Марина Раевская

Я все смогу сама

Пролог

– …Лучше бы в Турцию полетели! – Дама в огромной пляжной шляпе с трудом выбралась из машины. Очевидно, всю дорогу от поезда до отеля она развивала эту «разумную мысль».

Ее муж молчал. Он, похоже, давно привык к тому, что все делает неправильно и, если бы не мудрость жены, закончил бы свои дни в какой-нибудь канаве. Хотя, если после первого взгляда бросить на эту пару взгляд второй, станет ясно, что деньги-то зарабатывает муж, а жена способна только тратить – более или менее успешно.

– Я же тебе сто раз повторял – меня Турция достала! Хочу в горы!..

– Ну, в Чехию… Помнишь, как мы катались в позапрошлом году?

– Это когда ты сломала лыжи и полдня перлась вниз с горы, хотя я тебя ждал у подъемника?

Дама замолчала. Тогда и отпуск был убит, и муж еще долго вспоминал ей завтраки с белым мартини на сумму под тысячу евро каждый.

Наконец вяло переругивающаяся пара вошла в прохладный холл. Да, «Вилла “Валентина”» мало походила на турецкие или египетские «пять звезд»… Здесь все было так мило, так уютно, так непарадно… Хотя полы были натерты до блеска, старинная деревянная конторка прятала отличный компьютер со всей полагающейся «начинкой», кондиционеры работали бесшумно, а улыбки на лицах сотрудников были мягкими и приветливыми.

«Не зря мне Виктор Ковтун так эту «Виллу» расписывал. Не зря он свою Катерину именно сюда повез в свадебное путешествие. Правда, Витькина Катя и моя Элеонора… Да, их и сравнивать глупо. Ну да бог с ним. Главное, что отель именно такой, как мне хочется. И спа-центр рядом, вон его крыша из окна видна. Отлично!»

Тот же Виктор, к слову, познакомил его с людьми, которые жили здесь, в уютном Камышинске, когда тот был не туристическим центром, а заштатным военным городишком с пятью улицами, одним детсадом, одной школой и номерным предприятием, большей частью спрятанным в недрах горы.

Камышинску повезло – когда предприятие перестало быть секретным и вообще нужным, уже было известно, что в недрах немало чрезвычайно полезных залежей. И что вообще весь район для геологов и геофизиков представляет интерес не меньший, чем для господ в форме. А то и больший. Ученые сменили военных, городок стал разрастаться. Появился сначала институт с единственной специальностью – «геология», конечно. А потом «геофизика», просто «физика», потом физика и математика. Кроме интересных недр в округе были живописнейшие горы всего в двух километрах, источники с целебными водами, которые били чуть ли не на окраине городка… За двадцать с небольшим лет городок стал интересен и туристам, здоровым совершенно, и туристам, здоровым относительно. Маленький серый Камышинск расцвел, превратившись в место, где провести отпуск было и комфортно, и престижно. Здесь, как говорится, было где жить (достаточно удобно), было где работать, было где учиться. О казенном прошлом напоминали только несколько типовых многоэтажек, успешно превращенных в корпуса университета…

Оформление заняло всего несколько минут. И вот уже новые постояльцы отправились в свои апартаменты класса люкс. Судя по всему, скандальная Элеонора ни на что меньшее согласиться не могла. А ее спокойный муж, должно быть, уже научился пропускать мимо ушей многословные тирады «спутницы жизни».

Во всяком случае, так подумала миловидная женщина в легком костюме, которая наблюдала за поселением странной пары с площадки между первым и вторым этажом. Это была Валя Головина – хозяйка милых апартаментов, обожаемого ею отеля «Вилла “Валентина”».

1

(Почти пять лет назад)

– …вот такое предложение они мне сделали.

– Но как же мы? Девчонки, конечно, уже не грудные… Но я без тебя все это просто не потяну.

– Зато эти бабки помогут нашу «Виллу» поднять за полгода. Я взял авансом оплату за первые два года, прикинь. Уж как там буду жить – ума не приложу.

– Вот и не надо было этого ничего! Сами бы тут, потихоньку! Уж за эти три года точно бы все смогли. Ну или чуть больше…

Игорь нахмурился. Возможно, за три года, ну или за лет пять они бы и правда смогли многое. Но такие черепашьи темпы его совершенно не устраивали. Ему надо было все и сразу. И так было всю его жизнь. Во всяком случае, сознательную жизнь. Поэтому и женился сразу после выпуска на первой красавице школы. Дети появились почти сразу – как же иначе было его Валентину к дому привязать?

(Скажем по секрету, Валентину привязывать вовсе и не надо было, она своего Игоря не просто любила – боготворила. А ее обожаемый муж считал, что должен быть единственным, кто принимает решения, а остальные пусть наслаждаются правильностью и разумностью его поступков.)

Правда, были вещи, которые вот так, нахрапом, решить не получалось – учеба в вузе, к примеру. А потом поиски интересной и, главное, денежной работы. Но и тут Игорь старался быть… как бы сказать, не совсем исполнителем. Дети росли, страна менялась, работать «на чужого дядю» Игорю хотелось все меньше. Но чтобы работать на себя и жить так, как он считал «нормальным», нужно было что-то менять. Для начала он поменял работу в проектной фирме на работу в… иных структурах, причем частных. Благо силы позволяли. Правда, об этой перемене жене он не сообщал – да и зачем ей, курице, знать, чем на новой работе занимается обожаемый супруг. Денег-то поболе, и много «поболе».

Вот только работать не «на дядю» пока не получалось. Да и как в захолустном Камышинске организовать собственный бизнес? По-настоящему серьезный бизнес крутили ну очень серьезные дяди (на службе одного из которых Игорь нынче и состоял). А бизнес мелкий Игоря не интересовал.

Но тут его жена, та самая курица, вдруг принесла интересную идею: открыть отель и, чуть погодя, пристроить к нему оздоровительный центр. Оказалось, даже зданьице уже присмотрела. Одно из заброшенных, от военного городка оставшихся. Да, почти у городской черты, да, по сути, только коробка с дырками окон и дверей. Но недалеко от горячего источника – одного из тех, что славились далеко за пределами городка.

Конечно, это было не то «все и сразу». Но для начала годилось. Опять же, Валентина готова была работать двадцать пять часов в сутки, а от него, кроме одобрения, ничего не требовалось. Ну, почти ничего.

Правда, это «почти» со временем все же превратилось в очень много разного «нужно». Но чутье (удивительно, но у его «курицы» оказалось отличное бизнес-чутье) помогало Валентине шаг за шагом решать многочисленные задачки. Коробка присмотренного здания достаточно быстро превратилась в корпус отеля, потом рядом с первым корпусом появился второй – рельеф Камышинска был мало пригоден для сооружений в стиле хилтонов, но трехэтажные здания на живописных террасах смотрелись очень выигрышно, а садики и куртины с клумбами не требовали колоссальных затрат времени и сил. Но вот когда речь зашла о спа-центре…

Тут уж павильонами и навесами было не отделаться. И денег, которые приносила новорожденная «Вилла “Валентина”», уже не хватало. Нужно было искать какой-то выход… И он нашелся, причем сам по себе – Игорю предложили три года поработать вдали от родины. Очень далеко, если честно, аж на самом юге Африки. Он примерно догадывался, чем именно будет заниматься, но жене все-таки решил ничего не рассказывать. Отделался сказочкой о том, что завербовался в строители. Да и деньги, которые взял авансом, были вовсе не «за два года вперед». Но его жена не обязана была знать все. Уж пусть радуется тому, что есть.

Но Валя вовсе этим деньгам не обрадовалась. Она очень расстроилась и подобные, изрядно надоевшие разговоры вела чуть ли не каждый день. Игорь уже мечтал как можно скорее убраться из опостылевшего «семейного гнездышка», которое недавно достроил. Хотя дело, конечно, было не в гнездышке, а в слезах, которыми заливалась Валентина.

– …Да за пять лет мы бы тут ноги протянули! Ты такого напридумывала, что никаких кредитов не хватит! А так уже через год, самое большее, строительство закончишь, люди валом повалят. А там и я приеду.

Дочери тоже расстроились, конечно. Но в доме его слово (во всяком случае, для Киры и Кати) было самым веским. «Папа решил», «папа обещал», «папа велел» – и этого было вполне достаточно, чтобы дети делали именно то, что велел папа, правда, и обещания свои приходилось держать. Но это было не очень трудно. А если папе чего-то делать не хотелось, то появлялись новые «решения» или обещания. Вот, детки, я подумал, что вместо прогулки на лыжах (к примеру) недурно было бы устроить уборку. Маме-то трудно одной, а мы вчетвером справимся «на раз». И девчонки с энтузиазмом принимались за работу.

Как бы то ни было, даже предотъездные полтора месяца наконец истекли. Вместе с какими-то тремя мужиками (как Игорь понял, из других подразделений фирмы его хозяина) он вошел в поезд до столицы, где должен был пересесть в самолет, на котором доберется до Йоханнесбурга.

«Ну слава богу! Пусть покрутятся сами…»

2

И Валя крутилась. Денег мужа, конечно, хватило далеко не на все, но к концу следующего года спа-центр действительно открылся. И, к Валиному удивлению (она-то мечтала о многом, но не уставала удивляться тому, что ее мечты и идеи оказываются такими «земными» и в самом деле приносят прибыль), достаточно быстро стал известен на всю страну. Правда, о целебных источниках в их Камышинске знали и сто лет назад, и пятьдесят лет назад о них писали все бальнеологические и туристические справочники. Но… Никому не приходило в голову вокруг них создать почти настоящий санаторий. Хотя, конечно, о каком санатории могла идти речь в закрытом городке Камышинске?

Как бы то ни было, спа-центр открылся и приносил вполне ощутимый доход. Теперь Валя чувствовала себя настоящей бизнес-леди, тратила на отель и спа немало времени и была почти довольна жизнью. Вот только Игорь пропал.

Хотя сама Валентина предпочитала все же говорить «исчез». Поначалу-то, первый год, и письма писал, правда электронные, и звонил, и даже подарки присылал. Маску страшную африканскую, или друзу аметистов, или удивительный наряд, который купил для нее на базаре. Его матушка, считающая себя дамой великосветской, до сих пор дававшая частные уроки игры на рояле, требовала от Вали отчета о каждом контакте с ее обожаемым Игорьком.

Но прошел год, обожаемый Игорек стал писать от случая к случаю, звонить перестал. Валя-то писала электронные письма. Но муж их даже не открывал. Беспокойство нарастало. И в конце концов Валя решилась ехать. К счастью, дочери уже были достаточно взрослыми. Ну, относительно взрослыми. Ехать-то можно, но вот куда? Валя позвонила по секретному телефону, который Игорь ей оставил на самый-самый крайний случай. Начальство супруга трубку взяло, но было лаконичным – никуда ехать не надо, с Игорем все в порядке. А молчит он потому, что так лучше для дела. А потому и ты, девочка, лучше молчи и не поднимай лишнего шума.

Валя и замолчала. Что такое «лучше для дела», она знала очень хорошо. И о подарках, конечно, уже не заикалась. Но Светлана Дмитриевна в это поверить не могла (или не хотела). Валя решила, что врать ей не будет, и честно отвечала, что нет, на этой неделе не писал, нет, и не звонил, нет, я вам не лгу. И, конечно, стала для своей свекрови довольно быстро врагом номер один.

Внучки тоже не спасали – «баба Света» требовала отчета у каждой из них о том, что делала «их ленивая мамаша». И страшно обижалась, когда Катя или Кира (уж кому не повезло подойти к телефону) честно рассказывали, что мама целый день проторчала на работе, приехала домой в десятом часу вся на нервах и что папа опять не звонил и писем не присылал.

Валя пыталась оставаться благовоспитанной, привозить заказанные свекровью продукты и поддерживать в дочерях если не любовь, то хотя бы уважение к бабушке. Получалось, откровенно говоря, не очень. Но Валентина была непреклонна – бабушку надо уважать, о ней надо заботиться, а вот вышучивать ее или над ней посмеиваться нельзя.

Время такая странная штука – не останавливается, что бы мы ни делали и как бы ни старались притормозить. В Камышинске оно, конечно, текло чуть помедленнее, чем в столице, но все же двигалось.

Прошел год, прошел и второй. Валя пригласила на работу давнюю приятельницу своей матери, Эсфирь Лазаревну, великого бухгалтера. Потом еще несколько раз расширяла штат, потом полгода онлайн искала врачей для работы в своем оздоровительном центре, потом нашла… Отель стал предприятием достаточно стабильным, даже доходным. Места теперь заказывали заранее, цены гостей не смущали, бронь присылали охотно. И Валя наконец смогла слегка расслабить спину – машина работала и без ее круглосуточных усилий.

Игорь все еще «работал строителем» в Африке. И Валя, положа руку на сердце, признала, что без него дома уютнее. Девчонки росли спокойными и дружными (порой даже «дружили против» нее или назойливой бабушки), учились не из-под палки. Дом действительно стал домом – здесь можно было отдохнуть, ненадолго спрятаться от суеты. Отель, к счастью, большие беды обходили стороной, да и не станешь же переживать из-за каждого визита пожарной охраны или санитарного врача. Одним словом, жизнь постепенно вскарабкалась на рельсы и покатилась по ним… достаточно легко.

Утро для Вали всегда начиналось не с кофе, а с двух упитанных котов, один из которых квартировал в сарае, а второй – в доме. Причем кот, живущий в сарае, был невероятно пушистым черно-белым интеллигентом Доном Сезаром, а домашний сфинкс – несмотря на родословную, как у египетских царей, – плебеем и лентяем Васяткой.

Дон Сезар приходил на террасу и благородно позволял себя покормить и погладить, а плебей Васятка выпрашивал еду примерно с полуночи и всегда был готов плотно перекусить.

Вот и в это прозрачное майское утро Дон Сезар, откушавши первую порцию, благодарно ткнулся лбом в ладонь Вали и отправился по своим кошачьим делам. Валя выпрямилась. На кухне уже исходил от нетерпения и тоненько жаловался на жизнь изрядно раскормленный Васятка.

– Ну что ты, котик? – вздохнула Валя. – Сейчас девчонок поднимем и будешь есть. Не скандаль…

Васятка младших хозяек, конечно, любил, но не так, как старшую. Он ненадолго замолчал. Ровно на столько, сколько понадобилось Валентине, чтобы войти в спальню дочерей, не очень громко включить любимого Моцарта и, дождавшись сонного «ой, мам, доброе утро», отправиться на кухню.

– Та-а-ак, толстенький, твоя очередь…

Васятка на «толстенького», конечно, обиделся. Но в меру – даже самые обидные слова еще не повод отказываться от завтрака.

Пока кот завтракал, Валя допинала дочерей до умывания, проследила, как девочки надевают удобную для бега обувь, и вместе с полусонными Кирой и Катей все-таки выбежала на велодорожку.

Идея бегать по утрам принадлежала старшей Кире. Но девочка довольно быстро к ней охладела, а вот Вале утренние пробежки пришлись по сердцу. Особенно весной – тепло, птицы поют, зелень изумительно свежая, в парке невероятное спокойствие. Словно на дворе не двадцать первый век, а, самое позднее, первые годы девятнадцатого.

Валя привычно наслаждалась утренним спокойствием и прокручивала в уме дела, которые наметила на сегодня. Больше всего она любила четверг и пятницу. О пятнице, конечно, можно ничего не рассказывать, ее любят все. А вот четверг был любим Валентиной потому, что часам к пяти вечера все беды превращались в легкие и, что гораздо важнее, прошедшие неприятности. Словно этот день сам за собой стирал все с доски, как в конце урока в школе стирались все глупости, задачки и домашние задания на завтра.

Катя, младшая, тоже любила утренние пробежки. И дело здесь было не в здоровье или в редких минутах вместе с мамой и сестрой. Девочка обожала животных и по дороге в парк (да и в самом парке, если честно) подкармливала всех, кого видела. Особой ее любовью пользовалась Альма – огромный алабай парковой охраны. Несмотря на изрядный рост, собака была чрезвычайно добродушной, встречала Катю широкой улыбкой (при которой всякий желающий мог полюбоваться на роскошные зубы собачьей пасти) и провожала почти до пруда. Там она получала какое-нибудь лакомство из рук девушки и возвращалась на свой пост. Нельзя сказать, чтобы охранники животное так уж плохо кормили, но точно не приносили ей домашних котлет или кусочек нежной куриной грудки.

– Катерина, – Валя привычно нахмурилась, – опять ты целуешься со всей живностью в округе…

– Ма-а-ам, – девушка ответила так же привычно, – они такие хорошие. И потом я их просто кормлю, а целуюсь я только с Васяткой…

– И с ним можно было бы не обниматься, – пробурчала Валя.

Не то чтобы она была недовольна тем, что дочь хорошо относится к животным. Это любой нормальный человек назвал бы скорее положительной чертой. Плохо (с точки зрения Вали) было другое – Катя обожала всех живых существ. И видела свое предназначение именно в том, чтобы ухаживать за ними и облегчать их страдания. Говоря проще, девочка собиралась поступить в колледж и учиться на ветеринара. И вот это Валю буквально бесило. Ни денег, ни уважения, с ее точки зрения, такая работа принести не могла. Да, это благородно, да, гуманно. Но пусть этим занимается кто-то другой. А ее дочь окончит университет и станет, к примеру, переводчиком или математиком-аналитиком. На худой конец, факультет международного туризма тоже звучит вполне престижно. А международный туризм – занятие для девушки куда более… достойное, чем труд ветеринара.

Споры Кати с матерью о предназначении длились уже третий год. Правда, ни одной из спорящих сторон не удавалось переубедить другую. Валя надеялась, что дочери будет достаточно маминого слова. Но (тут обычно Валя тяжело вздыхала) Катя была настолько упряма и уверена в своей правоте, что часто споры заканчивались просто ссорой.

– Ты сделаешь так, как я велю, – холодно говорила Валя, ударяя ладонью по столу.

– И не подумаю. – Катя выскакивала из комнаты, не забывая изо всех сил хлопнуть дверью.

Сегодня все было, в общем, как обычно – Кира почти сразу «сошла с дистанции», остановившись у пруда, Катя в компании алабая почти добежала до выхода из парка и там на пеньке сервировала собаке завтрак. Валя привычно скользила взглядом по клумбам и аллеям. Наступал четверг, забот было предостаточно. Но ей почему-то казалось, что сегодняшний четверг будет сильно отличаться от всех прочих прожитых ею четвергов.

Должно быть, если бы она подняла глаза хотя бы к верхушкам деревьев, ее уверенность значительно бы окрепла. Но Валя на небо не смотрела, не разглядывала она и горы в утренней дымке – просто мысленно раскрыла ежедневник и пересматривала список сегодняшних дел.

Хотя, даже если бы Валентина внимательно изучила горы, она бы все равно не заметила там ничего необычного. Домики у заросшего лесом края ущелья щурились на утреннее солнце, ярко-синее небо отражалось в до блеска отмытых стеклах, где-то среди деревьев (Валя знала это) тихонько журчал ручей. Прекрасная, почти идиллическая картина. Ничего страшного, даже мало-мальски серьезного. Ничего из того, что способно изменить жизнь самым непредсказуемым образом.

3

– …Так, и еще здесь.

Валя послушно подписала толстую пачку платежек, мысленно удивляясь, что на дворе уже двадцать первый век, но оригиналы документов все равно приходится хранить, подписывать, отвозить в банк и инспекции всех уровней.

– Вот и все, спасибо, Валентина Сергеевна.

– Вам спасибо, Галина.

Второй бухгалтер бесшумно закрыла за собой дверь. То, что в отеле работали уже даже не два, а три бухгалтера, с точки зрения Вали было показателем успешного и развивающегося бизнеса. Эсфирь давно стала не просто главбухом, а исполнительным директором по штатному расписанию и правой рукой самой хозяйки. Два других бухгалтера вели дела настолько аккуратно, что даже у придирчивой Вали вопросов не вызывали. Впрочем, все коллеги были для Валентины чем-то вроде второй семьи. Им она доверяла не просто, но полностью. Хотя (тут Валя бы вздохнула) иногда все-таки случались и проколы. Вот как вчера, когда она попыталась пристыдить Танечку, которая убирала на первом этаже.

Танечка была человеком хорошим, честным и глубоко порядочным. Валентина позвала ее на работу, узнав, что Танин муж бросил ее одну с двумя пацанами и совершенно без средств к существованию. Уборщица, конечно, не ахти какая карьера, но все-таки возможность заработать денежку, пусть и не огромную. Таня с благодарностью приняла приглашение, работала усердно, но… Похоже, даже для такого труда нужно своего рода призвание – после ее смены в каждом номере оставалась то полная мусорная корзина, то скверно протертое зеркало, то сырые полотенца, которые Таня просто забывала сменить на свежие.

Сегодня была Танина смена. Валентина разбиралась с документами и краем уха слышала в холле разгорающийся скандал. Причем Татьяна отвечала все громче, а голоса Эсфири Валя почти не слышала. Это было очень скверно – значит, ее «правая рука» необыкновенно рассержена и для Тани скандал, к сожалению не первый, может закончиться совсем плохо.

– Да что я тут, пахать как лошадь должна? – донеслось из холла.

Голоса исполнительного директора Валя не услышала. Значит, пора вмешаться. Валентина вышла в холл и увидела, что вмешаться надо было бы минут на пять раньше: щеки Татьяны раскраснелись, форменный передник она уже скомкала в не очень чистый комок. Благородный профиль Эсфири Лазаревны казался белым как мрамор, батистовый платочек с монограммой она почти разорвала. «Ох-х, девочки, что у нас еще случилось?»

Ответа, конечно, Валентина не услышала. Надо было быстренько разбираться и с Таней, и с тем, к чему в этот раз может привести ее рассеянность.

Валины каблуки простучали одиннадцать ступенек вниз в холл и еще шагов с десять до «очага возгорания». Таня уже была красная как рак, а Эсфирь – бледная как смерть.

– Что случилось, коллеги? Эсфирь Лазаревна, вам дурно?

Сказать по правде, Валю сейчас куда больше заботила Татьяна – и работы у нее нет другой, и здесь оставлять ее нельзя, и… И не по-человечески это, вот хоть сто раз ты начальник и владелец бизнеса.

– Нет, друг мой. – Эсфирь не то чтобы была старомодна, но любила вот этакие обороты и вообще стиль «серебряного века» очень уважала. – Все в порядке. Танечка… Ох, Танечкина смена не очень хорошо закончилась. Вот теперь пытаюсь понять, что нам с девочкой делать.

Татьяна усмехнулась. Правда, злой румянец уже почти сошел с лица, но глаза еще вовсю метали молнии.

– А давайте меня расстреляем, а?

Эсфирь промолчала, а Валентина сухо усмехнулась. Решение надо было принимать как можно скорее. Валя перевела взгляд за окно – под ярким майским солнцем горели всеми оттенками красного роскошные розовые клумбы. Валя цветы, в общем, любила, но… как бы сказать, отстраненно. А вот Татьяна, да-да, эта самая Татьяна, могла с землей, прививками, отростками и всем прочим возиться просто сутками.

Эсфирь подняла глаза на свою хозяйку, а потом попыталась понять, куда та смотрит. Взгляд ее задержался на клумбах на пару секунд, а потом она взглянула на Валю.

– Не будем мы тебя расстреливать, Танюха… – задумчиво пробормотала Валя. – Наоборот, переведем на другую должность и, думаю, даже копеечку прибавим к зарплате.

Вот теперь Таня перепугалась по-настоящему. На какую должность можно было перевести неудачливую и, что греха таить, не очень усердную горничную, она представить не могла. А вот Эсфирь, давненько с Валей сотрудничавшая, похоже, уже все «просчитала». И Валино решение сразу оценила как разумное и выгодное. Садовник-то очень был нужен – вокруг отеля был разбит почти настоящий сад, во всяком случае, два десятка клумб тянулись вдоль дорожки от «Виллы» к спа-центру. В проектах значился и зимний сад, за которым предстоит еще какой уход! (Источники-то из-под земли били теплые, сам бог велел устроить что-то тропическое, пусть и под крышей.)

– Придется все-таки оформлять на испытательный срок, Валечка, – заметила Эсфирь.

Валентина кивнула – она принципиально не опускалась до неофициального оформления, платила все налоги и все оформляла «по-белому». Сначала это всех изумляло, инспекции отель почти не покидали. И каждая проверка только подтверждала, что подобная линия, в общем, себя оправдывает: быть честным предпринимателем оказалось выгодно. Во всяком случае, достаточно спокойно.

– Обязательно…

– Да куда вы меня переводите? В кочегары? В дворники? А вдруг я не соглашусь? – Татьяна не то чтобы сильно нервничала, но сердце у нее точно было, что называется, не на месте.

– Не в кочегары, конечно. Я предлагаю тебе должность главного садовника «Виллы».

В голосе Валентины звучала улыбка. И только сейчас Татьяна поняла, что никто не пытается над ней глупо шутить. Если говорить совсем честно, Таня и сама не прочь была бы попроситься из горничных на какую-нибудь другую работу. Вот только не знала, на какую, а о том, что отелю нужен садовник, она и вовсе не догадывалась.

– …Так что давай, снимай передник. Приступай завтра. Только график тебе придется самой придумывать.

Да. Это было совершенно всерьез. И только теперь на глазах уже бывшей горничной показались слезы. Она хотела что-то сказать, но Валентина ее опередила:

– И обязательно составь список того, что тебе надо, – шланги там всякие, перчатки, грабли. Ну, что сейчас модно у ландшафтных дизайнеров…

Татьяна несколько раз кивнула, пока, в общем, не очень веря всему, что произошло. Главное, что ее не выкинули с работы. А уж остальное… Да и возиться с цветами она не просто любила – обожала. Только муженек ее бывший все это называл глупостью и занятием для полных дур…

Валентина тем временем повернулась к помощнице и взглядом показала, что ждет ее у себя в кабинете. Судя по всему, скандал с Татьяной разгорелся не на пустом месте. А значит, надо принимать еще какие-то меры.

«Ох, непростая ты, работа директорская…» – с улыбкой подумала Валя. Наверное, ее улыбка стала бы и шире, и язвительнее, если бы она могла предвидеть все, что последует дальше.

4

– Так, а теперь рассказывайте, Эсфирь Лазаревна. Только все, что произошло. Без ваших этих «душенька, да мы уже разобрались».

Первая помощница и самый давний друг Валентины тяжело вздохнула. На самом-то деле Эсфирь была старинной лучшей подругой Валиной мамы. А когда мамы не стало, принялась опекать Валю, уже взрослую и замужнюю даму. Опекать именно так, как опекала бы настоящая мать. Валины дочери над ней чуть посмеивались, но так, как обычно подшучивают над обожаемой, хотя и чуточку старомодной бабушкой.

– Ты права, Валюша, разбираться там еще и разбираться. Танечка, увы, как обычно…

– Да что произошло-то? – спросила Валя.

– Танечка убиралась… Ну, как могла. Вроде даже номер сдала… А тут новый постоялец въехал и такое нашел…

– В номере?

– А где же еще? В номере, конечно, в комоде!

– Труп расчлененный? Оружие, наркотики? Использованный презерватив?

– Ну вот ты все шутишь, а мне было не смешно от мальчишки выслушивать нотации и какие-то идиотские советы о том, как нанимать персонал да как строго с него спрашивать. Этот столичный хлыщ даже начал мне советовать какие-то фирмы по подбору кадров, представь!

Валя усмехнулась – постояльцев за годы работы «Виллы» она повидала немало. И странных было ровно столько же, сколько внешне самых обычных. Или, может быть, даже больше. Уж и историй она наслушалась, а сколько раз успокаивала и уговаривала, мирила и утешала… В общем, на карьеру модного психотерапевта не всегда столько приходится. Она даже подумывала пригласить какого-нибудь психолога и устроить нечто вроде кабинета психологической разгрузки в спа. Но пока руки не дошли. «Да, мамочка права была – мои идеи могут разрушить даже самый прибыльный бизнес…»

– Так что нашлось-то?

Эсфирь понизила голос и сделала очень большие глаза: – Грязный носок!

Валя улыбнулась широко и спокойно. Носок, даже грязный, это неприятно, но куда лучше, чем использованный презерватив.

– Один? И что – в комоде, на самом виду валялся один носок?

– Ну-у, не совсем.

– То есть?

– В комоде-то да. Но не валялся, и не на самом виду. Он нашелся…

– Что значит «нашелся»?

Эсфирь опустила глаза и заговорила совсем тихо:

– Наверное, он завалился или просто упал. В общем, наш гость не смог плотно закрыть ящик комода, а потом полез и там, на дне, у задней стенки и нашел эту гадость…

«И если бы наш гость не был настолько педантичным, носок бы провалялся еще невесть сколько. И, может быть, уже бог знает сколько мешал бы не одному этому гостю…»

Валентина и сама была педантом. Но таких мелочных очень не любила. Считала, что даже истый перфекционизм хорош до определенного предела.

Было ясно, что ситуацию придется разруливать именно ей, Валентине. Раз уж Эсфирь так виновато опускает глаза.

– Ну что ж. Пойду-ка я поболтаю с этим эстетом. Ишь ты, чужие носки его оскорбляют!

Валентина вышла из кабинета, услышав, как за спиной помощница тихонько хихикнула. Ну что ж, пусть хихикает. Лишь бы не эта аристократическая бледность, пугающая всякого, кто понимает, что может последовать…

Номер «Семнадцать – три» был на третьем этаже главного, третьего корпуса. Как уже говорилось, отель состоял из трех корпусов, каждый из которых располагался на своей террасе. Третий высился над двумя остальными. Почти все окна корпуса были обращены на город, лежавший вдоль узкой и быстрой Камышинки. Окна гостевых номеров, конечно. А административные службы были расположены так, чтобы любоваться, с позволения сказать, близкими склонами, красивыми только пару-тройку дней в году, ранней осенью. Конечно, особо-то смотреть в окно было некогда – отель, как известно, отнюдь не пустовал в любое время года. Тут бы голову поднять к концу рабочего дня.

Весь третий этаж был отдан номерам люкс – просторные комнаты с высокими потолками. Угловые номера были по-настоящему роскошны: с каминами, кабинетами. Там можно было бы жить годами. Хотя, конечно, удовольствие это было отнюдь не дешевым и нести такие расходы могли позволить себе только крупные фирмы. Ну или банки. Или принц инкогнито.

Валя постучала в темно-вишневую дверь. Из номера донеслось что-то вроде «можно».

– Простите, пожалуйста… – заговорила хозяйка отеля, не успев толком войти в номер. – Я от лица администрации прошу прощения за этот инцидент. Если желаете, мы можем перевести вас в другой номер…

Но скандальный гость молчал. Высокий привлекательный мужчина примерно одних с Валентиной лет смотрел на владелицу «Виллы» не мигая. Валя, не услышав никакого ответа, тоже замолчала.

– Валюшенька, это ты? – наконец выдохнул скандальный гость.

Валентина наконец смогла его рассмотреть.

– Сашка? – ахнула Валя. – Сашка Волошин?

– Господи, конечно. Ты все-таки узнала меня…

– Узнала… Как ты изменился!

Скандальный гость и впрямь был одних лет с Валей. Более того, Сашка был ее одноклассником, самым талантливым из класса и самым «гадким утенком». Его не смог исправить даже отлично сшитый выпускной костюм. А сейчас перед Валей был мужчина с великолепной фигурой, ухоженной кожей, одетый с дорогой небрежностью.

– Так это твоя гостиница?

– Да, – кивнула Валя. – Наша с Игорем.

И с удовольствием отметила, как поскучнел Александр. Девчонки шептались, что Сашка по ней сохнет чуть ли не с шестого класса. Но с Игорем ему было тягаться не по силам. Тогда.

«Эх, если бы ты на выпускном выглядел как сейчас, уж точно не Игорек был бы моим мужем…» – усмехнулась мысленно Валентина.

– Да забудь ты об этом носке, господи, делов-то! Чего не бывает. Я и сам начальник, отлично все понимаю. Валь, а давай где-нибудь поужинаем? Поболтаем, погуляем…

«Да будь что будет! Я за последние пять лет и выходила-то всего раз – на выпускной Кирюшки. Пусть хоть весь Камышинск сплетнями изойдет. Ну могу же я себе позволить провести вечер с приятным кавалером, тем более что он мой одноклассник!»

– Давай, конечно, Саш!

– Вот и договорились! Я зайду к тебе… когда? В семь? Восемь?

– Давай в восемь. Мой кабинет…

Александр засмеялся:

– Да уж найду я как-нибудь кабинет директора, Валечка!

Валентина сделала шаг к двери:

– Так что, до вечера?

– А поцеловать себя разрешишь? – вдруг странным голосом спросил Александр.

– Конечно, – Валя безразлично пожала плечами.

Александр сделал два больших шага, осторожно взял двумя руками ее руку и нежно поцеловал пальцы. А потом так же осторожно прикоснулся губами к Валиной щеке. Валентина вздрогнула – в этом легком движении было столько обещаний. Столько давнего чувства, столько непривычных, давно забытых ощущений…

– До вечера, Сашка!

– До вечера, – ответил «скандальный гость».

Четверг, начавшийся как обычно, вдруг стал совершенно необыкновенным. И Валя была этому ужасно рада.

5

– Ну что, Валечка? Что для этого гостя сделать, чтобы он успокоился?

Валя мечтательно улыбнулась:

– Ничего не надо делать. Он не сердится ни капельки… Эсфирь Лазаревна всплеснула руками:

– Как тебе это удалось? Ты, наверное, волшебница?

Скажем прямо, Вале почти всегда удавалось гасить конфликты, что называется, в зародыше. Хотя она никакой волшебницей не была. Просто годы общения со свекровью, дамой более чем своеобразного характера, и матушкой свекрови, бабушкой мужа, дожившей до очень уважаемых девяноста двух лет, закалили ее необыкновенно. И заодно подарили (к этому самому закаленному терпению) еще и с десяток-другой фраз, которые могли успокоить кого угодно.

– Знаешь, мамуль, – как-то заметила Катюша, – ты бы и тигра уговорила успокоиться…

Тогда Валя усмехнулась:

– Но вот тебя укротить пока не получается почему-то…

– Но я же твоя дочь, – Катя пожала плечами так, словно это было исчерпывающее объяснение.

– Никакая я не волшебница… – вернувшись из размышлений в день сегодняшний, ответила Валя. – Просто так получилось.

Валин день покатился своим чередом. До вечера надо было еще столько всего сделать…

Примерно в тот же момент, когда Валя избавилась от плохой горничной, но приобрела хорошего садовника, на автовокзале Камышинска появился междугородный «Мерседес», напоминающий скорее огромного жука, чем автобус. Двери открылись, и на разогретый асфальт ступил невероятно загорелый мужчина неопределенно-молодого возраста. Он огляделся, поправил плетеный кожаный браслет, подхватил полупустую сумку и неторопливо зашагал по изрядно потертой брусчатке. Он шел по улочкам и улыбался всему, что видел. Похоже, все вокруг было ему хорошо знакомо, хотя в городе он не был достаточно давно. Мужчина то усмехался, читая название узенькой улочки, которая ступенями поднималась на вершину холма, то покачивал головой, разглядывая официантов, хлопотавших под полосатыми тентами только что открывшегося кафе.

Минут через двадцать он толкнул низкую калитку в заросшем виноградом заборе и, пригнувшись, вошел во двор. Когда-то здесь все было ухожено, аккуратные дорожки и клумбы, сформованные кроны деревьев и пятачок огородика. Сейчас все заросло какими-то кустами, исчезли и клумбы, и огородик. Только старые яблони остались такими же, как долгих пять лет назад.

– Ну хоть что-то в этой жизни не меняется… – пробормотал загорелый мужчина.

Дверь на веранду была открыта, четыре с половиной ступеньки знакомо проскрипели давно забытую мелодию.

– Я приехал!

Но ничего не изменилось – в глубине дома никто не заохал, не запричитал «наконец!» или «как мы тебя ждали!». Через пару секунд хлопнула дверца холодильника, потом послышалось журчание воды, и только потом капризный женский голос осведомился:

– Сынок, это ты?

– Господи, мама, ну кто еще это может быть?

Дама с затейливо растрепанными волосами в роскошном атласном халате с вышитыми драконами, держа в руках бокал, неторопливо выплыла на веранду.

– Это может быть кто угодно. Камышинск просто проходной двор, а не город… Я тебя ждала только к вечеру.

Мужчина опустил сумку на пол и стащил через голову изрядно пропотевшую тенниску. Дама с некоторым недоумением посмотрела на сына.

– Что это у тебя за гадость? – она брезгливо указала на немаленькую татуировку, изображавшую то ли дракона, то ли орла, которая тянулась по всей груди от одного плеча до другого.

– А как ты думаешь, мама, что это?

Мужчина с трудом сдерживался – матери каким-то волшебным образом с первых слов удавалось вывести его из себя. Конечно, никакой особой встречи он не ждал, но все-таки надеялся, что мать хоть чуточку обрадуется. Все же его не было почти пять лет.

Дама пожала плечами и промолчала.

– Это татуировка, мама. Она… спасла мне жизнь.

– Какая глупость…

Мать всю жизнь проработала на унылой и скучной должности в ЖЭКе. Но вела себя так, словно в ее жилах течет кровь полусотни поколений аристократов и все королевские дома Европы соперничают за право называться ее родственниками, пусть и дальними. Мужчина еще раз мысленно отругал себя за то, что решил остановиться у нее, пока не уладит все дела.

– Мама, почему ты ждала меня «только к вечеру»?

– Но ведь поезд приходит только вечером…

– Какой поезд, мама?! Я же тебе говорил, что прилечу и прямо в аэропорту сяду на экспресс.

– Ну да, на экспресс. А что, разве это не поезд?..

«Господи, она стала еще тупее, чем была…»

– Нет, мам, – мужчина опустился в плетеное кресло и стал снимать тяжелые ботинки. – Поезд в аэропорт не ходит. Я приехал автобусом. Захотел тебе сюрприз сделать, думал, ты обрадуешься…

– Я рада, сынок… Ну что ж… Наверное, ты захочешь умыться с дороги?

– Мам, я б и поел. Голодный как волк, честно говоря.

– Но у меня почти ничего нет. Кирочка только вечером придет…

– А при чем тут Кира?

– У меня прекрасные внучки. Что удивительно, при такой-то матери… Но, впрочем, мы об этом уже когда-то…

– Ма-ма! При чем тут Кира?

Дама недоуменно пожала плечами и отпила из высокого стакана темно-красную жидкость.

– Мне внучки по очереди приносят ужин. Или тут готовят. Ты же знаешь, я не люблю возиться на кухне…

– Каждый вечер?

– Конечно, как же иначе? Есть несвежее очень вредно. Я не ем то, что приготовлено вчера…

– И девочки каждый день тебе приносят ужин?

– Да… Боюсь, что готовит все-таки их мамаша. Но тут уж я ничего сделать не могу.

– Так сама бы себе готовила, мам? Ты же одна, это быстро.

– Почему я должна это делать, если у меня две замечательные внучки. Их мамаша мне вообще всем обязана. Вот пусть и поработает хоть немножко… Все равно же целыми днями бездельничает.

Мужчина тяжело вздохнул. Его мама была человеком непростым, скажем осторожно. Но за последние годы он успел совершенно отвыкнуть и от ее глупости, и от ее эгоизма, и от того, что только она знает, как на самом деле обстоят дела.

«Может, не надо было ей писать? И не стоило посвящать ее в свои планы? Осталась бы здесь, пила бы дальше кровь из внучек…»

Но теперь-то уже ничего не поделать – мать была в курсе всех его дел. И даже обещала кое-чем помочь, сведя с «нужными людьми».

– Ну ладно, тогда я сам приготовлю поесть.

– Как хочешь, сынок… – дама опустилась в другое плетеное кресло. – Только после себя не забудь помыть посуду. Иначе тараканы заведутся.

– Да, мама, хорошо.

«Отсюда-то я ее заберу, раз обещал. Но поселю отдельно. Пусть крутится, как сама захочет. Я не ее внучки, каждый день свежий ужин приносить ей не буду…»

И только сейчас он понял, что вечером появится кто-то из девочек. И его возвращение перестанет быть тайной.

– Мам, а девочки знают, что я собирался приехать?

– Откуда? Я им ничего не говорила… Разве что ты сам проболтался…

– Ну, понятно.

Ему ровным счетом ничего не было понятно. Но он в ближайшее время разберется во всем. Хотя сейчас он уже начинал жалеть о принятых решениях. И если бы не деньги, если бы не его доля… Да вообще бы носа не казал на родину!

Он вошел в дом, бросил сумку на бывшую свою кровать в бывшей своей комнате. Удивился, что здесь ровным счетом ничего не изменилось. Надел тапочки, которые все так же ждали его под кроватью. И отправился в кухню – есть хотелось сильно. Да и за готовкой можно было поразмыслить, окончательно разобраться с собственными планами.

«Только бы побыстрее все закончить. И бегом отсюда…»

6

Каким бы длинным ни был четверг, но он все же почти закончился. Валя с удовольствием откинулась в уютном кресле милого итальянского ресторанчика. Заведение открылось совсем недавно и не успело еще обрасти привередливыми завсегдатаями. Готовили здесь очень вкусно и не так дорого, как можно было бы ожидать. Правда, итальянец был только один – шеф-повар. Остальные – от директора до уборщицы, радовали гостей местным говором и об Италии знали только, что она «сапог сапогом». Ну или немножко больше.

– А тут уютно, – с удивлением произнес Александр.

– Угу. Но почему ты так удивлен?

Ее спутник усмехнулся:

– Да, ты права. Наверное, это такой… столичный снобизм.

– Ох, как знакомо все это… Каждый день, не поверишь, раз по пять слышу «а тут не хуже, чем в Турции» или «смотри, как красиво, почти как в Чехии». Хотя у нас и лучше, чем в Турции, и точно красивее, чем в Чехии.

– Ну-у, не кипятись, – Александр примирительно положил ладонь на ее пальцы. – Это в тебе говорит профессионал.

– Да, – Валя кивнула. – Прости. Никак не привыкну, что для моих гостей дома всегда хуже, чем везде. И что тут все должно стоить копейки, хотя в той же Чехии они, не торгуясь, платят именно столько, сколько значится на ценнике.

Александр несколько раз кивнул. Он любовался Валей, с удовольствием осматривался по сторонам. Ему (насколько Валентина видела) было здесь удивительно приятно.

– Ты насовсем вернулся?

– Пока не знаю, Валюш… Время покажет.

– Но вообще, что ты здесь делаешь? Может, помощь какая нужна?

И снова Александр усмехнулся – сразу проступили тоненькие морщинки у глаз и в углах рта. Да, с их последней встречи и в самом деле прошло больше двадцати лет, и эти годы явно были не самыми легкими в его жизни. Вон, и седина пробивается, и морщины отлично видны. Хотя со спины тот же Сашка Волошин, что и два с чем-то десятка лет назад.

– Ва-а-алечка, ты не меняешься, честное слово! Кто всех котят домой тащил? Ты! Кто всем списывать давал? Ты! Кто всегда готов был помочь? Конечно, только ты!

Валентина пожала плечами:

– Ну и что?

– Да ничего, конечно. Я просто рад, что ты не изменилась. Мне помощь не нужна, рыбка… Думаю, я и сам скоро помогать смогу…

– Ого, даже так?

– Конечно!

– Так все-таки, ты насовсем вернулся или в отпуск? От столичных забот отдохнуть…

Александр сделал глоток вина и поразился его вкусу – похоже, ему рекомендовали и впрямь вполне достойное место.

– Я в командировке. Но, может быть, если все хорошо пойдет, вернусь насовсем. Наш банк «Градис» открывает здесь представительство. И я буду им управлять, пока оно на ноги как следует не встанет. А вот если меня смогут здесь удержать… – тут Валин спутник сделал многозначительную паузу, – особые обстоятельства, то останусь в Камышинске навсегда.

Валентина улыбнулась:

– Так вот в чем дело! Я видела на бульваре ваше здание, еще терялась в догадках, у кого могло хватить денег на восстановление.

– Ты права… И у нас, скажу честно, денег бы не хватило, если бы под исполкомом убежища не было… Хранилище-то подземным должно быть, а в здешних горах любую ямку выкопать – та еще проблема. И она мгновенно становится позолоченной – базальт, сама знаешь, наверное.

Валя кивнула. Конечно, в геологии она была не сильна, вернее, знала о ней ненамного больше, чем любой, кто окончил среднюю школу. Это «ненамного» объяснялось историей городка: здесь даже самый крошечный горожанин знал, что такое шахта, выработка и базальт.

– Итак, ты у нас господин банкир.

– Ага, я он… «Денежный мешок».

Валя и Александр расхохотались.

– Знаешь, я совершенно не удивлена. Ты ж был у нас самым умным.

– Наверное. Медаль золотая знаешь, как тяжко мне досталась?

– Но зато ты в университет в столице поступил. И окончил, наверное, с красным дипломом?

Александр кивнул – диплом и в самом деле был красным. Но только все это ничего не стоило, если бы не связи Маргариты. Хорошо учиться, как оказалось, – только половина дела. А вот правильно выбрать жену и вовремя жениться – вторая половина. «Бóльшая», как говорят в прекрасной Одессе.

– Конечно. И потом пахал как лошадь, чтобы из аналитиков в начальство выбиться.

– Ну и молодчина! Мальчики должны пахать…

– А ты как?

Валя усмехнулась совсем невесело. Говорить правду не очень хотелось. Но кому ж ее рассказать, как не другу далеких школьных времен?

– Да вот, как видишь, тоже пашу. И тоже как лошадь. Временами, поверишь ли, просто из сил выбиваюсь. И все кажется, что напрасно…

– Ну-у, Валюшка. Вот только мне голову не морочь – отель у тебя отличный. Дело поставлено безукоризненно. Я ж сам начальник, вижу. А какие отзывы в сети! Честно говоря, именно по отзывам выбрал твое заведение.

– Спасибо, приятно это слышать. Но если надолго, наверное, разумнее было бы квартиру найти. Семья ведь приедет, не будешь же ты ее в отеле держать.

– Солнышко, я уже давно сам себе вся семья…

– Ой, прости.

– Да ну что ты извиняешься, глупая? Я женился на последнем курсе на связях своего тестя. И бескровно развелся через три года с небольшим. Как тесть на пенсию ушел. Вернее, как его ушли. Детей у нас с Ритой не было. Она через три месяца уже снова замуж вышла. А я… Мне как-то не до того было. Все время работа занимала.

– Жаль… Трудно быть одному.

– Наверное, вам, девчонкам, это важнее все-таки, чем нам.

– Не знаю, Саш. Я как-то не могу сравнивать.

«Хорошо все-таки, что я вернулся. Теперь-то она смотрит на меня совсем другими глазами… А я так и не смог ее забыть. Хотя… да нет, никогда и не забывал. Говорят, Игорь где-то сгинул. Ну что ж, значит, мне будет проще…»

– Конечно, ты ж за Игоря выскочила сразу после школы. Ух, как вы танцевали на выпускном… А как я завидовал!..

Валя покраснела. Слышать это было чертовски приятно. Хотя да, тогда она никого, кроме Игорька, не видела. И много лет считала день свадьбы самым лучшим днем в своей жизни. Хотя сейчас была уверена, что свадьбу можно было бы и отложить.

– Ну-у, так уж и завидовал?

– Ужасно, просто кошмарно. И ревновал тоже. Я ж в тебя был влюблен с шестого класса. Помнишь, с того дня, как мы в театр ходили?

Валя отрицательно качнула головой – хотя что-то такое ей припоминалось. Но очень смутно.

– Вот, ты и не помнишь, а я и сейчас могу сказать, что мы смотрели. Это была «Любовь к трем апельсинам». Мама взяла билеты. Ну вспомни, а потом мы пришли ко мне домой. И пили чай с тортом.

– Ой, – лицо Валентины озарилось. Теперь-то она вспомнила и спектакль, и торт, и украшенную новогоднюю елку в углу Сашкиной комнаты, огромную, под потолок. – Вспомнила. Мама потом еще у твоей все рецепт выпытывала – я ей покоя не давала: испеки такой тортик да испеки.

«Девчонка… Тортик вспомнила…» Но на душе у Александра стало определенно спокойнее: им есть о чем поговорить… И это отличное начало.

– Ну вот, здорово…

– А что ж ты не спрашиваешь, что у меня? – Валя кокетливо глянула на собеседника.

– А зачем? Я разузнал о тебе все минут за двадцать… Конечно, после того, как ты вломилась в мой номер.

– Главное, я «вломилась»!.. Хотя да, в нашем «огромном» Камышинске все всё обо всех знают.

– Ты, думаю, преувеличиваешь. Не все, не всё… Но ты-то личность знаменитая. Хозяйка оздоровительного комплекса, налоговая на руках носит, пожарные боготворят, в отеле носка грязного не найти!..

Валя смущенно хихикнула. Сашке всегда как-то удавалось говорить вроде серьезные вещи, но так, что выглядело это изощренным издевательством.

«Мама, – как-то заметила Катюшка, – надо говорить не «издевательство», а «троллинг». Вроде то же самое, но всяким там бабушкам непонятно…»

– Сашка, ну хватит меня троллить!

Александр рассмеялся:

– Ого, какие ты слова знаешь…

– Обычные, – Валя пожала плечами. – Надо же с девчонками общий язык искать.

– Какие они у тебя? Говорят, красавицы?

– Конечно, красавицы. Самые лучшие, самые умные… Глаз не отвести. Кирочка спокойная, учится в университете… Катюша в этом году поступать будет.

– Умницы… Хотя чему я удивляюсь? Твои дочери…

Валя с подозрением глянула на Александра. Но он был необыкновенно серьезен. Куда серьезнее, чем можно было бы ожидать во время такой болтовни ни о чем.

– Но ты счастлива, Валь?

– Не знаю, – его собеседница пожала плечами. – Мне как-то… не приходится об этом задумываться. Работы так много, что иногда я вообще ни о чем не могу думать, только бы до дому добраться и упасть в кровать…

– А Игорь?

– Ну что ты дурацкие вопросы задаешь, Саш! Уже ж наверняка знаешь, что он в Африку завербовался. Что должен был вернуться давным-давно! И что о нем уже больше трех лет ни слуху ни духу.

– Говорят, конечно. Но я думал, что это вранье сплошное. Бабские сплетни.

– Нет, – настроение Вали отчего-то стало быстро портиться, – это все чистая правда. Его денег на ремонт хватило… И то далеко не на все. И было это уже почти пять лет назад. Так что тут ни слова вранья…

– Прости. Я не хотел тебе больно делать.

– Ничего. Уже даже не больно. Знаешь, я давно уже чувствую, что теперь как-то попроще… Сама решила, сама сделала. Получилось хорошо – и отлично. Получилось плохо – сама виновата. Как-то легче выходит жить с собой в ладу. Знаешь, мне кажется, что я вообще все-все могу сама…

«Вот черт! И эта туда же! Сейчас еще скажет, что мужчины ей вовсе противны…»

И тут на помощь Александру пришла давняя-предавняя песенка. Музыка все время играла, но еле слышно. Но сейчас проникновенный голос Антонио Бочелли в тишине полупустого зала зазвучал так нежно…

– Валь, а давай потанцуем?

Собеседница Александра улыбнулась светло и нежно.

– Давай, Саш… Я сто лет не танцевала… И вот это точно я сама сделать не смогу.

– Не бойся, тебе есть на кого опереться.

«Как давно я ничего подобного не слышала, господи! Как давно мне никто не пытался угодить, не старался просто сделать приятное. И было ли это вообще хоть когда-то?»

Руки Александра оказались удивительно сильными, в его объятиях было так спокойно. И Валя отдалась танцу – наверное, в первый раз за многие годы она танцевала просто так, для себя. Не старалась кому-то понравиться. Стать кому-то ближе. Не пыталась очаровать или очароваться. Просто танцевала и получала удовольствие от музыки и движения. И еще, конечно, она получала удовольствие от партнера.

7

– Катюш, приветик!

– Ой, Олежка, привет! Ты тоже здесь?

Давний Катин приятель усмехнулся. Как же ему хотелось сказать девушке, что он может быть только там, где она. Ну вот как это сделать? Как признаться, что мечтает о дне, когда станет для нее не просто добрым другом, помощником, таким же сумасшедшим любителем всего живого?

(Говоря по чести, Олег был именно таким безумным обожателем живности, иначе не проводил бы все свободное время в приюте для животных, не дружил бы со всеми ветеринарами Камышинска, не искал бы потерянных котов и собак и не пытался бы пристроить бездомышей. Катя Головина была точно такой же – только намного его моложе. И сама напоминала Олегу котенка, у которого только-только открылись глаза.)

– Здесь. Сегодня ж надо Черныша из клиники забрать. Я вроде ему нашел хозяев. Конечно, пока рано об этом говорить. Но все-таки. Ему после операции и уход нужен будет, и внимание. Я знаю очень славную пару – они уже сто лет ищут собаку. Не такую, знаешь, с родословной, как у королей, а просто настоящего друга.

– Хорошо бы… А что ж они раньше не нашли?

– Да только недавно жилье у них появилось такое, чтобы можно было собаку завести…

– Ну, понятно. Черныша заберем. Что еще надо сделать?

– Наверное, пока ничего… Но мне почему-то кажется, что спокойным этот день не будет. Я уже видел первых теток с коробками… В полицию позвонил, но… Боюсь, что нам с парнями часика через два придется самим отправиться.

Казалось бы, тетки с коробками не должны так уж сильно волновать двадцатишестилетнего парня, любителя домашних животных. Но дело-то было именно в том, что в большую картонную коробку, к примеру от музыкального центра, эти самые тетки собирали котят или щенят и потом, стоя где-нибудь в людном месте, например у супермаркета, пытались продать свой едва живой товар. Малыши на жаре страшно мучились, зачастую к вечеру тетки проводили «сортировку» и тех, кто не выжил, выбрасывали в ближайшую урну.

Уж как Олег с друзьями ни охотились за ними, как ни пытались спасти малышей, но успевали не всегда. А полицейские старались в эти разборки не вмешиваться. Дескать, тут людей бы спасать, а не каких-то там тварей бессловесных.

– Вот гады, Олеж…

Катя тяжело вздохнула. Будь ее воля, она бы собирала у себя дома животных, которых отдали, потеряли или намеренно выставили хозяева после того, как милое существо вырастало, превращаясь в неудобное взрослое животное, которое «портило интерьер», «обижало» домочадцев или на которое вдруг обнаруживалась аллергия. В аллергию Катя верила меньше всего, кстати. Мама пыталась, конечно, ей как-то доказать, что можно вот так, вдруг, обзавестись невозможностью переносить собачью или кошачью шерсть, или запах, или… Но Катя была уверена, что вся эта непереносимость только в голове: вот не любишь ты животное, и все тут. Сразу и запах сильный, и линяет бывший домашний любимец чудовищно, и… В общем, не верила ни капли.

Была у Кати и большая, взрослая мечта – организовать приют для животных. Такой, как в сериалах показывают: с ветеринарной службой, огромный, с теплыми вольерами, а не крошечными клетками… И работать в таком приюте ветеринаром. Лечить больных и слабых зверей и находить им настоящий дом и ответственных любящих хозяев. Как-то по секрету она поделилась с Олегом этой мечтой. И этим покорила его вполне взрослое и даже немного циничное сердце.

Олегу не повезло с первых дней жизни. Его мама сгорела от рака за несколько месяцев. И с полутора лет мальчишку растила тетка, старшая сестра отца, который исчез в неизвестном направлении, как только узнал, что у него будет сын. Конечно, воспитать мальчишку хорошим человеком непросто, но тетке это удалось. Олег окончил с отличием школу и поступил в институт, но не на дневное отделение. После третьего курса организовал с друзьями маленькую фирму, которая тестировала игры и программы. Всего через год ему страшно повезло познакомиться с хозяином подобной, но куда более серьезной столичной фирмы – Сергеем Мальцевым. Дела пошли лучше, задачи становились все труднее, зарплата уверенно росла. Теперь у Олега было целых пятеро коллег. И он наконец смог осво бодить часть времени для своего, как он считал, странного хобби.

