Андрей Резниченко

Империя протестантов. Россия XVI – первой половины XIX в

© Резниченко А.Я., текст, 2019

© Благотворительный фонд «Фонд поддержки христианской культуры, науки и образования», 2020

© ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

АНДРЕЙ РЕЗНИЧЕНКО – известный российский журналист, популяризатор науки, писатель, композитор и религиозный деятель. Лауреат премии Союза журналистов России «За профессиональное мастерство» (2010 г.), лауреат премии имени Сергея Петровича Капицы «За популяризацию науки и технологии» (2012 г.), лауреат международной премии «Энергия пера» ассоциации «Глобальная энергия» (2019 г.). Член Союза журналистов России и Русского географического общества. Создатель и руководитель редакции «Наука» информационного агентства ТАСС.

Предисловие

Представленная книга – познавательный экскурс в историю развития разных сторон отечественной науки и культуры на протяжении почти четырех столетий, связанных с деятельностью на благо России выходцев из европейских стран протестантского вероисповедания. Достижения многих из них на российской земле позволили позиционировать нашу страну как лидера и навечно закрепить российские приоритеты в точных и естественных науках, географических открытиях, промышленных технологиях. Некоторые из этих имен навсегда вошли в историю Российской академии наук.

Здание Президиума Российской академии наук для пришедших в него впервые напоминает художественную галерею. Кругом портреты и скульптуры, каждый из изображенных – знаковая фигура для отечественной науки. Подписание соглашений и визиты важных гостей традиционно сопровождаются фотографией на фоне стены с двумя рядами одноформатных портретов, добавляющих к восприятию галереи элемент присутствия в храме науки. В торжественности момента многие стесняются полюбопытствовать об именах и причине строгого, почти канонического облика и расположения фигур, так не свойственных стилю разнообразно одухотворенного представления деятелей науки. Сотрудники президиума объясняют, что это парадные портреты первых президентов Российской императорской академии наук. Перечисление имен первого ряда напоминает о том, что Академия наук, образованная указом Петра I в 1724 году, создавалась сначала трудами европейских ученых, приглашенных в Россию из разных стран и нашедших здесь вторую родину.

Многие думают, что именно в эту эпоху началось проникновение европейского интеллекта в Россию, осознавшую, прежде всего благодаря гению Петра, необходимость реформации патриархальных укладов во всех измерениях жизни страны. В действительности это началось значительно раньше и в определенной степени связано с другой реформацией – XVI века, начатой проповедником Мартином Лютером в Германии. Значительная часть интеллектуальной элиты европейских стран поддержала распространение идей протестантизма, возникших на волне отрицания моральной деградации власти и монетизации веры в верхах католического духовенства. В условиях идеологического противостояния власти появилось значительное число высокообразованных людей, ставших персонами нон грата или ощутивших значительные ограничения в своей профессиональной деятельности.

С древних времен и до наших дней – это почва для интеллектуальной эмиграции, и не только по религиозным причинам. И российские монархи активно использовали это обстоятельство на благо своей державы начиная со второй половины XVI века. К сожалению, история Россия XX и XXI веков характеризуется периодическими волнами интеллектуальной эмиграции из страны. Борьба за интеллект, или, в современных терминах, за человеческий капитал, между разными странами и корпорациями будет только нарастать в ближайшие годы. Нам необходимо как можно скорее стать максимально бережными в отношении интеллектуального потенциала своей страны. И это, на мой взгляд, один из главных уроков, которому нас учит эта интересная книга.

Президент Российской академии наук, академик Александр Сергеев

От автора

О книге, что вы держите в руках, мне не раз говорили – она будет не ко времени. «Сегодня совсем другие ценности, не стоит ее печатать», – примерно такой совет давали мне некоторые коллеги. Я же считаю, что книжка слишком припозднилась.

В процессе работы с источниками слово «утрачено» встречалось мне чаще всего. Большевистская революция стала катастрофой для Российской империи, страшным катком подмяв под себя любые ростки инакомыслия. В эпоху Советского Союза погибли многие ценные исторические сведения о многовековом вкладе протестантов, евангельских христиан в развитие российского общества, науки, культуры, искусства, в строительство государственных институтов, в том числе армии, в защиту интересов Отечества в ходе дипломатических переговоров и на полях сражений. К концу 1930-х в стране были разогнаны евангельские союзы, закрыты молитвенные дома, угнаны в лагеря десятки тысяч христиан. Полностью была уничтожена Евангелическо-лютеранская церковь, пасторы казнены, общины раздавлены, храмы превращены в помойки. Погибло многое, но, слава Богу, далеко не всё. С распадом СССР началось возрождение протестантизма в России, и я глубоко убежден, что евангельские церкви с 1991 года переживают в стране чуть ли не лучший период за всю историю, ведя активную миссионерскую работу, развивая и укрепляя христианские общины. Тысячи новых церквей евангельского толка появились за прошедшую четверть века на постсоветском пространстве. Это особенно хорошо в связи с тем, что цивилизационная эпоха, в котором мы сегодня живем, сложилась во многом благодаря Реформации, начатой Мартином Лютером в XVI веке. Религиозно-социальные идеи протестантизма ключевым образом повлияли в мировом масштабе на все сферы человеческого общества – от политики, науки и искусства до свободы личности. Евангельские христиане появились в России сразу после того, как Реформация с огромной скоростью захватила западные страны. Прошли века, но в нашей стране о протестантизме все еще известно непозволительно мало, и зачастую евангелическое христианство представляется чем-то чуждым Отечеству. На самом деле вклад последователей Реформации в развитие страны недооценен.

Уверен, что для многих читателей будет открытием узнать о том, что русский театр фактически начался с актерской труппы, которую для постановки в 1672 году пьесы «Артаксерксово действо» собрал лютеранский пастор Иоганн Грегори. Или о том, что автор живописного шедевра «Последний день Помпеи» Карл Брюллов происходит из старинного гугенотского рода. Протестантами были один из величайших математиков всех времен Леонард Эйлер, герой Отечественной войны 1812 года Михаил Барклай де Толли, хранитель русского языка Владимир Даль и многие другие известные люди. Мой рассказ начинается с кратких исторических экскурсов по основным вехам распространения идей Реформации в тех странах, откуда в Россию затем пришли евангельские христиане, ибо контекст всегда важен. Главное – истории людей, строивших Российскую империю. Кто-то может сказать, что герои повествования не придавали такого значения своему вероисповеданию, какое приписываю им я. Но давайте посмотрим объективно: переход в православие сулил им большие выгоды, однако они сохранили верность идеям Реформации. Несмотря на декларируемую лояльность к неправославным христианам, государственный аппарат империи, опираясь на жесткие законы, старательно использовал репрессивные методы контроля и управления в отношении иноверцев. Как это было на практике? В качестве примера рассмотрим ситуацию в самой чувствительной и интимной сфере – семейных отношениях. Долгое время браки между православными и протестантами были, мягко говоря, неравноправными. Если протестант в силу обстоятельств уезжал на родину, православную жену и детей с ним не отпускали. Венчать такой брак можно было в обеих церквах, но без венчания в православной церкви его считали недействительным. Одним из излюбленных способов контроля за распространением неправославного христианского вероисповедания был жесткий государственный контроль за возведением кирх, получить разрешение на строительство которых, даже при объективной необходимости, было крайне сложно[1]. Во многом ответом протестантов на подобные ущемления было разворачивание активной социальной и образовательной деятельности в империи. Многие выдающиеся европейские просветители, ученые, педагоги являлись сторонниками Реформации. С самого начала появления в России евангелических кирх при них, как правило, открывались школы, в итоге выросшие в сеть учебных заведений при протестантских приходах, по статусу своему приравненных к реальным училищам и гимназиям. В знаменитой гимназии пастора Глюка, созданной в Москве в 1705 году указом Петра Первого, обучались десятки детей разных сословий, в том числе известнейших российских фамилий – Голицыных, Бестужевых-Рюминых, Головиных.

Уважаемый читатель! Читая эту книгу, стоит помнить, что моя скромная литературная работа, охватывающая период российской истории с XVI по первую половину XIX века, не претендует на абсолютную объективность научного труда. История здесь дана не в мелких деталях, а крупными мазками, хронология соблюдается дискретно, а литературный язык не подходит для академического издания. Я рассказываю больше о людях, чем об эпохах, ибо историю делают личности. Увы, невозможно упомянуть всех, и да простит меня читатель за то, что о многих достойных я умолчал, не продлив повествование дальше первой половины XIX века. Обязуюсь сделать это в последующем.

Моя книга написана для тех, кому интересно не только прошлое, но и настоящее, поскольку позитивное влияние христианской Реформации на мир не прекратилось и сегодня.

Благодарность

Благодарю супругу Таню за постоянную поддержку при создании этой книги. Благодарю верных друзей – Константина Б., Владислава Б. и Александра К. за вдохновение, конструктивный анализ текста и помощь в его написании. Благодарю Бога за всё.

Автор. 2020 год

Глава I

Москва, 2017 год

Прохладным дождливым московским утром в последний октябрьский день от Моховой вверх по Знаменке, подняв зонты и укутавшись в плащи, спешили люди. Свернув на Староваганьковский, они проходили в распахнутые кованые ворота и, минуя храм Николая Чудотворца, через двор старинной усадьбы попадали в дом Пашкова. На втором этаже, в большом зале с видом на московский Кремль собралось в ранний час почти две сотни человек, – руководители и видные представители почти всех крупнейших российских протестантских конфессий, представители государственной и муниципальной власти, Русской православной церкви, исламских организаций, иностранные гости.

За неделю до этого российские СМИ начали массированную и как обычно безрезультатную атаку на Хэллоуин, отмечаемый как раз в последний день октября. В метрополитене то и дело встречались группы веселящейся молодежи в соответствующих празднику нарядах. Подавляющее большинство из них и представить себе не могло, что 31 октября 2017 года во всем мире отмечают совсем другую дату – 500 лет с момента начала Реформации, благие идеи которой преобразовали мировую цивилизацию. Пресса России, за редким исключением, об этом юбилее практически умолчала.

Для христиан, пришедших в дом Пашкова, служение Богу было смыслом жизни, а Реформация – одним из ключевых моментов в истории Церкви.

Когда в зале в сопровождении протестантских епископов появился первый заместитель главы Администрации Президента Российской Федерации Сергей Кириенко, все присутствующие встали, и оркестр с хором исполнили гимн России.

Открыл торжественное собрание глава Евангелическо-лютеранской церкви в России (ЕЛЦР) Дитрих Брауэр, самый молодой архиепископ в истории российского лютеранства[2]. Приветствуя гостей, Брауэр напомнил о том, что лидер Реформации Мартин Лютер не желал создания отдельной христианской конфессии, но стремился преобразовать Церковь.

«Да, Реформация привела впоследствии к образованию новой деноминации, но она же научила нас критически вглядываться внутрь себя и принимать различия, признавать ошибки и примиряться во имя Христа», – сказал архиепископ.

Германия, XVI век. Началась ли Реформация 31 октября 1517 года?

Легенда гласит, что 31 октября 1517 года магистр свободных искусств и святого богословия, ординарный профессор и католический монах Мартин Лютер прибил к дверям церкви Всех Святых в Виттенберге (Германия) несколько бумажных листов с написанными им 95 Тезисами, которые венчал заголовок «Диспут о прояснении действенности индульгенций», а подпись выдавала автора[3]. В церкви в тот момент находилось множество так называемых святых реликвий, выложенных рядами, публика хотела прикоснуться к ним 1 ноября, в католический праздник Всех святых, и получить отпущение грехов.

Прекрасную Виттенбергскую дворцовую церковь в позднем готическом стиле построили по распоряжению герцога Фридриха III Мудрого, курфюрста Саксонии. Герцог превратил храм в настоящую сокровищницу священных предметов, в нем хранились тысячи особо почитаемых католиками реликвий. Среди них встречались совсем экзотические, такие как ветка неопалимой купины, молоко Девы Марии, щепка от яслей Иисуса и другие. Подобные «святые» предметы являлись неотъемлемой частью религиозной жизни Средневековья, иногда это выглядело не просто абсурдно, но и оскорбительно[4].

Веками считалось неоспоримым, что именно с такого яркого события, как появление 95 Тезисов[5] на дверях виттенбергской церкви, берет начало Реформация, впоследствии радикально изменившая не только религиозную, но и политическую карту мира. Ничто не мешает нам сегодня предположить, что прихожане церкви не удивились бы появлению Тезисов. Вывешивание публичных обращений на дверях храмов в ту эпоху было обычным явлением, а последующие диспуты собирали множество слушателей. Сегодня это сравнимо с публикацией поста в социальных сетях ВКонтакте или Facebook, в ходе обсуждения которого десятки и сотни людей оставляют свои комментарии.

Монах Мартин Лютер служил в виттенбергской церкви проповедником и прослыл у прихожан ярким оратором[6]. Тезисы стали его полемическим ответом на деятельность саксонского монаха, настоятеля доминиканского монастыря в Глогау Иоганна Тецеля, который распространял индульгенции самым беззастенчивым образом, навязывая их всем поголовно, при этом вымогая деньги и утверждая, что значение индульгенции превышает значение Крещения.

Но история Церкви не терпит мифов. Скорее всего, Лютер свои Тезисы к дверям церкви не прибивал, и образ великого религиозного реформатора, вешающего 31 октября программный документ, представляет собой всего лишь красивую, но обманчивую картинку, пусть и прочно закрепившуюся в истории, подобно другим ошибочным образам, налипшим за века и тысячелетия на различные церковные или даже библейские события[7].

Во второй половине XX века появились научные работы, в которых аргументированно доказывалось, что предание о прибитых Тезисах не имеет под собой никаких документальных оснований[8]. Сам Лютер неоднократно сообщал в своих сочинениях, что отправил Тезисы почтой местным епископам, в том числе архиепископу Майнцскому, для того чтобы они ознакомились с документом и выступили против индульгенций. Не получив ответа от высшего духовенства, Лютер был вынужден обнародовать документ для широкого обсуждения.

Откуда же появилась версия о прибитых к дверям листах?

В 1518 году к Лютеру присоединился Филипп Меланхтон, впоследствии ставший одним из его ближайших сподвижников и создателей евангелического, лютеранского богословия. Именно в его записях было упомянуто, что великий реформатор якобы вывесил свой программный документ в Виттенберге. Где Меланхтон взял эту информацию, точно не известно, но очевидно, что он не мог быть непосредственным свидетелем этого события. В то же время его авторитет сыграл свою роль, и на века в общественном сознании закрепился образ 95 Тезисов на дверях храма 31 октября 1517 года.

На самом деле для истории возникновения и развития протестантской Церкви не имеет никакого значения, вывешивались ли Тезисы на дверях храма 31 октября в Виттенберге. Главное то, что поздней осенью 1517 года католический монах Мартин Лютер, возмущенный выпуском юбилейной индульгенции, изданной папой Львом X, выступил со словами, с которых началась великая религиозная Реформация, коренным образом изменившая мир.

95 Тезисов – что это такое?

Что же представляют собой эти знаменитые Тезисы, выдвинувшие неизвестного немецкого монаха на арену всемирной истории? На самом деле ничего нового в них нет, все идеи, изложенные в Тезисах, высказывались многими богословами и до виттенбергского проповедника. Лютер пишет о том, что покаяние требует внутреннего перерождения верующего христианина и что всякий только лишь внешний акт примирения с Богом, в том числе денежная жертва, недействителен. Требуется духовное преобразование человека, а Папа Римский может лишь одно – смиренно просить Бога в молитве за души грешников. Лютер также пишет о том, что пожертвования в адрес бедных и нуждающихся важнее, чем покупка индульгенций, и что всякий истинно раскаявшийся христианин получает полное отпущение грехов без папских грамот, а только лишь благодатью Божьей. То есть фактически Лютер своими словами излагает учение одного из отцов Церкви святого Августина Блаженного о том, что жизнь христианина должна являть собой постоянный подвиг покаяния, стремление к самосовершенствованию во Христе и все должно сопровождаться реальными внешними благочестивыми, добрыми делами.

Интересно, что в Тезисах почти ничего не говорится об оправдании верой, а отпущение грехов Лютер ставит в зависимость от раскаяния. В адрес Папы Римского в Тезисах нет прямых обвинений, наоборот, возникает ощущение, что автор выгораживает Римского первосвященника. «Надо учить христиан, что если бы папа знал про вымогательства продавцов индульгенций, то лучше пожелал бы, чтобы церковь Святого Петра сгорела, чем строить ее из пота и крови своей паствы», – говорится в 50-м Тезисе. Удивительно, но современникам поступок монаха представился более важным, чем ему самому. Публичное появление Тезисов ошеломило людей, ведь обычно такие вопросы обсуждались в узких богословских кругах, а тут их вынесли на общественный суд, и интерес к теме поднялся до невиданных высот. Почти сразу появились немецкие переводы документа, за считанные недели он разошелся по всей Германии и вызвал жаркие обсуждения не только в монашеских кельях и княжеских дворцах, но и в домах бедняков и лавках купцов, то есть во всех слоях немецкого общества.

Позднее Лютер говорил, что сам был сильно удивлен и даже напуган поднявшимся шумом, ведь он совершенно не собирался бросать вызов Папе Римскому, которого в то время еще чистосердечно обожал.

Сторонники индульгенций сразу же выступили против Тезисов. Тецель подготовил собственные 106 антитезисов, в которых постарался перевести спор в очень опасную для Мартина Лютера и его сторонников плоскость обсуждения непогрешимости Папы Римского. Отрицание этого догмата могло привести мятежного монаха на костер. Несмотря на то, что Тецель славился ораторским талантом, оригинальностью и силой речи, его выступление против Лютера провалилось. Студенты Виттенберга собрали сотни экземпляров документа Тецеля и торжественно сожгли их на площади, тем самым заявив о своем полном несогласии с защитниками индульгенций.

Католическая церковь в Средние века

Историки и богословы за прошедшие века выпустили сонмы критических стрел в сторону Реформации, утверждая, что она представляет собой разрушение самих основ Церкви и отход от истинной христианской веры. Известный католический историк Йозеф Лортц, посвятивший свою жизнь изучению протестантизма, прямо называет Реформацию самой большой катастрофой Церкви за всю историю[9].

Но беспристрастный взгляд на то состояние, в котором оказалось западное христианство в позднем Средневековье, позволяет нам увидеть реальную картину ужасающего духовно-нравственного разложения, которое рано или поздно не могло не привести к глобальному религиозному перевороту и очищению Церкви. За подтверждением этих слов обратимся не к протестантским или православным, а к католическим авторам, которых довольно сложно обвинить в предвзятости по отношению к своей церкви.

Уже упомянутый Лортц в своем монументальном труде «История Церкви» пишет, что в XV–XVI веках все высшие духовные должности почти без исключения находились во владении дворянства, которое воспринимало их как средство для обеспечения беззаботной и полной удовольствий жизни. Духовенство наживалось на неимоверном церковном богатстве, думая прежде всего об удовлетворении своих потребностей, а не о нуждах верующих. Не только богословие, но и богослужение, месса, пришли в упадок[10]. На всеобщее падение нравов жаловались как противники Церкви из числа гуманистов, так и представители священства, правда, последних было очень немного. «За сто лет никто не слышал и не видел, чтобы какой-нибудь епископ совершил какое-нибудь духовное деяние», – однажды едко заметил один из крупнейших немецких гуманистов, историограф Якоб Вимпфелинг[11].

Политические амбиции папского престола граничили со стремлением к всевластию, причем не только на земле, но и на Небе. Папа Иннокентий IV намеревался обосновать для себя право временно освобождать свою паству от исполнения евангельских заповедей. Симония, или покупка церковных должностей, процветала. Альбрехт Майнцский за свое назначение архиепископом трижды, с 1505 по 1514 годы, выплачивал Риму огромные суммы[12]. Процесс разложения захватил и католические ордена, монашеское призвание было забыто, аббатства и городские монастыри богатели, превратившись в кормушки для дворянства[13]. Наблюдавший за церковным разложением простой народ испытывал к духовенству огромную неприязнь, доходившую порой до открытой ненависти, обоснованность которой признавали искренние священники. Последним толчком к Реформации послужила уже упомянутая сделка по покупке архиепископского места между папой Львом X, Альбрехтом Майнцским и банкирами Фуггерами[14]. Высшие церковные лица, назначенные на должности не по своим личным качествам, а в зависимости от размера суммы, внесенной в папскую канцелярию, мало интересовались духовными вопросами. Деморализация епископата неумолимо отразилась на приходском священстве. Необходимое для церковного служения образование, которым в раннее Средневековье отличалось большинство пастырей, у этого сословия почти исчезло. Низший клир пренебрежительно относился к социальной миссии Церкви. Вся забота о спасении душ верующих христиан сводилась к служению мессы. За пределами храма клирики вели светский, праздный образ жизни, получая в ответ народное презрение[15]. Несмотря на то, что законом Католической церкви было установлено строгое безбрачие пастырей, многие открыто его не соблюдали.

«Разложение достигло такой степени, что души, порученные заботе духовенства, терпят большой урон, ибо нам известно, что большинство священнослужителей живут в открытом сожительстве, а когда наше правосудие вмешивается, чтобы наказать их, они возмущаются и устраивают публичный скандал, относясь к нашему правосудию с таким пренебрежением, что даже самолично вооружаются против него», – свидетельствует королева Кастилии и Леона Изабелла Кастильская (Изабелла Католичка).

Некоторые епископы и священники открыто хвалились своими детьми, рожденными вне брака, а высшая светская знать нередко обеспечивала своим незаконнорожденным отпрыскам посты аббатов и аббатис монастырей. Устои Церкви подрывались изнутри, никакой организм не мог бы выдержать такого серьезного расшатывания, такого конфликта с собственной идеей. Как отмечает Лортц, внутреннее разложение духовенства, раздражение народа, вкупе с обидой на кровопийц и болтунов, привели в итоге к широчайшему и мгновенному распространению Реформации[16].

Предтечи Реформации

Духовная коррозия разъедала западную Церковь веками. Конечно, Мартин Лютер был не первым, кто выступил против нравственного разложения Рима. Провозвестниками грядущей Реформации можно назвать появившихся еще в XII веке катаров (альбигойцев), вальденсов и ряд других религиозных сект, у которых был один идеал, – благое преобразование христианской вселенной (экклесии) на основе Священного Писания, возвращение в церковно-общинной жизни к первым временам христианства.

История большинства подобных средневековых духовных движений трагична. В них, как в зеркале, отражалось стремление народа к очищению Церкви от всевозможной скверны.

Волна выступлений за изменения в Церкви стала набирать мощь с XIV века. Позволю себе кратко рассказать о двух главных предтечах Реформации, которые во многом подготовили почву для произрастания глобальных церковных преобразований – об английском докторе богословия, профессоре Оксфордского университета и королевском капеллане Джоне Уиклифе (1320–1384) и чешском богослове и проповеднике Вифлеемской часовни в старой части Праги Яне Гусе (1371–1415).

Яркие проповеди Уиклифа в Лондоне привлекали внимание как знатных горожан, так и небогатых людей, тем более что он говорил на простом и понятном для народа языке, используя образы и примеры из Библии. Острие его слова было направлено против материального обогащения церковных структур. Он критиковал неправедное духовенство, которое, по его мнению, не имело никакого права на собственность, поскольку не вело святой жизни. Уиклиф считал обязательным перевод Священного Писания с традиционного в западной Церкви латинского языка на национальные и выступал за использование в богослужебном круге и в домашнем обращении Книги книг только в переводе. Сам он перевел с латыни на английский язык почти все Священное Писание. Последователи Уиклифа, так называемые «бедные священники», или лолларды, странствовали босыми, в длинных красных одеждах, и в своих публичных выступлениях ссылались прежде всего на тексты Библии. Сегодня именем Уиклифа названа организация Wycliffe Bible Translations, занимающаяся переводом Священного Писания на разные языки.

Учение Уиклифа быстро распространилось по всей Западной Европе, найдя множество последователей, самым знаменитым из которых можно назвать Яна Гуса, ставшего национальным героем Чехии. Обретший известность как богослов и религиозный проповедник благодаря научной деятельности в Пражском университете и проповедям на родном языке в Вифлеемской часовне, послушать которые собиралось несколько тысяч человек, Гус переработал и значительно усовершенствовал анонимный перевод Библии на народный язык, и этот труд во многом способствовал формированию чешского литературного языка. Возмутившись продажами в Праге индульгенций для сбора денег на объявленный папой Иоанном XXIII крестовый поход, Гус с церковной кафедры назвал Римского папу воплощением Антихриста, а отпущение грехов за деньги – обманом верующих. В своем трактате против индульгенций он заявил, что священники, в том числе и Папа Римский, могут отпускать грехи только при условии раскаяния грешника, и что нельзя прощение грехов купить за звонкую монету.

Осужденный Констанцским собором, Ян Гус сгорел на костре за свои убеждения. Перед казнью 6 июля 1415 года он сказал: «Сегодня я хочу радостно умереть», и это были слова верного христианина. Делом всей его жизни была проповедь Евангелия, на этом благом пути он обрел множество друзей и преданных сторонников[17], которые в дальнейшем сыграли ключевую роль в политическом и религиозном освобождении Чехии от влияния Рима.

Стоит отметить, что XIV–XV века были пронизаны сильнейшим напряжением религиозной мысли. Многочисленные сторонники Уиклифа, Гуса и других ранних реформаторов находили союзников в лице тех богословов, кто выступал не только за нравственное очищение Церкви, но и за возвращение к первоначальной чистоте христианского учения. Интересно, что после падения в 1453 году Константинополя бежавшие из погибшей Византийской империи богословы принесли в западные европейские страны, помимо своих взглядов и идей, рукописи Священного Писания на греческом языке, в сравнении с которыми обнаружилось большое количество изменений в древних рукописях священных текстов, распространенных на Западе. Постепенно стало ясно, что созданная Иеронимом (около 347–420) Вульгата – перевод на латинский язык текста Библии – накопила такое множество ошибок при многократных переписываниях за сотни лет, что требовала скрупулёзного исправления по греческому оригиналу. Западный религиозный мир стоял на пороге глобальных преобразований, для набирающего силу движения за возвращение к святости был нужен лидер. И тогда Бог избрал для очищения «авгиевых конюшен» в Церкви скромного немецкого монаха.

Почему Мартин Лютер?

И всё же, почему все началось именно с Мартина Лютера? Почему не с Яна Гуса или с какого-то другого яркого реформатора, талантливого и смелого проповедника? Ведь они периодически появлялись на горизонте истории – народные вожди, харизматичные религиозные наставники, которые вдохновляли своим учением тысячи людей в эпоху восстаний, войн и катастроф Средневековья. Почему обычный крестьянский сын, родившийся 10 ноября 1483 года в Эйслебене (Саксония) в бедной семье, сумел сделать то, что изменило не только Церковь, но и человеческую цивилизацию в целом?

