Пирри Тео и Кристин Конверс

Истории Бедлама

Пролог

Безжизненные тела устилали пол психиатрической лечебницы. Бумаги летали в раскаленном воздухе, исступленно вздымаясь вверх, усиливая хаос, который заполнил близлежащие коридоры. Эти бумаги когда-то были пропусками в мир здоровья, надеждой на жизнь за пределами этих стен, сейчас они падали, без смысла, чтобы умереть на кафельном полу. Последний вздох здесь сейчас был пронизан смертью. Небольшие вспышки прорезали тьму, которая угрожала поглотить женщину полностью.

Женщина оперлась на свою здоровую руку и из последних сил медленно потащила покрытое синяками и следами побоев тело к белому халату сейчас уже бывшего санитара сумасшедшего дома.

Каждое движение отзывалось болью в теле, только чистая воля заставляла ее проходить сквозь этот кошмар, и она же толкала девушку в будущую неизвестность. Дрожащей рукой она шарила в кармане халата и, наконец, нашла то, что искала: авторучку. У нее зазвенело в ушах, когда она подтянулась, чтобы сесть и опереться о стену. Все так же, трясущейся рукой она потянула один из грязных листов бумаги к себе. Испуганная и измотанная, она коснулась ручкой бумаги: «Как ни странно, но раз уж каким-то чудом, я жива, то первое, что я делаю, это ищу лист бумаги и пишу. Я, в конце концов, репортер в глубине души».

Миры, которые девушки называют Оз и Страна Чудес, схватились друг с другом сегодня.

Она судорожно вздохнула, на мгновение закрыла глаза, чтобы взять себя в руки. Затем, женщина заставила себя взглянуть в сторону боевых действий, на тот ужас у входа в клинику. Медсестры, пациенты, санитары, персонал — все они были повешены, сшиты и проткнуты железными цепями, их засохшая кровь, как раствор, скрепила ужасающие «кирпичи» друг с другом.

Это не вымышленные страны и не фантазии юношеского воображения. Они реальны и населены демонами.

Она посмотрела в другую сторону, только одно место выделялось в этой камере ужасов своим великолепием и простотой. Только оно осталось нетронутым. На стене висело зеркало в богато украшенной раме, отражая красоту ужасной картины. Женщина продолжила писать.

Война началась еще до того, как Дороти и Алиса встретились. Везение или проклятие, что я стала свидетелем всего этого?

Женщина надписала сверху дату.

23 октября, 1922.

Глава 1

— Безусловно безумна, — пробормотал доктор Реймонд. Он откинулся на спинку стула и погладил бороду. — Я считаю, случай безнадежный. Ее стоит поместить туда, где о ней будут заботиться.

Доктор Уорд задумчиво кивнул, наблюдая за конвульсиями молодой женщины. Тонкие черные волосы яркими нитями пересекали ее бледное лицо, словно электрические разряды. Ее большие карие глаза двигались справа налево и обратно, останавливаясь лишь на мгновения, чтобы полностью исчезнуть за дрожащими веками, оставив желтовато-белые глазные яблоки в жутких красных сосудах, души, которая не спала уже несколько дней.

Только доктор Карандини оставался невозмутим, он стоял неподвижно в тени, сложив руки и наблюдая за женщиной, которая прижав колени к груди, раскачивалась взад и вперед.

— Я не согласен.

Мужчины резко посмотрели на коллегу. Доктор Реймонд сдернул очки в проволочной оправе, быстро протер их о халат и вернул их на свои косящие глаза, надеясь увидеть что-то незримое о девушке перед ним. Несмотря на его усилия прояснить для себя что-то, картина осталась прежней: доктор Карандини, оставаясь неподвижным вглядывался в трясущуюся молодую женщину.

— Но она проявляет все признаки, сэр! — воскликнул доктор Реймонд.

— Действительно, — ответил доктор Карандини сухо. — Немного чересчур идеально, вам так не кажется?

Бах!

Все трое повернулись к девушке, чьи ноги сучили по деревянному полу. Она ухватилась за скрипучий край стула с такой силой, что кончики ее пальцев покраснели, а костяшки побелели. Она медленно наклонилась вперед постепенно — уставившись глазами насекомого прямо на доктора Карандини, ее бледные, стройные ноги давили на спинку стула. Доктор Карандини изломил уголок тонких губ в ухмылке.

— Но доктор, при всем уважении, мы же видели тремор, дикие глаза… да и отчеты пансионата, где сказано, что она не понимает где находится и как она попала к ним.

Карандини оторвал взгляд от женщины и снова уставился на нее.

— Господа, если вы желаете поставить свои имена под ложным заключением, в стиле шарлатанства Доктора Брауна, вперед. Я, например, не собираюсь в этом участвовать, потому что, очевидно, что эта девчонка дурачит вас обоих.

— Только бы вампир оставался в тени, — пробормотала женщина, неловко склонив голову в сторону. — Нужно отрезать ему голову… отрезать… от-от-от-от резать-резать-резать-резать-резать…

Шепот стихал, пока не превратился в неразборчивый фальшивый напев.

Стул доктора Уорда скользнул чуть подальше от женщины, пока доктор Реймонд царапал что-то на своем планшете. Женщина дернула головой, чтобы посмотреть на Уорда, бледное лицо озарила маниакальная усмешка. Его стул отодвинулся еще немного. Она склонила голову, и длинная серебристая нить слюны вытекла с угла ее рта и растянулась до пола.

— Да, дорогая. А еще у меня волосатые руки и заостренные уши, — отмахнулся Карандини. — Не могла бы ты прекратить эти фокусы, девочка, нам нужно к настоящим больным.

Женщина, не отрываясь, смотрела на правое ухо Карандини, с момента, как он произнес слово «заостренные», и не ответила.

— Мисс… эээ… Блай, да? — доктор Уорд выхватил планшет и ручку у Реймонда и нацарапал свою подпись на заключении. — Я уверен, что вам полегчает от терапии доктора Брауна. Я поддерживаю госпитализацию.

Он бодро поднялся, одернул халат, и, щелкнув каблуками, кивнул своим коллегам и быстро, не оглядываясь, вышел. Реймонд поставил свою подпись в следующей строке и поправил очки на переносице. Он протянул планшет медсестре, спокойно стоявшей за стулом женщины.

— Вот так, мисс Преториус. Теперь дело только за доктором Карандини. Если он не согласится с большинством, пожалуйста, подайте документы в суд на рассмотрение судьей Острув.

Он встал и нервно взглянул на женщину, которая все еще неотрывно смотрела на голову доктора Карандини.

— Да, сэр, — кивнула медсестра, принимая планшет с документами. — мне вызвать санитаров?

— Вырезать-вырезать-вырезать-вырезать… — прошептала женщина.

Доктор Реймонд вытащил из кармана носовой платок и промокнул слегка им лоб.

— Да, я думаю, что так было бы лучше.

Доктор Карандини вытащил из кармана жилета часы и открыл их.

— Может нам выпить чаю, а затем Чадсвор?..

Вдруг, эта, с виду хрупкая женщина в рваном платье рванулась со стула и бросилась исступленным собачьим воем, переходящим в визг банши, на доктора Карандини, ее длинные ногти, как тиски, смертельно плотно, сомкнулись вокруг его горла. У него не было времени, чтобы среагировать, прежде чем они оба упали на стол, уставленный стеклянными пробирками, который рухнул под их весом, и они свалились на пол.

Вскрик изумления Карандини стремительно перерос в вопль боли, так как женщина вонзила зубы в его правую мочку, сжав челюсти со всей силой, на которую была способна.

— ИЕЗЕКИИЛЬ! ФРЭНК! — медсестра распахнула дверь, чтобы ее крик было слышно по всему коридору. Звук бегущих ног, треск мебели и хруст стекла едва можно было различить под завываниями врача. Дерущиеся катались между раскиданными стульями и перевернутым столом.

Санитары в белых халатах и толстой, черной, на резиновой подошве обуви бежали к катающейся паре и стали растягивать их за все части тела, до которых могли дотянуться, но женщина вцепилась в доктора железной хваткой. Фрэнк уперся кончиками пальцев глубоко в мясо правого бицепса женщины, посылая стреляющую боль по нерву в ее руке и заставив ее невольно ослабить хватку. Он сразу воспользовался возможностью и дернул женщину вверх, подальше от врача, и тут же увидел кровь, вытекающую из рваной плоти, что теперь болталась у уха врача. Тем не менее, женщина тянулась к Карандини свободной рукой и ногами, пытаясь его поцарапать и беспрерывно рыча.

Карандини схватил вазу, валяющуюся рядом, и, схватив ее за горлышко, швырнул прямо в висок женщины. Ее тело сразу же обмякло, и санитары потащили ее от доктора, который тоже поспешно пятился от места схватки, держась за остатки своего правого уха и пытаясь остановить поток крови. Он задыхался, широко раскрыв глаза, пытаясь уложить в голове то, что только что случилось с безвольной женщиной, которая сейчас висела на локтях между двумя санитарами.

— Нелли… Нелли Блай! Проснись! — медсестра звучно хлестнула женщину по лицу. Женщина вздрогнула и моргнула, кровь из свежего пореза на лбу непрерывно текла по ее глазам, щекам, и сомкнутым губам. Доктор с широко раскрытыми глазами сидел перед ней на полу, жавшись спиной к стене.

— Время идти! — медсестра Преториус дала отмашку санитарам. Женщина улыбнулась и покачала головой, показала пальцем на руку медсестры. Медсестра вскинула бровь и осторожно протянула руку. Женщина плюнула ей в руку и остатки окровавленной мочки доктора с влажным шлепком упали в ладонь Преториус.

Медсестра вскрикнула и уронила плоть на пол, а санитары потащили все еще улыбающуюся Нелли Блай за дверь.

Карандини пополз подобрать изжеванный клочок своего уха и взглянул на Нелли. Ее глаза мерцали. Женщина игриво, кроваво оскалилась и подмигнула ему.

Доктор выдохнул и посмотрел, заметил ли это кто-то еще, но он был единственным свидетелем. Когда ее утащили, и ее хихиканье зазвучало эхом в коридорах, врач поднялся, чтобы найти планшет и авторучку среди хаоса на полу комнаты.

Подпись действующего психиатра назначения на лечение в психиатрической клинике: ____

Он прижал дрожащей рукой страницу и подписал «Карандини» ниже двух других подписей на странице допуска, оставив окровавленный отпечаток ладони на папке.

Глава 2

Мрачное серое небо раскинулось насколько хватало взгляда, настолько плотное, что ни один луч света не мог проникнуть сквозь унылые слои холода и мрака. Нельзя было понять, где заканчивались облака и начинался туман. Нелли Блай сидела на деревянной скамье, аккуратно сложив руки на коленях. Ей бы хотелось, хорошенько растереть ладони, чтобы хоть немного согреть замерзшую кожу, но наручники и металлическая цепь, которыми она была прикована к скамейке, не позволяли развести руки дальше, чем на шесть дюймов друг от друга.

Редактор «Трибуны» инструктировал ее так:

«Мы не просим вас пойти туда ради сенсационных откровений. Напишите так, как считаете нужным, хорошо или плохо, обвиняя или восхваляя, как сочтете правильным. Но как всегда, это должна быть правда».

Перед тем, как покинуть свой стол в «Трибуне», она начала свою статью.

«Нелегко было сделать выбор. Нелли Блай не работала под прикрытием для каждой сенсации, что выдумывал редактор. На самом деле, я изначально сама пыталась попасть в это место. Но как только я начала копаться в причинах помещения в Бедлам, выяснилось, что причина, довольно частая, не имеет ничего общего с психической нестабильностью у женщин. На самом деле, чаще всего, лечебница Бедлам является свалкой для женщин, которые уже в возрасте или остались без крова… вся их вина заключалось в том, что они остались без средств. Другие пациенты — это женщины, на которых богатые негодяи больше не желали быть женатыми и, пока они не получали развод, чувствовали себя не в своей тарелке и те женщины, которые были не приняты обществом в целом. После поступления в эти, так называемые клиники, пациентов часто никто больше никогда не видел и не слышал. Хорошо ли их кормили и одевали? Получали ли они нужное лечение? Мало того, что я хочу найти ответы на эти вопросы, я должна знать правду. Все должны знать. Нас по-прежнему используют, как рабочую силу. Наши с трудом заработанные деньги всегда были значительно ниже, чем у наших коллег-мужчин, независимо от нашего опыта или знаний. От женщин ждут, что им хорошо в заботах о доме и больше им ничего не нужно. У меня вызывает отвращение, что и по сей день, люди не могут выйти за рамки своих скудных границ. Мы только получили право голоса и, клянусь Богом, еще много битв впереди. Вот почему я должна это сделать. Знание, которым кто-то обладает, но эгоистично хранит при себе, не делясь ни с кем, в конечном итоге становится не более чем кучей потерянных слов и идей. Я стремлюсь поделиться всем, что нахожу, чтобы просветить и тем самым изменить мир. Так что мы, так как мы женщины, будем стоять друг за друга. Это разоблачение откроет правду, независимо от того, как она ужасна, потому что я гонюсь только за одним результатом. Революция».

Нелли сделала мысленную заметку для начала ее будущей и неизбежной Пулитцеровской премии за этот материал, в то время, как один из врачей сделал три быстрых стежка, чтоб остановить кровь у нее на лбу. Санитары, которые ее увели, не побеспокоились о том, чтоб накинуть на ее окровавленное платье хоть что-нибудь и уберечь ее от возможной смерти. Или, наверное, ей приходило такое в голову, грустно улыбнулась она сама себе, они не хотели оставаться рядом с ней ни на секунду дольше, чем это было совершенно необходимо. Она слушала как ритмично плещется вода о скрипучий док под ногами и невольно содрогнулась. Влажный холодный воздух пронизывал тонкую изношенную ткань ее платья. Нелли закрыла глаза и начала составлять следующее предложение относительно ее успешного проникновения в печально известный Бедлам.

«Меня удивило, как легко было убедить врачей и власти, что я действительно сумасшедшая и должна быть госпитализирована».

Ее размышления нарушили санитары, которые усадили еще кого-то на скамью. Бросив взгляд на соседку, Нелли обнаружила, что она не единственный пациент сегодня, попавший сюда. На другом конце скамьи, сидела хрупкая, с оленьими глазами, девушка. Санитар прицепил ее наручники к цепи и подергал, убедившись, что она надежно привязана.

Нелли нахмурилась. Пациентки на скамейке рядом с ней находились тут за дело. На одной был огромный чепец, и она что-то бормотала про себя, ее обветренные руки беспокойно перебирали рваные юбки. Рядом с ней, но вне ее досягаемости, сидела пожилая, толстая женщина в платье из постельной рогожки. Ее серебряные волосы стояли дыбом и она непрерывно раскачивалась взад — вперед, иногда нервно подергиваясь. Но девушка справа от Нелли совсем не вписывается сюда. Она сидела тихо, в простом сине-белом платье, сложив руки на коленях. Кто-то расчесал и заплел ее волосы в две прекрасные косы и связал их прекрасными бантами. От ее румяных щек и розовых полных губ, вплоть до ее безупречных, белых носков, этой девушке было место в психушке, не больше, чем мышке в переулке полном кошек. Как могли ее родители так поступить с ней? Они должны быть какими-то монстрами. Или, возможно, это они были сумасшедшими.

Бедняжка попыталась улыбнуться Нелли, но ее покрасневшие, опухшие глаза и заплаканные щеки только заставили сердце Нелли сжаться еще сильнее. Нелли точно знала, что теперь перед ней встала другая задача: она должна защитить эту уязвимую девочку против ужасов, с которыми они обе столкнутся очень скоро. Полная яростной решимости Нелли не оставит эту девушку, как это сделал мир. Нелли чуть повернула голову, ровно настолько, чтоб убедиться, что санитары и старшая медсестра, при взгляде на больных, видят только ее затылок.

— Привет! — прошептала она. Девушка посмотрела на Нелли, и опустила голову. — Ты меня слышишь?

Девушка кивнула.

— Я Нелли. Нелли Блай.

Девушка посмотрела через плечо. Нелли перевела глаза в ту же сторону и увидела вооруженных полицейских, которые были поглощены разговором с женщиной в черном платье, белом фартуке и колпаке. Импозантная женщина, она была необычного роста и веса, на талии у нее красовался толстый коричневый кожаный ремень. Он был увешан большими металлическими шприцами, несомненно, заполненных седативами для того, чтобы немедленно отключить непокорных пациентов. Даже без этого грозного арсенала химических веществ, Нелли отметила про себя, эта женщина, скорее всего, может скрутить беспокойного любого пациента голыми руками, в случае необходимости.

— Мой дядя сказал, что мы все должны вести себя хорошо. И тогда все будет хорошо, — пробормотала девушка, все еще наблюдая за медсестрой.

— За что они прислали тебя сюда?

— Я кое-что вижу. То, что… что вредит, — она снова посмотрела на свои колени. Слеза упала на сложенные руки.

Мощный звуковой сигнал заревел на весь пирс, так, что все, и стоявшие и сидевшие, подпрыгнули. Все, кроме старшей медсестры, которая жестом указала полицейским на пациентов, прикованных к лавке. Густой туман на воде извивался щупальцами, которые шевелились, как будто что-то чудовищное пыталось пробраться на пирс и поглотить их всех своей бесконечной завесой серого.

Вскоре отголоски горна смолкли в море, и форма полуразрушенного парома проступила сквозь стену густого, серого тумана, который лежал вдоль гавани. Дородный полицейский с густыми темными усами расстегнул цепь девушки и взял ее за локоть.

— Топай, подружка. Мы не собираемся возиться весь день. Он дернул девушку со скамьи, резко вывернув ей локоть.

— Ой! — Закричала она, скривившись.

Нелли попыталась встать, но короткая крепежная цепи ее наручников не позволила.

— Прекратите! Она же просто ребенок! Разве вы не видите, что делаете ей больно?

Он принял на себя всю тяжесть взгляда Нелли и ослабил хватку.

Другие полицейские оказались рядом с Нелли и грубо схватили ее за руки.

— Эй! — Она отдернула руку из хватки офицера. — Почему бы вам не повоевать с кем-то своего размера?

Старшая медсестра привлекла к себе внимание Нелли, так как она оказалась за полицейскими, держа в руках шприц. Она смотрела на Нелли стальными серыми глазами и всего лишь приподняла бровь.

Нелли проглотила ярость, ее руки обмякли в тисках полицейских, и она снова сидела, молча глядя в ничто за окном. С довольным «Гм», старшая медсестра вернула шприц на пояс.

Пациенты след в след шли на побитый, старый паром, и заходили в тускло освещенную кабину, где воняло потом и болезнью. Скрипучие, жесткие, деревянные, скамейки выстроились в комнате, предлагая своим гостям ненамного больше комфорта, чем если бы они стояли. Вид за грязным стеклом вряд ли можно было бы как-то описать, не было ничего видно, кроме унылого тумана впереди.

Девушка сидела рядом с усатым офицером, и Нелли. Они смотрели через открытую дверь на причал и темную воду под ним. Поскольку паром начал двигаться, и пирс медленно исчезал, туман наползал со всех сторон, чтобы проглотить последние проблески земли.

На Нелли внезапно напало странное ощущение, что нужно бежать пока причал полностью не исчез. Если бы она могла освободиться из этих оков, она бы помчалась к краю парома и прыгнула, вперед ногами в ледяную, темную воду, а потом… потом что? Погрузилась бы в глубины этой реки Стикс, тщетно сопротивляясь, и когда бы воды сомкнулись над ее головой, а силы от борьбы в руках и ногах иссякли, она смотрела бы, как темнота над ней превращается в черноту.

Нет, не было пути назад. Путешествие в Бедлам началось.

Нелли наблюдала, как туман поглотил причал целиком.

Глава 3

Единственный звук, который соперничал с низким шумом двигателя был шепот воды с обеих сторон дряхлого парома. Нелли мысленно сочиняла следующий абзац своего разоблачения.

«Нас отправили в клинику Бедлам — как считают некоторые, в самую злосчастную и хорошо охраняемую клинику нашего времени. С подписью под отказом реабилитации большинство пациентов Бедлама никогда не вернутся в общество. Бедлам стал известным местом, не где души отдыхают, а где умирает дух».

Вдруг Нелли вырвал из ее мыслей звук рвоты. На сиденье рядом с ней, знакомая с косичками сгорбилась над ведром, отчаянно гремевшим от тряски.

— Никогда не плавала на лодке раньше? — прошептала Нелли.

Девушка, теперь такая бледная, печально посмотрела на Нелли.

— Да, не плавала. У нас не много их в Канзасе.

Нелли тепло коснулась спины девушки.

— Канзас? Далеко ты забралась от дома.

Рядом с ней усатый офицер прислонился к стене, сложив руки. Он глубоко вдохнул, время от времени мягко похрапывая. С другой стороны от него, рядом с другими новыми заключенными сидела старшая медсестра. Она облизнула палец и перевернула страницу своей газеты.

— Не нужно тут быть. Они меня не послушают, — бормотала женщина в чепчике, пощипывая свои бесконечные юбки. Другая женщина, которая сидела с другой стороны от медсестры, продолжала раскачиваться и подергиваться и, казалось, не обращала внимания на смену местоположения.

— Как тебя зовут, дорогая? — снова спросила Нелли.

— Люди называют меня Дороти, — девушку продолжало тошнить, она села и облокотилась на плечо Нелли. Офицер перегнулся через храпящего полицейского рядом с Дороти, чтобы подать им оловянную чашку со свежей холодной водой. Нелли взяла чашку и протянула ее Дороти, но всего один взгляд на чашку и Дороти рванулась вперед, снова к недрам ведра.

Нелли опустила пальцы в воду и успокаивающе брызнула на шею и лицо Дороти. Дороти повернулась, чтобы поблагодарить, но ее взгляд упал на темно-красные пятна, которые покрывали всю переднюю часть поношенного платья Нелли. Она еле села и оперлась на одну руку, чтобы указать на платье Нелли.

— Нелли, а это… это кровь?

Нелли кивнула. Она изучала бледное лицо девушки и ее большие карие глаза.

— Ты… Но ты же не ранила кого-нибудь, да? — моргнула она, чтобы стряхнуть воду с ее длинных, мокрых ресниц.

— В основном саму себя, — Нелли поднесла руки, насколько позволяли наручники к лицу и указала на шов над бровью. — Небольшое происшествие.

— О, — кивнула Дороти. — Так вот почему ты… ну, здесь?

Нелли кивнула.

— Иногда я не знаю, где я и как я туда попала. Иногда накатывает, а потом проходит.

— Понимаю. — Дороти посмотрела вниз, на свои колени. — Дядя Генри был очень зол на меня, когда амбар загорелся.

— Пожар? Но все кончилось хорошо?

— Да. Я сказала ему, что это не я. Страшила сделал это. Но он не хотел слушать. Никто никогда не слушает. — Дороти смотрела в пол.

— Чучело сделало это? — Нелли проследила за взглядом Дороти и пристально уставилась на ее обувь. Дороти носила ослепительно серебряные тапочки, Нелли никогда не видела таких раньше. В некоторых местах, туфельки были тусклыми и отливали красным, в то время, как в других местах они блестели вызывающе.

Дороти тихо потопала ногами.

— Это свиная кровь. Она попала на туфельки. Там, у амбара, когда он загорелся. Я не люблю кровь, — вздохнула она, — и некоторых людей…

Гудок на пароме загремел так громко, что Нелли щелкнула зубами и усатый офицер пулей слетел со скамейки, шумно крякнув. Все повернулись к окну.

Вот и он. Остров Бедлам.

Глава 4

— Сидите на месте. Мы почти приехали.

Старшая медсестра сложила газету и аккуратно ступила к дверям каюты. Нелли выглянула в окно. Щупальца тумана все так же извивались, на этот раз медленно растворяя в себе небольшой причал у подножия скалы на черном галечном берегу. Дороти даже не подняла головы с плеча Нелли, конечно, она все еще плохо себя чувствовала, но с нетерпением ждала, когда ступит на твердую землю, надеясь, что тогда ей станет лучше. Две фигуры в темно-синей форме подошли к концу причала, терпеливо ожидая, когда паром медленно подойдет. Офицер, который приносил девушкам чашку с водой, поднялся со своего места на скамейке и неторопливо потянулся и вдруг ударил своего усатого коллегу по плечу.

Голос медсестры доносился из дверного проема до слуха Нелли.

— На борту несколько новых пациентов, которые, я думаю, заинтересуют доктора Брауна.

— Поднимайтесь и вперед, девчата, — офицер рядом с Дороти поманил их к открытой двери, наблюдая за Нелли. Она отметила, что его рука покоится на дубинке. Нелли ждала, вместе с другими, как они, один за другим, исчезают в тумане на причале. И снова сырой, едко-холодный воздух просачивался сквозь поношенное платье Нелли, пробирая до костей.

Белый автомобиль с четырьмя небольшими окнами появился на вершине холма. Вокруг логотипа шла надпись «Клиника Бедлам» а, ниже подписано «Скорая помощь». Санитар в темно-синем втолкнул трап обратно, а другой каждого нового пациента за локоть усаживал в автобус. Высокая, как башня, медсестра последней устроилась на подножке, и с громким стуком закрыла жесткие задние двери машины скорой помощи. Офицеры отступили обратно в каюту. Скорая отчаянно подпрыгивая на каждом ухабе дороги и изрыгая выхлопы, повезла несчастных в клинику Бедлам.

Женщина в чепце бормотала себе под нос и пялилась на свои ноги, пока скорая тряслась на крутых склонах, покрытых терновником, рискуя проколоть узкие шины, которые прокладывали себе путь между частыми голыми стволами деревьев.

У Дороти наконец-то снова порозовели щеки, и она вытягивала шею, сидя рядом с Нелли, пытаясь тоже что-нибудь разглядеть в окнах. Вскоре, деревья сменились поляной и они увидели, что скорая едет вдоль развороченного железа у каменного забора.

— Это выглядит как… — осеклась Дороти.

— Кладбище, — прошептала Нелли. Это выглядело совсем не так, как ожидаешь увидеть на пути в клинику, предназначенную для исцеления душевнобольных. Перед ними торчали несколько сломанных и покосившихся надгробий на поляне, поросшей сорняками и усыпанной мертвой травой и листьями. Скорая качнулась над каменистым холмом и спустилась к высокому, железному забору, увенчанному колючей проволокой. Забор тянулся и извивался в обе стороны, насколько хватало глаз.

— О, господи, — сказала Дороти, снова побледнев.

— В случае, если кто-то из вас надумает бежать — забор электрифицирован, — сказала медсестра невозмутимо. Нелли бросила на нее сердитый взгляд.

— Если ток не остановит вас, то колючая проволока — безусловно, — добавила медсестра и посмотрела прямо в сердитые глаза Нелли.

Глаза Дороти наполнились слезами.

— Это действительно так? Я не хочу, чтобы так было!

Нелли хотела утешающе обнять плачущую девушку за плечи, но вместо этого, посмотрела в окно. Она чувствовала на себе гнетущий взгляд медсестры, наблюдающей за каждым ее движением.

Машина скорой помощи остановилась перед огромными железными воротами. Почти тут же появился санитар в униформе и, с сильным лязгом металла по металлу, открыл замок. Тяжелые ворота распахнулись, протестующе застонав, и с хрустом затормозили о гравий.

Скорая зафырчала и, сильно чадя, потянулась вперед. Когда за ними закрыли ворота, Нелли уставилась на новую местность через маленькие окна скорой. Богатые, зеленые, ухоженные газоны росли под большими, раскидистыми деревьями и квадратными изгородями ярких, красочных цветов.

Но пациенты, живущие тут, резко контрастировали с местом. Женщины, запертые здесь, были разного возраста — от тех, что были в расцвете своей молодости до сгорбленных и узловатых старух, на пороге смерти. Все носили одинаковые, бесформенные серые платья. Но самое пугающее, это их пустые глаза, которыми они, замерев на месте, провожали скорую. Их глаза смотрели в сторону водителя и пассажиров, но не узнавали их. Их глаза пусты. Их лица пусты. Некоторые женщины говорили сами с собой. Другие тщетно дергались в смирительных рубашках, пока их волокли раздраженные медсестры.

Машина скорой помощи подъехала к передней части огромного, гранитного здания. Шесть этажей с гладкими камнями и мансардными окнами с прожилками морской соли и годами запустения. Раздался знакомый скрежет открывающихся дверей скорой. К окнам клиники приникли лица больных, некоторые были гротескно искажены, прижатые к стеклу, все смотрели вниз, на вновь прибывших. Старшая медсестра сошла с подножки обернулась и поманила новеньких за собой. Нелли спускалась следующей, держа руки в наручниках перед собой. Потом остановилась, сделала глубокий вдох, и снова посмотрел на окна. У окон никого не было.

— Выходите! Быстрее! Давайте. Мы не можем возиться тут весь день. — Старшая медсестра помахала перед Нелли рукой и нетерпеливо топнула ногой. Нелли заняла свое место рядом с медсестрой и Дороти нагнулась, чтобы выйти из скорой, пациенты потянулись по очереди, связанные друг с другом длинной толстой веревкой.

Нелли быстро вдохнула и задержала дыхание; вздох, который сорвался с ее губ, конечно, не укрылся от медсестры, чье наблюдение за каждым движением Нелли становилось гнетущим.

«Бесчеловечно», — подумал Нелли. Она снова посмотрела на окна, что-то ее встревожило, но вдруг ее мысли были прерваны жутким воплем, откуда-то сверху. Медсестра закричала, и указала на крышу.

На тяжелом выступе, у крыши клиники они увидели молодую женщину. Ее длинные, волнистые красные волосы яростно вздымались вокруг нее, как при сильном ветре, и бились о стену. Девушка вытягивала руки, как будто хотела прижать небо к своей груди.

— Алиса воскреснет! — Она закричала одновременно с сильным порывом ветра. — Алиса! Ты обещала МНЕ вечную жизнь в обмен на мою душу!

Она наклонилась в пространство, потянувшись еще сильнее к своей неминуемой гибели.

Дороти прижала руки к губам, наручники зазвенели в такт тому, как дрожали руки девушки.

— Я пришла принять твою сделку! — закричала девушка на выступе. Она медленно начала падать вперед. — Я согласна! — Красная голова внезапно исчезла, это несколько санитаров и медсестер сдернули девушку с выступа.

— Нет!! Не смейте меня трогать! — донес ветер леденящий кровь визг.

— Да, да, они посмеют, — прошептал кто-то рядом с Нелли.

Нелли быстро повернулась, чтобы найти того, кто шептал. Вокруг нее пациенты сжимались, стонали и пытались закрыться руками.

— Она не настоящая… Алиса не настоящая … — эхом раздавались стоны вокруг нее. Некоторые падали на землю, свернувшись в клубок, и рыдали. — Она возвращается… она возвращается… Алиса возвращается… — шепот и вопли неслись со всех сторон.

Женщина с белоснежными волосами и узловатыми руками упала на колени.

— Я ничего не сделала, Алиса. Я была хорошей девочкой! — она вцепилась себе в глаза, размазывая кровь и расцарапывая кожу на лице. Она надрывно кричала, срывая горло:

— Я клянусь, что я была хорошей! Оставь меня в покое! — медсестра появилась рядом, и изо всех сил сжала руки больной, чтобы спасти то, что осталось от ее глаз.

Нелли стоял как вкопанная, не смея пошевелиться, в то время, как толпа вокруг нее все сильнее бесновалась. «Кто это был? Крыша… Кто такая Алиса?» — думала Нелли.

— Алииииииииииииииисааааа!! — выли пациенты, царапая уши и падая на землю.

— Что это за имя?.. — Нелли вздохнула, оглядываясь вокруг.

— Нелли? — Нелли повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, что Дороти закатила глаза, обмякла и рухнула на гравий. Старшая медсестра засучила рукава и вытащила свисток из кармана.

Фьюууууууууууууть!

Резкий свист заполнил собой весь двор и немедленно возымел силу. Пациенты опустили руки, поднялись с земли и начали сбиваться в кучу, как будто ничего не произошло.

— Хорошо, цирк окончен! — старшая медсестра повернулась к Нелли и жестом подозвала охранника, приказав ему выбросить сигарету, которую он потягивал, и оказать помощь лежащей без сознания Дороти. Молодая медсестра помахала ваткой с нашатырем под носом Дороти и похлопала ее по заплаканной щеке, а старшая медсестра указала на Нелли.

— Следуй за мной. Доктор Браун хочет тебя видеть.

Дороти моргнула и судорожно вздохнула. Со вздохом облегчения, Нелли снова посмотрела на окна, надеясь увидеть толпу пациентов, которые стояли там за несколько минут до. Все окна были темны и пусты. Все, кроме одного.

В слуховое окно маленькая фигурка смотрела прямо на нее. Нелли затаила дыхание. Изящный силуэт, лицо скрыто прямыми светлыми волосами, на ней было серое бесформенное платье, покрытое темно-красными брызгами. Нелли покрылась гусиной кожей, кровь стыла в жилах. Лицо девушки… Нелли не видела ее лица. На месте, где полагалось находиться лицу, не было ничего, какое-то бледное ничто, как театральная маска смерти. Силуэт отступил в темноту. Нелли отшатнулась, почувствовав слабость в ногах.

— Ну, пошевеливайся! Да что с тобой такое? — нетерпеливо ворчала медсестра.

Ее сердце колотилось, Нелли снова отыскала взглядом окно. Маленькая девочка исчезла без следа. Старшая медсестра сжала длинные, костлявые пальцы повыше локтя Нелли, одновременно поднимая и волоча ее за собой железной хваткой ко входу в клинику. Медсестра следом вела Дороти, и они быстро семенили, чтобы поспевать за широко шагавшей старшей медсестрой. Двери протяжно и громко загудели. Нелли и Дороти переступили порог и очутились, наконец, в Бедламе. Двери захлопнулись за ними, и звук устрашающим эхом отразился в бесчисленных залах огромного дурдома.

Глава 5

— Добро пожаловать в лечебницу Бедлам, — скрипучий голос старшей медсестры прорезал густой, затхлый воздух.

Наконец Нелли как репортер смогла оценить Бедлам. Последние лучи полуденного солнца прорывались сквозь витражные стекла и высвечивали старость и запущенность здания. Грязная, серая краска была сколота в некоторых местах и отслаивалась от стен, оставляя большие трещины, в которых виднелась кирпичная кладка. Выложенный плиткой пол, в свое время, был расчерчен на праздничные яркие белые и густые черные квадраты, но белый стал настолько тусклым, а черный так стерся, что оба цвета плитки стали теперь почти одинакового серого цвета, что едва ли спасали обшарпанный вид.

Пациенты, бродили по тоскливым залам, волоча ноги, бесконечно шаркая взад и вперед без всякой цели и смысла. Одна пациентка дошла до дальней стены, и, не задумываясь, начала методично биться о стену, пытаясь пройти сквозь нее. Медсестра оставила Дороти, чтобы помочь женщине, осторожно развернув ее в противоположную сторону, и та побрела туда, откуда пришла.

«И вот я добралась до края света. Это здесь. Там, где все это начинается. И где это все закончится».

Полет лестницы перед ними делил лечебницу на восточное и западное крылья. Одна часть декора, казалась совершенно неуместной в этой гнетущей серой каменной яме отчаяния. На стене, рядом с лестницей висело зеркало в богатой раме, там было столько мельчайших деталей, что Нелли подошла к зеркалу, чтобы получше изучить его. Оно было сделано в прошлом веке, на золотой потемневшей раме причудливая гравировка узорчатых лепестков, овитых золотыми завитками. Нелли внимательнее изучила завитки в верхней части рамы, и увидела скрытую деталь — золотой череп был искусно вделан в сложную конструкцию рамы. Нелли перевела взгляд от любопытной рамы на само зеркало. В нем отражался зал, обшарпанные стены, тусклый пол, и сама Нелли, стоящая перед зеркалом, все еще в наручниках, так как она все еще ожидала приема. Но что-то было не так.

Нелли резко огляделась. Старшая медсестра разговаривала с санитаром, и немного дальше стояла Дороти. У стены, сгорбившись, бормотала женщина, в то время как другая медленно двигалась по направлению к восточному крылу. Два санитара шли позади нее.

Нелли резко повернулась к зеркалу и почувствовала неприятный спазм в желудке. Только она отражалась, больше никто. Она закрыла глаза и сосчитала до трех, затем открыла их. Отражение осталось прежним, хотя в реальности еще одна пациентка прошла за ее спиной по коридору. И вдруг, в отражении, входная дверь в Бедлам начала постепенно открываться.