Хобби, тут трудно спорить, было и в самом деле странноватым для молодого мужчины – Олег теперь мог сутками пропадать в ветеринарной клинике по соседству, помогая врачам, выхаживая животных и даже делая несложные процедуры, чаще, конечно, все-таки под присмотром специалиста. Потом к нему присоединилось еще двое парней – приятели его коллег, которые тоже обожали зверей и могли все время проводить с ними. А потом к небольшому кружку единомышленников присоединилась и Катя, принесшая на обязательные прививки своего Васятку, тогда еще совсем юного сфинкса, похожего на инопланетянина, умирающего в неподходящей атмосфере.

И вот уже больше года, как Олег и Катя встречались почти каждый день у порога клиники «Кошка с собакой». Местные специалисты, в отличие от Катиной мамы, желание стать ветеринаром считали и разумным, и благородным и вовсе не таким уж бесперспективным. Ведь, согласитесь, приятнее всего в жизни делать то, к чему лежит душа. Лучше бежать на работу с удовольствием, чем чувствовать, как от отвращения сжимается все внутри, как только подошел к дверям офиса. Катя читала руководства по ветеринарии, помогала, убирала, время от времени участвовала вместе с Олегом в охоте на проклятых коробочных теток – чаще изображая покупательницу, правда.

Как мы помним, девушка собиралась стать ветеринаром и не могла не рассказать Олегу о том, что мать категорически против. Олег не представлял, как переубедить хозяйку преуспевающего отеля, которую про себя называл не иначе как «железной леди». Он даже подумывал, что сможет помочь Катюше с деньгами, чтобы она поступила в институт, например, в столице и все-таки выучилась на ветеринара. Идея была, в общем, неплохая, но вдруг Олег понял, что по уши влюблен в Катю.

Расставаться с ней по вечерам становилось все тяжелее, мысль о том, что девушка может уехать из города, была просто невыносима, а уехать с нею Олег не мог – фирму-то не бросишь, от него же другие люди зависят.

Положение казалось безвыходным: в том, что Катя может к нему чувствовать что-то большее, чем дружеское расположение, Олег сильно сомневался. Но все же решил, что в день ее восемнадцатилетия признается ей в любви и попросит стать его женой. Уж тогда-то Катюша сможет осуществить заветную мечту, «железная леди» не сможет ей помешать, а он сам наконец обретет смысл жизни – семью, которая, в общем, и есть настоящее и единственное сокровище любого человека.

Но до этой прекрасной даты было еще почти полгода, а пока Олег старательно изображал ровное дружелюбие и спокойное желание всегда быть рядом. Судя по поведению Кати, это у него получалось недурно.

– Гады, Катюш. Но ты не расстраивайся. Сейчас Вадик подойдет, потом Скелет…

Катя улыбнулась. Рядом с Олегом ей было не страшно вообще ничего. Она не так давно поняла, что с этим человеком готова на все, что он всегда будет на ее стороне и его помощь будет самой простой и самой действенной.

– Ладно. Тогда я буду готовиться. А ты держи меня в курсе дела.

Катя к экзаменам готовилась, конечно, не дома – да разве позволила бы ей мама зубрить органическую химию или анатомию, когда следовало было бы повторять историю или математику. Почему-то Катина мама (как думала сама Катя) была уверена в выдающихся математических способностях дочери.

«Эх, мам, сколько нам еще спорить… И как тебя переспорить, вот скажи?»

Была, конечно, слабая надежда, что сестра поможет, станет на Катину сторону в той вялой позиционной борьбе, которая велась уже почти два года.

– Эх, вот бы папа был дома! Он бы смог маму убедить. Ведь всего-то нужно просто не мешать…

– Ты о чем, Катюш? – Олег присел перед девушкой на корточки так, чтобы их лица оказались друг напротив друга.

– Да вот, опять думаю о том, как маму переспорить… Что, если бы папа был тут, мама бы давным-давно согласилась. И мне не надо было бы сбегать из дома просто для того, чтобы готовиться к экзаменам.

– Что, он так и не объявился?

Катя отрицательно качнула головой. Олег был в курсе всех ее дел, а об отце знал ровно столько же, сколько и девочка.

– Представляешь, – Катя всем телом развернулась к собеседнику, – мама недавно сказала, что она узнавала – если до первого июля отец не появится, его будут считать погибшим. Все его документы сдадут в архив… ну и так далее. А вот он возьмет и приедет третьего. И что тогда? Доказывать, что жив-здоров?

– Не расстраивайся, малышка. Все будет хорошо, честное слово.

– Наверное, будет. Только меня знаешь что расстроило? – Что?

– Что мама узнавала обо всем этом… И потом нам рассказывала. Такая спокойная. Мне даже показалось, что она его больше не любит.

– Я думаю, она имеет право сердиться на твоего отца. Вот посмотри – он уехал пять лет назад, оставил на нее отель, все заботы. Вас двоих. И ей пришлось работать буквально в три смены, чтобы все это поднять.

– Но он же завербовался денег заработать! Иначе нам бы спа вообще никогда не осилить… Ну или из кредитов не вылезали бы.

– Но с другой стороны, подумай сама – он был бы рядом. Сильное плечо, умный советчик, еще одна пара рук… Разве это не помощь? А так денег дал и только его и видели…

– Ну, не знаю. Ты, конечно, прав… В чем-то.

– Вот и хорошо. Пусть я хотя бы в чем-то прав. Мама у тебя такая молодчина, труженица…

– А я? – Катя, похоже, даже слегка обиделась на эти слова.

– А ты маленький лентяй! До выпускных меньше месяца, до вступительных – полтора, а ты болтаешь и в девичьи обмороки падаешь… А ну-ка подберись, боец невидимого фронта!

Катя улыбнулась. Вот уже два года они с Олегом и Олеговыми приятелями шутя играли в эту игру – они были благородными лазутчиками во вражеском тылу, защищали и спасали слабых, отбивали и давали им если не вторую жизнь, то шанс прожить единственную как можно лучше.

– Виноват, шеф! Исправлюсь, шеф!

– Ну то-то! – Олег погладил Катю по голове и поспешил выйти из приемного покоя клиники.

Говоря по чести, сейчас ему больше всего хотелось поцеловать девушку и потом отвезти к себе домой. Пусть бы там училась… Хотя вряд ли он бы ее вот так просто выпустил из объятий в ближайшие пару лет…

Катя уткнулась в книгу. Но мысли ее были далеко – она думала о словах мамы, об отце, вернее о том, с каким лицом он уезжал (у девушки была отличная память, и довольное лицо папы, закрывающего за собой дверь, она помнила до сих пор). Думала Катя и о словах Олега. Наверное, он прав – вместе было бы все-таки проще маме с отцом… И им с Кирой куда лучше было бы…

«Но теперь уже что говорить… Папа неизвестно где, мама просто биоробот какой-то, а не молодая женщина. Кирка зубрит свою экономику и мечтает о живописи, а я учу биологию, а мама мечтает…»

И только сейчас Катя вдруг подумала о том, что мама-то и в самом деле далеко не старая – чуть-чуть за сорок. Что она привлекательна, с отличным чувством юмора, честная и трудолюбивая. И что все силы тратит на работу, и что помощи не то что ни от кого не ждет, даже не мечтает о ней.

«Вот я бессовестная, а?» Правда, угрызений совести хватило совсем ненадолго – учиться-то надо было еще очень и очень много. А еще попытаться убедить маму, ну хоть когда-нибудь. А сегодня еще ждать Олега из рейда…

И Катя была по-своему права (и уверена в этом, как сто упрямых ослов), и Катина мама, упрямая, пожалуй, не меньше дочери. И был стопроцентно прав Олег.

Интересно, сколько бы еще продолжалась эта странная шахматная партия, если бы не игроки, о которых ни Катя, ни Олег, ни Валя пока не подозревали…

8

Валя вошла в дом и с удовольствием сбросила туфли. Она считала, что ей адски повезло – любимые туфли сидели отлично, не жали и не натирали. (Многие мужчины тут фыркнули бы, дескать, что за везение, и были бы правы. Вероятно. А вот все женщины наверняка согласились бы, что это и в самом деле настоящее везение.) Но все равно, даже в самых любимых туфлях целый день топать, а потом еще танцевать в ресторане и шагать домой… Скажем осторожно, это совсем непросто. И Валино удовольствие в момент, когда она сделала пару шагов босиком по прохладным доскам закрытой веранды, вполне можно понять.

В доме было тихо. Вернее, в доме было привычно тихо: у девочек в комнате едва слышно бормотал компьютер, это Кира слушала лекции по экономике. На кухне горел свет и тоже слышались голоса – судя по всему, Катя взяла пример с сестры и готовилась к выпускным экзаменам. На звук Валиных шагов из ее спальни выглянул Васятка – кстати, Валентине всегда было интересно, как он туда попадает, ведь перед выходом из дома она плотно закрывает к себе дверь. Увидев, что пришла главная хозяйка, кот приветственно замяукал и постарался повести Валю на кухню – для чего ж еще в доме появляется она и младшие хозяйки, кроме как для «покормить несчастного котика», евшего последний раз никогда.

– Васенька, погоди минутку. Я хоть переоденусь…

– Мам, привет, – раздался из кухни голос Кати. – Не обращай на него внимания. Я его уже два раза кормила, половина тарелок еще полные.

– Привет, дочь… А сама хоть ела? – Валя была уже у себя и переговаривалась с дочерью, стоя перед зеркалом.

– Да, мы с Кирюхой ужинали. Вот, тебя дожидаемся…

– Ну чего вы так громко? – выглянула в коридор недовольная Кира. – Эта проклятая экономика и так ни фига в голову не лезет, а тут еще вы…

– Привет, солнышко, – Валя поцеловала недовольную дочь в щеку. – Прости, это я все остановится не могу, руковожу производством… кстати, экономика вовсе не проклятая, а всего лишь не очень простая наука…

– Ма-а-амочка, вот только не рассказывай про ваши эти безумные политэкономии, умоляю!

– Конечно, не буду… Уж раз триста рассказывала.

Валя устроилась на своем любимом кухонном стуле – высоком, с удобной спинкой, и взяла в руки стакан сока, который ей налила заботливая Катя.

– Ну, дочери мои милые, как ваш день прошел?

Это была уже даже не традиция, а настоящий ритуал. Каждый вечер три прекрасные дамы собирались за столом, чтобы поболтать, рассказать о чем-то важном… и просто побыть вместе. Именно в такой вечер долгих пять лет назад Валя сообщила дочерям о том, что их отец уезжает. Именно в такой вечер три года назад Кира пыталась убедить мать, что хочет стать дизайнером, а не международным экономистом. И именно три таких вечера понадобились Вале, чтобы убедить дочь в… неразумности такого занятия. Именно в такой вечер летом три года назад Катя первый раз заявила, что если куда и будет поступать, то исключительно на ветеринарию, причем сначала в училище.

Одним словом, это были, наверное, самые лучшие минуты всего дня – и уж точно самые нужные для всех троих.

– Да вот, мам, – Кира налила себе чаю и устроилась на подоконнике, – чувствую я, что экономику завалю. А это значит, что осенью не видать мне стипендии, как своих ушей…

– Ну-у, дочь, думаю, что ты преувеличиваешь…

– Да ни фига подобного. Я вроде все слова понимаю, но вот закрыла учебник и… Ничего. Как будто целый день перед теликом со спицами просидела.

Валя помнила, какими трудами ей в свое время давалась эта самая экономика. Тогда она пыталась себя уговорить, что ничего не понимает, потому что думает о дочке, за которой присматривает баба Света… Но, выходит, дело все-таки не в этом.

– Насчет стипендии не переживай, уж как-то прокормлю…

– Это меня утешает, – саркастически заметила Кира.

Нет, она не была занудой и заучкой. Просто ей, как любому нормальному человеку, не нравилось терпеть поражения. Даже такие, пустячные…

– А ты, младшенькая? Тоже боишься завалить что-то?

Катя усмехнулась. Она боялась говорить с мамой только на одну тему. Нет, не боялась, не хотела. А все остальное – выпускной бал, платье и прочую ерунду могла обсуждать… Да хоть сутками.

– Не, не боюсь. Да и что там заваливать. Английский я уже написала, сама знаешь. Математика осталась… Тоже ничего смертельного…

– Ну и умница.

Валя вдруг почувствовала, что устала просто невероятно. И что ей хочется только одного – упасть в постель и на какое-то время плюнуть на все заботы.

– Ну что, птички, будем спать укладываться?

– Да, мамуль… А, еще одно. Мы в классе подумали, что, наверное, выпускной не надо устраивать. Лучше мы половину всех денег, которые родители собрали на этот бал, школе отдадим, а вторую – инклюзивному лицею.

Валя, которая уже пару раз заводила разговор о выпускном платье и слышала в ответ «ой, не знаю», конечно, к чему-то подобному готовилась. И, как человек разумный, не видела в такой идее ничего предосудительного. И школе нужны средства, и инклюзивному лицею – тоже, и очень много, и к тому же всегда. То, что ребята сами до этого додумались, делало им честь как людям взрослым.

– Ну что ж… Интересная мысль. Правда, от торжественной части вам все равно не отвертеться… Интересно, что остальные родители думают об этом.

– Мамуль, но ты же не возражаешь?

– Знаешь, детка, я не вижу в этом ничего плохого, скажем так. Вы уже взрослые люди, видите так же много, как и ваши родители. Конечно, предлагая отказаться от выпускного, вы распоряжаетесь мами-папиными деньгами… Но передать их – куда разумнее, чем устраивать балы, а потом обсуждать, кто сколько на шмотки потратил, да у кого украшения подороже, да кто на чем приехал… В общем, я не против. Но вот что думают об этом у Семенихиных? А у Романевских?

Семенихина Света, дочка мэра, была человечком удивительно разумным. Тихоня, мечтающая исключительно о карьере в ай-ти, готовая часами сидеть над сложными расчетами, о балах и шмотках точно не мечтала. Может быть, она и сможет уговорить отца и маму (даму зверски надменную и пустоголовую). А вот Стасик Романевский, сынок банкира, наверняка был против подобного решения. А уж его родители, пускающие окружающим пыль в глаза по поводу и без, как Валя подумала, устроят настоящий скандал.

– Знаешь, мам… Тут, как бы тебе сказать… В общем, Стасик заявил, что не придет даже аттестат получать, пусть ему везут. А Света сама все это предложила. И вроде мама и папа не против.

– Разберемся, детишки. В любом случае, Кать, я на твоей стороне. Но если вдруг понадобится платье, ты об этом хоть за неделю скажи, его ж пошить надо.

– Ма-а-ам, платье не понадобится. Все! Иди уже спать, вон, с ног валишься. Я посуду помою, а Кирюха зверей покормит на ночь…

Валя поцеловала дочерей и отправилась к себе. Сквозь подступающий сон она слышала, как во дворе Кира беседует с Доном Сезаром, как шумит в кухне вода. И подумала, что не так часто ей выдается такой необыкновенный вечер – болтовня о прошлом с добрым другом, а не скандал в отеле, мирная беседа с детьми, а не «разбор полетов».

«Вот бы так было всегда…» – подумала она, погружаясь в сон.

9

В тишине и покое прошло три дня. Дети учились, отель работал, управляющий спа искал врача-бальнеолога, май подходил к концу. Понедельник, одним словом, катился своим чередом.

Конечно, и в субботу, и в воскресенье Вале звонил Саша, конечно, вечером в воскресенье повез ее за город, погулять по холмам. Конечно, они дружно полюбовались открытыми сегодня всем желающим бывшими «закрытыми зонами», где военные когда-то проводили испытания. Теперь эти пологие песчаные холмы напоминали пустыни, местами поросшие какими-то неприхотливыми цветочками. Колючей проволоки заграждений уже давно не осталось, а на бетонных столбах теперь были закреплены неяркие фонари, превращая все вокруг в слегка цивилизованные «дикие места».

– Красиво, правда? – спросил Александр.

– Да, непривычно. Я ж тут последний раз была… Ну, наверное, тогда же, когда и ты, – на экскурсии в третьем классе…

– А вот и нет, – Валин спутник усмехнулся. – Вас же, девчонок, сюда не возили. А нас возили, на стрельбы. Классе в девятом…

– Ну-у, может быть… Девчонки рассказывают, что теперь даже вроде в шахты экскурсии организовывают. Господа геологи подрабатывают. И сталкеры появились, которые советской историей болеют.

– Ого… Да у вас тут жизнь кипит! А я уж думал отдохнуть от столичной суеты…

Валя подозрительно посмотрела на стоявшего вполоборота Александра. Тот улыбался.

– Опять ты меня подначиваешь, негодяй!

– Ну что ты… Просто… Да я просто так последний раз гулял… уж не помню когда. Лет десять назад, а то и раньше. А уж по таким странным местам – вообще никогда.

– О да, места у нас непростые. Спасибо, что городок совсем не вымер.

– Да вам тут развиваться и развиваться… Просто Клондайк. На одних туристах можете жить! Источники, вулканы, грязи… Красота такая…

Да, все было именно так. И грязи были лечебные, и источники горячие (и не очень), и горы древние, местами заросшие лесом, необыкновенно красивые. Частенько Валя и сама думала, что тут настоящий Клондайк, золотое дно – если к делу грамотно подойти.

– Ну вот и пробуем. Сам же видишь, люди приезжают…

– Рекламы бы только побольше…

– Ты прав, конечно. Только давай сейчас не о работе…

– Давай.

Александр задумался. Банковское дело, конечно, штука серьезная. И отнимает все время и все силы. Но, может, попробовать и туристический бизнес оживить слегка? Если, даст бог, все сложится, Валюшке такая помощь будет кстати… Да и прибыли совсем иными могут стать.

* * *

В понедельник ближе к полудню в кабинет Валентины проникла Эсфирь. Да-да, не вошла, не прибежала, а именно проникла. Она всегда так появлялась – вдруг в кресле напротив.

– Валентина, тут в городе стали шептаться, что у тебя роман.

Валя подняла глаза на давнюю подругу и помощницу:

– Роман? У меня? И с кем же?

– Да вот с постояльцем нашим, говорят. Он, конечно, банкир, человек уважаемый. И ты вроде соломенная вдова, надо же как-то жизнь устраивать. Но все же…

Валя расхохоталась:

– А в городе не говорят, кто он, этот банкир и «наш постоялец», а?

– Да пока не очень…

– Так я вам скажу, уважаемая Эсфирь Лазаревна, что это Сашка Волошин, мой одноклассник! Он человек солидный, женатый…

Тут Валя, как мы знаем, чуток приврала. Но самую малость – слухи, которые иногда до нее доносились и которыми столь богат был прекрасный Камышинск, временами повергали ее в трепет. А потому не грех и пустить какую-нибудь контрсплетню.

– Саша? Тот самый? Надо же, а я его и не узнала!

– Да его, как видите, никто не узнал… И фамилия не самая редкая, а уж внешне…

– Да, тот-то был какой-то несуразный, неопрятный… А тут прямо как Ален Делон…

Валя усмехнулась. Конечно, не Делон, но… Высокий, широкие плечи, темные аккуратные волосы, уверенные движения, спокойный взгляд. Полная противоположность тому Сашке…

– Так что вернемся-ка мы к нашим баранам, уважаемый мой помощник. Что в отеле?

Эсфирь пожала плечами:

– Пока все хорошо. На вторую половину дня я назначила несколько собеседований – горничные-то нужны. А в целом… Да, звонила ваша свекровь, интересовалась, когда у вас будет свободное время.

– Вот интересно, почему Светлана свет Дмитриевна звонит сюда, интересуется моим расписанием, когда меня тут нет.

– Она у вас, Валечка, уж простите меня за такие слова, вообще очень странная дама.

Валентина поправила документы на столе, зачем-то сдвинула в сторону клавиатуру. В душе зашевелилось какое-то нехорошее предчувствие.

– Да не за что тут извиняться – она не просто странная… Я уж сколько лет с ней знакома – и столько же лет временами понять ее не могу совершенно. Ну да бог с ней. Значит, собеседование… Я вам буду нужна?

– Если сможете – конечно.

И тут за окнами раздался чудовищный грохот.

– О господи, что это? – Валя привычно щелкнула пультом дистанционного управления, включив телевизор.

Как уже говорилось, за городом, вернее, у самой городской черты начинались выработки – когда-то работу там вели господа военные геологи, потом их сменили геологи в штатском. Нельзя сказать, что все это было уж такой большой тайной, особенно в последнее время. В городе привыкли, что рядом шахты, а значит, может случиться всякое.

Но телевизор молчал – вернее, там шли обычные местные новости, самой страшной из которых был скандал в новом супермаркете. И тогда Валя обернулась к окну. Радостное с утра весеннее небо сейчас было темно-серым, а местами грязно-черным. Ветер рвал тучи, и в разрывах ненадолго показывались светло-серые высокие облака. Сверкнула молния, а через минуту снова прогремел гром – еще ближе, чем в прошлый раз, и еще громче.

– «Люблю грозу в начале мая…» – чуть озабоченно проговорила Валя. – Друг мой, надо проверить генератор. А то помните, как в прошлом году было…

Эсфирь молча вытащила из кармана старенькую «Нокию» – она не любила смартфоны и вообще осторожно относилась к дарам двадцать первого века, правда, не ко всем. Как бы то ни было, сейчас она, чуть близоруко щурясь, искала телефон завхоза отеля. Валя подумала, что уж его-то можно не предупреждать. Завхоз ей достался из бывшего военного прошлого здания, тогда далеко не отеля. Подполковник в отставке, педантичный до одури, всегда на посту и при этом умница и силач.

– …Да-да, Владимир… Да, конечно. Спасибо.

Эсфирь выключила телефон и обернулась к Вале:

– …У него все проверено.

– Ну вот и замечательно. Тогда работаем, как обычно. Сейчас я только девчонок наберу…

Валя привычно вытащила телефон, но потом решила, что лучше воспользоваться вайбером. И Катя, и Кира ответили быстро. Валя усмехнулась, прочитав «мам, все ок» от младшей и «спасибо, никуда не выйду» от старшей.

«Какое все-таки счастье, что они у меня такие разные! И такие замечательные… Жаль, что Игорь не видит…»

За окном опять блеснуло, а потом снова загрохотал гром. Гроза уже вовсю трепала листву деревьев, от стоянки летели панические вскрики автомобильной сигнализации, дождь колотил в окна косыми потоками. Валя подумала, что стихийные бедствия становятся уже почти привычными – густые снегопады три зимы подряд пытались отрезать Камышинск от мира, а вот уже четвертую весну по нескольку дней кряду идут сильные дожди с грозами… Хорошо, что девчонки под крышей.

И тут Валя ошибалась. Катя, которая только что ответила, что «все ок», вовсе не была под крышей – она только что выбралась из подвала заброшенного дома, где пару дней назад другая волонтерская команда обнаружила кошку с девятью котятами. Информацию передали, и на сегодня была назначена операция по перемещению мамы с малышами в клинику. Пока в клинике будут осматривать животных, планировала Катя, они подыщут приют или хотя бы передержку для такой огромной кошачьей семьи. И вот сейчас, после первого удара грома, Катя с переноской выбралась из подвала, оскальзываясь на полуразрушенных ступеньках.

Кошка в переноске шипела, а услышав гром, стала жалобно мяукать и стараться забиться в самый защищенный угол.

– Не бойся, маленькая… – Катя наклонилась к кошке как можно ближе. – Вот сейчас я поставлю тебя в машину, там спокойно, тихо… А потом и малыши твои появятся… Не плачь, моя хорошая…

Кошка, как показалось девушке, слегка успокоилась. В открытых дверях «спринтера» были видны еще две переноски, в которых жались друг к другу четверо котят. Еще пятерых по подвалу, заполненному досками, кирпичами, какими-то ржавыми железяками, искали друзья Олега и он сам. Котята были, судя по всему, ужасно напуганы и старались спрятаться от огромных и шумных двуногих… Пока у них это получалось. Но Катя знала точно, что Олег не остановится, пока всех не найдет и не отправит к ветеринарам.

Переноска с кошкой заняла свое место, девушка выпрямилась и глянула наконец вверх. Черная-пречерная туча набухала дождем над горами. Вот-вот гроза доберется и сюда.

– Ох, надо бы поторопиться. А то можем и застрять…

Словно в ответ на ее слова с неба упал дождь. Не пошел, не полил, а упал – холодная мокрая волна мгновенно накрыла все вокруг. Через пару мгновений Катя поняла, что сухими на ней остались только подошвы кроссовок.

– И не спрячешься в машину, вся же мокрая… – пробормотала Катя.

Звуки охоты, если можно так сказать, стихали. Девушке стало ясно, что еще минута-другая, и можно будет ехать. Так оно и оказалось – из подвала сначала появился Олег, накрывая собой от дождя клетку с двумя отчаянно мяучащими комочками, а следом за ним и Скелет с еще одной переноской.

Скелетом Олег называл своего еще садиковского приятеля Валеру – тот был не столько худой, сколько невероятно жилистый и сухой. Когда-то, сам Валерка рассказывал, ему учительница так и сказала: «Да по тебе, как по экспонату в музее, можно анатомию изучать…», и «добрые» одноклассники тут же стали звать его Скелетом. Но Валера тем не менее был очень сильным и очень мягким человеком.

– Кать, ну что ж ты мокнешь, глупая! Давай скорее в машину! Сейчас выбираться будем! – бросил на ходу Олег.

– Так уж промокла, куда мне теперь?

– Господи, ну сюда же, давай быстрее! Пока по-настоящему не полило!

Хотя лило уже очень и очень всерьез. Катя подумала, что же такое «по-настоящему» в представлении Олега, но послушно забралась в машину и постаралась устроиться так, чтобы как можно меньше замочить сиденье.

– Пристегнись, мокрая курица, – бросил Олег.

– Угу, – Катя послушно защелкнула ремень.

«Хорошо, что мама всего этого не видит! Как можно скорее домой, переодеться и сесть за математику!» И лишь сейчас Катя почувствовала, что не только промокла, но и изрядно замерзла. Дождь был ужасно холодный и очень сильный.

«Не хватало еще заболеть… Хорошо, что английский уже написала!»

За спиной раздались приглушенные ругательства – Скелет пытался устроиться на единственном, не занятом клетками сиденье, машину здорово качало на разбитой дороге. До Катиных ушей донеслось «…как в камнедробилке!».

– Скелет, придержи язык, – бросил Олег. – Потерпи пару минут, мы уже почти выехали!

– Терплю… Мне-то что – зверей жалко… плачут…

– Им тоже придется потерпеть. Хорошо, что мы их вытащили вовремя. Вот затопило бы подвал, вот тогда б они поплакали…

– Рули молча, Ванга!

Через несколько минут, Олег был прав, дорога стала намного лучше, машину почти не бросало. Но гром гремел все ближе, а дождь лил все сильнее.

– Так, Катерина. Я высажу тебя возле дома, обсыхай, жди моего звонка.

– А ты? А помочь?

– Мы сами справимся… Ты лучше себе помоги – вон, аж синяя вся. И не спорь, пожалуйста! Как справимся, я тебе отзвонюсь.

– Ага, хорошо, – Катя кивнула.

Ее уже трусило всерьез, и она изо всех сил старалась это скрыть. Машина притормозила возле дома Головиных, девушка выскочила и под усиливающимся дождем побежала к открывшейся двери. За ней стояла старшая сестра.

– Катька, ну тебя к черту! Я тут бегаю уже по потолку! Где ты пропадала?

– Ох, Кирюш… Зверей спасала…

– Ага, вижу. Давай быстро в ванну! Смотри, вся синяя.

– Ты только маме не проговорись, ладно?

– Да я-то не проговорюсь. Ты, главное, не заболей.

– Я постараюсь. Чайку сделаешь?

– Сделаю, конечно… если что – ты промокла в саду, поняла, дуреха?

Катя чмокнула сестру в щеку.

– Конечно, в саду… Ох, – девушка опустила глаза к изрядно перемазанным джинсам.

– Не волнуйся, стиралка работает.

Дождь все шел и не думал утихать. Катя после горячей ванны и обжигающего чая устроилась в комнате с учебником биологии. Больше всего ей сейчас хотелось завернуться в одеяло рулетом и заснуть. Собственно, так оно и вышло, причем почти сразу. Когда Кира заглянула в комнату, Катя уже спала.

– Только бы не разболелась, – прошептала Кира.

Ей очень не понравился румянец на щеках спящей сестры. «Счастье будет, если мама ничего не узнает… Повезет Катюшке!»

Наверное, Кира была права. Наверное, это было бы везением. Или, наоборот, пусть бы мама узнала и, обеспокоенная, побежала домой. Тогда бы на некоторое время все остальные неприятности до Валентины не добрались.

10

Правда, сейчас Вале было не до домашних забот – в отеле разгорался очередной скандал. Правда, за сегодня первый.

Опять неслышно в кабинете материализовалась Эсфирь Лазаревна, сжимая в руке носовой платочек. Глаза были красными, нос тоже предательски выдавал, что несгибаемая помощница недавно плакала.

– …Он… он… он назвал меня воровкой!

Тот, кто назвал ее воровкой, восседал на высоком стуле у стойки портье и беседовал через два лестничных пролета. Вернее, орал.

– А я вам говорю, что эта старуха украла у меня планшет!

– Вот, Валечка! Опять…

– Так, дорогой мой помощник, садитесь в это кресло, вот вам вода, и успокойтесь. Я уж разберусь с этим обманутым-обворованным!

Валентина решительно вышла из кабинета и стала спускаться по лестнице. Каблуки звонко цокали по плитам ступеней, настроение с каждым шагом становилось все более воинственным. А вот «обманутый» как-то съеживался, уменьшался, словно пытался спрятаться за стойку портье. Хотя, возможно, это Вале так казалось.

– А теперь расскажите, как все было…

– Да так все и было! Она вошла ко мне в номер и стащила планшет…

– Ну, предположим. Но до того, как это произошло… Что вы делали?

– Я включил бокс и пошел в душ…

– А планшет?

– Он стоял на столе… а я принимал душ и слушал, как проходит матч.

– Отлично. А потом?

– Потом я вышел, вытер голову и перенес планшет на тумбочку. Прилег. И, наверное, уснул. А когда проснулся, никакого планшета на тумбочке не было! Ни-ка-ко-го! А по коридору прохаживалась эта старуха… Смотрю, а у нее глаза такие… хитрые… Значит, она и взяла, вот!

«О господи… Ну вот как тебя, олуха, назвать, а?»

– Скажите, – Валин голос звучал тихо-тихо и мягкомягко. Портье на своем месте постарался стать как можно менее заметным. Уж он-то знал, что может случиться, когда Валентина Сергеевна говорит еле слышно, – а когда вы вошли в номер, вы за собой заперли дверь?

– Д-да… – недоуменно ответил скандалист. – Она сама закрылась… У вас же замки такие…

– Именно так. Вы были в номере, карточка-ключ тоже в номере. К вам, даже если бы вы захотели, войти было бы просто невозможно!

– Да ну что вы говорите! А то я не знаю, как в гостишках воруют…

«Лучше бы ты молчал, дурак, – подумал портье. – Ох, как же она тебя сейчас умоет, ох как умоет…»

– Да, это случается, – Валентина не показала виду, как ее оскорбили слова этого человечка. – Полагаю, вы знаете…

Она обернулась к портье:

– Андрей Ильич, пожалуйста, дайте мне универсальную карту-ключ. И уточните обстановку с номерами у наших партнеров…

Портье удивленно посмотрел в лицо начальницы. Та еле заметно кивнула. «Ох, дура-а-ак, как же тебе не повезло», – снова подумал Андрей Ильич, выдавая универсальную карту и поднимая трубку телефона, стилизованного под старину.

– Давайте вернемся в ваш номер. Думаю, поиски нужно начинать оттуда…

– Да ваша старуха его стащила! Спасибо, что кошелек мой не нашла! У нее надо требовать!

– Прошу вас, пожалуйста! Кроме того, вы не одеты… А если придется приглашать полицию, думаю, вы не захотите выглядеть… небрежно.

И только тут скандалист заметил, что на нем банный халат и преотлично видны голые волосатые ноги.

– Да, наверное. Полиция может подумать бог знает что…

«Да уж известно, что она подумает… – хихикнула про себя Валя, – обожаю таких… Вот выставлю и деньги верну!»

Скандалист сполз со стула, и Валя сразу поняла, почему он такой желчный и непримиримый – росточком человечек был едва ей по плечо. При этом Валя никогда особо рослой не считалась – метр шестьдесят один, ну, плюс каблуки…

Через пару минут человечек уже топтался перед дверью в собственный номер.

– Ну что ж вы, открывайте!

– А… да-да…

Он вытащил из кармана халата свою карточку и приложил к замку. Раздался едва слышный щелчок, дверь стала открываться. В номере явно кто-то был. Во всяком случае, был слышен чей-то голос.

Человечек посерел. Валя усмехнулась – привидений в ее отеле сроду не водилось. Судя по всему, тот самый, «украденный» планшет честно продолжал работать.

Валя решительно вошла в номер, обернулась, чтобы убедиться, что и ее постоялец тоже вошел. И при этом не забыл где-то в коридоре злополучную карту-ключ.

– Ну что ж, показывайте, где лежал планшет, когда вы его видели в последний раз.

– Вот тут! – человечек подошел к прикроватной тумбочке. – Он стоял тут, а потом я, наверное, уснул – гроза началась, а пока я спал, ваша старуха…

– О старухе я уже слышала. Итак, вы спали, планшет стоял вот здесь…

Валя наклонилась и, конечно, в щели между кроватью и тумбой увидела пропажу. Оттуда же доносился голос, кстати.

– А вот это что? – Валентина осторожно извлекла гаджет, который продолжал что-то о весовых категориях, наградах, победах нокаутом и прочих экзотических материях.

– Ой… А-а-а, а это она подбросила, пока я с вами прохлаждался…

– Да-да, я так и поняла. Итак, планшет при вас?

– Ну-у…

– Да?

– Да.

– Так что у вас еще пропало, пока вы со мной прохлаждались?

Человечек стал краснеть – то ли ему и в самом деле было стыдно, то ли по какой-либо иной причине…

Пока человечек краснел, звякнуло сообщение в вайбере. Портье, который понимал хозяйку с полуслова, сообщал, что гостиница «Салют» готова предоставить постояльцу люкс. О сумме не было сказано ни слова.

«Отлично, разберемся с Дмитрием Ильичом…»

Валя выключила телефон и холодно взглянула на постояльца, теперь уже почти бывшего.

– Полагаю, инцидент исчерпан? – в ее голосе были только холод и яд.

– Ну-у, наверное, да… Но я буду требовать от вашей старухи извинений!

– Непременно… И получите их и от нее, и от меня. Да, и еще одно. К сожалению, произошла досадная ошибка – ваш номер оказался забронирован, начиная с сегодняшнего дня и до конца месяца… Я прошу у вас прощения и предлагаю как можно скорее его освободить.

– Что?

– Да, к сожалению!

– Так переселите меня в другой номер!

– Увы, я не могу этого сделать, отель полон!

– Да как… Как вы смеете! Я буду жаловаться… И потом я же заплатил за всю неделю!

– Вам компенсируют все траты и платежи. Наши партнеры, гостиница «Салют», нашли у себя для вас приют. Номер люкс уже оплачен. Можете переезжать хоть сейчас. Я закажу вам машину. Тоже за наш счет!

Слова «номер люкс» как-то примирили скандалиста с фактом, что его попросту выставляют. Через полчаса такси действительно отчалило от выхода «Виллы “Валентина”». Скандалист запихнул в багажник кое-как собранный чемодан, а драгоценный планшет, «выкраденный» зловредным персоналом «этого похабного заведения», прижимал к груди. Валя и Эсфирь смотрели на все это из окон третьего этажа и молчали.

Собственно, этот гнилой человечек был не первым, кто скандалил и обвинял сотрудников «Виллы» во всех смертных грехах. И каждый раз Валя довольно решительно выставляла такого «правдолюбца» из гостиницы.

– Мне кажется, Валечка, зря ты так… И люксы у «Салюта» дорогие…

– Знаете, Эсфирь Лазаревна… «Вилла» все-таки предприятие частное. Ну вот не хочу я иметь дело с подобными господами. И услуги ему оказывать не хочу. А то, что у «Салюта» люксы дорогие… Да, вы правы. Но мне не жалко.

– Ты, конечно, хозяйка… Но как мы расходы спишем?

– На представительские нужды… Или на рекламу… Даже налог за рекламу можем заплатить. Для хорошего дела не жалко, – усмехнувшись, ответила Валя, входя в кабинет.

Гроза уже откатилась на юг, но дождь по-прежнему лил и не собирался прекращаться. В кабинете было полутемно, светился только монитор на приставном столике.

– А ты круто дела ведешь, детка…

Голос, которого она не слышала уже пять лет, раздался из дальнего угла, с темно-серого дивана, стоящего в самом темном месте.

– Это ты? – ахнула Валя.

– Я, птичка.

Конечно, если бы все это происходило в кино, Валя непременно упала бы в обморок, а Игорь отпаивал бы жену из высокого бокала на фоне титров и радостной музыки.

Но это была самая обычная жизнь – и потому Валя расплакалась, а Игорь со странной усмешкой смотрел в лицо жены и молчал. Хотя явно ожидал не такого приема.

11

– Как же давно тебя не было… Господи, это ты… – Валя чуть пришла в себя. Она гладила лицо мужа, а слезы все текли и текли у нее из глаз.

– Валь, успокойся. Это и в самом деле я. Не надо лить слезы, все в порядке.

Валентина пока не замечала, что муж не обнимает ее, осторожно отстраняется от ее рук и старается держаться на некотором расстоянии.

– Но почему ты не писал столько лет?

– Не получалось… А как только получилось, я сразу домой приехал.

– Надо же маме звонить! Вот она обрадуется…

Игорь опустился на диван рядом с женой, но даже не попытался ее обнять.

– Не надо никуда звонить. Мама знает. Я… я у нее остановился.

– У нее? – Валя наконец стала приходить в себя.

Она с удивлением почувствовала, что ее плечи не обнимает ничья рука, что муж устроился так, чтобы между ними было достаточное расстояние. И что он… вовсе не рад встрече.

– Да… Пойми, так будет лучше для нас всех. И девочки отдохнут, перестанут через день бабушке ужин возить.

– М-да… Так ты о них заботишься?

Муж неуверенно кивнул:

– И о них, и о тебе… И о маме…

– Ну-ну…

Ох, как все происходящее не походило на счастливый финал истории. Куда честнее было бы сказать, что это похоже на начало каких-то невиданных бед, которые вот-вот обрушатся на ее, Валины, плечи. Слезы высохли просто мгновенно. Как будто вообще их и не было. Ей почему-то сейчас ужасно захотелось оказаться в другом месте и на час назад, когда даже поиски злосчастного планшета и скандал еще не начались.

– Ты не нукай! – начал заводиться Игорь. – Говорю же, так будет лучше для нас всех!

– Ну предположим… Ты разрешишь мне детям сказать, что папа живой вернулся?

Пять лет для Вали вовсе не прошли впустую – боготворить-то своего Игорька она явно перестала. И предчувствиям своим теперь куда больше доверяла. А предчувствия эти ничего хорошего ей не обещали. Не муж приехал домой, точнее, не тот, кого она провожала пять лет назад.

Игоря Валины слова оскорбили – и вот тут не было ни грамма фальши. Не то чтобы он дочерей обожал, но они должны были знать твердую отцовскую руку.

– Ты что, издеваешься, Валентина?! Конечно скажешь… Сам скажу…

– Ну прости, – Валя безразлично пожала плечами. – Раз уж ты решил жить не дома, то, может, и от девочек тебе будет удобно прятаться. И это тоже будет «лучше для всех»…

– Ты не передергивай! Наши с тобой отношения отдельно, а мои дети всегда будут моими детьми…

Валя чуть делано повторила:

– «Наши с тобой отношения»… А что с ними? Они как-то изменились?

Игорь прикусил губу – он-то планировал все совсем иначе. Сначала триумфальное возвращение домой, потом, под каким-нибудь ерундовским предлогом – ссора с женой и потом развод и раздел имущества, причем как можно быстрее. А вот теперь выходило, что план надо как-то менять. Хотя непонятно как.

– Пять лет прошло, Валь… – попытался сдать назад Игорь.

– Что ты говоришь! Уже пять лет! А я и не заметила… Как вчера все было…

В Валином голосе не было ни намека на ту прежнюю «курицу», которую Игорь ожидал увидеть. Жена постройнела, стала суше, решительнее. Даже голос изменился. А уж о том, в каких ежовых рукавицах она держит «Виллу», ему успела порассказать и матушка, искренне ненавидящая Валю, и многие из тех, кого за этот длинный день Игорь успел повидать в Камышинске.

– Ну хорошо-хорошо… Прости, я виноват, надо было все-таки тебе раньше написать… Ну или позвонить. Но… В общем, это долгий разговор. А время позднее. Поехали домой?

Валя тяжело вздохнула. Совсем не так она представляла себе возвращение мужа. Когда еще мечтала о нем. Да и не ее муж сейчас вернулся. Это был человек с лицом и голосом ее Игоря, но с выжженной солнцем душой – чужой, неприятный… Вале снова подумалось, что этот Игорь может ей принести только неприятности. Вернее, что его появление для нее ничем хорошим не закончится. Дай бог, если девчонок не заденет.

«Да что я, в самом-то деле! Ну не убьет же он меня за ужином!»

Конечно, убивать он ее явно не собирался. Физически. А вот уничтожить морально… Валя подумала, что этот чужой и неприятный человек с лицом того, кого она когда-то любила, способен на все. Чувствовала, как животное предчувствует стихийное бедствие.

– «Поехали»? Ты на машине?

– Нет, откуда. Я ж тебе все до копейки отдал еще тогда…

Валя мысленно выругалась. Неужели он всегда был таким? И ничего, кроме лжи, от него она не слышала?

– До копейки… Ну что ж, пусть так. Тогда вызывай такси, поедем.

Игорь открыл рот, чтобы что-то спросить, но передумал. Возможно, он хотел поинтересоваться, что у Вали с машиной, или сказать, что на такси денег нет, или соврать еще что-то. Но сейчас просто молча полез за телефоном и уверенно набрал номер.

«И номер службы такси тебе известен… Только приехал, говоришь? Так, может, ты и не уезжал никуда?»

Хотя тут Валя вынуждена была признаться себе сама, что дома так загореть Игорь бы не смог. И глаза… Холодные, усталые, бездушные.

«Погоди его жалеть… Он не зря пропадал столько лет. И не зря появился именно сейчас. За этим всем наверняка стоит выгода, и немалая… Вот только для кого?»

Машина подъехала. Игорь первым вышел из кабинета и стал спускаться по лестнице. Он не видел никого вокруг, вернее, не обращал внимания. А вот окружающие преотлично разглядели хозяина «Виллы», которого уже давненько считали умершим. Ну или пропавшим. Видела все это и Валя. Но она успела дать знак верной Эсфири, чтобы та не то что не подходила, но даже бы и не показывалась.

«Сначала я сама с ним разберусь. Пообниматься с сотрудниками он всегда успеет. Если захочет, конечно…»

Валя опустилась на заднее сиденье, а Игорь устроился на переднем. Не то чтобы он это сделал специально, но Валя видела, что он автоматически пытается создать вокруг себя какую-то стену. И уж ей-то, его жене, за эту стену дороги нет.

«Да и хорошо! Чем меньше он будет мне врать, тем лучше я стану к нему относиться… Хотя зачем? Ну, лет десять назад я б сказала, что ради детей. А сейчас? Но почему все-таки я настолько уверена, что ничего хорошего меня не ждет? Вот сейчас приедем домой, поужинаем. И…»

Но что именно «и…» Валя придумать не успела – коротенькая улочка уперлась в ворота их двора. Игорь расплатился, выбрался из машины и даже не пошевельнулся, чтобы открыть ей дверь. Правда, Валентина и сама уже от мужа ничего подобного не ждала. Отвыкла от любых знаков внимания со стороны мужчин. И временами радовалась этому – уж очень долго она привыкала к уверенному стоянию на собственных ногах, слишком много сил потратила, чтобы и окружающим доказать, что она кое-чего стоит и как предприниматель, и как партнер по бизнесу, и как вполне самостоятельный человек.

Игорь остановился у самой двери в дом и стал оглядывать полутемный сад, скупо освещенный крошечными садовыми фонариками почти у самой земли. Валя постояла минуту рядом и поразилась тому, что ничего не чувствует. Ни радости, ни боли, ни торжества…

«Ну, не будем кота за хвост тянуть…» – она решительно открыла дверь в дом и вошла в гостиную.

– Катюша, Кира!

– Не кричи, Валь… Может, они уже спят?

«Ты что, боишься появления собственных дочерей? Не сможешь им в глаза смотреть?» Но вслух Валя ничего не сказала. Да и поздно было бы уже.

– О-о-й, папка! Папочка приехал! – первой в гостиную вбежала Катя.

Она по своей привычке со всех ног бросилась к отцу. Раньше, до отъезда, Игорь с удовольствием подхватывал игру – распахивал руки, хватал малышку и прижимал к себе. Но так было пять лет назад. А сейчас Игорь осторожно сделал шаг назад и просто похлопал по плечу дочь, врезавшуюся в него.

– Ты что, пап? – с обидой спросила Катя.

– Прости, малышка, я устал, день был длинным…

Катя закусила губу. Вале показалось, что дочка тоже не узнает в этом человеке собственного отца. Ситуацию, как вначале показалось Вале, спасло появление Киры. Старшая дочь вошла спокойно и как-то… нет, не лениво, осторожно.

– А, пап, привет. Так, выходит, я не ошиблась днем… Это ты был. К бабушке заходил утром, да?

– Да, дочь, здравствуй.

Кира кивнула. В кухне повисла густая, как плохая манная каша, тишина. Игорь молча оглядывал «своих красавиц» (было же время, вот удивительно, когда он так называл своих дочерей и жену), Валя все ждала от него проявления каких-то мало-мальски человеческих чувств, а девочки, похоже, с трудом приходили в себя.

– Ну что, девчонки, – наконец решился Игорь, – будем праздновать? Я вкусное шампанское привез, лакомства заморские…

– И аленький цветочек? – не выдержала Катя.

Валя неодобрительно покачала головой, Кира подмигнула сестре. А вот Игорь, в которого и целилась дочь, снова промолчал. Вале даже показалось, что он не услышал шутки. Или не понял, что это шутка.

Кира, не говоря ни слова, раскрыла шкаф и стала вынимать высокие бокалы, тарелки, плоские блюда, куда было бы удобно складывать эти самые лакомства. Игорь наконец чуть пришел в себя. Шампанское и впрямь было заморским, а вот с лакомствами…

– Ой, мидии, мои любимые! – Катя начала открывать баночку.

– Дочь, а ты что, знаешь, что такое мидии? – изумился Игорь.

– Пап, ты, конечно, по миру покатался, кто спорит. Но и мы тут не в медвежьем углу живем. Мама прошлым летом нас в Таиланде такими вкуснющими штуками кормила. А это просто мидии… Греческие…

Теперь уже губу поджал Игорь. Судя по всему, сюрприз категорически не удавался. Да и было тех лакомств… В общем, закусить шампанское – наверное, хватило бы, а вот устроить вечерний пир – ну никак.

Валя вспомнила, какие «пиры» они закатывали иногда по вечерам. Ну и пусть главным блюдом была огромная сковорода картошки. Но сколько было радости от того, что наконец все собрались за столом и можно просто часок погреться душой, порадоваться тому, как славно, сильно и уверенно горит «семейный очаг».

Нынче ровного пламени не наблюдалось. Валя молча смаковала и в самом деле отличный напиток (да и устала она за день изрядно), Кира смотрела на отца почти не отрываясь. Словно пыталась понять, кто же сидит за столом. А вот Кате явно нездоровилось – она куталась в кофту, хотя дома было тепло, покашливала. Щеки горели румянцем – нездоровым, слишком ярким.

Валя посмотрела на часы. В молчании прошло уже минут сорок, дело приближалось к одиннадцати вечера. И это был удобный повод закончить неудачную вечеринку.

– Так, дети мои, а не пора ли вам отправиться спать?

– Ну, ма-а-ам, – протянула Кира. – Рано ж еще. И папа не каждый день приезжает.

– Ну вот он же здесь. И никуда не денется теперь. А кому-то послезавтра экономику сдавать… И как ты сможешь это сделать, скажи на милость?

– Ну ладно, – Кира поднялась, клюнула мать в щеку и… не решилась приблизиться к отцу.

– Спокойной ночи, – вполголоса проговорила Катя и отправилась вслед за сестрой.

И все это время Игорь молчал. Конечно, он пробовал с дочерьми шутить, но после первой же глупости умолк. А Валя даже не пыталась изображать бурную радость… Потому что нечему было радоваться.

– Наверное, тебе тоже пора, Игорь… Мама будет волноваться.

– Пора? – вот теперь ее муж удивился по-настоящему. – К маме? А что, ты не будешь рада, если я останусь? Все-таки столько лет не виделись…

– Знаешь, наверное, не буду. Я устала – очень день тяжелый был. И сил на постельные радости нет совершенно. Да и вставать завтра рано.

– Ну как скажешь, – процедил сквозь зубы Игорь. – Я хотел с тобой сейчас поговорить, дома. Но… Тогда приеду завтра, в отель.

Валя пожала плечами:

– Твое дело. Можешь и сюда приехать. Только пораньше, чтобы девчонки думали, что пока все хорошо…

И снова Игорь удивился:

– «Все хорошо»… А разве у нас в самом деле не все хорошо?

– У нас-то, – усмехнулась Валя, – все просто отлично. Но вот ты тут… В общем, я их поднимаю около семи утра, на пробежку. Если хочешь, приезжай, пусть они будут думать, что ты им, как раньше, завтрак приготовишь…

– Хорошо, приеду. Проводишь?

– Нет, – Валя отрицательно качнула головой, – дорогу ты знаешь, а мне еще порядок наводить.

– А где ж домработница?

Теперь пришла очередь Вали удивляться.

– Какая домработница?

– Да мать писала, что ты домработницу завела, чтобы бездельничать целый день…

И только договорив это, Игорь понял, что прокололся еще раз. Глаза Вали вспыхнули злым огнем. Она изо всех сил распахнула дверь на террасу и коротко бросила:

– Пошел вон!

Игорь поспешно сбежал с крыльца. Валентина демонстративно заперла за ним дверь, чего не делала почти никогда, и отправилась убираться в гостиной. И когда мыла посуду, все еще кипела – не могла прийти в себя от того, как гадко с ней поступил некогда обожаемый муж.

«Мать ему писала! Скотина! То есть мамочке писать мы не переставали, а вот о детях можно забыть… Ублюдок!»

Наконец посуда была вымыта, бокалы вытерты и те самые плоские блюда для лакомств аккуратной стопкой отправились в буфет. Валя несколько долгих минут постояла под душем и наконец упала в постель. Тихо звякнула монетка – пришло сообщение. Валя отчего-то была уверена, что ей пишет не Игорь. Так оно и оказалось. СМС было от Александра: «Спи сладко, самая красивая девчонка школы!»

Она набрала ответ и блаженно откинулась на подушки. Слава богу, что не каждый день бывает так насыщен событиями…

12

– Ну что, как твоя женушка? Хоть обрадовалась?

– Обрадовалась, плакала даже.

– Удивительно. Я от нее никаких эмоций за эти пять лет добиться не смогла.

Да, мать все-таки была невыносима. Неудивительно, что отец от нее ушел почти сразу после свадьбы. И как она могла любить кого-то, кроме себя? И уж тем более – невестку. Уж как его жена ни старалась наладить мало-мальски человеческие отношения со свекровью, но ничего не получалось. Да и как могло получиться, если с первого дня она была только «твоя женушка» (с презрительно поджатыми губами) или «твоя дурочка» (с улыбкой превосходства).

Хорошо хоть, что девчонки были копией матери – умные, покладистые, красивые. А для женщины больше и не надо. Во всяком случае, он ничего большего никогда и не хотел.

Если бы сейчас его встретила та Валя, прежняя, может быть, он бы решился еще раз все изменить в своей жизни, вернее, все вернуть. Забыть о Поле, забыть об этих пяти годах, о том, что он замутил со своими новыми черными друзьями. Может быть… Но встретила его совершенно другая, офигенно привлекательная, но при этом абсолютно незнакомая чужая женщина. И с ней никак не получилось бы забыться, не удастся даже вернуться в то светлое незамутненное прошлое, где и бед-то никаких не было. Где никто не отбирал у него жизнь… Вернее, не пытался отобрать, где даже пугали как-то… не всерьез.

– Мама, угомонись, пожалуйста. Валя прекрасная мать, умная и чуткая. Девочки замечательные. А не остался я из-за тебя. Тебе ж надо ужин приготовить… Насколько я понял, девочки не приходили.

– Не приходили. Похоже, мамаша не пустила…

– Господи, мама! Ты можешь о чем-то другом? Девочки дома обе. Катя болеет, Кира к сессии готовится.

– Так она еще и дочерей запустила! Я же говорила – никудышная жена и просто отвратительная мать. Вот если бы я тебя так воспитывала…

– Я бы умер в три года от голода и обморожения.

И тут вдруг его мать замолчала. То ли и в самом деле в далеком детстве у него было что-то такое и он просто вспомнил. То ли вдруг мать стала на вершок умнее.

Можно было отправляться к себе – он тоже чувствовал себя разбитым. Почти как жена. Все-таки пять лет – маловато, чтобы разучиться читать по лицу когда-то самого близкого человека, как в открытой книге. Может быть, он зря приехал? Может быть, вообще все затеял зря?

«Ну как же «зря»? Мать надо вывезти – кто-то же должен жить в доме. Даст бог, за внуками кто-то же должен будет следить. Конечно, будет няня, но без родного глаза…»

И тут он себя одернул – уж его-то мать ни родным глазом, ни любящей бабушкой не станет никогда. Глупо об этом даже думать. И забрать он ее хочет только по одной причине – чтобы никогда сюда не возвращаться, даже на похороны. И дом ее, конечно, продать. Пара-другая тысяч точно лишней не будет. Там, на другом конце света, его ждут – там новое дело, там дом, любимая. А тут…

«А что тут? Жена чужой человек. Дети? За пять лет тоже чужими стали… Приятели? Ну когда человека приятели могли удержать на родине? Или вообще где-то? Да чушь все это… Что-то я зря расчувствовался. Надо быстрее покончить с делами и свалить навсегда из этого убогого Камышинска и из этой убогой жизни!»

Он закрыл глаза и увидел, как наяву, ту саванну – серо-рыжую, невероятную. Колышущиеся горькие травы, бесконечная равнина, редкие деревца… А океан? Такой могучий, такой равнодушный…

Пола так любит на уик-энд приезжать на побережье. Она может часами смотреть в даль, словно волны ее гипнотизируют или успокаивают. Зато вечер после такого дня всегда принадлежит ему – словно Пола успевает за несколько часов совершить какое-то бесконечное странствие и радуется, вернувшись в их уютное бунгало.

Да, не зря он согласился поехать в ЮАР. Ох, не зря! Конечно, все эти рассказы о том, что белых ненавидят, оказались чистейшим враньем. Во всяком случае, он довольно быстро именно там выбился в люди. И понял, что тут ему и надо жить до конца своих дней, рожать и растить детей. И больше никогда не думать о том, как «бороться» с пожарной инспекцией или санстанцией. Не решать, какая власть ему удобнее – потому что там, далеко-далеко на юге, именно он власть. Вернее, его деньги. А чтобы их становилось больше, их надо вкладывать в дело, а не морозить тут, в крошечном унылом городишке.

«Да, все правильно! Как можно скорее забрать деньги и навсегда распрощаться с прошлым!»

Он уже почти уснул, но успел подумать, что надо бы Поле книжки присмотреть. Хотя вряд ли здесь, в бывшем военном городке, он найдет хоть что-то стоящее. А вот в столице – наверняка.

«Мать будет счастлива! Наконец кто-то будет с ней говорить по-французски и читать Сервантеса в подлиннике…»

Хотя представить собственную мать счастливой или хотя бы просто довольной он не мог. «И как Валька ее столько лет терпела…»

13

Это утро началось совершенно иначе: не Валя будила дочерей перед пробежкой, а Кира вошла на цыпочках в комнату матери. Да и о какой пробежке можно было говорить, если вчерашняя гроза прекратилась ненадолго, всю ночь моросило, а с утра опять зарядил сильный дождь. Наверное, этот шорох капель воды в листьях старого каштана, который рос прямо возле дома, и убаюкал их всех.

– Ма-а-а-мочка, – Кира осторожно потрогала мать по плечу. – Ма-а-ам, просыпайся, уже почти десять.

