Камардина Мария, Смит Натали

Леди и вор

Глава 1, в которой графиня идет в бар

— Аннабель, ma chérie, не двигайтесь, не то я вас уколю.

Миниатюрная модистка-француженка, забравшись на скамеечку — иначе ей было не достать до плеча высокой клиентки, — ловко снимала мерки для нового платья графини.

— Да, Анна, замри, а я обещаю тебе рассказать презанятную историю, когда закончим, — подмигнула ей подруга, примерявшая новую коллекцию шляпок в поисках идеальной. Возможно, даже нескольких идеальных. Медноволосая хохотушка Хлоя Олдридж, жена владельца детективного агентства «Хоук», очень любила наряды, а вот ее достопочтенный супруг Натан — нет. Всякий раз он со страдальческим видом оплачивал счета за обновки, и с таким же кислым лицом всегда смотрел на Аннабель, но по статусу не мог сказать и слова против их дружбы с Хлоей. Анна старалась избегать встреч с ним, опасаясь за свое самообладание, поскольку о странностях подруги жены он хоть и не высказывался вслух, но думал очень громко.

Аннабель Джеральдина Грей, урожденная Дадли, послала смеющийся взгляд своей единственной подруге и послушно замерла, позволяя модистке быстрее сделать свою работу, чтобы закрыть двери салона до понедельника. Мисс Мартен тоже недолюбливала графиню Грей, но по своей причине: экстравагантная особа никогда не раздевалась, мерки приходилось снимать прямо с ее платьев. Одно хорошо — леди Грей не позволяла себе лишних сладостей, как многие, и ее параметры годами оставались неизменны.

Мимо окон проходили веселые люди — национальный праздник «День летающих слонов» в самом разгаре: с утра провели парад, а к вечеру по плану воздушное шоу. На улицах продают сладкую воду, каленые орешки и горячее вино, актеры в карнавальных костюмах развлекают публику. С минуты на минуту Хлою заберет супруг и они отправятся на праздник, а вот у Анны несколько иные планы.

— Ах, Анна, — прошептала Хлоя, когда модистка на минуту отлучилась, — Я подсмотрела у Натана новое дело. Из Америки!

— Ничего себе, из Нового света! — удивилась Анна.

— Да, от ректора Академии волшебных искусств, город Драконвиль. Запрос на розыск некоего вора по имени Джеймс Даррел. Особые приметы: кареглазый брюнет, рост пять футов одиннадцать дюймов и сто девяносто восемь фунтов веса, возраст тридцать пять лет, с татуировкой в виде щита на левом предплечье, даже изображение прилагается. Примерное, конечно. Вознаграждение десять тысяч долларов.

— Целое состояние за какого-то вора, — подсчитала графиня, переведя доллары в фунты. — Что же он украл такого?

— Совсем не важно, но какой красавчик! Сразу после праздника детективы моего мужа начнут поиски. Жду подробностей!

— Поверю на слово. Надеюсь, мистер Олдридж не знает о твоей страсти к негодяям? — притворно нахмурилась Анна.

— Иногда он выкидывает мои любовные романы и просит больше не читать подобный вздор, но, Аннабель… Так романтично, — Хлоя прикрыла веером улыбку. — И в деле замешан настоящий дракон, это такая редкость!

— Не могу не согласиться, дорогая, очень интригующие персоны. Ни с одним не знакома.

— Я тоже, а как бы хотелось. Только представь…

— Мы закончить, леди Грей, — раздался позади них голос модистки.

— Через неделю будет готово?

— Оui.

— Тогда до пятницы, мисс Мартен.

Женщины поспешили уйти — за дверью уже поджидал мистер Олдридж. Хлоя быстро обняла подругу и упорхнула, оставив Аннабель вливаться в галдящую разношерстную толпу самостоятельно. Много лет назад они здесь же, у модистки, и познакомились. Мимолётное знакомство переросло в крепкую дружбу. Уже смеркалось и фонарщики зажигали газовые фонари. Такая однообразная и в тоже время важная работа — ходить с длинным шестом, на конце которого приделан фитиль, от лампы к лампе, будто волшебник одним взмахом создающий свет. Анна любила наблюдать как загораются один за другим огни, разгоняя темноту, даруя прохожим ощущение уюта и безопасности — что ни говори, а столица в темное время суток совсем не место для слабой женщины. Анна подняла меховой воротник и опустила руку в карман юбки нащупывая маленький, но опасный предмет — спрятанный в складках изящный дамский пистолет. Да, она умела им пользоваться, но на практике применять еще не приходилось. Ощущение холодного металла в руке придало уверенности, а большие пушистые снежинки в свете фонарей вызывали спокойную улыбку. Все было хорошо, и она не торопилась в свою лондонскую квартиру: сегодня ее сын отпросился пойти на праздник с другом и наверняка давно уже там. Уильям обожал технику, изобретения, да и сам собирал непонятные матери агрегаты. Последний год его мысли были заняты машиной времени, и все свободное время малец пропадал в подвале под их квартирой, где устроил себе мастерскую.

Анна глубоко вдохнула зимний воздух и направилась в сторону бара «Механизм», места, в котором еще не бывала. В голове крутились размышлениями о таинственном воре и огромном вознаграждении. Ей не терпелось узнать от Хлои подробности: кто он и что украл, она надеялась, что его поймают как можно скорее, не зря ведь у них самое лучшее детективное агентство в Лондоне.

Люди оборачивались ей вслед, посмеивались, самые невоспитанные показывали пальцем, но она так привыкла, что совершенно не обращала внимания на реакцию прохожих. С возрастом леди Грей нашла свой высокий рост даже забавным, ведь она может смотреть на людей сверху вниз. Низкорослые мужчины всегда теряются в ее присутствии и забывают, что хотели сказать, мнутся под пронзительным и немного презрительным взглядом и спешат ретироваться. Нет, она не была злой, но годы шушуканья за спиной наложили отпечаток на характер. Она могла довести человека до белого каления даже не грубя ему, просто рассматривая своими пронзительными глазами. В итоге прослыла скандальной особой с дурным характером. Ей продолжали присылать приглашения на светские мероприятия, но в каждой букве сквозило «надеемся, вы откажетесь», и она отказывалась. Мало удовольствия стоять в углу ожидая приглашения на танец, существует больше способов провести вечер гораздо приятней. Для ощущения полноты жизни Анне хватало визитов Хлои и частых переписок с ней же, больше никто и не нужен.

Аннабель только посмеивалась над этим и добивала свою репутацию эксцентричной вдовы неповиновением к устоям общества. Она отказалась вновь выходить замуж, сама исполняла обязанности экономки в поместье и временами посещала бары, чтобы пропустить бокал вина, чем вызвала негодование родственников — с ней почти прекратили всякие контакты, оставив формальные поздравления по праздникам. Где это видано, чтобы знатная леди сама вела финансы, занималась покупкой продуктов и товаров для поместья? Если бы родные узнали о попытках Анны устроиться на работу бухгалтером, они бы отреклись от нее уже официально. Но графиню на работу нанимать никто не желал, считая это шуткой, так что Аннабель подогревала чувства родни лишь своими появлениями на рынке и в барах. Никто не знал, что у нее была странная мечта — свой бар, где она будет хозяйкой. Это приходилось держать в тайне даже от Хлои, иначе ее муж действительно мог запретить общаться. Аннабель и без того ходила по краю пропасти. Но у леди Грей была отдушина — любимый сын, маленький изобретатель, и приносящая удовольствие ее непоседливому характеру деятельность, так что она была по-своему счастлива.

Аннабель толкнула тяжелую дверь и зашла в бар.

Глава 2, в которой разговаривают о погоде и кошках

Джеймс Даррел по прозвищу Лис с детства любил зиму.

В своей жизни он успел немало попутешествовать. Ему доводилось встречать Рождество и в шумном, вечно спешащем Нью-Йорке, и среди пальм солнечной Калифорнии, и в заваленном снегом по самые крыши поселке золотоискателей. Однако зимний Лондон оказался местом малоприятным. Дожди и сырость, смог и грязь, узкие улочки, вечный ветер с моря… Джеймс третью зиму подряд размышлял о перемене места жительства — но не решался.

С точки зрения логики, для скрывающегося вора огромный промышленный Лондон подходил идеально — среди толп местных жителей и приезжих затеряться несложно. О том, чтобы устроиться на работу по основной профессии, не стоило и думать, но за годы путешествий Джеймс освоил немало иных умений, одно из которых и сыграло решающую роль.

Бар «Механизм» открывался ближе к вечеру. Экзотические коктейли из Нового света, приветливая улыбка, умение выслушать — все это делало Джеймса ценным в глазах как клиентов, так и хозяина. Последний нередко ворчал что-то в духе «и зачем я только нанял этого прохвоста», но обаятельный бармен делал заведению неплохую выручку, многие клиенты приходили в первую очередь «поболтать со стариной Лисом». Так что хозяин давно смирился и с серебряной посудой, и с дорогими ингредиентами, и даже с тем, что настоящего имени своего бармена он за три года знакомства так и не выяснил — лишь прозвище.

Сегодня хозяин особенно нуждался в помощи — полюбоваться парадом дирижаблей традиционно съезжались гости со всей страны, а значит, вечером намечался наплыв посетителей. Вращающиеся медные и латунные шестерни на стенах были начищены до блеска, бокалы сияли, на автоматон, наигрывавший на клавесине популярные мелодии, надели новый костюм и шляпу… Впрочем, сами по себе эти дела прекрасно могли обойтись без бармена. Но кто еще смог бы утешить девчонок-подавальщиц, которым устроили нагоняй за разбитый бокал? Кому еще удалось бы убедить хозяина, что в оторванной голове жуликоватого поставщика не прибавится ни мозгов, ни совести, ни знаний по арифметике? А что говорить о спасении настройщика автоматов от смерти через удушение…

— Джонни, мое уважение к тебе не знает границ, — задумчиво произнес Джеймс, разглядывая на просвет высокий бокал на тонкой ножке. — Но меня уже давно мучает один вопрос. Почему от тебя сбежал мой предшественник?

Хозяин бара, невысокий, широкоплечий, с буйной ярко-рыжей шевелюрой и пышной бородой, раздраженно скривился и окинул помещение настороженным взглядом. В зале уже было занято несколько столиков, но услышать разговор посетители вряд ли могли.

— Я пообещал подвесить его у входа за яйца, ежели еще раз вздумает мне возражать. Ума не приложу, почему я этого так и не сделал.

Бармен хмыкнул и отставил бокал, машинально поправив манжет темной рубашки.

— Потому что подобные украшения — признак дурного вкуса, Джонни. Да и репутацию заведения такие вещи портят, особенно их не любят дамы.

— Дамы твои… — Джон пожевал губами, пытаясь подобрать пару слов повыразительнее, снова покосился через плечо на посетителей и по-простому хлопнул ладонью по стойке. — Они и портят, как ты говоришь, репутацию! Да после того, как ты убедил меня пускать в заведение этих чертовых баб, надо мной весь квартал смеется! Парням ни расслабиться как следует, ни поржать, ни покурить, про драки я уж молчу…

— И молчи, — Джеймс снова взял в руки бокал и принялся медленно, нежно полировать стеклянный бочок мягкой ветошью. — Драки ему… Не бойся, мой милый, дядя шутит, дядя больше не позволит тупым выпивохам бить посуду…

Над дверью звякнул колокольчик, и в баре появилась очередная посетительница. Огляделась, легко повела плечами, снимая пальто, и уверенным шагом направилась к стойке. Джон в последний раз фыркнул и убрался, его рокочущий бас в подсобных помещениях грозно вопрошал чью-то задницу о причинах, по которым ее нет в зале. Затем хлопнула дверь, и бармен сосредоточил внимание на клиентке.

Очаровательна, и весьма. По сравнению с Джоном любая выглядела бы ангелом с небес, но эта была действительно красива. Правильные черты лица, глаза цвета виски, одежда не из дешевых… Такую леди скорее можно было представить на светском приеме, кружащейся в вальсе. И взгляд, уверенный, твердый, слегка насмешливый — так не глядят бедные студентки и машинистки!

Интересно, что же забыла такая пташка в баре?

— Отвратительная погода, леди, не правда ли? Держу пари, вам жизненно необходимо что-то согревающее.

Женщина холодно взглянула на него из-под ресниц, неторопливо снимая украшенные жемчужными пуговками теплые перчатки из шерсти.

— Виски со льдом, будьте любезны.

— Так ведь зима, леди. — он ожидал, что клиентка хотя бы улыбнется, но та продолжала глядеть строго и изучающе, и бармен сменил тон. — Я не могу допустить, чтобы наши клиенты простужались из-за напитков со льдом. Как насчет «Синего сияния»?

В глазах женщины мелькнул интерес.

— Что это?

Об одном из своих любимых коктейлей бармен мог рассказывать бесконечно. Лет десять назад ему повезло присутствовать на шоу Джерри Томаса, величайшего мастера коктейлей, и «Синее сияние» произвело на Джеймса наибольшее впечатление. Жидкое пламя, льющееся в бокал, завораживало всех без исключения, а чуть измененная рецептура делала коктейль идеально подходящим для Лондона с его любовью к чаю.

Джеймс знал, что взгляды немногочисленных посетителей сейчас прикованы к нему, но не поднимал глаз, сосредоточившись на предстоящем волшебстве. Крепкий чай, щепотка корицы, заказанный дамой виски… Вспышка, искры, и вот уже голубое пламя течет из одной кружки в другую, потом обратно, и снова, и огненная струя с каждым разом становится длиннее и тоньше, переливается в бокал…

— …А теперь добавим дольку лимона, и поверьте мне, леди, никакая простуда даже близко к вам не подберется!

Шоу неизменно пользовалось успехом, от столиков донеслись аплодисменты. А вот собеседница даже не улыбнулась, однако коктейль приняла. Сделала небольшой глоток, слегка задержала во рту, позволяя новому вкусу проявить себя…

— Неплохо, — признала она. — А погода сегодня на редкость прекрасная. Снег пушистый, мороз легкий — самое время для прогулок.

Джеймс поспешно отвел взгляд от красиво очерченных губ гостьи, но продолжал искоса на нее поглядывать. Он хорошо читал людей, это помогало ему в жизни в нынешнем заработке. Дама напротив него была не из болтливых, в ней чувствовалось спокойствие и уверенность в себе. Для гувернантки слишком хорошо одета, на левой руке браслет — золото и жемчуг, на правой перстень… Фантазия расцвела буйным цветом, он даже представил себе особу приближенную ко двору. Однако, всегда проще спросить, чем теряться в догадках.

— Что же привело сюда такую прекрасную леди?

— Люблю время от времени выпить виски в новом месте.

— Очень смело и прогрессивно. На месте вашего мужа я бы вас не отпустил.

— Как прекрасно, что я вдова и не нуждаюсь ни в чьем разрешении, — она слегка улыбнулась, допила коктейль и поставила бокал на стойку. — Виски. Со льдом.

Джеймс налил заказ, чувствуя, как загорается уже не просто интерес — охотничий инстинкт. Красивая экстравагантная вдова, настоящее сокровище. Иногда он развлекался, сравнивая женщин с коктейлями, и эта леди вызывала интересные ассоциации. Шоколадный ликер, апельсиновый сок, щепотка острого перца… Ну и виски, разумеется.

Интересно, на что еще распространяется ее пренебрежение условностями?

— Могу ли я поинтересоваться вашим именем? — клиентка вопросительно изогнула бровь, и он поспешил улыбнуться: — Когда я вижу красивую женщину, мне хочется назвать ее именем коктейль. Средневековые алхимики, знаете ли, считали, что в женских именах есть особый огонь, способный обратить свинец в золото.

— Аннабель. Графиня Грей. — Женщина отпила виски и облизнула губы. — А что, средневековые алхимики так же много болтали, как вы, мистер?..

— Лис, — бармен поставил перед ней блюдечко с орешками, стараясь не выдать своего удивления — прежде общаться с графинями ему не доводилось. — Просто Лис. За счет заведения.

— Необычное имя. Откуда вы родом? Интересный акцент, американский?

Джеймс пожал плечами и таинственно улыбнулся.

— Я очень издалека.

О том, что он приехал из Нового света, знал только Джонни. Эта прекрасная леди вряд ли связана с американскими ищейками, но как знать…

Быть чучелом в кабинете ректора Академии волшебных искусств ему не хотелось.

Увильнуть от дальнейших расспросов позволило появление новых клиентов. Бармен, продолжая следить за гостьей краем глаза, добросовестно кивал и поддакивал любителям распространять новости: в районе доков пропало несколько человек, в том числе — девицы известной профессии, и здешние завсегдатаи были склонны верить слухам о драконах-людоедах. Джеймс знал, что любителя человечины тихонько выловили бы свои же — большинство драконов предпочитало не привлекать внимание людей к своим делам. К тому же их было слишком мало, и они все достаточно богаты, чтобы не жрать всякую шваль в доках. Поверить, чтобы дракон снизошел до уличной девки, еще сложнее.

Впрочем, здешняя публика черпала информацию о крылатых ящерах из легенд и слухов — а клиент всегда прав.

Чем дальше от драконов — тем спокойнее.

Разговор свернул на кошачьи бега, и эта тема была куда приятнее — как для бармена, так и для необычной леди с бокалом виски. Внимание ей не требовалось, а вот беседу она явно слушала — болтовня о драконах заставила ее пару раз поморщиться, а вот кошкам удалось вызвать на лице Аннабель снисходительную улыбку. Впрочем, трое мужчин, с жаром обсуждающие котят, наверняка выглядели забавно — фаворит прошлой гонки недавно обзавелся потомством, и, по мнению хозяина пушистого выводка, это нельзя было не отметить.

— Когда-нибудь обязательно заведу себе кота, — Джеймс проводил взглядом приятелей, занявших столик в углу. — Однако эти комки шерсти пока что не про мою зарплату. Говорят, серые с белыми носочками на лапках — лучшие бегуны. А вы бывали на скачках, леди?

— Не люблю кошек, — Аннабель равнодушно пожала плечами.

— Драконов тоже? — Джеймс дождался многозначительной улыбки и не удержался: — А что же вы любите, леди?

Во взгляде, брошенном на бармена поверх бокала, мелькнуло любопытство. Вряд ли эту леди всерьез заинтересует простой бармен, а если б заинтересовал, не на все ее вопросы он смог бы ответить. Однако осторожность осторожностью — а когда еще выпадет шанс познакомиться с графиней?

Глава 3, в которой горят дирижабли

Аннабель спокойно потягивала напиток, но за этим спокойствием скрывался бурный интерес к персоне бармена. Из головы не выходили приметы вора, о котором говорила Хлоя. Все сходилось, только как бы руки рассмотреть. С другой стороны — мало ли кареглазых брюнетов ростом почти в шесть футов, пусть и с акцентом?

Уютная атмосфера бара и напитки согрели Анну, совсем слегка ударив в голову, и ей захотелось поболтать с обаятельным барменом чуть больше, чем она себе обычно позволяла. Еще бы заставить его закатать рукава…

Шум на входе отвлек ее от цели. Нетрезвые мужчины ввалились в бар, наперебой обсуждая виды города и парад, проклиная дороговизну столицы и гогоча над какими-то своими шутками. Приезжие, понятно. Аннабель отвернулась, краем глаза отметив, как напрягся Лис.

— Не люблю пьяных, — шепнул он, заметив ее взгляд. — Веселых — да, неадекватных — нет. Но вы не бойтесь, леди, вам ничего не угрожает.

Вопреки словам, взгляд его стал серьезным. Аннабель готова была поспорить, что за стойкой прячется нечто, имеющее спусковой крючок — обычная дубинка плохо вязалась с элегантным образом бармена. Впрочем, в случае необходимости она и сама могла себя защитить.

Необходимость возникла очень быстро.

— Ты ж погляди, ик, какая цыпа! — донесся из-за спины пьяный возглас. Завод автоматона закончился аккурат в этот момент, повисла тишина, будто механическому музыканту тоже стало интересно.

Аннабель даже не вздрогнула, спокойно сделала еще глоток и опустила руки на колени, нащупывая оружие. Кажется, пришел час для испытания в деле. Завсегдатаи с интересом подняли головы, оживившись в предвкушении зрелища, девушки-подавальщицы с испуганным писком скрылись в кухне.

— Сколько стоишь, девка? — самый трезвый из новоприбывших шагнул вперед, протягивая руку. Аннабель вскинула пистолет, дуло уставилось в точку между мутных глаз нахала.

— Тебе не по карману.

— Смотри-ка, буйная кобылка, — пьяный смех наполнил помещение, и Анна поморщилась от неприятного звука — какой контраст с клавесином.

— Джентльмены, этой леди не нужна компания.

Бармен вдруг оказался совсем рядом, по появившемуся в его руках обрезу скользнул холодный блик. Ствол смотрел в пол, но Анна почему-то была уверена, что он успеет выстрелить первым.

Если женщину с пистолетом не приняли всерьез, то мужчина привлек внимание. Гости отступили назад, доставая кастеты, превращающие большие руки трудяг в смертельное оружие, не нуждающееся в перезарядке. Так и застыли две стороны, разглядывая друг друга.

— Что здесь происходит? — рявкнули слева. Рыжий крепыш, которого Анна мельком увидела, когда пришла в бар, отпихнул Лиса и встал в центре зала. Вот ему в руки так и просилась дубина побольше, револьвер казался в этих лапищах несерьезной игрушкой. — Ну?!

— Джентльмены просто ошиблись дверью, Джонни, они уже уходят. Верно, парни?

Здравый смысл все же пробился сквозь пьяный угар: три ствола против кастетов — не очень хорошо. Гости, пятясь, отступали к выходу. Бармен, не опуская обреза, провожал их до двери. Анна убрала пистолет и вернулась к прерванному занятию, но хмель как рукой сняло, и настроение приобрело немного другой оттенок.

Что именно произошло в далее, никто не понял. За гостями почти закрылась дверь, но едва бармен опустил оружие, как грубая лапища одного из компании схватила его за рукав и дернула со всей силы. Ткань затрещала, оторванная часть рубашки осталась в руках нападавшего, Джон выстрелил в пол у ног пьяного дебошира, чем положил точку в конфликте. Неприятные гости поспешили окончательно убраться.

Аннабель застыла с бокалом в руке — на предплечье Лиса красовалась татуировка в форме щита.

Бармен, не замечая ее взгляда, преувеличенно аккуратно закрыл за гостями дверь и поцокал языком, разглядывая дырку в полу.

— Оу, Джонни, никакая банда не принесет твоему заведению больше убытков, чем ты сам! — он ковырнул половицу носком ботинка, сокрушенно покачал головой и выпрямился, укоризненно глядя на приятеля. Тот лишь скривился, зато от занятых столиков долетели неуверенные смешки, и бармен поспешил улыбнуться: — Леди и джентльмены, нет повода для паники! Мистер Стоун выгонит отсюда любой сброд, который посмеет покуситься на ваш отдых!

За столом у стены засмеялись, в дальнем углу громогласно заявили, что такие переживания весьма сушат горло. Лис сверкнул очередной улыбкой, повернулся к стойке, и Аннабель поспешила сделать вид, что ее очень интересует содержимое бокала.

Отлично. Она нашла вора, награда за которого составляет десять тысяч долларов. Что дальше?

Бармен оглядел себя, что-то шепнул рыжему и ненадолго исчез. Вернулся он быстро, в новой рубашке — и улыбался так, будто ничего не произошло. Аннабель улыбнулась в ответ и молча приподняла пустой стакан. Лис повторил заказ и, облокотясь на стойку, подпер подбородок кулаком, неприкрыто ее рассматривая. Анна предпочитала игнорировать подобные взгляды, а пары резких слов часто хватало, чтобы назойливый кавалер смутился и убрался. Но открытая и обаятельная улыбка Лиса располагала к себе, и Анна неожиданно поняла, что его внимание ей приятно.

Если на изображении в детективном агентстве он улыбался так же, неудивительно, что Хлоя впечатлилась. Интересно, что же он все-таки украл? Может быть, чье-то сердце? Или сердце чьей-то жены?

— А вы, леди, не из пугливых.

— Сама удивляюсь, — призналась Анна. — Стоит быть готовой к неприятностям, посещая места, подобные этому.

— Надеюсь, это маленькое недоразумение не заставит вас покинуть наше заведение? Обычно у нас тише.

Аннабель преувеличенно внимательно оглядела зал, и Лис, негромко рассмеявшись, выпрямился — в дверях появилась, очередная компания. Праздничный вечер, снег и мороз — теплый и гостеприимный бар заполнялся быстро. Анна наблюдала, как бармен обслуживает новых клиентов, и чувствовала себя на редкость уютно. На нее почти никто не обращал внимания — она оказалась не единственной женщиной, хотя другие посетительницы приходили в компании подруг и мужей.

На миг Анна попыталась представить покойного графа Грея в «Механизме» и едва не расхохоталась. Солидный ученый, профессор исторических наук наверняка пришел бы в ужас, если б знал, как проводит свободное время его вдова. Он-то брал в жены благовоспитанную юную леди из хорошей семьи… Впрочем, в устройстве их брака скорее сыграло роль богатое приданое.

Анна снова вспомнила Хлою и подавила вздох. Каким бы занудой не был мистер Олдридж, супругу он любил и всячески баловал, благоразумно закрывая глаза на некоторые недостатки. Ее же брак продлился всего несколько месяцев, и за это время ей ни разу не удалось поговорить с мужем по душам. Разница в возрасте — граф был почти втрое старше супруги, — разница в характерах и интересах… Да что там, они почти не виделись, разве что утром, за завтраком, да ночью в спальне. А когда графиня забеременела, супруг на радостях уехал на охоту, где и пропал. Лошадь нашли без седока возле реки, снарядили поиски, но ни живого, ни мертвого графа не отыскали. Его объявили погибшим, и за десять лет Анна ни разу об этом не пожалела.

Статус вдовы ее полностью устраивал.

Интересно, был ли женат Лис?

Задать бармену этот вопрос она не успела — крики на улице отвлекли внимание как ее, так и всех посетителей. Шум нарастал с каждой секундой, дверь распахнулась и кто-то крикнул:

— Дирижабли горят!

А потом раздался взрыв и задребезжали окна.

* * *

Минута шока и тишины, последовавшая за этим, сменилась криками о раненых и погибших на главной площади.

— Уильям! — Аннабель побледнела как мел, на бескровном лице выделялись только желтые глаза. Она соскочила со стула, быстро подхватила пальто и выбежала за дверь. За ней бросились другие клиенты.

— Леди, подождите! — Джеймс перемахнул через стойку и бросился следом, сам не зная, что собирается делать. Графиня не успела далеко убежать, протискиваясь против течения: люди массово двигались в обратном от центра направлении.

Джеймс схватил даму за локоть и резко дернул:

— Вы в своем уме? Это же опасно!

— Пустите!

Удар каблуком по голени оказался болезненным, Джеймс скривился, но свою добычу не выпустил, прижал крепче и оттащил к стене, чтобы не снесло толпой. По уму, стоило бы отпустить ее. Лисам свойственны осторожность и любовь к собственной шкурке, а если леди не терпится свести счеты с жизнью, кто он такой, чтобы мешать?

— Там мой сын!

В ее широко распахнутых глазах не было праздного любопытства — там читался настоящий страх. Внутри неожиданно больно царапнуло воспоминание — вот так же смотрела его собственная мать, когда…

— Так бы и сказали, драться-то зачем? — Аннабель снова попыталась вырваться, Джеймс вздохнул и со всей убедительностью, на которую был способен, произнес: — Я помогу.

Она явно не спешила доверять, но когда он осторожно выпустил ее руку, убегать не стала.

— Умоляю, леди, две минуты. Я только оденусь.

Не дожидаясь утвердительного кивка, он бегом вернулся в бар. Расталкивая посетителей пробрался к стойке, краем уха вслушиваясь в возбужденные разговоры. Похоже, загорелись дирижабли над Трафальгарской площадью, отсюда рукой подать…

— Джонни, мне нужно отлучиться. Очень нужно. Я отработаю.

Хозяин возмущенно сдвинул брови, но он слишком многим был обязан своему бармену, чтобы отказать в небольшой услуге. Джон мрачно отмахнулся.

Аннабель ждала его на том же месте. Она нервно оглядывалась и, едва увидев непрошенного помощника, сорвалась с места. Чертыхнувшись, Джеймс догнал ее и схватил за руку. По мере приближения к площади толпа поредела, зато от дыма слезились глаза и горели легкие. Пресловутый ветер, пронизывающий город триста пятьдесят дней в году, именно сегодня решил утихнуть, и дым вольготно раскинул свои щупальца на все ближайшие улицы. В небе распускались красные цветы: сквозь плотные черно-серые клубы виднелись всполохи огня, иногда они падали вниз — то куски обшивки отваливались от каркаса.

В темноте было не понять, сколько дирижаблей терпят бедствие. Высокие здания, окружающие площадь проглядывали черными исполинами, толпа бесстрашных зевак стояла на границе опасной зоны. Джеймс поморщился от людской глупости, стоит подняться ветру и горящие дирижабли понесет над городом. Да, сгорают они быстро, но кто знает, как далеко могут разлететься обломки. Отсюда следовало убираться, да поскорее, но рядом с ним обезумевшая мать.

— Уильям! Уильям! — кричала она без остановки, кашляя и плача не то от дыма, не то от ужаса.

Сирена пожарных взвыла где-то рядом, телеги с водой протискиваются сквозь толпу, против движения, прямо как они с Аннабель. Она все-таки вырвала руку и нырнула в клубы дыма, и он вспомнил самые цветистые ругательства, но поберег дыхание. Джеймс натянул шейный платок на нос и кинулся следом.

Слева упал крупный обломок, разбросав во все стороны тлеющие кусочки. Аннабель вскрикнула и тут же зашлась лающим кашлем. Слух не подвел — бармен в два прыжка оказался возле графини.

— Он здесь… Я знаю, что он здесь…

Аннабель задыхалась, несколько мелких кусков упавшего обломка поцарапали ей щеку, слезы текли сплошным потоком, но она не останавливалась. Джеймс в отчаянии огляделся — как в этом дыму найти одного мальчишку?!

— Уильям! — рявкнул он вслед за Аннабель. — Уильям Грей!

Голос рванулся вверх, на мгновение перекрыв шум пожара. Показалось — или справа мелькнул силуэт? Очередной обломок упал совсем рядом, Джеймс едва успел дернуть Аннабель в сторону. Под рубашкой вдруг стало горячо, на миг показалось, что огонь прожег в пальто дыру. Он рефлекторно прижал ладонь к груди — и тут же понял свою ошибку, вспомнив, что именно лежит во внутреннем кармане жилета.

Его ошибка. Причина, по которой он рискует получить по голове дирижаблем, а не любуется пальмами на побережье Калифорнии, в уютном маленьком городе, выросшем в незапамятные времена вокруг Акадении магических искусств.

Джеймс сунул руку в карман и вынул небольшую, с пол-ладони, статуэтку дракона. Вещь, похищенная из кабинета лорда-ректора, по определению не могла быть обычным украшением, однако магию он не любил, и до сих пор не избавился от статуэтки лишь по одной причине — если бывший владелец все-таки найдет чересчур удачливого вора, было бы неплохо вернуть ему похищенное. Тогда, возможно, его убьют быстро.

Золотистый камень, похожий на янтарь, оказался и впрямь горячим, он пульсировал в ладони, будто живой, и в пульсации этой Джеймсу почудилось некое направление. Размышлять о магии было некогда, он сунул статуэтку в карман и скомандовал:

— Туда!

Не дожидаясь возражений, он потянул Аннабель за собой, снова и снова повторяя имя потерявшегося мальчишки. Графиня, отдышавшись, присоединилась к нему, и их старания увенчались успехом.

— Мам! — послышалось откуда-то. Где оно, слева, справа? Статуэтка в кармане толкнулась под ребра, веля сменить курс.

— Уильям!

Голос Аннабель чудом окреп, она бросилась на звук, наступила на край юбки и едва не упала, он едва успел подхватить ее под локоть.

— Ма-а-а-а!

Совсем рядом, да где же он?!

Обломки падали все чаще, кто-то крикнул:

— Сейчас рухнет! — эти слова потонули в коллективном крике зевак. Сотни человек с ужасом смотрели в небо, где полыхающий решетчатый каркас начал заваливаться вниз, скребя по каменным бокам зданий — вот-вот насадится как бабочка на колонну-монумент в центре площади. Среди этого ада какой-то уличный фотограф продолжал свое дело. Совсем уже обезумели с этими портативными камерами.

Аннабель вскрикнула и бросилась вперед. На несколько мгновений дым рассеялся, Джеймс увидел, как она обнимает появившегося словно из ниоткуда мальчишку, и успел схватить за руку, прежде, чем дым снова их укутал.

— Бежим!

Сквозь скрип и скрежет пробился истерический баритон, переходящий в фальцет: «Падает, мать его, падает!» Обезумевшая от страха толпа рванула прочь, чувство опасности усилилось тысячекратно, Джеймс, не раздумывая, впихнул своих спутников в узкую нишу в стене, закрывая собой. От последовавшего грохота заложило уши, волна жара ударила в спину, опалила колючими искрами. Какой-то обломок саданул в плечо, заставив охнуть и поморщиться, он крепче прижался к Аннабель, чувствуя, как она дрожит. Сквозь запах гари пробивался аромат ее духов, легкий и волнующий, и все это было чертовски не вовремя, но думать о смертельной опасности с каждым вздохом становилось труднее…

К счастью, их убежище оказалось в стороне от траектории основной массы обломков. Спустя несколько мгновений мучительной тишины с площади вновь зазвучали крики и команды, полицейские отгоняли последних зевак, некоторых даже дубинками — подвыпившие лондонцы и гости города сочли пожар неплохой заменой ярмарке.

— Идиоты, — Джеймс сплюнул и выпрямился. — Леди, я…

Он осекся, наконец-то рассмотрев мальчишку. Его одежда скорее напоминала лохмотья, на парнишке живого места остаться не должно было, но никаких травм не заметно. Он не плакал, глаза, такие же яркие, как у матери, смотрели с чумазой мордашки неожиданно спокойно, даже с любопытством. Не испугался? Или просто в шоке?

Мальчик несмело улыбнулся в ответ на его взгляд, и Джеймс улыбнулся тоже, чувствуя, как где-то внутри распускается тугой узел воспоминаний. Все живы, все отлично. Он стянул пальто и набросил на Уильяма, лишь в последний миг вспомнив о статуэтке. Впрочем, начни он сейчас рыться в карманах, это выглядело бы как минимум странно.

— Как далеко вы живете?

Аннабель благодарно кивнула и назвала адрес. Джеймс скривился — придется ловить кэб, и не факт, что сейчас кто-то согласится ехать через центр. Не тащить же раздетого ребенка пешком через полгорода!..

А бар с уютной холостяцкой берлогой на третьем этаже совсем рядом. Две небольшие комнатки, не слишком роскошно, но для троих места хватит. К тому же он, как гостеприимный хозяин, может поспать внизу…

Если вообще сможет сегодня заснуть. А впрочем, у бармена хватает средств от мрачных воспоминаний и дурных снов.

— Не сочтите за дерзость, леди… Но у меня есть другое предложение.

Разумеется, она была против.

Разумеется, у нее не было выбора.

Глава 4, в которой делятся тайнами и вызывают дракона

К их возвращению бар оказался забит до отказа — крушение дирижабля оказалось событием, которое хотелось обсуждать. То и дело прибывали любопытные, которые требовали подробностей, а очевидцы и рады были языками почесать, посмаковать трагическое происшествие, пока пожарные тушили догорающие обломки и вместе с полицейскими разбирали завалы. Количество пострадавших все узнают только из утренних газет. Шоу в этом году не удалось, но прославилось. Найдет свое место на мрачных страницах истории.

Анна скорее осталась бы на улице, чем показалась перед взбудораженой новостями толпой в перепачканном копотью пальто. Но Лис провел их через черный ход, мимо кухни, где он захватил свечу, по узкой скрипучей лестнице в мансарду под крышей.

— А вот и апартаменты, леди, — он изобразил шутливый поклон, пропуская своих гостей вперед. — Не самые роскошные, но уж что есть.

Слабое мерцание свечи озарило маленькую комнату с аккуратно застеленной широкой кроватью. Анна растерянно остановилась посередине, продолжая прижимать к себе закутанного в чужое пальто сына, а новый знакомый прикрыл за собой дверь и взамен распахнул шкаф.

— Держи рубашку, Уилл. Умыться можно вон там. Есть вода и мыло, полотенца. Будьте как дома. — Он помедлил, потом ободряюще улыбнулся. — Джонни оторвет мне голову, а то и что-нибудь еще, если я немедленно не вернусь к работе. А вы отдыхайте, тут вас никто не беспокоит. Спокойной ночи, леди, спокойной ночи, юный джентльмен.

Отмывать Уилла пришлось долго. Незнакомого мужчину мальчик немного стеснялся, но стоило двери закрыться, как необходимость поделиться с матерью впечатлениями о приключении, параде и ярмарке пересилила. Он вертелся, болтал без умолку и, казалось, вовсе не испугался — чего нельзя было сказать о самой Анне. Однако усталость в конце концов взяла свое и мальчишка все-таки уснул, не договорив фразу. Аннабель нежно поцеловала сына в щеку и выпрямилась.

Сама бы она сейчас спать не могла.

Таинственный бармен по прозвищу Лис помог ей найти Уилла, пустил переночевать, пообещал утром лично съездить за необходимыми вещами. Анна слабо верила в бескорыстную доброту, а истории, которыми регулярно делилась Хлоя, только подтверждали — люди способны на страшные вещи. Этого парня разыскивают за воровство, но разве за простых воров платят такие деньжищи? Может быть, стоило попытаться добраться до квартиры самостоятельно?

Аннабель оглянулась на спящего сына, с легким вздохом покачала головой и принялась расплетать волосы, медленно вынимая шпильку за шпилькой.

Ей хотелось верить. Может ведь в жизни случиться чудо — хотя бы раз?

Впрочем, лучше не нужно.

Анна нерешительно оглянулась на постель. Спать в одежде было бы странно, но раздеваться в незнакомом месте… Обнаженной полностью ее не видел даже муж, и сама не имела привычки себя разглядывать. Единственное чудо, произошедшее в ее жизни, оставило слишком заметный след, чтобы радоваться подобным вещам.

Двадцать пять лет назад малышку Аннабель ночью выкрали из спальни. Сама она не помнила, но мать рассказывала, как перепугались родители, зашедшие пожелать дочери спокойной ночи. Няня клялась, что не отлучалась из детской, ни один человек в доме не видел и не слышал ничего подозрительного, но кроватка была пуста. Целую ночь все обитатели поместья разыскивали пропажу, а утром нашли в сарае на задворках имения, целую и невредимую, мирно спящую.

С вытатуированным на спине ало-черным драконом.

Кто это сделал, как и зачем — так и не выяснили. Родители очень переживали, что с таким «украшением» дочь не сможет выйти замуж. Девочка росла, и к безобразной, по мнению матери, отметине добавлялись новые недостатки — упрямый характер, вызывающе яркая внешность, высокий рост — целых шесть футов, выше отца! И когда престарелый граф Грей сделал предложение, никто не подумал отказываться. Ну и что с того, что графу пора скорее на кладбище, чем под венец? Зато когда отцовское поместье после его смерти отойдет дальнему родственнику по мужской линии, дочь не останется без крыши над головой…

Анна и в восемнадцать лет отличалась хладнокровием и рассудительностью, и доводы родителей в целом понимала. Прятать татуировку от мужа оказалось несложно — супружескую спальню граф посещал нечасто и в полной темноте, ничуть не возражая против длинной ночной рубашки. Однако новый муж наверняка заинтересовался бы — именно поэтому родители не слишком-то настаивали на повторном браке, а Аннабель так и не обзавелась большим опытом в общении с мужчинами. Не то чтобы это ее слишком огорчало…

Но как вести себя с Лисом, она не знала.

Лучше всего было молча лечь спать и уйти утром, выразив благодарность за помощь в денежном эквиваленте. Поднимать тему запроса из Нового света было попросту опасно — мало ли, что сделает преступник, когда его разоблачат. А сдавать его детективам она, разумеется, не станет. К тому же, самого запроса она не видела — да и могла ведь она ошибиться, в конце концов?

Аннабель на мгновение прикрыла глаза, вполголоса произнесла несколько слов, не подходящих для графини, и поднялась.

Лис помог ей найти Уилла. Она должна помочь ему.

* * *

Оставив Аннабель с сыном обустраиваться, Джеймс вернулся к работе. Пиво и виски под обсуждение всех событий дня шли отлично, но к концу вечера он уже сам был готов заплатить — лишь бы эти любители зрелищ наконец заткнулись.

Последний посетитель покинул бар ближе к полуночи. Джеймс собственноручно запер за ним дверь, после чего прижался к ней спиной и позволил себе долгий тяжелый вздох. Завод автоматов давно кончился, большинство ламп не горели. Джон в отместку за отлучку отпустил прислугу пораньше, да и сам ушел час назад, небрежно бросив: «Ну ты же приберешь тут все?» Не то чтобы Джеймса пугала уборка, но именно сегодня ему как никогда хотелось отдохнуть.

Что же, чем раньше он начнет, тем раньше закончит.

— Тяжелый день?

Он поспешно открыл глаза. Аннабель появилась в зале совершенно неслышно. Казалось, давешняя ее равнодушная маска раскололась, и в трещины глядят, отпихивая друг друга, любопытство, смущение и страх.

— Только не вздумайте винить себя в моих проблемах, леди, я этого не переживу, — Джеймс заставил себя улыбнуться. — Я думал, вы уже спите.

Она пожала плечами.

— Уилл спит, а я… Не могу. Видимо, перенервничала. Не помешаю?

Джеймс молча покачал головой. Аннабель, присев на краешек высокого барного стула, безучастно следила, как он собирает со столов посуду. Некоторое время тишину нарушало только звяканье кружек, Джеймс изредка поглядывал на свою гостью и чувствовал, как в нем снова пробуждается интерес. Платье на ней было все то же, а вот от шпилек в прическе леди успела избавиться, длинные волосы тяжелыми волнами ниспадали до талии. Красивая — и при этом умная, отважная, решительная. Этот коктейль явно из тех, что бьют в голову с первого глотка, дурманят разум, манят обещанием вечного блаженства…

Обходятся такие напитки весьма недешево.

Джеймс отвел взгляд и понес на кухню очередной поднос с посудой. Только в сказках благодарная красотка готова на все ради спасителя. Да и если уж быть честным, разве об этом он думал, когда бежал на площадь?

Ладно, это был просто хороший поступок. Мама бы его похвалила…

Нет, он точно сегодня напьется.

Джеймс вернулся за стойку, одновременно прикидывая, как бы повежливей отправить леди наверх, и одновременно выбирая подходящую бутылку, но сказать ничего не успел. Аннабель подняла голову, ловя его взгляд.

— Глупо, но… Мне просто страшно спать. Закрываю глаза — и вижу огонь, дым, толпу… Лежу одна в темноте, и трясусь, как заяц. Лучше здесь.

После такого признания прогнать ее было бы свинством. Напиться в компании графини… Интересный опыт.

Джеймс помедлил и ободряюще улыбнулся.

— Как насчет глинтвейна?

* * *

Аромат специй наполнил помещение уютом. До этого Аннабель казалось, будто на плечах лежат булыжники, пригибающие ее к земле, сейчас становилось легче. Кем бы ни был бармен, но точно не скверным человеком. Она должна ему отплатить за доброту, должна предостеречь. Слова рвались наружу, она заглушала их очередным глотком. Пристальный взгляд бармена нервировал. Что, если она все же ошиблась?

— Почему вы мне помогли… Лис? — Собеседник изумленно вскинул брови, и она поспешила пояснить: — Вы ведь не обязаны, а мы едва знакомы.

— Вы не верите в сказки про благородных рыцарей?

Она продолжала внимательно смотреть ему в глаза, пока он не перестал улыбаться.

— Это личное, леди.

Его лицо помрачнело, а взгляд, брошенный на полку с бутылками, говорил о том, что делиться секретами бармен не намерен. Но ей важно было знать.

— Расскажите.

Он невесело усмехнулся.

— Ночь, алкоголь, двое малознакомых людей… Подходящее время для откровенных разговоров. Что ж, извольте.

Анна обхватила ладонями бокал, слушая негромкий голос собеседника. Он говорил спокойно, даже пытался шутить. О детстве, проведенном в городке на побережье теплого океана. О домике, полном книг, и о садике, в котором цвели розы. О матери, бесконечно любящей и нежной, все свое время посвящавшей единственному сыну. О походах вдвоем с отцом, с ночевками под звездным небом, об учебе и играх…

— Мне было девять, когда он погиб, — Лис опустошил бокал, поднял голову, и Анна увидела в его глазах отражение давней боли. — Несчастный случай. Я до сих пор помню мамин взгляд, когда ей сказали… — Он помедлил и признался: — У вас был такой же.

Аннабель пригубила остывший глинтвейн. Тишина давила, чужая тайна в ней казалась звенящей и острой.

— Она тоже умерла, через пару месяцев, — совсем тихо сказал Лис, не дождавшись вопроса. Он выпрямился, опрокинул в себя содержимое своего бокала и попытался улыбнуться. — Не печальтесь, леди. Это было очень давно.

— Простите, — негромко проговорила Анна, не зная, что еще сказать. Лис, не переставая улыбаться, покачал головой.

— Вы живы, и Уилл тоже. Это хорошо. А мне просто нужно выпить.

Он поднялся, прошел к стойке. На ходу расстегнул воротник рубашки, закатал рукава. В полумраке Анабель снова разглядела черный щит на его руке — и решилась.

— У меня тоже есть татуировка.

Бармен обернулся. На его лице смешались недоумение, раздражение и недоверие — еще бы, в цивилизованном обществе женщины и татуировки несовместимы. Аннабель на мгновение прикрыла глаза, но горячее вино смыло остатки смущения. К тому же он раскрыл перед ней душу — и заслужил ответного доверия.

Она встала, повернулась спиной, оголила шею, отбросив волосы.

— Помогите расстегнуть.

Спустя несколько секунд томительной тишины она услышала шаги. Чужие пальцы осторожно коснулись пуговиц — одна, вторая, третья… Она задержала дыхание, пытаясь угадать его реакцию. Вряд ли он встречал много женщин с чешуйчатым драконьим хвостом на плече…

Сказанную им фразу она почти не поняла. Однако она выражала удивление — но не отвращение, и отстраниться Лис не пытался. Анна сочла это хорошим знаком и коротко поведала историю своего похищения.

— Чтоб мне… Простите, леди Грей.

Она тихо рассмеялась.

— Можете называть меня Анна. Застегните, я ведь не дотянусь.

— И до сих пор не удалось понять, что это значит… Анна? — осторожно уточнил Лис. Его пальцы невзначай коснулись кожи, по спине пробежала волна мурашек.

— Нет. Отчасти поэтому я отвергла мысль еще раз выходить замуж. У меня достаточно денег, я не нуждаюсь материально… И у меня есть любимый сын. Вы спасли его, Джеймс Даррел.

Она обернулась через плечо, чтобы глядеть ему в глаза. Лис замер, явно не зная, как реагировать, но спустя пару секунд он снова усмехнулся.

— План «пить всю ночь и уснуть под столом» отменяется. Откуда вы обо мне знаете, леди? И как скоро сюда вломятся ищейки?

— Вы спасли меня и сына, Джеймс, — повторила Анна. — Сюда никто не вломится, наша встреча случайна. Детективы начнут поиски в понедельник, не раньше. Есть время собраться.

Она рассказала о Хлое и запросе. Лис молча слушал, и когда она закончила, вздохнул.

— Джонни придется искать нового бармена, он будет очень зол. Благодарю за предупреждение, леди…

— Мам, а почему этот камень светится? — раздался рядом голос Уильяма.

Лис и Анна синхронно обернулись — никто не услышал ни скрипа ступеней, ни звука шагов. Уильям стоял у двери, на его ладошке мягко светилась небольшая фигурка дракона из янтаря.

— Она меня как будто зовет, — удивленно проговорил мальчик. — Простите, сэр, она лежала в кармане, я не хотел, но…

Ответить никто не успел. Фигурка вдруг полыхнула особенно ярко, Анна ахнула, но свечение почти сразу угасло. Уильям, целый и невредимый, улыбнулся матери, а потом глянул в зал поверх ее плеча, удивленно округлил глаза, и Анна обернулась.

Посередине бара стоял незнакомый мужчина крупного телосложения в бархатном халате. Он огляделся, пригладил длинные светлые волосы, недовольно посмотрел на присутствующих сияющими зелеными глазами:

— Дракона вызывали?

Глава 5, в которой вспоминают мертвых и делают интересные предложения живым

В мире было не так много вещей и тем более людей, которых Джеймс боялся. Директора Академии волшебных искусств он видел в человеческом облике всего раз, да и то на портрете, зато громадного четырехкрылого дракона, парящего над Драконвилем, видели многие. Слухи о том, что именно делают с нарушителями закона в городе, были весьма разнообразны, считалось, что тем, кто попал на завтрак к лорду Элессару в качестве главного блюда, очень повезло. Куда больше боялись встретить лорда сытым — и скучающим.

Вот как сегодня.

Внимание гостя тем временем привлекла статуэтка в руке Уильяма. Джеймс поймал себя на ощущении, что где-то внутри него часы его жизни отсчитывают последние секунды. Десять, девять — дракон сощурил пожелтевшие глаза, всматриваясь в мальчика. Восемь, семь — светлые брови удивленно изогнулись. Шесть, пять, четыре — пронзительный взгляд обшаривает зал, на секунду задерживается на Анне, скользит дальше, встречает взгляд Джеймса…

Три.

Два.

Один.

Гость запрокинул голову и расхохотался.

Джеймс прикинул шансы на побег и счел их отрицательными. Едва осознав это, он ощутил странное облегчение. Игра окончена, нет больше смысла прятаться, убегать и трястись в укромном уголке, подобно помойной крысе. Нет, он встретит смерть достойно, лицом к лицу, как и положено мужчине, и не станет прятаться за женщиной, и тем более — за ребенком.

Джеймс шагнул вперед и коротко наклонил голову.

— Доброго вечера, почтеннейший.

Дракон, отсмеявшись, покачал головой.

— Нет, местные сыщики воистину хороши! — проговорил он. — Запрос должен был добраться до Лондона только этим утром, и кто бы мог подумать, что моя пропажа отыщется так скоро! — он широко улыбнулся, демонстрируя совсем нечеловеческие клыки. — Ну здравствуй, Лисенок Джимми.

Джеймс вздрогнул. Так его называла лишь мать…

— Мы знакомы? — осторожно уточнил он.

— Заочно, — кивнул собеседник. — Ты — Джеймс Даррел, один из лучших воров по меркам Драконвиля… Впрочем, во всем Новом Свете вряд ли нашелся бы второй такой идиот, который повелся бы на сказочки Серого Эрни о сокровищах Академии. Так что можешь с полным правом считать себя лучшим вообще. Потому что сумел не только украсть, но и выжить после этого. Полагаю, ты тоже знаешь меня хорошо, не так ли? Так представь нас друг другу.

— Лорд Элессар, директор Академии волшебных искусств. Дракон. — На последнем слове голос даже не дрогнул, и Джеймс успел подумать, что его самообладание на высоте, можно даже гордиться. — Леди Аннабель Грей. Ее сын, Уильям.

— Грей? — дракон заинтересованно сощурился. — Любопытно…

— Вы правда дракон? — подал голос Уильям. Он рассматривал гостя с совершенно детским восторгом. — Настоящий дракон? Злобный и коварный?

— Не то чтоб совсем уж злобный, — ухмыльнулся Элессар. — Но, пожалуй, коварный. Весьма. Мальчик мой, будь добр, передай-ка мне эту штучку.

Уильям нерешительно посмотрел на мать, но Аннабель не успела возразить. В одно мгновение в зале потемнело, порыв ветра словно бы от взмаха огромных крыльев ударил в лицо, а в следующий миг мужчина уже стоял в дверях рядом с мальчиком.

— Нет! — Аннабель рванулась к сыну, но Джеймс успел поймать ее за руку.

— Не бойтесь, леди, — через плечо бросил Элессар. — Драконы не трогают своих. Даже если их выдернули без предупреждения из собственного дома во время трапезы.

Своих? Джеймс покосился на Аннабель — та застыла на месте с широко распахнутыми глазами. Женщина с татуировкой дракона и мальчик, не получивший ни единого ожога в пожаре…

Несколько мгновений лорд Элессар рассматривал Уильяма, затем требовательно протянул руку. Стоило статуэтке коснуться его ладони, как свечение погасло.

— Значит, этот юный лорд — сын Реджинальда Грея? А где он сам, позвольте уточнить?

Аннабель выпрямилась и сжала кулаки. Джеймс невольно восхитился — подавляющее большинство знакомых ему дам подобной выдержкой не обладало. Впрочем, это к лучшему — не хватало еще разбираться с истерикой, или, не приведи Господь, обмороком.

— Он погиб на охоте. Десять. Лет. Назад.

Тон леди явно свидетельствовал о том, что ее это полностью устраивает. А вот лорд Элессар резко помрачнел. Он перевел взгляд с Аннабель на Уильяма, затем обратно — а потом неожиданно разразился длинной тирадой на неизвестном языке, и эмоций там было столько, что перевод не потребовался.

— Чертов прохвост, — добавил лорд-ректор после короткой паузы. — Леди, ваш муж регулярно шлет письма с отчетами в Академию. Подробные. Как подрастает его сын, как жена дает приемы и балы, как все замечательно… Даже если предположить, что он кого-то для этого нанял, я все равно узнал бы о его смерти. Ваш муж жив леди. И он — дракон.

Повисла тишина. Анна побледнела так, словно увидела призрак мужа воочию. Джеймс прикинул, не стоит ли оказать леди поддержку и, скажем, взять ее за руку, но вспомнил о пистолете и не рискнул.

— Я… Я не верю. Так не бывает! И Уильям…

Лорд Элессар протянул руку и небрежно взъерошил мальчику волосы.

— И он тоже, да. А вот вы, если вас это утешит, все-таки человек… По большей части.

Мальчик проскользнул мимо ректора к матери, и та крепко прижала его к себе. Джеймс оценил ситуацию и отправился за стойку. Виски со льдом для леди, себе бренди. Вся жизнь летит к чертям…

Или, вернее, к драконам.

— Сэр, вам?..

— Мне джин. — Элессар облокотился на стойку, осматривая помещение.

Аннабель, не отпуская сына, осторожно приблизилась к стойке, неуверенно коснулась стакана кончиками пальцев, не отводя растерянного взгляда от лорда Элессара. Уильям же глядел на дракона с восторгом.

— Отец правда жив? И я с ним познакомлюсь?

— Возможно, ты еще успеешь это сделать до того, как я забью этому кретину в глотку его собственный хвост, — задумчиво отозвался дракон.

— Но… ему ведь будет больно? — неуверенно уточнил мальчик.

— В этом весь смысл, — невесело усмехнулся Элессар. — Готов спорить, свалил-таки в Малуку, изучать древние поселения драконов. Он всегда об этом мечтал, паршивец. Леди, то, что этот прохвост сбежал от вас, ни словом не обмолвившись о своей сути, неслыханное хамство. Он должен был беречь вас, холить и лелеять, обеспечивать всем необходимым и сверх того… Не спорьте, не нужно. Вы — сокровище, леди. Сокровище рода драконов.

Джеймс навострил уши. Элессар покосился на него, отставил стакан, и всем корпусом повернулся к Аннабель.

Среди драконов почти не бывает женщин. Рождение драконицы — безумная редкость и невероятная удача, за тысячу лет появляется в лучшем случае одна. Она станет правительницей, хранительницей крови, матерью сильнейших. И лишь из ее яйца появится на свет следующая королева.

Похищение драконами прекрасных принцесс во все времена было не блажью, а необходимостью, фактором выживания популяции. Однако человеческих женщин, способных выносить потомство драконов, не так уж много. И с каждым столетием отыскать подходящую все сложнее.

— Вы наверняка не помните, но именно я нашел вас двадцать пять лет назад и лично поставил метку. — Аннабель коснулась воротника, и Элессар кивнул. — Не смотрите на меня с таким возмущением, никто и никогда не посмеет вас ни к чему принуждать. Ваш супруг, вернее, бывший супруг, тем более не имеет на вас никаких прав. Будь моя воля, я прямо отсюда забрал бы и вас, и вашего сына в Академию, дракону стоит расти среди себе подобных. Но я даже этого не могу сделать без вашего согласия.

Аннабель кивнула и опустила взгляд. Джеймс сочувственно покачал головой — бедняжка, столько свалилось на нее за один вечер…

— Первое превращение дракона случается в возрасте двенадцати-тринадцати лет, иногда позже. Без должной подготовки мальчику будет сложно принять свою суть, не говоря уже о том, что это может быть сопряжено с травмами. В Академии вам будет… Безопаснее. — Лорд-ректор помедлил, подбирая слова. — Уилл получит отличное образование, познакомится с себе подобными — а это неплохие связи в будущем…

Аннабель сделала еще один глоток и подняла голову.

— Я могу подумать?

— Разумеется, леди. А пока отведите мальчика в кровать. Да и вам, судя по лицу, следует отдохнуть. Я не требую от вас никакого ответа прямо сейчас, ночь выдалась та еще. Все предложения будут утром и письменно, но я повторяю — никто и ни к чему не станет вас принуждать. Спокойной ночи, леди. И вам, юный лорд, спокойной ночи, — дракон изобразил вежливый поклон и подмигнул Уильяму, который слушал разговор взрослых с широко раскрытыми глазами.

Аннабель, благодарно кивнув, поднялась и взяла сына за руку.

— Уилл, что нужно сказать?

— Спокойной ночи, джентльмены, — послушно отозвался мальчик.

Джеймс проводил своих гостей взглядом, разрываясь между желанием проводить своих гостей и опасением, что дракон сочтет его бегство неуважением. Уильям то и дело оглядывался, Аннабель ни разу не повернула головы. Впрочем, ей, бедняжке, действительно сегодня досталось…

А вот его судьба еще не решена.

Дождавшись, когда шаги на лестнице стихнут, Джеймс негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Моего согласия, как я понимаю, спрашивать никто не будет?

Отодвинув стакан, Элессар оперся локтями на стойку и наклонился вперед, к лицу бармена. Джеймс почувствовал, как от взгляда дракона по спине побежали мурашки, но не отстранился.

— Неужели мой визит разбудил чью-то совесть? Твою матушку несказанно порадовал бы сей факт.

— Она…

Дыхание перехватило, и Джеймс с трудом заставил себя сохранять спокойствие. Если умерший супруг Аннабель внезапно оказался жив…

— Увы, нет, — дракон печально покачал головой и выпрямился. — Но твои родители были хорошими людьми, Лисенок Джимми. Да и дядюшка, при всех недостатках, неплох. Хотя чувство юмора у него исключительно паршивое. Я хотел с тобой познакомиться, это верно. Но этот шутник решил, что куда веселее выйдет, если я поймаю тебя с поличным в собственном кабинете. Он нанял Эрни, а тот напоил тебя хорошенько и наплел сказок о сокровищах, которые может добыть только самый умелый и ловкий… На сколько вы поспорили?

— Неважно, — буркнул Джеймс, чувствуя, что вот-вот покраснеет — вот только пока не ясно, от смущения, или все-таки от злости. Выходит, он зря торчал три года в Лондоне, шарахаясь от каждой тени?! — Так что же, меня не сожрут на завтрак? И студентам на эксперименты тоже не сдадут?

Дракон рассмеялся и дружелюбно ткнул бармена кулаком в плечо.

— Не дрейфь. Нет, я сперва всерьез обозлился, но ты очень вовремя дал деру. Кстати, расскажешь потом, как именно, я до сих пор не могу понять, где брешь в защите. Так вот, ты сбежал, а у меня были другие кандидатуры на вымещение гнева. Не трусь, дядюшка у тебя все еще есть, и даже синяки с его наглой рожи уже сошли. Если будет желание, познакомишься лично. Попозже.

Джеймс медленно наклонил голову, обдумывая услышанное.

— Но запрос на розыск вы все-таки прислали?

— Ах, да. — Элессар щелкнул пальцами и выхватил из воздуха конверт. — Это тебе. Стоило бы положить под елочку, но увы, к Рождеству я безнадежно опоздал.

Джеймс осторожно надорвал конверт. Он все еще допускал, что там может прятаться отравленная игла или ядовитый газ, но «подарочек» превзошел все ожидания. Официальный бланк, плотная бумага, замысловатые печати, сумма, написанная прописью, чтобы не пришлось считать рябящие в глазах нули…

— Сколько?!

Дракон любезно назвал сумму. Джеймс не глядя нащупал первую попавшуюся бутылку и, не утруждая себя поисками стакана, приложился к горлышку. Да на эти деньги можно купить бар со всеми потрохами, причем трижды!

— Твой отец… Скажем так, оказал мне ценную услугу, — пояснил Элессар, явно наслаждаясь растерянностью собеседника. — А я обещал о тебе позаботиться. Но ты носился по всей стране, как ошпаренный, и найти тебя было не так-то просто. Хорошо прячешься, Лисенок Джимми.

Джеймс поставил бутылку на стойку и осторожно положил бумаги рядом. Поверить в происходящее было сложно, казалось, моргнешь — конверт исчезнет, и дракон исчезнет вместе с ним… Последняя мысль оказалась настолько соблазнительной, что он позволил себе на секунду зажмуриться.

— Только не говори мне, что у леди нервы крепче твоих, — услышал он насмешливый голос. — Если кому и стоило бы упасть в обморок, то ей, однако ничего, справилась. Но ее супругу я совершенно точно надеру задницу. Бывшему супругу, конечно же…

Джеймс поспешно открыл глаза. Элессар держал на раскрытой ладони янтарного дракончика, поглаживая его спинку кончиками пальцев, и что-то негромко бормотал себе под нос, при этом от его прикосновений по фигурке пробегали искорки. Надо бы, в конце концов, узнать, что именно делает эта штука…

В ответ на вопрос дракон пожал плечами.

— Это телепорт, — пояснил он, не отрываясь от своего занятия. — Переносит владельца по его желанию в нужное место… Или без желания, если статуэткой завладеет посторонний. Драконы хорошо чувствуют такую магию, и твое счастье, приятель, что эта игрушка попала в руки малышу Уильяму. Я был бы весьма зол, если бы меня оторвали от ужина по менее важному поводу… Ладно. Я вернусь завтра утром. Позаботься пока о леди.

Дракончик вспыхнул ярче, заставив Джеймса зажмуриться снова. Вряд ли его согласие что-то меняло, но на всякий случай он кивнул.

Когда он открыл глаза, в зале уже никого не было.

Глава 6, в которой пьют, развлекаются и собираются в путешествие

Снег в Калифорнии — редкость даже зимой, а в Драконвиле, где магические эманации Академии хитрым образом влияли на погоду, и подавно. Однако сегодня вечером лорду Элессару повезло — крупные хлопья летели с неба, напоминая в свете садовых фонарей толстых мохнатых мотыльков. Касаясь земли, снежинки почти сразу таяли, но на их месте тут же появлялись новые — возможно, некоторым повезет дожить до утра.

Лорд-ректор недовольно переденул плечами, отошел от окна и уселся в кресло перед камином, расфокусированным взглядом глядя в огонь. Холода он, как и большинство драконов, не боялся — однако предпочитал погоду поуютнее. Потому и основал Академию магических искусств именно здесь, на берегу теплого океана. Он с удовольствием устроился бы в экваториальных джунглях, но собрать нужное количество студентов вдали от цивилизации куда сложнее.

А ему нужны были студенты.

Люди.

Слабые? О да, один человек в сравнении с драконом почти ничего не значил. Но людей много — и полагались они не только на силу своих рук. Могучие локомотивы тащили по железным дорогам вереницы тяжелых вагонов, громады дирижаблей взмывали в небеса, огромные пароходы пересекали океаны, подводные лодки забирались туда, куда не было хода парусникам. А оружие? Сколько времени понадобится людям, чтобы изобрести копье, с помощью которого одинокий рыцарь все-таки сможет управиться со злобным чудищем из древних легенд? И сколько времени нужно драконам, чтобы это понять — и предотвратить, да не войной, а мирным, обоюдовыгодным сотрудничеством?..

Драконы много лет пытались жить обособленно. Даже сейчас многие из них предпочитали существовать уединенно, стараясь как можно меньше общаться даже с сородичами, что уж говорить о слабых, бесполезных человечках. Другие жили в человеческих городах и сами притворялись людьми — более сильными, ловкими, хитрыми.

Тех, кто, как и Элесссар, не скрывает своей сути, немного. Тех, кто готов говорить с людьми на равных, и того меньше.

Лорд-ректор откашлялся и одним глотком осушил стоящий на столике бокал, не почувствовав вкуса. Невозможность дышать огнем в человеческом облике злила, горло жгло изнутри, добавляя раздражения. Ах, с каким удовольствием он пронесся бы сейчас над спящим городом, сжигая все на своем пути, как то самое легендарное чудище! Однако родители слишком много времени уделяли его воспитанию, образованию и развитию, чтобы вести себя подобным образом.

Жаль, что его самого нельзя назвать хорошим отцом. Сильный лидер, решительный реформатор — а с семьей почему-то не складывалось.

Мысли снова вернулись к леди Грей и ее сбежавшему супругу. В том, что поганец жив, Элессар не сомневался, однако по зрелом размышлении идея с раскопками выглядела неправдоподобной. Да, когда тебе восемьдесят четыре, история и археология могут показаться куда интереснее юной барышни, однако бросить беременную жену ради сомнительного путешествия… Вряд ли. Да и что, в конце концов, можно копать целых десять лет?

Но ведь оставались письма, которые кто-то откуда-то отправлял — и подпись драконьей кровью, которую невозможно подделать. А местные драконы — в Англии их не так уж много, но почему, черт побери, за десять лет ни одна сволочь не удостоилась сообщить, что граф Грей якобы мертв?!

Элессар скрипнул зубами и, отшвырнув бокал, взялся за бутылку. Он много с кем испортил отношения. Раньше это казалось неважным — мол, какая разница, что думает о нем идейное старичье, помешанное на мысли о превосходстве драконьего рода над людьми. Да что там, он ведь и с самим Греем крупно поссорился, да так, что паршивец даже на свадьбу его не пригласил. Лорд-ректор надеялся, что спокойная деревенская жизнь с милой супругой благотворно повлияет на характер Реджинальда, и пообещал, что не будет лезть в его жизнь…

А зря.

Все надо контролировать самому! Всех!

Аннабель и Уильяма нужно любой ценой привезти в Академию. То, что юному дракону сегодня попала в руки злосчастная статуэтка — невероятная удача, практически чудо. Кто-кто, а лорд-ректор отлично знал, чем может закончиться обретение истинного облика, если дракон не готов к силе, и не зря он вдалбливал в головы своих студентов понятия о правилах, тренировках и дисциплине. Мальчишка половину Лондона мог бы разрушить — просто с перепугу!

Реджинальд не мог этого не понимать — и сбежать, не сказав ни слова, не мог тоже.

Похищение? Портал в иной мир? Горячая красотка, укравшая уважаемого профессора из семьи? Куда он мог деться?!

Осколки бутылки разлетелись в стороны, столик жалобно скрипнул, но устоял. Лорд-ректор швырнул в камин бутылочное горлышко и откинулся на спинку кресла. Ровно через три секунды в дверном проеме возник секретарь.

— Сэр?

— Книги о поисковых заклятиях в мой кабинет, живо, — процедил Элессар. — И бутылку виски. Нет, три бутылки!

Ректор подождал, пока секретарь выйдет, и глубоко вздохнув, покосился на стоящий на каминной полке портрет с траурной лентой в углу. Еще одна давняя тайна, повод почувствовать себя виноватым, грызущая изнутри невозможность исправить ошибку…

— Твой Лисенок вырос, Эд, — сообщил он изображенному на портрете темноволосому мужчине. — И все так же на тебя похож, во всяком случае, способностью оказываться не в том месте не в то время, чтобы кого-то спасти. А умение не попадаться мне на глаза — точно от дядюшки. — Элессар усмехнулся, но тут же снова стал серьезным. — Я присмотрю за ним. Обещаю.

Портрет не ответил. Однако в кабинете уже наверняка ждали три бутылки виски — и хотя алкоголь действовал на драконов куда слабее, чем на людей, сегодня лорд Элесар собирался позволить себе напиться.

Потом будет некогда.

* * *

Высокий, слегка сутулый джентльмен неторопливо шел по оживленной вечерней улице. Шляпа скрывала неестественно блестящие глаза за стеклами маленьких круглых очков. Он находился на грани срыва, и сегодня ночью придется удовлетворить низменные потребности, дабы острый ум очистился и вновь можно было думать только о миссии, о деле всей его жизни, не отвлекаясь на примитивные позывы тела.

Новый Орлеан прекрасен, порочен и переполнен падшими женщинами. Одна пропадет — двое займут ее место, никто не хватится. Наличие добровольцев зависело от воли случая и убедительности вербовщиков, но он не любил полагаться на случай и свысока смотрел на интеллектуальные способности мелких исполнителей. К тому же, именно для этого эксперимента ему нравилось отбирать подопытных самолично.

Люди, которые платили ему деньги за медицинские исследования, и предположить не могли, чем и где уважаемый доктор занимается в свободное время. Впрочем, их интересовали результаты, а недостатки — что ж, они есть у каждого. Например, здоровенная чешуйчатая тварь, дикое животное, рвущее человеческое тело в клочья ради нескольких часов свободы…

Он ненавидел свою драконью суть, как ненавидел и приходить в себя после обращения. Но внутреннего монстра нужно было выгуливать. А потом успокаивать бушующие в крови гормоны, сбрасывать излишки энергии, и его способ, возможно, был не самым этичным, зато действенным.

Он любил совмещать приятное с полезным — очень полезным.

В этот раз лучше обходить стороной респектабельные салоны с дорогими девушками — в Лондоне в прошлый раз вышло много шума, а толку от тамошних чахлых девиц мало. Он надвинул шляпу пониже и из-под полей смотрел на живой товар. Не дороже десяти долларов — пусть будет попроще. Но и слишком дешевая не подойдет — ему не нужно больное тело. Придется отсеять великое множество в этом новом Вавилоне, чтобы найти посвежее, в идеале — едва вступившую на путь порока женщину, выносливую и не слишком умную. Ей предстоит великая миссия на благо людей и драконов.

Выносить дитя.

Он умел производить на них впечатление: элегантный джентльмен, целующий ручку, не скупящийся на комплименты. Девицы охотно с ним шли в ближайшее питейное заведение или же сразу в номера, стоило мельком продемонстрировать дорогие часы и ассигнации. Сегодня повезло быстро, на приманку клюнула молоденькая, чуть полноватая девушка лет восемнадцати в красном, явно перешитом с чужого плеча платье.

— Один доллар, — девица стрельнула голубыми глазками и улыбнулась. Между губами мелькнули почти идеальные зубы, что для людей подобного сорта редкость. — Можешь звать меня Тиффани.

Хорошие данные в этот раз сослужили ей плохую службу.

— Как скажешь, Тиффани. Я Малькольм. У тебя есть место?

Девушка кивнула и кокетливо взяла его под руку.

Мужчина подал знак вознице закрытой повозки, следовавшей за ним на некотором отдалении. Операция пройдет прекрасно, нужно только сбросить напряжение, а дальше все по плану.

— А ты хорош, — томно улыбнулась девушка немногим позже.

Он не ответил. В голове наконец-то прояснилось, в теле появилась легкость, пальцы ловко застегивали пуговицы. Комнатушка оказалась маленькой, но относительно чистой, да еще с небольшим окном — достаточным чтобы вытащить наружу тело и вылезти самому. Просто подарок судьбы.

— Но я все равно хочу свои деньги, — Тиффани сидела на кровати, беззаботно убирая волосы шпильками, и вставшая перед самым окном повозка ее ни капли не беспокоила.

— Конечно.

Тот, кто называл себя Малькольмом, подошел ближе и дунул ей в лицо усыпляющим порошком собственного изобретения. Девушка чихнула и повалилась без чувств. Вытащить ее и уложить в повозку не составило труда.

Новый Орлеан пел и плясал, трудяги спускали свои деньги, и никто не заметил пропажи одной девушки.

* * *

— Проклятье, Лис! Опять этот блохастый комок шерсти в моем баре лежит на самом видном месте! — Джонни побагровел от злости. Его борода топорщилась во все стороны, придавая гневу хозяина комичный оттенок. Причиной послужил крупный полосатый кот, вольготно лежащий на барной стойке.

— Его зовут Элессар, и он мой счастливый талисман, — спокойно ответил Джеймс, протирая бокалы. — И твой, кстати, тоже. Мыши больше не грызут продукты.

— Не заливай мне про мышей, я знаю, что ты его на кошачьи скачки выставляешь, и он фаворит! — рявкнул работодатель.

Джеймс пожал плечами не отрицая:

— Так ты бесишься, что я не делюсь с тобой прибылью? Заведи своего кота, кто тебе мешает.

Рыжий Джон зло пыхтел, глядя на приятеля, а потом признался:

— Они меня не любят. Да черт с тобой, что за работник такой: ты ему слово, он тебе двести. Тьфу!

Хозяин ушел, хлопком двери выразив свое отношение к наглым паршивцам. Джеймс почесал кота за ухом и улыбнулся.

Над дверью звякнул колокольчик. Для посетителей было еще рано, кот бдительно поднял голову, недовольно пошевелил кончиком хвоста и потянулся, демонстрируя когти. Увы, почтальон уже привык и перестал забавно шарахаться от зверя размером вдвое крупнее обычной кошки.

— Вам письмо, мистер Даррел, — с неудовольствием произнес он, косясь на кота. — Вот, пожалуйста… А вот эти для мистера Стоуна, три штуки.

Джеймс благодарно кивнул. Уже больше полугода ему не приходилось прятаться, он даже перестал вздрагивать, слыша свою фамилию от посторонних. Вот, даже письма шлют, и это нормально — хотя все-таки немножко странно. Впрочем, Джонни предпочитал называть его по старому прозвищу, да и клиенты привыкли к Лису, а не к мистеру Даррелу, так что сильных изменений в его жизнь это не внесло. И ему нравились почтальоны, было в моменте личной передачи письма что-то по-человечески теплое, не то что эта новомодная пневмопочта, о которой так мечтает Джонни.

Он быстро просмотрел конверты. Так, эти два от поставщиков, это от матушки Джонни… А это что?

Кот, не двигаясь с места, проводил почтальона взглядом до самой двери, потом соскочил на пол и лениво потерся боком о ногу хозяина. Потерся еще разок, посильнее. Издал хриплое, недовольное «мяу».

— Чего это скотина опять орет? — Джон с неудовольствием глянул на кота и подошел за письмами. — Так, ага… А у тебя что? — он заглянул через плечо бармена и прочел вслух: — «Леди Аннабель Грей приглашает…» Погоди, это не та леди, что ночевала у нас зимой? У нее еще парнишка чуть не попал под тот грешный дирижабль?

— Та самая, — Джеймс поспешно сложил письмо и, не удержавшись, поднес к лицу — от бумаги едва заметно пахло знакомыми духами.

Никаких контактов с Аннабель он не поддерживал с того самого утра, как Элессар увез ее и Уильяма из бара. Леди производила впечатление разумного человека, и их отъезд в Новый Свет не стал для Джеймса сюрпризом. Он присутствовал при ее утреннем разговоре с директором Академии, и все предложения дракона выглядели исключительно привлекательными. К тому же, учитывая ее статус, не было смысла сожалеть о том, чего у них в любом случае никогда не могло быть.

Джеймс и не сожалел. Он с головой окунулся в дела бара, помог Джону с ремонтом, завел кота — давно мечтал! — и целых полгода честно старался не вспоминать об удивительной леди с янтарными глазами — не было на свете такой женщины, ради которой он был бы готов еще раз пересечь этот чертов океан. И вот, пожалуйста.

Приглашение. В поместье. «Покататься на лошадях», «немного свежего воздуха», «надеюсь, вы не откажете мне в этой любезности»…

— Не надейтесь, не откажу, — пробормотал он и повысил голос: — Джонни, мне нужен отпуск. Немедленно.

— Какого черта?! — немедленно возмутился хозяин. — А кто станет за тебя работать? Имей в виду, если ты посмеешь куда-то свалить, мне будет проще тебя уволить и нанять кого-то другого!

— Сначала найди еще одного идиота, который согласится терпеть твои вопли за эти гроши, — парировал Джеймс и, видя, что аргумент не принят, закатил глаза: — Оу, Джонни, не заставляй меня покупать этот чертов бар целиком и отпускать себя самостоятельно!

— Да я тебе его и не продам, хитрый паршивец! — Джон швырнул на стойку распотрошенные конверты. — Убирайся с глаз моих ко всем чертям, но чтобы через неделю был здесь, ясно тебе?! И этот бесполезный кусок меха бери с собой!

— Есть, сэр! — Джеймс дурашливо вскинул руку, отдавая честь, и, пока приятель не передумал, рванул наверх, перескакивая по две ступени за раз. В след ему неслось:

— И фотографии кошака своего убери со стены! Ишь, ты, больно много чести.

Свежий воздух и впрямь исключительно полезен для здоровья. И видит Бог, он очень любит кататься на лошадях. Особенно в хорошей компании.

В прелестной компании.

Самой очаровательной компании, какая только может быть.

Он мечтательно улыбнулся и принялся собирать вещи.

Глава 7, в которой Лис приезжает в Фоксхолл

Джеймс вышел из вагона, держа в правой руке небольшой саквояж, а в левой поводок, для верности намотав его конец на ладонь: Элессар категорически отказывался отзываться на ласковые прозвища и путешествовать в корзинке, как все порядочные коты. Впрочем, то, что сорок фунтов кошатины идут на своих четырех, хозяина только радовало. Да еще этот мех, да еще эта ненормальная жара…

Поместье, если верить письму Аннабель, находилось в семи милях от города и называлось Фоксхолл, чем заочно вызывало симпатию. Джеймс отправил телеграмму, сообщая о времени своего приезда, но он, разумеется, не ждал, что его будут встречать на вокзале, и планировал нанять экипаж. Если, конечно, в этой дыре есть наемные экипажи…

Из-за кота он вышел из вагона последним, и теперь пожинал плоды своей беспечности — более шустрые пассажиры разобрали весь наличный транспорт. На платформе помимо него и Элессара оставались лишь полная дама в черном, яростно обмахивающаяся белым кружевным платком, и компания молодых людей, по-видимому, студентов, шумно обсуждающих, где лучше провести уик-энд.

— Жаль, что ты беговой котик, а не верховой или хотя бы вьючный, — негромко произнес Джеймс. Сидящий у его ног зверь поднял голову и хрипло, недовольно мяукнул. — Дурацкая идея? А может сэр Меховой Коврик предложит что-то получше?

Иногда ему казалось, что питомец прекрасно понимает английский. Элессар неторопливо поднялся и двинулся в ему одному известном направлении, а когда поводок натянулся, кот обернулся и мяукнул еще раз — мол, чего встал? Бояться незнакомого места зверь не собирался, а местной шавке хватило одного презрительного взгляда желтых глаз, чтоб захлебнуться лаем и стыдливо уползти под вокзальную скамейку.

— Надеюсь, ты не планируешь идти пешком все семь миль, — пробормотал Джеймс, подхватывая саквояж. — Эй, погоди! Ты же не всерьез!

На сей раз кот даже не соизволил обернуться, направляясь к стоявшему неподалеку автомобилю. И какому автомобилю! Можно не слишком хорошо в них разбирался, но экипаж выглядел весьма солидно — вытянутый, гладкий, лаково блестящий, глубокого бордового цвета, с длинным полукруглым «носом». Паровой двигатель с драконьим камнем, не иначе — особая магия драгоценных фиолетовых кристаллов позволяла уменьшить размер котла, почти не снижая мощности. Увидеть автомобиль в Кеттеринге — редкая удача, даже в Лондоне такую игрушку могли позволить себе немногие…

Большие колеса с резиновыми покрышками и тонкими велосипедными спицами, легкая, явно складная крыша, начищенные до зеркального блеска металлические эмблемы на капоте и дверцах — они сияли так ярко, что разобрать драконьи крылья в круге Джеймсу удалось не сразу. Оставалось еще раз восхититься сообразительностью питомца — угадал ведь, мохнатый паршивец!

— Мистер Даррел!

Уильям выскочил из экипажа, сияя улыбкой до того радостной, что Джеймс, несмотря на жару и усталость, заулыбался в ответ. Мальчишка выглядел забавно — кожаный жилет со множеством кармашков (из одного торчит гаечный ключ) и сдвинутые на лоб очки-гогглы вызывали ассоциации с гномом-механиком из какой-нибудь сказки.

Джентльмен, появившийся из другой двери, куда больше походил на наследника знатного рода — бледный, аристократически худощавый юноша в застегнутом на все пуговицы темно-сером сюртуке и высоком черном цилиндре. Джеймс сдержал смешок — примерно так же одевался старый мистер Пин, давным-давно пытавшийся вбить в голову маленького Джимми сведения о правильных манерах и английской литературе. Впрочем, характером учитель Уильяма явно не дотягивал до старика — тот ни за что не позволил бы подопечным болтать без умолку, не давая взрослым и слова вставить.

— Это ваш кот? Ух ты, какой огромный! А как его зовут? Мистер Джефферсон, вы когда-нибудь видели таких котов? Ой, простите, мистер Даррел, это мистер Джефферсон, мой учитель… А погладить его можно?!

Мистер Джефферсон кротко вздохнул — Джеймс с долей сочувствия подумал, что Уильям наверняка вьет из парня веревки. Дождавшись паузы в восторгах по поводу кота, учитель сообщил, что леди Аннабель ждет их в поместье и стоит поторопиться, чтобы не опоздать к обеду, «вы слышите меня, юноша?»

Голос его оказался тихим, интонации — мягкими, совсем не учительскими. Мистер Пин обычно рявкал от души, а то и колотил тростью по партам — иных способов управлять бандой десятилетних мальчишек он не знал. Однако Уильям немедленно принялся устраивать гостей в экипаже, одновременно вываливая гору фактов о модели, конструкции паровой машины, скорости и видах топлива. Ассоциации с волшебным механиком стали только крепче, когда паренек вскользь упомянул о заказанных деталях, которые все никак не привезут, о механическом драконе с миниатюрным паровым двигателем («он умеет махать крыльями, сэр, честное слово!»), о мастерской, которую мама разрешила устроить в пристройке…

— У нас сегодня день гостей, — зачем-то сообщил Уильям. — Миссис Олдридж, мамина подруга, утром заезжала на завтрак, но отбыла вместе с нами. Теперь вы. Вы мне нравитесь больше, она совсем не понимает, когда я рассказываю про электричество и двигатели.

Парнишка даже фыркнул на манер «ох уж эти женщины». Джеймс едва сдержал улыбку.

— А что сказал твой отец? Ты ведь познакомился с ним?

Этот вопрос он задал не без умысла — в письме Аннабель не было ни слова о ее якобы покойном муже, но ведь и о сыне она ничего не писала. Было бы неприятно явиться в поместье на крыльях романтических надежд и встретиться с супругом прекрасной дамы, в отношении которой он эти надежды питал!

Настроение Уильяма изменилось, как по волшебству. Отвечать он не торопился, и Джеймс успел встревожиться, как бы сбежавший папаша не обидел мальчишку. Аннабель, конечно, этого бы не потерпела, да и Элессар, тот, который ректор Академии, явно собирался присматривать за непутевым графом, но…

— Он все-таки пропал, и его не могут найти, — произнес наконец Уильям. — И письма от него больше не приходят. Лорд Элессар сказал, что будет искать дальше, и мама обещала… — Мальчик тяжело вздохнул. — Я так хотел его увидеть!..

— Вы непременно с ним встретитесь, Уильям, — подал голос мистер Джефферсон. — Ни вам, ни леди Аннабель не стоит переживать по этому поводу. Лучше расскажите мистеру Даррелу о своих успехах в Академии.

Джеймсу с заднего сиденья был виден лишь его затылок, но хотя тон учителя оставался мягким, в голосе явно звучали нотки неодобрения. Уильям попытался улыбнуться и перевести разговор на учебу, но Джеймс чувствовал, что мальчик нешуточно переживает за пропавшего отца. Он дал себе обещание подробнее расспросить Аннабель о бывшем муже, а пока изобразил живейшую заинтересованность жизнью Академии.

Любопытство гостя дало положительные результаты — Уилл оживился и всю оставшуюся дорогу делился впечатлениями от Драконвиля. Рассказывал он до того живо и эмоционально, что Джеймс и сам невольно ощутил желание вновь посетить этот чудный городок. Однако слова Уильяма заставили его задуматься о том, зачем именно Аннабель с сыном вернулась в Англию — и зачем ей нужен он, Лис. В присутствии затылка мистера Джефферсона задавать вопросы было не слишком удобно, но локомобиль развил неплохую скорость, и совсем скоро доставил своих пассажиров к цели.

Заросшее плющом двухэтажное здание из ярко-рыжего кирпича действительно напоминало лису, прячущуюся в зелени сада. Джеймсу было симпатично решительно все, начиная с ухоженных клумб и заканчивая вышедшей на крыльцо хозяйкой. Уильям, взлетевший по ступеням быстрее всех, взахлеб рассказывал матери о коте, и Джеймс притормозил, не вполне уверенный, как именно он должен себя вести. Но вот Аннабель подняла голову, поймала его взгляд, улыбнулась…

Сомневаться не приходилось — она ждала его и была рада видеть.

Этого было достаточно. Пока.

Глава 8, в которой нанимают вора

Оставшиеся полдня были посвящены отдыху. Джеймс ждал, что Аннабель сама расскажет о цели своего приезда в поместье, но сегодня она полностью соответствовала образу великосветской дамы: изысканное платье, сложная прическа, фамильные драгоценности, таинственная улыбка — и ничего не значащие разговоры. Он вежливо поддерживал беседу о погоде, об успехах Уильяма в учебе, о призах Элессара на кошачьих бегах, о новых коктейлях и обустройстве бара, но в душе крепло предвкушение чего-то более важного. Задумчивые долгие взгляды хозяйки дома лишь подтверждали его догадки — и разжигали любопытство.

Когда Аннабель после ужина предложила встретиться в библиотеке, он едва не ляпнул «Наконец-то!» Но вслух лишь вежливо поблагодарил за приглашение и пообещал непременно прийти.

И вот оно, действительно наконец-то — уютный полумрак, два бокала на низком столике, свечи в вычурных подсвечниках, запах старых книг — аромат тайны, на фоне которого особенно четко выделяются нотки цветочных духов. И женщина напротив — загадочная, прекрасная, манящая…

— Вы наверняка теряетесь в догадках, зачем я вас пригласила, — произнесла Аннабель. Ее платье было того же цвета, что и вино в бокале, а вино было почти так же прекрасно, как ее улыбка. Джеймс кивнул, чувствуя, что готов к любому повороту событий.

— Дело в том, что я хотела бы вас нанять.

…Ну, почти к любому.

— В качестве бармена? — он с улыбкой приподнял бокал. — Ваши погреба действительно таят в себе сокровища, но…

Аннабель покачала головой, продолжая глядеть ему в глаза.

— В качестве вора.

Джеймс поперхнулся и закашлялся. Собеседница деликатно подождала, пока он обретает подобие душевного равновесия, и уточнила:

— Красть ничего не придется. Речь идет о моем… Об отце Уильяма.

Выражение досады, мелькнувшее на ее лице, говорило о том, что за прошедшие полгода она так и не привыкла употреблять словосочетание «мой муж». Насколько Джеймс успел понять, теплых чувств к пропавшему графу Аннабель не питала, однако на организации поисков настояла именно она — ради сына.

— Лорд Элессар поднял какие-то связи и выяснил, что граф планировал отправиться на раскопки древних драконьих поселений, отправил туда людей. Однако ни следа предполагаемой экспедиции обнаружено не было. Тогда я предложила обыскать дом и опросить слуг, многие работают здесь больше десяти лет. В ответ мне весьма любезно предложили мне не переживать и позволить решить проблему знающим людям. Увы, знающие люди до сих пор не отыскали ничего вразумительного.

Джеймс постарался сдержать улыбку. Эта леди, похоже, всерьез считала, что ищейки Элессара никуда не годятся. Отчаявшись дождаться результата, она начала действовать сама. Вернувшись в поместье, Аннабель подробнейшим образом опросила прислугу и выяснила, что большую часть свободного времени граф проводил в библиотеке. Нередки были случаи, когда он запирался на ключ и проводил в одиночестве целый день, а вечером на его обуви обнаруживалась грязь. Пару раз из библиотеки доносились голоса — два разных, будто бы хозяин с кем-то беседовал, однако дверь по-прежнему была заперта.

