Эндрю Дж. Роу, Светлана Ферлонг

Потерянный кронпринц Франции. Борьба за власть и тайна наследника Наполеона III

© Эндрю Дж. Роу, 2020

© Светлана Ферлонг, 2020

© «Центрполиграф», 2020

Предисловие

В 2019 году исполняется 140 лет со дня смерти принца империи Луи Наполеона, сына императора французов Наполеона III. У этой ветви династии сложилась непростая судьба. Император Наполеон III, который родился под звуки фанфар своего победоносного дяди – императора Наполеона Бонапарта, прожил удивительную, полную приключений жизнь, пройдя путь от подпольного революционера и узника нескольких тюрем до президента Второй республики и императора воссозданной вновь монархической империи, воевавшей и с Россией, и с Вьетнамом, и с Германией, и даже с Мексикой. Поклонник своего дяди – Наполеона I Бонапарта – император Наполеон III не обладал, правда, его талантом искусного международного арбитра и полководца и довел Францию до тяжелой оккупации немецкими войсками, а сам попал в плен к великому канцлеру фон Бисмарку.

Многие французские интеллектуалы поддерживали Наполеона III, считая, что тот носит великое имя своего дяди. При императоре Наполеоне III во Франции происходит промышленная революция, строятся железные дороги, преображается Париж и прорывается французами на Красном море Суэцкий канал. Экономика Франции расцветает, поднимаются на новый уровень наука и искусство, восходят «звезды» Александра Дюма, Жюля Верна и Гюстава Флобера.

Принц Луи Наполеон не правил во Франции, но стал наследником по праву и остался в памяти потомков Наполеоном IV. Его жизнь – еще одна загадка в прошлом великой династии.

Изучая историю, мы открываем весь мир, так как все – абсолютно все, от изобретений подводных лодок и путешествий на край света до фасона обуви и покроя платьев, – рано или поздно становится частью истории. История дает каждому возможность восполнить свой ограниченный объем знаний драгоценным опытом многих поколений людей.

Читая книгу Светланы Ферлонг и Эндрю Роу, мы переживаем еще и захватывающую телепортацию в самую гущу исторических событий благодаря ощущению живого «аромата» эпохи, воссозданного по дневникам и эпистолярному наследию далеких лет.

Илья Амбарцумов, историк, кандидат богословия

Пролог

За короткими строками биографических статей о Наполеонах, наполненных вымыслами и легендами, скрывается страшная правда убийства принца империи и сына Франции Луи Наполеона, весьма подозрительная кончина императора французов Наполеона III, а также трагическая судьба внука императора – легитимного наследника французского престола, вынужденного покинуть родину и всю жизнь прожить в безвестности, скрывая свое имя и факт высокого происхождения даже от своих детей.

Настало время по-иному посмотреть на события второй половины XIX столетия и, пробираясь сквозь завалы выдуманных биографий, вброшенных в историческую науку фальшивых фактов и опираясь на новые свидетельства, попытаться ответить на главный вопрос запутанной трагедии знаменитой европейской фамилии Наполеонов, волновавший западный мир на рубеже XIX–XX веков, где последний кронпринц Франции?

Изучая этот вопрос, мы столкнулись с тем, что ответы приводят лишь к появлению новых загадок, а зловещая тайна заговора против Наполеонов обрастает неожиданными подробностями.

И вот что подозрительно: многие из этих подробностей стали известны историкам уже давно, но на них не обращали внимание либо трактовали их в отрыве от общей картины произошедшего с императорской династией Наполеонидов, что исказило историю на радость заговорщикам.

Случилось так, что с течением времени мир стал забывать Наполеона III и принцессу Евгению, не говоря уже о принце империи и его сыне – законном наследнике французского престола. Стерлись в памяти многие обстоятельства загадочной смерти императора Наполеона III, утрачены обстоятельства таинственной гибели принца империи Луи Наполеона, и, как итог, канул в неизвестность его сын. Пропал да так, что любые попытки обнаружить наследника Наполеона IV заканчивались провалом. При этом кто-то сделал все, чтобы тайна последнего кронпринца Франции так и пребывала неразгаданной.

Да, вопросы остались, и ради памяти великой фамилии кто-то должен задать их вновь. Почему и как целая ветвь Наполеонов практически в одночасье прекратила свое существование? Кому это было выгодно, и кто запутал все так, что попытки разобраться в трагической истории Наполеона III и его наследников приводили к тому, что возникали лишь новые вопросы? И не стояли ли за заговором политические круги республиканской Франции, объединившись на время с британским правительством, легитимистами (приверженцами Бурбонов) и частью бонапартистов? Участие последних в этом деле не вызывает сомнения, ведь популярная во Франции часть династии Бонапартов (Наполеон III, принц империи) подверглась полному разгрому, а оставшиеся, те же принц Наполеон Жозеф Шарль Бонапарт (Плон-Плон) или принц Виктор Жером Бонапарт, успехом у французов уже не пользовались.

Наследником Луи Наполеона выступал его сын, принц империи Эжен Луи Наполеон Бонапарт. Более того, принц империи также имел наследника – законного претендента на корону. Против семьи Наполеонов сплотились не только власти Британии и Германии, не только роялисты и республиканцы, но и часть Бонапартов, например принц Жозеф Наполеон (Плон-Плон), противник императрицы Евгении, и его сын Виктор, объявленный после смерти принца империи Луи Наполеона главой Императорского дома.

Объединившись, противники Луи Наполеона, его сына Эжена и внука сумели не просто отодвинуть их от власти, но полностью разгромили эту ветвь династии, уничтожив физически самого императора, принца империи и вынудив Мюратов долгие годы скрывать малолетнего внука императора Наполеона III.

До сих пор остаются загадкой все обстоятельства смерти принца империи: его быстрый отъезд в Африку, подозрительное завещание, позволившее принцу Виктору Бонапарту встать первым в очередь к трону и еще более неоправданные действия окружения принца империи, толкавшего его к верной гибели от рук зулусских воинов.

Отправляясь в Африку, он не знал, что скоро станет отцом, а мать ребенка, загадочная возлюбленная принца, не могла сообщить ему радостную новость. Судьба распорядилась так, что сын принца империи родился уже после его гибели на войне. Но этого оказалось мало, и рок лишил мальчика и матери, вынужденной исчезнуть в угоду политической конъюнктуре.

В условиях заговора, сформировавшегося вокруг династии Наполеонидов, жизнь последнего кронпринца Франции подвергалась смертельной опасности. Даже будучи ребенком, он мешал слишком многим как во Франции, так и в Англии, а единственной возможностью спасти мальчика стали бегство и тайная жизнь под чужим именем вдали от родины.

Как всегда, рядом с Наполеонами оказался верный империи принц Мюрат, участник организации для внука императора Наполеона III, наследника французского престола, тайного убежища вдалеке от заговорщиков, там, где его не сможет обнаружить политическая полиция Французской республики, там, где нет агентов английского правительства и отсутствует влияние группы фальшивых претендентов на французский престол.

В наши дни уже трудно представить, какие страсти кипели во второй половине XIX столетия вокруг французского престола. Республиканцы боролись с бонапартистами, которые, в свою очередь, выступали против легитимистов. Что говорить: даже между собой сторонники Бонапартов не могли договориться – слишком многие видели себя на вершине власти.

Эту политическую мешанину точно подметил сам французский император: «Императрица – легитимистка, Морни (брат Наполеона III. – Авт.) – орлеанист, принц Наполеон Жером – республиканец, а Массе – социалист. Бонапартист только один – это Персиньи, но он сумасшедший».

Вторая империя – Наполеона III – появилась на обломках Второй республики 2 декабря 1852 года, в годовщину коронации Наполеона I Бонапарта. Давняя мечта Луи Наполеона свершилась! Находясь с декабря 1848 года в должности президента Французской республики, он силой распустил Национальную ассамблею (парламент во Франции) и провозгласил монархию – сделал себя императором французов. Эта акция осталась в истории как «coup d’état» (государственный переворот). Политические противники нового режима подверглись репрессиям.

Сам Луи Наполеон видел особую миссию в возрождении империи. «Я верю, что время от времени возникают люди, которых я называю добровольными помощниками провидения и в чьих руках находятся судьбы их стран. Я верю, что я один из этих людей. Если я ошибаюсь, то погибну безо всякой пользы. Но если я прав, то провидение дарует мне положение, достойное для выполнения моей миссии», – отмечал он.

Луи Наполеон не просто совершил государственный переворот, но осенил его народным плебисцитом – за империю высказалось 7 млн 800 тыс. французов, конституцию изменили, а монархические дома Европы признали нового императора, оказав Луи Наполеону честь называться «Господин брат мой». Старый девиз республики плавно перешел в девиз новой монархии: «Свобода, Равенство, Братство», впрочем, и политический режим довольно быстро назвали «либеральной империей» – внесословной и внеклассовой.

Прямо или косвенно внутриполитические проблемы Франции волновали всех ее соседей, пытавшихся ослабить либеральную империю любыми доступными средствами. Могучая Британская империя видела во Франции угрозу своему владычеству на Ближнем Востоке и в Индии, а соседняя нарождающаяся объединенная Германия во главе с Отто фон Бисмарком смотрела на Францию с явной неприязнью.

Впрочем, сама Франция схлестнулась с Пруссией в борьбе за испанский престол, планировала захватить Бельгию, находящуюся под опекой Англии, соперничество с которой все более и более усиливалось в разных частях света.

Как и большинство авторитарных правителей, а позднее и диктаторов, император Наполеон III решал внутриполитические проблемы победоносными войнами. Конечно, то были не великие войны его дяди, Наполеона I Бонапарта, а лишь скромные победы, укреплявшие власть Луи Наполеона. Здесь вспоминаются война с Австрией (1859 г.), экспедиции во Вьетнам (1858–1862 гг.), Сирию (1860–1861 гг.) и, конечно, в Мексику (1861 г.).

После плебисцита, прошедшего в мае 1870 года, политику императора Наполеона III одобрило большинство французов. «За» проголосовало 7 млн 358 тыс. человек, «против» выступили 1 млн 582 тыс. избирателей. В момент оглашения результатов голосования правительству Франции вряд ли требовались военные победы. Скорее всего, франко-прусское военное столкновение произошло вследствие ряда фатальных событий, зачастую не связанных между собой.

Хотел ли Наполеон III воевать – вопрос сложный. Многое указывает на императрицу Евгению де Монтихо, ставшую вдохновительницей военного похода против Пруссии, и, конечно, на прусского канцлера Отто фон Бисмарка, спровоцировавшего этот военный конфликт. Британский дипломат лорд Генри Коули отмечал: «Не в его (Наполеона III. – Авт.) интересах ввязываться в войну. Союз с Англией, получивший встряску, но все еще сохраняющийся, является основой политики Наполеона III». Многие современные историки отмечают, что власть Наполеона III была прочной, а любые революционные выступления внутри страны он мог подавить довольно быстро.

Объединитель Германии О. фон Бисмарк выступил хитрым дипломатом и талантливым проводником «real politic»[1], так что на закинутую им наживку в виде «Эмсской депеши»[2]французский парламент ответил объявлением войны. Причину такой политики в отношении Франции О. фон Бисмарк объяснил просто: «Я знаю, что Франко-прусская война должна предшествовать объединению Германии».

Как это ни парадоксально, но именно победа Пруссии в войне 1870–1871 годов послужила причиной падения власти императора Наполеона III, который, однако, официально об отречении не объявлял и оставался главой государства. Начальник прусского Генерального штаба Х. Мольтке писал: «С полным уничтожением Шалонской армии рухнула империя во Франции».

Финансовые и промышленные круги Франции, долгое время выступавшие опорой императорской власти Наполеона III, в трудную для него минуту отвернулись, а поражение во Франко-прусской войне обернулось для престола настоящей катастрофой. Тем не менее с победой Пруссии и низложением императора Наполеона III игра, как показало время, не закончилась, а борьба за французский трон только начиналась.

Бонапартизм, основой которого стали всеобщее избирательное право и превалирование национальных интересов над международными законами, в какой-то момент стал востребован современными политиками и доказал удивительную историческую живучесть.

Во многих странах мы сегодня воочию наблюдаем различные его проявления. Можно утверждать, что в мире возникает необонапартизм, в основание которого, как и в середине XIX века, положен безудержный и губительный популизм, национальный эгоизм, ограничение прав и техническое использование элементов демократии, которую умышленно дискредитируют.

Бросая взгляд на прошлое императора Наполеона III, на судьбу его сына и внука, оценивая с современных позиций историю династии Наполеонидов, всего бонапартистского движения, видишь множество параллелей с современным нам миром.

А это требует от нас не просто изучать прошлое Наполеонов, но каждый раз искать новые факты, подвергать сомнению многочисленные мифы, сформировавшиеся вокруг династии, и помнить слова британского историка и философа Т. Карлейля о том, что история мира – это история великих людей.

Часть I

Да здравствует Император!

История – это версия прошедших событий, с которой люди решили согласиться.

Наполеон Бонапарт, император Франции

Глава 1

Рождение Империи

Время появления Второй империи известно точно – 2 декабря 1851 года: верные Луи Наполеону Бонапарту войска заняли правительственные учреждения и Законодательное собрание. Тогда же власти обнародовали декрет президента республики, распустивший парламент, при этом большинство его депутатов полицейские арестовали и отправили в тюрьму. Переворот, как положено, одобрило 76 % избирателей. Спустя год, 2 декабря 1852 года, Луи Наполеона провозгласили императором французов Наполеоном III – за монархию проголосовало вновь 76 % французов от всех, имеющих право голоса. Этому предшествовали годы ожидания, неудачных восстаний, арестов, ссылок и веры в божественное предназначение племянника великого Бонапарта.

Историки и авторы книг о Наполеоне III отмечали важную деталь его биографии – одержимость властью, стремление возродить империю под властью Наполеонов и стать основателем нового государства. Это не просто было мечтой всей его жизни – это стало наваждением. Довольно рано Луи Наполеон осознал, что именно ему предназначено судьбою восстановить славное имя и дело своего дяди, Наполеона Бонапарта.

В 1832 году, в возрасте 24 лет, Луи написал и опубликовал работу под названием «Политические мечтания», через семь лет он представил публике более зрелое и законченное сочинение – «Наполеоновские идеи» (издана в Лондоне). Обе эти работы связаны с одной идеей – новой прекрасной империи под властью Наполеона.

Император Наполеон III. Фотография 1860-х гг.

В «Политических мечтаниях» Луи Наполеон сообщал своим последователям: «Если в моем конституционном проекте я делаю выбор в пользу монархии, так это исключительно из убеждения, что именно такая форма управления более всего подходит для Франции; она дала бы ей более надежные гарантии спокойствия, силы и свободы».

Будущий монарх был убежден, что наилучшей формой правления является народная монархия, где народ голосует на референдумах о том или ином решении и выбирает, парламент обсуждает законы, а император выступает в качестве главы исполнительной власти. Наполеон проявляет себя безусловным сторонником прогресса, как в экономике, так и в политике. «Несмотря на препятствия, общественные преобразования идут без перерыва», – отмечает он[3]. Интересную особенность будущего французского императора подметил американский переводчик «Наполеоновских идей» Джеймс А. Дорр: «Если бы Наполеон родился здесь (в США. – Авт.), то, возможно, он бы искренне принял американскую (политическую. – Авт.) систему»[4]. Можно даже предполагать, что, живя в США, император Наполеон III стал бы президентом Луи Наполеоном – так близка ему была идея плебисцитной республики. Однако со временем он пришел к убеждению, что плебисцитная империя более предпочтительна. В ней император выступает мессией, своеобразным проводником новых идей. Сила императора, по мнению Луи Наполеона, состоит из сплетения воли, чувств и инстинктов.

В 1832 году произошло еще одно важное событие, укрепившее Луи Наполеона в его стремлении к власти. В Шёнбрунне в возрасте 21 года от туберкулеза умер герцог Рейхштадский, или Наполеон II, – признанный лидер бонапартистской партии. Его место и занял Луи.

Наполеон II, полное имя которого Наполеон Франсуа Жозеф Шарль Бонапарт, родился в 1811 году, во дворце Тюильри. Его отец – Наполеон Бонапарт – женился второй раз на Марии Луизе Австрийской, так что младенец выступал законным наследником французского престола и получил высокий титул короля Римского.

Франсуа с детства не повезло с властью – Наполеон в 1814 и 1815 годах отрекался в его пользу, но оба раза власть Бонапартов объявлялась низложенной, а трон занимал король Людовик XVIII.

Конечно, жить во Франции в окружении врагов Мария Луиза не могла; самого Наполеона, как мы помним, выслали из страны. Поэтому в 1814 году императрица с сыном покинули Париж и поселились в замке Шёнбрунн в Австрии. Детские годы сына великого Наполеона прошли при Австрийском дворе, где его все звали Франц. От своего деда, императора Франца I, он в 1817 году получил герцогство Рейхштадт. В возрасте 12 лет Франц начал изучать военное дело, поступив на военную службу.

Наполеон II на смертном одре. Цветная гравюра на металле. Гравер Франц К. Штёбер. 1832 г.

Кончина Наполеона II случилась неожиданно – официальная версия Австрийского двора состояла в том, что он умер от туберкулеза. Но довольно долго ходили слухи, что наследника французского престола отравили. Учитывая отношение к Бонапартам со стороны французского правительства, а также позицию Великобритании и Австрии, преждевременная кончина Наполеона II действительно кажется подозрительной. Ведь совсем недавно Англия, Австрия и Франция решительно воспротивились коронованию Франца королем Бельгии – такая возможность испугала многих в европейских политических кругах. Здесь важно и то, что с 1814 года Наполеон II фактически являлся пленником Австрии, которая, в свою очередь, безмерно тяготилась его присутствием, но при этом не пускала наследника дальше Вены.

Запомним слухи об отравлении, так как в дальнейшем нам придется вернуться к этой теме в связи с Наполеоном III и его сыном.

Пробный выпад против Июльской монархии Луи Наполеон провел 30 октября 1836 года, когда с небольшим отрядом военных попытался захватить казармы пехотного батальона в Страсбурге. На стороне Луи выступили солдаты одного из артиллерийских полков, перед которыми он эффектно появился в костюме, похожем на одеяние его дяди, Наполеона Бонапарта. Изумленные солдаты приветствовали Луи криками «Да здравствует император!». Пройдя с триумфом по улицам Страсбурга и арестовав по ходу коменданта и префекта, полк неожиданно встретил сильный отпор у казарм.

После боя, продолжавшегося два часа, нападавшие отступили и сдались. Луи Наполеон укрылся в Швейцарии, от которой французские власти потребовали выдачи бунтовщика, но получили отказ – Наполеон был швейцарским гражданином[5]. Французский король Луи Филипп пригрозил вторжением в конфедерацию, и Луи Наполеон во избежание войны добровольно покинул Швейцарию и перебрался в Лондон, а в итоге оказался в Соединенных Штатах Америки.

Напомним читателю о короле французов Луи Филиппе, происходившем из рода Бурбонов. Этот последний король Франции правил с 1830 по 1848 год и успел получить у своих подданных несколько прозвищ, самое обидное – «Король-груша», вошедшее в общественный обиход Франции стараниями знаменитого карикатуриста Шарля Филипона. При этом сторонники Бурбонов и иностранные монархи называли Луи Филиппа не иначе как «король баррикад», намекая на его революционное прошлое. Время правления последнего французского короля отмечено неистовой борьбой со свободной прессой.

Король французов Луи-Филипп. Холст, масло. Худ. Франц К. Винтерхальтер. 1841 г.

Король-груша. Карикатура. Худ. Шарль Филипон, Оноре Домье. 1831 г.

Вряд ли Луи Филипп жаждал крови молодого Луи Наполеона, поэтому он так легко отпустил руководителя мятежа за океан. А также французский король учитывал огромную популярность Наполеона I Бонапарта, и осуждение или казнь его племянника могли иметь для власти серьезные последствия. Ко всему прочему, в это время активно возрождается культ Наполеона – страна вспоминала времена славных побед и величия Франции.

В Соединенных Штатах будущий император Франции прожил всего один год, подрабатывая учителем французского языка и знакомясь с высшим светом. Среди его новых американских друзей значился писатель Вашингтон Ирвинг.

Летом 1837 года Луи-Наполеон вернулся в Швейцарию к больной матери, которая умерла через несколько месяцев. Убитому горем молодому человеку нечего было делать в опустевшем замке, он покинул альпийскую республику и переехал в Великобританию. Здесь, в большом доме, с семнадцатью слугами и верными друзьями, будущий император начал подготовку к новому захвату власти во Франции. Присутствовать во Франции на похоронах матери Луи Наполеону запретило правительство[6].

Повод для нового выступления Луи Наполеона пришел сам собой. Правительство Франции решило перенести останки Наполеона Бонапарта с острова Святой Елены в Париж. Луи решил действовать. Он сумел заручиться поддержкой ряда военных и получил деньги на новую авантюру. Будущий император с группой из сорока верных людей отплыл из Англии 4 августа 1840 года на корабле «Эдинбург-Касл», и через два дня заговорщики высадились рядом с Булонью, где их ожидала вторая группа. Попытка Луи Наполеона вовлечь солдат местного гарнизона к выступлению против короля потерпела неудачу, а всех зачинщиков власти арестовали, причем сделали это таможенные служащие (при участии солдат). Многие французские газеты тогда отметили, что все это походило на комедию. На этот раз Луи Наполеон предстал перед судом палаты пэров, который приговорил его к пожизненному заключению в крепости Гам.

Как ни странно, но тюремное заключение пошло будущему императору на пользу. В октябре 1843 года он писал редактору «Journal du Loiret»: «Будьте уверены, м. г., что, каков бы ни был жребий, предназначенный мне судьбою, обо мне никогда нельзя будет сказать, чтобы я в изгнании или в тюрьме ничему не научился или что-нибудь позабыл».

Заключенный пользовался определенной свободой в пределах крепости – он читал, писал, получал разные посылки и встречался с посетителями. В это время в печати вышли его статьи и даже книги: в 1842 году издано сочинение о сахарной промышленности «Analyse de la question des sucres», а в 1844 году – «Extinction du paupérisme» («Об искоренении нищеты»).

Во время нахождения в крепости Луи Наполеон стал отцом двух сыновей – Эжена, позднее – граф д’Оркс, и Александра, получившего позднее титул графа Лабенне. Дети, конечно, родились вне брака и, соответственно, в большой тайне, а их матерью была горничная принца Элеонора Верго. Оба сына получили фамилию ее второго любовника Пьера Буре. В 1853 году в их семье родился и собственный ребенок, названный Жаном. Официально все три мальчика объявлены рожденными от неизвестного отца.

Сыновья Наполеона родились в Париже, а их воспитанием занималась мадемуазель Корну[7]. Александр Луи Эжен граф д’Оркс не успел получить особых преференций от своего могущественного отца – в 1870 году империя пала. Да и проявить себя он толком не смог, так как в 1882 году умер от тяжелой болезни в возрасте 36 лет. Совершенно иначе сложилась судьба его брата, Александра Луи-Эрнеста графа Лабенне. Он стал профессиональным дипломатом, получил от отца (императора) большие земельные угодья в коммуне Ланды, а c 1885 года и до самой смерти служил мэром коммуны Сен-Андре-де-Сеньян. Александр прожил 67 лет.

Кстати, в архиве сохранились крепостные документы c описанием Луи Наполеона: «Возраст: тридцать два года. Рост: один метр 88 сантиметров. Волосы и брови: каштановые. Глаза: серые и маленькие. Нос: большой. Рот: обычный. Борода: каштановая. Усы: светлые. Подбородок: заостренный. Лицо: овальное. Цвет лица: бледный. Голова: втянута в плечи и плечи большие. Спина: изогнутая. Губы: толстые»[8].

В заключении, в перерывах между написанием книг и встреч с милой служанкой, Луи-Наполеон готовил побег.

Нужный момент пришел 25 мая 1840 года – переодевшись строительным рабочим, Наполеон III с парой досок на плече вышел из крепости и сел в заранее подготовленную коляску, тотчас рванувшую к условленному месту на побережье. Там принца ждала лодка, на которой он уплыл в Великобританию.

В Лондоне Луи Наполеон поселился на Кинг-стрит в районе Сент-Джеймс, возобновил старые знакомства, в том числе с Б. Дизраэли, и приобрел новые, в частности с писателем Чарльзом Диккенсом. Продолжались в Англии и любовные похождения Наполеона. Его новой пассией стала французская актриса Элизабет Феликс, известная как мадемуазель Рашель. Но не она сыграла в судьбе Луи решающую роль.

Гарриет Говард. Холст, масло. Худ. Онриет Капильер. 1850 г. Оригинал находится в Компьенском дворце

В Лондоне он познакомился с Элизабет Энн Хариетт, больше известной как Гарриет Говард, дочерью «обувного короля», известной в Лондоне куртизанкой и богатой наследницей, сыгравшей в политическом будущем Наполеона III решающую роль. Именно она финансировала государственный переворот 1851 года. С мисс Говард мы еще встретимся на страницах книги, а пока вспомним историю падения монархии Луи Филиппа и восхождение звезды племянника Наполеона Великого.

Вопросы причин и детальный анализ революции 1848 года – тема отдельной книги, нас интересует лишь краткая хронология событий. Известно, что главной причиной недовольства народа правительством являлось отсутствие всеобщего избирательного права (для мужчин) – при Луи Филиппе из 9 млн 300 тыс. фактических избирателей правом голоса обладало чуть менее 250 тысяч. Отстраненными от политики оказались крестьяне (большинство населения Франции) и рабочие. Формальным поводом к выступлению послужил запрет министра внутренних дел Шарля Дюшателя на банкет (собрание) реформаторов, запланированный на 22 февраля 1848 года. В этот день и началось восстание в Париже. Но поводом для свержения короля стал расстрел демонстрантов на бульваре Капуцинок у отеля «Вандом» солдатами 14-го линейного пехотного полка. От пуль военных погибло 16 человек, более 50 было ранено, а время правления Луи Филиппа закончилось. В Бурбонском дворце, где заседала Палата депутатов, сформировалось Временное правительство. Уже в апреле новые власти вернули право голосования всем мужчинам. Во Франции впервые в мире введено всеобщее голосование, а 23–24 апреля 1848 года прошли выборы в Национальную ассамблею, начавшую свою работу 4 мая. Интересно, что от Бонапартов тогда избрали Жерома Наполеона, Пьера Наполеона и принца Неаполя Люсьена Мюрата.

Планировалось, что передача власти республике пройдет мирно. События, однако, пошли совсем по иному сценарию. Уже 23 июня 1848 года ассамблея объявила осадное положение и поручила военному министру генералу Луи Эжену Кавеньяку навести порядок в столице, где не утихали выступления рабочих. На стороне правительства действовала регулярная армия, включая артиллерию. Противостояние рабочих и солдат вылилось в убийство 5 тысяч демонстрантов, арест еще 15 тысяч, и, кроме того, 4 тысячи бунтовщиков власти депортировали из страны в колонии, в основном в Алжир[9]. Армия Второй республики утопила восстание рабочих в крови. От пуль солдат короля Луи Филиппа, как мы помним, погибло 16 демонстрантов.

Изложенная выше история чрезвычайно важна для нашего исследования, так как успех Луи Наполеона на президентских выборах во многом связан с кровавыми событиями июля 1848 года.

Генерал Луи Эжен Кавеньяк

Конечно, Луи пристально наблюдал из Лондона за политической жизнью на родине, и Французская революция подтолкнула его к решительным действиям. Луи Наполеон прибыл в Париж 27 февраля 1848 года, а по приезде направил Временному правительству письмо с информацией о своем прибытии, на что А. де Ламартин от лица правительства попросил Луи Наполеона немедленно покинуть столицу, объясняя это проблемами с безопасностью. Луи подчинился и уже 2 марта 1848 года вернулся в Лондон.

На декабрь 1848 года во Франции назначили президентские выборы. Претендентом на высокий пост стал, естественно, генерал Л. Э. Кавеньяк, либералы выставили внука фокусника Александра Ледрю-Роллина, правые – писателя Альфонса де Ламартина, а социалисты – натуралиста Франсуа Венсана Распайя. К этой пестрой компании примкнул Луи Наполеон.

Избирательный штаб Луи расположился в «Отель дю Рин» на Вандомской площади, а среди его окружения находилась мисс Говард, финансировавшая его политические амбиции. Программа представителя великой фамилии включала в себя благосостояние каждого и процветание всех – будущий император Наполеон III, наученный историей с королем Луи Филиппом, раздавал обещания всем слоям французского общества. Он заявлял о поддержке религии и семьи, крестьян и рабочих, промышленников и мелких лавочников. На победу Луи Наполеона играло, конечно, имя – парижская газета «L’Evenement» вышла с большим заголовком: «Мы уверены в нем – он носитель великого имени».

Результаты голосования известны: за будущего императора Наполеона III проголосовало 5 млн 434 тыс. человек из 7 300 тыс. Следующий за ним генерал Кавеньяк получил 1 млн 448 тыс. голосов, третий претендент – Ледрю-Роллин довольствовался 370 тысячами.

В конце декабря 1848 года президент Луи Наполеон занял Елисейский дворец.

Глава 2

Носитель великого имени

Биография императора Наполеона III исследована довольно хорошо – во Франции, США, Великобритании и в других странах регулярно выходят книги о нем и о Второй империи. Довольно часто история жизни и деятельности Наполеона III преподносилась в отрицательном контексте, однако во второй половине XX столетия и в новое время появляются более взвешенные работы, где оценка вклада императора в развитие Франции представляется более реалистичной.

Вспомним и мы детство и юность этого незаурядного монарха, чей сын и внук, как знать, могли бы править, основав и Третью, и Четвертую империи…

Отец-основатель современной Франции родился в большом особняке на улице Серрюти, ночью 20 апреля 1808 года. Младенца назвали Шарль Луи Наполеон, его родители – король Голландии Луи Бонапарт и Гортензия Эжени Сесиль де Богарне. Как известно, Луи Бонапарт приходился младшим братом его императорскому и королевскому величеству Наполеону I Бонапарту, а Гортензия (падчерица Наполеона) была единственной дочерью императрицы Жозефины де Богарне – супруги императора Бонапарта.

Президент Франции Луи Наполеон Бонапарт. Литография. 1848 г.

Брак Луи и Гортензии, если его можно вообще назвать таковым, оказался неудачным – молодого человека и девушку поженили ради наследника для наполеоновской империи. Их первенец – Наполеон Луи Шарль Бонапарт появился на свет в 1802 году, но умер от вирусной инфекции в возрасте 5 лет (1807). В 1804 году родился их второй ребенок – сын Наполеон Луи Бонапарт, проживший всего 27 лет, умерший от кори в итальянском городе Форли и погребенный в 1831 году в Сен-Леб-Ла-Форе (Иль-де-Франс), рядом со старшим братом. Осенью 1807 года Гортензия де Богарне забеременела вновь – так появился на свет будущий император Франции. Большую часть времени супруги жили раздельно: он правил в Голландии, она жила во Франции. Луи постоянно требовал привезти сына в Голландию, но получал от жены отказ, который всегда поддерживал Наполеон I Бонапарт. В 1810 году император Франции присоединил Голландию к империи, и король Луи Добрый (так прозвали его голландцы) бежал из Гарлема в Австрию – с этого началась вражда между братьями Бонапартами. Он не мог посетить Францию, живя в изгнании, даже в Голландию ему позволили приехать только в 1840 году. Бывший король Голландии Луи Бонапарт Добрый умер в 1846 году и похоронен рядом со своими двумя сыновьями.

Луи Бонапарт, король Голландии. Холст, масло. Худ. Чарльз Говард Ходжес. 1809 г.

Кстати, у Наполеона III был сводный брат – незаконнорожденный сын Гортензии от связи с полковником Огюстом Шарлем Жозефом де ла Бийярдери, виконтом де Флао. Мальчика, появившегося на свет в одной из гостиниц Швейцарии, назвали Шарлем, и позднее он получил высокий титул 1-го герцога де Морни. Герцог имел определенное влияние на Наполеона III, активно участвовал в государственном перевороте 2 декабря 1851 года и получил в итоге пост министра внутренних дел Франции. Супругой де Морни в 1857 году стала русская красавица принцесса Софья Сергеевна Трубецкая. После падения Наполеона I Бонапарта жизнь Гортензии во Франции стала невозможной, и в 1817 году она покинула родину, поселившись в поместье Арененберг на берегу Боденского озера в швейцарском кантоне Тургау. Здесь она встретила старость и смерть.

Но вернемся к Луи Наполеону. Крещение наследника прошло 5 ноября 1810 года во дворце Фонтенбло, крестными родителями выступили император Наполеон I и императрица Мария Луиза. В 1817 году мальчик покинул Францию вместе с матерью, и его детские годы прошли в Швейцарии и Германии, где он получил образование в гимназии баварского города Аугсбурга. Позднее это сказалось на французском языке императора Наполеона III, говорившего с заметным немецким акцентом. Дома образованием и воспитанием Луи Наполеона занимался известный республиканец Филипп Ле Бас.

В 15 лет Луи Наполеон оказался в Италии – Бонапарты владели имением в Риме. Здесь молодой человек свел дружбу с французским послом и известным писателем Франсуа Рене Шатобрианом, который, по правде, всегда выступал приверженцем Бурбонов. Но, что более важно, на почве либеральных идей и борьбы за независимость Италии от владычества Австрийской империи Луи Наполеон сошелся со своим старшим братом, Наполеоном Луи. Братья стали карбонариями[10].

Герцог де Морни. Фотография. Авторы Майер и Пирсон. 1862 г. Оригинал находится в Национальной библиотеке Франции

В апреле 1831 года, после провала планов по захвату Рима, в организации которого оба брата принимали активное участие, Луи Наполеон бежал на родину. В Италии начались аресты карбонариев, причем австрийская армия и полиция имели полную информацию о революционной деятельности Бонапартов. За несколько дней до побега Наполеон Луи заболел корью и умер. С тяжелым сердцем пришлось пробираться к французской границе будущему императору Франции. С ним Италию покинула и мать[11]. Обращаясь к ней, участник наполеоновских войн и борец за независимость Италии генерал Пьер Дамиано Арманди позднее заметил: «Милостивая государыня, вы должны гордиться, будучи матерью таких сыновей. При всей затруднительности положения, поведение их было рядом подвигов и самоотвержения. История будет помнить об этом»[12].

В Париж они прибыли 23 апреля 1831 года и остановились под фамилией Гамильтон в отеле «Du Holland» на Вандомской площади. Король Луи Филипп дозволил им остаться во Франции, но инкогнито и на непродолжительное время. Конечно, скрыть присутствие столь известных особ было невозможно, что и стало причиной новой эмиграции Луи Наполеона. В десятую годовщину со дня смерти Наполеона Бонапарта, 5 мая 1831 года, перед гостиницей прошло траурное шествие, посвященное императору. Этого факта хватило властям для предлога к высылке, и они потребовали от Гортензии и Луи покинуть пределы Франции. После недолго пребывания в Англии они вернулись в свое швейцарское поместье.

Возможно, все последние события – жизнь в Италии, бегство во Францию и несколько дней в Париже – укрепили мнение Луи Наполеона в своем мессианстве и предназначении быть наследником Наполеона I. Во время жизни в Швейцарии он не только получил необходимые военные знания и практический опыт, став офицером швейцарской армии, но и выпустил несколько теоретических работ.

В 1832 году вышла его книга «Rêveries politiques» («Политические мечты»), в которой Луи представил не только проект Конституции, но и обосновал свой государственный идеал – республика во главе с императором. И именно в таком виде, как мы уже знаем, произошла реставрация наполеоновской империи. Второй важной теоретической работой Луи стала книга «Des idées napoléoniennes» («Наполеоновские идеи»), которая вышла из печати в 1839 году и провозглашала фундамент будущей империи: примат всеобщего избирательного права и превалирование национальных интересов над всеми иными.

Кроме этого, в Швейцарии Луи Наполеон написал и издал «Considération politiques et militaires sur la Suisse» («Размышление о швейцарской политике и армии») и учебное пособие по артиллерии.

В 1834 году в Париже началось издание ежемесячного журнала «L’Occident français», в первом и единственном номере которого издатель Виктор де Персиньи опубликовал собственноручно составленный наполеоновский манифест: «Нет в Европе ни одного человека, знакомого с обстоятельствами своего времени, который бы не ожидал полного обновления нашего континента. Кажется, что голос, возвещавший прежде на Востоке пришествие Мессии, провозглашает теперь обширную политическую систему, к которой мы с каждым часом все более и более приближаемся. Да возвратится к нам наполеоновская идея, казненная, в лице своего славного представителя, на утесе острова Святой Елены. Эта империалистическая идея заключает в себе ту традицию, которую так искал XVIII век, истину нынешнего века и символ западных национальностей. Настало время возвестить Европе это империалистическое евангелие, которое до сих пор еще не имело своих апостолов. Настало время развернуть старое знамя императора, но не только знамя Маренго и Аустерлица, но и знамя Бургоса и Москвы. Императора, только императора!»[13].

Жозеф Наполеон, король Неаполя, король Испании. Холст, масло. Худ. Франсуа Жерар. Около 1808 г.

В 1852 году Наполеон III отблагодарил рвение В. де Персиньи, назначив его министром внутренних дел Франции. Конечно, это назначение связано не с указанным манифестом – Виктор де Персиньи стоял за организацией бонапартистской партии, участвовал в подготовке двух мятежей: 1832 и 1840 годов, с историй которых мы уже вкратце познакомились, и считался одним из видных теоретиков бонапартизма. Он входил в ближайшее окружение Луи Наполеона. Ближе находились только Мюраты!

Итак, все, что могло приблизить мечту Луи Наполеона, произошло, и в 1848 году он стал главой французского государства, но это было только начало…

Говоря о правах на трон среди Бонапартов, следует отметить, что, согласно закону, принятому во времена Первой империи, власть могла передаваться только по мужской линии, что ограничивало круг претендентов на престол. После Наполеона I и Наполеона II наследником становился старший брат Наполеона I – Жозеф. Он, в общем-то, проявлял определенную активность в этом вопросе, но не торопился занять французский престол. Кроме этого, Жозеф так ни с кем и не договорился, хотя в 1832 году вел в Лондоне безуспешные переговоры с республиканцами Годфруа Кавеньяком (братом генерала Луи Кавеньяка), Жюлем Бастидом и другими. Жозеф Бонапарт умер в 1844 году, причем детей мужского пола не имел.

Именно Жозеф Бонапарт в обращении к палате депутатов отмечал: «Если нация, в интересах своих, находит нужным сделать другой выбор, то она имеет власть и право совершить это, но только она одна». Речь, конечно, шла о престолонаследии в императорском доме Бонапартов и о возможности изменения имевшихся ограничений.

Среди претендентов на корону значился младший брат Наполеона I и отец будущего императора Наполеона III – Луи Наполеон Бонапарт. Но он интереса к власти не проявлял, дав возможность заниматься политикой сыну. Луи Наполеон Бонапарт тихо скончался в Италии в 1846 году, в возрасте 67 лет.

Как видим, Луи Наполеон остался единственным наследником французского престола. Но время империи еще не пришло – он всего лишь президент Республики.

Еще до президентских выборов опубликовали манифест Луи Наполеона, который, в частности, заявил соотечественникам: «Я поставлю свою честь в том, чтобы к концу четырех лет передать власть своему преемнику: власть – твердою, свободу – неприкосновенною, прогресс – осуществившемся на деле». Срок полномочий президента ограничивался четырьмя годами, причем баллотироваться на этот пост можно было только один раз.

Однако Наполеон понимал, что на посту президента империю не возродить, а власть, доставшаяся с таким трудом, тихо уплывет в полном соответствии с законами Франции. Да, он обещал передать власть преемнику, – но не собирался выполнять это обещание.

Глава 3

Великие планы

Популярность наполеоновской идеи во французском обществе была достаточно высокой и не только среди крестьян, благодаря поддержке которых Луи Наполеон победил на президентских выборах. За Бонапарта выступали рабочие, мелкие лавочники и интеллектуалы, да те же монархисты.

Незадолго до голосования мэр города Сен-Бриё в письме к маршалу Тома Бюжо спрашивал: «За кого мы должны вотировать (голосовать. – Авт.), – за генерала Кавеньяка или за принца Луи?». Маршал ответил: «Генерал Кавеньяк – это республика; Луи Бонапарт – это неизвестность. Я вотирую за неизвестность»[14].

То, что его будущее неизвестно, прекрасно понимал и сам Луи Наполеон.

Победа на президентских выборах мало что значила для его программы – за четыре года, отведенных законом, Империю не возродить. Кроме того, Луи знал, что его политические противники, отдав ему власть сегодня, завтра могли ее легко отобрать. Но будущему императору повезло – в этот исторический момент на французской политической сцене только он смог предложить стране определенную программу развития и проявил сильное желание реализовать этот план. Все это осенялось великим именем Наполеона I Бонапарта.

Прежде чем приступить к обязанностям президента, Луи Наполеон в соответствии со статьей 48 Основного закона Франции принял присягу на верность Республике и Конституции.

Президент Луи Наполеон Бонапарт. Литография. Худ. Эдуард Кайзер. 1848 г.

«Перед лицом Бога и французского народа, представляемого Национальным собранием, – громогласно объявил Луи, – клянусь быть верным Республике, демократической, единой и нераздельной, и исполнять обязанности, возложенные на меня Конституцией».

В Елисейский дворец Луи Наполеон въехал в конце декабря 1848 года, а в своем кабинете вывесил портрет Наполеона I в момент коронации и изображение своей матери.

С новыми выборами в Национальное собрание, которые прошли 13–14 мая 1849 года, стал понятен расклад сил на политическом олимпе республики. На первом месте стояла республиканская «Партия порядка» Адольфа Тьера, за ними шли социалисты со своими лидерами А. Ледрю-Роллином и Ф. Распаем, умеренные республиканцы оказались третьими. Ситуация складывалась таким образом, что «Партия порядка» могла в одиночку блокировать в парламенте любые инициативы президента Луи Наполеона, а А. Тьер выступал последовательным противником Бонапартов.

Адольф Тьер

Власть Луи Наполеона подвергли проверке на прочность уже в мае – июне 1848 года, когда социалисты и республиканцы попытались низложить первого президента. Восстание началось в Париже, но развития не получило, а президент Луи Наполеон довольно быстро подавил это выступление. Его лидеры, известные нам Александр Ледрю-Роллин и натуралист Франсуа Распай, а также социалисты Луи Блан, Пьер Леру и Александр Мартен. После разгрома восстания бóльшую часть заговорщиков арестовали и судили – суд прошел весной 1849 года в Бурже. Ледрю-Роллин и Луи Блан бежали в Англию.

По итогам этого противостояния произошло важное событие – Национальное собрание Франции, где большинство принадлежало «Партии порядка» и ее лидеру Адольфу Тьеру, приняло новый избирательный закон, отменивший всеобщее избирательное право и лишивший 3,5 миллиона избирателей права голоса. Конечно, это стало прямым вызовом президенту, всегда считавшему, что всеобщее избирательное право выступает базой французского государства. Луи Наполеон выступил категорически против новых правил и отправился в поездку по стране с публичными выступлениями за возврат всеобщего избирательного права. В итоге президент потребовал от Национального собрания отметить ограничения, но парламент не поддержал Луи Наполеона, хотя перевес противников составил всего 7 голосов.

История с отменой всеобщего избирательного права еще больше утвердила Луи Наполеона в мысли, что пора приступать к действиям по укреплению личной власти и решать, как остаться у власти по истечении первого срока правления.

Естественным способом решить проблему мог быть путь изменения Конституции – это понимали все. В Национальное собрание Франции сторонники президента внесли законопроект с изменениями к основному закону, позволявший главе государства баллотироваться на второй срок. Перед этим Луи Наполеон проехался по стране и заручился поддержкой провинции. Летом 1851 года прошло голосование по представленным изменениям к Конституции. Большинство депутатов проголосовало «за», но необходимых двух третей от общего их числа подано не было. Так что шанс эволюционного изменения политического устройства страны Франция в тот день упустила.

У президента не оставалось ни выбора, ни времени – в мае 1852 года заканчивался срок его президентских полномочий, так что нужно было действовать быстро и решительно. Как мы помним, миссия Луи Наполеона состояла в возрождении империи, так что само провидение толкало его к императорской короне.

Луи-Наполеон начал действовать. К 1852 году он уже проделал большую работу, заменив в армии многих неугодных ему высших офицеров, например главнокомандующего парижской армией генерала Николя Шангарнье. Но это лишь помогало перевороту, организацией которого занялись герцог де Морни, герцог де Ториньи и другие. Для военного обеспечения операции заговорщики вызвали из Алжира в Париж командующего бригадой генерал-майора Жака Леруа де Сент-Арно с группой боевых офицеров.

Генерал де Сент-Арно. Фотография. Автор Пьер Пирсон. XIX в. Оригинал в Национальной библиотеке Франции

Поиск офицеров, готовых возглавить армию во время государственного переворота, Луи Наполеон начал еще в 1849 году. Одно время его представители обхаживали генерала Шангарнье, доверенные лица вели беседы с генералами Кристофом де Ламорисьером, Мари Бедо, Эмилем Флёри и другими. В итоге выбор пал на генерал-майора Сент-Арно, и президент Луи Наполеон 26 октября 1851 года назначил его военным министром, поставив задачу – участие армии в государственном перевороте и обеспечение порядка после его завершения. Большим плюсом являлось то, что армия уже была готова выступить против республики, олицетворением которой для нее стало Национальное собрание. В ноябре 1852 года Луи Наполеон решил встретиться с офицерами воинских частей Парижа с целью заручиться их поддержкой в противостоянии с парламентом, и такая встреча состоялась 9 ноября. Президент предстал перед военными с приветственной речью, закончив его следующими словами: «…в тяжелые дни испытаний я не буду действовать так, как действовали предшествовавшие мне правительства. Я не скажу вам: „Идите, я следую за вами!“. Я скажу: „Я иду, следуйте за мной!“».

В то время парижская армия насчитывала 60 тысяч солдат, прошедших многие войны. Еще 30 тысяч находились в частях, расквартированных в ближайших к столице провинциях.

Важную роль в борьбе за трон Луи-Наполеон отводил газетам и журналам, которые на протяжении нескольких лет активно пропагандировали наполеоновские идеи да и вообще бонапартизм. Одновременно журналисты неистово боролись с республиканцами, социалистами и легитимистами.

В те дни журналист и бонапартист Поль Гранье де Кассаньяк пиcал в журнале «Constitutionel»: «Не следует обращать на них (депутатов. – Авт.) внимания, ни слушать, ни бояться их. Одна только вещь может быть уподоблена по своей громадности их высокомерию в подобном притязании – это глупость тех, кто согласится явиться сторонником этого высокомерия. 111-я статья, требующая большинства в три четверти вотирующих, – явление анормальное, а потому и не может быть терпима, в особенности же при таком презренном Собрании».

В это время рядом с Наполеоном вновь возникает Харриет Говард, и вновь она выступила спонсором, теперь уже государственного переворота. Финансы самого Луи Филиппа находились в плачевном состоянии. Так, подписанные им четыре векселя на 10 000 франков каждый, известный банкир отказался принимать. Наличных денег нет и у ближайшего окружения президента. В этот момент на помощь президенту пришла мисс Говард, которая продала в Лондоне дом и все свое имущество, а вырученные деньги лично привезла во Францию и передала Луи. Позднее благодарный император вернул все сполна.

В нашей книге мы не касаемся подробностей политической борьбы во Франции того времени – эта тема выходит за рамки одного исследования. Нам важно лишь вспомнить, как Луи Наполеон пришел к власти, как родилась и крепла его империя, так как за этим неизбежно следует вопрос о наследнике престола, который достался Луи с таким трудом.

Тем временем подготовка государственного переворота вступила в решающую фазу. 26 ноября 1851 года на встрече у маршала Бернара Маньяна присутствовали многие высокопоставленные военные, в том числе порядка двадцати генералов, к которым Б. Маньян обратился со следующими словами: «Господа, может случиться и весьма скоро, что ваш главнокомандующий сочтет нужным присоединиться к решению чрезвычайной важности. Вы будете пассивно повиноваться его приказаниям… Вы понимаете, с чем имеете дело; обстоятельства принимают чрезвычайно серьезный оборот. Мы должны спасти Францию: она рассчитывает на нас». Присутствующие поддержали маршала.

Государственный переворот назначили на 2 декабря 1851 года – в годовщину коронации императора Наполеона I (1804 г.) и сражения при Аустерлице (1805 г.). Заговорщикам казалось, что магия цифр станет залогом их успеха.

Вечером 1 декабря Луи Наполеон приказал своему секретарю Мокару собрать все бумаги по перевороту в один пакет, а в 8 часов вечера секретарь положил на стол хозяина необходимые документы. В пакете, кроме всего прочего, находился проект декрета государственного переворота, автором которого стал Карлье, а на обороте пакета Луи Наполеон написал карандашом одно слово: «Рубикон». В 6 часов утра на охрану здания Национального собрания заступили солдаты-пехотинцы под командованием полковника Эспинаса, а полк и его командир были преданы только одному человеку – Луи Наполеону.

Декрет 2 декабря 1852 г. Печать. Оригинал в Национальной библиотеке Франции

Утром 2 декабря 1852 года проснувшийся Париж увидел расклеенные по городу листовки с декретом:

«Во имя французского народа, Президент Республики декретирует:

Статья 1-я. Национальное Собрание распущено.

Статья 2-я. Всеобщая подача голосов восстановлена. Закон 31 мая отменен.

Статья 3-я. Французский народ созывается в свои комиции от 14 декабря до 21 декабря.

Статья 4-я. Весь первый военный округ объявляется на военном положении.

Статья 5-я. Государственный совет распущен.

Статья 6-я. Исполнение этого декрета возлагается на министра внутренних дел.

Дан в Елисейском дворце, 2 декабря 1851 года.

Луи Наполеон Бонапарт. Министр внутренних дел де Морни».

Кроме этого, были расклеены прокламации президента республики с воззванием к народу и к армии.

До этого ночью сорок полицейских комиссаров приступили к арестам депутатов и политических деятелей, которых в документах именовались «самыми опасными предводителями тайных обществ и баррикад». Из известных лиц полиция арестовала генералов Л. Кавеньяка, К. Ламорисье, Н. Шангарнье, А. Тьера, Ш. Лагранжа и многих других. В заранее заготовленных документах их обвинили в «заговоре против безопасности государства и в хранении оружия». Генерал-майор Ж. Сент-Арно при составлении плана операции решил, что для проведения арестов достаточно четырех часов, а по окончании работы комиссаров в город должна войти регулярная армия. Кареты для перевозки арестованных заранее расставили по набережным, но так, чтобы это не вызвало подозрений. Позднее полиция арестовала практически всех депутатов парламента.

Армия начала занимать позиции в Париже с 3 часов утра, а в 6 часов Луи Наполеон получил секретную депешу из полиции: «Мы торжествуем на протяжении всей линии».

Арест генерала Н. Шангарнье. Гравюра. Газета «Иллюстрейтед Лондон Ньюс от 13 декабря 1851 г. Оригинал в Национальной библиотеке Франции

Военное выступление против переворота началось в Париже 3 декабря 1851 года под предводительством нескольких депутатов, которые призвали к оружию. В разных частях города, в основном в рабочих районах, началось возведение баррикад. Кровавая развязка произошла уже на следующий день, 4 декабря. Пехота и кавалерия штурмом брали баррикады, а всех оставшихся в живых участников боев тут же расстреливали. На помощь пехоте пришла и артиллерия, которая картечью разгоняла восставших.