– Не хочу-у… – сонно ответила Валя, но последние слова дочери ее уже разбудили. – Как десять? Уже? А будильник почему молчит? Черт, теперь не побегать…

– Мам, да ты в окно посмотри, а! Какая пробежка? Это будет синхронное плавание…

Валя усмехнулась, послушно перевела взгляд за окно, рассмотрела промокший насквозь сад, лужи, по которым весело плясали дождевые капли, и блаженно откинулась на подушку.

– Ну, тогда можно еще немножко побездельничать…

Но Кира покачала головой:

– Мам, мне кажется, Катюшка захворала. Кашляла всю ночь, сейчас прямо горит вся!

– Ох. – Валя вскочила, на ходу набросила халатик и поспешила в комнату младшей дочери.

Все было именно так, как описывала Кира. Катины щеки были красными, лоб – мокрым, она замоталась в одеяло, и даже через толстый слой синтепона было видно, как сильно она дрожит.

– Катюшенька, доченька…

– Ой, ма-ам… Попить дай…

Кира вставила Кате в руку стакан с минералкой, Катя жадно осушила и попыталась еще сильнее завернуться в одеяло.

– Холодина какая.

– Да у тебя температура! На вот, только десять минут держи, не сачкуй. – Кира присела рядом с сестрой и демонстративно посмотрела на часы.

Катя послушно сунула градусник под мышку.

– А чего вы не убежали?

– Дождь всю ночь лил и сейчас еще не прекратился…

– Вот черт! Хотя хорошо, что мы все вчера сделали…

Валя почти не слушала слов дочери – ей вполне было достаточно того, что она видела.

«Дай-то бог, чтобы это был какой-нибудь грипп! Их, конечно, сейчас миллион видов, но и лечат их неплохо. Это вам не испанка начала двадцатого века…»

Градусник честно показал тридцать девять и два. Да, тут уже не районного врача, а скорую пора вызывать.

– Кирюш, вызывай скорую…

– Мам, ты чего? – спросила Кира.

– Смотри сама…

Старшая дочь взяла в руки термометр и присвистнула:

– Ох, ни хрена себе…

– Ки-и-ира…

– Да, мам, прости. Я сейчас!

Через полминуты Валя уже слышала голос дочери, диктующей адрес диспетчеру скорой.

– Мам, они сказали, что могут и задержаться. Дождь же…

Валя тяжело вздохнула. Как-то за последнее время она стала подзабывать, что такое муниципальная медицина и вообще государственные, прости господи, услуги.

– Ну что ж, Кирюш. Позвони еще Эсфири. Ее муж, конечно, сто лет на пенсии уже, но врачом-то быть не переставал. Хотя нет, я сама.

Правда, Валя старалась все-таки мужа своей помощницы дергать только в крайних случаях. Сейчас, похоже, был тот самый, крайний случай.

– Ну какой может быть разговор, Валечка, – прогудел в трубку Владимир Ильич (да, ему не повезло с именем-отчеством. То есть сначала-то почти повезло, а потом оказалось, что не очень.) – В любом случае давайте ей пить теплое и пусть лежит, дожидается меня…

Скорая, как и обещала, не приехала и через полчаса – хотя Камышинск был городом совсем небольшим и за час его можно было объехать весь. А вот Владимир Ильич и добраться успел, и посетовать на непогоду последних дней, и даже вынуть из чехла видавший виды фонендоскоп.

– Та-а-ак, красавица. Промокла вчера? Или уже сегодня?

– Вчера, – хрипло ответила Катя.

– Понятно. Гуляла с друзьями?

Катя отрицательно покачала головой – температура ей не помешала вспомнить, о чем они договорились с сестрой.

– Нет, в саду промокла…

– М-да-с… Вдохните, сударыня, выдохните. Кашлять больно?

– Да, и дышать тяжело…

– Понятно-понятно… А когда вы в последний раз болели?

Катя честно задумалась. Судя по всему, было это осенью прошлого года, то ли в сентябре, то ли в октябре. Но тогда она на сопли внимания особого не обратила. Первые пару дней, когда было совсем нехорошо, отлежалась дома. А потом побежала в приют – на нее же рассчитывали люди и животные. Их-то она подвести не могла.

– Осенью…

– Что ж, ясно… А теперь повернитесь-ка спиной. И дышите глубоко…

Катя честно попыталась глубоко дышать, но после второго вдоха закашлялась так, что перед глазами красные круги поплыли. Чуть отдышавшись, она хлебнула теплой воды и стала кутаться в одеяло – за пару минут осмотра отчего-то она замерзла просто адски. И почему-то страшно болели и руки, и ноги…

– Ну что ж, друг мой. – Владимир Ильич повернулся к Вале, которая от окна с тревогой следила за каждым движением дочери. – Пневмония-с. Ясная картина, прямо по учебнику для первого курса… Конечно, я уже старый маразматик, но рекомендовал бы вам все-таки лечь в больницу. Пара недель – и дитя наше будет вполне здорово. А дома, думаю, процесс растянется изрядно. И измотает и ее, и вас…

Валя несколько раз кивнула. Известный враг, как все знают, почти не страшен. И проблема становится просто задачей, требующей разрешения. Но не успела Валя взять в руки телефон, как услышала шаги нескольких человек по ступенькам крыльца. Это наконец появилась не очень скорая скорая помощь.

Врач за руку поздоровался с Владимиром Ильичом, осмотрел Катю и повторил почти слово в слово диагноз и рекомендации старого доктора. Потом, правда, добавил:

– Конечно, я могу сейчас связаться с диспетчером, и мы сами отвезем вашу принцессу в больницу. Но лучше все-таки было бы, если бы вы связались с главврачом специализированной клиники.

Валя послушно набрала номер, который ей продиктовал врач скорой. Договориться удалось достаточно быстро.

– Ну и замечательно. Тогда мы уезжаем, а вечерком я проведаю нашу больную уже в палате.

Вместе со скорой отбыл и Владимир Ильич. А Валя стала собирать дочь в больницу. Кира все порывалась ей помочь.

– Малышка, занимайся… Я все сделаю сама. Давай я буду беспокоиться только об одной дочке.

– Хорошо, мамочка, как скажешь…

Кира понимала, что от занятий сейчас особого толку не будет. Но маму же надо было как-то успокоить. Как только Валя отправилась одеваться, Катя хрипло позвала сестру:

– Кир, ты Олежке позвони, пожалуйста. Скажи, что я приболела и сегодня не появлюсь. Придется ему самому как-то…

– Ох, Катюшка… Сегодня она не сможет. Вот сестричка у меня какая неугомонная. Конечно позвоню. Ты ему сейчас сообщение сбрось. А я уж расскажу потом, что к чему.

Валя, тут следует ненадолго отвлечься, о существовании Олега и не подозревала. Правда, Катя не особенно торопилась рассказывать маме о занятиях, которым посвящала все свободное время. Как мы знаем, Валя была далеко не в восторге от мечтаний дочери стать ветеринаром. Девушка была уверена, что, узнай мама о приюте и волонтерских вылазках, разразился бы ужасный скандал. Хотя дома у них всегда жили звери, и мама, в общем, не возражала, когда Катя подкармливала паркового алабая.

Но у Киры и Кати не было секретов друг от друга. Правда, Кира не знала о том, как к сестренке относится Олег, но хотя бы знала о его существовании. Занятия Кати восторгов у старшей сестры не вызывали. Хотя она уважала то, как настойчиво девушка идет к своей цели. Словом, забота об Олеге была передана в надежные руки.

Валя появилась на работе почти в три часа дня. Эсфирь «держала оборону», предупрежденная мужем. Хотя особенно-то обороняться было не от кого – отель работал как хорошо смазанный механизм. И теперь самым главным было ничего не трогать.

– Фу-ух, ну наконец. – Валя опустилась на стул и блаженно вытянула ноги. Позволить себе обуть что-то легкомысленное, без каблуков, она не могла. И потому за пару часов беготни по лестницам больницы изрядно устала.

– Как девочка? – спросила Эсфирь Лазаревна.

– Ну как сказать… устала очень. Но палата одноместная, душ работает.

– А что ей есть можно? Надо же силы поддерживать.

Валя рассмеялась:

– Друг мой дорогой, вы ну точно как моя старшая дочь. Та тоже сразу спросила, что вкусненького можно ей принести. Теоретически никаких запретов нет. Хотя я сомневаюсь, что у Катюши в ближайшие несколько дней будет хоть какой-то аппетит.

– Ну что ж, тогда я свяжусь с Кирочкой – мы позаботимся о малышке, Валечка, не беспокойтесь.

Валя улыбнулась – не беспокоиться она не могла. Правда, и никакой другой реакции верной помощницы и не ждала.

Пришел с неизменными платежками бухгалтер, появился завхоз, чтобы «коротко доложить о проделанных успехах», Кира прислала СМС, рапортуя о том, как Катя поела и что попросила принести завтра. День, пусть и начался так бурно, как ни удивительно, заканчивался совсем обыкновенно. И только сейчас Валя удивилась тому, что Игорь-то с утра не появился – ни к семи утра, как они вчера уговаривались, ни позже. Он даже не позвонил…

«Зачем же он все-таки приехал? Что-то же ему понадобилось… И почему не появился сегодня?»

– Ну вот наконец ты появилась! – раздался от двери мужской голос.

И это был не голос ее мужа. Прислонившись плечом к косяку, ей улыбался Александр. В руках у него был букет пионов, а на лице играла улыбка.

14

– Ох, Сашка… – Валя покачала головой.

Конечно, ей было приятно внимание давнего друга. Но из-за заболевшей дочки из головы вылетели все мысли – и о поклоннике-однокласснике, который терпеливо дарит ей цветы и по вечерам водит в тихие заведения, чтобы хоть на полчаса отвлечь от не самой легкой работы. Валя подозревала, что Сашка делает это с вполне определенными целями – да, собственно, он и не скрывал, что хотел бы перевести отношения в куда более близкое русло. В общем, Валентина тоже не возражала. Но пока только мысленно и чисто теоретически.

– Что, Валюш? Всю кровь выпили злые постояльцы?

Валя усмехнулась:

– Ну, сегодня еще не всю. Моя младшенькая «отличилась». Представляешь, вымокла вчера в саду, а сегодня с пневмонией в больницу я ее уложила.

– Ого! Что врачи? Может, помощь какая нужна?

– Да нет, все пока в порядке.

– Я читал, что пневмония обычно как осложнение после перенесенного на ногах гриппа бывает. Что, районный врач раньше времени в школу выписал?

– Ну что ты, Катюшка болела в прошлом году последний раз. И дома вылежалась.

– Но, Валь, кто-то же должен отвечать!

– Да за что, Сань? Мало ли, кто где вымок…

– Я бы на твоем месте все-таки проверил и районного врача, и… И точно ли в саду вчера ребенок вымок.

Вале приятна была такая Сашкина забота. Но что-то резануло ей слух. И она, как научилась уже за последние годы, мгновенно ощетинилась:

– Саш, я уже все проверила. Во всем разобралась. Все в порядке.

– Ну хорошо-хорошо! Как скажешь…

– Ты по делу? – Валя решила сменить тему.

– Угу, по очень важному. Хотя нет, даже по двум…

– Ладно, по двум так по двум… Давай кофейку выпьем и обсудим твои «очень важные» дела.

Александр вошел в кабинет, осмотрелся по сторонам и выбрал кресло у окна, рядом с кофемашиной, у которой священнодействовала Валя. Чем больше он с ней общался, тем больше понимал, что та, детская, влюбленность никуда не делась. Она просто… просто превратилась в серьезное чувство. Чувство, которое он многие годы учился загонять глубоко-глубоко в душу, в самые далекие ее уголки. И что сейчас у него есть удивительная возможность наверстать все годы, которые он провел вдали от «самой красивой девчонки школы». Да, он даже согласен подружиться с ее детьми – только бы она сама была рядом с ним. Наконец стала его Валентиной. И уж тогда-то он ей просто запретит работать.

«Найму управляющего, а ее отправлю на месяц в Италию… Не дело такой женщине пахать сутками. Моя женщина может работать только… для удовольствия. И то, если я увижу, что она совершенно не устает…»

– Ну, рассказывай, что у тебя за дела серьезные. – Валя опустилась в кресло напротив.

Кофемашина зашипела, в чашки полился кофе. Его оглушительный аромат чуть привел замечтавшегося Александра в чувство.

– Да вот, думал тебя выдернуть на выходные… пригласить слетать в Вену… Или хоть в Прагу.

– Мысль неплохая. Но Катюшка…

Да, после Валиного рассказа он и сам уже понимал, что романтический уик-энд придется отложить до лучших времен. Александр согласно кивнул.

– Ну, Прага от нас никуда и через месяц не денется, думаю. Выздоровеет малышка – и мы сбежим. Годится?

– Годится, – кивнула Валя. Кофе в какой-то мере привел ее в себя, а предложение Александра подарило совершенно непривычное ощущение, что ей надо просто согласиться. И больше ничего не делать – что за нее в кои-то веки кто-то что-то решает и что-то для нее делает.

– Ну, значит, договорились.

– Это было одно серьезное дело?

Александр кивнул.

– А второе какое?

– Да это, скорее, вопрос… Я тут в городе видел Игоря… Он что, вернулся?

– Да, вчера.

Странное выражение лица Валентины удержало Александра от расспросов – что-то не было видно, что она так уж довольна возвращением мужа после пятилетнего отсутствия. Сама Валя молчала – и он счел за лучшее тоже пока промолчать… Ну или расспросить всезнающую Эсфирь, которая с некоторых пор стала необыкновенно к нему благоволить.

– Кофе у тебя отличный… Ты прости, но я пойду – еще кое-какие дела нужно… Я вечерком к тебе заскочу?

– Я в семь еду к Катюшке. Наверное, не надо.

– Хорошо, – Александр почувствовал себя рыбаком, который вываживает особо ретивую рыбу. – Тогда я позвоню в девять или чуток раньше. Расскажешь, может быть, и от меня какая помощь понадобится.

– Спасибо, Сань… Пока ничего не надо. Но все равно спасибо тебе!

Александр вышел, прикрыв дверь. Валя поднялась было, чтобы дверь все-таки открыть. Но опустилась обратно в кресло – ей и в самом деле надо было посидеть пару минут в одиночестве, наслаждаясь кофе и тишиной – уж слишком многое стоило обдумать…

Но даже этих пары минут у нее, как оказывается, не было. Чашка кофе была еще наполовину полна, когда дверь в кабинет распахнулась и появился Игорь.

– Привет. Прости, немного задержался…

– Привет, – кивнула Валя. – Ага, совсем немного.

Ей почему-то сейчас было совершенно не больно. Муж, еще недавно такой любимый, единственный мужчина в ее жизни, вдруг оказался… оказался мифом. Не было никогда того Игоря, за которого она вышла и которого честно ждала последние годы. Был кто-то совершенно другой – и лживее, и подлее, и эгоистичнее. Почему-то в этот дождливый вечер у нее с глаз вдруг спала пелена, хотя пока что Игорь ничего ни особо мерзкого, ни особо подлого не совершил. Ну, врал ей пять лет, ну, вернулся только тогда, когда ему самому это зачем-то понадобилось, ну, оставил ее одну с детьми на руках и бизнесом и без какой-либо помощи, хотя и с кое-какими деньгами…

Но разве такого с другими не происходит? Разве не исчезают мужчины, оставляя жен и детей вовсе без средств? Разве не лгут напропалую о командировках, начальстве, выездных заседаниях и вахтовых методах?

«Все бывает. Я пока что, кажется, еще легко отделалась…»

Игорь, судя по всему, ожидал чего-то иного. То ли скандала, то ли очередных слез радости. Но ничего этого не было. Валентина устроилась в кресле и пила кофе, он торчал в дверях, как полный идиот.

– Ты позволишь войти?

Валентина пожала плечами:

– Мог бы и не спрашивать. Отель твой тоже…

– Это верно. Я об этом и хотел бы с тобой поговорить. Но сначала скажи мне, как девочки?

Валя усмехнулась про себя – ему-то интересно, как дочери отреагировали на появление папочки после пяти лет отсутствия. Но вопрос он задал так по-дурацки, что надо так же по-дурацки ему и ответить.

– Все в порядке. Катя болеет, Кира занимается.

– Ага, – Игорь помедлил, но потом все-таки спросил: – Они хоть чуток обрадовались мне?

– Чуток обрадовались…

Игорь начал закипать:

– Господи, да что ты чушь городишь! Можешь хоть сейчас разговаривать по-человечески?!

– Так, Игорь, тише! Отель, конечно, твой, но рот раскрывать, как на базаре, здесь я не позволяю никому. И вообще, зачем пожаловал?

И теперь Игорь понял, что этот вечер – единственная возможность поговорить с Валей по делу. Что не будет никаких возвратов в лоно семьи, ссор, после которой можно будет подать на развод, а разведясь, уехать с гордо поднятой головой.

Что все его планы ни к черту не годятся, и впервые ему придется играть на чужом поле с равным противником. И что его бывшую, похоже, обыграть будет совсем непросто.

О чем-то подобном думала и Валя. Правда, ни ссоры, ни скандала она не планировала. Но вот то, что с этим человеком надо бы развестись, и по возможности бескровно (ну или хотя бы без «разбора полетов»), ей было совершенно ясно. Чужой, далекий и уже даже не очень нужный.

А еще она думала о том, как девчонкам объяснить это свое решение. Хотя развод родителей, безусловно, не значит, что дочери не смогут видеться с отцом. Она-то запрещать не станет – да и незачем.

15

Катя проснулась в сумерках. Одноместная палата была небольшой, достаточно тихой и даже уютной. Собственно, она и на палату-то почти не походила, скорее, номер в каком-нибудь приличном санатории. Мама днем все осмотрела и осталась довольна. Кате-то было почти все равно, хотя, чуть отлежавшись, она поняла, что мама права – даже если ей предстоит пробыть здесь неделю, то определенный комфорт все-таки куда лучше, чем его отсутствие.

Нет, Катя не была разбалованной принцессой, как выглядят обычные больницы, отлично знала и прекрасно представляла, как может лежаться в палате на восьмерых, к примеру, с одним душем на все отделение и с туалетом в дальнем конце коридора.

Первые уколы, похоже, успели подействовать, во всяком случае, трясло уже не так сильно. Хотя руки и ноги еще порядком крутило. Но Катя особо об этом не думала. Ее беспокоило то, как ребята справятся без нее. Как они вчера устроили кошачье семейство, что сказали врачи, и, конечно, как потом до дома добрался Олег.

Дождь уже не шумел, а, скорее, что-то шептал. Катя посмотрела в окно, перевела взгляд на цветы, которые днем, почти по секрету от врачей, принесла Кира. Секрета, конечно, никакого не получилось – врач сразу после ухода сестры цветы увидел, усмехнулся и переставил чуть дальше от ее головы, с тумбочки на столик у окна. И все. Сейчас, в темносерых с синевой сумерках цветы казались почти черными. Да и все вокруг играло разными оттенками серого и синего. Палата, как Катя помнила, была на третьем этаже больницы, и даже свет уличного фонаря сюда почти не попадал.

Девушка прикрыла глаза и попыталась снова уснуть. Но тут послышалось какое-то странное шуршание, потом за окном что-то непонятно грохнуло, потом опять зашуршало. Катя привстала на постели, повернув голову к полуоткрытому окну.

И тут над подоконником показалось что-то лохматое, вроде ведьминой метлы. А потом появилось что-то круглое, вроде человеческой головы. Катя была прагматиком, ни в какие потусторонние страшилки не верила, но тут малость струхнула.

Как выяснилось, напрасно – буквально через пару секунд в палате оказался человек и тихонько спросил:

– Катю-юш, ты как?

Конечно, это был Олег. Катя улыбнулась – она понимала, что он обязательно появится у нее, но все-таки ей представлялось, что войдет, как обычные люди, – через дверь. Хотя влезть в окно на третьем этаже – это было вполне в духе ее друга.

Девушка хихикнула и ответила:

– Все в порядке, жива… Ты чего в окно-то полез?

– Да ну, там же у вас сто кордонов, стали бы меня расспрашивать, кто я такой, да кто я тебе… А потом бы маме твоей настучали обязательно.

– Ну и настучали бы, делов-то. Или ты маму боишься?

– Да я вообще ничего не боюсь, Кать. – Олег устроился на том самом столике с цветами. – Но ведь ты нас пока не знакомила. Вот я и решил…

– А если бы упал, сумасшедший?

– Чего ж я буду падать? Меня ребята на вышке подняли.

Катя тяжело вздохнула. Сил у нее было совсем немного, и беспокоиться за своего сумасшедшего друга ей сейчас совсем не хотелось. «Хорошо хоть, на вышке…»

– Ребята?

– Ну да, помнишь, зимой мы здоровенного кота снимали с дерева? Когда все обледенело и он орал и не мог с места сдвинуться.

– Помню. И вышку помню…

– Ну вот. Так что я ничем не рисковал. Разве что разбудил бы тебя.

Катя улыбалась. Олег был самым близким ее другом, если, конечно, Киру не считать. Девушка не раз пыталась понять, что к нему чувствует, – по всему выходило, что она не просто дружит с этим здоровенным симпатичным защитником всего живого, но и почти в него влюблена. Во всяком случае, идеал любимого в ее воображении был именно таким, как Олежка, – умный, чуткий, сильный, немножко безбашенный.

– Кира сказала, что у тебя воспаление легких. Это после вчерашнего ливня?

– Да бог его знает… Вроде давнее осложнение. Врачи, к счастью, не стали выяснять, где я вчера промокла. Кира маме сказала, что в саду.

– Ну-у, она ж не соврала… В саду тоже шел дождь. И ты по нему действительно бежала, совершенно промокшая.

– Да. Я, конечно, врать терпеть не могу, но все-таки не стала ей ничего рассказывать о вчерашнем подвале.

– И правильно. Это же вовсе не вранье…

– Так как там звери?

– Не волнуйся. Кошка истощенная, конечно, все как обычно у бездомных. Котята здоровые. Конечно, обработка и карантин нужны. Но, думаю, все будет в порядке. Скелет начал в сетях объявления размещать, малышей-то пристраивать надо будет.

– А маму? – почему-то мысль о том, что кошку и ее детей надо будет разлучить, Кате не очень нравилась.

– А маму думаю к себе забрать. После того, как стерилизуем и вылечим.

– Так у тебя ж Багира есть… Вторую кошку возьмешь?

– Багиру тетка выпрашивает. Да и я уже думаю, что отдам ее – у тетки-то простор, двор. И одна она совсем, ее моя красавица уж точно развлечет.

Олегова Багира была кошкой необыкновенной – пушистая, не черная, а, скорее, темно-шоколадная, она разговаривала с Олегом, следила за его распорядком дня и вообще куда больше походила на человека, чем некоторые двуногие человекообразные.

– А ты у нее спрашивал? – Катя имела в виду именно кошку.

– Да, она подумала и согласилась. – Олег был совершенно серьезен.

«Хорошо все-таки, что мы вот так, с полуслова друг друга понимаем, – мысленно улыбнулась Катя. – Хотела бы я посмотреть, как он с Багирой договаривался…»

– Ну и славно. Олежка, наверно, тебе уже пора…

– Наверное, вот сейчас только поцелую тебя и убегу! Что завтра принести?

– Да ну что вы все, как сговорились! Кира вон холодильник всяким забила, Эсфирь обещала заглянуть, мама звонит, голову морочит! Ничего мне пока не надо!

И только договорив, Катя вспомнила слова Олега. Вернее, одно слово: «поцелую». Ее словно умыла теплая волна – может быть, он тоже видит в ней не просто друга.

– Поцелуешь?

И тут ее «железный» Олежка покраснел (даже в полутьме палаты это было отлично видно) и опустил глаза.

– Кать… Я давно… Давно должен был это тебе сказать. Но все решиться не мог… И сейчас бы не смог, если бы не твоя болезнь…

– Что случилось? На что ты не мог решиться?

– Кать… Я… Я люблю тебя.

– Ой.

– Не перебивай меня, пожалуйста! Я… я жить не могу без тебя, вот. Если я не вижу тебя, мне почему-то кажется, что с тобой что-то ужасное происходит!

– Мой хороший… – Катя погладила Олега по голове.

– …Я решил, что признаюсь, когда тебе восемнадцать исполнится. Но ты… В общем, вот.

– Мой хороший. – Катя вытерла слезы тыльной стороной ладони. – И не надо было ждать до восемнадцати…

– Так ты?..

– Поцелуй меня, пожалуйста!

Если б вдруг прямо в комнате началась гроза, или фейерверк, или ураган, они бы ничего не заметили. Поэтому совершенно неудивительно, что они пропустили мимо ушей, как открылась дверь и в палате появилась Кира. Появилась и, увидев целующихся сестру и Олега, тут же выскользнула в коридор. Вот-вот должна была прийти мама, и сейчас вовсе не время знакомить ее с Олегом.

Девушка вытащила телефон и позвонила Кате. Услышав ответ, улыбнулась:

– Я захожу, прекращайте!

И снова открыла дверь. Теперь все выглядело вполне благородно и невинно – в палате горел свет, Катя лежала, откинувшись на высокие подушки, и что-то читала с экрана телефона. И больше никого в палате не было…

– Привет, сестричка!

– Приветик! – Катя улыбнулась. – Ты чего мне звонишь?

– Да мама вот-вот приедет. Я подумала, что ей еще рано видеть…

– Что видеть?

Катины глаза смотрели на сестру совершенно невинно, колыхалась штора, закрывающая распахнутое в сырой вечер окно. И странный шум доносился с улицы. Кира не выдержала и выглянула.

Под окном стояла ремонтная вышка. Шумел двигатель, возле машины двое складывали какое-то снаряжение в немалых размеров сумку.

– Уютненько… Ремонтик свежий, – Кира обернулась к сестре и подмигнула. – Только шумновато. Может, тебя в другую палату перевести?

– Да нет, зачем? Хорошая палата. Нешумно, ты чего… Кира вынула из сумки бананы, которые обожала сестра. – Ну вот, а больше я ничего и не придумала…

– Кирюш, – Катя улыбалась чуть просительно. – Да мне ничего и не надо… Ты лучше маму на себя возьми, а? А то она тут готова была лагерь разбить – врачи еле уговорили, что сами смогут за мной присмотреть.

– Ладно, сестричка. Маму постараюсь отвлечь. Только и вы тут… Ну, осторожненько, ладно?

– Кир, ты о чем?

Но Кира ответить не успела – открылась дверь и в палате появилась Эсфирь Лазаревна.

– Та-ак, девочки, сегодня я вместо мамы, она занята. Я пообещала, что нашей птичке принесу ужин и потом все Валечке расскажу.

– Только не ужин! – простонала Катя.

Эсфирь присела на кровать, взяла ладонь девушки в руки и улыбнулась:

– Деточка, я же не сказала, что я его принесла. Наверняка Кирочка тут уже хозяйничает, а значит, моя помощь не требуется.

Кира кивнула – она и в самом деле хозяйничала, и помощь Эсфири была в самом деле не нужна.

– Ну что ж, малышки, тогда я пошла… Смотрите, не ссорьтесь тут. Хотя, может быть, сладенького? Сама пекла…

Теперь застонала Кира – она обожала выпечку, а приятельница и помощница матери была в этом удивительной мастерицей.

– Ну вот и хорошо, тогда оставляю. Мама, наверное, сегодня уже не появится. Я видела у нее в кабинете вашего отца. Думаю, им есть о чем поговорить.

– Вот интересно, – задумчиво проговорила Кира, – почему он вчера вечером ушел? Почему к Катюшке не прибежал сюда? И вообще, что у них там происходит?

Эсфирь подошла к окну, тоже зачем-то выглянула на улицу, потом, тоже непонятно почему, прикрыла створку и только потом, понизив тон, заговорила:

– Девочки, вы же знаете, что в нашем городе что-то долго скрывать просто невозможно…

Девушки кивнули. Увы, это был общеизвестный факт. Правда, они уже выработали своего рода защиту от всевидящего ока всезнающих соседей – почти полную открытость. Вот все видят, к примеру, девушку и парня, которые идут по улице и о чем-то спорят, потом их же в кафе, в кино, на рынке. Начинаются разговоры, которые раньше или позже слышит, к примеру, мать девушки.

– А ты знаешь, что твоя с парнем гуляет? – и в лицо этой матери смотрят ехидно и пристально.

А та, пожав плечами равнодушно, отвечает:

– Конечно. Это ж Валерка (Митька, Гарик), сын Ирины Васильны (Ларисы Дмитриевны, Веры Петровны). Они вместе к олимпиаде готовятся (на английский ходят, детишек к ЗНО репетируют).

И все, сплетня умирает – кому ж охота продолжать что-то обсуждать, если никакой «радости открытия» (скандала с битьем посуды, истерик «ты мне не дочь») не следует.

Вот так и Кира с Катей – с парнями общались, не скрывая, всегда домой тащили – с мамой и сестрой знакомить. До сих пор их ни разу эта нехитрая тактика не подводила, к слову.

Эсфирь продолжала:

– …Светлана Дмитриевна, мама Игоря, еще полгода назад на почте проговорилась, что получает посылку именно от сына, хотя отправителем значилась (тетя Ира подсмотрела) какая-то мамзель Ришер.

Катя выпрямилась, а Кира опустилась на стул.

– Так, выходит, она полгода назад уже знала, что папа жив, что с ним все в порядке?..

– Год, детки, год назад уже знала, да.

– Мы к ней каждый день бегали, ужин приносили, а она все это время молчала… – Катя закашлялась, хлебнула воды и снова откинулась на подушки. – Во стерва!

– Ка-а-ать…

– Да что «Кать», Кирка! Ладно, папа наш… Он маму, думаю, никогда не любил… Во всяком случае, я ни разу от него не слышала, чтобы он ей хоть слово нежное сказал, даже когда мы совсем маленькие были…

– Я тоже не слышала. Ладно, Эсфирь Лазаревна, а почему вы маме не сказали, как узнали об этом?

– Трудный вопрос, детка. Я пыталась, но… Это ж в чужую жизнь с ногами лезть… Потом подумала, что она сама расскажет Валечке и вам. В общем, детки, я тут тоже виновата.

– Да ни фига! – Кира решительно встала, открыла окно, вернувшись, погладила мамину помощницу по плечу. – Вы тут точно ни при чем. Это баба Света должна была сделать…

Катя хихикнула (голос у нее уже сел, поэтому хихиканье получилось похожим на карканье).

– Да баба Света маму ненавидит! И у нее ума хватает чуть ли не на каждом углу об этом кричать. Но почему папа маме ни слова не написал?

– Вот и я о том же… – Эсфирь тяжело вздохнула. – Видно, у папы вашего какие-то планы… Которые вашей маме вряд ли понравились бы.

– Да уж… Наш папа на многое способен, – в сердцах бросила Кира.

Эсфирь насторожилась:

– Ты о чем, детка?

– Да ну, ребята рассказывали… Я не верила, но похоже, правда.

Эсфирь тоже знала за Валиным мужем немало странных, чтобы не сказать нехороших, делишек. Но его оправдывало (в ее глазах, во всяком случае) то, что он все это делает ради семьи, бизнеса, детей и их будущего.

Киру просветила подруга сокурсника. История была достаточно некрасивая. Якобы Кирин отец год ухаживал за матерью этой девушки. Клялся в нежных чувствах и в том, что уйдет из семьи. Это само по себе было отвратительно, но позже оказалось, что просто «отвратительно» – сказано слабо. Мама девушки, эта самая «большая любовь» Кириного папы, была руководительницей фискальной службы города. Уж как Игорь нашел к ней дорожку, было неизвестно. Но то, что он исчез из ее жизни, получив какие-то немыслимые льготы, стало известно сразу. Мама девушки слегла, льготы отобрать не смогли.

Правда, потом мама пришла в норму, порадовалась, что поклонник исчез с горизонта. Девушка на Валю и ее семью зла, в общем, не таила. Правда, после этого рассказа Кира не могла матери в глаза смотреть… Но сил поделиться информацией так и не нашла. И ореол вокруг образа исчезнувшего отца сразу же потух.

Катя смотрела на сестру странными глазами. Хотя знала, что Кирка – кремень, из нее против воли и слова не вытащишь. Да и тайны, особенно чужие, сестра умеет отлично хранить.

– Ладно, девочки, пойду я. Расскажу вашей маме, что все в порядке.

– Поезжайте лучше к себе, Эсфирь Лазаревна. Я сама маме вечером все расскажу. Наверняка она скоро домой собираться станет. Вот за чаем вечером поговорим. Незачем вам туда-сюда мотаться…

– Ты права, деточка. Я ведь и позвонить могу… – пробормотала Эсфирь, вставая.

Она и в самом деле поначалу собиралась обратно в гостиницу. Но сейчас, припомнив странное выражение лица Валентины, решила, что не будет ничего дурного, если она ей просто позвонит.

16

Кофемашина опять зашумела. За вечер это была у Вали то ли третья, то ли четвертая чашка кофе. Приверженцы здорового образа жизни, должно быть, уже раз пять укоризненно покачали бы головой. Но Валентине сейчас было здорово на это наплевать – запах кофе с лимоном ее успокаивал и даже придавал некие внутренние силы. Во всяком случае, не давал чувствам взять верх над разумом.

Хотя о каких чувствах могла идти речь? Пять лет адской работы и постоянного напряжения напрочь убили в ней все от прежней милой доброй Валечки. Мечтательница, верящая, что ее идеи зажгут соратников, которые станут трудиться во имя великой цели так же, как она сама… Беспокойство за мужа, конечно, никуда не ушло, но постепенно перестало быть беспокойством за единственного и любимого. Так мы тревожимся из-за знакомых, которых, к примеру, проливные дожди или землетрясение застали на отдыхе. Или за далеких родственников, живущих, скажем, во Флориде, когда узнаем, что на Карибское побережье надвигается неслыханный по силе ураган.

Итак, Валя отпила кофе и подняла глаза на мужа, довольно неудобно устроившегося напротив.

– Ну что ж, говори.

– Валь, я очень тебя люблю…

Валентина холодно улыбнулась:

– Вот давай мы сейчас о чувствах не будем. Тем более что я слышу «но»… Давай сразу к делу, а?

– Ты все-таки стала невыносимой! Я приехал. Думал жизнь с тобой наладить, а ты…

– Игорь, я умоляю тебя, вот только не ври. Ни в любовь неземную я не верю, ни в «жизнь наладить». Давай по делу?

Но по делу Игорь не мог, вернее, он не мог сразу вот так взять и рубануть с плеча. Он-то привык все обставлять так, что он благодетель, а если не получилось, то виноват кто угодно, но не он.

– Да при чем тут дело! Ты же видишь, я вернулся, люблю тебя, семья у нас…

– Господи, ну вот почему я сейчас только поняла, какой ты лгун, а? Ты меня любишь и потому еще год назад написал матери… А мне не написал от большой любви? Чтобы сюрприз был?

– А что – не получился сюрприз?

– Нет. Не получился. Мне как минимум полгода назад двое ничем не связанных людей сказали, что ты матушке деньги шлешь, подарочки, пишешь… Я не поверила, и зря.

– Камышинск всегда был городом сплетников. Ты же не верила раньше.

– Да и сейчас не верю. Я теперь знаю. А это не совсем одно и то же, правда?

– Ну-у, да, ты права. Нехорошо это. Надо было и тебе написать.

– Мне и позвонить можно было бы, и дочерям тоже подарки присылать. Или вот Кирюше денег на выпускное платье…

– Денег? Да, наверное… Я как-то не подумал.

– Ну как же ты мог подумать, муженек мой. Ты же занят был делами неотложными. Настолько неотложными, что обо мне и детях вспомнил только сейчас.

– Я был в плену! Меня пытали, даже убить хотели…

– Игорь, ну вот не ври мне, а? Я ж не твоя мама, и умишко у меня не куриный. Когда ты пропал, твое начальство со мной беседовало, выясняло, что мне известно о твоей командировке. И вообще, оно мне недвусмысленно дало понять, что ты молчишь исключительно по долгу службы.

– Блин…

И тут уж точно сказать было нечего. Начальство-то всю правду знало. И Валюхе наверняка рассказало все как есть.

– Угу, он самый. Тебя, похоже, отправили охранять алмазные прииски. А потом то ли кто-то что-то украл, а ты прикрыл кражу, то ли ты сам отхватил камешек недурной… В общем, конечно, тебя могли и пытать и даже удерживать против воли… Но это уже сплошная литература. И вранье.

Игорь молчал. Он и в самом деле прикрывал систематические хищения интересных камней. Потом на него вышли люди с очень большими деньгами и взяли к себе на службу. И теперь уже камни шли в другие руки, а ему достался домик у океана, неплохая зарплата и вторая, но более тайная. И, конечно, Пола…

– Так что давай уж, зачем пожаловал? Только без вранья…

– Ну хорошо, если ты так этого хочешь… Я собираюсь продать свою часть «Виллы». При разводе мне все равно достанется половина.

Все это Игорь произнес совершенно сухо. И в такое Валя поверила сразу.

– Ясно. И кому ты собираешься ее продать?

– Я пока не решил. Поискал покупателей, но в наш богом забытый Камышинск никто из серьезных людей не рвется.

– Понятно. Когда разводиться собираешься? После продажи или до?

Игорь замялся. Ответа на этот вопрос он не знал – думал выставить это красивым жестом при разводе, дескать, лучше тебя никто не справится, вот тебе моя половина за смешную цену. Но Валины сухие глаза, холодный презрительный тон разом перечеркнули все его намерения.

– Наверное, после…

– Значит, ты об этом не думал. Забавно. Цены настоящей, думаю, ты все равно не знаешь еще, оценку без моего ведома все равно не проделал бы…

Предположим, примерную цену Игорь знал, вернее, примерную сумму, на которую готов был единственный его покупатель. Цена была не то чтобы смешной, но довольно унизительной. И тут у него появилась новая идея.

– Цену я знаю. Но готов сначала предложить свою часть тебе. Причем за смешные деньги. Триста тысяч. И «Вилла» станет полностью твоей. Кстати, ты не задумывалась, почему тебя не трогают серьезные люди? Почему позволяют в твои игрушки играть? Это же я устроил.

«Триста тысяч… Господи, где же их взять…» Валю словно ударили. Она минуту молчала, собираясь с мыслями. Сумма была не то чтобы гигантской и неподъемной, но определенно очень большой. Правда, это была цена ее свободы, уверенного стояния на собственных ногах. И тут Валя поняла, что заранее согласна и на более кабальные условия. Главное – отделаться от этого человека как можно скорее.

– Да-а, деньги смешные, не спорю. Договорились. Ты занимаешься разводом – с этим дерьмом лучше тебя никто не справится. А я к моменту суда подготовлю нужную сумму.

– Валя, ты что, правда согласна?

– Я же сказала, Игорь. Сумма приемлемая. Документы по передаче части собственности в единоличное владение подготовить достаточно просто. Я организую.

Игорь понял, что здорово влип – разводиться надо будет быстро, пока она не передумала. И, похоже, он мог и полмиллиона назвать – она бы все равно согласилась. Выставит его дураком перед всеми, выгонит из дома, лишит бизнеса. И об этом узнает весь город. Конечно, сразу после этого надо будет сбежать, сразу же, в тот же день… «Вот черт! И когда все успеть, и за какие бабки?»

Валя смотрела на бывшего своего мужа не мигая. Она даже почти не двигалась, только пару раз подносила ко рту чашку с кофе.

В ее душе словно все почернело. И страшно болело. Но она этого никогда ему не покажет. Девчонок ужасно жалко, это верно. И им надо будет рассказать все, чтобы они поняли, почему я так поступила.

Игоря Валино молчание просто выводило из себя. И ее холодное обсуждение условий, ее почти мгновенная готовность. И ведь не в чем ее обвинить – хотя бы перед судом. «Значит, она меня никогда и не любила!»

– Докуме-е-енты… – повторил он. – Усло-о-овия… Ты же была моей женой. И вот так быстро готова развестись?!

– Да, вот так быстро, – кивнула Валя.

И это оказалось последней каплей.

– Ну и отлично! – заорал Игорь. – Так вот знай, я тебя никогда не любил. Просто ты была самая красивая, и я не мог допустить, чтобы ты досталась еще кому-то! А в последний год я тебя просто ненавидел, курица с пустыми мозгами. Де-етки, оте-е-ель… Дура!

Валя молча смотрела на него, и этот сухой холодный взгляд заставлял его кричать все громче.

– Я только там, на прииске, себя человеком почувствовал, не машиной для добывания денег! И баб у меня было сколько хочешь! Я пол-Претории перетрахал!

Валя молчала.

– А потом встретил свою любовь! Настоящую! Вот к ней я уеду! С радостью! И мать с собой заберу, чтобы она за нашими детьми смотрела… А ты тут так и оставайся, дура с развалюхой!

И вот тут Валентина начала смеяться. Она хохотала, слезы выступали у нее на глазах, она откинулась в кресле и просто не могла успокоиться.

– …мама… будет следить за твоими детьми… Ох, на здоровье! Скатертью дорожка! Слизняк!

Да, теперь нужно было сбегать как можно быстрее. Просто чтобы остались при нем хотя бы остатки самоуважения.

– Детям скажешь сама! – уже от двери бросил он.

– Да уж конечно, – по-прежнему сквозь смех ответила его еще не бывшая, но уже бывшая жена. – Обязательно! И всю правду…

«Еще бы, у тебя-то духу не хватит им даже кроху правды открыть… Слизняк… И вот это я столько лет любила… Вот дура-то, а?»

17

Ехать ночью в больницу Валя не решилась. Она получила СМС от Киры, поговорила с Эсфирью, а потом позвонила Кате. Та кашляла, голос сел, но она разговаривала куда лучше, чем утром. И Валя поняла, что не будет ничего дурного, если она отправится отсыпаться домой.

Она с чистой совестью завела машину во двор, несколько минут постояла под горячим душем, а потом… отправилась на кухню. Есть хотелось просто адски. Валя нарезала толстыми ломтями хлеб, нашла симпатичный кусок сыра и пару помидоров.

– М-м-м, как же давно я не ела такого…

Грохот противня, который она извлекла из духовки, был слышен, похоже, во всем доме. Во всяком случае, через минуту в кухне появилась Кира.

– Ма-а-ам, ты чего? Ночь на дворе.

– Есть очень хочется, – чуть виновато ответила Валя.

– И почему я не удивлена? – Кира улыбнулась. – Ты ж сегодня ничего не ела… Но все равно такое на ночь… А как же здоровый образ жизни?

– Да пошел он…

– Ма-а-ма! – Кира в притворном ужасе округлила глаза.

– Что «мама», котенок?

– При дочери такими словами… Что бы сказала бабушка?

– Что я отвратительная мать, конечно.

– Кофе сварить?

– Нет, мерси! Кофе я напилась сегодня, думаю, на полгода вперед… Чайку бы, с лимоном. Есть у нас лимончик?

– Ну конечно.

Уютно зашумел чайник, в пузатый заварник с шорохом посыпался чай – Кира обожала чаевничать. Особенно в компании сестры и мамы.

Наконец все было готово, первые пару минут пролетели в молчании. Но потом Кира заговорила:

– Мам, так что с папой-то? Что ж он не появляется? Столько дел после приезда?

Валя поставила чашку, серьезно посмотрела на дочь.

– Очень много, но только он совсем ненадолго приехал… Я хочу поговорить о нем с вами обеими. Дело серьезное.

– Наверное, это правильно. Можем завтра прямо с утра к Катерине рвануть. Но я думаю, не надо ей пока серьезных разговоров вести. Пусть отлежится… Тогда и поговорим.

Валя тщательно вытерла руки салфеткой. После еды ей почему-то стало думаться лучше. Дочь, конечно, права, Катерине сейчас не до скандальных откровений.

– Возможно, с этим разговором можно было бы и потянуть какое-то время. Но… Знаешь, давай я расскажу все тебе. А ты уж решай, как мы об этом малышке нашей поведаем.

Кира кивнула – она оценила доверие матери.

– Давай, мам.

Валя помедлила минуту – она все прикидывала, как бы начать разговор. Но потом решила, что Кира достаточно взрослая и можно не дозировать информацию, даже самую плохую.

– Дочь, папа приехал ненадолго. Он разводится со мной, продает свою часть отеля и уезжает. У него другая семья.

Дочь невоспитанно присвистнула. Потом посмотрела в лицо Вали и присвистнула еще раз.

– Ничего себе новости…

– Это правда, новости не самые радостные. Он сказал, что… – Валя помедлила, а потом решительно продолжила: – Никогда меня не любил, что я всегда была курицей и дурой, а наш отель он назвал развалюхой.

– Ай да па-а-апочка…

Валя безучастно смотрела в окно. Не говорить же дочери, каким подлецом оказался ее «папочка». Хорошо еще, что Кира не стала уточнять, кому именно и за какие деньги отец продает долю. Хотя, если спросит, она скрывать не станет.

– Ма-ам, – Кира, похоже, подслушала мысли матери. – А кому он продает свою долю? Мы знаем этого человека?

– Знаем. Ты с ним знакома уже больше двадцати лет…

– Ой, так он тебе продает? Вот хорошо-то… Погоди, а почему продает, а не передает просто так?

– Думаю, доченька, что папа твой только за этим сюда и приехал. За бабками… И за бабушкой. У него же новая семья, деньги нужны.

– А со старой, значит, можно семь шкур… Слушай, мам, такого Катьке пока точно знать не надо. Пусть выздоравливает спокойно.

– Договорились. Ты как-нибудь ей намекни пока что, чтобы она особенно папочкиным визитам не радовалась.

– Ага, хорошо.

Кира посмотрела на уставшее лицо матери:

– Мамуль, отправляйся спать. Я тут все приберу и тоже пойду. Катюшка тебе звонила?

– Да, детка, все у нее в порядке. И в самом деле, пойду-ка я спать. Завтра еще надо бы встретиться с юристами. Да и работу почему-то никто не отменял.

Кира поцеловала мать в щеку:

– У меня завтра экзамен, на связь выйду самое раннее после трех. Только не беспокойся и не звони каждые полчаса. Я сама тебя наберу.

– Добрых снов, доченька!

Валя отправилась к себе, а Кира стала убирать со стола. Ей не давала покоя загадка – почему мать так спокойна. Почему не плачет? Почему сразу так все вывалила и не попыталась как-то пощадить ее чувства?

«Хотя чего щадить-то? Это как резать хвост по кусочку… Правильно мамуль все сделала. Но папенька-то каков! А уж бабушка… Да, история для какого-нибудь дурацкого романа… Хотя нет, автору слабо такое придумать…»

Примерно такие же мысли беспокоили и Валю. Вернее, они появились и почти сразу же пропали: она уснула. Спала на диво глубоко и спокойно, проснулась без всякого будильника и…

И не вскочила, чтобы отправиться на пробежку. Во-первых, поняла, что ничего особо хорошего в таких пробежках по утрам нет (если, конечно, спокойного утра не считать). Ну а во-вторых, небо хмурилось, какие-то не по-весеннему черные тучи собирались над горами, было сыро и довольно промозгло.

Валя посмотрела на будильник. Тот честно намекнул, что до подъема еще почти час. Можно было бы и бездумно поваляться. Чем Валентина честно занялась.

Правда, «бездумно» не получилось: вчерашний вечер был не самым простым и задачек перед ней поставил немало. Их надо было решать достаточно быстро. Конечно, первая задача была самой простой – найти юриста, узнать, как обстоят нынче дела с разводом. И сразу же написать заявление, или что там для этого нужно. Вторая задачка была куда сложнее – добыть деньги, причем практически молниеносно.

Валентина по привычке стала прикидывать, к кому из приятелей или партнеров по бизнесу обратиться за помощью – в смысле, кто может занять ей такую сумму. Конечно, пара вариантов имелась, причем при этом ее самолюбие почти не пострадало бы. Но Камышинск-то город крохотный. Пойдут всякие разговоры. И вот этого совершенно не хочется…

– Да что это я! Как в прошлом веке живу! Как в прошлой стране! Можно ж и кредитом поинтересоваться. Даст бог, не ипотечные проценты будут. Сашку попрошу – он-то по старой дружбе не откажет…

«Хорошо бы он еще помог малость… Раз уж и в самом деле он так ко мне относится, как рассказывает…»

Хлопнула дверь ванной – судя по всему, Кира сделала над собой усилие и поднялась на пробежку.

– Да какая пробежка, – Валя потянулась и снова глянула на будильник. – У нее ж экзамен… Так, надо ей что-нибудь приготовить вкусное на завтрак, раз уж я не сплю.

Она вскочила, набросила халатик и побежала в кухню. Сообразить, что бы такого приготовить дочери, пока не получалось. Увы, Валя было слишком занята гостиницей, чтобы на сто процентов контролировать содержимое холодильника.

Правда, оказалось, что девчонки и сами с этим неплохо справляются. Во всяком случае, обожаемые Кирой оладьи с яблоками Валя смогла приготовить как раз к тому моменту, когда недовольная дочка появилась в кухне.

– Ма-а-амочка, доброе утро! А что это так вкусно?..

– Оладушки, котенок. Твои любимые… Возьми сметану в холодильнике.

Дочь послушно вытащила сметану, устроилась на своем месте и положила пару румяных оладий на тарелку.

– Господи, мам, вкусно-то как! А давай мы вместо пробежки будем теперь вкусностями по утрам лакомиться. Удовольствия-то точно больше.

– Подумаем, котенок… Может, будем чередовать?

Дочь отрицательно покачала головой и промычала что-то невнятное. Оладьи с яблоками Валя и сама обожала. Но подозревала, что если есть их (ну или что-то похожее) каждое утро, ей вскоре понадобится новый гардероб. Хотя… Это тоже не такая уж проблема, лишь бы настроение было нормальное.

А с настроением-то и была главная беда – безжалостное утро честно напомнило все слова Игоря и все, что, к счастью, он сказать не успел. Но первые минуты острой боли были позади. Хотя, быть может, Валя преувеличивала – и боль не была такой острой, а изумление – таким уж полным.

Пять лет… Все-таки пять лет ночных размышлений бесследно не прошли. Отель, с которым всегда хватало забот… Растущие дочери, забот с которыми было, в общем, ненамного меньше… Светлана Дмитриевна и ее удивительные капризы… Все это в определенной мере смогло и отвлечь от самого главного вопроса, и даже дать на него ответ, пусть и частично.

Говоря проще, Валя ко вчерашним новостям оказалась в достаточной мере готова. И теперь, рассматривая тучи над горами, она смогла это признать. И, значит, дело было за малым – решить задачки, которые перед ней поставил ее недалекий и неумный почти уже бывший муж.

Хлопнула калитка – Кира отправилась сдавать «мировую экономику». Пора было и Валентине собираться. Ее экономика, конечно, была сугубо местной, но такой же непростой, как мировая.

Решив, что нужно ковать железо и одновременно брать быка за рога, Валентина набрала Сашу. Тот ответил мгновенно. Ей даже показалось, что он сидел и сверлил телефон взглядом. А потом, после первого же звонка, сразу же схватил трубку.

– Приветик, самая красивая девчонка!

Валя мысленно вздохнула. И в школе она себя самой красивой не считала (да и просто красивой, в общем, тоже), а уж теперь ее можно было бы назвать «самой занятой», или «самой невезучей», или «самой бестолковой». Хотя, конечно, тут уж одно другому точно не мешает.

– Привет, Саш! Дело есть… Мне очень нужна твоя помощь…

– Ну наконец! – судя по всему, Саша улыбнулся. – Я же тебе уже не раз говорил, что даже самым сильным девочкам нужно рядом мужское плечо!

– Говорил…

– Ну вот, ты наконец запомнила. Тогда давай так. У меня до четырех часов день расписан… Поэтому приезжай ко мне в офис часика в четыре, может, в четыре пятнадцать. Поговорим о деле, а потом пройдемся…

Голос Александра прервал далекий раскат грома.

– …Если погода позволит.

– Сань, спасибо тебе. Буду в четыре. Главный вход?

– Да, потом сразу направо и по лестнице на второй этаж.

– Записала.

– Вот и хорошо. Жду после четырех.

Итак, первая часть заботы (то ли более сложная, то ли менее) была отложена на четыре часа дня. Теперь предстояло заняться второй. Но прежде все-таки надо было добраться до больницы и побаловать лакомствами вторую дочь.

Катя оладушкам обрадовалась. Разговаривала она и выглядела куда лучше, хотя доктора, с которыми Валя успела поболтать, все-таки склонялись к тому, что за неделю девочка не поправится. На работу Валентина поехала сравнительно рано и нервничала совсем немного.

Впереди был относительно спокойный (ну или привычно беспокойный) день, от которого Валя не ждала никаких особенных неприятностей.

18

– Она ушла?

– Да выходи уже, горе мое! – ответила Катя. – Ушла. И почему ты мою маму так боишься?

– Не боюсь, Катюша. Робею. Мне с ней надо бы поговорить всерьез, но все кажется, что еще время не пришло.

Катя хихикнула и с обожанием посмотрела на Олега. Казалось, что этого человека она совсем не знает, хотя знакома с ним уже не первый год. Но почему-то раньше не замечала ни его ума, ни его самоотверженности, ни его чувств к ней, Кате. Все думала, что он просто очень славный и очень добрый.

– Мне кажется, что повод поговорить у тебя появится достаточно скоро… Вот выпишусь, пойду документы подавать. Вот мамочка и взовьется…

– Почему?

– Да ну, я тебе уже раз двести говорила, что начну с училища. Буду учиться и вечерами у нас в ветке работать. А мамуля уверена, что я в универ пойду, раз она так велела.

– Кать, так, может, и в самом деле в универ? Там же и биофак есть…

– Нет, это не то.

– Ну как знаешь… В любом случае на меня ты можешь рассчитывать при любом раскладе. И любое твое решение я пойму и поддержу.

– Эх, вот бы и мамочка… Знаешь, Олеж, иногда я тебе даже завидую.

– Чему, глупенькая?

– Да мне иногда тоже хочется быть сиротой… После некоторых матушкиных высказываний…

– Глупая моя! Никогда так не говори. Мама твой друг всегда, по определению. Она обязательно тебя поймет – главное ей объяснить спокойно. У тебя прекрасная умная мама.

– Так чего ж ты тогда робеешь?

Олег решил, что эту беседу лучше закончить поцелуем. Катерина, еще несколько дней назад далекая мечта, теперь была только его Катериной. Осталось дождаться того часа, когда она переедет к нему. Ну, и с ее мамой поговорить. Объяснить все как следует.

Хотя да, он ужасно перед Валентиной Сергеевной робел – еще и потому, что восхищался ею как владельцем бизнеса, как коллегой, в какой-то мере.

«Хотел бы я, чтобы у меня все так работало…»

Правда, его бизнес и «Виллу» сравнивать просто невозможно. Его сотрудники в основном все-таки работали дома. Хотя продукт выдавали отличный, вовремя, а то и раньше срока. Но, собственно, на таких условиях с ним работал и Мальцев, и его партнер Нефедов, и заказчики из Пенсильвании и Эмиратов.

– Все, моя девочка, – Олег наконец оторвался от губ любимой. – Я побежал. Дела не ждут.

– Ага, давай. Удачного дня!

– Пока-пока, спасибо!

За Олегом закрылась дверь (да-да, в этот раз он проник в палату как все нормальные люди, по коридору и через дверь, а от Валентины прятался в душевой), Катя легла удобнее. И только теперь подумала, что мама была как-то… слишком напряжена и явно неспокойна. И отец почему-то больше не появлялся. Даже не позвонил ни разу. Неужели так трудно было хотя бы номер узнать?

* * *

А в это самое время этот самый отец закончил разговор и выключил скайп. Сидящая рядом с ним Светлана Дмитриевна сморщилась, как от лимона, осторожно встала и, поправив халат, заметила:

– Какая-то она у тебя совсем никакая… Мне не нравится. Валя пусть и дура дурой, но хоть привлекательная. А эта…

– Господи, мама! Это же мой выбор, мне с этой женщиной жить!

– Насколько я понимаю, сын, мне с ней тоже жить.

Игорь скрипнул зубами и мысленно выругался. Мать просто невыносима. И как Валентине удавалось столько лет с ней общаться и не убить?

– Я построю тебе отдельный дом. Рядом с нами, но отдельный. И найму прислугу, чтобы за тобой ухаживала.