— …А вечером накануне исчезновения садовнику почудилась вспышка в окне библиотеки, он испугался пожара, вбежал в дом, переполошил всех… Граф был очень недоволен, он терпеть не мог шума. Сказал, что просто читал, а садовник явно перебрал на вчерашней ярмарке, раз даже к вечеру не отпускает. Велел пойти и проспаться. Вот только садовник уже месяц спиртного в рот не брал, у него сынишка родился, нужно было зарабатывать… — Анна помолчала и добавила: — А вспышка была, я тоже видела. Яркий, желто-оранжевый свет.

Она умолкла, давая собеседнику шанс догадаться самостоятельно, и он добросовестно все понял:

— Драконий телепорт? Интересно…

Увы, связать странную вспышку с исчезновением хозина никто не догадался. Впрочем, десять лет назад никому и в голову не пришло выдумывать варианты — несчастный случай на охоте, бывает. Егеря по следам определили, что лошадь перепугалась, понесла и, судя по всему, сорвалась со скользкого берега в реку. Молодая и сильная кобылка выплыла, а старый граф — нет, и это совершенно никого не удивило. К тому же, никаких других следов не нашлось…

— В Драконвиле лошади имеют куда более крепкие нервы. Подозреваю, что самые пугливые давно передохли.

Анна позволила себе многозначительную улыбку. Джеймс на мгновение прикрыл глаза. Да, действительно, сходится. Дракон и впрямь мог бы подобраться к лошади, не оставив следов, и напугать бедняжку до полусмерти. Вопрос только, что это был за дракон: сам граф или кто-то другой?

— Я долго думала и, мне кажется, догадалась. — Анна поджала губы, решаясь. — Если у него был телепорт, он мог сбежать и так. Но это вызвало бы куда больше вопросов, чем несчастный случай на охоте. Библиотеку перевернули бы вверх дном в поисках тайного хода…

— И, возможно, что-нибудь нашли, — согласился Джеймс.

— Именно поэтому мне нужна ваша помощь, — Анна твердо взглянула ему в глаза. — Лорд Элессар рассказал мне, что тот янтарный дракончик попал вам в руки буквально чудом, редкий везунчик смог бы пробраться в кабинет ректора и выбраться оттуда с добычей. И тогда, зимой, мне показалось, что статуэтка как-то на вас реагировала…

— Скорее на Уильяма.

— Уильям… бывал в библиотеке неоднократно, — аккуратно проговорила Анна, и Джеймс зацепился за интонацию:

— Вы ничего ему не говорили, верно? А лорду Элессару?

Она покачала головой.

— Предупреждая дальнейшие вопросы — библиотеку обыскивали детективы, у мужа подруги агентство… И тоже ничего не нашли. Я уверена, что вы — как раз тот специалист, который мог бы помочь мне в поисках возможного тайника. — Джеймс откинулся на спинку кресла, и Анна быстро добавила: — Не бесплатно, разумеется.

Он задумчиво покачал остатки вина в бокале, разглядывая блики на стекле. Искать сбежавшего мужа не особенно хотелось, однако…

— У вас определенно имеются задатки детектива, — проговорил он, чтобы потянуть время. — И меня вы, помнится, раскусили достаточно быстро. Может, вам открыть свое агентство? Не самое женское дело, согласен, но есть же смелые леди, бросающие вызов вековым устоям… Честное слово, к такому боссу я бы сам пошел работать!

Аннабель, к его удивлению, слегка смутилась: отвела взгляд, спрятала улыбку за бокалом.

— Мне никогда не хотелось вести хозяйство, управлять имением, я хотела… Некой свободы выбора. Мне в достаточной мере повезло, я в принципе могу делать что захочу, даже пригласить мужчину на ужин, не оглядываясь на сплетни. Но замахнуться на детектива… — Анна сделала глоток и улыбнулась. — Начиная поиски, я отдавала себе отчет, что делаю это ради Уильяма. Не то чтобы я так хотела отыскать графа, но это действительно интересно, и увлекает, правда. Однако я реалистка, мистер Даррел. Мои родные не простили мне и посещение злачных мест. Что бы случилось, шурши я юбками в темных переулках?

Ответить Джеймс не успел. Двери в библиотеку бесцеремонно распахнулись, обрывая всякие размышления, ворвались кот и Уильям.

— Мам, ты не представляешь, как быстро он бегает! — на одном выдохе почти прокричал маленький лорд Грей. — Я хотел пустить его в колесо, как хомяка, чтобы получить электричество для лампочки, но он удрал!

Элессар юркнул под стул Джеймса и оттуда сверкал глазищами. Мальчик огляделся, осознал, что взрослые о чем-то серьезно разговаривают решил уточнить:

— Я что-то пропустил?

— Ничего, что я должна с тобой обсудить, милый, — ответила сыну Аннабель. — Уже поздно, тебе пора в постель.

— Совершенно верно, — в дверях показался мистер Джефферсон. — Время позднее, я вас провожу, Уильям. Леди Грей, возможно, вам тоже пора?..

Джеймс поймал на себе неодобрительный взгляд и лучезарно улыбнулся. Анна же взглянула на учителя поверх бокала и с ледяной улыбкой ответила:

— Позволю себе напомнить, что не нуждаюсь в присмотре. Займитесь Уильямом, вы же его гувернер, а не мой.

Джеймсу показалось, что парень чуть покраснел — впрочем, возможно, это было лишь игрой света.

— Прошу прощения, леди.

Джефферсон поклонился и кивнул Уильяму. Мальчик вздохнул и, что-то бурча себе под нос про занудных взрослых, удалился вместе с наставником.

— Странный тип.

Аннабель усмехнулась.

— Его рекомендовал лично лорд Элессар. К профессиональным качествам у меня претензий нет, и с Уильямом они ладят. Любит литературу, цитирует Шекспира по любому поводу. Интересуется историей, особенно, — она поморщилась, — египетскими мумиями. В свободное время торчит в библиотеке, у графа, как оказалось, хорошая подборка книг по истории… Шпионит, я полагаю. Лорд-ректор наверняка узнает о вашем визите в ближайшее время, так что нам стоит поторопиться. Что скажете?

Пламя свечей дрожало, отбрасывая танцующие тени на стены и книжные полки, за окнами набирал силу ветер, кажется, после жары собиралась мощная гроза. Джеймс одним глотком осушил бокал и поставил его на стол.

— То есть, я должен найти тайник — а потом могу быть свободен?

Аннабель мягко улыбнулась. В ее глазах отражалось пламя свечей, и он невольно затаил дыхание в ожидании ответа.

— А потом нам предстоит выяснить, кто именно все эти десять лет слал в Академию письма от имени лорда Грея. Право, не знаю, сколько времени это займет…

Джеймс вздернул брови, полминуты помолчал — а потом улыбнулся.

Глава 9, в которой есть место тайникам и тайнам

Лицо бармена в неярком свете не выдавало особых эмоций, но Анна чувствовала его интерес. Да, определенно он в деле, как она и предполагала. Загадка — лакомый кусочек… Впрочем, ее женское чутье говорило, что его согласие связано с нею самой.

Красивая богатая вдова не испытывала недостатка в поклонниках, а за прошедшие полгода их число увеличилось втрое. В Драконвиле, как и следовало ожидать, драконов было на порядок больше, чем в Лондоне — и многие видели в ней единственную возможность для продления рода. Впрочем, в числе ее кавалеров были не только драконы. Анна вздрогнула, вспомнив одного — владельца нескольких гостиниц. Он носил свое необъятное тело с грацией океанского лайнера и очень любил конфеты, как есть, так и дарить. Свои чувства он выражал весьма настырно и регулярно, то присылал слугу с подарком и запиской, то лично подкарауливал ее у дома. Анна и раньше не слишком любила сладкое, а теперь, глядя на воздыхателя, почти полностью исключила лакомства из рациона.

Однако мысль о новом муже пугала Анну едва ли не сильнее, чем весть о воскрешении предыдущего. Стоило поблагодарить лорда Элессара, который открыто называл ее супругой лорда Грея: поклонники благоразумно держались на расстоянии, и не позволяли себе лишнего. Многочисленные комплименты красоте и изяществу вызывали у нее лишь вежливую улыбку — но Джеймс Даррел оказался одним из немногих, заметивших ее ум. И он точно не был драконом — что говорило в его пользу громче прочих достоинств.

Предложить ей стать детективом… Анна вновь спрятала улыбку за бокалом, представив себе удивление Хлои, заяви Натан что-либо подобное. Он — старой закалки. Для него женщина — хозяйка и украшение дома, он тщательно следил за золотой клеткой своей жены, но Хлоя была счастлива и Аннабель изредка ловила себя на мысли, что завидует семейной идиллии подруги. Она корила себя за подобные чувства и никогда никому не говорила об этом.

«Зависть — мерзкое чувство, Аннабель. Вырывай этот сорняк из себя едва заметишь», — говорила матушка. И в кои-то веки Анна была с нею полностью согласна.

Ее семейное счастье оказалось связано с расследованием.

Полгода назад, в порыве гнева, она высказала лорду Элессару, что думает о поисках сбежавшего мужа «Да зарасти он травой, этот Грей!» Конечно же, в этот момент по закону Мерфи за ее спиной оказался сын. Его глаза в тот момент, испуганные и какие-то взрослые, с искрой обиды, она долго не могла забыть — Уилл так мечтал увидеть отца, а она… Анна потом долго убеждала сына, что это просто эмоции, он вроде бы расслабился, но сказал как-то необычайно строго и по-взрослому: «Ма, ты обычно холодна и рассудительна, эмоций от тебя не часто увидишь. Ты — снежная королева из сказки».

Вот так. Холодная и красивая королева. И только она знает, какие чувства порой бушуют в этих льдах, ведь леди нельзя показывать свою натуру, все играют роли в театре жизни, а уж если брать Аннабель…

Вся ее жизнь прошла под знаком страшной тайны, под гнетом родителей, стыдящихся, боящихся ее. Родителей, что были счастливы сбыть дочь первому посватавшемуся мужчине и денег сверху дать, чтобы наверняка. Интересно, чтобы они сказали, узнай, что зять — дракон?

— Вы напряжены, Аннабель, — голос Лиса выдернул ее из омута воспоминаний в реальность.

Жаль, не удалось уговорить Хлою остаться и познакомиться лично с тем вором, которого должен был разыскивать муж. Подруга, несмотря на потрясение от восхитительной истории встречи Анны и Лиса ждала более официальной возможности для знакомства, нежели ужин у подруги.

Гроза за окном набирала силу. Деревья раскачивались, листва шумела, молнии вспыхивали чаще, но пока что ни капли не упало на стекла большого, от пола до потолка, окна.

— Ничего особенного, просто устала, — легко улыбнулась Анна. — Не хочу вас торопить, но… Может быть, у вас уже есть догадки?

— Нет, — Джеймс хрипло рассмеялся и покачал головой. — Не так быстро, леди. Я еще не допил этот прекрасный напиток.

В подтверждение своих слов он снова наполнил свой бокал темно-красным вином. Элессар что-то заворчал под креслом, совсем как собака. Джеймсу временами казалось, что питомец прикидывается котом.

— Странный у вас кот, мистер Даррел, — Анна была намерена поддерживать светскую беседу. — Может быть, он еще и нюхом обладает, помимо такой прибыльной для вас скорости?

— Обладает, но как нам это поможет сейчас?

Анна пожала плечами и тут же вздрогнула — первая крупная капля сильно ударилась о стекло. Не прошло и десятка секунд, как в шуме ветра, громе и стуке воды в окно не стало слышно даже собственного голоса. Словно водяной великан снаружи обрушил свою ярость на людское жилище.

Ближайшее к дому дерево устрашающе размахивало ветвями под напором стихии, как будто безумный дирижер управлял оркестром, и музыка непогоды становилась все громче и громче, быстрее, страшнее, достигая невероятного крещендо.

Дверь библиотеки распахнулась, с силой ударившись о стену, ворвавшийся сквозняк задул свечи — очевидно, где-то было не закрыто окно, и парочка осталась в темноте, нарушаемой лишь вспышками электричества в небе. Анна вскочила, подобрала юбки и хотела бежать к сыну, но совсем не для того, чтобы утешить мальчика, а чтобы силой оттащить его от окна во избежание неприятностей — Уильям обожал грозы и будь его воля, то ходил бы под дождем, наблюдая.

Громкий звон прорвался между раскатами грома, в библиотеке стало еще свежее — одна из ветвей отломилась и пробила окно, частично застряв в раме. Мощные струи дождя разлетались на брызги, ударяясь об острые грани разбитого стекла.

— Разверзлись хляби небесные! — прокричал Джеймс и потянул Анну за стеллаж, укрывая от порывов ветра, кот дал деру из библиотеки — только хвост мелькнул.

— Здесь ведь книги, — сокрушенно вздохнула Аннабель. Оставалось надеяться, что стихия быстро выдохнется.

В закутке между стеной и стеллажом Анна вдруг ощутила тепло мужского тела, терпкий аромат его парфюма смешанный с дорогим вином, дыхание, щекочущее шею, заставляющее короткие волоски вставать дыбом. Такое незнакомое приятное чувство, прямо как в романах, сцены из которых периодически зачитывала Хлоя. Наизусть. О чем она сейчас думает? Леди Грей усилием воли вернулась в реальность.

— Я что-то вижу, — удивленно произнес Джеймс. Оказывается нежданная близость не произвела на него такого же впечатления… Или он успешно скрывал эмоции.

— Что?

— Подождите, — мужчина замолчал до следующей вспышки, — Посмотрите — верхний правый угол второго яруса, на два часа. Там что-то блестит.

Анна заинтересованно выглянула из-за стеллажа и посмотрела в указанном направлении. Новой вспышки они ждали казалось целую вечность. И вот оно… Да, на полке что-то сверкнуло в свете молнии.

— Вижу! — крикнула Анна.

— Стойте здесь, я сейчас.

Джеймс бросился к лестнице и быстро поднялся, практически взлетел наверх. Аннабель смотрела, как он шарит в поисках неведомого предмета. Новая вспышка, сильнейший порыв ветра и грохот, от которого заложило уши — последняя громкая нота в песне грозы передала эстафету деминуэндо. Дерево-дирижер снаружи устало опустило ветви, ветер почти стих — природа постепенно успокаивалась.

Анна снова зажгла свечи, чиркнув зажигалкой. В дрожащем свете разрушение библиотеки выглядело почти катастрофически. Джеймс быстро спустился и они рассмотрели находку — толстую книгу с названием «Драконикус». Это ее корешок сиял, отражая вспышки молний. Странная вещь, ведь книга была совсем неприметная: потертая обложка с едва различимой надписью, корешок из кожи, нечему отражать свет… Анна покосилась на вора и поздравила себя с верным выбором. Как бы он не возражал, драконьи артефакты реагируют именно на него.

А точно ли он человек? Но нет, лорд Элессар сказал бы…

— Так, что тут у нас…

Выражение любопытства и азарта на лице Джеймса неожиданно сделало его похожим на Уильяма, занятого очередным экспериментом, и Аннабель едва сдержала улыбку. Но книга действительно оказалась непростой — когда ее открыли, оказалось, что страницы загадочного тома прорезаны насквозь, образуя тайник. Сверху лежала фигурка из полупрозрачного голубоватого камня — разумеется, снова дракон. Анне показалось, что эта штучка очень похожа на ту, которой Уилл зимой вызвал лорда Элессара. Джеймс, видимо, думал так же — брать находку голыми руками он не стал, лишь сдвинул в сторону кончиком извлеченного из кармана складного ножа и осторожно вынул из тайника свернутые трубочкой документы.

Он развернул пожелтевшую от времени бумагу, и Анна не сдержала разочарованный вздох — cлова и даже буквы выглядели совершенно незнакомыми. А она так надеялась, что находка приблизит их к разгадке тайны…

— Занятно, — пробормотал вор, крутя листок то так, то этак. — Знаете, у меня в Лондоне есть пара знакомых, которые занимаются мертвыми языками, и даже целый профессор, и если пожелаете… Хотя, конечно, всегда можно отвезти эти бумажки в Драконвиль, там точно есть специалисты.

Анна кивнула, глядя не на бумаги, а на статуэтку. Крошечный дракончик свернулся клубком и укрылся крыльями, словно спал. Интересно, спит ли сейчас Уильям?..

Глава 10, в которой ловят молнии

Уильям, разумеется, не спал.

С момента прибытия в Англию он с нетерпением ждал хорошенькой такой грозы, но небо упорно оставалось ясным. А ведь ему не хватало только молнии, чтобы завершить эксперимент!

Пробраться на цыпочках в мастерскую оказалось проще простого — он проделывал это неоднократно. Ночью, конечно, положено спать — вот только днем, под присмотром мистера Джефферсона, заниматься проектом электрошокера было бы неосмотрительно.

Хотя если подумать — ну чего такого? У большинства старшекурсников в Академии было оружие — холодное, огнестрельное, магическое… Понятно, что мелюзге, каковой Уилл считал подавляющее большинство ровесников, не стоило доверять ничего опасного. Но он-то — совсем другое дело! Его приняли в студенческое «Братство пара» — а между прочим, туда берут лишь с семнадцати! А какой паромобиль их команда собрала к гонкам на приз Академии, двадцать драконьих кристаллов ушло на двигатель!

На вывоз драконьих кристаллов за пределы города действовала такая пошлина, что всему миру оставалось лишь горестно вздыхать. Были консерваторы, обещавшие увеличить коэффициент полезного действия парового двигателя за счет одной лишь физики, однако они один за другим терпели поражение в гонке с техномагией. Уильям знал, что мама не слишком жалует драконов, но для него самого поездка в Академию оказалась даром небес, не меньше. Ведь теперь он, как настоящий дракон, мог выращивать кристаллы самостоятельно!

В дурацком поместье, отрезанном от цивилизованного магического мира целым океаном, это было не так легко, как в новейших лабораториях Академии, но он справился. Парни из Братства еще в Драконвиле помогли ему с чертежами, объяснили принцип действия, а уж смонтировать громоотвод с уловителем — и вовсе элементарная задача…

Когда Уильям добрался до установки, первая молния уже сверкала и искрилась в хрустальной колбе уловителя, ее сердитый треск порою заглушал грохот дождя по жестяной крыше. Мальчик поспешно отсоединил колбу от громоотвода — вырастить кристалл ему удалось, но Уилл весьма сомневался, что тот выдержит больше одной молнии. Ну ничего, это экспериментальный образец, ему и не нужна большая мощность…

Если бы Уилл в этот момент видел себя со стороны, то знал бы, что глаза его от азарта и возбуждения сверкают ничуть не хуже запертой молнии. Но зеркала в лаборатории имелись лишь в микроскопе, да и собственная внешность сейчас интересовала юного изобретателя меньше всего на свете. Кристалл — в гнездо, колбу — в ячейку, провода подсоединить, рычаг нажать… Есть!

Уильям победно вскинул руки с сжатыми кулаками, едва удержавшись от радостного крика. Колба перестала светиться, зато крошечный, не больше грецкого ореха кристалл на мальчишечьей ладони испускал ровное синее сияние, а это значило, что зарядка прошла успешно. Осталось лишь вставить кристалл в шокер — Уилл еще в Академии разобрал на детали три револьвера и два пистолета, чтобы собрать достойное вместилище для пойманной молнии. По словам друзей, результат его творческой мысли выглядел причудливо, но весьма грозно — а ведь теперь он еще и стрелять сможет! Пусть только попробуют какие-нибудь бандиты обидеть его или маму!

Словно в ответ на мысли мальчика со стороны библиотеки донеслись грохот, звон и короткий женский вскрик, и Уилл, ни секунды не колеблясь, выскочил из мастерской.

Увы, операция по спасению провалилась практически сразу. У лестницы, ведущей на второй этаж, Уиллу в ноги врезался не успевший затормозить кот, и мальчик полетел на пол, чудом не разрядив в пушистого бегуна весь кристалл. Пока он приходил в себя, из библиотеки послышались голоса — мать Уильям узнал сразу же, мистера Даррела — спустя полминуты. Говорили они не слишком громко, так что слов мальчик не разобрал, но по интонациям было ясно, что никаких бандитов в доме нет и испытывать шокер не на ком.

Однако что делают мама вместе с мистером Даррелом в библиотеке ночью?

Вряд ли будет хорошей идеей зайти и посмотреть. Мама, скорей всего станет хмуриться, позовет мистера Джефферсона, да и оружие совершенно точно отберут… Пожалуй, стоит вернуться в мастерскую, спрятать следы эксперимента и отложить испытания до следующей ночи.

Уильям еще немного постоял на месте, вздохнул и на цыпочках двинулся к приоткрытой двери библиотеки: любопытство как всегда оказалось сильнее здравого смысла. Да и к тому же — разве эти взрослые добровольно расскажут ребенку что-то интересное?

Но везение, отпущенное Уиллу на эту ночь, явно закончилось. Едва он успел подойти к двери, как рядом снова оказался кот. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы Элессар беспрепятственно проник в библиотеку, но, как это нередко бывает с кошками, зверь счел, что протискиваться в узкую щель ниже его достоинства. Не задумываясь, он привстал на задние лапы и толкнул заскрипевшую дверь передними. По библиотеке пронесся сквозняк, сидящие у стола мама и мистер Даррел подняли головы…

Уильям вдруг понял, что не любит кошек. Совсем-совсем.

Впрочем, коту не было никакого дела до чьей-то там нелюбви. Он запрыгнул на колени к хозяину и довольно щурился, словно именно это и было его целью — чтоб Уильяму влетело. Сбылись самые мрачные ожидания — мама, конечно, потребовала рассказать, что именно он забыл ночью в библиотеке, где был до этого и чем там занимался, и, разумеется, пришла в ужас от идеи с зарядкой кристалла от молнии. А вот мистер Даррел отреагировал куда сдержаннее, и электрошокер его заинтересовал. Он даже задал пару вопросов — но под строгим взглядом, которым Аннабель наградила их обоих, беседу о характеристиках и дальности стрельбы пришлось прервать.

— Возвращайся в спальню, Уилл. И пообещай мне, что ляжешь спать! — мама поймала его взгляд, и мальчику ничего не оставалось, кроме как послушно кивнуть.

— А завтра опробуешь агрегат в действии, — мистер Даррел широко улыбнулся, и Уилл снова кивнул, немного повеселев.

В Драконвиле было несколько джентльменов, которые недвусмысленно давали понять, что мама им нравится. Они заходили в гости, присылали цветы, приглашали на прогулки — впрочем, Уильяму больше хотелось познакомиться с настоящим отцом, чем заводить нового. Да и мамины поклонники не представляли собой ничего особенного, а Уильямом они интересовались разве что из вежливости. Но сейчас, глядя в глаза мистеру Даррелу, Уилл неожиданно подумал, что вот этот парень не так уж плох. И если бы он понравился маме…

Неожиданно дверь снова распахнулась. На пороге стоял мистер Джефферсон, и он был совершенно точно недоволен.

— Уильям, что вы делаете в библиотеке среди ночи?!

— А вы? — тут же поинтересовался мистер Даррел, и Уилл проникся к нему еще большей симпатией.

Гувернер начал говорить что-то о разбитом окне и пустой постели, но договорить не успел. Притихший было Элессар издал гневный вопль и вскочил на столик. Тот покачнулся, стоящий на самом краю подсвечник опрокинулся, мама вскрикнула и вскочила. Кот снова взвыл, взмахнул хвостом, роняя вслед за подсвечником резную статуэтку из голубого камня.

Что было дальше, Уилл не понял. Вроде мы мама потянулась поймать статуэтку, мистер Даррел попытался подхватить ее саму, мистер Джефферсон бросился тушить упавшие свечи, кот снова заорал…

А потом по библиотеке пронесся порыв ветра, и стало темно — и очень тихо.

Почти сразу мистер Джефферсон щелкнул зажигалкой, пламя осветило его худое встревоженное лицо, растерявшее всю свою обычную бесстрастность.

— Черт побери… — негромко проговорил он.

Уильям еще никогда не слушал, чтобы гувернер ругался. Он точно знал, что надо обернуться и посмотреть на маму, но сделать это было почему-то страшно и он смотрел в пол. Мистер Джефферсон тихо, прерывисто вздохнул и зажег оставшуюся на столике свечу.

— Иди сюда.

Мальчик зажмурился и поспешно шагнул к гувернеру, вцепился в протянутую ладонь и позволил себя обнять.

Чтобы определить, что кроме них двоих и кота в библиотеке никого нет, юному дракону совершенно не нужны были глаза.

Уильям всхлипнул, прижался щекой к рубашке гувернера и разревелся.

Глава 11, в которой встречают старых знакомых и любуются морским дном

Этого.

Не.

Может.

Быть.

Эта мысль неслась в голове Джеймса по кругу, пульсируя в такт окружающему его черному водовороту с искрами звезд — во всяком случае, с его точки зрения все выглядело именно так. Аннабель мертвой хваткой вцепилась в его руку, и он сам старался обнять ее крепче — мысль о том, что они потеряют друг друга в звездной черноте, была нестерпима. Но как ей удалось активировать портал?! Она ведь не дракон, а Уильям не прикасался к этой штуке! Это к лучшему, конечно, не хватало, чтоб в неведомые дали унесло мальчишку, но…

Черт побери, не может этого быть!

Свет вспыхнул неожиданно ярко, Джеймс зажмурился и выставил перед собой руку с зажатым в ней шокером, другой рукой задвинув Аннабель за спину. Рядом потрясенно выругался мужской голос, он показался знакомым, но сразу узнать его обладателя Джеймс не сумел.

— Какого дьявола вы здесь делаете?! Кто вы?! — рявкнул голос, и Джеймс, кое-как проморгавшись, увидел перед собой сперва большой квадратный стол из темного полированного дерева, затем дуло револьвера, а затем и его владельца — невысокого плотного человека лет тридцати в темно-серой одежде. Высокие залысины, тонкий нос с горбинкой, бледная кожа и тонкое золотое колечко в правом ухе выглядели знакомыми, а вот черная повязка на левом глазу оказалась сюрпризом.

— Эрни… — прохрипел Джеймс, выпрямляясь. — Хорошо встречаешь старых друзей, нечего сказать!

— Лис?

— Здравствуйте, — растерянно проговорила Анна.

Они уставились друг на друга.

— Старые друзья, которые внезапно сваливаются с потолка, вызывают много вопросов, — Серый Эрни, помедлив, растянул тонкие губы в подобии приветливой улыбки, но револьвер не опустил. — К тому же, с леди я не знаком вовсе, да и твоя хитрая задница давненько мне не попадалась.

— Не думал, что тебя волнует моя задница. Получается, в нашу последнюю встречу я не зря свалил, не дожидаясь окончания вечеринки?

Эрни расхохотался, дуло опустилось. Джеймс последовал его примеру, отдельно отметив цепкий взгляд, которым бывший приятель проводил драконий кристалл в рукояти. Да уж, Эрни ведь имел дело с драконами — и точно знал, сколько может стоить эта штука…

— Не в том смысле, о котором ты подумал. Присаживайтесь, гости дорогие, потолкуем, — Эрни приветливо повел рукой и подал пример.

Джеймс украдкой осматривался. Помещение с легкостью вместило бы человек двадцать. Огромный стол, множество стульев — на один из которых он усадил напряженно-молчаливую леди Грей, странного вида лампы, — электрические? — карта мира на одной стене, рамки и флажки на другой… На берлогу Эрни в Драконвиле это место не походило, да и отсутствие окон ясности не прибавляло. Что же, придется импровизировать…

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — Эрни, не переставая улыбаться, но в его голосе послышался лязг клинка, покидающего ножны. — Как вы тут очутились?

— Понятия не имею, — честно ответил Джеймс. — Не говоря о том, что даже не знаю, где это «здесь».

Выражение лица собеседника приветливее не стало, но такого типа, как Эрни, вряд ли может удовлетворить ответ «не знаю». Однако и всей правды говорить не хотелось, и жаль, что нельзя обсудить с Аннабель общую версию… Джеймс вздохнул и решился.

— Мы были в библиотеке, вдвоем. Ночью. Леди Аннабель показывала мне… Коллекцию редкостей, собранных ее покойным отцом. Весьма интересно.

Он многозначительно взглянул на Эрни, и тот понимающе ухмыльнулся — мол, знаем мы, какие редкости тебя интересуют ночью наедине с дамой. Джеймс тоже позволил себе улыбку — репутация ловеласа избавляла его от лишних вопросов. Впрочем, в библиотеке Фоксхолла действительно было немало интересного, и сочинить правдоподобный рассказ о книгах, фигурках и картах не составило труда.

— …А потом мы добрались до этой штуки, а она вдруг вспыхнула… И вот мы здесь.

Джеймс покосился на Аннабель. Та сидела смирно, опустив взгляд и будто бы в смущении прикусив губу, словно драконья магия и впрямь сорвала ей тайное свидание. Она нехотя положила руку на стол и раскрыла ладонь, демонстрируя статуэтку.

Эрни перевел взгляд на графиню, и улыбка сползла с его лица, сменившись выражением недоверия.

— А уж почему нас занесло именно к тебе в гости, этого я не знаю, — Джеймс развел руками, демонстрируя полную искренность. — Честное слово.

— Зато, пожалуй, знаю я, — Эрни, не отрывая взгляда от статуэтки в ладонях Аннабель, сунул руку во внутренний карман жилета и поставил на стол…

Еще одну статуэтку из голубого камня, изображающую спящего дракона.

— Я как раз возился с этой штукой, хотел понять, как она работает, — хриплым голосом пояснил он. — Это драконий портал… Да ты в курсе, так?

Джеймс вскинул брови, но отпираться не стал.

— Благодаря тебе.

Эрни хмыкнул и поднял взгляд:

— Да ладно, это была просто дружеская шутка! И ты жив — значит она удалась и никто не пострадал… верно? — Эрни вернулся к теме: — Тип который мне ее… ну, скажем, подарил, уверял, что с помощью этих штук можно переноситься с места на место, но второй статуэтки у него не было, а как настроить односторонний портал, он не знал. Я уже хотел нанимать настоящего мага, а тут ты… Вы позволите, леди?

Аннабель коротко взглянула на Джеймса и тот кивнул. Несмотря на ставший более дружелюбным тон Эрни, Джеймс прекрасно помнил, что этот тип — один из самых больших хитрецов, что встречались ему в жизни. Он знал Эрни достаточно хорошо, чтобы не доверять ему, да и чутье буквально вопило об опасности.

— Очаровательно, — пробормотал Эрни, поднеся к лицу обе статуэтки. — Полная идентичность… Неловко просить об этом, леди, но мне для полного жизненного счастья весьма не хватает именно этой штучки. Вы не могли бы… Нет, не подарить, я не настолько нагл… Но, скажем, я мог бы принять эту милую вещицу в качестве платы за проезд — вам ведь нужно вернуться в Англию?

— А где мы сейчас, позвольте узнать? — поинтересовалась Аннабель.

Джеймс кивком подтвердил, что его этот вопрос тоже весьма волнует. Эрни особенно широко улыбнулся, предвкушая удовольствие.

— Как бы вам сказать, леди… В Тихом океане.

Он поднялся, подошел к карте и потянул за висящий рядом шнурок. Карта послушно поползла вверх, и оказалось, что одно окно в комнате все же было.

Вернее, иллюминатор — большой, круглый, в широкой раме.

Анна ахнула, прижала ладонь к губам, и Джеймс сам с трудом сдержал удивленный возглас. За стеклом сквозь толщу воды виднелись очертания скал, по голубоватому песку на дне скользили узкие тени. Мимо иллюминатора пронеслась стайка мелких рыбешек, к поверхности потянулась ниточка пузырьков…

Аннабель поднялась и подошла к иллюминатору, зачарованно вглядываясь в океанское дно. Эрни смерил ее неприятным, вызывающим опасения, взглядом, а потом вернулся к столу.

— Через год после того, как ты исчез, у меня случилось одно дельце… — он понизил голос и неопределенно покрутил рукой. — Копы — они везде копы, им лучше не попадаться, а в Драконвиле — так и подавно. Знающие люди посоветовали мне залечь на дно, что я и сделал, как видишь, в буквальном смысле слова. Жаль, что не сразу, но мне повезло отделаться одним глазом, — он коснулся повязки. — Так что теперь я не сухопутный бандит, каким ты меня знал, а вполне себе капитан пиратского судна, кальмарьи кишки тебе в тарелку! — Эрни растянул губы в ухмылке, обнажая родные кривые зубы и парочку новых золотых.

Джеймс только покачал головой. Да уж, Серый Эрни славился своим умением находить выход из трудных ситуаций — а дело явно было непростым, раз потребовало кардинальной смены занятий.

— И что я тебе скажу, друг мой — само провидение закинуло тебя сегодня на борт моей посудины! Петрушка в том, что в команде у меня ровно дюжина людей — отличные парни, преданные мне, как никто, — но люди моря суеверны, и идти на серьезные дела компанией в тринадцать человек нам не хочется. Так что мне позарез нужен первый помощник. Что скажешь?

Джеймс медленно облизал губы, обдумывая предложение. Ему приходилось работать с Эрни, и это был не слишком приятный опыт, даже если не учитывать «дружескую шутку» с ректором Академии. С другой стороны, спорить с капитаном пиратского судна, точно зная, что где-то за стенами кают-компании имеется еще дюжина головорезов, было не с руки. Согласиться, а потом обмануть? Но с подводной лодки, как ни крути, никуда не денешься…

— Я понимаю твое замешательство, Джимми, — Эрни наклонился к самому уху собеседника и заговорил еле слышно. — Но учти и такой еще момент. Я бы с удовольствием довез тебя и твою даму до берегов старушки Англии в целости и сохранности, просто по старой дружбе, да и статуэточка… Однако баба на корабле — примета еще более скверная, чем число «тринадцать». Мои парни вряд ли меня поймут, если я сообщу им, что решил взять пассажирку.

— Мы живем в просвещенном девятнадцатом веке, Эрни, — так же негромко отозвался Джеймс, старательно сохраняя невозмутимое выражение на лице. — Женщины сейчас есть везде — и на кораблях, и на дирижаблях, и одному Господу ведомо, где еще. Не заставляй меня думать, будто в твоей команде собрались сплошь средневековые неучи, не видавшие женщин.

Капитан чуть слышно рассмеялся.

— Верно, Джимми-Лис, мои мальчики видели женщин — и знают, что с ними делать. И я вряд ли смогу их удержать — в конце концов, я один, а их, как ты помнишь, дюжина. Но, пожалуй, все может измениться, если женщина на корабле окажется не просто женщиной, а, скажем, законной супругой первого помощника… У которого, по счастливому стечению обстоятельств, имеется персональная каюта с большим замком на двери.

Эрни многозначительно умолк, и оба взглянули на Анну, которая вроде бы любовалась подводным пейзажем. А она вдруг обернулась, и по выражению ее лица Джеймс понял — слышала все до последнего слова.

* * *

Аннабель задыхалась.

Проклятый корсет впился в ребра, казалось на него действует то же давление, что и на подводную лодку. Она была достаточно образованна, чтобы знать такие вещи. К тому же у нее сын, что только не узнаешь от умного мальчика. Порой он читал ей сказки на ночь, а не она ему, и под «сказками» подразумевались научные труды.

Анну мутило и она очень надеялась, что никто не заметил. Мысли неслись, как взбесившаяся лошадь. Уильям один. Напуган. Сначала пропал отец, а теперь и мать. Они посреди нигде в замкнутом пространстве с недоброжелательными людьми. Она — женщина среди головорезов. В такой ситуации не спасет даже ее пистолет, неизменно оттягивающий карман юбки. Скверно.

Анна смотрела на Джеймса и понимала, что он обеспокоен. Предложение Эрни выглядело сомнительно, однако лучше, чем ничего. Тем не менее был еще один вариант.

— Я высокая, как вы могли заметить, — сказала она, — Если меня переодеть, то сойду за мужчину.

— С грудью? — гаденько улыбнулся пират.

— Это не проблема, можно перетянуть, мешковатая одежда скроет фигуру, — терпеливо пояснила леди Грей. — Мы можем представиться братьями. И как вы объясните команде внезапное появление на борту новых людей?

— Это моя забота, милочка, — отрезал Эрни.

— Позволите нам с Джеймсом поговорить наедине? — очень вежливо попросила Анна, корсет сдавил еще туже, перед глазами темнело. Хоть бы не упасть в обморок.

— Что-то вы, леди, больно кислая. Лондонская погода явно испортила вам настроение, — хохотнул капитан и направился к двери. — У вас две минуты.

Глава 12, в которой стреляют

Пару секунд Джеймс молча глядел на дверь — черт побери, не дверь, здоровенный, толстенный круглый люк, как в банковском хранилище! Он что-то слышал насчет правил изоляции отсеков на подводной лодке, но и представить себе не мог, что когда-нибудь придется столкнуться с этим лично. Да он всего раз в жизни согласился на морское путешествие — и оно едва не стало последним!

Организм, впрочем, вел себя на удивление прилично — хотя возможно, все дело в неподвижной лодке. Как бы то ни было, думать о собственном самочувствии было некогда.

— Вашему другу можно доверять?

— Нет, — без раздумий отозвался он и обернулся. Аннабель была бледна — пожалуй, слишком бледна даже для испуганной женщины. — Как вы себя чувствуете?

Вместо ответа она медленно опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Джеймс ощутил укол раздражения — не время плакать, нужно срочно решать, что делать дальше! — но его тут же смыло волной раскаяния. Она действительно испугана, ее перенесло из дома черт знает куда. Он положил на стол ненужный пока шокер, присел на корточки рядом с Аннабель и, секунду поколебавшись, положил ладонь на ее колено, раз уж руки леди заняты.

— Вы можете доверять мне, — произнес он, стараясь вложить в свои слова всю убедительность, на которую был способен. — Эрни — тот еще прохвост, но он держит слово. Если он пообещает довезти нас до Англии…

— Он еще не пообещал, — глухо отозвалась Анна, отнимая от лица ладони. — Уберите руки. Я не хочу быть женой — ни вашей, ни чьей-то еще!

Леди Грей спрятала руку в складки юбки и не успел он глазом моргнуть, как она прицелилась в него из небольшого пистолета.

— Не то чтоб я настаивал, но… Хорошо, хорошо, как скажете! А вы уберите пистолет!

Аннабель прожгла его взглядом и уронила руку на колени, как будто вес маленькой смертоносной вещицы непомерно тяжел. Она дышала быстро и мелкими вздохами, словно ей не хватало воздуха, и мало походила на человека, способного принимать взвешенные решения. Но из отпущенных им двух минут одна точно истекла, а они так ничего и не решили.

— Хотя нет, я буду настаивать. Переодеться-то вы сможете, но что делать с голосом? А руки? Волосы? Вы согласны постричься? И ладно, черт с ней, с внешностью, всегда можно что-то придумать, но… — Джеймс выпрямился и прошелся по кают-компании, стараясь успокоиться. — Эрни знает, на что я способен. Если он предложил место помощника, значит, уже придумал, чем я могу быть ему полезен как вор, и плевать, что я ничего не знаю о море. А вы? Может, у вас есть познания в управлении подлодкой, или вы, как ваш сын, разбираетесь в паровых двигателях? Вы готовы выполнять мужскую работу? Спать в одном помещении с матросами? Черт побери, Анна, мне тоже не нужна жена, но давайте действовать разумно!

— Не кричите на меня!

Анабель вскочила, с грохотом опрокинув стул, и снова вскинула пистолет. Такая маленькая штучка в таких тонких пальчиках… Но он стоял слишком близко, чтобы она промахнулась.

— Еще раз посмеешь ко мне прикоснуться, — проговорила она задыхаясь, — я вышибу тебе мозги и…

Она вдруг пошатнулась и попыталась свободной рукой схватиться за стол. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, грохнул выстрел, послышался звон, стало темнее — Джеймс за одно мгновение успел попрощаться с жизнью, но тут же понял, что жертвой стала потолочная лампа. Обернувшись, он увидел осколки на полу, наклонился и подобрал с сплющенный шарик. Повезло, что не попала в иллюминатор.

Он обернулся и успел увидеть, как Анна медленно закатила глаза и осела на пол.

Обморок. Только этого не хватало.

Сквозь стену донесся слабый шум — звук выстрела был одним из тех, что всегда привлекает внимание. Джеймс сгреб со стола шокер, сунул его за ремень брюк и опустился на колени рядом с Аннабель.

— Анна!

О том, как приводить женщин в чувство, он знал больше, чем о море и подлодках. Она едва дышит, ей нужен воздух… Чертов корсет, как его расстегнуть, не снимая платье?! И зачем вообще это нужно носить? Кстати, где пистолет? Нужно убрать от греха подальше…

Ему удалось ослабить шнуровку ровно за секунду до того, как в комнату ворвался Эрни с группой поддержки. Из-под стола Джеймсу было плохо видно, но как минимум четыре пары ног он насчитал.

— Кто стрелял?! — рявкнул капитан.

Подняв голову, Джеймс увидел направленный на него револьвер и демонстративно скривился.

— Никто не стрелял. Твоя чертова лампа взорвалась, моей жене стало дурно — надеюсь, оружейный склад у тебя освещается не этим? Было бы обидно пойти на дно из-за людской глупости.

— Кэп, шо за байда? — просипел другой голос, — Баба на корабле!

Джеймс поморщился. Если вся команда говорит на кокни, им придется туго среди неотесанных мужланов из трущоб.

— Тебя спросить забыл, моллюск пресноводный, что мне делать со своим кораблем, — ровным голосом ответил своему человеку Эрни.

— А бабенка-то, чай общая будет? — с воодушевлением произнес другой.

— Ша, стручки свои в штанах держите, — рявкнул Эрни на команду. — Это ваш новый первый помощник — мистер Даррел, мой давний друг. И женушка его. Шоб вы пасти свои позакрывали и думать перестали — у ней в родне головорезы, пальцем тронете — костей не соберете.

— А первый помощник — это интересно, капитан, — интеллигентный тихий голос с правильным выговором коснулся ушей прекрасной музыкой. — Только зачем же вы его прятали от нас? И бедную женщину довели до такого состояния. Мы полдня как отошли из порта, немудрено с непривычки в обморок упасть. Вы позволите?

Джеймс поднял взгляд на подошедшего человека — очень высокого, худощавого и слегка сутулого мужчину в круглых маленьких очках. Элегантный костюм, шейный платок, аккуратно зачесанные светлые волосы — этот тип не походил на пирата. Хотя не то чтобы он был знаком со многими пиратами…

— Я доктор Ливси, будем знакомы. Давайте я помогу довести вашу супругу до каюты, — он прокашлялся и многозначительно посмотрел на Эрни. — Капитан нас проводит, я полагаю, а позже первый помощник представится экипажу?

Аннабель зашевелилась, приходя в себя. Джеймс надеялся, что она не схватится сразу искать пистолет, чтобы палить во все стороны в приступе благородного гнева. Кто бы мог подумать, что ему так понравится вид вооруженной женщины. Хотя если вспомнить их первую встречу в баре…

— Да, конечно, доктор, — покладисто согласился капитан. — А ну пшли работать, кому сказал!

Двое ушли, двое остались. Джеймс посмотрел вниз и встретился с полным ярости взглядом леди Грей.

* * *

Аннабель в жизни не доводилось бывать в столь странном положении. Ситуацию она не контролировала и что еще хуже, не могла даже с гордым видом встать: платье едва держалось на плечах и корсет явно ослаблен. Каким образом этот прохвост смог так ловко раздеть не раздевая лишь ему одному ведомо. Совсем некстати Анна подумала о Хлое. Эта сцена, вся целиком, ей бы понравилась. Она бы нашла ее романтичной.

Три пары глаз уставились на нее. Поправка, две с половиной пары глаз. Эрни задумчиво поглаживал подбородок, Джеймс немного нервно улыбался, и еще один незнакомец ежесекундно поправлял очки. План притвориться мужчиной провалился еще до начала. Похоже, что у нее нет другого выбора, кроме роли жены. Даже от мысли об этом у Анны свело зубы. «Держи лицо, Анна, — говорила мать. — Это самое сложное в жизни женщины.»

— Господа, помогите встать, пожалуйста, — совладав с эмоциями произнесла Анна, — Раз уж так вышло, мне бы хотелось прилечь, но не на полу. Милый, ты ведь одолжишь мне свой пиджак?

Капитан с ухмылкой отвернулся, высокий незнакомец вместе с Лисом протянули ей руки. «Супруг» поспешно сбросил с себя пиджак и накинул ей на плечи. Он выглядел недовольным — хотя ему-то на что жаловаться?

— Доктор Ливси, кх-м, — представился долговязый. — Рад знакомству, миссис Даррел.

А уж она как рада, просто не передать. Так бы и пристрелила всех. Анна привычным жестом опустила руку в складки юбки, но пистолета не нашла. Джеймс красноречиво показал взглядом на карман пиджака и покачал головой. Да, он прав, не та ситуация. Анну словно током ударило: они на дне океана. Океана! Вокруг происходит черте что, сын остался один… У нее даже нет смены одежды!

Подводная лодка завибрировала, заурчала двигателями, в иллюминаторе менялся пейзаж — они поплыли. Света снаружи становилось меньше.

— Идемте. Ваша каюта недалеко от моей.

Анна неуверенно шла рядом с Джеймсом, обеими руками обхватив себя, чтобы пиджак ненароком не упал с плеч: никто не должен видеть ее татуировку. Названный муж с каменным лицом придерживал ее за талию, доктор шел позади, так что скинуть наглую руку просто не было возможности.

Узенькие коридоры, где стены едва ли не цепляются за юбки, трубы и провода, круглые железные двери между отсеками. Одна, вторая, третья…

— А вот и каюта, — Эрни открыл очередную дверь по правому борту, для разнообразия — прямоугольную, пошарил рукой по стене и щелкнул выключателем.

Комнатка шагов десять в длину и пять в ширину. Узкая железная койка, застеленная темным покрывалом, крохотный столик и стул возле него, металлический узкий шкаф, небольшой иллюминатор как раз на уровне головы. И заклепки, великое множество заклепок на стенах, потолке, везде, от них рябило в глазах.

Одна кровать. Неужели им придется спать вместе?! От одной мысли ее бросило в дрожь. Муж избавил ее от своей персоны очень давно, и, хотя Реджинальд Грей был во всех отношениях достойным джентльменом и не позволял себе ничего, что могло бы обидеть супругу, по проведенным вместе ночам она нисколько не скучала. Хотя, конечно, если сравнить графа с Джеймсом…

Аннабель искоса взглянула на спутника и тут же опустила глаза. Он на нее смотрит. Думает ли о том же? Джеймс Даррел не похож на человека, который стал бы заставлять, но…

Нет, все-таки надежнее пристрелить.

Аннабель уже продумала речь, чтобы спровадить капитана и доктора, но едва она открыла рот, как пол под ногами дрогнул и мигнул свет.

— Что за черт? — капитан бросился к иллюминатору. Подводную лодку тряхнуло снова, еще сильнее. Аннабель еле удержалась на ногах, больно ударившись о шкаф. Мимо иллюминатора скользнули тени, похожие на огромные водоросли, и снова тряхнуло. Святое электричество, что это?!

Глава 13, в которой всем нужно отдохнуть

Эрни выскочил в коридор, Джеймс слышал, как он перекрикивается с кем-то из команды. Доктор остался, он рассматривал новых знакомых с вежливым, но очевидным интересом.

— Позвольте узнать, ваш багаж Эрнест тоже где-то прячет? Наверное, стоит за ним кого-то послать?

— Мы путешествуем… налегке.

Джеймс попытался изобразить любезный тон, но, похоже, не преуспел, да и полное имя Эрни, которое тот ненавидел, сбило с мысли. Доктор удивленно изогнул брови, но уточнять не стал, даже удержался от лишнего взгляда на Аннабель. Та присела на край кровати, по-прежнему кутаясь в пиджак и нервно поглядывая на иллюминатор. То, с какой скоростью выскочил из каюты капитан, внушало некоторые опасения, но доктор оставался невозмутимым, и Джеймс решил последовать его примеру.

— Обычно капитан согласовывает со мной перемены в экипаже, мистер Даррел, поэтому ваше появление для меня весьма неожиданно, — благожелательным тоном произнес Ливси. — Да еще с супругой…

Он многозначительно умолк, словно приглашая ответить на незаданный вопрос. Увы, обсудить с капитаном правдоподобную причину их появления на судне Лис не успел, а на то, чтоб выдумать что-то самостоятельно, его, признаться, сейчас не хватило бы. К тому же, Эрни не уточнил их местоположение, а Тихий океан даже на небольших картах выглядел внушительно.

— Это ведь пиратское судно, доктор? Самое подходящее место для появления таинственных незнакомцев.

Ливси улыбнулся, принимая шутку.

— Мы скорее контрабандисты, чем пираты, — поправил он. — Правда, чаще возим товары, чем людей… Вы, как я понимаю, давно знакомы с капитаном?

На этот вопрос можно было ответить честно — хотя за прошедшие годы Джеймс успел неоднократно пожалеть об этом знакомстве.

— Почти пять лет.

— О, неплохо. В прошлый раз он взял на должность первого помощника парня, с которым познакомился в портовом кабаке… Это было не самое удачное решение.

— Для вас или для помощника? — усмехнулся Джеймс. Доктора стоило спровадить из каюты, но как сделать это вежливо, он не знал. Чутье подсказывало, что ссориться с этим типом не стоит.

— Пожалуй, скорее для него, — чуть поразмыслив, отозвался Ливси. — В конце концов, это его повесили те жандармы. Впрочем, и наш капитан потерял крупную сумму из-за своей некомпетентности в подборе кадров, его счастье, что не голову… Я думаю, Эрнест ввел вас в курс дела?

— В очень общих чертах… Простите, доктор, моей супруге нужно отдохнуть. День выдался непростой, — Джеймс улыбнулся. Всего двенадцать часов назад он был в Лондоне… И зачем, спрашивается, Джонни его отпустил?!

Ливси понял намек и все-таки убрался. Джеймс запер дверь и оглянулся на спутницу. Хотелось бы надеяться на ее благоразумие, впрочем, судя по взгляду, близко лучше не подходить. Проклятье, вечно эти женщины думают не о том…

Он вздохнул и выдвинул из-под стола узкий стул.

— Если вы все еще желаете меня пристрелить, пистолет в кармане пиджака.

Она не покраснела, но во взгляде мелькнуло подобие смущения.

— Не смешно.

— Мне тоже. — Джеймс устало растер лицо ладонями. Ужасно хотелось спросить, действительно ли он, по ее мнению, похож на маньяка-насильника, но вопрос, скорей всего, спровоцировал бы новый скандал. К тому же, вряд ли леди видела много маньяков.

— Я уточню у Эрни насчет запасной одежды. На пиратском-то корабле обязательно должен быть сундук с разным барахлом, захваченным при грабеже добропорядочных купцов… — он попытался улыбнуться, но вышло однозначно плохо. — Насчет второго одеяла тоже уточню, думаю, уступить вам кровать будет по-джентльменски.

Анна отчетливо вздохнула, и он на мгновение прикрыл глаза. Леди перенервничала и устала, она одна в океане среди толпы незнакомых мужчин, и вынуждена делить комнату с малознакомым… Это, конечно, все равно не повод стрелять. Он тоже вздохнул и продолжил более мягким тоном:

— Попробуйте заснуть, день действительно выдался сумасшедшим. А я разыщу капитана и выясню его планы в отношении нас. Верните пиджак… Пистолет оставьте, вам с ним будет спокойнее.

И ему будет спокойнее… Наверное. С другой стороны, чем ему поможет крошечный дамский пистолетик в общении с чертовой дюжиной головорезов? Правда, доктор на головореза не похож…

Но в колонке преступлений любой газеты самые жестокие изощренные преступники именно так и описаны — внешне респектабельные джентльмены.

* * *

Аннабель выбрала одну заклепку как точку равновесия и просто смотрела на нее, почти не мигая. Без пиджака стало холодно, казалось, вместе с вещью каюту покинуло все тепло. Ситуация осложнялась полным отсутствием какой-либо приличной одежды, а та, что была, казалась прозрачной. Анна думала, что это видно всем: сорочка промокла от нервного пота и противно липла к спине.

Одна, две, три… Десять заклепок в раме маленького иллюминатора. Счет успокаивал, упорядочивал мысли, кровь уже не так сильно грохотала в ушах.

— Соберись! — зло прошептала леди Грей сама себе, опережая назойливый голос матушки, к месту и не к месту возникавший в голове.

Мистер Даррел уступает ей койку. Это хорошо, просто замечательно, если бы не одно «но»… Она ни с кем никогда не делила комнату, кроме мужа. И это было настолько давно, что почти неправда. Словно сон, и если бы не Уилл, то так бы и можно представить.

Анна была смущена, а когда она смущалась, то защищалась. Привычка с детства. Хоть бы Джеймс раздобыл, что обещал, и действительно оказался джентльменом, коим себя демонстрировал. Бессознательным движением она расправляла оборку на рукаве, снова и снова. Взгляд неторопливо скользил по помещению.

Двадцать четыре заклепки на стыке металлических пластин стены напротив. Дыхание спокойное, руки не дрожат. Уильям под присмотром мистера Джефферсона — это хорошо, он надежен, даже если шпионит на ректора… Впрочем, это в сложившейся ситуации делает его еще надежнее. Скорее всего, лорд Элессар уже в курсе происшествия, а дракон детеныша не бросит, только если он не лорд Грей, чтоб ему, поганцу, икалось. Из-за него они влипли!

Аннабель почувствовала прилив сил от вспыхнувшей злости, вскочила и в два шага подошла к иллюминатору. Солнечный свет почти исчез. Она поежилась. Снаружи мелькали тени, странные, стремительные, и как будто рыбьи хвосты проносились мимо, но так быстро, что не разобрать.

Анна отвела взгляд, боковым зрением увидела новую тень, резко обернулась — за стеклом будто человек с хвостом. Она зажмурилась на секунду, а когда посмотрела снова ничего не было.

Привиделось.

Леди Грей осторожно легла на жесткий матрас и устало прикрыла глаза.

Всего на минуточку.

* * *

Отловить капитана не составило труда — Джеймс просто шел на голос. Голос был раздраженный и громкий, технических подробностей Джеймс не понял, но темные тени за иллюминатором действительно оказались водорослями, к которым идиот-рулевой слишком близко подвел корабль. Из воплей капитана и робких ответов подчиненных стало ясно, что несколько полотнищ попытались намотаться на винт — к счастью, их оказалось не слишком много.

— Доктор Ливси упомянул, что ты берешь в экипаж кого попало, — вполголоса заметил Джеймс, когда в речи, посвященной рулевому, возникла пауза.

Эрни зло покосился на него и передернул плечами.

— Если не хочешь заменить этого кретина — заткнись.

Помещение, в котором они находились, заполняли огромные шестерни, циферблаты и электрические сполохи: казалось, шагнешь в сторону — и тебя перемелет гигантский механизм. Впереди, в носовой части лодки, сквозь несколько больших окон лился тусклый голубоватый свет. К ним можно было добраться по узкому проходу между частями механизмов, но Эрни потянул приятеля за рукав к выходу.

— Я думал, ты останешься в каюте, — бросил он через плечо. — Или, как ты там говорил, лисы не сидят в клетках?

— Вообще-то, ты меня нанял, — вежливо напомнил Джеймс, оглядываясь на ходу. Металлические пластины гремели под ногами, металлические стены тускло мерцали в свете ламп, пол едва заметно вибрировал, но ощущение качки прошло — не то спустились глубже, не то с самого начала волны только мерещились. — Если в обязанности первого помощника входит сидеть в каюте, то я, конечно, с удовольствием.

— Впервые вижу человека, которому не терпится поработать… — Эрни на секунду остановился и потер переносицу, собираясь с мыслями. — Ладно, док должен быть у себя. Идем, будем решать, что с тобой делать.

Джеймс задумчиво нахмурился, следуя за приятелем. Пиратский капитан отчитывается о своих решениях корабельному врачу? Странные у них тут порядки… Впрочем, Эрни никогда не производил впечатления сильного лидера. Да и такой человек, каким показался доктор Ливси, вряд ли присоединился бы к шайке контрабандистов — скорее уж шайка присоединилась к нему.

Глава 14, в которой рассуждают о способностях крыс к арифметике и вскрытии ракушек

Эрни пару раз стукнул кулаком в очередной люк и, не дожидаясь ответа, вошел.

— Арчи, мы по делу.

— Капитан, ваша страсть к нелепым прозвищам меня весьма огорчает, — доктор скорбно покачал головой, потом поймал взгляд Джеймса. — Арчибальд. Без сокращений.

— Джеймс.

— Заприте дверь, мистер Даррел, будьте любезны. Разговор будет долгим, и мне не хотелось бы, чтобы нам мешали.

Джеймс захлопнул люк и осмотрелся. Каюта доктора была не намного больше выделенной им, но обстановка разительно отличалась от общей на корабле. Высокий узкий книжный шкаф, письменный стол — полированная столешница, резные ножки, множество ящичков с фигурными ручками, — пара кресел с высокой спинкой возле камина…

Стоп. Камин? На подводной лодке?!

Джеймс на секунду закрыл глаза, надеясь, что галлюцинация развеется, но пламя продолжало весело плясать по аккуратно сложенным дровам, а стоило присмотреться повнимательнее, из-под нижнего полена выскользнула золотистая ящерка с подвижным длинным носом, покрутила головой и снова скрылась в неприметной щели.

— Магическая имитация, — любезно пояснил Ливси. — Люблю живой огонь. К сожалению, на данным момент удовольствие полюбоваться настоящим пламенем мне почти недоступно.

— Поэтому ты жжешь свечи десятками, — буркнул Эрни, без приглашения усаживаясь в кресло.

Доктор пожал плечами и жестом предложил занять второе кресло. Сам он остался стоять, разглядывая гостей. Джеймс тоже присмотрелся повнимательнее. Строгий костюм, черный с серебром, серебряная же цепочка часов, вежливая улыбка — Ливси производил впечатление аристократа, пригласившего гостей в фамильную библиотеку.

— Итак, джентльмены, я полагаю, мне сейчас откроется тайна появления мистера Даррела на судне?

Джеймс покосился на Эрни, надеясь, что тот успел выдумать подходящую случаю байку, но тот неожиданно принялся рассказывать все, как есть, включая демонстрацию статуэток.

Каменные дракончики доктора заинтересовали. Он покрутил обоих в руках, поставил на стол, погладил по спинкам — даже показалось, будто доктор нажимает на зубчики гребней в определенных, точно известных ему местах. Если Анна права, и граф исчезал из поместья с помощью портала, не окажется ли, что этот тип знает, куда именно?..

— Что ж, мы действительно могли бы в виде исключения подвезти вашего друга, — два последних слов он выделил голосом, намекая, что незнакомцам на такое одолжение рассчитывать не стоило, а лишних свидетелей с пиратского корабля не отпускают. — Нам все равно по пути, а рабочий телепорт годится в качестве платы за проезд, тут вы правы. Но отчего вы решили, что он подойдет на роль первого помощника? Судя по его лицу, — простите, Джеймс, — он впервые в жизни увидел подводную лодку. А что касается вашего фольклора…

— Это не фольклор, — перебил Эрни. — Слишком много совпадений и неприятностей. Нам нужен еще один человек в команду, иначе я никуда не поплыву, будь уверен! Мне еще дорога моя шкура.

— Видите ли, Джеймс, наш капитан чудовищно суеверен, — вздохнул доктор. — Жандармы в порту, отсыревший порох, неполадки в двигателе — все это он предпочитает считать следствием дурной приметы. Якобы тринадцать человек в команде — к несчастью, — Ливси тонко улыбнулся, словно приглашая собеседников посмеяться.

Капитан скривился.

— Ты забыл крыс в кладовой.

— Друг мой, крысы не умеют считать, — мягко напомнил доктор. — Тогда как мистер Даррел умеет наверняка. Первому помощнику открывается очень многое, и мне бы хотелось быть уверенным, что он сможет принести пользу нашему делу. Не поймите меня неправильно, Джеймс, но…

— Он вор, — резко произнес Эрни. — Взломщик, причем высокого класса. Этот парень, Арчи, спьяну на спор проник в кабинет ректора Академии в Драконвиле, и остался целым и невредимым. К черту приметы, он нам нужен. Тебе нужен, если на то пошло.

Ливси выпрямился. Благожелательно-расслабленное выражение на его лице на мгновение уступило место напряженному вниманию, но почти тут же доктор улыбнулся.

— Что ж, это меняет если не все, то многое. Но насколько мы можем ему доверять, и станет ли он делать то, что нам нужно?

— Думаю, станет, — ухмыльнулся Эрни. — Пока леди в безопасности в той каюте, он сделает что угодно, Арчи.

Джеймс почувствовал, как ладони сжимаются в кулаки, и заставил себя расслабить пальцы. Шантаж — это знакомо и понятно. Странно, что Эрни начал с этого, а не попытался сперва уговорить по-хорошему, или хотя бы объяснить, чего ему вообще нужно. Вывод напрашивался неутешительный — дело настолько дрянное, что его отказ не просто ожидаем, а запланирован.

— Элизабет, — неожиданно повысил голос Ливси. — Милая, я же просил тебя оставаться у себя!

Эрни сквозь зубы выругался. Джеймс отвлекся от мрачных мыслей о собственной судьбе и с удивлением следил, как доктор наклоняется, подбирает что-то с пола…

Вернее, кого-то.

Маленькая, не длиннее десяти дюймов, змейка любовно обвилась вокруг запястья доктора. Джеймс не успел разглядеть как следует, но яркие полосы — красные, желтые и черные, — указывали на то, что змея наверняка ядовита.

— Твою мать, я просил тебя держать эту тварь в банке!

— Не кричите, капитан, — мурлыкнул Ливси, поглаживая любимицу кончиком пальца. Джеймс мог бы поклясться, что змея сама подставляет морду под ласку, будто кошка. — Леди нервничает… Позвольте представить, это — Элизабет. Аризонский аспид.

Яркие полосы на фоне строгого костюма доктора смотрелись несуразно, словно цыганские бусы или детская погремушка. Но судя по лицу Эрни, ему было не смешно.

— Арчи… Арчибальд! Убери эту дрянь!

Доктор улыбнулся шире, и Джеймсу стало не по себе.

— Самый токсичный яд в Новом свете, знаете ли, — продолжал он. — Правда, одного укуса недостаточно, чтобы с гарантией убить человека, если успеть принять противоядие, все будет хорошо.

— А если не успеть?

Не то чтобы ему действительно были интересны повадки аризонских аспидов, но в движении тонкого гибкого тела между тонких длинных пальцев было что-то завораживающее, и если этот тип совершенно спокойно держит в руках ядовитую змею… На это должна быть причина.

— У вас будет три часа. Может, даже пять, — успокоил доктор, по-прежнему не глядя на собеседников. — У меня есть сыворотка. А потом… Рвота, возможно с кровью, паралич, остановка сердца.

— И вы не боитесь?

— Я? — Ливси удивленно поднял голову, в свете камина блеснули стекла очков. — Нет. Видите ли, Джеймс, на меня не действует яд Элизабет, как, впрочем, и других змей. Если вы совсем немного подумаете, поймете, почему.

Он повернул голову, и на короткий миг за стеклами очков показались не серые глаза, а золотые с вертикальным зрачком.

Дракон.

Еще один.

Возможно, на этом моменте кандидату в первые помощники следовало испугаться, но Джеймс разозлился. Снова дракон, даже на дне Тихого океана не спрятаться от этих тварей! Преследуют они его, что ли?!

— Я пока не услышал ничего о своих обязанностях и маршруте, — резко произнес он. — Дно Тихого океана — последнее место, где может понадобиться взломщик. Вам надо вскрыть ракушку?

Ливси негромко рассмеялся и выдвинул на середину стола небольшой прямоугольный террариум.

— Мы направляемся в Гренландию, но по дороге посетим побережье Индии, — ответил он, аккуратно возвращая змею в ее жилище. — Думаю, пока этой информации вам будет достаточно. Что же касается ракушек… Не обижайтесь, Джеймс, но мне нужно познакомиться с вами поближе, прежде чем раскрывать секреты. Позже вы все узнаете. А пока вам следует отдохнуть, вы выглядите утомленным… Да, Эрнест, подберите им что-то из запасной одежды. Я беспокоюсь за здоровье леди, корсет — не самая удобная часть гардероба на подводной лодке. Здесь как нигде важна возможность дышать полной грудью. Не смею вас задерживать, джентльмены.

Эрни поднялся и молча двинулся к выходу. Джеймс, растерявшийся в первое мгновение, догнал его у двери. В голове вертелось что-то вроде «аудиенция окончена», и, судя по внутренним ощущениям, доктор Ливси был на корабле куда важнее капитана.

Доктор-дракон, близнец найденного в библиотеке дракончика, ядовитая змея в качестве ручной зверюшки, путешествие через полпланеты…

Что у них тут, черт возьми, происходит? Вот что он опять влез?!

* * *

Эрни проводил его в каюту в хвосте лодки, заваленную разным барахлом, и был настолько мил, что подождал, пока первый помощник выберет из сваленных в кучу на койке тряпок что-то более-менее подходящее. Платья там тоже были… Ну, возможно, это были именно платья — кружева, яркие ткани и корсеты явно указывали на то, что это женская одежда, но Джеймс был твердо уверен, что если принесет Аннабель что-то подобное, то она разрядит в него всю обойму. Он нашел одну длинную серую юбку и пару достаточно закрытых блузок, но в итоге пришлось довольствоваться мужскими рубашками и штанами. В конце концов, это не модная лавка в Лондоне, а пиратское корыто, чудо, что здесь есть хоть какая-то одежда.

Несколько лишних одеял у Эрни в хозяйстве тоже нашлись, хотя не обошлось без сальных шуточек на тему супружеского долга, а также процентов, которые набегут за время его неисполнения. Впрочем, сил реагировать на подобное уже не было, и капитану быстро надоела игра. Он проводил приятеля до каюты, напомнил, что до официального представления всей команде по коридорам лучше не бродить, и отбыл воспитывать подопечных — закрывая дверь, Джеймс успел услышать, как Эрни снова на кого-то орет, но витееватый морской жаргон было не разобрать.

Анна спала, свернувшись клубком поверх покрывала. Видимо, все-таки ждала его, а потом усталость взяла свое. Джеймс свалил в угол каюты все принесенное барахло, выбрал из кучи одеяло, встряхнул, от души надеясь, что клопов и прочей дряни там нет, и как можно осторожнее укрыл спутницу, стараясь не разбудить — пистолет она сжимала в руке, и не факт, что спросонья отличила бы его от того же Эрни. В полумраке каюты ему показалось, будто она на миг приоткрыла глаза, но тут же закрыла снова, и он не пожелал проверять, на самом ли деле спит.

Он повесил пиджак на спинку стула и с парой оставшихся одеял устроился под стеной с иллюминатором. День и впрямь выдался совершенно безумным — и завтрашний обещал быть не легче. Первый помощник капитана на пиратском судне…

А ведь он обещал, что через неделю вернется в «Механизм».

Джеймс представил себе здоровяка Джонни, с мрачной рожей вещающего что-то про «все проблемы от этих чертовых баб», покосился на Аннабель — с его места были видны только свесившаяся с кровати рука с тонкими красивыми пальцами и кончик косы, — улыбнулся и закрыл глаза.

Еще никогда он не был настолько согласен с другом.

Глава 15, в которой пьют и пугаются

Подводная лодка называлась «Призрак». Эрни говорил, что снаружи лодка белого цвета — проверить не было возможности, приходилось верить на слово, но Джеймс легко мог представить, какую жуть может навести белое нечто, всплывающее из морских глубин. Будь он капитаном, приделал бы к бортам какие-нибудь щупальца, чтоб зловеще шевелились, доводя вероятного противника до икоты…

Эрни охотно болтал о своих похождениях — жаль, что о докторе он в основном молчал или ругался. Джеймс хранил подробности пиратских набегов в тайне от спутницы и всякий раз, заходя в каюту, сначала выдыхал и натягивал на лицо вежливую улыбку. Анна тревожно улыбалась в ответ — приветливое выражение лица давалось ей с не меньшим трудом, чем ему. Она томилась от неизвестности — но то, что он узнал, растревожило бы леди Грей еще сильнее.

Леди Грей…

Она ни слова не сказала против, когда нашла в каюте штаны и рубахи, даже губы не поджала, как это любят делать высокородные. К следующему его появлению на ней красовались эти мешковатые штаны цвета грязи и широкая мужская рубаха в тон. Она подпоясалась каким-то шнуром, по виду корсетным, и очень прямо сидела на кровати. Джеймс поразился: стать и красоту нельзя испортить ничем, даже одень ее в замызганный мешок из-под кофе, все равно будет прекраснее многих в кринолинах.

Высокий ворот рубашки, застегнутый под самым подбородком, закрывал ее татуировку, и это было хорошо — не стоит никому знать, тем более капитану и доктору Ливси. Анна немного осунулась и побледнела, на фоне этого ее янтарные глаза выглядели весьма выразительно. Свободная одежда скрывала многое, но опыт дамского угодника позволял и многое угадывать — тонкая талия, высокая грудь, округлые бедра… Она была прекрасна, холодна и спала с ним в одной каюте. Тут у кого хочешь фантазия разыграется. Джеймс очень старался не думать о подобных вещах и как можно меньше бывать с ней наедине — и не только из-за пистолета.

И как, позвольте спросить, ему стоит сообщить ей, что на борту дракон? Анна выцарапает доктору глаза, просто за то что он одного рода с ее не-покойным не-мужем. Да и чертов доктор редкая змея: он явно был шеей для головы капитана, куда он поворачивал, туда Эрни и смотрел. Команда не замечала, при них доктор молча маячил за спиной Серого Эрни, ни во что не вмешиваясь, и был исключительно, зубодробительно вежлив. Но наедине… Дело явно не чисто. Не то чтобы старого знакомого можно было назвать крепким управленцем, но и размазней он вовсе не был, чтобы вот так сходу слушаться какого-то докторишку. Чем Ливси держит капитана? Ядом, гипнозом, шантажом? Пока не понятно, но Лис не был бы Лисом, если бы не сумел все выяснить.

Первое знакомство с командой прошло лихо. Кают-компания едва не трескалась по швам, вмещая в себя экипаж. Джеймс оглядел присутствующих: не сказать что сплошь отребье, нет. Несмотря на низкое происхождение, на отъявленных головорезов они не были похожи, грубоватые трудяги из низших слоев общества. И скорее всего первое впечатление будет не очень верным, для управления таким аппаратом необходимы навыки, знания и умения. Думается, каждый из них в достаточной мере способен усвоить знания хотя бы своей должности, своего места на судне…

Экипаж немного пошумел, когда капитан им его представил.

— Это мистер Даррел, мать вашу! Новый первый помощник, а не акулий выкидыш, усекли? — для убедительности Эрни злобно зыркал единственным глазом.

— Шибко умный шоле? — спросил механик Йен МакКалистер.

— Я не только шибко умный, я еще и бармен. Смешиваю коктейли, лечу души, умею слушать, — ответил Джеймс.

— Докажь!

— Несите что у вас есть, я полон рецептов, — великодушно взмахнул рукой Джеймс.

Команда засуетилась, кто-то убежал, потом вернулся с пузатыми пыльными бутылками. На недоуменный взгляд бармена последовал ответ доктора:

— Я не позволяю им много пить на судне. Раз в неделю горло промочить. В портах они могут хоть в лужах пузыри пускать, а здесь… Нет.

Джеймс откупоривал бутылки без этикеток, нюхал содержимое, удовлетворенно кивал и наконец попросил кусковой сахар. Сполоснуть стаканы абсентом, налить часть пива, часть виски, добавить сахар, украсить вишенкой… М-да, вишенки нет, но сойдет и так для первого раза.

— Коктейль Sazerac, господа, — улыбнулся Джеймс и раздал бокалы. При этом он похлопывал каждого по плечу или прикасался как-то иначе.

Команда осторожно пробовала, а потом залпом выпивала до дна. Опыт удался. Люди одобрительно шумели.

— А еще мистер Даррел первоклассный вор! — сообщил Эрни и довольно хрюкнул.

Джеймс закатил глаза. Старый знакомый действует как и ожидалось — давит на авторитетность и уникальность. Хорошо, что он подготовился. Играть в такие игры надо уметь.

Команда заинтересованно зашумела, требуя доказательств. Джеймс покосился на довольного Эрни, скромно пожал плечами и эффектно тряхнул рукой. Из рукава на стол с веселым звоном посыпались вещи почти каждого члена экипажа, кроме доктора. Воцарилась тишина. Пираты разглядывали кучку, хлопали себя по карманам и чесали в затылках.

— Ты спер мои часы?! — взвился Серый Эрни.

— Это, чтобы тебе не обидно было.

Попойки не случилось, но знакомство все же удалось. Первый помощник в каюте капитана никого не удивлял, и даже на «евоную бабу» охочих не было, но Джеймс утвердился в намерении никуда ее не выпускать. А пока стоит попытаться разговорить Эрни.

Сбегать с субмарины ему еще не доводилось, но Джеймс был уверен, что найдет решение этой задачи.

* * *

Анна, разумеется, не присутствовала на встрече первого помощника капитана с командой, но когда Джеймс вернулся в каюту, от него отчетливо пахло алкоголем. Похоже, новый член экипажа пришелся контрабандистам по вкусу, да и сам он не выглядел недовольным. Большую часть времени он теперь проводил с капитаном — собирал информацию и продумывал планы побега. Во всяком случае, он так говорил, и оснований не верить его словам не было. Он прилежно приносил ей еду, интересовался здоровьем, провожал в… Дурацкое слово «гальюн» вызывало раздражения не меньше, чем то, что ей требовалось сопровождение, хорошо еще, что это место было недалеко от каюты. Выходить одной запрещалось — для ее же безопасности. Она послушно кивала — за сцену с пистолетом до сих пор было немного стыдно, и выглядеть законченной истеричкой не хотелось, но…

Она чувствовала себя пленницей.

Мужская одежда с непривычки казалось неудобной, однако выбирать не приходилось — надеть принесенную юбку, мышасто-серую, шерстяную и колючую, она не смогла бы под страхом смерти. Каюта, крошечная и неуютная, с каждым днем все больше напоминала тюремную камеру. Стены выглядели так, словно вот-вот схлопнутся, о толще воды, отделяющей подлодку от поверхности, не хотелось даже думать. Лис умудрился разыскать где-то корзинку для рукоделия — откуда она взялась на пиратском судне, Анна не представляла, но первым ее желанием было надеть корзинку на голову заботливому «мужу». Вышивать она ненавидела с детства, при взгляде на нитки и пяльца ей вспоминалось поместье родителей, многочасовые уроки шитья, строгое лицо отца, мамины упреки: «Аннабель, ты совсем не стараешься!»

Не старалась и сейчас не будет.

Увы, с книгами дела обстояли не намного лучше. Иллюстрированный медицинский атлас, любезно предложенный доктором Ливси, пара французских любовных романов, слащавых до невозможности… Такое любила читать Хлоя. От предыдущего первого помощника остался потрепанный сборник детективных историй, но их хватило только на полтора дня, к тому же в дрожащем свете электрической лампы глаза уставали очень быстро.

Смотреть в иллюминатор Анна откровенно опасалась после того, как мимо проплыла здоровенная тварь с неестественно широкой и плоской мордой. Джеймс сказал, что это была акула-молот, что в лодку ей не пробраться при всем желании, и что нечего себя накручивать. Но не накручивать было сложно — в голову упорно лезли обрывки морских страшилок про кракенов, левиафанов и прочих чудищ. Проще было не смотреть наружу, чем шарахаться от каждой тени с хвостом.

И почему бы не разрешить ей выходить хотя бы в кают-компанию? Джеймс упоминал, что ужинает с капитаном и доктором — не с матросами, в конце концов. Да, правилами приличия не поощрялось находиться одной в мужском обществе, и тем более — в мужской одежде, но одиночество было совершенно невыносимым. К тому же, у нее теперь вроде как есть муж…

Который говорит «Это вам не Лондон, леди», и которого с каждым днем все сильнее хочется пристрелить.

Ей следовало испытывать благодарность — Джеймс, в конце концов, был исключительно вежлив, исполнял все просьбы и старался, как мог, обеспечить ей комфорт. Но ведь именно он ежедневно запирал дверь каюты.

«Это для вашего блага, Анна».

Для ее блага мама заставляла часами сидеть над пяльцами — до боли в спине, до рези в слезящихся глазах.

Для ее блага отец договорился о свадьбе с лордом Греем.

Для ее блага…

Ей казалось, что теперь она сама решает, что ей необходимо для блага. Но судьба посмеялась над ней, наградив приключением, где она совершенно зависима от других. От мужчин, будь они неладны.

Аннабель глубоко вздохнула, пытаясь решить, стоит ли разрыдаться прямо сейчас или все-таки попытаться успокоиться. Краем глаза она уловила движение за иллюминатором и упрямо отвернулась к стене — вряд ли там были морские чудища, но любоваться рыбками настроения не было. Хотя рыдать, пожалуй, тоже не стоит…

В следующее мгновение за спиной раздался легкий стук, а потом противный, липкий скрип — словно пальцем провели по чистой тарелке. Анна замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это просто механизмы лодки, там должно быть что-то скрипящее, и стук из двигателя…

Стук повторился. Еще раз, настойчивее, будто кто-то снаружи нетерпеливо барабанил кулаком в стекло, требуя его впустить. Анна прикрыла глаза, нащупала пистолет, медленно, точно зная, что будет об этом жалеть, обернулась…

И завизжала.

Глава 16, в которой есть место для романтических фантазий и подводных сражений

Кают-компания, в которой они оказались в первый день благодаря драконьему порталу, была достаточно просторной — хоть танцы устраивай. Джеймс не понимал, зачем на маленькой субмарине, где стоило бы экономить место, сделали такое большое помещение. Разве что почесать эго капитана… Впрочем, возможность сесть за столом подальше от Эрни и Ливси не могла не радовать.

Собрались как-то в одной каюте капитан, первый помощник и судовой врач…

Так мог бы начаться анекдот, но что-то не до смеха. Впрочем, скопившееся за три дня нервное напряжение стоило хоть куда-то выпустить — и лучше бы смеяться, чем резать глотки.

Кок принес поздний ужин, в молчании звякали по тарелкам ножи и вилки. Ливси с непроницаемым лицом ел овсянку на воде. Дай ему волю, он и котлеты из овсянки попросит. Неудивительно, что он такой тощий. Джеймс сдерживал смех, представляя разные вариации диеты из овса. К счастью, всех остальных кормили неплохо: команда получала и мясо, и сушеные фрукты, и даже шоколад. Доктор как-то обмолвился, что полноценное питание — залог здоровья, вот только как это сочеталось с овсянкой, Джеймс не уловил. Может, дракон у себя в каюте дополняет рацион чем-то еще?

Например, уволенными первыми помощниками.

Сегодня Джеймс надеялся побольше узнать о маршруте и цели путешествия. Пожалуй, стоило вломиться в каюту к капитану с рецептом очередного коктейля, алкоголь в правильной дозировке и не таким языки развязывал…

За бортом послышался скрежет, особенно неожиданный на фоне царившей в кают-компании тишины. Капитан замер с вилкой на полпути ко рту, Ливси поднял голову от тарелки. Скрежет повторился громче — Джеймсу пришло на ум сравнение с консервным ножом, который пытается вскрыть их жестянку. Молча глянув на сотрапезников, он аккуратно положил приборы. Встал, подошел к карте, потянул за шнурок…

С той стороны стекла на людей смотрело нечто с лысой головой, без ушей, бровей, ресниц, с огромными блеклыми глазами и губастым широким ртом. Джеймс отшатнулся, существо скривило лицо, словно улыбаясь.

В повисшей тишине доктор вскочил, зазвенела по полу упавшая вилка.

— Русалки! Весь экипаж сюда и быстро!

Снаружи появилось еще несколько отвратных рож. В стекло уперлись перепончатые ладони с короткими толстыми пальцами и трехдюймовым когтями, поползли вниз, оставляя царапины и вызывающий зубную боль скрежет.

— Эрнест, шевелитесь! — доктор повысил голос, в его интонации Джеймсу почудилось что-то рычащее. Но на Эрни подействовало — капитан вылетел в коридор как ошпаренный. Из коридора послышались команды, щедро приправленные морским жаргоном.

Существа внезапно скрылись, махнув колючими хвостами, Джеймс прильнул к стеклу и забыл как дышать: за бортом таких была сотня, если не больше. В руках многие держали светящиеся жезлы, некоторые из тварей восседали на акулах или гигантских морских коньках…

Что за бред?!

— Не успели. До ворот не более мили… — Ливси в сердцах кинул на стол салфетку. — Оставайтесь здесь, Джеймс. Завесьте иллюминатор. Достаньте вон тот ящик, живей!

Джеймс выдвинул из-под стола указанный ящик, открыл крышку. Внутри плотными рядами лежали предметы странной формы — проволочная дужка, две круглые подушечки…

— Наушники, — пояснил доктор уже от выхода. — Проследите, чтобы команда надела, и сами не забудьте. Слабая, но защита. Я запру дверь, не пытайтесь выйти.

В кают-компанию уже забегали члены экипажа, расхватывали наушники, садились на пол с таким видом, будто подобные происшествия для них — обычная рутина. Джеймс тряхнул головой — все окружающее напоминало дурацкий кошмар.

— Зачем?!

Доктор тонко улыбнулся.

— Помните миф об Одиссее, тот момент, где говорится о встрече с сиренами? Так вот, это не миф.

Переспросить Джеймс не успел. Доктор захлопнул дверь, Эрни, уже надевший наушники, рявкнул «Да опусти ты карту!» Джеймс, спохватившись, повернулся к стеклу…

Звук, казалось, родился где-то внутри него — чарующая мелодия, велящая замереть и слушать. Мысль о сиренах мелькнула и пропала, Джеймс потянулся к шнурку, опускающему карту, но замер с поднятой рукой. За стеклом, прямо напротив него, парила в толще воды женщина с длинными распущенными волосами, падающими на лицо. Полуобнаженная — если можно считать одеждой золотисто мерцающую чешую, покрывавшую ее тело ниже пояса. Впрочем, ниже смотреть не хотелось, взгляд заскользил вверх по совершенным, волнующим изгибам, задержался на груди, поднялся еще выше… Черты лица, искаженные стеклом и водой, казались странно знакомыми, они словно плыли и изменялись в такт музыке. Джеймс, не помня себя, прижался к стеклу, незнакомка откинула назад волосы, рассмеялась, лукаво подмигнула… Нет, не может быть, откуда она здесь?!

— Анна!

Удивление вспыхнуло и пропало. Она там, за бортом, и она зовет его — нужно спешить, бежать к ней, скорее! Джеймс успел обернуться к двери — и увидел, как ему в лицо летит тяжелый ящик от наушников.

* * *

Вряд ли тварь слышала крик сквозь обшивку, но она пропала до того, как Анна сообразила замолчать. За стеной слышались крики и топот — похоже, что русалку видела не только она. Переборов страх, Анна прильнула к иллюминатору и почти тут же отпрянула, когда мимо пронеслись сразу несколько быстрых теней. На картинки из книжек существа походили лишь отдаленно — условно человеческая голова, условно — руки, длинный хвост — скорее, змеиный, чем рыбий…

Анна медленно отодвинулась от иллюминатора. Нужно рассуждать здраво. На судне полно взрослых мужчин, которые наверняка знают, как справиться со стаей подводный тварей. Русалки были явно вооружены, но если бы ей грозила опасность, Джеймс давно пришел бы за нею…

За дверью стало тихо — но только за дверью.

Анна помнила легенды о морских девах, песней заманивающих под воду моряков, но реальность оказалась куда сложнее сказок. Звук ударил одновременно со всех сторон, заставив ее зажать уши — в общем шуме угадывалась какая-то мелодия, напоминавшая флейту, но завываний и воплей было куда больше. Слушать это было невыносимо, Анна шарахнулась к выходу и, забыв, что дверь заперта, повернула ручку.

Дверь открылась.

В коридоре было тише, чем в каюте, но отголоски «русалочьей песни» продолжали звенеть в ушах. Что ж, раз никто не торопится ее спасать, стоит пойти на разведку самой. Джеймс что-то говорил о том, что рубка находится в носовой части лодки…

Путь оказался сложным. Судно пару раз встряхивало, так что Анну швыряло на стену. Пол вибрировал, гул двигателя по мере ее продвижения становился громче, то и дело что-то грохотало и скрежетало — не то за бортом, не то внутри самой лодки. Неизвестность сводила с ума, Анне казалось, что корабль вот-вот развалится на куски, но она заставляла себя идти дальше. Нужно найти Джеймса, да хоть кого-нибудь найти!..

Коридор окончился еще одной дверью, тоже открытой. Помещение оказалось заполнено механизмами и вспышками, узенький проход, огороженный перилами, выглядел жутко, но гул двигателя заглушал вопли русалок, впереди был свет, а идти назад хотелось еще меньше. Анна, не опуская пистолета, двинулась вперед, на звук голоса — там явно кто-то был. Половины слов Анна просто не поняла, а из тех, что были знакомы, заключила, что дело плохо.

Чтобы убедиться в своей догадке, Анне хватило одного взгляда на носовой иллюминатор. Перед «Призраком» сновали в разных направлениях гибкие тени, в полумраке за бортом то и дело вспыхивали голубые и зеленые огни. За штурвалом спиной к ней стоял человек — почему он один, где остальные?!

Лодку снова тряхнуло, раздался душераздирающий скрежет, словно некий великан пытался разорвать обшивку. Анна вскрикнула и вцепилась в перила, человек за штурвалом обернулся…

— Морские боги, что вы здесь делаете?!

Ответить она не успела. Доктор Ливси схватил ее за руку и притянул к себе. У него были совершенно сумасшедшие глаза, золотистые, с вертикальным зрачком, и вокруг расползались крошечные черно-золотые чешуйки. Анна ахнула, но доктор не собирался покушаться ни на ее честь, ни на жизнь.

— Держите! — рявкнул он в самое ухо, и Анна ощутила под ладонями гладкие рукояти штурвала. — Просто попытайтесь не врезаться в скалу и не перевернуться, это несложно! Только не вздумайте отпустить, слышите?!

— Я же не…

Она хотела сказать, что не умеет управлять подлодкой, даже автомобилем не умеет — но оказалось, что слушать уже некому. Шаги прогрохотали по металлическому полу, удаляясь, звука закрывающейся двери она не услышала за шумом двигателя и «песней» нападавших. Штурвал уводило влево, Анна машинально придержала его…

И ощутила, как на нее нисходят спокойствие и уверенность.

Она кое-как сунула пистолет в карман, покрепче взялась за ручки и заставила себя посмотреть вперед.

Глава 17, в которой читают письмо

Следующие два дня Уильям почти не помнил. Слабость и сильный жар не давали встать, мысли путались, большую часть времени Уилл попросту спал. И каждый раз, когда просыпался, слышал совсем рядом убаюкивающее мурлыканье, чувствовал уютное тепло, а потом снова засыпал, прижавшись щекой к мягкому кошачьему боку и запустив пальцы в густую шерсть.

Утром третьего дня Уильяма разбудили голоса. Мальчик сел и осмотрелся — в комнате не было никого, лишь лежащий рядом кот сонно поднял голову и вопросительно мяукнул. Разговаривали за дверью — Уилл узнал голос мистера Джефферсона, сердитый и растерянный.

— Сэр, я не могу прямо сейчас везти больного ребенка в Лондон!

Ответа его собеседника Уилл не расслышал, но интонации были уверенными и практически приказными.

— Я вынужден настаивать, сэр. Вы говорили, что мальчик важен, значит, важно и его здоровье!

Кот издал недовольное «м-м-р-р-я-у», когда Уильям тихонько выполз из-под одеяла. Голова закружилась, но другого шанса выяснить планы мистера Джефферсона может и не появиться. Он подкрался к двери, прижался к ней ухом и успел уловить обрывок вопроса:

— …перевести самостоятельно?

— Вы же знаете, что я не учил этот язык, — с досадой ответил Джефферсон.

— Тогда и нечего возражать. Собирайтесь и отправляйтесь, завтра — последний срок. Учитывая обстоятельства, я предпочел бы видеть вас обоих поблизости. По дороге заедете к профессору насчет перевода.

