить не хотела! — отозвалась весело Мивако, оборачиваясь на секунду.

— Да лучше бы разбудила! Клавиатура ещё туда-сюда, а вот голографическая проекция вместо экрана — это прощай зрение. Слепая жена никому не нужна! Впрочем, ты ещё молодая, — задумчиво поправился финансист. — Может, тебе оно глаза и не режет?

— Первые пару часов — точно нет, — взмахнула хвостом за плечами бывшая секретарша. — И потом, я заметила: если начать работать с тобой спящим в одной комнате, ты просыпаешься не позже, чем через полтора часа. Так что, особого риска для глаз не было.

— Да ну? — поразился муж. — И не замечал даже…

— Да-да. Не один раз засекала. У тебя словно чутьё.

— Ты что, с моего компа сидишь? — вытянув шею, Ватару исхитрился разглядеть диаграммы текстовых редакторов, подвешенные в воздухе.

— Угу. Ежедневную сводку добиваю.

— Хм.

— Ага! Раньше мне за эту работу платили! А теперь — то же самое, но бесплатно! — то ли возмутилась, то ли посмеялась супруга.

— Ну, я тебе сразу сказал: за финансовой поддержкой тебе следует обращаться к твоему мужу, — Асада-старший пожал плечами в положении лёжа. — Тебе муж хоть раз отказал за последние два дня? В тех же деньгах например? Сколько раз ты его просила?

Мивако недовольно засопела, но ничего не сказала.

— Есть что-то новое по сводке? — ради проформы поинтересовался финансист.

— По деньгам — ничего серьезного. А вот по клиентской базе…

— Что там? — Ватару решительно поднялся с постели и приземлился рядом с женой.

— Новая директория, в нашем закрытом блоке. — Добросовестно доложила Кога, двигаясь в сторону. — Рюсэй на новый сегмент вышел. Кажется…

— Подробнее?

— Через тайваньский филиал будет обслуживаться, — многозначительно ответила женщина. — Виртуальные счета, в одной группе, по новой процедуре.

— Гэмблинг?! — мгновенно среагировал муж.

— Не совсем. Ставки, тотализатор. Несовершеннолетние.

— Хм… — Ватару, пробежав глазами страницу, энергично вскочил и направился к кофеварочной машине.

Хлопнув по кнопке активации, усевшись рядом с кофеваркой на высокий барный стул в ожидании порции, он серьёзно спросил жену:

— Ну и что ты об этом думаешь?

— Эй, ты меня уволил! — возмутилась та. — Я, как твоя жена, в режиме волонтера подставила плечо! Ежедневный контроль, пока ты отсыпаешься после… ваших ночных бдений!

— И должность моей жены запретит тебе обсуждать с братом дела моего департамента? — весело хохотнул финансист, с видимым наслаждением доставая чашку с дымящимся кофе из гнезда.

— Пока нечего докладывать, — вздохнула Мивако. — И некому…

— В сознание не приходил? — тут же помрачнел старший Асада.

— Ненадолго, увы. Но обещали, что динамика уже в плюс, — осторожно ответила супруга.

— Уф-ф, поскорее бы! — не сдержался Ватару. — А что там за сегмент у Рюсэя? Что за новая директория?

Мивако, вздохнув, увеличила голограмму до максимума и коротко изложила свои впечатления.

— Хренасе, — коротко подвел итог услышанному старший Асада.

— Выпал в осадок? — коротко ухмыльнулась жена.

— Местами. Даже не знаю, как реагировать…

— Мне всё равно! — вскинула вверх ладони супруга. — По-моему, тут вообще нет неправильных решений — есть только неизвестные. А стратегия — так и вообще не женское дело. Так что, даже говорить ничего не буду. Считай, что я в данном случае — просто почтовый ящик.

— Ух ты, — восхитился финансист. — А ведь ещё совсем недавно ты хотела подключаться абсолютно ко всем стратегическим вопросам! И по работе, и в семье! Что у нас в горах сдохло? — взгляд Ватару излучал неподдельное счастье и чистоту эмоций.

— Считай, что меня неожиданное увольнение здорово изменило, — хмуро пробормотала девушка. — Я понимаю, чего ты опасаешься. Но думать в эту сторону категорически отказываюсь! Я беременная, жду ребёнка, на работу мне ходить теперь вообще не надо. ДУМАЙ САМ.

— Вот это поворот, — продолжил веселиться муж, прихлебывая из чашки горячий напиток.

— Ага. Массаж могу сделать, если хочешь! Я теперь просто домохозяйка.

Вникнув в детали изменений в сегментации клиентской базы, Ватару задумчиво набрал на кофеварке новую порцию, уже двойную и без сахара.

После чего решительно соединился с менеджером по маркетингу.

* * *

— Добрый день. — Рюсэй был спокоен и находился на своём рабочем месте, одном из.

— Я сразу к делу. Ты вот буквально только что внёс изменения в базу, — финансист подвигал бровями, чтобы не говорить лишнего вслух. — Можешь подробнее?

— В цифрах или идеологию? Планируемый охват — от пяти до семи процентов сегмента. Это — те, кого зацепим с гарантией. Даже если по сотне или полторы иен в месяц их денег через себя пропустим, пусть и по цене билета метро — всё равно в деньгах по нашей прибыли уже интересно, — коротко сообщил маркетолог.

— А ты там в прогнозных ожиданиях изобразил такие цифры, что я решил позвонить. — Честно признался старший Асада. — Есть вопросы.

— Что вас смущает?

— Цифра плана. Вы уверены, что мы окажемся в состоянии, м-м-м, поступательно выполнять?! Все взятые на себя обязательства.

— Ватару, в Токио более трёх миллионов школьников и студентов. Какой-либо внятный и конкурентоспособный продукт для них просто отсутствует. По известному профилю. Как класс на рынке. По понятным вам причинам законодательного характера.

— Спрошу иначе: мы точно потянем?

— Если бы я был вашим сыном, я бы сказал, что вы неправильно ставите вопрос, — развеселился менеджер.

Финансист нахмурился.

— Но я — не он, потому скажу иначе. — Продолжил маркетолог. — Сейчас в принципе нет вопроса к свойствам продукта. Дела обстоят так, что ориентированного на поколение ваших сына и дочери банковского продукта не существует вообще. — Рюсэй многозначительно помолчал. — Кто первый вырвется на рынок, на плечах значимого ивента — тот первую порцию сливок и съест в одно лицо. С перспективой на развитие. Исходя из уникальной ситуации, я и вывел цифры: десять процентов от трёх миллионов — это триста тысяч человек. Согласитесь, неплохой охват? Даже если по четверть доллара с лица. В месяц.

— А ивент-то какой? — вежливо поинтересовался старший Асада.

— Чемпионат префектуры по фул контакту, подростковый. Первый в своём жанре. Что интересно, будет проводиться под патронажем департамента полиции Токио. Параллельно — чемпионат по шахматам, с очень хорошим призовым фондом. Пробный турнир по нейропрограммированию — там долго объяснять. Если хотите, подъедьте ко мне. Три в одном.

— Это же всё мы?! — поразился Ватару. — Маса же рассказывал!

— Да. Мероприятия разные, но под одним зонтом. И ориентированы на общую целевую аудиторию. Более того: я дважды в день выкладываю обновления статусов по этим вопросам в директорской папке. — Рюсэй тактично не стал говорить, что кое-кто в этой папке последнее время его файлы просто не читает.

Наверняка по уважительным причинам.

— Звучит революционно, — попытался в последний раз призвать маркетолога к осторожности финансовый директор.

— А что мы теряем?! — закусил удила тот. — Расходы — околонулевые. Платформа для тотализатора — наша стандартная. Просто зеркало вынесем на Тайвань, чтобы не наживать проблем с инспекцией по несовершеннолетним. И потом, до выборов вообще никто не хватится! А уж после… На всякий случай, напоминаю: ни одного японского закона мы не нарушаем ни на волос.

— Вот это и есть вопрос. — Ватару задумался вслух. — Деньги есть деньги. Но накануне выборов запускать такой проект…

— Ватару, я очень извиняюсь, но мой департамент к вашим выборам — никаким местом! Вы согласитесь с тем, что у меня свои финансовые показатели?! И когда вы просите меня принести деньги, вы мне не можете указывать, где их брать, а где не брать?

Асада задумался.

С одной стороны, Рюсэй был прав, если следовать букве внутренних правил.

Маркетологи вообще народ творческий: если в голову что-то взбрело — то они, как тот художник, будут рисовать до конца концепции. Не прерываясь даже на обед и сон.

Наложить сейчас вето на пилотную программу расширения клиентской базы (да, пусть и в крайне спорном сегменте) — тогда надо лично снижать и требования. К плану продаж и маркетингу.

Чего не хочется. Ибо деньги нужны, особенно в свете предстоящей стройки.

С другой стороны, пронюхай кто, что первый в стране подростковый тотализатор мало того, что запущен накануне выборов — так ещё и дело рук Джи-ти-груп…

— Ватару, я знал, что у вас возникнут именно эти вопросы. — Голос маркетолога вырвал Ватару из коротких размышлений. — Поэтому я, во-первых, дисциплинированно и дважды в сутки кладу отчёты в папку совета директоров. Жаль, что вы их не читали. Во-вторых, я как минимум советовался с Коюме. В рамках моей линии, масть ложится очень хорошо. Мне бы не хотелось тормозить на всём скаку. — Обути твёрдо смотрел на коллегу. — Вака, как я понимаю, умеет ещё и прогнозировать общественное мнение. А также им отчасти управлять.

— А что за какие-то странные сработки сегодня? Только завели базу — и уже кто-то что-то переводил?

— Это Маса, в пилотном режиме, у себя в школе «юридически» оформил какое-то пари. Всё по процедуре, прошло в автоматическом режиме. Я пока не вникал глубоко. Если хотите, могу поинтересоваться? Но мне с Тайваня надо файл прогрузить.

— Нет, не надо. Спасибо. Наберу его сам.

* * *

— Чего завис? — супруга, подойдя со спины, весело хлопнула мужа по плечу.

— Надо бы отрока допросить. И расспросить, — озадаченно ответил старший Асада. — Но ему как возле салона китайцы смартфон сломали — так он до сих пор с пустыми карманами и бегает. Вот же…!

— Звони красноволосой? — искренне удивилась Мивако. — Они только что в туалет вместе не ходят. И то, не поручусь, — последнюю фразу она сказала почти бесшумно и в сторону.

* * *

За некоторое время до этого.

— Вот тебе делать нечего, — недовольно проворчала Кимишима, забрасывая в рот остатки яблока вместе с косточками.

Маса недовольно сверкнул взглядом в её сторону.

— Всё, молчу! — дипломатично подняла вверх руки бывшая курсант. — Как скажешь, наш господин…

— В чём суть ставки? — тут же потребовала студентка-автор проекта.

— Ты говоришь, что у тебя самые актуальные данные? — старшеклассник протянул руку назад и, не глядя, вытащил из нагрудного кармана своей половины её смартфон.

— Да. Я очень качественно делала исследования. Даже использовала инсайд, — кивнула второкурсница. — И за каждую цифру готова отвечать. Я говорила.

— А давай я сейчас тебе докажу не в теории, а на практике? Что твоя минимальная рыночная цена, заодно и точка безубыточности — совсем не там, где ты думаешь?

— И как докажешь? — студент, обнимавший докладчицу, ввинтился в беседу.

— А заказ сейчас при вас сделаю. Его доставят, прямо сюда. Оплачивать заказ буду вашими деньгами — если цена будет вот такой.

Светловолосый активировал голограмму двух с половиной тысяч иен.

— У вас расчётная наполовину выше. — Продолжил он. — Если я прямо сейчас сделаю произвольный закуп на таком уровне, вы согласны, что понятия не имеете о ценообразовании отрасли?

— У тебя же инсайд? — на удивление нейтрально ухмыльнулась студентка. — Кстати, я Ёко.

— И что? — удивился старшеклассник. — Я Маса. Я тебе о том и толкую! Реал от теории очень отличается! Я сейчас даже всех вариантов перечислять не буду…

— Делай свой заказ. — Решительно заявил студент, доставая бумажник. — Вот десять тысяч. — В его на руках появились две банкноты.

— С ума сошёл? — Маса, не прикасаясь к деньгам, защёлкал по смартфону Цубасы, под её заинтересованным взглядом входя на сайт, принадлежащей холдингу отца. — Ещё б ракушками отсыпал. В каком веке живёшь?! Вот виртуальный арбитр. Может много чего, но нам с вами как раз для таких случаев годится… та-а-ак, вот я со своего счёта свои десять тысяч перевожу… уползло.

На голограмме иностранной брокерской конторы тут же загорелась соответствующая цифра.

— Теперь ты, — он кивнул студенту. — Условия как у аккредитива. Отозвать не сможем, условием сделки является фискальный чек производителя… По группе товара… на сумму…

— Дай! — студентка потянулась к смартфону Цубасы.

— Э-э-э, в жопу иди?! На своём зайди и зарегистрируйся! — мгновенно возмутилась красноволосая, выхватывая свой гаджет из рук парня перед разработчицей проекта. — Не надо мои вещи без спроса лапать!

— Это же игровуха? Игровой бизнес? — через пару минут второкурсница удивлённо оторвала глаза от экрана своего смартфона.

— Ну да. Но независимый арбитр при споре — других вариантов не знаю. Чтобы из Японии было доступно онлайн. А что, мы сейчас с тобой будем по академии бегать, авторитетное третье лицо искать?! — брови старшеклассника поднялись на лоб. — Причём, изначально независимое от нас обоих?! Так, чтобы он был гарантом точности ставки?! С каждой стороны?

— Я сходу такого персонажа в академии даже не придумаю, — пробормотала себе под нос Кимишима.

— Ну почему? Директор Академии, — хихикнула из своего кресла Икару. — Это — единственный общий знаменатель в данном случае. Как говорится, авторитет и для универа, и для старшей школы, хе-хе.

— Ага. Или сразу дежурный полицейский офицер из кобана, — скептически кивнула красноволосая. — Как раз второе даже лучше, чтобы сразу дело, не отходя от кассы, оформилось: ставки от несовершеннолетних!

— Это же незаконно? — вопросительно констатировала второкурсница, переводя взгляд с одного школьника на другого.

— Ну, я вроде и не скрываюсь, каких родителей я сын, — уязвленно пробормотал Асада-младший. — Да, это ресурс Джи-ти-груп. Но есть нюанс…

За следующую минуту школьник пояснил, почему в этот момент приложение является безопасным:

— … так что, просто дырка в законе. Да, мы не имеем права ставить, но мне никто не запрещает назначить временного представителя своих интересов за рубежом.

— Занятно… — большая часть студентов откровенно зевала, но пятерым или шестерым содержимое экрана было очень интересно.

— Я могу захотеть, например, личное фото, которое исполнитель там делает только за деньги. Хоть и любой филиппинский певец. Либо — бумажную книгу, которая есть только в одном источнике. Представителя своих интересов назначить могу, вид деятельности не оговаривается, — Маса разошелся не на шутку.

Цубаса про себя подумала, что он сейчас наверняка повторяет лекции одного старшего и очень высокого товарища.

— А уже мой назначенный представитель сделает ставку виртуальному арбитру, — завершил экскурс светловолосый. — В принципе, уже сделал. А деньги он берет с твого виртуального счёта, который ты настраиваешь под себя. В условиях нашей банковской системы — чтобы ни одна иена не пропала. За этим уже наши следят.

— Это же просто пробел в законодательстве?! — разработчица проекта повторила слова блондина. — По сути, незаконно?!

— Переводишь тему, — Маса скептически сжал губы в узкую полоску. — Мы о цене на рыбу спорим? Или фискальное законодательство будем обсуждать?

— И как раз нифига, по процедуре там всё полностью законно, — лениво подала со своего места голос бывшая курсант Информационной Академии. — Другое дело, что такие дырки в законах регулярно латают. И долго эта приложуха не проживёт. Квартала два-три, от силы.

— Через два квартала будет выпущено уже что-нибудь другое, — философски пожал плечами Маса. — Маркетологи якуд… этого бизнеса — очень хорошие специалисты. Умеют балансировать на острие ножа. Устареет эта схема — родится новая. Так что, забиваемся на десять тысяч? — он почему-то посмотрел не на студентку, а на её спутника.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … а можно я вам оплату по счёту на терминал сброшу? — старшеклассник, передав в руки окружающих его студентов четыре полукилограммовых пакета с морепродуктами, дождался кивка курьера и поднёс смартфон красноволосой к сканнеру продавца.

Пикнул зуммер транзакции и одно из голографических окошек с десятью тысячами иен погасло.

— Принял. — Курьер, не поднимая глаз на покупателя, коротко кивнул и направился в сторону лестницы.

— Прошу! — Асада широко повел рукой в сторону пакетов, которые студенты уже успели поставить на подоконник. — Сверимся? Ценники на пакетах, покупал при вас.

— Осьминог… кальмар… тунец… — студентка вместе со своим парнем растерянно подняли глаза. — Но как..?

— Ценники на пакетах, — повторил Маса и указал взглядом влево. — Я же предупреждал. Забирайте половину себе, — вздохнул он. — Считайте, что купили по оптовой цене на причале. С итогом пари согласны?

— Да если бы и нет, — проворчал студент. — Деньги-то со счёта всё-равно списаны?

— И снова нифига. Там есть функция: закрыть сделку или предъявить претензии, — подсказал школьник. — Противоположной стороне сделки. Если вы, после списания денег, посчитаете, что я вас обманул, разбираться со мной будет уже сама система, обеспечивающая точность работы всего брокера. Поверьте, они эффективно разбираются… Это не государство.

* * *

Ватару, припомнив запланированное на утро дело, хлопнул себя по лбу и повернулся к Мивако:

— Будь другом, принеси телефон брата?

Жена, насмешливо поглядев на мужа, восседающего с чашкой кофе на барном стуле, коротко кивнула. Сходив в другую комнату, она протянула ему смартфон.

Ватару, нащёлкав из списка последних соединений номер, со второго раза активировал-таки голограмму звонка и нажал на вызов.

— Да? — соткавшееся в воздухе лицо Сёгуна, казалось, эмоций не выражало.

— У нас повис неурегулированным вопрос, — безукоризненно вежливо начал финансист Джи-ти-груп. — Вы изволили прервать звонок, когда мы разговаривали последний раз. А во время встречи на вашей территории, ваши старшие товарищи попросили вас же выйти, потому я не успел напомнить. Вы должны нам инвестицию, двенадцать миллионов долларов. Я напоминаю на тот случай, если образ жизни и выпитое спиртное подсказывают вам поступить иначе. Не забывайте о сроках, у вас осталось уже менее трех суток. Всего доброго.

— Монстр. — Восхищённо выпалила жена, подлетая к супругу и с размаху обнимая его. — Слушай, как я тебя люблю именно в такие моменты!

— Э-э-э? — Асада-старший, не перестроившийся эмоционально после короткого, но насыщенного разговора, аккуратно опустил трубку на стойку и отъехал на стуле немного назад.

— Ты — мой герой! — весело продолжила напирать Мивако.

— Это так, — сдержанно согласился Ватару. — Но у нас ещё сверка про счетам. И погоди, мне Ваке кое-что скомандовать надо.

— Мне не нравится, когда она отирается вокруг тебя, — откровенно заявила секретарша, вздохнув.

— Да я её вообще к сыну направляю! — поднял брови старший Асада.

* * *

Мы так и выходим из школы впятером.

Если совсем точно, то шагают только четверо из нас. Икару, несмотря на то, что уже встаёт и стоит, пока еще ездит в коляске.

— Выступление было зачётным, — Сора, вместе с Канако не имевшая возможности обсудить с нами всё раньше (много народу вокруг), задумчиво рассматривает пакет с щупальцами кальмара в своих руках. — И чего с этим теперь делать?

— И с этим? — Канако досталось филе лосося. — Хотя, с этим как раз ничего делать не надо… так сожрём.

Я уже видел, и даже сам ел: филе лосося здесь употребляют сырым. Кстати, оно и так солоноватое на вкус, так что немного соуса — и действительно можно жевать и глотать.

— Съедим в больнице, — Цубаса указывает взглядом на коляску, которую качу я. — Всё.

— Только риса саморазогревающегося по дороге купим?! — мгновенно реагирует Икару. — Мне нужно много есть и спать! И салат!

— Всё, что пожелаешь, — говорю своё веское мужское слово.

В этот момент рядом с нами тормозит уже знакомая машина.

Появившаяся из неё Вака моим одноклассницам только кивает. Мне же говорит на словах:

— Пошептаться бы? — и машет рукой в сторону второй поднятой двери. — Может, я тебя отвезу, куда вам там надо? А девочки доберутся своим ходом?

Её машина, понятное дело, всех не вместит физически. А микроавтобус у Рюсэя я сегодня банально забыл заказать по запаре.

— Я не один, — отказываюсь. — Могу только поговорить, если срочно.

— Поговорим тогда, — вздыхает Коюме и садиться на водительское место. — Внутри.

* * *

Лицо Масы ей почему-то не понравилось.

Тогда, в душе, когда он сбежал от них с Рейко, поначалу было смешно. Просто смешно.

А сейчас возникало какое-то необъяснимое предчувствие, словно она что-то упускала.

— Я от отца, — сразу указала направление беседы специалист по пиару.

— Я понял, — Маса даже не стал закрывать за собой дверь, намекая на ограниченность со временем. — Но мне пока нечего добавить. Ко всему, уже сказанному. К тому же, утром же всё нормально прошло? Что ещё надо-то?

— Твои три чемпионата, — откровенно ответила менеджер. — По факту, получается так, что процедуру никто из нас не контролирует. Ну-у-у, кроме Длинного. Но и он некоторыми вопросами не заморачивается.

— Ближе к теме, — хмыкнул старшеклассник с видом многоопытного шулера. — Можно без предисловий. Вака, я тебя очень ценю, как друга, потому можешь не тратить время на то, чтобы меня к себе расположить! Кстати, процедуры контролирует департамент полиции.

— Это было почти обидно, — без эмоций констатировала Коюме. — Если б это была не я, то и самооценки можно нафиг лишиться. Кстати, Рейко сегодня на эту тему тоже говорила: она была чрезвычайно удивлена. Это чтобы сказать очень деликатно, без мата.

— Блин, Вака, ну чего ты от меня ждёшь?!

— Когда тебя ценят, как друга, а ты считаешь себя ещё очень даже женщиной, дельта неизбежно будет напрягать, — ухмыльнулась половиной лица специалист по пиару.

— Женщина ты тоже шикарная! — чуть поколебавшись, заверил её Маса. — Ладно. Скажу откровенно. Я тебя очень ценю, как друга женского пола! С весьма аппетитной задницей и практически уникальными сиськами! Даже жалко, что не могу потрогать.

— Не врешь, — с удивлением констатировала бывшая спортсменка, без затей сверившись с показаниями нейро-концентратора. — Но почему не можешь? — она озадаченно потянула вниз с плеч верхнюю часть одежды. — Тут уже не до сохранения реноме, — поторопилась пояснить она в широко открывающиеся глаза школьника. — Ты мне два раза не дал! Подряд! Если б не Рейко, которую ты тоже продинамил, я бы уже начала задумываться, что со мной не так… или старею, или разожралась, где не надо.

— Ты супер! — Маса торопливо отодвинулся практически на край сиденья. — Пожалуйста, натяни обратно! Это ограничения морального характера! Твоё тело вообще вне конкуренции!

— О, и эрекция норм, — задумчиво продолжила общаться с собой менеджер. — Хм… друг мой светловолосый! Вообще-то, ехала к тебе чуть по другому поводу. Но не могу не спросить, пользуясь оказией: если у тебя так шикарно стоит, какого хрена ты из себя изображаешь христианского монаха?!

— Я тебе потом всё объясню! — торопливо зашипел Маса, испуганно глядя на лица трёх одноклассниц, с любопытством заглядывающих в машину из-за спины Коюме, через открытую водительскую дверь. — Это не то, что вы подумали! — еще более торопливо выпалил он соученицам.

— Это еще мелочи, — отстранённо заявила Вака, ни к кому не обращаясь и заправляя свои молочные железы обратно внутрь корсета. — Он вон, и от Рейко из душа утром убежал. Несолоно хлебавши. Вот это был номер…

— А я говорила, — хихикнула красноволосая подругам, протягивая высокой сотруднице Джи-ти-груп уже распечатанный пакет с тунцом. — Рыбы хошь? Можешь пальцами брать.

— Эй, не в моей машине! — моментально взвилась в воздух Коюме, аккуратно выталкивая руки Цубасы из салона. — Цу, мне с твоим правда поговорить надо!

— Ага. Вижу, — правая ладонь Кимишимы молнией мелькнула в воздухе, облапив содержимое декольте пиар-менеджера.

— Так ты разрешила же? — уточнила та, почти равнодушно скользнув взглядом по руке школьницы на своей груди и продолжая напряженно следить за пакетом с морепродуктами.

— Да эт я балуюсь, — вздохнула бывшая курсант. — Ладно, разговаривайте. Мы пока в сторону парка прогуляемся.

* * *

— … почему ты категорически отказываешься согласовать действия? — буквально через три минуты пререканий Вака уже была готова пойти на крайние методы. — Иногда мне хочется тебя придушить! Сиськами… Чтобы сразу два в одном.

— Мы же договорились, — осторожно и настойчиво возразил Маса. — Просто я не готов озвучивать кому-либо свой расклад. Упс, не так сказал… Не готов полностью докладывать свой анализ.

— Почему?! Слушай, я сейчас искренне удивляюсь! — Вака легко и спокойно говорила чистую правду. — Блин, я бы поняла, если бы ты планы говорить не хотел! Маса, хрен тебя дери! Планы — я б слова не сказала, — она покатала последнюю фразу на языке. — Но что секретного может быть в анализе, который касается уже прошлого?! Так, а ну-ка стоп. Сейчас поступлю по-детски… — Она кое-что уловила в его взгляде и мимике и теперь вовсю шла на поводу у собственной спонтанности. — Так. Сексом мы тебя купить не можем, если даже Рейко обломалась. Хи-хи… Но как друзья общаемся вообще без границ…

— … и без пределов, — проворчал блондин в сторону, стараясь не смотреть на практически неприкрытые пикантные детали анатомии своей собеседницы.

— Маса! Ради моих сисек! — Вака решительно распахнула корсет. — Ладно, хрен с ними, с планами! Хотя и стоило бы… Но про прошлое почему не скажешь?! Тебя что, за жопу ущипнуть?! Как говорит одна наша с тобой очень близкая общая знакомая. Кстати-кстати! Рейко всех вас звала к себе в гости! После школы. Но это к слову.

— А смеяться не будешь? — глухо и отстраненно спросил Асада-младший, решительно всовывая свою левую руку в ладони Коюме. — На, массажируй. Как Рейко.

Коюме встрепенулась и послушно погрузила большие пальцы в подушечки ладони старшеклассника.

— И пообещай, что без моего решения никому больше не скажешь?

— Не скажу, — серьёзно кивнула она.

— Мне кажется, все не видят леса за деревьями…

Глава 13

— Что за деревья? Что за лес? — Вака увеличила силу нажатия, но снизила скорость движения своих пальцев по ладони парня. — Чёрт, как же Рейко тут делала… Она же и объяснила, блин. НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ! Я могу в параллельном режиме общаться, расширение позволяет.

— Хы. Приятно. — Лицо младшего Асады постепенно расплылось в идиотской улыбке, а глаза закрылись сами собой.

— О. Попала в меридиан, хе-хе… — похвалила себя менеджер по пиару. — Я зайчик… Так что там за глобальное обобщение, до которого додумался обычный школьник? А куча взрослых людей из достаточно серьёзной и не совсем законной организации тормозят? И не могут оценить даже в ретроспективе?

— Ты мониторишь изменения в действующем законодательстве? Поправки в конституцию? — продолжая расплываться в улыбке, серьезно, тем не менее, спросил подросток. — Блин, Вака, а ведь это самая настоящая взятка. — Пальцы его правой руки растопырились в разные стороны, словно когти кошки. — Тактильными элементами.

— Чем могу, — сосредоточенно ответила бывшая спортсменка, сдувая пот со лба и добавляя к нажатиям на подушечки давление на тыльную сторону ладони. — Раз изощренным азиатским сексом тебе неинтересно. Хм. В отличие от нас. Вот же… Кому рассказать…

— Ы-ы-ы… да-а-а…

— Не мониторю, — честно ответила она на вопрос. — Ты задел макроуровень. Не возьмусь говорить за твоего отца или за Томиясу, но вот тебе лично моё мнение: львы бабочкам не страшны. Те изменения, что ты говоришь, именно нас коснутся в последнюю очередь. По понятным причинам технического характера.

— Да ну? — насмешливо пробормотал подросток, не открывая глаз. — Знаешь, есть поговорка: «Чем дольше ты не хочешь заниматься политикой, тем сильнее и быстрее политика будет заниматься тобой».

— Поговорку знаю. Практической связи с деятельностью компании и собой лично не улавливаю, ни в каком приближении. Вроде, сама не дура, — добавила менеджер после небольшой паузы. — И японка.

— Последнее тут причём? — искренне удивился старшеклассник.

— Это значит, что абсолютно все смежные области на работе я тоже контролирую, через связь с коллегами. Имеем ввиду офисную работу, — вздохнула брюнетка. — Перевожу на японский для детей-иностранцев. Юридический департамент — они мониторят тоже только прикладное. Маркетологи, финансы, операционисты — своё. То есть, каждый следит за своим полем, а ты как-то слишком глобально замахнулся. Конституция — да её целиком и не читал никогда никто… Вру. Юристы, на первом или втором курсе — но сейчас они её вряд ли мониторят. Знаешь, есть правило: счастливый народ не знает имен своих политиков и названий новых законов.

— Вот я и говорю, — Маса вздохнул и открыл глаза, покосившись на замершие пальцы собеседницы.

— Извини! Увлеклась разговором! — спохватилась Вака и возобновила массаж.

— О-о-о… Вот так, не прекраща-а-ай…

— Не прекращу. Пардон. Больше не повторится, — пообещала она. — Так что ты там разглядел крупными иероглифами на фасаде государства? И это что-то — настолько неромантично, что такая тёлка вокруг тебя от интриги слюной захлебывается?

— Ты обещала не говорить никому, — напомнил школьник.

— Бля… Интриги уже хватит, умоляю! Говори давай! Можешь считать угрозой.

— Ты заметила, что в некоторые внутренние муниципалитеты, наш и три соседних, предвыборные заявки на избрание депутатами могут регистрировать теперь не только физические лица и политические партии?

— Не-а, — легко отмахнулась Коюме. — Не заметила. А что там? Кто ещё? И почему это тебя так возбудило?

— Ещё депутатами могут стать представители юридических лиц, являющихся резидентами и приравненных к резидентам. Там налоги надо нормально платить, в благотворительность и инфраструктуру вкладываться, но тем не менее.

— И что? — Вака добросовестно задумалась, не переставая работать большими пальцами по ладони подростка. — Ты, судя по всему, эту шахматную партию видишь на несколько ходов дальше меня? Потому что я пока криминала не вижу, ни с какой стороны.

— А криминала и нет, — вздохнул младший Асада. — Давай отметим этот момент, для памяти. А ты тоже в шахматы играешь? — спохватился он заинтересованно.

— Не-а. Видела раз через твоё плечо, как ты по сети с компьютером рубишься. Дальше что?

— Дальше: сколько новых иностранных юридических лиц, если в процентах, открылось в нашем муниципалитете за этот год? И какой процент роста их к предыдущему?

