Мария Камардина

Чай с тишиной

Чашка 1

Взрослая Ведьма выросла так давно, что почти никто и не помнит ее маленькой.

У нее уже есть свои дети, муж, кот и дом. Она ходит на работу, варит зелья, ловит сны и плетет обереги, которые всегда помогают людям — правда, не всегда так, как им самим хочется. Она может вылечить сломанное крыло маленькому городскому ветру, похитить аромат первого бутона, раскрывшегося майской ночью на розовом кусте, поймать падающую звезду — и не обжечь ладоней.

Взрослая Ведьма знает, что мир состоит из чудес, и прячет маленькую себя в самом потаенном уголке сердца, чтобы всегда помнить об этом.

Если Взрослой Ведьме грустно, она заваривает волшебный чай, обнимает себя за плечи и рассказывает удивительную сказку. Тогда Маленькая Ведьма перестает плакать.

Когда Взрослая Ведьма смотрится в старое бабушкино зеркало, Маленькая Ведьма улыбается и подмигивает.

Чашка 2

У всякой уважающей себя ведьмы должны быть длинные волосы. Во всяком случае, так считает Маленькая Ведьма.

— Это волшебно, — строго говорит Маленькая Ведьма. — Длинные волосы накапливают силу и делают женщину привлекательной! У всех сказочных принцесс длинные волосы!

— Я не принцесса, — ворчит Взрослая Ведьма утром, пытаясь заплести и уложить косы за пять минут, чтоб не опоздать на работу. — Вот возьму и сделаю короткую стрижку!

Маленькая Ведьма возмущенно ахает. Взрослая Ведьма вздыхает и закрепляет косы шпильками.

— Какая ты сегодня красивая! — восхищается муж и целует жену в щеку. Взрослая Ведьма глядит в зеркало и ловит победную улыбку Маленькой Ведьмы.

Вечером Взрослая Ведьма расплетет косы и станет заговоренным гребешком вычесывать из волос злые мысли, чужие взгляды, заблудившихся солнечных зайчиков и даже крошечный юный ветерок, прячущийся в темных прядях, словно в листве дерева, — он тут же улетит в открытое окно, оставив на ладонях Ведьмы запах луговых трав.

Запах этот вместе с солнечными зайчиками Ведьма потом вплетет в ловец снов и подарит знакомому поэту, который мается бессонницей и почти перестал писать стихи.

А утром Взрослая Ведьма снова будет бегом собираться на работу и мечтать о короткой стрижке.

Чашка 3

Иногда у Взрослой Ведьмы бывает отпуск.

Утро, когда не нужно вскакивать, вливать в себя кофе и нестись на работу, прекрасно само по себе, но есть вещи, ради которых стоит в понедельник выйти из дома пораньше.

Когда не нужно спешить, можно позволить себе роскошь сделать паузу, выйти ненадолго из системы и взглянуть на механизм города со стороны. Ведьма идет по улице, медленно и спокойно, вслушиваясь в стук собственных каблуков, и ловит ритм городского утра.

Вот мимо прогрохотал трамвай, унося в сторону центра полный вагон нервничающих, спешащих людей. Ведьма слышит, как бьются их сердца, крошечные и быстрые в сравнении с сердцем города, и думает, что трамвайные пути похожи на пронизывающие город кровеносные сосуды. И сердце города бьется как раз в центре трамвайного кольца — разве это может быть совпадением?

Люди собираются у светофора, как вода у плотины. Стоит загореться зеленому, как плотину прорывает, туфли, кроссовки, строгие ботинки и модные сапожки стучат по асфальту, торопясь преодолеть шлюз пешеходного перехода. Ведьма идет в толпе и слышит, как щелкает механизм, отсчитывающий секунды, — вот сейчас снова загорится красный, и людская волна разобьется о тротуар, разделится на ручейки…

Деревья и фонарные столбы отбрасывают длинные тени, и можно, устроившись на скамейке у фонтана, наблюдать, как эти тени ползут по земле — минута за минутой, как стрелки множества солнечных часов.

— Тик-так, тик-так, — напевает Маленькая Ведьма. Она, конечно, знает, что солнечные часы тикать не умеют, — и именно поэтому тикает вместо них, и отбивает ритм города носком туфли по асфальту.

Стук-пауза, стук-пауза, тик-так…

Город дышит, пульсирует, живет. Город звенит, щелкает, работает. Шуршат шины, рычат моторы, гудят станки, стучат клавиши, звенят телефоны, звучат голоса — то тише, то громче, с раннего утра и до позднего вечера…

А потом наступает ночь — и с ней приходит тишина.

Весь дом давно спит. Город тоже почти заснул, лишь издалека доносится шум заводов, гул автомобилей, и шаги редких прохожих за окном слышны четко и ясно. Маленькая Ведьма тоже уснула, и Взрослая Ведьма наливает чай, садится на подоконник и слушает тишину — в городе и в себе.

Каждой мелодии нужны паузы.

Каждому механизму нужен отдых.

Каждой ведьме — тоже.

Чашка 4

Маленькая Ведьма обожает дождь.

В такие дни нужно смотреть на город очень внимательно — всегда есть шанс увидеть что-то необычное. Маленькая Ведьма любопытно выглядывает из-под зонта и всматривается в прохожих.

Вот, например, впереди идет парень. Обычный такой — куртка, джинсы, кроссовки. Маленькая Ведьма восторженно ахает — подошвы кроссовок оставляют на мокром асфальте сухие следы. Вода, попадая на них, шипит и пузырится, но через секунду след пропадает. Парень ненароком наступает в лужу, лужа вскипает, но кто, скажите на милость, будет считать пузырьки в лужах?

Маленькая Ведьма улыбается и пытается угадать — дракон? Голем? А может, другое невероятное существо, о котором еще никто никогда не слышал?

Существо сворачивает на перекрестке. Маленькая Ведьма смотрит на город.

Город снимает маски и умывается дождем.

Вон у того мужчины слишком уж глубокий капюшон, и глаза из-под него поблескивают алым. Вампирам тоже иногда хочется погулять днем.

Девушки в коротких юбках и на высоченных каблуках в панике прячутся под крышу автобусной остановки и тут же принимаются поправлять испорченный макияж. Интересно, что там, под слоем косметики и слабенькой иллюзией? Чешуя? Перья?

А вон той даме дождь нравится — идет без зонта, улыбается, жмурится, когда капли попадают в глаза, взмахивает мокрыми ресницами. Маленькой Ведьме чудится, что вместо ресниц у дамы настоящие рыбьи плавники, но присмотреться не удается — подкатившая маршрутка с разгона влетает колесом в лужу, брызги летят веером, столпившиеся на остановке люди (и нелюди) дружно шарахаются в стороны и принимаются ругаться.

Дама с плавниками фыркает и ныряет в салон, словно русалка в омут.

Взрослая Ведьма отряхивает мокрый подол и мрачно глядит вслед маршрутке. Очень хочется бросить вслед проклятие на спущенное колесо, но у нахала полный салон пассажиров.

— Мерзкая погода, — шипит себе под нос Взрослая Ведьма. — Ненавижу дождь!

— Ты просто боишься, что дождь смоет и твою маску, — говорит Маленькая Ведьма. — И тогда все увидят меня.

Взрослая Ведьма опускает зонт ниже, чтобы не видеть города, и молчит.

Маленькая Ведьма хитро улыбается.

Никогда не знаешь, какую маску дождь смоет с тебя.

Чашка 5

Взрослая Ведьма любит осень.

Осенью проще писать стихи и ловить ветры. Осенью все кажется невесомым, как паутинка, и хрупким, как первый ледок на лужах. Кажется, что грани между мирами истончаются — и можно шагнуть, не глядя, заблудиться и никогда не найти дорогу домой.

Птицы собираются в стаи, и Ведьме порой чудится, что их стало больше. Может, оттого, что с холодами в городе им проще добыть еду. А может, это заблудившиеся в иных мирах возвращаются в родные места в птичьем облике?

Осенью время становится прозрачным, хрустальным и колким и со дна памяти можно вытащить самые давние воспоминания.

Мимо проходят школьники, торопящиеся на уроки, и Маленькая Ведьма тревожно хмурится. Взрослая Ведьма пожимает плечами и покупает в ближайшем магазине большую шоколадку — грустные воспоминания непременно нужно подсластить.

— А помнишь?.. — говорит она с улыбкой, и Маленькая Ведьма тоже улыбается. Конечно, она помнит и белые банты, и уроки рисования, и того мальчика — как там его звали?.. Мальчик давно вырос и, кажется, даже женился — но там, в звенящих глубинах памяти, он навсегда останется Тем Самым Мальчиком, который дергал ведьму за косички и получал за это книжкой по макушке.

Воспоминания о первой детской любви тоже похожи на осень — звенящие и искристые, как льдинки, быстрые и легкие, как облака, терпкие и ароматные, как целый ворох опавшей листвы.

Счастливые — и немного горькие.

Ведьма улыбается и вспоминает.

А горечь всегда можно заесть шоколадом.

Чашка 6

Взрослая Ведьма знает, что в любой ситуации самое важное — сохранять спокойствие.

Маленькая Ведьма уверена, что сохранять спокойствие в любой ситуации — это самое сложное, что только можно придумать.

Телефон разрывается, начальство нервничает, только что положенные на стол документы пропадают, и их приходится искать по всему кабинету — и все это, конечно, ужасно пугает Маленькую Ведьму.

— Уволят, — бормочет она.

— Вот еще, — цедит сквозь зубы Взрослая Ведьма и хватает телефонную трубку. — Да, ваша проблема решается. Нет, быстрее не выйдет, но документы уже у начальства. Разумеется, как только все будет готово, немедленно отправим.

— Жалобу напишут, выговор объявят и уволят! — причитает Маленькая Ведьма, и Взрослой Ведьме ужасно хочется рявкнуть, стукнуть кулаком по столу и велеть сидеть тихо и не мешать, раз уж помощи никакой…

Но кричать — непедагогично. А кричать на саму себя — еще и странно.

Взрослая Ведьма достает из тумбочки конфету, секунду грустит о заброшенной диете и решительно сует лакомство в рот.

— Ой, конфетка! — радуется Маленькая Ведьма и ненадолго затихает.

Взрослая Ведьма облегченно вздыхает, заливает кипятком пакетик пустырника и, спрятавшись от коллег за стопкой документов, шепчет над кружкой успокоительную мантру. Для надежности.

В тумбочке дожидается своего часа шоколадка — до конца рабочего дня должно хватить.

Чашка 7

Иногда Взрослой Ведьме надоедает быть взрослой.

Тогда она надевает шорты, футболку и простые сандалии, оставив в шкафу все красивые длинные платья и туфли на каблуках. Сует в один карман пару мятых сторублевок (а больше и не надо!), в другой карман — ключи от дома, и не берет с собой никаких сумочек, кошельков, документов и особенно телефонов. Заплетает две смешные косички, надевает бисерные сережки и фенечки и выбегает из квартиры, хлопнув дверью — просто так, для звука.

Вниз по лестнице, бегом, через две ступеньки — разве можно так на каблуках? Вприпрыжку до ближайшего магазина, только самое необходимое — молоко и хлеб. И чего-нибудь вкусненького на сдачу, разумеется. И на обратном пути обязательно укусить свежую, ароматную буханку — хрустящая корочка, нежный мякиш, и да, можно прийти домой и отрезать ножом, но так ведь вкуснее!

Хлеб — вкуснее, небо — ярче, теплое солнце ласково гладит плечи. Хочется бежать — со всех ног, неважно, куда и откуда, и юные ветры с соседних улиц включаются в игру, несутся рядом. Звенят бубенцы, вплетенные в их хвосты и гривы, звенят бисерные фенечки, звенит в ушах от переполняющего восторга — жива, юна и счастлива, счастлива настолько, что еще немного — и подошвы сандалий оторвутся от прогретого за день асфальта и полетит воздушным шариком над залитым солнцем городом смешная девчонка с косичками…

Потом ведьма возвращается домой, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с полными карманами бубенцов, подаренных ветрами, наполненная чудесами по самую макушку — и снова становится взрослой.

— Завтра еще побегаем? — с надеждой спрашивает Маленькая Ведьма.

— Посмотрим, — отзывается Взрослая Ведьма.

У нее снова много дел — развесить бубенцы по всему дому, для легкого настроения, отчитать кота, чтобы закрывал за собой двери в иные измерения, и приготовить всей семье самое вкусное на свете какао — с зефирками, корицей и тертым шоколадом.

И бегать, разумеется, совершенно некогда. Тем более, на каблуках и в платье.

Ну… разве что иногда.

Если очень-очень надо.

Чашка 8

Иногда в доме ведьмы все вверх дном.

Кот носится по квартире, нападает из-за угла и громко требует покормить голодную кису — и неважно, что киса ела час назад.

Дети делят очередную игрушку и устраивают за нее гладиаторские бои — подушками, пластмассовыми мечами и, разумеется, ногами. От топота и боевых кличей подпрыгивает мебель, а стены детской мечтают уехать в деревню и стать там маленьким тихим домиком.

Муж читает новости — про войну, политику и мировые заговоры. В тишине такие новости и читать-то страшно, поэтому музыка гремит из всех колонок.

Шум, гам и конец света в отдельно взятой квартире.

— Мальчишки! — сердится Маленькая Ведьма и ужасно хочет поставить всех в угол.

— Мальчишки, — снисходительно усмехается Взрослая Ведьма. И идет на кухню заваривать волшебный чай.

Волшебный чай потому волшебный, что всякий раз получается другим. Вчера в нем были лимон и имбирь — и Взрослая Ведьма шепотом рассказывала детям медовые сказки о танцах пчел. Сегодня — немного мяты, чабрец и горсть сушеного шиповника, и дети с серьезным видом добавляют в чайник листочки, ягоды и специи.

— Мам, а это можно положить?

— Можно, золотко, только тихонечко.

Кот сворачивается клубком на коленях, муж улыбается и целует жену в макушку, дети хитро переглядываются, и их глаза сияют восторгом новой сказки.

Главный компонент волшебного чая — тишина.

Чашка 9

Когда в доме ведьмы холодно, чашки срываются с насиженных мест и отправляются в путешествие.

— Это же почти сказка, — мечтательно говорит Маленькая Ведьма. — Осенью чашки собираются в сервизы и улетают в холодные края, чтобы горячим чаем отогревать мерзнущих людей!

— Раздолбайство это, а не сказка, — ворчит Взрослая Ведьма, снова не обнаружив половины чашек на их законном месте. Она уже заварила согревающий противопростудный чай для всей семьи, но как, спрашивается, его пить, если у чашек сезонная миграция?

— И вот отважная героиня отправляется в великий поход, чтобы разыскать пропавшие чашки и спасти свое королевство от простуды, — хихикает Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма фыркает, отмахивается — и отправляется в великий поход.

Чашки мужа в количестве сразу двух штук ожидаемо обнаруживаются у компьютера — одна с велосипедом, вторая в цветочек. Еще парочка подмигивает со стиральной машины — прозрачные и совсем без рисунков, в них дети горло полоскали. Детская приносит самый богатый улов: три чашки — со слоником, с оленем и со снежинками, — и две бутылки с трубочками.

Взрослая Ведьма сгружает свою добычу в раковину и принимается мыть посуду, вполголоса ворча о том, что если это и сказка, то точно про трех поросят. На посудной полке все еще пустовато, и Маленькая Ведьма, шмыгая носом, что-то бормочет про чашку, у которой не хватило сил долететь до места, она упала где-то в дремучем лесу, не нашла дорогу домой…

Чай наконец налит и выпит, и Взрослая Ведьма с чувством выполненного долга отправляется к себе в комнату. Открывает дверь, включает свет…

— Сказка про трех поросят и одну ведьму, — хихикает Маленькая Ведьма, и Взрослая Ведьма смущенно прикусывает губу.

На подоконнике поблескивают в свете лампы аж четыре чашки — и ведьмина любимая, белая в желтых одуванчиках, возглавляет стаю.

Взрослая Ведьма косится на пятую чашку у себя в руках, вздыхает и снова отправляется мыть посуду.

Осенью чашки собираются в сервизы и летят в холодные края — спасать горячим чаем замерзающих ведьм.

Чашка 10

Взрослая Ведьма достает бумагу и краски и усаживает детей рисовать.

— Я тоже хочу, — говорит Маленькая Ведьма и надувает губы.

— А я — не умею, — возражает Взрослая Ведьма и уходит на кухню, заниматься взрослыми делами — готовить ужин, выгонять из холодильника плесень и заблудившиеся энергетические сущности и кормить кота, чтобы он не вздумал этими сущностями питаться.

Маленькая Ведьма вздыхает и немножко обижается. Долго обижаться она не умеет, но и этого хватает, чтобы у Взрослой Ведьмы испортилось настроение. Рисовать-то хочется, но где это видано, чтобы серьезная, взрослая женщина калякала в альбоме кляксы? А если красиво рисовать не выходит…

Значит, пора варить облачное зелье.

Делать это лучше всего на крыше, сбежав из дома под каким-нибудь простым предлогом — например, молока купить. Ведьма берет с собой только самое необходимое — чашку и бутылку воды, остальное, как обычно, наберется по дороге, и чем необычнее ингредиенты, тем интереснее будет результат.

Одуванчик у забора. Пара сухих листьев. Календула в пакетиках из ближайшей аптеки. Солнечные зайчики — теплым солнечным вечером их много-много, только подставляй ладонь…

Ведьма поднимается на крышу самой высокой в округе многоэтажки, запечатывает дверь, чтобы никто не мешал. Вот теперь можно рисовать.

Вода в чашке отражает вечернее небо с росчерками облаков — белыми, легкими, — и ни один ветерок не колышет зеркальной глади. Листочек за листочком, лепесточек за лепесточком, солнечные зайчики скачут по пальцам, то растворяясь в воде, то выныривая на поверхность, вода в чашке меняет цвет, скользят разводы по отраженным облакам…

Менять погоду ведьма не умеет — никогда и не пробовала. А вот раскрасить облака ей вполне по силам.

Желтые мазки одуванчика переходят в рыжие сполохи календулы, отороченные по краю золотинкой высохших листьев. Небо наполняется цветом, солнце тонет в облаках, и Маленькая Ведьма восхищенно вздыхает — красота какая!

Взрослая Ведьма возвращается домой с пакетом молока, сияющими глазами и таинственной улыбкой, от которой потусторонние сущности сбегают из холодильника быстрей, чем от экзорцизма и кота, вместе взятых.

Говорят, что творчество поднимает настроение и благотворно сказывается на психике.

Не врут.

Чашка 11

— Волшебства хочется, — мечтательно вздыхает Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма зевает, прикрывая рот ладонью. Ей вот больше всего хочется спать. Кот всю ночь хлопал порталами в другие миры, приходилось вставать, закрывать, отчитывать…

Увы, до конца рабочего дня еще три часа, поэтому спать откладывается по объективным причинам.

Что касается волшебства… Ведьма еще раз зевает, решительно встает и идет варить кофе.

Кофеварка — магический артефакт удивительной мощности, способный спасти от колдовского послеобеденного сна целый офис. Если, конечно, уметь ею пользоваться — а Взрослая Ведьма, конечно, умеет.

Три ложки кофе — от одного запаха мозг начинает работать быстрей. Пакетик ванилина — открывать очень осторожно, иначе пальцы будут пахнуть им до вечера. Что еще? Ложка корицы, половина ложки кардамона, запах мокрых осенних листьев, прилетевший из приоткрытого окна, горсть солнечных зайчиков — они обожают скакать по кофеварке, куда ж без них. И, конечно, эликсир бодрости. Пара капель, не больше, иначе офис рискует переделать все дела на неделю вперед — и чем тогда заниматься?

— Отличный кофе! — хвалят коллеги, потихоньку просыпаясь и ощущая желание ради любимой работы свернуть если не горы, то хотя бы развлекательный сайт. — Что ты туда добавляешь?

— Корицу, ваниль, кардамон, — честно говорит Взрослая Ведьма и скромно опускает глаза в собственную кружку. Маленькая Ведьма в отражении улыбается и подмигивает.

Чтобы создать что-то волшебное, необязательно тратить много сил и времени.

Куда важнее правильно выбрать момент.

И не забыть корицу.

Чашка 12

Иногда у Взрослой Ведьмы не пишутся сказки.

Ничего волшебного вокруг не происходит, мир скучен и сер, зимнее небо нависает над городом низко-низко, и кажется, что рыхлые тучи лежат на самых крышах.

— Хочу сказку, — говорит Маленькая Ведьма. — Добрую и волшебную!

Взрослая Ведьма вздыхает и оглядывается. Можно разжечь огонь, можно выпустить из банки солнечных зайчиков, можно наконец открыть шоколадку… Но что делать, если осенние сказки осыпались с ветвей вместе с листьями, а зимние все никак не приходят, несмотря на скачущих за окном снегирей?

Ясно, что.

Идти в лес.

Взрослая Ведьма ступает тихо, и в зимнем лесу ни одна ветка не хрустнет под ее ногами, ни один листок не шелохнется. Тропа тянется и тянется, воздух пахнет морозом и дымом, и только алые бусины рябиновых ягод указывают нужный путь. Вглубь леса, дальше от города…

Взрослая Ведьма выходит на поляну, оглядывается, чуть слышно выдыхает заклинание и протягивает руки вперед.

На раскрытых ладонях — горсть семян.

Лес наполняется хлопаньем крыльев, чириканьем и клекотом. Снегири, синицы, поползни — старые знакомые, и ведьма приветствует их тихим шепотом и свистом. Птички садятся на руки, на плечи, устраиваются на ближайших ветках — угощения хватит на всех.

И не только угощения.

Разве только люди любят сказки?

Ведьма знает, что все ее истории птицы обязательно запомнят, а потом на легких крыльях разнесут по миру. Ведьма говорит, и птиц вокруг нее все больше, опускаются на снег к ее ногам вороны, совы бесшумно садятся на ветки и складывают крылья, дятлы любопытно склоняют головы.

А когда сказки заканчиваются — наступает время слушать.

Птицы видят много и помнят много. Птицы скользят по граням между мирами, и кто знает, сколько дивных историй прячется под их крыльями, цепляясь за перышки? Сколько удивительных стран они повидали, сколько песен слышали, сколько ветров несли их к новым местам?

Ведьма слушает и запоминает. Птичьи истории крошечными семечками ложатся в сердце, прорастают новыми сказками, распускаются цветами новых смыслов.

Когда она вернется домой, ей будет что рассказать.

Чашка 13

Иногда Взрослая Ведьма устает.

В такие дни воздух вокруг нее становится тяжелым и горьким, словно морская вода, и каждый вдох наполняет легкие солью. Мысли прячутся, словно рыбешки перед бурей, любая проблема вырастает до размеров морского чудища — и где тебе, глупой ведьме, с ним справиться?

Чайки острыми крыльями рвут грозовые тучи, киты выбрасываются на берег, и Взрослая Ведьма зажимает уши ладонями, чтобы не слышать ни тех, ни других. Ей хочется поднимать штормовые волны, пускать на дно авианосцы и затапливать прибрежные города соленой водой, словно слезами.

— Неправда, — говорит Маленькая Ведьма. — Тебе хочется съесть вкусненького и сделать что-нибудь полезное.

И Взрослая Ведьма понимает, что ей действительно хочется именно этого.

А еще — на ручки.

Чашка 14

Взрослая Ведьма не исполняет желаний.

Она знает, что над исполнением каждой мечты человек должен трудиться сам — и лишь тогда, когда Мир сочтет его готовым, желание исполнится. Но ни секундой раньше, и будь ты хоть трижды ведьма — стоит ли спорить с тем, кто видит и знает намного больше тебя?

Но из каждого правила, даже самого строгого, всегда есть исключение.

В декабре воздух в доме ведьмы становится густым, сладким и прямо-таки искрится от новогодней магии. Маленькая Ведьма вырезает из бумаги снежинки, развешивает по всему дому гирлянды и шарики, расставляет свечи и ест мандарины, потому что какой же новый год без мандаринового аромата? Взрослая Ведьма сочиняет новогодние сказки, а ещё печет имбирное печенье и варит глинтвейн — и запах свежей выпечки и специй расползается по комнатам, забирается в самые дальние уголки и наполняет дом уютом и теплом.

И, разумеется, елка. Ее непременно нужно наряжать всей семьей, выбирая самые любимые шарики, и мишуру, и конфеты — впрочем, до следующего года, скорей всего, доживут только фантики. А ещё записки с желаниями: перевязать ленточкой — и пусть висит на пушистой ветке, пропитывается магией праздника! Целый год снятые с елки записки будут лежать в коробке, и кто знает, сколько желаний сбудется?

Но вот дом украшен, печенье на столе, а с ним — вкусный чай в шуршащих пакетиках, разноцветные сухофрукты и орехи, мед и конфеты в красивых баночках, специи, ягоды, шишки, елочные шарики, яркие банты и коробки… Маленькая Ведьма в предвкушении чуда жмурится и мурлычет новогодние песенки. Взрослая Ведьма садится к столу, улыбается и глубоко вдыхает наполненный праздничными ароматами воздух.