Говоривший показался Уильяму знакомым, но странное гулкое эхо искажало голос, будто он доносился со дна металлической бочки.

— Не думаю, что мальчика стоит посвящать в подробности, — помедлив, отозвался гувернер. — Вы говорили, что секреты отца могут быть опасными, и…

— Это ведь и его отец тоже.

Уильям плотнее прижался к двери, не веря своим ушам, но тут Элессару надоело лежать одному. Он соскочил с кровати, потянулся и, подойдя к двери, требовательно мяукнул. Прогнать кота, не выдав свое присутствие, было невозможно, а тот, поняв, что выпускать его не собираются, пренебрежительно фыркнул, встал на задние лапы и дотянулся передними до дверной ручки.

Дверь распахнулась наружу, Уилл едва удержался на ногах. Мистер Джефферсон, стоявший в коридоре спиной к нему, резко обернулся, и мальчик увидел в руках наставника небольшое круглое зеркальце.

— А, вот и он, — голос стал приветливее. — Доброе утро, юный лорд. Как самочувствие?

Джефферсон поджал губы, но поднял зеркальце выше и поманил Уилла к себе. Подойдя, мальчик увидел в отражении знакомое лицо и вежливо наклонил голову.

— Доброе утро, лорд Элессар. Я… Все хорошо.

— Он встал впервые за три дня, — неодобрительно произнес гувернер. Собеседник перевел взгляд на него, но тут кот, крутившийся у ног, поднял голову и напомнил о себе. Уильям подхватил зверя на руки, и ректор рассмеялся:

— О, я вижу, вас там целая компания. Три — самое подходящее количество героев для приключений и тайн, а? — он подмигнул мальчику и тут же стал серьезным. — Гэбриэл, это приказ.

— Да, сэр, — мистер Джефферсон скривился, словно от зубной боли.

— И не забудьте отчитаться. До свидания, джентльмены, — он снова подмигнул.

Поверхность артефакта потемнела. Уильям увидел в зеркале собственное лицо, бледное и растерянное, недовольную морду кота и край рукава мистера Джефферсона. Поднять голову и задать прямой вопрос мальчик не решился, но гувернер неожиданно опустился на одно колено и посмотрел ему в глаза.

— Ну, как ты?

Мальчик крепче прижал к себе кота и внимательно поглядел на учителя.

— Лорд Элессар сказал…

— Давай сначала позавтракаем, хорошо? — перебил мистер Джефферсон. — Как насчет овсянки и тостов? Я попрошу, чтобы принесли в комнату, возвращайся в постель и… — Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и твердо взглянул на подопечного. — И я все расскажу. Обещаю.

Уилл кивнул и, не отпуская кота, развернулся к двери. За спиной он услышал шаги — вот гувернер идет по ковру, а вот он перешел на паркет, и подошвы ботинок стучат по старым доскам…

— А вы правда мой брат?

Шаги стихли. Уильям зажмурился, боясь обернуться. Через долгую паузу он услышал новый вздох.

— Правда.

* * *

История Гэбриэла Джефферсона оказалась короткой. С девяти лет он рос в приюте и мать помнил весьма смутно — а отца не помнил вовсе. Окончив школу, он поступил в колледж, да так в нем и остался — сперва секретарем, затем заменил преподавателя английской словесности, затем подтянул латынь и греческий… На жизнь хватало, но хотелось большего, и когда знакомый предложил замолвить словечко ректору Академии в Драконвиле, Гэбриэл не стал отказываться. Долгое путешествие из пригорода Нью-Йорка в Калифорнию, встреча с настоящим драконом…

А потом вся жизнь перевернулась с ног на голову.

— Лорд Элессар с первого взгляда определил во мне дракона. Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать, это был шок, — он усмехнулся. — У них очень запутанная система родовых связей, но он как-то сумел определить, чей я сын. Это было зимой, а потом оказалось, что лорд Грей исчез, и в Драконвиль приехал ты с матерью… Лорд Элессар решил, что приставить меня к вам будет хорошей идеей. Он до сих пор пытается выяснить, как вышло, что я рос один, но пока безуспешно.

Гэбриэл с тоской вздохнул и покосился на окно. Уилл, пользуясь тем, что на него не смотрят, быстро уронил на пол кусочек сыра. Из-под кровати донеслось благодарное урчание. Мистер Джефферсон вздрогнул и обернулся, но Уилл успел задать вопрос раньше:

— Но почему нам ничего не сказали?

— Потому что я опасался, что твоя мать порвет меня на куски, если узнает, — Гэбриэл невесело улыбнулся. — В переносном смысле, конечно. Наследником графа Грея являешься ты, и она могла подумать, что я, как старший сын… Но это ерунда, конечно, по здешней легенде я физически не могу быть его сыном. Что же касается драконьих привилегий, пусть об этом рассказывает лорд Элессар, я пока слабо разбираюсь в их порядках.

Он глубоко вздохнул, словно ставя точку в беседе. Уилл молча кивнул, не зная, что отвечать. Он сомневался, что мама способна порвать кого-то на куски. Да и как бы она это сделала, если дурацкий драконий портал унес ее и мистера Даррела неизвестно куда?

Мистер Джефферсон вынул из внутреннего кармана жилета свернутый трубочкой пергамент.

— Вот это осталось на столе, когда сработал портал, — пояснил он. — Увы, драконий язык я могу опознать только по внешнему виду.

Уильям вздохнул и уставился на незнакомые строчки. В Академии был курс драконьего языка, но он не слишком старался — куда интереснее было потратить время на изучение устройства парового котла или свойств драконьих кристаллов. Как бы пригодились сейчас эти знания!

— Я нашел в библиотеке пару словарей, — проговорил Гэбриэл, — но это мало помогло. Похоже, это один из древних диалектов, там даже алфавит немного другой… Вот это слово, — от ткнул пальцем в строку, — похоже на «храм» или «рыцарский орден». Это, — палец переместился правее, — можно перевести как «святой» — или белый, или чистый. Вот это точно драконий гребень… Лорд Элессар сказал, что специалист по драконьим наречиям живет в Лондоне, и дал мне адрес. Если ты хорошо себя чувствуешь, завтра… Не смотри на меня так, завтра и не раньше! Так вот, завтра мы можем поехать туда и попытаться перевести оставшийся текст. Согласен?

Уилл радостно закивал и тут же вскочил, чтобы бежать собирать вещи, но из-за нового приступа головокружения едва не упал — хорошо еще, Гэбриэл успел подхватить его под руки.

— Завтра, — повторил он. — Не раньше.

Глава 18, в которой завершается бой, открывается портал, а леди дает отпор

Гладкий металл в руках сработал будто якорь: Анна обрела опору и спокойствие. В голове блуждала мысль, что Уилл будет слушать рассказ о морском приключении, раскрыв рот, глаза и уши, и ради этого она, конечно же, не подведет доктора и справится с управлением. Как много тайн в этом мире: она и думать не могла, что русалки существуют! Наверное, теперь даже встреча с кентавром в лесу не вызовет у нее никаких эмоций.

И проклятые драконы, они, оказывается, кругом!

Вопли, скрежет, гулкие удары по корпусу слились в какофонию, перед иллюминатором мелькали тени и загадочные вспышки. Что же им нужно, почему нападают?! Подлодку качнуло, словно бумажный кораблик волной, Анна едва не упала, но штурвал не выпустила.

Может ли лодка перевернуться? Ох, лучше не думать…

В рубке потемнело, нечто огромное на приличной скорости пронеслось мимо и врезалось прямо в гущу нападающих — гигантский змей?! Юркие темные фигурки бросились врассыпную, чтобы сформировать сферу вокруг противника. Русалочья песнь сменилась откровенно яростным визгом. Замешательство противника длилось не долго — скорые на расправу существа роем набросились на исполина, будто пробуя на вкус, и тут же разлетелись в стороны, перегруппировались и напали вновь. Вспышки голубого и зеленого участились, но толком разглядеть происходящее не удавалось, пока змей не махнул хвостом с золотым плавником на конце прямо у иллюминатора — и вдруг стало светло.

— Не бывает такого! — от удивления леди Грей заговорила сама с собой. Перед ее глазами разыгралось представление, равного по зрелищности которому она до сих пор не видела. «Змей» сиял, по его шкуре перекатывались волны электричества, освещая пространство — и совсем не был похож на вежливого, аккуратного доктора.

Пораженная догадкой Анна вцепилась в штурвал так, что пальцы, казалось, смяли металл. Ей еще не доводилось видеть драконов в истинном обличии, но до этого момента она была уверена, что все драконы крылаты. Этот же напоминал рисунки из далекого Китая — длинное гибкое тело то и дело свивалось в немыслимые петли, по черной чешуе скользили золотые разводы…

Мимо иллюминатора медленно проплыла акула-молот. На спине рыбины устроилась, держась за плавник, очередная русалка со светящемся трезубцем в руке. Тварь посмотрела на Анну в упор, и ей на миг показалось, что от ужаса ноги приросли к полу — но акула почти сразу скользнула вниз, унося с собой седока, а потом показалась дальше, не спеша ввязываться в битву. Возможно, это командующий?..

Русалки в очередной раз бросились на дракона, но он будто того и ждал: спинной гребень поднялся, засиял и выбросил в стороны яркие молнии. Вода забурлила от множества быстро движущихся тел, к сиянию электричества добавились цветные шары из оружия нападающих. Анна видела, как молнии скидывают русалок с акул и странных существ, похожих на морских коньков-переростков, как челюсти дракона перекусывают нападающих — кое-кого он проглотил целиком…

Изо всех сил напрягая глаза, сквозь мутную воду Анна разглядела несколько скал прямо по курсу — среди огромных каменных колонн виднелся узкий проход. Войдет ли туда лодка? И точно ли им нужно туда? Но у нее ведь нет ничего, кроме штурвала, ни затормозить, ни подняться к поверхности, и чертовы русалки мельтешат перед глазами, скорее бы дракон сожрал их всех!

Только бы проплыть между скалами, только бы там не оказалось тупика…

В иллюминатор что-то ударилось — Анна успела разглядеть почти целый русалочий хвост, прежде чем тот скользнул в сторону, оставив на стекле быстро растаявшие зеленые разводы. Слева мелькнул дракон — он извивался под выстрелами вражеского оружия, но двигался быстро, его гребни опускались и вновь поднимались прекрасными золотыми веерами. Русалки отступали, их песня зазвучала по-другому — так надрывно и печально, что Анна едва удержалась от сочувственного вздоха.

«Они проиграли. Мы победили».

Звук отдалялся, русалки отступали все дальше, пока не скрылись из обозримого пространства. Дракон-Ливси возник совсем близко, и Анна не закричала лишь потому, что перехватило дыхание. Гигантский змей несся в толще воды наравне с лодкой, распахнув пасть с двумя рядами зубов. Анна подавила глупый смешок и отогнала подальше мысль, что после такой трапезы и впрямь не мешает почистить зубы — вон там, между клыками в нижней челюсти, что-то застряло…

Кажется, чья-то рука.

Дракон медленно прикрыл веки и скрылся из виду. Лодку снова тряхнуло, Аннабель уже привычно вывернула штурвал в нормальное положение и всмотрелась в толщу воду: скалы очень близко, опасно близко, а рядом никого.

Леди должна уметь шить, говорила мама.

Делай реверанс плавнее, Аннабель, говорила мама.

Кому нибудь пришло в голову научить ее управлять автомобилем, дирижаблем и подводной лодкой? Конечно же нет — но никогда не знаешь, в какой момент жизни тебе в руки попадет штурвал.

За спиной послышались шаркающие шаги, Анна обернулась. Ливси. Его лицо похудело еще больше, кожа казалась серой, а движения — дергаными, будто судороги сводят мышцы. Анна машинально отметила, что волосы доктора взлохмачены, а костюм в беспорядке — однако на ткани не осталось ни малейших признаков пребывания в воде.

— Отойдите, живо!

Анна послушалась, не раздумывая — «Призрак» шел прямиком на скалу. Доктор навалился на штурвал всем телом, направляя лодку в расщелину. Каменная громада занимала уже весь иллюминатор, еще немного… Анна вцепилась в какой-то вентиль и зажмурилась, но удара не последовало. Когда же она рискнула открыть глаза, вокруг лодки расстилалось…

Ночное небо.

Чернота и звезды, никакой воды, никаких русалок, частей от русалок и прочего. Чем дальше продвигалась лодка, тем более размытыми становились звезды, через несколько ударов сердца в иллюминаторе уже были лишь разноцветные полосы на черном фоне. Ливси пробормотал себе под нос что-то, похожее на молитву, тяжело выдохнул, выпрямился и обернулся.

Взгляд его Анне не понравился.

— Где мы?

Отвечать он не спешил, продолжая рассматривать ее — молча, внимательно. Чешуи на его лице больше не было, но глаза снова светились расплавленным золотом, и под взглядом этих глаз Анна почувствовала себя антилопой, к которой крадется тигр. Огромный, опасный хищник, быстрый, голодный…

Некстати вспомнились моменты подводного боя, разорванные тела и зеленоватая русалочья кровь на стекле. По спине прошла дрожь, немедленно захотелось оказаться как можно дальше отсюда, пусть и в запертой каюте, но она не успела сделать и шага. Ливси одним текучим движением оказался рядом, заставив ее прижаться к стене.

— Леди Аннабель, — в его голосе звучали мурлыкающие, бархатистые нотки. — Вы великолепно справились. Впервые за штурвалом, в бою — не многие мужчины в этой ситуации смогли бы сохранить хладнокровие.

Похвала оказалась неожиданно приятной, Анна почувствовала, как потеплели щеки, но в следующий миг ладони Ливси легли ей на плечи, и оцепенение схлынуло.

— Уберите руки. Сейчас же.

Голос не дрожал — можно было собой гордиться. Увы, послушаться он и не подумал, наоборот — правой рукой прижал ее к стене, левая медленно поползла вверх, к воротнику, странно горячие пальцы коснулись шеи…

— Отважная… Сильная…Вы напоминаете мне одну знакомую леди. У вас такие же янтарные глаза, как у нее…

Анна попыталась достать пистолет, но пальцы дрожали, никак не удавалось нащупать карман. Ливси прижался к ней всем телом, почти не давая шевельнуться, и выдохнул в самое ухо:

— А еще вы, как и она, пахнете драконом. Отчего, позвольте спросить?

Лицо и губы доктора оказались в опасной близости от ее лица, и эти безумные золотые глаза, страшные и гипнотизирующие одновременно… Анна хотела было закричать, но тут же поняла, что если на крик сбегутся остальные, это не обязательно ей поможет. Что, если этот псих станет лапать ее на глазах у всей команды?!

Эта мысль потянула за собой следующую — и та оказалась спасительной.

…Ей никогда в жизни не приходилось драться. Ее, как слабую женщину, всегда оберегали — сперва отец, затем муж и его статус. В жизни респектабельной богатой вдовы по определению не было моментов, в которые ей пришлось бы защищать свою жизнь. О, разумеется, она знала, насколько опасным может быть Лондон, она читала газеты, а подруга нередко делилась волнующими моментами из отчетов детективов. Хлоя даже уговорила Натана помочь Анне с выбором оружия и научить стрелять. Тот долго сопротивлялся, однако в итоге признал, что лучше взять грех на душу, чем отдать эту самую душу Богу где-нибудь в подворотне.

Но так везло не всем.

Однажды на глазах Анны пьяный посетитель начал приставать к подавальщице в баре. Девушка оказалась не из робких — нежеланный ухажер сперва получил коленом в пах, а потом еще и по голове подносом. Короткая, чуть ниже колена юбка девушки почти не скрывала движений, и Анне хорошо были видны детали «боя». Слова, которыми юная валькирия добила неудачливого кавалера, заставили бы покраснеть леди из высшего общества, но Анне накрепко врезался в память и удар, и последовавшая за ним фраза.

Ливси резко отпрянул, зашипел от боли и выругался на непонятном языке. Аннабель напряглась, готовая бежать, но в этот момент из коридора донесся смутный шум, и спустя мгновение в помещение ворвались капитан и первый помощник.

— Анна!

Джеймс отпихнул приятеля в сторону и в два прыжка оказался рядом. Аннабель почувствовала, как дрожат руки, и без возражений позволила себя обнять — на то, чтобы врезать еще и ему, сил уже не хватало. Черт побери, он три дня спит с ней в одной комнате и даже намека себе не позволил! Может она хоть на пять минут расслабиться?!

— Ты цела? Все хорошо? Как ты здесь оказалась?

Он отстранился, и Анна ахнула, только сейчас заметив на его лице кровь.

— Ты ранен?

Джеймс скривился и покосился на Эрни, тот хмыкнул. Анна, не дожидаясь ответа, отвела с лица «мужа» волосы, присмотрелась и облегченно вздохнула — опыт матери шустрого мальчишки определил рану как неопасную. Всего-то содрало кожу над бровью, хотя синяк выйдет знатный…

— Ваш муж, леди, едва не выскочил в окошко любоваться русалочками, — ехидно пояснил капитан. — Пришлось успокаивать, уж извините, как получилось. Так что вы тут…

— Леди Аннабель помогала мне в управлении лодкой, — подал голос Ливси. Анна обернулась через плечо, но доктор на нее подчеркнуто не смотрел. — К счастью, песня русалок на нее не подействовала, и нам удалось войти в портал. Скоро мы будем у берегов Индии. Эрнест, мне нужно лечь. Пришлите кого-нибудь к штурвалу.

Он медленно прошел к выходу. Джеймс проводил его взглядом и снова посмотрел на Анну:

— Точно все хорошо?

Она кивнула и неожиданно для себя покачнулась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Бой с русалками, очередной портал, пугающее поведение Ливси — он что, совсем с ума сошел?! И она правда ему врезала? Святая Мадонна…

Джеймс придержал ее, не давая упасть, а потом и вовсе подхватил на руки. Она хотела было возразить, но больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться одной в запертой каюте — очень крепко запертой.

Чертовы драконы.

Чертовы мужчины.

* * *

Доктор явился через два часа, когда Анна успела немного прийти в себя, рассказать Джеймсу о сражении с русалками и найти в себе силы высказать неудовольствие по поводу дракона на борту — «дорогой супруг», как выяснилось, был в курсе сущности Ливси. Впрочем, на полноценный скандал с выхватыванием пистолета ее не хватило, а вскоре в дверь постучал и сам объект спора.

— Я хотел бы извиниться перед вами, миссис Даррел, — заявил он, переступая порог. В руках доктор держал нечто, завернутое в шуршащую оберточную бумагу. — И перед вами, Джеймс — она ведь рассказала, верно?

Сейчас, в безукоризненном костюме и с аккуратной прической, Ливси не вызывал у Анны того парализующего ужаса жертвы перед крупным хищником, но от воспоминаний по спине побежали мурашки. Сидящий рядом с ней на кровати Джеймс, словно почувствовав ее страх, взял ее за руку, и Анна с трудом подавила желание вцепиться в его ладонь изо всех сил.

Доктор дождался двух осторожных кивков и кивнул сам.

— Я ни в коем случае не желал вас пугать, леди, не говоря уже о… прочем. Но, думаю, я должен объяснить свое поведение.

Как выяснилось, русалки нападали на «Призрак» не в первый раз. Подробно говорить о причинах доктор не стал, но тактику противника изучить успел. В первые моменты боя нападающие глушили экипаж боевой песней, вызывающей галлюцинации и желание сдаться без боя. На дракона музыкальные эксперименты русалок не действовали, и обычно Ливси запирал команду в кают-компании, благо, места там хватало, и уводил лодку подальше. Однако сегодня нападавших было слишком много, и пришлось разбираться с ними лично.

— Я еще раз благодарю вас за помощь, Аннабель, — доктор коротко поклонился. — Я не знаю, почему на вас не подействовала их песня, возможно, дело именно в том, что вы женщина — и являетесь очередным подтверждением того, что морские приметы не всегда срабатывают. Если бы вы не удержали штурвал, эти твари могли бы прижать «Призрак» к скалам или загнать на мелководье, а то и перевернуть. К сожалению, ваше присутствие подействовало на меня неоднозначно…

Ливси выдержал паузу и с явной неохотой признался:

— Дело в инстинктах. Когда находишься в шкуре охотящегося хищника, разум на время уходит в сторону, а уж если удается отведать крови… Это мерзко и недостойно разумного существа, но контролировать себя сразу после превращения очень сложно. А уж ваш запах… Я не ошибусь, если предположу, что на вас стоит драконья метка?

Анна прижала свободную ладонь к воротнику, не зная, что отвечать, но доктору вполне хватило жеста.

— Я не буду задавать вопросов, леди. Я не самый законопослушный дракон, но вам ничего не грозит, ни с моей стороны, ни со стороны команды. Мое поведение было недопустимым, и теперь, когда я знаю о вашей тайне, я позабочусь, чтобы подобные ситуации не повторялись. Надеюсь, вы сможете простить мою несдержанность, и сочтете возможным принять небольшой подарок.

С этими словами он протянул Анне свой сверток. Мгновение поколебавшись, она взяла подарок в руки — он оказался неожиданно мягким. Ливси наблюдал за нею, и ничего не оставалось, как разорвать бумагу, и вытащить…

— Это платье, — произнес доктор. — Я заметил, что у вас явный недостаток нарядов. Я купил его когда-то, в подарок одной девушке… А, впрочем, неважно. Думаю, вам оно пригодится больше, чем мне, и должно подойти по размеру. Еще раз прошу меня простить. Сегодня нам всем нужно отдохнуть, но если сочтете возможным, я хотел бы, чтобы вы присоединились к нам за ужином завтра — вы ведь не возражаете? Джеймс?

Анна медленно покачала головой, не отрывая взгляда от подарка — изумрудно-зеленый шелк, бархат на оттенок темнее, вышивка… Господи, как же она соскучилась по нормальной одежде! Джеймс ответил что-то любезное — тон его был достаточно холодным, но она не прислушивалась. Надеть нормальное платье, пообщаться с нормальными людьми — даже с драконами! — разве не об этом она мечтала уже три дня?

— Ты уверена, что хочешь пойти? — уточнил Джеймс, когда доктор вышел.

Анна взглянула на него, не выпуская из рук платья, и неожиданно для самой себя улыбнулась.

— Обычно дракон запирает принцессу, а отважный рыцарь ее спасает. А у нас все через задницу.

Последнее слово она произнесла с особенно выразительно, ради удовольствия посмотреть на его реакцию. Джеймс не подвел — выражение возмущенного недоумения на его лице выглядело исключительно натуральным.

— Как вы можете употреблять такие слова, леди!

— Здесь вам не Лондон, сэр. Вы не устаете мне об этом напоминать.

Джеймс шутливо закатил глаза, и Анна рассмеялась, чувствуя, как уходит в тень та часть ее натуры, что когда-то давно училась вышивать и точно знала, что именно не должна делать настоящая леди.

Она участвовала в бою русалками.

Она управляла подводной лодкой.

Ее чуть не сожрал дракон.

Она имеет право на отдых.

Глава 19, в которой живут механические птицы и сундучок с секретными документами

Гэбриэл очень не хотел брать Элессара с собой, но Уилл настоял. Бедный котик остался совсем один, разве можно его бросить? Напрасно гувернер уверял, что коту куда лучше будет в поместье, там он может бегать, где вздумается, а кухарка, очарованная длинной шерстью и басовитым урчанием, готова кормить его хоть пять раз в день. Мальчик был непреклонен — лорд-ректор сказал, что героев должно быть трое, а значит, кот отправляется с ними.

Путешествие в поезде зверь перенес на удивление спокойно, и чинно идти на поводке у ноги Уилла не отказывался. Правда, стоило Гэбриэлу протянуть к поводку руку, как кот весьма недвусмысленно дал понять, что уважаемый сэр имеет все шансы этой самой руки лишиться, если не проявит должной осмотрительности. Уильям, конечно, предпочел бы, чтобы его спутники ладили, но они были готовы друг друга лишь терпеть — и неизвестно, когда и у кого терпение закончится.

Специалист, которого посоветовал ректор, жил в небольшой квартирке над посудной лавкой, неподалеку от Музея Естествознания. На взгляд Уилла, старичок, открывший им дверь, был ужасно старым, невысоким и тощим. Впрочем, морщинки на лице профессора Уэйтли складывались в приветливое выражение — ровно до того момента, как Гэбриел упомянул о цели их визита.

— Ничем не могу помочь, джентльмены, — непреклонно заявил он. — Я уже много лет не имею дела с драконами. Прошу меня простить.

То, с какой поспешностью перед ними захлопнулась дверь, показалось Уильяму странным. Гэбриэл тоже нахмурился, а Элессар требовательно мяукнул и поскреб дверь лапой.

— Жаль, что я не умею почти ничего из того, что должен уметь настоящий дракон, — со вздохом произнес гувернер. — К счастью, людей я знаю неплохо. Скажи-ка мне, Уильям, ты умеешь плакать?

Уилл взглянул на брата с удивлением и даже некоторым возмущением.

— Я не малявка!

— Я знаю, — хмыкнул Гэбриэл. — А вот пожилой джентльмен за дверью — нет.

План был прост и изящен, хотя пришлось сделать над собой немалое усилие. Помогли кошачьи когти — Элессар не пожелал долго ждать, и хотя царапина была пустяковой, боль помогла сосредоточиться. Уильям старательно, напоказ всхлипнул, потом вспомнил маму и всхлипнул еще раз, а потом Гэбриэл обнял его и принялся утешать — и Уиллу вдруг стало так себя жалко, что он разревелся почти всерьез. Элессар с тревожным мяуканьем терся о ноги, брат негромко обещал, что они непременно найдут и маму, и папу, и мистера Даррела за компанию…

— Джентльмены, я же попросил вас оставить меня! — послышалось из-за спины. Уилл хотел обернуться, но Гэбриэл придержал его за плечи.

— Мы не хотели мешать вам, сэр, — виноватым голосом произнес он. — Но мой брат… Сэр, вы наша последняя надежда. Понимаете…

История о пропавшем много лет назад отце, которого братья пытаются разыскать, звучала так искренне, так живо, что Уиллу снова захотелось плакать.

— …Увы, кроме письма в тайнике был драконий портал, и мама Уилла… — Гэбриэл сделал паузу и погладил брата по голове. Уилл вывернулся из-под его руки и взглянул на старика из-под мокрых ресниц.

— Пожалуйста, сэр…

— Бедный мальчик, — сочувственно пробормотал профессор. — Но чем я могу помочь? Я никогда не работал с порталами.

— У нас есть письмо, сэр, на драконьем языке. К сожалению, перевести его мы не смогли. Вы единственный специалист по драконьим наречиям в Лондоне, и лорд Элессар…

— Не говорите мне о нем, — профессор Уэйтли раздраженно поморщился. — Как зовут вашего отца, джентльмены?

— Реджинальд Грей, сэр. Последние двенадцать лет он известен под этим именем.

Профессор сдавленно охнул, побледнел и покачнулся, словно названное имя привело его в ужас. Гэбриэл успел подхватить его под руку.

— Сэр, что с вами? Вам плохо?

— Грей, ну конечно, — пробормотал профессор, вглядываясь в лицо Уильяма. — А я-то никак не мог понять, на кого ты похож! Боже всемилостивый, я так надеялся, что… Заходите, мальчики, заходите же!

Квартира профессора была небольшой, а громадные, до потолка, книжные шкафы во всех комнатах делали ее еще меньше. Гостиная, куда их привели, оказалась неожиданно светлой — два окошка выходили на солнечную сторону и выделяли помещение, подсвечивая витающую в воздухе книжную пыль, легкие белые занавески колыхались от ветерка, приносившего в дом запахи из ближайшей булочной. Обстановка в целом самая обычная за одним исключением. Десятки механических птиц стояли на полках и на подоконнике, поблескивая металлом перьев, поворачивая головки, раскрывая крошечные клювики. Некоторые свешивались с потолка на тонких цепочках — их крылья мерно двигались, и комнату наполняли легкий звон и шелест. Уиллу хотелось задать множество вопросов, но он сдерживался — профессор и так впустил их с трудом, не хватало все испортить.

У одного окна стоял большой письменный стол, на котором царил образцовый порядок — аккуратная стопка бумаги, перья, карандаши и чернильницы словно готовились к параду. Возле второго окна расположился узкий диванчик, обитый зеленой тканью — профессор жестом предложил гостям устраиваться, а сам сел напротив в кресло-качалку. Элессар по-собачьи улегся у ног Уильяма, переводя хищный взгляд с одной птички на другую. Мальчик опасался, что профессор будет возражать против кота, но тот словно бы не обратил на зверя внимания.

— Вы очень похожи на отца, юноша, — повторил он, обращаясь к Уильяму. — При дневном свете не возникает ни малейших сомнений, чей вы сын. А у вас, — профессор взглянул на Гэбриэла, — его глаза, да-да, он вот так же щурился, когда был чем-то недоволен… Однако я должен проверить. Вашу руку, будьте любезны.

На ладони старика как по волшебству появился небольшой, с грецкий орех, кристалл дымчато-серого цвета. Братья переглянулись, Гэбриэл первым протянул руку и коснулся кристалла. Мгновение — и тот вспыхнул пронзительно-алым.

— Родная кровь, — со значением произнес профессор. — Ее не проведешь… Теперь вы.

Процедура повторилась. Уильяма кристалл тоже признал, и профессор заулыбался, словно до последнего момента не до конца верил.

— Ваш отец был моим хорошим другом, — пояснил он, убирая кристалл в маленький бархатный мешочек. — И я бы не хотел говорить о его секретах с посторонними… Итак, о каком письме шла речь?

Гэбриэл протянул профессору свернутые бумаги, и тот углубился в чтение. Лорд Элессар знал, кого рекомендовать — профессору Уэйтли явно не нужны были словари. Дочитав, он устремил задумчивый взгляд в пространство.

— Я никогда не предполагал, что Реджинальд может связаться с этими… Он всегда считал Орден организацией агрессивных идиотов. Простите, джентльмены. Вы разумеется, ничего не слышали об Ордене Белого гребня?

Братья переглянулись и покачали головами. Профессор устало кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Десять лет назад, примерно за неделю до своего исчезновения, ваш отец явился ко мне с просьбой. Он привез документы — записи, дневники, путевые заметки… Сказал, что собранные им сведения могут быть опасны, если попадут не в те руки. Руки лорда Элессара он считал особенно ненадежными. Впрочем, прошло уже десять лет, и я могу с чистой совестью передать документы вам, прямым наследникам.

Он поднялся и подошел к шкафу. Уильям не видел, что именно сделал профессор, но сундучок, который появился на чайном столике спустя пару минут, точно не поместился бы на книжной полке. Гэбриэл осторожно приподнял крышку — Уильям успел заметить стопку пожелтевших от времени бумаг.

— Берите, — профессор махнул рукой. — Редж упоминал, что в этом сундуке хранится труд всей его жизни. Я бы не хотел, чтобы его усилия пропали даром. Возможно, эти записи также помогут пролить свет на тайну его исчезновения.

— Что это? — уточнил Уильям, глядя, как Гэбриэл перебирает бумаги.

— Ваш отец, мой юный друг, был историком, — негромко проговорил профессор. — Особенно его волновал вопрос о происхождении драконов, их появлении в мире людей. Он был уверен, что сумеет найти путь обратно, говорил о неком легендарном артефакте, который может открывать проход…

— Зачем? — удивился Уильям. Профессор пожевал губами и покосился на Гэбриэла.

— Вы знаете, мой мальчик, кому принадлежит этот мир? — Уилл непонимающе покачал головой, и профессор усмехнулся. — Людям. Полностью и безоговорочно. Драконы обладают властью и магией, но их слишком мало.

— В Академии большинство студентов — люди, — проговорил Уильям.

— Верно, юноша. Лорд Элессар много лет назад счел, что учить людей истинной магии — хорошая идея, которая в итоге пойдет на благо всему миру. Ну, так он говорил, а болтать он любит, — профессор поморщился. — Среди драконов его слово значит довольно много, думаю, вы и сами в этом убедились. Однако есть и другие…

Уэйтли чуть понизил голос и нервно обернулся. Уильям знал, что за окном всего лишь пролетел голубь, но нервозность профессора была заразительна. Да и говорил он о вещах, которые можно было бы назвать жутковатыми.

Были среди драконов те, кого не устраивала жизнь в мире с людьми. Им хотелось большего — власти, поклонения, мирового владычества. Они отказывались считать людей равными себе — слабые, глупые, мало живущие человечки недалеко ушли от своих родственников-обезьян. Но у них было большое преимущество — людей было много. Слишком много.

Орден Белого Гребня с давних времен искал путь к родному миру драконов. Профессор затруднялся сказать, хотели ли члены ордена вернуться к себе подобным или, напротив, мечтали привести армию для покорения мира людей. Время от времени радикально настроенные драконы пытались захватить мир силой, что породило множество человеческих легенд о злобных чудищах. Однако ни те, ни другие попытки успехом до сих пор не увенчались, не в последнюю очередь благодаря тем из драконов, которые считали необходимостью мирно сосуществовать с людьми.

Реджинальд Грей интересовался происхождением драконов исключительно с научной точки зрения. Во всяком случае, Уэйтли не помнил, чтобы друг высказывал идеи о мировом господстве. Истинной страстью лорда Грея была наука, и ради того, чтобы выяснить правду, он был готов пожертвовать многим — в том числе собственной жизнью.

— Он буквально бредил идеей портала. Готов был сорваться на край света из-за малейшего упоминания…

— Хотите сказать, он сбежал от беременной жены всего лишь для поисков портала? — Гэбриэл нахмурился, и профессор поспешно покачал головой:

— Я этого не говорил. Мы были знакомы достаточно, чтобы я убедился в порядочности и твердости характера вашего отца. Увы, об истинных причинах своего отъезда он не сказал даже мне — лишь упомянул, что это очень важно и может сохранить чью-то жизнь и свободу.

— Это не могла быть… — Гэбриэл помедлил, — женщина?

Уэйтли неожиданно усмехнулся.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Увы, мне не знакома ваша мать, Редж вообще с большой неохотой говорил о личной жизни. И, к моему сожалению, о вас он никогда не упоминал. Однако… — профессор вдруг задумался. — Я припоминаю, что уходя от меня, он произнес странную фразу. Да, он сказал: «Я найду ее, обязательно». Помню, я удивился, но переспрашивать не стал, решил, что он оговорился…

Уильям взглянул на брата с сочувствием. Тот кивнул, будто сам себе, и задал следующий вопрос:

— То есть, есть вероятность, что он отправился кого-то спасать… От Ордена?

Профессор пожал плечами.

— Я не хотел бы делать поспешных выводов. Однако эти строки, — Уэйтли постучал пальцем по письму, — из священной книги Ордена. Здесь говорится о превосходстве драконов над людьми, будущем господстве и Вратах в изначальный мир, которые откроются лишь достойнейшим… Вот эта страница почти целиком из их трактата, и эти два абзаца тоже. Если хотите, я сделаю выписку на английском, но я бы сказал, что это скорее конспект, а не письмо. Разве что последние строки… — профессор слегка сощурился на текст. — «Здешним специалистам очень не хватает вашего опыта и знаний, но экспедиция готовится. Памятуя о вашем интересе к теме, позволил себе упомянуть ваше имя — вам были бы весьма рады. Настаивать не смею, но готов обсудить подробности при следующей встрече. С искренним уважением…» И подпись — вот эти буквы соответствовали бы нашим «А» и «Л».

Уильям быстро перебрал в голове знакомых драконов, однако подходящих инициалов не нашел. Судя по взгляду Гэбриэла, ему никакие «А.Л.» тоже знакомы не были. Мальчик покусал губы, но все-таки задал мучавший его вопрос:

— Как вы думаете, сэр, его могли заманить в ловушку? И если так, можно ли его спасти?

Уэйтли слабо улыбнулся и потрепал Уильяма по макушке.

— Если его и заманили, он явно об этом подозревал и готовился. Вместе с бумагами он привез письма и велел отправлять в Драконвиль раз в год — и более никоим образом не привлекать внимания лорда Элессара. Их было десять, последнее я отправил полгода назад, и с тех пор все ждал, что Редж вернется — однако приехали вы, — он развел руками.

Уильям потер переносицу, собираясь с мыслями. Выходит, лорд Грей точно знал, что исчезнет на десять лет?

— После исчезновения Реджинальда, и в некотором смысле по его просьбе, я и перестал иметь дело с драконами, — негромко признался профессор. — Однако план сработал, за десять лет ко мне так никто и не пришел. В этих бумагах могут таиться секреты и опасности, но я слишком стар, чтобы этим заниматься. И теперь уже я посоветую вам обратиться к лорду Элессару — при всех недостатках он достаточно умен. Больше ничем помочь вам я не могу. Вот разве что…

Он поднялся, огляделся, снял с полки над столом механического снегиря и протянул его Уильяму. Мальчик восторженно округлил глаза — птичка переступила с лапы на лапу, вцепилась в его палец проволочными коготками, приподняла крылышки, собранные из шестеренок и тонких металлических полос, и приветливо чирикнула, не раскрывая клюва.

— Она волшебная? — восхищенно спросил Уилл, аккуратно поглаживая снегиря по выкрашенной алым грудке — к ней было приделано крохотное металлическое сердечко.

Профессор покачал головой и улыбнулся.

— Увы, нет. Мне просто нравится их делать. Давным-давно один из моих учителей сказал, что птицы в доме приносят удачу, и я от всей души желаю вам удачи в ваших поисках, мальчики. Найдите вашего отца и передайте ему привет от старого друга.

От квартиры профессора до гостиницы все трое шли молча, даже Элессар не подавал голоса, словно тоже обдумывал услышанное. Лишь в номере, за закрытой дверью Уильям рискнул задать вопрос брату:

— Ты тоже думаешь, что нашего отца мог похитить этот Орден? И мы можем ему помочь?

Гэбриэл тяжело вздохнул и поглядел в окно, словно не желая встречаться взглядом с Уильямом.

— Я был прав, когда говорил лорду Элессару, что не стоит тебя в это втягивать, — признался он. — Мы привезем документы в Академию, и там, надеюсь, разберутся, что к чему. А я не хочу становиться героем шпионского романа.

— Мама думает, что ты как раз шпионишь за нами для лорда Элессара, — с вызовом произнес мальчик.

— Присматриваю, — возразил учитель и вздохнул. — Ладно, разницы все равно нет. Ждите здесь. Мне нужно отправить ему телеграмму и купить билеты на дирижабль. Мы возвращаемся в Драконвиль.

Глава 20, в которой танцуют вальс под скрипку

Как мало нужно женщине для счастья — иногда достаточно помыться и переодеться. Новое платье, хоть и слегка тесное в груди, — от чего декольте смотрелось гораздо притягательней, чем хотелось бы, — порадовало Анну и примирило ее с неудовольствием от помывочных процедур. Подумать только, личная гигиена раз в неделю, а то и реже! Да еще и в тесной комнатушке, больше похожей на вертикальный гроб. Джеймс отвел ее в эти, с позволения сказать, «удобства» только после того, как она выучила строгие правила. Включите воду, намочите губку и место на теле, которое собираетесь мыть. Выключите воду. Намыльтесь, потрите. Включите воду и быстро смойте. На все процедуры пять минут, иначе в машинном отделении что-то перегревается. И это она еще волосы не мыла!

Аннабель прямо слышала в голове голос Джеймса с этой его навязчивой присказкой про Лондон. Да она и сама все понимает: служанка водички не подольет, камин рядом не трещит, губки нет, — настоящей, с греческого острова Сими, — нет «виндзорского мыла». Словом, ужасные условия, но… Сейчас Анна любовалась своим отражением в иллюминаторе, который на фоне загадочной черноты с цветными полосами служил неплохим зеркалом, и впервые за все время пребывания на подлодке чувствовала себя красавицей.

Анна медленно провела ладонями по бархатистой ткани, от декольте к талии и ниже. Платье было шикарным, хотя и слегка старомодным. Грусть, с которой доктор упомянул о женщине, в дар которой оно предназначалось, вызывала любопытство — и эта тайна, кажется, занимала ее больше русалок, порталов, пункта назначения и прочих вопросов на повестке дня. Леди Грей, улыбнулась своей истинно женской сути, и поправила выбившийся локон. Делать прическу тоже пришлось самостоятельно — но, к счастью, гребень на подводной лодке найти куда проще, чем платье. Очень пригодилось и умение соорудить из своих волос нечто приличное без помощи служанки.

— Аннабель, ты готова? — «муж» негромко постучал в дверь, и она, в последний раз улыбнувшись своему отражению, вышла в коридор.

— У тебя очень красивые… глаза, — немного напряженно сказал Джеймс, старательно глядя ей в лицо и никуда больше. — Платье идеально тебе подходит.

Анна с улыбкой приняла комплимент и оперлась на предложенную руку. Джентльмен прокашлялся и завел беседу про судно и команду, но она не могла сосредоточиться на словах. Все эти дни на борту «Призрака» Джеймс не досаждал ей вниманием, предпочитая являться к ночи. Он тихонько укладывался на полу, совершенно не интересовался ею как женщиной и не использовал ситуацию в гнусных целях. Анна часто делала вид, что спит, а сама подглядывала за ним из-под полуприкрытых век. Вот загорается крошечная лампочка-ночник, вот Джеймс стаскивает пиджак, поворачивается спиной, и тонкая рубашка слегка просвечивает, игрой света и тени обрисовывая крепкие мышцы. Прямая спина, широкие плечи, узкая талия…

Привлекательный мужчина.

Анна читала, что встретить свою любовь — это прекрасно. Хлоя тоже так говорила и в ее глазах сияла любовь к мужу. Матушка с отцом таким примером похвастаться не могли — их брак был по расчету и ничем большим за прошедшие годы не стал. Братьев и сестер у Аннабель не было — возможно и по этой же причине. Иногда она жалела, что вышла замуж слишком рано — впрочем, не настолько, чтобы желать повторения. Лорд Грей был терпелив и ненавязчив, казалось, что в ее спальне он всего лишь выполняет скучную повинность — ни нежности, ни ласки, лишь вежливое беспокойство о ее самочувствии. В любовных романах, попадавших к ней в руки благодаря лучшей и единственной подруге, многие вещи описывались намного интереснее. Чтобы проверить достоверность этих книжек, пришлось бы завести любовника — но даже думать о таком она считала недопустимым. Все ее время занимали сын, поместье и борьба с родней за право делать то, что хочется — родители, конечно, предпочли бы, чтобы она снова вышла замуж, но леди Грей оставалась холодна к ухаживаниям.

Но иногда, совсем-совсем редко, ей хотелось чего-то такого, что она сама толком не понимала.

Джеймс не позволял себе ничего лишнего, и она с удивлением осознавала, что это ее… Не огорчает, нет, но если бы он проявлял чуть больше внимания… Вот как сейчас — он ведет ее под руку, коридор такой узкий, что они прижаты друг к другу плотнее, чем дозволяется приличиями, и у него теплые руки, и спокойное дыхание, и рядом с ним она чувствует себя почти так же, как в детстве в сочельник: дыхание сбивается от предвкушения чего-то волшебного, и это странное чувство в животе…

— Ты дрожишь. Все пройдет хорошо, не переживай. И я рядом.

Голос Джеймса вернул ее к реальности — он неверно истолковал ее задумчивость и поспешил утешить. Переживать Анна не собиралась, во всяком случае, по поводу экипажа: после битвы и выхода в портал, пока она отдыхала в каюте, доктор и капитан рассказали команде, кто вел лодку и дал им всем шанс выбраться из передряги. Так что Анна, хоть и не светила своей персоной в коридорах, точно знала, что команда ее зауважала. Вряд ли ей грозит опасность на этом судне — при условии, что она сама будет благоразумна и осмотрительна.

Анна поймала взгляд Джеймса и улыбнулась.

* * *

Званый ужин на подводной лодке разительно отличался от приема в знатном доме, на несколько сотен гостей. Аннабель слегка склонила голову и улыбнулась одновременно всем и никому в частности. Доктор стоял возле массивного стола, прямо, будто жердь проглотил, и выглядел утомленным и отрешенным. Он покосился в ее сторону и слегка поклонился, стекла очков бликовали и скрывали эмоции. Зато капитан заливался соловьем, приложился к ручке — в этот момент Анна пожалела об отсутствии перчаток — и отодвинул стул. Его залысины блестели в свете ламп, а бледная кожа казалась жемчужной, от этого черная повязка на глазу выделялась еще больше, приковывая взгляд. Анне показалось, что на ткани есть рисунок, но разглядывать капитана дольше, чем дозволялось приличиями, она не стала и уселась за стол. Лис сел напротив. Единственное, что стояло на столе — это белое вино и бокалы.

Анна украдкой осмотрелась — в первые минуты после телепортации было не до декораций. Ее взгляд скользнул по просторной кают-компании, задержавшись на карте, флагах и расставленных вдоль одной из стен стульях. В углу, небрежно прислоненный к стене, стоял черный футляр, судя по размеру — от скрипки. Столь тонкий, заставляющий душу плакать инструмент слабо вязался с компанией контрабандистов. Интересно, кто же на нем играет?

— Вы прекрасно выглядите, Аннабель, — произнес доктор бесцветным голосом. — Зеленый вам к лицу.

— Благодарю, вы очень любезны, — искренне ответила она.

Разговор прервал кок с тележкой. Удивительно, как им удалось организовать подобие нормальной жизни на корабле: блестящие металлические колпаки накрывали блюда, в них отражался свет и силуэты людей.

— Суп с зайчатиной, — кок кряхтя поставил на стол супницу. — Омлет с ромом, картофельное пюре, вареная индейка, тушеная морская капуста, устричный соус…

Блюда занимали место на столе, распространяя тепло и ароматы. Ливси отчетливо позеленел в тон платью и отвел взгляд от мяса.

— Овсянка на воде и сухари из белого хлеба, — с явным неодобрением закончил кок и поставил означенные блюда перед доктором.

— У меня несварение после русалок, — будто извиняясь произнес доктор, поймав заинтересованный взгляд Анны. — Спасибо, Девлин.

Кок обреченно вздохнул и вышел.

Некоторое время царило напряженное молчание. Приборы слегка звякали, периодически дрожал корпус лодки и мигали лампы. Аннабель переводила взгляд с одного сотрапезника на другого и наконец решила разрядить обстановку.

— Если не секрет, господа, куда вы держали путь до нашего внезапного появления?

— Куда держали, туда и сейчас держим, — быстро ответил Эрни и бросил взгляд на доктора.

— Будет ли возможность нам сойти в Индии? Хотелось бы поскорее попасть домой, а оттуда, насколько я знаю, ходит рейсовый дирижабль до Лондона.

— Боюсь что нет, леди. Придется вам попутешествовать с нами. Видите ли, мы нуждаемся в услугах вашего супруга. В особенных услугах, если вы понимаете, о чем я толкую.

— Эрни! — негромко, но выразительно проговорил Джеймс.

Капитан уставился на приятеля единственным глазом и, секунду помедлив, ухмыльнулся.

— А, ты ей не сказал? Ну извини.

— Не сказал что? — Анна аккуратно отложила ложку. Интонации капитана будили в ней предчувствие, что новости лишат ее аппетита. Жаль, суп был прекрасен, а она не успела отдать должное прочим блюдам. — Джеймс?

Джеймс слегка скривился от слов Эрни и вздохнул:

— Я не хотел тебя волновать, ведь твои нервы… — он, кажется, хотел пошутить, но встретив ее взгляд, поспешно согнал с лица улыбку и опустил глаза. — Им нужен вор, а Эрни, к несчастью, хорошо знает, на что я способен.

— Прекрасно.

Анна произнесла это с одной из тех ледяных улыбок, от которых особенно назойливые кавалеры обычно смущались и начинали оправдываться. Изображать досаду ей не пришлось, она и так ее испытала.

Джеймс владел собой лучше прочих, хотя взгляда от тарелки не поднимал.

— И путь у нас не близкий. В Гренландию.

Аннабель потребовалась вся ее сдержанность, чтобы не сорваться и не закричать. Она элегантно промокнула уголки рта и подвинула к себе следующее блюдо. Не родился еще мужчина, способный настолько выбить ее из колеи за банальным ужином, чтобы забылись годы дрессировки от матушки и учителей.

«Леди должна всегда держать себя в руках, Аннабель», — говорила мама.

К сожалению, она сильно испугалась, когда попала на судно и позволила себе проявить эмоции, но это больше не повторится. А с Джеймсом предстоит разговор.

— Что ж, — ровным тоном произнесла Анна, — Полагаю, что я принесла огромную пользу команде и есть вероятность, что принесу еще, вряд ли русалки простят вам гибель сородичей. Не так ли, доктор?

Она прямо взглянула на Ливси, он дернул плечом и отложил ложку.

— Думаю, вы правы, леди. Пожалуй, кое-что я могу рассказать, а там посмотрим, насколько можно вам доверять.

«Призрак» заходил в Индию уже несколько раз по пути в Гренландию — целью доктора являлись древние свитки. В храме, где они находились, у Ливси был свой человек, но судьба коварна, а случай жесток — предателя разоблачили. Осталось не так много древних рукописей и их необходимо вывезти любой ценой. Арчибальду донесли, что на берегу его будут ждать другие драконы, а значит, контрабандистам позарез нужен был человек — ловкий, умелый, надежный.

— К сожалению, соответствующих специалистов в команде сейчас нет. И именно от вашего мужа зависит, попадете ли вы в Англию, — закончил доктор.

Джеймс протянул руку через стол и накрыл ладонь Анны.

— Мы обязательно вернемся домой. Все будет хорошо.

Он выглядел слегка удивленным, будто впервые слышал о свитках и храме. Но тон его был уверенным. Аннабель предпочла думать, что Джеймс знает что делает, и ограничилась выразительным взглядом — пусть не думает, что имеет право утаивать от нее важную информацию!

Анна тихонько высвободила руку: горячая ладонь Джеймса будто плавила ее кожу, волнуя и мешая сосредоточиться. Притворившись, что поправляет волосы, она поспешила задать следующий вопрос:

— А где мы находимся сейчас?

Эрни насупился и яростно накалывал еду на вилку, но останавливать разоткровенничавшегося доктора не стал. Тот улыбнулся.

— На первый портал исследователи наткнулись случайно, позже искали целенаправленно, и продолжают искать. Это остатки древней системы, забытые и невостребованные, лишь единицы знают, кто их построил. Я не могу вам всего рассказать, важно одно — это безопасно и позволяет потратить на путешествие по земному шару гораздо меньше времени. Такие порталы еще будут на нашем пути, привыкайте.

Доктор замолчал и захрустел сухарем, давая понять, что подробностей не будет. Он все еще выглядел усталым и участвовать в дальнейшей беседе явно не желал.

Джеймс галантно подкладывал Анне самые лучшие кусочки блюд и следил за наполненностью бокалов, между делом беседуя с Эрни о каком-то знакомом из совместного прошлого. Ужин шел своим чередом, но ее это не устраивало. После нескольких бокалов вина Аннабель задумалась об ужинах в родительском поместье, по обыкновению, заканчивавшихся танцами. В ее жизни было слишком мало балов, но танцевать она любила, а лорд Грей, к ее удивлению, оказался отличным партнером.

Хоть что-то в нем было хорошее.

Ее взгляд снова наткнулся на скрипичный футляр. В голове слегка шумело от вина, в памяти всплывали обрывки вальсов и образы кружащихся пар. Интересно, устраивают ли балы только для драконов? И с кем они танцуют, если принять во внимание слова лорда Элессара о недостатке дам?

Она хотела было спросить кому принадлежит инструмент, но возникла другая мысль и сорвалась вопросом:

— Арчибальд, скажите… А кому предназначалось это прекрасное платье?

Первый взгляд доктора заставил ее вздрогнуть, в памяти резко всплыл их разговор в рубке сразу после боя, но Анна с удивлением поняла, что не боится. Наоборот, любопытство разгорелось с новой силой — тогда доктор тоже упоминал некую леди, и сколько чувства было в его голосе!..

Ливси вздохнул, не тяжело, а как будто обреченно, словно ждал этого вопроса весь вечер. И не стал отпираться.

— Вы весьма любознательны, Аннабель. Да, у меня была одна… знакомая. Мы росли вместе, дружили, строили романтические планы — знаете, как это бывает у детей… — Он печально улыбнулся воспоминаниям. — Я даже намеревался сделать ей предложение, когда позволит возраст. Однажды увидел это платье… У нее такие же янтарные глаза, как у вас, ей бы пошло. А потом… — он резко помрачнел. — Потом меня отослали учиться, а ее увезли. Очень далеко. Нам запретили искать друг друга, даже думать о встрече. Я пытался писать ей письма, но их возвращали не распечатанными. От общих знакомых я узнавал о ней кое-что, но…

Ливси тяжело вздохнул. Анна, помедлив, подала голос:

— Она вышла замуж по велению родителей?

— Замуж? — доктор неожиданно зло усмехнулся. — Пожалуй, можно и так сказать. — Он покачал головой и уставился в одну точку. — Можно и так…

Анне живо откликнулась эта печальная история, она вспомнила себя, да любую девушку в их обществе, чья жизнь не принадлежит им самим. Глаза защипало.

— Она любила танцевать, — неожиданно продолжил доктор. — Вальс. Знаете, Аннабель, я довольно неплохо играю. Окажите мне честь, потанцуйте в этом платье со своим супругом.

Ливси встал, взял футляр и достал прекраснейшую из виденных Анной скрипок. Корпус — будто расплавленное золото, струны — сияющие нити, смычок — прозрачный как стекло. Секрет хозяина инструмента раскрылся сам собой. Джеймс молча встал, протянул руку, и она не колеблясь приняла приглашение.

Они встали посередине комнаты — ладонь в ладонь, глаза в глаза. Они были почти одного роста, но Анна не чувствовала превосходства над партнером, как это зачастую бывало. Она чувствовала тепло и даже жар — его ладонь на ее спине, казалось, готова прожечь плотную ткань. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и Анна была уверена, что Джеймс тоже чувствует это биение там, где ее ладонь касалась его плеча…

Скрипка ожила нежной нотой, Анна сразу поймала «раз-два-три» и по реакции Джеймса поняла, что он тоже готов. Скрипка пела, их ноги двигались, тела соприкасались. Давно она не танцевала, давно никто не нарушал границ ее тела, от вина и тактильных ощущений закружилась голова. Аннабель бросила мимолетный взгляд на доктора: глаза закрыты, лицо застыло в маске мучительной нежности, страдания и какой-то ностальгии.

— Анна, — шепнул Джеймс возле ее уха, пощекотав горячим дыханием, от чего вниз по позвоночника прокатился жар. — Будь сейчас со мной, прошу тебя.

Анна не ответила, лишь слегка сжала пальцы на его плече и легко двигалась вслед за партнером. Смычок нежно гладил струны, извлекая мелодию проникающую в душу, обволакивающую нежностью и гармонией.

Раз-два-три. Вперед, влево, назад… Комната внезапно стала огромной, не существовало границ, не существовало зрителей, магии драконов и беспокойства. Только тепло тел, только ритм вальса, только взгляд Джеймса, сияющий восторгом, нежностью и заботой…

И она растворилась в этом взгляде, забыв тревоги.

Глава 21, в которой читают Шекспира и любуются морем

Путешествие снова началось со споров о коте. Напрасно Гэбриэл доказывал, что их просто не пустят на борт дирижабля с животным, а если б и пустили, то трое суток полета для зверя станут ужасным стрессом. Уилл упорно стоял на своем, дело дошло до слез и едва ли не до скандала. Кот лежал на окне с таким видом, будто происходящее его не касалось, однако едва в сумке Гэбриэла завибрировал артефакт связи, как Элессар издал заунывный вопль такой силы, что братья от неожиданности замолчали.

— Доброе утро, джентльмены, — небрежно поздоровался из зеркальца лорд-ректор. — У вас проблемы?

— Нет, сэр, — с досадой отозвался Гэбриэл, но Уильям тут же перебил:

— Да, сэр! Он хочет оставить кота в Лондоне!

Мальчик сгреб зверя в охапку, чтобы того было видно. Лорд Элессар насмешливо изогнул бровь:

— А вы подумали, мой юный друг, где вы будете его выгуливать? Вряд ли он умеет пользоваться унитазом. Или вы планировали спускать его из окна на веревке?

Кот недовольно мяукнул. Уильям покраснел — этот вопрос он упустил из виду. И ведь действительно, трое суток полета…

— Есть, конечно, вариант со стазисом, — задумчиво продолжил лорд-ректор. — Но для этого нужен драконий кристалл.

— Я умею делать кристаллы! — Уильям от избытка чувств стиснул кота так, что тот захрипел и начал вырываться.

— А Гэбриэл должен помнить заклинание. — Лорд Элессар строго сдвинул брови, дождался медленного кивка и кивнул сам. — Пара слов наедине.

Мистер Джефферсон послушно подхватил зеркало и вышел. Уильям с неудовольствием покосился на дверь — обещали же все рассказывать! — потом выпустил кота и бросился к своему чемодану.

Стоило заняться кристаллом до того, как Гэбриэл найдет новые аргументы против.

* * *

Это был второй полет Уильяма на дирижабле. В прошлый раз мама беспокоилась и до последнего пыталась настоять на пароходе — зимнее происшествие не на шутку ее разволновало. Сам Уилл и не думал бояться дирижаблей. Ну подумаешь, один едва не свалился ему на голову — так не свалился же! Да и потом, дракону ли бояться неба? Правда, превращаться он все еще не научился. Лорд Элессар сказал, что эта способность проявится позже — якобы в десять лет для превращения маловато силенок, и такая нагрузка опасна для здоровья. Тем интереснее было летать сейчас.

На борт дирижабля они поднялись без проблем. Погруженного в магический сон кота пришлось сдать в багаж, сделав вид, что в сумке меховая подушка. Уильям очень переживал за Элессара, но Гэбриэл пообещал, что с их багажом будут обращаться максимально бережно, пришлось поверить. Впрочем, печальные мысли очень быстро заглушила радость полета.

Дирижабль назывался «Король Артур». Было интересно представить, что бы сказал легендарный рыцарь о своем тезке — огромный воздушный корабль мог поднять на борт до пятидесяти пассажиров, не говоря о коммерческих грузах и почте. Каюты, конечно, были тесноваты, но Уильяма это не слишком заботило — почти весь первый день он проторчал на обзорной палубе, с восторгом разглядывая открывавшиеся с высоты виды. Сперва внизу проплыл Лондон с предместьями, затем городские пейзажи сменили засеянные поля, холмы и перелески. Через пару часов «Король Артур» был над Бристолем, а дальше — Атлантика, бескрайняя водная гладь, обманчиво мирно сверкавшая в лучах заходящего солнца. На карте в атласе океан не казался серьезной преградой — ладонью можно накрыть. Однако даже при условии попутного ветра до Драконвиля оставалось еще три дня пути.

Увы, даже драконы не могли бы пересечь Атлантику быстрее.

На второй день путешествия Гэбриэл вспомнил о своих обязанностях гувернера и выдал подопечному томик Шекспира. Уилл не слишком жаловал классическую литературу, но в вопросах учебы спорить было бесполезно — брат вновь превратился в строгого мистера Джефферсона, с которым проще согласиться. Удалось лишь выпросить разрешения читать не в запертой каюте без единого окошка, а на той же обзорной палубе.

Солнце не показывалось из-за плотных туч, море внизу выглядело мрачным и неприветливым, но Шекспир, с точки зрения Уилла, был еще хуже. Так что большую часть утра он сидел рядом с братом на плетеном диванчике, то уныло глядя в окно, то украдкой разглядывая пассажиров — у самого выхода негромко переговаривались пятеро мужчин в военной форме, поодаль весело щебетали трое девушек в дорожных платьях. Сопровождавший их полный усатый джентльмен, по всей видимости, отец, пытался читать газету, страдальчески морщась на каждое «папенька, а почему?..» Уильям запросто рассказал бы, как летает дирижабль, из чего сделана оболочка и почему лететь так долго, но брат велел не отходить от него ни на шаг. Пришлось слушаться.

Сам Гэбриэл был занят — из сундучка профессора он добыл какую-то тетрадь, и ее содержимое уж точно было увлекательней «Гамлета». На вопросы он только отмахивался, обещая рассказать потом — Уиллу удалось лишь выяснить, что брат наткнулся на заметки отца о путешествии в Африку. Это лишь распалило любопытство мальчика. Какие удивительные артефакты мог находить граф Грей в своих экспедициях? Какие тайны раскрывал? А может, ему приходилось и сражаться — с бандитами в темных подворотнях, с туземцами на неизведанных островах, с пиратами, мечтающими первыми найти древние сокровища?..

Тревожная сирена взвыла неожиданно громко, заставив Уильяма подскочить. Девушки заахали, их отец вполголоса выругался и сложил газету, военные напряглись, готовые схватиться за оружие. Уилл поймал взгляд брата — тот побледнел, потом бросился к поручням, ограждающим высокие наклонные окна.

— Три гудка — нападение! — бросил он через плечо. Уилл тоже подскочил к окну, но Гэбриэл бесцеремонно сгреб его за рукав. — В столовую, живо!

Когда братья вбежали в столовую, там уже толпились, тревожно переговариваясь, почти все пассажиры. Капитан, высокий седой мужчина в синем кителе, спешно раздавал команды — мужчины, способные держать оружие, могли присоединиться к команде в бою, всем прочим было велено оставаться здесь.

Гэбриэл отрицательно покачал головой на вопросительный взгляд стюарда, крепче прижал к себе Уилла и отвел его в дальний угол столовой.

— Не умею драться, — шепнул он чуть слышно. — Проклятие, я никогда не учился… Пираты, на дирижабле, бред!

Возле капитана двое стюардов раздавали оружие — Уиллу ужасно хотелось подойти ближе, он-то учился фехтованию. Но глупо было думать, что мальчишке разрешат участвовать в бою. Абордаж в воздухе, над Атлантическим океаном — фантастика!

— Они не станут стрелять, точно не станут, — Гэбриэл нервно вздохнул. — Если им нужен груз, постараются не повредить баллон… Одна искра, и тут все полыхнет, нет, они точно не станут стрелять…

Уильям поежился, вспомнив падающий на площадь дирижабль в день парада. Гэбриэл, скорее всего, был прав. Воздушное пиратство было делом невыгодным — ведь собственный дирижабль требовал колоссальных затрат на его содержание, и если у пиратов имелись такие деньги, им было бы проще открыть собственную транспортную компанию. В теории, конкуренцию дирижаблям могли бы составить самолеты, но даже у самых успешных моделей пока не хватало сил на то, чтобы пересечь Атлантику.

«Король Артур» неожиданно вздрогнул, несколько женщин вскрикнули. Уилл зажмурился, пытаясь представить, что сейчас происходит за пределами столовой. Бои с пиратами он видел лишь на рисунках, но воображение добавляло живости образам: вот с вражеского корабля летят абордажные крючья, вот они вцепляются в борт гондолы, словно когти хищника, вот врываются на палубу зловещие фигуры со сверкающими клинками…

— Здесь какие-то острова неподалеку, — пробормотал Гэбриэл. Уилл поднял голову — брат сидел с закрытыми глазами, вжавшись в спинку стула. — Лорд Элессар говорил, что тут завелась какая-то банда, но ведь ее должны были выловить…

— И что нам делать?

— Тебе — ничего. Пока. Ох, проклятье, ну почему все должно быть именно так?!

Он умолк и прислушался. Обычные люди еще не улавливали шума, но драконы даже в человеческом обличии уже слышали звон оружия — слишком близко.

— Я могу… Я должен… — Гэбриэл облизал пересохшие губы. Он выглядел перепуганным — но в то же время странно решительным. — У меня есть Знак превращения, лорд Элессар дал, для тренировки. Я думал, в деревне будет проще, где-нибудь в поле, ночью, но так и не решился, а сейчас…

Уильям с ужасом и восторгом следил, как брат достает из-под одежды круглый костяной медальон на черном кожаном шнурке. Знак превращения позволял принять драконий облик в любой момент — сильные драконы прекрасно обходились без него, но Гэбриэлу, который совсем недавно узнал о своем происхождении, наверняка была нужна помощь.

— Ты хочешь стать драконом? В первый раз?! Ты ведь не знаешь своего истинного облика и размера! А если ты больше дирижабля? А если ты вообще морской дракон, без крыльев?!

Гэбриэл кивнул и наклонился ближе к Уильяму.

— Поэтому мне нужна твоя помощь.

Глава 22, в которой взлетают драконы и падают дирижабли

Стюард не хотел выпускать их из столовой, но Уилл весьма удачно изобразил, насколько ему плохо и как ему нужны некие лекарства, оставленные в каюте, а Гэбриэл устроил не менее убедительный скандал. Мама говорила, что врать нехорошо, и Уиллу было чуточку стыдно, но дело того стоило.

Узкий коридор, лестница, крики и звон металла. На нижней палубе вовсю идет бой, но им туда не нужно. А нужно окно, желательно, большое, желательно, открывающееся…

До обзорной палубы нападающие добраться не успели. Сверху открывался потрясающий вид — дирижабль нападавших оказался меньше «Короля Артура», темно-серый баллон выглядел старым и потрепанным, но опасным — как поцарапанный револьвер в руках разбойника.

Уильям неосознанно вцепился в руку брата, и тот сжал ладонь в ответ.

— Хорошо, что большая часть документов отца отправится в Драконвиль завтра, пароходом, — с нервным смешком проговорил он. — Лорд Элессар в любом случае их получит… Если я скажу, что ужасно боюсь, это будет непедагогично, да?

— Это будет по-братски, — серьезно ответил Уильям. — Я в тебя верю.

Гэбриэл неожиданно расхохотался. Не переставая смеяться, он потрепал Уилла по макушке, ломая мрачную торжественность момента, а потом сжал в кулаке амулет, и…

Первое, что успел заметить Уильям — он большой. Рванувшаяся наружу масса уже не была человеком — долгое мгновение Гэбриэл существовал в виде золотисто-белого потока энергии, которая не только смела стекло, но и выгнула легкие рамы. Звон и грохот оглушили Уилла, он попытался заслониться от яркой вспышки, сопровождающей превращение, и едва успел увернуться от кончика мощного чешуйчатого хвоста. Проморгавшись, мальчик увидел несколько вмятин на паркете и отлетевший в сторону диван. Из разбитого окна хлестал ветер, Уилл, щуря слезящиеся глаза, подобрался ближе и вцепился обеими руками в поручень.

Гэбриэл падал.

Огромный, бело-золотой монстр, крылья и гребень отливают бронзой — будто солнечный луч прорвался сквозь облака и сияет на металлической чешуе. И эти крылья беспомощно и несинхронно взмахивают, не в силах вывести тело из штопора, хлопая, как паруса под порывом ветра. Мальчик кричал, но рвущийся в гондолу ветер забивал крик обратно в горло. Снаружи разыгралась трагедия и никто не в силах помочь брату, кроме него самого. Уильям не отрывал взгляд от брата и, кажется, не дышал.

Гэбриэл смог расправить оба крыла, поймал поток воздуха и его подняло вверх под брюхо пиратского дирижабля. Из-за туши вражеского судна ничего не было видно, но Уильям почти зарыдал от счастья — у Гэбриэла получилось, идея превращаться в полете оказалась удачной.

Сейчас снаружи кипел бой.

Уильям с замиранием сердца следил, как нападающие поспешно возвращаются к своему судну по провисшим канатам и протянутым между гондолами мосткам, пытаются отбиваться — ветер доносил крики и звуки выстрелов. Золотые крылья мелькали то справа, то слева. Огонь Гэбриэл не использовал — не то не получалось, не то боялся повредить «Короля Артура». Дракон вился вокруг противника, редкие выстрелы не причиняли ему вреда, а более серьезного оружия у нападавших, похоже, не было. Вот дракон проносится мимо вражеского дирижабля, вспарывая когтями оболочку. Вот он ныряет вниз, и мощный удар хвоста бьет по натянувшимся абордажным канатам — дирижабли встряхивает, канаты обрываются, летят вниз выдранные из обшивки куски дерева и кричащие люди. Судно противника медленно оседает, ветер относит его в сторону, Гэбриэл делает круг, разворачивается, и Уильяму хочется визжать от восторга и гордости за брата…

Абордажный крюк рванулся с пиратского дирижабля в тот момент, когда Гэбриэл возвращался к разбитому окну. Металлические когти вцепились в заднюю лапу, канат натянулся, вой раненного дракона заставил Уилла отшатнуться от перил и зажать уши. На пару секунд он даже зажмурился, но не видеть, что происходит, оказалось еще страшнее.

Падающий дирижабль тащит дракона вниз, «Король Артур» поднимается, надеясь оторваться от врага, золотой дракон бьется на привязи, словно рыбка на крючке, и металлический коготь глубже входит в рану под весом дирижабля…

Уилл сам не понял, что произошло. Вот только что он стоял у разбитого окна — а вот уже несется вниз, и встречный ветер обжигает глаза. Он летит вниз, навстречу неспокойным волнам, и они все ближе, и паника охватывает сознание, он же сейчас утонет, он же…

Крылья! У него есть — должны быть! — крылья!

Незнакомые мышцы отозвались с неохотой. Уилл кувыркнулся в воздухе, изо всех сил замахал крыльями, пытаясь затормозить падение. Кончик хвоста чиркнул по гребню волны, брызги плеснули в лицо — в морду? Вода показалась ледяной, глаза защипало от соли, но боль помогла сосредоточиться. Взмах, другой, третий — тело само вспоминает, как нужно двигаться, пенные макушки волн все дальше, он поднимается, медленно, очень медленно. Слишком слабые у него крылья, и дышать тяжело, словно после долгого бега, но прямо сейчас важно лишь одно.

Спасти брата.

Уилл вцепился в канат всеми лапами и зубами, одновременно пытаясь удержать высоту. В первый миг Гэбриэл взвыл особенно громко, но тут же смолк, экономя силы. На дирижабле закричали, потом в плечо влепилось что-то злое, колючее и горячее — Уилл сообразил, что в него стреляли, но чешую не пробили, хотя место, куда попала пуля, болело так, словно он с разбегу врезался в дверной косяк. Канат оказался толстым и ужасно мерзким на вкус, но потихоньку поддавался, волокна лопались одно за другим…

Есть!

Гэбриэл рванул вверх, Уилл от неожиданности едва не свалился вслед за канатом, но тут же бешено замахал крыльями, выравниваясь. Убедившись, что младший брат отлетел на достаточное расстояние от вражеского дирижабля, старший спикировал к поверженному врагу, вдохнул — и выдохнул.

Оставшегося в баллонах водорода хватило, чтобы дирижабль мгновенно охватило огненное облако. Уилл испуганно вскрикнул, однако Гэбриэл успел рвануть в сторону и вверх. На чешуе остались черные разводы копоти, но, несмотря на рану, золотой дракон уверенно поднимался ввысь.

Уилл в последний раз взглянул на горящий дирижабль и стал набирать высоту. Брату по-прежнему нужна была помощь.

* * *

Как они оказались на снова на борту Уильям помнил очень смутно. Кажется они просто просочились сквозь рваные остатки окна. Он ощутил себя лежащим на полу, рядом тяжело дышал брат. Уильям медленно, очень медленно двигал руку в его сторону — казалось, будто на запястье лежит чугунная плита. Наконец он добрался до ладони брата, сжал ее и устало закрыл глаза.

Голоса вокруг них. Уильям слышал крики, но не мог найти в себе сил открыть глаза, да даже слов не мог разобрать. Потом его подняли, потом будто бы несли и в конце снова опустили. Было мягко и хорошо. Он поспит. Совсем немного.

— Уилл, проснись, малыш. — Настойчивый голос брата разбудил его.

— Еще пять минуточек, пожалуйста…

— Молодой человек, вы сутки проспали, — ответил незнакомый голос, и Уилл распахнул глаза пошире. На него с серьезными лицами смотрели Гэбриэл, капитан и какой-то незнакомец.

— Это доктор, Уилл, он тебя осмотрит.

Мальчик кивнул. Его одежду расстегнули, прислонили слуховую трубку к груди, посчитали пульс, заглянули в рот и уши. Доктор сказал, что показатели в порядке, собрал чемоданчик и вышел. Капитан поглаживал бакенбарды и пристально рассматривал необычных пассажиров.

— Что же вы не сказали, что драконы?

Уильям увидел, как брат нахмурился, и капитан тут же сменил тон:

— Не подумайте, сэр, я не в претензии, но ведь было бы проще…

— Если бы ваши люди надеялись на меня вместо того, чтоб готовиться к бою, все могло бы закончиться еще хуже, — резко ответил Гэбриэл. — Каковы потери?

Бой оказался жестоким — пятеро погибших, полтора десятка раненых. Кроме того, нападавшие повредили один из винтов, и «Королю Артуру» предстояла аварийная посадка в Нью-Йорке. Там можно было пересесть на другой дирижабль — «Орел Калифорнии» отправлялся в Драконвиль вечером, — или купить билеты на поезд. В любом случае, в городе пассажиров ждала гостиница и медицинская помощь — в стоимость билетов входила страховка от пиратских нападений. Самих пиратов ждала полиция.

— Надо сообщить лорду Элессару, что мы задержимся, — проговорил Гэбриэл, когда капитан, поблагодарив братьев за помощь в бою, ушел. — Отдыхай, через час мы будем в Нью-Йорке.

Уильям осторожно кивнул, не особенно вслушиваясь в смысл слов. Сейчас ему хотелось только лежать, даже думать было тяжело, но была пара вопросов, на которые нужно было знать ответ.

— Они тебя ранили?

Гэбриэл успокаивающе погладил его по голове.

— Я в порядке. Почти.

Из объяснений Уилл понял не все. Вроде как дракон — существо не вполне физическое, и больше чем наполовину состоит из чистой энергии. Поэтому драконам легко дается магия, а при превращении в человека или обратно раны исчезают — не излечиваются, просто тело воссоздается заново из сложной магической субстанции. Однако повреждения физического тела, в любом облике, тратят энергию, да и на само превращение ее уходит немало. Поэтому следов от абордажного крюка и пуль на человеческом теле не осталось, но восстанавливать силы теперь придется долго.

— Думаю, мы остановимся в гостинице на пару дней, отлежимся, дочитаем «Гамлета»… А потом сядем на поезд.

Уилл кивнул. Пусть будет «Гамлет» — главное, что брат жив. Он вспомнил свой страх перед тем, как броситься с дирижабля навстречу волнам — оставаться в одиночестве было куда страшнее, и если бы Гэбриэл погиб… Мальчик с неудовольствием поморщился и поспешил задать последний вопрос.

— А я когда превратился… Какого был цвета?

Гэбриэл помедлил, затем улыбнулся.

— Белого. Чисто белого.

Глава 23, в которой рассуждают о размножении и кусаются

Дверь распахнулась до того, как он успел постучать.

— Проходите, Джеймс.

Ливси приветливо улыбнулся, словно пытался сгладить эффект от обернувшейся вокруг его запястья змеи. Да уж, котики такого впечатления не производят. Джеймс на секунду представил, что сказал бы Джонни, заведи он змею вместо кота. А что — идеальный питомец. Не линяет, не дерет когтями мебель, не гадит где попало…

Доктор запер дверь и уселся в кресло, жестом предложив гостю сделать то же самое.

— Есть пара вопросов, которые мне хотелось бы прояснить, прежде чем вы отправитесь на берег. До этого события осталось каких-то полчаса, так что не будем тратить время и ходить вокруг да около. — Доктор выдержал секундную паузу и продолжил: — Согласитесь, у меня все еще нет оснований доверять вам полностью. К тому же, вы ведь можете воспользоваться случаем и попросту сбежать.

Джеймс пожал плечами, стараясь глядеть в лицо собеседнику, а не на дремлющую змею. Значит, предстоит проверка? Интересно, в чем она будет заключаться.

— Мне еще не настолько надоела моя жена, чтобы пользоваться таким случаем, — он изобразил самую обаятельную из своих улыбок. Разговоры по душам бармену давались неплохо, не хватало разве что пары особых коктейлей, чтобы развязать язык этому типу… Впрочем, за ужином он не прикасался к вину, так что планам напоить доктора и вытянуть из него что-то интересное сбыться было не суждено.

Ливси иронично изогнул бровь.

— Полно, Джеймс. Вы можете дурить голову команде, но не мне. Женщина с драконьей меткой не может быть женой обычного человека.

Джеймс сам не ожидал, насколько это высказывание его заденет. Однако давать выход эмоциям было нельзя.

— Вы ведь обещали не задавать вопросов, — напомнил он.

— Я обещал не задавать вопросов ей, — уточнил доктор. — Насколько я знаю своих сородичей, как только подходящая девушка попадает в поле их зрения, супруг для нее находится очень быстро — не удивлюсь, если ей не было и восемнадцати, когда ее выдали замуж. А мне бы не хотелось, чтобы посторонние драконы лезли в мои дела.

Он поднялся и прошелся по каюте. Камин сегодня не горел, в свете электрической лампы Ливси не походил ни на контрабандиста, ни на дракона, однако человек со змеей в руках в любом интерьере выглядел бы внушительно.

— Видите ли, Джеймс… В культуре драконов женщинам отводится очень важная роль. Возможно, вы в курсе наших проблем с размножением? Отлично. Так вот, женщина, способная выносить дитя дракона, ценна невероятно. Я не могу причинить ей вред, это абсолютное табу. И, разумеется, я не стану задавать ей вопросов, на которые она не захотела бы отвечать. — Доктор развернулся и взглянул на собеседника в упор. — Но ничто не помешает мне выпотрошить вас, при необходимости в буквальном смысле. Вы, люди, такие хрупкие создания…

Он приятно улыбался — вот только золотые глаза с вертикальным зрачком портили все впечатление. Джеймс знал немало способов заставить человека говорить, причем без последствий в виде трупа. А уж человек — или дракон, — с медицинским образованием тем более должен знать, куда и с какой силой нажать, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Лис не был бы Лисом, если бы не умел врать достаточно достоверно. Он прекрасно понимал, что доктора не устроит сказочка, которую он скормил Эрни — впрочем, на «Призрак» они с Аннабель действительно попали случайно, и особого смысла что-то скрывать не было. Вот разве что умолчать о знакомстве с лордом-ректором — вряд ли контрабандисты при упоминании его имени законопослушно вернут пленников домой, скорее уж вышвырнут за борт, чтобы разгневанный лорд Элессар не связал с ними исчезнувших друзей… Этого дракона и его нрав знали все без исключения.

Джеймс уже открыл рот, чтобы выдать правдоподобную речь, как доктор выдвинул ящик стола и вытащил оттуда две знакомые статуэтки.

— Прежде чем сказать хоть слово, хорошенько подумайте. Вам ведь наверняка приходило в голову, что этот малыш, — Ливси кончиком пальца погладил дракончика по гребню, — не зря привел вас именно сюда, а я могу быть знаком с его хозяином. Увы, познакомиться с леди Аннабель раньше мне не довелось. Итак, что же супруга графа Грея делала ночью в библиотеке с посторонним мужчиной?

Вопрос, а не приложил ли Ливси руку к исчезновению графа, был готов сорваться с языка, но спешить с обвинениями не стоило.

— Она вдова. Реджинальд Грей погиб чуть больше десяти лет назад, несчастный случай на охоте.

Джеймсу показалось, будто по лицу Ливси скользнула тень.

— Я не знал, что он мертв. Печально. Отчего же она не вышла замуж снова? Молодая, красивая — вся жизнь впереди.

Джеймс заставил себя расслабить пальцы — те помимо воли норовили сжаться в кулаки. Его матери тоже говорили про жизнь, про молодость, про других мужчин, и что траур закончится и нужно будет налаживать жизнь. За спиной убитой горем женщины родные сестры шептались: «мальчику нужен отец», и повторялось это так часто, что девятилетний Джимми возненавидел эту фразу на долгие годы.

Хорошо, что у Анны не было чувств к мужу — только к ребенку.

— Она предпочла воспитывать сына — которому я хочу вернуть мать в целости и сохранности. Меня, знаете ли, печалит количество сирот в этом мире, не хотелось бы его увеличивать.

Он произнес эту фразу намного резче, чем хотелось, однако Ливси вдруг улыбнулся — радостно, даже мечтательно. Но его взгляд почти сразу потух.

— Весьма мило с вашей стороны. Особенно если учесть, что вам с ней, уж простите, ничего не светит. Куда удобнее было бы сбежать в одиночку — капитан уверяет, что вы и не из таких ситуаций выкручивались.

На сей раз кулаки сжались быстрее — увы, пустить их в ход было невозможно. Доктор говорил не самые приятные вещи — зато честно. Наверняка любой из команды так бы и поступил, да и приличному лису стоило заботиться о собственной шкуре. Что ему чужая женщина с чужим ребенком?

Женщина, которая ему доверилась.

Джеймс на мгновение задержал дыхание, потом выпрямился и растянул губы в вежливой улыбке.

— Я не брошу Аннабель на этом корыте — и мне, уж простите, наплевать на ваши законы и всех драконов, вместе взятых. Я ответил на ваш вопрос?

Ливси смотрел ему в глаза так долго, будто всерьез прикидывал, не стоит ли нарушить диету еще одним помощником капитана. Аннабель вряд ли что-то грозит. А вот его вполне могут вышвырнуть за борт на корм русалкам. Соврут безутешной «супруге» про роковую случайность, а там обаятельный доктор придумает, как утолить ее печаль. Подарит еще пару платьев, мало ли, что там таится у него в сундуке…

— Хорошо, что у вас нет когтей, — произнес он бесцветным тоном, — иначе вы испортили бы мне кресло. А что касается наших законов… К сожалению, они не в состоянии излечить общество — лишь продлить агонию. И это вплотную касается проблемы, которую я пытаюсь решить.

Ливси несколько надменным жестом велел Джеймсу продолжать и дальше слушал, не перебивая. О том, как Лис и Анна познакомились, об Уильяме, о приглашении в поместье, о тайнике в библиотеке…

— Письмо, разумеется, осталось в Англии, — с долей досады произнес доктор, даже не пытаясь изобразить вопросительную интонацию. — Очень жаль… Увы, тут уже ничего не сделаешь.

Он прошелся по каюте, поглаживая растревоженную змею. Той явно не нравился шум, она непрерывно скользила между пальцами хозяина, словно намеревалась уползти подальше. Джеймс отлично ее понимал, однако деваться им обоим было некуда.

— Не думаю, что вы мне врете. А если и врете, то в мелочах. Что ж, пришла моя очередь откровенничать.

Доктор наконец уселся в кресло и положил змею на колени — та немедленно соскользнула на пол и скрылась под столом. А Ливси заговорил о своем.

Вопрос размножения волновал драконов не первое столетие. Их было слишком мало, и становилось все меньше, зато количество людей неуклонно росло. Кто-то из драконов искал пути в изначальный мир, из которого, по легенде, они и пришли на Землю. Кто-то заводил гаремы из человеческих принцесс, надеясь взять количеством. А кто-то увлекся алхимией и магией и взглянул на вопрос с неожиданной стороны.

Рождение ребенка, человеческого или драконьего, — дело долгое. Беременность сопряжена с риском для здоровья, а детская смертность высока. К тому же, потомство человеческих женщин через несколько поколений слабело и теряло способность к превращению. Но если драконы могут стать людьми, почему бы не попробовать провести обратный процесс?

— Мои друзья, — Ливси выделил последнее слово, — выяснили, что превращение возможно — записи об этом сохранились. Свитки, которые вам предстоит добыть, содержат сведения о необходимых ритуалах и заклинаниях. Это последняя партия, в лабораториях Гренландии уже подготовлены необходимые артефакты, инструменты… Подопытные. Разумеется, добровольцы.

— Разумеется, — пробормотал Джеймс, придавленный информацией. Драконы, превращающие людей в себе подобных — да уж, такую тайну не расскажешь первому встречному! В то, что на это дело могли найтись добровольцы, он поверил легко: кому же не захочется обрести драконью силу и умения. Другой вопрос — насколько удачными были эксперименты…

Ливси словно прочел его мысли.

— Без этих свитков полноценный ритуал провести невозможно. Мы пробовали… Вышло, скажем так, плохо. Так что судьба драконьего рода зависит от того, насколько удачной окажется ваша вылазка.

Поблагодарить за оказанную ему честь Джеймс не успел. Ало-черно-желтый жгут обвился вокруг левого запястья совершенно неслышно, он бы и не заметил ничего, если бы не попытался шевельнуться — в змеином шипении явственно послышался приказ сидеть и не дергаться. А Ливси как ни в чем не бывало продолжал говорить — о храме, в который предстоит влезть, о карте с ловушками, о страже… Джеймс старательно кивал и запоминал, хотя змея на руке безумно напрягала — проклятая тварь скользнула под манжету, липким холодом обдав кожу и осталась там. Джеймс стиснул зубы и приказал себе не шевелить рукой, даже пальцем. Как бы это намекнуть доктору, что собеседник не в восторге от его любимицы?

После того, как Джеймс безошибочно повторил все, что ему следовало знать, и осторожно, стараясь не потревожить змею, спрятал карту во внутренний карман, Ливси поднялся и задумчиво взглянул на собеседника сверху вниз.

— Это очень высокая ответственность, — спокойно проговорил он. — Видит Бог, мне не хочется поручать это дело постороннему, но раз уж пришлось… Простите, Джеймс. Элизабет, можно.

Руку пронзило болью. Змея проворно соскользнула на пол, а Джеймс изо всех сил стиснул зубы, чтобы не заорать. Непослушными пальцами закатав рукав, он тупо уставился на две красных точки на предплечье.

— Вы… Вы с ума сошли?! Зачем?!

— Как вы помните, яд аризонского аспида убивает не сразу, — ровным тоном произнес Ливси. — Держите платок. У вас есть пять часов, чтобы вернуться ко мне за противоядием. Поторопитесь.

Джеймс, не вполне веря в происходящее, послушно прижал к ранке ткань, поднялся и шагнул к двери, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. Но растерянность быстро сменилась злостью, заставив его обернуться на пороге.

— Вы все-таки сумасшедший. Вы ведь не получите ничего, если я сдохну по дороге.

Доктор безмятежно улыбнулся.

— По моим расчетам, вы покинете храм еще до того, как появятся первые признаки отравления. Запомните — сперва эйфория, головокружение или сонливость, затем — тремор, повышенное слюноотделение… Не беспокойтесь, пяти часов хватит с лихвой.

Воспоминания о первом знакомстве со змеей вспыхнули в голове неожиданно четко. И ведь он называл другие цифры…

— Пяти часов — или трех?

Ливси окинул его долгим — очень долгим, чтоб его! — взглядом. И повторил:

— Поторопитесь.

Глава 24, в которой совершают проникновение со взломом

Джеймс выпрыгнул из странной сферической конструкции, которую Эрни назвал «батискаф», на мелководье. В одних панталонах, со свертком вещей за плечами и сапогами в руках он по колено в воде добрел до берега и оглянулся: металлический шар с маленькими окошками тихо покачивался на волнах и тускло блестел в лучах рассветного солнца. Удивляться было некогда — сейчас как никогда остро чувствовался неумолимый бег времени. Джеймс почти слышах грохот, с которым падали песчинки в невидимых часах, отсчитывая мгновения до начала действия яда. Просто спустились в специальный отсек «Призрака» с этой штуковиной и люком, просто залезли, просто выпали в океан, как икринка из рыбы, и просто поплыли. Все просто. И Серый Эрни был крайне доволен дивным аппаратом, все нахваливал драконьи разработки.

— Хороша штуковина, а, приятель? — толкал он Джеймса в бок и гладил рычаги загадочной машины. Даже на берег выйти не захотел, сбросил маленький якорь батискафа и остался ждать вора с добычей.

Джеймс цедил проклятия, пытаясь быстрее одеться, но штаны упорно цеплялись за мокрую кожу, а про сапоги и говорить нечего — столько песка налипло, что он сотрет себе ноги до костей. Впрочем, если он не выживет, это не будет иметь ровно никакого значения.

Волны с тихим шелестом накатывали на берег и возвращались, обнажая широкую глянцевую гладь черного песка. Джеймс хорошо запомнил карту, осталось сориентироваться на местности. Он окинул взглядом густые заросли пальм и скривился: легким путь не будет, но храм, к счастью, находился не так уж далеко от берега — макушки башен были видны даже отсюда.

В последний момент перед отправкой доктор обрадовал его еще одной новостью — храм охраняют кобры. Целые подвалы кобр, на самом деле. «Это ерунда, друг мой, можете не беспокоиться, вот эта штучка вам поможет…» На этих словах доктора захотелось попросту придушить, но «штучку» Джеймс взял — нечто похожее на карманные часы на кожаном шнурке, но без стрелок и цифр: золотые и серебряные шестерни с красными камнями и колесиком завода под выпуклым стеклом. Прибор следовало просто завести и смело идти за свитками. Как это должно отпугивать королевских кобр, Джеймс не представлял, но обратного пути уже не было.

