Дарья Донцова

Коза и семеро волчат

© Донцова Д.А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Глава первая

Если вы грустите одна дома, то включите сериал про маньяка-вампира, сразу услышите чьи-то шаги в квартире.

– Шлеп, шлеп, – раздалось из коридора.

Я отложила планшетник и прислушалась. Тишина.

Когда все члены семьи уезжают по своим делам, я радостно бегу на кухню, завариваю чашечку чая, приношу ее в гостиную, ставлю на маленький столик, затем бегу в спальню, вынимаю из шкафа спрятанную там коробку конфет, возвращаюсь обратно в гостиную, валюсь на диван, беру трюфель… Вот оно, счастье! У меня есть пара часов для спокойной игры на планшетнике, я успею спасти принцессу от дракона. Я люблю свою семью, рада друзьям, которые часто приезжают без звонка. Но порой мне хочется провести время в полной тишине. Чаще всего мое желание оказывается нереализованным. Если Манюня унеслась в свою ветеринарную клинику, то ее дочка Дунечка непременно будет бегать по гостиной. В случае, когда малышка отправляется куда-то вместе с родителями, перед моими глазами предстает Марина, законная жена Дегтярева. Она сейчас очень нервничает, потому что вот-вот ей предстоит отпраздновать свадьбу с полковником. Браку Дегтярева и нашей кулинарки, а заодно и блогеру-миллионнику много лет, но свадьба намечена на декабрь этого года. Вероятно, у вас возник вопрос: не поздновато ли устраивать пир на весь мир? Обычно гостей собирают в день регистрации брака, а не тогда, когда уже серебряная свадьба на носу. Но поскольку я уже не один раз рассказывала историю женитьбы этой пары, то сейчас обойдусь кратким сообщением.

У Дегтярева и Мариши в молодости не было собственных отдельных квартир. Они дружили, но никогда не состояли в любовной связи. Тот, кто жил в коммуналке, пусть даже с добрыми соседями, пил с ними по вечерам вместе чай, даже такой человек мечтал об отдельной норке, о своей кухне, ванной, санузле. Ему хотелось бродить по коридору неглиже, громко говорить по телефону в полночь. Но обрести в советские годы жилье было непростым делом, об ипотеке тогда и не слышали, бесплатных квартир, которые раздавало государство, приходилось ждать годами. Вступить в кооператив, приобрести вожделенные апартаменты за собственные деньги в связи с отсутствием этих самых денег было невозможно. Неженатый, бездетный милиционер и незамужняя девушка никак не могли стать объектом заботы государства, и в жилищный кооператив таких никогда не примут. Но молодым людям очень хотелось иметь собственную крышу над головой. И у Александра Михайловича, тогда еще не полковника, просто Саши, сложился план, как обрести свою норку. Не спрашивайте у меня, что пришло в голову Дегтяреву, сейчас подобное проделать не получится, времена и законы другие. Молодой Дегтярев составил многоходовую, абсолютно честную комбинацию, и первым шагом в ней являлось заключение брака. Пара помчалась в загс. Спустя некоторое время фиктивные муж и жена получили хорошую квартиру, быстро разменяли ее на две крохотные однушки и разъехались. Почему лжесупруги не избавились от оков супружества? Им элементарно было некогда. То толстяк занят по работе, то у Марины дел по горло. Они перестали жить вместе, начали общаться по телефону. На встречи времени не было. Беседы становились короче, реже и в конце концов прекратились. «Муж» и «жена» потеряли друг друга. Спустя много лет дружбу возобновила Марина, которой понадобилась помощь полковника. И теперь блогер-кулинар, владелица ресторана и школы для хозяек живет в Ложкине, чему все мы очень даже рады. По какой причине вдруг возникла идея устроить свадебный пир?[1] Об этом я уже тоже рассказывала, повторять не хочу. Упомяну лишь о том, что праздник намеревались устроить десятого октября, но потом решили гулять в декабре.

Я ткнула пальцем в экран. Где у нас тут затаился слуга дракона, мерзкий доносчик и ябедник по имени Невзор Истяславович? Похоже, создатели этой игрушки не хотели травмировать детей, поэтому дали всем отрицательным персонажам имена, которые сейчас почти не используются. Много вы знаете мальчиков, которых зовут Невзор? А если вспомнить, что папа его Истяслав, то вероятно, таких ребят не найдется. А вот со всех сторон положительную принцессу зовут Танюша.

Из коридора послышались шаги. Я вздрогнула. Никогда не включаю музыку, когда играю на планшете, мне нравится сидеть в тишине.

«Шлеп, шлеп» снова донеслось из маленького холла возле гостиной, «шлеп, шлеп».

– Кто там? – крикнула я.

Тишина. Вот теперь объясните, почему, когда все дома, то никаких странных подозрительных звуков не раздается. Но стоит мне остаться одной, как по дому начинает бродить некто, звякать посудой, шипеть, цокать, щелкать…

Со стороны окна донеслось шуршание.

– Кто там? – пропищала я.

В ответ раздалось потрескивание.

Я схватила диванную подушку и в третий раз повторила:

– Кто там?

Воцарилась тишина, стало еще страшнее, но мне хватило смелости потребовать:

– Если вы в доме, немедленно покажитесь.

И тут раздался оглушительный грохот. Я зажмурилась, несколько мгновений сидела так, потом осторожно приоткрыла один глаз и увидела, что дрова, которые аккуратным штабелем были сложены у стены неподалеку от камина, рассыпались по полу. Сейчас зима, у нас есть газовый котел, батареи горячие, но камин в доме работает постоянно, всем нравится живой огонь. Дрова мы храним в сарае, а он находится далеко от большого дома. Носиться туда-сюда по морозу никому не хочется. Поэтому раз в неделю Нина, наша домработница, а заодно и нянечка Дуни, берет санки или тележку, привозит дровишки и складывает их у стены.

Я решила оценить размер бедствия, встала, приблизилась к куче поленьев. Надеюсь, вы в курсе, что березовое топливо самое лучшее, но раз в день нужно сжигать и осиновое полено, тогда дымоход можно чистить реже.

Я обозрела образовавшуюся кучу и пригорюнилась. У меня нет ни малейшего желания наводить порядок. Ну почему штабель рухнул в тот момент, когда дома нет никого, кроме меня, решившей мирно поваляться на диване, отгоняя от принцессы злобного Невзора Истяславовича?

Повздыхав, я решила взять варежки, приступить к работе, и тут из кучи донеслось:

– У-у-у!

Я бросилась вон из гостиной, домчалась до лестницы, отдышалась, на цыпочках вернулась назад, заглянула в самую большую комнату дома и осторожно, в который раз, осведомилась:

– Кто там?

Ответа не последовало, в особняке царила тишина. Железная хватка, сжавшая мою спину, разжалась. Я выдохнула. Дашутка, ты невероятная трусиха. Звук, который меня напугал, определенно издавал дымоход. На улице сегодня метель, в трубе воет ветер.

Я вернулась к месту катастрофы, опять надела варежки, взялась за полено, которое отлетело к креслу, потом решила прихватить еще парочку дровишек, присела на корточки…

И тут в мое левое плечо кто-то вцепился крепкими когтями и заорал:

– Опять дрова раскидала!

Свет померк.

Глава вторая

Я пошевелилась, в нос ударил отвратительный запах, на лицо капала вода. Стало ясно, что со мной произошло на редкость неприятное приключение, я лежу на помойке, на голову льет дождь.

– Дашенька, Дашенька, – произнес знакомый голос, – очнись скорей!

Я открыла глаза, увидела, что лежу на полу, а около меня стоит пагль[2] Мафи, держа в зубах полено. Я изумилась.

– Мафуня, ты умеешь разговаривать?

– Вот только собаки-болтуньи нам тут не хватает для полного счастья, – сказал кто-то, и передо мной возникла Марина.

– Это ты, – выдохнула я.

– Ну да, – кивнула жена полковника, – давно хочу кое-кому веником наподдать!

Я села.

– Надеюсь, не я объект этого твоего желания.

– Увидела дрова по всей комнате, ты около камина на корточках сидишь, положила тебе руку на плечо, а ты бух! – затараторила Марина и показала на Мафи. – Полюбуйся на эту морду протокольную. Нашла себе новую забаву! Вот уже неделю так развлекается. Подкрадывается к дровам, хватает полено, уносит его в укромный уголок и грызет деревяшку. Может, у безобразницы в роду были бобры? И что самое подлое с ее стороны! Нет бы сверху полешку утянуть! Нет! Мафи вытаскивает ее снизу, поленница разваливается и засыпает хулиганку. Та сначала пугается, лежит тихо, затем вылезает. Знаешь, как я испугалась, когда впервые грохот услышала, вбежала в гостиную, увидела дровяные развалины и решила, что неаккуратно поленья сложили. А куча зашевелилась. Я чуть в обморок не упала, прямо как ты сейчас!

– М-м-м, – пробормотала я.

– Жуть прямо, – тараторила Марина, – я решила, что в доме поселился Чикуха.

– Чикуха? – удивилась я. – Он кто?

– Она, – уточнила жена Дегтярева, – жуткая тварь, помощница дядьки Мороза.

– Так он же добрый, – рассмеялась я, – подарки приносит.

– Ты говоришь про деда Мороза, – пустилась в объяснения Марина, – а у него есть дядя… у тебя телефон мигает.

Я схватила трубку, взглянула на экран и ответила:

– Привет, Галюша. Как дела?

– Приезжай как можно быстрее, – прошептала подруга.

– Что случилось? – испугалась я.

– Пожалуйста, скорей, – повторила Галка, – я одна дома, мне страшно.

С Михайловой мы когда-то учились в одном классе. Галя, девочка из обеспеченной семьи: отец у нее был ученый, мать – врач, – считалась королевой класса. А я была сиротой, которую воспитывала бабушка, и не входила в местную элиту. Галюша никогда не хамила малообеспеченной однокласснице, она была милой, доброй девочкой, успевала по математике, физике, химии, биологии. Вот с французским языком, русским и литературой дела у нее обстояли плохо. Как-то раз Михайлова принесла на занятия большую упаковку фломастеров, о них в советское время даже мечтать не приходилось. Я не выдержала и сказала:

– Повезло тебе!

– Хочешь такие? – вдруг поинтересовалась Галя.

– Мечтать не вредно, – произнесла я фразу, которую частенько слышала от бабули, – их в Москве не продают.

– Ага, – согласилась Галя, – папа из-за границы привез. Предлагаю тебе сделку. Ты мне всю четверть пишешь сочинения, за это прямо сейчас получаешь весь набор плюс комплект немецких ластиков и ручку с таблицей умножения.

Я удивилась:

– Она что, сама цифры пишет?

Михайлова ухмыльнулась и показала мне чудо-ручку.

– Видишь дырочку?

– Ага, – кивнула я.

Галя начала вертеть нижнюю часть авторучки.

– Семью восемь сколько?

– Сорок восемь, – бойко ответила я.

Галюша расхохоталась.

– Васильева, Пифагора из тебя не выйдет. Смотри внимательно. Здесь две подвижные части. С помощью оранжевой и синей устанавливаешь множители, в нашем случае семь и восемь. Теперь гляди, в отверстии появляется ответ. Видишь его?

– Пятьдесят шесть. Никогда бы не подумала, что столько получится, – изумилась я, – а делить, складывать, вычитать она умеет?

– Только умножать, – сказала Галя. – Ну как, договорились?

Во времена моего детства не было калькуляторов. Бухгалтеры повсеместно использовали счеты и арифмометры. Но я не понимала, как пользоваться счетами. Арифмометры же стоили дорого, и они казались мне еще сложнее.

– Соглашайся, – ныла Михайлова, – я еще буду за тебя контрольные по математике, физике, химии в классе делать. С тебя сочинения, изложения, диктанты и упражнения по-французскому.

– Жаль, что мы не на одной парте сидим, – протянула я.

– Решу проблему, – пообещала Галка и через два дня сидела рядом.

К концу года мы обе из закоренелых троечниц превратились в твердых «хорошисток» с отличными отметками по своим любимым предметам и крепко подружились. Дальше – больше. Ярослав Алексеевич, отец Галки, привез мне из очередной командировки красивое платье и туфельки. Бабушка Фася смутилась, потом испекла свой фирменный торт безе и велела мне отнести его Михайловым. На следующий день к нам прибежала Анна Глебовна, мама Гали, и заломила руки.

– Дорогая Афанасия! Умоляю! Можете сделать такой же тортик в воскресенье? У нас будут гости, а я сама криворукая, не умею готовить. Привезу вам все необходимое и заплачу за работу.

– Нужное приносите, – кивнула Фася, – я люблю печь, а вот денег не надо.

Анна Глебовна не стала совать ей купюры, она поняла, что бабушка одноклассницы ее дочери их не возьмет, и поступила иначе. Нам стали звонить многочисленные знакомые Михайловых, все заказывали невероятно вкусный торт бабули. Вот так и началась наша дружба. Сейчас уже нет в живых ни моей бабушки, ни родителей Гали, но мы с ней по-прежнему дружили. Галина вышла замуж, сменила фамилию, теперь она Бокова. Несколько лет назад Никита, муж Гали, купил дом в деревне Лысакино. И мы оказались неподалеку друг от друга. Поэтому сейчас мне понадобилось немного времени, чтобы добраться до красивого особняка и позвонить в домофон.

– Он умер! – всхлипнула Галя, открыв дверь.

– Кто? – попятилась я.

– Эдуард, – уточнила Бокова.

– Шутишь, да? – пробормотала я.

– Нет, – прошептала Галя, – он лежит не дышит, не шевелится.

Я вошла в холл.

– Наверное, Эдик просто заснул.

– Он раньше часа ночи никогда не укладывается, – напомнила Галка.

– Верно, – пробормотала я, – возможно, племянник твоего мужа потерял сознание.

– Нет, – затряслась Галюша, – уж поверь мне, он точно скончался, пошли в столовую, там все расскажу.

– А где Эдуард сейчас? – осведомилась я, шагая по коридору.

– В гардеробном домике, – сообщила подруга.

– Зачем он туда отправился? – удивилась я.

Галя села за стол и, не ответив на мой вопрос, заговорила о другом:

– Никита улетел в Сибирь, он там в каком-то месте договаривается об открытии завода. Мне никогда подробности про свои дела не рассказывает, сообщает лишь общую информацию: мол, собрался открыть новое направление, производить БАДы с применением кедрового ореха и еловых шишек. Народ такие любит, от них большая польза для здоровья.

Галя опустила голову.

– У Людмилы отпуск, три недели ее нет. Вместо нее у нас приходящая прислуга Наташа. Ты ее знаешь, честная, работящая женщина, но особо сообразительной ее нельзя назвать. Приходится по пять раз одно и то же повторять. И медлительная! Просто улитка. Попросишь утром картошки сварить, так она к ужину едва готова будет. Но у Наты есть и положительные качества: она не болтлива, никогда ничего без спроса не возьмет. Можно спокойно оставить деньги и драгоценности. Я решила в отсутствие мужа разобрать гардеробные и чуланы в домике. Там столько всего! Ну зачем нам чайные и столовые сервизы, которые Никите дарит Коля Осипов, владелец холдинга фарфоровых изделий? Он на каждый день рождения притаскивает набор на сорок восемь персон. Если учесть, что Кит терпеть не может собирать дома гостей, к нам очень мало народа приезжает, то три комнаты, набитые тарелками, чашками, блюдами, салатниками, мне ни к чему. Шеренги рейлов с новой одеждой зачем? Постельного белья столько надарили, что на полк солдат хватит. Мне недавно позвонили из монастыря, попросили отдать для неимущих что могу. Они чуть от счастья не зарыдали, услышав мое согласие. «Привозите, все раздадим, у нас открыт центр милосердия, вы людям огромную помощь окажете».

Я молча слушала подругу и вскоре узнала, как развивались события.

Галя отправилась в маленький домик. На самом деле он большой, почти двести квадратных метров площадью. Но на фоне особняка, в котором живут Боковы, он кажется крохотным. Никита именует его – избенка. Галя открыла дверь, повесила куртку на вешалку, вошла в первую гардеробную и щелкнула выключателем. Раздался крик, на пол рухнуло нечто большое. Бокова перепугалась. Сначала она решила, что в «избенку» проник вор, который почему-то упал. Потом вгляделась в тело на паркете и поняла, что человек, который неизвестно что делал в гардеробной, Эдуард.

Глава третья

Бокова с детства мечтала стать врачом, но отец пристроил ее в МГИМО на экономический факультет. Галка получила диплом и сразу вышла замуж за Никиту. Бокова отправили на работу в одну арабскую страну. А когда рухнула советская власть, Кит сразу стал заниматься бизнесом и преуспел. Галюша никогда не работала, но мечта стать доктором не давала ей покоя. Она сначала пошла на курсы оказания первой помощи, потом на курсы сиделок, затем выучилась на сестру милосердия. Она умеет делать уколы, даже внутривенные. У Боковой в домашней аптечке есть все необходимое для помощи больному. Но врачом ее назвать никак нельзя, хотя сама Галка считает иначе.

Подруга схватила меня за руку.

– Он умер!

– Может, ты ошиблась? – предположила я. – Племянник твоего мужа просто потерял сознание.

Бокова усмехнулась.

– Дашенция! Поверь, покойника с живым я никогда не спутаю. У него уже возник так называемый «кошачий глаз».

– Это что такое? – спросила я.

– Неважно, – отмахнулась Галя, – просто поверь мне, Эдуард скончался. И теперь мне не по себе. Во-первых, из-за того, что я совершенно не расстроилась, поняв, что племянничек ушел на тот свет. А во‐вторых, я не знаю, что делать?

Я молча слушала рассказ подруги. Ни Галюша, ни Никита никогда не хотели детей. Почему? Из-за беды, которая случилась в семье родителей ее мужа. У Кита был старший брат, который пропал. Что случилось с Владимиром? Этого никто так и не узнал. Юноша ушел на занятия в университет, он учился на пятом курсе. День, который изменил жизнь семьи Боковых, начался и проходил обычным образом. Отец, Иосиф Петрович, директор большого фермерского рынка, уехал на работу. Мать, Ираида Алексеевна, работала там же главным бухгалтером. Школьник Никита сидел на уроках. В квартире осталась только бабушка Алевтина Борисовна, мать Иосифа, она вела домашнее хозяйство. Вечером, когда все сели ужинать, за столом не было только Владимира, но никто не занервничал. Да, в доме была традиция ужинать в полном составе. И пока оба сына учились в школе, она свято соблюдалась. В двадцать тридцать Боковы усаживались в столовой и мирно беседовали о том, как у них прошел день. Ни Иосиф Петрович, ни Ираида Алексеевна не ругали сыновей за двойки или за замечания в дневнике. Родители просто нанимали репетиторов и спокойно объясняли детям:

– В школе существуют некие правила, их следует выполнять. Когда вы поступите в вузы, там будут свои порядки. Да и на работе придется кому-то подчиняться.

Но надо отметить, что ни Володя, ни Никита никогда не считались хулиганами, да и учились нормально. Конечно, не обходилось без шалостей и двоек, но в аттестате у старшего были приличные отметки. Иосиф Петрович легко пристроил отпрыска в вуз. Младший Никита стал заниматься с репетиторами, загодя готовился к поступлению в вуз.

Как только Вова попал в институт, он стал реже принимать участие в совместных ужинах. Отец и мать никогда не сердились, не упрекали парня в нарушении традиции. Вот и в тот роковой день Иосиф и Ираида не беспокоились.

– Старший, похоже, задерживается, – заметил отец, нарезая запеченный окорок.

– Наверное, они со Златой в кино пошли, – предположила Алевтина Борисовна. – Кит, ты случайно не знаешь, Володя собирается жениться?

– Бабуля, мне это вообще не интересно, – ответил младший внук, – у Вовки до Златы была Катя, до нее Таня, еще раньше Ксюша.

– Гуляка он, – засмеялся отец.

На том разговор о Владимире и завершился.

Утром Ираида поняла, что старший сын не ночевал дома, но и это ее не удивило. Владимир частенько уезжал с какой-нибудь своей девушкой на дачу. Занервничали все в тот день только вечером. Владимир домой не пришел, не звонил, куда он подевался?

Мать села на телефон и стала обзванивать друзей Вовы, которые часто заходили к Боковым в гости. Никто из них не видел Владимира ни сегодня, ни вчера. И на занятиях он отсутствовал. У Златы дома трубку взяла мать, едва она услышала просьбу Ираиды позвать дочь, как заорала:

– Забудьте наш номер! Воспитали мерзавца!

Потом послышался шорох и прорезался голос девушки:

– Владимир меня бросил. Сказал, что разлюбил. Мы уже месяц не общаемся. Зла на него не держу, но беседовать с вами не желаю.

На том разговор и завершился. Родители пребывали в изумлении.

– Он разошелся со Златой? – не поверила своим ушам бабушка. – Да Володя на днях говорил, что они хотят на зимние каникулы поехать кататься на лыжах!

Родители начали искать Володю, но тот как в воду канул.

Спустя несколько лет после исчезновения парня в квартире Боковых поздним вечером раздался звонок. Когда удивленная Алевтина Борисовна открыла дверь, на лестничной клетке стоял маленький мальчик лет трех, на шее у него висела сумка, в ней обнаружилось письмо. «Это ваш внук. Его отец Владимир. Забирайте его себе или сдайте в интернат. Он мне надоел». Ни подписи, ни документов, ни вещей малыша не было. Поскольку родители ничего не выбросили из комнаты, где жил Володя, проблем с ДНК не возникло. Из щетки вынули несколько волос с луковицами и сделали анализ. Одновременно защечный мазок взяли у Ираиды и Иосифа. Все исследования подтвердили: мальчик – сын пропавшего Владимира, старшие члены семьи с ним тоже в родстве.

Давайте вспомним, что в советское время Иосиф Петрович работал директором крупного колхозного рынка. После перестройки он превратился в его владельца. Знакомых у Иосифа было пол-Москвы. Глава семьи схватился за свою толстую телефонную книжку. Подкидышу быстро сделали документы, назвали его Эдуардом, усыновили ребенка.

Алевтина Борисовна, которая после исчезновения внука стала ярой прихожанкой близлежащего храма, не уставала повторять:

– Это нам подарок от Бога. Господь нам вместо Володи послал Эдика.

Мальчика воспитывали, как барина. Любые желания малыша исполнялись мигом, ни малейшего отказа ни в чем он не знал. Но несмотря на поток подарков, который лился крохе в руки, Эдик рос тихим, послушным, любил учиться. Он никогда не прогуливал ни уроки в школе, ни занятия в университете. Получив диплом историка, юноша объявил:

– Я понял свою ошибку, следовало идти на психологический.

Получив второе высшее образование, молодой мужчина стал записываться на разные курсы, на работу устраиваться не спешил.

После смерти бабушки и родителей Никита, уже владелец процветающего бизнеса, приобрел для племянника квартиру, вручил ему ключи.

– Зачем мне жилье? – испугался Эдик. – Нам же и здесь не тесно.

Никита прекрасно относился к племяннику, который по документам являлся его младшим братом, но Бокову хотелось жить вдвоем с женой. Он надеялся, что, обретя собственные квадратные метры, Эдик начнет вести самостоятельную жизнь.

– Я вам надоел? – грустно осведомился родственник.

– Что ты, конечно, нет, – покривил душой Никита, – просто попробуй жить один, вдруг тебе понравится независимость.

Эдик безропотно согласился и отправился во взрослую жизнь.

– Вот увидишь, он найдет бабу, и все будет отлично, – сказал Никита жене.

Но мы с Галюшей не питали радужных надежд и даже поспорили: сколь скоро Эдуард прибежит назад в слезах. Я полагала, что через неделю, Галя считала, что возвращение произойдет на следующий день.

Обе мы оказались неправы. Профессиональный студент неожиданно пошел работать психологом, обзавелся клиентами, с братом-дядей он общался редко. Примерно через три месяца Никите позвонил мужчина, представился соседом Эдика по лестничной клетке и взмолился:

– Сделайте что-нибудь! Из квартиры сто десять воняет, как в мусоровозе. Кто там теперь живет, мы не знаем. На звонки в дверь новый жилец не реагирует, телефонную трубку не снимает. Мне сказали, что он ваш брат. Зайдите к нему!

Никита сразу позвонил Эдику на мобильный.

– Как у тебя дела?

– Хорошо, – пробормотал тот, – я уже рассказывал тебе, что работаю психотерапевтом, мне деньги платят, немного, правда. Чтобы больше получать, нужно еще поучиться. И без кабинета для приема неудобно, в квартиру не всякая пациентка пойдет. Но я живу по своим доходам, экономно.

– Что у тебя с соседями? – прервал его Никита.

– Ничего, – удивился Эдик, – я не знаю, как их зовут, никогда не видел.

– Они жалуются на запах из твоей однушки, – объяснил Никита.

Эдик принялся вздыхать.

– Ну да, верно! Правда, все самое вонючее я на балконе сложил. Еще и туалет засорился!

– На балконе сложил? – повторил Кит. – Что именно?

– Всякое-разное, коробки, остатки еды, – начал перечислять племянник.

– Мы сейчас придем, – пообещал Никита.

Глава четвертая

Когда супружеская пара оказалась на лестничной клетке, им в нос ударила жуткая вонь. А в квартире Эдика родственники обнаружили склад мусора. Кухня походила на контейнер, набитый отходами. В ванне громоздилась грязная посуда, на полу валялись вещи, которые даже бомж постеснялся бы надеть. Постельное белье на кровати цветом напоминало асфальт.

– Боже, – только и смогла вымолвить Галя, – ты когда в последний раз мылся?

– Целиком? – уточнил Эдуард. – Не помню, хотя… начал ставить в ванну посуду в конце сентября. Вот с этого дня возникла проблема с душем.

Никита только моргал, а Галка налетела на парня с двумя высшими образованиями и горой дипломов об окончании курсов повышения квалификации.

– Ты совсем дурак? Чашки-тарелки мыть надо!

– Знаю, – кивал родственник, – я так и делал, пока не закончилось мыло в бутылке. И еще губка порвалась. Неудобно просто рукой посуду тереть.

Я тогда примчалась к нему вместе с Боковыми и не выдержала:

– Нужно было купить новое средство для мытья посуды! А заодно и мочалку.

– Я тоже так подумал, – протянул Эдик. – Но куда идти за этим товаром?

– В магазин, – хором ответила вся наша компания.

– В какой? – спросил Эдуард.

– В супермаркет, – подсказала Галюша.

– Я тоже так подумал, – уж в который раз возвестил родственник, – и отправился туда. Ходил, бродил, не нашел. Нет там ни мыла, ни мочалок. Большой такой магазин, он находится рядом, в соседнем доме.

– М-м-м, – простонал Никита, – там же «Марквет», магазин для животных.

– Возможно, я не посмотрел на название, – признался Эдик. – Но разве собакам-кошкам не нужно средство для мытья посуды? Миски же им моют?

Я, не говоря ни слова, подошла к балкону и вздрогнула.

– Ты мусор на лоджии оставляешь?

– Выношу потихоньку на улицу, – вздохнул Эдик, – но много в руках не утащишь.

– Про пакеты для мусора ты не слышал? – обрел дар речи Никита.

Хозяин однушки растерялся.

– Мешки?

– Для отходов, – уточнила я, – черные такие.

– Бывают синие и даже красные, – невесть зачем уточнила Галюша.

– Ой! Я забыл про них! – стукнул себя ладонью по лбу психотерапевт.

Мы уехали, взяв с собой Эдуарда. Через несколько часов в однушке появилась бригада уборщиков, она навела полный порядок. Младший Боков остался жить у Никиты и Гали. В своей квартире он теперь только принимает пациентов. Кит нанял домработницу, которая следит за порядком в однушке. Понятно, что Эдуард потом переселился вместе с родственниками в загородный дом. А у меня в связи со всей этой историей возникли подозрения. Вот не верю я, что взрослый человек не способен купить гель для мытья посуды. Думаю, Эдуарду не хотелось самому решать разные бытовые вопросы. Ну, согласитесь, намного удобнее съесть завтрак, обед и ужин, которые тебе подали, потом уйти, не заботясь о том, чтобы убрать посуду. И оплачивать никакие счета не надо. И белье на постели поменяют. И все, что нужно, Эдику купят, потому что он снискал славу идиота. Но! Когда Никита купил племяннику машину, Галина перепугалась и отругала мужа:

– Это чудо выкатится на шоссе и сразу попадет в аварию, Эдик невнимательный, задумается о чем-то, не заметит пешехода или нарушит правила. Его нельзя пускать за руль.

Но Галя ошиблась. Племянничек отучился в автошколе, потом закрепил знания с инструктором, следом отправился на курсы экстремальной езды и в конце концов стал отличным водителем. Ездит он аккуратно, ни разу не нарушил правил. А теперь объясните мне, каким образом парень, который не способен жить один, не знает, где купить губку для мытья посуды, вечно все забывает и путает, не может найти во дворе бак для мусора, стал прекрасным шофером? И как совершенно не приспособленному к жизни человеку удается работать психотерапевтом? А Эдуард, по его словам, обзавелся большим количеством клиентов. Ответ, на мой взгляд, один: Эдик отличный актер и знатный манипулятор. Ему удобно жить в доме Боковых, там все услуги для «маленького мальчика» бесплатны. А добрый Кит всегда «малышу» кредитку пополняет. Похоже, Эдик жаден, всегда забывает про дни рождения дяди и тети, а вот о своем никогда. За несколько дней до двадцать девятого сентября «подкидыш» интересуется:

– А где устроим мой праздник?

Точно день появления на свет Эдика неизвестен, я уже говорила, что при ребенке, которого нашли под дверью, никаких документов не было. Поэтому днем его рождения стали считать двадцать девятое сентября. Эта дата была на календаре, когда кто-то позвонил в дверь квартиры Боковых и ушел, оставив мальчика на лестнице.

– И что теперь делать? – повторила Галя.

Я прогнала из головы воспоминания.

– Слышишь? – прошептала Галя. – Шаги!

– Нет, – ответила я, – снег идет, стучит в окна.

– Кто-то шаркает ногами, – прошептала Бокова.

Я напрягла слух.

– Тебе показалось!

– Сейчас тихо, – пробормотала Галя, – но пару секунд назад раздавалось: шарк, шарк!

– Успокойся, – попросила я, – в доме нет никого, кроме нас с тобой.

– Шарк, шарк, – затряслась Галюша, – так Эдик ходил. Он носил дурацкие войлочные тапки, у них подошва уродская. Шарк-шарк!

– Ты уверена, что племянник Никиты умер? – еще раз осведомилась я.

– Стопроцентно! – заверила Галя. – «Кошачий глаз» только у трупа бывает.

Я встала.

– Пошли!

Подруга детства не двинулась с места.

– Куда?

– В гардеробный домик, – вздохнула я, – нельзя Эдика там одного оставлять. Нехорошо как-то.

– Ему уже все равно, а мне дурно станет, – мрачно ответила Галя, – не надо никуда ходить. Я уже позвонила Алисе.

– Карякиной? – оживилась я. – Нашей бывшей однокласснице? У нее вроде похоронное агентство.

Бокова съежилась.

– Верно. Пусть Алиска все проблемы решит.

– Когда молодой здоровый человек внезапно уходит на тот свет, надо сообщить в полицию, – пробормотала я.

– Я ей сказала: «У нас тут Эдик умер. Я сама видела. Не ошибаюсь. «Кошачий глаз» у него. Что мне делать?» – заговорила Галя.

Бокова показала на мобильный, который лежал у нее на коленях.

– Алиска велела мне ждать ее приезда, она все организует, как надо. Нам в полицию звонить не стоит, Карякина решит все проблемы. Слышишь? Шарк-шарк!

Я встала.

– Ты сильно перенервничала. Пойду, сделаю нам чай.

– Хорошо, – согласилась Бокова, – что-то сил у меня совсем нет.

Я отправилась на кухню и крикнула:

– Какой ты хочешь? Обычный, цейлонский? Эрг Грей? Ройбуш? У тебя тут еще есть успокаивающий. Может, его?

– Давай, – ответила Галя, – сейчас коньяк достану. Выпьем по граммулечке.

– Я приехала на машине, – напомнила я.

– Ой, да ладно, – засмеялась подруга, – из моей деревни в твою пять минут езды, и ГАИ у нас тут не бывает.

– Нет, – возразила я, – опьянею даже от запаха, лучше варенья себе в чай положу.

Раздался тихий вскрик, потом звук бьющегося стекла. Забыв про чайную церемонию, я выбежала из кухни в столовую, мгновенно уловила резкий запах алкоголя и увидела Галю. Бокова лежала на полу лицом вниз, около нее растекалась лужа, в которой валялась разбитая бутылка.

Я кинулась к подруге с воплем:

– Что с тобой?

– Она почему-то упала, – ответил хорошо знакомый мужской голос.

Я замерла, потом догадалась посмотреть в сторону входа. Там темнела мужская фигура.

У меня закружилась голова.

– Эдик?

– Здравствуй, Дашенька, – как всегда ласково произнес психотерапевт.

– Ты жив? – воскликнула я.

– Да, – удивился он, – а почему ты спрашиваешь?

– Э… э… э… – протянула я, – ну… вроде… короче… подними Галюшу, отнеси ее на диван. А я уберу осколки.

– Эх, хороший коньяк пропал, – огорчился Эдик, – и мне одному с задачей не справиться. Давай так: ты возьмешь Галку за руки, я за ноги, и положим ее на софу. Только сначала замети стекляшки. А то наступим в них, раздавим, по всей комнате разнесем. Надо врача вызвать. Галюша определенно заболела! Свалилась, как подкошенная. Наверное, плохо с сердцем стало!

Я наконец-то пришла в себя.

– Нет. Она просто испугалась.

Эдик засмеялся.

– Кого? Меня? Мы знакомы не один год, с какой стати ей бояться близкого родственника? Неужели я такой страшный? Вроде утром выглядел обычно. Правда, потом весь день на себя не любовался, работал. Сложные сеансы были сегодня.

Эдик говорил, как обычно, ровным приятным баритоном. Он не выглядел взволнованным, испуганным и уж совсем не походил на мертвеца. Но мне почему-то становилось все страшнее и страшнее. В тот момент, когда мне по непонятной причине захотелось заорать от ужаса и удрать вон из дома Боковых, в столовую вошла Алиска, за ней следовали два молодых парня в комбинезонах, тот, что повыше, нес черный мешок.

– Привет, Дашута, – сказала Карякина, – рада тебя видеть, Эдик. Где у нас труп?

– На полу, – ответил вместо меня один из санитаров.

И в ту же секунду Галка начала садиться.

– Ну ваще, – восхитился другой парень, – жмурик-то бойкий.

Бокова открыла глаза и прошептала:

– Голова кружится.

Я ринулась к ней.

– Сейчас помогу тебе встать.

– Так где труп? – повторила Алиска.

– В гардеробном домике, – пролепетала хозяйка особняка, – Эдик там.

– Если речь идет обо мне, то я здесь! – уточнил племянник Никиты.

Галя уставилась на него и жалобно спросила:

– Вы его видите?

– Эдьку? – уточнила Алиса. – Распрекрасно. Хотя лично мне созерцание его рожи ни малейшего удовольствия не доставляет. Весть о кончине дурака, который объявил себя психотерапевтом японо-китайской школы дзен-буддизма на платформе биологии, была воспринята мной с восторгом. Жаль, радость оказалась недолгой. Ребята, отбой! Трупешник живее всех живых, сейчас жрать запросит! Покойника кормить не за что, а мне дайте кофейку со сливочками, да кружечку побольше. Конфеты достаньте. Галка, хватит валяться, ты жива. Вытаскивай из нычки анлийский шоколад, который Никита из Лондона приволок. Тот, что он мне подарил, я давно сожрала. А у тебя коробочка определенно припрятана.

Глава пятая

На следующее утро мы все сидели в столовой и за утренним кофе обсуждали «воскрешение» Эдуарда.

– Труп не может ожить, – заявил Леня, запихивая в рот большой кусок хачапури, – в свое время один колдун, не помню, как его звали, взорвал весь интернет, опубликовав видео: он в морге проводит какой-то обряд, и мертвец садится! Я всегда считал того мужика жуликом и оказался прав. Потом выяснилось, что роль покойника исполнял здоровый и живой помощник мага. Но наивные люди поверили вруну.

– Галя уверяет, что у Эдика был «кошачий глаз», – уточнила я, – поэтому она не усомнилась в смерти родственника.

– Феномен Белоглазова, – с полным ртом продолжал Леня, – так называется это явление, один из признаков биологической смерти, и выявляется оно через десять-пятнадцать минут после нее. При надавливании на глазное яблоко зрачок принимает щелеобразную форму. Однако некоторые исследователи говорят, что признак Белоглазова может быть зафиксирован и при коматозных состояниях. Не путайте его с синдромом кошачьего глаза. Тот – редкая врожденная геномная патология, вызванная присутствием в кариотипе пациента маленькой дополнительной хромосомы, которая состоит из материала двадцать второй хромосомы…

– Остановись, – взмолился Сеня, – все знают, что ты самый умный из нас.

– Эдик мог впасть в кому, – обрадовалась я, – и его глаза стали кошачьими. Галка поэтому решила, что он умер. Пока мы с ней думали, как лучше поступить, Эдуард очнулся и…

Эксперт замахал вилкой, на которой висел кусок рыбы.

– Дашуля! За один миг из коматозного состояния выбираются только герои обожаемой тобой Смоляковой. У Милады они бойко вскакивают с постели, с аппетитом едят, обнимают всех и бегут на работу. В жизни все иначе. Восстановление длительный процесс…

– Леня, съешь колбаски, – попросила Марина. – Какие у вас планы на день?

– Скоро приедет клиентка, – радостно сообщил Дегтярев, – я сам с ней побеседую и решу: беремся мы за ее дело или нет.

– Лучше взяться, – посоветовал Собачкин, – очень кушать хочется.

– Давай положу тебе еще котлетку, – предложила Марина.

– Спасибо, я наелся, – отказался Семен.

– Мужчины такие загадочные, – удивилась Марина, – ты же секунду назад сказал: «Очень кушать хочется».

– Высказался так в ответ на заявление полковника, что он сам решит, браться ли за новое дело, – пояснил Сеня, – работы у нас давно не было, а жрать охота!

Нина выглянула из кухни.

– Вы с Кузей всегда можете столоваться в Ложкине, правда, Дашенька?

– Конечно, – кивнула я.

– Спасибки вам, добрые женщины, – воскликнул Кузя, – но мужик, который жрет за чужой счет, это не мужик! Даже инвалиды стараются заработать!

– Отлично, – буркнул Александр Михайлович, – я хорошо вас понял. Если нас попросят найти сбежавшую кошку, непременно соглашусь, чтобы Собачкин и Кузьмин не ощущали себя нахлебниками. В домофон звонят. Кто-нибудь откроет, или мне в прихожую топать?

– Уже бегу, – воскликнула Нина и умчалась.

За няней с громким лаем бросились собакопони Афина, мопс Хуч, пуделиха Черри и двортерьер Мафи. Ворон Гектор остался сидеть на столе, он меланхолично ковырялся клювом в вазочке с мармеладом.

– Сашенька, у тебя феноменальный слух, – промурлыкала Марина, – Нина услышала звонок после того, как ты сказал про домофон. И собаки загавкали после тебя.

Феликс, который до сих пор молча ел омлет, засмеялся.

– Собаки загавкали после тебя, – продекламировал Леня, – я бы на месте полковника обиделся.

– На что? – не поняла наша кулинарка.

– Собаки загавкали после тебя, – снова повторил эксперт, – значит… Ну? Поняла?

– Нет, – заморгала Марина, – ничего плохого я не сказала. Наоборот, похвалила Сашу.

– Собаки загавкали после тебя, – пропел Кузя, – значит, Александр Михайлович загавкал раньше псов!

Дегтярев уронил ложку в кашу, Маневин рассмеялся, Кузя как ни в чем не бывало потянулся за куском пирога, а я постаралась не расхохотаться.

– Я никогда не гавкаю, – обиделся полковник, – просто громко говорю.

– Сашенька, – затараторила Марина, – я вообще ничего такого не имела в виду. У тебя очень красивый голос! Роскошный! Как у Шаляпина! Кузя вечно шутит! Леня ерунду говорит!

– Приехал свадебный костюм Александра Михайловича, – голосом не один раз битого хозяевами мажордома объявила Нина, – и господин Ришель Мауль!

– Мишель Рауль, – поправил Нину старичок, которому, на мой взгляд, недавно исполнилось лет двести, – прошу прощения, что прервал вашу трапезу. Укажите, где мне лучше подождать.

– Садитесь за стол, – предложила я, – у нас есть омлет, пирожки, каша. Что вам положить?

– Очень благодарен, но после того, как в одном доме меня пытались отравить, я более никогда не принимаю пищу или питье во время работы, – отказался Мишель, – посижу в свободном углу. Да и костюму надо отдохнуть!

– Он устал? – с самым серьезным видом поинтересовался Леня.

– Естественно, мы долго ехали, – объяснил старичок.

– Кто же вас хотел отравить? – полюбопытствовала Нина.

Дедушка закатил глаза.

– Уж не помню в каком году, в каком веке, одному барину не понравился воротник сконструированной мной сорочки. Заказчику взбрело в голову, что лучшему портному Российской империи заплатили, чтобы он его задушил.

– Российская империя прекратила свое существование в сентябре тысяча девятьсот семнадцатого года, когда Временное правительство провозгласило республику. Если божий одуванчик тогда уже шил вещи, то, вероятно, мы сейчас имеем дело с Агасфером, – шепнул мне муж.

– Это кто такой? – еле слышно осведомилась Марина, которая ухитрилась услышать замечание моего супруга.

– Агасфер – легендарная личность, предание о нем возникло в Палестине, – начал объяснять Маневин, – итальянский астролог Гвидо Бонатти утверждал в тринадцатом веке, что в тысяча двести шестьдесят седьмом году в одном из монастырей жил современник Христа – Иоанн Буттадей, по-латыни – Johannes Buttadeus, его назвали так за то, что он ударил Иисуса во время его Крестного пути. Buttare – бить, Deus – Бог. Якобы этот человек после избиения Сына Бога сказал Христу: «Ступай мимо, иди на смерть». Иисус ответил: «Я пойду, а ты будешь жить до моего возвращения». В немецкой книге тысяча шестьсот второго года говорится, что мирское имя Иоанна Буттадея – Агасфер, и он пока бессмертен. Легенда об Агасфере послужила сюжетом для массы произведений. Гете, Шелли, Гренье, Сю, Жуковский – все они писали о вечном страннике.

Полковник вскочил и бодрой рысцой поспешил в коридор, Нина бросилась за ним.

– Александр Михайлович, вы куда?

– Клиентка уже приехала, – без стеснения соврал толстяк.

– Нет, – возразила Марина, выбегая за мужем, – она даже не звонила, твой телефон лежит на столе и молчит. Вернись, пожалуйста.

Глава шестая

Я встала и подошла к окну, на гостевой площадке было пусто. В столовую снова вошли Марина и Дегтярев.