Самое время собирать подарки для друзей. Маленькие, несложные — но ведь волшебство удобнее всего прятать в самых повседневных вещах.

Юная коллега слишком переживает о работе, нервничает по пустякам — ей подойдет чай с ромашкой, корицей и сушеными яблоками, а ещё — молочный шоколад, малиновое варенье и пожелание спокойствия и уверенности. Влюбленный поэт совсем загрустил без солнца — ему помогут орехи в меду и курага, а в чай стоит добавить сухие апельсиновые корочки, имбирь, гвоздику и побольше солнечных зайчиков, собранных теплым летним вечером. Забывчивому студенту сложней всех — у него снова сессия, и ведьма перекладывает баночки с мятным чаем веточками лаванды и кипариса, а шоколад пусть будет с кусочками вишни, и ведьма на секунду прикрывает глаза, чтобы прошептать несколько слов — не заклинание даже, просто пожелание успеха.

В эту коробочку — специи для глинтвейна, в эту — ириски и кофе с ароматом сливок, сюда — яблочное варенье, сюда — земляничное. Кому-то достанутся ароматические масла или свечи, елочные шарики или бенгальские огни, сушеное манго или миндаль в шоколаде… Горка подарков на столе растет, ведьма тихонько напевает себе под нос любимые песни, и слова, слетевшие с ее губ, расцветают на окнах морозными узорами.

Ведьма не исполняет желаний. Но она может тепло улыбнуться, крепко обнять и пожелать сама — душевного покоя, ежедневных радостей, успеха в делах и гармонии на всех уровнях жизни.

Искренние, добрые пожелания нередко исполняются.

Пожелания ведьмы — в особенности.

Чашка 15

— Пойдем в лес! — говорит Маленькая Ведьма. — Посмотри, какая красота!

Взрослая Ведьма косится за окно. За ночь снег выбелил двор, ветки берез укутались инеем, и скачущие по ним снегири напоминают ожившие волшебные яблоки.

— Пойдем! — упрашивает Маленькая Ведьма. — Можно взять термос, бутерброды, устроить пикник…

— Там холодно, — ворчит Взрослая Ведьма. — И снега по колено. И вообще…

Маленькая Ведьма вздыхает так печально, что «вообще» так и не удается озвучить. Зато термос хитро подмигивает с полки, так и хочется взять его в руки. Сушеный шиповник призывно шуршит в банке, переговариваясь с крупнолистовым черным чаем, а еще нужна гвоздика, несколько звездочек бадьяна, немного перца, обязательно — имбирь, корица, яблоки. Морозный зимний воздух, немного искристого инея, посвист нахальных синиц, заглядывающих в окно…

Из термоса пышет жаром и волшебством, и ведьма закручивает крышку, плотно-плотно, чтоб не потерять ни единой искорки.

— Что готовишь? — интересуется муж.

— Чай. Зимний. Лесной и волшебный, — вздыхает ведьма. — Я тут подумала… Может, в лес пойдем, погуляем?

В лес погулять — это всегда пожалуйста. Пять минут на сборы, и ведьма едва успевает дорезать бутерброды, как все готовы. Кот презрительно щурится с верхней полки шкафа — глупые двуногие, ну куда вас несет в такой мороз? Маленькая Ведьма, не удержавшись, показывает коту язык — что б ты понимал!

Взрослая Ведьма тихонько вздыхает и запирает дверь.

Она бы с удовольствием осталась с котом, но…

Кто же дома пьет лесной зимний чай?

Выйдет неволшебно.

Чашка 16

Маленькая Ведьма любит сказки.

Сказки, в свою очередь, просто обожают Взрослую Ведьму.

Они едут с ней вместе в автобусе, бегут рядом, словно послушные собачки, любопытно выглядывают из-за углов. Стоит немного отвлечься от работы и оглядеться вокруг, как сказки проявляются в реальности, только успевай записывать.

— Я не успеваю, — ворчит Взрослая Ведьма.

Офисный принтер подмигивает красной лампочкой. Ведьма фыркает и рассказывает коллегам про то, что глаза светятся красным у вампиров, а еще — у оборотней, а в полнолуние по коридорам бродит, лязгая лотком для бумаги, жуткий офисный монстр, поэтому, дети, не оставайтесь на работе дольше, чем положено!

— Как у вас тут весело, — удивляется зашедшее на хохот начальство, и все скромно опускают глаза и старательно смотрят в мониторы.

Маленькая Ведьма хихикает и приманивает новую сказку — про начальство. Взрослая Ведьма прикусывает губу и делает страшные глаза, отчего все сказки шустро прячутся по углам, а офисная техника испуганно вздрагивает и перестает заедать — правда, ненадолго.

Весело? Разумеется.

С ведьмой скучно не бывает.

Чашка 17

Взрослая Ведьма думает, что Мир похож на огромного слона, сшитого из лоскутков, и в каждом лоскутке — чья-то жизнь.

Есть лоскутки из бархата, а есть — из ситца или джинсовой ткани. Одни с узорами, а другие — строгие, однотонные. Есть лоскутки, расшитые бисером, есть с фабричным рисунком, есть с буквами и цифрами, с цветами и птицами, с пуговицами, пружинками, шестеренками…

Много-много лоскутков, и все разные. И люди в Мире — тоже разные, мужчины и женщины, юристы и инженеры, студенты и военные. Кто-то любит шоколад, кто-то ненавидит математику, кто-то пишет ночами музыку, кто-то каждое утро обливается холодной водой, кого-то тошнит от политики, кто-то рисует граффити на стенах, а кто-то вообще — ведьма…

Людей много, и можно выбирать. Любить одних, ненавидеть других, быть равнодушными к третьим. Взрослая Ведьма давно этому научилась: с этим человеком нельзя поднимать вот такие темы, с этим можно смотреть на звезды и говорить о ерунде, этому можно рассказать о своих страхах, с этим можно обсудить сказки, а с этим — хоть в разведку. Людей вокруг много, и нужно быть по-настоящему взрослой, чтобы установить гармонию в отношениях со всеми.

Маленькая Ведьма такого, конечно, не умеет. Поэтому она любит всего слона, целиком.

Она не рассматривает лоскутки, не выбирает темы для бесед. Она ласково гладит цветного слона по узорчатому боку, такая маленькая в сравнении с ним, и говорит:

— Ты красивый. Я тебя люблю.

И улыбается.

И тогда слон медленно наклоняет голову и касается маленькой ладошки теплым хоботом.

Нельзя не любить того, кто принимает тебя целиком, со всеми твоими лоскутками.

Чашка 18

Одна из самых волшебных вещей в мире — горячий сладкий чай с лимоном.

Маленькая Ведьма в этом абсолютно уверена, и Взрослая Ведьма в кои-то веки полностью с ней согласна.

Разумеется, есть люди, которые не любят чай, или лимоны, или волшебство, и они, конечно, в своем праве. Но…

Черный чай — самый обычный, без специй и добавок, неполная ложечка на чашку, а тогда, в детстве — столовая ложка с горкой на старый заварочный чайник. Ведьма почти видит этот чайник — белый, округлый, с тонкими красными полосочками, и маленький треугольный скол на крышке…

Теперь залить кипяток — и первый чайный запах касается ноздрей, терпкий и сухой, и взгляд невольно шарит по кухне, ведь чайник непременно надо накрыть, чтобы не растерять тепло. В той, другой кухне были полосатые полотенца, а еще — связанная мамой грелка-курочка с пуговичными глазами, а потом — кукла с пышной юбкой, которую шила уже сама, украшала кружевом — чтобы красиво…

Чашку впрочем, можно и не накрывать. Ведьма ждет, когда заварится чай, и разглядывает рисунок — желтые одуванчики. Что было на той, другой чашке? Имя в сердечке? Обнимающиеся зайцы? Средневековый замок? Их было много, но каждая — своя и любимая.

Лимон можно порезать дольками, выложить на тарелку и засыпать сахаром — вкуснятина! Но ведьма по старой привычке бросает желтый кружочек прямо в чай, придавливает ложкой. Можно немного погрустить о гибели витаминов в кипятке, а можно и не грустить, а сразу добавить сахара, размешать, звеня ложечкой, поднести чашку к губам, зажмуриться и сделать первый глоток.

И на те долгие десять минут, пока чай еще горячий, вернуться назад.

Туда, где был чай с лимоном, сухари с изюмом и конфеты «Барбарис». Где мама была стройная и высокая, а папа смеялся и катал на спине. Где можно было разложить на полкомнаты «Монополию» и часами играть с братом и сестрой. Где были мультики, смородина на даче, черный хлеб с вареньем, красный телефон с трескучим диском, и «приезжай, я тут пирог испекла», и «через полчаса буду», и песни хором, и сказки на ночь, и бабушка жива…

Взрослая Ведьма открывает глаза, улыбается и смахивает слезинку с ресниц.

Волшебство — это не всегда что-то сложное, но почти всегда — что-то очень личное.

Чашка 19

Взрослая Ведьма умеет чувствовать чужую боль.

Она знает, что каждый человек должен решать свои проблемы сам, а боль — лишь сигнал, что решение затянулось. Убери боль — и как человек узнает, что нужно менять свою жизнь?

Чужой урок не выучишь, чужой экзамен не сдашь. Да и не каждый готов принять помощь, попросить совета. Но когда чужая боль стучит в сердце, как же хочется — подойти, подсказать, обнять…

Маленькая Ведьма глядит из зеркала, и от ее взгляда хочется плакать, и как же сложно быть маленькой девочкой в огромном мире, где боли так много, что ее никак не удержать в одном сердце!

И когда кажется, что совсем ничего нельзя сделать, Взрослая Ведьма закрывает глаза и открывается навстречу Миру.

Тебе больно, Мир?

Тебе плохо?

Что я могу сделать для тебя? Чем помочь?

И Мир — откликается. Голодным котенком у подъезда. Вопросом коллеги по работе. Заблудившимся незнакомцем, которому нужно подсказать дорогу. Новой сказкой, которую обязательно нужно написать сегодня — потому что завтра тому, кто должен ее прочесть, не поможет уже ничего.

Мир откликается, и Взрослая Ведьма подставляет ладони, делая чужую боль собственным уроком — тем, что ей по силам.

Нельзя помочь всем. Но если помочь хоть кому-нибудь, огромному Миру станет немного легче.

И маленькой девочке внутри — тоже.

Чашка 20

— Ну куда они могли деться? — со слезами в голосе вопрошает юная коллега. Взрослая Ведьма разводит руками — документы в офисе пропадают регулярно. Причем всегда находятся, так что смысла паниковать она не видит.

Правда, найтись они могут аж через неделю, а начальство уже интересуется…

— Может, домового попросить? — с надеждой в голосе спрашивает юная коллега, и Ведьма фыркает и качает головой.

Придумала тоже — домового в офисе искать. Это задачка посложнее пропавших документов.

— Хочешь, я поищу? — говорит Маленькая Ведьма, и Взрослая Ведьма кивает сама себе. Если уж за три дня ничего не нашлось обычными методами, пора применять нестандартную логику.

Ведьма заваривает для коллеги успокоительный чай и, дождавшись, пока та отвлечется, открывает шкаф.

— Тут он! — азартным шепотом докладывает Маленькая Ведьма. У нее просто сверхъестественный нюх на удивительных существ — она-то не в курсе, что в офисе не живут домовые.

Офисный дух вжимается в стенку шкафа, но Взрослая Ведьма теперь тоже его видит.

— Так, — говорит она негромко, будто бы себе под нос. — И что это мы тут делаем?

Дух делает попытку сбежать, но Ведьма успевает ухватить его за хвост. Офисный пищит, но документов нет уже три дня, и если пойти на поводу у жалости, хвостатый может вконец обнаглеть. Влезет к начальству в сейф, перепутает важные бумаги — и кто будет виноват?

— А ну быстро все вернул, — тихо, но угрожающе говорит Ведьма. — Не то заселю в принтер, будешь до конца своих дней тонером питаться!

Папка в тот же миг возникает на полке словно из ниоткуда, впихивается в стопку таких же папок и делает вид, что всегда тут лежала. Дух шмыгает носом, смотрит просительно, и Ведьма отпускает хвост.

— И только попробуй еще раз к нам влезть! — негромко рычит она вслед офисному. Тот с заполошным писком вылетает из шкафа и шмыгает в кондиционер, роняя по пути карандашницу.

— Кыш, кыш! — веселится Маленькая Ведьма. — Будешь знать, как девочек обижать!

Взрослая Ведьма сдержанно улыбается и вытаскивает из шкафа злосчастную папку:

— Гляди, оно?

— Да! — подскакивает коллега. Подбегает, вцепляется в папку, сверяет номера на документах и поднимает взгляд, неверящий и счастливый одновременно: — Ну вот как, как они туда попали?!

Взрослая Ведьма неопределенно пожимает плечами и принимается собирать рассыпанные карандаши. Мол, мало ли, забегались, устали, сунули не глядя…

— Ну точно — домовой, — бормочет коллега, залпом допивая успокоительный чай.

— Нет у нас тут домовых, — возражает Взрослая Ведьма, возвращаясь за свой стол.

И никого другого тоже нет.

И не будет.

Ведьмы конкуренции не любят.

Чашка 21

Маленькой Ведьме всегда говорили, что хорошая девочка должна быть аккуратной и любить чистоту. Вот придут, говорили, к тебе гости, а то и вообще мальчики, а у тебя посуда не вымыта и пыль на шкафу! Вот будет стыд! Все подумают, что ты плохая хозяйка, и замуж не возьмут!

Взрослая Ведьма давно выросла и теперь подозревает, что про стыд придумали нарочно, чтобы эксплуатировать маленьких девочек в домашнем хозяйстве. У Взрослой Ведьмы полон дом мальчиков, и если кто посмеет сказать, что она — плохая хозяйка, получит тапком и пойдет мыть посуду сам. А если и не пойдет — ну и ладно, от пары грязных тарелок никто не умрет.

— Умрет, — обиженно возражает Маленькая Ведьма.

— Кто? — сонно вздыхает Взрослая Ведьма.

Она сварила в большой кастрюле зелье памяти для забывчивого студента к сессии, а в маленькой кастрюльке — эликсир забвения, чтобы помочь юной влюбленной барышне выкинуть из головы непутевого молодого человека. И еще сварила суп — ведьмам тоже нужно чем-то питаться.

Гора посуды в раковине чуть-чуть не дотягивает до Эвереста — но так спать хочется…

— Бабочки-чистотелки! Они такие маленькие, голубенькие — и живут только в тех домах, где всегда чисто, а при виде грязной посуды у них случается разрыв сердца!

— Ты их только что выдумала! — возмущается Взрослая Ведьма.

— Выдумала, — соглашается Маленькая Ведьма. — Значит, теперь они есть!

Взрослая Ведьма отмахивается, потом зевает, потом думает, потом вздыхает… И все-таки идет мыть посуду.

Бабочек жалко. Даже выдуманных.

Чашка 22

Взрослая Ведьма не любит арбузы.

На вкус-то они, конечно, хороши. Но вот этот сок, розовый, липкий, пачкающий руки и лицо, эти семечки, которые то попадают на зуб и мерзко хрустят, то выскальзывают из рук и прилипают к полу… Бр-р.

Ведьма мрачно смотрит на арбуз. Арбуз зеленым колобком ехидно щурится в ответ — мол, врешь, не возьмешь, я от бабушки ушел, я от дедушки ушел — и от тебя, глупая ведьма, тоже уйду.

— Когда сказочной принцессе нужна помощь, — задумчиво говорит Маленькая Ведьма, — она зовет храброго рыцаря.

Ну вот еще, звать на помощь. Сильные взрослые ведьмы в помощи не нуждаются, а рыцаря, между прочим, и съесть могут. Взрослая Ведьма непреклонно складывает руки на груди и уходит в комнату.

Арбуз злорадно скалится вслед.

— А ты представь, что ты не ведьма, — не успокаивается Маленькая Ведьма. — Ну можно же иногда побыть слабой принцессой? Хоть раз в неделю? Хоть понарошку?

Понарошку?

Взрослая Ведьма нерешительно останавливается в дверях и косится на арбуз через плечо. Представить наглый фрукт в виде вредного дракона — раз плюнуть, вот он, зеленый, полосатый, зубы-семечки оскалил, розовую пасть распахнул… Ой, мамочки!

— А теперь представляй, что ты принцесса! — командует Маленькая Ведьма. — Давай-давай, представляй, ведьм рыцари не спасают!

С драконом все представляется быстрей и веселей, и вот уже Ведьма совсем-совсем чувствует себя Принцессой и ужасно боится этого дракона, и ближайший доступный рыцарь, неожиданно ощутив в себе желание немедленно совершить подвиг, отрывается от компьютера и вынимает из уха наушник:

— А?

Ведьма, то есть уже Принцесса, жалобно заглядывает мужу в глаза:

— Там — дракон! То есть этот, арбуз. Победи его, пожалуйста!

Когда настоящая Принцесса о чем-то просит настоящего Рыцаря, отказать невозможно. Рыцарь вооружается острым мечом — в смысле, ножом, — и вот уже дракон повержен, разрезан на куски и лишен клыков-семечек…

— Спасибо! — нежно шепчет Принцесса. — Ты у меня самый лучший и самый храбрый!

Рыцарь смущенно улыбается, получает заслуженный поцелуй в щеку и возвращается за компьютер, чувствуя себя героем и победителем.

Принцесса провожает его восхищенным взглядом и превращается обратно в Ведьму.

— Не так уж сложно, правда? — говорит Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма неопределенно поводит плечами и берется за вилку.

Можно, конечно, и самой порезать арбуз.

Можно и вообще его не есть.

Да и черт с ним, с арбузом.

Ради того, чтобы видеть рядом с собой Рыцаря, стоит становиться Принцессой.

Хотя бы иногда.

Хотя бы понарошку.

Чашка 23

Маленькая Ведьма ужасно не любит ждать.

Взрослая Ведьма прекрасно знает, что люди — существа занятые и количество причин, по которым конкретный человек не смог взять трубку, в каждой точке пространства-времени стремится к бесконечности.

Если уж быть честными, то Взрослая Ведьма и сама не всегда успевает сделать обещанный звонок или ответить на сообщение — и не потому, что не хотела. Реальность — штука сложная, сквозь мешанину событий продираешься, словно сквозь зимний буран, и не угадаешь, какая из снежинок запустит лавину, которая погребет тебя под горой невыполненных обещаний.

Но Маленькая Ведьма слишком маленькая, чтобы обо всем этом помнить.

Ей не отвечают. Ее бросили. Ее не любят.

Молчание мира окружает стеной, не слышно ни вздоха, ни голоса в темноте, и собственные мысли мечутся перепуганными птичками, теряя крохотные перышки, ломая хрупкие крылья, и так хочется плакать…

Взрослая Ведьма прячет руки, чтобы никто не видел, как дрожат пальцы. А потом закрывает глаза и начинает петь.

Тихо-тихо, едва слышно. Как ласковый майский дождь поет едва распустившимся земляничным листьям. Как сосны поют на берегу залива, приветствуя пробуждающееся солнце. Как Вселенная поет новорожденным звездам. Как она сама когда-то пела колыбельные детям.

— Я люблю тебя, маленькая, — нежно говорит Взрослая Ведьма. — Ты самая прекрасная девочка на свете, и я очень-очень тебя люблю.

Маленькая Ведьма всхлипывает в последний раз и доверчиво затихает.

Каждой девочке нужно знать, что ее любят.

Даже если она давно выросла.

Даже если она — Ведьма.

И если мир не торопится с признаниями — всегда можно сказать «люблю» самой себе.

Чашка 24

Взрослая Ведьма не любит фотографироваться.

С зеркалами она в ладу, и они послушно отражают то, что она хочет видеть, — за исключением, может быть, зеркала в ванной, которому приходится отражать утреннюю ведьму, а еще большого зеркала, установленного на работе напротив входа. Оно поставлено отражать вредоносные чары и, кажется, совсем не любит ведьм, а сигнализацию не включает только из служебной солидарности — все-таки вместе работают. Взрослая Ведьма старается смотреться в него пореже, чтобы отражение настоящей ведьмы не слишком пугало посетителей.

А вот договориться с фотоаппаратами нет никакой возможности. Они очень гордятся тем, что показывают правду. «Ты — серьезная взрослая ведьма», — словно бы говорят они, и на всех фото выходит строгая женщина с темными, опасными глазами и плотно сжатыми губами. И неважно, как встанешь и насколько широко улыбнешься, — технику не обманешь.

У Взрослой Ведьмы очень мало фотографий, на которых она себе действительно нравится. Они получаются, если фотограф сумел увидеть Маленькую Ведьму — уж она-то фотографироваться обожает. Но большинство людей самих себя-то видят плохо, куда уж до посторонних.

Чтобы красиво сфотографировать ведьму, надо очень хорошо ее знать и сильно любить.

Или тоже быть ведьмой.

Чашка 25

Время от времени в доме ведьмы появляется тортик.

Иногда она печет его сама. Иногда — просит мужа заскочить в магазин. Иногда тортик приносят гости.

Все без исключения тортики обладают какой-то особенной тортиковой магией и совершенно притягательно действуют на ведьм любого возраста. Наверное, это потому, что для волшебства нужна энергия — а где же ее брать, как не в сладком?

Тортик стоит в холодильнике и ужасно соблазняет.

— Сначала — ужин, — строго говорит Взрослая Ведьма детям. Те вздыхают, корчат рожицы, но послушно ужинают, а уж потом получают по большому куску тортика — шоколадного, аппетитного, с вишневой начинкой и сливочным кремом.

Маленькая Ведьма поглядывает на тортик и многозначительно молчит.

— Сладкое на ночь вредно для фигуры, — куда менее уверенно говорит Взрослая Ведьма. — Да еще и после ужина.

— Зато полезно для нервов, — возражает Маленькая Ведьма. — А ужин можно и не есть. Для фигуры. Иногда.

Взрослая Ведьма решительно говорит себе, что она взрослая, разумная женщина, которая вполне способна держать себя в руках и не поддаваться временным соблазнам.

А потом отрезает себе кусочек тортика и наливает чай.

Потому что рядом с тортиком почти каждая взрослая, разумная женщина становится маленькой девочкой, которой хочется сладенького.

А ужин можно и не есть.

Иногда.

Чашка 26

— Ты не представляешь! — с придыханием в голосе произносит зашедшая в кабинет дама. И для пущего эффекта повторяет: — Нет, ты просто не представляешь!

Взрослая Ведьма рассеянно кивает в ответ, не отрываясь от работы. Она сегодня в благодушном настроении и позволяет себе не обращать внимания на тех, кто сомневается в ее способностях.

— Может, скажем ей?.. — тихонько интересуется Маленькая Ведьма. Взрослая Ведьма хмыкает, на секунду прикрывает глаза и видит…

Как по бескрайним степям, заросшим сиреневыми травами, несутся стада серебряных единорогов и шерсть их сверкает в свете огромной, в полнеба, нездешней луны…

Как солнечные зайчики играют на крышах многоэтажек под грибным дождем, соревнуясь, кто построит самую большую радугу…

Как звезды в тихую ночь наклоняются к воде, чтобы полюбоваться собственным отражением, и самые любопытные срываются и летят вниз, оставляя на небе сияющий хвост из звездной пыли — точно такой же хвост вырастает у каждой звезды, сумевшей долететь до воды. А откуда, вы думаете, берутся русалки?..

Как переплетаются, расплываются акварельными разводами на мокрой бумаге линии судеб из сотен соседних миров — одного неосторожного шага хватит, чтобы поменяться местами со своим отражением и не заметить…

Взрослая Ведьма улыбается и открывает глаза. Дама продолжает вещать, и уже непонятно, что там надо было представить — цены? Погоду? Соседей?

«Ты не представляешь, что я могу себе представить, — думает Взрослая Ведьма. — Ты не представляешь, как прекрасна реальность, какая магия скрыта в каждом вздохе, как головокружительно разнообразен этот мир. В нем есть все, что мы только можем себе вообразить, — и даже то, чего пока не можем. Нужно лишь открыть глаза — и смотреть».

Но вслух она этого, конечно, не скажет.

Каждый должен ломать свои шаблоны сам.

Чашка 27

Взрослая Ведьма приходит на работу и сразу включает чайник.

В кабинете еще никого нет, до начала рабочего дня аж пять минут, и можно залить кипятком пакетик земляничного каркаде и наблюдать, как расползаются в прозрачной воде цветные разводы — сперва прозрачно-синие, потом — темно-розовые, пока, наконец, напиток не приобретает густой малиновый цвет. Остается найти в тумбочке шоколадку и…

И тут приходит работа. Это найти, это напечатать, сюда позвонить, там спросить…

Маленькая Ведьма тихонько вздыхает.

Десять часов. Взрослая Ведьма вспоминает про чай. Он уже не горячий, но вполне теплый. Первый глоток… ах да, сахар забыла. Одна ложка, две ложки, не забыть бы в обед купить еще пачку…

И тут снова приходит работа. И так хорошо приходит, бодро так, активно, и все получается, и все складывается…

Маленькая Ведьма хихикает.