— Изви-ни, — бывшая спортсменка, продолжая правой рукой растирать старшеклассника, левой тут же защелкала по виртуальной клавиатуре. — Ну, типа рост процентов пятнадцать? Хм, и что? Нет, ты конечно молодец, что это отловил — но что из этого?! Мы и квоты вылова рыбы поменяли чуть-чуть, и предприятия по обслуживанию атомной энергетики стараемся иностранцами комплектовать… В общем, пока не понимаю, к чему ты клонишь.

— Накладываем динамику из ежемесячной сводки токийского департамента полиции. Можешь взять в открытой версии их сайта.

— Хм… Ну, допустим. — Вака исполнила операцию, с азартом задумалась и через три секунды сделала предположение. — Там, где растёт доля иностранцев, как рабочей силы и мигрантов, некоторые виды преступности всегда растут. Особенно если говорим об уличном криминале. Нет?

— Если бы только это. На примере злополучного массажного салона, где…

— Я ПОНЯЛА!

— Этот объект в сводки попал, кстати! Если захочешь, по адресу ты его даже по дате разыщешь. Но девятка говорит, что, в рамках мониторинга, они только по данным негласного аппарата именно в это время, в этом муниципалитете, предполагают ещё пять аналогичных эпизодов. Которые не вошли в отчет — потому что там у исполнителей всё получилось. И хозяева банального слились.

— Намекаешь, отчёт не до конца достоверный? — нахмурилась брюнетка. — И реальные цифры намного круче?

— Почему намекаю? Откровенно тебе говорю. Я у Ватанабэ через руку глядел, он в девятку кое-что отправлял. Попутно их внутренние документы загружал. Тенденция лично мне видится такая…

* * *

Справедливости ради, Вака со всей добросовестностью прошла цепочку рассуждений подростка следом за ним.

— Что-то в этом есть, — вынужденно признала она через добрые четверть часа. — Блин. Знаешь, когнитивный диссонанс: мозги вроде говорят одно, а собственные нейросети, эмпирические — совсем другое. Или это у меня шиза проснулась? — озадачилась она внезапной догадкой.

— Нет! Потому что тогда твоя шиза у нас обоих, — посмеялся младший Асада. — Мне кажется, никто и не видит именно потому, что не понимают мотивацию той стороны на уровне замысла.

— А ты понимаешь? — серьёзно спросила менеджер.

— Теоретически, есть два пути анализа. Ну, доступных лично на моём уровне. Первый: записываем все эти несуразности в столбик. Потом получившийся массив нужно попробовать описать одним словом, — поделился Маса.

— Мыслительные процессы младшей школы? — развеселилась Вака.

— А правый прямой тоже можно научиться бить в младшей школе, — абсолютно серьезно возразил школьник. — Он от этого слабее с возрастом никак не станет.

— Хм… Логично… Справедливости ради, не могу не отметить: ты набрал очень своеобразный массив. Для описания одним словом. — Брюнетка чуть задумалась. — Кому другому и в голову не придёт. Либо — не будет технической возможности подглядеть через плечо в данные девятки.

Повертев головой по сторонам, она что-то нажала — и оба сиденья откинулись спинками почти в горизонтальное положение.

— Э-э-э, ты чего?! — мгновенно разволновался Маса.

— Расслабься, — небрежно взмахнула волосами менеджер, откидываясь назад. — Мне так думается лучше. Или ты опасаешься матримониальных поползновений от меня в твой адрес прямо здесь?!

— Манипулятивное утверждение, — насупился блондин, но тоже откинулся назад. — И необязательно матримониальных… Ладно. Двери машины открыты, Цубаса всё равно бдит.

— Я даже слышу вас отсюда! — донеслось метров с двадцати, из-за кустарника. — Вы разговаривайте, разговаривайте! У меня расширения хорошие!

— Хуясе! — икнула бывшая спортсменка при звуке голоса красноволосой, широко раскрывая глаза и поворачивая голову вправо. — Ладно, проехали. Что за вторая методика?

— Берешь и трактуешь каждое изменение обстановки в рамках самого пессимистичного сценария, — подумав, ответил старшеклассник.

— О-о, тут креативность нужна, — развеселилась брюнетка, поворачиваясь обратно. — Давай, поражай меня! Своей неповторимой яркостью анализа и воображения!

…

— … я потому так и считаю! Знаешь, пока оно не стукнет по головам прямо в рамках темы, никто и не поверит! Доказать не могу. Но, по совокупности признаков, китайцы не случайно вылезли перед выборами.

Вака поймала себя на том, что массажирует его ладони исключительно на автомате:

— И как бы ты прописал дорожку шагов? Ну, с позиции именно этого твоего параноидального анализа?

— Первое. Дискредитировать максимально внутренние ресурсы в муниципалитетах. Дескать, на местном уровне сейчас нет компетентных сил, способных управлять ть на должном уровне, который требует текущий мир.

— Хуясе…

— Второе. Паника, отчаяние и протест — исключительно на эмоциональном уровне, у широких слоев среднего класса. По мне, их вызвать несложно — дело техники. Особенно если та сторона не особо щепетильна в плане методов.

— Хуясе… Это ж что надо придумать. — Вака оценивающе покосилась на собеседника. — Маса. Креативностью ты меня тоже поразил.

— Он такой! — донеслось из-за кустов.

— Но логичен вопрос, — продолжила, хмыкнув самой себе, Коюме. — Есть ли основания так сгущать краски, пока мы реально чего-нибудь не увидим?

— Я в массажном салоне нормально увидел, — спокойно пожал плечами Маса. — Всё у них с изобретательностью в порядке. Если что-нибудь такое, или подобное, мы с тобой представим в адрес несовершеннолетней школьницы, японки — ну, как вариант — то автоматом получаешь и общественный шум, и резонанс. Представила?

* * *

Примечание.

Пример из РИ — массовые выступления и протесты после изнасилования военнослужащими США 12-летней школьницы на Окинаве. Кроме прочего, ставился вопрос о компетентности власти на местах.

* * *

— Угу.

— А потом бац — и второй эпизод. Точно такой же, но со зверствами по нарастающей. И третий. Скажем, пять штук в течение двух суток.

Коюме задумчиво посмотрела на полулежащего рядом товарища.

— И ведь личного состава на психологическую раскачку населения много не надо, — продолжил старшеклассник. — Я вон, две китайских тройки видел в действии — их за глаза хватит. Особенно если учесть, что у наших полицейских основное вооружение — это устав патрульно-постовой службы.

— Знаешь, похоже на рейдерство. — Задумчиво проговорила менеджер, наматывая локон на палец левой руки. — Из тех процессов, что лично я видела.

— Да. Только цель — не фирма, не бизнес. И не завод. А политическая власть в ма-а-аленьком райончике. Токио. Попутно — обкатка всей схемы. Для дальнейшего возможного масштабирования. На это уже лично мои домыслы.

— Так. — Бывшая спортсменка, взяв опешившего старшеклассника за руку и за ногу, борцовским приемом решительно перевернула его лицом вниз, поставив ему колено на поясницу. — Цу-у! Я твоему задницу и позвонки, над ней сразу, промну?! Мне его на информацию раскрутить надо! Недоговаривает а то! — без затей проорала сотрудница Джи-ти-груп в открытую дверь машины в сторону кустарника.

— Мни! Чего спрашивать?! — донеслось в ответ в ту же секунду. — Мы рыбу доедаем! Ты точно не будешь?!

— Спрашиваю, чтобы твой дергаться перестал! — вопрос про рыбу брюнетка проигнорировала. — Так. А теперь рассказывай, чего ты не договорил.

— А-а-а… Прия-я-ятно… Да там по мелочи и мои догадки.

Вака, решительно окинув взглядом лежащую перед ней спину, молниеносно просунула руки вниз, что-то расстегнула и следующим движением резко сдёрнула брюки блондина до самых колен.

Маса глухо ойкнул и задёргался, словно перевернутая на спину черепаха.

— Ща и труселя ликвидирую, — пообещала Коюме. — Будешь с голым задом в центре города валяться. Или могу вот так. — Она вдавила большие пальцы рук в какие-то точки верхней трети бёдер. — Выбор за тобой.

— О-о-о… Да-а-а… Там ещё цифры не совпадают! — явно глупо улыбаясь лицом вниз, заторопился школьник. — Девятка ведёт учёт, специально функция мониторинга есть. Не афишируется, но и не засекречено. Число китайских компаний, по их данным, в разы выше.

— Точно? — несмотря на серьезность обсуждаемой темы, Вака неожиданно для себя увлеклась процессом и сейчас старательно пыталась воспроизвести всё то, что ей накануне показала Рейко.

Её расширения действительно позволяли ей вести два нефоновых процесса параллельно.

— Мне Садатоши на старый смартфон цифры давал, — младший Асада попытался пожать плечами ещё раз, но в его текущем положении это плохо получилось. — Говорю же, не засекречено. Просто смартфон раскололи, а на новый, даже когда куплю, второй раз просить стрёмно.

— Реально интересно, — не стала отпираться бывшая спортсменка. — Но ты же, как самый настоящий вундеркинд, наверняка нашёл потом то самое простое действие?

— Какое простое действие? — спина светловолосого чуть-чуть напряглась.

— Расслабься! «Каждая сложная методика анализа обязана иметь очень простое проверочное действие, с погрешностью до пятнадцати процентов», — процитировала специалист по пиару. Почему данные девятки, как ты говоришь, не совпадают с официальными муниципальными?

— Так там нет записанных японцами, но реально китайцев! Которые от смешанных браков! А они все почему-то в наш район, как тараканы на прикормку, хлынули… они ж место жительства регистрируют, ты в курсе?

— Да.

— Вот в официальной муниципальной статистике смешанные браки уже считаются японскими. А девятка учитывает слегка иначе.

— Хм, занятно. Сейчас послушала тебя, сопоставила кое с чем из своего багажа — и всерьез подумала, не пора ли на профилактику. По болячке. Хотя и не галлюцинация вроде.

— Что? Какая профилактика?! — Маса опять попытался повернуться.

— Да лежи ты смирно! Острое полиморфное психотическое расстройство, — неожиданно для себя призналась менеджер. — Живу на лекарственной ремиссии. Но ты не парься! Я нормально соображаю, хе-хе.

— Реально стало боязно. Ещё и жопой вверх, — признался старшеклассник через половину минуты молчания.

— Брось, — фыркнула Вака. — А как ты себе объясняешь причины этого безобразия? У всякой сложной цепочки событий должны же быть какие-то причины? Ты сто процентов размышлял. Наш господин, — последние слова, не сдержавшись, она хриплым шёпотом промурлыкала старшекласснику на ухо.

— А мне кажется, верхи нас мысленно сдали. Новое мышление: типа, человечество едино. А у нас — который год сокращение населения в стране, не рожаем. А трудовые ресурсы в перспективе нужны: как же наплавные острова? А северные регионы? В общем, политики под шумок что-то мутят.

— Звучит революционно, бля…

— Я ж гайдзин. Со стороны виднее. Кстати! Когда Садатоши с боссом попытались наверх пропихнуть аналитический доклад, ему знаешь, что ответили?

— Погоди. Что за доклад?

— А вот как раз о несоответствии официальной статистики по китайской диаспоре с их рабочими данными.

— И что им ответили?

— А ничего. Вообще ничего. Забрали все исходники и завалили второстепенной работой. Так, чтобы продохнуть было некогда всему бюро. Он говорит, за несколько дней реально охладел к теме — столько геморроя по другим линиям насыпали. Причём, всем без разбора.

— А-а, были всё-таки умные люди у государства, которые тоже заметили, — отметила Коюме. — Не ты один гений.

— Были. Не я один. Результаты только что рассказал.

Глава 14

— У меня сейчас возникло по ходу разговора сразу несколько вопросов, — задумчиво сообщила брюнетка минуты через две.

Младший Асада всё это время напоминал распластанную на противне камбалу, прижатый коленом спортсменки к сиденью и встречающий радостным бормотанием каждое прикосновение её рук к своему телу и ногам.

— Давай свои вопросы, чего уж, — умиротворённо булькнул подросток в обивку сидения. — С тем условием, что всё конфиденциально и останется между нами.

— Нафига тогда рассказывал? — Вака оторвала взгляд от его нижнего белья и неодобрительно покосилась светловолосому в затылок.

— Проверить на местном аборигене свои выкладки, — честно ответил школьник, разумеется, не почувствовав взгляда в спину.

— Вот же скотина, — слегка обиделась Коюме, не прекращая, однако, работы руками. — Еще животным меня назови?

— Бог с тобой, — добродушно прозвучало откуда-то из обивки. — Ты — мечта, а не женщина!

— Дешёвая манипуляция, — хохотнула Вака. — Не подкрепленная действием.

— Я тебе откровенно говорю! — глухо заворочался было подросток, но женщина снова придавила его лицом вниз. — Ты, как минимум, супер красивая! И сексуально тоже супер привлекательная! Сравнивать, конечно, нельзя-я-я, м-м-м, но та же Рейко — просто красивая. — Осторожно и чуть тише добавил он. — Мозгами уж никак не тебе чета.

— Она тоже далеко не дура, — абсолютно серьёзно не согласилась Коюме.

— По-женски — угу, — не стал спорить младший Асада. — Но не в вопросах глубокой теории и науки.

— Ну почему, — задумчиво продолжила оппонировать менеджер. — Просто она двигается в рамках своего университета искусств. С твоим математическим аппаратом и инженерным складом ума, конечно, не пересекается. Вопрос первый: как ты вообще додумался скомпоновать эти блоки? — без перехода выдала она.

— А я от готового решения топал, — хихикнул школьник. — Я изначально исходил из того, что нужно определить степень и близость угрозы, а не решать, есть ли она в принципе.

— И кто из нас после этого псих и параноик? — удивилась брюнетка. — Хотя-я, у меня и чуть другой диагноз, да… И кто ж тебе нашептал такое нетривиальное решение? — она изо всех сил постаралась, чтобы этот ключевой для неё вопрос прозвучал второстепенным и незначительным.

— Теория же! — сделал очередную безуспешную попытку оторваться лицом от сидения Маса. — Э-э, есть же пограничные войска? Слыхала?

— Слова понимаю по отдельности. Что за войска? Где ты их выдрал? У нас вообще флот по границам.

— У Японии флот, а на материке границы сухопутные. Там есть пограничные войска. У них один из основных функционалов — мониторинг потенциального сосредоточения сил на сопредельной стороне.

— В смысле, они живут — и постоянно исходят из того, что на них вот-вот нападут? — сообразила специалист по пиару. — И работу строят, исходя из этого?

— Ы-ы-ы… а-а… Если очень упрощенно, можно и так сказать. Они не задумываются, нападут на них или нет, — хохотнул подросток. — Они постоянно ищут, откуда на них нападут в следующий момент. Скажем, это не единственная их доктрина, но давай пока остановимся на ней… Вот я на китайцев смотрел именно с этой позиции. А когда в мозаику один камушек за другим стали ложиться — я и запараноил ещё больше. Ну а потом и инспектор Садатоши разговорился при случае.

— А с отцом тогда почему демонстративно разорвался? — продолжила размышлять вслух бывшая спортсменка.

— А недоверие ко всему их старпёрскому стилю. Старое поколение, они вон уже нарулили!.. Как говорится, это с их молчаливого одобрения и некомпетентного согласия происходит то, что происходит. — Маса вздохнул в сторону. — Ну и, у меня есть моя стройная концепция. Что буду делать лично я, если моя паранойя — это не просто моя паранойя, а ещё и чей-то план действий, хы-хы. А в рамках вашей структуры, я нахожусь в самом низу иерархии принятия решений. В любом случае, сам — прокачаюсь на любых событиях. А с этими взрослыми…

— Замыслил собственную структуру? — моментально среагировала Коюме.

— Ты заметила, что это не беседа, а допрос с твоей стороны? Сдобренный, правда, нестандартной атрибутикой? — по-взрослому и не шутя ответил вопросом на вопрос старшеклассник. — Вака, давай не будем ссориться?

— А кто из нас с тобой выше в иерархии? — неожиданно спросила женщина, тоже серьезным тоном. — И попутно: допустим, ты прав. Допустим, доклад девятки не просто так закатали под ковер в префектуре и выше. Ты не слишком ли высокого мнения о своей эффективности в одиночку?

— А я тебе новое прозвище придумал, — то ли пропуская мимо ушей вопрос, то ли с каким-то прицелом ответил школьник. — Мудрая Бомба.

— Хм?

— В общем, ответа, как ты уже догадалась, не будет! Я и так по дружбе тебе наболтал больше, чем планировал.

— Мы вообще ничего не слышали! — раздалось из-за кустов.

— И забыли тут же! — добавил голос Икару.

— А вопросы в своём окружении задаю только я, — завершил изложение личной позиции учащийся Тамагава.

* * *

В больницу к девочке с поломанным позвоночником пятеро школьников направились на метро.

Вака, конечно, пыталась расшевелить Масу с разных сторон, даже предлагая довезти лично его (тем более что его красноволосая была вообще не против — наредкость продуманная девчонка, хм. Не по годам).

Но Асада-младший уперся, как гарнизон Нахи в своё время.

Уже в машине она сообразила: он ей и рассказал всё только потому, что не воспринимал всерьез их корпоративную линию работы. Типа: получится у неё что-то изменить со своей должности — ну и хорошо. Не получится — не сильно и расстроимся.

— Интере-е-есно, — абсолютно не заморачиваясь, констатировала пиар-менеджер вслух, выруливая на автостраду, ведущую к офису. — А ведь что-то мелкий придумал: раз собирается удержать позиции для действий при любой власти в мэрии? Или я слишком много и хорошо думаю об обычном школьнике?

Предмет их разговора был не то чтоб секретом в самом обществе: социальных явлений от социума не утаишь.

Но и сам разговор в исполнении белобрысого — это было что-то.

* * *

За три минуты.

— Ватару, разблокируйте мне, пожалуйста, офис Томиясу? Примерно через час?

За спиной менеджера по пиару маячили светлые волосы его собственного сына, коляска с пострадавшей одноклассницей Масы и ещё какие-то школьницы.

Сын, ожиданиям вопреки, не стал отмораживаться и тоже вежливо кивнул, приветствуя отца из-за спины звонившей.

— Хорошо, — предсказуемо удивился финансист. — А зачем? — хотя он и предполагал ответ, это всё же было удивительно.

— По процедуре, сделаю закладку, — обозначила направление Коюме, затем пояснила. — От вашего сына только что получила сигнал, в рамках своей компетенции. Считаю, что должна подготовиться на случай, если прав окажется Масахиро.

— Я могу узнать подробности? — не смог удержать любопытства Ватару.

— Извините, — Вака отрицательно покачала головой. — Это в рамках моей компетенции, но я всё оформлю по директорской процедуре. Пожалуйста, поймите правильно.

Асада-старший ненадолго задумался:

в принципе, в просьбе бывшей спортсменки не было ничего из ряда вон выходящего.

Различные подразделения организации регулярно сталкивались с ситуацией, когда будущий «ответ» надо планировать заранее.

К сожалению, не все эти действия (и планы) со стороны Джи-ти-груп были законными. Именно в этих случаях, планирование и запись будущих команд и приказов осуществлялись из помещения офиса Гэнки, соответствующим по профилю подразделением: все остальные сотрудники и отделы, даже будучи допрошенными впоследствии (не дай бог, конечно, но если вдруг), абсолютно искренне будут заявлять, что ничего об этих планах не знали.

Ну мало ли, что набрано на личном сервере первого лица организации?

Сами же директивы, буде понадобится их задействовать, в случае активации с терминала офиса оябуна, имели силу всеобщей обязательной команды.

Вака Коюме являлась одним из менеджеров, имевших полномочия на подобные закладки.

— Хорошо, — нейтрально кивнул финансист. — Подъезжай к тому офису и набери меня. Когда будешь перед дверью, всё сделаем.

Смартфон специалиста по пиару, разумеется, необходимую программу для генерации нужных кьюар-кодов имел.

Асада-старший, естественно, был очень заинтригован: что это за рабочие дела, у Ваки с его сыном?

Но не менее сильно он уважал и процедуры, равно как и профессионализм самой Коюме: задавать наводящие вопросы было бы неприличным и неэтичным.

Если высокая брюнетка заявила, что может заранее подстелить соломы на острый случай (хм, хотя и с подачи родного сына — поди ж ты), сомневаться в её заявлениях нет ни малейших оснований.

— Надо будет при случае выяснить, — улыбнулся половиной лица глава семьи младшей жене, уже разорвав соединение. — Что там за интимные закладки.

— Сама заинтригована, — искренне кивнула Мивако, взбивая безлактозный аналог молочного коктейля.

* * *

Вака, распрощавшись с подростками и добравшись до офиса кумитё, созвонилась со старшим Асадой, поднося свой смартфон к датчику на стене.

Ватару, как и было оговорено, разблокировал ей вход и уже собирался отключаться, когда она, как ни в чём ни бывало, выдала, переходя на ты:

— … но тебе точно понравился наш последний раз?

К чести второго лица Джи-ти-груп, последний мгновенно уловил намёк:

— Да, было неплохо! — Асада-старший даже притянул за руку жену, чтобы и та попадала в кадр.

Он уже понял по Ваке, что в офисе оябуна что-то было не так.

Коюме, быстрым шагом миновав холл, направилась сразу в главный коридор, якобы нейтрально болтая с четой Асада.

Камера её смартфона аккуратно фиксировала то же самое, что и сама бывшая спортсменка глазами.

Мивако, тоже мгновенно сориентировавшись, законнектилась с ними в конференцию и лихорадочно активировала запись.

Вака, не останавливаясь, распахнула двери главной части офиса — и её камера услужливо показала почти десяток незнакомых людей, хозяйничавших там, как у себя дома.

— О, а ты не предупредил, что я тут буду не одна! — спокойно констатировала менеджер по пиару, аккуратно обводя камерой абсолютно всех без исключения. — А вы кто, народ?

В следующий момент по экрану мелькнуло стремительное движение и камера смартфона Коюме, перевернувшись несколько раз в воздухе, показала офисный потолок угла помещения.

Чей-то каблук, выросший до размеров самого гаджета, был последним, что увидела чета Асада перед тем, как связь оборвалась.

* * *

За некоторое время до этого.

— … Ты уверен? — патриарх семьи Ходзё, активировав все доступные расширения, требовательно смотрел на старшего сына.

Синтаро, если честно, уже давно выполнял почти все его регулярные обязанности.

К сожалению, возраст давал о себе знать: формальный глава не обманывал себя и в душе признавал, что ему осталось жить гораздо меньше, чем он уже прожил.

Ну и нейродегенеративные процессы со счетов не сбросишь: если бы не сегодняшний уровень техники, он сам бы давно превратился в гадящее под себя растение. Являющееся разумным лишь в прошлом, а человеком — лишь технически.

— Пап, а тут нет вариантов. — Сын никогда не делал скидок ни на возраст, ни на здоровье главы клана (за что последний сейчас был ему благодарен). — Эти твари в кабинете министров, чтобы усидеть на следующих парламентских выборах, готовы на что угодно. А уж такая мелочь, как закрыть глаза на эволюционные, как они говорят, изменения… Ещё и в паре даже не префектур, а вообще муниципалитетов!

— А что скажет нация? — старик смотрел остро и пронзительно. — Времена не те. В мешке кота не удержишь. Резонанса не боятся?

— Всем плевать, — пожал плечами фактический управляющий корпорацией. — Времена не те. Повышенные доходы от свободной экономической зоны закроют рты абсолютно всем. В этих муниципалитетах, — он выделил местоимение, — точно закроют. А другим муниципалитетам скажут уже эти: не лезьте в наши дела. И будут полностью правы, с точки зрения закона о местном самоуправлении.

— Ты сейчас так говоришь, как будто твоё понимание патриотизма и прочие громкие слова тебе дороже, чем поставить на место этих выскочек из Джи-ти-груп, — дробно захихикал старик. — Накануне муниципальных выборов, хе-х.

— Тот случай, когда обе задачи совпадают по вектору, но не совпадают по модулю, — чуть удивленно ответил Синтаро. — Джи-ти-груп, если оставить всё, как есть, победят с таким отрывом, что из этого муниципалитета их не снесёт даже премьер-министр ещё лет пятнадцать! А сами они слишком малы, чтобы не пустить китайцев на острова. К сожалению, всё выглядит как самый типичный плацдарм.

— И против конкретно Асада лично ты ничего не держишь? — якобы добродушно улыбнулся патриарх.

— Держу. И с удовольствием объединю месть с долгом. Но это никак не отменяет того, что я тоже — японец. Если мы не хотим, чтобы наши дети говорили по-китайски и писали без азбуки одними кандзи, заслоны в этих муниципалитетах надо ставить не на уровне заштатной компашки. Третьего уровня. А хотя бы на уровне кого-то из префектуры.

— Вроде нас?

— Вроде нас.

— И ты думаешь, что одна несчастная коммуникация из их офиса способна так повлиять на расклад?

— Папа, ты просто мало что понимаешь в современных коммуникациях, — Синтаро позволил себе слабо улыбнуться. — Да. Если эту волну поднять из их офиса, в глазах общественного мнения мы с ними резко поменяемся местами. Ну или, как минимум, сравняемся.

— А дальше дело решит наша большая масса? — задумчиво подытожил старик.

— Да.

Глава 15 (перечитаю через 2 часа, не читал)

Асада-старший очень медленно моргнул, возможно, в течение даже целой секунды.

Разогнанный за это время командой нейро-концентратора мозг уже видел сразу несколько вариантов действий, из которых, к сожалению, только пара была более-менее рабочей.

Взгляд Мивако бешено заметался по кухне, не останавливаясь ни на чём. Рот младшей жены беззвучно открывался и закрывался.

Ватару, в течение еще одной бесконечно длинной секунды, активировал на смартфоне принудительный режим звонка — и с ходу набрал первого человека нынешнего аутсорса, ответственного за охрану.

Гаджет последнего, повинуясь внешней команде со стороны вип-клиента, мгновенно установил связь через все камеры устройства, пожалуй что, в течение долей секунды.

Ещё два бесконечных гудка Ватару любовался потолком в офисе партнёров, после чего нужный ему человек всё-таки ответил:

— Приветствую! Что случилось?

Удерживая себя от недостойной поспешности, старший Асада в течение шести секунд сумел и выдать все вводные, и сформулировать проблему, и коротко описать уведенное:

— Видео сейчас отправим! — завершил он.

— Вы почту что, совсем не читаете? Новостей тоже не смотрите и не слушаете? — хмуро ответил главный охранник. — У нас все виды деятельности приостановлены с сегодняшнего утра. И у ВСЕХ «коллег» префектуры. Как раз собирался вам перезвонить, продублировать — но не думал, что вы даже телевизор не включаете. Быстро помочь можно только официально, без обид: потому что неофициальная помощь требует подготовки и времени. — Он со значением поднял брови и опустил уголки губ. — Официально не имею права, причины смотрите выше. Через два часа будет готов неофициальный ответ, задачу принял. Сориентируйте, где, кому и что разъяснить? Но только постфактум. Попутно, начинаю вентилировать, кто у Томиясу резвится.

Ватару сейчас хотелось очень многое сказать, но ощущение утекающего между пальцами времени оказалась сильнее закономерной и предсказуемой злости. К тому же, на задворках сознания мелькнуло что-то о временном отзыве «лицензий» департаментом полиции — потом надо будет действительно изучить почту.

Ч-чёрт, пить надо меньше: действительно было же что-то в новостях по ящику, и не только.

— Я обязательно прочту все письма, — процедил он, отключаясь.

Хотелось ещё что-нибудь добавить, конечно, типа «тварь» или «мразь», но это было бы совсем уж по-детски. Да и, возможно, незаслуженно.

Фоном мелькнула мысль: неужели всё так серьёзно и до них уже добрались? И кто?

Ладно, последнее точно не первостепенной очерёдности. Разбираться «кто?» можно будет и после того, как. Сейчас главное спасти, вопреки стереотипам, не офис, а вообще Коюме. Дело даже вовсе не в её сиськах.

Последнюю фразу он машинально произнес вслух, за что тут же был награжден резким и коротким сверканием взгляда жены. По счастью, последняя соображала неплохо и от комментариев удержалась. В этот момент.

— Второй вариант, — успокаиваясь, бормотал вслух старший Асада в то время, когда ставшие неожиданно медлительными, ну прямо как улитка, линии связи устанавливали соединение с собственным сыном. — Хорошо, что телефон красноволосой есть…

Подруга отпрыска ответить не торопилась.

Когда после шестого гудка её камера всё же включилась, Ватару не сдержался и грязно выругался в сторону: его пацан, фигуристая пассия пацана (не отлипающая от него, видимо, даже ночью), какие-то одноклассницы (кстати, ничего так себе — сиськи хоть и не как у красноволосой, но задницы более чем в порядке… блядь, не о том сейчас надо думать!), ещё та пострадавшая девчонка в инвалидной коляске — все они весело ржали и ехали по эскалатору вниз, по направлению к станции метро.

К счастью, народ вокруг вблизи не просматривался, оттого финансист вывалил Масе проблему, не стесняясь, секунды за четыре.

— Можешь позвонить этому своему комиссару?! — отец говорил на одном дыхании, даже не переводя дух. — Он же может направить туда сво…

— СТОП. Батя, уймись. — Сын быстро и коротко поцеловал воздух перед собой (у этой Цубасы научился, что ли?!), успокаивая родителя и демонстрируя, что сейчас лишь вносит ясность, а не ссорится. — Дамы! Икару — в клинику! Оттуда ни ногой, ждать меня!

Две одноклассницы заинтересованно кивнули и тут же, в четыре руки, схватились за трубки инвалидной коляски.

Ещё произнося эту фразу, Маса, распластавшись горизонтально в воздухе, словно парящий в высоте коршун, ухватившись за проезжающий мимо него вверх фонарь освещения, уже летел на встречный эскалатор.

Вообще-то, делать так было нельзя. Но из молодёжных шалостей в метро, такая смена направления движения была самой безобидной. Полицейский кобан вообще на такое обычно не реагировал.

На доли секунды картинка в кадре моргнула: красноволосая, сунув свой рюкзак в руки подруг, мгновенно последовала за его сыном. В точности повторяя бросок через разделительный барьер с опорой рукой на фонарь.

Взметнувшаяся в воздух юбка старшеклассницы открыла на мгновение её ноги и кое-что повыше.

Старший Асада непроизвольно сглотнул при виде узкой полоски нижнего белья бывшей курсанта.

— Фигасе они там… — раздался из-за спины удивлённый шёпот жены.

Ватару нервно махнул рукой назад, впившись взглядом в экран и ожидая развития событий либо продолжения: отпрыск вместе с красноволосой пассией во все лопатки неслись вверх.

Последняя, видимо, что-то переключила через концентратор, поскольку изображение с реального сменилось на симуляцию, но зато с точкой фокуса перед лицом Масы.

— Батя, давай не воевать сейчас за власть? — выдохнул его ребёнок на бегу, в два приёма. — Ты задачу поставил? Я тебя услышал. Давай ты не будешь мне рассказывать, как её решать? Сейчас выскочу наверх со станции и свяжусь, с кем надо, в полиции: из метро о таком говорить будет нельзя. Если тебе надо срочно.

— Да почему?! — попытался сопротивляться отец. — Всё законно ведь?! Заодно присмотреть, чтобы в офисе полицейские не шарились! Твой знакомый же…

— Пап, адрес офиса, быстро! Понадобится говорить, куда им двигаться!