С портрета кисти великого художника Кранаха Старшего[18], ставшего другом Лютера и сторонником Реформации, на нас твердым взглядом смотрит дородный мужчина среднего возраста, в чертах которого сложно заподозрить благородное происхождение.

Когда Мартину исполнилось шесть месяцев, родители переехали из Эйслебена в городок рудников Мансфельд, и будущий католический монах провел в нем первые 14 лет своей жизни – период, о котором он сохранил весьма тяжелые воспоминания. Одаренный от природы мальчик еще в школе привлек внимание учителей своими талантами к различным наукам, но только в Эрфуртском университете Лютер по-настоящему раскрылся как философ, увлекшись не только схоластикой, но и идеями гуманизма. Самое сильное впечатление на него произвело чтение книг Священного Писания, которые отыскались в университетской библиотеке. Родители прочили Мартину будущее блестящего юриста, однако после глубочайшего личного потрясения в 1506 году юноша принес монашеские обеты. Много лет спустя он признается, что принял монашеский постриг в момент отчаяния и ужаса смерти, убегая в монастырь для спасения своей души. Тогда Бог казался Лютеру строгим судьей, похожим на сурового земного отца и жестоких школьных учителей. Поэтому молодой монах старался использовать для спасения от праведного гнева Божьего все предлагаемые Церковью средства благодати и неукоснительно выполнял монашеские обязанности. Но постоянное чувство собственной греховности не оставляло Мартина, и чем больше оно давило, тем сильнее он ощущал власть греха над собой. Братья по ордену августинцев попытались духовно укрепить молодого монаха по «методу Иеронима». Как известно из предания Церкви, святой Иероним Стридонский, создатель канонического латинского текста Библии, избежал тягостных искушений благодаря работе над древнееврейскими рукописями. Мартина Лютера назначили на должность преподавателя Священного Писания в Университете города Виттенберга в том числе и в надежде на то, что богословская и преподавательская деятельность вырвет его из тисков тяжелых душевных страданий. Молодой монах погрузился в Библию и совершил открытие, ставшее духовным, богословским основанием Реформации. Размышляя над словами Апостола Павла в Послании к Римлянам «праведный верою жив будет», Лютер пришел к выводу, что «праведность» праведных принадлежит не им, а Богу. «Правду Божию» получают те, кто живет верой, и дается она им не потому, что они исполняют требования Закона, а просто потому, что того желает Творец. Следовательно, учение об оправдании верой не подразумевает веру как нечто такое, что христиане должны достигать, чтобы затем получать за это вознаграждение. Оно означает, что вера и оправдание – дар Божий по благодати грешникам.

Сделав это открытие, Лютер в предисловии к своим сочинениям на латинском языке писал:

«Я чувствую себя рожденным заново и вижу, что передо мной открылись врата небесные. Все Писание обрело новый смысл. С этой минуты слова “правда Божия” больше не пугают меня, а, напротив, вызывают во мне невыразимое наслаждение как выражение великой любви».

Консервативная натура Лютера далеко не сразу позволила ему широко заявить о своем несогласии с официальным учением Католической церкви о праведности. Сначала методом спокойного убеждения он привлек на свою сторону большинство университетских коллег. Катализатором для громкого публичного выступления стала продажа индульгенций[19] в Германии. Ее осуществляли с разрешения Папы Льва X в интересах могущественной династии Гогенцоллернов, один из членов которой – Альбрехт Бранденбургский – желал заполучить себе самое крупное архиепископство Германии – Майнцское. Папа Римский Лев X слыл образованным, но алчным главой Римской церкви и согласился за десять тысяч дукатов уступить Альбрехту архиепископство. Последнему для сбора такой большой суммы было разрешено провести масштабную продажу индульгенций, но при условии передачи половины вырученных доходов в римскую казну. Лев X намеревался завершить возведение большой базилики Святого Петра и остро нуждался в средствах, необходимых для столь грандиозного дела.

Ирония истории в том, что церемониальный центр и гордость Римско-католической церкви – собор Святого Петра – явился в итоге одной из косвенных причин возникновения Реформации и появления протестантов. Поскольку продажа индульгенций была, в принципе, обычным для Средневековья делом, никто не ожидал никаких проблем. Но тут даже привыкшие ко всему жители Германии столкнулись с небывалым цинизмом, который проявляли торговец индульгенциями Иоганн Тецель и его прислужники. Эти беспринципные господа заявляли, что индульгенции, которые они предлагают народу, делают грешника более чистым, чем сразу после Крещения, чище Адама до грехопадения и что крест продавца индульгенций обладает большей силой, чем крест Христов.

У Тецеля была особая цена для каждого преступления – для простого убийства, для убийства родителей, для святотатства и т. д. Такого откровенного кощунства и извращения самой природы христианства Лютер не выдержал и вспыхнул праведным гневом. С этого момента берет начало история 95 Тезисов и драматичная история борьбы за чистоту христианского учения, в итоге приведшая к появлению протестантизма.

Почему же именно у Лютера получилось сдвинуть гору? Историки Церкви соглашаются в том, что выступление мятежного монаха против индульгенций пришлось на тот самый уникальный период слома старого мироустройства, когда не только трещали по швам империи и государства и отживал феодальный строй, но само понятие человека и человечества мучительно преобразовывалось, обретая новые измерения и новое значение. Латынь, некогда связывавшая средневековую Западную Европу в единую религиозно-языковую цивилизацию, превращалась в сугубо научный и богословский инструмент. Национальные языки требовали независимости и равноправия, в том числе и в церковной жизни. Радикально менялось представление об окружающем мире, чему способствовали научные открытия в географии, математике, медицине, физике. Лучшие умы человечества искали ответы на важнейшие вопросы устройства мира, и поэтому можно с уверенностью сказать, что идеи виттенбергского проповедника упали в нужный момент на подготовленную почву.

Глава II

Москва, 31 октября 2017 года. Дом Пашкова

За окном пошел дождь, под его аккомпанемент Сергей Кириенко зачитал присутствующим обращение Президента Российской Федерации Владимира Путина.

Уважаемые друзья!

Поздравляю вас и всех протестантов России с 500-летием Реформации.

Начавшись 31 октября 1517 года выступлением христианского богослова Мартина Лютера с его знаменитыми «95 тезисами» – Реформация оказала огромное влияние на развитие мировой цивилизации, науки, искусства, просвещения. Коренным образом изменила экономическое и правовое устройство государств и обществ. И конечно, одним из ее результатов явилось основание целого ряда протестантских церквей, получивших широкое распространение во всем мире.

Подчеркну, что за прошедшие столетия представители протестантизма и, прежде всего, старейшей Евангелическо-Лютеранской церкви, внесли значимый, многогранный вклад в развитие России. Их яркие достижения в самых разных сферах деятельности – важная, неотъемлемая часть нашего богатейшего исторического, культурного, духовного наследия. И сегодня реальными делами, активным участием в жизни страны – российские протестанты содействуют укреплению межнационального и межрелигиозного мира и согласия в обществе, сохранению и продвижению традиционных христианских ценностей.

Желаю вам всего самого доброго. С праздником![20]

Затем Сергей Владиленович обратился к собранию с собственными словами, сказав в том числе:

«Хотел бы вас заверить, что органы государственной власти воспринимают протестантов России как неотъемлемую часть традиционного религиозного сообщества многонациональной России».

В сентябре 1997 года в России был принят федеральный закон N 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях». Вокруг преамбулы закона разгорелись споры. Дело в том, что в ней говорится об особой роли православия в истории России и поименованы четыре религии – христианство, ислам, буддизм и иудаизм, которые сразу же получили неофициальный, но крепко прилепившийся ярлык – традиционные.

Протестанты, как часть христианства, веками верно служившие России и внесшие значимый вклад в ее историческое развитие, не удостоились отдельного внимания со стороны авторов закона. Хотя, к примеру, в соседней Белоруссии преамбула принятого в 1992 году закона «О свободе совести и религиозных организациях» содержит признание определяющей роли православной церкви и слова о неотделимости от общей истории белорусского народа Евангелическо-лютеранской церкви, то есть фактически, протестантизма. В этом контексте фраза Сергея Кириенко, произнесенная на праздновании юбилея Реформации, стала одним из немногих в истории новой России публичных признаний со стороны высшей государственной власти традиционности для страны протестантского вероисповедания.

Сергей Кириенко:

Последователи идеи Реформации… внесли свой значительный вклад в процветание государства, развитие российской науки и образования, культуры. Все мы знаем, что особый акцент протестанты делают на трудолюбии, патриотизме, нравственном поведении. Большую роль играет протестантское сообщество России в социальном служении, помощи людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, независимо от их конфессиональной принадлежности. Все эти качества крайне востребованы сегодня в нашей стране и важны для достижения успехов в современном, быстро развивающемся мире.

Мы помним, что большая часть XX века стала временем тяжелых испытаний для всех верующих. Но, несмотря на это, вера не умерла. Сегодня государство делает все возможное для того, чтобы восстановить историческую справедливость, вернуть и восстановить разрушенные храмы, поддержать национальное духовное возрождение.

Очень символично, что в честь 500-летия Реформации в собственность Евангелическо-лютеранской церкви России в Москве возвращено здание Кафедрального собора Святых Петра и Павла.

В заключении хотел бы отметить, что тот высокий уровень, который показали протестанты России при организации празднования Дня Реформации, совместная работа всех протестантских общин в едином оргкомитете, в очередной раз показали огромный потенциал и возможности для содействия духовному развитию нашего общества на общих для всех нас ценностях, воспринятых Россией более тысячи лет назад при принятии христианства.

От имени Русской Православной Церкви поздравить протестантов в дом Пашкова пришел председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион.

Он сразу заявил, что 500-летие Реформации для православных – не повод радоваться и торжествовать, «так же как нам не пришло бы в голову праздновать годовщину “великого раскола” 1054 года».

В то же время митрополит Иларион отметил, что вклад протестантской традиции в сокровищницу мирового христианства и мировой культуры весьма значителен.

«Многие современные православные и католики привыкли думать о себе как носителях церковной Традиции, а о протестантах – как о представителях либерального, облегченного, полуцерковного христианства. В эпоху Лютера дело обстояло совсем не так. Лютеранство исторически возникло как реакция на те недостатки средневековой Католической церкви, которые воспринимались как искажение первоначальной чистоты, строгости и ясности христианской веры и церковной практики. Главным стремлением лютеран было возвратить христианство к тому, что они считали изначальной Традицией, восходящей к первым векам христианства. По многим причинам сделать это им не удалось. Но была огромная тяга к традиционному христианству, к истинному христианству, к тому христианству, которое, как считал Лютер и его последователи, было утрачено в средневековом католичестве. И лютеране создали свою традицию, которой строго придерживались на протяжении нескольких веков.

В лоне лютеранской традиции трудились выдающиеся богословы, чьими писаниями зачитывались и православные, и католики. Достаточно вспомнить о том, что одной из настольных книг святителя Тихона Задонского, жившего в XVIII веке, было “Истинное христианство” Иоганна Арндта (эта же книга стояла на почетном месте в домашней библиотеке Иоганна Себастьяна Баха). О том, как высоко святитель Тихон ценил эту книгу, свидетельствует одно из его писем, где он советует: “После Библии прочитывать Арндта, а в прочие книги, как в гости, прогуливаться”. В подражание Арндту святитель написал свой собственный труд – “Об истинном христианстве”.

Хотел бы отдельно остановиться на опыте ХХ века, ставшего для многих христианских общин веком мученичества и исповедничества. В 2017 году мы отмечаем страшную дату – 100-летие кровавой Октябрьской революции, положившей начало массовым гонениям на Церковь в России. Жертвами этих гонений были не только православные, но и католики, и протестанты. Напомню, что, когда была расстреляна царская семья, вместе с ней в подвале Ипатьевского дома погибли и несколько близких людей, среди которых был католик, полковник царской армии Алоизий Трупп. А спустя несколько недель была расстреляна гофлектриса императрицы лютеранка Елизавета Шнейдер. И на Бутовском полигоне, наряду с православными, расстреливали христиан иных конфессий, а также верующих других религий.

Христианство подвергалось гонениям, правда, далеко не столь массовым и кровавым, и в гитлеровской Германии. Одной из жертв этих гонений стал протестантский пастор Дитрих Бонхёффер, повешенный за месяц до окончания войны в нацистском концлагере Флоссенбург. Труды этого выдающегося богослова ХХ века сегодня вдохновляют миллионы христиан разных конфессий.

Можно было бы привести много других примеров, свидетельствующих о значительном вкладе лютеран в общую сокровищницу христианского духовного и культурного наследия.

Сегодня протестантский мир переживает нелегкое время. Некоторые общины Севера и Запада встали на путь либерализации богословского и нравственного учения, объявили нормой то, что в Священном Писании обозначается как грех, ввели под влиянием секулярной идеологии ритуал “благословения” однополых союзов и многие другие новшества. Однако значительная часть протестантов – и к ней относится абсолютное большинство протестантских общин России – продолжает стоять на традиционных позициях в нравственных вопросах. И мы в Русской православной церкви очень надеемся на то, что эта позиция останется непоколебимой. Если уж следовать принципу “только Писание”, то ему надо следовать во всем, в том числе и в тех вопросах, по которым современный секулярный мир занял иную позицию.

Дорогие друзья, будем помнить о том, что, несмотря на все наши разногласия, нас, православных и протестантов, объединяет вера в Иисуса Христа как Бога и Спасителя. Будем стараться в нашей повседневной жизни следовать Евангелию – тому завету, который Господь Иисус Христос оставил Своим ученикам на все времена.

“Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же”, – говорит Священное Писание (Евр 13:8). Времена меняются, мода меняется, различные философские и мировоззренческие течения возникают и исчезают, а Христос и Его учение остаются непреложными. И это та основа, на которой мы призваны строить свою жизнь и свое свидетельство», – сказал Иларион[21].

XVI век, Европа. Первые шаги Реформации

Мартин Лютер и его сторонники стали первыми, кто использовал передовые технологии своей эпохи, я имею в виду книгопечатание, для широкого и быстрого распространения своих религиозных идей.

Фактически печатный станок стал технологической опорой и важнейшим инструментом Реформации. К моменту приезда Лютера в Виттенберг революционному изобретению Гутенберга было более 50 лет, в конце XV века в Европе действовало уже более тысячи типографий. Кстати, историческая ирония в том, что Гутенберг, прежде чем напечатать свою Библию, совершенствовал технологию книгоиздания на массовой печати бланков индульгенций.

Лютеровские «95 Тезисов», изданные не только на латыни, но и на немецком языке, были отправлены Альбрехту Бранденбургскому, попали к Папе Льву X и даже к императору Максимилиану, который пришел в ярость от слов простого монаха. Возмущенные «ересью» католические иерархи приступили к активному противодействию. Для начала Лютеру предложили диспут с родным ему орденом августинцев. Когда его вызвали на собрание капитула ордена в Гейдельберг, он предполагал, что все может закончиться для него также, как в свое время для Яна Гуса – попросту сожгут. Но на удивление собратья-монахи в основном его поддержали. Тогда Папа Римский поручил кардиналу Каэтану, своему представителю на имперском Рейхстаге в городе Аугсбурге, помимо решения политических вопросов, встретиться с Лютером и заставить его публично отречься от своих взглядов. Кардинал слыл человеком не только высокообразованным, но и послушным, ему поставили задачу провести диспут с мятежным монахом, а не получится – арестовать и доставить в Рим. Получивший охранную грамоту от курфюрста Саксонии Фридриха Мудрого, Лютер поехал в Аугсбург, все равно опасаясь, что итогом станет сожжение на костре. Каэтан не стал дискутировать, а просто потребовал от монаха отречься от «еретических» идей, изложенных реформатором в трактатах. Лютер отказался, заявив, что его должны для начала убедить в их ошибочности. Узнав о том, что его все же могут арестовать, реформатор ночью тайно бежал в Виттенберг, где под защитой курфюрста выступил с призывом о созыве вселенского собора Церкви. Внезапно умирает император Максимилиан, и в силу политических интриг Лев X решает сделать новым императором Фридриха Мудрого, для чего даже указывает своему легату занять примиренческую позицию по отношению к Лютеру. Краткое перемирие нарушает богослов из Ингольштадтского университета Иоганн Экк, который выдвигает обвинения не в адрес Лютера, а против его последователя Андреаса Карлштадта, ученого из Виттенбергского университета. Очередной диспут назначили провести в Лейпциге. Со временем стало ясно, что Экк выбрал за основу вопросы, связанные с тезисами немецкого реформатора, и поэтому Лютер также заявляет о своем участии в дискуссии. Ситуацию осложнило еще и то, что за несколько недель до дискуссии в Лейпциге императором стал испанский король Карлос I, человек строго ортодоксальных взглядов, ярый сторонник Римской церкви. В ходе жаркого лейпцигского богословского обсуждения в 1519 году Лютера вынуждают заявить, что «Констанцский собор необоснованно осудил Яна Гуса и что простой христианин, основывающийся на Священном Писании, обладает большей властью, чем все папы и соборы, не имеющие такого основания»[22]. Реформатора тут же выставляют еретиком и противником Церкви. Стоит отметить, что во время диспута Лютер защищал в том числе и восточную церковь, православие. Когда в один из дней обсуждалось первенство Папы Римского, реформатор вопросил: «Где в Писании, где у отцов Церкви первых веков говорится о папстве? И неужели Экк считает подлежащими вечному осуждению всю греческую церковь и ее величайших отцов Григория Назианзина и Василия Великого?» Пред лицом оппонентов Лютер заявил, что опирается в своем богословии только на Священное Писание как на единственный источник истины, что для папистов было сильнейшим раздражителем. С этого момента начинается открытое противоборство с римской курией реформатора и его сторонников, число которых множилось ежедневно. Надо сказать, что в тот момент на фоне защиты национальных интересов Германии и стремления обрести независимость от Рима Лютера поддержали многие гуманисты и немецкие националисты. Таким образом, для широкого распространения идей Реформации сложились благоприятные политические условия.

В 1520 году Папа Лев X подписывает знаменитую буллу «Exsurge Domine», где называет немецкого реформатора «диким кабаном из леса», вторгшимся на ниву Господню, и приказывает сжечь все книги Мартина Лютера. Последнему предложено подчиниться Риму под страхом отлучения и предания анафеме. В ответ Лютер сам сжигает эту буллу, вместе с другими папистскими книгами. Наступает окончательный разрыв сторонников реформатора с Римом. Дальнейшие события приводят к вызову Лютера на имперский рейхстаг в Вормсе в 1521 году, где в присутствии императора и князей Германской империи монаху было вновь предложено отречься от своего учения. В ответ Лютер произносит знаменитые слова: «Если меня не убедят свидетельствами из Священного Писания или очевидными доводами разума, если меня не убедят теми же текстами, которые я привел, и если таким образом мою совесть не свяжут словом Божьим, то я не могу и не хочу отказываться ни от чего, ибо не подобает христианину поступать против совести».

Это был уже не просто вызов Риму, но самой империи, что грозило безусловной гибелью.

Вормсским эдиктом Мартина Лютера объявляют еретиком и преступником, издание и распространение его трудов запрещается, а оказание ему помощи с этого момента будет расцениваться как преступление против законов империи.

И вновь Фридрих Мудрый спасает его. По приказу курфюрста реформатора тайно похищает вооруженный отряд и прячет в Вартбургском замке, где Лютер занимается литературной работой, в том числе завершает перевод Священного Писания на немецкий язык. Этот труд станет еще одним источником вдохновения для всего реформаторского движения и способствует развитию немецкого языка. Стоит отметить, что начиная с 31 октября 1517 года и до вартбургского затворничества Мартин Лютер написал множество различных полемических и богословских трактатов, которые распространялись с огромной для той эпохи скоростью с помощью книгопечатания. В 1521 году Лютер принялся за главную работу своей жизни – перевод на немецкий язык Священного Писания. За 11 недель, в условиях строжайшей секретности, был подготовлен текст Нового Завета, украшенный двадцатью одной иллюстрацией Кранаха, из которой самой запоминающейся была гравюра «Вавилонская блудница», где голову этой самой блудницы украшала папская тиара. Это был даже не намек, а прямое указание на Рим. Лютеровский перевод вызвал колоссальный ажиотаж, за короткое время был продан миллион экземпляров Нового Завета на немецком языке, при том, что, по данным историков, в Европе в то время жило примерно 15 миллионов говорящих по-немецки людей. Том Священного Писания в новом переводе покупали те, кому раньше это было совершенно невозможно сделать – простые крестьяне, ремесленники, горожане с небольшим доходом. Известный католический богослов и гуманист Иоанн Кохлеус сетовал, что перевод Нового Завета Мартина Лютера напечатали в таком количестве, что простые люди, едва научившиеся читать на родном языке, покупали эти книги в надежде отыскать в них истину, при этом некоторые заучивали наизусть большие куски текста.

Станок Гутенберга позволил существенно снизить цену на книги, они стали доступны широким слоям европейского населения. Типографии в германских городах отказывались печатать католические сочинения, а издавали лютеровские тексты, потому что именно на них был рыночный спрос. Реформационные идеи с помощью печатного станка распространялись по Европе со скоростью огня в сухом лесу. В Страсбурге сторонники Реформации придумали выпускать не тексты Мартина Лютера и даже не Библию, а короткие брошюры, неформально называемые «летающие записки». Их массово штамповали на небольших печатных станках, быстро, дешево и с минимумом иллюстраций, зато продавали по очень доступной цене. Благодаря таким брошюрам впервые в истории обычные жители города получили возможность оперативно приобретать литературу на религиозную тему.

Кстати, Лютер написал за свою жизнь около двух тысяч коротких текстов, это больше, чем создали в то время все евангелисты-реформаторы вместе взятые. Брошюры, листовки, книги Реформации расхватывались в миллионных экземплярах, и однажды сам Лютер сказал: «Мы проповедуем книгами».

Внезапно и за очень короткий срок пламя Реформации охватило все слои населения Германии, меняя не только богослужение Церкви, но что важно – религиозную и духовную жизнь простых людей. Представители совершенно разных сословий видели в последователях Лютера, которых уже стали называть лютеранами, своих защитников.

На фоне разворачивающихся крупных политических событий в Европе имперский рейхстаг в Нюрнберге в 1523 году провозгласил политику терпимости по отношению к лютеранству. Шпейерский рейхстаг в 1526 году отменяет Вормсский эдикт и предоставляет многочисленным германским государствам свободу в выборе вероисповедания. Часть немецких земель тут же стала внедрять принципы Реформации. Но в 1529 году второй Шпейерский рейхстаг в силу различных политических причин восстанавливает решение Вормсского рейхстага, что побудило князей, поддерживавших Лютера, выступить с официальным протестом, после чего их стали называть «протестантами». С этого момента так стали именовать всех сторонников Реформации, вне зависимости от того, принадлежали ли они лютеранству или иным христианским движениям и церквам, придерживавшимся принципов евангелического вероисповедания.

Введение в историю Реформации не может обойтись без краткого взгляда на то, как идеи религиозного очищения и преобразования Церкви и общества распространялись по другим европейским странам.

Сосисочный бунт в Цюрихе и проповедь Ульриха Цвингли

Практически параллельно по времени с реформаторской деятельностью в Германии Мартина Лютера, в Швейцарии со схожими идеями выступил бывший наемник, священник собора в Цюрихе Ульрих Цвингли. Изучив Священное Писание, он восстал против суеверий, выдававшихся за христианские обряды, и осудил практику военного наемничества, широко распространенного в то время среди швейцарцев. Уже будучи известным проповедником в Цюрихе, Цвингли убедил местные власти изгнать из города продавца индульгенций и жестко критиковал Папу Римского. По легенде, начало церковным реформам в Цюрихе было положено в первое воскресенье Великого поста 1522 года, когда местный печатник Кристоф Фрошауэр нарушил строгое правило и стал есть мясное (сосиски) в пост. За такое преступление против общественного порядка на Фрошауэра донесли, его арестовали и судили. Ульрих Цвингли произнес в защиту друга проповедь о свободе выбора еды, обильно снабдив свои доводы цитатами из Священного Писания. Муниципальные власти вынесли вопрос строгого соблюдения поста на публичные дебаты, в ходе которых в 1523 году Цвингли победил викария епископа, развязав городскому совету руки для проведения более серьезных реформ[23]. Своей главной идеей Цвингли считал восстановление библейской веры и библейских традиций и отвергал все, что, по его мнению, не находило ясного подтверждения в Священном Писании. Воодушевленная проповедями Цвингли толпа под крики «долой идолов!» устраивала настоящие погромы в церквах, уничтожая все, что напоминало о декоративной стороне католической обрядности, в том числе иконы, алтари, скульптуры. Стоит отметить, что иногда рвение цюрихского реформатора граничило с абсурдом. К примеру, Цвингли отменил использование органа в церкви, поскольку такой инструмент не упоминается в Библии. Что действительно важно – при Цвингли нормой стало всеобщее образование без классовых различий. Для средневекового общества это был настоящий прорыв. Распространение идей Цвингли привело к тому, что часть швейцарских кантонов превратилась в протестантские, другие же сохранили подчинение Риму. В результате обострившихся религиозных и политических разногласий армия пяти католических кантонов в 1531 году неожиданно напала на Цюрих. Цвингли выступил с небольшим отрядом на поле боя для того, чтобы дать возможность защитникам города подготовиться к отражению агрессии, и в неравном сражении погиб, а его войско потерпело поражение. Через месяц католики и протестанты Швейцарии подписали Каппельский мир, по которому протестанты покрывали расходы, связанные с войной, а взамен получали свободу вероисповедания. В результате последующего прочного закрепления протестантизма в одних кантонах, а католичества в других, и миграции протестантов и католиков из одного кантона в другой в поисках возможности быть свободными в выражении своего вероисповедания, одни швейцарские кантоны стали чисто протестантскими, а другие – чисто католическими. В настоящее время в Швейцарии проживает примерно поровну католиков и протестантов.