К одиннадцати Взрослая Ведьма довольно откидывается на спинку кресла, думает, что стоит бы заварить чаю, разворачивается… Смотрит на кружку. Безнадежно остывший чай тоже смотрел бы, если б мог, — грустно и укоризненно. Ведьма решительно стряхивает с ложечки крупинки нерастворившегося сахара и сует кружку в микроволновку, чтобы ровно через минуту сделать наконец глоток горячего, сладкого чая, блаженно зажмуриться…

И тут снова работа. Циферки в углу монитора непрозрачно намекают, что работа, конечно, в лес не убежит, зато вот через пару часов набежит новенькое, и лучше бы разгрести стол.

Взрослая Ведьма вздыхает — и приступает к разгребанию.

Маленькая Ведьма хохочет.

Можно быть сколь угодно сильной ведьмой и крутым специалистом. Но пока ты всматриваешься в бездну — у тебя остывает чай.

Чашка 28

Взрослая Ведьма старается не колдовать на работе.

Во-первых, по инструкции не положено. Во-вторых — а вдруг заметят? Серьезная женщина, ответственный работник — и вдруг колдует. Кошмар.

А в-третьих, на работе столько разной техники, секретных амулетов и человеческих эмоций, что угадать, как подействует колдовство, почти невозможно.

Поэтому на работе Взрослая Ведьма притворяется паинькой. Ну, может быть, успокоительная мантра в чай или бодрящий эликсир в кофе, а больше — ни-ни. И все равно иногда случается… странное.

Вот, к примеру, принтер. Он стоит на столе рядом с ведьмой очень давно, колдовские эманации впитывает — вот и завелся в нем какой-то искусственный интеллект. Повадился бумагу жевать, если в документе ошибку находил. Сначала ведьма удивлялась, потом — радовалась, а под конец начала сердиться. Слишком уж много принтер начал себе позволять, одну запятую забыла — а он трясется, рычит и ни в какую не печатает.

И вот однажды, когда никто не видел, Маленькая Ведьма взяла и показала принтеру язык.

А принтер обиделся и сломался совсем.

Потом, конечно, пришел мастер и все починил. Но принтер так с тех пор и дуется, ворчит и пачкает документы краской, притворяясь, что закончился картридж.

О вежливости все-таки нельзя забывать. Даже если ты — ведьма.

Особенно, если ты — ведьма.

Чашка 29

Говорят, что для здоровья и счастья всем-всем нужны объятия.

Взрослая Ведьма думает, что приставать с объятиями ко всем подряд — просто неприлично. Можно, конечно, обнять мужа или ребенка, нужно обнять кота каждый раз, как он попадается на глаза, — иначе зачем в доме кот? Но ведь наверняка не все и не всегда хотят обниматься. Есть же правила этикета, личное пространство, плохое настроение, в конце концов…

Маленькая Ведьма не забивает себе голову ерундой. Какие могут быть правила, если обнимашки так нужны? Муж, дети и кот — не единственные на свете, хотя, конечно, самые любимые. Но что мешает, к примеру, обнять при встрече подругу, брата или сестру? Обнять маму, просто потому, что она — мама и ее любишь? Бабушку и вовсе стыдно не обнять, ну и что, что внучка давно выросла, в теплых бабушкиных объятиях даже самая Взрослая Ведьма на несколько секунд становится маленькой девочкой…

Которая готова обнимать весь мир.

Обнять мужа — просто потому, что с ним хорошо, он большой, теплый и замечательный, к нему можно прижаться и почувствовать себя самой любимой и защищенной от всех невзгод.

Обнять детей — обоих сразу, щедро делясь уже собственным теплом и радостью, щекотаться и смеяться всем вместе, ощущая себя чем-то большим, чем три отдельных человека.

Обнять юную коллегу — она огорчена, и ей, чтоб снова начать улыбаться, совершенно точно нужны обнимашки!

Обнять город — потому что солнце, весна и ручейки по асфальту.

Обнять небо — потому что синее-синее, огромное и прекрасное, как в детстве.

Обнять весь мир — просто потому, что можешь.

Обнять саму себя — нипочему, без причины.

Обнимать всех и каждого — потому что это на самом деле нужно всем.

Оглянись. И если тебе кажется, что кого-то рядом нужно обнять, — тебе не кажется.

Чашка 30

Иногда Взрослая Ведьма злится.

Злая ведьма — это очень, очень опасно. И Взрослая Ведьма очень старается такого в себе не допускать. Например, не читать новости про политику, не слушать сплетни, не общаться с неприятными людьми, а если уж пришлось — держать наготове ромашковый чай, любимую музыку и что-нибудь вкусненькое. Но даже проверенные способы не всегда помогают. И тогда…

Это похоже на лесной пожар. Где-то в глубине подсознания от неосторожного слова, как от неосторожно брошенной спички, вспыхивает искорка. Щепочка за щепочкой, веточка за веточкой, вот уже тлеют торфяники самоконтроля, можжевельниковые заросли позитивного мышления весело вспыхивают, в панике мечутся звери творческих идей, огонь бежит по траве, по ветвям, алые отсветы уже играют на коре корабельных сосен здравого смысла, еще немного — и пожар не удержать.

Запах дыма мерещится наяву, и глаза щиплет, и хочется встать и сказать…

Взрослая Ведьма молча закрывает глаза.

— Ура! Сегодня играем в пожарников! — весело кричит Маленькая Ведьма. Задорно подмигивает: — Помогай!

Взрослая Ведьма негромко смеется. В соседней реальности — близко-близко, только руку протянуть, а лучше положить на сердце, — маленькая девочка в желтом платьице в ромашки строго грозит пальчиком разбушевавшемуся лесному пожару, поливает траву из синей пластмассовой леечки и совсем, совсем не боится огня.

Взрослая Ведьма делает глубокий вдох — и позволяет огню уйти.

Пламя мягко откатывается, сворачивается в искры, и по его следам идет Маленькая Ведьма. Там, где она пройдет, снова тянутся к небу травинки, деревья покрываются листвой, звери доверчиво тычутся носами в детские ладошки…

Взрослая Ведьма тихонько вздыхает и улыбается.

Удержать внутренний огонь непросто.

Но она справляется.

Потому что знает, кто пострадает от пожара первым.

Чашка 31

В средние века для общения и обмена опытом ведьмы устраивали шабаш.

Прилетали на метлах на какую-нибудь Лысую гору, обменивались рецептами зелий, жгли костры, смеялись, обнимались, пели песни, танцевали, сплетничали — да так, что всем окрестным колдунам и инквизиторам потом неделю икалось, причем безо всякой магии.

Неудивительно, что окрестные жители, работавшие от зари до зари в поле, жаловались — кому понравится, когда среди ночи орут какие-то ненормальные?

В двадцать первом веке, разумеется, все иначе. Рецепты можно найти на ютубе, костер зажечь на даче в мангале, а танцевальные и вокальные студии предлагают занятия на любой вкус, и не только для ведьм.

Вот только общаться все ещё нужно.

Ведьмы по традиции встречаются ночью. Надевают уютные пижамки, заваривают любимый чай, нарезают бутербродики, а то и кусочек тортика на тарелочку перед монитором поставят — можно ж иногда себя побаловать? А потом остается забраться с ногами в любимое кресло, набросить на плечи плед и…

— Представляете, варила вчера зелье для релаксации — а вышел глинтвейн!..

— А знаете, что вчера учудил Н.?..

— Ой, девочки, а у меня такая сказка сегодня вышла!..

— Все, надо спать идти… Или нет, стойте, я щас такое расскажу!..

Взрослая Ведьма поглядывает на время — хорошо было этим средневековым ведьмам плясать ночами, если с утра не нужно в офис! Но что поделать, если Маленькие Ведьмы из разных уголков мира наконец-то нашли возможность встретиться? Интернет-шабаш — тоже шабаш, стучат клавиши, мерцают мониторы, в наушниках звучит любимая музыка…

И не надо никуда лететь, шуметь и мешать людям спать.

Ведьма, которой с утра на работу, бережет сон мирных граждан.

Чашка 32

Взрослая Ведьма любит Город.

Она слышит его дыхание в шуме машин, чувствует его пульс электричеством на кончиках пальцев, знает, когда Город сердится, когда скучает, когда любит.

Но есть вещи, которых в Городе не увидишь, как ни старайся.

Есть особая магия в том, чтобы на время уйти от цивилизации, оборвать связи, перестать быть частью чего-то сложного, важного, но такого привычного, что почти скучного. Идти босиком по дороге, никогда не знавшей асфальта, по сухой, нагретой солнцем земле, стараясь не пугать притаившихся на обочине кузнечиков. Гладить ладонью макушки луговых трав — ласково, словно мохнатую спину огромного зеленого зверя: вот-вот потянется, замурлычет, потрется о ноги шершавым ромашковым боком. Собирать в горсть первую землянику — крупную, сладкую, с ароматом детских воспоминаний о бабушкиной даче. Растворяться в запахе полевых цветов, в теплой воде крошечного пруда, заросшего желтыми водяными лилиями, в солнечных лучах, пробивающихся сквозь кроны старых яблонь. Падать в объятия огромного, распахнутого настежь неба — кажется, оно тоже сбежало из Города, вырвавшись из паутины электрических проводов, из отражений в витринах магазинов, из геометрической правильности и упорядоченности…

И когда Город остается лишь в дальнем уголке души, можно больше не притворяться ни взрослой, ни маленькой, ни какой-либо другой. Стать собой, открыться навстречу небу — потому что из Города бежали вместе, оставляя в придорожных лужах мерцающие отражения облаков и ненужные маски. Танцевать под дождем, собирать зеленые яблоки в подол старой выцветшей футболки, плести венки, жечь костры, любоваться закатами, смеяться, впитывать в себя эту жизнь, это лето, эти цвета-звуки-запахи, быть счастливой, вдыхать полной грудью, до боли, до головокружения, наполняться силой…

…А потом вернуться в Город — и стать собой ещё раз. Сложить уголок к уголку растрепавшиеся, обветренные мысли, переплести косы, вытряхнув из волос стебельки и лепестки, засушить венки, закатать в баночки землянику и яблоки. Любоваться четким пунктиром уличных огней, разглядывать геометрию дорог и проспектов с высоты восьмого этажа, слушать Ветер и Тишину, знать, что сердце бьется в унисон с ритмами Города, прятать душистый летний луг в дальнем уголке души…

И быть счастливой.

Снова.

Всегда.

Чашка 33

Из всех ритуалов стихий Взрослой Ведьме больше всего нравится магия огня.

Огня в ее доме много. Это и свечи, которые превращают обычный скучный вечер в волшебный и чарующий. Это и плита, без которой ни зелья не сваришь, ни ужин не приготовишь. Это и утюг — как без него вплести в одежду любимых теплые пожелания и защитные чары, разгладить мелкие проблемы на пути?

Но больше всего огонь нужен осенью и зимой.

Взрослая Ведьма не боится холода и темноты, но дом в предчувствии осени тяжко вздыхает, дети хлюпают носами, а кот начинает спать в шкафу — там, мол, теплее, и наплевать, что платья в шерсти, почистишь. С севера дуют студеные ветры, на город наползают мрачные серые тучи, а по утрам даже Маленькой Ведьме ужасно не хочется выбираться из-под одеяла…

Тогда приходит время осенних огненных ритуалов.

Ведьма зажигает цветные свечи и шепчет над пламенем благословения — сгорая, они укрепляют защиту дома. Заваривает чай, щедро подсыпая к заварке искры летних костров, а еще имбирь и немного перца — для тепла. Мастерит фонарики — из всего, что попадется под руку, — и развешивает по углам. Выпускает солнечных зайчиков, и те скачут по окнам, а домочадцы недоверчиво щурятся — неужели солнце выглянуло?

Нет, солнце не выглянуло. Но в доме становится уютнее и теплее, дети смеются, кот дремлет на табуретке и разрешает себя погладить, а осенняя тоска с ворчанием убирается прочь.

Нет места хандре там, где ведьма разожгла огонь.

Чашка 34

Взрослая Ведьма знает, что мнение окружающих людей не всегда совпадает с ее собственным.

Маленькая Ведьма очень возмущается, когда сталкивается с подобным несовпадением в очередной раз.

— Ну он же неправ! — негодует Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма с улыбкой пожимает плечами:

— Ну и что?

— Как что?! Надо объяснить!

Маленькая Ведьма — слишком маленькая, и мир кажется ей простым и понятным. Вот черное, вот белое, вот правда, вот ложь, вот мое мнение, а вот — неправильное, и нужно непременно указать человеку на ошибку, пусть исправится, пусть мир станет лучше!

Взрослая Ведьма прикрывает глаза и видит тонкие нити человеческих отношений. Такие невесомые, хрупкие — кажется, достаточно одного неосторожного взгляда, чтоб ниточка оборвалась. Даже ей, ведьме, не всегда ясно, что стоит за теми или иными словами близких людей, не говоря уж о случайном собеседнике. Какой путь прошел человек, прежде чем начал думать именно так? Почему он так яростно отстаивает свою правоту? Что за боль прячется в глубине его сердца?

Вряд ли можно ли назвать человека неправым, не прожив его жизнь, не взглянув на мир его глазами. Ведь люди разные, и опыт у всех разный. И это, пожалуй, даже к лучшему — если бы все были одинаковыми, мир был бы ужасно скучным.

И уж точно собственное упрямство не стоит потерянной дружбы. Куда лучше улыбнуться, кивнуть и заварить для собеседника вкусный душистый чай, непременно с добрыми пожеланиями. В этом намного больше пользы, чем в бестолковых спорах о ерунде.

А чтобы мир стал лучше, всегда можно написать новую сказку.

Чашка 35

Когда Взрослая Ведьма не в духе, техника вокруг начинает сбоить.

Компьютер включается только с третьего раза. Пылесос не включается вообще. Планшет зависает. Телефон отказывается заряжаться. Пространство сердито искрит и электризуется.

Разумеется, заниматься делами в такой атмосфере невозможно.

Значит, нужно очистить атмосферу.

Начать, конечно, стоит с физического уровня. Взрослая Ведьма перебирает одежду и обувь, выгребает из углов детской сломанные игрушки, отлавливает по всей квартире разбежавшиеся носки и запирает их в стиральной машине. Хлам прячется, упирается, но против Ведьмы, которая не в духе, шансов у него нет.

Теперь нужно открыть окна и впустить в дом веселые ветры — пусть выдувают мрачные мысли, странные запахи и дурное настроение! А вот уже и пылесос включается в работу, Взрослая Ведьма мурлычет под нос песенки и чувствует, как поднимается настроение.

Напоследок можно зажечь свечу в ароматической лампе, включить в колонках очищающие мантры, прикрыть глаза, прошептать заклинания-благословения. На лице улыбка, на душе покой, в доме порядок, и можно наконец заняться любимым рукоделием, новыми амулетами или добрыми сказками…

Но на часах — поздний вечер.

— Так ничего и не успела, — вздыхает Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма оглядывается и улыбается.

Поднимать настроение себе и своему дому — очень важно.

А остальное может и подождать.

Чашка 36

Если налить в чашку любимый чай и внимательно всмотреться в собственное отражение, можно случайно увидеть другой мир.

Маленькая Ведьма эту игру просто обожает.

— Ой, смотри-смотри, там дракон! Ма-а-аленький, как котенок! Здорово же! А вон там большой! А тут деревья летают! А там — целый город из морских ракушек, красотища!

Взрослая Ведьма слышит и чувствует, как звенит ложечка о край чашки и как сливаются воедино части заклинания: слова, травы, специи. Можно просто наблюдать, можно записывать — вы знали, что самые вкусные сказки рождаются как раз за чашечкой чая?

А ещё можно немного помечтать.

Взрослая Ведьма заглядывает в чашку и пытается представить — если бы она родилась в другом мире, то кем? Может, у нее были бы не темные волосы, а светлые? Может, она не вышивала бы, а собирала диковинных механических бабочек? А может, и вовсе была бы мальчишкой, чтобы вместо офиса — подвиги, вместо сказок — летучие медузы, а ещё — верные друзья, опасная магия, древние духи…

…И чай в том мире заваривают с сосновыми иголками и цветочными лепестками, и солнечные зайчики можно собрать в горсть и сплести заклинание, а отражение в чашке дрожит и меняется, и тот, светловолосый, кем она, наверное, могла бы стать, улыбается и подмигивает — он тоже любит и чай, и волшебство.

— Кто это? — удивляется Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма загадочно улыбается и дует на чай, стирая образы иного мира. А потом возвращается в свою жизнь, где есть рабочие документы, добрые сказки, колыбельная для детей, любящий муж, кот, свернувшийся клубком на коленях, — и чувствует себя самой счастливой ведьмой на свете.

Можно представить себя кем угодно.

Но нельзя забывать, кто ты есть на самом деле.

Чашка 37

Иногда Взрослая Ведьма приходит на работу, а там — зверь.

Пушистый, упитанный, хвост длинный. Мех, как и положено уважающему себя пушному полярному зверьку, белый. Сидит такой на стопке документов, скалится злорадно — мол, здравствуй, я пришел. Смотри, какой полный!

— Полный, — согласно вздыхает Взрослая Ведьма, оглядывая заваленный стол. Вот это надо сделать сегодня, это — завтра утром, за этим приедут после обеда, а вот это еще вчера нужно было добавить в базу. И отчет. Два.

Зверь хищно клацает зубами, стопка документов под ним угрожающе кренится, напоминая всем известную башню. Вот только башня стоит и не падает, а стопка…

Ба-бах!

— Чего у вас тут грохочет? — интересуется начальство и выгружает на освободившееся место еще порцию работы. — Вот, это до вечера надо.

Взрослая Ведьма мрачно кивает и принимается собирать с пола рассыпанные документы. Зверь ухмыляется из-под стола, и в глазах его читается, что кое-кто сегодня с работы не уйдет. Мол, прочувствуй тлен и безысходность, впади в отчаяние, уйди в депрессию!..

— Не дождешься, — щурится ведьма. И на секунду закрывает глаза.

— Ой, какая собачка! — радуется Маленькая Ведьма. — Большая, пушистая!

Зверь недоуменно принюхивается — редко кто радуется его приходу.

— Давай играть? — предлагает Маленькая Ведьма и ловит зверя за мохнатый хвост. — Давай, будет весело!

Зверь изумленно икает, оглядывается в поисках пути к отступлению — но уже поздно.

Включить бодрую музыку, поставить чайник, в особо запущенных случаях — купить тортик. Ведьма улыбается и шутит, коллеги оживают и хихикают, количество дел медленно, но неуклонно уменьшается. Маленькая Ведьма надевает на зверя ошейник с бантом, угощает конфетами и гладит мохнатую шкуру, а зверь ежится и пугливо озирается — его не боятся! Так неправильно, так не должно быть, он же страшный, он же полный!..

Неправильно… Но приятно.

— Пуши-и-истик, — ласково говорит Маленькая Ведьма, и зверь тычется мокрым носом в ее ладошку и мурлычет.

Взрослая Ведьма за пару минут до конца рабочего дня вбивает данные в компьютер и торжествующе смотрит на зверя — а тот не такой уж и полный. Милый меховой комочек сворачивается в клубок и лениво щурится — я, мол, злой и страшный, но так уж и быть, живите, презренные смертные… И за ушком еще почешите, пожалуйста.

Даже страшному пушному полярному зверю иногда хочется тепла, заботы и внимания.

И конфетку.

Чашка 38

Осень — время сбора не только урожая, но и очень важных ингредиентов для зелий.

Взрослая Ведьма выходит на улицу и улыбается, подставляя лицо прорвавшемуся сквозь облака солнечному лучу. Бабье лето в этом году выдалось солнечным и сухим, и тягуче-горькая печаль по последним теплым дням плывет в воздухе, пропитывая волосы ведьмы ароматом опавших листьев, отцветающих хризантем и спелых яблок. Осенние запахи — вещь многофункциональная. И в духи можно добавить, для легкой горчинки, и в яблочный пирог — чтоб оттенить вкус рассыпчатого теста, и в аромалампу — от простуд и плохого настроения…

Первые желтые листья неслышно срываются с ветвей, кружатся в воздухе, прежде чем улечься на сбрызнутый дождем асфальт. Хулиганский ветерок пригнал хмурую тучу, и ведьма подставляет ладонь, ловит дождевые капли, собирает их в крошечную стеклянную бутылочку. Слезы неба, собранные в первые дни сентября, очень нужны для зелья от несчастной любви. Или не «от», а «для»? Ведьма улыбается и прячет бутылочку, обещая себе непременно освежить в памяти рецепт.

Хруст сухих листьев, отражение города в луже, стук трамвайных колес по рельсам…

— Моя очередь! — напоминает Маленькая Ведьма. Взрослая Ведьма хитро улыбается и кивает.

Гладкие лоснящиеся каштаны, шершавые шляпки желудей, колючие шишки — вот эти еловые, а эти, маленькие, с лиственницы. Рябина — яркая, огненная, так и просится в руки, а с ней — шиповник и боярышник. И, разумеется, листья — кленовые, дубовые, липовые, березовые, — букет в руках ведьмы уже и не удержать без магии.

Взрослая Ведьма зарывается в листья носом и блаженно жмурится. Для зелий они не подойдут, конечно.

Но разве можно удержаться, когда такое богатство под ногами?..

— Зачем тебе? — удивляется муж, когда ведьма возвращается домой с полными руками даров природы.

— Детям, — невинно отвечает она. — На поделки или играть…

И не врет ни капельки.

Чашка 39

Маленькая Ведьма очень любит солнце.

Но иногда бывает так, что оно не выглядывает из-за туч целую неделю, и даже если нет дождя, то становится немного грустно.

Взрослая Ведьма смотрит в окно, качает головой и недовольно хмурится. А потом открывает шкаф и вытаскивает желтую блузку — яркую, как майские одуванчики, как маленькие цыплята и, разумеется, как теплое летнее солнце.

Взрослая Ведьма подмигивает отражению в зеркале, выходит на улицу и садится в маршрутку. Все мирно и спокойно — ну подумаешь, желтая блузка, эка невидаль. Вот только на следующей остановке входит девушка в желтом платье. Ещё через две — двое парней в ярких фирменных футболках с логотипом местной пиццерии. Женщина в желтой юбке, девочка с желтым зонтиком, желтые рюкзаки, кеды, рубашки… Люди оглядываются, недоверчиво смотрят друг на друга, смущенно улыбаются, и Маленькая Ведьма улыбается тоже.

А потом половина пассажиров выходит в центре Города, и люди на остановке удивленно щурят глаза, словно и в самом деле увидели солнце. Взрослая Ведьма выпархивает последней, довольно жмурится и идет на работу в отличном настроении.

Если солнца на небе нет — возможно, сегодня твоя очередь светить.

Чашка 40

Взрослая Ведьма — очень строгая мама.

Сладкое — только после обеда. Еда — только на кухне. Игрушки — в ящик. Спать — по расписанию. Книжки — обучающие, мультики — развивающие, башенку строим из этих кубиков, картинку раскрашиваем этими карандашами.

Все должно быть по номерам, по размеру и по порядку, а если дети не понимают — надо воспитывать дальше.

Взрослая Ведьма укладывает детей спать, выключает везде свет и уходит в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Маленькая Ведьма обожает валяться на диване с чаем и бутербродами, читать разные глупости и сидеть в интернете аж до двенадцати часов, болтая с подругой о ерунде.

Взрослая Ведьма и хотела бы сделать ей замечание… Но не делает.

Потому что тоже все это обожает.

А на следующее утро мама будет чуточку более доброй и разрешит детям устроить в гостиной пикник.

Чашка 41

Бывают дни, когда Взрослой Ведьме хочется спрятаться.

Надеть самые обычные джинсы и футболку, собрать волосы в обычный хвост, оставить дома сережки, браслеты и косметику. Стать серой, как зимние сумерки, прозрачной, как дождевая вода на стеклах, незаметной и невзрачной, как пыльные цветы пастушьей сумки на обочине.

Спрятаться. Раствориться. Слиться с городом, слиться с толпой, быть как все, делать скучные дела и носить тяжелые сумки. Попробуй тогда найди в толпе ведьму!

Маленькая Ведьма хмурится в зеркале:

— А кто тогда будет украшать мир? Это ведь очень важно! Если миру не показывать красоту, как он узнает, каким должен быть?

И тогда Взрослая Ведьма надевает самое красивое платье, заплетает косы, выбирает любимые серьги и браслеты, и долго-долго стоит у зеркала, тренируя такую улыбку, чтобы у всех, кто ее увидит, поднималось настроение.

А потом выходит из комнаты и идет украшать мир, потому что это действительно очень важно.

А сумки… сумки отнесет кто-нибудь другой.

Чашка 42

Взрослая Ведьма очень любит чай.

С лимоном и имбирем — от простуды. С гвоздикой, корицей, горошинками розового перца и апельсиновой цедрой — чтобы согреться зимним вечером. С облепихой — для солнечного утра. С мятой и чабрецом — для уютного вечера. С бергамотом — всегда, везде и в любой ситуации.