Лиана коварно обвила шею, Джеймс вздрогнул, раздраженно выпутался и ускорил шаг, насколько это возможно в сумраке джунглей. Сейчас каждая ветка казалась похожей на треклятую змею, а любой шорох вызывал мысли о голодном тигре. Он никогда не бывал в Индии, но слышал о ней достаточно, чтобы готовиться к неприятностям.

— Здесь тебе не Лондон, — бурчал он сам себе, отмахиваясь от насекомых. О такой досадной мелочи мистер дракон не подумал, драконья-то шкура не по зубам местным кровососам…

Джеймс давно уже не бывал так зол. Тигры его не сожрали, но насекомые попировали вдоволь, да и песок в сапогах дал о себе знать. Всю дорогу он представлял себе различные способы отомстить Ливси, и каждый из них заканчивался его руками на шее доктора. Злость подгоняла вперед, и вскоре пальмы с лианами поредели, открывая огромный храм. Джеймс притаился за пальмой и сосредоточился, осматриваясь.

Строение из серо-коричневого камня представляло собой невообразимую смесь готики и исламского орнамента: резные фасады, окна, похожие на французские, стройные колонны и сверкающие серебром дверные проемы, четыре минарета по углам, окруженные извилистыми лестницами и увенчанные «луковыми куполами», маленькими копиями большого купола храма. Джеймс не считал себя знатоком архитектуры, но, работая барменом, чего только не услышишь… Впрочем сейчас его больше интересовало то, что в зоне видимости не было никакой стражи.

Между кромкой джунглей и стенами имелось свободное пространство. Еще раз осмотревшись, вор решился. Добежать до ближайшего минарета, прислониться к шершавому камню стены, слиться с ним, оглядеться. Кажущаяся легкость предприятия напрягала, это неспроста, как и резные каменные змеи обвивающие тонкие колонны у дверей храма, как и смотрящие друг на друга гигантские королевские кобры на обеих створках. Джеймс стиснул зубы и достал из-за пазухи карту, на ней секретный вход в храм обозначен под одним из минаретов.

Снова осмотреться, решиться, перебежать до подножия, мимо истертых каменных ступеней, по стеночке, по стеночке и снова до минарета…

Пот катился по лицу, солеными каплями попадая в глаза, голова гудела. Дело не в палящем солнце — оно совсем недавно поднялось над шелестящими верхушками пальм. Джеймс не страдал головными болями, за исключением очень редкого в его жизни похмелья, значит — яд.

— Чтоб у тебя зубы все разом выпали, кусок дерьма, — прошипел он себе под нос, имея в виду. — Все равно одну овсянку ешь, жевать не нужно.

Он утерся рукавом и начал ощупывать кладку в поисках заветного камня. Шершавая поверхность под ладонями не желала поддаваться, он нажал на блок в основании минарета сильнее, напряг мышцы, словно пытался сдвинуть башню целиком — и едва не полетел на землю, когда камень наконец ушел в стену. Кусок кладки шириной примерно полметра и такой же высоты удивительно бесшумно уехал под землю, открыв уходящую глубоко вниз черную дыру с едва заметными ступенями-скобками. Холодный, влажный и затхлый воздух вырвался наружу.

Против темноты ему ничего не выдали, но во внутреннем кармане куртки лежал шокер Уильяма. Джеймс вытащил его и повернул маленький рычажок — кристалл в рукояти засветился холодным голубоватым сиянием.

— Если выберусь — создам коктейль «Змеиный яд» в честь этого дела!

С этими словами Джеймс нырнул в неизвестность.

* * *

Тусклый свет шокера едва разгонял темноту, освещая дощатый пол лишь на пару шага вперед. Над головой, футах в тридцати, едва виднелся открытый ход. Судя по карте, идти нужно прямо до первой развилки, потом свернуть налево и спуститься еще глубже: на схеме явно нарисованы ступени. Вор осторожно, но довольно быстро отправился в путь и ни одна доска под ним не скрипела. Впрочем, удивляться мастерству древних строителей было некогда. Головная боль потихоньку усиливалась, а путь не близкий…

Стены и пол из деревянных стали каменными, холодными и влажными. В свете кристалла виднелись очаги плесени, а еще — множество мокриц и сороконожек. Они ползали по полу и стенам, падали на плечи как желуди по осени, заставляя незваного гостя то и дело вздрагивать. Прямо у ног Джеймса проявился ведущий вниз колодец — круглая черная яма с уходящими вниз скобами-ступенями. На металле отчетливо виднелась ржавчина, надежными ступени не выглядели, но иного пути не было. Джеймс зажал в зубах шокер и полез вниз. За шиворот холодной мокрой субстанцией упала мокрица и провалилась пониже лопаток, перебирая усиками и лапками, пытаясь выбраться. От щекотки и отвращения вор едва не разжал руки и стиснул зубы на шокере с такой силой, что в висках заломило — к счастью, спуск оказался недолгим.

Вытряхнуть насекомое оказалось непросто, тварь, кажется, решила остаться жить в теплом месте и активно упиралась. Джеймс мстительно наступил на изгнанную мокрицу и, вспоминая все самые грязные ругательства, снова сверился с картой. Идти прямо до двери, дальше коридор — в нем-то и стоит ожидать змей. Если удастся пройти, то до входа в сокровищницу оттуда рукой подать. Он плотнее затянул ворот рубашки и постарался забыть о стертых ногах. До цели осталось совсем немного, но…

Слишком легко удалось проникнуть в подземелье. Это не к добру.

Дверь выглядела вполне обычно — окованное металлом дерево, просто и надежно, без изысков в виде украшающих или устрашающих финтифлюшек. Вот только размер ее оказался в половину обычной двери, да и замка Джеймс не увидел. Он присел и прислонился ухом к зазору между дверью и косяком.

Тишина.

— Ну, покажи, на что способен, загадочный механизм, — сказал себе под нос Джеймс и достал подарок доктора. Колесико завода легко крутилось между пальцами, скрипнуло, дойдя до упора, и потихоньку начало раскручиваться в обратную сторону. Шестеренки внутри медленно вращались, не издавая совершенно никакого звука. Он надел «отпугиватель» на шею и потянул дверь.

Протестующий скрип прозвучал слишком резко в тишине подземелья, отразился эхом и, казалось, пронесся по всем коридорам и закоулкам, по которым он прошел, и даже по тем, куда не сворачивал. Дверь открылась наполовину и застряла, пришлось пролезать боком. Джеймс дважды выронил шокер, порадовался, что тот не может так просто выстрелить, и наконец, оказался с той стороны, но при попытке встать чувствительно приложился головой о потолок — высота тоннеля соответствовала двери. На четвереньках, в почти полной тьме он чувствовал себя очень некомфортно, к тому же здесь было существенно холоднее. Или он просто израсходовал все свое тепло к этому моменту? Или это проявляется действие яда? Сколько времени прошло с тех пор, как он нырнул в подземный ход?

Шорох.

Шелест.

Звук, который сложно спутать с другим, если предупрежден.

Джеймс медленно поднял шокер чуть выше уровня глаз и судорожно вдохнул прелый застоявшийся воздух: пол бугрился клубками змей. Они зашевелились, и Джеймс замер, чувствуя, как мокрая от пота рубашка липнет к телу. Часть кобр поднялась и распустила капюшоны, со всех сторон раздалось угрожающее шипение, а затем они бросились на него…

Джеймс Даррел, вор, ловелас и бармен попрощался с жизнью, вспомнил, что бестолково прожил все эти годы и потерпел последнее фиаско — он умрет так и не поцеловав Аннабель. Бежать некуда, его труп останется гнить в этой Богом забытой дыре, и может быть через несколько веков кто-нибудь найдет скелет…

Джеймс зажмурился, втянул голову в плечи — и лишь спустя пару минут осознал, что кусать его никто не собирается.

Он приоткрыл глаза. Толстые, мускулистые змеи длиной в десять футов, а то и больше, уползали прочь, прямо в приоткрытую дверь. Джеймс не верил своим глазам, испуг уступил место удивлению, а потом он понял, что даже не попытался использовать шокер, чтобы выиграть время и напугать змей — мозг попросту отключился от первобытного страха.

Последняя кобра проползла мимо и он остался один: стоящий на четвереньках взрослый мужчина, пытающийся унять сердцебиение и справиться со страхом. На шее тихо покачивался на кожаном шнуре загадочный механизм, и шестеренки цеплялись зубчиками друг за друга, создавая магию или нечто иное, что спасло в этот раз лисью шкуру.

Джеймс сглотнул, и торопливо пополз туда, где виднелась последняя дверь — вход в сокровищницу.

Глава 25, в которой находят сокровища и первую любовь

В свое время Джеймсу немало пришлось путешествовать и по Северной Америке, и по Южной, слушая в числе прочих легенды о сокровищах индейцев. Среди его знакомых находились смельчаки, готовые рискнуть жизнью в поисках древних храмов. Вор для подобной экспедиции весьма бы пригодился, но лисья осторожность советовала не лезть в сомнительные авантюры — он хорошо знал свои сильные стороны, и к ним не относилось знание истории и индейских наречий. Всякий раз, когда очередной кладоискатель не возвращался из своего эпохального похода, Джеймс выпивал за упокой души и давал себе слово не связываться с сумасшедшими.

Яд аризонского аспида в крови — весомая причина пойти наперекор принципам.

Дверь в сокровищницу представляла собой массивную каменную плиту. Джеймс осторожно ощупал кончиками пальцев шершавую поверхность — ни намека на замочную скважину, только выбитые в камне изображения кобр. Ливси должен был хорошо знать это место, и если ничего не сказал о ключе, значит, запертая дверь в его планы не входила. А может быть, она открывается только перед драконами?

Джеймс вытер пот со лба, остро жалея, что не взял в подземелье часы. Сколько времени прошло с того момента, как он вышел из каюты доктора? Начинает ли действовать яд — или он просто боится этого настолько, что организм сам по себе выдает признаки отравления?

Лучше об этом не думать.

Он тщательно осмотрел карту в поисках дополнительных отметок, но нужных указаний не было. Ливси уверял, что путь до сокровищницы абсолютно безопасен, и опасаться ловушек стоит лишь тем, кто свернет в каменном лабиринте не в тот коридор. Однако предателя перед казнью наверняка расспросили и выяснили, каким путем незваные гости являлись в храм. Самым логичным казалось добавить препятствий, а то и замуровать проход…

Словно в ответ на его мысли за спиной послышался шум. Пол задрожал, с потолка посыпалась каменная крошка, гул и грохот в лабиринте становились все громче, вызывая ассоциации с обвалом в пещере. Времени на раздумья не оставалось. Сунув почти бесполезный шокер за пояс, Джеймс прижался к двери, желая отыскать хотя бы намек на замочную скважину, тайную кнопку — что угодно! От грохота камнепада закладывало уши, песок сыпался с потолка тонкими струйками, чуткие пальцы вора ласкали каменных кобр — каждую вмятинку, каждый бугорок, — и змеи вздрагивали под ладонями, льнули к коже. Казалось, еще немного и холодные каменные тела обовьют запястья, вползут по плечам, обернутся вокруг шеи, вопьются зубами в сонную артерию — и как же, черт побери, открывается эта дверь?!

Камень под ладонями поддался в тот миг, когда Джеймс почти поверил, что это конец. Плита легко и бесшумно скользнула вправо, он, не думая, бросился вперед, не удержался на ногах и покатился по наклонному полу, в каждый миг ожидая, что обвал настигнет его и здесь. Что-то и впрямь зашуршало вокруг, зазвенело, задвигалось, сверху посыпались мелкие камешки…

А потом стало тихо.

Джеймс открыл глаза. Закрыл. Снова открыл, приподнялся на локте, пытаясь поверить в то, что видит. Ливси, кажется, упоминал о галлюцинациях… Впрочем, о золоте он тоже что-то говорил, и ведь это сокровищница, верно?

Слабый свет кристалла выхватывал из темноты то груду призывно мерцающих монет, высыпавшихся из ветхого сундука, то жутковатого вида идола с алыми камнями вместо глаз, то тарелки и кубки… Что и говорить, золотые запасы храма выглядели внушительно. Большая часть помещения терялась во тьме, но то, что Джеймсу удалось разглядеть, напоминало пещеру сказочного дракона, который веками грабил соседние королевства и похищал принцесс за выкуп.

Мысль о драконе пришла кстати. Джеймс выпрямился и огляделся снова, уже целенаправленно, но двери, через которую ввалился в сокровищницу, не увидел. Стена выглядела гладкой и ровной, отполированные плиты объединялись в единое целое. Наверняка здесь был какой-то камень или рычаг, но даже стыки между плитами определялись лишь на ощупь — так хороша была работа мастеров. Стараясь не поддаваться панике, он обошел помещение по кругу и обнаружил напротив тайного хода нормальную дверь — тяжелую, деревянную, окованную металлом. Не факт, что ее можно было открыть изнутри — но она, во всяком случае, была видна. К тому же, прежде чем думать о выходе, стоило вспомнить о том, зачем он сюда пришел — а вдруг Ливси не пустит его на подлодку без драгоценных свитков?

Доктор достаточно подробно описал, как должны выглядеть футляры — гравированный серебряные тубы около фута в длину. Однако в поле зрения ничего такого не попадалось, и Джеймс, отогнав на время мысли о том, что добычу попросту перепрятали, занялся поисками.

Выступы в стенах, создававшие подобие каменных стеллажей с полками, заполненными сундуками, но большинство сокровищ оказались свалены в неопрятные груды. Ливси говорил, что золото в храме считается собственностью местных богов, а те, по всей видимости, без проблем смогли бы отыскать нужную вещь даже в таком бардаке. Что за боги правили здесь, Джеймс понятия не имел, но среди статуй преобладали изображения драконов — странно для Индии.

Он и сам не отказался бы от божественных способностей — время неумолимо уходило, драгоценные минуты утекали сквозь пальцы, как золотые монеты, которыми в этом чертовом месте засыпано решительно все. Джеймс хорошо понимал, что вынести отсюда богатую добычу ему не удастся, выбраться бы самому. Однако как устоять перед искушением и не взять, к примеру, вот этот кинжал в усыпанных изумрудной крошкой ножнах? Или вот эти серьги с рубинами и мелкими бриллиантами — они так пойдут Аннабель, не одному же доктору дарить ей подарки…

Интересно, сильно ли она огорчится, если он все-таки не найдет ни свитков, ни выхода?

Шум снаружи Джеймс услышал чуть раньше, чем заскрежетал где-то в стенах механизм, отпирающий дверь. На размышления оставались секунды, адреналин добавил скорости и ловкости. Влезть на сундук, подпрыгнуть, наступить на голову золотому слону, мысленно извиниться, подтянуться — и к тому моменту, как дверь открылась, Джеймс уже лежал на высокой каменной полке, вжимаясь в груду невесть кем заброшенных сюда монет.

Тусклое пятно света у двери.

Стройная фигура, делающая осторожный шаг.

Пламя факела — яркое до боли, и зажмуриться бы, но знакомое лицо заставляет изумленно распахнуть глаза…

Затаив дыхание, Джеймс наблюдал, как молодая женщина с факелом в руках обходит сокровищницу, как пляшут на позолоченных доспехах отблески пламени, как переливаются искорки на ниспадающих на спину из-под шлема темных волосах. Ее не должно здесь быть, и это, скорее всего, галлюцинация, придающая хранителю сокровищницы знакомые черты. Но за дверью стояла тишина, страж, кем бы он или она ни был, всего один — и шанс тоже только один.

Джеймс змеей соскользнул с полки, в два прыжка очутился за спиной воительницы и ткнул шокером в не защищенную доспехом шею. Электрический треск, вспышка — стражница, коротко охнув, обмякла в руках вора, голова ее безвольно откинулась назад. Он поспешно уложил свою жертву на груду золота и, подхватив выпавший из ее руки факел, замер прислушиваясь.

Тишина.

Неужели сокровища богов охраняет лишь один человек?

Что ж, тем проще.

Хотя учитывая личность стражницы… Черт, лучше бы это были галлюцинации.

Шокер у Уильяма вышел знатный. На то, чтоб привести девушку в сознание, ушло некоторое время, в течение которого он очень старался не отвлекаться. То, что сверху показалось доспехами, носило чисто декоративный характер. Золотой нагрудник, украшенный витыми шнурами и стилизованным узором из переплетающихся змей, весил немало, но годился разве что для церемоний, да и грудь он скорее приподнимал и подчеркивал, чем защищал. Легкая юбка из полупрозрачной белой ткани вообще не вязалась с образом стража сокровищ, зато струящиеся складки на стройных ножках выглядели весьма эффектно. А может, в том и смысл — чтобы воры отвлекались на стражницу?

После осторожных похлопываний по щекам девушка, наконец, открыла глаза. Судя по выражению лица, старого знакомого она узнала сразу. Недоумение в темных глазах сменилось робкой радостью, потом пришел восторг — а затем Джеймс отпрянул, и пощечина не достигла цели.

— Ты!

— Я, — вздохнул вор, ловя в замахе вторую руку стражницы и привязывая ее к первой оторванным от нагрудника шнурком. — Привет, Кристина, давно не виделись.

— Десять лет, — с угрозой в голосе напомнила стражница. — Десять лет назад ты сбежал, не сказав ни слова! Бросил меня!

Десять лет назад… Джеймс смущенно хмыкнул и покачал головой. О да, он помнил. Кристина, роковая красотка, его первая любовь. Дочь местного шерифа — это выяснилось слишком поздно, но он и представить себе не мог, что такая девица может посещать местный бар! Она влюбляла в себя окончательно и бесповоротно, она ничего не боялась и брала то, чего ей хотелось — в тот момент ей захотелось молодого Джимми Даррела.

Он честно предупредил, что не сможет ее содержать и не станет жениться — она сказала, что это пустяки, а свобода важнее уз. Он дарил ей цветы — белые лилии, она обожала их запах! — а она рассыпала лепестки по постели, пила виски со льдом, а потом вытворяла такое…

Но десять лет все-таки прошли, а дамы, посещающие бары, все так же вызывают у него интерес.

Джеймс потер ноющий лоб и поморщился.

— А разве не ты сказала, что твой папаша желает меня пристрелить и я должен валить из города, если хочу остаться жив? Ты была весьма… убедительна той ночью. На прощание.

Кристина вспыхнула и поджала губы.

— Идиот. Я нарочно это сказала. Ты же клялся, что любишь, я думала… Надеялась, что ты пойдешь к отцу и… Черт, Джимми, у меня к тому времени все подружки повыскакивали замуж, ты мог бы и сам догадаться!

Джеймс сопоставил услышанное сейчас со сказанным тогда, оценил выражение лица бывшей подружки и едва не расхохотался. Он всегда думал, что хорошо понимает женщин, но и предположить не мог, что в ответ на угрозу расправы от отца девушки должен был пойти к этому самому отцу просить ее руки!

— Ты говорила, что он нашел тебе жениха!

— Я думала, ты начнешь ревновать!

Джеймс все-таки рассмеялся — ситуация была абсурдной донельзя. Влезть в древний храм со змеями за тысячи миль от цивилизации, застрять в запертой сокровищнице, не найти нужных свитков — зато встретить бывшую подружку и начать выяснять отношения десятилетней давности! Говори после этого, что у Бога нет чувства юмора…

Кристина зло стиснула зубы. Она все еще была хороша — ослепительно хороша, и этот наряд весьма ей шел. Интересно, что она вообще тут делает? Джеймс открыл было рот, чтобы задать этот вопрос, но девушка его опередила:

— Как ты узнал, что я здесь?

— Я не знал, — Джеймс развел руками. — Если ты решила, что я пришел за тобой — извини, у меня другие планы. Хотя было бы интересно знать, как ты сюда попала.

— Планы? И какие? — Джеймс ухмыльнулся и покачал головой, Кристина фыркнула. — А, ясно. Влез за сокровищами, а? Только вылезти тебе не удастся, стоит мне крикнуть, сбежится охрана. У них тут весьма неприятные пыточные в подземелье.

В свете факела ее глаза, казалось, горят огнем. Пожалуй, она не врала — но ведь и не кричала.

— И что ты хочешь за свое молчание?

Кристина облизала губы и решительно встретила его взгляд.

— Забери меня. Хочешь знать, как я сюда попала? Мы с отцом плыли в Индию — папенька решил, что преступников с него хватит и занялся торговлей, хотел встретиться лично с кем-то из поставщиков. На нас напали пираты…

Кристине повезло — дочь шерифа сражалась наравне с мужчинами, и капитану напавшего судна бойкая красотка понравилась. Девушка трезво оценивала свои шансы, пиратский капитан мало отличался от парней, с которыми она общалась дома. А тот, оценив пленницу по достоинству, подарил ее своему приятелю, настоятелю храма…

— Нас тут пятеро, — рассказывала Кристина. — Местные считают, что боги любят красивых девушек. Не знаю, ни одного не видела, только настоятель является, боров жирный… Из храма выпускают без проблем, но бежать некуда — море, джунгли, горы. В целом жить можно, не обижают, но раз уж ты сюда явился, мы вполне можем друг другу помочь. Я хорошо знаю храм, у тебя есть возможность свалить отсюда…

Не долго думая, он кивнул. Согласится ли Эрни взять на борт еще одну пассажирку — вопрос сложный, впрочем, если уж ей нравятся пираты…

Джеймс поймал себя на неожиданной вспышке ревности и поморщился. Сейчас нужно думать о том, как выбраться — а еще о свитках.

Глава 26, в которой уносят добычу и едва успевают унести ноги

Территория храма оказалась огромной — сейчас тут проживало около пятисот человек. Вряд ли все были знакомы друг с другом лично, но одежда выдавала в Джеймсе иностранца. Тонкий белый плащ с капюшоном, одолженный Кристиной, был достаточно свободным, чтобы укрыть мужчину, но недостаточно длинным. Пришлось согласиться на юбку, даже на две — штаны просвечивали сквозь тонкий шелк. Джеймс не рискнул смотреться в зеркало, но стражница заверила, что все отлично. Две девушки выйдут погулять к морю, а капюшон при выходе «на свет» носить обязательно, дабы не смущать монахов…

Драконьи свитки хранились не в сокровищнице, а в открытом павильончике на площади позади главного храма, чтобы полюбоваться реликвией мог любой желающий. Джеймс подозревал, что приманку выложили нарочно для похитителя, который уже заграбастал себе предыдущие комплекты. Вот только похититель, чтоб его, был далеко и в безопасности, и вряд ли он станет плакать, если местные стражники наделают дырок в лисьей шкуре…

Впрочем, рисковать настоящими свитками никто и не думал.

Услышав о серебряных тубах с гравировкой, Кристина как-то нехорошо усмехнулась — и повела своего спутника совсем в другую сторону.

— Настоятель держит их в своей спальне, — пояснила она не оборачиваясь. — Видела, и не раз. У него сейчас отдых перед обедом, если девушка в спальню зайдет, стражу это не удивит.

Напоминание об обеде неприятно царапнуло внутри. Солнце стояло в зените, жара усиливалась с каждым шагом, на светлые плитки площади было больно смотреть. Голова гудела, во рту пересохло, Джеймс то и дело облизывал губы. Что там Ливси говорил о симптомах? Головокружение? Эйфория? Ну ее-то точно нет…

Он споткнулся о ступеньку и едва успел схватиться за стену. В тени стало чуть лучше, но выглядел он наверняка паршиво, даже Кристина поглядывала на него с беспокойством. Пришлось коротко рассказать про яд, не упоминая, при каких обстоятельствах его отравили. Девушка, не ожидавшая подвоха, зло выругалась на неизвестном Джеймсу языке — и ускорила шаг.

— Чем быстрее придем, тем быстрее выйдем, — бросила она на ходу. — Я бы и рада тебя унести, Джимми, но сам понимаешь…

Он понимал. Жалеть себя было некогда, на кону жизнь — и не только его собственная. Если сейчас они попадутся, Кристина, скорее всего, последует на виселицу за прошлым предателем — а уж этого ему точно не хотелось, даже после десяти лет разлуки. Взять себя в руки, заставлять тело двигаться сквозь усталость и разливающийся по мышцам яд — соберись, парень, ты, как никто умеешь выживать, ты должен…

Охрана у покоев настоятеля действительно не слишком заинтересовалась посетительницами. Посторонним здесь взяться неоткуда, а настоятель и впрямь мог послать за девушкой — монахам ли выяснять, за которой? Чтобы точно не возникало сомнений, Кристина сбросила капюшон и распахнула плащ. Джеймс не понимал, что именно она говорит, но движения были весьма выразительными. Охранники старательно отводили взгляды и едва ли не силой впихнули посетительниц внутрь — дабы искушали кого положено.

Положено было немало — настоятель оказался крупным, полным мужчиной лет пятидесяти, вальяжно возлежащим на низком широком ложе среди покрывал и подушек. Двум девицам вместо одной он немного удивился, но мало кто мог устоять перед чарами Кристины, когда та желала очаровывать. Дверь закрывается, счастливый девичий щебет наполняет комнату, плащ летит в сторону, нагрудник — в другую…

Джеймс опасался, что шокера не хватит на несколько выстрелов и придется доставать кинжал, но обошлось. Кристалл продолжал светиться, демонстрируя готовность к работе, а вот о себе Джеймс такого сказать не мог. Не то яд Элизабет действовал на него сильнее, чем на прочие жертвы, не то сказалась усталость, но связывать бесчувственное тело и затыкать ему рот пришлось даме. А потом изображать страстные стоны и скрип кровати, пока Джеймс сидел на полу, привалившись к стене, и мечтал о телепорте. Доктор говорил о несовместимости магии и сложностях регулировки — мол, обычный человек не сумеет открыть портал самостоятельно. На борту подлодки его слова звучали убедительно, но сейчас Джеймс не мог отделаться от мысли, что Ливси врал. Ведь Аннабель как-то включила эту чертову штуку — а она тоже не дракон!

Хотя, возможно, все дело в том, что статуэтки ценнее жизни одного вора…

Настоятеля пришлось отключать еще раз, по-простому врезав по голове тяжелой вазой — заряды шокера стоило поберечь. Футляры обнаружились на стене, и их Джеймс, после некоторого колебания, решил оставить на месте, забрав лишь содержимое. Возможно, Ливси это не обрадует, но прятать под одеждой два плотно скрученный пергаментных рулона было куда проще, чем тяжелые металлические тубы.

Отдых пошел вору на пользу, а в покоях настоятеля оказался целый кувшин чистой воды — и Джеймс наконец-то напился, остро жалея, что не может прихватить кувшин с собой. От одной мысли о расстоянии между храмом и берегом хотелось сдаться охране, но полчаса пути под палящим солнцем явно предпочтительнее пыточной.

А ведь его ждет Анна… Ждет ли? И какие сказки о неразделенной любви рассказывает ей доктор прямо сейчас?

Когда Кристина велела подниматься и делать ноги, Джеймс сумел заставить себя встать. Девушками на выходе охранники интересовались еще меньше, чем девушками на входе, разве что отворачивались старательнее. Вряд ли они посмели бы подглядывать — а вот не подслушивать не могли точно, и их реакция говорила о том, что подобные «концерты» здесь не редкость. Мысль эта оказалась весьма раздражительной. Джеймс прекрасно осознавал место Кристины в здешней иерархии, и понимал, что девушка просто хотела выжить. Но сейчас, идя следом за ней по узкому коридору и угадывая движения бедер под плащом, Джеймс снова чувствовал неуместную ревность.

Впрочем, гнать от себя мысли о Кристине и проведенном вместе времени вор не спешил — они чудесным образом помогали взбодриться.

Как и мысли об Анне и Ливси.

Преодолевая тошноту и головокружение, Джеймс вслед за спутницей прошел по лестницам и коридорам, отделяющим покои настоятеля от храмовой площади, пересек саму площадь, добрался до широкой террасы, от которой начинался спуск к морю — длинная мраморная лестница с широкими ступенями. Кристина оказалась права — на закутанные в плащи фигуры никто не обращал внимания, и Джеймс почти поверил, что обошлось…

Крики за спиной раздались, когда беглецы одолели половину спуска. Джеймс к тому времени мог думать лишь о ступенях — на то, чтобы идти, не шатаясь и не путаясь в длинных юбках, уходило слишком много сил. В себя он пришел лишь после того, как девушка отвесила ему чувствительную затрещину, смахнув с головы капюшон.

— Бегом, слышишь?! Где там твоя лодка?!

Джеймс, потирая затылок, обернулся и охнул. От храма к ним бежали люди — много людей в золотых доспехах и с дурацкими короткими копьями. На ум пришли южноамериканские индейцы — кажется, они тоже швырялись вот такими штуками…

От очередного окрика он встряхнулся. Кристина тянула его за руку, бежать вниз по лестнице, а потом по дороге оказалось несложно — главное не думать, что будет, если споткнуться. Когда мимо просвистело копье, адреналин в крови перевесил влияние яда, на короткое время даже открылось второе дыхание — первое сдохло еще на выходе с площади.

Объяснить Кристине, где именно остался Эрни, на ходу было нереально, но ушлый капитан явно наблюдал за берегом в бинокль. Батискаф покачивался возле узкого храмового причала — высаживаться здесь утром приятели не рискнули, чтобы не быть замеченными раньше времени. Пара неподвижных тел на мокрых досках говорили о том, что в ожидании Эрни не скучал.

— Живее, осьминог тебе в зад! — ободряюще заорал капитан, как только беглецы приблизились на достаточное расстояние.

Увы, живее Джеймс не мог при всем желании. Пот заливал глаза, стертые ноги болели нестерпимо, левый бок не отставал — казалось, что туда вонзился украденный кинжал. В ушах грохотал пульс, периферийное зрение почти отключилось. Не будь Кристины, Джеймс давно завалился бы на песок, но та оказалась воистину неутомимой и волокла бывшего любовника за собой, словно тяжеловоз — графскую карету. В батискаф его, кажется, грузили в четыре руки, и думать получалось лишь о том, что Эрни все-таки не против еще одной женщины. Капитан, неумолчно ругаясь, закрыл люк, в стенку что-то ударилось — наверняка копье, но переживать на этот счет у Джеймса уже не было сил. Ему хотелось одного — лечь. Просто лечь на пол, виском к ребристому, но упоительно холодному металлу, покрепче прижать к себе трофейные свитки и не думать, не думать, не думать…

Он был уверен, что перед тем, как отключился, слышал голос Анны.

А может, и показалось.

Глава 27, в которой целуются

Аннабель нервными шагами мерила кают-компанию. Перед уходом капитан любезно поднял карту, дабы гостья могла без помех разглядывать морское дно. Подводный пейзаж действительно впечатлял — в другое время Анна с большим удовольствием любовалась бы коралловым рифом, цветными морскими коньками и стайками ярких рыбешек. Но сейчас ее мысли были заняты другим.

С того момента, как Джеймс попрощался с ней перед высадкой, прошло несколько часов. И он, и капитан, и доктор едва ли не в один голос уверяли ее, что добыть древние свитки из охраняемого подземелья — дело простое, однако время близилось к обеду, а капитан и первый помощник все еще не вернулись.

Она пыталась убедить себя, что если уж и беспокоится, то о сыне, а Лис наверняка получил свое прозвище не зря. Но думать об Уильяме не получалось. Разумеется, мальчик остался в поместье, полном слуг, и под присмотром гувернера, но матери после недельной разлуки все равно стоило думать о ребенке — а она чем занята?

Анна прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Двигатели молчали, людей не было слышно, словно она осталась совсем одна в этом огромном океане. Аннабель не боялась одиночества, она к нему давно привыкла. Но то, что пыталось произойти внутри нее сейчас, было странным и необычным — а потому пугающим.

В мыслях Анна вновь и вновь возвращалась к совместному ужину и танцу с Джеймсом. Как он смотрел на нее! Как прикасался — уважительно, и вместе с тем нежно и уверенно! Как ей хотелось растаять в его объятьях, раствориться, довериться целиком и полностью, прижаться крепче, стать ближе… Истинной леди стоило стыдиться таких желаний, и она стыдилась — и в то же время страстно желала повторения.

Это ведь просто танец, ничего больше. Она не станет преступницей, если попросит… В их каюте. Вдвоем. На-е-ди-не…

О чем она только думает.

Хлоя бы одобрительно похлопала веером по ее руке и многозначительно улыбнулась. Святые угодники, как ей не хватает подруги на этом корыте.

За спиной с тихим скрипом открылась дверь. Прежде, чем обернуться, Анна до боли закусила губу, стараясь прогнать мечтательную улыбку и придать лицу более подобающее выражение.

— Я не помешаю вам?

Арчибальд Ливси проскользнул внутрь не дожидаясь разрешения и тихонько прикрыл за собой тяжелую дверь.

— Они вернулись? — с надеждой спросила Анна.

— Нет, пока нет, — немного отстраненно ответил доктор. — Я бы хотел поговорить с вами без лишних ушей, Аннабель. Вы выглядите очень грустной.

— Тоскую по сыну, он остался один в поместье, — машинально ответила Анна и едва удержалась, чтобы не закусить губу от досады — они еще ни разу за время путешествия не упомянули Уильяма. Какие выводы сделают хозяева подлодки из этого факта?

Доктор вздернул бровь в удивлении, сел, закинул ногу на ногу и погладил змею на запястье — Джеймс рассказывал о любимице Ливси, и ее появление Анну не удивило. Она совсем не к месту подумала, что коленки Ливси такие худые и острые, что пожалуй, могут порвать ткань брюк. Ей хотелось бежать подальше от этих драконов с их тайнами. Бежать к другому дракону — Уильяму?

Замкнутый круг.

— О чем поговорить?

— О возможностях, Анна.

Пространная речь Ливси началась с похвалы ее внешнему виду и доктор целую бесконечную минуту сыпал банальными комплиментами. Она кивала, слегка улыбалась и ждала.

— Следующий портал ждет нас в Красном море, — Ливси небрежно махнул рукой в сторону свернутой карты. — Но мы остановимся в Бербере, нужно пополнить запасы, а еще отослать корреспонденцию. Мой курьер отправится в Лондон дирижаблем, и вы вполне можете отправиться с ним. Разумеется, я оплачу расходы.

Анна оторопела. Это было, мягко говоря, неожиданно и очень заманчиво — а оттого подозрительно.

— Звучит прекрасно. В чем подвох, мистер Ливси?

— Вы должны уехать одна. Мистер Даррел нужен мне здесь, — проговорил доктор на одном вдохе, его глаза за стеклами очков нездорово блестели, но это была не болезнь, а некий азарт.

— Оставить своего супруга и уехать одной? — она села напротив доктора и внимательно посмотрела ему в глаза. — С какой стати?

Улыбка Ливси выглядела неприятной.

— Полноте, Аннабель, женщина с драконьей меткой не может быть женой простого человека. Да и сын у вас не от него. Можете не отнекиваться, Джеймс ни разу в разговорах не вспоминал о ребенке, не хвастался его достижениями, как любой нормальный родитель, не выражал недовольства разлукой с ним. Так что сына у него нет.

Леди Грей внутренне подобралась, но не торопилась с ответом. Этот дракон-доктор очень, очень странный, и не ясно, какую игру ведет. Одно понятно — на судне он главный, здесь его воля — закон. Что захочет, то с ней и сделает. Можно сто раз доказать свою полезность, но в век мужчин женщине пробиться очень сложно. А отстоять свою позицию еще сложнее.

— Молчите? Он вам не муж, следовательно, любовник. Ну, не нужно краснеть, у женщины могут быть свои секреты. Но мне очень интересно, какой дракон столь глуп, чтобы упустить красавицу-жену. Это явно не лорд Элессар. — Ливси скривился помимо своей воли, будто ему овсянку пересолили.

Анна села так прямо и гордо, как только могла, от странного, неприятного разговора ей не убежать, но достоинство сохранить она обязана. Если доктор пожелал себя вести словно салонный сплетник, то пусть, а она в этом участвовать не будет.

— Я знаю нескольких английских драконов, в чьи обязанности входит размножение, — Анну передернуло, доктор слегка улыбнулся, давая понять, что заметил реакцию и продолжил: — Лорд Хэмридж?

Анна знала этого человека, он был одним из знакомых отца. Он, кажется, еще старше графа…

— Нет, не он. — Ливси не мог скрыть, что ему доставляет удовольствие эта неприятная игра. — Виконт Солсбери?

— Мне не нравится этот разговор, — Анна встала, этот фарс необходимо прекратить. — Всего хорошего, мистер Ливси.

Она подобрала юбки и, высоко держа голову, направилась к выходу.

— Реджинальд Грей? — донеслось ей в спину.

Это имя, словно выпущенный из пращи камень, ударилось между лопаток и заставило вздрогнуть.

— Так я и думал, — самодовольно хмыкнул доктор, ему в ответ зашипела Элизабет.

Анна все равно не обернулась, она не собиралась оправдываться. Доктор вел себя странно, подобным унижением он хотел добиться чего-то, что Анна не понимала. Он казался совершенно неуравновешенным, уже не первый раз она замечала резкие смены его настроения, присущие психически нездоровым людям. Вероятно ему место в «Бедламе», но связи и положение в обществе не позволяют его туда отправить. Анна толкнула дверь и…

— Они вернулись! — рулевой Жан Жерве едва не сбил ее с ног, ворвавшись в кают-компанию.

* * *

Тишина на корабле сменилась суматохой и криками, все разбежались по местам, доктор, не сказав ни слова, бросился в сторону хвоста, куда утром ушел мрачный, чем-то сильно озадаченный Джеймс в компании Эрни. Анна не задумываясь отправилась следом, открывала дверь за дверью, проходя отсек за отсеком, пока наконец…

Женщина в экзотической одежде и Серый Эрни вытаскивали из небольшой сферической конструкции другую женщину. Кто эти дамы и где Джеймс? Ах, это тело — Джеймс? Но почему он так странно одет?

И почему он поет гимн Англии?

— От каждого предателя, от каждого удара убийцы, Боже, спаси Королеву! — надрывался Джеймс. — Ее руки протянуты для защиты интересов Британии, нашей матери, принца и друга, Боже, храни Королеву!

Голос у него оказался неплохим, но Джеймс явно был не в себе. Эрни цедил сквозь зубы проклятия, а странно одетая женщина увещевала сладким голосом:

— Джимми, давай еще шажочек! Вот молодец!

— Да провались ты, лисья шкура, — рявкнул в сердцах капитан, когда Джеймс проорал ему в ухо особо звонкую ноту. Он отпихнул приятеля в объятия девицы и выпрямился.

— Что стряслось? — Анна тут же заняла его место, обхватывая «супруга» за талию.

Незнакомка удивилась ее появлению, отчего большие карие глаза стали еще больше, а затем с очевидно притворным равнодушием и ответила:

— Он чем-то отравлен, и ему становится хуже. Здесь есть врач?

По необъяснимой причине Анне захотелось пристрелить эту особу. Джимми… Какое у нее право так панибратски с ним говорить?

— Слишком быстро, — задумчиво протянул Ливси. Он вынул из кармана жилета маленькую книжечку в кожаном переплете, записал несколько слов, потом оттеснил незнакомку и подхватил улыбающегося Джеймс под локоть. — Давайте отведем его в каюту. Эрнест! Нашу гостью, кто бы она ни была, в кают-компанию, я поговорю с ней немного позже. Нужно отходить.

— О, да, действительно нужно, — отозвалась девица, и в ее голосе Анне почудилось раздражающее ехидство. — Вам повезло, что дракон-охранник отлучился в город, но вот-вот может вернуться.

— Боже, храни Королеву! — надрывался Джеймс уже вне текста гимна и блаженно улыбался, пока Анна с доктором волокли его до каюты. Он путался в юбках и затруднял им движение по узким коридорам. Аннабель и сама не понимала, зачем напрягается, когда можно было попросить помощи у кого-то из команды, но ей хватало и того, что о том же не задумывался доктор.

— Ну вот, так-то лучше. — Ливси вынул из кармана крошечный флакончик и влил жидкость в Джеймса, тот закашлялся. — Свитки достал?

По мнению Анны Джеймс не был в состоянии связно говорить, и допрос Ливси выглядел в ее глазах негуманно.

— Жирный боров их берег, но ему мы преподнесли урок, — нараспев протянул Джеймс и неловкими движениями извлек из-за пазухи бумаги. Ливси с рычанием выхватил их из его слабых пальцев и отошел.

— Как все прошло? — спросил он, не отрывая взгляд от бумаг.

— Все прошло, все прошло, мокрица под рубашкой, — протянул Джеймс. Он плюхнулся на койку и попытался расстегнуть пуговицы на манжете, но те никак не поддавались. Его беспомощность в сочетании с дурацкой улыбкой выглядела пугающе.

— Что с ним? — почти крикнула Анна.

— Легкое отравление. Скоро пройдет, не переживайте, леди, — доктор аккуратно отложил добычу и принял от заглянувшего в каюту матроса аптечку. — Помогите раздеть его и уложить, нужно осмотреть, нет ли ран.

Смущаться было некогда. Анна помогла «супругу» избавиться от юбки, сапог и рубашки, отстраненно отмечая, что у него, кажется, жар — его кожа под ее ладонями казалась огненной. Джеймс хихикал, словно от щекотки, и нес бесвязную чушь, Ливси быстро обработал ссадины, перебинтовал рану на предплечье — две алые точки в окружении покрасневшей, воспаленной кожи…

— Его укусила змея?!

— Не беспокойтесь, леди. Он выживет. Лучше присмотрите, чтобы не свалился с кровати.

Ливси быстро покинул помещение со своими драгоценными свитками, оставив их наедине. Анна присела на край койки и нервно вздохнула, не понимая, стоит переживать или нет. Доктор не выглядел обеспокоенным, но…

Он выглядел мерзавцем.

— Ты так красива, Аннабель, — едва слышно произнес Джеймс и прикрыл глаза, — Будто валькирия.

— Что? — Анна растерянно наклонилась ниже, неосознанным движением отбрасывая с его лба прядь волос. Он шепнул менее разборчиво, она склонилась еще ближе, ощущая аромат мужского пота, машинного масла и едва уловимого запаха кожи, что придавало пикантности всему букету и ситуации в целом. Джеймс открыл глаза, улыбнулся, затем его рука внезапно оказалась у нее на затылке, потянула вниз и губ Анны коснулись сухие горячие губы мужчины.

Глава 28, в которой строят планы соблазнения и беседуют о проявлениях удачи

Общество капитана наскучило Кристине уже через пять минут, однако она продолжала мило улыбаться и смеяться над его неуклюжими шутками. Он не был дураком, такие не задерживаются в капитанах, но соблазнить его можно было в два счета. Однако спешить не стоило, сперва нужно было выяснить, что за порядки на этом судне.

Странный доктор, отдававший приказы капитану, появился в кают-компании спустя полчаса — при его появлении Эрни поднялся на ноги.

— Эрнест, кто эта особа и что делает на судне?

— Она помогла нашему вору, с ее слов, конечно.

— Эй, я умею разговаривать! — с притворным негодованием вскрикнула девушка. Но Эрни не улыбнулся, а его собеседник окинул ее взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

— Прекрасно, — сухо проговорил он. — Тогда мы потолкуем. Капитан, вы, кажется, нужны вашим людям.

— Да-да, конечно, — Эрни засуетился и как-то бочком покинул помещение.

Подозрения Кристины о том, кто здесь главный, подтвердились. Власть капитана была номинальной, уж властных особ она чуяла за мили. Перед ней стоял тот, с кем стоит дружить. Или спать. По обстоятельствам.

Доктор выдвинул стул и сел так, чтобы стол не отгораживал его от гостьи. Кристине бросился в глаза несуразно яркий браслет на его левом запястье, но тут «браслет» зашевелился и поднял голову.

Змея. Всюду чертовы змеи. Что ж, она привыкла.

— Итак, мисс… Как вас?

— Кристина Ричи, сэр.

— Доктор Ливси, судовой врач. Итак, Кристина, я внимательно вас слушаю. И от того, насколько мне понравится услышанное, зависит ваша судьба — надеюсь, это ясно.

Девушка кивнула и улыбнулась — нарочито робко, словно невысказанная угроза действительно ее напугала. Притворный страх был удобной маской, за которой хорошо было прятать чересчур острый для женщины ум и решительность. Пусть думает, что она боится, пусть расслабится и не видит в ней угрозы…

Скрывать ей было нечего. Кристина четко и подробно рассказала, как встретилась с Джеймсом в подземелье, о чем они договорились — доктор с явным неудовольствием поморщился, но сразу возражать не стал, это был хороший признак. Рассказала о свитках и настоятеле. Далее последовали вопросы о том, как она попала в монастырь, об отце, об обязанностях стражницы…

К вопросу о драконе Кристина была готова, но все равно вздрогнула. Тип, появившийся в монастыре после прошлой кражи, был ей откровенно противен, и она была бы рада выдать доктору его секреты — просто назло. Увы даже его внешность она могла описать очень приблизительно: верхнюю половину лица всегда закрывала вычурная маска, изображавшая драконью морду, отверстия для глаз на ней были затянуты темной пленкой. Лица он не открывал даже в постели, а на теле не было ни заметных шрамов, ни татуировок. Рост, сложение, цвет волос, странный тягучий акцент — вот и вся информация, что досталась доктору Ливси.

О том, куда и зачем дракон отбыл накануне появления Джеймса, Кристина тоже не знала, и когда вокруг ее запястья обернулась змея, искренне обрадовалась возможности сменить тему.

— Какая милая, — она восхищенно улыбнулась и подняла руку, разглядывая экзотический «браслет». — Как тебя зовут, малышка?

— Это Элизабет, аризонский аспид, — голос доктора звучал ровно, но в глазах вспыхнул интерес. — Вы не боитесь?

Девушка легкомысленно пожала плечами.

— Вы знаете, как стражниц подземелья приучают к змеиному яду? Сначала тебя кусает одна кобра. Выживешь — встретишься со следующей… Противоядие, разумеется, у них есть, но весь интерес в том, чтобы организм начал бороться с ядом сам. — Она отбросила полу плаща, подняла подол юбки, демонстрируя следы от укусов и заодно — безупречную форму бедра. — Я выжила, сэр. Не думаю, что эта крошка сможет причинить мне какой-то вред.

Кристина нежно провела кончиком пальца по макушке змеи, та, видимо, привыкшая к ласке, не отстранилась. А вот у храмовых кобр характер исключительно мерзкий… Интересно, насколько здешний доминантный самец отличается от тамошнего?

Доктор некоторое время следил за тем, как змея движется между пальцев девушки.

— Занимательно… Однако что же нам с вами делать, Кристина? Женщина на корабле, как считает наш дорогой капитан, к несчастью.

Он улыбался, явно не разделяя озвученное мнение. Девушка пренебрежительно фыркнула.

— Если бы женщин не брали на борт, кто бы тогда заселял Новый свет? К тому же, я не претендую на место капитана. — Она сделала паузу, но Ливси молчал, и Кристина решилась: — Эти свитки, они ведь ценны для вас, верно?

— Верно, — кивнул доктор.

— А без меня Джимми ни за что не смог бы их добыть.

— Спорно, но вполне вероятно.

— А раз так, я заслужила небольшую награду. Мне просто нужно попасть домой, сэр, не более. И я готова даже отработать проезд. От женщины на борту тоже может быть польза, особенно если она готова… На все.

Она чарующе улыбнулась, и доктор с интересом подался вперед:

— В понятие «все» входит готовка? Стирка? Быть может, вы готовы мыть полы на судне? — Кристина замешкалась с ответом, и собеседник жестко усмехнулся. — Наивная девочка. Вы не представляете, сколько всего действительно нужно дюжине мужчин в дальнем плавании, и то, что вы имели в виду, не всегда на первом месте. Поправьте юбку, ваши ножки меня не интересуют даже с гастрономической точки зрения.

Кристина ахнула — глаза за стеклами очков вдруг стали нечеловечески-желтыми и страшными. Ей следовало догадаться, что раз свитки охраняет дракон, воровать их тоже явятся драконы…

Она одернула юбку и села прямее.

— Стирать я тоже умею. А вот то, что я готовлю, лучше не пробовать… Разве что вы хотите избавиться от кого-то из экипажа.

Ливси неожиданно рассмеялся. Змея подняла голову, а потом соскользнула на пол и через несколько мгновений свернулась на коленях хозяина.

— А знаете, — отсмеявшись, произнес доктор, — пожалуй, у меня есть для вас дело как раз по профилю. Вы, насколько я понял из вашего рассказа, весьма близко знакомы с мистером Даррелом. Вот он и будет вашей целью.

Кристина удивленно вскинула брови — такого она не ожидала, особенно после рассуждений о готовке и уборке.

— А та дама, что его встречала?

— Я рассчитываю на то, что леди Аннабель скоро покинет судно, — уже без улыбки произнес доктор. — А вот Джеймс нужен мне здесь. Задержите его. Очаруйте, соблазните, рассорьте с Анной… Я даю вам полную свободу действий. Взамен я обещаю высадить вас в любом удобном вам порту на нашем маршруте, и даже дам денег на то, чтобы добраться до дома. Как вам такое?

Предложение было неожиданным и странным. Паршивец Джимми так и не ответил за то, что бросил ее десять лет назад. Она, конечно, сглупила сама… Но что помешает возобновить отношения сейчас, в новой обстановке, с новыми навыками? Девушка вспомнила о проведенных вместе ночах и медленно облизала вдруг пересохшие губы. А ведь он все так же хорош…

С другой стороны, Кристина хорошо помнила взгляд женщины, которая бросилась к Джеймсу, едва его увидев — доктор мог думать что угодно, однако не было похоже, будто эта красотка согласна кому-то уступить своего мужчину. Соблазнить и рассорить… Пожалуй, это будет не так-то просто.

Тем интереснее.

Кристина выпрямилась и изобразила самую ослепительную из своих улыбок.

— Я согласна, сэр.

* * *

«Призрак» снова набирал ход. Чуткий драконий слух улавливал перемену в ровном гуле двигателей — это была самая быстрая подводная лодка, которая существовала в мире, но даже на полной скорости до портала оставалось двое суток пути.

Арчибальд Ливси осторожно завернул добытые свитки в мягкую ткань, затем в два слоя вощеной оберточной бумаги. К его досаде, футляры остались в храме — а ведь на них тоже могли быть важные изображения! Доктор успел пока лишь бегло просмотреть записи, схемы и знаки выглядели убедительно, он даже понял, в чем была проблема в прошлый раз…

С другой стороны, в прошлый раз ему удалось решить позапрошлую проблему — а результат почти не изменился.

Он не врал, когда говорил о добровольцах, мечтающих стать драконами. Добровольцам он не врал тоже — ему вообще было наплевать, что говорят простакам вербовщики, лишь бы его будущие пациенты были относительно здоровы и без вредных привычек. На трансформацию требовались силы и ресурсы, и доктор категорически запретил подбирать на улицах убогих нищих, даже если их все равно никто не хватится. Сам он не обладал большим авторитетом в Ордене, но люди (именно люди), которые стояли за ним и финансировали исследования, заставляли прочих считаться с мнением специалиста.

Если он и в этот раз провалит эксперимент…

Они дадут еще денег.

О драконьей силе, способностях и долголетии мечтали не только бродяги. Доктор знал, что один из его покровителей работает на американское правительство — очень аккуратно работает, ничем не выдавая связи с драконами. Он был ровесником Ливси, может, чуть старше — но выглядел и двигался, словно глубокий старик. Доктор знал о диагнозе и прогнозах, и его исследования уже отодвинули все сроки, но…

Человек умирал — а умирающие люди как никто хотят жить.

Очень удобно.

Доктор убрал свитки в сундук и повернулся к двери за мгновение до того, как она открылась.

— Вы позаботились о нашей гостье, капитан?

Эрни скривился и без приглашения уселся в кресло.

— У нас тут не гостиница, свободных номеров нету. Одежку я ей выдал и запер пока в кают-компании, чтоб не шастала почем зря.

— Она вам не нравится.

Доктор сел напротив и внимательно посмотрел на соратника. При всех недостатках Эрнест Фостер неплохо разбирался в людях — хорошее качество и для мошенника, и для капитана контрабандистов. Даже если бы доктор не был драконом, его манеры и воспитание создавали бы сложности в общении с командой — а сложностей Ливси не любил.

— Она слишком себе на уме, — буркнул капитан. — Расспрашивала о тебе, о команде, о Лисе. О нашей леди спрашивала тоже, и о том, в каких они отношениях. Глазки строила, ножки показывала. — Эрни сделал паузу и, не дождавшись ответа, требовательно взглянул на доктора. — Арчи, мне не нравятся твои игры. От девки нужно избавляться, чем скорей, тем лучше.

Доктор усмехнулся. С Эрни он мог позволить себе куда больше искренних эмоций — капитан, хоть и побаивался, знал себе цену.

— Я и хочу избавиться. Только не от этой.

Капитан соображал быстро. Он задумчиво пожевал губу, потом решительно покачал головой.

— Будет скандал. А Лис взбесится, когда поймет, он таких штучек терпеть не может. Не хватало еще, чтобы эти бабы втянули команду в свои разборки!

Ливси тонко улыбнулся.

— Один маленький скандал нам не повредит. Будет наилучшим выходом, если леди решит уехать, а джентльмен — остаться, и все по собственному желанию.

Судя по выражению лица капитана, аргумент он не принял. Ссориться с Серым Эрни было не с руки, команда встала бы на его сторону. Ливси мог бы доплыть до Гренландии и без лодки вообще, но вот довезти свитки…

Придется сказать правду. Хотя бы часть.

— У драконов есть поверье о богине удачи. Не слышали? Послушайте…

Древние сказки Эрни явно не интересовали, но ему тоже не хотелось ссориться. Ах, удача, очаровательная плутовка, сколько лет лучшие умы бились над загадкой ее появления! Сколько сил и средств было потрачено на поиски уникального амулета, сколько чернил и пергамента ушло на расчеты, сколько ученых мужей отступили, признав свое поражение…

Драконы совершенно точно знали — наколдовать удачу нельзя, как нельзя привлечь ее на свою сторону силой или обманом. Одно удалось установить достоверно — богиня благоволит людям. Невозможно угадать, кого именно она одарит, но есть особые приметы. И если уж удалось встретить такого человека, то самое лучшее, что можно сделать — держаться к нему поближе.

— …Он единственный остался в живых из той банды. Влез в кабинет ректора Академии и выбрался с добычей, а потом три года прятался, и весьма успешно. — Ливси на мгновение прикрыл глаза. После того, как стало известно об исчезновении Грея, в поместье все должны были обыскать — а тайник нашел Джеймс. Жаль, не прихватил и письмо, не хотелось бы, чтобы кто-то связал его исчезновение с нашими делами…

Доктор поморщился. Заманить растяпу-графа на остров удалось без проблем, а дом после его пропажи обыскала не только полиция. Не нашли ничего, сочли, что улик не осталось — а десять лет спустя его жена врывается на подлодку в компании сомнительного типа.

Богиня любит шутить.

А уж такая шутка, как столкнуть своего любимчика с бывшей подружкой спустя десять лет после расставания на другой стороне планеты, как раз в ее духе.

— А еще его любят женщины. Они очень хорошо чувствуют, и ведь богиня — тоже женщина… Думаю, не ошибусь, если предположу, что ни с одной из подружек он не ссорился всерьез. Эта Кристина могла позвать стражу лишь ради удовольствия полюбоваться на сбежавшего жениха в пыточной — но нет. Она провела его мимо охраны и ловушек, вручила свитки и была так любезна, что дотащила до батискафа. Разве не прелесть? Не говоря уж о том, что мы умудрились явиться в единственный день, когда местный дракон отлучился. — Ливси восхищенно покачал головой и поймал мрачный взгляд капитана. — Он нужен нам, Эрни. Любой ценой нужен.

— Ты едва его не убил, — с долей ехидства напомнил капитан. Доктор пожал плечами:

— Я извинился. И извинюсь еще раз, когда он будет в состоянии меня выслушать. Опережая ваш вопрос, капитан — знать обо всем этом он, разумеется, не должен. Но с этого дня нам придется сдувать с него пылинки, до тех пор, пока нам снова не понадобятся его услуги.

— И поэтому ты хочешь рассорить его с Анной, — хмыкнул капитан. — Не лучше ли взять ее с собой? Я-то вижу, как он на нее глядит. Да и твоим приятелям она может пригодиться, для этих ваших экспериментов… Что? Черт, Арчи, не надо на меня так смотреть!

Доктор медленно вздохнул и заставил себя разжать кулаки. Эрни был прав, но… Нет. Эти янтарные глаза слишком о многом ему напоминали, чтобы он мог так с ней поступить. Да и как бы он потом смотрел в глаза графу? Ведь других переводчиков с древних языков в Ордене нет, а работа со свитками не терпит неточностей…

— Леди Аннабель, — глухо и тяжело проговорил он, — вернется в Лондон. И мы не станем вспоминать, что она вообще здесь была. Именно из-за моих… приятелей. Надеюсь, мистера Даррела устроит замена.

Он резко поднялся, и Эрни, уловив намек, тоже встал.

— Нам необходимо составить список закупок в Бербере. Займитесь этим, капитан. Я вас больше не задерживаю.

Глава 29, в которой приходят призраки прошлого

Когда за капитаном закрылась дверь, Ливси опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Слова Эрни зацепили его неожиданно глубоко, одной мысли о том, что Аннабель может попасть во власть деятелей из Ордена, хватило, чтобы вывести его из равновесия.

Нет, никаких экспериментов. Не с ней.

И эти янтарные глаза. Боги, как же она похожа на ту, чье имя он уже много лет не произносил вслух!

Повинуясь безотчетному желанию, доктор сделал медленный вдох, и слово, тихое и нежное, как аромат жасминового цветка на рассвете, сорвалось с сухих губ:

— Ясмин…

* * *

Будто не было этих двадцати восьми лет без нее. Доктор помнил каждую мелочь, порой, в редкие минуты отчаянья, проклиная феноменальную драконью память.

Его родители были богатыми торговцами, поставщиками манчестерского хлопка. Их корабли курсировали, словно трудолюбивые муравьи, от Англии до Касабланки и переправляли грузы в Фес, где прошло детство Арчибальда. Родину он почти не помнил, берега туманного Альбиона он покинул в возрасте трех лет, здесь даже драконья память не сильно помогла бы. Марокко стало его вторым домом. Он учился в медресе Бу-Инания, постигал науки, в отсутствие Чарльза Ливси — отца, уже мог управлять некоторыми делами, его готовили в преемники семейного дела. Единственный сын, наследник, надежда родителей. Его ждало перспективное будущее.

Пока он не встретил ее — дочь местного кожевенного короля, уважаемого дракона. Смуглокожая, черноволосая с яркими нереальными глазами цвета янтаря с зеленым ободком, утренняя звезда над пустыней — Ясмин.

Он прибыл вместе с отцом с деловым визитом к Маулай аль-Хасану, договориться о поставках кож из Феса в Англию, где и встретил ее. Им было по восемь лет.

Аль-Хасан не был обычным мусульманином, его откровенно недолюбливали за пренебрежение традициями, что не удивительно — они не знали, что Маулай дракон, а драконам людские религии безразличны. Они могли представиться кем угодно, веками жить среди людей и не перенимать правил, даже откровенно их презирать. Зато нетипичный мусульманин легко находил и заводил знакомства в Америке и Европе. В доме кожевенного короля проходили светские приемы, а его жены не прятали лиц, не были покорными. Арчибальд с отцом смотрели на всех четырех с благоговением. Женщина, способная выносить дракона, неприкосновенная и почитаемая — одна из них, но какая, не знал никто. Детей у кожевенного короля было много и все девочки: от новорожденной до почти взрослой, двенадцатилетней. Чарльз Ливси однажды обмолвился, дескать Аль-Хасан очень добр к человеческим детям и по настроению удочеряет сирот. При этом подчеркивает, что ему все дети родные. Тон, которым он это говорит не подразумевает возражений, если только вы не хотите попасть на зуб к пещерному дракону.

Семейство Ливси зачастило в гости, и дружба между Арчибальдом и Ясмин крепла. Они играли, он рассказывал ей о том, что узнавал в школе. Девочки учились дома, и не имели доступа к тому пласту знаний, что давался мальчикам в школе. Ясмин впитывала информацию о географии, теоремах, астрономии, мореплавании с благодарностью и жадно требовала еще. В итоге Арчибальду разрешили приходить просто так, без приемов и деловых визитов. Так прошло несколько лет. Они незаметно превращались в подростков.

Однажды Ливси стал свидетелем странного разговора между сестрами Аль-Хасан.

— Ясмин, что значит «одна из нас — та самая»? — осторожно спросил он чуть позже. Янтарные глаза девочки лукаво блеснули:

— Это секрет. Я не могу тебе всего рассказать, но нас готовят к важной роли.

— Зачем всех, если только одна важна?

— Никто не знает, кто из нас станет… — она наклонилась к нему и тихо шепнула: — Драконицей.

Ливси смотрел в это еще совсем детское лицо, в такие яркие на смуглой коже глаза, и не мог поверить в то, что услышал.

— Но… Ты что-нибудь чувствуешь? Что можешь обращаться?

Новость не обрадовала, а совершенно огорчила его. Он не все знал о взрослой жизни драконов, но рождение драконицы — это такая редкость… И такая ноша для самой женщины, что судьбе не позавидуешь. Вся ее жизнь будет подчинена другим. Золотая клетка с драгоценными камнями — вот что ее ждет.

— Нет, не думаю, что я способна, — она перекинула через плечо толстую косу. — Ерунда все это, я не верю. И вообще, давай повторим вальс, мне нравится, но я сбиваюсь.

— Только не оттопчи мне ноги, — подмигул мальчик.

Разговор почти забылся. Только иногда Арчибальд смотрел на нее со смутной тревогой, но гнал от себя прочь неприятные мысли. Этого не может случиться с ними.

Не с ней.

Время шло, детская дружба незаметно становилась крепче и переросла во влюбленность. К тринадцати годам Ясмин превратилась в редкую красавицу, совсем не по детски оформилась и смотрела на долговязого нескладного Ливси из-под пушистых ресниц немного снисходительно, как смотрят на мальчишек все девчонки в этом возрасте. Будто знают больше, будто совсем с другой планеты и принадлежат к разным видам.

Арчибальд метался, не находил себе места, стал совсем неуклюжим, говорил невпопад. Ясмин, казалось, все понимала, но немного отдалилась. А однажды он вдруг сказал прямо посреди дискуссии о преимуществах паровозов перед дирижаблями:

— Я люблю тебя, звезда пустыни! — а потом густо покраснел и сбежал, не прощаясь.

— Арчи! — донеслось вслед, но он не мог остановиться и две недели не появлялся совсем.

Она присылала записки, он не отзывался. Ему необходимо было собраться с силами, со всей своей храбростью, чтобы снова встретиться с ней.

Внутренний сад дома Аль-Хасан полнился пением птиц и ароматом цветов, таким сочным и густым, что голова шла кругом. Они встретились на узкой дорожке, в благодатной тени оливковых деревьев, под мерное журчание фонтанчиков.

— Давно не виделись, Арчибальд, — тихо произнесла она. Полупрозрачный платок закрывал ее лицо, искажая те эмоции, которые можно было бы прочесть. Раньше она его не носила.

— Салам аллейкум, Ясмин, — голос мальчика ломался, приветствие вышло немного агрессивным и разнотональным, но он этого не хотел.

— Ты… — немного отшатнулась девочка, — Изменился. Почему не отвечал на письма?

— Ты тоже. Я…

Он снова запнулся, глядя куда угодно, только не на нее.

— Поверь мне, это было невольно… я не мог удержаться… — он делал паузы, она теребила рукава платья.

Арчибальд пытался как мог рассказать ей о тех новых чувствах, что лишают сна, о том щемящем ощущении в груди, не дающем нормально вдохнуть. Он стоял перед ней, сбивчиво говорил, совсем не зная, что ожидать от самой Ясмин: ласкового слова, от которого сердце забьется радостно, а не испугано, или колкости, а быть может и снисхождения, которого он, пожалуй, вынести бы не смог. А она сорвала розу с куста и медленно отрывала лепестки, один за другим они беззвучно падали на дорожку у ее ног.

— Я нечаянно сказал, — оправдывался Ливси.

Ясмин резко вскинула на него взгляд, даже через ткань платка янтарные глаза горели углями.

— Так ты забираешь свои слова назад? — тихо произнесла она и повернулась, чтобы уйти.

— Не уходи так, — с отчаяньем вскрикнул бедный Арчибальд, — Твой уход будто камень на душу.

— Я ждала от тебя другого, — не поворачиваясь сказала она, но замерла. — А ты стыдишься.

— Мне не стыдно, я не знаю, что в твоей душе, звездочка, — Арчибальд склонил голову и ждал приговора.

Ясмин подошла и молча взяла его подрагивающие руки в свои.

— Ана Омри ма банЭм мен гир ма факар фик.

Больше ничего не нужно было говорить. Слова из египетской песни «я никогда не засыпаю без мыслей о тебе» сказали все, что он хотел слышать.

* * *

Ливси не забывал, что одна из дочерей Аль-Хасана возможная драконица. Старшие сестры Ясмин приближались к возрасту обращения. Он надеялся, что это одна из них, только не его звездочка, не она. В доме ее отца стали появляться новые люди, это настораживало. Ясмин сказала, что они «о-о-о-очень важные и влиятельные». Один выделялся особо длинными светлыми волосами, ястребиным профилем и пронзительностью в меняющих цвет глазах. Он узнал, что это ректор Академии из Драконвилля. Родители очень его не любили, они были против специального обучения, которое проводил болотный дракон в стенах своего учебного заведения. Отец говорил, что природе дракона помощь не нужна и первое обращение случится само, как и должно. А еще этот лорд-ректор, по слухам, слишком привечал людей. В общем, Ливси был нелестного мнения об этом драконе, тем больше его волновало присутствие подобного типа рядом с любимой.

Арчибальд ждал, когда сможет сделать предложение, посвататься к Ясмин. Его семья тоже богата, и ему совсем не важно, способна ли она выносить дитя дракона. Они бы жили счастливо. Даже вообще без детей. В конце концов, не всем драконам дается указ на размножение. Арчибальд не питал иллюзий.

Но случилось непредвиденное. Отец принял решение отправить его в Драконвиль, в Академию, очень срочно, так что не было времени даже попрощаться. Ливси был в шоке. Рушился его мир, все его представления о жизни, о родителях. Так резко они сменили свое мнение об обучении, просто уму непостижимо. Он кричал и рвался ехать к Ясмин, но отец был непреклонен и слово свое подкрепил кулаком.

Впервые в жизни.

Ливси видел, в каком отчаянии отец, будто ему отдали приказ отправить сына подальше любой ценой. И ему пришлось подчиниться.

— Пап, я не попрощался с Ясмин, — все же сказал он, стоя на трапе корабля в Америку, и протянул письмо. Отец оставался в Касабланке и мог передать. Чарльз Ливси опустил глаза и взял конверт:

— Сынок… Ты прости, если сможешь. Ее увезли, вчера еще. Я не знаю куда. Я передам ее отцу, это все что я могу сделать.

Мир остановился. Затем перевернулся. Затем закрутился гигантским смерчем. Кажется, он кричал.

* * *

— Что ты здесь делаешь, студент Ливси? — лорд Элессар, ректор Академии волшебных искусств, подкрался незаметно и напугал ученика.

Арчибальд с маниакальным упорством изучал книги, историю драконов и совершенно не слышал, как за ним наблюдают. Глухая ночь, все должны спать, но у него — высшая цель. Он резко обернулся и в досаде заскрипел зубами: длинные, практически белые волосы ректора сияли в свете нескольких газовых ламп, а глаза меняли цвет с зеленого на желтый. Арчибальд знал, что ректор — один из самых старших и уважаемых драконов. Сколько ему — двести лет? Триста? Такие, как он, решают судьбу всех…

— Я задал прямой вопрос и хочу услышать на него такой же прямой ответ.

— Я изучаю историю нашего вида.

— В такое время?

— Это время ничуть не хуже остальных часов.

— Что же ты ищешь? Быть может, я помогу тебе угомониться, ответив на вопрос, и пойдем спать?

Ливси не растерялся и начал расспрашивать, а ректор спокойно отвечал на вопросы, волновавшие студента. Оказывается, у дракона могут быть дочери, стерильные для своего вида, но способные размножаться с людьми. Про них не говорят, их словно не существует в записях и летописях драконов. Слабое звено — но за ними все равно следят. Их выдают замуж за титулованных особ, чтобы проще отследить и проверяют потомство. Очень редко, через поколения, может проявиться спящий ген, и тогда в обычной человеческой семье рождается девочка, способная выносить дитя дракона. Ее определяют магическим путем и ставят метку, а потом сводят с драконом, из тех счастливчиков, что должны пополнять генофонд.

Однако мальчики, рожденные в таких семьях, с поколениями становятся слабее, в итоге их потомки становятся людьми. Впрочем, у них тоже могут внезапно рождаться сильные девочки.

— Почему так? — заинтересовался Ливси.

— Все очень сложно, — вздохнул Элессар. — Мир людей — не наш родной. Возможно, поэтому у нас трудности. Воздух не тот, вода. Кто знает.

— А как насчет «той самой»? — Ливси исподлобья смотрел на ректора.

— Той, что может обернуться драконом?

— Да.

— У нее будет жизнь на благо драконьего народа. Самая почетная. Ей будут поклоняться, словно богине и она сможет сама выбирать отцов детям. — Лорд Элессар мечтательно улыбнулся. — Танец драконов в поднебесье — завораживающее зрелище. Я тоже попытаю счастья.

— Это… — Арчибальд вдохнул поглубже, что-то темное поднималось в его душе, электрические разряды кололи кончики пальцев. — Ясмин?

Долгий взгляд в глаза. Тишина, в которой биение собственного сердца кажется грохотом пушечной канонады. Дышать тяжело, воздух кажется густым и вязким, и почему, почему он молчит?!

Элессар жестко усмехнулся и сказал одно лишь слово.

— Да.

Карандаш с громким треском сломался в руках Ливси, а дальше он плохо помнил. Его тело вдруг перестало ощущаться, Элессар стал маленьким, а он — Арчибальд Ливси, большим. И большими были руки и голова, а еще зубы, он чувствовал свои зубы, огромные, и они ныли, требуя что-то пожевать. Он смутно помнил, как разлеталась мебель, книги, рушились полки, вылетали оконные рамы… Треск и грохот разрушений терялись в раскатах электричества. А еще он помнил открытый рот Элессара и страх в его глазах.

Тварь! Тварь должна сдохнуть! Ясмин — моя! Так кричала человеческая душа внутри дракона, и он все рос и рос…

А потом — темнота.

Арчибальда Ливси исключили из Академии за попытку убийства ректора. Могли казнить, но списали на обращение в состоянии аффекта, да еще и первое в его жизни. Этот инцидент сильно ударил по бизнесу родителей и они едва не разорились. Ливси ушел учиться к людям и началась совсем другая история. История, которую тайком пишет Орден Белого Гребня.

* * *

Доктор моргнул и захлопнул ящик с воспоминаниями в своей голове. Твердая рука погладила голову Элизабет.

Он должен работать, чтобы вызволить свою звездочку. Даже если для этого придется разрушить этот чертов мир и выстроить его заново — он это сделает.

Пусть даже ценой своей жизни.

Глава 30, в которой выясняется, что кого-то надо выпороть

Путешествие в Драконвиль прошло без приключений. Уилл видел, как напряжен брат, как он внимательно смотрит по сторонам. С лордом-ректором он связывался через день, но подслушать разговор взрослых Уильяму еще ни разу не удалось. Радовал мальчика только кот — стазис не оставил никаких последствий, Элессар даже перестал шипеть на Гэбриэла и милостиво разрешал себя гладить.

В Академии было тихо — до конца каникул оставалось еще две недели. Гэбриэл оставил вещи в своей комнате в общежитии для преподавателей, кота он с удовольствием запер бы там же, но одного взгляда на недовольного зверя было достаточно, чтоб понять: по возвращении хозяина комнаты будет ждать большой сюрприз, а то и не один.

Ректор недвусмысленно выразился насчет животного в его кабинете, и кота пришлось выпустить в парк — впрочем, Уильям был уверен, что при необходимости Элессар его найдет. К тому же, если бы он продолжал упорствовать, запереть могли бы его самого — а это слишком обидно. Однако мальчик счел своим долгом сказать ректору, что этот беговой кот его — ректора — тезка. Дескать, мистер Даррел так его уважает, что назвал кота в его честь. Лорд Элессар подобного проявления уважения почему-то не оценил, взгляд недовольно полыхнул зеленым огнем..

В остальном же, ректор принял путешественников тепло и радушно. Хотя письмо, найденное в тайнике, заставило лорда Элессара поморщиться и даже чуть слышно выругаться. По его словам выходило, что таинственный «А.Л.» точно не мог быть женщиной, но пояснять ректор не стал. Комментарии профессора о его, ректора, характере он пропустил мимо ушей, да и Орденом Белого гребня заинтересовался не слишком.

Зато о нападении пиратов и особенно о превращении братьев Элессар расспросил во всех подробностях — чувства, мысли, движение энергии. Несколько заранее подготовленных артефактов проверили у обоих сложные магические характеристики — Уильям в таких вещах пока не разбирался. Он бы с большим удовольствием послушал, что думает лорд-ректор об исчезновении графа Грея, но после проверки Элессар заявил, что ребенку нужен отдых, «сходи в столовую, поиграй с котиком, на территории Академии тебе точно ничего не грозит…» В итоге мальчика выставили из кабинета, а на дверь — Уилл проверил, — наложили звукоизолирующее заклинание.

Это было подло.

Уильям хотел подождать брата в приемной, но секретарь ректора, выполняя приказ начальства, собственноручно довел мальчика до столовой в административном корпусе, убедился, что ребенок обеспечен едой и даже пожелал приятного аппетита. Есть Уиллу не хотелось, но и возвращаться к кабинету причин не было. Что же делать?

Впрочем, он подумает об этом немного позже, сейчас же глаза мальчика радостно заблестели и рот наполнился слюной: в Академии подавали самые вкусные эклеры, что он когда-либо ел. Подобного лакомства нет больше нигде. Уильям прикрыл глаза и позволил себе ненадолго забыть о пропавшей матери, мистере Дарреле, отце и нападении на дирижабль. В это мгновение чистого наслаждения он был просто ребенком, дорвавшимся до сладостей.

* * *

Элессар выпроводил Гэбриэла и устроился в кресле, закинув ноги на стол. В минуты крайней задумчивости его губы сами по себе делали «трум-пурум», а пальцы скрещивались или барабанили по краю стола. Лорд-ректор пристально смотрел на письмо, привезенное двумя отпрысками Грея и медленно, но неотвратимо, сатанел: несносный Ливси и здесь. Его никто не видит и не слышит годами, но почему, задери его Драконья Праматерь, почему его имя всплывает при любых странных обстоятельствах? Наверное, стоило его тогда казнить, а не оправдывать всеми силами, но Элессар хоть и был коварен по натуре, все же имел понятие справедливости и чести. В нападении и разгроме библиотеки Ливси был виноват лишь отчасти — вина лежала и на самом ректоре.

Арчибальд Ливси — дракон с очень непростой судьбой и крайне сложным эмоциональным спектром. Он бы все равно не прижился среди учеников Академии и не стал вхож в элиту, даже, если закрыть глаза на поведение его семьи, отвергавшей возможность обучения сына в школе под началом лояльного к людям дракона. Пусть они имели бизнес и нанимали людей на работу, но смотрели на людей свысока, не как на ровню. Хотя… Это не помешало им отдать мальчишку в людскую школу. Исходя из этих противоречий Элессар решил, что дело именно в нем. Да, не всем драконам была по душе политика лорда-ректора. Впрочем, его это не сильно беспокоило. Родители Ливси были радикалами, из тех драконов, что временами пытаются захватить мир. Но на них нашелся рычаг давления. Элессар не знал всех подробностей, однако Чарльз Ливси подчинился и спровадил сына на запоздалую учебу.

Элессар незаметно для себя погрузился в воспоминания. Он очень не любил, когда драконята затягивают с первым обращением. Чем старше дракон, рожденный человеческой матерью в человеческом теле, тем сложнее ему трансформироваться в данную магической природой форму. Стоило бы поблагодарить пиратов за Гэбриэла — ректор полгода бился над тем, чтобы парень перестал бояться своей сути. Первое обращение в двадцать пять куда опаснее, чем в десять, душа уже привыкла к человеческому телу и направить энергию на изменение ой как непросто. Впрочем, оба новоявленных дракона чувствовали себя хорошо, артефакты не показали сбоев, и ректор заслуженно собой гордился — вбил же в эти легкомысленные головы основы и теорию!

Ливси было пятнадцать, когда он озлобленный, отчаявшийся мальчишка появился на пороге Академии, не обученный жизненно необходимым для дракона вещам и надломленный. В его глазах плескалась ярость, он ненавидел всех: семью, правящую верхушку, учеников. Одиночка. Крайне умный, одаренный, злой одиночка. Они встречались раньше, но Элессар не предполагал, что парень может доставить хлопоты. Если бы аль-Хасан выполнял свои обязательства по воспитанию девочки так, как должно, то ничего этого сейчас бы не было. Неисповедимы ветра, держащие крылья, так что приходится расхлебывать последствия.

Ясмин не была дочерью кожевенного короля. Появилась однажды в его доме малышка и все. Одной больше, одной меньше, кто их считал. Никто не знал, кто она на самом деле, даже сама девчонка. Маулай аль-Хасан раздулся от гордости, что ему поручили такое важное и тайное дело. Пребывание девочки в его доме щедро оплачивалось. Он и его жены называли малышку дочерью — а она являлась маленькой королевой драконов.

Однако Маулай вел странный для мусульманина образ жизни и этот мальчишка — Ливси, — остался незамеченным, никто не обращал внимания на крепкие отношения, связывающие девчонку и простого дракона. И это принесло немало проблем, вот и эхо от того происшествия разошлось, как круги на воде от брошенного камня. Когда девочку увезли на остров Королевы, он стал неуправляем.

Элессар помнил тот день, да и сложно забыть, как тебя чуть не съели. Он несколько месяцев пытался заставить парня принять свою сущность и совершить первый переход, но тот упорно прятался в раковине гнева и отчужденности. Пришлось идти на крайние меры. Не по-мужски, конечно, давить на чувства, однако на то он и слывет коварной тварью, что умеет отбросить мораль когда необходимо.

Редкий водяной дракон предстал перед ним при недвусмысленном упоминании любимой. Это было мощно. Огромный, даже больше Элессара с бешеной электрической энергией. Попытку убийства ректора замять было нельзя, несмотря на желание Элессара уладить без шумихи. К сожалению, погиб случайно оказавшийся в библиотеке человек, а тема «драконы убивают людей» во все времена вызывала нездоровый интерес и волнения.

С Ливси пришлось расстаться. Элессар некоторое время следил за парнем, но ничего примечательного ищейки не приносили, и он свернул наблюдение. Как оказалось, зря.

Мысли ректора перескочили с Арчибальда на Ясмин.

Остров Королевы стал для девушки временным пристанищем и школой. Элессару выпала почетная миссия в течение нескольких лет обучать драконицу, в этом он был хорош.

Когда тебе почти тысяча лет, материнский инстинкт уходит на задний план. Вылупившиеся из яиц детеныши жили на острове около года, набирались сил для превращения в человеческих малышей. Королева уже двести лет не принимала человеческой формы, огромный дворец в южной части острова был наполовину пуст. О молодняке заботились старшие сыновья Драконьей матери, а также внуки и правнуки, рожденные человеческими женщинами — каждый дракон обязан был прожить часть своей жизни на Острове Королевы. Подросших мальчишек-драконов отдавали на воспитание и обучение отцам. С возрастом драконы заводили свои семьи с людьми — а их дети и внуки возвращались на остров, чтобы, если повезет, стать избранниками Королевы…

В прежние времена женская половина дворца была полна служанок, подруг и нянек, но уже двести лет Королева не терпела на острове женщин. Малышку Ясмин пришлось забрать почти сразу после рождения. Она легко прошла превращение в человека, и знать не знала о своей сути, пока однажды с острова не пришел недвусмысленный приказ — Королева желает познакомиться с дочерью.

Спустя месяц на остров потребовали Элессара.

Драконы чувствуют близящуюся смерть, и лорд-ректор, представ перед Королевой, с первого взгляда понял, что Драконьей Матери осталось недолго. Он опустился на колени, склонил голову — дракона, превратившегося без дозволения, она могла и убить. Огромная, величественная, все еще невыразимо прекрасная — мощные крылья, пронзительно-алая чешуя, пламя в глазах…

— Приветствую, Величайшая…

Королева нетерпеливо взмахнула хвостом, и он умолк. Голос зазвучал прямо в голове:

«Оставь болтовню. Иди к девчонке. Пусть заканчивает рыдать и бояться, я хочу с ней поговорить! Ей давно пора обратиться!»

Элессар осторожно кивнул и покинул королевские покои. Эта часть дворца выглядела как огромная темная пещера — разумеется, дракону в истинном облике не нужны ни мебель, ни ковры. Юной девушке, привыкшей к комфорту, здесь было бы неуютно, и хорошо, что во дворце есть и террасы с прекрасным видом на море, и великолепные залы, и уютные комнаты…

А вот то, что у комнат есть двери и замки, хорошо не всегда. Не говоря уж о том, что Королева сожрет любого, кто посмеет выбить запертую дверь и хоть как-то обидеть девочку…

В тот раз Элессару пришлость прожить на Острове Королевы несколько месяцев, не смея отлучится. Ясмин оказалась девочкой разумной и послушной, учиться она любила. Уговаривать, объяснять и убеждать Элессар умел, как никто, а когда он пообещал, что в будущем непременно разрешит подопечной увидеться с другом детства, она почти успокоилась. Он сумел научить ее превращаться, и Королева была довольна настолько, что милостиво отпустила ректора к его делам.

Она умерла через месяц после того, как Ясмин встала на крыло.

Еще через месяц юный идиот Ливси поставил крест на всех его обещаниях.

Элессар учил Ясмин еще несколько лет — драконьей истории, магии, человеческим наукам. Возразить никто не смел — покойная Королева недвусмысленно дала понять, что старшим наставником преемницы будет именно он. У нее были учителя, слуги, все драконы мира готовы были выполнять ее желания, и она готовилась с честью и гордостью исполнить свой долг…

Лорд-ректор скрипнул зубами и, свернув письмо, убрал его в сундук. Элессар соврал мальчишкам, что документы профессора еще не добрались до Академии, однако на самом деле он давно просмотрел все записи, пролистал книги в поисках малейшей зацепки, и сейчас ему больше всего хотелось убивать.

Увы, оба кандидата в жертвы сейчас были слишком далеко.

Близкородственное скрещивание — одна из величайших проблем драконьего рода. Элессар был одним из тех, кто пробивал закон о недопущении драконов, вылупившихся из яиц Королевы, к продлению рода с ней же. Его мать была человеком, и сколько же усилий потребовалось, чтобы древние драконы начали слушать безродного выскочку! Сколько криков было о чистой драконьей крови, которую непозволительно смешивать с человеческой! Его едва не убили…

Но «едва» не считается.

Его собственный сын проблемы драконьего рода принимать отказывался. Реджинальду было восемьдесят четыре — сущий мальчишка по драконьим меркам. Он и вел себя соответственно. Ректор, разумеется, гордился его научными достижениями… Но это не мешало ему хотеть, например, внуков и семьи.

Возможно, он слишком много общается с людьми.

Но каков хитрец! Десять писем — и в каждом приписка о том, что видеть отца он не желает. Перед свадьбой они крупно поссорились: навязанная невеста путала ученому все планы. Но родительскую волю он принял, женился, заперся в поместье, перестав мотаться по миру, и ректор позволил себе поверить в семейную идиллию — что для драконов десять лет?

Хитрый паршивец. Из-под земли достать и выпороть, и Ливси с ним вместе.

Как только эти два олуха сумели друг друга найти ему назло?

А ведь помимо них придется искать Аннабель и Джеймса, и таинственную мать Гэбриэла… Лорд-ректор не зря возглавлял Академию магии, возможности и способности для поиска у него были. Он создал заклинание, которое могло бы помочь в поисках Реджинальда, но похитители, кем бы они не были, позаботились и о магической защите. Что ж, возможно, найти Аннабель будет проще, вот только пусть Уилл немного отдохнет перед ритуалом…

А пока можно заняться Орденом Белого гребня — похоже, кто-то чересчур заигрался.

Лорд Элессар убрал документы и вызвал секретаря.

Глава 31, в которой двое просыпаются в одной постели

Джеймс отключился и безвольно осел на подушку еще до того, как Анна вспомнила о пистолете. Она медленно, осторожно выпрямилась, чувствуя себя наполненным до краев сосудом: одно неловкое движение — и содержимое расплещется и зальет каюту. Адский коктейль из смущения, страха, отчаянной решимости и такого же отчаянного желания кружил голову, губы горели, сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, грохот должны слышать далеко за пределами судна.

— Скотина, — еле слышно шепнула она, просто чтобы услышать свой голос и убедиться, что способна говорить. Джеймс чуть повернул голову — во сне он улыбался, радостно и расслабленно, и казался в этот миг таким милым, что следующее слово сорвалось с губ само.

— Джимми…

Он не отозвался — и к лучшему. Анна коснулась губ кончиками пальцев, осознание того, что могло бы произойти, засни он немного позже, одновременно пугало и вызывало странную досаду. Однако еще больше страха вызвала собственная реакция — она почти была готова…

Благовоспитанной леди стоило бы встать и выйти. Но здесь и сейчас кому какое дело до ее воспитания? Анна осторожно коснулась щеки Джеймса, готовая в любую минуту отдернуть руку и вскочить. Но он спал, и она, осмелев, провела кончиками пальцев вниз по его шее, невесомым касанием погладила обнаженное плечо — он все еще был чересчур горячим, надо надеяться, что лекарство собьет жар. Ее ладонь скользнула ниже, к татуировке на предплечье, той самой, по которой она узнала его в первую встречу — кажется, это было целую вечность назад. Она ведь почти не знает его…

Но почему-то это кажется неважным. А важно — что у него нежные губы, и руки сильные, и он смотрит на нее так, что кожа плавится от внутреннего жара. А как он танцует…

Анна медленно покачала головой, потом встала и укрыла спящего «мужа» покрывалом. Ливси решил, что они любовники? Ха.

Если бы.

Аннабель мысленно строчила письмо Хлое с мельчайшими подробностями. Подруге понравится история.

Руки следовало срочно чем-то занять. Корзинка с рукоделием все еще стояла в углу каюты, и Анна впервые в жизни возблагодарила небо за возможность вышивать. Нитки, разумеется, перепутаны, а пялец и вовсе нет… Но другого способа срочно почувствовать себя леди у нее не имеется.

Спустя два часа Аннабель поняла, что переоценила и свои способности к вышивке, и способность рукоделия успокаивать ум. Зато когда в каюту явился доктор, Анна являла собой образец великосветской дамы у ложа захворавшего супруга. Ливси явно впечатлился, во всяком случае, продолжать неприятный разговор не стал. Лишь посоветовал принести кувшин с водой — дескать, после пробуждения Джеймсу нужно будет много пить. И тут же, не дожидаясь ее реакции, кого-то послал за этой водой, Анна услышала лишь топот в коридоре.

А вот того, что воду принесет давешняя девица, она не ожидала.

— Привет, — незнакомка закрыла за собой дверь, поставила кувшин на стол и улыбнулась. — Я Кристина, а ты Аннабель, верно?

Анна холодно взглянула на гостью поверх вышивки. На ней был мужской наряд — штаны и рубашка, наверняка из той же кладовки, где Джеймс нашел одежду для нее. Первым порывом было выслать нахалку вон, как прислугу, но она тут же поняла, что незнакомка разгуливает по подлодке не просто так. Ее саму при появлении на судне немедленно заперли, якобы для того, чтобы не смущать команду, и вряд ли этой позволено бродить, где вздумается…

— Я просто хотела убедиться, что Джимми в порядке, — беззаботно улыбнулась Кристина. Она прошлась по каюте, и чем ближе незваная гостья подходила к Джеймсу, тем сильнее Анне хотелось воткнуть ей иглу… куда-нибудь. — В конце концов, он был моим женихом. Жаль, папочка так и не согласился на зятя-вора.

Холодное аристократическое равнодушие Анна умела изображать идеально. Однако внутри все вскипело — значит, был женихом? Очень интересно.