Жан Кальвин – случайный лидер протестантов

Жан Кальвин (родился в 1509 году) стал одним из лидеров протестантов почти случайно. Высокообразованный богослов, магистр искусств, он был хорошо знаком и с гуманистическими теориями, и с консервативной реакцией на них. Труды Яна Гуса, Джона Уиклифа и Мартина Лютера, исследование Священного Писания и общение с членами кружка гуманистов привели Кальвина в протестантизм. В тоже время он не планировал вести активную миссионерскую деятельность или занять руководящий пост в какой-нибудь общине, а мечтал о стезе автора научно-богословских трудов. В 1536 году в городе Базель (Швейцария) печатается первое издание на латинском языке его в будущем знаменитого богословского труда – «Наставления в христианской вере», в котором были кратко изложены основы протестантского вероисповедания. Важность этой работы в том, что до ее появления в протестантском богословии почти не уделялось внимание обсуждению основополагающих догматов, в том числе вопросов Боговоплощения, Троицы и других. «Наставления» сразу обрели необычайную популярность, тираж разлетелся по Европе за несколько месяцев. В следующие десятилетия книга постоянно расширялась, переиздавалась и в итоге стала классикой протестантской литературы, одним из высших достижений систематического протестантского богословия эпохи Реформации, превратившись из трактата в 516 страниц в большую четырехтомную работу. Спасаясь от гонений на протестантов, Кальвин бежит из Парижа и после долгих скитаний заезжает в протестантскую Женеву. Лидер местной религиозной общины, узнав о прибытии в город автора знаменитых «Наставлений», дошел до угроз, чтобы убедить Кальвина возглавить городское евангелическое сообщество[24]. Согласие было получено, и «женевский реформатор», как вскоре стали называть Жана Кальвина, приступил к постепенному превращению города в один из ведущих богословских центров мира, чему способствовало открытие Женевской Академии, – одного из главных прижизненных достижений реформатора. За годы своего служения Кальвин постепенно расширял и совершенствовал свои «Наставления», превратив труд в многотомник, переиздающийся до сих пор, в том числе и на русском языке.

Национальная церковь Англии

Английский король Генрих VIII стремился разорвать взаимоотношения с Папой Римским, поскольку не терпел над собой никакого начальства. Особой симпатии к протестантам он не испытывал и даже однажды написал трактат против Лютера. Впрочем, ничто не могло остановить проникновение в страну евангелических идей, тем более что почва для этого была подготовлена еще со времен Уиклифа, чья программа включала создание национальной церкви в Англии под руководством короля. Трактаты Лютера распространялись при Генрихе VIII практически беспрепятственно. Драматична история перевода Нового Завета на английский язык, который осуществил и затем издал Уильям Тиндейл. В своем талантливом толковании Библии он обратился за яркими образами к живому разговорному языку. Его перевод Нового Завета обрел невероятную популярность у народа, что вызвало гнев церковной верхушки и королевского двора. Тиндейловские издания сжигали, а тех, кого поймали с книгой, могли вздернуть на дыбу, похоронить или даже сжечь живьем. Только после смерти Тиндейла в Англии появилось множество авторских переводов Библии на английский язык, большинство из них было основано на тиндейловских лингвистических достижениях.

В 1534 году английский парламент принял законы, запрещающие выплаты в казну Рима и провозгласившие короля «высшим главой церкви Англии», закрепив таким образом разрыв с Папой Римским.

При следующем короле Эдуарде VI была опубликована «Книга общественного богослужения» – первая в истории литургия на английском языке. Затем королева Мария Тюдор попыталась восстановить в стране католичество, начались преследования протестантов, их жгли на кострах и бросали в тюрьмы. Героем веры стал один из отцов английской реформации, архиепископ Томас Кранмер, мужественно взошедший на костер. Из-за организации гонений на евангелических христиан и многочисленных жертв королева получила прозвище «Кровавая». После смерти Марии в конце 1558 года королева Елизавета, дочь Генриха VIII и Анны Болейн, вновь вернула страну на путь Реформации. Ее идеалом была объединяющая страну в общем богослужении национальная церковь, в которой нет места ни римскому католичеству, ни крайним проявлениям протестантизма.

При Елизавете церковь Англии построили на принципах Реформации, а богословское основание изложили в «Тридцати девяти статьях», опубликованных в 1562 году и до сих пор актуальных. В елизаветинскую эпоху в Англии возросло присутствие пуритан (лат. puritas – чистота), протестантов кальвинистского толка, призывавших вернуться к чистому учению Нового Завета.

В соседнюю Шотландию идеи Реформации проникли вместе с трактатами Лютера, постепенно захватив умы значительной части местной знати. Но широко распространился и окончательно закрепился протестантизм благодаря активной деятельности проповедника Джона Нокса, основателя реформатской церкви Шотландии. Основными документами новой церкви стали «Книга церковной дисциплины», «Служебник церкви Шотландии» и «Шотландское исповедание».

Франция в объятьях Реформации

Французский король Франциск I (правил в 1515–1547 годах), которого, кстати, считают последним выдающимся королем династии Валуа, наблюдал за развитием Реформации в Германии не без злорадства. Дело в том, что протестанты доставляли немало хлопот его врагу – германскому королю Карлу V. Во Франции сторонников евангелического вероисповедания периодически подвергали гонениям, как и в прочих католических странах. Как мы помним, Жан Кальвин был вынужден из-за этого покинуть страну.

Но постепенно протестантизм приобрел среди франкоязычного населения множество приверженцев, особенно среди дворянства и образованных людей. Распространение реформаторского движения поощряла сестра Франциска I, принцесса Маргарита Ангулемская, вышедшая замуж за короля Генриха Наваррского, который правил в расположенном между Францией и Испанией Наваррском королевстве. Принцесса была одной из первых женщин-писательниц во Франции, ее дом стал центром литературы, науки и искусства Западной Европы. Французским протестантам, бежавшим от гонений, она предоставила церковь при своем дворе и позволила распространять религиозную литературу без всяких ограничений. При короле Генрихе II во Франции появилась первая протестантская церковь кальвинистского образца и впервые, но все-таки тайно, собрался национальный синод протестантов, который утвердил два основных вероучительных документа – «Исповедание веры» и «Дисциплинарный устав». После смерти Генриха II во Франции началась знаменитая эпоха Екатерины Медичи, правившей страной в качестве регентши при малолетних сыновьях. Ее противостояние со знатным и влиятельным родом Гизов, которые постарались сделать всё, чтобы конфликт принял религиозную окраску, привело к усилению гонений на протестантов, получивших в стране прозвище «гугеноты». Екатерина Медичи издала в 1562 году эдикт, дававший гугенотам свободу вероисповедания, но фактически запрещавший им владеть местами для богослужений.

К этому моменту во Франции действовало почти две тысячи протестантских церквей. Гизы пошли дальше, и однажды их вооруженный отряд напал на гугенотов во время богослужения в деревушке Васси, убив всех, кто там был. После этого в стране начались религиозные войны, в которых с попеременным успехом побеждали то католики, то протестанты. Наконец, в 1570 году заключили долгожданный мир, Екатерина Медичи пошла на уступки гугенотам, чтобы привлечь их к борьбе против братьев Гиз. Но в ночь на 24 августа 1572 года (день св. Варфоломея) герцог де Гиз с согласия короля Карла IX и Екатерины Медичи силами своих сторонников устроил печально знаменитую Варфоломеевскую ночь, жестоко убив в Париже почти две тысячи гугенотов. Рассказывают, что даже в Лувре по лестницам текла кровь. Двух протестантских принцев крови – Луи де Конде и Генриха Бурбона – притащили к королю и под страхом смерти заставили отречься от своего вероисповедания. Волна убийств гугенотов прокатилась по всей стране, погибли десятки тысяч христиан, в том числе почти все предводители французских протестантов. Весть об ужасном событии во Франции разделила Европу. В Англии королева Елизавета объявила траур. А в Риме Папа Григорий XIII распорядился отслужить благодарственную мессу в честь Варфоломеевской ночи. Но Реформация во Франции не погибла. Оставшиеся в живых гугеноты оказали серьезное сопротивление, им помогали многие католики, уставшие от междоусобных войн. В результате неожиданных и драматических событий протестантов возглавил Генрих Бурбон, который вновь заявил о своем протестантском вероисповедании и правах на французский престол. Генрих вел довольно распутный образ жизни, высокой нравственностью не отличалась и его жена, но другого вождя у гугенотов не было. Французские католики не хотели иметь протестантского короля, пламя религиозной войны разгорелось вновь, и в конце концов Генрих решил перейти в католицизм, чтобы удержать трон. Уже будучи королем Генрихом IV Бурбоном, он издал 13 апреля 1598 года Нантский эдикт, в котором предоставил гугенотам, своим старым товарищам по оружию, свободу вероисповедания и гарантировал безопасность. Католики и протестанты получили равные права.

Генрих Бурбон, по свидетельству современников, оказался в итоге мудрым правителем, эпоха кровавых разборок при нем прекратилась. Но в итоге он пал от руки фанатика-католика, считавшего, что на троне Франции сидит тайный король-протестант.

Интересный факт:

Лучшую в мире часовую промышленность создали гугеноты. Согласно историческим сведениям, первый в мире цех часовщиков появился в резиденции французских монархов в Блуа в июле 1544 года, о чем свидетельствует королевская грамота. Большинство часовщиков были гугенотами. Варфоломеевская ночь и другие гонения на протестантов привели к большому оттоку гугенотов из Франции, страну покинули талантливые мастера, художники, поэты. Многие из них обосновались в соседних государствах, в том числе в Швейцарии. Лучший бургундский часовой мастер Шарль Кюзен открыл в Женеве в 1574 году часовое производство. С этого времени ведет свое начало знаменитая швейцарская часовая промышленность. Французское же часовое искусство после эмиграции гугенотов пришло в упадок, от которого не оправилось до сих пор.

Нидерланды и кальвинизм

Зёрна протестантской Реформации упали в Нидерландах в благодатную почву, взрыхленную еще гуманистами, величайшим из которых считается Эразм Роттердамский. В стране были широко распространены братства общинной жизни, в которых главным правилом являлось чтение Священного Писания не только на латыни, но и на родном языке. Надо сказать, что в Нидерландах сторонники Реформации появились очень рано, к примеру, доподлинно известно, что в 1523 году в Антверпене на костре сожгли двух протестантских проповедников. Постепенно лютеранские и кальвинистские миссионеры обратили в свои вероисповедания множество людей. Наибольших успехов добились в Нидерландах сторонники Жана Кальвина, в результате чего кальвинизм стал преобладающей формой протестантизма в стране.

Карл V, король «Семнадцати провинций», – так называли в ту эпоху земли в устье Рейна, включавшие в себя территории современных Нидерландов, Бельгии и Люксембурга, – старался сурово пресечь распространение реформаторских идей. Христиан-протестантов сжигали на кострах, им отрубали головы и живьем закапывали в землю. Сын Карла V король Испании и «Семнадцати провинций» Филипп II издал указ, согласно которому нужно было истребить в Нидерландах тысячи протестантов, которых с легкой руки одного из королевских придворных стали называть гёзами (нищими). Сторонники Реформации подняли восстание, началась затяжная кровопролитная война на суше и на море. В страну вторгались испанские и итальянские войска, уничтожавшие гёзов, буйствовала инквизиция, война шла с переменным успехом, и только спустя десять лет после смерти Филиппа II, в 1607 году Испания подписала с руководством восставших перемирие. Со временем религиозные, экономические и культурные различия привели к появлению трех государств – протестантских Нидерландов и католических Бельгии и Люксембурга.

Скандинавское лютеранство

Учение Мартина Лютера проникло в Данию, Швецию и Норвегию при скандинавском (датском) короле Кристиане II. Жестокий самодержец в борьбе за власть устроил в ноябре 1520 года в Стокгольме «стокгольмскую кровавую баню», в которой погибли главные представители церкви и аристократии Швеции. Для достижения своих политических целей Кристиан II попытался использовать Реформацию, но большинство сторонников евангелического христианства держалось на расстоянии от организатора чудовищной резни. После народного восстания Кристиан II бежал из страны, однако спустя несколько лет вернулся с войском, заручившись поддержкой европейских правителей и объявив себя сторонником католичества. Дядя и преемник Кристиана II, протестант по вероисповеданию Фредерик I разгромил католическую армию, сам Кристиан II был пленен и провел в тюрьме последние двадцать семь лет жизни. Фредерик I придерживался религиозного плюрализма. При нем сторонники Реформации быстро набрали силу, в 1527 году протестантизм стал официально признанным вероисповеданием, ко времени смерти короля в 1533 году большинство его подданных было протестантами.

Следующий государь, Кристиан III, вообще был убежденным лютеранином, лично присутствовал на знаменитом Вормсском рейхстаге и восхищался учением Лютера и его стойкостью как защитника вероисповедания.

При нем положение протестантов сильно упрочилось, а сам великий реформатор выделил по просьбе короля проповедников для распространения евангелического вероисповедания. В итоге датская церковь подписалась под Аугсбургским исповеданием – одним из главных богословских документов лютеран. В 1560 году протестантской стала Швеция, в которой к этому времени сложилась лютеранская церковная иерархия.

Глава III

XVI – начало XVII века. Протестанты в Московском царстве

«Начиная с XVI века иностранцы являлись ключевым фактором модернизации Московского государства». Историк Эрик Лор[25].

Веками московская власть недолюбливала иностранцев, жестко ограничивала их въезд и пребывание на своих землях. И это несмотря на то, что с начала письменной истории Руси именно торговля с другими странами лежала в основе экономического, культурного и военного роста русского государства.

В Московское царство инородцы допускались ради торговли или военной службы, они были обязаны носить характерную одежду и селились в особых местах – иностранных (немецких) слободах. Особенно много иноземцев было среди военных, заметную роль они играли в строительстве российских промышленных предприятий – фабрик, в развитии горнорудного и оружейного дела.

Кому-то это может показаться удивительным, но первые протестанты пришли в Россию еще при жизни Мартина Лютера, во время правления государя и великого князя Василия III (1505–1533). Иностранные торговцы, ремесленники, аптекари, врачи, мастеровые и художники из северогерманских городов и скандинавских стран, – вот кто и откуда они были. На самом деле ничего удивительного в этом факте нет. Набирающему силу Московскому государству как воздух нужны были высококлассные специалисты в самых разных областях. Поскольку европейские католические правители видели угрозу в усиливающейся Москве и в силу этого противились отъезду в Россию умельцев из своих стран, именно представители протестантских государств стали теми, кто принес Московии жизненно необходимые ей достижения западноевропейской науки, культуры, промышленности и экономики.

Купцы-лютеране из Швеции получили в 1524 году право построить торговый дом в Великом Новгороде, в 1553 году англичане открыли для себя морской торговый путь в Россию, за ними пришли на Русь и голландские купцы.

В 1555 году в Англии была создана Русская торговая компания, членам которой предоставили право свободного въезда и беспошлинной торговли по всей Руси. Интересно, что в царской грамоте от 1559 года, выданной Англо-Русской компании, говорилось:

«Мы, по нашей милости, вышеназванному обществу английских купцов, их преемникам, служителям и торгующим от них, которые живут или будут жить в Москве или ином каком месте нашего государства, дозволили хранить свой собственный закон, и никто из наших да не принуждает их против воли к нашему закону и вере»[26].

Английские и голландские купцы могли спокойно проводить англиканские и реформатские литургии в собственных подворьях в Холмогорах и Архангельске. Конечно, это были богослужения только для своей среды, и общины сторонников Реформации состояли в то время исключительно из иностранцев. Царь Иоанн Грозный (Иоанн IV, 1547–1584 годы) пригласил на Русь большое количество переводчиков, «дохтуров гораздых», «барберов», «пушкарников», художников, «искателей злату и серебру», «мастеров хитрых», «изуграфов, в науках наученных». Вместе с семьями и прислугой их селили на Варварке в Москве. Приезжавших протестантов на Руси стали называть «люторами» или «немцами». Мало кто знает, что Иоанн Грозный проявлял большое уважение к протестантскому вероисповеданию, вел богословские дискуссии со сторонниками Реформации и однажды попросил датского короля прислать ему русский перевод «Аугсбургского вероисповедания» и «Катехизиса» Мартина Лютера[27].

«Когда при царе Иоанне Васильевиче Грозном определялись права жителей завоеванных нами северо-западных областей, то сдавшимся жителям Дерпта было, между прочим, объявлено (в июле 1558 года): “Граждане дерптские остаются при своей религии Аугсбургского исповедания без всяких перемен и не будут принуждаемы отступить от нея; церкви их со всеми принадлежностями остаются, как были, равно как и школы их”. – Так относились русские к покоренным иноверцам в то время, когда Запад переживал самые ожесточенные религиозные войны, с их спутниками: огульным сожжением протестантских книг и храмов, Варфоломеевской ночью и аутодафе», – пишет в своей книге «Иноверцы на Руси», изданной в 1903 году, профессор церковного права Императорского Юрьевского университета Михаил Красножен.

Первую лютеранскую церковь (кирху) возвели в московской Иноземной слободе в конце 1575 или в начале 1576 года, как раз при Иоанне IV. Царь не чурался технологических новинок своего времени. Одной из таких диковинок был печатный станок. Традиционно считается, что первопечатником на Руси был Иван Федоров, издатель первой русской точно датированной печатной книги «Апостол» (1564). Но некоторые историки высказывают мнение, что настоящим первопроходцем в деле печатания книг в русском царстве являлся датский протестант, некий Ганс Миссенгейм, присланный в Москву королем Христианом III.

«Царь Иоанн Грозный в 1550 году просил датского короля прислать в Москву книгопечатников, и в 1552 году прислан был королем типограф Ганс (Иоанн Миссингейм, Бокбиндер, то есть переплетчик книг). Впрочем, в Москве нашлись русские, знающие типографское дело», – сообщает архиепископ Филарет в «Истории русской церкви», изданной в 1888 году[28].

До появления первого печатного тома Ивана Федорова на Руси уже было издано небольшое количество книг без указания издателя и даты. Вполне возможно, что Ганс Миссенгейм и был этим анонимным печатником, какое-то время обучавшим хитрому ремеслу русских умельцев, в том числе и Ивана Федорова. В то же время никаких исторических доказательств, подтверждающих это предположение, не найдено.

Интересный факт – за пятьдесят лет до появления «Апостола» Федорова белорусский первопечатник Франциск Скорина в Праге впервые издал кириллическим шрифтом на белорусском варианте церковнославянского языка более 20 книг Священного Писания. Простое хронологическое сравнение позволяет увидеть, что благодаря Скорине белорусы получили печатную Библию на родном языке раньше не только русских, но и сербов, поляков, украинцев, англичан и французов. Именно у Скорины учился Петр Мстиславец, ставший в дальнейшем помощником Ивана Федорова. В предисловии к первой напечатанной в августе 1517 года книге «Псалтырь» издатель пишет: «Я, Франциск Скорина, сын славного Полоцка, в лекарских науках доктор, повелел есми Псалтырю тиснути русскими словами, а словенским языком». В городе Вильно Скорина в 1525 году печатает «Апостола», с издания которого 40 лет спустя в Москве начинается российское книгопечатание. Изданная Скориной Библия стала в какой-то степени революционной книгой, ибо нарушила вековые правила создания (переписывания) церковных книг – в печатной версии Священного Писания были вставки от имени издателя и даже гравюры с его изображением.

При сыне Иоанна Грозного царе Федоре Иоанновиче (1584–1598) в русском войске уже служило более пяти тысяч немцев, в том числе офицеров, обучавших армию западному военному искусству. В XVI–XVII веках протестанты массово бежали в Россию, спасаясь от религиозных войн и жестоких преследований в Европе. Стихийный приток европейских переселенцев на Русь усилился в период Тридцатилетней войны в Европе (1618–1648). В царствование Михаила Федоровича (1613–1645) евангелические общины образовались в Серпухове, Ярославле и Вологде, а в Москве проживало более тысячи немецких семей. Царь Алексей Михайлович (1645–1676) определял протестантов-переселенцев на гражданскую и военную службу. Исторические документы говорят, что всего в это время в России проживало до 20 тысяч протестантов, прежде всего лютеран и кальвинистов, евангелические общины образовались в Новгороде, Пскове, Переславле, а также в Белгороде, где находились русские войска, защищавшие границу России. Пасторы кирх получали от российской государственной власти приличное жалование, а иностранные правительства договаривались с Москвой не только о религиозной свободе для всех своих подданных, живших на Руси, но и о помощи общинам, если их постигали какие-либо беды.

При царе Федоре III Алексеевиче (1676–1682) и правительнице царевне Софье 38 полков пехоты и 25 рейтарских полков русской армии находились под командованием исключительно немецких военачальников. Количество протестантов росло и за счет пленных, захваченных во время войн, которые вело Московское государство. Потомки приглашенных умельцев и наемников в дальнейшем обрусели, сохранив при этом свои иностранные фамилии и вероисповедание.

Детально можно рассмотреть развитие протестантской церкви на примере Ингерманландии (Ингрии), области на северо-западе современной России. С начала XVII века финские крестьяне и ремесленники (сапожники, портные, ювелиры), а также врачи и адвокаты, селились в Карелии, в устье Невы и на южной стороне Финского залива, на тех территориях, которые в то время находились под шведской юрисдикцией. Значительное число финнов служило в русской армии. Тогда же на данных землях возникли первые лютеранские общины, впоследствии образовавшие собственную территориальную (ингерманландскую) епархию внутри шведско-финской Лютеранской Церкви. Первое документальное упоминание о Церкви Ингрии относится к 1611 году. В 1639 году выборгский генерал-губернатор разделил территорию Ингрии на два пробства (благочиния). А уже через три года в Нарве была создана суперинтенденция – специальное церковное управление, ведавшее всеми делами, касающимися назначения священников и содержания храмов. При персоне суперинтендента находились четыре асессора – швед, финн, русский и немец. К концу XVII века в Ингрии насчитывалось уже 28 лютеранских приходов, разделенных уже на три пробства. В 1671 году в Ниеншанце, там, где река Охта впадает в Неву, была освящена новая лютеранская церковь для отделившихся от финнов шведских и немецких прихожан. В 1642 году у этой Церкви появился первый епископ, а в 1655 году в Церкви Ингрии уже было 58 приходов, 36 церковных зданий и 42 священнослужителя. При Петре I территория Ингерманландии перешла под русское господство, и когда в 1712 году столицей России стал Санкт-Петербург, он постепенно начал превращаться и в центр лютеранства в России. Накануне 1712 года в Санкт-Петербурге и его окрестностях было 32 финноязычных церковных прихода с сотнями небольших общин. Вместе взятые, они включали в себя около 147 тысяч прихожан. Эти общины входили в многонациональную Евангелическо-Лютеранскую Церковь в Российской империи, Устав которой был подписан императором Николаем I в 1832 году и вошел в Свод законов Российской империи. В Уставе закреплялось деление Лютеранской церкви в России на восемь округов, управляемых консисториями, с генерал-интендентом во главе каждой: Санкт-Петербургской, Московской, Курляндской, Лифляндской, Эстляндской и др. Эти округа разделялись на пробства, состоявшие из приходов и управляемые пробстами. Высшей административной инстанцией служила находившаяся в Санкт-Петербурге Генеральная консистория, которая должна была собираться два раза в год. В 1856 году Санкт-Петербургский округ насчитывал 224095 прихожан, 80 духовных лиц, 164 церкви, тогда как в Московском округе числилось 145937 прихожан, 35 духовных лиц и 88 церквей. В царствование императора Александра II (1855–1881) общее число лютеран по стране составляло более двух миллионов человек, из них около 1,5 миллионов проживало в Эстляндской, Лифляндской и Курляндской губерниях, около 500 тысяч в других губерниях Российской империи.

Самой крупной финноязычной общиной была община церкви Святой Марии в Санкт-Петербурге. Она включала в себя около 15 тысяч финнов и 2400 ингерманландцев. По соседству, неподалеку от Невского проспекта, располагалась немецкая церковь Святого Петра и шведская церковь Святой Екатерины. До революции 1917 года приходы ЕЛЦ Ингрии распространились по всей территории Ингерманландии и обслуживали около 800 деревень, содержали около 300 начальных школ и Учительскую семинарию.

Согласно историческим данным, в первой половине XVII века на российской воинской службе числилось несколько тысяч иностранных офицеров. Власть тщательно ограничивала их в правах, запрещая вступать в брак с православными и владеть православными крепостными. Для превращения в полноправных жителей Руси им нужно было отказаться от своего реформатского вероисповедания.

В Московии, как в свое время в Византии, единственным способом стать российским подданным для иностранца являлся переход в православие. Принадлежность к русской церкви означала принадлежность к русскому государству. Но очень малое количество иностранцев, поступивших на царскую службу, меняло вероисповедание. Причин этому несколько. Эрик Лор отмечает, что, во-первых, Русская церковь не признавала протестантское таинство Крещения. Поэтому иностранцы были вынуждены проходить не только миропомазание, но и вновь креститься. Во-вторых, обращение не означало полного приобщения к Русской церкви. Новообращенных считали новокрещенными, то есть только идущими по пути полноправного вхождения в православную общину, в повседневном общении их называли уничижительным словом «немчины». В-третьих, им требовалось особое разрешение царя, если возникала необходимость покинуть Московское государство. Проще говоря, с переходом в православие человеку присваивался некий временный статус, уже не иноземца, но все еще не полноправного обитателя Руси.

Тем более удивительно, что московский царь больше полагался на иностранные войска у него на службе, ибо в век русских бунтов они оказались надежнее и преданней стрельцов и дворян.

Интересно рассказывает о постепенном проникновении иноземной культуры, элементов быта и религии в Московское царство XVII века знаменитый русский историк Сергей Михайлович Соловьев (1820–1879) в своем монументальном труде «История России с древнейших времен». Язык изложения у него трудный, вязкий, но очень образный.

«Экономическая и нравственная несостоятельность общества были сознаны; народ, живой и крепкий, рвался из пеленок, в которых судьба держала его долее чем следовало. Вопрос о необходимости поворота на новый путь решен; новости являлись необходимо. Сравнение и тяжелый опыт произвели свое действие, раздались страшные слова: “У других лучше”, и не перестанут повторяться слова страшные, потому что они необходимо указывали на приближающееся время заимствований, учения, время духовного ига, хотя и облегченного политическою независимостью и могуществом, но все же тяжелого. Не хотели принимать учителей не православных, учителями могли быть только греки и западнорусские ученые. Но иноверцы заходили толпами с другой стороны, в виде наемных офицеров, мастеровых всякого рода, заводчиков, лекарей. По естественному ходу дела новое должно было явиться в виде вещей непосредственно полезных, должно было начаться с мастерства. Кроме того, цивилизация закинула уже свои сети на русских людей, приманивая их к себе новыми для них удовольствиями и удобствами жизни. Часы, картина, покойная карета, музыкальный инструмент, сценическое представление – вот чем сначала мало-помалу подготовлялись русские люди к преобразованиям, как дети приманивались игрушками к учению. Все это уже мы видим в Москве в описываемое время, в царствование Алексея Михайловича. Понятно, что заморские штуки должны были появляться сперва наверху, во дворе и в домах знатных людей, где было больше знакомства с заморским и больше средства приобретать заморские диковинки. Простым людям запрещалось забавляться музыкою, велено было искать и жечь музыкальные инструменты, потому что, как явится музыка, так непременно примешается тут какое-нибудь суеверие и бесчинство; но на пиру у царя “играл в органы немчин, и в сурну, и в трубы трубили, и в суренки играли, и по накрам и по литаврам били”. Не надобно забывать, что воспитателем царя Алексея Михайловича был западник Морозов, который еще при царе Михаиле шил немецкое платье своим воспитанникам царевичам и всем детям, воспитывавшимся с ними вместе. В царствование Алексея подражатели Морозова размножились, самые близкие к царю люди были самые большие охотники до заморского и дарили государя иностранными вещами: Богдан Матвеевич Хитрово подарил ему полукарету; Матвеев подарил царю карету черную немецкую на дуге, стекла хрустальные, а верх раскрывается надвое; царевичу Федору подарил карету бархатную, около кареты письмо живописное».