Выступления оппозиции в Париже армия окончательно подавила к вечеру 5 декабря, и министр внутренних дел де Морни разослал циркуляр следующего содержания: ««Все вооруженные выступления подавлены в Париже силой; подобные действия должны повсюду привести к таким же результатам. Шайки, которые приносят грабеж, насилие, пожары, стоят вне закона. С ними не ведут переговоров, не предлагают предварительно разойтись, – их атакуют и разгоняют. Всякий, кто сопротивляется, должен быть расстрелян, во имя законной защиты общества». В провинции полиция и армия действовали аналогично, и все выступления против Луи Наполеона подавила довольно быстро.

Луи Наполеон Бонапарт. Фотография. Автор Гюстав ле Грей. 1852 г. Оригинал в музее Метрополитен

Но Франция осталась республикой, и до восстановления монархии необходимо было сделать еще несколько шагов. В декабре 1852 года Луи-Наполеон провел всенародное голосование об изменении Конституции. По его предложению, срок правления президента увеличивался до 10 лет, причем баллотироваться можно стало неограниченное число раз. Естественно, сам Наполеон автоматически становился президентом на 10-летний срок. По новым правилам, президент наделялся дополнительными полномочиями, равными монархическим. За новую Конституцию высказалось подавляющее большинство избирателей. Прочтя итоги голосования, президент Луи Наполеон сказал: «Господа, Франция ответила на честный призыв, который я ей сделал. Она поняла, что я отступал от законности только для того, чтобы вновь возвратиться к праву». Так Луи Наполеон легализовал свой государственный переворот. Новую Конституцию Франции власти опубликовали 14 января 1852 года.

Но и с измененной Конституцией Луи Наполеон оставался всего лишь выборным президентом. Нужно было решаться сделать последний шаг по направлению к императорской короне, над которым президент размышлял почти год. На новое голосование Луи Наполеон решился только к ноябрю, и его предложение о переходе Франции от республики к наследственной монархии на референдуме 22 ноября 1852 года поддержали более 7 млн 800 тыс. французов.

По итогам референдума 2 декабря 1852 года президента Луи Наполеона провозгласили императором французов Наполеоном III.

Глава 4

Евгения де Монтихо

На некоторое время оставим в стороне политические перипетии и поговорим о личной жизни императора.

С провозглашением потомственной монархии во Франции Наполеон III, что естественно, стал задумываться о законном наследнике – так для 43-летнего императора пришло время женитьбы. До этого Луи Наполеон вел свободную и приятную жизнь холостяка.

В нашей книге уже упоминалось о любовной связи Луи с горничной Элеонорой Верго во время заключения в крепости. В Англии его романтические увлечения были связаны как минимум с двумя известными женщинами: французской актрисой Элизабет Феликс, известной в высшем свете как мадемуазель Рашель, и, конечно, с Гарриет Говард. С последней у Луи была не только страстная любовь – их объединяли деньги: с 1846 года мисс Говард финансировала все политические авантюры неутомимого представителя семьи Бонапартов.

Когда они познакомились, Гарриет уже исполнилось 23 года и она имела ребенка от связи с женатым майором лейб-гвардии Маунтджоем Мартином. Мальчика звали Мартин Константин Гарриет. Мисс Гарриет вела жизнь состоятельной горожанки, так как майор выделил ей и сыну достаточное количество денег.

Знакомство Гарриет с Луи Наполеоном произошло в литературном салоне, располагавшемся в особняке Гор Хаус в Кенсингтоне, принадлежавшем писательнице Маргарите Гардинер, графине Блессингтон. Этот исторический особняк не сохранился, ныне участок занят зданием Королевского Альберт-холла.

Графиня Блессингтон. Холст, масло. Худ. Томас Лоуренс. 1822 г.

Литературный салон графини Блессингтон пользовался большой популярностью в высшем свете Британской империи. Среди его постоянных участников можно назвать писателей Чарльза Диккенса, графа Альфреда де Виньи, Уильяма Теккерея и Ганса Христиана Андерсена, художника сэра Томаса Лоуренса, государственных деятелей Бенджамина Дизраэли, лорда Джона Рассела, лорда Генри Палмерстона.

Некоторое время Луи Наполеон и Гарриет Говард жили вместе, воспитывая двух его сыновей и ее Мартина. Это некое подобие семейной жизни английского эсквайра продолжалось до отъезда Наполеона в 1848 году во Францию, когда их связь на время прервалась. После выборов президента Франции мисс Говард вместе с мальчиками переехала во Францию и поселилась в доме на рю де Сирки.

Поначалу жизнь во Франции мало отличалась от той, что была в Великобритании, и хотя Наполеон III задумался о женитьбе, влюбленные постоянно встречались, вместе путешествовали по Франции, а Гарриет Говард присутствовала на официальных приемах в Елисейском дворце, правда, в качестве гостьи.

Забегая вперед, скажем, что после женитьбы Луи Наполеона мисс Говард вынуждена была уехать в Гавр, но спустя полгода смогла вернуться, император Наполеон III даже подарил ей дворец Шато-де-Борегар, расположенный в Ла Сель-Сент-Клу, в 5 километрах от Версаля, в котором она прожила до своей кончины, последовавшей в 1865 году. Их отношения так и не возобновились, хотя император Наполеон III делал в этом направлении робкие попытки, но отступил перед своей законной супругой, которая выражала крайнее неудовольствие его поведением. Дворец Шато-де-Борегар, подарок французского императора, до наших дней не сохранился.

Но вернемся к поискам невесты для Луи Наполеона. Конечно, этот брак был важен во многих отношениях и, прежде всего, политических – Наполеон III старался придать вес французской короне в Европе. Следовательно, выбирать будущую императрицу следовало в лучших правящих домах континента. Претендентками стали дочь наследного принца Швеции Густава Вазы принцесса Карола и племянница английской королевы Виктории германская принцесса Адельгейда Гогенлоэ-Лангенбургская. В тайне от всех в Австрию, где Густав Ваза находился в изгнании, к нему направились представители Наполеона III с предложением начала переговоров о браке. Отдельная делегация выехала из Парижа в Лангенбург, к родителям принцессы Адельгейды.

Против брака принцессы Каролы категорически возражал ее отец, кронпринц Густав, так что миссия французских дипломатов в Вене оказалась провальной. Переговоры в Германии могли стать более успешными, если бы не позиция королевы Виктории. Лондон не поддержал брак принцессы Адельгейды с Наполеоном, но и не стал выступать против. Обычно активная в подобных делах королева Виктория вдруг замолчала, и в Лангенбурге решили, что лучше французскому императору отказать – мало ли что задумали королева Виктория с принцем Альбертом. В дело даже вмешался посол Франции в Великобритании граф Александр Валевский, кстати, сын Наполеона I, и на аудиенции у королевы Виктории задал вопрос о браке Луи Наполеона и Адельгейды. Возражений со стороны королевы на этот брак не последовало[15], но поступили возражения от отца принцессы – князя Эрнста I Гогенлоэ-Лангенбургского, считавшего, что моральная репутация императора Франции не позволяет просить руки его дочери.

Конечно, Британия опасалась усиления Франции, а подобная двойственная политика, которую Лондон продемонстрировал во время сватовства Наполеона III к принцессе Адельгейде, будет продолжаться все время правления императора. Более того, эта политика Великобритании сыграет роковую роль в судьбах сына императора и его внука.

Но будущая жена ждала Наполеона III в Париже, причем познакомились они на приеме 12 апреля 1849 года в Елисейском дворце по случаю победы в президентских выборах, то есть до переворота. Яркая рыжеволосая красавица Евгения де Монтихо присутствовала на балу вместе с матерью и сразу привлекла внимание любвеобильного Луи Наполеона. На его вопрос: «Где пролегает дорога к ее сердцу?», пламенная испанка ответила: «Через часовню, сир»[16]. Будущая императрица Франции была рьяной католичкой.

Полное имя Евгении де Монтихо звучит так: Донья Мария Эухения Игнасиа Аугустина де Палафокс де Гусман Портокарреро и Киркпатрик, 16-я графиня Теба, 15-я маркиза Ардалес. Титул «Монтихо» принадлежал ее отцу и старшей сестре, но Евгения пользовалась именно им.

Принцесса Евгения де Монтихо. Холст, масло. Худ. Франц К. Винтерхальтер. 1853 г.

Большое число голубых кровей перемешались в будущей императрице. Многие ее предки жили прежде всего в Испании, но, кроме этого, она имела шотландские и французские корни. Евгения родилась 5 мая 1826 года в Гранаде в семье Сиприано Палафокса, 8-го графа Монтихо, и Марии Мануэлы Киркпатрик.

В молодости 8-й граф Монтихо выступал приверженцем и почитателем политики Наполеона I и даже сражался на его стороне в кампаниях 1812–1814 годов. В битве при Саламанке 1812 года он лишился правого глаза, и за заслуги перед Францией графа наградили орденом Почетного легиона. После падения Бонапарта граф де Монтихо жил во Франции, а в 1817 году вернулся в Испанию, где женился на испанской дворянке, 23-летней Марии Мануэле Энрикете Киркпатрик де Глосебурн и де Гриверни. Отец невесты, шотландец, служил консулом в Малаге. Свадьба состоялась 15 декабря 1817 года.

В браке родилось трое детей. Старший – сын Франсиско – умер молодым. Второй, в 1825 году, родилась девочка, которую назвали Марией Франсиской. В семье ее будут звать Пака (Paca), что в переводе с испанского означает «тюк», или «кипа». Именно Мария Франсиска станет герцогиней Альба. Наконец в 1826 году на свет появилась еще одна девочка, которой дали имя Мария Евгения, – так родилась будущая императрица Франции.

Евгения и ее старшая сестра покинули Испанию в детстве – Мария Мануэла вывезла дочерей в Париж, подальше от бушевавшей в Испании эпидемии холеры. Поэтому основное образование Евгения и Франсиска получили именно во Франции, посещая занятия в школе при монастыре Святого Сердца и в одной из гимназий. Но большую часть времени девочки занимались дома с нанятыми учителями и гувернантками. Среди их преподавателей были знаменитые писатели Проспер Мериме и Анри Бейль (Стендаль)[17]. В 1837 году сестер отравили в Англию, в Бристоль. Здесь, в пригороде под названием Клифтон, они поступили в школу-интернат для девочек «Royal York Crescent». Мать полагала, что дочерям нужно улучшить английский язык, бывший для них родным по отцу. В августе того же года Франсиска и Евгения вернулись в Париж.

Интересно, что свидетель событий, известный французский детский врач Эрнст Барт, отмечал, что, несмотря на годы, проведенные во Франции, Евгения так и не стала француженкой[18]. Доктор служил придворным лекарем при императоре Наполеоне III и лечил, в частности, наследного принца.

В марте 1839 года Евгении с сестрой пришлось выехать в Испанию, где скончался их отец и некоторое время уже жила мать, – так сестры вновь оказались на родине.

Прошло несколько лет, и Евгения из подростка превратилась в красивую девушку. Несмотря на необычайную красоту и природный ум, предложений о браке ей поступало мало, что, конечно, волновало мать. Во многом причина этого кроется в характере девушки – слишком независимом и гордом. Ко всему прочему, Евгения интересовалась политикой и, благодаря влиянию любовницы Луи Наполеона Элеоноры Гордон, стала страстной бонапартисткой[19]. В то время объявлять себя последовательницей Великого Бонапарта было не слишком выгодно, в частности в Испании.

В 1849 году Мария Мануэла вместе с Евгенией вновь отправились в Париж, но цель стояла уже иная – поиск мужа.

Да, гордая испанка сразу покорила Луи Наполеона – это произошло, как мы уже знаем, на балу в Елисейском дворце. Но ему понадобилось четыре года, чтобы тот мимолетный порыв воплотился в полноценный и одобренный церковью брак. Правда, и выбирал супругу уже не президент республики, а император Франции.

Современники отмечали особую красоту Евгении, чей рост был немногим выше среднего, а фигура легкой и изящной. Ее кожа поражала белизной, каштановые волосы удивительным образом дополняли ярко-голубые глаза с длинными густыми ресницами, нос прямой – аристократический[20], маленький рот и очаровательная улыбка.

В Париже поговаривали, что Луи Наполеон предлагал Евгении замужество, еще будучи президентом республики. Правда это или нет – сказать сложно. Однако реальных действий он тогда не предпринимал. Тем временем на большинстве официальных приемов 1849–1851 годов Евгения де Монтихо числилась в числе приглашенных – так она постоянно находилась на глазах у Луи Наполеона. Была ли это тонкая игра? Да, конечно! Шанс стать императрицей Франции будоражил умы большинства незамужних светских красавиц того времени. Но нужно отдать должное – Евгения оставалась сама собой, это Наполеону III требовалось завоевать сердце испанки. Впрочем, многие очевидцы отмечали, что падкий на женскую красоту Луи быстро влюбился в Евгению де Монтихо и был готов просить ее руки.

Императрица Евгения. Фотография. Автор Гюстав ле Грей. 1856 г.

Император сообщил своему другу, генералу Э. Флёри, о чувствах к Евгении, на что тот посоветовал Наполеону III жениться. Официальное предложение о браке от имени императора Франции передал невесте государственный министр Ашиль Фульд (Achille Fould) – один из ближайших к Луи Наполеону политических деятелей.

Евгения де Монтихо дала согласие. Гражданская церемония бракосочетания прошла 22 января 1853 года во дворце Тюильри, пышное венчание состоялось через несколько дней в соборе Парижской Богоматери. Во время заключения брака во дворце чиновник торжественно произнес:

«Именем императора, Конституции и на основании закона объявляю его Величество Наполеона III, императора Французов по воле Божьей и на основании народного волеизъявления, и ее превосходительство мадемуазель Евгению де Монтихо, графиню де Теба, мужем и женой». Наполеон III Бонапарт и Евгения де Монтихо подписали необходимые в таком случае документы[21].

Важный день в истории Франции и в жизни семьи Наполеона III настал 16 марта 1856 года: на свет появился наследник престола, которого назвали Наполеон Эжен Луи Жан Жозеф Бонапарт, принц империи и сын Франции[22].

Глава 5

Либеральная империя

История несправедливо поступила с императором Наполеоном III, а французское общество не оценило явных заслуг этого человека и слишком поверхностно отнеслось к последствиям многих действий своего лидера. Важную роль в очернении Наполеона сыграли не столько республиканцы, сколько французские интеллектуалы, в числе которых, например, оказался великий романист Виктор Гюго, хотя его как члена парламента и оппозиционера нельзя считать объективным и беспристрастным. Писатель горячо поддержал Луи Наполеона во время президентских выборов, но резко осудил государственный переворот 2 декабря 1851 года. Более того, Виктор Гюго демонстративно покинул Францию и оставался в эмиграции до падения империи в 1870 году, живя вначале в Бельгии, а потом на островах Джерси и Гернси, расположенных в проливе Ла-Манш.

Довольно точно о Наполеоне III написала в своих мемуарах участница событий принцесса Кэролайн Мюрат – дочь Люсьена Мюрата, принца Понтекорво, и американки Кэролайн Фрейзер.

«Тогда, когда история Второй империи будет написана и прочитана, я знаю, что Наполеон [III] будет там представлен в ложном свете и неправедно осужден. Да, он не был популярным. Слишком холодный, слишком равнодушный и слишком надменный, чтобы угождать толпе. Но он был и слишком независимым, слишком откровенным и всесокрушающим, чтобы быть любимым обществом. Слишком интеллектуальный, чересчур гордый, слишком дальновидный для оценки его судом. Он ненавидел и лесть. У него было несколько настоящих друзей. Еще меньше у него было поклонников, но, по моему скромному мнению, все они стоили меньше мизинца на его руке»[23], – отмечала принцесса Мюрат.

Можно с уверенностью утверждать, что отцом-основателем современной Франции является император Наполеон III, а его либеральная империя стала фундаментом всех последующих республик.

Наполеон III взошел на французский престол, опираясь на результаты всенародного референдума – процедуры демократической, несмотря на множество отклонений и особенностей того времени. Более того, Луи Наполеон провел реальную избирательную кампанию, разъезжая по стране и рекламируя самого себя. Конечно, президент Луи Наполеон как мог пользовался своим административным ресурсом, но вспомните – это середина XIX столетия, мир, в котором демократических стран единицы, а всеобщее голосование такого масштаба проводилось только во Франции.

Луи Наполеон рекламировал свою политическую и, в большей степени, экономическую программу, обещая всем слоям французского общества дивиденды от его политики. Он стал одним из немногих политических лидеров своего времени, поддержавшим в своей стране рабочий класс. Луи Наполеон прекрасно видел растущую претензию пролетариата на политические и социальные права и понимал, что в решающий момент эта сила способна сместить любое правительство[24].

Но что самое удивительное – Наполеон III исполнил большинство своих обещаний, а экономическое и социальное развитие Франции во второй половине XIX столетия больше повторить не удалось, разве что во второй половине прошлого века. Но послевоенное время вообще было связано с быстрым развитием во всем мире.

Император Наполеон III выступил в роли «отца нации», поставив свой авторитет на чашу весов истории. Конечно, либеральная империя началась с откровенной полицейской диктатуры, но нужно отдать должное Луи-Наполеону – он никогда не стремился к неограниченной личной власти ради самой власти или ради наживы. Его мысли всегда занимали Франция и французы.

Еще в 1842 году в брошюре о сахарной промышленности Наполеон III указал на форму участия государства в развитии страны. Он писал: «Правительство не является необходимым злом, как утверждают некоторые люди. Вместо этого оно выступает щедрым мотором всего общественного организма»[25].

Как отмечают многие очевидцы событий, эпоха императора Наполеона III во Франции – время активной политики и невероятной экономической активности. Даже противники Наполеона III, например автор мемуаров Эмиль Оливье, отдавали должное императору, его энергии и воли к преобразованиям.

Казалось бы, диктатура императора по мере своего укрепления должна консервировать политическую жизнь в стране. Часто так и будет, особенно позднее, в XX столетии. Но либеральная империя и ее лидер Наполеон III шли иным путем – к бóльшей открытости, бóльшей демократии и бóльшим политическим правам.

В экономике император Наполеон III показал себя блестящим реформатором. Его правительство энергично стимулировало развитие французской промышленности. Во второй половине XIX века во Франции появились новые сектора национальной экономики. Активно развивалось банковское дело. При Наполеоне III начали свою работу такие известные сегодня финансовые учреждения, как «Сосьетé женераль» (основано в 1854 г.) и «Креди Лионе» (основано в 1863 г.).

Он открыл внутренний рынок Франции для свободной торговли иностранными товарами, что вызвало всплеск активности в производстве и торговле. Наполеон III был последовательным сторонником открытости международной торговли и в этом даже предвосхитил будущий единый рынок Европы. Во многих экономических нововведениях император Франции опередил свое время.

Интересно, но политические противники ставили в вину императору Наполеону III свободу торговли. Статистика тем не менее показывает, что предыдущая политика протекционизма привела к сильному отставанию Франции от Англии. Именно это пытался исправить и отчасти осуществил французский император.

Железные дороги в XIX в. Фотография. 2-я пол. XIX в.

Хорошим примером удачной экономической политики служит история развития французских железных дорог. По данным исследователей, общая длина железных дорог в 1851 году составляла 3685 километров. За годы правления Наполеона III проложили тысячи километров, и на исходе либеральной империи, то есть в 1870 году, общая длина железных дорог во Франции достигла 17 924 километра[26]. Железнодорожная сеть появилась вокруг Парижа, связывала все порты империи и большинство промышленных предприятий. В столице построили два новых великолепных вокзала: Лионский и Северный. Важную роль в финансировании строительства новых железных дорог играло «Сосьетé женераль де креди мобилье», начавшее свою деятельность в 1852 году. Решил Наполеон III и многие проблемы французского села. Первое, что сделал император, – отменил грабительский 45-процентный налог на крестьян, введенный при Луи Филиппе. Крестьянство получило доступ к кредитованию под низкие проценты, а с этим и к новой технике, что позволило повысить производительность труда в сельском хозяйстве. В деревню вместе с доходами пришла определенная стабильность – пусть медленно и трудно, но во французской деревне начал формироваться сельский средний класс, обеспечивавший стабильность политического режима[27]. Проголосовав за Наполеона III в 1852 году, французские крестьяне остались верны ему и в 1870 году.

Париж при Наполеоне III. Авеню дель Опера. Фотография. 2-я пол. XIX в.

К числу несомненных заслуг императора Наполеона III относится реконструкция Парижа, которую провел новый префект департамента Сены барон Жорж Эжен Османн. Столица Франции не просто пополнилась несколькими постройками – возникли новые улицы и бульвары, целые кварталы получили блистательный облик, такой, например, как у авеню дель Опера.

Известной парижской достопримечательностью сразу после постройки стало здание Парижской оперы на бульваре Капуцинок в самом конце авеню дель Опера, сооруженное в 1861–1875 годах архитектором Шарлем Гарнье и известное ныне как Опера Гарнье. Украсили Париж и новые парки: Булонский лес (1858 г.), Венсенский лес (1865 г.), Бют-Шомон (1867 г.) и Монсури (1878 г.). Также в те годы власти города реконструировали Люксембургский сад и парк Монсо.

Успех сопутствовал империи Наполеона III и в международных делах. Большим событием стало строительство Суэцкого канала, финансирование которого велось французским акционерным обществом при участии финансовой группы Ротшильдов из французского дома Ротшильдов. И, заметим, при сильном противодействии Великобритании!

Фойе здания Парижской оперы. Фотография. После 1875 г.

Открытие канала состоялось 17 ноября 1869 года в присутствии императрицы Евгении, которая находилась на яхте «L’Aigle» («Орел») под командованием капитана Наполеона Коста. На церемонии открытия не обошлось без скандала. Первой в очереди на проход по Суэцкому каналу стояла яхта императрицы Евгении, за ней выстроились суда других стран. Но ночью, под покровом темноты, британский военный бриг «Ньюпорт» под командованием вице-адмирала сэра Джорджа Нареша обошел яхту «L’Aigle» и стал первым на проход по каналу. Это выяснилось утром, когда рассвело, но сделать ничего было уже нельзя. Официально капитан Дж. Нареш получил выговор, неофициально – благодарность от британского правительства.

Успешными для Франции стали и несколько войн, которые империя вела в первые годы своего существования. В 1853 году разразилась Крымская война между Российской и Османской империями. На стороне Турции выступили Франция, Великобритания и Королевство Сардинии (Италия), направившие весной – летом 1854 года в Черное море и Крым свои военно-морские флота и сухопутные части. Война закончилась поражением России и подписанием Парижского мирного договора 13 февраля 1856 года, причем наибольшие политические дивиденды от кровопролития получила именно Франция, приобретя в союзники Великобританию и, как ни странно, Россию.

В апреле 1855 года император Наполеон III и его супруга посетили с официальным визитом Лондон, а британская королева Виктория и принц Альберт побывали в Париже. Кроме того, столицу Франции посетили короли Португалии и Сардинии.

Удачно сложилась для Наполеона война с Австрией 1859 года, которую Наполеон III вел на стороне Королевства Сардиния. В результате этого противостояния в состав Франции вошли области Ницца и Савойя, а центральная Италия и Ломбардия присоединились к Сардинии. Но победа в этой войне имела для Наполеона III двоякое последствие: в Италии усилились позиции Королевства Сардиния как объединительного центра, а это противоречило интересам Франции, поддерживавшего папу Пия IX и его притязания на Рим. Хотя общий эффект от итальянской кампании стал для политики Наполеона III положительным.

Копилка военных побед императора французов пополнилась успешной военной кампанией в Китае, где Франция выступала в союзе с Англией в так называемой Второй опиумной войне 1856–1860 годов. Противником международной коалиции, включавшей Россию и США, выступала династия Цин.

Открытие Суэцкого канала 17 ноября 1869 г. Из издания «XIX век. Иллюстрированный обзор минувшего столетия». 1901 г.

В 1867 году под протекторат Франции вошла Камбоджа, а регион Кохинхина со столицей Сайгон, расположенный на юго-востоке Индокитая, стал заморской колонией Французской империи. Во второй половине XX столетия эта территория получила независимость и была образована республика Вьетнам.

Победами закончились военные экспедиции в Японию (1858 г.) и Корею (1866 г.), а вмешательство Франции в Сирии и Ливане в 1860–1861 годах положило конец противостоянию между местными христианами и мусульманами, что, в свою очередь, усилило авторитет императора Франции на Ближнем Востоке. Это было важно, учитывая положение в Алжире, который французская армия завоевала к 1852 году.

В этой североафриканской стране император Наполеон III повел себя достаточно разумно, прекратив притеснение местного населения, ограничив расселением европейцев и позволив местной аристократии управлять своей территорией. Тем не менее в 1864 году арабы восстали, что вынудило французское правительство направить более 80 тысяч солдат для подавления восстания. Кровопролитие продолжалось больше года.

Как можно видеть, первое десятилетие правления Наполеона III стало успешным в международных делах – авторитет Франции в Европе вырос, а быстрое экономическое развитие позволило вести военные операции по всему Земному шару, не уступая во многих частях света неугомонной Британии.

В завершение разговора о либеральной империи и рассуждая о личностных качествах Наполеона III, стоит вспомнить идею замечательного французского историка Жана Тюлара о «спасителях» нации[28]. Ученый заслуженно причисляет Наполеона III к числу тех, что вошел в число таких «спасителей», призванных историей в нужный час. А компанию императору составляют такие великие французы, как Карл Великий, Жанна д’Арк, Наполеон I Бонапарт и генерал Шарль де Голль. Конечно, в определенной степени идея о «спасителе» основана на легендарности исторических персонажей – многим из них приписывали несуществующие заслуги или обвиняли в том, что они не делали.

Наполеон III, как и его дядя Наполеон I, – дети революций. Ж. Тюлар подчеркивает, что на вершину власти их вознесла политическая конъюнктура, но и… личные качества. Французский историк верно подметил определенную закономерность – в тяжелые для Франции времена приходит настоящий лидер. Тот, кто берет на себя всю ответственность, как бы тяжела она ни была, иногда ценою своей жизни и личного благополучия.

Отдельной темой в судьбе императора выступала наполеоновская легенда. Именно она позволила Луи Наполеону претендовать на лидерство во Франции, получить трон и править без малого 20 лет. Впрочем, как и дядя, Наполеон III потерял власть в результате военных неудач, словно забыл о том, что нужно учиться на ошибках истории. «Поражение при Седане знаменует закат мечты о династии „наполеонидов“, но представление о том, что плебисцит и воззвание к народу – единственный путь, способный примирить демократию и опирающегося на сильную власть „спасителя“, не умирает. Франция ждет своего спасителя, чтобы взять реванш за поражение во Франко-прусской войне и отвевать Эльзас и Лотарингию», – отмечает Ж. Тюлар[29]. Франция ждала «спасителя» и в 1895-м, и в 1900-м, и в 1914-м, и в 1940 году.

Правда состоит в том, что падение империи Наполеона III не стало окончанием династии Наполеонидов. Влиятельные политические силы Французской республики сделали все, чтобы наследники императора не смогли получить возможность вернуть себе власть. Ж. Тюлар утверждает, что наполеоновские идеи жили во французском обществе до начала Первой мировой войны – можно сказать, что шанс существовал относительно долгое время, а препятствием на пути прославленной династии Наполеонидов стал тайный заговор, возникший еще во времена правления Наполеона III.

Противники династии приготовились действовать при первой же возможности. Их первой целью оказался император Наполеон III.

Глава 6

Неудачи

На фоне успехов во внутренней и внешней политике, экономике, расцвета культуры, Франция оставалось государством с массой политических и социальных проблем. Вновь прав историк Ж. Тюлар[30], что более всего плодами Второй империи воспользовалась французская буржуазия, особенно финансовые воротилы и биржевые спекулянты. В меньшей степени было довольно крестьянство, и уж совсем недовольным остался пролетариат. Прочитайте серию романов Эмиля Золя «Ругон-Маккары», и перед вами откроется неповторимый мир империи Наполеона III во всем разнообразии лиц и персонажей.

Создавало ли это проблемы для власти? Конечно да. Решал ли Наполеон III и его правительство эти проблемы? И в этом случае можно ответить утвердительно.

Так, во втором десятилетии правления Наполеона III полным ходом шел процесс ослабления полицейского гнета. Многое менялось в жизни рабочих, причем Франция в то время выступала пионером в социальном страховании и поддержке трудящихся. В Париже открылись бесплатные больницы для неимущих и была организована система государственного страхования работников. Наполеон III отменил запрет на забастовки, который действовал более 50 лет. Даже такая мелочь, как более дешевые продукты, не осталась без внимания императора, объявившего конкурс на заменитель сливочного масла, – и в 1869 году появился маргарин, созданный французским химиком Ипполитом Меже-Мурье.

Это все так, и тем не менее в критической ситуации император Наполеон III не смог удержать власть и передать ее сыну – наследнику престола.

В определенный момент времени внутренние проблемы империи объединились с внешнеполитической катастрофой, и все это совпало с многочисленными ошибочными решениями самого Наполеона III, принятыми при участии императрицы Евгении и ближайшего окружения.

Не нужно думать, что заговор против династии был чем-то спонтанным и сиюминутным, нет, это кропотливая многолетняя работа, причем международного масштаба.

Казалось бы, что с прекращением власти императора в 1870 году заговорщики должны были прекратить свою деятельность – империя-то пала! Но нет – заговор продолжился, причем состав его участников с течением времени менялся. Неизменной оставалась лишь цель – устранение династии Наполеонидов.

Заговорщики хорошо усвоили главную особенность: Наполеоны уходят, но они возвращаются, причем возвращаются с триумфальной победой! Нужно сделать так, чтобы они никогда не смогли вернуться.

Так кто же стоял за этим заговором? Оставим этот вопрос пока открытым – ответ придет сам собой.

Присмотримся к политическим силам, действовавшим во времена Второй империи, применительно в отношении их к императору и его политике. Политический мир Франции второй половины XIX столетия можно условно разделить на три большие категории: непримиримые противники Наполеона III, умеренные противники и сторонники императора. Первые две подпитывали в обществе ненависть к Луи Наполеону и всей династии, последняя поставляла заговору информированных предателей. Отдельной группой стоят иностранные противники империи, в число которых в разные годы входили правительство Великобритании, сторонники Гарибальди. Кстати, во Франции Джузеппе Гарибальди всегда находил поддержку у республиканцев.

К непримиримым противникам Наполеона III всегда относилось большинство республиканцев, наиболее радикальные из них в 1871 году вошли в число участников Парижской коммуны. Запомним это, так как один из коммунаров сыграет в жизни сына императора Луи Наполеона Бонапарта решающую роль.

Из вождей крайних республиканцев можно назвать имена известных нам Виктора Гюго, Александра Ледрю-Роллина, Шарля Флоке, Леона Гамбетту и Адольфа Тьера. Непримиримых республиканцев поддерживали многие французские социалисты, хотя определенная их часть относилась к Наполеону III все же нейтрально, а часть – даже с симпатией. Они помнили увлечение Луи Наполеона идеями социалистов-утопистов.

К числу умеренных противников Бонапартов нужно отнести легитимистов и орлеанистов, то есть сторонников Бурбонов. Будучи монархическими течениями, они видели в империи Наполеона III близкую форму государственного устройства. Легитимисты считали, что у Бурбонов больше прав на власть во Франции, чем у Наполеонидов. Интересно, что в определенный момент истории радикальные республиканцы объединились с монархистами против Парижской коммуны, но это было лишь временное и вынужденное объединение.

Умеренными политическими силами считалась часть республиканцев, придерживавшихся центристских позиций.

Президент Франции Ф.-П.-Ж. Греви. Фотография. Автор Пьер Пети. 1880-е гг.

В Третьей республике, которая появилась в сентябре 1870 года на фундаменте империи Наполеона III, республиканцы не сразу смогли упрочить свои позиции. Так, во времена президента маршала Патриса де Мак-Магона во Франции шла борьба за восстановление монархии, причем за нее агитировали открыто. Однако по ряду причин республика выстояла, а с приходом к власти в 1879 году президента Франсуа Поля Греви республиканская традиция окончательно восторжествовала.

Для нашего исследования все это – знаменательные события, напрямую отразившиеся на судьбе сына и внука Наполеона III. С избранием 30 января 1879 года Греви президентом Франции игра не закончилась – у кронпринца Луи Наполеона Бонапарта оставался реальный шанс вернуть власть. Возможность эта у Бонапартов все еще имелась, ведь наполеоновская легенда с каждым годом становилась более и более популярной во французском обществе. Можно сказать, что она стала несравнимо популярнее, чем идеи республики, а великое прошлое играло на руку династии Наполеонидов. Это отчетливо стало понятно, когда в 1875 году от притязаний на французский престол отказался Генрих Шарль д’Артуа, граф де Шамбор – лидер легитимистов.

После 1870 года вопрос о монархии поднимался во Франции довольно часто, а до 1879 года имел серьезные шансы на положительное решение. Позднее также появлялись влиятельные группы политиков-монархистов, особенно в моменты различных кризисов, которых хватало во второй половине XIX – первой половине XX столетия. К их числу нужно отнести убийство президента Карно, совершенное итальянским анархистом и террористом Санте Казерио 24 июня 1894 года. Выборы нового президента состоялись в январе 1895 года. Запомним этот год – он важен для нашей истории. Определенное напряжение во французском обществе вызвала неожиданная смерть президента Феликса Франсуа Фора 16 февраля 1899 года и попытка государственного переворота, которая произошла через десять дней. И все это случилось на фоне политического кризиса, вызванного делом капитана французского генерального штаба Альфреда Дрейфуса, обвиненного в шпионаже в пользу Германии.

Граф де Шамбор. Фотография. 1870 г.

В определенной степени даже Четвертая республика, существовавшая во Франции с 1946-го по 1958 год, предстала временем выбора формы устройства государства. Существовавшая тогда парламентская система, сохранившиеся со времен Третий республики, не отвечала ни интересам Франции, ни вызовам времени. Она была абсолютно неэффективной. Пришедшая на смену Пятая республика генерала Шарля де Голля больше походила на либеральную империю Наполеона III.

Расклад сил, противостоящих Наполеонам внутри Франции, удачно для них дополняли внешние силы в лице английского правительства и германского канцлера Отто Бисмарка. Собственно, последний и стал могильщиком либеральной империи и власти Наполеона III. При этом Великобритания, на словах союзница Франции, ничего не сделала, чтобы этого не произошло. Два заклятых друга Франции – Пруссия и Британия – играли в этой трагедии свои, выгодные только им роли.

Мы, конечно, не утверждаем, что падение империи произошло в результате реализации коварного плана, претворенного в жизнь группой неведомых заговорщиков, – это абсурд. Власть Наполеон III потерял по вполне объективным причинам.

Нужно понимать, что заговор против династии Наполеонидов имел длительные временные рамки и абсолютно разные люди принимали те или иные решения. Иногда заговор затухал – о Наполеонах забывали. Но каждый раз, когда появлялась возможность, заговор возрождался и готовился следующий и новый удар по династии. Удивительно, но даже члены династии воспользовались к своей выгоде плодами этого заговора. Как и когда, мы скоро узнаем.

Крах либеральной империи произошел, как и в случае с Наполеоном I, в результате поражения в войне, причем если бы не ошибки Наполеона III, отправившегося воевать лично и оставившего столицу и страну, то даже это поражение могло бы иметь абсолютно иные последствия.

Лидер республиканцев Леон Гамбетта

В мае 1870 года император Наполеон III провел во Франции референдум о внесении изменений в Конституцию в сторону большей либерализации политической жизни. Более того, он считал это голосование вотумом доверия его политике, ему лично как императору, имеющему возможность передать престол по наследству. Лидер республиканцев Леон Гамбетта с горечью отмечал: «Мы были подавлены. Император популярен как никогда прежде»[31]. Да, французский народ был на стороне Наполеона III, но требовал отчета, исправления ошибок и большего внимания к своим проблемам[32].

К 1870 году внутри страны накопились определенные экономические и социальные проблемы. Годовой дефицит бюджета составлял 100 миллионов франков, а долговые обязательства достигли 1 миллиарда франков[33]. Усилившаяся конкуренция с английскими производителями разоряла французскую промышленность и сельское хозяйство, что вызывало недовольство. В 1860-е годы начался очередной мировой экономический кризис, который сильнее всего отразился на Франции: в круговерти банкротств гибнет такой финансовый гигант, как «Сосьетé женераль де креди мобилье».

Ко всему прочему, в 1861 году император отправил военную экспедицию на завоевание Мексики, которую он видел в составе своей мировой империи. В битве при Пуэбле 5 мая 1862 года мексиканцы разбили французские части. На следующий год Наполеон III решил повторить интервенцию, которая завершилась более удачно – образованием в 1863 году Второй Мексиканской империи. Но удача оказалась иллюзией. Это марионеточное государство, во главе которого Париж поставил австрийского эрцгерцога Максимилиана I Габсбурга, продержалось четыре года. Как только Франция вывела из Мексики свою армию, республиканские части под руководством Бенито Хуареса свергли императора Максимилиана и расстреляли его по приговору военно-полевого суда.

За годы интервенции в Мексику правительство Франции потратило огромные заемные деньги на нужды армии, а, кроме того, война нанесла урон престижу императора Наполеона III и чуть не рассорила Францию с США.

Но самой главной внешнеполитической ошибкой Наполеона III стала политика в отношении Пруссии. Император Франции попал в капкан, расставленный Отто фон Бисмарком.

Глава 7

Западня для Наполеона III

Взгляды Наполеона III на политику Германии и других немецкоязычных государств страдали непоследовательностью. Император Франции слыл сторонником национального и государственного самоопределения европейских народов. На континенте он пытался выступать покровителем угнетенных и разделенных наций, таких как итальянцы или поляки. В 1863 году он стал на сторону Польского восстания, в результате чего произошло охлаждение отношений с Российской империей. Париж направил ноту протеста в Санкт-Петербург, к которой присоединились Великобритания и Австрия.

Италию французский император видел независимой федерацией и считал оккупировавшую ее Австрию своим врагом. Вмешательство Франции в борьбу за независимость Италии поддерживали и французские политики, особенно либералы и республиканцы. Другое дело, что и в итальянском вопросе Наполеон III проявил непоследовательность: с одной стороны, поддерживал борьбу с Австрией, с другой стороны, выступал за власть Папы над Римской провинцией. В противостоянии с Веной император Наполеон III решил опереться на Пруссию. При этом в среде бонапартистов существовали сильные антипрусские настроения, и, как показала история, ошибся именно император Франции, а не его сторонники.

Отто фон Бисмарк. Фотография. Автор Жак Пиларц. 1890 г. Оригинал в Германском федеральном архиве

Относительно Италии стоит напомнить еще об одной неприятной для Наполеона проблеме – терроризме. Речь идет о покушении на жизнь императора итальянского патриота графа Феличи Орсини, которое произошло в 1858 году. С определенного времени итальянские борцы за независимость причислили императора Франции к своим врагам, и это при том, что Наполеон в молодости лично участвовал в освободительной войне карбонариев и всегда поддерживал идею независимости. Все дело было в поддержке Наполеоном III притязаний Папы на светскую власть в Риме.

Первая встреча Наполеона III и Отто фон Бисмарка произошла в мае 1862 года в Париже – немецкий государственный деятель занимал тогда пост министра-президента Пруссии. Стороны остались довольны знакомством. Понять и оценить друг друга они, конечно, не могли, но у императора Франции появилась возможность узнать намерения Пруссии уже скоро – в сентябре того же года.

В знаменитой речи 30 сентября 1862 года, произнесенной перед Бюджетным комитетом Палаты представителей, фон Бисмарк заявил: «Германия – это не прусский либерализм. Ее сила в Баварии, Вюртемберге и Бадене и может включать либерализм; и пока никто не присваивает им роль Пруссии. Границы Пруссии определены неблагоприятным для благосостояния государства Венским договором[34]. Эту огромную ошибку не исправить речами и резолюциями, как в 1848–1849 годах, – эти основные вопросы нашего времени будут решаться железом и кровью»[35].

Прусский министр-президент сказал все, что хотел сказать, – перед европейцами замаячили «железо и кровь», что, конечно, настораживало правительство Франции. Но в первой же кризисной ситуации – при вторжении армии Германской конфедерации в Данию и оккупации земли Шлезвиг-Гольштейн – император Франции ничего не предпринял. Наполеон III вроде бы возмутился действиями немцев, но, не найдя союзников, быстро отступил, что стало ошибкой. Второй промах император Франции совершил в 1866 году, во время войны Пруссии с Австрией в Италии. Пруссия тогда одержала важную для себя победу. Нужно заметить, что еще в октябре 1865 года, во время встречи фон Бисмарка с Наполеоном III, прусский министр-президент получил от императора Франции заверение, что в случае прусско-австрийской войны Франция займет нейтральную позицию. Фон Бисмарк пообещал Наполеону III Люксембург, о присоединении которого император давно мечтал[36].

Прусская армия вторглась в Саксонию, бывшую союзницей Австрии, 15 июня 1866 года, а уже 22 июля Австрия запросила перемирия. Кроме Саксонии, Германская конфедерация заняла Королевство Ганновер, герцогство Нассау, Гессен-Кассель и свободный город Франкфурт.

Так Франция (и другие европейские страны) позволили появиться на континенте мощному государству с большим населением, быстро развивающейся индустрией и модернизированной закаленной в боях армией. Впрочем, могли ли они остановить будущего железного канцлера?

Отто фон Бисмарк, Альбрехт фон Рун и Гельмут фон Мольтке. Фотография. 1863 г.

Одну из первых дипломатических ловушек Отто фон Бисмарк поставил Франции как раз в деле о Люксембурге. Довольно долго прусский министр-президент намекал Наполеону III о возможности получить это великое герцогство. Когда же в 1867 году Наполеон III договорился с королем Голландии Вильгельмом III о покупке Люксембурга[37], Пруссия выступила с заявлением, что в случае одобрения сделки Голландии будет объявлена война. Пруссию в этом вопросе поддержала Англия, которой в качестве доказательства немцы представили секретные французские документы с предложением о покупке. Продажа, естественно, не состоялась.

Непросто складывались отношения у Франции и с первым государством Европы того времени – Британской империй. Желание Наполеона III иметь с Лондоном близкие политические отношения вроде бы не встречало противодействия правительства королевы Виктории. Но вспомните скандал на открытии Суэцкого канала, когда британский корабль первым прошел по каналу, опередив яхту императрицы Евгении. Этот небольшой неприятный инцидент ярко высветил истинные намерения Великобритании – быть первой в мире и никому не позволять даже покушаться на эту роль. Могущественная Британская империя могла иметь Францию в качестве второстепенного партнера, да и то лишь в тех случаях, когда это выгодно. Однако император Франции не мог согласиться на роль вассала у Лондона. Дружественные отношения двух стран наталкивались на соперничество двух империй.

Ко всему прочему, Британия выступила резко против планов Франции по присоединению Бельгии, хотя идею об объединении Наполеон III вынашивал с молодости. Император Франции видел под своим началом большую конфедерацию народов Франции, Португалии, Испании, Италии и некоторых других небольших стран Европы.

Во время прусско-австрийского кризиса проявилось еще одна опасная проблема – резко ухудшилось здоровье Наполеона III. Маршал Франсуа де Канробер отмечал, что император едва мог сидеть в кресле[38].

Проблемы со здоровьем у императора появились в начале 1860-х годов – постоянно болели суставы рук и ног, а временами он не мог ездить верхом и даже быстро ходить. Иногда он передвигался исключительно с тростью. Для облегчения болей императора в помещениях дворца, где находился Наполеон III, постоянно работало отопление. Даже летом! А если учесть, что император много курил, то нахождение в рабочем кабинете не прибавляло ему здоровья.

К этому добавились проблемы с выделительной системой, которую лечили при помощи опиума, что, естественно, сказывалось на жизнедеятельности больного, – он был вялым и сонным. От проблем с суставами и костями Наполеон III пытался избавиться на курортах, например в Виши, но это помогало мало. Говорят, что жаловаться на боли в низу живота Луи Наполеон начал еще во время заключения в крепости Хама.

Диагноз мочекаменной болезни императору впервые поставил в конце июня 1870 года специалист по сердечно-сосудистым и легочным заболеваниям доктор Жермен Се. Визит молодого, но уже знаменитого врача проходил в условиях строжайшей секретности – отправляясь к императору, Ж. Се пришлось пересаживаться из своей кареты в наемный экипаж.

2 июля 1870 года консилиум врачей, состоящий из уролога Огюста Нелатона, венеролога Филиппа Рикора, специалиста по инфекциям Сульпиция Антония Фовеля и Жермена Се, полностью подтвердил первоначальный диагноз – камень в мочевом пузыре[39]. Но о болезни императора никто так и не узнал – это стало государственной тайной, которую берегли даже от императрицы Евгении.

Император Наполеон III. Фотография. Авторы Майер и Пирсон. 1869 г. Оригинал в «Велком Траст» (Великобритания)

Первый и главный вопрос состоял в том, почему в 1870 году не сделали операцию. Считается, что подобные операции в то время были весьма опасны и часто приводили к летальным исходам, хотя в Европе регулярные операции на мочевом пузыре проводились с 1850-х годов. В 1861 году врач-уролог профессор Феликс Гюйон делал уретральную катетеризацию Наполеону III, правда, это более простая медицинская манипуляция, чем удаление камней.

И хотя здоровье императора входило в число запретных тем, оппозиционные издания печатали статьи данной проблематики, а политические противники готовились воспользоваться ситуацией.

История болезни Наполеона III весьма важна для нашего исследования. И причин здесь две: первая – проблемы со здоровьем повлияли на возможность императора полноценно руководить страной и армией во время войны, и вторая – кончина Наполеона III, напрямую связанная с его заболеванием, оставляет слишком много вопросов, на которые так никто и не ответил.

Новый, 1870 год император Наполеон III встретил отягощенный тяжелым заболеванием, которое вступило в острую фазу. Конечно, Наполеон много сделал ошибок в отношении Пруссии, хотя, понимая это и наблюдая усиление своего соседа, предпринял ряд шагов по ограничению немецкого влияния и попытался создать несколько коалиций на случай войны.

Первым и естественным союзником можно было считать Британию. Но планы Франции по поглощению Бельгии и тайная дипломатическая работа фон Бисмарка сделали своей дело – Лондон выразил крайнее неудовольствие этой французской инициативой, и отношения между Францией и Англией испортились. Как раз в нужный для Пруссии момент.

Итальянский король Виктор Эммануил

Взор Наполеона III обратился на Италию – император Франции предложил итальянскому королю Виктору Эммануилу выступить союзником против Германской конфедерации. Итальянцы дали согласие, но взамен потребовали вывести из Рима войска, защищавшие власть Папы. Сделать это Наполеон III не мог, так как сильно зависел в стране от церкви и клерикальных партий, имеющих большое число сторонников во французском обществе. Кроме того, категоричной сторонницей Папы Римского всегда выступала императрица Евгения, которая в этом вопросе оказывала на Наполеона III сильное влияние. Союз с Италией не состоялся[40].

Россия не рассматривалась в качестве союзницы по причине польского вопроса. К тому же в Петербурге помнили покушение на императора Александра I во время его визита во Францию в 1867 году. Борца за независимость Польши Антона Березовского, стрелявшего в царя, вместо смертной казни отправили в тюрьму, при этом французские газеты открыто сочувствовали полякам и осуждали политику Российской империи в польском вопросе.

Еще один потенциальный союзник, Австрия, не имела реальной военной силы, чтобы выступать на стороне Франции, и была обременена внутренними политическими проблемами. В итоге время было упущено, и император Франции не смог заручиться поддержкой кого бы то ни было в Европе.

Принц Леопольд. Из книги И. Клэр «Иллюстрированная Универсальная история». 1878 г.

При этом внутри самой Франции поменялось общественное мнение, ранее выступавшее против войны с Пруссией. Возросла также политическая активность крайнего крыла бонапаратистской партии, во многих вопросах поддерживаемая императрицей Евгенией.

Столкновение интересов Франции и Пруссии произошло в Испании, где оказалось вакантным место короля. Одним из претендентов на испанский престол выступал двоюродный брат прусского монарха Вильгельма I принц Леопольд Гогенцоллерн. Но Наполеон III четко дал понять, что не потерпит кандидатуру Пруссии. Не вдаваясь в подробности этого сложного дела, отметим, что Бисмарк удачно использовал ситуацию для развязывания войны, которая, как он писал позднее в своих воспоминаниях, была неизбежна для объединения Германии[41]. В истории европейской дипломатии ловушка, устроенная Отто фон Бисмарком, называется «Эмсской депешей».

Кайзер Вильгельм I. Холст, масло. Худ. Эмиль Хюнтен. 1891 г.

По приказу Бисмарка средства массовой информации Германской конфедерации опубликовали телеграмму с текстом неофициального разговора между Вильгельмом I и французским дипломатом графом Винсентом Бенедетти. Эта телеграмма предназначалась персонально фон Бисмарку и была отправлена из Эмса министром иностранных дел Пруссии Генрихом фон Абекеном. Министр-президент сразу понял, как можно воспользоваться этой депешей, и в первоначальный довольно нейтральный текст внес изменения с оскорбительным для прусского монарха смыслом, причем Бисмарк лично вычеркнул не нужный его целям текст. «От депеши я оставил только голову и хвост», – вспоминал канцлер позднее.

В день взятия Бастилии, то есть 14 июля 1870 года, этот искаженный текст в переводе с немецкого опубликовало большинство французских газет.

Естественно, что во Франции это вызвало нужный Бисмарку эффект – правительство Наполеона III и большинство политиков империи потребовали возмездия.

Часть окружения Наполеона III, например министр иностранных дел Агнор, герцог де Грамон и премьер-министр Эмиль Оливье, да и сам император увидели в надвигающейся войне возможность не только присоединить Бельгию и Люксембург, но и захватить Рейнскую область. Победа над Пруссией сулила императору фантастические дивиденды как внутри страны, так и в Европе[42].

Франция погрузилась в военную истерию, на улицах Парижа и других французских городов под громкое пение «Марсельезы» прошли демонстрации с требованием войны, – слова предостережения некоторых политиков, того же А. Тьера, услышаны не были. Французский парламент проголосовал за войну, всеобщая мобилизация началась 13 июля, а 19 июля 1870 года император Франции объявил войну Пруссии.

Мышеловка, поставленная проницательным Отто фон Бисмарком против императора Наполеона III, захлопнулась.

Часть II

Принц Империи. Борьба за престол

Природа вероятности в том, что произойдут невероятные вещи.

Аристотель, греческий философ

Глава 1

Детские годы наследника

Пока император Наполеон III правил своими подданными, воевал с врагами и блистал на европейской политической сцене, в Париже родился и подрастал его сын – наследник престола Луи Наполеон Бонапарт.

Появление наследника откладывалось два раза по трагическим обстоятельствам. Первый раз императрица потеряла ребенка на ранней стадии. Вторая беременность императрицы Евгении прошла также неудачно[43]: в 1853 году на четвертом месяце у нее произошел выкидыш, который, ко всему прочему, вверг Евгению в депрессию[44].

В третий раз нация ожидала кронпринца уже весной следующего года. Причем династии нужен был только мальчик. Согласно законам Второй империи о престолонаследии, императорская корона передавалась исключительно по мужской линии. Пока, до появления у Наполеона III сына, наследником французского престола значился Жером Бонапарт, а следом его сын Наполеон Жозеф по прозвищу Плон-Плон.

И хотя Жером Бонапарт приходился младшим братом Наполеону I Бонапарту, но особой популярностью во Франции похвастаться не мог – сказались годы проживания за пределами родины и его политические пристрастия. Жером выступал ярым республиканцем, чем отпугивал от себя монархистов, но при этом сами республиканцы относились к Жерому настороженно, видя перед собой, прежде всего, Бонапарта и мало доверяя его словам о верности республике[45].

Наполеон III и принц империи. Фотография. 1857 г.

Интересно, что не стали популярными и его наследники: сын Наполеон Жозеф и внук Наполеон Виктор. Последний все-таки добился права возглавить дом Бонапартов, но политических дивидендов это бонапартистам, естественно, не принесло.