Светлана Дмитриевна фыркнула. Это, конечно, была ее мечта – дом на берегу океана, чернокожая прислуга, свобода и безделье. Но, увы, слишком поздно это пришло в ее жизнь. Вот если бы лет пятнадцать назад… Может быть, она бы и обрадовалась.

– Надеюсь, ты сдержишь слово. Кстати, сын, если у тебя еще будут дети, не рассчитывай, что я стану за ними ухаживать. Мне и Валиных дочерей хватило в свое время.

Игорь, конечно, мог парировать, что за внучками мать никогда не ухаживала – максимум, два раза в неделю давала им уроки музыки. Кстати, платные… Но сейчас о детях лучше не говорить.

Пять лет сильно изменили все вокруг. Игорю казалось, что вокруг него люди совершенно незнакомые, разговаривающие на другом языке. Вот лицом вроде мама – а характер еще хуже, чем можно себе представить. Внешне вчера была все та же Валентина – но внутренне какая-то другая, абсолютно незнакомая, сухая, расчетливая женщина. Только дочери оказались именно такими, как он ожидал.

«Может быть, мать оставить, а девчонок с собой забрать? Пусть погостят, посмотрят, какой бывает настоящая жизнь. А потом выбирают, с кем из родителей оставаться…»

И почти сразу же представил, сколько в этом случае он услышит угроз, проклятий и истерик. Валька, конечно, девчонок не отдаст… Да и не нужны они ему. Если бы не деньги, он бы вообще сюда не приезжал. Пусть бы жили себе дальше, как живут, а он бы оставался там, где ему хорошо, где его уважают одни и любят другие.

Плохо было одно – сумму за свою часть «Виллы» он запросил ничтожную. Правда, другие ему бы и столько не дали. Но Вальку надо было наказать как следует. Если бы он сказал полмиллиона, ну или хотя бы четыреста тысяч…

«Так, может, еще не поздно? Нет, ничего не получится. Валентина стерва, конечно, но вовсе не дура. Оценка – дело недолгое… А если юристы хорошими окажутся, так я еще и должен останусь. Пусть хотя бы триста. Немного, но и этого будет вполне достаточно…»

* * *

Валентина наконец добралась до отеля. Вроде и выспалась, вроде и спокойная, она все равно чувствовала себя совершенно выжатой. А впереди был длинный день, масса всякого рода накладок и ошибок. А еще надо было юриста приличного найти, при этом, крайне желательно, неболтливого.

– Хорошо бы вообще немого, но где ж такого взять?

– Кого «немого», Валечка? – в кабинете появилась Эсфирь Лазаревна.

– Ох, друг мой… Юриста бы мне немого, но у-умного… Давний друг и верная помощница даже на секунду задумываться не стала.

– Есть такой, Валюша. Это сын друга моего мужа.

– Нет, – Валя отрицательно покачала головой, – не подходит. Он же местный. Назавтра весь Камышинск будет знать все до последнего слова.

– Он местный, конечно, но почти как немой. А уж по делу ни с кем, кроме заказчика, и вовсе болтать не будет.

– Ну-у, не знаю. Наверное, раз вы советуете…

– Это из-за Игоря, Валюша?

Валентина только рукой махнула:

– Маленький город есть маленький город. Что, уже болтают?

– Ты удивишься, деточка, но пока еще ничего не говорят, хотя Камышинск таки не Париж. Я и сама могу сложить два и два. Вчера вечером появился твой супруг здесь, вы о чем-то говорили весь вечер, а утром тебе юрист понадобился… Не такая уж и загадка, право.

За окном прогремел гром, пока еще далекий.

– Какая весна странная, правда, Эсфирь Лазаревна?

– Да год вообще начался… непонятно. Так что, давать тебе телефон Жорика?

– Да будь что будет! Давайте! Все равно назавтра моя обожаемая свекровь всему городу раззвонит.

– Да что раззвонит-то, Валь?

Лучшей наперсницы, чем Эсфирь, Валя это знала, ей все равно не найти. Хотя вот Кира вчера все правильно поняла. Но дочери все-таки об отце всего не расскажешь. Да и больно это. А Эсфирь удивить, наверное, ничем нельзя.

– А давайте кофейку выпьем? Я вам все и расскажу.

Ее главная помощница осторожно опустилась в кресло, поправила узкую юбку, потом встала, закрыла дверь в Валин кабинет и снова опустилась в кресло.

– Давай, пока у нас ничего экстраординарного не случилось.

За окнами опять загрохотало – раскаты следовали один за другим, словно где-то в невероятной вышине великаны болтали о чем-то своем, великаньем.

Валя нарезала остатки лимона, выставила вазочку с печеньем. Несколько минут ей понадобилось, чтобы просто собраться с силами. Эсфирь молчала. Когда-то очень давно она как-то заметила, что молчание – ее основной дар. Молчание и терпение. Чем больше времени проходило, тем охотнее Валентина с этим соглашалась.

– Да, Эсфирь Лазаревна, все началось из-за Игоря. Вернее, после его приезда. Вернее…

– Ну-ну, успокойся. Я понимаю. Все твои заботы начались после его появления.

– После его приезда, да.

– Итак, он приехал, пришел сюда… и что?

Как мы уже знаем, Эсфирь Лазаревна многое знала и о еще большем догадывалась. Но предпочитала держать язык за зубами. Предположения-то могут быть любыми. А вот что из этого окажется правдой? И окажется вообще хоть что-то?

– Он хочет развестись и продать мне свою часть «Виллы».

– Ох ты ж гадина… Настоящий мужчина. Прости меня, Валечка.

В устах Эсфири слова «настоящий мужчина» были самым страшным ругательством. И раз назвав так человека, больше с ним она никогда не общалась. Ну или старалась свести общение к минимуму.

– Ничего… У него появилась другая семья. И, насколько я поняла, какое-то новое дело, бизнес, требующий вложений, причем быстрых.

– Поц… И сколько же хочет твой кобель?

Валя недоуменно смотрела на свою помощницу – таких слов она раньше от нее не слышала.

– Сущие пустяки, – Валя невесело усмехнулась. – Триста тысяч…

– Ну-у, это немного…

– Евро!

– По-о-ц… Хотя, в общем, тоже немного. А если на него в суд? Алименты на двоих детей за пять лет с него потребовать?

Кофе с лимоном, как Вале показалось, теперь всегда ей будет напоминать о бывшем муже и всей той грязи, в которой, по его милости, она может измазаться. Валентина отставила опустевшую чашку, вытерла пальцы от лимонного сока, встала и подошла к окну. Почему-то ей показалось, что темно-серые тучи почернели и стали ближе. Хотя, возможно, дело было в настроении. Хорошо хоть, гроза, судя по всему, откатилась куда-то на север.

– Да нет, ну что вы, Эсфирь Лазаревна. Я ж не буду до его уровня опускаться. Мне бы развестись с ним за пару дней, найти деньги, отдать ему и забыть об этом мерзком существе навсегда…

– Вполне тебя понимаю. Развод-то не проблема… Тем более девчонки взрослые. Но вот где взять такую астрономическую сумму?

– Вот об этом я и думаю. Так что, вы позвоните вашему Жорику?

– Позвоню и тебе дам его номер, конечно.

Эсфирь не была шокирована тем, что услышала от Вали. Вернее, была шокирована не всем. Развод, новая семья – в общем, что-то такое она подозревала. Но вот деньги… огромная сумма… Отбирать у Вали и девочек… Это было мерзко, это было низко. Это было… не по-мужски.

В дверь постучали. Эсфирь легко поднялась, оглядела кабинет, нет ли где-то следов неделового поведения. На пороге стоял завхоз. Тот самый, который разрабатывал «мероприятия по усовершенствованию и предотвращению» и который был человеком славным и, главное, надежным. У него за спиной маячил высокий мужик в непонятной форме.

– Разрешите доложить? Управление МЧС с проверкой…

Эсфирь Лазаревна закатила глаза – уж сколько было проверок в «Вилле», но каждый раз она поневоле подбиралась. С одной стороны, вполне понятно, что муниципальным службам не улыбается разгребать завалы, например, после пожара частного отеля. Но с другой стороны, кто ж будет своими руками резать курицу, несущую золотые яйца, и подвергать минимальному риску собственные вложения сил и средств?

– Входите.

– Разрешите представиться, подполковник Сорокин, Михаил Семенович.

– Здравствуйте, – Валентина протянула руку для рукопожатия. – Валентина Сергеевна. Очень приятно.

Подполковник улыбнулся. Этой строгой красавице его появление точно неприятно не было. И вполне понятно почему.

– Ваш коллега несколько… перепутал. Ни о какой проверке речь не идет. Я принял должность и в связи с этим посещаю все объекты, которые могут попасть в сферу моих профессиональных обязанностей.

– Верительные грамоты вручаете? – ядовито улыбнулась хозяйка кабинета.

– Скорее, товар лицом демонстрирую, – улыбнулся посетитель.

Валя подумала, что давненько не видела такого человека. Вроде бы не очень высокий, сложения скорее среднего, он внушал спокойствие. Становилось ясно, что вот рядом с ним можно вообще ничего не бояться. Что для него никаких проблем вовсе не существует.

– Очень приятно, – еще раз повторила Валя.

На этот раз Валентина сказала чистую правду, и ее собеседник это отлично понял.

– А теперь разрешите откланяться.

– Всего доброго, сударь. И вольно!

Подполковник расхохотался. Вместе с ним рассмеялась и Валентина. Эсфирь наблюдала за этим странным коротким разговором со смешанными чувствами – вроде и человек неплохой, но все может быть…

Уже и посетитель ушел, и Валя устроилась за рабочим столом и раскрыла папку с накопившимися бумагами, а ее помощница все пыталась понять, чего ждать от этого эмчеэсника – хорошего или дурного.

19

День шел своим чередом. За окнами все так же хмурилось, документы все так же требовали подписей первого лица. Эсфирь привела знакомиться новую горничную, которую нашла, конечно, через своих знакомых.

Стрелки перевалили за три часа дня. Но Кира не звонила. Валя каждые пять минут поднимала глаза к часам, опускала к бумагам и изо всех сил сдерживалась, чтобы не набрать дочь.

Наконец раздался звонок, но это была не Кира, а Катя. К счастью, у нее были хорошие новости: врачи решили, что в конце недели девушку можно выписать из больницы и позволить ей вылеживаться не в больничных стенах – уколы и капельницы отменят, а таблетки можно и дома пить.

– Ой, Катюш, это здорово… А что, тебе Кирюшка звонила?

– Ма-ам, ты опять, да? То из-за моих экзаменов по стенкам бегаешь, то из-за Киркиных?

– Ну что поделать, солнышко, вот такая я у вас безумная мамаша.

– Знаешь, мам, – Катя прокашлялась и, судя по звукам, глотнула воды, – вот если бы ты не была такой безумной мамашей, временами позволяла нам принимать решения самим… Может, лучше было бы.

– Может быть. Я подумаю, Кать. Наверное, ты права…

– Ма-а-м, – девушка помедлила, но потом все-таки задала вопрос, который ее здорово беспокоил. – А ты не знаешь, почему папа мне не звонит, сюда не приходит?

Валя про себя вздохнула. Мозгов Игоря, как она надеялась, должно было бы хватить, чтобы вести себя с дочерьми как любящий отец. Или хотя бы как отец, вернувшийся из долгой командировки.

– Не знаю, доченька. Много, наверное, забот. Пять лет все-таки прошло.

– Мам, по-моему, ты что-то от меня скрываешь. Ну ладно, это явно не телефонный разговор. Кирюшку спрошу.

– Да, дочь, хорошо. Извини, у меня дела. Я вечером приеду, хорошо?

– Да, конечно. Только ничего не привози, умоляю!

Валя, как ни была задергана последними событиями, не могла не рассмеяться. Ну что ж поделать, если и у нее, да и у всех окружающих давно выработался стереотип – в больницу с лакомствами.

– Хорошо-хорошо! Я только сок твой любимый.

– Во, это мудро. А то я уже допиваю. Ну давай, мась, до связи!

– До связи, родная!

Наконец время подошло к четырем. Вернее, его осталось ровно столько, чтобы ровно в четыре войти в двери банка. Валя терпеть не могла опаздывать и не уважала тех, кто опаздывает. Поэтому ровно в без минуты четыре она открыла тяжелую банковскую дверь, удивившись тому, как здорово облагородили и благородно состарили здание исполкома.

– Валечка, ты изумительно точна! – Александр вышел из-за стола и нежно поцеловал ей руку.

– Точность – вежливость королей!

– Да-да, попробуй к ним опоздать!

Шутка, конечно, была не то чтобы совсем несвежая, но изрядно взрослая. Однако и Валя, и Саша дружно рассмеялись – тем и хорошо общее прошлое, что в нем всегда светло и уютно.

– Так что у тебя случилось, Валюш?

Валентина глянула Саше в лицо:

– Ты ж уже знаешь, что Игорь вернулся.

– Об этом весь город говорит, – кивнул тот. – Честно, я удивился, что ты на работе и что вот, ездишь по делам. Думал, вы в кругу семьи возвращение героического покорителя Африки отмечать станете.

Валентина тяжело вздохнула. Да, она сравнительно легко пережила разговор с Игорем, да, была честна с Кирой и даже не расплакалась, когда разговаривала с Катей. Но в душе-то было ужасно больно – не столько из-за нанесенной бывшим мужем раны, сколько из-за собственной многолетней слепоты. Хотя одного его предательства обычной женщине хватило бы на многодневную депрессию. Но Валя обычной женщиной не была. И потому депрессию ей пришлось, что называется, «переносить на ногах», как грипп.

– Он не вернулся, Саш. Он… ненадолго приехал. Игорь со мной разводится, забирает мать и уезжает обратно в ЮАР. У него там другая семья.

Глаза Александра как-то подозрительно заблестели. Но Валя предпочла сейчас не заниматься психологией, не пытаться разгадать, что происходит в душе давнего друга. У нее здесь была простая и понятная цель.

Наконец Александр заговорил:

– Ничего себе новости…

– Это еще не все новости. Он собирается продать свою часть «Виллы». Если я соглашусь – мне, а если нет – говорит, есть покупатели.

– И что ты?

– Да вот, ищу возможность эту его часть купить…

– Валь, а ты не хочешь в суд обратиться?

– Какой суд, ты что? Все, что ему принадлежит, – ему и в самом деле принадлежит…

– Ну-у, тут я могу поспорить. Его пять лет не было в стране, какая «его часть»? Тот бизнес, который ты называешь общим, на самом-то деле ты поднимала в одиночку. И свидетелей этому – да весь Камышинск! Да, он имел право на свою долю – но только до отъезда. А сейчас…

Валя улыбалась словам друга – Сашка, конечно, был прав. Но рассуждал как житель большого города в какой-то выхолощенно-идеальной европейской стране.

– Слушай, – продолжал Александр. – У меня есть приятель – гениальный адвокат. Давай я вызову его, он тебе обязательно поможет.

– Не получится. Головин в суд не пойдет. Не выйдет со мной – он продаст другому покупателю, говорю же.

– Откуда ты знаешь?

– Да он меня уже «обрадовал»!

Александр промолчал. На лице его явственно читалось, какими словами он собирается назвать Игоря.

Валя продолжала:

– …На самом деле, ты же понимаешь, для меня это будет потеря контроля над бизнесом. И этого я позволить не могу. Просто не могу, понимаешь? Я этим живу…

– Ну и сколько он хочет?

– Триста тысяч… Триста тысяч евро.

– Ну-у, это немного.

Валя рассмеялась, хотя ей было не смешно.

– Ты судишь как «столичная штучка», уж прости. Для нашего прекрасного Камышинска, милой провинции, – это сумма гигантская…

– Понятно, а занимать ты не хочешь, чтобы не ославить своего обожаемого Игорька!

– Да прекрати ты! «Обожаемого»… Я убить его готова! Ладно, я-то стерплю, но ты понимаешь, что все это значит для девчонок?!

Александр кивнул. Вряд ли он понимал, но счел за лучшее ничего Вале не говорить.

– И что же ты думаешь делать?

– Да уж понятно что, – усмехнулась Валя. – Возьму кредит. Потому к тебе сюда и приехала… Ты сможешь мне помочь? Может, у меня могут быть… ну не знаю, льготы какие-то?

– Валь, я понимаю тебя. Но, к сожалению, здесь все не от одного меня зависит. Решение принимается советом директоров. Но я обещаю, что ты получишь деньги на самых лучших условиях.

– Спасибо, Сань. Твоя забота для меня много значит.

– Все будет хорошо, Валь, не волнуйся…

Валентина в очередной раз бросила взгляд на телефон. Тот по-прежнему молчал.

– Ты чего? Что-то случилось?

– Не знаю, Сань. Извини, я на минуточку…

Валя поднялась из-за стола, отошла к окну и набрала номер Киры. Звонки ползли как унылые улитки – девушка трубку не брала.

– Вот черт!

– Что, Валюш?

– Да, понимаешь, у Киры сегодня экзамен. Закончиться должен был уже давным-давно. Но она не отвечает.

– Так, может, батарея села?

– Да нет, звонок идет…

– Ну-у, не знаю, в ванне плещется, не слышит. Или спать улеглась.

– В пять вечера?

– Да… – Александр помедлил, но потом все-таки решился. – Валь, а давай вечерком прогуляемся, а? Теперь-то ты уже можешь себе это позволить?

– Да я и раньше могла… Давай. Заедешь за мной в семь?

– Заеду! Погода вроде налаживается…

Валентина глянула на собеседника, потом в окно. Да, уже почти сутки дождя не было. Но черные тучи обложили все небо и грозили разразиться не просто ливнем, а настоящим водопадом.

– Хорошо, пусть будет «налаживается»… Тогда до вечера?

– Да, до вечера, пока!

Валентина уже ушла, даже почти развеялся аромат ее духов в кабинете, но Александр все так же стоял у окна. Он улыбался – мечта, оказывается, уже почти и не мечта. И совсем скоро Валя станет его Валюшкой. И теперь-то у него хватит сил удержать ее возле себя, защитить от всех неприятностей. И не отдать больше никому!

А предмет его размышлений, эта самая Валюшка, чуть успокоившаяся, входила в контору адвоката Жорика, телефон которого дала ей всесильная Эсфирь. Про себя Валентина загадала, что если ее собеседник будет брюнетом, то у нее все получится.

Вставший из-за стола Жорик оказался здоровенным детиной, молодым, накачанным и… бритым наголо. «Похоже, сегодня моя судьба решается не где-то там, высоко, а в этом прокуренном стильном кабинете…»

20

Лысый Жорик на самом-то деле звался Георгием Трофимычем. Судя по коротким вопросам, голова у него работала превосходно. Валя даже на минутку прикинула, может быть, и ей тоже побриться наголо – вдруг именно в волосах все и дело.

Но мысль эта ушла достаточно быстро – судя по всему, не в прическе все-таки таится разум ее нового знакомого. Жорик выслушал Валю, сделал какие-то заметки, помолчал пару секунд и потом спросил:

– Но чего же вы хотите от меня?

– Я хочу развестись с этим человеком завтра… Конечно, лучше бы сегодня, но и завтра неплохо…

– Я вас понимаю. Выглядит вся эта история довольно неприглядно. А вот хочет ли этого ваш супруг?

– Думаю, да. Его ждет новая семья, новая любовь, другая страна. Зачем же привязывать к ногам камень в виде опостылевшей старухи-жены?

Жорик вышел из-за стола и задумчиво сделал несколько шагов по небольшому кабинету.

– Знаете, я рекомендовал бы вам не торопиться. Пока вы женаты, вы спокойно можете искать деньги, никто не будет требовать у вас ни копейки – вернее, потребовать-то могут, только «в честь чего», как говорит мудрый Михал Михалыч.

– Но я же…

– Я понял вас… Но время же тоже нужно выиграть. И потом зачем вам помогать вашему непостижимому супругу? Ему надо – вот он пусть и суетится. А вы спокойно проверьте все документы. Документы на право собственности, все прочее. Куда разумнее будет, если вы позволите мне с ними ознакомиться… Например, завтра после часа дня. Повторяю, не надо решать за вашего мужа его проблемы. У вас, думаю, и своих более чем достаточно… Вон вы уже раз десять на телефон посмотрели. Звонка ждете?

Валя кивнула. Она и в самом деле не столько слушала советы Георгия Трофимовича, сколько пыталась понять, куда делась ее старшая дочь и почему не отвечает на звонки.

– Дочка… Экзамен сдает, вернее, давно уже должна была бы сдать. Но на звонки не отвечает и сама не звонит.

Жорик усмехнулся:

– Ой, как знакомо. Мой старший сынок тоже так делает, когда хочет увильнуть от общения со мной или женой. Телефон в портфеле – и поди ж ты докажи, намеренно он его там держал или просто забыл…

Валя пожала плечами – может быть, все объясняется так просто. Хотя… Ладно, вечером, дай-то бог, все станет на свои места.

«Да какое там вечером! Ты что, забыла, что в семь за тобой заедет Сашка? Вот курица-то, а? Прав Игоречек, непредсказуемый супруг, прав. Курица и есть!»

– Знаете, Георгий Трофимович, наверное, я последую вашему совету…

– Да просто Жорик, я уже и отвык, когда иначе ко мне обращаются. Не волнуйтесь – вашу задачку мы решим, и очень быстро. И о дочке не беспокойтесь, честно, они не со зла, их головы просто… иначе устроены, у деток-то наших…

Валя кивнула. Вероятно, ее собеседник был в чем-то прав.

Валя села в машину и только сейчас поразилась тому, как на улице душно. Пáрило, словно Камышинск не посреди Европы, а где-то в самом сердце тропиков затерялся. Небо было по-прежнему черным, в воздухе пахло прибитой пылью. Должно быть, к ночи опять начнется гроза. Хотя за последние несколько дней их было уже немало.

Валя еще раз набрала Кирин номер. И снова дочь не ответила.

– Ну что ж, подождем…

Камышинск был городом совсем небольшим. И слово «пробка» на его дорогах известно не было – пробки могли быть только от вина. Ну или электрические, на худой конец.

Уже через четверть часа Валя опустилась в собственное кресло в собственном кабинете. В пока еще собственном.

– Да что ж такое, в самом-то деле! Это мой бизнес, моя жизнь! И какая-то мелкая сволочь будет его у меня отбирать?

Валентина хихикнула. Она была совершенно трезва (а как же иначе, если весь день за рулем?), но чувствовала себя так, будто выпила пару бокалов: веселая ярость переполняла ее, словно пузырьки шампанского бродили где-то там, в са-а-амых тайных закоулках разума.

Юрист Жорик, конечно, ничего принципиально нового не посоветовал и ровным счетом ничего не сделал. Но Валя впервые поняла, что сейчас, как и много раз до этого, по команде мужа бросается выполнять его даже не приказы, а только намеки. Действительно – если ему надо, пусть он и шевелится. Она деньги найдет – даст бог, с Сашкиной помощью. А если нет, то с помощью кого-нибудь другого. Мир все-таки не без добрых людей.

Вале категорически не работалось. К счастью, отель не то заведение, где лень директора сразу же и прискорбнейшим образом сказывается на качестве обслуживания. Поэтому Валя сварила кофе, зачем-то вышла на крошечный балкончик, вернулась обратно, закрыв французское окно.

– Катюш, приветик, как ты?

Дочь хрипло рассмеялась:

– Мам, за последние три часа коренных изменений не прошло. А ты не знаешь, как Кирюшка, сдала?

– Не знаю, деточка. Она не звонила. Даже трубку не берет…

– Наверное, с беззвука не сняла. Мам, ты не дергайся. Она у нас девочка умная и осторожная. Все будет хорошо.

– Надеюсь, маленькая. Люблю тебя!

– И я! Мамуль, меня тут колоть пришли… До связи!

– До связи, – ответила Валя, хотя Катя телефон уже выключила.

Валя попыталась сосредоточиться. Уже месяц у нее на столе лежала папка с чертежами нового корпуса. Но руки толком рассмотреть чертежи все не доходили. А сейчас, судя по состоянию головы, Валя могла только картинки рассматривать.

Она решительно вытащила из-под целой стопки документов темно-серую пластиковую папку и сняла резинки с углов. Первым листом был общий план. Вернее, общий вид будущего комплекса с уже сооруженным новым корпусом. Выглядело красиво, по-европейски.

Валентина листала чертежи, рассматривала планы этажей. И радовалась тому, что вот этого ее муж не знает. Да и никогда не узнáет. Его три сотни тысяч евро, конечно, можно было бы применить куда разумнее. Но уж пусть он заберет все до последней копейки и катится на все четыре стороны. А она сама и корпус новый соорудит, и специалистов выпишет самых-самых. Что ж теперь, если никчемный человечишка решил за ее счет дела поправить, ей теперь в петлю?

Раздался стук в дверь. Валя подняла голову и увидела прямо перед собой роскошные розы – нежно-сиреневые, темно-алые, розовато-кремовые…

– Тут-тук… – Поверх роз улыбался Александр, – четверть восьмого, красавица. Уж хватит на сегодня трудиться.

– Ого, как время пролетело… Так куда ты меня поведешь?

– Коллеги посоветовали местечко. «Французский дворик». Говорят, вкуснотища… И рядом, можно без машины…

Валя сладко потянулась. Почему-то сейчас рядом с Сашей она могла позволить себе быть нормальной женщиной, не застегнутым на все пуговицы служащим, не неприступной холодной бизнес-леди, просто самой собой…

– Представляешь, я живу здесь почти безвылазно, но о таком заведении даже не слышала.

– Ничего удивительного. – Александр подал ей руку, помогая выбраться из-за стола. – Ты же толком ничего, кроме своей ненаглядной «Виллы», не видишь.

– Да, каюсь… Ну что, идем?

Александр с сомнением посмотрел на ее каблуки, но промолчал. Почти все улицы Камышинска были вымощены камнем. И как женщины по ним на каблуках умудряются ходить? Он в обычных туфлях уже через десять минут чувствует себя так, словно километров десять отмахал.

«Французский дворик» действительно оказался совсем рядом. Меню было вполне на уровне, цены приемлемые, обслуживание ненавязчивое и быстрое.

Валя потом пыталась вспомнить, чем же ее кормил Александр, но ни названия блюд, ни их вкус в памяти не отложились. Вино слегка кружило голову. Спутник был тактичен. В первый раз за последние несколько дней она с мужчиной говорила не о делах, а болтала просто так, ни о чем.

Валя пришла в себя на пороге собственного отеля. По узкой винтовой лестнице они с Александром совершили восхождение на его этаж с номерами люкс. Сашина рука обнимала Валю за талию, запах его одеколона нежно щекотал ноздри, думать ни о чем не хотелось – хотелось просто быть женщиной.

Конечно, Валя понимала, что задумал Саша, – понимала, но не торопилась убегать с криками негодования. Александр был мужчиной привлекательным, их объединяли годы воспоминаний. Почему же не сменить подонка-мужа на куда более приятного партнера? Тем более что ни на какие серьезные отношения она не решится еще очень долго, если решится вообще когда-нибудь.

Александр закрыл и даже, кажется, запер дверь в номер. Теперь они были одни. Наконец.

Он обнимал Валю, целовал ее, она отвечала, ничего не стесняясь. Казалось, что они то ли разом обезумели, то ли оба дружно решили «да пропади оно все пропадом!». Вот уже Александр снял рубашку, вот потянулся к пуговичкам тонкой блузки Валентины. И… тут раздался звонок телефона.

Самый настоящий звонок, на который хочется ответить «Смольный на проводе!» или «У аппарата!». Но это был просто рингтон.

Александр, с трудом попадая в карманы, выудил свой «Самсунг» и рявкнул в трубку:

– Да! Что случилось?

И тут Валя пришла в себя. Нет, она ни о чем не жалела, ей было хорошо и спокойно в Сашиных руках, его поцелуи кружили голову. Но некое необъяснимое очарование вечера и сладкое безумие вдруг лопнули, как воздушный шарик. Пока Александр слушал мужской голос в трубке, она тихонько высвободилась из-под его руки, встала, вышла в ванную и стала приводить себя в порядок.

Неизвестный продолжал что-то втолковывать Александру, тот пытался уследить за рассказом и одновременно как-то удержать Валю. Но, конечно, это у него получиться не могло. Валентина наклонилась, осторожно коснулась губами впалой щеки с чуть заметной к вечеру щетиной и на цыпочках вышла из номера.

Точно так же на цыпочках спустилась по лестнице для персонала и вышла в темный вечер. Фонари освещали дорожки, о чем-то шептались листья почти невидимых в полутьме каштанов, откуда-то издалека доносилась музыка – любители рока слушали «Металлику».

– Домой, красавица, – вполголоса проговорила Валя, заводя машину. – У тебя дочка неизвестно где гуляет, а ты к серьезным бизнесменам в номера вламываешься…

Это было очень смешно – и всю дорогу до дома Валя смеялась, причем не истерическим, а самым обычным смехом усталой за день женщины, на душе которой хорошо. И которая беспокоится только о том, как старшая дочь сдала экзамен.

21

Дома было тихо и темно. В окно гостиной заглядывали черные в темноте розы, с веранды доносился аромат жасмина – куст в прошлом году посадила Таня. Да-да, та самая Таня, которая была никудышной горничной и совершенно гениальным садовником.

Весь второй этаж тонул в темноте – Кира явно не появлялась. Коты наконец получили ужин, причем Дон Сезар благодарно ткнулся в Валины ладони, а скандалист Васятка еще минут пять отчитывал тарелку с кормом. Вале есть не хотелось, но почему-то адски хотелось пить. Она нырнула в холодильник и с удовольствием вытащила запотевший графин домашнего яблочного сока. И в этот момент хлопнула дверь – в дом зашла Кира. Ее шаги Валя не спутала бы ни с чьими другими – ее дочь ходила так тихо, как могли бы передвигаться робкие привидения… Ну или стройные застенчивые эльфы.

– Кирюшка, как же ты меня напугала!

– Приветик, мам! – Девушка чмокнула Валю в щеку.

– Дочь, ты где была? И почему на звонки не отвечала? – Какие звонки?

– Ох, ну у меня и дочери… Я тебе с пяти часов звоню. Раз сто уже…

Кира тоже налила себе сока и присела к столу. Услышав слова матери, она вытащила из сумочки телефон и с удивлением увидела двузначную цифру в «Пропущенных».

– Вот черт… Мам, да это я с беззвука не сняла. Еще гуляла и думала, чего это ни ты, ни Катюшка меня не дергаете…

Валя устроилась на высоком барном стуле у мини-стойки. Настроение, несмотря на все неприятности, было замечательным, она даже не подумала накричать на Киру. Как обязательно сделала бы еще полгода, к примеру, назад, упомянув и позорное нарушение режима, и презрение к матери и сестре, и, главное, настолько низкую самоорганизацию, что к ерундовскому экзамену нет возможности приготовиться. Правда, однажды, после очередной такой нотации Кира, вместо того чтобы признать свою вину, вдруг подняла на мать глаза и сказала:

– Мама, ты сейчас на бабу Свету так похожа… Орешь, мозг выключила…

И Вале стало настолько стыдно, что с тех пор она просто зареклась читать дочерям нотации. Особенно в такой замечательный вечер, как сегодня.

– А что ж гуляла? Сама?

– Конечно, сама. Экономику-то я завалила. Ужасно расстроилась. Аж до Каменных Столбов добрела. Еле обратно вернулась… Хорошо хоть, вовремя маршрутку увидела.

Каменными Столбами назывались две скалы с северной стороны города. За ними были уже разработки – некогда суперзакрытые и до глупости секретные. Сейчас, слава богу, за Столбы можно было добраться на обычном автобусе. Места были невероятно красивые – гуляй не хочу. Правда, в темноте там гулять почему-то никому не хотелось. В том числе и Кире.

Хотя это была далеко не вся правда. О втором за сегодняшний день приключении Кира не торопилась рассказать маме. Хотя оно было… Да, таким же невинным, как прогулка в одиночку до Каменных Столбов.

Упомянутая маршрутка довезла Киру до ворот того самого парка, где они с мамой и сестрой бегали по утрам. Катин приятель, алабай, приветливо помахал хвостом, но провожать Киру не стал – Альма же была «при исполнении». Но Кира и не боялась, городок-то маленький, все всех знают, что при свете солнца, что при свете фонарей в парке.

И вот шла себе Кира по знакомой аллейке, прикидывала, как бы, не особенно тревожа, маме правду рассказать. А заодно уж найти такой учебник, по которому за пару-тройку недель можно эту проклятую международную экономику подучить так, чтобы хотя б на «удовлетворительно» сдать. Задачка с мамой выглядела куда проще.

И в этот момент она услышала со стороны беговой дорожки:

– Ки-и-ира! Ки-и-ира! Ты где?

Девушка остановилась и стала оглядываться. Голос был молодой и незнакомый. Какой-то неизвестный мужик приближался со стороны беговой дорожки и звал ее по имени. Естественно, она не торопилась отвечать.

– Ки-ира! Да где же ты? – раздалось теперь гораздо ближе.

Девушка молчала. Ей, конечно, страшно не было. Просто она пыталась понять, кому понадобилась в полутемном парке после десяти вечера.

– Кии-и-ра! Да что же это за собака такая! – теперь уже неизвестный молодой парень появился на аллейке собственной персоной.

Кира перевела дух – значит, звали все-таки не ее, а просто ее тезку на четырех лапах.

– Ой, – парень буквально наткнулся на Киру. – Извините, я, наверное, перепугал вас.

– Не очень, – девушка пожала плечами. – Я думала, зачем вы меня зовете, вот и остановилась.

– Вас?

– Ну да, меня ж Кирой зовут.

– Прикоо-о-льно, – протянул парень. – Так, может, мы вместе найдем эту лохматую негодяйку? И потом познакомимся по-человечески?

– Давайте…

Кира и незнакомец снова разошлись в разные стороны и стали наперебой кричать «Кира!» и «Иди сюда, девочка!». Наконец от дальнего пруда раздался заливистый лай и по газонам весело побежал милый кокер-спаниель.

– Ну вот какая ты все-таки собака нехорошая! Говорили же мне, что нельзя с поводка тебя спускать… А ты так упрашивала… И что? Только для того, чтобы всласть меня по парку погонять?

Собака смотрела на парня смешливыми умными глазами, словно хотела сказать: «Конечно, мне же надо побегать! А ты вон с девушкой познакомился! Лучше бы спасибо сказал!»

Парень взял собаку на поводок, выпрямился и наконец представился:

– Ох, простите. Я так об этой негодяйке беспокоился, что повел себя как свинья. Я Дмитрий, Митя.

– А я Кира…

Оба шутливо пожали друг другу руки.

– Кира, а вы чего в такое позднее время по парку гуляете?

– Да ну, – настроение девушки, Митя заметил это сразу же, стало еще хуже. – Неприятности… Вот думаю, как бы матери и не соврать, и правды не сказать…

– А что случилось-то? Ты прости, может, я лезу не в свое дело…

– Да ну что ты, Мить… – Кира и не заметила, как с этим славным парнем перешла на «ты». Да и как было «выкать» человеку, который только что искал тебя по парку и даже почти не ругался. – Я завалила мировую экономику. Пересдача через пару недель, может, через три. Но шансов, что смогу пересдать… почти никаких…

– Вот повезло! – почему-то развеселился Дмитрий.

– В смысле? – Кира даже опешила ненадолго. – Кому?

– Мне повезло! Шел по парку и нашел необыкновенную девушку, которой могу помочь. Разве не везение?

– А в чем помочь-то?

Они добрели до скамейки между двумя фонарями. Любопытная Кира-на-четырех-ногах тут же бросилась обследовать окрестные кусты, а расстроенная Кира-на-двух-ногах осторожно опустилась на скамейку. Дмитрия поразило, как девушка двигается – ему она напомнила неуверенный солнечный зайчик, который сто раз подумает, прежде чем куда-то перепрыгнуть.

– Да в том-то и дело, что с этой самой экономикой я могу помочь тебе просто хоть сейчас!

Кира рассмеялась:

– Ну уж на сегодня хватит экономики!

– Ну, значит, завтра начнем!

– Ладно, – кивнула девушка. – А ты вообще кто?

– Обычный преподаватель… И читаю я в столице экономику и еще пару преинтереснейших дисциплин.

– А в наших краях как оказался? В гости приехал?

– Нет. Я уж который год на лето с институтским приятелем квартирами меняюсь – он тут у вас в Камышинске большим начальником стал. А на лето отправляет матушку в столицу. А я приезжаю сюда к вам – хожу с фотоаппаратом, гуляю. У вас здесь любому фотографу можно с ума сойти… То ты Рокуэл Кент, то Клод Моне. Красота безумная, и каждый день непохож на вчерашний…

– Здорово… – Кира улыбнулась.

– Ага! Так что, договариваемся на завтра?

– Только… – тут Кира замялась. – Я ж должна буду тебе заплатить…

– И заплатишь, обязательно… Будешь моей музой? И моделью?

Девушка покраснела, порадовавшись, что в мертвенном свете фонаря этого не видно.

– Договорились, буду. Спасибо тебе!

– Это тебе спасибо! Так что, дашь телефончик?

– Легко! – Кира продиктовала десять цифр.

– Ну отлично. А теперь не пора ли вам, красавица, отдыхать? Мы с вашей тезкой с удовольствием проводим вас… А то еще вдруг познакомитесь с какими-то неизвестными, спасай вас потом…

– С неизвестными? В Камышинске?

Болтая о том о сем, они добрели до ворот Кириного дома. Дмитрий очень хотел поцеловать девушку в щеку, но не решился. Уж слишком она была непохожа на всех его знакомых. Но зато решился поцеловать ей руку. И этим заставил покраснеть Киру во второй раз за вечер. К счастью, у калитки было еще темнее, чем в парке, – и девушка понадеялась, что ее румянец заметен не будет.

Вот об этой встрече Кира матери рассказывать не торопилась. Девушка почему-то была уверена, что у нее еще не раз будет возможность познакомить маму с Дмитрием. И надеялась, что сама не раз с ним встретится.

22

В странном спокойствии, удивлявшем саму Валентину, прошло почти две недели, а точнее – одиннадцать дней. Правда, в бизнесе Вали спокойствием назвать можно только отсутствие очень крупных неприятностей. Конечно, без накладок у отельеров не бывает, но это обычные, рутинные, почти нестрашные накладки.

Валентина управляла «Виллой», забрала Катю домой из больницы, вечерами гуляла с Сашей, отчего-то упорно отказываясь от предложений выпить кофе или посидеть в ресторанчике, которых, как оказалось, в Камышинске открылось невероятное количество. Игорь не появлялся, не звонил. Словно вновь уехал в свою Африку. Или еще не приезжал из нее.

Кира занималась с Митей, который оказался не только славным парнем, но и отличным специалистом. Теперь уже девушка почти не жалела, что поддалась на уговоры матери и поступила на эту специальность.

В выходные Катя решилась и познакомила маму с Олегом. Собственно, даже если бы не решилась, знакомство все равно бы состоялось – Олег просто взял и пришел в дом Головиных в субботу вечером. Против всех Катиных ожиданий все прошло на диво спокойно – ведь и Валя любила животных, к тому же Олег был «солидным человеком», владельцем компании. Болтовня за кофе текла как ручеек, все Валины расспросы Катин поклонник воспринимал замечательно – рассказывал честно, не хвалился, о поражениях не умалчивал. А уж то, с какими глазами он рассказывал о Кате и их добрых делах, могло растопить куда более черствое сердце, чем сердце Катиной мамы. Когда Олег ушел, Валя спросила у дочери:

– Котенок, а что ж ты нас раньше не познакомила?

– Боялась, мам…

– Кого? Меня?

– Ну что ты, – девушка улыбнулась. – Я боялась, что мой друг тебе не понравится.

Теперь Валентине пришел черед улыбаться.

– А знаешь, твой папа моей матери в свое время ужасно не понравился. Она отговаривала меня от свадьбы… да больше чем полгода.

– Ты рассказывала, мам… ну что сказать, умная бабушка была.

Это Катино замечание несколько обескуражило Валю. Но потом она вынуждена была согласиться, что ее мать, женщина упрямая и своенравная, таки частенько оказывалась права. Валентина знала, что не только Кира, но и Катя в курсе всех деяний их отца. И обе дочери, скажем осторожно, вовсе не в восторге от такого папиного поступка.

Это «жизни тихое течение» закончилось в четверг около одиннадцати часов утра, когда Вале позвонил тот самый адвокат Жорик. Он сухо представился и попросил заехать «в любое удобное время» сегодня. Валя с недоумением согласилась приехать около трех часов дня. Жорик вежливо поблагодарил и отключился. И почти сразу же прислал странное СМС: «Я же говорил, надо было просто подождать!» Валя улыбнулась умолкнувшему телефону – судя по всему, у адвоката сидели клиенты. Или один клиент, тот самый.

Валя пожала плечами и открыла толстенную папку документов: как бы то ни было, если Игорь решит продавать свою долю, документы должны быть в идеальном порядке, кто бы ни был покупателем. И ровно через полчаса Жорик позвонил снова.

– Вы же не обиделись на меня, Валентина Сергеевна?

– Ну что вы, конечно нет. Полагаю, у вас были клиенты.

– Совершенно верно, ваши знакомые.

– Да, я примерно так и подумала. Чем порадуете, Жорик?

«Да ну, если его все так называют, что я буду его по имени-отчеству величать?»

– Ну, особенно-то мне радовать вас нечем… Ваш супруг по-прежнему настаивает на разводе. Но определенными усилиями удалось сделать так, чтобы ни о каком разделе имущества речь не шла. Он просто уедет из страны, а вам останется все, что при любом раскладе пришлось бы делить.

– Ну, доля-то в бизнесе…

– Увы, тут он упертый и не хочет ничего отменять. К счастью, в связи с тем, что вы являетесь сособственниками, продать эту самую долю он может только в том случае, если вы откажетесь ее приобретать. Поэтому, хотя сумму он уменьшать отказывается, у нас появляется ровно столько времени, сколько вам надо. Хоть год, хоть два. И ничего в случае такой проволочки ваш муж сделать не сможет – тем более что по разделу имущества позиция у него слабая…

– Ну что ж, пусть будет так. Благодарю вас. Как вы считаете, сегодня надо приезжать?

– Я полагаю, в этом пока нет необходимости. Перезвоните мне ровно в три, найдите серьезную причину…

– Ну что ж, если вы так советуете.

– Я вижу в этом небольшую степень риска. Кроме того, вы не вполне понимаете, что он будет терпеть любые ваши выходки, пока не получит деньги. Его больше ничего не интересует. Как бы мне не хотелось вам говорить что-то другое. И он будет достаточно долго терпеть. Ровно до тех пор, пока либо вы не расплатитесь, либо он не поймет, что вы этого не сделаете никогда. И только после этого «никогда» он может приступить к военным действиям – если решится.

– Ну что ж, благодарю. Это не то чтобы хорошие новости, но уж точно не самые плохие.

– Всего доброго!

Валя выключила телефон. Бог его знает, были ли эти новости и впрямь такими уж хорошими. Правда, тянуть особо Валя не планировала. За последние несколько недель она так наобщалась с мужем, так «насладилась» тем, каков он на самом деле, что с огромным удовольствием думала о дне, когда этот человек исчезнет из ее жизни навсегда. Да, кредиты штука не самая хорошая, рискованная и здорово отражается на репутации… Но свобода все равно дороже.

Примерно в полтретьего раздался телефонный звонок. Вернее, звонки были и раньше, но касались исключительно функционирования отеля. А вот в полтретьего позвонил Александр. Он тоже был предельно сух и деловит.

– Валентина Сергеевна, день добрый.

– Здравствуйте, господин Волошин.

– Рад сообщить вам, что ваше заявление о выдаче кредита рассмотрено и решено положительно. Приглашаю вас сегодня в офис для подписания всех необходимых документов и согласования даты выдачи запрошенной суммы.

– Благодарю вас, господин Волошин. Я могу освободиться, – Валентина пошумела страницами ежедневника, – примерно через час или полтора.

– Прекрасно, сегодня отличный день. Тогда ждем вас с шестнадцати тридцати до семнадцати.

– Да-да, большое спасибо. Это время мне отлично подходит.

Веселый злой кураж ожил где-то в глубине души – так играет шампанское на языке. «Ох, супруг мой недалекий… Я все сделаю, чтобы эти деньги тебе на пользу не пошли… Отдам все до копеечки… И буду смотреть издалека, как ты станешь барахтаться… С «большой любовью» и очаровательной матушкой. Меня трудно разозлить. Но тебе удалось. Ну что ж, на войне как на войне!»

Стараясь удержать себя в таком состоянии, Валентина набрала номер Жорика.

– И снова день добрый! Георгий Трофимович, обстоятельства складываются так, что я сегодня к вам приехать не могу – у меня подписание кредитного договора. Не могли бы вы перенести нашу встречу на завтра, тоже на вторую половину дня? Полагаю, мне удастся к этому времени получить запрошенную сумму.

– Ого, даже так… Поздравляю! Тогда я подготовлю документы о согласии на развод на известных вам условиях.

– Большое спасибо, до завтра.

Здание банка было все тем же, кабинет Александра ничуть не изменился. А вот он сам сиял. Валя предпочла думать, что он доволен тем, как быстро смог все оформить. Хотя, вероятно, его радовал и факт, что вскоре она будет совершенно свободна. Но не это сейчас было самым главным.

– Саш, пока мы с тобой вдвоем, скажи мне, а есть ли у вас в здании место, где мобильная связь не работает?

Александр с недоумением посмотрел на собеседницу.

– Ну-у, в общем-то весь нижний этаж… А зачем тебе?

Говорить правду Вале не хотелось. Вернее, не хотелось говорить всей правды.

– Да дело-то серьезное, договор надо прочитать. А мне каждые пятнадцать минут кто-то звонит. Дергают, отвлекают.

Это объяснение выглядело достаточно убедительно для Александра, хотя и здорово позабавило саму Валентину, когда она его придумывала. Дело в том, что ей, когда она по-настоящему сосредоточенно что-то делает, помешать не может даже пушечная пальба. Но Сашка-то этого не знает. А она хоть ненадолго избавится от необходимости отчитываться перед Игорем и что-то ему объяснять.

– Понимаю. Ну так что, пойдем вниз? А мои юристы уже туда принесут документы…

«Мои юристы»… Ох и смешно же все это слушать. Ну да ладно, пусть. Ему приятно, а мне не противно. Пусть…»

Нижний этаж оказался этажом подвальным. Конечно, тут не было мобильной связи – тут и тишина стояла такая, какой она должна быть только в помещениях с особыми секретами. Ну или в надежных банковских хранилищах.

Валя внимательно дважды прочитала договор. Все было вполне нормально. Даже проценты по кредиту не ужасали, хотя мысль, что за шесть следующих лет банк на ней заработает столько же, сколько дает в долг, и в самом деле удручала. Но… но свобода того стоила!

Подписав бумаги и договорившись о том, что деньги будут завтра выданы наличными, Валя вышла из банка. И, конечно, на нее тут же обрушился настоящий шквал звонков. Сначала она поговорила с изрядно перетрусившими дочерьми – те уже и вспомнить не могли, когда мама вдруг оказывалась не на связи. Потом Валентина позвонила Эсфири и узнала, какова обстановка в отеле, надо ли туда ехать и что-то горящее тушить. И только после этого ответила на очередной звонок мужа.

– Валя, какого черта! Я что, должен за тобой бегать?! Ты обязана была приехать к моему юристу!

– Обязана? – Валентина позволила себе ту интонацию, которой заслуживал Игорь. – Я была в банке, подписывала кредитный договор. Тебя что-то не устраивает?

Судя по паузе, адвокат Жорик ничего «своему клиенту» не сказал. Или сам клиент с трудом понял, что именно ему втолковывает «его специалист». Валю эта заминка позабавила… и немножко порадовала.

– Кредитный? Ты решилась на кредит? Сто лет выплачивать будешь!

– А тебе-то какое дело?

– Детей жалко… Им же тоже это разгребать…

– Игорь, а не все ли тебе равно? Ты уезжаешь, бизнес тебя уже не интересует, с детьми ты не общаешься… Хватит, а? Ну хоть сейчас не сотрясай воздух понапрасну.

– Почему это «не общаюсь»? Я вот сегодня хотел приехать к Кате в больницу…

– Молодец! Отличный отец. В больницу он хотел… Но хватит лирики. Завтра я получаю деньги и могу тебе отдать всю сумму сразу. Будь любезен, подготовь документы по продаже.

– Они уже готовы! Но ты еще пожалеешь…

– Я уже жалею. Пока!

Валя мысленно отругала себя, что не смогла удержаться. Но дело было сделано. Теперь он знает наверняка, что путей назад нет. И, кстати, интересно, о чем это она еще пожалеет?

Оставалась другая проблема – говорить ли детям, что она взяла кредит. И если говорить, то «радовать» ли их подробностями?

23

– …Вот так работает эта схема. Теперь стало понятнее?

Кира сделала пометку в конспекте. Почему-то, когда рассказывал Митя, ей было понятно абсолютно все, а когда лекцию читал вполне симпатичный, но жутко занудный Алексей Игоревич с «доброй» кличкой Дракон – она не понимала ни слова, будто он читал ее на неизвестном языке.

– Да, стало понятнее. Мить, а как тебе удается такие сложные вещи так просто объяснять?

– Да ничуть они не сложные! Это не патанатомия, не строймех какой-нибудь… В социальных науках все куда приземленнее.

– Ну что ж, пусть. Так что, на сегодня закончили?

– Ага, ты утомилась, я тоже слегка. Пойдем погуляем?

– Пойдем… Только к Катюшке я зайду. Проверю, все ли у нее есть. Она после болезни такая слабая, постоянно лежит…

Кира ушла к сестре, а Дмитрий стал собирать книги и конспекты. Его внимание привлекла Кирина тетрадь – обычная в клетку, в ней девушка записывала его лекции, рисовала всевозможные графики и схемы, иллюстрирующие движение денежных потоков, грузов и прочих предметов, которыми как раз и занимается экономика. Вернее, не столько сама тетрадь, сколько рисунки на полях (скажем осторожно, временами и на половине листа, а временами и весь лист занимали). Тут были и смешные человечки с мешками на плечах – судя по всему, те самые денежные потоки, – и симпатичный гном (как понял Дмитрий), ужасно занятый подсчетами на счетах, и еще немало рисунков и летящих, в несколько линий, эскизов.

«Так вот почему тебе так тяжко дается экономика… Не твое это… ну почти совсем не твое. Наверное, послушно поступила туда, куда родители велели. И вот теперь мучишься…»

Из коридора послышались голоса – Кира возвращалась вместе с сестрой.

– …Да идите уже, господи!

– Но как же ты?

– Я валяюсь, мне хорошо… Читаю учебники, прихожу в себя. Честно, не надо «дежурить у постели больного»! – последние слова Катя проговорила с милой улыбкой.

– Здравствуйте, Катя, как вы?

Пару дней назад, когда сестра почувствовала себя лучше, Кира познакомила ее с Дмитрием. Тот отчего-то ужасно смутился, когда услышал, что «спасает» студентку.

– Ну что ты, Кир. Ну кого я спасаю?

– Меня, конечно, – девушка пожала плечами. – От маминого гнева, от того, что останусь на третьем курсе еще на год, если вообще не вылечу из института… В общем, от кучи неприятностей.

Сегодня Катя выглядела куда лучше, но все-таки было ясно, что болезнь пока не хочет ее покидать.

– Здравствуйте, Дмитрий! Получше, вот пытаюсь сестричку выгнать погулять. Лето на дворе, а она опасается меня одну оставить, вдруг мне что-то понадобится и не хватит сил до холодильника дойти.

Кира укоризненно покачала головой.

– Ну, что же вы? Погода прекрасная, идите, хоть часок пройдитесь!

Погода действительно была замечательной – после недели дождей и серого беспросветного неба обычный солнечный денек казался волшебным. Правда, прогноз погоды утверждал, что это ненадолго и что к концу недели следует ждать гроз, но сегодня было чудесно – не жарко, светло, чуть ветрено.

– Кира, а почему ты на экономику пошла?

Девушка пожала плечами:

– Понимаешь, я хотела пару лет поработать, решить, что мне в жизни интересно будет, но мама убедила, что в универ надо идти поскорее, пока еще свежи школьные знания…

– Хм, мама, в общем-то, права… А поработать кем хотела?

– Дизайнером… Или флористом… Я обожаю цветы, люблю букеты составлять… Дома-то коты все цветы сжирают, ты же видел – даже в саду ни цветочка. Вот и мечтала хоть для других красоту создавать.

– Ты здорово рисуешь. Давно?

– Да всю жизнь.

– А что ж тогда в экономику подалась? Тебе бы дизайнером стать… Мультики рисовать. Или игры компьютерные…

– Ох, Мить, давай об этом пока не будем, а? Мама уверена, что дизайн не прокормит, что должно быть какое-то ремесло, которое будет востребовано всегда. Бухгалтеры всегда нужны, при любой власти, любой экономике…

– Мама твоя права, насчет бухгалтеров-то. И как я ни люблю свой предмет, но должен честно сказать, что кроме него в мире есть еще много интереснейших вещей и нужных профессий.

– Ты прав, Мить…

Кира присела на лавочку у пруда. Дмитрий приезжал в Камышинск уже не первый раз, но этот парк с прудами открыл только неделю назад, когда с Кирой познакомился. Вернее, не открыл, а увидел совсем другими глазами. Бродить здесь и болтать с девушкой оказалось удивительно приятным занятием. А уж сколько отличных кадров он за эту неделю нащелкал, и сосчитать было трудно. Может, тысячу, может, больше. И почти на каждом появлялась она – Кира с удивительными глазами, видящая мир как-то по-особому.

Говоря по-простому, Митя влюбился – пусть не с первого взгляда, но уж точно со второго, то есть почти мгновенно. Да, у него хватало профессионализма и выдержки, чтобы готовить девушку к пересдаче, но куда больше ему нравилось просто быть с ней рядом. Нравилось даже просто сидеть с книгой на веранде, пока Кира поднимается к сестре или возится в кухне, чтобы сварганить что-нибудь перекусить между «часами» его «лекций».

Чтобы как-то отвлечься от не самых уместных (по его мнению) мыслей, Дмитрий раскрыл фотоаппарат – с ним он не расставался никогда. А Кира в легкой тени акации была так хороша, выглядела таким неземным существом…

«Хорошо, что цифровой, – мелькнуло у Мити в голове, – не надо думать, сколько осталось кадров… Хотя карточка тоже не безразмерная».

Кира совершенно не обращала внимания на Митины эволюции. Она вспоминала, какой болью горели мамины глаза. Да, отец поступил отвратительно – и в первую очередь именно потому, что предал самых близких, поменяв их троих на какую-то там пачку денег. Даже если на очень много – все равно обмен явно не равноценный. Сейчас он, конечно, об этом не думает, как не думает и та его «другая семья».

А вот думать-то надо. Уж если папочка один раз ради денег смог предать тех, кто от него зависит, то не поморщится повторить это снова. А потом снова, а потом еще. Хотя если эта «другая семья» умная, она с отцом поступит точно так же, как он сейчас поступает с ними, – выжмет его досуха и… найдет себе следующую жертву. Говорят, подобное ищет подобного. Вот бы хорошо, чтобы в этот раз поговорка сбылась!

– О чем задумалась, Кир?

Девушка «вынырнула» из своих размышлений:

– Да так, всякие семейные дела.

– Сердечная тайна? – Дмитрий проговорил это и почувствовал, что по спине идет холодок предчувствия.

– Ну вот что ты такое говоришь, Митька! «Сердечная тайна»… Да откуда им взяться в нашем «женском монастыре»?!

– Ну-у, у вас же в университете есть и мужские специальности. Мехмат… Физики.

Кира расхохоталась. В общем, Митя был, конечно, прав. И мужских специальностей хватало, и парней на них было подавляющее большинство. Но только парни эти… Скажем так, далеко не все годились под определение «девичья мечта». Большинство были откровенными ботанами. А меньшинство девушек с других факультетов не то чтобы презирали, но не уважали. Дескать – была б умная, поступила бы к ним. А если бы совсем умная – уехала бы в столицу учиться. Или в какую-нибудь Германию, Чехию…

В любом случае ее, Киры, «сердечная тайна» была ей совсем незнакома. И вообще неизвестно, где живет, чем занимается и на каком языке изъясняется.

– Ох, что есть, то есть… Ну что, ты уже каждый листик сфоткал? Можем идти дальше?