– Саша, в жизни большинства из нас рано или поздно случается событие под названием – свадьба, – торжественно заявил Маневин, – деваться некуда. Лучше просто пережить катастрофу! Нервничать бесполезно, спорить по поводу костюма пустая затея. Все равно тебя поймают, заставят влезть в неудобную одежду, причешут, засунут твои ноги в тесные ботинки. Прими это испытание достойно. Учти, если ты решишь высказать свое мнение, то, во‐первых, оно никому не нужно, во‐вторых, оно совершенно никого не интересует, в‐третьих, не затягивай процесс. Чем скорее ты влезешь в сюртук со штанами, тем быстрее неприятная процедура завершится. Это как клизма, не стоит смаковать постановку клистира. Если ты будешь сопротивляться, тебя переоденут силой. Покажи, кто в доме хозяин, иди сам на примерку. Ну представь, что на тебя несется танк. Что делать? Живо вырой окоп, свались на его дно, и гусеницы прокатят сверху, не задев тебя.

Александр Михайлович засопел и вдруг заявил:

– Хорошо. Я решил, что пойду на свадьбу в новой одежде. Это моя идея!

– Конечно, дорогой, а я, жадина, предлагала надеть старый наряд, – мигом перестроилась Марина, – но ты меня переубедил, что во время бракосочетания все должно быть новым!

– Включая невесту, – заявил Гарик.

Я вздохнула. Младший брат моей свекрови Глории сегодня почему-то долго сидел молча, наверное, ему в очередной раз нужны деньги, вот он и прикидывается паинькой. Но в конце концов Игорь не смог сдержаться. Да уж, змея умеет улыбаться, но от этого она не перестает быть змеей. А Гарик может при необходимости держать язык за зубами, но от этого не перестает быть Гариком.

Дегтярев и Мишель Рауль удалились.

Марина вскочила.

– Очень вас прошу, похвалите и пиджак, и брюки, и рубашку, и галстук, и носки, и туфли! Все сделано по моему личному дизайну. Саше непривычным покажется. Он просто несгибаемый! Если ботинки, то только черные! Сорочка всегда голубая, галстук серый. Костюм темно-синий. Точка! Но нельзя же всю жизнь ходить в одном и том же!

– Почему? – удивился Сеня. – Я постоянно покупаю черные джинсы и серые свитера.

– А я вообще в магазин сто лет не заходил, – задумчиво протянул Кузя, – у меня вещи долго живут и только хорошеют.

– Шмотки не коньяк, – вступил в беседу Гарик, – они от времени лучше и дороже не делаются.

– Прошу вас оценить первый образ, – объявил старичок, появляясь в столовой, – бруки и сорочка!

– Бруки, – шепнул мне Кузя, – какое слово забавное.

В комнату вдвинулся полковник. Я вытаращила глаза. На Дегтяреве были розовые бархатные штаны, напоминающие бриджи. Чуть пониже колен они сужались и завершались широкими отворотами, на которых сияли ослепительно-белые стразы. Далее шли светло-бежевые чулки, а лаковые туфли с золотыми пряжками полковник держал в руках. Торс толстяка упаковали в шелковую блузу с жабо и рукавами «летучая мышь». Воротник-стойку не застегнули, что слегка портило впечатление. И вся сорочка была расшита геральдическими лилиями, их еще называют королевскими или бурбонскими, или Флер-де-Лис.

– Офигеть, – вырвалось у Собачкина.

– Неожиданно, – протянул Кузя, – креативненько.

– Необычно, – высказал свое мнение Феликс, – но интересно.

– У нас тематическая свадьба, – затараторила Марина, – мы устраиваем вечеринку во французском стиле. Я – королева Мария-Антуанетта, Саша – Людовик, не помню какой номер.

– Шестнадцатый, – подсказала я.

– У французов было много королей, – сообщил Кузя, глядя в свой ноутбук, – советую позиционировать Дегтярева как Людовика Четырнадцатого.

– Я видела портреты Шестнадцатого, мне у него костюмы понравились, – уперлась Марина, – только цвет поменяла на розовый, он мой любимый и делает свежим лицо Саши.

– Четырнадцатый жил долго и счастливо, – уточнил Феликс, – а Шестнадцатого казнили вместе с Марией-Антуанеттой, им тогда еще сорока лет не исполнилось.

– Ужас! – ахнула Мариша. – Одежда у многих королей была одинаковая! Саша, ты не против стать Четырнадцатым?

– Мне без разницы, – согласился полковник.

– Когда устраиваешь тематическую свадебную вечеринку, – вдруг произнес незнакомый голос, – надо иметь в виду, что новобрачные повторяют судьбу тех, кого они изображают. Одно время в моду вошли бракосочетания в стиле гангстеров. И что? Почти всех тех молодоженов поубивали. Не надо искушать богиню судьбы.

– Кто это говорит? – удивилась я.

– Морис, мой подмастерье, – объяснил Мишель, – он прекрасно работает на свадьбах, советую пригласить его в качестве ведущего. Дружочек, не стойте в коридоре, заходите.

– Я стесняюсь, – ответили из коридора, – и потом, меня хозяйка не приглашала.

– Уважаемый Морис, сделайте одолжение, присоединитесь к нам, – попросила я, ожидая увидеть невысокого худого юношу лет семнадцати-восемнадцати.

– Спасибо, – ответил баритон.

Раздался кашель, и в столовую вошла полная дама в длинном цветастом платье. Я опешила. Морис – женщина?

– Людовику Шестнадцатому и его жене отрубили на гильотине головы, – с места в карьер начала она, – если не хотите, чтобы с вашей парой случилось то же самое, лучше смените короля на Четырнадцатого.

Марина кивнула.

– Вы правы, но костюм мы переделывать не станем. Давайте теперь покажем сюртук и застегнем воротник сорочки, а то неаккуратно выглядит.

– Есть проблема, – заявил Гарик, – я смотрел недавно киношку про Четырнадцатого. Он был жутким бабником. Не один раз женился, имел кучу любовниц. А Шестнадцатый жил себе тихо с королевой. Марина, ты подумай, что лучше: умереть на гильотине или всю жизнь отгонять от мужика бабцов?

– Гильотина давно запрещена, – заявила Морис, – теперь преступников расстреливают.

– В России мораторий на смертную казнь, – сообщил Кузя, – вместо нее ввели пожизненное заключение.

– Пусть останется, как решили, – изменила свое мнение Марина, – лично мне Шестнадцатый больше подходит. Саша, твое мнение?

– Согласен, – сказал полковник.

– И правильно, – одобрила его Нина, – зачем Мариночке тратить время и силы, объясняя, что ее мнение самое верное.

У меня замигал телефон, на экране определился номер Боковой, но я решила проигнорировать вызов. Галка имеет обыкновение часами обсуждать до предела важную проблему. Ну, например, такую: туи на участке надо стричь в виде шаров или конусов? Если я проголосую за первый вид, то подруга примется с жаром возражать и описывать, как хороши пирамидальные деревья. Но в тот момент, когда я соглашусь с решением Боковой и скажу: «Ты права», – вот в ту секунду подруга мигом «переобуется» и объявит:

– Я поразмыслила, и теперь мне шар больше нравится.

Подобный диалог может длиться от Рождества до Пасхи, поэтому я просто перевернула трубку.

Глава седьмая

– Сюртук я сделал потрясающим, – похвалил сам себя Мишель, – сию минуту дорогой моему сердцу Александр наденет его. Морис, детка моя, займись, пока меня не будет, воротником сорочки. Вернусь быстро. Временно оставляю вас с Морис!

Портной живо убежал, а тетушка приблизилась к Дегтяреву.

– Будьте любезны, поднимите подбородок, надо навести порядок.

– Мне и так хорошо, – закапризничал «король».

– К сожалению, сюртук не будет эффектно смотреться при открытом воротнике рубашки, – замурлыкала Морис, – нам сказали при оформлении заказа, что вы полковник, значит, носите форму.

– Я надевал ее только по особым случаям, – заявил Александр Михайлович, – а сейчас я на пенсии.

– Неужели? – ахнула Морис. – Вас ранили?

Дегтярев пустился в воспоминания:

– Несколько раз я попадал в не особенно приятные ситуации, но всегда быстро восстанавливался.

– Вы же молодой, красивый, стройный мужчина, – беззастенчиво принялась льстить Морис, – а такому человеку пенсию лишь по серьезному ущербу здоровью дают. Не по возрасту же.

Толстяк приосанился и заулыбался, а хитрованка пела и пела:

– Сюртук к таким брюкам – как китель к форменным штанам. Понимаете? Одно без другого не носят. Сорочку надо застегнуть, давайте я живенько воротничок в порядок приведу. А то сейчас Мишель появится и вломит мне по рогам. Рауль кажется добрым, а на самом деле он гиена с пулеметом. Улыбается и убивает того, кто не выполнил его приказ. Молча. Безукоризненно. В нужное время.

– Ты застегнул кнопку? – поинтересовался портной, входя в столовую.

Я заморгала. ЗастегнуЛ? Морис что, мужчина?

– Уно моменто, – ответил его помощник, – сейчас… Вы можете поднять голову вверх? Тогда ваша шейка распрямится, кожные складки и валики жира равномерно распределятся по всей ее длине, воротничок прекрасно сядет.

Александр Михайлович задрал подбородок.

– Шикарно! Роскошно! Восхитительно, – пришел в восторг Морис, – я всего один раз в жизни встречал человека, который так же здорово управлял шеей, как вы! Его потом арестовали за вуайеризм. Мужик подглядывал за парами, которые занимались сексом. Все подоконники в своей квартире обставил подзорными трубами, обложил биноклями. Благодаря этому хобби мерзавец и научился потрясающе двигать шеей. Вы прямо как он! Готово!

– Спасибо, дорогая, ты, как всегда, на высоте, – прочирикал Мишель, внося в комнату черный закрытый кофр.

Я вздрогнула. ДорогаЯ? Морис все-таки женщина?

– Милый, надень туфли, – попросила Марина.

– Это очень нужно? – уточнил жених.

– Да, – отрезала невеста.

Полковник стал, сопя, впихивать ступни в ботинки.

– Попрошу всех смежить веки, – голосом герольда объявил Мишель, – и…

Кузя потер глаза.

– Не понимаю, что надо сделать с веками?

– Смежить, – терпеливо повторил портной.

– Очень хочется вам угодить, – влезла в беседу Марина, – но я конкретно не понимаю, как провести межевание век.

– Да еще сделать кадастровый план, – добавил Кузя, – странное такое желание, невыполнимое. Или я чего-то не знаю, или нивелиры, профилографы, астролябии, секстанты для глаз не существуют. Хотя уже давно применяют разные электронные устройства.

Мишель и Феликс одновременно закашлялись. Гарик почему-то сидел молча. Семен схватил со стола салфетку и стал вытирать рот, это выглядело странно, никто из нас не пил чай и ничего не ел.

– Выражение «смежить веки» не имеет ни малейшего отношения к межеванию земельных наделов, – объяснила я, – смежить – это глагол, его синонимы – закрыть, сомкнуть.

– А-а-а, – пробормотал Кузя, – нет проблем, я зажмуркиваюсь!

– Что такое зажмуркиваться? – осведомилась Морис.

– Мальчик мой, уважаемый юноша хочет сказать, что он смежил веки, – уточнил Мишель, – лично мне глагол «зажмуркиваться» незнаком, но он красиво звучит! Поэтично.

Я прищурилась. Морис все-таки мужчина?

– Вообще-то Кузя неправильно его произнес, – решил внести свою лепту в беседу Гарик, – я всегда говорю: зажмурякиваться.

– Кха-кха-кха, – прокряхтел Дегтярев, выпрямляясь, ему наконец-то удалось надеть туфли.

– Согласен с тобой, Саша, – немедленно среагировал мой профессор, – зажмуркиваться и зажмурякиваться просто два сапога пара.

– Х-х-х, – издал хрип Александр Михайлович, – х-х-х!

– То есть синонимы, – блеснул знаниями Кузя.

– Зажмуркиваться! Зажмурякиваться! Дитмар Эльяшевич Розенталь, автор лучших учебников и справочников по русскому языку, сейчас в гробу переворачивается, – возмутилась Нина, – уж простите, что влезла в ваш разговор без приглашения. Есть лишь один правильный вариант – зажмурничать!

– Х-х-х, – повторил полковник, – х-х-х.

– Короче, закройте глаза, – велела Марина, – и не открывайте их, пока я не разрешу.

– Морис, девочка моя, где прекрасный сюртук? – осведомился Мишель.

Я заморгала. Девочка моя? Морис представительница слабого пола? Неприлично глазеть на человека, но я именно этим и занялась. У помощника портного густые, кудрявые, стянутые в хвост волосы, но такую прическу нынче носят как парни, так и девушки. Глаза у ассистента красиво накрашены, а еще у него яркий лак на ногтях. В ушах серьги-гвоздики, не нем платье длиной за колено, из-под него видны узкие черные брючки. На ногах грубые полуботинки размера эдак сорок второго, на толстой подошве и устойчивом каблуке, в придачу оранжевые, с рисунком в виде русалок носки. Мда, теперь по наряду половую ориентацию не определишь, прошли времена, когда девочки выходили из дома исключительно в платьях или блузках с юбкой, а мальчики носили только брюки, отвергали даже шорты. Яркий маникюр, макияж, украшения – все это в наши дни используют как дамы, так и кавалеры. Серьги потеряли половую принадлежность! Медленно, но верно на свет появляется мужететя или женодядя, некое существо, которое соединяет в себе все худшие качества двух полов. Мужететя или женодядя истерична, не хочет работать, с удовольствием живет за чужой счет, отчаянно завидует тем, кто получает большую зарплату и летает отдыхать на острова, мечтает иметь всегда полный кошелек, жаждет стать знаменитостью, злится, узнав, что кто-то из друзей приобрел машину, квартиру, впадает в депрессию при любой трудности. Жалуется на усталость, имея домработницу, няню для ребенка. Считает себя самым красивым, замечательным человеком, не замечает своих недостатков, зато охотно находит их у других, обожает сидеть в соцсетях, врет всем о своем богатстве и о дружбе с великими мира сего. Единственное, что меня радует: мужетети-женодяди пока еще не расплодились повсеместно, на самом деле их не так уж и много, просто сей новый вид человека из-за избытка свободного времени очень активен в соцсетях. Обычные мужчины и женщины, как правило, много работают, занимаются детьми, помогают своим родителям, нет у них времени на пустые разговоры в интернете. Половую принадлежность мужетети или женодяди сразу и не определишь, но есть один признак, который не даст вам ошибиться: растительность на лице. Бороды у Мориса нет, надо мне повнимательней присмотреться, есть ли у ассистента усы. И тогда загадка будет решена!

– Смеживайте веки, – повторил Мишель, – я скажу, когда можно открывать глаза.

Я послушно зажмурилась. Послышались тихие шаги, шорох, затем Дегтярев прохрипел:

– Х-х-х-х!

И раздался голос Мориса:

– Роскошно! Вы превзошли себя.

– Спасибо, мой друг, – поблагодарил портной, – ты слишком щедра́ на похвалу.

Так кто Морис? Я решила более не думать на эту тему.

– Любуйтесь! – возвестил Мишель.

Все открыли глаза.

Александр Михайлович по-прежнему стоял у стола. Цвет лица его стал интенсивно-красным, похоже, полковник с трудом сдерживался, чтобы не заорать и не удрать из столовой куда подальше.

– Розовая куртка! – закатил глаза Гарик. – Ну ваще!

– Сюртук, – уточнил Морис, – пуговицы бриллиантовые.

– Не фигасе! – подпрыгнул младший брат моей свекрови.

– Настоящие камни? – ахнула Нина.

– Имитация, – признался Мишель.

– Выглядит ошеломительно! – восхитилась Нина. – Правда, Дашенька?

Поскольку полковник мужественно молчал, а Марина чуть не плакала от восторга и умиления, я решила беззастенчиво соврать:

– Красота волшебная! Нет слов, чтобы описать мой восторг!

– Полковник великолепен, – зааплодировала Нина, – самый роскошный пятнадцатый!

– Шестнадцатый, – поправил ее Маневин.

– Ну ваще, – пробормотал Сеня.

– Умереть не встать, – высказался Кузя – А где Лёня?

Я начала оглядываться, а и правда, куда подевался наш эксперт?

Из коридора послышались шаги, в столовую вошла Галка.

– Где Даша? – спросила она.

– Вот здорово! – восхитился Гарик. – Полон дом собак, в придачу к ним болтливая ворона, но все молчат, когда в дом входит посторонний.

– Я ворон, – возразил Гектор и схватил клювом очередную мармеладку.

– Что случилось? – спросила я.

– Саша! – закричала Марина и кинулась к полковнику, который стал падать.

Глава восьмая

Я бросилась к толстяку с другой стороны, схватила его за левую руку, Марина уцепилась за правую. Отчаянными усилиями мы попытались удержать полковника в вертикальном положении. Но не справились с задачей. Александр Михайлович свалился на меня. Сорок пять килограммов не способны противостоять центнеру. Я шлепнулась на пол, Дегтярев рухнул сверху, я мигом поняла, что ощущает цыпленок табака, когда на него опускается чугунная крышка сковородки. Через секунду груз, который давил на мою спину резко увеличился, похоже, на Александра Михайловича шлепнулась Марина, она закричала:

– Саша не дышит!

Я попыталась вылезти из-под полковника, поняла бесполезность затеи и затихла. Поскольку мое лицо оказалось прижатым к полу, увидеть, что происходит в комнате, у меня не было возможности. Зато я прекрасно слышала разговоры.

– Марина, живо вставай, – скомандовала Галка.

– Он не дышит, – рыдала невеста.

– Если продолжишь лежать на Даше и Дегтяреве, они задохнутся, – отрезала Бокова.

Через секунду давление на меня немного уменьшилось.

– Феликс, Сеня, переверните полковника, – командовала тем временем Галина, – положите его спиной на пол. Сеня, где Лёня?

– Здесь, – ответил эксперт. – Чем вы тут занимаетесь?

– Тащи свой тревожный чемоданчик, – велела Галина, – раз, два, живо!

Я получила возможность двигаться, отползла в сторону и увидела чудную картину. На столе стоит Черри и с восторгом опустошает миску с салатом из свеклы с чесноком. Оставалось только удивляться, каким образом пуделиха, которую все считают глухой и слепой, умудрилась залезть на стол и найти любимое блюдо. Черри обожает свеклу, но ей этот овощ не дают, потому что он не задерживается в животе собаки, споро спускается из желудка вниз и находит заднюю дверь, чтобы вырваться на свободу. Я перевела взгляд на Афину. Та находилась у кресла, в котором обычно сидит полковник, а на голове псины стоял Гектор. Ворон взмахнул крыльями, спланировал на тарелку Феликса, взял оттуда котлету, пешком дошагал до Афины. Та живо разинула пасть, ворон метнул туда бифштекс и заявил:

– Ешь, убогая!

Хучик начал облизываться, он преданным взором уставился на ворона. Гектор сбегал к блюду с пармезаном, принес сыр мопсу и прохрипел:

– Надоели вы мне!

– Он умирает? Да? – повторила Марина. – Где Лёня?

– Здесь, – ответил эксперт и поставил около Боковой металлический сундучок.

Я на четвереньках добралась до подруги и пролепетала:

– Я не являюсь врачом…

– Точно, – согласился Леонид, – поэтому помолчи.

– Воротник, – не утихала я.

– Дизайн сорочки сейчас не важен, – заявила Бокова.

– Он задушит Дегтярева, – не утихала я, – полковник не болен! Если расстегнуть все пуговицы, то…

– Она права! – заорал Леня. – Галя, посмотри на шею!

– ……! – емко выразилась Бокова. – Ножницы мне живо!

– Какие? – осведомился эксперт.

– Любые, острые, – велела Галина.

Леня начал рыться в чемодане.

– Куда они подевались?

Нина помчалась на кухню и через секунду вернулась назад с ножом для жаркого.

– Вот! Он очень острый!

– Нет, нет, – запротестовал Мишель, – дайте я расстегну!

– Считаю до пяти, – буркнула Галя.

– Заклинило кнопку, – закряхтел портной, – минуточку. Не надо портить сорочку, я не успею сшить новую.

– Если мы сейчас не дадим полковнику дышать полной грудью, обнова ему уже не понадобится, – заголосила Марина.

Я вскочила, одним прыжком оказалась около толстяка, выдернула рубашку из его брюк, схватила ее снизу за края и резко дернула. Все пуговицы в один миг расстегнулись.

– Гениально! – восхитился Морис. – Возьму этот метод на вооружение.

– А почему Александр Михайлович по-прежнему красный? – удивилась Нина. – Рубашка болтается, пора ему побелеть.

– Сашенька, ты как? – заломила руки Марина. – Скажи хоть словечко.

– Тинки, – выдохнул полковник и оперся рукой о пол, – тинки…

– Он бредит! – заплакала Нина. – Вызывайте «Скорую».

– А ну, давайте его вертикализируем осторожно, – предложила Бокова, которая выучилась на медсестру и с тех пор употребляет где надо и не надо врачебные термины.

Сеня, Кузя и Леня аккуратно поставили полковника на ноги.

– Тинки, тинки, – воскликнул тот и опять стал падать, но на сей раз мужчины удержали Александра Михайловича.

– Спокойствие, только спокойствие, – приказала Бокова, – сейчас поедем в клинику. Не надо пугаться. Нынче все лечат. Что за запах?

– Пованивает слегка, – согласилась Нина.

– Надо отвести полковника в туалет, – решила Бокова.

Дегтярев закряхтел, вцепился в подлокотники стула, потом поднял одну ногу и прохрипел:

– Тинки!

– Ботинки! – осенило Сеню. – Надо их снять!

Александр Михайлович взвизгнул.

– Милый, что с тобой? – запричитала невеста.

– Полный порядок, – заверил Леня, – просто я его уколол! Марина, стаскивай с него штиблеты. Чем это воняет?

– Давайте проявим деликатность по отношению к больному человеку, – попросила Нина, – с каждым может хворь приключиться. Сделаем вид, что никому ничем не пахнет.

Раздался грохот. Собачкин отлетел к низкому буфету, стукнулся о него и едва устоял на ногах.

– Что с тобой? – задала уже традиционный вопрос Марина.

Сеня показал башмак с чудовищной пряжкой.

– Еле сдернул! Он меньше размера на два, чем надо.

– Уф, – выдохнул Дегтярев, – тинок, тинок!

– Сейчас сниму второй, – пообещал Феликс и взял Александра Михайловича за ногу.

– Бабка за дедку! – воскликнула Нина и обхватила Маневина за талию.

– Внучка за бабку, – заявил Морис и вцепился в нашу помощницу по хозяйству.

– Вам еще нужны собака, кот и мышь, – напомнил Гарик, – за последнюю легко сойдет Дарья.

– Эх, дубинушка, ухнем! – крикнул Феликс. – Раз, два, три! Ура! Мы победили. Саша, ты как?

– Уф, уф, – отдышался полковник, – ноги сдавило, как в тисках! А вы рубашку расстегивали.

Маневин посмотрел на башмак.

– Интересно, какого размера штиблет?

Мишель закатил глаза.

– Выполнен точно по заказу, сорок первый.

Дегтярев закряхтел.

– У меня сорок третий.

– Нет, – отрезал Морис.

Полковник схватил стакан, залпом осушил его, закашлялся, потом прохрипел:

– Что это? Ну и дерьмо!

– Мыльная вода, – прошептала Нина.

Гарик расхохотался и спросил:

– Зачем она на столе?

Домработница втянула голову в плечи.

– Ленечка решил сделать полковнику укол. Но нельзя же хватать шприц грязными лапами! Учитывая экстремальность обстановки и то, что действовать следовало быстро, мне стало ясно: Леня не пойдет мыть руки. Поэтому я сделала крепкий раствор мыльца и принесла его сюда.

Гарик вытер салфеткой слезы, которые выступили у него на глазах от смеха.

– Зачем нам мыло?

Нина прижала ладони к груди.

– Чтобы Ленечка свои пальчики прополоскал. Но он поступил антисанитарно. Воткнул иглу прямо через рукав рубашки! И свои руки не помыл.

Мишель приложил ладонь ко лбу.

– Сорочка! Шелковая! Ткань от дырки, которую оставила иголка, может «поползти».

– Клиенты Леонида уже не боятся инфекции, – давился смехом Гарик, – вот он и не моет свои лапы.

Эксперт взял стакан и понюхал его содержимое.

– Хозяйственное?

Нина кивнула.

– Самое лучшее, семидесятидвухпроцентное.

Леня вернул стакан на место.

– Александр Михайлович, не переживай. Легкий понос, и конец истории!

Полковник вскочил и босиком помчался в коридор.

Марина накинулась на Мишеля:

– Как вас угораздило сшить туфли на два размера меньше, то-то они на Сашу с трудом налезли!

– Я работал по мерке, не понимаю, как это получилось, – стал оправдываться Мишель, – все исправим!

– Жениху так ступни сдавило, что он дар речи потерял, – не успокоилась Марина. – Чем это воняет?

– Свеклой, – ответил Гарик.

Теперь возмутилась Нина.

– Мой салат обладает тонким вкусом и приятным ароматом.

– Но только не тогда, когда он прошел через желудок пуделя, – с самым серьезным видом заявил Гарик и показал пальцем на пол.

– Вон там посмотри, у окна.

– Черри! – закричала Нина. – Как тебе не стыдно! Если без спроса сожрала полную миску буряка, надо было попроситься на улицу. Ну нельзя себя так глупо вести!

– Пуделиха, по моему мнению, проявила ум и сообразительность, – возразил Феликс, – на улице холод, снег, метель. Мало кому захочется бродить по двору и присаживаться попой на лед. Лучше дома устроиться, в тепле, Черри умная псинка. И поела от пуза, и в комфорте справила нужду.

Галина дернула меня за рукав и быстро пошла к выходу. Я поспешила за ней.

Глава девятая

Бокова вышла в прихожую и взяла куртку.

– Знаешь, почему я примчалась? Эдуард сейчас валяется на полу в моей спальне!

Я опешила.

Галя накинула на себя пуховик.

– Понимаю, что ты считаешь меня сумасшедшей, но он там! Можешь посмотреть!

Я взяла пальто.

– Ладно. Хотя это немного странно. Зачем ему укладываться на пол в твоей комнате?

– Вот и задай Эдику этот вопрос, – рассердилась Бокова. – Может, тебе, Дашенция, он соизволит ответить. Я вошла к себе, гляжу, он на животе лежит. Ну я сразу тебе звонить кинулась. Но ты трубку не брала, я поехала к вам. А там фигня с полковником. Сделай одолжение, давай вместе к нам вернемся. Спроси у дурака, что ему в голову пришло! Не желаю с кретином общаться.

Мы вышли на улицу.

– Ну и погодка, – поежилась я, – ветер ледяной.

– Декабрь, – пожала плечами подруга, – ландыши сейчас не зацветут!

Когда мы вошли в дом Боковых, я пожаловалась:

– Купила на днях угги, сейчас впервые их натянула, а ноги сразу промокли!

Галя посмотрела на мои ступни.

– Ты в домашних тапках! Человек рассеянный с улицы Бассейной!

Я смутилась.

– Была уверена, что надела меховые сапожки.

Бокова протянула мне уютные пантофли.

– Не имею права смеяться над тобой, вчера включила пустой чайник, ждала, пока вода закипит.

Мы дошли до спальни Гали и вошли внутрь…

– Что это? – закричала Бокова, закрывая глаза руками. – Что?

Я схватила ее и прижала к себе.

– Спокойно! Это не кровь.

Бокова уткнулась лицом в меня.

– А что тогда?

– Краска, – солгала я, вытащила Галину в коридор и повела ее в столовую.

– Видела, да? Видела? – повторяла подруга. – Стены, пол, много крови! Эдика зарезали!

Я усадила Бокову в кресло и позвонила Лёне.

– И что у нас на сей раз? – протяжно вздохнул эксперт.

– Можешь незаметно уйти? – спросила я.

– Я собрался уезжать, – перебил меня Лёня, – в машину сел.

– Приезжай к Боковым, – велела я.

– Эдик опять умер? – осведомился Леонид.

– Вроде он лежал на полу в спальне Гали, – ответила я.

– Вроде? – повторил приятель. – Сомневаешься в том, что он в ее комнате?

– Галине сейчас стало плохо, да и мне тоже, – призналась я, – помещение залито кровью. Просто кадр из фильмов ужасов. Пол, стены – все испачкано. Чтобы Галя не впала в истерику, я сказала ей, что это красная краска.

– Ладно, – без особой охоты согласился Лёня, – сейчас прикачу.

Я вся извелась, ожидая приятеля, и, когда он вошел в дом, не удержалась:

– Ты что, на животе полз? Тут пару минут ехать.

Лёня стащил куртку.

– Вот зачем я дизель купил? Где моя голова находилась в тот момент, когда я в салоне стоял? Хотел бензиновый вариант. Так менеджер заквохтал: «Берите дизель, он со всех сторон выгодней, топливо дешевле». И что? Солярка в одну цену с бензином стала, и тачка не заводится, зараза, в холод. Еле-еле раскочегарил! Дайте мне горячего чаю!

– Сначала зайди в спальню к Галине, – велела я.

– Сейчас сдохну от холода, – пригрозил Леонид. – И что с погодой творится! Мороз и ветер не декабрьские, а февральские, и снег валит. Разве во время метели такой дубак бывает?

– Дует и впрямь сильно, – согласилась я, – поэтому тебе показалось, что на улице очень холодно. На самом деле всего три градуса мороза и…

– А-а-а, – полетел по дому пронзительный вопль, – а-а-а-а!

Мы с Леней ринулись на звук, поняли, что он доносится из спальни хозяйки, и вбежали в комнату.

– Ну что ты кричишь? – удивился эксперт. – Мышь увидела?

– Боже! – ахнула я.

– Еще одна, – поморщился эксперт, – отчего вас так плющит? Красивая спальня, полный порядок в ней. Пошли туда, где реки крови повсюду.

– Здесь, – всхлипнула Галина.

– Что здесь? – не сообразил эксперт.

– Кровь была на этих стенах, – пробормотала я, – весь потолок в пятнах, брызгах, на ковре лужи.

– Большие? – поинтересовался Леонид.

– Да, – кивнула я, – хотя, может, и маленькие, просто их было много.

– Эдика нет, – закричала Галя, – нет его!

Эксперт почесал затылок.

– Он часто заходит в твою спальню?

– Да никогда, – сбавила тон Бокова, – не помню, когда в последний раз заглядывал.

– Почему тогда ты впала в истерику из-за отсутствия присутствия Эдуарда? – удивился Леонид.

Несмотря на странность того, что происходит в доме Боковой, я хихикнула. Отсутствие присутствия! Ну кто, кроме судмедэксперта и полицейских, способен еще произнести эти слова?

Галина затопала ногами.

– Ну почему мне не верят! Я занималась своими делами на кухне, потом пошла в спальню. А там на полу Эдик! Лежит! Я спросила, что он делает в моей комнате. Молчит, идиот. Вот уверена, он таки валялся в гардеробном домике. И опять решил меня напугать! Ну я и поехала к Даше, подумала, пусть она дурака тоже увидит. Совсем опсихел! И…

– Стоп, – скомандовал Леонид, – ты уверена, что его видела?

– Я что, по-твоему, сумасшедшая? – возмутилась Галя. – Ноги в джинсах, свитер, ботинки! Обувь грязная! Фу! И кто это был, по-твоему?

– Мужик, – ответил Лёня. – Лицо его ты разглядела?

– Он голову под письменный стол засунул, – объяснила Галя, – на животе валялся.

– Подожди, – ожила я, – значит, ты только одежду видела? Лица нет?

– Это был Эдик! – покраснела Бокова. – Кит в командировке. Двое мужчин всего в доме. Муж уехал! Когда мы с Дашей сюда вошли… кровь была повсюду! Везде! Эдика не было.

Лёня кашлянул и взглянул на меня.

– Ты видела мужика на полу?

– Нет, – призналась я, – только кровь!

Эксперт засмеялся.

– До первого апреля еще далеко. Ценю ваши актерские способности и желание разыграть меня. Даша очень натурально изобразила беспокойство, когда позвонила мне. Но сейчас кругом чистота. Даже духами пахнет.

Я подергала носом.

– Жасмином вроде. Не пользуюсь такими. Галина тоже не фанат парфюмерии.

– Не перевариваю резкие запахи, – поморщилась хозяйка дома, – Ленечка, здесь все было в крови! Всё.

– Верно, – подтвердила я.

– Вы обе видели потеки жидкости красного цвета? – осведомился Леонид.

– Да, – кивнула Бокова.

– Сейчас вернусь, – буркнул эксперт и ушел.

Я с запозданием удивилась:

– Почему ты кричала?

Галина попятилась к двери.

– Не знаю, от изумления. Только что все было красным и, бац, ничего! В таком случае даже плюшевый медведь заорет!

Я потрогала стену.

– Она сухая!

Бокова села на ковер и начала водить по нему ладонями.

– Никакой сырости.

Я провела рукой по кровати.

– Вообще ни следа влаги. Если бы я сама не видела тот ужас, никогда бы не поверила твоему рассказу о спальне, залитой кровью.

Бокова вскочила, бросилась в ванную и почти сразу вышла.

– Там никого нет.

– Мы увидели жуткую картину в комнате, – начала я рассуждать вслух, – и убежали. Я позвала тебя, и мы ждали в столовой. Входную дверь ты заперла после того, как мы пришли?

Галина села в кресло.

– Нет. Я и на ночь-то не всегда ее запираю. У нас в поселке тихо, никаких криминальных случаев не бывает. Охрана постоянно улицы патрулирует. И домов мало, всего двадцать. Друг друга все знают. Шоферы, садовники, горничные тоже приличные люди.

– И калитка у вас открыта, – вспомнила я, – дом Кит построил одноэтажный, размер участка позволил это сделать.

Галя растопырила пальцы.

– Два гектара. У Никиты бабушка сломала шейку бедра, Алевтина Борисовна молодец, научилась ходить на костылях, но по лестнице подняться без помощи не могла. Она жила в двухэтажном доме и сетовала: «Если бы молодость знала, если бы старость могла. Дом дедушка построил, когда нам по сорок лет было, мы носились по ступенькам сайгаками. А сейчас по восемьдесят стукнуло, да еще я ногу покалечила, пришлось переместить спальни вниз. Кит, когда захочешь построить особняк, вспомни нас и не громозди этажи. Лучше построй длинный дом».

– Эдик мог незаметно уйти, – сообразила я, – мы находились в столовой, спальня в другом конце коридора. Он просто выбежал во двор.

В комнату вернулся Лёня.

Глава десятая

– Значит, говорите, кровь тут рекой текла, – начал эксперт, ставя на тумбочку небольшой чемоданчик, – сейчас выясним, что это за фигня была. Галка, по моей команде погаси свет! Встань у выключателя.

Бокова не замедлила выполнить его указания. Леонид вытащил из чемодана нечто, похожее на большой фонарь, включил его и махнул им. В комнате стало темно, единственный источник света был в руке эксперта.

– Где, как вам кажется, крови было больше всего? – уточнил он.

Я показала рукой на стену.

– Вот здесь, просто море.

Лёня побрызгал на указанное место из пульверизатора, потом посветил туда лучом и опять задал вопрос:

– Что мы видим?

– Ничего, – ответила Галина.

Леонид почему-то обрадовался.

– Супер, а сейчас посмотрим с помощью другого источника излучения.

Теперь в руках эксперта возник предмет, смахивающий на пистолет, из него вырвался столб света.

Галюша схватила меня за руку.

– Ой!

– И «ай» в придачу, – ухмыльнулся Леня, – и «ох» к ним в компанию. Однако, кто-то постарался! Славно облил помещение, не пожалел денег. Зажигайте люстру. Дайте мне, наконец, горячего чаю.

Бокова провела рукой по стене.

– Чисто! Рука не запачкалась! Ничего не видно.

– Налейте кружку! – потребовал Леня и пошел в столовую, говоря на ходу: – Крови в помещении не было. Его облили имитацией под названием «Бойня на Хэллоуин». Покрепче заварите, а то я усну по дороге.

– Бойня на Хэллоуин? – повторила я. – Впервые про такое слышу.

Мы сели за стол, Галина принесла чай, Леонид сделал шумный глоток.

– Это очередная пакость, которая недавно появилась в продаже. Хорошо как горяченького хлебнуть! Про Хеллоуин знаете?

– Естественно, – фыркнула Галка, – но мы его никогда не отмечаем. Никита не хочет смеяться над смертью.

– И правильно, – согласился Леня, – на мой взгляд, в старухе с косой нет ничего веселого. Но кое-кому нравится наряжаться несвежим покойничком.

Я передернулась.

– В конце октября по Ложкину носились загримированные дети, позвонили нам в дверь, я открыла, так меня чуть не стошнило. Стоит некто весь в рваных ранах, один глаз на щеке висит. Увидел меня и завыл: «У-у-у!» А с ним еще несколько таких же упырей. Я живо дверь захлопнула, так они опять стали домофон терзать и кричать: «Тетя, мы вас напугали, где конфеты?».

– Ты их угостила? – поинтересовалась Бокова.

– Нина вынесла коробку, – пояснила я, – сама я не хотела еще раз на очаровашек любоваться.

Бокова вынула из буфета вазочку с вареньем.

– У нас тоже такие шныряли. Никита их выгнал. Дети стали канючить, муж им объявил: «Я вас не приглашал. Размалеванные кривые морды мне удовольствия не доставили. Покиньте наш участок и более не появляйтесь здесь».

Самый наглый занудил:

– Сегодня Хэллоуин, детям конфеты положены. И лица нам профессиональный гример делал. Мама ему очень много денег отдала.

– Представляю, что твой супруг ответил, – рассмеялся Лёня.

Галина взяла свою чашку.

– Муж порой резко реагирует. В особенности, если общается с наглецом или хамом. Он на подростка зарычал: «Если тебе кто-то, что-то, где-то положил, пойди туда и возьми это. И скажи своей матери: миллионы лучше тратить на образование недоросля, а не на уродование с помощью красок его морды. А теперь немедленно покиньте чужую частную собственность, иначе вас охрана вытурит.

– Знаешь, где они живут? – не удовлетворился ее ответом Леня.

– Тот, что говорил, Роман, из двенадцатого дома, – объяснила Бокова, – по голосу его узнала, противный такой, словно у подростка гайморит.

Леня взял конфету.

– У мальчиков пубертатного возраста часто бывает насморк. Родители лечат, лечат паренька, а у того вечные сопли. Ни один отоларинголог не помогает. И не поможет, потому что идти надо к эндокринологу. Заложенность носа у подростков мужского пола связана с гормональным развитием. Как правило, она сама проходит. У кого к шестнадцати, у кого к восемнадцати годкам. Слушайте внимательно. Галюха, ты сегодня из дома уходила? До того, как к Даше пришла?

– Да нет! – ответила Бокова. – Утро же было, я кофе попила, потом в спальню вернулась! Жуть!

– Утром встала, и был полный порядок? – уточнил Леонид. – А кровь появилась позднее?

Галя кивнула, но Леня не удовлетворился полученной информацией.

– Окно открывала?

– Естественно, после ночи надо проветрить, – объяснила моя подруга детства.

– Как долго ты кофе пила? – спросил Леня.

– Ну… минут… тридцать, – предположила Галя, – я не смотрела на часы. Омлет пожарила, кофе на плите в джезве сварила, круассан замороженный в духовке испекла, он восемнадцать минут готовится. Потом съела все…

– В спальню вернулась только после завтрака или в процессе его готовки туда зачем-то заходила? – упорно вел допрос Леонид.

– Нет, я телик смотрела, – сконфузилась хозяйка особняка, – шоу с собачками, они там всякие трюки демонстрируют.

Леонид хлопнул ладонью по столу.

– Дело можно сдавать в архив. Думаю, события развивались так! Никита спустил Полкана на богатеньких деток. Те не привыкли, что их не уважают, мажорам с пеленок все в ноги кланяются, хвалят их, демонстрируют восхищение. Боков же подростков дураками назвал и пинком под зад на улицу отправил. Обидно, понимаешь! Роман решил отомстить и сделал это в своем духе. Подготовился хорошо, наверное, следил, когда Галка одна останется, купил фигню «Бойня на Хэллоуин», влез в открытое окно спальни, все облил и удрал. Жидкость имитирует кровь. Ею те, кто справляет глупый праздник, смело опрыскивают друг друга, льют в помещениях. Впечатление мощное!

Леня вытаращил глаза и начал вещать замогильным голосом:

– Крофь! Крофь! У-у-у! Повсюду! Страшно! Жутко! У-у-у!

Я скривилась.

– Перестань! Не смешно! Мы очень испугались.

– Красные следы держатся в зависимости от поверхности нанесения разное, но не длительное время, – уже другим тоном продолжил эксперт, – далее все разворачивалось так, как предполагал поганец. Галя вернулась в комнату и чуть не умерла от ужаса! Конец истории.

– Подожди, – остановила я Леню, – Галина утверждает, что видела в своей комнате Эдика на полу, он лежал на животе, не реагировал на обращение, голова его пряталась под столом. Бокова рассердилась и поспешила ко мне, хотела, чтобы я поговорила с идиотом, который уже во второй раз решил покойником прикинуться.

– Я же спросил: «Ты заходила в спальню?» – поморщился Лёня.

– В процессе завтрака нет, потом да, – сказала моя подруга, – и жутко разозлилась! О! Я же фото сделала. Подумала, что Эдька убежит, будет говорить, что не заглядывал в мою спальню. А я ему снимок под нос! И пусть Даша дураку все объяснит!

– Впервые про фото слышу, – вздохнула я.

– Я только сейчас про него вспомнила, – отмахнулась Галя, – вот, глядите!

Лёня взял мобильный, который ему протянула Бокова.

– Джинсы, пуловер толстый, ботинки уличные… Эдуард аккуратный, он в грязной обуви по дому навряд ли ходит!

– У нас он всегда разувается, – уточнила я, – и, по-моему, он зануда! Штиблеты ставит как по линейке, носок к носку, пятка к пятке.

Лёня допил чай.

– Значит, все происходило так! Обиженный мажор залез в открытое окно, обрызгал комнату. Дрянь, типа кровь, проявляется минут через десять после нанесения. Время опять же зависит от качества поверхности, иногда четверть часа надо или больше. Стол, насколько я помню, расположен у окна.

– Да, – хором ответили мы.

– Могу предположить, что, завершив хулиганство, подросток захотел вылезти в окно, а для этого ему пришлось влезть на стол. Он уже изготовился это сделать и услышал, как открывается дверь. Ну и попытался заховаться. Больше-то деться ему было некуда. Прикиньте, как поганец перепугался и как обрадовался, когда хозяйка назвала его Эдиком, а потом ушла. Тинейджер вскочил и удрал, Галина уехала в Ложкино…

– Мы сюда приехали, увидели пятна крови в спальне… А пока мы ждали тебя, пятна уже исчезли, – перебила я Лёню.

Галя вскочила и убежала.