— А ты, как я понимаю, его жена? — девица ухмыльнулась и закатила глаза. — Когда капитан мне сказал, я ушам своим не поверила. Он так убедительно доказывал, что с его профессией он не предназначен для семейной жизни… Ну и как он?

Вопрос был задан с такой улыбкой, что вряд ли касался здоровья. Однако Анна предпочла сделать вид, что не понимает намеков.

— Доктор сказал, что лекарство скоро подействует, но ему нужно отдохнуть. В тишине.

Увы, Кристина тоже не захотела понимать намек.

— Ой, я же не об этом! — она нахально присела на край кровати и заботливо поправила покрывало. — Я о… Ну, сама понимаешь.

Она подмигнула. Сохранять самообладание вдруг стало сложно, Анна до боли в пальцах стиснула иглу, молясь, чтобы не покраснеть. А нахалка продолжала болтать — о том, каким романтиком был «милый Джимми» десять лет назад, какие дарил цветы, и как был хорош ночью: «правда, кое-чему его пришлось учить самой, но он очень быстро соображает, и такой чуткий…»

— Но ты ведь и сама знаешь?

Анна вскинула голову, чтобы ответить что-то вроде «Не твое дело», но встретила взгляд гостьи — прямой, насмешливый, дерзкий, — и замерла.

— Ничего ты не знаешь, — с точно отмеренной жалостью в голосе произнесла Кристина. — Он тебе не муж… Даже не любовник. Бедняжка Джимми, и как его угораздило связаться с такой ледышкой?

Аннабель медленно отложила вышивку и встала.

— Пошла вон.

Кристина покачала головой и тоже встала. Взгляд ее вдруг стал серьезным.

— Я немного поболтала с капитаном. Ты ведь просто хочешь попасть домой, тебе здесь не место. Английская леди, воспитание, вышивка, — она кивнула на корзинку, и взгляд у нее был такой, что Анна невольно ощутила желание оправдаться. — А Джимми… Он ведь вор. Отличный вор, уж я в этом разбираюсь, мой отец был шерифом. Он тебе не пара, понимаешь?

Ввязываться в спор не стоило, но каждое слово этой девки цеплялось внутри, остро и болезненно, как рыболовный крючок. И разве она сама в глубине души не знала этого?..

— Хочешь сказать, — медленно проговорила Анна, — что он пара тебе?

Кристина выдержала ее взгляд.

— У меня нет ни дома, ни репутации. Такие, как ты, назвали бы меня шлюхой — и совершенно правильно. Мне некуда возвращаться, но остаться здесь я могла бы. С ним вместе. И знаешь… Я могу сделать его счастливым. А ты — нет. Подумай.

Кристина напоследок улыбнулась и вышла. Анна прикрыла глаза, стараясь успокоиться, но сейчас ей не помогла бы даже вышивка.

Ливси. Чертов змей нарочно подослал эту девку! Ловкий план — отправить ее в Лондон, и подсунуть Джеймсу бывшую невесту, чтобы не так скучал в разлуке!

«Женщина с драконьей меткой не может быть женой простого человека».

Слова доктора прозвучали в голове так отчетливо, словно он стоял рядом. Лорд Элессар не говорил ничего такого, но она вспомнила, как вились вокруг нее поклонники в Драконвиле. Настоящие драконы, способные превращаться в монстров… Женщина, способная выносить драконье дитя, неприкосновенна, но что, если нежеланные кавалеры попытаются устранить конкурента?

А ведь у них может получиться.

Анна заперла дверь, защищаясь от новых гостей. Ожидание и неизвестность выматывали, и так хотелось, чтобы кто-то другой, сильный и надежный, взял ее судьбу в свои руки, обнял и пообещал, что все будет хорошо…

Она так устала решать все сама.

Не снимая платья, Анна осторожно легла на край кровати, укрывшись вторым одеялом. Жар, исходящий от Джеймса, сменился уютным теплом, и она мельком порадовалась, что лекарство все-таки действует. Лежать вот так, в одной постели с полуголым мужчиной, было неправильно и неприлично, и каждый раз, когда менялся ритм его дыхания, она замирала от мысли, что он скажет, когда увидит ее рядом…

Но когда Джеймс, не просыпаясь, повернулся и обнял ее, Анна почувствовала себя почти счастливой.

* * *

Пробуждение вышло кошмарным.

Джеймс уже и забыл, когда в последний раз напивался так, что утром не мог встать с постели. Голова трещала, все тело ломило, в горле было суше, чем в Сахаре. В довершение всего рядом кто-то спал. Кое-как продрав глаза, он обнаружил перед носом русые локоны и попытался припомнить, что было вчера и как зовут его подружку. Солнце давно встало, а он еще в постели, Джонни наверняка взбесится и будет орать, что у него тут бар, а не бордель…

Стоп.

Джеймс повернул голову, осматриваясь, и мысленно застонал. Никакого Джонни, никакого бара. Он все еще торчит на борту треклятой подводной лодки, и глаза режет не солнечный свет, а электрический, и рядом спит не случайная подружка, а…

Черт, как она оказалась с ним в одной постели?!

Память отзывалась неохотно. Змеи, храм, свитки, доктор Ливси с доброй улыбкой — обрывки воспоминаний крутились в голове, словно стеклышки в калейдоскопе, и никак не желали складываться в единую картинку. Он должен был добыть свитки… Перед выходом Ливси позвал на разговор… Раз он лежит в своей каюте, значит, он как минимум вернулся с задания живым, но почему такой кавардак в голове?!

Он попытался осторожно убрать руку, но Анна все равно проснулась, зашевелилась, и Джеймс замер, судорожно подбирая слова. Должен ли он оправдываться и извиняться, и если да — то за что именно? А если нет, и все случилось по обоюдному согласию…

Было бы очень обидно все забыть.

В ответ на его осторожное «доброе утро» Аннабель задумчиво сузила глаза.

— Доброе.

Она села и потянулась. Джеймс отметил, что платье она не снимала, а вот на нем самом только штаны, да еще повязка на предплечье. Рука почти не болела, значит, рана не серьезная. Да и вроде бы он вчера ни с кем не дрался…

Аннабель тем временем встала, прошла к столу. Джеймс услышал журчание воды, вспомнил о пересохшей глотке и приподнялся, собираясь встать, но тут Анна вернулась.

— Держи. Ливси сказал, что тебе нужно много пить.

Джеймс вцепился в стакан, мимолетно отметив, что руки не дрожат. Вода оказалась божественно вкусной, он выпил три стакана подряд, а Анна спокойно и терпеливо сидела рядом, не пытаясь увеличить дистанцию, и любопытство наконец пересилило жажду.

Он поймал руку Анны вместе со стаканом и заглянул в глаза.

— Что вчера было?

Она на мгновение нахмурилась.

— А ты не помнишь?

Он отрицательно качнул головой, тут же скривился и потер ноющий висок.

— Помню, как зашел к Ливси в каюту. А дальше кусками. Странно так… — Анна склонила голову к плечу, не отвечая, и Джеймс прикрыл глаза, готовясь к худшему. — Ладно. Что я натворил?

— Ты меня поцеловал.

Он изумленно приоткрыл один глаз и увидел, что она улыбается.

— Серьезно? И ты меня не пристрелила?

Вместо ответа она наклонилась ниже, и все вопросы разом утратили актуальность. Упавший стакан с дребезгом покатился по полу, следом с тяжелым шорохом сползло одеяло, волна жара пронеслась по позвоночнику снизу вверх, ударила в голову, отключая способность соображать, и никаких мыслей, никаких воспоминаний, только ее губы, ее руки, ее шепот в самое ухо…

— А если твоя девка еще раз посмеет сюда явиться, ее я пристрелю без раздумий.

Анна выпрямилась, и Джеймс в первый миг залюбовался: осанка, поворот головы, воистину королевская грация… Думать о каких-то посторонних девках именно сейчас казалось неуместным, но она ждала ответа. Собраться, сосредоточиться, ну должен ведь он что-то помнить, ну не может же быть, что…

— Кристина.

Кивок.

— Она мне не приснилась. И она здесь.

Еще один кивок.

Джеймс выругался, потом вздохнул и решительно поймал пытавшуюся встать Анну за руку. Прижал к себе, коснулся губами ее виска, зачем-то подумал о том, что в постели разница в росте не заметна вовсе…

Снова собраться и сосредоточиться.

— Рассказывай.

О том, как прошла попытка ограбления храма, Анна почти ничего не знала, разве что подтвердила, что нужные свитки он все-таки добыл. Но на борту тоже происходило немало интересного. Разговор с Ливси, разговор с Кристиной, и они что же, всерьез думают, что он останется на этом корыте? Укус змеи под повязкой — он был точно уверен, что ни одна кобра до него не добралась. И Кристина не добралась тоже, и десять лет прошло, между ними ничего нет, мало ли, что она там говорила… Что-то говорила?!

— А еще она…

Джеймс мягко развернул Анну к себе и прервал рассказ очередным поцелуем. Беседа о бывших подружках — минное поле, никогда не угадаешь, где ошибешься, и лучше не заходить на эту территорию вовсе. Удивительно, но его леди ничуть не возражала. Они на пиратской подлодке, фактически в плену, и никакая романтика не выживет в такой ситуации — но когда женщина так доверчиво прижимается всем телом, так нежно отвечает на поцелуи, так ласково ерошит волосы…

Когда в дверь постучали, ему захотелось убивать.

Из-за двери послышался голос Ливси, и Анна вскочила, поспешно поправляя платье. Джеймс стиснул зубы и взял поданную «супругой» рубашку. Как бы ни хотелось послать доктора ко всем морским чертям, ему стоило задать несколько вопросов. А что касается Анны…

Прежде, чем открыть дверь, Джеймс притянул свою леди к себе. Вот сейчас она попыталась возразить, запоздалое смущение окрасило ее щеки румянцем, но именно теперь было самое время, чтобы проявить настойчивость. Несколько секунд они стояли, обнявшись, слушая дыхание друг друга, ломая последние барьеры недоверия…

— Мы выберемся отсюда, слышишь? Я тебя вытащу. И никакие драконы никогда не будут тебе докучать. Обещаю.

Анна молча кивнула. Еще секунда — и она отстранилась, поправила волосы, в одно мгновение превратившись в английскую леди: холодный взгляд, прямая спина — и пистолет в кармане, нельзя забывать о пистолете…

А потом дверь открылась.

Глава 32, в которой имеет место попытка соблазнения

Следующие два дня прошли сумбурно — но продуктивно.

Выпавшие из памяти сутки Джеймса нервировали, и он, слегка придя в себя, явился в каюту Ливси за разъяснениями. Тот вел себя исключительно вежливо и благожелательно, однако ускользал от ответа на важные вопросы так ловко, словно сам был змеей. За добытые свитки он благодарил четверть часа — причем таким тоном, что Джеймс волей-неволей чувствовал себя легендарным рыцарем, добывшим Грааль. Потом доктор позволил себе пару шуток насчет дам и логики, вопреки которой они выбирают поклонников, выдал пространную лекцию о свойствах змеиного яда, напомнил о необходимости ежедневно пить лекарство и немедленно выдал крошечный стеклянный пузырек с белой жидкостью… Однако ему так и не удалось выяснить, чьи именно зубы отпечатались на его руке и как скоро пассажиры смогут сойти на берег.

О том, почему лекарство в пузырьке похоже по вкусу на пилюли, которые доктор выдавал всему экипажу якобы для «компенсации недостатка полезных веществ в рационе моряков», Джеймс не стал даже спрашивать. Но один пузырек из шкафчика все-таки стащил — просто назло. Травить всю команду доктор вряд ли собирался, вот разве что…

Зажатый в угол капитан отпираться не стал. Закатал левый рукав, ткнул пальцем в предплечье — под татуировкой с обнимающимися русалками следа от укуса видно не было, но место было то самое.

— Она всегда кусает сюда. Поцелуй леди Элизабет, так он это называет. Что, не помнишь, как говорил с добрым доктором? Вот то-то и оно. Отшибает память на раз, полчаса до укуса, полчаса после — все как в тумане.

Джеймс кивнул, рассеянным взглядом рассматривая русалок — их длинные змеиные хвосты оплетали руку Эрни, дотягиваясь до самых пальцев. В распоряжении художника имелись только синие чернила, но полосы трех цветов на чешуе были прорисованы отчетливо.

Его укусила змея Ливси. И Эрни тоже. И, может, кого-то еще из команды — а тех, кого пока не кусала, наверняка укусит попозже. Дивный способ управления подчиненными — попробуй-ка не выполнить задание, если твоя жизнь зависит от того, найдется ли у доктора противоядие! А если эта штука, к примеру, способна вызывать привыкание, то проблема текучки кадров доктору тоже не грозит — ну разве что повесят кого…

Джеймс зажмурился, стараясь вытащить из памяти хоть какие-то подробности разговора. Не выйдет ли так, что доктор вдалеке от своих лабораторий испытывает всякую дрянь на команде? И чем на самом деле кормят пассажиров?

Он попытался вспомнить, ела ли пилюли Анна — выходило, что нет. Впрочем, если Ливси планировал от нее избавиться в Бербере, неудивительно, что он не стал тратить на нее свои эликсиры. Но что будет с самим Джеймсом вдали от подлодки?

Что ж, пока он не попробует — не узнает.

Еще одной причиной убраться поскорее неожиданно стала Кристина. Она была более чем любезна и намекала, что готова выразить свою благодарность за спасение не только словами. Новую пассажирку разместили в каюте, отведенной под лазарет — сейчас больных на судне не было, и койка пустовала. Впрочем, Джеймс был настороже и при малейшем намеке на то, чтобы составить временной хозяйке койки компанию, отговаривался Очень Важными Делами.

Это оказалось даже полезно: за пару дней он успел облазить почти всю лодку, помочь решительно каждому члену команды и даже поплавать на батискафе — на винт намоталась очередная порция водорослей. Снять их, конечно, могли бы и без него, но когда еще выпадет шанс поглядеть, как управляется эта посудина? Заодно удалось выяснить, где хранятся запасные ключи — поменять место хранения было проще простого.

А вот поведение бывшей невесты десять лет спустя вызывало недоумение — зная характер Кристины, Джеймс ни за что не поверил бы, что та пронесла нежное чувство к нему сквозь все эти годы. Тогда — зачем? Привлечь внимание, найти защиту на корабле, полном мужчин? Но причем тут он, есть же капитан, доктор, старший механик, в конце концов…

А еще здесь есть Анна.

Джеймс никогда не думал о том, чтобы завести семью. Не думал старательно, изо всех сил, безжалостно выпалывая из сознания малейшие ростки опасных мыслей. Он — вор, вольная птица без дома и лишних связей, так зачем обременять себя цепями брачных уз? Он смеялся над приятелями, попавшими в силки особо ловких охотниц, уверял, что лисы не размножаются в неволе, и обещал пережить всех подкаблучников мира и сдохнуть свободным. Он умел по нескольким словам и паре взглядов хорошенькой девушки определить, насколько она склонна к замужеству, и обернуть дело так, что никто и не подумает рассматривать его в качестве кандидата в супруги. Он был веселым, обаятельным, понимающим — и мерзавцем ровно настолько, чтобы придать образу завершенность.

Под янтарным взглядом леди Грей мерзавец скучнел и таял, словно грязный мартовский снег под солнцем.

Он не хотел вспоминать о тайнах, что годами копились под этим снегом, но чувствовал, что совсем скоро эмоции разрушат плотину самообладания, и вся грязь скопившаяся в сердце, выйдет на поверхность. Мелкий уличный воришка-оборванец вырос и научился ловко смешивать алкоголь, стрелять из всего, что попадется под руку и вскрывать очень сложные замки — но разве все это делало его подходящей парой для прекраснейшей леди из высшего света?

Первая женщина в его жизни, которую он хотел бы сделать счастливой — не считая матери.

Хватит ли у него сил теперь?

Он попытается.

* * *

— Ага, вот ты и попался! — радостно заявила Кристина, закрывая за собой дверь и для надежности приваливаясь к ней спиной. — Джимми, ну сколько можно бегать? Я просто хочу с тобой поговорить…

— Теперь это так называется? — хмыкнул Джеймс, прикидывая пути к отступлению. Увы, выход из кладовой был только один, и не драться же с ней…

Команда уже готовила к отплытию батискаф, но Ливси в последний момент вспомнил о жестянках для чая, которые остались в кладовой. То, что за ними послали первого помощника, а не торчавшего рядом капитана, выглядело обоснованно — ровно до тех пор, пока в кладовке не появилась Кристина. Странно, но Эрни отчего-то не спешил ее запирать, и даже о приметах не заикался. На прямую просьбу приструнить пассажирку капитан выдал ворох сальных шуточек насчет тесных штанов и один выразительный взгляд — в сторону доктора. Увы, в тот раз намек понят не был.

Однако появление взбалмошной девицы в кладовке сложно было списать на случайность. Интересно выходит — Анну Ливси пытается отправить на берег, а вместо нее подсунуть Кристину?

Джеймс потер внезапно зачесавшийся кулак и резким движением сгреб с полки злополучные жестянки.

— Мы ведь все уже обсудили. Прошло десять лет, и я ни за что не поверю, что ты все эти годы мечтала обо мне.

— Нет, конечно, — она фыркнула и передернула плечами, под свободной рубашкой волнительно колыхнулась грудь. — Но почему бы не начать сначала? У нас ведь неплохо получалось…

Возразить ему не дали. В тесной кладовке возможности для маневра почти не было, Джеймс опомниться не успел, как у него на шее повисла решительно настроенная девушка. Поцелуй — горячий, страстный, требовательный, — и его руки заняты чертовыми банками, а ее руки, кажется, везде, и она точно умеет намного больше, чем Анна…

Он зарычал и все-таки вывернулся, уронив пару банок. Шарахаться от женщин он не привык, и, не рассчитав движение, врезался бедром в угол стеллажа. В кармане хрустнуло, и он чуть не взвыл от досады, сообразив, что именно там лежал украденный у доктора флакончик.

— Крис, хватит! Между нами ничего нет и не может быть!

Нахалка обворожительно улыбнулась и демонстративно опустила взгляд.

— Правда-правда? А что тогда со штанами?

Оправдываться было бы глупо. Джеймс пинком открыл дверь, подхватил упавшие жестянки и вышел в коридор.

— Малыш, ну не дуйся! — донеслось из-за спины. — Подумай хорошо и возвращайся, ладно?

Джеймс стиснул зубы и ускорил шаг. Еще вчера, обдумывая возможности для побега, он был готов благородно Кристину с собой — но сейчас полностью уверился в противоположном. А если ее и впрямь подослал Ливси…

Одни.

Проблемы.

От.

Этих.

Женщин!

Глава 33, в которой закупают продукты и попадают в лапы дракона

В том, что бежать нужно именно сейчас, Джеймс сомневался до последнего момента. Бербера была столицей английской колонии, но красиво звучало это лишь на словах — вряд ли в этой дыре найдется что-то поинтереснее рыбаков и гарнизона. В теории английские военные могли быть джентльменами, способными за спасибо доставить леди домой, однако всерьез на это рассчитывать не стоило. К тому же Ливси не тронет Анну благодаря драконьей метке, а вот для подыхающего со скуки командира гарнизона татуировка на теле женщины скорее всего будет значить кое-что другое.

Однако доктор уверенно посылал матросов за чаем, да и прочие пункты списка выглядели подозрительно хорошо для рыбацкой деревни.

— Там за городом, подальше, живет дракон, — буркнул капитан в ответ на расспросы. — Важный какой-то, к нему и дирижабль летает раз в неделю, и вообще… Денежки имеются.

— Серьезно? — Джеймс вскинул брови. — Везде эти твари… И как только ты их терпишь?

Эрни неопределенно скривился и глубоко нецензурно высказался по поводу всех драконов в целом и имеющегося на борту в отдельности. Вряд ли он мог пойти против Ливси и помочь пленникам с побегом, однако опыт бармена уверял, что время от времени каждому нужно выговориться. Аккуратные наводящие вопросы и сочувственное внимание сделали свое дело — теперь у Джеймса было примерное направление и расстояние до усадьбы покровителя Берберы.

Риск, разумеется, был велик — вряд ли незнакомый дракон отнесется к их проблемам чутко и внимательно. Однако Ливси не отправлялся на берег лично и не планировал навещать собрата — а значит, можно было надеяться, что беглецов не выдадут по дружбе. Кроме того, у Джеймса на руках имелся сильный козырь.

Аннабель. Женщина с драконьей меткой. Редкая и драгоценная.

Если принять на веру все то, что говорил лорд Элессар, дракон мог помочь леди хотя бы для того, чтобы, теоретически, заслужить ее благосклонность в будущем. Существовал, конечно, риск, что потенциальный помощник не обязательно захочет заслуживать то, что можно взять даром, однако в благородство драконов верилось почему-то больше, чем в благородство английских офицеров.

Говорить Анне об этой части своего плана Джеймс не собирался, опасаясь взрыва. Он и сам чувствовал себя довольно мерзко — прятаться за женщину, которую собираешься спасти, не хотелось. Однако выбора на было. Улетать в одиночку на дирижабле Анна отказалась настолько эмоционально, что в кают-компанию заглянул Ливси — и ему досталось тоже. Джеймс опасался, что доктор плюнет на вежливость и вышвырнет беспокойную пассажирку силой — все возможности для этого у него имелись. Однако дракон на удивление покладисто согласился с мнением дамы.

— А вы счастливчик, друг мой, — мурлыкнул он, когда Анна, гордо подняв голову, выплыла из кают-компании. — Редкий мужчина может похвастаться таким успехом у женщин. Леди Аннабель, мисс Кристина… Может, вам завести гарем?

Глаза за стеклами очков неестественно блестели в свете ламп. С каждым прожитым на «Призраке» днем доктор казался все более зловещим. Остается только удивляться, как команда столько времени его терпит… Джеймс мило улыбнулся, делая вид, что шутка удалась, и тоже поспешил убраться подальше.

Анне стоило отправиться в Лондон, к сыну, и то, что она предпочла остаться с ним, выглядело более чем странно, хотя и внушало определенную надежду. Она была непривычно ласкова, улыбчива, даже игрива, однако Джеймс запретил себе думать о романтике. Время до Берберы он использовал максимально эффективно: прошелся по каютам и стащил мало-мальски ценные вещи. Если местный дракон не захочет им помогать, придется ждать дирижабля — а это время где-то жить, и что-то есть, да и на билеты нужны деньги…

Жаль, он пока не сможет подарить Анне новое дорожное платье — более закрытое. Подарок доктора подходил ей изумительно, взгляд то и дело падал на нежные, приподнятые корсетом полушария. Видит Бог, ему до одури хотелось стиснуть эту мягкую кремовую плоть своими пальцами, запутаться в завязках панталон, метрах нижних юбок…

Но чертова подводная лодка, чертов доктор, чертовы драконы!..

Джеймс нащупал в кармане серьги, прошелся подушечками пальцев по граням. Они обязательно выберутся, иначе и быть не может, и Анна получит подарок.

До порта оставался час.

О разбитой склянке с противоядием он старался не думать. Главное — Анна будет в безопасности, а он уж как-нибудь выкрутится.

Как всегда.

* * *

Всю команду на берег не пустили.

В город отправились трое — сделать запасы, отправить почту, — остальные покладисто ждали. Джеймс по-новому вглядывался в лица матросов. Где это видано, чтобы мореплаватели пропускали порт, возможность ступить на землю, размяться, выпить как следует, оставить пару зубов в кабацкой драке? Арчибальд Ливси держит всех в таком подчинении, что ни одному капитану не снилось.

Из троих на «Призрак» вернулись двое. Припасы быстро погрузили и снова ушли в море. Джеймс наблюдал за обстановкой. Вот доктор самолично проверяет свежесть овощей, буквально каждый плод, придирчиво осматривает тару, все заняты мелкими делами, на первого помощника никто не смотрит, да и капитан, как водится, громовым голосом отвлекает внимание на себя…

Самое время.

На пороге каюты он секунду помедлил. Анна подняла голову от книги и улыбнулась ему — так радостно и солнечно, что аж сердце защемило.

— Мы уходим, — шепнул он ей, едва закрылась дверь. — Возьми вещи и бежим.

— Как бежим? — изумилась Анна. — Ногами по воде? Джеймс, мы не святые и у нас нет жабр!

— У нас есть батискаф, — он вынул из кармана ключ. — Я наблюдал за Эрни, справимся, и… Ты мне веришь?

Аннабель поймала его взгляд, тихо вздохнула и кивнула. Больше вопросов она не задавала.

К счастью, им почти нечего было брать с собой. Первый помощник прогуливался с супругой, все хорошо, никого это не волнует…

Специальный отсек.

Батискаф.

Открыть шлюз, забраться, закрыть шлюз, молиться.

* * *

«Призрак» стремительно отдалялся, беглецы забыли, как дышать, то и дело оглядываясь, всматриваясь в маленькие иллюминаторы. Неужели получилось… Корпус подлодки ярким пятном выделялся в толще воды, белый кашалот из металла, Моби Дик с паровым нутром.

…И гигантская тень накрыла судно. Нет, не повезло.

— Ливси! — крикнула Анна.

Джеймс и сам видел дракона. Пусть он валялся в отключке во время боя с русалками, но наслышан о драконьем облике доктора, так что узнать его не составило труда. Матерь Божья, какой он огромный. Проглотит батискаф и не подавится…

Рядом с драконом мелькнула яркая вспышка. Ливси развернулся и завис в воде, словно что-то разглядывая.

— Джеймс, ты это видел?

— Да, но что это?

— Похоже, что русалка. — Анна прильнула к иллюминатору, глаза расширились, рот приоткрылся. — И не одна. Да! Они снова напали!

Она обернулась к нему и зачем-то прошептала:

— Наверное, следили.

— Как? Мы же прошли через портал!

— Я видела одного из них, в стороне от боя. Помню, как он смотрел мне прямо в глаза, а потом нырнул куда-то под лодку. Может ли быть такое…

— Что эта дрянь проехала на судне зайцем и позвала подмогу уже здесь? — закончил Джеймс.

Анна кивнула, в глазах мелькнул испуг. Да — русалки, это не те существа, с которыми хочется связываться…

Впрочем, русалки плевать хотели на батискаф, их волновал только дракон. Вспышек прибавилось, бой набирал обороты, морской змей вертелся угрем, отбиваясь от стаи нападающих. Беглецы неумолимо отдалялись, в то время как Ливси атаковали со всех сторон. Разряды электричества проносились в толще воды, маленькие черные тени сновали, как мальки вокруг матери-рыбины, и жалили, жалили, жалили…

Джеймс отвернулся и занялся рычагами. Стоит позаботиться о себе и поскорее уносить ноги, пока Госпожа Удача снова с ним.

* * *

Джеймс откинул крышку люка, вылез на крышу батискафа, подал руку Анне. Судя по положению солнца, скоро закат, а они у черта на рогах. Впереди неизвестность. До берега было далековато, но ближе не подплыть — батискаф сел на мелководье. Придется идти. Как там Анна сказала? Ногами по воде, аки святые?

Аннабель нашла равновесие на скользкой поверхности, вдохнула полной грудью и лучезарно улыбнулась:

— Мы выбрались!

Они обнялись. Джеймс зарылся носом в волосы Анны, вдыхая ее аромат, на минуту расслабился, забыв о яде в крови, социальных статусах и ворохе маячащих проблем.

Он не заметил, как солнце закрыла гигантская четырехкрылая тень. Не заметил, как она спикировала вниз, могучими взмахами крыльев поднимая волны. Все органы чувств Джеймса пали под натиском единственной потребности — насытится моментом. Сейчас существовали только его леди и свобода.

Удар в спину застал врасплох. Джеймс невольно выгнулся в безуспешной попытке удержать себя и Анну на батискафе. Доли секунды на свободное падение, вокруг тела словно обвились железные обручи и они взлетели. Аннабель придушено вскрикнула, вцепившись в его плечи. Джеймс выгнул шею под немыслимым углом.

Чешуя.

Крылья.

Дракон, пропади он пропадом.

Глава 34, в которой двое засыпают в одной постели (но не сразу)

Судя по бурлящей воде и практически нулевой видимости за пределами кольца нападавших, русалок было больше, чем в прошлый раз. Тем хуже для них. Безмозглым тварям следовало прятаться, завидя приближение «Призрака», и пугать его именем мальков, чтобы не проказничали и не уплывали далеко. Но они раз за разом собирались в стаю и бросались в самоубийственную атаку, надеясь отомстить за родичей.

Сегодня Ливси слишком зол, чтобы дать им шанс.

Батискаф на всех парах уходил из зоны видимости, унося на своем крошечном борту двух очень важных людей. Дракон опоздал дважды: первый раз — когда не заметил странное поведение Джеймса, второй — когда задержался, перекусывая нападающими. Он успел увидеть сквозь толщу воды знакомый силуэт многокрылого дракона, пикирующего на всплывший батискаф. Дракон с четырьмя крыльями — ах, с каким удовольствием доктор впился бы в глотку неосторожно снизившегося врага! И как он только умудрился здесь очутиться?

Удача отвернулась от Ливси.

Бой вымотал почти до изнеможения, нападавшим даже удалось его ранить. Слишком частыми стали нелюбимые превращения. Парочку оглушенных русалок он все же дотащил до «Призрака» — будет на ком сорвать злость. Эти создания оказались удивительно восприимчивы к обращению, создать полноценного дракона пока не вышло, как и заставить русалку выносить драконьего детеныша, но он не оставлял попыток. Главное — вырвать языки, чтобы лишить их главного оружия. И на наркозе можно сэкономить: те, кто нападал на дракона, явно стремились к особо мучительной смерти, так зачем же лишать их удовольствия?

Ему едва хватило сил на обратное превращение, позаботиться о себе самостоятельно он был не в состоянии, не говоря уж о пленниках. Но капитан учел опыт прошлого боя, а может, решил выслужиться, и в отсеке, странно пустом без батискафа, доктора уже ждали. Подхватили под руки, помогли добраться до каюты и улечься — ноги противно дрожали, и это невероятно бесило.

И не только это.

— Какого черта? — едва слышно проговорил Ливси, едва дождавшись, когда матросы выйдут.

От капитана пахло страхом: не так, как предположительно могло пахнуть от человека, нарушившего приказ дракона и выпустившего пленников, на это Эрни вряд ли бы пошел. Однако какой-то подвох был — скорее всего в том, что кое-кто слишком часто общался со старым приятелем и сболтнул лишнего. Доктор услышал, как капитан нервно вздохнул, явно собираясь оправдываться…

А потом его запах резко изменился, и Ливси едва не застонал.

Ну конечно.

Он открыл глаза, чтобы увидеть, как капитан медленно стягивает с головы повязку. Родной серый глаз Эрни слепо уставился в пол, зато второй, ярко-золотой в обрамлении синевато-белой чешуи, глядел прямо на доктора. И запах, драконий запах…

— Пленники могли повредить нашим планам, — негромко произнес капитан. В такие моменты его голос странно смягчался, становился выше, не оставляя сомнений, что говорит кто-то другой. — Их разыскивал Болотный дракон. Вам не стоит с ним встречаться.

Ливси выругался про себя. О том, как именно Серый Эрни связался с Орденом Белого гребня, он не слишком интересовался. С кем и когда капитан «Призрака» поменялся глазами, доктор тоже не знал — впрочем, на тот момент ему было плевать на такие мелочи. Неизвестный дракон через Эрни мог наблюдать за происходящим на лодке, отдавать распоряжения, получать донесения. Первое время связь устанавливали раз в месяц, потом все реже — человеческому телу подобные превращения давались нелегко, а Эрни был полезен и в другом. К тому же, Ливси удалось заслужить доверие руководства, в прошедшие полгода Ордену хватало его отчетов…

И вот снова.

Неизвестный каждый раз будто нарочно выбирал для связи моменты сразу после обращения Ливси. Это ненавистное состояние, когда в крови бурлит магия, запахи сводят с ума и хочется не то убивать, не то… Обуздывать свои желания невероятно сложно, в такие моменты Арчибальду казалось, что все его чувства и мысли видны насквозь. А может, именно этого и хотели хозяева капитана — говорить с ним именно в минуты физической слабости, когда сложно выдумывать и лгать?

— Теперь он слегка успокоится и займется своими делами, — продолжил Эрни все тем же чужим голосом. — А вам стоит сосредоточиться на эксперименте. В этот раз не должно быть осечек. Через десять дней мы ждем вас в лабораториях.

— Я вас понял… — пробормотал Ливси, стараясь дышать ртом — драконий запах здесь, в каюте, сводил его с ума.

И каждое превращение — как в первый раз… Тогда, в Академии, ненависть к ректору и мысли о Ясмин сплавились в дьявольскую смесь эмоций, которая неизменно сопровождала попытки Ливси менять облик. Отец всегда говорил, что превращение естественно, что все произойдет само, как только он будет готов, и специально учиться ничему не нужно. Но с годами доктор начал жалеть, что невнимательно слушал преподавателей в Академии — как-то ведь удается другим драконам сохранять спокойствие и ясность ума?

Капитан строго кивнул — и почти сразу с руганью осел на пол. Доктор закрыл глаза, мечтая остаться в одиночестве. Драконий запах исчезал не сразу, и лучше бы Эрни сейчас не стоять рядом. Хорошо еще, что он так слаб, что не способен убивать…

— Ненавижу, когда это происходит, — хрипло проговорил капитан, поднимаясь на ноги.

— Вы ведь согласились.

— Не на то, чтобы какой-то чертов дракон ковырялся в моей голове! Я ведь… А, проклятье!..

— Хватит жаловаться. Лучше попытайтесь вернуть на место батискаф. И пусть кто-нибудь принесет мне… Как обычно.

Эрни обиженно умолк, через несколько мгновений хлопнула дверь. Ливси кое-как содрал с себя одежду и укрылся одеялом. Запах постороннего дракона все еще плавал в воздухе, с каждым вдохом отравляя кровь, вынуждая вздрагивать и напрягать мышцы в бесплодной попытке бороться с проходящими по телу волнами жара. Нужно переждать, перетерпеть, он справится, он сумеет, он никого не убьет — команда еще нужна… Были еще пленники, вернее, пленницы, но на то, чтобы добраться до русалок, у него точно не хватит сил. И хорошо, и замечательно, сейчас принесут горячего вина с пряностями — единственная ситуация, в которой он считал возможным употреблять алкоголь.

Выпить, забыться, расслабиться, отключиться…

Как еще обмануть коварную память, что раз за разом возвращает из прошлого сияющий образ, касается горящих губ нежным именем, заставляет сердце биться еще быстрей? Он слаб сейчас, он безумен, он не смеет даже думать о ней, но удержаться невозможно. И он в который раз проигрывает битву с собственным воображением, и видит ее глаза, ее руки, почти чувствует прикосновение нежных губ к разгоряченной коже…

Дверь снова открылась. Аромат вина на мгновение перебил драконий запах, Ливси глубоко вздохнул, приподнялся…

И едва не зарычал от досады.

— Капитан сказал, что вы плохо себя чувствуете, и попросил помочь, — проворковала Кристина, ставя поднос на стол.

На ней была мужской наряд — впрочем, предложение переодеться мисс Ричи восприняла весьма вольно. Рубашка застегнута на пару пуговиц, полы завязаны под грудью — получившаяся конструкция открывала едва ли не больше, чем скрывала. Тонкая шея, изящная линия плеч, бесстыдно оголенный живот с ямочкой пупка… Ливси закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Лучше бы капитан прислал кого-то из парней, команда знает, что к дракону после превращения лучше не подходить близко, а эта…

А может, тут тоже постарался не капитан, а его невидимый друг?..

Нужно взять себя в руки.

— Благодарю, мисс, вы можете идти.

— Я бы предпочла остаться.

Она без разрешения уселась рядом с ним на кровать. Аромат вина мешался запахом теплого живого тела, и с каждой секундой становилось сложнее сказать…

— Я, кажется, ясно выразился. Вы меня не интересуете.

— Ой, а я такая рассеянная… Может, повторите еще раз?

Он открыл глаза и осторожно, стараясь не делать резких движений, сел. Кристина смотрела ему в глаза с уверенной улыбкой, стакан она держала двумя руками, а в нем вино того же цвета, что и ее губы — пухлые, аппетитные.

— Вам не говорили, что драконов нужно бояться?

Голос прозвучал хрипло, и вино оказалось кстати. Выпить залпом, может, удастся отключиться сразу, и тогда…

— Давайте сюда стакан.

Тонкие пальчики уверенно легли на его ладонь. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы по спине побежали мурашки, а новая волна жара рванула вверх по позвоночнику.

— Уходите.

— А то что?

Ответить ему не дали — а потом стало не до того. Одного поцелуя хватило, чтобы драконья кровь снова вскипела желанием. У нее такие нежные губы, такие теплые ладони, и она совсем не боится — в кои-то веки может рядом с ним оказаться женщина, согласная на все? Не одурманенная зельями, не привязанная к лабораторному столу, не сходящая с ума от ужаса, не сыплющая проклятиями… Он давно перестал считать жизни положенные на алтарь науки — разумеется, он не испытывал никакой страсти и никакого чувства, его сердце принадлежит лишь одной. Но сейчас рядом с ним эта девочка, смелая, ласковая, горячая и страстная, и сопротивляться невозможно. Остается лишь зажмуриться, отдаться в ее власть, чувствуя, как выпитое вино кружит голову, как уверенные руки порхают по телу, поглаживая, разминая, лаская, и уже кажется, что это другие руки, и губы — другие…

Главное — не открывать глаза.

Глава 35, в которой романтически ужинают и дарят подарки

Дракон опустил их на брусчатку во дворе частного дома. Анна не устояла на ногах и осела на землю, стараясь побороть головокружение. Не каждый день летаешь в когтях крылатого создания. Ей стало жаль всех несчастных похищенных драконами принцесс — ребра болели, кожу под одеждой нещадно саднило, а прическа… Не стоит о грустном. Джеймс присел рядом, ничуть не стесняясь дрожащих рук.

Огромный дракон перед ними проявил чудеса грации, что не ожидаешь от существа подобных габаритов: спикировать на ограниченный участок, не задеть фонтан, статуи нагих женщин в греческом стиле и в целом не повредить пейзаж. Это мастерство владения телом.

И у него — ох! — четыре крыла.

Лорд Элессар. Нежданный спаситель.

— Скажите, у меня есть шанс заработать перевозкой пассажиров, если вдруг я решу сменить род деятельности? — дракон превратился в человека и не глядя на спасенных поправлял запонки, шейный платок, отряхивал невидимую пыль.

— Простите, сэр, но я бы предпочел дирижабль, — Джеймс поднялся сам и помог встать ей. — Меньше трясет, знаете ли.

— Лорд Элессар, откуда вы… — начала было Анна.

Ректор лучезарно улыбнулся в ответ и очень заковыристо ответил что-то про ритуал поиска, телепорт, необходимость заряжать амулеты… Анна не поняла и половины слов. Она вцепилась в руку Джеймса и попыталась сосредоточиться.

Они свободны. На самом деле свободны.

— В общем, дети мои, отдыхайте, набирайтесь сил. Это вилла моего давнего приятеля — пустынного дракона Мэрривальда, — Элессар небрежно взмахнул рукой, обводя двор. — Его сейчас нет, он свалил в свою любимую пустыню, купаться в барханах. Говорит — для чешуи полезно. Ну ему может и полезно, а у меня шкура трескается.

— Уильям! — почти выкрикнула Аннабель, едва он сделал паузу в своей светской болтовне.

— Он в порядке, леди. В Драконвиле, вместе с Гэбриэлом и блохастой тварью имени меня. Не волнуйтесь так, а то у меня нет нюхательной соли, на случай вашего обморока.

Анна от возмущения задохнулась, однако нахлынувшая радость и облегчение от того, что сын в порядке сгладили недовольство. Самое главное, ее мальчик цел, невредим и под присмотром.

— Вы появились очень вовремя, сэр, — произнес Джеймс и протянул руку лорду-ректору. — Благодарим за спасение. За моего кота тоже.

Лорд-ректор ответил на рукопожатие, задержав руку Джеймса в своей чуть дольше, чем требовали приличия. Анне показалось, что дракон вглядывается в его глаза со странным неудовольствием, но тут их спаситель улыбнулся, и наваждение схлынуло.

— Отдыхайте. Здесь в доме найдутся слуги, ванная, еда, одежда. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

Элессар рассмеялся собственной шутке, и добавил:

— Я должен попробовать догнать подлодку, у меня есть парочка вопросов к господину доктору. Это ведь Ливси вас преследовал, верно? — Он дождался двух осторожных кивков и кивнул сам. — Потому покину вас. А утром нас ждет телепорт.

В одно мгновение тень заслонила небо. Четыре крыла подняли вихрь пыли, заставив путешественников закашляться, и унесли дракона в сторону моря.

Анна посмотрела на взлохмаченного, немного смущенного Джеймса, на серое от пыли лицо, и рассмеялась. Это был смех облегчения с нотками истерики.

Из-за массивной двери главного входа выглянули слуги, рассмотрели гостей и пригласили войти.

* * *

Анне казалось, что с ее плеч упала настоящая гора. Облегчение оказалось настолько велико, что она даже напевала себе под нос, пока с наслаждением терла себя губкой в большой медной ванне. Никакого таймера, экономии воды и тесноты — большая светлая комната, плетеная мебель, картины, вазы и свобода. Стены не смыкаются вокруг, русалки не нападают, и никакие мрачные драконы не угрожают. И нельзя не отметить отсутствие гулящих девок, шепчущих с придыханием «Джимми». Учитывая скорую встречу с сыном, можно радоваться жизни. Честно говоря. Аннабель с трудом припоминала, когда в последний раз чувствовала себя настолько хорошо. Разве что, когда овдовела.

Ароматные масла из маленьких пузатых бутылочек отправились в воду, и Анна закрыла глаза, блаженно откинувшись на мягкий подголовник, мечтательно улыбаясь. Воспоминания о поцелуях отдались теплом, губы запульсировали, вспоминая те ощущения зацелованности, уверенные движения языка, ласкающие прикосновения.

Он так… Опытен.

Она не могла похвастаться тем же. Не пристало леди водить любовников, хватало того, что она посмела быть свободолюбивой эксцентричной вдовой. Однако сейчас она не чувствовала смущения, неловкости, даже мысли не допускала, что ему не понравится с ней быть. Разумеется, она куда меньше знакома с плотской стороной жизни, чем Кристина, но главное — желание, не так ли? Анна чувствовала себя свободной и любимой, это кружило голову и совсем не было на нее похоже — так раскрываться. А уж что она задумала на этот вечер… Хлоя будет в восторге от подобных приключений. Анна буквально видела, как подруга с замиранием случшает историю и как хомяк закладывает за щеки конфеты. Да, пусть у нее только одна подруга, зато какая! Ни у кого такой нет.

Аннабель блаженно улыбнулась. Все пройдет как надо. Джеймс не подведет. А дальше… Ну, сыну он вроде бы нравится.

Анна повернула голову и посмотрела на новое платье, висящее на резной ширме. Кремовые оттенки она не особенно жаловала — они бледнили. Однако оно чистое, и это все-таки платье. Не штаны. Рядом висел корсет, внизу стояли элегантные атласные туфельки — домашние, без каблука. В таком виде не стыдно появиться за ужином.

Она почти закончила одеваться, когда в дверь постучали.

— Госпожа.

Служанка, потупившись, проскользнула в комнату, держа в руках маленькую коробочку и письмо.

— Господин Джеймс передал вам это.

Анна взяла коробочку и отпустила прислугу. На ладони осталась маленькая, выточенная из зеленого камня шкатулка. Изысканная работа, где только он раздобыл. Она подняла крышку и улыбнулась — сегодня действительно замечательный день. Внутри лежали серьги: крупные темные рубины, оплетенные завитками белого золота.

Отлично подойдут к платью.

Она открыла письмо. Всего четыре слова: «Надень это на ужин», подпись. Анна мечтательно вздохнула. Рубины, казалось, пульсировали в такт сердцу, по ладони растекалось тепло, кончики пальцев покалывало в возбуждении и предвкушении. Она никогда раньше не была влюблена, и новые ощущения захватили ее, вскружили в вихре и…

Она счастлива и решительно настроена.

* * *

К ужину лорд Элессар не вернулся. Возможно, стоило побеспокоиться о том, чем занят их покровитель и не случилось ли с ним чего-нибудь, но Аннабель лишь порадовалась отсутствию посторонних. Изысканные блюда, свечи, дорогое вино — все вокруг соединялось в упоительно романтическую атмосферу, в которой любой третий определенно лишний. Каждый раз, когда она встречала взгляд Джеймса, по телу проходила дрожь. Святое небо, какая же у него улыбка! Как нежно он касается ее руки, как ласково гладит ладонь кончиками пальцев — и как же трудно не броситься ему на шею прямо сейчас!

Но он исключительно вежлив, галантен, обходителен. Он отпускает ее руку, наливает вина, что-то говорит о ее красоте, о том, как он рад, что она наконец встретится с сыном, о любезности лорда Элессара…

— Джеймс, — перебила Анна, и он умолк. Леди внутри нее еще несколько секунд пыталась бороться с тем, что она хотела сказать, но Анна и так слишком часто слушала эту дурочку. Она медленно облизала губы и, глядя прямо в глаза, произнесла: — Поцелуй меня. Сейчас.

Он наклонился через стол, накрыл ее ладони своими. Огоньки свечей отражались в темных глазах, и в свете пламени его взгляд казался удивленным.

— Сейчас? Уверена?

На секунду ее охватили сомнения, но кипучая смесь желания и раздражения поглотила их без остатка. Анна встала, потянула Джеймса за обе руки, вынуждая подняться тоже, подалась вперед…

О, да. Наконец-то.

Волна жара пронеслась по телу, захотелось оказаться ближе, прижаться крепче. Жалобно звякнули столовые приборы, из опрокинутой бутылки на белоснежную скатерть плеснуло темно-красным.

— Анна… — Джеймс обхватил ее лицо ладонями, взгляд у него был совершенно ошалелый. — Ты с ума сошла…

А даже если и так. Она отпихнула стул, обошла досадное препятствие, мельком отметив, что разлившееся вино брызнуло на платье. Неважно, все равно снимать…

— Ты любишь меня?

Его ладони легли на ее талию — уверенно, по-хозяйски. Джеймс притянул ее к себе, так близко, что ей казалось, будто она слышит стук его сердца. Или это ее собственный пульс грохотал в ушах пушечной канонадой?

— Прежде, чем я отвечу — пистолет ведь остался в спальне, правда? Признаваться в любви под угрозой расстрела было бы слишком пошло.

Аннабель легко рассмеялась и, обняв его за шею, шепнула в самое ухо:

— Я придушу тебя голыми руками. Или ты хотел остаться на подлодке, с этой?..

— Ревнивая женщина с пистолетом… Господи, чем я заслужил такое счастье? А придушить меня ты не сможешь, потому что я поцелую тебя сюда… Потом сюда… И да, черт побери, я люблю тебя, как никого и никогда еще…

Цепочка поцелуев протянулась от мочки уха до ключицы, Анна запрокинула голову, вздрагивая каждый раз, когда его губы касались кожи, а когда он остановился и поднял голову, едва не застонала от досады. Неужели он не чувствует этой дрожи, этого жара, сжигающего ее изнутри?

— Ты точно уверена, что хочешь этого?

Анна выпрямилась и поймала его взгляд.

— Пристрелю.

— Тогда нам стоит пройти к пистолету. В спальню.

Она позволила подхватить себя на руки, прижалась щекой к его плечу. Прикосновения будоражили, голова кружилась, туфелька упала с ноги и осталась где-то в коридоре…

Она любима. Она счастлива. И скоро будет еще счастливее…

Глава 36, в которой получают по наглой морде

Джеймс повернул голову, и лицо тут же защекотали разметавшиеся волосы Аннабель.

Его прекрасная леди.

Такая стеснительная и такая смелая, такая напористая и такая невинная. Лед и пламень, вот какая его Аннабель.

Лучи восходящего солнца пробивались сквозь не плотно занавешенные окна. Тяжелые портьеры, как привратники между уютным миром гостевой комнаты в незнакомом доме и остальным миром, где царили классовые предрассудки. Как будто солнце пришло с проверкой, что наделали люди под покровом ночи, и подглядывает в приоткрытую створку.

Джеймс улыбнулся, протянул руку и намотал на палец светлый шелковистый локон. Утомленная Анна спала, сладко посапывая, совершенно не похожая на сдержанную леди.

Теперь он знал, что скрывалось под покровами воспитания…

…Они долго и с упоением целовались в комнате, едва закрыв за собой дверь. Прислуга зажгла свечи, что оказалось весьма кстати. Джеймс видел, как шпильки сами выскальзывали из прически Анны одна за другой, позволяя волосам вырваться из оков, укутать роскошным покрывалом плечи, изменить весь внешний вид. Чопорность пропала, уступив место страстной натуре. Джеймс как зачарованный пропускал пальцы сквозь гладкие пряди, наслаждаясь ощущением, ароматом. На маленьких красивых ушках горели красные камни, бликуя от свечей. Как будто драгоценные капли крови.

Манящие.

Он нежно поцеловал каждое ушко, скользя языком по нежной раковине, втягивая мочку вместе с сережкой, перекатывая во рту. А после спускался к шее, где бешено бился пульс, где губы касались горячей сухой кожи. Плюс высокого роста — не было необходимости наклоняться под неудобным углом.

Ей нравилось.

Он ловил ее удивленные вздохи, будто нежную музыку. Ее ладони скользили по его груди, сначала робко, потом все решительней…

Солнце прорывалось в комнату все более уверенно, целя в глаза, заставляя жмуриться. Джеймс медленно стянул простыню со спины Анны. Она вздохнула, но не проснулась. От движения дракон на ее спине словно ожил, как ночью, когда она сняла нижнюю рубашку…

…Ее пальцы подрагивали на тесемках, пушистые ресницы закрывали глаза, щеки зарумянились. Она стеснялась. Он спросил, в чем дело — она прошептала, что изуродована. Татуировкой.

Тихие уговоры и нежность с его стороны позволили ей расслабиться. Он никогда не забудет, как она повернулась к нему спиной, откинула волосы на грудь и отпустила завязки…

Белая рубашка облаком легла у ее ног, а она стояла, обнаженная, прекрасная, и на ее спине в танцующем свете свечей проснулся дракон. Яркие синие, зеленые, желтые цвета, кольца длинного змеевидного тела на изящной спине. Они, казалось, шевелились, когда она двигалась, вслед за движением лопаток и часто расширяющимися в прерывистом дыхании ребрами.

Глаза дракона — красные, как серьги, и тоже словно горели и смотрели прямо в душу. Лис буквально шкурой чувствовал их оценивающий взгляд — достоин ли?

Он провел кончиками пальцев по ее спине, нежно гладя контуры рисунка, чувствуя, как напрягаются мышцы в ответ на прикосновение.

— Ты прекрасна, — шепнул он и последний бастион сдался.

Аннабель повернулась к нему и протянула руки.

Дальше только нежность, туман удовольствия, объятия крепкие, как попытка слиться воедино, стать чем-то целым и неразделимым. Глаза в глаза, кожа к коже, пот, жар, вздохи и поцелуи.

И руки двигались будто бы сами собой, обжигая прикосновениями — до дрожи, до стонов.

И тела идеально гармонировали.

И свечи горели, не позволяя темноте скрыть акт любви и восхищения…

Анна проснулась. Янтарные глаза лукаво смотрели прямо в упор. Он потянулся к ней и знал, что его огненная леди не оттолкнет.

Утро и завтрак немного подождут.

* * *

Когда они вышли в столовую лорд Элессар уже ждал за столом. Его «доброе утро» прозвучало так, что Джеймсу стало слегка не по себе. Но позволять себя запугать он не собирался. Ректор много сделал для них, но если он попытается повторить монолог Ливси насчет того, что обычному человеку нечего делать рядом с женщиной с драконьей меткой — придется ему возразить.

Особенно теперь.

Анна сияла улыбкой, и мрачный дракон рядом ее ничуть не волновал. Тот, впрочем, слегка смягчился, сделал даме несколько комплиментов, пожелал приятного аппетита. Судя по стоявшей перед ним одинокой чашке с кофе, сам ректор успел позавтракать, однако уходить из-за стола он не собирался.

Значит, можно задать ему несколько вопросов.

— Как вы нас нашли, сэр?

— Легко, — дракон перевел недовольный взгляд с одного собеседника на другого, — Заклинание поиска отлично срабатывает на родственную кровь. Разумеется, мне весьма помог Уильям… — Элессар сделал паузу, покосился на Аннабель, но та на удивление спокойно восприняла новость, хотя и подняла взгляд от тарелки. — В общем, примерное место на карте мы нашли, а дальше — телепорт к приятелю и три часа полета. Вы весьма удачно высадились, хотя и пришлось порыскать туда-сюда вдоль побережья.

Джеймс задумался. Удивительное совпадение, что ректор начал их искать именно в тот момент, когда они выбрались из подлодки. А если б они успели войти в портал? И кстати…

На вопрос о подлодке лорд Элессар скривился еще больше и сообщил лишь, что догнать контрабандистов не удалось. Откуда он знал Ливси и зачем вообще нужно было следить за «Призраком», ректор отвечать не пожелал, лишь вскользь упомянул, что об этом они еще поговорят. Джеймсу не хотелось оставлять тему, но ножка Аннабель под столом коснулась его ноги, и воспоминания о прошедшей ночи вдруг заслонили собой мысли о коварном докторе и не менее коварном ректоре. И, возможно, когда они доберутся до Драконвиля, у них найдется занятие поинтереснее, чем разбираться с драконьими тайнами…

Лорд Элессар словно прочел его мысли. Он поднялся и вышел на середину комнаты.

— Если вы готовы, мы можем отправляться немедленно. Леди?

Аннабель отставила чашку и тоже встала, мимолетно улыбнувшись Джеймсу. Повинуясь жесту дракона, оба подошли ближе, Джеймс хотел взять Анну за руку, но лорд-ректор его опередил.

— Очаровательные серьги, леди. Позволите взглянуть поближе? Нет-нет, снимите, будьте так добры.

Аннабель явно удивилась, но возражать не стала. Джеймс с долей ревности смотрел, как она вынимает рубины из ушей, кладет на ладонь ректора… Несколько мгновений Элессар разглядывал украшения с брезгливой гримасой, а потом еще раз одарил Джеймса ледяным взглядом.

— Отвратительно, юноша.

Анна ахнула. Джеймс поймал ее за руку, на всякий случай заслоняя собой, но необходимости в защите не было. Человеческая рука ректора на глазах покрывалась зеленовато-болотной чешуей, под которой бугрились мышцы. Мощная лапа сжалась в кулак, что-то отчетливо захрустело. Между чешуйчатыми пальцами с кривыми черными когтями потек красноватый дымок.

Джеймс почувствовал, как ладонь Аннабель в его руке разжалась.

— Как вы, леди? — Элессар стряхнул на пол то, что осталось от серег. Выражение его лица сменилось на участливое, и Джеймс недоуменно обернулся.

Анна, глядя ему в глаза, сделала шаг назад. Она выглядела испуганной и растерянной, и первым порывом было обнять ее и утешить, но Джеймс не успел сделать и шага, лишь увидел краем глаза тяжелый кулак — очень близко.

В следующий миг он полетел на пол.

В голове звенело, соображать было сложно. Джеймс рефлекторно вскинул руку, защищая лицо, но дракон не спешил атаковать. Проморгавшись, Джеймс увидел перед собой носки начищенных ботинок и кое-как поднял голову.

— Весьма любопытное заклинание, — тоном лектора проговорил Элессар. — Привлекает внимание, усиливает влечение, разжигает страсть. Рубины весьма восприимчивы к такой магии, наверняка даже без прямого контакта работало. Впрочем, не удивлюсь, если эти милые штучки входили в чей-то свадебный убор — чтобы невеста в первую ночь не сбежала с криками, а… Наоборот. Воплощенное приворотное зелье.

Джеймс очень четко осознал, что смотреть на Анну он сейчас не хочет. Без контакта… Выходит, все ее поцелуи, все ее внимание — результат магии? А может, и на Кристину действовала та же дрянь?

Элессар присел рядом, и Джеймс, приподнявшись, поймал его взгляд — не злой, но неприятный.

— Прежде чем мы уйдем, мне хотелось бы получить ответ на один маленький вопрос. Какого черта, Джимми?

Джеймс заставил себя взглянуть на Аннабель. Осознание произошедшего меняло выражение ее лица — удивление, понимание, страх…

Гнев.

Презрение.

Ледяное аристократическое равнодушие.

— Анна, клянусь… Я не знал! Я бы никогда… Посмотри на меня!

Он вскочил и тут же почувствовал, как сжимаются на горле жесткие пальцы, не давая вздохнуть.

— Сэр, я клянусь жизнью, что… Черт побери, да зачем мне?!

Впрочем, ответ на свой вопрос он вполне мог сформулировать и сам. Богатая вдова графа — весьма интересная партия для безродного воришки. Очаровать, соблазнить, а дальше — насколько хватит воображения и совести. Можно жениться, можно шантажировать, можно…

Джеймс отпихнул от себя дракона и выпрямился, глядя ему в глаза со всей злостью, на которую был способен.

— Нет. Вы не правы, сэр.

Этот чешуйчатый гад слишком много себе позволял, но здравый смысл подсказывал, что высказать в лицо лорду-ректору десяток-другой оскорблений было бы неразумно. К тому же, он ведь защищал Аннабель.

Ох, Аннабель…

Она отвернулась к окну — спокойная, холодная, равнодушная. Воспоминание о том, какой она была ночью, заныло под ребрами, захотелось подойти, взять за руку, посмотреть в глаза, вернуть свою Анну — живую, страстную, счастливую. Как теперь убедить ее, что все, что он делал и говорил, было от чистого сердца? И было ли — вдруг серьги сработали в обе стороны? Нет, не может этого быть, это было бы слишком мерзко…

Несколько секунд Элессар молча смотрел на него, затем пожал плечами, вынул из кармана часы на цепочке и внятно произнес:

— Гэбриэл, мы готовы.

Висящее на стене зеркало в вычурной раме потемнело, затем осветилось, и по ту сторону проема появилась другая комната, в которой ждали двое.

— Мама!

Анна порывисто обернулась.

— Уильям!

— Прошу вас, леди, — проговорил лорд Элессар, жестом предлагая даме идти первой.

Уговаривать ее не пришлось, спустя пару мгновений леди Грей уже обнимала сына. Элессар шагнул следом, но на полпути обернулся.

— Ты идешь?

— Подождите.

Джеймс подошел ближе, стараясь не глядеть на семейную идиллию по другую сторону рамы. Задать интересующий его вопрос оказалось неожиданно сложно, но выяснить правду было необходимо.

— Сэр, эти серьги… Они действовали и на меня тоже?

Дракон вновь одарил его долгим, странным взглядом — а потом неожиданно ухмыльнулся.

— В том, что ты влюбился, как идиот, виноват только ты. Но… Просто, чтобы ты знал. Реджинальд Грей — мой сын. Аннабель — мать моего внука. Если ты еще хоть раз посмеешь ее обидеть, я вырежу твои бесстыжие глаза и заставлю тебя их сожрать. Я ответил на твой вопрос?

Джеймс медленно наклонил голову, осмысливая ответ.

— Вполне, сэр.

Ректор фыркнул и шагнул в портал. Джеймс на секунду прикрыл глаза.

Она замужем за драконом.

У нее на спине драконья метка.

Кажется, она его ненавидит.

Придется очень постараться, чтобы добиться ее расположения, но…

Он это сделает.

И все драконы мира не смогут ему помешать.

Глава 37, в которой посещают тайное логово во льдах Гренландии

Ливси просыпался медленно, неохотно выныривая из неги, анализируя свое состояние: тошнота — на терпимом уровне, озноб — отсутствует, слабость… Пока не встанет, не поймет. В эту конкретную минуту он чувствовал себя прекрасно, тело благодарило за возможность расслабиться, отступить от аскезы в кои-то веки. Вино, женщина, секс… Давно он не позволял себе роскошь делить с кем-то постель, выпустить на волю низменные страсти, брать и отдавать, снова брать. Он презирал плоть, но был вынужден считаться с требованиями тела, удовлетворяя, но лишь тогда, когда совсем невмоготу, когда контроль ускользал и необходимо было его вернуть любым способом, с любой, кто согласится. Он умел быть обходительным, чем завоевывал расположение женского пола. Удивительное дело, некоторым достаточно одного комплимента внешности (часто весьма посредственной), чтобы они согласились на все. Иллюзия любви, иллюзия уважения. Они шли за ним в номера дешевых гостиниц, он использовал то, что они сами рады были отдать, а дальше немного порошка в лицо — и в лабораторию…

Польза должна быть максимальной.

Кристина отличалась от тех женщин, что имели несчастье оказаться в его руках. Мало того, что красивая, так еще и понятливая: когда она попыталась шептать что-то в порыве страсти, он закрыл ей рот ладонью, она замолчала и лизнула горячим языком.

Она была хороша. И она не возражала, когда он называл ее звездочкой, а он не открывал глаз.

Ливси слышал ее сонное дыхание рядом, ощущал тепло молодого упругого тела, аромат страсти, исходящий от ее кожи и волос, и не хотел вставать. «Призрак» шел через портал, до Гренландии оставалось немного, а там лаборатория, там надежда на успех. Сейчас его больше интересовали русалки, чем человеческие женщины на холодном металле операционного стола. Русалки перспективны, а девушки так легко ломаются. Наверное пора от них отказаться, пустая трата ресурсов.

Арчибальд так и не открыл глаз, слушая сонное посапывание девушки. В темноте под закрытыми веками проносились мысли-картинки, мыслеформы его планов. Кристина станет последней в череде подопытных женщин. Она сильная и имеет одно очень ценное качество — невосприимчивость к яду змей. Мог ли яд кобр сделать то, чего не могли добиться медицинские препараты — приблизить человеческую кровь к драконьей по составу? Он скоро узнает это — лаборатории все ближе. Хорошо, что она сама пришла, меньше нервов — крепче здоровье, а оно ей понадобится. Все что есть, до последней капли.

А еще его ждут пленные русалки. Но не сегодня. Он недостаточно отдохнул после боя, недостаточно хладнокровен, и его все еще слегка мутит. Нельзя идти к врагу слабым, если хочешь выйти из камеры живым.

Ощущение времени в портале отсутствовало напрочь. Однако Ливси был уверен, что сейчас никто и ничто не угрожало судну и команде, путешествие шло по плану. А значит, он мог позволить себе остаться в этой постели, с этой женщиной и просто отдохнуть. Видит Праматерь, он так устал…

Ливси устроился поудобнее и заснул сном человека, у которого нет на душе никаких сомнений.

* * *

Подводная камера для пленников располагалась в том же отсеке, где раньше находился батискаф. При воспоминании о сбежавшей парочке и потерянном аппарате доктор скривился, но тут же отогнал эту мысль. Раз Наблюдатель допустил побег, пусть он и отвечает за пропажу оборудования. Игрушка даже по драконьим меркам была дорогой, но в своем отчете Ливси не собирался выгораживать неизвестного дракона.

Маленькая месть. Слабое утешение.

Как и русалки.

Двое суток он отлеживался и приходил в норму, прежде, чем взглянуть на свою добычу холодным расчетливым взглядом. В полу, неподалеку от шлюза для спуска батискафа, имелся большой резервуар с морской водой, забранный решеткой. Под начищенными до блеска ботинками доктора плескалась вода, а в ней, как сельди в бочке — пленницы. Голодные, в тесноте, они должны были стать покладистей — но пока не стали. Шипение и щелчки, бульканье и злобные взгляды — вот что встретило их надсмотрщика.

Живучие твари. Тем и ценны.

С гладких, лишенных какой-либо растительности голов скатывались капли воды, огромные глазищи, блекло-серые без привычных белков, имели квадратные, как у осьминога зрачки, и смотрели с дикой ненавистью. Жабры на шее учащенно фильтровали воду, а губастые рыбьи рты издавали ту какофонию, что человек или дракон и речью не назовет. Странно, но в замкнутом пространстве, особенно в тесноте, русалки никогда не пели. Ливси не знал точно, как это работает, но пользовался этой особенностью. На базе «Орвелл» в Гренландии русалки сидели в одиночных камерах-колбах, едва ли шире их тел — и молчали. Только скребли своими когтями по стеклам, доводя охранников до бешенства.

Ливси не знал, почему они все время нападали на подлодку. Это случалось и до первой пролитой драконами крови, до первых пленников. Впору было по-мальчишечьи тыкать в тварей пальцем и жаловаться, мол, они первые начали. Но доктор уже давно не был мальчиком, и оправдываться ему было не перед кем. Он просто принял как должное, что русалки — враги, и отбивался от их нападений, не задаваясь особенно вопросом, а с чего это вдруг?

Стоит задать этот вопрос профессору. Слишком много хлопот от этих тварей в последнее время.

Впрочем, у него имелись дела поважнее. А когда в ходе эксперимента выяснилось, что русалки переносят опыты значительно лучше людей, он даже обрадовался. Искать их не нужно, нападают сами. Знай себе плыви. Вот только обращения и несварение сильно утомляют, да.

— Док, шо там, не подохли ишо? — рулевой подкрался слишком тихо. Ливси не ожидал, что сам станет объектом наблюдения, он резко обернулся, драконьи глаза зло полыхнули, и Жан понятливо попятился. — Не серчай док, не хотел напугать, ты задумался больно сильно. Чавой-то вы с ними там делаете, в Гренландии? Жрете, что ли?

Команда никогда не уходила дальше зоны прибытия. Люди Серого Эрни даже не догадывались, каков масштаб секретной базы, и что там происходит. Как, впрочем, и многие другие люди, служившие на благо Ордена…

Арчибальд бросив последний взгляд на пленниц, развернулся к выходу, потянув за собой Жана.

— Вы угадали, друг мой. Жрем. Живьем. С острым соусом.

Рулевой попытался улыбнуться шутке, но Ливси увидел в человеческих глазах страх. Правильно. Драконов положено бояться. Лишь безумные русалки этого не знают. И, к его удаче, еще кое-кто.

Ливси улыбнулся своим мыслям и поспешил в каюту.

* * *

«Призрак» замер у причала. Несколько раз фыркнул и затих паровой двигатель, от непривычной тишины звенело в ушах. Команда разошлась по каютам, переодеться в чистое для увольнения на берег. Правда берегом это было сложно назвать, но на безрыбье и русалка сойдет, как говорится…

База «Орвелл», сердце Ордена Белого гребня, раскинулась в комплексе пещер, расположенных под вечными льдами Гренландии, в мертвом льду, лежащем прямо на каменном основании острова, кое-где даже ниже уровня моря. Множество естественных подводных туннелей соединялись под ледником в единую систему, напоминающую в разрезе ствол дерева с тонкими ветвями. По этому «стволу» и прошел «Призрак» — будто настоящее привидение сквозь стену льда.

Всякий раз, когда доктор приплывал на базу, он не уставал восхищаться красотой природы, ее мощью и величием. Вот и сейчас он забыл про все и стоял у трапа, задрав голову.

Лодка всплыла у причала в огромной, необычайно красивой ледниковой пещере. «Потолок» терялся в вышине — здесь спокойно мог бы разместиться особняк на особняке и еще раз. На стенах пещерных галерей лед просвечивался фонарями на большую глубину — там он казался бездонно черным. И в то же время гладкие стены играли сотнями бликов — минеральные примеси газов, содержащихся в ручьях, в сочетании с проникающим в пещеру светом окрашивали ледяные стены во все цвета радуги.

Ливси сравнивал эту пещеру с произведением стеклодува: все в гладких пузырях разных оттенков голубого и синего, искрящихся в свете новомодного электрического освещения. Стены выглядели естественно, но он знал, что в лед впечатали множество металлических несущих конструкций для подледных тоннелей и укрепили технологию магией. Рукотворные элементы позволили создать необходимую для объекта жесткость — ведь даже мертвый тысячелетний лед, вроде бы неподвижный, может преподнести сюрпризы. Лучшие умы Ордена Белого Гребня работали над безопасностью, и благодаря им база служила верой и правдой уже многие годы.

— Вообще-то, я хотела сойти раньше, а не на конечной, — капризно надула губки Кристина, вырывая доктора из задумчивости. Он покосился на девушку и вздернул бровь:

— Стоило выпустить тебя прямо в портале? Интересно было бы глянуть, что могло случиться.

Ливси улыбнулся уголком губ и постарался всем своим видом показать, что шутит. Она подарила ему замечательные десять дней, почти отпуск, и стоит обращаться с нею помягче. Хотя о том, что за вещества он добавлял в вино, ей, конечно, знать не следует…

Но пока результаты обнадеживают — и за это можно простить еще больше.

Кристина вздохнула и плотнее закуталась в меховую накидку. Спасибо Эрнесту-барахольщику, на этом корабле можно найти что угодно и еще немного больше. Жаль, что зеленое платье улетело вместе с леди Грей…

Впрочем, в его квартире были и другие.

Ливси с легким удивлением отметил, что ему действительно хотелось бы увидеть Кристину в платье. Тугой корсет, дорогой бархат, сложная прическа, нить жемчуга на шее… Возникший в воображении образ оказался неожиданно притягательным. Интересно, она умеет танцевать?

Стоит это выяснить.

Мимо них, весело переговариваясь, прошла команда — правила требовали, чтобы вновь прибывших досмотрела служба безопасности. Несколько человек в темно-серой форме с алыми нашивками уже ждали экипаж «Призрака». На первом уровне базы драконов практически не было — только люди, которым обычно не было хода дальше. Разве что начальник службы безопасности, невысокий плотный брюнет с волчьим взглядом, являлся носителем высшей крови. Ливси поймал его взгляд, молча кивнул, получил кивок в ответ и потянул Кристину к центральному тоннелю, ведущему вглубь базы.

Ему досмотр не требовался.

Первый уровень базы напоминал склад гигантских металлических бочек: округлые крыши и стены, невыразительные цвета — серый, коричневый, снова серый. В плотно пригнанных друг к другу одноэтажных бараках располагались временные квартиры для персонала, а еще местный клуб — единственный доступный людям островок развлечения. Орден Белого гребня заботился о своих людях, поэтому алкоголь тут был почти приличным, столы — довольно чистыми, а драк не было вовсе — кому охота пойти на корм драконам?

Ливси иногда заходил сюда, чтобы отвлечься от экспериментов и понаблюдать. От него почти не шарахались — алкоголь делал людей удивительно бесстрашными, к тому же набирать материал для опытов он здесь не имел права, и они об этом знали. Некоторые знали и о том, что строгий доктор ведет работу над превращением людей в драконов — эти всегда здоровались и многозначительно улыбались. Эксперименты шли несколько лет, успеха пока не было, но верхушка Ордена не отказывала себе в возможности привлекать сторонников еще и таким образом.

Послужи хорошенько драконам — и, возможно, станешь одним из них. Чем не цель жизни?

Ливси стиснул ручку дорожного чемодана. Возможно, именно его содержимое приведет к исполнению желаний множества людей…

И не только людей.

Слуга ждал его у ворот второго яруса. Массивные металлические двери высотой в несколько человеческих ростов были покрыты чеканкой — переплетенные драконьи тела покрывали створки, соединяясь в сложный орнамент. Доктору каждый раз при взгляде на двери хотелось пересчитать драконов — ребяческое желание, которое он упорно гнал от себя. Но оно все время возвращалось, зудело над ухом, словно надоедливая мошка, вызывало досаду. Ливси знал, что нереализованные желания надо по возможности исполнять, но он выглядел бы очень глупо, считая драконов на глазах у всей базы. Может, кто-то из старших драконов знает?..

Например, профессор.

Мысль о профессоре потянула за собой мысль о свитках, а та, едва возникнув в голове, уже не отпускала. Ливси хотелось как можно скорее добраться до лабораторий, тратить время на обустройство и отдых казалось едва ли не кощунством. И как хорошо, что верный слуга знает его привычки!

— Сэмюэль, это мисс Кристина. Проводите ее в мои апартаменты, обеспечьте всем необходимым, я скоро буду. Распорядитесь, чтобы с «Призрака» доставили мои вещи. И да — у нас снова пленницы, двое. Пусть их тоже разместят.

Слуга молча кивнул. Девушка, кажется, собиралась возразить, но Ливси не хотел ждать. Он приподнял подбородок Кристины пальцем, посмотрел ей в глаза и позволил себе улыбнуться — той самой улыбкой, за которой обычно шли юные дурочки.

— Жди меня. Отдохни, переоденься, если голодна — Сэм принесет, что пожелаешь. Я приду. Скоро.

Судя по ответной улыбке, Кристина расшифровала его намек правильно. Ливси несколько мгновений полюбовался ею, разрываясь между долгом и желанием, а потом наклонился к уху девушки.

— Надень синее платье.

— Что?

— Синее, — повторил он. — Сэм покажет. И жди меня.

Он выпрямился, резко развернулся и двинулся к воротам. За спиной послышалось «Сюда, мисс, прошу вас», и доктор на время выкинул из головы все лишнее.

— Ждите меня, профессор Грей, — проговорил он вслух.

Охранники у ворот посмотрели удивленно, но доктор лишь качнул головой. Парням хватило ума не комментировать. Левый страж протянул Ливси золотую пластину с отпечатком ладони — в полтора раза большей, чем положено человеку. Доктор аккуратно трансформировал руку, стараясь не порвать рукав, и коснулся артефакта, подтверждая свою личность.

— Добро пожаловать домой, доктор Ливси, — почтительно произнес охранник. Его напарник дернул рычаг, приводя в движение механизм, отпирающий — нет, не ворота, небольшую дверь в створке. На памяти Ливси ворота не открывались ни разу — бродить по базе в истинном облике не разрешалось никому.

Доктор в последний раз взглянул на орнамент и шагнул в дверь.

Добро пожаловать.

Домой ли — вопрос другой.

Глава 38, в которой навещают друзей и изучают историю

По всем канонам пленников положено держать в глубоких подвалах, и Реджинальд Грей не был исключением. Однако база «Орвелл» не была мрачным замком с темницами, и третий, самый глубокий уровень считался элитным — дальше от ледника, способного раздавить рукотворные конструкции, ближе к термальным источникам. Здесь располагались апартаменты руководства Ордена, хранились самые ценные документы и артефакты, проводились самые важные исследования. Доктор Ливси, обитавший и работавший на втором уровне, иногда задавался вопросом, какую магию изучают драконы в лабораториях высшей защиты. Но обычно дальше архива его не пускали — правда, и лишних вопросов не задавали.

Уже не задавали.

Строители базы предпочитали роскоши удобство и функциональность. Вглубь острова вели шершавые каменные ступени, а голые стены, покрытые изморозью, навевали мысли о склепе. Под ногами в свете редких электрических лампочек тоже поблескивал иней, и Ливси замедлил шаг — свернуть шею, поскользнувшись на ступеньке, ему не хотелось. За дверью, отделявшей третий уровень от лестницы, интерьер менялся несущественно: на полу появились прорезиненные коврики, впитывающие звуки торопливых шагов, на стенах — гранитная плитка и барельефы с изображениями драконов. Широкий коридор, поворот, ряд дверей из темного дерева, молчаливый обмен взглядами с очередным бдительным стражем — здесь, в сердце базы, не было и не могло быть никаких людей…

Скромная табличка на двери гласила, что здесь можно найти профессора исторических наук лорда Реджинальда Грея. Точно такая же табличка висела на его кабинете в Академии, и Ливси иногда гадал — неужели табличку тоже украли? Хотя, скорее всего, сделали копию — не стоило привлекать внимание ректора по такому поводу.

Задумавшись, Ливси машинально постучал, и лишь когда изнутри донеслось приглушенное «Войдите», с досадой скривился. Но приглашением воспользовался.

— Доброго дня, Арчибальд, — приветствовал его профессор, не поднимая взгляда от документов, над которыми работал. — Присаживайтесь, я сейчас закончу.

— Вы ждали меня? — доктор подошел ближе и аккуратно поставил чемоданчик со свитками на кресло для посетителей.

Грей равнодушно пожал плечами и наконец поднял глаза. Сколько помнил Ливси, профессор всегда выглядел на шестьдесят-семьдесят человеческих лет — невысокий, полноватый, совершенно седой. Многие драконы умели менять человеческий облик, но профессор как-то обмолвился, что ему удобнее именно так — дескать, студенты лучше слушают солидного человека. Сейчас, в полумраке кабинета, он выглядел усталым, даже изможденным, но его аристократическая осанка оставалась идеальной, а взгляд — внимательным и цепким.

— Просто вы единственный, кто считает необходимым стучаться.

Доктор постарался не выдать досады. Почти двадцать восемь лет прошло с тех пор, как он впервые постучал в дверь профессора Грея. Это было слишком далеко и давно, и здешнее обиталище Книжного Дракона, как его с уважением называли студенты, совсем не походило на кабинет в Академии. Но драконья память чутко реагировала на мельчайшие детали, выдавая ворохи воспоминаний.

В прошлом остались огромные окна в пене белых занавесок, мягкие диванчики для посетителей, антикварный стол, на котором всегда царил образцовый порядок. Нынешний кабинет скорее напоминал кротовью нору — если только можно представить крота, интересующегося чтением. Книги были повсюду: забивали снизу доверху узкие шкафы со стеклянными дверцами, пирамидами и башнями громоздились по углам, складывались в стены вокруг письменного стола, словно надеясь защитить хозяина от вторжения. В комнате царил полумрак, лишь над столом горела мощная лампа, и в ее свете угадывались очертания двери в дальней от входа стене. Ливси знал, что там, за дверью, хранится архив Орден Белого гребня — сотни и тысячи томов, бережно собираемых в течение многих веков, защищенных всеми мыслимыми способами, включая магию. Приманка, благодаря которой десять лет назад удалось поймать в ловушку Книжного Дракона.

— Присаживайтесь, — повторил профессор, отодвигая свои бумаги в сторону. — Серьезные разговоры лучше вести с удобством. Вы ведь снова притащили мне какую-то ужасно опасную и безмерно интересную дрянь, не так ли, мой юный друг?

— Мне сорок три, — огрызнулся Ливси и все-таки сел, удостоившись очередного внимательного взгляда.

— И в апреле будет сорок четыре. Я не настолько стар и глуп, как считают некоторые из моих студентов. Итак?..

Доктор молча отщелкнул замки чемодана, развернул бумагу и ткань, осторожно выложил свитки на стол. Полминуты профессор с легким любопытством разглядывал лежащие перед ним рулоны пергамента, не касаясь их, затем вздохнул.

— Вы так и не передумали.

Это не звучало как вопрос, и Ливси не счел нужным отвечать. Грей уже не раз поднимал тему об этичности экспериментов над людьми. Иногда, в минуты сомнений, доктор опасался, что профессор возьмет да и допустит в переводе пару-тройку неточностей, поставив крест на исследованиях. Высказать эту мысль вслух он решился лишь однажды — профессор был оскорблен до глубины души и разразился лекцией на тему непрофессионализма, излишних эмоций и серьезного отношения к науке, «которая, да будет вам известно, юноша, не терпит дилетантизма!» Он почти не повышал голос, но Ливси тогда впервые порадовался, что браслеты из зачарованного металла не дают пленнику сменить облик.

Та часть Арчибальда Ливси, которая руководствовалась разумными доводами, сочла, что вероятность ошибочного перевода ничтожно мала. С иррациональными же страхами доктор успешно боролся, безжалостно отсекая тянущиеся из подсознания темные щупальца. Но с каждым новым провалом все сложнее становилось выкинуть из головы мысль о том, что от Грея зависит слишком многое. Возможно, стоило сказать о своих сомнениях руководству, чтобы украли где-нибудь нового специалиста по истории и древним языкам.

Но где взять нового друга?..

За несколько месяцев, проведенных в Академии, Ливси не сумел сблизиться ни с кем из студентов, не говоря уж о преподавателях. Все свободное время он проводил в библиотеке: разыскивал книги, читал, делал заметки, писал письма — много писем. Родителям, отцу Ясмин, ей самой — последние, впрочем, отправлять было некуда, и они хранились в жестяной банке под матрасом. Половину лекций он прогуливал — что толку для дракона в алгебре или древних языках? А вот историю драконов он посещал всегда.

На первое занятие он пришел от желания выяснить подробности о жизни Королевы драконов — принимает ли она просьбы подданных? Можно ли записаться на аудиенцию? Ливси быстро понял, что интересующий его вопрос не входит в программу лекции, но встать и уйти посреди занятия, как он порой делал, не смог — лектор вдруг поймал его взгляд, и…

О, профессор Грей всегда умел заинтересовать аудиторию. В его изложении скучные имена и даты обрастали подробностями и фактами. Перед глазами студентов разворачивались древние битвы, переливались легендарные сокровища, горделиво выступали известнейшие личности — искусством создания иллюзий Грей владел в совершенстве. Много-много лет спустя Ливси попытается повторить приемы учителя и создаст на подводной лодке персональный камин. Но тогда он просто смотрел и слушал.

Вопрос о портале, ведущем в мир драконов, волновал профессора больше прочих, и Арчибальд невольно заинтересовался тоже. Идея сбежать вместе с Ясмин в иной мир была соблазнительна невероятно, а расчеты и схемы профессора выглядели многообещающе. Ливси начал задавать вопросы, вступать в обсуждения, спорить, читать книги, рекомендованные Греем… Даже просто беседовать со старым профессором было интересно — Книжный Дракон знал и помнил столько всего, что библиотека Академии рядом с ним бледнела. А еще он умел выслушать, поддержать, выразить сочувствие — причем без малейшего намека на обидную жалость. Ему, единственному из всех, Арчибальд решился рассказать о Ясмин — разделенная с понимающим наставником боль разлуки не ушла, но стала легче.

А потом Грей неожиданно уехал. Разумеется, студентам всех причин не говорили, лишь размыто упомянули о командировке и важной миссии, порученной ректором. Профессор действительно собирался на какие-то раскопки, но через полгода. По Академии немедленно поползли разнообразные слухи, один другого таинственней и причудливее, а Ливси почувствовал себя…

Брошенным.

Тогда он понятия не имел, что серьезный профессор — сын ректора, слишком уж непохожими они были. Элессар предпочитал выглядеть моложе и энергичней, поддерживая созданный образ сильного и активного руководителя. Истинного его возраста не знал никто, и никто из тех, кто видел отца и сына рядом, не заподозрил, что они родственники.

Смог бы Ливси сблизиться с профессором, знай он тайну еще тогда? Грей, вернувшись в Академию, сумел разыскать его адрес и написал письмо — и Арчибальд понятия не имел, ответил бы он сыну ректора или нет. А вот понимающему наставнику ответил. Завязалась переписка, они несколько раз встречались, даже как-то вместе ездили на раскопки — идея о побеге вдвоем с Ясмин почти потеряла притягательность, но сам портал по-прежнему занимал внимание Ливси. Ведь если найти его и открыть, кто знает — вдруг там, в ином мире, куда лучше в плане женщин?.. Может, тогда Ясмин удастся освободить?

Его завербовали первым.

Ливси и сам не понял, как это получилось — кто-то подал идею, чудесным образом нашлась лаборатория, некий меценат пожертвовал средства. Рискованный эксперимент по переливанию драконьей крови человеку, неожиданный успех, предложение, от которого нельзя отказаться, новые идеи, лаборатории и деньги… Грей рассказывал легенды об Ордене, и Арчибальд, которому на тот момент исполнилось тридцать, сумел сопоставить факты. Очередному «заказчику» был задан прямой вопрос — и тот не стал отпираться. Да, он представляет Орден Белого гребня. Да, его родители сумели избежать банкротства не без помощи Ордена. Да, руководство внимательно следит за успехами молодого доктора. Да, мы занимаемся вопросом превращения людей в драконов, это неэтично и противозаконно — не хотите ли присоединиться?

Он захотел.

Когда для целей Ордена понадобился переводчик с древних языков, вопросы этики тоже не поднимались. Ливси лишь радовался, что все так удачно сложилось — Грей переехал в Англию, и здесь, вдали от Академии и ее ректора, все пошло как по маслу. Несколько дружеских встреч, пара фолиантов из некой библиотеки, якобы доставшейся по наследству какому-то приятелю — тот мало что понимает в книгах и хотел бы пригласить специалиста для оценки. Портальные статуэтки — немыслимая редкость и еще один крючок для любителя древностей. Визит в библиотеку одного из членов Ордена и попытка профессора скрыть изумление за шуткой: «Да здесь на десять лет работы!» Сведения о древних драконьих поселениях на островах и планы насчет совместной экспедиции. История об отце, навязавшем Грею женитьбу, и выдуманная за ужином идея: десять лет, десять писем…

К сожалению, руководство Ордена не пожелало ждать, когда профессор якобы случайно пропадет во время экспедиции, и решилось на похищение. Хотя, конечно, на остров они в итоге отправились, и древнее поселение драконов нашли тоже. Лишь когда один из старших драконов из руководства Ордена произнес «Реджинальд, сын Элессара», Ливси осознал, что идея была не самой удачной, а он не все знал о своем наставнике.

Впрочем, на их общении внезапно открывшаяся правда почти не сказалась. Арчибальд сумел удержать при себе мнение о личности ректора, Грей ни словом не обмолвился о попытке убийства. Профессор даже не обвинял своего «юного друга» в организации похищения.

Пока не обвинял.

Глава 39, в которой вспоминают родственников и снова танцуют вальс

— Свитки, свитки… — задумчиво протянул лорд Грей, прерывая поток воспоминаний доктора. — Как вы раздобыли их на этот раз? Насколько мне известно, завербованного Орденом человека казнили.

— Нам помогла Госпожа Удача, — слегка улыбнулся Ливси. Он не был уверен, стоит ли профессору знать о приключениях жены — в его возрасте нервничать вредно.

Реджинальд осторожно развернул свитки и пробежал взглядом по затейливым письменам. Между его бровей пролегла глубокая складка, а в чертах лица едва уловимо проявлялся ненавистный Ливси лорд Элессар — удивительно, как эта черта не бросалась ему в глаза раньше?

Грей как-то обреченно вздохнул и снова посмотрел на гостя.

— Вся жизнь ради женщины. Неужели она того стоит?

Ливси зло стиснул зубы. К этому разговору он готов не был.

— Я ведь встречался с ней, королевой Ясмин. Хорошая девушка, добрая. Полагаете, она бы одобрила ваши эксперименты?

Все благородные порывы Арчибальда за секунду канули в забвение. Никто не смеет говорить о Ясмин так, будто ее знает. Только он — Ливси, знает ее настоящую и знает, что ей нужно!.. Злость плескалась внутри, Ливси с трудом удалось удержаться от крика — но молчать он не мог.

— Откуда вам знать, что она подумает? Женщины — сложные существа. К примеру, я совсем недавно встречал вашу супругу. Как по-вашему, подобает ли благовоспитанной леди иметь любовника-вора и таскать в кармане пистолет?

Несколько мгновений Ливси наслаждался выражением растерянности на лице собеседника, но профессор пришел в себя быстро. Он откинулся на спинку стула и улыбнулся — на удивление радостно.

— Пистолет? Вполне в ее духе. Боже, как давно это было… Такая милая, юная, удивительно решительная особа. Правда, меня она опасалась… — Улыбка Грея потускнела. — Увы, никогда не умел ладить с женщинами, да и брак по расчету. Где вы ее видели? Погодите… — на лице профессора мелькнула тревога, он подался вперед, почти перегнувшись через стол. — Арчибальд, вы ведь не приволокли ее сюда?!

— Нет, — буркнул доктор, раздосадованный реакцией собеседника. — Она с приятелем вломилась на «Призрак» через портал. Ваш батюшка не рассказывал вам о правилах хранения сложных артефактов?

— У моего батюшки слишком отвратительный характер, чтобы мне хотелось его слушать, — парировал Грей. — Не нужно нотаций. Лучше расскажите мне об Аннабель.

Ливси рассчитывал совсем не на такую реакцию. Он принялся рассказывать, нарочно ставя акценты на неподобающем поведении, путешествии и проживании с мужчиной в одной каюте, несносном характере… О владении приемами самообороны, совсем неприличиствующем женщине ее сословия, он умолчал — ведь пришлось бы упомянуть и причину, по которым леди пришлось эти приемы применять.

Но его усилия прошли даром: Грея, казалось, история о приключениях супруги только забавляла. Он оживился, во взгляде читался восторг и… Нежность?

— Она сбежала с судна вместе с вором у берегов Берберы. Там их и перехватил ваш, — Ливси скрипнул зубами, — батюшка. Думаю, с ней все хорошо.