Но есть чай, который Взрослая Ведьма любит лишь один раз в году.

Май — месяц ужасно сложный. Окружающий мир меняется так быстро, что кружится голова: только что цвели тюльпаны — и вот уже сирень, только что распустились почки на березках — и вот уже сплошная зелень, куда ни глянь. Воздух после дождя пахнет цветами и мокрой землей, и хочется то бежать по лужам, сломя голову, то смеяться, как безумная, а то и вовсе — распахнуть крылья и лететь вслед за грозой…

Каждый май — это немножечко болезнь, и кто знает, что случится, если запустить лечение. Начнешь говорить стихами? Видеть иные миры? А что, если действительно улетишь с майским ветром из города и из мира, как потом найти дорогу домой?

Единственное, что помогает оставаться собой, — зеленый чай с жасмином.

Взрослая Ведьма поднимает чашку, глубоко вдыхает нежный, свежий аромат — и прикрывает глаза.

…Солнце поднимается над остроконечными крышами пагод, заливая нежным золотом цветущий сад. Тяжелые ветви почти касаются озерной глади, роняют в воду душистые лепестки. Стайки рыбок играют у самого берега, протяни руку — и коснешься. Аромат жасмина плывет над озером, в крошечной чашке распускается засушенный бутон, и хочется дышать, медленно и глубоко, наполняясь гармонией и спокойствием, чувствуя себя собой более, чем когда бы то ни было…

— Гадость какая, — честно говорит Маленькая Ведьма и морщит носик.

— Лекарство и не обязано быть вкусным, — возражает Взрослая Ведьма, допивает чай и спокойно возвращается к работе.

Когда все листья распустятся, мир замрет на долгое зеленое мгновение, а город с головой окунется в лето, Взрослая Ведьма спрячет жасминовый чай на самую дальнюю полку и снова будет любить бергамот, облепиху и имбирь.

До следующего мая.

Чашка 43

Некоторые думают, будто Взрослая Ведьма сама не знает, чего хочет.

Она может предложить множество вариантов для любого дела — и так же легко от них отказаться. Может загореться новой идеей, а потом вдруг остыть и в ответ на вопросы раздраженно отвечать: «Да ну, глупость, только время тратить». Может долго отстаивать точку зрения, а потом махнуть рукой: мол, делайте уже, как хотите.

Взрослая Ведьма знает, что со стороны это может выглядеть странно, и усиленно над собой работает. И не только над собой.

— Как тебе такой вариант? — интересуются коллеги.

«Нормальный вариант», — думает Взрослая Ведьма.

«Ну-у-у-у… это же скучно!» — возражает Маленькая Ведьма.

Маленькая Ведьма всегда полна энтузиазма, творческих идей и прекрасных порывов. Она обожает обсуждать, придумывать: а почему только английский язык, давайте попробуем французский и немецкий, ой, как смешно вышло, ой, нет, не очень, а может, другое слово, или словосочетание, или…

Взрослая Ведьма закрывает глаза и медленно считает до десяти.

— Отличный вариант, так и сделаем, — говорит она коллегам и улыбается.

А потом идет писать новую сказку.

Творческие порывы, как и магию, стоит применять строго по назначению.

Чашка 44

Маленькая Ведьма очень любит, когда ее хвалят.

Это же так здорово — когда то, что ты делаешь, нравится другим людям! Тебе улыбаются, называют умницей, благодарят. Волшебное ощущение — знать, что твои усилия не пропали даром, что ты приносишь людям радость, что ты нужна, полезна, любима. И хочется заслужить ещё больше внимания, ещё больше любви, и неважно, что устала, что надоело, — люди же ждут, людям же нравится.

И неважно, что за две недели — три истерики. Неважно, что не успеваешь есть и спать, что сама перестала улыбаться в погоне за чужим одобрением. Важно, что скажут, что подумают, о чем попросят — разве можно не выполнить, они же так ждут, и есть же обязанности, ответственность…

— Нет, — спокойно говорит Взрослая Ведьма.

— Но люди же!.. — возражает Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма пожимает плечами. Слишком долгий путь она прошла, чтобы позволить себе это «нет». Сколько нервов, слез и творческих сил было потрачено, чтобы соответствовать чужим ожиданиям? И как далеко все это увело ее от той дороги, что предназначена именно для нее?

— Нет, — повторяет Взрослая Ведьма.

Она знает, что настоящую любовь нельзя заслужить, настоящую благодарность нельзя выпросить, а поделиться можно только тем, что у тебя уже есть. Если в твоих ладонях усталость, печаль и жажда чужой любви, сможешь ли ты совершать чудеса? Хочешь ли ты потерять свои мечты в попытке угодить кому-то ещё?

— Нет, — шепчет Маленькая Ведьма.

Идти своей дорогой. Не ждать похвалы. Не выпрашивать любовь. Не обвинять, не жаловаться, не бояться. Прислушиваться к тому, что тебя окружает, — но слушать только свое сердце. Менять себя к лучшему, наблюдая с восторгом и удивлением, как вслед за тобой меняется Мир вокруг.

Мечты Вселенной сбываются там, где ты счастлива.

Чашка 45

Взрослая Ведьма обожает в выходной день поспать подольше.

Какое же это удовольствие — свернуться клубком под уютным одеялом, зная, что никуда, вот совсем никуда не нужно спешить! И можно лежать, сладко потягиваться, сонно жмуриться, глядя, как за окном утреннее солнце подсвечивает лёгкий туман…

— Мр-р-мяу?

Ну да, придется ещё встать и впустить в комнату кота, который всегда знает, что хозяйка проснулась. Можно, конечно, и не вставать, но горестные вопли под дверью — не лучшее сопровождение для сладкой субботней дремоты, поэтому ладно уж, заходи, мерзкое животное… Но потом снова можно забраться под одеяло, обнять любимца, который тоже очень любит тепло, зарыться носом в пушистый мех или прижаться ухом к урчащему боку…

— Ма-ма!

Ох, ну конечно. Дети ещё слишком малы, чтобы осознать, что утро субботы — совсем неподходящее время для воплей и беготни! Впрочем, они достаточно большие, чтобы раз в неделю добыть себе завтрак самостоятельно, да, булочки в полке, молоко в холодильнике, погрейте сами, в конце концов!

На какое-то время снова становится тихо, только на кухне звенит, булькает и брякает. Взрослая Ведьма успевает снова прикрыть глаза…

— Мр-р!

Кот весьма одобряет идею завтрака. Приходится снова встать и выпихнуть его из комнаты, и пусть уже голодную кису покормит кто-нибудь ещё!

— А может, пора вставать? — с надеждой уточняет Маленькая Ведьма. Она ещё мала, и каждый новый день для нее полон новых чудес и волшебных возможностей. И ведь чем раньше встанешь, тем больше приключений может случиться!

Но Взрослая Ведьма не даёт сбить себя с пути и возвращается в постель. Никто не может в полной мере оценить важность утреннего субботнего сна, кроме человека, который всю жизнь вставал ни свет ни заря в школу, в колледж, в институт, на работу…

— Я сплю, потому что я сплю, — бурчит Взрослая Ведьма и всем назло прячется под одеяло с головой.

Мир улыбается яркими солнечными лучиками и вытаскивает последний козырь.

— Солнышко, спишь? — заглядывает в спальню муж. — А я тебе кофе принес…

Ну как тут не растаять?

— М-м-м, какой ты хороший… — мурлычет Взрослая Ведьма, улыбается и протягивает руки. Теплые, уютные, немного сонные обнимашки от теплой, уютной, сонной и немного растрепанной ведьмы — лучшая награда отважному рыцарю за маленький утренний подвиг.

Кофе пахнет молоком и корицей, муж в потертой домашней футболке садится рядом и обнимает за плечи, дети снова прибегают за своей порцией ласки и улыбок, кот запрыгивает на кровать и лезет на колени, норовя толкнуть носом под руку и расплескать кофе на одеяло…

Теплая, уютная, утренняя радость наполняет сердце, разливается на всю комнату, лёгкими облачками разлетается по квартире, и Взрослая Ведьма тихонько улыбается в чашку.

И совсем неважно, во сколько ты встанешь. Главное — встать счастливой.

Чашка 46

Иногда Ведьма болеет.

В такие дни уж точно не до волшебства. Огромный Мир сужается до тесной квартиры, а то и крошечного душного пространства под одеялом. Краски выцветают, запахи теряют остроту и свежесть, голова словно набита ватой, и даже чай, надежное, проверенное средство, почти не помогает. Не хочется ни петь, ни улыбаться, ни любить — где уж тут писать сказки.

— Мне плохо, — хнычет Маленькая Ведьма, заворачиваясь плотнее в теплый плед. Взрослая Ведьма и хотела бы напомнить о словах, за которыми нужно следить, потому что Вселенная слышит и исполняет…

Но ведь плохо же.

Взрослая Ведьма знает, что у любого события есть причины и следствия, что бы ни происходило, оно происходит вовремя и на пользу. Но какая ж польза в насморке, температуре и больном горле?..

Взрослая Ведьма снимает с полки маленькую глиняную аромалампу, перебирает эфирные масла в темных пузырьках — эвкалипт, можжевельник, гвоздика. Зажигает крошечную свечку-таблетку — тоненький язычок огня дрожит и пляшет, танцуют на стенах причудливые тени. Наливает в любимую кружку горячий чай с имбирем и лимоном. Садится в кресло, укутывает ноги пледом и закрывает глаза, открываясь навстречу Миру с одним-единственным вопросом.

Зачем?

Мир пожимает плечами-горами, разводит ладонями-облаками и с лукавой улыбкой заглядывает в окно золотистым глазом луны. Мол, а как же с тобой иначе, милочка? Как ещё заставить тебя успокоиться, замедлиться, перестать вытягивать силы из себя и близких в погоне за чем-то временным, эфемерным, иллюзорно срочным? Когда ещё ты сможешь спокойно посидеть вот так, не убегая, наслаждаясь любимыми ароматами и теплом свернувшегося на коленях кота? Раз сама не умеешь отдыхать, приходится применять крайние меры, уж прости. Посиди, расслабься, наполнись силой, тогда и до нового волшебства недалеко. Поправляйся и будь умницей. А я подожду — улыбок, сказок, песен…

Взрослая Ведьма улыбается и смущенно прячется за чашкой. А потом отменяет все встречи, выключает компьютер, откладывает в сторону телефон — и отдыхает.

Мир подождет.

Он обещал.

Чашка 47

Взрослая Ведьма не любит есть на завтрак молочную кашу.

Она, разумеется, знает, что молоко и злаки полезны, что завтрак — очень важный прием пищи и пропускать его нельзя, а чашка кофе завтраком считаться не может. Но то ли в детстве есть кашу заставляли слишком часто, то ли собственная вредность говорит: «Как хочу, так и завтракаю!» — а может, и вовсе виноваты дела, которые наваливаются прямо с утра — столько сказок стучится в окно, нужно все записать, пока не разлетелись!..

К обеду Взрослая Ведьма становится злая, сердитая и голодная.

Злая, сердитая и голодная ведьма сродни катастрофе, она и сама хорошо это понимает. Но что поделать, если есть кашу по утрам не дают внутренние установки, а не проснувшийся толком организм отказывается от всего остального?

Вывод очевиден.

— А давай кашу пить? — предлагает Маленькая Ведьма, и Взрослая Ведьма удивляется, как такая простая мысль не пришла ей в голову.

Горсть овсяных хлопьев, полчашки горячего молока — а дальше можно дать волю фантазии. Половинка банана или абрикосовое варенье? Корица или кардамон? Тертый шоколад или чайная ложечка растворимого кофе — чтоб скорей проснуться и взбодриться?

Никакой магии не нужно, разве что хорошее настроение. Ингредиенты загружаются в блендер, полминуты бодрого жужжания — и каша, которую можно пить, готова. Взрослая Ведьма переливает ее в кружку и, довольная, уходит за компьютер, сочинять новую сказку.

Полезно взглянуть на привычные вещи с другой стороны.

А иногда — и очень вкусно.

Чашка 48

Взрослая Ведьма очень любит тепло.

Зима — ужасно сложное время года. Вроде бы и батареи горячие, и чай в чайничке всегда рядом, и теплый, уютный кот, который только рад забраться на колени и погреть хозяйку. Но на улице — метель и мороз, и от одного взгляда за окно становится так тоскливо, что хоть заворачивайся с головой в одеяло и впадай в спячку.

Увы, очень немногие существа могут позволить себе такую роскошь, как полгода сна. И уж тем более не к лицу подобное поведение разумным созданиям, много веков назад приручившим огонь.

Взрослая Ведьма расставляет на подоконнике свечи, гасит лампы и садится у окна.

Как каждая капелька — часть мирового океана, так и каждый язычок огня — часть могучей, грозной, великой стихии. Рыжие лепестки дрожат и танцуют, отражаются в темном оконном стекле, и ведьма завороженно вглядывается в их танец, чтобы увидеть…

…как в маленькой избушке в глухой тайге чьи-то руки подкладывают дрова в печку и пламя нежно дышит жаром на подставленные ладони. И кто-то, невидимый, но любимый, подходит со спины, обнимает за плечи, и тепла становится больше…

…как глухо ворчит, перекатываясь в тесном ложе, огненное нутро далёкого спящего вулкана. Его горячее дыхание согревает источники, и множество самых разных существ со всей округи укрывается здесь от зимней стужи…

…как трещит костер, выстреливая в ночное небо снопы искр: он как будто пытается зажечь новые звёзды, но зажигает радость. И те, что собрались вокруг, смеются, передают по кругу термос с чаем, а перезвон гитарных струн и слова всем известных песен пронизывают пространство, объединяя и согревая не хуже огня…

…как мерцают расставленные по кругу десятки крошечных свечек, озаряя волшебным сиянием пару в центре. Она в белом, он в черном, и столько света и счастья в их первом танце, в их улыбках и взглядах, что всем, кто наблюдает за ними из-за границы огненного круга, становится теплее и радостнее…

…как вспыхивают тонкие цветные свечи на праздничном торте: одна, две, три, пять, десять. Мгновение — и вот уже они погасли. Но сколько тепла они отдали людям!..

…как распускаются в небе огненные цветы фейерверков и грохот взрывов мешается с восторженными криками людей. Лица запрокинуты к небу, искры пляшут в глазах, и хочется смеяться и кричать громче, обнимать крепче, а восторг и радость, поделенные на всех, чудесным образом умножаются и переполняют сердца…

Мудрая, древняя стихия щедро дарит тепло, радость, уют. Взрослая Ведьма улыбается, смотрит на пламя и пытается угадать, чем завтра станет огненное вдохновение: новой сказкой, песней, дружеской встречей или вовсе даже румяным пирогом в горячей духовке?..

Кто знает.

Взрослая Ведьма очень любит тепло.

И обожает им делиться.

Чашка 49

Бывает так, что из жизни Ведьмы уходят друзья.

Странное чувство. Вроде бы совсем недавно человек сидел рядом, держал за руку, и ему можно было доверить все-все, и он тоже доверял все-все, и плакали вместе, и говорили хором одновременно пришедшие в голову мысли, и хохотали от очередного совпадения. Дружба казалась вечной и нерушимой, как Великая Китайская стена…

А теперь — всё. И вроде не ссорились, живут, работают, кому-то улыбаются и с кем-то пьют чай. Но это уже другой чай, и чашки другие, и застольные темы изменились, и словно та самая Великая Китайская стена пролегла между когда-то близкими людьми.

И будто бы не было такого человека в жизни, просто приснился или попался в кино. И дружбы такой не бывает, ее просто придумывают те же сказочники, что сочинили когда-то шапку-невидимку, ковер-самолет и яблочко-по-блюдечку. И от мысли этой становится порою так тоскливо, что Маленькая Ведьма, листая альбом со старыми фотографиями, хмурится, шмыгает носом и совсем не хочет ни улыбаться, ни радоваться.

Какая уж тут радость, если подумать.

Но если подумать действительно хорошо…

Взрослая Ведьма глядит в окно. Там январь и снегопад, а совсем недавно были желтые листья, а ещё чуть раньше — зеленые. Законы природы мудры, и что толку грустить и прятать опавшую листву в сундук, пытаясь уберечь от зимы? Все равно сгниет и рассыплется в труху.

Но весной на ее месте вырастут новые цветы.

Люди тоже, бывает, вырастают — из одежды, из мыслей и взглядов, из отношений. Но так же, как мы храним память об ушедшем лете, мы можем хранить воспоминания о старых друзьях. Разошлись дороги, расплелись жизни, но это ли повод грустить?

Разве что совсем немного.

Взрослая Ведьма листает альбом со старыми фотографиями, улыбается — и благодарит.

За улыбки. За объятия. За проведенные вместе радостные часы. За понимание и душевную близость. За все уроки, которые были выучены вместе, за все испытания, которые преодолевали рука об руку. За каждый взгляд, прикосновение, ласковое слово.

Нельзя удержать рядом всех друзей. Но о каждом можно подумать: «Люблю. Благодарю. Будь счастлив». Взрослая Ведьма чувствует, как невидимые нити, натянутые между людьми, вздрагивают и теплеют — значит, пожелание добралось до адресата.

А потом Взрослая Ведьма берет телефон и говорит все то же самое вслух — самым близким, самым любимым, тем, кого хочется удержать в своей жизни как можно дольше.

Дружба существует — но создавать ее нужно своими руками.

Чашка 50

Солнечный день поздней осенью — редкая ценность.

Зима совсем близко, ее дыхание серебрит траву и сковывает лужи тонким ледком. Под каблуками он хрустит, звонко и остро, и Маленькая Ведьма из озорства нарочно наступает в самую середину.

Хрусть!

Взрослая Ведьма едва заметно улыбается и переходит на солнечную сторону улицы, подставляя лицо теплым лучам. Солнце в ноябре такое же звонкое и хрусткое, как льдинки. Оно стоит над горизонтом так низко, что чудится — протяни руку и достанешь. Ухватишь озябшими пальцами застывший солнечный лучик, да и отломишь, словно весеннюю сосульку. Принесешь такой лучик домой, спрячешь в морозилку между мороженым и пачкой пельменей. А зимой, когда солнца почти не бывает, станешь откалывать по кусочку от солнечной льдинки, кидать в горячее молоко и пить на ночь, чувствуя, как доброе горячее тепло расползается по всему телу.

Вечером Взрослая Ведьма действительно наливает в кружки горячее молоко. Ложечка меда, кусочек сливочного масла, щепотка куркумы — перемешать хорошенько чайной ложечкой, прошептать заклинание-сказку и…

— Смотри, солнышко! — хлопает в ладоши Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма приносит молоко с солнышком в детскую, рассказывает сыновьям сказку про замерзшие лучики, крепко обнимает и целует, щедро делясь теплом и нежностью, сплетая защиту от холода, темноты и дурных снов. А когда дети засыпают, сама заворачивается в одеяло, садится у окна с кружкой молока и долго-долго смотрит, как в город приходит зима, как морозный ветер затачивает лучи ледяных звезд, как декабрьские тайны мрачными тенями скользят по улицам…

— Я не боюсь, — говорит Маленькая Ведьма, и Взрослая Ведьма серьезно кивает.

Если солнце внутри, ничего не страшно.

Чашка 51

Маленькая Ведьма верит в судьбу и предназначение.

Это же так здорово — знать, что в мире есть дело специально для тебя! Твой путь, твоя миссия, твое секретное задание, с которым не сможет справиться никто другой. Представишь — и поневоле распрямляешь спину, расправляешь плечи, улыбаешься и чувствуешь себя героиней волшебной сказки, спасающей мир, никак не меньше.

Разумеется, спасать мир — занятие ответственное, требующее особых инструментов. Поэтому каждый человек приходит в жизнь со своим талантом. Кто-то отлично строит, кто-то — руководит, кто-то учит, рисует, шьёт, готовит, сочиняет стихи…

— Писать сказки — это ведь тоже предназначение, правда? — с надеждой говорит Маленькая Ведьма. — Важная миссия! Радовать людей, дарить им волшебство — это нужно и правильно! Тебе же самой нравится!

Взрослая Ведьма пожимает плечами и собирается на работу.

Может, и предназначение. Может, и нужно. Может, и нравится. Да нет, совершенно точно нравится, зря, что ли, с самого детства в ящике стола хранились тетрадки с записями? Разве просто так книжные полки забиты томами волшебных историй? Разве не научилась любую мысль, любую боль, любую радость переплавлять в текст, зажигать сердца, вызывать слезы и улыбки? Разве не благодарят, не шлют отзывы, не восхищаются?..

Разве не счастлива? Ну, честно?

Счастлива, конечно.

Но…

Когда день за днём пишешь — а реакции нет. Когда отзывы оставляют всего несколько человек, а остальные вроде бы и читают, но молчат, и даже крошечного смайлика некому поставить. Когда знакомые хвалят, намекают, что хорошо бы издать, а ты вымученно улыбаешься, потому что знаешь — в издательство с рассказами не пробиться, а на то, чтоб печатать самой, нет ни средств, ни сил, ни умений. Да и полно, что толку печатать? Нужна ли она кому, эта книга, кроме десятка друзей?..

И выкладываешь тексты в сеть за «спасибо», стесняешься попросить помощи и почти не веришь, что все сбудется.

А работа — вот она. Стабильная, нужная, полезная, оплачиваемая. И так хочется порой плюнуть на творчество и…

Маленькая Ведьма смотрит из зеркала огромными умоляющими глазами. И в очередной раз не хватает решимости бросить все, оставить несбывшейся ещё одну горячую, живую мечту. Ведь мечтала же, работала, творила, ночей не спала, забывала пообедать, ведь не может же быть, что просто так!..

Взрослая Ведьма кладет ладони на зеркало и встречается взглядом с девочкой, которой была когда-то давно. Той, которая точно знала, для чего пришла в Мир. Той, которая не разучилась мечтать.

— Мечты существуют, чтобы сбываться, — шепчет она.

И пишет новую сказку.

Для себя.

Для друзей.

Для тех тысяч читателей, которые никогда ничего не скажут — но, может быть, улыбнутся, и мир станет чуточку добрее.

Ведь никто, кроме нее, с этим не справится.

Чашка 52

Брат Взрослой Ведьмы умеет говорить с травами.

Он шепчет, перекатывая в пальцах крошечные семена, и те пробуждаются, сонные, тихо дышат на теплых, добрых ладонях, вздрагивают и жмурятся, словно разбуженные дети.

Он напевает, и тоненькие ростки потягиваются, любопытно выглядывают из хрупких оболочек навстречу миру, ловят звуки, льнут к рукам, тянутся к свету. Разворачиваются первые листочки, трогательные, доверчивые, словно зеленые ладошки, — привет, вот и мы!

А потом он берет в руки флейту, и травы замирают, слушают, впитывают музыку, тихонько покачиваются в такт. Травы танцуют, переплетают корни, учатся видеть землю и слышать звезды, утолять боль и утешать печаль. Травы крепнут, набирают силу — чтобы потом отдать ее человеку.

— Волшебство, — говорит Взрослая Ведьма и гладит кончиками пальцев зеленые макушки. — Ну почему у меня так не получается, а?

Брат смеется и протягивает ей на ладони зеленый стебелек. В его мастерской все стены увешаны полками, а на полках — горшочки, а в горшочках — зелень, и кажется, что Ведьма попала в удивительную лесную пещеру, заросшую пушистым мхом. Говорящий с травами поет, играет на флейте, рассказывает — про горошек и горчицу, про салат и редис, про лук и капусту. Он говорит о семенах, о воде, о свете, о людях, и в такт его словам вздыхают и шевелятся мириады крошечных листочков под яркими лампами.

И Взрослая Ведьма слушает, смотрит, медленно кивает, закрывает глаза, и зеленый стебелек, пряный и свежий, оставляет на языке привкус сбывшихся желаний. А потом Взрослая Ведьма возвращается домой и пишет сказку — потому что именно это у нее получается хорошо.

Если любишь свое дело, все непременно получится.

Проверено.

Чашка 53

Иногда Взрослой Ведьме бывает страшно.

Мир сложен и многогранен. События сменяют друг друга с невероятной скоростью, все куда-то бегут, спешат, сердятся. Поток захватывает, затягивает, и вот уже сама бежишь, опаздываешь, не успеваешь ничего, а стоит появиться свободному времени — тут же начинаешь не успевать вдвое больше. И все равно стараешься, ускоряешься, добиваешься, строишь планы, наивно думаешь, что контролируешь свою жизнь до мелочей…

А потом вдруг случается… Что-то.

Авария на дороге. Тяжёлая болезнь. Проблемы на работе. Ссора с близким человеком. Да что там, дождь, град, метель, сломанный каблук, опоздавший автобус — какие мелочи могут выбить из привычного ритма, вышвырнуть на обочину, приложить с размаху о землю!

А сколько всего случается в мире? Пусть не с тобой и не с близкими, пусть с совершенно незнакомыми людьми, где-то далеко-далеко. Новость разлетится по свету, расплещется по экранам, рассыплется на слова, буквы, звуки, крошечными муравьями проберется в сердце, вонзится ледяными иголками…

Страшно.