– Ты куда? – крикнула я ей вслед.

– Сейчас вернется, небось пошла смотреть на стол, – объяснил Лёня и не ошибся.

Минут через пять Галина вернулась, ее глаза горели злым огнем.

– На подоконнике грязь, – сообщила она, – а еще, когда я стала его осматривать, нашла вот это! Глядите!

Я взяла у Боковой прямоугольную заламинированную карточку с фото и прочитала «Роман Лукин, одиннадцатый класс».

– Я узнала его, – закричала Галюша, – это тот хам, которому Никита конфет не дал.

– Ясненько, я заподозрил неладное, когда запах в комнате учуял, «Бойня» издает парфюмерный аромат, – сказал Лёня. – Надо идти к родителям гаденыша.

Галина вскочила.

– Прямо сейчас туда и помчусь.

Я схватила ее за руку.

– Нет. Возьмем Собачкина и отправимся большой группой.

Глава одиннадцатая

– Гриша! – визгливо закричала стройная блондинка.

– Чего тебе? – ответил из глубины дома мужской голос.

– Роман… – начала женщина.

– …! – выругался все тот же бас. – Сто раз тебе говорил: в Англию его! В закрытую школу!

Девочка лет одиннадцати-двенадцати, которая сидела на диване, пришла в восторг.

– Ма! Можно мне тогда в его комнату переехать?

– А … тебе! – взвился Роман.

В комнату вошел полный мужчина.

– Папа! Рома матерится, – тут же наябедничала сестра.

– Закрой … – велел отец, – разговорилась тут …!

– Милый, у нас гости, – напомнила жена.

– Добрый день, – опомнился глава семейства, – уж простите, нервы на взводе. От всей души жалею, что Лидка аборт не сделала, а родила мерзавца по имени Роман!

– Гриша! – ахнула жена. – Что ты такое говоришь!

– Правду, – отрезал супруг. – Что на сей раз? Машину испакостил? Краской шубу облил?

– Нельзя носить на себе шкуру убитого животного, – заявил Роман.

Я посмотрела на подростка.

– Ваша позиция в отношении меха созвучна моей. Сейчас делают очень красивые манто из искусственных материалов. Но опрыскивать жидкостью под названием «Бойня на Хеллоуин» комнату госпожи Боковой это хулиганство!

Лицо старшего Лукина вспыхнуло огнем.

– Что???

Леня быстро рассказал всю историю, в процессе его рассказа щеки Григория багровели, глаза округлялись.

– …! – заорал он. – …! …! Ну, ты … меня достал! Ну, ты …! Ну, ты сейчас получишь! Виктор! Виктор! Где …! Где? Аня! Аня!

В гостиную вбежала крепко сбитая женщина лет пятидесяти.

– Слушаю, Григорий Валентинович!

– Где …? Где …? – бушевал хозяин.

– Секундочку, – произнесла Анна, крутанулась на каблуках и унеслась.

Через секунду перед нами возник стройный мужчина, он затараторил:

– Простите, Григорий Валентинович, я с Нью-Йорком говорил, с Раппопортом.

– На … его! – коротко заявил хозяин и показал пальцем на Романа, который съежился в кресле. – Живо купи билет в Лондон! Два билета в Лондон! Звони в школу при монастыре! Немедленно переведи им деньги за обучение до конца этого года. Сию секунду. Маргарита!

– Тут я, – отозвались из коридора, и в гостиную внеслась еще одна женщина.

Цвет лица Григория стал багровым.

– Собери шмотье этого …! По списку английской школы. Ничего больше! Личные ноутбук и телефон там запрещены. Давай, складывай баул … вы летите в Лондон.

– Рейс в двадцать один десять, – услужливо подсказал Виктор, глядя в свой телефон.

– Чтобы через полчаса даже запаха мерзавца в доме не осталось, – велел хозяин, – ать, два! Все живо работают! Или все пошли на …! Нехай сидит с нянькой в аэропорту. Да не в vip, а в общем зале.

Виктора и Маргариту как ветром сдуло.

– А ты … чего сидишь? – накинулся на сына отец, потом встал, сделал шаг вперед, схватился рукой за горло и рухнул на пол.

– Ой, что случилось? – завизжала Лидия. – Ой, мне страшно! Ой, помогите!

Леня опустился около Григория.

– Даша, быстро за моим чемоданом! Бегом.

Никогда в жизни я не носилась с такой скоростью, путь туда-назад занял минуты три-четыре. Когда я влетела в особняк, Роман, его сестра и Лидия стояли у стены в коридоре. Дверь в гостиную была заперта, я дернула створку, вошла в комнату, Лёня взял у меня чемодан и вытолкнул меня за дверь.

– Что, что они там делают с Гришей? – заломила руки Лидия.

– Мам, прекрати, – поморщилась девочка, – не изображай горе, ты дерьмовая актриса.

Роман молча подошел к матери и обнял ее. Мне стало понятно, что подросток любит мать, не такой уж он плохой мальчик. Все стояли без слов. Потом я услышала вой сирены, и в дом вошли двое мужчин и женщина.

– Где? – коротко спросил один из врачей.

Я молча показала на дверь, медики исчезли в гостиной.

– Может, чаю попьем? – предложила девочка. – Чего тут топтаться?

– Тебе бы, Зинка, только жрать, – буркнул брат.

– А тебе бы только гадничать, – не осталась в долгу сестра, – из-за тебя отцу плохо стало.

В коридоре появилась Маргарита, похоже, она слышала разговор, потому предложила:

– Зиночка, пойдем в столовую, Лидия Анатольевна, Роман, вам тоже надо подкрепиться.

Жена Григория села на пол.

– Нет! Я не сдвинусь с места.

Роман устроился рядом с матерью.

– Спасибо, я дождусь, что доктор скажет.

Зина начала переминаться с ноги на ногу. И тут дверь открылась, в коридор вышли врачи и медсестра. Лида вскочила и хотела войти в гостиную, но ее поймал Собачкин.

– Лучше не надо.

– Гриша, – прошептала Лидия, – он…он…

– Ваш муж скончался, – сухо произнес один из докторов, – примите наши соболезнования. Скоро прибудет полиция, до ее появления в комнате и в положении тела ничего менять нельзя. Точная причина внезапной смерти станет ясна, когда проведут постмортальное исследование. Предположительно это острая сердечно-сосудистая недостаточность.

– Он умер? – уточнил Роман.

– Да, – кивнула медсестра.

– Полиция, полиция, – забормотала Лидия, – зачем она нужна?

Врачи быстро пошли в сторону прихожей, но тот, кто сообщил о кончине Григория, притормозил и обернулся.

– Если человек умер дома, всегда извещают полицию. На столе два протокола: один осмотра, второй установления смерти.

– Что, что делать, – повторяла Лидия, глядя вслед сотрудникам «Скорой», – что, что, что?

– Слушать меня, – произнес Дегтярев, входя в коридор. – Как вас зовут?

– Маму Лидией, я Роман, сестру Зиной, – представил всех мальчик.

– Пройдемте в столовую, – распорядился полковник. – Рома, ты старший?

– Наверное, да, – ответил паренек.

– У тебя есть дядя или родственники-мужчины? – уточнил Дегтярев.

– Нет, – после небольшой паузы ответил подросток.

– Тогда тебе придется все организовывать, – сказал полковник, – я помогу, и Леонид тоже, и Семен. Есть еще Кузя, но он появится здесь позже. Лидия, вы можете дойти до столовой?

– Наверное, да, – прошептала та. – Что, что, что делать?

Роман взял мать под руку.

– Не нервничай! Анна!

– Я тут, – быстро отозвалась женщина.

– Сделай чаю, – велел Роман, – и все, что к нему надо, поставь на стол.

– Где у вас можно помыть руки? – спросила я.

Зина дернула меня за рукав.

– Пошли, покажу туалет для гостей.

Мы с девочкой вошли в просторный санузел.

– Папа на самом деле умер? – спросила она.

– Да, – осторожно ответила я, – мне очень жаль.

– А, – махнула рукой Зиночка, – все только обрадуются. Надоел он всем! Орал, как бешеный! Сейчас наши будут горе изображать, а сами прямо счастливы. В особенности Лидка! Папаня все ее деньги забирал, сам ни фига не работал. Песни у нее дерьмовые, блевать от них тянет, но от фанатов залы ломятся. Вы что, ее не узнали?

– Кого? – не поняла я.

– Маманю, – рассмеялась Зина. – Телевизор не смотрите?

– Очень редко, – призналась я, – в основном те каналы, которые рассказывают про животных.

– А-а-а, – протянула Зина, – про певицу Опалис слышали?

Я напрягла память.

– С творчеством ее я не знакома, но слышала о том, что у нее сильный голос.

– Вопит, как сирена, – хмыкнула Зина, – теперь вам понятно, чьи в доме денежки? Уж точно не Гришкины! Маманька их своей глоткой зарабатывает.

До меня медленно, как до жирафа, доползла наконец истина.

– Ваша мама певица Опалис?

– Ну так! – засмеялась Зина. – А Гришка ее муж. Он Лидку вывез из Мухосранска, в котором та родилась. История прямо как про Красную Шапочку и принца!

Девочка быстро заговорила. Я понимала, что она хорохорится, изображает, будто не испытывает никаких эмоций, узнав о смерти отца. На самом деле Зине страшно и одиноко. Мать не способна сейчас оказать детям моральную поддержку. Лидия испугана и растеряна, Роман беспокоится за мать, сестра его, похоже, не особо волнует. Зина осталась в одиночестве. Дегтярев, Сеня, Лёня и Кузя займутся беседой с полицией, отправкой тела в морг, организацией похорон. До девочки никому нет дела. Но ведь кто-то должен ей помочь! Я села на пуфик, который стоял в просторном санузле, и стала слушать Зину.

Глава двенадцатая

История была вовсе не оригинальной. Маленький городок в глуши России, два места, где работает все население: птицефабрика и швейное производство. Лида Силапо после окончания восьмого класса отправилась выращивать кур. Выбрала она профессию не из любви к птице и яйцам. При фабрике был дом культуры, а в нем народный самодеятельный коллектив. Лида обожала танцевать, петь, а еще ей очень хотелось увидеть, как живут люди в разных городах. Вот только отправиться на экскурсию даже в областной центр для девушки из нищей семьи, в которой родители пьют с утра до ночи, было несбыточной мечтой. Лидочка являлась девятым ребенком у неработающих родителей, она ходила в обносках и была счастлива, если удавалось поесть хоть один раз, но каждый день. Обычно дети в семье Силапо питались трижды в неделю – в понедельник, среду и пятницу или дважды – в начале недели и в конце. «Меню» зависело от доброты соседей, которые выносили голодным маленьким оборванцам то, что не доели сами.

В народный ансамбль Лиду взяли сразу, она начала выступать в концертах, пела, задорно плясала. Похоже, у девушки был не очень радивый ангел-хранитель. Он проспал все младенчество и отрочество своей подопечной, не слышал, как голодный ребенок плакал в нетопленом доме, не замечал, что малышка бегает зимой в дырявых калошах. Но потом кто-то встряхнул ангела, тот пробудился от спячки, увидел Лидочку, ужаснулся, со всех крыльев бросился ей помогать и преуспел.

Народный ансамбль имел несколько составов. Один работал для простого зрителя, бесплатно. Второй пел, плясал на свадьбах, днях рождения, его приглашали местные чиновники на свои праздники. Наверное, вам понятно, что участники этой группы имели кое-какой бакшиш. Попасть в число избранных могли лишь молодые женщины, которых руководитель отбирал самолично после собеседования тет-а-тет в своем кабинете. В комнате стоял большой диван. Вам ведь понятно, да? У Лидочки пока не было шансов влиться в привилегированный состав, ей едва исполнилось шестнадцать, а сластолюбивый режиссер чтил закон, в сторону несовершеннолетних даже не смотрел. И вообще он предпочитал опытных дам, а не зеленую поросль, которую всему обучать надо. Но ангел-хранитель Лиды, похоже, испытывал сильные угрызения совести из-за своего долгого сна и пошел напролом.

В начале октября губернатор области, в которой жила Лидочка, праздновал свой юбилей, на банкет съехались высокопоставленные гости. Их развлекали местные звезды. Большой начальник мог пригласить кого угодно не только из Москвы, но даже из-за границы. И он бы определенно так поступил. Но за пару месяцев до праздника другой губернатор тоже отмечал свой юбилей, и он позвал певицу, которая занимала достойное место в зарубежном шоу-бизнесе. Она честно отработала свой гонорар, а на следующий день большинство газет сообщило, сколько денег заплатили звезде мирового уровня, назвали цену ее перелета частным рейсом. Разгорелся грандиозный скандал, юбиляру припомнили здания городских больниц и детских садов в аварийном состоянии, разбитые дороги и многое-многое другое. Слух дошел до президента, а у того есть острая шашка. Губернатор – любитель иностранных звезд ушел со своего поста по состоянию здоровья, заболел, бедолага.

Думаю, не стоит объяснять, почему его коллега из области, где жила Лида, предложил на своем юбилее в качестве основного развлечения народный коллектив птицефабрики. А теперь давайте вспомним виноватого ангела-хранителя Лидии Силапо. Он начал действовать. Праздник намечался на среду. А во вторник вечером главная звезда привилегированной группы упала и сломала обе ноги разом. Вместо нее выступать перед гостями неожиданно поручили Лиде. Девушка не упустила свой шанс. Она так пела, так плясала, так завела гостей, что стала всеобщей любимицей. Губернатор расцеловал юную солистку в обе щеки, а потом ей вручили от него запечатанный конвертик. Домой коллектив уехал обласканным, с сумками разных вкусностей и подарков. Лидочка открыла в салоне микроавтобуса свой конверт, демонстративно пересчитала купюры и… честно поделила их на всех.

Этот поступок потряс артистов, они потребовали от руководителя, чтобы восходящая звезда работала с ними.

Через год в антракте во время концерта в областном центре к Лиде в гримерку вошел мужчина, представился Григорием Лукиным, продюсером, и сказал ей:

– Ты талантлива. Я сделаю из провинциалки настоящую звезду. Пошли на … свою птицефабрику и народные вопли с переплясом. Вот билет. Через пять дней жду тебя в Москве.

И ушел! Что началось, когда Лидочка подала заявление об увольнении и собралась в столицу, не описать словами. От поездки в столицу ее отговаривали все! «Он обманет», «Изнасилует и бросит», «Дома ты звезда, а в Москве никому не нужна». Лишь всегда пьяная мать неожиданно оказала ей поддержку:

– Доча, вали из нашего гадюшника. Меня когда-то звал в столицу один солдат, он у нас служил, домой уезжал, предлагал с ним в Москву свалить. Я, дура, послушала чужие советы и осталась где была. И что вышло? Ехай в большой город! Лучше там на помойке сдохнуть, чем у нас до старости гнить!

Лидочка села в самолет и простилась с прежней жизнью. Григорий ее не обманул. Он написал фамилию Силапо наоборот, получился загадочный и звучный псевдоним Опалис. С Лидой поработали стилист и педагог по вокалу. Гриша не жалел средств, вкладывал деньги в бывшую укладчицу куриных яиц. А когда настало время предстать ей перед публикой, организовал мощный старт. Лидочка впервые показалась зрителям во время новогоднего огонька! Лучше не спрашивать, сколько денег заплатил Гриша за то, чтобы его подопечная спела во время концерта, когда почти сто процентов россиян включили телевизоры, ожидая поздравления президента. Девушка закончила петь без десяти минут полночь. Ее увидели и услышали все! После окончания новогодних каникул к Грише рекой потекли заказы! Певица Опалис стала популярной, ее жизнь превратилась в сплошные гастроли, появились деньги. Пришло и личное счастье. Гриша женился на собственноручно взращенной звезде, родился Роман, потом Зина.

Девочка изложила историю семьи скороговоркой, похоже, она опасалась, что взрослая женщина не захочет выслушать ее рассказ до конца. Но я дождалась, когда она выговорится, и спросила:

– Откуда ты знаешь эту историю, да еще с такими подробностями? Навряд ли тебе ее мама рассказала.

– Конечно, нет, – отмахнулась Зина, – она со мной вообще не разговаривает. Два слова в день произнесет, и хватит. Отец в последнее время постоянно дергался, он и раньше нервный был, а сейчас просто психом стал! Если что не так, как ему хочется – орет! Роману больше доставалось, мне меньше. Но домой идти не хотелось! Я всегда старалась так в особняк войти после школы, чтобы меня олды не заметили. Вы вообще тупой вопрос задали, откуда я все знаю! Интернет откройте! Там про Опалис все написано!

В дверь санузла постучали, потом раздался голос няни:

– Зиночка, ты здесь?

– Да! – закричала девочка.

– Почему ты так долго сидишь? – не удовлетворилась ее ответом воспитательница.

– У нас теперь установлен лимит времени на пребывание в туалете? – язвительно осведомилась сестра Романа.

– Нет, конечно, я подумала: вдруг тебе плохо стало, – объяснила Рита.

– Мне очень хорошо, – заявила Зина и открыла дверь.

– Имею я право пос… спокойно? Или нет? Если это разрешено в течение ограниченного времени, пусть все сортиры снабдят часами, – ехидничала тем временем школьница.

Маргарита опустила голову.

– Извини, я решила, что ты плачешь.

Зина засмеялась.

– С какого бодуна мне рыдать?

Гувернантка изумилась.

– Григорий Валентинович… он… ну… он…

– Откинул лыжи, – договорила доченька. – И че?

Маргарита попятилась и прижалась спиной к противоположной стене коридора.

– Я думала… полагала…

– Лить сопли не собираюсь, – перебила ее Зина, – папашку сожгут или зароют. Я тогда имя поменять могу! И уеду в Нью-Йорк! Свобода! А вас мама уволит, потому что вы, Маргарита, папе всегда утром в халате попадались, а пуговицы у него случайно расстегивались!

– Боже! – ахнула воспитательница. – Что ты несешь?

Зинаида улыбнулась, как сытая кошка.

– Правду! Вы хотели соблазнить папашку! Но не получилось. Теперь мама вас выгонит! Так вам … и надо!

Зина засмеялась и ушла походкой королевы. Я встала и тоже вышла из туалета.

– Она врет, – выдохнула Рита, – я уважала Григория Валентиновича, но никогда не воспринимала его как мужчину. Он хозяин! Супруг Лидии Анатольевны. И вообще мы помолвлены с Витей, помощником Лукина. Но из-за того, что хозяин никогда не нанимал на работу супружеские пары, мы скрывали свои отношения. Имя она собралась менять! «Зинаида» девочке не по вкусу!

– Почему? – спросила я.

– У нее спросите, – зло бросила гувернантка и ушла.

Глава тринадцатая

В среду утром весь состав детективного агентства «Тюх-Плаза» сидел в офисе.

Сеня посмотрел на часы.

– Пятьдесят две минуты опоздания. Клиентка не приедет.

– Похоже, ты прав, – согласился Собачкин.

– Что-то нам в декабре не везет, – констатировал Кузя.

– Новый год скоро, – пробормотала я, – люди заняты, подарки покупают. С деньгами сейчас у всех туго.

– Ничего, перевернется и у наших дверей грузовик с пряниками, – оптимистично воскликнул Леня и взял свой мобильный, – ага, ясненько!

Полковник насупился.

– Сто раз велел не хватать трубку во время совещаний.

Я отвернулась к окну. Александр Михайлович прав. Негоже отвлекаться на личные беседы во время работы, вот только этой самой работы у нас нет и, похоже, не предвидится.

Леня стал оправдываться:

– Женек прислал отчет о вскрытии Лукина. Он мой однокашник, в одной группе когда-то учились.

– С мужем Лидии? – удивилась я.

– Нет, с Женькой, – уточнил Леня, – у Григория была аневризма сердца.

Я удивилась:

– Бывает такая?

Леня пустился в объяснения:

– Да. Это локальная зона сердечной мышцы, которая утратила способность сжиматься и выступать во время…

Александр Михайлович неожиданно разозлился.

– А если попроще сказать? Чтобы не обученные медицине тоже поняли, о чем речь? Я-то об аневризме сердца знаю, вел когда-то дело о смерти одной женщины. А Дарья об этой болячке не слышала.

Леня потер шею.

– Ну, это вытягивание стенки сердечной мышцы. Чаще всего это является осложнением после инфаркта. Аневризма может внезапно разорваться, и тогда смерть наступает почти мгновенно. Лечится эта штука с помощью операции. Но не каждый больной на нее соглашается. Часто люди даже не подозревают, что у них в груди динамит с горящим фитилем. Инфаркта не было, ну потел мужик сильно, ну одышка, ну вены на шее сильно набухали, одолевала сонливость в течение дня. Это же ерунда. На такое большинство людей внимания не обращает. А симптомы грозные, они свидетельствуют об аневризме сердца.

– Зина сказала, что отец в последнее время постоянно на всех злился, – начала я и обрадовалась: – О! Кто-то звонит в домофон!

– Клиентка приехала, – заликовал Сеня, – она просто опоздала.

Я вскочила, поспешила в прихожую и впустила миловидную женщину в красном пуховике. Она держала на руках малыша, упакованного в комбинезон, и сразу стала извиняться:

– Простите, мне Леночку не с кем оставить! Няни нет!

Я крикнула:

– Марина?

– Что? – ответила со второго этажа жена Дегтярева.

– Можешь присмотреть за малышкой? – попросила я.

Послышался топот, Мариша вышла в небольшой холл.

– Конечно! Давайте ее сюда! Могу супчиком покормить. Лапша куриная! Иди ко мне, котенька.

Марина взяла ребенка и утащила его к себе на второй этаж. Мы с клиенткой вошли в офис.

При виде нас Дегтярев не смог сдержать радости.

– Добрый день, Раиса Николаевна, рады вас видеть!

– Вы, наверное, кого-то ждете, – смутилась женщина.

Улыбка на лице толстяка стала еще шире.

– Конечно! Вас! С нетерпением.

– Меня зовут Катя, – неожиданно сказала гостья.

– Уверены, что вы не Раиса Николаевна? – прищурился полковник. – Мы договаривались сегодня о встрече с ней.

Посетительница смутилась.

– Нет, я Екатерина. Знаю, что вы владеете детективным агентством, но у меня не криминальная история, которая требует вашей помощи.

– Садитесь, пожалуйста, – попросил Сеня.

У Лёни звякнул телефон, эксперт взглянул на экран и тихо произнес:

– Интересненько.

Полковник метнул в Леонида такой взгляд, что я обрадовалась: слава богу, что толстяк не способен изрыгать огонь, как дракон. В противном случае от эксперта сейчас могла остаться горстка пепла.

– Слушаем вас внимательно, – произнес наш главнокомандующий.

– Извините, я явилась без приглашения, заранее не звонила вам, – пробормотала Екатерина, – дело такое… ну… неприятное. Мне нужен совет. Заплатить я не могу, денег нет. Ой, даже не знаю, с чего начать.

– Давайте я задам вопрос, – предложил полковник, – мое агентство не самое известное. Кто-то вам посоветовал обратиться к нам? Кто?

– Нет, нет, – возразила Катя и задрожала, – что-то мне стало холодно.

– Марина, – крикнул полковник, – сделай чаю, горячего.

– Сейчас, – ответила наша кулинарка, – девочка от куриной лапши наотрез отказалась!

Катя втянула голову в плечи.

– Можно я доем супчик? Все равно его выльют, не вернут в кастрюлю.

– Уже несу, – пообещала Марина.

И вскоре на столе появилась порция горячего бульона. Катя схватила ложку и начала жадно есть. Она очень торопилась, чавкала, вытирала рот рукой, глотала лапшу не жуя, быстро справилась с едой и вздохнула, глядя на пустую тарелку.

– Вкусно? – улыбнулась Марина.

Гостья кивнула, всхлипнула, порылась в сумке, вытащила носовой платок, уткнулась в него носом и прошептала:

– Простите! Два дня ничего не ела! Денег нет! На работу не берут! Вот поэтому я и пришла. Можно все честно расскажу? Поверьте, я не хочу доставлять ему неприятностей. Да и сама виновата. Вот. Но… дочка! Мне просто нужен совет!

– Что случилось? – спросил Сеня.

– Мною воспользовался мужчина, – шепотом ответила Екатерина, – один раз!

– Вас изнасиловали? – уточнил полковник.

– С одной стороны – да, с другой – нет, – прошептала Катя, – я выпила коктейль. Он был такой милый. Не коктейль. А тот человек. Вежливый, подсел ко мне в… кафе. Ой, мне очень трудно рассказывать! Просто невозможно.

– Ну и не надо тогда, – заявил Леонид, – мы не психологи. Утешать не умеем. Если нужна помощь – скажите. Если решили кокетничать, то я пойду, дел много!

Катя замерла с открытым ртом, потом потерла кулаками глаза.

– Спасибо. Вы правы. Мне правда необходим совет. Сейчас все расскажу.

Глава четырнадцатая

– Год назад я закончила институт и решила отметить получение диплома, – начала Катя. – Зашла в дорогое кафе, мне оно не по карману. Подумала, что в жизни произошло нерядовое событие. Я уже работала, начальство обещало повышение в случае, если я получу высшее образование. Вот я и позволила себе кофе с тортом по цене самолета. Обед уже завершился, до ужина далеко, народа в зале почти нет. Только я и мужчина. Симпатичный. Он тоже пил кофе, потом взял чашку, подсел ко мне со словами:

– Нас тут всего двое, давайте познакомимся.

Ну мы и разговорились, у него был день рождения. В общем, встретились два одиночества. Звали его Никитой, потом мне стало плохо, голова закружилась, дальнейшее помню урывками. Никита вывел меня на улицу. Провал в памяти. Я лежу в постели, он рядом. Опять темно. Пьем с Никитой на кухне чай. Ничего дальше не помню. Очнулась я в метро, станция Горьковская, сижу на скамейке, голова гудит. Рядом стоит дежурная, злится:

– Не стыдно тебе! Молодая, а так нажралась!

Катя опять затряслась.

– Я в поезд бросилась, домой добралась, в кровать упала. В среду это случилось. Проснулась я в пятницу! На телефоне куча вызовов с работы. Догадалась соврать, что грипп подцепила, с высокой температурой лежу. Мне поверили.

Леня пошел к кофемашине, а рассказчица скрестила руки на груди.

– Потом месячные пропали, я побежала к гинекологу, а тот меня огорошил: «Вы беременны». У меня шок! Я спросила у врача:

– Почему со мной это приключилось?

Она рассмеялась.

– Потому что с мужчиной спишь, но не предохраняешься.

Наша гостья опять уткнулась лицом в ладони.

– Жизнью клянусь, у меня никогда никого не было! Так и сказала гинекологу, та еще сильнее развеселилась:

– Знаю лишь об одном случае непорочного зачатия, но это определенно не с вами произошло.

Катя постучала себя кулачком по лбу.

– И меня осенило! Никита! Я жертва изнасилования.

Гинеколог предложила мне выписать направление на аборт. Но я не могла убить своего ребенка. Родила. Мне платили декретные, а потом фирма обанкротилась, и все! Денег нет. Я решила найти этого Никиту! И сумела.

– Как? – поинтересовался Сеня.

– Просто, – улыбнулась посетительница, – я пошла в кафе, где с ним познакомилась, стала расспрашивать официантов. Все они мужики, одинаково отвечали:

– Имен посетителей не знаем.

Я вернулась в гардероб, ну и не удержалась, заплакала. Девушка, которая номерки выдает, меня пожалела и нашептала. Человека, с которым я ушла, зовут Никита, он живет рядом, постоянный их клиент, часто снимает одиноких посетительниц и уходит с ними. Иногда эти девушки в трактир прибегают, ищут Никиту. Но ни официанты, ни управляющий его никогда не сдадут. Мужик им очень щедрые чаевые оставляет, вот обслуга и молчит.

Леня поставил перед рассказчицей чашку с капучино. Катя схватила ее и сделала несколько жадных глотков.

– Я пошла в тот дом, в нем всего пять квартир, позвонила в первую, открыла бабушка, очень приветливая. Ленка кричала, вся мокрая была. Старушка нас впустила, меня накормила, дочке памперс дала, от внука ее остался. Я все ей рассказала и узнала: Никита в городе давно не живет, у него загородный дом, жена, а детей нет. Фамилия его Боков, он крутой бизнесмен.

Я с шумом выдохнула, вот только этого Галине не хватало.

– Я нашла его в поисковике, – без умолку вещала Екатерина, – там указан сайт фирмы. Никита – владелец, генеральный директор. Глянула на фото, не он! Не похож совсем, тот, что на снимке, старше, толще и вообще не Никита, который меня к себе домой увел.

Я опять выдохнула, на сей раз с облегчением.

– Долго не стану вас мучить, – решила Катя, – я узнала, что у хозяина бизнеса есть младший брат, Эдуард. Это он меня изнасиловал, Леночка его дочь. И как теперь мне быть?

Я не смогла скрыть удивления.

– Вы уверены, что именно Эдик отец малышки?

– Стопроцентно, – твердо ответила посетительница, – вот, посмотрите.

Екатерина вытащила из сумки листок и протянула мне.

– Анализ ДНК, – сказал Леня, который заглянул в бумагу, – девяносто девять и восемь десятых процента, что ребенок и человек, который использовал салфетку, дочь и отец.

– Он в нее жвачку завернул, на столе бросил, – уточнила Катя, – мне гардеробщица помогла, она дождалась, когда Эдуард в очередной раз придет, и забрала бумажку. Потом мне отдала.

– Ну, – протянул Леня, – такой анализ легко оспорить. Паспортные данные не указаны, алименты можно получить лишь в случае…

– Нет, нет, – замахала рукой Катя, – я не хочу скандала, шума. Никогда не пойду в суд.

Посетительница повернулась ко мне.

– У Никиты сайт определенно ведет админ. И там личная информация скудная очень. Женат на Галине. Все. А у его супруги открыт инстаграм, там много фоток с мужем, поездки за границу… Там мелькаете вы, Дарья, Галина вас всегда отмечает. В аккаунте Васильевой всего два снимка. Вы давно в инстаграм ничего не выставляли. На публикациях указана геолокация: Ложкино, Бокова тоже не скрывает, где она живет, поселки рядом. Вы, похоже, лучшие подруги.

Пришлось согласиться.

– Да, мы с Галиной общаемся.

Катя вскочила.

– Помогите мне. Пусть Эдуард оплатит мой долг за съемную квартиру, хозяйка не злая, пока не требует погасить задолженность. Но за год много так набежало. Мне нужны зимние вещи. И еще жилье, пусть однокомнатное, но собственное. Устройство на работу. Вот и все просьбы.

– Хотите, чтобы Эдуард погасил ваши долги, купил апартаменты матери ребенка и нашел ей службу? – подытожил Дегтярев.

– Верно, – обрадовалась гостья, – как только я все получу, исчезну из жизни Боковых. Алиментов мне не надо, сама дочь прокормлю. Откажусь от денег Эдуарда официально. Это выгодная сделка.

– Ваши действия в случае отказа Бокова? – полюбопытствовал Сеня.

Катя закрыла глаза.

– Судиться – это не для меня. Не стану выбивать деньги из насильника, который девушкам в кофе что-то подливает. Господь ему судья.

– Ищу Дашу, ищу, – послышался из прихожей знакомый голос, – звоню ей, звоню. А она сидит, на телефон не глядит.

Я вскочила со стула, хотела выбежать в холл, остановить Бокову у вешалки. Но не успела, Галина уже вошла в офис.

– Здрассти. Ой. Простите, вы работаете, не хотела вам помешать.

– Я вас узнала! – радостно отреагировала Екатерина. – Вы жена Никиты!

– Да, – удивилась Галя. – А вы кто?

– Мама Лены, дочки Эдика, – отрапортовала наша гостья.

Глава пятнадцатая

Когда Катя, сказав Гале, в чем дело, замолчала, Сеня заявил:

– Шанса выиграть дело у Екатерины почти нет. Если изнасилование и имело место, то подтвердить его по прошествии почти двух лет невозможно. Анализ ДНК, вероятно, удастся сделать по правилам. Но если он и подтвердит отцовство Эдика, тот всегда может сказать, что секс был по обоюдному согласию.

– Но ему придется платить алименты, – напомнила я.

– Он ограничится минимальным количеством рублей, – отмахнулся Собачкин, – есть масса способов увильнуть от больших выплат на ребенка.

– У Кита есть юридический отдел, – вспомнила я, – Эдика там живо научат всяким фокусам.

– Уловок, чтобы не содержать ребенка, полно, – протянул Сеня, – и есть один весьма неприятный для молодой матери момент.

Катя махнула рукой.

– Моя жизнь теперь вся состоит из неприятных моментов, еще один меня не испугает. Говорите.

– Эдуард с вами отношений не завязывал, – начал Собачкин, – романа не было.

– Верно, – согласилась Екатерина, – и я согласия на секс не давала. Мы просто разговаривали в кафе, а потом он мне определенно что-то подмешал в кофе.

– На суде требуются доказательства, – произнес Кузя, – слова «он мне подмешал» не проканают! Вот когда появляется свидетель и твердо говорит: «Своими глазами видел, как Эдуард девушке в кофе капал из бутылки с надписью «Снотворное». Вот тогда есть шанс прижать мужика. Но не факт, что это получится. Адвокат второй стороны устроит допрос свидетеля, заявит, что тот близорук, но очков не носит, вот справка от окулиста, не мог он видеть пузырек. Если же докажут точно, что флакончик имелся, и найдутся еще свидетели, то обвиняемый может сказать: – Верно, я подливал ей в напиток капельки, только они не для сна. Это шоколадная эссенция, хотел вкус кофе обогатить. Почему на бутылочке написано «снотворное»? Жидкий шоколад в канистре продается, я отлил немного. Люблю его с кофе, для себя ношу. Вот и решил девушке угодить.

Катя опустила голову, а Кузя продолжал:

– А еще вас представят гулящей особой, которая вступила в беседу с незнакомым мужчиной, кокетничала с ним, разрешила себя угостить, не заявила строго: «Я вас за свой столик не приглашала, уходите». Судьи часто бабы, у них свои проблемы с мужиками. Если у той, что ведет процесс, супруг хоть раз сходил налево, ваши шансы, Екатерина, выиграть суд равны нулю. Беспристрастность судьи на вас не распространится, та посчитает вас шлюхой и найдет законный повод отказать вам по всем пунктам.

– И что мне делать? – всхлипнула Катя. – Мы с Леночкой от голода умрем!

Спустя некоторое время, когда Катя и Галя ушли, Марина, держа на руках девочку, спустилась к нам со словами:

– Не очень-то она хорошая мать!

– И почему ты так решила? – нахмурился Дегтярев.

– Убежала с Галиной, про малышку и не вспомнила, – фыркнула Мариша, – девочка маленькая, она должна есть по часам. Денег у бабы нет, как она к нам приехала? Точно не на своей машине. Ни одного автомобиля у нашего забора нет.

– У метро «Тушинская» Катя села в автобус, – объяснила я, – докатила до Вилкино, там конечная. Затем шла пешком или кто-то ее из жалости подвез.

– В последнее верится с трудом, – хмыкнул Сеня, – люди теперь подозрительные, никого на шоссейке не подберут.

– От Вилкина до Ложкина ходит маршрутка, – напомнил Кузя, – неудобно, конечно, на перекладных, но если очень уж надо, тогда не до комфорта. Девочка-то как плохо одета! Костюмчик на ней, будто в него уже трое детишек лет пять какали.

– Да нет, – возразила я, – сейчас в Европе на пике детской моды фирма, которая шьет страшную, на мой взгляд, одежду. Одна подруга Манюни подарила Дусеньке курточку их производства.

– Ой! Ту, серенькую, всю в пятнах и дырах? – догадалась Марина.

Я засмеялась.

– Да. Маша, конечно, поблагодарила ее, сделала вид, что в полном восторге, но куртку Нина куда-то дела! Дунечка ее ни разу не надела. Редкое сочетание огромной цены и мерзкого внешнего вида изделия. То, во что одета Лена, сделано этим производителем, хорошо виден их торговый знак.

– Откуда у нищей тетки деньги на приобретение дорогого кошмара? – прищурился Сеня.

– Кто-то подарил или отдал после своего малыша, который вырос, – нашла Марина правильный ответ, – но она фиговая мать! Отдала малышку мне и забыла про нее.

Леня кашлянул.

– Мой приятель, который делал вскрытие Григория, прислал копию заключения. Разрыв аневризмы подтвердился. Тут нет ничего особенного. Мужик распсиховался, случился скачок давления, и опля! Но есть некая странность. Обнаружены следы БАДа «Хромоналин».

– Никогда о таком не слышал, – удивился полковник.

– Биологических добавок сейчас море разливанное, – ответил вместо Лени Сеня, – зайди в любую, самую захудалую аптеку или ларек. непременно увидишь шкаф, набитый банками. Аспирина там не найти, цитрамон закончился, а всякие «ускорители мозга», «жиросжигатели», «помощники онкобольным» в изобилии. Сразу предупреждаю – рак БАДами не лечится! Химиотерапия, лучевая, операция, гормоны, что в какой последовательности применять, решает только ваш врач! Не тратьте деньги на капсулы с шерстью антарктической макаки, производитель которых обещает стопроцентное излечение от злокачественного заболевания. Во-первых, в Антарктиде обезьяны не живут! А во‐вторых, рак этой фигней не убить!

– Полностью с тобой согласен, – кивнул Леонид, – начнет человек народными способами лечиться, упустит время, и тогда ему ни хирург, ни другие доктора уже не помогут. И часто на банках не указано побочное действие, несовместимость с лекарствами, противопоказания. Пример тому хромоналин. Выпускает его никому не известная фирма «Наши травки». Слоган у них: «Наши травки – ваше здоровьичко».

– Ты шутишь? – спросила я, надеясь услышать: «да».

– Нет, – разрушил мои ожидания приятель, – мне всегда не нравились словечки «яичко», «монеточка», «колесики для машиночки». Здоровьичко из той же компании.

Я засмеялась.

– Ага, – кивнул Леня, – забавно. Отпускается травка для здоровьичка без рецептика, она же не лекарствочко! Вот она, главная проблемочка. Травочка легко вас убьет, и вы отъедете на кладбищечко, ляжете под памятничек, жаль на нем не напишут правду: «Тут покоится идиотик, он травку сжевал и в гробичек попал». Тьфу!

– Что не так с биодобавкой? – остановил Леонида полковник.

– В ее составе есть растения, которых я не нашел в справочнике, – загудел эксперт, – например: Богота китайская, Луковина индийская. Возможно, производители по простоте душевной указали местные названия растений. Например, жостер еще именуют крушиной. Или подснежник, его ботаническое название галантус. А ромашка аптечная? Люди, ничего не смыслящие в ботанике, путают ее с нивяником, трехреберником. Да, цветики похожи, но не ромашки они. Повторяю, ни Богота китайская, ни Луковина индийская в справочниках не значатся. И в банку в большом количестве добавлена Амания крестоцветная[3]. Если у того, кто решит пить сей БАД, повышенное давление, какие-то проблемы с сердечно-сосудистой системой, то этому человеку лучше даже не смотреть на хромоналин. Почему? Амания вызывает возбуждение, работает похлеще кофеина, который в аптеках без рецепта продавать запрещено. Кроме того, у любителя пить травочку для здоровьичка, начнутся приступы неконтролируемого гнева. А теперь вспомните, как вел себя при нас Григорий: орал на детей, на жену, покраснел так, что мне не по себе стало. Догадайся я ему в тот момент давление померить, тонометр скорей всего мог показать двести пятьдесят на сто сорок. Здравствуй, инсульт! Но у Лукина была аневризма сердца, она и разорвалась. Смерть естественная, никакого убийства. Однако возникает вопрос!

Речь Лёни прервал звонок в дверь.

Сеня пошел в прихожую.

– У нас сегодня просто родительский день в летнем детском лагере, люди демонстрацией прут в Ложкино.

– И кто на этот раз? – начал Кузя, но продолжить не успел, потому что в офис влетела Зина и закричала:

– Я сказала маме правду, а она… вообще-то глупо… в интернат велела… брат не едет… она что, дура… объясните ей… ругался ваще… ведром его треснул…

– Стоп! – скомандовал Дегтярев. – А ну, выдохни! Сядь, выпей воды, и начнем заново.

Леня встал, подошел к девочке, взял за руку…

– Не трогайте! – закричала Зина. – Не хватайте меня. Права не имеете! Я несовершеннолетняя! Отстаньте! Идите на …! Чего пристали?

Я вскочила.

– Зиночка, дорогая…

Договорить мне не удалось, Леня схватил со стола стакан воды и выплеснул ее гостье в лицо. Та взвизгнула, плюхнулась в кресло и заплакала.

Марина подскочила к Зине и обняла ее.

– Ну все, ну тише, тише. У каждого в жизни случаются черные дни. Зиночка…

– Не называйте меня так, – уже другим тоном попросила девочка, – я мокрая, мне холодно!

Марина убежала. Леня подал гостье коробку салфеток.

– Прости! Но иначе истерику не остановить. Уговоры в данном случае бесполезны. Или укол кое-какого лекарства, или шоковая терапия. Препарат есть, но ты тогда заснешь часа эдак на три.

В офис вернулась Марина с большим полотенцем.

– Держи.

Зина начала вытираться.

– Спасибо.

– Хочешь чаю? – спросила я. – Горячего.

– Меня стошнит, – ответила девочка.

– Тебе неприятно имя «Зина»? – поинтересовался Сеня. – Почему?

– В нашей школе живет кошка, – ответила дочь Лидии, – угадайте, какая у нее кличка?

– Зинаида? – предположил Кузьма.

Гостья кивнула.

– Если кричат: «Зина, Зина, иди сюда», то иду я и кошатина! Все ржут!

Кузя захихикал.

– Знакомая ситуация. У директора гимназии, где я учился, жил пес неизвестной породы, по кличке Кузя. Собак в учебное заведение не положено пускать, но Кузя ведь пес начальника. Кузька беспрепятственно ходил по этажам, заглядывал в классы. Моя фамилия Кузьмин. Угадай, как ко мне все обращались?

– Кузя? – улыбнулась Зинаида.

– Поражен и восхищен твоим умом, – усмехнулся повелитель ноутбуков, – сначала я обижался, дрался со всеми, но чем сильнее я злился и интенсивнее кулаками махал, тем больше одноклассники веселились. И я догадался сменить тактику поведения, ребята вскоре перестали ерничать, имя Кузя осталось со мной навсегда, и оно мне очень даже нравится. Хочешь, расскажу, как избежать насмешек? Я стал сам над собой смеяться, говорил: «А вот и два пса пришли. Кузя и Кузя». Не интересно же издеваться над тем, кто не дуется, а веселится вместе со всеми.

Зина кивнула.

– Тогда спокойно объясни нам, что тебя так взволновало, – попросил Сеня.