Нелли посмотрела через плечо на настоящую дверь позади себя и убедилась, что она действительно закрыта. Тем не менее, в отражении, дверь отчетливо открывалась. Нелли затаила дыхание. Из темноты за дверью, появилось лицо — маленькое, бледное лицо, которое было не разглядеть сквозь массу прямых, грязных, светлых волос.

Нелли задохнулась и отшатнулась от зеркала и его лживого отражения. Она еще раз посмотрела через плечо на настоящую дверь. Та все так же была закрыта. Старшая медсестра продолжала свой разговор с санитаром. Дороти прислонилась к стене, вытирая случайную слезу.

Нелли посмотрела в зеркало и вскрикнула. Там стояла маленькая девочка, прямо перед отражаемой открытой дверью. Ее руки безвольно висели по бокам оборванного, серого платья, до сих пор забрызганного чем-то темно-красным. Ее грязные волосы густой волной свисали на лицо и плечи.

Девушка стояла неподвижно.

— Что с тобой? — воскликнула старшая медсестра, резко дернув ее, так, что Нелли пошатнулась. — Ты, действительно, начинаешь действовать мне на нервы!

Нелли задохнулась и указала на зеркало, не находя слов.

— Ты боишься своего отражения? — спросила старшая медсестра.

Нелли уже готова была съязвить в ответ, но поняла, что это совершенно разумный вопрос для кого-то в ее предполагаемом состоянии ума. Она просто покачала головой.

— Ну, что же тогда? — медсестра указала на зеркало.

Нелли проследила за ее рукой, но увидела в зеркале только себя и старшую медсестру, которая, вскинув бровь, смотрела на нее. Нелли моргнула и снова посмотрела в зеркало. Ничего необычного.

— Достаточно ерунды. Пора идти. — Старшая медсестра кивнула и жестом позвала ожидающих санитара и медсестру. Те взяли Нелли и Дороти за руки и вывели их из комнаты, оставив женщину в чепце и старую женщину в платье из матраса заботам другой медсестры.

Нелли еще раз оглянулась через плечо на зеркало, но увидела только собственное отражение, которое в замешательстве смотрело на нее. Зажужжал звонок и санитар отпер деревянную дверь, за которой была решетка.

— Добрый день, мисс Тилли, — старшая медсестра кивнула блондинке в накрахмаленной, белой шапочке и форме лечебницы. Приемная медсестра сидела в пискляво скрипучем кресле за стойкой в комнате, в которую они только что вошли.

— Добрый день, мисс Болл, — светловолосая медсестра кивнула в ответ. — Бланк описи?

Она достала длинную, белую бумагу и забрала несколько папок у старшей медсестры.

Медсестра Болл — так вот как звали суровую старшую медсестру.

— Оставляйте все свои ценные вещи в этой комнате, — обратилась к новеньким медсестра Болл.

Нелли полезла в карман и выложила его содержимое на стойку перед медсестрой Тилли.

— Три перьевые ручки. Одна монетка в десять пенни. Одна связка ключей на одном черном, металлическом кольце. — Она записала каждый пункт в отчет, так, как она перечисляла их вслух, а затем уложила все в коробку с надписью «Блай».

— Что-нибудь еще?

Нелли покачала головой, но санитар мягко провел ладонями по ее телу, чтоб убедиться, что Нелли не врет.

— Распишитесь, пожалуйста. — Медсестра Тилли подвинула нижний конец бланка к краю стойки и протянула авторучку для Нелли. Та поставила свое имя на бланке.

Дороти положила свои серебряные тапочки в красных пятнах на стойку.

Медсестра Тилли нахмурилась.

— Это все?

Дороти кивнула.

— Это все, что у меня есть, — ее глаза наполнились слезами, и она взяла авторучку у медсестры Тилли.

Я, нижеподписавшаяся, добровольно согласна на лечение, которое было объяснено мне, в том числе на виды лекарств и диагностические процедуры психиатрического лечения. Я понимаю, что для того, чтобы выписаться, я должна иметь согласие моего врача-психиатра и согласие в письменной форме лиц, ответственных за мое лечение, не старше семидесяти двух часов. Я подтверждаю, что мои права и обязанности пациента в этой больнице мне объяснили.

Слезинка упала с ее распахнутых глаз, скользнула вниз по ее красной щеке и сорвалась на длинную белую форму, где дрожащая рука молодой девушки вывела ее имя.

Дороти Гейл

Медсестра Тилли забрала форму от Дороти, кивнула и отвела глаза.

Наконец документы были официально подписаны, печать поставлена, пришло время для официального заключения врача. Нелли было интересно посмотреть, какого рода лечение врач будет рекомендовать для ее «недуга», и, особенно, для ранимой юной Дороти. Они сидели на жесткой скамейке возле кабинета и ждали встречи с врачом, чтобы поселиться в лечебнице, крики сумасшедших врывались время от времени в их тихий разговор. Дороти использовала край своего нового, бесформенного серого платья, чтобы промокнуть глаза и нос.

— Не плачь. Все будет хорошо. — Нелли погладила руку Дороти.

— Мне страшно.

Нелли посмотрел в мокрые карие глаза Дороти и пригладила несколько темных волос, которые выбились из кос.

— Это то, чего они хотят. Они хотят, чтобы ты была слабой и боялась. Но ты должна быть сильной, хорошо?

— Тебе легко говорить. Я не такая храбрая, как ты, Нелли.

— Ты храбрее, чем думаешь.

Тяжелая, деревянная дверь доктора распахнулась. Медсестра Болл высунулась с планшетом.

— Дороти Гейл? — она указала на хрупкую девушку. Дороти неуверенно встала и обернулась на Нелли. Нелли откинулась, чтобы оказаться вне поля зрения медсестры Болл, и улыбнулась Дороти.

— Ты справишься.

Дороти вошла в кабинет и медсестра Болл закрыла за ними дверь, но сначала внимательно посмотрела на Нелли. Нелли, однако, уже услужливо уронила челюсть, изображая пустоту на лице, и внимательно изучала изумрудный оттенок стены. Удовлетворившись, медсестра Болл закрыла дверь с щелчком.

Нелли почувствовала, что кто-то схватил ее за руку.

— Ты ее видела.

— Ой! Эй! — Нелли мотнула головой, в сторону наглеца, причинившего ей боль. Над ней стояла тоненькая, бледная девочка-подросток, та рыжая, с крыши. Ее длинные, неопрятные рыжие волосы были спутаны, завязаны в узлы и спадали назад, в волосы был вплетен грязный голубой бант, который едва держался у нее на голове. Ее болезненная бледность скрадывалась только изобилием веснушек, рассыпанных по носу и щекам. Она покачнулась, как будто ее сбил невидимый порыв ветра.

— О чем ты говоришь? — Нелли потерла пульсирующую точку на руке, которая, несомненно, превратится в синяк.

— Ты видела Алису. — От взгляда девушки у Нелли пробежал холодок по спине.

Нелли отшатнулась от нее.

— Кого?

Девушка склонила голову в одну сторону, словно слышала что-то, чего Нелли не могла слышать.

Нелли была странно заинтригована, но насторожена. Она изучала лицо девушки.

— Алиса? Кто это? — спросила Нелли.

Девушка резко посмотрела на Нелли и усмехнулась.

— Она Бедлам! Она везде… — и девочка погрузилась в свой незримый мир.

Нелли на мгновение задумалась. Как можно понять смысл бессмыслицы?

— Почему все так боятся ее? — спросила она снова.

Девушка быстро глянула на Нелли, сверкая глазами от гнева. Она вскинула руки вверх и вскочила на скамью с глухим стуком. Она указала на Нелли, ее кончик пальца замер в дюйме от носа девушки.

— Держись подальше от Алисы! — прошипела она. — Ты меня слушаешь? Держись подальше!

Нелли не смела пошевелиться, но напряглась, готовая бежать, если придется.

— После того, как она попадет в твою голову, с тобой покончено! — девушка подалась к лицу Нелли, ее голова раскачивалась влево и вправо.

Нелли все так же не шевелилась. Их лица были так близко, что она могла видеть вкрапления золота в диких голубых глазах девушки.

Железный ключ поскоблил замок двери кабинета и Нелли повернулась, с надеждой, что с Дороти все в порядке. Вместо этого она изумленно увидела, как санитары вынесли обмякшее девушки из офиса, ее голова свесилась в сторону. Нелли встала, чтобы подойти к Дороти, но санитары оттолкнули ее.

— Что они с ней сделали? — пробормотала Нелли. Это была не та девушка, которой нужно какое-либо успокоительное.

— Доктор Браун сейчас тебя примет, — медсестра Болл придержала дверь кабинета для Нелли. — А ну СВАЛИ! — громко обратилась она к рыжеволосой девушке, которая замычала и побрела прочь по коридору. Но она все так же продолжала мычать, не обращая внимания, что медсестра Болл укоряюще цокает языком. Нелли стиснула зубы, сжала кулаки и вошла в кабинет врача, готовая к худшему.

Глава 6

Было полнолуние. Даже в такую глухую теплую летнюю ночь, лунный свет был достаточно ярким для Дороти, чтобы найти дорогу через кукурузное поле без фонаря. Но фонарь раскачивался у нее в руках, не потому что он ей был нужен, чтобы видеть. Она несла его с собой, потому что она не доверяла ему. Она цыпочках пробиралась через высокие, зеленые стебли кукурузы, которые шумели и качались под прохладным ветерком. Повсюду, насколько она могла видеть, крошечные зеленые светлячки мерцали в воздухе, приветствуя друг друга. Она осторожно шла через поле, слушая стрекот сверчков и кваканье лягушек. Прошло всего несколько дней с момента как их только купленная свиноматка принесла первый помет поросят, так что Дороти взяла на себя заботу о ней и ходила проверить как они там, снова и снова. Сегодня вечером она не могла уснуть, так что ей показалось, что сейчас время не хуже, чем любое другое, чтобы проверить как там мать и ее дети.

Она остановилась и рукой раздвинула стебли кукурузы впереди. Да, вот уже виднелся красный сарай и большая, полная луна, казалось, висела прямо над его крышей.

Сверчки и лягушки замолчали. Дороти затаила дыхание и прислушалась — ничего.

Она выкрутила ручку фонаря до отказа, приглушая огонь почти до конца, но он изо всех сил цеплялся за жизнь и тихо мерцал синим пламенем. Она повернулась, быстро раздвинула кукурузу, и поднялась на цыпочках, всматриваясь чуть выше верхушки растений, в конец поля.

Он все еще был там. Его черная рубашка повисла в форме распятия, руки раскинуты на неотесанном деревянном столбе. Она снова затаила дыхание — ничего. Тогда девушка осторожно пошла вперед, через высокие, зеленые стебли, стараясь не шуметь.

— Дороти, — прошептал ветер. Она замерла.

— Кто тут? — девушка подняла фонарь высоко и огляделась, но никто не ответил. «Просто ветер», — пробормотала она, и пошла через кукурузные стебли к сараю.

Что-то зашуршало в кукурузе позади нее.

— Эй? — Дороти остановилась и снова встала на цыпочки, пытаясь смотреть поверх ярких зеленых стеблей.

Деревянный столб, где он висел всего за несколько минут до этого, теперь пустовал. Дороти отступила назад и потеряла равновесие. Она закричала и упала спиной в толстые грубые стебли кукурузы. Ее фонарь упал, и с шипением угасая, откатился на несколько дюймов в темноту куда-то в кукурузу.

Дороти быстро нащупала в сорочке карман, чтобы вытащить коробок спичек. Держа его в лунном свете, заглядывая через вершины высоких стеблей кукурузы, она отрыла коробок и нащупала толстую спичку. Дороти быстро чиркнула спичкой. Пламя вспыхнуло ярким, оранжевым светом, запахло серой. Осторожно, она опустилась на колени вниз на затхлую землю и в мягком свете пламени спички ей удалось найти фонарь. Она подняла стекло и коснулась пламенем фитиля.

Небольшой порыв ветра зашевелил кукурузные стебли вокруг нее. Пламя спички погасло.

«Нет, нет, нет, нет…» Рука Дороти дрожала. Она снова полезла в карман ночной сорочки за спичечным коробком. Ей казалось, что ноги вросли в землю и она не хотела вставать. Дороти выудила вторую спичку, быстро чиркнула, зажигая ее. Когда спичка зашипела, вспыхивая огнем и светом, она быстро поднесла ее к фитилю.

Внезапно, горячий порыв воздуха метнулся прямо в лицо Дороти, раздувая ее длинные темные волосы, и погасил жизнь, которую она держала в руке. Она села на корточки, прислушавшись. Дороти дрожала.

Низкий горловой рокот зазвучал где-то рядом с ней. Дороти покрылась гусиной кожей, внутри все сжимал липкий страх. Это было не похоже на угрожающий рык собаки, готовящейся к прыжку. Да никакое создание на земле не могло бы издать такой глубокий, сверхъестественный звук. Сильно запахло серой, перекрывая успокаивающий запах богатой, плодородной земли. Она заткнула себе рот, испугавшись.

— Да пропади ты пропадом! — вскрикнула она, и опустила стекло на фонаре. Стекло гремело, так сильно тряслись у нее руки.

Низкий горловой звук раздался снова, на этот раз из темноты, прямо рядом с ней. Словно кто-то хихикнул. Влажное горячее гнилостное дыхание пощекотало ей ухо. Не раздумывая, она вскочила на ноги. Дом был гораздо ближе, чем сарай, так что она бежала, так быстро, только могла, назад, в защищенный уютный дом.

Стебли кукурузы рядом с ней быстро раздвигались, как будто нечто бежало припрыжку по полю рядом с ней. Дороти свернула в сторону, не разбирая дороги, но она надеялась, что новое направление уводит ее от непонятного преследователя. Ее сердце билось, готовое выскочить из груди и мешало дышать. Она ничего не соображала, и только инстинкт говорил ей, что она должна бежать, чтобы выжить. Вон он дом! Всего лишь чуть-чуть и…

Прямо перед ней внезапно что-то зашумело и зашевелилось. Что-то поднималось перед Дороти, визжа, какой-то смертельный вихрь из тьмы и визга. Отчаянно каркая, вороны, кружась, взмыли вверх, как вихрь из тьмы. Демонический хохот был едва слышен из-за какофонии, которая преградила ей путь.

Не раздумывая и не колеблясь, Дороти прыгнула в противоположном направлении, снова, сквозь кукурузу, к другому вероятному убежищу: большому красному сараю. Она словно смотрела на себя со стороны, как она беспорядочно бежит к приближающемуся красному строению. Девушка не чувствовала, что стебли хлестали руки, ноги и лицо, пока она неслась, но они оставили мелкие тонкие порезы, которые сочились кровью, везде, где сорочка не прикрывала кожу.

Дороти вырвалась, наконец, из кукурузного поля, мелкие, твердые камешки хрустели под ее тапочками, пока она бежала к большим, красным, двойным дверям с белой отделкой. Она схватилась за ручку двери сарая и с невероятной силой, которую придали ей, то ли борьба за жизнь, то ли бегство, открыла одну дверь, нырнула внутрь и захлопнула ее за собой.

Ее встретил храп свиней в загонах и фырчание лошадей в стойлах. Большой квадрат сине-белого лунного света сиял на сене, усыпавшем дощатый пол. Дороти опустилась на колени в пятно лунного света и быстро достала новую спичку из кармана. Уверенно чиркнув ею, она, наконец, зажгла фонарь. После того, как призрак синего пламени появился, она вывернула ручку фонаря на полную мощность и осветила все вокруг ярко-желтым светом фонаря.

Крыша заскрипела. Дороти повернулась и подняла фонарь в сторону источника звука. Широко распахнув глаза, она молча прислушалась. Лошадь била копытом о землю с мягким ржанием.

Тишина.

Дороти обернулась и подняла фонарь в сторону сеновала. Черная тень зашевелилась. Уродливая, низко прижавшись к полу сеновала, тень крадучись отступила от света. Или же тьма поглотила свет?

Дороти сглотнула, и, изо всех сил, чтобы подавить дрожь в голосе, крикнула:

— Я не боюсь! — Действительно ли она так думала или же просто пыталась убедить себя?

Она прислушалась, посмотрела туда, где она в последний раз видела шевелящуюся тень. Откуда-то с пола перед ней низкий, рокочущий, неземной хохот ответил ей. Дороти не могла совладать с дрожью. Свет фонаря двигался по стене, создавая массу теней, ползающих по стенам и по потолку позади нее. Она пристально посмотрела в сторону непонятного звука, решив взять себя в руки.

Два светящихся, красных уголька взглянули на нее. И через несколько мгновений исчезли.

Крик шел слева от нее.

— НЕТ! — закричала она и взмахнула фонарем в сторону свинарника. С визгом маленькой девочки одна из свиней поднялась в воздух, но звук разорванной плоти быстро заглушил этот визг. С твердым, влажным звуком, мертвая свинья приземлилась у ног Дороти. Она быстро отступила назад, все еще держа фонарь. Кровь свиноматки брызнула из ее почти отрезанной головы, собираясь на полу в лужу, растекающуюся все больше и больше, пока она не достала до серебряных тапочек Дороти. Она быстро отступила назад, едва не коснувшись носком растущей лужи крови. Язык свиноматки вывалился, глаза закатились. Вдруг ее тело снова поднялось и кто-то, без всяких усилий, в темноте отрывал от свиньи куски.

— Как ты смеешь… как ты смеешь… — липкий страх Дороти начал принимать совсем другую форму. Она отступила, насколько могла, и теперь ее спина коснулась стены сарая. Идти было некуда.

Она смотрела на мертвые белые глаза свиньи, потом на свои ноги, на любимые сверкающие, серебряные туфельки. Бедная мать. Теплая кровь свиньи текла вперед и попала на носки тапочек, которые сверкали в свете фонаря. Блестки медленно гасли под густой кровью.

Все пропало. Эта штука испортила единственное богатство бедной фермы, которую девушка могла назвать по-настоящему своей.

— Как ты мог… — процедила она сквозь зубы.

Новорожденные поросята тихо повизгивали в загоне по матери.

— Как ты смеешь… — прорычала Дороти, ледяные руки девушки стали горячими. Ее кровь закипела. Страх исчез. Она смотрела на свои туфли — в крови, которая текла повсюду и поглощала серебряные искорки, которые оживляли их. Ярость поглотила страх полностью.

Опять раздалось хихиканье. Прямо перед ней, чернота, сгустившаяся над внутренностями мертвой свиньи, начала расти. Долговязая тонкая фигура разматывалась, растягиваясь вверх. Его красные глаза светились в темноте, наблюдая за ней. Она могла видеть его лицо озаренное мягким, синим светом. С его губ капала кровь, а углы рта растягивались и заставляя желтую мертвую кожу трескаться в улыбке, обнажая гниющие, заостренные сейчас окровавленные зубы.

— Уходи… — приказала Дороти, сжав кулаки. Она подняла фонарь за ручку, а затем схватила его прямо рукой за горячее стекло. Она не могла или не хотела чувствовать что-либо сейчас.

— Уходи! — закричала она.

Нечто стояло где-то в пятнадцати футах перед ней, распахнув свои руки, с них капала свежая кровь на белую сорочку Дороти. Он начал смеяться, делая один широкий шаг через свинью, к ней. Дороти разбила фонарь о грудь чудовища. Изверг взвыл и вспыхнул пламенем, фонарное масло охватило его и загорелось. Он выбросил руки вверх и споткнулся. Но, даже когда пламя лизало его кожу и рваную одежду, чудовище, корчась и визжа, не сводило красных глаз с Дороти. Она видела его ярость. Он прыгнул на нее, роняя раскаленные ошметки. Пламя охватило загон и стойла, из-за горящего следа, которое оставляло чудовище, когда приближалось к Дороти.

Дороти больше не боялась. Несмотря на чудовище перед ней, она не двигалась с места. Ее волосы вдруг поднял какой-то сверхъестественный ветер, она раскинула руки и чувствовала, как гнев течет через нее, как кровь по венам.

Высокое существо сделало еще один большой шаг, и Дороти была почти в пределах его досягаемости. Но Дороти мешала ему теперь пройти. Она прыгнула от стены и стала наступать на неправдоподобно высокое чудовище охваченное пламенем. Она вытянула руки перед собой и заставляла монстра отступать силой своей ненависти. Он упал на пол и засмеялся еще громче. Его булькающий сдавленный смех отражался от стен и потолка сарая.

Вокруг них визжали свиньи и лошади били копытами. Перепуганные животные пытались вырваться, отчаянно ища выход, чтобы убежать от быстро распространяющегося огня. Дороти прыгнула на существо, растянувшегося по полу сарая. Она схватила его за голову и стала драть ногтями его дикие глаза, теперь пожелтевшие, с красным отсветом в освещенной огнем комнате, а чудовище продолжало смеяться.

Полная ненависти и гнева, она сунула руку сквозь сухую, натянутую, мертвую кожу, которая обтягивала голову чудовища и сжав в кулак, стала вытаскивать горсти красновато-черных внутренностей — кровавые куски мяса и клочки сена, какие-то различные органы других существ. Желто-красные глаза зверя закатились и смех растворился в бульканье. Его чернеющее тело раскололось и развалилось от жаркого пламени.

— ДОРОТИ! — мужской голос пробился сквозь облака густого дыма, окружавшие ее. Ее сила пропала, она подняла глаза и поняла, что жгучий, горячий дым в сарае был слишком густым, чтобы видеть что-нибудь. Синий свет исчез. Дороти была растеряна, слепа, и едва могла дышать в густом, черном дыму.

— Дядя Генри! — пыталась ответить Дороти, кашляя и брызгая слюной. Из темноты ее выхватили две сильные руки и вышвырнули ее из сарая. Через несколько мгновений, она вдохнула сладкий, прохладный, свежий воздух. Оба ее дяди побежал обратно в сарай и, мгновение спустя, лошади и свиньи выбежали во двор.

— Дороти! — воскликнула ее тетя Эм, бегущая к девушке, которая безвольно лежала на траве.

— Я в порядке, я в порядке, тетя Эм! — икнула Дороти. Она почувствовала облегчение от холодного мокрого полотенца на шее, которое прикладывала тетя Эм. Только теперь она почувствовала тупую, пульсирующую боль в ладони, которой она схватила горячий фонарь.

С громким треском, часть крыши сарая обвалилась.

— Дядя Генри! Хэнк! — закричала Дороти. Тетя Эм схватила Дороти за плечи с беспокойством наблюдая за дверью сарая, больше всего желая, чтоб ее муж и работник появились. Дядя Генри выскочил из двери, следом за ним Хэнк, оба кашляли и задыхались. Дороти судорожный вздохнула от облегчения и потеряла сознание.

— … Я поскользнулся на внутренностях свиньи, — услышала она, но была слишком слаба, чтобы открыть глаза. Послышался тяжелый вздох. Это была тетя Эм.

— Что… что она сделала, Генри? — прошло около минуты, прежде чем дядя Генри мог ответить.

— Она… э-э… она… ну, она получается разорвала свинью голыми руками.

Дальше судорожные всхлипывания.

— Но она просто ребенок! — тетя Эм открыто расплакалась. Горячие слезы капали на лицо Дороти.

— Эм, следующим может стать кто-то из нас. Вы не знаете, на что она способна, — сорвался дядя Генри. Дороти никогда раньше не слышала, как кричит дядя Генри.

— Вы должны сделать это сейчас, госпожа Эм, — послышался рядом голос Хэнка. — Стало быть, она это сделала. Она опасна для всех, даже для нее самой.

Дороти изо всех сил пыталась заговорить, но была слишком слаба, чтобы очнуться от кататонии.

— Давайте отнесем ее в дом, — дрожащий голос тети Эм утонул в звенящем колоколе приближающейся пожарной бригады.

Дороти чувствовала, как ее взвалили на одно плечо ее хрупкой тети и другое сильного дяди Генри, носки ее когда-то сияющих туфелек сейчас волочились по камням, на пути к ферме. Собрав все свои силы, она открыла глаза.

Поле. Горящий сарай и лязг красной пожарной машины. Голос начальника бригады, который кому-то кричал искать хорошенько. Свиньи и лошади неприкаянно бродившие неподалеку. И там, на кукурузном поле, свисающий со своего деревянного креста Страшила, отлично видимый в свете луны.

Глава 7

— Присаживайся, — сказал врач за столом, указывая авторучкой на стул. У доктора был нос картошкой, на самом кончике чудом держались очки с толстыми стеклами. Когда он, наконец, поднял голову, чтобы посмотреть на Нелли, ей сильно хотелось рассмеяться, она закашлялась, чтоб скрыть смех. Толстые линзы делали светлые глаза на бледном, морщинистом лице, по-рыбьи большими.

Солнечные лучи струились из окна, подсвечивая его серебристо-серые волосы и бороду. Там, где Нелли ожидала найти обычные для таких кабинетов грамоты в рамках и медицинские награды, на стене за его столом, стоял стеллаж с банками заспиртованных биологических образцов и пугающих устройств, непонятного назначения. Какие-то наброски странных механизмов. Один из них был приколот рядом с фотографией готового проекта, который оказался какой-то кроватью с проводами и ремнями. Единственное личное, что тут было, это фото улыбающейся молодой девушки, стоявшей рядом с красивой брюнеткой.

— Нелли Блай, верно? — доктор Браун толкнул очки вверх по переносице и наклонился вперед, изучая ее, пока она осматривала странный кабинет.

— Это я, — сказала она, глядя на другую странную фотографию, где гордый доктор стоял у металлического ящика с человеческий рост с кучей шлангов и датчиков.

— А скажи мне, Нелли. У тебя много знакомых?

Нелли перевела взгляд на доктора.

«Это новая проверка на психическое здоровье? Сколько людей в моем кругу общения?» — подумала она. Но она пришла сюда, чтобы получить ответы, а не давать их, так что пусть гадают.

Нелли потянулась к, как оказалось, зародышу кота в банке, которая стояла ближе всего к ней, и заглянула через стекло.

— Это, безусловно, самое странное соленье, из всех, что я видела.

Доктор забрал банку обратно.

— Друзья? Семья, может быть? — продолжил он.

— Да. Сюда, кис-кис! — позвала Нелли и потянула банку к себе, полностью, казалось, занятая мордочкой полусформировавшегося котенка.

Доктор Браун встал, взял банку и брякнул им по полке, существо заколыхалось взад и вперед в своем доме из формальдегида.

— О! — воскликнула Нелли, ударив руками о край стола. — Это такая проверка?

Он перегнулся через стол, сокращая расстояние между ними.

— Я задаю вопросы, мисс Блай, а не вы. Есть ли у вас какие-нибудь живые родственники?

Нелли усмехнулась.

— Я сказала вам, что я сделала. Это важно? Если вы выясните, что я в здравом уме, я смогу вернуться домой «к моим родственникам?» — она захлопала в ладоши от восторга и откинулась на шатком деревянном стуле.

Бледное лицо доктора начало краснеть. Он посмотрел на медсестру Болл и стиснул зубы.

— Отвечайте на вопрос, мисс Блай. Кто ваши родственники? Где они живут?

Нелли наклонилась вперед и указала на фотографию врача рядом с металлическим ящиком.

— О, что это, железные легкие? — она вскочила со стула и коснулась фото. — Или, может быть, какой-нибудь огромный чертик из табакерки?

Ноздри Брауна раздулись, и он жестом подозвал медсестру Болл. Медсестра Болл взяла Нелли за локоть и усадила ее, с силой, обратно на стул.

— Ну же, Нелли. Расскажи врачу, что он хочет знать, — она положила руку на плечо Нелли и крепко надавила на него. Очевидно, это был не просто совет.

Нелли посмотрела в окно.

— Ну, мне просто интересно, что врач, который лечит психически больных людей будет делать со всеми этими ловушками… — она замахала руками в сторону образцов, — они такие… Брр.

Доктор сорвал очки с лица и начал тереть их о собственный пиджак. Медсестра Болл отвернулась, чтобы создать видимость, что она смотрит в окно, но Нелли поймала взглядом отражение медсестры в стекле и увидела слабую улыбку, которую та пыталась скрыть от посторонних глаз.

Доктор Браун заставил себя слабо улыбнуться и снова сел напротив Нелли в кресло за письменным столом.

— Вы быстро тут поймете одно. У нас с вами есть куча времени.

— О, неужели, хороший доктор! — ответила Нелли и улыбнулась в ответ. — Я просто жду, что вы начнете задавать мне вопросы, которые на самом деле имеют отношение к моему психическому состоянию.

Лицо доктора покраснело. Он снова поправил очки на переносице и ткнул пальцем в сторону Нелли.

— Вы будете отвечать на все вопросы, которые я сочту нужным спросить!

Нелли встала и коротко кивнула.

— В таком случае, доктор, я считаю, что мы зашли в тупик.

Доктор Браун захлопнул книгу, которую держал в руке, на замок и резко кивнул мисс Болл.

— Ну, что ж, очень хорошо. Отправить ее на дезактивацию и отправить в блок Д.

Медсестра Болл открыла дверь кабинета и вызвала двух санитаров для сопровождения Нелли.

— Что? Вы уже выяснили, что со мной? — теперь была очередь Нелли покраснеть, когда санитары взяли ее за руки и насильно поволокли к двери.

— Мы закончим этот разговор в другой раз, когда вы будете готовы к сотрудничеству, — доктор Браун откинулся на спинку стула и взял чистый бланк осмотра.

Медсестра Болл стояла перед Нелли, ее неодобрительный взгляд был красноречив.

— Ты пойдешь спокойно, как твоя подружка? Или ты у нас девочка-проблема?

Ее пальцы касались полного шприца, на коричневом, кожаном ремне.

— Проблема! — заявила Нелли, решительно кивнув. — Это несправедливо! Это халатность!

Нелли уперлась пятками в пол, сопротивляясь попыткам санитаров вытащить ее из комнаты.

Доктор Браун хмыкнул.

— А, а сейчас вы и юрист у нас?

— А вы говорите, что вы доктор? — огрызнулась Нелли, выдернув руку из рук санитара. Но больше она ничего не смогла сделать. Доктор Браун кивнул медсестре Болл, которая торжественно склонила голову в знак согласия.

«Ну, это его разозлило», — подумала Нелли кисло, изо всех сил пытаясь уклониться от шприца, который медсестра вытащила из-за пояса. Внезапно, горячая, острая боль разлилась по правой руке Нелли, медсестра впрыснула нездорового вида коричневую жидкость. Нелли почувствовала тепло препарата в жилах, как он растекался до кончиков пальцев ног и поднялся обратно по другой стороне. Через несколько секунд, у Нелли все расплылось перед глазами и свет в комнате сжался до булавочной головки. Она сразу почувствовала боль в животе, а затем, мгновение спустя, потеряла контроль над своими конечностями. Медсестра Болл тяжело вздохнула, и санитары закинул руки Нелли себе на шеи и выволокли еще одну обколотую женщину из кабинета доктора Брауна.

Глава 8

Нелли проснулась и обнаружила, что стоит в длинном темном коридоре. Ржавые, металлические трубы вдоль стен, и вонь затхлости и плесени усилила тошноту. Она попыталась понять где находится. Холод, сырость, цемент под ногами. Цементные стены были все в ржавых темно-оранжевых и красных потеках. Нелли покачнулась и попыталась опереться на стену. Где свет в конце этого коридора? Или она как-то оказалась в подвале?

Трубы стонали и шипели. Звуки смеха эхом разносились по коридору… не веселого смеха. Это был звук безумия.

Железная дверь захлопнулась. Заблеяли какие-то животных. Нелли потрогала голову, казалось, та распухла втрое. Что-то скользнуло по каменному полу перед ней. Нелли закрыла глаза и открыла их снова в надежде, что темнота исчезнет. Но с чего бы ей исчезать?

Маленький белый кролик стоял в зале перед ней, на стопке каких-то раскиданных пожелтевших бумаг, которые устилали пол, и потирал лапки одну о другую. Одно ухо кролика стояло вертикально, а другое было опущено. Но самое любопытное, кролик носил маску. Это была человеческая маска, только лицо было пустым.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Нелли, растерянно моргая. Рассеянное, разбитое ощущение от лекарства так мешало думать.

Кролик наклонил голову. Громко оттолкнувшись, он развернулся и спрыгнул в темноту коридора. Нелли подобрала несколько брошенных страниц, чтобы изучить их более внимательно.

Подвал

Разрушение

Безликие среди теней

Страницы, которые Нелли сгребла с пола, были ужасными картинами, нацарапанные и растушеванные углем. Нелли решила, их нарисовал кто-то из пациентов Бедлама в рамках странной арт-терапии. На одной странице была изображена зияющая черная яма с душами и тенями заблудших и забытых. Они шли к единственному источнику света — открытой двери, до которой они никак не могли дойти. Следующая страница была испещрена демоническими созданиями, следами когтей, призрачными видениями, черепами, фантомами, разложившимися трупами, и лицами смерти. Нелли поняла, что чем больше она изучала рисунок, тем больше он открывал ей. Она даже видела фотографии внутри картины: кот на хищном демоне, кричащее лицо под вуалью… Все это втягивалось в водоворот, закрученную воронку… куда? Чем пристальнее она смотрела, тем больше видела безумия внутри безумия.

Она потянула третью страницу, чтобы изучить следующий набор порожденных больным сознанием образов, но тут до нее донеслась фальшивая песенка. Она тихо положила страницы на пол и повернула голову на звук. К ее удивлению, она смогла разобрать слова.

Зачем безумное дитя

Точит лезвие шутя,

Чтобы кровь тем выпускать

Кто улыбался, чтоб предать.

Так далеко зашла теперь,

Безумье не остановить,

Спасутся только несколько,

Всех остальных — убить.

Скржжжжжжжжжжжжжжжжж!

Нелли зажмурилась, упала на колени и прижала руки плотно к ушам. Бумаги развевались вокруг нее. Этот звук! Это было невыносимо, как будто ногтями по камню. Он все шел и шел, и становился все громче и громче. Нет — все ближе!

Затем, так же внезапно, как это ужасающий звук возник, он смолк.

Нелли осторожно открыла глаза.

Она уже не в темном коридоре подвала. Теперь она стояла на коленях перед зеркалом, где-то в другом месте. Это было то самое, большое, богато украшенное, золотое зеркало с лестничной площадки лечебницы. Она смотрела, разинув рот, на свое отражение. По зеркалу пошла рябь. Ее лицо вытянулось, тело тоже, отражение сжималось, вытягивалось, всячески искажаясь. Она смотрела, как меняется ее отражение, и крутится все быстрее и быстрее, пока скорость не стала запредельной.

Из темноты за вращающимся отражением Нелли возник затененный силуэт девушки. Нелли не могла увидеть ее лицо, но узнала руки, безвольно висящие вдоль тела. Ее спутанные, с комьями грязи волосы могли быть сделаны из темной тени.

Нелли сидела, застыв от страха, не в силах пошевелиться.

— Проснись… — эхом донесся до Нелли сухой хриплый голос.

Глава 9

Нелли проснулась от крика. Мощные потоки холодной воды заливали ее лицо и тело, вызывая шок. Она закашлялась, задыхаясь, отчаянно пытаясь вытереть воду с лица, чтобы вдохнуть. Несмотря на то, что ее залитые глаза видели все размыто, Нелли удалось разглядеть, что теперь она голая, в мокрой цементной комнате, с трубами в стене над ней и булькающим сливом в центре пола. Она была не одна.

Две фигуры в громоздких костюмах подошли к ней, держа двусторонние щетки. Их лица скрывали непрозрачные стекла и квадратные капюшоны, которые скрадывали любые отличительные черты. Неужели это действительно происходит? Нелли вскарабкалась по мокрой стене и поскользнулась на цементном полу. Зловещие фигуры приблизились, держа свои щетки.

— Вставай, — раздался приглушенный голос. Человек в костюме ткнул ее странным скребком. Из маленького динамика у потолка раздался жесткий строгий голос: «Поднимите руки вверх». Нелли перевела взгляд на санитаров в костюмах и подняла руки. Одновременно санитары, стоящие от нее по обе стороны, начали мыть ее, раздражая ее мягкую бледную кожу жесткими щетинками, пока она не покраснела вся. Вещество, которым ее мыли пахло щелочью. Они не пропустили ни дюйма ее тела, ни одной невыскребанной щели.

Чтобы унизить ее сильнее, один санитар схватил шланг, прикрепленный к крану, провернул ручку, и облил Нелли, как незваную собаку, забежавшую на частную лужайку. Она подняла руки вверх, чтобы защитить лицо от жалящих струй воды.

