Э. ВАКСС

Доброе дело

1

— Я хочу ее видеть, — сказала женщина.

— Многие хотят ее видеть, — ответил мужчина. — Многие хотят многого. Это не так просто.

— Перестань играть со мной, как будто я простушка, ладно? — огрызнулась женщина. — У меня заняло много времени найти тебя. И много денег. Просто скажи мне, сколько стоит билет, и дай сесть на поезд.

Мужчина не столько толстый, сколько рыхлый, плоть сочилась сквозь его одежду и, казалось, может вытечь, как лава, в любой момент. Его глаза были глубоко похоронены в жировых складках кожи, но их блеск не был свинячим, скорее рептильным. Он плюхнулся в кресло, сиденье поддерживало лужу плоти, которая, видимо, была его коленями.

Он осмотрел женщину, стоящую перед ним с ледяной объективностью работорговца. Она выглядела на свои двадцать, чуть меньше среднего роста, пепельные волосы струились вниз по спине и были перетянуты черной широкой резинкой. Невозможно было сказать ничего о ее фигуре под бесформенной армейской курткой, в которую она была одета. Прямая осанка, бирюзовые немигающие глаза. Без макияжа, губы сжаты в прямую линию.

— Сними куртку, — приказал мужчина.

Женщина сделала то, что ей сказали. На ней были черная футболка и камуфляжные штаны, с толстым кожаным ремнем на талии.

— Давай, давай, — сказал толстяк нетерпеливо. — На тебе может быть прослушка, все я знаю.

Женщина стянула футболку через голову, одним плавным движением, так быстро, что казалось, она не теряла зрительного контакта с мужчиной. Она расстегнула ремень и штаны широко разошлись, так, что она могла бы выйти из них, не расстегивая. Черный топик-лифчик и скромные белые трусы предстали взгляду мужчины.

— Ладно, теперь повернись, — сказал он.

Женщина медленно повернулась. Ее икроножные мышцы были резко очерчены, бедра были мускулистыми. Верхняя часть ее тела была изящнее, грудь растягивала мягкий лифчик. Она завершила поворот, так же плавно, как снимала футболку, сохраняя ощущение зрительного контакта, даже когда была спиной к нему.

Толстяк облизнул то место, где должны были бы находиться его губы, глаза скользили по телу женщины, как ноги паука ползущего по стене.

— Ты готова заплатить столько, сколько это стоит, — спросил он ее.

— Да, — только и сказала она.

— Тогда иди сюда.

Женщина подошла к толстяку. Она продолжала идти, пока не оказалась в нескольких дюймах от него.

— Встань на колени, — сказал толстяк.

Женщина упала на колени так быстро и беззвучно, что толстяк не был уверен, заметил ли он ее движение.

— Ты готова поработать? — спросил он.

— Я хочу ее увидеть, — сказала женщина.

— Хорошо, сучка. Ты получишь то, что хочешь. Но сначала я получу то, что я хочу, понятно?

— Да.

— Ладно, сейчас возьми мой… — толстяк осекся, как будто его перебили, хотя женщина тихо стояла на коленях, глядя в третий глаз мужчины.

— Ты… — начал толстяк. И снова осекся.

Женщина продолжала смотреть туда же, прямо между глаз толстяка. Она ничего не говорила.

Толстяка бросило в пот, его вонь залила узкое подвальное помещение. Женщина не двигалась.

— А, забудь, — сказал толстяк, голос сорвался в конце. — Наверняка ты не так уж хороша в этом. Цена — десять штук. У тебя они есть?

— Да, — сказала женщина, не двигаясь.

— Они у тебя с собой?

— Да.

— Где?

— В куртке.

— Покажи.

Женщина поднялась. Она наклонилась и дотянулась до бокового кармана куртки. Когда она распрямилась ее левая рука была сжата в кулак. Женщина подошла к креслу толстяка. Она разжала кулак, золото заблестело в тусклом свете.

— Крюгерранды, — сказала женщина. — Тридцать пять штук. Они стоят три сотни за штуку.

— Кому стоят, сучка? — Толстяк глумился, чувствуя себя снова в безопасности. — Они продавались по семьдесят девять с мелочью этим утром. Тебе недостает всего лишь трех ярдов.

Женщина разжала правую руку. Еще две золотые монеты лежали на ладони.

— Сдачу оставь себе, — сказала она.

2

Женщина поднялась по ступеням из подвала и вошла в переулок. Солнечные лучи падали в него. В начале переулка двое белых мужчин сидели на мусорных баках. Один играл со стилетом, тыкая в точку на ладони. Другой держал длинную велосипедную цепь, размахивая ею, как маятником, держа ее с одного края.

— У тебя есть деньги, дорогуша? — ласково спросил мужчина с ножом, когда женщина приблизилась.

Женщина продолжала идти, как будто не слышала.

— Мужчина задал тебе вопрос, шлюха! — крикнул тот, который был с цепью, вскакивая на ноги.