Глава шестнадцатая

– Подростки все воспринимают обостренно, – сказал Сеня, когда Марина увела Зиночку к себе на второй этаж, – у меня с раннего детства были плохие отношения с мамой. Я думал, она меня ненавидит. Анна Петровна никогда не давала мне денег, я не мог даже булочку в буфете купить. Потом, когда я стал чуть постарше, мать устраивала скандалы, если я возвращался домой после восьми вечера. Никаких походов в гости к приятелям, в кино, на прогулку. Если я получал четверки, меня лишали ужина. Я должен был иметь в дневнике одни пятерки. Я мечтал убежать из дома, скандалил, потом поступил в институт, думал: ну теперь я взрослый, но мать не ослабила контроль. В те годы не принято было снимать квартиру, да и не разрешалось их сдавать. Можно было как-то извернуться, найти старушку, которая студента за плату в свои хоромы пустит, но мать пригрозила:

– Не вздумай уехать на какую-нибудь дачу, узнаю, куда удрал, пойду к твоему ректору, он вломит тебе по комсомольской линии.

Умерла мать через неделю после того, как я диплом получил, перед смертью сказала мне:

– Знаю, ты меня терпеть не мог, считал самодуркой. Но я очень тебя, Сенечка, любила, боялась за тебя, поэтому так себя вела. Была у меня причина работать охранной собакой, просто ты кое о чем не знаешь. Прости, сынок, теперь ты твердо стоишь на ногах, высшее образование получил, я спокойно могу уйти.

На поминках присутствовали только я и тетя Клава, мамина единственная подруга. Она, совершенно не пьющая, опрокинула рюмку водки и открыла семейную тайну. Оказывается, у меня был брат Федор, он старше меня на пятнадцать лет. Федю мама баловала как могла, разрешала ему все, что мне запрещала, хотела стать мальчику подругой. В тринадцать лет брат начал пить, курить, бросил школу, уезжал на поездах в разные города, месяцами не показывался дома. Потом подсел на дурь и вынес из дома все. Отец не выдержал, выгнал сына – вора и наркомана. Ему тогда восемнадцать исполнилось, мне три. Но я Федю вообще не помню. Через два года позвонили из милиции, родителей пригласили на опознание тела. Старший сын умер от передоза в каком-то подвале. Отец заработал инфаркт и вскоре умер. Мама же стала себя вести с младшим сыном, как злой мент. Жаль, мне раньше никто про Федора не рассказал. Тогда бы я по-иному к матери относился, мог понять, что ею двигала не ненависть ко мне, а любовь. Возможно, в семье Зины тоже есть некая тайна, о которой детям неизвестно. Поэтому им несладко приходится.

– Ничего странного Зина не сообщила, – остановил Собачкина Дегтярев, – мать требует хороших отметок, к ребятам ходят учителя на дом, помогают им делать уроки. Их возят на спортивные занятия, в театры, консерваторию. У брата с сестрой нет свободного времени на глупости. На мой взгляд, это правильная линия поведения. У всех, кто когда-то попал в поле зрения инспекторов по несовершеннолетним, этого самого свободного времени было навалом. Когда голова пустая, руки ничего не делают, а энергия бьет ключом, тогда тинейджер начинает творить безумства.

– Рассказ Зинаиды о том, что отец весной просто с ума сошел, – подхватил Леня, – стал постоянно кричать на всех, злиться, каждый день затевал свару, я связываю с приемом БАДа хромоналин. Интересно, кто ему посоветовал эту биодобавку?

– Домофон! – прервал разговор Кузя. – У нас сегодня как в супермаркете, двери не закрываются.

Я быстро дошла до входной двери, открыла ее и увидела Эдика.

– Мне нужна ваша помощь, – воскликнул он, – я заплачу, сколько скажете, деньги есть.

– Присаживайтесь, – предложил Дегтярев. – Что случилось?

– В последние дни в моей жизни творится кошмар, – пожаловался Эдуард, опускаясь в кресло, – сначала Галя сказала, что видела меня мертвым.

– Похоже, жена вашего дяди ошиблась, – протянул Сеня.

– Я не болен, – заявил гость, – особых проблем со здоровьем нет. В так называемый гардеробный домик я никогда не хожу. Не могу вспомнить, когда там в последний раз побывал и заглядывал ли вообще туда. Не понимаю, зачем человеку неисчислимое количество тряпок! Обуви! Сумок! Все это не носится, но постоянно приобретаются новые горы шмотья. Не мое это дело, конечно, просто вызывает удивление. Целый дом-склад! Гале надо было придумать нечто иное, а не сочинять сказку про мой труп! Но поскольку я привык, что жена дяди потрясающая врунья, то не очень и удивился. Придумала очередную глупость, пусть болтает.

Меня охватило негодование:

– Понимаю, что у тебя с Галиной сложились не очень хорошие отношения. Мы с ней дружим со школьных лет, и я никогда не замечала за Боковой склонности сочинять небылицы.

Эдуард посмотрел на меня с интересом.

– Приятно слышать, что вы защищаете подругу. Но, если ты не умеешь строить логические цепочки, не можешь похвастаться цепкой памятью и никогда не проверяешь информацию, которая льется тебе в уши, это не означает, что тебе говорят правду.

Мне стало обидно за Галю.

– Ну-ка, приведи пример лжи Боковой.

Эдик проигнорировал мой вопрос, он повернулся к Дегтяреву.

– Если не ошибаюсь, вы тут главный.

– Не совсем, – неожиданно ответил полковник, – я основное ответственное лицо по оперативно-разыскным мероприятиям, Дарья – основной спонсор и старший детектив. Кузьмин – начальник отдела компьютерного поиска. Собачкин – начальник по следственно-разыскному направлению, Леонид руководит медицинскими исследованиями. Говорит ли Галина о себе правду Дарье и остальным людям, нас не беспокоит. Это личные отношения, не стоит в них влезать посторонним. Чем мы можем помочь вам?

Эдуард кашлянул.

– В наш дом явилась женщина, которую я никогда в глаза не видел. Баба налетела на меня с криком, требовала алименты на ребенка, который никоим образом не может быть моим сыном.

– У Екатерины дочь, – не выдержала я.

– Возможно, – не смутился Эдуард, – но не я отец этого младенца. Это исключено. И особа, которая сейчас рыдала в нашем особняке, не является объектом, который мог привлечь мое внимание. Она мошенница!

– Если вам предложат тест ДНК… – начал Семен.

Эдик не дал ему договорить.

– Бога ради! Нет проблем. Но зачем делать генетическое исследование?

– Для того, чтобы понять, кто лжет, вы или Екатерина, – резко ответил Сеня.

– Попрошу вас изучить сей документ, – предложил наш гость.

Затем он расстегнул сумку, которая висела у него на поясе, достал оттуда сложенный лист бумаги, обвел нас всех торжествующим взглядом и обратился к Леониду:

– Если я правильно понял, то вы врач?

– Патологоанатом, – уточнил Леня, – а по второму высшему образованию я психолог.

– Навряд ли покойным нужен душевед, – заявил Эдуард.

– Нет, им уже все равно, у душ умерших задачи, которые психотерапия решить не поможет, – ответил эксперт, – но у тех, кто ушел, есть родственники, мне часто приходится утешать их.

– Вы, очевидно, имеете диплом медвуза, – продолжал Эдик, – посмотрите справку. Это копия. Оригинал находится у меня дома.

Леонид взял бумагу, развернул ее, некоторое время держал перед глазами, потом вернул Бокову со словами:

– Это в корне меняет дело! Скорей всего, вы не сообщали о том, что произошло, окружающим.

– Нет, конечно, – подтвердил Эдуард, – лет до пятнадцати я вообще понятия не имел, что со мной случилось. Потом мама отвела меня к врачу, и тот все рассказал.

Глава семнадцатая

– Малышка, которую Екатерина считает дочерью Эдуарда, определенно рождена не от него, – вынес вердикт Леонид. – В четырехлетнем возрасте у мальчика обнаружили злокачественную опухоль. Ребенку провели все положенное в те годы лечение, оно было агрессивным. Не стану вдаваться в медицинские тонкости, вам это не нужно, достаточно знать: если Екатерина подаст в суд, то Эдуард покажет свою историю болезни, и любой эксперт, подчеркиваю, любой, мигом разобьет всю ее ложь. Ответчик не способен зачать ребенка. Ни при каких условиях, никогда. Но, уж простите за интимную информацию, Эдуард, вы, похоже, активны в плане секса. Лечение не влияет на способность к половой жизни.

– Скажу так: не каждая женщина вызывает у меня желание уложить ее в свою постель, но, если кто-то мне понравился, проблем нет, – улыбнулся Эдуард. – До сих пор о моей болезни знали лишь мама и я. Ну, еще доктора, которые лечили меня. Мало кто станет распространяться о такой ситуации. Я не исключение. Внешне я ничем не отличаюсь от среднестатистического представителя своего пола. Спокойно хожу в бассейн, переодеваюсь в общей раздевалке, никто не пугается при виде меня. Никакого уродства тела у меня нет. Да и с психикой сейчас порядок. Спокойно могу вести половую жизнь, никаких помех для секса. Был непростой пубертатный период, но я справился. Теперь, узнав о том, что случилось со мной в раннем детстве, вы понимаете, почему я назвал Екатерину лгуньей?

– Но на что рассчитывает женщина, которая ведет себя так, как она? – взвилась я.

Эдуард пожал плечами.

– Самому интересно!

– Лет эдак десять назад, – задумчиво произнес полковник, – ко мне обратился весьма богатый человек. Его история походила на случай с Эдуардом. Болезнь лишила его возможности стать отцом. Бизнесмен не оформлял брак, женщины его не интересовали. Он был добрым человеком, заботился о ребенке своей экономки, оплатил ее дочери обучение в вузе. После смерти прислуги девица получила диплом и стала вести себя неподобающим образом. Благодетель узнал о том, как живет девушка, перестал ее содержать, рассудил, что у молодой женщины есть отличное образование, пусть дальше плывет сама. Через два года красавица появилась у адвоката с младенцем, обвинила человека, который о ней когда-то заботился, в изнасиловании, у нее был тест ДНК, который подтверждал отцовство бизнесмена. Пришлось тому представить медицинскую справку о своем здоровье. Все поняли, что тест о генетическом анализе липовый. И конец истории с той вымогательницей.

Полковник прищурился, а я насторожилась. Хорошо знаю, если Дегтярев сужает глаза, он чем-то недоволен.

– В связи с вышесказанным, – продолжил Александр Михайлович, – возникает вопрос. Уважаемый Эдуард, вы прекрасно понимаете, что выиграете суд, зачем мы вам на самом деле понадобились?

Гость сказал:

– Причин несколько. У меня нет сомнений, что Екатерина не устроит шумного разбирательства, она же знает: мы никогда не встречались, требовать алименты не получится. Да, фейковую справку об анализе ДНК купить можно. Но я же потребую независимую экспертизу, своего присутствия в лаборатории в момент изучения биоматериала. И правда стопроцентно вылезет наружу. И тогда уже я получу полное право подать иск о клевете. Данная особа, похоже, не блещет умом, но ведь она не полная дура. Хочется знать, что подтолкнуло госпожу Ишкину, такова фамилия мадам, на откровенную ложь? Кто стоит за ее спиной и руководит процессом? С какой целью затеяно сие представление? Имя автора сценария? Мне не хочется видеть фамилию Боковых в СМИ. Пресса с удовольствием смакует любые грязные сплетни из чужих спален. Конечно, в случае, если мое имя начнут полоскать в интернете, я обращусь в суд, но основная масса людей верит всему, что написано в соцсетях. Давайте вспомним анекдот с бородой: «Ну, знаете, ложечки нашлись, не Ваня их спер, но осадочек остался». Надеюсь, всем понятно, почему я не хочу идти в полицию с заявлением. Сыщики от государства сидят на крошечном окладе, они сливают информацию прессе, мой брат крупный бизнесмен, едва я зайду в отделение, как об этом вся страна узнает. Да и частные конторы не лучше, их владельцы за деньги мать родную продадут. Единственные специалисты, в честности которых я не сомневаюсь, – это вы. Очень вас прошу, объясните Галине и Никите, что я никогда не имел дел с Екатериной.

Меня охватило недоумение.

– Покажи Гале справку от врача, и конец истории.

– Я уже это сделал, – признался Эдуард, – жена дяди мне не поверила. Сказала: «Таких бумажек легко штук сто на компьютере сделать». И попросила: «Исчезни из нашей с Никитой жизни. Навсегда. Имеешь свою квартиру, вот и живи там, чего к нам приклеился? Никита никогда тебе правды не скажет, а я способна на резкие шаги. Покинь наш дом. Ты, Эдуард, давно не маленький мальчик. С какой стати нам тебя от всех жизненных передряг спасать? Забери липовый документ и испарись».

Эдуард потер затылок.

– Сейчас, независимо от вашего решения, я соберу свои вещи и временно перемещусь в отель. Свою однушку давно сдаю, выселить жильцов сразу не получится, договор подписан на несколько лет.

– Почему Галя не поверила вам? – удивился Собачкин. – Она хорошо с вами ладит, не один год вы живете вместе. Справка сделана по всем правилам, что же насторожило Бокову?

Эдуард скрестил руки на груди.

– У нее поинтересуйтесь. Даже представить не могу, какая муха ее цапнула.

– Кем вы работаете? – неожиданно осведомился Кузя. – Сколько получаете? Сможете оплатить наши услуги?

– Когда пусто, когда густо, – ушел от прямого ответа Эдик, – я аккуратен с деньгами, не разбрасываюсь ими. Так как, вы беретесь объяснить Галине, что я не насильник? Никаким документам она не поверит. Попробуйте узнать правду об Ишкиной. Кто-то же сделал ей ребенка!

Александр Михайлович набрал полную грудь воздуха, и я поняла, что сейчас Эдик услышит краткое «нет».

– Да, – заявил Дегтярев.

Боков встал.

– Спасибо. И вот еще. Мне не хочется оформлять наши отношения официально. Назовите сумму, которую я должен выдать вам на расходы. Вы не против наличных?

– Хорошо, – согласился Александр Михайлович.

– Чем он занимается? – осведомился полковник, когда мы остались в своей компании.

– Он индивидуальный предприниматель, – доложил Кузя, глядя в экран ноутбука. – Оказание рекламных и прочих услуг. Целый список, если верить перечню, то мужик на все руки-ноги бизнесмен. И рекламу он запускает, и любые соцсети вести может, и портфолио сделает. И т. д., и т. п.! А с деньгами у него не особенно хорошо.

– Так я и думал, – воскликнул Сеня. – Зачем мужику жить с родственниками, если в кармане шуршат ассигнации?

– За прошлый год Эдик заработал двадцать девять тысяч рублей, копейки не называю, – договорил Кузя.

– Сколько? – изумился полковник.

Кузя расплылся в улыбке.

– Без малого тридцать тысяч.

– Ты уверен? – спросил Сеня.

– Смотрю налоговую декларацию, – пояснил его лучший друг, – Эдуард честно отдал государству положенный кусок, может спать спокойно и тратить свои золотые горы.

– Галине племянник мужа не очень-то нравится, – вздохнула я, – Эдуард не курит, не пьет, ведет себя тихо. Он почти незаметен. Особняк большой, вытянутый по участку. Галя и Никита живут в правом флигеле, Эдик в левом. Традиций вместе обедать, ужинать, чай пить у них нет. Но родственник раздражает Галю.

– Чем? – не понял Сеня. – Она же с ним вообще может не встречаться.

– Трудно объяснить, – пробормотала я, – мне тоже не очень комфортно из-за присутствия у нас Гарика. Даже когда он в своей комнате спит, я ощущаю, что в доме посторонний. У Галки те же мысли в отношении Эдуарда. И ее не радует, что надо содержать взрослого мужика, от которого пользы, как от козла молока. Боковой хочется жить вдвоем с мужем, незаметный родственник ей жуть как надоел. У Боковых во дворе есть гостевой дом, небольшой, из трех комнат, плюс кухня и санузел. Стоит дом в дальнем углу, почти у ограды, за которой начинается лес.

– Это там Галина видела труп племянника? – уточнил полковник.

– Нет, тело лежало в гардеробном домике, – ответила я, – в нем держат вещи, которые уже не носят, а выкинуть жаба душит. Галя говорила мне, что Эдуард работает, уезжает в город, но четкого графика у него нет. Он зависит от клиентов. Денег Эдик не имеет, машину ему купил Никита, он же обувает, одевает нахлебника, пополняет тому кредитку. Боков богатый человек, для него такие расходы пустяк. А Гале это неприятно. У племянника есть своя спальня в особняке, а еще он занял гостевой домик, сделал там мастерскую, берет заказы на создание именных поздравительных открыток, плакатов, картин. Как психотерапевт он мало кому нужен.

– Нынче для производства такой фигни надо иметь не так уж много аппаратуры определенной мощности, – объяснил Кузя. – Но мне не верится, что таким образом можно заработать много денег. Рынок переполнен подобными однотипными предложениями. Наверное, племянничек выпускает разную ерунду, типа приглашений на свадьбу. Но заказов почти нет, поэтому у него маленький заработок.

Глава восемнадцатая

Едва я вошла в дом, как в прихожую выскочила Марина и скомандовала:

– Дашенция, за мной!

– Мы куда-то спешим? – удивилась я.

– Мы с Сашей собрались в загс.

– Разводиться? – ахнула домработница. – Погодите с этим шагом. Давайте сначала свадьбу сыграем, погуляем, повеселимся, а потом можете что хотите творить. Я уже подарочек купила!

– Просили не приносить презенты, – напомнила я.

– На праздник с пустыми руками не приходят, – решительно заявила Нина. – Вы, как хотите, а я с сюрпризиком! Мариша, не пори горячку с разводом, оставь нам праздник.

– Никто не собирается разводиться, – успокоила Марина домработницу. – Хочу договориться в загсе, чтобы нам сделали снимок торжественной подачи заявления.

И тут пред нами предстал Маневин.

– Отлично, – обрадовалась невеста, – ты пришел!

– Что надо делать? – правильно понял ее восторг Феликс.

Невеста сняла с крючка мою куртку.

– Дашуня, одевайся живее. Феликс, ты едешь с нами. Боюсь, полковник передумает. Я его неделю уламывала на подачу заявления. Сегодня вдруг он согласился, до этого шипел: «Не желаю участвовать в балагане».

– Забавно, – улыбнулся Маневин, – интересно, какая муха укусила Сашу, раз он тебе уступил.

Марина потянула меня к двери.

– Побежали. Не ровен час это насекомое опять прилетит, цапнет полковника, и он откажется от красивой свадьбы.

– Не должен, – возразила я, торопясь за ней, – Дегтярев знает, что он провинился, и сейчас на все согласен[4].

Феликс улыбнулся.

– Чувство глубокого раскаянья у мужчин долго не длится.

– Вот поэтому нам надо поскорей в загс, – кивнула Марина и потащила меня к выходу.

Я попыталась избежать поездки.

– Зачем вам третий лишний?

– Вдруг Саша заартачится, решит удрать? – объяснила Марина.

– Я не смогу его остановить, – изо всех сил сопротивлялась я.

– Он тебя боится! – заявил вдруг Маневин.

Я рассмеялась, и в ту же секунду Марина вытолкнула меня во двор, где стояли насупленный Дегтярев, радостный Собачкин, Кузя с ноутбуком под мышкой и Лёня с тремя телефонами в руках.

Путь до загса занял немного времени.

– Я думал, в Москву катить придется, а мы близко затормозили, – обрадовался Леонид.

– «Отдел ЗАГСа города Обманово», – громко прочитал Кузя. – Почему не в столице ты решила праздник устроить?

– Там дорого заломят, – объяснила Марина, – шевелитесь. И где оператор? Должен был уже приехать!

Мы гурьбой вошли в холл, где нас встретила полная пожилая дама с прической, которая в мои молодые годы называлась в парикмахерских «химия на мелких палочках». На тетушке красовалось бордовое бархатное платье с принтами в виде золотых орлов, на шее висела массивная золотая цепь.

– Ух ты, – шепнул Собачкин, – меня в детстве один раз отвели в Большой театр, школа поход устроила. Оперу слушали, я заснул, долго очень спектакль шел, музыка была заунывная, артисты выводили: а-а-а, о-о-о, у-у-у! Кошмар, в общем. На следующий день училка спросила:

– Дети, что вам больше всего понравилось в театре? Собачкин, отвечай первым.

Мне было семь лет, поэтому я сказал честно:

– Лимонад, бутерброды с колбасой в буфете и бархатная занавеска с золотыми птицами. Вот когда она раздвинулась, люди на сцене так громко заорали, что у меня голова сразу заболела.

И мне двойку влепили! Сейчас я на платье женщины посмотрел и тот поход вспомнил.

Я захихикала, а дежурная торжественно произнесла:

– Здравствуйте, дорогие граждане. Если вы приняли решение о создании новой ячейки общества, то вам прямо по коридору, если…

– Все, спасибо, – воскликнула Марина, – за мной, ребята.

Мы прогалопировали до двери с табличкой «Прием заявлений на бракосочетание. Выдача свидетельств о смерти» и вошли в небольшую комнату.

– Добрый вечер, – без особой радости произнесла тетушка в сером пиджаке и белой блузке, – попрошу остаться в помещении жениха и невесту, остальным нужно выйти в коридор.

– Мы уже женаты, – голосом лисы Алисы завела Марина, – вот свидетельство.

Сотрудница взяла документ, быстро пробежала по нему глазами и вернула невесте.

– Ясно. Вы перепутали коридоры, вам в левый.

– А что там? – вступил в беседу Сеня.

– Прием заявлений на развод, – отрезала дама.

Марина прищурилась.

– Уважаемая Янина, мы не собираемся расходиться, мы…

– Тогда ступайте в правый коридор, – не дала ей договорить чиновница.

– А что там? – снова проявил любопытство Собачкин.

В ответ прозвучало:

– Регистрация новорожденных.

– Мы по другому поводу, – пропела Марина.

Янина выдвинула нижний ящик стола, добыла оттуда черную шаль и накинула ее себе на плечи.

– Давайте.

– Что? – не сообразила Марина.

– Документы, – сердито пояснила тетушка.

– Они перед вами, – подключился к разговору Леня.

Янина потрясла бумагой.

– Это заявление на бракосочетание!

– Верно, – кивнула Марина. – А какие вам нужны?

– Для выдачи свидетельства о смерти, – объявила дама.

Полковник начал кашлять, Кузя попятился к двери, Леня сделал шаг вперед.

– Как патологоанатом с большим рабочим стажем заверяю вас, что никто из нас пока еще не умер.

Янина скривила рот.

– Как сотрудник загса с большим рабочим стажем заверяю вас, что никогда в этом кабинете не появлялся сам мертвец с сообщением о своей кончине. До сих пор ко мне приходили близкие покойного. Что вы от меня хотите?

– Торжественного бракосочетания, – обрадовалась вопросу Марина, – но сначала подачи заявления прямо сейчас. С музыкой, шампанским. Вы так делаете?

Янина вскинула подбородок.

– Наш загс лучший в округе. Мы всегда превращаем визит жениха и невесты в праздник. Оформление торжества по вашему выбору. Ознакомьтесь!

Дама открыла ящик стола и взглянула на Дегтярева.

– Вы отец?

Полковник почему-то перепугался.

– Нет, я Александр Михайлович Дегтярев.

Янина подала ему бордовую папку с надписью «Меню услуг».

– Сделайте выбор.

– Я пока не проголодался, – заявил полковник.

Из коридора донеслось хихиканье, мне стало понятно, что у нашего разговора есть невидимый свидетель с большими ушами.

Глава девятнадцатая

Марина отняла у Дегтярева скоросшиватель, открыла его и начала громко декламировать:

– «Подача заявлений обычная, без выбора даты и времени – бесплатная». Это нам не надо. «Подача заявления в торжественной обстановке на коммерческих условиях». А вот это для нас. Слушайте внимательно. «Исполнение любой музыки, цветы, поздравительная речь, специальное празднично оборудованное помещение, ковер, наряды сотрудников и того, кто принимает заявление, раритетная ручка для заполнения бланков, обряд помолвки (жених в присутствии сотрудников вручает невесте кольцо, оно в стоимость услуг не входит, его приносит желающий брачеваться), лепестки цветов, танец ангелов».

Марина замолчала, потом воскликула:

– Лично мне нравится, но я рассчитываю на скидку.

– Хорошо, когда родители так заботятся о детях, которые решили создать семью, – улыбнулась до сих пор суровая Янина, – но это праздник для жениха и невесты. Папа с мамой свое уже отплясали. Пусть придут будущие молодые, с ними и обсудим меню!

– Мы перед вами! – воскликнула Марина. – Я и Саша!

Янина заморгала.

– Э… э… это вы хотите подать заявление?

– Да, да, да, – закивала невеста, – с использованием всех пунктов торжественного меню.

Чиновница растерялась.

– С удовольствием бы прямо сейчас устроила праздник, у нас всегда все наготове. Но вы уже женаты!

– Только на бумаге, мы зарегистрировались, чтобы отдельную квартиру получить, – сказал Дегтярев, – а теперь ей захотелось праздника.

– Фиктивный брак, – резюмировала Янина, – вы в любой момент можете превратить его в действующий без посредничества загса.

Марина заерзала в кресле и повторила:

– Без посредничества загса? Но как?

Хихиканье в коридоре стало многоголосым, потом раздался вопрос:

– Че там?

– Ржака, – ответил другой голос, – они ваще сто лет назад расписались, а сегодня пришли и требуют оформить торжественную подачу заявления.

– Ща со смеху подохну, – добавился к хору шептунов хриплый баритон.

Янина откашлялась.

– При всем уважении к вам, я не могу устраивать в загсе такое представление. Это госучреждение, к нему необходимо относиться…

– Вы нам отказываете? – расстроилась Марина.

Чиновница отвернулась к окну.

– Решительно и бесповоротно. Нельзя бесконтрольно портить бланки заявлений о вступлении в брак. Они подотчетные.

– Не хотите и не надо, – рассердился полковник. – Марина, ребята, поехали в другое место!

Дверь приоткрылась.

– Тетя, тетя, – зашептал голосок, – выйди скорей.

– Я занята, – отрезала Янина.

– Ну, пожалуйста, – заныла Мариша.

– Пошли отсюда, – скомандовал Дегтярев, – Марина, хватит сопли лить, сам найду место, где тебя с цветами встретят.

В кабинет ворвалась девочка лет пятнадцати, схватила Янину за плечи и начала что-то шептать ей на ухо.

Мы вышли в коридор, потом на улицу.

– По машинам, – скомандовал Дегтярев, – возвращаемся домой, я сам займусь поисками загса.

– Я так хотела сегодня заявление подать, – тоскливо протянула Марина, – снять церемонию на айфон, выставить в инстаграме!

– Стойте, стойте, – завопил разноголосый хор.

Из здания загса выбежало несколько женщин, впереди неслась школьница. Увидев нас, девочка завопила:

– Вы же Марина, у вас инстаграм – повар-шеф экстра-класса?

– Да, – кивнула невеста.

– Я на вас подписана, – заявила девица и завопила: – Говорила, говорила я вам! У нее полтора миллиона подписчиков. Тетя, ты ща такой пиар бортанула! Хоть один раз в жизни не думай, что ты умнее всех! Меня послушай!

Янина расплылась в слишком сладкой улыбке.

– Дорогая Марина и ваш муж, мы с огромной радостью прямо сейчас проведем торжественную подачу заявления по вип-регламенту, предоставим вам двадцатипроцентную скидку. Но с условием: вы укажете, в каком загсе осуществляют прекрасные церемонии и упомянете наш аккаунт в своем инстаграме.

Марина открыла было рот, но тут вдруг в беседу влез Кузя:

– Ваше предложение смешно. Реклама в инстаграме такого блогера, как Марина, стоит дорого. Двадцатипроцентная скидка? Вы это всерьез?

– Нет, – выкрикнула школьница, – мы все бесплатно сделаем. Но тогда Марина должна пригласить всех своих подписчиков в загс, где работает моя тетя! Сделаете скока хотите дублей видео и фото. Это ваще не проблема!

– Э… – начала Янина, но тут же была затоптана активной племянницей.

– Молчи, тетя, ты ни фига не смыслишь в соцсетях, живешь, как в древнем Египте! Много к вам приходит брачующихся, которым по сто лет, как этому деду?

– Я моложе, – напрягся Дегтярев.

– Пожилых единицы, – призналась тетка, – и они хотят тихо и бесплатно все оформить.

– Вот! – обрадовалась школьница. – Надо на молодых ориентироваться! Сделай блогеру шикарную подачу заявки! Марина всех в твой загс позовет, завтра здесь очередь аж до Москвы встанет.

Сотрудники, которые до сих пор маячили во дворе, заныли:

– Янина Петровна, давайте попробуем, а то никого нет.

– Используем блогера-миллионщицу!

– Повезло, что она к нам сама пришла.

– Мужик прав, реклама у нее дорогая.

– Хорошо, – кивнула Янина, – идите, готовьте церемонию вип-уровня.

– Ура, – заликовала Марина, – все сегодня получится.

– Говорил же, не надо расстраиваться, – пропыхтел Дегтярев, шагая назад к загсу, – не стоит лить слезы заранее!

– Сюда, сюда, – суетилась девочка, – меня зовут Олеся, а как обращаться к старичку?

– К какому? – стараясь не расхохотаться, осведомилась я.

– К мужу Марины, – бесхитростно ответила Олеся.

– Александр Михайлович, – представил Дегтярева Сеня.

– Пятьдесят шесть, – прошептала Олеся и удрала.

– Я что, похож на деда? – негодовал полковник.

Марина бросилась утешать толстяка.

– Конечно, нет, просто она маленькая, такой даже двадцатилетний парень кажется пенсионером.

Мы вернулись в загс.

– Проходите, проходите, – защебетала дежурная, – рады видеть молодых.

Из коридора вынырнула запыхавшаяся Олеся.

– Вы русские?

Вопрос нас удивил.

– Да, – ответил за всех Собачкин.

– Они наши, – завопила девочка и испарилась.

Раздалась музыка.

– Это вроде не марш Мендельсона, – протянул Кузя, – хотя я плохо разбираюсь в музыке.

– Ария Тореадора из оперы «Кармен» в исполнении Хворостовского, – уточнила я, – певец гениален, на мой взгляд, это произведение…

Перед нами снова возникла Олеся.

– Вот, держите белые пиджаки! Натягивайте! Так будет красивше! Невесте шаль в пайетках. Они готовы, открывайте!

Двери, перед которыми мы стояли, распахнулись. Мы двинулись в зал.

– Стойте, – трагическим шепотом велела Леся. – Кто снимает?

– Оператор не пришел, подвел нас, – расстроилась невеста.

– Я вместо него, – быстро ответил Кузя.

– Идите первым и работайте, – распорядилась девочка.

Лучший друг Собачкина повесил сумку с ноутбуком на грудь и пошел в зал спиной вперед, держа перед собой айфон.

– Шагом марш, и улыбайтесь, – велела Олеся.

Мы вступили в большую комнату, щедро украшенную пышными букетами в роскошных вазах.

– Ни фигасе, – изумился Сеня, – да у них тут целая оранжерея.

– Вазоны картонные, цветуйки искусственные, – объяснил Лёня, – сейчас в интернете полно всяких аксессуаров для съемок.

Под прекрасное пение Хворостовского мы дошли до стола, накрытого кружевной скатертью. За ним сидела Янина, ее прическа, смахивающая на Пизанскую башню, была украшена новогодними елочными бусами. Справа стояла ваза со светло-зелеными и черными гроздьями крупного винограда. Слева блестело ведерко, из которого высовывалось горлышко бутылки, рядом стояло несколько бокалов с бледно-желтой жидкостью. У стены выстроились в ряд четыре тетушки, все они успели нарядиться в голубые халаты, отороченные искусственным белым мехом и расшитые снежинками. На ногах у пожилых девушек сверкали сапожки из того же материала.

– Ой, не могу, – шепнул мне на ухо Леня, – парад Снегурок! Совокупный возраст внучек деда Мороза лет этак четыреста, а может, и все пятьсот.

Янина встала.

– Вы желаете подать заявление о брачевании?

– Да, – сдавленным голосом произнес полковник.

– Прошу занять места, – улыбнулась Янина.

Полковник и Марина опустились на стулья. На них были ярко-красные чехлы с наклейками, которые имитировали вышитых золотой нитью орлов.

– Попрошу ваши паспорта! – пропела Янина.

Марина открыла сумочку, достала документы и подала их заведующей. Та вытащила из стола пару листов бумаги и объявила:

– Вы можете заполнить анкеты! Вот ручки.

Марина взяла огромное стило, усыпанное стекляшками розового цвета, Дегтяреву досталось такое же, только с голубыми каменьями.

Возникла пауза.

– Угощайтесь шампанским, – предложила Янина.

Одна из Снегурочек прыгнула к столу и подала один бокал Дегтяреву, второй Марине. Я удивилась. Светло-желтая жидкость теперь бурлила и пузырилась…

Марина поставила фужер на стол. Дегтярев попытался сделать глоток, потом с изумлением уставился на бокал и поступил, как невеста.

– Угощайтесь фруктами, – не утихала Янина.

Невеста не обратила внимания на ее предложение, а полковник отщипнул пару ягод и принялся их жевать.

Когда анкеты оказались у заведующей, в одной из стен открылась дверь и появился… священник с огромной бородой, он сразу стал распоряжаться:

– Попрошу будущего брачевателя и брачевательницу встать на помолвочный ковер.

Марина и полковник потрусили к паласу цвета детского поноса. Священник кашлянул, борода отвалилась.

– Сережа, – зашипела Олеся, которая исполняла роль распорядителя и организатора церемонии, – опять ты ее не приклеил, как надо.

Я всмотрелась в ярко-красное одеяние парня, только что потерявшего растительность на лице, и сообразила: это же халат Деда Мороза, только у него нет пояса, а на голове у паренька нечто вроде папахи, ее украсили разноцветными стразами. Так вот почему девочка поинтересовалась национальностью членов нашей компании. Наверно, Сергей исполняет еще роли муллы и падре. Может, объяснить школьнице, что национальность и вероисповедание разные вещи?

Марина и Дегтярев во все глаза смотрели на фальшивого батюшку. А он поднял с пола бороду, поплевал на ту часть, которую следовало приложить к лицу, вернул буйную поросль на место и забормотал:

– Ну… типа… живите дружно, не деритесь пьяными! И ваще… ругаться… типа… ну…

Поскольку парень, который пытался изобразить священника, совершенно не походил на служителя русской православной церкви, Янина решила остановить «проповедь» и громко возвестила:

– Жених, подарите кольцо невесте.

Дегтярев растерялся, заморгал, и тут к нему подскочила Олеся с бархатной коробочкой в руках. Девочка сунула в руку полковника коробку и скороговоркой произнесла:

– Дедулечка, не дергайтесь, все схвачено, – и в ту же секунду исчезла.

Полковник побагровел и передал шкатулку Марине, но быстро скумекал, что молча совать невесте символ супружества не очень-то красиво. Толстяк сделал глубокий вдох и начал толкать речь:

– Ну… вот… значит… носи… ну… вот… значит… не потеряй…

Я изо всех сил старалась не расхохотаться. У Дегтярева прекрасно развито умение выражать мысли словами, вот только сейчас он его потерял и стал похож на парня, который не смог исполнить роль священника.

Марина живо пришла на помощь жениху, взяла бархатный сундучок, подняла крышку, вынула колечко, надела его и заахала:

– Какой бриллиант! Карат пять, а то и больше! Саша! Роскошное украшение. Посмотрите все.

Кузя нацелил айфон на палец невесты, а мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы сдержать хохот. На руке невесты красовался «булыжник» из ограненной стекляшки в оправе из пластмассы.

– Совет вам да любовь, – закричала Янина и дернула за веревку, которая свисала с потолка.

Раздался душераздирающий скрежет, в потолке открылась дыра, из нее прямо на меня посыпалось сено. В нем кое-где мелькали скукоженные ромашки и незабудки.

– Ура, – закричали хором «Снегурочки», – совет вам да любовь и десять деток!

Янина топнула ногой, и в зале загремела песня: «Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой…»

Мы плотной группой пошли к выходу.

Уже на улице, когда я вытряхивала из волос застрявшее в них сено, Сеня пустился в воспоминания:

– Костик, мой приятель, позвал меня на свою свадьбу. Когда объявили танец жениха и невесты, он подошел к молодой жене, сказал: «Наташа, я хочу быть с тобой всю жизнь, потому что…», потом сделал знак рукой и зазвучала фонограмма: «Потому что я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, Татьяна».

Я расхохоталась.

– Надеюсь, невеста не стукнула жениха по лбу табуреткой.

– Кузя, ты все снял? – занервничала Марина. – Или что-то напутал и не получилось? Оператор, мерзавец, не приехал, подвел.

– Обижаешь, начальница, – прогудел наш компьютерный гений, садясь в машину к Собачкину, – обработаю видео и пришлю тебе.

– Кольцо, похоже, дорогое, – задумчиво протянул Сеня.

Марина хихикнула, а я с самым серьезным видом ответила:

– Миллионов пять, наверное, стоит, может, еще дороже.

Дегтярев начал бледнеть.

– Даша ошиблась, – улыбнулась невеста, – вообще-то десять миллиончиков двести тридцать одну тысячу девять рублей и пятнадцать копеек. Все уже оплачено.

Полковник стал синеть.

– Саша, я пошутила, – успокоила его Марина, – ты со мной или с Дашутой поедешь?

– Конечно, жених должен отправиться с невестой, – решила я.

– Мари… ина… сли… х… шком… – заговорил толстяк.

Я перепугалась. Что случилось с Дегтяревым? Почему его речь внезапно стала невнятной?

– Саша, – забеспокоилась Марина, – ты не можешь отчетливо произносить слова?

Полковник сделал глотательное движение.

– Уф! Странный у них в загсе виноград. Я жевал, жевал, а он никак не поддается.

Марина захихикала.

– Ты решил фруктами побаловаться?

– Нас же угощали, неудобно отказываться, женщин обижать, небось на свои деньги все для праздничной церемонии покупают. Поэтому я и отщипнул пару ягодок, – объяснил Дегтярев, – но они просто железные, никак их не разжевать. Пришлось их целиком проглотить!

– Почему ты не выплюнул виноград? – спросил молчавший до сих пор Сеня.

– Неприлично же при всех так себя вести, – объяснил полковник, – я чуть не подавился. Где они взяли виноград?

– Он резиновый, – сдавленным голосом произнес Кузя и начал смеяться.

– Резиновый? – повторил Дегтярев. – Не понял!

– Ты пытался слопать реквизит для съемок, – растолковал Собачкин.

– Но нас угощали, – возразил Александр Михайлович.

– Для видео, – простонал Кузя. – Почему ты, полковник, шампанское не пил?

– Я хотел, но оно не выливалось, – признался наш жених.

– И тебя не смутило, что, когда мы вошли в зал, алкоголь не пузырился? – поинтересовался Сеня. – А потом одна из теток подала вам с Мариной фужеры и там забила пена, пена, пена… Алкоголь тоже реквизит, нажмешь на ножку бокала, и включается режим шампанского. Это же инстаграм. Там почти все у блогеров неправда. По-настоящему все бывает у обычных людей, у кого по двадцать подписчиков.

– Я пытался съесть фальшивый виноград? – никак не мог опомниться полковник. – Проглотил резину?

Марина потянула мужа-жениха за рукав.

– Поехали домой. Не волнуйся, не стекло съел.

Глава двадцатая

Утром меня разбудил звонок телефона.

– Ты где? – спросил Кузя.

– В кровати, – от неожиданности честно ответила я.

– И что ты там делаешь? – раздался голос Сени. – Мы ждем тебя.

Я перевела взгляд на часы.

– Десять! Ой! Бегу!

– Не забудь умыться, – веселился Собачкин.

До сих пор мой рекорд приведения себя в порядок и натягивания одежды составлял пятнадцать минут. Но сегодня я ухитрилась его побить. Когда я, запыхавшись, ворвалась в офис, Кузя взглянул на часы и объявил:

– Девять минут двадцать секунд. Моя победа.

– Подожди, она еще не села за стол, – остановил его Собачкин.

Я плюхнулась на сиденье.

– Ровно десять, – объявил Сеня, – ты проиграл.

– Подожди, – возмутился Кузя, – я сказал: «Если Дашуту внезапно разбудить, она успеет прилететь к нам до того, как пройдет десять минут. А ты возразил: «Нет, ей определенно потребуется больше времени!» И что? На сборы, дорогу и посадку потрачено десять минут. Не больше.

– Но и не меньше, – уперся Сеня, – цитирую твои слова: «Она успеет до того, как пройдет десять минут».

– Вы оба проиграли, – засмеялась Мариша, входя в офис, – Дашуля потратила ровно десять минут, не больше и не меньше. Кофе хотите?

– С кем ты разговариваешь? – спросил полковник со второго этажа.

Только моим бескрайним удивлением можно объяснить до невозможности неделикатный вопрос, который я выпалила:

– Дегтярев тут ночевал?

Сеня толкнул меня под столом ногой.

– То есть я имею в виду, что Александр Михайлович уже пришел, – попыталась я исправить свою бестактность. – Раньше нас успел?

– Да, да, да, – закивала Мариша, – только что появился.

Кузя схватил пульт, лазерная панель на стене ожила, появилось изображение парня с микрофоном, комнату наполнил голос:

– Новости на канале «Желтуха». Сегодня рано утром на улице Пономарева, на пустыре, где возводится новый дом, был обнаружен труп мужчины. При себе он имел только небольшой пустой портфель. Полиция предполагает, что неизвестный покончил с собой. Никакой записки он не оставил. А отсутствие паспорта свидетельствует о том, что покойный не хотел, чтобы его личность установили.

– Бред! – не выдержал Сеня. – Дома паспорт забыл, и не все таскают при себе удостоверение личности. У человека мог случиться инфаркт, инсульт. Почему обязательно суицид?

– Но мы узнали имя и фамилию несчастного, – ликовал репортер, – это Эдуард Боков! Нам помог снимок! Выяснилось, что мужчина завел сайт, на котором обещал клиентам выполнить любое их желание. Нехорошими делами занимался Эдуард Боков. Сам ли он упал или его столкнул кто-то из родни погибших от руки Эдуарда Бокова? Не переключайтесь. Только «Желтуха» рассказывает правду, одну правду и только правду.

– Эдуард! – воскликнул Собачкин.

– Боков! – подхватил Кузя.

– Как же так? – растерялась я. – Он вчера выглядел хорошо…

– А сейчас ему определенно плохо, – прошептала Марина.

Из коридора послышался недовольный бас полковника:

– Кто там кричит, как пингвин на нересте?

И через мгновение Александр Михайлович очутился в офисе.

Глава двадцать первая

Я посмотрела на Дегтярева и пришла в восторг:

– Ой, какая у тебя прикольная пижамка! Голубенькая! На курточке нарисованы коты, на штанишках собачки! Я хочу такую! Где купил? Подскажи адрес!

– Это я купила, – обрадовалась Марина. – Правда, здоровская?

Глаза Александра Михайловича забегали из стороны в сторону.

– Вы что тут делаете?

– На совещание собрались, – пробормотал Сеня, – было велено начать ровно в десять.

– Я собирал всех в полдень, – прорычал полковник.