Сидишь, обхватив руками колени, и Мир вдруг кажется темным, мрачным, и стены давят, и где-то внутри себя кричишь и плачешь, как маленькая, и хочется, чтобы все стало как прежде, чтоб само исправилось, чтоб кто-то большой и сильный пришел, пожалел, обнял…

Но никто не приходит.

Маленькая Ведьма закрывает глаза, забивается в угол, сжимается в комок. Она так беспомощна и одинока, и что может сделать одна маленькая девочка в большом страшном мире?..

Очень многое — если осмелится.

Выключить новости — от того, что ты узнаешь о войне на другом континенте, легче не станет ни тебе, ни тем, кто воюет. Забыть про газеты и сайты с криминальными сводками. Запретить знакомым рассказывать, кто, где и как попал в ДТП на их глазах. Не ходить одной по темным улицам, переходить дорогу только на зелёный свет, держать детей за руку…

Смириться с тем, что на самом деле ничегошеньки не контролируешь в этой жизни.

Расслабиться.

Успокоиться.

Жить дальше.

Взрослая Ведьма делает глубокий вдох на четыре счета, задерживает дыхание на семь, выдыхает на восемь, заставляя энергию снова двигаться по телу. Растирает озябшие, дрожащие руки, до жара в ладонях, до искорок на кончиках пальцев. Она точно знает, что никакой магии не хватит, чтобы изменить Мир.

Но прямо сейчас можно сделать одно маленькое доброе дело для того, кто боится ещё сильнее, чем ты. Стать для кого-то тем самым большим, сильным, добрым, взять за руку, обнять, улыбнуться, поделиться теплом, растопить ледяные иголочки страха в сердце…

И вам обоим станет легче.

Мир не всегда добр. Мы не всегда добры. Но попытаться стоит.

Честное слово.

Чашка 54

Иногда Взрослой Ведьме снится море.

Оно, как в сказке, синее-синее, теплое-теплое, уютное и очень доброе. Ведьма медленно идёт вдоль полосы прибоя, и набегающие волны мягко касаются ступней и стирают следы с мокрого песка. Юбка тоже мокрая и липнет к ногам, теплый ветер нежно перебирает волосы и гладит обнаженные плечи. Здесь, в этом сне, больше нет никого — лишь чайки носятся над водой и мелкие крабики спешат укрыться между камнями. Но если рядом доброе, теплое море, разве можно чувствовать себя одинокой?

Ведьма садится на песок, и волны ластятся к ногам, набегают, шуршат, словно просят поиграть с ними. Ведьма гладит их по гладким спинкам, сдувает с ладони в воду подсохшие песчинки, бросает далеко-далеко плоские камешки, чтобы те прыгали по воде, и считает — раз, два, три, четыре, семь, одиннадцать! Волны радуются игре и вымывают из песка самые красивые ракушки — возьми, заслужила!

А когда море наиграется, оно затихает — и слушает.

Ведьма знает, что морю можно рассказать все-все. Оно не будет смеяться, сердиться или давать непрошеные советы, лишь выслушает, понимающе шелестя прибоем, подхватит слова, унесет на самое дно, и вместе с солёной водой уйдут из сердца печали, страхи, огорчения. Море промоет душевные раны, и, даже если сперва будет немного щипать, исцеление придет непременно.

На сердце станет тихо и спокойно, и тогда Ведьма расскажет морю о своих мечтах. Поплывут над синей гладью белые парусники — лёгкие и светлые, понесут они жемчужинки заветных желаний к горизонту, чтобы те непременно исполнились.

Море умеет лечить и утешать. Море любит и ждёт. Море хранит тайны и ничего не просит взамен.

Море живёт внутри тебя, в твоих снах, в твоих мыслях.

Услышь его.

Чашка 55

Взрослая Ведьма очень любит готовить.

Маленькой Ведьме тоже по душе то занятие. Чистить, резать, взвешивать, смешивать ингредиенты, наблюдать за их превращениями — даже повседневные блюда готовить ужасно интересно!

А что уж сказать, к примеру, о вишнёвом варенье? Свериться с рецептом в старой, ещё бабушкиной книге, вишню перемыть, почистить, непременно всей семьёй за большим кухонным столом, ведь ягод много-много, целое ведро, в одиночку никак не управиться! А потом следить, как мама пересыпает темные, сочные, спелые ягоды сахарным песком, как варенье лениво булькает в большом тазу на плите, как собираются на поверхности нежно-розовые пенки — мама выловит их ложкой на тарелочку, и кажется, что нет на свете ничего вкуснее этих пенок, со свежим батоном и чашкой молока…

Но еще больше волшебства в пирогах.

Смешать яйца, муку, молоко и сахар, залить нарезанные ломтиками яблоки — выйдет шарлотка. Заменить молоко на сметану и майонез, а в начинку добавить рыбу, лук и картошку — выйдет рыбный пирог, который очень любит муж. Капуста и яйца, варенье и творог, сыр и ветчина — сколько начинок можно придумать, чтобы порадовать семью!

Это похоже на ритуал, сложный и торжественный. Взрослая Ведьма разрешает детям помочь, и они, осознавая всю важность момента, кладут ингредиенты в самую большую миску, аккуратно, строго по рецепту. Но смешивать все нужно непременно самой, долго, старательно, вмешивая в тесто обережные заговоры, добрые пожелания и теплые мысли. Тесто слушает, впитывает, наполняется любовью и заботой, и не дай Бог в этот момент обижаться, ругаться или грустить!

А потом пирог отправляется в духовку, и огонь завершает превращение обычных продуктов, которые есть в любом холодильнике, в волшебное снадобье ото всех невзгод.

Горячий ароматный пирог собирает за столом всю семью, и как же хорошо, как тепло сидеть вот так вот рядом, жевать пирог и запивать его чаем!..

— Очень вкусно, — говорит муж. — Ты у меня умница!

— Сделано с любовью! — отвечает Взрослая Ведьма.

И смеётся.

Потому что это правда.

Чашка 56

Время от времени в доме Ведьмы пропадают носки.

Нет, ее собственные носки никто не трогает. И пушистые в розовую полосочку, и беленькие с зайцами, и голубые в цветочек, и темные спортивные — все лежат на своих местах, а на ажурные чулочки и подавно никто не смеет покуситься. Носки мужа тоже не интересуют неведомого вора — а если бы даже интересовали, кто заметит пропажу одного черного носка из двух десятков одинаковых?

Но вот детские…

— Да что ж такое! — сердится Взрослая Ведьма, разбирая высохшее белье. — Куда они вечно деваются?!

На сушилке одиннадцать разноцветных носочков — с машинками, корабликами, котиками, в полоску, — а в пару собрать можно только два, и те черные, как у папы, только размером поменьше.

— Это Носочный Гном, — уверенно сообщает Маленькая Ведьма.

Если она так говорит, значит, так и есть, даже если Взрослой Ведьме хочется ворчать по поводу беспорядка в детской и легкомысленных мальчишек. Ведь Маленькая Ведьма все ещё умеет верить в Зубную Фею, Деда Мороза, бабочек-чистотелок и прочих удивительных существ. А раз верит — значит, может увидеть.

— Ну и где этот твой гном? — недовольно оглядывается Взрослая Ведьма.

— Нету, — пожимает плечами Маленькая Ведьма. — Он ведь приходит только ночью, чтобы никто не заметил, как он ворует носки!

— Да зачем носки гному? — возмущается Взрослая Ведьма и сгребает все оставшееся на сушилке белье в одну большую кучу. Кучу потом придется самой же разбирать и гладить, но, когда Ведьма сердится, ей совсем не хочется раскладывать вещи аккуратными стопочками. — И почему именно детские?

— Он строит из них домик! — поясняет Маленькая Ведьма таким тоном, словно говорит очевидные вещи. — Маленький домик на чердаке! Туда не подойдут взрослые носки, нужны маленькие, с рисунками! Но вредные мышки воруют у него носочки, и тогда ему приходится идти к нам. А мышки сюда не заходят, у нас же кот!

Взрослая Ведьма зажмуривается и считает до десяти. Глупости какие, думает она. Какой смысл гному строить дом из носков? Есть же классические варианты с грибами, башмаками… Правда, грибы на чердаке не растут, а незаметно стащить из дома Ведьмы обувь куда сложнее, чем утянуть из-под кресла в детской забившийся туда носочек.

— А ты что думаешь? — спрашивает Ведьма у кота и получает в ответ взгляд кристальной чистоты и честности. Мол, ты что, хозяйка? Я же всю ночь с тобой, рядышком, охраняю от вредных сущностей! Вот мыши — зло, мышей я б не пропустил. А пасти носки — это несерьезно!

Взрослая Ведьма вздыхает, вылавливает из кучи носки и идет в детскую.

— Вот, — говорит она, — делите, как хотите! А если будете разбрасывать, придет Носочный Гном и утащит на чердак, чтобы построить себе домик!

Дети восторженно округляют глаза и засыпают ее вопросами. Разумеется, Маленькая Ведьма немедленно начинает отвечать — и про домик, и про мышек, и нет, не нужно специально прятать носки под кресло, и да, можно было бы подарить гному старую картонную коробку с мамиными лоскутками, но он ведь не сможет ее унести!

— Я живу в дурдоме, — тихо вздыхает Взрослая Ведьма, когда все носки наконец разобраны, все возможные пары сложены и спрятаны в комод, а дети рисуют гномиков и их дома цветными фломастерами, на ходу сочиняя новые подробности чердачной жизни.

— Ты живешь в сказке, — поправляет Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма улыбается, качает головой и идет разбирать оставшуюся кучу белья. Можно было бы возразить, но…

Она не живет в сказке.

Это сказка живет внутри нее, прорывается наружу, раскрашивает мир яркими красками и помогает видеть волшебство — во всем.

Даже в пропавших носках.

Чашка 57

Каждой женщине время от времени нужно встречаться с подругами.

Взрослая Ведьма — не исключение.

Есть темы, которые не обсудить ни с мужем, ни с детьми, ни с коллегами, ни даже с маленькой девочкой, что живёт внутри. Темы глубокие, женские, взрослые, ведьминские — и обсуждать их стоит с другой ведьмой.

Когда приходит время такого разговора, Взрослая Ведьма убаюкивает Маленькую Ведьму волшебной сказкой — то, что будет произнесено, не для детских ушей. Она запирает двери, заваривает особый чай, зажигает цветные свечи и закрывает глаза. А потом переносится сознанием в то особое пространство, где рождаются сновидения, живут музы и идеи, а ещё время от времени тайно встречаются Ведьмы-Сказочницы.

…Сегодня встреча у Лукоморья, под огромным Дубом. Ведьмы знают это место, чувствуют, как звенит сила на кончиках пальцев, как входят в сознание не оформленные пока идеи, как бьётся и плещется внутри вдохновение, словно волна под берегом. Ведьмы чувствуют и слышат друг друга — сознанием и сердцем, близко и ясно, как никогда.

Сегодня их двое. Одна — огненно-рыжая, в ярком платье, с нахальной усмешкой. Вторая — темно-русая, длинные косы стелются по траве, и цветы распускаются на сарафане. Ведьмы никогда не виделись в обычном мире, и там они, возможно, выглядят совсем по-другому — но разве это важно?

— Здравствуй, — говорит Взрослая Ведьма.

— Здравствуй, — улыбается в ответ подруга.

А дальше… Кто знает, о чем они станут говорить? И кто знает, какие сказки родятся из этих бесед, какие слова вплетутся в историю — о волшебном чае или о гигантском коте, о летучих медузах или чудесной лампе… Ведьмы болтают, улыбаются, недовольно щурятся, заливисто хохочут, такие разные и непохожие — и из этой непохожести рождается настоящая магия.

— Как ты меня выносишь? — смеётся рыжая.

— С тобой общается моя темная сторона, — многозначительно улыбается темно-русая.

Никому не подслушать, не понять, не постичь. Но когда разговоры утихнут, у каждой будет с собой целый ворох удивительных образов, которые можно будет забрать в реальный мир, спрятать в потайном уголке души. А когда придет время, из образа, как из крошечного семечка, вырастет новая сказка, живая и волшебная, в которой эхом будет звенеть смех двух ведьм.

Каждой женщине время от времени нужно встречаться с подругами.

Каждой ведьме время от времени нужно встречаться с другой ведьмой.

Чашка 58

Муж Взрослой Ведьмы не любит борщ.

Борщ, чтоб вы знали, — это не просто какой-то там суп. Борщ — это целая философия семейной жизни, мощный пласт многовековой культуры в одной тарелке, материальное воплощение фразы про путь к сердцу мужчины. Многие считают борщ самым настоящим приворотным зельем, сильным, надежным и почти не имеющим побочных эффектов.

А сколько существует разных рецептов! Каждая хозяйка уверена, что уж она-то точно знает, как правильно варить борщ. Красный или зеленый, постный или на мясе, со свеклой или фасолью, с капустой свежей или квашеной… А ведь можно добавить грибы, чеснок, зелень, помидоры, щавель, чернослив — вариантов множество!

Конечно, Взрослая Ведьма умеет готовить не только борщ и учитывает вкусы семьи, да и в приворотном зелье не нуждается. Но иногда нет-нет да и царапнет внутри — как это, не варить борщ? Мама варила, бабушка варила, и мне надо! И вот уже бульон закипает, капуста нарезана, лучок, морковочка и свеколка обжарены с непременным добавлением капельки уксуса и томатной пасты…

— Будешь борщ?

— Не-а, не хочу.

Р-р-р-р-р!

— Зато он тебя любит без приворотного зелья, — утешает Маленькая Ведьма.

— Любит, — вздыхает Взрослая Ведьма.

Любит — когда дает в выходные подольше поспать. Когда сердится, потому что снова забыла пообедать. Когда забирает детей гулять, чтобы дать время написать ещё одну главу. Когда сгребает в охапку, замотанную и уставшую, прижимает крепко, зовет солнышком и гладит по голове, и руки его теплые, и в плечо можно уткнуться носом, и даже плакать можно — но уже не хочется…

Любит.

Взрослая Ведьма улыбается и идет заваривать его любимый чай.

А борщ можно съесть и самой.

В конце концов, любовь измеряется не только борщом.

Чашка 59

Взрослая Ведьма каждый вечер перед сном читает детям книжки.

Что интересует мальчишек? Конечно, приключения! И вот космический корабль по имени «Пегас» летит на поиски неизвестных зверей, Малыш и Карлсон пугают жуликов привидениями и курощают домомучительницу, Винни Пух и все-все-все отправляются в ИКСпедицию на Северный полюс, а девочка Элли в сопровождении верных друзей идет в Изумрудный город, и каблучки серебряных туфелек стучат по дороге, вымощенной желтым кирпичом…

Старые сказки, добрые, любимые, и от знакомых образов теплеет на сердце. И кто сказал, что приключения любят только мальчишки?

— Я тоже хочу! — с горящими глазами восклицает Маленькая Ведьма. — Приключений! Экспедиций! Волшебства! Чтоб как в книжке, опасности, погони, борьба с коварными врагами! Раз, раз — и добро побеждает!

— Как в книжке? — снисходительно улыбается Взрослая Ведьма. — Ну что ж, будь по-твоему.

Она садится в кресло, закрывает глаза, и…

…Летающий мотоцикл несется по зимнему лесу, едва-едва не врезаясь в стволы деревьев. На такой скорости немудрено и разбиться, но погоня все ближе, выстрелы все чаще, и сердце колотится, как сумасшедшее, — быстрей, быстрей, быстрей!..

…Снежинка садится на ладонь и тут же расправляет голубые крылышки и вспархивает, оставляя на пальцах росчерк искристой пыльцы. Снег летит вниз, светящиеся бабочки летят вверх, кружатся, танцуют, и можно долго стоять, задрав голову, и просто любоваться…

…Громадная туша дирижабля заслоняет полнеба, рев атакующего дракона прорывается сквозь грохот пулеметов, чешуя под ладонями жесткая и колючая, и как вообще управлять неуправляемой тварью раз в пять больше тебя?!

…Стая черных птиц уносит свою жертву, и кто-то падает на колени в кроваво-снежную кашу…

…Хищные лианы вцепляются в руки, в горло, не дают дышать…

…Древний портал вспыхивает холодным голубым огнем…

…Лучший друг, нелепо взмахнув руками, валится на землю…

…Древние заклинания дрожат в морозном воздухе…

— Здорово! — восхищенно выдыхает Маленькая Ведьма. — Пиши скорей, пока не забыла!

Взрослая Ведьма, вздрогнув, открывает глаза. Магические нити все ещё покалывают кончики пальцев, все ещё стоят перед глазами образы иного мира, все ещё звучат в голове голоса — проклятия и заклинания, признания в любви и пожелания удачи. И вот уже развернут новый файл, пальцы порхают по клавиатуре, слова выстраиваются в строчки, торопясь собрать воедино новые сцены — не то придуманные, не то подсмотренные.

И сердце бьется, и губа закушена, и каждый шаг, каждый вздох героя нужно пропустить сквозь себя, прочувствовать, осознать — чтобы те, кто станет читать написанное, поверили — и герою, и автору. И, в свою очередь, прокатились на драконе, полюбовались снежными бабочками, спасли друзей от гибели и сделали предложение самой прекрасной девушке в мире…

Для того чтобы пережить приключение, не обязательно отправляться в экспедицию. Иногда достаточно прочесть книгу.

Или — написать.

Чашка 60

Все на свете когда-нибудь заканчивается.

Даже зиме, серой, унылой, почти бесконечной, обязательно приходит конец. Растают сугробы, побегут по дорогам ручьи, закачаются в лужах бумажные кораблики. Будет капать с крыши и стучать по карнизу — бам, бам, бам, — и сквозняк из приоткрытого на ночь окна будет пахнуть влажной землей и дождем, и сердце будет вздрагивать в предвкушении весны…

Вот только заканчиваться и начинаться все должно вовремя.

Взрослая Ведьма неодобрительно глядит в окно. Середина зимы, а снега на газонах почти нет, лишь неубедительные холмики, насыпанные дворником. Асфальт сухой, и на нем вполне уже можно рисовать мелками — апрельское занятие, но никак не февральское! Вместо метели — капель, вместо сугробов — прошлогодняя газонная травка зеленеет вполне убедительно, вместо серой теплой дубленки — легкое алое пальто…

— Тепло! — радуется Маленькая Ведьма. — Смотри, почки набухли! Зимой! Здорово как!

Взрослая Ведьма качает головой. Да не то плохо, что тепло, а то, что не вовремя… Вот ударит мороз — и где будут эти почки?

И не только они.

Ночью Взрослая Ведьма неслышной тенью выскальзывает из дома, медленно проходит по улице, внимательно осматриваясь. На сухих травинках серебрится иней, лед хрустит под каблуками, колючие звезды недобро поглядывают с неба — куда это ты, милочка, собралась? Не видишь — зима, мороз, февраль! Тепло ли тебе, девица?..

— Холодно… — хнычет кто-то из-под куста сирени. — Ой, холодно как…

Маленькая Ведьма присматривается, улыбается, и под ее взглядом проявляется под голыми ветками крошечная цветочная фея. Дрожит, зябко кутается в бурый листочек, потирает друг о друга ладошки…

— Ну как всегда, — вздыхает Взрослая Ведьма. Стягивает перчатку, протягивает малютке-фее теплую ладонь. — Иди сюда, дуреха! Что ж тебе не спится, а?

Феечка жалобно шмыгает носом.

— Тепло же… — огорченно поясняет она. — Днем такое солнышко было, так весной пахло!..

— А на календарь кто глядеть будет? — ворчит Взрослая Ведьма.

Феечка смущенно улыбается из теплой перчатки и пожимает плечами. Календари, часы… Это все человеческие изобретения, непонятные. А что делать маленькой цветочной фее, когда коварная зима манит солнышком, пахнет апрелем, зовет под небо? И так хочется петь весенние песни, будить подснежники, играть в прятки с дождевыми каплями, ждать ласточек…

Замерзать на голой земле под ледяными взглядами зимних созвездий.

Взрослая Ведьма решительно сдвигает брови и выпрямляется. Ну уж нет. Она ещё хочет увидеть подснежники этой весной.

Полночи феечка будет шептаться и смеяться с Маленькой Ведьмой, рассказывать цветочные сказки, пить горячий липовый чай и в который раз обещать, что следующей зимой ни за что не выйдет на улицу, не сверившись с календарем! А Взрослая Ведьма будет демонстративно хмуриться, украдкой зевать в ладонь и делать строгое лицо, но в конце концов притворится, что верит.

Может быть, следующая зима окажется суровой и морозной, носа за порог не высунешь. Может быть, уютной и снежной. А может, снова поманит ранним теплом, а потом ударит холодами — и сколько наивных феечек поверят ее коварным обещаниям, сколько цветов не распустятся в апреле?..

Не угадаешь ни за что.

Всякая зима заканчивается в свой срок, не раньше.

Но для того, чтоб спасти кого-то от холода, порой достаточно весны в сердце.

Чашка 61

Взрослую Ведьму вырастили сказки.

Сказки учили магии и слову. Учили бороться и превозмогать, искать и находить, идти вперед и не сдаваться. Герои и героини на глазах тогда ещё Маленькой Ведьмы вставали в одиночку против целого мира, делали то, что делать нельзя, ошибались, падали, поднимались снова — и ведь даже безмозглый шарик из теста сумел покинуть зону комфорта!..

Сказки учили, что каждый может победить — если решится. Иван-Царевич одолеет Кощея, Серая Шейка сможет летать, два маленьких хоббита донесут кольцо до жерла Роковой Горы и спасут Средиземье…

Сказки учили — и выучили.

И когда мир кричит от боли, задыхается, бьется в конвульсиях — как же хочется броситься на помощь, спасти, защитить! Бьются внутри обрывки фраз и смыслов, натягиваются вросшие под кожу нити сюжетов, встают перед глазами лица героев — ну же, иди, твой час пробил!

И тем больнее и страшнее осознавать, что никакая ты не героиня. Нет у тебя ни великой силы, ни отчаянной храбрости, ни могучего интеллекта, ни лихой удачи. Не умеешь ты ни летать, ни разговаривать со зверями и птицами, ни зажигать огонь взглядом, и для спасения мира ты не можешь сделать ни-че-го.

Почти.

Взрослая Ведьма закрывает глаза, задерживает дыхание, вслушивается в себя — и слышит внутри слова, произнесенные много лет назад другой женщиной, мудрой, доброй и сильной.

— Иди домой, — говорит она, — и люби свою семью.

…Когда тревожные новости звучат со всех сторон, не спрятаться от них, не скрыться, и страх липкой паутиной оплетает разум…

Иди домой и люби свою семью.

…Когда вслушиваешься в боль целого мира и отголоски этой боли рвут сердце, лишают сил, ломают волю…

Иди домой и люби свою семью.

…Когда знаешь, что слаба, что никак не можешь спасти, вылечить, защитить этот огромный мир…

Иди домой и люби свою семью.

Мы не можем изменить будущее — оно ещё не наступило. Мы не можем изменить прошлое — оно давно прошло. У нас есть один крошечный момент настоящего и немного сил, которых как раз хватит, чтобы обнять ребенка, поговорить с мужем или женой, позвонить родителям — и от каждой улыбки, от каждого доброго слова огромному миру станет чуточку легче.

Если каждый из нас сделает то, что ему по силам, мы спасем его — вместе.

А пока…

Останься дома.

Люби свою семью.

Чашка 62

Взрослая Ведьма очень боится опозданий.

Нет, сама она почти не опаздывает — ни в школу за ребенком, ни к врачу, ни в кино. Но даже если время рассчитано с точностью, даже если часы говорят: «Успеешь!» — даже если до условленного времени ещё три часа — страх распускается внутри диковинным синим цветком, впивается в ребра колючими побегами, врастает в сердце тонкими длинными корнями…

Взрослая Ведьма нервничает, стискивает зубы, ускоряет шаг. Она то и дело глядит на часы, прикусывает губу, нетерпеливо стучит каблуком в ожидании автобуса — скорее, ну же, ещё скорее! Но цифры на светофоре сменяются ужасно медленно, и дорожка так некстати скользит под ногами, и дыхание сбивается, сердце колотится, спина мокрая от пота, и хочется бежать, нестись со всех ног под недоуменными взглядами прохожих, потому что если она задержится хоть на минуту…

Ничего не случится.

Вот только она не задерживается. Прибегает раньше времени, взволнованная, растрепанная, успокаивает дыхание, мучительно ждет, раз за разом ругая себя — ну зачем бежала! Но в следующий раз снова будет спешить, бояться, переживать, а синий цветок страха станет еще сильнее…

Пока в один прекрасный момент Взрослая Ведьма не остановится и не посмотрит внимательно на свое сердце. Вот нежно-розовый пион любви, вот белая ромашка дружбы, вот алая лилия гнева, вот огненный цветок творчества… Откуда ты взялся, страх-сорняк, цветок-василек, синий как океан, колючий, как зимние звезды, горький, как степная полынь?