Французы ждали рождения мальчика, так как Жером Бонапарт и его сын в качестве наследника короны никого не устраивали во Франции[46]. Еще до рождения ребенка была составлена общественная петиция, подписи к которой собирались на улицах Парижа. Она просила императора Франции присвоить наследнику титул «король Алжира».

К появлению наследника готовились и при Дворе. Во дворце Тюильри для младенца отвели три зала, где приготовили приданое будущего принца или принцессы, в числе которого было двенадцать дюжин верхнего платья, которые на протяжении нескольких месяцев придумывали, шили и покрывали вышивкой и кружевами известные французские модельеры. Город Париж преподнес в качестве подарка императрице Евгении колыбельку в форме военного корабля, изготовленную из палисандра, покрытого эмалью и серебром. Носовую часть корабля-кроватки венчал орел с распростертыми крыльями, украшенный драгоценными камнями. Корма корабля была декорирована небольшой скульптурой, олицетворяющей город Париж. Детали ее одежды и корону покрывало настоящее золото, у подножия скульптуры располагались морские божества.

Роды проходили трудно – двое суток мучились императрица Евгения и ребенок, пока в 3 часа утра 16 марта 1856 года роженица не разрешилась от бремени. Да, императрица родила мальчика – сильно ослабленного, но здорового. Его передали гувернантке мадам де Бруа (Madame de Brouat), вдове адмирала Бруа, жившей рядом с Тюильри. Еще одной гувернанткой и медсестрой принца наняли англичанку мисс Шоу. Годовой оклад им определи в 30 тысяч франков каждой[47]. Обе женщины, несколько помощниц и слуг оставались с мальчиком до достижения им семилетнего возраста.

Империя получила долгожданного наследника, о чем незамедлительно возвестили пушки парижского гарнизона, стоявшие у Дома инвалидов. Всего прозвучал 101 залп. Префектура столицы Франции пожертвовала беднякам в этот день 100 тысяч франков[48], и по желанию императрицы Евгении эти деньги направили на выплаты неимущим семьям, имеющим новорожденных.

По распоряжению префекта Сены барона Османа общественные здания города иллюминировали. Многие владельцы частных домов последовали за городскими властями и украсили фасады.

По случаю рождения принца вечером того же дня в городской ратуше Отель-де-Виль власти устроили большой банкет.

В ближайшее после рождения воскресенье[49] состоялось крещение новорожденного, которое прошло в часовне при дворце Тюильри в присутствии императора, высших сановников империи и служителей церкви. Церемонию вел епископ Арраса. Наследник французского престола получил, как и положено, длинное имя. От своего отца он унаследовал имена Наполеон и Луи, а от матери – Эжен, от крестного отца, папы Римского, было дано имя Жан, а от крестной матери, королевы Швеции, мальчик получил имя Жозеф. Итак, наследника назвали Наполеон Эжен Луи Жан Жозеф Бонапарт, хотя в семье позднее сам мальчик употреблял имя Луи, иногда его звали принцем Лулу, реже Эженом. В литературе принца чаще всего именуют Луи Наполеон Бонапарт.

Кроме того, мальчик получил официальные титулы: принц империи (prince Imperial) и сын Франции (L’Enfant de France).

В честь рождения сына император Наполеон III основал благотворительную организацию «La Societe de Bienfaisance du prince Imperial»[50], которая выдавала небольшие ссуды беднякам. За первые пять лет своего существования эта благотворительная организация выдала 4 291 245 франков[51].

Детские годы Луи Наполеона прошли беззаботно, в играх и развлечениях. Жизнь во дворце протекала для мальчика довольно однообразно. Каждый год он вместе с матерью отправлялся на лето на атлантическое побережье Франции, в Биарриц, где купался в компании городских ребятишек и принимал солнечные ванны.

Принц империи. Фотография. 1861 г.

Землю в Биаррице Наполеон III купил в 1854 году, и уже на следующий год архитектор Ипполит Дюран построил здесь аккуратный двухэтажный дворец, получивший название «Вилла Евгения». Строительство на этом, конечно, не закончилось. В 1855 году Дюрана сменил архитектор Луи Огюст Куврешеф, вместо которого в 1858 году пришел зодчий Габриэль Огюст Анселе. Последним на вилле работал архитектор Огюст Лафолли.

В 1880 году императрица Евгения продала виллу банку «Юнион Паризьен», который превратил дворец в гостиницу и казино. Сильно перестроенное здание императорской виллы сохранилось до нашего времени.

Запомним деревушку Биарриц – она сыграет в жизни принца империи важнейшую роль, и вернемся в Париж.

Ежедневно в 9 часов утра принц прибегал в рабочий кабинет отца, где Наполеон III работал над государственными бумагами, писал свое исследование «Жизнь Юлия Цезаря» и общался с секретарями. Обычно мальчик что-то рассказывал отцу, который в этот момент нежно поглаживал сына по голове. Вечерами в этой комнате император часто оставался наедине с императрицей. В часы, свободные от государственных дел, император предавался в своем кабинете мечтаниям или приглашал какого-либо ученого и беседовал с ним о последних достижениях в науке. Встреча с министрами проходила дважды в неделю в Зеленом зале, или официально – Зале Совета (Council Chamber).

Биарриц в конце XIX в. Фотография. Оригинал в библиотеке Конгресса (США)

Из кабинета императора по винтовой лестнице можно было попасть в библиотеку. На верхней площадке висел гонг, и если императрица ударяла в него, то император понимался к ней в библиотеку[52].

Император просыпался рано утром, сам брился и одевался и к 8 часам пил чай с императрицей. Затем начинался обычный рабочий день. Иногда до обеда Наполеон III успевал погулять на свежем воздухе, а в 10.30 утра он вместе с императрицей усаживался за обеденный стол. Вторую половину дня император также посвящал работе или занимался своими делами – читал, писал письма, работал над книгой. Вечером, в 7 часов, во дворце в зале под названием «салон Людовика XIV» проходил ужин, причем, в соответствии с дворцовым этикетом, на нем присутствовали гости. Наполеон III занимал место в центре стола. Слева от него находилась императрица Евгения, с правой стороны сидел принц. Остальные места предназначались гостям императорской четы.

Из трех комнат, отведенных принцу во дворце, самая большая, с окнами на набережную, использовалась им для игр. Позднее Луи со своими друзьями устроит здесь небольшой домашний театр. Кабинет принца располагался в угловой части здания. Два окна этой комнаты выходили на мост Руаяль, еще одно окно смотрело на набережную Сены, с видом на часть дворцовых построек Тюильри и Дом инвалидов. У этого третьего окна стоял письменный стол, за которым наследник сидел, когда занимался с учителями.

В семье Наполеона III очень любили праздники, а Новый год всегда служил поводом для сбора всех в Тюильри.

Маленькому принцу часто дарили подарки. Однажды отец подарил ему глобус, на котором экватор был выложен алмазами, два больших рубина обозначали полюса, а меридиан был выполнен из золота. Границы Франции обозначала цепочка сапфиров, такие же камни более светлого оттенка показывали Рим и Мехико. Глобус был особенным – Британские острова автор подарка изобразил в сильно уменьшенном размере, как и Австро-Венгерскую империю; Польшу, Россию и всю Азию закрасил черной краской. Глобус поддерживала фигура Атланта, причем его лицу придали черты императора Наполеона I.

Принц империи в детстве. Фотография 1859–1860 гг.

В один из рождественских праздников император преподнес своему сыну игрушечную коллекцию оружия. В нее входили: пистолеты, мушкеты, снаряды и гранаты, стальная пушка Армстронга, мортира из серебра и амуниция. Все подаренное оружие действовало, оно представляло собой уменьшенные копии реальных пушек и пистолетов. Стоимость коллекции была немалой, она составила 10 тысяч франков. Императрица подарила сыну несколько сотен миниатюрных фигурок испанцев, одетых в национальные костюмы и платья тех лет.

Отношения между Наполеоном III и императрицей Евгенией поначалу были полны любви. Близкий к семье императора доктор Бартез отмечает: «Император любит императрицу и смотрит на нее ласковым взглядом, полным нежности, волнуется, когда что-то беспокоит ее, но при этом он управляет супругой. Я должен сказать, что для него императрица – сильно любимый избалованный ребенок, которому он дает большую свободу и для которого он будет совершать разные глупости, но которым он хорошо управляет в моменты серьезных испытаний»[53].

Далее доктор пишет: «Они оба преданно любят своего ребенка, и в этом нет ничего удивительного. Но оба они совершенно не знают, что хорошо для малыша. Это естественно – он был их первенцем. У них не было никакого родительского опыта. Испанские женщины, как правило, не имеют представления о воспитании новорожденного. Император постоянно нервничает: его бросает в дрожь то от одного, то от другого. Императрица никогда и ничего не боится. Он хочет приучить малыша к различным вещам…».

И если Наполеон III баловал сына, то императрица Евгения считала, что мальчика нужно воспитывать в строгости. На это указывают несколько случаев, оставшихся в истории благодаря очевидцам. Однажды на обеде в Тюильри, когда император вошел в столовую вместе с принцем, пятилетний Луи забыл поцеловать руку принцу Наполеону – мальчик всегда целовал руку матери и присутствующих членов семьи Бонапартов. В этот раз ребенок забыл, на что Наполеон III лишь рассмеялся, а императрица Евгения разозлилась. Она схватила сына, так что он заплакал и закричал: «Папа, она меня зажимает!». Императрица выгнала Луи из столовой с позором[54].

Еще один похожий инцидент произошел весной того же года в Фонтенбло. После завтрака маленький Луи решил похвастаться перед императрицей подаренной ему коробкой шоколадных конфет. Евгения велела сыну обойти гостей и предложить им конфеты. Идя к одному из присутствующих, принц положил одну конфетку себе в рот, но тут же почувствовал, как его кто-то схватил за шею – это была императрица. Она заставила мальчика выплюнуть конфету и забрала у него коробку. Присутствующий на завтраке император не одобрил действий супруги, но промолчал.

Принцесса Мюрат писала, что никогда не забудет выражения боли на лице Наполеона III[55].

Император с сыном. Фотография. 1860-е гг.

Говорят, что позднее, когда Луи Наполеон подрос, многое изменилось в отношениях Наполеона III и Евгении, уже не стало той близости. Писали, что у супругов возникли проблемы в интимной области[56]. Это, возможно, отразилось и на принце. Так, генерал Эмиль Флёри вспоминал, что императрица не раз говорила ему: «Луи будет уродливо выглядеть. У него уже нос, как у мужчины»[57]. Семейная сторона жизни императора и императрицы скрыта от нас. Конечно, как последовательная католичка Евгения придерживалась определенных принципов в семье, тогда как Наполеон III слыл человеком более широких взглядов, в том числе и на интимные отношения. Так что рано или поздно, а проблемы должны были возникнуть.

Как уже говорилось, в обществе гувернанток Луи Наполеон оставался до семилетнего возраста, а первым его взрослымшагомсталапоездкававгусте1863 годаввоенный лагерь Шалон, созданный по приказу его отца еще в 1857 году[58]. Этот военный центр на 10 тысяч солдат размещался на территории в 10 тысяч гектаров, недалеко от города Шалон-ан-Шампань на северо-востоке Франции. Конечно, принц и до этого приезжал в Шалон вместе с Наполеоном III, но скорее ради развлечения – он был еще слишком мал. И только в 1863 году наравне с отцом он верхом на лошади принимал участие в больших маневрах. В последующие годы принц Лулу посещал Шалон каждый год, это происходило обычно в августе, и оставался в лагере две-три недели. Еще ребенком принца империи в качестве мальчика-солдата зачислили в роту гренадеров. В честь второго дня рождения наследника батальон промаршировал под окнами дворца под звуки барабанов к большому удовольствию маленького принца. Позднее маленький принц выучил с гренадерами строевой шаг, получил уроки фехтования и умение обращаться со штыком. Довольно рано Луи научился управлять лошадью и с прыжка садился в седло.

К семи годам принц успел получить неплохое домашнее образование, в основном в точных науках и латыни. Кроме того, он свободно говорил на английском языке. Для продолжения образования в марте 1863 года к семилетнему принцу приставили наставника литературоведа Френсиса Монни, который в силу мягкого характера и рассеянности не смог заставить своевольного и нетерпеливого принца Лулу прилежно учиться. Родители сменили наставника, пригласив на эту высокую должность молодого профессора риторики, специалиста по английской литературе Пьера Мари Огюстена Филона. Интересно, что после падения власти Наполеона III профессор Филон покинул Париж вместе с принцем империи и поселился в Англии рядом с императорской семьей.

Принц империи в 1870 г. Фотография. Автор Жозеф Ле Жене. 18 июня 1870 г.

Профессор Филон вспоминал одно любопытное событие, свидетелем которого он однажды стал в Сан-Клу. Зайдя как-то в кабинет к принцу, он увидел, что в комнате никого нет, а мальчик медленно идет по отступу карниза вдоль окон. Профессор не стал окрикивать Луи, так как боялся, что тот потеряет равновесие и упадет со второго этажа. Кроме Филона, к принцу Лулу пригласили еще нескольких преподавателей. Так, различные вопросы, связанные с религией, с принцем обсуждал известный христианский проповедник аббат Гаспар Дегерри. Он приезжал два раза в неделю. В 1871 году парижские коммунары арестуют 74-летнего аббата и расстреляют. Уроки английского языка два раза в неделю проводил Майнард, а немецкий преподавал М. Леви. Лекции по истории принцу читал член Французской академии ученый-историк Эрнест Лависс, прославившийся позднее научными трудами по истории Пруссии, Франции средних веков и всеобщей истории. Профессор письма М. Симонар обучал наследника чистописанию. Но больше всего времени отдавалось латинскому языку – пять уроков в неделю, преподавали латынь М. Эделайн, M. Пояр и M. Гувилье. Луи любил рисовать и имел к этому способности.

Обучение принца проходило во дворце Тюильри, а также в Сен-Клу, Фонтенбло и Компьене. Только в Биаррице он был свободен от учителей и уроков.

О бесстрашии Луи Наполеона говорит одно происшествие, случившееся в Биаррице в 1867 году. Императрица Евгения и принц империи отправились на шлюпке на прогулку по заливу, а вечером, по возвращении, путешественники неожиданно сели на мель. «Не бойся, Луи!» – крикнула Евгения, на что ее сын, которому тогда было 11 лет, ответил: «Наполеоны ничего не боятся».

Глава 2

Путь в Британию

К началу Франко-прусской войны принцу империи исполнилось 14 лет. В 1870 году произошел ряд событий, не только повлиявших на семью императора Наполеона III, но и изменивших мир и определивших судьбу Франции.

В конце апреля 1870 года император издал указ о проведении плебисцита с вопросом об одобрении либеральных конституционных реформ. Голосование, прошедшее 8 мая 1870 года, дало следующие результаты: 7 млн 358 тысяч голосов «за», 1 млн 582 тысячи «против». Император Наполеон III остался доволен результатом и, целуя маленького принца, сказал: «Дитя мое, ты освящен этим плебисцитом. Либеральная империя не я, а ты»[59]. Предлагаемые поправки к основному закону страны должны были облегчить передачу власти в империи. Выступая позднее в парламенте, император заявил: «Мы можем теперь смотреть в будущее без страха».

Действительно, Наполеон III стал популярен как никогда! Но не все шло так гладко, как хотелось бы императору. Против нововведений выступили республиканцы – это понятно: они критиковали все, что исходило от Наполеона III. Неожиданно на сторону критиков конституционной реформы встал герцог Виктор де Персиньи – активный бонапартист, представитель ближайшего круга императора. Дело в том, что с определенного времени герцог с группой бонапартистов-единомышленников стали ярыми противниками либеральных идей Наполеона III и старались склонить его не к облегчению полицейского давления, а к закручиванию гаек в политике и более активной силовой борьбе с оппонентами. Противоестественный альянс республиканцев и бонапартистов выступал яростным противником парламентской монархии.

Убийство Виктора Нуара принцем Пьером Наполеоном. Гравюра с рисунка. Гравер А. Даугель, худ. Гельдо. 17 января 1879 г. Из журнала «Всемирная иллюстрация» № 50

В начале 1870 года произошло трагическое событие, всколыхнувшее Францию. Кузен императора принц Пьер Наполеон Бонапарт, сильно негодовавший по поводу публикаций о его семье в левых и республиканских изданиях, убил выстрелом из пистолета журналиста Виктора Нуара (его настоящее имя – Иван Салмон). Он служил репортером газеты «Марсельеза» и по просьбе редактора Паскаля Груссе направился на встречу с принцем Пьером. Предполагалось, что В. Нуар выступит в роли секунданта и при встрече с Пьером Бонапартом передаст от П. Груссе вызов на дуэль. Но все пошло не по плану с самого начала встречи. Виктор Нуар поехал к принцу Пьеру вместе с журналистом Ульриком де Фонвилем, причем оба вооружились револьверами, а по приезде потребовали встречи с Наполеоном, который отказался принимать незваных гостей. Журналисты прошли в зал, где находился принц. Разговор далее принял непредвиденный оборот. В гневе Нуар ударил принца Пьера по лицу, в ответ Бонапарт выхватил пистолет и выстрелил в обидчика – журналист умер от потери крови в аптеке, в небольшом городке Отёй, пригороде столицы Франции[60].

На похороны Виктора Нуара в Нейи собралось более 100 000 человек – в итоге прощание вылилось в антиправительственную и, что хуже, в антинаполеоновскую демонстрацию, причем власти не нашли ничего лучше, как отправить на похороны полицию и армейские части. Больше всего общественность возмутил суд, который оправдал принца Пьера Бонапарта, а владельца газеты Анри де Рошфора-Люсе приговорил за преступную агитацию к тюремному заключению и денежному штрафу. Решение судей вызвало лишь новые мирные манифестации, которые заканчивались арестами активистов полицией.

От Наполеона III требовали разобраться в ситуации и осудить убийцу. Император промолчал.

В начале войны император оказался не готов к серьезной политической борьбе, а тем более к военному противостоянию. Все чаще он чувствовал усталость от своего правления, молчал, когда нужно было выступать, и ничего не предпринимал, когда важно было действовать. На общую атмосферу при Дворе сильное влияние оказывало обострение болезни императора. В это время его окружение, возглавляемое императрицей, активно вмешивалось во внутреннюю и международную политику. Так, благодаря придворным интригам прошла замена министра иностранных дел – у руля внешней политики встал настоящий ястреб герцог Антуан де Грамон. Как это принято, предстоящая война преподносилась официальной пропагандой как событие «в интересах Франции и ради нужд династии».

События развивались стремительно, и война завершилось быстро. Единственный союзник Наполеона III Британия в войну не вмешивалась, проблем Пруссии не создавала и осталась равнодушной к страданиям французов.

Мы не будем подробно описывать подготовку и ход военных действий – это тема для отдельной книги. Нас интересуют лишь последствия военной авантюры французского правительства.

Император Наполеон III решил лично возглавить свою армию и 28 июля 1870 года в обстановке секретности отправился на фронт из своего дворца Тюильри. Но Париж уже знал об отъезде, и в 5 часов утра вокруг дворца собрались горожане, пели патриотические песни, ораторы выступали с пламенными речами. Императорская карета и экипажи сопровождавших монарха государственных чиновников выехали из главных ворот в 9 часов 30 минут в сторону дворца Сен-Клу.

Наполеон III был в застегнутой с боков тунике и кепи, принц империи отравился на войну в обычной офицерской форме. Их провожали императрица Евгения и принцесса Клотильда. В императорский поезд Наполеон III, его сын и сопровождающие лица сели на маленькой станции Порт-д’Орлеан, расположенной на границе парка в Сен-Клу.

Императрица Евгения. Холст, масло. Худ. Франц К. Винтерхальтер. 1857 г. Оригинал в музее Голливуда

Простившись с императором и принцем, императрица Евгения, уже в статусе регента, вернулась в Тюильри, тогда как императорский поезд медленно отправился на Восточный вокзал Парижа. Здесь императора и принца встречали тысячи радостных парижан, и, когда поезд подошел к перрону, толпа закричала: «Да здравствует Франция! Долой Пруссию!»[61]. Поезд постоял и начал медленно отъезжать от перрона, император в этот момент вышел в тамбур к открытой двери и прокричал: «До скорой встречи!». Радостные горожане бодро отвечали в ответ криками одобрения любимому монарху.

Позднее, когда французская армия начала терпеть поражения от армии Пруссии, императрица Евгения в разговоре с председателем правительства Луи Жюлем Трошю заметила, что император не вернется в Париж живым, а если и вернется, то его убьют[62]. Она видела, что происходит в столице, и чувствовала все возрастающую ненависть к несчастному Наполеону III. Будучи регентом Франции, Евгения формировала правительство, кроме того, ей приходилось решать многие политические проблемы, углубляющиеся с приближением к Парижу солдат Отто фон Бисмарка. Когда император Наполеон III заикнулся Евгении о возвращении в столицу, императрица ответила: «Не думай возвращаться, если не хочешь развязать страшную революцию. Они скажут, что ты покинул армию, так как опасался за свою жизнь»[63]. Какая роковая ошибка! И Наполеона III, и императрицы Евгении! Не супруга пыталась спасти Евгения, а власть и трон для своего сына. Здесь возможно и другое объяснение. Императрица не понимала всей трагичности ситуации и не смогла предвидеть результат своих действий. Какой из двух предложенных вариантов был бы верным, сказать трудно. Скорее всего, оба. Сочетание некомпетентности и опрометчивые решения по сохранению власти привели страну к катастрофе.

Поражение под Седаном и пленение императора прусской армией решили судьбу Второй империи – восстание в Париже смело власть Наполеона III.

Сражение началось 1 сентября 1870 года, уже на следующий день император Франции сдался и попал в плен, а 3 сентября известие о пленении Наполеона III пришло в Париж. В городе начались демонстрации рабочих с требованием о низложении монарха, утром 4 сентября парламент Франции, куда ворвалась толпа протестующих, объявил о прекращении правления Наполеона III и его династии. Речь об этом зачитал Леон Мишель Гамбетта. Республику провозгласили в Бордо, Марселе и других городах.

Забегая вперед, отметим, что большинство французов, особенно в деревне, остались верны монархии – это показали выборы, проходившие в феврале 1871 года. Тогда власть в Париже взяло крайнее крыло республиканцев и социалистов – Парижская коммуна просуществовала до 28 мая 1871 года, а 31 августа парламент Франции внес в Конституцию изменения – отныне глава государства (исполнительной власти) назывался президентом.

Но вернемся в злополучные для династии Наполеонидов дни августа – сентября 1870 года. Принц империи, которому исполнилось 14 лет, принял участие в бою под Саарбрюккеном (на немецкий манер), или Сарбрюком (на французский), который произошел 31 июля 1870 года. Французская армия пыталась захватить этот приграничный город, но не смогла, да и победа оказалась бы пирровой – стратегического преимущества это французам не принесло бы. В середине августа принц империи вместе с императором отправились в Верден, откуда они выехали на поезде в вагоне 3-го класса в лагерь Шалон и прибыли в него 17 августа 1870 года. Здесь шло формирование новых воинских частей, которые должны были отправиться на помощь гибнущей на войне армии. Сейчас очевидно, что лучше бы император и его сын вернулись в Париж.

Император Наполеон III понимал, что кровопролитие только усилится, и решил оградить наследника от всего этого ужаса – он расстался со своим сыном 28 августа в Ретеле. С другой стороны, еще в начале войны император предчувствовал большие проблемы в войне с Пруссией. Одному из своих генералов император сказал, что война будет долгой и трудной, а в конце разговора заявил, что не знает, вернется ли домой. Так или иначе, император Наполеон III решил уберечь сына от плена или весьма возможной гибели.

В штаб-квартиру прусской армии в Дончерах император Наполеон III прибыл в 6 часов утра 2 сентября 1870 года. Перед победителями он предстал в форме генерала. Императора Франции встретили канцлер Северогерманского союза Отто фон Бисмарк и начальник прусского генерального штаба генерал Хельмут фон Мольтке, которые и продиктовали текст капитуляции. Бисмарк предложил императору подписать предварительный текст мирного договора, но Наполеон III отказался, сказав, что этим должны уже заниматься императрица Евгения как регент и наследник престола, то есть его сын.

Поверженный император в плену у Бисмарка. Акварель. Худ. А.С. Михаэл. 1912 г.

На просьбу Наполеона III о разрешении ему отправиться в Бельгию, канцлер Бисмарк ответил отказом, и плененного императора отвезли во дворец Бельвю в Берлине. Здесь его посетил король Пруссии Вильгельм I, а после окончания разговора Наполеон III написал императрице Евгении письмо: «Невозможно сказать, – сообщал императора Франции супруге, – что мне пришлось перенести… Лучше уж смерть, чем столь катастрофическая капитуляция. При нынешних обстоятельствах это был единственный способ избежать убийства 60 тысяч солдат… Я думаю о тебе, нашем сыне и нашей несчастной родине»[64].

5 сентября 1870 года Наполеон III в окружении 30 слуг отправился из Берлина в замок Вильгельмсхёэ, расположенный недалеко от Касселя. Немцы определили эту резиденцию местом жительства плененного монарха Французской империи.

Захватив императора Франции, премьер-президент фон Бисмарк попал в непростую ситуацию – вести переговоры о капитуляции стало не с кем и приходилось продолжать военные действия. Наполеон III уже не обладал реальной властью, с другой стороны, во Франции не появилось новой властной структуры, чтоб контролировать существенную часть страны.

В течение последних дней августа 1870 года принц империи постоянно перемещался из одного города в другой – отец высылал ему депеши с просьбой направиться в более безопасное место. По свидетельству Августина Филона, принц Луи находился в полном неведении относительно событий на фронте, и это сильно расстраивало наследника. Последним его днем на французской земле оказалось 1 сентября. Принц империи перебрался в Бельгию и прожил там в доме госпожи Маршан несколько дней до получения телеграммы от императрицы 4 сентября 1870 года. В предельно кратком сообщении принц прочел: «Немедленно покиньте Бельгию!». Наследник переоделся в типичную для горожанина одежду, обнял начальника своей охраны Ватрена, вышел через садовые ворота на небольшую пустынную улочку и сел в экипаж. Через пятнадцать минут он покинул город, а спустя некоторое время и Бельгийское королевство, направившись в Великобританию на небольшой яхте.

Некоторые близкие к Наполеону III и императрице Евгении люди покинули Париж и Францию еще 20 августа 1870 года. В частности, в этот день с детьми и супругой принцессой Саломе Дадиани выехал ближайший друг императора и принца империи – принц Ашиль Мюрат. Часть Мюратов, включая принцессу Кэролайн, сопровождал в Англию господин Гарден, в имении которого ранее останавливались Ашиль и Саломея. О том, как проходило бегство, записала в своих мемуарах Кэролайн Мюрат. Принцесса вспоминала: «В настоящее время Лондон превратился в Париж. Со всех сторон доносятся разговоры на французском языке. Старая и новая парижская аристократия заполонила лондонские улицы»[65].

Императрица Евгения. Дагерротип. 1870 г.

Положение в столице Франции ухудшалось с каждой минутой, и 3 сентября 1870 года императрица Евгения решила покинуть Париж. Говорят, что, когда она получила известие о пленении Наполеона III, у нее началась истерика. Евгения кричала, что император мертв, что от нее скрывают правду. Если он жив, вопрошала у придворных Евгения, то почему не покончил с собой, ведь его капитуляция – это позор для всей династии[66]. Успокоившись, императрица решила действовать.

Она приказала командующему частей, защищавших дворец, генералу Эмилю Мелине избегать кровопролития и объявила ему, что уезжает. Проститься с императрицей пришли все, кто был в этот момент в Тюильри, многие плакали, некоторые дамы целовали ее руки. Евгения повторяла: «Не оставайтесь здесь, времени осталось слишком мало! Идите! Идите! Умоляю вас!»[67].

У подъезда императрицу ждал экипаж, который отвез ее в дом доктора Томаса Эванса, где было относительно безопасно. Спустя некоторое время Евгения добралась до Довиля и благополучно взошла на борт яхты «Teh Gazelle», принадлежавшей британскому военачальнику фельдмаршалу сэру Джону Бергойну, а 7 сентября 1870 года яхта покинула берега Франции – впереди бывшую императрицу ждала Англия[68].

Она остановилась в Гастингсе, где дожидалась своего сына. Через несколько дней после прибытия на остров императрица Евгения отправила Мюратам телеграмму: «Пошлите вашу горничную со всем, что мне нужно. У меня нет даже носового платка».

Принц империи присоединился к матери 9 сентября, а в конце месяца они поселились в имении Камден Плейс в Чизлхёрсте – небольшой деревне, лежащей в зеленой долине недалеко от Лондона. Как писали газеты того времени, Камден Плейс – самый красивый и самый большой загородный дом Англии. Ежегодная плата за аренду имения составляла приличную по тем временам сумму – 300 английских фунтов.

Двухэтажный дворец из красного кирпича с большими часами над входом состоял из двадцати комнат, часовни и двух отдельных зданий, в которых размещались кухни. Здание окружал обширный парк Камден. Рядом с парком стояли католическая церковь Святой Марии и дом священника отца Исаака Годдара – запомните это имя!

Интересно, что в 1860-е годы интерьеры дворца перестроили в соответствии со стилем, принятым в Париже тех лет. Из Франции, например, привезли дубовую обшивку XVIII века, изготовленную для шато де Берси по эскизам французского архитектора Франсуа Ле Во. Кроме этого, дом обставили французской мебелью и различными украшениями, словно владелец предчувствовал, что у него поселится император Франции.

Император, императрица и принц империи в Камден Плейс. Фотография. 1872 г.

Бегство из Франции оказалось столь стремительным, что Евгения не смогла взять с собой достаточное количество денег. Уже будучи в Англии, ей пришлось продать часть недвижимости в Испании и ювелирные украшения. Посредником в сделке выступила семья Ротшильдов.

Свергнутый император Наполеон III оставался пленником Пруссии несколько месяцев, 20 марта 1871 года он прибыл в Англию и воссоединился со своей семьей.

Шансы на восстановление монархии существовали все это время, но этому препятствовало сильное противодействие Пруссии – Отто фон Бисмарк не верил в возможности Наполеона III вернуть расположение своих подданных.

В январе 1871 года императрица Евгения направила в Германию своего посланника с предложением признать императором французов принца Луи, а ее – регентшей до достижения монархом совершеннолетия. Против этого предложения дружно выступили Англия и Россия, и канцлер Бисмарк с чистым сердцем отклонил идею Евгении.

Все время, проведенное в Вильгельмсхёэ, бывший император думал о том, как вернуть власть. Не расставался он с этой мыслью и в Англии, так как шанс появился у принца Луи. Дальнейшие события, произошедшие в Чизлхёрсте, да и в Англии вообще, показали, что притязания маленького принца на французский престол имели под собой реальную основу.

Глава 3

Историческая встреча

Касаясь темы эмиграции, в одном из писем в октябре 1870 года принц империи отмечал: «Мы поселились в довольно красивом загородном доме недалеко от Лондона, в Чизлхёрсте… Я провожу дни в долгих прогулках пешком или верхом. Я уже видел лондонский Тауэр, но хотелось бы его посетить. Сам город довольно красив, но, несмотря на это, Англия никогда не будет такой блистательной, как Франция»[69].

С приездом Наполеона III семья зажила жизнью английских помещиков, выезжая в Лондон и наслаждаясь дома зеленью английских полей.

Император, императрица и принц империи довольно быстро сделались местными любимцами, особенно Луи, которым восхищались местные девушки за его мягкость и дружелюбие. Впрочем, и в семье наследник всегда был любимчиком[70].

На новом месте принц Луи продолжил свое домашнее образование, и А. Филон пригласил для этого учителей математики и немецкого языка. Сам Филон преподавал наследнику историю и французский язык.

Но домашнее обучение не могло полностью заменить учебу в образовательном учреждении, вскоре принц империи отправился в Лондон. В октябре 1871 года он поступил в Королевский колледж и каждый день посещал лекции по математике и физике.

Принц империи. Фотография. 1870-е гг.

Летом 1872 года в семье заговорили об отправке Луи в Королевскую военную академию в Вулвиче, на юго-востоке Лондона, где готовили офицеров-артиллеристов. Наследник обрадовался и начал усердно готовиться к поступлению в военное учебное заведение. Принц Луи продолжил семейную традицию – Наполеон I и Наполеон III были артиллеристами.

Королевская военная академия, которую в разговорах называли «Teh Shop», существовала с 1741 года и, кроме артиллеристов, готовила кадры для инженерного корпуса. В число курсантов принимались кандидаты с 10-летнего возраста, а с конца 1850-х годов возраст подняли до 15 лет. Из известных преподавателей академии можно назвать имена химика сэра Ф. Абеля, физика М. Фарадея, математиков Л. Эванса, Дж. Д. Сильвестра и сэра Дж. Гринхилла.

Принц сдал все вступительные испытания в академию и прошел в число студентов, заняв седьмое место из 34, причем в фехтовании и верховой езде был первым[71]. В ноябре 1872 года он решил переехать в Вулвич – у Луи Наполеона было несколько комнат в Королевской военной академии. Кроме этого, недалеко от места учебы императрица сняла для принца дом. В этом доме Луи Наполеон провел бóльшую часть времени, когда учился в Академии. Но каждое воскресенье он ездил к отцу и матери.

Принц империи (в центре) в военной академии. Фотография. 1874 г.

Как отмечает А. Филон, наследника сильно беспокоило состояние отца, страдавшего от обострения болезни мочевого пузыря. По свидетельству принцессы Каролины Мюрат, по приезде в Чизлхёрст император Наполеон III чувствовал себя неплохо, но вскоре стал страдать от болей больше обычного, а спустя несколько месяцев болезнь и вовсе перешла в острую фазу.

По просьбе королевы Виктории Чизлхёрст посетил врач сэр Уильям Галл, который, осмотрев императора, решил посоветоваться с известным урологом сэром Генри Томпсоном. Для консультаций к Наполеону III дополнительно вызвали знаменитого хирурга сэра Джеймса Педжета.

Императрица, со своей стороны, стала настаивать на операции, причем доктор сэр Генри Томпсон заверил ее, что удаление камней не представляет серьезной опасности для Наполеона III[72]. Этому врачу можно было всецело довериться, так как он провел успешное удаление камней у короля Бельгии Леопольда. За эту операцию королева Виктория посвятила доктора Томпсона в рыцари.

Конечно, риск был, как и при проведении других операций, но все верили в благополучный исход. Кроме того, болезнь прогрессировала, и тянуть с удалением камней становилось все более и более проблематично. Доктора Галл и Томпсон высказались за срочное оперативное вмешательство, тогда как доктор Педжет предлагал отложить операцию и провести мероприятия по улучшению общего состояния больного.

Из близких друзей в это время рядом находились принц Ашиль Мюрат и его супруга, принцесса Саломея Дадиани.

Операция состояла из нескольких этапов. Известный врач-анестезиолог Кловер начал готовить Наполеона III к операции 2 января 1873 года. Тогда для анестезии использовали хлороформ. Операцию на следующий день вел доктор сэр Генри Томпсон. При помощи камнедробителя он разбил в мочевом пузыре императора камень размером с грецкий орех и удалил все части, которые смог собрать. Следующие сутки император сильно страдал, так как из организма выходили острые осколки раздробленного камня, а после того как это прекратилось по причине непроходимости, Наполеона III второй раз погрузили в сон при помощи хлороформа. Вновь потребовалось мастерство хирурга, а за его вмешательством последовали четыре тяжелых для больного дня – 7 января 1873 года императора погрузили в сон третий раз с начала проведения операции[73].

Консилиум врачей в очередной раз собрался у постели больного рано утром 9 января 1873 года, ничто не предвещало катастрофы. Император чувствовал себя лучше, что подтвердил и его секретарь М. Руэр, заявивший врачам: «Императору стало намного лучше…»[74]. Очередное обследование больного врачи назначили на полдень. Спустя несколько часов, в 10.30 часов утра, совершенно неожиданно для всех его состояние резко ухудшилось, и после агонии, продолжавшейся всего несколько минут, бывший император Франции Наполеон III умер. Его последними словами, по воспоминаниям М. Руэра, были: «Правда, мы же не струсили тогда в Седане?»[75].

Вскрытие, которое провел ведущий патологоанатом Соединенного Королевства Джон Бёрдон Сандерсон, показало, что Наполеон III страдал застарелым циститом. В мочевом пузыре обнаружили остатки разбитых доктором сэром Г. Томпсоном камней. Левая почка не функционировала полностью, правая была сильно повреждена воспалением, но оставалась работоспособной, мочеточники сильно деформированы, все остальные жизненно важные органы Наполеона III находились в хорошем состоянии и не могли стать причиной смерти. Несмотря на это, по заключению врачей, причиной смерти стала уремия, то есть отравление организма продуктами белкового обмена. Этот диагноз оставляет множество вопросов, учитывая, что состояние императора после и во время операции не ухудшалось, а улучшалось, и смерть наступила неожиданно и практически мгновенно. Известно, что клинические проявления уремии нарастают постепенно, а ее симптомы не нашли отражения в истории болезни Наполеона III.

С точки зрения современной медицины, диагноз был ошибочен либо поставлен для того, чтобы скрыть истинную причину гибели Наполеона III. Но именно этот диагноз стал официальным и появился в газете «Таймс» и в медицинских журналах Англии. Однако доктор Галл отказался подписываться под ним, он опубликовал отдельный отчет, во многом схожий с официальной версией.

Совершенно естественно, что многие газеты, как в Англии, так и во Франции, стали задавать вопросы, на которые ответов не последовало. Почему в качестве анестезии использовали хлороформ, а не эфир? Каковы были дозы успокоительных и наркотических веществ, выдаваемых Наполеону III? Как до этого лечили императора, то есть еще во Франции? Вопросов много.

Особенно настораживает здесь другое – неожиданность случившегося. Конечно, люди умирают и от более простых болезней. Но когда смерть настигает императоров, вопросы должны возникать всегда. Могла ли быть эта смерть неслучайной? Вариантов немного.

Мы, безусловно, не можем опровергать официальный диагноз за отсутствием полной информации и документов, но это и не требуется. Внезапность кончины известного политического деятеля всегда настораживает и требует ответов на все поставленные вопросы. Малейшее сомнение делает официальную точку зрения ущербной до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства трагедии.

С учетом известного, можно ли утверждать, что смерть императора Наполеона III стала результатом какого-либо воздействия? Имела ли место врачебная ошибка? При уровне развития техники того времени – безусловно да. В этом была убеждена императрица Евгения, которая посчитала, что ее мужа погубила неправильная дозировка хлоралгидрата.

Для начала рассмотрим вариант применения хлороформа при операции. Этот препарат в качестве анестетика начали использовать с 1847 года, но особенно активно применяли во второй половине XIX столетия. В силу того, что он в больших дозах и при длительном применении вреден для организма, его следует подавать с большим количеством кислорода, что в те годы не делали. При передозировке основное воздействие хлороформа приходится на сердечно-сосудистую систему, что не зафиксировали в случае с Наполеоном III. Следовательно, император нормально перенес анестезию при проведении операции. Однако отметим, что, с учетом состояния больного, операции и воспаления, наркоз оказал отрицательное воздействие на организм.

Доктор сэр У. Галл выписал для Наполеона III хлоралгидрат – снотворное средство, которое император принял, в частности, вечером 8 января 1873 года. Утром он жаловался на общую усталость, головную боль и тяжесть в организме, считая, что именно хлорал вызвал такие симптомы. Императрица Евгения убедила мужа вновь принять лекарство – очевидно, это произошло после ухода врачей, собравшихся на утренний консилиум.

Тут возникает вопрос: зачем давать человеку снотворное, если в полдень намечается новое обследование? Сон при использовании этого препарата продолжается от 4 до 8 часов. Ответа на этот вопрос нет.

Другое дело, если императору дали двойную дозу хлорала, то есть произошла передозировка снотворного, и произошло это не вечером 8 января, как утверждала позднее принцесса Мюрат со слов императрицы Евгении, а утром 9 января 1873 года. Учитывая состояние больного, передозировка хлорала в сочетании с сильным воздействием на ослабленный организм хлороформа могла привести к серьезному воздействию на сердечно-сосудистую систему и послужить причиной летального исхода.

Вопрос о передозировке хлорала обеспокоил императрицу – Евгения даже провела эксперимент. Она убедила одного из врачей выписать ей то же количество снотворного, что выпил Наполеон III. После принятия хлорала Евгения чувствовала сонливость в полдень следующего дня – очевидно, препарат продолжал действовать более 12 часов. В итоге в этот опасный эксперимент вмешались врачи[76].

Вспомним теперь раннее утро 9 января 1873 года – все, в том числе и сам больной, отмечают, что состояние и внешний вид императора улучшились и болезнь отступает. Спустя несколько часов происходит резкое ухудшение состояния – агония длится несколько минут, и наступает смерть. Такое развитие событий не характерно для передозировки хлороформом – прошло слишком много времени. Не очень похоже это и на прием больших доз хлорала. При передозировке этим препаратом характерны большая сонливость, спутанность сознания, скомканная речь, затрудненное дыхание, тошнота, рвота, судороги и некоторые другие симптомы.

Разбирая варианты причины смерти Наполеона III, мы остались с единственной официальной причиной смерти – уремией. Но этот вариант имеет серьезные изъяны. Развитие этого тяжелого заболевания отличается постепенным нарастанием интенсивности и множеством явных проявлений, которые трудно не заметить – меняется цвет лица, больного постоянно мучают тошнота и рвота, на поверхности кожи появляются кровоизлияния и масса других проявлений. Все это характерно как для острой формы заболевания, так и для хронической. Ничего похожего при вскрытии отмечено не было, и диагноз поставили без соответствующего подтверждения. Очевидно, врачи предположили, что причиной смерти стала уремия, поскольку другого объяснения у них под рукой не оказалось.

Император Наполеон III на смертном одре. Рисунок карандашом по фотографии. Авторы Р. и Е. Телоры, фотограф Дауни. Из газеты «Иллюстрейтед Лондон Ньюс», 25 января 1873 г. (Великобритания)

Так что лишь сочетание наркоза и хлорала, которые воздействуют на больной организм после тяжелой операции, могут считаться причинами смерти Наполеона III. К этому стоит добавить и вероятную врачебную ошибку при проведении операции по удалению камня.

Император Наполеон III неожиданно и быстро умер. Это произошло спустя несколько дней после проведения операции, несмотря на временные улучшения и отсутствие признаков тяжелых поражений различных органов, кроме одной почки. Улучшение самочувствия императора подтверждали и принцесса Каролина Мюрат, и доктор барон Корвизар[77].

Все указывает на то, что император Наполеон III умер по естественным причинам. Но! Эти причины вызваны врачебной ошибкой при проведении операции – так говорят современные исследования в этой области, а, кроме того, двойной дозой снотворного, которое Наполеон III получил в день своей неожиданной смерти.

Даже при условии естественных причин смерти Наполеона III остается много вопросов к его окружению и конкретно к императрице. Почему больному дали двойную дозу снотворного? Так ли фантастически выглядит предположение о злонамеренности этого с учетом того, что враги императора не просто хотели, а жаждали его смерти, помня, что Наполеоны всегда возвращаются и возвращаются с победой. Заговор, приутихший после смерти наследника престола Наполеона II, которого, по слухам, отравили, вновь заработал с полной силой.

С другой стороны, не списала ли сама императрица Евгения своего супруга со счетов – ведь лекарство дала именно она. Что здесь, простая ошибка? Эта историческая проблема ждет своих исследователей.

Мы, конечно, не можем предоставить документы, которые бы обличали заговор – таких не существовало. Но это не значит, что его не было. Факты говорят сами за себя – один за другим гибли представители династии. Погибали в молодости, в полном расцвете лет и сил, при странных обстоятельствах. Заговор убирал реальных претендентов на власть – тех, кто не просто желали получить императорскую корону, а уверенно шли к своей цели и добивались всего, чего хотели.

Когда в Камден Плейс приехала принцесса Мюрат, Евгения пожаловалась ей, что врачи убедили ее дать Наполеону двойную дозу хлорала и что врачи опоздали – к их приезду император уже скончался. «Он так и не проснулся», – повторяла в слезах императрица.

Любопытное свидетельство оставил граф Ла Шапель: «Я прибыл в Камден Плейс, и в беспорядке, который поначалу преобладал в результате трагической неожиданности, я стал свидетелем оживленных обвинений, которые имели место между хирургом сэром Генри Томпсоном и доктором сэром Уильямом Галлом, и, таким образом, я узнал о настоящей причине смерти Императора. Чуть позже я оказался среди группы друзей, которые посещали Камден Плейс. Они спросили доктора Конно[78] о том, что могло привести к смерти Императора во время его выздоровления. Конно ответил, что в данный момент невозможно сказать точно, что стало внезапной причиной смерти императора. Я сообщил им, что услышал ранее, и я прямо заявил, что Император был отравлен по неосторожности»[79]. Далее репортер газеты «Морнинг Пост» Эдвард Легге пишет очень важные для понимания всей ситуации строки: «В лондонских медицинских изданиях прошла большая дискуссия, и факты, о которых писали, но не подтвердили, и результаты вскрытия положили конец дальнейшим спорам, но не ответили на главный вопрос. Было лишь сказано, что операция была выполнена сэром Генри Томпсоном чисто и что эта операция не привела к смерти»[80]. То есть никто в тот момент не проявлял интереса к установлению истинной причины смерти императора.

Пресса тех лет обвиняла французских врачей в том, что они вовремя не предупредили правительство и общественность о заболевании императора. Да, в этом была часть истины – о проблемах со здоровьем знал лишь очень узкий круг приближенных. Журналист Э. Легге пишет, что сам император не был до конца осведомлен о тяжести своего недуга. При этом определенную роль в сокрытии информации сыграли врачи, осматривавшие императора 1 июля 1870 года[81].

Как только стало известно о кончине императора, Евгения приказала вызвать принца Луи из Вулвича. Граф Клари послал за наследником, который немедленно выехал в Камден Плейс. По прибытии его встречали доктор Конно и барон Корвисарт, и по их лицам Луи Наполеон понял – все кончено.

Принц взбежал по лестнице на второй этаж дома, вошел в комнату, где на кровати лежало тело императора, и опустился возле него на колени. Со слезами на глазах Луи начал читать молитву «Отче наш» и, продолжая медленного говорить, опустил голову на руки покойного.

В этот момент все изменилось в судьбе принца. Позднее он объяснит это так: «Когда я потерял отца, для меня стало предельно ясно, что я должен делать. У меня была только одна мысль, только одна цель в жизни – продолжать свою работу! И я всегда иду прямо, не оглядываясь назад».

Принц Луи Наполеон – носитель великого имени Наполеона Бонапарта – должен продолжить дело своего великого предка, дела своего великого отца. В этом его миссия. В этом его предназначение.

Его наставник Августин Филон отмечал, что поразился тем, как Луи Наполеон стал относиться к своим обязанностям, к делу и своей миссии принца, ради главной цели пожертвовав спокойствием, удовольствиями и предпочтениями.

Принцесса Каролина Мюрат стала свидетелем тяжелого горя, поразившего принца, лишенного возможности увидеть в последний раз отца живым.

«Он попросил разрешения остаться, и Император выразил желание, чтобы принц был рядом с ним. Но накануне принца отправили обратно в Вулвич в сопровождении Адольфа Клари», – сообщает К. Мюрат. Наследника отправили в Академию по настоянию императрицы Евгении, считавшей, что присутствие сына усиливает волнение императора, чем вредит его здоровью. С императором остался М. Руэр.

Принц империи. Фотография. 16 марта 1874 г.

И теперь Луи бродил по дому, то поднимаясь на второй этаж, то опускаясь обратно, понимая, что мог проститься со своим любимым отцом, но не привелось сделать это.

Похороны императора Франции Наполеона III назначили на 15 января 1873 года в Чизлхёрсте. На несколько дней до похорон тело императора выставили в одной из галерей Камден Плейс, и все желающие смогли проститься с монархом. Вход в галерею затянули черным полотном и украсили императорским вензелем «N». По сторонам дорожки стояли слуги, одетые в черное.

Корреспондент так описывает помещение: «Стены были покрыты черными драпировками, а потолок закрывало трехцветное полотно. Справа и слева горели факелы… В середине зала на огромной черной бархатной мантии находился гроб с телом императора, покрытый горностаем»[82].

Церемония началась в среду, 15 января в 9 часов 30 минут утра процессия с гробом покинула Камден Плейс.

За колесницей, запряженной восемью лошадьми в траурной сбруе, следовали только члены семьи. Первым, очень бледный и с красными от слез глазами, шел принц империи, за ним принц Жером Наполеон, затем Люсьен и Шарль Бонапарты и завершали группу принцы Луи, Иоахим и Ашиль Мюраты. Слева и справа находились делегации рабочих Парижа, там же шло и французское духовенство.

В траурной процессии участвовали родители императрицы, представитель королевы Виктории и принца Уэльского виконт Алдерман Сидни, представитель русского императора Александра II граф Петр Андреевич Шувалов, посланник итальянского короля Виктора Эммануила генерал Казанова и многие другие. Из Франции прибыли действующие и бывшие депутаты парламента, чиновники и дипломаты времен Империи.

В церкви Святой Марии смогли поместиться только 200 человек, прочие оставались на улице. После поминальной службы гроб перенесли в часовню, а присутствовавшие на похоронах вернулись в Камден Плейс. Здесь, у входа в дом, приглашенных на поминки встречал принц империи. В этот момент раздались крики: «Да здравствует император! Да здравствует Наполеон IV!». На что Луи Наполеон ответил: «Император мертв. Давайте скажем: „Да здравствует Франция!“». На следующий день императрица Евгения отдельно принимала в доме делегацию из Франции, прибывшую на похороны.

Так принц империи стал Наполеоном IV.

Он продолжал учебу в Королевской военной академии, по воскресеньям посещал матушку в ее поместье Камден Плейс. В доме мало что изменилось. Одно из французских изданий так описывало комнату императрицы Евгении: «Комната, занимаемая вдовой Наполеона III, освещается двумя высокими окнами с видом на парк. В конце помещения стоит небольшая кровать в обрамлении колонн. Справа – низкий туалетный столик с разнообразной посудой. В этой части стоит большой зеркальный шкаф и находится полочка с множеством безделушек. Слева – шкаф с книгами, где можно видеть ряд книг, в числе которых произведения религиозной тематики и „История Цезаря“ Наполеона III. В комнате находится камин из белого мрамора, на котором стоят часы в стиле Людовика XV. В середине комнаты на ковре стоят два стола: круглый и прямоугольный с золотыми ножками»[83].

Наполеон IV. Фотография. 1870-е гг.

Во время довольно свободной жизни в Вулвиче Луи Наполеон приобрел новых друзей. Одно знакомство, давнее и тут возобновленное, выделялось из общего ряда – Луи Наполеон общался с молодой англичанкой, которая зарабатывала здесь преподаванием французского языка[84], ее звали Элизабет (Бетси) Хантер.

Их первая встреча состоялось на юге Франции, во время отдыха наследника в Биаррице, когда принц и Бетси были еще детьми. В одни из дней начала сентября 1867 года Луи в компании друзей и под присмотром мисс Шоу отдыхал у моря в Биаррице. Вода с отливом отступила, обнажив прибрежную зону, по которой бегали дети. Среди них оказалась одна маленькая незнакомка – девочка со светлыми вьющимися волосами и голубыми глазами. Начался прилив, девочка оказалась довольно далеко от берега, и крики принца: «Остановись, вода возвращается! Давай назад!» – уже не слышала. Огромные волны быстро подступали к берегу, и в какой-то момент она оказалась посреди бушующего моря, цепляясь за небольшую, не залитую водой скалу. Принц бросился спасать незнакомку. Он успел доплыть до скалы, схватил малышку и потащил ее с собой к берегу. В этот момент подоспела лодка, и детей вытащили из воды. Все поздравляли принца: «Долгих лет принцу империи! Он спас девочку и достоин медали!». Маленькая незнакомка назвала свое имя – Бетси Хантер, она жила с мамой в «Си Коттедж», недалеко от виллы императрицы Евгении.