Собачкин вытащил телефон.

– «Семен, завтра ровно в десять, не опаздывай». Это СМС я получил от тебя за полночь. Переслал его Кузе.

Дегтярев стал издавать звуки, очень похожие на сопение нашего мопса Хучика, который не успел первым добежать до котлеты, упавшей на пол.

– Не знаю, кто тебе эту чушь послал!

– Сообщение пришло с твоего телефона! – не сдавался Семен.

– Всем привет, – заявил Леня, вдвигаясь в офис, – прошу пардону, малость задержался, на шоссе фура перевернулась. Вы уже начали? О-о-о! На экране фото Эдуарда? Что случилось?

Полковник перевел взгляд на панель и мигом перестал злиться.

– Племянник Бокова погиб?

– Только что «Желтуха» сообщила, – объяснил Кузя.

Я схватила трубку.

– Галюша, ты как?

– Сплю, – ответила подруга, – вернее, спала, пока ты меня не разбудила. Что случилось?

Вы умеете сообщать людям известие о кончине их родственника? Я не обладаю этим талантом, поэтому всучила трубку полковнику. У него большой опыт, он не раз был вынужден беседовать с членами семей погибших.

Дегтярев откашлялся.

– Добрый вечер, Галина.

– Сейчас утро, – шепотом подсказала Марина.

– Сам знаю, – рыкнул толстяк и продолжил: – Не хочется вас огорчать, но…

– Никита! – закричала Галина. – Что с ним?

– Надеюсь, с вашим мужем ничего не случилось, – пробасил полковник, – речь идет об Эдуарде. Он, вероятно, умер!

– Если это шутка, то глупая, – рассердилась Галя, – вчера Эдик выглядел живее всех живых, поел и спать пошел.

– Только что по телевизору сообщили о его смерти, – громко сказала я.

– Я отправил вам фото, – добавил Кузя, – сейчас увидите.

– Что ты сделал? – ахнула я.

– Снимок ей сбросил, – заморгал компьютерный умелец.

Я бросилась в прихожую, крича на ходу:

– Кузя, я вернусь и наподдам тебе!

– Да что не так? – удивился парень.

Но я уже выбежала во двор, полетела в гараж, села в машину, через считаные минуты оказалась у дома Боковых, нажала на звонок и держала палец на пупочке, пока дверь не распахнулась. На пороге стоял…

Я громко икнула.

– Будь здорова, – вежливо пожелал Эдик.

Я опять икнула.

Племянник Никиты посторонился.

– Входи, раздевайся, чаю попьешь, согреешься. Многие люди от холода начинают издавать странные звуки.

– Ты жив? – пролепетала я.

– А есть сомнения на сей счет? – зевнул Эдуард. – Как видишь, они беспочвенны.

В холл выскочила Галина, сразу резко запахло каким-то лекарством.

– Дегтярев ума лишился? – накинулась на меня подруга. – Хороша шуточка! Эдик, глянь, что он мне прислал.

Племянник Никиты взял из руки Боковой айфон.

– О-о-о! Это я! Но, похоже, мне совсем дурно! Я умер! Уже второй раз за короткий срок я слышу о своей смерти. Сначала Галя уверяла, что видела меня в гостевом домике, теперь к глупому розыгрышу решил присоединиться Александр Михайлович. До первого апреля еще далеко. Что происходит?

– Самой интересно знать, что происходит, – повторила я.

– Может, у меня есть брат-близнец? – начал рассуждать вслух Эдик. – Вероятно, его украли в роддоме и продали бездетной паре. Я читал о таких историях.

– Скорее всего, ты читал подобные рассказы в книгах Смоляковой, – прошипела Галя, – в жизни подобное случается редко.

– Но происходит, – протянул Эдик, – мда! Загадочная история. Давайте кофейку глотнем.

– У тебя есть враги? – осведомилась я, когда мы сели за стол.

Племянник Никиты начал кусать нижнюю губу.

– У меня врагов нет. Определенно имеются те, кто плохо ко мне относится, завидует. Но я их не знаю. У меня узкий круг общения, он ограничен семьей. Я не очень люблю людей. Уж извини за правду.

– Партнеры по бизнесу? – не успокоилась я. – С ними у тебя как?

– Работаю я один, – пожал плечами Эдуард, – психотерапия, еще реклама, пиар, всякая ерунда, вроде печати приглашений, напрямую с клиентами я не общаюсь. Заказы принимаю через сайт! Можно позвонить, трубку снимает нанятый дядька. Он в офисе сидит. Тебе чай или кофе?

– Спасибо, ничего не хочется, – призналась я, – очень занервничала, когда прозвучало известие о твоей смерти. До сих пор меня трясет. Лучше мне поехать домой, успокоиться.

– Конечно, – согласилась Галина. – Эдик, проводи Дашуню до машины.

– Сама дойду, – возразила я.

Обратная дорога тоже заняла мало времени. Когда я вошла в офис, все присутствующие повернулись, а Собачкин задал вопрос:

– Он реально жив?

– Реальнее некуда, – выдохнула я, падая в кресло. – Что происходит?

Никто не ответил на мой вопрос.

Я схватила телефон, набрала хорошо знакомый номер, услышала радостное:

– Чао, Дашенция, – и зашипела:

– Твоя «Желтуха» опять отличилась!

– Что случилось? – сразу стал серьезным владелец газеты.

Через короткое время я вернула свою трубку на стол.

– Сейчас Евгений разберется и мне перезвонит.

– Мне одна идейка в голову залетела, – оживился Сеня. – Кузя, дай номер, по которому можно делать заказ на сайте Эдуарда. Выясним, чем он там занимается.

– Уже у тебя на ватсаппе, – кивнул его лучший друг, – надеюсь, ты не собираешься звонить со своего телефона? Возьми вот, там новая симка, ее не отследить.

Сеня взял у Кузи новую симку.

– Сейчас поменяю и звякну.

– Нет, – возразил Кузя, – вспомни о геолокации! Там живо поймут, что ты в Ложкине.

– Отключусь, – сказал Сеня.

Компьютерный гений воздел обе руки к потолку.

– О наивность! Можно звонок и в этом случае отследить. Лучше всего беседовать из торгового центра на МКАДе. Пусть говорит Дашута. Женщины вызывают меньше подозрений. Это раз. Два. Как правило, мужчины считают себя умнее всех баб на свете и поэтому расслабляются, когда с ними беседуют. Дашуля, итак, ты Лена, богатая глуповатая блондинка, уверена, что умнее всех, привыкла жить по принципу: случилась проблема – платишь деньги и нет проблемы. Весьма капризная особа, не привыкла, что ей хоть в чем-либо отказывают. Чек до миллиона рублей для нее – семечки. Денег у нее горы. В целом придерживайся этого сценария, но действуй по обстоятельствам.

– Ну, это просто мое, – засмеялась я, – даже ничего изображать не придется. Даша Васильева во всем расцвете ее красоты, очарования, дикарской глупости и залихватской капризности.

– Двигаемся, – велел Собачкин и вышел в прихожую.

– Пока вы едете, я живенько сделаю тебе инстаграм, – потер руки Кузя, – эдак тысяч на пятьдесят подписчиков. Нынче богатая блондинка без профиля в соцсетях вызывает недоумение и подозрение.

Я поспешила за Сеней.

Глава двадцать вторая

– Давай, – кивнул Сеня, – начинай.

Я взяла телефон.

– Слушаю вас, – произнес мужской голос, – мы решим все ваши проблемы.

– Добрый день, – пропела я, – вы и правда способны решить все проблемы?

– Волшебник вас внимательно слушает, – ответил баритон.

Я пришла в восторг.

– Ой! Волшебник! Как здорово!

– Если вам нужен кредит, то нет ни малейшего беспокойства, – заверил незнакомец, – мы все организуем.

– Я не знаю вас, – закокетничала я, – но не в деньгах дело. Мне свои девать некуда.

– Как вас зовут? – проявил любопытство собеседник.

– Леночка, – я улыбнулась, забыв, что собеседник меня не видит, – Мордвинова. С деньгами все о’кей. Но есть проблемкис!

– Что? – не понял мужик.

– Проблемкис, – повторила я, – так моя мамочка всегда говорила. Проблемкис! А вы кто? Хочется ваше имя узнать.

– Борис Круглов, – представился мужчина, – готов решить любой ваш проблемкис.

– Совсем-совсем все неурядицы исправите? – уточнила я. – Совсем все?

– Луну с неба не достанем, но мы многое можем. Например, организовать для вас шопинг в Париже по высшему разряду, прекрасную гостиницу, автомобиль с водителем, – перечислил Борис.

Я расхохоталась.

– Этого не требуется. У меня дом в предместье столицы Франции и квартира в шестом округе. Проблемкис не в деньгах. Деликатное дельце! Вы за такие беретесь?

– Мы соблюдаем закон, – предупредил собеседник, – если что-то запрещено, то запрещено. Все остальное – пожалуйста. Детали лучше обговорить при личной встрече.

– Сегодня можно? – прощебетала я.

Из трубки незамедлительно донеслось:

– После обеда, в шестнадцать часов вас устроит?

– Да, – обрадовалась я, – адрес подскажите.

– Сейчас сброшу вам его на ватсапп, – пообещал Борис, – до встречи.

Я положила телефон на стол, и через пару секунд прилетело сообщение: «Морис-плаза. Второй этаж, офис 18, Борис Круглов».

– Рулим назад, – скомандовал Собачкин, – есть время для создания образа милой блондинки.

Когда мы с Сеней вошли в маленький дом, Кузя обрадовался:

– Ну наконец-то!

– Где все? – удивилась я.

– Леня уехал в лабораторию, – объяснил лучший друг Собачкина, – на зарплату, которую ему выдает Дегтярев, прожить можно, но не очень веселая жизнь получается. Поэтому он работает еще и в другом месте.

– У нас клиентов не так уж много, – принялась оправдываться я, – поэтому прибыли чуток. Знаю, что Леня служит не только в «Тюх-Плаза», извини, мы мало платим, но…

– Ой, прекрати, – махнул рукой Сеня, – мы все работаем в нескольких местах. Птичка по зернышку клюет: там одно, сям другое. Хочешь жить хорошо, шевели лапами. У Леньки все нормально с деньгами, просто он не умеет ими распоряжаться, не откладывает на черный день. Получит заработанное и гуляет, всякую фигню покупает, думает, что жирные времена у него вечно продлятся. А когда наступает штиль, клиентов нет, вот тут он в панику впадает. Дегтярев куда подевался?

– Пошел в большой дом, – отрапортовал Кузя, – велел мне вам рассказать, что узнал.

И тут у меня ожил мобильный. Я обрадовалась:

– Это главный редактор «Желтухи».

Разговор, который я вела по громкой связи, продолжался минут пятнадцать.

– Значит, кто-то заплатил корреспонденту денег, если он в программе «Криминальные новости» покажет обработанное фото Эдуарда и соврет про его суицид и сайт, на котором можно оставить заказ на что-то нехорошее, – резюмировал Кузя, – снимок бросили журналюге в почтовый ящик в его подъезде и туда же кинули конверт с деньгами.

– Кто-то решил нагадить Бокову по полной программе, – разозлилась я, – если бы мы случайно не смотрели телевизор…

– Я его специально включил, – смутился Кузя, – чтобы уйти от темы, где ночевал полковник. Если б не это, новость о самоубийстве могла сутки у них на сайте провисеть. Бокову повезло, что Даша знает главного редактора помойки. Интересно, кому Эдик так досадил? Давайте все же я расскажу, что накопал.

– Начинай, – скомандовал Семен и направился в сторону кофемашины.

– Выпало у меня немного свободного времени, – завел Кузя, – и я решил подумать. Бокова сообщила, что Эдуард умер, она, значит, видела труп в гардеробном домике. Или нет? А?

– Галина здравомыслящая женщина, – ответила я, – если она сказала, что видела родственничка мертвым, значит, его на самом деле лицезрела!

– Дашуня, – засмеялся Сеня, – мы уже знаем, что синдром «кошачьего глаза» возникает у умершего спустя минут десять – пятнадцать после наступления смерти. Конец. Покойничка увозят в морг. А у нас что? Галина ушла, позвонила тебе, ты приехала. Поди минут сорок, а то и час все заняло. Пока вы поговорили… Где мертвец все это время находился?

Я опустила голову.

– Лежал там, где умер, так я думала. А потом Эдик в комнату вошел.

– Ожил! – всплеснул руками Кузя. – В открытое окно влетела фея, волшебной палочкой взмахнула. Нафеячила по полной, племянничек и воскрес!

– Я сейчас говорю серьезно, – остановил приятеля Сеня. – Дашуля, Галина способна на идиотские шутки? Может назвать кого-то живого покойником? Типа посмеяться решила.

– Нет, – решительно отвергла я его предположение, – у Боковой есть чувство юмора, но оно не сочетается с идиотизмом. И потом, я видела, в каком состоянии находилась Галина, когда я вошла в ее дом. Вся бледная, трясущаяся. Если она способна так изобразить ужас, то ей срочно надо мчаться в Голливуд. Режиссеры из-за необыкновенно талантливой актрисы передерутся.

– Не верю, что Бокова видела труп, – отрезал Кузя.

– Галя не врет, – уперлась я, – может, Эдуард прикинулся мертвецом?

– «Кошачий глаз» не подделаешь, – возразил Семен, – позвони Галине и дай мне трубку.

Я выполнила его просьбу и стала слушать беседу моей бывшей одноклассницы и Собачкина, который предусмотрительно включил громкую связь.

– Это я, Семен.

– Привет, я узнала тебя, – ответила Галя.

– Извини, если мой вопрос напомнит о неприятном моменте.

– Задавай.

– У трупа, который ты видела в гардеробном домике, глаза были открыты или закрыты?

– Он смотрел в потолок, поэтому я увидела «кошачий глаз».

– Внимательно осмотрела тело?

– Ну… не особенно. Поняла, что Эдик умер, и сразу убежала.

– Может, это не он лежал на полу?

– А кто?

– Это вопрос к тебе.

– Я знаю Эдика не первый год. Тот, кто лежал на паркете, был вылитым племянником Никиты.

– Ты только что объяснила, что не рассматривала мужчину!

– Мне хватило лица!

– На руки ты обратила внимание?

– Зачем?

– Пальцы, ногти, цвет кожи на кистях – все это индивидуально.

– Уже сообщила. Лица мне оказалось достаточно.

– А одежда?

– Что?

– Он был голым?

– Нет.

– Можешь рассказать, во что покойник был одет?

– Ну… наверное… брюки, рубашка, ботинки…

Я решила присоединиться к разговору и громко спросила:

– Если забыть про последнее посещение гардеробного домика, когда ты в него до этого заходила?

– Домработница регулярно туда заглядывает, – ответила Бокова, – проветривает комнаты, меняет средства от моли, какие-то шмотки туда приносит…

Мне пришлось остановить Галю:

– Я не про горничную спрашиваю, про тебя лично.

– Сто лет туда носа не показывала, – призналась Галя.

– Почему сейчас вдруг решила сама проверить гардероб? – не отставала я.

– Уже говорила: хотела отнести ненужные вещи бедным!

– Ты мне никогда раньше не рассказывала, как помогаешь обездоленным, – с запозданием удивилась я.

– Не думала, что старая одежда может кому-то понадобиться, – смутилась Галина, – неприлично обноски отдавать.

– Почему вдруг эта идея тебе в голову пришла? – заинтересовался Кузя.

– Мне позвонили из монастыря, матушка… Сейчас посмотрю, подожди, – попросила Бокова, – она сказала, что мой номер ей дала Полина Климкина. Даша, помнишь ее?

– Только по имени, – ответила я, – слышала, что Поля вроде вышла замуж за священника.

– Ага, – пробубнила Галя, – сейчас скажу, как эту монахиню звали! Нафонамания! Вот! Нашла. Монастырь святой Нафонамании, он находится в Московской области. Она очень просила помочь, на улице декабрь, холод, а у них в приюте бездомные полуголые. Я подумала: ну чего я шмотье берегу? Все равно носить его не стану. Отдам лучше нищим.

– Тебя не удивило, что Полина твой номер ей дала? – спросила я.

– Нет, она мне порой звонит, живет в селе под Тверью, поздравляет с Пасхой, Рождеством, шесть детей у нее, – пояснила Галина, – я ответила Нафонамании: «С удовольствием вам помогу. Дайте адрес, куда вещи отвезти». Она так обрадовалась: «Спасибо, наш волонтер к вам сам приедет. Только просьба. Можете сейчас сделать фото того, что пожертвовать можете? В монастыре свои правила, кое-что не подойдет. Не трудно вам это сделать прямо сейчас?»

– И я направилась в гардеробный домик, а там на полу Эдик! – объяснила Галя. – Я сразу забыла про монашку! Только сейчас вспомнила. Некрасиво получилось.

– Она тебя больше не беспокоила? – проявил любопытство Сеня.

– Нет, наверное, постеснялась, решила, что беседовала с балаболкой, та пообещала и не сделала. Ну очень некрасиво вышло, – повторила Галина.

– Дай мне телефон Полины, – попросил Сеня.

Глава двадцать третья

– Православного имени Нафонамания не существует, – заявил Кузя.

– Ты уверен? – прищурился Дегтярев, который вернулся в офис, когда мы разговаривали с Галей.

– Святой Нафонамании не было в природе, – заверил Кузя, – и монастыря, о котором она говорила, тоже нет!

Дегтярев стукнул ладонью о стол.

– Следовательно, эта баба заманила Галю в кладовые с одеждой, а там лежал якобы труп Эдуарда! Наконец-то появился человеческий след. Кузя!

– Здесь я, – ответил парень, уставившись в экран одного из своих компьютеров, – у меня для вас есть интересное сообщение. Дашенция, ты близко знакома с Лукиными?

– Они не так давно в Ложкине поселились, – ответила я, – иногда я сталкиваюсь с Лидией, она любит одна быстрым шагом ходить по поселку, я в магазине ее встречала.

– Певица Опалис не родная мать Романа, – затараторил Кузя, – его родила Ксения, старшая сестра Лидии. А вот Зина ее дочь. И все сведения о певице Опалис, которые можно найти в открытом доступе, красивая сказочка! На самом деле Лида и Ксюша – дочери Владимира Михайловича и Елены Николаевны Морозовых. Информации о том, кем они были в советские годы, почти нет. После перестройки Владимир начинает заниматься бизнесом. На сайте его фирмы сообщается, что Морозов кандидат наук, работал при коммунистах в НИИ, но бумага все стерпит. Информация из официального источника, как правило, хорошо «причесана». Например, пресс-секретарь мецената, благотворителя и миллиардера Шелкопрядова-Майского говорит, что его босс имеет высшее образование, докторское звание, в советские годы преподавал в вузе. На самом деле мужика выперли из восьмого класса школы в ПТУ, где он обучался на слесаря. Несколько раз отбывал срок, но об этом в официальной справке ни гу-гу. Елена Николаевна умерла, когда Ксении исполнилось восемнадцать. Потом на тот свет ушла и старшая дочь. Через некоторое время скончался Владимир Михайлович. В возрасте восемнадцати лет Лида выходит замуж за Григория и усыновляет Романа, сына Ксении, на свет через некоторое время появляется Зина.

– И как ты все это выяснил, если никаких сведений в интернете нет? – осведомился Дегтярев.

– Прогнал псевдоним «Опалис» по всем закоулкам, – улыбнулся Кузя, – упоминаний о певичке много, но все они повторяются. Восторги фанатов, злоба хейтеров, лай журналистов, которые живут за счет обсасывания новостей о так называемых звездах. Как правило, журналюги завидуют певцам, художникам, музыкантам, писателям, поэтому с восторгом строчат о них гадости. Года полтора назад Опалис заняла первое место на международном конкурсе, он проходил в курортном месте на острове. Новость выложили на сайте певицы. Фейсбук и инстаграм захлебнулись желчью. Я читал и радовался, что мне повезло не иметь ничего общего с шоу-бизнесом. Бедная Лидия! Надеюсь, ей не показывают комментарии: «Безголосая, старая, страшная, не умеет двигаться, сценические костюмы на редкость вульгарны, шея, как у старой черепахи, ноги толстые, задница тощая, грудь похожа на уши спаниеля». Ну, и много хейтерских комплиментов, которые считаются классикой: «Деньги гребет лопатой, ездит на острова отдыхать, лучше бы помогла детскому дому. Или приюту для бездомных животных». Разбор творчества Лидии на уровне: «Мне это дерьмо не нравится». О конструктивной критике речи не идет.

– Она собирает стадионы, – пробормотала я, – значит, у нее есть армия поклонников.

– Да, – согласился Кузя, – в общем хоре ядовитых жаб порой звучат голоса белых лебедей, но их затаптывает свора земноводных. При этом жабищи в комментариях дерутся и ругаются друг с другом. Ну просто банка с тарантулами.

Дегтярев посмотрел на меня, потом постучал пальцем по своим часам.

– Тебе пора на встречу.

Глава двадцать четвертая

– Рад с вами познакомиться, – произнес полный мужчина, – присаживайтесь. Чай, кофе?

Я кокетливо поправила белокурую челку, которая закрывала мои брови. Дегтярев, Кузя, Сеня и Лёня никак не могли понять, почему Галя не избавляется от ненужных вещей, складывает их в отдельном доме. А у меня есть ответ на этот вопрос: ненужных вещей не бывает! Рано или поздно любая тряпочка, обувь, украшения непременно пригодятся. Вот сейчас, собираясь на встречу с Борисом, мне понадобилось слегка измениться внешне. И что я сделала? Полетела в магазин, накупила кучу барахла, которое использую лишь один раз? Нет! Выйдя из офиса, я залезла в одну из старых гардеробных и извлекла из нее красные сапоги-ботфорты с золотыми каблуками, синее мини-платье, широкий пояс, на пряжке которого горит «бриллиант» – конкурент камня «Орлов», что хранится в Алмазном фонде. На шее у меня бусы от якобы Шанель, длинная нитка разноцветных камней в золотой оправе. Мадам Коко никогда ничего такого варварски великолепного не делала. Но человек, который не разбирается в драгоценностях, сочтет бусы за ювелирное изделие баснословной цены. Сумочка от той же Шанель, на сей раз настоящая, и пара колец на пальцах довершали образ слишком модной дамочки, которая следует советам своего стилиста. На голове у меня парик очень хорошего качества. Ни издали, ни вблизи вы не поймете, что мои волосы родились на какой-то фабрике. Килограмм тонального крема, нарисованные соболиные брови, разноцветные веки, искусственные ресницы толщиной со спичку, яркий румянец, губы в красной помаде…

Когда я, вся такая красавица, вышла в коридор, собака Мафи, которая именно в этот момент куда-то по нему бежала, села и отчаянно завыла. На вой принеслась вся стая и прилетел Гектор. Мопс Хуч взглянул на меня, упал на живот и споро уполз к лестнице, наверное, он принял меня за вампира и поспешил удрать. Афина попятилась, потом присела и напрудила лужу. Я пришла в восторг. Если ваша собака размером с пони, посмотрев на свою наряженную хозяйку, писается, то это она определенно совершает от полнейшего восторга. А уж когда я заметила споро убегающую пуделиху Черри, которая забыла, что у нее артрит лап и глаза почти ничего не видят, вот тут ко мне пришло понимание: я выгляжу сногсшибательно. Последнюю каплю в океан моего восторга добавил ворон.

– Ух ты, – каркнул Гектор, – …! …!

Я шла к машине, размышляя, от кого ворон набрался нелитературных словечек? Он обитает в доме, где в библиотеке собраны произведения классиков. Где он услышал непарламентские выражения? Хотя нынче и в парламенте случается всякое. Да и Дегтярев порой весьма невоздержан на язык.

Я опять поправила челку.

– Дорогой Борис, моя просьба может показаться вам странной.

– Говорите, радость моя, – попросил Круглов, – я не первый год на этой работе. Ничему давно не удивляюсь.

– Я временно не замужем, – вздохнула я.

– Мужчины глупы, они не замечают красоты, – правильно отреагировал собеседник.

– Ой, да ладно, – промурлыкала я, – красота может исчезнуть. А вот деньги останутся. Я живу в гражданском браке, все у нас пока нормально. Но! Любовник решил узаконить наши отношения.

– Прекрасная идея, – одобрил Борис.

– Мне тоже так показалось, – согласилась я и начала вертеть кольцо с булыжником, которое украшало мой указательный палец, – но потом выяснилась засада. У мужика есть мамашка. Она живет в деревне на краю мира. Сынок спит и видит, как перевезти бабу в столицу. Как вам его идейка?

– Не в моих правилах осуждать чужие решения, – дипломатично ответил Круглов, – под каждой крышей свои мыши. Могу лишь сказать о себе: в подобном случае я не стану тащить пожилую мать в Москву. Она привыкла к чистому воздуху, а в мегаполисе его нет. Огород, корова, куры, река, подружки-соседки, привычная налаженная жизнь – всего этого возрастная леди лишится, заболеет в столице и скоро умрет.

– Ха! – подпрыгнула я. – Кабы было все так просто, то супер. Но моя будущая свекровь не дряхлый лебедь. Ей сорок лет! Бойкая, говорливая! Она решила облагородить мой дом. Обозвала картину в гостиной «мазней, как на воротах у Любки». Понятия не имею, кто такая Любка, но она точно не гениальная художница. Полотно, которое пришлось не по вкусу будущей свекрови, принадлежит кисти Пикассо, это оригинал. Мой папа, увы, покойный, его на аукционе взял.

Я схватилась за виски и стала телеграфным стилем перечислять все, что натворила моя мифическая потенциальная свекровь.

– Брак еще не зарегистрирован, баба мне пока никто. А она сняла с диванов и кресел в гостиной пледы, привезенные из Англии, обозвала их пылесборниками. Убрала из спальни, в которой временно поселилась, ковер, а он приехал из Таджикистана, сделан вручную, и постелила вместо него домотканые половики. Встает в пять утра, гремит кастрюлями на кухне, велела выгнать повара, сама хочет готовить…

Я воздела руки к потолку.

– Борщ! Жарить котлеты, лепить пельмени. Довела моего пусечку до слез, заставляет его поступать в институт. Да я своего мужа в любой вуз устрою платно без проблем. Но зачем? Пусечка должен проводить время со мной. Денег у меня от четырех мужей осталось достаточно, все они умерли счастливыми! Поэтому я и выбрала пусечку, ему двадцать два года. Надоели старики. То им из окна дует, то кости ломит, то сидят на диете, то у них клизма сломалась. Все! Мои истории с дедушками завершены. Только пусечка, он меня всегда смешит, бодрит и вообще дуся и зайка. Но в комплекте с ним идет мамашка!

Я сдула с бровей челку.

– Ладно, я могла бы и потерпеть бабу, но в среду она обозвала мою собаченьку, мою чхунечку, мою лапочку, мое счастье…

Я посмотрела своими теперь карими глазами на Бориса.

– Деревенщина, которая на улицу всю жизнь в будку бегала, назвала чхунечку крысой уродской.

– Ужасно! – воскликнул Борис. – Понимаю. какую вам нанесли рану.

Я понизила голос.

– Это еще не все! Ведьма пожелала моей доченьке: «Чтоб ты сдохла!»

– Отвратительно, – немедленно отреагировал Борис, – приперлась в гости…

– Да, – кивнула я.

– Без приглашения!

– Да!

– Надо вести себя тихо!

– Да.

– А она! Прямо как хозяйка.

– Да.

– И чужую очаровательную чхунечку ненавидит!

– В топку его маманьку, – подвела я итог диалогу, – избавьте меня от нее! Навсегда!

– Увезти ее в деревню? – уточнил Борис. – Легко.

– Она вернется, – пригорюнилась я, – уберите бабу навсегда, пусть исчезнет!

Круглов исподлобья взглянул на меня.

– Вы имеете в виду… чтобы она совсем вас покинула?

– Да, – фыркнула я, – понимаю, это дорогое удовольствие. Цена не имеет значения. Хочу жить счастливо с пусенькой и чхунечкой! Все!

Борис кашлянул.

– Прошу меня извинить, но то, что вы хотите, для нас неосуществимо.

– На сайте написано: «Выполним любой заказ», – возразила я.

– Да, но есть исключения, – заюлил собеседник.

– За любые деньги, – напомнила я.

– Давайте решим проблему иным способом, – предложил Круглов.

– Каким? – поинтересовалась я.

– Вам придется улететь из Москвы куда-нибудь подальше, – протянул Борис, – вместе с вашим гражданским мужем.

– Только назовите страну, и мы завтра будем там, – объявила я, – но… нам надо лететь вдвоем?

– Можно с компанией, – сказал Круглов.

– А чхунечка? – возмутилась я. – Ее надо оставить в Москве?

Где-то в глубине глаз Бориса промелькнула насмешка вместе с удивлением, но ему понадобилась одна секунда, чтобы завуалировать свое отношение к богатой, злобной и капризной идиотке.

– Я даже подумать не мог, что вы девочку оставите, само собой разумеется, что она полетит с вами, – заулыбался Борис.

– Ну, мы смоемся, а дальше что? – надулась я.

– Сделаем так, что мать вашего мужчины живо уедет домой, – пообещал Борис, – свет у нее отключится, вода тоже.

– Глупости! – вспылила я. – Хочу, чтобы она очутилась на кладбище! Если вы отказываетесь, я пожалуюсь вашему хозяину Эдуарду Бокову!

Борис засмеялся.

– У вас устаревшая информация. Да, сайт открыл Боков, но он оказался неспособен вести бизнес. Адрес перешел в руки другого человека.

– В интернете хозяином указан Эдуард, – перебила его я.

– Мы с Эдуардом хорошие знакомые, – продолжал Круглов, – он попросил не убирать его с сайта. Не хочет, чтобы родственники считали его неудачником, лжет им, что ведет успешное дело. Я пообещал ему, что до весны следующего года все останется по-старому. А уж потом, извини! Мне нужны клиенты, но то, что вы хотите, я осуществить не могу. Подобным не занимаюсь. Аварию с электричеством могу устроить, подбросить тараканов в апартаменты, выжить бабу из квартиры, показав ей ночью привидение – все это пожалуйста! Но ваша просьба неисполнима.

– Сам живи с прусаками, – нахамила я и убежала.

Глава двадцать пятая

– Значит, Эдуард уже не владелец сайта, – повторил Кузя, – просто пока им числится.

– Да, – подтвердила я.

– Боков не добился успеха на ниве исполнения людских просьб, – резюмировал Сеня.

Я включила чайник.

– Верно. Галина не ошиблась, когда называла родственника лентяем и неудачником. Помните, что она рассказывала о попытке парня жить самостоятельно?

– Она закончилась жалобой соседей на вонь из его квартиры, – засмеялся Собачкин. – Кузя, можешь взглянуть, кто он такой, этот Боря?

– Сообщаю пока лишь то, что сверху плавает, – отозвался компьютерных дел мастер, – он сын Ефима Морозова по кличке Псих.

– Надо же, – покачал головой полковник, – мы его папашу брали. На редкость безбашенный тип. Мигом хватался за оружие и убивал того, кто, по его мнению, что-то не так сделал. Стоп-сигнал у мужика напрочь отсутствовал во всех областях. Ел без удержу, на момент захвата килограммов сто пятьдесят весил, а рост как у Дашуты. Грабил банки, постоянной команды не имел, работал один. Отличался немотивированной жестокостью, выбирал отделения в разных городах, в Москве не светился. Гастролер, одним словом. Прилетал, приезжал куда-нибудь, вел себя тихо, снимал квартиру в частном секторе, селился в многоэтажках без консьержки. Ну да по тем временам таких домов было навалом. Сценарий у него был всегда один: знакомился с сотрудницей банка, незамужней, лет этак сорока, начинал за ней ухаживать. Как правило, ему хватало месяца, чтобы тетка потеряла голову и отдала мужику все, что было в кассе. В тот же день парочка сматывалась из города. Женщина оставляла письмо родне с просьбой никогда ее не искать, мол, она уехала за счастьем во Владивосток, деньги взяла в долг, заработает и вернет. Ефим оплачивал съемную квартиру на полгода вперед, хозяйка однушки не искала жильца. Подельница, которая украла деньги, на самом деле покупала билет до Владивостока и регистрировалась на рейс. Дальше ее следы исчезали. Ефим улетал в Москву. Прокол у него случился в Перми. Служащая банка позвонила из аэропорта матери и зашептала в трубку:

– Прости меня! Очень тебя люблю! И его обожаю. Но мне тревожно. Я зарегистрировалась на рейс, а любимому позвонили, попросили вернуться в город. Сейчас он машину в аренду берет. Вот приеду назад, а меня арестуют за то, что деньги взяла.

Дегтярев поморщился.

– Ну и вычислили мы его. До города женщина не доехала, Ефима на трассе взяли одного. Он заявил, что его спутница улетела. Самолет во Владивостоке милиция встретила, а нет там такой пассажирки. Убил он ее по дороге. Пожизненное получил. Помню, как жена преступника с сыном ко мне приходила, плакала:

– Никогда не выпускайте его. Зверь он, меня бил и ребенка. Удовольствие получает, когда кому-то больно делает.

– Борису лет сорок пять, – остановила я полковника, – он, наверное, хорошо папашу помнит. Бизнес у Бориса вроде легальный, и клиентке, которая попросила свекровь на тот свет отправить, он отказал. Но начал предлагать другие варианты: устроить потоп, отключить электричество. Короче, выжить женщину из дома. Не очень приятный тип, но не убийца.

– Или не захотел связываться с глупой блондинкой, – возразил Кузя, – и он моложе, чем ты предположила. Просто толстый, поэтому выглядит старше. Фамилию ему после ареста папаши поменяли на материнскую. Учился на журналиста. В Фейсбуке у него указано, что он работал пресс-секретарем у разных звезд. Сейчас индивидуальный предприниматель, оказывает рекламные услуги, снимает видео, может вести ваши соцсети и все такое. Никакой связи с Эдуардом не прослеживается, но сайт, где предлагаются услуги, до сих пор зарегистрирован на Бокова.

– Побежали мы не по тому следу, – пробурчал полковник, – так бывает. Работаем дальше.

– Правильно, что побежали, – возразил Сеня, – сайт записан на Эдуарда, следовало его проверить.

– А теперь о Ксении, покойной сестре Лидии, – заговорил Кузя, – я откопал человека, который этих девушек прекрасно знал. Это доктор Высоковский. Ему сейчас под восемьдесят, у врача больная жена, она мужа на пять лет старше. Думаю, Юрию Петровичу очень нужны деньги. Он уже не работает в частном медцентре, где много лет заведовал родильным отделением. То ли устал физически, то ли владелец клиники посчитал врача старым. На данном этапе Высоковский занимается онлайн-консультациями. На мой вопрос, может ли он рассказать нашему сотруднику о Лидии, он сначала ответил очень резко: «Я врач, поэтому всегда соблюдаю тайну пациента». Но когда я объяснил ему, что мы заплатим за рассказ, обрадовался:

– Хорошо. Пусть приезжает сегодня вечером. Завтра я увожу супругу в реабилитационный центр в Тверской области. Там дешевле, чем в столице, а специалисты лучше, чем в оборзевшей от денег Москве.

И давай катить бочку на современных эскулапов: «Они огромные деньги имеют, но знаниями не обладают. А я с многолетним опытом копейки онлайн получаю…»

– И когда он меня ждет? – остановила я Кузю и услышала ответ:

– Если сейчас выедешь, как раз вовремя прикатишь. Адрес у тебя в сообщениях.

Я взяла телефон и приуныла.

– Улица Академика Маранятина? Она же очень далеко!

Сеня кивнул.

– Поэтому я и советую выехать сейчас. Я бы сам отправился, но Высоковский выдвинул условие: он будет беседовать только с женщиной. Мужчин не любит.

Я встала.

– Ну, раз так, то я уже бегу к машине.

Путь до квартиры бывшего главврача родильного отделения занял почти три часа. Еще тридцать минут – и можно было бы приземлиться в Париже.

Хозяин открыл дверь и приветливо поздоровался. Я вошла в холл и вынула из сумки мешочек с балетками, чем вызвала одобрение Юрия Петровича.

– Очень мило, что прихватили сменную обувь. Прошу пройти в мой кабинет.

Мы пошли по длинному коридору, Высоковский продолжал говорить:

– Sic transit gloria mundi. Вы поняли смысл?

– Крылатое латинское выражение: так проходит слава мирская, – перевела я, – оно звучит всякий раз во время вступления в сан нового папы римского. Перед ним трижды сжигают клочок ткани в знак того, что все получаемое земное: власть, слава – тленно, и произносят: так проходит слава мирская.

Высоковский открыл дверь.

– Браво. Я всегда говорю сии слова, когда знакомлюсь с человеком, и сразу понимаю уровень его образования. Садитесь поудобнее, разговор будет не из коротких.

Я устроилась в большом кресле. Меня нельзя назвать энциклопедически образованным человеком, в моих знаниях зияют огромные пробелы. В институте студентка Васильева когда-то учила латынь, но давно забыла всю науку. Про то, как происходит вступление в сан очередного папы римского, я прочитала в книге Смоляковой. Действие одного из романов Милады разворачивалось в Ватикане. А еще говорят, что детективы – жвачка для мозга, но я почерпнула из них много разных знаний.

– Вас интересует Лидия, которая прикидывается певичкой? – уточнил Юрий Петрович.

– Верно, – согласилась я.

– Мои условия вам известны? – продолжил Высоковский.

Я кивнула.

– Пятьдесят процентов сейчас, вторую половину перед окончанием беседы, – деловито заявил доктор, – наличкой.

Я вынула кошелек, отсчитала нужную сумму и протянула Юрию Петровичу.

Тот живо схватил купюры, и они исчезли в его руке, словно шелковый платочек в кулаке фокусника. Высоковский резко повеселел.

– Отлично. Я весь ваш. Тема разговора – Лидия. Что вас интересует?

Раз мы вступили в товарно-денежные отношения, мне не стоит стесняться.

– Все, что знаете об этой женщине.

– У меня была пациентка, Елена Николаевна, – завел рассказ доктор, – она дважды рожала в центре, которым я тогда руководил. Девочки у нее появились, Ксения и Лидия. Мы с Еленой с течением времени стали приятельствовать, она порой ко мне в кабинет приходила не на осмотр, а чтобы поплакать. Муж у Лены был уникальный бабник! Заводил романы одновременно с двумя, а то и с тремя любовницами. Обещал каждой развестись с законной половиной, но не собирался этого делать. Кроме мужской нечистоплотности, он еще отличался плохой памятью и рассеянностью. Утром, например, врал, будто ему надо в семь вечера по рабочим делам задержаться. Забывал тут же, что нафантазировал, звонил супруге в обед и сообщал: «Вернусь за полночь, записался на девятнадцать часов к зубному, раньше двадцати трех он меня не отпустит». И смех, и грех. Лена делала вид, что не замечает нестыковок, она дурака любила. Русским бабам свойственно страдать, они мужей – гуляк, пьяниц, лентяев несут по жизни на своем горбу с гордостью, жалуются всем на тяжелое семейное счастье, но очень довольны собой, мученицами. Чем дряннее мужик, тем он больше супругой обожаем. Если же мужчина со всех сторон положительный, налево не заруливает, зарплату домой несет, дополнительный заработок на подарки жене и детям тратит, с тещей не воюет, вот тогда его замечаниями замучают, претензиями завалят. Сколько раз видел, как в роддоме корзины с цветами в отдельную палату доставляют, еду из ресторана туда же тащат, при выписке нанятый оркестр играет, чемодан с приданым для новорожденного прикатили, толпа родственников «ура» кричит. Но молодая мать выходит с кислой рожей. Что не так, Царевна Несмеяна? Охапку роз ей не того цвета прислали! Она любит красные, а вазы набили белыми. И наблюдал я, как из многоместной палаты выписывают мамочку, та младенца в нашу пеленку завернула, потому что муж пришел, от водки качаясь. Какие цветы, какая родня, никого и ничего нет. Спускается она во двор, а супруг ей две ромашки дарит, сорвал на ближайшей клумбе. И такая буря восторга у дурочки: «Мой-то какой внимательный, заботливый».

Я покосилась на часы, которые висели на стене.

Юрий Петрович отследил мой взгляд.

– Хорошо, перехожу к рассказу о Лидии.

Глава двадцать шестая

– Елена Николаевна долго терпела зигзаги супруга, а потом решила отомстить ему и завела отношения с парнем по имени Дмитрий, – начал врач, – он представлялся как Дэдди и годился женщине в сыновья, выглядел лет на девятнадцать. Семья Морозовых фактически развалилась. Владимир Михайлович стал жить с очередной любовницей, дома не появлялся. Что происходит у дочерей и законной супруги, его абсолютно не интересовало. Наверное, Ксения и Лидия должны были возненавидеть Дэдди, потому что Елена очень быстро превратилась в собственную противоположность. Раньше она вела себя, как примерная бюргерша, которая соблюдает правило трех К: Kirche, Küche, Kinder. Знаете перевод?

– Церковь, кухня, дети, – ответила я, – немецкое устойчивое выражение, оно описывает основные представления о социальной роли женщины в германской консервативной системе ценностей.

– Вот, вот, – закивал доктор, – до появления Дэдди Елена была примерной женой и матерью, носила платья бежевого цвета и туфли на устойчивом каблуке. Вот только в храм она никогда не заглядывала, остальное все было при ней. Но с появлением парня ситуация кардинально изменилась. За несколько месяцев общения с молодым любовником Лена потеряла лишний вес, надела мини-платье, сапоги-ботфорты, выкрасила волосы в рыжий цвет, стала постоянно смеяться и начисто забыла о дочерях. Справедливости ради отмечу, что дети и раньше мать не особо волновали, вся ее любовь отдавалась мужу. А потом вдруг амур решил отправлять свои стрелы по другому адресу. Елена возненавидела Владимира и без памяти влюбилась в Дмитрия. Холодильник в доме был пустым, по полу в квартире мотались клочья пыли, грязное белье из бачка вываливалось на пол… Лена ни на что не обращала внимания. Когда Ксюша или Лида говорили матери:

– У нас есть нечего, – она отвечала:

– Возьмите деньги, купите у метро в палатке курицу-гриль, шаурму или крошку-картошку. Я устала служить у вас домработницей, хочу пожить на полную катушку.

В стране занималась заря перестройки, уже гремела на улицах перестрелка, повсюду, словно поганки после дождя, выросли палатки с едой сомнительного качества и всякой ерундой. Копеечной зарплаты не хватало, многие учителя, сотрудники НИИ, врачи подались в челночники, стали таскать здоровенные клетчатые сумки с дешевой одеждой из Китая. В школах стали работать странные личности. Лида наплевала на учебу, делала что хотела. Потом вдруг в доме возник отец, и разразился феноменальный скандал. Владимир Михайлович объявил супруге о желании развестись с ней, о дележе квартиры, имущества, дачи… Лена схватила табуретку и кинулась на спутника жизни. Сестры успели вовремя растащить родителей, никто никого не покалечил. Ночью Ксения, чья спальня находилась вблизи прихожей, услышала, как мать открыла кому-то дверь. Девушка удивилась, соскочила с постели, приоткрыла дверь и увидела Дэдди. Тот обнял Елену:

– Что случилось?