Мир вдоль границ Руси менялся, и Русское царство не могло полностью закрыться от экономического и культурного влияния соседних государств, прежде всего самых передовых – протестантских стран Европы.

Иоганн Готфрид Грегори: создатель первого театра на Руси

В 1669 году лютеранский пастор Иоганн Готфрид Грегори, служивший в евангелическом приходе Святых Петра и Павла в Немецкой слободе в Москве, организовал при церкви школу, оборудованную на средства немецкого герцога Эрнста I Благочестивого. Обучение было бесплатным для детей всех сословий и вероисповеданий.

При школе же пастор открыл небольшой театр. В XVII веке в Европе такие театрики были неотъемлемой частью педагогического процесса, на спектаклях закрепляли пройденный на уроках материал. Школьным театром заинтересовался Артамон Матвеев, близкий друг царя Алексея Михайловича. Государь любил бывать у Матвеева, именно в его доме он познакомился с дальней родственницей супруги Матвеева, девицей Натальей Нарышкиной. Наталья Кирилловна царю приглянулась, вскоре он на ней женился. Рождение царского первенца Петра было решено отпраздновать широко, в том числе организовав настоящее театрализованное представление. Это дело поручили Артамону Матвееву, который для начала решил выписать из Европы профессиональную театральную труппу, но договориться о приезде иностранного театра в Московию не удалось. Матвеев обратился за помощью к пастору Грегори, последнего вызвали во дворец, где сам царь «указал тому иноземцу, магистру Ягану Готфриду, учинить комедию». Дело было ответственным, как тогда говорили – «государевой важности». Пастор Грегори для начала переделал в стихотворную пьесу один из библейских сюжетов, по мотивам ветхозаветной Книги Эсфирь, создав «трагическую комедию Агасфер и Эсфирь». Исходный текст пьесы, написанный на немецком, Грегори перевел на русский язык с помощью славянской Библии. В окончательном варианте произведение назвали «Артаксерксово действо», оно считается первой пьесой в истории русского театра. Постановку решили сыграть в селе Преображенском, где под наблюдением Артамона Матвеева началось строительство русского придворного театра. Возведение театрального здания завершили в октябре 1672 года, потратив значительные средства на внутреннюю отделку «хоромины», пошив костюмов и декорации. Собрали сводный оркестр, в котором играли домашние музыканты Матвеева и служители протестантской церкви.

Премьера «Артаксерксова действа» состоялась 17 октября 1672 года. Спектакль шел 10 часов, представление получилось ярким, с огромной массовкой и множеством персонажей. На сцене сменяли друг друга десятки актеров, певцов и танцоров; это были ученики пастора Грегори, дети офицеров, купцов и ремесленников Кукуйской слободы. Царское семейство взирало на спектакль, сидя в креслах, обитых красным сукном, а остальная свита разместилась на простых деревянных скамьях. Царь остался доволен увиденным и щедро наградил создателей и участников спектакля.

В дальнейшем Алексей Михайлович распорядился в Кремле «…над Аптекой, что на Дворце, в полатах построить хоромину как быть комедийному действу». Уже в новом помещении была поставлена очередная пьеса пастора Грегори, созданная на основе библейского сюжета о Юдифи и Олоферне, с ариями из различных немецких обработок сюжета. Затем в кремлевском придворном театре состоялась премьера балета на музыку композитора Генриха Шютца «Орфей и Эвридика». Впервые этот балет был показан на сцене дрезденского театра в 1638 году. В России постановка имела настолько большой успех, что пастора Грегори и других «комедиантов» пригласили в царский дворец и допустили к руке Алексея Михайловича, что явилось знаком неслыханной милости. Никогда ранее ни один протестантский пастор и дети иностранцев в этой церемонии не участвовали. В Немецкой слободе Грегори было поручено создать первую в России театральную школу «по исправлению комедий», в которую лично Артамон Матвеев отобрал 26 москвичей для обучения. В 1674–1675 годах первый русский театр поставил еще несколько спектаклей, которым сопутствовал большой успех. Но увы, главный режиссер и драматург Иоганн Готфрид Грегори тяжело заболел и в 1675 году умер. Без него спектакли прекратились. Лишь 30 лет спустя в Москве возобновятся театральные постановки, после того как в столицу приедет приглашенная по приказу царя Петра I труппа немецких актеров из Данцига.

Глава IV

Протестанты – строители новой империи

За ним вослед неслись толпой

Сии птенцы гнезда Петрова —

В пременах жребия земного,

В трудах державства и войны

Его товарищи, сыны:

И Шереметев благородный,

И Брюс, и Боур, и Репнин…

А.С. Пушкин, поэма «Полтава»

Будущий первый российский император Петр Алексеевич, взойдя на престол в 1682 году, возглавил откровенно отсталое в культурном и техническом плане государство. Благоустроенные дороги в стране отсутствовали, природные богатства не использовались должным образом, каторжный труд и бедность были распространены повсеместно, а представители власти больше заботились о своем кармане и прибытке, чем о государевом деле. Иной культурный мир являли иностранные поселения на Руси, царь стал постоянным гостем московской Немецкой слободы, где познакомился со многими иноземцами, впоследствии превратившимися в его верных друзей и единомышленников. В отличие от своих предков, в основном паломничавших в близлежащие монастыри, молодой государь проявил большую страсть к путешествиям по другим странам. В ходе Великого посольства самодержец в мундире простого урядника Преображенского полка побывал в европейских странах, где нанял для работы в России несколько сотен иностранных специалистов. Неудивительно, что это были в основном протестанты, ведь путь российской делегации проходил через страны, на государственном уровне принявшие идеи Реформации. Царя восхищали и вдохновляли благоустроенные европейские города, высокотехнологичные фабрики и производства, развитие медицины и фармацевтики, культуры и искусства. Лучшее из увиденного в Европе он хотел провести в жизнь и в России, для чего нужны были не просто верные, но и инициативные, просвещенные люди. Поэтому привлечение иностранных талантов в Россию Петр превратил в одну из важнейших государственных задач. В дальнейшем иноземцы-протестанты внесли фундаментальный вклад в становление и развитие Российской империи. В художественной и даже исторической литературе иностранцев, отозвавшихся на призыв русского царя, часто представляют некими авантюристами, прибывшими в Московию в поисках приключений, славы и денег. Скорее всего, были и такие, но далеко не все, и тем более не они – герои нашего рассказа.

«Многие из этих пришельцев были люди образованные и заслуженные, как Брюс, Шафиров, Остерман, и не были расположены порывать связей своего нового отечества с западноевропейским миром, а своим образованием и заслугами кололи глаза невежественному и дармоедному большинству русской знати», – пишет историк Василий Ключевский об иностранных «птенцах гнезда Петрова».

Для создания европейцам благоприятных условий, прежде всего в военной службе, 16 апреля 1702 года был издан специальный царский Манифест «О вызове иностранцев в Россию с обещанием им свободы вероисповедания»[29] и учреждена Тайная коллегия военного совета, управлявшая иностранными военнослужащими. Все руководящие должности в коллегии заняли выходцы из других стран, фактически судопроизводство было совершенно независимым от российской судебной системы. Такая политика привела к тому, что в 1710 году в российской армии иностранных генералов от пехоты и кавалерии было почти в два раза больше, чем русских. В страну в большом количестве стали прибывать специалисты высокой квалификации преимущественно из протестантских государств: ученые-физики, химики, корабельных дел мастера, геологи, горнозаводчики, мореходы, специалисты военного дела.

«Во всем свете у нас только два верных союзника, наша армия и флот», – император Александр III.

В начале эпохи Петра I русская армия насчитывала 28 рейтарских и 57 солдатских полков. Согласно данным Иноземного приказа, в 1696 году на военной службе среди генералов и офицеров было 42 % иностранцев, в подавляющем большинстве протестантов по вероисповеданию. В целом, весь генералитет состоял из иностранцев и новокрещенных, а среди старших офицеров иноземцев и новокрещенных было почти 90 %. Многие из них впоследствии отдали свою жизнь за Россию на полях сражений. Верно служили Отечеству и их потомки, сохранившие свое протестантское вероисповедание.

Проевропейски настроенный русский монарх-реформатор строил новую империю на основе концепции так называемого «полицейского» государства, сформулированной в XVII веке германскими специалистами в области права. Целью такого государства было обеспечение «общего блага» (salus publica) для всех подданных[30]. Стоит обратить внимание, что именно «общее благо» упомянуто в Манифесте Петра I от 1702 года. Что действительно важно – концепция «полицейского» государства предполагает уверенность во всесилии правильным образом исполняемого закона. Некоторые современные исследователи считают, что монарх-реформатор был фактически первым из отечественных правителей сознательным поборником идеи законности, повелев к тому же, чтобы впервые в истории Московии все государственные служащие выучили действующее законодательство.

На становление политико-правовых взглядов Петра I повлиял великий немецкий ученый, знаменитый протестантский богослов Готфрид Лейбниц. В 1697–1716 годах русский царь несколько раз лично встречался с философом, у них была обширная переписка. Лейбниц предложил Петру I провести реорганизацию административной системы России и учредить новые для Руси институты власти – коллегии.

Система российского государственного управления, созданная Петром Великим, во многом основывалась на сведениях об устройстве шведской королевской администрации. В эпоху Петра I протестантская Швеция была великой военной и экономической державой, ее армия считалась одной из самых сильных в Европе, а государственное устройство передовым. Царь отправил в Швецию протестанта Генриха фон Фика, чтобы он привез копии документов, регламентирующих функционирование различных государственных институтов. Миссия была крайне рискованной, но успешной, доставленные (зачастую выкраденные) фон Фиком бумаги легли в основу регламентов деятельности российских коллегий – передовых на тот момент государственных учреждений, пришедших на смену средневековой системе русских приказов. Справедливости ради стоит отметить, что в подготовке своих указов и законов Петр I руководствовался не только шведскими документами, но и документами целого ряда других европейских держав, в том числе протестантских Голландии, Дании, Германии и Англии и католических Франции и Италии.

Будучи непосредственным образом привлечен к организации реформ, Генрих фон Фик подготовил свои предложения по совершенствованию управления российскими губерниями на основе соблюдения строгой законности и разделения судебной и административной ветвей власти. Среди прочего он предложил революционную для России систему выборов из крестьян старост, которые были бы голосом народа в судебных и иных государственных делах.

Права помещиков, безраздельно управлявших судьбами простых людей, предполагалось ограничить, что, несомненно, подтачивало крепостничество. Сенат, состоявший из богатейших людей, владевших огромными землями и сотнями тысяч крепостных, предложение отверг, наложив резолюцию: «в уездах из крестьянства умных людей нет».

Как настоящий протестант, фон Фик предложил наделить приходских пасторов правом морального и патриотического воспитания крестьянства на основе библейских принципов, ибо, по его мнению, основанному на опыте европейских стран, включение духовных лиц в ряд государственных процессов оказывает благотворное воздействие. В записке к одному из законодательных проектов он писал, что пасторы должны будут постоянно призывать судей к честному исполнению своих обязанностей, а участников процесса – к смирению, согласию и отказу от ссор. Сенат отверг и это.

Важным элементом строительства новой империи стало создание монархом невиданной ранее в России системы судов общей юрисдикции. В качестве образца Петр I опять же использовал опыт судебного устройства Швеции, а помогал ему в этом бывший шведский судья Герман Бреверн, сформулировавший первое чисто российское определение суда общей юрисдикции как института, где «без всякого изъятия все дела отправляются, которые до юстиции надлежат»[31].

Новая независимая судебная система оказалась совершенно неожиданной для многих исконно российских власть имущих, привыкших командовать судьями по своему усмотрению. Когда рижский губернатор Петр Голицын, привыкший к старомосковскому ручному управлению судьями, попытался вмешаться в деятельность Лифляндского апелляционного суда, руководствовавшегося шведскими регламентами, то встретил серьезное сопротивление. Голицын пожаловался на строптивых судей царю, но Бреверну удалось убедить Петра I в важности судебной независимости. Отделение судов от местной администрации также было осуществлено на основе документов протестантской Швеции – в качестве источника создания Инструкции земским комиссарам 1719 года использовался шведский документ от 1688 года. В итоге формирование судов общей юрисдикции Петром Великим привело к появлению в стране судейского корпуса, а термин «судья» с того времени стал использоваться в современном значении.

Внимательный и беспристрастный взгляд на российскую систему государственного управления в эпоху Петра I позволяет увидеть весомое присутствие протестантов на высших должностях в различных государственных учреждениях, прежде всего в созданных по решению русского императора коллегиях.

Согласно царскому Указу от 11 декабря 1717 года «О штате Коллегий» в каждом учреждении должно быть до 20 % иностранцев, в 1718 году это число выросло до 50 %. Уже к 1720 году в руководящем аппарате Российской империи служили 77 иностранцев, 25 из них – протестанты. Иностранцы могли становиться вице-президентами коллегий, пост президента закреплялся за русскими.

– Вице-президент Камер-коллегии барон Магнус Вильгельм фон Нирот,

– вице-президент Юстиц-коллегии Герман фон Бреверн,

– второй президент Военной коллегии Адам Адамович Вейде,

– вице-президент Адмиралтейской коллегии Корнелиус Крюйс,

– президент Берг- и Мануфактур-коллегии Яков Брюс.

Все они были христианами евангелического вероисповедания, активными членами церковных общин, о чем сохранились приходские записи. Каждое имя в списке заслуживает масштабного исторического исследования. Генерал Адам Вейде, отважно сражавшийся со шведами в Северной войне, подготовил для царя документ, который лег в основу утвержденного 30 марта 1716 года русского Воинского устава. Его первый тираж издали на двух языках – тысячу экземпляров на русском и 300 штук на немецком, для служивших в российской армии иностранцев.

Дивизия Вейде, квартировавшая в Москве в 1719 году, была фактически протестантским сообществом и после передислокации в Санкт-Петербург стала основой лютеранской общины Литейного двора.

Первые российские военно-процессуальный и военно-уголовный кодексы были подготовлены протестантом, перешедшим на русскую службу шведским военным юристом Эрнстом Кромпейном.

Фактически основы превращения средневекового Московского государства в сильную империю через построение современной системы государственного управления во многом заложили приглашенные русским царем на службу последователи Реформации. В период формирования нового аппарата Петр издал в 1718 году указ, название которого говорит само за себя: «О получении консультаций у Брюса, Вейде и Фика при организации коллегий».

Царь понимал, что без большого количества образованных людей, которых невозможно было найти внутри Московии, страну не удастся модернизировать. В 1719 году Петр I собственноручно пишет специальный закон под названием «О вербовании эмигрантов-реформатов из Германии для русской службы».

Но проникновению иноземцев на Русь в то время противились иерархи московского православия. Патриарх Иоаким в своем завещании, составленном более чем за 10 лет до манифеста 1702 года, заклинал царя запретить «в их государственных полках над служивыми людьми и во всем их царствии проклятым еретикам, иноверцам, быть начальниками»[32]. Царь намеревался возложить на православную церковь важнейшие христианские служения – поддержку больных, инвалидов, сирот, создание госпиталей, школ и приютов, но, как точно подметил историк Николай Воскресенский, в то время «врач сам нуждался в исцелении». Религиозно-нравственная жизнь и даже административное управление в русской церкви находились в упадке.

Плачевная ситуация в религиозной сфере подтолкнула Петра к серьезным религиозным реформам, поставившим церковную жизнь под всеобъемлющий государственный контроль. Ближайшим помощником самодержца в духовных делах являлся знаменитый архиепископ Феофан Прокопович, получивший отличное европейское богословское образование. Согласно историческим сведениям, Феофан прекрасно знал протестантскую теологию, имел друзей-протестантов и открыто симпатизировал сторонникам евангелического вероисповедания.

Г.В. Флоровский так пишет в «Путях русского богословия» о содержании многочисленных литературных трудов Прокоповича:

Не будь в феофановых трактатах имени русского епископа, их автора всего естественнее было бы угадывать в среде профессоров какого-нибудь протестантского богословского факультета. Все здесь пронизано западным духом, воздухом Реформации.

По непосредственным указаниям Петра архиепископ составил Духовный регламент, описывающий права и обязанности епископов и их слуг, в том числе в виде ограничений для последних, «ибо слуги архиерейские обычно бывают лакомые скотины»[33].

Царь ликвидировал институт патриаршества в русском православии. Систему взаимоотношений церкви и государства Петр I перенял из Европы.

«В то время в протестантских государствах Западной Европы была наиболее распространенной так называемая территориальная система отношений. Она была основана на принципе, выражавшемся в латинской формуле: cujus regio, ejus religio (кому принадлежит территория, тому принадлежит и власть над церковью). По этой системе, царь считался не покровителем и не хранителем церкви, а ее главой», – утверждает советский историк С.В. Юшков[34].

Текущее руководство религиозной жизнью было возложено на Святейший правительствующий синод с обер-прокурором во главе.

Для размещения создаваемых государственных структур в Санкт-Петербурге – новой столице молодой европейской империи – был выстроен по проекту архитектора Доменико Трезини грандиозный комплекс зданий Двенадцати коллегий на Васильевском острове. Верхние этажи комплекса проектировал протестант Теодор Швертфегер. Здание начали строить при жизни Петра Великого в 1722 году, а закончили через 20 лет. Комплекс Двенадцати коллегий существует и сегодня. Он является главным зданием Санкт-Петербургского государственного университета, среди прочего там располагаются библиотека и учебные помещения.

Россияне считаются одной из самых читающих наций в мире. Увы, мало кто знает, что мы пользуемся первым русским гражданским шрифтом, созданным самим Петром Великим. От Ивана Грозного и до эпохи Петра I для издания книг использовалась архаичная церковнославянская азбука. Русский император принял решение разработать более удобный для чтения шрифт и лично поучаствовал в его создании, собственноручно исправив начертания некоторых букв. По поручению царя первые пробные оттиски русской гражданской азбуки готовили за границей, в протестантском Амстердаме. Голландцы выполнили заказ очень качественно, монарх его одобрил. Как и при Иване Грозном, вновь для обучения русских мастеров и запуска нового дела в Россию из Голландии были приглашены иноземные печатники – три мастера печатного дела – словолитец Антоний Демей, наборщик Генрих Сильбах и Яган Фоскул. Они привезли с собою из Голландии «три азбуки новоизобретенных русских литер с пунсонами, материцами и формами, да два стана на ходу со всяким исправлением». Мастерам-протестантам дали в обучение несколько русских подмастерьев, и вскоре новым русским шрифтом была напечатана первая книга – перевод немецкой научной работы «Геометрия». Забавно, что второй изданной книгой стал учебник культурного обращения к людям «Приклады како пишутся комплементы». Это тоже переведенная с немецкого языка работа, посвященная тому, как красиво и правильно писать благодарственные письма и поздравления. С помощью «Прикладов» Петр Великий хотел продемонстрировать подданным образцы писем и деловых бумаг, общепринятых в Западной Европе. В ту эпоху русские вельможи писали и устно обращались ко всем на «ты», при этом часто употребляя уничижительные имена. Вежливая форма обращения «вы» была впервые введена в переводной книге.

Вот образец письма допетровской Руси от князя Куракина князю Василию Голицыну:

Государю моему брату князю Василию Васильевичу братишко твой Ивашко Куракин челом бьет: Государь, прикажи ко мне писать о своем многолетнем здоровье, как тебя, Государя моего, Бог милует. А пожалуешь про нас изволишь спросить; и Государи мои батюшко Князь Григорий Семенович, и матушка Княгиня Ульяна Ивановна, и Аз с женишкою, и с детишками, при государской милости царя и Великого Князя Федора Алексеевича, всея великая и малыя России самодержца, – Июля по 23 день живы, а впереди Бог волен. Сын твой Государь князь Алексей Васильевич в походы за великим Государем ездит. Буди. Государь братец, тебе ведомо: Июля в 20 день женишку мою Бог простил: родила сына, а имя нарекли Бориском; а по семь тебе Государю своему много челом бью.

Франц Лефорт: лучший друг царя

Петр I неоднократно оказывался в смертельно опасных ситуациях. Гибель угрожала ему и в самом начале царствования. В августе 1689 года верные люди сообщили, что стрельцы готовят покушение. С небольшой свитой Петр бежал из Преображенского в Троице-Сергиев монастырь, где постепенно стали собираться его союзники. Среди них проявился Франц Лефорт – протестант-кальвинист из Женевы, в тот страшный для будущего царя момент предложивший Петру свою шпагу и верное сердце. С тех пор он стал лучшим другом российского императора, одним из его самых преданных соратников.

«Лефорт был полным и блестящим представителем людей, населявших Немецкую слободу. Он не имел прочного образования, не мог быть учителем Петра ни в какой науке, не был мастером никакого дела; но это был человек бывалый, необыкновенно живой, ловкий, веселый, открытый, симпатичный, душа общества, мастер устраивать пиры на славу. Лефорт возбуждал Петра предпринять поход на Азов, уговорил ехать за границу: по его внушению царь позволил иностранцам свободный въезд и выезд», – пишет историк Сергей Соловьев[35].

Лефорт принимал непосредственное участие в создании новой русской армии, которая выросла из «потешных» войск царя и прошла обучение по европейскому образцу. Участвовал в походах 1679–1681 годов против турок и в Крымских походах 1687 и 1689 годов, был одним из главных вождей Азовских походов 1695 и 1696 годов. По словам Соловьева, именно Франц Лефорт являлся вдохновителем Великого посольства, к тому же он сам отправился вместе с молодым царем в эту удивительную дипломатическую поездку. Для своего соратника, дослужившегося до звания генерал-адмирала, император выстроил в Немецкой слободе прекрасный дворец, получивший название Лефортовский. Есть легенда, что когда Франц Лефорт скоропостижно скончался в 1699 году, Петр, узнав о его смерти, воскликнул: «Я потерял самого лучшего друга моего, в то время, когда он мне наиболее нужен».

Виллим Геннин: основатель Екатеринбурга

По приглашению Франца Лефорта на русскую воинскую службу в 1697 году поступил протестант из западной Германии Виллим Геннин. Пройдя в петровской армии путь от поручика до полковника, он был отмечен царем за успешные сражения со шведами в Великой Северной войне и поставлен управлять Олонецкими заводами. В личности Геннина, опытного военного инженера и человека европейской культуры, соединялись верность делу государственного служащего, противного всякому казнокрадству и живущего только на официальное жалование, и взгляд просвещенного протестанта на ситуацию в России.

Олонецкие заводы находились в монастырских и епископских вотчинах. Инженера возмутило, что в то время как все силы должны быть направлены на развитие военных предприятий, крайне нужных государству, местные церковные власти всячески препятствуют привлечению своих крестьян к работе, а тех, кто добросовестно выполняет государевы задачи, как писал Геннин царю, избивают. Он неоднократно сообщал в Санкт-Петербург, что местное духовенство не платит налоги с земли и старательно освобождает от работы своих отпрысков, любящих только попойки и драки.

Новгородский митрополит Иов, обеспокоенный сообщениями управляющего, направлял жалобы на неугодного протестанта в высшие инстанции, но Петр Первый с доводами Геннина согласился, выпустив указы об отмене вотчинных прав епископа и привлечении к заводской работе детей церковных служителей.

В 1720 году Виллима Ивановича назначают управляющим уральскими и сибирскими заводами, поручив усовершенствовать металлургическое производство для выпуска пушек. Талантливый организатор, он приглашает десятки профессионалов горного дела из Европы в Россию и вместе с ними долгие десятилетия строит и развивает горные предприятия. Некачественный металл и устаревшую технологию литья, применявшиеся ранее для производства артиллерийских орудий, Геннин заменяет на более совершенные, построив новые цеха и домны. До его новшеств при испытаниях разрывалась каждая четвертая пушка, инженер уменьшил количество брака до трех потерянных орудий из тысячи. Расширение заводов требовало новых мастеров, для их подготовки Геннин открыл первую в России школу горного дела, где детей учили пленные шведы. В 1723 году им был основан город Екатеринбург, выросший вокруг металлургического завода. В самом городе Геннин поручил построить первый на Урале госпиталь, школы, церкви. На месте еще одного металлургического завода, созданного под его руководством, возник город Пермь.

В списке достижений управляющего-протестанта строительство первого в России минерального курорта, водой которого поправлял здоровье сам Петр Великий.

Вернувшись в Санкт-Петербург, Геннин пишет книгу «Описание уральских и сибирских горных заводов», в которой впервые приводит детальные геологические и географические описания Пермского края. Это был уникальный труд, снабженный практическим руководством по развитию горно-металлургического дела.

Увы, «Описания» впервые официально издали лишь спустя две сотни лет после смерти автора. В память о выдающемся российском инженере в Екатеринбурге и Петрозаводске имя Геннина присвоено улицам, установлены памятник и мемориальная доска.

Первые аптеки в России

В 1701 году уже известный нам пастор Иоганн Грегори открыл в Немецкой слободе частную аптеку. Переулок, в котором стояла аптека, получил название Аптекарского и существует в Москве до сих пор. Кстати, согласно скудным историческим сведениям, самую первую аптеку на Руси могли открыть именно протестанты.

В 1581 году в Московское царство вместе с английским врачом Робертом Яковом, присланным к царю Иоанну Грозному английской королевой Елизаветой, прибыл некий Джеймс Френчем. Его задачей было устройство первой на Руси царской аптеки. Об этом в своем многотомном труде «История медицины в России» пишет знаменитый отечественный медик, профессор, декан медицинского факультета Московского университета и историк отечественной медицины Вильгельм Михайлович Рихтер (1767–1822), сам протестант по вероисповеданию. Его отец был в свое время пастором старейшей в России евангелическо-лютеранской церкви Святого Михаила в Москве.

Яков Брюс: хозяин таинственной башни

В 1834 году Михаил Лермонтов в сочинении «Панорама Москвы» красочно описывает одно из удивительных и таинственных зданий столицы:

«На север перед вами, в самом отдалении на краю синего небосклона, немного правее Петровского замка, чернеет романическая Марьина роща, и пред нею лежит слой пестрых кровель, пересеченных кое-где пыльной зеленью булеваров, устроенных на древнем городском валу; на крутой горе, усыпанной низкими домиками, среди коих изредка лишь проглядывает широкая белая стена какого-нибудь боярского дома, возвышается четвероугольная, сизая, фантастическая громада – Сухарева башня. Она гордо взирает на окрестности, будто знает, что имя Петра начертано на ее мшистом челе! Ее мрачная физиономия, ее гигантские размеры, ее решительные формы, всё хранит отпечаток другого века, отпечаток той грозной власти, которой ничто не могло противиться».

Сухаревская (Сухарева) башня, возведенная к 1696 году на месте, где верный Петру I стрелецкий полк во главе с Лаврентием Сухаревым (отсюда и ее название) встал на защиту молодого самодержца, считалась, вплоть до момента своего разрушения в 1934 году, одним из прекраснейших сооружений в России. Интересна башня еще и тем, что ее залы облюбовали ближайшие сторонники российского императора из числа иностранцев-протестантов, в том числе Франц Лефорт и лютеранин Яков Вилимович Брюс. Родственник шотландских королей Брюс, знаменитый реформатор российской артиллерии и руководитель первого в России артиллерийского, инженерного и морского училища, устроил в башне астрономическую обсерваторию. Верный и умелый воин, Брюс вместе с монархом сражался с врагами России под Азовом, командовал русской артиллерией в ходе знаменитой Полтавской битвы, участвовал во множестве других баталий и, по свидетельствам очевидцев, всегда находился на передовой вместе с солдатами, кочуя в мирных паузах вместе с пушками и артиллеристами по дорогам войны.

Яков Вилимович выполнял и весьма деликатные поручения русского царя – искал в Европе и приглашал на работу в Россию талантливых «мастеровых людей знатных художеств, которые у нас потребны». Покупал в других странах нужные для развития отечественного морского дела инструменты, а также художественные произведения и редкости для царского собрания. Во время одной из таких поездок он познакомился со знаменитым Лейбницем и затем вел с ним переписку.

Абсолютная преданность интересам России сочеталась в Якове Вилимовиче с кристальной честностью. Французский посланник Кампредон в письме своему правительству отмечал, что Брюс не из тех, кого можно подкупить деньгами.

Хорошо известно, что этот суровый и замкнутый человек знал несколько языков, обладал широкими научными познаниями и владел богатейшей библиотекой. Петр I, ценивший разносторонние научные познания Брюса, передал в его ведение в 1706 году Московскую гражданскую типографию, в 1717 году назначил президентом Берг- и Мануфактур-коллегий, поручив развитие горнодобывающей промышленности и заводского дела в России. В эпоху непрерывных войн, которые вела молодая империя, Брюс постоянно совершенствовал русскую артиллерию, однажды пообещав русскому самодержцу, что сумеет увеличить скорострельность орудий. На что обрадованный Петр I отвечал: «Ежели сие сыщете, то великое дело будет, за которую вашу прилежность зело благодарствую».

Брюс активно переводил на русский язык иностранные книги. В 1708 году под его руководством был завершен перевод «Геометрии словенски землемерия», ставшей первым гражданским печатным учебником в России. В вышедшем под его редакцией переводе знаменитого труда Иоганна Гюбнера «Земноводнаго круга краткое описание» (Kurtze Fragen aus der neuen und alten Geographie biss auf gegenwartige Zeit) по личному указанию царя уточнена глава о русском государстве – заменено традиционное для Западной Европы название Московия на новое – Россия. В 1717 году в переводе Брюса издается фундаментальный труд великого голландского ученого Христиана Гюйгенса «Космотеорос», в котором излагается гелиоцентрическая система Коперника. Для проведения законодательно-административной реформы царь поручил Брюсу, совместно с Вейде и фон Фиком, переводить нужные и важные иностранные книги, но даже набранный коллектив переводчиков не справлялся с потоком литературы, поступавшей по распоряжению Петра.

В том же 1717 году на Якова Вилимовича и на еще одного видного российского протестанта – Андрея (Генриха) Ивановича Остермана – царь возложил ответственную миссию, отправив на Аландский конгресс для выработки условий заключения мира со Швецией. Знаменитый основоположник российской исторической науки Василий Татищев утверждал, что Петр I, желая повысить статус Брюса на переговорах, намеревался присвоить ему чин действительного тайного советника, но честный и щепетильный христианин Брюс отказался и

«сам его величеству представлял, что хотя он подданной, но иноверец, оный чин ему неприличен и может впредь его величеству подать причину к сожалению».

После смерти шведского короля Карла XII переговоры были прерваны, возобновились только в 1721 году. Своей твердой позицией Брюс, по свидетельствам современников, удачно дополнял в ходе переговоров дипломатическую осторожность Остермана, и в итоге был заключен Ништадтский мир, завершивший Северную войну (1700–1721). Как известно, победа в этой войне вывела Российскую империю в число ведущих европейских государств. По условиям мирного договора к России отошли Лифляндия, Эстляндия, Ингерманландия, часть Карелии и Моонзундские острова.

«Нечаемая так скорая ведомость нас и всех зело обрадовала… понеже трактат так вашими трудами сделан – хотя б написав нам и только бы для подписи послать шведам – более бы того учинить нечего, за что вам зело благодарствуем; и что славное в свете сие дело ваше никогда забвению предатися не может, а особливо николи наша Россия такого полезного мира не получала», – обращается к своим дипломатам Петр I, восхищенный выгодными условиями Ништадтского мира.

За этот успех Брюс был возведен в графское достоинство.

Кстати, упомянутый Татищев долгое время служил под началом Брюса и даже покупал за границей в большом количестве дорогие научные книги на средства командира. Вместе они трудились над планами по изменению налоговой системы в России и замыслили разработать проект проведения в государстве генерального межевания для того, чтобы предотвратить преступления местных властей и гарантировать справедливость податей.

К сожалению, этот проект, представленный Петру I в 1718 году, так и не был воплощен в жизнь.

После смерти императора Яков Брюс удалился в подмосковное имение Глинки, где выстроил дом с обсерваторией, разбил парк и занялся в одиночестве любимыми научными изысканиями. Сохранились свидетельства о том, что Брюс лечил местных жителей, составляя различные лекарства из трав. Регулярно общался Яков Вилимович только с лютеранским пастором. Испанский посол де Лириа писал о нем:

«Одаренный большими способностями, он хорошо знал свое дело и Русскую землю, а неукоризненным ни в чем поведением он заслужил общую к себе любовь и уважение».

Ирония судьбы в том, что именно из-за Сухаревской башни протестант Яков Брюс, получивший за высокие заслуги перед Россией чин фельдмаршала, обрел в среде простого народа известность не военного героя и ученого человека, а волшебника и черно-книжника.

Пугающие слухи о царском колдуне распространились по Москве после того, как суеверные горожане стали замечать, что ночной порой в верхних окнах башни часто мерцает свет. Согласно преданиям, именно в темное время суток в фехтовальной комнате башни проходили под руководством Лефорта и Брюса заседания некоего секретного «Нептунова общества». Точных исторических сведений о том, чем занимались члены этого общества, не сохранилось. Опять же согласно преданию, после смерти Лефорта именно Брюс возглавил тайное собрание. Своим замкнутым образом жизни Яков Вилимович только увеличивал количество различных фантастических россказней вокруг себя. Ранее уже говорилось, что в башне была устроена обсерватория, в которой ночью созерцались звезды.

«Сухарева башня весьма популярна в России – миллионы рисунков с нее разошлись по всем городам. Это очень красивое, высокое, оригинальной архитектуры здание построено Петром Великим в честь Сухаревского стрелецкого полка, оставшегося верным ему вместе с Бутырским полком во время стрелецкого бунта. Сухаревский же полк получил свое название в честь своего полковника Сухарева, искренне преданного Петру. Петр устроил на Сухаревой башне Навигационную школу, где молодые люди обучались морскому делу, тогда еще новому на Руси. Про эту башню в народе существуют фантастические сказания.

Рассказывают, что в ней проживал колдун-звездочет Брюс и что он сделал из цветов женщину; спрыснул он ее сначала “мертвой” водой – и она воплотилась, а потом вспрыснул “живой” водой – и она ожила. Будто у Брюса была такая книга, которая открывала ему все тайны, и он мог посредством этой книги узнать, что находится на любом месте в земле, мог сказать, у кого что где спрятано… Книгу эту достать нельзя: она никому в руки не дается и находится в таинственной комнате, куда никто не решается войти. Основанием для таких вымыслов служило, конечно, то, что Брюс был образованный человек, занимался астрономией и избрал для этого Сухареву башню», – пишет Петр Богатырев в одном из очерков «Московская старина».

Умер фельдмаршал Яков Брюс в 1735 году, прямых наследников не оставил. До нас дошли чиновничьи документы с посмертной описью кабинета Брюса, в которой указано большое количество необычных книг, например «Философия мистика на немецком языке» или «Небо новое на русском языке», и даже загадочный труд, состоявший из семи деревянных дощечек с вырезанным на них непонятным текстом. Писари детально зафиксировали и другие странные находки: «зеркало кругловитое небольшое, в котором кажет большое лицо», «раковин разных больших и малых 99», «туфли китайские плетеные из травы», «гриб каменный», «тыква индейская», «кость мамонтовой головы», «янтари, в которых есть мушки», коробочка с «маленькой натуральной змейкой», «некакой фрукт продолговатый», «два мячика некакого фрукта».

До сих пор отголоски суеверных глупостей о чудесном и таинственном «колдуне» и «чернокнижнике», «московском Нострадамусе» из Сухаревской башни гуляют по беллетристике, странным образом проникая иногда на страницы исторических книг. Но еще Лев Толстой говорил, что

«вся чудесность Брюса состояла в разносторонних энциклопедических знаниях, что и пугало простой народ, которому было невдомек, как это обыкновенный человек мог знать столько премудростей».

Иосиф Сталин разрушил Сухаревскую башню. От некогда выдающегося строения остались только фотографии и воспоминания. Могила Якова Брюса также была разрушена, останки графа утрачены. В фондах Государственного Исторического музея хранятся лишь его отреставрированные кафтан и камзол. Вполне возможно, Яков Вилимович гулял в них по залам облюбованной им башни, с высоты которой было так удобно наблюдать с помощью телескопа за звездами над ночной Москвой.

Вот что говорит о Брюсе академик Владимир Иванович Вернадский в своих «Очерках по истории естествознания в России»:

«Он казался чудаком-ученым, в ученом уединении переживавшим ту бешеную борьбу за власть и богатства, какую вели “птенцы” и сподвижники Петра в те 12 лет, который старый фельдмаршал провел в деревенском уединении. Брюс не дождался и биографа; его роль в культурной и творческой работе русского общества нам до сих пор неясна. В народной легенде этот точный ученый нового времени сохранил облик чародея и астролога. Образ Брюса-астролога создался календарем; Брюса-чернокнижника – его участием в каких-то опытах, производившихся, по преданию, в Сухаревой башне в Москве, где помещалась в это время Навигацкая школа. Может быть, здесь была лаборатория Брюса. В действительности Брюс был первым русским экспериментатором и первым наблюдателем-астрономом, о котором сохранились у нас исторические данные».

Рассказывая о Якове, нельзя не упомянуть и о его старшем брате – Романе (Роберте) Вилимовиче Брюсе, тоже протестанте, российском генерал-лейтенанте, участнике Северной войны и первом обер-коменданте Санкт-Петербурга. Согласно историческим сведениям, в самом начале строительства города он отразил несколько нападений армии шведского генерала Г. Майделя, а через несколько лет отстоял город от нападения войск генерала Г. Либекера, который хотел вернуть Швеции Ингерманландию и срыть Санкт-Петербург. Конечно, Роберт Брюс – лишь один из многих, кто защищал град Петра от врагов. Но именно под руководством протестанта русская армия не позволила шведам в самом начале уничтожить будущую столицу Российской империи, которая в дальнейшем превратилась в один из прекраснейших городов мира.

Корнелиус Крюйс: создатель русского флота

Опытный норвежский капитан Корнелиус Крюйс, обладавший богатым опытом организации грузового мореходства и хорошо знавший военно-морское дело[36], согласился на предложение российского царя заняться строительством русского морского флота самого передового типа.

В России Крюйса произвели в вице-адмиралы, положили огромное жалование и, как говорится, создали все условия для работы. За весну 1699 года вице-адмирал решил сразу несколько труднейших задач, которые до него считались невыполнимыми. Под его требовательным руководством было отремонтировано 58 военных судов, ранее списанных как непригодные для плавания, одновременно было заложено 60 новых кораблей. При нем же построили первый российский линейный корабль «Гото Предестинация» («Божие Предвидение») с 58 пушками. В дальнейшем вице-адмирал лично участвовал в нескольких важнейших морских миссиях, прилагал все усилия для развития русского флота и обучения новых моряков, выполнял тайные поручения Петра I.

Крюйс внимательно наблюдал за политическими и военными инициативами соседних с Россией стран, был постоянным участником дипломатических встреч и, может быть, играл одну из ключевых ролей в русской разведывательной сети в странах Европы. Норвежский историк Т. Титлестад в своей книге «Царский адмирал Корнелиус Крюйс на службе у Петра Великого» отмечает, что вклад адмирала в военные и политические успехи России сложно переоценить[37]. Своими делами Крюйс последовательно превращал Россию в крупнейшую мировую военно-морскую державу.

Но не только в политике и военно-морском деле преуспел Крюйс. При нем была достроена крепость и гавань в Кронштадте и возведен Толбухин маяк. Вице-адмирал считается основателем старейшего учебного заведения в Санкт-Петербурге – школы Петришуле для детей иностранных моряков и строителей города, которую открыли в 1709 году на территории усадьбы адмирала. Он постоянно помогал местной лютеранской общине и даже организовал проведение протестантских богослужений у себя дома. Насыщенная жизнь «морского волка», капера (был в биографии прославленного моряка и такой эпизод), первого командующего Балтийским флотом, российского адмирала (1721 год) Корнелиуса Крюйса завершилась в Санкт-Петербурге в 1727 году. Он остался верен России до смерти.

Родион Баур: бывший шпион на русской службе

В круге ближайших военных сподвижников Петра Великого был талантливый полководец, один из создателей регулярной русской кавалерии, генерал Родион Христианович Баур. Согласно историческим сведениям, он долгое время служил в шведской армии, затем в 1700 году в силу драматических обстоятельств бежал к русским, где признался, что шпионил за шведами для польского короля Августа II, союзника Петра Великого. Баура приняли на русскую службу. В дальнейшем он великолепно показал себя как командир различных кавалерийских соединений в ходе Северной войны. В одном из боев оказался тяжело ранен, частично парализован, но оправился и, вернувшись в строй, принял личное участие во всех главных битвах со шведами, в том числе в Полтавском сражении. Баур был участником походов русской армии в Померанию, Гольштейн-Готторп, Мекленбург и Данию, командовал кавалерией в ходе осады Тенингена и Штеттина в 1713 году. В 1716 году Баур получил назначение на пост командующего всей русской кавалерией в Польше. Умер Родион Христианович в 1717 году на Украине, оставив после себя самые добрые воспоминания у соратников и друзей.

Пролив имени Витуса Беринга

Крюйс по заданию Петра I постоянно искал и зазывал на службу в Россию толковых иностранцев. Между прочим, именно он в свое время убедил юношу Генриха Остермана поступить на русскую службу. Еще одним из приглашенных стал датский кальвинист Витус Ионассен Беринг. Мы знаем его как Ивана Ивановича Беринга, знаменитого российского полярного путешественника, первооткрывателя и ученого, чьим именем назван разделяющий Азию и Америку пролив между Северным Ледовитым и Тихим океанами.

Витус Беринг родился в 1681 году в датском городе Хорсенс, после окончания учебы в кадетском корпусе в Амстердаме в 1703 году поступил на русскую службу. Участвовал в сражениях с Турцией, но прославился научными путешествиями. В ходе первой в истории России морской научной экспедиции, получившей название Камчатской (1725–1730), Витус Беринг во главе команды моряков и исследователей впервые осуществил инструментальное картографирование западного побережья моря на протяжении 3,5 тысяч километров. В этом героическом научном походе Беринг фактически завершил открытие северо-восточного побережья Азии, а его картой позднее пользовались все западноевропейские картографы.

Вторая Камчатская экспедиция (1740–1741) во главе с Берингом и Алексеем Чириковым дошла до берегов Америки и открыла Алеутские острова. На обратном пути корабль «Святой Петр», на котором находился руководитель экспедиции, потерпел крушение возле неизвестного безлюдного острова, который путешественники приняли за Камчатку. Впоследствии этот остров назовут именем Беринга. Здесь великий путешественник ушел из жизни 8 декабря 1741 года. Выжившие члены команды сумели добраться до Санкт-Петербурга только в 1743 году.

Спустя несколько десятилетий до Алеутских островов дошел знаменитый английский путешественник, картограф и первооткрыватель Джеймс Кук. От местных промышленников англичанин получил карту территории, составленную русской экспедицией. Кук прославился тем, что рисовал географические карты максимально точные, насколько это было возможно для той эпохи, к тому же его рисунки содержали множество мелких деталей. Достаточно сказать, что картами английского капитана мореплаватели всего мира пользовались до середины XIX века. Но русская карта оказалась значительно точнее, содержала неизвестные Куку острова и очень детально обрисовывала очертания многих земель, которые были нанесены на английских картах лишь приблизительно. По свидетельствам очевидцев, Джеймс Кук перерисовал русскую карту и предложил назвать пролив, разделяющий Азию и Америку, именем Витуса Беринга. Так закрепилось в мировой истории и географии название Берингов пролив, имени капитан-командора, протестанта по вероисповеданию и верного слуги России.

«Стоявший во главе русской экспедиции капитан Иван Иванович Беринг, родом датчанин, в это время уже 24 года находился на русской службе. Это был скромный, набожный, образованный человек, биография которого известна нам мало. Известно лишь, что до поступления на службу в Россию Беринг уже плавал в дальних морях, был в Ост-Индии. Беринг был одним из тех иноземцев, которое в XVIII веке вошли в состав русского общества, сроднившись и слившись с ним, придали русскому обществу новый облик, ввели в его недра традиции иной культуры и иных переживаний. Беринг до самой своей смерти верно служил своей новой родине, здесь осталась его семья, еще в начале XIX столетия были известны его потомки», – пишет о Беринге академик Владимир Вернадский[38].

4 декабря 2018 года стали известны результаты народного голосования в рамках проекта «Великие имена России». Аэропорту города Петропавловск-Камчатский в Камчатском крае было присвоено имя Беринга. В ходе второй Камчатской экспедиции пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел» пришли в обнаруженную и обжитую российским штурманом Иваном Елагиным зимнюю стоянку кораблей на восточном побережье Авачинской бухты. Экспедиционный поселок вскоре так и стал именоваться – Петропавловская гавань или Петропавловский порт. Достоверно известно, что имя Петропавловск-Камчатский новому поселению дал лично Беринг.

Великий натуралист Георг Стеллер

Для участия во второй Камчатской экспедиции Беринг пригласил ученого-естествоиспытателя Георга Вильгельма Стеллера (1709–1746). Родившийся в Виндсгейме (Бавария) в семье церковного органиста и изучавший теологию в Виттенбергском университете, Стеллер со студенческой поры увлекался зоологией и ботаникой. Узнав о молодой Санкт-Петербургской Академии, решил ехать в Россию и для этого отправился в Данциг, где поступил на русскую военную службу в качестве врача. Добравшись в 1734 году до столицы России, быстро и крепко подружился со сподвижником Петра Великого, архиепископом Феофаном Прокоповичем. Как ученого, Стеллера тянуло в Сибирь, он изучал флору и фауну вокруг Иркутска и озера Байкал, исследовал жизнь коренного местного населения, написав по итогам несколько научных работ, составил каталоги природы, собрал большие коллекции высушенных трав, минералов, костей и семян. Академик Иоганн Гмелин так описывает Стеллера в своем «Путешествии по Сибири»:

«Он никакой одеждой себя не обременял. Поскольку в Сибири приходилось самому обустраивать свое жилище, он довольствовался очень малым. Он имел всего один горшок, заполнявшийся всеми продуктами, которыми он располагал. Он никакого повара не имел. Готовил всё сам. Он был всегда в хорошем настроении, и с ним необычайно легко было проводить время, поскольку он всегда был весел. При этом мы заметили, какой бы беспорядочный образ жизни он ни вел, в работе был пунктуальным и все выполнял неутомимо. Исследования были для него легки, и он мог работать целый день без пищи и питья, когда он рассчитывал на успех в своих научных занятиях».

Беринг взял Стеллера во вторую Камчатскую экспедицию в качестве врача и даже определил в собственную каюту. Трагическая судьба великой экспедиции хорошо известна. Двухмесячный шторм измотал команду, люди умирали от цинги. В конце концов они высадились на тот самый остров Беринга, потеряли корабль и были вынуждены зимовать. В выживании части экспедиции есть немалая заслуга Стеллера: он неутомимо ухаживал за больными, лечил их чем мог и даже охотился на диких зверей, чтобы добыть пропитание. При этом не забывал о научных исследованиях, собирая гербарий и изучая обитавших на острове животных и птиц.

В своем дневнике, посвященном драматическому периоду, ученый писал о том, что его периодически накрывало отчаяние от мысли, что он погибнет на острове и научные результаты экспедиции никогда не станут известны. А они действительно были уникальными. Именно Стеллер заметил странных огромных существ у берегов острова, сделал их первые (и единственные) зарисовки с натуры и даже, как он сам признается в своих записях, «пил их молоко». Речь идет о Hydrodamalis gigas, или, как ее потом стали называть, стеллеровой корове – морском животном, популяция которого полностью вымерла к 1768 году. Это крупное морское травоядное длиной 7–8 метров и весом до пяти тонн обитало только у Командорских островов. Стеллер не только изучал медлительных, не умевших нырять и постоянно жующих водоросли морских тварей, но и охотился на них, что помогло не умереть с голоду членам экспедиции.

После счастливого возвращения в Санкт-Петербург Стеллер не перешел к кабинетной и преподавательской работе. Оставшись верным призванию натуралиста, он исходил весь Камчатский полуостров, изучая жизнь русских и аборигенов, собирая коллекции растений и минералов, открывая и исследуя новые виды флоры и фауны. Защищал местных жителей-ительменов от жестокостей колонизаторов. Своей принципиальностью нажил врагов. После одного из доносов в столицу от недоброжелателей был арестован и посажен в кутузку. Несмотря на то, что ученого довольно быстро выпустили, арест его сломил. По дороге из Тобольска в Тюмень Стеллер сильно простыл и в считаные дни скончался. Ему было всего 37 лет. Хоронить протестанта на православном кладбище не позволили, поэтому великому ученому вырыли могилу на берегу Туры. В первую же ночь ее осквернили и ограбили, воры позарились на дорогую красную мантию, в которую завернули мертвое тело. Спустя время, в один из крупных паводков, могилу первого европейца, ступившего на землю Аляски, полностью смыло, она исчезла навсегда.

Ученый оставил после себя уникальные материалы по изучению Сибири и Дальнего Востока, судьба которых тоже драматична. Несколько веков его научные труды не издавались на русском языке и в принципе не были широко известны мировому научному сообществу. Только в XX веке его главные работы напечатали в России. Сегодня благодаря собранным Стеллером сведениям мы можем лучше понять, какой была первозданная природа Камчатского края и Сибири. Интересно, что именно по его записям современные потомки ительменов воссоздают свою древнюю историю и культуру.

Готлиб Мессершмидт: отец археологии Сибири

Сибирские степи исходил еще один посланец Петра Великого, протестант из Германии, доктор Даниэль Готлиб Мессершмидт. Его судьба, как и Стеллера, незавидна, но научное наследие, что удалось донести до наших дней, бесценно. В 1718 году царь поручил Мессершмидту собрать небольшую группу и отправиться в Сибирь для изучения ее флоры и фауны. Попутно предписал собирать различные редкости, в том числе археологические, для создававшейся в Санкт-Петербурге Кунсткамеры («хранилище искусств»). В то время археология не была самостоятельной наукой, скорее частью географии. Древние курганы, которых в Сибири и сейчас много, в XVIII веке никто не изучал, их попросту грабили лихие люди, разрывая усыпальницы в поисках драгоценностей. В одном из своих писем Мессершмидт так определил задачи экспедиции:

«По указу царского величества велено мне в Сибирской губернии и во всех городах приискивать потребных трав, и цветов коренья, и всякой птицы и проч… також могилных всяких древних вещей шейтаны медные и железные, и литые образцы человеческие и звериные и калмыцкие глухие зеркала подписмом и велено о том в городех и в уездех публиковать в народ указом, и буде кто такие травы и коренья и цветы и древние вещи могильные и все выше объявленное чтоб приносили и объявляли мне, и буде из тех вещей явитца что потребное и за те могильные вещи дана будет плата немалая».

Труднейшее путешествие Мессершмидта по Сибири заняло шесть лет (с июня 1720 по март 1726 года). Обещанных ежегодных 500 рублей от казны он не получал годами, поэтому приходилось тратить на обеспечение экспедиции свои собственные средства. Научная деятельность велась в суровых условиях, местные власти часто чинили препятствия в работе, толковых помощников и просто верных людей было не сыскать. Мессершмидт не чурался никакой черновой работы, почти всё делал сам – составлял карты, собирал гербарии, был таксидермистом, художником, архивистом, занимался раскопками древних могильников-курганов. Экспедиция продвигалась на лошадях по степям и горам, преодолевала бурные и холодные таежные реки на плотах и лодках, которые неоднократно тонули, унося в пучину части собранных коллекций. Но неутомимый ученый, убежденный в важности своего дела, проводил географические измерения, собирал неизвестные науке виды растений и животных, находил новые минералы, записывал слова местных языков и наречий, приобретал древние рукописи и зарисовывал каменные статуи. Его экспедиция проехала Сибирь от Урала до Байкала и от Саян до Нижней Оби. Почти полгода Мессершмидт прожил в крохотном сибирском поселении Абаканск (ныне это крупный город, столица Республики Хакасия на юге Сибири), и совершил открытие, обессмертившее его имя в археологии.

В августе 1721 года на речке Уйбат, расположенной в центральной части Южно-Минусинской котловины, Мессершмидт обнаружил саблевидную стелу (менгир) с неизвестными письменами. Поскольку они показались ему родственными скандинавским рунам, он назвал надписи руническими. Так была открыта знаменитая енисейская письменность, ее еще называют средневековой хакасской письменностью. Вернувшись в столицу России в марте 1727 года, Мессершмидт сдал в только что образованную Российскую академию наук 23 тома своих трудов, а также колоссальный гербарий, большой альбом рисунков, карты и обширную коллекцию древних предметов. Увы, как это часто бывает в нашей стране, труды подвижника оказались никому не нужны. Петр I к тому времени умер, государственную власть делили между собой его ближайшие сподвижники. Наступило время дворцовых интриг и переворотов. Мессершмидту не позволили ничего опубликовать при жизни. Один из отцов российской археологии, пионер орнитологических, ботанических, этнографических, археологических исследований Сибири скончался в полной нищете и безвестности в Санкт-Петербурге в 1735 году в возрасте 50 лет.

Христофор Миних: один из отцов России

В 1739 году, еще будучи студентом, Михайло Ломоносов создает стихотворение «Ода на взятие Хотина», от которого, по словам Виссариона Белинского, берет начало новая русская литература. Будущий великий отечественный ученый пишет вдохновенные строки под впечатлением от известия, что русская армия, во главе с непобедимым генерал-фельдмаршалом Христофором Антоновичем Минихом, совершает один из самых славных и отчаянных походов в своей истории и в ходе русско-турецкой войны громит вражескую армию.

Военный герой России граф Бурхард Кристоф фон Мюнних происходил из семьи потомственного немецкого инженера. По приглашению Петра I в 1721 году он поступил на службу России. Вначале стране послужил его инженерный гений – под руководством Миниха было устроено судоходство на Неве, возведен Балтийский порт, возведен первый обходной Ладожский канал (Староладожский канал) под Санкт-Петербургом. После воцарения Петра II царственный двор переехал в Москву. Постепенно северная столица стала пустеть. Интересно, что всякий раз, как двор перебирался в восточную столицу, улицы Санкт-Петербурга покрывались травой, потому что в городе почти не оставалось экипажей. Миних, занявший пост петербургского главы, продолжил активно застраивать и развивать «град Петра», завершив создание каменных бастионов Петропавловской крепости. При нем началось регулярное морское сообщение с Европой, из Кронштадта на Любек и Данциг стали ходить почтовые и пассажирские пакетботы. Городской голова старался поддерживать культурную и общественную жизнь в Санкт-Петербурге на высоком уровне, как того требовал статус столицы. Его усилия не пропали даром, уже после коронации Анны Иоанновны царский двор вернулся в Санкт-Петербург, во дворцы, подготовленные для этого Минихом.

Несмотря на административные успехи, Миних был прежде всего талантливым полководцем. Под его командованием русская армия впервые вошла в Крым и захватила столицу ханства Бахчисарай. Армия преобразилась – появились первые полки гусар, сформировался совершенно новый род войск – саперный, в стране возвели десятки новых крепостей. При нем жалование исконно русских офицеров было уравнено с жалованием приглашенных из-за рубежа иностранных командиров (последние получали до этого в два раза больше).

Несмотря на выдающиеся военные подвиги и несомненный колоссальный вклад в развитие России, жизнь Христофора Антоновича была далеко не безоблачна (как и у многих других высокопоставленных иностранцев). В один из драматичных моментов судьбы его приговорили к смертной казни, и только на эшафоте колесование и обезглавливание заменили на ссылку в Сибирь, из которой фельдмаршал вернулся спустя 20 лет, посвятив эти годы духовному развитию, служению Церкви и созданию новых планов обустройства России.

Он основал кадетский корпус, учеба в котором давала возможность обойти установление императора Петра I о необходимости начинать военную службу с низших, рядовых чинов.

Протестант по вероисповеданию, Миних сделал для своей второй Родины так много, что императрица Екатерина II однажды сказала: «Не будучи сыном России, он был одним из ее отцов».

Евангельские христиане попадали в Россию не только по приглашению. После знаменитой Полтавской битвы в русском плену оказалось 15 тысяч шведских солдат и офицеров, которых не отпустили на родину, а расселили в разных городах Астраханской, Архангельской и Казанской губерний. Петр I разрешил шведским пленным без перехода в православие жениться на русских женщинах.

«Шведским пленникам, которые обретаются в Сибирской губернии и имеют искусство в рудных делах и торгах и в службу Его Царского Величества присягою обязались вечно, такие и впредь которые в оную службу с обещанием вечной присяги идти пожелают, и таким позволить жениться на русских девках и вдовах без перемены веры их», – говорилось в одном из постановлений Святейшего Синода.

Генрих Остерман: великий российский дипломат

Говоря об итогах Северной войны, нельзя не упомянуть Генриха Остермана, одного из величайших российских дипломатов всех времен. Родившийся в семье обычного лютеранского пастора из Вестфалии, он был, что называется, self-made man, благодаря своим талантам и преданности интересам империи взошедший в России на головокружительную вершину карьерной лестницы.

Прусский генерал Кристоф Манштейн пишет в своих «Записках о России 1727–1744»:

«Граф Остерман был без сомнения в свое время один из величайших министров в Европе. Он совершенно знал пользы всех держав; имел способность обнимать всё одним взором, и одарен будучи от природы редким умом, соединял с оным примерное трудолюбие, проворство и безкорыстие. Он никогда не принимал ни малейшего подарка от иностранных дворов, не получив прежде на то позволения от своего двора».

Остерман руководил всей внешней политикой Российской империи в 1720–1730-х годах, был одним из отцов союзного договора 1726 года между Россией и Священной Римской империей – крепкого русско-австрийского альянса, просуществовавшего вплоть до Крымской войны. Под его началом была создана отечественная «Табель о рангах» – перечень соответствий между военными, гражданскими и придворными чинами, ранжированными по 14 классам, реорганизована Коллегия иностранных дел (аналог сегодняшнего МИД РФ). Занимательный факт – согласно воспоминаниям Христофора Миниха, российский Кабинет министров был создан благодаря инициативе Остермана.

«Понеже мы, для лучшего и порядочнейшего отправления всех государственных дел к собственному нашему всемилостивейшему решению подлежащих, и ради пользы государственной и верных наших подданных, заблагорассудили учредить при дворе нашем Кабинет, и в оный определить из министров наших канцлера графа Головкина, вице-канцлера графа Остермана, действительного тайного советника князя Черкасского, того де ради об оном всемилостивейшее объявляем», – из Указа императрицы Анны Иоанновны «Об учреждении Кабинета министров» от 6 ноября 1731 года.

Эрнст Глюк: создатель первой светской общеобразовательной школы

Крепнущей империи Петра Великого были очень нужны образованные молодые люди, способные говорить на нескольких языках и отлично разбирающиеся в точных науках.

В 1701–1702 годах русская армия под командованием Бориса Шереметева громит шведов в Лифляндии и захватывает Мариенбург. На улицы покоренного города встречать победителей выходят смиренные жители, среди которых была семья известного богослова, пастора Иоганна Эрнста Глюка – известного христианского просветителя, осуществившего перевод Библии на латышский язык. Под его руководством в Лифляндии создали образовательные заведения, где детей учили на родном языке. Усилиями просветителя была открыта в Мариенбурге школа для детей русских старообрядцев, бежавших из-за гонений из Московии. Интересный факт – именно в доме пастора Глюка воспитывалась Марта Скавронская, будущая жена Петра Великого, ставшая после смерти царя первой российской императрицей под именем Екатерина I.

Русские власти берут талантливого и известного пастора в оборот и поручают Глюку в 1703 году организовать обучение молодежи разным языкам для работы в Посольском приказе. Царь Петр лично отмечает большой педагогический опыт Глюка и поддерживает его предложение по созданию в Москве первой в стране светской общеобразовательной школы, в которой юношей обучали бы не только иностранным языкам, но и философии, математике, истории, риторике, политике и другим наукам. Так появилась знаменитая школа Глюка, расположившаяся в здании на Маросейке в Москве и быстро получившая статус гимназии. Старинное здание школы сохранилось до наших дней. Пастор Глюк написал для школы учебники на русском языке и пригласил иностранных преподавателей.

Знаменитый отечественный историк Василий Ключевский описал гимназию так:

«Гимназия Глюка была у нас первой попыткой завести светскую общеобразовательную школу в нашем смысле слова. Мысль оказалась преждевременной: требовались не образованные люди, а переводчики Посольского приказа, и училище Глюка разменялось на школу иностранных корреспондентов, оставив по себе смутную память об “академии разных языков и кавалерских наук на лошадях, на шпагах” и т. п., как охарактеризовал школу Глюка князь Б. Куракин. После этой школы учебным заведением с общеобразовательным характером оставалась в Москве только греко-латинская академия, рассчитанная на церковные нужды, хотя еще не утратившая всесословного состава. Брауншвейгский резидент Вебер, в 1716 году уже не заставший школы Глюка, очень одобрительно отзывается об этой академии, где училось до 400 студентов у ученых монахов, “острых и разумных людей”».

Ключевский отмечал, что Глюк принимал активное участие в делах московской евангелической общины и некоторое время выступал в качестве третейского судьи для разбора споров, возникших среди членов прихода.

«В Москве он занимался также переводами на русский язык Нового Завета и лютеранского катехизиса, а также составил одну из первых русских грамматик. Новый перевод Библии на русский язык был утрачен после смерти пастора», – пишет В. Ключевский.

Сыновья пастора Глюка – Кристиан и Иоганн – посвятили свою жизнь России. Первый продолжил труд отца в гимназии, затем стал советником Камер-коллегии, второй дослужился до должности вице-президента Юстиц-коллегии Лифляндских и Эстляндских дел.

Выдающийся врач Николай Бидлоо

25 мая 1706 года вышел Указ Петра I о создании первого в России государственного стационарного лечебного и учебного медицинского учреждения, в котором говорилось:

«…построить за рекою Яузою противу Немецкой слободы в пристойном месте гошпиталь для лечения болящих людей. А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо, да двум лекарям, Андрею Репкину, а другому – кто прислан будет; да из иноземцев и из русских, изо всяких чинов людей, – набрать для аптекарской науки 50 человек; а на строение и на покупку лекарств и на всякие к тому дела принадлежащие вещи, и доктору, и лекарям, и ученикам на жалованье деньги держать в расход из сборов Монастырского приказа».

Основателем и первым главным доктором Московского госпиталя стал упомянутый в Указе Николай Ламбертович Бидлоо, сын известного амстердамского врача, выпускник Лейденского университета. Приглашенный в Россию в 1702 году, он в должности лейб-медика сопровождал Петра I в военных походах. Русский царь отличался завидным здоровьем, и Бидлоо, видя, что ему при государе нечего делать, запросился домой.

Но талантливого медика и хорошего организатора отпускать не хотели, предложив ему создать и возглавить тот самый «гошпиталь для лечения болящих людей».

Бидлоо руководил медицинским учреждением почти 30 лет. Первое время госпиталь размещался в большом деревянном здании и занимал ряд других строений на берегу Яузы, в которых были помещения для больных и для студентов, учебный класс, аптека, анатомический театр. Рядом расположился ботанический сад, в котором выращивались лекарственные растения. При госпитале открыли первую в России Госпитальную школу для подготовки врачей «из природных россиян». Согласно историческим сведениям, уровень обучения в этой школе был весьма высок и не уступал программам западноевропейских университетов. Основанный протестантом Николаем Бидлоо более 300 лет назад первый государственный российский «гошпиталь» сегодня является Главным военным клиническим госпиталем имени академика Н.Н. Бурденко Министерства обороны Российской Федерации.

Герхард Мюллер: великий российский историк

В 1725 году в Российскую империю переезжает из Вестфалии Герхард Мюллер (Федор Миллер), выходец из протестантской пасторской семьи, получивший на родине прекрасное образование. Его определяют трудиться в Императорскую Академию наук и художеств в Санкт-Петербурге, где он преподает в гимназии и редактирует газету «Санкт-Петербургские ведомости».

Через пять лет Мюллера назначают профессором истории Академии, он путешествует по Европе, зазывая на работу в Россию иностранных специалистов, затем целое десятилетие проводит в Сибири, изучая архивы, археологические памятники, нравы и обычаи живущих там народов.

В 1747 году Мюллер принимает российское подданство, а через два года выступает в Академии с речью «Происхождение народа и имени российского», где приводит свои аргументы в пользу норманнской теории, согласно которой варяги, призванные около 862 года на русское княжение и давшие начало древнерусской княжеской династии Рюриковичей, были скандинавами, норманнами. Резко против этой теории, а значит и против Мюллера выступил великий российский ученый Михаил Ломоносов. Между ними разгорелся нешуточный конфликт, в итоге Мюллера наказывают – печатное издание речи уничтожают, а самого ученого на год понижают в должности.

После скандала Мюллер пишет выдающийся труд «Описание Сибирского царства», чем вносит большой вклад в изучение восточных земель империи. До конца жизни он неустанно трудится на благо российской науки, ведет переписку с заграничными учеными, принимает участие в составлении Вольтером истории царствования Петра I, редактирует различные издания. Из-под его пера выходят исторические работы, посвященные формированию государства на Руси, главнейшие из которых – «О летописце Несторе», «О начале Новгорода и происхождении российского народа», «Известие о запорожских казаках», «Опыт новой истории о России». Мюллер тщательно изучает историю восстания Емельяна Пугачева и в итоге собирает по нему большой архив мемуаров и иных документов, получивший название «Пугачевский портфель Мюллера».

Труды Мюллера и сегодня представляют большую ценность для отечественной науки, поэтому немецкий протестант по праву считается одним из выдающихся отечественных историков.

Величайший математик Леонард Эйлер

Протестанты подарили России многих выдающихся личностей. Одной из них является гениальный математик, выдающийся физик и механик, теоретик музыки, академик Санкт-Петербургской, Берлинской, Туринской, Лиссабонской, Парижской и Базельской академий наук Леонард Эйлер. Как и Мюллер, он был выходцем из династии протестантских (реформатских) пасторов и с юношества увлекся теологией, но все же математика захватила его основное внимание. Половину своей невероятно плодотворной научной жизни – Эйлер является автором более чем 850 работ, включая десятки монографий, и за это его называют «Бахом от математики» – ученый провел в России, внеся неоценимый вклад в становление отечественной науки. Выучив русский язык за год, он почти сразу же часть своих трудов стал создавать на нем. Вообще XVIII век в математике считается веком Эйлера. Ведь именно он впервые объединил в единую стройную систему математический анализ, геометрию и тригонометрию, алгебру, теорию чисел и другие точные дисциплины. Его до сих пор считают непревзойденным алгоритмистом, то есть математиком, который изобретает алгоритмы для решения задач специальных видов. До сих пор значительная часть математики в учебных заведениях преподается «по Эйлеру» практически без изменений. Ученый писал свои великие научные труды так же легко, как опытные писатели пишут письма друзьям.

«Эйлер был первым ученым в западной цивилизации, кто стал писать о математике ясным и легким для чтения языком», – говорит о нем историк науки Клиффорд Трусделл.

Доминик Араго отмечает: «Эйлер вычислял без всякого видимого усилия, как человек дышит или как орел парит над землей». Сохранилась удивительная история про то, как два студента, получив в ходе долгих и сложных вычислений разные результаты в 50-м знаке, обратились к великому математику за помощью, тот при них в уме проделал расчеты и подсказал правильный результат.

Эйлер развивал науку не только в России. К примеру, он возродил к жизни духовно издыхающую Берлинскую академию. Но пригласивший его в Германию Фридрих Великий больше любил лощеных придворных, чем гениального, но скромного и простого в общении математика. Ближе к концу жизни Эйлер, получив любезное приглашение от Екатерины II, вернулся в Россию, где его встретили как члена королевской фамилии, предоставив полностью меблированный дом для обширной эйлеровской семьи. О научных достижениях Эйлера написано громадное количество книг. Но мало кто говорит о том, что, забросив свое юношеское увлечение теологией как наукой, Эйлер до конца дней своих сохранял живую веру во Христа, оставаясь верным христианином-протестантом. Из жизни он ушел, как говорится в Священном Писании, «насыщенный днями»[39].

«Смерть наступила на 77-м году его жизни, 18 сентября 1783 года. Насладившись после полудня вычислением законов поднятия воздушного шара на грифельной доске, как обычно, он пообедал с Лекселем и своей семьей. “Планета Гершеля” (Уран) была только что открыта; Эйлер набросал вычисления ее орбиты. Немного позже он попросил принести ему внука. Удар случился, когда он играл с ребенком и пил чай. Трубка выпала из его рук, и со словами “я умираю” Эйлер перестал жить и вычислять»[40].

Протестанты – первые президенты Российской академии наук

По распоряжению Петра Великого указом Сената от 28 января (8 февраля) 1724 года была создана Российская академия наук, тогда ее называли Академия художеств и наук в Санкт-Петербурге. Первым главой Академии (с 1725 по 1733 год) назначили медика Лаврентия Лаврентьевича Блюментроста, сына знаменитого российского лейб-медика Лаврентия Алферьевича Блюментроста. Л.Л. Блюментрост получил хорошее домашнее образование, закончил московскую гимназию пастора Иоганна Эрнста Глюка, учился в нескольких европейских университетах и в 1713 году в Лейдене защитил диссертацию, став доктором медицины. Российский император поручил ему подготовку «Проекта положения об учреждении Академии наук», который был разработан к началу 1724 года, представлен Петру I и одобрен на заседании Правительствующего Сената. В первом составе РАН были одни иностранцы. «В 1725 году в Петербург начали прибывать из-за границы первые академики: математики Я. Герман и Х. Гольдбах, физик Г.Б. Бильфингер, физиолог Д. Бернулли, медик И.Г. Дювернуа; в 1726 году – астроном Ж.-Н. Делиль, историк Г.З. Байер и др.»[41].

Блюментрост заложил основы организационного устройства Академии. Основные усилия на посту президента он направил на создание академической типографии. Позднее из бывшей Синодальной типографии в Академическую типографию была передана часть оборудования – «два стана и шрифты – русской гражданской печати, немецкий и латинский» и часть персонала. В начале 1728 года надзор над Типографией был поручен Г.Ф. Миллеру. В течение 1728 года в Типографии было отпечатано 11 названий различных научных изданий[42].

Следующим после Блюментроста президентом Академии (1733–1734) стал барон Герман Карл фон Кейзерлинг. С его именем связана музыкальная легенда. Якобы именно барон заказал великому композитору Иоганну Себастьяну Баху написать произведения для клавира, ставшие известными под названием «Вариации Гольдберга»[43].

История создания «Вариаций» была впервые рассказана в 1802 году И.Н. Форкелем в книге «О жизни, искусстве и о произведениях Иоганна Себастьяна Баха».

«Наличием этой модели, по которой вообще следовало бы писать все вариации (хотя по понятным причинам ни одного подобного произведения пока еще никем не было создано), мы обязаны графу Кайзерлингу, тогдашнему российскому посланнику при дворе курфюрста Саксонского, который часто бывал в Лейпциге и привозил туда с собой Гольдберга, чтобы тот мог кое-чему поучиться у Баха. Граф часто хворал, и всякий раз, когда его одолевало какое-нибудь недомогание, страдал бессонницей. Гольдберг, живший у него в доме, должен был в таких случаях находиться ночью в соседней комнате и что-нибудь играть ему, дабы отвлечь его от недугов. Как-то раз граф сказал Баху, что хотел бы получить для своего Гольдберга какие-нибудь приятные клавирные пьесы, достаточно бодрые по характеру, чтоб они могли скрасить его бессонные ночи. Бах решил, что тут, пожалуй, лучше всего подойдут вариации, хотя до сих пор считал, что это дело неблагодарное – его не устраивала неизменность гармонической основы; тем не менее, эти вариации, как и всё, что он создавал в то время, получились у него великолепными: это одно из образцовых произведений музыкального искусства. Следует сказать, что им создан единственный образец такого рода. Граф называл этот цикл своими вариациями. Он никак не мог ими насладиться, и долго еще, как только у него начиналась бессонница, он, бывало, говорил: “Любезный Гольдберг, сыграй-ка мне какую-нибудь из моих вариаций”. Бах, наверное, никогда не получал ни за одну работу такого вознаграждения, как за эту. Граф преподнес ему золотой кубок, наполненный сотней луидоров. Но художественная ценность этих вариаций так велика, что даже если бы подарок графа был в тысячу раз дороже, этому дару все равно было бы далеко до их действительной стоимости»[44].

При третьем президенте Академии (1734–1740 годы) Иоганне Альбрехте фон Корфе учреждены первые академические объединения – Математическая конференция и Географический департамент, создан институт иностранных членов Академии. По его распоряжению была опубликована «Ода на взятие Хотина» Михаила Ломоносова.

Четвертый руководитель Академии (1740–1741 годы) Карл фон Бреверн происходил из известной протестантской семьи. Его дедом был известный лютеранский богослов Иоанн Бреверн, а отец – Герман фон Бреверн – в свое время был приглашен Петром I в Санкт-Петербург и назначен вице-президентом Юстиц-коллегии. Семейство Бревернов славилось благородством и неподкупностью и на протяжении нескольких поколений обладало исключительно доброй репутацией, что был вынужден отметить даже известный своим злоязычием российский историк Петр Долгоруков.

«Веселая царица

Была Елисавет:

Поет и веселится,

Порядка только нет».

Граф А.К. Толстой

6 января 2019 года в ходе телевизионной трансляции празднования Рождества Христова из Храма Христа Спасителя в Москве диктор заявил, что дворцовый переворот, совершенный дочерью Петра I Елизаветой Петровной, был позитивным для государства Российского, поскольку покончил с «засильем не всегда талантливых и не всегда милосердных к русским людям иностранцев». Действительно, штыками Преображенского полка пробившая себе путь на российский престол любимая дочь Петра Великого завершила эпоху так называемой бироновщины. Однако ради исторической справедливости стоит отметить, что именно иностранцы стали одними из главных вдохновителей и союзников Елизаветы по захвату трона, я имею в виду первого российского придворного лейб-медика, главного директора Медицинской канцелярии Ивана Лестока, будущего российского генерал-фельдмаршала, принца Людвига Иоганна Вильгельма Груно Гессен-Гомбургского и личного учителя музыки будущей царицы Христофора Шварца. В итоге переворот, совершённый на волне ненависти к иностранцам, не привел к завершению так называемого «засилья» немцев, а просто выдвинул на передний план других людей, задвинув прежних фаворитов двора. Кстати, о Бироне, период фаворитизма которого в основном характеризуют в литературе как кровавый и полицейский. Без сомнения, ставленник Анны Иоанновны был далеко не ангел, его при жизни считали беззастенчивым взяточником, транжирой и казнокрадом. Но давайте посмотрим на того, кто управлял в то время Канцелярией тайных и розыскных дел (Тайной канцелярией), именем и силами которой совершались многие жестокости эпохи. Это был вполне себе коренной русский дворянин Андрей Ушаков, подручные которого запытали сотни людей, четвертовали Долгоруких и по подложным обвинениям замучали других знатных особ. Конечно, влияние иностранцев было разным, но еще раз стоит напомнить, что именно при графе Минихе в российской армии были уравнены права иностранных и русских офицеров. Прекрасно понимающая внутреннюю и внешнюю политическую ситуацию Елизавета Петровна в итоге продолжила политику Петра Великого, восстановив роль Сената, Провиантскую, Мануфактур- и Берг-коллегию. Процесс переселения иностранцев-протестантов в Россию при новой царице не остановился. К тому же она приложила усилия для развития в стране культуры, науки и образования, фактически заложив основу для масштабной европеизации страны и прихода эпохи Просвещения в Россию.

Глава V

Екатерина Великая – русская императрица протестантской закалки

«Россия есть европейская держава», – Наказ Уложенной комиссии Екатерины Великой.

После завершения эпохи дворцовых переворотов петровские реформы продолжила императрица Екатерина II. Юная германская принцесса София Августа Фридерика, будущая Екатерина Великая, до своего брака с Петром III, переезда в Россию и перехода в православие воспитывалась в строгих протестантских традициях. Близким другом семьи принцессы был известный лютеранский ортодокс Лоренс Больхаген. Екатерина II в своих автобиографических записках отмечает, что ее отец и мать всю жизнь оставались «непоколебимо религиозны».

Прекрасно понимая, что без квалифицированных, трудолюбивых и честных специалистов, которых в большом количестве можно было найти только в европейских странах, Российскую империю не превратить в великое экономически и культурно государство, Екатерина II издала в 1762 году манифест, в котором пригласила иностранцев приехать в Россию и заселить целинные земли[45].

Поскольку этот документ не содержал понятных и привлекательных преференций для переселенцев, массового притока иностранных граждан в Россию он не вызвал.

Поэтому 22 июля 1763 года был издан еще один манифест императрицы, согласно которому иностранцам дозволялось «селиться в разных губерниях по их выбору, их правах и льготах» и при этом переселенцам полагалось щедрое поощрение и освобождение от основных государственных повинностей.

Первый же пункт документа даровал свободу вероисповедания для иноземцев.

Всем прибывшим в Империю Нашу на поселение иметь свободное отправление веры по их уставам и обрядам безпрепятственно; а желающим не в городах, но особыми на порозжих землях поселиться колониями и местечками, строить церкви и колокольни, имея потребное число при этом пасторов и протчих церковнослужителей, изключая одно построение монастырей; напоминая однако ж при сем, чтоб из живущих в России в Христианских законах, никто и никого в согласие своей веры или сообщества ни под каким видом не склонял и не привлекал, под страхом всей строгости Наших законов, изъемля из сего разнаго звания находящихся в Магометанском законе, прилежащих к границам Нашей Империи народов, коих не только благопристойным образом склонять в Христианския законы, но и всякому крепостными себе учинить позволяем[46].

После этого в Россию потянулись колонисты, преимущественно из немецких земель. Большинство из них были лютеранами, но переселялись и другие представители евангелического вероисповедания, в том числе меннониты и гернгутеры. Первые колонисты-иностранцы расселялись вдоль берегов реки Волги. Только в Таврическую губернию переехали тысячи людей, бежавшие от религиозных гонений в своих странах. Фактически екатерининская империя, приняв у себя иммигрантов, спасла от притеснений и даже гибели множество европейцев, страдавших за христианские убеждения.

Вклад иностранцев евангелического вероисповедания в развитие Российской империи, в том числе отечественной науки и техники, в екатерининскую эпоху не менее масштабен, чем в петровские времена. Протестанты активно прививали в России культуру чтения, создавали типографии, книжные магазины, читательские общества. Анналы истории хранят десятки имен энтузиастов и предпринимателей евангельского вероисповедания, развивавших в Санкт-Петербурге и Москве книжную и музыкальную индустрии, издававших различные тематические журналы и газеты.

Переселенцы из Европы организовывали экспедиции в Сибирь, Поволжье, на Урал, Кавказ и к Каспийскому морю, составив самые удачные научные описания новых южных провинций империи. Президент Вольного экономического общества, академик и доктор медицины Иоганн Антонович Гюльденштедт подготовил первую в истории работу, посвященную почвам, растительности и животному миру степей юга России. Его этнографические и исторические исследования на Кавказе были столь обстоятельны, что до сих пор являются важнейшим источником XVIII века по Осетии, Ингушетии, Чечне, Грузии, Дагестану. Настоящий христианин, верный призванию врача, Иоганн Антонович самоотверженно лечил больных во время эпидемии, охватившей Россию в 1781 году, в конце концов заразился сам и умер.

Выходец из семьи протестантского священника Иоганн Готлиб Георги, ставший в России профессором минералогии и академиком Императорской Академии наук и художеств, в ходе экспедиций в Сибирь создал карту Байкала и первым высказал предположение о его тектоническом происхождении. Он также стал первым, кто составил описание знаменитого байкальского омуля. Фундаментальным считается его труд «Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопримечательностей в окрестностях оного, с планом 1794–1796». За выдающиеся заслуги перед российской и мировой наукой именем Георги назван род растений георгина.

Участник экспедиции Биллингса – Сарычева по исследованию северо-восточных берегов России, врач и натуралист Карл Генрих Мерк собрал первые научные сведения о флоре и фауне отдаленных районов северо-востока Сибири, южной части Камчатки, нескольких Алеутских островов и юго-западного берега Аляски. Его рукописями пользовался сам Петр Симон Паллас, знаменитый исследователь-энциклопедист, кстати, происходивший из старинной протестантской семьи эмигрантов из французского города Мец. «Один из наиболее выдающихся естествоиспытателей всех стран и времен», – так характеризует Палласа изданный до революции Русский биографический словарь Половцова. Екатерина II питала к Палласу особое расположение, высоко ценила научные результаты организованных им экспедиций по территории России и даже рекомендовала включить произведение ученого «Naturalhistorie» в «книгу для чтения в будущих нормальных школах». Русская самодержица доверила ученому обучать естественным наукам своего внука Александра, будущего императора Александра I. За годы исследовательской деятельности Петр Симон Паллас описал 425 вида птиц, 240 видов рыб, 151 вид млекопитающих, 21 вид гельминтов. Паллас трудился над созданием общего свода растений России «Flora Rossica», но не успел полностью его закончить. В честь него назвали палласову пищуху, полярную овсянку, вид сосны, яблони и жимолости. Паллас стал первым ученым, имя которого присвоили русскому кораблю.

Отдавая должное заслугам первого русского императора, Екатерина II решила возвести грандиозный монумент ему в столице. В качестве постамента для памятника определили колоссального размера природный камень, найденный рядом с деревней Конная Лахта (ныне в черте Санкт-Петербурга). Согласно легенде, огромный каменный массив откололся от гранитной скалы после удара молнии, поэтому получил прозвище Гром-камень. Чтобы доставить такую махину в столицу, один из выдающихся российских архитекторов XVIII века Юрий Фельтен, происходивший из семьи немецких протестантов, разработал специальный механизм, его тогда называли чудо-машиной. Гром-камень установили на платформу, которая двигалась по параллельным желобам, в которые уложили созданные из особых сплавов очень прочные шары. Транспортировку проводили зимой, чтобы замерзшая земля могла выдержать огромный вес, и 25 сентября 1770 года многие жители Санкт-Петербурга вышли поглазеть на то, как доставили Гром-камень на Сенатскую площадь.

По проектам Юрия Фельтена построили в российской столице множество сооружений, в том числе протестантские – лютеранские и реформатские храмы, православные и армянские церкви. Один из его архитектурных шедевров – знаменитая Анненкирхе, Церковь Святой Анны, лютеранский храм в центре Санкт-Петербурга, в котором сегодня располагается община Евангелическо-лютеранской церкви Ингрии.

Самуил Грейг: герой Чесменского сражения и битвы при Гогланде

В июле 2012 года закон «О днях воинской славы и памятных датах России» пополнился новой датой – 7 июля. В этот день 1770 года русский флот одержал сокрушительную победу над Турцией в Чесменском сражении. Одним из героев битвы считается выходец из Шотландии, протестант Самуил Грейг, в свое время внявший призыву Екатерины Великой и поступивший на русскую службу. В России ему, уже опытному капитану, доверяли командование разными кораблями, на которых он стремился внедрять технологические новинки, за что был неоднократно отмечен командованием.

В Чесменском сражении капитан Грейг не только отчаянно бился с турками, командуя кораблями, но и выполнил самоубийственную задачу, атаковав турецкие корабли судами (брандерами), набитыми взрывчатыми веществами. За героизм и личное мужество, проявленные в этом сражении, Грейга наградили орденом Святого Георгия 2-й степени, что давало ему звание российского дворянина. Затем он командовал флотами, строил новые суда, дослужился до адмирала, был губернатором Кронштадта и успешно выполнил самую секретную миссию той эпохи – по приказанию Екатерины II под усиленной охраной флота привез в Россию княжну Тараканову, неизвестную самозванку, выдававшую себя за дочь покойной императрицы Елизаветы Петровны. В 1788 году шведский король Густав III решил вернуть потерянные земли и выставил против России на Балтике сильный флот, который у Гогланда встретила эскадра Грейга, уступавшая шведами в военной мощи, но превосходившая в храбрости и умении сражаться. Битву шведы проиграли, флот Густава бежал под покровом ночи, и вновь Санкт-Петербург был спасен. Эскадра Грейга еще несколько месяцев сдерживала любые попытки неприятельского флота взять реванш. Организм адмирала не выдержал тяжелых нагрузок, Грейг заболел и скончался на корабле, как настоящий капитан, не оставив своей боевой пост. Согласно легенде, узнав о его смерти, императрица Екатерина воскликнула: «Великая потеря – государственная потеря». Как верного протестанта адмирала Самуила Грейга похоронили в Вышгородской церкви Ревеля (ныне Таллин). В память о нем была выбита большая золотая медаль, названы броненосец, крейсер и бухта в Беринговом море.

Владимир Даль: хранитель русского языка

В 1799 году в московской Немецкой слободе родился величайший русский поэт, создатель современного русского литературного языка Александр Сергеевич Пушкин. 10 ноября 1801 года (в один день года с Мартином Лютером) в поселке Луганский Завод (ныне город Луганск) появился на свет Владимир Иванович Даль, сохранивший для будущих поколений живой русский язык. Спустя годы два гения познакомились и стали верными товарищами, что называется, до гроба. Раненый на дуэли поэт скончался на руках своего друга, и бытует легенда, что в момент смерти Даль остановил часы на стене комнаты, где умер Пушкин.

Будущий собиратель и хранитель богатства русского языка родился в семье обрусевшего датчанина Иоганна (Ивана) Даля, прибывшего в страну как раз после манифестов Екатерины II. Кстати, сама императрица заприметила его лингвистические таланты – отец Владимира Даля, помимо того, что был богословом, знал восемь языков – и пригласила на должность придворного библиотекаря. В семье все были одаренными людьми, мать Владимира Мария Даль (в девичестве Фрейтаг), происходившая из гугенотского рода, свободно говорила на пяти европейских языках.

Владимир Иванович выучился на военного врача, получил известность как искусный хирург, но настоящая слава пришла к нему как к писателю, этнографу и собирателю фольклора. За первую книжку «Русские сказки из предания народного изустного на грамоту гражданскую переложенные, к быту житейскому приноровленные и поговорками ходячими разукрашенные Казаком Владимиром Луганским» ему прочили степень доктора филологии, но из-за доноса молодой Даль оказался в камере Третьего отделения. В анонимке говорилось, что сказка порочит государственный строй и показывает неприглядный быт русского солдата.

Из тюрьмы несчастного вызволил поэт Жуковский, однако власти уничтожили весь нераспроданный тираж. Прихватив чудом сохранившийся экземпляр книжки, Даль пошел знакомиться с Александром Пушкиным.

С совместного чтения сказок началась дружба двух великих людей. Даль к тому моменту уже записывал необычные русские слова, которые дарила ему жизнь во время путешествий и встреч с людьми.

Весенней дорогой 1819 года ямщик, везший молодого мичмана, зябко кутавшегося в шинель, указал на небо и сочувственно сказал:

– Замолаживает.

Даль недоуменно поинтересовался, что значит это слово.

– Пасмурно становится, к теплу, – пояснил возчик.

Короткая дорожная беседа стала определяющим моментом в жизни Даля, он увлекся коллекционированием и толкованием слов.

По воспоминаниям Владимира Ивановича, во время первой встречи Александр Сергеевич горячо поддержал такое собирательство. Потом в личной переписке Пушкин писал:

«Дружище Даль, благодарю, что отучаешь меня от этих французизмов и учишь любить простое русское слово».

Богатство русской речи собрано Далем в «Толковом словаре живого великорусского языка». Это непревзойденный труд, развернутое толкование на 200 тысяч слов и 30 тысяч пословиц, поговорок, загадок и присловий, служащих для пояснения приводимых слов. Создавал словарь Владимир Иванович один, в свободное от основной работы время, без команды помощников и бюджета, при явном невнимании со стороны научного мира. Трудился над книгой на протяжении 53 лет. Немыслимая, титаническая работа для эпохи, когда все делалось исключительно hand made. Словарь только в России к сегодняшнему дню переиздавался более 150 раз. Сами того не зная, мы пользуемся словами, многие из которых были спасены от вечного забвения лишь благодаря Далю. Вот как о нем отзывается Николай Гоголь:

«Каждая его строчка меня учит и вразумляет, придвигая ближе к познанию русского быта и нашей народной жизни; но зато всяк согласится со мной, что этот писатель полезен и нужен всем нам в нынешнее время. Его сочинения – живая и верная статистика России».

Кстати, Даль постоянно говорил, что Россия является отечеством для многих народов с разными языками и верой, и что каждый народ имеет полное право считать Россию своим отечеством, и что нерусский человек, но живущий в России и называющий ее Родиной, является достойным и полноправным гражданином.

Сам он претерпевал различные жизненные сложности не только по причине литературных увлечений, но и из-за протестантского вероисповедания, от которого не отказался практически до самой кончины. Религиозная нетерпимость, ненависть к инакомыслящим, царившие в империи, его сильно огорчали.

Гений Даля был разносторонен, однако все его таланты объединились в живой любви к России. Служение русскому слову стало главным выражением этой любви. Выступая весной 1860 года перед Обществом любителей российской словесности с рассказом о «Словаре», Даль сказал:

«Я хотел только показать, над чем и как я работаю: прибавлю еще, что это не есть труд ученый и строго выдержанный; это только сбор запасов из живого языка, не из книг и без ученых ссылок; это труд не зодчего, даже не каменщика, а подносчика его; но труд целой жизни, который сбережет будущему на сем же пути труженику десятки лет; а передний заднему мост. Отчетом этим я вам обязан, как собратам и как сочленам, предложившим мне, сверх того, средства, для обнародования моего труда. Он доведен почти до половины; но ближе десяти или восьми лет, если Бог велит прожить столько, окончить его не могу».

Владимир Даль умер в 1872 году, в возрасте 70 лет, до последнего дня редактируя словарь, собирая, записывая и растолковывая слова.

Павел Шиллинг: создатель первого электромагнитного телеграфа

Надо сказать, что А.С. Пушкин умел дружить. Одним из верных товарищей поэта был протестант по вероисповеданию, ученый и инженер-изобретатель по призванию Павел Шиллинг. Родился в семье немецкого барона, поступившего на службу в русскую армию. Учился в кадетском корпусе, служил в Квартирмейстерской части свиты Его Императорского Величества, где трудился над картами, затем в русском посольстве в Мюнхене, где шпионил за потенциальными противниками России.

В Баварии Шиллинг увлекся опытами с электричеством, экспериментами с электрозарядами. Изобрел электрический дистанционный подрыв мин, провел первые успешные экспериментальные взрывы, но в европейских сражениях с Наполеоном русская армия технологическую новинку использовать не стала. Зато в ходе наступления во Франции штабисты успешно пользовались другой инновацией Шиллинга – топографическими картами, отпечатанными с помощью литографической технологии. Обычно карты чертили от руки, но армии вдруг потребовалось такое их количество, что в буквальном смысле слова рук не хватало. Для размножения карт Шиллинг предложил Александру I применить литографию – штампование изображений с помощью специально подготовленной каменной подкладки. Русские гусары отыскали в Германии специалистов, оборудование и напечатали столько карт, сколько было нужно войскам. После войны созданная в полевых условиях мастерская Шиллинга стала основой Военно-топографического депо Генерального штаба Российской армии. Шиллинг после победы вернулся в МИД, где работал над криптографическими задачами и первым в мире ввел в дипломатическую практику использование так называемых биграммных шифров. Но главное изобретение, всемирно прославившее имя Шиллинга – первый в истории электромагнитный телеграф. Аппарат был представлен публике в 1832 году и уже спустя три года стал использоваться для передачи информации между Зимним дворцом и Адмиралтейством. В 1837 году ученый начал строительство телеграфной линии связи между Петергофом и Кронштадтом, предложил проект соединения телеграфом Санкт-Петербурга и Петергофа, причем с революционным технологическим решением – провешиванием медных проводов связи на столбах с керамическими изоляторами. То есть фактически придумал современную систему электрических сетей. Царские чиновники его высмеяли, проект не состоялся. Талантливый изобретатель и инженер Павел Шиллинг ненадолго пережил своего гениального друга, ушел из жизни тоже в 1837 году. Вскоре после его смерти телеграфные сети стали распространяться по планете, а созданные им подводные мины с электрической системой подрыва были успешно применены уже в ходе Крымской войны.

Есть легенда, что знаменитые строки Александр Пушкин посвятил Шиллингу.

О, сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И Опыт, сын ошибок трудных,

И Гений, парадоксов друг…

Голову за Родину сложить

«В немецких офицерах и чиновниках русское правительство находит именно то, что ему надобно: точность и бесстрастие машины, молчаливость глухонемых, стоицизм послушания при любых обстоятельствах, усидчивость в работе, не знающую усталости.

Добавьте к этому известную честность (очень редкую среди русских) и как раз столько образования, сколько требует их должность», – А.И. Герцен[47].

Александр I в честь победы в Отечественной войне 1812 года принял решение возвести в Москве на Воробьевых горах Храм Христа Спасителя.

В международном конкурсе 1814 года первоначально победил архитектурный проект протестанта Карла Витберга. Но последующие драматические перипетии не позволили завершить эту стройку. Взошедший в 1825 году на трон император Николай I принял за основу другой проект, выбрав Волхонку в качестве места расположения церкви. После распада СССР взорванный храм восстановили к концу 1990-х годов на прежнем месте. Сегодня на стенах главного кафедрального собора Русской православной церкви можно прочитать фамилии павших и раненых в войне 1812 года и иных по времени близких военных походах. В этом мартирологе часто встречаются иностранные имена, большинство из которых принадлежит протестантам по вероисповеданию, отдавшим жизнь за Россию. Среди обширного списка погибших героев войны, к примеру, указан командир Астраханского гренадерского полка Иоганн Фридрих (Иван Филиппович) Буксгевден, который, согласно историческим документам, в своем последнем бою вступил в рукопашную схватку с французами:

«Астраханского гренадерского полка полковник Буксгевден, несмотря на полученные им три тяжкие раны, пошел еще вперед и пал мертв на батарее с многими другими храбрыми офицерами»[48].

За военные победы над наполеоновской армией многие полководцы и офицеры евангелического вероисповедания удостоились славы при жизни, среди них генерал Карл Карлович Сиверс, генерал-майор Карл Федорович Эйзен-фон-Шварценберг, генерал-фельдмаршал Михаил Богданович Барклай-де-Толли, генерал от инфантерии Карл Федорович Толь. И вплоть до начала XX века в российской армии служили тысячи протестантов, в том числе на высших командных должностях.

Принес ты мирные трофеи

С собой в отеческую сень, —

И был последний день Помпеи

Для русской кисти первый день!

Е.А. Баратынский

Поэт написал это стихотворение под впечатлением от картины «Последний день Помпеи» выдающегося российского художника Карла Брюллова, представителя отечественной художественной династии гугенотского происхождения. Живописный шедевр был представлен на Парижском салоне 1834 года, где прославил русскую живопись на весь мир и был отмечен Большой золотой медалью. В семье Брюлловых талантливым был не только Карл, но и его отец, скульптор и художник, академик Императорской академии художеств Павел Иванович Брюллов, и родные братья – Александр, тоже художник и архитектор, строитель Пулковской обсерватории и здания Михайловского театра в Санкт-Петербурге, и Федор, ставший известным живописцем, писавшим картины исключительно на христианскую тематику. Вклад этой протестантской семьи, бежавшей в свое время из Европы в Россию из-за религиозных преследований, в развитие отечественного искусства, прежде всего живописи и архитектуры, трудно переоценить.

Кстати, Александр Брюллов построил Пулковскую обсерваторию, а ее первым директором стал знаменитый ученый, основатель династии выдающихся российских астрономов и государственных деятелей Василий Яковлевич Струве.

Уже говорилось о том, что первыми президентами Академии наук были представители евангелической церкви. Во второй половине XIX века Российскую академию наук вновь возглавил протестант, известный исследователь Арктики, адмирал, граф Федор Петрович Литке. В молодости он совершил кругосветное плавание в команде вице-адмирала Василия Головнина и показал себя настолько хорошо, что ему доверили проведение собственных экспедиций. По итогам морских походов Литке опубликовал книгу «Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге “Новая Земля” в 1821–1824 годах», принесшую ему авторитет в научном мире. На посту главы Академии наук Литке сделал много для развития обсерваторий, академических музеев и научных коллекций, его заслуги были прижизненно отмечены многочисленными наградами и званиями. Именем российского протестанта Федора Литке названы несколько островов и мысов, пролив в Беринговом море и один из кратеров на обратной стороне Луны.

Знаменитые отечественные путешественники Крузенштерн и Беллинсгаузен также были протестантами по вероисповеданию. Адмирал Фабиан Готтлиб Таддеус (Фаддей Фаддеевич) фон Беллингсгаузен во главе Русской антарктической экспедиции 1819–1821 годов стал одним из первооткрывателей и исследователей Антарктиды. Иван Федорович Крузенштерн (Адам Йоханн фон Крузенштерн) осуществил в 1803–1806 годах первое российское кругосветное плавание и вместе с другими известными путешественниками и учеными, адмиралом Фердинандом Врангелем, президентом Академии наук Федором Литке и академиком Карлом Бэром, основал Русское географическое общество. Биолог и зоолог по призванию Карл Максимович Бэр сделал столько для развития науки, что его называют одним из основоположников эмбриологии и сравнительной анатомии. Считается, что он первым обнаружил у человека яйцеклетку, первым выделил этапы развития зародыша у многоклеточных животных, первым описал особенности формирования нервной трубки и позвоночного столба. В своих трудах Бэр критиковал идею расового превосходства, доказывая с научными фактами в руках, что расовые различия появились под влиянием окружающей среды. А еще он был прекрасным географом и натуралистом, первым исследователем Новой Земли в ходе экспедиции 1837 года. Именем Карла Бэра назван закон, согласно которому реки в Северном полушарии больше подмывают правый берег, а реки в Южном полушарии – левый берег.

В XVII веке из французской Пикардии после отмены Нантского эдикта бежала в Германию семья гугенотов. Затем они переселились в Лифляндскую губернию, бывшую тогда частью России, и в 1814 году в городе Пярну (ныне Эстония) в этой семье родился один из величайших российских ювелиров – Густав Фаберже. Весь мир знает его знаменитого сына, российского ювелира и создателя знаменитых драгоценных яиц Петера Карла Фаберже. Но без успехов отца, выдающегося мастера золотых дел, ювелирной империи Фаберже могло и не быть. Густав Фаберже учился искусству в Санкт-Петербурге у двух мастеров – протестантов Андреаса Фердинанда Шпигеля и придворного ювелира Иоганна-Вильгельма Кейбеля, специализировавшегося на изготовлении золотых шкатулок. В 1842 году Густав открывает собственную мастерскую и магазин, расположившиеся на Большой Морской улице российской столицы. Его продукция – драгоценные женские украшения, всевозможные ленты с бриллиантовыми брошами-подвесками, браслеты и ожерелья, в общем все то, что ценилось при дворе и успешно конкурировало с ювелирными работами других мастеров. Его сын – человек яркого таланта Карл Фаберже – взял в свои руки управление отцовским бизнесом в возрасте 24 лет. И вывел его на мировой уровень. Кстати, не в одиночку. Ему помогал сыновья: старший – Евгений и младший – Агафон, которого считают самым талантливым художником из всей семейной династии. Несколько работ Агафона Фаберже хранятся в Эрмитаже. К сожалению, в музейных коллекциях произведений Густава Фаберже не сохранилось. Но он сделал главное – воспитал детей в лучших протестантских традициях, раскрыв их талант и привив любовь к труду.

Москва, XXI век

Ранним воскресным утром в Москве открываются двери десятков церквей христиан веры евангельской. В двух крупнейших, многотысячных столичных протестантских церквах старшими пасторами служат иностранцы, благодаря труду которых эти церкви появились и выросли. Сегодня в различных российских евангельских союзах, объединениях и ассоциациях состоит несколько тысяч протестантских церквей, разбросанных по всей стране. Численность некоторых региональных церквей вполне сопоставима с самыми крупными столичными приходами.

В современные протестантские церкви приходят прежде всего молодые люди. Здесь они находят не только сверстников, но и единомышленников, занимаются церковным служением, социальной деятельностью, создают и развивают реабилитационные центры для бывших наркоманов и алкоголиков.

Основа протестантской церкви – крепкая христианская семья, обычно многодетная.

С распадом СССР в России возродилось традиционное для страны лютеранство, возникло несколько евангелическо-лютеранских объединений. Два самых крупных из них – ЕЛЦ в России (ЕЛЦР), насчитывающая несколько сотен общин, и ЕЛЦ Ингрии, в которой несколько десятков церквей по всей стране. Центральное церковное управление и резиденция архиепископа ЕЛЦР находятся в кафедральном соборе Святых Петра и Павла в Санкт-Петербурге, в Москве и Омске располагаются епархиальные центры[49]. Кафедральный собор Святой Марии Церкви Ингрии также находится в Санкт-Петербурге, а приходы объединены по территориальному признаку в семь пробств[50].

Кальвинисты до 1917 года не имели в империи значимого количества общин, и пока их численность не восстановилась даже к дореволюционному уровню. Зато укрепились баптистские, методистские и адвентистские объединения. В советское время верующие этих церквей, несмотря на тяжелейшие гонения, сумели сохранить вероисповедание и даже свою богослужебную традицию. С 2002 года в России действует Консультативный совет глав протестантских церквей России (КСГПЦР), созданный совместно Западно-Российским союзом Церкви адвентистов седьмого дня, Российским союзом евангельских христиан-баптистов, РОСХВЕ и Союзом христиан веры евангельской (пятидесятников) в России. ЕЛЦР и ЕЛЦ Ингрии имеют в КСГПЦР статус наблюдателей. Совет считается главным совещательным органом российских протестантов. Его основные задачи – координация совместной деятельности по установлению в обществе гражданского мира и согласия, выработка единой позиции во взаимоотношениях с государством и другими религиозными организациями, а также защита прав и свобод верующих. КСГПЦР стремится развивать и межгосударственный диалог[51]. В современных конфликтах на Украине и в Сирии церкви союзов КСГПЦР оказывают гуманитарную помощь пострадавшим, ведут обширную социальную работу.

Российской империи нет уже больше века. Имена ее строителей и защитников, Лефорта, Брюса, Вейде, Беринга, Фика, Геннина, Глюка и сотен тысяч других протестантов, вложивших душу и сердце в нашу страну, отдавших ей свой талант и свою жизнь, хранятся в памяти народа. Никакие перипетии истории не сумели заставить Протестантскую церковь покинуть Россию. Ее голос отчетливо слышен и сегодня.

* * *

Примечания

1

Известный дореволюционный историк Д.В. Цветаев в книге «Протестанты и протестантство в России до эпохи преобразований» (М., 1890) пишет: «Конечно, соответственно с юридическим положением у нас иноверия, строители кирок ни разу не получали заявления правительства, что протестанты имеют право на построение церквей; напротив, каждое правительственное решение на постройку кирки, сколько известно, принимало вид особой, временной и частной милости, отнюдь не обязанной для правительства ни в иных местах, ни в другое время, ни для иных лиц, а наблюдалось, чтобы эти церкви служили для удовлетворения религиозных нужд одних природных протестантов и ничем, ни своим видом, ни местонахождением, не приносили бы соблазна или вреда религиозному чувству православных».

2

Дитрих Борисович Брауэр – архиепископ ЕЛЦР. Родился 3 января 1983 года. С 2001 по 2005 год учился в Теологической семинарии ЕЛЦР, затем до 2010 года служил приходским пастором в Калининградском пробстве. 11 марта 2011 года Брауэра избрали епископом. В 2012 году он стал исполняющим обязанности главы ЕЛЦР. В 2014 году избран архиепископом Евангелическо-лютеранской церкви в России.

3

С XI века 1 ноября Католическая церковь отмечает праздник Всех святых.

4

Из Средних веков в нашу эпоху пришла легенда о том, что неким благочестивым людям удалось сохранить крайнюю плоть младенца Иисуса, после Его обрезания в Иерусалимском Храме, которое было совершено, согласно еврейской традиции, на восьмой день от рождения. Крайняя плоть (препуций, от латинского præputium или prepucium) веками считалась священной реликвией, в ее честь ежегодно в поселке Кальката (Италия) проводилось торжественное шествие, вплоть до 1983 года, когда было объявлено, что реликвия исчезла. В то же время исторически известно о нескольких подобных реликвиях-препуциях, хранившихся в разных местах и странах. Многие католические реликвии были во множественном числе. Историк первого крестового похода Гвибер Ножанский, к примеру, упоминает две головы Иоанна Крестителя, хранящиеся в разных местах.

5

Мартин Лютер, прежде чем разослать свои знаменитые 95 Тезисов, составил для обсуждения в научных кругах 97 пунктов (тезисов), посвященных критике ряда догматов схоластического богословия. Об этом факте, в частности, пишет церковный историк Хусто Л. Гонсалес в своем знаменитом труде «История христианства. Том 2. От эпохи Реформации до нашего времени». К удивлению Лютера, никто за пределами Виттенбергского университета 97 Тезисами особо не заинтересовался и жаркой полемики они не вызвали.

6

Б.Д. Порозовская. Мартин Лютер. Его жизнь и реформаторская деятельность. М.: Директ-Медиа, 2015; Martin Brecht. Martin Luther: His Road to Reformation, 1483–1521. Minneapolis: Fortress Press, 1985; Heiko A. Oberman. Luther, Man Between God and the Devil. New York: Image, 1992.