Наконец извращенное мытье закончилось, и санитары вышли из комнаты, хлопнув за собой дверью.

Голая, дрожащая и одинокая, Нелли опустилась на пол и заплакала.

* * *

Медсестра Болл резко постучала в дверь кабинета доктора Брауна два раза. «Войдите», — донеслось из кабинета. Она распахнула дверь и вошла в кабинет, чтобы найти файл с медицинским диагнозом доктора. Свет из окна освещал страницу в его руке, и она узнала лист направления с кровавым отпечатком руки, который просвечивал с другой стороны листа. Доктор Браун хмурился, глядя на направление.

— Что-то не так, доктор?

— Эта Нелли Блай меня заинтриговала. Она не соответствует профилю других пациентов. Она другая.

Медсестра Болл пожала плечами.

— У нас тут всякие пациенты. Некоторым нужно меньше внимания, чем другим.

Он посмотрел поверх страницы, сквозь толстые очки.

— У нее не указаны родственники в карте. Она сама пришла за направлением. А вчера она сказала хочет вернуться домой, к родственникам. Нечего сказать — странное дело.

Медсестра Болл немного подумала над его словами и кивнула.

— Она напала на меня как человек, у которого, кажется, нет никаких проблем, за исключением, возможно, с послушанием.

Врач придержал страницу с кровавым отпечатком и кивнул. А отдавая направление и файл медсестре, он добавил:

— Узнайте все, что сможете, для меня. Я хочу знать все об этой Нелли Блай.

Нелли не сомневалась, что это что-то иное, чем начальные стадии гипотермии. Она обхватила колени руками и заметила, что ее ногти и пальцы темно-фиолетового цвета. Кроме того, она была уверена, что тот факт, что ее тело уже не дрожит, в сочетании с властными позывами ко сну был, по всей вероятности, опасным признаком ее приближающегося конца. Она позволила себе закрыть глаза, а окутавшая волна слабости понесла ее в блаженный мир.

Нелли…

Мягкий шепот имени вернул ее в сознание. Она с трудом разомкнула веки, глаза никак не могли сфокусироваться. Тьма в затененном углу, казалось, шевелилась.

— Вставай! — раздалось из динамика над ее головой, в кровь выплеснулся адреналин. Она вздохнула и распахнула глаза. Тени в углу посветлели.

— Пора одеваться. — Санитары в тех же инопланетных громоздких костюмах появились на пороге, и порыв, едкого, промозглого воздуха прошелся по ее мокрой посиневшей коже. Она поволокли ее, и онемевшие ноги больно бились о холодный влажный цемент, волны острой боли пронзали ее, это восстанавливалось кровообращение. Когда она снова подняла голову, чтобы понять, где находится, Нелли увидела пустую комнату, с кирпично-железными темными стенами, там и было-то два металлических стула и раскладушка. Единственный свет шел из маленькой щели окна, которое располагалось так высоко, что она не могла бы даже и выглянуть в него. В стене справа от нее было еще одно окно, как дырка, но только из толстого матового пластика, в которое тоже нельзя было ничего увидеть из комнаты.

— Надень это, — санитар протянул ей сухое серое платье. Она быстро выхватила из руки в перчатке и натянула его на продрогшее тело. Оно было тонким, но это было единственное, что отделяло ее от пневмонии.

На одном из стульев стояла бутылка.

— Что это? — указала на нее Нелли.

— Врач требует образец мочи, — ответил приглушенный голос, откуда-то изнутри костюма.

— Зачем?

Санитары повернулись и молча вышли, плотно закрыв за собой усиленную стальную дверь, и заперли ее на замок.

— Эй! Так нельзя поступать! — Нелли стукнула в запертую дверь кулаком и сразу же пожалела об этом. Напряженный нерв во все еще задрогшей руке пронзил руку до плеча. Она села на стул и прижала к себе пульсирующую руку. Она вскипела от гнева, и этого тепла было достаточно, чтобы прогреть всю ее. Нелли мысленно продолжила писать свое изобличение.

«Вода была ледяная, и я снова начала протестовать. Все было бесполезно! Санитары начали тереть меня. Я не могу найти другого слова, которое бы подошло лучше, это была промывка. Они терли меня длинными неуклюжими щетками с жидким мылом, включая лицо и волосы. Я не могла ни чувствовать, ни говорить. У м еня зубы стучали, я посинела от холода и вся покрылась гусиной кожей. Внезапно меня облили водой — ледяной водой, из шлангов — вода попала в глаза, уши, нос и рот. Я думаю, что я испытала то же, что испытывает тонущий человек, когда они вытащили меня, задыхающуюся и продрогшую и поволокли в мой новый дом — темный, каменный ящик. На этот раз я действительно выглядела невменяемой. Они дали мне, насквозь промокшей, серое рубище».

Дверь в маленькую комнату, снова открылась, и на этот раз это был санитар не в такой инопланетной форме. Он поставил второй стул рядом с Нелли и сел, пытаясь взять ее за руку.

— Что еще? — она отдернула руку.

— Нам нужна кровь, — он потянул ее за руку обратно с терпением человека, который видел эту сцену сопротивления сотни раз.

— Зачем?

Игла для подкожных инъекций пронзила ее руку и окрасилась алым.

— Такой порядок.

Игла мягко вышла. Серый пол окрасился брызгами крови. Техник зажал место укола на несколько мгновений, чтобы остановить кровь, а затем ушел со своими флаконами. Замок на двери снова щелкнул.

Тень с непрозрачного пластикового окна отразилась на железной стене. А, это наверняка смотровое окно. Они меня видят, а я их нет.

— Наслаждаетесь зрелищем? — обратилась она к безликим наблюдателям. Нелли потащила стул к противоположной стене, чтобы сесть в маленьком квадрате солнечного света, упавшем из крошечного окна. Она плюхнулась на стул, скрестила на груди ноющие руки, прислонилась к стене, и закрыла глаза. Черта с два она им что-либо покажет.

Трудно было сказать, сколько времени прошло. Когда Нелли снова открыла глаза, пласт солнечного света исчез. Кажется, ее разбудил звук открывающейся двери. Стул сдвинулся, и медсестра Болл вошла в небольшую комнату, держа в руках поднос, с бумажным стаканчиком. Она протянула поднос Нелли.

— Для чего это?

— То, что поможет тебе уснуть. Завтра трудный день.

— Что такого случится завтра? — Нелли села.

— Доктор Браун начнет тебя лечить. Тебе станет лучше даже раньше, чем ты сама это поймешь.

— Лечить? — ошеломленно спросила Нелли. — Он даже не поставил мне нужный диагноз!

Спокойная манера поведения медсестры Болл, как правило, менялась только если ее власть была поставлена под сомнение. У нее была поразительная способность добиваться послушания прилагая лишь малейшее усилие.

— Тебе лучше не спорить.

Нелли явственно чувствовала окончание фразы «со мной», пока медсестра Болл пристально смотрела на нее сверху вниз с высоты своего роста. Нелли взяла бумажный стаканчик и быстро опрокинула его содержимое в рот.

— Видите? — Она заставила себя улыбнуться и показала медсестре пустую чашку. — Вот и все.

— Дай я загляну под язык. — Медсестра Болл осторожно положила руку под подбородок Нелли и приподнял ее лицо вверх.

Черт.

Нелли быстро вытащила таблетки из-под языка и проглотила, потом дала медсестре убедиться в этом. Удовлетворившись, медсестра Болл повернулась на каблуках, взяла стул и целенаправленно направилась к двери.

— Подождите… — остановила ее Нелли, когда та открыла тяжелую дверь. — Пациентам можно иметь какие-нибудь письменные принадлежности? Что-нибудь? Хоть что-то?

Лицо медсестры Болл смягчилось.

— Я могу принести мелки и листок бумаги позже. Может, ты сможешь сделать что-нибудь хорошее. Творчество всегда приветствуется. Спокойной ночи.

Тяжелая дверь закрылась с лязгом. Замок щелкнул уже знакомо.

Когда шаги медсестры стихли вдалеке, Нелли упала на пол и сунула пальцы в горло. Ее вырвало белыми таблетками, которые уже частично растворились. Жидкая смесь желчи и лекарства потекли к стоку в полу.

Пусть таблетки поработают где-нибудь не здесь.

Они только начали растворяться; возможно, Нелли избавилась от них вовремя. Она изо всех сил старалась ногами спихнуть маленькую лужицу в канализацию и избавиться от улик. Нелли снова осталась одна, только жесткая раскладушка и плоская подушка. Девушка упала на свою постель и притянула колени к подбородку.

«Я не могла спать, так что я лежала в постели, представляя себе ужасы, которые возникли бы, случись в лечебнице пожар. Каждая дверь закрывается отдельно, а окна слишком малы и слишком высоко, что делает побег невозможным. Тут бесчисленное множество пациентов. Невозможно выйти, если двери не будут разблокированы. Пожар вполне может случиться. Если здание загорится, тюремщики или медсестры и не подумают освобождать сумасшедших пациентов. Это я могу доказать позже, когда я дойду до рассказа об их жестоком обращении с бедняжками, вверенных их попечению. Как я уже говорила, в случае пожара, не один десяток женщин не смогли бы убежать. Все сгорели бы заживо. Даже если бы медсестры были добры, что не так, то нужно большее присутствие духа, чем обладают женщины их уровня, рисковать своей собственной жизнью, чтобы разблокировать сто дверей в палатах душевнобольных заключенных. Если здесь все не изменится, то когда-нибудь случится что-то ужасное».

Ей придется найти способ, чтобы сохранить эти слова на бумаге, которую обещала медсестра Болл.

Имеет ли значение обещание, данное сумасшедшей?

Она снова посмотрела на крохотное окно. Только тогда истинный ужас ее положения дошел до Нелли.

«Нет диагноза. Только лекарства. Нет связи. Некому довериться. Как я смогу когда-либо покинуть это захолустье? Мой план искупления стал моей погибелью!»

— О Боже! — закричала она в темноту. Она зажала рот рукой, чтобы заглушить всхлипы горячих слез, которые текли в жалкое подобие подушки под ней.

Черный ключ скользнул в замочную скважину и, с быстрым поворотом, отщелкнул замок. Дверь открылась тихо, и доктор Браун оглянулся через плечо. Он был один. Убедившись, он проскользнул в дверь и запер ее изнутри.

Он щелкнул выключателем, и белая комната мгновенно утонула в тусклом желтоватом свете, стало видно пожилую пациентку на каталке в дальнем конце комнаты. Он подошел к кровати и тщательно осмотрел капельницу.

Ее серебряные волосы были собраны сзади. Ее когда-то белое платье пожелтело от старости. Он поднял руку, где игла была вставлена в вену и надежно крепилась к пергаментно-тонкой коже. Сама кожа была покрасневшей вокруг иглы. Доктор Браун нахмурился.

— Никаких признаков инфекции, по крайней мере, — процедил он сквозь зубы.

Он бросил ее на кровать, и та безвольно упала. Он поднял ее веки и тщательно проверил каждый глаз.

— Еще не расширены. — Он нацарапал свои выводы и статистику в блокнот, который лежал на ночном столике. — И до сих пор никаких изменений!

Он грубо швырнул блокнот на постель.

Доктор Браун вытащил шприц из кармана пальто, снял колпачок с иглы и постучал по нему. Немного выдавил, чтобы удалить пузырьки воздуха через иглу, и быстро впрыснул содержимое в капельницу.

— Это должно сработать.

Он стоял над пациенткой, нахмурившись. Возможно, скоро ей понадобится более сильное лечение. С этой мыслью он выключил свет, открыл дверь и проверил коридор.

Все так же никого не было. Он бесшумно вышел, он всегда ходил бесшумно, запер дверь и похлопал по карману с ключом, и пошел по своим делам.

Глава 10

Ржавые металлические трубы скрипели и стонали. Нелли развернулась. Она должно быть снова уснула. Длинный коридор, который ведет куда-то в темноту, стены с ржавыми и красными потеками… все это уже было.

На полу валялись разбросанные страницы. Появится ли снова кролик в маске?

Она подняла и рассмотрела несколько страниц. Это были другие рисунки, но определенно нарисованные той же рукой.

Тени в подвале

На картинке была нарисована какая-то машина. В углу страницы машину окружали облака пара, которые простирались наружу и превращались в вены и артерии. Вены и артерии, в свою очередь, выворачивались над светлым квадратом, в котором высвечивались фигуры: бесформенное, демоническое существо, напоминавшее кота и испуганный кролик. Что любопытно, кролик, казалось, имел даже собственную тень в квадрате света. Страшные и безумные лица были нарисованы в каждом кусочке картинки, и, Нелли посмотрела более пристально, в каждом мазке угля и каждой детали.

Она вдруг почувствовала, как у нее болит голова, она моргнула и посмотрела в темный коридор и услышала какой-то скрип. Нелли шагнула на звук, в темноту. Это далось ей не без труда. Но она знала, что она не сможет покинуть это место, пока не рискнет. Тем не менее, она также знала, с большой долей уверенности, что все, что ждет ее в конце коридора совсем не то, с чем бы она хотела встретиться лицом к лицу. С каждым шагом темнота становилась все гуще. Со стен капало все сильнее. Воздуха становилось все меньше. С каждым шагом, ее сердце билось все быстрее, а дыхание становилось все судорожнее. Наверняка, в могиле чувствуешь себя именно так.

Что-то сверкнуло в темноте — тусклый свет в конце коридора. Видя свет впереди, Нелли зашагала быстрее. Наконец, она дошла до конца коридора, и обнаружила, что стоит у большой, стальной, сводчатой двери. Она надеялась, что это выход.

Тишина угнетала. Нелли резко оглянулась и всмотрелась в коридор, простирающийся позади нее, но там ничего не было.

Она повернулась к зловещей двери и наклонилась к ней. Дверь была покрыта слоями грязи и копоти. Это место уже давно забыли. Но вдруг что-то привлекло ее внимание. Она осторожно потерла, как ей показалось, выдавленную букву. Это была «А». Она потерла сильнее, нащупывая выдающиеся линии в зернистой двери. Показалась «С» Ее кончик пальца почернел, но Нелли скребла все сильнее и сильнее. «И» появилась рядом с «С».

ИСА

Лампочка над ней замигала. Нелли замерла, сердце сильно билось в груди. Она медленно повернулась, чтобы посмотреть через плечо, и ахнула. Темнота двигалась по коридору к ней, поглощая все на своем пути. Бежать было некуда.

Нелли запаниковала, прижалась к грязной, холодной, металлической двери спиной. Тьма приближалась так быстро, что девушка была уверена, та проглотит ее через несколько минут.

Сухой, скрипучий голос завизжал где-то рядом:

— Неужели ты думаешь, что найдешь здесь правду? Ты осталась, чтобы умереть! Как и остальные из нас!

Пронзительный голос достиг апогея, врываясь в уши Нелли, у нее кровь стыла в жилах, по спине пробежал электрический разряд. Из темноты, кто-то потянулся к Нелли и рванув ее за платье в темноту. Ужасный крик вырвался из горла Нелли, она не могла дышать, так как темнота окутала ее и потянула ее вниз, с невообразимой силой, которой она не могла сопротивляться.

Нелли выпрямилась в постели, задыхаясь. Она посмотрела вокруг — на стены, раскладушку, тяжелую дверь. Намек на оранжевый в крошечной полосе темного неба, который был виден через окно, сказал ей, что солнце почти взошло. Девушка была несказанно рада, оказаться в своей комнате, в лечебнице.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и опустила голову. Ужас медленно исчезал с каждым глубоким вдохом и выдохом. Нелли безвольно опустила голову и расслабила плечи. Вот так. Спокойствие. Она открыла глаза.

Нелли вскрикнула. Ее рука невольно задрожала, она расправила платье перед собой. Грязный отпечаток руки красовался на подоле. Ручка была маленькая, как у ребенка. Она посмотрела вниз на пол, чтобы убедиться, что действительно выплюнула лекарства. На полу остался слабый светлый след, ведущий к стоку. Тем не менее, отпечаток руки ребенка был на ее платье. Собственные дрожащие ладони были чистыми. Она уставилась на них.

Дверь в комнату распахнулась, и вспышка света ослепила ее.

— Нелли? Ты в порядке? — медсестра Болл посветила лучом фонарика в глаза Нелли и обвела им комнату. Нелли прищурилась, не в состоянии что-либо сказать.

— Просто… просто плохой сон, наверное, — она увидела мелки и листок бумаги, у раскладушки и добавила — Спасибо.

— Ладно, Нелли. Уже становится поздно! — поторопила медсестра.

Нелли моргнула.

— Я опаздываю?

— Да, ты наверняка опоздаешь, если мы не пойдем прямо сейчас. Пора знакомиться. Идем.

Глава 11

На доске доктора Брауна не было ни одного пустого места. Каждый дюйм поверхности был исписан заметками, картами, диаграммами или вырезками из газет. Самые последние газетные заголовки кричали «Когнитивная теория» и «Палата для сатурации, излечение для ума».

Доктор Браун потянул доску и перевернул ее другой стороной. Здесь были его личные исследования, исследования, которые он проводил в предрассветные часы за запертой дверью кабинета. Эта сторона доски изображала гигантскую, подробную схему мозга. Рядом с этой схемой висели фотографии Нелли в профиль и анфас, сделанные судом для приемных документов. Доктор Браун вернулся к своему столу, металлическая пластина держала трупик подопытного, белого кролика, распятого на ней. Щипцы и крючки удерживали раны кролика раскрытыми. Грубый разрез выворачивал красную плоть, пачкая белоснежное пальто маленького животного. Он вставил скальпель в плоть, и вытянул орган.

— Очень интересно, — пробормотал он.

Нелли шла за пациентами, которые брели перед ней в оцепенении, очередь пустых лиц случайно перепутанных, шли след в след в общую комнату. Санитары тыкали и подталкивали особенно вялых пациентов, чтобы очередь двигалась в ровном темпе.

— Иди. — Медсестра Болл подтолкнула запутавшуюся обитательницу вперед в правильном направлении. Нелли сразу поняла, что она проходит мимо роскошного, золотого зеркала. Она быстро отвела глаза. Зеркало ли являлось ключевым фактором ее кошмаров или, возможно, что-то еще, не имеет значения. Она просто знала, что она не хочет изучать этот омут сейчас.

— Нелли! — Дороти отделилась от своей очереди, которая брела из другого коридора, проскользнула в очередь Нелли, встав за ней.

Доктор Браун легко похлопал медсестру Болл по руке.

— Идите за мной.

Медсестра Болл прошла за доктором на безопасное расстояние от толпы, так, чтобы пациенты и персонал их не слышали.

— Медсестра, вы нашли что-нибудь на мисс Блай?

Медсестра Болл сперва убедилась, что рядом никого нет и кивнула:

— Да. Похоже, что она недавно потеряла работу репортера, в Нью Йорк Трибун. Кажется, ее расследования расстроили некоторых влиятельных людей, и они потребовали, чтобы ее сняли.

— Расследования? — Доктор Браун посмотрел на нее и поправил очки.

— Она разоблачила рабовладельцев, магазины где эксплуатировали и мучили детей, детский труд — как вы это называете, она сделала это. Я бы даже рискнула предположить, что мы могли бы стать объектом ее текущего расследования, — медсестра Болл втянула воздух.

— Пытаясь получить свою работу назад, да? — напрягся Доктор. После паузы он добавил:

— Я проверил ее образец мочи на кролике. Вскрытие показало изменения в репродуктивной системе кролика.

Медсестра Болл встревожилась.

— Она беременна?

Он утихомирил ее и огляделся.

— Должен быть и отец. У нее был мужчина.

Медсестра Болл покачала головой.

— Я не нашла ни одной записи о браке.

— Вы и я прекрасно знаем, что есть много детей, рожденных вне института брака. Но важно знать, если это… ну, кто отец.

Они снова направились куда-то, и почти сделали круг, подойдя к лестничной площадке, где сотрудники и пациенты, могли бы подслушать их частный разговор.

— Следуйте обычным процедурам больницы с ней, пока мы не узнаем больше. Добрый день, сестра.

Доктор Браун кивнул мимо проходящей медсестре. Он потянул дверь для персонала и придержал ее для мисс Болл.

— Мы должны быть осторожны с нею, — сказал он себе под нос.

Медсестра Болл кивнула и вошла внутрь за доктором Брауном. Она остановилась перед большим, старинным зеркало.

— Я ненавижу это зеркало. Навевает плохие воспоминания, — нахмурилась она.

— Наоборот, я бы сказал, что зеркало спасло нас, не думаете? — возразил доктор.

Они посмотрели в зеркало, погруженное в богатые завитки, почти идеальное стекло. Лицо медсестры обмякло, выдавая старую затаенную боль, как если бы тревожные воспоминания нахлынули разом. Доктор Браун наблюдал, как она расплющила указательный палец о зеркало, и последовал за ее взглядом в отражении. Только ее беспокойное и потерянное выражение лица, и его любопытный взгляд, отражался в нем.

— Сестра Болл? — окликнула ее медсестра. Мисс Бол заметно дернулась, и быстро отдернулся руку от зеркала.

— Да, сестра Мерфи? — повернулась она и исчезла в коридоре, чтобы найти сотрудника, которому потребовалась ее помощь.

— Дэвид! Привет! — окликнул Доктор Браун проходившего мимо медбрата, который остановился, чтобы поприветствовать врача. — Ты знаешь, что я мог бы действительно помочь…

Голос доктора затихал, пока он удалялся вместе с медбратом по коридору.

Нелли удалось найти место за столом, где она могла бы сидеть и наблюдать. Дороти пошла прогуляться, так что у Нелли было время, чтобы заняться полезным делом. С карандашами и бумагой достаточно легко выглядеть занятым для тех, кому захочется наблюдать за ней. Для неопытного глаза загогулины Нелли выглядели бы как попытка ребенка писать, но на самом деле такому хитрому трюк она научилась в школе. Метод называли «Скоропись Питмана», и он позволял безопасно записать свои мысли. Только кто-то, кто тоже знал его, смог бы расшифровать записи Нелли. Кто знал скоропись и знал немецкий. Проверенный способ держать ее дневник скрытым от других, а ее мысли в секрете, это часто помогало ей в работе журналиста.

— О, это просто прелесть, Нелл! — воскликнула сестра Джонсон, одобрительно хлопнув в ладоши. — Это океан?

Нелли кивнула с таким же восторгом.

— О, спасибо, почему бы и да! И я буду рисовать булочками с джемом и пианино прямо… там! — Она ткнула в угол страницы кончиком пальца.

— Как мило! — медсестра действительно сияла, у нее были круглые румяные щеки с ямочками и мерцающие карие глаза. Она похлопала Нелли по плечу и направилась к следующей пациентке. Нелли решила, что, оказывается, не все в этом месте жестокие. Она продолжала записывать свои наблюдения, которые нужно будет перевести со стенографического немецкого.

«Нас подняли с постелей в 5.30 утра, а в 7.15 нам сказали собраться в зале. Когда мы вошли в столовую, наконец, нам дали пиалку холодного чая, ломтик хлеба с маслом и блюдце овсяной каши, с патокой. Я была голодна, но не могла это есть. Я попросила хлеба без масла, и мне его дали. Я не могу назвать ничего в природе, такого же грязного черного цвета. Он был черствый, практически сухарь. Я увидела внутри паука, так что не стала есть этот хлеб. Я попробовала овсянку с патокой, но это было ужасно, и поэтому я пыталась, без большого успеха, проглотить чай».

Ее желудок заурчал. Нелли поняла, что какой-то запах из кухни донесся в комнату.

— Проходите в зал! — крикнул один из поваров. Возможно, на обед будет что-нибудь более съедобное. Она пошла в столовую со множеством других пациенток, все они заучено занимали места на многочисленных длинных скамьях. Как и все остальное здесь, все обветшало, от обшарпанных стен до запаха плесени на длинных выщербленных столах, Бедлам негостеприимно встречал обитателей. Наконец, они пришли толпой, сели рядом друг с другом, сложив руки на стол, и ждали следующего шага неизменного графика, составляющего каждый тоскливый день.

Кухонный персонал методично плюхал небольшие, жестяные тарелки перед каждой пациенткой.

«Никаких столовых приборов, конечно», — осмотрелась Нелли. Она смотрела, как обитательницы брали небольшие куски жесткого вареного мяса или кусочки слегка прогорклого вареного картофеля. Когда тарелка приземлилась и перед ней, с ее порцией серого протеина и желто-зеленого клубня картофеля, она принюхалась. Она на самом деле надеялась поесть хоть что-то, но к горлу подкатил тошнотворный комок. Она слабо улыбнулась сгорбленной, пожилой женщине с проволочными седыми волосами, которая сидела рядом и толкнула тарелку с едой к ней. Женщина была не настолько требовательна, она угрюмо проворчала, видимо, благодаря и вгрызлась в холодный кусок беззубыми деснами. Спазм сжал горло Нелли, на лбу выступили капли холодного пота. Она извинилась и встала со скамьи.

— Убери свои руки от меня! — кричал знакомый и возмущенный голос. Нелли повернулась и увидела девочку с рваным синим бантом на спутанных рыжих волосах. Она снова была с силой придавлена персоналом к полу.

— Вы все просто кучка рабов! — продолжала она выть, где-то на полу среди возни и хмыканья медсестры Болл и санитаров.

А потом девушка совершила непростительную ошибку. Нелли, широко раскрыв глаза, смотрела, как рыжая схватила за волосы мисс Болл и дернула. Она рассыпала идеальный пучок, который носила старшая медсестра, шпильки с тонким звоном рассыпались по полу. Нелли похолодела от взгляда мисс Болл, с такой пронизывающей яростью та посмотрела на девушку. Эффект был мгновенным; глаза девушки стали как блюдца, ее рука бессильно упала.

— Уведите Венди в ее комнату. Сейчас же, — холодно прошипела сквозь плотно стиснутые зубы медсестра, сила, с которой она выплевывала «Т» и «Д», напоминали неодобрительное «ц, ц, ц» директора.

Персонал, не теряя времени уволок девушку. Напуганная взглядом старшей медсестры, рыжая больше не сопротивлялась, безропотно поднялась и быстро пошла прочь, стараясь как можно быстрее исчезнуть с глаз мисс Болл. И хотя никто не знал наверняка, какая судьба ожидала юную Венди, все, кто был способен понять, что только что произошло, знали, что они не хотели бы быть на ее месте сегодня. Все молча наблюдали как персонал и Венди вышли из столовой, сбившись теснее в кучу.

Нелли побрела к тому месту, где была драка, подняла булавки с грязного пола, спрятав их в карман. Она улыбнулась и направилась в общую комнату. Дороти сидела на полу, поджав ноги и заплетала косу. Она подняла глаза и улыбнулась, увидев Нелли.

— Ну, ты определенно лучше выглядишь сегодня. Все в порядке? — спросила она.

— Просто великолепно, — улыбнулась Нелли. Она села рядом с Дороти, помогая заплести ей вторую косу.

С заходом солнца, когда взошла луна, в лечебнице начался ежевечерний ритуал препровождения пациентов в их комнаты. Нелли и Дороти опять пошли, вереницей, каждая в свое крыло, обратно, на ночь. Когда все были в своих комнатах, персонал ходил по коридорам, отпирал и запирал двери, проверяя замки, убеждаясь, что они исправны.

Нелли лежала на холодной твердой кровати и слушала, как щелкали выключатели в коридорах. Свет погас. К счастью, маленький квадрат лунного света из крохотного окна ее комнаты, давал достаточно света. Она встала с кровати, вытащила шпильку из кармана и начала колдовать над дверным замком.

Топ, топ, топ, топ.

Что бы это ни было, звук эхом раздавался в коридоре. Он явственно приближался и становился все громче. Она поняла, что нечто идет прямо к ее двери. Нелли прижалась к стене рядом с дверью и затаила дыхание.

Небольшая тень накрыла световую полосу под дверью. Нелли закусила губу и стала ждать, последний вздох накрепко замер в груди.

Казалось, прошла вечность, но тень исчезла. Нелли выдохнула, и этот выдох словно унес с собой тревогу и страх. Она уверенно вернулась к замку.

Щелк!

«Еще одна победа бесстрашного репортера!» — подумала Нелли, ликуя. Тяжелая дверь в ее комнату распахнулась со стоном.

Нелли замерла. Волосы зашевелились. Во рту пересохло. Она была не одна.

Булькающий, свистящий звук шел из тени позади нее.

— Ты-ы-ы-ы-ы — ты убила кролика, — раздался прерывистый голос.

Нелли развернулась. Девушка из ее кошмаров. Ее светлые, грязные спутанные волосы свисали, закрывая лицо, на забрызганное кровью платье. Но теперь, в слабом свете, падающим из дверного проема, Нелли увидела ее глаза. Красные. И вдруг эти страшные глаза расширились от ярости.

«КРОЛИК УМЕР ИЗ-ЗА ТЕБЯ!»

Мерзкое привидение вылетело из тени к Нелли, раскинув руки, чтобы схватить ее в свои разлагающиеся объятия. Ярость неслась прямо к Нелли. Со свирепым воплем, рот девушки наехал на лицо Нелли, открытый черной дырой рот, с гниющими зубами и гниющей плотью.

Нелли упала на спину и поползла так быстро, как могла, в коридор. Она вскочила на ноги и распласталась на стене напротив ее двери. Ее сердце стучало, казалось, во рту, она осматривалась с дикими глазами.

Нелли прислушалась, пытаясь услышать что-нибудь, кроме стука в ушах и рваного собственного дыхания. И… ничего.

Нелли прислонилась к двери комнаты. Было совершенно пусто. Во всем коридоре — пусто. Ничего не слышно, кроме прерывистых воплей с других этажей и громкого храпа из смежных комнат. Нелли сжала голову руками и сделала несколько глубоких вдохов. Было ли это видение результатом лекарства? Или на нее так влияет это место? Мягкие шаги ночной медсестры эхом где-то в начале коридора привлекли внимание Нелли. У нее не было времени на галлюцинации. Она не могла упустить эту возможность. Девушка закрыла незапертую дверь и быстрыми, тихими шагами пошла по коридору, стараясь оставаться близко к стенам и в тени.

Она быстро добралась до кабинета доктора Брауна и, достав шпильку, быстро справилась с замком. Открыв дверь, Нелли вошла внутрь. Большое окно у стола заливало кабинет мягким белым лунным светом. Стеклянные банки с образцами, подсвеченные луной, жутко и призрачно мерцали. Нелли, не теряя времени, быстро обыскала стопки документации, которые были разбросаны на полках и на столе. Медицинская документация здесь, отметки о ходе лечения там. Наверняка, ничего полезного не будет лежать на видном месте. Она повернулась и осмотрела офис на предмет мест, где можно бы было держать секретную документацию. И нашла — кабинетный шкаф. Она прошла мимо стола и стула, к шкафу, резко дернула за ручку, но шкаф был заперт, и, к сожалению, посложнее того, с чем могло бы справиться ее умение пользоваться шпилькой. Она снова оглядела комнату с этой новой точки обзора.

Доска с листом на ней. Такое же хорошее место, для изучения, как любое другое. Нелли отогнула лист, чтобы посмотреть, что там, под ним, на доске. Это была не стенография, а ряд сложных формул и необычных рисунков. Но это было что-то, в чем можно будет разобраться потом. Нелли достала лист и карандаш из кармана и записала несколько, как ей показалось, главных формул и теорем. «Что вы пытаетесь сделать, доктор?» — Пробормотала она. Ее рука замерла, когда Нелли увидела заголовок в нижней части доски:

Проект: Алиса

Нелли оставила комнату в том же виде, в каком нашла ее. Спрятав свои записи в карман, она заперла дверь и скользнула по залам обратно к себе. Там она тщательно осмотрела все углы, заглянула под кровать и заперлась. Ее новые записи нужно было где-то спрятать, формулы нельзя было объяснить океаном, особенно, если их увидит сам врач. Кровать не подходила, документы там будут искать при первом обыске. Ножки были не полые, так что от кровати пришлось отказаться.

Нелли осмотрела кирпичи в стене, у окна. Цемент осыпался там и здесь, возможно, она найдет кирпич, который можно вынуть? Она терпеливо ощупывала каждый ряд кладки, толкая и поддевая каждый из них. Она осторожно отодвинула раскладушку и продолжала свое занятие, пока, — ах-ха! — Один кирпич, казалось, немного слабее, чем остальные. Осторожно, она потянула его с одной стороны, пока он не начал выходить из кладки. Посопротивлявшись, кирпич вышел, и Нелли вложила сложенные страницы в отверстие за кроватью.

Она остановилась, потому что кончики ее пальцев нащупали что-то холодное и металлическое за кирпичом. Осторожно, она взяла тонкую прядь с чем-то привязанным к ней и подняла ее к свету. Золотой Медальон, испачканный и старый, выпал из ее рук. Она быстро вставила кирпич на место, задвинула стену раскладушкой и залезла на спинку кровати. Так было светлее, и она рассматривала медальон в своей ладони. Странная конструкция казалось сделана из гусениц. Она потерла крышку медальона и снова посмотрела — да, гусениц.

— Что за черт? — пробормотала она.

Нелли подцепила крышку, надавила, и крышечка деликатно открылась. Внутри вместо фотографии, кусочка сухих духов, бумаги, пряди волос или других памяток и символов привязанности, которые ожидаешь встретить в медальоне, Нелли нашла небольшую кучку порошка. Она коснулась его. Мягкий и мелкий, как тальк, только без запаха. Может, тальк был такой старый, что запах выветрился. Она поднесла порошок ближе, чтобы подуть на него.

Уф! — Нелли отпрянула от невкусного запаха и захлопнула медальон. Мгновенно почувствовала боль в животе. Чего она наглоталась? У Нелли закружилась голова, она схватилась за живот… боль была ужасная!

Прежде чем она успела позвать на помощь, ее глаза закатились, и она упала на кровать, без сознания.

Где-то в подвале лечебницы, шумели трубы вдоль стен, капала оранжевая и красная ржавчина. В конце длинного темного коридора, одна лампочка едва освещала старую, тяжелую, грязную, резную дверь.

Лампочка начала мигать.

И откуда-то из-за двери тихо напевал голос, дребезжа, как затхлый воздух, выходящий из рассыпающихся в прах, разлагающихся голосовых связок:

Доктор за дверью запер меня,

Оставил меня, где ни ночи, ни дня.

И вся его лечебница, вся медицинская рать

Не сможет Доктора, никогда-никогда, не сможет его собрать.

Доктор пробил мне дыру в голове

И ждет не дождется, что умрешь ты во сне.

И вся твоя лечебница, вся медицинская рать

Не сможет тебя, никогда-никогда, не сможет тебя собрать.

Глава 12

Лицо маячило прямо над ней, глядя на нее широко распахнутыми глазами. Нелли проснулась и со сдавленным воплем отпрянула на кровати.

— О! — Дороти выпрямилась. — Извини, Нелли, я не хотела тебя напугать!

— Дороти? — спросила Нелли с закрытыми глазами, прижимая руки к сердцу, готовому выпрыгнуть из груди. У нее сильно болела голова и глаза не могли сфокусироваться, чтоб она могла им доверять. — Где я?

— Мы у тебя в комнате. — Дороти присела перед ней и взяла ее за руку.

— Что? Как ты сюда попала?

— Сейчас свободное время. Два часа дня. Я волновалась, когда ты не вышла ни на завтрак, ни на обед. Я решила проведать тебя перед ужином. Ты в порядке?

— Думаю, да. Просто плохой сон. — Нелли подтянулась и села на кровати. — Давай пойдем, сядем где-нибудь. Я уже насиделась в этой комнате.

Вместо того чтобы вернуться в общую комнату, Нелли и Дороти прошли мимо, решив найти местечко получше. Они бродили по крылу, где находилась комната Дороти, и в конце длинного зеленого зала, нашли общую комнату поменьше и позаброшеннее.

Эта комната была лишена жизни во всех отношениях. Безусловно, она была такая же обшарпанная, как и все здание — трещины в стенах, облупившаяся штукатурка, тусклый пол, а также сильно истрепанные стулья и столы. Здесь тоже были безопасные игры, которые бывают в общей комнате: шашки, колоды игральных карт, старые книги. Был даже шахматный стол, с белой армией с одной стороны и красной с другой. Но в этой комнате была еще одна деталь, добавлявшая ей безжизненности: стены выглядели обугленными, и слабый запах жженой бумаги висел в застоявшемся воздухе.

В Бедламе был пожар? Нелли вспомнила ее опасения по поводу того, что может произойти в этом месте, если всем пациентам бы понадобилось быстро покинуть лечебницу, чтобы избежать катастрофы. Бедлам не был безопасен для тех, кто заперт в его стенах, в случае пожара. Если эта комната была доказательством того, что что-то гнусное случилось, Нелли докопается до этого.