Историю их знакомства, конечно, с элементами вымысла, рассказала принцесса Марта Бебеско, из первых рук знавшая множество тайн высшего света. За красивыми фразами ее книг в большинстве своем скрывалась правда, о которой долгое время молчали. Неслучайно свою книгу о Луи Наполеоне она издала только в 1939 году, уже после смерти основных участников тех событий. Почему это так – читатель поймет позднее.

Глава 4

Выгодный брак

Бесстрашие, которое проявил принц, спасая Бетси, было характерно для него – многие отмечали отсутствие страха у Луи Наполеона[85]. Даже на войне, в тяжелые моменты боя, он оставался хладнокровным. Во время битвы в Сарбрюке Луи находился рядом с императором в гуще уличного сражения, где опасность получить пулю была чрезвычайно высока. Сочувствие к другим являлось еще одной стороной характера принца империи. Кровавые сцены войны произвели на принца-подростка настолько сильное впечатление, что позднее, уже в Англии, он просыпался с криком от ночного кошмара. На вопрос членов семьи: «В чем дело?», он утыкался в подушку и произносил: «Эти бедные солдаты!»[86].

О мягкости и доверчивости Луи Наполеона вспоминал один из близких принцу людей: «Принц всегда делал все сам, хотя мог приказать сделать это другим. У него был очень привлекательный характер. Я смог лучше узнать его в моменты принятия ответственных решений, тогда же я узнал о его игнорировании опасности, что привело к преждевременной кончине. Я необычайно горд и рад тому, что мне посчастливилось учиться с Принцем империи, и мне не найти слов, которые бы выразили степень моей скорби по столь печальному завершению такой бесценной жизни»[87]. Да, указанные здесь качества были присущи Луи Наполеону.

Император Наполеон I Бонапарт. Холст, масло. Худ. Поль Деларош. 1807 г.

Знакомство с Бетси и их новая встреча спустя несколько лет в Англии вполне закономерны. Семья Хантер была небогатой, но относилась к числу добропорядочных и зажиточных – ее отец служил капитаном на британском торговом судне. Ко времени знакомства Бетси и Луи Наполеона его уже не было в живых, что, конечно же, сказалось на достатке семьи. Но не это главное в истории. Бетси Хантер – племянница Бетси Балкомб, чья юность прошла рядом с Наполеоном I на острове Святой Елены! И что удивительно, племянница последней возлюбленной великого Наполеона не только живет с матерью летом там же, где и принц империи, но и позднее оказывается в Вулвиче, где преподает французский язык. Какова вероятность таких совпадений?

Изгнание Наполеона I Бонапарта свершилось 10 декабря 1815 года, а местом жительства императора англичане определили остров Святой Елены в Атлантическом океане и конкретно Лонгвуд-Хаус – бывшую ферму Ост-Индской компании. Элизабет Балкомб появилась на острове в 1814 году – ее отец служил суперинтендантом государственных продаж для Ост-Индской компании. Элизабет вместе с сестрой Джейн решили вернуться к родителям после учебы в Лондоне. Семья Балкомбов занимала на острове небольшое имение Бриас, состоящее из большого дома и двух скромных павильонов в саду. В одном из этих павильонов первые два месяца жизни на острове провел император Наполеон I – его дом Лонгвуд-Хаус был не готов принять великого полководца, так как власти острова вели ремонт. Знакомство 47-летнего Наполеона и Бетси Балкомб, которой было 14 лет, началось с первых дней ее приезда на остров – она единственная из семьи говорила по-французски. Девушка выступала переводчицей в общении между родителями и императором. Так юная Бетси подружилась с императором Наполеоном. Девушка звала его «Бони».

Принц империи в Камден Плейс. Фотография. 1875-е гг.

Семья Балкомбов покинула остров Святой Елены в 1818 году, в основном из-за давления на них со стороны губернатора сэра Хадсона Лоу, который подозревал своих соотечественников в подготовке побега опального императора.

В 1821 году Элизабет вышла замуж за Эдварда Абеля, но счастья в семье не было. Известно, что Элизабет Балкомб-Абель всю свою жизнь поддерживала отношения с семьей Бонапартов, в том числе с Наполеоном III, Жозефом Бонапартом и некоторыми другими. Кроме того, она оставила мемуары, рассказывающие о жизни на острове Святой Елены и отношениях с Наполеоном.

Встреча в Вулвиче изменила жизнь принца. Конечно, поначалу отношения между Бетси Хантер и Луи Наполеоном носили дружеский характер, но со временем все изменилось, молодые люди полюбили друг друга, а могло ли быть иначе.

Светловолосая девочка с развевающимися волосами и голубыми глазами превратилась в прекрасную молодую леди, манеры и внешний вид принца оставляли у собеседников самые приятные впечатления.

Мать Бетси к этому времени уже умерла, и девушка жила одна в доме, недалеко от Уимпол-стрит[88].

Принц империи был среднего роста и хорошо сложенный молодой человек с довольно широкими плечами. Многое он унаследовал от своих родителей. Формой и мягким выражением лица Луи походил на мать, как и ясными голубыми глазами. Походкой, манерами и речью принц напоминал отца – такой же спокойный, тихий и величавый. Молодой человек носил небольшие темные усы[89].

Они часто встречались в Лондоне, в Сент-Джеймс-парке и в маленьком домике на Джёрмин-стрит, 89, который арендовал принц. Конечно, были свидетели, видевшие принца империи вместе с молодой англичанкой на улицах Лондона[90]. По словам известного французского парикмахера, обслуживавшего высший свет Британской империи, господина Дюмона, принц империи приезжал в Лондон и часто останавливался в его доме. Здесь наследник встречался со своими друзьями по Королевской военной академии, а, кроме того, этот адрес Луи Наполеон использовал для получения частной корреспонденции, которую хотел скрыть. Здесь же, в доме Дюмона, принц хранил одежду рядового буржуа, которую надевал для выхода в Лондон, чтобы не выделяться среди остальных горожан. Позднее Дюмон рассказывал о встрече Луи Наполеона с какой-то англичанкой.

Наполеон IV в Лондоне. Фотография 1877–1878 гг.

О том, что наследник тяготился скучной обстановкой Камден Хауса, пишет Э. Барли: «…в этот период возмужания однообразная жизнь сильно тяготила один из самых страстных и предприимчивых характеров. Молодой орел не может быть скован цепью…»[91].

Однако подробности отношений Луи и Бетси были тайной, и сохранилось очень мало свидетельств этой связи. Конечно, в подробности отношений со временем были посвящены императрица Евгения и ее ближайший круг – отец Годдар, секретарь Эжен Руэр, Мюраты и еще несколько человек. Но все они хранили молчание, скрывая обстоятельства жизни принца в этот период. Позднее тот же Э. Руэр постоянно появляется на страницах газет в качестве участника событий, связанных с Элизабет и Луи Наполеоном.

Для любовной переписки молодые люди выдумали псевдонимы: Элизабет Хантер стала мадам Шарлоттой Уоткинс, а Луи Наполеон – Луи Уолтером.

Впервые два письма принца опубликовал парижский корреспондент Клиффорд Милаж в газете «Дэйли Кроникл».

«19 апреля 1878. Станция Вулвич Арсенал, воскресенье, вечер.

Моя возлюбленная. Я буду дома во вторник в 12 часов дня. Пишу тебе на скорую руку, так как должен забрать одно почтовое отправление. У меня всегда с собой твое письмо из Элтема. Я не питаю многих надежд в нашем бренном мире. Но я хочу быть для тебя чем-то добрым, и ты никогда не сможешь упрекнуть меня ни в чем, мой маленький Ангел.

Да, я навеки твой, хотя и недостоин этого. Наш мир настолько мал, а ты моя вселенная. Всегда верь в мою любовь, Луи.

P. S. Будь аккуратна в дороге, когда поедешь завтра на № 89».

«Мадам Уоткинс, Джёрмин-стрит, 89, Лондон.

19 февраля 1878. Бикли, 5 часов вечера.

Любимая Лотти. Я сильно расстроился, потому что сегодня не смог попасть в Ледгейт-хилл. Я не только не успел на поезд, но и обнаружил депешу, которую обязался вернуть одному господину, знакомому моей матери. Слушай! Встреть меня, пожалуйста, завтра утром в половине одиннадцатого на Кэннон-стрит, в известном тебе месте. Мы прикупим там кое-что и вернемся на Пикадилли.

Твой возлюбленный, Уолтер Луи»[92].

Английская газета опубликовала и пару телеграмм: из Чизлхёрста, 29 мая 1878: «Встреть меня пожалуйста на вокзале Виктория 4-19, вечером. – Уолтер»; из Бикли 2 июня 1878: «Я должен быть в Лондоне не позднее 8 часов вечера. С большим сожалением. – Луи Уолтер».

Указанные письма признавались подлинными, хотя ряд авторов высказывал сомнения относительно авторства принца империи[93].

В последующие годы в британскую, французскую и американскую прессу просачивались факты, но и они умелыми действиями императрицы Евгении и других членов семьи Наполеонидов были дезавуированы и растворились в потоке рукотворной фальсификации.

То, что принц империи выступал в те годы завидным женихом, – дело совершенно естественное. Наивно полагать, что Луи Наполеон был одержим исключительно учебой и планами завоевания французского престола.

По свидетельству А. Филона, принц в одном из писем летом 1878 года признавался, что ему надоело ездить по Европе в поисках наилучшей партии для брака, «глядя на всех принцесс, выставленных перед его носом». Основная причина этих слов видится в его отношениях с Бетси Хантер, а упомянутые поездки относятся к более раннему периоду, до встречи с англичанкой.

Вполне возможно, что отказаться от поездок в качестве жениха он не мог – здесь видно влияние императрицы Евгении, которая понимала, что династия держится на волоске. Один Луи Наполеон – слишком мало для Бонапартов. Принца Виктора и его отца императрица не любила, да и претендовать на престол они не могли, поскольку не пользовались во Франции ни авторитетом, ни популярностью.

Королева Виктория. Фотография. Автор Александр Бассано. 1882 г.

Интересно, что английская королева Виктория заняла в вопросе женитьбы принца империи двойственную позицию. С одной стороны, некоторое время в обществе обсуждалась возможность выдачи за Луи младшей дочери, принцессы Беатрис, – разговоры об этом велись с самого приезда Наполеонов в Англию. Слухи, судя по всему, исходили от самой королевы Виктории. Последний ребенок королевы и принца Альберта, принцесса Беатрис родилась в 1857 году, то есть была всего на год старше Луи Наполеона. При Дворе девочку ласково называли «Бейби». Поговаривали, что самой Беатрис принц империи нравился, однако действий в отношении возможной свадьбы двух молодых людей королева Виктория не предпринимала[94].

Противодействие королевы этому браку вполне объяснимо с точки зрения британской политики – увидеть в Париже нового императора не входило в планы правительства Соединенного Королевства. Лондон вполне устраивал тот республиканский хаос, в который погрузилась Франция после 1870 года. Пока Франция занималась своими внутренними делами, миром правила Британия! Вряд ли британская супруга удержала бы Луи Наполеона в Англии.

Но и со стороны принца не проявлялся интерес к объединению с королевской семьей Британии – фактов, подтверждающих наличие планов женитьбы на британской принцессе, нет. Можно предположить, что такой брак не одобряла и императрица Евгения, которая понимала высокую вероятность того, что Луи подпадет под влияние королевы Виктории да и вообще английской политики, в которой самой Евгении места, естественно, не будет. Верящая в возрождение Французской империи Евгения де Монтихо не могла допустить удаления ее от власти.

С другой стороны, императрицу Евгению вполне устраивал брак Луи Наполеона с Элизабет Хантер. В этом случае правила бы сама Евгения, научившаяся хорошо манипулировать и мужем, и сыном. Такую мелочь, как происхождение невесты, в семье Бонапартов в расчет не принимали. С точки зрения старого европейского дворянства, сами Бонапарты считались выскочками. Став императором, Луи Наполеон даровал бы своей супруге любой титул, как поступил его отец в отношении своей любовницы и незаконнорожденных детей.

Таков расклад в решающем 1878 году, когда Луи Наполеон и Элизабет Хантер тайно заключили официальный брак. Молодые люди были счастливы – впереди открывалась огромная жизнь, наполненная незабываемыми событиями, но судьба распорядилась совершенно иначе.

Принц империи так и остался претендентом на французский престол, а имя Бетси Хантер просто стерли из истории, как стирают ластиком надпись карандашом. Неслучайно принцесса Бибеско написала в своей книге следующие слова: «Бетси – реально существовавшая английская девушка, но под другим именем». При этом принцесса Бибеско подчеркивала, что всю информацию, связанную с Бетси и принцем империи, она почерпнула из первых рук: «Факты интимного характера я получила устно от принцессы Джорджи Бибеско, урожденной Валентайн де Караман-Шиме, дальней кузины императрицы Евгении»[95].

Тайный брак принца империи и Элизабет Хантер не отменял его законности, но единственным доказательством его существования выступало брачное свидетельство – документ, за которым вскоре начнется настоящая охота и который спрячут от общественности. В этом будут заинтересованы, конечно, враги Наполеона III и принца империи и, как это ни странно, близкие им люди.

Глава 5

Планы принца Империи

За изучением отношений Элизабет Хантер и принца мы забыли рассмотреть одно важное обстоятельство, влияющее не только на тайный брак, но и на дальнейшую судьбу самого наследника. Речь идет о политических планах принца империи, именно они решили его судьбу. Объявив о своих притязаниях на французский престол, Луи Наполеон вдохнул новые силы в заговор против Наполеонов, а республиканцы как основная его движущая сила приготовились нанести очередной смертельный удар.

Луи Наполеон, как и его отец Наполеон III, не стал скрывать свои намерения в политике, а с каждым разом все настойчивее говорил о своих планах.

Во Франции бонапартисты входили в число политических сил страны, однако большинство оставалось за республиканцами, значительную часть которых можно назвать левыми. К республиканцам примыкали орлеанисты – представители правых и центра, а также крайне левые – непримиримые противники империи и Наполеонов. Идейными сторонниками бонапартистов выступали различные монархические течения, но на практике этого союза не было.

Реальный шанс реставрации монархии бонапартисты получили 24 мая 1873 года, когда после отставки с поста президента А. Тьера парламент выбрал маршала Патриса де Мак-Магона, герцога де Мажанта. Престарелый маршал слыл убежденным монархистом, а его военная карьера пришлась на время правления Наполеона III. Мак-Магон, кстати, командовал французской армией под Седаном, но позднее сумел снять с себя обвинения в сдаче позиций немцам, переложив вину на императора.

Наполеон IV в 1878 г. Фотография. Автор Александр Бассано. 1878 г. Оригинал в Национальной библиотеке Франции

У монархии появился покровитель в лице президента Мак-Магона с сильно урезанными полномочиями, но все же он имел большое влияние на административные органы Республики. Первая публичная речь Луи Наполеона на тему политики состоялась 15 августа 1873 года перед несколькими сотнями гостей из Франции. Наследник подтвердил свою приверженность империи и всеобщему избирательному праву и призвал бороться за эти идеалы.

Следующее важное выступление принца состоялось 16 марта 1874 года, в день совершеннолетия – Луи исполнилось 18 лет, и по этому случаю в Камден Плейс съехалось множество бонапартистов. В парке установили большой шатер, в одной из частей которого соорудили подиум для ораторов. Всех участников мероприятия шатер в итоге вместить не смог.

Принц взошел на подиум, и к нему с приветственной речью обратился Луи Арриги де Казанова, 2-й герцог Падуанский. Луи Наполеон подготовил большую речь, которую произнес громким голосом. После его слов: «Плебисцит – это спасение, и это правильно!» – присутствующие начали кричать: «Да здравствует император!». Наследник напомнил о верности Конституции империи и важности права голоса для всех[96].

С наступлением совершеннолетия принца бонапартистская партия объявила его претендентом на французский престол Наполеоном IV.

Нужно помнить, что, кроме Луи Наполеона, за императорскую корону Франции бился внук Карла X граф де Шамбор – представитель все еще влиятельной партии легитимистов. Еще одно монархическое течение – орлеанисты – продвигали внука Луи Филиппа, графа Парижского. История показала, что наследники Бурбонов не имели шансов добиться власти во Франции. Тот же граф де Шамбор отпал в качестве претендента уже в 1873 году. И только династия Наполеонидов могла рассчитывать на успех.

Середина 1870-х годов стала временем столкновения интересов разных политических сил, противостоящих республиканцам. Как раз в это время во Франции всеобщее избирательное право подвергалось многочисленным нападкам. К 1875 году из 40 миллионов избирателей право голоса имели только 12 миллионов. По новой Конституции не могли голосовать военные, женщины, лица моложе 21 года, граждане, проживавшие на территории Франции менее 6 месяцев, и все население колоний.

Один из французских журналов отмечал в этой связи: «Этот закон… сильно ограничивающий всеобщее избирательное право, предоставил принцу Наполеону отличную возможность претендовать на демократию, к которой, по его словам, он „привержен в мыслях и идеях всю свою жизнь“»[97].

На праздновании дня рождения принца в Камден Плейс не обошлось без курьезов. Некая мадам Лебон из городка Галле, подойдя к принцу, воскликнула: «Монсеньер, я поцеловала вас в колыбельке!». На что Луи ответил: «Ну, мадам Лебон, я верну вам этот поцелуй»[98].

Из серьезных разговоров А. Филон отмечает диалог на празднике легитимистов между одним из приглашенных (он был из Бордо) и наследником. На предложение о сотрудничестве в политической борьбе, Луи Наполеон ответил: «Я принимаю ваше предложение. Господа, – громко сказал он, – вот истинный пример объединения»[99].

Во многом принц империи был еще идеалистом в политике. Как-то он громогласно объявил, что если вернется на трон отца, то не потерпит рядом с собой тех, в чести, нравственности и приверженности правде которых будет иметься даже небольшое сомнение. Некоторое время он даже разрабатывал реформы французской системы образования – она должна стать лучшей в Европе. Он полагал, что во времена Второй империи влияние на общество ученых, писателей, художников, то есть людей интеллектуального труда, было невелико, и это неправильно. По мнению Луи Наполеона, они должны активнее участвовать в политической жизни страны.

Нужно отметить, что принц весьма тонко чувствовал политические предпочтения французского общества. Как-то он рассказал друзьям следующий анекдот: «Француз и англичанин гуляют по побережью и натыкаются на каменную стену, на которой большими буквами написано слово „Опасность“. За стеной – зыбучие пески. Англичанин поблагодарил бы тех, кто предупредил об опасности, и обошел опасный участок. Француз же, напротив, перелез бы через стену, опустился на землю [в зыбучий песок] и начал кричать, обвиняя правительство в том, что оно причина его несчастия».

Не нужно думать, что республиканцы не боролись с бонапартистами – это не так. Весной 1875 года комиссия парламента и правительство провели расследование возможного бонапартистского заговора, и в результате следствия был составлен отчет, который установил определенные факты. Доклад Национальному собранию Франции представил М. Савари. По мнению авторов отчета, во Франции действует тайная организация, целью которой является воссоздание империи под властью Бонапартов. Эта организация состоит из двух отделений с численностью не менее 20 заговорщиков. Финансовыми вопросами заведует совет. Пропаганда бонапартистов строится на очернении политики и личности президента Республики. Влияние организации проникло в ряды армии и жандармерии. Правительство считает, что бонапартисты связаны с участниками Парижской коммуны. Для подтверждения положений доклада М. Савари предоставил парламенту вещественные и документальные доказательства[100].

Скажем прямо, что доклад, прочитанный в парламенте, во многом соответствовал действительности. Приверженцы Луи Наполеона особо и не скрывались – во многих городах республики проходили заседания бонапартистских комитетов, банкеты и собрания приверженцев империи, и все они заканчивались одинаково – здравицей в честь принца Луи, объявленного Наполеоном IV. Секретные агенты полиции постоянно докладывали об этом в Париж.

В определенный момент в банкетах бонапартистов стали принимать участие и высокопоставленные чиновники и военные, что не на шутку встревожило крайнее крыло республиканцев.

Впрочем, они точно оценили, откуда исходит угроза существующему строю. Нет, не от французских бонапартистов и тем более не от других любителей монархии. Главный враг находится в Англии – это принц Луи Наполеон. Ко второй половине 1870-х годов он стал символом возрождения империи. А это, среди прочего, сулило республике большие проблемы. Республиканцы, в отличие от монархистов, хорошо усвоили уроки истории и внимательно следили за действиями наследника.

К проблемам внешнего характера в бонапартистской партии добавились внутренние разногласия, вылившиеся в публичную дискуссию. Косвенно все это отражалось на принце империи[101].

О серьезности намерений принца относительно участия в политической борьбе во Франции служит его беседа с Папой в Ватикане, который, как известно, был крестным отцом Луи Наполеона. В одном из писем от 5 января 1877 года принц упоминает об этом: «Прием, полученный мною от моего крестного отца, был весьма приятным. Я заверил Святейшего Отца, что Третья Империя будет, как Вторая и Первая, защитником всех полезных свобод и особенно тех, которые помогают делать добро. На прощание он сказал мне: „Я надеюсь на скорейшее возвращение вас во Францию. Я желаю этого нашей церкви и вашей стране. Я желаю этого всей Европе, ибо, когда Франция находится в состоянии покоя, в мире царит спокойствие. Когда же в ней царят революционные страсти, миру угрожает опасность“»[102].

В этих коротких строчках выражена вся политическая программа принца империи на ближайшее время, а целью его жизни становится провозглашение Третьей империи.

Луи Наполеон не просто тщательно следит за перипетиями французский внутренней политики, но и принимает в них активное участие, направляя действия бонапартистов в нужное ему русло.

Наполеон IV в Англии. Фотография. 1878 г.

В письме к императрице Евгении в мае 1877 года принц пишет: «М. Жюль Симон только что отложил свою отставку, которую потребовал маршал[103]. Последний, похоже, лишь отвечает на неизбежное – усиление левых. Грядущая отставка пугает меня, и я предпринял определенные шаги, чтобы не дать нашим друзьям так легкомысленно допустить ее»[104].

В другом письме принц отмечает: «Господин Руэр, которому я дал точные указания по этому вопросу[105], полностью поддерживает мое мнение. Мы сделаем все возможное, чтобы наши друзья успокоились, и не позволим им увлечься предполагаемой победой. Битва еще не доведена до конца!»[106].

Таких писем десятки, и в каждом из них принц выступает как истинный лидер партии бонапартистов, не просто обсуждая очередные новости, а принимая реальное участие в политической жизни Франции. Даже его отец не имел такой возможности, когда планировал завоевание политического олимпа.

Участие в политике можно считать одной из частей плана подготовки к занятию престола и провозглашению Третьей империи. Не менее важной оставалась вторая часть этого плана – военная подготовка принца. Получив образование офицера-артиллериста, Луи Наполеон не прекращал изучение проблем военного строительства. О его высоких теоретических знаниях и осведомленности в военных вопросах можно судить по письму, которое принц отправил 16 августа 1877 года: «Я только что пересек Тироль и заметил, что железные дороги Австрийской империи забиты орудиями и военным имуществом, которое перевозится в пункты складирования. Любопытно видеть, что из всех государств, готовившихся к войне, есть только одно, способное выиграть, – это Германия. О Турции мы говорить не будем. У Англии нет резерва – ей потребуется четыре месяца на мобилизации 300 тысяч солдат. У России нет средств коммуникации, нет серьезной организации и нет достаточного количества оружия… Австрия находится в плачевном финансовом состоянии… Что касается Италии, то ее сложно принимать во внимание – в ней не хватает военного духа и отсутствует, что называется, нерв войны»[107].

Как мы видим, принц серьезно относился к своей миссии и не пропускал ни одного шанса. Адриен Бизо, состоявший в переписке с принцем, в одном из писем вспоминал слова Луи Наполеона, сказанные в 1875 году: «Мне сказали подождать! Так и быть! А в это время страна гниет, и я не хочу командовать трусливой и злой нацией!»[108]. В другом письме, он пишет о том, что его возвращение на французский престол является исторической необходимостью. «Но эта вера, которой я четко придерживаюсь, – писал Луи Наполеон, – не станет препятствием моим усилиям и не заставит меня пренебречь возможностями. Когда придет время действовать, я буду действовать»[109].

Наполеон IV. Фотография. 1878 г.

По свидетельству барона Тристана Ламбера, Луи Наполеон был христианским и французским рыцарем, во всех смыслах этого слова. Как и все Наполеоны, он любил славу. Детство, проведенное в военном лагере Шалон, опыт участия во Франко-прусской войне и военное образование, безусловно, наложили отпечаток на характер молодого человека.

В год совершеннолетия, то есть в 1873 году, принц империи, по моде тех лет, ответил на ряд вопросов.

«Какова ваша любимая добродетель? – Мужество.

Ваша доминирующая страсть? – Патриотизм.

Что такое счастье? – Не делать того, что не одобряет твоя совесть.

Что такое несчастье? – Жить в изгнании.

Если бы вы не были собой, то кем хотели бы быть? – Кем-нибудь.

Где бы вы хотели жить? – Во Франции.

Ваш любимый писатель? – Боссюэ[110].

Любимый поэт – Корнель.

Любимый исторический герой? – Наполеон, Цезарь.

Любимая историческая героиня? – Жанна д’Арк.

Отрицательный исторический персонаж? – Иуда.

Ваше сегодняшнее состояние? – Печаль.

К каким ошибкам вы относитесь снисходительно? – Ко всему, что идет от чистого сердца.

Что для вас самое ужасное – Трусость.

Ваш девиз? – Делай, что должен, и будь что будет»[111].

Прекрасно понимая характер принца империи, его противники нашли способ избавиться от наследника, причем если повезет, то навсегда. Во французской прессе в 1878 году началась клеветническая кампания против Луи Наполеона, а основным обвинением стало то, что принц спокойно живет в Англии, откуда снисходительно поучает французов и не показывает примеры героизма и настоящего патриотизма. Его обвинили в трусости и бездействии[112]. Клевету перепечатали газеты Англии, Австрии и Германии.

Позднее в бумагах принца найдут вырезки из этих газет, причем одну статью, где его прямо называли трусом, он пометил, свернул и положил отдельно от остальных.

Враги знали, как уязвить обостренное чувство собственного достоинства Наполеона IV, заговорщики понимали, как велико в принце желание военных побед, как важен для будущего императора Франции военный триумф на поле сражения.

Да, наследник попался на крючок, заброшенный его противниками. Как когда-то его отец попал в капкан, поставленный прусским канцлером.

Луи объявил матери, что отправляется на войну на Балканы. Планы сына поразили королеву Евгению, но она смогла убедить сына отказаться от опасной поездки. «Ты не принадлежишь себе, Луи, – сказала Евгения, – ты должен остаться здесь». Кроме того, императрица попросила принца Шарля Наполеона как-то повлиять на Луи.

Принц империи в британской армии. Фотография. 1879 г.

Казалось бы, опасность для династии миновала. Но в январе 1879 года началась война Британии с зулусами в Африке, причем в начале кампании англичане терпели одно поражение за другим. Принц принимает решение отправиться в Африку.

Это решение вызвало шок у императрицы Евгении и близких друзей семьи. Попытки отговорить Наполеона IV от этой авантюры не имели успеха. В Чизлхёрст вызвали доктора Эванса – верного друга, который долго гулял с принцем по парку и делал все, чтобы отговорить наследника от опрометчивого решения. Доктор предложил Луи объехать мир и познакомиться как будущему императору с разными странами, народами, их обычаями и историей. Эванс предлагал принцу взять с собой несколько убежденных сторонников его династии, но не запятнавших себя политикой или неблаговидными делами. Не прячьтесь от прессы – пусть французы знают, что вы заняты делом и помнят о вас. Доктор Эванс убедил принца, что своим путешествием наследник решит две проблемы: он познает мир и отвлечет от себя подозрения в трусости и беспечности.

Против поездки Наполеона IV выступали и сами англичане, например герцог Кембриджский[113], при этом королева Виктория дала согласие на участие принца в войне.

Самое удивительное, что принц поначалу соглашался с планом своего друга, доктора Эванса. Но неожиданно решение воевать за Британию в Африке перевесило все аргументы близких принцу людей. Значит, кто-то еще находился тогда рядом с Луи Наполеоном и убедил его отправиться на войну, соблазняя наследника ложными надеждами триумфальной победы.

Его учитель А. Филон пишет, что одной из причин поездки Наполеона IV на англо-зулусскую войну стало то, что многие офицеры, учившиеся с принцем в Королевской военной академии, отправились воевать в Африку. Может быть, но не настолько, чтобы разум наследника окончательно затуманился, – Луи Наполеон планировал стать императором Франции, а не биться за Британскую империю в далекой колонии.

Заманить принца на войну являлось превосходной идеей для его противников, а Африка вообще идеальный вариант. Военные действия велись далеко от Европы. Сколько времени продлится это кровопролитие – неизвестно. Ко всему прочему, английская армия несла ощутимые потери. И, кроме зулусов, в Африке много что представляло опасность для европейца.

План заговорщиков оказался простым. Европейская пресса обеспечила мотив, а нужные люди создали у принца иллюзию быстрого и легкого получения титула военного победителя. В литературе о принце упоминается, что его планы участия в войне с зулусами встретили поддержку его политических советников. В разных источниках называется одно имя – Эжен Руэр. Это секретарь императора Наполеона III и императрицы Евгении, вождь бонапартистской партии во Франции. Именно Руэр находился у постели императора, когда тот умер. Опытный политик и интриган, Руэр прекрасно осознавал опасность участия принца в кровавой африканской войне, но не только не стал отговаривать Луи от поездки, а всячески поддерживал его.

Наполеон IV в Африке. Фотография. Весна 1879 г.

Судя по всему, у заговорщиков не было четкого плана действий – они полагались на случай. Столкновения между британской армией и зулусами носили крайне ожесточенный кровавый характер, и враги получали возможность физического устранения претендента на французский престол. И, как показала история, воспользовались.

Предполагалось, что с Луи Наполеоном в Африку отправятся принц Иоахим Мюрат, Конно, Корвисарт и другие близкие по возрасту соратники принца. Но от этой идеи отказалась императрица Евгения, заявившая, что если ее сын едет воевать, то пусть едет один. Генерал Флёри выступил резко против этого, заявив, что принц принадлежит Франции, а не семье, и не должен рисковать собой. Это не помогло.

Как пишет принцесса Мюрат: «Принца отправили одного»[114]. Так, волей-неволей, близкие люди подыграли заговору против Наполеонов.

Перед отъездом Наполеона IV в Африку его старый слуга сказал барону Корвисарту пророческие слова: «Вы можете попрощаться с ним, вы больше никогда его не увидите!».

Глава 6

Воинская доблесть триумфатора

Луи Наполеон отправился на войну с зулусами в звании лейтенанта и как выпускник Королевской военной академии.

Англичане, понимая статус своего нового молодого офицера, предложили Наполеону IV службу при Штабе главнокомандующего. Хотя рассматривались и другие варианты, например, назначить принца командиром артиллеристов. Кстати, сам Луи склонялся именно к последнему[115] – он и учился на артиллериста.

Перед отъездом Наполеон IV написал письмо близкому другу семьи аббату Годдару:

«Господин кюре,

Благодарю вас за письмо. Оно доказывает вашу привязанность ко мне. Я надеюсь, что вы не думаете, что я спешу с отъездом, и за массой дел забуду свой долг христианина. Я буду между 7.30 и 8 часами утра в маленькой часовне в Чизлхёрсте, чтобы принять Святое Причастие. В ней, я надеюсь, буду похоронен, если умру. Всегда любящий вас, Наполеон»[116].

Этот аббат – довольно примечательная личность. Мы ранее писали, что он служил в католической церкви в Чизлхёрсте, рядом с имением Камден Плейс. В упомянутой часовне находился саркофаг с останками императора Наполеона III.

Как говорят, у императора и императрицы аббат бывал практически ежедневно[117] и после кончины императора часто посещал Камден Плейс, выполняя многочисленные поручения императрицы Евгении. Интересно, что аббат Годдар знал семью Наполеона III давно. Кто-то вспоминал, что в 1867 году аббат проводил рядом с Тюильри запуски воздушных шаров – он изучал возможность их применения в военных целях. Эти эксперименты фотографировал принц империи. Кроме того, аббат Годдар служил при наследнике репетитором, а позднее вел некоторые его дела, вполне возможно те, которые принц империи не хотел афишировать. Аббат был духовником Луи Наполеона.

Барон Челмсфорд. Фотография. 1880-е гг.

Герцог Кембриджский выдал принцу империи письмо, адресованное лорду Челмсфорду, в котором, в частности, говорилось: «Он (принц империи. – Авт.) прекрасный молодой человек, полный куража и отваги, а в артиллерии служит множество его старых друзей. Он, несомненно, найдет их без труда. Если сможете, окажите ему помощь во всех начинаниях, прошу вас сделать это. Меня тревожат разве что его излишняя самоуверенность и смелость»[118].

В это время британской армией на юге Африки командовал генерал-майор Фредерик Аугустус Тезигер, 2-й барон Челмсфорд, известный в Британии военный. Барон родился в семье юриста, окончил Итон, а военную службу начал в 1844 году в возрасте 17 лет в гренадерской гвардии. Отличившись в Крымскую кампанию, он успел повоевать в Индии и Абиссинии. В Южной Африке под началом барона Челмсфорда находилось пять соединений – всего около 1,5 тысячи пехотинцев, 200 кавалеристов, 400 солдат, набранных из местных жителей, и 6 пушек.

Как мы уже упоминали, война началась для британцев крайне неудачно – зулусы выигрывали одну битву за другой.

Принц империи решил, что в дороге его будут сопровождать личный слуга Ульман, второй камердинер Ломас и два конюха, так как Луи Наполеон решил взять из Вулвича две лошади. Не совсем понятно, служили ли конюхи у Наполеонов постоянно, или их нашли принцу перед поездкой. Принцесса Каролина Мюрат утверждала, что конюхов принцу посоветовал один из английских офицеров[119].

Стоит отметить, что принц очень рано сел на лошадь и слыл весьма искусным наездником. В детстве у него были две лошади – Пульчинелла и Арлекин, названные так в честь персонажей итальянской комедии дель арте. Лошадь по кличке Бальморал принцу подарила королева Виктория. Чуть позднее король Италии подарил кобылу Флёретта, а в 1865 году Луи Наполеон обзавелся лошадью арабской породы по кличке Калед[120].

Отъезд назначили на 27 февраля 1879 года. Принц поднялся рано утром, позавтракал и поспешил в часовню к аббату Годдару. Здесь, в часовне, находилось тело его отца императора Наполеона III. В часовне была только хранительница, – принц поприветствовал ее и прошел в ризницу, он казался задумчивым и слегка грустным. Там Луи Наполеона ждал аббат Годдар, который причастил молодого человека.

В 8.20 утра со станции Чизлхёрст отправлялся поезд, на котором принц должен выехать из города. К этому времени на перроне собралось большое количество людей, которые пришли попрощаться с Луи. До станции его сопровождала императрица Евгения. Когда Наполеон IV показался на станции, толпа стала радостно приветствовать своего кумира, а на перроне к Луи подбежала маленькая дочка его знакомого с букетиком цветов. Он взял цветы, обнял и поцеловал ребенка. Радостное настроение окружавших людей передалось и принцу, придав ему уверенности в правильности его выбора.

Пароход, направлявшийся в Африку, был пассажирским, и принц за время плавания познакомился с новыми людьми. Некоторые пассажиры были с детьми, и частенько Луи играл с малышами, а иногда его видели что-то рассказывающим ребенку, которого он держал на коленях.

В дороге случилась одна неприятность – пали лошади, которых принц взял с собой. Одна из них умерла в дороге, вторая пострадала при высадке в Дурбане и довольно быстро погибла.

В этом городе-порте на юге Африки Наполеон IV прожил две недели, познакомившись с несколькими французами, перебравшимися в эту часть континента. Так, гуляя в один из дней по городу, он повстречал соотечественника, работавшего сапожником, который пригласил принца империи к себе домой. В тот день он провел в гостях довольно много времени, общаясь с хозяином, его женой и играя с их ребенком.

В Дурбане Луи случайно столкнулся с корреспондентом французской газеты «Фигаро» Полем Делёжем, который, воспользовавшись моментом попросил принца ответить на пару вопросов для своего издания. На вопрос о политической ситуации во Франции, Луи ответил так: «В настоящий момент Франция – республика, причем ее вожди пока не сделали достаточно ошибок, которые могли бы привести к смене правительства. С другой стороны, консервативные партии так разделены, что должно пройти время, прежде чем их внутренние противоречия зарастут, что даст возможность объединиться»[121].

На вопрос корреспондента о его планах возвращения во Францию в качестве императора Луи ответил: «Я должен потерпеть, по крайней мере, десять лет».

Заговорщики в очередной раз получили подтверждение – Наполеон IV не отказался от планов восстановления империи. Статья в «Фигаро» вышла до того, как принц прибыл в конечный пункт своего путешествия.

В Дурбане принц купил себе двух новых лошадей. Одна из них была серая, без особых недостатков, разве что имела беспокойный характер, что затрудняло управление животным. Лошадь носила весьма показательную кличку – Фейт![122]

Нужно сказать, что Наполеона очень восторженно принимали и в Дурбане, и в Кейптауне, и в Питермарицбурге[123]. В городке Утрихт он наконец-то занялся делом, помогая в местном военном госпитале. Для начала принц обошел все палаты, познакомился с врачами и больными, особо интересуясь обстоятельствами ранения. Бывало, что он помогал поднимать и перекладывать больных, участвовал в их кормлении и делал много того, что делают санитары. Познакомившись с одним французом, который воевал с зулусами и был ранен, принц пообещал ему оплатить дорогу во Францию после окончания лечения.

В Утрихте Луи Наполеон заболел лихорадкой. Болезнь протекала довольно легко, однако врач предписал ему постельный режим, и по этой причине Луи некоторое время находился вне воинской части. Барон Челмсфорд отправил к принцу доктора Скотта, которому приказал находиться при Наполеоне в качестве личного фельдшера. Но оставалась и другая проблема. Принца приписали к артиллерии, – помните, в армии числились шесть пушек. Но командование не спешило отправлять артиллерию в места сражений и, вполне возможно, так и не направило бы. Зулусы в основной своей массе не имели современного вооружения, так что пушки в бою оказались лишними.

Как только Луи почувствовал себя лучше, он приказал снарядить коня, – в Утрихт в этот день прибыл лорд Челмсфорд, и принц решил присоединиться к командующему, который красовался на белом боевом коне, вызывая восхищение местных жителей.

Лагерь лорда Челмсфорда располагался в гористой местности рядом с Утрихтом. Здесь неутомимый Луи Наполеон нашел себе новое приключение – он присоединился к полковнику Ричарду Харрисону, возглавлявшему особое подразделение при генерал-квартирмейстере, который занимался выбором безопасной территории для размещения воинских частей и организации лагеря. В этот департамент входил небольшой отряд, который предварительно разведывал наличие врага, определял уровень опасности для будущего лагеря. Группа выдвигалась вглубь территории, занятой зулусами и на месте оценивала ситуацию. В этот отряд и попал Наполеон IV.

Вряд ли молодой и деятельный принц империи был способен осознать серьезную опасность своего места службы. Но это мог сделать барон Челмсфорд, другие высшие офицеры в его армии – тот же полковник Харрисон! Но нет, никому не было дела до безопасности будущего императора Франции – он же добровольцем пошел воевать. Будем, однако, честны. Барон Челмсфорд предупредил полковника Харрисона о том, что принца можно использовать только в тех случаях, когда гарантирована его безопасность. А между тем новое место службы стало для Луи роковым.

Первый выезд в разведку прошел для Наполеона IV без каких-либо приключений. Группу, углубившуюся на 35 миль во вражескую территорию, возглавил сам полковник Ричард Харрисон, а, кроме того, с ним были полковник Редверс Буллер и лейтенант Джалил Брентон Кэри. Лейтенант, кстати, свободно говорил на французском языке.

Последующие разведывательные выезды также обошлись без особых происшествий, хотя случались и вооруженные столкновения. После одной из таких стычек Наполеон IV заявил в лагере: «Такие потасовки мне точно по вкусу, однако я должен быть осторожным. Погибнуть в великой битве по воле Провидения – это прекрасно и достойно. Но во время мелкой разведки – никогда!»[124].

В письме к Луи Конно 20 апреля 1879 года принц сообщает, что служит при командующем армией и впервые говорит, что принял решение ехать на войну после двух дней раздумий и не советовался ни с кем. «Ни опасения моей матери, ни отчаяние окружавших меня людей, ни увещевания М. Руэра и моих последователей не поколебали меня». Далее Наполеон IV излагает причины своего отъезда в Африку. События во Франции убедили его, что, прежде чем претендовать на престол, он должен проявить себя, стать известным. Ко всему прочему, ему надоели разговоры родственников о браке, и в письме Луи называет сватовство в королевских домах комедией[125]. Впрочем, последнее замечание понятно – он уже женат, но вынужден пока хранить это в тайне.

Наполеон IV в военной форме. Фотография 1879 г. Великобритания

Можно по-разному относиться к убежденности принца империи в том, что для будущего императора чрезвычайно важны победы на полях сражений. В этом вопросе он ориентируется на своего великого предка Наполеона I, которого провидение, действительно, оберегало от пуль и картечи. Все так. Но не знал принц империи самого главного – что против него действовал заговор. И могущественные заговорщики уже поставили цель – физическое устранение Наполеона IV.

В лагере Луи Наполеон пользовался всеобщей симпатией. Один из офицеров позднее рассказывал, что он был любимцем всей армии, и это вполне заслуженно. Однажды ему предложили лучшую, более удобную палатку, но принц отказался, заметив, что не имеет права на бытовые условия лучше, чем у его солдат, только потому, что он родился принцем. В минуты отдыха принц с удовольствием пел с солдатами-соотечественниками французские песни.

В свободные минуты Луи предпочитал тренироваться. Он вырезал из дерева копья, напоминавшие африканские ассегаи, и учился метать их, как это делают местные воины. Принц подбрасывал вверх картофелину и рассекал ее в воздухе саблей.

29 мая 1879 года принц Луи Наполеон в составе большого отряда отправился на разведку пешком. Среди военных находился уже известный нам корреспондент французской газеты «Фигаро» Поль Делёж. Когда они остались наедине, Наполеон IV тихо спросил его: «Ты когда-нибудь слышал английскую поговорку „Один англичанин стоит пяти французов?“. Я слышал это, пока был в своей палатке, – продолжил принц. – Надеюсь, они говорили не обо мне». Журналист ответил, что не слышал ничего подобного[126].

Утром 1 июня 1879 года началась очередная разведывательная поездка. Принц заблаговременно получил разрешение на участие от командующего лорда Челмсфорда, переданное через полковника Харрисона. В 8 часов утра Наполеон IV приказал конюху подготовить Фейта и сам начал собираться в дорогу. Он даже успел написать письмо матери – последнее, что вообще написал Луи.

В этой истории интересно то, что лейтенант Кэри вызвался сам сопровождать Наполеона IV. Он проходил мимо палатки, в которой полковник Харрисон обсуждал с принцем возможность небольшой поездки по территории, свободной от зулусских воинов, – Луи должен был сделать эскизы долины Интьеози. Услышав это, Кери предложил свои услуги провожатого. Принц согласился. Так командиром отряда назначили лейтенанта Джалила Кэри, который еще раз заявил принцу, что хорошо знает маршрут и большой опасности в этот раз нет – территория давно известна.

Позднее выяснится одна странность. Обычно все отряды разведчиков в целях безопасности согласовывали свои передвижения со штабом, который утверждал окончательный маршрут. И в этот раз принц согласовал маршрут с полковником Харрисоном, но, как выяснилось позднее, отряд пошел совершенно иной дорогой и утвержденный маршрут не соблюдался[127].

Отряду добавили пару солдат, но все равно он оставался малочисленным – принц, лейтенант, проводник Каффир и шестеро кавалеристов. Есть еще интересная деталь в этой истории: за жизнью принца в лагере постоянно наблюдал корреспондент французской газеты «Фигаро» Поль Делёж. Он был осведомлен обо всех передвижениях Наполеона IV. Словно выполнял иное задание.

Позднее П. Делёж обвинял лейтенанта Дж. Кэри, но не были ли эти обвинения способом отвести подозрения от себя, или все же имели под собой основу?

Итак, небольшой конный отряд под командованием лейтенанта Дж. Кэри, в составе которого находится Наполеон IV, отправляется на разведку в гористую местность. Добро на это дают командующий армией барон Челмсфорд и непосредственный руководитель подразделения полковник Ричард Харрисон. Командующий в очередной раз напоминает полковнику, что выезд принца за пределы лагеря возможен только в сопровождении большого конвоя.

До сих пор нет точной картины случившегося 1 июня 1879 года – в разных источниках отличается интерпретация некоторых важных деталей и по-разному переданы некоторые события. Кратко картина случившегося такова.

Отряд вышел из лагеря раньше, чем было запланировано, и с небольшим числом охраны. Двоих всадников лейтенант Кэри отправил вперед, в то время как основная группа из семи всадников следовала за ними. К полудню отряд въехал в небольшое недавно оставленное жителями поселение (kraal). Осмотрев его и убедившись, что никого нет, они принимают решение спешиться и отдохнуть. Официальным командиром отряда выступал лейтенант Кэри, однако в некоторых источниках отмечено, что Луи Наполеон взял командование на себя[128]. Кто принял решение остановиться на отдых, неизвестно, но, возможно, это был принц. При этом постов наблюдения не выставили. Кавалеристы развели костер из соломы и расположились вокруг него на отдых.

Примерно в 3 часа 45 минут дня отряд начал собираться в обратную дорогу, но в этот момент группа из сорока зулусов напала на отряд, бросая копья и крича. Все, кроме принца, сумели вскочить в седла и успели вырваться за пределы поселения. Принц превосходно умел запрыгивать в седло без помощи стремени, но на этот раз все вышло иначе. Седло плохо держалось на лошади, которая рванула с места. Луи Наполеон сумел за него ухватиться и проскакал примерно 100 ярдов, пока подпруга окончательно не порвалась и седло вместе с принцем не упало на землю. При этом Луи приземлился крайне неудачно – его правая рука попала под копыта и была вывихнута[129].

Каролина Мюрат иначе передает этот эпизод. Принц не прыгал на лошадь, а пытался сесть. Он поставил ногу в стремя, но в тот момент, когда он заносил вторую ногу над лошадью, подпруга порвалась и принц упал на спину[130]. Судя по всему, принцесса пересказывает рассказ Арчибальда Форбса, корреспондента газеты «Дейли Ньюс» в Южной Африке. Он утверждал, что подпруга седла лошади Наполеона была хлопчатобумажной, а не кожаной.

Далее произошло следующее. Луи быстро поднялся, достал левой рукой револьвер и бросился бежать в ту сторону, куда ускакала часть его отряда. В тот же момент копье, брошенное зулусом Лабангой, пронзило бедро Луи – он упал, но смог вытащить ассегай из ноги и сделал два выстрела из револьвера, но промахнулся. Когда принц упал, на него набросились семь зулусских воинов, которыми командовал Забанга. Второе копье пронзило левое плечо Наполеона IV, и эта рана оказалась смертельной. Позднее Забанга хвастался, что именно он бросил это копье. Принц империи был обречен. В несчастного вонзили восемнадцать копий. Двоих всадников зулусы убили тогда же.

Все это время лейтенант Дж. Кэри и четверо вооруженных кавалеристов стояли примерно в 50 метрах от места сражения. Они не сделали ни одного выстрела в сторону зулусов. Еще один участник отряда исчез – его посчитали пропавшим без вести.

«Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих»[131].

Глава 7

Это убийство!

Мир испытал настоящий шок. Многие не могли поверить, что Наполеона IV больше нет. В тот же день пошли слухи о том, что принц только ранен, что его видели живым и его жизни ничто не угрожает. Даже спустя годы в газетах появлялись сообщения о том, что в разных странах Европы был замечен человек, похожий на принца Луи Наполеона. Газеты писали, что в поместье Камден Плейс в Англии видели молодого человека, прогуливающегося по парку рядом с императрицей Евгенией, и этот молодой человек Луи.

Люди часто верят в сказки и небылицы. Нет, смерть принца империи была реальна, а история Франции да и всей Европы в одночасье изменилась. И изменил ее, сам того не подозревая, зулус по имени Забанга.

Лейтенант Кэри с оставшимися кавалеристами вернулся в лагерь, когда уже стемнело. Он вошел в штабную палатку и сказал: «Похоже, что принца империи убили». Присутствовавшие офицеры отказывались верить этому. Тело Наполеона IV поисковая группа обнаружила только на следующий день. Его завернули в одеяло и до санитарной повозки несли примерно милю на носилках, сооруженных из копий.

По заключению военного хирурга майора Скотта, на теле принца насчитывалось восемнадцать ран, нанесенных копьями. Смертельными оказались пять ранений, и какое из них первое, не установили. Одно из копий попало в правый глаз. Также врач не смог выяснить природу двух ран на спине принца. Пулевых ранений на теле не обнаружили.

Тело принца империи. Фотография. 1879 г.

Расследование, проведенное по факту гибели Луи Наполеона, мало что дало, как в выявлении истинных причин случившегося, так и в поисках виновных. Конечно, обвинения пали на лейтенанта Кэри, обязанностью которого была охрана принца. Его арестовали 12 июня 1879 года, обвинив в трусости на поле боя (нарушении дисциплины перед противником). Решение военного трибунала оказалось довольно странным. Судьи заявили, что лейтенант Кэри не мог добросовестно исполнять свои обязанности по защите Наполеона и причиной этого стало его подчиненное отношение к статусу принца, взявшего командование на себя. То есть в том, что охрана бездействовала, виноват был сам Луи Наполеон. Впрочем, общественное мнение в Англии и во Франции считало лейтенанта Джалила Кэри лишь козлом отпущения, тогда как истинные организаторы убийства принца оставались вне подозрений.

Кроме того, в официальном решении трибунала говорилось, что предъявленные Дж. Кэри обвинения не подкреплены доказательствами.

Результаты расследования стали известны в Европе, и многие газеты поставили под сомнения выводы официального следствия: в показаниях участников была масса противоречий, причем рассказ одного кавалериста отличался от показаний другого, да и в самих показаниях тоже было много странного. Например, капрал Грабб заявил, что видел в поселении нескольких собак, что говорило о присутствии в нем людей, то есть зулусов. Почему же Грабб не предупредил принца и Кэри об этом? Очевидно, что собак видели и остальные члены отряда, но никто не предупредил принца об опасности. Сам Луи Наполеон вряд ли был опытен в таких делах, чего нельзя сказать о лейтенанте Кэри и остальных кавалеристах. Тот же Грабб заявил, что проводник сообщил ему, что видел группу зулусов у реки, и это незадолго до того, как отряд остановился на отдых. Зная это, ни Кэри, ни сам Наполеон не распорядились выставить часовых. И если со стороны принца это небрежность и, скажем вновь, неопытность, то со стороны Кэри это – преступление либо преступный умысел. Капрал рассказал, что принц на ходу цеплялся за седло и стремена, но упал. Еще два свидетеля подтвердили эти слова и заявили, что принц пытался убежать и его преследовала группа зулусских воинов. Дело было закрыто.

В одном из писем жене Джалил Кэри написал: «Боюсь я погубил себя… а это могла быть моя судьба». Что скрывается за этими словами: горечь раскаяния или сетование на превратности судьбы?