7

Яркий пример такого мифа, «налипшего» на библейские события – история с плодом древа познания добра и зла, который Ева дала Адаму после уговоров змея. Эта история рассказывается в книге Бытие 3:1–7. В тексте плод вообще не ассоциируется с чем-то известным и понятным. «Истинно ли сказал Бог: “не ешьте ни от какого дерева в раю”? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел». Текст приведен по Русскому синодальному переводу (Протестантская редакция). Что представлял собой плод древа познания добра и зла – не известно. Но мифологический образ яблока прочно закрепился на страницах беллетристики и большого количества религиозных произведений.

8

Лютер между реформой и Реформацией. Прибития тезисов не было (Luther zwischen Reform und Reformation. Der Thesenanschlag fand nicht statt). Мюнстер, 1968.

9

Йозеф Лортц. История Церкви, рассмотренная в связи с историей идей. Том II. М.: Христианская Россия, 2000.

10

Там же.

11

Там же.

12

Там же.

13

Там же.

14

Там же.

15

Там же.

16

Там же.

17

Одним из ярчайших сподвижников Гуса был Иероним Пражский. Он родился и учился в Праге, вырос в выдающегося оратора, трудился профессором в Пражском университете и в Оксфорде, откуда привез на родину сочинения Уиклифа. Его несколько раз арестовывали за распространение некатолических идей. После ареста Яна Гуса высказал ему явную поддержку, попытался выступить в поддержку Гуса на Констанцском соборе, был арестован. Находясь в тяжелом физическом и душевном состоянии, Иероним на публичном заседании собора отрекся от своих убеждений. Но в последующем заключении он отказался от отречения, вновь заявив о поддержке Гуса, и был сожжен на костре.

18

Лукас Кранах Старший – знаменитый немецкий живописец и график эпохи Ренессанса. Был придворным живописцем саксонских курфюрстов, основал прославленную художественную династию. Присоединился к сторонникам Реформации, рисовал иллюстрации к протестантским изданиям, вкладывал средства в издания Священного Писания. За свою жизнь написал большое количество портретов Мартина Лютера.

19

Индульгенции – часть католического учения о епитимье. В эпоху Лютера епитимья складывалась из трех частей – исповеди, отпущения грехов и сатисфакции (доброго дела во искупление земного греха). Посещение реликвий, паломничества к святым местам, молитва и покупка индульгенций считались относящимися к третьей части епитимьи. Индульгенция представляла собой особый сертификат, приобретаемый обычно за деньги любым желающим католиком и дающий владельцу право считать, что он избавлен от земного наказания. Что интересно, индульгенции, которые продавал Тецель, якобы избавляли владельца не только от земного, но и от вечного наказания. Это особенно возмутило Мартина Лютера.

20

Текст дан по скану поздравления Президента России В.В. Путина с 500-летием Реформации, опубликованного на информационно-аналитическом портале Afmedia. Прямая ссылка: http://afmedia.ru/novosti/putin-pozdravlyayu-vseh-protestantov-rossii-s-500-letiem-reformacii

21

Цитаты из выступления митрополита Илариона даны по опубликованному 31 октября 2017 года на сайте Отдела внешних церковных связей РПЦ тексту «Слово митрополита Волоколамского Илариона на торжественном приеме в честь 500-летия Реформации». Прямая ссылка: https://mospat.ru/ru/2017/10/31/news152174/

22

Хусто Л. Гонсалес. История христианства. Том 2. От эпохи Реформации до нашего времени. СПб.: Библия для всех, 2002.

23

Там же.

24

Там же.

25

Цитата по книге: Э. Лор. Российское гражданство: от Империи к Советскому Союзу. М.: Новое литературное обозрение, 2017.

26

Цитата по книге: Д.В. Цветаев. Вероисповедное положение протестантских купцов в России в XVI–XVII веках. М., 1885.

27

О.В. Курило. Лютеране в России. XVI–XX века. М.: Фонд «Лютеранское наследие», 2002.

28

Епископ Рижский Филарет. История русской церкви. Период 1–5. М.: М.А. Ферапонтов, 1888.

29

Текст Манифеста Петра Великого от 15.04.1702 «О вызове иностранцев в Россию, с обещанием им свободы вероисповедания». «Довольно известно во всех землях, которые Всевышний Нашему управлению подчинил, что со вступления Нашего на сей престол, все старания и намерения Наши клонились к тому, как бы сим Государством управлять таким образом, чтобы все Наши подданные, попечением Нашим о всеобщем благе, более и более приходили в лучшее и благополучнейшее состояние; на сей конец Мы весьма старались сохранить внутреннее спокойствие, защитить Государство от внешнего нападения и всячески улучшить и распространить торговлю. Для сей же цели Мы побуждены были в самом правлении учинить некоторые нужные и к благу земли Нашей служащие перемены, дабы Наши подданные могли тем более и удобнее научаться, поныне им неизвестным познаниям, и тем искуснее становиться во всех торговых делах. Чего ради Мы, все, наипаче к споспешествованию торговли с иноземцами необходимые приказания, распоряжения и учреждения Всемилостивейше учинили и впредь чинить намерены; поелику же Мы опасаемся, что дела сии не совсем еще в таком положении находятся, как бы Мы того желали, и что Наши подданные не могут еще в совершенном спокойствии насладиться плодами трудов Наших, того ради помышляли Мы о других еще способах, как бы обезопасить пределы Наши от нападения неприятельского и сохранить право и преимущество Нашего Государства и всеобщее спокойствие в Христианстве, как то Христианскому Монарху следует. Для достижения сих благих целей, Мы наипаче старались о наилучшем учреждении Военного штата, яко опоры Нашего Государства, дабы войска наши не токмо состояли из хорошо обученных людей, но и жили в добром порядке и дисциплине; но дабы сие тем более усовершенствовать и побудить иноземцев, которые к сей цели содействовать и к таковому улучшению способствовать могут, купно с прочими Государству полезными художниками к Нам приезжать, и как в Нашей службе, так и в Нашей земле оставаться, указали Мы сей Манифест с нижеписанными пунктами повсюду объявить, и напечатав, по всей Европе обнародовать. 1). Небезызвестно каким образом Мы давно уже в Царствование Наше отменили и уничтожили древний обычай, посредством коего совершенно воспрещался иноземцам свободный въезд в Россию; почему Мы сие не токмо что подтверждаем, но и распространяем так, чтобы всяк и каждый, имеющий намерение сюда ехать для поступления на службу в Наше войско и запасшийся наперед новыми свидетельствами от Нашего Генерал Комиссара в Германии, которого мы вследствие сего там содержать намерены, если он объявит о себе, первому пограничному Губернатору или Наместнику, с имеющеюся при нем свитою и багажом, оттуда, до Нашей столицы безденежно подводами снабден был, и вместе всякую безопасность на пути своем имел. Чего ради Мы от сего числа всем Нашим Наместникам, Губернаторам и Командующим, как на границах, так и по дорогам от Киева, Смоленска и Пскова сюда ведущим, сообщим о том Наши подтвердительные указы и инструкции, так чтобы впредь приезжающим офицерам, никаким образом препятствия или беспокойства причинено не было, но чтобы напротив того им оказана была всякая добровольная готовность к услугам, равным образом купцы и художники намеревающиеся въехать в Россию, имеют быть приняты со всякою милостию. 2). И понеже здесь в Столице Нашей уже введено свободное отправление богослужения всех других, хотя с Нашею Церковию не согласных Христианских сект; того ради и иное сим вновь подтверждается, таким образом, что Мы по дарованной Нам от Всевышнего власти, совести человеческой приневоливать не желаем и охотно предоставляем каждому Христианину на его ответственность печись о блаженстве души своей. И так Мы крепко того станем смотреть, чтобы по прежнему обычаю никто как в своем публичном, так и частном отправлении богослужения обеспокоен не был, но при оном содержан и противу всякого помешательства защищен был. Буде же случится, что в каком-либо месте Нашего Государства или при Наших армиях и гарнизонах не будет настоящего духовного чину проповедника или церкви то каждому позволено будет не токмо в доме своем, самому и с домашними своими, службу Господу Богу совершать, но и принимать к себе тех, которые пожелают у него собираться для того, чтобы по предписанию всеобщего постановления Христианских церквей, единогласно восхвалять Бога и таким образом отправлять богослужение. И буде при Наших армиях отдельные офицеры или же целые корпуса, состоящие из полков и рот обретаются, при коих находятся проповедники: то и они имеют без сомнения пользоваться всеми теми выгодами, преимуществами и вольностями, каковые Мы даровали таковым церквам здесь в Столице, в Архангельске и в иных местах; и каковые не токмо что при отправлении настоящей проповедничей службы, но и при сподоблении Святых Таин и других церковных требах, здесь употребительны; причем Мы, по просьбе таковых единоверцев, им дозволяем и в других местах строить новые церкви. 3). А дабы иноземцы не удерживаемы были от приезда в Россию опасением, чтобы их не подвергли установлениям, судебной расправе или роду наказаний, несообразным с их земскими законами и обычаями того ради Мы сим и в силу сего повелели из иноземцев, искусных в делах военного штата образовать Тайную военного совета Коллегию, имеющую состоять из Президента, Советников, Секретарей и других канцелярских служителей, так как Мы оную в военный штат Наш вместить, и о том посредством печати обнародовать в приказе отдали; и от оной Коллегии будут зависеть все и всякие дела, касающиеся иностранного военного штата, какого бы рода и качества они ни были, равно как и Иностранный Кригс-Комиссариат, военная казна и служители оных; а вышеупомянутый Президент непосредственно Нам лишь имеет давать отчет в своем управлении; также обязан от Нас лишь ожидать в нужных делах предписаний и приказов. Что же сверх того до судебных дел относится, то первая инстанция имеет оставаться при полках, над решениями коих ревизию вести имеет Генеральный военный суд, и далее поступлено будет, как то при иных иноземных регулярных армиях ведется и в воинских артикулах между прочим содержаться будет; каковы воинские артикулы и другие к военному штату служащие регламенты и постановления Нашего Тайного военного совета Президент, с общего рассуждения всей Тайной военной Коллегии, изложить, и сперва Нам на рассмотрение поднести, а потом напечатав, обнародовать имеет. Впрочем не токмо все и всякие лица, высшего и низшего звания, которые состоят в Нашем Иноземном военном штате, как из офицеров, так из других служителей и рядовых, со всеми их челядниками или теми кто каким-либо образом в их свите находится, к ним принадлежит или от них зависит, касательно воинских или иных дел вещных или личных договоров или исков, судом и расправою Нашей Тайной военного совета Коллегии ведомы быть имеют; но оному же суду и расправе подчиняем Мы всех прочих иноземцев, которые вступив в Нашу службу, каким-либо образом от военного ведомства зависеть будут, дабы и они не опасалися, чтобы не подпасть суду, не соответствующему земским их законам, обычаям и нравам; в таковых случаях Мы дозволяем, чтоб Наша Тайная военного совета Коллегия правосудия чинила во-первых по законам Божеским, а потом по Римскому гражданскому праву и другим народным обычаям, милостиво, полагаясь на то, что при том Наши Царские преимущества, права и принадлежности всегда соблюдаемы будут. 4). А дабы все те, которые в Нашу службу вступят, уверены были, что они не будут лишены свободы оставлять Нашу службу, того ради Мы их сим обнадеживаем, что при отставке из Нашей службы, всегда таким образом поступлено будет, как то обыкновенно водится у других Европейских Монархов; с чем все и всякий до кого сие надлежит, имеет сообразоваться. Дан в Столице Нашей Москве».

30

Реформы в России с древнейших времен до конца XX века, том 2. М.: Политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2016.

31

Законодательные акты Петра I. Сенатская типография, 1726.

32

Н.Г. Устрялов. История царствования Петра Великого. Том 2. СПб., 1858.

33

Н.А. Воскресенский. Петр Великий как законодатель. М.: Новое литературное обозрение, 2017.

34

Там же.

35

С.М. Соловьев. История России с древнейших времен. 1676–1703 годы. М.: АСТ, Фолио, 2015.

36

Н.А. Воскресенский. Петр Великий как законодатель. М.: Новое литературное обозрение, 2017.

37

Т. Титлестад. Царский адмирал Корнелиус Крюйс на службе у Петра Великого / Пер. с норвежского Ю.Н. Беспятых. СПб.: Русско-Балтийский информационный центр «Блиц», 2003.

38

Там же.

39

В.И. Вернадский. Труды по истории науки в России. М.: Наука, 1988.

40

Библия, Книга Иова 42:16–17: «После того Иов жил сто сорок лет, и видел сыновей своих и сыновей сыновних до четвертого рода; и умер Иов в старости, насыщенный днями». Русский синодальный перевод (Протестантская редакция).

41

Э.Т. Белл. Творцы математики. М.: Просвещение, 1979.

42

Официальный интернет-сайт Российской академии наук.

43

Там же.

44

И.Н. Форкель. О жизни, искусстве и о произведениях Иоганна Себастьяна Баха / Пер. с нем. В. Ерохина; послесл. М. Сапонова. М.: Классика-XXI, 2008.

45

Текст Манифеста Екатерины Великой 1762 года. Манифест императрицы Екатерины II от 4 декабря 1762 года «о позволении иностранцам селиться в России и свободном возвращении русских людей, бежавших за границу».

«Божиею милостию Мы, Екатерина Вторая, Императрица и самодержица Всероссийская и прочая, и прочая, и прочая. По вступлении Нашем на Всероссийский Императорский Престол главным правилом Мы себе постановили, чтоб навсегда иметь Наше Матернее попечение и труд о тишине и благоденствии всей Нам вверенной от Бога пространной Империи и о умножении в оной обитателей. А как Нам многие иностранные, равным образом и отлучившиеся из России Наши подданные, бьют челом, чтоб Мы им позволили в Империи Нашей поселиться: то Мы Всемилостивейше сим объявлением, что не только иностранных разных наций, кроме Жидов, благосклонно с Нашею обыкновенною Императорскою милостию на поселение в Россию приемлем и наиторжественнейшим образом утверждаем, что всем приходящим к поселению в Россию Наша Монаршая милость и благоволение оказывана будет, но и самим до сего бежавшим из своего отечества подданным возвращатця позволяем, с обнадеживанием, что им хотя б по законам и следовало учинить наказание, но однако все их до сего преступлении прощаем, надеясь, что они, возчувствовав к ним сии Наши оказываемыя Матерния щедроты, потщатца, поселясь в России, пожить спокойно и в благоденствии, в пользу свою и всего общества. Где и же и в которых местах упомянутым выходящим в Нашей пространной Империи селитца, и в прочем все, что до распоряжения к тому принадлежит, о том мы Нашему Сенату, благопристойное определение учиня, публиковать повелели».

46

Манифест императрицы Екатерины II от 22 июля 1763 года «о дозволении всем иностранцам, въезжающим в Россию, селиться в разных губерниях по их выбору, их правах и льготах». Божиею Поспешествующею Милостию Мы, Екатерина Вторая, императрица и самодержица всероссийская, московская, киевская, владимирская, новгородская, царица казанская, царица астраханская, царица сибирская, государыня псковская и великая княгиня смоленская, княгиня эстляндская, лифляндская, карельская, тверская, югорская, пермская, вятская, болгарская и иных государыня, и великая княгиня Нова города низовския земли, черниговская, рязанская, ростовская, ярославская, белозерская, удорская, обдорская, кондийская и всея северныя страны повелительница и государыня иверския земли, карталинских и грузинских царей и кабардинския земли, черкасских и горских князей, и иных, наследная государыня и обладательница.

Мы, ведая пространство земель Нашей Империи, между протчаго усматриваем наивыгоднейших к поселению и обитанию рода человеческого полезнейших мест, до сего еще праздно остающихся не малое число, из которых многия в недрах своих скрывают неизчерпаемое богатство разных металлов; а как лесов, рек, озер и к коммерции подлежащих морей довольно, то и к размножению многих мануфактур, фабрик и протчих заводов способность великая. Сие подало Нам причину в пользу всех Наших верноподданных издать Манифест, прошлаго 1762го Декабря 4го дня.

Но как в оном Мы о желающих из иностранных в Империи Нашей селиться соизволение Наше вкратце объявили; то в пополнение оного повелеваем всем объявить следующее учреждение, которое Мы наиторжественнейше учреждаем и исполнять повелеваем:

1е

Всем иностранным дозволяем в Империю Нашу въезжать и селиться, где кто пожелает, во всех Наших Губерниях.

2е

Такие иностранные могут приезжать и являться не только в резиденции Нашей в учрежденной на то Канцелярии опекунства иностранных, но и в протчих Империи Нашей пограничных городах, где кому способнее, у губернаторов, а где оных нет, то и у главных городских начальников.

3е

В числе иностранных, желающих в Россию на поселение, случатся и такие, которые для проезда своего не будут иметь довольнаго достатка, то оные могут являться у Министров и Резидентов Наших, находящихся при иностранных дворах, от коих не только на иждивении Нашем немедленно в Россию отправлены, но и путевыми деньгами удовольствованы будут.

4е

Коль скоро иностранные прибудут в резиденцию Нашу и явятся в Канцелярию опекунства, или в другой какой пограничной Наш город: то имеют объявить решительное свое намерение, в чем их желание состоит, записаться ль в купечество или в цехи, и быть мещанином, и в котором городе, или поселиться колониями и местечками на свободных и выгодных землях для хлебопашества и других многих выгодностей, то все таковыя по их желаниям немедленное о себе определение получат; где ж и в которых именно местах в Империи Нашей свободныя и удобныя к населению земли находятся, из последующаго реэстра видимо, хотя еще и несравненно более объявленнаго числа пространных земель и всяких угодий есть, на коих также позволяем селиться, кто только и где из оных для пользы своей сам изберет.

5е

Как скоро кто из иностранных прибудет в Империю Нашу на поселение и явится в учрежденной для оных Канцелярии опекунства или в протчих Наших пограничных городах: то во-первых объявя, как выше сего в 4 пункте предписано, о желании своем, имеет потом всякой учинить по вере своей и обрядам обыкновенную о подданстве Нам в верности присягу.

6е

Но чтоб все желающие в Империи Нашей поселиться иностранные видели, сколь есть велико для пользы и выгодностей их Наше благоволение; то Мы соизволяем:

1.) Всем прибывшим в Империю Нашу на поселение иметь свободное отправление веры по их уставам и обрядам безпрепятственно; а желающим не в городах, но особыми на порозжих землях поселиться колониями и местечками, строить церкви и колокольни, имея потребное число при этом пасторов и протчих церковнослужителей, изключая одно построение монастырей; напоминая однако ж при сем, чтоб из живущих в России в Христианских законах, никто и никого в согласие своей веры или сообщества ни под каким видом не склонял и не привлекал, под страхом всей строгости Наших законов, изъемля из сего разнаго звания находящихся в Магометанском законе, прилежащих к границам Нашей Империи народов, коих не только благопристойным образом склонять в Христианския законы, но и всякому крепостными себе учинить позволяем.

2.) Не должны таковые прибывшие из иностранных на поселение в Россию никаких в казну Наших податей платить и никаких обыкновенных, ниже чрезвычайных, служб служить, равно постоев содержать, и словом заключить, от всяких налогов и тягостей свободны следующим образом, а именно: поселившиеся многими фамилиями и целыми колониями на праздных местах 30 лет, а желающия жительствовать в городах, тож в цехи и купечество записываться, в резиденции Нашей в Санктпетербурге или близ оной лежащих местах Лифляндских и Эстляндских, Ингерманландских, Корельских и Финляндских городах, також в столичном городе Москве пять лет, в протчих Губерниях, правинциальных и других городах десять лет, но сверх того еще каждому прибывшему в Россию не для временнаго пребывания, но на поселение, свободную квартиру на полгода.

3.) Всем иностранным прибывшим на поселение в Россию учинено будет всякое вспоможение и удовольствие, склонным к хлебопашеству или другому какому рукоделию и к заведению мануфактур, фабрик и заводов не только достаточное число отведено способных и выгодных к тому земель, но всякое потребное зделано будет вспоможение, по мере каждого состояния, усматривая особливо надобность и пользу вновь заводимых фабрик и заводов, а наипаче таких, коих в России еще не учреждено.

4.) На построение домов, на заведение к домостроительству разного скота, на потребные к хлебопашеству и к рукоделию всякие инструменты, припасы и материалы выдавано будет из казны Нашей потребное число денег без всяких процентов, но с единою заплатою, и то по прошествии десяти лет в три года по равным частям.

5.) Поселившимся особыми колониями и местечками внутреннюю их юрисдикцию оставляем в их благоучреждение с тем, что Наши начальники во внутренних их распорядках никакого участия иметь не будут, а в протчем обязаны они повиноваться Нашему праву гражданскому. Естли же иногда сами пожелают от Нас иметь особую персону для опекунства, или для безопасности своей и охранения, пока с соседственными жителями опознаются, с доброю дисциплиною воинской славы гвардии, то им дано будет,

6.) Всякому желающему иностранному в Россию на поселение позволяем имение свое ввозить, в чем бы оное ни состояло, без всякого платежа пошлин, с тем однако ж, что оное для его собственнаго употребления привезет с собой что-либо в товарах и на продажу, то не более безпошлинно ввесть позволяем, как по цене до 300 рублей каждой фамилии, с тем, когда они в России не меньше 10 лет пробудут; в противном же случае, за те при возвратном проезде взыскивать ввозныя и вывозныя настоящия пошлины.

7.) Поселившиеся в России иностранные во все время пребывания своего ни в военную, ни же в гражданскую службу противу воли их определены не будут, кроме обыкновенной земской, и то по прошествии предписанных льготных лет. А буде кто пожелает самоизвольно вступить в военную службу в солдаты, такому дастся при определении в полк 30 рублев в награждение сверх обыкновеннаго жалования.

8.) Явившиеся иностранные в учрежденной для их Канцелярии опекунства, или в протчих пограничных Наших городах, сколь скоро объявят желание свое ехать на поселение внутрь России, то даны им будут как кормовые деньги, так и подводы безденежно, до намереннаго им места.

9.) Кто из поселившихся в России иностранных заведет такия фабрики, мануфактуры или заводы и станет на оных делать товары, каких доныне в России не было, то позволяем оные продавать и отпускать из Нашей Империи 10 лет без всякаго платежа внутренней портовой и пограничной пошлины.

10.) Естли ж кто из иностранных капиталистов собственным своим иждивением заведет в России фабрики, мануфактуры и заводы, таковому позволяем покупать надлежащее число к тем мануфактурам, фабрикам и заводам крепостных людей и крестьян.

11.) Поселившимся в Империи Нашей иностранным колониями или местечками позволяем установлять по собственному их благорассуждению торги и ярмонки, без всякаго побора и платежа пошлин в казну Нашу.

7е

Всеми предписанными выгодами и учреждением пользоваться имеют не только приехавшие в Империю Нашу на поселение, но и оставшие дети и потомки их, хотя б оные и в России рождены были, считая число лет со дня приезда их предков в Россию.

8е

По прошествии вышеписанных льготных лет повинны будут все поселившиеся в России чюжестранныя платить обыкновенныя без всякой тягости подати и службы земския нести, как и протчия Наши подданные.

9е

Напоследок, буде б которыя из поселившихся и вступивших в Наше подданство иностранных пожелали выехать из Империи Нашей, таковым всегда свободу даем, с таким однако ж при том изъяснением, что они повинны изо всего благонажитаго в Империи Нашей отдать в казну Нашу, а именно: живущие от одного году и до пяти лет пятую часть, а от пяти и до десяти и далее десятую, и потом отъехать, кто куда пожелает, безпрепятственно. Ежели же некоторые из чюжестранных, желающих на поселение в Россию, по каким особливым причинам, еще других, сверх предписанных, кондиций и привиллегий востребуют: то о том могут они в учрежденную. Нашу Канцелярию опекунства иностранных письменно или персонально адресоваться, от коей Нам обо всем с подробностию донесено будет, и Мы тогда, по обращению обстоятельств, толь склоннее решение учиним, какого они от Нашего правосудия надеяться могут.

Дан в Петергофе 1763-го года июля 22-го дня государствования Нашего во второе лето.

На подлинном подписано собственного Ея Императорского величества рукою тако: Екатерина II».

Манифест был опубликован на немецком, латинском, французском, английском, голландском, турецком, польском и арабском языках.

47

А.И. Герцен. Собрание сочинений в 30 томах. Том VII. О развитии революционных идей в России. Произведения 1851–1852 годов. М.: Издательство Академии наук СССР, 1956.

48

Цитата по документу «Донесение М.И. Кутузова Александру I о сражении при Бородине». Некоторые специалисты предполагают, что этот документ был подготовлен исполняющим должность генерал-квартирмейстера армий К.Ф. Толем для представления М.И. Кутузовым Александру I.

49

Согласно сведениям официального сайта ЕЛЦР.

50

Согласно сведениям официального сайта ЕЛЦ Ингрии.

51

Согласно сведениям официального сайта Консультативного совета глав протестантских конфессий России.

Content

Андрей Резниченко
Империя протестантов. Россия XVI – первой половины XIX в

Предисловие

От автора

Благодарность

Глава I Москва, 2017 год

Германия, XVI век. Началась ли Реформация 31 октября 1517 года?

95 Тезисов – что это такое?

Католическая церковь в Средние века

Предтечи Реформации

Почему Мартин Лютер?

Глава II Москва, 31 октября 2017 года. Дом Пашкова

XVI век, Европа. Первые шаги Реформации

Сосисочный бунт в Цюрихе и проповедь Ульриха Цвингли

Жан Кальвин – случайный лидер протестантов

Национальная церковь Англии

Франция в объятьях Реформации

Нидерланды и кальвинизм

Скандинавское лютеранство

Глава III XVI – начало XVII века. Протестанты в Московском царстве

Иоганн Готфрид Грегори: создатель первого театра на Руси

Глава IV Протестанты – строители новой империи

Франц Лефорт: лучший друг царя

Виллим Геннин: основатель Екатеринбурга

Первые аптеки в России

Яков Брюс: хозяин таинственной башни

Корнелиус Крюйс: создатель русского флота

Родион Баур: бывший шпион на русской службе

Пролив имени Витуса Беринга

Великий натуралист Георг Стеллер

Готлиб Мессершмидт: отец археологии Сибири

Христофор Миних: один из отцов России

Генрих Остерман: великий российский дипломат

Эрнст Глюк: создатель первой светской общеобразовательной школы

Выдающийся врач Николай Бидлоо

Герхард Мюллер: великий российский историк

Величайший математик Леонард Эйлер

Протестанты – первые президенты Российской академии наук

Глава V Екатерина Великая – русская императрица протестантской закалки

Самуил Грейг: герой Чесменского сражения и битвы при Гогланде

Владимир Даль: хранитель русского языка

Павел Шиллинг: создатель первого электромагнитного телеграфа

Голову за Родину сложить

Москва, XXI век

Примечания