Но сперва, ей нужно отдохнуть. Дороти видела, что Нелли бледна и утомлена, и поэтому она нашла для нее стул. Нелли благодарно улыбнулась и направилась к стулу, касаясь руки Дороти в знак благодарности.

— О, смотри, — Нелли остановилась на полпути и указала на плюшевую игрушку, она валялась у стола. Нелли подобрала медвежонка. Игрушка не вязалась с этим местом, даже Дороти, подросток, была слишком молода, чтобы оказаться в Бедламе. Может, игрушка принадлежала кому-то, кто воображал себя ребенком. Нелли провела пальцами по мягкой разорванной шкурке медвежонка.

— Они мои! — раздался вдруг детский голос, становясь все враждебней — Я не люблю, когда люди берут мои вещи!

Комнате вокруг Нелли изменилась. Она оказалась в каком-то диком месте. Большая старая комната теперь стала меньше, она больше стала похожа на камеру заключенного. Нелли обернулась, но не увидела Дороти. В комнате стояла детская кроватка и шахматный столик с теми же, белыми и красными шахматами. Вдруг толпа пациенток стали проходить в комнату. Они сгрудились, сбив Нелли на пол, и начали что-то искать. Голос продолжал, топая маленькой ножкой:

— Что она здесь делает? Уберите ее. Уберите ее!

— Нелли? — донесся издалека голос Дороти.

Нелли моргнула и оказалась в старой общей комнате с Дороти, которая держала ее за руку, пыталась по лицу Нелли понять, что с той случилось.

— Ты в порядке? Поговори со мной, Нелл!

Нелли открыла рот, чтобы заговорить, но другой голос перебил ее.

— Я предупреждала тебя об Алисе. Теперь она в твоей голове. И она не уйдет…

Нелли и Дороти повернулись к источнику звука. В дверях стояла Венди, ее всклокоченные огненные волосы резко контрастировали с ее нынешним видом. Она стояла перед ними в смирительной рубашке, на розовых губах засохла меловая слюна. Такое лечение. Ответ Медсестры Болл непокорным.

Венди улыбнулась, раскачиваясь взад и вперед.

— Я говорила, я говорила, так что… — многозначительно сказала она Нелли. Она удалялась по коридору, шатаясь и громко напевая:

Доктор хотел проникнуть во сны,

Алиса дождется, чтоб плакали вы.

И вся твоя лечебница, вся медицинская рать,

Не сможет тебя никогда-никогда, не сможет тебя собрать.

Кто-то вторил фальшивым нотам песенки. К удивлению Нелли, это была Дороти, и она знала слова.

— Ты знаешь, она права. Давайте держаться от Алисы подальше.

— Дороти, что ты знаешь про Алису?

— Только то, что я чувствую ее. Так же, как ты.

Дороти побледнела и отвернулась. Нелли покачала головой.

— Нет, Дороти. Это таблетки. Которые они заставляют нас принимать. — Она мягко развернула лицо Дороти к себе. — Из-за них у нас галлюцинации.

Дороти отстранилась.

— Алиса НЕ галлюцинация.

И снова Нелли опешила от внезапной настойчивости Дороти. Она попробовала сменить тактику.

— Слушай, я знаю, что я не сумасшедшая. Но если оставаться здесь долго, это место сведет с ума любого.

— Дядя Генри и тетя Эм говорят, мне здесь станет лучше, — пробормотала Дороти.

— Я бы не стала на это рассчитывать. Нам нужно выбираться отсюда.

Нелли на мгновение задумалась. Она вдруг выпрямилась.

— Тут есть телефон? Мой редактор может вытащить нас. Нам нужен телефон!

— В коридоре, там, внизу. Но нам не разрешают…

Нелли положила свою руку на руку Дороти.

— Отведи меня туда, прямо сейчас.

* * *

Дороти выглянула из-за угла и выждала добрую минуту или две. Когда она была абсолютно уверена, что никого нет, она выскользнула из-за угла, потянув Нелли за собой.

— Я нашла их вчера, пока ты еще спала, — прошептала она. — Я хотела было позвонить, но сестра Мерфи остановила меня и сказала мне, что нам нельзя подходить к ним, если мы не заслужили.

Ряд ветхих телефонных аппаратов висел на стене. Сердце Нелли забилось с надеждой. Она была менее недели тут, без какой-либо связи с внешним миром, и, учитывая все странности, которые тут творились, это место больше походило на тюрьму. Это был ее шанс спасти себя, Дороти, и, своей обличительной статьей, возможно, еще сотни потерянных душ.

Нелли схватила трубку первого телефона и подождала пока ответит оператор. Но в трубке висела тишина.

— Не работает.

— Я буду следить, а ты иди и проверь остальные! — Дороти махнула рукой на телефоны и заняла свое место, чтоб следить за коридором.

— И этот, — Нелли быстро бросила трубку обратно и перешла к следующему. Надежда, которая вспыхнула в ней, за несколько минут до того, теперь быстро угасала, когда она поняла, что телефоны, как и все остальное в Бедламе, скорее всего, лишь прикрытие. Наверняка и доктор Браун был не просто человек за большой красной вывеской с надписью «Клиника Бедлам».

Нелли проверяла телефоны, но ни один не работал. Осталось несколько.

— Они все сломаны! — прошептала Нелли, с отчаянием.

Дороти с тревогой посмотрела на подругу. Нелли потянулась к другой телефонной трубке, закрыла глаза и прислушалась. «Здравствуйте, с кем вас соединить?» — раздался в трубке гнусавый голос оператора.

— О, слава Богу! — Нелли почти разрыдалась от облегчения. Дороти вспыхнула улыбкой и вернулась к своему посту слежки.

— Мне нужна внешняя линия, Алгонкинская 42, пожалуйста, — сказала Нелли тихо, прикрывая рот ладонью.

— Извините, мисс, не могли бы вы повторить? — Попросил голос на другом конце.

На станции медсестры, телефонный оператор сидел перед электрощитовой панелью, с поражающим количеством штекеров, звоночков, розеток, схем и проводов. Она постучала по трубке и нахмурилась, изо всех сил вслушиваясь в каждое слово, произнесенное на другом конце линии. Она прижала гарнитуру к уху.

— Вам нужна внешняя линия?

Медсестра Болл, которая стояла с другой стороны стойки, перестала перекладывать документы и оказалась за стойкой. Оператор закрыла рукой трубку.

— Кто-то просит внешнюю линию, но это не врач и не кто-либо из персонала. Эта женщина не использует наши кодовые слова.

— Откуда звонят? — быстро спросила медсестра.

— Крыло Страны Фантазии, мэм.

— Держите ее на линии. Я позабочусь об этом, — сказала медсестра и вышла из-за стойки. Ее туфли издавали особый клацающий звук, и весь персонал знал, что у медсестры Болл особое дело. Персонал и пациенты в этом случае могли либо попытаться не отставать от нее либо убираться с ее пути. В этом случае, пациенты, которые видели, как она шагает, а ее юбка мотается за ней, кидались прочь с ее пути, так поспешно, как только позволяли их неуклюжие ноги.

Медсестра Болл беззвучно поманила группу санитаров следовать за ней.

Оператор отдернула руку от трубки приемника.

— Мне очень жаль, мэм. Такого абонента не существует, — ответила она.

Нелли прикусила ноготь. Не тот случай, чтобы перекладывать свое спасение на плечи тупицы.

— Что вы имеете в виду — не существует? Он существует. Это офис «Нью-Йорк Трибун»!

— Я не вижу их в списке, мэм.

Ее сердце ухнуло вниз, как камень. Еще хуже, линия стала прерываться.

Дороти ахнула, повернулась и потянула за рукав Нелли.

— Мы должны уходить сейчас же, Нелл. На самом деле, прямо сейчас!

— Мисс, я не знаю, кто вы, но, пожалуйста, послушайте меня, — с паникой в голосе заговорила Нелли. — Это очень важно. Мне непременно нужно связаться с кем-нибудь, чтобы дать им знать, где я нахожусь. Мне нужно поговорить с редакцией газеты Нью-Йорк Трибун. Это действительно вопрос жизни и смерти!

— Вы уверены, что вы не хотите попробовать другой номер? — гнусаво и абсолютно безэмоционально сказала оператор.

— Послушай меня! Мне нужно поговорить с моим РЕДАКТОРОМ! — крикнула Нелли в трубку. В трубке послышались помехи. — Эй? Вы там?

Нелли топнула ногой. Приемник зашипел ей в ухо, как если бы кто-то увеличил громкость радио. Нелли прижала трубку к уху, силясь понять, что происходит на другом конце телефона.

Вдруг Нелли расслышала за треском помех звук пианолы, наигрывающую мелодию. Она отняла трубку от уха и посмотрела на нее. Она действительно это слышит или это еще одна галлюцинация?

— Алло? — услышала она, но не могла определить даже, мужской он или женский и такой тихий, что она едва могла различить слова. — … не ходи …

— Ты нужна нам, — сказал другой голос, глубокий и скрипучий. — … Чтобы держать Дороти… закончил хриплый, пронзительный голос.

Сердце Нелли невольно забилось сильнее. Она посмотрела на юную девушку с косами, которая следила за коридором.

— Кто это? — прошептала Нелли.

— Мяуууууууу… — долгий, яростный вой вырвался из трубки, у Нелли зашевелились волосы.

— Мы все здесь сумасшедшие, — прошептал другой голос.

Клацающий звук быстро приближался.

— Нелл! — Дороти потянула Нелли за руку.

Трубку резко вырвали у нее из рук и повесили обратно. Нелли обернулась и столкнулась нос к носу с медсестрой Болл. Команда санитаров плотной стеной стояли за ней. Дороти прижалась к стене, пытаясь слиться с ней.

— Пациенты должны заслужить телефонный звонок, мисс Блай. До тех пор, звонки строго запрещены. — Сестра Болл выпрямилась и подалась к ее лицу, ожидая, осмелится ли та что-нибудь сказать ей.

Глаза Нелли сузились. Она тоже выпрямилась. И хоть Нелли была не такой высокий, как медсестра, но она умела казаться «большой и внушительной». Она хотела, чтобы было ясно, что давление с ней больше не сработает.

Нелли вытянулась, как можно сильнее и тоже подалась к мисс Болл.

— Вы не имеете права держать нас в изоляции от мира!

Сейчас была очередь медсестры Болл наклониться.

— У нас есть правила здесь, мисс Блай. И вы должны повиноваться им, или мы будем вынуждены…

— Что? Отправите меня домой? — вставила Нелли.

— Накажем вас! — с негодованием сказала медсестра. — Позвольте мне напомнить вам, что вы подписали бумажку, которая была передана в суд. Этот кусок бумаги говорит, что мы можем держать вас здесь сколько сочтем нужным. И прямо сейчас, мисс Блай, похоже, что это займет ДОЛГОЕ время, прежде чем мы пересмотрим вопрос о вашем возвращении в общество.

Ее пальцы остановились на одном из шприцов, свисающих с ее пояса. Нелли смотрела на нее с ненавистью, плотно сомкнув губы.

Медсестра Болл ухмыльнулась.

— Давай. Скажи еще слово.

Дороти прижималась к стене, подальше от надвигающейся схватки, закусив губу так сильно, что выступила кровь. «Нелли, нет!» — прошептала она.

Нелли ухмылялась высокой медсестре, дерзко скрестив руки на груди.

— Слово.

— Правильно. — Медсестра Болл вытащила шприц из-за пояса, и санитары, окружающие ее, рванулись вперед, чтобы схватить Нелли.

— О, Нелли! — глаза Дороти наполнились слезами, она беспомощно наблюдала за медсестрой, как та вколола лекарство в правую руку Нелли и та, обмякнув, сразу упала в объятия мужчин в белом.

— Я рекомендую вам лучше выбирать друзей, мисс Гейл. Эта плохо на вас влияет. — Медсестра вытерла иглу пустого шприца о рукав и вставила его обратно на пояс.

— Да, мэм, — тихо ответила Дороти, ее нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами.

Медсестра Болл подняла подбородок Дороти, чтобы посмотреть ей в глаза.

— А теперь убирайся отсюда, прежде чем я отключу тебя тоже.

Дороти ничего не сказал и побрела по коридору к общей комнате, роняя слезы. Она остановилась, чтобы оглянуться и посмотреть на Нелли, но ее унесли в другом направлении. Растерянная, Дороти отвернулась, снова кусая губы.

Когда она вошла в общую комнату, она почувствовала, как теплая струйка бежала вниз по ее подбородку. Она вытерла ее пальцем и увидела, что он в чем-то красном, это была кровь. Она от волнения прикусила губу так глубоко, что та треснула. У нее ничего не было, поэтому она вытерлась обратной стороной воротника.

Вдруг она осознала, что стоит мертвая тишина. Дороти отпустила воротник, все смотрели на нее, разинув рты. Как будто она была убийцей, пойманной на месте преступления.

Доктор Браун и санитары пришли в общую комнату через другой вход. Не понимая, что происходит, Дэвид решил вмешаться.

Доктор Браун положил руку на руку Давида и прошептал:

— Подождите. Давайте понаблюдаем.

Дороти сделала шаг назад, переводя взгляд с одной пациентки на другую. Все они просто смотрели на нее, безвольно опустив руки.

— Алиса предупреждала нас о тебе, — сказала одна пациентка, указывая на Дороти и шагая к ней.

Дороти сделала еще один шаг назад.

— Ты опасна, — поддержала другая, тоже направившись к ней.

Тогда все начали надвигаться на девушку с косичками и широко распахнутыми глазами.

— Тебя нужно остановить! — сказала женщина с глазами насекомого и, подняв руки, бросилась на Дороти. Дороти не успела отскочить, несколько пациенток поймали ее за руки, удерживая на месте.

— Нет! — закричала она. — Пустите!

Дороти отдернула руку, вырвалась из рук женщины. Пациентка длинными острыми ногтями содрала кожу, из ран потекла кровь. Остальные пациентки снова сжали руки девушки, и толпа стала сжиматься. Дороти давила стая невменяемых, и никто не спешил к ней на помощь. Паника закипала у нее в животе и груди, искрами разжигая пламя.

— ОТОЙДИТЕ ОТ МЕНЯ! — закричала Дороти, и, с огромным усилием, скрестила руки перед ее лицом.

Женщины отлетели от Дороти. Некоторые ударились о стену и сползли вниз, сдирая штукатурку. Другие приземлились в центре зала, разбив столы и стулья. Некоторые стонали и проверяли увечья, другие плакали и выли.

— Это удивительно… — доктор Браун вздохнул, улыбка заиграла у него на губах. Санитары наконец начали помогать раненым. Дэвид опустился на колени рядом с Дороти, которая лежала, свернувшись клубком на полу, содрогаясь от слез. Она тихо повторяла что-то.

— Что ты говоришь? — он мягко положил руку ей на плечо.

— … Только не опять… только не опять… — шептала Дороти, прижимая колени к груди и крепко зажмурив глаза.

— Она такая же, как Алиса, — ухмыльнулся доктор Браун.

Замок щелкнул, и дверь шестого этажа открылась. Доктор Браун поспешно вкатил тележку в комнату и закрыл за собой дверь.

Он ударил по выключателю, и лампочка залила болезненным желтым светом бледное лицо женщины. Она лежала на подушках, совершенно неподвижно, так же, как всегда.

— Мы собираемся попробовать другой метод сегодня, — сказал он и подкатил тележку ближе. Доктор Браун сунул что-то в рот женщины и зажал ей рот.

Затем доктор подтащил деревянный ящик ближе к кровати женщины и вертел ручку, пока коробка не зажужжала. Мужчина выдавил немного геля на кончик пальца и помазал виски женщины. Откинув крышку, Браун достал две отделанные деревом металлические пластины, щелкнул выключателем, стрелка скакнула в красную зону.

— Полностью заряжен, — пробормотал доктор Браун, крепко держа пластины, он прижал их к вискам женщины.

Комнату заполнил запах озона, ток прошел через мозг женщины. Глаза зашевелились под веками, тело напряглось от тока. Он вслух отсчитал:

— 1… 2… 3… 4… 5… и отпустить.

Доктор убрал пластины. Женщина упала обратно на матрас. Он быстро поднял ее веки, проверяя расширен ли зрачок. Никакой реакции. Он приложил стетоскоп к груди и послушал. Ее частота сердечных сокращений осталась медленной и стабильной. Даже дыхание было неизменным. Единственное, что изменилось, виски покраснели от ожога.

— Проклятье! — взревел он.

Доктор вскипел от гнева, и вдруг набросился на тележку, круша ее и проливая все на пол.

Глава 13

Нелли обнаружила, что стоит в длинном темном коридоре, где тени темнее всего и затхлый запах все еще плотно висит в воздухе. Что-то изменилось с тех пор она была тут. Тени… они как-то отличались. Она более внимательно изучила их. Что изменилось? Стали ли они светлее или что-то еще?

Одна из теней зашевелилась.

У Нелли подкосились ноги, и она отступила к стене. Из тени вышла девочка, шагнула к Нелли. Она была очень маленькая, с мягкими каштановыми кудрями и большими голубыми глазами, в скромном сером платье, как и Нелли. Она улыбнулась, показывая ямочки на румяных щечках.

— Ты… Алиса?

Маленькая девочка покачала головой и улыбнулась, рисуя полукруг пальцем ноги по грязи. Нелли наблюдала за ней с восторгом. Она была восхитительна, но это было еще таинственнее. Мало того, что маленькая девочка не из Бедлама, но что она делает в этом темном коридоре, рождающим кошмары? Нелли осторожно опустилась на колени, на уровень глаз девочки.

— У тебя все хорошо? Как тебя зовут?

— Меня зовут Роза. — Она откинула локон, отпустила, и он пружинисто вернулся на место.

— Привет, Роза. Какое красивое имя. — Нелли улыбнулась и убрала локон со лба девочки. Роза застенчиво кивнула и улыбнулась.

— Что ты здесь делаешь, Роза? Ты потеряла маму? — Роза посмотрела на нее своими большими голубыми глазами и покачала головой. Она указала на конец зала, где тусклый свет лампы отбрасывал тусклый желтый свет на закопченную дверь.

Она погладила щеку Нелли маленькими мягкими пальцами.

— Пожалуйста, не разрешай плохим людям делать мне больно.

Ее слова пронзили Нелли, как нож папиросную бумагу, и она не могла понять, почему это чувство печали было настолько глубоким. Слезы каскадом заструились по щекам Нелли и, больше всего на свете, ей стало нужно защитить эту маленькую девочку. Она обняла маленькие плечи и притянула Розу к себе. Она почувствовала, как Роза тает под ее пальцами и скоро руки Нелли обнимали ничто.

Роза пропала.

Нелли опустилась на бетонный грязный пол и сама не могла понять, почему она заплакала от такого глубокого горя, которого она никогда не испытывала раньше.

Глава 14

Медсестра Болл скользнула в кабинет доктора Брауна, тот строчил мелом, усиливая хаос на доске. Она молча подошла к окну, распахнула пыльные ставни, комнату мгновенно залил солнечный свет.

— Гах! — закрыл доктор свои косые глаза ладонью. — Я, что, просил больше света, сестра?

Он вытряхнул из кармана носовой платок и чихнул в него несколько раз.

— Вы не просили и свежего воздуха, доктор, но этот офис по-прежнему остро нуждается в нем. — Сказала она, открывая тугое окно. Маленькая бабочка, застрявшая между железными решетками окна, вылетела, унесенная свежим ветром, обратно во двор.

— Во всяком случае, оказалось, что Нелли Блай, довольно… что вы делаете? — медсестра Болл с опаской посмотрела на серию новых теорем нацарапанных на доске, она чувствовала, что в них самая спорная его работа.

Ветер отогнул листок, пришпиленный к доске, это была фотография, но ветер скрыл ее от глаз присутствующих. Доктор Браун повернулся к мисс Болл, сияя. Одно это заставляло тревожиться.

— Я понял, в чем проблема, сестра. Все, что нам было нужно, контрольный объект.

Медсестра Болл не могла оторвать глаз от доски, ожидая, пока ветер перестанет трепать листок.

— Доктор, — осторожно сказала она. — Это исследование для проекта «Алиса».

— Действительно! — он усмехнулся. — И я нашел еще один предмет для изучения!

Медсестра Болл шагнула между окном и доской, сложив руки. Фотография поплыла обратно вниз, чтобы прилипнуть к доске.

— Дороти Гейл. — Даже когда она называла имя, в котором не сомневалась, шок, от того, что задумал доктор накрыл ее. Ее губы дрогнули.

Через несколько мгновений, она, наконец, заговорила снова.

— Мы не можем оживить проект «Алиса». После того, что случилось.

Врач, который славился отсутствием человеческого тепла и сочувствия, попытался успокаивающе коснуться жесткой руки мисс Болл.

— На этот раз будет по-другому, сестра, я уверяю. Она гораздо более управляема, чем Алиса.

Медсестра Болл отняла руку, сверкая глазами.

— Вы не можете говорить это всерьез! Вы играете с силами, которые мы не…

— Это не силы, сестра. Всего лишь физические проявления сознания запутавшихся молодых девушек и их воображаемые миры.

Он подошел к своей доске, перевернул ее и взял кусок мела.

— Дороти, — он поместил мелок рядом с фотографией Дороти, — обладает теми же способностями, что и Алиса.

Он провел линию к фотографии красивой молодой девушки с длинными, шелковистыми, светлыми волосами и светлыми глазами.

— Они обе демонстрируют физические связи со своими воображаемыми мирами.

— Доктор, даже если вы поняли эти связи, как вы собираетесь их контролировать?

Он перевернул доску снова и ткнул мелком в фотографию Нелли.

— На этот раз, у нас есть преимущество над контрольным объектом, сестра Болл. Третий человек, который действует, как воронка, так сказать.

— Нелли Блай? — по болезненному выражению лица сестры Болл, доктор понял, что разговор будет долгим.

* * *

Топ, топ, топ.

Нелли распахнула глаза. Когда она в прошлый раз слышала этот звук, все кончилось ужасно. Она вытянула шею, всматриваясь в непрозрачное стекло на двери. Кто-то легко постучал ногтем по стеклу.

— Нелли? — прошептал кто-то. — Это я, Дороти!

— Я здесь, — ответила Нелли, достаточно громко, чтобы ее можно было услышать через дверь. Дверь заскрежетала, открываясь. Дороти ошеломленно смотрела на Нелли, подвешенную на цепях в шести футах от пола.

— Выглядит хуже, чем ощущается, Дороти, — вздохнула она. — Я в порядке, просто режет.

— О Нелли, — Дороти зажала рот ладонью.

Нелли не хотела тревожить ее.

— Дороти, что ты здесь делаешь? — ее тело легко качнулось на цепях, как маятник.

Дороти твердой рукой остановила цепь.

— Та медсестра сказала мне не говорить с тобой, но я хотела убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке, на самом деле. Не стоит из-за меня вляпываться в неприятности. — Нелли посмотрела в окно над ней, убедившись, что ни один из наблюдателей не сможет появиться внезапно.

— О, не говори так, — Дороти чуть-чуть выпятила нижнюю губу, так делают, когда обижаются. — Нелли, они сажают меня в какую-то бочку на несколько часов. Мне страшно.

Нелли с усилием повернула голову.

— В какую бочку?

— Они говорят, что это часть моего лечения.

— Дороти, послушай меня. Они НЕ лечение, вовсе. Они ставят эксперименты. Ты должна ясно мыслить. Не принимай никаких таблеток, которые они дают. Вызывай рвоту, если нужно.

Цок!

Дороти резко обернулась и посмотрела в дверной проем, откуда шел звук.

— Мне пора уходить!

— Дороти, подожди! Когда я выйду отсюда, обещаю, я заберу тебя с собой.

Дороти остановилась, беспокойно теребя кончик косички. Карие глаза наполнились слезами.

— Ты обещаешь?

— Обещаю. Я не оставлю тебя. — Дороти улыбнулась. Она быстро поднялась на цыпочки, поцеловала Нелли в щеку и метнулась прочь.

Нелли вздохнула. Ясно, что никто не выйдет из Бедлама, ближайшее время, если она не придумает, как выбраться. Она тщательно проверила каждое звено цепей, которые держали ее ноги, посмотрела на лебедку. Но сам механизм был скрыт в тени, и было трудно понять, как лебедка работает.

Она пристально всматривалась в тень. Тошнотворное чувство зарождалось в животе Нелли, когда она заметила, что тень движется. Тень росла, расстилалась по потолку, как дым наполняла комнату. Черные щупальца ползли по цепям, к Нелли. Женщина закричала, махая руками и ногами, но тщетно.

— Помогите!!! — закричала она в сторону открытой двери.

Темнота сгустилась вокруг Нелли, между нею и тьмой было всего несколько дюймов. Щупальца потянулись к плечам женщины. Это волосы — длинные, спутанные, мертвые, светлые волосы, обвивали Нелли кольцами.

— Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь! — срывала голос Нелли, ее крики разносились по залам лечебницы. Во тьме сверкнули красные глаза и знакомый булькающий голос Алисы сказал:

— Ты думаешь, ты хорошо знаешь свою маленькую подружку? — разлагающееся лицо усмехнулось. Холодные, красные внутренности капали из утробы на кожу Нелли. — Будь осторожна, Нелли. Дороти более опасна, чем кажется.

Последнее слово она прошипела сквозь сломанные зубы.

Нелли зажмурилась.

— Уходи, уходи, уходи, уходи, — пробормотала она, убеждая себя, что это еще одна галлюцинация, вызванная безумными коктейлями медсестры Болл.

— Нелли Блай! — медсестра Болл процокала в комнату. — Я думаю, ты подумала о своем поведении, не так ли?

Нелли осторожно открыла один глаз, чтобы посмотреть, кто говорит. Алисы не было. Она посмотрела внимательнее, чтобы убедиться. Ничего подозрительного.

Медсестра ослабила лебедку, которая держала тело Нелли. Чем ближе она была к полу, тем сильнее она успокаивалась. Когда она коснулась каталки, Нелли уверилась, что Алиса появлялась силой ее воображения, каждый раз, когда Нелли чувствовала вину по поводу Дороти. Санитары сняли цепи, оставляя Нелли отдохнуть в каталке, и быстро вышли из комнаты.

По правде говоря, эти новые наблюдения тоже пойдут в ее изобличительную статью. Смесь лекарств, которую они давали пациентам, чтобы успокоить непослушных, включали в себя галлюциногены, что на самом деле сводило с ума еще сильнее. Может, это даже делалось специально? Чтобы держать пациентов здесь как можно дольше, и получать финансирование?

— Санитар скоро вернется с ключами, чтобы открыть замки. После того, как придете в себя, пожалуйста, вернитесь в общую комнату, — сказала мисс Болл и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Нелли закрыла глаза и с силой склонила голову. Руки и ноги затекли, от многочасового висения, и мышцы болели ужасно. Нелли взвизгнула. Она открыла глаза и на нее смотрели красные, с болезненным желтым ободком, глаза Алисы. Чумазые ужасные руки вцепились в край каталки, Алиса склонилась к лицу Нелли, из открытой пасти капали кровавые ошметки.

Нелли не могла дышать. Ее сильно трясло и, не выдержав потрясения, женщина потеряла сознание.

Глава 15

— Вы помните моего коллегу, Фреда Гриффита?

Медсестра Мерфи смотрела, как доктор Браун идет прогуляться с медсестрой Болл. Это означало, что они заняты чем-то важным и их не стоит беспокоить. Они прошли во двор.

— Он работает над невероятным открытием: генетическое кодирование вирулентных диплококков.

— Генетическое? Что вы имеете в виду? — медсестра Болл внезапно ускорилась, и доктору Брауну пришлось поспевать за ней.

— Это удивительная новая наука. Обнаружили, что наши тела действительно несут гены с хромосомами, которые, как оказывается, состоят из полимеров обоих нуклеиновых кислот и белков.

— И как это относится к Нелли?

Доктор Браун услышал, что голос Болл сейчас сорвется, он остановился и взял ее за руку.

— Я послал образец ее крови моему близкому другу, для исследования. Оказывается, что у нее уникальная беременность. Как правило, есть двадцать три парные хромосомы, состоящие из сорока шести полных хромосом, от матери и отца. Ее ребенок имеет двадцать три парные хромосомы, но все они идентичны матери.

Медсестра Болл вздохнула.

— Пожалуйста, давай представим, что у меня нет никакого медицинского образования. Что вы пытаетесь сказать?

— Сестра, у этого ребенка нет отца.

— Но это невозможно! — уверенно заявила она.

Леденящий кровь крик внутри здания сотряс воздух.

— Помяни черта! Она становится сущим наказанием! — пробормотала сестра Болл и, подобрав юбку, помчалась в лечебницу, Браун бросился за ней.

— Она идеальна! — возразил доктор, подпрыгивая, чтоб не отставать от мисс Болл.

Та недоверчиво покачала головой, спеша вдоль длинных, темных коридоров лечебницы, в изолятор.

Медсестра Болл остановилась перед дверью изолятора и повернулась к доктору. Она взялась за ручку двери и сказала, тоном, которым никогда раньше не смела говорить с ним:

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Доктор Браун открыл рот, чтобы заговорить, но с удивлением понял, что слова не идут на ум. Медсестра с негодованием посмотрела на него, покачала головой и распахнула дверь.

Несколько санитаров внутри уже проверяли жизненные показатели пациентки.

— Маркус, что могло случиться с пациенткой? — доктор вошел в комнату и сунул руки в карманы халата.

— Ничего, сэр. Мы не нашли ничего, что бы могло ее напугать. В комнате все так, как когда мы уходили… Да не больше десяти минут прошло.

— Ну, тогда, возможно, подвесить ее в изоляторе, было для нее слишком. Дайте ей успокоительное, и проверим ее психическое состояние снова, после того, как она отдохнет.

Медсестра Болл подошла к подносу на столе, с аккуратно разложенными медицинскими приборами, в том числе заряженными шприцами.

— Ничего необычного, — пробормотала она.

Доктор Браун проверил пульс молодой женщины в то время как санитар вколол ей успокоительное. Доктор ощутил, как замедлился пульс Нелли и начал тщательно пальпировать мышцы и органы.

— Никаких отклонений. Жизненные показатели хорошие. Сестра Элизабет, — обратился он к медсестре, стоявшей тут же, у столика, — вы ничего не нашли?

Она сглотнула и откинула челку со лба.

— Ну, было кое-что любопытное. Она бормотала что-то о ком-то по имени Алиса.

Медсестра Болл сурово посмотрела на доктора.

— Как она узнала об Алисе? Ты что-то сказал, что она могла бы подслушать?

Доктор Браун сделал знак персоналу выйти, что они немедленно и сделали. Элизабет закрыла за ними дверь, не оглянувшись. Лежащая без сознания Нелли осталась наедине с Брауном и Болл.

Медсестра Болл посмотрела на доктора, он снял очки и потер их о рукав.

— Нелли просто не соответствует профилю других, кто видел Алису. У нее нет никаких травм головы. У нее небольшой недовес, но вряд ли это ее убьет. И новый кусочек мозаики — ее странная беременность.

— Я до сих пор не понимаю, как это возможно, быть беременной без отца. — Медсестра Болл скрестила руки на груди.

— Это называется партеногенез: непорочное зачатие. Относительно новая область исследования, хотя, если верить Библии, такое уже было, по крайней мере, однажды, около двух тысяч лет назад.

Он смотрел на Нелли несколько минут, изучая ее бледное лицо.

— Я чувствую, что этот ребенок может быть одаренным. Может быть, он имеет ту же странную генетическую мутацию, как Дороти и Алиса.

Снова сердце медсестры Болл екнуло при упоминании имени Алисы. Она помолчала, тщательно выбирая слова.

— Почему ты думаешь, что Дороти как Алиса?

— Я видел это своими собственными глазами. Я подозреваю, что ключ к проекту «Алиса» в метасвязи между Дороти и Нелли. Мы должны поместить их в камеру немедленно.

Доктор Браун поправил очки и улыбнулся. Улыбка не была теплой, она была холодной, механической. Возможно, так улыбался бы робот, пытаясь изобразить человеческое тепло.

* * *

Медсестра Болл вставила черный железный ключ в замочную скважину и повернула его, выстроив шестеренки внутри в организованный ряд. Она повернула латунную ручку двери с надписью «Комната гипнотического внушения 1» и с силой толкнула ее плечом. С тяжелым стоном, дверь на ржавых петлях открылась, пока не застряла в вытертой пазухе на цементном полу.

Мисс Болл ввезла Нелли на каталке в затхлую комнату, полную механизмов, резервуаров для воды, рычагов, проводов и шлангов. Медсестра Элизабет подтолкнула другой конец каталки и закрыла за собой дверь. Ключ поскоблил замок, и звук разнесся по сырой цементной камере.

Доктор Браун всыпал аккуратную дорожку белой английской соли в латунную колбу, в которой шипела какая-то жидкость. Жидкость свернулась, как простокваша.

Медсестры осторожно защелкнули ремни одним концом на теле Нелли, а другим к свободно свисающим с лебедки цепям. Так же, как ее подвешивали в изоляторе, ее подняли из каталки над резервуаром с водой. Женщина зависла всего в нескольких дюймах от воды и доктор надел маску на ее лицо.

Медсестра Элизабет повернула металлическое кольцо в верхней части кислородного бака на один полный оборот, и прохладный кислород прошипел через трубку в маску Нелли. Медсестра Болл вылила ведро теплой жидкости в бак и кивнула врачу.

— Готово, — глухо сказала она. Браун отметил, что она не хочет встречаться с ним глазами и скривился. Доктор кивнул Элизабет, и они вместе опустили Нелли в бак с водой.

Теплая вода захлестнула Нелли, мгновенно вызвав панику. Она махала руками и ногами, пытаясь кричать сквозь маску.

— Нелли, успокойся, наконец! Идет лечебный процесс! — Доктор Браун говорил медленно и громко, но Нелли не слышала ни слова.

Насколько Нелли могла различить, она была полностью погружена в воду, обнажена и обмотана шлангами и трубками. Она отчаянно боролась, вокруг нее поднимались вверх пузырьки воздуха.

Доктор Браун вздохнул.

— Убедитесь, что Дороти готова.

Нелли перестала биться и стала всматриваться сквозь молочно-белые очки маски. Она едва могла разглядеть искаженный силуэт доктора Брауна рядом с баком.

Медсестра Элизабет подошла к резервуару, примыкающему к тому, в который опустили Нелли и заглянул через стекло.

— Пациент Гейл готова, — объявила она.

— Хорошо. Давайте начнем.

Нелли видела, что врач отошел, но на месте, где он только что стоял остался знакомый силуэт маленькой девочки.

Доктор Браун и медсестры вышли из камеры в отдельную комнату с окном в камеру. В комнате было полно всевозможных переключателей, ручек и кнопок, и для чего они, знал только доктор. Нелли снова осталась одна в ловушке. Внутри маски, ее тяжелое дыхание было единственным звуком. Нелли смотрела на силуэт маленькой девочки. Силуэт шагнул к баку. Нелли отчаянно дергала шланги, которые удерживали ее в этой водяной могиле, звук собственного дыхания внутри маски стал оглушительным.

Внезапно, ладонь Алисы прижалась к стеклу бака Нелли и пронзительный, скрипучий голос завопил у нее в ушах.

— Она не может забрать тебя у меня! Ты моя!.. Моя…

— Помогите! — закричала Нелли, сквозь маску. — Пожалуйста, помогите! Это Алиса! Она идет за мной!

Доктор Браун нажал зеленую кнопку. Его голос, проходя через динамик в баке, становился искаженным и прерывистым.

— Просто расслабьтесь, Нелли. Тебе не будет больно. Ваше подсознание играет с вами.

Медсестра Болл подала доктору блокнот и ручку. Он набросал дату и время.

— Будьте готовы, мы вот-вот начнем. Как мисс Гейл?

— Стабильно, доктор. Некоторые показатели замедлены. Правое полушарие доминирует… Я думаю, что она спит.

— Хорошо. Давайте создадим мета-связь.

— Но мисс Блай все еще нестабильна, — вставила медсестра Болл.

Доктор Браун снова нажал зеленую кнопку.

— Мисс Блай… вы меня слышите? Мне нужно, чтобы вы расслабились.

Доктор Браун отпустил кнопку, ожидая ответа. Но ответа не было.

— Мисс Блай?