Грей, все еще улыбаясь, кивнул, затем погрустнел.

— Она что-нибудь говорила о ребенке? Я ведь исчез, едва она забеременела.

— У вас сын, разумеется — скривился Ливси, смирившись с тем, что задуманное как болезненный укол обернулось радостью для оппонента. Его злость ушла, оставив легкую усталость.

У Грея сын. Если бы не Орден, профессор мог бы сейчас воспитывать ребенка, учить студентов, посещать спальню дорогой супруги — согласно графику, у него же во всем всегда порядок. Ее мнение, разумеется, никого не волновало, как и желания множества других женщин, отданных драконам по воле правящей верхушки — разумеется, лишь тем драконам, которые доказали свою полезность и заслужили право на размножение. Из-за этих чертовых правил он, Ливси, лишен возможности завести семью с любимой женщиной. Имеет ли право Грей что-то говорить об этике?..

— Сын, — эхом повторил профессор. — Я бы хотел однажды его увидеть. И Аннабель. Попросить у нее прощения. Я был холоден с ней, она меня опасалась, а потом осталась одна… Бедная девочка. Никто из нас не хотел этого брака. Возможно, вы со своими экспериментами в чем-то и правы, но ваши методы…

— Не нужно касаться моих методов, — перебил Ливси. — Я никого не убиваю и не калечу ради удовольствия, участники опытов подписывают согласие, и… Хватит. Мне нужен перевод, а не лекции о человеколюбии. Вы ведь сможете разобрать записи?

Профессор пожал плечами, снова прячась за маску равнодушного профессионала.

— Разве у меня есть выбор? Я пленник, и вынужден выполнять приказы, если не хочу расстаться с жизнью.

— Дракона сложно убить, — бросил Ливси, поднимаясь. Грей коротко глянул снизу вверх.

— Вы, надеюсь, не пробовали? Еще раз?

Взгляды скрестились, словно клинки, и Ливси почудился звон стали. Несколько мгновений они глядели друг на друга, затем Грей отвернулся и, вынув из ящика стола несколько листков, как ни в чем не бывало продолжил:

— Есть кое-что, о чем вам стоит знать. Вот эти значки, — он небрежно ткнул пальцем сперва в свиток, затем — в свои записи, — встречались на изображениях порталов. Русалки по-прежнему нападают на «Призрак»? — профессор дождался кивка и кивнул тоже. — Думаю, причину можно найти где-то здесь. И я хотел бы попробовать поговорить с русалками.

Ливси был удивлен настолько, что почти перестал злиться.

— С русалками? О чем?

— О том, что я, возможно, отыщу в архиве… Не хочу пока говорить подробнее, возможно, это лишь домыслы. Но у вас ведь были пленники?

Ливси неопределенно пожал плечами. Грея не выпускали из его комнат, а сам доктор об экспериментах с русалками и, тем более, с человеческими женщинами, профессору не говорил, опасаясь, что тот перестанет разговаривать с ним вовсе. А если представить, что на это может сказать Ясмин…

Нет, не думать об этом. Не сейчас.

— Я постараюсь решить этот вопрос. Сколько времени уйдет на перевод?

— Пять-шесть дней, как обычно. Вы ведь не собираетесь уезжать в ближайшее время?

Ливси молча покачал головой и шагнул к двери. Грей счел разговор оконченным, пожелал удачного дня и углубился в документы, что-то бормоча себе под нос. Ливси послушал пару минут и, раздраженный, ушел.

Грей видел Ясмин. Общался с ней! Он никогда об этом не рассказывал, может, и к лучшему — мысль о том, что кто-то другой может видеть ее, разговаривать, держать за руку, не говоря о прочем, жгла огнем. Годы, невыносимые годы без ее голоса, прекрасных глаз!..

Злость клокотала у него в груди, и с этой злостью он шел к другой женщине, ожидавшей его в квартире под слоем вечных льдов на краю земли. Женщине, умело приспосабливающейся к любой ситуации.

* * *

— Сэмюэль, будь так любезен, включи граммофон. Вальс, мой любимый.

Ливси переодевался к ужину, в соседней комнате, в столовой его ждала Кристина. Новые изобретения всегда попадали в руки Ордена раньше, чем к другим, отчасти потому, что руководство спонсировало подающих надежды изобретателей. Ливси был очарован музыкой на пластинках. Это так прекрасно: не всегда хочется играть самому, и уж конечно, не всегда он мог терпеть рядом с собой людей. Потрясающе удобно.

Кристина обернулась на звук шагов, и Арчибальд Ливси замер у порога, оценивающе рассматривая девушку. Ей идет синий. К волосам, к глазам, этим порочным умелым губам. Как эффектно корсет подчеркивает ее талию и грудь, как ласково струятся складки вокруг ног, как невинно выглядят обнаженные тонкие руки. На шейке нить жемчуга, волосы собраны в высокую прическу, из которой выбились несколько нахальных прядей. Такие же несгибаемые, как и сама Кристина. Своевольные.

— Сэмюэль, можешь быть свободен до утра, дальше я сам, — с хрипотцой сказал доктор.

Слуга поклонился, не разгибаясь попятился к двери и исчез.

— Добрый вечер, — тихо произнесла Кристина.

Ливси подошел к музыкальному аппарату, поставил иглу и зазвучала музыка.

— Ты умеешь танцевать? — спросил он, подавая руку.

— Да.

Он вел, она умело двигалась в одном ритме, звучала музыка, но злость никуда не уходила. Она свивалась змеей в груди, как Элизабет — любимица пока еще оставалась на борту «Призрака», но собственные эмоции и воспоминания жалили, жалили…

И Ливси не выдержал.

Резко дернув Кристину в сторону стола, он смел на пол все, что стояло на ближайшем краю, и буквально швырнул девушку на него. Она ахнула в испуге, но Ливси уже почти не контролировал себя, с невероятной силой разрывая платье, шнуровку корсета, нижнюю рубашку, добираясь до груди. Другой рукой он поднимал юбки.

В какой-то момент он зацепил нить жемчуга и белые бусины разлетелись шрапнелью по комнате, подпрыгивая, отскакивая от поверхностей…

— Что ты… — вскрикнула Кристина, но он прижал палец к ее губам.

— Ш-ш-ш, звездочка, все хорошо… Мне нужно…

Девушка моргнула, поняла и расслабилась, откинувшись на стол и маняще выгибаясь навстречу его жадным рукам и губам.

Ливси не впал в буйство, он оценивал свою силу и не собирался причинять девушке вред. Ведь нельзя так обращаться с будущей матерью своего ребенка.

В квартире под ледником играл вальс.

Глава 40, в которой делают массаж и предложение

Аннабель была зла.

Скрывать свои эмоции с каждым днем становилось сложнее, пару раз она едва не сорвалась на Уильяма — удивленный взгляд сына отрезвил, но буря в душе продолжала бушевать. Ей хотелось сбежать, уехать в Англию, запереться в поместье, а еще лучше — в лондонской квартире. Устроить Уилла в старую школу — директор зимой очень огорчился, узнав, что такой блестящий ученик их покидает.

Вернуться в прежнюю жизнь, где ей было так хорошо — без мужа, без чертовых драконов, без нахальных поклонников…

Увы, лорд Элессар весьма доступно объяснил, что полгода после первого обращения дракону нужен тщательный присмотр, особенно если он встал на крыло в столь юном возрасте. Анна не хотела ничего понимать в драконьей магии, но вынуждена была смириться. К счастью, квартира в Драконвиле готова была их принять, а кухарка и горничная согласились выйти из отпуска на несколько дней раньше. Конечно, за некоторыми вещами придется послать в поместье, но у нее уже были свои платья, свои украшения и своя спальня, которую ни с кем не нужно делить, и это не могло не радовать.

Если бы еще убрать из города чертовых драконов…

Уильям с таким восторгом рассказывал о своем первом полете, о том, как здорово быть большим и сильным, о том, как он спас Гэбриэла, что Анна не могла ему запретить общаться с себе подобными. И теперь Уилл ежедневно отправлялся в Академию, где ректор лично учил братьев летать и превращаться по своему желанию безо всяких стрессовых ситуаций.

То, что мистер Джефферсон, которого зимой ректор расхваливал, как весьма надежного человека, оказался не человеком вовсе, служило еще одним поводом для злости. Ее успокаивали, что он не может официально считаться сыном графа Грея и не претендует ни на поместье, ни на титул. Но Анну бесил сам факт существования этого типа — причем существования рядом с ее сыном. Вместе с тем, она хорошо понимала мотивы лорда Элессара — зимой ее пугали все драконы до единого, узнай она правду сразу, вряд ли решилась бы подпустить Гэбриэла к Уиллу. Полгода не прошли даром — она уже привыкла видеть этих двоих рядом, и как гувернер мистер Джефферсон нареканий не вызывал. Вряд ли теперь он, как старший брат, научит мальчика плохому, к тому же за обоими присматривает лорд-ректор.

На которого она, пожалуй, злилась больше, чем на всех остальных, вместе взятых.

Уж лучше бы он и дальше хранил свое родство с Греем втайне! Меньше знаешь — крепче спишь, и одного новоявленного родственничка Анне вполне хватало. Но нет, ректору приспичило завалить ее раскрытыми тайнами: о его участии в ее свадьбе, о причинах, побудивших его на такой шаг — как будто ей было дело до восстановления популяции драконов! Как будто ее интересовало, что Реджинальд занимался наукой, а папочка беспокоился о его личной жизни! Так пусть бы занимался и дальше, зачем было переворачивать ее жизнь всей этой магией?!

Впрочем, последний вопрос задать вслух ей не хватило смелости. Потому что Анна отлично знала, что мог ответить лорд Элессар. Реджинальд никогда не обижал ее, не повышал голос, не доставлял неудобств, обеспечивал всем необходимым, хотя мог бы и сорвать на нелюбимой жене гнев на отца. После его исчезновения она получила свободу куда большую, чем имела бы, выйди она вышла замуж за другого — ведь если бы граф не сделал предложение, отец нашел бы другого жениха. Добропорядочный английский джентльмен видит на теле жены татуировку — что он сделает? Запретит выходить из дома, чтобы не позорить его? Или вышвырнет на улицу, как шлюху? А еще от надоевших жен избавлялись объявив тех сумасшедшими. И отправляли на вечное лечение в самые лучшие, конечно же, клиники. Оттуда никто не возвращался.

…Или, восхищенный красотой рисунка, станет покрывать поцелуями ее спину, медленно и нежно, от основания шеи вниз, следуя прихотливым изгибам драконьего тела, до самой поясницы и еще ниже, заставляя ее вздрагивать от прикосновений…

Анна закусила губу и украдкой огляделась. Нет, на нее никто не смотрел. Уильям и Гэбриэл спорили о каких-то тонкостях выращивания драконьих кристаллов, Джеймс крутил в руках шокер и иногда вставлял в их беседу реплику-другую — как оказалось, он неплохо разбирается в стрелковом оружии. Вот уж кому точно давно следовало отправиться в Лондон!

С момента их возвращения в Академию прошли полторы недели. Лорд Элессар подробно расспросил обоих о времени, проведенном на подлодке, но сама Анна мало что могла сообщить — разве что упомянуть, что Ливси собирался в Гренландию. Впрочем, сказать это за ужином он мог и для отвода глаз, а общаться с ним чаще ей, к счастью, не довелось. О том, что узнал Джеймс из разговоров с командой, ей не сообщили, но ректор, кажется, был разочарован. Отпускать вора от себя он не спешил, надеясь, видимо, что тот вспомнит еще что-нибудь полезное, но было похоже, что лекарство, которым доктор якобы лечил Джеймса от укуса змеи, отшибало память очень качественно.

И каждый день, когда Уилл приходил в Академию навестить брата и деда, этот несносный тип обязательно крутился поблизости.

Сегодня он выглядел усталым и бледным, это особенно бросалось в глаза в контрасте с темной рубашкой. Приключение с пиратами, конечно, сказалось и на нем, особенно если вспомнить, в каком состоянии он вернулся на «Призрак» из храма. Но с тех пор прошло десять дней, и вряд ли дело было в змеином яде…

Словно почувствовал ее взгляд, он поднял голову — и Анна поспешно отвернулась, надеясь, что не покраснеет. Злосчастные серьги были уничтожены, и лорд-ректор поклялся, что на ней нет и следа воздействия. Но память осталась, и как жаль, что лекарство доктора Ливси уплыло вместе с ним!

То, что произошло между ними той ночью, было невозможно, возмутительно, неприлично, но…

Прекрасно.

Волшебно.

Потрясающе.

Ей хотелось большего. Объятий, прикосновений, поцелуев. Возможности расслабиться и раскрыться, быть собой и чувствовать себя любимой, отдавать, доверять безоговорочно, таять в его руках и позволять ему все…

И именно поэтому это все нужно было прекратить как можно скорее.

— Уилл, нам пора домой. Ты обещал кухарке, что сегодня мы не опоздаем на обед, помнишь?

Ответом ей были три взгляда: Уильям не счел нужным скрывать разочарование, двое других постарались скопировать ее вежливую улыбку, но не преуспели. Аннабель поднялась, повернулась к двери и успела краем глаза уловить, как мужчины переглянулись — словно школьники за спиной строгой учительницы.

В первый миг внутри привычно плеснуло злостью, потом вдруг стало смешно — мальчишки остаются мальчишками, в любом возрасте. А следом пришла тоска.

Они, трое, были вместе. А она чувствовала себя лишней. Уилл любил ее, но уже почти вышел из того возраста, когда мать могла заменить ему целый мир…

— До свидания, джентльмены.

— Погоди, Уилл, — Джеймс схватил со стола какую-то книгу и протянул мальчику. — Лорд Элессар просил вернуть это в его кабинет, могу я тебя попросить?..

— Идем, я провожу, — Гэбриэл сгреб еще несколько томов и взял мальчика за руку. — Леди Аннабель, мы сейчас вернемся. Подождите, это буквально на пять минут.

Они покинули комнату так стремительно, что Анна не успела ни возразить, ни сказать, что будет ждать на улице. Впрочем, она все равно не планировала оставаться в комнате, лучше выйти в парк, погода сегодня прекрасная…

— Анна, стой.

Джеймс поймал ее за руку, развернул к себе. Он оказался так близко, что Аннабель на целый миг растерялась, но взяла себя в руки почти сразу. Он уже совершал попытки поговорить с ней наедине, но одна мысль об этом ее пугала. Что, если она снова потеряет самообладание? А это так легко, когда он стоит так близко, и смотрит на нее в упор, взволнованно и вместе с тем решительно…

— Убери руки. Или я закричу.

— Плевать. Просто выслушай, а потом… Хоть стреляй.

Он зажмурился и глубоко вздохнул. Анна стиснула зубы, все ее существо рвалось прочь из комнаты, подальше от этого разговора, но в его голосе звучало такое глухое отчаяние, такая боль…

— Прости меня. Пожалуйста. Я не хотел… Не хотел тебя обижать. Если б я знал, что эти чертовы стекляшки так подействуют, я бы никогда и не подумал… В смысле, не стал бы… — Он запнулся и открыл глаза.

— Не стал бы что? — холодно уточнила Анна. — Дарить всякую дрянь? Или тащить меня в постель?

Она могла собой гордиться — голос не дрогнул. Джеймс удивленно поднял брови, затем невесело рассмеялся.

— Это ты меня затащила… Стой, не убегай!

Он поймал ее за вторую руку. Следовало бы врезать ему, как тогда Ливси, чтобы не смел думать, что… Ничего чтобы не смел думать! Щекам стало горячо, дыхание перехватило, если он обвинит ее…

Полминуты он молчал, глядя ей в глаза, словно решаясь на что-то.

— Ты… Так красива. Я прошу прощения, потому что обидел тебя — по глупости, по незнанию. Но, знаешь, что? Я не жалею о том, что мы все-таки оказались в той грешной постели. Больше того — я рад! И честно в этом признаюсь. Потому что иначе ты никогда бы не решилась. Да что там, я сам бы не решился, особенно здесь, когда вокруг тебя вьются все эти драконы и ректор тоже… Нет, не возражай! Ты леди, ты прекрасна, ты смотришь так, словно я тебе ни за чем не сдался. Но, черт побери, никакие серьги не создают чувства! «Усиливают влечение», так он сказал, да? Значит, было что усиливать?! Значит, есть какой-то шанс, что… У меня есть шанс! У нас, понимаешь? И я хотел… хочу… Да чтоб меня, как это объяснить?!

Он отпустил ее руки, в несколько стремительных шагов оказался у окна, прижался лбом к стеклу. Анна следила за ним со смесью ужаса и восторга, собственные мысли никак не желали оформляться в слова. Наверное, все-таки стоило сбежать…

— Не уходи, — попросил он не оборачиваясь. — Я сейчас, я… Третий день болит голова, ничего не помогает, даже спать не могу. Подожди, сейчас…

Анна, не отрывая взгляда от его затылка, сделала шаг к двери. Потом два — к окну. Еще один. Еще. Протянула руку, коснулась кончиками пальцев темных волос — Джеймс вздрогнул, но не обернулся.

— Если хочешь… Я ведь умею ухаживать за женщинами. Цветы, подарки… Хочешь, подарю новые серьги?

— Снова краденные?

Он тихо рассмеялся, подался назад, прижимаясь затылком к ее ладони. Глубоко, прерывисто вздохнул, когда она, осмелев, зарылась пальцами в его волосы. Мама когда-то давно говорила, что массаж — хорошее средство от головной боли…

— Захочешь — будут краденные. Нет — закажу у ювелира, тут есть один, очень хороший… не хочешь серьги — пусть будет браслет. Или ожерелье. Или… — он на миг замолчал и снова коротко рассмеялся. — Кольцо. Да, пожалуй, я и на это готов. Аннабель… Ты выйдешь за меня?

Глава 41, в которой падают в обморок и не любят врачей

Предложения Анна ожидала менее всего, это показалось настолько нереалистичным и шутливым, что у нее даже мысли не возникло вдуматься в произнесенную фразу. Она слегка выгнула бровь и уточнила:

— И ты не боишься драконов, которые вокруг меня крутятся?

Джеймс обернулся и поймал ее ладонь. Анна смотрела ему в глаза и понимала, что сейчас решается если не все, то очень многое — но теперь ей уже не было страшно.

— Двое уже на моей стороне. Третьего мы уговорим, дедушка питает слабость к желаниям внуков. Все прочие пусть утрутся. Ты знаешь, что женщину, родившую дракона, по их законам нельзя ни к чему принуждать и ее желания священны?

— Если тебя сожрут, это будет слабым утешением.

— Подавятся.

Он говорил так уверенно, что Анне очень хотелось поверить. Но если посторонние драконы могут смириться с ее выбором, то как минимум один имеет право на возражения.

— А как быть с четвертым драконом?

Джеймс скривился, притянул ее к себе, прижал крепче. Скривился снова.

— Когда я стану твоим мужем, запрещу тебе носить каблуки… Иди сюда.

Он усадил ее на подоконник и с притворной строгостью взглянул сверху вниз. Аннабель фыркнула, Джеймс улыбнулся, а потом вдруг опустился на одно колено и запрокинул голову, ловя ее взгляд.

— Шкуру четвертого я подарю тебе на свадьбу. Только скажи. Можно будет сшить плащ. Или сапожки там, сумочку. Хотя нет, Уилл расстроится. Ну хорошо, я просто поговорю с ним по-мужски и уговорю поделиться женой. А если он не согласится… Что ж, придется тебя украсть. Я ведь лучший вор в этом городе, помнишь?

Анна рассмеялась, чувствуя необычайную легкость. Джеймс положил голову ей на колени, и гладить его волосы казалось самым правильным и нужным делом, а он жмурился и продолжал говорить. О том, что лорд Элессар запланировал экспедицию в Гренландию, и он, Лис, обязательно отправится с ним, чтобы стребовать с графа Грея документы на развод. О банковском счете — у него вполне хватит денег, чтобы ее содержать, если она об этом беспокоится, ведь он не просто вор, а весьма успешный, тратить было особо не на что, и нет, вдов и сирот он никогда не грабил, «за кого ты меня принимаешь?» О том, что одного ее слова достаточно, чтобы он заткнулся и свалил, но, может быть, все-таки…

— …У тебя руки такие… Нежные… Почти не болит, — Джеймс поднял голову и тут же коротко зашипел. — Нет, болит… И кружится… Дай руку…

Анна коснулась ладонью его лба — холодный. Слишком холодный, и влажный, и черты лица словно заострились…

— Кружится, — повторил Джеймс, глядя мимо нее странно расфокусированным взглядом. — Мне нужно лечь… Ты не уходи, я сейчас… Встану… Черт, как же болит…

Он лег на пол, прижался щекой к паркету. Встревоженная Анна опустилась на колени рядом, не зная, что делать — оставаться или бежать за помощью. Джеймс вцепился в ее ладонь, попытался улыбнуться — а потом закатил глаза и отключился.

Анна несколько мгновений смотрела на неподвижное тело на полу — а потом закричала.

* * *

Джеймс с трудом приходил в себя. Такая горячая голова, так сложно думать, мозг — будто раскаленная масса внутри черепа. Налитые тяжестью веки никак не желали подниматься.

— Он очнулся! — такой родной голос Аннабель слышался будто сквозь толщу воды глухо, искаженно, но даже все недомогания мира не могли скрыть явные ноты беспокойства. Наверное, это хорошо, значит есть надежда на воссоединение. Другие голоса шипели как змеи в проклятом храме, неразборчиво, тревожно. Кажется, в этот раз он может не выбраться и госпожа Удача покинула его в наказание за невольный обман. Как будто ему хоть когда-либо приходилось обманом затаскивать женщин в постель. Сами прыгали, еще и не выгнать было.

Над ним склонились неразборчивые силуэты. Он моргнул раз, другой, стало четче, но ощущение жуткого похмелья не отпускало.

— …ты слышишь?…случилось?

Кажется, это лорд Элессар, такие волосы — на зависть любой женщине, только у одного мужчины на весь Драконвиль.

Его приподняли, подоткнули за спину подушки.

— Не сахарная мисс, нечего меня рюшами обкладывать, — пробурчал Джеймс, с силой сжимая веки в попытках сморгнуть пелену. В целом ему это удалось, но боковое зрение отсутствовало напрочь. Шум в ушах тоже почти отступил, сменив монотонность на накатывающие волны глухоты.

— Можете идти, — властно приказал ректор, размытые тени вышли за дверь.

Осмотревшись, Джеймс понял, что его принесли в кабинет Элессара. Бледная Анна сидела в кресле напротив, нервно сцепив руки на коленях, и непонимающе смотрела то на него, то на дракона.

— Я снова спрошу и рассчитываю на внятный ответ: что случилось, мистер Даррел? Неужели я тебе слишком сильно врезал и сотряс мозговое вещество? — в голосе ректора не было даже намека на человеколюбие и сочувствие.

— Ливси и его яд. Кажется была склянка с противоядием, но… Чертова Кристина… — Джеймс пытался связать обрывки воспоминаний, что даже в более адекватном состоянии затруднительно. — Она зажала меня в углу… треснуло.

Аннабель при этих словах выпрямилась еще больше, хотя куда уж больше Джеймс не понимал. Пришлось объясняться. С трудом складывая слова в связные предложения, Джеймс вкратце рассказал о пилюлях, противоядии, укусе змеи и собственных домыслах.

— Кретин.

Элессар покачал головой и позвонил в колокольчик. Джеймс поморщился, звук впивался в виски, будто гвозди, снова накатила головная боль. Скрипнула дверь, ректор потребовал послать за каким-то доктором Хуанем, и немедленно…

— Хватит с меня этих сумасшедших докторов, — попробовал возразить Джеймс, но его не стали слушать.

Перед тем, как благословенная темнота поглотила его сознание, он успел услышать нервный вздох Аннабель. Нет, у него есть все шансы на ее расположение.

* * *

Он снова очнулся, на этот раз от чьих-то холодных прикосновений. Маленький пожилой человечек держал его за запястье и что-то проговаривал одними губами. Смуглый, сморщенный, как сухофрукт, с длинными тонкими усиками и едва различимыми щелями глаз. Китаец.

Дедушка отпустил его руку и бесцеремонно осмотрел рот, глаза и уши. Поцокал языком, что-то залопотал. Элессар ответил на китайском.

— Эй, я здесь, вообще-то, господа! Что вы там про меня говорите, наверняка не хорошее? — подал голос Джеймс, но его проигнорировали.

— Как ты? — тревожно спросила Аннабель, ласково поглаживая его по голове, как будто распробовала это действие словно диковинный сладкий плод. Джеймс готов был утонуть в этой невинной ласке, но чувство нависшей опасности вышло на первый план. Он поймал ее руку, слегка сжал и снова адресовал вопрос ректору:

— Что узкоглазый говорит?

Китайский доктор не оглядываясь выскользнул за дверь, а в комнату, воспользовавшись случаем, с мявком проник кот, запрыгнул к хозяину на грудь и принялся облизывать лицо, не обращая ни на кого внимания. Лорд Элессар, заскрежетал зубами, но не стал прогонять животное.

— Ты болван! — наконец изрек он.

— А конкретней? — осторожно уточнил Джеймс.

— Почему не сказал про яд?

— Думал, само пройдет.

— Ты болван! — повторила Аннабель, крепко сжав ему руку. В широко распахнутых глазах плескалась тревога.

— Доктор Хуань — один из лучших специалистов по ядам. Но ему нужно время, чтобы приготовить снадобье. Время, которого у тебя нет, Лисенок Джимми. Ты не доживешь до ночи. — Элессар вдруг как-то по-доброму посмотрел на Джеймса и вздохнул. — Однако я обещал твоему отцу позаботиться о тебе и сдержу слово. Мы будем квиты, хотя он об этом уже не узнает.

— Вы так и не рассказали, как познакомились с моими родителями и чем они вам так помогли, — Джеймс всматривался в лицо собеседника, отмахнувшись от фразы «ты не доживешь до ночи», тема родителей беспокоила его больше скорой кончины.

— И не расскажу, не твоего ума дело, — рыкнул ректор и снова вздохнул, — Остается последний шанс на спасение. Королева. Надеюсь она поможет. В течение получаса мы уходим. Мне только нужно оставить распоряжения.

Глава 42, в которой навещают Королеву драконов

«Думать о хорошем. Просто думай о хорошем, парень, ты справишься».

Новость о том, что жить осталось меньше суток, никак не способствовала позитивным мыслям, но Джеймс старательно гнал ее от себя. Выданная доктором-китайцем микстура приглушила головную боль, он даже смог встать, хотя куда охотнее остался лежать, особенно, если бы Анна и дальше сидела рядом и гладила его волосы. Умереть на руках любимой женщины — что может быть прекраснее?

Ну, кроме того, чтобы не умирать и жить с нею долго и счастливо.

Лорд Элессар отказался брать Анну с собой. Предыдущая Королева, по его словам, терпеть не могла рядом с собой женщин, а любого визитера, появившегося на острове без позволения, убивала без вопросов. Нынешняя Королева столь выраженной социопатией не страдала, и к Элессару благоволила. Однако ректор счел, что если уж вламываться в королевский дворец с умирающим на руках, то прочие раздражающие факторы лучше свести к минимуму.

Портал на сей раз выглядел как небольшая, с ладонь, палочка из светлого камня. Перемещение произошло мгновенно, Джеймс не успел даже слова сказать — вот только что он стоял, пошатываясь, в кабинете ректора, и вот уже падает на мокрую мраморную плитку, и пахнет морем, и шумит прибой, и от запаха приторно-сладких благовоний его сейчас вывернет…

— Без крайностей, — негромко произнес лорд-ректор. — Будет очень обидно, если ты сдохнешь прямо сейчас, когда я уже потратил личный пропуск на остров.

Он помог Джеймсу подняться и сунул ему под нос палочку-портал — половина камня почернела. Ректор с сожалением покрутил свой пропуск в руках и сунул в карман.

— Идем. Она уже знает о нашем прибытии, невежливо заставлять Королеву ждать.

Джеймс оглядывался по сторонам, мысленно благодаря доктора за возможность увидеть эту красоту. Раньше особенной тягой к живописным уголкам планеты он не страдал, предпочитая городскую жизнь. Сейчас же поймал себя на мысли, что возможность побывать в прекраснейшем, секретном месте и рассмотреть его пусть и не в деталях, а даже бегло — это дорогого стоит. В таком месте можно и концы отдать.

Они стояли перед огромным величественным зданием, на обширной выстланной мрамором площадке, окруженной изящной каменной оградой, за спиной — бескрайняя водная гладь. Мощные потоки воды срывались вниз по всему периметру площадки, как будто она построена на краю водопада. Невесомая водная пыль парила в воздухе, освежая.

Теперь Джеймс знал, как выглядит святая святых драконьей расы: остров в Тихом океане настолько отдаленный от человеческих торговых путей, что и знать никто не знает о его существовании.

Дворец Королевы драконов — огромный комплекс башен и ротонд, возведенных из напоминающих песчаник блоков и крытых зеленой черепицей. Это самое большое и, вероятно, единственное строение на острове. Построенный на краю плато дворец имеет несколько сторожевых башен, с которых открывается вид расстилавшуюся внизу долину. Большую часть комплекса составляет его центральное помещение в форме цилиндра, а самая высокая точка дворца находится на вершине узкой башни.

Джеймс шел за Элессаром на деревянных ногах — тело медленно отказывало, и осматривал открывающиеся новые виды, если выберется обязательно расскажет Аннабель об этом чудесном месте. Дворец был окружен обширным садом с бассейном и прилегающим мостом. Вход в сад сквозь охраняемые ворота открывался лишь тем, кто знал кодовое слово. Элессар что-то сказал привратникам, Джеймс не понял: головная боль отступила, но шум в ушах остался.

Разноцветная гладкая галька под ногами складывалась в причудливые узоры. От них у Джеймса рябило в глазах и он старался не смотреть вниз. Их путь пролегал по крытым мраморным галереям, великолепным залам, попалась даже библиотека, уходящая ввысь до куполообразного потолка. Людей вокруг не было, зато в открытые окна свободно влетали яркие птицы с прекрасными голосами.

Королева ждала гостей в просторной светлой комнате. Молодая даже, можно сказать, юная — Джеймс с удивлением отметил, что Мать драконов выглядит не старше двадцати, хотя по словам ректора у нее уже было трое сыновей. Черные волосы, переплетенные нитями самоцветов, свободно ниспадали на обнаженные плечи, многослойное платье из полупрозрачного шифона всех оттенков голубого и лилового струилось до самого пола, почти не скрывая изгибов совершенной фигуры.

На звук открывшейся двери Королева обернулась, многочисленные браслеты на ее руках зазвенели и зашуршали. Лорд Элессар склонился в поклоне, Джеймс немедленно последовал его примеру, молясь о том, чтобы суметь разогнуться — в глазах потемнело, виски пронзило болью. Сквозь шум крови в ушах он почти не услышал слов лорда-ректора, лишь ответ Королевы:

— Я рада вам, наставник. Дэниэл, не молчи, это невежливо. Поздоровайся с гостями!

Джеймс сфокусировал взгляд. Мужчину, сидевшего на полу у ног Королевы, он заметил лишь когда тот встал, повинуясь воле госпожи. Немолодой, лет пятидесяти, с военной выправкой и благородным профилем, он прекрасно смотрелся бы во главе армии или на палубе корабля, в непременном строгом мундире, окруженный толпой адъютантов. Здесь, среди шелковым подушек и кисейных занавесок, облаченный в свободные штаны и жилетку на голое тело, он выглядел странно — словно сторожевой пес, на которого хозяйка шутки ради надела кружевной чепчик. И дурацкая радостная улыбка ему тоже не шла — лишь настораживала.

— Доброго дня, лорд Элессар. Безмерно рад встрече.

Лорд-ректор на приветствие не ответил. Окинув мужчину неприязненным взглядом, он вздохнул и обратился к Королеве:

— Ну и в чем провинился этот несчастный?

Ясмин грациозно повела плечами и улыбнулась. Джеймс, не рискуя глядеть на Королеву драконов прямо, следил за ней из-под ресниц — хозяйка дворца больше походила на сказочную принцессу или фею, чем на правительницу.

— Сядь, Дэнни. И вы, наставник, присаживайтесь. И представьте мне вашего друга.

Лорд Элессар покачал головой, но занял предложенное кресло. Джеймс осторожно поклонился еще раз, когда дракон назвал его имя, и еще более осторожно опустился в кресло. «Дэнни» снова уселся у ног госпожи, глядя вдаль расфокусированным взглядом, и по выражению лица лорда-ректора было ясно, что его эта ситуация не устраивает.

— Магическое принуждение не шутка, ваше величество. Тем более в отношении собственного супруга.

— Зато он больше не смеет вам хамить, — очаровательно улыбнулась Ясмин. — И потом, разве принуждение авторитетом или грубой силой, как это принято среди мужчин, в чем-то лучше?

— Я повторяю вопрос — зачем?

Королева вздохнула и сморщила носик. Тема ей явно не нравилась, но, судя по всему, уважение к наставнику было сильнее.

— Он долго ныл, что ему здесь скучно, что он не обязан торчать на острове безвылазно, что он, в конце концов, не обязан меня развлекать… А когда я сообщила, что он останется здесь, пока не родится ребенок, взбеленился, накричал на меня и попытался сбежать. Обратился без позволения — неслыханное хамство! — Ясмин бросила на супруга раздраженный взгляд. — Грубейшее пренебрежение обязанностями. Он должен гордиться тем, что на него пал выбор Совета и мой. Вы учили меня, наставник, что продолжение драконьего рода — священный долг, не так ли? Очевидно, что я не могу выполнять эту обязанность в одиночку.

Джеймс украдкой покосился на лорда-ректора. Да уж, эта леди обратила против драконов их же оружие — если женщин можно принудить к размножению, то почему бы не сделать то же самое с мужчинами? С некоторым удивлением он понял, что разделяет мнение Королевы, хотя, конечно, мужская солидарность никогда не позволила бы высказать это вслух. Впрочем, в эту минуту он предпочел бы решать свои проблемы.

Лорд Элессар, видимо, подумал о том же. Он попросил Королеву отослать ненужных свидетелей, и та отпустила слуг и мужа небрежным взмахом руки. Снова зазвенели браслеты, звук, тихий и мелодичный, ввинчивался в уши — казалось, блестящие бусинки и камешки перекатываются прямо в черепной коробке. Джеймс стиснул зубы и попытался сосредоточиться на словах ректора. Тот уже рассказывал, кто такой Джимми Даррел, чем он важен, что с ним случилось и почему лорд Элессар считает возможным беспокоить Королеву по столь ничтожному поводу.

— В нашу последнюю встречу вы даровали мне право одной просьбы, — проговорил он. — И я хотел бы использовать это право сейчас.

Ясмин поднялась. Бусинки снова зазвенели и зашуршали, она подошла ближе и аромат духов стал сильнее. Джеймс попытался задержать дыхание, но не преуспел. Королева присела на подлокотник кресла, протянула руку — ее пальчики украшали массивные серебряные кольца, закрывающие разом несколько фаланг и увенчанные длинными, острыми когтями. Джеймс вздрогнул, когда холодный металл коснулся его подбородка, но послушно поднял голову и встретил взгляд Ясмин.

Глаза цвета янтаря, глубокие, теплые, удивительно знакомые — только в глазах Анны жило пламя, а взгляд Королевы отливал зеленью. Но похожи, странно похожи… Джеймс невольно вспомнил слова доктора Ливси о некой даме — той кому предназначалось платье. Прекрасное платье из зеленого бархата, прекрасная леди с удивительными глазами…

Глава 43, в которой кровь творит чудеса

Кажется, он думал вслух. Глаза Королевы расширились, когти впились в кожу.

— Ливси? Вы знаете его? Отвечайте!

На границе сознания Джеймс услышал предостерегающий окрик Элессара, но янтарные глаза вдруг заняли весь мир, всю вселенную, и он рад был сказать все, что знал, и даже то, что считал забытым. О драконах и свитках, об экспериментах над людьми, о русалках, о докторе и его змее… Королева задавала вопросы, и отвечать на них было сущим наслаждением, лишь бы и дальше сидела рядом, смотрела, прикасалась…

— Ясмин!

Джеймс со стоном откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Голова снова раскалывалась, над ним кто-то разговаривал на повышенных тонах: недовольный мужской голос, раздраженный женский — звенящий, высокий, впивающийся в мозг сотнями стеклянных игл.

— …никакого права!

— …не смейте на меня кричать!

— … буду вынужден на заседании Совета…

— Сэр, — хрипло выдохнул Джеймс, — можно, вы подождете с разборками, пока я сдохну? Я быстро, честное слово…

Лорд-ректор выругался и присел рядом.

— Вы все еще хотите воспользоваться своим правом на просьбу? — ледяным тоном проговорила Королева откуда-то сверху. — Или мой моральный облик волнует вас больше?

Джеймс с трудом приоткрыл глаза и увидел, как Элессар кивнул.

— Его отец, — проговорил он, не глядя на вора, — погиб, спасая мою жизнь. Вытащи его.

— А Совет?

— К черту Совет. Все к черту. Пожалуйста, Ясмин.

Джеймс услышал удаляющиеся шаги. Хлопнула дверь, видимо, Королева вышла — он продолжал слышать рядом с собой тяжелое дыхание лорда-ректора. И раз он все еще не сдох…

— Это правда?

Пауза. Вздох.

— Да. Выживешь — расскажу подробнее, пока береги силы.

Он все равно попытался приподняться, но боль плеснула изнутри огненной волной, заставив закашляться, а на плечо легла тяжелая ладонь, прижимая к креслу.

— Сиди и будь добр продержаться до того момента, когда Ясмин принесет лекарство.

Джеймс хотел кивнуть, но ограничился мыслью о кивке — шевелиться было страшно.

— Насчет Ливси…

Еще одна пауза, подлиннее.

— Они были знакомы, в юности. Влюблены. А потом ее призвали сюда, мать хотела попрощаться. А он… — Лорд-ректор тяжело вздохнул. — Неважно. Я сам виноват. Он мог бы стать блестящим специалистом и даже одним из ее мужей, но сильно сглупил, а теперь… Превращение людей в драконов — черт побери, я так надеялся, что они угомонятся! Придется лезть в эту Гренландию, а если Редж…

Он продолжал говорить, негромко, словно сам с собой, и Джеймс почти не слушал. Боль жгла изнутри, мешая думать.

Анна. Мысли вновь возвращались к ней. Анна будет с ним. Должна. У них все получится, все обязательно сложится…

Он почти отключился и прозевал возвращение Ясмин. В себя его привел резкий запах нашатыря — Джеймс закашлялся, и почти сразу к губам прижалось стекло.

— Пей, — шепнул у самого уха Элессар. — Кровь драконов целебна для людей, в малых дозах, но кровь Королевы творит настоящие чудеса. Ты будешь жить, Лисенок Джимми. Я никогда не смогу расплатиться с твоим отцом, но все-таки… Пей.

Жидкости хватило на несколько глотков — теплая, густая, сладковатая на вкус, совсем не похожая на кровь. Хотя кто знает, каковы на вкус драконы… Джеймс медленно облизал губы, старательно вслушиваясь в себя. Он почти не помнил, как его откачивали в прошлый раз, после возвращения из храма. Интересно, из чего Ливси делает свое противоядие? Смешно думать, что в распоряжении контрабандиста есть кровь Королевы драконов, но запах похож, и вкус…

— Что ты сказал?!

А он что-то сказал? Джеймс открыл глаза и прямо перед собой увидел маленький стеклянный пузырек — на донышке оставалось несколько капель молочно-белой жидкости. За пузырьком обнаружился лорд Элессар, а дальше…

Королева Ясмин с очень странной улыбкой.

— Какой умный мальчик, — медленно проговорила она. — Наставник, вам стоило потратить свое желание на что-то другое. Встаньте, пожалуйста.

Лорд Элессар медленно поднялся на ноги. Джеймс кое-как выпрямился, но дракон качнул головой, веля оставаться на месте. Противоядие действовало стремительно, боль почти утихла, зато радость от исцеления поднималась изнутри, росла, и хотелось упасть на колени перед спасительницей — не то в благодарность за спасение, не то…

А точно ли отравлением было вызвано его состояние? Или вопрос был в наркотической зависимости?..

Джеймс вцепился в подлокотники кресла, стараясь выровнять дыхание.

— Сиди, — рыкнул лорд Элессар, не оборачиваясь. — Ясмин, не нужно. Дай нам уйти.

— Я так хотела вам помочь — но вы ведь прямо отсюда отправитесь ябедничать Совету. Увы, у меня нет выбора. Посмотрите на меня… Вы ведь не хотите никуда уходить, правда?

Она взяла ректора под руку, заглянула в глаза. Джеймс на всякий случай зажмурился, хотя и понимал, что если Королева очарует Элессара, он один ничего не сможет противопоставить Королеве и ее слугам. А та продолжала говорить, медленно, ласково, убаюкивающе — ей всегда было интересно, почему лорд-ректор не выставлял свою кандидатуру на роль ее мужа, и ведь они могли стать отличной парой, она могла родить ему сильных сыновей…

— Джимми, наша компания утомила ее величество. Нам пора. Сюда, живо.

Лорд-ректор нетерпеливо поморщился, осторожно отстранил Ясмин — она выглядела удивленной, — и цапнул Джеймса за рукав рубашки. Тот поднялся, осторожно, опасаясь головокружения — но пронесло. Дракон крепко вцепился в его руку, на пальцах сверкнули когти.

— Королева драконов, Джимми, владеет особой магией, — произнес он таким тоном, будто читал лекцию. — Считается, что это обусловлено необходимостью защищать ее потомство и не допускать склок между ее супругами. Она может подчинить себе любого, уговорить, очаровать, заставить думать и делать лишь то, что соответствует ее воле. Ни один мужчина в мире не может ей противиться — ты имел возможность убедиться, что эта способность распространяется и людей тоже, разве что в этом случае требуется прикосновение, да и длится такое воздействие недолго. Драконы же влюбляются в свою Королеву надолго, и даже если очарованный долгое время проведет вдали от своей Королевы, он останется ей верен. За одним исключением.

— Вы… — Ясмин изумленно округлила глаза. — Не может быть!

— За одним исключением, — жестко повторил Элессар. — Именно поэтому имя отца королевы скрывается от всех — и от него в первую очередь. У тебя ничего не выйдет, детка. Мы уходим.

Джеймс покосился на спутника, но промолчал. Интересно, чьим еще папашей может внезапно оказаться лорд Элессар? А ведь у него за всю его долгую жизнь наверняка было немало женщин…

— Прощай, Ясмин.

Лорд-ректор одной рукой притянул к себе Джеймса, в другой как по волшебству появилась палочка телепорта. Хрустнул камень, запахло озоном, Джеймс напрягся, готовясь пронестись сквозь портал…

Ничего не произошло.

— Вы не сможете воспользоваться порталом без моего позволения… Отец. Мне жаль, но интересы Ордена требуют сохранения тайны.

Королева с сожалением развела руками — а потом хлопнула в ладоши. Немедленно распахнулись двери, в комнате почти бесшумно появилась охрана — человек десять — а может, и не человек. Очарованный супругой Дэнни тоже был здесь, смотрел на Королеву влюбленным взглядом, и Джеймс откуда-то знал, что по одному ее слову он может убить всех присутствующих голыми руками.

Лорд Элессар усмехнулся и стряхнул с ладони каменную крошку.

— Что ж, раз так, мне придется…

Он осекся. В руках Королевы появился револьвер — и нацелен он был точно в голову Джеймсу.

— Не вздумайте обратиться. Цепь, живо!

Джеймс прикинул шансы на сопротивление — увы, даже находясь в лучшей форме он вряд ли смог бы противостоять десятку противников разом. Охранники быстро и деловито сковали обоим руки, затем обыскали — у Джеймса в карманах не было ничего, кроме носового платка, а вот у лорда-ректора нашлось много интересного. Увы, красть магические артефакты на глазах охраны было ужасно неудобно, вот разве что…

— Мне жаль, что так вышло, мистер Даррел, — Ясмин сочувственно коснулась его руки. — Наставник рассказывал мне эту историю, ваш отец поступил по-геройски, и мне не хотелось бы становиться врагом его сыну. Увы, вам не повезло оказаться не в том месте и услышать много лишнего. Прощайте.

За ее спиной уже переливался огнями открытый портал, и одному Господу было ведомо, куда он ведет — в подземелья под дворцом или в морские глубины. Впрочем, охрана отправлялась вместе с пленниками, вряд ли Королева захочет утопить всех разом.

А значит, можно еще немного побарахтаться.

Глава 44, в которой ссорятся, раскрывают страшные тайны и размышляют о медицине

Ночью Кристине стало плохо.

Арчибальд в который раз порадовался своему чуткому сну — девчонка явно хотела скрыть недомогание. Она добралась до ванной прежде, чем ее вырвало, и к тому времени, когда он влетел к ней, успела умыться. Увидев его, заулыбалась, начала нести чушь об отравлении… Как будто он не знал, в чем дело!

После настойчивых расспросов выяснилось, что тянущие боли в животе появились еще днем, но она не хотела его беспокоить: «Все же прошло, глупенький, подумаешь, пара тухлых устриц!» Впрочем, против лекарств она не возражала, как и против осмотра, хотя в процессе хихикала, поворачивалась не вовремя и многозначительно улыбалась. Ливси старался сдерживаться, но сейчас ее соблазнительные позы и нежные прикосновения не возбуждали, а вызывали раздражение, грозящее перерасти в бешенство.

Да, она не знает. Да, он не собирался ей рассказывать, во всяком случае до тех пор, пока не появятся убедительные признаки. Но…

— Да успокойся уже! Ты беременна!

Улыбка Кристины поблекла, медленно опустились руки, оставив попытку его обнять. Несколько секунд она молчала, а потом жестко, уверенно произнесла:

— Чушь. Этого не может быть.

Вопрос о том, знает ли юная леди, откуда берутся дети и как туда попадают, он усилием воли не задал — опыта у нее явно хватало. Он принялся говорить, как доктор, о признаках и сроках, успокаивая раздражение привычными терминами — он профессионал, он прекрасно знаком с этой областью медицины, и она может не беспокоиться, потому что он сделает все возможное, чтобы их ребенок родился здоровым…

Кристина слушала, молчала, смотрела странно блестящими глазами — и под ее взглядом Арчибальд чувствовал себя неуютно. Вдруг вспомнился Грей, его разговоры о семье, собственные мысли на эту тему, колючие и непривычные. Разумеется, он не стал бы говорить Кристине о Ясмин и экспериментах ради ее свободы. Но чувства, взбудораженные разговором с профессором, неожиданно нашли другой выход, и Ливси заговорил о том, что, по его мнению, могло бы вызвать у будущей матери положительные эмоции.

О том, что он давно хотел завести семью. О том, как любил родителей — они были образцовой парой и хотели завести много детей, но не сложилось, и внуков от сына не дождались. О том, что он хотел бы назвать дочь в честь матери, но пока получилось дать имя только ручной змее. О том, что единственная девушка, которую он любил в своей жизни, давно замужем, у нее дети — черт побери, он даже увидеть ее не может! О том, что он пытался утопить свои чувства в работе на благо драконьего рода, об экспериментах по продлению жизни, о проблемах драконов с размножением, о неудачных попытках найти мать для своего ребенка — и вот сейчас, когда его старания увенчались успехом…

Кристина вдруг расхохоталась — хрипло, надрывно, истерически. Такой реакции доктор не ждал и в первый миг растерялся, а она сидела напротив него, раздетая, не стыдящаяся своей наготы, и смеялась, то запрокидывая голову, то пряча лицо в ладонях. Распущенные черные волосы падали на обнаженные плечи — в полумраке комнаты казалось, будто шею и руки обвивают змеи.

Успокаивающая настойка стояла в другой комнате, но сходить за ней Ливси не успел — смех прекратился так же неожиданно, как начался. Кристина отняла руки от лица и резко выдохнула:

— Арчи, ты кретин. Ты не мог найти для своих прекрасных целей менее подходящую бабу. Я же шлюха, помнишь? Развратная дрянь, рабыня, ничтожество!

Она снова расхохоталась, кровь из прокушенной губы потекла на подбородок. Ливси стало не по себе — женщина на его постели выглядела безумной. Обычным успокоительным на травах тут, похоже, не обойтись, более сильные средства он в спальне не держал, но можно ли оставить ее одну, не навредит ли себе или ребенку? Мелькнула и пропала мысль о лабораторном столе с ремнями и зажимами — Ливси прекрасно знал, как удержать жертву эксперимента неподвижной, но использовать это знание в отношении Кристины ему не хотелось. Это было странно, и доктор слегка отвлекся, анализируя свои чувства. Драконьи боги, неужели какие-то чувства все же есть?

— Ты вышвырнул бы меня за борт или просто сожрал, если бы я не пришла и не раздвинула ноги! Не ври, что не думал об этом!

Ливси отметил про себя, что нужно бы поговорить с Эрни о том, какие слухи распускает о драконах капитан. Или ее запугал кто-то еще, надеясь, что горячая красотка выберет другого покровителя?

Отвратительно.

— Я не питаюсь людьми. Успокойся и ложись, я сейчас принесу лекарство. Ну же, будь хорошей девочкой…

Он попытался уложить ее, но недооценил силу женской истерики: Кристина увернулась от его рук, вскочила, запнулась о покрывало… Ливси едва успел подхватить падающее тело и с трудом удержал равновесие сам. Внутри снова колыхнулось раздражение: ну куда, куда ее несет? Неужели непонятно, что бежать некуда?..

Она дернулась еще несколько раз, разумеется, безуспешно — а потом обмякла и залилась слезами, позволив отнести себя на постель. Завернув ее в одеяло, Ливси хотел было подняться за успокоительным, но Кристина вдруг мертвой хваткой вцепилась в его руку.

— Они тоже говорили про лекарство. Говорили, что так будет лучше, что я должна быть хорошей девочкой, а сами… Отдали змеям. Завели в подвал, привязали и ушли… Я сдохла, понимаешь? Меня нет…

Она продолжала бормотать, то и дело запинаясь, начиная заново, а Ливси держал ее за руку и чувствовал, как по спине ползут мурашки — не то от ужаса, не то от отвращения. Логика в действиях руководства монастыря, несомненно, была: не использовать же красивых девушек, не имеющих возможности отказать, только лишь для охраны сокровищ! А дети… Кому нужны дети от рабынь? Метод прерывания нежелательных беременностей использовали необычный — девчонок, у которых обнаруживали признаки, отправляли к змеям, надеясь, что яд спровоцирует выкидыш. Понятно, что определить беременность на раннем сроке удавалось не всегда, но кому какое дело, если дура-рабыня сдохнет в процессе?

Кристина прошла процедуру трижды.

— Я не могу… Понимаешь, не могу… Два года… Никаких признаков… Они травили меня, травили моих детей, я не могу, слышишь ты?!.. Мы — драконьи стражи, мы служим храму… Не люди…

Она снова попыталась сесть, и Ливси молча прижал ее к себе, давая выплакаться. Легенда о драконьих стражах была в одном из предыдущих свитков, профессор говорил о змеях, которых поили драконьей кровью и обрабатывали магией — их яд накапливался в организме и вызывал изменения. Люди становились сильнее, выносливей, почти переставали чувствовать боль — и преданно служили драконам, не помышляя о возражениях.

Вдохновленный легендой, Ливси экспериментировал с Элизабет и командой «Призрака», но результаты были весьма скромные, а точного рецепта в свитке не было. То, что он давал людям под видом укрепляющего снадобья, помимо змеиного яда и его собственной крови содержало кровь русалок и еще с десяток ингредиентов. Средство действительно повышало выносливость и помогало лучше переносить тяготы путешествия в условиях недостатка кислорода — а еще вызывало привыкание, увеличивая лояльность команды. Повышать дозы он разумно опасался — в одиночку управлять подлодкой было бы неудобно. О женщинах, участвовавших в его экспериментах, и говорить не стоило — они и без того были слишком слабы, и он боялся, что змеиный яд окончательно подорвет хрупкое здоровье.

— Мне снятся эти змеи… Снится, как я лежу на полу, не могу пошевелиться… А они ползут ко мне… Заползают внутрь и жрут… Как могильные черви… Я сдохла, давно сдохла, мне нельзя… Я ведь убью твоего ребенка, Арчи, я сама шла к змеям и смеялась… И раньше, пила настойки… Сколько раз…

Ливси сам не понимал, почему ее тихий, срывающийся шепот вызывает столько эмоций. Его эксперименты нередко лишали людей жизни — но теперь он с трудом отгонял от себя мысли о мертвецах за спиной. Он работал ради важных целей, он никогда не интересовался своими жертвами и не мучился угрызениями совести. Но сейчас, обнимая Кристину, он почти слышал голоса — мужские, женские, шепчущие, кричащие…

Чушь. Он не верил в мистику. И разве он не делал все необходимое, как врач? Разве не избегал жертв там, где это было возможно?

Те, кто травил храмовых рабынь, опасений не имели вовсе — и достигли успеха, сами того не понимая. Ну кто мог подумать, что воровать из храма нужно было не свитки, а змей?!

Два года… Да, пожалуй, человеческий эмбрион не смог бы закрепиться в теле драконьего стража. А вот для детеныша дракона женщина, измененная под действием яда и драконьей крови, может стать идеальной матерью.

Вот только хватит ли у нее сил?

Ливси осторожно погладил Кристину по спутанным волосам, прижался щекой к ее макушке и прикрыл глаза, ощущая совершенно необычное для себя желание утешить, успокоить, дать защиту и поддержку. Женщина, рыдающая в его объятиях, сама не сознавала, насколько она драгоценна. Вряд ли стоило объяснять ей что-то сейчас, но радость от случайного открытия и благодарность всем существующим богам переполняли сердце, молчать было просто невозможно. Слова срывались с губ, хриплый шепот в тишине спальни казался странно громким, и Арчибальд, к собственному удивлению, смущался, но продолжал говорить: о том, как он рад, о своих надеждах и ожиданиях, о том, что ей не нужно бояться — он способен защитить ее от всего мира и убьет любого, кто посмеет ее обидеть хотя бы словом…

Ливси понятия не имел, верит ли она — и слушает ли. Но дыхание Кристины успокаивалось, всхлипывания становились все реже, и она прижималась к нему так крепко, так доверчиво, впервые не пытаясь соблазнить и отдаться — но раскрываясь еще больше, чем прежде. И это доверие чудилось не то едва распустившимся цветком, не то птенцом, согретым в ладонях.

Она так и уснула в его объятия, лишь что-то пробормотала во сне, когда Ливси осторожно уложил ее рядом с собой и подтянул повыше одеяло. Живая, теплая, беззащитная.

Его удача.

Глава 45, в которой говорят об отцах и детях и потихоньку замерзают

Чудодейственное средство подействовало не сразу, а когда все-таки подействовало, инстинкт самосохранения велел притворяться слабым и больным. Из портала стражники Королевы их повели сперва широким коридором, словно выбитым в толще скалы, затем по покрытым инеем ступеням наверх — один пролет, второй… Чем выше поднималась процессия, тем холоднее становилось, и к тому моменту, когда охрана впихнула пленников в маленькую комнатку с голыми стенами и заперла дверь, у Джеймса зуб на зуб не попадал.

В Драконвиле всю последнюю неделю царила жара, и, выбирая утром костюм, Джеймс никак не рассчитывал на прогулки под ледником. А ведь, похоже, именно под ледником они и находились — Ливси ведь говорил о Гренландии. Королева Ясмин явно связана с теми же людьми, в смысле, драконами, а значит, можно с большой вероятностью назвать местоположение задницы, в которую старина Лис угодил на этот раз.

— Не хочу показаться невежливым, сэр, но я, кажется, начинаю ненавидеть драконов.

Ректор лишь хмыкнул. Обернувшись, Джеймс обнаружил, что его собрат по несчастью успел удобно улечься на единственной в комнате кушетке, заложив руки за голову и закрыв глаза. Синеватый электрический свет придавал ухмылке лорда Элессара особенно зловещий оттенок. Казалось, ни холод, ни запертая дверь, ни неизвестность не доставляли дракону неудобств.

Джеймс обхватил себя руками за плечи, пытаясь удержать тепло. Ему приходилось попадать за решетку, и по сравнению с большинством камер Нового Света здешние условия можно даже назвать сносными. Не воняет, нет насекомых и мышей (а те, что были, наверняка померли от холода), да и дракон в соседях всяко лучше безумного индейского шамана в кишащем вшами тряпье. С другой стороны, действия и планы большинства шерифов, с которыми сталкивался Джеймс, просчитывались достаточно легко: либо тебя вышвырнут наутро, чтоб не занимал место, либо отправят на виселицу. Редкий страж закона на Диком западе заморачивался такими вещами, как суд, расследование и тюремное заключение — еще не хватало, кормить засранца за свой счет!

Что собираются делать с пленниками драконы, Джеймс не представлял.

— Просто чтобы поддержать разговор — вы не в курсе, какой процент драконов употребляет человечину?

Улыбка ректора отчетливо блеснула клыками.

— Твои вкусовые свойства весьма сомнительны, Джимми. Вот если б ты был прекрасной юной девственницей… Да и в том случае нашлись бы дела поинтереснее, чем банальное набивание желудка.

Джеймс раздраженно передернул плечами и прошелся по камере — четыре шага в ширину, шесть в длину. Элессара ситуация явно забавляла. Легко ему шутить — вряд ли убить дракона просто. А вот сам он не мог отделаться от мыслей об экспериментах Ливси. Чертов доктор рассказывал о превращении людей в драконов — и о том, что ни одна из попыток успехом не увенчалась. Конечно, теперь у него есть недостающие свитки, а еще добровольцы, он ведь говорил о людях, желающих превратиться. Но ведь куда логичнее проверить ритуал на ненужном пленнике, который к тому же слишком много знает.

И все-таки, что за дрянь была в том пузырьке? Эрни говорил о пилюлях, которые выдавались всей команде — сомнительно, чтобы Ливси травил всех без разбора. Если кровь Королевы исцеляет, а снадобье доктор готовил на ее основе… Нет, не сходится. Сколько той крови в хрупкой девушке?

А сколько — в драконице?

Но ведь Элессар или кто-то другой непременно заметил бы отсутствие Ясмин на острове. Еще в Академии ректор упоминал, что она находится в своем дворце постоянно, что ее берегут, как ценнейшее сокровище, что потенциальный муж проходит все мыслимые и немыслимые проверки… Которые не имеют смысла, если Королева может зачаровать любого.

Или не любого?

— А она точно ваша дочь?

Ректор помрачнел.

— Да.

Развивать тему ему явно не хотелось, но разговор хоть немного отвлекал от холода и мрачных мыслей о будущем.

— А откуда тогда такие пробелы в воспитании? Ректор целой Академии не смог обучить манерам одну девчонку?

Ответом ему был тяжелый вздох. Некоторое время Элессар молчал, а потом принялся рассказывать — явно нехотя.

Официально драконами управляет Совет Мудрейших, ко мнению которого обязана прислушиваться даже Королева. Мать Ясмин жила на свете очень долго, и Совет все чаще напоминал ей о необходимости оставить наследницу. Предугадать пол будущего малыша невозможно, но многие поддерживали Совет — мол, чем больше драконят появится на свет, тем вероятней, что среди них окажется девочка.

Королеву эти разговоры злили. Пойти против решения Совета она не могла, но в интерпретации была вольна. Несколько лет подряд каждый дракон из списка потенциальных супругов был обязан пробыть на острове несколько дней, дабы помочь Королеве в исполнении священного долга. За этот период Королева откладывала яйца трижды, в каждой кладке по два десятка яиц. После того, как юные дракончики принимали человеческую форму, их отдавали отцам — а те до последнего не знали, улыбнулась ли им удача. Понятное дело, не каждому удавалось зачать наследника с первого раза, некоторые являлись на остров дважды, или даже трижды, но возвращались ни с чем…

— Она решила, что быть отцом принцессы — слишком большая привилегия и возможность влиять на будущую Королеву. Нарочно устроила так, чтобы только самые доверенные слуги знали, чья это девочка. Приемного отца тоже подбирала она, у Маулая к тому времени уже были дочери, да еще его лучший друг в тот год погиб на охоте, и тоже оставил девчонок, а Маулай удочерил… Одной больше, одной меньше, слегка поправить возраст — и поди догадайся, которая принцесса. Она же зачарована накрепко, от человека не отличишь…

После рождения Ясмин Королева категорически отказалась от дальнейшего продолжения рода. Для принцессы составили новые списки потенциальных супругов — и тут снова пришел черед удивиться коварству ее матери. Ни один дракон из тех, кто посещал Мать Драконов в период зачатия дочери, не имел права становиться ее мужем. Элессар помнил волну возмущения, вызванную этим указанием, а еще помнил слова Королевы, сказанные наедине: «Пусть не лезут к девчонке, старые пни!..»

Мстительная, коварная, опасная, древняя — и все равно невыразимо прекрасная…

Несколько минут лорд Элессар молчал, погруженный в воспоминания, и Джеймс придавленный новой порцией информации о драконьих повадках, молчал тоже. А потом ректор снова усмехнулся и закрыл глаза, чем-то очень довольный.

— Месяц назад у меня получилось создать действенное поисковое заклинание. Я-то, конечно, пытался найти Реджа, но эти гады действительно хорошо его спрятали, удалось определить лишь примерную зону, пара сотен миль в диаметре. Зато на карте была вторая точка. Я сперва глазам своим не поверил — но поверить, что Редж десять лет провел на острове Королевы, еще сложней.

— Почему? — хмуро поинтересовался Джеймс. Он прислонился к стене, но тут же выпрямился — камень показался ледяным.

Элессар скривился.

— Когда она выбирала первого мужа, лет двадцать с лишним назад, я хотел внести его в списки. Он ведь не сын покойной королевы, его мать… А, неважно. Он категорически отказался, мы поссорились. Сейчас я понимаю, что дело было не в Ясмин, а в Гэбриэле, и с Анной наверняка не вышло по той же причине. Дрожал, засранец, над своими тайнами, а ведь вопрос можно было решить куда раньше! Хотя я тоже хорош, но… Ладно. Но мне очень любопытно будет поговорить с ним о его личной жизни. Думаю, случай представится совсем скоро.

Джеймс вскинул голову, и ректор, не открывая глаз, кивнул.

— Я чувствую его, он совсем близко. Значит, и он меня чует… Ох, пусть только попадется мне! Если и он добровольно работает на этих… — тут ректор произнес пару слов, смысла которых Джеймс не понял, но это явно было ругательство. — Не знаю, что я с ним сделаю!

— Вы заперты и не можете превратиться, — напомнил Джеймс. — Раз уж он десять лет тут торчит, не давая о себе знать, одно из двух — либо его похитили, либо он в сговоре с сестренкой и вашему появлению не обрадуется. Помашет ручкой в окошко и пустит нас обоих на корм рыбам, чтоб лишнего не болтали.

— Дракона очень сложно убить, — хмыкнул ректор. — К тому же… Нас ведь очень мало, Джимми. Так мало, что даже злейшие враги не решаются на убийство. Мы можем ненавидеть друг друга, калечить, держать в темницах, блокировать возможность обращения, — он поднял руку с тяжелым металлическим браслетом и демонстративно покрутил запястьем. — Но убивать… На это была способна лишь старая Королева, да и та очень редко пользовалась своей привилегией. Мы все в какой-то степени ее дети… — Он вздохнул, окинул собеседника долгим взглядом, сел и похлопал ладонью по койке. — Иди сюда, вежливый ты мой, сколько можно стоять.

Джеймс, помедлив, воспользовался приглашением и уселся рядом. От дракона исходило ровное, уютное тепло — весьма кстати, он основательно заледенел. Джеймс невольно шмыгнул носом и сам на себя разозлился. Герой с насморком — курам на смех…

— Тогда почему вы сказали, что мой отец спас вас от смерти? Кто-то же попытался?..

— Попытался, — странным тоном подтвердил ректор. — Но это… Скорее, несчастный случай. Что тебе говорила мать?

Джеймс поморщился. Джейн Даррел после смерти мужа совсем сдала, первые несколько недель она только и делала, что рыдала целыми днями. Ему было девять, он мало что понимал, но какое-то шестое чувство говорило, что лишних вопросов лучше не задавать — ни матери, ни другим в ее присутствии. Родственники с ее стороны пожимали плечами и отводили глаза, у отца родных в Драконвиле, где они тогда жили, не было — только где-то на севере. Сестры матери почти сразу после похорон увезли их в Чикаго, там она умерла, маленький Джимми остался на попечении тетушек, а потом… Потом было много чего. Джеймс привык не задавать вопросов, и со временем тайна, связанная со смертью отца, вызывала лишь неуютные ассоциации с материнским горем — и всякий раз он старательно гнал эту мысль от себя.

Несчастный случай. Да, именно так ему и говорили.

— Он работал в Академии, — бесцветным тоном проговорил Элессар. — Занимался библиотекой, вел пару небольших курсов. И помогал мне в других делах. Мы хорошо знали друг друга, можно сказать, дружили. В тот вечер… Было довольно поздно, я не ожидал, что в библиотеке будет кто-то еще. В общем… Студент, из новеньких, полгода не мог обратиться, а я решил, что это отличный повод — поговорить наедине, спровоцировать, вызвать на эмоции…

Он снова вздохнул и умолк. Джеймс нахмурился, прокручивая слова ректора в голове — что-то он говорил совсем недавно, про несчастный случай и «я сам виноват»…

— А он?

— Он обратился. Разрушил половину библиотеки, едва не сожрал меня — я растерялся, признаться. А Эдвард выскочил ему наперерез, с артефактом-ловушкой… Драконьи боги, мы ведь как раз собирались найти материалы по этой чертовой ловушке!..

Джеймс закрыл глаза, продолжая слушать. Ловушка сработала — опасного дракона удалось утихомирить. Вот только энергию неизученный артефакт брал от того, в чьих руках находился — а много ли энергии в человеке?..

Потом, конечно, набежали преподаватели и охрана. Студента отчислили, артефакт спрятали обратно в хранилище и запретили кому бы то ни было к нему прикасаться. Вдове выплатили компенсацию — однако признаться, что из-за разбушевавшегося дракона погиб человек, означало бы поставить жирное пятно на репутации Академии, так что родным Эдварда Даррела осталось довольствоваться формулировкой о несчастном случае.

— У меня было много проблем из-за того студента, — тихо произнес Элессар после паузы. — Потом меня вызвали к Королеве, учить Ясмин… Я нашел твоих теток, но ты к тому времени уже сбежал из дома, так что я потерпел неудачу — в тот раз, и много раз после. Ты действительно очень хорошо прячешься, Лисенок Джимми.

Джеймс молча кивнул. Он попытался откопать внутри себя какие-то чувства, но с удивлением понял, что их почти нет. Грусть, связанная с родителями, много лет назад отступила в глубины памяти, и тайны больше не волновали. Он давно привык к одиночеству, да и какая может быть семья у человека с его профессией?.. Но ректор ждал какой-то реакции, и Джеймс, помедлив, спросил:

— Как его звали?

— Кого?

— Того студента.

Ректор выдержал еще одну паузу — такую долгую, что Джеймс сам сложил воедино кусочки головоломки и просто хотел убедиться в правильности решения. Вряд ли его догадка на что-то повлияла бы, но…

— Ливси, да?

Элессар кивнул. Лис хмыкнул и откинулся назад, прижался к стене, уже не обращая внимания на холод.

— Я совершенно определенно ненавижу драконов, сэр. Простите, но это факт.

Ректор внимательно посмотрел ему в глаза.

— Надеюсь, ты не попытаешься доказать это каким-нибудь самоубийственным способом?

Джеймс пожал плечами. Наверное, стоило сказать что-то другое. Пафосно обвинить ректора в том, что это он виноват… Или пообещать убить Ливси — впрочем, к доктору он и раньше не питал добрых чувств, так что особенно ничего не изменилось.

— Вряд ли. К тому же, я совсем скоро замерзну насмерть в этой дыре, и нет никаких гарантий, что доктор Ливси успеет мне попасться до того, как это случится, так что…

— Уже успел.

Голос ректора прозвучал так, что Джеймс едва не подпрыгнул. Он поглядел сперва на дракона, затем — на дверь.

В следующий миг в ней открылось зарешеченное окошко.

Глава 46, в которой любуются русалками и пытаются наладить контакт

Сохранять тайну больше не имело смысла, и Ливси с самого утра еще раз подробно и обстоятельно объяснил Кристине, какие планы он с ней связывает и какое будущее ее может ожидать. Она молча куталась в теплый халат, отводила взгляд и выглядела уставшей, даже больной. Ее апатичность Ливси не нравилась. Впрочем, стоило ему сказать, что после родов мать сможет оставить заботы о ребенке ему и уехать, а он оплатит все расходы, эмоции проявились как по волшебству. Кристина обожгла его злым взглядом, и доктор поспешно добавил, что будет только рад, если она останется с ним.

Разумеется, она не поверила.

Ливси попытался еще раз вывести ее на разговор о прошлом — нужно ведь знать, какие болезни и проблемы могут у нее быть. Кристина отвечала нехотя, односложно, а потом, будто решившись, выпрямилась и сказала:

— Я тоже хочу знать.

Что за эксперименты он проводил. Сколько женщин было до нее. Почему человеческие женщины не могут забеременеть от драконов, почему у драконов нет своих женщин, станет ли драконом она, что за дрянь он подсыпал ей в вино на подлодке — она, оказывается, все видела. Почему он уверен, что в этот раз все получится — и что, интересно, будет, если попытка снова окажется неудачной? И что было с теми, другими? И…

Раскрывать все свои секреты доктору не хотелось, но в ходе разговора он вдруг понял, что Кристина его не осуждает. Она действительно хотела знать — и в ее голосе не было ни сарказма, ни страха, ни презрения. Тон оставался ровным и холодным, даже когда он признался, что потеря ребенка в каждом случае оказывалась смертельной — чем дольше ему удавалось удержать эмбрион внутри, тем тяжелее были последствия. Нет, он не насиловал женщин и никто из драконов тоже: он придумал способ для искусственного оплодотворения, а чтобы они не сопротивлялись — почти всегда держали под сонными зельями.

Спокойствие Кристины начало его нервировать, и он упомянул о том, как избавлялся от трупов («Тут в одной из дальних пещер есть подземное озеро, а в нем — голубые крабы, плотоядные, конечно. Местный повар, готовит из них свое фирменное блюдо — говорят, пальчики оближешь»). Она в ответ хмыкнула, пожала плечами — и рассказала о том, что готовили из змей в монастыре.

Эта женщина действительно была особенной.

Ливси с интересом отслеживал собственные реакции — она почти ничего не говорила, не улыбалась, да и тема разговора тому не способствовала, но он то и дело ловил себя на желании удивить ее, впечатлить. Беседа перескочила с крабов на других обитателей подледных пещер, на рыб, черепах и морских коньков, которых встречал «Призрак» в своих путешествиях, на русалок, их песни и постоянные нападения…

— Настоящие русалки, — мечтательным тоном произнесла Кристина. — Как в сказках. Хотела бы я на них посмотреть.

Она сидела в кресле с ногами, кутаясь в теплый плед, и маленькими глоточками пила чай с пряностями. За ее спиной горел камин — настоящий камин с настоящим огнем, — по черным волосам плясали крошечные блики, а холодное дыхание ледника в комнате почти не чувствовалось.

— Они достаточно отвратительны для сказочных созданий, — отозвался Ливси. — И уж точно не относятся к зрелищам, подходящим для беременной женщины. Мы захватили в плен свежую парочку, но…

Он осекся, поняв, что сболтнул лишнего. Кристина выпрямилась в кресле, отставила чашку и восторженно-требовательным тоном маленькой девочки выдохнула:

— Показывай!

Арчибальд открыл было рот, чтобы сказать «нет»…

И согласился.

* * *

Ливси любил лабораторию.

Стерильность, холодный металл столов и инструментов поблескивал в электрическом свете забранных решетками ламп, деловитость и собранность персонала, новейшее оборудование, микроскопы с самыми лучшими линзами, стройные ряды пробирок и аромат, тот восхитительный, кружащий голову аромат реактивов и хлороформа. Но самое главное, от чего он испытывал буквально распирающую гордость — его изобретение, гигантские колбы для содержания русалок в неволе. Сколько возни было с изготовлением и доставкой этих колб, сколько раз нерасторопные людишки подводили заказчиков-драконов, разбивали при погрузке и перевозке…

Лаборатория была укомплектована десятком стеклянных камер, и время от времени они выполняли свое назначение. Жаль, что подводные твари долго не жили в неволе, несмотря на созданные для них условия: вода фильтруется и непрерывно обновляется, поддерживается комфортная температура. От каждой колбы расползаются щупальца толстых шлангов и проводов. По шлангам циркулировала соленая вода океана, по пути подогреваясь до необходимых отметок, обратно выводится отработанная и так круглые сутки. Возможно, русалкам слишком тесно, но создание больших по объему аквариумов в данный момент технически невозможно.

А впрочем, ему и не требовалось держать их долго.

Сейчас были заняты лишь две камеры, но этого теоретически достаточно — Ливси чувствовал, что его опыты близятся к триумфальному завершению. Он бросил взгляд на Кристину и невольно улыбнулся: его женщина осматривала лабораторию, изумленно приоткрыв рот. В темных глазах отражался свет электрических ламп.

Ливси кивком приветствовал охранников, привычно оценил их вид на соответствие сложности работы и остался удовлетворен. Форма отглажена, все ремни и перевязи на своих местах, наушники занимают положенное им место — это даже важнее револьверов Кольта на поясе. Наушники спасали охранников от сумасшествия вызываемого русалками. Те не пели свои жуткие песни, как в океане, но скребли по стеклам с какой-то явной целью, в одном звуковом диапазоне, в раздражающем ритме.

В самом начале, на заре исследований русалки, случалось, подчиняли себе охрану и происходили страшные вещи: однажды охранники под внушением пытались вывезти пленниц с базы, в другой раз перестреляли друг друга, в третий раз один обернулся в лаборатории и сожрал своего напарника — и черт бы с ним, растяпой, но сколько оборудования они побили! Сейчас же им досаждал только слегка прорывающийся скрежет в наушниках и злобные рожи пленниц. Можно было терпеть, тем не менее охранники сменялись каждые шесть часов. Во избежание.

Кристина остановилась возле одной из русалок и коснулась пальцем стекла. Холодные рыбьи глаза внимательно осмотрели девушку, затем русалка извернулась и опустилась головой вниз, на один уровень с Кристиной. Перепончатая ладонь с десятисантиметровыми когтями прижалась к стеклу, и Кристина, как зачарованная, повторила движение. Безобразные губы русалки открылись, она издала очень тихий звук, похожий на плач, такого Ливси от них еще не слышал.

— Кристина, отойди.

Девушка вздрогнула, словно очнулась, отступила на шаг назад. Подоспел охранник, слегка стукнул по стеклу рукояткой револьвера, русалка вернулась в нормальное положение и зашипела. Между толстых губ показались острые зубы.

— Кажется, она грустит, — тихо сказала Кристина.

— Беременные женщины очень сентиментальны, — снисходительно ответил Ливси и взял за локоть. — Налюбовалась?

Она покачала головой, не отрывая взгляда от русалки. Та, странное дело, тоже во все глаза следила за девушкой, а когда Ливси обернулся, то обнаружил, что и вторая словно бы прислушивалась к разговору. Странное поведение… Кстати, что там говорил профессор о непонятных значках?

Активно работать с русалками в присутствии Кристины не стоило. Подумав, Ливси велел одному из охранников привести лорда Реджинальда в лабораторию. Вряд ли профессор успел закончить перевод, но в его уме и аналитических способностях доктор не сомневался. Вдруг те символы действительно так важны?

Впрочем, Грея в первую очередь заинтересовала Кристина, а не русалки. Ливси вдруг увидел профессора с другой стороны — в лаборатории стоял настоящий аристократ, граф с безукоризненной родословной, и в том, как он целовал руку Кристины было столько достоинства, что Ливси невольно ощутил зависть. И ревность, которая удивила его самого. Разумеется, Кристина была ценна, она носила его ребенка, но… Разве сердце его не принадлежало Ясмин?

Одного воспоминания о Королеве драконов хватило, чтобы испортить доктору настроение.

— Я бы предложил заканчивать светское общение и заняться делом, профессор, — проговорил он чуть резче, чем стоило.

Кристина посмотрела на него удивленно, вряд ли ей часто делали комплименты настоящие графы. Сам Грей лишь кивнул с безукоризненно вежливым выражением на лице и переключился на русалок. Но Ливси не мог отделаться от ощущения, что профессор видит его насквозь.

Это раздражало.

Как оказалось, Грей перерисовал заинтересовавшие его символы, и теперь с их помощью пытался что-то объяснить русалкам. Однако Кристина сегодня пользовалась особенной популярностью — пленницы полностью игнорировали контактера, зато неотрывно следили за девушкой. Это раздражало еще больше, хотелось вывести Кристину из лаборатории, спрятать от всех, запереть в спальне… Но приходилось ждать.

— Без толку, — проговорил наконец Грей и отошел от колбы. — Зачем они вам вообще, кстати?

— Их кровь имеет особые свойства, — нехотя отозвался доктор. — Несколько лет назад мне передали пробирку с… Неважно. Очень редкое вещество, ценнейшее лекарство. Мне удалось синтезировать нечто похожее. Оказалось, что именно русалочья кровь содержит необходимый элемент, хотя и в ничтожно малых дозах. Их кровь близка к драконьей, вы знали?

Грей не знал. Ливси чувствовал его неодобрение, но те люди неплохо платили за его исследования. Да и эксперименты по превращению, хотя и не увенчались пока успехом, двигались в том числе благодаря русалкам. Созданная им субстанция действительно повышала выносливость и силу, давая испытуемым возможность прожить немного дольше. Правда, они все равно умирали…

— Как продвигается перевод?

— Медленно, — рассеянно отозвался профессор, следя за русалкой. Та, заметив интерес, отвернулась, на спине блеснула россыпь чешуек. — Я помню, что для вас это срочно, но я единственный специалист по древним языкам, а исследований ведется много… Вы знали, что сегодня утром вернулась экспедиция из русалочьего города? Привезли какие-то каменные плиты… Впрочем, мне пока не показывали.

Ливси поморщился. Об экспедиции он ничего не знал, и сомневался, что бестолковые твари могут хранить что-то важное. Однако профессора русалочьи артефакты явно интересовали, он принялся говорить о книгах и картах, о том, как удалось вычислить нужное место, о портале в иной мир, о собственных надеждах…

Рассказывал он, как и всегда, увлекательно, Кристина слушала с большим интересом. Доктор уже начал прикидывать, как бы повежливее выставить любителя древностей из лаборатории или хотя бы заткнуть, как тот внезапно умолк на полуслове.

— Что за… Не может быть! Как он здесь оказался?!

— Кто? О чем вы?

Ливси поймал взгляд профессора, тот выглядел так, будто не знал — обрадоваться или испугаться. Доктор почти машинально поймал Кристину за руку, притянул к себе.

— Да что случилось, черт возьми?!

— Он здесь… — пробормотал Грей и тут же повторил, уверенней и громче: — Он точно здесь!

— Кто?!

Профессор неожиданно усмехнулся, и Ливси впервые увидел его клыки.

— Мой отец. Лорд Элессар.

Глава 47, в которой выясняют причины неприязни и недомоганий

Доктор велел охране отвести Грея в его комнату и лично проводил Кристину, затем вернулся в лабораторию и некоторое время бесцельно перекладывал с места на место инструменты. О том, где именно содержатся пленники, он узнал легко — обычно в этих помещениях держали участников эксперимента перед превращением. Первый уровень, у самого ледника — людям говорили, будто бы холод способствует успеху, впрочем, сейчас все три камеры были пусты. Без перевода полноценно готовиться к ритуалу он не мог, но раз уж добровольцев нет, а пленники торчат рядом с лабораторией, он вполне мог бы пойти и оценить, нельзя ли извлечь из них пользу…

Нет, ему нечего там делать. Руководство притащило на базу Элессара? Подумаешь. Убивать его все равно нельзя… Ливси стиснул зубы и отложил в сторону скальпель — на мгновение он представил, как по сверкающему металлу стекает кровь, но он тут же отогнал возникший образ. Он привык анализировать свои мысли и чувства, но ненависть к давнему врагу отказывалась поддаваться логике. О том, что официальным мужем Ясмин он никогда не был, Ливси знал прекрасно, но странное дело — ни к одному из тех троих счастливчиков он не испытывал и половины чувств, которые вызывало в нем одно упоминание имени ректора.

Хотя этих он тоже пустил бы на эксперименты с большим удовольствием.

Он общался с другими драконами, которые держали в тайне свою принадлежность Ордену и вели активную жизнь. Он собирал по крупицам любую информацию о Королеве драконов. Он заботился, чтобы его интерес не был слишком заметен, но те из местных драконов, кого он условно считал приятелями, вполне разделяли его мнение о Королеве.

Долгие годы взаперти, на уединенном острове, общение разрешено лишь с горсткой избранных. О, Совет Мудрейших тщательно проверял каждого, и ни один из тех, кому посчастливилось назвать Ясмин супругой, не посмел бы обидеть ее, ни делом, ни даже словом. Но была ли она счастлива? Была ли любима? Могла ли поговорить с тем, кто ее ценит и понимает, или вся ее роль отводилась к исполнению долга перед драконьим родом?

Ливси знал, что Орден сочувствует Королеве. Некоторые всерьез считали возможным привлечь ее внимание, заинтересовать исследованиями — при поддержке Королевы Орден Белого гребня мог бы добиться куда большего.

Так же единодушно Орден недолюбливал Элессара. Хотя многие учились в его Академии, идея обучать людей вместе с драконами практически никому не нравилась. Зачем передавать древние знания слабым, никчемным существам, чья жизнь так коротка, а польза для мира ничтожна? Некоторые всерьез считали, что единственной пользой, которую можно было извлечь из людей, была способность человеческих женщин рожать драконов. Да и то — их ведь так мало…

Вот если бы суметь превратить людей в драконов, дать силу и долголетие!.. Тогда они по праву могли бы считаться родственниками драконов, хотя и младшими, разумеется. Стать частью драконьей культуры, работать на благо всех, и, возможно, вместе открыть портал в родной мир — это ли не цель для людей?

Но Элессар предлагал считать людей равными драконам — а уж этого допускать было нельзя.

Ливси было плевать — и на людей, и на споры об их месте в мире. Пусть бы учились, может, смогли бы сделать что-то нужное. И вряд ли его мнение об Элессаре зависело от этого вопроса. Неужели он не любил ректора лишь потому, что все вокруг его не любили? Почему, черт побери, так хочется ворваться в камеру и свернуть ему шею?!

Он зарычал и смахнул со стола лоток с инструментами. Грохот и звон на мгновение заглушили ярость, но она тут же вспыхнула с новой силой. Ливси оперся ладонями о стол, тяжело дыша и спиной ощущая взгляды русалок и охранников. Если б хоть один звук…

Но даже пленницы не рискнули ни шипеть, ни скрежетать.

Доктор медленно выпрямился и прикрыл глаза.

Пока есть эмоции — будет проблема. Но если отстраниться от собственной ярости, заставить мозг работать и подчиняться, то из проблемы можно сделать задачу, а к задаче подобрать решение.

Он ненавидит лорда Элессара, и точная причина ему неизвестна.

Пожалуй, стоит спросить специалиста.

Ливси жестко усмехнулся и вышел из лаборатории.

* * *

— Добрый день, Арчибальд.

Ливси стиснул зубы и с трудом заставил себя не двигаться с места, хотя здравый смысл вопил, что лучше убраться отсюда подальше, а ярость требовала обернуться, вышибить дверь и положить конец давней вражде самым простым способом. Одного только взгляда на Элессара с его вечно самодовольной улыбкой хватило, чтобы прийти в бешенство, но доктор успел увидеть на руке ректора браслет, сдерживающий магию. Мысль о том, что враг не сможет сопротивляться, странным образом помогала успокоиться.

«Я могу убить его в любой момент. Еще десять минут ни на что не повлияют».

— Насчет доброго вы преувеличиваете, — буркнул знакомый голос. — Привет, док. Что, пришли поглумиться над беспомощными пленниками?

Ливси усилием воли заставил себя переключить внимание. Рассмотрев собеседника за зарешеченным окошком, он усмехнулся.

— А, Джеймс. Что же, вы все еще живы, значит, лорд Элессар, — имя сорвалось с губ, как ядовитый плевок, на мгновение он даже ощутил горечь на языке, — в целом прав. И стоило ли сбегать так поспешно, чтобы в результате все равно оказаться здесь?

— Будьте уверены, при первой возможности я сбегу и отсюда, — мрачно пообещал вор. — Люблю, знаете ли, побегать, для здоровья полезно… Уж всяко полезней змеиного яда и общества драконов.

Ливси рассмеялся. В присутствии ректора все чувства обострились невероятно, ощущение власти над давним противником придавало сил, и ему уже почти хотелось, чтобы ему дали повод обернуться. Вряд ли он сумеет сдержать ярость в драконьем облике…

Судя по всему, Элессар это прекрасно понимал. Он перестал улыбаться, смотрел серьезно, внимательно и… сочувствующе?

В глазах на мгновение потемнело. Ливси обеими руками вцепился в прутья решетки с такой силой, что заболели пальцы. Нет, он должен сдержаться, должен справиться с собой, должен понять… Нужно думать о другом, нужно говорить…

— Если честно, я даже рад, что вы здесь, — проговорил он, сосредотачивая взгляд на Джеймсе и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Из-за вашего поспешного ухода я не успел выдать вам весь объем противоядия.

— Вас мучила совесть?

— Не слишком. Но я не люблю лишние жертвы, и мысль о вашей смерти меня несколько огорчала. По моим расчетам это должно было случиться в прошлую пятницу. Можно спросить, почему вы живы?

— Кровь Королевы драконов, — неожиданно вмешался Элессар. — Ясмин была настолько любезна, что…

Окончания фразы Ливси не расслышал. Бешенство ударило в голову, в ушах зазвенело, он изо всех сил зажмурился, пытаясь выровнять дыхание. Это оказалось куда сложнее, чем он думал, прошла целая вечность, прежде чем он открыл глаза…

И увидел лицо ректора прямо перед собой — совсем близко, и его ладонь поверх своей. Следом пришло ощущение прикосновения — пальцы у Элессара оказались горячие и жесткие, Ливси рефлекторно попытался отдернуть руку, но не смог. Ненависть на мгновение сменилась страхом, тем самым страхом, который он часто видел в глазах соратников — Болотного дракона боялись многие, он всегда смеялся над ними, а сейчас…

— Паршиво, — проговорил Элессар. — Полная, я бы сказал, задница. Я чуть поправил, но это ненадолго, с этой железкой, — он тряхнул свободной рукой с браслетом, — многого не сделаешь. У вас тут что, вообще не умеют работать с травмами обращения?!

Ливси все-таки высвободил руку и отступил на шаг, не в силах скрыть свою растерянность. Бурлящая внутри ненависть испарилась, оставив тянущую пустоту, но он чувствовал, что эта передышка временная. И тем важнее было задать свои вопросы сейчас.

— Почему? — хрипло выдохнул он. — Почему вы… Тогда…

Он готовился к насмешкам, даже агрессии — но сочувствие лорда Элессара оказалось куда больней. Ректор говорил неторопливо и спокойно — о сложностях, с которыми сталкиваются молодые драконы при обращении, об особенностях характера, которые могут затруднить процесс, о психологических травмах и магических блоках, поджидающих мальчишек, которые пройдут обращение слишком рано или слишком поздно. О том, сколько вреда могут нанести собственные родители, упрямо считающие, что природа рано или поздно возьмет свое, превращение естественно и учиться ничему не нужно, а постороннее вмешательство может лишь навредить…

— Я говорил с твоим отцом, и неоднократно, — голос ректора неуловимо изменился, Ливи напрягся, чувствуя, как внутренний зверь поднимает голову, но Элессар немедленно подавил вспышку раздражения. — Требовал, чтобы тебя отправили в школу. А он твердил о естественных процессах и таинствах… Кретин. Он нарочно держал тебя рядом с собой, надеялся на благосклонность будущей Королевы. Не сверкай глазами, он признался в этом на заседании Совета. Думаешь, шум поднялся только из-за твоей выходки? Как бы не так! Совет бы только обрадовался, если б ты меня сожрал, но попытка влияния на принцессу — проступок куда более серьезный.