– Да, можем до следующего дерева прогуляться… Кир, тут такое… Мне придется на несколько дней уехать.

– Что-то случилось?

– Да, в общем, нет. Просто надо кое-какие дела закруглить. Чтоб уж дальше отгуливать отпуск спокойно. Ты не будешь волноваться?

– Ну-у, – девушка хитро посмотрела на собеседника. – Все зависит от того, когда ты едешь и как часто будешь мне писать.

Теперь рассмеялся Дмитрий. Он совершенно не хотел уезжать, да и дело, в сущности, было пустяковым – вызвали на работу переоформить контракт. Почему это не могло подождать до конца августа, сказать было затруднительно. В любом случае он будет торопиться изо всех сил и приедет сразу же, как только поставит свою закорючку на документе.

– Когда? Сразу после твоего экзамена. И писать буду каждый день.

– Ну, значит, я не буду волноваться совсем. Тем более что экзамен-то все равно будет позади. В лучшем случае я его сдам. В худшем – вылечу из универа… И попробую заниматься тем, чем хочу.

– Ну вот как это «в худшем случае»! Я ж тебя готовлю к отличной оценке. Так что, сударыня, давайте не сачкуйте, готовьтесь. И больше, пожалуйста, не мечтайте вылететь из университета.

– А жаль…

Они повернули обратно к дому.

– Кир, если ты так любишь рисовать, так почему бы тебе все-таки не перейти на дизайн? Ландшафтный дизайн – штука нынче модная. Всякие там витрины… все прочее…

– Я ж тебе говорила – мама уверена, что такая работа не прокормит…

– Ну, ты ж выйдешь замуж, раньше или позже. Неужто муж не прокормит?

– Знаешь, Мить, вот об этом я даже разговаривать не стану. Мама все делает для того, чтобы мы с сестрой сами могли все. И она права…

Валя в последние пару лет все чаще повторяла, что женщина должна зависеть только от моды и погоды, а в остальном уверенно стоять на собственных ногах. И чем дольше Кира об этом думала, тем больше соглашалась с маминой мыслью. Вон за пять лет как отель подняла! Да, конечно, у нее есть и эксперты, и сотрудники. Но внутреннюю уверенность в собственных силах все же дают не помощники… И теперь она зависит, в смысле должна подстраиваться, только под погоду. Ну, и под моду… и то только в том, что для нее в этой переменчивой моде удобно.

А вот что именно дает ее, эту самую уверенность, Кира пока не знала. Митя молчал – меньше всего ему хотелось как-то расстроить девушку или задеть за живое.

Они шли молча. Вот показался дом Головиных. В окне второго этажа Кира увидела сестру.

– Ну что, Мить, до завтра?

– Да, Кирюш, до завтра. Я буду, как обычно.

– Хорошо, спасибо тебе!

И девушка скрылась за дверью на застекленную веранду.

А Дмитрий отправился к себе – сливать фотографии в ноутбук, обрабатывать, думать о завтрашнем занятии. И пытаться понять, почему тема замужества у этой милой и такой желанной девушки вызвала настолько непонятную реакцию.

24

– Катюш, я дома! – Кира закрыла за собой дверь.

С утра было совершенно ясно, а сейчас хмарило, в воздухе, как говорила «баба Света», чуялась близкая гроза. Теперь уже хотелось не гулять в каком-нибудь милом парке, а просто устроиться у камина или просто под одеялом и смотреть какой-нибудь старый уютный фильм с какими-нибудь любимыми актерами, повествующий о давних и в чем-то удобных событиях. Удобных хотя бы тем, что случились давно и уже никому не причинят никакого беспокойства.

– Ну вот и хорошо, – ответила Катя. – Звонила мама. Она скоро будет. Просила, чтобы мы ее дождались. И, по возможности, чтобы дома не было посторонних.

– Дождемся, конечно. Тебе еще не скоро на улицу выходить, у меня пересдача скоро. Посторонних? Интересно, кого и почему?

На пороге материализовался скандалист Васятка – он ужасно любил, когда обе младшие хозяйки собирались в кухне: так у них можно выцыганить в два раза больше еды.

– Ах ты попрошайка! – Катя со вздохом встала и полезла в холодильник, где лежал диетический корм для изрядно растолстевшего кота. Заодно она достала и обычный корм для Дона Сезара – тот с совершенно независимым видом сидел на подоконнике кухни, правда, с наружной стороны.

Уже и коты были покормлены, и чайник в очередной раз закипел, и обсуждены все актуальные темы, вроде идей Катиного Олега и тонкостей международной торговли, о которых только сегодня рассказал Митя. Но Валентина все не появлялась.

– Вот как я люблю мамочкино «скоро»…

– Кать, ну не надо, а? Мама у нас молодец. И вообще самая лучшая.

– Так с этим никто и не спорит. Только дожидаться ее иногда часами приходится.

– Ну что ж. Она хозяйка солидного бизнеса. Посмотрела бы я, как бы ты на ее месте крутилась…

– Ой, нет. Это совершенно не мое. Мне бы звериков лечить и спасать. И дома, конечно, приют бы организовать.

– Ну вот. У каждого свой вкус жизни. Ждем, можем еще и кофе сварить. Вдруг сможем маму приманить…

На удивление, кофе «сработал»: Катя еще священнодействовала с тяжелой медной туркой, а мамины каблуки уже отсчитали девятнадцать шагов по каменной дорожке, девять ступеней до веранды и шесть шагов до двери кухни.

– Ой, как па-а-хнет. Привет, красавицы!

– Мамуль, приветик.

Сначала Валю в левую щеку поцеловала Кира, потом Катя в правую, а потом они одновременно чмокнули мать каждая в свою щеку. Это был не то чтобы ежевечерний ритуал, но некое его подобие. Когда-то Игорь умилялся этому. Потом Игорь умиляться перестал и вообще исчез, а вот «хоровой» поцелуй в семье прижился и продолжал радовать оставшихся ее членов.

– Девчонки мои… – Валя обняла дочерей. – А что это так вкусно пахнет?

– Мы же тебя ждали, вот, приготовили полакомиться.

– Вот и молодцы! А то я целый день в разъездах. Даже не помню, ела что-то или нет…

– Мам, ну как так можно? Нам о здоровом образе жизни толкуешь, а сама… Вон, половина тебя осталась, причем меньшая.

– Это верно, Кирюш. Ты права. Просто сегодня довольно важный день был. И мне очень надо с вами обеими поговорить.

Девочки сели напротив матери – как в кино садятся высокие договаривающиеся стороны. Валя отхлебнула кофе, отломила и отправила в рот кусочек шарлотки. Дочери молчали, только Катя время от времени покашливала.

– Итак, дочери мои милые…

– Мась, давай к делу, а?

– Ну вот не романтик ты, Катюшка. Не романтик.

– И слава богу! Ну-у, что произошло?

Валя промокнула салфеткой губы. Посмотрела дочерям в глаза и начала так, словно с обрыва в воду прыгнула.

– Мы с папой разводимся, он продает мне свою часть в нашем бизнесе и уезжает. Бабушку забирает с собой.

Кира промолчала – это уже вовсе не новость была, честно-то говоря. Она и Кате слегка так намекнула. Так что и для младшей дочери это не стало таким уж сюрпризом.

– Та-а-к, – Катя пришла в себя первой. – А теперь чуть-чуть подробнее можно?

– Конечно, – Валя порадовалась спокойствию дочерей и чуточку ему изумилась. – Оказывается, папа не был ни в каком плену, как я думала. И вообще ничего плохого с ним не происходило все эти годы. Наоборот, скорее… Он отлично поработал, открыл в ЮАР свой бизнес. Нашел новую любовь. И теперь собирается с ней строить счастливое будущее.

– Прикольно… И, значит, бабушку он берет с собой?

– Конечно. Насколько я понимаю, папа «чистит карму» – в смысле, сжигает все мосты, продает все, до чего может дотянуться. Он бы и этот дом продал, но по документам он прописан по-прежнему у своей мамочки, а этот дом в равных долях принадлежит нам…

– Да уж… Он продал бы наш дом?

– Думаю, да, котенок. И забыла сказать – бабушка уже год как в курсе папиных дел, что он жив и с ним все в порядке.

– Ну-у, – это заговорила Кира. – Баба Света полна многих удивительных сюрпризов. Ты мне скажи, мам, а за бизнес отец много запросил?

– Изрядно, детка. Но я нашла выход. Завтра состоится сделка, на руках у меня будут все документы. Бизнес станет моим, папа получит свободу и укатит на все четыре.

– Он так торопится?

– Наверное, Катюша. Бизнес и любовь… Это слишком сильный магнит.

«А к нам уже, выходит, любви не осталось, да и бизнес, получается, вовсе у нас и не бизнес… И, похоже, у нас то же самое… Вон дети олимпийски спокойны. Нельзя все-таки быть таким дураком…»

– Мам, а как же мы?

– Ты о чем, Кир?

– Ты нам разрешишь видеться с папой?

– Да сколько угодно. Разве я вам могу что-то запретить? Только папа, как мне кажется, не рвется встречаться с вами. Так что тут все зависит только от вас.

– Да ну его, у нас никакого папы уже пять лет нет, Кир, – проговорила Катя. – Чего ты вдруг?

Кира улыбнулась как-то… странно, возможно, пытаясь сразу извиниться перед матерью то ли за вопрос, то ли за намерение.

– Ну, я подумала, что вдруг папа придет, мы обрадуемся, а тут мама… Мам, тебе же будет неприятно, да?

– Мне будет хорошо – ведь вы будете радоваться папиному приходу.

– Ма-а-ам, ты какая-то святая, честно. – Катерина и малышкой была нетерпимой, а сейчас так вообще могла отбрить получше любого взрослого. – Ну как же мы будем радоваться приходу подонка, который к тому же продает тебе то, что и так твое по праву.

– Ка-а-ать…

– Да что «Кать», Кирка? Все же так и есть. Сюда он и носа не кажет, в больницу ко мне только разок заглянул и даже водички не принес! Его появление здесь вообще из области фантастики. Мама пашет, мама решает проблемы, мама в полночь с работы приходит. А этот павлин… Ну, в общем, Кира, папиному приходу ты будешь радоваться в одиночку. Я лучше с котами поболтаю. Или в инете посижу.

Кира понимала сестру. Но… Так решительно сказать «нет у меня никакого папы» пока не могла. Может быть, потому, что помнила те далекие уже дни, когда папа был самым любимым папочкой, который обожал «своих маленьких принцесс», мог часами с ними играть, дежурил у постели, когда они болели, тайком от мамы разрешал полакомиться мороженым или лишним ломтиком шоколада. Кира как-то с год назад поймала себя на том, что всех приятелей, да и многих просто знакомых мужчин сравнивает с папой. И по всему выходило, что папа-то лучше всех, практически идеал… Конечно, события последних недель от этой уверенности не оставили и следа, но…

Катю же мучил совсем другой вопрос.

– Мам, а почему ты сказала, чтобы не было дома посторонних? В нашем-то прекрасном городе утаить что-то просто невозможно.

– Мне очень не хотелось бы обсуждать наши семейные дела… с теми, кого это не касается. Хотя ты права, конечно. Наш город… В общем, я не хотела чужих ушей и огласки. Уж не знаю, как вам, а мне вовсе не понравится, когда какая-нибудь бабы-Светина соседка станет перемывать косточки вам или мне. Да и нашей «Вилле» всякие дрязги на пользу вовсе не пойдут.

Катя и Кира переглянулись. Вопрос престижа и доброго имени до сего дня как-то не приходил им в голову.

– Поня-ятно. Значит, завтра сделка…

– Да, девочки. И надеюсь, что вскоре я стану свободной женщиной…

– И правильно, мам. Мы с Киркой тебя поддерживаем.

Валя улыбнулась дочерям:

– Вот и славно! Думаю, стоит открыть шампанское. Не каждый же день в жизни приходится важные решения принимать. И уж точно не каждый день узнавать, что твои дочери тебя понимают и поддерживают.

Кира рассмеялась первой. Она обожала мать – и иногда ловила себя на мысли, что очень хочет быть такой же: сильной, целеустремленной, решительной. Катя уже вынимала из холодильника спрятанную еще в марте бутылку любимого всеми троими «Артемовского». Мягкий хлопок почти заглушили раскаты далекого грома.

– Да что ж это такое! – в сердцах проговорила Катя. – Ничего себе июнь. Каждый день гроза! И льет тоже почти каждый день. Мир сошел с ума…

– Ну что ты бурчишь, как старая бабка, Кать! И в прошлом году так было, и три года назад: я отлично помню, что собиралась на выпускной и думала, что лучше бы резиновые сапоги вместо туфель надеть…

– Точно… Ну тогда я вообще ничего не понимаю…

Валя, вытирая бокалы, тоже думала о превратностях погоды. Давным-давно в тогда еще закрытой зоне она видела предупреждающие надписи на столбах ограждения «Осторожно! Селевая опасность!». Надписи были изрядно истерзаны ветрами и явно написаны еще в середине ХХ века. Но опасность-то оставалась… И об этом ей не раз говорили в стройуправлении, когда она прикидывала, где именно открывать отель…

Новый раскат грома раздался намного ближе. Следом за ним прилетел порыв ветра, распахнул дверь на веранду, громыхнул открытым окном в Катиной комнате.

– Так, дорогие, немедленно все позакрывайте! Пока вы будете бегать, я согрею ужин. Ваши лакомства, конечно, вкусная штука, но для усталого человека, целый день бегавшего по департаментам, маловато будет…

Ужин получился на удивление веселым, не похожим на обычные ужины. Да и обычных семейных ужинов за последние пять лет было не так и много: частенько Валя ужинала сама и куда позже, чем девочки, – работа иногда ее и до десяти вечера держала. За окном гремело, дождь давно уже превратился в ливень и продолжался второй час. Оставалось только порадоваться, что ее девочки рядом с ней и что все они в относительной безопасности.

Катя тоже радовалась – но совсем по другой причине. Олег днем ей написал, что спасенная кошка с котятами (та самая, из развалин) и еще одна, найденная куда позже, уже выписаны из клиники. В приюте им нашлось уютное местечко. А умница Скелет уже половину пристроил. Правда, котята были совсем маленькие, но в три месяца их заберут надежные люди…

Кира просто наслаждалась каждым мгновением – мама улыбается, Катюша выздоравливает. В кухне уютно, правда, за окном настоящая буря разыгралась.

«Ну вот и хорошо! Пусть лучше будет буря за окном, чем буря у нас в семье…»

25

Дождь лил всю ночь и прекратился только к утру. Дикторы местного телевидения встревоженными голосами сообщали об уровне осадков, превысившем норму как минимум в десять раз, об очистных сооружениях, которые с грехом пополам функционировали без ремонта с середины прошлого века, о речках, готовых выйти из берегов. Валя все это выслушала уже в кабинете – она и сама видела, что проезжую часть вода скрыла как минимум до уровня тротуаров, что пруды в любимом парке и в самом деле готовы вот-вот выйти из берегов и что ливневка, святая правда, справляется с большим трудом.

– Ох, Валечка, – в кабинет вошла Эсфирь Лазаревна. – Какой ужасный вчера был ураган! Ветер ветки прям так и срывал. На машину Анечки Комаровой дерево упало… У соседей наших сорвало провода… Ужас, что творилось вчера.

Дом Валиной помощницы стоял чуть ниже отеля в долине, она на работу ходила пешком и очень этому радовалась.

– Да, Эсфирь Лазаревна. Я видела… Город словно облысел…

– Валечка, ветки под ногами так и лежат. Пока до работы добралась, чуть не упала раза три… туфли насквозь мокрые… Ливневку у нас почти забило.

– Стихийное бедствие, понятно.

– …А городские службы, как всегда, ничего не делают. Я видела в паре мест машины МЧС – так ребята и деревья пилят, и кошек-собак бездомных из затопленных подвалов достают… А городские-то службы…

– А они все отсутствием финансирования оправдываются.

Помощница только горестно вздохнула. Городские службы так оправдывались ровно столько лет, сколько она это помнила. К счастью, «Виллу» непогода пощадила. Конечно, дождь ее поливал преизрядно, но больше ничего страшного не случилось. Валя в который уже раз порадовалась, что не стала строить высотку, а перекупила трехэтажные дома, оставшиеся от военного городка.

– Ну что ж, дорогой мой помощник, приступим к работе. В три я уеду на встречу. Что документы по отелю?

– Все готово, вот копии, – Эсфирь положила на стол Вале толстую картонную папку с завязками. – А вот оригиналы.

Вторая папка, теперь пластиковая и с замком, легла поверх первой. Валентина в который уже раз за годы работы похвалила себя за то, что послушала маму и взяла Эсфирь на работу. В документах всегда был идеальный порядок, и можно было даже не думать о том, что какая-то, пусть трижды неважная, бумажка не обнаружится в нужный момент.

Телевизор продолжал рассказывать о вчерашнем дожде, время близилось к трем часам дня.

– Буду собираться, Эсфирь Лазаревна!

– Да, Валюша, конечно. Удачи вам. Жорик присмотрит, чтобы у вас все было в порядке?

– Надеюсь.

В кое-то веки она не сама решала свои проблемы, а доверила это мужчинам. Саша занимался кредитом, а этот самый Жорик – передачей собственности и разводом. Причем, как он же сам со смехом рассказывал Валентине по телефону, представлял якобы Игоря, но был всецело на ее стороне.

– Но почему, Георгий Трофимович? Почему на моей стороне?

– Потому что вы не стремитесь обыграть человека, который вам полностью доверял многие годы. Потому что не плюнули на интересы своей семьи. И потом ваш отель… Это настоящее украшение Камышинска. А в спа-центре я провожу каждый четверг вот уже почти два года. Баня, массаж, плавание, тренажерка. Из чисто эгоистических соображений я не могу допустить, чтобы все это перешло в другие руки. Мне здоровье дороже.

– Шутите?

– Ничуть… Да вы у Эсфири своей спросите… Или сами запланируйте на целый день отправиться в командировку в ваш спа-центр. А потом подойдите к зеркалу и посмотрите на свое помолодевшее отражение.

– Ну что ж, может быть, когда-нибудь и воспользуюсь вашим советом.

– Обязательно воспользуйтесь. Так что, завтра после шестнадцати?

– Да, надеюсь, что так.

– Всего доброго, жду!

Конечно, об этой беседе Валя детям не рассказала, как не рассказала о договоре с банком. Саша, конечно, здорово постарался, кредит был одобрен просто мгновенно. Но вот условия… Некоторые из них настораживали Валентину. Но она, как, в общем, все мы обычно, надеялась, что не наступят ни форс-мажорные обстоятельства, ни те условия, при которых придется о чем бы то ни было в письменном виде предупреждать противоположную сторону… Детям знать об этом точно не нужно.

Валя протерла влажной салфеткой пальцы и только сейчас обратила внимание на свою правую руку. Да, она не снимала обручальное кольцо все эти годы. Да и все прошлые тоже. Этот тоненький золотой ободок стал уже почти частью ее самой – она его не чувствовала, только после очередного мытья посуды или еженедельной уборки замечала на пальце. В тех, разумеется, случаях, когда убирала сама, а не ее замечательные дочки.

«А ведь я его сегодня сниму… И уже больше никогда не надену, – подумала Валя. – Наверное, на свободе будет лучше…»

Неизвестно, как рукам будет без этого кольца, но душе после первого шока точно становилось легче. Возможно, деньги, какими бы большими они ни были, будут ее шагом к свободе, к ощущению, что она хозяйка своей судьбы, своего дела, своей жизни. А такое ощущение бесценно. Наконец она перестанет думать о дне, когда сможет отчитаться перед мужем о проделанной работе и получить в ответ сухое «Молодчина!». И это тоже будет… Да нет, уже есть ее уверенность в себе, ее свобода, ее ощущение если не всемогущества, то, во всяком случае, сил, которые теперь принадлежат ей.

– Господи, да я же все смогу! И новый корпус, и корты… Может быть, ресторанный комплекс… Ну пусть не сразу, но…

За спиной словно крылья вырастали. Во всяком случае, именно это ощущение накрыло Валентину. Она улыбнулась и повела плечами. Крылья точно были на месте. Пока что заметные только ей, но все же…

Машина остановилась у банка. Александр открыл ей дверцу и жестом показал какому-то служащему, что надо отогнать машину вглубь двора. Это мгновенно напомнило Вале многочисленные голливудские фильмы, где лощеный удачливый шпион открывает дверцу кабриолета шикарной будущей возлюбленной, а ныне просто роскошной женщине.

– Великолепно выглядишь, Валюша! Глаза просто сияют.

– Спасибо, Саш.

– Ну что, пойдем? Ты охрану заказала?

– Какую охрану, дружище?

Александр расхохотался:

– Боже, как же я тебя люблю! Ты вот-вот получишь немаленькую сумму и будешь с ней в сумочке вот так запросто кататься по городу?

– Вот черт… – Она действительно об этом совершенно не подумала. Хотя теперь понимает, что надо было бы.

– Спокойно! У тебя же есть я, старый друг, самый умный из всей параллели!

– Что, ты заказал?

– Ну примерно. Тебя будет сопровождать банковский служащий до указанного тобой места…

– В смысле?

– Ну что ж тут непонятного? Ты передашь документы, получишь наличку, распишешься. Потом деньги наш человек будет носить за тобой до той двери, за которой они тебе понадобятся.

Собственно, это было совсем неплохо. Конечно, этот «наш человек» наверняка доложит тому же Александру, куда именно из банка она направится и возле какой двери он передаст ей наличку. Ну и пусть. Она с первой минуты ничего ни от кого не скрывала.

– Ага, ну хорошо. А мы за час управимся?

– Мы управимся куда быстрее. Нам еще хватит времени, чтобы выпить кофе и придумать, куда отправимся вечером.

– О чем это вы, Александр Васильевич?

– Валь, ты ж отличница и умница была. Что ж непонятного? Я хочу вечерком пойти с тобой куда-нибудь в приятное местечко. Потом, может быть, погулять…

Валя все чудесно понимала. Все чаще она под внешним обликом успешного и привлекательного мужчины видела того Сашку, который грыз ногти, краснел, из принципа никому не давал списывать, иногда подличал, выдавая одноклассников, разбивших стекло или совершивших какой-нибудь ужасный, с точки зрения взрослых, поступок. Но уже в следующее мгновение перед ней опять был благородный и ухоженный Александр Васильевич, на которого можно было бы положиться в любой ситуации. Современный рыцарь.

– Ну что ж. Пусть будет ресторан… Помнишь горячие источники за бывшей запреткой?

– Помню. Правда, не знал, что запретка уже бывшая.

– Бывшая, да. Там теперь геологи, центр наблюдения. И, насколько я знаю, какие-то разработки. Секретные, какая бы власть не стояла на дворе. Так вот. Там, у источников, построили отличный центр: культура-развлечения-квесты. И есть там ресторанчик. «На мосту» называется. Я уже года четыре как мечтаю туда попасть. Заказывай столик, будем праздновать.

– Договорились. «На мосту»… Ну что, пошли?

Валентина кивнула. Сейчас она была еще пусть и не очень богатой, но определенно самостоятельной в своих поступках женщиной. А после того, как поставит две последние подписи и получит деньги, свободы своей она лишится. Неизвестно, каким чудом Саша смог оформить ей кредит без залога, но от этого ж ничуть не легче. Все равно выплачивать, все равно ж удавка на шее лежит. Пока, к счастью, не затянутая.

Процедура оказалась отработанной до мелочей. Валя еще раз перечитала договор, подписала его, получила свой экземпляр и перешла в длинный узкий коридорчик, на дверях которого значилось «Кассовый зал». По левой стороне стояли в меру удобные кресла, по правой – череда окошек. Некоторые были открыты, и перед ними сидели люди с узкими длинными бумажками – номерками электронной очереди, выданными автоматом тут же на входе. Валя тоже зарегистрировалась, получила номер «37» и уже решила, что можно присесть.

– Э нет, Валюшка. Ты у нас ВИП-персона, нам с тобой во-о-н туда, видишь?

В конце было видно окошко, с виду ничем не примечательное, но определенно находящееся… в привилегированном положении (если, конечно, можно так сказать). Окошко, как показалось Валентине, открылось только что, пока они шли мимо длинной череды посетителей, сидящих, прохаживающихся и уже уходящих из кассового зала.

Сумма, которую выдали Валентине, была огромной. Но вид денег ее здорово разочаровал. Аккуратные пачки, жемчужно-голубовато-зеленоватые банкноты. Валентине представлялось, что это будут какие-то горы, а никаких гор и не оказалось. Три десятка пачек, не таких уж и тяжелых. Правда, тот самый охранник практически сразу забрал деньги из Валиных рук и аккуратно сложил их в невзрачный холщовый мешок.

Валя посмотрела на часы. Она все отлично успевала – добраться до конторы Жорика можно было бы и пешком, но она собиралась ехать на машине, тем более с охранником.

– Ну что, до вечера? – Саша приобнял ее на выходе из банка.

– Да, я напишу тебе, как освобожусь.

Перемещение между департаментами прошло без каких-либо происшествий. Ровно в четыре Валя, сопровождаемая здоровенным бритоголовым мужиком в отлично сшитом костюме, вошла в кабинет адвоката. Игорь и еще один неизвестный (в костюме, правда, похуже, чем у банковской челяди) уже сидели за столом.

Валентина села по другую сторону, приняла этот самый тяжеленький невзрачный холщовый мешок и поблагодарила своего (вернее денежного) охранника.

– Я за дверью, – прогудел тот. – Зовите при любых эксцессах.

И вот этот бритоголовый защитник оказался последней каплей для Игоря.

– Валентина, что это такое?

– Моя охрана. Времена нынче сам знаешь какие. Даже самым близким доверять нельзя. Так что ты зря удивляешься…

Жорик с совершенно серьезным лицом устроился в торце стола.

– Ну что, господа, приступим?

Эта процедура длилась ненамного дольше, чем выдача денег в банке. Собственно, оставалось-то только поставить подписи и одной получить, а другому передать подписанные документы, скрепленные всеми необходимыми по закону штампами, печатями, прошнурованные и скопированные самым педантичным образом. И, конечно, передать те самые тридцать зеленовато-голубоватых пачек.

Игорь, судя по всему, до последней минуты не верил, что его «курица» справится и отдаст такие желанные тысячи, не моргнув глазом. Валентина и впрямь не моргала, вернее, ее лицо стало бесстрастной маской. Она демонстративно по одной выкладывала пачки на стол, считая вслух, сколько уже отдала. Когда все стопки оказались на столе, она сняла с пальца изрядно потускневшее обручальное кольцо и спросила:

– Пересчитывать будешь?

«О-о-о, как же жалко, что я не видела такого твоего лица в десятом классе!»

– Я тебе верю, – буркнул Игорь, не отводя взгляда от кольца.

– Отлично, господа. Вот документы, Валентина Сергеевна. Теперь ваше право собственности подтверждено документально. Все объекты, перечисленные в приложении втором к договору, принадлежат вам полностью и навсегда. Также они могут быть переданы по дарственной и завещанию любому лицу или группе лиц, а также переоформлены на любую благотворительную или коммерческую структуру исключительно по вашему выбору.

– Благодарю вас… Простите, не знаю вашего имени и отчества.

Игорь наконец перевел взгляд с денег на жену и понял, что совершенно не знает эту женщину: сильную, язвительную, свободную. Черт, где же были его глаза раньше? Почему он всегда считал ее недалекой курицей? Хотя…

И вот в этот самый момент Игоря накрыло весьма неприятное ощущение – все, он уже сделал свой последний шаг. И даже документально его подтвердил. Больше в этой стране его ничего не держит, осталось продать дом матери и как можно скорее отсюда сбежать, пока в него не стали тыкать пальцем на всех углах. Правда, развод вот так, за неделю, не оформляется. Но адвокат заверил, что его собственноручно написанное согласие на развод, подтвержденное нотариусом, будет вполне достаточным основанием для развода, хоть в суде, хоть в ЗАГСе. Оставалось передать его Валентине. И как можно скорее отсюда сбежать. Чтобы просто сохранить остатки самоуважения.

Папка с согласием легла перед Валентиной, Игорь и тот, с кем он пришел, удалились. И только теперь Валентина поняла, что можно расслабиться. Все уже свершилось – «Вилла» теперь полностью ее, до последнего кирпичика, и теперь она уже не жена «того самого Головина», а вполне самостоятельная Валя Головина. Месяц – и все, наконец полная свобода.

– Ну что, Валя, вы довольны? – с улыбкой спросил Жорик.

– Не знаю еще, не поняла пока. Наверное, да. В любом случае сделанного уже не воротишь, правда?

– Это да, уже все произошло.

– Ну, значит, я скоро буду довольна. А там, глядишь, стану и свободна.

– И что? Новая любовь?

– Да господь с вами, Жорик! Мне бы из этой, прости господи, любви выбраться без особых потерь…

Адвокат промолчал. За двадцать лет практики он видел вообще все, что только можно. Но при этом редко его клиенты вели себя так… благородно и сдержанно. Чаще было все совершенно иначе…

– О, а колечко-то взять не забы-ыл, – протянула Валя.

– Так, говорят, золото в ЮАР дорогое… – подмигнул Жорик.

– А-а-а, ну тогда хорошо. Пусть и новой любви послужит…

Мысль о том, что ее кольцо наденет другая женщина, Валю ничуть не огорчила и ни капли не обрадовала. Она почувствовала, что ей все равно. Нет, вот так: ВСЕ РАВНО.

В ее жизни, оказывается, Игоря не было уже много лет. И она отлично справлялась сама. А с недавних пор поняла, что может быть и иначе – что найдется мужчина, которого можно будет назвать сильным плечом, что рядом с ним можно перестать повторять «я все могу сама».

26

– А здесь уютно! – Александр огляделся.

– Говорят, здесь и кухня замечательная… Спасибо, что вытащил меня.

Валя с удовольствием сунула нос в букет роз, стоящий рядом с ней на столике. Семь темно-пурпурных красавиц Саша вручил ей в такси. И теперь цветы в неярком колеблющемся свете свечей на столе казались почти черными.

– Ну, как все прошло? Сильно он тебе нервы помотал?

– Игорь-то? Не сильно. Судя по всему, это я ему наступила на мозоль. А то и на всю ногу.

– Валька, не ври – ты такого просто не умеешь…

– Оказывается, еще как умею.

Александр улыбался. Валина ладонь была в его руке, сама она – совсем рядом. Наверняка более подходящего мгновения лучше не дожидаться. Он попытался мысленно составить речь, но почему-то все слова, с которыми у него обычно не было никаких проблем, сейчас разбежались, как трусливые зайцы.

Валя же просто получала удовольствие. Она ехала сюда, чувствовала, как Саша в такси обнимает ее за плечи, и… и была этому рада. Наконец она перестала беспокоиться о завтрашнем дне, постоянно придумывать какие-то речи, которые могли бы вразумить ее уже бывшего мужа, доказывать, что он теряет все и не приобретает ровным счетом ничего… И вот теперь можно было уже не думать об Игоре, не задаваться никакими вопросами. И целый вечер быть просто собой – спокойной усталой женщиной, которой угождают, которую балуют. И которую желают.

Конечно, она давно уже понимала, что Саша добивается ее близости, что хочет получить наконец то, что много лет назад у него украл более удачливый соперник. Понимала и не имела ничего против. Более того, ей это нравилось ужасно – как же давно никто ее не добивался! Если уж говорить по правде, такого не было вообще.

– И теперь тебе принадлежит все?

– Ага, документ даже имеется. – Валя голосом выделила букву «У». – Я теперь где-то даже олигарх. Ну или другой какой-то богач…

– С кредитом… – рассмеялся Александр. – Но ты не расстраивайся. И сумма… ну, не заоблачная. И отдашь ты ее без особого труда. Главное, чтобы твоя «Вилла» работала как прежде.

– Представь, я хочу того же самого. И чтобы отель работал, и кредит быстро закрыть, и новых не брать…

– Ну вот это ты зря – во всем мире кредиты используются как отличный механизм развития бизнеса…

– Только вот проценты по кредиту там… несколько иные. Я не права?

«Какая она стала умница! Привлекательная, с шармом… и прекрасными мозгами. Мне ничего больше не надо, честное слово!»

– Ох, права… Еще и как… Во многом нам еще бежать и бежать… Просто чтобы догнать. А уж перегнать… Как это было?

– Что, «догнать и перегнать Америку»?

– Ага. Хотя, думаю, я не увижу этого. А вот твои дочки, может быть, и доживут.

– Не надо быть таким пессимистом… Наверное, ты прав – настоящее как-то не очень… Не очень внушает оптимизм.

Появился официант, поставил на стол два салата. Вокруг были леса, и поэтому в ресторане блюда подавали на спилах. Вероятно, это выглядело интересно, но точно не производило праздничного впечатления. На Валин вкус. А Саша взялся за еду с отличным аппетитом и, судя по всему, не обратил особого внимания на своеобразную сервировку.

Валя же в тарелке лишь поковырялась. День все-таки не самый простой и потому пока об аппетите можно было только мечтать. Она пила прохладное вино, смотрела по сторонам, любовалась пейзажем. Все же жизнь временами бывает вполне хороша.

– Валечка, давай поговорим серьезно?

Валентина обернулась. Серьезно ей говорить ни о чем не хотелось. Хотелось тишины. Но Александр, судя по всему, решил брать быка за рога.

– Давай.

– Мы с тобой знакомы… очень много лет, верно?

– Даже страшно подумать, сколько… Почти всю жизнь.

– Верно. И как минимум половину этого времени я в тебя влюблен.

Валя что-то такое от него уже слышала. Правда, тогда это была болтовня одноклассников. А сейчас Саша был слишком серьезен… для ничего не значащих слов.

– Да, я знаю, ты мне говорил.

– И готов повторять это еще сто раз в день. Ты удивительная женщина. Умная, красивая, сильная. Но даже самой сильной женщине нужно мужское плечо рядом – поддержка, опора, защита. Тем более что у тебя девочки. Им мужское влияние просто необходимо.

– Если ты забыл, – Валя прищурила глаза, – у меня много лет рядом была якобы поддержка и, вероятно, опора. Где-то даже защита. И чем все закончилось? Позорище, слова другого не подобрать!

– Да потому, что ты была и поддержкой, и опорой! А для девочек и защитой тоже. Ты, а не он…

– Ну конечно. Потому что кто-то же должен заботиться, защищать, оберегать… В идеале должны бы оба. Собственно, он и она, соединяясь, должны и оберегать, и заботиться, и становиться друг другу опорой. А если кто-то один отказывается, то второму приходиться все это делать самому. За двоих.

– Ты права, конечно.

– Есть даже такой шутливый рецепт, как всему научиться.

– И как?

– Неудачно выйти замуж. И тогда нужда тебя научит и деньги зарабатывать, и машину водить, и деревья сажать.

– Хм-м. То есть ты хочешь сказать, что я стала такой именно благодаря твоему Игорю.

Валя рассмеялась. «Еще ничего нет, но он уже ревнует. Причем к прошлому… Может, твоя жена потому от тебя и ушла?»

– Ну-у, все-таки не благодаря, а вопреки. Но мы, кажется, отвлеклись.

– Валь, да я, в общем, уже почти все сказал. Ты подумай, а потом скажешь мне…

Валя открыла рот, чтобы что-то ответить, но тут запел мобильный.

– Да, Эсфирь Лазаревна? Когда? Понятно. Да, не волнуйтесь, я скоро буду…

Лицо Валентины вдруг стало таким сухим, суровым, что Александр мысленно вздрогнул. Почему-то он не был готов встретиться с такой ипостасью «самой красивой девчонки школы».

– Надо ехать, Саш, беда…

* * *

– …Понимаешь, мой папа, тот самый, которого я всегда считала настоящим мужчиной, идеалом, самым лучшим… Он оказался такой скотиной.

– Ты не расстраивайся, Катюша. Я помню твои рассказы, но почему ты так удивляешься этому. Мужик пропал на пять лет. Вряд ли правдой была версия о том, что он в плену, ну или что там вам мама рассказывала, и не может оттуда любимой семье весточку подать. Понимаешь, это нелогично. И потом – на дворе все-таки двадцать первый век. Надо здорово постараться, чтобы найти совершенно уж безлюдные места и без связи к тому же.

– Да теперь-то я понимаю…

– Ну вот. Ваша мама большая умница, она поднимала вас, управляла отелем. В общем, работала и мамой, и папой. И ухитрилась еще вас заставить в сказочку поверить… Знаешь, я бы с любимой женщиной никогда так не поступил. Просто не смог бы. Для меня есть только она. А других я просто не замечаю…

– Она? – Катин голос был вроде бы и веселым, но Олег-то отлично слышал в нем ревность и… И, пожалуй, опасение, что этой неизвестной может оказаться не она, Катерина, а кто-то другой.

– У меня есть только ты. Запомни это. Я готов на все, только чтобы мы были вместе…

– Оле-ежка…

– Не плачь, Катюшка. У нас с тобой все получится. Ну, вытри глазки…

Олег вынул из кармана носовой платок и стал осторожно промокать щеки. Получалось, конечно, хорошо, но… как будто он младшей сестренке в детском саду помогает привести себя в порядок.

Тогда он поцеловал сначала одну щеку, потом другую. Катя подставляла лицо и улыбалась. Конечно, слез давно уже не было. И скажите, как можно продолжать плакать, когда тебя нежно целуют и обнимают так, словно готовы спрятать от всего мира?

Девушка подняла лицо и стала отвечать на поцелуи Олега. Тот обнял ее, стал прижимать к себе. И…

И тут раздался звонок телефона. Звонила Кира, которая тоже была дома, но тактично решила не подниматься на второй этаж – уж она-то отлично знала, как эти двое относятся друг к другу.

– Кать, спустись, а? Тут такое творится…

– Бегу… – Катерина знала, что лучше друга, чем сестра, у нее нет и что Кира не станет дергать по пустякам.

На кухне орал канал местных новостей.

– …северные районы города погребены под полутораметровым слоем грязи и камней. Снесены опоры линии электропередач, разрушены отдельно стоящие сооружения инфраструктуры. Ведутся поиски пострадавших. На эту минуту известно, что удар стихии оказался смертельным для микрорайона Горный и прилегающих к нему улиц. Без крова оказались как минимум двести человек. Кое-кого смогли приютить родственники, живущие в многоэтажных домах старой части города…

– Что случилось? – вмиг охрипшим голосом спросила Катя.

– Сошел сель… Помнишь, мама рассказывала, что видела проект застройки пересохшего русла возле старых рудников?

– Да, помню…

– Ну так его и в самом деле застроили, как геологическое управление ни упиралось. И вот вам… сель… по старому руслу. Как минимум три многоэтажки восстановлению не подлежат, а старые домики, которые стояли еще с прошлого века, придется расчищать и расчищать. Слава богу, что сель по руслу пошел… Иначе полгорода бы позаливало. И сколько было бы пострадавших… Хорошо хоть, что «Вилла» в противоположном конце.

Кира замолчала, Катя посмотрела на экран, потом на сестру. И потом девушки в один голос повторили:

– Мама!

Катя схватила мобильник:

– Ой, мамочка, у тебя все в порядке? Ты на работе? Нет?.. Да, хорошо, мы выезжаем…

Кира подняла на Катю глаза:

– Ну что?

– Мама, к счастью, была далеко. Уже едет в отель. Она связалась с МЧС, примем пострадавших, ну, сколько сможем. Спросила, можем ли мы приехать помочь.

– Господи, да конечно! – Кира вскочила. – Так, ты заказывай такси, я побежала одеваться. Тебе бы потеплее что-то набросить.

– Кирюш, успокойся. Машину заказывать не надо, Олежка же здесь. Он и отвезет, и нам поможет. Лишние руки, сама понимаешь, сейчас точно не будут лишними.

Олег спустился следом за Катей и тоже все слышал.

– Так, красавицы, собирайтесь, я ребятам позвоню, узнаю, может, еще кому помощь нужна. И поедем. Сегодня у вашей «Виллы» будет горячая ночка.

* * *

– Валентина, ну послушай же разумного человека! Твои прекраснодушные порывы никому не нужны! Вот ты забьешь пострадавшими отель, они будут жить, предположим, месяц. И что – тебе кто-то компенсирует убытки?

– А теперь послушай ты меня, разумный человек! Ты совершенно прав! И забыл только одно – люди без крова! Дети! На улице, конечно, лето. Но даже летом людям где-то надо спать, как-то пытаться прийти в себя. А насчет компенсируют – не знаю, может, и компенсируют. Не это сейчас важно.

Александр сдался. Валя сейчас напоминала тигрицу, которая пытается защитить малышей. А спорить с женщиной в таком состоянии, Саша отлично это знал, бесполезно. Хотя, возможно, она и права. Репутация отеля от такого ее решения только выиграет. А репутация – штука в бизнесе немаловажная. Потом, может, и в самом деле что-то удастся на этом получить. Если не деньги, то, может, льготы по налогам…

Александр, конечно, не рассматривал «Виллу “Валентина”» как уже собственное владение. А вот Валю – да, рассматривал. Он настолько привык к мысли, что Валя вот-вот станет его женой, что ее бизнес воспринимал… ну почти как свой.

– Вызови машину, пожалуйста, я пока с завхозом свяжусь…

Александр послушно набрал четыре цифры и назвал два адреса. Как ему ни хотелось бы остаться в стороне от этого Валиного порыва, сейчас деваться, по большому счету, было некуда. Хорошо хоть, он уже переехал из отеля в служебную квартиру. Конечно, далеко не такую комфортную, как номер люкс, но зато намного ближе к работе. И сюда уж точно Валентину можно будет пригласить спокойно – во всяком случае, никакие «добрые люди» из отельной обслуги за ними следить не смогут.

– Ты едешь со мной? – Валя уже закончила отдавать команды и выключила телефон.

– А ты не будешь возражать?

– Понимаешь… – тут Валентина замялась. – Ты-то, конечно, делай, что считаешь нужным. Но… Я буду ужасно занята и вряд ли смогу уделить тебе хоть минуточку. Давай завезем тебя, а потом уже меня на работу.

Александру оставалось только ей подыграть – хотя он все прикидывал, как бы половчее увильнуть от «пионерского порыва» любимой одноклассницы.

– Ну хорошо, давай так… Сейчас я еще одно такси закажу, чтобы тебя не задерживать. Только у меня будет к тебе просьба. Ты, как освободишься, маякни, что уже дома, – чтобы я спокойно спал.

– Договорились. Спасибо тебе, Саш. Что бы я без тебя делала…

«Да вот хорошо бы, чтобы ничего не делала. Ни без меня, ни со мной. Сидела бы дома, управляющий явно бы подобных глупостей делать не стал. И все бы шло себе спокойно своим чередом. Так нет же, мы всегда всех спасаем!»

– Ну-ну, все в порядке. И хорошо, что без меня ты хоть чего-то не можешь…

Машины подошли практически одновременно. Александр посадил Валю, поцеловал ей руку, осторожно прикрыл дверцу. И даже помахал вслед.

И только потом сел в свое такси. Объясниться не получилось. Но еще крошечный шажок к тому, чтобы назвать Валю своей, он все-таки сделал.

* * *

– …Гошенька, ты это видел? – рука матери указывала на экран.

Там бушевала стихия. Грязно-коричневая жижа медленно, но неотвратимо двигалась в берегах высохшей речки, увеча и уничтожая все на своем пути. Она чем-то напоминала лаву, текущую из кратера, – только не обжигающую кроваво-красную, а бурую, холодную, грязную… Вот показались старые домики – когда их строили, Камышинск был крошечным городком, живущим только медом и лесом. Потом оказалось, что вокруг городка – богатейшие залежи стратегического сырья. И городок уже через пять лет стал закрытым и военным, а в недра вгрызались шахты и штольни. Домики стояли вдоль узенькой и почти исчезающей летом речушки. После появления военных речушка исчезла совсем – вероятнее всего, ушла под землю. Русло высохло и превратилось в овраг. И так продолжалось до тех пор, пока новые хозяева нового города Камышинска, уже давно не военного, не решили возвести здесь микрорайон Горный. На картинке все получалось просто замечательно. А вот в жизни…

Сейчас этот самый микрорайон поглощала бурая жижа. И жители домов стояли в некотором отдалении и с отчаянием следили за тем, как исчезают их дома.

– Вот черт, мама! Надо поскорее отсюда уезжать. Там-то ни селей, ни всяких прочих горных безобразий не будет…

– Так будет что-то другое, – мать капризно скривила рот. – Может, все-таки останемся, сыночек?

– Нет, мам, все уже решено. Завтра последняя сделка, бабки будут переведены на мой счет. И мы улетим с тобой из этого проклятого города, чтобы никогда не возвращаться!

– Сынок, а как же детки? Может, их тоже заберем?

– Мама, ну вот с чего ты вдруг решила о ком-то проявить заботу? Будут у тебя внуки еще, вот о них и будешь беспокоиться. А эти… Пусть их мамаша о них думает.

«Черт, но ведь права же она тогда оказалась, когда решила не там ставить отель. Ведь было же отличное предложение – вокруг отеля поселить его сотрудников, город даже готов был выделить квартиры… Тогда она уперлась, говорит, здесь место страшное, можем потерять все… А теперь вот оказалась права… Нет, все, хватит о ней думать! Своих забот полон рот!»

Но мысль о том, что его «курица» уже не раз оказывалась права, а он свалял дурака, почему-то все не уходила… Может быть, и сейчас он делает глупость?

27

– …Вас двое? Вот ключ. Номер двенадцать. Это в корпусе слева… Да-да, по дорожке. Не плачьте, все будет в порядке.

Валя за стойкой портье выдавала ключи. Завхоз, дельный мужик, успел проверить все номера, организовать в холле нечто вроде походного буфета и вызвать на работу целый отряд помощников. Валя с удивлением рассматривала дворик, превращенный его стараниями в походный лагерь. К счастью, немало пострадавших нашли приют у родственников. Но были и те, кому некуда было деться. И вот здесь предложения руководства «Виллы» и соседнего «Салюта» оказались для города просто бесценны.

Вместе с первой группой пострадавших появился и руководитель отделения МЧС в Камышинске. Прежнего Валя неплохо знала – бывший пожарный, предпочитающий инспектировать объекты из собственного кабинета, он был неплохим, но… просто уставшим от всего на свете и мечтавшим исключительно о покое.

Нового Валентина видела всего раз – когда он «демонстрировал товар лицом». Чем-то похожий на волка, не очень высокий и не очень крупный, совершенно седой, он был явно человеком принципиально иного склада. Уж ему-то точно было дело до всего, что могло представлять угрозу жизни.

– Здравствуйте, Михаил Семенович! – Валентина протянула руку для рукопожатия.

– Здравствуйте, госпожа Головина! – тот осторожно пожал ее узкую ладонь. – Спасибо за сотрудничество.

– Не за что благодарить. Рада, что могу быть чем-то полезна… Давайте мы сейчас разместим людей, а вы пока отдохнете.

– Да, хорошо… – крупными ладонями потер лицо. – Спасибо!

Неизвестно откуда появившаяся Эсфирь сразу же вручила ему керамическую кружку с кофе и устроила в самом тихом уголке холла, подальше от стойки портье.

К счастью, людей было не очень много. Валентина с радостью заметила, что осталось даже несколько свободных номеров. Теперь, когда суматоха слегка улеглась, можно было и парой слов переброситься. Она тоже взяла кофе и опустилась в соседнее кресло.

– Рассказывайте, Михаил Семенович.

– Да, собственно, и нечего, – тот пожал плечами. – Вот, привез людей.

Его форма была далеко не такой чистой, как в первый раз, когда он появился в отеле. Вероятно, еле-еле смог себя привести в порядок.

Чем-то Валентине этот человек напомнил ее отца – тот тоже всегда бросался в самое пекло, если, не дай бог, случались какие-то неприятности. А уже потом, после всех событий, позволял себе устроиться в любимом кресле и отдыхать. Конечно, папа не был ни пожарным, ни каким-то другим спасателем, но неприятностей вокруг всегда было предостаточно…

– Я видела, – Валя улыбнулась. – Даже более того, я уже их всех разместила и накормила. Ну да, не ресторанная еда, но все-таки.

– Вы молодчина, Валентина Сергеевна! Если бы не ваш звонок, честное слово, прямо не знал бы, что делать…

– Да никакой я не молодец! Просто могу людям помочь…

– Городское начальство, – собеседник оглянулся по сторонам и чуть понизил голос, – так перепугалось последствий, что готово… да практически на все…

Валентина усмехнулась. Она отлично представляла себе, какие неприятности могут грозить и строителям, и мэру, и… да, в общем, много кому, если вдруг выплывет, с какими нарушениями сооружали Горный и какие взятки получили все те, кто в явно опасном месте разрешил строительство микрорайона. Конечно, тут не так перепугаешься…

Это она, лицо сугубо частное, билась за соблюдение всех до единого правил – потому что ее владение должно было быть совершенно безопасным, кроме того, что оно было современным, уютным и удобным со многих точек зрения.

– …Обещают, что уже через две недели последнему из пострадавших будет предоставлено жилье того же уровня. Что все получат компенсацию, что выбранные новые участки для строительства будут проверены независимыми экспертами-геологами…

– Ну, обещать-то совсем просто. А вот что-то сделать…

– Да, вы правы. Будем хорошо делать свою работу… И там уж посмотрим, как они свою сделают.

– Вы совершенно правы. Ну как, отдохнули?

– Да, кофе у вас великолепный. Прямо с того света возвращает…

– Да, хороший. Наш повар вообще волшебник. Вот как все уляжется, я приглашаю вас к нам в ресторан – вы и сами в этом убедитесь…

Подполковник благодарно улыбнулся. Эта хозяйка отеля меньше всего походила на суровую бизнес-леди. Правда, он заметил это еще тогда, когда появился здесь впервые. А сейчас он увидел просто озабоченную и чуть уставшую женщину, которая довольна тем, что справилась и смогла людям помочь.

– Благодарю, Валентина Сергеевна…

– Да что вы, просто Валя.

– Ну тогда я Михаил.

– Очень приятно, Михаил. – И Валентина еще раз протянула руку для рукопожатия.

Сорокин шутливо пожал пальцы этой необыкновенной женщины. Да, он не был таким уж знатоком прекрасного пола – почему-то всегда находились вещи поважнее. Но не заметить, что госпожа Головина совершенно не похожа на всех его знакомых дам, он просто не мог.

– Мне пора, Валентина С… Валентина.

– Да, конечно, Михаил. Появляйтесь у нас… Не по делу, просто так.

– Благодарю.

Пятница давно уже превратилась в субботу, затих отель, Валины дочери уехали домой, но она все еще не могла «покинуть свой пост». Она все думала, правильно ли поступила, поддавшись порыву. Прикидывала, как сможет прокормить всех тех, кого приютила, и как это скажется на бизнесе. Беспокоило и то, как она рассталась с Александром, – возможно, он обиделся из-за того, что не позвала на помощь. Вспоминала славного Катиного приятеля Олега, который помогал как мог, успокаивал людей, из-за чьей-то алчности и халатности потерявших все в одно мгновение. И снова и снова думала о Михаиле.

Этот человек не был похож ни на одного из немногих Валиных воздыхателей, не похож он ни на Игоря (ох, да сколько уже можно думать об этом предателе!), ни на Сашу. В нем столько уверенной силы, столько спокойствия. Вот этот человек может себя смело назвать опорой в жизни.

«Эх, вот кому-то повезло…» Валентина подумала о той неизвестной женщине без малейшей зависти, просто как о далекой и более везучей приятельнице.

– О чем мечтаете, Валечка? – Эсфирь Лазаревна, оказывается, тоже осталась «на посту». – Я вот вам кофе принесла… И плюшки.

– Знаете, дорогой мой помощник, в этот дивный вечер у меня как-то не нашлось сил о чем-то еще и мечтать.

– И должна я вам сказать, что совершенно напрасно! Вот выйдите во двор и посмотрите на небо! В первый раз за последние три недели! Ни облачка! Звезды огромные, прям бери их и собирай…

Валя послушно вышла из холла. Эсфирь была права – огромные звезды на темно-темно-синем небе сияли так победно, что Валя не могла этого не почувствовать.

– Девчонки ваши какие молодцы… И парень у Кати замечательный.

– Да? А я думала, что это просто ее приятель…

Эсфирь рассмеялась:

– Господи, Валечка, ну что вы… Слепому же видно, как он к Кате относится.

Валентина вздохнула. Выходит, она все-таки в чем-то слепая… Катюше бы сейчас о поступлении думать. А не о мальчиках. Надо будет с ней поговорить серьезно. И о влюбленностях, и об университете…

– Так что, можно ехать домой? Как думаете?

– Конечно, поезжайте. Я за всем присмотрю. Засчитаете мне это потом как ночное дежурство…

Валентина рассмеялась – Эсфирь и так проводила на работе больше времени, чем она сама. И вдруг этот разговор о дежурствах.

– Конечно. Впишу в ведомость. Неделю ночных дежурств…

Эсфирь улыбнулась в ответ. С возрастом Валечка все больше походила на свою мать. Нет, она не становилась жестче, суше, суровее. Просто жизнь успешно выбивала из нее все глупости, на которые так богата бывает молодость.

«Асенька бы порадовалась, увидев сейчас дочку. Я ей обещала, что присмотрю за девочкой. И мне не стыдно за то, что я вижу. И Асеньке было бы за дочку не стыдно».

Эта страшная ночь наконец закончилась. Валя добралась домой, с удовольствием забралась в постель и еще успела подумать о том, что с Катей все-таки надо бы поговорить поскорее. Но о чем именно, подумать не успела – уснула.

28

К счастью, не каждый день нашей жизни до отказа переполнен событиями. Случаются и тихие дни, а то и недели, когда не происходит ровным счетом ничего экстраординарного. Жизнь, должно быть, извиняется, что прошлая пятница была такой безумной и закончилась утром в воскресенье.

Примерно так произошло и у Вали – ее пятница по накалу страстей и наполненности событиями стоила доброго полугода. Но потом стало все-таки поспокойнее.

Да, в отеле по-прежнему жили пострадавшие, но они оказались самыми обычными людьми – златых гор и омаров в шоколаде не требовали. Успокаивали детей, чтобы не шалили, помогали на кухне и горничным – и чтобы отвлечься, и чтобы как-то разумно проводить время, – ведь глупо же сидеть в номере постоянно. На счастье, стихия не задела ни садика, ни школы. На счастье, в нововыстроенном микрорайоне даже супермаркет еще не работал, как бы поначалу ни жаловались в различные департаменты жители Горного.

Перепуганная последствиями мэрия вдруг проснулась. Оказалось, что есть куда переселить людей. Есть и места в садиках неподалеку с новыми домами. И вполне доступна квалифицированная медицинская помощь и при этом совершенно бесплатно. Оказалось, что в городе есть и даже функционируют особые подразделения, отвечающие за безопасность жителей горных местностей. Одним словом, ниоткуда вдруг на несчастных бездомных полился целый дождь благ, который им стоил только одного – благодарности в средствах массовой информации.

Понемногу освобождались номера в «Вилле». Валя, конечно, была этому рада – и как человек, и как бизнесмен. Правда, среди тех, кого она ненадолго приютила, нашлись и люди, которые не захотели с отелем расставаться. Нет-нет, они не поселились здесь навечно («Хотя, должна сказать, Валентина Сергеевна, это было бы просто замечательно – у вас такой комфорт, так уютно…»), но остались здесь работать – Валя приобрела двух замечательных горничных и одного мастера на все руки – и сантехник, и электрик, и уборщик и даже временами специалист по Интернету…

Жизнь потихоньку возвращалась в прежнюю колею. Только Валя с дочерьми больше не бегала по утрам – Кате нездоровилось (ну или она удачно эксплуатировала тему «слаба после болезни»), а Кира готовилась к экзамену так усердно, что временами засиживалась далеко за полночь, куда уж тут в семь утра пробежку устраивать.

Кошачье семейство Валиного дома пополнилось очаровательной трехцветной кошечкой. Катя хотела было ей дать какое-нибудь прекрасное имя, но оказалось, что та реагирует только на Муську. Муську (имя которой было дано позже) привез Олег. Та должна была стать кошкой домашней, приятельницей истеричного Васятки. Но независимая кошачья дама решила иначе – и вместе с Доном Сезаром устроилась во дворе. Конечно, у них был свой домик в самом дальнем углу каменного сарая. Зимой там квартировали дрова и всевозможная консервация, а летом – только дрова. Ну, и коты, разумеется.