Мать заплакала, села на пуфик у вешалки и выложила любовнику все, что наговорил ей муж.

– Мерзавец, – оценил поведение ее супруга парень, – не переживай! Решу проблему.

– Как? – истерично засмеялась мать. – Как? У него деньги, связи, а у меня ничего.

– У тебя есть я, – заявил Дэдди.

Елена расхохоталась.

– Ты хороший, добрый и в постели герой. Но щеночек с крокодилом не справится.

– Щенок может попробовать сразиться с аллигатором, – заметил Дэдди. – Не сидеть же сложа руки, не ждать, когда сюда начнут ходить на просмотры люди, желающие приобрести апартаменты. Поставь передо мной задачу. Что надо сделать?

– Пусть он сдохнет, – зашипела Лена, – навсегда! Прямо на этой неделе! Как можно быстрее! Сволоку его останки в крематорий и вздохну свободно!

Парень поднял руки к потолку.

– Крэкс, фэкс, пэкс! Принято и отправлено в космос. Ответ прилетит завтра вечером.

Елена вытерла слезы подолом халата.

– Хорошо бы так, но чудес не бывает.

– Ты не права, – возразил любовник, – чудеса происходят каждый день, но только с теми людьми, кто в них верит.

– Иди в ванную, – устало произнесла Елена.

– Нет, я сейчас уеду, надо кой-чего организовать, – ответил Дэдди, поцеловал Лену и ушел.

На следующий день, вечером, уже после окончания программы «Время», позвонили из милиции и сообщили, что супруг Елены стал жертвой грабителя. Владимира нашли поздние прохожие, они шли от железнодорожной платформы и обнаружили труп. Рядом валялся открытый пустой портфель. Поскольку дача Морозовых располагалась неподалеку, следователь предположил, что покойный вышел на станции, отправился на фазенду и на свою беду встретил по дороге бомжей. Они убили хорошо одетого человека, ограбили и исчезли. Утром к Елене приехал следователь Иван Алексеевич. Вдова сообщила, что муж любил порой провести время за городом в одиночестве и частенько ездил на дачу общественным транспортном.

Потом не пойми куда исчез Дэдди. Елена после его исчезновения могла не спать и не есть сутками, она худела, бледнела. Через некоторое время в доме появился Костя, он был толстым, выглядел старше Дмитрия, но скорей всего являлся его одногодком. И Елена снова расцвела. А Лида вдруг стала полнеть. То, что сестра беременна, Ксения поняла, когда до родов младшей девочки осталось мало времени.

– Кто рассказал вам все это? – удивилась я.

– Ксения, – объяснил доктор, – она приехала ко мне с известием о беременности Лиды. Ситуация осложнялась возрастом будущей мамочки. Младшей сестре едва исполнилось четырнадцать лет. Оценили проблему?

Я кивнула.

– Конечно. Едва девочка появится в женской консультации, там сразу вызовут милицию.

– Не совсем так, но вы правы, о беременности малолетки надо сообщать в органы, – объяснил Юрий Петрович, – поднимется шум. Ксюша просила меня по-тихому принять роды на дому. Но я отказался. У юной девочки процесс может пойти непредсказуемо, возможно кесарево. Лидии следовало ехать в клинику. Я поинтересовался, почему Елена сама ко мне, своему другу, не обратилась. Девушка смутилась, забормотала:

– У нее работы много, дома дел полно.

Чушь понесла. Я понял: что-то неладно, и поставил условие: я помогу тихо уладить ситуацию, знаю, что делать. Но займусь проблемой только, если мать Лиды сама придет ко мне с просьбой.

Глава двадцать седьмая

Ксюша заплакала.

– Она совсем с ума сошла.

И выложила то, что я вам уже сообщил. На момент визита ко мне Ксении Елена неделю не ночевала дома, ее новый любовник тоже не появлялся. Старшая дочь понятия не имела, куда подевалась мать.

Высоковский встал и начал ходить по кабинету.

– Я согласился поговорить с вами за деньги. И теперь отрабатываю гонорар, выдаю чужие тайны, даже не поинтересовался у вас, зачем частным сыщикам эта информация. Окажись я сейчас на вашем месте, мог бы подумать: экий подлый старикашка. Живет вон в каких хоромах, мог их продать, переехать в меньшие, а на разницу тихо существовать. А он! Мерзавец, чем занимается, хорош врач, торгует секретами пациенток!

Я замахала руками.

– Таких мыслей в моей голове нет! Я знаю о болезни вашей жены, она прикована к инвалидной коляске. В небольших апартаментах такому человеку трудно жить, дверные проемы, коридоры, санузел очень узкие. Если въезжать в пятиэтажку, то в ней лифта нет, как на улицу погулять выбраться? Вы один не сумеете с проблемой справиться. Наверное, получаете пенсию, но на нее даже продуктов не купишь. И вы рассказываете о друзьях, большинство из которых умерло.

Юрий Петрович подошел ко мне и погладил меня по плечу.

– Спасибо.

– То, что вы сообщили и еще расскажете, никогда не станет достоянием прессы, – договорила я.

Высоковский сел напротив меня.

– Ксения ничего не знала ни о Дэдди, ни о Косте. Только имена, ну и примерный возраст. Возникает вопрос: парни молодые, зачем им Елена, тетка пятнадцатой свежести? Ответ напрашивается сам собой: деньги. Я попросил Ксюшу обыскать комнату матери, проверить: на месте ли драгоценности. Еще велел съездить на дачу, посмотреть, целы ли картины, столовое серебро, пообещал помочь Лиде, приказал не выпускать ее на улицу. Написал справку для школы: мол, Лидия сломала ногу, сейчас находится в клинике. Ксения заверила, что в школе у сестры теперь новые равнодушные педагоги, они не станут беспокоиться о девочке. Так и получилось. Через день Ксюша сказала, что в квартире все цело. Коробки с ювелирными изделиями не тронуты. В шкафу, в белье, лежит мешок из-под обуви, набитый валютой. Ох уж эта женская манера прятать деньги в трусиках и лифчиках. Ну самое надежное место, правда?

Я смутилась: у самой на полочке среди нижнего белья спрятана коробочка с купюрами. Налички немного, основная сумма в банке.

– Кое-какие привычки неискоренимы, – улыбнулся Юрий Петрович. – Спустя день Ксения отправилась на дачу. На участке жила пара, она сторожила дом, занималась садом. Жена рассказала дочери хозяев, что дней восемь-девять тому назад Елена Николаевна заявилась на фазенду. Провела там какое-то время, потом ушла в лес. Назад хозяйка не вернулась, но сторожиха не заволновалась. Она честная баба, муж у нее работящий, непьющий. Но супруги не очень сообразительны и никогда не лезут в дела господ. Приехали, уехали? Хорошо. Велели на даче прибрать, посуду помыть? Выполнили. Ушла в лес и не вернулась? Значит, так Елене захотелось.

Ксюша вошла в особняк и сразу увидела диктофон, который лежал на консоли в прихожей. На нем была приклеена записка: «Только для Ксюши». Девушка включила устройство.

Юрий Петрович встал и открыл бар.

– Могу ли я предложить вам фужер коньяка?

– Спасибо, я за рулем, – отказалась я.

– Вас не шокирует, если я налью себе глоток? – спросил Высоковский.

– Ни в коей мере, – ответила я.

Хозяин вынул бутылку.

– До сих пор даю платные консультации. Порой мне преподносят подарки. Что чаще всего дарят?

– Выпивку и конфеты, – усмехнулась я, – моя близкая подруга Оксана хирург, она иногда говорит: «Почему никто не догадывается врачу вкусной колбаски или сыра притащить? Ну не пью я, а конфет дома на три жизни хватит».

Юрий Петрович кивнул.

– Вот-вот! Я давно не покупаю спиртное. Ксюша примчалась ко мне с тем диктофоном. Я испытал шок, когда услышал голос Елены. Она говорила, что любила своего мужа больше всего на свете, обожала с такой страстью, что на девочек чувства уже не хватало, поэтому они учились в загородной школе, с понедельника по пятницу жили там, выходные проводили дома. Лена испытывала угрызения совести, боялась, что дочери поймут, что мама лишь прикидывается любящей, поэтому заваливала их подарками, скрывала от отца шалости детей, двойки, не заставляла девочек что-то делать по дому, не наказывала, не ругала их. Елена терпела любовниц мужа, ни разу не дала ему понять, что знает об изменах. Она утешала себя мыслью: «Да, Володя ходит от меня налево, но ведь он ко мне возвращается. Метрессы – временное увлечение, законная супруга – настоящая любовь». И вдруг супруг ее бросил, переехал жить к молодой пассии. Елена растерялась, потом решила показать тому, кто ее кинул, что она совсем не переживает. И тут дьявол подбросил ей Дэдди. Юноша трогательно ухаживал за Леной, он в нее влюбился со всей страстью, буквально обожал, исполнял все ее желания, тратил на нее много денег. А она ни разу не поинтересовалась, где парень добывает средства. И вдруг новый удар! Владимир потребовал развода. Новость свалилась Елене на голову кирпичом. И тут пришел Дэдди. Он увидел, в каком состоянии находится любовница, принялся ее расспрашивать, обещал помочь. У Елены началась истерика, она заявила:

– Пусть он сдохнет.

Дмитрий пообещал решить проблему и ушел.

И вскоре неверного супруга нашли в лесу мертвым.

Юрий Петрович начал осторожно наливать коньяк в пузатый фужер, а я спросила:

– Елена решила, что Дэдди убил ее супруга?

– Да, – согласился Высоковский, – она задала ему вопрос на эту тему, парень без тени волнения ответил:

– Я не убиваю людей сам. У меня много знакомых, я знаю, к кому обратиться. Теперь можешь жить спокойно. Бизнес супруга, квартира, дача, деньги – все достанется тебе, никакая чужая баба не посмеет откусить от твоей собственности.

Морозова забилась в истерике, начала кричать:

– Я находилась в невменяемом состоянии, просто ляпнула сгоряча. Ты преступник!

Дэдди рассмеялся.

– Я все сделал ради нашей любви, если ты недовольна, то прощай.

Все, больше Елена его не видела. Жизнь ее превратилась в ад, по ночам стал сниться окровавленный муж, он спрашивал:

– Милая, зачем ты велела меня убить? Здесь мне одному скучно, скоро я приду за тобой.

Вдова просыпалась в холодном поту, потом боялась заснуть, включала свет, сидела до утра, дергаясь от каждого шороха. В конце концов она начала пить.

Как-то раз, идя домой с очередной покупкой из супермаркета, Лена была сбита с ног молодым мужчиной, он несся куда-то сломя голову, выскочил, как черт из табакерки. Морозова упала, бутылка разбилась. Парень помог Елене подняться, долго извинялся, назвался Костей, пригласил ее в кафе. Вот так начались новые отношения.

Когда Ксюша увидела Константина, она впервые в жизни потеряла самообладание и воскликнула:

– Мама, ты с ума сошла? Он противный, жирный.

– Не твое дело, яйца курицу не учат, – взвилась Елена и несколько дней демонстративно не общалась со старшей дочерью.

Глава двадцать восьмая

Любовь длилась несколько месяцев, потом Костя исчез, а вскоре после того, как парень перестал появляться, непонятно куда сгинула и мама. А через некоторое время старшая дочь нашла на даче диктофон. Послание оказалось длинным, в самом его конце Елена объяснила причину, по которой лопнули ее отношения с Костей. Дмитрий спокойно реагировал на эмоциональные взбрыки неюной любовницы, никогда не кричал на нее в ответ, не убегал, хлопая дверью, а просто говорил:

– Давай, я заварю нам чайку? С мятой.

Костя же пару минут слушал вопли Елены, а потом тоже начинал орать и всегда перекрикивал Лену. Во время истерики и Морозова, и парень теряли над собой контроль, могли наговорить черт-те что, здорово обидеть друг друга. Одно хорошо: оба быстро успокаивались, забывали про оскорбления и жили дальше. Но один раз Елена больно задела сожителя, на пике эмоций обозвала его альфонсом, попрошайкой, заорала:

– Не знаю, кто тебя воспитал, но подозреваю, что папаша твой – жиголо, а мать – проститутка!

Большинство представителей сильного пола остро реагируют на оскорбления в адрес своей семьи. А уж стерпеть, что его мать назвали представительницей древнейшей профессии, способны единицы. У Кости отказали все тормоза, он взорвался и сообщил Елене правду, которую той не следовало знать: Дэдди никогда не любил бабу, которая старше его на много лет. Студента нанял муж Елены, он не хотел отдавать жене все, что полагается при разводе, поэтому нашел молодого парня, который зарабатывал исполнением разных поручений. Владимир поставил перед Дмитрием две задачи. Охмурить Елену по полной программе, прикинуться богатым, предложить бабе руку, сердце и кольцо в придачу. Когда она потеряет голову, нужно внушить ей, что Дэдди насмерть обидится, если любовь всей его жизни устроит скандальный развод, начнет выдвигать непомерные требования, изъявит желание отгрызть здоровенный кусок от всего, что Владимир заработал с помощью своего ума и трудолюбия. Неверный муж спокойно отдаст опостылевшей бабе квартиру, машину и дачу. И на этом все! Требовать часть прибыли от бизнеса Елене не стоит!

Дэдди приступил к выполнению задания и сначала добился успеха. Лена бросилась в объятия юного красавчика. Но! Когда он завел речь о том, что не стоит отгрызать большие ломти от доходов мужа, Лена его осадила:

– А вот это не твоего ума дело!

Дэдди не справился с основной задачей, ради которой весь сыр-бор затевался. Морозов сначала разозлился, но потом ему в голову пришла новая идея. Владимир Михайлович знал, что законная жена никогда не имела дел с органами правопорядка, детективов не читает, сериалы на криминальную тему не смотрит. Елену радуют мелодрамы, любовные романы, она боится вида крови, даже бутафорской, понятия не имеет, как ведется следствие. И неверный супруг решил поставить масштабный спектакль. Он объяснил Дэдди: «Я буду вести себя так, чтобы дура совсем взбесилась, а твоя задача спровоцировать ее на вопль: «Да чтоб Володька сдох». Я потом живо смоюсь за рубеж, а ты ей скажешь, что выполнил ее желание, убил негодяя».

Юрий Петрович прервал рассказ.

– Как вам его идея?

– Нет слов для ее оценки, – пробормотала я. – Но как Дмитрию удалось внушить Елене, что ее муж мертв?

Высоковский вынул из кармана носовой платок.

– Учитывая, что госпожа Морозова абсолютно не представляла работы следователя, задача оказалась не такой уж сложной. Ей позвонил мужчина, представился сотрудником милиции, сообщил о находке тела Владимира. Затем Елену попросили приехать в морг, предупредили: опознавать труп она должна одна, назначили время для этого. Елена никогда не могла похвастаться доверительными отношениями с дочерьми. А после ухода мужа она постоянно впадала в истерику, выливала на Ксению и Лиду дурное настроение, обижала дочерей, не давала им денег даже на еду, что окончательно отдалило от нее девочек. Близких подруг у Морозовой не было. Она приехала в морг в указанный час одна. Там «вдову» встретили два санитара, отвели в комнату, выкатили каталку, сдернули простыню. Женщина увидела человека, которого убили в драке, от лица у него почти ничего не осталось. Оцените обстановку. Не самый современный морг. Запах дезинфекции. Суровые мужики. Тусклый свет. Страшное, изуродованное тело. Рядом нет никого, кто мог бы поддержать ее морально и подхватить, если ей станет плохо. Лена бросила взгляд на покойного и лишилась чувств. Владимир ожидал именно такой реакции. На следующий день Елене позвонил «следователь» и ласково запел:

– Наверное, вам тяжело сейчас приехать в отделение?

– Да, – всхлипнула Морозова, – до сих пор руки-ноги трясутся.

– Могу прибыть сам, – предложил «следователь». – Когда вам удобно встретиться? Хорошо бы сегодня.

– В любое время, – прошептала «вдова».

В районе полудня появилось двое молодых мужчин в штатском, они показали удостоверения. Один парень оказался «следователем», второй «адвокатом». Они сообщили Елене, что открыто дело об убийстве.

– Возбуждено, – пробормотала я, – полицейские говорят: «возбуждено дело».

– Вы правы, – согласился Юрий Петрович, – на таких мелких оговорках и ловят мошенников.

– И полицейский произносит возбу́ждено, а не возбуждено́, – дополнила я, – в каждой профессии своя лексика и подчас неверные ударения. И возбудить дело – это особая процедура по заявлению потерпевшего или членов его семьи.

Юрий Петрович сложил ладони домиком.

– Но Елена всего этого не знала, обмануть ее было элементарно. Молодые люди внушили «вдове», что хоронить «покойного», пока идет следствие, нельзя. Ей отдадут усопшего после закрытия дела. Получит наследство Морозова через полгода, для этого ей надо заполнить кое-какие бумаги. «Адвокат» вытащил из портфеля бланки, Елена Николаевна взялась за ручку.

Трудно представить, что творилось в душе Морозовой, когда пара актеров, оставив для связи свои номера телефонов, удалилась. С одной стороны, она испытала облегчение: Владимир не успел оформить развод, следовательно, любовница не получит ни копейки, она покойному никто. Лена может не беспокоиться за свою финансовую обеспеченность. Но едва она выдохнула, как в ее голове появилась новая мысль: это же она убила супруга! Да, Елена Николаевна испытывала горькую обиду, думая о том, что Владимир Михайлович, наплевав на годы брака, ушел к другой. Да, она собиралась драться за деньги до последней копейки. Да, она хотела, чтобы неверный муж был несчастлив с новой возлюбленной. Да, на волне эмоций она крикнула Дэдди: «Хочу, чтобы он умер». Но это была просто истерика. И что получилось? Морозова прорыдала сутки, потом утешилась и стала жить, тратя деньги мужа. Она без проблем пополняла свою кредитку, пользовалась средствами на счетах мужа. Никто ни разу не сделал ей в банке замечания, не задал никаких вопросов. Похоже, клерки не знали, что Владимир Михайлович убит. Несколько раз в неделю «вдове» звонил следователь, сообщал, как идет расследование, спрашивал, нет ли каких проблем с финансами, напоминал:

– Если вдруг что не так пойдет, сразу сообщите. Я решу любые проблемы. Сами ничем не занимайтесь.

Но все шло, как обычно, недостатка в наличных не было. Около нее появился Костя, над горизонтом взошло солнце, жизнь налаживалась. Лена стала спокойно спать. Как-то раз в пятницу Елена и Константин уехали на дачу. И вдруг в полночь раздался телефонный звонок. Номер был незнаком. Костя спал в другой комнате, он сильно храпел, поэтому они не проводили всю ночь в одной постели. Лена удивилась, но ответила:

– Слушаю вас.

Сквозь треск раздался тихий, до судорог знакомый голос:

– Здравствуй!

Елена обомлела.

– Кто это?

– Я, твой муж, – сказал мужчина, – Володя. Как у вас дела?

– Ты умер, – прошептала Елена, – я видела твое тело.

– Да, – не стал спорить покойный, – но, понимаешь, оказывается, все, что я считал сказками, – правда. Тот свет существует. Нам разрешают позвонить родственникам, чтобы задать самый важный вопрос. Лена, почему ты велела Дэдди убить меня?

Глава двадцать девятая

Морозова швырнула трубку на пол, но телефон почему-то не разбился, он лежал у кровати и вещал: «Почему ты велела убить меня?»

Потом голос умолк. Лена сидела на постели, боясь пошевелиться. Спустя несколько минут айфон снова зазвонил. Морозова похолодела, но увидела на экране имя «Иван Алексеевич» и ответила.

– У вас все в порядке? – встревоженно осведомился следователь.

– Да, – прошептала Лена.

– По вашему голосу я слышу, что нет, – возразил молодой мужчина, – быстро рассказывайте о своей проблеме.

И Морозова сообщила про звонок, завершила она рассказ вопросом:

– Меня кто-то разыгрывает?

– Нет, – ответил следователь, – я знаю о таких случаях. Невинно убитые часто звонят тем, кто лишил их жизни. Ай, ай, ай, Елена Николаевна, значит, это вы организовали покушение на своего мужа. Собирайте сумку.

– Какую, зачем? – пролепетала Морозова.

– Мыло, зубная паста, тапки, расческа, – перечислил Иван Алексеевич, – наденьте спортивный костюм, в камере в нем удобнее будет. Прихватите чай, угостите соседок по камере.

– Не понимаю вас, – прошептала Елена.

– Завтра отправитесь в СИЗО, – выпалил следователь.

– Куда? – жалобно спросила Морозова.

– В следственный изолятор, – расшифровал незнакомую аббревиатуру ее собеседник, – вас обвиняют в убийстве мужа, поедете в колонию в Сибирь на лесоповал. Не вздумайте пытаться сбежать! Найдем вас даже под землей. Вот не жилось вам с хорошим человеком! Зачем Владимира Михайловича убили? Хотели деньги его заполучить? А каков результат? Скоро все узнают, что вы, Елена Николаевна, убийца! Вас посадят за решетку! Позор!

Голос Ивана Алексеевича подействовал на полностью деморализованную Морозову как звук дудочки на кобру. Она молча слушала вкрадчивый голос, потом вдруг очнулась, кинулась к окну, распахнула его, вышвырнула в сад мобильный и влетела в комнату к Косте.

Любовник не спал, он мирно играл на айпаде, удивился появлению Елены и спросил:

– Что случилось?

Морозова начала истерично кричать, парень попытался успокоить Лену, но та, окончательно перестав владеть собой, наговорила ему гадостей. Обозвала его альфонсом, а мать любовника шлюхой. Костя тоже потерял самообладание и сообщил любовнице правду. Владимир Михайлович жив. Сначала он нанял Дэдди; когда тот сумел довести Лену до вопля: «Пусть он сдохнет», велел ему разорвать отношения с любовницей. Но перед расставанием внушить ей, что смерть Владимира – это ее заказ. Потом нанял Константина, чтобы тот докладывал ему о всех шагах, которые решит предпринять опостылевшая баба. Сам Владимир вместе с любимой женщиной от греха подальше смылся в свой дом в Испании.

– У него есть недвижимость в этой стране? – обомлела Елена.

Странно, конечно, что, узнав от Константина всю правду, Морозова отреагировала лишь на сообщение про особняк. Наверное, она настолько ошалела от потока страшных новостей, что окончательно потеряла способность мыслить.

– Ага, – ехидно подтвердил Костя, – муженек твой отлично устроился, перевел весь бизнес в надежные руки, увел деньги туда, где до них никто не доберется. А тебя обвинят в организации покушения на мужа, ты отправишься в вагоне, где в купе не четыре, а семь человек едут, на край карты России.

Я подняла руку.

– Стоп, стоп. Концы с концами не сходятся. Иван Алексеевич, который изображал следователя, вел себя глупо, он мало похож на настоящего…

– Дашенька, – остановил меня Юрий Петрович, – это все спектакль, его разыгрывали для того, чтобы Елена Николаевна покончила с собой. Его придумал и организовал Владимир Михайлович, он не хотел отдавать надоевшей супруге даже нитку из того, что имел. Судебные разбирательства о разделе имущества при разводе могут тянуться годами, а то и десятилетиями. А вот если жена умерла, то нет проблем. Что же касается глупого поведения следователя… Вы в материале, работаете детективом, понимаете, как должен вести себя полицейский. А Елена кто? Домашняя хозяйка. Только не думайте, что я с пренебрежением отношусь к женщинам, ведущим хозяйство. Да, я считаю, что жена и мать – это профессия, очень нужная и важная. Но мало кто из этих женщин разбирается в судопроизводстве и владеет информацией, как ведется следствие. Елену планомерно довели до самоубийства, нажимая на два ее страха: стать нищей и быть опозоренной. Вот только организатор не учел, что объект травли может оставить предсмертное послание. И Ксения узнала правду.

Мне стало жаль девушку.

– Вот бедняжка! Тело ее матери нашли?

Юрий Петрович скрестил руки на груди.

– Учитывая, что я не один год работал в родильном отделении, заведовал им, то, наверное, вы понимаете, что у меня есть связи в самых разных местах. Я попросил одного знакомого навести справки о неопознанных трупах. Ну и выяснилось, что Морозова бросилась под поезд неподалеку от дачи. Узнав о смерти матери, старшая дочь стала испытывать муки совести, звонила мне по ночам, говорила:

– Мама не очень меня любила, но я-то вела себя с ней как свинья.

Никакие утешения не срабатывали. Ксения впала в уныние. Я не рад был, что согласился помочь девушке, та просто села мне на шею и свесила ноги. Она могла позвонить в час ночи, использовала меня, как мусорное ведро, сливала все негативные эмоции в меня. Я оказался в непростой ситуации. Жалел Ксению, ей пришлось непросто, помогал ей как и чем мог. Сделал Лиде медкарту в женской консультации при своем роддоме. Но оформил ее на Ксению, та совершеннолетняя, никаких проблем с законом. И рожала Лидия тоже не под своим именем, все прошло спокойно. Лидия выглядела старше, на вид ей можно было дать восемнадцать-девятнадцать. Между прочим, молодая мать мне даже «спасибо» не сказала. Как вела себя Ксения, я уже рассказал. Я мужественно терпел истерики старшей сестры, уговаривал себя: девушке тяжело, трудно. Но потом устал и перестал брать трубку. Я помог, чем мог, но не подписывался служить выгребной ямой для Ксении. И спустя несколько недель она перестала мне звонить. Я вздохнул свободно. Тридцать первого декабря на трубке высветился знакомый номер. Если человек беспокоит вас незадолго до боя курантов, которые объявят о наступлении нового года, что вы подумаете?

– Поздравить хочет! – ответила я.

– Вот-вот, – согласился Высоковский, – я решил, что навряд ли Ксения долго проговорит, и ответил. Она спросила: «Юрий Петрович, это вы?» Я удивился ее вопросу, но вежливо ответил:

– Именно так. Добрый вечер, Ксюша.

– Вы ошибаетесь, – возразила собеседница, – это Лида.

– Здравствуй, детка, – сказал я, – у вас голоса со старшей сестрой похожи. С наступающим!

– Ксю у вас? – неожиданно поинтересовалась Лида.

– Нет, – удивился я, – сегодня Новый год, сугубо семейный праздник. И мы с ней давно не виделись.

– Да ладно, – засмеялась Лидия, – Ксюха у вас регулярно ночевать остается. Я знаю правду.

Повисла пауза, потом Высоковский продолжил:

– Наверное, впервые в жизни я не знал, что ответить. Потом спросил: «Ксения тебе говорила, что остается у нас с женой на ночь?»

– Ваша баба больна, – заявила Лидия, – сидит в своей комнате, а вы с Ксюхой в другой спальне веселитесь. Мне плевать, кто с кем спит, позовите сестру к телефону.

– Я резко ответил ей: «Ксении у нас нет, и она тут никогда не ночевала. Не общаюсь давно с твоей родственницей».

Лида засмеялась.

– Ясно. Но сделайте одолжение, подзовите ее. У нас в туалете трубу прорвало, заливаем соседей. Пусть перестанет с вами в койке кувыркаться, поскорей домой вернется и мастера вызовет.

Высоковский повысил голос:

– Наглость и хамство младшей дочери Морозовой огорошили меня до такой степени, что я произнес: «Ты сама не способна слесаря вызвать?»

Девчонка мерзко захихикала.

– Я помешала вам! Ясненько.

Я опомнился, быстро отсоединился, на том история и завершилась.

Глава тридцатая

– Значит, Роман Лукин – сын Лиды, – сделал вывод Дегтярев после того, как все прослушали аудиозапись нашей беседы с доктором, – просто она рожала по документам Ксении. Когда старшая сестра скончалась, родной матери пришлось усыновить ребенка. Любовники Елены – Дэдди и Константин. Фамилий их Высоковский не назвал?

– Он их не знает, Елена только сообщила, что Дэдди – Дмитрий. С Костей вроде все понятно, – объяснила я, – но он запросто мог представиться не своим именем.

– Оба молодые, может, студенты, – начал размышлять вслух Семен, – но мы понятия не имеем, в каком вузе они учились. Кузя! Ты меня слышишь?

Симбиоз человека с ноутбуком пошевелился и оторвал взгляд от экрана.

– Странноватенько.

– Лучше сказать: поганенько, – поправил его Собачкин, – профессия альфонса столь же древняя, как ремесло гетеры. Симпатичный юноша, который живет с пожилой девушкой, получает от нее дорогие подарки, деньги, квартиру, машины, во все времена не редкость.

– Я другое имел в виду, – остановил Сеню Кузя, – нашел информацию по Ксении. Она покончила с собой. Прыгнула с пятнадцатого этажа недостроенного здания. В кармане самоубийцы нашли стандартную записку: «В моей смерти прошу никого не винить. Я довела до смерти свою маму, плохо с ней обращалась. Лида, я люблю тебя. Прошу того, кто меня найдет: позвоните по этому номеру, позовите Лиду, хочу быть похороненной вместе с мамой».

– Действительно странно, – согласилась я, – Юрий Петрович сказал, что отношения у матери и дочек были отнюдь не идеальные. Но после кончины Елены Николаевны старшая дочь стала винить себя в смерти матери. И довела себя до суицида.

– Запоздалое раскаянье страшная штука, – прогудел Лёня, – многие люди стоят у могилы, думают: «Не говорил матери-отцу-бабушке-деду ласковых слов, некогда мне с ними было чаю выпить, сердился на старших за то, что звонили, советы давали… Сейчас так хочется обнять их, произнести: «Люблю вас», но поздно». Тяжелые раздумья. Но большинство людей справляется с ними и живет дальше. А кто-то попадает в психиатрическую клинику или, как Ксения, сводит счеты с жизнью. На девушку слишком много всего свалилось: известие о смерти отца, любовники матери, потом беременность Лиды, сообщение о том, что папа жив. Вот психика и не выдержала.

– Странноватенько другое, – гнул свою линию Кузя, – при трупе нашли паспорт, в записке указан телефон, лишний труп в морге никому не нужен. Определенно Лиде позвонили. Но! Тело не забрали, его похоронили за госсчет.

– Это возможно? – опешила я.

– Да, – кивнул Сеня, – никакого наказания за отказ хоронить человека не предусмотрено. Просто это аморально. Лида не захотела заниматься погребением сестры. Хотя, может, у нее денег не было?

Кузя кашлянул.

– Лидия стала единственной владелицей хором в центре Москвы. Она потом вышла замуж за Григория Лукина, родила Зинаиду, продала квартиру, купила избушку в Юркине, в деревне на Каширском шоссе. И через полгода певица Опалис кричала из каждого утюга.

– Деньги, которые выручили за элитную недвижимость, потратили на раскрутку Лидии, – осенило Собачкина, – Григорий в жену ничего не вкладывал.

Дегтярев остудил пыл Сени:

– Ну, это нам точно не известно.

Кузя решил встать на сторону друга.

– Они в Юркине жили недолго, потом перебрались в Сластино. Там уже был дом двести метров, участок побольше. В поселке Ложкино их третий особняк, самый шикарный. Вот как случается! Выгонят тебя из музыкального училища, признают бесталанной. А ты потом из телевизора не вылезаешь. Представляю, как тех педагогов крючит, они включают «волшебный ящик», а там Опалис соловьем разливается. Я б от злости пульт сгрыз.

– Лида не окончила музыкальную школу? – уточнил Дегтярев.

– Ага, в официальной биографии сообщается, что у нее есть диплом, но это враки, – по-детски заявил Кузя, – Высоковский не ошибся, когда сказал тебе, что Елена Николаевна не очень дочек любила, в интернат их сдала.

Я уточнила:

– В детдом?

– Ну, почти, – ответил наш ас компьютерного поиска. – В перестройку в России стали популярны всякие эдакие школы. Родители хотели, чтобы дети не только таблицу умножения и правописание жи-ши учили, но и развивали у себя таланты. Каких только гимназий не появилось! Например, «Свет народного творчества». Там наряду с общеобразовательными предметами расписывали подносы, ткали платки. Или «Книжник», в ней готовили поэтов и писателей. Но больше всего расплодилось разных музыкалок. «Юный Моцарт» находился в Подмосковье, детей туда брали с девяти лет, воспитанники там жили всю неделю, на выходные уезжали домой. Обучали их до девятого класса, затем следовало сделать выбор, чем станешь заниматься, и отправляться в другие учебные заведения. Ксения в «Юном Моцарте» аттестат получила. А Лиду отчислили в тринадцать лет за отсутствие таланта.

– Гимназия и сейчас существует? – поинтересовался Дегтярев.

– Нет, – ответил Кузя, – она находилась неподалеку от Звенигорода.

– Когда Лиде исполнилось четырнадцать? – спросил Александр Михайлович.

– Семнадцатого декабря, – тут же назвал дату Кузьмин.

– День рождения Романа назови, – потребовал полковник.

Кузя снова оказался на высоте.

– Тридцать первого мая.

– Беременность у женщины длится, как правило, тридцать восемь – сорок недель, – заявил Леня, – редко сорок две. Легко подсчитать, что девочка забеременела где-то в сентябре. Ей тогда было тринадцать. Об интересном положении школьницы узнали учителя и живо избавились от проблемного подростка. Ксения тогда уже ходила в училище хорового и эстрадного пения, на факультет, где готовили режиссеров концертов, было тогда такое, недолго просуществовало. А у Лиды нет даже среднего образования. Она после рождения Романа в школу не вернулась.

– Младшей сестре после смерти Владимира Михайловича досталось все, – заявил Кузя.

– Не понял, – удивился Дегтярев.

– Давайте вспомним, что Дэдди обманул любовницу, никого он не убивал, – начал объяснять Кузьмин, – Владимир Михайлович тихо сидел за границей вместе с любовницей. К Елене приходил «адвокат», который такой же юрист, как я солист балета Большого театра. Деньги, что тратила направо-налево «вдова», достались ей не по завещанию, супруг-то и не думал умирать. Средства безотказно давал сам Морозов. Это, он считал, лучше, чем судиться не один год с бывшей супругой, деля нажитое в браке. Когда Елена Николаевна ушла из жизни, Ксения и Лида получили драгоценности матери, деньги, которые лежали у нее в шкафу, и все! Не знаю, давал ли Владимир Михайлович дочерям средства на жизнь. Но он не оформил брак со своей любовницей. Почему? Ответа на данный вопрос, скорей всего, мы не узнаем. Через год после смерти матери умирает Ксения, вскоре уходит на тот свет Морозов. Кто основная наследница? Лидия. Ей уже исполнилось восемнадцать, опекун не нужен. Владимир Михайлович перед смертью продал бизнес. Но он получал доход от сдачи недвижимости и проценты с капитала. Вилла в Испании, о существовании которой не подозревала Елена, имела место быть, но она никогда не принадлежала Морозову, он ее снимал. А вот в России у него было несколько квартир в разных концах столицы, они перешли к Лидии и тоже арендуются. Если сложить всю прибыль за месяц вместе, получится приличная сумма. Плюсуйте сюда деньги на счетах Морозова. Да и как певица она не внакладе, Лидия обеспеченная дама. Мне надо на секундочку отбежать.

– Валяй, – разрешил полковник.

Кузя испарился. Меня удивила резвость компьютерных дел мастера. Обычно он ходит медленно, а тут помчался, как молодая борзая. Похоже, у него сильно прихватило живот.

Дегтярев постучал карандашом по столу.

– Надо поговорить с Лидией.

– Ой, ой! – закричала из глубины дома Марина. – Кузенька, что с тобой! Саша, Саша, ему плохо!

Мы все разом вскочили и помчались на зов.

Глава тридцать первая

На чисто вымытом полу прихожей лежал Кузя. Глаза его были открыты, но не моргали, кожа лица имела серо-зеленый оттенок, на левом виске краснела рана.

Чтобы не упасть, я оперлась на стену.

– Так-так, – протянул Леня и медленно подошел к трупу. – Что у нас тут? Ой-ой! Покойничек. Но странноватенький, как он сам любит говорить. Дырка в височной области впечатляет. Но я не вижу ни единого предмета, которым ее могли сделать. Разве что Марина ткнула надоевшего ей обжору неким кухонным инвентарем и спрятала орудие убийства.

– Я его не трогала, уже таким нашла, – деловито отрапортовала жена полковника.

– Угу, – улыбнулся Леонид. – И где кровушка? Токмо на ране и чуток на щеке. Куды подевалася лужа под глупой башкой, типа, мертвеца? Почему Марина не валяется в обмороке? Гляньте на Дашуту, та по стенке сползает, а вторая, лучшая половина Александра Михайловича ведет себя, как я на задании: ну, очередной трупик, и что, эка невидаль? Вставай, Кузьмин, маска просто суперская, а вот сама постановочка подкачала. Хочешь, пульс пощупаю у жмурика?

Труп сел, я наконец сумела выдохнуть. «Труп» поднял руки и сдернул голову. Я опять зажмурилась, но быстро открыла глаза. Кузя уже стоял на ногах, в руке он держал… нет, не маску. А именно голову, с волосами, шеей и лицом.

Леня ухмыльнулся.

– Дай поглядеть.

Кузя отдал ему башку. Я поежилась, вещь так натурально сделана, что просто оторопь берет.

– Детство у кого-то в заднице играет. Да? – осведомился Дегтярев. – Что, нельзя было нам просто рассказать про эту ерунду?

– На что угодно готов спорить, вы бы все не поверили, что можно принять шлем-маску за лицо покойника, – возразил Кузя, – а сейчас чуть сознания не потеряли. Дашенция до сих пор синяя, Сеня нервно моргает, даже Александр Михайлович молчал. Лёню только нельзя обмануть, но маски на эксперта, который в полиции работает, не рассчитаны.

Я откашлялась.

– А как человек в ней видит?

– Штукенция эта выполняется индивидуально, на заказ, – начал объяснять Кузя и пошел в офис, – снимается мерка, делаются волосы, как у тебя, черты лица. У них серьезное предприятие. Знаете, для чего их производят?

– Для дураков, которым некуда время девать и они над другими подшучивают, – рявкнул полковник, – а замолчал я сейчас потому, что думаю, каким ремнем идиота Кузьмина выдрать. Марина, ты с ним заодно, да?

– Ну… Кузя… ну… – забормотала его жена, – он мне башку не показал, просто попросил: натяну особую маску, буду как труп, а ты зови на помощь. Не ожидала я такой ужас увидеть! Вообще прямо, вообще!

– Вообще прямо, – повторил Дегтярев, – сделай чаю, да покрепче.

Марина унеслась.

– Фигню эту создают для киносъемок, – начал объяснять Кузя, садясь за стол. – Как фильм снимают? Три часа свет ставят, потом минуту актеры на площадке работают. Допустим, детективный сериал в работе. На полу труп, полицейские рядом. В первых кадрах мертвец хорошо виден, он просто лежит, действие пока без него идет. Потом покойник станет активным действующим лицом, сейчас он не нужен, но должен находиться в комнате, а дальше что? Звезде придется лежать весь рабочий день на полу? И вот выход. Создают шлем-маску, присобачивают ее к манекену, их тоже по мерке производят, и готово. Фирма «Синема-сюрприз» этим занимается, но берут заказы и от обычных граждан.

– Хочется посмотреть на человека, который решил прикинуться покойником, – содрогнулась я.

– Ну можно, например, празднуя семидесятилетие, выйти к гостям в образе себя двадцатилетней, – сказал Кузя, – маски-то любые делают.

– Только гляньте на него, – рассвирепел полковник, – устроил дешевый спектакль и радуется. Имей в виду, я не стану оплачивать голову! Ты ее без совета со мной заказал!

– Денег не надо, – засмеялся Кузя, – это бартер! Я им кое-что с компом подсказал.

– Ты не ответил на мой вопрос, как человек видит, если на него голова надета? – повторила я.

– А везде по-разному, – весело объяснил наш компьютерный гений, – в моем случае в зрачках есть дырочки, они заклеены особым материалом, если смотреть изнутри, он прозрачный, если снаружи, то зрачок-зрачок. И на ощупь кожа у шлема как человеческая. Дашуня, хочешь подержать голову?

– Спасибо, нет, – быстро ответила я.

– Муляж делается индивидуально, – заговорил Дегтярев, – надо снимать мерку. Значит, Эдди знал об идиотском розыгрыше!

– Сомневаюсь в этом, – возразил Собачкин, – мертвого племянничка в гардеробном домике изображал другой мужик, это по его параметрам сделали башку. Дашута, ты на какую часть тела Кузи сейчас в первую очередь посмотрела?

– На голову, – ответила я.

– Можешь сказать, какие у фальшивого покойника штаны? – не отставал Сеня.

– Понимаю, почему ты спрашиваешь, но видела уже сегодня Кузю и знаю, что на нем синие джинсы, – улыбнулась я, – но ты прав: Галина не стала изучать тело. Она обратила внимание на голову, заметила «кошачий взгляд» и удрала.

– Ладно, скажу честно, что давно подозреваю: Галя приврала, – отрезал Леонид. – Чтобы понять, имеет место «кошачий глаз» или нет, необходимо этот глаз сжать. Тактильный контакт с покойным. Уверен, что Бокова этого не сделала, она увидела «покойного», перепугалась и сбежала. А потом пришла в себя и, когда Дарья приехала, соврала ей, да и нам всем потом про симптом Белоглазова.

– Зачем она это сделала? – удивилась я.

– Неужели ты забыла, как Галина хочет, чтобы ее считали доктором? – хмыкнул Собачкин. – Лёня прав, она наврала, чтобы мы знали, какой она замечательный врач!

– Прикоснись она к «мертвецу», мигом бы поняла, что это маска, да и дыхание можно уловить, – пожал плечами Лёня, – я сразу предположил: набрехала тетя. И теперь это ясно. А ты, Дашута, не угадала с одеждой Кузи.

Наш компьютерный гений выставил вперед правую ногу.

– Сегодня я надел черные штаны.

Я опешила.

– Утром я видела джинсы.

– Это вчера было, – захихикал повелитель ноутбуков, – сегодня за завтраком я случайно кофе на колени вылил. Пришлось натягивать брюки.

– Они тебе коротки и в поясе жмут, – пробормотала я.

– В последний раз надевал их в школе на выпускной вечер, – объяснил Кузя, – раскабанел немного!

– Ты спросил у производителя, кто заказал шлем-маску Эдуарда? – зашипел Дегтярев. – Как оплачивали?

– Мне ответили, что личность клиента никогда не разглашается. Но в данном случае к ним по телефону обратился мужчина, – пояснил Кузя, – приехал курьер, отдал деньги, размеры и фото человека, голову которого надо воссоздать. Готовый заказ забирали в ячейке. Те, кто маски делает, не удивились, у них часто бывает, что клиент сам приезжает.

– Заказчик не обязательно тот мужик, что звонил, – возразил полковник, – его могли попросить поговорить с мастером. Или просто изменили голос. Может, это женщина все устроила.

– Плаваем во мраке, – подвел черту Сеня, – много чего узнали, но так и не поняли, кто напугал Галину. И зачем Роман, сын Лидии, устроил кровавое представление?