Ужасающий визг раздался откуда-то, со стороны бака Нелли. Доктор Браун подпрыгнул, а сестра Болл отступила, схватившись за сердце.

— Какого черта это было? — бросилась она к резервуару.

Нелли с кем-то разговаривала. Она больше не паниковала, просто мирно плавала в баке.

— Дороти… Я тебя вижу… — прошептала она.

Доктор Браун поднял руку, чтобы медсестра Болл оставалась на месте. Они оба склонились, вслушиваясь.

— Дороти, это место… оно похоже… — бормотала Нелли.

Доктор Браун поднял руку и прошептал медсестрам.

— Она там. Сработало. — Доктор начал яростно строчить то, что говорили Нелли и Дороти.

— Наконец-то… — выдохнул он, — прогресс!

Глава 16

Нелли обнаружила, что стоит на кирпичной дороге в совершенно незнакомой сельской местности. Она стояла под серым небом, затянутом темными облаками, предвещающими шторм, внутри облаков периодически вспыхивали синие молнии.

Кирпичная дорожка под ногами извивалась и петляла, неожиданно сворачивая в поросшие бурьяном, высокие кукурузные стебли. Грязные, бледные, желтовато-коричневые кирпичи даже не укладывались в ряд, скорее брошены на землю под странными углами. Где-то кирпичи были сломаны или стерты от времени. Нелли прищурилась и опустилась на колени, чтобы коснуться кирпича. Может, это очередной сон?

На каждом кирпиче был отпечаток человеческого лица, с гримасой муки. Она коснулась щеки одного лица, перевела взгляд на другое. Лицо застыло в беззвучном крике. Еще рядом, был наполовину отбитый кирпич, лицо на нем закатило глаза, в ужасе, пытаясь увидеть трещину на своем лбу.

Услышав шорох Нелли поняла, что она больше не одна. Она вскочила на ноги и всмотрелась в тьму, сквозь узловатые, заросшие ветвей деревьев, и тут же увидела знакомую фигуру, мчавшуюся с холма.

— Дороти! — позвала Нелли, но ее не услышали. Дороти скрылась из виду, но Нелли услышала, как ее крик разнесся над кирпичной дорогой и диким кустарником.

— О, боже! Нет, нет! Что случилось с моей дорогой Оз?

— Дороти, погоди! — Звала Нелли и кинулась за ней, так быстро, как только могла. — Подожди, это я! Это Нелл!

Она поднялась на вершину холма и остановилась. Перед ней расстилался невероятный лабиринт, насколько мог видеть глаз. Мрачные стены светились красным, сливаясь с черной тенью.

Маленькая фигурка Дороти, далеко впереди, исчезла в каком-то ходу лабиринта. Нелли бросилась за ней, пытаясь удержать в памяти план лабиринта.

* * *

Доктор Браун вытащил длинный лист бумаги из машины посмотрел, поверх очков, на результаты, переведенные в сигналы и черточки.

— Отлично! Мы установили метасвязь между Нелли и Дороти. Нелли переживает мир Дороти прямо сейчас, пока мы разговариваем!

— Все жизненные показатели стабильны, — подтвердила медсестра Элизабет, читая ряд сигналов на контрольной панели.

— Это удивительно! — Браун ухмыльнулся и повернулся, чтобы разделить волнение с медсестрой Болл. Она загнула листок на медицинской карте, которую держала в руках и не ответила.

Доктор Браун закашлялся и уставился в свой блокнот.

Медсестра Болл откинула еще лист на планшете. Да, это был ее планшет, тем не менее, лист перед ней не имел никакого отношения к бланку для отслеживания жизненно важных показателей пациента во время лечебных процедур. Это был странный эскиз, на котором девушка уверенно шла навстречу чему-то невидимому, в окружении целой армии… демонов?

Медсестра Болл разорвала рисунок, смяла его, и выбросила в урну.

Шторм Алисы

Нелли проверяла ходы лабиринта, быстро заглянула в левый, правый и центральный. Никаких признаков Дороти… кроме голубой ленты, которая лежала у входа направо. Нелли глубоко вздохнула и всмотрелась в темноту хода, пытаясь рассмотреть там хоть малейший признак жизни.

Ей приходилось быть очень внимательной, чтобы отличать один проход от другого и замечать, где она уже была. Нелли подняла осколок желтого кирпича и посмотрела на одну из витрин, которые выстроились вдоль прохода. За мутными стеклянными дверями сидели старые фарфоровые куклы, в клетчатых голубых платьях, с красивыми темными косами. Они сидели криво, опираясь друг на друга, хрупкую голову каждой прорезала трещина. У некоторых и вовсе отсутствовали макушки, и только алели блестящие губы и белели костяные подбородки.

Нелли швырнула тяжелый кирпич и разбила витрину. Стекло треснуло, как будто паук мгновенно сплел сияющую паутину на нем.

Наконец, Нелли подобрала голубую ленту, сунула ее в карман и помчалась по коридору, пока не поняла, что ей необходимо перевести дыхание. Тяжело дыша, она остановилась около другой витрины, в которой стояли обожженные и почерневшие фарфоровые свиньи. Она замахнулась кирпичом.

Хррррр, хррррр, хрррррр, дзинь!

Нелли развернулся и столкнулся лицом к лицу с тем, кто так ужасающе скрежетал.

— Это… ты… сделала… такое… с… нами? — Пугающее создание перед ней изо всех пыталось говорить, своим погребенным среди винтиков и шестеренок голосом.

Нелли прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Человеческая кожа существа перемежалась с ржавыми жестяными панелями и длинными цепями, вздувшаяся красная плоть граничила с витыми, черными трубами и металлическими каркасами арматуры. Большие, заостренные крючки торчали из-под его грудной клетки, откуда сочилась едкая желтая жидкость. Внутренние органы виднелись через большой пластиковый пузырь на животе, внутри которого извивался роботизированный зародыш.

Нелли отступила назад и повернулась, чтобы убежать, но автомат схватил ее металлической рукой и швырнул в витрину с такой силой, что та разбилась. Нелли упала на пол, как тряпичная кукла, и закричала, когда вспышка боли в спине растеклась по всему телу, она не успела подняться, металлический монстр поднял ее над головой.

— Это… — он закружил ее, высоко в воздухе, — это…… ты виновата!

Лязг, лязг, лязг!

— В чем виновата? — закричала она.

Он не ответил. Тяжело шагая он нес Нелли вглубь красного лабиринта. Горячие слезы текли по ее щекам, снова она оказалась бессильной против ужасов Бедлама. Она не знала, где она, как сюда попала, и не имела понятия, как отсюда выбраться.

Чудовище повернул за угол, они оказались в зале с несколькими входами. Чем дальше они шли, тем больше лабиринт становился похож на мавзолей. Существо пролязгало вперед, в центр комнаты, все так же держа безвольно висевшую на его руке Нелли над собой.

В каждом из проемов новый кошмар добавлялся к железному человеку, который удерживал Нелли в плену. В одном стояло нечто, смутно похожее на пугало. Он возвышался на пятнадцать футов в высоту и носил растянутую, черную шляпу, закрывавшую мертвое лицо с обвисшей и потрескавшейся кожей и торчавшими сломанными зубами. Его невероятно длинные руки держали части человеческого тела и швыряли их в зияющую дыру на животе, прямо в свой раздувшийся кишечник.

Следующий дверной проем показал перекошенного льва. Крючки и цепи, протыкавшие его плоть, тянули кожу в разные стороны. Лев шел с трудом, на двух ногах, одна лапа плотно застряла в черном медвежьем капкане.

Он тщетно пытался своими здоровыми клыками содрать с себя другие жестокие охотничьи ловушки, которые впились в его тело, так, что из ран текли струйки яркой, красной крови. На шее льва был широкий кожаный шипастый ошейник, края которого врезались в шею, оставляя рваные, гноящиеся раны. Он натянул ошейник, зло мотнул головой, зеленые глаза мерцали. Он посмотрел на Нелли и зарычал, морща длинный шрам, пересекающий его морду.

— Ты. Ты все испортила. — Глубокий рык льва гремел по всей зале. Он закинул голову, и поднял губу, показывая огромные смертоносные зубы. — Ты испортила Оз.

В следующем проеме ведьма размахивала хлыстом и кнутом, которые держала в руках с длинными кроваво-красными ногтями. Она была на невероятно высоких каблуках, и носки так зловеще заострялись, что становилось понятно — ими можно выпотрошить любого врага. Ее черное платье на пуговицах было разорвано и висело клочьями, как клочки черной бумаги, на зеленом теле ведьмы. Она зашипела на Нелли и щелкнула кнутом по грязи, поднимая облако пыли.

— Тебе, ВООБЩЕ, не следовало сюда приходить, девчонка.

Неприлично широкая, злобная усмешка расползлась по ее зеленому лицу и крючковатый длинный нос, показался еще длиннее. Нечеловечески широко шагая, она быстро сокращала расстояние между ними, щелкая кнутом. Раздался ужасный скрежет, такой, что все присели. Лев закрыл огромными лапами изорванные уши, ведьма замерла на месте.

Нелли бесцеремонно бросили на землю. Она подняла голову, пытаясь понять, откуда идет этот ужасный звук.

Там, во тьме дальнего угла зала показалась маленькая зловещая фигурка, и Нелли знала, что сейчас тень заскользит к ней. Тошнотворный комок подкатил к горлу Нелли. Раздалось фальшивое пение:

Алиса говорит, что Нелли на пределе,

Ее волосы от страха поседели.

Пугало изогнулось и посмотрело туда, где стояла фигурка, окутанная тьмой. Он двигался, как будто был жидким, его трескучий голос шуршал, как сухие мертвые листья, под порывом горячего ветра.

— Еще одна?

Жуткая песня поплыла по комнате, из окружавших их темных теней:

Мысли спутаны, волнение мешает видеть ясно.

Как ты думаешь, от страха смерть ужасна?

Механический человек с лязгом стал отступать, мотая головой.

— Нечисть.

И тогда Нелли Блай говорит, на беду

В этом месте боюсь, что с ума я сойду.

Железный человек остановился и задрожал, а затем рухнул на пол — гайки, болты и куски жести с грохотом падали на землю. Он подтягивался и полз вперед, волоча за собой тело, но продолжал ползти, все время повторяя:

— Нечисть, нечисть, нечисть…

— Мы должны предупредить Дороти, — прошипела ведьма, в один шаг оказываясь в проеме, ведущем из комнаты.

Земля под Нелли загрохотала и задрожала. Слюна капала из уголка ее обмякшего рта, Нелли подняла лицо от пыли, и увидела, что Алиса скользит к ней из своего темного угла. Земля тряслась, стены рухнули, штукатурка падала кусками, и кирпичи падали на пол. Лабиринт и все, что тут было, рушились.

Я знаю теперь, ничего нет у меня,

И не беспокоюсь, что совсем без ума.

Алиса была уже достаточно близко, и Нелли видела ее темно-красные губы, расплывшиеся в улыбке. Это было чересчур.

Нелли закричала на пределе сил.

— Алиисссааааа! Не подходи!

Нелли молотила руками и ногами по воде. Ее маска соскользнула, и девушка начала задыхаться, нахлебавшись соленой воды, вместо воздуха, который был ей так нужен. Она вдохнула и начала царапать стенки резервуара, пытаясь выплыть, чтоб глотнуть воздуха.

— Вытащи ее оттуда! Вытащи ее, а то она утонет! — взвизгнула сестра Болл и кинулась к баку с Нелли.

Доктор и сестра Элизабет помчались следом, быстро натягивая грохочущие цепи, чтоб вытащить Нелли из бака. Она сопротивлялась, и, чтобы ее вытащить, понадобились тройные усилия. Вода пенилась и пузырилась, а Нелли безнадежно запуталась в комке из резиновых трубок.

Одним рывком, оторвавшись даже от пола, медсестра Болл навалилась всем весом рычаг лебедки, и, наконец, Нелли высвободилась из бака. Они бросили ее, как мокрую рыбу, на ближайшую каталку, и она, какое-то время, судорожно хватала воздух.

Медсестра Болл положила руки на плечи Нелли и успокаивающе заговорила.

— Все хорошо уже, Нелли, ты вернулась. Шшшш, — она мягко удерживала женщину, пока та не перестала биться.

Элизабет вколола успокоительное в руку Нелли, и знакомая волна тепла разлилась по телу девушки. Нелли потеряла сознание.

Доктор Браун все еще пытался отдышаться, он махнул рукой на каталку, Элизабет понимающе кивнула и с силой покатила Нелли к двери.

Медсестра Болл уперла руки в боки и сверкая глазами спросила.

— Что это было?!

Доктор Браун вытащил из кармана носовой платок и промокнул лоб. Он подождал, пока Элизабет уйдет вместе с Нелли, и заговорил:

— Метасвязь. Нелли была в мире Дороти и все видела своими глазами!

— Я понимаю, — кивнула медсестра, помахав рукой. — А у тебя есть какое-нибудь творческое объяснение того, почему Алиса тоже была там?

Доктор Браун посмотрел на медсестру, снова на носовой платок, как будто ответ скрывался в нем.

— Возможно, у ребенка Нелли тот же дар, что у Дороти и Алисы. Наверняка, так Алиса и может общаться с ней.

— Ну, может, тебе следует сначала узнать факты, а потом толкать свои непроверенные теории? Это пациенты, люди, доктор, а не куклы для игр. Мне казалось, смысл в том, чтоб вылечить их от их болезней!

Медсестра Болл выхватила носовой платок из неуклюжих рук доктора, бросила его ему в лицо и резко вышла из комнаты.

Он снова нахмурился на носовой платок. Ему не понравилось, как медсестра Болл насмешливо подчеркнула слово «доктор».

Глава 17

Доктор Браун вошел в свой кабинет и запер за собой дверь. Он подошел к открытому окну, захлопнул его, с треском опустил жалюзи и упал в кресло, уронив лицо в ладони. Он был так близок к цели. Он медленно, но верно понимал, что сработает, а что нет. Но теперь ошибки прошлого вернулись, и будут преследовать его с удвоенной силой. Все было так зыбко, и если что-то прошло не так с Нелли или Дороти сейчас…

Дзынь-дзынь!

Доктор Браун подпрыгнул, бумаги взлетели со стола, от порыва воздуха и упали на пол. Он нащупал трубку телефона и поднес ее к уху.

— Да! Алло? — он поднес динамик к губам, и поправил очки.

— Доктор Браун. Это оператор. У вас звонок от доктора Фреда Гриффита. Соединить?

— О, да, соедини, — он сел прямо и аккуратно оправил пиджак, разгладил лацкан.

После нескольких щелчков, голос доктора Гриффита раздался в трубке.

— Добрый вечер, доктор Браун.

— Добрый вечер, доктор Гриффит. Какие новости?

— Генри, я поработал над образцами крови, которые вы мне дали. Результаты просто невообразимы!

— Продолжай, Фред.

— Хромосомы полностью смешаны. В парах XY — аномалия уродства. Вы были правы, эти пациенты… у них нет отцов. Я никогда не думал, что встречу хоть одно непорочное зачатие, а уж тем более четыре. Я должен встретиться с ними!

Доктор Браун встал и отошел от стола, волоча телефон, насколько позволял шнур. Качаясь взад и вперед на носках, он, наконец, сказал:

— Прости, Фред. У моих пациентов очень деликатное лечение.

Они помолчали, и доктор Гриффит сказал:

— Ты не экспериментировал снова с проектом «Алиса»?

Доктор Браун нахмурился.

— Это конфиденциальная информация.

— Генри, нельзя продолжать эти… — он сделал паузу, пытаясь подобрать самые корректные слова, — очень неэтичные эксперименты.

Доктор Браун поставил телефон назад на стол и упал в кресло. Он снял очки и потер глаза.

— Не волнуйся. На этот раз у меня все под контролем.

Нелли проснулась в своей кровати, голова была мокрой. Она понюхала запястье, да, кожа пахла солью, как жидкость в баке. Ее память была в порядке. В животе заурчало. Когда в последний раз она ела? И где сейчас Дороти?

Ветер гремел за стеклом узкого окна. Она встала на кровать, поднялась на цыпочки и подтянулась к самому краю постели, чтобы выглянуть на улицу. Темные облака закрывали звезды и луну, но она видела, как верхушки деревьев мотаются от сильного ветра.

Нелли спустилась с койки, отодвинула ее и опустилась на колени, нащупала кирпич. Ей нужно было добраться до ее статьи и записать все, что она видела. Было ли видение вызвано наркотиками или нет, она потом разберется.

Нелли с трудом вытащила свернутые бумаги из отверстия в стене и разложила их и свои верные мелки на полу перед собой. Поставив красный карандаш на страницу, она попыталась надавить, чтобы начать писать, но карандаш выскользнул из пальцев и покатился по полу.

Сознание Нелли затуманилось, что, несомненно, было связано с недавно введенными наркотиками. Подождите…

Она подняла страницы и поднесла их к глазам, пытаясь разглядеть, что в них, в тусклом свете. Это были не ее заметки. Это были рисунки. Она широко распахнула глаза и листая сложенные страницы.

Там, где когда-то были ее слова, теперь были иллюстрации. И не просто какие-то рисунки… они были нарисованы той же рукой, что и те, из коридора Алисы… в ее сне.

Грубо набросанная карандашом невинная Дороти, стояла передо Львом, Пугалом и Железным дровосеком.

На следующем эскизе было изображено ужасное железное существо, которое держало ее в плену за несколько часов до этого.

Это она нарисовала, что ли, пока была под действием лекарств? Любопытство заставило ее перелистнуть страницу, и всмотреться в следующий пугающий рисунок: похожая на демоническую кошку химера выглядывала из-за… двери?

Она потянулась за следующей стопкой бумаг и застыла. На полу перед ней виднелась дорожка свежей, красной крови.

Нелли затаила дыхание и проследила куда та ведет… к ее животу! Она закричала, глядя на платье и вокруг себя. Кровь размазалась по кровати и по полу, под дверь.

Дверь Нелли была разблокирована. Она сама начала открываться со скрипом, ядовитый зеленый свет осветил пол и кровавый след.

В дверном проеме показался силуэт девушки, мгновенно ледяные пальцы страха пробежали по спине и сжали шею Нелли. Она застыла.

Но голос был другой маленькой девочки.

— Плохие люди идут.

— Роза? Это ты? — Нелли поползла к открытой двери.

Мяаааааууурррр…

Роза резко всхлипнула и повернулась на мяуканье.

— О! — она отвернулась от двери, а затем ее маленькие босые ноги быстро прошлепали по коридору. — Я не могу дать им поймать меня! — выдохнула она, и ее голос снова эхом донесся до Нелли.

— Роза! Подожди! — закричала Нелли, пытаясь встать и пойти за девочкой. Она ударилась о стену и оперлась на нее. Пациенты в соседних комнатах спали; без сомнения, плутая в наркотических снах. В голове быстро промелькнуло, не участвуют ли они все в этом кошмаре, в котором лев, оловянный человек, чучело, колдунья и страшная маленькая девочка будут преследовать их, где бы они ни спрятались. Или, может быть, лекарства так отупляли, что они вообще не видели снов.

Мяаааааааааууууууууу…

Кошачье мяуканье вырвало Нелли из ее мутного внутреннего диалога, и она посмотрела в коридор. Она еще не видела кошек, здесь, на острове, но она предположила, что сотрудник, возможно, привел в Бедлам домашнее животное, и оно просто потерялось.

Роза хихикнула где-то поблизости, возможно, в главной общей комнате. Нелли повернула за угол, мягко ступая. Она, держась за стену, взглянула на вход в клинику, и увидела девочку с коричневыми кудрями у входной двери.

Мяаааааууурррр…

Голос кота донесся к Нелли из-за зала. Она представила маленькую полосатую кошку, трущуюся спиной о ножку стола в общей комнате, настойчиво выпрашивая кого-нибудь любезно поставить блюдце холодного молока на пол. Нелли на цыпочках подошла к входу в убежище в главном вестибюле и прошла перед великолепным золотым зеркалом.

Крррааах!

Она прислонилась к стене. Раздался треск, как будто разбилось окно. Она огляделась вокруг, но окна были целыми. Да это и не было окно. Это было зеркало.

Мертвая середина, некогда идеального, обрамленного стекла, уродливо треснула. Нелли осмотрела комнату, пытаясь найти, что разбило зеркало. Словно в ответ на ее вопрос, трещины стали разбегаться по полотну. Одна за другой появились буквы, словно невидимые, когтистые пальцы царапали их на стекле с другой стороны.

ьседз ыМ

Буквы было трудно читать, они зеркально отражались. Она вытащила из кармана медальон с гусеницей. Открыла ногтем его и отразила буквы в зеркальной поверхности медальона. Теперь она смогла прочитать:

Мы здесь

Прислонившись к стеклу за буквами, демоническое, ужасное лицо смотрело на нее, корча рожи и размазывая грязь по стеклу, пытаясь разбить зеркало. Нелли выдохнула и захлопнула медальон. Повернувшись к зеркалу, она была готова встретиться лицом к лицу со всем, что ее там ожидало. Но теперь в зеркале ничего не было, кроме ее отражения. Слова, демон — исчезли.

Нелли прислонилась к стене, сжав виски ладонями и зажмурив глаза. Это из-за лекарств? Грань между реальностью и фантазиями стала настолько размытой, что она не знала, доверять ли ей собственным глазам.

Мяааааааууууу…

Нелли обернулась на звук и увидела платье Розы, мелькнувшее за углом.

— Роза! — окликнула она и поспешила за ней. Дверь в тепловые туннели подвала была приоткрыта. Нелли остановилась, не доходя до двери. Та скрипнула, открываясь немного шире.

— Роза? — снова позвала она, и посмотрела на уходящую вниз лестницу. Тихое хихиканье девочки раздавалось откуда-то из темноты внизу. Нелли поставила ногу на первую скрипучую ступеньку и тихо выругалась. С каждым шагом вниз, она погружалась в недра Бедлама.

Бах!

Нелли развернулась, на стук, дверь захлопнулась, но там никого не было. Скорее всего, ночной сторож обходил клинику и заметил открытую дверь. Но этот мягкий смех — это тоже сторож — или нечто иное?

Наконец, она нащупала ногой пол. Холодный и грязный. Тусклый свет мерцающей лампочки освещал подвал. Креозот капал со стен, создавая пугающие узоры на них, которые напоминали лица и монстров.

Снова смех? Или просто ветер? Дыхание Нелли сбилось, когда она шла по тусклому коридору.

МЯААУ!

Неужели кошка шла за ней по лестнице? Или в подвале еще были кошки? Нелли повернулась, лихорадочно оглядываясь в темноте. Она держалась за трубы, которые выстроились вдоль стены коридора, и они застонали в знак протеста.

Подождите… ржавчина капает с труб… все это было очень хорошо знакомо…

И вот это было, в конце коридора, так же, как это всегда было в ее снах. Склеп. И перед ним — узнаваемая фигура Алисы. Лампочка над дверью склепа мерцала, но давала достаточно света, чтобы разглядеть ужасное лицо, которое было частично закрыто пучками полусгнивших волос.

Ее красные глаза вглядывались в Нелли.

— Ты нашла меня, Нелли. Я так и знала.

Нелли уставилась на нее в ужасе, не в силах пошевелиться. Это не сон. Это не галлюцинация. Ее ноги приклеились к полу, от страха по ним бегали электрические мурашки.

— Где… где Роза? — прошептала она.

— Они собирались убить ее, — ответил хриплый голос. Нелли поняла, что губы Алисы не двигаются. Но она как-то слышала голос Алисы в своей голове.

— Тебе следует поблагодарить меня, — продолжал голос, — я берегу ее для тебя.

Из темноты где-то за Нелли раздалось грозное рычание. Она мгновенно взглянула на плечо, не желая смотреть на Алису. Что-то человекоподобное зашевелилось в тени.

— Кто ты? Покажись! — крикнула она решительно, голос ее дрогнул.

В темноте Нелли могла разглядеть только очертания чего-то, что стояло на двух ногах. Оно горбилось и крутилось взад-вперед, извиваясь и растягиваясь.

— Он покажется через мгновение, — ответил голос в голове Нелли. Нелли снова взглянула на Алису и увидела, как уголки зловонных красных губ сложились в улыбку.

Нелли оглянулась на силуэт, который начал сильно дрожать. Он подался к ней, и тусклый пучок света высветил подобие человеческого силуэта, чья кожа вздымалась и лопалась, что-то под ней толкалось.

— Присоединяйся к нам, — Алиса подняла руку и поманила Нелли. Ее губы все так же не двигались, а подбородок опущен на грудь. Она посмотрела на Нелли кроваво-красными глазами и усмехнулась. Нелли увидела, как малиновый язык пробежал по острым краям ее сломанных зубов.

— Мы все можем играть вместе.

Меховидное тело прорвало человеческую кожу существа с тошнотворным хлопком. Мокрые, мясистые слои жира и кожи отпали.

РРРРРРР!

Когти пробивались сквозь пальцы человеческой руки, раскалывая кожу и обнажая мускулы и серо-черный, полосатый мех. Длинные острые зубы, выступающие из лица, пережевывали и сгрызали человеческие пальцы с лапы, выплевывая их в кровавую кучу на грязном полу.

— Боже милостивый… — прошептала Нелли.

Гигантская кошка вышла почти полностью из своего гниющего кокона.

— Нет, глупенькая. Это не Бог. Это мой друг, Чеширский кот! — Алиса усмехнулась и закатила красные глаза. — Он хочет поиграть с тобой.

Из коридора раздался высокий крик.

— Роза? — закричала Нелли, не в силах скрыть свой ужас.

— Она со мной, Нелли, — выплюнул скрипучий голос Алисы. Нелли оглянулась на Алису, которая теперь сердито смотрела на нее и показывала на коридор. — Открой дверь.

Ее руки безжизненно поднялись к ее бокам, и она ухмыльнулась, широко распахнув алые глаза, ее голова внезапно склонилась в сторону.

— Давай, Нелли. Мы ждем. — Алиса отступила назад и исчезла за дверью склепа.

— Алиса? — позвала Нелли, вся дрожа. — Алиса?

Неестественный, пронзительный вопль заставил Нелли снова повернуться лицом к существу в тени. Вой держался на высокой ноте несколько минут, прежде чем оборвался и превратился в глубокое, гортанное рычание. Она видела сквозь силуэт зверя, что на его шее вздыбилась шерсть. Звуки, которые он издавал, обычно, коты издают перед нападением.

— Милая кошечка, — Нелли осторожно двинулась к своему единственному пути спасения: между стеной и огромной кошкой.

РРРРРРРРРРРРРРРВВ!!!

Кот выпрыгнул из мрака, его огромные клыки обнажились, и его убийственные когти потянулись к горлу Нелли. Нелли рванулась, руководствуясь чистым инстинктом выживания. Она нырнула и присела у стены как раз вовремя, гигантский, кошачий демон пролетел мимо нее и врезался в дверь склепа. Он потряс массивной головой и выпрямился.

В тусклом свете Нелли увидела, что это человекоподобный зверь с кошачьей головой. Когда он повернулся к ней, она смотрела прямо ему в глаза, такие же черные, как сама смерть, и на его безумную улыбку от уха до уха, полную огромных острых металлических зубов. Кровь и гной капали с открытых ран на боку, его больная кожа была покрыта ожогами и язвами. Его морда — это маска смерти, тело — ходячая болезнь, маниакальная улыбка — сама суть безумия.

Чеширский кот повернул голову к ней, он готовился к новому нападению. Его черные глаза закатились, и он снова завыл, готовясь к прыжку. Слюна капала с уголков его чудовищной пасти.

Нелли вскочила с пола и бросилась бежать так быстро, как ее трясущиеся ноги могли нести ее по коридору.

Кошачий демон задрал голову и взвизгнул, сила его мощного голоса пронзила уши Нелли. Он упал на четвереньки и прыгнул вперед, преследуя ее.

Нелли никогда не бегала так быстро, как сейчас. Секунда, и она уже у лестницы, она побежала наверх, перескакивая через две ступеньки, к свету, который сиял под дверью наверху. Кошка прыгнула к Нелли, выпустив когти. Кончики его когтей срезали кожу на икре. Она почувствовала острую боль, но ужас был такой сильный, что она даже не замедлилась. Она открыла дверь подвала, сломав замок и ударилась о стену напротив.

— Помоооогите! — закричала она, на предельной скорости несясь к стойке регистрации. Ей просто нужно было найти людей — неважно, кого. Но что-то схватило Нелли со стороны и сбило ее с ног, упав на нее и прижав голову к черно-белому плиточному полу. Для Нелли все погрузилось во тьму.

Сестра Болл, одетая в ночную рубашку и халат, нависла над Нелли, которая лежала, раскинувшись и без сознания в палате. Сестра Чиу прижимала диск к маленькому порезу над бровью Нелли. Эта травма от вазы доктора Карандини почти зажила, но теперь кровь из раскрытой раны текла струей.

Доктор Браун стоял рядом с сестрой Болл, сложив руки на груди. Он все еще был в рабочем костюме и халате, которые выглядели мятыми в этот поздний час. Задумавшись, он уставился на Нелли и погладил бородку.

— Она сказала, что Алиса преследовала ее, когда мы ее поймали. — Сестра Болл поправила несколько выбившихся прядей из ее спального колпака.

Доктор Браун взглянул на нее.

— Где вы сказали, нашли ее?

— Она как-то спустилась в подвал.

Он сделал паузу, снова посмотрев на Нелли.

— Будите Дороти. Мы идем в электролизную комнату.

Челюсть сестры Болл отвисла.

— Сейчас?

Доктор Браун повернулся к ней, все еще держа руки на груди.

— Сестра Болл, если у вас есть какие-либо проблемы с процедурами, которые я назначаю своим пациентам, или временем, когда я решаю их провести, вы точно знаете, когда и где поймать следующий паром. Если вы решите продолжать заниматься медициной со мной, немедленно идите в комнату электролиза.

Он повернулся на каблуках, толкнул каталку Нелли к двери и вывез ее в коридор.

Сестра Чиу спокойно собрала поднос с медицинскими инструментами и взглянула на сестру Болл, чей рот так и остался открытым. Сестра Чиу взяла поднос и с улыбкой вышла из комнаты.

Ресницы Нелли дрогнули. Она очнулась и поняла, что ее везут куда-то на каталке. Осторожно, она открыла глаза и увидела коридор и ряд дверных проемов. Она не узнавала этот коридор. Двери были открыты. Вглядываясь в комнату слева от нее, она увидела обнаженную пациентку, привязанную к столу. Тело женщины пациента было покрыто небольшими точными разрезами, из каждого капала кровь в пазы на столе. На пациентке был кожаный ошейник, с поводком, который держал охранник. Пациентка постоянно ходила по кругу по какой — то двигающейся платформе. Платформа была подключена к какому-то запутанному мотку провода. Когда каталка проезжала мимо двери, на Нелли из этого мотка глянули два маленьких голубых глаза.

— Помоги мне! — раздался голос Розы в какой-то комнате. Нелли изо всех сил попыталась сесть, но доктор Браун мягко толкнул ее обратно. Дверь в комнате Розы начала качаться, и бледное лицо и красные глаза, которые смотрели на нее из-за двери, сказали ей, кто запер дверь. Ее каталка, наконец, доехала до двери с надписью «Комната гипнотической индукции 2». Это была еще одна странная комната доктора Брауна, заставленная сложными механизмами.

Доктор Браун поставил каталку Нелли рядом с другой, на которой лежала Дороти, вытянув руки по швам. Она обернулась и увидела Нелли, ее большие глаза были заплаканы.

— Не бойся, Дороти, — Нелли кивнула ей.

Дороти кивнула, но ее голова и руки дрожали.

Сестра Болл вошла в комнату, все еще кутаясь в свой фланелевый халат. Она вставила резиновый кляп в рот Нелли, чтобы та не откусила себе язык во время процедуры. Когда сестра застегнула на руках Нелли кожаные ремни, доктор Браун подошел к панели управления и щелкнул выключателем. Машина, с названием «Динамо», ожила, звонко зажужжав.

Он посмотрел через плечо и сказал сестре Болл:

— Проверьте все нейроразъемы. Мы готовы.

Санитары выполнили окончательную проверку, доктор Браун отрегулировал и проверил металлический шлем Нелли. Удовлетворенный, он направился в смотровую. Медсестра Болл поспешила за ним, шепча:

— Доктор, вы знаете, что это именно то, что отправило Алису за грань!

— Я изменил процедуру с тех пор. Теперь мы используем электрический ток для создания Связи Душ между двумя женщинами.

— Связь душ?

— Предыдущий эксперимент установил метасвязь, что позволило Дороти увести Нелли в мир ее фантазий. Связь душ идет еще дальше. Это не только позволит Нелли войти в мир Дороти, но и даст ей фактически стать ее частью, по сути превращая Нелли в управляемую версию Дороти.

— И это поможет им обеим? — сестра Болл моргнула.

Доктор Браун кивнул медбрату, который, в свою очередь, потянул выключатель. Глаза Нелли залила ослепительная вспышка голубого света, из-за которой по голове, позвоночнику, каждой поре потекли волны неописуемой боли. Она дернулась и вонзила зубы в резиновый кляп, ее крикам вторила Дороти.

Глава 18

Нелли снова стояла на сломанных и износившихся кирпичах мира Дороти. Оз, как она сказала, когда Нелли была здесь с ней в последний раз. Небо снова было зловещим, со вспышками синего света, раскалывавшими черные облака. Вдалеке раздался грохот. Теперь она оказалась на другом участке грязной желтой дороги. Дорога вела к огромным, темно-зеленым воротам, встроенным в рушащиеся, изумрудно-зеленые стены. Сломанные ворота широко распахнулись.

Она вошла в опустошенный город. Обугленные и скрученные тела засоряли пейзаж. Здания, которые когда-то окружали дворец, лежали в руинах, или просто их поглотила земля.

Дороти нигде не было.

Нелли осторожно перешагивала через обломки, которые, как кирпичи на дороге, были изрисованы искаженными от агонии и отчаяния лицами жителей Оз. Было очевидно, что этот Изумрудный город когда-то был величественным и прекрасным, но он почему-то превратился в обугленные руины. Остался только дворец, окруженный двумя большими памятниками и охраняемый гигантскими запертыми воротами. Статуи, камни, манекены и тела были сожжены апокалиптическим огнем. Толстый слой сажи покрывал землю, и темная дождевая вода стекала по разрушенным стенам.

Нелли искала какие-то признаки жизни, которые могли бы указать ей, где Дороти. Она увидела вдруг перед собой одинокий дом, который остался нетронутым. Возможно, здесь она сможет найти кого-то, кто мог бы что-то объяснить и, может быть, дать понять, где Дороти.

Нелли побежала в этот дом посреди усыпанного сажей и обломков города. Это был скромный, милый дом с аккуратным крыльцом и ярко-зелеными ставнями на всех окнах. Но, как и все остальное в Оз, он ветшал. Старомодная вывеска качалась взад — вперед на ветру, его ржавые петли протестующе скрипели. Трафаретная надпись гласила:

Чаепитие

Джентльмены и леди

Нелли осторожно толкнула зеленую входную дверь. Та послушно распахнулась на последнем оставшемся шарнире и, со стоном, соскочила с рамы и с грохотом упала на землю, подняв облако пыли.

В отличие от милого внешнего вида дома внутри было мрачно. Люстра в коридоре была из черных кристаллов, а шторы и ткани имели ужасные оттенки черного, малинового и темно-зеленого.

На стенах висели выцветшие фотографии улыбающихся семей. Одна из них привлекла ее внимание. Молодая, красивая девушка с длинными волосами, яркими глазами и ямочками от улыбки сидела под цветущим деревом, с довольной полосатой кошкой на коленях. Фотография была снята со слишком большого расстояния, чтобы можно было рассмотреть лицо девушки в деталях, но она выглядела смутно знакомой.

— Как это возможно? — Нелли выдохнула, коснувшись картины.

Пока она удивлялась фотографиям, ветер принес в ветхий дом ужасное зловоние. Нелли заткнула нос и шагнула в гостиную. И увидела то, что заставило ее заткнуть рот.

Трупы людей, принесенные с дороги снаружи, художественно сплетались с колючей проволокой, шпагатом и лентами. Некоторые из их частей тела были плотно обернуты в чистую ткань, но недостаточно, чтобы полностью скрыть лица, пораженные горем. Мухи роились и гудели вокруг разлагающихся тел. От вони у Нелли защипало нос, и она в отчаянии огляделась, пытаясь найти ближайший выход.

— Ш-х! — прошептал кто-то, так громко, что почти вслух. — Она здесь! Принеси чай!