Взрослая Ведьма берет цветок в руки, и тот впивается в пальцы острыми, совсем не васильковыми шипами: «А точно ли нужно тебе знать, откуда вырос твой страх? Не побоишься потянуться вглубь сердца, вглубь памяти вслед за тонкими белыми корнями? Хочешь ли увидеть того, кто посадил мое семечко? Хочешь ли знать, зачем я здесь?»

Взрослая Ведьма медленно кивает — и закрывает глаза.

…Маленькая Ведьма опаздывает с бабушкой в поликлинику — перепутала время, с кем не бывает. Но важной тетеньке-медсестре неинтересно, что и как бывает с другими. «Я же говорила, ты чем слушала?!» — громко и сердито спрашивает она, и бабушка недовольно качает головой, и Маленькая Ведьма опускает взгляд и всерьез верит, что виновата она — семилетняя девчонка, а взрослые всегда правы. И семечко страха впервые касается сердца, выглядывает из-под тесной шкурки любопытный росточек…

…Маленькая Ведьма опаздывает в школу — ну почему в пятницу именно математика первым уроком?! Учительница строгая, насмешливая, скажет что-нибудь — весь класс смеяться будет! А росточек набирает силу, тянется вверх, раскрываются резные зеленые листочки…

…Маленькая Ведьма приходит домой позже, чем ее ждали — бабушка повела внучку в гости, мол, давно ты у меня не была. Но мама все равно ругается — она переживала и нервничала, и «ты могла бы позвонить!», и снова виновата, снова сделала глупость. А страх внутри все больше, вот уже выросли первые шипы, вот уже готов раскрыться бутон…

Взрослая Ведьма прикусывает губу и чувствует, как бегут по щекам теплые слезы. Рос в сердце страх, питался ее силой, ее кровью. Вырос, распустился, вцепился корнями, попытаешься вырвать — так и вырвешь вместе с сердцем! Оплел колючими побегами, прижал острыми шипами — бойся, ведьма, спеши, не опаздывай!

Чтобы не ругались. Чтоб не горели от стыда щеки. Чтоб не мечтать провалиться сквозь землю, не чувствовать себя виноватой, не огорчать окружающих…

Берегут сердце острые шипы и широкие листья. Хранят от ошибок синие цветы с горьким запахом. Защищает цветок-василек свою хозяйку.

— Хороший ты мой, — ласково говорит Взрослая Ведьма и гладит льнущие к пальцам лепестки. — Красивый. И совсем не колючий, а пушистенький. И совсем не вредный, а заботливый… Ты только больше не кусайся. А я тебя буду любить и поливать, чтобы и дальше никуда не опаздывать, — только тихо, спокойно и гармонично, договорились?

Страх мурлычет, напевает — наконец-то его заметили и оценили! Много лет он старался, защищая маленькую хозяйку, и вот какая умная и сильная Ведьма выросла! И можно больше не отращивать шипы, а распускаться новыми красивыми цветочками — теперь его и так заметят и поймут.

Взрослая Ведьма осторожно прячет в сердце свой цветок-василек, усаживает между ромашкой и пионом, открывает глаза и улыбается.

В ее сердце есть место всем эмоциям.

В ее саду важен и нужен каждый цветок.

Чашка 63

Взрослая Ведьма часто помогает другим.

Она с радостью откликается на любые просьбы. Она готова предложить помощь и поддержку, даже если ее стесняются попросить. Она с удовольствием и лёгкостью делится своей энергией с окружающими и так же легко наполняется вновь…

А ещё она нередко врет самой себе.

Да, она соглашается помочь и часто делает это позитивно и с удовольствием. Свои дела могут подождать, людям же нужно! А горечь от того, что «свое» давно покрылось пылью и скоро начнёт дурно пахнуть, нужно задвинуть поглубже. Только эгоисты занимаются «своим», нужно же думать о других хоть иногда!..

Вот только все чаще получается думать только о других и ненавидеть их за то, что совсем перестала думать о себе…

— Мне грустно, — говорит Маленькая Ведьма. — Давай поиграем?

— Некогда, — отмахивается Взрослая Ведьма, пытаясь впихнуть список дел на день на одну страничку в ежедневнике.

Да, она предлагает помощь. Во всяком случае, когда видит, что этой помощи от нее ждут и вот-вот попросят сами. Ну или если окружающие совсем-совсем глупые и никак не справятся, тоже можно подойти и помочь, и этак ещё глаза закатить, мол, как тяжело с вами, дураками.

— Ну поиграй со мной, — канючит Маленькая Ведьма, но Взрослая Ведьма раздраженно передергивает плечами:

— Я занята!

А закатывать глаза, между прочим, невежливо. Лучше дураков тихонечко обсудить с подругой или мужу пожаловаться. Можно и не обсуждать, конечно, копить в себе — а потом сорваться в крик и слезы, и плеснет накопленная темная энергия на самых близких…

— Ну мне скучно-о-о!

— Да замолчи ты уже! Некогда мне, понимаешь?! Не-ког-да!!! Да что ж такое, никаких сил нет, все ноешь и ноешь!..

…И когда все выплеснется, остаться пустой и лёгкой, как треснувший кувшин. Куда уж тут наполниться чем-то светлым, когда такая дырень внутри? Но только ремонтировать себя некогда, люди ждут, всем же нужно. И склеивается как попало, заматывается изолентой, только чтоб не сразу разлилось, наполняется — чем вышло, уж не обессудьте. Чистую родниковую воду ещё поискать надо, а уж про живую и речи нет — так далеко за ней идти, что не донести, утечет сквозь трещинки. Налить в кувшин наскоро водички из-под крана, и что, что ржавчиной отдает, кто хочет пить — привередничать не станет!

Вот только все равно привередничают, все равно обижаются, все равно недовольны. А трещины с каждым разом все шире, и за помощью обращаются все реже, и никому-то особенно не нужна водопроводная вода из дырявого кувшина…

— Эй, — говорит Взрослая Ведьма под конец дня. — Хочешь, поиграем?

Но внутри странно тихо, никто не ноет, никто не хнычет. Не с кем поиграть, не с кем посмеяться и порадоваться ярким краскам мира. Да и мир, честно сказать, не такой уж яркий, люди вокруг противные, видеть никого не хочется, помогать — тем более. Волосы тускнеют и теряют цвет, первые морщинки ложатся на лицо, навсегда оставляя на нем недовольную кислую мину, и в зеркало лучше не глядеть — смотрит из него не озорная девчонка с удивлённо распахнутыми глазами, а натуральная Баба Яга…

И страшно вдруг становится. Где она, эта девчонка? Спряталась где-то и плачет? Уснула? А может… В горле пересыхает, пальцы дрожат, старуха в зеркале криво ухмыляется и грозит скрюченным пальцем — никуда не денешься, милая, все там будем!..

Словно вспышка в голове — живой воды, скорее! Вот только дойдешь ли, донесешь ли, если старый кувшин рассыпается на черепки от одного взгляда? Слишком много воды он перенес, слишком небрежно с ним обращались — все горлышко в щербинках, ручка откололась, а рисунок и не разглядеть теперь. Сидишь, сгорбившись, над грудой глиняных осколков, в отчаянии перебираешь их, приставляешь один кусочек к другому дрожащими руками, и спина ноет, и глаза почти не видят от слез, и коса на плече лежит — почудился ли отблеск серебра в темных прядях?

Но когда почти не останется сил, острый осколок сорвется с пальцев, расцарапает ладонь — и брызнет на темную глину алым. И скорее поймешь, чем почувствуешь: сердце бьется, кровь течет — живая ещё.

А раз живая — не все потеряно.

Ведьма сметает черепки с пола, запирает двери, открывает книги. Буквы и слова переливаются, прячутся, играют, но Ведьма упорна: учись, иначе — смерть. И древние тома делятся тайнами, шепчут заклятия, оплетают цепочками слов, горят на коже буквы забытых алфавитов, распускаются в сердце образы, имена, смыслы.

— Спасибо, — шепчет Ведьма книгам.

И приходит знание.

Ведьма разводит огонь в очаге, расставляет по кругу свечи, зажигает ароматные травы. Пламя дышит жаром, трещат дрова, слезятся от дыма глаза, но Ведьма бесстрашна: гори, иначе — смерть. И Ведьма входит в очерченный пламенем круг и танцует с огнем, и распускается в ладонях огненный цветок, согревая, но не обжигая.

— Спасибо, — шепчет Ведьма огню.

И приходит сила.

Ведьма берет в руки кусок темной глины, мнет неподатливую массу, и пальцы скользят, и сохнут на коже разводы грязи. И платье в грязи, и лицо, и руки кажутся чужими, неловкими, неумелыми, и глина норовит то растечься лужей, то застыть камнем — не слепить ни нового кувшина, ни нового тела. Но Ведьма снова и снова зажигает огонь в сердце: твори, иначе — смерть. И на сотый раз глина отзывается, и с ней сама стихия земли ложится в ладони, древняя, но на сей раз послушная воле.

— Спасибо, — шепчет Ведьма глине.

И приходит уверенность.

Ведьма распахивает окна и двери и впускает в дом ветер. Звенят бубенцы над порогом, хлопают рамы, падает со стола посуда, и обжигают кожу прикосновения ледяного вихря. Но Ведьма умна: договаривайся, иначе — смерть. И звучат в воздухе сказки и песни, и ветер останавливается, завороженный, прислушивается, вьется рядом, подхватывая слова и мелодии, касается ласковым дуновением лица.

— Спасибо, — шепчет Ведьма ветру.

И приходит легкость.

Ведьма берет в руки новый кувшин, словно новую себя, бережно, обеими руками, боясь потревожить, боясь огорчить. Выходит из дома в рассветных сумерках, босая идет по траве. Подол юбки отяжелел от росы, острые камешки колют ступни, длинные ветки хватают за рукава, расплетают косы, царапают кожу. Долог путь до живой воды, но знание не дает уйти с тропы. Алым капает на мох, но сила и уверенность не дают повернуть назад. Шаг, другой, третий — тяжела дорога, но поступь легка, и сердце бьется, и прохладный лесной воздух наполняет грудь, и пусть медленно, пусть по одному шажочку, но цель все ближе…

Не останавливайся, иначе — смерть.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не каждая решится искать живой воды, и не каждая из решившихся дойдет. Но пока сама жива — не все потеряно, и вот уже журчит впереди ручеек, перекатывается по камешкам, роняет звонкие струи в крошечное озерцо. Ведьма опускается на колени, касается воды — и затягиваются царапины и раны. Ведьма умывается — и чувствует, как возвращается на лицо улыбка. Ведьма наполняет кувшин доверху, подносит, тяжелый, к губам…

И в отражении видит девочку с удивленными глазами и восторженной, благодарной улыбкой.

— Спасибо, — шепчет Ведьма воде, и та, что в отражении, откликается:

— И тебе спасибо.

А потом Ведьма возвращается домой, бережно неся новый полный кувшин — себя.

Взрослая Ведьма по-прежнему помогает людям — тогда, когда действительно нужна ее помощь. Она улыбается и дарит им свою энергию — столько, сколько может дать от избытка внутри. Она утешает печальных, успокаивает испуганных, веселит грустных, указывает путь потерявшимся. Она превращает воду из-под крана в живую одним прикосновением и парой слов — и из каждой чашки на нее глядит Маленькая Ведьма.

Она честна с собой.

Ее кувшин всегда полон.

Ее глаза всегда молоды.

Она жива.

Чашка 64

Иногда к Взрослой Ведьме приходит Одиночество.

Оно похоже на тонкую, легкую девушку, с головы до ног укутанную в вуали цвета ночного неба — синие и серые, фиолетовые и черные, и искорки звезд мерцают в глубине. Она проходит на кухню без приглашения, садится за стол, наливает чай, и кажется, что тонкие белые пальцы вот-вот переломятся под весом чашки.

Взрослая Ведьма не любит таких визитов. Чай в ее собственной чашке вдруг начинает горчить — сколько сахара ни положишь, все зря. Мир вокруг выцветает, голоса стихают, и чудится, будто там, за окном, вовсе нет никакого мира, лишь туман клубится, серый, плотный. Кто знает, что за тени его населяют?

От чувства, что ты одна во всем свете, хочется говорить громче, резче, и ложечка звенит о чашку звонко и сердито, словно нарочно старается добавить громких звуков, не дать миру раствориться. И люди прячутся за масками, и мысли путаются, и сердце сжимается от предчувствия беды…

— Зачем ты здесь? — глухо спрашивает Ведьма, и собственный голос кажется чужим, хриплым, пугающим.

— Посмотри на меня, — просит Одиночество. — Пожалуйста.

Взрослая Ведьма нехотя поднимает взгляд от чашки. Одиночество поводит плечами, словно вздыхает, и звездочки под вуалями подмигивают, переливаются, собираются в незнакомые узоры. Созвездия кружатся, танцуют, завиваются в рукава спиральных галактик, космические струны натягиваются между ними с хрустальным звоном, туманности разворачивают дымные щупальца, и словно бы целая Вселенная сидит на кухне, греет пальцы о чашку и просит:

— Не прогоняй меня. Посмотри еще.

…Солнечный ветер наполняет паруса ещё не изобретенных кораблей, отважные исследователи оставляют следы в пыли неизученных планет, целые миры, полные тайн и чудес, смеются, поют, зовут к себе — ну же, ведьма, ты ведь не боишься?

— Кто ты? — тихо спрашивает Взрослая Ведьма.

— Посмотри, — в третий раз повторяет Одиночество.

Ведьма отставляет в сторону чашку, протягивает руку, чувствуя, как дрожат пальцы, отбрасывает с лица гостьи искрящуюся вуаль…

И узнает себя.

Одиночество ласково улыбается, легко касается протянутой руки кончиками пальцев, и Взрослая Ведьма медленно улыбается в ответ. И смотрит.

На себя.

На женщину, которая за домашними хлопотами и чужими просьбами все чаще забывает о себе. На сказочницу, которая за внешним шумом почти перестала слышать внутренний голос. На ведьму, которая устала верить в чудеса.

Взрослая Ведьма закрывает глаза — слишком больно смотреть на себя такую, до дрожи, до слез, до крови из закушенной губы. Но тонкие пальцы ещё держат ее ладонь, но галактики вращаются в темноте под веками, но голос, так похожий на ее собственный, звучит в тишине…

— Посмотри на себя, — шепчет Одиночество. — Вспомни, кто ты есть. Я спрячу тебя от мира, пока ты учишься любить себя и любоваться собой. Я приглушу звуки, чтобы ты услышала свое дыхание и сплела из него самую прекрасную песню. Я заслоню свет, чтобы ты рассмотрела огонь в глубине своих глаз и озарила сиянием тех, кто блуждает во тьме. Я буду с тобой, пока во мне есть нужда, и исчезну в глубинах твоего сердца по первой просьбе — чтобы по первой же просьбе вернуться.

Взрослая Ведьма долго будет сидеть одна, всматриваясь и вслушиваясь в себя, и никто не нарушит ее уединения. А когда она откроет глаза — гостьи уже не будет. И мир за окном снова наполнен звуками и красками, и сердце бьется громко и радостно в предвкушении волшебства, и люди совсем рядом, любимые и любящие, и хочется петь, улыбаться, смеяться, звучать, светить — счастья хватит на всех!

У каждого внутри скрыта Вселенная.

Но чтобы найти ее, нужно немного тишины и темноты.

Чашка 65

Бывает так, что Взрослой Ведьме нужно успокоиться.

Мир вокруг порой кажется ужасно сложным, быстрым, нетерпеливым. Беги, работай, успевай — только сделаешь одно дело, как его место занимают сразу три. Победишь их — вырастут ещё семь, потом десять, а потом закончатся результаты первого дела, и его нужно начинать заново…

Есть подозрение, что Геракл, одолевший Лернейскую гидру, от быта домохозяйки с двумя детьми сбежал бы через неделю.

Взрослой Ведьме бежать некуда. И что делать, когда ресурсы на нуле, домашняя гидра отращивает новые головы, а от вечного «надо-надо-надо» скоро сама начнешь кусаться?

— Хочешь, помогу? — спрашивает Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма благодарно кивает, запрещает кому бы то ни было трогать себя в течение получаса под угрозой быть загрызенным, запирает дверь, садится в кресло, закрывает глаза…

И возвращается.

Туда, где солнечные лучи заливают золотом двор, стиснутый многоэтажками. Где трава высотой по пояс, а лопухи — и того выше. Где асфальт расчерчен классиками, где в песочнице прячутся камешки всех оттенков янтаря, где на головы надевают венки из одуванчиков, а цветочные лепестки приклеивают к ногтям, где смеются, поют, болтают на скамейке у подъезда до темноты…

Туда, где девочка в оранжевом платье с синей бабочкой укладывает в крошечную ямку три ромашки, блестящий фантик от конфеты, красную бусинку и кусочек влажного, пушистого мха, а потом накрывает свое сокровище осколком зеленого бутылочного стекла. Солнечные зайчики пляшут под пальцами, собственная, никому не известная тайна переполняет сердце радостью и предвкушением чуда — и неважно, что это не большой секрет, а всего лишь маленький секретик.

Взрослая Ведьма глубоко вздыхает и открывает глаза, чувствуя себя живой, спокойной, наполненной. Секретик давно рассыпался в пыль, но память той, что его создала, до сих пор жива. И жив под зеленым бутылочным осколком теплый летний день из детства, и девочка в оранжевом платье, и огромное синее небо, и доброе теплое солнце, и все-все одуванчики в венках…

Взрослая Ведьма с улыбкой глядит на мир — и тот улыбается в ответ, замедляет движение, подхватывает под руки, подсказывает, поддерживает. И пространство звенит гармонией, и любое дело спорится, и прячется в дальний угол устрашенная гидра, клацает клыками, обещая вернуться завтра…

Но если в сердце жив целый мир — ничего не страшно.

Чашка 66

Иногда Взрослой Ведьме нужно сделать Очень Большое и Важное Дело.

Маленькая Ведьма таких дел боится ужасно. Потому что — ну а вдруг? Вдруг не получится? Вдруг смеяться будут? Вдруг выйдет совсем-совсем плохо, глупо и некрасиво? Лучше спрятаться с головой под одеяло, сделать вид, что тебя нет, и дела тоже нет, и делать ничего не нужно…

Взрослая Ведьма, может, и хотела бы спрятаться, но опыт говорит — не поможет. Большое Важное Дело — вещь серьезная, из-под любого одеяла достанет, в любом шкафу отыщет. А пока будет искать, ещё больше вырастет, станет огромным, а как с ним тогда справляться?

— Но я же боюсь, — жалобно говорит Маленькая Ведьма. — Мне нужна помощь!

— Будет тебе помощник, — кивает Взрослая Ведьма. — Будет тебе… Дракон!

Вы скажете, что в реальном мире драконов не бывает, — и будете правы. Но стоит на минутку закрыть глаза…

В темноте под веками нет ни стен, ни пола, ни потолка. Взрослая Ведьма разводит в стороны руки — не руки, а покрытые чешуей лапы с острыми когтями. Выгибает спину, и костяные пластинки на гребне с шорохом трутся друг о друга. Делает вдох — клокочет внутри горячий воздух, наполняются огромные легкие, гулко и ровно бьется в груди сильное сердце. Распахивает крылья — широкие, алые, мощные, — отталкивается от земли, взлетает, летит, и солнечные лучи играют на чешуе, и встречный ветер свистит в ушах, и облака такие близкие, а земля так далеко! И от ощущения собственной силы и скорости хочется петь и рычать, и звук рождается в самом сердце, рвется сквозь горло, вспыхивает пламенем огненная драконья песня — а-а-ар-р-р-гх!

И каким же маленьким и несерьезным видится из-под облаков давешнее Большое Дело!

А потом Взрослая Ведьма возвращается в свое тело. Она открывает глаза и улыбается собственному отражению в зеркале, чувствуя, что способна не только справиться со своим Важным Делом, но и свернуть по дороге пару-тройку подвернувшихся под руку гор, загнать в стойла всех встреченных коней и потушить все горящие избы в радиусе десяти километров.

И все это — в платье, на каблучках и не переставая улыбаться.

Любое дело по плечу, если тебе помогает знакомый дракон.

А если дракона нет — его стоит выдумать.

Чашка 67

Взрослая Ведьма любит творить волшебство — но иногда немного увлекается.

Вот, к примеру, чай. Как заваривают чай нормальные люди? Берут пакетик, кидают в кружку, заливают кипятком — готово! В наш скоростной, вечно спешащий век даже в чае важна быстрота, черный с зеленым не перепутали — уже хорошо, успели выпить, пока не остыл, — отлично! А вкусы выбирать некогда, работать надо!

Более продвинутые ценители знают, что хороший чай спешки не любит. В магазине они придирчиво разглядывают полки и расспрашивают продавцов, а дома выбирают нужный чайник из коллекции, ополаскивают его горячей водой, насыпают ароматный чай, заливают водой нужной температуры — кипяток ведь убьет весь вкус! Ждут положенные пять минут и лишь тогда позволяют себе насладиться чашечкой любимого напитка, медленно, спокойно, никуда не торопясь.

И совсем уж немногие владеют искусством проведения настоящей чайной церемонии, в которой так важна каждая деталь: от медного котла до бамбуковой ложки, от формы камней, которыми выложена дорожка к чайному домику, до свитка с мудрым изречением, которое чайный мастер подобрал к конкретному случаю…

— Какой чай тебе заварить? — невинным тоном спрашивает Взрослая Ведьма мужа и косится на полку, где в художественном беспорядке расставлены и разложены жестяные и стеклянные банки, бумажные пакетики и тканевые мешочки.

Если бы вопрос был задан гостям, они наивно спросили бы: «А какой есть?» — после чего словили бы десятиминутную лекцию о свойствах молочного улуна, пользе зверобоя, правилах хранения мяты и способах употребления имбиря. Впрочем, уважающий себя муж ведьмы после долгих лет совместной жизни прекрасно может читать такие лекции сам.

— Зеленый с османтусом и лимоном, в черном чайнике с иероглифами, — отзывается он, уверенный, что дал исчерпывающий ответ.

Не тут-то было.

— А чашку какую? — уточняет супруга и, не дожидаясь встречного вопроса, поясняет: — Вот эту, синенькую, я зачаровала на хороший сон, эта, с ромашками, — бодрящая, утренняя, вот эта — от простуды, эта — для живости ума… Ой, эту вообще не трогай, я в нее запустила бабочек, из нее теперь можно пить только смородиновый морс!

Муж изучает ассортимент чашек и легонько вздыхает.

— А обычная посуда в этом доме ещё есть? — интересуется он.

Взрослая Ведьма смущенно улыбается и разводит руками. Посуда-то, разумеется, есть, но не станешь ведь пить чай из половника или кастрюли! Муж тоже улыбается, качает головой и берет чашку наугад, не разбираясь, на что там она заряжена — главное, что любимой женщиной и на хорошее.

Доброго волшебства много не бывает.

Чашка 68

Иногда Взрослая Ведьма видит чужие сны.

Они бывают легкие и светлые, как солнечные зайчики, яркие и красочные, как стая бабочек, тихие и таинственные, как летняя ночь, прозрачные и звенящие, как воздух на вершинах гор. Сны шепчут, смеются, играют, дарят вдохновение, заставляют задуматься, в них звучат чужие мечты, воспоминания, надежды…

Но бывают и другие. Темные, тягучие, страшные настолько, что чудится, будто не очнуться от них, не вырваться. Чужие страхи накатывают волнами, чужая боль рвет грудную клетку, чужое одиночество вырывается из горла криком-песней, зовом о помощи, воплем отчаяния.

Бросить бы, проснуться, вернуться домой — но свой-чужой голос срывается от крика, свои-чужие слезы жгут глаза, свое-чужое одиночество так велико, что хочется прильнуть к нему, наполнить голодную пустоту внутри, обнять, утешить…

…Страшен шторм в ночном море. Черные тучи закрыли луну и звезды, ураганный ветер перемешивает небо с морем, штормовые волны ревут, бросаются, хищные, на берег в поисках жертвы, хлещут наотмашь по щекам солеными ладонями, разбивают о скалы корабли — сколько их, мертвых, заржавленных, лежит на дне! Гром грохочет почти без перерыва, ветвистые молнии вспыхивают, ослепляют, оставляя багровые отпечатки под веками. И собственных слез не почувствовать, и собственного голоса не слышно, и ладони скользят по обломкам скал, и рыбацкие сети впились в кожу просоленными веревками, вгрызлись острыми крючками — не выбраться, не уплыть, не дождаться помощи…

Темно.

Больно.

Страшно.

Настолько страшно, что забываешь, как дышать, как плавать, как думать. Но даже в самый страшный шторм нельзя забывать о том, кто ты есть. И когда буря ненадолго стихает, чтобы в следующий миг обрушиться с новой силой и яростью, голос внутри тихо шепчет:

«Русалки не тонут».