В Камден Плейс все погрузилось в траур 21 июня, когда стало известно о трагедии в Африке. Известие о гибели принца поразило императрицу Евгению. «Мой сын, мой бедный сын!» – воскликнула Евгения[132]. В течение всего дня она не притронулась к еде, оставаясь безучастной ко всему происходящему вокруг. Все последующие дни проходили для нее как в тумане. По свидетельству принцессы К. Мюрат, вернее, ее сестры, Евгения в течение нескольких дней не проронила ни слова. Она никогда не спрашивала о том, когда вернут тело ее сына, а когда его отправили морем в Англию, не стала интересоваться датой прихода судна. Мир рухнул для блистательной Евгении Монтихо.

Известие о смерти Наполеона IV стало ударом и для британской королевы. В одном из писем королева Виктория отмечала: «Это просто невероятно, что не осталось никого, кто мог бы спасти эту бесценную жизнь»[133].

Между тем встречать гроб с телом Наполеона IV готовились принц Ашиль Мюрат, принц Шарль Бонапарт, маркиз де Бассано, барон де Бургуа, граф Дэвилирс, граф де Тюренн и виконт Агуадо[134]. Принцесса Мюрат отмечает, что среди участников не было генерала Флёри – ближайшего друга императора Наполеона III.

В Африке готовились к перевозке останков. Из лагеря тело принца в сопровождении почетного караула отправили в Питермарицбург. Останки положили в большую коробку, изготовленную из жестяных упаковок.

Перед отправкой тела принца в Англию его забальзамировали в Питермарицбурге – путь был довольно долгим, а жаркая погода отрицательно сказалась бы на сохранности останков. На лице умершего не было следов страданий, если бы не рана в области глаза. В гроб положили подарок папы Римского – небольшое распятие, с которым Луи не расставался. Командующий подписал следующий приказ по армии:

«Солдаты,

Завтра, в половине десятого утра, останки Принца Луи Наполеона будут перевезены в Римско-католическую церковь в Дурбане, порт Наталь, затем их погрузят на корабль ее Величества для отправки в Англию.

Следуя за гробом с останками французского принца империи и оказывая последний раз его праху дань уважения и чести, войска гарнизона должны помнить:

1. Что он был наследником могущественной фамилии из числа славных военных;

2. Что он был сыном самого значительного союзника Англии во все времена и при всех угрозах;

3. Что он был ребенком вдовы-императрицы, чей трон лежит в руинах, а она в одиночестве находится в изгнании в Англии»[135].

Через 21 день тело принца прибыло в Англию, и его встречали члены семьи, о которых мы уже сказали. К ним присоединились принц Уэльский и несколько членов британской королевской семьи. Яхта «Enchantress» («Волшебница»), на которую гроб перегрузили в проливе Спидхэд, 10 июля 1879 года подошла к причалу в Вулвиче. Похороны принца империи назначили на 12 июля в Чизлхёрсте.

В Вулвиче состоялся осмотр останков Луи Наполеона, на котором присутствовали доктор барон Корвисарт, доктор Томас Эванс, доктор барон Ларри и барон Пьер де Бургуа и принц Мюрат. По свидетельству Бургуа, тело в гробу покрывали полотно и марля – очевидно, для лучшей сохранности, и оно было ярко-желтого цвета. Доктор Эванс подтвердил принадлежность останков по двум признакам: зубам принца, которые лечил всю его жизнь, и по шраму, который Луи получил во время падения с трапеции во время учебы в гимназии[136]. Шрам находился в нескольких дюймах от левого бедра. По этому шраму тело принца опознали прежде в Африке.

Отправка тела Наполеона IV в Англию. Порт Дурбан. Фотография. 1879 г.

Гроб, убранный цветами, выставили в маленькой часовне в Вулвиче. Более пятисот венков от правящих монархий Европы и разных стран к этому дню прислали в Англию. И это не считая венков и цветов от друзей и поклонников принца. Здесь же можно было видеть меч, рукоять которого закрыли черным крепом. На атласной подушечке лежали награды Наполеона IV, в том числе Большой Рыцарский Крест ордена Почетного легиона.

Несчастный мальчик! Ты чужою жертвой

Стал на чужбине, – о твоей судьбе

Не будет слезы лить легионер твой!

Французская республика тебе

Воздаст почет венком солдатской славы,

Не королю отсалютует, – нет!

Твоя душа – достойна дать ответ

Величественному столпу державы;

Тропе свободы Франция верна,

Но с пылом подтвердит, лишь ей присущим,

Что Равенства великая волна

Сулит и королям покой в грядущем[137].

В 10 часов утра в часовню зашли Жером Бонапарт с двумя сыновьями, Виктором и Жозефом, далее следовали принцесса Матильда и граф де Морни. Они опустились на колени перед гробом, затем поднялись, возложили цветы и молча вышли.

В половине шестого вечера гроб с телом принца империи установили на катафалк с двенадцатью лошадьми, вокруг выстроились офицеры-артиллеристы. Гроб с восемью золотыми ручками и вензелем «LN» задрапировали синим бархатом, на часть гроба ниспадал огромный трехцветный флаг Франции. Здесь же лежали большой венок из лавра и подушечки с орденами Наполеона IV. Спустя несколько минут траурная процессия начала движение в Камден Плейс.

За катафалком следовало огромное число людей. Возглавляли процессию Э. Руэр, герцог Кембриджский, кронпринц Швеции и Норвегии и герцог Конно. Далее шли кадеты Королевской военной академии, которую закончил принц империи. Семья Наполеона IV также находилась в начале колонны – ее возглавлял принц Люсьен Бонапарт. В составе шествия можно было видеть бывших и действующих английских министров, дипломатов, британских генералов и офицеров в мундирах. Из Франции на похороны прибыла большая делегация сторонников Наполеона.

Некролог принца империи. 1879 г.

По пути следования процессии стояли простые горожане. К 9 часам вечера катафалк достиг поместья, остановился у центрального входа, гроб занесли в дом и установили в ближайшем к выходу зале. Всю последовавшую ночь императрица Евгения провела рядом со своим сыном.

Утром все ожидали прибытия ее величества королевы Виктории. В 9 часов утра королева, одетая в траур, в сопровождении принцессы Беатрис выехала из Виндзорского замка, и через час они были в Чизлхёрсте.

Первой, кто положил венок на гроб Наполеона IV, стала королева Виктория. К гробу подбежала и маленькая девочка, которая со слезами положила небольшой букетик цветов, это та самая девочка – дочка одного из друзей принца, которая подарила цветы Луи в день отъезда в Африку.

К 10 часам утра вновь подается траурный катафалк, вокруг которого выстроились воинские части, образовав небольшое открытое пространство. Военный оркестр заиграл траурную музыку, и в 10.11 катафалк с телом принца медленно тронулся вдоль рядов артиллеристов, выстроившихся в почетном карауле. Похоронная процессия растянулась на весь Чизлхёрст. По оценкам журналистов, освещавших похороны, проститься с Наполеоном IV собралось более 150 000 человек.

В полдень в церкви Святой Марии началась панихида, закончившаяся к двум часам дня. Поминальные богослужения прошли и в некоторых французских церквях[138]. Чуть позднее в церкви Святого Августина в Париже прошла поминальная служба, на которой присутствовал маршал Мак-Магон. Помещение церкви смогло вместить только десятую часть от общего числа пришедших почтить память принца империи.

«Розовое дерево, киноварь и серебро колыбельки из Тюильри в одночасье превратились в несколько досок, вырванных из почвы Африки, в свинцовый гроб, чьи детали я благоговейно собрал вместе, дорогие безделушки последней колыбели, в которой ребенок стал солдатом и спит сегодня вечным сном», – с грустью писал барон Пьер де Бургуа.

Императрица Евгения после гибели сына. Фотография. 1880 г.

Принца империи похоронили рядом с отцом. Позже, в 1888 году, императрица Евгения перенесет останки мужа и сына в Императорский склеп в аббатстве Святого Михаила в Фарнборо, построенный специально для своей семьи.

В Камден Плейс в бумагах Луи Наполеона нашли молитву, написанную им самим ранее:

«Боже, я отдал тебе свое сердце, можешь ли Ты дать мне веру. Без веры нет горячей молитвы, а молитва необходима моей душе. Не отбирай у меня, молю тебя, преград, что стоят у меня на пути, но дай мне шанс преодолеть их. Не обезоруживай моих врагов, но помоги мне преодолеть себя.

Боже всемогущий, всели в мое сердце уверенность, что те, кого люблю я и кто умер, свидетельствуют о делах моих. Пусть жизнь моя достойна быть увидена ими, и мои тайные мысли не станут моим позором»[139].

Смерть принца империи вызвала много вопросов, которые так и остались без ответа. Конечно, окружение Наполеона понимало и знало, что эта смерть неслучайна. Когда кто-то заметил, что зулусы убили принца, императрица Евгения воскликнула: «Только не зулусы! Это французские газеты убили его. Смотри!» – и она вытряхнула из небольшого ручного саквояжа Наполеона IV, переданного ей слугой Ульманом с остальными вещами Луи, обрывок французской газеты. В этом отрывке враги Луи Наполеона называют его трусом и всячески оскорбляют. Эту газету принцу прислали 31 мая 1879 года[140].

Как мы убедились, расследование смерти принца свелось к простой формальности. По ряду причин в этом трудно винить военное следствие: шла война, когда смерть становится рядовым событием. Но самое главное – организаторы этого преступления находились за пределами Африки, а Луи Наполеон, хоть и служил в британской армии, оставался французским принцем.

Ко множеству фактов, связанных со смертью Луи Наполеона, нужно отнести показания очевидцев – участников поездки, известные нам события, предшествовавшие участию принца в войне, и информацию, ставшую достоянием общественности уже после трагического события.

Все эти факты при раздельном рассмотрении мало что дают для понимания произошедшего 1 июня 1879 года. Но собранные вместе, они рисуют достаточно полную картину заговора, результатом которого стало убийство Наполеона IV.

Что же мы имеем?

– Французская республиканская пресса начинает кампанию по очернению принца империи. При этом кто-то постарался, чтобы принц получал нужные газеты, и это началось еще в Великобритании. Республиканские газеты с порочащими честь и достоинство принца статьями аккуратно приходили даже в военный лагерь в Южной Африке – последнюю такую газету принц получил 31 мая 1879 года.

– Все передвижения принца фиксируются корреспондентом французской газеты «Фигаро» Полем Делёжем, с которым принц «случайно» знакомится в Дурбане.

– В рядах британской армии служит большое число французов – с одним из них принц познакомился в госпитале.

– Все предыдущие поездки принца прошли благополучно, а причиной этому большое число всадников сопровождения и участие барона Челмсфорда, полковника Харрисона и других высших офицеров.

– Первая же самостоятельная поездка принца с лейтенантом Кэри привела к трагедии. Почему для охраны принца выделили лишь шестерых всадников? Почему на отдыхе не выставили посты наблюдения? Обратите внимание на количество всадников в отряде и число бойцов зулусов, атаковавших Наполеона. Шестеро против сорока!

– Почему всадники были вооружены однозарядным карабином Мартина-Генри, который возможно заряжать только на земле? Для обороны всадникам пришлось бы спешиваться.

– Куда пропал один из всадников? Один участник экспедиции считается пропавшим без вести.

– Почему отряд отклонился от утвержденного маршрута?

– Почему капрал Грабб не сообщил, что видел зулусов? Почему не сообщил, что в поселении остались собаки, что говорило о том, что люди покинули его недавно. Или он предупреждал, но его слова проигнорировали? Почему капрал не настоял, чтобы его выслушали, – ему не дорога была своя жизнь?

– Почему они расположились на отдых не на открытом пространстве, а внутри поселения, что улучшило шансы на успех у нападавшей стороны?

– Почему охрана принца, вместо того чтобы использовать оружие, бросилась к лошадям и покинула место боя?

– По свидетельству принцессы Каролины Мюрат, подпруга седла, которая разорвалась, имела следы порезов. В семье Мюрат из поколения в поколение передается версия о том, что подпругу умышленно подрезали. Корреспондент газеты «Дейли Ньюс» доктор Арчибальд Форбс утверждал, что подпруга седла лошади Наполеона была хлопчатобумажной. Кто-то, возможно, подменил седло принца. Впрочем, это не отменяет утверждения нескольких свидетелей того, что подпругу подрезали.

– Наконец, британские газеты сообщали, что в Лондоне в госпитале умирал один из участников Парижской коммуны, который рассказал, что получил от французского правительства 50 тысяч франков для осуществления одного тайного задания. Оно состояло в том, чтобы отправиться на войну с зулусами, стать доверенным лицом Луи Наполеона и при возможности предать его или привести к гибели[141].

Отвечая на изложенные вопросы, вы скажете, что убийство Луи Наполеона – это «несчастный случай на охоте»?

Перед нами полномасштабный заговор, результатом которого стала смерть принца империи. Этот заговор не только был тщательно спланирован, но и дерзко осуществлен. Обратите внимание, что при первой же возможности принца империи убили. Ничто не мешало заговорщикам выманить принца туда, где его ждала засада. Никто не мешал хитрому и коварному участнику заговора руководить неопытным и не знающим Африку Наполеоном IV так, чтобы он попал в ловушку. Оставалось лишь самое малое. Позволить принцу отклониться от маршрута, привести туда, где его ждали превосходящие силы противника. А на месте сделать все, чтобы нападавшие смогли добиться своего результата. А потом исчезнуть, возможно, вместе с зулусами, – французы же не воевали с ними, воевала Англия.

Самое интересное, что британская пресса того времени писала об этом, указывая, что смерть принца неслучайна и что наибольшую выгоду получает республиканское правительство Франции.

И здесь правительство Жюля Греви[142] нашло хороший ответ – французская республиканская пресса обвинила в смерти… Англию. В некоторых статьях авторы утверждали, что организовала это преступление королева Виктория[143]. Абсурдность этих обвинений вынудила британские газеты выступать с опровержением. Позднее французский драматург Морис Ростан написал пьесу «Наполеон IV» с республиканской версией событий.

Смерть Луи Наполеона стала шоком еще для одного человека в Англии. Отправляясь на войну, принц не знал самого главного… Очевидно, он обещал своей возлюбленной Бетси Хантер уже скоро вернуться с победой. К сожалению, их тайный брак не позволял вести переписку, и новости от Бетси не могли достигнуть Южной Африки.

Да, отправляясь на войну Луи не знал самого главного – его супруга была беременна.

Часть III

Тайна наследника Луи Наполеона

История никогда не прощается. История говорит: «Увидимся позже».

Эдуардо Галеано, уругвайский писатель

Глава 1

Главный вопрос

Отправляясь на войну, принц империи, конечно, не знал, что его возлюбленная ждет ребенка. Мальчик появился на свет в октябре – ноябре 1879 года, то есть уже после гибели Наполеона IV в Африке. Судя по всему, о внуке не знала и императрица Евгения – об этом говорят все ее действия в 1879 году. Может быть, планировалось объявить о браке Элизабет с Луи Наполеоном после его возвращения? Вряд ли мы уже узнаем о планах принца империи. Здесь важно другое – возможная реакция в Европе на новость о том, что у Наполеона III будет внук, если бы об этом стало известно.

Можно только представить, как официальная новость о законном наследнике французского престола подействовала бы на политический мир Франции, но после гибели Наполеона IV это известие и вовсе должно вызвать эффект разорвавшейся бомбы. Сенсация могла быть не менее, а скорее всего более сокрушительной, чем новость о смерти Луи Наполеона.

Но новость сумели скрыть. О внуке императора Наполеона III стали писать лишь спустя несколько лет, когда он уже подрос и скрывать это стало проблематично.

Так уж случилось, но информацию о детских годах сына принца империи можно черпать лишь из газет того времени – стараниями императрицы Евгении и ее окружения все, что можно было скрыть о наследнике, они скрыли. Хотя поначалу Наполеонам приходилось действовать вдогонку газетным публикациям.

Время от времени информация просачивалась в прессу Европы и США, но умелыми действиями и, конечно, большими деньгами, новость дискредитировали – она затухала, и о ней вскоре, конечно, забывали.

При всем при этом появление новых статей о наследнике Наполеона IV происходило регулярно – это продолжалось примерно до 1905–1908 годов, после чего в пространстве средств массовой информации наступает гробовая тишина. Императрица Евгения прожила до 1920 года и до конца дней препятствовала появлению новых сведений о своем внуке.

События того времени, связанные с сыном принца империи, мы попытались реконструировать на основе газетных статей, воспоминаний участников событий, фактов из жизни императрицы Евгении и ее близких.

Наиболее вероятно, что Элизабет Хантер продолжала при необходимости пользоваться псевдонимом «мадам Уоткинс» – пока ребенок не родился, она не могла представить его миру. Можно только догадываться, как на несчастную женщину повлияло известие о смерти Луи Наполеона, но за возлюбленных все решила судьба.

В одной из статей британской газеты «Дейли Кроникл» сообщается, что перед отъездом в Африку принц империи передал Элизабет 400 фунтов. До этого она уже получила от него 895 фунтов[144]. В некоторых газетах была информация о том, что Бетси получила деньги и сверх указанных сумм, а происходило это в то время, когда принц находился уже в дороге. Кто передал наличные, осталось тайной, хотя проскальзывала информация, что посредником выступал Э. Руэр.

Так что финансы на жизнь у Бетси Хантер были, а при той скромной жизни, которую она вела, указанных средств было достаточно. И, кроме того, что-то Бетси получила по наследству.

Точная дата рождения сына и наследника Наполеона IV пока неизвестна – это, как мы уже упоминали, один из дней октября – ноября 1879 года. В газетах последних десятилетий XIX века постоянно фигурирует дата 15 января 1880 года[145], но она явно вымышленная. Луи Наполеон расстался с Бетси 27 февраля 1879 года, так что она никак не могла родить спустя почти год. Впервые дату «15 января 1880 года» сообщила американская газета «Цинциннати Энквайер», причем в статье корреспондента Карла Мелита говорилось о том, что императрица Евгения официально признала внука и было объявлено, что он родился в законном браке и в католической вере.

По другим публикациям известно, что Бетси появилась в Камден Плейс, скорее всего, летом или осенью 1880 года – первое знакомство с императрицей Евгенией состоялось, очевидно, тогда же. Естественно, вдова принца Луи Наполеона предъявила документы – свидетельство о браке и документ о рождении ребенка. Вряд ли Элизабет отправилась к императрице в Чизлхёрст, не имея доказательств, понимая, что словам доверия не будет. Нельзя исключить того, что Евгения знала Бетси до всех трагических событий. Совершенно точно, что императрица видела ее ребенком в Биаррице.

То, что их встреча и знакомство состоялись, подтверждено одним непреложным фактом – императрица Евгения наняла полицию, которой поручила установить подлинность представленных документов и правдивость рассказа Бетси Хантер. В лондонской газете «Таймс» в 1887 году появилась заметка, которая рассказывала о том, что полицейские опрашивали местных торговцев на Джёрмин-стрит. Владельцам магазинов задавали вопрос, встречали ли они принца империи в компании молодой англичанки по фамилии Уоткинс. Один из свидетелей вспомнил, что однажды встретил молодую англичанку, которая, увидев в витрине портрет принца империи, узнала на фотографии своего возлюбленного. Далее в статье сообщается, что молодая женщина с младенцем на руках посещала Камден Плейс[146].

Кроме этого, Бетси Хантер (в газетной статье – молодая женщина) встретилась в Эженом Руэром, который попытался убедить ее, что брак не является законным, но секретарь императрицы лукавил. Более того, скорее всего, он выполнял задание семьи Бонапартов. Интересно, что парижская газета «Teh Galignant’s Messenger» сообщала о том, что письма Луи Наполеона и Бетси Хантер в газету отнес именно Э. Руэр!

Присмотревшись внимательней к действиям этого господина, начинаешь задавать себе вопрос: насколько сильно Руэр был предан императору Наполеону III и императрице Евгении? Как искусный и многоопытный политический деятель Э. Руэр вполне мог играть несколько партий одновременно – одну за императора, вторую за принца Виктора, третью за себя. Оценивая некоторые его действия, возникает ощущение, что иногда он действовал против Бонапартов, оставаясь при этом лидером бонапартистов. Конечно, Руэр не шел напролом, а, как знаменитый Талейран, умел исполнять пожелания нескольких сторон, зачастую находившихся на разных полюсах политического мира. Его тайную дипломатию подтверждает и тот факт, что после смерти принца империи он отошел от дел, словно считая себя виновным. Может быть, он и виновен? Но эту тайну господин Руэр унес с собой в могилу.

Получив все необходимые доказательства, императрица Евгения испугалась не на шутку. Она понимала, что ребенок Бетси Хантер и Луи Наполеона – это единственное, что у нее осталось от прошлого. Императрица боялась, что ее внука не оставят в живых. Так сохранение его жизни стало для Евгении наиважнейшей задачей, для чего обеспечить безопасность последнего из Наполеонов.

Принцесса Матильда Бонапарт. Холст, масло. Худ. Луи-Эдуард Дюбюф. 1861 г.

Как назвали мальчика, точно неизвестно. Конечно, газеты сообщали его вымышленное имя – Вилли Уоткинс[147]. Понятно, что фамилией ребенка стал псевдоним Бетси Хантер, а имя взяли первое попавшееся – созвучное фамилии. Принцесса Матильда Бонапарт утверждала, что ребенка назвали Шарль Филипп[148]. Вполне возможно, что ребенка по традиции, принятой в семье Наполеонов, именовали Наполеоном Константином Шарлем Филиппом – эта версия имеет шансы на жизнь, учитывая факты, о которых мы поведаем далее.

Первое, что сделала императрица Евгения, – это «избавилась» от Элизабет Хантер. Императрица понимала, что через Элизабет мальчика найдут очень быстро и избежать этого возможно только одним способом – Элизабет Хантер должна покинуть Европу. Что и произошло: Бетси Хантер загадочно исчезла, ее следов после 1881 года не обнаруживается. Американская газета «Нью-Йорк Таймс» в 1898 году сообщала, что Б. Хантер (в статье – Уоткинс) покинула Европу после того, как передала ребенка в Париже доверенному лицу императрицы Евгении. Мать ребенка на пароходе достигла Австралии, где, сменив имя, жила в Мельбурне[149]. На новом месте Бетси якобы стала актрисой. Другая американская газета, «Сан Франциско Колл», в 1901 году писала, что мать наследника принца империи живет в Сиднее, она вышла замуж и взяла новую фамилию Мур[150]. В некоторых газетах сообщалось, что мать мальчика спокойно проживает в Англии (вариант – во Франции) и заботится о ребенке.

Последнее утверждение не соответствовало действительности – в противном случае журналисты легко нашли бы ее. Так что история с эмиграцией в Австралию вполне могла иметь место. Есть, конечно, еще один вариант исчезновения англичанки – страшный: мать сына принца империи могли убить.

Мы полагаем, что императрица Евгения доходчиво объяснила Бетси, что именно поставлено на карту, раз мать смогла так легко оставить своего ребенка, понимая, что никогда не увидит его. Конечно, Бетси Хантер получила достаточно денег, чтобы хорошо устроиться на новом месте, но жизнь в Австралии в конце XIX века назвать легкой нельзя.

Элизабет могла умереть молодой. Косвенно это подтверждается тем, что никто из журналистов так и не смог найти Бетси Хантер, как бы она ни называлась.

Судьба была немилосердна к Элизабет: она отняла любимого супруга, она же отняла ее первенца.

Воспитанием наследника Наполеона IV занималась мисс Мартин, которой императрица Евгения полностью доверяла. Кроме того, мальчика опекала принцесса Матильда Бонапарт, регулярно посещая его в Париже в районе Берси, где он жил какое-то время. Первое время сын принца империи получал домашнее образование и проявил интерес к языкам, позднее он свободно говорил на английском и французском.

Примерно в возрасте трех лет ребенка вновь перевозят в Великобританию, и до пяти лет он живет в Лондоне. Газеты сообщали, что мальчика готовили к поступлению в христианскую школу Святого Жозефа, расположенную в пригороде столицы Франции, городке Исси-де-Мулино, но информации об учебе мальчика в этом учебном заведении у нас не имеется. Газеты писали, что сына Наполеона IV отправили в эту школу в возрасте пяти лет, что возможно, хотя долго он там не пробыл, так как изменилась политическая ситуация внутри Франции. С другой стороны, в прессе появилась информация о том, что мальчика в пять лет отправили в католическую семинарию Сент-Мери, что вряд ли было правдой, как и то, что он учился в христианском колледже Сент-Николас, как сообщала одна из газет.

Некоторое время мальчик жил в имении врача Джона Эванса, маркиза д’Ойли – того самого, кто помогал императрице и принцу империи в 1870 году бежать из Парижа. Доктор Эванс приходился племянником личному дантисту императрицы, американцу Томасу Эвансу, подтвердившему смерть принца Луи Наполеона.

Скорее всего, императрица Евгения решила запутать врагов, распустив слух, что ребенок учится в семинарии. Да и учеба в христианской школе Святого Жозефа, возможно, тоже выдумка. Интересно, что легенду об учебе в семинарии настоятельно продвигали и поддерживали французские бонапартисты[151]. Причем в газетах сообщали, что сын принца империи регулярно посещал на каникулах свою бабушку, императрицу Евгению. Авторы статей ссылались на показания реальных свидетелей.

В истории Бетси Хантер и ее сына весьма интересен еще один факт. Все письма и телеграммы принца империи к своей возлюбленной, часть из которых опубликовала лондонская газета, выкупил английский адвокат[152]. Эта фигура весьма примечательная, и поиски его архива могли бы пролить свет на многие тайны этого загадочного дела.

Долгое время газеты не называли даже имени этого юриста, которое, получается, скрывали от общественности. Зачем это было делать – понятно. В числе писем и телеграмм находились, очевидно, более важные документы, раскрывающие историю отношений Наполеона IV и Элизабет. В частности, о неких документах упоминал в своей статье журналист Жюль Валье в парижской газете «Ле Кри» в 1895 году. Адвокат выступил в прессе два раза, в двух британских газетах: «Таймс» и «Пикадилли». В числе бумаг находились детские рисунки наследника, ученические работы и другие подобные материалы.

В одной из статей «Джорнал оф Лайбрери» в 1887 году утверждалось, что существовала твердая договоренность о том, что адвокат предоставит автору книги о Наполеонах письма и подлинные документы, связанные с сыном Луи Наполеона. Но неожиданно автор предполагаемой книги отказался от ее написания, сославшись на то, что адвокат передумал показывать документы[153]. В «Джорнал оф Лайбрери» утверждалось, что адвокат связан с аббатом Годдаром, что естественно, учитывая то, что выкупить письма и документы могло только доверенное лицо императрицы или кто-то из ее окружения. Но и аббат хранил тогда полное молчание.

Вместе с письмами и телеграммами адвокат получил очень важные документы, причем их статус оговаривался особо, а обнародование зависело от ряда условий. Правила их публикации оказались таковы, что документы оказались под замком, без возможности публичного обнародования. «Пакет Луи Наполеона» стал бомбой замедленного действия. Почему? Ответ прост.

Анализ ситуации показывает, что указанными документами являются свидетельство о браке Луи Наполеона и Элизабет Хантер либо показания участников церемонии венчания, если она проходила в церкви. В «Пакете», скорее всего, находилось и свидетельство о рождении наследника – сына принца империи. Важность этих документов невозможно описать словами – свидетельство о браке вместе с документом о рождении полностью меняет историю династии Наполеонов, порядок наследования престола и верховенства в семье Бонапартов. Но это еще не все.

Мы точно не можем утверждать, что знало французское правительство о секретных бумагах Луи Наполеона и Бетси Хантер. В то время, скорее всего, не знало ничего. Но пройдет время, и спецслужбы республики получат нужные сведения, и это приведет к тому, что вокруг основного претендента на главенство в доме Бонапартов сложится патовая ситуация. Оставляя эти документы в секрете, республиканцы могли полностью контролировать бонапартистов. Как только, например, принц Виктор Наполеон стал бы реально претендовать на французский престол, документы представили бы общественности как доказательство того, что Виктор – самозванец. С другой стороны, сохранение документов в секрете выгодно для республики тем, что настоящий сын Луи Наполеона и внук Наполеона III скрывался, а стена молчания вокруг этого еще более снижала шансы бонапартистов.

Так уж случилось, но враги Наполеонов поймали удачу – они успешно держали в узде претендентов на престол со стороны Наполеонов и одновременно содействовали сохранению тайны, препятствуя возвращению сына принца империи. Кстати, наличие этих документов спасло жизнь мальчику – пока он был жив, то оставался единственным наследником французского престола после императора Наполеона III. В случае смерти сына принца империи трон на законных основаниях наследовал Виктор.

Действительно, со временем слухи о внуке императора Наполеона III достигли Парижа и, в частности, политической полиции республики. Скорее всего, императрице Евгении сообщили, что во Франции появилась серьезная информация о существовании сына принца империи. Это известие сильно встревожило императрицу – так как ребенок в это время жил во Франции инкогнито, враги обнаружить его пока не смогли. Но он рос, и приходилось задуматься о его будущем, о его безопасности.

Как вы уже поняли, третьей стороной в этой истории выступали Жозеф Наполеон и его сын принц Виктор, возглавившие бонапартистскую партию и династию после смерти Луи Наполеона. У этой ветви династии Наполеонидов был свой интерес в отношении сына принца империи, а состоял он в том, что чем дольше наследник находится в стороне от большой политики, тем для них лучше.

Здесь, как это ни парадоксально, интересы крайних республиканцев Франции и части Бонапартов совпали. Но этот негласный союз привел лишь к окончательной потере династией Наполеонидов возможности вернуть Францию под свою корону.

Ящик Пандоры открыл сам принц империи, составив 26 февраля 1879 года завещание. История появления этого документа, как и последовавшие после его обнародования события, достойны целого детективного романа.

Глава 2

Завещание

История завещания Луи Наполеона довольно запутана и обросла множеством противоречивых фактов и событий. Для начала приведем текст документа в переводе с французского языка, который хранится в архиве и был представлен общественности после гибели принца империи в Африке.

«26 февраля 1879 г.

Это мое завещание.

1. Я умру в католической вере, в той, которой я родился. 2. Я желаю, чтобы мое тело похоронили рядом с моим отцом, а оба тела перенесли на мою родину Францию. 3. Мои последние мысли будут о моей родине, и я готов умереть за нее. 4. Когда я уйду, я надеюсь, что моя мать будет продолжать любить меня всю оставшуюся жизнь. 5. Я благодарен всем моим друзьям, слугам и знакомым. 6. Я умру с чувством большой благодарности к ее величеству королеве Англии и всей ее королевской семье за то сердечное гостеприимство, которое было оказано мне ее величеством в течение всех восьми лет жизни в Великобритании.

Моя любимая мать императрица Евгения выступает всемерным бенефициаром моего завещания и является ответственной за раздачу подарков.

200 000 франков моему кузену принцу И. Мюрату[154].

100 000 франков за хорошую работу и признания его услуг Ф. Пиетри[155].

100 000 франков за его верность барону Корвину[156].

100 000 франков мадемуазель де Лармина[157], которая всегда помогала моей матери.

100 000 франков A. Филону – моему старому учителю.

100 000 Л. Н. Конно[158].

100 000 Н. Эспинассе[159].

100 000 капитану А. Бизо[160].

Также моя мать должна начать выплачивать пожизненные пенсии в размере 10 000 франков принцу Л.Л. Бонапарту и в размере 5000 франков моему берейтору[161] M. Башону. По 2500 франков пенсии предназначено мадемуазель Тьери и M. Ульманну[162]. Остальные мои слуги должны иметь хорошие выплаты (т. е. остаться работать на старом месте. – Авт.).

Желаю, чтоб принц Шарль Бонапарт, де Бассано, M. Куэр получили по одной лучшей вещи из моей обстановки, также пусть по одному предмету выберут генерал Симон, монсеньор Строде и монсеньор Годдар. Я оставляю месье Ф. Пиетри мою булавку, украшенную камнем (кошачий глаз). Месье Корвизар полагается моя булавка с розовой жемчужиной. Мадемуазели де Лармина я оставляю медальон с портретами моих родителей, а мадам Лебретон – мои часы с эмалью и бриллиантами. Господам Конно, Эспинассу, Бизо, И. Мюрату, А. Флёри, П. де Бурге, С. Корвизару я отдаю свое оружие и униформу, за исключением той, в которой меня убьют, – ее получает моя мать. Я оставляю госпоже д’Онтреге ручку, увенчанную прекрасной большой жемчужиной.

Прошу мою мать раздать бриллианты и украшения людям, которые любили меня и могли напомнить им обо мне. Мадам графине Клари предназначается моя булавка с красивой жемчужиной. Моему кузену Дю де Вескару достанутся мои испанские шпаги.

Наполеон

Все написано моей рукой. Мне не надо напоминать моей матери, что она всегда должна поддерживать репутацию моего великого дяди и моего отца. Я прошу ее помнить, что все время, пока будут существовать Бонапарты, будет жить и имперская идея.

Долг моего дома к моей стране будет вечным и не закончится моей смертью, а будет продолжаться и после нее.

Если я умру, то продолжение дела Наполеона I и Наполеона III возлагается на принца Наполеона[163].

И я надеюсь, что моя мать будет поддерживать его и тем самым покажет свою последнюю любовь мне и тем, кто уже мертв, тем, кто поддерживал Наполеона III.

Наполеон

26 февраля 1879 года. Чизлхёрст.

Я назначаю господ Эжена Руэра и Францесчино Пиетри[164] исполнителями по моему завещанию».

Вскрытие конверта с завещанием и чтение документа состоялось 29 июня 1879 года в присутствии Луи Люсьена Бонапарта, Шарля Бонапарта, Иоахима Мюрата, Нуай Дю де Муши[165], Дю де Вескара, Дю де Бассано и Эжена Руэра. Перед этим в Париже состоялось собрание лидеров бонапартистской партии, на котором прошло обсуждение ситуации и подготовки к объявлению последней воли Наполеона IV.

Что же странного в этой последней воле Луи Наполеона? Первое, что бросается в глаза, – это дата написания завещания. Ведь 26 февраля 1879 года – это последний день перед отъездом в Африку. Согласитесь, если человек пишет завещание в последний день перед отъездом, то это говорит лишь о том, что… он не собирался его писать вовсе. Учитывая последовавшие события, следует предположить, что инициатива исходила от бонапартистов – это им была нужна последняя воля Луи Наполеона, причем конкретно той части партии, которая продвигала и поддерживала Виктора, принца Наполеона. Как видно из текста завещания, именно этому представителю династии Луи Наполеон передавал императорскую корону.

Луи Люсьен Бонапарт. Фотография. 2-я пол. XIX в.

Принцесса Каролина Мюрат в своих воспоминаниях нарисовала идиллическую картину создания завещания принцем империи. Насладитесь этой короткой романтической сказкой:

«Открыв окно, он садится за письменный стол в комнате, освещенной только настольной лампой. Склонив голову над руками, он пытается собраться с мыслями… наконец он берет ручку и начинает писать завещание…».

Кто и когда рассказал эту историю принцессе Мюрат, неизвестно, но этот рассказ – выдумка. Все гораздо прозаичнее, а события, скорее всего, происходили утром или днем 26 февраля 1879 года. Сидеть и раздумывать над текстом завещания Луи Наполеон не мог по одной простой причине. Известно, что завещания, а их было два варианта[166], составил Эжен Руэр, а принц империи лишь переписал текст собственной рукой – дабы оно имело юридическую силу. Вряд ли этого не знала принцесса Каролина Мюрат, однако в свои мемуары она добавила выдуманную историю. Зачем?

Скорее всего, чтобы придать наибольший вес самому документу. В пересказе принцессы Мюрат завещание Луи Наполеона представляется выстраданным документом, созданным в результате усиленных раздумий о будущем бонапартистского движения. Принцесса явно подыгрывала бонапартистам, а вернее группе во главе Э. Руэром, в угоду политической конъюнктуре, сложившейся в бонапартистском движении в конце XIX – начале XX столетий. Вольно или невольно, но принцесса Мюрат играла против Наполеона IV и его сына. И это удивительно, учитывая то, что Мюраты оставались ближайшими родственниками, всегда стоявшими рядом с Наполеоном III и императрицей Евгенией.

Важным вопросом в истории с завещанием принца империи остается количество документов. Сколько же было завещаний: два или одно? В первом случае Луи Наполеону пришлось выбирать между двумя вариантами, предложенными Руэром. Причем совершенно очевидно, что они сильно отличались друг от друга. Иначе не было смысла предлагать Наполеону IV два варианта – можно было составить один, в тексте которого предложить варианты спорных пунктов.

Нам остается только гадать – что предлагал секретарь принцу империи. Но мы можем высказать предположение. Вряд ли разногласия были в том, кому какую шпильку оставить или сколько тысяч франков получит тот или иной друг. С учетом общих финансов Луи Наполеона и его матери, императрицы Евгении, денежные вопросы вообще мелочь по сравнению с тем, кто станет во главе прославленной династии. Так что вполне возможно, что речь в завещаниях шла о будущем руководстве домом Бонапартов. Как известно, императрица Евгения выступала категорически против Виктора, которого усиленно проталкивали парижские бонапартисты, да тот же Э. Руэр. Императрица склонялась скорее в пользу отца Виктора – Наполеона Жозефа (Плон-Плона).

Наполеон Жозеф (Плон-Плон). Холст, масло. Худ. Ипполит Фландрен. 1860 г. Оригинал в музее Орсе (Франция)

Как было показано ранее, Наполеон IV не собирался умирать на войне с зулусами – он планировал стать императором Франции. Все представленные факты подтверждают это. Поэтому составление завещания не входило в планы принца империи – это доказывает, в частности, дата составления документа. При этом Луи Наполеону было совершенно безразлично, кто на бумаге станет главой дома Наполеонов. Учитывая его планы и то, что завещание написано на всякий случай, фигура преемника становилась совершенно не принципиальной.

Как всякий разумный человек, Луи Наполеон прекрасно осознавал, что ни Плон-Плон, ни его сын Виктор не способны возродить империю. Будучи в душе республиканцами, а они этого не скрывали, отец с сыном не стремились к изменению государственного строя во Франции. Жозеф Наполеон, которого отодвинули от лидерства в бонапартистском движении, свою обиду на Наполеона III перенес и на принца империи. А планы Луи Наполеона о будущей Французской империи оставались для Плон-Плона и Виктора лишь пустыми мечтаниями[167].

Можно предположить, что принц империи часто обсуждал со своей матерью будущее дома Наполеонов – косвенно это подтверждает то, что императрица Евгения долгое время верила в восстановление монархии во Франции, что связывала исключительно со своим сыном. Так что имя Виктора в завещании Луи Наполеона говорит лишь о политических предпочтениях автора этого документа, то есть Эжена Руэра[168].

Совершенно иной расклад рисуется в случае, если принц империи переписал оба варианта и в письменный стол под ключ положили два конверта. При этом не нужно забывать тот факт, что ключ хранился у адвоката Ф. Пиетри, то есть был доступен некоторому кругу лиц. Не говоря уже о том, что документы находились в кабинете принца. Надежней было поместить такой важный документ, как завещание, например, в банк, но этого не сделали. Принцу империи было все равно – он не считал эти бумаги важными по причинам, которые мы изложили. Но этого нельзя сказать о части бонапартистов, игравших в этом деле свою игру и много сделавших для продвижения нужного им варианта завещания.

Совершенно точно подметила принцесса Каролина Мюрат, что принц Виктор стал претендентом на престол, обойдя своего отца[169]. Бонапартистская партия оказалась расколотой, так как отец с сыном стали политическими противниками. Причем раскол в ряды бонапартистов внесло завещание принца империи, составленное Эженом Руэром.

Принц Виктор Наполеон. Фотография. Конец XIX – начало XX вв.

Осознавал ли Луи Наполеон разрушительную силу своей последней воли? Но он только переписал текст, составленный Руэром. Совершенно естественно, что смысл переписанного принцу империи был предельно ясен. И вновь мы вынуждены отметить, что для Луи Наполеона завещание не играло никакой роли. Он планировал оставаться лидером партии еще долгое время, и никакого раскола в этом случае не предвиделось. Кто же знал, что заговор против наследника завершится кровавой расправой, а принц Виктор станет главой дома Бонапартов.

Как только стало известно о последней воле принца империи касательно наследования трона, разразился большой скандал, инициатором которого, естественно, выступил Жером Наполеон – отец Виктора. Жером публично возмущался и обвинял Э. Руэра в том, что он сумел протащить в завещание вопрос о престолонаследии. Часть документа, которая касалась Виктора, объявили фальшивкой, ввиду чего Шарль отказался признавать за своим сыном право на наследование престола Франции.

В истории с завещанием принца империи есть еще одна особенность. Принц империи не имел права назначения своего преемника[170]. В соответствии с действовавшим во времена либеральной империи законодательством о престолонаследии, законным преемником должен был стать принц Жозеф Наполеон, то есть Плон-Плон, двоюродный брат императора Наполеона III. И уже от Жозефа трон мог перейти к его сыну, принцу Виктору. Вторым препятствием для волеизъявления Луи Наполеона служил тот факт, что он оставался принцем империи и не успел стать императором, хотя и выступал главой дома Бонапартов.

В газете «Teh Newcastle Courant» 4 июля 1879 года выходит статья[171] о завещании принца империи. Это, конечно, не единственная газетная публикация на эту тему, однако довольно примечательная. Смысл этой статьи наводит на мысль о заказном ее характере. Так, в газете утверждается, что он потерял надежду, не хотел жить, а следовательно, итог его путешествия в Африку весьма закономерен. Откуда автор статьи взял это, непонятно. То, что принц не хотел больше жить, бездоказательно повторяется в статье снова и снова. Неизвестный автор статьи пишет: «Смерть для покойного принца Луи Наполеона, кажется, была желанным другом. В его постоянном напряжении он с радостью получил избавление от жизни, которая не имела особых перспектив». Вот так. Луи Наполеон во всех своих письмах и разговорах рисует перспективы своего возвращения во Францию в качестве императора, а газета утверждает, что он не видел никаких перспектив в жизни. Интересно, что одной из причин такого поведения принца, по мнению автора статьи, являются финансовые проблемы Наполеонов, вызванные необходимостью увеличения финансирования бонапартистской партии.

То, что заказчиками статьи выступали французские республиканцы, не вызывает ни малейшего сомнения. В статье активно проводится мысль, что монархия давно устарела, а лучшим устройством для Франции остается республика. В этой связи, автор статьи отмечает: «Они (республиканцы. – Авт.) уже решили, что Франция существует ради французов. Не для какой-либо партии, фамилии или династии». Далее в статье проводится мысль, что монархия – это анахронизм, а для Франции последней надеждой остается республика.

Автор статьи не скрывает радости от того, что французские бонапартисты да и вообще монархисты лишились своего лидера в лице принца империи.

Удивляет та суматоха, с которой все принялись исполнять завещание Луи Наполеона. Как только известие о его смерти достигло Англии, Э. Руэр тотчас отправился в Чизлхёрст, но обнаружил, что документы заперты в столе, а ключ находится у Ф. Пиетри. Зачем Руэр приезжал к императрице Евгении? Ему и так было известно, что бумаги заперты. Более того, он прекрасно знал их содержимое. Вопрос о том, как вскрывать завещание, Руэр позднее обсуждал с адвокатом уже в Лондоне[172].

Раздача происходила довольно быстро. Например, аббат Годдар свою часть наследства принца получил уже в августе, Шарль Бонапарт стал обладателем денег принца 17 сентября, а основные выплаты пришлись на сентябрь – октябрь 1879 года.

Все выплаты и выдача предметов фиксировались документально. Так, Иоахим Мюрат получил 200 000 франков, Филон – 100 000 франков[173].

Можно сказать, что тайная политическая возня Э. Руэра, стоящего за ним принца Виктора и части бонапартистов нанесла огромный ущерб делу Наполеона III и Наполеона IV. На радость врагов-республиканцев, Руэр и его группа сделали все, чтобы помешать возрождению империи под властью Наполеонов. В какой-то момент интересы заговорщиков против Наполеонов и часть самих Наполеонов оказались настолько близки, что уже трудно стало разобрать, кто сыграл более зловещую роль в судьбе Наполеона IV. А когда стало известно, что есть законный наследник принца империи, то роль группы Руэра высветилась предельно ясно – своими играми в политику они лишили сына Луи Наполеона шансов на трон.

При наличии свидетельства о рождении и свидетельства о браке Наполеона IV завещание теряет всякий смысл, а главной задачей бонапартистов, поддерживающих принца Виктора, становится недопущение обнародования этих важных документов. На радость республиканцам Франции, сами Бонапарты загнали себя в ловушку, из которой выбраться не смогли уже никогда.

Глава 3

Мюраты

Читатель уже заметил, что в рассказе об императоре Наполеоне III, императрице Евгении и принце империи мы постоянно упоминаем фамилию Мюраты. И это неслучайно. Что бы ни происходило в судьбе Наполеонов, верные Мюраты всегда были рядом, причем буквально. История этих двух кланов переплелась настолько тесно, что можно спокойно говорить об одной семье.

В нашем исследовании мы подошли, пожалуй, к самому главному моменту – судьбе внука императора Наполеона III и сына Луи Наполеона, последнего кронпринца Франции, в жизни которого Мюраты сыграли решающую роль.

Прежде чем идти дальше, важно вспомнить прошлое семьи Мюратов. Без этого рассказ о Наполеоне Константине (далее мы решили называть потерянного кронпринца Франции эти именем) будет неполным.

Начало этой королевской фамилии положил знаменитый маршал Франции, соратник императора Наполеона I Бонапарта и выходец из простой семьи торговца Иоахим Мюрат. Его молодая жизнь начиналась, как и у многих в то время, весьма бурно.

Маршал Мюрат. Холст, масло. Худ. Франсуа Жерар. 1811–1812 гг. Оригинал в частной коллекции

Родители молодого человека решили, что их сыну суждено стать священником. Но судьба распорядилась совершенно иначе. Оставив Тулузский университет из-за драки[174], Иоахим 23 февраля 1787 года записывается в армию и попадает в роту Каррьера. Это продолжается недолго, и, покинув армию, Мюрат нанимается в бакалейное заведение, так как отец отказывает сыну в содержании. Но молодого и энергичного человека влекла военная служба, и ко времени падения монархии 14 июля 1789 года он вновь оказался в армии.

«С приходом революции, – писал Мюрат брату, – моя судьба переменилась к лучшему. Пока деспотизм издыхал, я многое претерпел; теперь он мертв – и все мне улыбается. <…> Сейчас я лейтенант; если мой полковник станет генералом, в чем нет сомнений, я сделаюсь его адъютантом и капитаном. В моем возрасте, с моей храбростью и военными талантами я могу пойти и несколько дальше. Господь не допустит, чтобы я обманулся в своих ожиданиях»[175].

Неизвестно, как бы продолжилась карьера Иоахима Мюрата, если бы не Наполеон Бонапарт, который по достоинству оценил его военные таланты. И это при том, что в жизни Наполеон и Мюрат близки не были – профессиональный военный артиллерист смотрел свысока на выскочку из рядовых.

Первое сближение с Наполеоном произошло в 1796 году, во время войны в Италии с армиями Австрии и Сардинии. Мюрат доставил в Париж захваченные знамена и личное письмо Наполеона Жозефине, что говорит об особом расположении к нему. Во время итальянской кампании Мюрат также исполняет сложные дипломатические поручения Бонапарта, конечно, в перерывах между сражениями и кавалерийскими атаками.

В Италии неутомимый Мюрат успевает поучаствовать в боях и на любовном фронте, чем вызывает раздражение щепетильного в делах морали Бонапарта. Но можно ли винить молодого и горячего кавалериста? Недаром по приказу Мюрата на его сабле мастер выгравировал слова «Честь и Дамы».

Во время египетского похода 1798 года Иоахим Мюрат командовал кавалерией и отличился в сражении при Абукире (22 июля 1799 г.).

Не подвел Мюрат и во время переворота 18 брюмера (9 ноября 1799 г.), когда гренадеры Наполеона Бонапарта разогнали депутатов Совета Пятисот[176], заседавших во дворце Сен-Клу. Мюрат, командовавший солдатами, отдал четкий приказ: «Ну-ка, выметите эту шушеру отсюда!». У солдат на все ушло не более пяти минут.

Так Наполеон Бонапарт стал Первым консулом, наградив Мюрата званием главнокомандующего. Но сближение с Наполеоном прошло в другой сфере – Мюрат женился на младшей сестре Первого консула Марии-Аннунциате Бонапарт, которая взяла себе еще имя Каролина. Подписание брачного контракта состоялось 18 января 1800 года – невесте в ту пору 18 лет, жениху исполнилось 32 года. За два года до свадьбы эту веселую и жизнерадостную девушку описывали так: «Прекрасные руки, изящные маленькие кисти невероятной белизны, миниатюрные ножки… ослепительная кожа, красивые зубы, белоснежные, хотя чуть полноватые плечи и талия, обещавшая с годами округлиться…»[177]. Венчание в церкви, по политическим причинам, прошло в начале января 1802 года.

Интересно, что Наполеон Бонапарт не сразу согласился на брак Мюрата со своей сестрой – претендентов хватало, например генералы Жан Ланн и Жан Виктор Моро. Но за брак с Иоахимом Мюратом выступала Жозефина, и, возможно, это сыграло решающую роль, – Наполеон дал свое согласие. Приданое невесты составило 40 000 франков, а согласно брачному договору, владение имуществом у супругов было раздельным. Первое время молодожены жили в Тюильри, но довольно быстро сумели прикупить весьма дорогую недвижимость в Париже и провинции. Пожить в тихом семейном кругу у Мюрата получилось недолго, впереди его ждали годы военных сражений и вояжи по всей Европе. Перед этим, в 1804 году, Наполеон произвел Мюрата в маршалы Франции, а через год назначил командующим резервной кавалерией в составе Великой армии.

Каролина Бонапарт Мюрат. Холст, масло. Худ. Жан Огюст Доминик Энгр. 1814 г. Оригинал в частной коллекции

В силу своего положения в наполеоновской армии Иоахим Мюрат принял участие в казни лидера роялистов Луи де Бурбона-Конде, герцога Энгиенского. История показала, что Мюрат делал все, чтобы избежать каких-либо решений в отношении герцога. Но в итоге именно Мюрат подписал приказ о создании военной комиссии, приговорившей герцога Энгиенского к расстрелу.

С провозглашением Наполеона I императором французов в 1804 году меняется и жизнь Мюратов – они теперь члены семьи императора. А помимо званий и должностей, меняется и финансовое состояние Каролины и Иоахима. В марте 1805 года император Наполеон I выдает своему родственнику ссуду в 900 000 франков на покупку Елисейского дворца, который после реконструкции становится местом жительства семьи И. Мюрата. К самой изысканной отделке залов закупается дорогая мебель, стены парадных помещений украшают многочисленными живописными полотнами, на приобретение которых маршал Мюрат постоянно тратит деньги. Нужно сказать, что в начале XIX столетия стоимость живописи оставалась относительно низкой – картины считались предметами интерьера, а не произведениями искусства. Их спокойно дарили в другие страны, продавали и вывозили без ограничений, свойственных нашему времени.

Уже в Италии в 1798–1800 годах Мюрат имел довольно высокое годовое жалование – 380 000 франков. В Париже в 1805 году его годовой доход составил 670 000 франков. Сумма огромная для того времени!

С поступлением известий о коронации Наполеона I проявляется беспокойство противников Франции – в Австрии, России и Англии. Старые монархии Европы недовольны выскочкой Бонапартом. Первые крупные военные столкновения начались осенью 1805 года – Австрия в союзе с Россией решили пойти на Наполеона I, и австрийская армия вторглась в союзную ему Баварию. Договор о создании антифранцузской коалиции Австрия и Россия подписали еще в октябре 1804 года. Вскоре к коалиции присоединилась и Великобритания, как обычно, предложившая свое участие в виде мешка денег.