У женщины в руке появился полуавтоматический пистолет из голубой стали, и она навела его на живот парня. Ее лицо было спокойным, рука твердой.

Мужчина начал пятиться, пока не почувствовал мусорный контейнер за спиной. Затем он сел.

Женщина вышла из переулка.

3

Старуха выглядела такой старой, что могла бы быть сестрой Каина. И достаточно злобной, чтобы научить его всем приемчикам. Она сидела за каменным блоком, который выглядел, как продолжение подвальной стены, темная, сырая плита.

— Ты попала в большие неприятности, чтоб найти меня, — сказала она блондинке.

Женщина не ответила.

— Ты хочешь вернуться в прошлое, да? — спросила старуха. — Провести кого-то через ворота?

— Да.

— Раз ты пришла ко мне, ты должна знать, как это работает. Единственные, кто может вернуться назад, это те, кто причинил много вреда. Ты понимаешь это, не так ли?

— Да.

— И ты должна принести мне то, что они забрали. Это ты тоже понимаешь?

— Да.

— Назови мне имя, — сказала старуха.

— Бобби. Бобби Вэйн Фостер.

— Закрой глаза, — скомандовала старуха.

Блондинка сделала, как ей было сказано. Она слышала звуки, которые не могла опознать — скрежет жидкого металла, пронзительный, едва слышный, вопль, что-то похожее на то, как бьется схваченная птица.

Шло время.

— Он забрал семерых, — наконец сказала старуха. — Серийный убийца. Насильник и убийца.

Блондинка открыла глаза.

— Я знаю, — сказала она.

— Ты нашла Хранителя Врат, — сказала старуха, — но не ворота. Он забрал семерых, и наконец его самого забрали. Он у нас. Если ты хочешь вернуть прошлое для него, ты должна забрать еще семерых. Ты понимаешь?

— Да.

— Ты все понимаешь? Если тебя убьют, пока ты собираешь урожай для нас, то…

— Я знаю, — сказала блондинка.

— Да, ты знаешь, — ответила старуха. — Но мы знаем все. Мы знаем откуда ты пришла. И война не считается. Ты должна забирать, как он забирал.

— Так же?..

— Нет. Не обязательно тем же путем. Но ты должна убивать ради убийства — только такая цель разрешается. Убийства не должны быть санкционированы. Не трать наше время, как другие. Если ты нашла работу палача, убивая тех, кто сидит в камерах смертников, это не считается. Если ты убиваешь, защищая себя, это не считается. Если ты полицейская и убиваешь преступника, это не считается.

— Я согласна.

— А, «согласна», говоришь. Ты понимаешь, что тогда договор заключен?

— Да.

— Семь отдельных убийств.

— Да. Как вы узнаете, что…

— Мы узнаем, — сказала старуха. — Не пытайся вернуться сюда. Это место перестанет существовать, когда ты уйдешь. Если у тебя все получится, ты вернешься ко мне.

4

— Я говорила им, — сказала маленькая девочка. — Я рассказала им все, точно как та леди говорила сказать. Но они не поверили мне.

— Некоторые из них поверили тебе, — сказала блондинка. — Присяжные зашли в тупик — некоторые из них, должно быть, проголосовали за обвинение.

— Да, голосование было десять против двух, — сказала мать маленькой девочки, горьким голосом. — Но это почти убило Лилу, такое страшное испытание. И я не собираюсь снова заставлять ее проходить через это.

— Как долго вы были женаты? — спросила блондинка.

— Меньше двух лет, — сказала мать. — Лила не его ребенок. Я думала, что ей нужен отец. У него была такая хорошая работа, свой собственный бизнес и все такое. Он водопроводчик. Я думала, что он мог бы дать ей лучшую жизнь. Теперь я понимаю, что я сделала. Ей.

— Не плачь, мамочка, — сказала девочка.

5

— Где тот парень, который вызывал меня? — спросил водопроводчик.

— Ему нужно было выйти, — сказала блондинка. — Он сказал мне, чтобы я показала вам, где утечка.

— Я могу найти ее сам. Просто скажи мне…

— Нет. Я имею в виду, это не здесь. Это в одном из подсобных помещений. Где-то полмили отсюда. Мы можем поехать на вашем грузовике?

— Конечно, — сказал он, оценивающе глядя на женщину.

Через десять минут пути они приехали в место, которое было похоже на заброшенную лачугу, стоявшую среди деревьев.

Водопроводчик повернулся к блондинке.

— Какого черта? Похоже, здесь никого не было в течение многих лет.

— Это верно, — сказала блондинка, наставляя на него пистолет, который теперь был с глушителем.

6

— Я свое отработала, — сказала пухлая женщина. — Они забрали у меня моего ребенка тоже.

Ее выражение лица было тусклым, а кожа настолько тугой и блестящей, что выглядела глазированной.

— Почему вы вынюхиваете тут, со своими вопросами, сейчас?

— Просто рутина, мэм, — сказала блондинка.

— Да, ну, и черт с вашей рутиной. Я даже не под присягой больше. Я знаю свои права. Я звоню своему адвокату. — Она повернулась и подняла трубку.