Нелли вырвалась через черный ход и глубоко вздохнула. За домом, под раскидистой ивой была зеленая лужайка, единственное яркое пятно в почерневшем пейзаже, который простирался во всех направлениях. На этом участке травы стоял смехотворно длинный стол, вокруг которого аккуратно стояло множество разномастных, но элегантно резных, стульев с высокими спинками. Перед каждым стоял прибор на нетронутой белой скатерти. Блюда, чашки чая и многоуровневые сервировочные тарелки были такие же разномастные, но все они были сделаны из изысканного китайского фарфора. На столе стояла какофония из полупрожаренных лакомств, а также чайники всех форм и цветов. Резные стулья и стол, на первый взгляд, казались красивыми.

При ближайшем рассмотрении Нелли заметила, что искривленные ножки стола, спинок и подлокотников стульев состояли из частей тела: женские ноги, мускулистые мужские руки.

Наиболее странными были объекты под ивой. Крупные, почти непрозрачные, кристаллические побеги, торчали из земли, каждый из которых окружали мелкие кристаллы, которые, казалось, выросли из зеленой травы. Нелли подошла ближе и потянулась к побегу.

К ее удивлению, что-то внутри этого двигалось. Она прижалась лицом к гладкой поверхности и поставила руки козырьком, чтобы лучше видеть. Она обнаружила большого белого кролика, чьи конечности тела были перешиты как попало. Его торс двигался, когда он дышал, голова торчала из плеча, розовый нос дергался, а голубые глаза смотрели прямо на Нелли. Она ахнула и отступила.

Фиолетовый кристаллический побег возле побега кролика был сломан и открыт, вокруг валялись осколки. Из него сочилась вязкая, темно-красная жидкость.

Другой зеленоватый побег с мухоморами у основания, внутри хранил колоссальную гусеницу с острыми выпуклыми клыками. Ее зелено-желтое пятнистое тело извивалось, когда она смотрела своими молочно-белыми глазами и несколькими из многочисленных ног пыталась разбить свой стеклянный кокон. Нелли осторожно прошла мимо другого разбитого коричневатого кристаллического побега к столу.

— Видите ли, некоторые из нас убежали, — мелодичный шепот поплыл в сторону Нелли. Она оглянулась, но не смогла найти источник нового голоса. За ним последовало хихиканье, но звук теперь шел с другой стороны. Нелли подошла к столу и коснулась спинки одного из пустых стульев.

Тоненький приглушенный голос, казалось, исходил откуда-то со стола.

Мерцай, мерцай, кот большой!

Алиса идет за тобой.

Нелли проследила звук до ярко-синего чайника с черно-белой засохшей чайной массой. Она подняла крышку, и эхо-голос продолжал:

Когда ты уходишь, я плачу,

Вернись, я умру, не иначе!

Мерцай, мерцай…

— Нет мест! Нет мест! — закричал другой голос, откуда-то рядом. Нелли опустила крышку чайника и развернулась.

— Нет мест… — повторил высокий костлявый коричневый заяц, шатаясь, он шел к противоположной стороне стола. На нем была одежда, будучи когда-то тщательно подобранной, была потрепана и запятнана. Грустно изможденный заяц опустился на стул, бросил длинные худые задние ноги на стол и поднял винный бокал, наполненный красной жидкостью.

— Я сказал: НЕТ МЕСТ! — владелец таинственного голоса внезапно появился перед лицом Нелли, проорав последние два слова, она вскрикнула и почти упала. Он улыбнулся, осторожно взял ее за дрожащую руку.

— Ну, посмотри, что притащил этот кот! — усмехнулся он, как можно приятнее.

Его темная одежда была застегнута, он носил фартук из кожи, которую Нелли не смогла определить. Шляпа с металлической решеткой, а внутри был виден его мозг и органическое вещество в клетке. Края шляпы были настолько огромны, что бросали тень на его лицо, и Нелли видела только его красные глаза и мерцающую, злобную усмешку.

Он подпрыгнул.

— Позвольте представиться. Я… — низкий поклон. — Ваш хозяин! — он снял шляпу, и Нелли заглянула в пустую полость, где должен был находиться его мозг.

* * *

Доктор Браун взял лист, который вырвался из его машины, и прочитал последнюю информацию. Он вытащил носовой платок, и протер потеющий лоб.

— Безумный Шляпник, — он поморщился.

— Это происходит снова, не так ли? — медсестра Болл бросила на него обвиняющий взгляд.

Игнорируя ее комментарий, он продолжил.

— Алиса действительно могла найти способ проникнуть в мир Дороти через Нелли.

Цвет сошел с лица медсестры.

— Значит ли это, что она все еще… жива каким-то образом?

Доктор Браун хмыкнул.

— Невозможно! После всех этих лет?

Его возражение казалось решительным, но его сведенные брови и вопросительный тон заставили медсестру Болл почувствовать боль в животе.

Нелли было трудно решить, были ли эти два ужасных чудаковатых персонажа угрозой. Держа здоровое расстояние, она спросила этого человека.

— Дороти упоминала пугало. Это ты?

Он посмотрел на Нелли из-под своей массивной шляпы, и безумно усмехнулся.

— Пугало? Кнопки и козы — я выгляжу как пугало, по-твоему?

Нелли глубоко вздохнула и спросила.

— Где Дороти?

Жуткий мужчина отскочил назад и указал стильной тростью на нее.

— Дороти? Дороти? Дороти пропала. Теперь Оз принадлежит нам!

Гигантский заяц за столом закатил маленькие глаза и поднял свою разбитую чашку в воздух.

— Нам! Нам!

— Кто вы?

Человек подался к ней, полы его сюртука кокетливо изогнулись идеальной дугой, повторяя его усмешку.

— Мы пришли из восхитительного места под названием Страна чудес. Однако нам здесь очень нравится. Может быть, мы останемся.

— Вы не можете оставаться здесь! Это место не ваше.

В мгновение ока мужчина бросился к Нелли и остановился в нескольких дюймах от ее лица.

— И что ты сделаешь? — его красные глаза сверкали под черной шляпой, как два горящих угля в темноте, когда его лицо все приближалось к ней.

Нелли сжалась, и широко раскрытыми глазами смотрела на него, ее губы дрожали. Кончик его длинного кривого носа коснулся ее. Холодный и влажный.

Он внезапно откинул голову и зашелся в очередном приступе хриплого смеха. Внезапно, он перестал смеяться и посмотрел прямо на нее.

— Возможно, кое-что ты можешь сделать.

Нелли уставилась на него, не зная, бежать или остаться и выслушать потенциально фатальное предложение.

Странный джентльмен прогуливался по лужайке, размахивая тростью.

— Понимаешь, Нелли. Мы здесь, потому что нам некуда идти. Мы изгнаны из нашего мира. Но ты… — он указал тростью на живот Нелли, — ты можешь кое-что сделать.

Нелли стиснула зубы. Да, этот человек был опасен и страшен. Он тоже был в отчаянии, и он тратил впустую время, за которое она могла найти Дороти.

* * *

— Если ты знаешь, где Дороти, скажи мне!

Он продолжал кружить по полянке, играя с тростью:

— Если ты хочешь избавиться от нас, ты должна освободить нас, — он повернулся к ней, и его глаза сверкнули. — Разбей зеркало, Нелли.

— Разбей, и мы станем свободными! — коричневый заяц подался вперед по столу и вытер свои блестящие губы рукавом.

— Зеркало в коридоре?

— Алиса заперла нас в ловушку там.

Нелли моргнула, вспоминая все, что она видела в богато украшенном стекле. Мы здесь.

— Алиса? Ты тоже ее знаешь?

И снова он рассмеялся.

— Знаю ли я ее? Она сделала нас. Мы часть ее!

Нелли покачала головой.

— Я не понимаю. Ничего из этого не имеет смысла. Почему я?

Заяц встал и указал на нее лапой.

— Потому что ты единственная, с кем может говорить Алиса.

— Алиса! — проскрипел синий чайник.

— Но почему я? Что во мне особенного?

— В тебе? — мужчина сделал к ней один длинный шаг и нарисовал крест концом трости. — В тебе нет ничего особенного. Но… кто-то знает почему. Это твой секрет.

Он грубо подтолкнул ее к белому кристаллическому побегу, и постучал по нему. Она посмотрела на побег и свела брови.

— Давай! Она знает, — побег звенел от каждого удара трости.

Нелли наклонилась и посмотрела в стеклянный кокон. Внутри изуродованный белый кролик посмотрел на нее своими голубыми глазами и моргнул.

— Семя посеяно, но роза еще не начала цвести, — прошептал он ей на ухо.

Когда его загадочные слова сложились, она отстранилась и посмотрела в пугающие красные глаза. — Ты пытаешься сказать, что я беременна? Розой?

— Тик-так, а ты мозговитая! — он погладил ее по голове.

Ее руки скользнули по ее животу, пока она пыталась осознать свалившиеся новости.

— Тик-так! Тик-так! — повторил заяц и сделал глоток из кубка.

— Но этого не может быть… — пробормотала она. — Я не была с мужчиной больше года!

— Мессиям, таким как Алиса, не нужен мужчина, чтобы родиться. Как еще ты могла бы говорить с мертвыми? По крайней мере, пока ты сама не на грани смерти.

Нелли внезапно осенила догадка.

— Значит, Алиса мертва?

Он улыбнулся.

— Алиса есть Алиса.

— А Дороти?

— Как две горошины в одном стручке, эти двое! — он снова начал ходить туда-сюда, размахивая тростью. — Те же силы. Разные миры. Только… — он повернулся к ней лицом. — Дороти гораздо опаснее.

На этот раз Нелли рассмеялась.

— Дороти — милая девушка!

Визгливый смех мужчины заставил Нелли замолчать.

— Едва ли. Алиса создала Страну Чудес из любопытства и жажды приключений. Дороти создала Оз из катастрофы и смерти.

— О, Алиса, моя Алиса! — запричитало существо в синем чайнике.

— Ее руки по локоть в крови. Остерегайся, Нелли, или тебя ждет та же участь, что и ведьм.

— Нет, — она покачала головой — ты ошибаешься в ней.

— О, я? Как хорошо ты знаешь свою маленькую сво…

Внезапно человек с мозгами в шляпной клетке и светящимися красными глазами начал отходить от Нелли. Он смотрел, широко раскрыв глаза, на плечо Нелли. Коричневый зайчик вскочил и бросил кубок в сторону, чтобы схватить острый, серебряный нож.

Нелли обернулась и с облегчением выдохнула.

— Дороти!

Дороти стояла у крыльца, но в отличие от Нелли, которая тепло улыбнулась, Дороти выглядела странно далекой и холодной. Из темноты позади нее вырисовывались три фигуры, они стояли вокруг Дороти. Это были Железный дровосек, Пугало и Лев. Лев откинул назад голову, чтобы зарычать, к реву присоединился визг Пугала, и лязг механических частей Железного дровосека. Все трое были связаны цепями друг с другом.

Человек в шляпе и потрепанный коричневый зайчик, присели на корточки и зашипели на Дороти.

Дороти опустила лицо и посмотрела на создания Алисы. Стальным голосом она приказала:

— Оставьте это место, демоны!

Мужчина усмехнулся.

— Ты еще молода. Но если вы хочешь боя, я с удовольствием приму его!

Большие бритвенные ножи и ножницы высунулись из его ладоней. Он крепко сжал их и ухмыльнулся, двигаясь к Дороти и ее приспешникам.

Лев вздыбил гриву и зарычал, обнажая широкие ряды блестящих острых зубов. Железный дровосек человек приготовился к атаке. Возвышающееся чучело, казалось, стало еще выше, растягивая длинные руки, как лапы паука, и испустило визг, от которого кровь могла бы политься из ушей.

Дороти заговорила, не сводя взгляда с мужчины:

— Я буду драться, только чтобы защитить своих людей.

— Может быть, я могу заставить тебя передумать, — выкрикнул он, сверкая смертельными клинками.

Дороти повернулась к Нелли:

— Нелли, беги! Я их задержу!

Нелли не теряла времени. Она развернулась и побежала обратно в дом.

— Ах, Нелли! Беги, беги. Не волнуйся о Розе. Мы позаботимся о ней! — позвал ее странный человек с мозгами в клетке.

Нелли задержалась на мгновение в дверях.

— Просто беги! — закричала Дороти. Не теряя ни минуты, Нелли побежала через дом, мимо гнилых груд тел, мимо фотографий, ко входной двери. С каждым шагом она видела, как дом сжимается и оплывает, как будто кто-то гигантским невидимым пальцем размазывал акварельный рисунок. Вспышка голубовато-белого света заполнила дом, ослепив Нелли, и она врезалась в стену. Дом и вся Оз звенели от криков и воплей демонов, настолько пронзительных и сильных, что Нелли почувствовала, как будто ее мозг пронзили осколки кристалла. Она вскрикнула, опустилась на колени и крепко зажала уши, смутно осознавая, что ее барабанные перепонки могут лопнуть от неземного напряжения.

* * *

На столе в электролизной, в голове Нелли вспыхнул белый свет, ее затрясло. Если бы кожаные ремни не были настолько крепкими, то токовые импульсы машины «Динамо», сбросили бы ее со стола.

Доктор Браун наблюдал, как искры летят от электродов на голове Нелли, когда она билась об стол. Он не вздрогнул, даже при полном понимании, что каждый толчок ощущался так, как будто десять тысяч лезвий врезаются в ее плоть одновременно.

— Хорошо, — кивнул доктор Браун. — Этого должно быть достаточно. Выключаем.

Он осторожно потянул массивные рычаги и выключил «Динамо», машина замедлилась, а затем остановилась.

Нелли изо всех сил пыталась открыть глаза. Перед глазами все сверкало, мозг еще обрабатывал сигналы тока, и голубые вспышки гасли и загорались. Тем не менее, через все это, она видела образ Розы, всплывший перед ней. Ее темные кудри, ее ангельское лицо… но что-то было не так. Она вибрировала с невероятной скоростью, настолько быстро, что ее голова стала простым пятном для Нелли.

Несмотря на то, что машина отключилась, Нелли трясло. С каждой конвульсией, которая сотрясала ее тело от боли и заставляла ее выгибаться, она чувствовала, словно крылья хлопали у нее за спиной. Она не могла описать это чувство, но оно наполнило ее первобытным ужасом. Нелли посмотрела на санитаров, на медсестру Болл и доктора Брауна. Каждый смотрел мимо нее. Ее живот скручивался, под кожей что-то шевелилось и урчало.

Нелли с ужасом ждала, уверенная, что что-то в какой-то момент вылезет из ее живота, так как телесная форма маленькой девочки продолжала висеть над ней среди множества огней.

— МАМОЧКА, НЕТ! ПОМОГИ МНЕ! АЛИСА ХОЧЕТ СДЕЛАТЬ МНЕ БОЛЬНО! — закричала маленькая девочка.

Доктор Браун взглянул вверх, поверх очков.

— Вы что-то слышали?

Все покачали головой в ответ.

— Хм… — доктор вернулся к своим записям успешных результатов, с силой поставив точку в последнем предложении.

— Она стабильна. Хорошо. Давайте закончим на сегодня. Отвезите пациентов в палаты.

— Мы все еще можем это закончить… — низкий голос медсестры Болл был едва слышен, но ее взгляд был красноречив.

— Почему, сестра, есть еще одна фаза, и их лечение будет закончено, — он развернулся и, щелкнув каблуками, вышел из комнаты, оставив персонал убираться.

Машина дрогнула еще раз и полностью отключилась. Нелли изогнулась в последнем спазме и провалилась в сладкое небытие.

Глава 19

Сознание Нелли возвращалось, но она не открывала глаза. Если она откроет их, она может снова оказаться на желтой кирпичной дороге или в длинном темном коридоре или, возможно, плавать в водяном резервуаре, или сидеть на холодном влажном полу в цементной умывальной комнате. Возможно, на этот раз это будет каталка с кожаными ремнями рядом с ужасающей машиной или, в лучшем случае, холодный твердый матрас с комками в ее комнате в лечебнице.

Она едва приоткрыла один глаз — ничего из вышеперечисленного. Как будто ординаторская ранним утром. И, к ее большому удивлению, она больше не была привязана. Она медленно села и осмотрела себя: перевязанная рана на пятке, свежий шов над бровью. Каждая мышца в ее теле болела, особенно болела спина. Вся кожа горела и была в фиолетовых и зеленых синяках. И, самое главное, она была такой голодной и слабой, что не знала, сможет ли она подняться с кровати.

Нелли осмотрела комнату. Был еще один приятный сюрприз, помимо свободы. Белая тарелка стояла на боковом столике рядом с кроватью с простой, но щедрой едой, арахисовое масло, бутерброд с джемом, большое красное яблоко и чашка молока. Она почти заплакала от облегчения. Сэндвич не продержался и пяти минут, и яблоко и молоко она съела так быстро, что от яблока остались только семечки.

Нелли почувствовала усталость. С полным желудком она сунула ноги под тонкое одеяло и с благодарностью, впервые с момента ее прибытия в Бедлам, уснула крепко и уютно, прежде чем ее голова даже коснулась подушки.

* * *

Через несколько часов Нелли проснулась от шума шелестящей бумаги. Медсестра Болл ходила по комнате, раскладывая лекарство на жестяном лотке, рядом с множеством карандашей и бумагой.

— Пора принять лекарство, Нелли.

— Что я здесь делаю? Что случилось с моей комнатой? — спросила Нелли, садясь и потягиваясь.

— Прямо сейчас вы склонны к малейшему внушению. Мы не можем допустить, чтобы вы находились с другими пациентами, пока не пройдете заключительную фазу лечения.

— Сестра, где Дороти?

— Вместо того, чтобы беспокоиться о ней, почему бы вам не сосредоточиться на своем собственном выздоровлении? Вот, — медсестра Болл опрокинула маленький белый бумажный стаканчик в ладонь Нелли, и две круглые синие таблетки выпали на нее. Нелли послушно положила их в рот и сглотнула.

— Дайте мне посмотреть, — медсестра подняла лицо Нелли за подбородок и проверила ее рот. Нелли подняла язык.

— Хорошая девочка, — кивнула медсестра Болл. — Я заметила, что ты потеряла свои карандаши и бумагу. Вот тебе еще.

Она скользнула к двери и остановилась. Обернувшись к Нелли, она добавила:

— Я взяла на себя смелость проверить ваши записи. Нелли Блай… репортер Нью-Йорк Трибун.

Глаза Нелли широко раскрылись. Легенда провалилась — но как?

Медсестра Болл посмотрела прямо в глаза Нелли и мягко сказала:

— Чтобы найти Алису, поищи под буквой «Л», «Лидделл».

Блямк!

Ключи медсестры упали на пол комнаты, когда она вышла за дверь и закрыла ее за собой.

* * *

Дороти лежала на твердой койке в своей запертой комнате, ее тело было абсолютно непослушным после последней дозы наркотиков, заказанных врачом. При звуке ключа в замке она заставила себя открыть один глаз.

Доктор Браун открыл дверь. Она смотрела на него сквозь мутные от лекарств глаза, как он встал, на мгновение скрылся за углом, а затем снова появился, подталкивая скрипучую тележку, в которой было незнакомое устройство.

— Что ты делаешь? — услышала она свой голос, но, с языком, распухшим на три фута, ее голос звучал незнакомо.

— Это, моя дорогая, то, что мне нравится называть семейной машиной, — он подкатил тележку к койке и поднял странную гарнитуру из кожаных ремней и металлических проводов. Закрепив конструкцию на голове Дороти, он сел на табурет, напротив.

— Вот, Дороти. Я хочу, чтобы ты помогла мне проверить ее. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась. Сосредоточь свои мысли и свои сны на этом экране.

Он щелкнул металлическим выключателем, и экран ожил, сияя черными и белыми пятнами, которые прыгали, как метель с солью и перцем. Дороти уставилась в светящийся экран, не видя ничего другого.

— Поделись своими мыслями со мной. И я смогу поделиться ими с тобой…

Дороти неуверенно смотрела на светящийся экран, там, как по волшебству, черно-белые пятнышки прыгали как безумные, пока изображение не начало формироваться.

Доктор Браун улыбнулся, когда сложилась знакомая картина — солнечная ферма, окруженная колосящейся травой и стадами животных. Под деревом маленькие утята неуверенно переваливались вслед за матерью.

— Прекрасно! — выдохнул он, протягивая руку, чтобы коснуться изображений, движущихся по экрану. — Есть что-то вне фермы? Возможно, лес?

Кончики его пальцев коснулись стекла, изображения исчезли, и монитор снова показал прыгающие белые и черные пятнышки. Дороти была слишком загипнотизирована светом экрана, чтобы что-то сделать, и просто смотрела на него.

Он осторожно снял гарнитуру с головы Дороти и выключил машину серебряным переключателем. — У тебя замечательный прогресс, Дороти, — он грубо похлопал ее по плечу, собрал свою странную машину и улыбнулся, обращаясь к Дороти, независимо от ее способности понять его. — Даже Алиса не заходила так далеко!

Он встал и выкатил тележку из комнаты, закрыв за собой дверь. Замок закрылся, и Дороти услышала, как мягкое хихиканье доктора стало более отдаленным, когда он вез тележку по коридору.

— Я не Алиса… — прошептала она.

В недрах Бедлама дверь в подвал виднелась в мерцающем свете старой лампочки.

— Дороти… — прошептал трескучий голос.

Дверь тряслась, с потолка падали комья грязи на пол коридора.

После мирного обеда Нелли писала какое-то время, потом встала и вытащила ключи медсестры из-под матраса. Знакомые звуки запираемых замков эхом разносились по залам, когда персонал Бедлама шумно замыкал пациентов в палатах и щелкал выключателями.

Она терпеливо ждала. Сегодня, благодаря медсестре Болл, выйти из комнаты было намного легче, чем когда она пользовалась шпилькой. Когда сотрудники ушли, и звуки храпа заполнили клинику, Нелли вышла и на цыпочках подошла к кабинету доктора Брауна. В его офисе было темно и заперто. Проверяя, чтобы никто не появился в коридоре, она подбирала ключ из связки к замку офиса. После нескольких попыток замок щелкнул, и она повернула дверную ручку.

Офис доктора Брауна был, в лучшем случае, странным, даже в дневное время. Теперь она увидела его ночью, когда существа в баночках и фотографии изобретений доктора выглядели пугающе. Однако на этот раз она знала, куда ей нужно идти. С ключами в руке, в мгновение ока, Нелли открыла кабинет врача и начала перебирать папки.

— «Л» — «Лидделл», — пробормотала она, перелистывая папки, одну за другой.

— ГЭБИШ. МУР. TEO. ДЖОНСТОН. ЛОПЕЗ. ВАЙТ. ХАПМЭН. Она лихорадочно листала папки, пока… ЛИДДЕЛЛ.

Вот оно.

Она вытащила папку, заперла шкаф и подошла к окну, чтобы видеть в лунном свете. Она открыла папку.

Здесь была фотография Алисы. Это была та самая фотография, которая висела на стене чайной в Оз. Маленькая, красивая молодая девушка, невинная и счастливая, сидела под деревом и ласкала довольного серого полосатого кота, свернувшегося на белом фартуке платья. Она была все так же слишком далеко, чтобы Нелли ясно увидела ее лицо, но этот ребенок заметно отличался от того ужаса, который теперь представляла собой Алиса.

Первая заметка доктора Брауна была прикреплена к правой части папки:

«Я впервые познакомился с Алисой в 1911 году. Она была очень проблемным ребенком, но одаренным огромными психическими способностями».

Глава 20

Бледная молодая девушка неподвижно сидела в темном углу комнаты.

— Да, доктор Браун, — сказала молодая женщина в платье похожем на платье молодой девушки, в замешательстве, одному из новеньких врачей клиники Бедлам. — Я ее законный опекун. Сестра, если быть точнее. Меня зовут Эдит Лидделл.

— Мисс Лидделл, могу я спросить, — доктор Браун разгладил свои волнистые черные волосы. — Что это за воображаемые друзья, которые вас беспокоят? Дружелюбный кролик в жилете кажется вполне приемлемым воображаемым спутником, которого, скорее всего, она перерастет, когда придет время.

Лицо Эдит покраснело. Она быстро бросила взгляд на девушку в тени и наклонилась к доктору.

— Эм… это, ну… они… они не обычные воображаемые друзья, понимаете. Она описывает эти… этих существ, которые… ну, это просто звучит абсолютно… безумно. Там есть кошка со светящимися глазами, которая говорит полный вздор, а затем просто исчезает. Ну, все, кроме улыбки, исчезает. Есть вещи, которые заставляют вещи становиться большими и маленькими, и бутылки с лекарствами, которые можно проглотить, чтобы вырастить себе змееподобную шею. И есть человек, который сошел с ума, Безумный Шляпник, кажется. И, что хуже всего, есть Королева Червей, которая только и хочет… — она наклонилась к доктору и шепнула ему на ухо.

— Отрубить вам голову! — тихо сказала маленькая девочка в углу.

Эдит подняла брови и кивнула.

Доктор Браун кивнул и записал несколько заметок в файле Алисы.

«Она родилась в Оксфорде. Происхождение ее родителей было неизвестно. У нее была сестра по имени Эдит, которая ее удочерила.

Алису привезли сюда из-за ночных кошмаров — места, которое она называла Страной Чудес. Но не кошмары делали ее особенной».

Алиса сидела в гостиной с любимым красно-белым шахматным набором, куском угля для рисования и маленькой стопкой бумаги. На рисунке перед ней ухмылялась полосатая кошка от уха до уха с желтыми глазами, висевшая в воздухе на высоте дерева при дороге.

За стулом Алисы собралась группа пациентов, которая что-то шептала. Их слова были недобрыми, они задумали что-то жестокое по отношению к ней.

Алиса развернулась в кресле и посмотрела на них. Они мгновенно разошлись без единого слова. Только одна пациентка осталась и встала, подняв взгляд на Алису.

«Она понимала негативные эмоции других людей. Она могла читать мысли. Пациенты были в ужасе от нее».

Алиса встала и подошла к женщине. Она шла прямо, не моргая и не отводя взгляда. Губы женщины скривились в ухмылке, когда она смотрела на длинные, бледные, светлые волосы девушки, свисающие ей на лицо. Она положила пальцы на плечи Алисы и сурово нахмурилась. Алиса отшатнулась, отступила на несколько шагов, но оправилась, и сжала кулаки.

Внезапно женщина упала на колени, зажала уши и завопила «помогите». Кровь лилась у нее из ушей, забрызгивая ее серое платье, пока она расцарапывала себе глаза.

Доктор Браун и медсестра вошли в комнату, когда Алиса тихонько отошла от женщины, которая извивалась на земле от боли. Медсестра побежала к кровоточащему пациенту, а доктор стоял неподвижно, пытаясь оценить, что произошло.

«Когда я впервые стал свидетелем психического нападения Алисы на пациентку, я не понял, что произошло. Но странных совпадений стало слишком много, чтобы списать их, на чистое воображение. Сотрудники начали пускать слухи. Пациенты старались держаться как можно дальше от Алисы. Вскоре я пришел к выводу, что у этой девушки особый дар, и ответственность за научное изучение ее источника лежала исключительно на моих плечах. Это был генезис проекта «Алиса».

Я разработал три специальные программы для управления гипнотическими способностями Алисы. Первая — индукционная комната, с сенсорно-депривационной камерой. Я экспериментировал со звуком, светом, сном, лекарствами и всеми методами терапевтического лечения в пределах моей власти для решения проблемы нестабильности психики. Чтобы исследовать неслыханные способности, это было все, что я мог сделать, чтобы попытаться определить причину ее дара. Это заняло много недель тщательного изучения, но в итоге стало очевидно, что наибольший потенциал Алисы достигается в темноте».

Алиса лежала в соляном растворе, плавно покачиваясь на воде в темноте в своих грезах. Доктор Браун и медсестра Болл стояли в комнате наблюдения, следя за жизненно важными показателями девушки, и делали заметки в течение эксперимента.

Алиса дернулась, ее длинные светлые волосы плавали вокруг нее в жуткой тишине резервуара.

— Нееееееет… — девочка застонала, ее глаза быстро двигались влево и вправо под веками. — Я не буду! Не буду! — воскликнула она кому-то из сна.

Медсестра Болл крепко сжала запястье доктора Брауна. Он поднял на нее глаза, чтобы возмутиться, потому что он зря испортил заметку, но увидел табурет, который поднимался в воздух с цементного пола, заставил его подавиться словами. Лампочки в комнате лопались, одна за другой, и врач с медсестрой бросились к резервуару, чтобы разбудить Алису от ее кошмара.

«Мы начали с воссоздания условий гипнотической индукции. Для этого нового эксперимента я создал машину. Я сделал механическую трубку с жестким вакуумным каркасом».

Алиса лежала на металлической кровати. Ее румяные щеки потускнели, глаза стали впалыми и усталыми. На голове кожаный ремень, на лице намордник, который не позволял ей и рта раскрыть.

Доктор Браун щелкнул выключателем на прошлой версии своей электролизной машины, и мгновенно лицо Алисы исказилось от боли. Она не кричала, она, вообще, старалась как можно меньше реагировать на удары током.

В следующем эксперименте я вводил электричество в мозг, чтобы устранить неврологические разрывы. Я также создал устройство, способное захватывать мозговые волны и переводить их в свет. Я назвал его машина воссоединения.

«Машина воссоединения, это вакуумная трубка и экран с фосфорным покрытием. Этот экран подвергается бомбардировке электронами, создающими изображение мыслей пациентов, подобно тому, как Алиса использует свои силы, чтобы проецировать свои мысли в умы других пациентов».

Доктор Браун постучал пальцами по бумаге и пристально посмотрел на теперь болезненную девушку в кресле перед собой. На ней была гарнитура, которая соединяла ее металлическими проводами с экраном, заполненным белым светом. Все, что она могла сделать, это моргнуть и прищуриться, чтобы не видеть свет.

Доктор Браун снял гарнитуру с Алисы, бросил ее на машину и выбежал из комнаты.

«После тщательного тестирования я должен признать, что Алиса практически не продвинулась вперед. Я узнал позже, что Алиса намеренно проваливала тесты».

Алиса стояла в своей комнате спиной к двери, вытянув руки по швам, в одной руке заветный медальон с гусеницей, в другой плюшевый медведь. Доктор Браун наблюдал через стекло, как плюшевый медведь и медальон взмыли в воздух и начали вращаться вокруг нее в воздухе. Медальон вращался к ней ближе, пока не остановился у нее глаз. Крышка открылась, и Алиса увидела, как доктор Браун изучает ее через стекло. Доктор вздрогнул, Алиса смотрела на него в отражении медальона, ее болезненные желтые глаза сосредоточились на нем с концентрированной ненавистью.

Он отступил назад в тень и ушел. С каждой секундой его шаги становились все длиннее и быстрее.

— Доктор Браун? Все в порядке? — окликнула медсестра Болл мужчину, удаляющегося по коридору.

«Она держала меня за дурака. Издевалась надо мной. Проект: Алиса была успешным, но она вводила меня в заблуждение, убеждая, что он провален. Я взял дело в свои руки».

Девушка пыталась вырвать руку из хватки доктора, который тащил ее к двери «Гипнотическая индукция 3». Она упиралась голыми ногами в порог, но доктор Браун нетерпеливо втолкнул ее внутрь, так, что она влетела в комнату, и ударилась о металлическую дверь.

Алиса застонала и опустилась на колени, зажав рот и заплакав. Отняв руку, она увидела, что та окрасилась в красный от крови из разбитой губы и прокушенного языка. Ее передние зубы были сломаны.

Доктор Браун запер дверь.

— Вставай, — он открыл металлическую дверь, которую Алиса слегка помяла. Это была дверь в капсулообразный аппарат в центре комнаты.

— Пожалуйста… — воскликнула она с пола, сбившись, когда кровь побежала по ее подбородку. — Пожалуйста, не надо больше…

— Вставай, я сказал, — он подтянул ее за запястье и втолкнул в капсулу.

«Я решил продолжить эксперимент. Алису отвели в третью и последнюю комнату для гипноза. После этого теста у меня было бы то, что мне нужно, чтобы закончить мою машину».

Доктор Браун кружил над капсулой, поворачивая переключатели на панели управления. Внутри капсулы Алиса посмотрела на круг пульсирующего света. Круг вращался все быстрее и быстрее, свет мерцал все больше и больше. Ее глаза расширились.

«Как только субъект сдается и нейронные узоры сбрасываются, он становится очень восприимчивым к внешнему внушению. Машина работает так же, как и камеры сатурации. Возвращая картинки субъекту, мы можем достичь полного контроля над разумом. Полного послушания.

Десятилетия исследований гипноза теперь могут объединиться в один маленький аппарат: машину воссоединения».

Алиса сидела на койке в своей комнате, держа плюшевого медведя в слабых, худых, бледных руках. Машина воссоединения доктора Брауна лежала на тележке перед ней, и гарнитура связывала ее с устройством.

— Алиса, я знаю, ты сможешь это сделать, — настаивал доктор Браун, еле сдерживаясь. — Смотри на свет. Ты можешь показать мне Страну Чудес — ты уже делала это раньше.

Алиса тупо смотрела в свет стеклянными глазами. Но ничего на экране не изменилось, изображения не складывались.

«Но с Алисой связь была неполной. Она боролась против эксперимента, и необходимо было принять меры. Единственный метод, который позволял пациенту достичь максимального потенциала, заключался в том, чтобы снять давление на ее мозг. Способы достижения этого хорошо зарекомендовали себя, но эти неортодоксальные методы лечения не были в ходу у западной медицины».

Алиса сидела, привязанная к медицинскому креслу, на этот раз в хирургической комнате. Единственным человеком в стерильной белой комнате был доктор Браун, который раскладывал инструменты и все для анестезии на металлическом подносе. На нем были хирургическая шапочка и перчатки.

— Не волнуйся, Алиса, — он похлопал ее по плечу, не обращая внимания на ее слезы, которые катились по обеим щекам, на широко распахнутые глаза и приглушенные протесты, которые терялись за куском ткани, сунутым между сломанными зубами и завязанным на затылке. Он наклонился над ней, чтобы поправить длинные винты металлического крепления, которое, как клетка, держало ее голову неподвижной. Черной ручкой он делал точные измерения и помечал центр ее лба.

— Это закончится раньше, чем ты поймешь, — он взял шприц и, держа его перед собой, выдавил воздух.

Алиса зажмурилась и сконцентрировалась так сильно, как только могла, на огнях над ней, и ужас окутал ее, как никогда раньше.

Свет начал мерцать. Доктор Браун не обратил внимания и занялся своей работой, осталась пара мелочей.

Свет погас, у Алисы получилось — ей нужна была темнота. Она всмотрелась в картины своего разума: под огромной ивой стоял длинный стол со всеми ее друзьями. Здесь был Безумный Шляпник, в бархатным пальто и высокой шляпой. Приди ко мне, друг. Здесь был Чеширский кот с вращающимися желтыми глазами и широкой белоснежной усмешкой. Он спасет меня. Приди ко мне, мой сумасшедший Мартовский заяц и моя милая Соня! О, Белый Кролик! О, Королева Червей!

Остальные огни в комнате начали мерцать и гаснуть. Доктор Браун пододвинул поднос ближе к стулу Алисы и поднес шприц к ее руке.

— Сейчас ты уснешь…

— Шляпник! Чеширский Кот! — ее приглушенные крики пробивались сквозь тряпку.

— … И когда ты проснешься, ты будешь чувствовать себя намного лучше.

Стена за доктором Брауном исказилась. Он коснулся шприцем руки Алисы.

В ослепительной вспышке света Безумный Шляпник вошел в комнату, одетый в свое фиолетовое, бархатное пальто и шляпу, он размахивал тростью. В комнату быстро впрыгнул Чеширский кот, гигантский шелковистый полосатый кот с золотыми глазами и игривой усмешкой.

Доктор Браун вставил иглу в маленькую руку Алисы, и мгновенно комната поплыла перед ее глазами.

— Что-что такое, моя дорогая девочка? — яркий Безумный Шляпник проскользнул к ней.

Чеширский кот положил свои белые лапы на край стула, одну на другую.

— Для чего ты звала нас? Для того или этого? — промурлыкал он и ухмыльнулся.

Доктор Браун не мог видеть или слышать посетителей в комнате. Он поднял ручное сверло.

— Остановите его… — прошептала Алиса, когда комната начала уменьшаться.

Доктор вставил сверло в отверстие металлической удерживающей клетки и осторожно коснулся черной метки, которую он вытравил на лбу Алисы. Клетка держала голову крепко, и сверло идеально встало перпендикулярно ее черепу.