Капитуляция австрийской армии. Наполеон принимает сдачу генерала Мака в Ульме 20 октября 1805 г. Холст, масло. Худ. Рене Теодор Бертон. 1815 г. Оригинал в музее Версальского дворца

В 1805 году армия Наполеона готовилась к войне с Англией и была расквартирована далеко от театра военных действий – в Булони. Известие об агрессии против Баварии вынудило Наполеона Бонапарта срочно выдвинуться на юг. В битве под Ульмом Великая армия разбила австрийцев и в итоге заняла Вену. Аналогичная судьба ждала и русскую армию под командованием генерала М.И. Кутузова. В сражении при Аустерлице 20 ноября 1805 года полки русского царя Александра I и его австрийского союзника императора Франца II были разгромлены и в беспорядке покинули поле сражения.

Естественно, в этой военной кампании маршал И. Мюрат оказался на высоте. Для начала он, следуя приказу Наполеона, провел разведку, проехав по маршруту предполагаемой переброски войск в Баварию. Маршал передвигался на почтовых каретах и запоминал все, что видел вокруг. Объем информации, собранной Мюратом, просто поражает, причем он хранил в памяти даже мельчайшие детали обстановки в той или иной местности.

Проявил себя маршал и в качестве кавалериста, разгромив своим корпусом 30-тысячную армию генерала М.И. Кутузова в районе Амштетена. Именно маршал Мюрат вместе с маршалом Ланном взяли столицу Австрийской империи Вену.

По итогам войны принц Иоахим Мюрат получил немецкое герцогство Берг и Клеве – император Наполеон подписал соответствующий декрет 30 марта 1806 года. Мюрат получил это небольшое герцогство во владение с возможностью передачи титула по наследству по мужской линии.

Еще более успешной оказалась для И. Мюрата война с Пруссией и Россией, начавшаяся осенью 1806 года. Кавалерия принца громила прусские полки один за другим. Повергнув пруссаков, части под командованием И. Мюрата вливаются в основной состав Великой армии Наполеона I. Впереди была Польша, где французского императора ждут как освободителя.

К зиме французы занимают бóльшую часть польских земель и остаются зимовать в Варшаве. Здесь принц Мюрат получает в дар меч знаменитого польского короля XVI века Стефана Батория. Не вдаваясь в подробности решающего боя при Прейсиш-Эйлау, скажем, что именно решительная атака частей под командованием принца И. Мюрата определила исход знаменитого сражения. Русская армия отступила, преследуемая кавалерией принца, но Наполеон остановил порыв своего маршала. Летом 1807 года Франция и Россия заключили в Тильзите (Восточная Пруссия) мирный договор.

Принц Мюрат не остался без наград, в числе которых оказались и ордена Российской империи: орден Святого апостола Андрея Первозванного (высшая награда России) и орден Святого Александра Невского (третья по статусу награда России). Да, так воевали в XIX веке.

Принц Мюрат возвращается в Париж, но вновь ненадолго. Весной 1808 года он возглавляет дипломатическую миссию, которая направлена Наполеоном в Испанию. Здесь история еще более занимательна. По приезде принц Мюрат видит враждебное отношение испанцев к его соотечественникам. Конфликт разгорается за несколько дней. Мюрат вынужден применить силу для подавления восстания, вспыхнувшего против присутствия французских войск. К этому добавляется и отречение испанского короля Карла IV, и последовавшая за этим неразбериха с наследованием короны. В это время Наполеон в Париже решил, что ситуация позволяет лишить власти Бурбонов и в Испании.

Картечью и набегами кавалерии принц подавил выступления в Мадриде, за что получил от испанцев прозвище «Grand Troncho de berzag» («Большая кочерыжка»). Относительный порядок в столице восстановили, хотя недовольство возрастало в Арагоне, Наварре и других испанских провинциях.

В награду за это принц получил титул короля Неаполитанского. Хотя здесь император Наполеон I провел обычную перестановку, отобрав корону у своего брата Жозефа и передав ее Мюрату. Жозеф Наполеон стал королем Испании. Бонапарт решил, что так будет лучше. Здесь уместно добавить, что решающую роль в этом назначении сыграла супруга Мюрата – принцесса Каролина.

Принц Мюрат не скрывал, что претендовал на трон испанского короля и обиделся на Наполеона за его выбор в пользу Жозефа – человека малоспособного к жесткому противостоянию с кем-либо, мирного и безнадежно провинциального. Мюрат не хотел жить в своем новом королевстве.

Но с переездом в Неаполь летом 1808 года принц меняет свое мнение относительно этой страны, и Неаполитанское королевство становится его домом. Отныне он король Неаполя – Иоахим Наполеон Мюрат.

Серьезные проблемы между принцем Мюратом и Наполеоном I начинаются после развода императора с Жозефиной Богарне и женитьбы на Марии Луизе. Король Неаполя начинает подозревать, что император Франции решит вернуть Неаполитанское королевство Бурбонам, и это подозрение обосновано. Внутрисемейные трения относительно политики проходят при активном участии министра иностранных дел Шарля Талейрана и министра полиции Жозефа Фуше.

Здесь, в Италии, происходит охлаждение отношений между Иоахимом и его супругой Каролиной. Властная, умная и решительная Каролина умело пользовалась покровительством своего брата, императора Франции. Дело доходит до разделения неаполитанского высшего общества на группы, причем группа королевы Каролины противостоит группе короля Иоахима.

С началом военной кампании в России в 1812 году Мюрат командует резервной кавалерией, стоящей из четырех армейских корпусов. В России, когда Великая армия выступила в роли догоняющей, полководческие таланты И. Мюрата смогли реализоваться только во время сражения на Москве-реке (Бородинская битва) 7 сентября 1812 года. Находясь в гуще этого кровопролитного сражения, Мюрат не пострадал, в то время как не один десяток французских генералов погибли или были ранены.

Французская армия отступает из России, и Мюрат уже думает об Италии. В начале января 1813 года он оставляет войска и отправляется в Неаполь. Осенью того же года Мюрат вернется к Наполеону, сражающегося в немецких землях с союзной армией России, Австрии и ряда немецких княжеств. В Италии начинаются проблемы с ожившей Австрией, пожелавшей вернуть себе Апеннинский полуостров.

Покинув Наполеона I Бонапарта 24 октября 1813 года, И. Мюрат возвращается в Неаполь, где 8 января 1814 года заключает тайный договор с Австрией, обязуясь выступить на ее стороне в войне с французскими частями в Италии, – это была измена. Хотя еще осенью 1813 года Мюрат в письме к Наполеону предлагал разделить Италию на два королевства, одно из которых – южное – останется за ним, а северное – за пасынком Наполеона, принцем Эженом де Богарне. Но этому не суждено было сбыться, союз с Австрией, поддержанный Каролиной, стал реальностью.

«Поведение неаполитанского короля гнусно, но тому, как поступила королева, вообще нет названия. Я надеюсь прожить достаточно, чтобы отомстить – за себя и за Францию – и покарать за столь чудовищную неблагодарность», – в гневе говорит Наполеон Бонапарт[178].

С падением власти Наполеона I зашатался и трон Мюрата в Неаполе. Бурбоны требуют королевство обратно. Во время возвращения Бонапарта во Францию с острова Эльба король Неаполя пытается восстановить отношения и даже возглавляет 40-тысячную армию, выступившую против австрийских войск. Но после второго отречения Наполеона I судьба Иоахима Мюрата предрешена. Каролина Мюрат спасается на британском корабле «HMS Tremendous», а ее супруг с парой верных друзей, бриллиантами и 300 тысячами золотых франков отплывает в Ниццу. Но… возвращается в Неаполь. Здесь бывшего короля арестовывают и помещают в замок в ожидании суда.

Перед смертью он успел написать письмо своей супруге: «Не проклинайте память обо мне. Я свидетельствую, что самым большим несчастьем последних минут моей жизни стало умереть вдали от моих детей»[179].

Утром 13 октября 1815 года, встав на возвышенное место и рванув на себе одежду, Мюрат воскликнул: «Стреляйте!». И только священник произнес: «Верую в Господа всемогущего», раздались выстрелы двенадцати ружей, поразившие маршала Франции в самое сердце[180].

В браке с Каролиной у Иоахима Мюрата родилось четверо детей – две девочки и два мальчика. Первенцем в 1801 году стал Наполеон-Ашиль Мюрат. На следующий год появилась Летиция Мария Жозефина. В 1803 году родился Люсьен-Шарль Жозеф Наполеон и последней, в 1805 году, стала Луиза Жюли Каролина.

После падения Первой империи Каролина Мюрат вместе с детьми нашла приют в Австрии, в Ланценкирхене, где поселилась в замке Фросдорф[181].

Летиция Мюрат в возрасте 20 лет вышла замуж за болонского маркиза Гвидо Таддео Пеполи. В браке у них родилось четверо детей, но известным стал только один – Джоаккино Наполеоне Пеполи, ставший сенатором королевства Италия и служивший в 1868–1868 годах градоначальником Болоньи. Летиция Мюрат прожила 57 лет.

Ее сестра Луиза Жюли также вышла замуж за итальянца. Избранником принцессы стал банкир и политик граф Джулио Распони из Равенны. Граф относил себя к патриотам, и его дом стал местом встреч итальянских карбонариев, ратующих за независимость и объединение страны. У Луизы и Джулио родилось трое детей: Джоаккино, Ахилл и Летиция. Их сыновья сделали себе карьеру в итальянской политике.

Более интересную и насыщенную жизнь вели сыновья Мюратов – Наполеон-Ашиль и Люсьен-Шарль.

Наполеон-Ашиль, наследный принц Неаполитанский, кронпринц Берга и 2-й принц Мюрат детство провел в Неаполе, в Италии, и вместе с остальной семьей бежал в Австрию. Повзрослев, он решил связать свое будущее с Соединенными Штатами Америки и стал выяснять возможность получения американского паспорта. В 1821 году 2-й принц Мюрат, покинув испанский порт, прибыл в Нью-Йорк[182], подал заявление на получение американского гражданства. После покупки обширных угодий во Флориде Наполеон-Ашиль перебрался в свое поместье «Парфенопа», лежащее в десяти милях от городка Сент-Огастин, и занялся сельскохозяйственным бизнесом. Его плантация площадью 2800 акров (чуть более 1100 га) была занята сахарным тростником, табаком, хлопком и апельсиновыми деревьями.

В своем имении Мюрат вел довольно экстравагантную жизнь. К его столу на обед подавали вареных сов, жаркое из аллигатора, ящериц и гремучих змей, жареных сурков и ворон[183]. Спал он на матрасе из испанского мха[184]. В общем, как мог, так и развлекался.

Как сын знаменитого полководца и дипломата Наполеон-Ашиль Мюрат не смог ограничиться работой в своем поместье, а решил заняться политикой и даже вступил в милицию Сент-Огастина, которой руководил бригадный генерал Джозеф Эрнандес. Но особых успехов на этом поприще Мюрат не имел.

В 1825 году Наполеон-Ашиль купил хлопковый участок в 24 километрах от Таллахасси, который назвал Липона.

На следующий год в жизни Мюрата произошло важное событие – он женился. Избранницей принца стала дочь полковника Кэтрин Уиллис Грей. Девушка приходилась родственницей Джорджу Вашингтону. Мать Кэтрин – внучка Филдинга Льюиса, который, в свою очередь, приходился шурином первому президенту США. Среди близких друзей Мюрата в Соединенных Штатах был известный писатель Ральф Эмерсон.

В 1830 году Наполеон-Ашиль ненадолго вернулся в Европу, где получил под свое командование полк в Бельгии. Это приключение продолжалось несколько лет, а в 1834 году он и его супруга Кэтрин покинули Старый свет.

Но финансовые проблемы сильно подкосили хозяйство Мюратов во Флориде – часть угодий пришлось продать. В 1847 году Наполеон-Ашиль скончался и был похоронен на кладбище церкви Святого Иоанна в Таллахасси. Кэтрин Уиллис Грей Мюрат пережила своего мужа на двадцать лет. Детей в браке не было.

Итак, мы подошли к биографии второго сына Иоахима и Каролины Мюратов – Люсьена Шарля Жозефа Наполеона Мюрата, принца Понтекорво, титулярного принца Неаполя, 3-го принца Мюрата. Именно эта ветвь семьи Мюратов станет наиболее близка к Наполеону III и императрице Евгении и сыграет главную роль в спасении сына Наполеона IV.

После отъезда старшего брата в США Люсьен стал тоже подумывать об эмиграции, а учитывая отношения к Наполеонам в Европе, это был выход из тупика. На новой родине представлялась масса возможностей, которых Наполеоны были лишены у себя дома. Но отъезд Люсьена не стал таким простым, как у Наполеона Ашиля. В 1824 году он отплыл из Венеции, но корабль неожиданно встал на ремонт в Малаге, где Люсьена арестовали. После двух месяцев заточения в тюрьме города Альхесирасе Люсьена Мюрата отпускают под гарантии правительства США, и 28 июня 1835 года он высаживается в Нью-Йорке.

Люсьен поселился не со старшим братом, я рядом со своим дядей, Жозефом Бонапартом, старшим братом Наполеона I, бывшим королем Неаполя и Испании. Во время приезда Люсьена его дядя жил в своем поместье в Нью-Джерси – там же решил остановиться и племянник.

В Америке Люсьен Мюрат вел веселую и непринужденную жизнь за игрой в карты и охотой, приведшую к истощению финансов, но в трудные времена на помощь приходил дядя Жозеф[185].

В Нью-Джерси Люсьен нашел свою любовь – в августе 1831 года он женился на Кэролайн Джорджине Фрейзер из Южной Каролины. В браке родилось пятеро детей: Кэролайн (1833), Иоахим (1834), Анна (1841), Ашиль (1847) и Луи Наполеон (1851).

Трудности с деньгами заставили Люсьена покинуть США и вернуться во Францию, где он занялся политикой и был выбран в депутаты парламента. При императоре Наполеоне III он стал сенатором, играл важную роль во французском масонстве. Люсьен-Шарль Мюрат скончался в Париже 10 апреля 1878 года.

Сам Люсьен Мюрат, а тем более его супруга Кэролайн Фрейзер не были близки к Наполеону III и его семье, хотя и принадлежали к одному поколению. А вот дети Люсьена и Кэролайн вошли в ближайшее окружение как императора и императрицы, так и принца империи.

Старшая дочь, принцесса Кэролайн Мюрат, хорошо известна своими мемуарами, цитаты из которых представлены в нашей книге. Она довольно близко общалась с императрицей Евгенией, принимая участие в жизни ее семьи и, скорее всего, знала многие секреты династии. В возрасте 17 лет Кэролайн Мюрат вышла замуж за известного дипломата барона Шарля Густава Мартина де Шесайна. Жених был старше невесты на 15 лет. В 1850–1857 годах, до отъезда барона де Шесайна в Китай, он и принцесса Мюрат живут в Париже яркой светской жизнью, присутствуют на приемах при Дворе, принимают на своих роскошных балах высший свет империи. Принцесса Кэролайн Мюрат скончалась в 1902 году.

Люсьен Мюрат. Гравюра. Худ. А. Коллетт. Ок. 1852 г. Оригинал в Национальной библиотеке Франции

Ее сестра Анна в 1865 году стала супругой французского аристократа принца де Пуа, герцога Муши, известного бонапартиста и политического деятеля Франции. Во времена Второй империи он был депутатом парламента. С установлением Третьей республики герцог продолжил свою политическую карьеру, участвуя в парламентских выборах. Анна Мюрат пережила свою сестру на 22 года.

Наиболее близким к императору Наполеону III и принцу империи был принц Иоахим Жозеф Наполеон Мюрат – старший сын Люсьена и Кэролайн. Он, как и его знаменитый дед, в 18 лет вступил во французскую армию, первый боевой опыт, в звании лейтенанта, получил в Алжире под командованием генерала П. Мак-Магона. В 1859 году, уже в Италии, он сражался при Сольферино, где получил повышение до капитана и затем полковника. В звании бригадного генерала в 1870 году он командовал своим подразделением в сражениях при Гравелот и Сен-Приват.

Иоахим Жозеф Мюрат часто находился рядом с императорской семьей – в 1869 году сопровождал императрицу Евгению при открытии Суэцкого канала; в 1879 году встречал тело несчастного принца империи и присутствовал при опознании его тела.

Супругой принца Мюрата в 1854 году стала Малси Луиза Бертье, принцесса де Ваграм, которая родила ему двух дочерей и сына. Иоахим Жозеф принц Мюрат скончался 23 октября 1901 года в замке Шамбли и похоронен на парижском кладбище Пер-Лашез.

Самый младший сын Мюратов получил громкое имя – Луи Наполеон, так что он был тезкой принцу империи. Этот отпрыск семейства Мюратов получил известность во Франции как превосходный наездник. В 1900 году на летних Олимпийских играх Луи Наполеон Мюрат на лошади по кличке Байард выиграл золотую медаль в конкуре[186].

Избранницей Луи Мюрата стала русская аристократка и красавица Евдокия Михайловна Сомова, с которой принц обвенчался в 1873 году. На тот момент принц Мюрат состоял ординарцем при королеве Швеции и Норвегии. Венчание принца и княжны состоялось в кафедральном Преображенском соборе в Одессе. Первым браком Евдокия Сомова была замужем за князем Орбелиани.

Невеста происходила из семьи штабс-капитана гвардии и богатого помещика из Екатеринославской губернии Российской империи Михаила Сомова и его супруги Марии, княжны Ширинской-Шахматовой.

У Луи-Наполеона и Евдокии родилось три сына: Эжен, Оскар и Мишель. Так уж случилось, что все дети прожили очень мало. Сын Оскар умер в возрасте 8 лет, Эжен прожил 31 год, и лишь Мишель умер, когда ему было 54 года.

Сам Луи-Наполеон Мюрат ушел из жизни 22 сентября 1912 года в возрасте 61 года, а его супруга, которая была с ним одного возраста, пережила мужа на 12 лет.

Еще один сын Люсьена Мюрата и Кэролайн Фрейзер, появившийся на свет 2 января 1847 года, получил имя Ашиль Шарль Луи Наполеон принц Мюрат.

Принцу Ашилю мы посвятим отдельный рассказ.

Глава 4

Ашиль и Саломе

Как его брат и сестры, Ашиль родился на территории Соединенных Штатов Америки и первые полтора года провел на родине, пока вся семья не покинула американскую землю и не отплыла в Европу. По желанию матери, а скорее в целях экономии, зафрахтовали большой парусник «Сент Николас», на котором маленький Ашиль в окружении родственников почти месяц добирался до Франции.

«В одно чудесное утро, в последний день октября, Сент Николас причалил в порту Гавра», – так вспоминала окончание этого путешествия принцесса К. Мюрат[187].

Так что бóльшая часть детства Ашиля Мюрата прошла во Франции. Здесь он получил домашнее образование, в июне 1864 года в возрасте 17 лет записался на военную службу. Как и многие, он отправился в Алжир, в звании младшего лейтенанта в пехотный полк.

Весь следующий год принц Мюрат проводит на полях африканских сражений в пехоте, некоторое время служит в кавалерии и в итоге получает чин майора, заканчивая службу в июле 1865 года.

В брачном вопросе Ашиль пошел по стопам младшего брата и нашел свою любовь не во Франции или Англии – его избранницей стала принцесса из Грузии, дочь правителя Мингрелии Саломе Дадиани. Впрочем, Ашилю Мюрату не пришлось ехать на Кавказ в поисках Саломе – они встретились в Париже, где мингрельская принцесса часто бывала при Дворе императора Наполеона III.

Принц Ашиль Мюрат на Кавказе. Фотография. 1880-е гг.

Саломе Дадиани родилась в семье последнего правителя, существовавшего в горах Грузии княжества Самегрело, владетельного князя Давида Дадиани. Царский род Дадиани известен на Кавказе с XII века. Скажем прямо, своей знатностью Саломе превосходила будущего мужа, принца Мюрата. Но что более важно, она была гораздо богаче него. Саломе довольно рано потеряла отца, а после 1857 года покинула Грузию – ее мать, княжна Екатерина Чавчавадзе-Дадиани, вывезла Саломе и ее братьев Николая (Нико) и Андрея в Европу. Путь лежал через Санкт-Петербург, далее на первое время они остановились в Германии. Получив приглашение императора Наполеона III, княжна Чавчавадзе-Дадиани переехала в блистательный Париж. Так большая часть детства и юности грузинской принцессы Саломе прошли в столице Франции, причем при Дворе Наполеона III.

Интересно, что Саломе и Ашиля познакомила и выступила инициатором их брака мать императора Наполеона III, королева Голландии Гортензия Богарне.

О помолвке Ашиля и Саломе официально объявили в 1865 году. Но свадьбы пришлось ждать три года, и бракосочетание французского принца и мегрельской принцессы прошло в несколько этапов.

В церкви при посольстве Российской империи в Париже свершилось венчание по православному обычаю, так требовала сторона Саломе. Основные торжества состоялись 13 мая 1868 года во дворце Тюильри, в присутствии императора Наполеона III и императрицы Евгении. Кроме этого, во дворец прибыли принц империи, принцессы Клотильда и Матильда, все родственники Ашиля, мать невесты Екатерина Чавчавадзе, ее дети Николай и Андрей, то есть братья Саломе, князь и княгиня де Муши, граф и графиня Примоли, принцесса Шарлотта Бонапарт и другие представители высшего света.

Ашиль Мюрат и Саломе Дадиани. Фотография. 2-я пол. XIX в.

Торжественная церемония началась в час дня. Свидетелем со стороны жениха выступили маршал Франсуа Конвобер и принц Иоахим Мюрат, со стороны невесты свидетельствовали княгиня де Муши и граф Керголей.

В качестве свадебного подарка Ашиль и Саломе получили от императора 1 миллион франков, императрица подарила им дворец в районе парка Монсо.

Мы неслучайно выделили историю принца Ашиля Мюрата в отдельный рассказ. Объясняется это очень просто. Именно Ашилю и его супруге Саломе судьба даровала право сохранить от заговорщиков сына принца империи.

Княжна Екатерина Чавчавадзе-Дадиани. Масло, холст. Худ. Франц К. Винтерхальтер. 1864–1865 гг. Оригинал в музее «Дворец Дадиани» (Грузия)

Впрочем, Ашиль всегда выступал в защиту семьи Наполеона III. Так, принц вызвал на дуэль автора оскорбительной для императора статьи в одной из республиканских газет. Он же защищал свою честь в дуэли с журналистом газеты «Фигаро» Анри Рошфором, написавшем о связи принца с известной французской куртизанкой Корой Пёрл и опубликовал их частную переписку. По материалам газет того времени можно представить, как проходила эта дуэль. Поединок назначили в лесном массиве парижского района Сен-Жермен, а выбор оружия пал на шпаги. Секундантами со стороны журналиста выступили известный республиканец, публицист Таксиль Делор и директор театра «Пале Рояль» господин Планкетт. Со стороны принца Мюрата секундантами были Жером Наполеон Бонапарт и один из лучших фехтовальщиков Франции Антонио де Эспелета. Погода не благоволила дуэлянтам – перед началом поединка пошел сильный дождь. Дуэль началась одновременной атакой противников, в результате которой Рошфор распорол рубашку на груди принца, а Мюрат ранил журналиста в бедро. На этом один из секундантов прервал поединок.

Дворец Тюильри. Гравюра. XIX в.

Еще одна дуэль состоялась у Ашиля с полковником Галифе, неодобрительно отзывавшемся о членах императорской семьи в одном из писем, текст которого стал известен парижской публике. Вновь секундантами принца выступали Жером Бонапарт и господин де Эспелета. Дуэлянты дрались на шпагах, и победа досталась Ашилю Мюрату, ранившему полковника[188].

Была у Ашиля одна черта, присущая, впрочем, многим Мюратам – он любил транжирить деньги. Бывало так, что принцу приходилось искать средства, чтобы погасить многочисленные долги. Император Наполеон III приходил на помощь и ссужал Ашиля крупными суммами. Об этом писали многие французские газеты того времени. В какой-то момент французский император отказал Мюрату в деньгах, впрочем, это никак не отразилось на их отношениях.

В 1868–1869 годах Ашиль с супругой отбыл в Алжир, хотя при этом довольно часто посещал Францию, а после падения империи был частым гостем Наполеона III и Евгении в Англии. В Лондоне Мюраты владели домом в Куинсберри Плейс в Южном Кенсингтоне. В 1870 году Саломе с детьми покинула Алжир окончательно и обосновалась вначале во Франции, а 20 августа, учитывая серьезность положения в империи, выехала в Лондон. Первое время они жили в имении господина Гардена, любезно приютившего принцессу и мальчиков. Дом в Лондоне Мюраты купили позже. С военной службы Ашиль Мюрат окончательно ушел 28 января 1873 года, причем без права получения военной пенсии.

Принц Ашиль Мюрат.

Фотография. 1880-е гг. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Известие о начале Франко-прусской войны 1870 года принц Ашиль Мюрат встретил в Алжире. Оставив здесь семью, принц отправился к императору Наполеону III и вошел в число офицеров штаба маршала Мак-Магона[189]. В августе 1870 года, после поражения в битве при Рейхсоффене, Ашиль вернулся в Париж с донесением от маршала, по дороге сильно простудился и заболел, находясь в постели несколько дней в горячке.

К сентябрю принца А. Мюрата вновь вызвали в армию, и поражение при Седане он встретил вместе с императором Наполеоном III. С императором принц Мюрат отправился в немецкий плен, они находились вместе в замке Вильгельмсхёэ. Вечерами Ашиль читал Наполеону III роман Дюма «Три мушкетера»[190]. Все последующее время до кончины Наполеона III в 1873 году принц Ашиль Мюрат находился рядом с бывшим императором. Это подмечает в своих мемуарах принцесса К. Мюрат.

Люсьен Мюрат. Фотография. 1-я четв. XX в. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Некоторое время после отставки принц Мюрат занимался политической деятельностью и издавал во Франции газету «Л’Арми». Издание предназначалось для французских военных и пропагандировало среди них наполеоновские идеи. Республиканское правительство Франции всеми силами мешало работе газеты, а после ряда особо острых статей по требованию премьер-министра и ярого республиканца Адольфа Тьера газету закрыли. На этом закончилась и политическая карьера принца.

В семье Ашиля Мюрата и Саломе Дадиани родилось трое детей. Первенец, Люсьен Мюрат, появился на свет в Алжире в 1870 году. Луи Наполеон-Ашиль, которого в семье звали Напо, родился уже во Франции – это произошло в 1872 году. Местом рождения самой младшей – Каролины Катарины Гортензии Антуанетты Мюрат, или, по-домашнему, Бебе, – в 1879 году стала Грузия.

Можно видеть, что после Алжира семья Ашиля Мюрата путешествовала в полном составе. Принц, конечно, ездил и один, но большие поездки, например в Грузию, они совершали с детьми.

Обычно маршрут путешествия из Франции в Грузию в 1880-х годах проходил по морю: пароход шел из Марселя в Средиземном море, через пролив Босфор до порта Одесса в Черном море. Далее уже другой пароход отправлялся из Одессы в грузинский порт Батуми. Это были регулярные рейсы, и пароходы ходили два-три раза в неделю. Так как семья Мюрат часто путешествовала в большом составе, то, скорее всего, они фрахтовали яхту или небольшой корабль. Об этом свидетельствует тот факт, что в одну из поездок в Грузию они прибыли в небольшой порт Поти. Случилось это событие в 1869 году.

Эта поездка стал знаменательной тем, что Ашиль Мюрат проехал с семьей через всю Грузию, а в городке Мцхета их встречала чуть ли ни вся грузинская знать. В честь Мюратов княгиня Манана Орбелиани устроила пышный бал в столице Грузии Тифлисе. Очевидцы события отмечали, что этот бал стал одним из самых значительных мероприятий за весь XIX век.

Первое большое семейное путешествие на Кавказ состоялось летом 1874 года. Ашиля, Саломе и их двоих детей сопровождала сестра принца Каролина. Но эта поездка оказалась кратковременной.

Напомним еще раз, что до 1879 года Ашиль и Саломе бóльшую часть времени проводили в Лондоне. Мюраты находились рядом с императрицей Евгенией и принцем империи. Обратите внимание, что со смертью Луи Наполеона изменилось и место жительства семьи Ашиля Мюрата. Почему? Вы скоро поймете.

Принцесса Саломе Мюрат. Фотография. 2-я пол. XIX в. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Баба Дадиани

В Грузии принцессе Саломе Дадиани принадлежали огромные земельные владения, полученные в наследство от отца. Кроме того, она владела дворцами в Салхино и в Абаше (летний дворец). В деревне Чкадуаши под Зугдиди у Мюратов был летний охотничий дом.

В промежутке между 1870 и 1879 годами Ашиль и Саломе время от времени посещали свои грузинские имения, а в 1877 году находились на Кавказе довольно длительное время – скорее всего, весь летний период. Приезжали они в Грузию и на следующий год и вновь задержались на несколько месяцев. Во многом это связано с тем, что Ашиль занимался обустройством имений – высаживал во французском стиле деревья, занялся виноградарством и построил в Зугдиди большой дворец из дерева. Здание с двадцатью четырьмя комнатами имело великолепную отделку и прекрасную обстановку в европейском стиле. В начале 1895 года дворец полностью сгорел, причем, среди местных жителей ходили слухи об умышленном поджоге, однако доказательств этого не было.

С какого года Ашиль и Саломе окончательно остались в Грузии, точно неизвестно. Грузинские газеты 1895 года сообщали, что это произошло в 1877 году. По нашему мнению, это не верная дата, так как мы точно установили, что в 1877–1879 годах Ашиль и Саломе бóльшую часть времени находились в Британии и только после смерти принца империи покинули Лондон, направившись в свое грузинское имение в Зугдиди.

Все говорит о том, что Мюраты обосновались в Грузии в 1879–1880 годах. Первое время принц Ашиль мало чем занимался полезным – ходил на охоту, принимал местных дворян и наносил ответные визиты. Но праздная жизнь принцу наскучила, да и доходов она не приносила, и Мюрат обратил внимание на сельское хозяйство, благо у его супруги в собственности находилось довольно много земли в нескольких районах Грузии[191].

Мюрат начал с установки ограды на границах этих участков, что поначалу не особенно понравилось местному населению. Исторически в Грузии участки не огораживали, что было связано с малым количеством земли в условиях гор, крепостным правом и другими местными причинами. Крестьяне говорили: «Нельзя существовать рядом с таким помещиком: курице невозможно перелететь через его забор»[192].

Дворец Дадиани в Салхино. Фотография. После 1921 г. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Но когда все увидели результаты работы Ашиля, разговоры изменились и Мюрат стал для мингрельцев образцом в ведении хозяйства[193]. А дело в том, что принц Мюрат возродил в Грузии знаменитый сорт винограда оджалеши.

В 1889 году Ашиль начал готовить в Чкадуашах первые участки для посадки лозы, которую он привез из Имеретии – известного винодельческого района Грузии. На следующий год к ним добавились саженцы из Франции, США и Крыма. В числе сортов, которые начал культивировать принц, можно назвать каберне, дюриф (Petite Sirah), фоль-бланш, вердо, мальбек и другие.

Но оджалеши Мюрат высадил на территории своего второго имения Салхино, расположенного в глубине территории Грузии и отличавшегося уникальным микроклиматом.

Этот сорт винограда отличался одной интересной особенностью – уже на стадии созревания ягоды начинали терять сок. По этой причине для производства вина требовалось большее число плодов. Большую роль в качестве вина играли и местные природные особенности – окруженная горами долина реки.

Всеми работами занимались мастера виноделия, приглашенные с юга Франции, а вина, созданные ими, многие знатоки признавали лучшими во всей Грузии.

Грузинские газеты отмечали: «Сколько знания и труда положено этим осторожным, но в высшей степени энергичным и настойчивым человеком, чтобы сделать выбор между разнообразными отраслями хозяйства, возможными в Мингрелии. Выбор был сделан, и в этом выборе сказался его практический гений: он постиг, что единственная отрасль хозяйства, которая может иметь в стране [Грузии] колоссальную будущность, – это виноградарство и виноделие, и он был уверен, что только упорным трудом и знанием было возможно оживить некогда процветающее в стране хозяйство»[194].

Принц Ашиль Мюрат стал частью истории виноделия этой кавказской страны и породнил свою первую родину Францию со своей второй родиной Грузией.

Эта часть биографии Ашиля и Саломе Мюратов известна – о ней писали ранее, пишут и в наши дни. Но было в их прошлом и то, что вы не найдете ни в одной книге, тайна, которую они хранили всю свою жизнь и унесли в могилу, исполнив клятву, данную однажды Наполеонам.

Глава 5

Где кронпринц?

Пока сын принца империи Константин Наполеон был ребенком, особого интереса к нему не проявляли ни бонапартисты, ни враги-республиканцы. Но мальчик подрастал, и скрывать местонахождение нового кронпринца становилось все проблематичнее.

Во второй половине 1880-х годов в европейской и американской прессе начали появляться статьи, рассказывающие о существовании у Луи Наполеона наследника, причем подробности, которые приводили газеты, говорили о правдивости этих фактов, хотя, при этом, публиковалось много вымышленных историй.

В газетах давалось описание кронпринца. Писали, что он среднего роста, обычного телосложения, имеет большие уши, обычный нос и острый подбородок[195]. Часто в статьях отмечалось, что мальчик свободно говорит на французском и английском языках. Естественно, статьями о новом кронпринце заинтересовалось правительство Франции, а новость о существовании законного наследника императора Наполеона III явно не понравилась республиканцам. Мы полагаем, что секретная полиция Французской республики начала интенсивный поиск ребенка, которого, как мы уже знаем, скрывали всеми силами. Хотя, по словам главы секретной полиции Французской республики господина Уржи, местожительство внука Наполеона III не было для нее тайной. Говорил ли глава полиции правду или лукавил – трудно сказать. Однако, позднее стало известно, что агенты секретной полиции снимали копии с писем императрицы Евгении и, скорее всего, имели шпионов среди бонапартистов, близких к Евгении и принцу империи.

Шумиха вокруг внука не на шутку встревожила бывшую императрицу Франции. После недолгих раздумий она начинает действовать в двух направлениях. Первое, что решено сделать (а так поступил бы каждый человек), – это спрятать кронпринца. Причем спрятать так, чтобы никто не смог его найти. Второе, что предприняла Евгения, – она организовала мощную кампанию в газетах по дискредитации всех фактов, касающихся ее внука.

В ход пошли, конечно, деньги и связи. Кого возможно было подкупить – подкупили, кого удалось запугать – запугали. Этому нет документальных доказательств, но такое предположение подтверждается тем, что с начала XX столетия тема «Принц империи и его сын» оказалась похороненной – на просторах мировых средств массовой информации наступила подозрительная тишина. Позднее принцесса М. Бибеско с парой писателей скромно напомнили миру о забытой тайне, но время Наполеонов ушло безвозвратно, и продолжения эта тема не имела.

Самую же главную роль в тушении информационного пожара «Потерянный кронпринц Франции» сыграли близкие к императрице Евгении люди – священник Годдар, что естественно, и молодой бонапартист, сторонник принца Виктора некий граф Андре Марине. И если Годдар вступил в бой немедленно, то графа привлекли чуть позднее, в 1895 году. В этот год в семью Мюратов придет беда, так что его стоит запомнить.

Были, конечно, и другие участники событий, но они находились на вторых ролях. К борьбе присоединились и родственники – тот же принц Виктор, который, судя по газетам, подтвердил наличие у принца империи сына, но позже отказался от своих слов.

Самый большой резонанс, как уже говорилось, имела статья Альфреда Даримона во французской газете «Фигаро» от 10 января 1887 года.[196] На эту статью вышло большое опровержение, которое подписал некий Джон Бренон. Фактов в его статье не приводилось – Дж. Бренон лишь писал, что слухи о сыне принца империи – выдумка. Вряд ли эта статья кого-то убедила, да и не могла этого сделать, так как Дж. Бренон писал неправду. Позднее в личном архиве императрицы Евгении обнаружили письмо, которое она адресовала аббату Годдару:

«Дорогой Монсеньор,

Благодарю вас за опровержение статьи в „Фигаро“, которая касалась моего несчастного несчастливого сына. Вы знаете об этой лживой истории. Я не знаю источников господина Даримона, но этот дьявольский акт с его стороны, невозможный, а потому печальный. Мне тяжело, а после столь многих горестей я никак не могу успокоиться, хотя это мне сейчас очень нужно. Поверьте, Монсеньор, в мои ласковые чувства, Евгения» [197].

В письме упоминается статья со ссылкой на Пиетри о предполагаемой связи принца империи с некой молодой женщиной. Можно предположить, что опровержение под именем Джона Бренона давал близкий друг семьи Наполеонов священник Годдар.

И императрица, и ее окружение прекрасно понимали, что подобными статьями с простым отрицанием существования ребенка принца империи, подписанными якобы посторонними людьми, они не решат проблему, – так и произошло. Количество публикаций росло и нужно было что-то более действенное. Статьи о сыне Луи Наполеона появлялись регулярно, причем, кроме Франции, о нем пишут газеты Британии, Германии, Соединенных Штатов и других стран.

И Евгения или кто-то близкий ей нашли великолепное решение, которое не просто положило конец газетной шумихе, но и дало возможность полностью дискредитировать эту тему. Они использовали двойника Элизабет Хантер, взяв имя, под которым Бетси встречалась с Луи Наполеоном. Напомним, что Наполеон подписывался псевдонимом Луи Уолтер, а Элизабет – мадам Шарлотта Уоткинс. Этими письмами Евгения воспользовалась на все сто процентов, причем их публикацию обеспечил все тот же священник Годдар.

Это было гениально! Императрица Евгения и ее окружение перестали публиковать опровержения. Более того, стала появляться информация, инспирированная бонапартистами, о том, что да, действительно, у принца империи был роман с Шарлоттой Уоткинс и да, Шарлотта родила ребенка, которого назвали Уильям Уоткинс.

Параллельно шел судорожный поиск реальной женщины с таким именем и фамилией, и вроде бы повезло – такую женщину нашли. Но вот незадача, Шарлотта вышла замуж за Бернарда Келли и поменяла девичью фамилию Уоткинс на фамилию мужа – Келли.

Императрица и ее близкие и здесь не растерялись – в газеты вбросили информацию о том, что ребенка Шарлотты звали Уильям Уоткинс Келли. А чтобы еще более запутать ситуацию, позднее появилась информация, что ребенка зовут Уолтер Келли. Не найдя ничего оригинальнее, ребенку присвоили псевдоним самого Луи Наполеона.

Такое обилие ложной информации, вброшенной императрицей Евгенией и ее окружением, мешанина из реальных и вымышленных имен вызвали шквал публикаций, что привело к настоящей неразберихе в истории последнего кронпринца. Весомости слухам и сплетням, распространяемым людьми императрицы, придавали те самые письма – реальное подтверждение существования отношений между Наполеоном IV и англичанкой по имени Элизабет Хантер.

Вовремя поспевает большая книга бонапартиста графа Андре Мартине, написанная этим молодым господином под диктовку Евгении. Труд под названием «Le Prince Impérial. 1856–1879» выходит в Париже в 1895 году. В своем сочинении граф Мартине предъявляет общественности документ о крещении Уолтера Келли, который родился 21 июля 1880 года. Крещение прошло в церкви Корпус Кристи, в лондонском районе Мейден Лейн. Это, по мнению автора, якобы доказывает, что принц империи не мог быть отцом этого ребенка. Безусловно – это правда! Отцом Уолтера Келли был Бернард Келли. За подставной женщиной и подставным ребенком Евгения пыталась скрыть Элизабет Хантер и ее сына – внука самой императрицы. Именно Андре Мартине утверждал, что ребенка зовут Уолтер[198], хотя большинство авторов статей в газетах называли мальчик Уильямом.

Но на этом дело не закончилось. Появилась еще одна вымышленная версия. В одной из публикаций утверждалось, что солдат на пенсии, некий Мур, женился на матери ребенка принца империи, причем этот брак устроила императрица Евгения[199]. Новая информация еще больше запутала дело.

Интересно, что после того, как в печати появилась информация об учебе Уолтера Келли в школе Святого Жозефа, туда отправился аббат Эжен Миссе, с целью найти доказательства, опровергающее это. Аббату ответили, что не могут комментировать слухи, а, кроме того, сообщили, что в школе не изучают науки, а готовят детей рабочим специальностям[200]. На вопрос – есть ли в школе мальчик, мать которого англичанка, монах ответил аббату: «Вы ошибаетесь, полностью ошибаетесь». И, резко повернувшись, ушел[201]. Ответов на свои вопросы аббат Э. Миссе так и не получил. При этом реальный Уолтер Келли вполне мог учиться в этом учебном заведении.

Скорее всего, принц империи и Элизабет Хантер были знакомы с настоящей Шарлоттой Уоткинс – недолго думая, Бетси взяла это имя в качестве псевдонима, а Луи позаимствовал имя мужа Шарлотты – Уолтер.

Описания реальной Шарлотты Уоткинс, которые дали газеты, также помогли Евгении – так она сумела скрыть внешний облик Бетси Хантер. Интересно, что не сохранилось изображений ни Элизабет Хантер, ни ее двойника Шарлоты Уоткинс – лишь краткое описания в нескольких статьях.

Скрыть Шарлотту Уоткинс императрица и ее окружение, конечно, не могли. Обычная женщина, она продолжала жить в Лондоне со своим мужем. Именно поэтому во многих статьях о кронпринце, вышедших в 1890-е годы, наряду с массой несуразностей упоминалось о том, что сын принца империи до совершеннолетия жил вместе с матерью в Британии.

Так история обычной горожанки, работавшей на катке, и ее сына Уолтера Келли заслонила судьбу реальных Бетси Хантер и ее сына, кронпринца Франции.

Появление двойника Элизабет Хантер с именем Шарлотты Уоткинс позволило императрице Евгении решить главную проблему – ее внук оказался как бы несуществующим, что позволяло обеспечить ему нужный уровень безопасности: мальчика перестали искать, а после 1905 года об истории забыли совсем.

Но удивительно, никто в более позднее время не задался вопросом: куда делись Шарлота Уоткинс и где ее сын Уолтер? Их так и не представили публике, ни в 1895, ни в 1905 годах, то есть во время самых больших волн публикаций о кронпринце. Не стали искать их и в более позднее время, так как все забыли о внуке императора Наполеона III, и ответ на этот вопрос был уже никому не нужен.

Еще в самом начале реализации масштабного плана по дезинформации общественности относительно сына принца империи, Евгения озаботилась местом проживания Константина Наполеона.

В 1886–1887 годах он находился во Франции, в Берси. В газетах сообщалось, что в 1886 году правительство Французской республики потребовало от Евгении, чтобы ее внук покинул Францию. Решение властей объяснялось тем, что мальчику угрожает опасность, и это утверждение трудно назвать правдой.

Но это требование позволяет понять вот что. Судя по всему, республиканцы не располагали точной информацией о том, где проживает сын Луи Наполеона, но знали, что он находится на территории Республики. Впрочем, позднее газеты сообщали о попытках республиканцев схватить кронпринца.

Так, парижский корреспондент газеты «Teh St. Paul Globe» рассказывал о событиях в Берси: «Молодой Уоткинс, предполагаемый законный сын Принца Империи, был спешно вывезен из Берси в тот момент, когда туда нагрянули корреспонденты и странного вида джентльмены с лицами, как у корсиканцев, и с лентами, продетыми в петельки для пуговиц»[202].

До указанных событий мальчика прятали в имении шато де Сан-Суси, принадлежавшего доктору Джону Эвансу, маркизу д’Оли.

Естественно, императрица Евгения выполнила указание французских властей, причем официально объявили, что мальчика отправили в католическую семинарию Сент-Мери в Крессвелл Порт. Но Константина Наполеона вывезли совсем в другое место – туда, где его точно не смогли бы найти длительное время.

Императрице Евгении выбирать не приходилось. Англия, где жила она, безопасным местом быть не могла. Отправить внука в Германию, Испанию или Бельгию не представлялось возможным в принципе. Не состоялась и поездка Константина Наполеона за океан, поскольку в США не нашлось верных Евгении людей, тех, кому императрица могла бы доверить внука, хотя эмиграция в Новый свет рассматривалась как весьма вероятная. Ко всему прочему, Америка находилась слишком далеко и контролировать ситуацию там было невозможно. Оставался один единственный вариант – Ашиль и Саломе Мюраты, то есть Грузия!

Опекуном ребенка стал Ашиль Мюрат – именно он заботился о кронпринце и получал деньги на его содержание. Можно с уверенностью утверждать, что императрица Евгения депонировала на имя внука в банках Европы большую часть от оставшегося состояния Наполеонов. Этим отчасти объясняется тот факт, что бывшая императрица испытывала трудности при финансировании партии бонапартистов. Со временем она вообще отказалась от этого.

Судя по всему, отъезд из Франции состоялся в начале 1887 года – Константину уже исполнилось 7 лет. Вряд ли кто-то еще, кроме Ашиля Мюрата, сопровождал кронпринца. Мы считаем, что в тайну были посвящены три человека: императрица Евгения, Ашиль Мюрат и Саломе Дадиани-Мюрат. И все! Недаром в газетах писали, что сами бонапартисты точно не знали, где живет внук Наполеона III. По крайней мере, с середины 1880-х годов ребенка потеряли, причем как сторонники, так и враги Наполеонов. Во всех без исключения газетах пишут об этом факте. Решение с Грузией оказалось блестящим – опекуном выступал ближайший друг и родственник Ашиль Мюрат, а местом жительства стал гостеприимный Кавказ, пожалуй, самое безопасное убежище для Константина Наполеона.

Путь пролегал морем: из Марселя до Константинополя или Одессы они добрались регулярным рейсом, а далее, до грузинского порта Поти, принц Мюрат зафрахтовал небольшое, скорее всего рыбацкое, судно. Кронпринца Константина Наполеона одели в простую одежду, так же просто был одет и А. Мюрат. Никто не проследил маршрут их бегства.

Саломе Дадиани с детьми. Фотография. 1881 г. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Как отмечалось ранее, Мюраты владели в Грузии двумя небольшими дворцами для постоянного проживания и двумя летними дворцовыми постройками, которые служили для временного пребывания. Основным местом жизни стал дворец в городе Зугдиди. Кронпринц Франции занял там две комнаты, а его соседями на долгое время стали Люсьен, Напо, Бебе и их родители Саломе и Ашиль Мюраты. Во дворце было множество слуг, а жизнь Мюратов в Грузии после Франции и Англии больше напоминала жизнь богатого помещика.

Учитывая возраст детей принца Мюрата, наиболее близкие отношения у Константина Наполеона сложились с Напо и Бебе, дочь Мюратов родилась в один год с сыном принца империи. Можно сказать, что дети выросли вместе, а их дружба и преданность друг другу сохранилась на всю жизнь.

Конечно, Константин Наполеон знал, кто его родители, – от ребенка ничего не скрывали, более того, опекун постоянно подчеркивал его статус и важность для Франции.

Какие надежды питал внук императора Наполеона III, что он думал о своей родине, какие планы строил на будущее… Мы этого уже никогда не узнаем.

Однако судьба позволила Константину Наполеону вновь увидеть Париж и даже больше – прожить там несколько лет.

Первое время дети продолжили обучаться дома, но со временем Мюраты задумались над тем, что их опекаемый должен получить достойное образование. Совершенно естественно, что в обсуждении этого вопроса принимала участие императрица Евгения. В 1889 году Саломе отвезла Константина Наполеона и свою дочь Антуанетту во Францию, а целью поездки стало получение хорошего образования. В частности, кронпринц учился в Сорбонне. Обратно в Грузию Константин и Бебе возвратились в 1895 или 1896 году.

Судя по всему, во время обучения во Франции Константин Наполеон встречался с императрицей Евгенией – об этом также писали французские и американские газеты. Для этого Евгения специально приезжала в Париж из Англии, хотя официально объявляли, что императрица посещала врача.

Часть IV

Части головоломки собраны

Но это правда, даже если этого не произошло.

Кен Кизи, американский писатель

Глава 1

Константин

У сына принца империи и внука императора Наполеона III началась новая жизнь. Конечно, Грузия стала для мальчика чем-то новым и неизведанным. Что он видел до этого – Францию и Англию. На Кавказе ему предстояло познакомиться с совершенно иной уникальной культурой, древним языком, который пришлось учить с алфавита. Безусловно, в окружении Мюратов адаптация к новым условиям проходила быстрее и проще. Константин продолжал общаться на французском языке, а игры с местными детьми помогли мальчику освоить грузинский язык, на котором он до конца жизни говорил с французским акцентом.

Как мы уже писали, Константин свободно владел английским и французским языками, так что учеба во Франции, и в частности в Сорбонне, где наследник проучился 2–3 года, была для подростка легкой задачей. Газеты отмечали, что сын принца Луи Наполеона особенно интересовался биологией[203] да и вообще любил науку.

Во Францию он вновь попал в возрасте десяти лет, так что перед поступлением в университет он либо готовился с пригашенными учителями, либо посещал занятия в коллеже. В университет он мог поступить в 14 или 15 лет, но неизвестно, успел ли окончить курс, так как в 1895 или 1896 годах ему пришлось спешно покинуть Францию.

В связи с возвращением во Францию возникает естественный вопрос: безопасно ли было Константину Наполеону жить в Париже? Однозначный ответ дать сложно. Но к этому времени газетная шумиха поутихла – она вновь возникнет после 1895 года, тогда кронпринц и вернется в Грузию. С другой стороны, он вполне мог учиться под своим грузинским именем или вообще под вымышленным – Ашиль и Саломе имели возможность сделать любые бумаги для наследника. Так что вряд ли он поступал в парижский университет под именем Наполеона.

Об учебе в Сорбонне вспоминали родственники Константина, скорее всего, с его слов. Но документов, кроме этих свидетельств, нам обнаружить пока не удалось. О прошлом Константина вообще нет документов – никаких, и в Грузии в том числе. Человек существовал, а документов о нем – нет. Словно кто-то их специально спрятал или уничтожил, хотя, скорее всего, Константин Наполеон сам позаботился о своей тайне.

В Грузии кронпринца знали под именем Коста – это сокращенный вариант его имени. Его появление в семье Мюратов необходимо было как-то объяснить, особенно потомкам кронпринца, и тогда возникла семейная легенда, которая сохранилась в семье Косты. Судя по всему, он рассказал эту сказку своим детям и внукам.

Все начиналось мирно. В одно солнечное и прекрасное утро 1887 года Ашиль и Саломе Мюраты проезжали на коляске мимо горной реки и заметили в воде мальчика шести-семи лет. Ребенок был светловолосым, с голубыми глазами, что для Грузии, конечно, не типично. В этой кавказской стране абсолютное большинство жителей шатены, реже они здесь имеют каштановый, черный или рыжий цвет волос. Это относится как к взрослым, так и к детям. Такой большой разброс в цвете волос связан с тем, что в Грузии проживает множество субэтносов, отличающихся не только внешним видом, но языками и обычаями. Та же история с цветом глаз. Основным на Кавказе был и остается карий цвет, реже – зеленый, голубой цвет глаз здесь является редкостью. Но что делать, цвет волос и цвет глаз Константина Наполеона изменить никак нельзя, а светловолосый мальчик с голубыми глазами явно выделялся на общем фоне. Но далее рассказ приобретает черты трагедии. Мальчик сидит на скале посредине реки и плачет. Бурный поток воды заливает его почти полностью, и сил у ребенка остается все меньше и меньше. Нога мальчика соскользнула в воде между камнями, застряла, и он никак не мог ее вытащить. В реке ребенок оказался потому, что решил наловить раков.

Принцесса Саломе. Фотография. 2-я пол. XIX в. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии

Итак, мощные потоки воды отнимают последнюю надежду на спасение. Но тут на помощь приходят Мюраты! Легенда не сообщает, кто вытащил ребенка из реки, – но мальчика освободили из водного плена, вынесли на берег и положили на землю. Голубоглазый отрок так понравился Саломе, что она решила взять его себе, так как выяснилось, что он сирота, зовут его Константин, или Коста, и живет он в приемной семье Джоджуа. Так в семье Ашиля Мюрата появился мальчик Константин.