Мивако, коротко крикнув из-за спины «Сейчас даю!», кажется, за половину секунды отправила младшей Кимишиме целый пакет: и геолокацию офиса, и план всего здания, и фотографии помещений изнутри — с расположением столов, мебели, техники. Поскольку последнего на плане здания не было и быть не могло.

— Отбой. Не тереби. Свяжусь, когда смогу. — Достаточно невежливо оборвал разговор сын, уже вылетая из метрополитена наружу.

Его красноволосая половина (теперь, видимо, именно так) дисциплинированно исполнила команду парня и тут же отключила линию.

— Блядь. И что теперь? — ошарашено задал в воздух риторический вопрос финансист, не ожидая никакого ответа.

Впрочем, его дисциплинированный разум возобладал над эмоциями буквально через мгновение. Он и Мивако, каждый со своего аппарата, принялись названивать другим подразделениям компании (отдавая распоряжения) и стандартным тревожным подразделениям полиции: от последнего хуже всё равно не будет.

Конечно, проблем потом не оберешься, но вдруг успеют что-то предпринять? Хотя, в последнее верилось слабо: офис Гэнки специально находился в таком месте, чтобы из самого ближнего пункта стражей порядка добираться до него нужно было не менее четверти часа (если только не бежать по галереям и надземным переходам, включая ходы между зданиями и небоскребами, пешком — чего полиция ради Джи-ти-груп точно делать не будет).

* * *

— Замри. — Цубаса имеет вид безэмоционального робота и тем меня пробирает. — Делай звонок! — мне высовывают в руки телефон. — Садатоши, не кому-то ещё, — уже тише добавляет она. — Потом объясню, почему!

В иерархии местных правоохранителей она ориентируется несоизмеримо лучше меня, как и в специфике их деятельности. Потому подчиняюсь безоговорочно.

К счастью, инспектор оказывается на месте и отвечает почти мгновенно.

— Усиленный режим, — комментирует из-за спины моя одноклассница, наблюдая броуновские движения на территории офиса девятого бюро.

Ничего не добавляя от себя, коротко и сжато транслирую полицейскому текст отца: родитель ухитрился сформулировать всё крайне лаконично и по делу.

В последний момент, словно извиняясь, Цубаса придерживает меня за руку и тоже влезает в кадр:

— Вака — моя подруга тоже! Что еще можно сделать, кроме звонка вам?

— Вызов принял, — теперь и Хидэоми, уподобляясь красноволосой, изображает робота, не отрываясь от каких-то своих мониторов, которых у него на столе почему-то прибавилось. — Минут семь — и наши будут там. — Затем он поднимает глаза и всё же снисходит до эмоций. — Маса, лучше бы кому-то из вас тоже быть на месте! Сегодня местами чэпэ. Не самое большое, но очень резонансное… Могут прибыть и люди из других подразделений. Если у вас там, — многозначительная пауза, — документы какие, каналы управления либо связи открыты… — он красноречиво недоговаривает.

— Девять минут нам с тобой бегом дотуда, под концентратором, — без пауз, дисциплинированно сообщает Кимишима, после чего сама обращается к полицейскому. — Инспектор, а Маса с его грамотой от вашего директора департамента сгодится? Как член семьи сотрудника?

— Поначалу — более чем. Потом, если что, набирайте меня. Подключусь. — Видно, что наш собеседник общается вежливо исключительно отдавая дань традиции.

— Спасибо, — успеваю сказать до того, как рука служителя закона тянется в направлении кнопки отбоя.

— Не за что, — серьёзно качает головой Садатоши. — В такие моменты всегда что-нибудь случается. Мы действительно в усиленном режиме.

Его лицо перед нами гаснет, чтобы через долю секунды замениться на три-дэ голограмму предполагаемого маршрута.

Цубаса, вовсю наяривая с двух рук по виртуальной клавиатуре, увлечённо бормочет:

— Есть маршрут получше! Погнали!

Я, не делая никакого движения, набираю побольше воздуха, чтобы вернуть управление ситуацией себе.

И, для начала, полностью оценить обстановку перед тем, как нестись не пойми куда, сломя голову.

К сожалению, из попытки восстановления иерархии быстро ничего не получается: мне в бок прилетает кулак, а красноволосая яростно шепчет:

— Там Вака! На рысь переходи?! Я тебя на бегу сориентирую!

* * *

Примерно то же место. Надземный переход из метрополитена в небоскреб через дорогу. Менее чем через минуту.

— … как ты на ходу говорить умудряешься? — топаю плечо в плечо со своей подругой.

Она гораздо лучше меня ориентируется, куда нам бежать, потому темп и направление задает она.

Лично я в этой ее трехмерной схеме пока даже не разобрался: там, где горит один поворот с яруса, самих ярусов больше одного — раз. Поворотов — тоже.

— Ты тоже сможешь сейчас, — ворчит она. — ПОГОДИ! НЕ ЛЕЗЬ! Сама тебе таблетку выставлю!

Я, памятуя о достижениях цивилизации, решил было подключить аппаратные резервы — поскольку ситуация того требует.

Но мне тут же дали по рукам, фигурально говоря, поскольку бывшая курсант может управлять моим гаджетом через какой-то шлюз даже лучше меня самого. Даже на бегу.

— Как ощущения? — уже нейтрально интересуется Цубаса.

— Норм, — говорить теперь можно прямо на бегу, вообще не напрягаясь.

В ногах в частности, и в мышцах вообще такое ощущение, что завертелся вихрь.

— Я тебе добавила в кровь… — дальше идёт химия, которой я не понимаю. — Туда!

— Какой план? — вынужденно наступаю на горло собственной песне, занимая, по факту, подчиненную позицию в текущий момент.

Откровенно говоря, мне было бы гораздо спокойнее, если бы она осталась с девчонками.

Но по запаре я не сообразил, как обойтись без связи (а телефон её). Плюс, в период таких нервов, всегда бросаешься действовать на рефлексе.

И знал ведь, а всё равно попался. Чёрт побери.

— План. Прибегаем. Ждём физкультурников от твоего инспектора: похоже, они в режиме скрытого автопатруля в вэнах по городу разъезжают… Есть у них такая опция… Дальше — по обстоятельствам. Смотря, как там Вака. — Цубаса ничего не говорит больше.

Но мне и самому понятно: за брюнетку, рванувшую в кабинеты Гэнки, как Матросов на амбразуру, моя половина сейчас переживает не меньше меня.

* * *

Вака с искренним удивлением проводила взглядом собственный смартфон, улетевший из ее рук до потолка после удара ногой одного из невысоких мудаков.

Когда каблук другого дебила растоптал технику на полу, в принципе, сомнений в дальнейшем не осталось.

Брюнетка, не растрачивая времени на пустые эмоции разговоры, без предупреждения активировала браслет, направляя его на ближайшего мужлана и отскакивая в угол.

Тип предсказуемо скорчился, счёт пошёл на доли секунды.

Сбежать у неё точно бы не получилось — проклятые каблуки. Да и двери по дороге, плюс ещё кое-какие детали.

Ей очень хорошо понятные.

Бывшая спортсменка прекрасно понимала, что сейчас, скорее всего, последует. Если бы на её месте был кто-то из психически полностью здоровых, скорее всего, для Джи-ти-груп эпизод был бы очень печален.

Именно у неё, в отличие от остальных, был небольшой ситуационный резерв. Её медикаментозная ремиссия на самом деле была медикаментозно-аппаратной.

Говоря иначе, концентратор был вторым обязательным элементом стабилизации психического состояния.

То, что все гаджеты с неё сорвут рано или поздно (и скорее первое), не было сомнений. Надо просто срочно, за пару секунд, успеть выставить параметры…

Уф-ф. Успела.

— Прощай, разум, — зло хохотнула в глаза сблизившимся с ней Вака.

В следующий момент сразу два сильных удара, в колено и в лицо, бросили её спиной на стену.

* * *

Тэцуя Ходзё из-за стресса не мог сообразить, что делать: с одной стороны, изначальный план явно накрылся.

С другой стороны, появление неожиданного человека, имеющего пароли и доступы, открывало уже другой уровень перспектив на месте.

Правда, соображать надо теперь быстрее: с кем там эта брюнетка беседовала, непонятно. Но перестраховаться однозначно нужно: мало ли, какие меры те могут принять.

— Ч-чёрт, вот же… — один из двоих полицейских, естественно своих, присутствовавший для страховки, явно негодовал по поводу происходящего. — Эй! Такого договора не было!

Четверо бойцов, подхватив бабу под руки, на мгновение зависли: действовать нужно было очень быстро, но без специальной команды почему-то не поднималась рука.

— Не командуй. — Тихо напомнил старший из боевиков служителю закона в невысоких чинах.

Затем он скомандовал подручным:

— Ей должно быть очень больно. Прямо сейчас.

На самом деле, он преследовал чуть иную задачу и внимательно ловил оттенки эмоций на лице фигуристой сотрудницы местного офиса: если девку напугать, результата можно добиться гораздо быстрее, чем по-старинке. Тем более, мало ли, какой у неё ещё болевой порог? Вдруг терпит хорошо.

В следующий момент он весьма удивился: на лице девицы возникло явно безумное выражение, а сама она рванулась к нему, хрустнув вывернутыми напрочь суставами и, несмотря на неизбежную боль, не проронив ни слова.

У старшего мгновенно пронеслись сразу три варианта, что бы это могло быть.

Неожиданно резкий удар каблуком в его стопу сверху, из-за низкого уровня, выпал из его поля зрения: он-то по инерции ждал чего-то от её рук.

Целую следующую минуту он, вытирая слёзы, наблюдал, как высокую спортсменку превращают в фарш, не щадя в первую очередь ее лица.

Глава 16

В действиях Ваки, вопреки их внешней форме, суммарного расчёта было больше, чем у всей группы её психически здоровых противников, вместе взятых.

Когда с неё таки сорвали нейро-концентратор в самые первые секунды, она с отстраненным удовлетворением почувствовала, почти физически: в мозгах действительно что-то словно развернулось иначе.

Объяснять бессмысленно. Надо чувствовать.

Намерения нападавших, в принципе, лежали, как на на ладони, изначально: они будут по максимуму стремиться выжать из ситуации гандикап, посланный им в её лице.

Какими методами это может происходить, она тоже очень трезво представляла.

Единственный момент. Добиться чего-либо силой от находящегося в маниакальном психозе в этом мире ещё не удалось никому. По крайней мере, из того, что было известно ей.

Тот случай, когда её ментальное своеобразие является если и не непробиваемым щитом, то уж получасовой отсрочкой — точно.

Пока эти сообразят… Если ещё сообразят.

Именно на этот, или на аналогичный, случай её лекарственная ремиссия была медикаментозной исключительно в медицинских документах.

В реальности же, ровно половина функций по стабилизации обеспечивалась аппаратно.

В момент первого визуального контакта с названными гостями она лихорадочно запускала все нужные нейро-программы, которые сейчас сработали, как распрямившаяся пружина катапульты. Ну или где там ещё есть мощная пружина? Если в катапульте работает что-то иное?

Мысли в голове практически мгновенно заменялись на ассоциации, и дальше — на животные желания.

Затопившая сознание маниакальная страсть весьма кстати купировала физическую боль, практически без задержки.

Зверь, сидевшие внутри брюнетки, развернулся сейчас полностью, вытесняя любые проблески её осознанных мыслей, оставляя ей лишь инстинкты и рефлексы.

Пинали её недолго, примерно минуту. Попутно: церемониться с ней никто не думал. Лицо наверняка было похоже на фарш.

Справиться с таким количеством подготовленных мужиков, ещё и на специальных расширениях, она не помышляла. Вместо этого, как и любой другой нормальный маньяк, она выжидала. Терпеливо, с предвкушением и вожделением.

— СТОП! — наконец скомандовал тот, кто был главным среди боевиков.

Именно ему она, даст бог, пару костей ноги каблуком всё-же раздробила. О, и хромает он весьма характерно. Бы-ы-ы-ы.

Её лицо, оскалившись (на самом деле, это была неподдельная улыбка животного восторга), запузырилось слюной и кровью.

— Девочка уже поняла, что дальше будет только хуже! — морщась и явно сражаясь с непрекращающейся болью, принялся играть свою роль старший мордоворотов.

Интересно, а кто эти двое? Похожие на офисных клерков? Видимо, коррумпированные служители закона.

Третий с ними, видимо, заказчик? Запомнить лицо. Смогу нарисовать в графическом редакторе потом. Особая примета: шрам на веке, правый глаз. Интере-е-есно…

Освобождённый от всего наносного, мозг специалистки по пиару сейчас с любопытством и интересом анализировал самые обычные потоки информации, но совсем иными алгоритмами.

Что интересно, практически не ошибаясь: с точки зрения любого животного, оценка вообще редко бывает неточной. А если это животное было ещё и очень умным… Пф-ф-ф.

Повинуясь команде старшего, сразу трое боевиков подхватили её под руки и подняли на ноги.

— Она поняла, босс! И сейчас быстро всё нам расскажет! — уверенно сказал тот, который держал её сзади за волосы. — И поможет! А то ведь такая красота…

Чьи-то руки, проскользнув под её локтями сзади, рванули на ней корсет. После чего впились пальцами в вывалившиеся наружу молочные железы.

— Ур-р-р! — даже не подумала сдерживаться Вака, вжимаясь спиной в стоящего сзади мужчину.

По глазам присутствующих, не сговариваясь, пробежала одна и даже тень.

Интере-е-есно.

Заинтересованно скользнув взглядом по чужим ладоням на своих сосках, Коюме прогнулась в талии и аккуратно, почти нежно (если такое слово сейчас было уместно), потерлась ягодицами о то, что находилось сзади.

— Не стоит, — прохрипел на весь офис зверь, сидящий в женщине и захвативший её сознание полностью. — У этого, сзади, не стоит! Я ему не нравлюсь?!

По лицу старшего из боевиков мелькнула тень понимания (хотя ему так только казалось — но животное внутри брюнетки ведь никому и ничего не скажет. Хотя-я, способности к членораздельной речи не утратило).

В следующий момент очень болезненный удар в солнечное сплетение перехватил её дыхание.

— Она не поняла, — зло выплюнул «хромая нога». — Я поторопился с выводами.

Ваке было больно. Слёзы рефлекторно потекли поверх крови по лицу.

Беснующееся внутри животное выло от восторга: во время самых интересных игр всегда бывает немного больно. Ну или не всегда. Или не немного.

Но главное — игры всегда заканчиваются победой того, кто сильнее и умнее. В этом и есть смысл всех игр.

Бывшая спортсменка, в отличие от подавляющего большинства других женщин, в текущей ситуации абсолютно не боялась на эмоциональном уровне.

Сегодняшняя медицина, как показал опыт одноклассницы одного молодого, но очень аппетитного пацана, лечит даже сложные переломы позвоночника. Пусть бьют, пф-ф.

Её лицо, включая даже несколько сломанных прямо сейчас костей, за несколько суток элементарно собирается колонией нанороботов — вопрос финансов. Мягкие ткани — вообще не в счёт.

А деньги у неё и у её компании были.

Лопнувший справа снизу от чьего-то удара ногой зуб тоже не в счёт: либо можно будет поставить имплант, либо генетическая стимуляция.

В последнем случае, за какую-то пару месяцев на месте утраченного жевательного вырастет новый, даже лучше. Кстати, именно так она восстанавливала передние зубы. В своё время. Выбитые примерно в аналогичной заварухе — когда некоторые гормонально развитые придурки решили, что…

Не время для воспоминаний.

Животное нутро подсказывало зверю, что второй раз будут бить не больше, чем первый.

Надо просто продержаться. Минута — это совсем немного. А потом, когда её вздернут на ноги во второй раз, возможно, появится ещё один шанс. Возможность интересно поиграться как-нибудь иначе — вон, как они удивились. Пф-ф.

* * *

Тэцуя Ходзё напрягался всё сильнее и сильнее.

По идее, попав в такой оборот и оказавшись в центре такого стресса, фигуристая модель с большими сиськами уже давно должна была растечься плавленым шоколадом.

Когда один из бойцов, желая дожать девку, рванул на ней одежду, та, ко всеобщему удивлению, в ответ прижалась жопой к его штанам. И чуть потёрлась.

Поначалу никто даже не сообразил, что она делает. Ровно до тех пор, пока из её рта, вместе с пузырями слюной и кровью, не раздалось:

— У него не стоит.

Хреново, но старший из боевиков, несмотря на всю свою закалку и компетентность, сейчас откровенно не тянул задачу в режиме цейтнота: видимо, поврежденная каблуком нога всё-таки отвлекала его от точных решений.

А с другой стороны, подумалось Тэцуо, вытворять с ней что-то серьёзное может просто не хватить времени. Так-то, полицейские должны прикрыть и от случайного патруля, заглянувшего невовремя, и от…

Да некому здесь взяться, кроме случайного патруля! Акция была продумана на много шагов вперёд, и на несколько сяку в глубину.

Даже если кто-то случайно вызовет полицию — всё равно первым прибудет патруль!

Если б не те неизвестные телефонные собеседники, с кем эта вот болтала, когда вошла — пронеслось где-то в потоке мыслей.

— Теряем время, — неодобрительно подал голос один из приданных служителей закона.

Парни как раз повторно охаживали носками ботинок хрипящую и извивающуюся на полу модель. Теперь, видимо, всё же бывшую.

— Давайте уже запускать, как есть! Со своего терминала! Если тут не получается с доступом, — его второй напарник, скривившись, указал взглядом себе под ноги.

— Не лезьте под руки, — недобро уронил в ответ старший из боевиков. — От греха, стойте молча, где стоите!

Тэцуо промолчал.

Вообще-то, именно он должен был обеспечивать коммуникационный мостик (и руководство!) между полицейскими и людьми одной из низовых банд.

Но его без преувеличения широкий кругозор, вместе с неплохим образованием, как на зло, развесили перед ним именно в этой ситуации аналоги морковки мифического буриданова осла с запада.

С одной стороны, если с доступами этой бабы войти в здешний родной сервер, это будет совсем иной вес пиар-акции.

С другой стороны, секунды уже складывались в минуты. А минуты, в свою очередь, весело и безвозвратно неслись прочь.

* * *

Идиотская сцена повторялась раз за разом, четвёртую минуту.

Девку сбивали с ног.

Затем коротко, но очень жёстко били — практически, на убой.

Затем поднимали на ноги — и просили открыть сервер.

Она пускала пузыри изо рта и сломанного носа; дико вращала глазами; то ли всхлипывала, то ли хохотала. Но не кивала в знак согласия.

А только что очень медленно, по сантиметру наклоняясь вперёд к лицу бригадира, она высунула язык — и, как в замедленной съёмке по кадрам, провела кончиком от подбородка до бровей старшего боевиков.

После чего отклонилась назад и дико улыбнулась:

— Бы-ы-ы!..

— Она не ёбнутая? — раздалось в полной тишине.

Это подал голос один из обеспечивающих полицейских.

Все присутствующие мужчины широко раскрыли глаза, таращясь по очереди друг на друга.

В помещении повисло парадоксальное суммарное ощущение, что в этом предположении есть весьма немалый резон.

— Даже если нет. Не успеваем. — С досадой признал теперь уже очевидное бригадир, вытирая рукавом чужие слюну и кровь со своего лица. — Чтоб так изобразить (он употребил слово в значении «симулировать»), не просто актёрский талант нужен. Ко времени поломать не успеваем, — он не уточнил, кого или что поломать, но это и так было понятно.

— ВСЁ! ЗАПУСКАЕМ, КАК ЕСТЬ! — Тэцуо два раза коротко хлопнул в ладоши, поскольку наконец полностью созрел, чтоб окончательно вернуть бразды правления обеими половинами команды в свои руки. — Кончайте с ней.

* * *

Цубаса, галопом несясь по галереям и переходам, не выпускала из виду ничего.

Во-первых, она мониторила оба секундомера: расчётное время до приезда людей Садатоши и их время в пути до контрольной точки.

Во-вторых, тут же анализируя загруженность галерей потоком пешеходов, она на ходу корректировала их маршрут.

В-третьих, она ужасно боялась. Но пыталась старательно скрыть это даже от себя: должно произойти что-то действительно странное, чтоб в офис столичного оябуна, даже не самого большого, вот так, средь бела дня…

В-четвертых, и это была защитная реакция её психики от третьего, она на бегу подтрунивала над Масой.

Наконец, перед глазами возникла знакомая по плану и фотографиям от Мивако дверь. Именно за ней начиналась половина этажа, принадлежащая Джи-ти-груп.

— Интересно, а какого чёрта у вас хоромы кумитё без народа и без охраны живут? — запыхавшись, проворчала она, хватая Масу за рукав и не давая ему дернуться внутрь без разведки.

— Батя говорил, он всё на удаленку на охрану сбросил, — восстанавливая дыхание, тоже не с одного раза, ответил парень. — Вроде как надежный аутсорс и там автоматизированные системы контроля допуска, только из полиции можно было отключить.

Цубаса, удивлённо раскрыв глаза, с более чем прозрачным намеком посмотрела на светловолосого.

Последнее, впрочем, без особого успеха: милый сердцу Маса привычно и обаятельно протормозил, не уловив иронии и сути ситуации.

Сам намёк, разумеется, тоже пролетел в молоко за многие метры от планировавшейся цели.

— Людьми инспектора и не пахнет, — сообщила честно старшеклассница, ориентируясь на безошибочные показания кое-каких старых армейских расширений (двойного назначения, потому разрешённых и в гражданском обороте).

В следующую минуту ей пришлось хватать свою половину за рукав повторно:

— СТОЙ! — прошипела она не хуже змеи. — Мивако все коды прислала! Четверть минуты! Сейчас прямо через этот порт подключусь!

Ей хватило двенадцати секунд. Так быстро инфу с виртуалки она ещё не вводила.

Сканер кьюар-кодов, он же многопрофильное и более сложное устройство, подчиняясь её команде, в голографическом режиме вывел перед ними происходившее в офисе (спасибо расстановке камер — и правда, похоже, неплохая стационарная система).

Тело Ваки без движения, не подавая признаков жизни, лежало лицом вниз.

А в следующую секунду долбаный Асада, без затей хлопнув по синему квадрату, отпер себе двери прямо с ее клавиатуры.

И, заскочив внутрь, захлопнул офис у нее перед носом.

— Козёл! — обиженно крикнула красноволосая.

Теперь она не могла пройти за ним следом как бы с не десяток секунд — этот тип замков скоростью быстродействия не отличался. Ради надёжности.

Маячившие в офисе мордовороты — видно по ним — были людьми весьма серьёзными.

На последнее, кроме прочего, намекало и безжизненное тело Ваки.

Глава 17

Оказывается, двигаться «в потоке» очень легко.

Получается, решения принимаются без участия сознания. Нейросетью. Типа, на автомате.

По-хорошему, само-то состояние знакомо любому даже и перворазряднику. Я просто никогда не думал, что на такой волне можно действовать где-то вне ринга.

Разумеется, Цубасу брать с собой внутрь было категорически нельзя; это даже не обсуждается.

Вместе с этим, если просто заявить ей об этом, то прямо сейчас, крайне невовремя, начнётся наша с ней обыденная и достаточно регулярная битва за лидерство.

Чёрт.

Кабы не этот пресловутый поток, стоять бы мне и размышлять дальше без толку — как сбросить лишний в следующие пару минут хвост? В лице любимой одноклассницы?

Наверное, это всё-таки что-то вроде резонанса между различными долями мозга. Надо будет потом тщательно проанализировать данные с таблетки.

А так — в голове вдруг появляется незнакомая доселе и необъяснимая легкость.

Цубаса (всё-таки молодец и золото!), придержав меня за локоть, выводит на пару секунд изображение с внутренних камер помещения.

Дальше — мимолетный взгляд для оценки обстановки, причем последняя осуществляется мною без моего же непосредственного участия, где-то на задворках подсознания.

Странные ощущения.

Мигом позже моя рука начинает жить собственной жизнью и хлопает по синей виртуальной кнопке активации дверного замка — оно прямо видно на интерфейсе красноволосой.

Проскользнуть в небольшую щель тут же приоткрывшейся изрядной сейфовой двери.

Захлопнуть дверь перед носом очумевшей подруги.

Хлопнуть изнутри по кнопке блокировки электронного замка — чтобы геройская Кимишима хотя бы чуть-чуть, но повозилась, протискиваясь за мной следом (глядишь, тут что-то прояснится за это время в лучшую сторону).

На задворках сознания возникает непонятно откуда взявшееся ощущение: четверть минуты. Скорее всего, моя половина будет сражаться с дверью ещё четверть минуты.

Эмоций нет.

Пара шагов до приоткрытой двери основного офисного помещения.

Почти не касаясь самой двери руками, проскользнуть внутрь, попутно оценивая обстановку.

Мужики в офисе только протирают мозги по большей части: на меня вообще смотрят лишь двое.

Второй из них прихрамывает. Не боец: дернуть его финтом вперед-назад, потом бах — будет примерно ноль-четыре секунды. С учётом маневра, пусть и половина секунды.

Несущественно.

Первый опаснее. Судя по культуре и скорости движений, самый быстро соображающий опаснее даже всех остальных.

Два шага ему навстречу. Его кулак тоже летит навстречу, но уже мне в голову, а сам он заряжен на какую-то серию. Ката, что-ли? Заранее оговоренная последовательность действий, местные регулярно практикуют.

Зря. Не тот случай. Нет ничего тупее, чем собственноручно лишить себя маневра, запланировав все шаги, подходы и отходы. По крайней мере, в данной ситуации.

Двигаться прямо лбом практически до его кулака. В последнем такте облизать правым виском его руку, останавливая свою голову на уровне его локтя.

Видимо, текущее состояние механизма и робота — всё же последствия работы концентратора: лично мне из этого положения на рефлексах и в голову бы не взбрело бить в пах.

Этот готов.

Хромой начинает было раздавать команды.

Два подшага до него. Он пытается защититься, и даже наверное смог бы — но это невозможно, когда твои ноги практически прикованы к одному месту. С его нынешней скоростью перемещений, попытка отшагнуть не в счёт. Спасибо его хромой ноге.

А ведь даже же упражнения специальные есть на эту тему: ключевой элемент защиты в бою с более быстрым противником — это качественные и выверенные перемещения на ногах. О них сейчас речь не идет.

Ему бы в другую сторону бежать и прятаться за спинами соратников — тогда бы успел покомандовать. Может быть.

Этот тоже готов.

Вака слабо дернула ногой.

Слава богу. Значит, нужно ещё ускориться.

Судя по тому, как все остальные ловят ворон и неловко двигаются, они привыкли какой-то другой работе — не к, хм, силовой конфронтации.

Об опыте (или хотя бы теоретическом умении) жесткого встречного размена ударами, или о плотном контактном бое, с их стороны речь тоже не идёт.

Видимо, мне действительно помогает концентратор: в дополнение к необычным чувствам, появляется стойкое ощущение — нельзя дать кому-то связать в себя борцовским приемом. Даже одному.

Логично, чё.

Попутно: как-будто два центра принятия решений в голове работают. Интересно, это не опасно в перспективе? Шизой?

Потому что сейчас очень даже полезно, спасибо этому невесть откуда взявшемуся второму центру.

* * *

— Подлая белобрысая скотина, — изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разораться или вообще не разреветься, еле слышно проворчала себе под нос Цубаса.

Для выведенной концентратором в максимум скорости мыслительных процессов время, требуемое на реактивацию запора, тянулось даже не улиткой, а вообще стояло на месте.

Почему-то глядеть на голограмму творящегося в помещении было страшно. Красноволосая неожиданно подумала: когда ты сама участвуешь в событиях, даже самые страшные моменты воспринимаются не так остро, скорее обыденно.

А вот когда через камеры смотришь, как твоя вторая половина там, без тебя…

В следующую секунду бывшая курсант Информационной Академии мысленно треснула себя по лбу и дисциплинированно перефокусировала сознание на контроль за обстановкой.

Маса, слава яйцам, успешно справлялся.

Интересно, это он какие-то свои старые алгоритмы адаптирует? Или наконец характеристики с концентратора раскрылись?

Надо будет потом расспросить. А ещё лучше — сделать выгрузку этого эпизода из его таблетки. С него станется смешать все процессы в одну кучу — и даже не отличить свои решения от предлагаемой таблеткой оптимальной алгоритмизации.

Голографическая проекция — далеко не самый удобный инструмент для наблюдения в такой ситуации. Как рухнул первый, она даже не поняла, настолько быстро всё случилось.

Встречный удар?

Интересно всё же, а где он так напрактиковался. Вроде бы, двое бьют друг другу навстречу. Кулаки летят в головы синхронно.

А в итоге казывается, что одна белобрысая башка с широкими лупатыми глазами разминулась с чужим кулаком буквально в миллиметрах. А вот кулак наоборот — попал.

Видимо, всё же концентратор: уж больно плавно и неуловимо он стал двигаться.

А с другой стороны, у него же и своя профильная нейросеть была шикарная, хм. Может быть, если добавить ему вот так чуть-чуть гемоглобина и кислорода, у него и родной форсаж работает подобным образом?

Определённо, надо будет сделать выгрузку с таблетки.

Едва дождавшись, пока истечет отмеренное время, красноволосая решительно схватилась за дверь.

И уже не стала сдерживаться: громко и нечленораздельно заорав, она абсолютно неконструктивно целые три секунды извергала лишь грязные бессмысленные ругательства.

— Маса, мудак! Я тебе все волосинки на яйцах вручную выщипаю! — плакала от злости Кимишима, бессильно тарабаня кулаками в двери. — Нахера ты на стопор нажал?!

На самом деле, вопросы следовало задавать, конечно же, себе. Перед отдачей команды охранной системе офиса, она сама прохлопала ушами и не проверила, как именно закрыт замок.

А ведь понятно же было, что блондин попытается задержать её с этой стороны, насколько можно.

— Теперь вообще пятнадцать секунд, — взвыла раненым тигром Цубаса.

Активируя заново виртуальную клавиатуру. Открывая мессенджер. Извлекая из него нужный файл, присланный Когой. Загружая этот файл обратно, в систему электронного замка…

— Ёб же твою бабушку, — в абсолютном раздрае шмыгнула носом старшеклассница, хмуро гипнотизируя взглядом двери. — С-сука. Тупой делает дважды…

Мониторить течение событий внутри просто не было душевных сил: если, не дай бог, из-за её отсутствия именно в эти четверть минуты произойдет что-то критичное, она же себе этого не простит.

Разумеется, Цубаса тут же впилась взглядом в голограмму.

Кто-то другой на её месте мог бы испугаться (особенно на фоне творящихся чудес с замком…), но лично она уже была приучена опытом: если несколько человек вот так наседают на одного белобрысого мудака, хлопающего дверями перед носом собственной тёлки (и какой! Но кто б ценил, бля…), ничем хорошим это обычно не заканчивается. Для них.

В плотном размене ударами, ещё и накоротке (она просто не сразу поняла в своё время), у Масы была абсолютно своя тактика: он категорически не стремился защититься от всех без исключения ударов.

Вместо этого, большую часть пропуская по касательной, он обзаводился синяками, ссадинами — но очень экономил в собственной производительности. Как говорится, древний окинавский лозунг: одним ударом — наповал.

— Тоже схема и решение, чё, — уныло проворчала красноволосая вслух, развлекая и подбадривая себя в ожидании повторного срабатывания запора.

К счастью, даже будучи полностью деморализованной собственной тупостью и криворукостью (а ещё хитрожопостью одного белобрысого гада! Но с ним мы еще побеседуем, чуть позже), ей бы и в голову не пришло отклониться от стандартного алгоритма действий в такой ситуации.