— Что ты сказала? — Безумный Шляпник прислонился ухом к ее медленно двигающимся губам.

Доктор Браун быстро и точно повернул ручную дрель. Сверло вошло в лоб Алисы, и, пробивая отверстие размером с монету в ее черепе, сверление замедлилась, когда сверло уперлось в кость. Пот капал у него со лба, он удвоил усилия, вворачивая дрель в твердую кость.

КРОП!

С отвратительным звуком Алиса почувствовала, как из ее лба на шею и плечи льется быстрая, булькающая и теплая жидкость. Доктор Браун схватил несколько стерильных полотенец, чтобы остановить кровь, которая была похожа на фонтан, бьющий из черепа Алисы.

Перед ее ошеломленными глазами мир изменился. Она начала тонуть. Когда она утонула, цвета исчезли. Реальность просочилась в ее родную Страну Чудес. Перед ее глазами промелькнуло детство, и Безумный Шляпник потемнел. Его одежда превратилась в черную, фартук стал кожаным. Его лицо исчезло в тени, и его глаза превратились из ярко-зеленых и коричневых в красные.

Чеширский кот перестал усмехаться. Его глаза залила черная жидкость, его мех выпадал клочьями, а его идеальные белые зубы превратились в расплавленный металл, в смертельные острые кинжалы.

— Вот так. Сейчас ты должна чувствовать себя намного лучше. Теперь твой ум открыт. — доктор Браун похлопал ее по плечу. — Я считаю, что мы изгнали твоих демонов.

Алиса изо всех сил старалась не спать, но сон сморил ее. Когда она потеряла сознание, Безумный Шляпник и Чеширский кот исчезли.

В комнате где-то на шестом этаже, доктор Браун открыл тайную комнату, где прятал Алису и вкатил машину воссоединения. На этот раз гарнитуры не было, а на ее месте была небольшая желтая затычка размером с монетку.

Алиса сидела на кровати и смотрела в стену. Мишка на подушке и ее любимый красно-белый шахматный набор были нетронуты. Глаза у нее были желтые, зубы сломаны, губы растрескались от обезвоживания и запачканы кровью. Ее волосы свисали на лицо, немытые и не расчесанные.

— И как мы сегодня, Алиса? — доктор Браун закатил свою тележку и поставил перед девушкой стул.

Алиса не ответила.

— Пришло время попробовать следующую фазу твоего лечения, Алиса — время, снова попробовать машину воссоединения. Вот так.

Он схватил желтую пробку, выкрутил металлический наконечник, и осторожно вставил ее в отверстие на лбу Алисы, прорвав кожу, которая начала зарастать над раной.

— Теперь я хочу, чтобы ты подумала о Стране чудес, Алиса. Подумай о Безумном Шляпнике для меня. Покажи мне Безумного Шляпника.

«С помощью этого простого устройства мы можем заставить людей думать, о чем угодно. Мы можем заставить их почувствовать все, что захотим».

Доктор Браун выжидающе посмотрел на мерцающий экран, на ручку и бумагу, которые держал в руках, готовый писать заметки. Экран не изменился, и Алиса не двигалась. Ее стеклянные глаза посмотрели на тень в углу.

— Нет! — доктор Браун схватил ее за подбородок и грубо развернул ее голову назад на яркий экран. — Я сказал, покажи мне Страну чудес!

Она не ответила ему, и экран продолжал мерцать белым и черным.

Доктор Браун встал, больше не в силах сдержать свою ярость.

— Мы НЕ для того работали так долго и так усердно с тобой, чтобы просто так сейчас сдаться, Алиса! Я сказал, ПОКАЖИ МНЕ СТАРНУ ЧУДЕС!

Он ударил ее по лицу, чтобы вырвать ее из оцепенения.

«А потом… все развалилось».

Глаза Алисы вперились в доктора Брауна, она смотрела ему в глаза с такой яростью, которой он никогда раньше не видел. Она вскочила на ноги, невидимый ветер раздул ей волосы, поднимая их выше головы.

БУМ!

Тело доктора Брауна отлетело к стене, и дверь палаты упала с петель. Алиса вышла из комнаты, прошла по коридору и спустилась по лестнице, на звук голосов персонала Бедлама, кричащего что-то, и пациента, который выл и бегал по кругу.

«С Алисы достаточно».

Доктор Браун вскочил на ноги и побежал к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

«От того, что я увидел потом, у меня кровь застыла в жилах».

Стены внизу обуглились, как будто массивный огненный шар только что прокатился по залам. В поисках убежища взад-вперед, в состоянии полной паники носились персонал и пациенты.

Алиса медленно шла по центру коридора, и с каждым ее шагом пламя разрасталось вокруг нее. Люди, которым не повезло оказаться на ее пути, падали на колени, зажимали уши и пытались выцарапать себе глаза, вопя.

«Куда бы она ни пошла, она сеяла разрушение. Она мстила».

За Алисой все еще дергались тела пациентов и санитаров, которые быстро превращались в почерневшую шелуху. Двое медсестер, вооруженные шприцами, побежали к Алисе, но они не смогли приблизиться к ней, они упали на пол со жгучей болью в глазах и ушах.

В холле Алиса остановилась. Она стояла перед богато украшенным зеркалом, глядя на свое отражение. Ее глаза широко распахнулись, ее рот тоже. Она бросилась к зеркалу, крича и колотя по стеклу своими маленькими сжатыми кулачками. Стекло раскололось.

«Почему-то Алиса так отреагировала, увидев зеркало. Казалось, она никогда не осознавала, как ужасно выглядит, до этого момента. Но это дало нам преимущество…»

Санитар увидел шанс и бросился к Алисе, вкалывая ей в шею дозу седативного. Алиса закричала и санитара откинуло к перилам лестницы. Она обернулась и, глядя желтыми, полными ненависти глазами, подошла к нему. Он встал на колени, но не мог двигаться дальше, давление и боль нарастали в голове с каждой секундой. Он закричал, сцепив руки. И, когда Алиса остановилась перед ним, его глаза закатились и его череп лопнул. Ошметки мозгов и крови забрызгали стены и Алису.

Но его жертва не была напрасной. У Алисы все поплыло перед глазами. Она опустилась на колени и слабо выдернула пустой шприц из шеи. С усилием попыталась подняться, чтобы уйти, она перестала чувствовать ноги и рухнула на пол.

«Я не могу объяснить, что я увидел дальше. Это бросало вызов всей научной логике. Почему-то зеркало спасло нас».

Маленькая, сильно избитая девушка лежала на полу, и пламя сразу утихло. Черный вихрь вырвался из ее тела, внутри него были какие-то твердые черные кусочки. Как будто внезапно намагниченный, черный дым выстрелил в зеркало и просочился в трещину в стекле.

Когда последний дымок исчез в зеркале, Алиса упала без сознания. Трещины в зеркале пропали, стекло вновь стало целым. Через мгновение зеркало снова стало не чем иным, как элегантной декоративной деталью для украшения стены.

Потрясенный доктор Браун стоял рядом с плачущей медсестрой Болл среди кровавой бойни, оцепенело оглядывая то, что осталось от Бедлама.

Тяжелое тело Алисы усадили в кресло, к которому подходили множество труб и проводов. Кресло отнесла в пустой подвал группа санитаров.

«Мы заперли ее в подземелье, в подвале клиники. Здесь она была бы заключена в тюрьму со стальными стенами, выложенными свинцом, чтобы препятствовать ее психическим способностям.

Там она и останется. Вместе с моими надеждами на успешные исследования».

Глава 21

Доктор Браун сел в кресло, которое поставил возле каталки. Женщина на каталке лежала безжизненно, укрытая белым одеялом. Раствор из капельницы медленно тек вниз по резиновой трубе и попадал в ее тело через внутривенную иглу, которая была заботливо вставлена в руку.

Это была уже пожилая женщина. Ее длинные серебряные волосы аккуратно лежали на подушке, морщинистая, бледная кожа и нежно-розовые щеки говорили о том, что пациентка мирно спит.

Слеза скатилась по его щеке, пока он держал ее высохшую, как пергамент руку в своей, безжизненную и вялую.

— Я снова тебя подвел, — прошептал он и положил голову на белое одеяло.

* * *

Она улыбнулась и опустилась на колени, чтобы быть на том же уровне, что и маленький мальчик, который смеялся и протягивал к ней свои пухлые руки. Она разгладила свои черные кудри и поцеловала его в лоб, и он обнял ее, так крепко, как только мог.

— Мама, — прошептал он и положил голову ей на плечо.

Она закрутила масляную лампу, и комната погрузилась в темноту, не считая тусклого света от умирающего огня. Она подхватила ребенка и села в кресло-качалку у мягкого синего пламени камина. Она баюкала мальчика и тихонько напевала ему на ухо.

Он намотал ее длинные, шелковистые черные волосы вокруг пальцев, и снова их разгладил, выдохнув своими розовыми губами.

— Расскажи мне сказку еще раз.

— О, ты хочешь послушать сказку о королеве и ее волшебном зеркале? — засмеялась она.

— Да, и про домик в лесу с маленькими кроватями и маленькими тарелками, — он улыбнулся, снова накручивая ее волосы на пальцы.

— О, Генри, как тебе не надоедает одна и та же сказка?

Мальчик забрался к ней на колени и заглянул ей в лицо.

— Нет, это моя любимая! — воскликнул он.

— Ну, хорошо, — она откинула голову на спинку кресла и мягко качнула кресло. — Когда-то была красивая королева. Она сидела в своем любимом кресле у окна и смотрела, как падает снег, пока она шила. Королева уколола палец об иглу, и три капли крови упали на белый снег, который лежал на черной оконной раме. Она посмотрела на красное и белое и сказала: «О, как я хочу, чтобы у меня была дочь, у которой была бы такая же белая кожа, как снег, губы красные, как кровь, и волосы такие же черные, как дерево оконной рамы!», и ты знаешь, что произошло дальше?

— У нее родилась маленькая девочка! — воскликнул мальчик с торжествующей улыбкой. — Белоснежка!

— Верно. Она назвала ребенка Белоснежкой.

Она качалась взад-вперед перед теплым огнем — шур, шур, шур, шур, — и шептала любимую сказку своего сына ему на ухо.

Шур, шур — тепло огня было таким прекрасным. Шур, шур.

— Расскажи мне о тех маленьких тарелках, — попросил мальчик, посасывая палец и устроившись у матери на плече.

— Почему бы мне просто не показать тебе? — она улыбнулась, приглаживая его волосы и прислонив голову к себе. Она потянулась за маленьким золотым зеркалом. Он посмотрел на его поверхность, но вместо отражения их лиц зеркало показало домик в лесу. Он уставился на изображение, сонный и умиротворенный в объятиях матери.

Внезапно, в зеркале, маленький мальчик увидел свою маму на грунтовой дороге посреди великолепного зеленого леса, заполненного высокими деревьями. Его глаза расширились от удивления. Между верхушками деревьев мелькали голубые птицы. Листья трепетали и сплетались в лучах солнца, которые проходили сквозь тень, чтобы осветить лесистую тропу.

— Пойдем, Генри, — усмехнулась она и поманила его кончиками пальцев. — пойдем, посмотрим на их кровати!

Он взвизгнул от восторга, зажимая руками рот, готовый взорваться от радости. Генри бросился вперед, чтобы схватить руку матери, и вместе они побежали к маленькому соломенному домику в конце тропинки.

И тропинка, и стены домика были украшены яркими цветами, у входа стояли маленькие скамейки, вырезанные вручную из бревен. Низкая белая дверь в домик была немного больше, чем сам Генри. Он затаил дыхание и потянулся к дверной ручке.

— Нет, Генри. Всегда сперва стучись.

Его мать сжала крошечный дверной молоток между большим и указательным пальцами и мягко простучала тук-тук-тук по двери.

Они прислушались, ожидая ответа, но никто не вышел. Он вопросительно посмотрел на нее.

— Хорошо, — кивнула она.

Он осторожно повернул ручку и маленькая дверь распахнулась. Домик был всем, о чем Генри мечтал. На кухне в углу была деревянная раковина, рядом стояли сложенные чистые сухие тарелки и кружки, как раз размером для Генри. Перед раковиной стоял длинный деревянный стол со скамейками и, как ни странно, накрытый на восемь персон. Генри вопросительно посмотрел на мать, и заметил, что ее глаза потеплели, а губы дрогнули, оттого, что восьмое место всегда было готово к ее нечастым визитам.

Генри потянул ее за руку, в гостиную к камину. Набор различных трубок рядком лежал на каминной полке, они были начищены, а рядом с ними висел кожаный мешочек. Табуреты и мягкие подушки окружали камин — это должно быть было место, где жители домика собирались после обеда, чтобы погреться у огня. Генри плюхнулся на одну из больших подушек и упал назад, с улыбкой глядя на канделябры со свечами, подвешенные над ними. Мать села рядом с ним и взяла маленькую корзинку. В ней лежали блестящие красные яблоки.

— Что это, мама?

— Тут записка. Возможно, они оставили ее для нас? — она взяла из корзины листок бумаги и вслух прочитала — Подарок для самой прекрасной.

Она взяла яблоко сверху и отполировала его об юбку.

— От кого это, мама? — Генри поднял лист бумаги и озадаченно посмотрел на размашистую черную каллиграфическую надпись.

— Я думаю, что это для тебя и меня! — она улыбнулась и коснулась кончиком пальца его носа и укусила яблоко.

— Но мама, что, если это… — начал мальчик.

С лица матери внезапно сошла краска, ее глаза распахнулись. Яблоко выпало из ее руки, и Генри увидел что, там, где внутренность яблока должна быть кремово-белой, она была черной. Когда он потянулся, чтобы прикоснуться к нему, яблоко запузырилось, зашипело и растаяло на его глазах.

— Мама! — закричал он, бросаясь к матери.

Она уставилась на него, покачала головой и схватилась за горло, не в силах вдохнуть. Он сунул пальцы ей в рот, пытаясь достать кусок яблока.

Она притянула его к себе, обняла его и закрыла глаза.

— МАМА! МАМА! — закричал он, плача и пытаясь высвободиться, чтобы попытаться как-то ей помочь. Ее тело обмякло, и она упала на подушки. Он положил свои маленькие руки ей на плечи и встряхнул ее, пытаясь снова посадить ее. Ее лицо выглядело странно умиротворенным сквозь его слезы. Он опустился на колени рядом с ней и вытер глаза рукавом.

Она была еще жива. Генри открыл рот и протянул руку, касаясь ее лица. Оно было теплым. Ее щеки и губы были все еще красными.

Яркая белая вспышка и Генри снова был дома в объятиях матери в кресло- качалке.

— Мама! — он сел и схватил ее за плечи. Маленькое золотое зеркальце упало на ковер.

Ее голова откинулась на кресло-качалку, она дремала, ее грудь поднималась и опадала, так дышат во время глубокого сна.

Несмотря на то, как сильно он тряс ее, звал ее или касался ее лица, она не открыла глаза.

* * *

— Мама… — пробормотал доктор Браун в руку на белом одеяле. Звук собственного голоса испугал его. Он поднял голову и потер глаза. Сфокусировал зрение. Темнота в белой комнате означала, что все еще ночь. Он открыл ящик тумбочки и вытащил небольшое золотое ручное зеркало. Взяв руку матери, он посмотрел в зеркало.

На помосте посреди леса висел стеклянный гроб, как и на протяжении десятилетий. Внутри лежала его мать — ее вороньи волосы, ее розовые щеки — спящую целую вечность. Рядом со стеклянным гробом стоял торжественный маленький седой человек, который его построил. Его маленькая шляпа свисала с его рук, когда он стоял у изголовья гроба, почтительно опустив голову.

Доктор Браун пробормотал те же самые слова разочарования, которые он снова и снова повторял в зеркало, много лет подряд.

— Если бы я мог просто поговорить с вами, я знаю, что вы смогли бы ей помочь…

Он отпустил руку матери, и изображение в зеркале исчезло. Он положил зеркало в ящик.

— Есть надежда, мама, — прошептал он. — я попробую снова.

Прежде чем он вышел на улицу, он запер дверь, от которой только он и медсестра Болл имели ключи, поцеловал лоб спящей женщины, его губы коснулись шрама на лбу, размером с монетку.

* * *

Ошеломленная Нелли упала в кресло за столом доктора Брауна. Алиса устроила пожар в крыле Фантазиленда. Алиса сошла с ума, потому что доктор Браун хотел найти способ увидеть Страну Чудес, возможно, даже контролировать ее или войти в нее каким-то образом. И Алиса была заперта в подвале… как долго?

Дата последней записи диаграммы — 1912 год.

Десять лет. Алиса заперта в подвале десять лет. Ничто из этого не имело смысла. Нелли взглянула на доску и просмотрела формулы и каракули непонятно для чего нужные. Ее рука невольно зажала рот.

Слабые штрихи оставили на доске призрак слова «Алиса». Над ним белым мелом были уверенно написаны два слова:

Проект: Дороти.

* * *

Дверь в палату сатурации распахнулась, и доктор Браун, движимый свежей энергией и решительностью, впустил в комнату Дороти. Он включил питание, настраивая машину.

— Будет больно? — сонная девушка потерла глаза и упала в кресло в камере.

— Это последняя часть лечения, Дороти. — доктор Браун улыбнулся, похлопал ее по плечу и закрыл дверь в камеру. Дороти встала и посмотрела на него через маленький иллюминатор. Теперь, когда дверь заперли, она встревожилась.

— Это не больно, — ответил он через стекло. — это как картинки на экране. Тебе просто нужно сосредоточиться на них.

— Какие картинки?

— Все хорошие воспоминания о твоей тете Эм и дяде Генри.

Дороти кивнула и осторожно отступила глубже в машину.

С шумом аппарат ожил, и доктор Браун надел очки.

* * *

Нелли давно перестала волноваться, что оставляет следы своего присутствия. Ящики открыты, папки раскиданы повсюду, и бумаги рассыпаны, словно ураган прошел по кабинету доктора Брауна.

— Давай… где ты? — она отчаянно дергала ящик стола. Вырвав его, она нашла то, что искала — папку с надписью «Блай», подчеркнутую жирной, красной чертой.

Она открыла папку и посмотрела на сложенные медицинские заметки слева. Ее глаза наполнились слезами. На последней заметке было подтверждение, подчеркнутое жирно-зеленым, в котором она нуждалась, но все еще не могла осознать: беременна. Ее дрожащая рука рефлекторно потянулась к животу, и она закрыла глаза, прислушиваясь и ловя любой знак от крошечного существа по имени Роза.

Дверь в офис распахнулась, медбрат, делая обход, заметил, что дверь кабинета была приоткрыта.

— ЭЙ! — закричал он, вытаскивая свисток.

Через мгновение свист разнесся по залам Бедлама, поднимая тревогу. Нелли некуда было бежать.

Глава 22

Стены комнаты для сатурации только начали вращаться вокруг Дороти, когда звук тревоги разнесся по залам, тут же закричали встревоженные пациенты в комнатах.

Нервничая от внезапной тревоги, медбрат спросил:

— Что происходит, доктор Браун?

Врач снял очки с глаз и высунул голову в зал.

— Не знаю. Жди здесь.

Он сделал шаг через порог, но медбрат схватил его за руку.

— Но что мне делать?

— Ничего. Через десять минут машину нужно будет выключить.

За дверью пробежала команда медсестер и санитаров, и доктор Браун быстро последовал за ней.

Выход из кабинета врача уже охранял медбрат, когда доктор Браун и медсестра Болл вбежали в кабинет с противоположных сторон. Врач вошел к себе и увидел Нелли и комнату в беспорядке.

— Что ты здесь делаешь?! — крикнул он, с красным лицом. Он увидел папки у нее в руках и указал трясущимся пальцем на нее — Отдай НЕМЕДЛЕННО!

Глаза Нелли сузились. Она отбросила папки и схватилась за край доски, на которой было написано исследование доктора Брауна.

— Не смей… — проговорил он сквозь стиснутые зубы, глядя на нее нахмурив брови.

Со всей силой Нелли дернула классную доску, швырнув ее по комнате. Медбрат и врач увернулись от удара и отвлеклись. Нелли бросилась к выходу, так, чтоб они не смогли ее поймать. Медсестра Болл прижалась к стене, чтобы избежать столкновения с Нелли, которая промчалась мимо нее по коридору.

— Почему ты не остановила ее? — крикнул доктор Браун.

— Но доктор, — начала она, протягивая руки.

— Не испытывай меня, мисс Болл! — он ткнул пальцем в ее сторону, и бросил медбрату, — Активируйте блокировку!

Он снова вошел в кабинет и поднял с пола звенящую черную связку ключей. Держа перед собой связку, он звякнул ключами старшей медсестры, поднял брови.

— Я… должно быть, уронила их.

Медсестра Болл опустила глаза, ее щеки покраснели.

— Вот почему ты позволила Нелли тоже сбежать?

Она не поднимала на него глаз, так и стояла, сложив руки.

— После сегодняшнего, ты уволена! — закричал он с яростью. Он швырнул ключи в стену с такой силой, что они продавили стену рядом с ее головой, прежде чем упасть на пол.

* * *

Внутри камеры стены вращались вокруг Дороти, наполняя ее чувства мигающими изображениями. Перед ней мелькали фотографии ее дяди и тети: они стояли, держась за руки перед домом, тетя Эм стояла на ступеньках с цветком в волосах, дядя Генри, бросал сено на вершину стога вилами. Изображения вращались все быстрее и быстрее, потом начали размываться, пока тетя Эм не встала перед дядей Генриком с цветком в волосах, держа его за руку и вилы лежали у их ног.

Дороти наблюдала, как их лица двигались. Тетя Эм больше не была фотографией, она отпустила руку дяди Генри и повернулась к Дороти. Дядя Генри, в свою очередь, наклонился, чтобы поднять вилы и держать их прямо. Их глаза сияли белым светом.

— Добро пожаловать домой, Дороти, — сказал дядя Генри.

— Теперь мы, наконец, можем быть счастливы. — тетя Эм улыбнулась и посмотрела на своего мужа.

Дороти оставалась абсолютно неподвижной, загипнотизированной изображениями, которые наполняли ее воображение.

Санитар пошатнулся, взглянув в сторону двери — по-прежнему не было никаких признаков доктора Брауна. Он наклонился, чтобы заглянуть в окно камеры и ахнул.

Лицо девушки теперь было залито неестественным синим светом, источником которого не была машина доктора. Казалось, свет исходит от самой девушки — из ее глаз.

* * *

Непрекращающийся, пронзительный вопль тревоги прорезал ночной воздух и весь остров Бедлам, так как Нелли бежала, сломя голову через залы к выходу. Она видела высокие двери впереди, и возможность сбежать придавала ей сил, хотя ноги уже болели от бега.

Но когда она спустилась и потянулась к дверной ручке, перед дверью упала массивная железная плита.

БAM!

Голова Нелли поплыла, живот скрутило, пока она смотрела, как железные плиты падают одна за другой, на каждое окно и дверь.

БAM! БAM! БAM! БAM! БAM!

Все возможные пути эвакуации только что были закрыты.

— Нет…

БAM!

Звук последней металлической пластины, упавшей на очередной выход, эхом отдавался в залах, оставляя после себя жуткую и гулкую тишину.

Она обернулась, ошеломленная. Движение в зеркале привлекло ее внимание, мгновенно заменив ее отчаяние холодным ужасом.

В отражении зеркала стояла Алиса, в своем привычном ужасном виде, только частично видимая в тени, которая придавала ей силы. Она подняла яркую руку и указала в сторону двери подвала.

Нелли покачала головой и споткнулась.

Желтые глаза Алисы мерцали в тени.

— Да, Нелли. Выпусти меня, и я верну Розу.

— Нелли!

Звук голоса доктора Брауна, приближающегося к ней, отвлек ее внимание от зеркала, к залу из которого она только что за несколько минут до этого прибежала. Врач бежал к ней, его телохранитель летел за ним, отставая всего на шаг.

— Держись подальше от меня, — сказала она с надрывом в голосе, приготовившись сопротивляться.

— Это бесполезно, Нелли. Все заперто.

Доктор говорил, осторожно поставив одну ногу перед другой, чтобы приблизиться к Нелли.

Она взглянула в зеркало. Казалось, что все в порядке.

Она оглянулась на доктора, санитары приближались. Они замерли.

Нелли покачала головой и осторожно погрозила им пальцем.

— Тебе некуда бежать. — он сделал еще один шаг к ней.

Она мотнула головой, вздохнув.

— Это ты так думаешь.

В одно мгновение она повернулась и открыла дверь подвала.

Глава 23

Нелли не успела повернуться и оценить расстояние до мужчин, которые быстро настигали ее. Она быстро спускалась по лестнице, погружаясь в темноту коридора. Если и был какой-то плюс в ее затруднительном положении, то это было то, что она знала этот коридор намного лучше, чем ее преследователи, которых она слышала, как они спотыкаются и чертыхаются, пытаясь найти ее в темноте.

Впереди вспыхнула лампочка в конце прохода. В отличие от того, чему она раньше была свидетелем, на этот раз мерцание наполнило ее надеждой.

— Стой! — взревел доктор Браун. Санитары сгрудились вокруг него, образуя стену, которую Нелли не сможет пройти. — Все кончено, Нелли. Пойдем с нами.

Она схватила ручку большого гаечного ключа, который запирал дверь комнаты в подвале.

— Я открою его! — угрожала она.

Доктор Браун пожал плечами.

— Это не имеет значения. Алиса умерла несколько лет назад.

— Вы действительно думаете, что смерти достаточно, чтобы остановить что-то вроде Алисы?

Доктор Браун почувствовал весомость ее предположения и его лицо вспыхнуло от гнева. Он сделал шаг к ней, сжав кулаки.

Нелли дернула ключ. Болты внутри двери пришли в движение. Рука доктора Брауна взлетела вверх, как красный флаг, чтобы сигнализировать о том, чтоб санитары немедленно остановились.

Она собрала все свои силы, чтоб повернуть ключ дальше, но помедлила. Нелли вскинула глаза на врача.

— Ты знал.

— Знал? — переспросил он, тон его голоса граничил с насмешкой.

— Ты знал, что я беременна. Все это время ты знал.

— Нелли! Послушай меня, — вздохнул он. — Это не то, что ты думаешь!

— Что тогда?

— Мы просто хотим, чтобы тебе стало лучше. Ты драматизируешь… вот и все.

— Тогда объясни ребенка! Как это возможно?

— Мы найдем ответы, Нелли. Вещи не всегда те, чем кажутся. Но если ты мне доверяешь… — он протянул ей руки, умоляя.

Нелли схватилась за ключ.

— Роза. Имя ребенка — Роза.

Он улыбнулся.

— Это красивое имя, Нелли. Тебе нужно поправиться, и для маленькой Розы.

На мгновение доктор Браун и Нелли смотрели друг на друга с взаимопониманием. Роза.

— Мамочка?

Звук робкого голоса Розы, идущего откуда-то из комнаты Алисы, мгновенно вернул Нелли к двери.

— Где ты, мама? Здесь темно. Я не вижу тебя…

— Я иду, детка, — прошептала она и потянула ключ на весь ход. Грязь шлепнулась с потолка, когда дверь огромного хранилища начала открываться.

— Прекрати! — в ужасе закричал доктор Браун. — Что ты…

Стены и пол задрожали. Санитары непонимающе смотрели друг на друга, озираясь по сторонам. Они не знали, нужно ли ловить беглую пациентку, или скорее бежать отсюда. Дверь комнаты со стоном распахнулась, и туннель залила вспышка ослепительного белого света, которая ударной волной разлилась по коридору. Доктор, санитары и Нелли вскрикнули от боли, когда их швырнуло на землю.

А потом… тьма.

Глава 24

Дверь в комнату для сатурации висела на одном шарнире. Санитар лежал на полу, ошеломленный, а туманный дым, который заполнял комнату, завис в воздухе над ним.

Камера была пустой, как могила. Дороти ушла.

* * *

Темный коридор был смертельно тихим, дверь хранилища открыта. Доктор Браун, Нелли и санитары рассыпались по грязному полу.

Один за другим санитары начали приходить в себя.

— Что случилось? — санитар сел и схватился за голову, которая страшно болела. Доктор Браун оправил одежду, ощупав себя.

Пальцы Нелли дернулись. Она застонала и повернула голову в сторону, боль шла от того места, которое касалось плиточного пола. Ее веки затрепетали, когда она изо всех сил пыталась открыть глаза. Мир начинал обретать очертания.

Маленькие грязные босые ноги быстро прошли мимо нее.

Нелли встала, когда в коридоре зазвучали крики страха санитаров. Доктор Браун бежал впереди всех к лестнице в конце зала.

Она сфокусировала взгляд, чтобы увидеть ужас, который остался после них. Годы заключения изменили девушку. Серая кожа растянулась на скелете Алисы, кости выпирали и шевелились с каждым ее шагом.

— Алиса… — Нелли изо всех сил пыталась встать, слабость ее тела стала невыносимой. Она поднялась на ноги и, держась за стену, направилась к лестнице и, наконец, поднялась на первый этаж.

Нелли нашла Алису среди хаоса, та неподвижно застыла перед богато украшенным стеклом. Медсестры и санитары кричали от ужаса и убегали от вида изможденного призрака, стоящего в неестественной позе, с искривленными от боли конечностями.

Нелли хромала вдоль стены к Алисе, когда персонал пробежал мимо нее и разблокировал двери, чтобы освободить пациентов. Те, кто слышал рассказы, знали, что у них немного времени, чтобы найти выход из Бедлама, прежде чем история повторится.

В комнате раздался пронзительный звук, похожий на звук алмаза, режущего стекло. Нелли посмотрела в зеркало и увидела, как трещины расползаются по нему. Казалось, кто-то или что-то толкает стекло с другой стороны. В сломанных осколках появилось много Алис, так как трещины множились.

Из трещин в зеркале вырвался зловещий черный дым и взмыл над изломанной девушкой. Казалось, он делится на отдельные куски, а затем быстро он охватил Алису.

— Во имя всего святого… — прошептала Нелли, открыв рот.

Черный дым кружился вокруг Алисы, и все ее тело, казалось, набухало от энергии. Нелли теперь могла разглядеть лица в дыму, когда он кружил, окутав девушку. Ее демоны пришли.

Безумный Шляпник, с его сверкающими красными глазами, вырвался из облака и зло ухмыльнулся Нелли.

— Мы вернулись! — объявил он, сверкая глазами. Черный дым крутился еще мгновение, прежде чем Алиса глубоко вдохнула дым через рот и нос, пока пар не был полностью поглощен. Она закрыла желтые глаза, опустила голову и повернулась к Нелли. Ее спутанные волосы свисали ей на лицо.

— Я просто хочу, чтобы Роза вернулась, — осторожно сказала Нелли. — ты сказала, что отдашь ее мне.

Алиса открыла глаза. Они сияли белым.

Нелли оперлась о стену.

Внезапно Алиса повернулась и подалась к лестнице.

Фууууушшшшш!

С каждым ее шагом, пламя взметалось на стенах по обе стороны Алисы. Крики боли душ на втором этаже дошли до ушей Нелли.

— АЛИСА, ОСТАНОВИ ЭТО! — закричала она, изо всех сил, поднимаясь по лестнице, навстречу разрушениям Алисы.

Санитары натыкались друг на друга. Пациенты упали на пол, завывая и царапая глаза. Нелли поднялась на второй этаж, и увидела пациентку, которая сумела вырвать у себя глаз.

Алиса шла по коридору, не обращая внимания на слова Нелли.

Нелли изо всех сил пыталась догнать ее, ныряя в толпу пациенток и уклоняясь от постоянно растущего пламени.

— Алиса! Алиса! — раздались мольбы и вопли пациенток. — Пожалуйста, Алиса!

Алиса остановилась в зеленом зале и повернулась лицом к двери в комнату пациента. Она протянула пальцы и коснулась имени, которое было там написано: «ДОРОТИ ГЕЙЛ». Ее пальцы коснулись имени, и дверь начала дымиться и тлеть под ее прикосновением. Чернота кралась по двери, пока не вспыхнуло пламя, и имя Дороти не охватил огонь.

Алиса махнула рукой, дверь Дороти слетела с петель и врезалась в дальнюю стену. Алиса вошла, но комната была пуста.

— Алиса, не делай этого, — сказала Нелли.

Алиса осматривала комнату и не повернулась к Нелли. Она осторожно сделала еще один шаг к Алисе.

— Дороти нужно уничтожить. — скрипучий голос заполнил голову Нелли.

— Теперь ты свободна. Нет никакой необходимости в жестокости.

— Разве ты не понимаешь, Нелли? Нам обеим нужно одно и то же.

Алиса задрожала.

«Месть», — словно кричала каждая клетка ее тела.

Нелли почувствовала боль, которая более чем десятилетия мучила ее. Маленькая девочка, чьи способности никто не мог понять, — насилие, пренебрежение, равнодушие. Она потянулась, чтобы коснуться плеча девушки, но заколебалась.

— Алиса… — сказала она тихо.

Алиса развернулась, и Нелли быстро отдернула руку. Синий свет упал на них обеих. Нелли осторожно повернулась, и резко вдохнула.

Дороти стояла за Нелли, все ее тело излучало темную синюю ауру.

Пламя на стенах было потушено, оставив их просто тлеть. Жертвы прихотей Алисы, которые дрались друг с другом, которые ползали по полу, плакали от боли, теперь все спокойно лежали на полу, спали в успокаивающем синем свете этой девушки.

Нелли отступила от Алисы. Из нее выливался черный дым, который завихрялся и поднимался позади нее.

— Дороти Гейл из Канзаса… — зловеще сказал голос.

Из вздымающегося черного облака, которое продолжало разбухать позади Алисы, как постоянно растущая тень, появлялись лица. Щупальца дыма охватывали плечи и руки Алисы, когда появлялось лицо какого-нибудь демона. Прихватывающие когти, острые зубы, светящиеся глаза — все были направлены на Нелли и Дороти.

Затем, из возвышающейся тени, появился набор блестящих лезвий, затем рука, затем шляпа с мозгом в клетке. Безумный Шляпник маниакально ухмыльнулся и занял свое место рядом с Алисой. Мартовский заяц тоже появился. Один за другим, каждый из демонов Алисы занял свое место за Алисой, их глаза блестели белым, как раскаленная лава.

— Дороти, тебе лучше что-то сделать, — выдохнул голос Нелли. Появилась злая ухмылка Чеширского кота — блестящие, металлические, острые зубы, материализующиеся до того, как остальная часть его хрупкого, больного тела смогла пересечь портал дыма и теней.

— Я ничего не могу сделать против демонов! — прошипела Дороти, отступая назад, когда Королева Червей появилась в платье из сшитой человеческой плоти цепями и крючками. — Это не Оз!

Чеширский кот прыгнул над Алисой, чтобы тяжело опустился перед ними. Он сверкнул острыми когтями и грудно зарычал, рык перешел в шипение. Его тело было готово к прыжку.

— О, Боже… БЕЖИМ! — воскликнула Нелли и схватила Дороти за запястье.

Они сорвались с места, каждый шаг давался Нелли с болью. Казалось, что ножи перекручиваются между ее мышцами и костями.

Чеширский кот игриво поерзал, его сумасшедшая улыбка растянулась от уха до уха. Он отступил и готов был броситься на бегущих девочек.

— Чеширский кот, — прерывисто окликнула Алиса.

Он сделал паузу и терпеливо повернулся к своей хозяйке, вращая своими чернильными глазами.

— Мы достанем их позже. Сейчас у нас есть другие дела. Теперь он ближе к нам.

Огромный кошачий демон угрожающе прорычал в сторону добычи, которой дали убежать. Он помотал своей массивной головой и отошел в тень за Алисой и ее армией ужасов.

Глава 25

— Созвонитесь с кем-нибудь снаружи! Кто-нибудь! Кто угодно! — дрогнул голос медсестры Болл. — Нужно, чтобы кто-то отменил блокировку снаружи!

Пальцы медсестры Мерфи порхали над телефоном, вытаскивая соединения из портов и вставляя штепсельные вилки в открытые порты, каждый раз прислушиваясь к щелчку внешней линии.

Доктор Браун, изо всех сил, одной рукой пытался открыть решетку в терапевтическое крыло, другой отчаянно крутил ключ в замке. Трудность возникла главным образом из-за трех пациенток, которые цеплялись за клетку пальцами рук и ног:

— Алиса пришла! Алиса пришла!

Медсестра Болл навалилась на решетку вместе с врачом, и ключ повернулся, дверь открылась.