Теперь Олег в доме Головиных появлялся совершенно легально и довольно часто. Пару раз даже чаевничал на веранде с Катей, ее мамой и сестрой. Валя осторожно расспрашивала его о доме, работе, занятиях. И каждый раз поражалась тому, насколько Катин приятель не похож на окружающих. Да и под стереотипы, сложившиеся в голове Валентины, он тоже не подходил. Сирота, но обожающий само понятие семьи, человек, создавший свой бизнес почти в одиночку и щедрый с подчиненными. Человек, посвящающий свое свободное время животным и даже не пытающийся сделать на этом пусть не деньги, но хотя бы имя. Да, теперь она уже и сама видела, какими глазами Олег смотрит на Катю. И временами даже мысленно принимала, что это ее избранник.

Появлялся в доме и Митя, решивший, что подписание контракта с университетом подождет еще пару недель. А потому каждое утро ровно в десять открывал калитку и, пройдя по короткой дорожке, входил в беседку – это был его лекционный класс. Кира слушала, записывала и все чаще задавала вопросы. Бывало, что лекционное время заканчивается, а Кире и Мите еще так много нужно обсудить.

Валя все это видела и никак не могла привыкнуть к тому, что чаще и чаще видит мужчин рядом с ее крохами.

– Валечка, а почему вы этому так удивляетесь? – спросила Эсфирь Лазаревна после удивленного рассказа Вали об Олеге и Мите. – Девочки выросли. И вам пора принять это. Возможно, они скоро решат, что и замуж уже пора…

– Нет уж! – решительно перебила Валя. – Вот окончат институт – и пусть хоть замуж выходят, хоть в кругосветное плавание отправляются!

– Ох, Валентина Сергеевна! – Эсфирь укоризненно покачала головой. – А кто выскочил замуж ровно в восемнадцать лет на первом курсе института, как мама ни пыталась кое-кого отговорить?

Валя кивнула – да, все так и было. И первый курс. И свадьбу сыграли на следующий день после дня ее рождения. И с мамой почти поссорились – она пыталась Валентину отговорить, а та, вместо того чтобы что-то объяснить, демонстративно хлопнула дверью и ушла к Игорю жить.

– Вы правы, дорогой мой помощник. Я вот иногда с Катюшей разговариваю и прям вижу, как все было. Вот я, как моя мама, а вот моя дочка – один в один я: и все знает лучше всех, и уверена в каждом своем шаге, и не приемлет малейшего нажима…

– Ну так, может быть, ты не будешь повторять маминых ошибок… Знаешь, как она расстраивалась после ваших ссор!

– Да я стараюсь, – покаянно отвечала Валя. – Но вот не всегда получается сдержаться.

– Еще сильнее старайся. Катюше просто первый раз семнадцать. Откуда ей знать, что может быть и иначе?

И Валя не смогла с этим не согласиться.

В такой тишине, правда относительной, – отель не то место, где бывает совсем уж тихо, – прошло три недели. Пару раз в «Виллу» приезжал Михаил. Да, всегда по делу, да, старался ненадолго, но все же находил время прогуляться с Валентиной вокруг корпуса, или выпить кофе на веранде, или просто рассказать о том, как дела у тех из пострадавших, кто уже покинул отель.

Так уж Валя была устроена – не зря же она всех постояльцев «Виллы» называла гостями. Она и относилась к ним как гостям в собственном доме. И потому ее волновала судьба тех, кого она когда-то приютила.

Утро пятницы для девочек началось со звонка. Звонили по городскому номеру, что за последние пару лет случалось раз второй или третий. Сонная Кира, которая оказалась ближе всех к телефону, сняла трубку.

– Добрый день! Пожалуйста, госпожу Головину пригласите к телефону.

– Я госпожа Головина…

Из своей комнаты появилась Катя, тоже разбуженная звонком.

– Простите… Наверное, я что-то перепутала, – голос на другом конце провода из официально-холодного превратился в напуганный и озадаченный. – Мне нужна Валентина Сергеевна Головина.

– А-а-а, так это моя мама. Я постараюсь ее позвать, но, боюсь, не получится.

– Что-то случилось? Это вас из приемной мэра беспокоят.

– Нет-нет, с мамой все нормально. Просто она очень рано на работу уезжает. Вы можете минуту подождать – я поищу ее.

– Если вам нетрудно…

Кира прикрыла микрофон и спросила у сестры шепотом:

– Не знаешь, мама уехала?

Катя только пожала плечами. И тогда Кира сделала то, чего не делала лет семь, – она громко закричала:

– Мама! Ма-ам! Ты дома?

Снизу хлопнула дверь, и Валентина ответила:

– Ты чего кричишь? Дома я!

– Тогда возьми трубку городского!

Кира услышала щелчок – мама сняла трубку параллельного телефона.

– Да, я вас слушаю.

Девушка положила свою трубку и пробурчала:

– Поспать не дадут…

– Так и вставать пора уже, сестричка, дело-то к девяти.

Кира посмотрела на часы. И в самом деле, до девяти оставалось минут десять или вообще семь.

– А чего ж это мы валяемся! – весь сон как рукой сняло. – Митя ж скоро придет… И мама дома… Что опять случилось?

Девочки спустились в кухню и несколько опешили. Поздний завтрак был накрыт по всем правилам. И чем-то ужасно довольная Валентина наливала себе в чашку кофе, чего обычно по утрам не делала из соображений здорового образа жизни.

– Ма-ам?

– Скорей садитесь, блинчики остынут!

– Кирка, нашу маму подменили! Давай скорей все съедим, пока настоящая Валентина Сергеевна не отобрала у нас эту вкуснятину.

Валентина рассмеялась:

– Да я же это, детишки…

– Мам, а ты чего такая довольная? Какой-то праздник? А мы почему не знаем?

– Садитесь уж, болтушки! У нас праздник, это правда…

Валентина излучала радость. Хотя, по сути-то, не сделала ничего… экстраординарного – просто дала приют людям, которые в нем нуждались. Ей было приятно другое – что ее усилия заметили. И да, вроде собираются чем-то наградить. Во всяком случае, девушка из приемной мэра пригласила ее сегодня в четыре часа дня прибыть в зал местной филармонии на «мероприятие по случаю награждения».

– Сегодня нас наградят за то, что мы помогали пострадавшим от сошедшего селя… И меня и вас, вы же тоже помогали.

Кира улыбнулась – приятно все-таки, что твои усилия замечают. А Катя недовольно нахмурилась.

– То есть нас будут награждать городские службы за то, что мы вместо них делали их работу… Отлично… Изящно. Скоты они, мам!

– Ну-у, котенок, зачем ты так?

– Да потому что так все есть. Если бы были умными, не строили бы жилые дома в опасной зоне! Или защитные сооружения бы придумали. Вон как в Инсбруке, помнишь, противолавинные бетонные клинья… Конечно, куда проще людей подставить, а потом героически спасать… И денег на это спишут уж страшно представить сколько, и еще чего учудят.

– Ты права, Кать. Но раз уж все случилось так, как случилось, можно порадоваться тому, что все закончилось благополучно.

– М-да, мам… Но только можно я не пойду на этот праздник жизни? У меня другие планы на сегодня.

– А на завтра твои планы перенести нельзя?

– Нет, мам. Во-первых, в училище завтра документы не принимают. А во-вторых, сегодня малышей будут из приюта забирать. Я хочу с этими людьми пообщаться. Чтобы уж совсем спокойной быть.

Валя покачала головой – она устала сражаться с дочкой, но мнения своего менять не спешила.

– В училище?

– Да, мама, как я и говорила. Хочу быть ветеринаром и всю жизнь заниматься любимым делом!

– Так может быть, в университет, на биофак?

– Мама! Я тебе уже сто раз говорила, что ни училкой в школу, ни ученым, который сто лет бьется над диссертацией, не стоящей выеденного яйца, я быть не желаю. Я мечтаю лечить зверей, спасать и лечить…

– Но может быть, ты и еще чье-то мнение услышишь?

– Мам, Кира! Пожалуйста, не давите на меня. Я все решила, и вы только зря потратите время и испортите мне и себе настроение.

Валя подумала, что пора пойти с козырей.

– Может быть, ты хотя бы с Олегом посоветуешься? Если наших советов не слушаешь, может быть, послушаешь его.

– Я уже посоветовалась, мама. Он меня поддерживает. И, кстати, я собираюсь осенью выйти за него замуж… И не отговаривайте меня!

Катя вскочила, схватила из вазы персик и сбежала из кухни.

Кира погладила маму по руке:

– Мам, не расстраивайся ты так. Олег отличный парень. А Катюшка себе уж точно плохого не пожелает…

Валя несколько минут смотрела в окно, потом взяла чашку с кофе и сделала хороший глоток. Потом чашку поставила и обернулась к дочери. Кира удивилась, но глаза мамы спокойно светились.

– Знаешь, дочь, а ведь права-то Катерина, не я. Всего пару дней назад Эсфирь напомнила мне, как выходила замуж я и как бабушка пыталась меня убедить в том, что Игорь совершенно меня не достоин. Наверное, пришла пора не повторять чужих ошибок…

Кира кивнула и порадовалась тому, как чудесно мама изменилась всего за какой-нибудь месяц.

– Ну что, красавица, будем собираться?

– Так вроде бы еще куча времени…

– У тебя – да. А мне бы еще в салон красоты попасть… И платьице я видела неплохое в «Мираже». В общем, дел куча.

– Беги, мамуль. А я позанимаюсь и к четырем приеду. Только ты сама ко мне подойти – а то вдруг я тебя не узнаю?

– Лиса-а, – рассмеялась Валя. – Вот какие у меня доченьки: ежик и лисичка…

Кира принялась мыть посуду. Она прислушивалась к тому, что происходит на улице, думала о Кате с Олегом и прикидывала, как бы поудачнее спланировать сегодняшний день. Сегодняшний праздничный день.

29

Недавно отремонтированный малый зал филармонии сиял огнями. Кондиционеры дарили приятную прохладу после июньского зноя. Кира и Валентина сидели в креслах, выставленных полукругом, и смотрели на мэра, который читал длинную приветственную речь.

Мэр был, в сущности, человеком неплохим, но слишком любил славу и деньги. И весь город, конечно, это отлично знал. Кира вспоминала слова сестры, а Валя просто смотрела поверх голов, стараясь сдерживаться и пытаясь в этом действе найти хоть что-то хорошее. Получалось… не очень, скажем честно. Почти никак…

Наконец «торжественная» речь закончилась. Началось собственно награждение.

– Мам, а как они накажут тех, кто дома черт знает где построил? – шепотом спросила Кира.

– Накажут? Самих себя? Думаю, премиями за устранение последствий… – едва слышно ответила дочери Валя.

– …Награждается подполковник Сорокин… Михаил Семенович.

Михаил, сидевший во втором ряду, поднялся со своего места и вышел вперед. Обменялся рукопожатием с мэром, получил грамоту и, чему-то чуть улыбаясь, отошел в сторону.

После господ в погонах наконец пришел черед гражданских. Тех, кто и в самом деле вместе со службой МЧС вытаскивал людей, лечил их, оказывал невидимую, но чрезвычайно важную психологическую помощь.

– …особенно мне приятно сегодня вручить награду Валентине Сергеевне Головиной. Если бы не ее самоотверженное решение, наша работа была бы куда тяжелее. От администрации и от себя лично сердечно благодарю вас!

«Его работа», – усмехнулась Валя, которая в кабинете мэра бывала не часто, но все больше с разговорами неприятными, в первую очередь неприятными именно мэру.

Она грациозно встала со своего места, сделала несколько шагов и оказалась прямо напротив мэра. Тот улыбался, причем как-то совсем по-человечески. Возможно, он и в самом деле был благодарен Валентине.

Обменявшись с ним рукопожатиями, Валя получила грамоту и полупрозрачную статуэтку, изображающую то ли язык огня, то ли лепесток цветка. Непонятное нечто было достаточно красиво – Валентина подумала, что для служебного кабинета оно подойдет замечательно.

– Ой, какая красота! Спасибо! – проговорила «госпожа Головина» и отошла к Михаилу.

Оказывается, впереди была еще какая-то речь. Награжденные стояли за спиной у нового оратора и переговаривались шепотом.

– Поздравляю вас, Михаил Семенович!

– А я вас, Валентина Сергеевна! Мы-то просто делали свое дело, а вот вы…

– А мы просто делали свое…

Кира знаками показала маме, что та «поступает нехорошо». Но Валентина уже и сама замолчала. Временами она не понимала, почему ее хвалят или поздравляют за какие-то поступки, которые ей казались такими же естественными, как, скажем, соблюдение правил движения в городе или возврат книг в библиотеку.

Наконец все закончилось. Распахнулись высокие двери в соседний зал, и мэр голосом гостеприимной хозяйки пригласил всех «откушать».

Фуршет был накрыт по всем правилам, столы ломились. – Мам, а тут всем можно есть или только награжденным? Валентина улыбнулась дочери:

– Знакомьтесь, Михаил Семенович, это моя старшая дочь, Кира.

– Очень приятно, – Кира протянула руку, и Михаил ее осторожно пожал.

– И мне тоже. Я же вас видел в отеле много раз.

– Ну конечно видели. Мы же с сестрой помогали… Кто ж еще маме поможет, если не мы? Тем более когда там была такая неразбериха…

– Так что, дамы, отведаем мэрского угощения?

Шутка была, честно говоря, так, на троечку, но Кира чуть было не поперхнулась каким-то сложным соком.

– Ой, Михаил Семенович, ну вы хоть предупреждайте!

– И правда, Михаил, – заметила Валя, – что ж вы так…

Но Михаил только тяжело вздохнул. Он подумал, что деньги, потраченные на банкет, куда разумнее было бы отдать, к примеру, его службе на приобретение новой техники. Или самим пострадавшим – по праздничному набору продуктов вручить хотя бы детям. В общем, уж точно нашлось бы куда. Но, увы, его мнения никто не спросил.

– Мам, – Кира осторожно поставила пустой бокал на столик. – Я пойду, наверное. Заниматься надо…

– Конечно иди. До понедельника всего ничего осталось. Если вдруг позвонит Эсфирь, пусть наберет меня, я приеду.

– Ма-а-ма! У тебя сегодня праздник! – протянула Кира. – Михаил, я прошу вас, пожалуйста, присмотрите за моей мамочкой. А то она сбежит с бала трудиться.

Михаил улыбнулся:

– Обещаю, если она сбежит, я ее догоню.

– Вот и договорились. Тогда я пошла. Всего хорошего!

– До вечера, малышка, – Валя улыбнулась дочери.

Она только сейчас заметила, что дети-то выросли. Выросли в сильных и умных, четко знающих, чего им хочется и как этого добиться. А еще ведущих себя временами куда проще и мудрее, чем некоторые взрослые.

Кира взяла с этажерки с фруктами крупное румяное яблоко и помахала им матери. Валентина с Михаилом уже подошли к столику с напитками и взяли по бокалу шампанского.

– А мне почему-то всегда на таких мероприятиях жутко неловко, – призналась Валя. – Всегда кажется, что это такая глупая показуха, а деньгами-то можно было бы как-то поумнее распорядиться. Ну… К примеру, детям вкусные подарки отвезти, больным в неотложке… Всегда же есть те, кому сейчас гораздо хуже, чем нам.

Михаил кивнул, порадовавшись тому, насколько мысли этой замечательной женщины совпадают с его мыслями. Валентина понравилась ему еще тогда, когда он на «Вилле» появился первый раз. Но как-то… не находилось повода, чтобы просто с ней встретиться, пригласить ее… ну хоть на кофе. Конечно, история развода Головиных разнеслась по городу мгновенно. Но все же Михаил не увидел в этом для себя каких-то преимуществ.

– Да, мне тоже очень неловко… Тем более есть стоя, как полковая лошадь, я совершенно не умею. Всегда что-нибудь опрокину. И хорошо, если на себя. И вообще. Кто придумал эти…

– …фуршеты, – подсказала Валя. – На самом-то деле на таких мероприятиях обычно не едят. Здесь завязывают знакомства. Самые разные… Кому-то нужные и полезные, а кому-то приятные.

Михаил несколько раз кивнул и зачем-то оглянулся по сторонам. А потом произнес, понизив голос:

– А может, ну их всех? Если, конечно, у вас нет никаких далеко идущих планов насчет полезных знакомств…

– Совершенно никаких, – улыбнулась Валя.

– Тогда, может быть, – Михаил поставил бокал, – вы согласитесь на приятное знакомство в моем нахальном лице и мы покинем это мероприятие?

– С огромным удовольствием, – шепотом ответила Валя и тоже поставила бокал.

Они вышли в парк. Валя подумала, что этот «побег» был чуть ли не самым умным поступком за последние дни. Мягкий светлый вечер царил на дорожках парка, где-то вдалеке играли дети. Рядом шел человек, от которого веяло удивительным спокойствием. К тому же Валя порадовалась удобным туфлям. Все складывалось удивительно хорошо. И болтать ни о чем она была готова… ну, например, до полуночи.

Михаил решил, что если он не станет приятелем Вали сегодня, то на это больше не решится никогда. И стал рассказывать о себе. Так, как рассказывают давнему доброму знакомому, с которым не виделись много лет.

– …Конечно, отличником в школе не был. И спортом занимался больше для себя, не для рекордов, стрелял неплохо. Даже призы какие-то получал… Потом пришел в аэроклуб… В общем, времени на юношеские комплексы как-то совершенно не оставалось…

– А в МЧС как попали? – с интересом спросила Валя.

– По убеждению. И работа мужская… И всегда почему-то дело находится. Хотя я бы с удовольствием побездельничал… Ведь я такой лентяй!

Валентина расхохоталась. Она-то видела, какой Михаил «лентяй».

– Но работа-то опасная! Представляю себе, как ваши близкие нервничают, когда вы по своим бесконечным командировкам мотаетесь!

– Да нет, – Михаил нахмурился и тяжело вздохнул, – особо-то переживать некому. Родители на другом конце страны, у каждого своя семья, и давно уже. А у меня семьи нет…

– Жаль… – Валя опустила глаза, ей было ужасно неловко, что она задела такую скользкую тему.

– Была одна попытка… Но неудачная… Вы правы, наши командировки как-то не способствуют укреплению семейных уз. Детей у нас не было. Жену я отпустил в новый, выгодный со всех точек зрения брак. Она живет в Испании, мы даже перезваниваемся время от времени. Поэтому я спокойно мотаюсь по командировкам и не беспокоюсь о том, что кто-то будет беспокоиться обо мне.

– Но это же нехорошо… жить одному.

Михаил пожал плечами:

– Это не хорошо и не плохо. Это просто так есть.

Валя хмыкнула. Она, конечно, не могла представить себе такого, не могла почувствовать. Но какая-то логика в словах этого человека точно была. Логика одиночества. Почему-то ей всего на мгновение стало ужасно больно за этого сильного и славного человека.

– А скажите, Валя, вы бы согласились… ну, например, съездить со мной на пикник? Вы ничего такого не подумайте… Возьмете детей, я друзей приглашу…

– Да-да, которые будут мне рассказывать о многочисленных ваших достоинствах… Где-то я уже что-то подобное видела… В одном чудесном старом кино.

– Насколько я помню, – подполковник довольно улыбался, – и финал там достаточно неплохой…

– Знаете, Михаил, – Валя постаралась подобрать слова, чтобы не обидеть собеседника. Ей пока ничего ни с кем не хотелось. Но и отталкивать Михаила было бы не по-человечески, – у меня в последнее время столько всякого произошло, что я… да почти перестала верить хорошим финалам в кино.

Валя произнесла все это и поняла, что, в общем, покривила душой – с этим человеком ей было бы не страшно вообще ничего. Может быть, стоило попытаться. Ну, если не сейчас, то позже… Стоило бы…

«Я подожду, пока ты опять начнешь в них верить. Терпения у меня хватит на двоих…»

30

Еще не стемнело, когда Валя добралась домой. Хотя правильнее было бы сказать, что она оказалась дома – за болтовней с подполковником время пролетело незаметно, хотя пешком от филармонии до дома Головиных добраться меньше чем за полтора часа было просто невозможно.

Тем не менее Валя очнулась у собственной калитки. Она протянула руку для рукопожатия, но Михаил по-гусарски эту руку поцеловал.

– Честь имею!

Валентина рассмеялась:

– Всего доброго, настоящий рыцарь!

Михаил улыбнулся и… ушел, не сказав больше ни слова. Наверное, к лучшему – отличный, удивительный, первый за последние месяцы день полного отдыха не хотелось портить какими-то… несвоевременными поступками. Поступками, к которым еще предстояло прийти.

Валентина поднялась по ступенькам и прямо на веранде избавилась от туфель. Да, они были удобными, да, в них можно было бы протанцевать весь вечер. Но наслаждение, которое испытывает женщина, снявшая туфли на каблуках, невозможно ни описать, ни понять сильной половине рода человеческого. И в этот момент раздался звонок домофона – кто-то совершенно посторонний стоял у калитки. Только посторонний не знал, что среди бела дня никто эту самую калитку не запирает. Да и по ночам тоже. Это же все-таки Камышинск, гордо именующий себя городом населенный пункт с едва стотысячным населением.

– Войдите, – Валентина нажала кнопку микрофона.

Во двор вошел парнишка в форме, по виду Кирин, а то и Катин сверстник. В его руках едва помещался букет цветов – не столько роскошный, а скорее изысканный. Валя с удовольствием расписалась в каком-то документе и приняла букет. Под пальцами зашелестел листок бумаги.

Это оказалась визитка. Визитка Саши. Причем не руководителя отделения банкирского дома, а личная и очень простая с виду – кремовый фон, узкие черные буквы, какой-то вензель в уголке.

– О-о-о, прямо Версаль какой-то, – пробормотала Валя.

Должно быть, такое сравнение у нее появилось из-за почти по-настоящему светского приема в мэрии. Хотя и от приема, и от цветов, и даже от столичного жителя Саши частенько веяло родным простодушием и легким примитивом. Хотя, по меркам Камышинска, знак внимания был очень и очень на уровне. Да и стоил немало.

– Вот черт… надо же позвонить, поблагодарить.

Шевелиться ужасно не хотелось. И поэтому Валя сразу взяла в руки телефон – чтобы поскорее отделаться от обязательств.

– Саш, привет… Да, это я. Спасибо тебе большущее за цветы. Мне очень приятно. Меньше всего я сегодня ожидала цветов…

Судя по всему, Александр ждал звонка.

– Валь, а давай встретимся.

Та оторопела. Двигаться всё так же не хотелось, но она не могла придумать никакой благовоспитанной отговорки. И потому спросила:

– Прямо сейчас?

– А почему нет?

– Да нет, в общем… у меня день сегодня был такой… непростой.

– Ва-а-аль, да я ж тебя приглашаю не мешки с картошкой таскать и не уголь грузить.

«Удивительно, но на предложение потаскать уголь или картошку я бы согласилась – простая работа. Мозги выключены. Знай себе таскай…»

Хлопнула калитка, и на дорожке показались Катя и Олег. Повод если не отказаться, то перенести рандеву нашелся сам собой.

– Ой, Саш… Дети пришли. Что-то Катя… Давай я тебе перезвоню, как освобожусь, а?

– Ну хорошо, – Саша тяжело вздохнул.

Вале отчего-то было очень приятно услышать этот тяжелый вздох. С одной стороны – приятно. А с другой – она услышала его с определенным облегчением.

Дети шагали по дорожке, а Валя поспешно надевала тапочки – нехорошо встречать потенциального зятя босиком. А то, что этот славный парень собирается стать именно зятем, Валя уже не сомневалась. Да и Катя как раз сегодня днем вполне отчетливо все это обрисовала.

– Мам, привет! А что ты так рано?

– Ну-у, прием в мэрии все-таки не дискотека. Получили грамоты, поторговали мордой – и все, свободны…

Олег усмехнулся. Все-таки его будущая теща (что бы там ни говорила Катя о том, что ее придется долго уламывать) отличный человек – умный и все видящий в совершенно нормальном трезвом свете.

– Мам, мы хотим с тобой поговорить.

– Я тоже хочу с вами поговорить. Так что, пошли в кухню? Что ж мы, будем разговаривать даже без чая?

Кухня в семье Головиных, как и во многих других семьях, была клубом, исповедальней, рабочим кабинетом и, конечно, местом, где семья любила собираться вечером. Чайник зашумел, Валя вытащила из холодильника шарлотку, вернее, то, что осталось, фрукты.

– Ну что ж, рассказывайте.

Катя решилась первой:

– Мам, я подала документы в училище. Экзамены через две недели.

– Вот и умница, – улыбнулась Валя.

Катя, ожидавшая то ли нотации, то ли длинной прочувствованной речи и призывов быть взрослой и умной, слегка опешила.

– Что?

– Умница, говорю. Сама решила, самой и отвечать за свои ошибки. Или радоваться правильному решению.

– Мамуль, ты… Все в порядке?

– Да, котенок, – Валя погладила свою строптивую дочь по плечу. – Все почти хорошо.

– Ты не возражаешь?

– Ничуть… Во-первых, после училища будет легче поступать в университет… – тут Валя увидела гримасу на дочкином лице. – А во-вторых, я вспомнила что-то из времен собственной молодости. И подумала, что если бы на меня в свое время мама, твоя бабушка, не давила, я бы, наверное, сделала чуть меньше глупостей. Я рада, доченька, просто рада, что ты решаешь сама, хочешь стоять на собственных ногах и поступать так, как считаешь разумным.

– Олежка, – Катя повернулась к парню. – Мою маму подменили… Это какой-то совершенно другой человек!

– А по-моему, все в полном порядке, – Олег улыбнулся Кате. – Валентина Сергеевна, раз уж так все просто… Я… Ну как же сказать…

Он встал и, набрав полную грудь воздуха, наконец решительно проговорил:

– Я пришел сюда, чтобы просить руки вашей дочери!

И тут, во всяком случае, с точки зрения Кати, произошло второе чудо: мама кивнула, улыбнулась и сообщила, что согласна на этот брак.

– Только, детки, прошу вас подождать до осени…

Олег, успокоившийся после того, как услышал «да», решился переспросить:

– До осени? Почему?

– Во-первых, осенью, как считается, заключаются самые счастливые браки. А во-вторых, вам же надо жилье подыскать, свадьбу организовать. За неделю это не делается…

– Жилье – не надо… у меня своя квартира. Небольшая, по сути, студия. Но на первых порах нам больше и не надо. А я за пару месяцев найду что-то подостойней. Хотя, если есть примета… Пусть будет осень.

– Мам, ты что, правда не возражаешь?

– Знаешь, дочь, мне кажется, что ты сегодня как-то… не очень быстро соображаешь… Я не просто не возражаю. Я с удовольствием назову Олега своим зятем… Олег, не слушайте. Так вот, – Валя повернулась к дочери и заговорщически ей подмигнула. – Твой будущий муж мне временами нравится даже больше, чем его будущая жена…

– Ну еще бы, – ответила Катя в тон. – Он же с тобой не спорит…

– Я же говорю, умный.

И все трое рассмеялись. Валя прикинула, сколько сил можно было сэкономить, если бы она не давила на Катю. А сколько сил она сбережет, прекратив попытки переубедить и переупрямить дочь, а просто дав ей немножко свободы! Ведь максимум, чем рискует Катерина, поступив в училище, – несколькими годами. Поймет, что это ее, – отлично. Поймет, что не ее, – тоже неплохо. Будет время все исправить.

Боясь спугнуть настроение, Валентина вышла в гостиную и набрала Сашин номер. Да, она и впрямь чуть отдохнула, вернее, пришла в себя. И поняла, что еще далеко не так поздно, чтобы нельзя было позвонить давнему другу, который собирается стать чем-то бóльшим.

– Саш, привет! Не спишь?

– Еще нет, – голос у Александра был сухим и недовольным.

– Ты прости, только смогла вырваться. Саш, а давай мы погуляем…

– Что, прямо сейчас?

Валя улыбнулась, подумав, что он просто возвращает ее же вопрос.

– Да нет, сейчас уже как-то… неразумно. Завтра. Все-таки выходной у всех нормальных людей.

– Ну хорошо, – судя по всему, Саша чуть оттаял. – Давай, завтра и в самом деле выходной. И в вашем парке какое-то… гуляние. Чуть ли не праздник Троицы. Пойдем… Я зайду за тобой в четыре.

– Да, отлично, буду тебя ждать.

Валентина вернулась в кухню. Катя и Олег шушукались, но замолчали, увидев Валентину.

– О-о-й, мамочка… Что-то ты сегодня ну просто совсем не ты. Какая-то светящаяся, волшебная.

– Хороший день, солнышко. Просто хороший день. После многих… далеко не таких хороших.

Дочь понимающе улыбнулась. Она давно не видела маму такой. И очень перемене обрадовалась – наверное, черная полоса в их жизни все-таки закончилась.

Примерно о том же думала и сама Валентина. И в самом деле было бы хорошо, если бы она смогла шагнуть на белую полосу и пойти по ней вдоль…

31

Наступившая суббота оказалась не жаркой, а по-настоящему знойной. Мысль о том, что по самому пеклу придется гулять и при этом думать о чем-то, кроме душа, казалась сейчас Вале просто дикой. Она прикидывала, как бы половчее намекнуть Александру, но он прислал сообщение первым.

«Жара. И у меня есть некое дело. Перенесем на семь вечера?»

«Можем даже на восемь… Чтобы ты успел прийти в себя».

«Договорились, в восемь. Ты меня узнаешь?» «Вероятно. Но ты все равно подходи первым :-)» Нельзя сказать, что Валю эта отсрочка обрадовала. Но все же это был какой-никакой, но знак внимания. Хотя…

– Господи, да что я все в мелочах копаюсь. Знак внимания… Подумаешь! Да даже если он просто занят или не хочет переться по жаре…

– Ты с кем болтаешь, мамочка?

В кухню спустилась Кира.

– Да ни с кем. Старческая привычка – разговариваю сама с собой…

– Какая привычка?! Да тебе еще до старости… Как до Луны. Скажешь тоже. Или это ты, – дочь подозрительно покосилась на Валю, – кокетничаешь?

– Конечно, родная, конечно кокетничаю. Ты что такая вареная?

Дочь налила себе стакан сока. Потом подумала и налила второй – для Вали.

– Да до трех ночи занималась… А в одиннадцать Митя придет. А я ничего не соображаю.

– Давай я кофе тебе сварю – проснешься. И, наверное, перебирайтесь из беседки в дом заниматься. Тут хоть вентилятор поставить можно…

Валя очень не любила кондиционеры – в отеле, конечно, без них не обойтись. Но вот дома она старалась все-таки ограничиваться вентиляторами и увлажнителем воздуха. Хотя, на самый крайний случай, и дома установила «проклятый кондишен».

– Ха, – фыркнула Кира, – да мы уже давно его поставили. Беседка-то у нас… на самом переднем крае науки.

Это было верно. Правда, не столько науки, сколько комфорта. Размером с хорошую комнату, беседка была оборудована грилем и мангалом, над которыми нависала вытяжка. И, конечно, тут же стояла электроплитка. Тоже на самый крайний случай.

– Ну и ладно, не хотите в доме – дело ваше. Как подготовка продвигается?

– Да все отлично. Митя все так понятно объясняет, что мне потом и учебник-то учебником не кажется.

– Это славно, детка. А пересдача?

– Приближается… Мам, ты не занимайся моими проблемами, а? Я же твоя дочь – знаю, что надо со всем справляться самой. Ну или с минимальной помощью кого-то из близких.

Валя молча подняла бровь. Вот уже и вторая дочь говорит «справляться сама», вспоминая ее, Вали, слова. Но вот только сама Валя уже была далеко не уверена в правоте этих слов. Временами ей казалось, что отдать кому-то право решать и выбирать – не такая уж и огромная ошибка. И что есть случаи, когда хорош любой вариант… Хотя, вероятно, это все-таки не касается вещей, которые определяют твою судьбу или судьбу дорогих тебе людей.

– Хорошо, доченька, занимайся. Только давай перекусим и кофейку все-таки выпьем. И голова дурная и жарища…

– Мамусь, – Кира снова подозрительно глянула на Валю, – а что это ты бездельничаешь? Ни в парке бегать, ни на работу собираться?

– Бездельничаю, ты права. После всей этой суеты, папиного отъезда, переполненного отеля… Хочется немножко побездельничать… Но ты не волнуйся, я наверстаю.

– Да я не волнуюсь, – Кира погладила мать по плечу. – Я ужасно рада, что ты стала такой же, как была. И помолодела лет на двадцать. Беличье колесо, наверное, никого не красит. Даже самую красивую на свете маму.

– Ну-ну, не подлизывайся. Давай лучше завтракать.

Они вдвоем выпили крепчайший кофе, съели по бутерброду, совершенно не похожему на то, что рекомендуют адепты здорового образа жизни. И под конец еще закусили изрядным ломтиком шоколада.

А потом Кира и в самом деле отправилась заниматься и ждать Митю с очередной лекцией.

Не успела она уйти, как на кухне появилась Катя.

– А что происходит? – недовольно спросила Катя. – Почему нас никто не гонит по аллейкам? Почему в доме едят шоколад и варят кофе, вместо бледного чая и унылой овсянки?

– Не бурчи. Тебе что, не понравилось?

– Ужасно понравилось. А давай всегда теперь так будет?

– Давай… Правда, некоторые осенью замуж собрались… Думаю, что «так» будет совсем недолго…

– Но лучше, чем никогда.

Катя открыла было рот, но Валя уже знала ответ на невысказанный ею вопрос.

– Я бездельничаю, потому что отдыхаю. Решила подарить себе целых три дня. А с понедельника начну новую прежнюю жизнь.

– Лучше не начинай. Ты опять станешь усталой, глаза погаснут, на лбу опять появится вот такая надпись «работа». Оставайся лучше такой, как сейчас…

Катя аппетитно захрустела тостом с маслом, а Валя встала и подошла к шкафу, чтобы взглянуть на свое отражение в зеркальной дверце. Оттуда на нее взглянула вполне молодая женщина с по-утреннему растрепанными волосами, сияющими глазами и нежно-персиковой кожей.

«Удивительно… Неужели это я?»

– Это ты, мамочка! Не удивляйся… Ты так редко в последнее время позволяешь себе быть просто собой.

Валя не знала, что и сказать от смущения. И от внезапного осознания, что под одной крышей с ней живут не просто ее дочери, маленькие девочки, за которыми глаз да глаз нужен. Рядом с ней живут молодые и привлекательные взрослые девушки, с которыми ей повезло дружить. Подруги, советчицы… Те, кто по определению будет на ее стороне. Кто поможет, поспорит, утешит, обрадует. И кто подарит самый изысканный и неожиданный комплимент. Взрослые…

«Господи, когда же вы вырасти-то успели?.. И почему я только сейчас поняла, как мне повезло с вами? И как не повезло, что я последние годы видела в вас только в меру послушных марионеток… Да, надо что-то менять в жизни. И в своем к ней отношении».

И Валя начала. Не с уборки или генеральной стирки, а с долгой ванны и хорошей книги, которую с удовольствием читала, запретив себе даже думать об отеле, работе и многом другом, что нормальной женщине не дает быть самой собой и в выходные.

День прошел в безделье – и это оказалось так удивительно приятно, так светло и волшебно, что Валя едва не пропустила время, когда следовало все-таки начать готовиться к вечерней прогулке с Сашей. Правда, к обещанным восьми Валентина была уже совершенно готова – легкое платье, туфли без каблука, макияж, которого не видно. Неизвестно, понравится ли ее спутнику такое перевоплощение, но самой себе Валя нравилась чрезвычайно.

Ровно в восемь Саша открыл калитку и словно прирос к месту, увидев Валентину.

– Ва-а-а-аль, ты что, изобрела рецепт вечной молодости? Ты помолодела на тридцать лет! Нет, на сорок…

– Ох, Сашка, прекрати!

– Ну вот честно! Ты такая же, как на нашем выпускном…

– И две дочки смотрят из окон, как я себя веду да как себя ведет мой поклонник… Пошли уже, льстец!

Оказалось, что и спутнику своему Валентина тоже понравилась. Да мало сказать «понравилась» – теперь он понял, что просто обязан добиваться своей школьной любви всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

Парк тонул в огнях и был преизрядно заполнен. Но Вале и Саше вовсе не хотелось участвовать во всех этих встречах лета, самого длинного дня в году (который прошел уже неделю назад) или еще чего-то астрономического или мифологического. Они ушли к дальнему пруду, где было сравнительно тихо и где можно полюбоваться на звезды.

Казалось бы, более романтичной обстановки и не придумаешь. И Александр решился.

– Валюш, а тебе не кажется, что наш конфетно-букетный период немножко затянулся? Может быть, пора переходить к более решительным шагам?

Валентина молчала. Она не возражала бы и дальше вот так гулять с Сашей вечерами, неторопливо возвращаться к нормальной жизни и так же неторопливо думать о будущем. Неторопливо, а не так… Решительно и сразу.

– Валь, я понимаю… Понимаю, что ты не можешь вот так, сразу принять наши с тобой отношения… Соломенная вдова – не самый лучший статус, тем более в нашем прекрасном Камышинске.

Валя тихо рассмеялась. Она-то уже давненько считала себя не соломенной вдовой, а по-настоящему свободной женщиной. Не разведенкой, не брошенной мужем несчастной, а именно свободной. В том числе в своих поступках и привязанностях.

– Да ну, какая ерунда… И при чем здесь Камышинск.

Но Александр не слушал. Он чувствовал, что сегодняшнее объяснение решающее. И пытался выиграть сражение… даже не замечая, что и война-то не объявлена, и воевать особо не с кем.

– Ну, Валь, ты же понимаешь? Понимаешь, что все изменилось и что надо идти дальше?

– Сашенька, да, изменилось. Но у меня, а не у нас…

– Я тебе давал время подумать, помнишь? Ты просила, и я согласился… Ну-у, скажи мне, сколько тебе еще нужно?

Валя усмехнулась.

– Ну что? Что не так? – продолжал наседать Саша.

– Ну как ты не понимаешь?..

– Да я хочу понять! Очень хочу! – в голосе Александра появились какие-то странные нотки. – Но только, пожалуйста, не надо всех этих ваших… виляний. Я уже взрослый мальчик!

Валя молчала. Она уже ругательски ругала себя, что согласилась на эту прогулку. Ее вполне устраивало все, что было до этого разговора. А вот сам разговор ей был не то чтобы совсем неприятен. Он просто был некстати. Он должен был бы состояться позже.

Александр продолжал:

– Ну хорошо. Скажи, что не так. И скажи, как ты хочешь, чтобы было!

«Ох… И я должна буду и дальше постоянно, каждый день все до последнего шага придумывать для нас двоих? Придумывать сценарий?»

– Сашенька. – Валя остановилась у кромки балюстрады. – Я не виляю. Я с тобой всегда была абсолютно, предельно откровенна. Ты… Ты мне нравишься. Ты очень интересный человек. Ты добрый, великодушный… Но ты понимаешь, какая беда… чувство нельзя вот так, щелчком, включить…

Александр понял, что ему уже сказали все. Но этого «всего» он упорно слышать не хотел. И теперь уже продолжала Валя. Она должна была, обязана была высказаться!

– Их и не включить, и не выключить. Это магия. Здесь от нас ничего не зависит… Понимаешь?

Александр рассмеялся, хотя Вале показалось, что это смех сквозь слезы.

– Валь, ну какую ерунду ты говоришь! Ну какая магия? – Саша смотрел ей прямо в глаза и говорил все напористее. – Мы с тобой взрослые люди! Ну ты что, не знаешь, какие кнопки можно включать и выключать? Нет? Тогда я тебе расскажу, покажу! Ну, решайся же!

– Саш, ты вообще не понимаешь, о чем я тебе говорю? – Валя с изумлением подняла глаза. – Да, я понимаю, что ты большой мальчик, что ты отлично разбираешься во всех кнопках. В кнопках, в которых я ничего не понимаю. Но я знаю, что такое настоящее чувство! Я помню его вкус, запах… Его невозможно ничем заменить…

Александр стал опускать глаза – каждое ее слово ранило его, как удар ножа.

– Саш… Ну ты понимаешь, что… так получилось, что я тебя не люблю! Ну не люблю я тебя, понимаешь?

Валя резко повернулась и почти бегом кинулась по аллейке прочь. Горло ей перехватывало, она едва не плакала. Но понимала, как бы ни больно было это говорить, не сказать такого было нельзя. Иначе…

Да что там иначе! Она уже один раз славно сплясала на граблях, убила больше двадцати лет жизни на человека, который предал ее, предал ее доверие. Как же теперь довериться другому, тем более тому, к кому ты не чувствуешь ровным счетом ничего? Это просто твой давний приятель, твой одноклассник. Просто давний добрый приятель…

Александр смотрел ей вслед и даже не пытался догнать. Валя, почти его уже Валя, почти любимая и единственная, вдруг отвесила ему пару звонких пощечин, не шевельнув при этом пальцем.

Конечно, она знает, что такое настоящее чувство. Но к кому это чувство? К тому, кто готов на руках ее носить, защищать от целого мира, вытаскивать из неприятностей и задаривать подарками?

Нет, она помнит, что такое настоящее чувство к человеку совершенно ничтожному, подлому и расчетливому. К человеку, которому было абсолютно наплевать и на нее, и на их семью, дочерей. Наплевать на все. К человеку, который, по большому счету, не заслуживает даже упоминания.

Так, может, и хорошо, что она сказала «не люблю»? Она хоть не испачкала его своей близостью, не унизила его показной нежностью. И, конечно, хорошо, что об этом разговоре никто не узнает. Ему, человеку уважаемому, добившемуся многого, вовсе не нужна слава мальчишки, которому сказали «нет», которому отказали во всем, лишили всего…

Наверное, хорошо, что все произошло именно так… Но как же нестерпимо больно расставаться с мечтой! Даже с двумя мечтаниями – с надеждой на жизнь с «самой красивой девчонкой школы». И с надеждой наконец взять верх над тем, с кем он незримо соперничал вот уже столько лет…

32

Хорошее не может длиться вечно. Даже если это самые обычные выходные, которые ты посвятила себе и своим близким, не убивалась на работе каждый день до полуночи. Одним словом, наступил вторник. Валя ехала на работу, с удовольствием вспоминала долгие завтраки с дочерьми, ленивую жару в шезлонге с книгой, даже разговор с Александром она тоже вспоминала с удовольствием.

Теперь не надо изобретать какие-то поводы, чтобы отказаться от встречи, не надо делать вид, что предмет разговора ее интересует. Хотя, пожалуй, тут она неправа – ни разу не было такого, чтобы Сашины рассказы ее утомляли или заставляли скучать. И к тому же ее спасительный кредит оформлен именно в Сашином банке. И уже из-за одного этого лучше бы с ним не ссориться.

«Да что я, в самом-то деле… Саша человек дела. И если что-то идет делу на пользу, он никогда не поставит собственные чувства выше этого самого дела. А то, что я за ближайшие годы могу вернуть его банку в два раза больше, чем получила, это он наверняка понимает, и очень хорошо…»

Валя была настоящей бизнес-леди. Почти во всем – к людям она относилась хорошо, даже слишком хорошо. Не замечая ни умения подставить партнера, ни расчетливости, ни лжи. Временами подобное ее отношение здорово выручало, временами – таки вредило.

«Одного Игоря тебе бы, подруга, должно было бы на всю жизнь хватить! И мужчинам больше не доверяться. И особо близко к себе не подпускать…»

Непонятно, по какой причине, но Валя вдруг подумала о Михаиле – спокойном, безумно в себе уверенном, даже с виду надежном как скала. Да, трудно было бы найти более разных людей, чем он и Александр. Да и чем он и Игорь, говоря уж по чести.

И больше ни о чем Валя подумать не успела – она приехала на работу. К счастью, всем, кто остался без крова, уже нашлось жилье, причем муниципальное, достаточно новое, комфортное… Хотя сам муниципалитет постоянно жаловался именно на то, что нет финансирования и потому муниципальное жилье не просто не строится, но даже не проектируется. Однако квартиры обнаружились, и в необходимом количестве. И мэрия даже смогла какую-то компенсацию выплатить. Вряд ли удовлетворительную, но… В общем, уже с неделю отель работал именно как отель. Правда, пополнившись новыми сотрудниками.

Валя устроилась в кресле, выпила чашку крепчайшего кофе (ах, где вы, радетели за здоровый образ жизни и зеленый чай!) и раскрыла отчет. Номера были заняты почти все, заказан был и банкетный зал, и зал для конференций. Какая-то фирма, забронировавшая было банкетный зал, от него отказалась, зато другая собралась вывозить сотрудников и запросила счет на целое крыло и два дня в спа-центре. Все шло своим чередом…

Катя прислала СМС, Кира отзвонилась. Валя уже начала надеяться, что поговорка про понедельники справедлива не всегда. И тут в дверях кабинета показалась Галина, второй бухгалтер, по сути, выполняющая обязанности главбуха.

– Ой, Галина, хорошо, что вы пришли. Отчет я подписала, собиралась к вам зайти.

– Отчет, это, конечно, важно. Но…

– У вас что-то случилось?

Галина озадаченно покачала головой:

– Случилось. У нас. Пришло время платить по кредиту.

– Так скоро…

– Да месяц прошел как секунда. Но беда в том, что платить-то нечем.

– Что, совсем нечем?

– Ну-у, как вам сказать. Есть свободных примерно процентов пятнадцать. Да вы и сами только что видели в отчете.

– Да-а, маловато.

Галина устроилась напротив, разложила все расчеты, повернув их к Вале. Та опустила глаза и через неполную минуту убедилась в том, что Галина нисколько не сгущает краски. Перспективы были, но через пару недель. Но тогда долги отеля могут взлететь до небес. Валя даже думать не хотела, какой ее может ждать разговор с банком. О Саше она старалась не думать – ведь кредит «Вилле» выдали под его поручительство (во всяком случае, в этом Валя была уверена).

– И что, больше негде взять?..

– Ну как сказать, – судя по всему, Галина давно уже беспокоилась об этом и давно себя уже накручивала. – Можно поискать… Пособирать пустые бутылки в ресторане, макулатуру сдать. Боюсь, правда, что нашим гостям столько не выпить, не спасут нас бутылки-то.

– Ну почему же сразу бутылки? – Валя замялась, потом начальническим голосом продолжила: – Может быть, надо искать резервы? Отсрочить какие-то другие платежи? Налоги?

– Ну уж нет, в азартные игры с государством я играть не намерена! Какие платежи? Какие резервы, Валентина Сергеевна?

Валя молчала. Перечисление налогов отсрочить – идея еще более безумная, чем перенести платеж по кредиту.

– Так какие резервы, Валентина Сергеевна? – Галина почти сорвалась на крик. – Откуда им взяться, если больше трех недель почти во всем отеле жили бездомные? Бесплатно жили! То есть за ваш счет! И питались завтраками и ужинами все без исключения. Вы наверняка представляете, какая это сумма… Счет из прачечной пришел, скажу прямо, немалый. О том, какой счет нам оптовики выставят, я даже думать не хочу и вам рассказывать не стану.

Валя молчала. Бухгалтерия штука суровая. Но Галина все не унималась.

– Я еще тогда вам говорила, Валентина Сергеевна, что добрые поступки – вещь финансово наказуемая.

Валя только молча кивала – Галина была права. Но ведь должен же быть какой-то выход? Да, ей его искать, ей, а не всей ее немногочисленной бухгалтерии.

– Я понимаю, – наконец ответила Валентина. – Но просто мне казалось, что это не такие уж большие деньги…

– Небольшие… В мировых масштабах.

– И какая точная сумма?

– Э-э-э, сто девяносто три тысячи.

– А на счету…

– А на счету их нет. И появится что-то подобное только дней через десять…

Валя записала сумму долга. И теперь только поняла, почему так заведена Галина. Взять эти деньги было неоткуда. А срок платежа наступает в пятницу.

– Валентина Сергеевна, – Галина чуточку замялась, но потом все-таки решила продолжать. – У вас же есть знакомый банкир. Может, вы бы как-то… сумели переговорить с ним… по этому поводу?..

Галина делала таинственные знаки руками и то и дело оглядывалась по сторонам.

– Есть… Но я очень не хочу к нему обращаться.

Галина в сердцах бросила ручку:

– Ну, тогда вы меня извините. «Хочу не хочу» – это просто лирика какая-то. Если быть богатым и добрым невозможно, то быть бедным и разборчивым – это просто глупость! Вы меня извините, конечно, но я иначе все это назвать не могу!

И Валентина поняла, что выбора-то у нее нет. Придется ехать в банк. И там почти наверняка встречаться с Сашей. Она даже набрала его телефон. Но почти сразу же сбросила звонок.

«Нет, будь что будет. Побеседую с начальником кредитного отдела. Он, дай-то бог, мне не откажет…»

Начальник кредитного отдела, круглый и беспрерывно улыбающийся, выслушал Валю молча. Да она, собственно, ничего особого не просила. Как ей казалось.

– Я прошу отсрочить платеж по кредиту… Всего на десять дней.

Начальник отдела попытался было что-то ответить, но тут дверь распахнулась и в кабинет вошел Александр. Деловой его костюм был наглухо застегнут, несмотря на жару, лицо украшала обаятельная улыбка.

– Что тут у вас, Валерий Фомич?

– Да вот, Александр Васильевич, Валентина Сергеевна просит десятидневную отсрочку по кредиту.

Александр с той же обаятельной улыбкой сел за столик прямо напротив Вали. Столик был узкий, и он оказался лицом к лицу с ней.

– Я не совсем понимаю смысл подобных обращений, – тихо заметил он.

Валя попыталась что-то ответить, но Александр ее перебил. Улыбка стала еще обаятельнее, а глаза – еще холоднее.

– …У нас банк, а не благотворительный фонд. И потом сумма не такая уж и большая, даже по провинциальным меркам.

Валентина кивала. Ей все сказали не слова Александра, а его глаза.

– Но возможно… – попытался вступить в разговор начальник кредитного отдела.

– …Невозможно, – тут же отрезал Александр. – Условия договора госпожа Головина читала. И она прекрасно знает, что следует делать…

Повисла пауза. Валя отвела глаза, чтобы не смотреть в это ставшее таким неприятным, даже гадким лицо. А Александр, выдержав паузу по всем правилам сцены, закончил:

– …Найти деньги и… заплатить. Не позднее указанного срока.

Валентина наконец подняла на него глаза. Теперь уже и в ее взгляде не читалось для Александра ничего хорошего. Вероятно, тот сразу это понял.

«Ну что ж, ты объявил мне войну… Я принимаю вызов. Не надейся, что я еще хоть раз к тебе за чем-нибудь приду… Ну разве что пощечину отвесить!»

Но внешне все выглядело благопристойно – кредитор повторил правила кредитования (со странными многозначительными паузами), а Валя несколько раз кивнула, чтобы показать, что она все поняла и сделает именно так, как предписывают эти самые правила.

И уже через двадцать минут Валя входила в квартиру Эсфири – та сегодня была дома. И, конечно, ей не пришлось долго рассказывать о сроке платежа и о том, что в кассе отеля, скажем так, совсем негусто.

– Эсфирь Лазаревна, а помните, вы мне когда-то говорили, что у вас есть знакомый ювелир.

Эсфирь была дамой ко всему привычной и потому просто пожала плечами:

– У каждой женщины должен быть знакомый ювелир…

– А он сможет… – Валя чуть помешкала, а потом все-таки продолжила: – Быстро продать драгоценности?

– Валечка, если вы хотите знать мое мнение, то нужно начинать с другого. Нужно поискать по знакомым, по друзьям. И собрать нужную сумму.

– Да не могу я каждому объяснять, зачем мне срочно понадобились деньги, да еще столько, – с досадой ответила Валя. – Как будто вы наш город не знаете… Завтра же поползут слухи, что я разорена. И это в лучшем случае.

Эсфирь кивала – действительно, слух о разорении можно назвать лучшим из всего, что может выдумать «общество» Камышинска.

– Ну хорошо… Я думаю, что тебе незачем продавать драгоценности. Можно их сдать под залог. Деверь моей свояченицы… Он очень хорошо знаком с одним владельцем ломбарда… Это очень известный, м-м-м, в определенных кругах человек. Он сможет точно оценить стоимость ваших драгоценностей. И держать язык за зубами.

– Сможет? – Валя взглянула на Эсфирь в упор.

– Ну… Вообще-то я знакома с этим человеком, – та игриво потупила глаза. – И могу вам сказать, что в нашем городе хранить чужие секреты не может никто, только Яков Моисеевич.

– Дорогой мой помощник, миленькая. Пожалуйста, познакомьте меня с ним. Срочно…

– Хорошо, пусть будет так. Я немедленно ему позвоню.

Валя благодарно улыбнулась. И сразу же заторопилась.

– Тогда я поеду домой, возьму все, что смогу ему передать. А оттуда сразу же к нему. Ну, если вы договоритесь о встрече. Наберите меня… Как только договоритесь, хорошо?

Эсфирь кивнула. Она все отлично понимала. Возможно, даже догадывалась, почему Валя не хочет обращаться к Александру. Ну или думала, что догадывается.

Валя уже убежала вниз по лестнице. И только тогда Эсфирь в сердцах проговорила:

– Ничего хорошего! Ты опять всех спасаешь, сама. И помощь ищешь не у тех…

Из машины Валя позвонила Кате. Младшая дочь, судя по гулким звукам, была то ли в лечебнице для зверей, то ли в приюте.

– Солнышко, ты прости, мне очень нужно с тобой поговорить…

Кате не понравился мамин встревоженный голос.

– Мамуль, что-то произошло?

– Ничего… особо страшного. Так, временные неприятности. Скажи, ты можешь мне одолжить дней на десять свои сережки?

Тут потребуются объяснения. Дело в том, что замечательная бабушка Валиных дочек одно время их обожала. И свое внимание изливала на них всеми возможными способами, в том числе и финансовыми. В день рождения Киры она подарила старшей внучке изящный браслет из белого золота с изумрудами. А в том же году второй внучке, Кате, на день рождения достались серьги с бриллиантами – тоже очень стильные. Валя не то чтобы заставляла дочерей прятать свои подарки, но просто боялась, что подобные вещи носить небезопасно. Стоили они, судя по всему, немало, а сорвать браслет с тонкой девичьей руки, понятное дело, совсем просто. И хорошо, если грабитель еще по голове не стукнет. Тут уж деваться некуда – большой ли город, провинция ли, – «добрые люди», желающие чужого добра, одинаковы везде.

– Серьги? – переспросила Катя. – Да без проблем. Мне они до осени точно не понадобятся. Бери, конечно. Но что все-таки случилось?

«Ну хоть с дочерьми я могу быть самой собой. Они-то меня не подставят, абы кому лишнего не скажут…»

– Нужно платить проценты по кредиту… Платить на этой неделе, в пятницу. А средства у меня на это появятся только через неделю или даже две.

Валя замолчала. Ей было ужасно стыдно, что приходится просить у дочери, пусть даже ненадолго. И у нее самой, конечно, кое-что было. Но украшений она никогда особо не любила. Разве что Игорь пару раз дарил ей очень красивые вещицы. Правда, вряд ли их хватит, чтобы покрыть всю сумму. Вот потому и пришлось звонить Кате. А ведь еще надо было как-то объясниться с Кирой.

«Да что я за мать, если к детям вынуждена обращаться… Но, с другой стороны, к кому же еще?»

– Понятно, мамочка. Не вопрос, конечно бери. Они в моей шкатулке с котиком.

– Спасибо, родная…

Что-то в голосе матери насторожило Катю. Хотя, возможно, она сразу все поняла, не зря же родилась всего на сутки позже матери, правда и через «несколько» лет.

– Мам, может, я Кире позвоню? Чтобы ты не отвлекалась от дороги. Я боюсь, когда ты за рулем по телефону болтаешь…

– Да, детка. Это было бы очень хорошо, – с облегчением проговорила Валя. – Спасибо. Я еду домой. Если Кира там…

– Мам, не отвлекайся! – строго сказала Катя. – Пока! Валя с благодарностью кивнула телефону и отключилась. – Что там, Катюш, что-то случилось? – подал голос Олег. Катя помедлила – с одной стороны, рассказывать о семейных тайнах не очень хотелось. А история с долей отца, которую выкупила мама, была именно такой семейной тайной. Но, с другой стороны, она собиралась рассказать это Олегу – человеку, которому верила безгранично.

– Да маме срочно деньги нужны… Проценты по кредиту погасить.

– Понятно. И что, банк отсрочку не дает?

– Похоже, не дает.

– Да банкиры все одинаковые. Сначала полгода доказывай, что ты достоин того, чтобы кредит у них взять, а потом каждый твой платеж с лупой проверяют, не ворованное ли, да где подтверждающие документы, да кто тот плательщик и где его подтверждающие…

Катя знала, что на организацию своей фирмы Олег когда-то брал кредит. Небольшой, погасил быстро, но «добрая» память сохранилась навсегда.

– Ох, наверное, да.

– Знаешь что, Котенок… Ты здесь заканчивай и отправляйся домой. А я ненадолго к своим рвану – обещал с утра, но тут закрутился.

– Да, поезжай, удачи! – Катя сосредоточилась на чрезвычайно важном деле поглаживания многочисленных питомцев приюта. Вот уж кому ласка была просто необходима.

33

Болтать за рулем Валя и сама не очень любила. Чаще все-таки она звонила детям, свекрови – в этих случаях как-то еще получалось следить за дорогой. Но звонить по делу… Катерина была стопроцентно права, сначала доберись, потом разговаривай. Ну или наоборот – сначала договорись, а потом поезжай.

Поэтому неудивительно, что Валя вздрогнула, когда в машине раздался звонок телефона – о ее нелюбви знали все достаточно близкие к ней люди, значит, это звонил кто-то «достаточно посторонний».

– Я вам перезвоню… – бросила Валя.

– Нет-нет, извините, – послышался голос Михаила. – Я перезвоню сам, когда вам удобно?

К счастью, почти рядом нашлось место, чтобы припарковаться. Валентина поставила машину на ручной тормоз, убедилась, что все в порядке, и только после этого ответила.

– Я слушаю вас, Михаил Семенович. Что-то случилось?

Тот хмыкнул – Валя почти сразу представила его усмешку, чуть на сторону скривлен один уголок рта, а вот глаза смеются.

– К счастью, ничего. Я бы хотел с вами увидеться. Но как-то не решался просто появиться у вас на работе, не хотел, чтобы ваш бравый завхоз тут же потащил меня смотреть на спасательные плоты или средства пожаротушения. Да и пугать вас мне не хотелось.

– Тем не менее вы меня и в самом деле напугали. Я терпеть не могу разговаривать за рулем. А сейчас я именно за рулем и не могу уделить вам ни секунды лишней.

– Ну что ж, простите, я этого не знал. Тогда, с вашего позволения, я заеду в отель вечером, например после восемнадцати. Вам будет удобно?

Какое-то теплое забытое ощущение шевельнулось в Валиной душе. Она, правда, тут же стала себя отчитывать за легкомыслие. Хотя никаким легкомыслием и не пахло – Михаил был человеком необычным, во многом отличавшимся от всех тех мужчин, с которыми Вале повезло (или не повезло) быть знакомой.

– Да, хорошо, приезжайте.

– Благодарю, и еще раз простите.

Телефон уже замолчал, но Валя не торопилась выезжать из закутка. Более того, она откинулась на спинку сиденья и улыбалась. Прошло несколько секунд, прежде чем она настолько пришла в себя, чтобы понять, где она и вообще, что происходит вокруг.

«Ну вот чему ты улыбаешься? Что произошло такого, что ты вдруг превратилась в пятнадцатилетнюю дурочку, которую первый раз провожает семнадцатилетний парень, звезда выпускного класса?»

Тем не менее Валя улыбалась. И с этой улыбкой она приехала домой.

– Привет, мамочка! – из беседки на секунду показалась Кира, помахав рукой. – Катюшка звонила, я все приготовила. Прости, мы занимаемся.

– Конечно, спасибо тебе.

Киры уже не было – и Валина нежная улыбка досталась двум лохматым туям. На собственный сад у Валентины времени особо не было. Пару лет «зелеными друзьями» занималась Катя. Но потерпела фиаско – любые животные в ее руках умолкали и довольно мурлыкали (порыкивали, шипели и фырчали), но деревья, особенно плодовые, Катерину категорически не признавали. После этого на семейном совете было решено засеять все возможные участки травой, посадить неприхотливые деревья, живущие в этих местах уже не один год, и больше к вопросу сада не возвращаться. Решение оказалось достаточно мудрым – на тенистой лужайке у беседки всегда можно было отдохнуть в шезлонге (и при этом не бояться, что на тебя упадет яблоко или укусит пчела, пирующая на спелой сливе). Да и возни с таким садом немного…

Валя поднялась в дом, прошла по коридору до своей спальни и вытащила шкатулку с украшениями. Обручального кольца у нее уже не было, но нашлось кое-что еще. А в комнате у Киры Валентину ждали и серьги, и браслет.

– Как же мне все-таки повезло с детьми! Красавицы и какие умницы!

Из открытого окна ей согласно кивнул каштан. Возможно, он мог бы что-то сказать, но днем обычно деревья Валиного сада предпочитали не болтать попусту. И тут опять зазвонил телефон. К счастью, Валя не вздрогнула. И, к счастью, это была Эсфирь.

– Господи, сделай так, чтобы у меня все получилось! – прошептала Валя. – Да, дорогой мой помощник.

– Валечка, – голос Эсфири чуть дрожал. Увы, даже самые надежные люди не становятся моложе, а Эсфирь была почти на три года старше Валиной покойной мамы. – Он готов встретиться. Адрес и телефон я тебе сбросила на вайбер. Честное слово, ему ты можешь доверять полностью. Во всяком случае, я бы ему доверила собственного Маркиза.

Маркиз был котом. Избалованным и наглым – настоящим дворянином, над которым Эсфирь тряслась куда больше, чем над собственными внуками. И уж если этому неизвестному Якову Моисеевичу она готова доверить Маркиза… То, значит, она, Валя, может полностью на этого пока неизвестного антиквара положиться.

Голос Якова оказался низким и бархатным, он готов был принять Валю «в любое удобное для вас время».

– Ради прекрасной Фиры я готов вообще на все, – усмех нулся в трубку антиквар. Валя далеко не сразу поняла, о ком он говорит.

– Спасибо, я выезжаю. Примерно через сорок минут буду у вас.

– Да-да, я жду.

Конечно, за сорок минут Валя могла бы пересечь «огромный» Камышинск из практически одного конца в другой. Ей просто нужна была совсем крохотная пауза, чтобы успокоиться, взять себя в руки. Ну или хотя бы попытаться это сделать.

Она налила в бокал немного сока и поднялась, чтобы полюбоваться садом. Лужайка тонула в солнечных лучах – тень сюда придет уже совсем скоро, но сейчас свежая июньская зелень была изумительно хороша. Высаженные вдоль дорожки туи своей темной хвоей оттеняли траву. Стояла прекрасная городская тишина – где-то очень далеко шумело шоссе, из беседки едва слышно доносились голоса – Кира занималась бесконечной экономикой, готовясь к пересдаче.

– Что-то я запуталась в ее экзаменах, – пробормотала Валя. – То ли уже была пересдача, то ли она готовится к еще одной…

На самом деле Кира уговорилась с преподавателем, что пересдавать будет в самые последние рабочие дни июля. Преподаватель, пусть сухарь и зануда, все-таки остается человеком – студентов, по-настоящему занимающихся, он обожает и уважает, серьезный подход к предмету готов поддерживать двумя руками. Такими были многие Кирины преподаватели. И Дракон, который вел «Международную экономику», тоже.

Десять минут, отведенные Валей для отдыха, истекли. Она села в машину и отправилась к тому самому антиквару. Он и в самом деле ее ждал, усадил в тяжелое кресло с красной бархатной обивкой и предложил кофе. Валя отказалась – волнение, несмотря на все усилия, ее не отпускало.

Тем временем Яков Моисеевич разложил на черном бархате Валины украшения и принялся их рассматривать. Валентина молчала, да и что сейчас было говорить? Что от его решения ее бизнес зависит? Или ее жизнь… Но деловых людей таким не проймешь.

– М-да… При всем моем уважении к вам, Валентина Сергеевна, и преклонении перед вашим каторжным трудом… Милая моя Эсфирь вас рекомендовала, да я и сам в спа вашем бываю частенько… Увы, больше ста, ну ста десяти тысяч я за ваши драгоценности дать не могу. Даже если бы вы решились их продать…

– Но мне же надо намного больше… Что же делать? – растерянно спросила Валя.

– Увы… – антиквар только развел руками. – Возможно, вам помогут друзья найти недостающую часть суммы…

Валя ехала на работу – сумочка с драгоценностями теперь стояла у нее на коленях. Камышинск, конечно, город небольшой, но, как уже говорилось, любители чужого добра есть везде. Возможно, было бы разумно заехать домой. Но из кабинета ей будет куда проще обзванивать знакомых и относительно незнакомых людей.

Решение обязательно должно найтись – она не поддастся Сашиному шантажу, она обязательно вернет все деньги!

Дверь в Валин кабинет не закрывалась никогда. Валя даже не знала, работает там замок или нет. Она устроилась в собственном кресле, открыла пухлый ежедневник и толстенькую книжечку с визитками и стала решать, с кого бы начать звонки. И кто из денежных ее партнеров при этом не будет болтать.

– Отличная новость! – послышался от входа голос Галины.

Бухгалтер сияла. Возможно, она готова была бы даже что-то сплясать, но каблуки – не самая удобная для этого вещь.

– И какая же? – не поднимая головы, осведомилась Валя.

– Мы можем заплатить ежемесячный взнос хоть завтра, хоть сейчас. И даже не пойдем по миру…

Новость действительно была замечательная. Валя не сразу поверила, на всякий случай переспросив:

– Неужели бронь?..

– Она самая, Валентина Сергеевна, она самая! Верхний корпус, ресторан, конференц-зал, по два часа каждый день в бассейне… Корпоратив какой-то.

– Так что – спасены?

– Ну-у, я бы сказала, что казнь откладывается…

– Хорошо бы навсегда. Платите, Галина, прямо сейчас!

– Да я уже заплатила…

Валя с облегчением откинулась на спинку кресла. Выражение насчет горы с плеч она сейчас понимала, как никогда раньше.

– И кто же наш спаситель?

– Бронь пришла через Интернет. Какое-то агентство каких-то специалистов… Да разве это важно?

– Ну, можем им что-нибудь предложить… льготное. Например, массажи или еще что-то…

Галина укоризненно покачала головой:

– Валенти-и-ина Сергеевна, вы опять за свое…

И эта самая Валентина Сергеевна хитро улыбнулась. Она что-то обязательно придумает.

Галина давно уже ушла, а Валя все улыбалась. Закрытый ежедневник вместе с визитницей отправился в нижний ящик стола. Можно было на какое-то время расслабить спину и заняться наконец текущей работой.

За этим необходимым, но довольно занудным занятием и застал ее Михаил. Он вошел в кабинет и несколько минут молча наблюдал за Валиной работой. Та была настолько сосредоточена, что далеко не сразу заметила, что в кабинете кто-то есть.

– Ой… Простите, уже шесть?

– Уже шесть, здравствуйте, Валя! – огромный лохматый букет осторожно лег на стол – на сводки и таблицы.

– Ой… какая красота… Я здесь их оставлю, с вашего позволения.

– Что, ваши звери съедят? – улыбнулся Михаил.

– Могут, – Валя кивнула. – Но тут-то, в кабинете, вообще в отеле, я живу, как мне кажется. А дома только сплю…

– Отлично вас понимаю… Я и сам такой… Родительский дом до сих пор толком не знаю, хотя там жил больше года, когда переподготовку на курсах проходил…

Валя не решилась задавать еще какие-то вопросы о доме, семье – помнила сухие слова Михаила и то, каким отрешенным было во время рассказа его лицо.

– Ну что, можем идти?

– Куда? – Валя была заинтригована. Она-то от сегодняшнего вечера вообще ничего не ждала. Максимум, чашки кофе в компании этого непростого человека в ресторанчике при отеле.

– У вас наверняка был трудный день! Я знаю отличный способ переключиться. Ну решайтесь же! Обещаю, вы отдохнете так, как не отдыхали никогда.

Валя пожала плечами. Сегодняшний день был более чем трудный, расслабиться и в самом деле было бы не лишним.

– Вы позволите сесть за руль, Валентина? – чуть церемонно спросил Михаил. – Я вижу, что вам сегодня лучше бы больше машиной не управлять.

– Сколько угодно. Но как вы потом?

– Для МЧС нет проблем, – усмехнулся Михаил. – Доставлю вас на вашей машине домой, а к себе уж доберусь, не беспокойтесь.

– Так мы сейчас домой?

– Не сразу, – отстраненно ответил тот. – Не сразу…

Михаил осторожно вел машину, настолько осторожно, что Валя несколько раз ловила себя на том, что давит в пол несуществующую педаль газа или руками пытается найти рычаг коробки передач. Ее «водитель», конечно, видел это и даже ухмыльнулся:

– Валя, отдыхайте. Я столько лет в своей профессии, что уж прекрасную-то даму в отличное местечко смогу довезти в любом случае…

– И не нарушить ни одно правило движения?

– И не нарушить, – кивнул тот.

«Отличное местечко» оказалось тиром – здесь сотрудники МЧС, да и многих других соответствующих служб совершенствовали навыки в стрельбе. У Вали, конечно, навыков не было никаких, разве что в школе на уроках начальной военной подготовки она собирала-разбирала несчастный автомат Калашникова, ломая ногти, которые, как и другие девчонки, отращивала с превеликим трудом.

Для Вали нашелся удобный комбинезон, обязательные защитные очки и наушники. И дальше почти полтора часа Михаил учил ее стрелять из пистолета. Возможно, это было против правил, возможно, следовало бы подписать кучу нужных документов (хотя наверняка Михаил их и подписал – ей-то ничего подобного известно не было). Но для нее сейчас вдруг открылся совершенно удивительный мир – мир сосредоточенного управления телом, мир полной концентрации ради достижения, пусть самого крошечного, даже незначительного, успеха.

Полтора часа пролетели незаметно. И вот уже Валентина оказалась в своей обычной одежде и вновь на пассажирском сиденье.

– Ох-х, Миш, вот что значит «переключиться», оказывается…

Валентина давно себя так не чувствовала. Давно она не была такой сильной и свободной, такой спокойной и уверенной в своих силах. Возможно, все дело в ощущении оружия в руках. Но, возможно, и в том, кто в этот момент с тобой. Если такой человек, как Михаил, – все становится настоящим, превращается из декорации в подлинные вещи – сила, забота, внимание. Ведь она его не просто ни о чем не просила, она даже не ждала, что он найдет ее номер, приедет за ней и… Да и хватит – всего им уже сделанного было достаточно, чтобы Валино сердце переполняла самая настоящая, стопроцентная, огромная благодарность.

– Миш, а почему ты за мной приехал сегодня?

– Я же МЧС. Почувствовал, что у тебя чрезвычайная ситуация, – и приехал.

– Ты шутишь, да?

Михаил покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

– Нисколечки. Я совершенно серьезно вдруг понял, что обязан тебя сегодня спасать. Чем и занимаюсь.

– Удачно…

Михаил тонко улыбнулся. На самом деле все было чуть не так. Просто он ехал в свое управление и увидел ее машину, отъезжающую от дома. Скорость была великовата, значит, она куда-то торопилась, на знаки Валя смотрела… скажем так, не на все. Да тут бы и глупец не понял, что у нее какие-то неприятности. Ситуация и впрямь была чрезвычайной. И требовала чрезвычайных мер. Которые и были предприняты.

К тому же по Камышинску ходили упорные слухи о том, что Валентина меняет мужчин как перчатки, но все-таки дела предпочитает вести сама. А мужиков использует… Ну, как они обычно используют женщин.

То есть тогда Валентина именно собственными силами решала какую-то из возникших проблем.

Машина осторожно въехала на дорожку позади дома. Валя удивилась тому, что Михаил водит так аккуратно, но машина движется куда быстрее, чем когда за рулем она сама, несколько… легкомысленно относящаяся к некоторым правилам дорожного движения.

– Ну что, мой спаситель, будем прощаться?

– Валь, а можно дурацкий вопрос?

Валентина кивнула. Теплая ночь была такой необычной, такой ни на что не похожей… Гулять бы и гулять, как в восемнадцать лет.

– Мы уже с тобой достаточно близки, чтобы можно было тебя поцеловать?

– И вправду дурацкий вопрос.

И Валентина коснулась его сухих узких губ. Михаил ответил на поцелуй, обнял ее, положил ладонь на затылок. И Валя едва не застонала – это было такое правильное, такое нужное ощущение…

Как в первый раз. Будто сейчас ее первый поцелуй. И перед ней человек, которому она может позволить все что угодно и довериться во всем на свете.

И только сейчас она поняла, что значат слова «я помню вкус настоящего чувства», – сейчас она его ощутила, сейчас она им наслаждалась, сейчас оно ее поглотило целиком.

34

Неизвестно, что именно испытал Александр, узнав, что Валя смогла вовремя выплатить проценты и не поддалась на шантаж. Ей в вайбер пришло сухое сообщение «поздравляю», на которое она предпочла не отвечать.

Зато на следующее же утро перезвонила Якову Моисеевичу и многословно его благодарила и за время уделенное, и за внимание… Да и просто за то, что этот человек, пусть ничем ей не помог, но все же сделал много больше, чем можно было бы ожидать. Уже хотя бы потому, что ни одна живая душа во всем сплетенном Камышинске о ее просьбе не узнала.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Так, во всяком случае, казалось Вале: утром бег (правда, теперь она бегала одна, хотя иногда в парке к ней присоединялся Михаил), легкий завтрак, поездка на работу, беличье колесо мелких проблем, как стемнело – домой.

Иногда в отеле, якобы с деловыми визитами, появлялся ее верный рыцарь из МЧС. Валя изо всех сил гнала от себя сколько-нибудь романтические мысли. Но по всему выходило, что подполковник мило и ненавязчиво все-таки за ней ухаживает.

Эсфирь как-то раз заметила с улыбкой, что ее, Валентины, вкус на мужчин явно улучшился.

– Ты прости меня, Валечка. Сейчас-то уже можно говорить, но твой Игорь ужасно не нравился не только твоей маме…

– Эх, дорогой мой главный помощник, вот думаю я, что было бы, если бы я маму все-таки послушала… И что было бы, если бы она на меня не давила. Может быть, жизнь бы сложилась совершенно иначе?

– Это бесспорно. Но тогда бы точно не было Киры и Кати… И, возможно, ты бы не так ценила искренние чувства, настоящую заботу и к словам «сильное плечо рядом» относилась без такого предубеждения.

Валя только кивнула. Эсфирь была стопроцентно права – в чувства искренние она нынче не верила, а заботы настоящей отродясь не видела. А уж о «сильном плече» говорила с изрядной долей сарказма. Потому что верила в него не больше, чем в Деда Мороза.

Одним словом, тихо и незаметно прошла очередная рабочая неделя. Утро пятницы встретило Валентину спокойствием – как и во всех отелях, относительным. То постоялица якобы потеряла кольцо в душе – так найдите его (спасибо хоть не обвиняла горничных в краже). То некая жена приехала к мужу, но попасть в его номер не смогла – она-то решила устроить налет и убедиться, что в этом недешевом месте супруг привечает любовницу. А тот просто спал и не слышал вообще ничего, счастливец.

Потом в кабинет директора заявилась девица в просторном одеянии невиданного Валей доселе цвета. Она вручила визитную карточку, откинулась в кресле и с наслаждением наблюдала, какой эффект произведет карточка, в которой сообщалось, что она и маг-астролог, и таролог, и нумеролог, и читает по ладони (как в старом анекдоте, подумалось Вале, а делаешь-то ты что?)…

– Так что вы хотели? – наконец спросила Валентина.

– Я решила в помещении вашего спа-центра открыть свой кабинет. Я разложила Старшие Арканы, и мне открылось, что это принесет вашему предприятию огромный успех.

«В чем-то она права, – подумала Валя. – Кто к нам только не приезжает…»

– Возможно. В нашем спа бывают самые разные люди. Я не вижу в вашем предложении ничего необычного. Идемте к моему помощнику, составим договор аренды, опишем способы оплаты, гарантии. Все, как обычно.

Девица недоуменно уставилась на Валентину:

– Какой оплаты? Какая аренда? Я… я буду просто принимать у вас в том кабинете, который смотрит на горы. Люди будут ко мне идти, а заодно уже и в спа заходить…

(«А-а-а. И точно не наоборот?»)

– Я предлагаю вам бизнес поднять. А вы так… как будто не верите в мои силы.

И тут Валентине надоело. Она уже не раз беседовала с разными астрологами, магами и прочими бесконтактными целителями, обещавшими златые горы. Но службе защиты прав потребителя было наплевать на уверенность этих людей в своих суперсилах и суперспособностях – им нужны были документы, удостоверяющие личность и, главное, профессионализм очередного целителя. Пять шестых после разговора о документах исчезали, словно растворялись в воздухе. Оставшихся вполне хватало для того, чтобы в спа-центре работали отличные массажные кабинеты, всевозможные рейки, цигуны и еще множество практик, не весьма принятых официальной медициной. Но вели их люди опытные, а не выучившиеся двум-трем дешевым фокусам по мастер-классам в Ютубе.

– Да я-то верю, дорогой вы мой человек. Но у меня каждый квартал бывают инспекции, которые требуют от меня документов! Мне либо придется принять вас на работу, либо заключить с вами договор аренды… Принять на работу вас я не могу – штат укомплектован, остается аренда со стандартными условиями. Так что пойдемте-ка к моему заместителю.

– Да я… – девица вскочила, лицо у нее некрасиво скривилось. – Да я нашлю на вас порчу! Да вы… У вас не останется ни одного посетителя!

Валя продолжала приятно улыбаться – порчу, судя по всему, на нее пытались навести все кому не лень. И эта странная гадалка-таролог и прочий маг уж точно была слабее остальных.

– …В общем, у вас три дня на размышление! Если во вторник утром вы мне не позвоните, можете пенять на себя…

– Спасибо, что уделили мне время, – только и смогла на это ответить Валя.

В подобных странных событиях прошел почти весь день. Примерно в три часа позвонил Михаил и спросил, что насчет пикника. Валентина далеко не сразу вспомнила, как он приглашал ее с дочерьми на пикник. Тогда она восприняла все как шутку.

– Да господь с тобой, Миша! Какой пикник! Мне бы в себя прийти.

– Ну хорошо, извини. Я понимаю – работка у тебя… почти как у меня.

Валя улыбнулась:

– Да, что-то общее есть.

– Ну хорошо, пока!

– Пока. – Валентина выключила телефон и несколько секунд недоуменно смотрела на него.

В привычной уже суете прошло еще какое-то время. И тут позвонила Кира. Она почему-то спросила, когда Валя планирует возвращаться домой и что собирается покупать по дороге.

– Думаю, часиков в семь, детка. Может, чуть позже. Не думала я, что надо покупать что-то.

– А-а-а, ну хорошо. Ждем тебя. И да, покупать ничего не надо, я тут сама…

Валя опять удивилась телефонному звонку, но опять ее достаточно быстро поглотили привычные заботы.

А вот у Вали в доме все в эти минуты было уже совершенно непривычным. До трех часов дня все было как всегда – Катя занималась у себя наверху, Кира отвечала Мите после очередной лекции. Светило солнышко, пели птички, за одной младшей хозяйкой наблюдал галантный Дон Сезар, за второй – юная пушистая Муська. И тут калитка распахнулась и по дорожке к беседке направился Михаил. В принципе, в этом не было ничего экстраординарного. Если бы не одно «но» – в каждой руке он держал по два бумажных пакета. Причем парочка из них выглядела довольно тяжелой.

– Ой, – на полуслове остановилась Кира, – Михаил Семенович…

– Здравствуйте, Кира!

– А вы… вы к нам?

– Ну да… – Михаил увидел свободный краешек стола в беседке и с удовольствием поставил на него все пакеты.

– Здорово. Ой, познакомьтесь, это Митя.

– Здравствуйте. Дмитрий. – Митя протянул руку для рукопожатия.

– Очень приятно. Михаил.

– Митя мне помогает готовиться к экзамену, – проговорила Кира, по-прежнему очень удивленная появлением Михаила, причем не в форме, а в совершенно обычной одежде. – Мить, а это Михаил Семенович, из МЧС. Помнишь, я тебе рассказывала?

– Конечно помню. Очень приятно познакомиться.

– Ребята, я вам, наверное, помешал? – Михаил бросил взгляд на разложенные учебники и несколько листков бумаги, прикрепленных к деревянному столбу беседки.

– Нет, ну что вы. – Кира, скажем честно, была рада ненадолго отвлечься от слегка поднадоевшей экономики.

– Ну и отлично, – проговорил Михаил, по-хозяйски оглядываясь в беседке. – У меня тут образовалось несколько выходных. И я решил устроить вашей маме небольшой сюрприз. Она отказалась ехать со мной на пикник. Вот я и решил привезти пикник к ней домой.

– Ой, но мамы еще нет!..

– Ну и отлично. Я, в общем, на это и рассчитывал. Вот, кое-что захватил по дороге…

– Я так понимаю, – понимающе улыбнулся Митя, – это заготовки?

– Так точно. Мясо, зелень, овощи. Три сорта вина.

– Красота-а…

– Ой, а зачем три? – удивилась Кира.

– Ну-у, я ж не знаю, какое мама любит вино…

Девушка кивнула. Ей было невероятно приятно, что этот славный мужчина так заботится о маме. В последний раз она такое видела… даже уж и не упомнит когда.

– Что ж, логично… Может, нам лучше уйти? – Митя постарался быть тактичным.

– Нет-нет. Давайте лучше устроим… семейный обед!

– Ой, давайте! Я Катюшку позову. Вот только надо бы узнать, когда мама будет.

– Давай ты сначала маме позвонишь, а потом уже будешь сестру звать?

Кира кивнула – она уже набрала мамин номер и ждала ответа. Узнав, что у них почти пропасть времени – как минимум два часа, а то и больше, все трое взялись за дело. Правда, Катерина еще не спустилась вниз, но очень обрадовалась такому неожиданному перерыву. И робко поинтересовалась, можно ли позвать Олега.

– Михаил, Катя хочет позвать своего жениха…

– Конечно. Обязательно. Как вы думаете, мама обрадуется?

– Наверное… – Честно говоря, Кира не была уверена, что мама обрадуется, уж слишком вымотанной она приезжала домой. Но в любом случае ей будет приятно. Хотя этого Кира вслух не произнесла.

– Так, мужчины занимаются мясом, – командовал Михаил. – За девушками оставим овощи, зелень. Накрывайте на стол, Кира, шашлык будет скоро…

Сам он уже священнодействовал у мангала. Как мы знаем, беседка была оборудована отлично – и потому совсем скоро были готовы угли и над ними – десяток шампуров с мясом и луком. Роскошный аромат поплыл над садом.

Почти сразу появилась Катя – ее этот оглушительный запах не мог не выманить из комнаты.

– М-м-м, как па-а-ахнет…

– Сестричка, помогай… Бокалы расставь. И стаканы для сока. А то у нас мужчины-то на машинах…

– О нет, – усмехнулся Михаил. – Я сегодня не на работе, передвигаюсь пешком.

– А я вообще безлошадный, – ухмыльнулся Митя. – Разве что велосипед… Но и он дома остался.

– Сок в любом случае лишним не будет, – Кира продолжала распоряжаться. – Кать, Олег будет?

– Обещал, только я не знаю когда…

– Класс. Настоящий семейный обед, шесть персон.

Катя с Михаилом была знакома куда меньше, чем Кира. Она следила за тем, как он готовит, как вполголоса разговаривает с Кириным Митей. И ловила себя на том, что все чаще сравнивает Олега с другом матери. Они были чем-то удивительно, просто нереально похожи. Нет, не лицом или фигурой. А ощущением надежности и спокойствия. Пока он рядом с тобой – можно жить и ничего не бояться.

Конечно, Катя очень болезненно пережила предательство отца. Она боялась даже думать, каково маме. И потому появление у Вали такого поклонника одобряла всем сердцем.

– Кир, – шепотом спросила Катя. – Это новая мамина любовь?

– Ну что ты, глупенькая… Наша мама, сама ж знаешь, – кремень. Михаилу еще бог знает сколько сил надо будет приложить, чтобы ее сердце завоевать. Но мне почему-то кажется, что у него получится.

– Пока что мне кажется, что наши сердца он уже завоевал…

– Мне тоже так кажется, сестричка.

Было, наверное, самое начало восьмого, когда Валя остановила машину у дома. Она вышла, сделала несколько шагов к двери и только тогда услышала смех в саду. А в следующее мгновение ощутила волшебный аромат шашлыков. Вернее, он ее почти свалил с ног.

– Интересно, что это у нас делается? – Валя положила сумку на кухне и отправилась в беседку, откуда, собственно, и доносились голоса.

Дорожка повернула, и Валентине открылась картина, которой в этом доме не бывало, должно быть, вообще никогда. В беседке исходили жаром угли в мангале. Михаил чем-то брызгал на шашлыки, Митя священнодействовал с огромной керамической туркой, купленной Вале когда-то в Опошне (она-то ее приобрела просто как сувенир. Но, оказывается, кофе в ней вполне можно было варить. «Жаль, я раньше не знала», – еще успела подумать Валя. Олег и обе дочери наносили последние штрихи на красиво накрытый стол и явно ждали ее.

– Добрый вечер… А что происходит?

– Ой, мамочка, наконец-то… – Кира звонко чмокнула мать в щеку.

– Валя, это я явился незваным… – обернулся от своего важного занятия Михаил. – Вот, решил начать неделю своих отгулов с пикника. Помните, вы ехать не захотели? Тогда я и решил, что раз вы не идете на пикник, то пикник придет к вам.

– А-а-а, это замечательно. Но совершенно неожиданно.

– На то он и сюрприз, – Михаил пожал плечами.

Он, конечно, был уверен, что делает все правильно. Но все равно ему хотелось услышать что-то вроде «как давно я этого ждала» и боялся услышать «идите вон с вашими затеями».

Валя потянула носом:

– По-моему, мясо уже готово… так что, будем пировать?

Кира и Катя сразу же поняли, что мама и удивлена, поражена, и ужасно довольна.

– Ну конечно будем! Мамуль, садись на королевское место!

– Так, может, на королевское сегодня надо пригласить автора этого застолья… Как, Михаил, согласитесь возглавить наше пиршество?

– Только морально. Я буду подавать на стол, господа мужчины будут мне помогать. А дамы все-таки будут сегодня отдыхать и наслаждаться.

От немногословного Михаила подобных слов никто не ожидал. Вернее, не ожидала Валя – а вот молодежь с удовольствием закивала.

«Господи, и никто меня на заставляет каждую минуту собой восхищаться, никто не спрашивает, чего я хочу и правильно ли все делается…»

Валя вдруг почувствовала, что ее железобетонная уверенность в собственных силах, в том, что она все может сама, впервые дала некую трещину – она не делала ничего, не выбивалась из сил на кухне, не изображала одобрений и восторгов… Просто была самой собой и просто радовалась теплым сумеркам, веселой болтовне за столом, вкусному ужину в компании самых близких людей.

Она разрезала румяный кусочек мяса и положила его в рот. Да-а, этот человек знает, как ей угодить…

– М-м-м, это чертовски вкусно, – проговорила она.

Михаил просиял – во всяком случае, так Валя расценила его скупую улыбку. Судя по всему, он все-таки ждал от нее какой-то резкости, возможно, опасался, что сюрприз вышел не самым приятным.

– Ну-у, я не буду хвастаться… Но еще и рыбу могу. И много другого. Вот только с тестом у меня проблема. Так и не научился его укрощать.

– Вы много другого умеете… укрощать, – улыбнулась в ответ Валя. Обращение на «ты» она пока что приберегала для тех случаев, когда рядом не будет лишних ушей.

– Я бы сказал, что это божественно вкусно, – задумчиво проговорил Митя, разделывая мясо. – А вот рыбкой… и я могу вас порадовать…

– А я обожаю сладкое, – усмехнулся Олег и подмигнул Кате. – И с тестом проблем никаких. Так что, бросаем на фиг наши конторы и открываем ресторан?

Все шестеро рассмеялись. Бросать конторы на фиг – это, конечно, так, для красного словца. А вот то, что все вместе… было для Вали необыкновенно ценно. Семья-то не просто осталась после ухода отца. Она стала крепче, она стала… да она стала настоящей семьей – все друг друга поддерживают, все друг за друга горой. И все стараются сделать друг другу хорошо.

«А я еще рассказывала Сашке о настоящем чувстве… Господи, да он ни разу даже не попросил меня с девочками познакомить! Словно пытался украсть у всего мира и сделать своей добычей, спрятать в самом дальнем углу пещеры!»

И вообще, трудно представить более разных мужчин, чем Саша и Михаил. Оба за ней ухаживали, оба старались сделать приятное. Но Александр-то все надеялся в ответ получить куда больше, чем дал. А Михаил… Он просто не считает, кто кому сколько дал или может дать. Во всяком случае, так показалось Вале.

Она подняла бокал с терпким красным вином и посмотрела поверх него на Михаила, сидящего напротив.

– Ну что, дорогие мои, за автора сегодняшнего пира!

И все дружно сдвинули бокалы с вином.

– Спасибо, Валь, – тихо ответил тот. А вот глаза его сказали Валентине все остальное.

Сестры давно уже смотрели то на мать, то на гостя и, кажется, поняли даже больше, чем сама Валентина. Во всяком случае, они обменялись ужасно довольными заговорщическими улыбками.

– Так что там с рестораном? – тем временем осведомился Митя.

Появление Михаила как-то его успокоило, он вдруг стал в этом доме совершенно своим. Как будто знал все семейство лет сто. А уж Киру… Здесь пора чуть остановиться. Конечно, преподавателю, да еще и неженатому, не так просто работается. Всегда находятся милые студентки, которые готовы почти на все ради высоких оценок… Или ради спокойного и обеспеченного будущего. Митя, конечно, в рабочее время носил обручальное кольцо. Но отчего-то это кольцо никого не отпугивало и не обманывало. И студентки продолжали к нему липнуть.

А вот Кира… Она оказалась совершенно другой. Она училась у него, разговаривала с ним, мило ему улыбалась. Но за рамки дружеские ни разу не переступила. Судя по всему, ей такое и в голову не могло прийти. Хотя Митя был бы вовсе не против, если бы она на эти рамки наплевала. Ну или позволила ему о них забыть. Пусть и после Кириной пересдачи. Говоря попросту, Митя влюбился и готовился к более решительным шагам. А с поддержкой Кириной семьи, он надеялся, ему будет куда легче…

– Хорошая мысль, – задумчиво ответил Олег. – Какой-нибудь интересный лофт найти, пригласить в повара ребят молодых. И пару раз в неделю приходить поколдовать на кухне.

– Типа «вечер от шефа»… Замаешься пироги печь! – рассмеялась Катя.

– Ну, я же буду не один. Ты же будешь со мной, правда?

– Конечно, – кивнула девушка. – Как же иначе.

Катя об умениях своего Олега знала все и сто раз, наверное, уже рассказывала сестре об обалденно вкусных лакомствах, которыми он ее балует. Кира сейчас залюбовалась тем, как у сестры и ее друга все просто и понятно. И как они понимают друг друга – и с полуслова, и вообще без слов.

– Можно, – Олег и не думал успокаиваться, – позвать ребят со сложными судьбами. Меня-то хоть тетка подняла, а сколько таких, кто сам в жизни пробивается.

– Подумаем… – кивнул Митя. Да, сейчас было не самое подходящее время для обсуждения подобных идей. Но любая идея стоила того, чтобы ее как следует покрутить. В более подходящих условиях.

Темнело. Шашлыки были съедены, кофе выпит. Ужин, судя по всему, подходил к концу.

– Та-ак, а теперь мы с Катей все уберем. Мальчики нам помогут. Михаил Семенович, а теперь ваша очередь отдыхать.

– Ну что ж, я не откажусь. Валя, пройдемся, может быть?

– Давайте, – кивнула Валентина.

– Вот и здорово! – скомандовала Кира. – Отправляйтесь в парк. А мы тут наведем красоту…

– Разбалуюсь я с вами, – счастливо протянула Валя. – Белоручкой стану.

– Что-то мне в это не очень верится… – проговорил Михаил, вставая.

Да Вале и самой не сильно в это верилось. Просто сегодняшний вечер был так не похож на многие вечера в ее жизни, что и ей можно было бы… ну, хотя бы ненадолго стать другой. Например, бездельницей и белоручкой.

35

Кира проснулась с отличным настроением. Почему-то ей приснился экзамен, и почему-то на этом экзамене все прошло блестяще – все просто от зубов отскакивало, в комиссии почему-то сидели Митя и Михаил. А «любимый» занудный преподаватель подсказывал с первой парты.

– Ну вот пусть так и будет, – пробормотала девушка.

Часы показывали почти восемь. До Митиного прихода времени было еще навалом. Может, все-таки побегать?

– Ка-а-ать, а Кать… – Кира тихонько потрепала спящую сестру по плечу.

Та удивительно быстро открыла глаза.

– Что, сестричка?

– А давай побегаем?

– Кирка, ты что, с ума сошла?

– Да ну… Утро такое чудесное. Собаки твои, наверное, уже заждались…

– Утро и в самом деле волшебное. Только никуда я не пойду. Сейчас кофе сварю и заниматься сяду. А ты побегай, конечно.

– Ну ладно. Тогда я пошла умываться.

– Давай…

Катя повернулась на спину и закрыла глаза. Но просто подремать не получилось… Судя по всему, организм готов был приступать к занятиям и совершенно не готов валяться дальше.

Значит, пора вставать, готовить завтрак, приходить в себя и… бросаться в биологию. Или в английский. Или…

– Да хоть во все три предмета сразу. Вставай уж, лентяйка…

Как следует наобзывавшись, Катя все-таки вынула себя из постели, одела и умыла. В кухне было тихо и пусто – значит, мама еще не вставала. Хотя обычно по выходным она стартовала на свою любимую работу, к счастью, не в семь утра…

Чайник зашумел. И тут Катя увидела, как по дорожке к дому торопится Михаил с очередным бумажным пакетом.

– Доброе утро! – девушка открыла ему дверь с веранды в сад.

– Привет! Валя еще не умчалась куда-нибудь?

– Нет, заходите…

Михаил выглядел если не озадаченным, то уж точно неуверенным.

– Я тут… горячих круассанов к завтраку привез.

– М-м-м… здорово, а с чем?

– А с… С сыром, шоколадом, джемом… И еще с какой-то фигней. Я не запомнил, но сказали, что вкусно.

Катя мысленно облизнулась. Она обожала выпечку, которая, к счастью, пока никак не сказывалась на ее фигуре. «Наступление на маму идет по всему фронту…» – про себя хихикнула девушка. Мама-то тоже обожала нежную выпечку. Но почему-то старалась себя в ней ограничивать.

– Класс! Я сейчас маму позову. – Девушка поспешила будить Валю, но уже из коридора крикнула: – Да вы заходите, не стесняйтесь…

Михаил послушно прошел в кухню и стал оглядываться в поисках тарелки или сухарницы, чтобы выложить свою добычу. А Катя осторожно входила к матери в спальню.

– Ма-ам… Мама…

– М-м-м? – Валя не могла даже глаза открыть.

– Мам, ты что, заболела?

– Нет, просто спать хочется…

– Мам, там Михаил пришел, – прошептала Катя.

– Кто? – Валя открыла глаза. Правда, она не сразу сообразила, о ком говорит дочь.

– Михаил!.. – шепотом же воскликнула Катя.

– Да ты что! – Валя рывком села на постели.

Катя ехидно улыбалась.

– Ох… – Валентина стала выбираться из-под одеяла. – Слушай… Я сейчас…

Она вскочила, схватила со стула халатик и бросилась к двери в ванную. Катя со все той же понимающей улыбкой следила за мамой.

– Кофе предложи ему… Я быстро.

Валентина наконец закрылась в ванной, а Катя поспешила на кухню. Михаил стоял у окна и рассматривал полянку, где они вчера пировали. Утреннее солнце заливало все вокруг. За окном было удивительное лето. И Катя вдруг ощутила, какое чудесное тепло царит у нее в душе. Почему-то с этим человеком ей было не страшно и сутки бы проболтать. Пока мама приводит себя в порядок.

«Я не отказалась бы и от такого отца… Или, как его, да, отчима… Вот бы маме повезло наконец…»

– Мама сейчас будет.

Михаил подмигнул:

– Королева вот-вот сойдет к завтраку?

– Ага, – Катя кивнула и взяла круассан. – А он с чем?

– Так… Вот эти, прямые… они с сыром. Вон те – с джемом. Тут с шоколадом. А тот, что у тебя в руках, – с зеленью.

– Ой, мои любимые, со шпинатом…

На несколько минут повисла пауза – Катя и гость просто пили кофе и лакомились.

– Кать, – Михаил решился задать девушке вопрос, который его давно мучил. В принципе, ответ он знал, вернее, он знал добрый десяток ответов, которые ему сообщили самые разные, но «очень информированные» люди. – А почему мама с отцом развелась?

– Да он же нас бросил, – Катя сощурила глаза. Щадить «доброе имя» отца ей совершенно не приходило в голову.

– Что значит «бросил»?

– А как еще можно это назвать? Вот смотрите. Пять лет назад он завербовался на стройку куда-то в Африку, дал матери денег на строительство спа, сказал, что взял аванс за два года. Первый год писал-звонил. А потом пропал…

– Пропал?

– Ну да, не писал, не звонил. Мама чуть ли не поехала к нему в Африку. Во всяком случае, собиралась. Если бы знала, куда именно. И в розыск тоже подавала… Нет, говорят, в этой стране такого человека. Мама ужасно расстроилась, конечно. Сказали даже, что если до первого июля этого года он не появится, его будут считать погибшим.

– Бедная мама…

– А потом папа появился… Совсем недавно. Мама ужасно обрадовалась. Мы тоже. Только зря, оказалось. Папа-то приехал, только чтобы свою долю в отеле продать.

– В каком смысле «продать»?

– Да в таком смысле! Ну что вы, не понимаете? Они ж с мамой были собственниками, вроде как в равных долях. А там, в Африке, у него новая семья нашлась. Бизнес он какой-то начал, вот ему бабки и понадобились. На нас наплевать, мать кинуть… Бабушку забрал, ее дом тоже продал. И свалил.

– Слушай, гнусная какая-то история получается…

– Ужасная! Маму жалко прямо до ужаса…

– А мне и вас с сестрой жаль. Вы-то без отца остались.

– А вот и зря – чем такой отец, так лучше бы считался умершим…

Катя завелась не на шутку. Олег вот тоже ее жалел, а она ему все пыталась объяснить, что ее оскорбили поступки отца, словно она сама взяла и предала людей, которые ей доверяли.

– Ну что ты…

– Да, извините. Ну что, я вам ответила?

– Ага, – Михаил кивнул. – Кстати, мама ваша мудро поступила, когда развелась. Иначе бы он еще на что-то стал претендовать… Судя по всему, вашему папе надо все и сразу. И тут она его чуток обыграла.

– Может быть, – как-то с этой стороны Катя не смотрела на всю эту довольно грязную, скажем честно, историю.

Наверху хлопнула дверь, послышались шаги по лестнице.

– Срочно рассказывайте мне какой-нибудь ужас… – шепнула Катя.

Михаил понимающе кивнул.

– …и тут на него падает балка. Ну как на него… Она-то падает прямо вниз. Как ему удалось увернуться, я сказать не могу, просто волшебство какое-то. И отделался всего-то парой ссадин. Да-а, Доктор, он везучий…

– А по-моему, не очень, – Катя благодарно улыбнулась. Отличный все-таки Михаил мужик, все понимает. Повезло маме. – Хотя тут уж смотря с чем сравнивать.

– Ты права. Но ведь могло быть все гораздо хуже.

– О чем это вы?

Катя подняла на маму глаза и залюбовалась. Без макияжа мама была такая милая, свежая, солнечная…

– Да вот, Михаил Семенович о работе своей рассказывает.

– Привет… Представляю себе, – проговорила Валя. – А чем это вы тут лакомитесь?

– Привет, – ответил Михаил. – Разбудил, да?

– Мама уже встала… Плюшками балуемся, мамуль. Все, я пошла учиться. – Катя взяла круассан с шоколадом. – Михаил, спасибо вам за такой вкусный завтрак. Я обожаю шоколад.

– …Обожаю экзамены? – продолжила с улыбкой Валя.

– А вот и да… Обожаю экзамены! Все, я ушел!

Девушка чмокнула мать в щеку и исчезла на лестнице.

Михаил и Валя обменялись взглядами. Михаилу было явно неловко, что он появился так рано. А Вале… А Вале было чертовски приятно, что он пришел, принес лакомств. Что он просто не смог прожить это утро без нее.

– Прости за вторжение…

Валя молча улыбнулась. Она не просто простила его, понял Михаил, она ужасно рада.

– Проснулся вот и подумал… Давай уже завтракать вместе?

– Ломаем стереотипы? – согласно кивнула Валя.

– Ломаем… Ты против?

Конечно, Михаилу не так просто было на все это решиться. Но сказав, он понял, что давно надо было бы… Уже два или даже три дня назад. Без этой женщины жизнь ему была бы просто неинтересна. Как несвежий, позавчерашний черствый круассан.

– Я за.

И у Михаила отлегло от сердца. Но надо было все-таки понять, насколько везение сегодня на его стороне.

– Ну, если хочешь, я могу тебя все-таки отвезти на работу…

– Нет. – Валины глаза светились тихой радостью. – Не хочу. И на работу не хочу. У тебя выходной?

– Да, – Михаил понял, что выиграл. Возможно, самый главный выигрыш в его жизни.

– Ну вот… будем считать, что у меня тоже выходной…

– Ты шутишь?

– Нисколько, – усмехнулась Валентина. – Если уж ломать стереотипы, то все сразу, правда?

Михаил молча кивнул. Возможно, впереди у них двоих еще много трудных дней, непростых ситуаций, когда придется притираться друг к другу, договариваться, вероятно, даже ссориться. Но все это значит только, что они нашли друг друга. Что им повезло все же в этом мире встретить свою половинку. Человека, который был твоим еще до того, как вы познакомились. Который был предназначен тебе с самого начала. И что все, что происходило раньше, сейчас уже не имеет никакого значения.

Он подтянул к себе поближе Валин стул вместе с Валентиной и стал ее целовать. Это было не волнующе, не головокружительно, не волшебно. Это было правильно. Только эти губы ему были нужны, только эта женщина, только ее голос и характер.

И еще он понял, что хоть и потерял без нее целых два дня, но зато теперь уже, с этой минуты, можно никуда не торопиться. Можно цедить каждую минуту с ней рядом, как дорогое вино, наслаждаясь вкусом, ароматом, полнотой ощущений. Всего того, что может дать подлинное разделенное чувство.

36

– Ну вот, теперь ты совершенно готова к экзамену. Я даже завидую твоему преподавателю. Думаю, от твоего ответа он получит настоящее удовольствие.

Кира кивнула:

– Знаешь, я и сама чувствую, что готова. Теперь все так ясно, по полочкам разложено… Спасибо тебе большое. Ты мне так помог… Ты все так понятно объясняешь…

– Вот и отлично. Рад, что оказался полезен…

Повисла пауза. Но ненадолго – Кира вскочила и сделала пару шагов.

– Слушай, а давай я тебя покормлю?

– А давай лучше я тебя поцелую? – Митя перехватил Кирину руку и притянул девушку к себе.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас, – кивнул он, снимая очки. – Я ведь уже не репетитор, моя миссия закончена. Никакого нарушения этики…

Кира молчала, опустив глаза.

– Ты мне нравишься, – решительно продолжал Митя. – Ты удивительная, необыкновенная девушка… Как с другой планеты.

– Ты мне тоже нравишься. – Кира наконец нашла в себе силы посмотреть ему прямо в глаза. – Но… мне очень неловко… Я просто…

Митя любовался ее смущением. Да, эта девушка не похожа вообще ни на кого. И ему никого больше и не надо. Он это понял чуть ли не сразу, ну, на втором занятии так точно. И сейчас, чуть покрасневшая, смущенная и прячущая глаза Кира яснее ясного показала, что и он ей уж точно небезразличен.

– …Но я… последний раз целовалась… Да я вообще еще никогда не целовалась… Разве что в детском саду.

– Ну-у, это не считается. – Митя мягко обнял девушку. – В таком случае я не буду разрывать свой контракт репетитора. Если ты, конечно, не против.

У Киры не нашлось сил, чтобы что-то ответить. Да и отвечать, в сущности, не было никакой нужды. Ее глаза ответили Дмитрию на все вопросы, которые он еще только собирался задать.

Пауза длилась долго-долго. Но все-таки Митя пришел в себя первым. Как ему ни хотелось никогда не отрываться от ее губ, но пришлось. Хотя бы для того, чтобы задать вопрос.

– А когда у тебя экзамен?

– А сегодня… После четырех меня будет ждать наш великий и ужасный всезнающий препод. Хотя теперь-то я понимаю, что не такой уж он и ужасный. Просто не выдерживает, когда мы тупим.

– Да, такое выдержать очень непросто, честное слово. Я его понимаю. Но что ж ты мне не сказала, что сегодня. А если бы мы не успели?

– Но ведь успели же. Ты чего, Мить… Все просто отлично.

И Митя снова поцеловал свою ученицу. Все и в самом деле было просто отлично. Оставалось дождаться вечера. А до сих пор придумать, как сделать так, чтобы не расставаться с этой необыкновенной, нужной и желанной девушкой следующие пару сотен лет.

* * *

Валя удобно устроилась на плече Михаила. Она была необыкновенно, удивительно, неприлично счастлива. Оказывается, когда она Саше говорила, что знает, что такое настоящее чувство, она и в самом деле врала. Вернее, тогда она думала, что знает. А сейчас просто ощутила, по-настоящему распробовала, каково оно на вкус, каким бывает ощущение подлинного и, главное, разделенного чувства. Этот мужчина, должно быть, был создан специально для нее, словно где-то там, высоко, кто-то очень умный и всезнающий наконец смилостивился и после всех случайных людей привел к ее порогу того самого.

Одно беспокоило, вернее, расстраивало Валю. Несмотря на все это возвышенное и романтичное, что только что было между ними, она осталась самым обыкновенным человеком. И ей сейчас просто невероятно хотелось есть. Она подняла голову, повернулась так, чтобы смотреть Михаилу прямо в лицо, и сказала:

– Мне ужасно стыдно… Но если я вот прямо сейчас не поем, я… я просто умру.

Михаил усмехнулся:

– То есть все вот так приземленно…

Валя рассмеялась:

– Ни нектар, ни радуга… Все так пошло и цинично… Валя уже хохотала в голос. И тогда улыбнулся Михаил. – Одним словом, никакая я не фея… Ты разочарован?

– Ты знаешь, – Михаил приподнялся чуть повыше и подложил под спину подушку, – я тоже, в общем, не фей… И сейчас просто мечтаю об огромном сочном куске жареного мяса.

Валя подхватила:

– Два огромных сочных куска жареного мяса. Но… Ничего нет. Только круассаны твои, в холодильнике, кажется, вообще пусто.

– Все, вставай. Я жажду мяса… Поехали!

– Куда?

– Куда-нибудь, где подают мясо. Выбирай ресторан…

– А потом погуляем, ладно? Ну очень хочется. Ну пожалуйста… – Валя стала осторожно целовать его щеку и спускаться губами вниз по груди.

Михаил молчал. Он тоже был до глупости, до неприличия счастлив. И готов был гулять с этой невероятной женщиной… хоть всю жизнь. Правда, после хорошего куска жареного мяса. А лучше двух.

– Конечно погуляем. Ну прекрати! Иначе мы с тобой еще долго никуда не сможем поехать.

– Опять? – делано изумилась Валентина.

– Конечно! И опять, и снова, и сто тысяч раз. Но сейчас… Нас ждет мясо!

В ресторане они оказались, уже когда вечерело. Что ж, иногда бывает так, что время для влюбленных не бежит, не летит… Оно просто исчезает. Они живут в своем мире, а время властвует где-то вне их кокона, за его пределами.

Кроме того самого, огромного куска мяса, конечно, они заказали немало вкусного. И ели с удовольствием – и с еще большим удовольствием болтали. Обо всем на свете и, в общем, ни о чем. Да, они словно знали друг друга тысячу лет. Но теперь оставалась самая малость – эту тысячу лет прожить вместе, пробыть, прочувствовать, соединить жизни точно так же, как были уже соединены их души.

Михаил старался обходить острые темы, но Валя решила, что начать надо с самого больного. И честно рассказала ему обо всем, что случилось за последние несколько месяцев. И пять последних лет.

– Валь, а тебе никогда не приходило в голову, что он тебя всю вашу жизнь использовал?

– Ну как тебе сказать, Миш… – Валентина отставила бокал и задумчиво посмотрела на горы, уже прячущиеся в прозрачной сиреневой дымке вечера. – Наверное, ты прав. Я как-то не думала об этом. Раньше все времени не было, да и сил. А потом, когда все закончилось… Я просто закрыла для себя те страницы. Да и если использовал… Пусть. В результате-то, что бы он себе ни думал, в выигрыше осталась я. У меня в руках все то, что я создавала, что завоевывала каждым своим днем работы. А что у него? Полнейшая неизвестность…

– Тебе его не жаль?

– Ты чего? Какое там «жаль»?.. Наверняка тебе уже весь Камышинск насвистел, что я его выгнала, что всю кровь из него выпила и выгнала на заработки… Ну так вот это вовсе даже наоборот. Он нас бросил. Меня, девчонок. Ну ладно, если бы я была одна. Хотя бы понятно – разлюбил… Что ж теперь, со всеми бывает. Но он бросил двух дочерей. Причем даже попрощаться не пришел… даже не знаю, виделся он с ними после того, единственного разговора. И вот этого я ему никогда не прощу!

– Ты сейчас на тигрицу похожа. Успокойся! Даже если мне кто-то что-то свистел. Я же не дурак. Я понимаю, что происходило, представляю, каково тебе. И, думаю, почти понимаю, каково твоим девчонкам.

– Мне иногда стыдно им в глаза смотреть. Все кажется, что я виновата, из-за такого, прости господи, папочки.

Михаил погладил Валину руку. Ее пальцы чуть подергивались, глаза потемнели. Она вовсе не закрыла эту страницу – вернее, закрыла для себя, но не смогла закрыть для своей семьи. И ему это нравилось все больше.

«Наверное, мою Анастасию все-таки надо поблагодарить… если бы она не была такой нетерпимой, может быть, мы бы до сих пор были вместе. И я бы так и не добрался до Камышинска. Не вытаскивал бы людей из-под разрушенных селем домов. И никогда бы не узнал, что есть где-то женщина, без которой невозможно жить…»

– Не вини себя. Ни в чем ты не виновата. И перед девчонками тебе не в чем извиняться. Они у тебя умницы и все понимают совершенно правильно.

– Знаешь, да. Они у меня – чистое золото. Но я поняла это совсем недавно… Когда перестала их через колено ломать…

– Что значит «ломать через колено»?

Валя усмехнулась:

– Да то и значит. Я же ответственна за них. И ответственность свою еще совсем недавно понимала очень просто: принимать за них решения и следить, чтобы они выполняли эти самые решения. Причем я ужасно удивлялась, почему они артачатся, почему не пытаются понять меня. И принять это мое решение, сделать его своим. А потом, уже совсем недавно, вдруг вспомнила, как мне самые разные люди настоятельно советовали за Игоря не выходить, отговаривали, что я слишком хорошая и ему не пара.

– Но это же правда… Оказалось, что так оно и есть.

– Может быть, Миш, так и есть. Но на меня так давили, что я пошла замуж из одного только духа противоречия.

– Что, «назло кондуктору»?

– Может быть, и назло. У меня не было времени сесть и самой подумать, все взвесить. Все время занимала позиционная война с этими самыми советчиками. И потом известно же, что сладок именно запретный плод. Чем больше мне будут запрещать, тем больше и я, и ты, да и любой другой человек будет пытаться понять, почему именно это запрещают.

Михаил молчал. Он в чем-то Валю понимал, в чем-то готов был с ней огласиться. Но…

В том-то и дело, что «но». Реклама, конечно, страшная сила, но если бы на каждом углу не висели плакаты «Курение ведет к смерти», возможно, кто-то бы и предпочел купить ребенку леденцы, а не себе сигареты. Ну или там корм домашнему любимцу.

Безусловно, и вседозволенность штука плохая. Но все-таки некая свобода, особенно в выборе профессии для детей или в их выборе спутника жизни, весьма вероятно, спасла бы немало семей от недопонимания, ссор, скандалов и расставаний.

– И тогда я перестала давить на Катю с ее поступлением, а на Киру с ее пересдачей. И теперь мои дочери – самые верные мои друзья и самые надежные…

– И еще у тебя есть я.

– Есть. Уж не знаю, кого за это благодарить.

– Только себя, родная. Только себя. И знай, на меня давить бесполезно. И требовать, чтобы я чего-то не делал, тоже. Я взрослый человек, принимаю решения сам и несу за них ответственность.

– Но ведь и я такая. Я тоже сама принимаю решения и сама за них отвечаю…

– И вот тут, моя хорошая, ты все-таки ошибаешься. Девочки тем и отличаются от мальчиков, что им иногда надо просто подарить мальчикам возможность принимать решения за двоих. Ничего ужасного, поверь, не произойдет, если ты хоть иногда будешь просто сидеть в саду с книгой. Или у телевизора. И в своем директорском кресле. Не бросаться спасать весь мир, а позволить, чтобы тебе помогли это сделать те, кто умеет это делать. Пусть даже точно так же, как и ты.

Этот разговор мог бы показаться странным любому. Но ни Вале, ни Михаилу он странным не казался. Люди, принимающие решение (а в своей жизни человек постоянно принимает какие-то решения) дальше жить вместе, быть одним целым, зачастую не договариваются ни о чем заранее. А зря.

37

Девушки вышли из университета, когда уже стемнело. Оказалось, что в мае завалила экзамен не одна только Кира. Собственно, таких «двоечников» собралась чуть ли не половина потока. И в этот июльский день, предпоследний рабочий день после конца учебного года, занудный и педантичный преподаватель назначил пересдачу всем, кто хотел все-таки эту самую мировую экономику пересдать.

И пересдали. Те, кто готовился и хотел пересдать. Кому-то достаточно было скромного «удовлетворительно», кому-то нужно было что-то повесомее.

– Но ты, Кирка, вещала как профессор. Неудивительно, что наш Дракон молча тебе «отлично» поставил и даже ни единого дополнительного вопроса не задал.

Драконом, понятно, называли того самого занудного преподавателя. Кличка за ним закрепилась чуть ли не после первого проведенного им экзамена и следовала за ним, как шлейф за королем, уже даже не первый десяток лет. Бывало, что студенты Дракона даже били, пытаясь добиться ослабления «удавки». Но это не помогало. И единственный действенный метод преодолеть «Мировую экономику» был простым – честно выучить.

– Да ну, девчонки… Ну какой там «профессор»? Я просто учила, зубрила даже. И предмет-то оказался совсем несложным. Вот честно.

Девушки повернули за угол – сквер перед университетом заканчивался, и дальше их пути расходились. Во всяком случае, до сентября, когда новый учебный год снова соберет их в одной аудитории. У столба на противоположной стороне дороги Кира увидела Митю – тот стоял с огромным букетом цветов и явно кого-то ждал.

– Ой, девчонки, я пошла…

– Пока-пока, отличница…

Кира рассмеялась и перебежала перед самым носом у старенького жигуленка.

– Привет!

– Поздравляю! – Митя вручил ей букет.

– Ой, спасибо… В честь чего?

– Ты же сдала?

– Откуда ты знаешь?

– Ки-и-и-ра, – протянул Митя укоризненно. Но глаза его смеялись. – Я же твой репетитор. Грош была бы мне цена, если бы ты не сдала.

Девушка рассмеялась:

– Я не просто сдала, я даже «отлично» получила! И ни единого дополнительного вопроса! Ни единого, прикинь!

– Так и должно быть. Ну что, пойдем праздновать?

Катя взглянула на Митю:

– Ты прости, я ужасно устала, как будто уголь грузила. Давай мы спокойненько пройдемся до дома. А праздновать отправимся завтра…

– Договорились. Только, Кир, я через неделю должен буду уехать на пару дней. Потерпишь без меня?

– Потерплю… Отосплюсь. Может быть, Катьке платьице придумаю свадебное. Свадьбу мама попросила отложить до осени. Но пока придумаем, пока сошьем…

– Серьезная задача…

Катя искоса подозрительно взглянула на Митю, но тот вовсе не шутил.

– Еще какая…

Вечерний Камышинск был невероятно красивым и удивительно уютным. Как мастерски сделанный кукольный домик. Июльский вечер обнимал прохладным бархатом, прятал от нескромных взглядов всех тех, кто не хотел, чтобы его увидели.

– Как же здесь хорошо, – проговорил Митя. – Как это не похоже на столицу… Жил бы здесь и жил…

– Так перебирайся. Неужели для тебя в нашем универе места не найдется?

– Может быть, и переберусь. А в столицу буду ездить, чтобы здешнее спокойствие не приедалось.

– Тоже вариант… – задумчиво ответила Кира.

Они вошли во двор дома Головиных. У самого дома стояла машина Олега, и во всем доме горел свет.

– Черт, что у нас еще случилось? – заторопилась Кира.

Митя чуть отстал. Он очень не хотел оказаться свидетелем какого-то семейного скандала. Или просто семейных событий, где посторонние люди были бы явно лишними.

– Ну, что же ты? – бросила Кира через плечо.

И они уже вместе вбежали на веранду.

Двери в дом были распахнуты, слышался звонкий Катин смех и время от времени какие-то странные звуки, словно какой-то юный слон пытался откуда-то сбежать.

– Ну, Васяточка, ну иди сюда, малыш…

Первая в кухню вошла Кира и просто окаменела на месте. И было от чего. На светло-кремовом ковре гостиной гордо сидел крохотный черно-рыже-белый котенок. Он воинственно распушил хвост, выгнул спинку и готов был бороться за собственную жизнь хоть со всем светом. Правда, соперник ему попался никудышный – трус Васятка, увидев гостя, постыдно ретировался на шкаф и оттуда периодически щерил зубы. Зашипеть и отбиваться лапой он, конечно, пытался, но не слезая с высокого шкафа. Вероятно, звуки его восшествия на шкаф и были теми шагами юного слона, которые услышал Митя.

Кира расхохоталась:

– Ой, кто это, сестричка?

– Да это же Лаки! Посмотри, какая красавица! И умница какая! Она самая младшая в помете, но самая решительная и умная. Я просто не могла ее не взять. Есть у нас уже Дон Сезар, есть Муська. Будет еще и Лаки – моя собственная.

– Ох, боюсь, маме это не понравится…

Катя и Олег переглянулись как-то очень заговорщически.

– Кстати, о маме. Она вместе с Михаилом уже второй час идет от ресторана «У Мамуки» к нам домой.

Катя удивилась, причем сразу двум вещам. Ресторан располагался буквально через три улицы, и добраться оттуда домой, даже на самых высоких каблуках, можно было бы минут за двадцать максимум. А во-вторых, интересно, откуда Катя это знает?

– И откуда это вам известно?

– Да мы же ехали домой, везли нашу малышку. И видели их. Гуляют, болтают. Мама смеется. Такая красавица.

Кира улыбнулась. Мама в последние дни и впрямь здорово переменилась. И если в этом заслуга Михаила – то честь ему и хвала.

– Катя, а ты Лаки нам оставишь или после свадьбы с собой заберешь?

– Видно будет. Олег себе парнишку черного присмотрел. Может, и заберу. А может, тут оставлю, маме и тебе, чтобы не скучали без меня, упрямицы непослушной.

– Договорились. Слушайте, друзья, а не съесть ли нам чего-нибудь? Что-то я после этого экзамена голодная как тигр.

Олег поднял голову:

– Отличная мысль. Может, пиццу закажем?

– Фу-у, не хочу… – Катя сморщила носик. – Всегда они ее холодную привозят. Пиццу мы и сами можем, делов-то на пятнадцать минут.

– Ну хорошо. Давай тогда за пивом съездим… Для нас с Дмитрием.

– А мы что с Киркой, не люди? Давай мы с тобой рванем за пивом, а Кира, как человек, победивший мировую экономику, вместе с Митей будут творить пиццу.

– Лучше три. Пока ваша мама доберется, она проголодается, что бы у Мамуки ни съела.

И Катя исчезла. А крохотная решительная Лаки осталась в комнате.

– Ну что, котик, пошли творить вкусненькое? – Кира взяла на руки совершенно невесомую пушистую гостью. – Митя, тебя это тоже касается.

Уже через пять минут девушка закончила с тестом и отставила его отдыхать. Митя под руководством кошки резал начинку для пиццы. Самые вкусные кусочки вареной курочки, конечно, доставались пушистому «руководителю». Но и остального должно было с лихвой хватить для огромной семейной пиццы на весь лист.

Кира присела и раскрыла большой блокнот. Она рисовала с детства, больше всего любила простой карандаш. И рисунки у нее получались вовсе не однотонно-серыми, а словно выпуклыми. Конечно, в каждой комнате (и особенно на кухне) она «поселила» по альбому и зачастую рисовала даже за едой.

Сейчас из-под карандаша выходили первые штрихи того самого платья, которое еще надо будет придумать и сшить. Получалось что-то очень строгое и стильное (на Митин, разумеется, вкус). Лицо Киры раскраснелось, глаза блестели – она не просто рисовала, она получала настоящее удовольствие от собственной работы.

Звякнул таймер – двадцать минут отдыха для теста истекли.

– Ну что ж, приступим. – Кира встала и извлекла из духовки большой противень с бортиками.

– Мить, вон там бумажные полотенца. Вытри, пожалуйста, как следует… И смажь.

Дмитрий послушно стал ей помогать – превращение робкой ученицы в достаточно уверенного повара его изрядно умилило. Словно другой человек был перед ним. Кира делала то, что любит, и это было отлично видно. Получается, что рисование для нее уже в чем-то сродни дыханию – и отдых, и медитация, и способ собраться с силами.

– Кир, а ты почему на «Международные отношения» пошла?

– А что?.. Интересная специальность…

– Ну-у, я же вижу, что ты рисуешь каждую свободную минуту. Вон, за мной конспект вела, все поля разрисованы. Почему не на дизайн? Или куда там еще берут, чтобы художников учить?

Девушка сосредоточенно раскладывала на тесте начинку.

– Да мы же с тобой вроде уже об этом говорили. Знаешь, я бы пошла. И на графику, и на ландшафтный дизайн, и на флористику… Только мама была убеждена, что рисование не кормит совершенно. А женщине надо бы как-то на собственных ногах стоять… После международки ведь и в гиды можно для начала, и в турбизнес. Можно переводчиком попробовать… А что рисунок?

– А рисунок, это даже я знаю, это книжки-газеты-журналы, упаковка. Я уж о компьютерных играх молчу. А еще мультики, к примеру, театральные декорации. Даже шкафы и кухни. Это ж все не только выпилить и соединить должно, но и придумать бы сначала.

– Наверное, ты прав…

– И ты просто послушала маму? Не попыталась, вот как Катерина, что-то по душе найти?

Кира улыбнулась – о Катерине и ее решительных шагах, конечно, она Мите рассказывала уже не раз.

– Ты прав, послушала. Мне ж никто не запрещает рисовать, хоть на международке, хоть где. А так будет в руках диплом с солидной специальностью.

– И ты этой солидной специальностью убьешь все, что в тебе есть от художника…

Кира кивнула. Да, это был уже давний их с мамой разговор, вернее, бесконечный спор – что важнее, делать то, что кормит, или то, что доставляет удовольствие? И как найти то, что по душе и при этом может нормально прокормить…

Митя думал примерно о том же. Он не раз за свои недолгие годы преподавания сталкивался с тем, что родители ломают детей, заставляя их поступать в «солидные», а не интересные институты, на специальности, «которые могут прокормить», а не туда, где человек научится максимально хорошо и с удовольствием для себя и окружающих использовать свои способности. Наверное, Кире надо было бы рисовать, как да Винчи или Микеланджело, чтобы Валентина Сергеевна позволила ей поступить в институт по собственному выбору.

– Может быть, ты и прав, – задумчиво произнесла Кира, посыпая пиццу сыром. – Но только и мама тоже права. Конечно, она бы мне и после института помогала, если бы я чем-то таким… дизайнерским занималась. Но это ж не дело – взрослой девочке у мамы на шее сидеть. Да мне и самой было бы неприятно, если бы я не могла на жизнь заработать.

– «Сама»… – повторил за девушкой Митя.

«Да-а, тут и Кира права, и мама ее права. И есть еще одно. Но надо все-таки попробовать зайти с другой стороны…»

– Ну хорошо, согласен, против нормальной специальности и хорошего образования что-то возразить трудновато. Но разве можно ради этого отказываться от своего призвания?

– Да, думаю, никакое это не призвание. – Кира поставила противень в печку и взялась за второй. – Просто я люблю рисовать. Но… Это же не значит, что у меня есть талант и что его нужно развивать.

«Да что ж это такое! Вот как можно было девчонке так промыть мозги? И дело тут явно не только в матери… Похоже, много кто руку приложил…»

– Но ты же всерьез не занималась? Не пыталась развить свой «не талант»? Верно?

Кира рассмеялась:

– Ты будешь смеяться, но… Я ничем всерьез не занималась. Никогда. Даже экономикой, как сам увидел.

– Да ладно?

– Представь себе…

Митя вздохнул и покачал головой. Кире показалось, что укоризненно.

– Это неправильно.

– Не знаю. Я ж не пробовала жить иначе…

– Ну ладно, даже если ты не пробовала пока… Но можно же и попробовать?

Митя скормил котенку еще один совсем крошечный кусочек курицы. Малышка, судя по всему, уже наелась и теперь дремала, устроившись на подоконнике в большом плетеном блюде. Дмитрий рассеянно поглаживал пушистую спинку. Но голова его, это совершенно ясно, была занята другим.

– Попробовать?

– Ну да, взять все и изменить.

– А как? – второй лист пиццы отправился в духовку.

– Хм, – Митя посмотрел на девушку очень пристально. – Ну, скажем, к примеру… Уехать со мной в столицу.

Кира решительно покачала головой. Такая мысль ей точно в голову не приходила, и даже представить себе, что она уедет в полную неизвестность, она не могла. Да и страшновато было.

– Нет… Я не могу бросить институт! Я обещала маме.

– Кир, присядь. Давай поговорим серьезно. Ну вот… А если ты переведешься в столичный университет? А в свободное время будешь брать уроки живописи? Как тебе такое?

– Ну… Не знаю… А где я буду работать?

Митя взял руки девушки в свои:

– Нигде. А зачем тебе работать? Ну, если захочешь, пожалуйста. Но так я, в принципе, нам обоим могу обеспечить вполне комфортное существование…

– Ну-у, не знаю… Это как-то неудобно…

Кира опустила голову и прятала глаза от Митиного взгляда. Ей почему-то казалось, что этот разговор куда более серьезный, чем просто разговор о профессии.

– Ну почему неудобно-то? Ты же будешь моей женой!

Кира недоуменно посмотрела на Дмитрия. Это были какие-то… самые важные слова. И услышать их сейчас она ожидала меньше всего.

– Ну так почему неудобно? Все удобно…

– Что?

Митя поцеловал сначала одну ладонь девушки, потом другую. Потом рукой приподнял за подбородок Кирину голову так, чтобы смотреть ей прямо в лицо.

– Ты же будешь моей женой?

Кира смотрела на него так удивленно и даже чуть испуганно. И Дмитрий поцеловал ее раз, а потом еще раз.

– Ну, скажи «да»… Скажи «да»…

Глаза Киры засияли.

– Буду… Конечно буду.

И тогда Митя ее поцеловал всерьез. И Кира ответила на поцелуй – теперь она не боялась показаться нескромной, она не боялась… Да ничего теперь ей не было страшно. И она теперь была точно не сама.

38

Катя вошла в кухню и замерла на пороге. Митя и Кира целовались, и ей ужасно не хотелось нарушать волшебство этого мгновения. Но следом за ней в кухню ввалился Олег.

– Ну вот, так когда будет пицца?

Митя и Кира обернулись на его голос. Девушка вскочила и бросилась к духовке. Олег похлопал Дмитрия по плечу и стал выставлять на стол пивные бутылки и выкладывать еще какую-то снедь.

– Молодец, брат. Одобряю!

Девушки переглянулись. Дмитрию показалось, что они успели не просто обо всем поговорить, но даже обо всем договориться. И это было что-то ужасно важное для них обеих… И для них с Кирой. И вообще для семьи.

Хлопнула входная дверь. В кухне появилась Валя.

– Ох, как па-а-ахнет. Привет, детки!

За спиной Валентины показался Михаил.

– Ого, да тут пир намечается!

– Конечно, только вас ждем, – рассмеялась Катя. – Кир, ну что там?

– Расставляй тарелки, сестричка, все уже готово.

И вся огромная семья со смехом стала устраиваться за столом. Зазвенели стаканы, которые Катя попыталась взять в одну руку. Мужчины резали обжигающе горячую пиццу, наливали пиво, шутливо ухаживали за дамами…

И крохотная сонная кошечка наблюдала за этой суетой двуногих с полным одобрением. Вот всегда бы так, всегда бы в семьях царили только любовь и покой.

Правда, о покое в это время забыл совсем другой человек. Два часа назад Александр проезжал по бульвару мимо ресторана «У Мамуки». Он подумал было зайти поужинать, но его внимание привлекла знакомая фигура. Валентина шла по аллее. Но шла не одна. Рядом с ней шел тот самый солдафон из МЧС, который ей привез пострадавших от селя.

Эти двое болтали, Валя чему-то смеялась. Мужик обнимал ее за плечи, и она вовсе не возражала. Более того, она прижалась к его плечу и подняла на него глаза. Такого выражения лица Александр у Вали никогда не видел. Вернее, он никогда не видел, чтобы она так смотрела на него.

Иногда в книжках пишут правильные слова. Часто это просто красивые и пустые строки, но иногда иначе и не скажешь. Вот именно так было и сейчас – в душе Александра все перевернулось. Он опять почувствовал горький вкус проигрыша, хотя еще не отошел от того, прошлого удара, который ему нанесла Валя своими словами.

Мало того, что она не любит его. Она, оказывается, любит другого мужика. Вот этого самого солдафона! Черт возьми! Когда он предлагал ей все, весь мир и всю свою душу – ей ничего не понадобилось, она от всего отказалась. А вот этого целует…

Александр включил телефон и ткнул пальцем в адресную книгу. Почти сразу послышался недовольный женский голос:

– Александр Васильевич, а вы знаете, который час? Время-то нерабочее…

– Да мне плевать, что нерабочее! Вы мой ассистент! И если хотите им оставаться дальше, бросьте все свои дела и немедленно выясните всю подноготную о нынешнем директоре управления МЧС!

– Директоре?

– Ну не знаю, как у них там это называется… Я не знаю, как его зовут, узнайте сами! И прямо с утра мне на стол.

– Но где же мне эту информацию взять?

– Где? Ну-у, не знаю. Начните с сайта горадминистрации. Там он точно должен быть. И проявите хоть какой-то креатив! Вы же референт, а не кофемашина!

– Хорошо, пришлю по почте.

– Я сказал – на стол! Не распечатка, напишите от руки!

– Хорошо…

Теперь голос его собеседницы был скорее удивленным, чем возмущенным или деловитым. Правда, и команды, подобные этой, не всякий ассистент получает. И, конечно, не каждый день.

* * *

Утро понедельника, как всем известно, особо добрым быть не может. Иногда, правда, на него бросает светлые отблески вечер воскресенья. Та сила, та любовь, та радость, которой иногда бывают полны последние часы последнего выходного, наполняют человека и дают силы спокойно отнестись к тому, что иногда с нехорошей улыбкой дарят первые часы первого в неделе рабочего дня.

Утро Михаил встретил замечательно, вместе с Валей. Но ровно в девять прямо в приемной его рабочего кабинета его собственный секретарь, извиняясь, вручила ему распоряжение об участии подразделений МЧС города в очередных учениях. Всех, кроме тех, кто нес дежурство на предприятиях с особо опасными режимами работы.

В этом не было ничего экстраординарного и даже более или менее удивительного – обычные учения, рядовое событие. Принимая должность, Михаил знал, что в Камышинске немало объектов, которые могут доставить службе МЧС изрядную головную боль. И потому количество учений будет куда больше, чем в таком же городке, но… скажем так, находящемся в более спокойных местах.

– Ясно. Благодарю. Оповестите группы. Выезд через два часа. Я ненадолго отлучусь. Буду через час.

Секретарь кивнула. МЧС был отлично отлаженной машиной, и люди, здесь работающие, давно уже приняли как должное, что дисциплина тут покруче военной и приказы надо выполнять беспрекословно. На счету всегда человеческие жизни, которые надо уберечь и спасти. И такая задача посерьезнее, чем уничтожение чьей-то огневой точки, военного укрепления и просто размахивания железными кулаками и демонстрации, кто сильнее. И посерьезнее задача, и куда гуманнее.

Михаил спустился к машине, вынимая ключ. Надо было предупредить Валентину. Впереди наверняка немало учений, и потом, когда они поженятся, можно будет, наверное, просто позвонить по телефону или бросить в вайбер сообщение. Но сейчас, в этот самый первый раз, он должен сказать ей это сам. Посмотреть в глаза и сказать так, чтобы она поверила, что все, что было вчера, было только началом, а вовсе не незначительным эпизодом. Более того, она должна раз и навсегда запомнить, что, кроме нее, ему никто не нужен – звонит он ей, занят ли, хоть с того света – но он обязательно доберется до нее. И только до нее.

Зазвонил телефон. Михаил привычно, как уже многие из нас делают, посмотрел на экран. Но номер был совершенно незнакомым.

– Слушаю вас… Какой банк? Ну хорошо, да… Куда подъехать? Нет, я буду занят. Ну хорошо, ладно… Отель «Вилла “Валентина”» знаете? Хорошо, да. У меня будет всего несколько минут… до свидания.

«Странный звонок. И что за дело ко мне у банка… Кредит хотят предложить? Или какую-нибудь хитрую льготу. Но зачем для этого со мной встречаться? Да еще там, где мне удобно. Странный какой-то сервис…»

До отеля он добрался достаточно быстро. Камышинск был не тем городом, который наглухо замирал в пробках. Да, бывала и тянучка, да, случалось, что из-за аварии очередь машин выстраивалась длиной в несколько километров. Но, к счастью, по дороге Михаил ни во что подобное не попал.

На площадке второго этажа у двери в кабинет Валентина разговаривала со своей помощницей. Михаил еще минуту полюбовался Валей и услышал, что рассказывает Эсфирь Лазаревна о вчерашнем визите пожарного надзора.

– …А когда он понял, что придраться не к чему, он наконец передал завхозу акт проверки… Но на прощание, ну, чтобы я его лучше запомнила, вероятно, заставил меня надевать спасательный жилет и каску…

Валентина слушала и улыбалась.

«Хорошо, что я вчера выключил твой телефон. Иначе тоже побежала бы. И тоже демонстрировала бы очередному проверяльщику, с какой скоростью ты можешь надеть каску или найти пожарный гидрант…»

Нет, Михаил ни к пожарной охране, ни к санстанции презрительно не относился. По сути, они в чем-то делали его работу, вернее, часть его работы. Пытались уберечь от пожаров или от эпидемий. Но везде же работают люди. И многих из них власть не просто портит, а окончательно уродует. И многие этой властью пользуются, шантажируя бесконечными проверками, штрафами и прочими неприятностями, которые могут наслать на головы проверяемых. Увы, как бы ни были прекрасны и благородны мотивы, но исполнители…

– Миша? – наконец его заметила Валина помощница.

– Миша, что ты тут делаешь? – изумилась и сама Валентина.

– Только не говорите, что привезли очередную партию бездомных и что, кроме нашего отеля, им негде жить.

– Нет, – Михаил улыбнулся Эсфири. – К счастью, у всех пока что есть дом. И о пострадавших я тоже пока ничего не знаю.

– Какое счастье! Господь услышал мои молитвы, – проговорила Валина помощница, проплывая мимо Михаила.

О да, она отлично видела, что пока что все в порядке и что Михаилу надо о чем-то совершенно личном поговорить с «милой Валечкой». Так она называла дочь подруги и свою начальницу тогда, когда никто не мог их слышать.

– Миша, что случилось? – обеспокоенно спросила Валентина. – Почему ты в форме? Ты куда-то уезжаешь?

– Я в форме, и я уезжаю. Не пугайся, самые обыкновенные учения…

Валя почувствовала, что у нее из-под ног уходит земля, она открыла рот, чтобы что-то сказать Михаилу, но он ее решительно перебил:

– Не надо делать такие глаза! Наши учения бывают регулярно. Особенно в таком объекте, как Камышинск. Теперь это даже модно. Так что бояться совершенно нечего!

– Точно? – как маленькая, переспросила Валя.

– Точно-точно! И еще вот что: я там, скорее всего, буду без связи. Но это ничего не значит! Как только появится возможность, я обязательно позвоню. Запомнила?

Валя кивнула и послушно повторила:

– Это ничего не значит, и ты позвонишь, как только появится возможность!

– Вот и молодец!

Михаил поцеловал Валю. Попытался сделать это сухо и по-деловому, но, конечно, не удержался. Да и как было удержаться и не упасть в этот поцелуй, как в омут. Валентина так действовала на него с первого их знакомства. И ему приходилось прилагать максимум усилий, чтобы просто оставаться вменяемым и трезвомыслящим.

Но даже самый долгий и сладкий поцелуй когда-нибудь должен закончиться. Закончился и этот. Пора было возвращаться на службу. Он сбежал по ступенькам, вышел из главного здания и повернул к машине.

И тут его перехватил высокий мужик в отлично сшитом костюме. Михаил еще из холла заметил, как тот шатается по двору у входа. Но, конечно, не придал этому никакого значения – да мало ли кто может прогуливаться перед отелем…

– О! Так вот ты какой! – дохнув на Михаила перегаром, произнес высокий. – Альфа-самец…

Михаил повернулся к незнакомцу и услышал окончание его речи.

– …из лучших сплавов чугуна и стали…

– Мужик, – улыбнувшись, проговорил Михаил, – я чего-то не понял… Ты кто?

– Я кто? Я…

Странный незнакомец сначала вздохнул и опустил голову, а потом поднял ее и пошел на Михаила, хотя правильнее было бы сказать «попер».

– …Я люблю ее с шестого класса.

– Это завидное постоянство… Кого любишь-то?

Михаил за годы работы в своей организации научился разговаривать с самыми разными людьми. Разговаривать спокойно, сдержанно и без ругани. Наверное, ему не составило бы никакого труда договориться и с самим чертом.

– Валю, – ответил высокий незнакомец. – Я ее любил, мне кажется, и в прошлой жизни, и в позапрошлой.

– Ну, я за тебя рад… Так чего ты хочешь-то?

Незнакомец качнулся, но все же удержался на ногах.

– Я хочу… Хочу, чтобы тебя ветром сдуло с моего пути…

– А-а-а, вот оно что. Ты смотри, как бы тебя не сдуло. – Михаил продолжал слегка улыбаться.

И неудачливых влюбленных он тоже повидал. Правда, влюблены они были в каких-то совершенно неизвестных ему девиц. Тут-то случай был другой. Но Михаилу пока удавалось сдержаться. Он даже не вышел из себя. Даже пока толком не закипел.

– Та-ак, ты меня не понял. Я могу вам такую жизнь устроить, что ты сам ко мне прибежишь и будешь умолять забрать ее обратно…

– Мужик, ты мне надоел… Проспись…

Михаил сделал шаг к машине, но незнакомец схватил его за плечо:

– Ну подожди! Ну скажи, зачем она тебе? Ну, бэу зачем?

И тут Михаил закипел. Это была та холодная волна гнева, которая часто помогала ему оставаться живым, удерживала в самых безвыходных, страшных ситуациях. Сейчас в чем-то ситуация была тоже совершенно нерядовой.

И он ударил незнакомца. Со всей силы и особо не замахиваясь. Правда, в этот единственный удар вложил и все свои умения, и весь свой гнев.

Незнакомец, явно этого не ожидавший, упал на каменную террасу и попытался подняться. Но Михаила уже рядом не было. Он, поправив форму, садился в машину. Впереди было важное дело, и туда опаздывать уж точно было нельзя.

39

Иногда и утро вторника бывает ничем не лучше утра понедельника. Валя ехала на работу и совершенно о работе не думала. Она думала о том, появится Михаил снова или исчезнет точно так же, как в свое время исчез Игорь. И появится ли через пять лет, как появился ее бывший муженек.

Как она себя ни пыталась уговорить, что Михаил на Игоря ничуть не похож, что нет более разных людей, чем эти двое, не помогало. Память была слишком свежа. Правда, Эсфирь почти по собственной инициативе позвонила в управление и уточнила сроки учений.

– Валечка, по графику учения должны закончиться в четверг…

Тогда Валя ей благодарно улыбнулась. Конечно, она сама уж точно не стала бы звонить ни в управление, ни самому Михаилу. Из гордости и чтобы не показать, насколько ей без него плохо. Но беспокоиться перестать не могла. А еще она вспоминала эти чудесные выходные, так не похожие на многие прожитые. Мечтала, чтобы ее страхи оказались глупыми, пустыми и не стоящими внимания.

И, конечно, все эти дни Валя не вспоминала об Александре. Сказав тогда «не люблю», она словно вычеркнула его из своей жизни и стерла из памяти. Мало ли какие события происходят у владелицы отеля… Появление бывшего одноклассника тоже было таким же малозначительным событием.

День катился своим чередом – документы, кофе, летучка, заказ нового интерьера в ремонтируемые помещения солярия и кабинетов терапии, опять кофе, традиционные сообщения от дочерей в вайбере…

Валя, конечно, ни капли не удивилась, когда в кабинет вошла Эсфирь с большим коричневым конвертом – в таких обычно пересылают документы, чтобы они не помялись.

– Валечка Сергеевна, тут с нарочным документы доставили… Посмотрите быстренько.

Она устроилась на стуле рядом с Валиным столом, как, впрочем, делала всегда.

– Из банка «Градис»? – Валя начала вскрывать запечатанный конверт. – Интересно…

Эсфирь сняла очки. Без них ей лучше думалось и выводы получались зачастую более правильными. Тем временем Валентина извлекла два листка бумаги и пробежала глазами сначала один документ, а потом второй.

– Так, что-то я не… – Валя встала, обошла стол и положила прочитанные документы перед помощницей. – Может быть, я что-то не так… Смотрите…

Эсфирь надела очки и принялась читать вслух:

– …банк в одностороннем порядке расторгает договор… Что? Это что, шутка какая-то?

– Не очень это на шутку похоже что-то. Они требуют вернуть сумму по кредиту в полном объеме…

– И в течение месяца… Да, это совсем не похоже на шутку…

Валя совершенно растерялась. Она пыталась вспомнить, что в договоре говорилось. Конечно, сделать это было трудновато. Валентина потянулась к селектору:

– Галина, будьте добры, скиньте мне на почту скан договора с «Градисом»… Да, спасибо, жду…

– Валечка, ты так сразу не расстраивайся… Может быть, они ошиблись… Или пошутили так неудачно…

– Ну, это единственное объяснение…

Валентина открыла файл и стала перечитывать те пункты, на которые ссылались авторы документа. Там действительно такое предусматривалось. И за месяц уведомление, и в одностороннем порядке, но в случаях, которые банк называл форс-мажорными. Сейчас же вроде ни стихийных бедствий, ни пожаров с наводнениями не наблюдалось. И в политической жизни страны царила чуть ли не идиллия.

– Ты позвони им и спроси, Валентина Сергеевна.

– Да нет, звонить я им не стану. Просто поеду и выясню, что же это за форс-мажорные обстоятельства такие, которые лишают банк ежемесячно почти двухсот тысяч прибыли.

Валя ехала к банку и прикидывала, что же на самом деле произошло. Ей в голову постоянно лезла мысль о том, что это опять Александр решил поиграть мускулами и показать, кому она должна быть благодарна по гроб жизни и к кому приползти на коленях.

Один раз он попытался ее вынудить – но не получилось (хотя да, тогда она сама подставилась). Но что же теперь? До следующего срока платежа времени предостаточно, отель возвращается к нормальному функционированию. Но что же тогда?

Она решилась и набрала номер Миши. Почти сразу холодный голос робота ей сообщил, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Что ж, этого следовало ожидать. До четверга-то времени осталось всего ничего. Дождемся.

«А банк «Градис» поможет мне выбросить из головы все дурацкие мысли и заняться наконец делом…»

Валентина буквально ворвалась в кабинет начальника кредитного отдела и бросила на стол перед все тем же толстячком в очках полученные документы.

– Но вы же понимаете, что ваши требования противозаконны! Просто не можете этого не понимать.

– Валентина Сергеевна, я прекрасно понимаю ваше возмущение. Где-то даже сочувствую вам…

– Огромное спасибо за сочувствие. – Валя наконец опустилась на стул для посетителей.

– …но это распоряжение головного предприятия. Политика банка в отношении отечественных предпринимателей изменилась. И я не могу оспаривать это решение. Вы что же, хотите, чтобы я начал ругаться с собственным начальством? Я еще с ума не сошел…

– Ну а мне-то что делать в этой ситуации? Я не понимаю!

– Ну, не знаю. Вы имеете право, если хотите, конечно, подать на нас в суд.

– А-а-а, в суд…

Дверь в кабинет открылась, вошел Александр Васильевич. Отчего-то в темных очках.

– Госпожа Головина, конечно, может обратиться в наш суд. Как известно, самый гуманный суд в мире. – Александр плюхнулся на стул рядом с Валей. – Но тогда к ее немалым долгам добавятся еще и судебные издержки.

«Ах ты ж гадина, – подумала Валя. – Все-таки придумал, как меня унизить. Ответ, так сказать, на то, как я унизила тебя… Жаль, что времени маловато. Я бы поискала на тебя управу…»

– Саш, я просто не понимаю, что происходит, – Валя сделала последнюю попытку вести себя по-человечески.

Но Александр не стал делать навстречу даже намека на шаг. Он продолжил громко и с хорошо заметными нотками издевки в голосе:

– А вы никогда не отличались способностью понимать. Как и способностью изучать документы, видимо, тоже. И теперь, конечно, у вас одна надежда – обратиться в суд. Но эта надежда призрачная, уверяю вас. Правда, вы поймете это, как обычно, гора-аздо позже.

Валя смотрела в стену и сдерживалась изо всех сил. Да, он совершенно не изменился, остался все тем же подловатым и эгоистичным пацаном, за что его не любили не только девчонки, но и ребята из класса.

Александр же продолжал:

– А вот я обязательно подам в суд на вашего солдафона… Валя с изумлением взглянула на Александра.

– …за нанесение тяжких телесных повреждений, – он рывком снял темные очки.

На его скуле лиловел огромный синяк, залезая черными краями на глаз, нос и даже на бровь. Валентина внутренне хихикнула – в школе это называлось фингалом. И, вообще-то, служило неким опознавательным знаком, принадлежностью к высшей касте парней, которые дрались за дело… Ну или из-за девчонки.

«Черт, так это Мишка его так разукрасил. Когда же он успел?»

– …и поверьте мне, я этот суд выиграю!

Александр закончил свою речь.

– М-м-м, ну теперь все понятно… – Валя усмехнулась совсем невесело. – Слушай, а я думала, что ты порядочный человек. А ты…

Бог его знает, на что надеялся Александр, устраивая весь этот балаган и организовывая все эти документы. Но в Валиных глазах он прочел все, что она вслух не сказала. В том числе и то, что теперь надежды на хоть относительно нормальное общение с Валей у него нет ни малейшей.

Правда, он отлично понимал, что подставил любимую женщину ничуть не хуже, чем ее бывший муж. Но почему-то продолжал думать, что ему все позволено.

40

– Хорошо еще, что о чести и достоинстве он промолчал, – кипела Валя, рассказывая все это Эсфири. – Но что мне теперь делать… просто не представляю. Как выкручиваться… И не знаю, к кому теперь бежать.

– Валечка, ты только давай без паники. Успокойся, а то можно столько дров наломать. Сама знаешь…

– Да знаю. Но как ни крути, у нас всего два выхода.

– Целых два, Валечка? Но два выхода это же в два раза больше, чем вообще ни одного.

Валя и Эсфирь прогуливались по аллейке, трудами Татьяны приобретшей удивительный вид. Если бы не ужасные сегодняшние новости, Валя бы назвала то, что видит вокруг, идеальной красотой. Но она сейчас ничего вокруг не видела. А в душе царили только паника и негодование.

– Дорогой вы мой помощник. Выходы есть, но они оба ужасные! Либо мы отдаем отель банку…

– Нет! Нет, не отдаем… Только через наш труп!

– Да я тоже не хочу!

– Либо?

– Либо я продаю свой дом.

– Продаешь? А жить где?

Валя окинула глазами все вокруг. Это была ее жизнь. И такой же дом, как и тот, где они вот только недавно так славно пировали.

– Я думаю, что нам с девчонками придется переехать в отель. Надеюсь, что ненадолго.

– Ты только не торопись. Собери девчонок, обговорите, примите общее решение. В такие сложные моменты семья должна объединяться. Вдруг что-то мудрое всем вместе и придет в голову.

И Валя послушно вечером собрала семью. Кроме дочерей за столом устроились и Олег с Дмитрием. Валя, правда, еще не знала о том, что Кира согласилась быть Митиной женой. Да, в общем, сейчас это было не совсем важно. В любом случае это был член семьи, парень ее старшей дочери. И он, конечно, должен был присутствовать на совете точно так же, как Олег.

– …Ситуация, скажу честно, не самая хорошая. Но… небезнадежная. Так что никто не волнуется.

– Мам, я правильно понимаю – ты взяла этот кредит и сразу отдала все деньги отцу?

– Да, так все и было. Я вам рассказывала, правда, сумму тогда… назвать не решилась.

– Мало того, что он тебя бросил… – начала Катя.

– Нас! – перебила ее Кира.

– Да, нас бросил. Так он и отжал свой кусок отеля. У тебя же. И тебе же его продал?

– Да, все так и было. Я, скажу правду, не хотела вам вообще обо всем этом рассказывать. И рассказала только потому, что наш прекрасный Камышинск вам бы все равно все это доложил. Да наверняка еще с какими-нибудь особенными кровоточащими подробностями.

– Понятно. А сейчас?..

– А сейчас все складывается так, что нам нужно продать дом и переехать в отель. Чтобы бизнес спасти. Я считаю, что это самое главное. Ну, если вы вдвоем, конечно, не против…

– Мам, я согласна, – сразу кивнула Кира.

– Мама, ты прости меня, пожалуйста, – Катя подошла к Вале, – я конечно, тоже согласна. Прости, я не понимала, почему ты так нервничаешь. И хамила все время. Прости меня…

Валя погладила дочь по голове, но ничего сказать не успела – Дмитрий прокашлялся и заговорил:

– Дорогие дамы! Прошу прощения. Предлагаю временно погасить эмоции и продолжить по существу. Раз уж мы с Олегом допущены в лоно семьи, то я бы хотел, чтобы мы оказались полезными в сложной ситуации.

– Да, – Олег кивнул. Он мысленно уже прикидывал, сколько сможет вытащить из оборота фирмы без ущерба для нее, чтобы помочь Валентине Сергеевне.

– Для начала поговорим о продаже, – продолжил Митя. – Я могу найти риелтора, причем бесплатного. Но, боюсь, что за дом сразу такую сумму никто не выложит. Да и рынок надо прощупать. А это тоже время… Впрочем, оценку все равно сделать надо. Просто чтобы понимать все варианты.

– Да, когда у нас будет оценка, я смогу помочь с недостающей суммой, – кинул Олег.

– А пока что, Валентина Сергеевна, можно мне увидеть все банковские документы по кредиту? Ну, и все то, что вы показывали в момент заключения договора. Будем искать лазейки. Никогда еще такого не было, чтобы ничего не было!

Утро четверга было хмурым, опять собирался дождь. Многие жители Камышинска с определенной опаской смотрели на небо, прекрасно понимая, во что может вылиться, причем в прямом смысле слова, очередной дождь над городом.

Такой же хмурой была и Валентина. Она решила, что пару дней побудет дома – раз уж в отеле все идет своим чередом, то ей можно переложить на плечи Эсфири управление работающей машиной. Хотя бы ненадолго. А самой заняться поисками в Интернете. Поисками выхода. Пусть и не самого рядового.

К полудню начался дождь. И почти вместе с дождем на пороге появился Михаил с букетом в руках.

– Привет! – улыбнулась Валя.

К счастью, он вовсе не походил на Игоря. Да, телефон по-прежнему был выключен. Но вот он сам, стоит на пороге и вполне отчетливо этому рад. Если бы она так на него не сердилась, она бы даже поцеловала его. Но…

– Привет! Я очень торопился, боялся, что ты уедешь.

– Я звонила тебе несколько раз.

– Знаю, я видел. Но не мог ответить. Я же предупреждал.

Валя кивнула – да, предупреждал.

– Звонила, потому что соскучилась?

– Нет, я просто хотела узнать, что у вас с Александром произошло?

– С Александром? С каким Александром? Кто это?

И Валентина завелась:

– Ой, вот только, пожалуйста, не надо делать вид, что ты не понимаешь! Он сказал, что будет подавать на тебя в суд за избиение.

Валя вышла в сад, и Миша послушно прошел следом.

– Ах, с этим Александром… Вот только я не знал, что он Александр. Это просто был ненормальный, да к тому же пьяный тип.

– Но ты его избил!

– Я его не избивал.

– У него синяк под глазом.

Голос у Миши был тихим и ровным. Конечно, он не собирался Вале рассказывать ни об этой драке, ни о том, что именно этот слизняк говорил о женщине, которую якобы любил с шестого класса.

– Я просто его ударил. Потому что он сам об этом просил.

– И ты считаешь, что это смешно? Ты вообще представляешь, что именно ты натворил?! Ты хоть знаешь, кто это?

– Это полное ничтожество. И больше никто.

Валентина хмыкнула. «Господи, ну вот почему, когда в дело вмешивается мужик, все идет кувырком?»

– Да кто тебя просил в это лезть?! Ты хоть понимаешь, какие у меня теперь проблемы из-за всего этого?!

– Спокойно расскажи, в чем дело…

– Не вопрос. Я тебе сейчас просто расскажу, в чем дело. Он просто отозвал мой кредит. И поэтому я просто вынуждена теперь продавать свой дом. И поэтому просто мы теперь с девочками будем жить в отеле.

– Вот как…

– А нет, есть еще один тонкий нюанс. Если в течение месяца я не найду деньги, то меня банк просто лишит моей гостиницы.

– Я сейчас поеду и сам с ним разберусь.

– Вот только я тебя прошу, – Валя говорила все громче и громче, – не вздумай! Ты понимаешь, что так еще хуже сделаешь? Я не представляю, что он способен мне еще устроить, если ты его хоть пальцем тронешь… Я сама решу все свои проблемы, как обычно! И не надо ни во что вмешиваться больше! Никогда и ни во что, ясно?!

Михаил молча смотрел на Валентину. Ох, сколько раз он такое уже видел. И столько же раз ему было почти все равно. Но не сейчас. Не с ней.

– Ясно, – кивнул он и улыбнулся.

– Ну и хорошо…

– Мне ясно, что тебе надо успокоиться.

Михаил подошел к порогу, положил на него цветы, которые все это время сжимал в руке, и бросил, уходя:

– Я поеду.

За этим странным разговором из окна наблюдала Кира. И только когда за Михаилом хлопнула калитка, когда мама села на ступеньку рядом с цветами и закрыла руками лицо, она вышла на улицу.

– Мам, что-то случилось?

– Ой, Кир, какой-то кошмар…

– Что такое, мамочка?

– Я такую ошибку сейчас совершила, – прошептала Валя, – такую глупость!

И Валя наконец расплакалась. Расплакалась и оттого, что сделала, и оттого, что поняла это. И оттого, что обидела единственного человека, который мог ее защитить.

41

– …Да, я понял. Но у меня не было другого… Да, хорошо.

Александр положил трубку телефона. У него не осталось сил даже как следует выругаться. Он, конечно, рассказывал Вале, что многого достиг, но, безусловно, не говорил, что хотел бы достичь куда большего. Его перевод в Камышинск мог бы стать достаточно высокой ступенькой на карьерной лестнице. Откуда он перепрыгнул бы в кресло управляющего головным офисом. Или в кресло заместителя. Правда, со временем.

Но вместо ступеньки вверх этот унылый заштатный городок стал горкой, по которой он покатился вниз. Только что секретарь управляющего уведомил его, что на место руководителя отделения здесь назначен другой человек, а ему, Александру Волошину, следует вернуться в столицу. На какую должность его возвращали, Александр не знал, но догадывался, что о повышении можно и не мечтать.

Конечно, о смене руководства немедленно узнали в банке. И тут же перестали даже делать вид, что его уважают. Конечно, от этого уважения ему было ни жарко, ни холодно – уж что-что, а держать в руках коллектив он умел. Пользуясь исключительно кнутом и пренебрегая пряниками как таковыми.

Собираться ему было недолго – особым «уютом» он обзавестись не успел. А вот из банка надо было сбегать как можно скорее, пока в лицо не начали смеяться и называть неудачником.

Оставалось еще одно, последнее дело, которое теперь он не просто должен, а просто обязан был довести до конца. Спускаясь по лестнице с портфелем, он отдавал последние распоряжения начальнику кредитного отдела. Тому самому толстяку, в кабинете которого только недавно схлестнулся с Валей.

– Моя миссия в этом городе закончена, дальше вы справитесь без меня.

«Как, в общем, справлялись и раньше», – толстячок, который и сам метил на кресло управляющего отделением, вовсе не радовался в свое время появлению Александра. А сейчас он, вновь почувствовав надежду и почву под ногами, кивал, только делая вид, что прислушивается к руководящим указаниям.

– …Но хочу вас предупредить, что ваши личные успехи, да и успехи самого отделения напрямую будут зависеть от того, как будет решен вопрос с погашением кредита госпожой Головиной.

Толстяк кивал. Уж что он при этом думал, Александра сейчас не интересовало совершенно. Он должен был вынудить Валентину просить о помощи. Или сделать все, чтобы она уже никогда не выбралась из долгов.

– И хочу напоследок вам напомнить, что милосердие и банковская деятельность – две вещи противоположные.

– Я вас понял, Александр Васильевич.

– Всего доброго…

Да, любые документы, изданные головным офисом и переданные клиентам банка, отозвать нельзя было. Поэтому госпоже Головиной все равно придется кредит возвращать. Но только сам он, Александр Волошин, нанес репутации банка такой урон, что ему светит в лучшем случае должность операциониста. Если вообще его оставят в банке. Об этом толстяку по большому секрету, конечно, шепнула одна из секретарш головного банка. Там узнали обо всем, что Волошин накрутил тут с кредитом этой самой госпожи Головиной.

– Честно, я не знаю откуда, но узнали… Только я тебе, Валерий Фомич, все это по секрету рассказала. Ты уж не проболтайся, ладно?

– Не волнуйся, Зиночка. Я ж банковский служащий…

Собеседница отключилась. А толстяк и в самом деле начал думать о том, откуда в головном узнали о художествах мстительного и подлого господина Волошина.

* * *

«Пара дней дома», которые Валя себе выделила для поиска выходов из тупика, заканчивались. Валя, укутавшись в уютную шаль, теперь почти все время просиживала на полянке, держа в руках телефон. Ничего путного ей в голову не приходило, но она все яснее понимала, как сильно обидела Михаила.

Из дома вышла Кира. Она устроилась в соседнем кресле и чуть насмешливо посмотрела на маму:

– Все сидишь?

– Сижу…

– Не звонил?

– Нет, вот жду.

– Мам, ну чего ты? Возьми и сама позвони.

– Нет. – Валя положила телефон на колени и подняла на дочь глаза. – Не могу.

– Что, деньги на телефоне закончились?

– Не смешно.

– Мам, ну это как-то… несерьезно. Вы же взрослые, а ты ведешь себя как маленькая.

– Кир, ну вот правда, не могу, – Валя чуть не плакала. – Рука не поднимается…

– Ма-а-амочка, – Кира погладила мать по плечу, – ты же сама всегда говоришь, что лучше сделать и потом пожалеть, чем потом жалеть о несделанном. Ну позвони! Не съест же он тебя, в самом деле. Зато ты так себя грызть не будешь.

«Да будь что будет! – вдруг обозлилась на себя Валя. – Что я и правда как маленькая девочка?»

Она решительно включила телефон. И почти сразу услышала в трубке любимый голос.

– Да!

– Алло, Миш, привет! Это я. Ты знаешь, я… Ох, прости меня, пожалуйста, а?

Валя готова была услышать все, что угодно, но ответ Михаила ее просто поразил.

– Валентина, прекрати извиняться. Ты зря решила, что я буду обижаться на женщину на грани нервного срыва. Все в порядке, успокойся.

– Ты появишься сегодня?

– Я обязательно появлюсь, только не сегодня. Дай мне, пожалуйста, три дня. И, пожалуйста, до моего возвращения ничего не предпринимай…

Вале показалось, что Михаил где-то за городом. Ей было слышно, как шумит ветер, как шумят машины по шоссе.

– …Я постараюсь изменить ситуацию.

– Ну а мне-то что делать? – удивилась Валя.

– Поверить мне! Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать! Да, кстати, предупреди девчонок, что Олега и Дмитрия тоже не будет в эти дни.

– А почему?

– Потому что! Потому что давно пора в вашем дамском царстве навести хоть какой-то порядок. И все проблемы поручить мужикам. Все, моя хорошая, отбой!

Валя изумленно смотрела на умолкшую трубку. А Михаил, выключив телефон, обернулся к парням, которые сидели в его машине:

– Пора обсудить детали.

Олег и Митя кивнули. Собственно, в основном уже было понятно, что делать. Но все-таки перед стартом следовало бы проверить, «в порядке ли оружие». Даже если это оружие – полная и вовремя собранная информация.

– Первое, – Михаил завел машину. – Вы уверены, что мы за три дня справимся?

– Уверены, – первым ответил Олег. – Коллеги нашли вполне надежные контакты в столице, те подтвердили, что можно ехать.

– Я тоже поднял все связи, – с заднего сиденья проговорил Митя. – Нас ждут. И ребята мои будут на подхвате. Надеюсь, срывов не будет.

– Тогда поехали. Время дорого.

* * *

– Пока они вернутся, я с ума сойду от любопытства! – обиженно сказала Кира, услышав от матери, что все трое мужчин куда-то исчезли на долгих, даже бесконечных три дня.

– Мне тоже ужасно любопытно, – согласилась с сестрой Катя. – Давай сходить с ума вместе!

Девчонки стали возиться на диване и драться подушками. Коты недоуменно взирали на возню двуногих. Валя рассмеялась:

– Никто сходить с ума не будет! Давайте поедем в свадебный салон – платье выбирать?

Дочери недоуменно посмотрели на нее.

– Ну что вы? Кто-то ж осенью замуж выходит… Нет?

– Кир, ты слышала? Мам, может, тебе тоже замуж? Михаил так хорошо на тебя влияет! Я просто родную маму не узнаю!

Валя счастливо рассмеялась:

– Да я и сама себя не узнаю. Вот только давай все-таки начнем с тебя?

Все трое расхохотались и выбежали из гостиной. Коты, каждый со своего шкафа, посмотрели друг на друга – суета двуногих временами казалась им странной. Ведь ясно же было, что с некоторых пор в доме царит большое чувство. Вернее, три больших чувства… И зачем суетиться?

42

Валя торопилась на работу. Она же дала Мише обещание ничего не предпринимать – вот и не предпринимала. Но на работу не ходить она не обещала – и потому сейчас проверяла, не забыла ли чего перед выходом. Дочери с самого утра куда-то сбежали. Правда, Валентина не надеялась, что они отправились на утреннюю пробежку.

– Валя!

– Ой, привет! – просияла та, увидев у своей машины Михаила.

Но он был слишком серьезным и хмурился. Он молча взял Валю за руку и так же молча потащил за собой.

– Миш, что случилось? Ты что? – но все-таки сделала несколько шагов.

Теперь она стояла прямо напротив собственной машины, но сесть в нее не могла – Михаил с серьезным лицом мешал ей даже дверь открыть.

Да мало того, что мешал открыть дверь, он как-то странно суетился, сначала сделал шаг к ней, потом вернулся к машине, схватил огромный букет с капота и опять обернулся к Вале.

– Миш?

– Валя, – выпалил Михаил, – выходи за меня замуж!

Валя недоуменно посмотрела на него, а потом, когда смысл слов дошел до нее, просто выпучила от изумления глаза.

– Что?..

Не отвечая, Михаил решительно сунул букет под мышку и открыл красную коробочку для кольца.

– Замуж! Выходи за меня! А это – мой свадебный подарок!

Изумленная Валя опустила глаза и увидела вместо кольца золотистую банковскую карту.

– Здесь ровно триста тысяч евро. Я… продал дом, который оставил дед, в пригороде столицы – он же мне теперь ни к чему.

– Ты правда продал дом? – изумилась Валя.

Она, конечно, ожидала предложения. То есть оно не стало для нее такой уж неожиданностью. Но вот это «продал дом» – это было за гранью всего, что Валя могла вообразить.

Михаил молча кивнул несколько раз.

– То есть ты теперь бездомный?

– Ну почему? На сдачу я купил гостинку тут, неподалеку. Она маленькая, но все-таки квартира. Ну, и служебное жилье есть…

Валя не могла поверить собственным ушам. Это был удивительный, необыкновенный, неожиданный поступок. Поступок, который совершил мужчина. Совершил ради нее. Совершил потому, что ее проблемы стали его проблемами. И которые он решил безо всяких просьб с ее стороны.

«Именно потому, что он мужчина», – повторила про себя давно забытые слова Валя.

– …Нет, можем жить у тебя, у меня нет комплексов самца. Скажи, как тебе удобно…

Валя рассмеялась. От радости, от облегчения, от ощущения свободы. От ощущения, что все тучи в единый миг рассеялись. И впереди только огромное море счастья.

– Миш…

От калитки раздался громкий шепот:

– Ну что, она согласна?

– Ну как?

Валентина увидела, что там стоят все четверо – ее дочери и их парни.

– Они тоже знали? – спросила она у Михаила. Но больше так, на всякий случай, ответ-то был ясен.

– Ну да, – тот пожал плечами. – Они помогали. Без них я бы не управился…

– Мам, – Кира и Катя вышли на дорожку, – мы с Катериной столько сейчас всего узнали… Но если ты хочешь всю-всю правду…

– И даже если не хочешь… – подхватила слова сестры Катя.

– Да я согласна, господи! Вы пятеро, мое любимое семейство, кого угодно убедите…

И наконец Михаил услышал долгожданное «да». Как услышал и то, что его назвали семьей.

Олег приобнял Катю за талию.

– Я вот подумал, только не сочтите меня жлобом… Но что, если мы все наши три свадьбы отпразднуем вместе?

– Здорово, – подал голос Дмитрий. – Потом одновременно будем годовщины праздновать.

– Так давайте у нас в гостинице, в конце августа, да, мам? – на полном серьезе идею подхватила Кира.

– Эх, наверное, не получится. В августе, в самом конце, какая-то фирма забронировала и зал, и верхний корпус…

– Вот черт, – огорченно проговорил Дмитрий.

И Олег, что удивительно, тоже озадаченно потер лоб.

– Как же это я забыл… Извините меня, Валентина Сергеевна. Это я забронировал. Но теперь-то я уже хочу снять бронь.

Валя изумленно посмотрела на парня:

– Что?

– Понимаете, я слышал, как вы с Катей разговаривали об украшениях и антикваре. И понял, что вам нужна небольшая сумма. Но тогда бы вы у меня в долг не взяли…

И все шестеро рассмеялись.

Эпилог

Августовское солнце играло на хрустальных бокалах с шампанским. Звучал вальс. Три пары кружили в танце.

И сейчас никто не спросил, чье решение правильнее, а чье – просто ошибка. Наконец «Я все могу сама» превратилось в «Мы все можем вместе!».

Content

Марина Раевская
Я все смогу сама

Пролог

1 (Почти пять лет назад)

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Эпилог