Топот стада носорогов, несущихся сюда как бы не быстрее их самих две минуты назад, она уловила и идентифицировала сразу по всем параметрам: вибрация пола, звук, отрывистые команды на бегу.

— Ну вполне органично, хули, — мгновенно остывая, продолжила под нос общаться с умным человеком (с собой) Цубаса.

Её и без того стопроцентное зрение сейчас было усилено ещё и нейро-концентратором: семеро полицейских, в полной штурмовой экипировке, потешно неслись по коридору единым организмом.

С собой служители закона несли даже два малых штурмовых щита (нафига?!). Хотя и облегченные, легкими последние точно не являлись.

На обоих щитах, плюс на шлеме старшего группы, действительно красовалось изображение бегущего носорога.

— Какой у вас художник с чувством юмора! — поднимая руки вверх и медленно двигаясь им навстречу, заорала из своего конца коридора красноволосая.

Нарисованные звери, судя по картинке, были иноходцами. Поскольку ставили на землю сразу две ноги одной стороны.

А чего, носороги и есть носороги. Ум, скорость мыслительных процессов и точность быстрых решений никогда не были сильной стороной одной отдельной штурмовой роты.

Само подразделение, кстати, висело на очень интересном балансе между министерствами внутренних дел и обороны — в рамках так называемой доктрины об инструментах двойного назначения.

Небольшая часть этой самой отдельной роты, завидев, видимо, лицо из ориентировки, снизило топот да приемлемого.

— Кимишима Цубаса! Информационная Академия… факультет… курс… — чуть покривила душой старшеклассница, но совсем немного.

Именно с этой братвой опознавание по принципу свой-чужой лучше инициировать самостоятельно и ни в коем случае не затягивать. Даже если ты — кайфовая красноволосая девчонка с аппетитными формами.

— Не свисти. Нет тебя давно в академии, — просипел обладатель носорога на шлеме.

— Я на всякий случай, — тут же повинилась школьница, абсолютно не испытывая и не изображая угрызений совести. — А то вдруг вы вначале гасить начнёте, а потом разбираться.

— Мы можем, — хмуро кивнул старший, указывая пальцем на двоих человек в середине. — Когда на работе.

— Э-э-э… да какого чёрта. СТОП! — громко скомандовала девчонка, нагло и недопустимо нарушая всё мыслимое и немыслимое.

В следующее мгновение на ней недобро скрестились сразу семь мужских взглядов:

— Решила покомандовать или охуеть?

Глава 18

— Ни то, ни другое, — удивлённо подняла брови домиком школьница. — Обстановка же…? — дальше она тихо и очень эмоционально зашептала, демонстративно сверкая глазами. — Или вы вникать не собираетесь? Вначале рванёте — а потом разбираться будете?!

Не давая собеседнику ответить, следующим движением пальцев она активировала предусмотрительно свернутую голограмму с местного сервера.

На полу без движения лежала Вака. Маса, своими странными перемещениями изображая горного барана, казалось, в одиночку норовил окружить троих оставшихся на ногах противников.

Прочие были явно небоеспособны.

— Кто это? Что там происходит? — мгновенно включился и напрягся обладатель картинки носорога на шлеме.

Стоявщие рядом бойцы флегматично и с почти неуловимым равнодушием переводили взгляд то на старшего, то на голограмму школьницы.

— Сын владельца офиса, — дисциплинированно доложила Цубаса, уже громче и слегка смещая акценты. Затем добавила. — Он вошел первым, передо мной дверь захлопнулась, а там такое!.. — в этом месте она неподдельно шмыгнула носом. — Вот ему и пришлось защищаться. В записи на системах наблюдения внутри наверняка всё в полном объёме есть! — поторопилась добавить она.

— Это не к нам, — неожиданно вместо начальника ответил один из обладателей штурмовых щитов. — Это потом, к дознанию. Так рвем двери или нет? — он указал взглядом влево и вопросительно обратился к командиру.

— Открыто уже! — поторопилась выпалить Кимишима, поскольку долбаный запор, предусмотрительно поставленный на задержку одним белобрысым засранцем, наконец завершил повторный цикл и извлёк все свои блокирующее стержни из стен.

На манер осьминога, подбирающего щупальца.

Не ограничиваясь словами, бывшая курсант, дождавшись щелчка, энергично дёрнула двери на себя.

Носорогам не потребовалось и секунды на перестроение. Решительно отодвинув eдва трепыхнувшуюся школьницу в сторону, полицейские парами скользнули внутрь. Последним вошёл обладатель рисунка на шлеме.

* * *

Зверь, сидящий внутри Ваки, на каком-то этапе с горечью почувствовал, что очень переоценил свои силы.

Было нестерпимо больно. Не было сил не то что встать, а даже просто пошевелиться.

Отстранённой частью не полностью замутнённого сознания сама Вака поняла, что это всё.

Внезапно сидящий внутри зверь радостно взвыл: в отличие от своей хозяйки, его органы чувств были намного избирательнее. Проскользнувший сейчас в офис человек, несмотря на светлые волосы и нос картошкой, был другом.

Только вот кроме зверя белобрысого никто не видел, даже вторая половина сознания менеджера по пиару.

Друг-блондин ворвался в помещение подобно урагану. В отличие от пребывающей на грани хозяйки, зверь сдаваться не собирался.

Так внезапно появившийся друг расправился с первым врагом и занялся вторым, когда Вака потеряла сознание.

Зверь бесшумно взвизгнул, потому что кровь из пробитого сломанным ребром лёгкого скопилась совсем не там, где надо. И счёт пошёл на секунды.

В отличие от своей хозяйки, зверь не умел бояться — только огорчаться. Чтобы выиграть лишние секунды, такие нужные сейчас, ему пришлось отключиться от внешнего восприятия и сосредоточиться на заливающей лёгкие Ваки крови.

* * *

Эмоций нет. Концентратор — великая вещь.

Не знаю, как описать словами ощущения, но лично мне на ум приходит резонанс. Похоже, у меня наконец получилось сделать то, на что всё это время пыталась сподвигнуть Цубаса: синхронизация, слияние или как там это называется у современной молодёжи.

Я уже допинываю остатки непрошеных визитеров, когда у красноволосой наконец выходит повторно отпереть дверь. Первыми, однако, предсказуемо появляются полицейские.

И слава богу. Хорошо, что моей половины тут не было до прихода подмоги. Мало ли…

Служители закона, вообще не церемонясь, сбивают моих оппонентов с ног, как будто защищают собственный офис.

Интересно.

Следом влетает красноволосая. Оценив обстановку, явно пользуясь при этом доброй полудюжиной приложений концентратора, Цубаса с нечленораздельным выкриком бросается к Коюме. Проскользив последние метры на коленях, моя одноклассница кончиками пальцев делает арпеджио по телу сотрудницы отца. После чего орёт, ни к кому не обращаясь (что на неё крайне не похоже):

— Клиническая смерть! Скорую, срочно! Кто проходил курс реанимации?!

Полицейские переглядываются удивлённо, один из них говорит за всех:

— Никто. Мы же не врачи, совсем по другой части.

— Блядь. Закройте калитку! Без врачей не входить! — ещё более истерично выдаёт Цубаса.

Один из штурмовиков послушно идёт к двери и тянется, чтобы её закрыть. В небольшую щель вижу, как Кимишима-младшая начинает неизвестный мне хитрый комплекс сердечно-лёгочной реанимации. Понять детали моих текущих знаний не хватает.

Благодаря таблетке в животе, несмотря на сложность обстановки, вижу малейшие оттенки эмоций на лицах непрошеных гостей.

Трое из лежащих на полу переглядываются между собой, после чего один выдаёт спокойное и с наслаждением:

— Кажется, кто-то за сегодня уже отбегался.

Парадоксально, но эмоций у меня всё ещё нет. В этом странном отстраненном состоянии делаю два шага, проскальзываю под рукой потянувшегося ко мне полицейского и футбольным ударом с размаха вбиваю носок ботинка в лицо разговорчивого.

Ко мне бросаются сразу двое или трое служителей закона, но они тоже пытаются лишь схватить меня — видимо, бить задача не стоит.

Уклонившись по очереди и от них, добавляю тем из визитеров, до кого дотягиваюсь.

Кто-то перемещающийся вообще бесшумно обнимает меня сзади, прижимая руки к телу и отрывая меня от земли. Пара других вояк тут же подхватывает меня под руки и прямо в таком состоянии выносят из помещения в коридор — поскольку я по инерции пытаюсь трепыхаться и спорить. Ведь воевать именно с ними вроде как незачем.

* * *

Командир одной из групп носорогов задумчиво покачивался с пятки на носок и красноречиво смотрел на школьника.

Долбаный старшеклассник за считанные секунды вынес мозг так, как удавалось далеко не всем даже из его начальства. По обеим линиям подчинения.

— … категорически против передачи их в борьбу с терроризмом. — Пацан, выяснив дальнейшие планы полицейских, внезапно из едва не пострадавшего превратился в упрямого буйвола. — Могу спросить ваши звание и должность?

— Обойдёшься, — проворчал вместо командира заместитель, присоединяясь к беседующим. — А против ты можешь быть сколько угодно и против чего угодно. Твоё святое конституционное право.

В принципе, сотрудники специальных подразделений полиции, как и приравненные к ним, даже по уставу представляться в таких случаях не обязаны — специфика работы.

— Мы готовы. — Продолжил тем временем зам, обращаясь к шефу и не обращая более внимания на детей. — Дознание скоро будет, говорят, двадцать минут. Оставим здесь нашу вторую пару, всё оформить? Сами на базу? По пути заскочим, сдадим этих? — он неопределенно ткнул большим пальцем себе за спину. — Ты ещё долго здесь…? — второй человек подразделения с лёгким раздражением и пренебрежением посмотрел на старшеклассников. — Вторая скорая будет в течение пяти минут, они уже здесь. Поднимаются пешком с первого яруса.

Приехавшие на вызов врачи первой скорой приняли сотрудницу местного офиса в бессознательном состоянии с рук красноволосой только затем, чтобы через четверть минуты всплеснуть руками и истерично завопить, что нужна совсем другая бригада. Причём нужна срочно, с полным комплектом оборудования, включая кардио нанниты.

Слава богу, нужную медицину доктора вызывали уже сами, через собственную радиостанцию.

Красноволосая, освободившись от вынужденного дежурства возле лежащего на полу тела, с замогильным выражением лица тут же присоединилась к своему товарищу.

После слов зама, светловолосый подросток неожиданно покраснел, глубоко вдохнул, поднял взгляд и упёрся в переносицу заместителя:

— Вежливость и приличия выдавали там, куда вы предпочитаете не ходить?! Вы специально влезли в разговор, куда вас не звали?!

— Шц-цц-ц, — здоровяк цыкнул на досадный раздражитель, но до общения с пацаном, естественно, не снизошёл.

Вместо этого он кивнул начальнику в сторону входной двери и почти начал движение.

Белобрысый без разговора выстрелил вперёд правой рукой, поймал заместителя за лямку защитного жилета и с силой развернул к себе.

— Хренасе, — слегка удивился обладатель носорога на шлеме, в первый момент теряясь и не зная, как реагировать.

По-хорошему, пацан сейчас переходил некие границы. С другой стороны, именно в этой обстановке непонятно, как сейчас на это нужно было правильно реагировать.

— А я вас не отпускал, — хмуро сообщил подросток с видом, от которого у зама в неподдельном удивлении широко раскрылись глаза.

— Ты в порядке? — подчёркнуто вежливо осведомился второй в иерархии полицейский, заботливо наклоняя голову к плечу и аккуратно убирая ладонь подростка со своей амуниции. — Может, надо и вторую скорую вызвать? Тебе? Ты не перенервничал? Я всё понимаю — большой стресс, трудный день…

— Что вы делаете сейчас на моей территории? — пацан, игнорируя командира, пристально смотрел в глаза его сотрудника. — Будьте добры, покажите официальные документы, давшие вам право входа на мою частную территорию. Без моего предварительного однозначного разрешения.

Обладатель носорога на шлеме на мгновение замер.

— Вы ворвались в частный офис, — продолжил белобрысый. — Ведёте здесь какие-то мероприятия. С оружием в руках, применяя физическую силу. У вас есть надлежащим образом оформленные санкции на это? — теперь участливо на собеседника смотрел уже подросток. — Разрешения на это где?! Вы же не бандиты и не грабители. У вас же наверняка есть разрешительные документы и оформленные полномочия, на такие-то действия?

Подойдя к входной двери под взглядами всё ещё удивленных старших, светловолосый с какой-то тоской скользнул взглядом по телу женщины, лежавшей в одной из комнат (и которое было частично видно отсюда сквозь неплотно прикрытую дверь. Врачи первой бригады продолжали хлопотать вокруг).

Затем он буднично приложил палец к сенсору.

Зажужжал электронный замок — и разделительная дверь в этот офис опять оказалась заблокированной.

Не успокаиваясь на достигнутом, пацан молча вытащил смартфон из кармана своей подруги и набрал какую-то команду. После чего поднял глаза на взрослых и подтвердил догадку полицейских вслух:

— Офис заблокирован до приезда представителей прокуратуры либо девятого бюро.

— Мальчик, не надо со мной так шутить, — заместитель, игнорируя кое-какие правила субординации, заговорил первым и сейчас очень многозначительно смотрел на школьника. — Ты понимаешь, что он сделал? — штурмовик, не дождавшись ответа, вопросительно посмотрел на своего шефа.

— На свою биометрию установил эксклюзивный допуск в помещение, — вместо командира услужливо подсказала красноволосая девица с сиськами, сделавшими бы честь любой порно модели. — Задержал вас здесь до выяснения обстоятельств. — В отличие от своего пацана, девка не искрилась неприязнью и агрессией, а просто поясняла положение вещей. — Задержанных Ходзё нельзя сдавать туда, куда вы собираетесь. Но убедить вас мы, разумеется, не сможем. Потому подождём тех, кто имеет для вас авторитет и кто может повлиять на законность в данной ситуации.

— Вы не охуели ли?! — второй по старшинству человек группы отбросил в сторону всякий пиетет и сейчас был похож на эмблему своего родного подразделения, только готовую броситься.

— Документы где? — брезгливо приподняв в ответ верхнюю губу, протянул вперёд руку подросток. — На каком основании вы вломились в мой частный офис?!

— Приказ, внутриведомственый, между подразделениями департамента полиции Токио. — Командир предостерегающе положил руку на плечо подчинённого и выжидающе посмотрел на старшеклассника. — Парень, ты понимаешь, что после такого твоего фокуса спасать тебя и твою семью не то что никто не поторопится в следующий раз? А вообще… — он запнулся на мгновение, подбирая слова повежливее. — Внутри полиции новости быстро разносятся, — старший со значением посмотрел на светловолосого, стараясь не дать неконструктивным эмоциям взять над собой верх. — Бред какой-то, — пробормотал он уже самому себе.

— Не свистите, — фыркнула обладательница причёски красного цвета. — Носороги никакие не свои в полиции Токио. И вообще, вы нигде не свои: полиция вас считает армией, а армия — полицией. Вы даже на парадах мэрии вместе с пожарными и службой спасения маршируете…

Командир группы, несмотря на безэмоциональное лицо, ненадолго задумался.

Эскапада пацана была непорядочной: разумеется, никаких санкций на текущие действия у них не было даже от прокуратуры (кстати, их можно очень успешно оспаривать в суде). И не могло быть, ввиду острого цейтнота.

По-хорошему, владелец частного помещения действительно может не пускать полицию без решения суда — а о судебном разрешении на эту операцию речь тем более не шла.

Но прибыли сюда носороги никак не по личной инициативе, а исключительно выручая кое-кого из своих по горизонтали — один инспектор девятки умеет быть и убедительным, и любезным, и благодарным. Тем более что по его наводкам группа и раньше работала не один раз (без подобных эксцессов, а напротив — весьма успешно).

— Меня зовут Като, Такакити, — представился старший после незначительной заминки. — И ты прав: предъявить письменные санкции я сейчас не смогу. Но остаётся актуальным вопрос простой человеческой порядочности: ты попросил помощи у своих знакомых в полиции. Они обратились по подведомственности, и эту помощь оказали уже мы. Лично с тобой я не общался, но приехал сюда по твоей просьбе.

— Звание? — неуступчиво напомнил свой вопрос белобрысый.

— Старший инспектор, — Като спокойно смотрел на пацана сверху вниз.

Светловолосый набрал было воздуха, чтобы что-то сказать, но был перебит заместителем командира группы:

— Слушай, деятель! Да, какие-то неприятности ты нам можешь теперь доставить. Момент и ситуация выбраны очень хорошо, — в интонациях здоровяка сквозили презрение и брезгливость. — Какая ж ты неблагодарная тварь… — полицейский пробормотал последнюю фразу будто бы не слышно и якобы про себя. — Но ведь земля круглая, как аукнется — так и откликнется! Я ведь сейчас тех людей снаружи тоже могу взять и отпустить!.. Прямо здесь, под дверями твоего офиса! Хочешь?! Если уж мы будем вести речь о скрупулёзном следовании букве закона. Открывай дверь и не еби мозги!

— Почему именно в борьбу с терроризмом? — игнорируя зама, белобрысый с тягучим напряжением поднял глаза на Като.

Явно ожидая ответа и транслируя взглядом тоску и просьбу.

— По стандартной процедуре, — не стал лезть в бутылку командир группы, пожимая плечами. Затем пояснил развернуто. — Единовременно задержано более пяти человек. Есть все основания подозревать их предварительный сговор. Почти у всех есть запрещённые расширения, причём далеко не по одному пакету. Особо опасное против личности, — он кивнул в сторону женского тела и врачей. — Плюс, нападение на несовершеннолетнего, на твоей, как ты говоришь, частной территории.

— Логика ясна, — свёл брови вместе, уходя в себя, старшеклассник. — Не сочтите за вызов, но почему вы везёте их не в следственный изолятор?!

Заместитель демонстративно вздохнул и стукнул каблуком в пол.

— Инструкция, — серьезно ответил обладатель носорога на шлеме. — Расцениваю общественную опасность содеянного по первой категории. И, чтоб не плодить конфликт на ровном месте… Тебе правда не нужна помощь психиатра? Для чего ты это всё устроил? Ты не понимаешь, что сейчас вбиваешь клин между мной и Садатоши? И очень здорово подставляешь в первую очередь его?! Я же, естественно, приду к нему за разъяснениями!

— Можем весь десяток отпустить прямо сейчас, — издевательским тоном напомнил о себе подчинённый Като.

— Если вы собираетесь их сдать в борьбу с терроризмом, это и есть всё равно, что сразу их отпустить, — светловолосый, не мигая, просверлил взглядом заместителя. — И лично вы об этом знаете. В отличие от вашего начальника.

Като на мгновение завис, теперь уже повторно.

— Не пори чушь, мальчик, — фыркнул зам.

— Не смогу доказать прямо сейчас. Но диагноза это не отменяет, — пацан зачем-то похлопал себя по животу. — У меня кое-какое специальное оборудование интегрировано, за слова отвечаю.

— Бля, Маса… — всхлипнула из-за спины школьника красноволосая. — Теперь и нам с тобой там объясняться… Моя ж ты радость…

— Что за оборудование? — тут же среагировал Като, подбираясь, собираясь и напрягаясь.

Вариант, по большому счёту, был хотя и не один, но все не радовали.

— Нейро-концентратор, армейский, — подросток без затей взял его за руку. — Примете сигнал? Мой девайс говорит мне, что с вашим он совместим и может коммутироваться.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … едешь с нами. Подруга твоя может быть свободной, к ней вопросов не имею. — Такакити, на всякий случай не расслабляясь, дисциплинированно уведомлял школьника строго по процедуре. От греха подальше, раз пацан такой непредсказуемый. — В рамках случившегося, обладателя такого твоего оборудования и таких расширений я тоже обязан задержать. До выяснения.

— И меня в терроризм? — заинтересованно поднял бровь школьник.

— Теперь вначале в суд, — не стал сгущать краски полицейский.

Красноволосая на заднем плане сделала рука-лицо, явно в адрес своего парня. Сама она при этом продолжала энергично общаться по телефону с Садатоши, которого Като в данный момент ни слышать, ни видеть не хотел.

* * *

За некоторое время до этого. Разговор двух неустановленых телефонных абонентов.

— … точно? Я туда Тэцуо посылаю! Накладок не будет?!

— Ты б ещё на площади в микрофон спросил, — в голосе говорящего слышно неодобрение. — Без подробностей. Накладок не будет. Мы подстрахуем, не переживай.

— Да как тут не переживать? — собеседник не скрывает усталости и тревоги. — Спешка же сам знаешь, когда хороша. Ненавижу работать вот так впопыхах.

— Все ненавидят, — говорящий философски пожимает плечами. — Но тут на вашей стороне кое-какие процессы. Я сейчас о худшем сценарии, — он многозначительно поднимает и опускает брови. — Просвещу как-нибудь на досуге. Можешь расслабиться, всё будет хорошо!

* * *

Приношу извинения за длинный перерыв. Попытаюсь исправиться. Возможна нерегулярность выкладки, а также переделки, удаления и переписывание — мозги ещё нараскоряку.

И, как говорит Тимофей Царенко, ещё долго будут: сатурация регулярно норовит спикировать, а гипоксия, видимо, мыслительным процессам — зло.

Глава 19

— … Объясняйся теперь, — спокойно предложил Като заместителю, когда они остались наедине во втором вэне.

По новому распорядку, группа перемещалась на двух транспортных средствах. В первое командир волевым решением отправил всех прочих, плюс задержанных, плюс белобрысого пацана. Авось до здания суда доедут без приключений… В тесноте, да не в обиде.

Во втором же он уединился со своим дублёром в иерархии и настроился на серьёзный разговор.

— Что ты хочешь от меня слышать? — сделал вид, что не понял, напарник.

— Какого рожна ты так упрямо хотел везти их в восьмёрку? — вежливо настоял на своём Като, не давая собеседнику увильнуть от темы.

Сам Такакити всю жизнь был достаточно мягким по характеру человеком, потому текущий их конфликт созрел не сегодня.

Во время последней реструктуризации, в соответствии с новыми веяниями, командирами групп типа этой могли быть только лица с высшим университетским образованием.

Его зам Ивао, по фамилии Мори, таковым похвастать не мог, поскольку за плечами имел лишь полицейскую академию плюс специальный армейский курс (ну о-о-очень узкоспециализированный, как и всё в армии). И звёзд с неба, если иметь в виду его интеллект, однозначно не хватал (с другой стороны, отсутствие образование компенсировалось именно у него колоссальной интуицией и природной хитростью).

Да и вдобавок, у начальства исполнительный и аккуратный Ивао всегда был на хорошем счету, потому совсем его списывать не стали. Пообщавшись втроём с начальником сектора, сотрудники пришли к компромиссному соглашению: командиром назначается новоприбывший Като, как и определено новым приказом.

Мори же, не теряя в зарплате, переводится на должность его заместителя. Будет помогать попутно с адаптацией и (в их работе всякое возможно) начальству не нужно будет ломать голову, где взять квалифицированного дублёра на должность командира подразделения. Тьфу три раза. Случись вдруг что.

Как-никак, по сегодняшним временам, подразделение — одно из на самом деле боевых.

В какой-нибудь другой стране подобный номер ни за что бы не прошёл: Такакити прекрасно знал аналогичные структуры как минимум трех других государств (в одном он вообще учился семестр по обмену, прочие — союзники).

Там бы новый командир группы спровадил такого заместителя как можно дальше и как можно быстрее — во избежание той самой пресловутой битвы за лидерство. Внутри очень тесного коллектива.

В Японии же, в отличие от всего остального земного шара, персональная выслуга и личный опыт, вкупе с положительной репутацией, диктовали совсем другие правила игры.

Сейчас Такакити о них очень здорово пожалел: периодически Мори балансировал на грани неуважения, но никогда её не переходил. А сегодня, с его подачи, Като попал в достаточно непростую ситуацию (поскольку лично сам на транспортировке задержанных в борьбу с терроризмом не настаивал и ссориться ну вообще ни с кем не хотел. Даже и с этим молодым белобрысым якудзой).

— Так есть же инструкция, — отстраненно пожал плечами Ивао, изображая равнодушие. — Плюс, там потенциальные плюшки. Если мы их сдадим в девятку, пусть это и тысячу раз правильно, лично нам с тобой не прилетит даже самой завалящей устной благодарности. А вот если с нашей подачи дело откроют борцы с терроризмом, да это дело ещё и к чему-то придёт в итоге… — он не договорил, снисходительно на глядя на младшего по возрасту (но старшего по должности) товарища.

Такакити резко задумался. С этой позиции он на ситуацию не смотрел.

Если говорить совсем откровенно, именно из-за своего университетского диплома он планировал основную карьеру в министерстве обороны. Потом, чуть позже.

Здесь, в полиции, он по своему плану находился временно и исключительно для выслуги и наработки опыта.

Лично его благодарности и награды департамента столичной полиции не волновали от слова совсем, поскольку в армии они, сказать мягко, котировались ну с очень большим дисконтом.

В отличие от его коллег по группе, готовых на многое за положительную запись в послужном реестре.

Хм.

— … кроме того, в восьмёрке у меня есть небольшой прихват, — абсолютно без паузы продолжил заместитель, продолжая развивать, как ему думалось, наступление. — Если в девятке на задержанных даже чихнуть безнаказанно нельзя во время следствия будет, то в восьмёрке совсем другое кино. — Ивао несколько секунд помолчал, словно взвешивая, говорить ли дальше. — В общем, если у них реально что-то есть за спиной, в восьмёрке они этого не скроют. Никак. По чисто техническим причинам. Но я тебе этого не говорил — а ты от меня этого не слышал.

Информация была секретом полишинеля, но говорил заместитель серьёзно и нарочито задумчиво. Изображая многозначительность и скрытые подтексты.

— А что в девятке? — Като, как много раз до этого, очень убедительно изобразил искреннего, наивного и неопытного новичка.

Именно такая маска, по его личному опыту, в случае именно с замом вышибала последнего на откровенность сто раз из ста.

— Да они там вечно всего боятся и ни за что не отвечают, — с досадой поморщился Мори.

Первый раз за время этого их разговора — искренне и без недомолвок.

Университетское образование Такакити, помимо преимущества в должности, имело ещё один плюс: он более чем профессионально умел работать и с расширениями ментального блока, а не только головой кирпичи ломать (как его подчинённые, прокачивающие исключительно физические аспекты, включая самого заместителя).

О своём владении блоком ментальных приложений командир группы никогда не говорил вслух в полиции — именно ради таких вот моментов.

— Девятка, вместо чтобы дать по печени и получить ответы, будет жевать сопли дня полтора, — продолжил тем временем Ивао. — Вначале будут скрупулёзно выяснять связи каждого из десятка. Затем, когда натолкнутся на фамилию Ходзё в списке, будут срочно докладывать начальству: без согласования, Большие Семьи никто из инспекторов трясти не осмелится.

Като повторно задумался. В словах подчинённого был определённый смысл.

И снова — хм.

— Ну и, с ними же человек из нашего уголовного розыска задержан, — опять неподдельно вздохнул заместитель.

Такакити знал, что его новый товарищ и бывший предшественник на должности, несмотря на незадекларированное второе дно, реально потеет за честь полицейского мундира.

Девятка, долго не мудрствуя, факт коррумпированного полицейского, взятого на горячем с людьми Ходзё, тут же опубликует со скоростью звука: и в качестве отчёта, и для повышения личного рейтинга. Ни для кого не секрет, что сотрудники девятки друзьями почти всем остальным секторам не являются.

— А восьмёрка об этом на каждом шагу звонить не станет, — завершил пояснения Мори.

— Как насчёт конфликта интересов? Асада-старший сотоварищи рвутся на первые места на выборах в муниципалитете, — напомнил Като, ориентировавшийся в политике ощутимо лучше. — По закону о местном самоуправлении, в случае открытия криминального производства по факту нападения на ни…

— Плевать, — подчинённый перебил его слишком быстро.

В принципе, именно этого момента Такакити и опасался. Его далеко не детские расширения сейчас показывали: Ивао лжёт на семьдесят процентов, недоговаривает примерно также.

— Давай делать лучше себе, а не гипотетическим налогоплательщикам? — будто бы логично и очень настойчиво снова почти потребовал заместитель.

Он очень часто аппелировал в такие моменты к собственному личному опыту.

До последних пор Като не менее часто прислушивался.

— Суд, — коротко бросил командир группы, теряя интерес и к беседе, и к человеку, которому только что перестал доверять окончательно.

Подводя таким образом итог и завершая разговор. Ругаться либо что-то доказывать он не собирался — должность начальника имеет и свои небольшие плюсы.

— Маршрут без изменений! — скомандовал он повторно уже в зеркало напрягшемуся и растопырившему уши водителю, служившему вместе с Ивао, почитай, с самого начала их карьеры. — Рули в суд муниципалитета!

А с заместителем надо будет что-то делать. Кажется, пацан был местами прав, и Мори действительно слишком далеко зашёл в своих мечтах о реставрации собственного пресловутого маршальского жезла в солдатском ранце. За счёт его должности.

Ещё через секунду командир группы себя одернул: скорее всего, Ивао именно в данном случае получил какую-то личную просьбу. От кого-то из начальства, но именно что личную.

В отличие от всей остальной группы, Като основной упор делал не на физические аспекты, оттого сообразил практически мгновенно: затевая такую авантюру в центре Токио, Ходзё наверняка как-то страховались. Эскапада зама — однозначно элемент этой самой страховки, но никак не инициатива и не самодеятельность недоумка Мори.

Однако же, во внедрение или вербовку своих людей со стороны Ходзё, да ещё и во все подряд низовые подразделения департамента полиции, Като тоже не верил, потому что это было просто нереально.

Скорее всего, у Ходзё на связи кто-то из верхних чинов, ну или просто авторитетных старожилов управления — всё-таки в Японии живём.

Да. Это реальнее. Именно такой человек и имел возможность, во-первых, отследить выдвижение группы на задачу, на конкретный адрес (отображается в единой системе, если что, в режиме реального времени. Достаточно просто мониторить сводку, открыв её на экране).

Во-вторых — можно же оперативно связаться со своим близким знакомым в конкретном подразделении (читай, в его группе) и оформить ему негласную закладку на случай…

Додумывать эту мысль Такакити не стал. И так всё понятно. Наверняка кто-то из интендантов, к бабке не ходи.

— Может, всё-таки в восьмерку? — явно пересиливая себя, отчего-то откровенно напрягся Мори, пытаясь продавить нужную коррекцию событий.

— В С У Д, — в голосе Като впервые за всё время их знакомства прозвучала сталь.

Сказанное относилось в том числе и к водителю, который, задавая темп движения обеих машин, время от времени сбрасывал скорость, словно ожидая команды на смену маршрута.

Ивао, выждав для проформы несколько минут (и мрачнея всё больше и больше), в итоге уронил, глядя в пол и словно быни к кому не обращаясь:

— Надо в восьмёрку. Это не моя инициатива.

Такакити заинтересованно повернул голову и вопросительно поднял бровь.

Мори назвал фамилию и закончил:

— Не приказ. Просьба. — Теперь уже он выжидающе смотрел на босса. — Ну сам посуди, зачем пацана с места в карьер в суд? И почему его не сдать в девятку вместе с остальными?

Такакити с нескрываемым любопытством, благодаря активированным расширениям, абсолютно точно отметил: насчёт белобрысого его собеседник тоже что-то недоговаривает.

Интере-е-есно. Если добавить сюда полный беспредел, периодически происходящий в восьмёрке, ситуация приобретала неожиданно совсем иную конфигурацию.