Ливси прислонился к стене, пытаясь проанализировать информацию, найти возражения — но безуспешно. Родители всегда говорили, что именно за попытку убийства ректора отцу пришлось откупаться бизнесом и едва ли не всем имуществом. Долгие годы он вслед за матерью повторял, что Элессар сам виноват, что он силой увез юного Арчи из дома, а потом и спровоцировал нападение, допустив при этом гибель человека — Ливси не помнил, чтобы в библиотеке был кто-то еще, но мать так часто называла ректора убийцей, что это врезалось в память. Впрочем, в их семье сочувствие обычным людям укладывалось в рамки обычной вежливости, а его самого в то время занимал совсем другой вопрос…

— Чарльз сумел убедить совет, что о принцессе он узнал случайно, подслушав разговор Маулая, и всего лишь попытался устроить будущее сына, — жестким тоном произнес Элессар. — Мне не удалось доказать, что за его действиями стоит Орден. А он заявил, что я спровоцировал тебя и нанес непоправимый вред психике, поэтому оставлять тебя в Академии он отказывается.

— Меня исключили за попытку убийства, — глухо проговорил Ливси, чтобы сказать хоть что-нибудь и подольше не касаться причины, по которой он решился на эту попытку.

— Я голосовал против, — ректор скривился, но тут же снова стал серьезным. — Послушай, это важно. Первое обращение накладывает на психику сильный отпечаток, это можно скорректировать, но…

Он снова заговорил о тонкостях изменения облика, начал задавать вопросы — Ливси отвечал, бездумно и рассеянно, благодарный за новую отсрочку. Где-то в глубине сознания билась мысль, что он может прямо сейчас развернуться и уйти — да это и следовало сделать! Почему же он стоит здесь, в коридоре, и рассказывает о том, с каким трудом переходит в человеческий облик, как невероятно сложно ему сдерживать эмоции, сколько времени приходится отлеживаться после каждого обращения, как приходится соблюдать жесткую диету — любая пища животного происхождения провоцировала всплеск агрессии даже в человеческой форме…

Наконец, вопросы закончились. Ректор молчал, напряженно обдумывая результат, доктор молчал тоже, отстраненно размышляя о том, не замерз ли там в камере мистер Даррел — нужно будет велеть охране принести парню одеяло, пока не окочурился…

— И последний вопрос. Что у тебя с Ясмин?

Ливси успел лишь подумать, что «ненадолго», о котором говорил ректор, успело закончиться. Его буквально швырнуло на решетку, сквозь вспыхнувшую перед глазами алую пелену он увидел, как из кончиков пальцев прорастают кривые черные когти.

— Не смейте… произносить… ее имя!

Голова кружилась, в ушах гулко колотилась кровь. Самоконтроль таял, как кусок сахара в горячем чае, и будто бы не было этих двадцати восьми лет, будто бы они снова стоят в библиотеке и…

— Эй, давайте потише, — окликнул Джеймс. — Я ненавижу драконов, но предпочел бы, чтоб вы поубивали друг друга где-нибудь подальше от меня!

Ливси тряхнул головой, фокусируя зрение. Ректор отступил к дальней стене, сосредоточенный и серьезный, вор же вышел на середину камеры, словно желая заслонить приятеля собой. Глупый человек…

Еще один глупый человек.

Он зажмурился, стараясь успокоиться. Если он обернется прямо сейчас… Но нет, нельзя, есть же еще Кристина, есть его исследования, есть профессор — если убить его отца, то можно не рассчитывать на его хорошее отношение. Да и руководство наверняка имеет планы на этого типа… На обоих…

Джеймс снова подал голос:

— Некоторые любят устраивать себе сложности. Тридцать лет мечтать о великой любви, и ни разу за все это время с нею не поговорить… Она ведь тоже в этом вашем Ордене, разве нет?

— Что?

Доктор поднял голову, ловя взгляд вора. Тот удивленно изогнул бровь, обернулся через плечо на ректора, а потом оба посмотрели на него с такими понимающими улыбочками, что захотелось сожрать обоих и немедленно.

— Он не знает, — резюмировал Элессар.

— Но она засунула нас сюда именно из-за него, — возразил Джеймс.

— Да. Весьма интересно.

— Да о чем вы оба…

Ректор неожиданно приложил палец к губам и прислушался. Ливси умолк, отпрянул от решетки и обернулся — из коридора донеслись шаги, уверенные и громкие. Спустя мгновение из-за угла показался еще один дракон.

— А, доктор! — радушно проговорил он, протягивая руку, и Ливси машинально ответил на рукопожатие. — Мне сказали, что вы здесь. Инспектируете пленников? Думаю, молодой человек прекрасно подойдет для ваших целей. Ах да, простите, что не представился, но вам пока рано знать мое имя. А вам, ректор, лучше об этом помолчать, если желаете видеть своего приятеля живым чуть подольше.

Он крутанул на пальце револьвер. Видимо, Элессар кивнул, но Ливси не оборачивался, не имея сил оторвать взгляд от собеседника. Он был одет в простой темный костюм — но приколотый к воротнику знак не оставлял сомнений, что этот дракон занимал в иерархии Ордена Белого гребня весьма высокое место.

— Я бы хотел с вами побеседовать, доктор. Не возражаете, если мы спустимся к вам? Ах, да, мистер Даррел — я велел охране принести вам теплые вещи. Будет печально, если вы простудитесь, это может негативно отразиться на результатах эксперимента. Не так ли, доктор? Идемте же.

Ливси молча кивнул. Незнакомец обаятельно улыбнулся и поправил черную повязку, закрывающую левый глаз.

Глава 48, в которой размышляют о личной жизни и знакомятся с новыми людьми

Этот бармен и в подметки не годился Джеймсу.

Анна отрешенно потягивала виски, наблюдая за неловкими руками угрюмого бородача за стойкой. Он просто наливал что просили, но почему-то Джеймс даже «просто наливал» с огоньком, с той страстью и любовью к делу, которую не спрятать при всем желании. Его руки были аккуратны и в тоже время крепки, она точно это знала, ее тело помнило. Аннабель покачала головой, отгоняя мысли, она хотела ненадолго забыться, выбросить из головы образ обаятельного вора, укравшего ее сердце, разбившего на множество осколков и снова склеившего своими признаниями и настойчивостью. Вора, совершенно неожиданно предложившего выйти за него замуж, украденное кольцо и шкуру дракона. От шкуры она бы не отказалась, хотя сын и правда расстроится.

Мысленно она начала складывать очередное письмо для Хлои, где изливала душу. Такая романтичная особа, конечно же, все поймет. Но строчки, даже мысленные совершенно не выстраивались. Анна обреченно вздохнула и огляделась.

Этот бар имел скучный интерьер, где глазу не за что зацепиться и невыразительное название «У Чарли».

То ли дело «Механизм».

Бармен пролил водку мимо стопки, Анна поморщилась и отвернулась. Она едва не ответила Джеймсу «да», но он упал в обморок, а потом и вовсе отбыл в неизвестном направлении. Тревога окутывала ее плотным душным облаком, временами Анне казалось, что она задыхается. Он ведь болен и серьезно, но она вместо того, чтобы заламывать руки в ожидании вестей и присматривать за сыном, отправилась в бар. Виски и смена обстановки помогали отвлечься. Привычный ритуал, который она так давно себе не позволяла, с того самого праздника «Летающих слонов», возвращал ее к равновесию, как сказал бы Уильям — заземлял.

Она должна быть собрана, что бы ни случилось, слишком много эмоций исходило от нее в последнее время. Это слишком отличается от привычного уклада и душевного состояния. Разлад с самой собой не входил в планы Аннабель.

Она могла бы выйти замуж за Джеймса, продать поместье, купить здесь домик и поселиться неподалеку от Академии. В Америке смотрят на классовое неравенство проще, чем в чопорной Англии. Она могла бы… Но поместье, оказывается, ей по факту не принадлежит, да и выйти замуж она не может, поскольку чертов лорд Грей всех надул и живехонек, хоть и неизвестно где, подлец.

— Подлец! — в сердцах сказала Анна сама себе.

Ну вот, она снова злится, кажется, это теперь ее постоянное состояние.

— Простите? — не понял бармен.

— Еще виски со льдом, будьте так любезны, — натянуто улыбнулась Анна.

— Леди, вы уверены?

— Не припомню, чтобы вы озадачивали этим вопросом предыдущих клиентов, — голос леди Грей был сух, как пески Сахары. Она очень гордилась этим умением. Не подвело оно и в этот раз, бармен стушевался, но Анна непреклонно продолжала: — Виски. Со льдом.

Для закрепления эффекта положила деньги на стойку и выгнула бровь. Она знала, какое впечатление это производит и как она при этом выглядит — часы тренировок перед зеркалом, ведь «леди должна уметь выразить недовольство простым движением брови, Аннабель».

— Конечно, — он поставил свежую порцию перед ней, и Анна с неудовольствием отметила стекающую по стакану каплю. Раздражение захлестывало волнами.

Элессар не даст Джеймсу погибнуть, он что-нибудь придумает, он умный и знает много влиятельных людей. «Соберись, нельзя показывать посторонним эмоции, это вредит репутации», — прозвучал в голове голос матери. Тут матушка права, конечно, стоит держать себя в руках, ведь в этом баре она снова единственная женщина.

Анна усилием воли заставила себя обратить внимание на окружение. Вокруг шумели голоса, слышались нетрезвые вскрики, гогот, звон бокалов и стаканов, стук кружек с пивом о столы. Почему ей это так нравится? Может, стоит открыть свой бар и больше не быть гостьей?

Кутеж за ближним столиком набирал обороты, раздавались призывы к пари, на стол посыпались мятые купюры. Четверо прилично одетых мужчин делали ставки, кто победит в стрельбе по мишени.

— Хэй, Барри, где наша верная мишень, зови сюда! — крикнул один из них бармену.

— Мистер Браун, может быть не стоит? — как-то неубедительно попросил бармен, тяжело вздохнув.

— Не ломайся ты, не первый день замужем! — подмигнул другой — невысокий, слегка кособокий немолодой джентльмен с обширными седыми бакенбардами.

— Как скажете, мистер Даррел, как скажете, — обреченно ответил бармен, уходя в подсобку.

Анна вздрогнула и присмотрелась к мужчине внимательнее. Даррелов может быть много, но в первую встречу лорд Элессар упоминал о дядюшке Джеймса в Драконвиле. По возрасту подходит. Аннабель прикрылась стаканом, поверх него глядя на веселую компанию. Сходства с Лисом не увидела, но чем черт не шутит. Стоило выяснить. Обычно достаточно напрямую спросить человека, чем гадать на кофейной гуще.

— Марти, дружище, давно с тобой не виделись, — сердечно приветствовал мистер Даррел щуплого парнишку-негра, которого привел бармен. — Ну что, не откажешься заработать деньжат?

— Было бы неплохо, масса Даррел, — опустив глаза, ответил тот.

— А если что, он организует тебе самые роскошные похороны в самом дорогом гробу! — хохотнул мистер Браун и, довольный шуткой, шлепнул ладонью по столу. Один из пустых стаканов упал на пол, но не разбился.

— Хорошая примета, — одобрительно кивнули пока что безымянные участники пари.

— Да, выгодно иметь свое бюро ритуальных услуг, — подмигнул мистер Даррел совсем не радостному парнишке. — Марти, как обычно.

Марти встал к стене, достал из кармана яблоко, нанизанное на вилку с длинной ручкой, и поднял вверх и немного в сторону. Стена за ним была испещрена пулями, очевидно, джентльмены часто развлекались подобным образом. Немногочисленные посетители притихли и во все глаза наблюдали за происходящим. Бармен вернулся за свою стойку, что-то бормоча под нос и качая головой.

Мазали джентльмены знатно. К десятому выстрелу Анна узнала, что двух других мужчин зовут Ральф Элмон и Генри Брайтон, и они все абсолютно не умеют целиться. Из всех выстрелов в цель не попал ни один, веером разлетаясь возле головы Марти и яблока. Парнишка вжал голову в плечи, и материнское сердце не выдержало, Анна решила вмешаться.

— Господа, — она подошла к ним и положила на стол купюру, — возьмите в игру.

— При всем уважении, мадам, стрельба не женское занятие, — снисходительно отозвался мистер Браун, не поворачивая головы.

— Боитесь проиграть? — мило улыбнулась Анна, достала из кармана пистолет и проверила количество патронов.

Джентльмены наконец удостоили ее своим вниманием.

— Отлично, покажите, на что способны, — кивнул мистер Даррел, — А когда проиграете, расскажете нам кто такая, откуда будете и составите нам компанию на вечер.

— Нет, джентльмены. Я сейчас выиграю, заберу банк, и мальчик уйдет отсюда, а вы, мистер Даррел, расскажите мне свою историю.

Она продолжала вежливо улыбаться — а вот мужчины с другом сдерживали смех. Что же, недолго им осталось смеяться…

Аннабель прицелилась, Марти зажмурился. Грохнул выстрел, ошметки яблока долетели даже до бармена, а один плюхнулся в стакан мистера Брайтона. Виски плеснуло на стол, смешки и улыбки пропали, как по волшебству.

— Я так полагаю выигрыш мой? — не дожидаясь ответа, Анна сгребла купюры и подозвала парнишку. — Вот, это все твое, беги отсюда.

Мальчик схватил деньги и дал деру, пока богатые господа не передумали.

— Гх-м, — прокашлялся мистер Даррел, — Итак, о чем леди желает со мной поговорить? Нужно организовать тайное захоронение? Вы кого-то убили? Мужа, любовника? — заговорщически шепнул предполагаемый дядюшка Джеймса.

Анна пригласила его за пустой столик.

— Позвольте представиться, меня зовут Аннабель Грей.

— Я Льюис Даррел. Чем могу помочь? Мое бюро находится…

— Да не нужны мне погребальные услуги! — резче, чем хотелось, перебила Анна. — Скажите, не знаком ли вам Джеймс Даррел, у него татуировка в виде щита на предплечье.

— Знаком ли мне этот прохвост, Лис? — Льюис шлепнул себя по коленке. — Это мой племянник, беспутный малый. Учтите, леди, если он у вас что-то умыкнул или обесчестил вашу подругу или сестру, так я расплачиваться не стану! Так и знайте.

Аннабель выгнула бровь в той же манере, как недавно на бармена, и мистер Даррел тут же сбавил эмоции. Задумчиво пожевал губами, словно подбирал слова, затем чуть растерянно улыбнулся.

— Видите ли, леди, я совершенно не знаю своего племянника. Я и брата до его смерти не видел лет десять, а то и поболе. Я на приисках был, мыл золото на Аляске очень много лет, разбогатеть мне сильно не удалось, но немного денег скопил и открыл свой бизнес…

Дядя Джеймса опрокинул еще стаканчик и более охотно заговорил о прошлом. Прииск, на котором он работал, принадлежал лорду Элессару — именно там Льюис плотно сдружился с драконом. Он знал, что его брат с женой работают в Академии, знал о племяннике, однако сам к оседлой жизни не стремился. Заработав деньжат, он жил, то там, то тут, с легкостью меняя один городок на другой. Потом узнал о несчастном случае и вскоре — о смерти жены брата, но малыша Джеймса, которого он никогда не видел, взяли на воспитание тетки, так что он вполне был под присмотром.

— А позже, когда я вернулся, он уже был мужчиной да с репутацией в преступном мире. Я хотел как-то познакомиться с ним, знаете, леди, чтобы эффектно было, да и подослал к нему нашего общего знакомого Эрни, с байкой о сокровищах Академии.

— Не вышло познакомиться, Джеймс и правда что-то стащил и несколько лет скрывался от гнева дракона.

— Вы откуда знаете?

— Джеймс… мой хороший друг.

— А-а-а, — как-то неопределенно протянул дядя и начал пространный рассказ о себе. После очередной порции ему, казалось, было все равно, кому и что рассказывать. Аннабель узнала, что Льюис Даррел не просто гробовщик с ужасным чувством юмора, но еще и изобретатель. Она только вежливо улыбалась и кивала, очевидно, что Льюис был рад свежему слушателю. Он рассказывал о том, что любит собирать своими руками технику, в частности на своем заднем дворе воплощает в жизнь совершенно дикие идеи и у него есть единомышленники.

Друзья Даррела подождали некоторое время, но, видя, что он не собирается прекращать беседу с эксцентричной особой, махнули рукой и покинули заведение. Дядя даже не заметил их ухода.

— Аннабель, позвольте вас так назвать, а вы подруга какого рода? У Джимми репутация ловеласа.

Анна интуитивно ожидала подобного вопроса, потому не выдала своих чувств:

— Благодарная. Он спас моего сына, когда на празднике произошло возгорание и крушение дирижабля.

— Я читал об этом в газетах. Значит Джимми прятался там, в Лондоне…

Льюис задумчиво поскреб подбородок. Анна невольно отметила, что для человека, что-то собирающего, у него очень ухоженные ногти. Совсем не такие грязные и кое-как подстриженные, как у Уильяма. Странно.

— Верно.

— Далеко забрался. Что ж, раз вы его знаете, так может расскажете, где его найти? В конце концов, у меня нет другой родни, пора бы и познакомиться, раз этот паршивец в городе!

Аннабель поджала губы. Дядюшке стоило задуматься об этом неделю назад.

— Я бы хотела, чтобы вы успели, — негромко проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он сейчас с лордом Элессаром, и…

Она умолкла. Льюис, не дождавшись продолжения, нахмурился.

— Ректор не собирался его убивать, если вы об этом. Хотел познакомиться, как и я, помочь встать на путь добропорядочного гражданина и тем отплатить его отцу за спасение… Мне крепко досталось тогда за почти невинную шутку, — он потер челюсть, как будто вспоминая кулак ректора.

— Лорд-ректор пытается его спасти, — проговорила Анна, надеясь убедить и себя тоже. — Они скоро должны вернуться.

В глазах собеседника мелькнуло недоверие.

— А вы… Хорошо знакомы с лордом Элессаром?

Анна помедлила — впрочем, оснований скрывать тайну не было.

— Мой сын — его внук, учится в Академии.

— Матерь божья! — воскликнул мистер Даррел, — Грей, как я сразу не понял! Вот так интересно свела нас судьба. Может быть мы вместе подождем возвращения этих двоих? Я вернулся в город только вчера вечером и все равно собирался навестить старого пройдоху Элессара. Заодно и с племянником наконец увижусь, как думаете?

— Я очень на это надеюсь, — тихо ответила Анна.

Глава 49, в которой драконы рычат, а дядюшка рассказывает интересное

Паромобиль для извоза горожан не был настолько же роскошным, как те, в которых Анне доводилось ездить прежде, однако функцию свою выполнял, и довольно быстро вез пассажиров в Академию. По пути дядя трезвел прямо на глазах, тише разговаривал, меньше жестикулировал и больше рассказывал о себе, хотя язык еще слегка заплетался.

— Тяга к спасению людей очевидно в крови у Джимми, — как-то не в тему пространного разговора о достоинствах паромобиля перед конным экипажем обронил Льюис.

— Расскажете, что там за история с отцом Джеймса и ректором? Лорд Элессар только упоминал, но Джеймсу так и не рассказал.

— В этом весь драконий род, — кивнул Даррел, — Гордыня этих существ больше их самих: как это так, быть должным какому-то человечишке. Элессар, хоть и прекрасно относится к людям, все же не любит распространяться, что мой брат спас ему жизнь, когда в стенах Академии произошло неожиданное превращение студента. Тогда ректора едва не съели.

Дядя Джеймса оказался талантливым рассказчиком и так красочно описывал события, словно был их непосредственным участником. Анна с головой погрузилась в развернувшуюся некогда трагедию в стенах магической академии. Это она стояла рядом, когда студент обернулся, это она закрывала голову руками от обломков стеллажей, выбитых окон и даже поврежденных стен и потолка. Это она храбро бросилась к дракону, зажав в руке артефакт…

— Маленький человек спас могущественное существо, — закончил Льюис, выдергивая Аннабель из фантазии. — Историю замяли, вдове выплатили компенсацию, студента исключили, Элессар остался там же.

— Это так печально.

Анна задумалась о сыне и внезапных превращениях. Уильяму нужна дисциплина, он слишком юн, чтобы контролировать свои порывы, к тому же близится возраст бунтарства и здесь совершенно необходим положительный пример старшего мужчины. Определенно, очень хорошо что Уильям с дедом, очень вовремя. Не хотелось бы, чтобы сын повторил судьбу того студента.

* * *

Лорд Элессар слишком спешил и, уходя, бросил лишь: «Ждите здесь!» Как долго следовало ждать, Анна не знала. Отправляясь в бар, она повторила для мистера Джефферсона и Уилла те же слова, и оба должны были находиться сейчас в кабинете ректора.

Мистер Даррел явно появлялся в Академии не впервые и дорогу знал. Секретарь в приемной учтиво с ним раскланялся и сообщил, что ректора нет на месте.

— Я подожду его вместе с леди Грей… Вы ведь не против?

Льюис вопросительно взглянул на Анну, та пожала плечами. Ожидание утомляло, тревожить сына своими проблемами ей не хотелось, а дядюшка Джеймса мог хоть как-то скрасить вечер. Секретарь вызвался приготовить чай и вышел, мистер Даррел протянул руку к дверной ручке…

Двери кабинета с грохотом распахнулись, Льюис чудом успел увернуться. Уильям, не обращая на него внимания, выскочил в приемную с горящими от возбуждения глазами, огляделся и бросился навстречу Анне.

— Мама! Ты не представляешь! Мы с Гэбриэлом…

Из дальнейшей речи сына Анна поняла в лучшем случае половину — Уилл тараторил, как пулемет, употребляя термины, о значении которых она могла только гадать. Но слова «Гренландия», «лорд Элессар» и «поисковое заклинание» она узнала — и фразы, содержащие эти слова, ей отчего-то не понравились.

— Мы смотрели на карту, и он оказался совсем не там, где должен быть! Его могли взять в плен, его надо спасать!

— Уильям!

Голос Джефферсона звучал строго и сухо, мальчик немедленно умолк и обернулся. Гувернер неодобрительно покачал головой и приложил палец к губам, но предупреждение запоздало.

— Гренландия? — напряженным тоном переспросил мистер Даррел совершенно трезвым голосом. — Он сейчас в Гренландии?

Уильям, только сейчас его заметив, неуверенно покосился на брата, затем на мать.

— Это мистер Льюис Даррел, дядя Джеймса, — медленно произнесла Анна. Неожиданный интерес дядюшки к Гренландии и его такое же внезапное протрезвление выглядели подозрительно, в его голосе звучала тревога — но за ректора или за Орден? — Мистер Даррел, это Уильям, мой сын, и мистер Джефферсон, его учитель.

Льюис поспешно кивнул и присел на корточки перед Уиллом.

— Что ты сказал насчет Гренландии, малыш? Элессар там? Его похитили?

Анна вдруг поняла, что дядя Даррел не тот, за кого себя выдает и он ни минуты не был пьян. Все это время он притворялся. Только с какой целью?

— А вам зачем это знать? — Гэбриэл положил руку мальчику на плечо, притянул к себе и поверх головы мистера Даррелла послал Анне вопросительный взгляд. Та растерянно пожала плечами — Льюис имел дела с ректором, да и секретарь явно давно был с ним знаком. Но можно ли ему доверять, особенно учитывая непонятное притворство? И что именно доверять?

Словно почувствовав их сомнения, Льюис выпрямился и обернулся. Взгляд его стал жестким и требовательным, совершенно не вяжущимся с внешностью. Так смотрят люди, имеющие власть.

— Вопрос жизни и смерти, леди. Я понимаю, что у вас пока нет оснований мне верить… Черт побери, мне нужно видеть эту карту! Немедленно!

— Не думаю, что у вас есть право здесь распоряжаться, — негромко произнес Гэбриэл.

Дверь, отделявшая приемную от коридора, вдруг захлопнулась, щелкнул замок. Анна удивилась, что секретарю вздумалось их запирать, но стоило взглянуть на гувернера, как она осознала свою ошибку. Гэбриэл медленно опустил руку, глаза его сияли золотистым огнем, вокруг век проступили мелкие чешуйки. Выглядело это жутковато, Анна невольно вспомнила Ливси сразу после обращения — впрочем, в том, что сыну лорда Грея можно доверять, она успела убедиться. А вот к тому, что успехи в частичном обращении продемонстрирует и Уильям, она готова не была.

— Ты думаешь, он связан с Орденом? — младший дракон сощурил сияющие расплавленным золотом глаза.

— Я думаю, он нам сейчас об это расскажет, — в голосе старшего прорвались шипящие нотки. — Почему вас так интерес-с-сует Гренландия, мистер Даррел?

Самообладанию Льюиса можно было позавидовать — не каждому удалось бы сохранить спокойствие в присутствии двоих готовых к обращению драконов. Он хмыкнул и искоса взглянул на Анну.

— Учитель, говорите? Ну-ну.

— Старший сын лорда Грея, — уточнила Анна. — Дракон, разумеется. И он задал вам вопрос.

— Не думаю, что обязан отвечать.

— Значит, и мы не обязаны, — отрезал Гэбриэл. — Леди Аннабель, будьте любезны, отойдите в сторону.

Анна взглянула на Льюиса, тот демонстративно сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерен нападать. Гордость леди возражала против того, чтобы подчиняться приказам гувернера, да и интуиция говорила, что Даррел-старший не желает зла ни им, ни ректору. Впрочем, тот же Ливси при первом знакомстве показался приличным джентльменом…

— Мы убьем его? — свистящим шепотом поинтересовался Уильям. — Или просто свяжем и запрем? Нам ведь еще спасать лорда-ректора и Джеймса!

Льюис неожиданно расхохотался.

— Да уж, хороши внучата у Элессара! — проговорил он сквозь смех. — Сперва убить — а вопросы можно задать с помощью некроманта, а, парни? Но это ложная тревога. Мы на одной стороне, если вы пропустили мимо ушей, напоминаю — я дядя Джеймса Даррела, за чью жизнь вы все здесь печетесь. Как насчет тайны за тайну?

— Попробуйте, — дерзко вздернул подбородок Уильям и Анна отметила, как изменилось за последнее время его поведение. В задорном мальчишке проступали такие черты как надменность и самодовольство — истинно драконьи.

Льюис пожал плечами, достал из кармана серебристый предмет, более всего напоминающий пудреницу — плоская круглая штучка, раскрывшаяся с сухим щелчком. Внутри блеснуло, но поверить в то, что в кармане джентльмена действительно зеркальце, было сложно.

Впрочем, любоваться собой мистер Даррел не стал. Коснувшись стекла пальцами, он поднес зеркало к губам и произнес:

— Прохвост вызывает «Щит». База, ответьте.

Произнесенное прозвище прозвучало столь неожиданно, что Анна едва удержалась от смешка — у дядюшки и племянника явно было больше общего, чем оба думали. Льюис тем временем обменялся с кем-то приветствиями, упомянул Элессара и Гренландию и велел поднимать по тревоге отряд.

— Буду на базе примерно через полчаса, с точными координатами. Да уж, повезло… Ждите.

Из устройства донеслось «так точно» и собеседник отключился.

— Откуда у вас «Парадокс»? — указал на устройство Гэбриэл, его глаза утратили блеск и стали вполне обычными, человеческими и удивленными. — Такой есть у Элессара.

— Значит, теперь мы готовы обменяться подробностями? — хмыкнул Льюис. — Такой есть у Элессара, потому что мы ему дали.

— Кто — мы?

Даррел самодовольно улыбнулся и медленно, со значением проговорил:

— Департамент разведки и безопасности «Щит».

Это была организация, стоящая на страже безопасности и интересов двух видов: драконов и людей. «Щит» следил, чтобы ни те ни другие не навредили друг другу, чтобы соблюдался баланс. Лорд Элессар являлся одним из старейших и самых влиятельных ее членов. Многие годы наблюдатели «Щита» собирали информацию об экстремистской организации «Орден Белого Гребня», стремясь ограничить ее деятельность, предотвратить совершаемые преступления, и вот сегодня…

— …Сегодня, джентльмены, у нас есть шанс все-таки прищучить этих паразитов. Если вы, разумеется, поделитесь информацией. Как видите, я полностью откровенен.

— Тайная организация и дедушка в ней? — воскликнул Уильям, его глаза тоже утратили драконий блеск и светились чисто мальчишеским восхищением. — Он мой кумир! Может быть, и наш отец там?

Братья переглянулись, и на какой-то миг стали очень похожи — не то выражением глаз, не то тем, как одновременно оба сдвинули брови, решаясь.

— Хорошо, — кивнул наконец Гэбриэл. — Вы не врете, а значит, вам действительно стоит знать — и, возможно, удастся предотвратить еще одно преступление.

Следом за драконами Анна и Льюис вошли в кабинет, где на огромном столе ректора была разложена карта мира. Как выяснилось, просто сидеть и ждать Уиллу показалось скучным, а искать мать с помощью магии ему понравилось — и Гэбриэл счел, что немного практики обоим пойдет только на пользу. Поиск по родственной крови должен был определить местонахождение лорда Элессара на Острове Королевы, но…

— Но мы нашли его здесь, — Уилл ткнул пальцем в карту.

Крупная красновато-бурая точка посреди ледника выглядела каплей крови — а может, и была ею. Вокруг темнели мелкие брызги, подтверждая теорию, и Анна невольно поежилась.

— Сигнал исчез почти сразу, — Гэбриэл мрачно скрестил руки на груди. — Лорд Элессар говорил, что точный поиск лорда Реджинальда невозможен из-за магического щита. Мы считаем, что сигнал пропал в тот момент, когда ректор зашел под этот щит.

— Все дороги ведут в Гренландию. Ливси с командой «Призрака» тоже туда направлялся, по срокам должен уже прибыть, если снова не напали русалки, — отрешенно проговорила Анна скорее сама себе, нежели окружающим. Внезапный поворот событий несколько огорошил ее.

— Ливси? Леди, вы знаете Арчибальда Ливси? — вскинулся Льюис.

— К сожалению.

— Если Ливси и Элессар в одном месте — быть беде. Он ненавидит ректора до смерти и попытается убить снова! Да-да, это тот студент о котором я вам по пути рассказывал.

Анна прижала руки ко рту, сдерживая некстати рвущиеся проклятия. Проблемы росли и лепились друг к другу, как снежные комья, но ей отчего-то казалось, что очень скоро все разрешится — знать бы только, в чью пользу.

— Нельзя тратить ни минуты, отправляемся в Исландию, на базу «Щит». Леди, вы со мной? — Льюис достал из кармана крупный медальон из розового камня в обрамлении блестящего металла.

— Я?

— Мама?

— Леди Грей?

Хор удивленных голосов наполнил кабинет ректора.

— Да, вы, леди. Вы стреляете лучше многих моих коллег, а хороший стрелок на вес золота. Готовы присоединиться к миссии спасения ваших родственников и возлюбленных? — хитро улыбнулся дядюшка Даррел, отчего его пышные бакенбарды будто взъерошились. — Решайте.

— Но… — Анна растерялась, показала на платье с турнюром. — Я не одета для путешествий.

— Это ничего, мы выдадим вам удобное снаряжение. А мальчики посидят дома и будут паиньками, верно, джентльмены?

— Нет, — Гэбриэл резко выступил вперед. — Я допускаю, что от нас с Уиллом не будет толку в операции, но вас, леди, я отпустить не могу. Как дракон, я обязан заботиться о вашей безопасности. Лорд Элессар мне голову снимет, если с вами что-то случится!

Воинственно настроенный гувернер выглядел забавно — проснувшаяся драконья кровь сильно ударила в голову тихому юноше. Тем не менее Анна окинула его ледяным взглядом. Если секунду назад она еще колебалась, то это высказывание определило ее выбор.

— Вы не можете мне запрещать, мистер Джефферсон. Лорд Элессар разве не говорил вам, что воля женщины, родившей дракона, священна? К тому же, вы сын моего официального мужа — а значит, ниже меня по статусу. Лучше позаботьтесь об Уильяме.

— Слушайтесь старших, мой юный друг, — усмехнулся Льюис.

Гэбриел, сверливший Аннабель взглядом, вздохнул и опустил глаза.

— Она старше всего на пять лет, — буркнул он. — И она женщина, а я обязан…

Анне почудились в его голосе обиженные нотки Уильяма, и она невольно улыбнулась.

— Это неважно, — она запнулась, но все-таки произнесла имя: — Гэбриэл. Ведите себя хорошо и не вздумайте лезть за нами, ясно? Отправляйтесь домой. И пообещайте, что не станете искать другие порталы, строить самолеты, угонять дирижабли… И лететь самим я вам запрещаю! Обещайте, оба!

Драконы кисло переглянулись, но вразнобой закивали. Льюис тоже кивнул, медальон в его руке полыхнул багрянцем, а в воздухе появилась серая воронка с человеческий рост.

— Вы готовы, леди?

Вместо ответа Аннабель стиснула в кармане рукоять пистолета, быстро поцеловала сына и первой шагнула в неизвестность.

Глава 50, в которой скрывают имя, зато много хвалят и обещают

Разговор с Элессаром окончательно разрушил душевное равновесие. Растерянность, злость, страх — Ливси с трудом удавалось держать себя в руках. Погруженный в собственные мысли и чувства, он не сразу сообразил, куда ведет его Наблюдатель, и лишь оказавшись в собственной гостиной, осознал свою ошибку. Он терпеть не мог, когда на его территории оказывались посторонние, а в его нынешнем настроении это и подавно действовало на нервы. Следовало отвести гостя в лабораторию, там Ливси чувствовал себя уверенно и спокойно, и именно там было удобнее вести разговоры о работе. К тому же, здесь Кристина, а ее он не хотел пока что никому показывать …

Но не выгонять же его теперь!

Стоило подумать о Кристине, как дверь спальни приоткрылась. Слава драконьим богам, она была одета, но одного взгляда, брошенного на девушку Наблюдателем, хватило, чтобы Ливси захотелось рычать.

— Запри дверь и не выходи, у нас важный разговор.

Кристина вздрогнула, оторвала взгляд от гостя и, секунду помедлив, скрылась в спальне. Ливси показалось, что на ее лице мелькнул страх — неужели все еще боится, что он отдаст ее на съедение дракону?

Ну уж нет. Только не сейчас.

— Присаживайтесь, — громко произнес он. Наблюдатель оторвал задумчивый взгляд от закрывшейся двери и вежливо кивнул:

— Благодарю. Вас, как я вижу, можно поздравить? Насколько я помню ваши отчеты, эксперименты с человеческими женщинами ведутся давно, но успеха до сей поры не было.

— Поздравлять пока не с чем, — мрачно отозвался Ливси. — Срок слишком мал, я предпочел бы пока об этом не говорить.

Наблюдатель тонко улыбнулся.

— Не думал, что вы подвержены женским суевериям, доктор.

Ливси пожал плечами. Говорить с посторонними о причинах и чувствах, в которых он сам толком не разобрался, не хотелось, и он решительно сменил тему.

— Мы ведь друг другу не представлены, мистер?..

Гость улыбнулся шире и откинулся на спинку кресла.

— Мое настоящее имя слишком известно, а о том, что я состою в Ордене, знают немногие. Совет Мудрейших доверяет мне, и я хотел бы сохранить инкогнито. Если угодно, можете называть меня Майкл.

Ливси вежливо наклонил голову. Многие члены Ордена скрывали свои имена, выдумывая вместо этого пафосные прозвища. Однако Элессар явно знал этого типа. Поговорить бы с ректором еще раз…

Если удастся заставить себя снова подняться в камеру.

— Я давно слежу за вами, Арчибальд, и не я один. Ваши эксперименты…

— Мне весьма интересно узнать, зачем, — перебил Ливси. В другой раз он сперва выслушал бы гостя, но раздражение стучалось в висках, и быть вежливым не хотелось. Знакомый запах — слишком знакомый. И голос, и интонации… — Я пишу достаточно подробные отчеты, и еще ни разу не заставил руководство усомниться в моей верности Ордену. Или вы следили за Эрни?

— В том числе, — кивнул собеседник. — Капитан из тех людей, за которыми нужен глаз да глаз, — он усмехнулся каламбуру и коснулся повязки. — Руководство хотело быть уверенным, что экспериментальная модель подводной лодки попала в достаточно надежные руки. К тому же, ваша с ним миссия слишком важна для Ордена, чтобы пустить все на самотек. Впрочем, если вас это утешит, я приглядываю не только за капитаном. Это, знаете ли, тоже был эксперимент, весьма удачный, даже с учетом некоторых недостатков.

Не только за капитаном… Ливси внезапно ощутил тошноту и отвел взгляд от повязки, пытаясь выбросить из головы мысль о десятке чужих глаз под нею. Большинство драконов считали себя вершиной творения, и долгое время доктор думал, что он единственный, кто решается на эксперименты с собственным организмом. Лекарство на основе русалочьей крови действовало на него ожидаемо слабее, чем на людей, и он отдавал себе отчет в том, что если бы превращался чаще, никакое средство не понадобилось бы. Магия творила настоящие чудеса и исцеляла любые раны и болезни — тем удивительнее встретить дракона, добровольно отказавшегося от регенерации.

— Однако в отношении вас был и особый интерес, — добавил Майкл, когда пауза затянулась. — Одна особа, обладающая властью над моими поступками, весьма настойчиво попросила приглядывать, чтобы с вами все было хорошо.

Ливси искоса взглянул на него и снова поймал мерзкое ощущение, что его видят насквозь — сквозь повязку десятью глазами. Угадывать, что за особа такая командует Майклом, ему не хотелось, к тому же, у нее явно было свое понимание фразы «все хорошо».

Стоп.

У нее…

Доктор вскинул голову, и Наблюдатель улыбнулся шире.

— Королева очень переживает за вас, Арчибальд. К сожалению, я не успел отправить ей отчет о вашем путешествии, задержался в Индии…

Он говорил еще что-то, но до Ливси, придавленного новостью, доходил лишь общий смысл. Индия, храм, свитки — и да, он был прав, когда подозревал, что на берегу его встретят драконы, после прошлых похищений реликвии нуждались в усиленной охране. Ценность свитков такова, что на охрану Совет мог поставить лишь самого доверенного, а уж тот, с помощью Эрни заранее определив, когда «Призрак» подойдет к храму, легко нашел себе важное дело в городе. Наказание за утрату легло на дурака-настоятеля, а воры без проблем ушли в море до возвращения стража-дракона: «Вы ведь не думаете, что вам просто повезло, Арчибальд?»

Думал, да. Был уверен, что причиной успешного завершения дела были его гениальное планирование и удивительная удача Даррела… Что же, выходит, они оба в какой-то степени оказались в дураках?

— Нападение должно было выглядеть натурально, но я, разумеется, за вами присматривал. А когда вернулся в храм, сторожить было уже нечего, оставалось разве что наказать виновных. Из-за этого я, собственно, и задержался. Однако ее величество все равно была мною недовольна, когда выяснилось, что сбежавший мистер Даррел знал о наших планах и сообщил о них Болотному дракону.

— И они оба в итоге оказались здесь, — глухо отозвался Ливси. — Или скажете, что это тоже запланировано?

Собеседник рассмеялся.

— Угадывать поведение лорда Элессара — все равно что пытаться рассчитать движение языков пламени, — он кивнул на камин, в котором резвились иллюзорные саламандры. — Но его появление здесь открывает интересные перспективы. Собственно, об этом я и хотел поговорить.

Ливси заставил себя сосредоточиться. Больше всего сейчас хотелось лечь, накрыться одеялом и отключиться, но информация, которой поделился собеседник, требовала внимания. То, что Ордену удалось договориться с Королевой и привлечь ее на свою сторону, было еще большей тайной, чем настоящее имя Наблюдателя. Особенно ее интересовали эксперименты Ливси — друга детства Ясмин помнила и отзывалась о нем с неизменной теплотой, а его многолетняя работа ради ее свободы заслужила горячую благодарность. Совет следил за каждым шагом Королевы, и покидать остров ради встречи она не могла, как не могла и пригласить его к себе. Письма, телефоны, телеграммы, артефакты для связи — ни один способ не был надежен в полной мере. Требовалось сохранить тайну не только от врагов, но и от друзей, ведь известие о сочувствии Королевы делам Ордена могло вызвать необдуманные поступки со стороны некоторых драконов.

— К тому же, до сих пор нам почти нечего было ей предложить, — вздохнул Майкл. — Но теперь, когда результат почти достигнут, можно сделать следующий шаг. Профессор Реджинальд пообещал, что перевод свитка будет закончен к вечеру. Я лично проследил, чтобы в лаборатории было все необходимое. Жаль, вышла заминка с добровольцами, но одного подопытного для демонстрации будет достаточно.

Ливси нахмурился.

— Для демонстрации чего?

— Вашего успеха, разумеется. Вы ведь хотите показать Королеве, чего достигли? Думаю, и лорду Элессару будет интересно…

Наблюдатель снова улыбался и снова говорил, и Ливси с каждым словом чувствовал желание забить эту чертову улыбку ему в глотку. Проводить эксперимент завтра, без подготовки, без плана и анализов, не пообщавшись с профессором, не проверив перевод… Это было оскорбление его профессионализму, не говоря уж о том, что гарантировать результата он не мог. Но имя Ясмин звучало для слуха волшебным заклинанием.

А Наблюдатель снова говорит о ней, о ее самоотверженном служении на благо драконьего рода, о ее мечтах о мире и гармонии между драконами и людьми, о том, какой великолепной Королевой она станет, когда старичье из Совета перестанет ее ограничивать… О том, что нынешний супруг не справляется со своими обязанностями и уже год не может дать ей ребенка — следовательно, его пора заменить. А если эксперимент завершится успешно, Ливси заслуженно войдет в число драконов, чей вклад в общее благо неоценим. Вряд ли кто-то станет возражать, если ее величество выберет спутника жизни по своему вкусу …

— Ясмин будет любима и счастлива, а счастливая правительница обеспечит счастье народу. Вы ведь не станете возражать?

— Я ничего не могу гарантировать, — пробормотал доктор, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла. Сцены, нарисованные Наблюдателем, были притягательны невероятно, и собственные фантазии, которые он много лет держал в узде, именно сейчас стремились вырваться на свободу. Если он сможет увидеть ее, поговорить с ней… Но ведь есть же еще и Кристина…

— Думаю, можете, — возразил Наблюдатель. — Вы ведь сами упоминали легенду о богине удачи. Вряд ли она захочет, чтобы ее любимчик бесславно погиб во имя науки, так что я склонен верить в лучшее. — Он поднялся, и Ливси, с трудом отогнав неуместные мысли, тоже встал. — Завтра в полдень ее величество прибудет на базу, к этому времени все должно быть готово. Мистер Даррел войдет в число избранных, а вы — в историю. — Он усмехнулся и покосился на дверь спальни. — К тому же, вам есть что показать и помимо него. Это действительно успех, что бы вы ни говорили. За те полгода, что я торчал в храме, мне не удалось сделать этой девке ребенка, я и не думал, что от нее может быть толк… Впрочем, ваш выбор тоже можно понять, она хороша. А если и помрет — что ж, шлюху не жалко, верно?

Майкл беззаботно рассмеялся и направился к двери. Ливси стиснул кулаки, от ярости перехватило дыхание, и лишь поэтому он не сумел ответить сразу. Наблюдатель распахнул дверь, обернулся, и доктора снова окатило ощущением десятиглазого взгляда.

— Я передал Королеве, что вы хотели бы с ней поговорить до эксперимента, и она милостиво согласилась. Великие женщины вдохновляют мужчин на великие дела — у вас просто нет шансов на неудачу.

С этими словами он вышел. Дверь хлопнула, и лишь тогда Ливси позволил себе упасть в кресло и закрыть лицо руками.

Мир определенно сошел с ума, и он сам за компанию, но…

Завтра он увидит Ясмин.

Остальное неважно.

Глава 51, в которой рассказывают об ином мире, воруют и попадаются

Кристине не спалось.

Мысли играли в салочки и не отпускали даже под натиском недомогания. Мужчина, которого в храме звали просто Драконом, давно ушел, и поговорить о нем с Арчибальдом она не решилась. Сегодня на нем не было маски — но она все равно узнала, не могла не узнать…

Подслушивать было опасно, но неизвестность страшила сильнее. Новость о том, что Джимми планируют отправить на опыты, ее почти не огорчила. После его побега с подлодки она скорее чувствовала некую мстительную радость. Странное влечение, которое она ощущала после встречи в храме, прошло, теперь она и сама не могла понять, что именно тянуло ее к бывшему любовнику помимо задания доктора. Впрочем, долго размышлять об этом ей не хотелось.

Куда интереснее была новость о Королеве.

Она плохо помнила разговор прошлой ночью, однако мысль о единственной девушке, которую Ливси любил в своей жизни, осталась в сознании. Королева драконов, единственная и прекраснейшая… Да, ради такой можно пойти на любые жертвы, и уж конечно, храмовой шлюхе с нею не сравниться. Но именно сейчас появление другой женщины ломало все планы Кристины на спокойную жизнь.

Арчи весь вечер отмалчивался, и было в выражении его лица что-то такое, что она не решилась задавать вопросы. Сейчас доктор спал, да и кобры с ним, она не нуждалась в обществе. Кристина любила одиночество. Для всех она была легкой на подъем приспособленкой, но внешняя беззаботность скрывала сильную внутреннюю надломленность. Она шла по жизни наугад, словно слепая, не имея четкой цели и особенных желаний, постоянно попадала в переделки, выбиралась ценой многих жертв и сейчас попала в ситуацию, где нет места ошибке. Любая мелочь может стать фатальной. Она делит постель с фанатичным убийцей, с драконом, она носит его дитя. Ее дитя.

Сможет ли она выносить дракона после тех издевательств над ее телом, после всех загубленных жизней? Что станет с нею после того, как малыш родится? Каким он будет? Сможет ли она его воспитать, или Ливси выставит ее за дверь, стоит Королеве поманить пальчиком? Ничто не сможет ему помешать. Кристина не питала никаких иллюзий. Она завлекла в свои сети очень сложного мужчину, привязала своим телом и будет пытаться ему не надоесть. Во взгляде Арчи проскальзывали порой искры теплоты, но жить с таким психопатом смертельно опасно. Мужчины меняются, только если сами того хотят, а не из-за внешнего воздействия. Захочет ли он измениться ради ребенка? Остаться с ней? Кристина неосознанным движением погладила пока еще плоский живот. В любом случае сожительство с драконом — это скользкая дорожка над пропастью, и ей придется очень постараться, чтобы выжить.

Жаль, что сама она ничем не может помочь в его исследованиях. В свое время учеба казалась ей ужасно скучной, но если бы…

Фантазии оказались неожиданно притягательными. Да, она могла бы стать, к примеру, медсестрой, отец не был бы против. Тогда сейчас Арчи ценил бы не только ее тело, но и умения. Она подавала бы ему инструменты во время операций, выдавала лекарства пациентам, следила за порядком в лаборатории, кормила русалок…

Она вздрогнула и остановилась.

Прямо перед ней призывно светилась дверь в лабораторию.

Кристина крепко зажмурилась, потом открыла глаза — дверь осталась на месте. Охранники по обе стороны от нее слепо таращились в пространство, у того, что слева, стекала по подбородку ниточка слюны. Стоило бы вернуться и разбудить Арчи — как вообще она умудрилась выскользнуть из постели, не потревожив его? Но неожиданное любопытство оказалось сильнее.

Кристина сделала осторожный шаг вперед. Охранники по прежнему ее игнорировали, будто спали наяву — а вот русалки бодрствовали.

Они звали ее.

Слегка подсвеченные снизу резервуары искажали и без того малоприятные черты существ, их плавники отбрасывали тени, а выпуклые глаза, казавшиеся в сумраке черными, не отрываясь смотрели на Кристину. Она слышала голоса пленниц сквозь воду, сквозь толстое стекло, но так четко и ясно, будто они вещали прямо в ее голове.

— Ты слышишь нас. Ты можешь остановить их, доктора и ученого, — сказали они. — Нужно торопиться, иначе быть беде.

— Какой беде? Почему я вас понимаю, почему кроме меня никто не слышит?

— Ты — измененная, способная выносить дитя дракона. Новое начало — химеру. Дитя влияет на тебя, меняет твое тело и разум. Послушай, самка человека, и расскажи всем.

В их родном мире обитали два разумных вида. Шинтани и афалеоны, русалки и драконы — выходцы из одного мира, беженцы, дальние родственники. Разница между видами — в нескольких компонентах строения клетки, это позволило им расселиться по своему миру: крылатые на суше, хвостатые — в воде. Цивилизация росла, множились знания, ученые с обеих сторон совершали открытия и процветали, начались эксперименты по открытию других миров. Лучше всего порталы работали на морском дне, потому русалки вынужденно стали хранителями Врат.

А потом случилась катастрофа — мир шинтани и афалеонов накрыла вечная зима. Морозы по всему континенту, океаны и моря начали замерзать — зато пробуждались вулканы. Снег и пепел — застилающие небо, падающие черными хлопьями на землю…

Было принято решение уходить в похожий мир. Они почти успели, но… Всегда есть какое-то но.

— Сначала уходил молодняк и женщины, слишком мало женщин… Афалеоны спасали потомство, старшие особи не успели. Мы оказались в более выгодном положении.

В тот момент, когда планета раскололась, выбрасывая свое нутро на поверхность, старые драконы и ученые были на пути к Вратам. Но шинтани не могли ждать. Они ушли и запечатали проходы навсегда.

Молодые афалеоны не имели накопленных знаний, многое было утеряно, в том числе умение пользоваться порталами — и общаться с другим видом. Неизвестно, что повлияло на умение, но факт остается фактом: русалки и драконы перестали друг друга понимать.

Шинтани ушли в глубины океанов, остались хранителям утерянных знаний о погибшем мире и всеми силами обороняли Врата…

— Ученый пытается расшифровать наши предупреждения на Вратах, злой доктор — ставит эксперименты, но это все не важно. Важно остановить их, если они откроют Врата в наш родной мир — умрет и этот. Ученый говорил о разграблении города шинтани у Врат, мы скорбим, мы предупреждаем! Спаси свой мир, самка человека! Им нельзя, нельзя, нельзя!

На последних словах голоса пленниц сорвались на визг. Кристина вскрикнула и зажала уши ладонями, но вопли пробирались под черепную коробку, звенели в голове, вызывая боль и тошноту. Но она должна была передать, объяснить, должна была…

* * *

Охранник действительно принес одежду и одеяла. Это слегка примирило Джеймса с действительностью, но планов насчет побега не поколебало. Лорд Элессар на прямой вопрос пожал плечами и сообщил, что он мог бы разнести ледник на кусочки — он чувствует запертую воду совсем рядом, уж кто-кто, а Болотный дракон с водой договорится. Увы, блокирующий магию браслет не позволял свершиться столь эффектному действу. Но разве вор, взломавший магическую защиту на кабинете ректора, не справится с одним браслетом? Наверняка у него есть инструменты и навыки!

— Ну разумеется, — буркнул Джеймс, кутаясь в одеяло. Он прошелся по камере и остановился у двери, задумчиво ее разглядывая. — Каждый раз, когда я отправляюсь в гости к Королеве драконов, непременно беру с собой чемодан отмычек. Мало ли, по пути попадется сокровищница. С таким же дурацким замком, как здесь…

— Ты и без чемодана способен на многое, — хмыкнул Элессар. — Показывай, что там у тебя.

Джеймс, помедлив, вынул из-под одежды свою добычу. Кольцо с когтем не тянуло на профессиональную отмычку, но в том состоянии он мало что соображал и действовал скорее интуитивно. Королева взяла его за руку, металл коснулся пальцев — дальнейшее было делом техники. Очень удобно, что пленников обыскали заранее…

— Эта штука у вас на руке выглядит цельнолитой, — проговорил вор, пока дракон с любопытством рассматривал кольцо. — Я не разбираюсь в магии настолько, чтобы ее открыть, а вот с дверью можно попытаться. Другой вопрос, что там охрана, да и вообще толпа драконов.

— Зато в магии разбираюсь я, — ректор вернул кольцо и тоже поднял с койки одеяло. Подержал, уронил обратно. — Лучше бы ты снова утащил серьги… Но будем работать с тем, что есть. Дождемся ночи.

План был прост, как все гениальное. Сам дракон являлся существом магическим, и полное отсутствие доступа к магии убило бы его — впрочем, сделать такой артефакт, насколько знал Элессар, пока никому не удалось. Браслет не давал ему превращаться и активно работать с энергией, но если бы в руки ректора попал другой магический предмет, пусть даже самый мелкий…

— Ночью охраны наверняка меньше, я чувствую, как они двигаются. Откроешь дверь, закроешь дверь. Найдешь любой артефакт — вообще любой, понимаешь? Сгодится даже просто крупный драгоценный камень. Вернешься, я взломаю эту штуку, а потом по обстоятельствам. Понял?

— Допустим, — Джеймс присел перед дверью на корточки и заглянул в замочную скважину. — А если они придут, а меня нет?

— Притворимся, что ты спишь, — Элессар несколькими движениями собрал из одеял на койке подобие человеческой фигуры. — Вряд ли они станут присматриваться. Но на всякий случай не уходи далеко.

Заблудиться в незнакомом месте Джеймс не боялся, но риск наткнуться на дракона был велик. Лорд Элессар подсказал момент, когда охраны не было рядом, замок открылся почти без труда, и вот теперь лучший вор Драконвиля крался по коридору, надеясь, что удача ему не изменит.

Еще две камеры по левую руку — пусто. Охранник на углу — словно спит с открытыми глазами, не реагируя ни на что. Разбираться в этом феномене было некогда, и Джеймс тихо проскользнул мимо, пока зачарованный страж не пришел в себя. Поворот, лестница, два десятка ступеней вниз — Ливси что-то болтал о том, что его лаборатория совсем рядом, там уж наверняка должны быть хоть какие-то артефакты…

Охрана спала и здесь. Света в лаборатории почти не было, и искать, где он зажигается, Джеймс не рискнул. В центре, правда, что-то светилось и булькало, но он предпочел держаться в тени и сразу от входа скользнул вправо, за столы и шкафы. Здесь пусто, здесь тоже, здесь ящик с какими-то железками…

Как выяснилось, смотреть нужно было еще и под ноги. Второй ящик прятался в тени под столом, споткнувшись, Джеймс едва не полетел на пол. Не дожидаясь, пока охрана очухается и пойдет проверять, что за шум, он нырнул за ближайший шкаф и притаился.

Тихо.

Полминуты Джеймс стоял, не шевелясь, но охранники продолжали его игнорировать. Странно. На сверхсекретной базе не должно быть идиотов, спящих на посту, тем более сразу полным составом. Напрашивается вывод о диверсии… Неужели их уже пришли спасать?

Впрочем, лучше перестраховаться.

Осторожно оглядевшись, Джеймс подобрал с пола скальпель и сунул за пояс, после чего продолжил осматривать лабораторию. Шкаф, за которым он прятался, оказался заперт, но вора это не смутило. Замок оказался чуть сложнее, чем на двери, но и содержимое было поинтереснее пары пленников: стоило приоткрыть дверцу, как из-за нее брызнул свет.

— Это я очень удачно зашел, — пробормотал Джеймс, сгребая с полки сразу несколько драконьих кристаллов и распихивая их по карманам. Кто знает, сколько штук понадобится ректору, лишними не будут…

Прикрыв шкаф, он неслышно двинулся дальше. Вряд ли доктор хранил на рабочем месте оружие, да и искать уже было некогда, разве что быстро обойти лабораторию и бежать прочь. Но любопытство все-таки победило и Джеймс решил одним глазком посмотреть на источник света — вдруг окажется что-то полезное?..

Он почти сразу понял, что ошибся.

Первым порывом при виде русалок было зажать уши, но пленницы в стеклянных колбах интересовались им не более, чем охрана. Все их внимание притягивала замершая у стекла фигура. Падающий от аквариумов свет превращал человека в темный силуэт, но, присмотревшись, Джеймс определил, что силуэт, во-первых, женский, а во-вторых, весьма знакомый.

Кристина. Снова она. Черт побери, она нарочно гоняется за ним по планете?!

Стремясь остаться незамеченным, Джеймс тихонько шагнул назад. О чем именно секретничала бывшая подружка с русалками, он знать не хотел, но если она ходит по базе драконов безо всякого надзора, не стоит попадаться ей на глаза. Однако в следующий миг все планы вылетели из головы.

Русалки закричали.

Это не было похоже на пение, зачаровавшее его на подлодке. Дикий, нечеловеческий визг ввинчивался в уши, рвал сознание на части, резонировал в груди, сбивая дыхание. Звук накатывал волнами, странно, что охраны все еще нет, и еще более странно, что сквозь дикие вопли прорываются голоса…

«Иди сюда… Помоги ей…»

Когда он пришел в себя, вокруг снова царила тишина. Русалки молча наблюдали, как он на подгибающихся ногах подходит ближе, опускается на колени возле распростертой на полу Кристины и пытается найти пульс. Впрочем, он мог и не стараться, девушка явно была жива. Хотя глаза ее были закрыты, губы непрестанно шевелились, и тихий шепот звучал сейчас едва ли не громче русалочьих воплей.

Драконы. Русалки. Врата между мирами.

Чушь собачья.

Джеймс сделал движение, чтобы подняться, но русалки угрожающе зашипели, и он понял намек.

— Крис, очнись. Ты жива? Давай, девочка, приходи в себя…

Он осторожно похлопал девушку по щекам. Это помогло — Кристина недоуменно поморщилась, заморгала, словно только проснулась, поймала его взгляд… Джеймс поймал ощущение дежа-вю, но на сей раз Кристина даже не попыталась дать ему пощечину, лишь тяжко вздохнула.

— Снова ты… Святая Мадонна, когда же ты пропадешь из моей жизни?

— Я задаю себе тот же вопрос, — буркнул вор, помогая девушке подняться. — Что за аттракцион с русалками?

Она помотала головой, явно не желая распространяться на эту тему. Джеймс оглянулся через плечо, но твари в аквариумах дружно сделали вид, будто его не замечают. Неужели именно они зачаровали охрану? Как бы то ни было, нужно спешить.

— Держи, — он стащил с себя выданную охраной куртку и накинул на плечи дрожащей девушке. — И валим отсюда, пока охрана спит, у них наверняка найдутся вопросы.

Кристина послушно прошла несколько шагов к двери, а потом вдруг остановилась.

— Ты же в плену.

— Ну… Вроде того. А ты нет?

— Нет, — Кристина с вызовом взглянула ему в глаза, и выражение ее лица Джеймсу очень не понравилось. Не хватало еще устроить ссору…

— Послушай, я понимаю, что ты могла обидеться за мой побег, но…

— Мне плевать на тебя, — перебила она. — И тебе плевать тоже, не притворяйся. Я понятия не имею, что ты тут делаешь, но на сей раз моя шкура мне важнее.

Инстинкты взвыли, предупреждая об опасности, Джеймс попытался схватить рванувшуюся в сторону девушку за руку, и ему это даже удалось. А в следующий миг Кристина свободной рукой хлопнула по кнопке на столе, и лабораторию затопили свет и звук.

— Сигнал тревоги! — крикнула девушка, и на ее лице расцвела торжествующая улыбка. Джеймс рефлекторно рванулся, но теперь уже его держали за руку. — Думаю, из тебя получится очень милый дракон… Уже завтра!

Ему наконец удалось вырваться, но в коридоре за дверью уже слышались голоса и шум. Охрана ворвалась в лабораторию, и вор не стал сопротивляться, даже послушно поднял руки, давая забрать скальпель. Последним в лабораторию вломился Ливси, на ходу запахивая халат, бросился к Кристине, что-то спрашивая… Надо же, какой заботливый. Впрочем, с ее характером сойтись с психованным драконом — самое то.

Кристина поймала взгляд Джеймса, и тот вздохнул.

— Мстительная стерва, — произнес он, просто чтобы не молчать. Она ответила милой улыбкой.

— Блудливый кобель. Арчи, я так устала…

Доктор без слов подхватил девушку на руки и поволок к выходу. Джеймс отвернулся, не желая встречаться с ним взглядом, лишь краем уха вслушивался в приказы — обыскать, запереть отдельно, подготовить к ритуалу…

Когда охрана выводила его из лаборатории, Джеймс обернулся на русалок, и их взгляды показались ему сочувствующими.

Глава 52, в которой вламываются на военную базу и подбирают оружие, достойное леди

Гробы.

Куда ни кинь взгляд одни гробы. Разных размеров, цвета и отделки, стоящие друг на друге, прислоненные к обшарпанным металлическим стенам. Из дорогих пород дерева и простые грубо сколоченные. Элегантные и с оборками.

— А чему вы, леди, удивляетесь? — насмешливо спросил дядя, — Оружие перевозить под носом у остального мира лучше всего так.

Анна скептически выгнула бровь. Огромный ангар базы «Щита» в Исландии без проблем вмещал четыре дирижабля — величественные исполины, привязанные толстыми тросами к вбитым кольцам, парили в нескольких метрах от каменного пола. Вокруг крайнего слева кипел ремонт, ближе к выходу темнели силуэты каких-то механизмов, то и дело мимо проходили и пробегали люди, но под куполом оставалось еще много места. Почему бы не отвести уголок гробам?

Главное, чтобы после операции не пришлось использовать их по прямому назначению.

Анна постаралась выбросить эту мысль из головы и сосредоточиться на хорошем. Воспоминания о прибытии на базу за несколько часов не успели потускнеть, и все еще вызывали легкую улыбку.

Они вышли из портала в странной комнате с металлическими стенами, аккурат посреди совещания военных чинов, едва не к ним на колени. Сидящие за круглым столом мужчины не оценили подобного вторжения. «Промазал», — прошептал себе под нос дядя и тут же засиял улыбкой.

— Какого дьявола, Льюис! — рявкнул статный мужчина с короткой стрижкой и посеребренными сединой висками. — Почему здесь дама?

Анна предоставила Даррелу отвечать самому, тихонько оглядывая помещение. Стены уходили вверх, смыкаясь куполом, на редких деревянных панелях располагались карты, схемы и великое множество чертежей, в которых Анна смогла узнать только модель автоматона да какое-то шагающее сооружение, больше похожее на слона, чем на механизм. Уильяму бы понравилось…

За большим круглым столом из едва обработанных досок ожидали ответа семеро мужчин.

— Майор, вы не поверите, кто эта леди!

Мистер Даррел ступил на любимую дорожку историй. Он так складно рассказал происшествие, приведшее его с Анной на базу, что маленькие злые глазки майора заблестели от интереса.

— Леди Грей, позвольте представиться майор Уэсли Райт. Крайне рад знакомству, хотя и обескуражен.

Анна слегка склонила голову, ей быстро представили остальных, но она не запомнила имен. Люди в красно-синей форме слились в одного усредненного человека.

— Меткий стрелок, да еще и родственница Элессара… — майор задумчиво поглаживал подбородок. — У нас не служат женщины, и прежде чем вы выйдете из этой комнаты и осмотритесь, мы должны убедиться…

Анна не возражала против проверки. Револьвер лег в руку приятной тяжестью, а пули проделали отверстия в карте как раз там, куда попросили стрелять. Запах пороха доставил такое же удовольствие, как и выражения лиц мужчин.

— Я же говорил: сокровище, а не женщина! — улыбнулся Льюис.

— Мы должны были проверить, — хмыкнул майор. — Зная твое пристрастие к преувеличению, можно ожидать всякого.

Мистер Даррел не смутился, услышав о себе столь нелестный отзыв. Аннабель цепким взглядом подмечала детали о дяде Джеймса, его крепкое положение в организации не вызывало сомнений. «Прохвост», возможно, и соответствовал своей кличке, однако произносили ее скорее в уважительной манере, нежели с пренебрежением.

— В любой другой ситуации я бы отправил вас немедля назад. — строго сказал Райт. — Однако Прохвост прав — вы можете пригодиться и даже сыграть немаловажную роль в предстоящей операции. Я использую вас как наживку, леди. Придется вам отвлечь неприятеля.

Майор начал довольно пространно говорить об операции по спасению Греев, даже не упоминая Джеймса. Анна поняла, что для них он не важен в отличие от «гениального ума лорда Реджинальда» и множества достоинств лорда Элессара. Льюис молчал насчет племянника, и она решила тоже ничего не говорить. В конце концов майор запутался в деталях операции, выпроводил Анну и Льюиса со словами «необходимо скорректировать план с учетом нового персонажа», и круглый стол загудел как улей. Да, не шутка составить план по захвату неприятеля за столь короткое время.

В следующие несколько часов Аннабель подобрали форму, что было не просто, учитывая ее ярко выраженную женскую фигуру. Пришлось собрать комплект одежды из десятка размеров: штаны от одного — чтобы не слишком обтягивали, китель от другого, чтобы пуговицы сошлись. Добившись мало мальски приличного вида, дабы сотрудники «Щита» не сворачивали шеи, любуясь высокой и красивой женщиной, Льюис и Анна отправились за оружием, к этим самым гробам.

— Никто не обыскивает, даже совсем наоборот — сторонятся. Можно отправлять морем или по воздуху в другие страны. Филиалы «Щита» есть во многих уголках мира, — отбросив шутливый тон, сказал мистер Даррел. — Помимо этого, мы с помощью контрабанды обеспечиваем себя.

Оказалось, что Департамент разведки и безопасности не смотря на столь пафосное и казалось бы солидное название — организация не государственная. Здесь служили добровольцы, и с военной подготовкой у многих беда.

— Да и стрелять приходится редко, — пожал плечами Льюис. — В драконов много не постреляешь, спалят к чертям да и вся недолга. Потому каждый хороший стрелок на вес золота.

— Почему вы ничего не сказали о Джеймсе?

— Меня могли отстранить. Спасибо, что промолчали. — Даррел принялся деловито одну за другой поднимать крышки гробов. — Знаете, я ведь пытался его завербовать давным-давно, та провальная попытка познакомиться не была первой.

Дядя расстегнул запонку и закатал рукав.

— Узнаете?

На его предплечье красовалась точь в точь такая же татуировка щита, как и у Джеймса.

— Да…

— Я тогда зашел слишком издалека и ничего не вышло. С его стороны, несомненно, все было логично, однако он не в банду попал, а в отряд оперативников.

История появления татуировки походила на криминальную сводку. Некоторых сотрудников «Щита» тренировали особым образом: они должны были уметь проникать везде и брать что нужно департаменту, не оставляя следов. Для общественности они звались бандой «Черных рыцарей». В основном оперативники обыскивали дома драконов на предмет улик о причастности к Ордену Белого гребня, и самым важным в этом деле было не попасться. Джеймс зашел довольно далеко — удачливый, ловкий, с талантом к этому делу. Ему дали прозвище Лис. Он даже набил татуировку — отличительный знак, но потом «Черным рыцарям» дали указание залечь на дно из-за происков драконов, и они, не успев завершить вербовку Джеймса, инсценировали свою смерть в результате несчастного случая. На то дело Лиса не взяли, поручив другое, пустяковое задание. Взорвался динамит, члены банды якобы разлетелись на кусочки и сгинули. Так Джеймс и ушел, совершенно уверенный в том, что это была просто банда воров.

История имела неожиданные последствия для Лиса: разгневанные драконы давали интервью в газеты, описывали некоторые приметы воров — тех, что удавалось увидеть мельком, и среди прочего оказалась та злосчастная татуировка, доставившая немало проблем Джеймсу Даррелу. Многие годы шерифы всего Дикого Запада держались начеку и частенько приходилось уходить от погони.

— Как неожиданно… — Анна с удивлением поняла, что знает о Джеймсе больше самого Джеймса. Будет что ему рассказать, когда они его спасут. Разумеется он жив, Королева спасла его, а иначе быть не может. В конце концов он обещал украсть для нее серьги. И жениться.

Льюис наконец нашел что искал.

— А! — воскликнул он и достал из гроба, обитого синим бархатом в горошек, красивый, инкрустированный камнями револьвер. — Держите. Оружие, достойное леди.

Анна приняла подарок и тут же едва не выронила — пол дрогнул, потом еще раз, и еще, будто подземные толчки. Одинаковая сила и интервал толчков и сопутствующего им грохота вызывали странные ассоциации с поступью сказочного великана. Впрочем, Льюис лишь мельком взглянул на что-то у нее за спиной, и снова занялся оружием, значит, подобное случалось тут нередко.

Анна обернулась. Сооружение из черного металла, похожее на исполинского человека не менее пятнадцати футов ростом, шагало по ангару. Ноги словно колонны, из сочленений при каждом шаге с громким шипением вырывался пар. Руки свисали ниже колен, толстые, как стволы деревьев. Голова — купол, поворачивающийся вокруг своей оси. На этом куполе сделано подобие лица из глаз-иллюминаторов, горящих желтым светом, и рта, больше похожего на оскал металлической акулы. Вместо носа — выступ трубы, откуда со свистом выходил пар. Там, где у порядочных людей находилась шляпа, у диковинного создания нелепо торчала труба дымохода. Дополнял картину видневшийся на груди круглый люк с заклепками. Вместо одной руки — пулемёт. Анна не могла не узнать — не так давно сын все уши прожужжал этим изобретением.

— Это… что? — от удивления Анна не могла сказать ничего внятного.

— Паровой солдат. Этого мы зовем Железный Арни. А второго — Сильвестр. Жутко дорогая техника, но стоит каждого потраченного пенса, — гордо ответил Льюис. — Я участвовал в их разработке. Специально для ледников — шипы на подошвах, вон, видите? Никакая пуля его не берет, и к огню устойчив. Сам Элессар проверял — держит удар драконового пламени.

— Уильям был бы в восторге, — зачарованно прошептала Аннабель и тут же вздрогнула — видеть сына на базе ей бы не хотелось.

Паровой солдат замер в углу ангара. Пол снова задрожал — к первому шел второй.

— Силы стягиваются, думаю в течение нескольких часов мы стартуем.

— А как же мы попадем в Гренландию? У вас есть такие большие порталы? — озадачилась Анна.

— У нас есть кое-что получше, — подмигнул Льюис, но не пояснил.

Аннабель стиснула рукоять револьвера, прикидывая масштабы. У нее недоставало воображения представить, как все произойдет. Как бы там ни было, самое главное — спасти Джеймса. И Элессара по возможности.

Ангар заполнился топотом человеческих ног, небольшие отряды сотрудников «Щита» выстраивались в шеренги под ногами паровых солдат — департамент вовсю готовился к операции.

— Аннабель Грей, я полагаю? — раздался позади нее приятный женский голос.

Анна обернулась. Перед ней стояла женщина в форменной одежде департамента, миловидная, темноволосая, с приятной улыбкой.

— Кэтрин, — не дожидаясь вопроса, незнакомка по-мужски протянула руку. Анна машинально ответила на рукопожатие, внимательно всматриваясь в лицо женщины — черты его казались знакомыми. — Рада наконец встретиться.

— Наконец? — Анна с недоумением оглянулась на Льюиса, но тот копался в очередном гробу и ни на что не обращал внимания.

— Отойдем, пусть мальчики поиграют, — Кэтрин, не отпуская руки Анны, потянула ее за собой с прохода. Голос ее звучал мягко и чуть снисходительно, словно мать семейства говорила о несмышленых сыновьях, и эта интонация невольно вызывала доверие. — Не бойтесь, я не похищу вас надолго.

Они отошли к стене. Судя по реакции майора на появление Анны, женщины на базе появлялись нечасто. Кем же может быть Кэтрин? Чья-то жена или дочь? Но вряд ли кто-то потащил бы семью на боевую операцию…

Кэтрин отпустила ее руку и мягко улыбнулась, снова вызвав странное чувство узнавания.

— Я не стала бы тратить ваше время, но не хочу, чтобы вы узнали от кого-то другого. Тем более — от Элессара. Он неплох, но характер… — Она поджала губы. — Скажем так, специфический. А вопрос достаточно деликатный. Я хочу поговорить о вашем муже.

— Я вдова.

— Простите?

Кэтрин удивленно изогнула брови, и Аннабель постаралась унять раздражение, вызванное напоминанием о ее неопределенном статусе.

— Официально Реджинальд Грей уже десять лет мертв.

Новая знакомая понимающе кивнула.

— Да, мне говорили. Но это имеет значение лишь для людей.

Анна глубоко вздохнула и отвернулась, следя за движением очередной группы. Льюис поднял голову, нашел ее взглядом, кивнул и снова занялся оружием. Увлеченный делом, он вдруг выражением лица так напомнил Джеймса, что у Анны защемило сердце.

Она стиснула рукоять револьвера и обернулась.

— Я — человек.

Кэтрин склонила голову к плечу.

— А я — нет.

Анна замерла, чувствуя, как по спине ползет холодок. Женщина. Не человек. Дракон? Но Королеву драконов зовут Ясмин, Элессар об этом говорил… И почему ей так интересен Грей?

Догадка мелькнула в голове молнией. И эта улыбка, мягкая, чуть виноватая — Анна видела ее очень редко, потому и не поняла сразу…

— Гэбриэл, — выдохнула она. — Вы — мать Гэбриэла!

По лицу Кэтрин скользнула тень.

— Элессар обещал молчать… Анна, я ни в коем случае не хочу, чтобы вы думали, будто я собираюсь отобрать у вас мужа, титул или поместье. Я знаю, насколько важен статус в вашем обществе…

— К черту общество! — нетерпеливо перебила Аннабель. Она ощутила дрожь в пальцах, и поспешно сунула револьвер в кобуру. Мысли крутились в голове со скоростью бешеного дракона — вот он, шанс! Если Грей был официально женат до нее, то и по драконьим законам их брак наверняка можно будет считать недействительным. Уильям признан наследником официально, Элессар это точно подтвердил, и она может не беспокоиться о правах сына…

А вот собственную личную жизнь нужно брать в свои руки, и быстро.

— Расскажите все, — попросила она, усаживаясь на ближайший ящик.

Кэтрин, помедлив, кивнула и присела рядом.

Глава 53, в которой дамы обсуждают мужчин и детей

Разумеется, ее звали не Кэтрин.

Женщины среди драконов слишком редки, чтобы давать новорожденным столь простые имена. Традиция предписывала назвать будущую Королеву сложно и красиво: «Серебряная роса на лепестках алой розы», «Бутон золотой фиалки в июльских сумерках», «Нежный цветок жасмина на ладони зари»… Потом, конечно, сократили бы, по — домашнему, до Роуз, Виолетты или Ясмин. А истинное имя знали бы лишь Совет Мудрейших да родители.

Отец называл ее своим котеночком, Китти. А мать… Мать не захотела ее знать.

Пока новорожденный дракончик не вылупился из яйца, никому неизвестно, мальчик там или девочка. Легенда гласят, что в давние времена Королев было несколько — старшая и ее сестры или дочери, способные в случае необходимости продлить род. Однако те времена ушли в прошлое, и долгое время у драконьего народа была лишь одна женщина — единственная, драгоценнейшая, хранительница крови и силы.

И ей нравилось быть одной. Блистать, править, знать, что любая воля будет исполнена.

Не каждая душа способна устоять перед искушением бесконечной власти и вседозволенности.

Память о том, что именно сделала триста лет назад Королева, хранится лишь в тайных записях Совета. Но проступок был серьезным. Лишить жизни единственную Мать драконов — все равно что принять решение о самоубийстве. Совет запер своевольную Королеву на острове, запретив покидать его под страхом лишения магии — а еще велел думать о рождении наследницы.

Королеву слушается каждый в отдельности — но Совета троих Мудрейших вынуждена слушать и Королева. Она удалилась на Остров, полная злобы и страха — что сделают с нею, если родится новая Королева? Лишат власти, магии — или жизни? Может ли Совет тайно подослать к ней убийцу, не решаясь на громкую казнь?

Страх породил ненависть, ненависть подсказала решение.

Любое драконье дитя — драгоценный дар, но рождение будущей Королевы — событие величайшей важности. У кладки дежурят день и ночь, и доверенные слуги, и будущие отцы. Каждый из них мог узнать свое дитя с первого взгляда, каждый втайне мечтал о дочери…

И одному улыбнулась удача.

— Он как-то узнал, что она захочет меня убить, — негромко рассказывала Кэтрин. — Заранее вызвал друзей. Они увезли меня сразу, а он остался, прикрывать…

Анна поежилась. Элессар упоминал, что старая Королева обладала крутым нравом, но чтобы убить родную дочь… Однако отец Кэтрин знал ее достаточно хорошо. Его знаний хватило на то, чтобы спасти малышку — но не себя.

Доверенные слуги Королевы разыскивали девочку по всему миру, но раз за разом возвращались к своей повелительнице ни с чем. Никто и представить не мое, что искать юную принцессу нужно было вовсе не на земле.

— Отец тайно изучал русалок, как-то сумел с ними договориться. У его друзей было подводное убежище, лаборатория, а я с рождения умела плавать. Можно сказать, что меня вырастили русалки. Они же дали мне имя, правда, на человеческом языке оно непроизносимо. А люди продолжали звать меня Китти или Кэт. Так и пристало.

Анна недоверчиво сдвинула брови — женщина перед ней на русалок не походила ничуть. Хотя если она превращается в такого же монстра, как Ливси…

Долгие годы принцесса драконов жила под водой. Как и положено юным драконам, на втором году жизни она сменила облик, и теперь лишь родная мать могла бы определить, что она не человек. Но девочку продолжали прятать и учить — а ведь всем известно, как легко маленькие дети подхватывают языки.

Русалки рассказывали Кэтрин о многом. О порталах в иные миры, об артефактах, запирающих проходы, о заклинаниях, которые человек не может произнести физически. О древних народах, так печально разделившихся в новом мире. О навеки утерянных знаниях, легендах — и о новых исследованиях. Об искусстве и культуре, и просили хранить все разговоры в тайне. Знали бы драконы, как сложна и разнообразна жизнь подводных обитателей!

Но они не знали, ведь малышка Кэт честно хранила русалочьи тайны и жила в безопасности со своими друзьями, скрытая от всего мира толщей океанских вод. Сменялись поколения людей, издавались новые законы, старая Королева, чувствуя приближение смерти, обзавелась наследницей…

— Мы решили, что она успокоилась и перестала меня искать. Я иногда поднималась на поверхность, некоторое время жила с людьми, но мне было мало. Мне очень хотелось учиться, общаться — не с русалками, с себе подобными…

С Реджинальдом ее познакомили друзья из числа людей. «Щит» еще не был создан, но тайну драконьей принцессы было кому хранить. Ее берегли, о ней заботились, и если уж знакомили с драконами, то лишь с теми, в ком не сомневались.

…Он был влюблен в историю — она знала такое, что ему и присниться не могло. Он бредил легендой о портале в родной мир драконов — она, ничего не рассказывая, предлагала подумать, почему же тот мир все-таки покинули. Он изучал древние изображения и языки — она рисовала знаки, которые видела в русалочьем городе, и смеялась, когда он упрашивал показать ему то таинственное место, откуда ее отец якобы привез рисунки…

Он не мог не влюбиться. Она… А разве у нее был выбор?

Аннабель слушала — и не верила. Кэтрин с воодушевлением рассказывала о Реджинальде — но это был совсем другой человек, не тот, за которого когда-то вышла замуж юная мисс Дадли. Веселый, умный, упорный, загорающийся новыми идеями и во что бы то ни стало стремящийся к их осуществлению. А еще — нежный, страстный, ласковый, любящий беззаветно и преданно…

Это был другой мужчина — но именно на него походил Уильям.

Гэбриел больше напоминал мать.

— Я рассказала ему, кто я — не сразу, конечно. Он очень удивился, когда я сказала, что беременна. Он-то думал, что я человек, потому и прятал от отца — имени он не называл, я лишь знала, что тот занимает серьезный пост и не одобрил бы связь сына с обычной женщиной. А потом — тем более прятал. А потом…

Кэтрин отвела взгляд и вздохнула. После небольшой паузы она рассказала очень коротко и сухо — ее нашли. Слуги старой Королевы столкнулись с адептами Белого гребня — только поэтому ей удалось улизнуть.

Гэбриэлу было три.

Она знала, что рано или поздно за ней придут, и план был готов. Няня с малышом сбежала, Кэтрин уводила за собой погоню. Едва успела — к счастью, от дома до залива было недалеко. Она убила всех, кого могла, разбила парочку подводных лодок, дежуривших неподалеку от берега, но путь назад оказался отрезан. И ни слова, ни письма Реджинальду, чтобы не навести врагов на след…

Она сумела вернуться лишь через десять лет. Увы, отыскать не удалось ни няню, которая по плану должна была притвориться матерью малыша, ни его самого — Кэтрин не знала, что доверенная подруга умерла от лихорадки и ребенка отдали в приют. О, она не оставляла поисков, она связалась со «Щитом», поставив перед руководством условие — найти ее сына. Она пряталась от драконов и от Элессара, и люди сбивались с ног, пытаясь отыскать в огромной стране одного человека…

Анна кивнула и прикрыла глаза. Вот, значит, почему Грей был против свадьбы, и вот почему мечтал о портале и раскопках — видимо, надеялся найти потерянную любовь там, где совпадали их интересы. Жаль, что Элессар об этом не знал.

— Вышло глупо, очень, — Кэтрин усмехнулась. — Мы с Элессаром сумели поговорить лишь несколько дней назад. Я узнала, что он отец Реджа, он узнал, что я — мать Гэбриэла. Я попросила ничего ему не говорить, хотела познакомиться лично. И снова не выходит…

— Почему нет? — удивилась Анна. — Вы ведь могли посетить Академию, мальчики уже давно там…

Она запнулась, вспомнив слова Гэбриэла: «Всего на пять лет…» Что ж, ему придется привыкнуть — она и раньше не воспринимала его всерьез, а теперь, когда оказалось, что он брат Уилла, и подавно.

А она сейчас сидит и разговаривает с его матерью. Да уж, бедняге графу можно посочувствовать — десять лет тишины и покоя, и вдруг — две женщины, два сына… Еще и не захочет спасаться.

— Дело не только в моих желаниях, — произнесла Кэтрин, и тон ее изменился, стал жестче. — «Щит» и без похищения Элессара планировал операцию, хотя с координатами базы, конечно, мальчики нам очень помогли. — Она мимолетно улыбнулась, но снова стала серьезной. — Дело в русалках.

Сама Кэтрин прибыла на базу «Щита» с просьбой о помощи. Исследовательские лодки Ордена добрались до тайного святилища русалок, где хранились артефакты-ключи, способные открыть портал в старый мир. Пока русалки отвлекали врага, принцесса бросилась за помощью, но…

— Когда мы добрались до святилища, оно было разграблено, — негромко произнес незаметно подкравшийся Льюис. Анна взглянула на него, и он мрачно подтвердил: — Орден нужно остановить. И чем быстрее, тем лучше. Все готово, дамы, мы ждем только вас — а майор не любит ждать.

Кэтрин кивнула и встала.

— Ступайте, нам нужно сказать еще пару слов.

Даррел пожал плечами и отошел. Аннабель тоже поднялась, вопросительно взглянула на Кэтрин. Та на мгновение прикрыла глаза, а потом поймала Анну за руку.

— Простите за вопрос, но мне нужно знать. Аннабель, вы… Любили его? Я никогда не была его официальной женой, и не имею никаких прав, но… Просто хочу знать. Пожалуйста.

Она смотрела Анне в глаза, спокойно и твердо, готовясь принять любой ответ. А та не знала, что сказать. Эта женщина — принцесса драконов, и ей триста лет, и она влюблена в графа Грея — того самого графа, смерти которого сама Анна не то чтобы радовалась, но… А любит ли он ее? Точно ли искал, и почему не нашел? Искал ли сына? Черт побери, у этого многогранного дракона уже два сына, и старшего он толком не воспитывал, а младшего и вовсе ни разу не видел!

— Если вы поможете мне оформить развод, я буду счастлива. И мне тоже есть кого спасать из этого гадюшника, так что нам стоит поторопиться.

Кэтрин снова улыбнулась, и Анна вдруг поняла, что они вполне могут подружиться.

— Вы правы. Идемте, послушаем, что там решили мужчины.

Фразу «и сделаем по-своему» она не произнесла, но Анна услышала ее очень четко.

И была готова поддержать.

Глава 54, в которой встречаются с любимой женщиной

После побега Даррела — ну на что, на что рассчитывал этот идиот?! — Ливси первым делом вернул в постель Кристину. Та пыталась что-то говорить о русалках, но он и сам понял, что хитрые твари зачаровали охрану, и сейчас было важнее узнать об остальных последствиях инцидента. Так что Кристину для ее же блага тоже пришлось усыпить, а самому возвращаться в лабораторию.

Очухавшиеся охранники отобрали у вора пригоршню драконьих камней, но на вопрос, что именно он собирался с ними делать, Даррел лишь презрительно кривил губы. У Ливси на мгновение мелькнула мысль о пытках, но он тут же ее отогнал — во-первых, парень должен быть целым к началу эксперимента, во-вторых, самому доктору больше хотелось спать, чем разбираться в мотивах пленника. Поэтому он лишь приказал запереть вора в другой камере и отобрать всю одежду и даже обувь. Взамен выдали пару одеял, а еще простые полотняные штаны и рубашку, в которых точно ничего не спрячешь.

Охрану у камер тоже сменили, однако Ливси хватило одного взгляда, чтобы понять, что этой ночью русалки больше не опасны — обе пленницы побледнели едва ли не до прозрачности и едва дышали. Хорошо бы выяснить, что за магию они использовали, но проводить новые эксперименты было некогда. Зато стоило подготовить лабораторию к демонстрации.

Возвращаться в постель Ливси не стал, пытаясь заглушить работой странные мысли и еще более странные чувства. Одно воспоминание о встрече с Ясмин заставляло руки дрожать — а ведь он, черт побери, не пятнадцатилетний юнец! Он попытался вспомнить, что именно говорил Элессар о травмах обращения, но слова ректора прыгали в голове, как сотня резиновых мячиков, не давая сосредоточиться.

Сильные эмоции…

Избыточная реакция…

Проблемы воспитания…

Дурной и упрямый характер…

Невозможно и недопустимо…

Ливси обнаружил, что стоит, опираясь руками на стол, и пытается придумать оправдания. И для кого — для Элессара! Почему он вообще должен думать об этом типе?! Может, чертов ректор как-то на него повлиял, что-то внушил? Но он же сам сказал, что мало что может в браслетах, и да, браслеты — они блокируют практически всю магию, не дают обратиться, не дают сорваться.

Возможно, стоит самому их поносить какое-то время. Но не сегодня.

К девяти утра от Грея принесли свитки и листки с переводом. Профессор, как всегда, выполнил свою работу безукоризненно, а вот записка с уговорами не спешить и хорошо подумать оказалась едва ли не длиннее перевода. Мелкие, аккуратные буквы отчего-то двоились перед глазами, и Ливси просмотрел записку лишь мельком, стараясь унять злость. Сегодняшний день должен стать самым главным в его жизни, эти двое, отец и сын, понятия не имеют, через что он прошел и сколько работал!

К половине десятого пришла Кристина.

Сэмюэлю был дан строгий приказ не выпускать ее из комнаты, но к досаде Ливси, девчонка оказалась настойчива. Он надеялся, что ночной бред забудется к утру, но она снова начала говорить о русалках, о двух народах, о портале в другой мир…

— Тебе точно не приснилось? — обреченно спросил он, пытаясь одновременно удержать в голове расчет количества кристаллов для эксперимента. Кристина обиженно поджала губы, и Ливси устало потер виски. Она явно считала разговор важным, нервничать ей нельзя, и стоило бы выслушать как следует, а он…

У него нет времени еще и на это.

Почему он не привязал ее к столу, как других, и не заткнул рот? Может, еще не поздно?

Записка Грея попалась на глаза исключительно вовремя.

— Сэмюэль отведет тебя к профессору. Его точно заинтересует этот вопрос, он в свое время занимался порталами и изучал надписи русалок, или как их там… Он объяснит, почему портал в другой мир открыть невозможно в любом случае, и ты перестанешь об этом беспокоиться. — Кристина задержалась, растерянно разглядывая полудохлых пленниц в колбах, и Ливси, скрипнув зубами, взял ее за локоть и лично довел до двери. — Иди. Пожалуйста. Я очень занят.

— Но они…

— Оклемаются. Иди.