Пуля настигла пухлую женщину точно у основания черепа. Она упала на пол, телефон все еще был у нее в руке.

7

— Ты не похожа на крупного игрока, как по мне, — сказал негр. — Ты сказала, объемы, верно? Это килограммы, а не унции. Если ты хочешь сделку, ты должна показать мне что-нибудь.

— У меня есть это, — сказала блондинка.

— Где? Я не вижу ничего пока. Просто много болтовни.

— Это прямо здесь, — сказала блондинка, доставая свой пистолет.

8

— Тебе это понравится, дорогая, — сказала темноволосая женщина. — Это большой рынок, ну, этих садистских фильмов. Четыре, может быть, пять часов работы за пять тысяч баксов. Наличными. Где ты еще столько получишь?

— Я не знаю… — блондинка стеснялась.

— О, забудь, что ты слышала, ладно? Лаймон не имеет никакого отношения к той девушке, что они нашли. Тут полно больных, я дам тебе вот это. Это полностью легально — ну, кроме как для ИРС, конечно. — Она рассмеялась. — Ну же, что скажешь?

— Где студия?

— О, прямо за городом. Лаймон все починил там, на складе.

— Я могу забрать тебя оттуда сама.

— Нет, все хорошо. Просто дай мне адрес.

— Я не могу этого сделать, дорогая. Это так не работает. Что скажешь, хочешь попробовать?

— Нет, — сказала блондинка, вытаскивая пистолет из своего кошелька.

9

— Ты что-то вроде соцработника? — спросил мускулистый латинос.

— Верно, — сказала блондинка.

— Ага, ну, ты хочешь послушать, что за дерьмо случилось, опять? Она виновата — в основном, как бы то ни было. Ну, да, конечно, я шлепнул ее раз или два. Наорал на нее — а что мне оставалось делать?

— Ты не должен был избивать ее.

— Избивать ее? Я просто шлепнул ее, я же говорил. Эта больница, они просто ищут себе работу, ты знаешь, что я имею в виду? Минздрав платит им сверху, когда кто-нибудь остается у них на ночь.

— Ее скула сломана.

— Ага, это то, что они говорят. Это же не как если бы я пристрелил ее, ничего такого же, верно?

— Верно, — сказала блондинка.

10

— Сколько лет вашей дочери? — спросил тощий, хорошо одетый мужчина.

— Четыре, — сказала блондинка.

— И вы уверены, что она никогда?..

— Никто никогда даже не прикасался к ней, — сказала блондинка.

— Это выпуск, — сказал тощий мужчина. — Для фотографий и видео. Если вы когда-либо обратитесь к закону, вы будете втянуты так же глубоко, как и мы, понимаете, что я говорю?

— Да. У вас есть деньги?

— Конечно. Но сперва мы должны увидеть товар. Не только фотографию. Когда вы доставите то, о чем мы договорились, вам заплатят на месте.

Блондинка вложила три пули в грудь тощего мужчины. Затем, она опустилась на колени и выстрелила еще раз, прямо за ухо. Блондинка поднималась, когда в комнату вошла женщина с камерой в руках. Она выронила камеру и зажала руками рот, в шоке. Блондинка подняла пистолет.

11

Последней была евроазиатская женщина среднего возраста. Как только она вышла из своего дома, направляясь к гаражу, последнее, что она видела, была блондинка, перед тем, как пуля вошла в ее правый глаз. Она умерла до того, как упала на землю.

12

— Семеро, как обещала, — сказала старуха. — Ты забрала девятерых, но только семь считаются.

— Я знаю, — ответила блондинка. — Сейчас верни его обратно.

— Ты справилась очень быстро. Где ты этому научилась?

— В армии.

— Когда мы пойдем в прошлое, он сможет вернуться в любом возрасте, как я сказала тебе. Ему было двадцать три, когда его забрали. Это было почти четыре года назад. Старение продолжается даже… там. Сколько ты хочешь, чтоб ему было лет, когда он пройдет через ворота?

— Я хочу, чтоб он был ребенком. Новорожденным.

— Да. С тех пор, как это началось, тысячи лет назад, людей как ты, называли дружинниками. Но это не ради справедливости, не так ли? Это всегда ради мести. Что он сделал, что ты хочешь убить его, как ребенка? Ты связана с одной из жертв?

— Не с жертвой, — сказала блондинка. — С ним. Он мой брат. Нас разлучили, когда мне было пять, а ему только год. Они отдали нас в разные дома. Я даже не знала, что он существовал, до тех пор пока… это не появилось в газетах. Мои родители, те, кто удочерил меня, они никогда не говорили мне.

— И ты хочешь пойти в прошлое за ним, провести его обратно, через ворота, как ребенка, чтобы ты могла убить его сама? За то, что он сделал с твоим именем?

— Нет, — сказала блондинка. — Я хочу вырастить его сама. Так, чтобы он мог гордиться этим.

Content

Э. ВАКСС
Доброе дело