Като решил не темнить:

— Пацан слишком сильно правильный. Если я сейчас послушаюсь тебя, и проигнорирую его слова, ты наберёшь очки перед… — он поднял указательный палец вверх. — А родня пацана буквально через три часа поставит вопрос моей личной заинтересованности в том же суде так, что в прокуратуре оправдываться буду я. Не ты и не тот, кто тебя просил. Мне это надо?

— Что меняет поездка в суд? — отстраненно уточнил зам.

— Лучше я сам вопрос подниму. Первым, — лучезарно улыбаясь, откровенно пояснил выпускник университета. — Подобная инициатива всегда поощряется. На выходе, с точки зрения закона, в глазах директора департамента молодцом буду я. Не кто-то ещё. — Он без затей отхлебнул воды из личной фляги. — Ну и меры пресечения, плюс место содержания всех, пусть тоже суд определяет, — легко пожал плечами старший инспектор. — Вы все норовите выйти за рамки должностной компетенции. А мне наоборот не нужна лишняя ответственность. «Если что-то неясно — всех волочём в суд», — вольно процитировал он один из пунктов служебной инструкции.

Зам заскрипел зубами, но не сказал ничего.

Такакити не стал добавлять ему, что, в отличие от прочих, лично его репутация и карьера в полиции хотя и интересуют, но лишь на двоечку по стобалльной шкале.

Заместитель, кстати, так и не понял, насколько ему самому сейчас повезло: именно по причине своего безразличия Като и не стал инициировать разбирательств на уровне департамента внутренней безопасности. Хотя и очень хотел: было ясно, что подобные манипуляции зам проворачивал за его спиной регулярно.

* * *

Через некоторое время. Здание суда.

— … здравствуйте! — идущий по проходу зала для заседаний в сопровождении полицейского светловолосый подросток европейского вида весело приветствует судью, неформально вскидывая ладонь вверх.

По контексту понятно, что они уже знакомы лично либо, как минимум, встречались раньше.

Судья широко открывает глаза в удивлении, чуть медлит, но всё же молча кивает блондину в ответ в итоге.

На знакомство с докладом Като у судейского чиновника не уходит и пяти минут:

— Ждите снаружи, — коротко роняет он служителю закона.

Это помещение представляет собой небольшую комнату пять на семь метров. Кроме судьи и подростка, других людей внутри не остается.

— Загадочно, — признаётся блондин, оглядываясь по сторонам. — А мне где располагаться?

— Нигде, — судья кивает на место рядом со своим столом. — У суда нет вопросов в ваш адрес, просто станьте рядом и постойте тихо немного.

Озадаченный школьник в точности выполняет, что сказано.

— Если говорить официально, вы свободны прямо сейчас. Я скорее хотел обсудить некие неформальные вопросы, — чиновник со значением поднимает взгляд на парня, не переставая оформлять какой-то документ на виртуальной клавиатуре.

— Всегда готов! — еще больше удивился светловолосый, зачем-то поднимая ладонь на манер кривого козырька над глазами. — Но непонятно, какой смысл обсуждать что-либо неформально со мной? Большому человеку типа вас, — добавляет он после незначительной заминки.

— У меня есть что сказать любому человеку с вашей фамилией, — серьёзно отвечает судья. — Именно здесь и сейчас. Вы даже предпочтительнее многих: несовершеннолетнему я могу говорить что угодно, без купюр. Ничем при этом не рискуя. В силу особенностей законодательства.

— Разрешите, я всё-таки присяду? — неуловимо изменившийся за мгновение взгляд подростка ощутимо отдал сталью.

Не дожидаясь кивка старшего, школьник занял пустое кресло секретаря заседания.

— Вы ведёте себя весьма своеобразно, — между делом заметил немолодой японец.

— Выравниваю позиции на старте, — отрицательно покачал головой школьник. — Не сочтите за неуважение! Там, где я рос, почтение к старшим, во всех смыслах, ещё похлеще японского! Но люди очень часто склонны путать то, что мы с вами сейчас путать не будем. Если вы не возражаете…

Судья заинтересованно поднял правую бровь.

— Если бы вы говорили со мной, как старший с младшим, это одно, — не стал упираться школьник. — Либо — если бы речь шла об общении между судьёй и, м-м-м, фигурантом. Тогда — моё вам полное почтение и я говорю с вами снизу-вверх.

Японец озадаченно приподнял вторую бровь вслед за первой, склонил голову к плечу и посмотрел на собеседника уже совсем другим взглядом:

— Вам не говорили, что вы можете быть чересчур прямолинейным для японца?

— Я же не совсем японец! — до боли непосредственно развеселился блондин.

М-да, так могут только гайдзины. Хотя, говорит вон без акцента.

— Я б даже сказал, я совсем не японец, — с неуместной жизнерадостностью продолжил он. — Хотя и искренне пытаюсь адаптироваться! Но возвращаемся к нашим ролям… Вы сейчас хотите навести какие-то мосты, в результате которых должны выиграть обе стороны переговоров. Вы и мы.

Светловолосый вопросительно посмотрел на чиновника. Тот молча опустил веки и задержал их в таком положении на две секунды, помялся, но всё же сказал:

— Вы быстро считываете ситуацию. Если бы вы были чуть постарше, я бы уже начал вас опасаться. Скорее всего, в этом месте свернул бы разговор.

— А предельная откровенность — моё главное преимущество по отношению к вам, японцам. — Пацан смотрел на старшего серьёзно и сосредоточенно. — Меня часто считают слабее или глупее, чем я есть. Однако внешность обманчива, и на вашей должности, скорее всего, в заблуждение никого не вводит, потому что…

— Не продолжайте. Я согласен с вашей точкой зрения. Иначе не начинал бы этого разговора.

— Со своей стороны, ответственно заявляю: не знаю сути вашего предложения, но сделаю всё, от себя зависящее, чтобы ваше предварительное намерение состоялось. — Асада-младший хлопнул ладонями по столу, выводя судью из размышлений на тему, а продолжать ли всё-таки беседу дальше.

— Каким образом вы оцениваете мои намерения до того, как я сам их озвучил? — в голосе японца звучало любопытство, сдобренное толикой вежливости. — Я вижу, что вы чудесно понимаете, о чём речь. Но меня искренне смущает скорость вашей реакции на мои слова. Особенно когда вы реагируете до того, как я их озвучу.

— Логика, — старшеклассник искренне пожал плечами и устроился в кресле поудобнее. — Сам я никто и звать меня никак. Во всяком случае, чтобы фигура вашего плана, муниципального уровня, даже секунду своего времени на меня тратила, ещё и вместо судебного заседания. Я могу представлять для вас интерес лишь в двух ипостасях: как друг кое-кого из полиции и как сын своего отца.

— Друг полиции для меня неактуально, — сейчас уже судье стало весело. — У вас очень своеобразное чувство юмора, м-да…

— Если вы, со своей позиции, инициируете разговор со мной, как с сыном моего отца, это означает только то, что означает. — Блондин спокойно смотрел на старшего человека, как не сделал бы ни один японец на его месте.

— Вы удивительно правы, — после паузы ровно подтвердил чиновник, который решил не обращать внимания на различия в этнопсихологии. — Хотя меня и удивляет скорость, с которой вы ориентируетесь в политике, повторяюсь… Был бы вам очень благодарен, если бы вы завершили свою последнюю мысль. Вслух.

— Э-э-э, разве не говорят, что между умными нет смысла называть все вещи своими именами?! — старшеклассник вольно процитировал старую поговорку. — Особенно в деликатных моментах типа этого?!

— Вы стартовали в беседе, как иностранец. Не как житель островов. Когда вы вот так меняете свой подход во время разговора, мне сложнее перестраиваться в силу возраста. — По судье не было заметно, что он сейчас делал над собой ощутимое усилие, стараясь выдерживать в разговоре ровную линию.

И не давая эмоциям повлиять на собственную мимику.

Собственно, многим рисковал сейчас он, но никак не этот школьник.

С другой стороны, кто не рискует, тот никогда не поднимается на вершину.

— Если вы говорите со мной, как с Асадой, значит, и я представляю не себя, а уже совсем других людей, — незатейливо хмыкнул пацан. — Как бы я ни хотел соблюсти этикет, представляя Семью, я вынужден вести себя иначе. Ваше честь, а давайте попробуем с другой стороны?! — светловолосый, неожиданно спохватившись, за секунду превратился в обычного подростка.

Судья осторожно и поощрительно кивнул.

— Со своей стороны, даю честное слово: всё, сказанное между нами, останется здесь, даже если меня будут резать на части! А если к делу, то мне кажется, вы переоцениваете мою связь с семьёй. И с Семьёй, кстати, тоже… Я вижу, что вы очень хотите что-то сказать! Одновременно с этим, ровно так же опасаетесь. Что я могу сделать, чтобы вы прекратили колебаться и поверили мне? — выглядел он чертовски убедительно. — Я сейчас чувствую себя подростком, который очень хочет помочь старшему человеку, но никак не может понять, что для этого требуется! Что бы вы сейчас ни сказали, я — могила. Гарантия — простая человеческая порядочность. Я очень хорошо знаю стоимость этого слова, — в глазах подростка снова неуловимо мелькнул взрослый человек.

Неожиданно для себя, японец коротко кивнул в ответ:

— Джи-ти-груп имеет очень хорошие шансы выиграть муниципальные выборы. Собственно, это и является основной интригой на ближайшее время в нашей административной единице. Как ты думаешь, что это означает для вас с высоты моей должности? — он выделил «моей».

Наконец-то разговор вступил в конструктивное русло: старший занял позицию старшего, а младший подстраивался под ситуацию.

— Да что угодно, — старательно свёл брови вместе Асада, принимаясь размышлять вслух. — Начиная от нехватки финансов и заканчивая провокационными столкновениями со всеми подряд. В обстановке, приближенной к криминальной.

— Неплохо, — похвалил судья. — Как итог сказанного тобой, предвыборная кампания именно для вас означает целую череду судебных разбирательств. Поверь мне, это неизбежный процесс и куча дел! Гражданских, административных, уголовных. В которых вы без поддержки в суде просто утонете. В суде по несовершеннолетним, в семейном суде, и так далее… Просто потому, что власть никто без борьбы не отдаёт.

— Конкуренты будут пытаться свалить нас любой ценой! — с полуслова ухватил школьник.

— Те, кого вы двигаете с лидирующих позиций, — снисходительно кивнул чиновник. — В первую очередь. Но есть и другие. Те, кто был до сегодняшнего дня слаб, глядя на ваш пример, тоже активизируются: если лев слабеет…

— Не продолжайте о шакалах, я знаю эту поговорку, — хохотнул старшеклассник.

— Как ты думаешь, руководитель твоего отца предусматривал такое развитие событий? — совсем другим тоном спросил японец. — Или наивно упустил самые большие риски в своём стратегическом плане?

Гайдзин мгновенно подобрался:

— Не знаю. Я не настолько близок с Томиясу. Вам что-то известно?

Он настойчиво смотрел на собеседника.

Судья после паузы снова опустил веки. Затем продолжил:

— К сожалению, руководитель твоего отца выбыл из работы по непредсказуемым причинам. А его личные связи в суде, как и абсолютно все предварительные договорённости, — старший многозначительно выбил дробь ногтями по столу, — оказались заморожеными. К огромному неудовольствию всех участников процесса. Особенно в этом здании.

— Вы же тоже очень рискуете?! Вы же были с ним на связи, да?! — пацан, попирая все нормы этикета и приличий, врезал в лоб догадкой.

Абсолютно точно попадая в цель.

— Я бы хотел выяснить, причём на неформальном уровне: мои договорённости с Джи-ти-груп в силе? Или заинтересованным служащим этого здания следует о вас забыть? — судья тяжело смотрел на подростка. — Кстати, в качестве шага навстречу: это никак не связано с происходящим в твой личный адрес прямо сейчас. Состав правонарушения в твоих действиях отсутствует, твой нейро-концентратор в полицейском реестре зарегистрирован. Это чтобы снять вопрос твоего привода сюда.

— Да я уже понял, что на текущее дело наш разговор не влияет, — отстраненно пробормотал старшеклассник, опять погружаясь в размышления. — Неясно только, как вам удалось эту встречу со мной организовать?!

— Шутишь? — чиновник вскинулся в неподдельном изумлении. — Тебя только что ко мне армия привезла! Националы вообще слушает только правительство! Причём тут муниципалитет?! Это же ты ко мне пришёл, нет?! А легенда хорошая, не спорю…

* * *

— Вообще-то, совпадения бывают и не такие. — Искренне констатирую через десять минут достаточно напряжённого прояснения обстоятельств в суде.

Что-либо скрывать нужды нет, потому в тридцать секунд пересказываю судье историю с Вакой, офисом и носорогами:

— … Ваша честь, у вас есть какая-нибудь аппаратная возможность провердить мою искренность? — шут его знает, какие расширения в суде являются допустимыми.

В таких случаях предложение о проверке лучше делать самому.

Насколько я понимаю момент, только счастливое стечение обстоятельств, весьма вероятно, может стать сейчас спасительным пластырем на пробоину в корабле отцовских планов.

Я и сам понимаю, что батя, несмотря на все его плюсы, против Гэнки не тянет. По крайней мере, на этапе предвыборной кампании. Особенно это коснулось обеспечения стабильности работы Группы в условиях, когда агрессивность среды резко выросла.

Батя очень хорош в управлении процессами, как и любой грамотный финансист. И с усидчивостью у него всё в порядке.

Но выигрыш на выборах — это уже не процесс, а проект. Тут нужны чуть иные качества, хотя бы и та же склонность к авантюрам. О которой, в случае с моим родителем, речь точно не идёт (если не рассматривать его неуемную страсть к слабому полу, где угодно и когда угодно. Судя по некоторым деталям, и с кем угодно).

Кстати, если верить Рюсэю, любой финансист банально боится рисковать — специфика профессиональной деформации психики.

— Нет необходимости подтверждать твою искренность, — ворчит судья тем временем.

А я понимаю, что какие-то профессиональные расширения у него вовсю работают.

Ну и слава богу.

— Я, как могу скорее, доберусь до отца и переадрессую ваш вопрос. — Подвожу итог неожиданному сеансу общения там, где я его меньше всего ожидал.

Интересно, зачем нужна вся эта современная техника, если судья всё равно не может ни созвониться, ни встретиться с отцом? По ряду причин, в том числе репутационного характера (и рисков).

— Как мне сообщить вам итоги разговора? Либо — возможно, вы хотели поговорить с отцом? — предлагаю повторно, на всякий случай.

— Ни в коем случае! — без паузы вдыхает японец. — У нас с тобой отлично получается общаться! Никаких посторонних! В этом здании лучше ограничивать количество неформальных контактов с представителямм одного семейства, — словно извиняясь, поясняет он. — Если бы ты был совсем молодым и неадекватным, это одно. Но, судя по этому разговору, с тобой даже комфортнее вести дела, чем… — он не продолжает.

— Давайте убедимся, что я вас правильно понял напоследок. Юридическое лицо, идущее на выборы в рамках последней поправки, так?

— Да.

— Знаете, я и сам вижу, что при том конвейере неприятностей, который на нас сыпется со всех сторон, вы — очень важный подрядчик в процессе, — неожиданно для самого себя, говорю, что думаю. — Задача — восстановить функцию прикрытия с вашей стороны.

Судья мелко трясётся от смеха, стараясь не издавать звуков:

— Так меня ещё никто не называл — подрядчиком. Ты определённо решил оставить о себе самые яркие впечатления.

— Я иностранец, извините. Говорю, что думаю. И не думаю, что говорю, когда хочу быть откровенным.

— Это твой очень большой плюс, — серьёзно резюмирует чиновник. — Вот в этом заведении можем случайно пересекаться за ужином, — он вводит название ресторана в строку поиска. — Там и обмениваться новостями лучше. Запиши мой номер, чтобы согласовать время.

Его лицо вытягивается от удивления ещё больше, когда он узнает, что никакого смартфона у меня нет.

Впрочем, армейский концентратор может работать и в режиме записи, о чём ему тут же сообщаю. Под аккомпанемент его мгновенно успокоившегося взгляда.

Хотя, я бы и так его номер запомнил. Это они здесь на мозги не полагаются, привыкли к протезам.

* * *

— … и что дальше? — Рейко напряжённо смотрела на Ваку, которую они в четыре руки только что перегрузили с транспортёра на диван.

— Будет спать какое-то время, — хмуро ответила красноволосая школьница, вытирая рукавом пот со лба. — Так-то, шок ей сняли быстро. Внутренние органы тоже подлатали. Жизни ничего не угрожает.

— А внешность? — актриса не удержалась. — В её работе это важно. В моей тоже, — она вздохнула, отводя взгляд.

— Нанниты последнего поколения, — уверенно выдала старшеклассница. — Я и не знала, что у их компании доступ к такой страховке есть, кстати! Клиника, если что, получше полицейского госпиталя будет!

— А как ты определяешь, что клиника лучше? — модель задала вопрос только для того, чтобы не молчать.

Ей очень не хотелось сейчас ни оставаться одной, ни находиться в тишине.

— Оборудование. Программное обеспечение на том оборудовании. Режим апгрейдов. Квалификация персонала, включая сертификаты последней недели, — подняла и опустила левое плечо Кимишима-младшая.

— Удивительно.

— Просто государство новинки использовать не торопится, — фыркнула Цубаса, явно что-то делая через нейро-концентратор. — Первые полгода. Ну и косметический эффект, равно как и восстановление внешности — это не то, на что наше правительство будет тратить деньги в адрес служивых. Если руку или ногу оторвёт — это одно. Прямой функционал. А красивая или нет твоя рожа…

— Наши с ней рожи — это как раз и есть наш прямой функционал, — хозяйка дома вздохнула повторно. — Без рожи ни я, ни она работать не сможем.

— В полиции чуть иные приоритеты, — дипломатично скруглила углы старшеклассница.

Рейко уже знала, что Цубаса ухитрилась занять доминирующее положение между двумя машинами скорой помощи, приехавшими на вызов спасать бывшую спортсменку.

Школьница даже каким-то образом присутствовала при операции, пусть и через панорамное стекло сбоку.

— А как ты их убедила отдать тебе контроль за терапией? И за реабилитацией? — актрисе действительно был интересен данный случай, в том числе и с личной колокольни.

Не дай бог, конечно. Но мало ли, придётся…

— Ты просто не изучала сегодняшнюю медтехнику и прикладные расширения, — хмыкнула красноволосая. — Нанниты последнего поколения — очень мощная штука, просто есть ещё далеко не везде. Управляются через любое прикладное приложение, при условии что у тебя оно зарегистрировано в медицинском профиле. На самом деле, там ими и управлять-то не надо — исключительно контролируй динамику.

— А у тебя откуда это приложение? — непосредственно продолжила расспрос модель.

— В Академии, на медтехнике, всем открывали допуски, — раскрыла глаза чуть шире обычного школьница. — Просто успевать по предмету надо было хорошо… А родители нашего Масы, как оказалось, каким-то образом имеют квоту в собственной клинике производителя. Вот всё и совпало.

— Джи-ти-груп, что ли? — по инерции уточнила хозяйка дома, хотя понятно было и так.

Похоже, её новые партнёры местами могли гораздо больше, чем по ним было заметно снаружи.

В этой же клинике, но чуть по иным программам, обслуживались даже члены императорской семьи.

— Угу. — Школьница зарыскала взглядом по сторонам.

— Что ищешь? — мгновенно среагировала Рейко.

— Слушай, у тебя пожрать есть что-нибудь?

Они уже вышли из гостевой комнаты первого этажа, оставив пострадавшую приходить в себя под воздействием медпрепаратов.

Через секунду на дворовом столике из тумбы-холодильника появились тарелка с бутербродами, пара пачек сока и коробка с бисквитами.

— А яфлок у фефя нет? — ничуть не смущаясь, повернулась к актрисе красноволосая ещё через пару секунд.

Та молча поднялась из кресла и прошла ко второму холодильнику, уже для фруктов, замаскированному под стойку для цветов.

— Слушай, а зачем?! — Цубаса подпрыгнула вместе со стулом, наблюдая за происходящим. — Нафига ты холодильник под тумбу маскируешь?! Я бы поняла, если б это сейф с бриллиантами был! Но жратву-то зачем так прятать?!

— Дизайнерское решение, — задумчиво ответила актриса, захлопывая дверцу. — Мне хотелось чего-то необычного. Холодильник для фруктов на улице — второй в этой части дома. Оформила в этом виде. А что?

— Загадофные вы люди, афтеры, — Кимишима-младшая уже вовсю хрустела яблоками.

Рейко тоже взяла одно. Разрезав его на две части, она аккуратно очистила кожицу с половинки.

— С Вакой точно всё будет в порядке? — не удержалась от следующего вопроса хозяйка дома.

Когда красноволосая позвонила и без разбега потребовала помощи, модель поймала себя на том, что искренне переживает.

Даже несмотря на их деловые договорённости, Коюме вызывала у неё ещё и чисто человеческою симпатию. А то, что с ней только что случилось, было за гранью допустимого… С женщиной такого происходить не должно…

Цубаса, дождавшись окончания хирургической операции в клинике (для чего выторговала себе место наблюдателя, спасибо современному остеклению операционных), настояла на продолжении коррекции.

В результате, одна операция плавно перетекла во вторую. А менеджеру по пиару не только спасли жизнь, а и ввели очень эффективную, чертовски дорогую и практически экспериментальную колонию нанороботов.

Последние, как гарантировал производитель, являются революцией в косметологии и восстановят лицо пострадавшей, не оставив никаких следов случившегося.

Однако, забирать бывшую спортсменку школьнице было некуда. Кроме того, транспортировка бессознательной тоже требовала денег, которых у несовершеннолетней не могло быть.

Рейко, мгновенно вникнув в ситуацию, тут же распорядилась ехать к ней (параллельно закрывая все расходы).

— У неё страховка хорошая, — легкомысленно отмахнулась бывшая курсант Информационной Академии. — И она сама предполагала что-то подобное: в медицинском профайле были четкие инструкции на этот счёт. Я только добилась соблюдения контракта и инструкции. Слушай, а у тебя мяса нет? Ну или птицы, на худой конец? — в глазах красноволосой плескались мольба и голод.

— А влезет? — на автомате ответила хозяйка дома. Затем тут же спохватилась. — Мне не жалко! Твоему аппетиту завидую…

— Я через концентратор кое-какие процессы держала и до сих пор держу, — почему-то нахмурилась Цубаса. — Они жрут мою энергию. Скоро и жопа, и сиськи втянутся. Буду плоская и противная. Мне нужен белок, если кратко! Дашь? — она требовательно смотрела на модель.

— Да. Но это на той кухне, в том крыле, — Рейко легко поднялась из кресла. — Пошли! Будешь тоже готовить!

Ей почему-то показалось, что так далеко ронять субординацию — уже неправильно.

Она была искренне рада помочь Коюме, да и её дом позволял приютить гораздо большее количество гостей.

Но превращаться в прислугу у школьницы…

Пусть тоже чуть-чуть потрудится. На себя, в конце концов — ни мяса, ни птицы сама актриса сейчас не хотела.

— Есть говядина, курица, индейка, утка и баранья нога, — Рейко последовательно выгрузила на разделочный стол пять поддонов. — Так, ещё кролик где-то должен быть…

— Не надо! — мгновенно оживилась Цубаса, заходя сбоку и потирая руки. — Это столько запасов от твоего бывшего осталось?

— Такт — хорошая штука! — неожиданно и рассержено выпалила айдол, изо всех сил впечатывая ладонь в ягодицу гостьи. — А когда маленькие девочки ведут себя нетактично, им периодически прилетает по заднице!

Кимишима-младшая вздохнула и, ничего не сказав, потерла ушибленное место.

* * *

Там же, через некоторое время.

Нож в руках Цубасы летал с такой скоростью, что походил местами на пропеллер.

— Ты сейчас на расширениях? Или от природы? — не удержалась от любопытства хозяйка дома, наблюдая за работой напарницы по кухне.

— Пф-ф, конечно на расширениях. На сухую я мясорубку не обгоню, — хохотнула та. — Кстати! Ваке дня три нужны будут густые и наваристые бульоны!

— Сделаем, — философски вздохнула актриса. — Слушай, а ты уверена, что у неё внешность восстановится?

Они только что приняли курьера, который доставил очень дорогой нейро-концентратор. Последний предназначался пострадавшей взамен утраченного.

Цубаса полчаса колдовала с настройками, устанавливая программы и передавая контроль над терапией с одного гаджета на другой.

— Уверена. Ты просто не до конца принимаешь и понимаешь, что такое нано последнего поколения. Тут не за внешность надо бояться, — внезапно посерьёзнела школьница и тоже вздохнула. — Я не знаю, насколько точно скопировала протоколы по её психике. Там индивидуальная коррекция и многое было завязано на аппаратную часть…

Зазвонил смартфон.

Цубаса, победоносно подвигав бровями, щёлкнула ногтем по виртуальной клавиатуре, которую предусмотрительно активировала перед тем, как резать мясо.

В воздухе соткалось лицо Масы. Он был хмур, взъерошен и сердит:

— О. Вы у Рейко? Приеду сейчас?

Кимишима-младшая мгновенно напряглась: с одной стороны, она не могла приглашать никого в чужой дом. А с другой стороны…

— Ждём. — Коротко кивнула Рейко, успокаивая школьницу.

— Откуда звонишь? — не стала давиться невысказанным вопросом бывшая курсант Информационной Академии.

— Новый телефон купил, — угрюмо ответил блондин. — Ты была права. Когда не с чего позвонить, это просто недопустимо. В наше время.

Цубаса нечленораздельно хрюкнула в ответ.

* * *

За некоторое время до этого. Дом Асада.

— … ты сейчас серьёзно? — происходящее в моей голове чуть-чуть не укладывается. — Батя, а тебя по голове точно никто не бил?

— Я не буду контактивировать с этим судьёй, на то есть свои причины. — Отец редко бывает настолько безапелляционным, но сейчас именно тот случай. — Я не могу и не хочу о них говорить. Скажу больше: твой судья абсолютно прав. Выбывание Гэнки очень осложняет перспективы. И без поддержки в суде, на этапе предвыборной кампании и всех грязных игр, шансы действительно падают.

— Так давай…?

— НЕТ. Ты не в курсе раскладов внутри гуми! — он отводит взгляд. — Общение с судом может вести только Томиясу. Это прямо определено нашими договоренностями на этот год. Джи-ти-груп состоит из нескольких коллективов. — Родитель замолкает и нечитаемо смотрит на меня. — Мы далеко не однородны.

— Если кто-то, кроме оябуна, может договариваться с судом, это автоматически повышает его в иерархии? — доходит до меня.

— Да. Не до кумитё, но уже делает намного выше остальных, — из отца словно кто-то выпускает воздух в эту минуту. — Ты думаешь, я сам не понимаю необходимость и роль суда в нашем успехе?! Телефон Гэнки у меня, телефон судьи там есть… Если я не звонил — на то были какие-то причины помимо выпитого виски.

— А если ты всё-таки в интересах организации это сделаешь? Ну досадно же терять шансы там, где тебе начинает везти! — справиться с эмоциями у меня не получается.

Они так и льют через край.

— Если я это всё-таки сделаю, организация расколется на фрагменты в течение пары суток. Забудь о судье. Никто не потерпит смены власти с Гэнки на меня.

— И собраться договориться никак?

Родитель молча качает головой, не уходя в подробности.

— Получается, всё вовсе не так радужно с этими вашими выборами, — констатирую очевидное в полной прострации. — И главная проблема — не внешний враг. А ваши внутренние междоусобицы?

— Так всегда и было в нашем бизнесе, — бесстрастно говорит отец.

Он не произносит слово якудза, но это и так подразумевается автоматически.

Сказать ему сейчас, что у меня уже личные обязательства перед этим судьёй, после той-то беседы — явно лишнее.

Не говоря ни слова, выхожу на улицу и закрываю за собой дверь.

Глава 20

Конечно, неправ в первую очередь был я сам. Причём дважды.

Самая очевидная ошибка — это когда я, положившись на здравый смысл, нарушил самое первое собственное правило.

Нельзя никогда и ничего не решать за другого человека, как минимум, с ним не переговорив. Как бы ты ни был уверен в его позиции. Даже если этот человек тебе — самый близкий друг. Или отец, как в данном случае.

Надо было делать что угодно, но в разговоре в суде не позволять себе никаких авансов. И ведь мелькнула на заднем плане такая мысль…

Послушать — пообещать передать отцу. Подчеркнуть себя в роли почтового ящика, не более. Вот как было бы правильно.

Меня же чёрт понёс вещать от имени фамилии, то есть Асады.

И не то чтоб формально не было чего предъявить отцу — мы для начала родня. Без допусков.

Проблема в том, что позиции надо согласовывать. Если нет — это Тянитолкай, из детской сказки.

Сам дурак. Сейчас хочется укусить собственные локти.

Будь бы я действительно пацаном шестнадцати лет, такой залёт был бы простительным: в подростковом возрасте искренне считаешь, что рулит здравый смысл.

Только с возрастом, по мере накопления жизненного опыта, понимаешь: здравый смысл — далеко не панацея. Более чем в половине случаев он вообще не работает, например, как сейчас.

Но и это не всё. Вторая моя ошибка гораздо менее очевидна, но является прямой причиной первой.

Раздвоение сознания.

Не шизофрения слава богу, но вот экспресс-анализ по эмоциональной зрелости: большую часть времени я чувствую себя тем самым подростком, каковым физиологически и являюсь.

Однако очень регулярно, когда подросткового вычислительного ресурса не хватает, я на каком-то автомате «проваливаюсь в прошлое»: ощущаю, думаю, чувствую и веду себя как сорокалетний доктор наук (спортивное прошлое и олимпийская медаль — так, по разряду боевой молодости, типа хобби. Скорее приятное дополнение, чем точка опоры).

Парадокс: большинство ошибок я делаю именно во второй, взрослой своей ипостаси. Не в роли пацана.

До меня это всё комплексно доходит вот прямо здесь и сейчас, хоть топай обратно в дом и извиняйся перед отцом (на самом деле, мои ноги уже унесли меня достаточно далеко, и вернуться просто не вариант. Слишком многое предстоит сделать).

С другой стороны, по-хорошему, бате можно просто позвонить, чтобы обсудить взаимные индульгенции по последнему поводу. Спасибо цивилизации.

Чёрт. Телефон.

Хлопаю себя по лбу и направляюсь в ближайший салон связи.

* * *

Видимо, к новой жизни надо привыкать побыстрее: без телефона в кармане не могу даже набрать отца или свою половину. Перед первым — извиниться, попробовать что-то придумать на ходу. Ну мало ли? Вдруг есть варианты?

Перед второй — выяснить, как там наша менеджер по пиару. И сама Цубаса.

Хотя, когда я уезжал вместе с полицейскими мордоворотами, уже вовсю работала скорая помощь.

Поколебавшись на тему непредвиденного расхода, волевым решением уже в салоне отвешиваю себе виртуальный подзатыльник и покупаю на остатки заработанных денег достаточно недешёвый (для меня сегодня) аппарат. Спасибо банковским картам.

Подключают мне его тут же, за пару минут и пару сотен иен.

Ещё минут пять мне остаётся только материться, уже на улице: таблетка в животе, обнаружив каким-то ведомым только ей способом у меня в руках новый гаджет, буквально взрывается потоком сообщений, интегрируясь со смартфоном, потому что…

А вот дальше я просто физически не понимаю. Соображаю только, что в телефоне есть какие-то безусловные приложения, числом на десятки или сотни.

Каждое из них таблетка активирует по очереди, с чем-то там сопрягается и докладывает, что всё в порядке.