— Послушайте вот что! — доктор Браун подошел к панели оператора и выдернул три шнура из портов. Медсестра Мерфи повернулась, чтобы выразить протест, но доктор Браун перебил ее. — Мы не можем рисковать внешним заражением!

И это была последняя капля для медсестры Болл. В течение многих лет медсестра Мерфи работала с сестрой Болл, она видела бесчисленные издевательства и выговоры, которые могли заставить плакать сержанта. Но никогда не видела, чтобы главная медсестра потеряла контроль. Рот медсестры Мерфи распахнулся. Цвет лица медсестра Болл напоминал свеклу, ее глаза выпучились, а вены на шеи и висках пульсировали.

Она подошла к доктору Брауну, схватила его пиджак и рубашку и почти оторвала его от пола.

— Ты! — взревела она, все равнодушно отвернулись. — Это все твоя вина! Нельзя было воскрешать Проект Алиса! Твой эгоизм и некомпетентность убили десятки беспомощных пациентов и теперь угрожают всем нам. Мы оказались в ловушке этой заброшенной каменной гробницы без возможности получить помощь. Есть дико безумные ВЕЩИ, которые бродят по коридорам, убивающие без пощады и причины. Твои сумасшедшие эксперименты и дикие идеи приведут нас к смерти, и ради чего? — она наклонялась к нему, пока не уткнулась нос к носу с мужчиной, который широко распахнул глаза.

Он схватил ее руки и силой оторвал пальцы со своей одежды.

— Вы забываетесь, медсестра! — он подчеркнул последнее слово и продолжил. — Я делаю здесь звонки. В конце концов, я доктор.

Он не отводил глаз от вызывающего взгляда медсестры, пока поправлял на себе одежду.

Жуткий вопль разнесся по залам темной клиник, он становился все громче и громче, а затем затих, как визг ночной совы.

Ярость быстро сошла с лиц доктора Брауна и медсестры Болл, когда они повернулись, чтобы найти источник звука. Медсестра Мерфи стояла тут же, ее забытая гарнитура упала на пол, она шарила глазами по потолку и высоким стенам.

Там, на потолке в конце зала, черные тени текли и переплетались, как дым.

Доктор Браун выдохнул, в ужасе. Демоны Алисы…

— Мама! — прошептал он. Затем он открыл решетку и пошел через коридор на лестницу.

Медсестра Болл схватила дверь-решетку и снова захлопнула ее, запирая доктора внутри.

— Удачного избавления! — выплюнула она.

* * *

Нелли и Дороти бежали по коридору, вопль эхом разнесся по нему из западного крыла, и они остановились. Это был не пациент и не кто-то из персонала. Ни один смертный не мог воспроизвести такой звук.

ВААААААААААИИИИ!

Неземной вопль летел с западного крыла, над их головами и вниз по коридору, словно путешествуя со сверхзвуковой скоростью по всей клинике.

Еще один взрыв долетел до них со стены, звук был настолько громким, что они нырнули на пол и крепко обнялись.

Дороти указала куда-то, и Нелли увидела движение чернильных теней. Из-за движущейся тени из комнаты пациента вырвался крик, от которого кровь стыла в жилах.

— Дороти! Дороти! Послушай меня. Тебе нужно остановить это! — Нелли схватила ее за плечи и уставилась в полные слез глаза.

— Но… я не могу.

— Да, ты можешь. Доктор сказал, что у тебя есть те же способности, что и у Алисы.

— Но она призывает демонов в этот мир! Я никогда этого не делала!

— Я думаю, делала. Помнишь, на пароме? Ты сказала мне, что Пугало сжег ваш сарай. Как он туда попал? Ты, должно быть, каким-то образом его призвала. Подумай.

Дороти кивнула. Закрыв глаза, она попыталась вспомнить, о чем она думала в сарае, когда перед ней стояло Пугало с поднятыми руками. Она вспомнила о мертвой, тонкой коже, пожелтевших зубах, о том, как оно ухмылялось, как будто довольное ее страхом. Она дрожала от напряжения, чтобы вызвать синюю ауру, которая отшвырнула пятнадцатифутовое чудовище.

Нелли внимательно наблюдала за ней, выискивая подсказку, что Дороти удалось найти спусковой механизм для ее сверхъестественных сил. Но глаза Дороти открылись, и она покачала головой.

— Давай подумаем. Как Алиса привела своих демонов? — Нелли присела и начала загибать пальцы, перечисляя факты — Она должна создавать связь между нашим миром и Страной Чудес, через какой-то мост или портал, или…

Вокруг них все так же царил хаос. Вопли и стоны пациентов и сотрудников клиники раздавались повсюду, поскольку неземная армия теней сеяла разрушения и агонию.

Нелли внезапно схватила Дороти за руку.

— Я видела Алису у зеркала. Она вытянула демонов из него. Возможно, это то, что нам нужно сделать! Пойдем к зеркалу!

— Нет, нет. Когда пришло чучело, в сарае не было зеркала.

— Тогда у тебя был другой мост. Там было что-то еще? Постарайся вспомнить.

— Нет, это просто сарай. Был сено, и корм, и… о!

— О?

— Свинья. Пугало швырнуло свиней передо мной и… это было ужасно. Всюду была кровь, — Дороти отвернулась.

— Ты создала Оз из катастрофы и смерти, — прошептала Нелли, вспоминая слова Безумного Шляпника. Она развернула лицо Дороти к себе. — Дороти, я думаю, что твоя связь с Оз — это кровь.

Глава 26

Доктор Браун поднялся на последний лестничный пролет, задыхаясь, сердце сильно билось, колени болели, поясница ныла. Его тело боролось за каждый шаг вверх, но теперь он был почти на шестом этаже, где находилась его драгоценная запертая дверь в конце коридора.

Он стоял на последней ступеньке, тяжело дыша, его легкие горели. Он прижал руку к правому боку, который пронзала резкая боль. Свет начал мерцать. Доктор Браун ахнул и огляделся. Один за другим светильники на лестнице гасли. Первый этаж — тьма. Второй этаж — тьма. Третий этаж — мерцание… тьма. Свет гас, темнота кралась к нему по лестнице.

Теперь он услышал голоса, он знал, что он уже не один. Хитрое хихиканье и глубокий стон эхом разнеслись по лестнице, чуть ниже, чем он стоял.

Раздалось шипение.

Шшшшшшшшшшшшшш…

Шипение поднималось по лестнице, приближаясь к нему.

Он дрожал, пытаясь справиться с оцепенением, которое охватило его. Превозмогая боль от застывших мышц, он обернулся и посмотрел через плечо.

Свет на четвертом этаже погас. И из темноты появились два светящихся красных глаза, а затем послышалось маниакальное хихиканье. Это поднималось, как паук, выставив локти в стороны.

Доктор Браун дернулся и бросился дальше, адреналин выплеснулся в кровь. Позади него погас свет на пятом этаже. Звуки стали ближе.

Доктор Браун прыгнул на верхнюю ступеньку и распахнул дверь на шестой этаж, слыша пронзительное хихиканье позади него. Что-то коснулось его ботинка, впрыскивая жгучую боль, в момент, когда он нырнул за порог. Он захлопнул дверь и запер ее.

Он посмотрел на туфли, каблук был разрезан двумя лезвиями. Третья бритва ранила пятку. Возможно ранено сухожилие. Кровь лилась на пол.

KА-БAM!

Дверь подпрыгнула со звуком, похожим на выстрел дробовика. Разочарованный, жуткий визг достиг апогея, кто-то с другой стороны двери пытался прорваться.

KA-БAM! БАМ, БАМ, БАМ, БАМ, БАМ!

Доктор Браун вскочил, опираясь на свою целую ногу и придерживаясь за стены, пошел в конец коридора. Кровь оставляла пугающий след в мерцающем свете.

Звуки дергающейся двери вскоре были заглушены звоном ключей, когда он отпер тяжелую дверь пациентки Белой.

БУМ!

Когда доктор Браун, волоча раненую ногу, вошел в комнату и приготовился запереться, дверь лестничной клетки распахнулась, и сломанный болт врезался в плиточный пол. Он вздрогнул, видя, как гигантская голова демонического кота показалась в коридоре, черные глаза вращались от восторга. Он понюхал лужу крови на полу и начал лакать кровь изорванным черным языком. Безумный Шляпник вошел в коридор и встал рядом с Чеширским котом, который слизывал каждую восхитительную каплю на дорожке из теплой крови. Красные, светящиеся глаза Шляпника уставились на доктора Брауна в дверном проеме. Демон хихикнул, низко поклонился, не разрывая взглядов, и снял шляпу и мозг. Кончики блестящих лезвий, выступающие из его рукава, были испачканы в крови доктора. Доктор Браун захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

Она лежала на своей белой подушке, ее одеяло идеально укрывало ее. Ее грудь вздымалась и опадала от легкого дыхания, аккуратно расчесанные волосы были уложены на подушке, так, как он оставил накануне.

Он схватил стул, прыгнул к закрытой двери и подпер ее. Лихорадочно он искал в комнате все, что мог найти, чтобы еще сильнее ее подпереть. Он нашел полотенце, тумбочку, подушку, он больше не мог мыслить разумно.

— Мама, — закричал он и схватил ее за руку. Он вытащил маленькое зеркало из ящика и крепко сжал его в потной руке. — Пожалуйста, мама! Если ты слышишь меня, пожалуйста, о Боже! Спаси меня! Она идет за мной!

Красная кровь лужей собралась вокруг его обуви на эбонитово-черной и снежно-белой плитке.

Он сосредоточился на зеркале, представляя красивый зеленый лес, голубых птицы, соломенный домик. Он крепко сжал ее руки, его трясло, его кожа пожелтела, потом побелела.

На шестом этаже наступила странная тишина. Ничего не произошло.

Горячие слезы побежали по щекам дрожащего человека. Великий и могущественный Браун плакал, его мир рушился.

— Она… она идет, мама. Я наделал так много ошибок. Она идет… за всем… за всем… что я сделал.

Ответа не было. Миссис Браун дышала так же мирно, как всегда, ее глаза были закрыты, ее щеки розовели.

Доктор Браун услышал, как снаружи кто-то поет мягко и тихо. Зеркало с грохотом выпало у него из рук на пол.

Я расскажу тебе все, что смогу,

Хоть и мало, что можно сказать.

Я видела эгоиста,

Чье эго не описать.

«Кто эгоист этот?» — спросишь,

«И как он живет?» — погляди,

Ответ как сверло прямо в голову,

Как вода через сито бежит.

Стул выскользнул из-под дверной ручки и упал на пол сам по себе. Доктор Браун наблюдал за замочной скважиной, когда замок открылся без ключа. Слезы бежали по его лицу, плечи тряслись от тихих рыданий.

Его жестокость напрасна,

Он запер меня боль терпеть,

Когда он пришел ко мне с дрелью,

Я заставила все гореть.

Дверь широко распахнулась. Там стояла Алиса, опустив голову и руки. Брюки доктора Брауна стали теплыми и мокрыми от страха.

Я душила его и душила,

Лицо зацвело синевой,

«Вот и настало время,

Сделать то же с тобой!»

Она указала на врача, стул развернулся и перелетел, подбив доктора и заставляя его сесть.

Из-за Алисы тени тянулись вверх, закручиваясь вокруг нее. И из тьмы вышел Безумный Шляпник и Королева Червей. Мурчащий Чеширский кот вился вокруг дверного проема, слизывая кровь. Его невероятно длинный черный язык слизывал оставшиеся красные брызги в комнате одним роскошным движением.

— Кончайте с головой! — приказала Алиса.

Безумный Шляпник, хихикая, подошел к доктору, провел сверкающими лезвиями вдоль стены, оставляя ровные порезы.

По приказу Алисы, Королева Червей послушно протянула руки. Из ран ее платья из плоти выстрелили потоки цепей с крючками, обернулись вокруг доктора Брауна, привязав его к стулу. С клацаньем, крючки впились в его кожу и застыли. Он вскрикнул сквозь рыдания.

— Шаг первый. — Безумный Шляпник широким жестом поклонился Королеве Червей. — Сенсорная депривация.

Королева подняла руки к потолку. Ее цепи мгновенно соскользнули со стула и торса доктора, поднимаясь и врезаясь в потолок и стены, подняв доктора со стула, и подвешивая его горизонтально.

— Нет, пожалуйста! — закричал он, срывая голос. — Это все на благо человечества. Алиса, ты должна понять, почему!

— Начать сенсорную депривацию. Выключить свет, — хихикнул Безумный Шляпник. — Сначала тебе нужна полная тишина. Нужно устранить все внешние посылы!

Объяснение врача прекратилось, он извивался, крича, когда Королева Червей острыми длинными ногтями выцарапала ему глаза. Кровь побежала по лицу доктора. Она бросила оба глаза на пол, где Чеширский кот ждал, пока ему кинут сладкие кусочки.

— Шаг второй — так шокирующе. Машина воссоединения, — продолжил Безумный Шляпник. — О, прекратите постоянно кричать, сэр. Это очень неприлично для кого-то вашего положения.

Он подошел к врачу и схватил цепи, которые связывали руки врача.

— Давай-ка вас встряхнем!

Белые линии электричества из рук улыбающегося человека побежали вниз по цепям. Его тело выгнулось дугой. От электрического разряда его зубы сомкнулись, изо рта пошла пена.

— О, вот так. Держу пари, твой разум теперь прояснился. — Шляпник ухмыльнулся и отпустил цепь.

Тело доктора Брауна обмякло, слегка покачиваясь на цепях. Он не ответил, впал в шок.

Чеширский кот съел глазные яблоки и вылизал кровь из своей свалянной шерсти, потянулся своим языком к ране на лодыжке доктора. Его язык был шершавым, как мелкие осколки стекла, и только рвал рану. Кровь потекла сильнее, и жгучая боль вернула ослепшего доктора обратно в сознание.

— Алиса! — закричал он. — ПОСЛУШАЙ МЕНЯ!

Алиса подошла к доктору и подаваясь к его груди. Она изучала его кровавое лицо своими желтыми глазами.

— Машина воссоединения… электричество… тебе она нужна была, для связи с твоим миром… чтобы увидеть… как это… Страну Чудес? И тогда мы… мы могли бы пойти в…

— Шаг третий. Комната для сатурации, — закончил пронзительный голос. — Чтобы ты проецировала свой мир сюда! Позволила нам увидеть его и… и войти! Разве ты не понимаешь, Алиса? У тебя дар! Ты создала мир! А я создал способ поделиться им с нашим миром!

Она наклонила голову и молча смотрела на него.

— Если бы ты работала со мной. С моими машинами воцарился бы мир! Все больные, все безумные … увидели бы твою Страну Чудес и стали частью ее, все вместе, это бы принесло мир в головы безумцев всего одной мыслью!

Алиса коснулась центра его лба.

— Чтобы контролировать их. Чтобы управлять ими. Как королева.

— Ради бога, Алиса! Я хотел открыть твой разум и поделиться им со всеми! Он мог бы контролировать их всех, вылечить их ВСЕХ! Так моя мать помогла мне… ее миром!

— Открой свой разум, доктор, — мертвый голос наполнил его голову.

— НЕТ! — закричал он, когда ее маленький указательный палец надавил ему на лоб.

ПОК!

Ужасная боль доктора достигла пика, когда кровь брызнула из его черепа впечатляющим фонтаном, который стекал на пол. Чеширский кот прыгнул к восхитительному лакомству.

Алиса отступила от жертвы.

— Пойдемте, — сказала она и подошла к двери. Королева Червей спрятала свои цепи в платье, и тело доктора упало на пол с твердым стуком.

Ррррааааауууууууу?

Чеширский кот бродил около безжизненного тела Генри Брауна.

— Давай. Только не задерживайся, — ответила Алиса, не оборачиваясь.

Алиса вышла из комнаты с Безумным Шляпником и Королевой Червей. Демонический кот широко распахнул пасть и начал заглатывать доктора, хрустя костями, начиная с ног.

* * *

Дверь в комнату для регистрации висела на одной петле. Нелли и Дороти бросились внутрь и захлопнули дверь.

— Ищи свое имя! — скомандовала Нелли, держа дверь, чтобы пациент или медсестра не попытались войти.

Коробки пролетели пол, когда Дороти сметала их со своего пути.

— Нашла! — закричала Дороти. Она вытащила из коробки серебряные, покрытые кровью туфельки и обняла их. — Я думала, что больше никогда их не увижу!

Она поставила их на пол и надела.

— Ты готова?

Дороти кивнула.

* * *

Медсестра Болл бежала по коридору, длинные волосы, развевались сзади, ее белая шапочка упала два этажа назад, когда демонический Белый Кролик только начал ее преследовать. Она взглянула через плечо, и увидела, как порождение ада, все еще скачет за ней, игриво и легко, что резко контрастировало с длинными паническими скачками.

Сестра споткнулась о тело санитара и растянулась на полу. Она оперлась на руки, остановилась и положила ладони на землю, готовясь оттолкнуться и встать. Ее кончики пальцев, однако, коснулись пальцев ног.

Медсестра Болл подняла голову и вскрикнула, отшатываясь от Алисы, которая смотрела на нее.

— Алиса Лидделл. Что… что ты наделала? — заикаясь спросила она.

КРАК!

Белый Кролик догнал свою добычу и воткнул свою гигантскую трость в позвоночник медсестры. Он поднял медсестру Болл с пола. Она скользнула вниз по трости, пробившей ее спину и живот. Кровь побежала изо рта.

Лицо Белого Кролика было окружено металлическими приспособлениями, которые начали щелкать и крутиться, медленно разрывая его кожу. Там, внутри его лица, была перевернутая голова доктора Брауна, кричащая в агонии.

Она обернулась, не в силах закричать или двигаться, ожидая смерти от боли. Вдруг, неожиданно, ее швырнуло на пол, раздался пронзительный визг. Медсестра Болл изо всех сил пыталась обернуться.

Там стояло невероятно высокое и тонкое существо в мягкой черной шляпе. Это Пугало Дороти, и теперь он поднял Белого Кролика с пола металлическими ножницами, которые у него были вместо рук.

Кролик дико бился, пинался, кричал и пытался сорваться с ножниц, которые держали его, застряв в нем, кровь лилась на руки пугала. Медсестра Болл знала, что это означает только одно. Она подтащила себя на локтях по полу, глядя за дерущихся демонов. Там стояла Дороти, рядом с Нелли.

— Ты не причинишь больше никому боли, Алиса, — сказала Дороти, сжимая кулаки.

Алиса не ответила, но, вместо этого, сделала шаг к ним. Тело Дороти напряглось.

Руки внезапно схватили ноги Алисы и крепко сжали ее, останавливая.

— БЕГИТЕ! Выбирайтесь из Бедлама! — прокричала медсестра Болл, изо всех сил. Кровь текла с ее губ, она сцепила руки на ногах Алисы, сражаясь с ней.

— Пойдем с нами! — закричала Нелли.

— ИДИТЕ! Я уже мертва! — медсестра кашлянула кровью и отплевываясь, все еще изо всех сил пытаясь удержать Алису. Глаза Алисы из ужасного желтого стали светящимися белыми. Нелли и Дороти в ужасе наблюдали, как медсестра Болл начала шипеть, дымиться, а затем занялась огнем.

Нелли потянула за руку Дороти.

— Идем!

Они выбежали из холла, оставив Пугало заканчивать бой с Кроликом.

Когда они, наконец, добежали до выхода, они увидели, что он все еще заблокирован. Хуже того, перед дверью был ужасный барьер: стена, состоящая из изуродованных тел медсестер, мертвых санитаров, сшитых проволокой. Слои высушенной крови цементировали массу вместе, человеческие останки и кирпичную стену.

Нелли упала на колени и заплакала.

— Ты была права, — тихо прошептала Дороти. — Мы должны сражаться.

КРАК!

Они посмотрели на потолок, откуда донесся резкий звук. Трещина расколола потолок, сквозь нее просочились густые черные дымовые тени и упали вниз. Тьма распространилась по комнате, проглотила свет и вихрем двинулась к Нелли и Дороти.

Глава 27

Нелли посмотрела в сторону лестницы в поисках выхода, но черный дым заполнял собой все.

— Нелл, отойди. Теперь моя очередь. — Дороти закрыла глаза и прижала руки к бокам, сжимая кулаки так же, как она делала в сарае в ту роковую ночь.

Нелли ахнула и отскочила за Дороти. Синяя аура окутала Дороти. Ее серебряные тапочки сверкали в синем свете, и темно-красная вязкая жидкость вытекала из туфелек, растекаясь по полу в сторону теней.

Из кровавой растущей лужи, металлическая рука взлетела вверх. За ним последовали рука, плечи, голова и туловище Железного дровосека, жужжа и щелкая он выполз из пола, и встал рядом с Дороти.

Нелли в изумлении наблюдала, как появилась огромная коричневая лапа со смертельными когтями, и мускулистый Лев тоже появился. Зеленая рука с длинными красными ногтями вылезла вверх и согнулась. Одна за другой, появлялись руки и головы из жидкости, которая сформировала ворота для ужасов страны Оз.

Тени бросились вниз по ступеням, падали с потолка, чтобы собраться перед багряным бассейном. Из теней вышли демоны Страны Чудес и поползли, заскользили к Дороти.

— Это не должно так закончиться. Почему ты это делаешь, Алиса?

Разлагающаяся Алиса Лидделл ковыляла перед ее армией.

— Они забрали у меня Страну Чудес. Исказили ее своими садистскими экспериментами. Мне нужно новое место, которое я могу назвать домом. И мне весьма нравится Оз.

— Нет! Просто потому, что они уничтожили твои мечты, не дает тебе права забирать мои, — синяя аура Дороти стала сильнее.

— Не дает? — яркие малиновые губы Алисы треснули в злобной усмешке. Она оглядела свою армию. Гротескные и изуродованные, они все еще были ее. — Убейте их, — приказала она. — Убейте их всех!

Комната наполнилась оглушительными криками: ревом, воплем, воем. Стены клиники дрожали, силы Страны Чудес и Оз столкнулись.

Шквал когтей, металла, кожи и меха смешались в одно, когда демоны с обеих сторон прыгали друг на друга. Железный дровосек двинулся вперед, чтобы схватить Безумного Шляпника, но человек в черном бархате и фартуке из человеческой кожи легко увернулся и воткнул свои ножи в железный торс. Он кромсал железо, заставляя органы, которые так тщательно были уложены в его грудную полость, падать на пол.

Злая ведьма воткнула длинные красные ногти в грудь Королевы Червей, а та в ответ обмотала шею ведьмы цепью, дернув ее к себе.

Лев издал какофонический рев, когда Мартовский Зайчик воткнул серебряный нож в спину Льва и провернул. Рядом с ними Белый Кролик ударил тростью по ноге Мартовского зайца.

Нелли смотрела, как Дороти и Алиса стоят неподвижно посреди драки. Каждый концентрировался на своих демонах, подталкивая их вперед друг к другу. Голубая аура Дороти теперь превзошла Нелли, чтобы осветить комнату, где черная Алиса возвышалась над ней и за ней.

— Мама? — раздался голос ребенка во время этой бойни, и только Нелли услышала его.

— Роза? — Нелли поднялась на ноги и огляделась вокруг. Там, в зеркале. Маленькая девочка с темными кудрями стояла в зеркале, окруженная светом.

— Что ты с ней сделала? — крикнула Нелли Алисе.

Алиса посмотрела на Нелли, в голове раздался ее хриплый голос. «Она в безопасности», — огрызнулась она. — «Безопаснее, чем с доктором».

— Отдай ее мне! Она не имеет к этому никакого отношения. Она невиновна!

— Если ты хочешь вернуть свою дочь, Нелли, убей Дороти, — Алиса снова перевела желтый взгляд на бой.

Клиника трещала по швам. Стены рухнули, огонь метнулся от занавесок к потолку, затухая от сильных порывов ветра, мебель, опрокинутая и сломанная, валялась повсюду. Ножи демонов, кромсали мебель, демоны скрежетали, рычали, хватали друг друга, швыряли друг друга на землю.

Безумный Шляпник схватил Железного дровосека за руку и швырнул металлическое существо прямо в полуразрушенную стену, где лопнувшие трубы распыляли горячую воду на воющего Чеширского кота.

Нелли посмотрела на Дороти, которая в трансе командовала своими воинами. Длинная толстая металлическая труба с грохотом выпала из стены и подкатилась к Нелли. Это был ее шанс. Нелли схватила трубку и бросилась в центр драки.

— Сделай это! — закричал голос Алисы в голове Нелли.

Ярость охватила Нелли, когда она бросилась к девушке. Все, о чем она могла думать, это ее ребенок, ее драгоценная Роза, запертая в зеркале. Нелли уклонилась от лапы Льва и нырнула под вращающуюся трость Белого Кролика. Она замахнулась трубой и со всей силы опустила ее. Та отлично попала в цель.

— Верни мне моего ребенка! — закричала Нелли, когда Алиса отлетела назад от удара трубы по голове.

Алиса поднялась на ноги, и жгучая боль охватила голову Нелли, в глаза как будто воткнули горячий нож. Нелли закричала, упала на колени, закрывая руками глаза.

Но Алиса отвлеклась, и это было то, что нужно. Дороти подняла руки и двинулась вперед, ее голубой свет наступал на тень Алисы. Жители Страны Оз стали больше. Железный дровосек поднялся, окруженный синим светом. Лапы Льва удвоились в размере, он выпустил когти. Злая ведьма пнула Мартовского зайца длинной острой пяткой ее башмака и оттолкнула его назад к зеркалу. Пугало протянуло длинные руки и схватило Безумного Шляпника, швыряя его к зеркалу.

Один за другим демонов Страны Чудес теснили к зеркалу, и те растворялись в черном дыме. Дым взмыл вверх, втягиваясь невидимой силой в трещины в зеркале.

— Нет! — воскликнула Алиса, сжимая кулаки. Белый Кролик поднял свою хозяйку, которая дрыгала ногами и понес ее к зеркалу.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — кричала она. Он положил лапу на зеркало, и они распались в клочья черного дыма и втянулись в трещины.

Боль в голове Нелли прекратилась, и она упала на пол, задыхаясь.

Воины Оз начали отступать. Они вернулись в алый бассейн. И тем же путем, как они появились, они стали уходить обратно в Оз. Бассейн начал сужаться вокруг сверкающих серебряных туфелек Дороти.

Дороти выскользнула из туфелек и побежала к Нелли.

— Ты в порядке, Нелл?

Нелли покачала головой и побежала к зеркалу, хлопнув ладонью по стеклянной поверхности.

— Роза! — закричала она.

Раздался смех Алисы.

— Если тебе нужна твоя дочь, тебе придется прийти ее забрать.

Отражение в зеркале заполнилось белым светом. Появился портал. Нелли и Дороти увидели маленькую Розу в Стране Чудес. Она лежала на металлической кровати, под стеклом, с закрытыми глазами.

— РОЗА! — снова закричала Нелли.

— Она останется в моем мире. Навсегда. В глубоком сне.

Изображение растворилось, и только бледные отражения Нелли и Дороти остались в зеркале.

— Приходи за ней, Нелли, если посмеешь. Иди, спаси свою маленькую Спящую красавицу.

Нелли коснулась стекла дрожащими пальцами. Но Алиса нанесла последний удар, словно высоковольтный разряд электричества, прошел через руку Нелли, она отлетела от зеркала и упала на пол.

Дороти подбежала к Нелли и обняла рыдающую женщину.

Глава 28

Безжизненные тела устилали пол психиатрической лечебницы. Бумаги летали в раскаленном воздухе, исступленно вздымаясь вверх, усиливая хаос, который заполнил близлежащие коридоры. Эти бумаги когда-то были пропусками в мир здоровья, надеждой на жизнь за пределами этих стен, сейчас они падали, без смысла, чтобы умереть на кафельном полу. Последний вздох здесь сейчас был пронизан смертью. Небольшие вспышки прорезали тьму, которая угрожала поглотить женщину полностью.

Она оперлась на свою здоровую руку и из последних сил медленно потащила покрытое синяками и следами побоев тело к белому халату сейчас уже бывшего санитара сумасшедшего дома.

Каждое движение отзывалось болью в теле, только чистая воля заставляла ее проходить сквозь этот кошмар, и она же толкала девушку в будущую неизвестность. Дрожащей рукой она шарила в кармане халата и, наконец, нашла то, что искала: авторучку. У нее зазвенело в ушах, когда она подтянулась, чтобы сесть и опереться о стену. Все так же, трясущейся рукой она потянула один из грязных листов бумаги к себе. Испуганная и измотанная, она коснулась ручкой бумаги: «Как ни странно, но раз уж каким-то чудом, я жива, то первое, что я делаю, это ищу лист бумаги и пишу. Я, в конце концов, репортер в глубине души».

Миры, которые девушки называют Оз и Страна Чудес схватились друг с другом сегодня.

Это не вымышленные страны и не фантазии юношеского воображения. Они реальны и населены демонами. Война началась еще до того, как Дороти и Алиса встретились. Везение или проклятие, что я стала свидетелем всего этого? То, что я пишу, звучит абсурдно для любого человека. Но я видела это, слышала, чувствовала. Я знаю, что это правда. И теперь я знаю, что я должна сделать.

Дороти выбежала из коридора.

— Никого не осталось. Только мы.

Нелли кивнула и поднялась на ноги. Прислонившись к стене, она подалась к зеркалу.

— Ты не можешь уйти. — Глаза Дороти наполнились слезами. — Если ты пойдешь туда, я не смогу защитить тебя. Я не знаю, как попасть в Страну Чудес.

— Я не могу отказаться от нее. Я все, что у нее есть. — Нелли вытащила листок из кармана и протянула его Дороти. — Иди… вот, возьми это. Расскажи всему миру, что здесь произошло.

— Ты обещала, что вытащишь меня отсюда.

— Прости, Дороти… Мне нужно идти.

— Ты обещала! — закричала Дороти, нижняя губа девушки задрожала. Нелли открыла рот, чтобы что-то сказать, но остановилась. Теперь в глазах Дороти что-то было, чего раньше не было. Что-то смутно знакомое, и почему-то пугающее.

Нелли закрыла глаза.

— Тебе нужно оставаться здесь, где ты будешь в безопасности, — она наклонилась, поцеловала Дороти в щеку и повернулась к зеркалу.

— ВОЗЬМИ МЕНЯ С СОБОЙ! — закричала Дороти изо всех сил, ее тело дрожало.

Нелли не обернулась и ничего не сказала. Она вскинула голову и прошла через зеркало. Мгновенно трещины пропали. Стекло вновь стало целым.

Дороти бросилась к зеркалу, но было слишком поздно. Она упала на пол и заплакала.

* * *

Потребовалось несколько часов, чтобы все расчистить и вынести тела к газону, чтобы их смогли опознать. Доктора Генри Брауна не нашли. Предполагали, что он сгорел при пожаре.

Осталась только Дороти. Сотрудники нашли ее перед большим зеркалом, она всхлипывала и не могла ответить на вопросы. Они вывели ее на лужайку, на солнце и свежий воздух.

В кабинете доктора Брауна тоже все сгорело. Его исследования, образцы, фотографии, книги, папки — все превратилось в золу. Все за исключением одного предмета.

Обычно белая униформа санитаров была покрыта черной сажей, когда они вывозили сгоревшие останки и обломки наружу.

Рыжий санитар аккуратно стянул тряпку, которая прикрывала рот и нос, и заговорил со своим спутником.

— Что, черт возьми, это такое, Рэндал? — он вытащил покрытый сажей лист из машины доктора Брауна.

Машина воссоединения осталась неповрежденной, и только зола присыпала обычно блестящий экран и трубки.

«Гипнотическая машина: для массового использования» — прочитал он на этикетке внутри металлической рамки.

— О да, Даг рассказывал мне об этом, — рассмеялся Рэндал. — Кажется, он это назвал, — он прошелся пальцами, вспоминая, — телевидением. Он сказал, что в будущем у каждого будет такой дома. Он показывает движущиеся картинки, я думаю, как в театре.

— Ого! Просто меньше и дома? Это бы было круто! Наверное, ты бы мог сочинять даже фортепианную музыку?

— Это просто куча мусора. Так сказала медсестра Болл.

Они пожали плечами и повезли «телевидение» во внутренний двор.

Дороти стояла в дверях и улыбалась.

— Извини-ка, мисс, — кивнул ей Крис. — Иди лучше на улицу.

Дороти покачала головой и вошла внутрь, закрыв дверь. Санитары посмотрели друг на друга.

— Послушай, мы не хотим быть грубыми. Давай, просто будь послушной.

Дороти стояла перед ними, сжав кулаки. Она закрыла глаза.

Вихрь закружился вокруг них, вздымая бумаги.

— Что за черт? — сказал Рэндал, поднимая руки вверх, когда ветер оторвал его от земли. Аура Дороти начала распространяться во все стороны. Но на этот раз нежный и успокаивающий синий свет исчез. Сейчас он стал черным. Как у Алисы.

Санитары опустились на колени, крича. Крис ударился головой о пол, зажав уши, Рэндал схватился за глаза. И так же внезапно, как началась, боль прекратилась. Крис упал на землю. Рэндал сел и попытался рассмотреть дверь, фокусируя взгляд. Но дверь давно исчезла. Он потер глаза и упал.

Эпилог

Уже наступил вечер, и они стояли на кирпичной дорожке, под красным небом, затянутым черными тучами.

— Что, ради Бога?.. — крикнул Крис, что-то впивалось в его руки и колени, лежащие у подножия трона, на котором сидела Дороти. Исчезла красивая девушка с розовыми щеками и прекрасными каштановыми косами. На ее месте сидела женщина, увешанная кусками человеческой кожи и чем-то похожим на резину, натянутым на тело. Она, по сути дела, была обтянута жуткой второй кожей. Трон был из металла и колючей проволоки, от него шли цепи с крючками, которые удерживали ее на месте, раздирая ее плоть.

Дороти наклонилась вперед, крючки натянулись, раскрывая зияющие розовые раны.

— Я твой единственный бог здесь. — Она закинула одну ногу на подлокотник трона и откинулась на спинку кресла. — Нелли сказала, что мои силы подпитываются кровью. Я должна спасти ее. Я пойду и спасу ее.

Крис вскочил на ноги, чтобы ринуться к высокой черной траве, но цепи с крюками выстрелили из трона и впились в его лопатки. Он вскрикнул и рухнул на землю.

Равнодушно, Дороти прочертила пальцем воздух над головой Криса. Крюки поднялись вверх, за ее пальцем, к богато украшенному зеркалу из прихожей дурдома. Оно излучало мощную, черную ауру.

— Но прежде, чем идти за Нелл, мне нужна армия.

Рэндал проследил за ее пустым взглядом по кирпичной дорожке, к холмам. Там стояли тысячи и тысячи рычащих и клацающих зубами демонов. Он смотрел на них, стоящих ровными рядами и не видел ни начала, ни конца.

— …И много крови, — закончила она, наклоняясь в их сторону.

Крис запнулся, провисая на цепях, которые впивались в его спину.

— Чт… что? Кто… кто ты?

Дороти поднялась, возвышаясь над демонами. Она скрестила руки и посмотрела на свою армию.

— Я — Дороти Гейл из Канзаса. И ты будешь моей жертвой.

Их королева подняла руки над головой и вскрикнула, ее голос эхом пронесся над полчищем демонов. Черная тень выросла позади трона и затянула все вокруг.

Крик санитара полный тоски и ужаса мгновенно заглушило громовым ревом и криками снизу.

— Страна Чудес пожалеет о том дне, когда они перешли нам дорогу, нам, армии Страны Оз!

2017–2018

об авторах

Авто р

Кристина Конверс — писательница с 1994 года. Ею опубликованы десятки журнальных статей, руководств к компьютерным играм и книг.

В течение нескольких лет она писала статьи для топовых игровых журналов и опубликовала множество руководств для игр про очень популярных сантехников, зомби апокалипсисов, вампиров с мечами, инопланетян, репликантов, джедаев и многих других.

Создатель

Пирри Тео — режиссер, который работал над такими фильмами, как «Некроменция», «Дракула: темный принц» и «Генетическое поколение». Он хорошо известен своей темной эстетичностью и эффектностью в своих работах.

Пирри задумал «Истории из Бедлама» в 2009 и создал зрительное руководство, как отсылку к проекту. В 2011 вместе с Николь Джонс и Чадом Майклом Уордом они написали сценарий и заложили основу того, что стало «Историями из Бедлама».

Мы вернемся

Content

Пирри Тео и Кристин Конверс
Истории Бедлама

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

об авторах