Рассказывали в семье Джоджуа и вариант этой легенды. В нем говорилось о том, что приемная мать не любила пасынка и привязывала его к камню в реке. Но и во втором варианте спасителями выступили Мюраты.

Не правда ли, сказка, достойная Шарля Перро или Ганса Христиана Андерсена? Но, уважаемый читатель, эта семейная легенда вам ничего не напоминает? Да, вы правы, это – история спасения принцем империи маленькой девочки Бетси Хантер. Те же вода, скала, тонущий ребенок и его героическое спасение…

Семейную легенду о спасении маленького Косты авторам этой книги рассказала его внучка Латавра Парцвания, которая сейчас живет в столице Грузии Тбилиси. Она, в свою очередь, услышала легенду от самого Константина.

История спасения Бетси Хантер впервые появилась в книге принцессы Марты Бибеско «Принц Империал», которая вышла в 1934 году. Учитывая то, что ни дети, ни внуки Константина не могли прочитать эту книгу (в те годы Грузия входила в состав СССР), можно сделать вывод о том, что легенда исходила исключительно от самого Косты. И вместо того чтобы выдумывать легенду о том, как он оказался в семье Мюрат, Константин просто пересказал историю спасения своей матери, которую знал либо от императрицы Евгении, что скорее всего, либо от того же Ашиля Мюрата – близкого друга принца империи. Мы уже писали о том, что от Константина Наполеона ничего не скрывали.

Конечно, легенда о реке предназначалась, прежде всего, для детей самого Косты. Нужно было объяснить, почему принц Мюрат и принцесса Саломе Дадиани так пекутся о нем. Их отношения вызывали подозрения, правда, никто не мог предположить, кем на самом деле был мальчик Константин. А это объяснило бы абсолютно все!

Фотокопия страницы метрической книги с записью о втором браке Косты. Фотография. Оригинал в Национальном архиве Грузии

Историю его взрослой жизни можно начать с рождения первенца – в 1898 году на свет появился мальчик, которого назвали Георгий. Второй ребенок Косты, которого назвали Леон, родился спустя три года, хотя в некоторых документах указан 1899 год. Более вероятным является все же 1901 год. Кроме этого, в семье родились: Лидия (1904 г.); Михаил, или Михо (1906 г.); Иона (год рождения неизвестен) и Александр (1910 или 1911 г.).

Здесь начинаются очередные тайны, связанные с Константином Наполеоном. Из Франции он вернулся в 1895 или 1896 году, при этом в 1896 году Косте исполнилось 16 лет – с точки зрения престолонаследования, он совершеннолетний.

Женитьба Константина, скорее всего, состоялась в начале 1898 года – осенью у него родился сын. Но и здесь не все так просто. В метрической книге местной церкви указано, что Коста обвенчался со своей невестой в 1896 году[204]. Свидетелями со стороны жениха выступили принц Люсьен Мюрат, два князя и несколько грузинских дворян.

С достоверностью метрических книг есть одна большая проблема – в 1930-е годы, во время сталинского террора, Коста при помощи знакомых в НКВД основательно почистил архивы, изъяв оттуда данные на своих детей и, скорее всего, на себя. Вполне возможно, что и в метрические книги внесли изменения. Более того, такие изменения могли внести и в первые два десятилетия XX века. Учитывая, что грузинская часть биографии Константина запутана не менее, чем история его рождения, вполне можно допустить манипуляцию с архивами. А как еще объяснить, что в архивах нет данных о рождении половины детей Косты? Как объяснить, что Коста при оформлении брака указал фальшивый год рождения? Авторы имеют выписки из церковных книг. При этом, оформляя второй брак, Коста указал третий вариант года своего рождения. При изучении этих документов хорошо видна рукотворная основа этой неразберихи, а основной причиной ее создания представляется сохранение тайны Константина Наполеона.

Не будем забывать и то, что данные для метрической книги в те годы записывали со слов, то есть Константин Наполеон мог назвать священнику любую удобную ему дату своего рождения. При этом он не мог предъявить свое свидетельство о рождении – такового просто не существовало. Кстати, заметим, что в архивах Грузии нет никакого документа, удостоверяющего рождение Косты. Впрочем, его и не могло быть – он родился не в Грузии!

Еще одной тайной до настоящего времени остается личность первой жены Константина – матери его детей. Внучка Косты рассказывала, что эта женщина не жила с детьми, а их воспитанием занималась другая женщина. Как такое возможно? Мы нашли объяснение этому. Вновь использовали схему, опробованную императрицей Евгенией в случае с Элизабет Хантер. В метрических книгах старших детей Косты сохранилось имя матери – Елизавета Схулухия. Это же имя использовано и при первом венчании Константина.

Вновь, как в истории с Бетси Хантер, взяли имя существующего человека, за которым скрыли имя реальной супруги и матери детей Косты. Мы задавались вопросом, зачем Коста вообще женился, но ответ здесь еще более прост – любовь. Он, молодой, сильный и красивый мужчина, вполне мог влюбиться в грузинскую красавицу – на Кавказе всегда хватало красивых и энергичных женщин. Вспомните историю его отца – принца империи Луи Наполеона, который влюбился в Бетси Хантер вопреки многому – ее социальному статусу, положению и так далее.

Нужно отметить, что социальный статус для Наполеонов и для тех же Мюратов не служил препятствием к общению – они сами вышли из среднего класса. Вполне возможно, что, став императором, принц империи мог даровать своей супруге любой титул. Принц империи и его сын получили довольно демократичное воспитание и не видели преград в социальном статусе своих возлюбленных. Тот же император Наполеон III имел троих детей от своей служанки, которым он даровал титулы, а одному и возможность проявить себя.

Многое говорит о том, что Елизавета Схулухия – лишь имя, а реальная возлюбленная Косты и мать его детей была совершенно другая женщина. К сожалению, в 1910 или 1911 году она умерла – дети еще были маленькими, самому старшему исполнилось 13 лет. Даже если старшие сыновья и помнили свою настоящую мать, то младшие уже нет. Учитывая то, что Коста жестко контролировал распространение фактов своей биографии, можно предположить, что он не обсуждал со своими детьми эту историю. Единственное, что осталось в семейных преданиях, так это то, что Елизавета Схулухия не жила с Костой, а детьми занималась посторонняя женщина по фамилии Какабадзе.

Но реальная Елизавета Схулухия и не могла жить с детьми Косты. Скорее всего, она, служила няней в семье Косты, проживала рядом и, естественно, присутствовала в жизни детей Косты. Опираясь на рассказы потомков Косты, можно сделать вывод, что бывала она в доме периодически – возможно служила няней в определенные дни недели, например в выходные или праздники. Вот почему это имя сохранилось в истории семьи, как и имя второй няни – Какабадзе.

Потолок центрального зала дворца в Салхино. Фотография. 1-я пол. XX в. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Но вот что интересно. После смерти реальной матери Схулухию и Какабадзе больше не видели в доме – по свидетельству потомков, они ушли. С первой понятно – Схулухия выступала своеобразным Alter ego настоящей матери, и она должна была исчезнуть. Но вот почему ушла Какабадзе – ответа нет. Можно предположить, что Коста решил удалить всех свидетелей истории его любви и рождении детей, то есть всех, кто был рядом с его семьей до 1911 года.

Кто скрывался под именем Е. Схулухии установить чрезвычайно трудно, при этом, не сохранилось ни одной фотографии этой женщины, как, впрочем, и всех остальных женщин, связанных с молодым Костой.

Интересно, что старшие сыновья Косты родились во дворце у Мюратов. Свое жилище Константин заимел в начале XX века, причем его дом в Салхино был не меньше, чем дворец Мюратов. Об этом можно судить по газетам того времени[205]. Интересно, что дочь Лидия родилась в летнем дворце Мюратов в Абашах. Причину отъезда беременной женщины в столь уединенное место узнать, пока, не удалось, но факт показательный – дворец находился в горах вдалеке от людей.

Финансирование Косты шло через опекуна Ашиля Мюрата – это подтверждают и потомки Константина Наполеона. Довольно часто денежное содержание привозилось в Грузию в виде золотых монет. Действовать через банк императрица Евгения не могла по понятным причинам: постоянные транзакции можно отследить. Приход финансов продолжался и после совершеннолетия Косты, его женитьбы и жизни в собственном доме отдельно от Мюратов. Получение золота подтверждают и потомки Косты – все в семье знали, что у Косты было много золота в иностранных монетах. Не просто знали по рассказам, а видели его.

Поступление денег прекратилось после 1921 года, когда в Грузии была установлена советская власть. На границе опустился железный занавес, Мюраты спешно покинули свою вторую родину и вернулись во Францию, так что некому было передавать Константину Наполеону его деньги.

Как и Ашиль Мюрат, кронпринц решил заняться в Грузии разведением винограда и виноделием, что Мюраты организовали очень быстро – он получил от Саломе участок земли. Кроме того, принцесса сдала ему в аренду за смехотворную сумму здание для размещения в нем лавки и амбара. Согласно имеющимся в архиве Грузии документам, это здание находилось в центре Солхино, а договор аренды заключили в 1909 году, и действовал он до 1914 года. То есть до отъезда Константина и его семьи в город Зугдиди.

Дело у Косты шло хорошо, а доходы от продажи вина росли с каждым годом. В 1910-х годах он организовал предприятие по производству бочек для вина, а соучредителем дела стал один местный торговец.

Вы можете возразить – как так, Наполеон занимается крестьянским трудом. Но вспомните, что Жером Наполеон, брат Наполеона I Бонапарта, владел в США поместьем Белла Виста и с удовольствием занимался сельским хозяйством. Был плантатором и сын Жерома – Шарль Жозеф. Среди Мюратов также есть плантаторы, ко всему прочему, Константин Наполеон владел землей, на которой работали наемные крестьяне.

Константин (внизу) с Мюратами (в центре – Напо). Фотография (фрагмент). Нач. XX в. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Казалось бы, сын принца империи находится далеко от Франции, от врагов-республиканцев, и нет поводов для его преследования. Но жизнь всегда сложнее построенных человеком схем, а принадлежность к Наполеонам точно не обеспечивает спокойную жизнь.

Мы уже обращали ваше внимание на 1895 год. Этот год особенный и в судьбе Константина, и тем более в судьбе его опекуна Ашиля Мюрата.

Весьма вероятно, что кто-то решил, что настало время открыть имя и место последнего кронпринца. Но возможно и другое – совершеннолетний кронпринц вновь стал угрозой для республики. Во многом эта угроза существовала в головах определенной части республиканцев и к реальности отношения не имела. Вряд ли 16-летний Константин Наполеон грезил свергнуть действующую власть во Франции и основать новую империю – это все из области фантастики. Но враги Наполеонов могли резонно предположить, что для определенной части бонапартистов Коста является символом, как и его отец, принц империи. А это уже опасно, учитывая, что пик популярности Наполеона I Бонапарта во Франции пришелся на конец XIX века. Выборы 1893 года во Франции усилили позиции социалистов и крайних республиканцев, а дело Дрейфуса 1894 года и вовсе пошатнуло устои республики, погрязшей в антисемитизме.

В основе событий, случившихся в Грузии в 1895 году, лежат большая политика и начавшаяся газетная шумиха вокруг сына принца империи – Константина Наполеона.

Глава 2

Под крылом у Мюратов

В определенной степени покровительство Мюратов стало лучшим выбором императрицы Евгении – их верность императору Наполеону III была подтверждена многократно, причем в самых сложных ситуациях. Для Ашиля обеспечение безопасности Константина Наполеона являлось не просто обязанностью – он относился к сыну принца империи, как к своему родному ребенку. Да и могло ли быть иначе, если семья Мюратов входила в большую семью Наполеонов.

Вряд ли кто-либо в Грузии обратил внимание на то, что в семье Мюратов появился ребенок. Взрослый же Константин и вовсе спокойно затерялся в грузинской деревне, вдали от европейских столиц и от больших городов Грузии. В семье Косты вспоминали, что их предок после Франции никуда не ездил, даже по Грузии. Единственный переезд произошел в 1914 году, когда Коста с семьей перебрался из Солхино в Зугдиди, где он купил обширные угодья в пригороде.

Правда, в Грузии нам рассказывали, что один раз в жизни Коста съездил на знаменитый грузинский курорт Боржоми. Это случилось после Второй мировой войны, да и то в результате долгих уговоров местного сельскохозяйственного руководителя, воспитанника Косты.

Почему Константин сидел дома? Вопрос скорее риторический. Зачем куда-либо ездить наследнику французского трона – его основной мечтой оставалось увидеть родную ему Францию. Он с этим жил последние 30 лет. Но в условиях жизни в СССР это было просто невозможно, да и во Франции его не ждали.

Но вернемся в 1895 год. Константин Наполеон и Антуанетта Мюрат встретили Новый год в Париже. Основные события далее разыгрались в Грузии, в охотничьем доме Ашиля Мюрата в Чкадуашах.

В начале года полностью сгорел деревянный дворец Мюратов в Зугдиди. Какова причина пожара – неизвестно. В те годы здания отапливали печами и каминами, и риск пожара был высок, особенно в деревянной постройке. Так что самой вероятной причиной пожара стало печное отопление.

Но в Зугдиди поползли слухи, что пожар случился в результате поджога, а подозрение пало на принца Ашиля Мюрата. Объяснялось это тем, что Мюрат задолжал много денег, а Саломе отказалась выплачивать за мужа долг. Дворец же был застрахован, и существовала большая вероятность получения немаленьких страховых выплат, учитывая сгоревшую обстановку. Скажем прямо, мы не нашли данных о том, что такая страховка существовала – по крайней мере, ее не предъявили. Почему так важна история с пожаром, вы сейчас узнаете.

Ашиль, Саломе и ее сыновья переезжают в охотничий домик в Чкадуашах, что не лучшее решение – в первые месяцы года в Зугдиди холодно. 11 февраля 1895 года Ашиль Мюрат простудился и заболел, и местный врач поставил диагноз – лихорадка (febris pernitiosa), а вскоре произошла трагедия.

Одна из грузинских газет 16 февраля вышла со следующей статьей: «15 февраля в 3 часа дня, ружейный выстрел, раздавшийся в спальне покойного [Ашиля Мюрата] (принц был болен лихорадкой и лежал два дня в постели), возвестил жене и детям его о страшном несчастье, которое разразилось над их головами. Когда сбежались в спальню, они увидели принца с раздробленным черепом, держащего в судорожно стиснутых пальцах дымящееся ружье…». Та же газета несколько дней спустя сообщала следующее: «В дополнение к сообщенным своевременно сведениям о смерти принца Мюрата, передаю некоторые подробности этого самоубийства. Принц наложил на себя руки 15 февраля в 3 часа дня, в своем имении Чкадуаши, выстрелом из ружья системы Лефоше, направленным в рот. Череп и лицевые кости оказались сильно раздробленными. В последние дни пред смертью семья начала замечать у покойного признаки психического расстройства. Самоубийство произошло в спальной комнате в то время, когда принцесса и дети покойного находились на балконе дома»[206].

Ашиль Мюрат в Грузии. Фотография. 1890-е гг. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Сенсационное известие о смерти принца Ашиля Мюрата облетело весь мир. Первые сообщения отличались неточностью в деталях. Так РТА (Российское телеграфное агентство) сообщило, что принц застрелился из револьвера[207]. Аналогичную информацию напечатала газета «Вашингтон Таймс»[208]. Очевидно, здесь сыграла человеческая природа авторов заметок – из револьвера стрелялись много чаще.

В одной из статей ошибочно указывалось, что Ашиль болел тифом и застрелился по этой причине. При этом многие американские газеты подчеркивали, что он родился в США, а его мать – американка.

Похороны принца Ашиля Мюрата назначили на 22 февраля – семья решила похоронить его на территории имения Чкадуаши. Траурная церемония проходила при большом стечении народа. Один из участников похорон сказал следующие слова над гробом принца: «Выбор был сделан, и в этом выборе сказался его практический гений: он постиг, что единственная отрасль хозяйства, которая может иметь в стране колоссальную будущность, – это виноградарство и виноделие, и он был уверен, что только упорным трудом и знанием было возможно оживить некогда процветавшее в стране хозяйство. Результатами, достигнутыми им, он вполне доказал эту возможность. Но то, что мы видим пред собой, это только питомник, это только модель того гигантского моста, который он хотел перекинуть с Кавказа в Европу, невзирая на безбрежное море, омывающее страну с запада, невзирая на эти колоссальные снежные вершины, подпирающие небо с севера. Только в поднятии экономического благосостояния края он видел рычаг, с помощью которого возможно поднять население его новой родины до уровня развития населения его старой родины»[209].

Похороны Ашиля Мюрата. Фотография. 22 февраля 1895 г. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии

Панихида по принцу А. Мюрату прошла 6 марта 1895 года в римско-католической церкви в городе Кутаиси. Вопрос о том, почему принца Мюрата похоронили в Грузии и не перенесли прах во Францию в более позднее время оставим открытым. Но вот что интересно: все остальные Мюраты, включая Саломе Дадиани, похоронены во Франции.

В начале 1895 года ряд газет опубликовал сходную информацию: «Несколько недель назад появились новости об истории с сыном Принца империи. Личность опекуна по-прежнему в тайне, но он смог передать некоторые документы, подтверждающие, что ребенок существует, известным бонапартистам д’Эриссону, Полю де Кассаньяку и Дюку де ла Фанконнен»[210].

Мы знаем, что опекуном выступал принц Ашиль Мюрат. И связь этих публикаций с трагедией в Чкадуашах требуется внимательно изучить. Здесь необходимо присмотреться к самоубийству принца Мюрата, в котором слишком много вопросов осталось без ответа. История повторяется вновь.

Официальная версия случившегося – самоубийство. Полиция провела недолгое дознание и утвердила эту версию. В государственном архиве Министерства иностранных дел Франции хранится выписка из свидетельства о смерти Ашиля Мюрата. Вот его сокращенный текст в переводе с французского языка. Первоначальное свидетельство составили на русском языке, и его удостоверил французский консул господин Е. Озепи:

«Свидетельство о кончине принца Ашиля Шарля Иоахима Наполеона Мюрата.

В соответствии с указом Его Императорского Величества государя императора Николая Александровича…

15 февраля 1895 года в деревне Чкадуаши Зугдидского района принц Ашиль Мюрат, гражданин Франции, совершил самоубийство в своем доме и после болезни. Его величеству было 48 лет. Его похоронили 28 февраля в присутствии католического священника Джона Ексанова. Разрешение на похороны в церкви в Чкадуашах дал епископ Тираспольский. Эта информация о смерти принца передали телеграммой во Францию за № 1191.

Подтверждаю подлинность слов этого текста. Свидетельство о смерти зарегистрировано в церкви.

Текст верен. Подпись священника Католической церкви города Кутаиси Габриэла Асланова. Город Кутаиси, 19 октября 1895 года.

Перевод с русского на французский язык сделан в Тифлисе 30 декабря 1895 года.

Подписи: казначей консульства Франции в Тифлисе господин Дюбройль, Консул Франции E. Озепи».

Что первое бросается в глаза в этом документе? В свидетельстве утверждается, что принц Мюрат покончил с собой после болезни. То есть не в начале, не в момент кризиса, а после болезни. Мы проконсультировались с врачом, который объяснил, что больные лихорадкой не склонны к суициду. Более того, они борются за жизнь, ждут улучшения и не склонны стрелять в себя в последней стадии болезни.

Второе, что кажется весьма странным, так это способ, которым Ашиль Мюрат решил покончить с собой. В доме хранилась коллекция охотничьих ружей, которыми принц постоянно пользовался, – он любил охоту. Точно известно, что он застрелился из ружья системы Лефоше, но почему-то никто не объяснил, как он произвел роковой выстрел. Нужно сильно постараться, чтобы засунуть ствол длинного (до полутора метров) ружья себе в рот и одновременно нажать на спусковой крючок. Интересно, что Ашиль имел пистолет – подарок Коры Пёрл, которым он почему-то не воспользовался.

Но самый главный вопрос, на который никто не может дать ответ, – в чем причина, по которой Ашиль Мюрат застрелился. Некоторое время ходил слух, что ею стала депрессия, вызванная долгами и поджогом дома. Принц Ашиль Мюрат любил жизнь, а кредиторы преследовали его еще во Франции. Стреляться из-за такого пустяка он бы точно не стал. Банкротство принцу никак не грозило, учитывая громадное состояние его супруги, которая владела им раздельно от Ашиля.

В одной из газетных статей сообщалось, что принц Мюрат впал в безумие – так говорили его близкие. Кто конкретно и когда распускал этот слух, непонятно. Если уж Мюрат стал сумасшедшим, почему допустили, что оружие свободно лежит в доме? Предположили, что помешательство было вызвано болезнью, но этот факт не увязывается с другим – он застрелился уже после болезни. Ко всему прочему, а так говорят врачи, больной лихорадкой себя не убивает.

Второй вариант, который мы рассматривали, – убийство. Он более логичен и соответствует ситуации вокруг Константина Наполеона. Место, где находится охотничий домик, довольно пустынно, а людей там жило мало. Помните, появление требований о том, что опекун должен открыть имя сына принца империи и место, где он находится? Такие статьи могли выступать предупреждением опекуну. Может быть, так враги Наполеонов показывали, что им многое известно и они, в частности, знают, кто опекает сына принца империи. А значит, Ашиля могли убить потому, что он не выдал информацию о кронпринце. Или он сам себя убил, чтобы эту правду не рассказать.

Еще один вопрос, который мы ставили ранее: почему тело французского принца Ашиля Мюрата похоронили в какой-то деревушке, а не отвезли во Францию? Тут же возникает и второй вопрос: почему после смерти Саломе, которую похоронили в Париже, не перевезли туда же останки Ашиля? Это же логично. Может быть, кто-то не позволил это сделать? Например, французское правительство или секретная полиция Франции, замешанная в этих трагических событиях.

Но возможно и то, что могилу Ашиля Мюрата оставили в Грузии, чтобы имелась возможность посещать Зугдиди для встреч с Константином Наполеоном. Тайных встреч!

Связь между смертью принца Ашиля Мюрата и тайной Константина Наполеона более логична, чем рассказы о сумасшествии, долгах и лихорадке. Многое совпало в начале 1895 года: политический и экономический кризис во Франции, новая волна публикаций о сыне принца империи и угрозы со стороны бонапартистов объявить имя кронпринца.

Еще одна странность связана с детьми самого принца А. Мюрата. В газетах упоминалось, что Саломе находилась с детьми на балконе, но с кем конкретно, в печати не сообщалось. Точно известно, что Антуанетта (Бебе) в это время находилась в Париже – она еще училась. Не было в Чкадуашах и второго сына – Луи Наполеона Мюрата, так как в 1891 году он поступил на службу в армию Французской республики и его направили на учебу в Самюрскую кавалерийскую школу. После окончания учебы Луи Наполеон Мюрат служил в 25-м драгунском полку и в России до 1905 года бывал крайне редко. Единственный, кто мог быть в доме в тот трагический момент, так это старший сын Мюратов – Люсьен. Но и это не подтверждено документально, известно лишь, что в 1888 или 1889 году он уехал во Францию и поступил на службу в армию. К родителям он приезжал время от времени, а в Грузию вернулся на постоянное место жительства только после отставки в 1910-х годах. Так что о каких детях – свидетелях самоубийства писали газеты, вновь остается загадкой.

Саломе Дадиани-Мюрат. Фотография. После 1905 г. Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Конечно, смерть принца Мюрата стала для Косты сильнейшим ударом. В свои 15 лет он отчетливо понял, какую угрозу представляют его враги. Не зря же он спешно вернулся в Грузию, скорее всего, не окончив обучение. Это поспешное возвращение подтверждает косвенную связь с трагедией в Чкадуашах.

Очевидно, бремя опекунства перешло к принцессе Саломе – больше никого не осталось рядом. Собственно, в связи с совершеннолетием Константина у опекуна оставались всего две обязанности: обеспечивать безопасность кронпринца и передавать ему деньги из фондов Наполеонов.

Императрица Евгения в последний год жизни. Фотография. 1920 г.

Важное и интересное событие, подтверждающее многие наши предположения, произошло в апреле 1897 года. В Зугдиди приехала императрица Евгения!

О поездке писали европейские газеты. В апреле 1897 года императрица Евгения покинула свою виллу «Кирно» на Лазурном берегу и на собственной паровой яхте под названием «Thistle» («Чертополох») отплыла в Грузию. Путь пролегал по Средиземному и Черному морям до порта Батуми. Из Батуми она доехала до Зугдиди по суше, это примерно 130–140 километров, и расположилась во дворце Нико Дадиани – брата Саломе. В дороге Евгению сопровождает принц Люсьен Мюрат. Официально объявили, что цель визита – посещение вдовы Ашиля Мюрата, то есть принцессы Саломе, и могилы самого принца. Вы только вдумайтесь! Императрица Евгения, которой уже исполнился 71 год, отправляется в далекую Грузию, плывет несколько дней морем, трясется много часов в коляске по пыльной дороге – и все для того, чтобы увидеть принцессу Саломе! Ту самую Саломе, которая регулярно ездит во Францию, причем морем, через Марсель, и явно не один раз заезжает на виллу к Евгении. Смешнее повода и придумать нельзя. Впрочем, а что еще могла сказать бедная Евгения? Вот и пришлось объявлять всем ложный повод – лишь бы не навлечь на Косту неприятностей.

Нет, императрица Евгения ездила не к Саломе и не к Ашилю, цель поездки старой женщины – встреча с внуком. Бывшая императрица Франции хотела увидеть Константина Наполеона, тем более что осенью кронпринцу должно было исполниться 18 лет.

Эта поездка объясняет многое в нашей теории о сыне принца империи. Смерть Ашиля Мюрата и совершеннолетие Константина вынудили старую женщину отправиться в далекое для нее путешествие. А основную проблему, которую решала Евгения с Саломе, – новое опекунство над кронпринцем. То, что Косте исполнилось 18 лет, не отменяло заботу о нем со стороны Евгении. По крайней мере, в части финансирования наследника, который не должен был ни в чем нуждаться.

Новым опекуном стала принцесса Саломе Дадиани-Мюрат. Но в 1913 году она скончается во Франции после болезни, и забота о кронпринце перейдет к Антуанетте Мюрат – той самой Бебе, с которой Коста провел лучшие годы детства.

Глава 3

Французский акцент

Коста действительно никогда не нуждался в деньгах. Его родственники отмечали, что даже в те годы, когда Грузия входила в составе СССР и у Косты отобрали практически всю землю, он не испытывал нужды. Никогда!

После смерти Саломе обязанности по финансированию Косты перешли к Антуанетте Мюрат, которая оставалась в Грузии до 1921 года, то есть до установления советской власти. Образованная в 1918 году Грузинская Демократическая Республика просуществовала всего три года.

Детская дружба Косты и Антуанетты со временем переросла в большую любовь. Близкие отношения возникли еще в те годы, когда была жива Саломе, и, судя по всему, принцесса не была против этой связи. Скорее всего, отношения начались после смерти первой жены Константина. И хотя Коста женился в 1913 году второй раз на Гаяне Дараселии, новый брак он заключил для проформы – истинной любовью Константина стала Бебе Мюрат. Существование любовной связи подтверждает и внучка Косты, которой он много рассказывал из своей прошлой жизни. Она же подтвердила, что Антуанетта привозила Косте из-за границы золото в монетах.

Во время революционных событий Антуанетта Мюрат со своим средним братом Напо еще жила в своем дворце в Салхино. Есть воспоминания, что Антуанетта обратилась к восставшим, окружившим ее дворец, с предложением забрать все имущество, но никого из домочадцев не трогать. В некоторых изданиях утверждалось, что она приказала своим детям, которые вооружились и приготовились защищать дворец, отступить. Это явная неправда, так как Антуанетта Мюрат никогда не была замужем и детей у нее не было. Единственно кто мог вооружиться, так это прислуга и крестьяне, работавшие у Мюратов.

Антуанетта Мюрат (Бебе). Фотография. После 1910 г.

Оригинал в Национальной парламентской библиотеке Грузии. Владелец Лика Мамацашвили

Да, и Бебе, и Напо оставались французскими гражданами, но ВЧК поначалу препятствовала их выезду. Спустя некоторое время разрешение на выезд Мюраты получили и покинули Грузию. И если для Напо поместья в Салхино и Зугдиди мало что говорили – он родился во Франции, а на Кавказе провел лишь часть детства, то для Антуанетты Грузия выступала настоящей родиной – здесь она родилась, здесь провела лучшие годы, здесь она встретила Константина Наполеона – свою первую и единственную любовь.

Антуанетта Мюрат поселилась в Ницце и прожила там до самой смерти, последовавшей в 1954 году. Она никогда больше не встречалась с Костой.

В 1921 году Бебе до последнего дня ждала, что Коста поедет вместе с ней, до последнего дня уговаривала его бежать. Мы, конечно, не знаем, были ли у них разговоры об отъезде, но шанс Коста упустил именно в 1921 году.

Да, у него была семья: старшему сыну – 22 года, младшему – 11 лет. Но история знает массу случаев, когда в эмиграцию отправлялись и более многочисленные семейства. Что же остановило Константина Наполеона? Боязнь вернуться во Францию? А может быть, он испытывал страх не за себя, а за своих детей, понимая, что враги не упустят такого шанса.

Бебе. Фотография (фрагмент). 1-я четв. XX в.

Этот вопрос так и остался у авторов книги без ответа. Ведь возможен и такой вариант, что Коста просто не успел принять решение – границы СССР закрылись, и бежать из коммунистического рая уже стало невозможно.

Советизацию Грузии Константин встретил у себя дома, в пригороде Зугдиди. Проблемы у Косты начались не сразу – некоторое время он еще оставался владельцем своего имения, но добрались и до Константина. Бóльшую часть земель Косты власти конфисковали, оставив ему небольшой участок, который он и будет возделывать до самой смерти. Не сам, конечно, но с работниками.

Кроме посадок винограда, мандаринов и лимонов, Коста устроил на своем участке небольшой сад во французском стиле. Он заказывал саженцы растений, которые растут во Франции, и высаживал их вокруг своего дома в память о своей родине, устраивал клумбы и цветник так, как это делали французские садоводы. О французском саде рассказывала Мэри – еще одна внучка Косты.

То, что до конца жизни Коста говорил по-грузински с французским акцентом, подтверждают все его потомки. При этом он довольно плохо писал на грузинском языке и практически ничего не читал. С другой стороны, ему регулярно привозили из Тбилиси газеты на английском и французском языках, которые он с удовольствием прочитывал. Его внучка Латавра вспоминала, что Коста предлагал ей обучение французскому или английскому языкам. Безо всяких учебников и словарей, хотя ему уже было далеко за шестьдесят.

Константин. Фотография (реконструкция). 1925 г. Из семейного архива Джоджуа

Интересен еще один факт. Коста не знал русского языка и даже не пытался его учить. Это при том, что по-русски свободно говорили, например, Саломе Дадиани и ее дети – Напо и Антуанетта. Все дети Косты знали русский язык, без него в СССР хорошую карьеру невозможно было сделать.

И только Константин свободно владел французским и английским, а на грузинском языке разговаривал с большим акцентом, типичным для французов. Неспроста его знакомый говорил Косте: «Что же ты, Коста, чужую фамилию носишь?».

Беда в семью Константина пришла во времена сталинского террора – в 1938 году расстреляли его старших сыновей, Георгия и Леона. Самого Косту власти почему-то не трогали. Рассказывали, что у него дома часто бывал Лаврентий Берия и что он помог избежать ареста младшему сыну, Александру. Но особенно близкие отношения сложились у Л. Берия с Леоном. Правда, эта дружба не уберегла Леона от репрессий. А Берия, приезжая в Зугдиди, обязательно навещал Косту, и, отобедав, они выпивали бутылочку знаменитого вина «Оджалеши». Это вино Коста отсылал Сталину в Москву.

Знало ли НКВД о том, кем был Коста, – мы сказать не можем. На наш запрос в архив КГБ в России мы получили отрицательный ответ – материалов в архиве не обнаружено. Так ли это, или материалы о Косте засекречены, – неизвестно.

Французский сад Косты любили показывать различным иностранным делегациям. Так, у него были гости из Индии во главе с Индирой Ганди. К их приезду приготовили большое количество еды, но говядину решили не подавать.

По рассказам очевидцев, Коста всегда выходил к своим гостям, но предпочитал находиться в стороне от застолий. Сидел, молчал, не принимая участия в разговорах гостей. Родственники, та же внучка Мэри, отмечали, что у него был замкнутый характер. Немного посидев за столом, он молча уходил, что, также, нетипично для Грузии. Мэри рассказывала, что поначалу все были шокированы таким поведением, но, со временем, привыкли, и уже не обращали внимание.

Конечно, его дети и внуки интересовались родителями Косты – официально-то он был сиротой. Однажды Латавра спросила его о матери, и Коста, подумав, ответил ей, что мать звали Элизабет. Рассказывал он и то, что родители погибли, когда он был маленьким, так что Коста не знал ни отца, ни мать.

Говоря о делегациях, приезжавших в дом Косты, стоит рассказать о самой тяжелой для него встрече. Эту историю мы приводим со слов Мэри и Латавры – внучек Константина Наполеона.

В 1951 или 1952 году Грузию посетила большая делегация из Франции, изъявившая желание побывать в Зугдиди. Это довольно странное пожелание, учитывая отдаленность Зугдиди от столицы Грузии. Ко всему прочему, подобные хозяйства, как у Косты, были и в других частях страны, но французы попросили отвезти их именно в Зугдиди.

Коста в 1940-е годы. Фотография. После 1940 г. Из семейного архива Джоджуа

Делегацию привел первый секретарь местного райкома компартии Грузии некий Г. Чичибая, который, зайдя в дом, воскликнул: «Коста, к тебе французы приехали, письмо от Бебе привезли!».

У Косты не нашлось сил увидеть своих соотечественников. Он наотрез отказался выходить на улицу, заперся в комнате, лег на кровать и отвернулся к стене. Никакие уговоры выйти к делегации не помогли. И власти города пошли на беспрецедентный шаг – французской делегации в качестве Косты представили другого человека. Эту роль согласился сыграть местный житель В. Макацария, причем Коста согласился на этот фарс. В саду, в ожидании гостей, около дома Константина стоял огромный стол, который ломился от еды, фруктов и был заставлен бутылками с лучшим грузинским вином. Во главе стола восседал Макацария, изображая радушного хозяина сада – Константина.

В это же время рядом, в доме Косты, лежал на своей кровати старик. Что он мог сказать французам? «Я – Наполеон»? И можно представить, как ему хотелось это сказать.

О чем размышлял в этот момент внук Наполеона III? Что вспоминал сквозь слезы? Думал ли он о своих несчастных родителях, которых никогда не видел. Вспоминал ли Францию, которую уже не увидит. Понимал ли Коста, что его мир – блистательный мир Наполеонов – уйдет вместе с ним безвозвратно. И никто не вспомнит ни принца, ни его возлюбленную Бетси, ни их сына, у которого отобрали жизнь. Последний из Наполеонов лежал в маленькой комнате в домике, затерянном в грузинских горах, в то время как на улице французские гости пили за его здоровье.

Коста с внучкой Латаврой в начале 1950-х гг. Фотография. Из семейного архива Джоджуа

Коста скончался 4 июля 1952 года. Объявление о его смерти от имени родственников местная газета опубликовала через два дня, а 15 июля смерть зарегистрировали в официальных инстанциях. Внучка Косты рассказала, что среди участников похорон присутствовала Антуанетта (Бебе) Мюрат, которая даже выступила с небольшой речью. «Этот райский уголок, который ты, Коста, построил здесь, после твоего ухода порастет колючками», – сказала в тот день Бебе. Нам сложно судить, правда это или вымысел – слишком давно это было, и память могла Латавру подвести.

Со смертью Косты вновь возникают вопросы. Не могут вырваться Наполеоны из этого круга – что ни смерть, то загадка. Смерть Константина – последняя тайна в этой книге. Коста умер в возрасте 72 лет, что много и не много одновременно. Много для среднего возраста в середине прошлого столетия, много для Наполеонов и не много для самого Косты.

В июне 1952 года у него образовалась на ноге небольшая ранка, на которую Коста поначалу не обратил внимания. Но рана загноилась, и нога стала опухать. Все говорило о том, что нужно поехать в больницу, которая находилась в паре километров от дома Косты. Вместо обращения к врачу Коста, по совету знакомого, решил лечиться народными средствами и приложил к ране… лютик. Для улучшения самочувствия Коста пил какие-то настойки из трав. Смерть наступила внезапно.

Умирал Константин Наполеон на руках у Латавры – любимой внучки, которая была еще школьницей, но хорошо запомнила этот трагический день.

Случайна ли преждевременная кончина Константина? Вопрос и здесь остается открытым. Да, кажется, что и в этой смерти не все так однозначно, как может показаться с первого взгляда. Но зададим в который раз простые вопросы. Подозрительна ли естественная смерть императора Наполеона III? Естественна ли смерть принца империи? Почему все Наполеоны умирали вроде бы естественной смертью, которая оставляла больше вопросов и совсем не давала ответов?

Так уж случилось, но во Франции преждевременную кончину Косты оплакивала только Антуанетта Мюрат, которая пережила кронпринца всего на два года. Люсьен Мюрат умер в Рабате в 1933 году, их брата Луи Наполеона Ашиля (Напо) не стало в 1943 году. Императрица Евгения скончалась в 1920 году.

Похоронили Косту около дома, в его саду, рядом с деревьями, которые он сам сажал. На могиле установили небольшой серый памятник из камня.

Будем надеяться, что придет время, и на могиле Косты появится монумент, достойный его имени. А на мемориальной плите на грузинском, французском и английском языках путешественник прочтет следующий текст: «Потерянный кронпринц Франции – Константин (Коста) Наполеон, сын принца империи, внук императора Наполеона III. 1879–1952».

Глава 4

Расследование

История поиска потерянного кронпринца Франции началась, как это часто бывает, случайно. Мы изучали прошлое семьи Мюрат, в частности биографию Ашиля Мюрата и Саломе Дадиани, и натолкнулись на любопытный факт – в доме принца и принцессы неожиданно появился светловолосый мальчик. В этом факте мало что таинственного, однако в соединении со всеми остальными он дал поразительный результат, о котором вы уже знаете.

Можно смело утверждать, что без принца Ашиля Мюрата и его супруги Саломе мы не смогли бы раскопать факты и сделать выводы, положенные в основу нашего расследования. Безусловно, благодаря Мюратам – ближайшим родственникам и друзьям и императора Наполеона III, и императрицы Евгении, и принца Империи, мы смогли распутать клубок загадок, связанных с последним кронпринцем Франции.

Все, что касается биографии Константина Наполеона до 1886 года, то есть времени переезда в Грузию, нам приходилось искать в архивах, газетах тех лет и книгах, написанных участниками событий.

В архивах Франции, США, Англии и Грузии мы обнаружили не много – эта работа у нас еще впереди. Много информации дало изучение французских, американских и английских газет за большой временной промежуток (1850–1910 гг.), была полезна любая информация о Мюратах, императоре Наполеоне III и его семье. И, конечно, книги, которых было написано довольно много, хотя большая их часть содержала мало новой информации, а некоторые и вовсе напоминали скорее сборник легенд и преданий о Наполеонах.

Особняком среди источников информации стояли мемуары участников событий, из которых особенно полезными оказались воспоминания принцессы Каролины Мюрат, принцессы Марты Бибеско, наставника принца империи А. Филона и других.

С мемуарами, как и с газетными статьями, высветилась одна важная проблема – неточности в рассказе о тех или иных событиях и расхождение с фактами, установленными ранее. Это, кстати, натолкнуло нас на мысль, что историю с ребенком принца империи запутали преднамеренно, а целью манипуляций с фактами стало не опровержение информации о ребенке, а дискредитация фактов, что, в свою очередь, говорило о реальном существовании мальчика. В ином случае в распространении ложной информации, вбрасывании реальных фактов и вымысла вперемежку нет ни малейшего смысла.

Если говорить о самой принцессе М. Бибеско, то стоит обратить внимание на ее близкое знакомство со многими французскими и английскими аристократами. Одно то, что ее детство и юность прошли в Париже и Биаррице, говорит о многом – историю семьи Наполеона III принцесса узнавала от участников и очевидцев событий. Обширный архив М. Бибеско показывает и разносторонность ее литературных и исторических интересов, и научный подход ко многим вопросам европейской истории и политики.

Дальнейшие исследования привели нас, что совершенно естественно, на Кавказ, в республику Грузия. Еще до начала работы в Тбилиси мы случайно стали обладателями статьи на грузинском языке, вырезанной из старой газеты 1956 года, а после ее перевода нас ждала настоящая удача.

«Редкие памятники природы.

В тени сосен… У прошлого.

Человека, живущего в Грузии, трудно удивить садом, обустроенным с большим вкусом, но тем, кто желает насладиться удивительным видом прототипа эдемского сада, советую побывать в Ахалсопели, в имении Косты Джоджуа, олицетворяющем старейшие грузинские и мировые семейные традиции. Лично я ничего подобного никогда не видел… <…>

Этот сад помнит слова восхищения из уст представителей Индии, Франции, Британии, Китая и некоторых других стран… Слова благодарности звучали в адрес единственного человека – Косты Джоджуа, который обосновался в этих местах и стал создателем одного из самых красивых уголков на планете.

Нынешний хозяин поместья Гоги Джоджуа рассказал следующую семейную историю. Его дед Коста рано осиротел и рос в Салхино с родственниками. Там его заметил принц Ашиль Мюрат, которому мальчик Коста понравился, и взял он его во дворец. Принц отвез молодого Косту во Францию, где долгие годы обучал его садоводству… Мюрат как сына любил Косту. В качестве доказательства любви и уважения принц Ашиль Мюрат выдал Косте золото для покупки у князя Чичуа большого участка на территории нынешнего Ахалсопели. На этом участке и обосновался мой дед Коста, создал семью, заложил виноград и развил виноделие. <…>

Во время коллективизации в начале 1930-х годов Коста, как и многие, не избежал ярлыка врага народа, но чудом спасся от физического уничтожения. У него было семеро детей, четверо получили высшее инженерное образование.

Сталинский режим в 1937 году не обошел стороной детей Косты, накрыв их кровавой вуалью. Работавшие в Тбилиси и Сухуми старшие сыновья Георгий и Леон были арестованы по сфабрикованным обвинениям и исчезли без следов в ГУЛАГе.

В семье Косты Джоджуа одно из самых святых мест – семейное кладбище, где в 1952 году и похоронили основателя прекрасного сада».

Тамара Джоджуа – внучка Косты в наши дни

Автор статьи – Дж. Аркания. Газету мы получили от внучки Косты – Тамары Джоджуа. Напомним, что статья вышла в 1956 году, а после ее изучения нам предстояло не только выделить правдивые факты из семейной легенды, но и попытаться найти в Грузии документальные свидетельства истории, изложенной в старой газетной статье.

Нина Джоджуа – внучка Косты в наши дни

Нам предстояла работа в грузинских архивах, общение с потомками Косты и сбор информации, так или иначе связанной с таинственным происхождением мальчика Косты и загадкой его появления в семье Мюратов.

Работа в Государственном архиве Грузии показала, что свидетельства о рождении Косты в Грузии нет. Это мы теперь знаем, что его и не могло быть в этой стране, но тогда нас это озадачило. Разбирая архивы далее, мы обнаружили, что свидетельства о рождении нет и у нескольких детей Косты, что еще более запутало ситуацию, – они-то точно родились в Грузии.

Изучая записи метрических книг, грузинский историк преподаватель Тбилисского государственного университета Анзор Сечинава, помогавший нам в поисках архивных документов, сделал важное открытие: у простого человека Косты (по документам – крестьянина) крестными его детей выступали принцы Мюраты, грузинские князья и знатные дворяне. Ситуация, невозможная для Грузии! Да и для Европы тоже. В нашем расследовании указанный факт стал первым важным историческим открытием, но при этом он же породил и новые вопросы о Косте и его семье.

Определенную ясность внесли воспоминания Гиули Пачкория, которая приходится правнучкой Косте и живет в настоящее время в Грузии. Она рассказала, что в детстве своими глазами видела свидетельство о рождении старшего сына Косты – Георгия. Документ 1898 года был напечатан на бумаге синего цвета и большого формата с золотым гербом в верхней части. Она прочитала, что крестными мальчика выступили принцесса Соломе Дадиани и принц Иоахим Мюрат. Скорее всего, вторым крестным стал Иоахим Евгений Луи Михаил Наполеон Мюрат де Понтекорво (1856–1932) – племянник Ашиля Мюрата и сын Иоахима Жюстина Наполеона Мюрата (1834–1901). Гиули рассказала, что на свидетельстве о рождении стояли подписи принцессы Соломе и принца Иоахима. К сожалению, свидетельство пропало, и следов его мы так и не обнаружили, но сохранилась запись в метрической книге церкви, где крестили Георгия. В книге стоит подпись только Соломе.

Гиули рассказала и семейную легенду о встрече Косты с Мюратами у реки, причем существует несколько версий развития событий. По одной из них, ребенок ловил раков (рыбу) и попал в ловушку – нога застряла между камней. По другой версии, мачеха привязала ребенка к камню в качестве наказания, а Мюраты спасли его. Разные варианты легенды имели тем не менее одинаковый финал – мальчика взяли в семью Мюратов. Многие люди в Грузии, кому мы рассказывали историю спасения Косты, удивлялись и утверждали, что такого не могло быть в действительности. Все респонденты говорили одно и то же: зачем Ашилю Мюрату и Соломе Дадиани чужой ребенок при наличии троих своих. Бывало, что состоятельные бездетные пары брали младенцев у бедняков, – это правда. Но Косте было уже 6–7 лет, когда он появился в семье Мюратов. Так что все говорило о том, что чудесное спасение от воды светловолосого мальчика с голубыми глазами не более чем сказка, придуманная для сокрытия чего-то большего.

Некоторую помощь в поиске документов оказал музей в городе Зугдиди. Мы получили документ, подтверждающий, что Коста получил в аренду за смехотворную сумму здание в Солхино, принадлежавшее Саломе, и открыл там магазин.

В Грузии состоялось знакомство с Аленом Мюратом, который в 2004 году переехал сюда из Франции со своей семьей и начал восстанавливать охотничий дом своего знаменитого предка в Чкадуашах. Ален Мюрат приходится внуком Люсьену Мюрату – старшему сыну Ашиля и Соломе. Первый разговор с Аленом состоялся в сентябре 2015 года, а первая встреча с ним и его женой Вероник прошла летом 2018 года в их историческом имении Чкадуаши.

Алан подтвердил, что легенда о том, как Мюраты нашли в Грузии мальчика и взяли его в свой дом, – вымысел, такого не могло быть.

Кстати, изучая прошлое Мюратов, авторы книги некоторое время считали, что отцом Косты мог быть принц Ашиль. На эту мысль, в частности, нас натолкнула британский автор учебной литературы и педагог Сюзан Парсл, которая обратила наше внимание на Кору Пёрл – знаменитую французскую куртизанку. Ашиль и Кора были близко знакомы, а вероятность того, что они могли стать родителями Косты, представлялась нам довольно высокой. Однако, подробно изучив биографию Коры и связав ее с биографией Ашиля, мы убедились, что находимся на ложном пути – Коста не мог быть ни сыном Коры, ни внебрачным ребенком Ашиля. На роль отца не подходили и братья принца А. Мюрата – изучение дат их жизни не дало нам даже мельчайшего повода считать их причастными к рождению Косты. Расследование зашло в тупик: какие-либо документы относительно Косты в Грузии отсутствовали, исчезла и часть документов, имевших отношение к его семье. Семейный архив Джоджуа был пуст, существовали лишь устные свидетельства внучек Косты – Латавры и Мери, помнивших деда. Единственными свидетелями тайны оставались Мюраты, а главным вопросом было – какие события связали на всю жизнь принца Мюрата, его семью и сироту по имени Коста.

Относительно сиротства Косты его внучка Латавра рассказывала, что он помнил имя матери, которую звали… Элизабет.

Совершенно ясно, что та степень опеки, которую получил Коста в семье принца Мюрата, не соответствовала официальному статусу мальчика, которые предлагает нам семейная легенда. Это означает лишь одно: Коста не тот, за кого его выдавали все эти годы. Но для того, чтобы скрывать ребенка в горах Кавказа, Мюраты должны были иметь не рядовую причину, а хранить тайну вселенского масштаба. Это, кстати, вынудило нас отвергнуть кандидатуру Коры Пёрл в качестве матери Косты – особого смысла скрывать ее ребенка не было.

Но если важность этой тайны столь высока, то речь должна идти ни много ни мало, как о жизни и смерти, о заговоре, в центре которого оказался голубоглазый мальчик. Так мы обратили внимание на ближайших к Мюратам представителей европейской знати – Наполеонов.

Латавра – внучка Косты в наши дни. Фотография. 2010-е гг. Из семейного архива Джоджуа

Но и здесь вопросы превалировали над ответами. Первым, к кому стоило присмотреться, был император Наполеон III. Его многочисленные любовные похождения известны и стали причиной проблем в семье. «Мог бы император Франции быть отцом Косты?» – спрашивали мы себя. Ответ очевиден: да, мог.

Но родиться неизвестный ребенок Наполеона III мог только вне брака. Это очень важно для понимания того, почему император не отец Косты. Мы знаем, что император Наполеон III уже имел внебрачных детей, которые прожили вполне нормальную жизнь, не скрывая своего происхождения. Еще одного внебрачного ребенка скрывать не имело никакого смысла – его ждала судьба старших братьев, обычная жизнь. Но Косту скрывали. Прятали так, чтобы никто не смог его найти, и это значит, что мальчик представлял угрозу. Но для кого?

Мы обратили внимание на принца империи – Луи Наполеон погиб, как писали многие издания, сражаясь с зулусами в составе британской армии.

Мери – внучка Косты в наши дни. Фотография. 2010-е гг. Из семейного архива Джоджуа

По мере изучения его биографии стал проявляться и ответ на поставленный ранее вопрос: кому угрожало существование Косты. Как это часто бывает, дело касалось политики и прав на французский престол.

Внимательно изучив обстоятельства гибели принца империи, мы пришли к выводу, что его смерть не набор случайностей, а закономерный итог спланированных действий и акций группы людей. Но еще больше нас удивило то, что все планы принца империи строились на том, что рано или поздно он вернет себе корону Франции и станет новым императором либеральной империи. Уверенность Луи Наполеона и его политическая активность во Франции не оставляли сомнений: он – враг республики. Следовательно, только законный наследник Луи Наполеона, то есть его сын, представлял угрозу для Французской республики, пусть не как личность, но как знамя борьбы за новую империю.

Собрав воедино исторические факты и биографии героев нашей книги, мы обнаружили одну удивительную закономерность: смерть настигала именно тех Наполеонов, которые реально могли прийти к власти во Франции и проявляли политическую активность в Европе. Причем кончина того или иного представителя династии вполне походила на естественный ход событий, лишние вопросы не задавались, а выгодоприобретателем всегда выступало республиканское правительство Франции, к которому, при необходимости, примыкали «друзья» британцы и родственники Наполеоны.

Так мы обнаружили длительное существование заговора против Наполеонов. Его центр всегда располагался в Париже, а участниками становились разные люди.

При сведении разрозненных фактов вместе история жизни Косты стала вырисовываться все более отчетливо.

Долгое время оставалась не совсем понятной история Элизабет (Бетси) Хантер и ее двойника Шарлотты (Лотти) Уоткинс. И нужно признать, это было гениальное решение: не отрицая факт связи принца с молодой англичанкой, представить одну женщину другой.

Факт появления Бетси Хантер в Биаррице, где она жила с матерью по соседству с виллой императрицы Евгении, косвенно указал на связь заговора с британским правительством. Лондон пристально наблюдал за императором Наполеоном I Бонапартом на острове Святой Елены через семью Бэлкомбов. И нас уже не удивила новость о том, что Бетси Хантер происходила из этой же семьи Бэлкомбов. Значит ли это, что знакомство наследника французского престола Луи Наполеона с английской девочкой Бетси неслучайно? И не было ли это знакомство связано с желанием англичан контролировать будущего императора Франции? Однозначных ответов дать пока невозможно.

В тайне заговора против Наполеонов не может быть однозначных ответов – все здесь основано на множестве закономерностей и случайностей, на том, как заговорщики смогли воспользоваться той или иной ситуацией в свою пользу, как этот заговор смогли оседлать антинаполеоновские круги в английском правительстве. Но то, то заговор удался, – сомнений не вызывает.

Изучая те или иные факты, мы постоянно наталкивались на многочисленные нюансы, которые не просто меняли представление о событии, а значительно расширяли его горизонты, и изучение рядового события превращалось для нас в настоящий детектив. В деле Наполеонов это происходило на каждом этапе настоящего исторического расследования.

Эпилог

В итоге рассказа о семье императора Франции Наполеона III хотелось бы отметить несколько важных моментов.

Авторы постарались представить читателям не только историю семьи императора Наполеона III, императрицы Евгении, их сына и внука, но и показать политическую жизнь либеральной империи. Это связано с тем, что небольшая часть политических противников императора, для которых само существование империи было невыносимо, составила заговор, жертвами которого как минимум стали принц империи и его сын. Первого убили на войне в Африке, а второй вынужден скрываться вдали от родины.

Преждевременная кончина самого императора Наполеона III после операции вроде бы вызвана естественными причинами, но и эту смерть окружает множество странных и подозрительных фактов.

Небольшой экскурс в историю Франции середины XIX века был важен для понимания общей политической и экономической ситуации в этой стране, которая и позволила понять причины столь сильного неприятия частью политического истеблишмента Французской республики наполеоновских имперских идей. Более четко обозначать круг противников императора авторы не стали, так как эта отдельная и очень обширная тема требует дополнительных исследований, прямо не относящихся к теме настоящей книги.

Казалось бы, это наше историческое исследование завершилось – книга-то написана. Однако уже после окончания работы над рукописью мы начали получать новые факты и свидетельства, связанные с тайной последнего принца империи.

Многие детали жизни Константина в Грузии остаются невыясненными, хотя и времени прошло относительно немного, и даже живы люди, видевшие и помнившие Косту.

Так, в результате последнего разговора с его внучкой Латав-рой мы сделали вывод, что Константин постоянно думал о возвращении во Францию. До совершеннолетия он жил во дворце Дадиани в Солхино, а после женитьбы был вынужден перебраться в купленный им новый дом. При этом не хотел он ни покупать этот дом, ни жениться. На наш вопрос: «Почему Коста не захотел вернуться в Париж после совершеннолетия?», Латавра грустно ответила: «Хотел, очень хотел, но…», – и замолчала.

Кстати, о женитьбе. Серьезной загадкой остается история с грузинской женой Косты. Как объяснить, что в XX столетии мы не можем найти ни одного документа, связанного с этой женщиной? Шестеро детей есть, а информации о том, кем была их мать, мы так и не располагаем. Постарался, очень постарался Константин, чтобы не узнали мы правду. Как мы помним, свидетели показывали, что мать не жила с семьей, а воспитанием занималась другая женщина.

Рассуждая о семье Константина, закрадывается мысль о том, что женитьбу на этой женщине Косте навязали, ведь наличие детей, – а ребенок появился в первый же год, – выступало серьезным основанием для удержания кронпринца от возвращения во Францию. Это лишний раз подтверждает свидетельство о том, что Коста постоянно думал о возвращении на родину, а его окружение (Мюраты, императрица Евгения) делали все, чтобы этого не произошло как можно дольше. Они рассудили правильно. Жена-грузинка, да еще и не аристократка, вряд ли захочет переехать во Францию. В Грузии много красивых женщин, так что найти для Косты подходящую партию оказалось нетрудно: молодой человек влюбился и, что называется, попал в капкан. Далее последовали венчание в церкви и дети…

С началом Первой мировой войны он уже не мог вернуться во Францию по понятным причинам, а дальнейшие события в Европе и на Кавказе сделали это возвращение невозможным. Единственный шанс покинуть Грузию появился у Косты в 1921 году, но кронпринц не воспользовался им, полагая, очевидно, что он сможет сделать это в будущем.

Читатели могли заметить, что история жены Константина представляет собой своеобразное продолжение истории его матери, Бетси Хантер.

Еще одним любопытным фактом дополнилось наше исследование уже после завершения работы над рукописью. Внучки Косты вспомнили, что он никогда не ходил в местную церковь и дома не было икон. Учитывая то, что Грузия страна православная, а абсолютное большинство населения в начале XX века являлись практикующими верующими, регулярно посещавшими церковные службы, новый факт весьма показателен. Константин по рождению католик – поэтому дома не было икон, обязательных для православного человека. Там, где Коста жил, католических храмов не было, так что ходить некуда: местную церковь он посещать не мог, учитывая настороженное отношение православных к иным христианским церквям. Получается, что Коста скрывал свою веру, а этого точно не произошло бы, будь он православным. Даже во времена коммунистов большинство грузин посещали церкви. Но что еще более важно, в доме Косты не было и распятия – обязательного атрибута католического жилья. И это лишь подтверждает уже высказанное предположение – Константин тщательно скрывал все, что могло выдать его происхождение.

Разрешение загадки внука Наполеона требует еще много работы, и поиск вновь придется вести в разных странах. В одной из них, в глубине архивов находятся новые документальные свидетельства и о смерти принца империи, и о жизни его сына.

Где-то в шкафах и папках лежат оригиналы (или копии) двух самых главных документов этой тайны – свидетельство о рождении кронпринца и свидетельство о браке его родителей – Бетси Хантер и принца империи из рода Наполеонов. Как говорили древние латиняне: «Qui quaerit, reperit!»[211].

Благодарности

Все время работы над рукописью помощь авторам оказывали самые разные люди, чей вклад в нашу работу стоит отметить особо.

Огромную благодарность авторы хотят выразить Дэвиду Ферлонгу, который не только всеми силами поддерживал наш проект все время его существования, но и показал себя великолепным редактором, а его замечания помогли нам улучшить множество абзацев в тексте.

Целая группа помощников ознакомилась с рукописью и дала ей положительную читательскую оценку. В числе наших первых читателей выступили Даниил Ферлонг, Алексей Ферлонг, Нина Воронина, Сэнди и Чарлз Смиты. Огромное им спасибо. Рукопись прочитал и Генри Кук, предложивший нам внести ряд важных изменений.

Авторы выражают большую признательность переводчице на французский язык Валери Сатриано, благодаря работе которой появилась возможность издать книгу во Франции, на родине Наполеонов.

Авторы признательны кандидату медицинских наук хирургу Виктору Константиновичу Ковалеву, консультация которого помогла по-иному взглянуть на многие аспекты болезни императора Наполеона III и убрать из рукописи неточности.

В работе с архивными документами отметим вклад Ольги Алилуевой, подсказавшей нам способ работы с семейными архивами. Во время поиска в архивах Грузии большую помощь оказал историк и преподаватель университета Анзор Сичинава, усилия которого ускорили нашу работу. Большое спасибо авторы выражают Сюзан Парселл, оказавшей помощь в работе с интернет-архивами.

Авторы сердечно благодарят брата Исидора (Френсиса) из аббатства Святого Михаила, предоставившего нам информацию и радушно принявшего нас в Фарнборо, Великобритания.

В работе с рукописью помогала Кэсси Да Сильва. Авторы благодарят ее также за консультации по изданию книги в США.

Особую благодарность мы выражаем нашим грузинским друзьям и партнерам. Наш близкий друг Константин Джоджуа не только помог нам с семейным архивом, но и перевел рукопись на грузинский язык. Большое спасибо нашему грузинскому переводчику и редактору Нато Корсантии, чье участие в столь трудном деле трудно переоценить.

Низкий поклон Латавре Джоджуа и Мэри Джоджуа – внучкам Константина, за их ценные воспоминания, без которых не было бы этой книги. За помощь в работе с семейным архивом мы благодарим Георгия Джоджуа, Левана Парцванию, Гиули Пачкорпию, Виссариона Басилая и Нану Джикию.

Отдельное спасибо Тамаре Джоджуа за предоставленные газетные материалы.

Авторы говорят спасибо Ольге Лакомовой, Федору Якимову и многим другим, которых мы не упомянули, но чье участие приблизило нас к завершению работы над рукописью. Всем большое спасибо!

Именной указатель

Абекен Генрих, фон, прусский государственный деятель.

Абель Фредерик Август, британский химик.

Агуадо Онесип, виконт.

Адельгейда Гогенлоэ-Лангенбургская, германская принцесса, племянница английской королевы Виктории.

Александр I, император России.

Альберт Саксен-Кобург-Готский, принц, супруг английской королевы Виктории.

Андерсен Ганс Христиан, датский писатель и поэт.

Анселе Габриэль-Огюст, французский архитектор. д’Арк Жанна, национальная героиня Франции, символ освобождения от иностранного гнета.

Арманди Пьер Дамиано, генерал, борец за независимость Италии.

Балкомб Элизабет (Бетси), возлюбленная императора Наполеона I.

Бар Эрнст, французский врач-педиатр.

Бассано, де, маркиз.

Бастид Жюль, французский публицист, историк, политик-республиканец XIX века.

Баторий Стефан, польский король XVI века.

Башон M., специалист по обучению верховой езде, объездчик верховых лошадей.

Беатрис Саксен-Кобург-Готская, принцесса Баттенберг, дочь королевы Виктории.

Бедо Мари Альфонс, французский генерал и политик 1-й пол. XIX века.

Бейль Мари-Анри, французский писатель.

Бенедетти Винсент, граф, французский дипломат.

Бёргойн Джон, британский военачальник, фельдмаршал.

Березовский Антон, польский патриот, участник покушения на русского императора Александра II.

Бёрдон-Сандерсон Джон Скотт, баронет, британский врач-патологоанатом.

Берия Лаврентий, руководитель НКВД, один из организаторов политических репрессий.

Бертье Малси-Луиза, принцесса де Ваграм, супруга И.Ж. Мюрата, французская аристократка.

Бибеско (Бибеску) Марта Лючия Лаховари, княгиня, писательница, автор мемуаров.

Бизо Адриен, капитан, французский бонапартист.

Бисмарк, Отто Эдуард Леопольд фон, князь, дипломат, канцлер Северогерманского союза.

Бланки Луи Огюст, французский политик-социалист, коммунар.

Богарне Гортензия Эжени Сесиль де, королева Голландии, мать императора Наполеона III.

Богарне Жозефина де, супруга Наполеона I.

Богарне Эжен де, принц, пасынок Наполеона I.

Бонапарт Жозеф, король Неаполя, король Испании, старший брат Наполеона I.

Бонапарт Каролина Мария-Аннунциата, сестра Наполеона I, супруга маршала И. Мюрата.

Бонапарт Луи, король Голландии, младший брат Наполеона I.

Бонапарт Люсьен, князь Канино, младший брат Наполеона I.

Бонапарт Матильда Летиция Вильгельмина, принцесса, племянница Наполеона I.

Бонапарт Пьер Наполеон, принц, кузен императора Наполеона III.

Бонапарт Шарль Жозеф, американский государственный деятель, внук Жерома Бонапарта.

Боссе Жак Бенинь, французский богослов и писатель XVII века.

Буллер Редверс, полковник, участник войны с зулусами.

Бурбон-Конде Луи де, герцог Энгиенский, лидер роялистов.

Бургуа Пьер де, барон, французский аристократ.

Буре Александр Луи-Эрнест, граф Лабенне, внебрачный сын Наполеона III.

Буре Эжен Александр-Луи, граф д’Оркс, внебрачный сын Наполеона III.

Бюжо Том Робер, маршал Франции, генерал-губернатор Алжира.

Валевский Александр, граф, посол Франции в Великобритании, сын Наполеона I.

Валье Жюль, французский журналист.

Вашингтон Джордж, первый президент США.

Верго Элеонора, горничная Наполеона III, мать его внебрачных сыновей.

Виктор Эммануил, итальянский король.

Виктория Александра, королева Соединенного Королевства Великобритании.

Вильгельм I Фридрих Людвиг, германский император.

Виньи Альфред Виктор де, граф, французский аристократ, писатель.

Галл Уильям, британский врач XIX в.

Гамбетта Леон Мишель, французский политик, лидер республиканцев.

Ганди Индира Приядаршини, индийский политический деятель.

Гардинер Маргарита, графиня Блессингтон, британская писательница.

Гарибальди Джузеппе, полководец, борец за независимость Италии, автор мемуаров.

Гарнье Жан Луи Шарль, французский архитектор, историк искусств.

Гюйон Жан Казимир Феликс, французский врач-уролог, хирург, профессор медицины.

Грамон Антуан Аженор Альфред де, герцог, французский государственный деятель.

Греви Франсуа Поль Жюль, политик-республиканец, Президент Франции в 1879–1887 гг.

Грей Кэтрин Уиллис, супруга Наполеона Ашиля Мюрата.

Гринхилл Альфред Джордж, британский математик.

Груссе Жан Франсуа Паскаль, французский писатель-фантаст, редактор газеты «Марсельеза», коммунар.

Годдар Исаак, аббат, близкий друг Наполеона III.

Голль Шарль Андре Жозеф Мари де, генерал, французский военачальник и государственный деятель.

Густав Ваза, принц Швеции.

Гюго Виктор Мари, французский писатель и публицист.

Дадиани Давид, владетельный князь Самегрело.

Дадиани Николас (Нико), сын и наследник князя Д. Дадиани.

Дадиани Саломе, мингрельская принцесса, супруга А. Мюрата.

Даримон Альфред Луи, французский политик, публицист.

Дегерри Гаспар, аббат, христианский проповедник, преподаватель принца империи.

Делёж Поль, корреспондент французской газеты «Фигаро».

Делор Таксиль, французский публицист, левый республиканец.

Дизраэли Бенджамин, граф Биконсфилд, британский политический деятель, писатель.

Диккенс Чарльз Джон Хаффен, британский писатель.

Дрейфус Альфред, капитан французского Генерального штаба.

Дюран Ипполит, французский архитектор.

Дюшатель Шарль, министр внутренних дел Франции.

Евгения де Монтихо, Мария Эухения Игнасиа Аугустина де Гусман Портокарреро и Киркпатрик де Теба, императрица Франции, супруга Наполеона III.

Ирвинг Вашингтон, американский писатель.

Кавеньяк Годфруа, политик-республиканец, брат генерала Л.Э. Кавеньяка.

Кавеньяк Луи Эжен, генерал, военный министр Франции.

Казанова Луи Арриги де, 2-й герцог Падуанский, министр внутренних дел при Наполеоне III.

Казерио Санте, итальянский анархист и террорист.

Канробер Франсуа Сертен де, маршал Франции, сенатор.

Карл IV, испанский король в 1788–1808 гг.

Карл I Великий, король франков, император Запада.

Кассаньяк Поль Гранье де, журналист, бонапартист.

Киркпатрик Мария Мануэла де Глосбурн и де Гриверни, мать императрицы Евгении.

Киркпатрик Мария Франсиска, герцогиня Альба (Пака), сестра императрицы Евгении.

Кловер Джозеф Томас, британский врач-анестезиолог.

Клотильда Савойская, принцесса, супруга Наполеона Жозефа.

Конно Анри, герцог, личный врач Наполеона III.

Конно Наполеон, cын врача Анри Конно.

Корвизар Люсьен, барон, врач Наполеона III.

Корнель Пьер, французский поэт и драматург XVII века.

Куврешеф Луи-Огюст, французский архитектор.

Кутузов Михаил Илларионович, генерал, командующий русской армией.

Кэрри Джалел Брентон, лейтенант, участник войны с зулусами.

Лависс Эрнест, французский ученый-историк, преподаватель принца империи.

Ламартин Альфонс де, французский политический деятель, писатель.

Ламбер Тристан, барон, французский политик.

Ламорисьер Кристоф де, генерал, французский военачальник.

Ланн Жан, маршал Франции.

Лармина Мариа де, графиня де Гаре, французская аристократка.

Лафолли-Жозеф-Огюст, французский архитектор.

Ле Бас Филипп, французский политик-республиканец.

Ле Во Франсуа, французский архитектор.

Легге Эдвард, репортер британской газеты «Морнинг Пост».

Ледрю-Роллен Александр, французский политик-либерал.

Леопольд II, король Бельгии.

Леопольд Гогенцоллерн, прусский принц.

Леру Пьер, французский политик-социалист.

Лоу Хадсон, британский генерал, губернатор о. Святой Елены.

Лоуренс Томас, британский художник-портретист.

Луи Добрый, король Голландии.

Луи Наполеон, см. Наполеон IV.

Луи Филипп I (король-гражданин), последний король Франции.

Людовик XVIII Луи Станислас Ксавье, король Франции в 1815–1824 годах.

Мак-Магон Патрис де, маршал, монархист, Президент Франции в 1873–1879 годах.

Максимилиан I Габсбург, австрийский эрцгерцог.

Маньян Бернар Пьер, маршал Франции.

Мартин Маунтджой, майор британской армии.

Мартине Андре, граф, бонапартист, сторонник принца Виктора.

Мария-Луиза Австрийская, императрица Франции, супруга Наполеона I.

Мартин Александр, французский политик-социалист.

Матильда, принцесса см. Бонапарт Матильда-Летиция Вильгельмина.

Меже-Мурье Ипполит, французский химик.

Мелине Эмиль, французский генерал.

Мериме Проспер, французский писатель и переводчик.

Миссе Эжен, аббат.

Мокар, секретарь императора Наполеона III.

Мольтке, Хельмут Карл Бернхард фон, генерал-фельдмаршал, начальник Генерального штаба Пруссии.

Монни Френсис, французский ученый-литературовед.

Морни Шарль де, герцог, сводный брат Наполеона III.

Моро Жан Виктор, французский генерал.

Муши Нуай Дю де, герцог, французский аристократ, родственник А. Мюрата.

Мюрат Анна, принцесса, дочь Л. Мюрата и К. Фрейзер.

Мюрат Ашиль Шарль Луи Наполеон, принц, сын Л. Мюрата и К. Фрейзер.

Мюрат Иоахим, маршал Франции, король Неаполя, родоначальник династии.

Мюрат Иоахим, принц, сын Л. Мюрата и К. Фрейзер.

Мюрат Каролин Катарина Гортензия Антуанетта (Бебе), принцесса, дочь А. Мюрата и С. Дадиани.

Мюрат Летиция Мария Жозефина, принцесса, дочь маршала И. Мюрата.

Мюрат Луи-Наполеон, принц, сын Л. Мюрата и К. Фрейзер.

Мюрат Луи Наполеон (Напо), принц, сын А. Мюрата и С. Дадиани.

Мюрат Луиза Юлия Каролина, принцесса, дочь маршала И. Мюрата.

Мюрат Люсьен, принц, сын А. Мюрата и С. Дадиани.

Мюрат Люсьен-Шарль Жозеф Наполеон, принц, сын маршала И. Мюрата.

Мюрат Наполеон-Ашиль, принц, сын маршала И. Мюрата.

Мюрат Кэролайн, принцесса, дочь Л. Мюрата и К. Фрейзер.

Наполеон I Бонапарт, император Франции, великий полководец.

Наполеон II Франсуа Жозеф Шарль Бонапарт, герцог Рейхштадтский, сын императора Наполеона I.

Наполеон III, Шарль Луи Наполеон Бонапарт, император французов.

Наполеон IV, Эжен Луи Жан Жозеф Бонапарт, принц империи, сын Наполеона III.

Наполеон Виктор Жером Фредерик Бонапарт, сын Наполеона Жозефа.

Наполеон Джером, принц.

Наполеон Жозеф Шарль Поль Бонапарт, принц Франции, племянник Наполеона I.

Нареш Джордж, вице-адмирал британского военного флота.

Нелатон Огюст, французский врач-уролог, хирург.

Нуар Виктор (И. Салмон), парижский журналист.

Орбелиани Манана, княгиня, грузинская аристократка.

Орсини Феличи, граф, итальянский патриот, покушался на жизнь Наполеона III.

Осман Жорж-Эжен, барон, префект департамента Сены, провел реконструкцию Парижа.

Палафокс Сиприано, 8-й граф Монтихо, отец императрицы Евгении.

Палмерстон Генри Джон Темпл, лорд, британский аристократ, государственный деятель.

Педжет Джеймс, британский хирург, патологоанатом.

Пеполи Гуидо Таддео, маркиз, итальянский аристократ.

Пеполи Джоаккино Наполеоне, итальянский аристократ, сенатор Королевства Италия.

Пёрл Кора, французская куртизанка.

Персиньи Виктор де, герцог, французский издатель, политик, министр внутренних дел при Наполеоне III.

Пиетри Францесчино, секретарь принца империи, адвокат.

Плон-Плон, см. Наполеон Жозеф Шарль Бонапарт.

Распай Франсуа Венсан, французский политик-социалист, ученый-натуралист.

Распони Джулио, граф, банкир, итальянский политик.

Рассел Джон, лорд, британский аристократ, государственный деятель.

Рикор Филипп, французский венеролог и хирург.

Ростан Морис, французский драматург.

Рошфор-Люсе Анри де, издатель и журналист французской газеты «Фигаро».

Руэр Эжен, секретарь Наполеона III, бонапартист.

Савари Анн Жан Мари Рене, французский политический деятель.

Се Жермен, французский врач, специалист по сердечно-сосудистым и легочным заболеваниям.

Сент-Арно Жак-Леруа де, генерал-майор, французский военачальник.

Сидни Алдерман, виконт.

Сильвестр Джемс Джозеф, британский математик.

Симонар М., французский лингвист, профессор.

Сомов Михаил Александрович, русский помещик, отец Е.М. Сомовой.

Сомова Евдокия Михайловна, русская аристократка, супруга Луи-Наполеона Мюрата.

Сомова Мария Павловна, княжна Ширинская-Шахматова, мать Е.М. Сомовой.

Стендаль, см. Бейль Анри.

Талейран-Перигор Шарль Морис де, французский государственный деятель, дипломат.

Тезигер Фредерик Аугуст, 2-й барон Челмсфорд, генерал-майор, британский военачальник.

Теккерей Уильям Мейкпис, британский писатель.

Томпсон Генри, британский хирург и уролог.

Трошю Луи Жюлю, председатель правительства Франции в 1870 г.

Трубецкая Софья Сергеевна, принцесса, супруга герцога Ш. де Морни.

Тьер Мари Жозеф Луи Адольф, французский политический деятель, историк.

Тюлар Жан Клод Фернан, современный французский историк.

Тюренн де, граф.

Фарадей Майкл, английский физик и химик.

Феликс Элизабет (мадмуазель Рашель), французская актриса.

Филипон Шарль, французский карикатурист, литограф, журналист.

Филон Пьер Мари Огюстен, педагог, профессора риторики, наставник принца империи.

Флао Огюст Шарль Жозеф де ла Бийярдери, виконт де Флао, полковник французской армии.

Флёри Эмиль Феликс, генерал, французский политический деятель.

Флоке Шарль Тома, французский политик-республиканец, ученый.

ФовельСульпицийАнтоний, французскийврач-инфекционист.

Фонвиль Ульрик де, французский журналист.

Фор Феликс Франсуа, политик, Президент Франции в 1895–1899 гг.

Форбс Арчибальд, врач, корреспондент газеты «Дэйли Ньюс».

Франц Иосиф I, австрийский император.

Франц II, австрийский император, император Священной Римской империи.

Фрейзер Кэролайн Джорджина, супруга Люсьена Мюрата.

Фульд Ашиль, французский политический деятель, государственный министр при Наполеоне III.

Фуше Жозеф, французский гос. деятель, министр полиции.

Хантер Элизабет (Бетси), супруга принца империи.

Хариетт Элизабет Энн (Гарриет Говард), английская куртизанка.

Харрисон Ричард, полковник, участник войны с зулусами.

Хуарес Бенито, мексиканский генерал, сторонник республики.

Чавчавадзе-Дадиани Екатерина, мать Саломе Дадиани.

Шамбор Генрих Шарль д’Артуа де, граф, внук короля Карла X, лидер легитимистов в 1860-х гг.

Шангарнье Николя, генерал, командующий парижской армией.

Шатобриан Франсуа-Рене, французский дипломат, писатель.

Шесайн Шарль Густав Мартин де, барон, французский дипломат.

Шувалов Петр Андреевич, граф, посланник России в Британии.

Эванс Льюис, британский математик.

Эванс Джон, маркиз д’Оли, врач.

Эванс Томас, врач.

Эмерсон Ральф Уолдо, американский писатель.

Эрнандес Джозеф, бригадный генерал США.

Эрнст I Гогенлоэ-Лангенбургский, германский князь.

Эспелета Антонио де, известный французский фехтовальщик.

Эспинассе Н., генерал, участник войн Наполеона III.

Библиография и источники

Книги

Anceau, Ėric. Napoléon III: un Saint-Simona à cheval. Paris: Tallandier, 2008.

Armandi P. Ma part aux événements importants de l’italie central en 1831. Paris, 1831.

Atteridge, A. Hilliard. Napoleon’s Brothers. London, New York, 1909.

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. London: Grifitf h and Far-ran, 1880.

Barthez, Ernest. The Empress Eugénie and Her Circle. New York: Brentano’s, 1913.

Basilaya Demur, Basilaya Gogilo. Our Salkhino. Kutaisi, 2015 (на грузинском языке).

Bibesco, Marthe Princess. Prince Imperial. – London: The Grey Walls Press Ltd., 1949.

Bierman, M. Napoleon III and His Carnival Empire. New York: St. Martin’s Press, 1988.

Bismarck, Otto von. Reden 1847–1869.

Bismarck: The Man and the Statesman, trans. A.J. Butler, in two vol. London: Smith, Elder & Co., 1898.

Burnett, Gene. Florids’s Past: People and Events That Shaped the State, vol. 3. Florida: Pineapple Press, Inc., 1996.

Castelot, André. Napoléon III. Librairie académique Perrin, 1973.

Comte d’Hérisson. Le Prince Impérial (Napoléon IV). Paris, 1890.

Conegliano, Duc de. Le Second Empire. La maison de l’Empereur. Paris: Calmann levy, 1897.

Court Life of the Second French Empire by Le Petit Homme Rouge. 1852–1870. New York: Charles Scribner’s Sons, London: Chatto & Windus, 1908.

D’Ideville, Henri Amédée Le Lorgne. Le maréchal Bugeaud, d’apréssa correspondence intime et des documents inédits, 1784–1849. Paris, 1882.

Duf,f David. Eugenie and Napoleon III. New York: William Morrow, 1978.

Echard, William. Historical Dictionary of the French Second Empire, 1852–1870. London: Greenwood Press, 1985.

Filon, Augustin. Le Prince Impérial. Souvenirs et documents (1856–1879). Paris: Librairie Hachette et Cie, 1912.

Fleury, Maurice, Sonolet, Louis. La societe du second Empire, vol. 4: 1867–1870. Paris: Albin Michel, 1911–1924.

Furet F. La Révolution Française. Terminer la Révolution. Paris, 1988.

Garnier, Jean Paul. Murat, roi de Naples. Paris, 1959.

Girard, Louis. Napoléon III. Paris: Fayard, 1986.

Jerrold, Blanchard. The life on Napoleon III. Vol. 4. London: Longmans, Grren and Co., 1882.

Hazareesing Sudhir. The Legend of Napoleon. London: Granta UK, 2005.

Hegelia, Bikenti. Records of the questions of the history of Salkhino. Tbilisi, 2000 (на грузинском языке).

Howard M. The Franco-Prussian War: The German Invasion of France 1870–1871. London: Rupert Hart-Davis, 1961.

Hubner, Joseph Alexander Garf von. Neun Jahre Erinnerungen eines österreichischen Botschafet rs in Paris unter dem zweiten Kaiserreich. Berlin: Gebrüder Paetel, 1904.

Kelen, Betty. The Mistresses: Domestic Scandals of 19th Century Monarchs. New York: Barnes & Noble Inc., 1994.

Kurtz, Harold. The Empress Eugénie: 1826–1920. Boston: Houghton Miflfin, 1964.

Legge, Edward. The Empress Eugénie. 1870–1910. New York: Charles Scribner’s Sons, 1910.

Lettres et Documents pour server a l’histoire de Joachim Murat. 1767–1815. Paris, 1908–1912.

Levasseur, Еmil. Histoire des classes ouvrières et de L’industrieen France de 1789 à 1970, vol. II. Paris, 1904.

Loliée, Frédéric. The life of an Empress (Eugénie de Montijo). London: Eveleigh Nash, 1908.

Lucas-Dubreton, Jean. Murat. Paris: Librairie Arthéme Fayard, 1944.

Markham, Felix. The Bonapartes. London: Taplinger Publishing Co., 1975.

Martinet, André. Le Prince Impérial. 1856–1879. Paris: Léon Chailley, 1895.

Mémoires by Général Espinasse. Paris, 1928.

Memoirs of the Baron de Rimini. London: Remington & Co., 1888.

Milza P. L’année terrible – La Commune. Paris: Perrin, 2009.

Milza, Pierre, Napoleon III. Paris: Tempus, 2007.

Moltke, Helmuth. Geschichte des Deutsch-Französischen Kriegs von 1870–1871. Berlin: E.S. Mittler und Sohn, 1891.

Morris, Donald R. The Washing of the Spears: A History of the Rise of the Zulu Nation Under Shaka and Its Fall in the Zulu War of 1879. London: Pimlico, 1994.

Murat, Caroline. My Memoirs. London: Eveleigh Nash, 1910.

Names of domicile, surnames in Mingrelia. Tbilisi, 2000 (на грузинском языке).

Napoleon, Louis. Analyse de la Question des Sucres. – Napoleonic Ideas. Translated by James A. Dorr. New York: D. Appleton & Co., 1859.

Olivier, Ėmile. L’Empire liberal. Paris, 1899–1912.

Plessis, Alain. De la fête imperial au mur des fédérés. 1852–1871. Paris: Seuil, 1979.

Le Prince Impérial, Napoléon IV, correspodance inedited Intime et Politique. Ėd. Mémoire et Documents, 2013.

Prince Murat et Paul Le Brethon. Lettres et Documents pour server a l’histoire de Joachim Murat. 1767–1815. Paris, 1908–1912.

Rising of the peasants in Mingrelia. Tbilisi, 1926 (на грузинском языке).

Séguin, Philippe. Louis Napoléon Le Grand. Paris: Bernard Grasset, 1990.

Sencourt, Robert. The life of the Empress Eugenie. London: Ernest Benn Ltd, 1931.

Seward, Desmond. Eugénie. The Empress and her Empire. London: The History Press, 2004.

Smith W. Napoleon III. Paris, 1982.

Spiers Edward M. The Victorian soldier in Africa. Manchester, New York, 2004. The Letters of Queen Victoria, in three volumes. London: John Murray, 1908.

Tisdall, Evelyn Ernest Percy. The Prince Imperial. A study of his life among the British. London: Jarrolds, 1959.

Tulard, Jean. Napoléon, ou le Mythe du sauveur. Paris: Fayard, 1978, 1987.

Wawro, Geoffrey. The Franco-Prussian War: The German Conquest of France in 1870–1871. Cambridge, UK, USA: Cambridge University Press, 2003.

Williams, Roger L. The Mortal Napoleon III. Princeton: Princeton University Press, 1971.

Газеты и журналы

Кавказ, газета (Тифлис)

Новое обозрение, газета (Тифлис)

Ballou’s Dollar Monthly Magazine, журнал (Бостон, США)

Bristol Medico-Chirurgical Journal, журнал (Британия)

Cavalier et roi, журнал (Франция)

Chicago Tribune, газета (США)

Daily Chronicle, газета (Британия)

Figaro, газета (Париж, Франция)

Glasgow Evening Citizen, газета (Шотландия)

Iveria, газета (Грузия)

Kentish Independent, газета (Британия)

La Presse illustrée, газета (Париж, Франция)

L’Intermediaire, газета (Бельгия)

Le Monde Illustré, газета (Франция)

Le Moniteur universel, газета (Франция)

L’Occident français, журнал (Париж, Франция)

Los Angeles Herald, газета (США)

San Francisco Call, газета (США)

The Critic, журнал (США)

The Newcastle Courant, газета (Британия)

The New York Times, газета (США)

The North American Review, журнал (США)

The St. Paul Globe, газета (Миннесота, США)

The Washington Times, газета (США)

The Weekly Register, журнал (Балтимор, США)

Victoria Daily British Colonist, газета (Австралия)

Архивы и др

Библиотека Хантингтона (Сан-Марино, Калифорния, США). Архив семьи Тауншенд

Британский архив газет

Дом Юстиции (Тбилиси, Грузия)

Исторический и архитектурный музей дворец Дадиани (Зугдиди, Грузия)

Краеведческий музей города Мартвили (Мартвили, Грузия)

Молитва принца империи. Издание аббатства Святого Михаила, Великобритания (на англ. яз.)

Национальные архивы Франции (Фонтенбло, Париж, Франция)

Национальный архив Грузии (Тбилиси, Грузия)

Национальная парламентская библиотека Грузии (Тбилиси, Грузия)

Районный архив города Зугдиди (Зугдиди, Грузия)

Российский государственный исторический архив (РГИА; Санкт-Петербург, Россия)

Центральный архив ФСБ (Москва, Россия)

Центральный государственный архив в Кутаиси (Кутаиси, Грузия) https://www.newspaperarchive.com – интернет-ресурс

Примечания

1

Realpolitik – немецкий термин, означающий политику, основанную на реальности (лишенную благостных иллюзий).

2

Фальсифицированная и опубликованная Бисмарком телеграмма короля Вильгельма I, послужившая предлогом для начала Франко-прусской войны 1870–1871 гг. 14 •

3

Napoleonic Ideas. Translated by James A. Dorr. New York: D. Appleton & Co., 1859. Р. 15. 20 •

4

Ibidem, preface. 21 •

5

Milza, Pierre. Napoleon III. Paris: Tempus, 2006. Р. 97. 23 •

6

Milza, Pierre. Napoleon III. Paris: Tempus, 2006. Р. 108. 26 •

7

Castelot, André. Napoléon III. Librairie académique Perrin, 1973. Р. 396.

8

Séguin, Philippe. Louis Napoléon Le Grand. Paris: Bernard Grasset, 1990. Р. 83. 28 •

9

Séguin, Philippe. Louis Napoléon Le Grand. Paris: Bernard Grasset, 1990. Р. 108. 30 •

10

Карбонарии – подпольная сеть революционных обществ, боровшихся за независимость Италии. 36 •

11

Milza, Pierre. Napoleon III. Р. 72.

12

Armandi P. Ma part aux événements importants de l’italie central en 1831. Paris, 1831. 37 •

13

L’Occident français (Paris). P. VIII (Preface). 40 •

14

D’Ideville, Henri Amédée Le Lorgne. Le maréchal Bugeaud, d’aprés sa correspondence intime et des documents inédits, 1784–1849. Paris, 1882. 42 •

15

Court Life of the Second French Empire by Le Petit Homme Rouge. 1852–1870. New York: Charles Scribner’s Sons, London: Chatto & Windus, 1908. Р. 56–57.

16

Bierman, M. Napoleon III and His Carnival Empire. New York: St. Martin’s Press, 1988. 57 •

17

Kurtz, Harold. Teh Empress Eugénie: 1826–1920. Boston: Houghton Miflfin, 1964. Р. 13–18.

18

Barthez, Ernest. Teh Empress Eugénie and Her Circle. New York: Brentano’s, 1913. Р. 114. 59 •

19

Seward, Desmond. Eugénie. Teh Empress and her Empire. London: Teh History Press, 2004. Р. 18.

20

Court Life of the Second French Empire… Р. 64. 60 •

21

Court Life of the Second French Empire… P. 66.

22

Официальные титулы наследника.

23

Murat, Caroline. My Memoirs. London: Eveleigh Nash, 1910. Р. 187.

24

Anceau, Ėric. Napoléon III: un Saint-Simona à cheval. Paris: Tallandier, 2008. Р. 133–134. 64 •

25

См. работу Наполеона «Analyse de la Question des Sucres». 65 •

26

Levasseur, Еmil. Histoire des classes ouvrières et de L’industrie en France de 1789 à 1970, t. II. Paris, 1904. Р. 490. 66 •

27

Plessis, Alain. De la fête imperial au mur des fédérés. 1852–1871. Paris: Seuil, 1979. Р. 148. 67 •

28

См.: Tulard, Jean. Napoléon, ou le Mythe du sauveur. Paris, 1987. 72 •

29

Ibidem. Р. 448.

30

Жан Тюлар утверждал это применительно к Наполеону I, однако, это утверждение можно отнести и к Наполеону III. 74 •

31

Séguin, Philippe. Louis Napoléon Le Grand. Р. 370.

32

Olivier, Ėmile. L’Empire liberal. Paris, 1899–1912. Vol. 9. Р. 200.

33

В пересчете на доллар США по эквиваленту заработной платы годовой дефицит составлял 10 млрд долларов США, а долговые обязательства достигли 100 млрд долларов США. 80 •

34

1814–1815 гг.

35

Bismarck, Otto von. Reden 1847–1869, vol.10, translation J. Riemer.

36

Milza, Pierre. Napoleon III. Р. 649. 84 •

37

Великое герцогство Люксембург состояло в личном союзе с Королевством Нидерландов. 86 •

38

Girard, Louis. Napoleon III. Paris: Fayard, 1986. Р. 380.

39

Louis Napoleon and His Doctors by S.F. Marwood // Bristol Medico-Chirurgical Journal. 1967. Jul. 82 (3). Р. 71–82. 87 •

40

Milza, Pierre. Napoleon III. Р. 47. 90 •

41

Bismarck: Teh Man and the Statesman, trans. A.J. Butler, vol. 2. Р. 58. 91 •

42

Wawro, Geoffrey. Teh Franco-Prussian War: Teh German Conquest of France in 1870–1871. Cambridge, UK, USA: Cambridge University Press, 2003. Р. 30. 93 •

43

Court Life of the Second French Empire… Р. 89.

44

Duf,f David. Eugenie and Napoleon III. New York: William Morrow, 1978. Р. 105. 97 •

45

Court Life of the Second French Empire… Р. 60–61.

46

Ibidem. P. 89. 98 •

47

Примерно 3 млн долларов США по сегодняшним ценам.

48

Примерно 10 млн долларов США по сегодняшним ценам. 99 •

49

В некоторых источниках датой крещения указывается 14 июня 1856 года.

50

Благотворительное общество принца Империи.

51

Почти 400 млн долларов США по сегодняшним ценам. См.: Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. London: Griftif h and Farran, 1880. Р. 55. 100 •

52

Jerrold, Blanchard. Teh life on Napoleon III. Vol. 4. Р. 273–275. 102 •

53

Barthez, Ernest. Teh Empress Eugénie and Her Circle. Р. 117. 104 •

54

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 272–273. 105 •

55

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 272–273.

56

См.: Kelen, Betty. Teh Mistresses: Domestic Scandals of 19th Century Monarchs. New York: Barnes & Noble Inc., 1994.

57

Court Life of the Second French Empire Р. 93–94. 106 •

58

Voyage au camp de Châlons // Le Moniteur universel, 17.08.1863. 107 •

59

Fleury, Maurice, Sonolet, Louis. La societe du second Empire, vol. 4: 1867–1870. Paris: Albin Michel, 1911–1924. 110 •

60

В 1860 году городок включили в состав столицы Франции. Ныне это 16-й округ Парижа. 112 •

61

Le depart de l’Empereur // Le Monde Illustré, 06.08.1870.

62

Court Life of the Second French Empire. Р. 401. 114 •

63

Milza, Pierre. Napoleon III. Р. 81. 115 •

64

Milza, Pierre. Napoleon III. Р. 710. 117 •

65

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 221.

66

Milza, Pierr. Napoleon III. Р. 711.

67

Court Life of the Second French Empire. Р. 408. 119 •

68

Court Life of the Second French Empire. Р. 408. 120 •

69

См.: Le Prince Impérial, Napoléon IV, correspodance inedited Intime et Politique. Ėd. Mémoire et Documents, 2013.

70

Legge, Edward. Teh Empress Eugénie. 1870–1910. New York: Charles Scribner’s Sons, 1910. Р. 43–44. 123 •

71

Echard, William. Historical Dictionary of the French Second Empire, 1852–1870. London: Greenwood Press, 1985. Р. 513. 124 •

72

Murat, Caroline. My Memoirs. London:. Р. 261.

73

Louis Napoleon and His Doctors. by S.F. Marwood. Р. 80. 126 •

74

Louis Napoleon and His Doctors. by S.F. Marwood. Р. 80.

75

Girard, Louis. Napoléon III. Р. 500. 127 •

76

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 266. 130 •

77

Legge, Edward. Teh Empress Eugénie. 1870–1910. Р. 76. 131 •

78

Врач Наполеона III Анри Конно.

79

Legge, Edward. Teh Empress Eugénie. 1870–1910. С. 76.

80

Там же. 133 •

81

Legge, Edward. Teh Empress Eugénie. 1870–1910. Р. 87. 134 •

82

Les funérailles de Napoléon III // Le Monde Illustré, 25.01.1873. 135 •

83

Chislehurst – Camden House // La Presse illustrée, 27.07.1879.

84

La roman du Prince Impérial by J.-B. [John Brennon] // L’Intermediaire, № 1082. 1905. 137 •

85

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 132.

86

Ibid. Р. 135. 139 •

87

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 216. 140 •

88

Tisdall, Evelyn Ernest Percy. Teh Prince Imperial. Р. 193.

89

Ibid. Р. 254.

90

Teh Grandson of Eugenie // Teh New York Times, 1898, August, 14. 142 •

91

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 253. 143 •

92

См. газеты: Teh Prince Imperial and the boy Watkins // Teh Daily Chronicle, 1887 and Teh Grandson of Eugenie // Teh New York Times, 1898, Август, 14. 144 •

93

Tisdall, Evelyn Ernest Percy. Teh Prince Imperial. Р. 192. 145 •

94

Markham, Felix. Teh Bonapartes. London: Taplinger Publishing Co., 1975. Р. 210. 146 •

95

Tisdall, Evelyn Ernest Percy. Teh Prince Imperial. Р. 193.

96

Filon, Augustin. Le Prince Impérial. Р. 128–129. 151 •

97

L’Illustration: journal universel. Paris, 31.01.1874.

98

Ibid. P. 129.

99

Ibid. 152 •

100

L’Illustration: journal universel. Paris. 06.03.1875. 153 •

101

См., напр.: L’Illustration: journal universel. 11.08.1877.

102

Filon, Augustin. Le Prince Impérial. Р. 153. 154 •

103

Патрис де Мак-Магон.

104

Filon, Augustin. Le Prince Impérial. Р. 167.

105

Вопрос об отношении к полномочиям президента Мак-Магона.

106

Filon, Augustin. Le Prince Impérial. Р. 168–169. 155 •

107

Mémoires by Général Espinasse. Paris, 1928. Р. 341–342. 156 •

108

См.: Рrince. imperial. over-blog.com.

109

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 257. 157 •

110

Жак Бенинь Боссюэ – французский богослов и писатель XVII века.

111

Filon, Augustin. Le Prince Impérial. Р. 120.

112

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 256–257. 158 •

113

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 311. 160 •

114

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 312.

115

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 312.

116

Ibid. P. 314. 163 •

117

Fleury, Maurice, Sonolet, Louis. La societe du second Empire. Р. 10.

118

Ibid. P. 312. 164 •

119

Murat, Caroline. My Memoirs. P. 320.

120

Conegliano, Duc de. Le Second Empire. La maison de l’Empereur. Paris: Calmann levy, 1897. Р. 222. 165 •

121

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 320.

122

Судьба, Фортуна, Рок (англ.).

123

Все города находятся ныне в ЮАР. 167 •

124

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 332. 169 •

125

Martinet, André. Le Prince Impérial. 1856–1879. Paris: Léon Chailley, 1895. Р. 306. 170 •

126

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 337. 171 •

127

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 346. 172 •

128

Morris, Donald R. Teh Washing of the Spears: A History of the Rise of the Zulu Nation Under Shaka and Its Fall in the Zulu War of 1879. London: Pimlico, 1994. Р. 529.

129

Ibid. Р. 529. 173 •

130

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 320–322.

131

Книга пророка Исайи, глава 53, стих 7.

132

Le Petit Journal. 23.06.1879.

133

Teh Letters of Queen Victoria, in three volumes. London: John Murray, 1908. Том. III.

134

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 329. 178 •

135

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 356. 179 •

136

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 330. 180 •

137

Оскар Уайльд. «Луи Наполеон» (пер. Е.В. Витковского). 181 •

138

По материалам газет «Таймс», «Дейли Ньюс», «Ле Пёти Жорналь». 183 •

139

Молитва принца приводится в сокращении. Текст соответствует печатному варианту, изданному St. Michael’s Abbey Press. 184 •

140

Barlee, Ellen. Life of the Prince Imperial. Р. 257. 185 •

141

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 320. 187 •

142

Президент-республиканец, находился у власти с 30 января 1879 года по 2 декабря 1887 года.

143

Morris, Donald R. Teh Washing of the Spears. Р. 537.

144

Teh Prince Imperial and the boy Watkins by C. Millage // Daily Chronicle. January, 1887. 192 •

145

New Prince of France // Teh St. Paul Globe (Minnesota). January 13, 1901. 193 •

146

Статья опубликована в «Таймс» в январе 1887 года. 194 •

147

New Prince of France // Teh St. Paul Globe (Minnesota). January 13, 1901.

148

Chicago Tribune. August 28, 1898. 195 •

149

Teh Grandson of Eugenie // Teh New York Times. August 14, 1898.

150

См.: Teh San Francisco Call. January 30, 1901. 196 •

151

См.: Teh San Francisco Call. January 30, 1901.

152

Teh Prince Imperial and the boy Watkins by C. Millage // Daily Chronicle. January, 1887. 198 •

153

La roman du Prince Impérial by J.-B. [John Brennon] // L’Intermediaire, № 1082, 1905. 199 •

154

Иоахим Мюрат, 4-й принц Мюрат (1834–1901). 202 •

155

Пиетри – секретарь принца Империи.

156

Врач.

157

Мариа де Лармина, графиня де Гаре (1848–1927).

158

Наполеон Канно – cын врача Анри Конно.

159

Генерал, близкий друг.

160

Бонапартист, близкий друг.

161

Специалист по обучению верховой езде и объездчик верховых лошадей.

162

Слуги принца Империи. 203 •

163

Виктор, принц Наполеон.

164

Адвокат семьи.

165

Муж старшей сестры И. Мюрата. 204 •

166

См.: Comte d’Hérisson. Le Prince Impérial (Napoléon IV). Paris, 1890. 206 •

167

Court Life of the Second French Empire… Р. 56–63.

168

Legge, Edward. Teh Empress Eugénie. Р. 207. 208 •

169

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 187. 209 •

170

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 315.

171

Teh Will of the Late Peince Imperial // Teh Newcastle Courant. July 4, 1879. 210 •

172

Legge, Edward. Teh Empress Eugénie. Р. 208. 211 •

173

Государственный архив Франции. Reference code: 400AP/76, doc. 517–560.

174

Cavalier et roi, magazine, № 13, 1981. Р. 173.

175

Prince Murat et Paul Le Brethon. Lettres et Documents pour server a l’histoire de Joachim Murat. 1767–1815. Paris, 1908–1912. T. 1. Р. 5. 215 •

176

Совет Пятисот – нижняя палата Французского парламента в 1795–1799 годах.

177

Lucas-Dubreton, Jean. Murat. Paris: Librairie Arthéme Fayard, 1944. Р. 26. 216 •

178

Garnier, Jean Paul. Murat, roi de Naples. Paris, 1959. Р. 245.

179

Cavalier et Roi, magazine, № 8, 1976. Р. 55. 223 •

180

Cavalier et Roi, magazine, № 9, 1977. Р. 38.

181

Каролина Бонапарт-Мюрат последние годы жизни провела во Флоренции, где владела палаццо Гриффони. В мае 1839 года она умерла в возрасте 57 лет и похоронена в местной церкви Всех Святых. 224 •

182

Teh Weekly Register by H. Niles (Editor). Baltimor. 1823. Р. 272.

183

Ballou’s Dollar Monthly Magazine. Boston, 1856. Р. 395.

184

Burnett, Gene. Florids’s Past: People and Events Tah t Shaped the State, vol. 3. Florida: Pineapple Press, Inc., 1996. Р. 103. 225 •

185

Atteridge, A. Hilliard. Napoleon’s Brothers. London, New York, 1909. Р. 471. 227 •

186

Соревнование не входило в официальную часть игр. 229 •

187

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 50. 231 •

188

Murat, Caroline. My Memoirs. Р. 143–144. 235 •

189

Murat, Caroline. My Memoirs. P. 193.

190

Ibid. P. 214. 237 •

191

Принц Ашиль Мюрат // Новое обозрение (Тифлис). 1895, 4 марта, № 3840.

192

Там же. 240 •

193

Принц Ашиль Мюрат // Новое обозрение (Тифлис). 1895, 4 марта, № 3840. 241 •

194

Принц Ашиль Мюрат // Новое обозрение (Тифлис). 1895, 2 марта, № 3838.

195

New Prince of France // Teh St. Paul Globe (Minnesota). January 13, 1901. 243 •

196

A. Darimon. Old Paper // Figaro. January 10, 1887.

197

Legge, Edward. Teh Empress Eugénie. Р. 370. 245 •

198

Martinet, André. Le Prince Impérial. Р. 299.

199

New Prince of France // Teh St. Paul Globe (Minnesota). Jan. 13, 1901. 247 •

200

New Prince of France // Teh St. Paul Globe (Minnesota). Jan. 13, 1901.

201

Ibid. 248 •

202

Teh Late Prince Imperial. More of the Romantic Story // Teh St. Paul Globe (Minnesota). 1888. 249 •

203

New Prince of France // The St. Paul Globe (Minnesota). Jan. 13, 1901. 255 •

204

Государственный архив Грузии. № 489–1615. 260 •

205

Кавказ (газета). 1906, 8 апр. № 81. 263 •

206

Новое обозрение (Тифлис). 1895, 24 февр. / 4 марта. № 3832/3840. 269 •

207

Сообщение пришло вечером 15 февраля, опубликовано там же, (1895, 16 февр. № 3824).

208

Suicide of Prince Murat // The Washington Times (USA). 4 марта 1895 года.

209

Новое обозрение. 1895, 2 марта. № 3838. 270 •

210

Цит. по: The St. Paul Globe (Minnesota). 1895. 271 •

211

Кто ищет, находит!

Content

Эндрю Дж. Роу, Светлана Ферлонг
Потерянный кронпринц Франции. Борьба за власть и тайна наследника Наполеона III

Предисловие

Пролог

Часть I Да здравствует Император!

Глава 1 Рождение Империи

Глава 2 Носитель великого имени

Глава 3 Великие планы

Глава 4 Евгения де Монтихо

Глава 5 Либеральная империя

Глава 6 Неудачи

Глава 7 Западня для Наполеона III

Часть II Принц Империи. Борьба за престол

Глава 1 Детские годы наследника

Глава 2 Путь в Британию

Глава 3 Историческая встреча

Глава 4 Выгодный брак

Глава 5 Планы принца Империи

Глава 6 Воинская доблесть триумфатора

Глава 7 Это убийство!

Часть III Тайна наследника Луи Наполеона

Глава 1 Главный вопрос

Глава 2 Завещание

Глава 3 Мюраты

Глава 4 Ашиль и Саломе

Глава 5 Где кронпринц?

Часть IV Части головоломки собраны

Глава 1 Константин

Глава 2 Под крылом у Мюратов

Глава 3 Французский акцент

Глава 4 Расследование

Эпилог

Благодарности

Именной указатель

Библиография и источники

Примечания