Происходит всё это, естественно, в голографическом режиме — а как это свернуть либо прекратить, я не знаю. Так и стою, как идиот, пялюсь на мелькающие перед носом картинки и диаграммы.

Раздражение внутри только нарастает. Понимаю, что не конструктивно, потому не трогаюсь с места, пока пульс и дыхание не успокаиваются.

Ненавижу, когда обстановка накаляется исключительно из-за моего верхоглядства или тупости.

Попутно, в голову приходит ещё одна депрессивная мысль: если бы я слушал Цубасу и не ходил в этом веке без смартфона, отца я мог бы набрать вообще из суда. Перед тем, как обсуждать деликатные моменты с судьёй.

Как говорится, масса спорных вопросов исчезла бы, не родившись… Связь — наше всё. Долой старпёровские рефлексы.

Видимо, нужно откровенно признаться самому себе: я просто порой слишком медлителен мозгами, как стал тогда, для бокса. Пенсионер, если говорить о современности моего нынешнего мышления.

Это не всегда плохо, но гораздо чаще снижает шансы на успех в конкретных ситуациях.

Нужно просто перестраиваться.

Слава богу, физиологические ресурсы подросткового организма полностью на моей стороне. Тормозом является исключительно моя собственная инерция мышления.

* * *

— … возьми хотя бы смазку!!! — протестующе попыталась вскинуться Мивако, когда ладонь Ватару, опустившись ей на затылок, с силой прижала её лицо и шею к большой постельной подушке.

Её личный опыт безошибочно указывал на то, что сейчас будет происходить.

— Только ради тебя, — хмыкнул за спиной муж, выполняя просьбу жены.

— Блин. И чего ты такой вредный? — хмуро пробормотала она, подставив локоть под подбородок, опираясь о стол и задумчиво глядя в окно. — Что за новый метод воспитания? Ну да, согласна. Неправа… На то пошло, мог бы просто попросить… Не отказала бы — жена, как-никак…

Её тело вздрагивало через равные промежутки. Подушка норовила закрыть рот и местами мешала дышать, а изменить положение не представлялось возможным: муж не давал даже пошевелиться.

— Погоди! — секунд через пятнадцать решительно возмутилась она. — Сейчас, колени… Так удобнее…

Поёрзав пару секунд, она действительно устроилась поудобнее и бросила за спину уже нейтрально:

— Можешь продолжать, мой герой…

Впечатываясь и дальше в предусмотрительно подложенную постельную принадлежность от ритмичных толчков, но уже грудью, она первое время смотрела в окно. Затем по её лицу скользнула весёлая улыбка, словно от пришедшей в голову удачной мысли:

— Эй, ну правда! — она снова бросила взгляд через плечо, назад. — Это у тебя теперь будет новым воспитательным подходом? Ты нереально зачастил именно с этим упражнением, хи-хи… Что это на тебя нашло?

— А посмотрел, как наш отпрыск со своей подругой… — выдохнул в четыре присеста финансист, не прекращая поступательных движений. — Тренируются… она ему за каждую погрешность в технике имитацией инфразвука выдаёт дозу… не смертельно, но очень неприятно… и дёргает именно в ту часть тела, где у него нервная чувствительность повышена…

— Это ты где такого насмотрелся? — искренне изумилась уже бывшая секретарша, в третий раз озадаченно оглядываясь назад и прикидывая, сколько супругу ещё потребуется времени до конца текущего действия.

— А они стали вместо пиар-менеджера блог выкладывать! — у главы семьи, судя по голосу, открылось второе дыхание сразу на две задачи одновременно. — Типа, счастливые браки заключаются на небесах! Я так понимаю, снимали они эти ролики раньше. Сейчас просто накладывать стали… Вот… Вот!..

— Пойду и я посмотрю, — Мивако, не меняя положения, потянулась за гаджетом, лежавшим в полуметре.

— Сейчас… сейчас… сейчас… ДА-А-А! — тут же запыхтел раненым буйволом Ватару.

— Попутный вопрос, — весело фыркнула Кога, одной рукой приводя своё нижнее бельё в нормальное положение. — Это ты меня решил по аналогии через физические ощущения воспитывать?

— Совмещаю приятное с полезным! — не полез за словом в карман супруг.

После чего неожиданно впился губами ей в губы.

Выронив смартфон на подушку, она мгновенно соединила ладони у него между лопатками и довольно прижалась к нему, отвечая на поцелуй.

Как обычно, в самый неподходящий момент раздался звук входящего звонка.

— Да чёрт бы тебя побрал, — слабо удивился Ватару, увидав, кто звонит. — ЧТО НАДО?! — рявкнул он ровно через мгновение, почти не изображая бешенство.

— Давайте поговорим, как полагается главам серьезных организаций. — Ютака Ходзё, патриарх не самой дружеской организации, был облачен в парадное кимоно и сидел за официальным столом для переговоров.

В главном кабинете главного здания клана, насколько мог судить сам финансист.

* * *

Там же, через несколько минут.

— … Ни о чем больше не прошу. Просто отдайте обратно одного пленного из десяти? — старик имел вид самурая, собирающегося сейчас вскрыть себе живот во искупление грехов.

Асада-старший выдержал паузу, подбирая слова поделикатнее: Мивако, несмотря на своё увольнение с должности секретаря, выполняла свои функции сейчас безукоризненно (вела видеофиксацию, если говорить официальным языком).

Однозначно, запись разговора где-либо предъявлять придётся, в том или ином виде. Финансисту это было ясно прямо сейчас.

Соответственно, от лишнего сквернословия был смысл удержаться.

Старик на другом конце провода, однако, неверно истолковал возникшие заминку:

— Если вы беспокоитесь о технической стороне вопроса, то есть вот такой вариант. Заявляете полиции, что Тэцуо там был по вашему вызову! С остальными делайте, что хотите!

Обоим говорящим было ясно, что Ходзе-патриарх звонил исключительно от безнадёги.

Асада-старший не был бы финансистом и не достиг бы сегодняшних результатов, если бы не умел говорить нет:

— Я не вижу смысла в нашем дальнейшем разговоре. Прошу вас: не звоните мне больше никогда. Что до нынешнего происшествия, то у вас просто нет ничего, чтобы вы могли предложить мне на обмен. — Второй человек Джи-ти-груп подумал и добавил. — Я умею считать активы очень хорошо. В том числе, нематериальные.

Ютака Ходзё разразился витиеватой тирадой нецензурной брани.

— Да ты совсем охуел, — неожиданно флегматично ответил Ватару. — Придушу тебя лично. Потом сотру в порошок оставшихся.

Мивако, старательно не попадая в кадр, выразительной мимикой излучала одновременно восторг, сексуальное возбуждение и восхищение мужем: именно таким финансист и нравился ей всегда.

Спокойный, рассудительный, но смертельно опасный, как обнажённый клинок.

— Я погорячился, — процедил старик сразу после слов собеседника. — Насчет того, что нам нечего предложить на обмен. Как насчёт того, что мы снимемся с муниципальных выборов? Только отдайте нашего человека.

— Все вопросы — к полиции Токио, — Асада смотрел в ответ холодно и безжизненно. — После вашего беспредела я лично принял решение. Никаких нормальных разговоров с вами вести нельзя. Мне очень льстит ваша высокая оценка моих собственных возможностей, но из изолятора девятого бюро вашего человека не достанет даже министр внутренних дел. — Ватару подумал ещё мгновение. — Что до выборов, то ваш человек не является для нас значимым барьером.

Не говорить же ему, что биться за очередь на швартовку есть смысл при условии, что ты доходишь до порта. А если пятьдесят на пятьдесят за то, что та швартовка тебе не понадобится… По техническим причинам…

— Привлечение полиции нарушает все традиции. — Ютака, казалось, постарел ещё больше, хотя было некуда. — Так не делали никогда, никакая гуми. — Мгновение в воздухе висело неловкое молчание. — Ты не слишком ли быстро стал загребать под себя, а, Ватару?

Мивако быстро выбросила на пальцах супругу: переход на ты — полный крах позиции противоположной стороны.

Разговор можно заканчивать. Если Джи-ти-груп не собирается отдавать пленного, то из этой беседы даже для репутации больше ничего не выдавить.

— А ты мне решил морали почитать и меня повоспитывать? — неподдельно и вежливо удивился финансист, приняв невербальный месседж от супруги. — В моём же доме. Сказать тебе грубость, а, Ютака?

Потом осекся. И осклабился:

— А-а-а, это ты от бессилия… Ютака, мне нечего добавить. Пожалуйста, не звони мне больше: вы начали войну, а мы с врагами не торгуем.

Дальше Асада-старший без затей разорвал соединение и потянул жену за руку к себе.

Мивако увидела, что за время разговора муж возбудился повторно:

— Только не так, как пять минут назад! — решительно предупредила она, подчиняясь и подаваясь вперёд.

— Как скажешь. Командуй, — покладисто кивнул Ватару.

* * *

Отец никогда не делал секретов из своих официальных контактов, особенно сейчас. В период передачи дел.

Потому Синтаро дисциплинированно отсмотрел его беседу со старшим Асада, во время которой патриарх и сам выглядел не лучшим образом, и репутационные потери клану ухитрился нанести.

Как говорится, или не проси — или, если просишь, не смей возвращаться с пустыми руками.

К величайшему сожалению сына, позиция Ходзё на данном этапе во всех смыслах была достаточно непрочная. Что бы ни думали о ней со стороны.

Несмотря на громкое имя, солидное прошлое и весьма непростые активы, их очень теснят сейчас в традиционной экономике — с хань не поконкурируешь.

К сожалению, меры надо было принимать раньше. Отец, дай ему бог прожить ещё столько же, слишком затянул с передачей дел более молодому поколению.

А в технологиях они отстали ещё круче, чем в традиционной экономике, дай бог здоровья всё тому же главе-маразматику… Наедине с собой-то уж можно быть откровенным.

— И что дальше? — Синтаро, несмотря на внутреннее возмущение, спросил вежливо и почтительно.

Как бы ни было, он очень любил отца. Не вина последнего, что нейродегенеративные процессы начали подтачивать интеллект достаточно давно. И даже современная медицина обнаружила необратимость изменений достаточно поздно.

— А дальше… — Ютака неожиданно выпучил глаза и принялся рвать ногтями отворот кимоно.

— ВРАЧА! БЫСТРО! — сын отреагировал мгновенно.

Группа дежурных медиков, по понятным причинам, дежурила на территории резиденции регулярно и круглосуточно (по крайней мере, тогда, когда здесь присутствовал сам глава).

* * *

Там же, через несколько минут.

— Чудес не бывает, — констатировал угрюмо старший реаниматолог. — Тут никто ничего не сделает. Если только вы не господь-создатель.

— Как быть, если нужно, чтобы по документам он был жив ещё до завтра? — Синтаро, несмотря на подступивший к горлу комок, не утратил способности рассуждать рационально.

— Это можно устроить, — переглянувшись с коллегами, кивнул врач. — По стоимости, чтоб отправить нужную телеметрию в вычислительный центр, это будет…

* * *

Маса появился часа через два, взъерошенный и злой, как чёрт:

— Живы? — хмуро выдал он с порога, от ворот, зачем-то разуваясь и шагая по газону босиком.

— Тебя ждала, — красноволосая мгновенно перетекла из низкого кресла в вертикальное положение и направилась в сторону дома. — Иди за мной. Нужна твоя таблетка. Из-за неё всё стоит.

Рейко, сидевшая рядом точно в таком же кресле, хмыкнула и улыбнулась: глаза младшего Асады непроизвольно нырнули в её сторону из-за распахнутого шёлкового халата, надетого на голое тело.

Сам старшеклассник вначале сглотнул комок в горле, потом торопливо отвёл взгляд и моментально покраснел.

— Какая очаровательная непосредственность, — весело заметила актриса больше даже самой себе.

— Угу. Краснеет он прикольно, — уже из дверей комнаты, где лежала Вака, отозвалась старшеклассница.

Неизвестно каким образом фиксировавшая мельчайшие нюансы происходящего даже позади себя.

Панорамное окно во всю стену дома (или дверь из стекла? Это как посмотреть) было распахнуто, потому хозяйка со своего места отлично видела, что происходило внутри:

— У тебя что, глаза на спине? — слегка удивилась проницательности школьницы она.

— Нормальный нейро-концентратор прибыл, — та по-хозяйски похлопала по животу парня. — Он мониторит всю сферу. У меня тоже есть доступ, вещь-то моя… Там и не такое можно, если уметь… Так, Маса, садись на задницу и не шевелись минут сорок.

Красноволосая решительно положила ладони блондина на живот пострадавшей Коюме.

Тот ещё больше покраснел, на этот раз при виде груди Ваки.

— Хорошо хоть рук не отдернул, — философски констатировала Рейко со своего места, с интересом наблюдая за происходящим.

— С него станется, — рефреном отозвалась Цубаса, активируя зачем-то сразу две виртуальные клавиатуры обоих концентраторов.

— Она пока не приходила в сознание? — поинтересовался блондин, глядя на Коюме пронзительным тягучим взглядом.

— Если честно, я её сама в состоянии сна удерживаю, — призналась Кимишима. — Так сейчас лучше. Всё. Работаю. Тишина.

Спокойствия парня, однако хватило ровно на десять минут. По их истечении он, вопреки запрету, принялся задавать вопросы:

— … а что ты сейчас делаешь?.. а ты уверена?.. а если ты не справишься?..

— ПЕРЕРЫВ ДВЕ МИНУТЫ! — терпеливо выдохнув, объявила, не выдержав, красноволосая. — Маса, Вака была очень предусмотрительной. Ключевые пакеты настроек она сохранила в личной нейросети.

— А зачем вообще всё это нужно? — младший Асада не унимался и, похоже, решил использовать двухминутную паузу, чтоб ликвидировать пробел образования в несколько лет длиной.

— У нее же не лекарственная ремиссия, — напомнила ему одноклассница, старательно сохраняя спокойствие.

Рейко бы сейчас искренне веселилась, наблюдая за этой сценой, если бы не серьёзность манипуляции.

— А какая? — привычно протормозил светловолосый.

— Лекарственно-аппаратная.

— А пакеты в личной нейросети — это они у неё в мозгу, что ли?

Актриса не сдержалась и громко хлопнула в ладоши три раза с газона:

— Угадал.

— Бля! Так это ты из её мозгов сейчас будешь это всё вытаскивать?! — несмотря на то, что сейчас сидел, скрестив ноги, Маса, казалось, подпрыгнул на месте.

— И еще переписывать на носители, на оба гаджета, — старшеклассница спокойно кивнула в сторону концентратора и смартфона, доставленных недавно курьером и лежавших чуть в стороне.

— А почему это не сделать профессионалам?! В хорошей клинике?!

— Потому что конфиденциальность и анонимность, — проворчала бывшая курсант.

— Ни Ваке, ни вашей организации такая реклама не нужна, — добавила Рейко. — Уже молчу, на любые индивидуальные разрешения не одну неделю согласований ждать! Не ходить же ей сумасшедшей всё это время.

— А ты откуда знаешь? — подозрительного развернулся в сторону террасы светловолосый.

— Был личный опыт, — хозяйка дома уперла указательный палец себе в висок. — Я, когда свои расширения согласовывала, для съёмок, ещё подумала: не дай бог что по медицине ставить.

— Почему? — младший Асада явно не поспевал мыслью за разговором.

— Моя ж ты радость, — хмуро проворчала Цубаса.

— Потому что за две недели можно и здоровье потерять, — фыркнула актриса.

— А если что-то пойдёт не так?! — теперь парень смотрел на красноволосую. — Блин, Цубаса, ты что, доктор?! Или медицинский центр?!

— Блин, Маса. Я же ей не в мозги записываю! Если я что-то не так интерпретирую, не расшифрую или не перенесу, я потом просто сотру этот блок на концентраторе и на телефоне! — школьница была в двух шагах от того, чтобы взорваться окончательно.

— А Ваке это точно не повредит? — неуступчиво наклонил лоб вперёд блондин. — Ты что, специалист?!

— Маса, если я плохо отстираю пятна на твоей рубашке, они могут повредить твоему организму? — подала голос с террасы Рейко, решив вмешаться в разговор.

Цубаса благодарно сверкнула взглядом в её сторону.

— Нет. Но рубашка не является частью моего организма, — проворчал старшеклассник.

— Та же фигня, — философски подвела итог модель. — Концентратор не является частью тела. Хотя-я, многие и норовят его функцию перепутать. Как бы тебе попроще… Скажем, запись на него с необратимыми процессами в организме и в мозге не имеет ничего общего.

— А-а-а…

— Особенно до интеграции, — добавила хозяйка дома, вздохнув, поскольку её собеседник явно ничего не осознал.

Терпения и понимания блондина хватило ещё ровно на четверть часа.

Рейко, активировав кое-какое приложение из личного арсенала, решительно отодвинула наконец недопитый бокал и тоже встала из кресла, заходя в комнату прямо через окно (переступая для этого низенький подоконник, он же порожек).

— Э-э-э, ты чего?! — зашипел и заерзал на месте светловолосый, когда её руки решительно проникли ему под рубаху и принялись растирать грудь и живот.

Само собой, его лицо опять приобрело цвет переспелого помидора.

— Работай, я его сейчас стабилизирую, — модель обратилась к Цубасе, проигнорировав вопрос парня. — Сейчас наводок должно стать поменьше.

— Эй! Что ты творишь?! Как вообще можно…

— Я не возражаю, — отозвалась Цубаса, ловя момент и переставая отвлекаться на лишние процессы. — Даже прошу.

— Я тоже не возражаю, поэтому можно, — подвела итог Рейко, обхватывая старшеклассника ещё и ногами.

Скрещивая их и фиксируя его в неподвижном положении:

— Сиди, не дёргайся. Ты сейчас звенишь, как перетянутая струна. А она использует тебя, как промежуточный ретранслятор для усиления снимаемого сигнала. Плюс, кажется, вычислительные мощности твоего концентратора — всё-таки программу из мозга переписывает. — Завершила, как ей казалось, ещё одно абсолютно нормальное пояснение модель.

После чего пацан мало что не забился в истерике:

— Да вы в своём уме?!

— Щас в лоб дам, — пообещала красноволосая со своего места.

Парадоксальным образом тут же успокаивая парня.

— Рейко, можешь забрать его отсюда?!. Таблетка больше не нужна, дальше я сама, — взмолилась Цубаса через десять минут. — Он опять интерферирует!

Маса в этот выглядел непреклонным самураем, преградившим сотне врагов дорогу в покои господина и собирающимся честно умереть.

— Пошли, попьём чаю. — Актриса легко встала на ноги из неудобного положения, демонстрируя завидную гибкость позвоночника. — Расскажешь заодно, что у тебя за проблема приключилась. Из-за которой ты сейчас бесишься и конструктивно думать не способен, наш гений бокса, — она хлопнула парня по плечу, выводя из прострации фиксируя его внимание на себе.

Смешно, но ноги и тело затекли у него, а не у неё. Чуть поколебавшись, она решительно подала ему руку и с силой помогла подняться.

— А что, по мне так видно? — обескуражено пробормотал младший Асада, растирая правое бедро. — И как ты это определила? Почему именно проблема приключилась, а не, например, просто плохое настроение?

— О нейрофизиологии через тактильный контакт я знаю всё, — улыбнулась наивному вопросу модель.

— Она тебя за голое тело держала? — пробормотала Кимишима со своего места. — Держала. И не десять секунд. Верь ей, хе-х. Она действительно шарит в вопросе, плюс у нее расширения не просто классные, а индивидуальные. Ей бы в контрразведку, дознавателем…

— Я должна уметь на съёмочной площадке по прикосновению определять ощущения партнёра, — пояснила актриса, направляясь на террасу опять через подоконник и указывая парню на кресло рядом с собой. — Падай. Поболтаем, пока девочки заканчивают.

— Ощущения только? Или мысли тоже определять умеешь? — принялся что-то подозревать по второму кругу светловолосый, занимая предложенное место.

— В целом ряде случаев возможен резонанс. Не то чтоб мысли прямо читала, но уловить настрой и вектор могу. Скажем, с тобой у меня совместимость хорошая, — честно пояснила Рейко. — Ты мне нравишься, я тебе тоже, а при взаимном эмоциональном контакте мои возможности растут. Бутерброд хочешь? На ваш манер их, кстати, делала.

* * *

Неожиданно для себя поступаю по-детски: без купюр вываливаю на Рейко текущий острый момент с отцом.

По-хорошему, больше него меня сейчас мало что беспокоит (потому что с прочим я знаю, как справляться).

Не то чтобы я ждал какой-то гигантской методической помощи с её стороны, либо даже просто дельного совета. Но, скажем, она очень умеет располагать к себе, да и ко мне относится искренне, чего уж.

А проговаривая проблему кому-то постороннему, ты смотришь на неё с разных сторон. Если повезёт — можно увидеть и неожиданное решение.

— Слушай, а кем ты хочешь быть? — без паузы заинтересованно спрашивает она.

Интересно, это игра профессиональной актрисы? Или это её реальные эмоции в мой адрес?

Пока ехал сюда, пользуясь новым аппаратом, я посмотрел в сети, кто она.

Действительно звезда, причём не только национального масштаба: фильмы для взрослых, снимаемые в Японии, оказывается, уже давно являются немелким мировым сегментом. С гигантскими бюджетами.

— Я не притворяюсь, — мягко улыбается она, словно читает мысли. — Отвечай честно. У меня не так много знакомых парней, готовых набить ради меня морду самому Сёгуну, ещё и при всей стране! Это отвечая на твой невысказанный вопрос.

Следующим движением она плавно извлекает телефон у меня из нагрудного кармана и некоторое время что-то в нём делает.

— Так и думала, — она возвращает мне его с включённым экраном. — Поставь на пароль, это раз. Но тут тебя лучше Цубаса научит.

— А что ты сейчас делала? — не могу удержаться от вопроса. — Зачем тебе мой телефон?

— Смотрела, на каких последних сайтах ты был, — она улыбается и смотрит мне в глаза. — Это было два.

Ч-чёрт. Кажется, я опять сейчас покраснею…

— Если хочешь, я тебе дам бесплатные промокоды на все свои видео, — абсолютно серьёзно предлагает она. — Не позорься, не качай с пираток.

Бля… Позор-то какой… Впрочем, в этой стране данная тема не табу, а часть культурного поля.

Но всё равно, как стыдно…

* * *

Там же, через некоторое время.

— Мне кажется, я очень даже могу сейчас помочь тебе. Как минимум, советом, — Рейко серьёзно смотрит на меня и абсолютно не похожа сейчас на ту куклу, которую обычно изображает. — Но перед протоколом лечения нужно определить диагноз. К чему ты вообще стремишься? В принципе?

В этом месте неожиданно задумываюсь:

— Пока словно барахтаюсь перед сетевыми бонами. Решаю тактические задачи и их производные. Получается, стратегической мечты как будто бы нет, ну либо стратегических целей — ресурс уходит на реакцию. Столько всего происходит, что о далеком будущем почему-то не думается.

— Ты же понимаешь, что реактивность тебя не спасёт? Я сейчас даже не о текущей ситуации. Если хочешь добиться успеха в жизни, нужно быть проактивным, согласен?

— Да это-то понятно, — вяло бормочу, забрасывая в рот второй бутерброд и запивая его зелёным чаем без сахара.

— Я, например, хотела быть известной на всю страну, — грустно улыбается она. — Как ни парадоксально, но получилось. Мечта номер один сбылась, хотя, к сожалению, далеко не таким образом, как я бы согласилась изначально… Теперь вот хочу семью и детей с нормальным человеком. Это вторая мечта.

— Э-э-э… — тут я не знаю, что сказать.

Потому что многочисленные видео её портфолио лично у меня с будущей семьёй как-то не вяжутся. Как говорится, а что скажет муж?

— Когда дети вырастут, они тебе твою нынешнюю карьеру не припомнят? — спрашиваю откровенно, поскольку она, похоже, и мысли частично читает.

Лукавить просто не вариант.

— Когда дети вырастут, я уже старая кошёлка буду, — смеётся она. — Мои карьерные успехи к тому времени все забудут, поверь: в наши годы звёзд забывают моментально.

— Что делать будешь? — незаметно для себя втягиваюсь в разговор.

Мне действительно интересны её мечты и цели длинною в половину жизни.

— Буду путешествовать. Но давай вернёмся к прежнему вопросу: у тебя какая цель жизни?

И правда, какая?

— Тебе не кажется, что ты слишком грязнешь в этих своих тактических моментах, категорически не думая о будущем стратегически? — абсолютно серьёзно спрашивает она, повторяя мне мои собственные невысказанные слова. — Ты прямо упиваешься ими. Хочешь мнение со стороны от малознакомой женщины?

— Можно подумать, у меня есть выбор в этой ситуации. Особенно когда я нахожусь в твоём доме, — острю, чтоб скрыть смущение.

Блин, а ведь она чертовски привлекательна, особенно когда вот так смеётся.

Проклятая гормональная подростковая развитость. Где ты, моя нравственность?

И интересно, зачем она повторяет мои собственные слова? Это какая-то ментальная техника?

— Твой имидж не вяжется с твоим текстом, — ёжусь под её пронзительным взглядом.

— Увы, я не всегда кукла-идиотка. — Улыбка не сходит с её лица и выглядит искренней и детской. — Какой-никакой, а токийский университет закончила. Ладно, я уже поняла, что связного плана из тебя не выдавить. Смотри, что я думаю… Ситуация вообще не так безнадёжна, с моей точки зрения…

* * *

Справившись с первой кучей вопросов и проблем, возникших после смерти отца, Синтаро, к удивлению домашних, облачившись в парадное кимоно, сидел на открытой веранде в полном одиночестве.

Когда на его мало кому известный номер зазвонил незнакомый абонент, он ответил с монотонностью робота:

— Вы кто?

Китайское имя собеседника ничего ему не сказало. Тот, однако, буквально за минуту нашёл нужные аргументы — и ещё через час сидел рядом с новоиспечённым главой клана на той же веранде:

— Заранее извините за то, что лично вы можете счесть вторжением в личное пространство.

Японский язык гостя с той стороны залива был безупречен.

— Я с трудом представляю моменты, в которых вы могли бы куда-то там вторгнуться, — вяло пошутил Синтаро. — И уж тем более, вторгнуться настолько, чтобы вам пришлось извиняться.

Вместо ответа гость активировал голограмму. На ней, теперь уже покойный и бывший, глава клана выяснял отношения с Ватару Асадой.

— Откуда?! — неподдельно изумился хозяин. — Это же было вот только что?! Вы что, слушаете нас?! — в голосе Ходзё угроза не звучала, хотя и присутствовала очень выпукло.

— Боже упаси, — равнодушно покосился на собеседника китаец. — На вас у нас возможности не выросли. М-м-м, хорошо. В знак будущего взаимного доверия… Вы в курсе, что Ватару Асада вместе с Гэнки Томиясу попадали в тюремный изолятор управления по борьбе с терроризмом? Вот совсем недавно?

Синтаро осторожно кивнул.

— Это управление, как известно, не является чисто японским. Поскольку террористические угрозы сейчас прорабатываются на уровне региона, — продолжил хань, представившийся как Сяо. — Там трудится достаточно значительная часть и нашего персонала, по крайней мере, в тех местах, которые для информации являются горлышком бутылки.

Ходзё тут же выстроил в голове мозаику из отдельных кубиков:

— Их пасут ваши из восьмёрки?!

Сяо молча прикрыл веки и кивнул.

— Получается, эта запись к вам попала случайно? И если бы Асаде звонил не мой отец, а кто угодно, вы бы и его записали?!

— Мы их всех и записываем, — китаец позволил себе слабую ироничную улыбку. — Просто именно этот разговор представляет серьёзный оперативный интерес как для нас, так для нашего с вами возможного дела.

— У нас пока нет совместных дел, — твёрдо сказал хозяин дома. — То, что я сейчас говорю с вами, просто дань вежливости. Откровенно говоря, я подумал, что ваши соболезнования по поводу смерти отца и намёки на его незавершённые дела — не пустой звук.

— Так и есть, — ничуть не смутился хань. — Давайте взглянем с такой стороны. Мне нужно объяснять, что ваш отец смирился с проигрышем на выборах заранее? Ещё до того, как позвонил Асаде?

Синтаро помолчал с минуту.

Китаец терпеливо ждал.

Можно было бы начать спорить — это сохранило бы лицо (и так поступил бы отец). Но эта тактика ничуть не улучшила бы положение клана.

— У нас нет шансов выиграть эти выборы, — спокойно согласился Ходзё. — Мы допустили слишком много ошибок на старте, в том числе, конфликтов с участием полиции и суда. А Джи-ти-груп — красавцы, да. Черти бы их взяли. Эта их идея с благотворительностью на десятки миллионов, застройка нового центра себе в минус…

— Я в курсе, — Сяо тоже не стал секретничать в ответ на вопросительный взгляд собеседника. — Вы не будете спорить, что сейчас теряете этот муниципалитет окончательно? Не дожидаясь результатов выборов?

— Не буду. — Слова давались нелегко, но Синтаро каким-то шестым чувством осознавал, что именно так сейчас будет правильно.

— Плюс рейтинг вашей организации в масштабах префектуры, плюс уголовный процесс такого уровня, — китаец флегматично выводил сумму анализа, подбивая аргументы. — Вернее, минус рейтинги и минус затраты на уголовный процесс, — с едва заметной улыбкой поправился он. — В том числе репутационные. Извините. Я плохо говорю по-японски и не всегда могу формулировать мысли точно.

— Не юродствуйте, нормально вы говорите. И да, я тоже понимаю, что репутационные потери мгновенно конвертируются в финансовые. Мы их, собственно, уже несём. Дай бог заткнуть все прорывы…

— С анализом по сути согласны?

— Да.

— Наше предложение будет… хм… — Сяо осёкся и живо посмотрел на хозяина дома. — Вначале ответите на откровенный вопрос? Если согласны.

— Слушаю.

— Если бы вам пришлось выбирать между патриотизмом и интересами клана, что бы вы выбрали? Синтаро, если можно, в текущий момент, — серьёзно уточнил гость. — Не вообще и не на прошлой неделе.

Сын патриарха задумался.

Ещё вчера у него на этот вопрос был очень определённый ответ. Но сутки назад был жив и отец, и не было окончательного провала надежды на развитие дел в этом муниципалитете.

Конечно, интересы Японии имеют значение. Но что толку в долгой и счастливой жизни всей нации, если в ней не будет клана Ходзё?

Или можно перефразировать. Зачем ему лично счастливое будущее страны (не факт, кстати, что оно и так не наступит) — если самому Синтаро, его семье, его клану в этом будущем не достанется лидирующего положения?

— Если бы мне открылись возможности, как улучшить положение клана, я бы его улучшил, — ответил новый оябун уже без колебаний. — От меньшего к большему. Вначале нужно вытащить из трясины себя. Потом правомерно думать обо всей стране. — Он выжидающе покосился на гостя.

— Мы хотим предложить вам полуторный экономический рост за квартал, — буднично и ровно, как о чем-то обыденном, заявил Сяо. — Наши прямые финансовые инвестиции, плюс прямой импорт бизнесов из поднебесной, в обмен на ваш зонтик над нами. На первое время.

— Вы же недоговариваете? — безошибочно угадал новый кумитё.

— На ваши выборы в этот раз пойдём мы, хань. Юридическим лицом, в соответствии с новыми поправками.

Синтаро не стал сдерживаться и уставился на визитёра ошалевшими глазами:

— Зачем?