– С какой стати ты вспомнил о подростковой глупости? – удивилась я.

– Тихий внутренний голос давно мне подсказывает, что идиотская шутка, которую сыграли с Боковой, каким-то образом связана с выходкой сына Лидии, – объяснил Сеня. – Вроде ничего общего нет. Бокова и Лукины едва знакомы. Лидия и Григорий живут в Ложкине недавно. Боковы в другом поселке, правда, неподалеку. Точек пересечения у них вроде нет. Но мы их тщательно и не искали.

– Ужинать хотите? – поинтересовалась Марина, заглядывая в офис.

– Конечно, – обрадовался Сеня. – А что дадут?

– Сядете за стол, узнаете, – хитро улыбнулась жена полковника.

Глава тридцать вторая

– Зря собираетесь прямо так за стол сесть, – объявила Мариша, – надо переодеться.

– А что не так? – спросил Леня.

– Снято видео про то, как подают заявление в загсе, – защебетала Нина, – теперь нужна запись ужина после помолвки.

– Смотрел внимательно твой инстаграм, – заявил полковник, – интересно было, как все получилось, но ничего не увидел.

– Запись в обработке, – ответила Марина, – кое-что надо почистить. Выложу в сеть, как только все подготовлю. Пока дальше работаем.

– Придется еще в одном спектакле участвовать, – расстроился полковник.

– Сначала поход в загс для подачи заявления, – заговорила Нина, – затем надо опубликовать, как дома скромненько, незатейливо отметили радостное событие. Следующий шаг: свадьба, гости, подарки.

– Это будет по-настоящему, – уточнила Мариша, – подача заявления – спектакль, наш ужин – тоже постановочный. А свадьба состоится по-взаправдашнему. Думаю, ее отметим через месяц, раньше не успею.

– Отлично, – повеселел Александр Михайлович.

Я потупилась, толстяк надеется, что жена забудет о пире с большим количеством гостей или что-то сорвется. Но он не на такую напал. Если Марина решила, то солнце может упасть на землю, а наша блогерша успеет закатить веселую свадьбу и выложить видео в сеть. Думаю, она сейчас набирает рекламу, поэтому мероприятие опять откладывается.

– Вам надо одеться красиво, – зааплодировала Нина, – мы так элегантно стол украсили!

– Домой придется ехать? – загрустил Собачкин. – Очень есть хочется!

– Никому никуда отправляться не надо, – успокоила Сеню организатор действия, – все ваши костюмы, я имею в виду мужчин, висят в гардеробной первого этажа. Феликс, а твой наряд в спальне.

– Чем мой пиджак-то плох? – удивился Маневин. – Могу поменять рубашку, повязать галстук.

– Ты сейчас хорошо одет, – одобрила Марина, – но у нас тематическая свадьба! Я – Мария-Антуанетта, Саша – Людовик, не помню, какой по счету! Дом – Лувр! Поэтому нужно соответствовать по внешнему виду.

– Вроде бы королевская пара жила в Версале, – задумчиво протянул Маневин, – а на лето переселялась в замок Компьен.

Я дернула мужа за пиджак, Феликс с удивлением посмотрел на меня.

– Наверное, мое платье наверху? – осведомилась я.

– Да, да, – закивала Марина, – все одевайтесь, но не выходите в столовую.

– В комнате сидеть? – осведомился Феликс.

– В гардеробной? – одновременно с ним задал вопрос Дегтярев.

– Нет, конечно, идите в гостиную, – скомандовала «королева», – Саша, твой костюм в спальне.

– Ты только что сказала, что мужчины отправляются в гардеробную первого этажа, – напомнил полковник.

– Правильно, – согласилась Марина, – Кузя, Леня и Сеня там переодеваются.

– А я, значит, не мужчина, – нахмурился полковник.

– Мужчина, – сказала «королева», – для тебя все в комнате приготовлено, ты же живешь в доме.

– Как-то странно слышать: «Мужчины идут в гардеробную, а ты в спальню», – бубнил Александр Михайлович.

– Давайте отнесу ваш костюмчик туда, где висит одежда для гостей, – нашла Нина соломоново решение неожиданно возникшей проблемы.

– Хорошая мысль, – обрадовался полковник.

Невеста попыталась воззвать к разуму жениха:

– Саша, там маленькое помещение, четырем мужикам неудобно одеваться.

– Ничего, в тесноте, да не в обиде, – заметил Феликс, – я, пожалуй, тоже примкну к компании.

– И Гарика к вам отправить? – осведомилась Нина.

– Он пока не вернулся, – ответила Марина, – ох, похоже, он что-то задумал, вот уже несколько дней утром сматывается, и целый день его нет.

Я поспешила к лестнице. Если Гарик неожиданно исчезает из Ложкина и где-то проводит время, то жди беды. Скорей всего, родственничек Феликса уж в который раз занялся бизнесом. Чего он только не придумывал ранее. Хотел разводить енотов-полоскунов, которые заменят собой стиральные машины. Но особенно восхитила меня съедобная втулка от рулона туалетной бумаги. Воистину гениальная идея. Рулон закончился, а кругляшку, на которую бумагу намотали, можно слопать, сидя на унитазе. Из любимого сыночка Зои Игнатьевны бьет фонтан нечеловеческого креатива.

Я вошла в спальню и замерла. Ну и ну! Посередине комнаты на переносной вешалке красуется наряд пронзительно-синего цвета. Верхняя его часть – корсет с рукавами, к нему пришита огромная юбка, похожая на абажур. Рядом стоят красные туфли с высоким каблуком и платформой.

– Ну как? – спросила за моей спиной Марина.

Я вздрогнула от неожиданности и ответила:

– Сногсшибательно.

– Одевайся скорей, – велела жена полковника, – оператор приехал! Этот оказался ответственным, прибыл вовремя. Не то, что парень, с которым я договорилась о съемке подачи заявления. Тот не соизволил появиться.

– Все так серьезно, – улыбнулась я.

– Конечно, а как иначе, – удивилась Марина, – теперь вести блог непросто. Раньше выложил фото своей кошки и состриг кучи комментариев, потом получил выгодное предложение от изготовителя кормов для животных. Сейчас, чтобы заинтересовать подписчиков и привлечь к себе рекламодателей, приходится изобретать нечто оригинальное. В загсе все снимал Кузя, у него здорово получилось, но я хочу, чтобы он сидел за столом, как гость, поэтому и наняла другого оператора. Если хорошо представим цикл «подача заявления – семейный праздник – свадьба», то я потом смогу сделать ремонт в нашем офисе так, как надо.

Я заморгала.

– Под твоим руководством, естественно, – живо добавила наша кулинарка. – Моя роль: спонсор.

Мне очень не хотелось думать про ремонт, поэтому я сменила тему:

– Это платье мне одной не надеть, кто-то должен корсет застегнуть.

– За этим я и пришла, – кивнула Марина и сняла наряд с вешалки.

Я вылезла из своей обычной одежды, и не прошло и десяти минут, как я была упакована в платье.

– Красавица! – ликовала Марина. – Как настроение?

– Теперь я понимаю, что испытывает колбасный фарш, когда его запихивают в синюгу, – прошептала я.

– Извини, – смутилась Марина, – по сценарию ты графиня де Бобин.

– Такая существовала? – удивилась я.

– Понятия не имею, – отмахнулась подруга, – когда я писала сценарий, нашла это имя в интернете. Но кому нужна правда жизни в соцсетях? Пошли.

Я сделала шаг и чуть не упала.

– Давай, скорей, – крикнула уже из коридора главная героиня действа.

Я поковыляла на зов. Кринолин роскошно смотрится, но в нем, оказывается, трудно передвигаться, ноги почему-то подкашиваются. Или это туфли виноваты? Я скинула «копыта» на платформе и обрадовалась. Теперь я не теряю равновесия. Правая нога сделала шаг вперед, левая тоже. Но я не приблизилась к лестнице даже на сантиметр. Я растерялась, но графиня Бобин решила не сдаваться, опять выбросила ногу по направлению к ступенькам, подтянула к ней вторую, и в ту же секунду кто-то дернул меня назад. Я замахала руками, начала падать, но не рухнула на паркет, а повисла на юбке-абажуре.

Глава тридцать третья

– Дорогая, что с тобой? – удивился Феликс, выходя из спальни. – Ты похожа на поникший тюльпан в вазе.

– Поставь меня на ноги, – попросила я.

Муж осторожно взял меня за талию и приподнял, мои ступни нащупали паркет.

– Кто-то не дает мне двигаться, – пожаловалась я, – попыталась идти, но не смогла.

– Юбка уперлась в пол, – объяснил Маневин, – она на каркасе, встала жестко. Если носишь такой наряд, то между подолом и паркетом непременно должен быть зазор. Дамы прошлых веков всегда поднимали руками платье спереди. Для твоего роста наряд длинноват, в этом случае лучше воспользоваться туфлями на высоком каблуке.

– Они где-то тут валяются, – пробормотала я, – очень неудобные.

Муж наклонился.

– Нашел. Поставлю туфли перед тобой, попробуй в них влезть. Хотя нет! Сейчас помогу.

Через мгновение я снова оказалась в «копытах» и приуныла.

– Что притихла? – улыбнулся муж.

– Ходить в них почти невозможно, – призналась я.

– Этой беде легко помочь, – засмеялся Феликс, схватил меня в охапку, живо отнес на первый этаж и поставил у двери в столовую.

Из комнаты выглянула Нина и зашептала:

– Уже начали снимать! Сперва входит Феликс, он садится на свободный стул около Сени. Марина скажет Маневину: «А вот и граф Домбадур». Надо ответить: «Я спешил со всех ног на ваш праздник».

Нина повернулась ко мне.

– Как только услышите эти слова, быстренько вбегаете в столовую.

Послышался шелест, я повернула голову на звук и увидела, как из длинного коридора величаво выходит Афина. На голове собакопони сверкала корона, на теле красовалось ярко-красное платье. Следом шел Хучик, которого впихнули во фрак с манишкой. Сзади дефилировала Мафи в кружевной накидке и бархатных панталонах. Замыкала шествие необычно бодрая пуделиха Черри в розовом брючном костюме, усыпанном стразами.

– Слов нет, – пробормотал Феликс.

За псами появилась девушка в черном свитере и джинсах.

– Здравствуйте, – прошептала она, – я Анна, дрессор животных.

– Вы дрессировщик? – так же тихо уточнила я.

– Дрессор, – повторила девушка, – специалист, который создает луки животных для съемок.

Феликс поднял брови.

– Луки животных? Они в кого-то стрелять будут?

Анна заморгала.

– Нет, конечно, лук – это не оружие.

– Овощ, – догадался мой профессор.

– Лук – образ собаки, кошки, хомяка для работы на камеру, – объяснила Анна.

– Вы костюмер, – сказал Маневин, – только работаете не с людьми, а с четвероногими.

Анна прищурилась.

– Я дрессор! Имею диплом английского колледжа «Дресс фор энималес». К костюмерам не имею ни малейшего отношения.

– Dress for animals, – произнес мой профессор, – ясненько!

– Зверушки должны сейчас войти, – недовольно произнесла Анна, – они у вас вильдовые, не умеют дрессоваться, кютес скидывают! Впервые таких лукаю.

– Конечно, – кивнул Феликс, – мы вас пропустим.

Анна открыла дверь, стая медленно побрела в столовую.

– Что она сказала? – растерялась я.

– Милая Аннушка не зря обучалась в Лондоне, – с самым серьезным видом ответил муж, – теперь она хорошо владеет языком, который можно назвать: суржик соцсетей. Это небольшой набор английских слов, переделанных на русский лад. Используют его модные молодые люди, которые не учили язык Шекспира, Диккенса и Шелли, не получили хорошего образования, иностранным наречием овладевали, читая чужие тексты в инстаграме, но хотят выглядеть специалистами международного класса. Анна сообщила, что наши собаки дикие, не умеют одеваться, одежду сбрасывают. Есть английское слово wild. Его можно перевести на русский язык как дикий, произносится оно как вильд. Тот, кто, владея английским, хочет сказать «дикий зверь», должен произнести: «wild animal». А тот, кто разговаривает на суржике соцсетей, выразится иначе: вильдовое животное.

– Где у нас граф Домбадур? – закричала из столовой Марина. – Наверное, у него карета сломалась.

– Идите скорей, – прошептала Нина.

Феликс исчез.

– Дашенька, теперь вы, – велела домработница.

Я сделала пару шагов и замерла в проеме двери. Наша уютная столовая сейчас была помпезно декорирована. Со стола свисала бордовая бархатная скатерть с каймой из кистей золотого цвета. Края тарелок сверкали драгоценными камнями, бокалы радовали глаз орнаментом из бурбонских лилий. На потолке появилась люстра в виде огромной лошадиной головы. У стены около буфета, где у нас лежат полотняные салфетки и кухонные полотенца, появился небольшой диванчик голубого цвета, на нем смирно сидели все наши псы, кроме Афины. Собакопони устроилась рядом на полу.

Я на секунду потеряла дар речи. Откуда у нас этот дурацкий светильник? Из каких закромов вытащили ужасающе красивую посуду? Кто и когда приобрел скатерть?

Мой взгляд переместился на стол. Появились новые вопросы. На каком рынке Нина раздобыла огромную ногу, которая красуется в центре стола? Похоже, она когда-то принадлежала динозавру! Где нашли подвал, из которого выудили трехлитровые бутыли, покрытые пылью и паутиной?

– А вот и графиня де Бобин! – объявила Марина. – Проходите скорей.

Я сделала шаг, но не продвинулась вперед ни на шаг.

– Дорогая, мы вас ждем, – поторопила меня жена полковника.

Я дернулась и поняла, что кринолин застрял в проеме.

– Графиня де Бобин, – настойчиво повторила Марина, – только не говорите, что вы нас испугались.

Я закатила глаза и вступила в игру:

– Просто любуюсь красотой стола и вашими нарядами. Какая роскошь! Столько драгоценностей! А доги блистают своим дрессом, у них потрясающие луки.

– Мерси, дорогая, за комплиман, – бойко ответила Марина, – проходите, угощайтесь.

Я сделала очередную попытку проникнуть в столовую, вновь безрезультатно, и кокетливо произнесла:

– Хочу здесь постоять!

Марина опешила, она не знала, почему я так странно себя веду. А я не понимала, как объяснить ей, что попала в капкан. Мужчина, который ходил по столовой с камерой, постоянно снимал графиню де Бобин, поэтому подмигивать невесте, подзывать ее к себе жестами не стоило.

– Жаркое аппетитно выглядит, – сказал полковник, – отрежьте мне кусочек!

– Давайте пока салатами полакомимся, – предложила Марина, – дорогие гости, угощайтесь.

– Мне хочется мяса, – закапризничал полковник.

– Подождем, пока графиня соизволит сесть, – предложила Марина, – давайте поднимем бокалы! У нас праздник! Мы подали заявление в загс! Скоро свадьба.

– Ура! – неожиданно завопил Кузя, который временно остался без своих ноутбуков. – Ура!

Дегтярев встал, потянулся к ноге, воткнул в нее вилку и замер.

– Де Бобин, входите! – приказала Марина.

Кто-то толкнул меня в спину, я зашаталась, раздался треск, наконец-то я сумела сделать несколько шагов, оказалась в комнате и заулыбалась.

– Ой, ой, – зашептала сзади Нина, – ой-ой! Дашенька, скорей вернитесь.

Я обернулась, увидела в проеме двери… висящую разорванную юбку и поняла, что стою в корсете и тонких колготках. Нижняя часть платья оторвалась и осталась в «капкане». И что теперь делать?

Одним прыжком я очутилась у пустого стула и плюхнулась на сиденье. Дегтярев тем временем пытался отрезать кусок мяса.

– Саша, не надо, – слишком ласково попросила его жена.

Полковник, конечно же, не послушался, он закряхтел и продолжил пилить ногу, а та неожиданно соскользнула с блюда, прокатилась по столу и упала на пол. Собаки радостно залаяли и бросились на жаркое. Мафи потеряла одежду, Афина лишилась короны, с Хучика свалились штаны, а Черри начала истерически лаять.

– Все, все, – закричала Марина, – это не снимаем.

В столовую влетел Гектор, сел на пустое блюдо и заорал:

– Заперли птичку, а она удрала! Что несъедобное жрут глупые собаки?

Я присмотрелась и поняла: «динозавр»-то фальшивый, сделан то ли из папье-маше, то ли еще из какой-то ерунды.

В столовой стало тихо, слышалось лишь чавканье Мафи, которая с восторгом жевала оторванный кусок бутафорской ноги. Наша Мафуня слопала на участке все шишки, которые упали с елей, выкопала любовно посаженные Ниной луковицы тюльпанов, проглотила их и даже не икнула. Что ей шматок картона? Вся наша компания не произносила ни звука, потом раздался обиженный голос Дегтярева:

– Зачем нам подали ненастоящую еду?

– Нужна была красивая картинка, – объяснила Марина.

– Мы хотим жрать! – заорал Гектор.

– Согласен! – воскликнул Дегтярев. – Теперь, когда неправда жизни снята, давайте взаправду поедим. И принесите Даше халат, она прикроет свои голые ноги.

Глава тридцать четвертая

Утром, когда я вошла в офис, Кузя огорошил меня вопросом:

– Слышала когда-нибудь про козу и семеро волчат?

Я села к столу.

– Наверное, ты хотел сказать: про волка и семерых козлят? Навряд ли в России найдется человек, который не знает русскую народную сказку.

– Он не про литературное произведение сейчас говорит, – ответил вместо друга Сеня.

– А про что? – удивилась я.

– Вот не надо опаздывать на совещание, – пробурчал полковник, – из-за того, что ты, Дарья, любишь поспать, Кузе придется повторить то, что он рассказал до твоего прихода. А мы будем вынуждены слушать историю во второй раз.

Я посмотрела на часы.

– Вчера мы договорились встретиться в десять, сейчас без пяти минут. Ни на секунду я не опоздала!

– Все появились давно, – рассердился Дегтярев, – и тебе следовало прийти заранее.

Любой человек, оказавшись на моем месте, мог бы возмутиться: «Десять часов, это десять часов. То, что кто-то притопал раньше, меня не касается». Но я промолчала. Отлично знаю толстяка и понимаю: он в боевом настроении. Чтобы сохранить свое душевное спокойствие, лучше промолчать.

– Да мне не трудно повторить, – махнул рукой Кузя, – до появления Дашуты я успел произнести только одну фразу: «Я проверил финансы Лидии и увидел, что она регулярно перечисляет немалую сумму на счет детского центра «Коза и семеро волчат».

– Странное название, – удивилась я.

– Нынче надо привлекать к себе внимание всеми способами, – хмыкнул Сеня, – вот и стараются владельцы малого бизнеса, кто как может! Мест, где детей учат считать, писать, читать, сейчас очень много. Ну и изобрели названьице!

– Я зашел к ним на сайт, – продолжал Кузя, – в это заведение берут с шести до тринадцати лет. И обычным ребятам там не место, занимаются с теми, кто обзавелся дурными привычками.

– Навряд ли ребенок дошкольного возраста курит и пьет водку, – возразила я.

– К сожалению, встречал подобных, – со вздохом произнес Сеня, – дети – зеркало семьи, а не все взрослые правильно живут.

– На сайте указано, что возможно только постоянное пребывание, – продолжал Кузя, – цены не указаны. Еще написано, что каждый ребенок требует индивидуального подхода. Кому-то из родителей или опекунов надо приехать, поговорить с директором, по итогам беседы подберут программу работы, от нее зависит, сколько денег вы отдадите. Там в штате врачи, невропатологи, психиатры, психологи. Но имена не указаны. Информацию о педагогах сообщат при личной встрече. Никаких разговоров по zoom! Желающих попасть в центр «Коза и семеро волчат» много, поэтому необходимо записаться на сайте, вам сообщат день и время посещения.

– У людей есть свои дела, – нахмурился полковник, – и обучение в центре не бесплатное. Клиент должен сам назвать нужное ему число и час!

– Скорей всего, фраза, которая тебе не понравилась – это проверка, – пояснил Собачкин, – администрация хочет понять, так ли уж сильно взрослые желают сплавить в центр проблемных детишек. Тот, кому позарез необходимо избавиться от малолетнего воришки, вруна, матерщинника, отменит все дела, даже самые важные, и примчится. Следовательно…

Сеня сделал паузу.

– Договаривай, – приказал толстяк.

– Таким людям можно назвать двойную оплату, – объяснил Собачкин.

– И потерять клиента, – хмыкнул Кузя, – может, у него денег нет.

– Зачем личная встреча? – спросила я. – Сейчас можно поболтать с помощью zoom, однако на сайте специально указано: никаких видеоконференций. Почему требуют беседы с глазу на глаз? Небось, хотят увидеть машину, на которой приехал человек, посмотреть, есть ли у него охрана, шофер. Оценить одежду, обувь, украшения и прочие аксессуары. Женщина может прийти в джинсах от Юникло, свитере Зара, но ее волосы, руки, а теперь и брови с губами скажут не только об отсутствии или присутствии вкуса, но и о толщине кошелька. Спокойно одеваясь в масс-маркете, обеспеченная девушка часто покупает дорогую сумку и обувь.

– Тебе и карты в руки, – засмеялся Кузя, – похоже, в этот центр особо никто не спешит, на мой звонок ответили сразу, обрадовались, предложили приехать сегодня в любое удобное время. Обратиться надо к директору Юлии Михайловне Голиковой. Твоя задача выяснить, по какой причине известная певица много лет перечисляет деньги центру.

– Много лет? – повторила я. – Сколько?

– «Коза и семеро волчат» открылись пять лет назад, – пояснил Кузя, – вот с тех пор Лидия и отправляет туда крупные суммы. Начинала она с небольших денег, но со временем количество рубликов увеличивалось.

– Похоже на шантаж, – оживился Дегтярев.

– И вот вам самое интересное, – заявил Кузя. – Помните, как мы ждали одну клиентку, она не приехала, зато вместо Раисы Николаевны появилась Катя с рассказом, как ее изнасиловал Эдуард?

– Да, – удивилась я. – И что?

– Раиса Николаевна, та, что не пришла, воспользовалась телефоном, который установлен в центре «Коза и семеро волчат», – заявил Кузьмин, – это не мобильный, а стационарный аппарат.

Глава тридцать пятая

Село Шалашкино находилось около Истры, и, похоже, в зимнее время оно вымирало. Большая часть домов оказалась с окнами, закрытыми ставнями. А на магазине, к которому я подъехала, чтобы встретить хоть одного живого человека, висело объявление: «Если че надо, звоните!» Я набрала указанный номер.

– Алле, – закричал хриплый голос, – вы кто?

– Приехала из Москвы, запуталась, ищу центр «Коза и семеро волчат», – ответила я, – подскажите, как туда попасть.

– И че? Мне за просто так вам объяснять? – раздалось в ответ. – Номер тока для покупателей.

– Непременно приобрету что-нибудь, – пообещала я.

– На две тыщи! – потребовала торговка.

– Договорились, – согласилась я, – сяду в машину, а то замерзну, пока вы придете.

– Не нервничай, уже спускаюсь открывать, – пообещала тетка.

Послышался скрежет, и дверь приоткрылась.

– Заходь! – скомандовала тощенькая, похожая на больную кильку женщина, замотанная в серый пуховый платок. – Недалече мне итить, на втором этаже живу. Чего тебе нада?

– Как добраться до центра «Коза и семеро волчат»? – спросила я.

Продавщица шмыгнула носом.

– Берешь продуктов на две штуки?

– Да, – кивнула я.

– Ты ж моя радость! – восхитилась тетка. – Дам тебе тогда бесплатный пакет.

Когда я убирала кошелек, в лавку вошла бабушка и осведомилась:

– Людочка, можно мне пачечку геркулесика?

– Деньги на бочку! – потребовала продавщица и постучала ладонью по прилавку. – Сюды ложь!

– Пенсия будет только в среду, – прошептала старушка, – а кушать сегодня хочется.

– Не дам, – отрезала Людмила.

– Ну, пожалуйста, – начала просить покупательница, – только геркулесик. Вон ту маленькую упаковочку. Молочка не прошу, одну крупу. Не рассчитала я в этом месяце правильно, не дожила до пенсии.

– Баба Варя, ты постоянно плохо рассчитываешь, – заявила Людмила. – Знаешь, скока за Федотовой долга записано? Десять тысяч! Пока не отдашь, не заглядывай. Не мой магазин, хозяйский. Зарплату я получаю по выручке.

– Всю жизнь работала, а по старости так мало платят, – печально произнесла старушка, – раньше огород копала, заготовки делала, а теперь сил нет. Люда, я ж тебя в первом классе учила!

Людмила сложила руки на груди.

– Одни двойки ты мне ставила, отец меня за них ремнем лупил. И я не пенсионный фонд, не правительство. Ехай в Москву, жалуйся депутатам, у них рожи сытые, аж в телике не помещаются. Чё в магазин пришла без денег? Нет рубликов – не купишь бубликов.

Варвара сгорбилась и молча вышла.

У меня сжалось сердце, я выскочила из сельпо и закричала:

– Бабушка Варя! Вернитесь!

Учительница обернулась.

– Добрый день, деточка. Вы кто?

– Не узнаете? – улыбнулась я. – Ваша ученица, в первом классе в школе у вас занималась. Потом родители в Москву уехали и меня увезли.

Варвара вернулась к ступенькам лавки.

– Уж простите меня, память теперь подводит. Как вас зовут?

– Даша, – представилась я.

Педагог постояла молча, потом всплеснула руками.

– Макарова! Да? Такая голубоглазенькая, светленькая? На первой парте сидела, болтала хуже сороки?

– Точно, – соврала я, – приехала на свою малую родину по делу, хотела вас навестить, но не знала, что вам в подарок привезти. Поэтому взяла продуктов! Подождите минуточку, я не узнала вас сразу, а когда поняла, что вижу свою первую учительницу, то побежала, а пакеты в лавке бросила. Сейчас вернусь!

Я кинулась назад в магазин и подлетела к прилавку.

– Сколько долга числится за Варварой? Десять тысяч?

– И девяносто рублей, – уточнила Людмила.

Я вынула деньги.

– Вот! Закрываю кредит. Давайте вон ту сумку синюю, кладите в нее геркулес, гречку, пшено, сахар, по пять штук каждого. Чаю побольше, какао, вермишель, макароны…

– Ты чё, – замахала руками Люда, – весь ассортимент хапнуть решила?

Я нахмурилась.

– Если в этой торговой точке существуют ограничения на продажу еды, то мы с Варварой… как ее отчество?

– Алексеевна, – подсказала продавщица.

– Мы с Варварой Алексеевной отправимся на шоссе, я видела там супермаркет, – отрезала я, – наверное, лучше сразу туда идти, там выбор больше, обслуживание вежливое.

– У меня всего полно, – занервничала Людмила, – бери скока хошь, просто странно, что чужой бабке хавку берешь.

Я пошла к двери.

– Эй, ты куда? – испугалась продавщица.

– Туда, где просто отпускают продукты без лишних разговоров, – объяснила я.

– Все, я заткнулась! – закричала Людмила.

– Вот и хорошо, – одобрила я, возвращаясь, – кладите в сумки все, что есть.

– И бананы, лимоны тоже? – уточнила торговка.

– Непременно, плюс кондитерские изделия, консервы, – велела я, – масло сливочное и растительное, яйца, все молочное!

Людмила начала бегать туда-сюда.

– Сухофрукты ложить?

– Ложить, – согласилась я, – то есть класть.

– Корму еще возьми, – посоветовала торговка, – собака у нее есть Степан и кот Петя. Она им в пенсию по маленькому пакетику берет. Чё они едят, когда корм заканчивается, не знаю.

– Спасибо за подсказку, – поблагодарила я, – самые большие мешки давайте!

– Для псов – десять кило, для котов – семь, – пробормотала Людмила.

– Давайте по три штуки! У вас карточкой можно расплатиться? – спохватилась я.

– Конечно, теперь они даже у старух есть, – засмеялась Людмила и закричала: – Колька!

– Мам, чего тебе? – спросили со второго этажа.

– Подь сюда! – велела продавщица.

По скрипучей лестнице спустился подросток.

– Помоги тете покупки допереть, – велела мать.

Паренек оглядел кучу всего и заморгал.

– Только до машины, – уточнила я, – получишь на мороженое.

– За денежки я до вашей избы добегу и выгрузить помогу, – пообещал школьник.

– Знаешь, где Варвара Алексеевна живет? – поинтересовалась я.

– Училка? – уточнил Коля. – Ага! У леса!

– Укладывай покупки в мою машину, – скомандовала я, – потом перенесешь их в дом педагога.

Подросток схватил сумки. Мы вышли во двор, я открыла свой «Мини-Купер».

– Садитесь, бабушка.

Дорога оказалась короткой, Коля отнес все покупки в дом.

– Выпей чайку, – взмолилась хозяйка, когда мы с ней остались на кухне вдвоем, – столько ты нам подарков купила! Перезимуем теперь, как цари.

Из коридора раздалось цоканье, и через секунду я увидела собаку и кота, оба были одеты в шерстяные кофты.

– Холодно в доме, – пояснила Варвара Алексеевна, – печку я топлю ближе к вечеру, чтобы ночью не замерзнуть. Степа и Петя со мной ложатся, вместе греемся. Спасибо Полинке, соседке, она им отдала вещи своего Вани, вырос мальчик из них. Ребятки, смотрите, что вам Даша принесла! Корму на год! Только не знаю, как еду из таких пакетов добыть.

Я живо вскрыла упаковки.

– О-о-о! Даже мерные стаканчики положили, – восхитилась бабуля и насыпала сухой корм в миски, – держите, дети!

Собака и кот кинулись к еде.

– Вам отопление не включили? – удивилась я.

Бабушка засмеялась.

– Батарею под окном увидела? Муж мой котел поставил, газовый. Только, чтобы он заработал, надо вставить карточку, а на ней деньги кончились! Давай чаю попьем!

Я посмотрела на часы.

– Мне надо поговорить с Голиковой, боюсь, она уйдет домой, не знаю, во сколько у нее рабочий день заканчивается. Давайте поступим так: я съезжу в детский центр и вернусь к вам. Как раз успеете все разобрать.

– Хорошо, – согласилась учительница, – только непременно вернись!

– Случайно не знаете, где центр «Коза и семеро волчат» находится? Адрес у него ваша деревня, но здесь, похоже, только жилые дома, правда, большинство из них заперто.

– Постоянных жителей пятеро, – объяснила Варвара Алексеевна, – остальные в теплое время прикатывают. И правильно, что тут зимой делать? Езжай вперед, там будет указатель – Долгово, повернешь налево и увидишь двухэтажное здание. Не спрашиваю, зачем тебе туда надо, раз из Москвы прикатила, значит, очень нужно. Поговоришь с директрисой, потом непременно ко мне загляни. Дай честное слово, что вернешься.

Уже стоя в прихожей, я попросила:

– Дайте водички попить.

Старушка ушла, я распахнула дверь в левой части небольшого помещения и обрадовалась. Не ошиблась, вот она, топочная, впрочем, больше ей просто негде расположиться. Я выдернула из счетчика карточку, снова оказалась в прихожей и стала ждать хозяйку.

Глава тридцать шестая

– Рада знакомству, – пропела очень полная, если не сказать тучная женщина, – вам повезло. Могу принять всего семь воспитанников. Если увеличить количество подопечных, непременно упадет качество реабилитации. Поэтому у нас такое название: «Коза и семеро волчат».

– Понятно, – пробормотала я.

– Вас покоробило слово «волчата», которое относится к детям, – сообразила Юлия, – согласна, не очень оно ласковое. Но милые дети остаются дома, ко мне попадают именно волчата. Вы же, наверное, приехали поговорить не о доброй девочке? В чем ваша проблема? Врет? Ворует? Убивает животных? Хамит? Сколько лет ребенку?

– Вы берете шестилеток? – уточнила я.

– Случается, – согласилась Юлия, – справедливости ради замечу, редко. Предпочитаю контингент от семи до тринадцати. Младше могу взять, старше никогда, не справлюсь.

– Можно посмотреть, в каких условиях живут дети? – попросила я.

– Понятный интерес, – кивнула директор, – пойдемте!

Мы вышли из кабинета и оказались в длинном коридоре. Справа и слева были закрытые двери.

– Здесь спальни, – объяснила Голикова, – шесть комнат заняты, седьмая свободная, вот ее вам и покажу. По условиям контракта, который подписывается с родственниками или опекунами детей, я не имею права разглашать их имена, фамилии и показывать воспитанников. Вы приехали в удачное время. Два часа волчата будут находиться в комнатах. Они не спят, читают, смотрят мультики с флешек. Телевизоры у нас используются только как экраны, антенны отключены, интернета нет, мобильных телефонов тоже. День проходит по четкому графику. В шесть подъем, зарядка, холодный душ, завтрак. Индивидуальные занятия для каждого, обед, сон, работа, чай, свободное время, ужин, в двадцать ноль-ноль отбой. Вот спальня! Потом посмотрим спортзал.

– Где работают воспитанники? – спросила я.

– Летом в саду, огороде, ухаживают за курами, козами, зимой рисуют картины, вышивают, делают изделия из керамики. Все потом продается на аукционе, прибыль перечисляется в фонд помощи сиротам, – на одном дыхании выпалила директор и открыла дверь.

Следующий час я провела, пытаясь разговорить Юлию, но успеха не добилась. Директриса, словно заезженная пластинка, повторяла одну и ту же информацию. Потом в кабинет заглянул мужчина в очках.

– Наш психолог, – представила его Голикова, – Андрей Петрович. Дарья хочет привезти в центр своего волчонка!

– Всегда рады помочь, но у нас нет места, – неожиданно возразил душевед.

– Есть же свободная комната, – удивилась директор.

– Сейчас зашел к вам, чтобы сказать: «Новый ученик прибудет завтра», – объяснил Андрей Петрович.

Юлия развела руками.

– Простите, Дарья, я понятия не имела, что появился седьмой волчонок.

– Отец его только что позвонил, – сказал психолог.

– Очень жаль, – заныла я, – нам сказали, что здесь работает чудо-педагог Раиса Николаевна.

– У нас нет сотрудницы с таким именем, – удивилась директор, – и никогда не было.

– Юлия Михайловна, у вас совещание через пять минут! – воскликнул психолог.

– Совсем забыла! – ответила Голикова. – Дорогая Дарья, позвоните нам в начале весны, наверное, появится свободная комната. Вы не обидитесь, если я убегу к сотрудникам, а вас проводит Андрей Петрович?

– Всегда приятно пообщаться с психологом, – улыбнулась я и, старательно скрывая разочарование от бесполезной поездки, пошла по коридору в сопровождении мужчины. Тот завел беседу:

– Как вам наш центр?

– Уютное место, – ответила я, – и так тихо, словно дети здесь не живут.

Андрей Петрович повторил слова директора:

– Вы удачно приехали в то время, когда воспитанники отдыхают. Но мы никогда не приветствуем шум, гам, громкие голоса. Учим ребят правильно разговаривать, без истеричных ноток. Берем сложных детей, запущенных равнодушными родителями или затюканных нервными мамой и папой. «Почему у тебя в четверти стоит четверка? Нужно получать одни пятерки!» Вам такое говорили?

Я не успела ответить, раздался вой сирены. Психолог вздрогнул и почти побежал к двери, я поспешила за ним.

– Что случилось?

– Похоже, новенький, всего неделю, как поступил, решил открыть окно, – скороговоркой произнес душевед. – Обычная история для тех, кто только-только приехал, они всегда задумывают побег. Но у нас все схвачено.

Сирена стихла, теперь зазвучал мужской голос:

– Андрей Петрович, немедленно пройдите в кабинет директора.

Психолог распахнул входную дверь.

– Прошу меня простить. Я лишен удовольствия проводить вас до машины. Нужно заняться ребенком.

– Пару шагов к автомобилю я сделаю сама, – заверила я сопровождающего. – Только подскажите, где вы газ оплачиваете?

– В Аникино, – ответил Андрей Петрович, – это налево по дороге, совсем рядом, минуты три путь займет. Хорошей дороги.

Я села в свой «Мини-Купер» и взглянула на уютное здание. Сейчас все окна в нем закрыты железными жалюзи. А перед дверью, из которой я только что вышла, опустилась частая решетка, сквозь такую даже мышь не пролезет. Милый дом стал похож на форпост, готовый отразить нападение врагов, или на исправительное учреждение, из которого невозможно сбежать ни одному заключенному.

В Аникине я пополнила карточку на газ, поехала назад, припарковалась у магазина, потом пешком добежала до избушки Федотовой и постучалпа в дверь, створка распахнулась, выглянула хозяйка.

– Ой, как хорошо, что ты пришла, – обрадовалась она, – подарочек у меня для тебя, Дашенька, есть!

Я вошла в прихожую, сбросила сапоги, повесила куртку и по узкому коридору, застланному половиками, добралась до неожиданно просторной комнаты.

– Садись поудобнее, – засуетилась бабуля, – сейчас самовар взбодрю. Он, правда, электрический, но хорошо работает. Ну как, побывала в центре?

– Да, – вздохнула я, – странное место.

– Меня Голикова приглашала на работу, – вдруг призналась Варвара, – я тогда уже была два года на пенсии. Я обрадовалась так, что словами не передать. На крыльях в место под названием «Коза и семеро волчат» помчалась. Прилетела к директрисе с готовым решением: согласна на любую должность, хоть нянечки. На пенсию не прожить, как ни экономь. И представляешь, Юлия предложила мне ставку педагога. Я хотела согласиться, да Господь надоумил, я ответила:

– Можно у вас месяц поработать? Возраст у меня не юный, рабочий день с восьми до двадцати, вдруг я не справлюсь с нагрузкой?

Голикова заулыбалась:

– Мы частная школа. Никто вас не заставит отрабатывать, напишете заявление и в любой день уйдете. Но очень надеюсь, что вам, Варвара Алексеевна, понравится у нас. Выходите прямо завтра.

Иду я домой, и думаю: что в этой козе с семерыми волчатами не так? Название странное. И зачем я Голиковой понадобилась? Да, меня ученики любили, с коллегами у меня всегда были хорошие отношения. Но я простая сельская училка. Новомодным штукам не обучена, психологию не изучала. Могу рассердиться на ученика, правда, редко такое бывало, детей я люблю. Почему Юлия не нашла сотрудника в Москве? Оклад большой, столица неподалеку. Отчего на меня выбор пал? Странным это мне показалось.

Хозяйка наполнила чашки чаем.

– Через неделю службы мне все понятно стало. Название центру идеально подходит. Семь спален, столько же воспитанников. Наркоманы, алкоголики…

– Голикова сказала, что детей старше тринадцати лет не берет, – изумилась я.

Варвара Алексеевна взяла из вазочки печенье.

– Верно, в ее заведении с теми, кто взрослее, не справятся. Но и те, кто младше, могут пить, курить, употреблять запрещенные вещества. Я узнала про карцер, телесные наказания, привязывание ремнями к кровати. В этом заведении с ребятами не церемонятся, любую зависимость искореняют карательными мерами. Начал курить в семь лет? Сиди в холодной камере, ешь один раз в день, спи на полу без матраса. Если откажешься от сигарет, тебя переведут в нормальные условия. Если нет, останешься в карцере. Ну и кто из педагогов захочет работать в тюрьме, где с воспитанниками обращаются как с уголовниками? Я точно не из таких. Понимаете, почему Юлия меня позвала?

Я сделала глоток горячего чая.

– Вероятно, от работы в центре «Коза и семеро волчат» отказалось много людей, вот хозяйка и решила, что деревенская пенсионерка ради денег на все согласится. Скажите, там есть сотрудница Раиса Николаевна?

– Нет, – ответила хозяйка избушки.

– Вы уверены? – спросила я.

– Мы всех, кто работает в гимназии, знаем, – объяснила бабушка, – состав педагогов и воспитателей невелик, все за места держатся. Ставка редко освобождается. Раньше там, где сейчас «Коза и семеро волчат» находится, работал интернат с музыкальным уклоном, он назывался «Юный Моцарт». Там обучались ребятки, у которых родители с амбициями, хотели сделать из детей знаменитостей. Дети пять дней жили в школе, на выходные домой их отпускали. Дорогое это удовольствие было. Виктор, отец Юлии, был из бандитов, денег он не считал, умер лет десять назад. Фамилия его – Ко́за! На «о» ударение, так он говорил. Но все его звали – Коза́! Пансион «Юный Моцарт» бандит открыл для своей жены, матери Юлии. Ну и дочка его там училась, только никаких успехов не добилась. После того, как мать скончалась, Юлия вышла замуж, стала Голиковой и владелицей школы-пансиона. Она ее перепрофилировала в интернат для трудных детей, назвала «Коза и семеро волчат». Вот ты спросила про Раису Николаевну. Я сказала, что такой там нет, но сейчас вспомнила. В «Юном Моцарте» училась Изабелла Росокошановская, она певицей не так давно стала, я слышала ее по радио, видела по телевизору один раз. Изабелка в «Козе» ставит спектакли, а ее мать, мою соседку, зовут Раиса Николаевна.

– Если пригласите Раису сюда попить чайку, я буду вам очень благодарна, – улыбнулась я.

Глава тридцать седьмая

Через три дня мы все стояли в холле дома певицы Опалис. Лидия встретила нашу компанию настороженно.

– Что случилось?

– Сама хозяйка открыла нам дверь, вы что, одна дома? – задал свой вопрос Дегтярев.

– Служащие уволились? – продолжил Сеня.

– Сама их рассчитала, – буркнула звезда шоу-бизнеса. – Вы пришли поговорить о дворне?

Кузя сбросил ботинки.

– Мы видели интервью, которые после смерти вашего супруга щедро раздают экономка, водитель, гувернантка и помощник покойного.

– Крысы! – взвилась Лидия. – Получали большие зарплаты, подарки и отблагодарили по полной. Начали бегать по телешоу. Сделали из Гриши монстра, оболгали его. Объясните, что вам надо?

Я бросила шарф на консоль.

– В доме кто-то, кроме вас, есть? Не хотим, чтобы дети или чужие уши услышали, о чем пойдет беседа.

– Зинаида и Рома уехали в Швейцарию, – ответила Лида, – им сейчас лучше пожить в пансионе. Ну ничего, скоро вруны-болтуны начнут повторяться и телеканалы их на … пошлют. Так всегда происходит с теми, кто, наплевав на порядочность, начинает вываливать дерьмо на покойного. Компанию мерзавцев теперь никуда на работу не возьмут. Если одного хозяина навозом испачкал, то что помешает с другим так же поступить? Именно такой вопрос возникнет у того, к кому пакостники придут наниматься.

– У нас тоже возникли к вам вопросы, – не выдержала я.

– Не намерена на них отвечать, – фыркнула Лидия.

Мы переглянулись.

– Мы пришли к вам не с целью устроить скандал, – спокойно сказал Семен, – наоборот, с желанием не допустить его.

– Увидели, как ваши бывшие работники звездят на всех каналах, – добавил Кузя, – и решили, что еще одна бадья навоза вам не нужна.

Я решила ускорить разговор.

– Имя Изабелла Росокошановская вам знакомо?

– Нет, – с недрогнувшим лицом соврала певица.

Сеня оперся спиной о консоль.

– Изабелла Росокошановская одна на всю Россию, и она училась вместе с вами в музыкальной школе, откуда вас выгнали, узнав о вашей беременности. Когда вы, Лидия, стали звездой, Белла стала работать у вас бэк-вокалисткой. Подпевала она вам пару лет, потом начала сольную карьеру. А вы активно продвигаете подругу, упоминаете о ней в своих интервью.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – остановил Собачкина Дегтярев, открыл входную дверь и громко произнес: – Не замерзли? Входите!

Раздался кашель, перед нами появилась Екатерина, молодая мать, та самая, которая обвиняла Эдика в изнасиловании. Она сразу заканючила:

– Прости, Лидуша, они откуда-то все знают.

Хозяйка особняка распахнула дверь, ведущую внутрь дома.

– Идите за мной, сядем в гостиной.

Мы поспешили за владелицей дома.

– Не ждите, что стану угощать вас чаем, – процедила Лида, когда мы уселись в кресла, – а с тобой, Иза, потом поговорим.

– Они меня сами нашли, – захныкала Росокошановская, – честное слово, я сделала все, как ты велела.

Я решила помочь Изабелле:

– Подруга ваша говорит правду. Нам позвонила Раиса Николаевна, сообщила, что ей нужна помощь, просила разрешения приехать для подробного разговора. Мы ждали даму в офисе, но она так и не появилась, вместо нее неожиданно, без предварительной договоренности возникла Екатерина с младенцем. Она сообщила, что родила ребенка от Эдуарда Бокова, хочет получить материальную помощь от насильника. Но племянник бизнесмена, вследствие перенесенного в раннем детстве серьезного заболевания, не способен зачать ребенка, он бесплоден.

– …! – выругалась Лида. – …!

Семен положил ногу на ногу.

– Да уж! Грубо, но иначе среагировать сложно. Вроде хорошо придуманная история развалилась из-за плохой осведомленности ее автора о здоровье того, кого он решил опорочить.

– Сначала мне так стало жалко «Катю», – призналась я, – но меня удивила фраза Марины, которая взяла у гостьи ребенка и предложила девочке поесть. Голодная, по словам матери, малышка отказалась от домашнего куриного супа! Право, это странно. Порция ребенка досталась «Екатерине», та съела ее с невероятной жадностью.

– Она немного переиграла, – добавил Сеня, – а потом мы поняли, что одежда нищего младенца очень дорогая. Не сразу, но все же нам пришла в голову мысль найти Раису Николаевну. Это оказалось просто. Телефон, которым она воспользовалась для звонка в наше детективное агентство, установлен в центре «Коза и семеро волчат».

– …! – повторила Лидия.

– Согласен, – кивнул Собачкин, – глупая идея воспользоваться стационарным аппаратом. Следовало купить «серую симку», вот тогда бы все концы канули в воду.

– Я хотела, как лучше, – заплакала Изабелла, – в интернате мы новогодний спектакль готовим. Я подумала, что со своей трубки звонить опасно. Если воспользуюсь школьной, то никто меня не найдет. Назвалась Раисой Николаевной, но они все равно меня вычислили!

– М-м-м, – простонала Лида, – я всегда знала, что ты дура! Разговаривать из учебного заведения, где подрабатываешь! Использовать имя-отчество своей матери! Ты вообще каким местом думаешь?

– Я здорово след запутала, – надулась Изабелла.

– За каким … ты им вообще трезвонила, – закричала Лидия, – я попросила тебя взять племянницу, приехать в Ложкино, войти в дом Васильевой, попросить помощи у детективов, им надо заставить Эдуарда платить алименты на ребенка, который родился после изнасилования. Все! Дарья дружит с Галиной, она ей сразу сообщит о твоем визите! Бокова выгонит Эдуарда! А ты что устроила?

Изабелла опустила голову.

– У них на сайте написано, что они принимают клиентов только по предварительной договоренности. Просто так просят не приезжать! Вот я и прикинулась клиенткой.

– У нас такого указания нет, – отрезал Кузя и вытащил из сумки свой ноутбук. – Уно моменто!

– Вы здесь не подсоединитесь к интернету, – хмыкнула Лидия, – вай-фай запаролен.

– Все о’кей, это для меня не проблема, – успокоил ее наш хакер. – Вот. Агентство «Тюх-Плаза». Часы работы, телефоны и текст: «Работаем круглосуточно, звоните, приезжайте в любое время».

– Вы исправили текст, – стояла на своем Росокошановская, – раньше другой был.

– Нет, – заспорил Кузя, – вы просто невнимательно читали. Дальше есть сообщение: «Клиентов, которые уже работали с нами, просим иметь при себе договор или назвать его номер по телефону».

– Не было этого! – топнула ногой Изабелла. – Лидуся, я не виновата! Они требовали записаться.

– Некоторые люди врут, как дышат, – рассердился Кузя.

Дегтярев поднял руку.

– Отделим котлеты от мух. Изабелла и Лидия выяснят свои отношения без нас! И важно не то, почему госпожа Росокошановская звонила в агентство…

– Я не хотела тратить кучу времени на езду за город впустую, – перебила полковника подружка Лидии, – припрусь и поцелую закрытую дверь! Сыщикам заказчики нужны, они будут ждать, если их предупредить.

– Ага! – обрадовался Кузя. – Вот в чем дело. Изабелла боялась прокатиться впустую. Никакого объявления на нашем сайте нет и не было.

«Жертва насилия» заморгала, поняла, что в очередной раз попалась на вранье, и показала пальцем на Лидию.

– Это она все придумала! Честное слово! Не я.

Глава тридцать восьмая

Дегтярев кивнул.

– Мы это уже поняли. И предполагаем, что все остальное тоже организовано госпожой Лукиной. Боковой звонила настоятельница Нафонамания, сообщила, что телефон Галины ей дала Полина Климкина, жена священника. Она когда-то училась с Боковой и Дарьей в одном классе. Мы побеседовали с Полей, та не отправляла никого к Галине. И вообще ни одной монахини по имени Нафонамания нет! Зачем все это придумано? Чтобы жена бизнесмена Бокова пошла в так называемый гардеробный домик и нашла там труп Эдуарда, но потом он исчезнет! И все получилось, как задумывалось. Спустя время спальня жены Никиты оказалась залита кровью.

– Фу, – содрогнулась я, – зрелище не из приятных.

– Однако вскоре красные пятна бесследно испарились, – продолжал полковник, – но с нами работает Леонид, он умный профессиональный эксперт, сделал фото комнаты в разных излучениях. Есть снимки, подтверждающие наличие крови. Да только она бутафорская, сделана для тех, кто развлекается на Хэллоуин. Спустя какое-то время телевидение «Желтухи» сообщает, что Эдуард покончил с собой. Но он жив. Желтая пресса принесла извинения Боковым, а мы узнали, что один из ведущих программы новостей за большие деньги соврал. Еще в наш офис явилась якобы изнасилованная Эдуардом Екатерина. Со всеми этими случаями мы разобрались. С кровью на стенах тоже, это хулиганская выходка Романа, сына Лидии. И она стоила жизни Григорию. У мужа и продюсера певицы была аневризма сердца. Человеку с таким диагнозом нельзя нервничать, но он…

– Он постоянно орал, – взвилась Лидия, – не затыкался! По любому поводу скандалы устраивал. Всю жизнь был такой!

– Ага, – согласилась Изабелла, – просто псих. Знаете, как Лидке доставалось? Гришка жену как собачку дрессировал. Чуть что не так она сделает, по морде ей хрясь! Когда Лидуська в звезды выбилась, мужик совсем охамел. Деньги у нее отбирал. Лидка у него спрашивала разрешения себе колготки купить! Ну не дура ли? Сама миллионы зарабатывала, а супруг их отнимал.

– Заткнись, – велела ей певица, – о мертвых или хорошо говорят, или вообще ничего. Да, характер у Гриши был непростой, но он меня сделал тем, кем я стала.

– Еще две недели назад ты его ненавидела, – фыркнула Изабелла.

– Замолчи, – рассердилась подруга, – хватит языком молоть.

– Тебе не нравится, когда я правду говорю, – насупилась Росокошановская, – Гришка жену эксплуатировал, Романа и Зину терпеть не мог.

– Они сами виноваты, – отрезала Опалис, – хамили отцу! Вошли в подростковый возраст и обнаглели.

Изабелла криво улыбнулась.

– Да он их и маленьких не выносил!

– Труп в гардеробном домике оказался фальшивым, – вернул беседу в нужное русло полковник, – на полу лежал не Эдуард, а кто-то другой, он нацепил на голову маску-шлем. Ее сделали на заказ, и это тоже дело рук хозяйки этого дома.

– Может, я еще и пирамиды в Египте порушила? – взорвалась Лидия.

– Это навряд ли, – сказал Кузя, потом он встал, поставил свой ноутбук на журнальный столик и попросил: – Изучите видеозапись. Почтовое отделение. Зал ячеек. Тридцатое ноября. Кто входит в помещение?

– Курьер, – заявила Изабелла, – в форменной куртке, и шапка у него с эмблемой.

– Верно, – согласился Кузя, – он служит в фирме, которая делает маски-шлемы. Парень отдает коробку дежурной, та помещает ее в ячейку. Теперь другое видео. Тот же день, но тремя часами позже. А теперь кто попал в объектив?

– Лидка, – не замедлила с ответом Росокошановская, – она тоже идет к дежурной, показывает ей какую-то бумажку!

– Квитанцию на уже оплаченную посылку, – прокомментировал наш компьютерный гений, – ей отдают упаковку, которую курьер принес.

Кузя взял ноутбук и вернулся в кресло.

– Вы не хотели, чтобы заказ доставили в поселок, не сообщили изготовителям свое имя и фамилию, получили номер посылки и квитанцию на нее. Старались следы замести. Но не подумали, что сейчас повсюду есть камеры.

– Объясните, что плохого сделала вам Галя, – потребовала я, – почему вы решили ее до смерти довести?

– Не, не, не, – зачастила Изабелла, – Бокова Лидке не гадила. А вот Эдик! Из-за него Лидуська и Ксюша матери лишились!

– Да заткнешься ты или нет! – закричала хозяйка особняка.

Изабелла втянула голову в плечи.

– Прости.

– Чем вам насолил Эдуард? – спросила я.

Лида опустила голову, помолчала, потом, наверное, поняла, что мы все знаем, и решила открыть правду.

– Это давняя история. Я в подростковом возрасте была еще та штучка. Никого слушать не желала, все наперекор старшим делала. Короче, не девочка-подарок. Отец занимался бизнесом, ему было не до дочерей, мама вроде нас с Ксюшей воспитывала, но в реальности это делали гувернантки. Мать, Елена Николаевна, своей жизнью жила. Вот спросите, чем она целыми днями занималась, не отвечу. Потом отец куда-то делся, мать стала злее крокодила, ругала нас с Ксю постоянно, пощечины раздавала. Сейчас, когда я стала взрослой и знаю, что происходило в семье, мне очень жалко маму, но в школьном возрасте я ее возненавидела, считала виноватой во всем. То, что отец завел любовницу, мы с Ксю быстро узнали. Мать ему по телефону звонила, обзывала его по-разному, вела себя, как сумасшедшая. Утром закатывает супругу скандал, кричит:

– Не смей мне на глаза показываться.

В обед обещает Владимира Михайловича убить, едет к какой-то ведьме, заказывает заговор на смерть мужа. После ужина плачет в трубку:

– Любимый, вернись, я не могу без тебя.

Сумасшедший дом! Жить в такой обстановке как? Ксюша нервная, подзатыльники мне раздает. Я решила дома пореже показываться, познакомилась с ребятами-музыкантами, они в подземных переходах пели. Это была отдушина для девочки, у которой дома истерика сплошная. И спасибо парням, это они меня петь научили. Правда, до тринадцати лет я занималась в музыкальной школе, но педагоги меня певицей не считали, в аутсайдерах я там была, выгнали потом. Ребята же говорили, что у меня голос хороший, надо только над дыханием поработать. Они все были студенты консерватории, я наврала им, что мне восемнадцать, на самом деле было тринадцать, но я очень рано оформилась и выглядела взрослой девушкой. Крепкая такая, толстенькая. Худеть потом Гриша меня заставил.

Лида махнула рукой.

– Ну и забеременела я от одного из парней. Не поняла, что со мной. Не тошнило вообще, ну пропали дамские неприятности, и что? Дремучая я тогда была совсем. Мама, наверное, могла бы заметить мою беременность. Но у нее горел роман с мужчиной намного ее младше, она его называла Дэдди! Любовник ее у нас в квартире постоянно ошивался, по ночам из спальни такие звуки раздавались! Я еще и поэтому из дома надолго уходила, и с музыкантами подружилась.

Лукина закрыла лицо руками.

– Потом отец умер. Дэдди исчез из нашей жизни, у мамы через какое-то время появился Костя, но он недолго с ней жил, ушел. Мать совсем ума лишилась, пропала на несколько дней. Я тоже дома не часто показывалась. Мы с парнями уехали в Питер, они надо мной посмеивались:

– Ешь поменьше булок, а то совсем квадратной станешь!

Хозяйка дома опустила руки.

– И вот что удивительно. Ну, ладно я не понимала, что ребенка ношу, шевеление внутри живота считала брожением. Но почему ребята не догадались, что я в положении? Когда я после месяца отсутствия вернулась домой, Ксюша налетела на меня:

– Где ты шлялась? Мама умерла! А отец, оказывается, жив!

Лидия взяла с подлокотника дивана плед и закуталась в него.

– Ксю вылила на меня столько информации, что я чуть сознания не лишилась. Мама покончила с собой, оставила подробное звуковое письмо. Ксения дала мне его послушать. Нет слов, чтобы описать впечатление. Оказывается, Дэдди нанял отец и Константина тоже! Папаша не хотел делить свой капитал и недвижимость с брошенной супругой, вот и решил довести ее до смерти. И преуспел! Парням он, наверное, хорошо заплатил! Мне плохо стало, комната ходуном заходила, потом наступила темнота. Очнулась я от того, что мне было мокро и холодно. Открыла глаза. Лежу на диване, рядом Ксю, она как закричит:

– Ты же беременна!

Лидия выпуталась из шерстяного пледа.

– Денек у меня выдался что надо. Будто я под самосвал попала. Мама добровольно ушла из жизни. Одного этого известия хватило бы, чтобы надолго лишиться душевного равновесия. Но судьбе такого удара показалось мало, она давай еще поленьев в огонь подбрасывать. Отец решил довести жену до смерти, достиг успеха и умер сам. Дэдди и Костя – нанятые отцом мерзавцы. Между прочим, Дэдди мне нравился, он был веселый, подарки мне приносил, деньги давал. Костю я мало знала, да он и недолго с мамой дело имел. Известие о том, что парень гад, на меня особого влияния не оказало. А вот сообщение о том, что Дэдди – подлец… это… это… ну как будто по башке ведром получить. Затем выяснилось, что папа жив, он обманул маму, ей соврали про его кончину. У других людей столько сногсшибательной в прямом смысле слова информации и за всю жизнь не наберется. А у меня в один день, вот я с ног и свалилась. И что произошло после того, как я очнулась? Узнала о своей беременности.

Глава тридцать девятая

– Да уж, – вздохнула я, – досталось вам.

Лидия вскочила и начала кружить по гостиной.

– Мне только исполнилось четырнадцать. Ума нет, в башке одна глупость, обида на весь мир, который, как мне казалось, ненавидит меня. Нет желания учиться, хочу петь с ребятами на улице, но группа распалась. Мечтаю иметь вагоны денег. Терпеть не могу Ксению, та вечно из себя образцовую девочку корчит. Вот такой у меня гнилой бульон был в голове.

Лукина села в кресло.

– Но образцовая девочка Ксюша оказалась моей спасительницей. Она кинулась к доктору Высоковскому, слова «аборт» не произнесла. Потом, когда на свет появился Рома, не завела разговора с припевом: «Ты еще молодая, откажись от ребенка». Нет, она записала младенца на себя, как сестре удалось это проделать, не знаю, наверное, Юрий Петрович помог. Когда в моей жизни опять появился Гриша, отец Романа, сестра не разозлилась, наоборот, обрадовалась:

– Вы сейчас о Григории Лукине говорите? – удивился Семен.

Лидия отвернулась к стене.

– Да. Он руководил той уличной музыкальной группой, потом коллектив развалился. Для большинства его участников пение на улицах и в подземных переходах было просто прикольным проведением времени. Студенты могут себе это позволить, но после получения дипломов следовало устраиваться по профессии. Гриша остался один, коллектива у него не было. Лукин потерял заработок. Денег он получал мало, но их хватало на оплату комнаты в общей квартире. Примерно год Григорий пытался хоть куда-нибудь на службу устроиться, но никому не был нужен. Когда Лукина выгнали очередные приятели, у которых он жил неделю из милости, ему пришлось спать на вокзале. Когда его и из зала ожидания турнули, Гриша поехал ко мне. Я осталась последней из его знакомых, к кому он мог обратиться. Ксюша его впустила, разрешила жить бесплатно в спальне родителей. Лукин вскоре новую группу собрал, начал зарабатывать, пусть немного, но деньги у него появились. Я боялась даже думать, что полоса несчастий завершилась. Вскоре после того, как я стала совершеннолетней, родилась Зина. Имя ей Гриша выбрал. Лукин сразу записал девочку на себя, мы с ним оформили брак. Потом группу Гриши покинула солистка, ее переманил другой коллектив. А Лукин уже взял авансы за три выступления. Что делать?

Лидия истерично рассмеялась.

– Он меня вывел на сцену. За два дня я выучила и отрепетировала репертуар. Первое выступление было в клубе. Народу явилось много, все веселились, музыканты и я были просто фоном для пьянок. Меня от страха колотило. Муж «успокоил»:

– Не дергайся! Всего три концерта тебе отстоять надо. Я найду нормальную певичку.

Вот не скажи он тогда этих слов, все и правда могло завершиться на трех моих выступлениях перед публикой. Но Гриша их произнес походя, снисходительно, дал понять, что не считает меня талантливой, что я просто временная замена той, которую отыщут, вот она будет крутой исполнительницей. Меня его заявление до слез обидело и завело. Я выбежала на сцену. Ни страха, ни стеснения, в голове бьется мысль: «Сейчас всем покажу, кто такая Лидочка, вы считаете меня дворняжкой? А … вам! Скоро начнете меня букетами закидывать». И как запела! Сама не подозревала, что сумею так! Народ к сцене подтянулся, триумф случился. И началась моя карьера.

– Официальная версия вашего взлета звучит иначе, – прокряхтел Кузя.

Лидия расхохоталась.

– Информация в интернете другая. Правду сейчас от меня слышите. Понимаю, вы навострились шариться в сети, считаете, что все-все выяснили. Ошибочка вышла. Вас элементарно обдурили, так же, как моих фанатов. Версия для народа и чистая правда ничего общего не имеют.

Кузя открыл рот и закрыл. Я впервые увидела, что владыка наших компьютеров, чемпион по плаванию в интернете смутился. А Лидия продолжала:

– Гриша был потрясен моим выступлением, я стала солисткой в группе. Но за каждую удачу мне приходилось платить судьбе. Не успела я подняться на первую ступеньку лестницы славы, как исчезла Ксения. Хорошо помню наш с ней последний разговор. У меня был выходной, время около полудня, я только встала и выползла в столовую. Гляжу, Ксю уже при полном параде. Спросила у нее:

– Куда ты собралась?

Обычно сестра на такой вопрос отвечала: «По делам», и уносилась. Но в тот раз она повела себя иначе:

– Помнишь Дэдди и Костю?

– Захочешь этих гадов забыть, да не получится, – ругнулась я.

– У них сайт есть, они выполняют разные поручения, – продолжала Ксю, – часто незаконные. Оба не брезгливы, все что хочешь за деньги сделают: изнасилуют, ограбят, организуют травлю в интернете, доведут до суицида. И зовут их не Дэдди и Костя, а Эдуард и Борис. У первого брат богатый, небось он и помог этой парочке с бизнесом. Я теперь точно знаю: в тот день, когда мама писала предсмертное послание, Эдуард находился рядом, это он довел ее до самоубийства. Сегодня мне надо встретиться с одним человеком, у него есть доказательства того, что Дэдди-Эдуард убийца нашей матери.

Я начала сыпать вопросами:

– С кем ты встречаешься? Где? Какие фамилии у Эдуарда и Бориса? Название сайта?

Ксю рукой махнула.

– Я опаздываю. Вернусь и расскажу все-все-все!

И умчалась. Более мы не виделись, она пропала. Через некоторое время нам сообщили: Ксения покончила с собой. Мне надо было сестру тогда остановить или с ней пойти. Но ума не хватило. Я уверена, что Эдди убил Ксению и представил ее смерть как суицид, но доказать ничего не могу.

Лидия замолчала, поднялась, опять стала ходить по комнате, продолжая говорить:

– Через год после смерти Ксю Гриша организовал усыновление Романа. Мой биологический сын стал моим и по документам. Мысль о том, что я в некоторой степени ответственна за смерть сестры, долго не давала мне покоя. Просто гвоздем в голове торчала. В остальном все шло хорошо. Мы стали обеспеченными людьми, в конце концов купили дом в Ложкине. Отлично помню, как въехали в особняк, и я подумала: «Ксю всегда хотела жить на природе. Ей бы здесь очень понравилось. Ну почему я не остановила сестру, когда та отправилась на встречу с непонятно кем? Грызть мне теперь себя до конца жизни».

Лидия подошла к креслу, где сидела я, и опустилась на пол.

– В августе мы с вами столкнулись в местном кафе. Помните?

– Да, – кивнула я.

– Вы, Дарья, пришли не одна, – продолжала Лукина.

– Верно, – опять согласилась я, – мы с Галиной и Эдуардом пили кофе. Вы были вместе с сыном, вежливо поздоровались с нами.

– И что было дальше? Помните? – спросила певица.

– Мы пригласили соседку по поселку за свой столик, – ответила я, – вы с Романом сели, мы поболтали минут пять-десять о пустяках, и вы, взяв заказанные пирожные, ушли.

– Именно так, – выдохнула Лида, – я сразу узнала Дэдди, он почти не изменился, все такой же стройный и симпатичный. Годы прошли, а мужик будто законсервировался. Дарья представила приятелей и сказала, где они живут. Дальше рассказывать? Или сами догадаетесь?

– Вы, Лидия, решили отомстить тому, кто довел до самоубийства Елену Николаевну и лишил жизни Ксению, – ответил вместо меня Дегтярев. – Но все ваши обвинения в адрес Эдуарда Бокова недоказуемы, они основываются только на ваших эмоциях и размышлениях. В суде нужны доказательства.

Лидия встала.

– Не собиралась я обращаться в полицию и уж тем более в суд. Зачем шум? Для меня того, что мне сказала в нашу последнюю встречу Ксюша, хватило для понимания, что Эдуард подонок. Я решила рассорить его с Галей и Никитой, пусть урод потеряет семью так же, как я ее лишилась по его вине!

– И вы стали пугать Галю? – осведомилась я.

– Да, – коротко ответила Лида.

– Бокова перед вами ни в чем не провинилась, – напомнил Собачкин, – почему именно она оказалась объектом вашей ненависти?

– Никакой агрессии по отношению к ней я не испытываю, – возразила Лукина, – но пугать Эдуарда пустое занятие. Сам он никогда из дома не уедет. Я все про него узнала, побеседовала со специалистом, мне составили психологический портрет подонка. Такая личность только о своих интересах думает. Да и как мне его в страх вогнать? А с Галиной просто! Она подумает, что Эдуард над ней подшутить решил, покойником прикинулся. У Боковой с мужем прекрасные отношения, понятно, что она ему на родственника нажалуется. Эдика из себя трудно вывести. Предположим, он увидит якобы мертвую Галю. И что? Да ничего. У него менталитет удава, он даже не вздрогнет, посмотрит на «труп» и уедет по своим делам. Бокова же ударится в панику, вызовет полицию, та приедет, а покойника нет… На третий-четвертый раз таких встреч с «трупом» Галина сообразит, что Эдуард над ней издевается. И все! Никита его отправит жить в город.

Лидия улыбнулась.

– У Галины и Никиты работает несколько горничных. В доме они не живут, приезжают посменно и не на весь день. Боковы любят без посторонних оставаться. Но прислуга есть, глаза у нее широко открыты и ушки на макушке. Когда я только обдумывала план действий, пошла к особняку Боковых, якобы гулять. А сама смотрела, как к ним на участок пробраться можно незаметно. И тут идет одна домработница…

Глава сороковая

– У них все закрыто, – перебил полковник хозяйку дома, – проникнуть на участок постороннему невозможно!

Лидия засмеялась.

– Это только кажется. Нет предела человеческой беспечности. Главные ворота и калитка открываются пультом. А дверь, что расположена в задней части участка, просто запирается на щеколду. Створка решетчатая, просунул руку, и готово. Просто смешно! Неужели Галина не понимает, что глупо тщательно запирать центральный вход и не заботиться о «черном»?

Мне стало обидно за подругу.

– Если кто-то решит без спроса войти на участок, то он это проделает, несмотря на тщательно запертые двери. Не существует замка, который невозможно взломать. Кстати, у вас сейчас калитка открыта, мы ее спокойно миновали. И в дом попали без проблем.

Лидия сконфузилась.

– Домофон сломался, мастер только завтра приедет. А дверь в дом я постоянно забываю запирать. Расслабилась, в Ложкине тихо, ничего дурного не происходит. Вы на меня зря нападаете, я не хотела обидеть Галину, просто объяснила, как легко к ним в коттедж попасть. Я начала вам рассказывать о встрече с прислугой Боковых, да не договорила. Женщина подметала дорожку перед центральной калиткой, она меня увидела и остолбенела. Мне смешно стало, я спросила:

– Хотите селфи?

В ответ буря восторга, я осведомилась:

– Вы у Боковых работаете?

Она кивнула.

– У Боковых.

И я поняла: вот он, мой источник информации. Валентина все про хозяев сообщила: как живут, что едят. Наябедничала, что Эдуард родственникам поперек горла встал, Галина мечтает жить вдвоем с мужем, рассказала про командировки Никиты. Я все подготовила, выбрала неделю, когда хозяина не будет. Но все пошло не так, как я планировала. Бокова, увидев в гардеробном домике «труп», не вызвала полицию, к ней прилетела Дарья. Я подумала, что частные сыщики тоже неплохой вариант. Ну и вот… как-то так!

Лидия посмотрела на меня.

– Похоже, вы хорошо относитесь к Галине?

Я молча кивнула.

– Расскажите Никите о том, чем занимается Эдуард, – попросила Лида, – бизнесмен точно отправит его куда подальше. Ваша приятельница осуществит свою мечту, будет жить вдвоем с супругом.

– Мы подумаем над вашим предложением, – пообещал Сеня. – Значит, облитые имитацией крови стены комнаты тоже ваша идея?

Певица опустила голову, потом кивнула.

– Да! Я хотела Галину испугать по полной программе. Моя идея!

– Последний вопрос, – сказал полковник. – По какой причине вот уже не первый год вы отправляете деньги для интерната «Коза и семеро волчат»?

Лидия вздрогнула.

– Училась когда-то в пансионе «Юный Моцарт», им владела мать Юлии, нынешней хозяйки заведения. Меня оттуда выгнали, директриса догадалась, что я беременна. Она зашла в туалет, а меня там наизнанку выворачивало. Бабу перекосило, но она ничего мне не сказала. Потом мне по всем предметам двойки в четверти поставили и выгнали.

– Она могла бы подумать, что девочка отравилась, – удивилась я.

Лидия поморщилась.

– Мы с Юлей дружили, я ей рассказала про группу, про то, что пою по выходным в переходах, про любовь с Гришей, про то, что мы спим вместе. А Юлька матери наябедничала. Та и постаралась избавиться от меня, догадалась, что я в положении. Когда обо мне стали газеты писать, Юлия попросила о встрече и заявила:

– Плати мне за молчание, иначе я всей прессе расскажу, что ты в тринадцать лет шлюхой стала.

Я начала ей деньги посылать, вроде как спонсор я интерната с тупым названием. Мужу ничего не рассказала. Он мне, несмотря на анализ ДНК, никогда не верил, считал Рому чужим ребенком.

Я молча слушала Лиду. Грехи молодости часто аукаются во взрослой жизни. И да, назвать учебное заведение «Коза и семеро волчат» более чем странно. Но благодаря тому, что Лидию шантажировала его владелица, мы докопались до правды.

Полковник встал.

– Предлагаю вам самой рассказать Галине то, что сообщили нам.

– Она добрая, – добавила я, – поймет, почему вы так поступили. И никому, кроме мужа, ничего не скажет.

Лидия опустила голову.

– Спасибо. Я не хотела навредить Боковой, собиралась устроить большую неприятность Эдуарду!

Мы попрощались с хозяйкой, вернулись в офис, и только сняв верхнюю одежду, я сообразила, что забыла свою сумку в гостиной Лидии. И начала опять натягивать куртку.

– Ты куда? – удивился Кузя.

Говорить про забытую сумку мне не хотелось. Добрые друзья сразу начнут дразнить меня: Даша-растеряша. Поэтому я сказала:

– Сейчас вернусь, – и убежала.

Калитка у Лукиных оказалась открытой, хозяйка раньше сообщила нам, что мастер, который ремонтирует домофоны, приедет только завтра. Дверь в особняк тоже была не заперта. Я давно заметила, что люди любят упрекать нас в грехах, которые сами охотно совершают. Лидия назвала Галю удивительно беспечной, а сама-то?

Я сняла ботинки, повесила куртку и двинулась в гостиную. Почему я не позвала певицу? А вот сейчас увижу хозяйку и скажу ей:

– Ой, вы такая беспечная, все у вас нараспашку, и калитка, и дверь в дом!

– Мама, не нервничай, – произнес Роман, – никто никогда не догадается, что мы затеяли!

Я вздрогнула. Значит, Лида нам соврала, что отправила детей за границу. Может, дочь и улетела, но сын здесь. И зачем ей лгать?

– Они такие въедливые, – ответила Лидия, – докопались до истории с Эдуардом. Вдруг правду и про Гришку выяснят?

– Как? – засмеялся сын.

Я замерла и стала слушать диалог, который явно не предназначался для моих ушей.

– Не знаю, как-нибудь!

– Мам, не паникуй.

– Мне страшно.

– По какой причине?

– Вдруг они поймут, что стены испачкали в крови не для того, чтобы вынудить Галину выгнать Эдуарда. Ну зачем ты это придумал и мне ничего не сообщил?!

– Украл у тебя идею, решил испугать Бокову до усрачки.

– Рома!

– Что?

– Так нельзя поступать!

– Значит, лежать на полу с маской на башке, изображая зарезанного Эдуарда, мне можно?

– Рома! Это ты сделал по моей просьбе.

– Ага. А потом решил по своему плану действовать. Мы Григорию подсыпали в еду лошадиные дозы хромоналина. Он бесился каждый день! И что?

– И что? – эхом отозвалась мать. – Ничего!

– В том-то и дело! Гришка злился, визжал, бил тебя, Зинку, он вообще с ума сошел. А его аневризма даже не вздрагивала!

– Рома!

– Ой, да ладно! Его все ненавидели. Кто в дом деньги приносит? Кто по гастролям мотается, в дерьмовых отелях живет? Кто семью содержит? Кто звезда? Кто дом построил? Кто прислуге платит? Кто Гришку одевал, обувал, кормил? Кто? Ответ на все вопросы один – певица Опалис.

– Рома!

– Я еще не все сказал. Кто жену бил? Кто тебя каждый день дурой бесталанной называл? Кто все деньги на свой счет клал? Кто тебя гастролями замучил? Кто тебя считал ничтожеством? Кто не поверил, что я его сын, даже когда анализ ДНК увидел? Ответ тоже один – Гришка. Он к тебе присосался. Ты пашешь, а отец жрет, одевается в бренды, машины меняет. Пока жена в Мухосранске в гнилом клубе по сцене скачет, папаня по Европе катается. Кто всем журналистам говорил: «Лидия устала, я вместо нее на ваши вопросы отвечу»? Кто по шоу бегал, орал:

– Я сделал певицу Опалис!

Кто придумал дурацкую историю про народный коллектив, девочку-дурочку из провинции, которую успешный продюсер в столицу вывез и раскрутил? Гришка! Зинка – дура противная, с ней дружить невозможно, но даже она от папаши в шоке пребывала. Мама, ты Гришке хромоналин подсыпала!

– Да!

– Там в противопоказаниях указана аневризма!

– Да.

– Мы надеялись, что она лопнет и наступит конец нашему рабству! Вспомни, как папаня меня гнобил! Обзывал «ласково» такими словами, что я их и не знал. Папашка ребенка русскому мату обучил, я теперь такие выражения загибаю, что сам удивляюсь. Ты забыла, что он со мной делал? Думал, что я не от него, ты его обманываешь! Ремнем меня лупил, в подвале запирал. Тебе напомнить? Зинке тоже доставалось, но не так, как мне. Ма, ты это помнишь?

Тишина в ответ. Роман продолжал:

– Ни фига не выходило, не действовал БАД на Григория. Когда ты меня попросила помочь, надеть маску и лечь в гардеробном доме Боковых, вот тут меня осенило, как нас всех от гада избавить. Сначала я твое задание выполнил. Мертвяком прикинулся. Ты права оказалась, Галина так перепугалась, что не поняла: голова Эдуарда, а тело не его.

– У вас похожее телосложение, вещи для «трупа» я подобрала такие, какие все носят: джинсы, темный свитер.

– Ну и я так же поступил. Влез в открытое окно, хотел все фальшивой кровью облить, но тут дверь заскрипела. Я упал на пол, голову под стол засунул. Женский голос спросил:

– Эдди, это ты? Эдди, вставай.

Я молчал. Галина ушла. Мне хватило пары минут, чтобы все опрыскать, швырнуть пропуск в гимназию и удрать!

– Рома! Ты зачем пропуск оставил?

– Для того, чтобы Галя его нашла, к нам домой понеслась и рассказала Гришке, что я ей комнату загадил. А получилось лучше! Прилетели идиоты-сыщики! Григорий стал бесноваться. Бумс! Конец аневризме! И Гришке! А я рассказал всем, что Боков нам на Хэллоуин конфет не дал, на … детей послал. Обиделся я на Никиту. И никто правды не узнает. Мама, ты свободна! Нет урода рядом.

– Прости меня, – прошептала Лидия.

– За что?

– Я никогда вас с Зиной не защищала.

– Да ты не могла!

– Я ничего не сделала, чтобы вас от бесноватого оградить.

– Ты его хромоналином кормила, поэтому мой план удался, лопнула аневризма.

– Я сказала сыщикам, что комнату в доме Боковых обрызгали по моей указке. Ты ни при чем! Они мне поверили! Я же им до этого откровенно рассказала, как Галину пугала. Ты должен был сообщить мне о своей идее с фальшивой кровью.

– Ну и как бы ты на это отреагировала? Сказала бы: «Ни в коем случае! Нельзя примешивать еще и Гришку. Подождем, хромоналин точно подействует, у него в противопоказаниях на первом месте аневризма».

– Наверное, я могла бы это сказать.

– Вот поэтому я и решил устроить ему встряску! И получилось? Все, мама! Конец ужасу. Теперь заработанные деньги твои. Забудь Гришку.

– Зина не должна ничего знать.

– Ма, я не идиот! Если разрешишь ей поменять имя и отправишь ее учиться в Америку, девчонка тебя обожать будет. И нам без нее будет лучше. Характер у Зинаиды Гришкин, чуть что не по ней, визг, мат, истерика. Давай спокойно жить. Вечером она вернется, объяви ей: «ты улетаешь в США», и все супер будет.

– Ты прав. Не заметила я, как ты, Рома, вырос.

– Дети быстро взрослеют.

– Завтра начну искать пресс-секретаря.

– Зачем?

– С журналюгами Григорий общался.

– И со всеми пересрался, тебя поэтому стали хейтить. Прессу прикармливать надо, подарки рассылать. Я сам этим займусь.

– Рома! Тебе учиться надо.

– И чего? Кто мешает мне при этом работать? Ма, лучше платить деньги мне, а не чужой тупой бабе.

– Это верно. По ногам дует. Наверное, я опять входную дверь не заперла, и она открылась.

– Сейчас посмотрю.

Я развернулась и со скоростью молодой белки бросилась вон из особняка Лукиных. Мы и подумать не могли, что глупая, на наш взгляд, детская выходка Романа на самом деле хорошо продуманный план по доведению Григория до смерти. Лидия рассказала о своем желании отомстить Эдуарду за гибель матери. Лукина не соврала, она на самом деле хотела, чтобы Никита выгнал вон племянника-дармоеда, лишил его своей финансовой поддержки. Но нам и в голову не могло прийти, что Роман помогал матери. Дурацкую на первый взгляд выходку подростка сыщики сочли местью бизнесмену Бокову за то, что он не дал ребятам конфет на Хэллоуин. Но на самом деле сын Лидии надеялся, что Галина примчится к Лукиным и устроит скандал, Григорий разозлится, начнет кричать, и аневризма наконец-то разорвется. Одно преступление: доведение Никиты до разрыва отношений с Эдуардом замаскировало убийство, которое задумал Роман. Мы допустили оплошность, не задали себе вопрос: кто изображал мертвого Эдика в маленьком домике, кто лежал там в маске на полу? И вот теперь есть ответ на вопрос, который не прозвучал: там находился Роман. Если бы не забытая мной сумочка, никогда бы нам не узнать правды. Надо немедленно рассказать все Дегтяреву, Кузе, Сене и Лёне.

Эпилог

Не успела я войти в гостиную, как Марина скомандовала:

– Кузя, включай! Даша здесь.

– А почему вы все тут собрались? – удивилась я.

– Потому что я инстаграм каждый день просматриваю и пополняю, – ответила жена полковника, она же его невеста, – вы увидите, какое прекрасное видео получилось! Кузя, давай!

Экран телевизора вспыхнул, появился роскошный зал, женщины в голубых платьях, заведующая загсом за столом, цветы, воздушные шары, ковры на полу – все и вся выглядели прекрасно. Не знай я, какой там в реальности интерьер, могла бы сейчас прийти в восторг.

Потом появилась наша компания. Меня охватило удивление. Марина просто красавица: осиная талия, пышный бюст, стройные ноги. Не подумайте, что блогерша в обычной жизни уродина. Нет, нет, Мариша хороша собой, но сейчас она беспредельно прекрасна, лицо как у юной девушки. А Дегтярев… Полковник оказался высоким, на две головы выше Марины.

Я повернулась к паре, которая сидела на одном диване. Толстяк-то одного роста с невестой. И куда делся его живот? На видео у Дегтярева фигура молодого Алена Делона. И кто эта плотная, если не сказать толстая, коротышка с торчащими в разные стороны волосами и размазанной губной помадой?

– Мариночка и Александр Михайлович такие молодые-молодые, – восхитилась Нина, – полковник-то какой стройный и красивый! И вообще все как с обложки журнала!

Кузя кашлянул.

– Я использовал одну программу, постарался, чтобы все были красивыми. «Почистил» интерьер, поработал с людьми. Исправил фигуры.

– Поэтому мы это и показываем вам, – перебила Кузю Марина.

– Дашенька просто загляденье, – зааплодировала Нина, – такая кругленькая, сдобненькая, прехорошенькая! Ей очень идет полнота!

Я прищурилась.

– Всех вижу, все прекрасны, а вот себя найти не могу!

Марина показала пальцем на тетку, чья фигура напоминала полено, волосы стояли дыбом, как иглы у безумного дикобраза, а помада с губ переместилась на подбородок и щеки.

– Вот же ты!

– Я немного укрупнил изображение Дашуни, – объяснил Кузя, – а то издали она выглядит, как школьница, которую неизвестно зачем взрослые в загс прихватили! Нравится?

– Очеь-очень-очень, – восхитилась Нина, – Дашенька очаровательна.

Марина повернулась ко мне.

– Одобряешь?

– Ну… э… – начала я и замолчала.

Сказать правду? Образ свинки не первой свежести госпожу Васильеву никак не радует. Я вздохнула и произнесла:

– Никогда себя такой не видела! Красота невероятная.

И не надо считать меня лицемерной особой. Хорошо понимаю, что начнется, скажи я правду про толстого поросенка с непотребной куафюрой. Кузя будет объяснять, что ожиревшая Дашенька само очарование, Нина ему подпоет, Марина примется нахваливать меня на все лады. Целый час, а то и больше пройдет в пустых разговорах, потом объявят голосование, и подавляющее большинство присутствующих выскажется за демонстрацию в инстаграме толстой Дашутки. Зачем терять зря время?

– Спасибо, Марина, что сняла видео, – неожиданно заявил Дегтярев, – теперь я вижу, что совершенно не меняюсь с годами. Надо выбросить зеркало из моей гардеробной, оно искажает изображение, я там толстый и низкий! Как только начинаю себя разглядывать, в голове голос бубнит: «Худеть пора, не ешь сладкое, худеть пора, не ешь сладкое». И так постоянно, каждый день.

Собачкин забеспокоился.

– Если человек регулярно слышит чужой голос, который навязывает ему свою волю, то это повод срочно бежать к психиатру.

– Не надо намекать на то, что я сошел с ума, – рассердился толстяк, – голос в голове есть! Зудит постоянно, слышу его, хотя он уверен в обратном, злится, бубнит: «Саша, ты на меня не обращаешь внимания! Ответь мне!» Но я не псих, чтобы вступать в полемику с голосом в голове.

Я посмотрела на Феликса, муж сидел, опустив взгляд. Похоже, нам с Маневиным сейчас на ум пришла одна и та же мысль. Александр Михайлович не нуждается в походе к психиатру. Если у мужчины в голове каждый день бубнит голос: «Не кури, сядь на диету, не пей, не опоздай на работу, после службы – сразу домой, не забудь поздравить сына с днем рождения, в субботу едем к маме, почему так мало денег принес», вот если некто невидимый раздает указания, воспитывает, надоедает до зубовного скрежета, то не надо пугаться. Это не симптом психиатрического заболевания. Когда голос примется в очередной раз ныть, внимательно посмотрите по сторонам, где-то поблизости определенно окажется ваша любимая жена.

* * *

Сноски

1

Ответ на вопрос о свадебном пире написан в книге Дарьи Донцовой «Аллергия на кота Базилио».

2

Пагль = ½ мопс + ½ бигль. По-английски мопс – pug, произносить, как паг. Породе достался «паг» от мопса и «ль» от бигля. В США и Европе паглей много, в России их почти нет.

3

Такого растения нет. Есть папоротникообразное, которое резко-возбуждающе действует на человека и животных. Из этических соображений автор не дает его правильное название.

4

В чем провинился Дегтярев? Об этом рассказано в книге Дарьи Донцовой «Аллергия на кота Базилио».

Content

Дарья Донцова
Коза и семеро волчат

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Эпилог

Сноски