Еще через полчаса он сдался. Рутинные действия не успокаивали, наоборот, мысли об эксперименте напрягали и без того истерзанные нервы, а наведение порядка в лаборатории, которая всегда выглядела образцово, выглядело признаком сумасшествия. Бросив оставшуюся подготовку на лаборантов, Арчибальд попросту сбежал, надеясь, что до появления Ясмин успеет привести себя в порядок, а лучше — немного поспать. Вряд ли ей будет приятно смотреть на него сейчас, после бессонной ночи, с покрасневшими глазами и дрожащими пальцами…

Сама она наверняка прекрасна. Она была красива тогда, в пятнадцать лет — олицетворение чистоты, невинности и юности. Какая она сейчас? Он знал, что человеческие женщины старались до последнего сохранить уходящую молодость, но королева драконов куда выше их глупых страхов. Она может выглядеть как угодно, ее магия сильна и совершенна. Захочет — появится в облике древней старухи, мудрой и знающей. Захочет — покажется девочкой, совсем малышкой, и лишь в речах и взгляде будет светиться сила. Захочет — станет зрелой женщиной, самой прекрасной, самой желанной, перед которой не сможет устоять ни один мужчина в мире…

Перед тем, как открыть дверь в квартиру, Ливси успел понадеяться, что не увидит ни старухи, ни девчонки.

Он не ошибся.

* * *

Ясмин ждала его в комнате. Ослепительные одежды контрастировали с простотой помещения, как будто драгоценный камень вдруг показался среди тусклой породы. Она должна ступать по коврам и восседать на…

— Арчи!

Нежный и в то же время властный голос прервал его размышления, ее руки обвились вокруг его шеи, она прижималась к нему, реальная, такая полная жизни и прекрасная, а он стоял, будто истукан, не делая никаких попыток обнять в ответ. Ливси не смел поднять рук и прикоснуться без разрешения, только прошептал приветствие.

— Как я счастлива! После стольких лет, мой Арчи! — щебетала Ясмин, браслеты на ее запястьях впивались в его кожу, сладкое дыхание щекотало и освежало, кольца-когти цепко держали, почти протыкая сонную артерию — он был весь в ее власти и он почти зажмурился от этого удовольствия.

Она говорила без остановки о том, что Орден давно предлагал ей сотрудничать, но она боялась совета и Элессара — тот узнал, что он отец королевы, и хотел на нее влиять, именно поэтому его пришлось запереть. Слова падали звонкими золотыми монетами, он не слышал ничего, кроме ее голоса, все звуки мира пропали — говорит Королева.

— Наблюдатель рассказал мне о Джеймсе, информация едва не просочилась наружу, но ты в этом не виноват, а Майкла я накажу, — продолжала она.

Ей рассказали о его работе, и она так счастлива, что он ее помнит и старается ей помочь, но она не могла раскрыться и встретиться с ним, слишком многое стояло на кону.

— Но сегодня, в день твоего триумфа, я могу позволить себе то, о чем мечтала давно, — с придыханием произнесла Ясмин, ее не смущало, что он молчал, она привыкла к поклонению. — Элессар обещал, что мы встретимся, Арчибальд. Ты мог бы стать моим первым мужем — и я всего лишь исполню то, к чему стремятся наши сердца. Ана Омри ма банЭм мен гир ма факар фик.

— Ана Омри ма банЭм мен гир ма факар фик. — эхом откликнулся Ливси и окончание фразы потонуло в страстном поцелуе. У доктора поплыли цветные круги перед глазами — от усталости или от контроля королевы драконов, он не знал да и не хотел знать. Она его целовала своими мягким, нежными, пухлыми губами, она сама… Он не мог и смел возразить. Это сбывалась его мечта.

Где-то за спиной, как будто очень далеко, грохнула о стену дверь, Ясмин зашипела, и он почувствовал мгновенную волну ярости, исходящую от нее. Ливси обернулся. В дверном проеме стояла Кристина и мрачный слуга.

— Прошу прощения, доктор, но мисс Ричи закончила беседовать с лордом Греем и я привел ее обратно, — ровным, бесцветным голосом сказал Сэмюэль.

Ливси не успел ответить.

— Охрана! — крикнула Ясмин, — Проводите эту мисс в лабораторию, доктор немного занят. И пусть нас больше никто не беспокоит, пока я не выйду.

Ливси не сказал ни слова, его язык словно онемел. Кристина смотрела на него огромными, растерянными глазами, прижимая руки к животу… Охранник — очень крупный дракон с равнодушным, не обремененным интеллектом взглядом, дернул ее за локоть, и дверь закрылась, отрезая пару от внешнего мира. Только он и Ясмин. Ее взгляд, ее запах, ее прикосновения…

Королева получала все, никто не смел ей возразить. Да он и не хотел. Вот она, его звездочка, его нежная, хрупкая девочка, вот ее руки на его груди и ниже, вот пуговицы расстегнуты — она не торопится, изучает его медленно, легкая улыбка скользит по губам, а пальчики ловко освобождают его от одежды. Такой соблазнительный изгиб шейки, тонкие ключицы… Ливси вспыхнул, как спичка.

— Не робей, это же я, ты мечтал, я знаю… — шепнула она, и он позволил своим рукам подняться.

Тела горели, соединялись и перетекали языками пламени, сминали простыни и сплетались ногами. Двигались в ритме первобытной страсти с вскриками, укусами и даже рычанием, но… Ливси двигался автоматически, его сознание словно раздвоилось. Одна часть полностью покорилась контролю королевы, вторая же оставалась холодной, недоступной, анализируя происходящее.

И ему не нравилось.

Тридцать лет в его мечтах он овладевал своей Ясмин, тридцать лет она была эталоном женщины, самой искусной, совершенной, страстной, единственной, способной его удовлетворить на самом глубоком уровне. Мечта стала реальностью и все оказалось не так: не те ощущения, не те движения, она все делала не так, как эти годы в его голове. О, ее тело было сладострастным и горячим, она была опытна и смела — но в этом всем не было ни грамма того щемящего чувства, с которым он предавался мечтам о ней одинокими ночами. Тридцать лет…

Слишком долгое ожидание дает привкус ненужности.

Глава 55, в которой встречаются с мужем любимой женщины

Джеймс выплюнул на ладонь спешно спрятанный за щеку камешек и криво усмехнулся. Да, в этот раз охрана постаралась с обыском, хорошо еще, что Ливси не особенно настаивал на беседе.

Выданные вместо отобранной одежды тряпки напоминали наряд средневекового крестьянина, хорошо еще, без клопов и вшей. Тонкое шерстяное одеяло кое-как защищало от холода, Джеймс скрючился на койке, стараясь удержать тепло подольше, но не особенно преуспел. Краем уха он слышал указания Ливси насчет того, что пленник к началу эксперимента должен быть жив, здоров и невредим, но защищать его от простуды явно не собирались.

Ну и черт с ними.

Возвращать беглеца к Элессару тоже не стали, и это уже было проблемой. Теперь между вором и драконом оказалась даже не стена — еще одна пустая камера. Возможность передать ректору кристалл стремилась к нулю, и даже если полного плана пленников Ливси не знал, вряд ли им позволят пошептаться наедине. Интересно, перед превращением в дракона можно просить последнее желание? И может ли спрятанный за щекой кристалл сбить ход эксперимента, а если да — то как именно? Ладно еще, если в самом деле превратят в дракона или даже просто убьют. А ну как сделают тупым животным, без мозгов, с одними инстинктами? А если он просто покроется чешуей — и на этом превращение закончится? А еще могут отняться ноги, или руки, или…

Джеймс с досадой сплюнул на пол, крепче сжал кристалл в кулаке и закрыл глаза. Как бы то ни было, лучше всего сейчас выспаться. Утром все прояснится.

* * *

Ночью в темноте разглядеть лабораторию полностью Джеймсу не удалось. Ряд русалочьих аквариумов делил ее пополам, и то, что открылось взору пленника за ними, мало походило на помещение для научной работы. Во всяком случае, квадратная клетка из железных прутьев в руку толщиной оказалась для Джеймса сюрпризом, как и круглая площадка примерно десяти футов в диаметре, вымощенная плиткой и разрисованная красной краской — круги, треугольники, завитки, непонятные символы… В центре площадки высился столб, с которого свисали ремни и цепи. Не то пыточная, не то логово злых колдунов — а впрочем, одно другому не мешало. Разве что вместо свечей по периметру рисунка мерцали в подставках драконьи кристаллы, а на потолке ярко светились электрические лампы, разрушая мистический ореол.

— Никакого вкуса, — пробормотал Джеймс, разглядывая помещение сквозь прутья клетки. — Где это видано вообще — колдовать при электрическом свете? Все уважающие себя волшебники пользуются огнем…

— Неужели вы видели много волшебников?

Джеймс обернулся. Охранники возились возле колб, что-то обсуждая с персоналом, и на него внимания почти не обращали. Заговоривший с ним мужчина, судя по браслетам на руках, тоже был пленником. Невысокий, полноватый, совершенно седой, с прямой спиной и жестким взглядом из-за очков в золотой оправе… Выглядел он чуть ли не вдвое старше Элессара, но кто разберет этих драконов.

— Трое индейских шаманов, один колдун вуду и с десяток цыганских гадалок, — ворчливо отозвался Джеймс. — Не то чтобы это были прямо-таки настоящие волшебники… А вы, случаем, не лорд Грей?

Собеседник склонил голову к плечу.

— Мы знакомы?

Джеймс помедлил. Фраза «Я любовник вашей жены» крутилась на языке, но хотя раздражение на весь мир и подталкивало говорить гадости окружающим, под серьезным взглядом графа шутить расхотелось.

— Я знаком с вашим отцом, и знаю, что он давно искал вас и хотел вытащить. Собственно, нас приволокли сюда вдвоем, но где он сейчас…

— В коридоре за дверью, — рассеянно отозвался Грей, не оборачиваясь.

Джеймсу показалось, что граф принюхивается, и то, что улавливало драконье чутье, ему не слишком-то нравилось. Интересно, может ли он почувствовать запах Анны? Казалось, прошла целая вечность, а ведь только вчера она сидела рядом, гладила его волосы и слушала глупости насчет серег и колец…

Воспоминание резануло где-то внутри неожиданно остро и болезненно, и Джеймс поспешил продолжить разговор.

— Вы пришли полюбоваться на эксперимент? Сомневаюсь, что из меня получится хороший дракон.

Грей поморщился.

— Я пришел по возможности отговорить Ливси. Вы, как я понимаю, участвуете в этом не по своей воле — и это лишь приближает его к провалу. Я, чтобы вы знали, против этой затеи вообще, но кто бы меня спрашивал…

Он тоскливо вздохнул и обвел помещение взглядом, задержавшись на колбах с русалками. Джеймс тоже огляделся — с противоположной стороны от площадки со столбом несколько человек спешно расставляли стулья. Зрителей явно планировалось больше десятка, но пока что на самом краю ряда сидели двое — пожилой джентльмен в невыразительном темно-коричневом костюме и мрачная девушка в синем платье. Поймав взгляд бывшего любовника, она скривилась и отвернулась — как и граф, к русалкам.

А ведь они нарочно ее позвали и что-то рассказывали, вспомнил Джеймс. Что-то про порталы и миры. Тогда это казалось неважным, спасти бы собственную шкуру, но сейчас, глядя на пленниц, Джеймс неожиданно ощутил к ним жалость.

— Как-то дохло они выглядят, — произнес он вслух. — А ночью что-то болтали…

Грей недоверчиво покосился на него и снова вздохнул.

— Они и есть дохлые. Это имитация — затемнили воду, пустили пузырьки, чтобы трупами не портить настроение гостям. Выволакивать их долго и некогда, проще притвориться, что все в порядке. Но никакого порядка тут нет.

Граф неожиданно стал рассказывать — о том, как вчера пытался наладить контакт с пленницами, о символах, о Кристине… Потом перевел тему на отца, который планировал его спасти и сам угодил в ловушку. Джеймс молча кивал, почти не вслушиваясь, и пытался поймать какую-то мысль, связанную не то с с русалками, не то с драконами. На стульях появились еще несколько человек, привели и усадили Элессара — чуть поодаль от остальных, и рядом с ним встали несколько охранников. А ведь он говорил про управление водой. Если предположить, что сын унаследовал способности отца…

— Держите, — кристалл, хитро спрятанный за пояс штанов, перекочевал в ладонь профессора. Тот, недовольный, что его перебили, изогнул бровь, но Джеймс не дал ему возразить. — Вы ведь дракон, так? Можете разбить свои браслеты и…

Выслушав план, граф неуверенно нахмурился.

— У меня не очень хорошо с практической магией, а кристалл маловат, чтобы разрушить браслет, — негромко отозвался он, старательно не глядя на пленника. — Но хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

В следующий миг его окликнули, и граф поспешно двинулся к стульям, огибая площадку по краю. Джеймс проводил его взглядом, а потом поднял голову — и едва сдержал ругательство.

В проходе между стеной и русалками стоял Ливси, держа под руку Королеву Ясмин.

Глава 56, в которой проводят эксперименты

— Док, а может, не надо?

Ливси на секунду задержал взгляд на пленнике, и в его глазах мелькнуло раздражение. Он молча мотнул головой, и охрана так же молча выволокла Джеймса из клетки. Решить, стоит ли сопротивляться, или, наоборот, поберечь силы, он не успел — несколько шагов, и вот уже прижали спиной к столбу, стянули широким ремнем запястья, зазвенели цепями, защелкали замками… Процедура явно была для стражей не новой, и Джеймс позволил специалистам делать свое дело, высматривая за их широкими плечами Ливси.

— Из меня совершенно точно не получится дракон, док! А если и получится, я вас совершенно точно попытаюсь удавить, давно мечтал. Оно вам надо?

Охранники отошли, пропустив Ливси к пленнику. Тот быстро проверил крепления, подергал ремни и узлы. Выглядел он сосредоточенным и серьезным, но Джеймсу упорно казалось, что доктор старательно избегает его взгляда.

— А если удавить не выйдет, что-нибудь точно откушу, — доверительным тоном добавил Джеймс, заглядывая оппоненту в лицо. — Что-нибудь нужное и важное… Девушки любить перестанут. — Он демонстративно покосился на Кристину, но та смотрела на русалок и хмурилась. Да, пожалуй, от нее поддержки не дождаться. — Черт побери, у вас же только наладилась личная жизнь, зачем вам лишние проблемы?

— Хватит нести чушь, — еле слышно прошипел доктор, затягивая крепче один из ремней. — У меня нет выбора, лишь долг.

Ливси бросил короткий взгляд поверх плеча пленника. Оборачиваться было неудобно, но именно там, насколько помнил Джеймс, сидела Королева. Вчера она весьма эмоционально отреагировала на одно лишь имя доктора, да и сегодня поглядывала на него выразительно, с довольной такой улыбочкой…

— А эта, между прочим, замужем.

— Вам это, насколько я помню, не мешало, — огрызнулся доктор. Он вынул из кармана склянку с прозрачной жидкостью, встряхнул и прижал к губам пленника. — Пейте.

— А если я не хочу?

— Тогда я позову охрану, и они вольют эликсир вам в глотку. Возможно, будет больно.

— Валяйте, зовите. Устроим цирк для почтенной публики. Только не перестарайтесь. Дамы, знаете ли, любят страдающих героев, вдруг я ей понравлюсь?

Джеймс вывернул голову, нашел взглядом Королеву и улыбнулся так широко, как только мог. В следующий миг оказалось, что помощь охраны Ливси не нужна — доктор сгреб пленника за волосы и буквально вытряхнул в него содержимое склянки. На пару мгновений Джеймс потерял возможность видеть и дышать — жидкость оказалась ледяной и жгучей, в горло изнутри словно впились тысячи крошечных игл. Жесткая ладонь зажала рот, не давая ни избавиться от эликсира, ни вздохнуть.

— Только посмей хоть взглядом ее оскорбить, — прозвучал у самого уха ненавидящий шепот. — И я сам оторву тебе все, до чего дотянусь. Понял меня?!

— Арчибальд!

Ладонь, закрывавшая рот, исчезла, и Джеймс наконец смог дышать. Откашлявшись и сморгнув выступившие на глазах слезы, он поднял голову и рассмотрел возле доктора подошедшего Грея. Тот что-то говорил, негромко и настойчиво, слов разобрать не удалось, но вопрос явно касался происходящего.

— Джентльмены, мне тоже интересно, — прохрипел он и снова закашлялся. Ливси не обернулся, зато Грей взглянул на пленника с некоторым сочувствием. Это он еще не знает, что заступается за любовника своей жены… Вернее, вдовы.

Граф снова заговорил — чуть громче, но Джеймс все равно не разбирал и половины. Вроде бы вопрос был в переводе злосчастных свитков — некоторые слова имели несколько значений, и результат мог быть непредсказуемым. Грей упомянул Кристину: донеслись слова «милая девушка», «ваше дитя», «возможность построить семью»… Доктора эти речи явно цепляли, но отвечал он отрывисто и односложно, лишь в конце повысив голос.

— …И какое вам вообще дело до этого бродяги? Сдохнет — туда ему и дорога, следующему повезет больше!

Грей, к удивлению Джеймса, тоже заговорил громче.

— Каждая жизнь ценна, даже человеческая! Вы заигрались в гения и общее благо, пора признать, что полное превращение невозможно! Скольких еще вы готовы убить ради своих иллюзий?!

— Если перевод сделан правильно — ни одного! — огрызнулся Ливси. Обернулся, поймал взгляд Джеймса и криво ухмыльнулся. — Кстати, возможно, вам будет интересно — именно с этим типом путешествовала ваша супруга, когда я ее встретил. Драконам не идут рога, а?

Он глумливо хмыкнул. Джеймс поморщился — сейчас доктор не был похож на безукоризненно вежливого джентльмена, с которым он встретился на «Призраке». Бледный, нервный, с лихорадочно блестящими глазами, он скорее напоминал безумного маньяка-ученого из бульварного романа, чем гения, пекущегося о судьбе драконьего рода. И его намеки на Анну…

Джеймс тоже ухмыльнулся — возможно, со стороны он выглядел ничуть не лучше Ливси.

— О рогах будете беспокоиться, когда ее величество найдет себе новую постельную игрушку, — процедил он. — Боже, храни Королеву — от кретинов, слишком много о себе возомнивших!

Удар попал в цель. С губ Ливси сорвалось шипение, глаза полыхнули бешенством. Джеймс успел подумать, что превращение доктора прямо сейчас ему на руку — его самого, скорее всего, сожрут, но ведь и лабораторию эта туша разнесет…

— Арчи, я жду, — оказавшаяся рядом Ясмин капризно надула губки, коснулась запястья доктора, и тот как-то осел, сдулся, вцепился в ее ладонь. — Профессор, вам стоит занять ваше место. В успехах доктора есть ведь и ваша заслуга, верно? Не обижайте меня, я еще надеюсь с вами поближе пообщаться после…

Королева увела обоих драконов к прочим зрителям. На Элессара не действовали ее чары, но было похоже, что в случае Грея родственная кровь не срабатывала. Охранники развернули пленника лицом к «зрительному залу», и тот получил возможность наблюдать, как профессор усаживается по левую руку от беспрерывно щебечущей Королевы.

Джеймс сплюнул и отвернулся. На новость об Анне Грей не отреагировал так, как положено приличному мужу, однако теперь шанс, что профессор решит ему помочь, неудержимо стремился к нулю. Если бы он передал камень Элессару… Но способствовать встрече отца и сына точно никто не собирался.

Ректора это, судя по всему, не волновало. Он развалился на предложенном стуле с таким видом, будто это он всем тут руководит, а охрана рядом чисто для статуса. Собравшиеся бросали на него неприязненные взгляды, но подойти ближе или даже высказаться в его адрес никто не решался. Боятся, понял Джеймс, ощутив помимо воли злорадство. Если все эти драконы когда-то учились в Академии, их можно понять. Джеймс ведь и сам скрывался от него три года, вздрагивая от одного лишь воспоминания…

Элессар игнорировал происходящее с поистине королевской невозмутимостью. Понять бы, что у него на уме. А может, с ним уже провели разъяснительную работу о благе всех драконов и он внезапно проникся?..

Джеймс вздохнул и прикрыл глаза. Нужно подумать о хорошем. Ну, предположим, эксперимент удастся. Если он станет настоящим драконом, никто не станет возражать против его отношений с Анной…

А вот она пристрелит его на месте.

Печально.

Джеймс успел разложить по полочкам все варианты события: воображение услужливо подкидывало ему милую Аннабель, уходящую от него в закат молча и гордо, Аннабель, уходящую прочь, предварительно прострелив ему колено, даже Аннабель, уносящую его кота. Да, она вполне может огорчиться настолько. Джеймс снова вздохнул, он успел соскучиться по пушистому засранцу. Давно они на скачках не были, эх… Наверное уже и не попадут.

Какой только бред не лезет в голову в переломный момент жизни.

Тишина рухнула так внезапно, что Джеймс открыл глаза. В дверном проеме появилась еще одна делегация во главе с прикованным к инвалидному креслу человеком. Присутствующие почтительно склонили головы. Чувство опасности заставило подобраться. Джеймс доверял себе, всю его жизнь интуиция и внимание к мелочам помогали оставаться на плаву, и шкура была на нем почти целой, пара царапин не в счет. Этот инвалид в кресле не был человеком, зато совершенно определенно был опасен, опаснее всех, даже безумного Ливси. Глаза незнакомца горели синим светом, тонкие бескровные губы кривила самая зловещая из виденных Джеймсом улыбок.

Кресло инвалида толкала вызывающе прекрасная девушка с россыпью крупных, не убранных в прическу рыжих локонов, одетая в настолько интересную форму, что казалась красиво недоодетой. Пышная зеленая юбка до колена, такого же цвета жакет с глубоким вырезом, из которого едва не выпадала грудь, сапожки на каблуках и полосатые чулки. Видимо круг ее обязанностей несколько шире простого извоза. За ней Джеймс насчитал еще четверых новеньких и того одноглазого, имя которого ректор так и не назвал.

— Ваше сиятельство, — Королева робко улыбнулась.

— Герцог Монтег, — со смесью удивления и брезгливости протянул лорд Элессар. — Я думал, вы…

— Ты думал, что я давно обратился в прах или пускаю слюну выжив из ума? — резко оборвал его инвалид и махнул рукой девушке, кресло поехало вперед, делегация прошла внутрь и двери захлопнулись. — Я жив и планирую жить дальше — а вот по поводу тебя имеются сомнения.

Элессар крякнул нечто невнятное и как-то подобрался. Джеймс неосознанно подобрался тоже. Если уж ректора покинуло спокойствие, то ему и подавно стоит остерегаться. Это ископаемое — главарь всей шайки, дело принимает дурной, очень дурной оборот.

— Доктор Арчибльд Ливси, — проскрипел Монтег, — Наконец вы добились хоть каких-то результатов и этот факт позволил нам встретиться. Мне не очень удобно путешествовать, как вы понимаете, так что ради ерунды я не могу себе позволить… — он вдруг закашлялся, девушка шустро приложила к его губам кипельно белый платок, а когда убрала, ткань была запачкана кровью. — Как видите, время не ждет, мне нужны результаты. Сядьте уже все, чего застыли, как статуи, подхалимы?

Джеймс заметил, как вспыхнула Королева, открыла рот, чтобы выдать что-то обиженное, но Ливси коснулся ее руки, и она не стала ничего говорить. Сам доктор выглядел взволнованным, на худом лице играл нездоровый румянец.

Все сели по местам.

— Итак, мы почти достигли благороднейшей из целей — процветания драконов на Земле, главенства вида и возвращения в наш родной мир — колыбель жизни. Это исторический момент, дамы и господа! — высокопарно произнес герцог.

— Я бы не был столь оптимистично настроен, — подал голос Реджинальд Грей. Он хмуро оглядывал присутствующих. — Если бы вы изволили выслушать о моих находках, расшифровках записей русалок, то поняли…

— Заткнитесь, Грей! Что отец, что сын как кость в горле, один шум от вас и человеколюбие, утомили! — рявкнул Монтег и закашлялся. Реджинальда в бок ткнул дулом пистолета охранник, и ученый замолчал, впрочем глаза его зло сверкнули, точь-в-точь, как у отца, переливом из золота в зеленый.

— Если больше нет желающих тявкать, то я продолжу, — скривился Монтег. Желающих не нашлось, Королева скрестила руки на груди, но промолчала. — Взгляните на наш народ: погрязшие в мелких проблемах продолжения рода, мы забыли о своем величии. Мы, драконы, вершина пищевой цепи на этой планете, а ведем себя, словно гости!

Монтег тяжело задышал и после секундной паузы продолжил:

— С помощью наших исследований и опытов мы вернем былое величие и расселимся сразу по двум мирам. Я подарю драконам новую жизнь, забытую жизнь! Осталось совсем немного и Орден Белого Гребня — мое детище, выполнит свое предназначение!

Джеймс закатил глаза. Монтег безумен. Стар и совершенно безумен. Глаза фанатика горели, казалось синий свет льется как туман из его глазниц, жидкие седые волосы торчали во все стороны, а по подбородку катилась слюна, которую он и не замечал, а рыжая аккуратно промакивала. Одноглазый едва заметно поморщился, а вот другие подхалимы выглядели немногим лучше главаря — фанатично блестящие глаза, застывшие лица. Они в экстазе стучали себя кулаками по груди, выражая солидарность оратору. Да-а, хорошо мозги промывают в сектах. Интересно, Королева разве не может остановить этот фарс? Ей ведь никто не может противиться, она подчиняет волю, он сам видел. Джеймс ощутил на себе пристальный взгляд — Элессар смотрел на него в упор и самодовольно ухмылялся. Что у ректора на уме? Ситуация не располагала к веселью, однако, Болотный дракон вернулся в свое обычное состояние и снова расслабился, закинул ногу на ногу и будто приготовился к шоу.

Что ж, если лорд-ректор изволит веселиться… Может, не все так плохо?

* * *

Миг триумфа приближался.

Ливси прежде видел герцога пару раз и приязни к нему не испытывал — старикашка еще двести лет назад считался древним ископаемым, и примерно с тех же пор не менял облика. Ходили слухи, что Монтег был одним из тех, кто когда-то пришел из родного мира драконов, но доктор не воспринимал их всерьез, как и многие другие драконы помоложе. Однако возражать герцогу не рисковал никто, а прямо сейчас Ливси даже был ему благодарен — речь его хотя и была пафосной и бессмысленной, помогла сосредоточиться на главном.

У него есть цель.

Монтег нетерпеливо махнул рукой, и Ливси перестал реагировать на окружающих — ни нахальная ухмылка Элессара, ни язвительные реплики подопытного его больше не трогали. Он столько раз проводил этот ритуал, что порядок действий знал наизусть, тем не менее, торопиться не стоило — прямо сейчас важно не только не допустить ошибки, но и произвести впечатление.

Скальпель в руке не дрожит — прекрасно. Тонкий надрез на собственной ладони — нужны несколько капель крови, чтобы активировать кристаллы, а царапина мгновенно затягивается. Знаки со свитка — некоторые нужно начертить на полу кровью, к счастью, уже не своей, другие — краской на тыльной стороне ладоней, а третьи — кончиком скальпеля на груди и щеках подопытного, который, наконец, заткнулся, и в глазах — страх. Белый эликсир притупляет чувства и ему не больно — но это пока. Совсем скоро настанет черед алого эликсира и заклинания — никакая анестезия не справится с болью от выворачивающихся суставов и плавящихся костей…

Прежде, чем превратиться в бабочку, гусеница должна умереть. Никто не знает, что именно она чувствует, но разве новая жизнь, что выходит из кокона в конце превращения, не прекрасна?

— Разве не заслуживает благодарности тот, кто дает бабочке новую жизнь? — прошептал Ливси, глядя в лицо пленнику. Тот стиснул зубы и прикрыл глаза, явно осознавая бессмысленность разговоров. Он отчаянно старался держать себя в руках, но Ливси чувствовал его страх, видел, как побледнело лицо. Мстить такому червяку за его слова было неинтересно, но Арчибальд позволил себе пару мгновений наслаждаться ощущением власти.

А затем влил в глотку не сопротивляющемуся пленнику алый эликсир и взял в руки свиток.

Слова на сей раз были другими. Прежние заклинания он заучивал наизусть, во избежание ошибки, но сейчас времени не было. Ливси заставил себя сосредоточиться — малейшая ошибка могла нарушить ход эксперимента. Он опасался, что Элессар попытается отвлечь его именно сейчас, и перед тем, как начать читать, дал знак охранникам. Массивные фигуры стражей заслонили ректора, но Ливси успел поймать его взгляд — неожиданно тяжелый и давящий. Точно так же он смотрел тогда, в библиотеке…

Нет, нельзя поддаваться воспоминаниям.

Доктор поспешно отвернулся и уставился на текст.

Первая строчка.

Драконьи кристаллы по периметру площадки вспыхнули алым, пленник вскрикнул, потом взвыл — и Ливси едва расслышал голос профессора.

— Арчибальд, не нужно!

Поздно.

Ливси выдержал паузу, давая подопытному возможность отдышаться. Первые участники эксперимента гибли на этом этапе — изменения шли слишком быстро, и слабое человеческое сердце не выдерживало. Ничего, вторая строчка касается как раз сердца — его следует укрепить перед следующим этапом…

Пленник снова заорал, потом захрипел. Зазвенел металл — подопытный не удержался на ногах и обвис на цепях, но Ливси продолжал медленно и методично произносить слова на чужом языке, не реагируя на происходящее вокруг. Закончив строчку, он поднял взгляд…

В следующий миг его ударили в спину.

Глава 57, в которой все идет не так

Доктор растерялся лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы его сбили с ног. Что-то холодное и скользкое ударило по лицу, сквозь шум в ушах он слышал звон стекла, плеск воды и крики, но все эти звуки не походили на нападение врага.

Кое-как приподнявшись, Ливси огляделся и обреченно выругался.

На залитом водой полу дохлыми рыбинами валялись русалки. Мокрые осколки переливались в свете электрических ламп, словно драгоценные камни, драконьи кристаллы погасли, тщательно вычерченный узор на полу размыло. Аквариумы, его гордость, не выдержали длительной эксплуатации… А может, кто-то из помощников ненароком ударил по стеклу утром, и крошечная трещинка поддалась напору воды? Или эти твари сами сумели повредить стекло когтями? Но почему, почему именно сейчас?!

В оглушающей тишине зазвенели цепи, Ливси поднял голову и встретился взглядом с пленником. Тот искривил окровавленные губы в злой усмешке.

— Я же говорил… не получится…

Вокруг зашумели, отодвигались стулья, что-то возмущенно завопил герцог — слов доктор не разобрал. Он медленно сел и выпрямился, не отрывая взгляда от лица Джеймса Даррела. В парне не было ни капли магии, в этом Ливси был уверен, и даже если б вору удалось утаить один из похищенных кристаллов, воспользоваться им он точно бы не сумел.

Тогда — как?

Оказавшийся рядом Майкл подхватил доктора под локоть, помогая подняться. Ливси не сопротивлялся, лишь подобрал с пола вымокший насквозь свиток.

— Что это было? — напряженным тоном поинтересовался одноглазый. Ливси равнодушно пожал плечами, продолжая смотреть на пленника.

— Госпожа Удача не согласилась с вашими планами, я полагаю.

— Но…

Ливси дернул плечом, освобождаясь, и подошел к столбу. Даррел демонстративно вздернул подбородок. Доктор прекрасно знал, что после второй строчки большинство испытуемых теряли сознание, но этот держался на ногах. Хороший образец, выносливый. Жаль, что ритуал прервали.

Им овладело странное равнодушие. Казалось бы, после такого провала он должен был покончить с собой от стыда, однако даже испорченный свиток волновал Ливси мало. Заклинания можно восстановить, но это вдруг стало совсем неважным. Следующий эксперимент тоже не увенчается успехом. И следующий. Удача отвернулась от него, пора бы это признать. Джеймс Даррел послужил орудием в руках своенравной богини, но ведь началось все намного раньше. Когда? В тот миг, когда ему в руки попал первый свиток? Когда он обманул единственного друга и сделал пленником Ордена на долгие десять лет? Когда попытался пойти против природы и сделать человека драконом? Когда напал на ректора вместо того, чтоб слушать и учиться?

А может быть, все началось, когда его отцу пришла в голову идея познакомить наследника с будущей королевой?..

Неважно.

Год за годом, день за днем планы терпели крах. Да, ему удавалось создавать новые лекарства — однако сколько людей или драконов смогло получить от них пользу? Даррелу еще повезло — черт, снова этому выскочке повезло! На второй стадии доктор добивался для пациентов устойчивого результата по укреплению здоровья, а кое для кого и омоложения, так что пленнику не на что было жаловаться — очухается и будет жить еще долго. Однако тех, кто прошел ритуал для оздоровления, было ничтожно мало.

Новая мысль пронзила холодом, и Ливси вскинул голову, разыскивая Кристину. Единственная победа за долгие годы, которой он мог гордиться. Она жива, она здорова, она носит его ребенка — и не стоит ли в этом увидеть указующий перст госпожи Удачи?..

Помощники споро убрали воду с пола и унесли трупы. Увы, с запахом гнилой рыбы вентиляция справлялась с трудом. Сквозь подступающую тошноту Ливси попытался сосредоточиться на том, что говорил Майкл, и ощутил, как в нем поднимается волна гнева. Учитывая, что на проведении эксперимента настаивал именно Наблюдатель, оправдываться тоже пришлось ему, и делал он это достаточно виртуозно. Объявил, что повторить ритуал можно будет через несколько дней, что испытуемому перерыв пойдет на пользу — организм успеет восстановиться для третьего этапа, — что доктор, разумеется, будет рад подготовиться к следующей демонстрации, а сейчас не угодно ли послушать о другой линии эксперимента?..

— Прежде считалось, что человеческая женщина не может забеременеть от дракона, однако доктору удалось преодолеть барьер. Мисс Ричи, подойдите сюда, будьте любезны!

— Нет!

Доктор в три шага пересек мокрую площадку и поймал вставшую было Кристину за руку. В ее глазах снова плескался страх, и Ливси ее понимал. Дурацкая была идея привести ее сюда, нужно вернуть ее в квартиру… Он обернулся, ища глазами слугу, но наткнулся на укоризненный взгляд Майкла. Одноглазый покачал головой и открыл рот, намереваясь что-то сказать, но Ливси его опередил.

— Эксперимент с мисс Ричи не завершен. Я не разглашаю результаты исследований до тех пор, пока не буду уверен в результате.

— Арчи, нам же интересно! Расскажи, как это у тебя получилось? Подробно…

В голосе Ясмин зазвучали мурлыкающие нотки, и он едва сдержал дрожь. Воспоминания о том, что произошло между ними всего лишь час назад, вспыхнули в голове фейерверком. И что именно она хочет услышать?!

Судя по заалевшим щекам Кристины, они подумали об одном и том же. Она попыталась вырвать ладонь из его руки, но Ливси не отпустил.

— Я не делаю исключений, ваше величество. Ни для кого.

Ему удалось произнести это ровно и твердо, впрочем, на то, чтобы поднять взгляд, его не хватило. Волны жара прокатывались по позвоночнику сверху вниз, скапливались тяжелым теплом внизу живота, и нужно было отвлечься, срочно чем-то заняться, не поддаваться…

Резко развернувшись, он нашел взглядом Грея — к счастью, совсем рядом. Шепнув Кристине, чтобы осталась с профессором, Ливси махнул рукой охране и подошел к пленнику, чувствуя на себе недоуменно-разочарованные взгляды.

Плевать. Нужно заканчивать этот фарс, и пусть Майкл сам оправдывается за сорванный спектакль.

— Вернуть его в камеру, сэр? — уточнил один из охранников, придерживая обессиленно привалившегося к нему Джеймса. Ливси на секунду задумался — но Элессар успел раньше.

— В вашем холодильнике он сдохнет через час, — небрежно бросил ректор. — Если уж так принципиально завершить эти глупости, оставьте его здесь, вряд ли он сможет сейчас бегать.

Доктор заколебался, но Элессара неожиданно поддержал герцог.

— Бросьте эту падаль в угол! — нетерпеливо рявкнул он. — Мы не закончили, а время уходит! А с тобой, — он поймал взгляд Ливси и тот едва не поморщился от отвращения, — мы еще поболтаем. Позже. Майкл, дальше!

— Да, продолжим. Досадная помеха, разумеется, однако у нас есть что продемонстрировать, — Майкл радушно улыбнулся, будто продавец, расхваливающий свои товары. — Наша розыскная команда наведывалась в русалочий город и посетила их святилище. Проба скафандров прошла более чем успешно, так что вскоре мы приступим к исследованиям подводного мира.

— Ближе к делу, — хрипло рявкнул все еще злой Монтег. Рыжая получила по руке при очередной попытке промокнуть ему лицо.

На скорчившегося в углу Джеймса никто не обращал внимания, что оказалось ему на руку. Его бросили, будто мешок с отходами, и занялись своими коварными планами по захвату миров, а между тем он чувствовал себя не так уж и паршиво. И с каждой минутой лучше. Что бы ему не влил проклятый фанатик Ливси — оно работало. Да, сначала было ой как плохо, он уже мысленно отдал концы и успел в сотый раз пожалеть о той беспечной жизни, которую он разменивал самым бессовестным образом, но… Пока Монтег и Майкл препирались, он попытался обдумать случившееся. Сперва Ливси его отравил, потом Королева вылечила, затем снова Ливси влил какую-то гадость, и все пошло не так… Джеймс, конечно, мало разбирался в пентаграммах, эликсирах и ритуалах, но был уверен в том, что не должен становиться сильнее и здоровее в процессе экзекуции — его не для этого к столбу привязали.

Что там говорил Элессар насчет крови Королевы? Творит настоящие чудеса?

Что ж, вполне возможно.

Сердце стучало ровно, мощно, кажется даже сильнее и уверенней, нежели раньше. Сила наполняла мышцы и гнала кровь по жилам, зрение и слух обострились, но он продолжал сидеть, прислонившись к стене, с видом немощного человека. Пусть думают, что он беспомощен, безопасен, слаб…

Необходимо выждать момент.

Его взгляд из-под полуприкрытых век встретился с взглядами обоих Греев. Джеймс медленно поднял вверх большой палец, Элессар выгнул бровь так, что она затерялась в его белых волосах, а Реджинальд… Реджинальд неожиданно ему улыбнулся, но тут же отвел взгляд.

Довольно забавное чувство, когда муж твоей любовницы ведет себя так, словно пригласит на пятичасовой чай. Пожалуй, первый случай в его карьере ловеласа.

Глава 58, в которой портал открывается не туда

— Добытые артефакты изучены и мы готовы продемонстрировать результаты и открыть портал в наш изначальный мир, — закончил одноглазый.

— Какого дьявола мы тогда тратили время на какие-то опыты, это неизмеримо важнее! — герцог странно дергался, все его мышцы мелко сокращались, синий свет в глазах пульсировал. Джеймсу показалось, что он на грани обращения, но силенок старой коряге явно не хватало. — Майкл, вы меня огорчаете. Напомните мне вас понизить.

— Разумеется, — миролюбиво протянул Майкл, очевидно привыкший к подобным отповедям. — Думаю для проверки работоспособности портала можно позволить себе отправить туда кого-то ненужного. Лорда Элессара, например.

Монтег улыбнулся.

Джеймс едва не вскочил на ноги от нестерпимого желания стереть эту гадкую улыбку. Он заскрипел зубами, унимая порыв.

Портал. А что, если… Возможно он сможет использовать свою неожиданную силу для разрушения планов Ордена. Нужно лишь дождаться подходящего момента и сыграть в дурацкой пьесе, задуманной Орденом, роль главного героя. Хотя с точки зрения зрителей его роль отводится скорее к декорациям…

Но пока нужно ждать, еще не все актеры произнесли свой текст.

— Нет, — очень твердо и очень громко сказал Ливси. — Открытие портала здесь разрушит лабораторию, а это моя лаборатория! Сколько сил и времени в нее вложено, восстановление одних только разбитых камер для русалок займет не меньше года!

— Позвольте, Арчибальд, — едко хмыкнул одноглазый. — Здесь нет ничего вашего. Лаборатория — собственность Ордена. Все, чем вы владеете вам дал Орден.

— Я жажду увидеть наш мир! Делайте все что необходимо, скорее же!

Ясмин захлопала в ладоши, глаза ее горели, и наблюдавший за ней Джеймс беззвучно хмыкнул. Одна из его тетушек тоже любила изображать восторженную маленькую девочку, будучи дамой за сорок. У Королевы драконов это получается лучше благодаря магии, но если знать ее настоящий возраст, выглядит не менее глупо.

— Перемещение неизвестно куда, да еще в браслетах, гарантированно убьет Элессара, — упрямо гнул доктор, хватаясь за соломинку.

— А вы разве не этого хотели? — ехидно поинтересовался герцог. — Или интереснее сожрать его самому? Полно, доктор, не нужно жадничать, это наш общий враг. Его даже родной сын терпеть не может…

Джеймс заметил, как гости церемонии навострили уши, ожидая, чем закончится перепалка. Доктора Ливси очевидно недолюбливали многие, Монтега боялись — а вот зрелища любили.

— Это наш шанс — иной мир, колыбель драконьего рода! — облизнул пересохшие губы глава Ордена. — Слишком много болтовни. Начинайте!

Джеймс наблюдал, как Реджинальд подобрался, исподлобья глядя на отца, а тот в свою очередь с сожалением посмотрел на сына.

— Русалки… предупреждали… — очень убедительно сымитировал слабость голоса Джеймс. Удивительно, но его услышали. Нахмурились, зашептались. Грей бросил на пленника благодарный взгляд и поднялся.

— Открывать портал сейчас неразумно, — проговорил он. — Ночью русалки разговаривали с мисс Ричи, и то, что они рассказали, соответствует моим исследованиям. Не знаю, кто делал переводы для вас, — он сделал паузу, давая понять, что компетенция неизвестного переводчика сомнительна, — но мои исследования говорят о том, что знаки на порталах предупреждают об опасности. Дайте мне время, и я…

— Время? — рявкнул Монтег. — У меня нет времени!

— Русалки, увы, сдохли, — добавил Майкл. — И в данной ситуации я позволю себе усомниться в вашей объективности, не говоря уже о… — он с презрительной жалостью взглянул на Джеймса, и тот поспешил прикрыть глаза. — Про беременную женщину я уже молчу, мало ли что ей привиделось. Наши подводные лодки успешно проходят сквозь порталы, доктор Ливси может это подтвердить!

— Я не сумасшедшая, я знаю, что слышала и почему смогла их понять! — с нотками истерики в голосе закричала Кристина, выбегая вперед из-за спины Грея. — Вы сами сумасшедшие, раз решаетесь на такое! Шинтани предупредили: открытие портала грозит гибелью этого мира. Арчи, пожалуйста, сделай что-нибудь! Наш малыш не выживет, — она всхлипнула и закрыла лицо руками, — просто не родится…

Джеймс пытался охватить всю сцену целиком, но его взгляд неумолимо возвращался к треугольнику доктор-королева-Кристина. Впрочем, последнюю Грей тут же потянул назад, не дожидаясь вмешательства охраны. Где-то на периферии сновали мелкие сошки и расставляли непонятные предметы в одном им ведомом порядке — открытие портала неизбежно и не зависит от Ливси. Доктор колебался, своим обострившимся слухом Джеймс слышал, как Ясмин шептала ему, предлагала решиться, сулила счастье в этом новом старом мире, на их родине. Ливси скрипел зубами, желваки на худом лице выпирали как инородные предметы под кожей, он ссутулился и сжал кулаки. Держится, но из последних сил. Королева сильна.

По знаку одноглазого Элессара подволокли к столбу и наспех приковали.

— Я, чтобы вы знали, против путешествий в глубинку, не в каждой дыре найдутся средства по уходу за волосами! — заявил ректор и демонстративно тряхнул головой, показывая гладкость и ухоженность своих волос. На него никто не обратил внимания, кроме Джеймса. Пустой болтовней и клоунадой Элессар явно чего-то добивался. Например, чтобы его начали считать предметом интерьера, приготовленным отправиться на свалку.

— Да кто так приковывает, бездари! — неожиданно рявкнул Ливси на подручных и в несколько шагов оказался у столба, замер, что-то затягивая и проверяя. Джеймс неплохо умел читать по губам, с его места лица обоих были видны отлично.

«Подумай о своем будущем, Арчибальд Ливси».

«Я о нем и думаю».

Несколько секунд они глядели друг на друга, потом Ливси отошел к королеве. Та взяла его за руку, всем своим видом выражая, какой правильный выбор он сделал и как она рада.

Элессар опустил голову, лицо прикрыли волосы, он как будто смирился с участью, но Джеймса это не обмануло. Он присмотрелся внимательнее — на правой руке болотного дракона отсутствовал браслет. Спустя мгновение браслет появился снова — исключительно качественная иллюзия.

Но как он умудрился?.. Не мог же Ливси расстегнуть браслет лично!

Или мог?

Доктор глядел на Элессара, не отрываясь, и выглядел психом, для которого не существует невозможного. Джеймс на краткий миг ощутил сочувствие, но тут же постарался избавиться от нелепого чувства. Неважно, зашибет ли ненароком Ливси обернувшийся Элессар или разорвет на куски взбешенная обманом Королева — лично он плакать не будет.

Лучше подумать о том, что делать и куда бежать самому, когда ректор разворотит базу.

Суета вокруг будущего портала нарастала. Кто-то крикнул:

— Открыть купол!

Потолок перестал быть единым целым. Жуткий скрежет огромных механизмов затопил пространство, повеяло холодом, и в лабораторию проник дневной свет. Пласты слежавшегося снега посыпались внутрь, разбивая столы и оборудование. Присутствующие шарахнулись к стенам. Посреди этого хаоса Элессар продолжал стоять смирно, опустив голову, а Грей что-то напряженно втолковывал Кристине. Джеймс с неудовольствием подумал, что девчонку придется вытаскивать. Да, ночью она сдала его охране — но если быть честным, очутилась она здесь именно из-за него. Если бы не помощь бывшей подружки, лежал бы сейчас мистер Даррел в храмовой сокровищнице, и лишь сотню лет спустя исследователи наткнулись бы на его скелет…

Но пока скелет еще в нем, стоит пошевелиться.

В центре площадки взвился темный туманный вихрь, поднялся выше и завис серой рваной кляксой. По лаборатории пронесся шквал, срывая с мест незакрепленные предметы, громя все, что только уцелело раньше. От любимой лаборатории Ливси не оставалось камня на камне.

Собравшиеся возмущенно загомонили. Во всем этом безобразии спокоен был только Монтег. Глава Ордена Белого Гребня наслаждался действием, вцепившись в подлокотники своего кресла и блаженно улыбаясь смотрел на портал. Оглядевшись и обнаружив, что рядом с ним охраны нет, Джеймс поднялся на ноги и шагнул вперед, высматривая Элессара. Кажется, вон тот светящийся силуэт с крыльями…

— Стойте!

Грей ухватил его за рукав и потянул назад. Очередной порыв ветра едва не сшиб с ног обоих, а в следующий миг жесткая ладонь надавила на спину, вынуждая Джеймса пригнуться. Спорить было некогда, вор присел — и в тот же миг над его голово пронесолсь что-то темное, истошно вопящее. Тварь из иного мира? Случайно попавшаяся на пути портала ворона? В Гренландии?

— Нет! Нельзя! Нельзя!

Голос Кристины сорвался на визг, и профессор переключился на нее, убеждая и успокаивая. Джеймс почти не удивился тому, что оба оказались рядом с ним — наверняка Реджинальд следил за отцом не менее внимательно, чем он сам. Ветер взвыл особенно громко, кто-то закричал, Кристина зажмурилась и зажала уши ладонями…

— Он перенаправит портал! — проорал Грей, наклонившись к уху Джеймса. — Но он не может сейчас полностью обернуться, его нужно вытащить! Возьмите девушку, пробирайтесь к выходу! Я догоню!

В магии Грей явно разбирался лучше, и Джеймс повиновался. Кровь ли Королевы помогала, или Ливси все-таки напортачил в своем ритуале, но несмотря на ноющие порезы на лице и груди, самочувствие его было куда лучше, чем даже до начала эксперимента. Он сгреб в охапку слабо отбивающуюся Кристину и вдоль ближайшей стены рванул к выходу, стараясь не думать, что именно скажет охране в коридоре.

Обледеневшие плитки скользили под босыми ногами, осколок впился в ступню — больно, черт побери! Кристина дергалась, вырывалась, что-то кричала, он едва удерживал равновесие, чудом увернулся от ближайшего стола…

Базу тряхнуло так, словно где-то в глубине острова проснулся подземный вулкан. Джеймса впечатало в стену, и он сполз по ней, тряся гудящей головой и пытаясь сфокусировать зрение. Рядом охнула и осела на пол девушка. Он успел подумать, что это плохо, бежать она не сможет — зато и сопротивляться не сможет тоже, можно закинуть на плечо и тащить. Следующий толчок оказался послабее, сквозь завывания вихря послышались крики: «Королева, королева!»

А потом стало очень тихо — и Джеймс, обернувшись, увидел ее.

Огромная, больше Элессара, лазурно-синяя драконица медленно и горделиво появлялась из портала, закрывая своим телом голубое небо в раскрытом куполе и лишь молочно-белый свет, лившийся из окна между мирами, вспыхивал на влажной чешуе мириадами искр. Она изогнула шею, расправила крылья и радужно переливающиеся перепонки на гребне, легко спланировала вниз, заняв своим телом почти всю лабораторию, сминая мощными лапами обломки оборудования, продавливая пол. Великолепное создание приоткрыло пасть…

Воспоминание о пении русалок вспыхнуло в голове, и Джеймс успел зажать уши ладонями. Впрочем, какая-то часть его разума понимала, что песня направлена не на него, иначе не помогло бы. По всей разгромленной лаборатории зачарованные драконы медленно опускались на колени с выражением щенячьего восторга на лицах, и Джеймс совершенно точно знал, что отказать этой леди не сможет ни один. Вот разве что переставший светиться Элессар стоял рядом с ней совершенно спокойно, да еще Ливси замер подле своей Королевы, глядя то на портал, то на нее расширенными от ужаса и восторга глазами…

Глава 59, в которой ломают стены и немного выясняют отношения

— Проклятая и изгнанная… — проскрипел герцог. Он не упал на колени, наоборот — кое-как встал на трясущиеся ноги, растерянный и злобный. — Ты жива! Ты, исчадие предателя и убийцы!..

«Умолкни, старик».

Женский голос, низкий и глубокий, зазвучал в голове Джеймса — и у всех присутствующих тоже, судя по тому, как герцог взвизгнул и попытался зажать уши. Рыжая подхватила его под руки, помогая усесться, а лазурная Королева аккуратно сложила крылья и фыркнула. У дверей лаборатории послышался шум и, кажется, выстрелы, из дверей повалили вооруженные люди — они прижимали к полу охрану, связывали руки не сопротивляющимся драконам…

«Собирай своих кукол, детка, — в мысленном голосе лазурной зазвучала насмешка. — И отправляйся домой, игра закончилась. Старшая сестра, так и быть, поможет твоему папе навести порядок».

Лицо Ясмин на несколько секунд застыло ледяной маской презрения и равнодушия. А потом его черты исказило бешенством.

— Ты!

Королева развернулась к Ливси и отвесила ему пощечину. Тот охнул, и Джеймс разглядел на его лице царапины от колец-когтей.

— Предатель!

Доктор отлетел в сторону и рухнул на пол безвольной тряпичной куклой. Удивиться силе тонкой девичьей руки Джеймс не успел — в следующий миг Ясмин сменила облик.

На первый взгляд она выглядела полностью черной, но перепонки крыльев оказались ярко-розовыми, как и кожа под встопорщившимися роговыми пластинками на плечах и шее. Она была гораздо меньше соперницы, потому обе уместились в разрушенной до основания лаборатории, хотя места для маневра не осталось вовсе. Королева Ясмин с ревом бросилась на соперницу, окружающие шарахнулись в стороны, стараясь впечататься в стены самолично, без помощи огромных туш, осознавая, что в битве двух дракониц велик шанс стать мокрым пятном на полу. На месте остался лишь что-то выкрикивающий герцог, и…

Ливси. Неподвижное тело на полу, и алые разводы на мокрых плитках…

— Уходите же! — крикнул появившийся рядом профессор. Он поднял на руки Кристину, и Джеймс заметил, что младший Грей тоже успел избавиться от браслетов. Возникший из-за его спины Элессар ухватил за плечо пробегавшего мимо человека и рявкнул:

— Заберите девчонку! Редж, нужно закончить!

— Но… — профессор обернулся на дерущихся Королев со страдальческим выражением на лице. — Я же должен ей помочь! Я столько лет…

— Про твои «столько лет» мы еще поговорим, — зловеще пообещал ректор. — Не вздумай к ним лезть, если сейчас еще и ты обернешься, тут все развалится к чертям!

Смысла диалога Джеймс не уловил, но профессор стиснул зубы и мрачно кивнул. Кристину подхватили и унесли. Ректор поймал взгляд Джеймса и чуть смягчился.

— Живой? Молодец! Уноси ноги, потом потолкуем.

Джеймс на секунду замешкался. Спасать Ливси после всего, что тот натворил, было безумием, но кто знает, как все закончилось бы, если б доктор не помог Элессару?

— Нужно его забрать.

Не дожидаясь ответа, Джеймс вдоль стены рванул к лежащему у стены телу. В центре лаборатории метался и выл ураган из когтей, клыков и чешуи, заглушая прочие звуки, но в том, что отец и сын бегут за ним, Джеймс не сомневался.

— Как сложно жить, — пробормотал он, падая на колени и пропуская над головой чей-то хвост. Захлопали крылья, пол снова тряхнуло, из-под остатков потолка посыпались искры…

Ливси оказался в сознании.

— Идите к черту… — пробормотал он, не открывая глаз. Лицо его казалось совсем серым, ни кровинки — зато одежду щедро заляпало темно-красным. Джеймс что-то слышал о том, что при превращении дракон может исцеляться, но Ливси не был похож на человека, который мог использовать магию.

А может, просто не хотел?

Что ж, желающие найдутся и без него.

— Только после вас, док, — хмыкнул он, глядя, как профессор спешно водит светящимися ладонями над раненым. Еще пара мгновений — и лорд-ректор без церемоний взвалил Ливси на плечо.

Лазурная Королева мощным прыжком взлетела над лабораторией, уцепилась когтями за края купола, выползла наверх и воспарила над базой «Орвелл». Ясмин кинулась следом. Королевы сцепились в воздухе.

* * *

Если бы Анна рассказала родным, как она оказалась в гуще событий это выглядело бы так:

— Ах, матушка, порталы — это крайне удобно. Очень рекомендую. Мы зашли в Исландии, а вышли в Гренландии. Я восседала на плече гиганта Сильвестра и в полнейшей безопасности применяла свои блестящие навыки стрельбы. Даже одежду не измяла.

Рассказ бы пестрел множеством подробностей, в частности что портал раздвоился, и Королева Кэтрин свернула в новое окно, а армия отправилась намеченным ранее путем и вышла на базе Ордена Белого Гребня в районе причала для подлодок. Анна бы рассказала, как Железный Арни и Сильвестр сносили на своем пути стены, а люди спокойно продвигались вслед за ними по обломкам и расправлялись с охраной, связывали сотрудников, а другие оперативно организовывали пленных в одном месте и не спускали глаз. «Щит» не любил излишнего кровопролития.

— Дорогая, — ответила бы мать. — Мне кажется тебе стоит выпить успокоительного и записаться к доктору. Есть отличный специалист, занимается женскими истериками, к нему запись на месяц вперед, но я могу подключить связи.

Анна бы усмехнулась и вернулась к скучной вышивке.

Но этого разговора не случится, и мать с отцом никогда не узнают, что выстрелы Анны попадали точно в цель — она, по указанию Льюиса, стреляла по ногам и в плечи, только чтобы обезвредить противников. Впрочем, и без указаний леди Грей не была склонна лишать людей жизни направо и налево. Когда Сильвестр сломал двери лаборатории, она была в эпицентре событий.

— Джеймс!

Он растерянно обернулся. Его покрытое грязью лицо выражало недоверие, волосы торчали во все стороны и он казался таким милым посреди этого хаоса… Анна сама не заметила, как соскочила с плеча механического солдата и перешла на бег, лишь порадовалась, что не путается в бесчисленных юбках. Как удобно носить мужскую одежду, оказывается!

Внезапно неведомая сила дернула ее назад, сжала до хруста ребра и приподняла над полом, словно тряпичную куколку. Анна завизжала от неожиданности, но горло сжал спазм, вдохнуть не получалось, и визг почти сразу оборвался. Зрение начало мутнеть, но она увидела бегущего в ее сторону Джеймса и… своего мужа. Сквозь шум крови в ушах она расслышала позади себя смех с нотками сумасшествия. Ближе, ближе… Сбоку. Анна скосила глаза и увидела человека в инвалидном кресле, он злобно хохотал, вытянув в ее сторону руку, а от этой руки шло синее свечение, обхватывающее ее невесомой тугой петлей.

— Монтег, дрянь! Отпусти сейчас же, — не своим голосом заорал Джеймс, останавливаясь неподалеку от них. Реджинальд Грей, чуть более пухлый, чем десять лет назад, пытался зайти сбоку, внимательно глядя на нее. Его губы шевелились, бормоча ей что-то успокаивающее. Она не слышала, но это показалось очень милым.

— Стой, где стоишь, Грей, и ты… как там тебя, человечек. Иначе я сломаю ее как соломинку, — прокашлял старик и сплюнул кровь прямо на свой пышный белый шейный платок.

Кажется, замерло все и все, только сверху раздавалось рычание драконов. В центр разрушенной лаборатории падали кучи снега, арматуры и, возможно, плоти. Анна на мгновение прикрыла глаза. Хороша спасительница. Теперь ее саму нужно спасать…

— Портал! Смотрите, ваша светлость!

Давление магической драконьей хватки слегка ослабло — Монтег отвлекся. Анна смогла продышаться и даже быстро осмотреться, до боли скосив глаза. За инвалидным креслом стояла вульгарно одетая рыжая девица и благоговейно указывала пальцем наверх. Темная лужа портала опускалась к полу, поверхность шла волнами и взрывалась искрами.

— Портал возвращается к прерванному процессу! — Лорд Грей отчаянно замахал руками. — Уходите, живее!

В подтверждение его слов из уже опустившегося к полу портала вместе со всполохами огня вылетел булыжник размером с паромобиль, пробил стену лаборатории и разлетелся на куски и кусочки, поражая все на своем пути. Джеймс и Грей распластались на усыпанном осколками полу, Анне чиркнуло по щеке, больно, остро… Рыжую снесло с ног куском побольше, она упала и не шевелилась. Монтег снова захохотал:

— Отлично! Давайте же отправимся в наш мир!

Портал оказался очень большим, вероятно, в него поместился бы поезд. Оттуда донесся дикий вой, потом вылетел еще один булыжник и показалось нечто извивающееся, похожее на щупальце осьминога. Монтег взялся за рычаг на своем кресле и поехал прямиком к порталу. Анна в ужасе забилась в ослабевшей хватке.

— Кинем туда первой бабенку? — безумный герцог перевел на нее взгляд, из его глазниц тек синий свет. Анна никогда в жизни не испытывала подобного шока и оказалась на грани обморока.

Они не заметили, как Джеймс и Грей бросились к инвалиду. Анна едва ли поняла, что вокруг ее тела обвилась новая магическая веревка, перекрывающая хватку Монтега, а потом… Джеймс подскочил к инвалиду, схватился за кресло и герцог вместе со своим транспортом полетел в портал. Анну дернуло за ним, но с другой стороны натянулась хватка Грея. Анна закричала от боли — ее рвало на части, Монтег держался за нее, как за якорь и его хохот прорывался сквозь завывания иного мира.

— Анна, я рядом, — крепкая, даже слишком сильная хватка Джеймса на ее ногах, он повис всем телом, помогая удержаться и не улететь. — Элессар, твою мать, быстрее!

— Нашел!

Аннабель увидела лорда-ректора — совсем рядом. Элессар зашвырнул в портал несколько предметов, раздался жуткой силы хлопок, от которого заложило уши. Портал закрылся, хохот безумца оборвался. Он получил что хотел — отправился в родной мир.

Анна рухнула на Джеймса. Магические путы исчезли, она успела сделать вдох, и почти сразу ее стиснули снова — сильные, надежные руки.

— Господи Иисусе, — пробормотал Джеймс, зарывшись лицом в ее волосы. — Как ты тут очутилась?

Отвечать вслух не было сил. Дыхание восстановилось, но Анна никак не могла подобрать слова, да еще боялась, что от пережитого кошмара начнет заикаться. Она слегка отстранилась, чтобы поглядеть ему в глаза, коснулась ладонью окровавленной щеки. Под слоем грязи угадывался какой-то знак, и на мгновение ее затопила ярость на Орден с их ритуалами — но сейчас он сидел рядом, живой, такой родной, и единственное, чего ей хочется…

— Безумная, — шепнул Джеймс, когда их губы наконец разлепились. — Справа твой муж, слева — его отец, а ты…

— Плевать, — отозвалась Анна. Их губы все еще были близко-близко, и все остальное почти не имело значения. — Пусть держатся подальше, мне есть что сказать им обоим…

— Возможно, вам стоит присоединиться к девочкам, сбросить пар? — насмешливо уточнил из-за спины ректор, а когда Анна подняла голову, он ткнул пальцем вверх. — Они все еще выясняют отношения.

Аннабель хотела было возразить, что ей и тут есть с кем и что выяснять, но основной кандидат на серьезный разговор явно не желал скандала. Реджинальд Грей стоял за плечом отца, с каждой секундой его внешность менялась, плавились черты лица, исчезали морщины… Анна изумленно моргнула — мужчина, стоявший рядом с ректором, помолодел вдвое и теперь наконец стал похожим на отца: светлые волосы, желто-зеленые глаза. Он что-то шепнул на ухо Элессару, тот обернулся, смерил сына взглядом и рассмеялся:

— Да лети уже, герой. Драконьи боги, кого я воспитал — жена на его глазах целуется с любовником, а он…

— А мне, возможно, завидно, — Реджинальд неожиданно подмигнул Анне и напомнил ей Уильяма. — Мистер Даррел, отвечаете за нее головой. А я скоро вернусь. Кэт победила, но стоит убедиться, что Ясмин не сильно пострадала…

С места, где он стоял, вверх взвился поток энергии. Уже за пределами купола он расправил крылья, солнечный свет отразился от бело-золотой чешуи и брызнул в стороны мириадами бликов. Анна зажмурилась, а когда она открыла глаза — небо над лабораторией было чистым.

— Здоровенный, зараза, — прокомментировал ректор. — Пожалуй, побольше меня будет… Джимми, ты не хочешь поднять даму с пола? Я понимаю, молодость, романтика, кровь кипит — и все же. Это, как минимум, антисанитарно. Кстати, о санитарии — пойду подберу Ливси. Редж наложил на него стазис, но стоит поторопиться и разыскать для этого паршивца нормального врача, иначе совесть не позволит мне его выпороть…

Он исчез из поля зрения. Анна поежилась от холода, адреналин схлынул, из дыры в потолке задувал ледяной ветер, время от времени бросавший вниз горсти снежинок. Миссия выполнена, пленники спасены — и больше всего ей сейчас хотелось магическим образом переместиться обратно, на территорию Академии. Август в Калифорнии куда приятнее, чем в Гренландии…

Джеймс последовал совету ректора и поднялся с пола, увлекая Анну за собой.

— Ты не ответила на мой вопрос, — напомнил он. — Как ты здесь оказалась, кто все эти люди, и кто вон та, синяя?..

На секунду Анна задумалась, честно пытаясь сформулировать краткий и содержательный ответ, но тут же бросила эту затею, увидев, как от дверей лаборатории, вернее от разлома, некогда бывшего дверным проемом, к ним спешит Даррел-старший. Пожалуй, дядюшка все расскажет куда лучше… Чуть позже.

— Я могу повторить предыдущий ответ.

Краем глаза она успела увидеть, как Льюис остановился и с укоризненной улыбкой покачал головой, но отрывать занятого племянника от важного дела не стал. И правильно — револьвер все еще у нее.

И она заслужила этот поцелуй. И следующий. И еще один. И…

Она заслужила свою любовь.

Эпилог

Несколько месяцев спустя

Верховая прогулка, на которую леди Грей приглашала мистера Даррела в письме, все-таки состоялась, хотя не так скоро, как хотелось бы, и вообще в другом месте. Впрочем, окрестности Драконвиля в конце сентября были изумительно хороши, куда уж Кеттерингу.

— О чем думаешь? — Анна лукаво взглянула на Джеймса из-под украшенной розами шляпки. Она сидела в седле боком, складки амазонки элегантно ниспадали по боку лошади.

— О тебе, разумеется.

— Врешь, — фыркнула она.

— Просто хочу сделать тебе приятное, — обезоруживающе улыбнулся он. Шрам, едва заметный стараниями Элессара, слегка сморщился на гладко выбритой щеке. Вечное напоминание о леднике и спасении мира. — Все эти приключения просто необходимо перекрывать сильными положительными впечатлениями, не находишь?

— Под сильными положительными ты подразумеваешь кошачьи бега? — вздернула Анна бровь.

Не далее как вчера Джеймс пригласил ее посмотреть «как Эллесар всех уделает». Аннабель из любопытства согласилась. Интересное зрелище. Мини-ипподром, коты бегут за механическими мышами или птицами, перепрыгивая через препятствия, пролезая в узкие лазы. Кот, отказавшийся бежать, не редкость — некоторые участники прямо на старте принимались вылизываться или вовсе ложились отдохнуть. Владелец такого кота-лентяя сразу оказывался в проигрыше. Элессар же азартен. В слишком умных для простого кота глазах можно практически читать его мысли о соперниках. Нелестные. И кот бежал — и выигрывал. Аннабель понравилось. Она смотрела на пушистого тезку бывшего свекра и думала, как бы сложилась ее жизнь, не урони кот статуэтку. Лапа судьбы, не иначе.

— Лапа судьбы, — задумчиво повторила она вслух. Джеймс вопросительно поднял брови, и Анна пожала печами. — Ты ведь еще не придумал название?

Мысль о собственном баре, посетившая Анну в вечер знакомства с Даррелом-старшим, все-таки нашла воплощение — как и идея о шкуре дракона в качестве подарка на свадьбу. В метафорическом смысле — Реджинальд наотрез отказался притворяться чудом ожившим графом, а в невесть откуда взявшемся завещании его вдова объявлялась полноправной наследницей. Впрочем, в Англию он все-таки съездил, с документами на имя собственного несуществующего племянника и доверенностью от Анны, и продал поместье меньше, чем за неделю. Семейство Дадли на этот шаг прислало короткую, полную холода записку. В двух строчках родители высказали Аннабель о ее поступке. Это было ожидаемо и счастливую Анну укол родителей не сильно задел. Дом неподалеку от Академии, на уютной тенистой улочке, уже куплен, а вот вопрос о названии нового бара не находил решения уже который день.

Уильям требовал продолжения механической темы — убранство бара в Лондоне в тот единственный визит его весьма впечатлило, и он буквально горел идеями о дирижаблях, гигантских шестернях и, с недавних пор, о механических солдатах. Анне приходилось рассказывать сыну вместо сказок на ночь свои приключения со «Щитом» и разгром базы Ордена. Ни о чем другом и слушать не желал.

Гэбриэл предлагал обратиться к классике — бар будет совсем рядом с Академией, в него будут заходить студенты, и портреты писателей вкупе с цитатами из ключевых произведений английской литературы благотворно влияли бы на юные умы. Элессар требовал упомянуть драконов как в названии, так и в интерьере, но тут уж возражала сама Анна — ей вполне хватало драконов в окружении. Да и вообще Аннабель тихо недоумевала, с какой это радости все кому не лень высказывают свои пожелания к названию и убранству ее бара, и терпение было на исходе.

— А как там Уильям, ладит с отцом? — спросил Джеймс. — Я чувствую неловкость при попытках поговорить с ним об этом, а он не горит желанием делиться.

Анна прикрыла улыбку, убирая с лица невидимый волосок: Джеймс показывает себя все с новых сторон, с прекрасных сторон. И одна из них — забота о ее сыне.

— Уилл раздосадован. Лорд Грей не спешил с ним знакомиться, как впрочем и с Гэбриэлом. В итоге мальчики взяли отца штурмом.

Она рассказала о том, что известно ей самой: Грей нервничал и чувствовал себя виноватым. И в итоге они побеседовали очень вежливо, но отстраненно и блудному папе придется долго заслуживать внимание детей.

— Мой сын сейчас в таком возрасте, что мнит себя взрослым. Он ждал чего-то большего, но после того, как они с Гэблиэлом сражались с пиратами и нашли координаты тайного убежище в Гренландии, он и чувствует себя почти мужчиной. И от встречи с отцом некое разочарование — не был рядом, когда Кэтрин нужна была помощь, дал захватить себя в плен… — с нежностью добавила Аннабель. Ее забавный маленький мужчина.

— И что лорд Грей, ничего не станет делать для улучшения ситуации? — недоверчиво спросил Джеймс.

— Сказал, что будет стараться наверстать. Сам осознает, что был скверным отцом, хотя всю жизнь думал, что хуже Элессара некуда. Посмотрим, что из этого выйдет.

Беседа ненадолго прервалась, каждый думал о своем.

В основном — о свадьбе.

Джеймс все-таки сделал Анне официальное предложение, она официально согласилась. Знаменательное событие произошло в театре, на премьере спектакля. Присутствовал весь свет Драконвиля и бывший свекр в том числе. Джеймс весьма галантно встал на одно колено и при всем честном народе попросил руку и сердце. Аннабель даже немного смутилась, что они привлекли внимание присутствующих. Жених улыбался и протягивал прекраснейшее кольцо с янтарем:

— Под цвет твоих глаз.

— А оно не зачарованное? — на всякий случай уточнила Анна.

Лорд Элессар со всей силы хлопнул Джеймса по плечу, одобрительно улыбнулся и даже порывисто обнял Анну. Уильям отнесся к новости вполне благосклонно. А вот родители Аннабель категорически отказались приехать на свадьбу с каким-то оборванцем и призывали дочь одуматься, ведь ее репутация держалась на последней ниточке. Письмо недвусмысленно намекало на прекращение всяких связей с родственниками в случае “этого безобразия». Она другого и не ожидала, хотя было жаль, что отношения с семьей так испортились из-за их консервативных взглядов. Впрочем, лучшая подруга будет на свадьбе, а это просто прекрасная новость.

Она получила от Хлои полное эмоций письмо, кое-где залитое слезами счастья. Анна бы не удивилась, скажи ей кто, что среди этих капель есть и пара слезинок Натана: муж подруги должен быть крайне доволен, что на взбалмошную графиню наденут ошейник. Его ждет огромный сюрприз, Хлоя не сказала мужу, кто жених ее подруги. Миссис Олдридж всячески пропагандировала семейное счастье, а уж если история как в романе, то это просто верх мечтаний. Так что фраза: «Натан, дорогой, моя дражайшая подруга графиня Грей выходит замуж за преступника, которого вы должны были искать» не была произнесена, и Хлоя где-то там, за океаном, потирала руки в предвкушении незабываемой сцены.

Хлопоты, связанные с будущей свадьбой, успешно заглушали привычную горечь от размолвки с семьей и отодвигали на второй план обустройство бара. Да и Джеймс очень ловко ее отвлекал: Аннабель обнаруживала себя то просматривающей каталог платьев, то выбирающей кольцо — и всякий раз не могла даже возмутиться бессовестным лисьим уловкам жениха.

— А ты уже выбрала букет? — невинным тоном поинтересовался он.

— Я выбрала новый револьвер, — зловеще сообщила Анна. — Льюис вчера заходил, уточнял насчет свадебного подарка. Будет дивно смотреться с платьем.

Знакомство дядюшки и племянника на разваливающейся базе вышло быстрым и скомканным, так что оба сочли разумным устроить еще одну родственную встречу — в том самом баре «У Чарли». Приятели Даррела-старшего при виде леди Грей поспешили с кислыми лицами разойтись по своим делам, и пока новообретенные родственники обменивались любезностями и воспоминаниями, Анна разглядывала интерьер и мечтала о том, что и как устроит в своем собственном баре…

У которого все еще не было имени.

* * *

— Арчибальд Малькольм Генри Ливси, вы приговариваетесь к ссылке на остров Королевы сроком на десять лет, где под неусыпным контролем со стороны Совета драконов и лично королевы Кэтрин Лучезарной будете отбывать заключение за свои злодеяния, — молоток судьи громко опустился, подводя итог слушаний. — Вам понятно ваше положение? Имеете ли вы просьбы?

Ливси кивнул и неосознанным жестом потер блокирующий браслет:

— Смогу ли я видеться со своим ребенком?

— Если мисс Ричи не будет против встреч, то этот вопрос на детальное обсуждение мы поднимем после того, как она разрешится от бремени, — ответил судья.

— Я не против, ваша честь. — Кристина сидела в зале и улыбками подбадривала «своего Арчи».

Ее положение улучшилось. Арчибальд отдал ей свое недвижимое имущество и финансовые счета без каких-либо условий. Даже, если она не выносит дитя. Такой риск имелся, но совсем незначительный, и больше волновалась сама Кристина, чем врачи, которые уверяли, что плод и мать в полном порядке. На всякий случай с Кристиной в доме проживало несколько врачей и акушерка.

Ливси был спокоен.

— Мои родители. Я знаю, что их арестовали, как и всех членов Ордена Белого Гребня. Скажите, что будет с ними?

— Разбирательства по делу Ордена займут весьма продолжительное время и все его члены будут наказаны. В данный момент ваша семья лишена каких-либо привилегий и находится под домашним арестом.

— А команда «Призрака»?

— Люди не являются нашей проблемой. Вся команда, включая капитана по прозвищу Серый Эрни расформирована, вылечена от вашего яда и отпущена на свободу. Они не представляют угрозы и интереса для драконов.

Ливси слегка улыбнулся.

— Даже Эрни?

— Если вы имеете ввиду его особенный глаз, то он сам просил его удалить, цитирую «к чертям собачьим», и после операции отбыл в неизвестном направлении. Что-нибудь еще?

— Нет, Ваша честь.

— Тогда приговор вступает в силу с этого момента, проводите арестованного, — молоток грохнул еще раз.

— Поехали, Арчибальд.

Кристина с места послала Ливси воздушный поцелуй и сказала одними губами «я буду тебе писать».

Реджинальд Грей взялся за ручки инвалидного кресла и повез своего заклятого друга прочь из зала суда.

— Серого Эрни завербовал «Щит», — шепнул Реджинальд, — Он в порядке и у него новое судно, «Призрак» конфискован до конца разбирательств. Опытного капитана грех терять, учитывая, что нужно налаживать связь с русалками.

Ливси ничем не выдал своих чувств. Он хорошо относился к Эрни, насколько мог вообще, и считал, что этот человек заслуживал большего, чем быть марионеткой.

Каждый человек заслуживал большего…

Бойня в лаборатории не прошла для Ливси даром: сейчас он был парализован ниже пояса и не восстанавливался, отказываясь принимать истинный драконий облик. Психиатры, беседовавшие с ним все эти месяцы, отмечали ментальные блоки, он отказывался от своей драконьей сути. Врачи пытались пугать, что в таком случае паралич останется навсегда — Ливси заявил, что его устроит такое положение дел. У лорда Элессара, кажется, было иное мнение — на первой же встрече Ливси объяснил, куда оное стоит засунуть.

Он сотрудничал со следствием, отвечал на все вопросы, выдал документы и записи, но для того, чтобы искупить все ошибки, сделанные им в жизни, этого было мало. Словно пелена спала с глаз — ему не хотелось винить ни Элессара, ни родителей, ни Орден, но воспоминания о том, каким наивным, управляемым идиотом он был все эти годы, сводили с ума. Его ум, таланты, способности послужили орудием зла, и он не хотел больше быть ни умным, ни талантливым, ни способным — ни драконом.

Он знал, что не заслужил ни счастья, ни исцеления. Но заслужил покой.

Десять лет покоя — что ж, за это стоило быть благодарным.

* * *

Лорд Элессар, ректор Академии магии Драконвиля, барабанил пальцами по столу и хмурил брови. Напротив него сидел Льюис Даррел и дымил сигарой.

— Получается — это не конец? — спросил Элессар.

— Такие секты они как гидра: одну голову отруби — вырастут другие.

Наблюдатель Майкл сбежал во время захвата базы «Орвелл», и найти его пока не удалось. Он представлял опасность. Велик шанс, что Орден возродится в том или ином виде. Однажды.

— «Щит» будет начеку, не переживай.

Ректор кивнул.

— А что с бывшей Королевой? — спросил Льюис.

— Она заключена под стражу, за ней наблюдает моя новая невестка, Королева Кэтрин. Говорит, что Ясмин слишком юна, и ей просто заморочили голову. Мы вернем ее к нормальной жизни. Кажется, она начала понимать ошибочность своих решений. Кэт обещала выбить у Совета право на свободную жизнь и даже образование, возможно, я даже увижу обеих в этих стенах, — ректор обвел кабинет рукой. — Вряд ли старики смогут ей возражать, она весьма… Обаятельна. Русалки постарались научить ее своей магии, было бы любопытно узнать побольше, но она хранит их тайны.

— Тогда партию в покер?

— Почему нет, — пожал плечами Элессар и достал колоду.

* * *

Бар «Энигма» открыл свои двери сразу после скромного венчания Аннабель и Джеймса.

— Первым должен войти кот, — настоял владелец и впустил животное.

— А потом я, — крикнул Уилл и едва не оттоптал ноги матери, врываясь мимо нее в заведение.

Помещение наполнили восхищенные возгласы мальчишки. Его можно было понять, интерьер соответствовал его ожиданиям: он оказался наполнен переключателями, регуляторами, стрелочными индикаторами и, конечно же, лампочками Эдисона. У входа гостей встречал автоматон-велосипедист, крутящий педали суставчатыми ногами и собраный руками самого Уилла и Льиса Даррела, очень сдружившихся меж собой. На стенах и потолке расположилось множество механических конструкций, постоянно находящихся в движении. А на переднем плане барной стойки сложная система медных труб, по которым подаются напитки из подвала.

На узких полках расставлены маленькие копии подводного снаряжения, дирижаблей и кораблей, выставленные под стеклянными колбами. Не обошлось здесь без шестеренок и маховиков, а также непрерывного каната, символизирующего механический ход времени и его бесконечность.

Кот Элессар привычно развалился на полированной деревянной стойке, будто здесь и жил всю свою жизнь.

— Анна, как красиво! — выдохнула Хлоя, едва переступив порог бара. Она тащила за собой мужа не обращая внимание на его унылое лицо. — Правда же, Натан, дорогой?

Рыжие кудряшки выбились из-под шляпки и озорно подпрыгивали возле разрумянившегося лица. Муж что-то невнятно промычал, лишь бы отстала. Натан Олдридж еще не отошел от шока, вызванного свадьбой. Леди Грей выкинула номер похлеще обычного и вышла замуж за вора, которого он должен был искать, а супруга — подумать только — была счастлива за нее. Во всем этом прекрасно только одно — взбалмошная леди больше не живет в Англии и с Хлоей часто встречаться не сможет. Детектива этот факт очень радовал.

— Мы обязательно должны сесть и всю ночь говорить о твоих приключениях! — хихикнула Хлоя, когда муж отошел к барной стойке. — Ты обязана рассказать все в мельчайших деталях! И, дорогая, если бы ты позволила мне помочь с организацией свадьбы, все было бы еще великолепней. Сама королева бы позавидовала!

— Да, Джеймс профи в восхвалении Ее Величества, — Анна улыбнулась воспоминанию. — Но мы не хотели пышных торжеств, близкие друзья и священник — это все, что нам нужно.

Она с любовью посмотрела на подругу и добавила:

— Вы ведь задержитесь на несколько дней? Разговор предстоит очень долгий.

Хлоя лукаво улыбнулась. Конечно, они задержатся, мистер Олдридж не умеет отказывать жене.

* * *

В бар потянулись жители города — полюбоваться на диковинный интерьер и не менее диковинного бармена.

Джеймс подавал «Огненную колесницу», и самые азартные заняли все места за барной стойкой. Бармен поджигал напиток и отправлял к клиенту, задача которого была очень проста — потушить, выпить и не обжечься. Это был своеобразный аперитив перед «Синим сиянием»

— Проклятье, Лис! Опять этот блохастый комок шерсти в баре лежит на самом видном месте! — раздался знакомый голос, — Я тебя не увольнял, будь ты неладен, твой отпуск затянулся.

— Так мне нужно вернуться в Лондон, Джонни, чтобы ты смог рявкнуть мне в лицо, что я уволен?

Джеймс улыбнулся бывшему начальнику, тот скривился в ответ и явно хотел сплюнуть, но сдержался.

— Будь так любезен. Я тут мимо проходил, дай, думаю зайду, погляжу на твою бесстыжую рожу… Ты свалил, а прибыль, между прочим, уменьшилась в полтора раза!

— Серьезно? — Джеймс поджег и пустил по стойке очередную «Колесницу». — Разве Малышка Сиби не справляется? В прошлом письме она так восторженно отзывалась о работе…

Джонни оправдал коварные ожидания приятеля, покраснев, как помидор. Сибилла, бойкая девица двадцати трех лет, прежде работала в «Механизме» подавальщицей, но Джеймс еще зимой обнаружил у девчонки талант к смешиванию коктейлей и поделился с нею некоторыми рецептами. Джонни категорически возражал против женщины за барной стойкой, считая, что не все его клиенты одобрят такие нововведения. Однако вода камень точит, и прибыль, действительно просевшая после исчезновения старины Лиса, за два месяца работы Малышки Сиби увеличилась втрое.

— Чего еще она тебе пишет?

— Пишет, что в восторге от твоей матушки, — невозмутимо отозвался Джеймс. — Что учится печь ее особые пончики и делает успехи. Они обе счастливы, что я наконец-то остепенился, желают семейного счастья и надеются, что мой положительный пример…

— Положительный?! — рыкнул выведенный из себя Джонни. — Да эти чертовы бабы буквально вышвырнули меня из бара — моего бара! — чтобы я успел на твою свадьбу!

— А ты все равно не успел. Но я окажу тебе честь первому попробовать новый коктейль «Змеиный яд», — Джеймс ловко смешал ингредиенты — бутылки и склянки так и мелькали перед глазами у бывшего начальника. — За счет заведения.

Хозяин «Механизма» опрокинул в себя содержимое стакана и шумно вздохнул.

— Я не виноват, — буркнул он. — Чертов шторм над Атлантикой… Чего тебе стоило жениться где-то поближе, а? Сколько баб вокруг вилось, та же Сиби, а ты… — тут Джонни побагровел и закашлялся. — Что это за странный вкус, как будто… Ох, мне острого перца в глотку залили! Мать твою, Лис!

— Перно, лагер, сидр и… кровь кобры, — Джеймс фыркнул и откупорил следующую бутылку — зрители уже ждали «Синее сияние», грех их разочаровывать. — В некоторых странах ее пьют для повышения мужской силы.

Джонни покраснел до состояния близкого к пожару.

— Сиби с самого начала была четко нацелена на тебя, — как ни в чем не бывало продолжил Джеймс. — Весьма упорная девушка, красавица и умница… И не имеет дурной привычки тыкать в собственного мужа револьвером, как, к примеру, миссис Даррел. Милая, мистер Стоун уверяет, что после моего исчезновения резко уменьшается прибыль. Ты ведь не хочешь разориться?

Аннабель мило улыбнулась и опустила руку с револьвером.

— Если ты не хочешь, чтобы я разорилась, не следует в моем присутствии делать сомнительные комплименты в адрес чужих невест. Я ведь правильно понимаю, что вас можно поздравить, мистер Стоун?..

Джонни с долей смущения фыркнул, махнул рукой и взялся за свой стакан. Впрочем, приглашение на свадьбу в Лондоне было в последнем письме Сибиллы, и Аннабель его видела — как и все предыдущие письма, разумеется. Кто бы мог подумать, что его леди настолько ревнива…

Но у нее не было сколь-нибудь серьезного повода для беспокойства.

Он любил ее. Любил всю, целиком, от кончиков волос до пальчиков ног. Любил эти янтарные глаза, притаившуюся в них насмешку — и тысячу обещаний за ней. Любил ее смех и ее ярость. Любил нарисованного дракона, притаившегося под платьем на ее спине — татуировка лишь подчеркивала красоту тела. Любил даже этот револьвер — и всю компанию его приятелей. Черт побери, кто бы мог подумать, что коллекция огнестрельного оружия на стене супружеской спальни может так заводить!

Джеймс мягко улыбнулся, глядя в глаза своей леди — необычной, яркой, самой прекрасной женщины в мире.

— Я ведь не опоздала? — еле слышно спросила Анна. Джеймс качнул головой и выпрямился.

— «Синее сияние», дамы и господа! — крикнул он. — И первый бокал по традиции — для леди Аннабель!

Зал отозвался одобрительным гулом — многие приходили сюда именно для того, чтобы полюбоваться процессом приготовления знаменитого коктейля. Синее пламя переливалось из одной кружки в другую — и окружающий мир растворялся, таял в сиянии…

Они отбили друг друга у пиратов, драконов и целого света. Они отвоевали свое счастье у общественных условностей.

Леди и вор. Кто бы мог подумать.

Джеймс протянул Анне бокал, их пальцы на мгновение соприкоснулись, взгляды встретились.

Они были вместе.

THE END

Content

Камардина Мария, Смит Натали
Леди и вор

Глава 1, в которой графиня идет в бар

Глава 2, в которой разговаривают о погоде и кошках

Глава 3, в которой горят дирижабли

Глава 4, в которой делятся тайнами и вызывают дракона

Глава 5, в которой вспоминают мертвых и делают интересные предложения живым

Глава 6, в которой пьют, развлекаются и собираются в путешествие

Глава 7, в которой Лис приезжает в Фоксхолл

Глава 8, в которой нанимают вора

Глава 9, в которой есть место тайникам и тайнам

Глава 10, в которой ловят молнии

Глава 11, в которой встречают старых знакомых и любуются морским дном

Глава 12, в которой стреляют

Глава 13, в которой всем нужно отдохнуть

Глава 14, в которой рассуждают о способностях крыс к арифметике и вскрытии ракушек

Глава 15, в которой пьют и пугаются

Глава 16, в которой есть место для романтических фантазий и подводных сражений

Глава 17, в которой читают письмо

Глава 18, в которой завершается бой, открывается портал, а леди дает отпор

Глава 19, в которой живут механические птицы и сундучок с секретными документами

Глава 20, в которой танцуют вальс под скрипку

Глава 21, в которой читают Шекспира и любуются морем

Глава 22, в которой взлетают драконы и падают дирижабли

Глава 23, в которой рассуждают о размножении и кусаются

Глава 24, в которой совершают проникновение со взломом

Глава 25, в которой находят сокровища и первую любовь

Глава 26, в которой уносят добычу и едва успевают унести ноги

Глава 27, в которой целуются

Глава 28, в которой строят планы соблазнения и беседуют о проявлениях удачи

Глава 29, в которой приходят призраки прошлого

Глава 30, в которой выясняется, что кого-то надо выпороть

Глава 31, в которой двое просыпаются в одной постели

Глава 32, в которой имеет место попытка соблазнения

Глава 33, в которой закупают продукты и попадают в лапы дракона

Глава 34, в которой двое засыпают в одной постели (но не сразу)

Глава 35, в которой романтически ужинают и дарят подарки

Глава 36, в которой получают по наглой морде

Глава 37, в которой посещают тайное логово во льдах Гренландии

Глава 38, в которой навещают друзей и изучают историю

Глава 39, в которой вспоминают родственников и снова танцуют вальс

Глава 40, в которой делают массаж и предложение

Глава 41, в которой падают в обморок и не любят врачей

Глава 42, в которой навещают Королеву драконов

Глава 43, в которой кровь творит чудеса

Глава 44, в которой ссорятся, раскрывают страшные тайны и размышляют о медицине

Глава 45, в которой говорят об отцах и детях и потихоньку замерзают

Глава 46, в которой любуются русалками и пытаются наладить контакт

Глава 47, в которой выясняют причины неприязни и недомоганий

Глава 48, в которой размышляют о личной жизни и знакомятся с новыми людьми

Глава 49, в которой драконы рычат, а дядюшка рассказывает интересное

Глава 50, в которой скрывают имя, зато много хвалят и обещают

Глава 51, в которой рассказывают об ином мире, воруют и попадаются

Глава 52, в которой вламываются на военную базу и подбирают оружие, достойное леди

Глава 53, в которой дамы обсуждают мужчин и детей

Глава 54, в которой встречаются с любимой женщиной

Глава 55, в которой встречаются с мужем любимой женщины

Глава 56, в которой проводят эксперименты

Глава 57, в которой все идет не так

Глава 58, в которой портал открывается не туда

Глава 59, в которой ломают стены и немного выясняют отношения

Эпилог