— Чтоб стать главными на этом клочке земли, — открыто и просто улыбнулся Сяо. — И в этом юридическом лице, кстати, хватает места и для вас лично. Учредителем либо инвестором. Заодно проконтролируете нас — для спокойствия вашего патриотизма.

Ходзё замер.

Предложение было неожиданным. Главное же, что это дважды был спасательный круг.

— Получается, я сам проведу вас сквозь барьеры общественного мнения к власти? — бросил пробный шар японец.

— Не льстите, — всё так же с улыбкой продолжил китаец. — Нам, — добавил он. — Мы не претендуем на власть. К тому же, это даже не префектура, а вообще лишь муниципалитет. Один из сотен. Политические возможности этого уровня и масштаба Китаю, как государству, не дают той силы. Которую вы сейчас громко назвали властью. Так, баловство среднего бизнеса.

Хань вот именно этими словами сейчас давал Ходзё возможность сохранить лицо, не называя всего открыто, своими именами.

Во-первых, пробный шаг — на то и пробный, что он легко масштабируется в случае успеха. Уже в других и многих местах, если не во всех.

Во-вторых, увеличение доходов Ходзё вполовину означает увеличение их капитализации в разы. А появление новой компании с таким запасом прочности на уровне муниципалитета — это как появление в пограничной деревушке десантной дивизии с полным фаршем. Официально — для помощи крестьянам убрать урожай.

Последнее Синтаро без затей озвучил вслух. Такие моменты надо чётко понимать заранее, даже если мысленно ты уже согласился с предложением противной стороны.

— Зато эти крестьяне мгновенно становятся самыми крутыми феодалами в округе, — серьёзно парировал Сяо. — Из грязи — в неприкасаемые князи. Не в реальной истории, конечно. Я исключительно иносказательно, применительно к нашей ситуации, поскольку ваш национальный уровень, демографически — это наш муниципальный или префектурный.

— Крестьянином меня ещё никто не называл, — хмыкнул хозяин дома.

— У вас есть выбор — отказаться, — твердо заметил хань. — Такие предложения принимаются только добровольно. В противном случае, мы не сможем сражаться вместе и доверять друг другу без оговорок.

— Ну уж нет. Вы далеко не дурак. Все просчитали точно… Ходзё согласны.

Синтаро подумал про себя, что хань уже проворачивали подобное. В Таиланде, Вьетнаме, Лаосе.

Те местные, с кем они договорились заранее, реально поднялись над равными. После мягкой смены режима.

Слову китайцев действительно можно было верить — они честно и добросовестно бились за новых партнёров, если возникала необходимость. И в политике, и не только.

Понятно, что партнёры были уже частью структуры хань, но их твёрдости сие никак не умаляло.

— Я согласен, — задумчиво кивнул Синтаро во второй раз.

— Тогда вот что по вашим конкурентам…

Глава 21

— Вот это да. — Маса, глядя расфокусированным глазами куда-то сквозь актрису в одну точку, витиевато и забористо выругался.

— Не сквернословь при ней! — мгновенно раздалось из дома, где Цубаса заканчивала манипуляции с Вакой.

Последняя уже даже что-то время от времени несвязно порывалась сказать.

— Мне с тобой весело, необычно, интересно, приятно и безопасно. — В ответ Рейко просто и открыто улыбнулась светловолосому.

— Занятно, — отморожено пробормотал блондин. — Есть целый секс-символ нации, да и не только нации — а я, стало быть, вроде как пользуюсь индивидуальным и уникальным расположением этого символа. Заня-я-ятно…

— Не с той точки стартуешь, — покачала головой актриса. — Как думаешь, с чего начинается лично мой интерес к мужчине? Не обязательно к тебе, а абстрактно, в принципе?

— Ты любишь откровенных и ярких мачо? — ничуть не стесняясь, красноволосая первой отреагировала на вопрос сквозь открытое окно, с любопытством прислушиваясь к беседе на газоне.

— А ты как считаешь? — модель, рефлекторно стрельнув глазами вправо, продолжила внимательно смотреть на школьника. — Тоже как она?

— Не мачо, это точно, — хмуро проворчал Маса, даже не собираясь выныривать из своих мыслей. — Размер бицепса и хобота тебе по шарабану, видно же…

— Ну-у, не так чтоб совсем до конца, — теперь резко задумалась уже хозяйка дома. — Но вектор правильный, это не первый критерий по важности. А какой будет первый, угадаешь? — она весело тряхнула в воздухе волосами. — Маса, не козли! Не сиди надутым перед такой тёлкой! — брюнетка весело похлопала себя по плоскому животу. — А то я скоро комплексами обзаведусь! — она требовательно наклонилась вперёд, положила руку на шею собеседника и пригнула его голову к своей.

Упираясь лбами друг в друга.

Шёлковый халат, надетый на голое тело, распахнулся ещё шире.

Внимания на это поначалу вообще никто не обратил.

— Да что тут угадывать, — устало вздохнул старшеклассник, фокусируясь наконец на декольте собеседнице. — Любопытство. Твой якорь номер один — твоё любопытство. Не сочти за хамство, но, судя по видео, в чисто физиологических интимных отношениях никакой изюминки для тебя давно нет.

— Примерно правильно, — Рейко улыбалась и смотрела на парня с восхищением. — Мне в первую очередь должно быть интересно, а ты…

— Он не специально тебя зацепил! — Цубаса, похоже, успевала делать сразу несколько вещей одновременно. — Но с ним не соскучишься, кто бы спорил!

— С тобой тоже не соскучишься, — фыркнула айдол, намекая на то, что младшая перебивает старшую, ещё и в собственном доме.

— Стесняюсь спросить, откуда такой необычный интерес к скромному тормознутому школьнику? — флегматично и безэмоционально напомнил о себе блондин.

Задав вопрос, он наконец вынырнул из раздумий и обратил внимание на анатомию модели:

— О! Слушай! А сиськи зачётные! Как говорится, «тётенька, дайте потрогать!».

Рейко жизнерадостно фыркнула и поперхнулась чаем, который подносила ко рту второй рукой.

— Идиот. Переформулируй! — мгновенно отреагировала Цубаса. — Кто такой тёлке такое говорит?!

— Чья б корова… — красноречиво заметила хозяйка дома, веселясь ещё сильнее. — Кое-кто только что перебивал старшую, а теперь говорит о приличиях.

— Двойной стандарт, — сердито парировала Цубаса. — Его косяки тебя веселят, а мои ты фиксируешь. Где справедливость?

— «Если человек тебе нравится, тебя восхищают его недостатки», — глаза модели светились сдержанным любопытством. — «А если относишься ровно, то раздражают даже достоинства». Слыхала?

— Нет в мире справедливости, — пробормотала красноволосая, возвращаясь к работе на двух клавиатурах.

— Тут всё просто, — Рейко развернулась к Масе. — Интересно мне с тобой потому, что, с момента нашего знакомства в Лотосе, я девять раз из десяти затрудняюсь угадать, что ты выкинешь в следующий момент.

— Какой-то у тебя странный принцип этого интереса, — поёжился подросток, опять озадаченно глядя сквозь неё и, кажется, не по первому кругу погружаясь в собственные мысли.

— Смеёшься?! Смотри. Когда тебе с человеком неинтересно? Тогда, когда ты знаешь, что будет дальше! — Рейко, увлекшись, сама же ответила на собственный вопрос. — А с тобой я почти никогда не могу предсказать следующую минуту! Знаешь, — призналась она, — самый большое шок был, когда ты Сёгуна перевернул. За секунду, на всю Японию. После этого я реально не знаю, чего от тебя ждать в следующий момент. Кстати, в обоих смыслах!

— Не понял? А какое тут может быть двойное дно? — озадачился блондин. — Что за пара смыслов?

— Пф-ф-ф… Во-первых, набить ему морду — задача чисто технически не самая тривиальная. Особенно учитывая разницу в вашей геометрии, — с плохо скрытым ожиданием во взгляде пояснила Рейко. Сделав паузу в пару секунд и не получив комментария, она продолжила. — Во-вторых, ладно, в мире не так уж и мало людей, которые таки могут дать ему по голове. Технически. Но до этого момента никто из них не отваживался на сие действо психологически. Понимаешь, о чём я?

— Как ты говоришь, пф-ф, — вроде бы ожил эмоционально старшеклассник. — Делай, что должен, и будь, что будет. Было бы о чём переживать… — Он произнёс фразу на незнакомом языке и тут же перевёл. — Собака лает, караван не останавливается.

— Ну-у-у, ты не то чтобы не обратил на него внимания, — хозяйка дома явно пыталась вытянуть его на откровенность. — Всё же и руки приложил, нет?

— Убрал с дороги, — равнодушно пожал плечами Маса. — По мне, очевидно: бухой, ещё и с такой женщиной, как ты, я менее всего склонен думать о политике между кланами. Опять же, Сё хоть и не из последних людей в некоторых иерархиях, но и я не сирота.

Рейко жизнерадостно фыркнула прямо в пиалу с чаем, после чего подняла восхищённый взгляд:

— Охота наброситься на тебя прямо тут. Ничего, что откровенно? Уже просто циничный профессиональный интерес — а какой ты В ЭТОМ ДЕЛЕ.

Маса затравлено стрельнул взглядом в сторону дома и открытого окна.

— Интим с ним — исключительно с моего разрешения! — решила, видимо, не оставаться в стороне Цубаса. — Маса! Не вздумай её натягивать без меня!

— С ума сошла? — светловолосый явно не знал, как сейчас правильно ответить.

Да и вообще — как сейчас быть.

— Рыжая, иди сюда! Хватит там возиться! Ты же уже наверняка всё закончила! Судя по количеству пакетов… — Рейко задумалась, затем решительно взмахнула рукой и решительно взяла со стола самый большой бутерброд. — Ай, гори оно всё… Раз в месяц можно.

— Откуда знаешь количество пакетов, которые она передавала? — тут же живо отреагировал светловолосый.

— А у неё умный дом, — Цубаса, копируя хозяйку и перешагивая через низкий подоконник, присоединилась к ним в третьем кресле. — Через концентратор мониторит заданный набор показателей на территории. Видимо, и ей тут же транслирует. Нейропакеты что, отдельно прописаны? — уточнила она.

— Угу, — ответила Рейко с набитым ртом. — И изменения нейро-ёмкости и нейро-проводимости всех гаджетов.

— Зачем? — заинтересованно подняла бровь школьница, быстро хватая последний бутерброд со стола перед Масой.

— Разные гормонально развитые личности в нетрезвом состоянии часто хотят развлечений, — пожала плечами айдол. — Но эрекция часто их подводит по пьянке, особенно тех, кто старше тридцати пяти. Вот они на концентратах и начинают запускать «виагру», ну, стимулировать функцию… До того, как разбежались с Сёгуном, таких его «друзей» тут хватало.

— Бля! — Маса возмущенно посмотрел на обеих собеседниц.

— А-а-а, ясно, — красноволосая, успокаиваясь, кивнула хозяйке. — Это жизнь, — вздохнула она в сторону парня в следующую секунду. — Кстати, Вака должна прийти в себя в течение десяти минут, примите её радушно… Народ, вы не возражаете, если я тоже слегка расслаблюсь?

С этими словами Цубаса воткнула в уши наушники и включила громкую трансовую музыку, прикрывая глаза и отгораживаясь от происходящего.

— Будете чпокаться — разбудите и меня, — буркнула она с закрытыми глазами и ровно засопела.

Звуки музыки из её наушников звучали даже над столом.

— Вернёмся к делам, — с несходящей с лица улыбкой предложила Рейко. — Я уже поняла, что моя схема тебе доверия не внушает. Но ты можешь хотя бы связно пояснить, почему? Я на роль гения вроде не претендую, но логические ошибки сама у себя обычно вижу.

— Психика, — и не подумал отпираться Асада-младший. — Мандраж, видимо. С твоей логикой всё в порядке, к ней претензий нет. Мозгами понимаю, что звучит логично. Но на винчестере, — он похлопал себя по лбу, — отсутствует любая информация об успешности подобных смелых начинаний. Потому — мне банально страшно.

— Что ты знаешь о мозговом штурме? Виртуальный мозговой штурм, в одиночку, с разделением потоков сознания? — айдол решительно взяла парня за кисть, второй рукой разворачивая его голову к себе и глядя ему в глаза.

— Какой-то наворот из фантастической литературы, — старшеклассник снисходительно кивнул в ответ. — Вообще-то, независимые потоки сознания в одной голове называются совсем другим словом. Там, где три симптома — это синдром. A три синдрома — это вполне себе диагноз, с которым из стационара выпустят далеко не сразу. — Маса ухмылялся, раскрыв глаза филином и качая головой влево-вправо.

Рейко, напряжённо слушавшая начало его фразы, к концу расслабилась и неожиданно абсолютно непристойно заржала.

Отсмеявшись, она хлопнула светловолосого по плечу, подняла вверх большой палец и откинулась на спинку:

— Нет. Тут чуть иное. Единственное, функция пока не для широких кругов, потому что…

* * *

Там же, через некоторое время.

— … снимаю шляпу. — Маса уважительно смотрел на модель совсем иными глазами, чем несколько минут назад. — Рейко, ты не просто гений; ещё и чертовски смелая девчонка. Я не предполагал, что ты настолько глубоко в эту тему вкурила. Даже Цубаса…

— Тс-с-с. — Айдол подняла ладонь парня в своей руке. — Я уже поняла, что ты понял! Не нужно договаривать. Ты теперь согласен, что у тебя был банальный барьер в мышлении? Исключительно из-за фрагментарной низкой самооценки? Не вообще, а в отдельно взятом конкретном секторе.

— Да. Сейчас твой вариант видится совсем с другой стороны. Могу спросить откровенно? — дождавшись поощрительного кивка, Маса продолжил. — Я, конечно, и изначально тебя не считал ограниченной. Но чтобы так за минуту протерапевтировать малознакомую психику, мало быть кумиром толпы. Откуда…?

— Моё самое главное оружие в этом мире — не сиськи. Мозги. — Пронзительно поглядела на собеседника айдол. — Как бы ни считали остальные. И лучше всего оружие работает там и тогда, когда о нём никто не знает. Качала ментальный блок по пять часов в сутки, без выходных и праздников. Вплоть до побочек, когда мышцы глаза судорогами сводило. Те ещё ощущения…

— Охота тебя обнять, прижать к себе и поцеловать в макушку, — задумчиво сообщил Маса, глядя в сторону.

— Меньше болтай. Больше делай. Дурень. — Не раскрывая глаз, неожиданно подала голос Цубаса, которая вроде как и не просыпалась.

— Давай, пожалуй, я воспользуюсь моментом, — хихикнула Рейко, решительно пересаживаясь из своего кресла на колени блондину.

Обнимая его и зарываясь носом в его плечо.

Маса неуверенно положил одну руку ей на талию, вторую между лопаток.

— На задницу спустись, не в детском саду, — проворчала Кимишима, казалось, полностью контролируя пространство вокруг себя даже с закрытыми глазами.

— Я тебя уже боюсь, — серьёзно повернулся к ней одноклассник. — И я сейчас не об обнимашках с Рейко. У тебя что, тоже эти параллельные потоки сознания? Одной половиной спишь, а второй наблюдаешь?

— Чпокайтесь молча, не теребите меня. Дайте поспать, я устала. — Цубаса, проигнорировав вопрос парня, перевернулась и легла в большом кресле на бок, спиной к присутствующим. — Лучше вообще где-нибудь не здесь… — донеслось от неё напоследок, уже намного тише.

* * *

Вака пришла в себя рывком.

Последние несколько десятков минут до неё, как сквозь сон, доносилось будто бы бормотание Цубасы — но этого просто не могло быть. Хотя бы и потому, что она очень хорошо помнила момент собственной клинической смерти (спасибо абсолютно запрещённым элементам личной нейросети, которых у психически здорового человека не может быть по определению).

Не могло — но было.

Аккуратно переместившись с кровати в вертикальное положение, бывшая спортсменка почувствовала себя на удивление неплохо.

— По крайней мере, для трупа неплохо, — заметила она вслух самой себе.

— Ты уже сама с собой разговариваешь? — моментально донесся до неё голос красноволосой откуда-то снаружи.

— А что я делаю в доме Рейко? — быстро сориентировавшись, Коюме вышла из дома через открытую дверь на террасу. — Что, в офисе всё было не так уж плохо?

Старшеклассница, откровенно зевавшая с прикрытыми глазами, сердито раскрыла их полностью и возмущенно уставилась на недавнюю пациентку:

— Кольцо и смартфон на тумбочке! Неплохо у неё было в офисе… Щ-щас! Глаза разуй!

— Она тебя… — раскрыл было рот Маса, которому Рейко вот прямо сейчас, при всех, стоя перед ним на коленях…

Не то чтобы совсем неожиданно. Скажем, Вака просто не ожидала развития событий так быстро

А с другой стороны, дело молодое. Да и младшему Асаде было откровенно не по себе — несмотря на откровенно положительные личные ощущения.

— Тихо. Не говори, — перебила парня менеджер, возвращаясь в комнату. — Оба-на, новый концентратор и новый смартфон. Значит, не померещилось…

Её мысли скакали, меняя фокус по два раза за секунду.

— Жалко, это нельзя снять и как элемент пиара выложить, — Коюме ещё раз посмотрела на поступательного двигающуюся макушку модели. — Была бы бомба.

Не отрываясь от текущего занятия, Рейко молча подняла над головой левый кулак. После чего оттопырила из него средний палец.

— Какое сегодня число? — Вака взяла в руки гаджет. — Ух ты. Что-то быстро я оклемалась. Рыжая, объяснишь?

Подруга Масы, прикрыв глаза, в течение минуты ввела Коюме в курс:

— … так что закинься вон теми таблетками — и топай спать дальше. Ещё минимум час.

— Не ожидала, — призналась специалист по пиару, добросовестно проглатывания вторую порцию нанитов, на сей раз — стабилизирующую. — А откуда у меня все зубы во рту? Помню же хорошо, вышибли.

— Не родное. На оставшиеся пеньки тебе одели имитации челюстей, — не стала скрывать школьница.

— А-а-а. С другой стороны, спасибо и за это. — Оскалив зубы, бывшая спортсменка придирчиво заглянула себе в рот, глядя в зеркало. — Хм, на первое время годится.

— Хотели так из больницы выпихнуть, но я полчаса орала о косметическом и эстетическом эффекте. Типа, на твоей должности даже на пять минут без зубов появляться нельзя. А им это всё равно ничего не стоит: силиконовая насадка под цвет десны плюс металлокерамическая имитация. Десять секунд работы принтера.

— А почему, если лицо восстановлено… — запивая капсулы нанитов водой из стакана, Коюме с удивлением покачала головой, прислушиваясь к своим ощущениям. — Вместо зубов времянку не воткнули? Спасибо и за челюсть! Но просто интересно.

— Ты была в фарш. Челюстно-лицевая бригада поправила всё остальное, в рамках компетенции. — Цубаса наконец открыла глаза, чтобы тут же их закрыть. — Кости, мышцы, уменьшение ткани после травмы… Но именно с зубами можно работать серьёзно только после того, как полностью заживут повреждения мягких тканей дёсен — это старший сказал. Все вопросы туда.

— Да ладно, норм. Вроде ничего так постарались, — Вака, глядя в зеркало, с растущим изумлением увидела лишь здорово отёкшую (как после перепоя), достаточно измученную, но всё-таки себя.

Вместо изначального куска фарша, как говорит Кимишима. Вышедшего из мясорубки.

— Именно потому, что хорошо постарались, на дёсна и не хватило ресурса, — отбрила её старшеклассница. — Или там надо было ещё почти на сутки задерживаться вместе с тобой? Процесс пошёл бы каскадно и на дёсны ушло бы больше, чем на остальное. Я не сочла возможным тратить на мягкие ткани больше, чем на кости… Жить будешь. Сама сделаешь.

Вака не стала спорить и послушно исполнила инструкции: через две минуты она опять спала в комнате.

Предварительно, впрочем, искренне расцеловав Цубасу и, потехи ради, ткнув той пальцем в одно интимное место (отчего красноволосая так прикольно взбеленилась и рассвирепела).

* * *

Коюме, проснувшись буквально на пару минут и появившись на террасе, была мгновенно изловлена невесть как следящей за обстановкой Цубасой.

Или это действительно мой нейро-концентратор настолько могуч?

Если да, то какой у моей половины должен быть уровень владения этой техникой? Чтобы использовать возможности таблетки в моём животе, даже без прямого с ней контакта, лучше меня?

Сама Цубаса, дремавшая вполглаза, заправив Ваку окончательной порцией лекарств, резко и решительно поднялась из кресла:

— Народ, теперь в дальней комнате посплю. Рейко, можно? А то сейчас и мои мозги вслед за кое-чьими спекутся… — кажется, ей даже глаза открывать не обязательно.

Интересно, неужели и правда таблетка?

— Конечно можно, — буднично кивнула Рейко, как ни в чём ни бывало активируя голограмму текстового редактора уже для меня.

Такое впечатление, что не в своей тарелке сейчас чувствую себя только я. Женщинам вообще без разницы. Необычно.

— В беседе не хочешь поучаствовать? — спрашиваю на всякий случай Цубасу.

Потому что в данном случае две головы хорошо, а три лучше.

— Ну-у, если ты буквально настаиваешь… — она нехотя возвращается и занимает своё кресло.

* * *

Там же, через некоторое время.

— А ты вообще недооцениваешь роли техники в прогрессе общества, — Цубаса качает голой ногой вплотную к пламени, которое на настоящих дровах зачем-то разожгла хозяйка дома.

Вроде как для уюта, но в угли закопан ещё и горшок с нарезаной бараньей ногой. Не знал, что в японской кухне есть такое.

— Смотри. — Красноволосая погружает ногу в пламя полностью.

— Ты с ума сошла?! — моим первым и естественным порывом является броситься вперёд.

Рейко молча и с любопытством наблюдает за происходящим.

— Погоди, секунд пятьдесят держу точно — останавливает меня Кимишима. — Ну вот. Ни ожога, ничего. — Она через какое-то время поднимает ногу ближе к моим глазам, чтобы я мог видеть. — Это развлекуха. Никакого прикладного значения у упражнения нет, чисто тренировка обмена веществ на конкретном участке тела. А представь, как она могла мозг натренировать?! Если реально по пять часов в сутки загибалась?

— Пять часов это много?

— Там другая тонкость. Эвристический блок непонятно как качать, потому что гении секретами не делятся, — хмыкает красноволосая, подобрав удачную аналогию. — Но это не значит, что гений не может прокачать эвристический блок самому себе, — Цубаса провокационно косится влево.

— Ты умная. — Рейко серьёзно смотрит на мою одноклассницу. — И кстати, возвращаю шар: ты тоже гений, просто в другом направлении. Не с собственным мозгом, а с процессами обмена веществ в тканях. Чужих тоже. Я оценила работу с Вакой.

— Да ну, просто внимательно посещала медицину в предыдущей академии, — вроде как отмахивается Цубаса, хотя слова старшей ей более чем приятны.

— Кто из всей академии может повторить твой результат за то же время? — пожимает плечами айдол. — То-то.

— Дамы, давайте вернёмся к основной теме? — напоминаю о цели собрания. — Тем более сто Цубаса спать хочет.

— А что к ней возвращаться? — легкомысленно фыркает последняя. — Зарядил — стреляй. В наши с тобой годы любой опыт — положительный. Если тебя интересует моё детское мнение, то всё звучит логично. Твои опасения никак не отменяют жизнеспособности её построения и логики конструкции. — Кимишима-младшая кивает на Рейко. — Другое дело что с планированием я вам никак не помогу — не моя тема. Тут бы лучше Ваку дождаться, пока она проснётся.

* * *

Один из судей муниципального суда слегка удивился, когда в его рабочий кабинет зашёл младший Асада.

— Вы уверены, что вам сюда? — на всякий случай уточнил он, глядя на посетителя поверх очков.

— Ваша честь, особые обстоятельства. — Подросток вздохнул. — У нас в семье небольшая перегруппировка, потому юридическое лицо будет другим. Моим личным. Сор из избы выносить не могу, но скажу так: пожалуйста, окажите свою поддержку лично мне? Есть мнение, что это будет в итоге эффективнее.

— Пойдёмте.

За свою жизнь и годы работы здесь, судье приходилось выслушивать множество необычных заявлений. Профессиональный рефлекс гласил: абсолютно всё нужно слушать до конца, каким бы странным оно не выглядело. Если сомневаешься или не разобрался — задаешь вопросы.

В суде всё просто, если не лениться вникать.

Через четверть часа, гуляя в парке вокруг здания вместе с блондином, он спокойно констатировал про себя: а ведь конструкция действительно жизнеспособна и крайне логична, как тот и говорит.

Вопрос лишь в политической воле — решиться или не решиться?

— Видимо, в наше время и правда не осталось невозможного, — констатировал он вслух. — Если подобные вещи приходится слышать от вас, подростка. Хотя и логичнее, конечно, если бы общество на ваше место родило кого постарше.

— Чем богат, тем и рад. Пардон… В наше время, как вы сами заметили, действительно всё необычно. Например, то, что китайцы всерьёз будут претендовать на власть тут, вы заранее предсказывали? — встопорщился словно ёж светловолосый. — Что они нашу аристократию под себя подомнут? Пускай это всё пока лишь и на уровне отдельного муниципалитета.

— Пока только один клан прогнулся, — точности ради заметил чиновник. — Но не возражаю по сути. Нечем крыть.

— Это за сутки один клан сдулся, — проворчал младший Асада по инерции. — Батя сказал: они ему с утра звонили, пытались и с ним договариваться. Посмотрим, что дальше будет. На второй день или на третий.

— Не вышло договориться? — живо поинтересовался судья. — Хотя, результат понятен, — он тут же ответил самому себе. — Если Синтаро Ходзё объявляет о смене лица, идущего на выборы от них.

— И в этом лице из коренных японцев — только он один, — сердито добавил подросток.

— Есть же и другие фамилии в списке? — принялся припоминать чиновник.

— Вы не читали комментарий девятки? Внутренний, — младший Асада смутился первый раз за всю беседу. — Оно не для широкой печати, но у вас же наверняка есть доступ? При желании? Суть в том, что эти японские имена в списке являются наполовину китайцами. Как правило, по отцу. Отгадайте, за какую страну они будут топить в случае конфликта интересов?

— М-да… Но давайте вернёмся к практическим вопросам. Я так понимаю, своё юридическое лицо вы ещё только начинаете организовывать? — судья решил отнестись к происходящему с полной серьезностью и проработать все нюансы до конца.

Отказаться, если что, будет не поздно и после выяснения деталей.

— Сюда плюсую тот момент, что лично вы, в силу несовершеннолетия, официально в нём фигурировать не можете, — продолжил суммировать чиновник.

— Да, — не смутился пацан. — Но и у Ходзё на выборы идёт компания, зарегистрированная несколько часов назад. Их вы тоже обвините в легкомыслии? Я к тому, что эти выборы будут самыми весёлыми: уже рвутся все шаблоны. Неизвестно, какое количество старого уцелеет. Почему бы не быть и компании патриотов?

— У Ходзё гораздо солиднее материальная основа, — чиновник вёл обычный диспут, как в суде либо в научном споре. — Чем рассчитываете с компенсировать разницу потенциалов?

— Знаете, на западе, в Центральной Азии говорят: «Если Аллах со мной, мне неважно, кто против меня», — ухмыльнулся старшеклассник. — Если идея патриотизма в Японии еще чего-то стоит, любая компания под этим лозунгом выиграет. Знаете почему?

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— Мысль не совсем моя. В мою новую компанию переходит начальник департамента пиара Джи-ти-груп, это вообще-то она сформулировала. Суть: большинству японцев в нашем муниципалитете не придётся по нраву идея китайского управления.

— Кто бы спорил! — не удержался судья, тут же замолкая и предоставляя слово собеседнику.

— Просто сейчас, в силу субъективных причин, обстоятельства сложились так, что у избирателей в массе не будет времени на реакцию, — продолжил Асада-младший. — Из откровенных оппонентов китайцам были только мы: за консервативное сохранение национальных основ, из текущего состава претендентов на мандаты никто не ратует.

— Вы о Джи-ти-груп?

— Угу. Можно было бы припомнить Ходзё, но вчерашних. Сегодняшние, после смерти патриарха, как-то слишком резко изменили политический курс, — в голосе подростка звучала откровенная насмешка.

— Соглашусь по нескольким пунктам сразу, — чиновник, уловив волну, в дипломатию играть и не думал (слишком серьёзные вопросы обсуждались, хотя и в крайне необычном составе). — Остальные кандидаты стоят на гораздо более умеренных позициях. Региональная интеграция, совместные решения, сотрудничество…

— Угу. А Ходзё со скоростью звука сменили лагерь и ориентацию. Джи-ти-груп, увы, можно не считать — я изнутри не понаслышке знаю, что о гарантированной победе речь не идёт.

— Если всё же выиграет партия вашего отца, где будет моё место? — спросил судья в лоб.

— Несмотря на все наши разногласия с отцом, он свято чтит людей, поддерживающих его сына, — намекнул школьник. — Какие бы ни были скандалы между нами, рано или поздно помиримся, потому что семья.

— Видимо, это правило работает и в обратную сторону, — предположил старший, не рассчитывая на ответ или комментарий. — Если из вашей личность безумной затеи что-то выгорит, то и ваш родитель может на что-то рассчитывать…

— Ваша честь, что нужно, чтобы вы и меня поддержали? Теоретически, на каких условиях?

— А ради чего? — судья окончательно отбросил дипломатию. — Я должен услышать что-то, что примирит меня с собственным безумием. Надеюсь, иным вы наш разговор не считаете?

— В нашем муниципалитете на этих выборах нет ни одной консервативной прояпонской партии. Представляющей даже не интересы, а мировоззрение тех людей, которые много десятков лет назад шли добровольцами в тэйсинтай¹.

В исполнении голубоглазого блондина-европейца тезис звучал как минимум комично.

Чиновник оценил иронию ситуации по-своему:

— А вы считаете, сейчас ещё осталось очень много носителей той идеологии?

— Я считаю, век не важен, если ты хочешь быть патриотом. Если ты искренне любишь свою родину. А что до цифр… В Квантунской армии, например, в тысяча девятьсот сорок пятом году имелась отдельная бригада тэйсинтай, и в каждой дивизии формировались батальоны. Количество добровольцев, как известно, на любую дату всегда втрое превышало штатное расписание. Так что — да. Думаю, таких людей именно в нашей стране всегда будет много.

— Какое похвальное знание истории, — судья был действительно местами впечатлен. — Это все б из прошлого в реал.

— Почему вы считаете, что тот потенциал нации на сегодня утрачен безвозвратно? — гайдзин смотрел тягуче и пронзительно. — Мне не очень нравится ситуация, если не верят в самого себя. Хоть на уровне личности, хоть на уровне нации.

— Вы очень интересно развернули тему. Если я сейчас вам откажу, получается, я лично ни на что не готов ради нашей национальной идеи. — Чиновник был намного старше и искренне рассуждал вслух, не ожидая ответа.

— Прокомментирую, — мгновенно отреагировал младший Асада. — Возможно, именно в нашем муниципалитете сейчас и решается, останется ли Япония Японией или превратится в протекторат Поднебесной. Я в любой кризисной ситуации предпочитаю рассчитывать на себя и делать то, что могу. Что и всем советую…

— Для пафоса только ещё одного исторического примера не хватает, — ухмыляясь, проворчал старший.

Ему не нравились ни сама ситуация, ни постановка вопроса, но выбора особо, похоже, по большому счёту не было. Если не закрывать глаза на происходящее вокруг.