Голос шепчет, уговаривает, успокаивает. Даже русалку страшит бушующее море, но если соленой воды в венах столько же, сколько горячей крови, стоит ли бояться родной стихии? Если сердце слышит луну и бьется в такт прибою, стоит ли прятаться от своей сути? Если ты звала и помощь явилась, стоит ли отказываться?

Закрыть глаза. Перестать бороться. Лечь на дно среди обломков мачт, ржавых цепей и обрывков парусины. Пусть буря бушует на поверхности, пусть воет ветер и волны взвиваются к небу воронками смерчей — не открывай глаз, не поднимай рук, не впускай в себя шторм. Ищи тишину внутри, зови ее, слушай, дыши в такт. И когда тишина наполнит тебя, наполни ее в ответ — песней.

Русалочья песня поднимает волны и усмиряет шторма, наполняет человеческие сердца тоской о доме, заставляет их биться сильнее в ожидании любви и чуда. Половина соленой воды в твоих венах, половина — горячей алой крови, морской жемчуг в твоих волосах, лунные камни на твоих запястьях, штормовое море отражается в твоих глазах даже в полный штиль. Морю ли не слышать твою песню? Морю ли не исполнять твоих желаний?

Ржавые крючки осыпаются на дно, стоит лишь шевельнуть хвостом — только несколько чешуек упадут следом. Старые сети расползаются под пальцами — слишком ветхие, чтобы удержать добычу. Морская вода смывает слезы, исцеляет сердце, заживляет раны — плыви, свободна, свободна! Оттолкнуться от песка, рвануть вверх, оставить позади древние обломки…

…А на поверхности — штиль, и полная луна озаряет спокойным светом бескрайнюю водную гладь. И воздух чистый-чистый, и звезд над головой столько, что не сосчитать, и сердце бьется легко и радостно, и лунные лучи скользят по нежной коже, мерцают на перламутровых чешуйках, искрятся в темных волосах, отражаются в глазах крохотные луны. Твоя ли песня успокоила море — кто знает?..

Если сердце просит — спой ещё.

Русалочья песня летит над морем, взмывает к луне, опускается до самого дна. Песня звенит радостью, благодарностью, нежностью. Песня пронзает небо, улетает к звездам, эхом отзывается в чужих снах, наполняя их светом и теплом.

И где-то в другом мире Взрослая Ведьма просыпается с русалочьей песней в сердце, с привкусом соленой воды на губах, с ниткой жемчуга на запястье — и улыбается.

Чтобы пережить шторм, не обязательно быть русалкой.

Иногда достаточно найти тишину внутри себя.

Чашка 69

Иногда Взрослой Ведьме снятся кошмары.

…Когда прошлое дотягивается издалека и окрашивает сны в черный. Когда Маленькая Ведьма просыпается с криком и прячет в подушку мокрое от слез лицо. Когда каждая тень будто бы тянется к кровати когтистыми лапами и чудится, что вот-вот провалишься сквозь кровать, сквозь пол, сквозь все этажи куда-то в неживую, ледяную черноту…

Будь ты хоть трижды Взрослая Ведьма, не на каждый ночной кошмар хватит магии и собственного света. Но есть тот, кто придет на помощь всегда.

Мягкие лапы ступают по полу неслышно, но бесплотные страхи разлетаются в панике, едва почуяв приближение хищника. Оливковые глаза в темноте отражают крупицы света, отливают изумрудом — не каждый ночной кошмар выдержит этот взгляд! Недовольное мяуканье оповещает посторонних — территория занята, подите вон, если не хотите отведать острых когтей!

— Кис-кис, — негромко зовет Ведьма. — Иди ко мне, а?

Кот легким прыжком взлетает на постель, и в в басовитом мурлыканьи слышится укоризна — могла бы раньше позвать, не видишь, ребенку страшно! А Маленькая Ведьма запускает пальцы в густую шерсть, прижимается щекой к мягкому боку, прижимает к себе теплое, уютное, по-настоящему живое существо…

И видит другие сны.

В них огромная луна ярко освещает ночной город, отражается в окнах, рассыпается бликами по пустым улицам, серебрит кошачью шерсть. Люди спят, и кошки торопятся выбраться из душных квартир и теплых подвалов. Сотни и тысячи лап неслышно крадутся по ступеням, взбираются по стволам деревьев, перепрыгивают с крыши на крышу. Сотни и тысячи глаз устремляются к небу, вспыхивают зеленью, довольно жмурятся в предвкушении. Сотни и тысячи кошек приветствуют друг друга, нетерпеливо мурлычут, а то и мяучат от переполняющего сердце ожидания чуда.

И когда последняя кошка в городе выбирается на крышу и устремляет золотистые глаза к луне, чудо приходит.

Крылья раскрываются у всех разом. Сперва тонкие, серебристые, словно бы сотканные из лунных лучей, и все кошки, котята и даже матерые дворовые кошаки вдруг становятся похожими на нежных бабочек. Искрятся волшебные крылья, переливается шерсть в магическом сиянии, в кошачьих глазах отражаются мириады огней — будто бы полная звезд Вселенная заключена в пушистом теле.

Магия луны набирает силу, и вот уже крылья окрашиваются в привычные цвета, обрастают жесткими перьями и нежным пухом. Рыжие, серые, черно-белые, полосатые — с каждым мгновением они все крепче и сильней, все громче взволнованное мяуканье, все ярче лунный свет над спящим городом…

А потом самый смелый кот, рыже-белый, с теплыми оливковыми глазами, первым вспрыгивает на трубу, распахивает полосатые крылья и взмывает вверх, к огромной, доброй, теплой луне, невыразимо сладко пахнущей молоком и — самую чуточку — медом. И следом за ним срывается с крыш кошачья стая, и воздух вздрагивает от взмахов сотен и тысяч крыльев, и лунные мышки, сестры солнечных зайчиков, носятся вокруг, зарываются в шерсть, мерцают на кончиках усов.

И кому какое дело, что вместе с кошками взмывает к небу маленькая девочка в смешной розовой пижамке?..

Всю ночь Маленькая Ведьма будет гулять с кошками над спящим городом, порхать над темными парками, любоваться с высоты пунктиром уличных фонарей. Всю ночь крылатые кошки будут приносить ей крошечных лунных мышек с длинными голубыми хвостиками, чтобы те бегали по детским ладошкам, смешно щекоча кожу лапками, оставляли на пальцах серебристую лунную пыльцу и зарывались в волосы любопытными носами, растрепывая косички. Всю ночь озорные котята будут прыгать за бантиком на веревочке и, заигравшись, хватать Маленькую Ведьму за босые ноги — только понарошку, совсем без когтей! И, уж конечно, каждую кошку можно будет обнимать и гладить — столько, сколько захочется.

Всю ночь в небе над городом будет светить добрая молочно-медовая луна, заглядывая в окна, наполняя теплым золотом сны кошек и их хозяев, заливая улицы теплым волшебством…

А утром все вернутся домой.

— А ты правда умеешь летать? — спросит Взрослая Ведьма утром сонного кота.

Зверь лениво махнет хвостом — так я тебе все и рассказал! — и не спеша, с чувством выполненного долга отправится к миске. Полеты полетами и магия магией, а завтрак по расписанию, извольте накормить голодного котика! И по спинке погладьте, и на ручки возьмите, и за ушком почешите, и вообще, любите и заботьтесь…

И можете не бояться никаких кошмаров.

Чашка 70

Иногда Взрослая Ведьма останавливается — и смотрит.

На себя.

Смотрит на свои ладони, исчерченные узором линий, хранящие тепло прикосновений, таящие нежность и ласку, силу и ловкость. Ладони матери, жены, мастера, ведьмы. Сколько волшебства прошло сквозь них, сколько пройдет ещё, сколько останется незамеченным?

Никто не знает.

Смотрит на свое лицо, видит, как время касается мягкой кистью век, прячется в уголках губ. Каждая улыбка отпечатана в коже, каждая слеза, каждый вздох. Время рисует акварелью, смешивает оттенки, умойся ключевой водой поутру — растает узор. Но скоро придет черед угля, и о чем расскажет твое лицо, какие истории запомнит?

Никто не знает.

Смотрит на свое тело, помня каждую чёрточку, каждую складку, каждый шрам. Всякая женщина — ведьма по праву рождения, сама проводник к вратам и сама же — врата меж мирами. Следы тех, кто прошел насквозь, не сгладить, не исцелить, но, будь выбор, — пошла бы тем же путем снова. Раскрылась бы в бесконечность, свернулась черной дырой, выкормила собою, дала дорогу — в жизнь, в мир, в космос. Вернутся ли те, кто прошел, забудут ли твои руки, твое тепло, твои песни?

Никто не знает.

Смотрит вокруг себя, на людей, чьи сердца бьются рядом, и на тех, чья жизнь вплетена в строки текста, вылеплена сотнями тысяч знаков, черным по белому, алым из сердца в слова. В каждом видит свое отражение, свои чувства, свою любовь и боль — или сама отражает каждого, принимает, впитывает?

Никто не знает.

Ведьма смотрит в зеркало — и не видит себя.

Потому что она — не руки, не лицо, не тело. Не врата и не проводник. Не женщина, не мать, не любовница, не сказочница и не сказка, не девочка внутри самой себя, не девушка с ручным драконом, не мужчина с окровавленным лицом и разбитым сердцем…

Она — все сразу и многое другое.

Она — та, в чьем сердце бьётся Мир, в чьих глазах отражаются звёзды, чей голос слышат и слушают, потому что он зажигает свет.

Она — та, кто может увидеть космос в чужих глазах, потому что нашла его в себе.

В каждом человеке скрыта Вселенная.

Присмотрись.

Чашка 71

Взрослая Ведьма о-о-о-очень не любит рано вставать.

Как и многие другие ведьмы, спать она ложится чаще всего за полночь. Пять-шесть часов сна — это категорически мало, а невыспавшаяся ведьма может быть опасна для окружающих: будет ходить, ныть и на всех огрызаться, а то и заколдует, если попасться под горячую руку. Не специально, разумеется, но как же сложно держать магию под контролем, когда глаза слипаются на ходу и из всех желаний остается только одно — спа-а-а-ать…

Поэтому если уж пришлось встать раньше всех, то заколдовать нужно в первую очередь себя. Для всеобщей безопасности.

Сонная Ведьма в пушистом махровом халате добредает до кухни, чудом не споткнувшись об голодного кота. Его, конечно, нужно покормить, иначе никакой магии не выйдет — разве можно творить волшебство, когда вокруг сплошное «мяу»? Потом нужно хотя бы на минуточку включить мозг, вспомнить, где лежит турка, и достать с полки именно кофе, а не сушеный октябрьский листопад — однажды спутала и до вечера пришлось выметать из квартиры вороха разноцветной листвы. Специи в баночках, вода в кувшине, молоко и сахар ждут своего часа на столе…

Можно начинать.

Две ложки кофе высыпать в турку, добавить щепотку корицы. Запах бодрит и помогает сосредоточиться настолько, чтобы не перепутать обычные спички с теми, в которых прячется частичка драконьего огня, — эти годятся лишь для определенных зелий. На автомате зажечь плиту щелчком пальцев и огненной мантрой, убрать не пригодившиеся спички, поставить турку на огонь, на пару секунд прикрыть глаза…

— Мяу!

— Да ладно, ничего я не сплю!.. Ой.

Ведьма растерянно оглядывается. Кот неодобрительно фыркает и хищно щурится, разглядывая кружащихся под потолком коричных бабочек. Кофейные феечки, слетевшиеся на запах, носятся по кухне, со смехом перебрасываются яблоками и с любопытством заглядывают в турку, над которой поднимается целая шапка радужно переливающихся пузырей. Пузырьки лопаются с нежным звоном, завитки пара сплетаются в мистические узоры, печенье в полке интригующе шуршит, алоэ с подоконника любопытно тянет листья, словно принюхиваясь, аромат кофе наполняет кухню, квартиру, выбирается в подъезд, и сам воздух буквально звенит от магии…

— Ой, как волшебно! — хлопает в ладоши Маленькая Ведьма.

— Ой, какой бардак, — вздыхает Взрослая Ведьма. Волшебство волшебством — а ну как разлетится вся эта крылатая мелочь по соседям, как собирать потом?

Впрочем, не так уж это и сложно.

Бабочки возвращаются в кофе, стоит лишь насыпать в чашку сахар — они обожают сладкое. Алоэ нужно полить, печенье — высыпать в вазочку, а феечки слетятся сами, подставят крошечные кружечки и, получив по капельке ароматного напитка, чинно рассядутся в рядок на подоконнике. Взрослая Ведьма сядет за стол, возьмет кружку обеими руками, глубоко вдохнет бодрящий кофейный запах, прикроет глаза на пару секунд…

А когда откроет — никаких фей и бабочек в кухне уже не будет, лишь быстро тающие росчерки пыльцы на подоконнике и отпечатки крошечных ладошек на яблочных боках.

— Доброе утро, — тихонько шепчет Взрослая Ведьма.

За окном разгорается новый день, птицы робко пробуют голоса, солнечные лучи любопытно заглядывают в кухню, ныряют в кружку, отражаются и начинают носиться по стенам и потолку бодрыми солнечными зайчиками. Взрослая Ведьма улыбается, чувствуя, как волшебство кофейных зерен и первых солнечных лучей разбегается по всему телу, и в который раз обещает себе уж сегодня непременно лечь спать пораньше.

Обязательно.

Наверное.

Ну а если не выйдет — завтра кофе выйдет ещё более волшебным.

Чашка 72

Взрослая Ведьма не верит в гадания.

Будущее изменчиво, текуче, неопределённо. Загадаешь желание — сама и передумаешь, а сколько людей вокруг загадали свое? Каждый шаг — как новый стежок на ткани бытия. Выбирай, вплетай свою нить, шей ровнее, планируй узор — и помни, что всей картины не увидишь никогда.

Но Маленькая Ведьма обожает играть с клубками, и отчего бы не порадовать ее?

Взрослая Ведьма проводит кончиками пальцев по обложкам гадальных книг и сонников, ворошит колоду карт, встряхивает руны в вышитом мешочке, заглядывает в чашку с кофе. Но все не то, все не так, а хочется нового, волшебного, искрящегося, хочется творчества и впечатлений!

Что же, попробуем.

Белые свечи горят светло и ярко — сегодня не будет страшных пророчеств и мрачных предзнаменований. Для ритуала нужно немного: алый шелк, небеленый лен, музыка ветра над раскрытым окном — и, разумеется, специи в мешочках и баночках. Ароматные палочки корицы, ломкие звездочки бадьяна, душистые бутончики гвоздики, шуршащие зеленые коробочки кардамона, сморщенные цветные горошинки перца — черный, белый, розовый…

Все готово.

Каждая специя — в свой лоскуток, все лоскутки — в общий мешок. Взрослая Ведьма легонько встряхивает его и улыбается. О чем спросить мудрую Вселенную? Об исполнении желания? О том, что случится совсем скоро? О том, что уже случилось и пока ещё неизвестно?

Взрослая Ведьма закрывает глаза и распахивает сердце — навстречу чистому пламени и пряным ароматам, навстречу синему небу и далеким звездам, навстречу всему Миру. И когда Мир улыбается в ответ, спросить хочется лишь об одном.

— Чего ты хочешь от меня? Куда мне идти, чем тебя порадовать?

Мир смеется в ответ перезвоном музыки ветра, пальцы перебирают лоскутки в мешке…

Выбор сделан.

Аромат корицы заполняет комнату — теплый, домашний, уютный, очищающий ум, дарующий радость жизни. Сила стихии огня свернута в плотную трубочку, сила жаркого солнца, сила царственного Феникса — древние люди верили, что именно в коричных листьях сгорает бессмертная птица, символ творчества, удачливости, славы. Легенды ушли в прошлое, но что с того? Алый лоскуток трепещет в ладони, словно перо дивной птицы, белое пламя вспыхивает ярче, и чудится, что вот-вот распахнутся за спиной огненные крылья, понесут ввысь, к небу, к солнцу, к свету…

Взрослая Ведьма вслушивается в Мир — и слышит.

Лети. Твори. Будь счастлива — и делись счастьем, от всего сердца, от полноты и силы внутреннего огня. Сгорай и обновляйся, возвращайся другой и новой, но столь же прекрасной. Пламя Феникса в твоем сердце, золотая пыль на твоих ладонях, сила творца в твоих крыльях — лети же!

…И испеки уже плюшки с корицей, давно собиралась.

Взрослая Ведьма склоняет голову в молчаливой благодарности миру и отправляется ставить тесто.

Исполняй желания Мира — и он исполнит твои.

А плюшки с корицей никогда не бывают лишними.

Чашка 73

Взрослая Ведьма знает, что все желания непременно исполняются.

Вселенная мудра и нетороплива. Она слышит биение сердец в круговороте галактик, она чувствует робкие движения душ в древнем танце планет. Подчиняясь ее незримой воле, улетают на юг журавли и зажигаются звезды, высыхают реки и рождаются песни…

Ей ли не под силу исполнить мечту?..

— Ну почему все не так, как мне хочется?! — возмущается Маленькая Ведьма.

— А как тебе хочется? — резонно интересуется Взрослая Ведьма.

— Ну-у… — Маленькая Ведьма морщит лоб, закусывает губу… и честно признается: — Не знаю! Но точно не так!

Взрослая Ведьма понимающе улыбается. Сложное это дело — найти свое истинное желание, не всякому взрослому под силу. Яркие картинки счастливой жизни манят со всех сторон, нравится одно, другое, третье, от обилия образов и возможностей голова кругом…

А жизнь одна. Как выбрать, как понять, чего хочется на самом деле? Как объяснить Вселенной, что именно этого хочется больше всего?

Взрослая Ведьма достает бумагу, карандаши и краски, расставляет цветы и свечи, добавляет эфирные масла в аромалампу — базилик, роза, апельсин…

И погружается в глубины творчества.

Движется карандаш по кругу, движутся планеты где-то в космосе, реки замыкаются в кольца вокруг островов, и легкие облака отражаются в быстрой воде. Голубой — умиротворение, зеленый — гармония, слышишь, как успокаивается пульс, как выравнивается дыхание, как замирает, прислушиваясь, Вселенная?

Иди вперед.

Кисть касается бумаги, лепестки лотоса собираются в цветок, цветы сплетаются в венок, выстраиваются в новый круг, наливаются цветом, напитываются силой желания, и все силы мира готовы прийти на помощь. Будет, все будет, выбирай и верь, рука движется по велению сердца, краски ложатся на белый лист, фиолетовый — мудрость, розовый — нежность…

Слушай себя.

Оранжевый — мечта, алый — любовь, завиток за завитком, золотые рыбки срываются с ладоней, солнечные зайчики пляшут по пальцам, голоса невероятных чудес звучат вокруг, каждый штрих приближает к осуществлению мечты. Все сбудется, все придет — любимое дело и теплые объятия, верные друзья и мудрые учителя. Загадывай, желай, мечтай, живи, будь счастлива!

— Я здесь, — шепчет Взрослая Ведьма, касаясь кончиками пальцев заключенного в круг узора. — Я желаю. Я готова. Услышь меня. Удиви меня.

Желание, вплетенное в древнейший рисунок — мандалу, — уносится ввысь, летит по воле солнечного ветра, тонко звенит, меняя мелодию космических струн. И Вселенная, слыша этот звон, легонько вздыхает, и в новый узор сплетаются созвездия, и журавли возвращаются домой, и воды наполняют высохшие русла…

— Как красиво вышло! — хлопает в ладоши Маленькая Ведьма. — А оно точно сбудется? Не зря рисовали?

Взрослая Ведьма загадочно улыбается.

Вселенная нетороплива. Вселенная мудра. Вселенная знает, что для тебя лучше.

Доверься.

Выйдет красиво.

Чашка 74

Взрослая Ведьма не плачет, когда режет лук.

Маленькой Ведьме ужасно интересно, почему.

— Сидит дед, во сто шуб одет, — бормочет она. — Кто его раздевает, тот слезы проливает…

Взрослая Ведьма готовит обед и как раз чистит лук, привычно не испытывая по этому поводу лишних эмоций. Ну, лук… Подумаешь.

— Это неправильно, — хмурится Маленькая Ведьма. — Сказано же: «Слезы проливает», — значит, надо проливать! В луке же эти, как их…

— Кто? — рассеянно интересуется Взрослая Ведьма. Нож бодро стучит по разделочной доске, нарезая луковицу меленькими кубиками. Ведьма с детства не любит крупные куски — ни в супе, ни в зельях.

— Вещества, — поясняет Маленькая Ведьма. — Летучие.

— А, фитонциды, — кивает Взрослая Ведьма, ссыпая порезанный лук на сковородку.

Белые квадратики шипят в масле, теряют цвет, становятся прозрачными и подрумяниваются по краям. По кухне плывет сладковатый аромат жареного лука, намекая, что обед близко.

— Нет, от этих только вирусы дохнут, — не отстаёт Маленькая Ведьма. — Там ещё другие…

— Угу, лакриматор, при контакте которого с водой, в том числе слезами, выделяется серная кислота, — вспоминает Взрослая Ведьма, нарезая пёрышки зелёного лука для салата. — И раздражает слизистую оболочку глаза.

Зелень сочно хрустит под ножом, острый запах щекочет нос, но слез по-прежнему нет. Вот ещё огурчиков, помидорчиков, укропчика, сметанки…

— Но ты ведь не плачешь?

— Не-а.

— Это неправильно! — сердится Маленькая Ведьма. — Это непорядок! Все же плачут! А ты что?!

— А я — ведьма, — назидательно говорит Взрослая Ведьма и зовёт семью к столу.

Можно сказать, что ведьмины слезы — ценнейший ингредиент для зелий и ими не стоит разбрасываться почем зря. Можно придумать, что они ещё ядовитее, чем лук, — весьма пожалеет тот, кто заставил ведьму плакать! Можно притвориться суровой и закалённой, и что значит какой-то овощ по сравнению со всеми пережитыми проблемами?

Но правда куда проще.

Истинная ведьма плачет исключительно по велению души.

И к черту шаблоны.

Чашка 75

Иногда Взрослая Ведьма чувствует себя розой.

Нет, не шикарной, свежей, пышной красавицей с восхитительным ароматом, а иссохшей и колючей веткой. Листья, скрученные и ломкие, осыпались с осенним шуршанием, нежные лепестки потеряли цвет и покрылись морщинками: чуть тронешь — порвется. Цветок бессильно наклонил головку, сгорбился, съежился, благоухание уступило место терпкому, грустному запаху прелой листвы. Лишь шипы по-прежнему остры и опасны — попробуй тронь такую!

Взрослая Ведьма смотрится в зеркало и, разумеется, видит там живую женщину, а не увядший цветок. Но видеть — одно, а чувствовать — совсем другое. Взгляд потух, улыбка поблекла, а главное — Маленькая Ведьма совсем не хочет ни играть, ни смеяться, ни радоваться.

Но настоящая ведьма умеет оживлять даже засохшие цветы.

Взрослая Ведьма расплетает косы, снимает украшения, набирает ванну. Розовое масло смешать с морской солью, розовые лепестки — высыпать в воду, розовые свечи — зажечь. Дрожат язычки пламени, поднимается пена под струей, распускается в теплом влажном воздухе нежный аромат, от которого хочется сладко жмуриться и дышать полной грудью. Розовые бутоны набухают в чашке чая, теплая вода мягко обнимает уставшее тело, и все-все проблемы, дела и обещания можно оставить за дверью — хотя бы на полчаса.

Взрослая Ведьма закрывает глаза и видит…

…как где-то внутри на иссохшей ветке появляется крошечный листок. Ещё один, ещё, а вот и новый побег потянулся к свету, и на конце его — круглый зеленый бутон. Он растет, тугой и плотный, наполняется соком, напитывается светом, и в один прекрасный миг чашелистики раскрываются, выпуская наружу нежные лепестки. Яркие, ало-розовые, они раскручиваются спиралью, светлеют, расправляются, открывая сердцевину, упоительный аромат кружит голову и заставляет сердце биться чаще. А вокруг распускаются все новые бутоны, и вот уже колючая сухая ветка полна жизни и готова делиться счастьем с окружающими…

Взрослая Ведьма выходит из ванной наполненной, сияющей, сильной, восхитительной. И все дела по плечу, и все проблемы решаемы, и мир вокруг упоительно прекрасен, и любимый мужчина смотрит так, как, наверное, смотрел на свою розу Маленький принц: словно она — единственный в мире цветок и другого такого больше нигде нет…

В каждой женщине спрятана роза.

Пышный цветок или колючая ветка — решай сама.

Чашка 76

Иногда Маленькой Ведьме хочется кого-нибудь убить.

Детям это просто — а-а-а, я тебя ненавижу, чтоб тебя трамвай переехал! Любая обида кажется смертельным оскорблением, и порою достаточно маленькой искорки, чтобы вспыхнул пожар. Эмоции кипят, переполняют, и кажется, что единственный выход — просто удалить источник раздражения. Нет человека — нет проблемы, так ведь?

Конечно, все прекрасно знают, что людей убивать нехорошо. Да что там убивать, даже думать об этом вредно! Особенно вредно, если ты — добрая ведьма. На всякую злобную мысль немедленно просыпается совесть, мол, как тебе не стыдно такое думать! Потом включаются опасения — а что, если негативные мысли вредно повлияют на карму, чакры, дар и все остальное? А вдруг вот так подумаешь гадость — и притянешь ее в свою жизнь! Нет, надо мыслить позитивно, ну-ка, живенько — медитации, аффирмации, настрой… Нет, сладкого тоже нельзя, ты ж на диете!

Вот только каждое «нельзя» — это новая вспышка раздражения. Капелька по капельке чаша переполняется, как ни сдерживайся, как ни медитируй, а терпение не бесконечно, плеснет волна, прорвет плотину — утопить не утопит, но вымочит с ног до головы. И долго припоминать будут, мол, такая-сякая, ненормальная-психованная…

— Ненавижу! — звонко и сердито высказывается Маленькая Ведьма, сама не зная, кого конкретно имеет в виду.

— Солидарна, — вздыхает Взрослая Ведьма. — И с этим надо срочно что-то делать.

Ведьма уходит в свою комнату, запирает дверь, берет Большую Волшебную Подушку…

И орет в нее — громко, страстно и от души.

Вдох…

— Да-блин-как-все-достало-сил-никаких-нет!

Вдох…

— Да-какие-ж-все-вокруг-тупые-бесполезные-непонимающие-поубивать-бы-всех!

Вдох…

— Да-кому-я-такая-нужна-дура-бестолковая-злобная-неадекватна-а-а-ая-я-я-я!!!

Большая Волшебная Подушка кротко и терпеливо принимает в себя крики, слезы, боль и усталость. Она никогда не возразит, не обидится, если от души садануть кулаком, не станет поддакивать — мол, все верно, и ты дура, и окружающие — идиоты, и жизнь — хреновей некуда… Большая Волшебная Подушка просто примет и выслушает, и это умение делает ее исключительно ценным артефактом, который нужно хранить и беречь.

Наоравшись вдоволь, Взрослая Ведьма глубоко вздохнет и ласково погладит подушку по вышитому боку. А потом с любовью и благодарностью выстирает наволочку, встряхнет подушку над ведром с водой, шепча очищающие заклинания, чтобы выгнать всю ментальную грязь, весь мысленный мусор, весь негатив. И вот уже не хочется больше ни убивать, ни орать, внутри пусто, чисто и тихо. Самое время для медитаций, аффирмаций и настроев — нужно же заполнить свободное место чем-то хорошим!

И вот уже силы появились, и пишутся сказки, и светится улыбка, и жизнь прекрасна, и люди вокруг замечательные…

Если хочется навести порядок в мире — стоит начать с собственной головы.

Чашка 77

Иногда Взрослая Ведьма чувствует, что ей нужна защита.

Странное чувство, тревожное, зябкое. Будто бы смотрят в спину чужие холодные глаза, и от взгляда их мурашки по коже. Запереть бы двери, семь белых свечей зажечь, семь кругов мелом начертить, семь зеркал развесить по стенам, семь трав по углам разложить — зверобой, полынь, папоротник… Станет дом надежной крепостью, отведет глаза недобрым людям, не пропустит внутрь темные тени.

Но всю жизнь взаперти не просидишь.

У ведьмы нет ни тяжелых доспехов, ни острого меча, ни крепкого щита. У ведьмы — платье, синее, как небо, легкое, как перо голубя, тонкое, как паутинка. Синий — цвет мудрости, успокаивает ум, дает уверенность, помогает сосредоточиться.

У ведьмы рукава-крылья, длинные, до кончиков пальцев, и в каждом — волшебство. Взмахнет ведьма рукой, зазвенят на запястьях браслеты, зашуршат бусины, посыплются из-под рукава искры и веселые сказки.

У ведьмы подол до пола, складки тяжелые, глубокие, словно морские волны — текут, переливаются, шелестят прибоем. Скользят по поверхности чужие взгляды, громкие звуки, дурные вести, тонут в синих волнах, уходят с течением в глубину и тишину.

У ведьмы пояс широкий — дважды оборачивает его вокруг себя, замыкает обережный круг, завязывает на двойной узел. Вплетены в пояс серебряные нити, охранные узоры и древние заклинания, бусины на концах звенят, отгоняют недобрые тени.

Ведьма собирает косы в узел, подводит глаза черным, глядит в зеркало — и улыбается.

Если ум спокоен, а на сердце радость — защита крепка.

И не так уж важно, какого цвета платье.

Чашка 78

Взрослая Ведьма старается не спешить.

Это очень сложно, даже для опытной ведьмы. Если держать себя в руках, замедлить движение собственных мыслей, собрать их в единый поток и двигаться плавно — время начинает подыгрывать.

В такие дни ведьма спокойна и плывет по течению времени, словно лодка по реке. Мимо тянутся живописные берега, свежий воздух наполняет грудь, рыбки важных дел выныривают на поверхность — и уходят на глубину с чувством выполненного долга. Взрослая Ведьма все успевает, со всем справляется и почти не устает.

Беда в том, что Маленькая Ведьма обожает играть в догонялки. И со временем — тоже.

— Давай быстрей! — кричит она. — Скорее же!

Лодка несется по реке, рыбки испуганно прячутся под коряги — и попробуй их оттуда вытащить! Берега от скорости сливаются в смазанную линию, и само течение реки становится быстрее, а впереди — пороги, водовороты, весла давно потеряны, еще немного — и лодка налетит на скалы…

— Да что ж такое! — сердится Взрослая Ведьма. — Опять день прошел — ничего не успела, только нервничала зря!

Маленькая Ведьма виновато молчит — а что тут скажешь? И назавтра Взрослая Ведьма снова будет пытаться делать все медленно, спокойно и разумно.

И если она очень постарается, может быть, ее хватит на целых полдня.

Чашка 79

Бывает так, что в доме ведьмы словно поселяется грозовая туча.

Все валится из рук, дети капризничают, соль рассыпается — Взрослая Ведьма игнорирует суеверия, но собственную интуицию не проведешь.

— Нам нужно волшебство, — решительно говорит Маленькая Ведьма.

Взрослая Ведьма задумчиво кивает — нужно. Иначе выйдет скандал, а в доме ведьмы скандалить вредно для окружающей среды.

В таком случае отлично помогает магия воды. Взрослая Ведьма не слишком любит этот ритуал, но ничто другое тут, пожалуй, не поможет. Она наливает в ведро воду и прикрывает глаза.

Маленькая Ведьма, напротив, воду обожает. Такая древняя магия всегда сродни игре, а кто же справится с игрой лучше маленькой девочки?

Маленькая Ведьма прислушивается к себе и выбирает ингредиенты. В первую очередь, конечно, соль, целая горсть — кристаллики колют пальцы, шуршат в ладони и отлично вычищают из дома негатив. Эфирные масла — лаванда успокоит, кедр придаст ясности уму, жасмин — легкости, а иланг-иланг ведьма просто любит. И заклинание, конечно, древнее и сильное — пожелания света и добра дому и всем его обитателям…

Теперь перемешать, медленно, чувствуя, как ароматы касаются ноздрей, как нежно обнимает ладонь теплая вода, словно бы говоря: «Ты справишься, девочка! Я помогу!» И ведьма кивает сама себе — да, теперь она действительно справится с захватившей ее жилище грозовой тучей. Сил хватит.

Готово.

Взрослая Ведьма открывает глаза, улыбается сама себе, поднимает ведро…

И идет мыть полы по всему дому.

Магия?

Разумеется.

Но грош цена той ведьме, что не умеет работать руками.

Чашка 80

Взрослая Ведьма любит бывать в центре Города.

Это увлекательно и немножечко страшно. Здесь можно услышать, как дышит Город, мерно, словно большой кит, выдыхая в прогретый воздух струи фонтанов. Здесь можно узнать, о чем Город думает, — из афиш, обрывков разговоров и звучащей на площади музыки, всегда разной. Здесь можно понять, о чем Город мечтает, — по улыбкам влюбленных пар, выходящих из Дворца бракосочетаний, и по уносящимся в небо воздушным шарам.

Ведьма слышит. Видит. Чувствует.

Городу много-много лет, и бездна веков, едва прикрытая новенькими фасадами и тротуарной плиткой, чутко дремлет в стенах Кремля. Шумит праздничная толпа, звенит детский смех, фонтаны рассыпают мириады капель, но Ведьма все равно старается ступать осторожно, чтобы не разбудить эту бездну, не потревожить покоя истории. Ведьма касается ладонями древних камней и слышит звон мечей, крики и топот копыт.

Если слушать внимательно, Город подарит сказку — и не одну. Ведьма прижимается к теплой кирпичной стене, закрывает глаза и слушает сердце Города, с восторгом, удивлением и любопытством, словно внучка — доброго дедушку.

В сердце Города даже самая Взрослая Ведьма чувствует себя маленькой.

Чашка 81

Маленькая Ведьма думает, что спать — это ужасно скучно.

Даже ночью в мире есть много интересного: звёзды, на которые можно смотреть, книги, которые можно читать, друзья, с которыми можно болтать хоть до утра — с интернетом это совсем легко. А спать — ну потом когда-нибудь.

И даже если Взрослая Ведьма проявила силу воли и легла вовремя, это ещё не значит, что она уснет.

— Отличный фильм был, правда? — тараторит Маленькая Ведьма. — Надо ещё сходить в кино! И с друзьями встретиться, послезавтра, да? Ой, как хочется всех увидеть! А помнишь те сережки? Ужасно красивые, и с бабочками, давай купим, а?

Как, спрашивается, уложить спать маленькую девочку?

Очень просто.

Сказкой.

— Представь, что всякий раз, когда ты ложишься в постель и закрываешь глаза, — негромко говорит Взрослая Ведьма, — на той стороне луны распускается цветок твоих снов. Пока тело расслабляется после тяжелого дня, лепестки цветка вздрагивают, наливаются фиолетовым и розовым, и тянется к черному небу, к яркому солнцу тяжелый бутон…

Маленькая Ведьма восхищенно ахает — ей ничего не стоит представить целое поле волшебных цветов в черноте космоса. Они медленно покачиваются, расправляют лепестки, поют самую красивую в мире колыбельную, и Взрослой Ведьме кажется, будто она сама лежит в чашечке цветка, укутанная теплыми пушинками пыльцы, а над головой — бескрайнее черное небо с искорками далеких звезд.

— А если я не засну, — сонно спрашивает Маленькая Ведьма, — тогда что?

— Тогда цветок не распустится, — зевает Взрослая Ведьма. — Все распустятся, а твой — нет. Знаешь, как ему будет обидно?

Маленькая Ведьма целую секунду думает.

— Давай спать, — твердо говорит она и умолкает.

Взрослая Ведьма сонно улыбается, закрывает глаза и видит во сне волшебные цветы, распускающиеся на другой стороне луны.

Иногда спать — это тоже интересно.

Чашка 82

Иногда Маленькая Ведьма капризничает.

Она ворчит. Она вредничает. Она ноет, что скучно, но делать ничего-ничего не хочет: ни играть, ни петь, ни читать книжки. Зато ужасно хочет с кем-нибудь поругаться, и все это — нипочему и низачем. Просто так.

Взрослая Ведьма сначала уговаривает ласково. Потом — серьезно убеждает. Но бывает и так, что Маленькая Ведьма буянит не на шутку и совсем не хочет понимать разумных слов. И тогда Взрослая Ведьма сама ужасно хочет со всеми ссориться, на всех рычать и подавать детям исключительно дурной пример.

Капризная ведьма — это просто катастрофа. Остается последнее средство.

— Знаешь что, моя дорогая? — строго говорит Взрослая Ведьма сама себе. — А иди-ка ты в угол, подумай над своим поведением!

Маленькая Ведьма обиженно сопит. Взрослая Ведьма наливает себе успокоительный чай и запирается в комнате, строго-настрого велев себя не беспокоить. А потом берет тетрадь и ручку — и думает.

Взрослая Ведьма знает, что у всякого настроения есть причины. Устала? Голодна? Перенервничала? Замерзла? Не всякий взрослый сумеет объяснить, с чего вдруг напало плохое настроение, чего уж говорить о маленькой девочке. Но Маленькая Ведьма старается. Она шепотом рассказывает, что чувствует, строки ложатся на бумагу, и с ними — мрачные мысли, ранящие эмоции, странные желания.

И когда ведьма ставит точку, на душе становится чище и светлее. Можно выходить из комнаты, улыбаться и любить окружающий мир — всем свободным от негатива сердцем. И больше не разрешать себе уставать и мерзнуть, раз уж это так вредно сказывается на окружающей действительности.

Всегда полезно подумать над своим поведением и его причинами.

Еще полезнее — сделать выводы.

Чашка 83

Взрослая Ведьма любит петь.

Пение — самый лучший способ сообщить Миру о своем хорошем настроении, недаром ведь люди говорят о своей радости: «Душа поет». Неважно, что именно петь — древние заклинания или смешные песенки, баллады о любви или индийские мантры, лишь бы отзывалось внутри, раскрывалось навстречу Миру сердце, наполняло дом теплом и любовью. Голос поднимается к потолку, резонирует, и тогда все, что есть в доме, прислушивается, отвечает, неслышно вибрирует, подстраиваясь под настроение хозяйки.

Маленькая Ведьма тоже любит петь, но…

— Я не буду, я стесняюсь, давай потише, — бормочет она и хмурится. А вдруг соседям не понравится, а вдруг она кому-то помешает? А вдруг придут и скажут: ишь, распелась тут, ни слуха, ни голоса!

Но Взрослая Ведьма потому и поет на кухне, что это место более чем волшебное. Здесь хранятся ингредиенты для зелий и чая, здесь все стихии сочетаются в гармонии, здесь вся семья собирается на ужин за одним столом. А ещё здесь проще всего закрыть глаза, представить, что в доме больше никого нет, и остаться наедине с Миром.

И Мир — слышит и слушает. Внимательно слушает, с интересом, и хочется петь громче. Знакомые фразы и мелодии касаются свернувшейся клубочком души, и та оживает, распускается, словно цветок, лепесток за лепестком. И Маленькая Ведьма зажмуривается, смахивает слезинки с ресниц и тоже тянется навстречу Миру — голосом, сердцем, всем своим существом, и какая разница, что скажут соседи, маленькая ты или большая, ведь за спиной вот-вот распахнутся крылья, и ты не одна, никогда не одна…

Взрослая Ведьма открывает глаза и улыбается, спокойная, любящая и любимая. Все вокруг становится правильным, гармоничным, красивым, и пространство ластится к ладоням, и время мягко касается щеки, и все дела удаются, и все проблемы решаются, не успев возникнуть…

А если гармония нарушится — значит, ведьме снова пора петь.

Чашка 84

Ритуалы земли Взрослой Ведьме никак не даются.

Казалось бы, чего проще. Посади семечко с добрыми пожеланиями, поставь на окно, не забывай поливать — и прорастет в горшке домашний уют, уверенность в себе, романтическая встреча или вовсе даже новая сказка. Семечко — не кот, вредничать не должно…

— Завяла, — огорченно вздыхает Маленькая Ведьма, и Взрослая Ведьма сердито поджимает губы и выбрасывает очередную фиалку, которая совсем-совсем не захотела жить в доме ведьмы.

Взрослая Ведьма внимательно смотрит на кота, и тот презрительно фыркает — не ел он фиалку и вообще не трогал. И нечего, хозяйка, так подозрительно щуриться, ишь, нашла травоядное. Лучше колбаски дай.

Колбаски Взрослая Ведьма, конечно, дает. А потом ловит кота в охапку и стискивает в объятиях. Кот лениво зевает, показывая клыки, но висит в руках ведьмы послушной тушкой, пока она задумчиво обходит дом.

Фиалки не растут, розы — тем более. Последнюю хризантему слопал паутинный клещ, и ведьма его, конечно, давно вышвырнула из дома. Может и зря, свалила бы фиалку тоже на клеща. А так придется признавать — не умеет ведьма с цветами.

Вот разве что…

На подоконнике в комнате мужа — целый ряд кактусов. Зеленые, колючие, и чхать они хотели на ведьмину магию, на редкий полив, да и на кота тоже. Это вам не фиалки, это суровые закаленные бойцы, и сколько вредных иномирных тварей нашли свой конец на острых иглах, знает разве что кот. Но никому не скажет.

И, пожалуй, обращаться с такой просьбой к кактусам глупо, и Взрослая Ведьма недовольно поводит плечами, но ведь, кроме кота, свидетелей все равно нет…

Заклинание мягким облаком окутывает кактусы, и ведьма, как в детстве, изо всех сил зажмуривается, прежде чем загадать желание.

— Хочу цветов, — тихонько говорит она. — Расцветите, а? Пожалуйста.

По кактусам не понять, слышали ли, и если слышали — то что поняли. Кот вздыхает — совсем хозяйка из ума выжила, с травой общается. Почеши лучше за ушком, мур-р-р, и не грусти, кошки ведь намного лучше каких-то там цветов, их обнимать можно, и доступны круглый год, а кактусы, между прочим, только летом умеют цвести…

А вечером приходит муж и приносит букет. Просто так, без повода, даже без просьбы. И, пока удивленная и довольная ведьма ставит цветы в вазу, уходит поливать кактусы.

Похоже, что кому-то в этом доме все-таки даются ритуалы земли.

Чашка 85

Взрослая Ведьма любит вышивать.

Без магии, без смысла — просто хобби, нервы успокаивает, настроение поднимает. Вот только с выбором сюжета каждый раз случается внутренний конфликт.

А все дело в том, что Маленькая Ведьма верит в сказки. А еще — в гороскопы, приметы, фэн-шуй, совпадения и много-много всякого разного.

— Смотри, какая картинка! Феникса хорошо вышивать для творчества, а домик — к переезду, а дракона — к удаче в делах! А вот, смотри, журавли, пара — это же для улучшения супружеских отношений!

Взрослая Ведьма неопределенно хмыкает. Во-первых, она предпочитает верить не в приметы, а в себя — больше пользы. Чтобы добиться желаемого, нужно не приметам следовать, а работать — иначе высшие силы если чего и дадут, то только мотивирующего пинка. А во-вторых, Взрослая Ведьма и без вышивки знает немало способов улучшить супружеские отношения.

Впрочем, Маленькой Ведьме об этом знать рано. Да и картинка красивая…

Муж заходит вечером в комнату и заинтересованно заглядывает через плечо:

— Что вышиваешь?

— Журавлей, — улыбается Взрослая Ведьма. — Для улучшения супружеских отношений.

Муж довольно улыбается и целует ее в щеку.

Взрослая Ведьма не верит в приметы.

Но иногда можно и притвориться.

Чашка 86

Взрослая Ведьма любит вечерами смотреть на снегопад.

Она выключает в комнате свет, убирает с окна цветы и безделушки, усаживается на подоконник, грея пальцы о кружку горячего молока, и прижимается щекой к холодному стеклу, глядя на город сверху вниз. Пушистые хлопья летят с неба, почти невидимые в темноте зимней ночи, и лишь в свете уличных фонарей становятся белыми.

— Это же просто снег, — нетерпеливо вздыхает Маленькая Ведьма. — Что в нем интересного?

Взрослая Ведьма тихонько улыбается. Самое волшебное в снегопаде — это зимние сказки.

Снег летит, кружится, заглушая звуки города. Мало кто может услышать музыку, под которую танцуют снежинки. Но если смотреть очень внимательно, то можно заметить, как Ветер меняет направление, словно обнимая свою партнершу по танцу невидимой рукой, и услышать, как Тишина беззвучно смеется в ответ. Свет фонарей выхватывает из круговерти метели то краешек подола бального платья, то изящный девичий силуэт, то строгий мужской, и Маленькая Ведьма завороженно затихает.

Снежинки осыпаются на город, легкие, невесомые, словно перья из той самой сказочной подушки, которую взбивает перед сном для доброго зимнего волшебника старательная девочка. Взбивай лучше, взбивай мягче. Пусть укроет землю теплое снежное одеяло, под которым сладко спят до весны семена городских цветов. Пусть укутают плечи озябших берез пуховые шали, пряча от посторонних глаз жилища хрупких древесных духов. Пусть пишутся зимние сказки — таинственные и чудесные, согревающие, как дружеские объятия, ароматные, как только что сваренный глинтвейн.

Волшебство совсем рядом.

Нужно лишь смотреть внимательно.

Чашка 87

Иногда Взрослая Ведьма чувствует, что тонет.

Зима никак не желает заканчиваться, силы тают, словно грязный снег на обочине, желания рассыпаются порванными бусами, раскатываются по углам. Ведьме чудится, что тяжелые соленые волны накрывают с головой и складки пропитанного водой платья обвивают ноги диковинными водорослями, тянут на дно. До поверхности целые километры воды, тени китов и странных морских созданий скользят над головой, и что мерцает там, в глубине? Огоньки хищных рыб, приманивающих жертву? Светящиеся медузы, убивающие одним прикосновением? А может быть, это глаза морских чудищ, левиафанов, горят во мраке?

— Это звезды, — тихо говорит Маленькая Ведьма. — Видишь?

Но звезды — далеко, а темнота — близко. Хочется протянуть руку, погладить ее по гладкому чешуйчатому боку, чувствуя, как покрывается чешуей собственное тело. В темноте можно отбросить все лишнее и стать сильной, хищной, опасной, хватать острыми клыками неосторожных рыбешек, нырять в непостижимые глубины, слышать, как невесомо и легко скользят рядом такие же темные тени, прятаться от слишком яркого света…

— Это — солнце, — шепчет Маленькая Ведьма. — Помнишь?

Солнце обжигает, слепит глаза сквозь толщу вод, такое яркое, такое далекое, и хочется нырнуть ещё глубже, но там, у самого дна, так темно, холодно и одиноко! Свернуться бы клубком, прикусив кончик собственного хвоста, закрыть глаза и уши, впасть в спячку на добрую тысячу лет, чтобы не слышать ни криков глупых чаек, ни вкрадчивого шелеста волн, ни музыки, которая доносится сверху и заставляет дышать в такт. И особенно не слышать тихого голоса, который рассказывает…

О том, как в мартовских лужах отражаются бумажные кораблики и закатное небо, будто бы нарисованное акварелью…

О том, как после первого апрельского дождя тянутся к небу тонкие зеленые травинки…

О том, что майские грозы пахнут тюльпанами и тополиной смолой…

Голос шепчет, зовет, и спрятаться от него невозможно — разве можно скрыться от самой себя? И желание жить и дышать рождается неожиданно, ошарашивает, словно удар током, и хочется рвануть наверх, к солнцу, к свету, к теплу, сквозь боль в мышцах, сквозь резь в легких, сквозь шум крови в ушах, и мелкие рыбешки испуганно шарахаются в стороны, и киты уступают дорогу, и поверхность совсем рядом, и так хочется увидеть небо…

…А потом стоишь посреди весеннего города, под цветущими кленами, растерянно оглядываешься, дышишь глубоко и неровно, пытаясь вобрать в легкие весь этот густой, сладкий воздух, — и не было никакого моря, никакой чешуи, никаких левиафанов. Только на губах остался привкус соли и ракушка с острыми краями зажата в ладони так крепко, что почти режет пальцы, да ещё в волосах запутались сухие водоросли и пара морских звезд.

А вокруг — май.

* * *

Уважаемые читатели!

Цикл историй о Взрослой и Маленькой ведьмах завершён. Надеюсь, что книга вам понравилась. Другие мои произведения можно найти на этой странице https://author.today/u/m_kamardina/works

Всем добра.

-

Мария Камардина.

Content

Мария Камардина
Чай с тишиной

Чашка 1

Чашка 2

Чашка 3

Чашка 4

Чашка 5

Чашка 6

Чашка 7

Чашка 8

Чашка 9

Чашка 10

Чашка 11

Чашка 12

Чашка 13

Чашка 14

Чашка 15

Чашка 16

Чашка 17

Чашка 18

Чашка 19

Чашка 20

Чашка 21

Чашка 22

Чашка 23

Чашка 24

Чашка 25

Чашка 26

Чашка 27

Чашка 28

Чашка 29

Чашка 30

Чашка 31

Чашка 32

Чашка 33

Чашка 34

Чашка 35

Чашка 36

Чашка 37

Чашка 38

Чашка 39

Чашка 40

Чашка 41

Чашка 42

Чашка 43

Чашка 44

Чашка 45

Чашка 46

Чашка 47

Чашка 48

Чашка 49

Чашка 50

Чашка 51

Чашка 52

Чашка 53

Чашка 54

Чашка 55

Чашка 56

Чашка 57

Чашка 58

Чашка 59

Чашка 60

Чашка 61

Чашка 62

Чашка 63

Чашка 64

Чашка 65

Чашка 66

Чашка 67

Чашка 68

Чашка 69

Чашка 70

Чашка 71

Чашка 72

Чашка 73

Чашка 74

Чашка 75

Чашка 76

Чашка 77

Чашка 78

Чашка 79

Чашка 80

Чашка 81

Чашка 82

Чашка 83

Чашка 84

Чашка 85

Чашка 86

Чашка 87