Понятно, семейка Джи-ти-груп во главе с временно исполняющим обязанности отцом блондина что-то затевают — раз решили распустить потоки собственных избирателей на две части.

Возможно, рассматривают на каком-то этапе жертву одной избирательной компании в пользу другой. Как в шахматах жертвуется фигура, чтобы выиграть всю партию. Там, кажется, жертва фигуры ведёт к перевесу в позиции.

В любом случае, очень слабо верится, что сын и отец действуют несогласовано.

Со вторым примером школьник, кстати, не затянул:

— Гарнизон Нахи, тринадцатый век. Легли все, вплоть до женщин и детей, — отражением в зеркале на последнюю фразу судьи отозвался младший Асада. — Но монголов-то задержали.

— Что конкретно вы хотите от меня? На текущий момент и в перспективе?

— Сейчас — ровным счётом ничего, — удивился светловолосый. — В перспективе — ровно такую же поддержку, какую вы оговорили в адрес Джи-ти-груп. Причём строго по необходимости и в рамках закона: в моей компании скользкие моменты не предусмотрены по уставу. В отличие от…

Всё сразу стало понятно. Видимо, отец сотоварищи в каких-то делах подошли очень близко к краю закона. Если до дня голосования их скелеты в шкафу всплывут, они банально снимаются с выборов в пользу сына.

Получается, Масахиро — банальная подстраховка. Дублёр, как говорят в спорте.

Хм. Было бы унизительно лично для судьи, если бы он сам не пошёл на контакт с парнем первый.

— Ваша честь, на всякий случай. — Пацан, словно читая мысли старшего, задумчиво покосился на здание суда и продолжил. — У Семьи отца есть деньги и влияние. Также — видение стратегии. Но у них есть и масса ошибок, которые тянутся из прошлого, назовём это ошибками… Как во внешних отношениях, так и внутри гуми.

Чиновник мгновенно напрягся. Последняя информация стоила очень дорого, даже в исполнении сына. Тем более что сын был непростым.

— На сегодня риски Джи-ти-груп не так очевидны, — помолчав, добавил старшеклассник. — Снаружи. Но лично мне, в силу родственных моментов, известно больше, чем другим. Поэтому я и создаю свою компанию.

— Видимо, вы сейчас для моего спокойствия предъявите планируемый источник дохода? — судья, повинуясь интуиции, принимал ситуацию всерьёз.

Если парень сейчас скажет что-то для отговорки — разговор немедленно будет окончен. Либо, если он заявит что-то непроверяемое на тему, где планирует брать деньги.

— Подводно-технические работы, уникальными инструментами, которых нет ни в какой другой компании. Выполнение уникальных технических условий задачи. Акватория — практически граница наших территориальных вод, координаты… — младший Асада легко по памяти назвал цифры с точностью до секунды. — Если хотите, сброшу вам в мессенджер.

Сомнения чиновника рассеялись, как минимум частично.

Какой-то части гуми в руки попал доступ к уникальному ручейку технологий, судя по экспресс бизнес-плану — и Асада-отец, видимо, решил не делиться с большей частью соратников.

Записал всё на сына.

Либо, как вариант, условием заказчика работ является категорическая автономность юридического лица от якудзы.

— Министерство обороны Японии, — спокойно ответил школьник на вопрос об источнике оплаты. — Контракт пока заключается, на стадии согласования условий. Номер драфта в едином реестре правительственных документов… — он снова назвал цифры.

Судья мгновенно среагировал и записал их себе для памяти. Не стесняясь и не испытывая ложной неловкости:

— Если я увижу номер документа в реестре, ваша подводная компания может на меня рассчитывать. На условиях анонимности, по факту необходимости моей помощи.

Чиновник отлично знал, какие суммы министерство обороны платит по контрактам с таким индексом. Похоже, кроме якудзы работу действительно выполнить не мог никто.

Даже интересно, что там за технология? Видимо, в исследованиях «прикладных нейро-расширений» (сформулируем культурно) Джи-ти-груп напоролись на какое-то уникальное и оригинальное решение. Которое быстро исхитрились продать воякам (точнее, флоту).

Ладно, пусть их.

Разложенные в разные корзины яйца, в исполнении папаши светловолосого (тут догадка, но скорее всего так), теперь не выглядели чем-то диким либо неприемлемым.

* * *

За некоторое время до этого.

— Масахиро, что произошло в порту?

Ватару не хотел звать сына сюда, но на этом настоял сам Гэнки.

Томиясу пришёл в себя, хотя всё ещё не мог говорить или двигаться.

Спасибо современной медицине: ему на горло наконец налепили голосовой аппарат. В сочетании с нейро-концентратором, оябуну было достаточно произнести слово мысленно — и синтезатор тут же озвучивал его вслух.

Несмотря на очень тяжелое состояние шефа и товарища, финансист мгновенно поспешил в госпиталь. Там, вопреки позиции лечащих врачей, он обстоятельно ввёл больного в курс дел: Джи-ти-груп срочно требовалось участие своего первого лица.

Подтверждение полномочий самого Ватару, плюс личное одобрение на работу с агентурой перед выборами (судья, привет от которого передал сын — лишь один пункт из многих) — только часть очень солидного массива.

По приказу Гэнки, Асада-старший прямо из палаты объявил общий сбор здесь, срочно.

Параллельно, был вызван и Маса из-за последней бучи в порту (опять — привет, сынок; и где ты только находишь приключения…).

Над инцидентом с Хейдугой и Сёгуном, кстати, лично Гэнки только беззвучно посмеялся, улыбаясь и взмахивая правой кистью над одеялом.

Маса, едва войдя в палату, попирая правила приличия, небрежно махнул обоим старшим, даже не поклонившись:

— Старикам привет!

Слава богу, никого из гуми ещё не было: то, что Томиясу мог стерпеть неформально и наедине, в иных условиях трактовалось бы однозначно как оскорбление. Причём не самим Гэнки, а как раз присутствующими, которым усиление Ватару было ни к чему (через брак с Мивако, а теперь и ещё через невольное подключение сына к делам. Хотя, видит бог, Ватару этого точно не затевал).

Неожиданно экран на стене взорвался пронзительной трелью.

Маса, сориентировавшись первым, рванул вперёд, хлопая по красной кнопке.

Затем, не успокаиваясь, метнулся к двери и заорал что было мочи в коридор:

— Клиническая смерть! Реанимационную бригаду, срочно!

Следующую половину минуты Ватару ошарашенно смотрел, как сын перебрасывает Томиясу с кровати на пол, бросив ему через плечо:

— Правила реанимации!

Затем, оторвав от простыни кусок, Маса дышал Гэнки в рот, нажимая на грудь.

Реаниматологи, честь им и хвала, прибежали галопом и очень быстро потеснили сына возле лежащего на полу тела.

— Увы, — через долгие сорок минут вытер пот со лба старший из врачей. — Сливай воду.

За это время старому товарищу финансиста вводили струйно препараты (в вену, как сказал Маса). Что-то кололи прямо в сердце. Плюс, три или четыре капельницы, в том числе с нанитами.

Как оказалось, всё напрасно.

Первая пара коллег из Джи-ти-груп, «спасибо» пробкам Токио, добралась сюда ещё через полчаса.

Чтобы застать труп Томиясу и Ватару с сыном рядом, врачи не в счёт.

* * *

¹ смертники

Глава 22

Три раза чёрт побери.

Гэнки в итоге умирает, несмотря на все наши усилия.

— У нас на руках, — изрекает отец, хмуро глядя на вошедших коллег. — Только что. Ничего не смогли сделать.

Его соратники по борьбе переглядываются между собой и аккуратно проходят в палату, обходя по дуге медицинский персонал.

— Очень невовремя умер, — явно со скрытым подтекстом, хотя и нейтрально на вид, отвечает невысокий толстяк.

Если бы не его рост, смотрелся бы, как родной брат Сёгуна.

Так-то, смерть вообще не бывает вовремя, тем более что мужик Томиясу был неплохой.

Хуже всего то, что в глазах пары джентльменов из Джи-ти-груп (интересно, почему именно они пришли первыми?), несмотря на откровенный минор ситуации, время от времени пробиваются любопытство и торжество.

Последнее не точно, но ментальный блок я уже достаточно давно качаю со всем старанием, хотя и никому об этом не говорю. Даже Цубасе.

В такой откровенной ситуации я уже ошибаться бы не должен.

Кстати, после замены собственного концентратора на таблетку, личный прогресс по ощущениям ускорился в разы (тьфу три раза, чтобы не сглазить). Я специально какое-то время ходил без ничего, чтобы почувствовать разницу.

Почувствовал.

Пару недель назад поймал себя на том, что неожиданно начал стесняться своей отсталости в плане микроэлектроники здесь.

Это как с языком в новой стране: ты вроде бы и хочешь на нём говорить, но поначалу делаешь ошибки и этих ошибок прилюдно стесняешься. Как следствие, замыкаешься и перестаёшь на нём общаться. Откатываясь назад и не прогрессируя.

Слава богу, в отличие от иностранного языка, тренировка ментального блока требует исключительно личной концентрации, добросовестности и числа повторений. И самое главное — для личного прогресса в нейрофизиологии не нужны партнёры. В отличие от бокса и того же языка.

— А когда смерть бывает вовремя? — пожимаю плечами в ответ, поскольку ну не время сейчас работать вторым номером, если говорить о завязывающейся беседе.

Я-то это чётко вижу, а вот батя…

Отец придавлен эмоциями плюс просто не считает нужным вступать в пикирование. В такой обстановке.

Потерю друга в уже случившимся периоде, хотя и буквально вот только что, он явно переживает намного сильнее, чем какие угодно ещё потери в будущем. По мне, это ошибка.

К моему растущему сожалению, в намерениях пары вошедших читаю откровенно недекларируемый подтекст.

Кстати, небольшое открытие, которым пока ни с кем не делился: местный нейро-концентратор оптимизирует нейронные связи между уже имеющимися активными нейронами. Может здорово ускорить образование этих связей, но не сильно влияет на объём твоей изначальной базы.

Мне же, по счастью, досталось полное наследство от меня «того». А доктор наук, что ни говори, всё же может поконкурировать со школьниками, даже если те родились через сто или двести лет после него. И с их родителями поконкурировать тоже часто может.

Ну и, на закуску, мой предшественник в этом теле был абсолютный лентяй и разгильдяй. Он просто ни во что не вникал глубоко, да и вопросами личной прокачки не занимался. Хоть физически, хоть мозгами.

Сейчас, когда я вспомнил молодость и стараюсь не терять напрасно ни минуты, абсолютно все нагрузки на организм конвертируются в индивидуальный рост. Такими темпами, что местами просто страшно, особенно если говорить о боксе и его разновидностях.

В общем, на самом деле я уже далеко не тот тормоз, каким считают окружающие. Просто старательно это скрываю, хотя и не всегда успешно (как минимум, Цубаса периодически сияет восхищением, другое дело что она профессионально держит за зубами язык, хотя тоже явно о чём-то догадалась. Ну либо ей намного лучше меня, в силу профессиональной подготовки, известны возможности таблетки).

Иногда заигрываюсь со знаком минус — вхожу в роль дурака настолько убедительно, что забываю выйти из неё уже в общении со своими. Да и в общении с самим собой, чего уж…

— Или у вас были другие планы насчёт его смерти? — абсолютно с таким же нейтральным и змеиным выражением лица, как у толстяка, радушно ему улыбаюсь.

— Что ты себе позволяешь?! — вскидывается он. — Ты о чём?!

Отец всё ещё слегка притормаживает, не зная, что сказать, либо просто не желая вмешиваться.

Эх, батя… С таким настроем тебе оябуном быстро не стать. Оно бы и ладно, но у тебя две жены, и обе беременные. Уже молчу, что Мивако потенциально имеет больше прав на власть внутри гуми, чем ты, по одной из версий — соответственно, тоже попадает под удар, причём в первую очередь.

А уж вы в тандеме… Прямо сейчас у меня начинает крепнуть мнение, что никому вы особо не нужны.

Скажем прямо. Конкретно по этим двоим вижу, что ты для них скорее помеха каким-то личным планам, чем будущий обожаемый босс.

Не понимаю, задние мысли вошедших что, вижу один я?! И Цубасы рядом нет, чтобы посоветоваться.

— Шутите? — здесь надо серьёзно свести брови и посмотреть пронзительно. — Вы только что сами сказали: «Умер НЕвовремя». Японский у меня, конечно, не родной, но ведь и сурку понятно: тот факт, что умер, вас не смущает. Ало, японцы, в чём я неправ?! — картинно обвожу взглядом вокруг себя, развожу руками, будто призывая в свидетели медицинский персонал. — Вас огорчила только время смерти, нет?! По факту претензий не имеете?!

— Ты неправильно понял, — мгновенно и через силу успокаиваясь, вежливо наклоняет ухо к плечу толстяк. — Я лишь имел ввиду, что эта смерть — очень большая для нас утрата.

— Странно… По мне, это две разные фазы: «Чёрт, помер невовремя». Или «Его смерть — утрата для нас».

Кажется, даже до родителя дошло, что тип всеми силами хочет замять зарождающийся скандал.

— Не время цепляться к словам, — батя, естественно, одергивает меня. — И как ты говоришь со старшими?

— Схуяли он для меня старший?! — недоумение даже изображать не приходится, оно у меня сейчас искреннее. — Меня сюда звал лично Томиясу. Звал к себе, не к этому клоуну, в рамках того, что задумал лично я. В иерархии надо мной будет только один человек. Был бы один человек, — поправляюсь. — Он сам. Этого, — указываю на пузатого взглядом, — вообще могли дать мне в обеспечение. В этом случае я бы обращался к нему на ты, а он бы мне выкал. Предварительно кланяясь в пояс. Во сколько в любом ином случае для начала получил бы от меня по зубам, и я сейчас не в переносном смысле. — Обострять, только обострять. — Например, в Хейдуге Сёгун вроде бы вообще чуть не самый молодой. Из представляющих вес. Но что-то я не заметил днём особого пиетета в его исполнении к старшим по возрасту. Намек понятен? — перевожу взгляд с одного взрослого на другого по очереди.

Меня сейчас подхватывает та же самая волна, которая была в офисе, когда автоматом активировался какой-то интересный режим концентратора.

Единственное отличие — сейчас удивляет перформансом не тело, а собственный мозг.

— Стоп. — Пришедший вторым достаточно резко одергивает своего бочкообразного товарища. — А что за проект? — обращается нейтрально уже ко мне. — Вы с боссом какую тему должны были обсуждать?

— Шутите? — и опять побольше удивления в интонации и в мимику. — А деньги со своего счёта вам не перевести?!

— Ватару, попроси своего сына не хамить, — а вот теперь тон второго мне не нравится.

Блин. В шахматах ситуация называется вилкой. Если отец внемлет приличиям и сделает мне замечание — тот тип автоматически занимает в иерархии более высокое положение. По крайней мере, здесь и сейчас.

И, насколько я могу судить (спасибо ментальному блоку), именно это в следующие несколько минут будет что-то определять.

По крайней мере, все трое напряглись не на шутку.

Если же отец мне замечания не сделает, он сам выступает в роли скандалиста. Опять репутационные потери.

Долбаный местный этикет. Тяжело играть не на своём поле. Как пел один поэт оттуда, я ж не агитатор…

Ладно. Зарядил — стреляй. Начал работать первым номером — нельзя отдавать инициативу.

— Уважаемый, а вы вообще кто? — впиваюсь взглядом во второго. — Вы двери не попутали? Вы решили моим отцом при мне покомандовать, я правильно понимаю ситуацию?

Виснет неловкая пауза.

— И, командуя моим родным отцом, вы искренне считаете, что я буду молчать и жевать сопли? — добавляю «в запале», хотя с родным отцом, конечно, где-то перебор.

С приёмным.

Батя, кстати, удивлённо таращится на меня, не ожидая такого тёплого участия с моей стороны. Самое интересное, что вмешиваться либо приструнять меня он не собирается.

Значит, я всё делаю правильно. Пока. Хотя импровизировать приходится на ходу — понятно, что согласовать позиции мы с родителем не успели. Да и не до того было, если честно.

Гэнки правда жаль.

Толстяк и его товарищ растерянно переглядываются: видимо, сыновья самоотверженность и своеобразное понимание сыновьего долга в их планах отсутствуют.

Затем пузатый, недолго думая, хлопает себя по поясу.

Хм. Видимо, они откуда-то в курсе моей хорошей спортивной формы. С другой стороны, неудивительно: ролик из Лотоса разошёлся достаточно широко.

На поясе у коллеги отца оказывается тревожная кнопка, потому что ровно через две секунды прямо здесь из коридора материализуются трое охранников. Ну, мыслителями либо кем-то иным эти мордовороты физически быть не могут. Да и таблетка не врёт в таких случаях при оценке ментального потенциала.

Окей. Если так ставят вопрос…

— Вышли отсюда, — не даю троим здоровякам сориентироваться, силой вмешиваясь в иерархию принятия решений.

А чё, тоже хорошая схема. Для некоторых моментов. Таких, как сейчас.

— Считаю до двух, и не говорите, что я вас не предупредил.

* * *

То, что оябун не жилец, в гуми, кажется, было ясно всем, кроме Асады и Коги.

Ну последняя ладно, сестра как-никак. Асада же, похоже, чрезмерно увлёкся, упиваясь какими-то личными чувствами — поскольку прозевал тот момент, когда отсутствие ремиссии за столь длительный срок уже многое говорило всем остальным.

Киёси Танабэ, начальник операционного департамента, отлично понимал, что за власть придётся побороться.

С другой стороны, это только при живом Гэнки вертикаль была нерушимой и непоколебимой. А вот после его смерти…

Досадной и достаточно активной помехой в клинике на ровном месте неожиданно оказался Асада-младший: мало того, что пацан был плохо воспитан и лез на рожон, он ещё и задавал очень неправильные вопросы. Ну или правильные и весьма неудобные, это как посмотреть. Именно потому, что попадал пальцем куда не надо (хотя тыкал наверняка в небо).

На каком-то этапе Киёси почувствовал, что выходит из себя. План был очень хорош: пользуясь откровенной слабостью Томиясу, продавить того на предмет временной передачи полномочий.

Гэнки, как бы там ни было, ситуацию всегда оценивал здраво. Несмотря на личные отношения с главным финансистом, дело оябуну было дороже.

Так называемый операционный департамент, во главе с Танабэ, в рукаве имел банальный шантаж: или на время недееспособности кумитё они получают часть дополнительных полномочий, или операционный департамент не гарантирует качество работы.

С учётом того, что подразделение представляло из себя сеть лояльных только ему групп (включая откровенно криминальные), очень большая часть работы Джи-ти была бы просто парализована.

Перед выборами это смерти подобно.

Вначале из колеи выбил факт неожиданной смерти Томиясу. Теперь, вместо банального шантажа одного человека (и наезда на финансиста, но тут всё просто), дело придётся иметь, видимо, с полным клановым советом.

Ч-чёрт.

Ещё этот белобрысый щенок бесит. Своей болтовнёй не даёт сосредоточиться и за оставшиеся минуты выработать точную линию поведения. Тварь.

Коити Вадзима, его заместитель и товарищ, достаточно технично на контрасте попытался разрядить ситуацию, но наглый подросток тупо игнорировал правила приличия. Взбесил настолько, что Танабэ в первую секунду даже растерялся.

Впрочем, растерянность буквально через мгновение уступила место суровой решительности: операционный департамент — это ещё и определённое количество низовых банд, бездумный кулак корпорации, так сказать. И подчиняется этот кулак исключительно операционному департаменту.

Кстати, более высокий Вадзима именно на этой волне, со своей стороны, вместе с товарищем планировал подмять под себя ещё одну функцию — безопасность.

Для последнего основания были и объективные: аутсорс для организации их плана явно не постоянное решение. Молчим уже о качестве.

Белобрысый щенок финансиста, казалось, не имел не только воспитания, а ещё и мозгов.

На каком-то этапе Танабэ это надоело окончательно и он хлопнул по тревожной кнопке на животе, вызывая бойцов из коридора: пусть они либо присутствием приведут в чувство семейство финансиста, либо…

Всё равно с несвоевременной смертью Томиясу такие хорошие планы придётся переигрывать на ходу, и прямо сейчас.

Если нет первого руководителя, чтобы назначить его на свою должность волевым решением, совет клана (он же наблюдательный совет и совет директоров в одном лице) придётся жёстко гнуть через колено прямо сейчас, на горячую.

Либо — ещё на годы отказаться от идеи посидеть в кресле номер один хотя бы какое-то время.

К последнему Киёси был уже просто не готов, настолько за последние дни свыкся с идеей собственного верховенства.

* * *

Если бы Киёси не был другом, Вадзима за последние пару минут уже бы тысячу раз подумал — следует ли идти намеченным курсом. Такое впечатление, что тормознутый белобрысый младший Асада осознанно играл против — уже настораживает.

Да ну, не может быть… В исполнении самого финансиста эта партия была бы хотя бы объяснимой! Но чего добивается пацан? Тем более, когда его отец откровенно тормозит?

Танабэ на каком-то этапе предсказуемо хлопнул по кнопке на своём животе. Трое крепких ребят появились в помещении и должны были прямо сейчас разъяснить коллеге и его отпрыску некоторые намечающиеся изменения в регламенте.

Необычно, зато эффективно. А в сложившихся обстоятельствах так и вовсе без альтернативы.

— …вышли отсюда! Считаю до двух! — щенок Асады или действительно слетел с резьбы (да ну, не может быть, второй раз повторил сам себе Коити).

Или они вдвоём просто не успели мозгами за пацаном? И он успел сориентироваться и что-то придумать?

Да ну, не может быть. Хотя это уже очень похоже на самоуспокоение.

К счастью для операционистов, боевики низовых звеньев не были склонны к лишним размышлениям. Резкий стиль подростка приняли, как надо — за сигнал к своей атаке.

Ладно.

Раз пошло такое дело, пусть обомнут бока семейству Ватару. Вернее, не всему, а лишь самому и сынишке. Там посмотрим.

Всё равно власть в Группе надо брать, и делать это нужно прямо сейчас, по горячим следам смерти Томиясу.

* * *

Ватару банально упустил этот пиковый момент, когда между его сыном и охранниками операционистов началась потасовка.

Несмотря на откровенную подавленность (а где-то даже и выход за пределы психических ресурсов, или как там это будет по-научному), соображать быстро финансист умел. Он, естественно, видел по коллегам, что те что-то задумали.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы связать постоянные попытки «оперов» усилиться внутри структуры с временной недееспособностью Гэнки.

Естественно, Танабэ и его зам Вадзима не упустят такую шикарную возможность. И попытаются взять власть.

Самое интересное, что бороться за влияние либо вообще как-то оппонировать Ватару не собирался: было не до того.

Со смертью друга для него словно закончилась эпоха. Это надо было переварить.

— … считаю до двух! И не говорите, что я вас не предупредил!

В отличие от отца, его сын, казалось, никаких сомнений не имел. Как несущийся в воздухе лом.

В какой-то момент финансисту даже показалось, что Маса читает ситуацию не хуже него самого. И сейчас, в силу своего взрывного темперамента, на автомате вписывается за отца, как и надлежит любящему сыну.

Нихрена себе.

— Эй, полегче все! — сухо повысил голос Асада-отец, имея в виду в первую очередь сына и охранников.

В душе при этом улыбаясь: из невнятного рохли его приёмный отпрыск за какой-то месяц превратился в человека, за которого не было стыдно.

— Ты смотри, бывает же, — рассеяно пробормотал лучший друг оябуна самому себе по инерции.

Видимо, охранники имели какие-то свои инструкции от Танабэ. Ничем иным следующее, увы, не объяснялось.

Полностью проигнорировав финансиста, боевики веером надвинулись на сына.

Ватару, сверкнув глазами, заорал, разворачиваясь и поднимаясь со стула:

— КИЁСИ!..

Медицинский персонал испуганно просочился за двери в какие-то считанные мгновения.

Поднырнув под локоть первого, Маса странным ударом кулака сверху сбил того с ног. Отец успел заметить, что локоть и кисть сына в момент контакта с виском противника представляли собой прямую линию, параллельную земле.

Двое других, внешне спокойно, быстрее чем за секунду перегруппировались.

Маса каким-то собачьим прыжком назад разорвал дистанцию. Пара тут же шагнула за ним, выбрасывая руки вперёд.

Чтобы с разносом менее чем в половину секунды присоединиться к первому товарищу: из оставшихся на ногах, ударов никто не видел, настолько быстро всё случилось.

— Удавлю! — выдохнул в один присест покрасневший сын главным операционистам, разворачиваясь к ним и делая шаг в их направлении.

* * *

Когда сумасшедший сын директора департамента финансов непостижимо быстро разделался с их сопровождением, Танабэ и Вадзима испуганно шарахнулись в стороны.

В этот момент как нельзя вовремя в дверях появился высокий Обути:

— Развлекаетесь? — маркетолог, не обращаясь ни к кому конкретно, переступил через первого охранника и молча хлопнул Масу по подставленной ладони. — Коллеги, следом за мной поднимаются бухгалтерия, айти, контроль… я специально поторопился, как чувствовал! Либо мы сейчас вместе сделаем вид, что ничего не было. — Он со значением обвёл взглядом присутствующих. — Либо финансы и операционный департамент неожиданно для себя обнаружат, что в данный момент они остаются без нас, без сервисных функций. Верите мне?!

— А с чего это ты так заговорил? — внешне спокойно (но слишком быстро) среагировал Танабэ.

Ему в голову внезапно пришло, что число претендентов на кресло номер один может оказаться неожиданно больше, чем он рассчитывал.

Угроза из уст самого высокого сотрудника корпорации уже в ближайшем будущем была чревата гораздо большими последствиями, чем на ходу можно просчитать.

По большому счёту, сервисные функции — это и есть компания. Они — управляющая надстройка. Ну или операционисты — это руки и тело, а Обути и названные им — ноги, уши, нервы. Кожа, слизистые оболочки… тьху, напасть: в этой больнице всякие идиотские сравнения словно выныривают в мозгу сами собой.

— Так у меня были договорённости лично с Томиясу, — пожал плечами менеджер по маркетингу, за скромным названием должности которого скрывался достаточно опасный (хотя и менее известный широкому кругу) аппарат. — Как заработать свои пятьсот тысяч иен в неделю, я знаю и без тебя. И без Джи-ти-груп. — Он снова со значением обвёл взглядом присутствующих. — Но вы, старые пердуны, абсолютно не понимаете, что такое современная корпоративная спайка! Вашу мать… Похоже, табличка над собственным креслом волнует вас больше.

— Они этого не понимают даже на фоне потенциального проигрыша выборов, — сердито проворчал сын финансиста, занимая место рядом с отцом и становясь чуть впереди того, прикрывая его от охранников операционистов. — Длинный, такое впечатление, что они вообще не японцы! Ведут себя хуже гайдзинов!

Непроизвольный каламбур в исполнении голубоглазого и светловолосого европеоида отчасти разрядил спустившуюся атмосферу.

— Нахрена мне ваши выборы, я по-прежнему останусь на вторых ролях в гуми? — Киёси, поднявшийся из уличных боевиков, тоже умел мыслить быстро. — Окей, предположим, маркетинг прав. Давайте тогда договариваться заново? С чистого листа?

К величайшему огорчению Танабэ, белобрысый отпрыск лучшего друга Томиясу, похоже, действительно свёл какие-то свои отношения с сервисными функциями Джи-ти-груп. И когда только успел?

С другой стороны, и это хорошо, вечно скромный главный маркетолог Рюсэй сейчас ставил на место не только его (и Вадзиму). Главный операционист точно видел: Обути откровенно неприязненно сверкнул взглядом и в адрес Асады-старшего.

Хм. Что же происходит в компании?

* * *

Неожиданно и спонтанно образовавшийся мордобой с охранниками коллег отца плавно рассасывается сам собой: кажется, ни батя, ни его конкуренты за кресло не принимали всерьёз прочих сотрудников компании.

Зря. Я с Рюсэем знаком неплохо: он не инертный исполнитель. Маркетолог в этой компании — как композитор: гениальная личность не может не иметь своих амбиций. А рычагов давления у так называемого маркетинга на других как бы не в избытке (не зря же Рюсэй свои личные бригады формально держит на аутсорсе: даже мой родитель думает, что те люди — не прямое продолжение его воли).

Отдав в клинике распоряжения по поводу тела Томиясу, цвет руководства Джи-ти-груп перемещается на первый этаж, в комнату для совещаний (есть в больнице и такая, оказывается).

— Не договорятся они, — говорю шепотом на ухо товарищу.

Как назло, именно в этот момент толстяк с товарищем берут паузу и прекращают переругиваться с бухгалтерией. Виснет тишина, в которой даже шёпот в моём исполнении звучит на всё помещение.

Блин. Неудобно.

— А чего вы таращитесь? — обращаюсь к заместителю главного отцовского недруга.

Именно он смотрит на меня внимательнее всех.

— Вы тут все такие взрослые, а внутри структуры грызётесь сильнее, чем способны различать внешнюю угрозу, — пожимаю плечами под удивленными взглядами присутствующих.

— Ты что-то понимаешь в наших делах? — Коити Вадзима, так его зовут, изображает ядовитую насмешку.

С подачи отца и Рюсэя, меня посадили сбоку от последнего и не стали удалять с совещания. Длинный заявил абсолютно официально на весь стол, что лично ему некоторые мои идеи, переходящие в консультации, именно сейчас будут небесполезны.

— Он может оказаться вполне достойным сыном своего отца, — вроде как возражает его босс и по совместительству друг Танабэ.

Вот же падла. Этакая завуалированная насмешка. Трактовок сразу две.

— Вы же вообще все тут не поняли, что с текущей внешней угрозой можете не справиться, даже если будете представлять из себя монолит, — вежливо улыбаюсь в ответ. — И что именно сейчас вам всем бояться надо не внутренней конкуренции за освободившееся кресло, а совсем другого. Мне не нужно понимать в ваших делах, чтоб видеть вашу общую небоеспособность.

После пятисекундной перебранки всех против всех, последовательно излагаю накопившиеся аргументы и наблюдения.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … откуда всё это знаешь?! — теперь Танабэ не похож на вальяжного и беззаботного.

Если верить показаниям таблетки, его впечатления разделяют и остальные.

— У Японии есть вполне приличный флот, и никогда не было погранвойск. Соответственно, у вас вообще нет опыта работы в приграничной полосе. — Вежливо подсказываю самую первую часть цепочки. — Как у нации. Вы слишком привыкли, и я сейчас снова о нации, а не о Джи-ти-груп.

* * *

КОНЕЦ 5Й ЧАСТИ

Спасибо, что терпели моё отсутствие.

Кажется, начинаю приходить в норму: сатурация сегодня была 99, и даже пульс, в отличие от последних двух месяцев, ниже, а не выше сотни.

В течение ближайших суток планирую начать выкладку шестой части ТАМАГАВА. На эти сутки вы можете на меня подписаться, чтобы не пропустить обновления.

По ощущениям, шестая часть будет писаться как обычно, в моём стандартном темпе (тьфу трижды).

Ещё раз — мои извинения за ковидный перерыв. В качестве компенсации, обещаю интересные блоги о ковидных госпиталях и медицине Казахстана 🤗

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/139306

Content

Афанасьев Семён Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3 (Перечитаю через пару часов)

Глава 4

Глава 5

Глава 6 (перечитаю утром)

Глава 7

Глава 8

Глава 9 (перечитаю через пару часов)

Глава 10 (пардон!)

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15 (перечитаю через 2 часа, не читал)

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene