Триша Левенселлер

Тысяча островов. Дочь королевы сирен

Маме.

Потому что ты посоветовала писать книгу,

а не искать работу на лето.

Люблю тебя.

«И при этом я не выпил ни капли рома».

Капитан Джек Воробей

Пираты Карибского моря: На краю света

DAUGHTER OF THE SIREN QUEEN

Copyright © 2018 by Tricia Levenseller

Published by arrangement with Feiwel and Friends, an imprint of Macmillan Publishing Group, LLC.

All rights reserved.

© Хусаенова Я., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Звук моего ножа, перерезающего горло, кажется слишком громким в темноте.

Я ловлю пирата, прежде чем его тело с грохотом упадет, и осторожно опускаю на землю. Он всего лишь первый из команды Териса – нет, Вордана, напоминаю я себе, – кто умрет этой ночью.

Моя команда, рассредоточенная по мощеным улицам, уничтожает людей Вордана одного за другим. Я не вижу их, но верю, что сегодня вечером все они справятся со своим заданием.

Мне потребовалось два месяца следить за этим пиратом, чтобы собрать достаточно информации, как проникнуть в его владения. Вордан думал, что ему удастся спрятаться от меня на суше. Мы в нескольких милях от ближайшего порта, и хотя у меня нет возможности пополнить свои способности, я позаботилась об этом заранее.

Мой шпион снабдил меня всей необходимой информацией. Вордан со своей командой живет в гостинице «Старый медведь». Я вижу ее впереди: четырехэтажное строение с почти плоской крышей и стенами, выкрашенными в зеленый цвет. Вместо главного входа – арка с изображением спящего медведя настолько крупного, что он даже выступает за пределы вывески.

Команда Вордана превратилась в банду сухопутных воров, охотящихся на жителей Чардена, самого большого из семнадцати островов. Он купил гостиницу и платит жалованье всем работникам, сохраняя здание как свое личное убежище. Кажется, будто он не так уж сильно пытается спрятаться. У него в подчинении около сотни людей, а на острове нет никого, кто бы мог от них избавиться.

Но меня интересует не это. Все, что мне нужно, – пробраться внутрь и, не привлекая большого внимания, захватить Вордана с его частью карты. Допросы и пытки можно отложить до того момента, когда мы вернемся на корабль.

Я спускаюсь по улице, держась поближе к грубо построенному таунхаусу справа от меня. В такое время город уже спит. Я не заметила ни одной живой души, кроме тех людей Вордана, кому не повезло дежурить этой ночью.

Звенящий звук вынуждает меня замереть. Задержав дыхание, я заглядываю за угол, в переулок между этим домом и следующим, и вижу, что там мальчишка лет восьми роется в куче стеклянных бутылок.

Удивительно, но он поворачивает голову в мою сторону. Я не издала ни звука, но, полагаю, чтобы выжить на улицах, нужно чувствовать, когда тебе грозит опасность.

Приложив палец к губам, я бросаю монетку мальчику, который, не сводя с меня глаз, ловит ее. Я подмигиваю, прежде чем скрыться за стеной следующего дома.

Здесь я жду, наблюдая, как мое дыхание клубится едва заметным паром в слабом лунном свете. Я могла бы хоть немного согреться, растерев ладони, но боюсь издавать любые звуки. Все, что мне остается в данный момент, – сидеть совершенно неподвижно.

Наконец раздается уханье совы. Затем еще одно. И еще. Я жду, пока не услышу все семь сигналов, свидетельствующих, что каждая пересекающая улица и охраняемая крыша очищены.

Я смотрю на окна большого здания прямо передо мной: ни одной зажженной свечи, никакого движения за стеклом. Воспользовавшись удачным моментом, спешу пробраться в гостиницу.

Соринда опередила меня, так что веревка уже спущена. Я поднимаюсь этаж за этажом, избегая окон, пока мои ботинки не упираются в каменные плитки крыши. Соринда как раз прячет свой меч в ножны, четверо людей Вордана лежат у ее ног. Лучше всего на свете эта девушка умеет убивать.

Не говоря ни слова, она помогает мне подтянуть веревку и закрепить ее на западной стороне крыши. Окно Вордана находится на верхнем этаже, третье справа.

«Готова?» – произношу я одними губами.

Она кивает.

* * *

Прижимая нож к горлу спящего Вордана, я испытываю сладкое чувство мести. Свободной рукой прикрываю ему рот.

Его глаза резко открываются, и я вдавливаю нож немного глубже, ровно так, чтобы разрезать кожу, но не настолько, чтобы заставить его истекать кровью.

– Позовешь на помощь, и я перережу тебе горло, – шепчу я, убирая руку от его рта.

– Алоса, – говорит он, явно расстроенный моим появлением.

– Вордан.

Он такой же, каким я его запомнила. Мужчина с ничем не примечательной внешностью: каштановые волосы и глаза, среднее телосложение и рост. Ничего такого, что выделяло бы его из толпы, к чему, как известно, он и стремится.

– Ты все-таки поняла, – произносит он, очевидно, имея в виду свою личность, о которой изначально солгал. Когда я была пленницей на «Ночном путнике», он назвался Терисом и притворился одним из людей моего отца.

– Где карта? – спрашиваю я.

– Не здесь.

Соринда, которая до этого стояла как безмолвный страж позади меня, начинает ходить по комнате. Я слышу, как она роется в ящиках комода, проверяет половицы.

– Если не скажешь, где она, мне нет смысла оставлять тебя в живых, – заявляю я. – Убью тебя прямо здесь, в этой комнате. Твои люди найдут тело только утром.

Вордан ухмыльнулся:

– Я нужен тебе живым, Алоса, иначе я был бы уже мертв.

– Не заставляй меня повторять вопрос, или я начну петь, – предупреждаю я. – Что мне следует заставить тебя сделать в первую очередь? Сломать себе ноги? Рисовать картины на стенах собственной кровью?

Он сглатывает ком в горле.

– Моих людей больше, чем твоих. Я никуда не собираюсь, так что пение принесет тебе мало пользы. При условии, что ты можешь контролировать одновременно только троих.

– Твои люди не смогут сражаться, сладко посапывая в своих постелях. Мои девочки уже запирают их комнаты.

Его глаза сужаются.

– Жаль, что ты не заметил моего шпиона в своих рядах, потому что она поменяла все замки. Да-да, теперь они запираются снаружи.

– Мои стражники наготове. Они…

– Все твои стражники мертвы. Четверо на этой крыше. Пятеро на улице. Трое на крышах мясника, кожевника и магазина.

Вордан так широко открывает рот от изумления, что я вижу его зубы.

– Шесть, – говорит он.

Мое дыхание на мгновение останавливается.

– На улице стояло шестеро, – уточняет он.

Что? Нет. Мы бы знали…

Колокол звонит так громко, что скоро разбудит весь город.

Я ругаюсь себе под нос.

– Маленький мальчик, – говорю я, как раз когда Вордан лезет под подушку. За кинжалом, который я уже забрала. – Пора уходить, Соринда.

«Вставай», – обращаюсь я к Вордану. Эта команда произнесена не обычным голосом. Я пою, вкладывая в слова магию, переданную мне матерью-сиреной.

У всех мужчин, которые слышат мое пение, нет другого выбора, кроме как повиноваться.

Вордан сразу же садится в кровати, опускает ноги на пол.

«Где карта?»

Его рука тянется к горлу и вытаскивает кожаный шнурок, спрятанный под рубашкой. На конце – стеклянный флакон, закупоренный пробкой размером с мой большой палец. Внутри свернут последний кусочек карты. С его помощью мы с отцом наконец отправимся на остров сирен и заберем их сокровища.

Тело, уже наполненное песней, обостряет мои чувства. Я слышу, как внизу двигаются мужчины, как они натягивают ботинки и бегут к своим дверям.

Я тяну за пузырек, висящий на шее Вордана. Шнур обрывается, и я кладу ожерелье в карман моего корсета из черного дерева.

Я заставляю Вордана выйти первым. Он, конечно, босиком и одет только в свободную фланелевую рубашку и хлопчатобумажные брюки. Только вот человек, который запер меня в клетке, недостоин такой роскоши, как обувь и пальто.

Когда я выхожу в коридор, Соринда следует за мной. Внизу я слышу, как люди Вордана наваливаются всем весом на запертые двери, пытаясь примчаться на помощь своему капитану. Черт бы побрал этот звон!

Из-за него мои девочки не успели добраться до верхних этажей. Там мужчины толпами выбегают в коридор. Им требуется немного времени, чтобы обнаружить, где их начальник.

Шепотом, совсем тихо, я пою несколько слов для Вордана.

После чего он кричит:

– На улицу, дураки! Люди правителя суши идут. Они приближаются с юга! Встретьте их хорошенько!

Многие уже начинают двигаться в сторону выхода, повинуясь приказу своего капитана, но один мужчина заявляет:

– Посмотрите, кто у него за спиной! Это же та девка-сирена!

«Этот человек, – решаю я, – умрет первым».

Вордан, должно быть, предупреждал их, что может произойти что-то подобное, потому что мужчины выхватывают сабли и бросаются в атаку.

Да гори оно все синим пламенем!

Я усиливаю воздействие своей песни, дурманя еще двоих людей Вордана, а затем посылаю их прочищать для нас путь к отступлению.

Коридор узкий, что явно играет нам на руку. Гостиница имеет прямоугольную форму, с комнатами, расположенными вдоль края одной стены, и перилами на другой. Такое расположение позволяет хорошо видеть, что происходит на первом этаже. Единственный путь к побегу – не важно, вверх или вниз, – зигзагообразная лестница. Можно, конечно, еще подумать про рискованный прыжок из окна.

Я встаю в ряд с тремя мужчинами, находящимися под моим заклинанием, чтобы сразиться с первой волной пиратов. Врезаюсь плечом в мужчину, который посмел назвать меня девкой-сиреной. От неожиданного столкновения он переваливается через перила и падает, пока его крик не обрывается громким хрустом. Я не останавливаюсь, чтобы посмотреть, выжил ли он, – уже вонзаю свой меч в живот следующего пирата. Он опускается на пол, а я переступаю через его дергающееся тело, чтобы дотянуться до следующей цели.

Пираты Вордана без колебаний убивают своих же людей, но они точно не тронут капитана. Как только один из очарованных выходит из-под моего контроля, я пою ближайшему мужчине, заставляя его занять освободившееся место. Таким образом под действием моих чар постоянно находятся минимум трое.

Соринда стоит за нашими спинами, лицом к двум мужчинам, которые только что вышли из своих комнат в конце коридора. Я даже не оборачиваюсь. Мимо этой девушки никто не пройдет.

Вскоре люди Вордана понимают, что, убив своих же людей, станут следующими жертвами моих чар. Они отступают, сбегая по лестнице, вероятно, надеясь сменить поле битвы на первый, более просторный этаж гостиницы. Но мои девочки, те, что запирали двери, встречают их на втором этаже. Десять женщин, лично обученных мной, во главе с Мандси, моим корабельным врачом и вторым помощником, не дают противникам продвигаться по лестнице.

Теперь люди Вордана вынуждены сражаться с двух сторон.

– Перестаньте так вести себя, капитан! – кричит высокий, сражающийся со мной мужчина. – Скажите нам, что делать!

Парировав удар, я посылаю свой локоть в нижнюю часть его подбородка. Голова пирата откидывается назад, и я прерываю его ворчание, перерезая горло своей саблей.

Число людей Вордана сокращается, но те, что были заперты в своих комнатах, ломают двери саблями и вступают в бой.

Мужчины начинают перепрыгивать через перила второго этажа, падая на столы и стулья столовой, расположенной внизу. Некоторые из них ломают конечности и подворачивают лодыжки, но многим удается удачно приземлиться и напасть на моих девочек сзади.

О нет, так дело не пойдет.

Я перепрыгиваю через перила и бросаюсь на четверых мужчин, приближающихся к членам моей команды. Найдя опору, я осмеливаюсь взглянуть вверх. Соринда избавилась от людей за спиной и теперь заняла мое место.

– Соринда, спускайся сюда! – кричу я, делая паузу в пении ровно настолько, чтобы произнести эти слова.

Я перерезаю подколенные сухожилия одному из мужчин, которого удалось повалить на пол. Следующий получает острие кинжала в основание позвоночника. Двое других, наконец поднимаясь на ноги, набрасываются на меня.

Тот, что поменьше, встречается со мной взглядом, явно узнает меня и бросается прочь через главный вход, сразу за лестницей.

– Я о нем позабочусь, – говорит Соринда, добравшись до первого этажа и пробегая мимо.

Последний мужчина на моем пути бросает свой меч.

– Я сдаюсь, – заявляет он.

Я ударяю его по голове рукоятью своего меча. Бедняга падает у моих ног.

Осталось, наверное, человек сорок, все еще пытающихся пробиться вниз мимо моей команды. Вордан и двое его людей в конце строя все еще под моим заклинанием сражаются против своей же команды.

Но мои силы на исходе. Нужно убираться отсюда. Я оглядываю комнату, отмечая незажженные фонари, висящие вдоль всех стен, рассматривая оставшееся внутри них масло.

«Прыгай», – приказываю я Вордану. Не задумываясь, он бросается через перила. Вордан приземляется, подогнув под себя одну ногу, как я и задумывала.

Я освобождаю Вордана и двух пиратов в конце строя от своего заклинания. Вместо этого я сосредотачиваю оставшиеся силы на троих прямо перед моей командой.

«Держите линию», – приказываю я. Они мгновенно поворачиваются, направляя мечи на людей из своего же экипажа.

Своим девочкам я кричу:

– Высыпайте лишний порох для своих пистолетов на лестницу!

Мандси отступает назад, вытаскивает мешочек с порохом из-под кобуры и бросает его на ступеньку прямо перед очарованными мужчинами. Остальные девушки следуют ее примеру. Еще девять мешочков с порошком падают на пол.

– Позаботьтесь о Вордане! Отведите его в карету.

Пришедший в себя Вордан грязно ругается. Мои девочки приподнимают его в воздух, так как его сломанная нога бесполезна, и несут пленника к выходу. Стоя прямо за ними, я вытаскиваю пистолет из-за пояса и целюсь в кучу пороха на лестнице.

Стреляю.

Взрывная волна давит мне на спину, подталкивая к двери. Дым наполняет мои ноздри, тепло окутывает тело. Я почти падаю, но удерживаюсь на ногах и спешу дальше. Оглядываясь через плечо, я вижу разрушения: гостиница все еще стоит на месте, но внутри определенно пожар. Стена, окружающая главный вход, теперь лежит в руинах около дороги. Пираты, все еще находящиеся внутри, – горящие поленья.

Я сворачиваю на следующую улицу, мчась к месту встречи. Соринда материализуется из темноты и бесшумно бежит рядом со мной.

– Войдем и выйдем, никто даже не заметит, – невозмутимо говорит она.

– Планы меняются. Кроме того, я собрала всех людей Вордана в одном месте. Как удержаться, чтобы не взорвать их? Теперь у него ничего не осталось.

– Кроме сломанной ноги.

Я улыбаюсь.

Соринда редко тратит время на шутки.

– Да, ничего, кроме этого.

Мы сворачиваем за другой угол и подбегаем к экипажу. Валлов и Дерос сидят на козлах. Они были единственными мужчинами в моей команде, пока Энвен и Киран не присоединились, но я оставила последних двоих на «Авали» охранять корабль под присмотром Ниридии. Валлов и Дерос охраняют пленников на бриге. Они вскакивают со своих мест и открывают дверцы кареты. Внутри на полу стоит клетка. Дерос достает ключ и отпирает ее, позволяя дверце широко распахнуться.

– Валлов, проводи нашего гостя внутрь, – говорю я.

– С радостью.

– Ты не можешь посадить меня туда, – заявляет Вордан. – Алоса, я…

Его обрывает удар кулака Соринды в живот. Она затыкает рот Вордана кляпом и связывает ему руки за спиной. Только тогда Валлов засовывает пленника в клетку. Довольно маленькая тюрьма, предназначенная скорее для собаки или какого-то домашнего скота, но нам все же удается втиснуть туда Вордана.

Я подхожу к дверце кареты и заглядываю внутрь. На сиденьях стоят два деревянных сундука со сломанными замками.

– Значит, все получилось? – спрашиваю я.

– Да, – говорит Валлов. – Информация Ателлы была точной. Золото Вордан спрятал в подвале под фальшивой половицей.

– И где же наш информатор?

– Здесь, капитан! – Ателла отделяется от других пиратов, стоящих позади Мандси.

Она все еще переодета: волосы скрыты под треуголкой, фальшивая борода приклеена к подбородку. Она покрасила брови, сделав их шире и темнее. Дополнительные стельки в обуви придали ей рост, а объемный жилет под рубашкой добавил иллюзию мужского телосложения. Она стягивает с себя одежду и вытирает лицо, пока снова не становится похожей на саму себя. Остается только тонкая, как тростинка, девушка с волосами, падающими ей на плечи черным шелком. Ателла – шпион на корабле. Она известна своим умением открыть любой замок на любой двери.

Я поворачиваюсь к Вордану. Тот вытаращил глаза на молодую девушку, которую раньше считал членом своей команды. Он обращает на меня свой взгляд, пылающий ненавистью.

– Каково это – быть тем, кого заперли в клетке? – спрашиваю я. Он дергает своими связанными руками, пытаясь освободиться.

Мысленно я возвращаюсь к тому времени, два месяца назад, когда Вордан запер меня и заставил показать все способности, которыми я обладаю. Тогда он использовал Райдена, чтобы убедить меня подчиниться.

Райден…

Он на моем корабле, поправляется от огнестрельных ран, которые ему нанес Вордан. Как только мы вернемся, мне придется наконец найти время, чтобы навестить его, но сейчас…

Я захлопываю дверцу кареты перед носом Вордана.

Глава 2

Не понимаю, как люди, живущие на суше, ездят верхом.

От корабля не болят бедра, а на земле не остается зловонных куч. Я решаю, что лошади – отвратительные создания, поэтому с радостью избавляюсь от них, когда неделю спустя мы наконец добираемся до порта Ренволл.

Мой корабль «Авали» ждет меня, пришвартованный в гавани. Это самое красивое судно, которое когда-либо было построено. Раньше оно принадлежало флоту сухопутного короля. Я оставила естественный цвет дуба, из которого сделан каркас, но паруса выкрасила в королевский синий. На «Авали» три мачты: средняя – квадратная, а на двух других – латинские паруса. Без носового кубрика[1] и только с небольшим задним это судно идеально подходит всем тридцати трем членам моей команды.

Может, корабль и маленький, но в то же время самый быстрый из всех существующих.

– Они вернулись! – маленькая Рослин, дочь Валлова и корабельный дозорный, щебечет из вороньего гнезда. В свои шесть лет она самый молодой член моего экипажа. Валлов знал мать Рослин всего одну ночь. Девять месяцев спустя она умерла, рожая девочку. Валлов взял ответственность за своего ребенка, хотя понятия не имел, что с ней делать. В то время ему было шестнадцать. Моряк на рыбацкой лодке, он был вынужден бросить это дело, как только у него появилась дочь. Валлов не знал, как прокормить себя и ребенка, пока не встретил меня.

– Капитан на борту! – кричит Ниридия, когда я выхожу на палубу. Как первый помощник, она командовала кораблем в мое отсутствие.

Рослин уже спустилась. Она бросается ко мне, обхватывая руками мои ноги. Ее голова едва достает мне до талии.

– Тебя не было слишком долго, – говорит она. – В следующий раз возьми меня с собой.

– В этой поездке нужно было сражаться, Рослин. Кроме того, ты нужна была здесь, чтобы присматривать за кораблем.

– Но я же могу сражаться, капитан. Папа меня научил.

Она достает из своих слишком больших брюк маленький кинжал.

– Рослин, тебе всего шесть. Давай подождем еще лет десять, а там видно будет.

Она смотрит на меня, прищурившись, после чего бросается в атаку. Надо отдать ей должное, девочка быстра, но я без особых усилий уворачиваюсь от ее клинка. Не останавливаясь, она разворачивается и замахивается еще раз. Я отскакиваю назад и выбиваю кинжал из ее рук. Надувшись, Рослин скрещивает руки на груди.

– Так уж и быть, – говорю я, – попробуем еще раз через восемь лет. Довольна?

Она улыбается и бросается ко мне, чтобы еще раз обнять.

– Можно подумать, как будто меня и нет, – усмехается Валлов где-то позади меня.

Рослин, услышав голос отца, выпускает меня из объятий и бежит к нему.

– Я как раз спешила к тебе, папа.

Я осматриваю остальных на борту. Двенадцать человек оставалось охранять корабль. Почти все из них сейчас на палубе, кроме двух новобранцев.

– Возникали ли какие-нибудь проблемы? – спрашиваю я Ниридию.

– Было довольно скучно. А вы как провели время?

– Пришлось немного подвигаться, но ничего серьезного. К тому же мы вернулись не с пустыми руками. – Уцепившись за шнур, я вытаскиваю самодельное ожерелье, чтобы продемонстрировать всем карту. У меня уже есть копии первых двух частей. Я попрошу Мандси скопировать и эту, пока мы плывем обратно в крепость. Отец поведет нас на остров Канта, но я хочу быть наготове, если мы вдруг разделимся или его корабль попадет в беду. Было бы глупо иметь только один экземпляр таких ценных реликвий.

По левому борту Тенири, корабельный казначей, смотрит в сторону экипажа и спрашивает:

– Что-то еще? Что-нибудь золотое и блестящее?

Мандси и девочки поднимаются по сходням. Каждый сундук можно поднять только вчетвером. Дерос и Валлов уже доставили клетку с нашим пленником и все остальное на палубу корабля. Вордан лежит с кляпом во рту. Девушки слишком заняты добычей, чтобы обратить на него хоть какое-то внимание. Пока каждый не получит свою долю, никому, кроме Тенири, не разрешается прикасаться к золоту. Она самая старшая на корабле. Ей двадцать шесть, но, несмотря на то что она еще очень молода, в волосах Тенири есть седая прядь, которую она пытается спрятать в косе. Любой, кто осмелится упомянуть об этом, немедленно получит удар под дых.

Она поднимает крышки сундуков, под которыми прячется огромное количество золотых и серебряных монет, а также несколько драгоценных камней.

– Хорошо, – говорю я. – Раз уж мы все рассмотрели, давайте уберем добычу в безопасное место и отправимся в путь.

– А что насчет него? – спрашивает Валлов. Он пинает клетку, и Вордан морщит нос, не утруждая себя попытками закричать сквозь кляп.

– Я бы попросила тебя спустить его в бриг, но сегодня вечером планировала пополнить свои способности. Лучше отнеси его в лазарет и не открывай клетку.

– Капитан, – обращается ко мне Ниридия, – лазарет уже занят другим заключенным.

Я об этом помню. Его я никогда не забуду.

– Того заключенного переведут, – решаю я.

– Куда?

– Я сама об этом позабочусь. Проследите, чтобы все остальное было расставлено по местам. Где Киран?

– Попробуйте угадать.

Я громко вздыхаю.

– Оттащи его от запаса рома и приведи к штурвалу. Мы отправляемся в путь. Подальше от лошадиной вони. Мне нужно срочно принять ванну.

После того как моя штурман погибла во время битвы на «Ночном путнике», я украла Кирана с корабля Райдена. Большую часть времени он бесполезный пьяница, но у штурвала – лучший навигатор, которого я когда-либо видела. Хоть я никогда ему этого и не скажу.

Поворачиваюсь и смотрю на дверь лазарета.

Я не видела Райдена уже два месяца, оставив на попечение Мандси, которая должна была проследить, хорошо ли заживают его раны и достаточно ли он ест.

В любом другом случае мысль оставить Райдена наедине с девушкой заставила бы меня закипеть. Но Мандси никогда не проявляла ни малейшего интереса ни к мужчинам, ни к женщинам. Она просто не создана для этого.

Поэтому, как судовому врачу, я приказала ей заботиться о Райдене и сообщать мне последние новости: когда она сняла ему швы, когда он снова начал ходить и прочее.

– Он спрашивает о вас, капитан, – сообщила Мандси перед тем, как мы отправлялись ловить Вордана, но я была не готова снова увидеть Райдена.

Когда я была заперта в той клетке, Вордан угрожал Райдену, пытаясь контролировать меня.

И это сработало.

Райден допрашивал меня, когда я была пленницей на «Ночном путнике». Он был средством для достижения цели. Способом отвлечься от скучного обыска корабля. Очень привлекательным способом, который к тому же хорошо целуется. Я всего лишь веселилась. Играла.

По крайней мере, я так думала. Слова Вордана, сказанные Райдену на острове, все еще преследуют меня. «Есть, по крайней мере, одна вещь, о которой дочь короля пиратов заботится больше, чем о собственном правосудии. И это ты».

Мысль о разговоре с Райденом, даже учитывая тот факт, что теперь пленник он, а не я, вызывает беспокойство.

Потому что он знает, что ради него я позволила другому мужчине себя контролировать. Он знает, что я забочусь о нем. Но я еще не готова признать, что Райден мне небезразличен. Так как же тогда я могу встретиться с ним лицом к лицу?

Но сейчас у меня нет выбора. Эта комната нужна нам для Вордана. Райден же присоединится к Кирану и Энвену на палубе. Я больше не смогу его избегать.

Открываю дверь и вижу в углу Райдена, разминающего больную ногу. Его волосы немного отросли – каштановые пряди спускаются чуть ниже плеч. На подбородке у него отросшая за несколько дней щетина, так как бриться ему разрешается только во время купания. Райден все еще в хорошей физической форме, так что, видимо, эти несколько месяцев он не сидел сложа руки.

Изменения, которые я замечаю, делают его еще более привлекательным. Опасным. Почти неотразимо красивым.

Первым делом, когда он выйдет из этой комнаты, ему нужно будет побриться.

Иначе девочки не смогут сосредоточиться на своей работе.

Когда я закрываю за собой дверь, Райден поднимает глаза, но ничего не говорит: просто осматривает меня с головы до ног, даже не стесняясь задерживаться взглядом дольше, чем это необходимо.

Искра тепла зарождается у меня в животе, и я пытаюсь прогнать ее кашлем.

Он улыбается.

– Ты не очень-то торопилась заглянуть ко мне в гости, Алоса.

– Я была занята.

– Догоняла своего суженого?

У меня был краткий список вещей, которые я собиралась сказать Райдену. Прежде всего – почему мы перемещаем его и оставляем на корабле. Но его вопрос заставляет все мысли вылететь из моей головы.

– Моего суженого? – уточняю я.

– Тот блондин с вьющимися волосами. Ну, тот, что похож на девушку.

Заметив мой растерянный взгляд, Райден добавляет:

– Тот, что вместе с твоим отцом помог захватить «Ночной путник».

– О, ты имеешь в виду Тайлона? Он совсем не похож на девушку.

Хотя я бы заплатила целое состояние, чтобы посмотреть, как Райден говорит что-то подобное Тайлону прямо в лицо.

– Так, значит, он и правда твой жених? – уточняет Райден достаточно небрежно. Улыбка все еще остается на его губах, но одно мысленное переключение, и я вижу темно-зеленое облако, кружащее вокруг него. Ревность в ее самой глубокой и грубой форме.

Он пристально смотрит на меня:

– Не делай этого со мной. Выключи.

Прежде чем взять себя в руки, я отступаю, пораженная его холодным взглядом.

– Я забыла, что ты замечаешь, когда я использую свои способности.

– Вряд ли это имеет значение.

Райден снова улыбается.

– Я думал, ты ненавидишь их использовать. Разве они не вызывают у тебя тошноту? Должно быть, тебя очень волнует, что я думаю.

Мне не нравится, к чему он клонит, поэтому я возвращаюсь к предыдущей теме разговора:

– Тайлон не мой жених. Мы пираты. Брак нас не интересует.

– Тогда как мне его называть? Любовник?

Я фыркаю. Тайлон был бы не против, но я никогда не позволю скользкому угрю прикоснуться ко мне.

Впрочем, Райдену необязательно это знать. Меня забавляет его обвинение. Вместо того чтобы все отрицать, я предпочту посмотреть, чем это закончится.

– Конечно, – вру я, – любовник вполне подойдет.

На этот раз Райдену не удается спрятаться за безразличием. В его глазах вспыхивает опасный черный цвет, а кулаки слегка сжимаются. Я притворяюсь, что не замечаю.

– Значит ли это, что у вас двоих свободные отношения?

Когда я не отвечаю, Райден добавляет:

– Его не заботит, что ты провела большую часть месяца в моей постели?

Мы оба знаем, что сон – это все, что происходило в его кровати. Ну, и несколько поцелуев.

– У меня было задание на корабле, Райден. Сближение с тобой – часть миссии, что дал мне отец.

– Вот как? И со сколькими мужчинами ты сблизилась ради выполнения своих миссий?

Мне совсем не нравится его тон. Следует напомнить Райдену, с кем он разговаривает.

– Я заперла твоего брата в самой глубокой и темной камере крепости короля пиратов, – говорю я. – Он расплачивается за все, что сделал или пытался сделать со мной. Одно мое слово, и его голова полетит с плеч. Твой брат жив только потому, что ты попросил, но этого уже недостаточно.

Райден выпрямляется. Похоже, у него отпало всякое желание дерзить.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Содержать заключенных дорого. На них уходит часть запасов воды и еды. Пленники редко остаются надолго в крепости короля пиратов. Мой отец либо получает от них желаемое, либо убивает их. От Драксена нам ничего не нужно. Он бесполезен. В отличие от тебя.

– Чего ты хочешь?

– Я только что нашла последний фрагмент карты и захватила Вордана. Теперь моему отцу ничего не мешает отыскать остров Канта. Когда флот отправится в путь, ты присоединишься к моей команде.

Райден смотрит на меня, прищурившись:

– Зачем я тебе? Наверняка в подчинении твоего бессердечного величества достаточно пиратов.

Так и есть. У отца их даже больше, чем могло бы понадобиться. Только на борту «Авали» собраны одни из самых искусных моряков и бойцов во всей Манерии. Нам не нужен Райден, но я не могу освободить его. Как к этому отнесется король пиратов? В замке Райдена тоже не запереть, потому что причин оставлять его в живых нет. Отец убьет и его, и Драксена. Единственная причина, по которой Драксен все еще жив, заключается в том, что я сказала отцу, будто собираюсь заставить Райдена сотрудничать со мной, дабы спасти брата. Так что теперь, когда Райден идет на поправку, у меня не осталось выхода. Он должен вступить в мою команду и отправиться со мной на остров Канта. Но как мне объяснить это Райдену, не показав уступок, на которые я иду?

Я говорю себе, что делаю это, потому что в долгу перед ним. Райден спас мне жизнь, получив при этом два пулевых ранения. Может быть, я и вернула его на корабль, после того как он чуть не утонул, но с самого начала во всем виновата была только я. Мы еще не квиты. Пока что. Это единственная причина, по которой я сохраняю ему жизнь.

Если продолжу так думать, возможно, однажды это станет правдой.

Наконец я говорю:

– Я не знаю, с чем мы столкнемся во время путешествия. Мне может понадобиться парочка лишних рук. С учетом Кирана и Энвена на корабле четверо мужчин. Энвен такой тощий, что, кажется, Ниридия сильнее, чем он. А единственное физическое упражнение, которое делает Киран, – подносит бутылку к губам. Я не собираюсь нанимать какого-то случайного человека из убежища, потому что мне нужны люди, которым я могу доверять.

– Так ты мне доверяешь? – спрашивает Райден, приподняв одну бровь.

– В этом нет необходимости. Я знаю, что ты сделаешь все, чтобы защитить своего брата. Пока Драксен под замком, я могу полностью рассчитывать на твою сознательность. Кроме того, ты в долгу передо мной за спасение его жалкой жизни.

Райден на мгновение замолкает, вероятно, обдумывая услышанное.

– Со мной продолжат обходиться как с пленником?

– Только если сделаешь что-нибудь глупое. Ты сможешь свободно бродить по кораблю, как и любой другой моряк. Но если попробуешь сбежать, я пошлю сообщение людям, оставшимся охранять крепость, и голова Драксена слетит с плеч.

Райден отворачивается от меня.

– Что такое? – уточняю я.

– Я и забыл, какой безжалостной ты можешь быть.

Я делаю шаг к Райдену и пронзаю его гневным взглядом:

– Ты еще не видел, на что я способна.

– И молюсь, чтобы никогда не увидеть. Я поеду с тобой на остров при двух условиях.

– Ты хочешь поторговаться? У меня на руках все карты.

Райден одним плавным движением поднимается на ноги.

– Отправляться с тобой в путешествие бессмысленно, если ты убьешь Драксена, как только мы вернемся. Дай мне слово, что освободишь его, как только я помогу тебе добраться до острова.

– Полагаю, второе условие – освободить тебя?

– Нет.

Я растерянно моргаю, подходя еще ближе.

– Что значит «нет»? Ты ценишь жизнь Драксена выше своей собственной? Он же отвратительный червяк, который вполне заслуживает того, чтобы извиваться под землей.

– Он мой брат. А ты лицемерка.

На этот раз шаг вперед делает Райден.

– И что это значит?

– Твой отец – самый презренный человек из всех, кто бороздит океан. Так скажи мне, что не попыталась бы спасти его жизнь.

Я делаю еще несколько шагов, останавливаясь всего в футе от него. Честно говоря, я с трудом контролирую желание разбить Райдену нос. В конце концов я отступаю и делаю успокаивающий вдох.

– Каково твое второе условие?

– Ты больше никогда не будешь использовать способности сирены на мне. Даже если просто хочешь узнать, что я чувствую.

– Что, если твоя жизнь в опасности, а я могу спасти тебя своим голосом? Предпочитаешь, чтобы я позволила тебе умереть?

Почему я чувствую необходимым защищать себя и свои способности? С чего вдруг? Мнение Райдена обо мне не должно иметь значения. Не имеет значения.

– Я так долго выживал без твоего вмешательства. Продолжу в том же духе.

– Хах, но ты никогда раньше не плавал со мной. Мою команду повсюду поджидает опасность.

– Чего тут удивительного, когда ты на борту? – тихо бурчит себе под нос Райден, но мне удается расслышать.

– Так ты поплывешь со мной или нет? – уточняю я.

– Ты согласна с моими условиями?

Я закатываю глаза. У меня еще будет время решить, что делать с Райденом и Драксеном, когда мы вернемся. Так что я соглашаюсь.

Райден протягивает руку, чтобы скрепить нашу сделку. В ожидании крепкого пожатия я делаю то же самое.

Чего я не ожидаю, так это теплого покалывания, которое поднимается по моей руке от того места, где мы соприкасаемся. Хотя я и говорю себе отпустить Райдена, рука не слушается, а ноги будто приросли к месту.

Я поднимаю глаза от наших сцепленных рук, и мой взгляд падает на его щетину. Интересно, если Райден поцелует меня, поцарапает ли она мне подбородок и щеки?

Я несколько раз моргаю.

Что за… я что же, только что смотрела на его губы? Заметил ли он?

Я закатываю глаза. Райден же озорно улыбается и произносит:

– Уверен, путешествие будет захватывающим. Ты и я на одном корабле.

Его большой палец рисует круги на тыльной стороне моей ладони. У меня перехватывает дыхание. Похоже, мои легкие тоже забыли, как правильно дышать.

Когда Райден начинает приближаться, я наконец-то вспоминаю – он мой пленник, который просто пытается освободить себя и брата.

Я не могу доверять ему. В конце концов, разве, будучи пленницей на «Ночном путнике», я сама не пыталась использовать физическую близость с Райденом для достижения собственных целей?

На этом корабле он не получит никаких привилегий за свою красивую мордашку. Я не позволю ему использовать собственное очарование, чтобы приблизиться ко мне.

Я приказываю себе перестать себя плохо вести и наконец отступаю подальше от Райдена.

Я прожила без его поцелуев два месяца, значит, могу прожить без них и всю оставшуюся жизнь.

– Мой корабль очень большой, – замечаю я, хотя это и ложь. А потом, только чтобы посмотреть, как он страдает, я одариваю Райдена самой соблазнительной улыбкой, какая у меня есть, и медленно облизываю губы языком.

То, как его взгляд опускается к моим губам, и то, как он проглатывает ком в горле, – более чем достойная награда.

Так держать, это я контролирую ситуацию.

Я поворачиваюсь, чтобы открыть дверь, и указываю рукой в сторону палубы, приглашая Райдена покинуть комнату первым.

Он выходит легкой походкой, совсем не прихрамывая. Хорошо. Я наблюдаю за ним, когда он спускается по трапу, оглядывая членов команды, пока те занимаются своими делами. Райден вглядывается в облака, его взгляд блуждает по морю. Мне стыдно, что я держала его взаперти несколько месяцев.

– Наслаждаетесь видом, капитан? – спрашивает кто-то. Лотия и Дешель, сестры, которых я подобрала с острова Джинда два года назад, становятся по обе стороны от меня.

– Он выглядит аппетитно, – оценивает Дешель.

– Во всяком случае, сзади, – добавляет Лотия. – Не могу оценить мужчину по достоинству, пока не увижу его лицо.

– Не говоря уже о необходимости проверить, что под одеждой.

Сестры хихикают, а Райден оглядывается через плечо, отчасти удивленный и немного смущенный. Он слышал, что они сказали. Хорошо, что я не склонна легко краснеть, потому что мне-то посчастливилось увидеть все – и лицо, и то, что под одеждой. Я бросаю на девушек еще один взгляд. Их шуточки будоражат мои воспоминания.

– У нас пополнение! – кричу я так, чтобы слышала вся команда. – Поприветствуйте Райдена.

Многие девушки отрываются от своих дел. Корабль уже в пути, так что некоторые выныривают из такелажа[2], лишь бы посмотреть. Я вижу искреннее любопытство на некоторых лицах. У других же просыпается явный интерес к новому члену команды.

– Райден! – кричу я, кое-что вспомнив.

Он снова смотрит наверх.

– Иди вниз и побрейся. Ты выглядишь изможденным.

Он поднимает бровь, но после нашей сделки не осмеливается ослушаться моего приказа и направляется на нижние палубы. Лотия и Дешель спешат следом.

– Возвращайтесь к работе! – кричу я им. Разочарованно вздохнув, они разбегаются по местам.

– Изможденным? – спрашивает Ниридия.

Она все еще стоит у штурвала. Киран, похоже, еще не прибыл. Я подхожу к своему первому помощнику.

– Да этот парень чертовски красив.

– Есть вероятность, что его красота станет проблемой, – отвечаю я. – Понятия не имею, что с ним делать.

– Могу сказать, что бы сделала с ним я.

– Ниридия, – произношу я предупреждающим тоном.

– Шучу, капитан.

Знаю, что так и есть. Она не выносит мужских прикосновений после того, что пережила до нашей встречи. Тем не менее это не мешает ей меня дразнить. Это входит в обязанности лучшей подруги. В нужный момент она способна без особых усилий превратиться из друга в первого помощника и наоборот. За это я ее и люблю.

– Значит, он остается? – спрашивает Ниридия.

– Да.

– Хм, – все, что я получаю в ответ.

Ниридия всегда осторожна, она самый ответственный член команды. Ей всегда есть что сказать.

– Что такое?

– Просто не забывайте, что он сын Джескора. Ваши семьи враждуют. Уверены ли вы, что он хочет находиться на этом корабле?

– Точно так же, как когда я была пленницей на «Ночном путнике»?

Я заранее намеревалась быть пойманной, потому что на корабле брата Райдена мне нужно было найти спрятанную часть карты.

– Вот именно.

– Райден не такой. У него нет собственных амбиций. Единственное, что им движет, – жизнь брата.

Ниридия сдувает золотистую прядь волос, упавшую на голубые глаза.

– Мне кажется, у него есть и другие стимулы действовать, капитан.

Она многозначительно смотрит на меня.

Чтобы сменить тему разговора, я спрашиваю:

– Где Киран?

Ниридия указывает рукой в сторону носа корабля. Удивительно, как я не заметила его раньше, ведь Киран довольно крупный мужчина. Его большая фигура как обычно облачена в темный пиджак и пальто, полное карманов, в которых он хранит все свои фляжки. Этот пират пьет, как страдающая от жажды рыба.

Только в этот раз он, похоже, перебрал. Киран прижимается к правому борту, опустошая содержимое желудка в море.

Я уже обдумываю подходящее для него наказание, когда мы с Ниридией замечаем Соринду, появляющуюся из тени возле фок-мачты[3]. Ее кожа едва светлее волос цвета воронова крыла, что перевязаны лентой и опускаются чуть ниже плеч. Соринда никогда не возится с треуголкой. Она проводит большую часть своего времени в темноте, так что ей не нужно прятать глаза от солнца. Вместо кортика[4] она носит на боку рапиру, предпочитая скорость силе.

Однако прямо сейчас в ее руках конец веревки.

– Что она делает? – спрашивает Ниридия.

Я поручила Соринде присматривать за Кираном, когда он только поступил на корабль. Ей не очень понравилось задание, даже несмотря на его легкость. Ведь Киран не мог оторвать от нее глаз. Несколько раз Соринда даже грозила вырезать Кирану глазницы, но я категорически запретила это делать. Слепой не сможет управлять моим кораблем.

Теперь, когда мы вернулись с миссии, Соринда решила продолжить с того места, на котором остановилась в перевоспитании Кирана.

Она обвязывает конец веревки, которую держит, вокруг талии пирата. Тот даже не замечает, просто корчась от очередного приступа тошноты. Поскольку Киран уже на полпути к краю, Соринде легко удается подтолкнуть его. Раздается короткий вскрик, за которым следует громкий всплеск.

И Соринда – моя серьезная, неуловимая наемница – улыбается. Ее улыбка прекрасна, но мимолетна. Прежде чем посмотреть вниз, за борт, она берет себя в руки и прячет единственный внешний признак того, что гордится своей победой.

Киран кашляет и громко ругается, но Соринда без лишних слов отступает в тень.

Иногда так легко забыть, что Киран всего на несколько лет старше. От постоянного злоупотребления алкоголем он выглядит слишком потрепанным.

– Проследи, чтобы кто-нибудь помог ему выбраться оттуда, – прошу я Ниридию. – Ему и остальным мужчинам нужно заткнуть уши. Я собираюсь пополнить силы.

– Сейчас? – осторожно спрашивает она. Ей известно, как сильно я ненавижу эту часть личности сирены.

– Необходимо сделать это сейчас. После боя на Чардене у меня не осталось в запасе ни одной ноты, а для допроса Вордана мне точно понадобится песня.

Я улыбаюсь, думая о том, как весело проведу время наедине с этим негодяем.

Всем известно, что мои методы допроса сводят мужчин с ума.

Глава 3

На гауптвахте есть только одна камера с подушками.

Мягкий красный бархат покрывает пол и деревянную стену. Я снимаю ботинки и отодвигаю их подальше от решетки. После расшнуровываю корсет и кладу его поверх ботинок. Я вхожу в камеру, одетая только в легинсы и простую блузку с длинными рукавами. Пуговицы, шнурки или заколки для волос строго запрещены. Только не здесь.

Я запираюсь внутри и изо всех сил, вцепившись в прутья, дергаю. Знаю, что решетка крепкая, но всегда боюсь, что смогу вырваться. Мне приходится каждый раз проверять, просто чтобы убедиться, что металл не прогнется под моими пальцами.

Мандси спускается с ведром воды. Она ставит его с другой стороны камеры, так, чтобы я могла дотянуться до него через решетку. После чего Мандси забирает мои ботинки и корсет. Я протягиваю ей ключ.

– Всем мужчинам заткнули уши, капитан, – говорит она. – Они знают, что делать.

– А новенькие?

– Ну, Киран, вероятно, слишком пьян, так что даже ваши способности его не разбудят, но Соринда все равно позаботилась о том, чтобы его уши были прикрыты. Энвен взял столько воска, что хватит закрыть уши сразу троим. Сказал, что излишняя осторожность никогда не помешает, – смеется она. – Этот новенький мне особенно нравится. Он довольно забавный.

– А Райден?

– Он воспринял приказ спокойно, без лишних вопросов.

– Ты объяснила ему, что я делаю?

– Да, капитан.

Я хочу спросить больше. Какое у него было выражение лица? Не показалось ли Мандси, что он испытывает отвращение ко мне?

Райден поставил условие – никогда не использовать способности сирены на нем. Ему противно знать, кто я? Но потом я вспоминаю: мне должно быть все равно. Мне уже все равно. При взгляде на ведро с водой мои пальцы покалывает. Хотя я и боюсь однажды потерять из-за этого разум, моему телу нравится морская вода. Без лишних раздумий я погружаю пальцы в ведро и впитываю жидкость.

Все чувства мгновенно обостряются. Скрип дерева, плеск воды за бортом корабля, женский шепот наверху, шаги по палубе, кашель, смех. Я чувствую дыхание всех окружающих меня людей – марионеток, которыми я могу играть.

Как музыкант перебирает струны гитары, мой голос дергает за струны человеческого сознания.

«Подойди ко мне».

Человек передо мной улыбается:

– Я, пожалуй, не буду выполнять этот приказ, капитан. Просто отнесу все это наверх.

Не просто человек, а девушка. Я шиплю на нее. С ней не поиграешь. Она поворачивается ко мне спиной, отчего моя кровь закипает. Как она смеет не повиноваться! Я бросаюсь на прутья, стучу и дергаю, но они не двигаются с места. Отвратительные людишки поймали меня в ловушку. Я чувствую, как они двигаются наверху. Я пою одному за другим, пытаясь найти хоть кого-то, кто освободит меня, но никто не отвечает на мой зов.

Часть силы покидает меня. Мое тело зудит от желания пополнить запасы морской воды. Я быстро оглядываюсь и замечаю ведро. Опустив пальцы в воду, я впитываю ее и удовлетворенно вздыхаю. Я чувствую морскую жизнь на самой глубине океана. Вода набегает в жабры, обвивается вокруг щупалец, пузырится на песчаном дне. При приближении корабля испуганная рыба меняет направление. Дельфин поднимается на поверхность. Вдалеке гудит кит.

А я – королева, что властвует над ними.

Эта клетка не удержит меня надолго, и, освободившись, я заставлю мужчин на этом корабле танцевать, пока их ноги не начнут кровоточить.

Раздается тихий скрип петель, шорох шагов. Из-за угла кто-то выглянул.

Мужчина. Я застенчиво улыбаюсь, лишь слегка разомкнув губы. Не хотелось бы пугать моего посетителя клыками. Пальцем я маню его подойти поближе. Он подчиняется, но делает только пару шагов, оставаясь на безопасном расстоянии.

Мой незваный гость красив, у него шелковистые каштановые волосы. Я представляю, как волны касались бы этих прядей под водой, пока труп незнакомца бьется о берег.

В этих глубоких карих, усеянных золотыми искорками глазах мелькает страх. Его глаза очаровывают. Если бы я только могла дотянуться до одного из них кончиком ногтя и вырвать…

В глазах парня появляется решимость. Неужели он совсем меня не боится? Что ж, позвольте мне помочь этому дураку. Я пропеваю несколько низких нот. Этот медленный, чувственный ритм должен привести его ко мне быстрее, чем он успеет моргнуть.

Но мужчина не двигается. Он указывает на свои уши. Ах да.

Мужчины возомнили, что находятся в безопасности, если не слышат меня. Разве мой гость не знает, что я способна не только петь?

Очень осторожно я закатываю рукава выше локтей, обнажая свою гладкую кожу. После чего медленно провожу пальцами по волосам, позволяя прядям рассыпаться по плечам. Мужчина застыл на месте, наблюдая за каждым моим движением.

В завершение я, приподнимая грудь, откидываюсь на подушки и в знак приглашения ласково поглаживаю место рядом со мной.

Парень поворачивается и уходит, даже не взглянув на меня. Я наполовину кричу, наполовину пою, чтобы он вернулся, но, конечно же, он ничего не слышит. Все мои старания заканчиваются лишь тем, что мне необходимо еще больше морской воды для восполнения сил.

* * *

Проснувшись на следующее утро, я потягиваюсь и зеваю. Ниридия ждет меня возле камеры с завтраком и ботинками.

– Хорошо спала?

– Как убитая.

Удостоверившись, что я в своем обычном состоянии, она открывает камеру и протягивает мне поднос с едой. Пока я жую хлеб и яйца, Ниридия берет в руки ведро.

– У тебя была тяжелая ночь, верно?

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, вытирая крошки с лица.

– В ведре не осталось ни капли.

Обычно сирена во мне в конце концов перестает призывать команду своей песней, и в ведре остается еще много воды. Но прошлая ночь была другой.

Воспоминания мгновенно возвращаются ко мне.

– Райден! – рычу я.

– Что?

– Этот дурак пришел сюда прошлой ночью.

Я запихиваю остатки завтрака в рот и на ходу натягиваю ботинки.

– Пусть звезды помогут ему, – бормочет Ниридия у меня за спиной.

Через мгновение я поднимаюсь наверх, всматриваясь в лица пиратов вокруг. В углу замечаю Мандси. Она складывает одежду, которую, вероятно, только что закончила чинить.

– Где он? – рявкаю я.

Райден был под ее опекой, пока не поправился. Она точно знает, о ком я говорю.

Мандси указывает на сложенные шлюпки, где Лотия и Дешел загнали Райдена в угол. Увиденное заставляет меня сердиться еще больше.

– Аллемос! – кричу я.

Не думаю, что раньше называла его по фамилии, но в таком бешенстве я просто не способна произнести его имя.

Райден отрывает взгляд от сестер, и на его лице появляется облегчение. Пока он не замечает, в каком я состоянии.

– Тащи свою задницу сюда сейчас же!

Когда он проходит мимо, девушки хихикают, уставившись на его зад.

Когда Райден наконец подходит ко мне, я уже не в состоянии говорить спокойно.

– Драксен, возможно, был снисходителен к тебе, когда ты не выполнял приказы, но я этого не потерплю.

Не похоже, чтобы мои слова сильно волновали Райдена. Ветер развевает его волосы, прижимая пряди к шее. Я слишком взбешена, чтобы отвлекаться на это.

– Я сделал что-то не так? – спрашивает он.

Остальные члены команды притворяются, что заняты своим делом, но я знаю – они все слышат.

– Прошлой ночью всем велели оставаться на палубе, но ты демонстративно ослушался и отважился отправиться на гауптвахту.

Он оглядывается на остальных.

– И кто же утверждает, что видел, как я ослушался приказа?

– Я видела.

Идиот.

Его глаза на мгновение расширяются.

– Я не знал, что ты помнишь, что происходит, когда ты… другая.

– Не важно, даже если ты думал, что никто не заметит. Ты мой пленник. Неподчинение приказам для тебя – непозволительная роскошь. Неужели мне нужно напомнить, что голова твоего брата необязательно должна оставаться на его плечах?

Ноздри Райдена раздуваются, но он сдерживает свой гнев и подходит ближе, говоря тихо, чтобы слышала только я:

– Мне просто было любопытно. Я хотел увидеть тебя в неконтролируемом состоянии. Я был осторожен, не вынимал воск из ушей.

Я говорю так же громко, как и раньше, чтобы все могли слышать:

– Мне все равно. Своим любопытством ты подверг риску всех на этом корабле.

– Все были в полнейшей безопасности.

Я думаю о том, как непристойно себя вела, как пыталась соблазнить его. Как же я ненавижу сирену внутри себя.

– Знаешь, что бы произошло, сделай ты еще три шага? Позволь рассказать, раз уж ты осмелился недооценивать меня. Я бы дотянулась до тебя через решетку и, просунув твою руку через прутья, выдернула бы ее из сустава. Потом обстругала бы кости твоих пальцев, чтобы сделать из них отмычки. Хочешь знать, что бы с тобой случилось, если бы я вышла из камеры?

Лицо Райдена застывает. Он едва находит в себе силы покачать головой.

– Я не могу управлять сиреной. Она – чудовище, вот почему мы все соблюдаем осторожность.

– Я не осознавал…

Райден замолкает. Когда он снова начинает говорить, его голос звучит так твердо, будто он все еще может выйти сухим из воды:

– Я бы не подошел ближе. Сущность сирены меня совсем не интересует.

– Ниридия, – практически кричу я, – запри Райдена в карцере. Ему нужно время, чтобы подумать. И Вордана туда же. В отдельную камеру. Райден ненавидит Вордана так же сильно, как и я. Он запросто может попытаться его убить.

– Да, капитан, – отзывается Ниридия.

Я отворачиваюсь от них и направляюсь в свою каюту. Мне нужно переодеться.

* * *

Вернувшись на палубу, я все еще злюсь на Райдена.

«Этот корабль слишком мал, – решаю я. – Можно приказать отправить его обратно в лазарет, но это чересчур легкое наказание. Там Райдену будет удобно. Нет, этот самоуверенный дурак заслуживает посидеть в карцере».

Я направляюсь прямиком к люку, ведущему на нижнюю палубу, но мне приходится остановиться, чтобы позволить Энвену подняться. Он такой высокий, что ему с трудом удается вылезти. С маленькими глазами, впалыми щеками и идеальным носом этот мужчина напоминает ствол дерева.

– Энвен, где ты был?

– Помогал Тенири в казначействе, капитан. Вы привезли слишком много золота, чтобы пересчитать его в одиночку.

Я смотрю на него, прищурившись:

– Выверни-ка карманы.

– В этом нет необходимости. Тенири уже обыскала меня перед уходом. Можете сами ее спросить. Я бы не стал воровать у своей новой команды. В отличие от корабля Драксена, мне действительно нравится жить на «Авали».

– Тогда почему ты оставался на службе у Драксена?

– Кто еще присмотрит за Кираном?

– Тебе следует лучше за ним следить. Почему бы не держать его подальше от склада? Мне надоело видеть, как его рвет на борту моего корабля.

– Я имел в виду его эмоциональное благополучие, капитан.

– Ты шутишь? У Кирана эмоциональный диапазон моллюска.

– Ну, иногда стоит присмотреться получше. Я бы не стал дружить с Кираном, если бы не разглядел в нем что-то большее.

– Сколько раз тебе повторять? – кричит Киран с другого конца корабля. – Мы не друзья!

– Друзья, и еще какие! – кричит Энвен в ответ.

– Перестань кричать, – говорю я Энвену. – Сами решайте, друзья вы или враги. У меня других дел полно.

– Подождите, капитан!

На этот раз кричит кто-то другой. Малышка Рослин. Она преграждает мне путь прежде, чем я успеваю шагнуть в люк.

– Нам нужно обсудить празднование.

– Какое празднование?

– В честь того, что вы нашли последнюю часть карты и украли целую кучу сокровищ! Ниридия сказала, что прошлой ночью мы не стали праздновать, потому что вам пришлось запереться в камере и выпустить сирену.

– Так и есть, а прямо сейчас мне нужно допросить заключенного. Что, если мы устроим праздник сегодня вечером?

– Мне вполне подходит, – отвечает девочка так, будто у нее могли быть и другие, более важные планы. – Могу я помочь с заключенным?

– Нет.

Она скрещивает руки на груди, готовая поспорить.

– Ты сегодня упражнялась в письме?

Рослин откидывает голову назад и сердито вздыхает.

– Никаких допросов заключенных, пока не выполнишь свои собственные обязанности.

Я бы все равно не позволила этой малышке помогать мне в таком деле. Ей незачем видеть, как я мучаю мужчину.

– И никакого праздника, пока не позанимаешься.

– Ох, ну хорошо, – сдается Рослин, громко топая прочь.

Когда я спускаюсь на гауптвахту, Валлов и Дерос играют в карты. Вордана наконец выпустили из клетки, но только чтобы посадить в одну из тюремных камер. Он стоит спиной к нам, развязанный и без кляпа. Через две камеры от него Райден сидит на полу, положив руки на колени. Он даже не смотрит на меня.

Хорошо.

– Твоя дочь становится все более дерзкой, Валлов, – говорю я.

– Понятия не имею, откуда в ней подобное, капитан, – отвечает мужчина.

– Надеюсь, ты не намекаешь, что она набралась этого от меня.

– Даже думать о таком не смел, – качает головой Валлов, но его тон слишком легок, чтобы быть искренним.

Я улыбаюсь:

– Вы двое пока что свободны. Я присмотрю за пленниками.

Они оба вскакивают со своих стульев и направляются к лестнице.

– И, Валлов, проследи, чтобы Рослин действительно практиковалась в письме, а не угрожала людям своим кинжалом.

– Разве не красивое лезвие, капитан? Выиграл его у Дероса в одной из наших партий.

Дерос складывает руки на груди:

– Я нарочно поддался, чтобы у девчушки был способ защитить себя.

– Поднимайтесь наверх, ребята, – говорю я.

Я жду несколько секунд, пока не слышу, как захлопывается люк. Вордан поднялся, стоя на одной ноге – той, что уцелела во время его падения в гостинице, – и уже повернулся ко мне лицом.

Он кивает в сторону заполненной плюшевыми подушками камеры на противоположной стороне карцера.

– Я бы предпочел эту, но я так понимаю, она для тебя, – улыбается он своей сообразительности. – Каково это – быть запертой на собственном корабле? – продолжает Вордан. – Не могу себе представить…

Я обрываю его глубокой, низкой нотой. Вордан сжимает в руке нож. Он со страхом смотрит на лезвие, прежде чем воткнуть его в собственную ногу, ту, что не сломана. Мужчина кричит. Постепенно его крики переходят в сердитое ворчание. Довольно жалкая попытка сохранить самообладание.

Я перестаю петь, и Вордан выходит из-под моего контроля.

Он смотрит на свою ногу, видит, что она цела, что в его руке нет ножа, и бросает на меня пристальный, вызывающий отвращение взгляд. Вордан быстро и часто дышит. Даже несмотря на то что его разум теперь знает, что он не ранен, требуется время, чтобы оправиться от воображаемой боли.

– Твоя мечта сбылась, – говорю я. – Похоже, ты все-таки испытаешь на себе все мои способности.

Вордан бледнеет, и удовлетворение, которое я получаю от этого, успокаивает меня.

– А теперь, – начинаю я, – хочу знать имена всех твоих шпионов во флоте моего отца. Не забудь упомянуть, на каких судах они плавают.

– Я не…

Еще одна нота срывается с моих губ. У ног Вордана появляется лужа. Я заставляю его сунуть лицо прямо в воду и продержаться без воздуха полминуты. Позволив поднять голову и отдышаться несколько секунд, я снова лишаю его воздуха на целую минуту. Хотя разум Вордана полностью осознает происходящее, его тело под моим контролем.

Когда он снова жадно глотает воздух, я освобождаю его от своих чар.

Вордан переворачивается на спину, чувствуя под собой сухую землю, а не воду. У него нет сил стоять, он пытается вдохнуть столько воздуха, сколько позволяют его легкие, но от этого долго кашляет.

Я украдкой бросаю взгляд в сторону Райдена. Он внимательно следит за нами, но его лицо не выражает никаких эмоций. Я не собираюсь нарушать условия нашей сделки. Хотя мне безумно хочется узнать, что он чувствует.

– Конечно, я могла бы просто заставить тебя сказать правду, – говорю я, возвращая свое внимание к Вордану, – но я так сильно хочу, чтобы ты страдал перед смертью. Так что, во что бы то ни стало, Вордан, продолжай сопротивляться.

Как только ему становится немного легче дышать, он встает, стараясь удержаться на одной ноге.

– На «Клинке мертвеца» плавает пират по имени Хонсеро. Он работает на меня. А также Клейн на «Черной ярости».

Он делает паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем перечислить еще несколько кораблей и пиратов. Вордан даже называет имена тех, кто остановился в крепости моего отца.

Когда он заканчивает говорить, я беру более высокую ноту, пронзительную и удушающую. И спрашиваю Вордана, правду ли он сказал, не утаил ли чьи-то имена. Находясь во власти моих чар, он подтверждает свои показания.

Чем дольше я пою, тем меньше сил у меня остается. Это похоже на то, как голод подкрадывается к человеку между приемами пищи, делая его пустым. Мимолетность моих способностей раздражает.

Снова придя в себя, Вордан говорит:

– Ты убила всех моих людей, что были в гостинице. Насколько я знаю, ты даже расправилась с маленьким мальчиком, которому удалось тебя обмануть.

Я не делала ничего подобного. Я не убиваю детей. Особенно когда они просто выбрали не того человека, лишь бы получить кусок хлеба. Но я молчу, позволяя Вордану думать, что я настолько жестокая.

– И теперь ты заставила меня говорить. Ты получила все, что хотела. Но вместе мы могли бы свернуть горы.

– Нет, Вордан. Ты хотел, чтобы я свернула горы для тебя. Ты не из тех, кто любит делиться успехом. Сам по себе ты ни на что не способен.

Вордан проводит пальцами по волосам и смеется, тихо, скорее для себя самого, чем для других.

– Ты права, – говорит он наконец. – Мне осталось разыграть последнюю карту, Алоса. Предлагаю информацию в обмен на мою жизнь.

– Вряд ли осталось хоть что-то, что ты еще не рассказал.

– А что, если речь идет о секрете, который скрывает от тебя отец?

Я сохраняю спокойствие, отказываясь реагировать на слова Вордана. У него нет другого выхода – только лгать.

– На «Ночном путнике» я подслушал много разговоров, – продолжает мужчина, глядя на Райдена. – Помнишь ваш разговор о секретах? Ты так отчаянно пыталась узнать, где Джескор спрятал карту, что цеплялась за любую возможность вытянуть из Райдена информацию, которой он мог обладать. Ты даже солгала о тайнике в полу каюты отца, где он якобы хранил секретную информацию. Как будто, услышав что-то о твоем отце, он мог бы рассказать что-то о своем.

При этом воспоминании Вордан улыбается, а я не могу поверить, что не замечала, как он шпионит за мной.

– Но мы оба знаем, – продолжает Вордан, – что у твоего отца в замке есть секретный кабинет.

Да, я действительно знаю. Личная комната отца, куда только ему позволено входить. Я провела большую часть своего детства, пытаясь туда пробраться. Любопытство брало надо мной верх, из-за чего каждый раз после меня ждало суровое наказание.

Вордан говорит:

– Я послал своего лучшего шпиона в крепость короля пиратов. Хочешь знать, что он нашел, Алоса?

Я открываю рот, чтобы сказать ему «нет». Ложь ему не поможет. Он не может манипулировать мной. Уже нет. Я не его пленница. На этот раз он проиграл.

Но все это остается невысказанным. Вместо того чтобы сказать это, я спрашиваю:

– Что же?

На лице Вордана появляется ухмылка, из-за которой мне хочется его ударить. Этой ухмылкой он показывает уверенность в том, что одержал надо мной верх.

– Ты освободишь меня, если я скажу?

– Я способна вытащить из тебя правду с помощью своих сил или даже без них, Вордан. Выбор за тобой.

Он стискивает зубы.

– Хорошо, но не забывай, что именно я сообщил тебе об этом.

Я уже собираюсь начать петь, но Вордан обрывает меня:

– Тебе никогда не казалось странным, что на твоего отца способности сирены не действуют? Знаешь почему?

– Потому что его кровь течет в моих венах. Эта связь защищает короля пиратов.

– Он тебе это сказал?

– Это правда, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

– Ложь! – Вордан, кажется, произносит это слово с особым удовольствием. – Он нашел что-то на том острове, где встретил твою мать. Оружие. Эта вещь защищает его от сирен. Она позволит королю пиратов контролировать этих существ, если вдруг он встретит их снова. А значит – она позволяет ему контролировать тебя. Отец манипулирует тобой со дня твоего рождения.

Слова Вордана смешны. Я бросаю вызов своему отцу с тех пор, как научилась ходить. Я редко подчиняюсь его воле. Вот почему все мое тело покрыто шрамами.

Словно почувствовав мои сомнения, Вордан добавляет:

– Подумай хорошенько. Обо всем, что он с тобой сделал. То, как он избивал тебя. Пытал тебя. То, как он причинял тебе боль, просто чтобы доказать свою правоту. С тобой он обращался жестче, чем с любым другим человеком, и все же ты служишь ему. Ты всегда возвращаешься и в конечном счете выполняешь его приказы. Делаешь ли ты это добровольно? Конечно, ты можешь найти всему рациональное объяснение, Алоса. Он твой отец, который только пытался сделать тебя сильной, закалить твой дух. Но твои ли это мысли? Или король пиратов просто вложил это в твою голову, чтобы ты раз за разом возвращалась к нему?

У меня кровь стынет в жилах. Становится нечем дышать, а зрение затуманивается. Нет. Этого не может быть.

– Ты лжешь! – выкрикиваю я, как только обретаю дар речи.

– Так ли это? Посмотри сама.

Так я и делаю. Я пою песню, настолько охваченную эмоциями, что мне едва удается выдыхать ноты. Но даже когда я слушаю правдивый ответ Вордана, его история не меняется. Он говорит правду. Или по крайней мере верит, что это правда.

Значит, солгал шпион Вордана.

Должно быть, он просто ошибся.

Я убегаю с гауптвахты, желая оказаться как можно дальше от двух мужчин, находящихся там.

* * *

Лучше бы я просто убила Вордана без каких-либо допросов. Его слова преследуют меня, куда бы я ни шла.

Отец манипулирует тобой со дня твоего рождения.

Я не могу сомневаться в собственном отце из-за одной фразы, сказанной его врагом. Я не буду сомневаться.

И все же я не могу забыть эти слова. Потому что они не изменились, даже когда я использовала силу своего голоса и потребовала от Вордана правды. Все внутри меня перевернулось, но я отказываюсь верить его словам. Потому что признай я это, вся моя жизнь, все, ради чего я работала, будет уничтожено.

Поэтому я молча страдаю, не смея выразить свои переживания и сомнения.

Путешествие обратно в крепость займет месяц. Этого должно хватить, чтобы все обдумать. Чтобы вспомнить, до какой степени я предана королю пиратов.

Всю оставшуюся часть дня я подавляю назойливые мысли. Я совсем забыла об обещании, которое дала Рослин, но, похоже, малышка взяла дело в свои руки, потому что веселье начинается без моего разрешения.

На главной палубе Хаэли, один из моих такелажников[5], достает лютню и начинает наигрывать веселую мелодию. Лотия и Дешель танцуют вместе, рука об руку. Другие хлопают в ладоши или присоединяются к танцам. Валлов и Дерос по очереди кружат девушек. Вскоре Энвен присоединяется к веселью, но Киран сидит один в углу со своим напитком.

Рослин, заметив это, отрывается от танцев и на цыпочках подходит к нему.

– Что тебе надо? – спрашивает Киран.

По тому, как девочка наклоняет голову, я могу сказать – она удивлена, что мужчина ее услышал.

– Иногда я наблюдаю за тобой сверху. Ты часто вытаскиваешь эту фляжку. Неужели ром такой вкусный?

Киран поворачивается к ней со странно трезвыми глазами:

– Ему необязательно быть вкусным. Только крепким.

– Могу я попробовать немного?

Киран пожимает плечами и протягивает фляжку. Прежде чем я успеваю шагнуть вперед, появляется Соринда, вырывает фляжку из рук пирата и выливает содержимое на его голову.

Киран бормочет:

– Черт возьми, женщина! У тебя есть какие-нибудь другие развлечения, кроме как делать меня мокрым?

– Идиот, – говорит наемница. – Нельзя давать ребенку алкоголь.

– Я и не собирался этого делать! Стоило бы ей только понюхать ром, она бы тут же вернула фляжку обратно.

– Откуда ты знаешь?

– Ты же не можешь подойти ко мне ближе чем на пять футов из-за запаха крепкого рома.

– Я не могу находиться рядом с тобой по многим причинам.

Они продолжают препираться. Если бы Кирану было под силу угнаться за Сориндой, уверена – дело дошло бы до драки. Рослин благоразумно отходит от них и возвращается к танцам.

– Отличная парочка, – говорит Ниридия, подходя ко мне.

– Никогда не видела, чтобы кто-то так действовал ей на нервы, – отвечаю я.

– Для нее это, наверное, впервые. Интересно, как долго это будет продолжаться, прежде чем она поймет, что Киран ей нравится?

Я начинаю хохотать.

– Соринде? Нравится Киран? Я так не думаю.

Ниридия пожимает плечами:

– Он ничего, если помыть.

– И отучить пить.

– И побрить.

– И заставить заниматься спортом.

– И вправить нос.

Мы смеемся. Я и не осознавала, как сильно мне этого не хватало.

– Хорошо, – соглашается она. – У него нет шансов.

Мы поворачиваемся, чтобы понаблюдать за танцами, когда Ниридия добавляет:

– Не помешал бы еще один мужчина, который мог бы потанцевать с девушками.

Мои мысли мгновенно возвращаются к гауптвахте. К словам Вордана.

– Райден достаточно настрадался? – спрашивает Ниридия.

Я хочу сказать «нет». Мечтаю оставить его в камере, пока мы не доберемся до замка. Но делать это только потому, что он слышал, что сказал Вордан, было бы эгоистично. Я все равно собиралась оставить его взаперти только на один день.

– Можешь выпустить его, – говорю я, – но предупреди, что, если он снова ослушается приказа, останется там, пока мы не доберемся до крепости.

– Поняла.

Она еще мгновение наблюдает за мной.

– Что-то не так?

Я заставляю себя улыбнуться:

– Ничего страшного. – А потом, зная, что она не оставит меня в покое без объяснений, добавляю: – Увидев Вордана снова, я вспомнила, что он сделал со мной на том острове. Вот и все. Со мной все в порядке.

Она понимающе смотрит на меня.

– Постарайся насладиться праздником. Танцы всегда поднимают настроение. Мы поговорим об этом позже, если хочешь.

Я киваю и, как только она уходит, прячу улыбку. Думаю о том, чтобы сразу лечь спать, но не хочу оставаться наедине со своими мыслями. Лучше посмотреть, как веселится моя команда.

Я устраиваюсь на ящике в углу, скрещивая ноги под собой и позволяя музыке затмить царящее внутри меня беспокойство. Ниридия возвращается с Райденом. Лотия и Дешель, к счастью, заняты Валловом и Деросом. Зато Филория и Бейла, две мои оружейницы, тянутся к парню и вовлекают его в круг танцующих.

Райден прекрасно двигается. Будто его и не бросали на гауптвахту на целый день после того, как жестоко наказали на глазах у всей команды. Не говоря уже о том, что он совсем недавно оправился от двух пулевых ранений в ногу. Неужели ничего не может выбить его из колеи?

Скорее всего, ничего, кроме его брата? Я смотрю на него из своего укрытия, наблюдаю, как двигаются в такт музыке его ноги, как он ведет себя с каждым из команды, будто они были друзьями всю жизнь. Все выглядит так, словно у Райдена тоже есть дар очаровывать.

Он бросил на меня взгляд своих золотисто-карих глаз, как будто знал, что я сижу здесь и наблюдаю. В перерыве между песнями Райден неторопливо подходит. Я напрягаюсь, надеясь, что Лотия и Дешел заметят его уход и заставят вернуться.

Но нет, никто не встал у Райдена на пути, так что он садится на соседний ящик.

Я жду, когда он что-нибудь скажет. Попытается убедить меня в правдивости слов Вордана. Разве с нашей первой встречи Райден не пытался сказать мне, что король пиратов продажный и любит все контролировать?

Держу пари, он улыбался, слушая Вордана, потому что кто-то еще подтвердил его точку зрения. Как Райден назвал меня, когда я заявила, что, сохраняя верность своему презренному брату, он выставляет себя на посмешище?

Лицемерка.

– У тебя интересная команда, – наконец говорит Райден.

Мой разум лихорадочно соображает, пытаясь связать эти слова с тем, что произошло на гауптвахте.

– Что? – спрашиваю я.

– Эти сестры.

Я следую за взглядом Райдена туда, где Лотия и Дешел смотрят на него. В перерывах между хлопками в ладоши и топаньем ногами Лотия посылает ему воздушные поцелуи, а Дешель машет рукой.

Райден вздрагивает от неловкости.

Сестры очень красивы, так что меня удивляет его реакция.

– Они ведут себя как парочка… – Райден замолкает.

– …распутных девиц? – заканчиваю я за него. – Потому что раньше они ими и были. Их принудили к такой жизни в слишком юном возрасте. Я вызволила их, когда увидела, как они отбиваются от мужчин, желающих воспользоваться их услугами бесплатно и в нерабочее время. Между прочим, они хорошо управляются с ножами, – предупреждаю я.

– Я не собирался говорить «распутные девицы».

– Нет? – спрашиваю я, испытывая облегчение от разговора на нейтральную тему. – Тогда что ты собирался сказать?

– Честно говоря, у меня нет слов, чтобы их описать.

Подобное заявление побуждает меня обороняться. Я рада чувствовать что-то еще, кроме беспокойства, которое не оставляло меня весь день.

– Если наше соглашение все еще в силе, тебе следует запомнить – мы не только женщины, но и пираты.

Вспомнив, как ранее сестры заявили, что не прочь увидеть Райдена голым, я добавляю:

– На борту вашего корабля ты бы даже не обратил внимания на мужчин, что ведут себя подобным образом. Не стоит судить нас строже только за то, что мы женщины. Это несправедливо и нелогично. Не говоря уже о том, что я выброшу твою задницу за борт, если увижу подобное.

Улыбка озаряет его лицо, но я продолжаю также решительно, как и раньше:

– У меня на борту двадцать восемь отличных девушек. Прошлое оставило на них неизгладимый след. Точно так же, как твое прошлое сделало тебя тем, кто ты есть. И каждая из них, даже маленькая Рослин, заслуживает уважения.

Райден еще некоторое время наблюдает за мной, прежде чем перевести взгляд на танцующих.

– Я восхищаюсь твоей любовью к своей команде, Алоса, но тебе не нужно защищать их от меня. Я не сужу строже только потому, что они женщины. Я был удивлен, вот и все. Приношу свои извинения.

Я игнорирую Райдена, хотя от его слов мне становится теплее. Я привыкла защищать своих девочек. Перед моим отцом. Перед людьми из его совета. Перед другими пиратами, потому что те думают, что женщинам не место на море.

Но Райден извинился, и я не знаю, как реагировать на это.

– И я приношу извинения за то, что не подчинился твоему приказу, – добавляет он. – Я больше не буду спускаться вниз, когда ты восстанавливаешь свои силы.

– Хорошо.

– Твои способности… немного пугают.

Не уверена, должна ли разозлиться или посмеяться над услышанным.

– Алоса! – продолжает Райден.

Я снова готовлюсь к разговору о том, что сказал Вордан.

– Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты дала мне и Драксену шанс. Мы были бы мертвы, не защити ты нас перед своим отцом. Спасибо тебе.

Когда я не отвечаю, Райден спрашивает:

– Почему ты это сделала?

Еще одна вещь, о которой я стараюсь не думать: почему я вожусь с Райденом и его никчемным братом.

Я осмеливаюсь взглянуть на него:

– Я не знаю.

Райден соблазнительно улыбается, как будто у него есть собственные мысли на этот счет.

Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на его губы, и слушаю, как Хаэли начинает играть новую песню.

– Потанцуй со мной.

Я так быстро поворачиваю голову в сторону Райдена, что слышу, как хрустит моя шея.

– Что?

– Да ладно тебе. Будет весело.

Он хватает меня за руку и поднимает на ноги, прежде чем я успеваю отказаться. Конечно же, я не собиралась соглашаться.

Я в этом уверена.

Только слишком поздно что-то менять, потому что мы уже присоединились к кругу танцующих. Отказать ему сейчас означало бы устроить сцену. Кроме того, при нашем появлении команда ликует. Валлов, Дерос и Энвен хватают новых партнерш и присоединяются к танцу. Мои движения скованны, нерешительны. Я чувствую, как мой разум борется с телом. Я могу найти так много причин, почему танцевать с Райденом – плохая идея. Не говоря уже о том, что существует множество вещей, о которых мне следует беспокоиться. В таких условиях сложно расслабиться.

– Ну же, принцесса, – говорит Райден. – Уверен, ты способна на большее.

Я не должна позволять ему дразнить меня, но в большинстве случаев не могу остаться равнодушной, когда мне бросают вызов. К тому же я действительно люблю танцевать. В конце концов, моя мать – сирена. Музыка у меня в крови.

Я чувствую, как мелодия струится по моей коже, и двигаюсь в такт. Я ласкаю ее руками, обхожу бедрами, легко ступаю по нотам ногами. Я заставляю Райдена следовать за мной, но иногда он, забывшись, останавливается и, завороженный моими движениями, наблюдает за мной. Поймав себя на этом, Райден снова начинает танцевать. Он совсем не плох: топает ногами в такт, уверенно, даже изящно, изгибается и поворачивается. Каждый раз, когда мы соприкасаемся – руками или коленями, – танец становится все более захватывающим и волнующим. Я заряжена, как грозовые тучи, – чувство в десять раз сильнее того, что я испытываю, когда использую способности сирены. И настолько другое – более человеческое.

Я вижу, как Райден ведет себя со мной: сосредоточенность и жар в его глазах, то, как задерживаются его руки, то, как он прижимается ко мне своим телом. Обычно я могу с легкостью понять, что это значит. Но я снова вспоминаю, что он мой пленник. Этот парень скажет и сделает все, что угодно, ради того, чтобы спасти свою шкуру.

Песня заканчивается. Хаэли заводит новую, но я ухожу.

– Продолжайте веселиться! – кричу я команде. – Хоть всю ночь, а я собираюсь спать.

Я улыбаюсь счастливым лицам. Они раскраснелись от радости, что приходит вместе с удачным грабежом.

Я направляюсь к лестнице, уверенная, что не смогу заснуть с тем грузом, что лежит на моей душе. С каждым шагом я напоминаю себе: «Райден – мой пленник, Райден – мой пленник, Райден – мой пленник».

Кто-то хватает меня за руку и тянет под лестницу. С глаз долой, в тень.

Возбуждение вперемешку со страхом охватывает меня еще до того, как я вижу его лицо.

– Алоса, – говорит Райден, беря меня за руки и аккуратно прижимая к стене.

Он наклоняется, и я спрашиваю:

– Что?

Как будто Райден собирался меня о чем-то спросить, вместо того чтобы произнести мое имя для удовольствия услышать, как его произносит именно он.

– Ты прекрасно танцуешь, – отвечает он, и я чувствую, как его нос прижимается к моему. Мои глаза уже закрыты.

Черт, как же хорошо он пахнет. Как кокосовое мыло, которое есть у нас на корабле, смешанное с землистым мускусом – запахом Райдена.

Очень просто позволить ему поцеловать меня. Безумно просто.

Но Райден хочет, чтобы его брата освободили. Он жаждет собственной свободы.

Любая близость между нами – часть его плана.

Так и должно быть.

– Спокойной ночи, Райден, – говорю я, отпуская его руки. Но, проходя мимо, я целую его в щеку.

Добравшись до своей каюты, я ругаю себя за то, что веду себя как наивный ребенок.

Но больше всего меня пугает неспособность контролировать собственные чувства рядом с Райденом.

Глава 4

Снаружи крепость выглядит ничем не примечательно. Она похожа на любой другой небольшой остров, расположенный далеко к северо-востоку от пика Ликона.

Но приближенные к моему отцу пираты знают, насколько опасно это место.

На острове много устьев и выступающих впадин: лабиринт, построенный из воды и суши. Нужно следовать осторожно, чтобы не сесть на мель. Море проходит через цепочку пещер, в которых прячутся корабли флота короля пиратов. Сейчас их примерно пятьдесят.

Ниридия ведет нас к причалу. Хаэли и другие такелажники привязывают паруса, в то время как Лотия, Дешел и Ателла закрепляют стыковочные тросы. Трап опущен.

– Пошли Валлова и Дероса за Ворданом, – говорю я Ниридии. – И пусть Мандси следует за Райденом по пятам, как акула по кровавому следу.

– Из всех женщин на этом корабле Мандси меньше всего похожа на акулу, – раздается голос позади меня.

В течение последних нескольких дней путешествия Райдену приходилось оставаться на нижних палубах, чтобы не узнать точное местоположение крепости. Я не ожидала, что Мандси так быстро позволит ему вернуться наверх.

– Полагаю, подобного звания достойна только я? – спрашиваю я Райдена.

– Нет, скорее те злобные сестры. Не могу решить, какая из них хуже. Дешель думает, что мои колени – это стул, а Лотия запускает пальцы в мои волосы, будто это перчатка, которую ей нравится носить.

Мне невообразимо приятно знать, что ему не по вкусу их заигрывания. Я говорю:

– Я думала, тебе нравится женское общество. Жизнь на корабле, полном женщин, должна стать для тебя воплощением мечты.

Райден пристально смотрит на меня, будто в его взгляде спрятан какой-то более глубокий смысл, но я его не вижу. И он запретил мне использовать способности сирены на нем.

– Я не умею читать мысли, Райден. Так что говори прямо все, что хочешь сказать.

В конце концов он отвечает:

– Я не нуждаюсь в их внимании.

– Тогда скажи им это.

– Думаешь, я не пытался?

– Если ты ищешь сочувствия, обратись к Мандси.

Он бросает на меня суровый взгляд:

– Сочувствие – это не то, чего я хочу от тебя, Алоса.

Прежде чем я успеваю начать строить догадки о том, что он имеет в виду, Райден срывается с места. Появляются Ниридия с Мандси. Я просто указываю в сторону Райдена.

Мандси, чьи каштановые волосы заплетены в две косы, лежащие на плечах, следует за ним.

– Будь осторожна, – кричу я ей вслед. – Он сегодня в плохом настроении!

– У меня на этот случай есть решение, – отзывается Мандси.

– Какое?

– Шитье. Ничто так не расслабляет разум, как работа руками.

Мандси – просто находка. Она лечит, шьет и сражается. А также знает, где в человеческом теле расположены самые важные органы, что делает ее еще более ценным бойцом. Она много раз вправляла кости и зашивала раны мне и другим членам команды. Многие из нас обязаны ей жизнью. Хотела бы я, чтобы на корабле было еще десять таких, как Мандси. Я бы даже смирилась с чрезмерным оптимизмом, который является неотъемлемой чертой ее характера.

– Я бы не давала ему в руки что-то острое, – замечаю я.

– Я рискну.

Валлов и Дерос поднимаются наверх, каждый крепко сжимает одну из рук Вордана. Пленник извивается, но ни один мужчина не сравнится по силе с Валловом и Деросом вместе. Вордану даже не стоит пытаться, особенно со сломанной ногой.

– Ты передашь меня Каллигану? – спрашивает Вордан.

– Для сохранности тебе лучше остаться в темнице замка. До тех пор, пока я не решу, что с тобой делать.

– Ты уже забыла нашу маленькую беседу? Я нужен тебе. Я…

– Ты можешь пойти в подземелья с гордо поднятой головой, или мы можем снова посадить тебя в клетку. Выбирай.

В Вордане просыпается благоразумие, и он замолкает.

Я бросаю взгляд на мужчин по обе стороны от него.

– Выведите его через боковой вход. Не хочу его больше видеть.

– Я ухожу, – говорю я Ниридии. – Проследи, чтобы все привели себя в порядок и хорошо отдохнули. Я хочу, чтобы «Авали» была полностью готова к плаванию. Уверена, мы недолго останемся на месте. Король точно захочет как можно скорее переправить флот на остров Канта.

Я спрыгиваю с борта своего корабля. Большинство предпочло бы воспользоваться сходнями, но расстояние не кажется мне большим. Мне требуется всего секунда, чтобы привыкнуть к твердой, неподвижной земле после недель, проведенных в море.

Только несколько кораблей проплывают вдоль причалов этой пещеры. Она ближе всего к главному входу, так что только доверенным лицам моего отца разрешается бросать здесь якорь. Среди них «Дыхание ада», принадлежащее капитану Тимоту, «Черная ярость» капитана Раселла и «Клинок мертвеца», которым командует Адеран. Мое лицо искажается от отвращения, когда я замечаю «Тайну смерти». Если бы Тайлон и его корабль не были так важны для моего отца, я бы давно тайком продырявила судно… Может, и владельца в придачу.

Доки ведут к тропинке, идущей вниз, через пещеру, которая выводит на остров. Оттуда виднеется хорошо протоптанная тропа, скрытая от пляжа большими елями и пихтами. Невероятно, насколько сильны их корни, чтобы пробить твердую почву острова. Крепость – выдолбленное из скалы здание с деревянными украшениями.

Через несколько островов находится давно уснувший вулкан. Маленький остров, который король пиратов использует в качестве своей крепости, представляет собой серию туннелей, когда-то сделанных в скале дымящейся лавой, смертоносной силой природы.

Теперь здесь живут самые опасные люди на свете.

Я отодвигаю со своего пути булыжник, когда достигаю самого большого отверстия в туннеле. За ним спрятан главный вход в крепость. Мертвецы свисают на веревках с верхней части туннеля, придавая ему вид разинутого рта с редкими зубами. Веревки привязаны к большим крючкам на конце. Крючкам, что были вставлены в горло предателей. Их подвесили, как пойманную рыбу, чтобы показать, что происходит с теми, кто навлекает на себя гнев короля пиратов.

Туннель разветвляется на несколько путей, которые, в свою очередь, расходятся в бесчисленных направлениях. Приближенные моего отца быстро найдут путь, для остальных же крепость – нескончаемый лабиринт.

Я все глубже и глубже захожу в крепость.

Мне нужно найти отца или хотя бы того, кто может сказать, где он. Я останавливаюсь перед дверью.

Та самая дверь.

Он нашел кое-что на том острове, где встретил твою мать. Оружие.

После нескольких недель, проведенных вдали от Вордана и его лжи, я начала успокаиваться. Но вот так просто в мою душу снова закрадывается сомнение. Непрошеное и нежеланное.

Вход в покои моего отца всего через одну дверь. Внутри есть еще один потайной ход, примыкающий к секретному кабинету.

Как одной из немногих избранных, кому разрешено посещать короля пиратов в его личных покоях, я вижу эту дверь довольно часто.

«Это мой кабинет, Алоса. Ты, конечно же, знаешь, как выглядит кабинет?» – сказал король пиратов после того, как я, будучи маленькой, спросила, как эта комната выглядит изнутри.

Скованная смущением, я больше никогда не задавала подобных вопросов.

Мои мысли принадлежат мне. Никто их не контролирует. Я не должна слушать Вордана. Я не буду его слушать.

И все же я прижимаю ухо к двери, внимательно прислушиваясь.

Не знаю зачем. Чтобы услышать тиканье часов? Почувствовать вибрацию магии против сирен?

Вздохнув, я продолжаю свой путь по коридору. Затем стучусь в комнату отца, напоминая себе, зачем пришла сюда. Никто не отвечает.

Придется искать короля пиратов в другом месте. Я поворачиваюсь…

У меня перехватывает дыхание. Меня толкают назад, и я ударяюсь спиной о деревянную дверь. Блестящие голубые глаза пристально смотрят на меня.

– Алоса.

Я напрягаюсь, но Тайлон умело загнал меня в угол. Под тяжестью его тела я крепко прижата к двери. Каждый его изгиб совпадает с моим, наши лица слишком близко, это вызывает дискомфорт.

Если бы я не была так увлечена секретами моего отца, этому парню не удалось бы застать меня врасплох. Я не должна была терять бдительность в замке.

Я издаю что-то среднее между рычанием и разочарованным вздохом.

– Отпусти. Меня. Сейчас же.

– Похоже, единственный способ поговорить с тобой наедине – устроить засаду в коридоре.

– Большинство мужчин поняли бы намек и отправились бы к черту.

Ему удается подойти ко мне еще ближе.

– Почему? Почему ты избегаешь меня? После возвращения с «Ночного путника» ты стала отчужденной. Раньше ты не была такой.

Я поворачиваю голову в сторону, чтобы создать хоть какое-то расстояние между нами.

– Не была такой? Не припоминаю времени, когда бы я не ненавидела тебя. Уверяю, это не изменилось.

Из его горла вырывается низкий булькающий звук.

– Ты будешь моей. Это всего лишь вопрос времени.

– Да, как мне устоять, когда ты нападаешь на меня в туннелях?

– Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты позволила встретиться на твоем корабле.

У Ниридии есть четкий приказ – заметив Тайлона, тут же сбрасывать его в море.

Мне сказали, что он приплывал несколько раз, прежде чем мы отправились на охоту за Ворданом.

Использовать мою песню на Тайлоне было бы пустой тратой времени. Наконец я высвобождаю руку из его хватки и с силой толкаю его в грудь. Тайлон отшатывается назад. Я сильно пинаю его в живот.

Он падает на пол, задыхаясь.

– Я знаю, что ты не слишком сообразительный, – говорю я, наклоняясь над его телом. – Поэтому скажу медленно. Ты и твои ухаживания нежелательны. Если прикоснешься ко мне еще раз, я не стану пинать – просто всажу тебе пулю в живот.

* * *

В воздухе витает аппетитный аромат рыбы с маслом и соленой свинины. Я успокаиваю себя тем, что обязательно поем, но немного позже.

В гостиной обедает множество мужчин. Столы завалены лучшими блюдами. От нарезанных фруктов до теплого хлеба, только что выловленных морепродуктов и хорошо выдержанного рома. В замке короля пиратов подают только самое лучшее. Мы можем позволить себе регулярные поставки скоропортящихся продуктов. Если так продолжится, скоро у моего отца будет достаточно власти, чтобы купить всю Манерию. Деньги прибывают в замок от купцов и землевладельцев, покупающих безопасное плавание для своих кораблей. Некоторым пиратам, находящимся под контролем моего отца, даже не нужно покидать крепость. Однако они не сильно расстраиваются из-за этого; здесь мужчина может удовлетворить любую свою потребность. В одной из пещер часто бросает якорь плавучий бордель. Есть и пить можно сколько угодно.

Я привыкла к пристальным, вожделеющим взглядам, что встречают меня в замке. Только капитаны кораблей знают, кто я такая. Для остальных же я загадка. Зачем королю пиратов объявлять своим наследником женщину? Почему он так высоко ценит меня? Почему мне поручают самые опасные и важные задания? Некоторые завидуют, другие сгорают от любопытства. Находятся и те, которым бы хотелось, чтобы я не умела драться.

Я внимательно осматриваю комнату, но короля пиратов здесь нет. Останавливаю одного из поваров, что выносит поднос с круглыми буханками хлеба.

– Король уже пообедал, Ялден?

– Нет, капитан, – отвечает он. – Я слышал, он провел все утро в сокровищнице. Должно быть, еще не вышел.

– Спаси…

Дальние двери с грохотом распахиваются настежь. В комнате мгновенно воцаряется тишина. Каждый пытается понять, в каком настроении Каллиган. Даже без своего флота мой отец – внушительная фигура. Он гигант, значительно выше шести футов, и сложен как бык.

Мужчины отступают, пока он уверенно направляется в центр столовой. От силы его шагов подрагивают столы. На ходу король пиратов вглядывается в лица. Помогите звезды тому, кого он ищет.

– Праксер! – наконец кричит Каллиган, заметив мужчину в очках, у которого на голове больше блеска, чем волос.

– Да, мой король? – Праксер, позабыв о еде, вскакивает со своего места.

На его месте любой бы испугался.

– Я же говорил тебе, что с грузом из Калпуна что-то не так?

– Говорили, ваша светлость. Из-за этого я дважды проверил опись, нашел пропавший сундук с монетами и добавил его к остальным сокровищам.

– А записал ли ты это в бухгалтерские книги? – Голос моего отца становится пугающе спокойным.

Краска сходит с лица Праксера.

Король пиратов становится нос к носу с мужчиной, больше не сдерживая ярости в голосе.

– На прошлой неделе я отправил два корабля, чтобы наказать лорда Фаррека. Ведь он обманул меня на деньги! Будет настоящим чудом, если фрегат доберется до них прежде, чем они исполнят приказ. Как думаешь, понравится ли земельным лордам, если я начну наказывать их за то, что они мне платят?

– Подобное больше не повторится.

– Ты же правша, верно?

Лысеющий мужчина испуганно заикается, пока у него не получается произнести:

– Да, мой король, но почему…

– Держите его.

Двое мужчин, сидящих ближе всех к Праксеру, вскакивают на ноги и хватают его. Скорее всего, это его друзья, но дружба меркнет перед приказом короля пиратов.

Каллиган одним резким движением смахивает на пол тарелки с едой. Сидящие рядом замирают, боясь привлечь его внимание.

Положив одну руку ему на голову, а другую за спину, первый из друзей Праксера толкает мужчину лицом в стол. Второй вытягивает левую руку бедняги и прижимает ее к дереву.

– Нет, мой король. Пожалуйста…

Праксер кричит. Кровь забрызгивает ближайших мужчин и столы.

– Подведешь меня еще раз, потеряешь и другую руку. Смотри на меня!

Праксер сползает на пол. Ему далеко не сразу удается заглушить свои крики, чтобы наконец встретиться взглядом с моим отцом.

– От безрукого мне мало толку. Это тебе понятно?

– Д-д-да, – выдыхает мужчина.

Каллиган, осматривая толпу, вытирает свой кортик о рукав рубашки Праксера. Взгляд короля пиратов останавливается на мне. На долю секунды его правая бровь вопросительно приподнимается. Я киваю.

– Через месяц мы отправляемся на остров Канта, – говорит он присутствующим. – Будем надеяться, что вы, дураки, сможете сохранить свои конечности до отплытия. Я больше не потерплю ошибок.

Праксер скулит, раскачиваясь взад-вперед. Он держит запястье чуть выше того места, где несколько мгновений назад была его левая рука.

Каллиган переступает через него, направляясь обратно к двери.

* * *

– Здравствуй, отец, – говорю я, когда догоняю его.

Сделать это нелегко, так как его ноги значительно длиннее моих. Как жаль, что я не унаследовала его рост.

Он возвышается надо мной более чем на фут. Я не знаю ни одного мужчины, который превышал бы короля пиратов в размерах.

– Твое путешествие было успешным, – говорит король пиратов.

Он утверждает, а не спрашивает.

– Так и есть, сэр. Мешок с грязью по имени Вордан был отправлен в подземелье.

– А карта?

Я останавливаюсь, и Каллиган делает то же самое, повернувшись ко мне лицом. Я достаю из кармана ожерелье с картой.

Как только король пиратов берет мою находку в руки, его плохое настроение рассеивается.

– Только ты и способна выполнять мои приказы правильно.

Большая рука хлопает меня по спине, и я согреваюсь от столь явного знака одобрения. Мой отец редко кого-либо хвалит.

– Мы отпразднуем твой успех вечером. Попроси одного из поваров достать из погреба вино тысяча шестьсот пятьдесят шестого года. Ах, для вина это очень хороший год. Ты уже допросила Вордана?

Я задумываюсь.

Я не могу рассказать Каллигану о последнем разговоре с Ворданом. Даже если я уверена, что подлец лжет. А я очень уверена, так что нет причин даже упоминать об этом.

Стараясь, чтобы мой голос звучал нормально, я отвечаю:

– Да. Он быстро раскололся. У меня есть список имен всех шпионов, что тайно работают на Вордана.

Отец внимательно наблюдает за мной.

– Что-то не так? – спрашивает король пиратов.

«Он не контролирует тебя», – говорю я себе.

Зачем мне вообще разубеждать себя?

Я спешу придумать что-нибудь правдоподобное.

– Как ты думаешь, мы найдем мою маму? На острове Канта? – Только произнеся эти слова, я понимаю, что действительно хочу знать ответ.

И все же я беспокоюсь, как отец отреагирует на мой вопрос. Что, если он решит, что он недостаточно хорош для меня? Что его одного мне недостаточно? Но разве для девушки преступление – хотеть познакомиться со своей матерью?

– Ради твоего же блага, я надеюсь, что нет. Королева сирен – поистине грозное существо. Морское чудовище, лихорадочно высматривающее человеческую добычу. Она убила бы тебя прежде, чем ты успела бы представиться. И даже если бы тебе удалось, я сомневаюсь, что для нее эти слова имели бы значение. Они не такие, как мы, Алоса. Ты же прекрасно знаешь, что происходит, когда природа сирены берет над тобой верх. Представь себе создания, у которых есть только эта сторона. И никакой человечности.

У меня кровь стынет в жилах. Я так надеялась хоть раз встретиться с мамой, но, возможно, есть вещи, которым никогда не суждено сбыться.

– Я советую тебе, – продолжает Каллиган, – быть готовой убить каждую сирену, которая попадется на пути.

* * *

Отец созывает собрание капитанов тех кораблей, что находятся в крепости. Более половины из них разбросано по всей Манерии, так что король пиратов отправил птиц Яно с требованием немедленно вернуться. Поскольку Каллиган знал, что я должна прибыть со дня на день, он не посчитал нужным тратить одну из птиц на исправление ошибки бедного Праксера. И, честно говоря, я подозревала, что отец решил продемонстрировать ярость и суровое наказание просто для того, чтобы напомнить, что происходит с теми, кто его разочаровывает.

Через месяц мы отплываем на остров Канта, с остальным флотом или без него. Те капитаны, что не успеют вернуться вовремя, останутся без своей доли несметных сокровищ. Уверена, что все будут мчаться на всех парусах.

Я сытно поела, умылась и переоделась. Рыжие волосы рассыпаются по моим плечам, падая на изумрудный корсет. Мне нравится выглядеть хорошо в окружении самых важных людей в крепости. Это напоминает им, что я – принцесса и однажды стану их королевой. К тому же, учитывая последние события, мне не помешала бы дополнительная порция уверенности.

Мои глаза стали темно-синими. Это из-за того, что после допроса Вордана на моем корабле я снова пополнила свои способности. Хотя большинство не осмелилось бы что-либо предпринять против меня или моей команды, рискуя тем самым расстроить короля, все же глупо идти неподготовленной в место, где меня будут окружать самые кровожадные люди в мире.

– Закрой рот, Тимот, или я проткну его своей саблей.

Обычно отец начинает собрание с угрозы, дабы привлечь всеобщее внимание. Хотя болтали почти все, чтобы успокоить остальных, достаточно указать на это одному человеку. Особенно после вчерашнего проявления силы.

Я отчаянно пытаюсь игнорировать место, где сидит Тайлон. Все еще чертовски злюсь на него. Высокомерный горшок для мочи. Как будто я когда-нибудь захочу иметь с ним дело. Тайлон всего на несколько лет старше меня, и отец обожает его (насколько способен что-либо обожать безжалостный пират), потому что этот парень подчиняется приказам немедленно и без лишних вопросов. Вдобавок Тайлон всегда докладывает о неподобающем поведении других пиратов в крепости, что делает его нежелательной компанией для остальных, но звездой в глазах моего отца. Однако самый большой недостаток Тайлона – полагать, что в один прекрасный день я присоединюсь к нему. Он, кажется, думает, что, как только отец уйдет в отставку, он станет его наследником наравне со мной. Что, связавшись со мной, он станет следующим королем пиратов. Я проткну его кинжалом во сне, прежде чем это случится. Став королевой пиратов, я не буду делиться властью.

– Момент, которого мы все так долго ждали, наконец-то настал, – говорит Каллиган.

Он – крупная фигура во главе массивного дубового стола. Он стоит, пока все остальные сидят, тем самым напоминая, кто здесь главный. Как будто кто-то мог об этом забыть. Одного его телосложения достаточно, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его статусе. Король пиратов всегда коротко стрижет волосы и бороду, чтобы, как он говорит, те не лезли в глаза и не мешали ему четко видеть. Однажды он попытался подстричь мои волосы, чтобы сделать из дочери лучшего пирата. Я указала, куда ему следует засунуть свои ножницы, но вместо этого король пиратов воткнул их мне в ногу.

Мой отец, безусловно, воспитывал меня нетрадиционными методами. Временами, когда я вспоминаю прошлое, меня охватывает жгучая ярость. Но потом я вспоминаю то, что есть здесь и сейчас. Нет никого, кто орудует клинком лучше меня, кроме, возможно, моего отца. Никто не может превзойти меня или мою выносливость. Другие пираты боятся дочери Каллигана. Я могу по праву гордиться собой. Только благодаря моему отцу я достигла подобных высот. В дополнение к навыкам, которые он мне дал, у меня остались хорошие воспоминания о нем. Я помню, как он подарил мне мой первый меч. Как погладил меня по волосам и сказал, что я похожа на свою мать.

Шутки и смех, которыми мы делимся, оставаясь наедине. Между этими воспоминаниями большое количество страданий, но все обижаются на своих родителей, даже если сильно их любят, верно?

Конечно, ты можешь найти всему рациональное объяснение, Алоса. Он же твой отец, который только пытался сделать тебя сильной, закалить твой дух. Но твои ли это мысли? Или он вложил их в твою голову, чтобы раз за разом ты снова возвращалась к нему?

Я не иду на поводу у чувств, а излагаю факты. Холодные. Сухие. Факты.

Никто меня не контролирует.

– Карта Вордана была последним из трех фрагментов, которые приведут нас на остров Канта, – говорит отец, возвращая меня к реальности. – Долгие годы я изучал первую часть, что досталась мне от моего отца, а ему – от моего деда. Множество веков она передавалась по линии Каллиганов, и мы сохранили ее в идеальном состоянии.

Второй фрагмент карты для нас добыла капитан Алоса Каллиган. Сыновья Джескора были слишком глупы, чтобы догадаться, где именно спрятана карта на их корабле.

Третий фрагмент прибыл к нам сегодня. Опять же благодаря капитану Алосе.

Все поворачиваются в мою сторону. Многие смотрят с завистью – они хотят, чтобы король был также благосклонен и к ним.

– Мы отплывем через тридцать дней, – продолжает отец. – Доберемся до острова Канта, и его несметные сокровища станут нашими.

– Ура! – восклицают пираты.

– Каково состояние ваших кораблей, капитаны?

– У меня на «Черной ярости» почти двадцать бочек пороха, – докладывает капитан Раселл. – Пятьдесят человек ждут моих указаний.

Следующим отчитывается Тайлон, и я изо всех сил стараюсь не хмуриться.

– Я прикрепил пять гарпунных ружей к «Секрету Смерти», в трюме хранится более сотни отдельных снарядов, которые можно будет выбрасывать с гребных лодок.

– Мы насадим чудовищ на вертел! – восклицает капитан Адеран, и остальные пираты приходят в дикое возбуждение. Впервые мысль о путешествии на остров вызывает у меня тошноту.

Он нашел кое-что на том острове, где встретил твою мать. Оружие. Эта вещь защищает его от сирен. Устройство, которое позволяет ему управлять ими.

Двадцать капитанов по очереди перечисляют свои самые ценные приобретения, полезные для путешествия. Остальные тридцать или около того спешат вернуться, чтобы успеть к отплытию. Некоторые из них в любом случае останутся защищать крепость, пока другие отправятся на поиски сокровищ.

– Капитан Алоса, – выжидающе произносит мой отец.

Я проглатываю свое беспокойство и выкидываю из головы образ сирен, которых загарпунят, как китов. Ничто не помешает мне отправиться на остров. Это путешествие слишком важно.

Недавно отец напомнил мне, что сирены – звери, в которых нет и капли человечности. Уверена, так и есть. Погружаясь под воду, я испытываю то же самое.

– У меня команда, состоящая из двадцати восьми женщин, – просто говорю я.

Адеран фыркает:

– Женщины. Как прекрасно. По крайней мере, у мужчин будет компания во время путешествия. – Еще несколько человек в комнате осмеливаются хихикнуть.

Мужчины, может, и признают мои таланты и целеустремленность, даже если они им не нравятся. Но другие женщины-пираты не получают такого уважения. Отец никогда не защищает мою команду. Ему и не нужно.

Я справляюсь с этим сама.

Капитаны пиратов и управляющий подземельем – единственные, кто знает о моих способностях, так что, сидя в этой комнате, мне не нужно скрывать их.

Я пою громкую ноту: настолько, что ее услышат все люди в окрестностях. Адеран поднимается со стула и врезается лицом в ближайшую стену. На его голове остается тонкая линия, но заносчивый пират все же не теряет сознания. Я хочу, чтобы он без остатка испытал то унижение, что я для него приготовила.

– В то время как сирены заставят вас всех покончить с собой, – говорю я, – моя талантливая женская команда не пострадает. Мы уж точно доберемся до сокровища и отправимся с ним домой.

В комнате воцаряется тишина. Люди Каллигана должны помнить, что остров Канта защищают не обычные женщины.

– Очень впечатляет, капитан Алоса, – оценивает Тайлон, и я поворачиваю голову в его сторону, – но для этой проблемы существует простое решение. Думаю, ты уже видела его, пока была в плену у Вордана.

Он достает что-то из кармана, разламывает пополам и вставляет в уши. Воск.

Я поворачиваюсь к мужчине справа от Тайлона:

– Капитан Лормос, будьте добры, шлепните Тайлона по голове, чтобы доказать мою точку зрения.

Тайлон, скорее всего, предполагает, что мой двигающийся рот поет чарующие ноты. Он снисходительно усмехается своей непобедимости. Но Лормос, особенно склонный к насилию, говорит «с радостью» и выполняет мою просьбу. Пение не требуется.

Тайлон вскрикивает и поворачивается направо, в отместку вскидывая кулак. Мой отец протягивает руки, простым движением приказывая всем прекратить насилие. Тайлон неохотно соглашается и вынимает воск из ушей.

– Песня – не единственное, о чем следует беспокоиться, – заявляю я. – С воском в ушах вы не сможете общаться друг с другом, что позволит сиренам легко сбросить вас за борт.

– Мы можем поручить нашим людям следить за происходящим во всех направлениях. Так спина каждого пирата будет прикрыта, – защищается Тайлон.

Я усмехаюсь:

– Какие же вы наивные. Эта наивность будет стоить вам жизни.

Если повезет, жизни Тайлона.

– С моими людьми все будет в порядке. Занимайся своей командой, а с моей я сам справлюсь.

– Не принижай мою команду, намекая, что мы годимся только для размножения!

– Это все Адеран! Вы…

– Достаточно.

Голос короля пиратов разносится по комнате. Мощный голос, с которым никто не смеет спорить. Я отрываю взгляд от разъяренного лица Тайлона и замечаю, что все капитаны смотрят на нас.

– Просто зааркань ее уже и покончим с этим! – кричит капитан Сордил из дальнего конца комнаты. Я разрезаю его пополам своим свирепым взглядом. Прежде чем я успею сделать что-то еще, отец привлекает всеобщее внимание.

– Капитан Алоса ясно дала понять свою точку зрения, – говорит он, – вот почему ее корабль «Авали» будет плыть вторым после «Черепа дракона» в путешествии на остров Канта.

Вторым?

Потому что на корабле моего отца повезут секретное оружие, способное контролировать сирен? Или потому, что ему нужно сохранить свое место во главе флота?

При этом заявлении в комнате воцаряется тишина. Наконец Адеран говорит:

– Вы уверены, что это разумно? Разве «Клинок мертвеца» не лучший выбор, чтобы прикрыть спину? – Его собственный корабль. – Мое судно больше и менее…

– Ты сомневаешься в моем решении? – спрашивает отец голосом, похожим на удар хлыста.

Адеран немедленно отказывается от своих слов:

– Мудрый выбор, капитан. «Авали» должна идти второй.

Каллиган кивает:

– Отлично. Ты можешь прикрывать тыл, Адеран.

Я самодовольно ухмыляюсь Адерану, когда отец переходит к остальным деталям путешествия, а после завершает встречу:

– Алоса, Тайлон, останьтесь.

Капитаны гуськом выходят из комнаты, улыбаясь и хлопая друг друга по спинам. Это наконец-то свершилось. Мы ждали годы, чтобы отправиться в плавание за невообразимыми сокровищами острова Канта. Теперь до желаемого остались считаные дни.

– Это путешествие должно пройти гладко, – говорит Каллиган, когда последний капитан уходит, прикрыв за собой дверь, – и я не позволю, чтобы какие-то мелкие подростковые разногласия помешали этому. Понятно?

– Конечно, – немедленно говорит Тайлон, всегда готовый угодить королю пиратов.

– Между нами нет никаких разногласий, – добавляю я. – Скорее вопиющее отвращение.

– Что бы это ни было, прекратите. Сейчас же. Ты не станешь больше унижать других капитанов во время встреч, Алоса. И, Тайлон, тебе не мешало бы прислушаться к мудрым советам, которые может предложить капитан Алоса.

Тайлон кивает. При виде этой сцены я фыркаю и закатываю глаза. Щенячьего послушания Тайлона достаточно, чтобы…

Отец бросается на меня, быстрый, как молния. Я не двигаюсь, зная, что своим сопротивлением сделаю только хуже.

В мгновение ока меня прижимают к стене. Кинжал взлетает в воздух и вонзается в дерево справа от моего глаза.

– Ты будешь вести себя уважительно в моем присутствии, – заявляет Каллиган. – Иначе этот кинжал сдвинется на дюйм влево. Тебе же не нужны оба глаза, чтобы петь.

Я смотрю в эти большие свирепые глаза. Не сомневаюсь, что он говорит абсолютно серьезно. Прежде чем капитан пиратов попытается сделать что-то большее, чем просто напугать меня, я подчиняюсь.

– Прошу прощения, – говорю я.

Вот видите, я все время бросаю ему вызов. Я извиняюсь, не потому что отец контролирует меня. Я делаю это, потому что… потому что…

Закончить эту мысль у меня не получается. Полезна ли я ему только до тех пор, пока у меня есть голос? Будь я немой, любил бы он меня по-прежнему, хотел бы, чтобы я была одним из капитанов его флота?

Оставив кинжал на месте, Каллиган выходит из комнаты. Когда я отстраняюсь, на стене остаются безвольно висеть пряди волос, захваченные кинжалом.

Глава 5

Туннели расположены глубоко под землей. Они извиваются и закручиваются, как след от чудовищного червя. Запах плесени забивает ноздри, а сырой воздух неприятно обдувает мою кожу. Некоторые туннели спускаются прямо в море. С приливами они заполняются до краев. Дополнительный аргумент, чтобы заставить заключенных говорить.

Трек – хранитель подземелий, – измученный парень, который постоянно выглядит как мертвец, только что выбравшийся из могилы. Грязь покрывает его одежду и кожу, а волосы свисают спутанными прядями. Забавно, что Трек очень боится меня.

Но сейчас меня мало что забавляет.

Я стучусь в подземелье – большую деревянную дверь с зарешеченным окном.

– Трек! – зову я. – Король послал меня допросить нового заключенного.

Я соврала.

Никто меня не посылал.

Подземелье огромно, но мой крик раздается громким эхом, проносясь от одного туннеля к другому. После того как звук стихает, тишина – единственное, что возвращается ко мне. Не притворяется ли Трек глухим? Нет, он слишком умен для этого. Последнее, что вы захотите сделать, – вывести из себя кого-то, кто вас пугает.

Приближается медленный шаркающий звук, становясь все громче и громче, пока я не могу с уверенностью сказать, – Трек по другую сторону двери. Зарешеченное окно позволяет мне кое-что увидеть, но Трек, должно быть, нагибается, потому что я не могу рассмотреть его макушку.

Под дверью появляется ключ, и шаги торопливо удаляются.

Трудно сказать, довольна я или обижена таким его поведением.

Я выхватываю фонарик из подставки на стене и зажигаю его. В подземелье царит тьма, не похожая ни на одну другую. Никакой естественный свет не может проникнуть так далеко под землю. Подобная тьма высасывает из заключенных всю надежду. Я знаю – меня запирали здесь много раз.

Однако Трек, похоже, не возражает против вечной тьмы. Он так хорошо знает туннели, что передвигается по ним вообще без света.

Я скольжу мимо пустых камер. Они никогда не бывают заняты надолго. Дойдя до одной из немногих занятых камер, я останавливаюсь.

– Драксен.

Старший сын Джескора не откликается на свое имя. Он сидит на каменном полу и не отрываясь смотрит на стену напротив входа в камеру. Как и его брат, Драксен немного изменился. Только к худшему. Его черные волосы спадают на плечи растрепанными локонами. Рубашка Драксена слишком велика для него. Ткань свисает с его костлявых плеч и собирается на полу позади. Все из-за диеты заключенных, которая состоит только из холодной каши. Но иногда, если повезет, в вашу камеру может забрести крыса.

– Принцесса, – говорит Драксен и сплевывает в угол.

Теперь я вижу в его руке камень, который он время от времени подбрасывает в воздух.

В таком месте, как это, нужно как-то коротать время. Я, например, застегивала и расстегивала свое пальто. Когда мои руки не были скованы над головой, конечно.

– Здесь довольно свежо, – замечаю я, дрожа от холода.

Как Драксен может терпеть такой холод без пальто? Похоже, он использует его как подстилку.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он.

– От тебя – ничего. Я просто прохожу мимо.

– Вот и иди.

– Не знала, что ты так занят.

В ответ на ехидное замечание Драксен поворачивается и швыряет в меня камень. Я уворачиваюсь, насколько позволяет темнота, но камень все равно задевает мою руку.

– Больно же, идиот, – говорю я.

– К черту тебя и твое колдовство.

– Колдовство?

– Ты что-то сделала со мной. И с Райденом тоже. Ты околдовала его и чуть не убила. Не важно, называешь ты это колдовством или нет, но можешь заставить человека пойти и повеситься на самом высоком дереве.

Я смеюсь – не насмехаюсь, его глупость и правда веселит.

– Ты злишься на меня? Забыл, что это я была пленницей? Ты заставил меня стать свидетелем самых отвратительных пыток, которые я когда-либо видела. Ты пытался меня изнасиловать, а твои люди – убить. Я же только украла карту.

Несмотря на отвратительное отношение Драксена, я бросаю ему кое-что съедобное. Удостоверившись, что еда попадает ему прямо в затылок, я продолжаю свой путь.

Слышу, как его руки жадно рыщут в темноте, чтобы поднять то, что я бросила. Затем звук чавкания становится таким громким, что я слышу его еще на протяжении следующих двадцати футов.

Свежий хлеб с кухни. Не знаю, что побудило меня принести его Драксену, но я это сделала.

Теперь пора вспомнить, зачем я на самом деле пришла в подземелье.

Камера Вордана спрятана в отвратительном углу, куда приходит прилив. Вода доходит ему до лодыжек. У него, должно быть, зубы стучат от холода.

Прекрасно.

Я ведь ненавижу его. Так же сильно, как ненавижу тот факт, что я здесь.

– Алоса, – говорит Вордан, заметив меня.

Один его тон заставляет меня съежиться. Довольный, уверенный в себе. Вордан умудряется говорить подобным образом, даже находясь за решеткой.

– Расскажи мне больше, – шепчу я, хотя знаю, что мы одни.

– Что? Я не расслышал.

– Расскажи. Мне. Больше.

– О чем? – спрашивает он, явно играя со мной.

Я рычу. Мой голос отдается от стен подземелья раскатами грома. Я закапываю Вордана под горой снега, позволяю ему почувствовать пронизывающий холод, что может заставить забыть все другие ощущения. Я сталкиваю его с самого высокого утеса. Он падает и падает, мчась вниз с невероятной скоростью, зная, что вот-вот умрет и нет никакого способа остановить это. Я возвращаю его обратно в камеру, стены которой плавятся от горячей лавы вулкана, что извергается поблизости. Снова и снова я заставляю Вордана пережить немыслимый ужас.

К тому времени, когда я останавливаюсь, он весь дрожит, его дыхание сбивается.

Подавляю свою ярость, чтобы сказать:

– Я все еще могу причинить тебе боль, Вордан. Скажи мне все, что знаешь, или мы продолжим в том же духе. Сегодня у меня слишком мало терпения, так что прекрати паясничать.

Ему требуется целая минута, чтобы обрести дар речи.

– Ты… – глубоко вдыхает Вордан, – ты чудовище.

– А ты это чудовище разозлил. Начинай говорить.

– Я не… я больше ничего не знаю.

Я открываю рот, чтобы взять очередную ноту.

– Клянусь! – кричит он.

Наклоняю голову набок.

– Мой человек ничего не вынес из кабинета короля пиратов. Он рассказал мне только то, что видел. Какое-то устройство и записка с объяснением его функций, написанная Каллиганом собственноручно. Тебе уже известно, что об этом я не лгу. Я говорил правду, находясь под твоим контролем.

Я расстроена еще больше, чем раньше. Я не могу доверять врагу больше, чем собственному отцу.

Но после того, как Каллиган угрожал выколоть мне глаз, потому что и без него я смогу петь…

Он просто взволнован предстоящим путешествием. На самом деле он бы этого не сделал.

Но я никогда не видела, чтобы он не выполнял своих угроз.

Как я могу сомневаться в нем? После всего, что он для меня сделал?

Ты имеешь в виду побои или тюремное заключение?

Нет! Он вырастил и обучил меня. Он сделал меня непобедимой.

Он сделал тебя своим верным питомцем.

Я рычу.

– Ты! – кричу я на Вордана. – Ты вложил эти мысли в мою голову.

Мужчина выпрямляется во весь свой невпечатляющий рост, неловко подогнув одну ногу.

– Я не мог взрастить сомнения там, где еще не было посажено семя.

Достаточно.

С меня хватит.

Есть только один способ избавиться от этой неуверенности.

Глава 6

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе проникнуть в кабинет твоего отца?

– Да.

– Хорошо, – говорит Райден.

Я жду дополнительных вопросов. Когда он ничего не говорит, уточняю:

– И все? Вот так просто согласишься? Никаких вопросов или нравоучений? Никаких условий или оговорок? Даже «я же тебе говорил» не скажешь?

– Я слышал твой разговор с Ворданом, помнишь? На твоем месте я поступил бы так же.

Теперь я понимаю, что Райден не собирается играть с моим разумом. Он не ухмыляется мне так, как это делает Вордан. Не гордится собой и не наслаждается моей болью.

Он хочет помочь. Такое поведение сбивает с толку еще больше, чем все, что он делал раньше.

Но у меня нет времени думать об этом.

Мы собираемся сделать кое-что очень опасное. Предательство. Если отец поймает нас, мы умрем. Вот почему я беру с собой только троих: Ателлу, потому что ей под силу открыть любую дверь; Соринду, потому что она может сразить любого, кто осмелится встать на нашем пути; и Райдена, потому что…

… просто хочу, чтобы он был со мной.

Мы вчетвером покидаем корабль и входим в крепость. Бесшумно скользим вдоль стены пещеры, заглядывая за каждый изгиб и поворот, чтобы убедиться, что там никого нет. Уже стемнело, так что мы можем надеяться только на то, что большинство пиратов уже легли спать.

Когда мы добираемся до двери, я ставлю Соринду и Райдена по концам туннеля. Если кто-то появится в поле зрения, они дадут знать. Ателла опускается на колени, чтобы осмотреть замок, пока я стою прямо за ней. Мои пальцы начинают дрожать. Чтобы скрыть это, я скрещиваю руки на груди.

Ателла тихо присвистывает.

– Шшш, – шикаю я, бросая нервный взгляд в сторону комнат моего отца.

– Простите, – шепчет она в ответ. – Просто король действительно не хочет, чтобы кто-то сюда входил. Он установил один из тех модных новых замков Веноа с цилиндрической скважиной. Если и есть люди, способные его открыть, то их немного.

– Значит, ничего не получится?

Озорная улыбка появляется на лице Ателлы.

– Я такого не говорила, капитан. Я не как остальные. Просто это займет некоторое время.

– Не знаю, сколько у тебя будет времени.

– Тогда лучше начать.

Она разворачивает свой набор инструментов, берет полый цилиндрический кусок металла и вставляет его в отверстие. Затем хватает кирку и начинает тыкать ею по краям. Я благодарю звезды за то, что у меня в команде есть Ателла. Я далеко не так искусна во взламывании замков.

– Мощная пружина, – бормочет она себе под нос и слегка переставляет пальцы.

Я понимаю, что задерживаю дыхание, пока она работает, поэтому заставляю себя выдохнуть.

– Если ты его откроешь, я отдам тебе половину моей доли от нашей следующей добычи.

Она смеется:

– Если? Капитан, вы разбиваете мне сердце.

– Кто-то идет! – шепчет Соринда в мерцающем свете факелов.

Прежде чем встать, Ателла засовывает набор с инструментами в корсет.

– Что нам делать?

У меня не было времени пополнить свои способности. После того как я набросилась на Вордана, в моем запасе почти ничего не осталось. Так что нам нужен хитрый план, чтобы выбраться отсюда живыми. Тем более, если это мой отец, пение нам не поможет. Как правильно сказал Вордан, мои способности никогда не действовали на него.

Я машу Райдену рукой, и он присоединяется к нам. Я начинаю смеяться и идти в направлении приближающихся шагов.

Ателла и Райден быстро схватывают, расслабляя свои позы. Ателла хихикает, а Райден открыто улыбается. Соринда встает в одну линию с нами. На ее лице появляется неловкая гримаса, но она быстро маскирует ее своей обычной апатией. Соринда не очень хороша в притворстве. Она предпочитает, чтобы ее не видели, но в данный момент это невозможно.

– Но этот дурак был так зол, что вызвал меня на дуэль, – говорю я, как бы продолжая рассказ.

Несколько человек появляются из-за угла. Мы продолжаем идти к ним, будто направляемся дальше в крепость.

– Что произошло дальше, капитан? – спрашивает Ателла.

– У меня не было выбора, кроме как согласиться. Я поставила беднягу в неловкое положение перед его друзьями.

Это Аддеран и пара его людей. Должно быть, он пришел, чтобы еще раз извиниться перед моим отцом и заверить его в своей преданности.

Они бросают на нас неуместные, долгие взгляды, вероятно, думая, что мы шлюхи, которых заказал король. До тех пор, пока Аддеран наконец не утруждается взглянуть мне в лицо. Узнав меня, он морщится и торопит остальных.

Я почти хочу, чтобы он спровоцировал меня. Мне бы не помешал предлог, чтобы убить его.

Мы продолжаем идти еще некоторое время после того, как мужчины проходят мимо нас. Просто ради дополнительной осторожности я громко говорю:

– Подождите, я кое-что забыла на корабле.

Мы возвращаемся по туннелю, пока снова не добираемся до заветной двери. Все становятся на свои места

– Они двинулись дальше, – докладывает Райден со своего конца.

Ателла мгновенно достает свои инструменты. На этот раз ее руки двигаются быстрее.

Она ковыряется в замке несколько минут. Еще два раза нам приходится останавливаться из-за звука гулких шагов, но, кто бы это ни был, он проходит по смежному туннелю. Мы больше никого не встречаем.

И наконец раздается тихий щелчок.

– Дело сделано, – тихо объявляет Ателла. Прежде чем встать, она раскладывает свои инструменты по местам. – Готово, капитан.

От этих слов по моей спине пробегает холодок. Я действительно собираюсь это сделать. Я доверяю врагу больше, чем своему отцу.

– Ателла, займи место Райдена.

Ее губы округляются в знак легкой обиды.

– Ты скоро увидишь, что внутри. Райден, за мной.

Пока Ателла и Соринда наблюдают за концами туннеля, я хватаю один из факелов со стены и проскальзываю в комнату.

Райден идет за мной.

* * *

Кабинет выглядит так, будто был высечен прямо из скалы. Стены из грубого, неотесанного камня, словно их выдолбили киркой. Обстановка роскошна и очень близка моему вкусу. На массивном письменном столе аккуратно разложены перья и пергамент. Все ящики заперты. Сиденье стула перед ним набито перьями, вероятно гусиными. Еще один стул прислонен к одной из стен, такой же мягкий, с черной тканью на сиденье. В дальнем углу шкафчика стоят ром, вино и два бокала. Отдельная стена отведена для шезлонга и книжного шкафа. Гобелен с изображением сражающихся сирен и пиратов висит напротив стола, рядом с одиноким стулом.

Вставив факел в подсвечник на стене, я опускаюсь на колени перед столом и принимаюсь проверять замки на ящиках. Эти по сравнению с дверным – детская забава. Чтобы их открыть, мне не нужна Ателла.

– Чем я могу помочь? – спрашивает Райден, пока я орудую отмычками.

– Для начала ты мог бы помолчать.

Не очень любезно с моей стороны, знаю. Но сейчас я слишком взволнованна, чтобы быть милой.

Верхний ящик выдвигается, и я убираю отмычки.

Здесь лежит только два предмета: кусок пергамента и металлический стержень.

Сначала я вытаскиваю стержень. Он полый, не длиннее фута. На металле выбиты древние символы. Предполагаемое устройство для управления сиренами? Стержень не гудит, не пульсирует, не светится – не делает ничего мистического. На самом деле…

Я более внимательно осматриваю участок рядом с одним из отверстий. Я узнаю стиль изготовления. Хакин, этот стержень создал один из кузнецов замка. На конце слабо виднеется его подпись. Он спрятал ее в одном из древних символов. Любой, кто не знаком с его работами, не заметил бы этого.

Зачем отцу понадобилось заказывать странный стержень? Внутри нет стекла для подглядывания или чего-то еще – вообще ничего, что могло бы сделать эту вещицу полезной. Хотя, вероятно, при желании им можно кого-нибудь ударить.

Я вытаскиваю пергамент и быстро читаю короткие фразы, написанные отцовским почерком:

… контроль сирен…

… использовать с осторожностью…

… иммунитет к чарующей песне…

Райден читает через мое плечо, но я не возражаю. Все больше и больше вещей проясняется.

Откладываю пергамент и снова беру в руки устройство.

Я смеюсь:

– Это фальшивка. Никому не показалось подозрительным, что мой отец установил усовершенствованный замок на входной двери, но такой хлипкий на ящиках своего стола? Король пиратов, скорее всего, подбросил эту вещь для шпиона, чтобы тот дал ложную информацию. И это, – я поднимаю стержень, – это просто кусок металла. Вордан и его шпион – идиоты.

Мои плечи опускаются, напряжение наконец покидает меня. Какая же я дура, что послушала Вордана. Я позволила ему сыграть на своих чувствах. Конечно, у отца наверняка что-то приготовлено для шпионов, бродящих по крепости. Может, перед отъездом я рискну отправиться в подземелье еще раз, чтобы избавить этот мир от Вордана.

Я зря рисковала нашими жизнями.

Возвращаю вещи в ящик и запираю его. Я уже собираюсь увести Райдена отсюда, когда мой взгляд цепляется за шкафчик с ромом.

Там два стакана. В комнате два стула. Но отец – единственный, кто имеет право входить в эту комнату и выходить из нее.

В одно мгновение я подхожу к гобелену, отодвигаю его в сторону и ощупываю стену в поисках какого-нибудь выключателя.

И нахожу его.

Стена выдвигается наружу, и у меня перехватывает дыхание при виде открывшегося зрелища. Райден подходит ближе.

Женщина сидит на другом шезлонге, уставившись на висящую на стене картину с изображением морского заката. Красивее созданий я не встречала.

Ее темно-рыжие волосы вьются вокруг плеч, как завитки пламени. Ее кожа такая светлая, словно женщина никогда не видела солнца. У нее длинные ресницы, такие же рыжие, как и волосы. Ее фигура скрывается за простым платьем. И хотя она выглядит хрупкой и несколько осунувшейся, я знаю, что когда-то она была сильной и красивой.

Женщина не поворачивается, когда я вхожу в комнату, хотя она точно меня слышит. Ее глаза на мгновение закрываются, как будто это беспокойство раздражает ее.

Я чувствую, как слезы подступают к уголкам моих глаз, но приказываю себе не плакать. Пока что.

Я пытаюсь заговорить, но слова застревают в горле, превращаясь в кашель.

Она смотрит на меня, и в этих зеленых глазах читается такое удивление, что все мои подозрения о том, что никто, кроме моего отца, никогда ее не видел, подтверждаются.

Я снова пытаюсь заговорить.

– Как вас зовут? – На этот раз слова получаются разборчивыми, но почему-то кажутся слишком громкими.

– Авали, – отвечает женщина. Ее голос так же красив, как она. Она поднимает руку, чтобы прикрыть разинутый от удивления рот. Ее пальцы дрожат.

– Ты Алоса?

На этот раз я не могу сдержать слез. Я плачу и не могу остановиться, да у меня и нет желания этого делать.

– Мама?

Одним грациозным движением женщина встает. Не успеваю я опомниться, как она уже обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать. Объятия странные – раньше меня так не обнимали, – но восхитительно приятные. Такая простая вещь говорит так много без единого слова.

В моей голове звучат тысячи вопросов, каждый из которых отчаянно пытается оказаться первым.

Как?

Когда?

Почему?

Почему кажется самым важным.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я, когда мне наконец удается унять слезы.

Она отступает назад, чтобы осмотреть меня с головы до ног.

– Какая же ты красивая. Благословенный океан, ты совсем на него не похожа.

Слезы текут из ее собственных глаз, и, прежде чем снова сосредоточиться на мне, она прикасается к ним, будто не знает, что с ними делать.

– О, моя милая девочка. Наконец-то.

Она снова прижимает меня к себе, и я удивляюсь, как такая хрупкая женщина может быть такой сильной.

Кто-то покашливает позади нас. Мгновение я паникую, пока не вспоминаю, что это Райден.

– Я, пожалуй, подожду там, – говорит он, давая нам немного уединения.

Уверена, он все равно услышит весь разговор, но в любом случае это очень любезно с его стороны.

– Кто это? – спрашивает мама.

– Райден. Он… член моей команды.

– Твоей команды?

– Я капитан своего собственного корабля.

Она улыбается, но улыбка выглядит болезненной.

– Конечно, так и есть. Ты была рождена, чтобы править. Это у тебя в крови.

Когда тишина заполняет пространство, я вспоминаю, как отчаянно нуждаюсь в ответах.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я снова.

Все еще прижимая меня к себе, она проводит рукой по моим волосам, поглаживая их по всей длине. Это странно успокаивает.

– Он запер меня здесь после твоего рождения. Прошло уже больше восемнадцати лет. Восемнадцать лет без тебя и моря.

– Но почему? – Я снова отстраняюсь от матери, желая увидеть ее лицо.

Внезапно слова вырываются у меня изо рта:

– Он сказал, что ты бросила меня. Что ты не хотела меня и вернулась на остров Канта. Что ты безмозглое животное, лишенное человечности.

Я снова плачу, осознавая, что со дня моего рождения отец лгал мне.

От моих слов мама отшатывается. Ее голос становится слабым:

– Пожалуйста, не думай обо мне так. Я много раз пыталась сбежать из этой комнаты, чтобы найти тебя. Клянусь жизнями тех, кого обещала защищать.

Мое сердце болит. От стыда я опускаю лицо.

– Мне жаль, что я поверила ему. Больше я такой ошибки не допущу.

Внутри меня – странный водоворот чувств. Я безмерно рада, что нашла свою мать, но эта радость переплетается с горем от предательства моего отца.

Я осмеливаюсь снова поднять глаза:

– Почему он держит тебя здесь?

– Он никогда не говорил, но думаю, король пиратов не хотел, чтобы я влияла на тебя. Наличие матери поставило бы под сомнение твою преданность отцу.

– Тогда почему он не убил тебя?

Она впервые отворачивается.

– Ты не захочешь этого знать.

Боюсь, я уже знаю.

– Пожалуйста, скажи мне. Мне нужно знать.

Мама на мгновение задумывается, стоит ли отвечать.

– Ты уже взрослая. – Ее лицо осунулось от понимания, сколько лет было упущено впустую. – Он хотел больше дочерей. Больше сирен, которых сможет контролировать, как тебя. Он жаждет большей власти.

Презренный ублюдок. Но я не спешу проклинать имя отца.

– У меня есть сестры? – Эта мысль одновременно волнительна и ужасна теперь, когда я знаю, на что действительно способен король пиратов.

– Нет. Я больше не смогла родить ему детей.

Странно, но при мысли об этом она выглядит грустной.

– Тебе хотелось снова стать матерью?

Ее идеальные губы кривятся в отвращении.

– Забеременеть от него? Я не желаю, чтобы Каллиган прикасался ко мне снова. Но мне бы хотелось иметь много дочек. Я хотела бы растить их, помогать им советами. Видеть, как они взрослеют. Он отнял это у меня.

Она нежно касается моих плеч.

– Но сейчас я невыразимо рада видеть тебя.

Возможно, несколько минут – слишком короткий срок, чтобы отвернуться от человека, который меня вырастил. Нельзя так легко перейти на чужую сторону. Но как я могу этого не сделать, когда знаю, что он сделал с моей матерью?

Матерью, которая не является безмозглым чудовищем.

Волна гнева захлестывает меня, подавляя всякую преданность, которую я когда-то питала к королю пиратов.

– Я понятия не имела, что ты здесь. Если бы я только знала, немедленно пришла бы за тобой. Сегодня я оказалась здесь по чистой случайности.

– Не вини себя. Никто не мог помешать ему. Вдали от моря я – обычная женщина.

Когда поток горького гнева наконец утихает, на его место приходит решимость:

– Ну, а я нет. Я заберу тебя отсюда. Сейчас же. Райден!

Он мгновенно возвращается в комнату.

– Сможешь понести ее? – спрашиваю я.

– Конечно.

В такой опасной ситуации нужно действовать осторожно, но мой разум работает так лихорадочно, что вот-вот готов лопнуть.

Мой отец солгал.

Моя мать не чудовище.

Она пленница, которую мне нужно спасти.

Но что, если нас поймают?

Это не имеет значения.

Я должна попытаться.

– Ты не проведешь больше и ночи в этой комнате, – обещаю я маме.

– Как ты сможешь справиться с самим королем пиратов? Я не подвергну тебя такой опасности. Пока ему неизвестно, что ты нашла меня, ты в безопасности. Скорее убегай отсюда. Убегай от него. Не беспокойся обо мне.

Мое ноющее сердце успокаивается от ее слов. Они напоминают мне о разговоре – скорее допросе – с Райденом.

Есть разные типы отцов. Те, что любят тебя без каких-либо оговорок, те, что проявляют отцовскую любовь только при определенных условиях, и те, что не любят тебя совсем.

Моя мать не знает меня, но ставит мою жизнь выше своей. Так вот какие отношения должны быть между мной и моим отцом?

Я быстро осматриваю комнату в поисках чего-нибудь, что поможет нам сбежать. Находится не так уж много вариантов. Неубранная кровать с матрасом из перьев. Шезлонг. Картины на стенах. Несколько книг на полке.

В такой комнате запросто можно сойти с ума.

Я хватаю одно из одеял и заворачиваю в него маму, стараясь спрятать каждую прядь ее огненных волос. Я известна своими рыжими волосами. Если кто-нибудь увидит ее, это точно вызовет нежелательное любопытство.

– Никто не должен видеть ее волосы, – говорю я Райдену.

Он кивает и одним движением подхватывает маму на руки.

Нам нужно будет немедленно отплыть. К счастью, мы только что пополнили запасы после нашего последнего путешествия. В каком месте король пиратов не найдет нас? Стоит ли спрятаться на суше? Но я не могу отказаться от моря. Без него я сойду с ума.

– Алоса, – говорит Райден.

– Да?

– Посмотри на меня.

Так я и делаю.

– Мы вытащим ее отсюда. Твоя мать будет в безопасности. Тогда мы сможем спланировать наш следующий шаг.

Меня поражает, как спокойно и смело ведет себя Райден, как он поддерживает меня. Разве он не говорил, что мой отец – подлец? Что глупо безропотно следовать за ним? Что Каллиган никогда не любил меня по-настоящему?

Но теперь, когда его слова оказались правдой, он не спешит напомнить, что был прав, а просто помогает мне.

Он так бережно обнимает мою маму. Это зрелище придает мне силы.

– Пойдем.

Глава 7

Соринда не произносит ни слова, когда мы с Райденом выходим из кабинета отца. Она даже не выглядит удивленной.

Ателла же…

– Кто это, капитан?

– Нет времени объяснять. Соринда, Ателла, отправляйтесь в подземелье за Драксеном. Мы покидаем крепость. Но будьте осмотрительны. Не говорите никому ни слова.

– Я когда-нибудь была болтливой? – спрашивает Соринда.

Не дожидаясь ответа, она хватает Ателлу за руку и уводит ее прочь.

– Нам нужно действовать быстро, – говорю я Райдену, – но незаметно. Иди рядом, а если нас остановят, молчи. Позволь мне со всем разобраться.

Он мгновение смотрит на меня, на его лице написано удивление.

– Что?

– Спасибо за то, что берешь с нами моего брата.

– Пустяки.

– Это не пустяк. Для меня твой поступок значит многое.

Его благодарность переполняет мое и без того разрывающееся сердце.

– В таком случае пожалуйста. А теперь пошли.

– Показывай дорогу.

Мы идем быстрым шагом. Спустя несколько минут Райден шепчет мое имя.

– Что?

– Когда мы выберемся отсюда и будем в безопасности, я хочу поговорить с тобой кое о чем.

– О чем же?

– Алоса?

Новый голос доносится из туннеля. Слишком близко.

Тайлон.

– Продолжай идти, – шепчу я Райдену так тихо, что, возможно, только шевелю губами. – Я отвлеку его.

– Я не знаю куда.

Я отчаянно машу рукой:

– Просто иди.

Я бросаюсь обратно тем же путем, которым мы пришли, пробегаю мимо двери кабинета и останавливаюсь как раз перед поворотом. Лицо Тайлона появляется над моим.

– Ты одна? – спрашивает он, заглядывая мне через плечо. Поскольку он не тянется за своим мечом, я предполагаю, что Райден прислушался и продолжил идти.

– Да, а что?

– Я слышал, как ты с кем-то разговариваешь. Что ты здесь делаешь?

Он с любопытством смотрит на дверь кабинета, и мое сердце замирает. Тайлон же не думает, что я пришла оттуда? Он выдаст меня отцу в мгновение ока. Нужно придумать хорошую отговорку. И чем скорее, тем лучше.

– Я искала тебя, – в спешке говорю я. – И репетировала то, что хотела сказать, когда найду.

Я тянусь к сирене внутри себя и без усилий выпускаю ее на волю. По моим рукам пробегают мурашки. Если Тайлон заметит, надеюсь, подумает, что я так дрожу из-за него, а не из-за использования моих способностей. Половина, доставшаяся мне от матери-сирены, дает мне три уникальных дара. Пока со мной сила моря, я одним пением могу заставить мужчин делать все, что захочу. Я способна читать эмоции мужчин – они проявляются в виде цветов, которые следует расшифровать. И последнее – я могу сказать, что мужчина ищет в женщине, и использовать это, чтобы манипулировать им. Поскольку я потратила большую часть своей песни на Вордана, я использую две последние способности.

Все мое внимание сосредоточено на Тайлоне, на его величайших желаниях и мечтах. Я вижу, как краснеет его желание ко мне. Хотя я знаю, что нравлюсь ему, этого парня больше волнует то, что я дочь короля пиратов. Вот что делает меня привлекательной в его глазах. Угодить мне – значит получить заветное место под солнцем. Единственный человек, о котором Тайлон когда-либо заботился, – это он сам.

– Что ж, ты нашла меня.

Он складывает руки на груди и отступает назад, чтобы получше меня рассмотреть. Парень сверлит меня придирчивым взглядом, пытаясь обнаружить обман в любом жесте. Одно неверное слово или движение, и все обернется крахом.

Мне нужно проглотить свое отвращение, а заодно и гордость. Забыть, как сильно в данный момент страдает мое достоинство. Ради моей матери.

– Мне не нравится спорить с тобой. То, что произошло сегодня на глазах у всех капитанов, больше не должно повториться.

– Согласен.

По какой-то причине меня беспокоит то, что он так легко соглашается со мной.

– Я думаю, ты должен знать, что, несмотря на мои слова или действия, я не ненавижу тебя.

Его напряженная, подозрительная поза расслабляется.

– Я знаю.

А как же! Высокомерный ублюдок не понимает, что я говорю полную противоположность тому, что чувствую.

– Знаешь? – спрашиваю я, добавляя нотку игривости в свой тон.

– Я могу быть очень обаятельным, если только позволишь. – Он пристально смотрит мне в глаза, как будто пытаясь установить со мной связь.

– Позволить тебе что?

– Позволь мне показать, какой идеальной парой мы могли бы стать. Разве ты не видишь, какое великолепное будущее мы способны создать? Ты и я – правители моря. Все в Манерии боятся покидать безопасную сушу. Все деньги королевства льются в нашу казну. С тобой и твоими способностями наша власть будет даже больше, чем у Каллигана.

Если он думает, что я поделюсь с ним правом, данным мне по рождению… Нет, не сейчас. Забудь о хвастуне, сосредоточься на своей матери.

Я делаю шаг вперед и скольжу ладонями вверх, к его плечам.

– И какие же именно отношения будут нас связывать?

Отсутствующий взгляд в его глазах исчезает, и он сосредотачивается на мне. Какое-то новое чувство овладевает Тайлоном. Уже не жажда богатства и славы.

Он прижимается своими губами к моим. Неудержимо и страстно.

Мысль о том, что он сам станет новым королем пиратов, возбуждает его. Тайлон считает себя достойным моего внимания. Этот парень не надеется, что я поцелую его в ответ. Он в этом уверен. Чтобы Тайлон не заметил Райдена, я вынуждена оправдать его ожидания.

Я съеживаюсь, вспоминая, что Райден, вероятно, слышал что-то из этого глупого разговора.

– Что случилось? – спрашивает Тайлон у моих губ.

– Ничего. Иди сюда.

Мне нужно дать Райдену как можно больше времени, чтобы уйти. Я хватаю Тайлона за лацканы его капитанской куртки и разворачиваю за следующий поворот туннеля – подальше от Райдена и моей матери, – прежде чем прижать его к стене и поцеловать, как будто я действительно этого хочу. Теперь, когда хвастун там, где я планировала, можно отпустить сирену.

Для меня мои движения бессмысленны. Мои губы движутся автоматически, оставляя разум свободно блуждать в другом месте. Я надеюсь, Райден сможет найти дорогу.

Я представляю, как он несет мою мать всю дорогу до корабля и надежно прячет ее в моей каюте. Тогда он вернется, чтобы найти меня. Возможно, даже разобьет Тайлону голову, потому что откуда-то Райден знает, как сильно я ненавижу этого парня. Хотя я и говорила ему обратное.

А потом он обнимет и поцелует меня. Потому что Райден хочет этого и знает, что я тоже этого хочу.

Просто легкий поцелуй в губы, но как только я попытаюсь уйти, он притянет меня обратно и подарит более долгий и страстный. А я буду втайне радоваться, что он хочет большего.

Райден прижмет меня к стене, положит руки по обе стороны от моей талии и наклонится, пока весь воздух между нами не исчезнет.

Я нежно проведу руками по его лицу, ощущая ладонями твердые линии скул. Ему это понравится. Я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке, пока он продолжает целовать меня. Губы Райдена опускаются к моему горлу, и я провожу руками по его волосам.

Но вместо шелковистых локонов, которые я ожидаю, я касаюсь распущенных завитков. Я резко открываю глаза и смотрю на волосы цвета солнца.

Со мной рядом не Райден.

Я целую Тайлона.

Он все еще занят моей шеей, когда через его плечо я замечаю огромную фигуру, появляющуюся из-за угла.

– Тайлон, – хлопаю я его по плечу.

Он делает достаточно долгую паузу, чтобы увидеть, что это мой отец, прежде чем устроиться поудобнее, прислонившись к стене рядом со мной. Тайлон скользит рукой мне за спину, чтобы положить ее на мое бедро. Он прижимает меня к себе, как будто я принадлежу ему. Ненавижу это.

Тайлон ухмыляется:

– Мы последовали вашему совету и перестали спорить.

Ни один мускул на лице моего отца не дрогнул.

– Найдите другое место для налаживания отношений. Туннели предназначены не для этого.

Я отворачиваюсь, как будто мне неловко, но, по правде говоря, я больше не могу смотреть на своего отца. После того как узнала, что он натворил. Как будто передо мной другой человек. Хотя на самом деле я только начинаю понимать, кто Каллиган на самом деле.

Чудовище.

– Тогда мы уходим, – наконец говорю я, хватаю руку на бедре и тяну Тайлона в направлении наших кораблей. Туда пошел Райден. Оттуда только что пришел мой отец.

Он не мог заметить Райдена и мою мать, иначе я бы услышала шум борьбы. О, надеюсь, Райден не заблудился.

И пусть звезды помешают королю пиратов навестить мою мать сегодня вечером.

Рука об руку я иду с Тайлоном по туннелю.

Он наклоняет свою голову ближе к моей и спрашивает:

– Куда мы идем?

– В твою комнату.

Его дыхание прерывается, а шаги ускоряются. Тем временем мои глаза осматривают каждый поворот и изгиб туннеля в поисках Райдена. Я надеюсь обнаружить его раньше, чем это сделает Тайлон.

Когда наконец Райден попадается мне на глаза, спрятать его от Тайлона просто невозможно. Он прислонился к стене, подогнув ногу и небрежно скрестив руки на груди.

Я открываю рот, толком и не зная, что собираюсь сказать. Надеюсь, я смогу удержаться от главного вопроса: «Что ты сделал с моей матерью?»

– Капитан, – говорит Райден, – вы закончили свои дела?

Такой собранный. Такой спокойный.

– Да. Где твой груз?

– В безопасности. Я просто ждал вас, чтобы мы могли вместе доставить его на корабль.

Тайлон пристально смотрит на Райдена:

– Я тебя не узнаю.

– Он присоединился к команде не так давно, – объясняю я.

Тайлон тянет меня за собой.

– Мне все равно. Мы направлялись в одно важное место.

Надеюсь, он не заметил, как от этих слов у меня скрутило живот.

– Подожди, я забыла, что мне нужно поговорить с отцом.

– Ты можешь поговорить с ним завтра, – отвечает Тайлон, снова пытаясь увлечь меня за собой.

В ответ на его настойчивость я заставляю себя игриво рассмеяться.

– Нельзя откладывать такой важный разговор на завтра. Ведь это касается нашего путешествия. Каллиган захочет узнать об этом как можно скорее. Это займет всего секунду.

Тайлон не отпускает меня; вместо этого он снова смотрит мне в глаза, как будто это каким-то образом заставит меня передумать.

– Иди в свою комнату, – говорю я. – Мы увидимся на твоем корабле.

Он наклоняется, чтобы еще раз сердечно поцеловать меня. На глазах у Райдена.

Но я не могу. Просто не могу.

Я тянусь за пистолетом. Как раз в тот момент, когда Тайлон собирается прижаться своими губами к моим, я бью его рукояткой по голове. Он отключается еще до того, как падает на пол.

– Где она? – спрашиваю я.

– Мы не могли идти дальше, не заблудившись. Так что, когда я услышал, что кто-то идет, просто опустил ее на землю, чтобы не заметили. Она здесь, неподалеку.

Я поднимаю Тайлона с пола и перекидываю его через плечо. Райден оценивает мою силу пристальным взглядом, прежде чем продолжить идти вперед. Он делает пару поворотов по туннелю и останавливается возле нескольких бочонков с водой. Райден наклоняется за ними, а когда выпрямляется, снова держит мою маму на руках.

Тайлон занимает ее место.

Я наконец расслабляюсь, но спокойствие длится недолго. Нам еще многое предстоит сделать, прежде чем мы выберемся отсюда.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я маму.

– Да. Просто немного ослабла.

– Пойдем, – говорю я Райдену.

Мы спешим. Мое сердце испуганно замирает при каждом эхе, каждом шепоте ветра. Нас не должны заметить. Каждому пирату наше поведение покажется подозрительным. Любой из них наверняка отправится прямиком к королю пиратов.

Мы не разговариваем, опасаясь, что нас могут услышать. Но либо звезды присматривают за нами, либо все уже уснули, потому что больше мы никого не встречаем на нашем пути.

Мы мчимся вверх по сходням.

Рядом со мной появляется Ниридия:

– Соринда и Ателла уже вернулись. Мандси присматривает за Драксеном в лазарете. Я мало что узнала от них. Кроме того, что нам нужно быть готовыми к отплытию.

Экипаж поднят. Все на палубе ждут моих указаний. Некоторых, очевидно, только разбудили – они протирают сонные глаза. Энвен все еще натягивает рубашку через голову.

– Слушайте, – говорю я.

Со всеми кораблями, расположенными поблизости, я не осмеливаюсь кричать, но надеюсь, что члены моей команды смогут все расслышать.

– Король пиратов обманул меня. – Я указываю туда, где моя мать лежит в объятиях Райдена: – Это моя мать. Каллиган держал ее в плену последние восемнадцать лет. Я только что случайно обнаружила ее.

Все поворачивают головы в сторону моей матери.

– Мы отплываем. Это нужно сделать быстро и тихо. Есть ли кто-то, кто с этим не согласен?

Энвен поднимает руку, отходя подальше от нас.

– Что такое, Энвен?

– Капитан, если это ваша мать, значит, она…

– Сирена, да. У кого-нибудь еще есть вопросы, более важные, чем наши жизни?

Тишина.

– Расправьте паруса! – рявкает Ниридия. – Поднимите сходни и якорь! Шевелитесь! – Покладистый матрос исчез, мгновенно сменившись суровым первым помощником, который в данный момент мне как раз и нужен. Все суетятся вокруг нас, чтобы выполнить ее приказы.

На других пришвартованных кораблях тихо. Никто не зажигает свет. Я пытаюсь убедить себя, что, даже если кто-то и следит за мной, они не найдут ничего странного в отплытии моего корабля. Король пиратов все время отдает мне приказы, никому не говоря об этом. Но у меня колотится сердце от неуверенности.

– Замерзли?

Я поворачиваюсь на голос.

Райден все еще держит мою маму, и та заметно дрожит в его объятиях.

– Со мной все в порядке, – отвечает она ему. Ее голос звучит твердо, несмотря на дрожащие конечности. – Ты сильный для человека.

– Раньше я был еще и быстрым. Пока меня не ранили в ногу. Я еще не до конца поправился.

– В тебя стреляли? – спрашивает мама. – Почему?

– Ваша дочь втянула меня в неприятности.

Должно быть, это самая странная вещь, которую я когда-либо видела, – наблюдать, как Райден разговаривает с моей матерью, отвлекая ее от дискомфорта сложившейся ситуации.

Я пойду к ней, как только мы будем в безопасности. А пока мне нужно руководить экипажем.

Соринда находит Кирана, который чудесным образом трезв – ну, достаточно трезв, чтобы управлять, – и сажает его за штурвал.

– Куда мы направляемся в такой час?

Да, куда мы направляемся?

– На данный момент в ближайший порт. Просто уведи нас отсюда. Мчись по волнам, будто от этого зависят наши жизни, Киран.

Он смотрит на меня сверху вниз:

– А так и есть?

– Когда король узнает, что я украла свою мать, он отправится за нами вдогонку. Если он нас поймает…

– Понятно.

В этот момент я действительно осознаю, что наделала. За нами будет охотиться самый страшный человек в мире. Я навлекла беду на всех нас, забрав маму с собой. Я просто украла ее, даже не подумав о своей команде.

Нет, даже если бы у меня было время все обдумать, я бы поступила точно так же. Мы больше не можем служить Каллигану. Он опасен и подл. Этот мужчина держал мою мать взаперти почти два десятилетия. Я не могу сдержать рвотные позывы при мысли о том, как он использовал ее.

Как я могла быть такой слепой?

Рослин поднимается с нижних палуб, протирая усталые глаза. Должно быть, ее разбудил царящий вокруг шум.

– Что происходит, капитан?

– Рослин, ты должна отправиться в «воронье гнездо». Мне нужно знать, следует ли кто-нибудь за нами. И если кто-нибудь начнет стрелять в нас, ты должна отправиться на свой пост.

Ее взгляд становится жестким, любые признаки усталости исчезают. У нее такие же ярко-синие глаза, как у отца, но Валлов никогда так на меня не смотрит.

– Это не пост, а дырка под полом «вороньего гнезда».

– Как бы то ни было, она была сделана специально для тебя. Если начнется сражение, ты должна отправиться именно туда.

Она упирает руки в бедра.

– Сейчас не время, Рослин. Могу я рассчитывать на тебя или нет?

При этих словах желание поспорить покидает ее.

– Конечно, капитан.

Она подбегает к сетке и начинает карабкаться лучше любой обезьяны.

Корабль наконец начинает двигаться, поворачивая к выходу из пещеры.

– Так красиво, – говорит мама, как только открывается вид на открытый океан. Райден все еще поддерживает ее. Вслед за ней он переводит взгляд на голубую гладь. Теперь я замечаю, что она по очереди переводит взгляд с морской воды на меня.

Не могу представить, как это – быть разлученной с океаном на целые восемнадцать лет.

– Капитан! – кричит сверху Рослин. – На причале движение.

Я поворачиваюсь и мгновенно нахожу зверя в человеческом обличье.

Король пиратов.

Должно быть, он все-таки попытался навестить маму сегодня вечером.

Раздается крик. Появляются новые пираты. Звучит предупреждающий звонок: тревога на случай, если на крепость когда-нибудь нападут.

Он разбудил всех своих людей.

Похоже, за нами последует весь флот.

У нас есть фора, и мой корабль быстрее, так что мы уже находимся вне досягаемости выстрелов. Королю пиратов ничего не остается, кроме как последовать за нами. Я знаю, что все его корабли еще не готовы к отплытию. Это может дать нам еще час – или даже день.

Нам нужен план, но пока что мы в безопасности. Поэтому я спешу к левому борту, туда, где мою мать поддерживают руки Райдена.

– Ты не мог бы меня опустить? – спрашивает мама Райдена.

– Вы уверены? Почему бы мне не отнести вас…

– Нет, оставь меня здесь, пожалуйста. Спасибо тебе.

Она стоит, но вцепившись в перила так, словно от них зависит ее жизнь. Ее тело дрожит с головы до ног. Только когда я занимаю место рядом с ней, Райден отправляется в лазарет, навестить своего брата.

– Ты назвала свой корабль в мою честь, – удается ей сказать сквозь стучащие зубы.

– Позволь мне отвести тебя в мою каюту.

– Нет.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я. – Еда? Сон? Чем я могу тебе помочь?

– Вода, – говорит она.

– Конечно. Я принесу.

– Нет, Алоса. – На мгновение она выглядит грустной. – Знаешь, он позволил мне выбрать для тебя имя. Единственное, что он позволил мне сделать для тебя. Алоса-Лина. Мы даем нашим детям двойные имена. Первое – уникальное. Ни у одной из сирен нет такого же. Второе – спетое имя. В нем скрыта сила. Лина означает защитник. Я вижу, что ты уже оправдала его.

Дрожь сотрясает все ее тело, и она крепче цепляется за перила.

– Моя драгоценная дочь. Я хочу остаться здесь, с тобой. Я пыталась быть сильной ради тебя, дать тебе то, в чем нуждается твоя человеческая природа, но я больше не могу с этим бороться. Тяга слишком сильна. Мне нужна вода. Мои сестры ждут меня. Они слишком долго жили без королевы. Следуй за мной. Я отведу тебя домой.

Несмотря на слабость и боль, она перегибается через перила и позволяет себе упасть. Я слышу всплеск, прежде чем полностью осознаю, что происходит.

– Человек за бортом! – кричит Рослин, но я едва слышу ее.

– Нет!

Я бросаюсь к краю, вглядываясь в воду. Ее невозможно не заметить. Тело королевы сирен, кажется, светится под водой, приобретая мерцание, похожее на рыбью чешую. Ее кожа жемчужно-белая. Она выглядит больше: не хрупкая, а сильная и здоровая. Мама кружится на месте, будто… потягивается, впервые вдыхая свежий воздух.

Ее лицо показывается из-под воды. Даже с такого расстояния я вижу ее пронзительно-голубые глаза – уже не зеленые. Она улыбается мне, манит меня рукой, приглашая следовать за ней. Затем – с невероятной скоростью уплывает.

Прочь от крепости.

Прочь от меня.

Глава 8

– И это все? – кричу я, хотя знаю, что она меня не слышит. – Авали! Вернись!

Разве мама не знает, что я не могу последовать за ней? Она же понимает, что произойдет, окажись я в воде? Я не смогу себя контролировать! Но может ли она? Тот же ли это человек, который только что разговаривал со мной? Она не человек. Превращается ли она, как я, в монстра, когда находится под водой?

Мама ушла.

Она ушла.

Я спасла ее, подвергла себя и других риску, а взамен – ничего.

Было ли все это уловкой? Она притворялась, что ей не все равно? Было ли все это простым обманом, чтобы заставить меня ее спасти? Не приняла ли я за человечность хорошую актерскую игру?

Постукивание по спине заставляет меня вздрогнуть, но это всего лишь маленькая Рослин.

– Что случилось, капитан? Кем была эта хорошенькая леди? Мы бросим ей веревку?

Голос, который, кажется, не принадлежит мне, говорит:

– Никем. Она больше не нуждается в нашей помощи. Возвращайся на свой пост, Рослин. Мне нужно, чтобы ты предупредила, если на нас нападут.

– Да-да.

Меня охватывает оцепенение, когда я отгоняю все мысли о своих родителях и о том, что они сделали. Нет ничего, кроме меня и моей команды. Ничто не имеет значения, кроме нашей безопасности и благополучия. За нами охотятся. Что нам делать?

«Она бросила меня. Нет… – я подавляю эту мысль. – Не думай ни о чем другом, Алоса. Твоя команда рассчитывает на тебя».

– Киран! – кричу я. – Найди подходящий порт для высадки наших пассажиров.

Райден и Драксен не являются членами команды. Король за ними не охотится, так что нет причин тащить их за собой.

Но тогда ты, возможно, никогда больше не увидишь Райдена…

Чувства пытаются пробиться через бронь самообладания. Я отгоняю их, не позволяя ничему, кроме оцепенения, овладеть мной.

Голосом, достаточно громким, чтобы все слышали, я говорю:

– Из-за меня король пиратов преследует нас. Сейчас я ничего не могу сделать, чтобы это изменить. Но мы справимся.

– Какой у нас план, капитан? – спрашивает Ниридия.

– Моего отца так боятся, потому что у него на службе почти все пираты Манерии. Если хотим его одолеть, придется это изменить.

– Пираты верны только тому, кто заплатит побольше золота, – говорит Мандси. – За исключением нашей команды, конечно.

– Вот именно. У нас есть копии всех трех частей карты. Мы отправимся на остров Канта и заберем сокровища сирен.

Соринда, которая стоит за плечом Кирана, говорит:

– Так начнется же правление королевы пиратов.

– Ура! – ликует команда.

Уверенная, что все меня поддерживают, я все же добавляю:

– Несогласные с планом могут покинуть корабль, когда будем высаживать наших заключенных.

У меня начинает болеть голова. Мои тщательно выстроенные стены самообладания вот-вот рухнут. Я не могу оставаться спокойной вечно.

– Киран, держи путь прямо. Ниридия, сообщи мне, если на горизонте появятся наши преследователи.

– Так точно, капитан.

Она подходит ко мне. Тише, чтобы никто больше не услышал, Ниридия добавляет:

– Мы должны поговорить о том, что только что произошло, Алоса.

Она называет меня по имени, как друг, а не как мой первый помощник. Я знаю, что она имеет в виду побег моей матери, но я и так с трудом держу себя в руках.

– Позже, – говорю я, хотя совсем не собираюсь обсуждать случившееся. – Прямо сейчас мне нужно отдохнуть. Одной.

– Делай то, что считаешь нужным. Я прослежу, чтобы на корабле все было в порядке.

На Ниридию всегда можно положиться.

Наконец-то я могу отгородиться от остального мира крепкой деревянной дверью. И самообладание покидает меня.

Дыхание становится хриплым. Я стискиваю зубы и пристально смотрю на все, что меня окружает. Мои шторы. Мои фотографии в стеклянных рамах. Моя кровать. Внутри нарастает такое давление, будто я вот-вот взорвусь.

Я не знаю, как от этого избавиться. Не припомню, чтобы когда-либо в своей жизни была так зла.

Раздается стук в дверь.

– Убирайся, если не хочешь, чтобы тебе проломили голову! – кричу я.

Я стучу кулаком по пуховой подушке на своей кровати. Однако этого недостаточно, чтобы выплеснуть накопившиеся чувства. Давление внутри не ослабевает. Мне нужно ударить что-нибудь сильное. Что-нибудь крепкое. Что-то, что сможет дать отпор. Мне хочется закричать, но команда услышит.

Я так расстроена, что не замечаю, как дверь моей каюты открывается, пока чья-то рука не опускается мне на плечо. Я разворачиваюсь и выставляю нижнюю часть ладони наружу, ударяя в грудь… Райдена.

Он трет ушибленное место, но не жалуется. Просто не сводит с меня глаз.

– Я слышал, что случилось, – говорит он.

– Я же запретила тебе входить.

– Я не послушался.

Я пытаюсь ударить его локтем в живот, но Райден поворачивается боком и хватает меня за руку.

– Это не было пустым предупреждением, – говорю я.

– Знаю.

– Идиот! – Я ставлю ему подножку. – Ты никогда раньше не сражался со мной.

Ему требуется некоторое время, чтобы подняться на ноги. Кажется, я выбила его из колеи.

– Мы сражались множество раз, – хрипит Райден.

– Да, но тогда я была к тебе снисходительна.

– Тогда покажи, на что способна, девочка.

Так я и делаю. Сначала я двигаюсь, как бурное течение, накатывая волна за волной, сокрушая его. Я дергаю руками, ногами, даже моя голова в какой-то момент оставляет Райдену на память парочку синяков. Но он не нападает на меня, только пытается отразить мои удары, как может.

– Сражайся, Райден.

– Нет, – упрямо говорит он.

– Почему?

– Это было бы неправильно.

– И что это значит?

– Тебе больно.

– Это не я завтра проснусь вся в синяках.

– Речь не о физической боли.

Я бью его наотмашь, отчего Райден падает на пол. Мгновенно жалею о сделанном. Я издеваюсь над его телом. Райден здесь не для того, чтобы я срывала на нем свою злость, но именно так я и поступаю. Я не могу ударить своего отца. Или мать. Женщину, которая заставила меня почувствовать себя такой любимой, а потом исчезла без следа.

Я ненавижу ее за это.

Название моего корабля теперь звучит как насмешка. Я закрашу его при первой же возможности.

Райден поднимается на ноги, потирая челюсть.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя еще хуже! – кричу я на него. – Этого ты хочешь?

– Нет, я пришел, чтобы утешить тебя.

– Ты чертовски плохо справляешься.

Теперь Райден сжимает челюсти:.

– Это ты все усложняешь.

Я возмущенно качаю головой:

– То есть я еще должна упростить тебе задачу?

– Позволь мне обнять тебя.

Эти слова поражают меня так сильно, что я даже не знаю, как ответить.

Затем:

– Нет! Мне не нужно твое чертово утешение. Я хочу разбивать вещи и кричать. Я уже сказала, что ты можешь сделать, чтобы помочь. Сражайся! А если нет – убирайся, пока я тебя не убила.

– У тебя больше самообладания, чем ты думаешь.

– Ты меня не знаешь.

Мой гнев слегка остывает. Препирательства с Райденом, похоже, успокаивают меня. На мгновение я позволяю себе представить, каково это – просто быть в его объятиях. На что это похоже – быть пойманной в объятия, которые не должны делать ничего, кроме как успокаивать?

– Я пытаюсь тебя узнать, – говорит он.

Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, о чем мы говорили.

Новая мысль приходит мне в голову. Нет, объятий недостаточно. Это не то, чего я хочу.

Я бросаюсь на Райдена. Он напрягается, ожидая нового удара, но я больше не собираюсь его бить.

Я накрываю его губы своими так быстро, что, кажется, его глаза остаются удивленно раскрытыми. Не могу сказать наверняка, потому что закрываю свои, чтобы лучше сосредоточиться. Я хочу, чтобы Райден поцеловал меня в ответ. Я скольжу пальцами по его шелковистым и гладким волосам, пока не достигаю затылка. Надавив, я заставляю Райдена оставаться на месте.

Может быть, у этого парня достаточно сил, чтобы отказаться бороться со мной, но против этого… он беспомощен.

Ему требуется всего секунда, чтобы запустить руку в мои волосы. Другой Райден касается моей щеки и шеи, поглаживая кожу кончиками пальцев. Я открываю рот, чтобы вдохнуть его запах. Он использует это как возможность углубить поцелуй. Его язык скользит внутрь, и я полностью тону в этих ощущениях. Звезды, как мне удавалось избегать его целых два месяца?

Сколько времени потрачено впустую.

Я обхватываю руками его спину, чтобы притянуть ближе к себе. Сейчас мне так необходимо, чтобы каждый дюйм его тела касался меня. Прямо здесь время замирает. Это самое восхитительное чувство в мире. Быть прямо здесь и сейчас. Не нужно думать. Просто чувствовать.

Я вытаскиваю его рубашку из бриджей. Райден наклоняется, как будто хочет помочь мне снять ее, но останавливается.

Он прижимается своим лбом к моему, дыша так быстро, что я удивляюсь, как ему вообще удается что-либо произнести.

– Подожди.

– Я не хочу ждать.

Мои руки у него под рубашкой, скользят вверх по животу, медленно поднимая хлопок. Его дыхание прерывается. Это только заставляет меня действовать медленнее, наслаждаясь ощущением его гладкой кожи и реакцией на мои действия.

– В туннелях, – говорю я, – ты сказал, что хочешь о чем-то поговорить со мной. О чем же?

Я целую его шею.

– Я хотел поговорить о нас.

– Я могу придумать более веселое занятие, чем разговоры.

Наконец Райден хватает мои руки. Он не убирает их, только удерживает на месте, чтобы перевести дыхание. Я снова наклоняюсь к его губам.

– Алоса, прекрати.

Я открываю глаза и смотрю на него.

– В чем дело? – спрашиваю я раздраженно.

– Я хочу остановиться.

Я одариваю его коварной ухмылкой и прижимаюсь губами к его уху.

– Но разве ты не хочешь почувствовать мои губы здесь? – Я сильнее надавливаю на то место, где он прижимает мои руки к своей груди.

Все его тело содрогается, и я откидываюсь назад, торжествуя.

– Ты не хочешь, чтобы я останавливалась. А теперь позволь мне снять с тебя рубашку.

Райден на мгновение – долгое и мучительное – замирает. Но в конце концов он качает головой.

– В чем дело? Ты устал стоять? Предпочитаешь, чтобы я поцеловала тебя в постели?

Он отпускает мои руки и отступает на несколько шагов, пока не натыкается на картину, висящую на противоположной стене. Портрет падает на пол, стекло разбивается, но никто из нас не обращает на это внимания.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Ты можешь и монаха заставить нарушить свои обеты.

– Ты не монах.

– Нет, я хуже. Я… – Он делает глубокий вдох. – Тебя снова бросила мать, ты только что узнала, что отец всю жизнь тебя обманывал. Ты уязвима.

Странно, но мне хочется ударить его еще раз.

– Я не слабое, глупое создание. Я знаю, чего хочу.

– Я не говорил, что ты слабая. – Райден вытягивает шею, как будто ему нужно больше воздуха. – Черт возьми, Алоса, я заслуживаю лучшего, чем это. Найди меня, когда будешь не так эмоциональна.

Эмоциональна? Я вне себя от ярости и растерянности. Может быть, немного уязвлена. Но я не показываю этого. Я прячу чувства за маской безразличия.

Райден делает шаг вперед.

– Теперь я тебя ранил. В том, что ты чувствуешь, нет ничего плохого. Тебе нужно время, чтобы осознать, что делать дальше. Я не отвергаю тебя, Алоса! Как вообще возможно тебя отвергнуть? Просто проведи некоторое время наедине с собой. Потом мы поговорим. Но прямо сейчас ты заставляешь меня чувствовать себя негодяем, который использует ситуацию в своих интересах…

– Я заставляю тебя чувствовать… Ну, речь же всегда о тебе, Райден, верно? – спрашиваю я пропитанным сарказмом тоном.

– Нет, речь не только обо мне, но это имеет ко мне отношение. Когда мы целуемся, я хочу, чтобы ты думала обо мне, а не обо всем, что тебя бесит. Мы сделаем паузу в поцелуях, пока ты не будешь готова.

Эти слова каким-то образом затрагивают меня за живое – я чувствую себя виноватой. Только этого мне не хватало!

– Прямо сейчас ты выводишь меня из себя. Никаких поцелуев больше не будет. А теперь убирайся.

Я пинаю его под зад, когда он выходит.

Глава 9

Проклятая кровь сирены.

Это единственное, чем я могу оправдать свое вчерашнее поведение. Конечно, ни одна нормальная девушка не бросится на парня, которому не доверяет, только потому, что разочаровалась в родителях.

Должно быть, все дело в том, что я – морское создание, рожденное, чтобы соблазнять, убивать и обворовывать мужчин.

По крайней мере, сон пошел мне на пользу и дал сил, чтобы смириться с моей новой реальностью.

Если мама не хочет оставаться со мной, так тому и быть. Я пойду к ней и украду все ее сокровища.

Я роюсь в гардеробе в поисках чего-нибудь подходящего моему настроению, когда открывается дверь.

На мгновение я боюсь, что Райден вернулся, но это всего лишь Соринда.

– Пожалуйста, скажи, что пришла с хорошими новостями, – умоляю я.

– Все в порядке, капитан, – она дарит мне одну из своих редких улыбок. – Король если и отправился в погоню, то только с кораблями, уже готовыми к отплытию. Остальные останутся защищать крепость. К тому же половина флота все еще спешит вернуться, чтобы подготовиться к путешествию на остров Канта.

– Да. К чему ты клонишь?

– Разве король суши не жаждет избавить моря от пиратов? Как думаете, что он сделает, если мы пошлем ему точное местоположение замка Каллигана?

Я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки.

– Думаю, он пошлет туда свою армаду и сделает все возможное, чтобы разнести крепость на куски.

– Именно так.

– Соринда, ты великолепна. Проследи, чтобы письмо было отправлено как можно скорее.

– Так точно.

Она уходит, и я еще раз просматриваю свой гардероб. Сегодня останавливаю выбор на серебристо-сером корсете цвета стали, сверкающем на солнце. На ноги натягиваю черные, как ночь, легинсы и завершаю образ начищенными черными ботинками с серебряными пряжками. Серебряные серьги-обручи в моих ушах.

Осталось только придать лицу немного красок. Красный для моих губ. Розовый – для щек. Серебристо-серый – для век. Чтобы чувствовать себя хорошо, нужно отлично выглядеть. А я выгляжу как королевская особа, какой и являюсь.

Я подхожу к краю юта и оглядываю всех, кто находится подо мной. Киран лежит без сознания у борта корабля, а пустая фляжка – в нескольких дюймах от его руки. Соринда пинает фляжку, и та, проскользнув между колышками перил, падает в воду. Затем она обыскивает пальто Кирана в поисках другой выпивки, которую можно выбросить.

Большая часть экипажа отсутствует. После вчерашней ночи они все еще спят на нижних палубах. Несколько такелажников бродят по кораблю, проверяя, надежно ли закреплены тросы. Некоторые из молодых членов экипажа занимаются уборкой. Радита, корабельный боцман, стоит у штурвала.

– Доброе утро, капитан, – говорит Мандси.

Она сидит неподалеку на ящике и занимается шитьем.

– Почему ты оставила братьев без присмотра?

Я не хочу произносить имя Райдена.

– Райден ухаживает за Драксеном. Прошлой ночью, только после того как Драксен заснул, он позволил себе покинуть пост. Сказал, что собирается увидеться с вами.

– И ты позволила ему?

Она лучезарно улыбается.

– Он всего лишь хотел, чтобы вы почувствовали себя лучше. Я подумала, что, если кто-то и способен вас развеселить, так это он.

– Ты должна присматривать за заключенными, а не позволять им врываться в мои личные покои!

Мандси старается выглядеть виноватой, но я-то знаю, что это не так.

– Ты что-то задумала? – спрашиваю я. – Это один из твоих хитроумных планов, как засунуть нос не в свое дело?

– Вовсе нет. Я просто думаю, что вы его недооцениваете.

Очевидно, Райден более благороден, чем я предполагала. Куда делся распутный пират, который заботится только о своем брате?

– Просто сделай одолжение – держи своих подопечных подальше от меня, – прошу я.

– Сделаю все, что в моих силах.

Но, направляясь к лестнице, я, кажется, слышу, как она добавляет:

– Но я мало что могу сделать, пока занимаюсь шитьем.

* * *

Ниридия, Киран, Соринда, Энвен и я собрались вокруг стола с мягкой обивкой в лазарете – комнате для совещаний. Перед нами разложены все три части карты, ведущей на остров Канта. С волос Кирана все еще стекает вода из ведра, которое Соринда плеснула ему в лицо, чтобы разбудить. Я кладу руку ему на грудь, чтобы оттолкнуть на шаг от единственной копии созданной много веков назад карты.

– Где мы высаживаем братьев? – спрашиваю я Кирана.

Несмотря на юный возраст, он видел Манерию больше, чем любой другой пират, которого я встречала. Он часто переезжал, отправлялся туда, где подворачивалась работа. За три месяца, прошедших с тех пор, как он присоединился к команде, Киран доказал, что хорошо разбирается в навигации. Если будет достаточно трезвым.

Киран указывает на простую точку на острове:

– Здесь пост снабжения. Король суши доставляет сюда продовольствие для своих кораблей. Так, им не приходится проделывать весь путь до Семнадцати островов, чтобы пополнять запасы. Мы можем высадить пассажиров там. У них будет возможность поймать корабль, возвращающийся на Острова после сдачи своих товаров.

«Отпустить Райдена – хорошая идея», – говорю я себе.

Нам ни к чему лишний рот на корабле. И мой отец будет так одержим желанием догнать меня, что совсем забудет о братьях Аллемос. Нет причин подвергать Райдена опасности. Кроме того, он сбивает меня с толку и приводит в бешенство. Ему нельзя доверять. Кораблю будет лучше без него.

«А тебе без него будет лучше?» – спрашивает тихий голосок в моей голове, но я его игнорирую.

– Отлично, – говорю я. – Пост снабжения как раз по пути.

Я боялась, что нам придется остановиться на Семнадцати островах, прежде чем отправиться на остров Канта.

– Ниридия, достаточно ли на корабле продовольствия? – спрашиваю я.

– Хватит на пять месяцев в море.

Я изучаю карту, прикладываю к ней компас, чтобы измерить расстояние.

– При хорошем ветре мы можем добраться до острова за два месяца.

– А как же король? – спрашивает Киран. – Сколько времени потребуется его кораблям, чтобы пройти такое же расстояние?

– С ветром наш корабль быстрее. Король пиратов же, думаю, доберется до острова на две недели позже нас.

– Всего две недели? – перебивает Энвен. – Это значит, что сейчас он прямо за горизонтом!

Я киваю, и наступает тишина. Каждый пытается осознать, насколько близко мой отец и что произойдет, если он нас догонит.

– А без ветра? – спрашивает Киран.

– Большинство кораблей флота оснащены веслами для ручной гребли. Каллиган может путешествовать и без ветра, пока у него на борту есть люди, способные грести. Мы же застрянем на месте.

– На звезды только и надежда, если мы потеряем ветер, – говорит Энвен.

– Никого насильно не принуждают к этому путешествию, – напоминаю я ему. – Ты можешь высадиться вместе с братьями.

Киран не отрывает глаз от карты, полностью игнорируя вспышки Энвена. Он указывает на несколько кусочков суши между местом, где мы сейчас, и островом Канта.

– Они не нанесены ни на одну карту, которую я видел. Подумать только, в Манерии еще остались острова, которые только предстоит открыть!

Все находящиеся в комнате уставились на него.

– Что? – спрашивает он.

– А ты довольно эмоциональный, когда не пьешь, – замечает Соринда.

– У меня есть свои интересы, – говорит Киран, защищаясь. – Я, между прочим, личность.

Соринда равнодушно пожимает плечами.

Я указываю на первый большой остров, что имеет отдельную лагуну.

– Должно быть, здесь мой отец встретил маму.

Это место на самом краю его карты, прямо там, где она соединяется с картой Аллемоса. Я не знаю, зачем я вообще что-то говорю. Эта женщина сейчас точно не там. Она отправилась на остров Канта к остальным представительницам своего вида. И нет никаких причин, по которым я должна хотеть ее видеть.

Она явно не хочет иметь со мной ничего общего.

* * *

Начало поездки немного осложняется, потому что Драксен очень, просто невыносимо неприятен. Он смотрит в мою сторону всякий раз, когда думает, что я не вижу. Однажды при виде меня он плюнул на палубу, а я пнула его ногой в спину, чтобы вытереть пятно его же рубашкой. С тех пор Драксен больше не делал ничего подобного.

У этого парня были такие грандиозные планы. Похитить дочь короля пиратов, получить карту, самому отправиться на остров. Самоуверенному Драксену и в голову не приходило, что я способна его перехитрить. Он обвиняет меня в гибели его экипажа и корабля.

Я с трудом понимаю, почему он считает себя настолько умелым. Мало того что он – ужасный человек, он еще и ужасный капитан.

Странно наблюдать за отношениями Драксена и Райдена. Они постоянно разговаривают, смеясь над шутками друг друга. Райден нянчится с ним, пытаясь накормить или укрыть одеялом, в то время как Драксен отгоняет брата от себя.

Я почти могу принять Драксена за нормального человека, когда он общается с Райденом. Но я знаю правду. Он мерзкий негодяй, который использует всех вокруг, чтобы получить желаемое. Не важно, какую цену за это придется заплатить.

Совсем как мой отец.

Мне больно думать о Каллигане, представлять масштабы его предательства. Я могла бы вырасти другой, зная свою мать. А может, и нет. Будучи свободной, она запросто могла бы бросить меня и в более юном возрасте.

Возможно, она действительно монстр, о котором всегда говорил отец. Я не знаю, что о ней думать, как расценивать все ее поступки. Но мой отец… Он причинил мне столько зла, что я уже не смогу его простить. Свергну его с престола и завладею всем, что он создал.

Только в этом я уверена на данный момент.

Я цепляюсь за эту решимость. Пусть она пронесет меня через море растерянности и горечи, которым стала моя жизнь.

Когда мы добираемся до поста снабжения, мое настроение портится, как угасает пламя, которое кто-то неожиданно потушил. Не могу объяснить почему.

Это, конечно, не имеет никакого отношения к отъезду Райдена.

Я почти не видела его, пока мы добирались до места высадки. Он унизил меня, выставил на посмешище в моей же каюте, и это после того, как ушла моя мать. То, что я предложила ему, мало отличалось от того, чем мы занимались на борту «Ночного путника». Почему Райден вдруг стал придавать большое значение мыслям и чувствам? Я хотела действий. Разве не этого он всегда хотел?

Как бы то ни было, я точно не пыталась искать с ним встречи, а он был слишком занят, пытаясь помочь Драксену поправиться.

Райден пересекает палубу с Драксеном, который выглядит намного лучше, чем раньше. Он проходит между перилами, готовясь спуститься к ожидающей внизу лодке, и поворачивает голову в мою сторону. Я быстро отворачиваюсь. Быть пойманной за разглядыванием, хотя я знаю, что больше никогда его не увижу, еще более унизительно.

Я должна сосредоточиться на том факте, что Райден – единственный, кого я теряю. Несмотря на то что я предложила уйти любому, кто предпочитает не сражаться с королем пиратов, все члены моей команды остались. Я даже изо всех сил пыталась убедить Валлова забрать свою дочь и бежать.

Он был оскорблен.

И Рослин тоже.

Я должна быть вне себя от радости, что вся команда доверяет мне, но все же мое дурное настроение не рассеивается. Я стараюсь не показывать этого, когда говорю Ниридии:

– Продолжай путь.

Я осматриваю корабль, недовольная тем, как медленно все работают.

– Шевелитесь! Нам предстоит долгое путешествие, а король пиратов следует за нами по пятам. Если не в состоянии взять себя в руки, можете спрыгнуть на берег прямо сейчас!

Это заставляет их ускориться. Я с удовлетворением наблюдаю за их усилиями, когда перед моими глазами появляется Мандси.

На ее лице приводящая в бешенство понимающая улыбка.

– Разве тебе нечем заняться? – срываюсь я.

Она только хихикает.

– Почему вы в таком скверном настроении, капитан? Он не ушел.

– Прошу прощения?

– Райден. Он болтает с Рослин.

Я перегибаюсь через перила, глядя в сторону берега. Драксен пристально смотрит на корабль со своей гребной лодки, особенно на место рядом с носом «Авали»…

Где его брат и правда все еще на борту, болтает с Рослин.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Думаю, он поедет с нами, – говорит Мандси.

Я смотрю на Райдена, прищурившись.

– С чего он взял, что может что-то делать, не посоветовавшись сначала с капитаном? И мое настроение не меняется от его приходов и уходов. Не смей даже намекать на это.

Мандси элегантно делает реверанс, прежде чем уйти, вероятно, чтобы сплести венок из цветов, обнять ракушку или что-то в этом роде.

– Я не пассажир, – слышу я голос Рослин, когда подхожу. – Я часть команды. – Приблизившись, я вижу, как она вытаскивает кинжал из-за спины и прижимает его к пупку Райдена. – И я не люблю, когда со мной разговаривают свысока.

Губы Райдена подергиваются. Он изо всех сил старается сдержать улыбку.

– Прошу прощения, – говорит он и делает шаг назад. – Я не хотел тебя обидеть, малышка. Пожалуйста, пощади меня.

Рослин тщательно обдумывает его просьбу, как будто на самом деле собиралась убить Райдена. На самом деле, я знаю, ей нравится смотреть, как он умоляет, как подыгрывает ей.

– Чем же ты занимаешься на корабле? – продолжает Райден.

За все время, что Райден провел с нами, он должен был заметить Рослин на «Авали». Возможно, он просто не понимал, что маленькая девочка тоже является частью команды. Она получает свою долю добычи, как и все остальные.

Рослин опускает нож.

– Я – смотровой капитана. Я сижу наверху и сообщаю об опасности. А еще я направляю нас в безопасное место, когда мы находимся в сложных водах.

– Это очень важная работа.

Он не притворяется, что впечатлен.

Еще немного посмотрев на Райдена, я понимаю, что мой гнев угасает. Что-то в моей груди шевелится, когда я вижу, как он разговаривает с маленькой Рослин. Это так мило.

Я несколько раз моргаю. Нет в этом ничего милого. Он чертовски раздражает, как и всегда. К тому же Райден не вправе диктовать, кто останется на моем корабле, а кто его покинет.

– Аллемос! – рявкаю я голосом капитана.

Он и Рослин поворачиваются в мою сторону. Райден приподнимает бровь при упоминании своей фамилии, которую я раньше использовала только один раз. Когда ему грозили неприятности.

– Да, капитан? – отзывается он.

– Капитан? Кто сделал тебя частью команды?

– Ты сделала.

В ответ на мой растерянный взгляд он добавляет:

– В обмен на жизнь моего брата.

Ну, так и есть. Только это было, когда его брат оставался запертым в темнице крепости. Теперь они оба свободны. Не думает же Райден, что я все равно буду удерживать его. Неужели он верит, что я такая холодная?

– Твой долг передо мной оплачен, – говорю я. – Можешь уходить.

– Когда я успел его оплатить?

– Когда помог освободить сирену.

Он задумывается лишь на мгновение.

– Но она сбежала. Пока мы не найдем ее снова, я не могу уйти. Покинуть корабль вот так было бы нечестно.

Я уже открываю рот, чтобы сказать, насколько благородным его считаю, когда Райден продолжает:

– Если ты не против, я бы хотел остаться.

«Он хочет быть здесь», – понимаю я.

Но я не вижу для этого причин. Его брат в безопасности. Разве не этого он всегда хотел? Остаться рядом с Драксеном и убедиться, что избалованный братец добьется всего, чего хочет?

Так зачем же тогда ему оставаться? Из-за сокровищ?

При следующей мысли в моей груди становится тепло: «Может быть, это из-за меня?» И главный вопрос: «Хочу ли я, чтобы это было из-за меня?»

Я не в состоянии найти ответ на этот вопрос, поэтому лгу:

– Для меня это вряд ли имеет значение. Но если ты решил остаться, тебе лучше ответственно отнестись к своим обязанностям. Я не потерплю бездельников на своем корабле.

– Конечно, капитан. Какие будут указания?

– Поскольку тебе нравится проводить так много времени с Рослин, ты можешь присоединиться к такелажникам…

– Это самая опасная работа на корабле, – замечает Райден.

Он скорее утверждает, чем пытается оспорить мое решение.

– В моей команде нужно начать с самого низа, чтобы чего-то добиться.

– Энвен и Киран такелажниками не были.

Рослин снова вытаскивает свой кинжал.

– Капитан отдала тебе приказ, моряк.

– Спасибо, Рослин, – говорю я. – Давай-ка пока что спрячем этот кинжал. Хочешь, чтобы я снова поговорила с твоим отцом?

– Нет, капитан, – говорит девочка, прежде чем броситься вверх по сетке. Райден смотрит ей вслед.

– Она слишком молода, чтобы быть на пиратском корабле.

– Разве не все мы слишком молоды для этого?

* * *

Когда я возвращаюсь к трапу, в моей походке чувствуется легкость.

Мы уже в пути. Следующая остановка – остров Канта, где нас ждут богатство и слава. Поднимаясь по ступенькам, я ловлю себя на том, что напеваю, и останавливаюсь.

– Какая красота, Киран, – говорю я.

Он лежит лицом вниз. Скорее всего, снова потерял сознание в собственной рвоте. Так больше не может продолжаться. Мне придется придумать для него достойное наказание. Мне все равно, чем он занимается в свободное время, но на дежурстве ему лучше оставаться в рабочем состоянии.

Внезапно все его тело дергается вверх, и я делаю шаг назад на случай, если у него что-то вроде приступа лунатизма.

– Три, – говорит он с хриплым вздохом, прежде чем снова неподвижно замереть.

Он разговаривает во сне? Поговаривают, что он даже спит с открытыми глазами. Подождите-ка…

– Ты что, отжимаешься? – спрашиваю я.

– Ф-ф-четыре, – говорит Киран, снова поднимаясь.

– Милые звезды, так и есть! Ты отжимаешься! Что на тебя нашло?

После пятого раза он ложится на пол и переворачивается на спину, тяжело дыша.

– Просто пытаюсь убить время. Нам предстоит долгое путешествие.

Это правда, но обычно он убивает время за выпивкой.

Киран лезет в один из своих карманов. Вот теперь все встало на свои места…

Но Киран достает не фляжку, а бутылку.

Такие мы используем на корабле для хранения воды.

Он садится и делает несколько глотков.

– Что в этой бутылке?

Он протягивает мне сосуд, и я делаю глоток. Вода.

– Она выкинула все мои фляги в море, пока я спал, – сообщает Киран. – Не думал, что она так сильно заботится.

Взглядом он ищет Соринду, но она, должно быть, внизу, потому что он снова фокусирует свое внимание на мне.

– Хотите еще что-то спросить, капитан? – интересуется Киран скучающим тоном.

– Мы движемся в правильном направлении?

– Конечно, я веду корабль прямо, как и было приказано.

– Хорошо, – говорю я, прежде чем продолжить свой путь быстрым шагом.

Как бы Киран не распушил хвост, как какой-то самовлюбленный павлин.

* * *

На следующее утро, когда я выхожу из своей каюты, черно-желтая птица садится на перила по правому борту. К ее левой ноге привязан свиток бумаги.

Несложно догадаться, кто отправил письмо.

Хотя оно никому не адресовано и на нем нет подписи, я узнаю аккуратный почерк отца.

«Ты взяла то, что принадлежит мне.

Немедленно верни украденное, и я позабочусь, чтобы твое наказание было не слишком суровым».

Верни «украденное», как будто моя мать – какая-то ценная вещь, а не живое существо. Меня бросает в жар, но не из-за небрежной формулировки короля пиратов. Где объяснение, которое мне задолжали? Неужели он даже не попытается оправдаться, почему лгал столько лет? Почему скрывал от меня мою мать? Каллиган – мастер плести умелую ложь. Так что же теперь он даже не попытается переманить меня на свою сторону?

Краткость письма может означать одно из двух. Либо он до такой степени зол, что не может подобрать слов, либо он знает, что меня уже не переубедить. В любом случае я понимаю, что письмо – ложь. Я ни на секунду не верю, что любое наказание короля пиратов может быть «не слишком суровым».

Птица Яно терпеливо ждет, но я не собираюсь посылать ответ. Я знаю, что молчание – лучший способ поиграть на нервах моего отца. Пусть переживает из-за потери своей сирены.

Из-за потери меня.

Интересно, что расстраивает его больше?

Я являлась гарантией того, что он доберется до острова Канта живым. Только я и моя женская команда безразличны к песне сирен. Вордан ошибался – у Каллигана нет никакого устройства для защиты. Мы с отцом всегда подозревали, что он невосприимчив к моим способностям из-за нашей общей крови. Но тогда его иммунитет, должно быть, распространяется только на меня. Любая другая сирена запросто сможет его очаровать. На острове Канта он станет уязвимым.

И теперь, без меня, ему придется разбираться со всем самому.

Я прогоняю птицу руками. Она пронзительно кричит, взлетая в воздух и улетая на северо-восток. Легко забыть, что опасность рядом, когда ее не видно. Однако этой птице недолго лететь, прежде чем она приземлится на палубу «Черепа Дракона».

– Проблемы? – спрашивает голос.

Мужской голос.

Голос Райдена.

– Ничего нового, – отвечаю я. – Король пиратов хочет вернуть свою сирену.

– И что ты ему ответила?

– Я соизволила не отвечать.

– Это должно его подбодрить.

Райден пытается пошутить, чтобы разрядить обстановку. Только в нашем положении вряд ли удастся найти что-то хорошее.

– Ты что-то хотел?

– Прямо сейчас? Ничего.

Его волосы стянуты лентой у основания шеи, но порыв ветра выдергивает прядь.

Я ругаю себя за желание прикоснуться к ней.

– Почему ты остался на моем корабле?

Чтение записки отца, похоже, вызвало приступ недоверия.

Райден внимательно наблюдает за мной, в его глазах вспыхивает любопытство.

– Разве это не очевидно?

– Если бы это было очевидно, стала бы я спрашивать? – раздраженно уточняю я.

Он улыбается так, как будто я только что сказала самую забавную вещь в мире.

Эта улыбка вызывает у меня желание ударить его.

Поскольку это не лучшая идея, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Райден кладет свою руку мне на плечо. Прежде чем я успеваю сделать что-нибудь еще, он оказывается рядом. Его грудь прижата к моей спине, а теплое дыхание касается моего уха.

– Я здесь, потому что, когда попытался сесть в ту лодку со своим братом, понял, что последнее, чего я хочу, это быть вдали от тебя.

Его пальцы проходят по всей длине моей левой руки. С той стороны, что повернута к океану. Подальше от глаз экипажа.

– Я здесь из-за тебя, Алоса. – Его пальцы касаются моей шеи, вызывая дрожь по спине. – Если ты еще этого не поняла, значит, я недостаточно хорошо показываю свои чувства.

Его губы касаются мочки моего уха. Для любого на корабле это выглядит так, будто он делится со мной каким-то секретом.

Теперь он хочет ко мне прикасаться? Что случилось с парнем, что убегал от меня в противоположный конец комнаты?

Воспоминания овладевают мной. Я выпаливаю:

– Ты забываешь, что для тебя я слишком импульсивна.

Я вырываюсь из его объятий и ухожу, не оглядываясь.

Отказ причиняет боль, не так ли, Райден?

* * *

На следующий день я не нахожу Кирана у штурвала. На его месте Ниридия.

– Где он? – говорю я.

Она указывает на место прямо под нами. Я выглядываю через задний ют и нахожу Соринду, прижимающуюся ухом к двери лазарета.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я ее.

– Ничего, – немедленно отвечает она и исчезает под палубой прежде, чем я успеваю вытянуть из нее что-нибудь еще.

– Киран в лазарете, – объясняет Ниридия. – Он не может перестать дрожать и потеть. Мандси время от времени открывает дверь, чтобы выбросить ведро с содержимым его желудка за борт.

– Значит, он всерьез решил бросить пить. Я впечатлена.

Глава 10

Я стою в одном из складских помещений под палубой, осматривая запасы.

– «Авали» уже была хорошо укомплектована, когда мы вернулись в крепость, капитан, – говорит Радита, показывая переполненную комнату. – Корабль не получил никаких повреждений, когда захватили Вордана. Хотя мы и не так хорошо подготовлены, как мне хотелось бы для такого долгого путешествия, но у нас все еще достаточно припасов. Здесь и холсты, чтобы починить паруса, стопки деревянных досок, если палуба будет нуждаться в ремонте, дополнительная веревка, если какая-либо из уже использованных начнет изнашиваться. Я проверяю состояние корабля каждый день. Пока все идет хорошо.

Радита провела большую часть своей жизни, обучаясь у своего деда, одного из самых известных корабелов[6] короля суши.

После смерти дедушки она не могла прокормить себя, так как король суши не собирался нанимать женщину на пустующую должность. Вот тогда-то я и нашла ее.

– Нет никого, кому я доверяла бы больше в содержании корабля, чем тебе Радита. Продолжай в том же духе.

– Так точно, капитан.

Прошло две недели с тех пор, как мы высадили Драксена на продовольственном посту. «Авали» устойчиво держалась под давлением сильных и благоприятных ветров, пронося нас через воды, которых я никогда раньше не видела. Так далеко на юге нет уже изученных земель. Король суши заплатил налог моему отцу, чтобы позволить его кораблям исследовать здешние места, но те немногие, кто вернулся, так и не обнаружили новых островов. Мои предки хорошо скрыли свои секреты.

Тем не менее две недели хорошего ветра дали нам преимущество в три-четыре дня. В зависимости от того, сколько времени потребовалось королю пиратов, чтобы привести флот в движение. Это определенно хорошая новость, но ее недостаточно, чтобы я могла спокойно спать по ночам.

Возвращаясь наверх, я прохожу мимо входа в темницу и заглядываю внутрь. Райден играет в карты с Валловом и Деросом. Похоже, он поставил себе цель – стать всеобщим любимчиком на корабле. Если он не играет в азартные игры с мужчинами, то пьет с девушками или сидит в «вороньем гнезде» и смотрит в подзорную трубу с Рослин. Я даже видела, как он пытался наладить контакт с Ниридией. Она не из доверчивых, но, если ты заслужил ее расположение, Ниридия становится самым верным другом из всех, что у тебя когда-либо были. Полагаю, вскоре она тоже подружится с Райденом, а я останусь единственным человеком на корабле, который его терпеть не может.

Киран стоит у штурвала, когда я добираюсь до юта. Он вернулся на службу только пару дней назад. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после очищения. Еще слишком рано судить, нравится ли мне трезвый Киран больше, чем пьяный.

– Ветер усиливается, – говорит он вместо приветствия. – На горизонте шторм. Малышка заметила черные тучи. Мы направляемся прямо к ним.

Конечно, так и есть.

– Держи нас ровно, – приказываю я ему, после чего зову Ниридию: – Нужно все хорошенько привязать и закрепить. Грядет шторм.

– Все за работу! – кричит она. – Штормовое предупреждение. Убрать все незакрепленные предметы!

На всех палубах кипит бурная деятельность. Ящики и бочки фиксируются на месте двойными узлами. Даже оставаясь на главной палубе, я знаю, что происходит подо мной. На кухне Трианна, корабельный повар, закрепляет все вещи за шкафами. Пушки рассредоточены по кораблю, чтобы их вес не тянул нас в сторону. Все двери и окна закрываются.

Вскоре те из нас, кто находится наверху, отчетливо видят черные тучи на горизонте.

– Паруса? – спрашивает Ниридия.

– Пока нет. Между нами и флотом Каллигана недостаточно расстояния. Штормы обычно длятся не более нескольких часов. Каждая минута, когда паруса спущены, приближает к нам короля пиратов.

Наступает ночь, и я приказываю зажечь все фонари на корабле. Никто не осмеливается лечь спать. Все члены экипажа на палубе. Они ждут. Наблюдают.

Большая часть ночи уже позади, когда наконец наступает буря. Ветер становится неистовым, и Киран начинает бороться со штурвалом.

– Это самое легкое судно, которым я когда-либо управлял! – кричит он так сильно, чтобы его было слышно сквозь плеск воды и свирепый ветер.

– Одно из преимуществ маленького корабля! – кричу я в ответ.

Паруса отчаянно трепещут на ветру, больше не принося нам никакой пользы. Если не спустить их сейчас, останутся только клочья.

– Ниридия, паруса!

Она бросается вниз по трапу и, образовав рупор из ладоней, кричит:

– Такелажники, по местам! Спустить паруса! Никто не должен взбираться на мачты без надежной страховки!

Райден и остальные прикрепляют веревки к своим поясам, а концы привязывают к зарубкам у подножия мачт. Дождь льет как из ведра, почти мгновенно делая все скользким. Корабль резко поворачивает, течение направляет его в неизвестном направлении.

Я оборачиваюсь:

– Киран, отпусти штурвал.

– Я могу вести нас ровно, капитан. Я опытный рулевой.

– Ты не знаешь «Авали» так, как я. А теперь подвинься!

Он хмурится, но делает, как я говорю. Вместо того чтобы спуститься на нижние палубы, он заглядывает мне через плечо. Еще один сильный рывок начинает приводить корабль в движение, но я хватаюсь за штурвал и удерживаю судно неподвижно. Даже несмотря на мои усилия, одна из девушек соскальзывает с мачты и болтается на веревке. Из-за сильного дождя я не могу рассмотреть, кто это. Но ее руки находят веревку, и она подтягивается. Другая девушка спешит к ней по балке и помогает встать на твердое дерево.

– Ниридия! – кричу я. – Все, кто остался без заданий, должны спуститься на нижнюю палубу!

– Так точно, капитан.

Она бегает по палубе, передавая приказ всем, кто держится за поручни, мачты и остальное, чтобы не оказаться в океане. Спокойно, но быстро они направляются к люку. Энвен добирается первым. Он открывает люк и спускает девочек в дыру одну за другой, прежде чем спуститься самому.

Все паруса привязаны, за исключением самой верхней квадратной оснастки на грот-мачте. Более крупное тело – несомненно Райден – поднимается вверх вместе с парой девушек, чтобы закрепить его.

– Киран, тоже отправляйся вниз, – говорю я.

– Я нужен здесь, капитан, так что я остаюсь.

Я оглядываюсь через плечо:

– Нужен здесь?

– Если вы упадете, кто-то другой будет вынужден встать у руля.

– Ты больше не заботишься о своей собственной безопасности?

– Единственный человек, которому я доверяю у штурвала, – я сам. Так что, оставшись, я спасаю собственную шкуру.

После этого я не обращаю внимания на Кирана. Если он начнет так же усердно игнорировать приказы, как и Райден, его может затащить в глубины океана, а я скажу «скатертью дорога».

Секунду спустя Валлов выбегает из люка и бросается к грот-мачте. Я замечаю борьбу наверху: Райден сражается с чем-то в «вороньем гнезде».

Еще один резкий крен, и корабль поворачивает влево.

Два тела, большое и маленькое, летят с мачты и переваливаются через край корабля, падая так быстро, что, если моргнуть, можно их и не заметить.

Я оставляю штурвал и прохожу половину пути до левого борта, когда корабль начинает дико вращаться по кругу. Это вынуждает меня опуститься на четвереньки. Валлов прижат к кораблю в том месте, где перила соединяются с палубой. Сила вращения не позволяет ему встать.

Еще один резкий рывок, и я падаю на спину. Я вытягиваю шею, чтобы увидеть, как Киран снова берет управление на себя. Бросаюсь к Рослин и Райдену, даже не думая о последствиях.

Канат туго натянут у борта корабля. Валлов наконец-то встает на ноги и начинает дергать за веревку. Оказавшись рядом, я спешу помочь ему. Мы возвращаем фигурку маленькой Рослин на борт. Она в сознании, но ее стоны можно расслышать и сквозь шторм.

– Скоро здесь появится чертовски большой синяк, – говорит она, потирая место, где веревка натерла руку.

– Следи за своим языком, – отвечает Валлов, но сжимает дочь в сокрушительных объятиях.

– Что случилось? – спрашиваю я и крепко вцепляюсь в перила, пока окидываю взглядом бурлящее море в поисках Райдена.

Рослин отстраняется от отца и поворачивается ко мне лицом:

– Я сказала ему, что мне не нужна веревка! Но он не послушал. Он снял ее со своей талии и надел на мою.

– Ты должна была оставаться внизу со всеми остальными, – говорит Валлов. – Что ты делала в «вороньем гнезде»?

– Несла пост. Во время шторма еще важнее не спускать глаз с моря. Я была нужна капитану!

Таким суровым Валлов еще никогда не был с дочерью.

– Из-за того, что ты не подчинилась приказу, умер человек.

Рослин невольно вздрагивает, но мои чувства проясняются.

– Он еще не умер, – сообщаю я. – Отведи ее на нижнюю палубу.

Рослин, стыдливо опустив голову, следует за отцом.

Чуть позже ко мне присоединяются Ниридия и остальные такелажники.

– Я пойду за ним, – говорит Ниридия, возясь со своей веревкой.

– Нет, – отрезаю я. – Это слишком опасно. – Мой разум лихорадочно работает, зная, что каждая секунда, которую мы откладываем, приближает Райдена к смерти. – Привяжи веревку ко мне.

– Что?!

– Просто сделай это. Используй узел-констриктор[7] вокруг моей талии. Я не смогу развязать его под водой.

Мне не нужно заканчивать предложение и говорить: «Даже в форме сирены». Я отдаю Ниридии все свое оружие и все острые предметы.

– У меня не будет другого выбора, кроме как вернуться на корабль.

– Но ты не будешь достаточно ясно мыслить, чтобы добраться до него.

– Я уже делала это раньше. Мне каким-то образом удалось спастись от Вордана, доставив нас в безопасное место.

– Как ты смогла?

– Я не знаю, но это единственный вариант, который у нас есть.

Закончив завязывать веревку, Ниридия печально смотрит на меня. Я знаю, мы думаем об одном и том же.

У Райдена вообще нет никаких шансов.

Я пытаюсь разорвать веревку, но узел слишком крепкий.

– Будьте готовы схватить меня, когда я вернусь на корабль. Пусть мужчины заткнут уши.

Я ныряю.

Падая, я думаю только о Райдене.

«Не забывай. Ты погружаешься в воду только, чтобы спасти его. Ты не потеряешь разум. Не станешь монстром».

Когда вода обволакивает меня, я закрываю глаза, как будто это каким-то образом удержит меня под контролем.

Тепло моря окутывает меня самой нежной лаской в мире. Я его детище, и оно скучало по мне во время моего долгого отсутствия. Ох! А как я скучала по морской воде. Довольная, я позволяю ей толкать меня вниз, вниз, вниз, где я смогу отдохнуть на шелковистом дне океана.

Но в воде заметно какое-то волнение.

Я оглядываю морские глубины. Я бы видела лучше, не будь так темно. Да и волны слишком беспокойные. Как бы то ни было, я могу разглядеть в воде человека. Он не замечает меня; слишком сосредоточен на своих руках и ногах. Как будто своими хилыми конечностями он способен справиться с тяжестью океана.

С минуту я наблюдаю за ним. Человек опускается все глубже, вместо того чтобы приближаться к поверхности. Иногда он даже не двигается в нужном направлении, все сильнее погружаясь в волны. Скоро мне надоест смотреть, как он корчится.

«Иди сюда, печальное создание», – пою я, и мужчина поворачивает голову в мою сторону.

Хоть он не может видеть меня, но изо всех сил старается повиноваться. Каждый мускул его тела делает все возможное, чтобы приблизиться ко мне. Его попытки приносят больший результат, чем раньше, потому что он не борется с течением. Но жалкий человек движется слишком медленно, чтобы удовлетворить мое желание. А я не люблю ждать, поэтому плыву ему навстречу. Я почти на месте, когда что-то одергивает меня назад. Я смотрю вниз и нахожу веревку, что удерживает меня.

Я дергаю ее, пытаюсь высвободиться, но узел слишком тугой и неподатливый. Я могла бы разрезать веревку ногтями, но человек к этому времени, скорее всего, будет уже мертв. А с мертвым играться не так весело!

«Давай же! Еще чуть-чуть!»

Ему удается еще раз оттолкнуться, и я дотягиваюсь до бедняги кончиками пальцев. Мои губы растягиваются в широкой улыбке, когда я притягиваю его ближе.

Боже, какой он симпатичный. Я провожу пальцем по его щеке, пока не достигаю губ.

Он прищуривается, чтобы увидеть меня. Внезапно парень расслабляется, как будто теперь, со мной, он чувствует себя комфортно. Нет, подождите-ка, у него кончается воздух.

Я еще не наигралась.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам. В моих легких остался воздух с тех пор, как я прыгнула. Я отдаю его незнакомцу.

От прикосновения к нему по коже пробегает электрический заряд. Все мое тело оживает даже больше, чем раньше. Я все еще чувствую силу морской воды. Уверенность и бесстрашие, что она несет.

И мой разум возвращается.

Райден.

Я хватаю его за руки и выныриваю на поверхность. Он делает судорожные, быстрые вдохи.

Волны неудержимы, но я не сдаюсь. Я держу Райдена над водой, чтобы он мог дышать. Невероятно странно – быть окруженной и водой, и им, как будто две силы борются друг с другом за место в моем сознании. Вода поощряет сирену, а Райден – человека.

– Вытащите нас! – кричу я так громко, как только могу.

Я уже готовлюсь спеть Кирану, если тот еще не заткнул уши, когда веревка начинает тянуть нас к кораблю. Райден вскрикивает, пока нас тащат по волнам.

В тот момент, когда нас вытаскивают из воды, я чувствую дикий холод. Райден дрожит рядом со мной, но телу сирены нужно больше времени, чтобы настолько замерзнуть. Сирены не замечают экстремальных температур океана, а уж тем более не страдают от них.

Когда мы достигаем края корабля, несколько девушек вырывают Райдена из моих рук и тащат его на палубу. А потом они хватают меня. Вместо того чтобы легко опустить на пол, меня практически швыряют.

– Что за…

На меня наваливается что-то тяжелое. Веревки. Нет, сеть. Я хватаюсь за нее, пытаясь вырваться, но только еще больше запутываюсь. Меня тащат.

Я сосредотачиваюсь на том, что меня окружает. Неужели нашелся кто-то, способный взять нас на абордаж во время шторма? Но я не нахожу незваных гостей.

– Ниридия? – говорю я, с удивлением обнаруживая, что она одна из девушек, что тащат меня. – Убери от меня эту чертову штуку! Что ты делаешь?

– Отведите Райдена к Мандси, чтобы она могла его осмотреть. И, ради звезд, заткните ему уши.

Ох, она думает, я – сирена. Конечно, что еще она могла подумать? Я же погрузилась в морскую воду.

– Ниридия, все в порядке. Это я.

Хаели и Реона, двое моих такелажников, вопросительно смотрят на Ниридию, удивляясь, насколько нормально звучит моя речь.

– Не обращайте на нее внимания. Капитан не в себе. К утру с ней все будет в порядке.

Она наклоняется к Соринде:

– Существо становится умнее.

Я вздыхаю.

– Ниридия Засперон, я бы предпочла не проводить ночь в камере. Это залог плохого настроения на весь следующий день.

Она отходит от сетки и смотрит на меня:

– Только на следующий день, капитан?

– Очень забавно.

Ниридия упирает руки в бока:

– Хочешь, чтобы я поставила под угрозу безопасность этой команды, лишь бы у тебя ночью была мягкая кровать?

Я еле сдерживаю рычание.

– Хорошо. Посплю в камере, но мне нужна сухая одежда, чтобы не замерзнуть. И дополнительные одеяла.

Ниридия хихикает себе под нос, хотя я не слышу этого из-за ветра.

– Хорошо. Выпустите капитана. Она в своем уме.

* * *

Когда я снова чувствую свои пальцы, спускаюсь на нижнюю палубу вместе со всеми остальными. Киран остается наверху, чтобы выровнять корабль. Я обещаю сменить его в ближайшее время. Он отмахивается от моих слов, как будто ему все равно. В этом отношении Киран очень похож на Соринду.

В углу спального отсека экипажа маленькая девочка плачет в объятиях своего отца. Заметив меня, Рослин прекращает хныкать. Она выпрямляется во весь рост, вырываясь из его хватки.

– Я приму любое наказание, которое вы назначите мне, капитан. – Она вытаскивает свой кинжал из ножен и протягивает его мне.

Я внимательно наблюдаю за малышкой.

– Ты слышала, как Ниридия позвала всех на нижнюю палубу?

– Нет, капитан, но…

– Но?

– Я видела, как такелажники опускали паруса. И знала, что ветер становится опасным. Я не должна была позволять Райдену надевать на меня свою веревку. Это был мой выбор – остаться в гнезде без страховки.

Она не опускает взгляд, наоборот – не сводит с меня своих голубых глаз.

– Все выглядело так, будто ты устроила настоящую драку.

– Ну да, капитан. Я же достаточно сильная, чтобы побороть его.

Я опускаюсь на колени, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и возвращаю кинжал.

– Насколько я понимаю, ты не сделала ничего плохого. Тебя не просят быть кем-то еще, кроме самой себя. Ты не ослушалась приказа, да и Райден жив.

Ее глаза загораются:

– Жив? Правда?

– Да. Единственный, перед кем ты должна извиниться и от кого можешь получить наказание, – твой отец. Ты до смерти его напугала.

– Будьте уверены, – говорит Валлов, – она будет наказана.

Он взъерошивает волосы на макушке Рослин.

Девочка торжественно кивает, прежде чем спросить:

– Могу я навестить Райдена?

– Пока нет, – я качаю головой. – Сначала его должна осмотреть Мандси. Я собираюсь найти ее, чтобы узнать последние новости, но я хотела, чтобы ты знала, – с ним все хорошо.

Она обнимает меня своими маленькими ручками и крепко сжимает, прежде чем вернуться к отцу.

Поднимаясь по ступенькам, я держусь рукой за перила для равновесия. Шторм только усилился, и я беспокоюсь о безопасности корабля и экипажа. Если мы сядем на мель в такую погоду…

– Как обстановка? – кричу я Кирану, как только добираюсь до верхней палубы.

– Нелегко, но я держу ситуацию под контролем.

Я киваю, говорю ему, что вернусь после того, как проверяю, как там Райден, и направляюсь в свою каюту. Ниридия сказала девочкам отнести Райдена в лазарет, комнату с мягким столом для пациентов, но корабль был слишком шатким, чтобы поднять парня. В конце концов его пришлось отвести в мою комнату. Пышные ковры на полу стали лучшим решением. С них он не может упасть.

– Черт возьми, в последний раз говорю, Мандси, – я не хочу никакой воды! Я провел последние десять минут, выкашливая ее из легких.

– Твое тело прошло через тяжелое испытание. Ты устал, и тебе нужно что-нибудь выпить.

Мандси не пугает ни один из ее пациентов. Она бы вылечила рычащего медведя, будь он ранен. Девушка пытается поднести чашку обратно к губам Райдена.

– Я хочу, чтобы меня оставили в покое, чтобы я мог поспать. Сон же входит в процесс лечения?

– Да, но у тебя может быть сотрясение мозга, если обо что-то ударился под водой. Кто-то должен присматривать за тобой.

Корабль раскачивается. Мандси отступает, чтобы удержать равновесие, но часть воды из чашки, что она держит, все же проливается. Райден приподнимается на локтях с того места, где он лежит на полу. Когда корабль снова выпрямляется, я вхожу в свою спальню.

– Мандси, – говорю я, – спустись вниз и проверь, как там Рослин. Убедись, что с ней все в порядке.

Мандси уходит, а Райден смотрит на меня с тревогой:

– Она тоже упала в воду? Она…

– С ней все в порядке благодаря тебе, – уверяю я его. – Я просто хотела, чтобы Мандси ушла подальше от такого грубияна, как ты.

Его беспокойство сменяется сердитым взглядом:

– Я сказал, что хочу остаться один.

– Это моя комната, и я только что спасла тебе жизнь. Мог бы проявить немного благодарности к людям, которые пытаются тебе помочь.

Теперь Райден не смотрит на меня – с яростью уставился на собственные ноги.

Ему удалось надеть сухие бриджи. (Я уже высушила себя как могла.) Полотенце висит у него на шее, не давая воде с волос капать на голую грудь. Рядом лежит сухая рубашка, но у него, вероятно, нет сил натянуть ее.

– Нужна помощь с этим? – спрашиваю я, указывая на рубашку.

– Если ты не уйдешь, уйду я.

Он пытается встать; по крайней мере, я думаю, что он это делает, потому что его ноги дрожат.

Я бросаюсь вперед и толкаю идиота в плечи.

– Что ты делаешь?

Он бьет меня по рукам, но не сильно, и снова пытается встать.

– Оставь свою задницу на моем полу, – приказываю я.

– Попробуй меня заставить, – огрызается он. – Сегодня ты уже нарушила одно обещание. Можешь нарушить и другое!

У меня отвисает челюсть.

– Так вот в чем дело?

Он все еще не смотрит на меня.

– Ты действительно предпочел бы, чтобы я позволила тебе утонуть?

– Перед тем как стать частью этой команды, я ясно изложил свои условия: ни при каких обстоятельствах не использовать свои способности на мне.

– Ты же мог умереть!

Он поворачивается в мою сторону, его глаза мгновенно находят мои.

– Тогда ты должна была позволить мне это сделать. Я практически убил себя, пытаясь подчиниться тебе. Я едва могу поднять руки, а про ноги вообще молчу. У меня такое чувство, будто я плавал годами без остановки. И не потому, что я боролся за свою жизнь, а потому, что пытался повиноваться приказу сирены.

– Ты ведешь себя глупо. Я не сделала ничего плохого.

Он что-то бормочет себе под нос. Я ничего не говорю, но если Райден собирается меня оскорбить, лучше бы ему набраться наглости сказать мне все прямо в лицо.

– Что ты сказал? – спрашиваю я.

– Ты была как он.

Я ничего не понимаю. Как он?

– Как кто?

– Джескор, – выдыхает он так слабо, что я почти не слышу.

Райден смотрит вдаль отсутствующим взглядом, размышляя о прошлом. Я понимаю, что задела какую-то больную мозоль.

Я слишком хорошо знаю, каково это – быть воспитанным пиратом. Но я до конца не знаю, какой была жизнь Райдена в детстве. Что сделал с ним отец?

– Что случилось? – спрашиваю я.

Его глаза снова сужаются, глядя на меня.

– Я хочу побыть один.

– Прекрасно, – рычу я и бросаю большое пуховое одеяло со своей кровати ему на голову.

Может, Райден слишком слаб, чтобы как следует укрыться, и вскоре задохнется, но, вероятно, слишком глупо надеяться на подобное.

Я ухожу, прежде чем могу представить, как душу его. Как Райден смеет пугать меня до смерти, а потом переложить вину за это на меня?! Нужно сбросить его задницу обратно в море.

– Киран, спустись вниз и скажи Мандси, что, если с Рослин все в порядке, она должна остаться с Райденом. После этого можешь отдохнуть. Я останусь у штурвала.

Он открывает рот.

– Если собираешься спорить со мной, настоятельно рекомендую этого не делать. – Что-то в моем тоне заставляет Кирана повиноваться, ни секунды не колеблясь.

* * *

Проходит два часа. Туманный рассвет наконец выглядывает из-за горизонта, отбрасывая немного света, чтобы мы могли лучше видеть. Киран снова остается у штурвала, пока я отдыхаю от битвы с морем. Корабль постоянно приходится поворачивать в волны, чтобы он не опрокинулся. Как будто буря – это проявление гнева моего отца.

Жестокий порыв ветра налетает на корабль, воздух трещит. Я предполагаю, что это всего лишь гром, пока не чувствую, что корабль начинает наклоняться. Я ничего не могу сделать, кроме как смотреть, как грот-мачта ломается прямо под вторым парусом. Она падает на борт корабля, прорезая перила и проделывая дыру в палубе. Остаются только обломки дерева и несколько веревок.

Я бегу к люку, открываю его и кричу:

– Ниридия, приведи сюда команду! Сейчас же! Пока нас не затянуло непонятно куда!

Экипаж высыпает на палубу с ножами и топорами в руках. Они разрезают веревки и рубят дерево, что делает корабль тяжелее. Радита указывает, как справиться с заданием быстрее и эффективнее.

Сломанная мачта падает в море, а корабль наклоняется в противоположную сторону. Мы раскачиваемся взад и вперед, пока судно не выравнивается.

Так же медленно, как и надвигалась, буря отступает. Море затихает, а небо проясняется. Солнце на небе поднимается все выше.

Радита дает экипажу немного передохнуть, прежде чем приказать собрать все обломки. Морские водоросли запутались в перилах. Повсюду валяются обрывки веревки. Деревянные обломки усеивают палубу. Радита говорит команде, какие части оставить, а какие выбросить за борт. Некоторые девушки принимаются за восстановление перил и палубы, что были разрушены.

Бизань-мачта и фок-мачта все еще на месте, но такелаж безвольно свисает с палубы, развеваясь на более спокойных ветрах. Грот-мачта плавает в воде неподалеку. Несколько девушек садятся в лодки, чтобы попытаться спасти паруса и «воронье гнездо».

Только тогда я осознаю, в каком затруднительном положении мы оказались.

Череда ругательств слетает с моего языка, когда я смотрю на понесенные потери. Я даже не чувствую себя виноватой, когда Рослин поворачивается к Ниридии, чтобы спросить о значении одного из услышанных слов.

Без грот-мачты корабль едва ползет. Мы не можем развернуть парус на фок-мачте, потому что такелаж нуждается в починке. Стаксель[8] на бизань-мачте едва ли прибавляет скорости. Теперь королю пиратов не составит труда нас догнать.

Кажется, я не могу перестать смотреть на пустое место, где несколько минут назад возвышалась мачта. Меня предал собственный отец, потом мать, а теперь мой собственный корабль.

Беспомощность прокрадывается внутрь моего сознания, желая заглушить все остальные чувства.

Три дня.

Мой отец, возможно, всего в трех днях пути отсюда.

Наш корабль теперь значительно медленнее, чем его.

Каллиган настигнет нас в мгновение ока.

Эта мысль почти заставляет меня задыхаться от страха. Что еще я могу сделать? У нас был план. Все шло хорошо. Я не властна над погодой. В этой неудаче нет моей вины.

Тогда почему я чувствую себя виноватой? Сделала ли я что-то не так? Я обнаружила, что мой отец – не тот, за кого я его принимала. Я думала, что безопаснее всего для меня и моей команды будет находиться как можно дальше от него. Но, приказав покинуть флот, я подвергла нас большей опасности, чем когда-либо прежде.

«Но ты дала им право выбирать, – спорит тихий, рациональный голос в моей голове. – Ты дала им возможность уйти. Они сами решили остаться».

Все равно это моя вина.

Кто-то толкает меня, и я наконец поднимаю глаза.

– Извините, капитан, – бормочет Лотия, неся доски для ремонта палубы.

Я внимательно оглядываюсь вокруг: мужчины перетаскивают тяжелые обломки, такелажники работают над починкой двух оставшихся парусов, Рослин подметает палубу. Все они – моя команда.

Они все еще живы. Король пиратов еще не настиг нас.

Слишком рано предаваться унынию. Не все еще потеряно.

Нам нужен новый план.

– Киран, Ниридия! Встретимся в моей каюте.

Киран держит на плече сломанный кусок дерева. Он швыряет его в море, прежде чем последовать за мной. Ниридия спешит по пятам.

Мы направляемся к моему столу, минуя Мандси и Райдена, что сидят на полу. Я даже не смотрю на них.

Мы здесь только из-за карты.

– Нам нужна новая мачта, – говорю я.

Мы можем сделать ее сами, но для этого нам нужно высокое дерево. Вряд ли такое найдется в открытом океане, но если где-нибудь поблизости есть суша…

– Вот здесь! – я указываю на остров.

Тот, где встретились мои родители. Он совсем недалеко.

– Мы не можем просто так остановиться, – говорит Ниридия. – Мы же понятия не имеем, что нас там ждет.

– Предпочитаешь бесцельно плавать вокруг, пока у нас не закончится еда? – спрашивает Киран. – Или еще хуже, пока король пиратов не доберется до нас?

– Мы могли бы заменить грот-мачту бизанью[9], прикрепить к ней грот, и…

– Хорошая идея, Ниридия, – перебиваю я, – но таким образом мы никогда не оторвемся от моего отца. Это нас ускорит, но недостаточно. У нас нет другого выбора, кроме как остановиться.

Ниридия всегда предельно осторожна. В первую очередь она предлагает самый безопасный и практичный способ действий, но, если я думаю иначе, она никогда не отказывается выполнять приказы. Благоразумие Ниридии уравновешивает мое безрассудство. И мне всегда нужно рассматривать разумные варианты, даже если в конечном счете я их не принимаю.

– Мы направляемся сюда, Киран, – говорю я. – И давайте помолимся звездам, чтобы мы смогли найти подходящий для мачты ствол на берегу.

– Так точно, капитан.

Киран уходит, а я мысленно возношу благодарственную молитву за то, что штурвал остался не поврежден. В противном случае у нас действительно были бы проблемы.

* * *

Я заползаю в свою комнату уже после наступления темноты. После двух дней без сна я практически падаю от усталости.

– Убирайся, – требует Райден.

О нет, я такого больше не потерплю. Я спасла его, трудилась над починкой корабля и сохранностью своей команды. Я работала слишком усердно и слишком долго, так что сегодня буду спать в своей кровати.

В ответ я показываю Райдену неприличный жест, прежде чем переступить через него, чтобы добраться до постели.

– Ты этого не видел, – говорю я, понимая, что вокруг царит кромешная тьма, – но я предложила тебе пойти…

– Думаю, легко догадаться куда, – заканчивает он.

Я слышу шаркающий звук и понимаю, что, как и раньше, он пытается оторваться от пола, чтобы уйти.

– Ты не выйдешь из этой комнаты, Райден. Попробуй, и я попрошу Мандси связать тебя.

Он рычит. Это последнее, что я слышу перед тем, как заснуть.

Глава 11

«Умно, Алоса. Послать короля суши в мою крепость. О да, я слышал об этом. С моими людьми все в порядке. Король суши сбежал, поджав хвост. Из-за тебя нам придется искать другое убежище.

Список твоих преступлений растет. Не знаю, хватит ли кожи на твоих костях для порки, что тебе предстоит».

Последняя птица Яно вернулась довольно быстро. Значит ли это, что Каллиган уже рядом?

От записки отца у меня по спине пробегают мурашки.

Почему суша не может быть хоть чуточку ближе?

Я достаю подзорную трубу и вглядываюсь в зеленую полоску на горизонте. Высокие деревья стоят на страже острова. Они спускаются вниз вместе с холмами. Серые облака нависают над кусочком суши, и мгновение спустя корабль окутывает моросящий дождь.

Место мало чем отличается от Лемисы, ближайшего острова к крепости. Разве что погода здесь немного теплее. Хоть в чем-то нам повезло. Конусообразные деревья лучше всего подходят для изготовления мачт, а этот остров ими просто покрыт.

Те, что растут ближе всего к берегу, недостаточно большие, но, если пройти в глубь острова, где наверняка есть источник пресной воды, мы точно найдем более высокие деревья.

– Дамы и господа, мы почти на месте! – сообщаю я команде.

В ответ раздаются воодушевленные крики.

– Прошу прощения, капитан, – говорит Энвен, медленно приближаясь ко мне, – но уверены ли вы, что высадка на берег – лучший вариант, что у нас есть? На острове ведь могут быть привидения.

– В этих водах водятся сирены, а ты, Энвен, беспокоишься о призраках? – спрашиваю я.

– О призраках, упырях, банши[10]…

– Они не существуют, – вмешивается Киран с того места, где он стоит у штурвала.

– Еще как существуют.

– Ты их когда-нибудь видел?

– Нет, но есть же истории.

– Истории, которые родители рассказывают своим детям, чтобы заставить их вести себя хорошо, – говорит Киран. – Вот и все. Это просто выдумки.

– Однажды ты сказал, что сирен тоже не существует. А теперь посмотри на нашего капитана! – Энвен смотрит на меня. – Не хочу вас обидеть, капитан. Вы мне очень даже нравитесь.

– Спасибо, Энвен.

– Однажды ты оказался прав, – отвечает Киран. – Только это не делает все твои суеверия реальными.

– Почему это?

– Потому что… – Киран замолкает. – Почему я вообще веду этот разговор? Энвен, иди поболтай с кем-нибудь, кто хочет слушать.

– Тебе нравится меня слушать.

– Уж поверь мне, ни капли.

– Прекратите, – говорю я обоим. – Мы отправляемся на берег. И точка. Ниридия! Собери всех на палубе.

Хотя я и не смотрю на нее, она отвечает снизу:

– Так точно, капитан.

За считаные секунды все высыпают на палубу. Команда жаждет перемен после двух дней столь медленного темпа. Валлов держит Рослин на плечах, чтобы она могла меня видеть.

Райден в компании Лотии и Дешель сидит на бочке в углу корабля.

После несчастного случая он проспал целый день. Как только ему удалось снова встать на ноги, Райден покинул мою каюту.

Он даже не смотрит на меня, пока я раздаю приказы.

– Мы понятия не имеем, что нас ждет на этом острове, – говорю я, – поэтому всем нужно быть настороже. Однако мы знаем, что раньше люди моего отца встретили группу сирен в водах неподалеку. Очень скоро я прикажу мужской части команды заткнуть уши, пока мы не уйдем достаточно далеко от водоемов. Понятно?

Я многозначительно смотрю на каждого мужчину, что есть на корабле. В ответ все они кивают головой. За исключением Энвена, который, кажется, заткнул уши еще до того, как я закончила свою речь.

– Хотя о существовании сирен мы знаем наверняка, на острове могут водиться и другие виды магических существ. Не бойтесь, но будьте предельно осторожны. Мы находимся в неизведанных водах, но помните – даже мои предки отыскали остров сирен, а у них не было и половины наших талантов.

Девушки смеются.

– Мы здесь, чтобы найти новую мачту. Сделаем это как можно быстрее и покинем остров. Держитесь вместе. Так как мужчинам придется туго с закрытыми ушами, я поставлю им в пару девушек. Таким образом кто-то всегда будет начеку. Радита остается за главную. Она найдет идеальное дерево для нашей новой мачты.

– Как только мы снова запустим корабль на полной скорости, он отправится на остров Канта, чтобы отыскать сокровища, о которых мы и не мечтали!

– Ура!

И тогда я отниму все у своего отца. Это самое ужасное наказание, которое я могу придумать для короля пиратов, но оно и близко не сравниться с тем, чтобы держать девочку подальше от ее матери.

– Аллемос! – кричу я. – Подойди сюда.

Я беспокоюсь, что Райден бросит мне вызов перед всей командой, и мне придется снова наказать его. Однако, к моему облегчению, он подчиняется. Это парень может злиться на меня сколько угодно, но я все еще его капитан.

Я оттаскиваю его в сторону, чтобы поговорить наедине:

– Ты можешь остаться охранять корабль или можешь помочь нам в поисках новой мачты. Выбор за тобой. Даже если ты уже жалеешь о решении остаться, тебе придется быть членом этой команды. Ты не можешь покинуть корабль, а я не позволю тебе просидеть без дела остаток пути.

На лице Райдена не отражается никаких эмоций.

– Ты даешь мне выбор?

Я смотрю прямо в его глаза:

– Я думаю, что ты идиот. Да, ты жив благодаря мне, но смеешь ненавидеть меня за это.

Его челюсть дергается. Я знаю, что Райден хочет возразить, но настойчиво продолжаю:

– Тем не менее я нарушила данное тебе обещание. Вот почему предоставляю тебе выбор.

Мгновение Райден раздумывает, что сказать.

– Я не ненавижу тебя.

– Твое поведение свидетельствует об обратном.

На это ему нечего возразить. Я думаю, что он вообще не ответит, когда…

– Я пойду, – решает Райден. – Я член этой команды. Мои сильные стороны лучше всего использовать при поиске новой мачты. Увидимся на берегу, капитан.

Капитан.

Как будто безразличного тона, показывающего, что он смирился со своей судьбой, было недостаточно. Теперь Райден пытается создать между нами еще большее расстояние, отказываясь называть меня по имени, как он это обычно делал.

Я так много еще хочу ему сказать. Так много хочу у него спросить. Во-первых, не хочет ли он извиниться? Не важно, считает ли Райден меня своим капитаном, другом или кем-то еще – он не должен был говорить со мной подобным образом прошлой ночью. Я не спущу ему это с рук так легко. А во‑вторых, может ли он ответить на мучившие меня вопросы? Почему он предпочитает умереть, чем быть спасенным моими способностями?

Все это придется отложить до следующего раза.

А пока нам нужно найти дерево для новой мачты.

– Будешь работать со мной в паре на острове, – говорю я и, не дав ему шанса ответить, ухожу, чтобы помочь бросить якорь.

Райден может расстраиваться из-за меня сколько угодно. Я не буду извиняться за то, что спасла его.

Но если мне придется наблюдать, как Лотия или Дешель ведут его по острову, пока он ничего не слышит, я не смогу сосредоточиться на своей задаче.

Черт бы его побрал.

Будь проклято все, что касается Райдена.

* * *

По чистой воде океана мы гребем к берегу. Волны подталкивают нас все ближе и ближе к острову. У мужчин в ушах воск, хотя все признаки указывают на отсутствие сирен. В любом случае не стоит рисковать, ведь я не могу почувствовать себе подобных. Я прожила всю жизнь, даже не догадываясь, что моя собственная мать рядом.

Если бы я только знала, то могла бы избавить ее от многих лет рабства.

Сбежала бы она от меня тогда?

Разве это помешало бы тебе спасти ее?

Нет.

Странно, но осознание этого меня успокаивает, хотя я все еще злюсь на мать.

Когда мы приближаемся, остров выглядит… нормальным. Почему-то я ожидала, что место, связанное с сиренами, будет более мистическим.

Сев на мель, мы высаживаемся и вытаскиваем гребные лодки далеко на песок, чтобы волны не смогли унести их обратно в море. Мы осматриваемся вокруг, шагая от песчаного пляжа к покрытой иголками лесной подстилке.

Заметив наше приближение, белка забирается на ближайший ствол. Ветер заставляет листья на деревьях дрожать. Птицы выдергивают из земли ветки, чтобы свить себе гнезда. Что-то шуршит в густой траве. Вероятно, какой-нибудь грызун.

– Разбейтесь на пары, – приказываю я.

Мандси берет Энвена под руку. Ателла бочком подкрадывается к Валлову. На Дероса претендует Лотия, а Дешель остается рядом с Райденом. Я бросаю на нее взгляд, заставляющий девушку отступить, и хватаю Райдена за руку.

Тот переводит взгляд с наших переплетенных пальцев на мое лицо и обратно.

Я схватила Райдена в спешке, чтобы он не прикоснулся к другой женщине. Только вот я даже не подумала, как он отреагирует на наше прикосновение.

Мои пальцы разжимаются, прежде чем он успевает отстраниться. Уверена, именно это он бы и сделал. После этого я больше не посмею на него посмотреть, но точно прикрою его спину, если кто-то выскочит из кустов.

Киран, которого я поставила в пару с Сориндой, протягивает ей руку. Она, не двигаясь, смотрит на него. Киран же ждет, когда Соринда что-нибудь сделает. Раньше она могла запугать мужчину одним взглядом. Но в этот раз, когда рука Кирана – теперь скорее мускулистая, чем толстая, – протянута между ними, речь идет о сражении двух упрямцев. Отжимания явно пошли этому парню на пользу.

– Соринда, – говорю я, чтобы напомнить ей о приказах, которым нужно следовать на острове.

Она отталкивает руку Кирана, но остается рядом и продолжает обшаривать взглядом пространство вокруг них.

– Знаешь, он не так уж плох, – Мандси толкает плечом Соринду. – Теперь, когда он протрезвел, с ним даже интересно поговорить.

– Ничего подобного, – отрезает Соринда.

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не остаешься рядом с ним без приказа капитана.

– Уже того, что я слышу, пока выполняю приказы, достаточно. Он неуклюжий шут.

– Звучит довольно грубо.

– Он меня все равно не слышит.

Киран переводит взгляд с Соринды на Мандси.

– Вы говорите обо мне? – слишком громко спрашивает он.

Соринда закатывает глаза.

Теперь дождь и свет, вынужденные пробираться сквозь кроны деревьев, ослабевают. Многие тропы вьются через подлесок; были ли они сделаны животными или кем-то другим, сказать невозможно. В любом случае мы идем по той, что уводит нас подальше от моря. Я держу в руке компас, чтобы позже найти дорогу обратно на корабль. Радита остается рядом со мной, осматривая растущие рядом деревья, но они все еще слишком маленькие.

Чем дальше мы идем, тем больше я чувствую себя в ловушке. В море я могу видеть на целые мили вперед, в любом направлении. Здесь же, на суше, в густом лесу, может скрываться что угодно. Угроза может быть в трех футах от меня, а я даже этого не знаю. Как кто-то может решиться жить в таком месте, как это?

Когда мы находимся на безопасном расстоянии от океана, я жестом приказываю мужчинам вынуть пробки из ушей. Энвена приходится уговаривать дольше, чем других.

Я все еще не смотрю на Райдена.

Вместо этого я вглядываюсь в щели между ветками хвойных деревьев в поисках скрытых опасностей.

Рядом со мной появляется фигура – того, с кем я твердо решила не встречаться взглядом.

– Что это было? – спрашивает Райден.

– О чем ты?

– Ты знаешь о чем. Ты схватила меня за руку.

– Мне показалось, что там что-то есть, между деревьями. Так что я просто пыталась тебя защитить.

Эта ложь звучит неубедительно даже для моих собственных ушей.

– Понятно, – только и говорит Райден.

Чем дольше мы идем, не встречая на пути никаких угроз, тем больше я убеждаюсь – за следующим холмом нас ждет что-то ужасное. Животных почти не слышно, словно они стараются держаться подальше от центра острова.

Примерно через час мы выходим на поляну. Пресноводный источник поднимается из-под земли, перерастая в небольшой ручей, ведущий к морю. Вход в пещеру, вероятно, давным-давно вырубленный подводным источником, виднеется у подножия скалистого возвышения.

Радита подходит к дереву на краю поляны, прямо напротив пещеры, и внимательно осматривает его.

– Никаких признаков разложения, – бормочет она себе под нос. – Эта высокая сосна идеально подходит для новой мачты.

– Хорошо, – говорю я. – Достаньте веревки. Обвяжите ими соседние деревья. Райден, Киран, пила.

Хаели и Реона, мои лучшие такелажники, взбираются на два соседних дерева и осторожно завязывают веревки. Они помогут поддержать дерево при падении, опустив его на землю более плавно. К тому же таким образом мы не наделаем много шума. Лучше не показывать, что мы здесь. Лотия и Дешель дежурят, пока остальные приступают к работе.

Райден и Киран отмечают дерево, чтобы оно упало под нужным нам углом. Затем они берутся за пилу. Остальные обматываются концами веревок, чтобы поймать ствол, используя свой вес.

Слышится скрежет металла по дереву. Птица поворачивает голову, чтобы лучше рассмотреть нас глазом-бусинкой. Через несколько секунд она улетает.

Я говорю себе, что она просто испугалась шума, что ее побег совсем не означает приближение опасности.

Несколько пиратов стоят на страже. Я могу только помочь им.

Мой взгляд отрывается от линии деревьев… и натыкается на руки Райдена, напрягающиеся, чтобы протолкнуть лезвие пилы через дерево.

Черт, как же привлекательно они выглядят.

– На руке Райдена что-то есть? – спрашивает Ниридия.

Вопрос звучит невинно, но я знаю, что за ним кроется. О, она заплатит мне за это позже.

Райден смотрит на меня через плечо.

– Думала, смогу заставить его двигаться быстрее одной лишь силой мысли – отвечаю я.

– Если думаете, что справитесь лучше, я с радостью поменяюсь с вами местами, – говорит Райден.

Когда дело почти сделано, дерево начинает трескаться само по себе. Вес опускает его прямо к веревкам. Близлежащие обвязанные веревками деревья выполняют большую часть работы, но нас все равно утягивает на фут вперед по грязи.

– Срежьте большую часть ветвей как можно ближе к стволу, – говорит Радита. – Но сам ствол не трогайте. Используйте более длинные ветки в качестве опоры для переноски дерева обратно на корабль.

Мы опускаем ствол и начинаем выполнять указания всеми инструментами, что нашлись на «Авали». Некоторые принесли топоры. Другие используют абордажные сабли для более мелких ветвей. Райден и Киран отпиливают нижние, более крупные ветви. Кропотливый процесс продвигается медленно. У этой сосны бесчисленное множество ветвей, что является признаком здоровья, но прибавляет нам больше работы. Я одним глазом слежу за сучками, которые срезаю, другим – за окружающими деревьями, высматривая приближающуюся опасность.

Я вижу затылок Лотии на вершине скалистого возвышения над входом в пещеру. Дешель спряталась напротив сестры. Вероятно, она сидит на одном из деревьев на другой стороне поляны, охраняя наши спины.

Тем не менее по дороге мы видели слишком много животных и растений, чтобы я могла поверить, будто здесь больше никто не живет. Для короля суши и его исследователей этот остров стал бы идеальным местом для поселения. Только если сирены мигрируют сюда, это место точно не может быть пустым. Зачем им тогда вообще приходить, если здесь нет людей, на которых можно охотиться?

Мне попался крепкий сучок, который не удалось отрубить с первого раза, поэтому в следующий удар я вкладываю еще больше сил, и дерево наконец трескается. Девушки обходят друг друга, чтобы перейти от одной срубленной ветки к другой. Нам незачем делать аккуратные порезы или собирать шишки.

Мы позаботимся об этом позже, на корабле.

Скорость – единственное, что имеет значение. На острове и за его пределами.

Каждый член моей команды стонет под весом дерева, когда мы несем, тащим, толкаем и тянем ствол к «Авали». Несколько раз нам приходилось прикреплять веревки и шкивы[11] к близлежащим деревьям, чтобы перенести ствол через холмы. Даже со мной и моей силой сирен у толстого основания ствола дерево оказывается достаточно тяжелым. Мы несколько раз останавливаемся, чтобы перевести дыхание.

Лотия и Дешель следуют за нашими передвижениями, готовые предупредить при первых признаках опасности. Все мое тело напряжено. В любую секунду я, уверенная, что на этом острове точно что-то есть, жду объявления тревоги.

Когда мы достигаем пляжа и корабль наконец появляется в поле зрения, все дружно выдыхают с облегчением. Дешель возвращается со своего поста и смотрит на место напротив, где должна дежурить ее сестра.

– Где Лотия? – спрашивает девушка.

Каждый поворачивает голову, но никто ничего не говорит. Маловероятно, что Лотия решила вернуться на корабль в одиночку. Беспокойство поселяется в моей груди.

– Лотия! – кричит Дешель.

– Тише, – говорю я ей. – Мы отправимся на поиски.

Я осматриваю команду.

– Соринда, Мандси, Райден и Дерос – вы идете со мной. Ниридия, отнесите этот ствол на корабль. Радита, сделай все, что в твоих силах, чтобы корабль снова поплыл.

– Не хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спрашивает Ниридия.

– Если Лотия ранена, Мандси поможет.

В мое отсутствие одна из них всегда остается за главного. Так что я не могу взять обеих.

– Может, мне тоже пойти? – спрашивает Киран.

– Нет, ты будешь полезнее здесь, перетаскивая ствол.

Киран бросает такой быстрый взгляд в сторону Соринды, что я почти его не замечаю.

– Что, если вы столкнетесь с опасностью? Я мог бы…

– Ты должен остаться, Киран. Разговор окончен.

– Я иду с вами, – требует Дешель.

– Конечно, – говорю я. – Остальные продолжайте работу.

Большая часть команды возвращается к перетаскиванию дерева к кораблю, а моя маленькая группа из шести человек отправляется обратно на остров.

Легко понять, откуда мы пришли: на земле ствол дерева оставил четкий след из грязи и растений. В местах, где толкать приходилось сильнее, можно заметить следы наших ног на лесной подстилке.

Мы держимся правее, двигаясь по тропе, по которой Лотия пошла бы во время своего дежурства. Я взяла с собой Дероса, потому что он умеет выслеживать людей на суше.

Вместе с братом он проводил дни на охоте в лесу в поисках пищи. Так продолжалось до тех пор, пока не произошел несчастный случай. Другой, менее опытный, охотник испугался и выстрелил, прежде чем понял, что рядом не было никакого зверя. Смерть близкого человека сильно ранила Дероса. Он хотел забыть все, что напоминало ему о брате, поэтому стал искать работу на море и пришел в мою команду.

– Здесь, – говорит Дерос. – Я нашел ее след.

– Похоже, она была не одна, – вставляет Соринда.

– Да, – соглашается Дерос.

– Кто-то забрал ее, – добавляет Мандси.

Даже я могу догадаться, что линии, прочерченные по покрытой иглами земле, указывают на то, что девушку тащили.

– Здесь кровь, – говорит Дешель прерывисто.

Теперь, когда мы напали на след, Дерос ведет нас по лесу намного быстрее. Мы проносимся мимо ветвей деревьев, перепрыгивая через корни, уворачиваясь от кустов.

Тропа приводит обратно на поляну. Кровавый след обрывается прямо у входа в пещеру.

Глава 12

Вонь в пещере невыносимая. Как мы могли не учуять ее снаружи? Это смесь разлагающейся плоти и человеческих фекалий в одном флаконе. Дефицит воздуха делает запахи еще более резкими. Мандси натягивает на нос блузку.

Однако запах не так беспокоит, как кости, покрывающие пол, словно ковер.

Я опускаю один из факелов, который мы смастерили из веток, разорванной ткани и древесного сока, чтобы лучше их рассмотреть.

– Здесь кости оленя, горного кота и кролика, – говорит Дерос.

– А вот эти человеческие, – добавляю я, указывая на груду черепов.

– Я думал, мы идем по человеческим следам, – замечает Райден. – Но это логово какого-то зверя.

– Не знаю, – отвечает Дерос.

– Так и будем стоять здесь и обсуждать, чего мы не знаем, или пойдем спасать мою сестру? – спрашивает Дешель.

– Извините, капитан, но здесь я не могу разглядеть чьи-то следы, – говорит Дерос.

– Теперь дело за мной, – командую я.

Мы идем гуськом, у каждого в руках факел. Райден у меня за спиной, за ним следуют Мандси, Дерос и Дешель. Замыкает шествие Соринда.

Мы двигаемся медленно, изо всех сил стараясь не издавать ни звука, что трудно из-за хруста костей под ногами.

Стены пещеры не такие гладкие, как в туннелях крепости короля пиратов. Они зазубренные и грубые. Все мокрое. Вода капает с потолка и стекает по стенам. Должно быть, повсюду спрятаны небольшие отверстия, через которые внутрь проникает дождь.

Из-за царящей вокруг влаги плодятся насекомые.

В углах виднеется паутина, усеянная каплями дождя. По стенам бегает множество жуков. У наших ног, на каменистой почве, извиваются черви. Сверчки заполняют пространство своим стрекотанием.

У меня мурашки бегут по коже при виде этого зрелища. Я готова на все для любого из моей команды, но почему именно жуки?

Когда мы подходим к развилке, я заставляю всех остановиться.

– Чего мы ждем? – спрашивает Дешель. – Давайте просто разделимся.

Нас и так немного, так что нужно держаться…

Раздается крик – звук чистой агонии, от которого волосы встают дыбом.

– Лотия! – кричит Дешель. – Я иду!

Она бросается в правый туннель, и остальным ничего не остается, как следовать за ней.

Кости разлетаются под отчаянными шагами Дешель. Она петляет по углам, наугад выбирает повороты, а туннель снова и снова разветвляется.

Я почти догоняю ее, когда она резко останавливается.

Туннель сужается в тупик.

– Черт возьми! – кричит Дешель.

Она пытается развернуться, но я хватаю ее за плечи. Такие напряженные.

– Дешель, так мы ее не найдем. Тебе нужно успокоиться. Нужно слушать. Если продолжишь в том же духе, мы окончательно заблудимся.

Я хватаю ее за руку. Вместе мы разворачиваемся и начинаем возвращаться тем же путем, которым пришли. Еще один крик слышится в туннелях. Я сжимаю руку Дешель так сильно, что она вздыхает от боли. Привлекая ее внимание, я указываю на одно из своих ушей.

Нужно слушать.

На этот раз осторожно и тихо мы следуем за звуками. Вниз по тонким туннелям, вверх по небольшому подъему, два раза налево на развилках. Я уже собираюсь завернуть за угол, когда крики обрываются.

От страха у меня скручивает живот. Крики говорят, что Лотия жива. А теперь…

– Подождите здесь, – говорю я остальным.

Я передаю Дешель Деросу, чтобы она не могла ослушаться приказа. Тихо, как никогда, я ныряю за следующий угол и сразу же пригибаюсь. Там, где заканчивается туннель, есть выступ. Под ним находится широкая пещера с несколькими туннелями, расходящимися в разных направлениях.

Рядом со мной кто-то становится на колени. Райден. Я могла бы ударить его прямо сейчас за то, что ослушался приказа, но это наделает слишком много шума.

С того места, где мы остановились, можно разглядеть троих мужчин, стоящих к нам спиной. Я бросаю взгляд на Райдена, который так же удивлен, как и я. Я была уверена, что мы найдем какого-нибудь монстра. Зачем людям прятаться в логове злобного зверя? Их одежда мало чем отличается от нашей, за исключением того, что она довольно грязная и изношенная, местами даже порванная. Значит, они не местные жители. Возможно, это люди из флота короля суши, что потерпели кораблекрушение во время одной из своих экспедиций?

Кем бы они ни были, они сгруппировались над чем-то перед собой, громко чавкая и причмокивая губами.

Кроме мужчин и их еды, похоже, больше ничего нет. Разве что несколько зажженных факелов, воткнутых в землю по углам. Я тщательно оцениваю помещение, прежде чем показать Райдену, что мы должны вернуться.

– В чем дело? – шепчет Соринда.

– Мужчины. Их трое. Не похоже, что Лотия здесь.

– Мы должны допросить их, – говорит Дешель. – Пусть скажут, куда это существо утащило Лотию.

Соринда отталкивается от стены, к которой до этого прислонялась.

– А если не захотят отвечать, можем пригрозить связать их и оставить на закуску тому, кто обитает в этой пещере.

– Давайте так и сделаем, – соглашаюсь я.

Один за другим мы бесшумно спускаемся с выступа в пещеру. Когда наши ноги касаются земли, мужчины не отрываются от еды. Они, вероятно, не слышат нас из-за собственного чавканья. Мужчины могут быть такими отвратительными, особенно когда думают, что их никто не видит.

Когда Соринда приземляется последней, я решительно обращаюсь к мужчинам, на которых мы наткнулись:

– Повернитесь. Медленно.

От моих слов их спины напрягаются. Они поворачиваются. Я ожидаю, что они попытаются убежать, обнажить мечи, висящие на поясе, или позвать на помощь.

Ярко-красная кровь стекает по их подбородкам. Их глаза тусклые, безжизненные, как будто их тела – всего лишь пустые оболочки. А затем в одной из рук незнакомцев я замечаю остатки рубашки Лотии, все еще прикрепленные к плоти.

Дешель начинает визжать, когда мужчины бросаются на нас. Моя рука тянется к пистолету, я взвожу курок.

Стреляет не только мой пистолет.

Все трое падают, кровь стекает из множества ранений в груди. Выстрелы еще долго эхом разносятся по туннелям.

Я долго смотрю на тела, пока до меня не доходит болезненное осознание: я знаю, кто эти люди.

Дешель бежит к останкам своей сестры. У Лотии вырвано горло, нет ноги и руки, а вокруг так много крови. Она покрывает алым цветом пол пещеры.

Из туннеля доносится звериное рычание. Кто-то или что-то, узнавшее о нашем присутствии из-за выстрелов, приближается.

Мандси идет к телу Лотии, как будто может чем-то помочь. Но уже ничего не исправишь. Лотия мертва. Слезы подступают к глазам, когда я вижу, что от нее осталось. Дешель отталкивает Мандси в сторону и хватает тело сестры. Она закидывает его себе на спину.

– Пора убираться отсюда, – говорит она со стальным взглядом в глазах.

Дешель права. Сейчас не время горевать. Я должна вытащить нас отсюда живыми.

Из пещеры ведут четыре пути, не считая выступа, с которого мы спрыгнули. Один из туннелей должен вывести нас отсюда. С телом, которое нужно нести, выступ – не лучший вариант.

– Они придут через этот, – говорю я, указывая на второй туннель слева – самый широкий, в котором рычащие звуки раздаются громче всего. – Вы можете что-нибудь рассмотреть в других туннелях?

Группа рассеивается, проверяя остальные пути.

– Капитан! – кричит Мандси. – Я чувствую легкий ветерок в этом туннеле!

Нечеловеческое рычание становится громче, чудовище совсем близко.

– Бежим!

Глава 13

Мы мчимся, спасая свои жизни, по туннелю, который выбрала Мандси.

В конце концов впереди появляется маленький огонек. Солнечный свет. Выход.

Я оглядываюсь через плечо. Каннибалов пока не видно, но уверена, им не потребуется много времени, чтобы выяснить, в какую сторону мы пошли.

Я врезаюсь в спину Райдена. Он поворачивается и поддерживает меня, не давая упасть. Я потираю руки в том месте, где столкнулась с ним.

– Почему мы остановились? – кричу я, хотя уже вижу проблему.

Обвал. Солнечный свет проникает через небольшое отверстие, недостаточно большое, чтобы мог пролезть человек. Пока нет. Девушки достают свои сабли и бьют рукоятками о стену.

Дерос пытается убрать камни с дороги вручную.

– Продолжайте в том же духе! – кричу я им.

Я втыкаю свой факел в землю прямо перед собой, вытаскиваю меч и готовлюсь приветствовать жаждущих человеческой плоти мужчин. Райден, готовый помочь, стоит рядом со мной. Бок о бок мы едва помещаемся в проеме.

– Вот, – говорит он и протягивает мне свой меч, одновременно перезаряжая пистолет. – Ты не шутила, когда говорила о том, в какие неприятности может вляпаться твоя команда.

– Мы предпочитаем, чтобы было интересно.

– И смертельно опасно.

Каннибалы появляются в пределах видимости, они несутся к нам на полной скорости. Райден насыпает еще пороха в свой пистолет, прицеливается и стреляет.

Первый в очереди падает, немедленно сбивая с ног тех каннибалов, что бегут за ним.

Некоторым хватает ума перепрыгнуть через убитого и продолжить свой путь.

Я бросаю Райдену его меч, и мы начинаем отбиваться от преследователей.

Очередь желающих нас съесть простирается настолько далеко, насколько мои глаза могут видеть в скудном свете.

У первого каннибала, что добирается до меня, налитые кровью глаза, шрам на лбу в форме буквы «К» и длинные спутанные волосы. Он замахивается своим мечом, целясь мне в голову, и я поднимаю свой клинок, чтобы отразить удар. Мужчина пытается еще раз. Он быстр, но после трех неудавшихся попыток, как только противник начинает опускать руку, я отступаю в сторону и бью его лезвием по локтю. Его рука полностью отделяется от тела, раздается крик, от которого мне хочется оторвать себе уши. Метким ударом я заставляю каннибала замолчать.

Мне требуется всего одна попытка, чтобы подтвердить свои подозрения. На этих мужчин мой голос не действует. Их умы уже очарованы сиренами, гораздо более мощными, чем я.

От людей, которыми они когда-то были, осталось очень мало. Они не умеют обращаться с мечом – неудержимо размахивают клинками, как маленькие дети игрушечными дубинками. Эти мужчины отчаянны, быстры, за ними сложно уследить. Можно подумать, это они сражаются за свои жизни, а не мы.

Но каннибалы свежи и полны энергии в отличие от нас.

– В один прекрасный день было бы неплохо заняться с тобой чем-нибудь более нормальным, – говорит Райден, ударяя кулаком по маячащему лицу, а затем и по животу каннибала.

– Я думала, ты злишься на меня.

– Думаю, я все еще не остыл, но перед лицом смертельной опасности это не кажется таким уж важным.

Что ж, тогда стоит спросить:

– Чем именно ты бы хотел заняться?

Я пинаю своего противника прямо в рот. Должно быть, выбила ему пару зубов.

– Не знаю. Мы могли бы вместе поужинать.

Поужинать? Я не знаю, о чем именно он говорит, но отвечаю:

– О, перестань, происходящее сейчас гораздо веселее.

Мы продолжаем отступать, когда перед нами скапливаются тела. Звуки металла, ударяющегося о камень, продолжают слышаться за нашими спинами.

– Я признаю, что действительно чувствую себя более живым, когда думаю, что вот-вот умру, – говорит Райден.

– Ты не умрешь, – заявляю я.

В этот момент каннибал набрасывается на меня. Я сражалась с одним, а следующий, вместо того чтобы дождаться своей очереди, бросился наперерез первому и повалил меня на спину. Меч вылетел из моей руки.

Удар был бы достаточно болезненным, если бы кости на земле не смягчили падение, впиваясь в мою кожу. Акулоподобные зубы врезаются мне в плечо, и я издаю что-то вроде рычания. Протянув левую руку к горлу каннибала, я сжимаю и выталкиваю эти иглы из своей кожи. Они вошли внутрь по самые десны!

Зубы скрипят, стремясь снова вонзиться в меня. У каннибала зловонное дыхание, заставляющее меня бороться с приступом тошноты.

Райден занят тем, что не дает людоедам пробраться дальше по туннелю, в то время как я лихорадочно шарю рукой, пытаясь отыскать собственный меч. В конце концов моя рука находит что-то твердое и тяжелое. Кажется, это человеческая бедренная кость. Я обрушиваю ее на голову каннибала, отчего тот мгновенно вырубается.

Я извиваюсь, чтобы сбросить с себя мертвый груз. Две секунды спустя снова держу свой меч в руке. Я убиваю каннибала, которого только что лишила сознания, – не хочу, чтобы он когда-либо снова проснулся, – в то время как Райден сдерживает остальных.

Из открытой раны на моем плече идет кровь, что еще больше привлекает любителей полакомиться человечиной. Очевидно, их собственные истекающие кровью товарищи, лежащие на полу пещеры, не кажутся им такими уж притягательными. Только неискушенные моряки, которым «посчастливилось» высадиться на этом острове, разжигают их аппетит.

Еще один удар, и я слышу, как позади меня обрушиваются камни. Свет прорывается через туннель, на мгновение ослепляя каннибалов перед нами.

– Бежим! – снова кричу я.

Когда я поворачиваюсь, солнечные лучи обжигают мне глаза, поэтому сначала приходится бежать вслепую, спотыкаясь о камни и лесную подстилку. Но я не останавливаюсь. Судорожное дыхание раздражает пересохшее горло, но я игнорирую боль. Я могу только представить, что чувствуют остальные, если даже я начинаю уставать.

Каннибалы всего в нескольких ярдах позади нас. Дешель замедляется из-за ноши, которую она несет, но никакие слова не убедят ее оставить тело сестры. Да я и не пытаюсь ее переубедить. Тот, кто не похоронен в море, считается навечно проклятым и никогда не обретает покоя со звездами.

Мы с Деросом добираемся до пляжа первыми. Не замедляемся, даже когда вкладываем все силы в то, чтобы погрузить в океан единственную оставленную для нас лодку. Остальные вваливаются на борт, и мы наконец-то уплываем в сторону корабля. К безопасности.

Каннибалы заходят в воду. Мы с Деросом гребем из последних сил. Но как только людоеды погружаются в воду с головой, они спотыкаются, карабкаются по песку на дне, глотают воду и тонут.

Они давным-давно разучились быть людьми.

* * *

– Что случилось? – спрашивает Ниридия, когда мы наконец возвращаемся на корабль. – Какие звери это сделали?

Она с нескрываемым ужасом смотрит на тело Лотии.

– Мужчины, – отвечает Соринда.

– Не просто мужчины, – добавляю я. – А околдованные. Когда-то они были пиратами. Людьми из команды моего отца.

– Как такое возможно? – спрашивает Ниридия.

– Отец утверждал, что во время первого путешествия сюда на них напали сирены и не все его люди покинули остров. Похоже, что те, кого оставили умирать, были зачарованы охранять это место и закусывать любым, кто остановится по пути на остров Канта.

– Откуда ты знаешь, что это были люди твоего отца? – продолжает Райден.

Он стоит рядом с Дешель, которая все еще не отпустила тело сестры.

– На некоторых из них была метка Каллигана. У людей моего отца есть опознавательный знак – они рисуют букву «К» на лбу. Много лет назад те, кто хотел по-настоящему доказать свою преданность, вырезали «К» на своей плоти, оставив на коже шрамы. Отец покончил с этим, так как было трудно спрятать его людей в толпе или послать их в качестве шпионов.

– Минутку, – вмешивается Энвен. – Вы хотите сказать, что можете околдовать людей и превратить их в каннибалов?

– Нет. Я сирена всего лишь наполовину. Мои способности длятся лишь до тех пор, пока у меня есть песня, способная наполнить уши мужчины. Как только песня стихнет, очарование закончится. Похоже, что чистокровные сирены намного сильнее, чем я.

Энвен с отвращением высовывает язык, как будто воображает свою собственную жизнь в роли каннибала. Все остальные молчат, анализируя полученную информацию.

Дешель прерывает тишину одним-единственным смешком, в котором нет и доли юмора.

– Мы рисковали своими жизнями, чтобы спасти сирену, которая оставила нас на растерзание королю пиратов. А теперь нас чуть не съели заживо из-за древних чар этой сирены.

Ее взгляд пронзает меня, как нож.

– Я надеюсь, ты считаешь, что ее жизнь стоила жизни моей сестры. – Она опускает тело Лотии на палубу.

Новый вид тишины наполняет корабль – тишина затаенного дыхания.

Я бросаюсь к Дешель, хватаю ее за рубашку и швыряю на перила корабля. После чего я наклоняю ее назад, так что большая часть веса девушки смещается за перила. Теперь от падения ее удерживают только мои руки.

Такие разговоры склоняют к мятежу, а я этого не потерплю.

– Лотия была частью моей семьи, не такой, как для тебя, но все же я очень ценила твою сестру. – Я ослабляю хватку, перенося вес Дешель обратно на корабль. – Я не могу… не могу изменить то, что уже сделано. Но помните, прежде чем отправиться в это путешествие, я дала каждому выбор – остаться или уехать. Теперь ты тоже должна сделать выбор, Дешель. Ты можешь свалить всю вину на меня, позволить горечи и обиде наполнить тебя до краев. Тогда ты больше не сможешь плавать с моей командой. Или ты можешь смириться с тем, что твоя сестра, даже зная о риске, все равно решила отправиться за приключениями и сокровищами. Ты будешь горевать о ней. Мы все будем. Но мы должны продолжить бороться и жить своей жизнью. Этого бы хотела Лотия. А теперь иди вниз и приведи себя в порядок. Проведи некоторое время наедине с собой. Реши, что будешь делать дальше.

Я отпускаю ее. Дешель не находит, что мне ответить. Пока что. Она медленно идет к нижним палубам.

– Что касается остальных – подготовьте корабль к отплытию. Между нами и королем пиратов теперь всего лишь один день.

Члены моей команды уже начали обрезать и шлифовать нашу новую мачту, чтобы придать ей нужную форму. Радита приказывает всем вернуться к работе.

Вероятно, это перебор – я уже видела, что каннибалы не умеют плавать, и они не кажутся достаточно умными, чтобы воспользоваться лодками, но, столкнувшись с опасностью быть съеденной заживо, я все же решаю назначить дежурных на то время, пока мы ремонтируем корабль.

Думаю, сейчас действительно важно внимательно следить, не приближается ли к нам какая-либо опасность.

Чья-то рука мягко сжимает мой локоть.

– Пойдем, – говорит Райден. – Давай приведем тебя в порядок.

Теперь я понимаю, что все еще испачкана кровью, а рану на моем плече нужно промыть. Скорее всего, целой бутылкой рома.

– Мандси, – зовет Райден, – дай мне твой набор для врачевания.

– Я схожу за ним.

– И принеси немного воды. Капитану нужно привести себя в порядок.

Я позволяю ему увести меня за руку в мою каюту. Это дает мне некоторое время подумать о том, что я собираюсь ему сказать. Я говорю Райдену оставаться наверху, пока пополняю свои способности, но он спускается. Говорю ему оставаться в пещере со всеми остальными, но он следует за мной. Я не могу допустить, чтобы на этом корабле оставались люди, которым я не могу доверять.

Райден закрывает дверь в мою каюту и помогает мне сесть на кровать. Осмотрев мое плечо, он тянется к своему ботинку, из которого вытаскивает нож.

– Где ты его взял? – спрашиваю я.

– Выиграл в карты у Дероса. Он всегда проигрывает нам свои ножи.

Райден не смотрит на меня, когда говорит. Вместо этого он сосредотачивает свое внимание на ноже, который подносит к моему плечу.

– Что ты делаешь? – рявкаю я, отталкивая его руку.

– Разрезаю рукав твоего корсета. Мне нужно как следует осмотреть рану.

– Испортив мой корсет? Ты с ума сошел?

– Алоса, твой корсет и так уже весь в крови. Так что отдохни.

– Отдохни?

– От споров.

– Это тебе надо от них отдохнуть. У тебя вошло в привычку не подчиняться моим приказам и ставить их под сомнение.

– Так накажи меня еще раз, – отвечает Райден. – Но прямо сейчас нам нужно позаботиться о тебе.

Я поднимаю обе руки в попытке задушить Райдена, но резкая боль в плече не оставляет другого выхода, кроме как довольствоваться криками:

– Дело не в наказании! А в том, чтобы заставить тебя слушаться! Под моим командованием мне нужны матросы, которым я могу доверять!

Во взгляде этих карих глаз на мгновение вспыхивает боль, прежде чем он становится жестким.

– Ты можешь мне доверять.

– Могу ли я? Ты бродишь по нижним палубам, когда тебе приказано оставаться наверху. Ты следуешь за мной навстречу опасности, когда тебе велено оставаться на месте.

– Прошу прощения, капитан.

– Не извиняйся за то, о чем не сожалеешь. Так и будешь не подчиняться моим приказам?

Райден на мгновение опускает голову, подыскивая нужные слова, а найдя их, пронзает меня пристальным взглядом.

– Ничего не могу с собой поделать, когда дело касается тебя.

– Что это значит?

– Раньше я умел рассуждать рационально. Когда мы были на «Ночном путнике», я мог отбросить чувства в сторону и сосредоточиться на важном. Раньше я все время помогал Драксену получить желаемое. Но теперь не это для меня важнее всего.

Во время короткой паузы я громко сглатываю ком в горле.

– Я очарован тобой. Я хотел проведать тебя, когда ты сидела одна в камере. Мне не нравилась мысль о том, что ты будешь сама по себе. Я не мог сдержать своего любопытства. Я должен был увидеть, какая ты, когда… становишься другой. У тебя так много сил. Ты соблазнила меня всего одним движением пальца. И все же, когда сущность сирены засыпает, ты относишься к этой команде как к членам своей семьи. Тебе нравится притворяться непобедимой, ты думаешь, что ничто не причинит тебе боли, но ты искренне переживаешь за каждого из них. И когда мы были в пещере, ты приказала мне остаться. В очередной раз ты пыталась защитить всех в одиночку. Ты с легкостью подвергаешь себя опасности для того, чтобы сохранить жизнь всем остальным.

Райден делает шаг вперед. От такой близости мое сердце бьется быстрее.

– Я не ценю свою жизнь выше твоей, так что я не мог позволить тебе рисковать в одиночку. Я хотел быть частью твоей команды, чтобы сражаться с тобой бок о бок, а не чтобы ты пыталась спасти меня от опасности. После того как мы оставили Драксена на посту снабжения, – продолжает он, – я дал себе обещание – не следовать слепо приказам, как делал это в качестве первого помощника «Ночного путника». Я не хочу быть человеком, который не делает того, что считает правильным, потому что слишком занят выполнением приказов. Я хочу делать свой собственный выбор. Особенно в том, что касается тебя.

Я, застигнутая врасплох его рассуждениями, теряю дар речи.

Райден, протягивая руку, чтобы погладить меня по волосам, продолжает:

– Ты прекрасна. Ты – самый потрясающий человек, которого я когда-либо встречал. Ты бесстрашная. Тебе нравится опасность, нравится заставлять своих друзей смеяться, а врагов дрожать от страха. У тебя есть сила, чтобы получить все, что только пожелаешь, но ты упорно трудилась ради того, чтобы стать тем, кто ты есть. Так что нет, Алоса, я не могу обещать, что буду всегда следовать твоим приказам. Как я уже сказал, когда дело касается тебя, я себя не контролирую.

Я встаю и подхожу к одному из иллюминаторов, чтобы посмотреть на угасающий солнечный свет. Мне нужно создать между нами дистанцию, чтобы не сделать что-нибудь глупое. Например, выплеснуть свои чувства или снова наброситься на него.

Я глубоко дышу, пытаясь успокоить сердцебиение и сосредоточиться на боли в плече.

Но потом чувствую, как рука Райдена касается моей шеи. От неожиданности я вздрагиваю. Я даже не слышала, как он подошел. Когда я успела расслабиться рядом с Райденом настолько, что больше не считаю его угрозой? Где же моя бдительность? Странно, но мое спокойствие в его компании совсем не беспокоит. Пальцы Райдена скользят вверх по моей шее, в волосы, убирая пряди с моей кожи.

Мое сердце бьется чаще, когда я чувствую его дыхание.

– Твои чары могут оставаться еще долго после того, как ты перестанешь петь.

Его голос становится более хриплым, и мои чувства обостряются. Губы Райдена касаются моей шеи. Он прокладывает дорожку из поцелуев до линии волос. Меня сотрясает неконтролируемая дрожь. На своей коже я чувствую его улыбку. Он доволен ответом моего тела.

Я сглатываю.

– Я думала, что мы больше не должны целоваться.

– Мы не целуемся, – шепчет он. – Я тебя целую.

Свободная рука Райдена скользит по моей талии, прижимая меня к нему.

– У твоей кожи такой приятный вкус.

Его зубы покусывают мою шею, и возбужденный вздох срывается с моих губ.

Я уже собираюсь наброситься на Райдена, чтобы потребовать от него один поцелуй или пятьдесят, но тут появляется Мандси со своим набором для врачевания.

– Я все принесла, – радостно сообщает она. – Мы вас быстро подлатаем.

Райден не двигается. Я все еще стою лицом к окну, поэтому могу только догадываться, какое выражение на ее лице.

– Или я могу вернуться позже, – продолжает Мандси тем же бодрым тоном, ее ничто не смущает.

– Нет, – говорит Райден. – Лучше позаботиться о капитане сейчас. Я оставляю вас наедине.

Тепло его рук покидает меня, шаги удаляются, пока их полностью не заглушает закрывающаяся дверь.

Что, черт возьми, только что произошло?

Неужели Райден думает, что я забыла, как он отреагировал на то, что я спасла ему жизнь? Он не может все исправить, просто прикоснувшись ко мне!

Хотя, по-видимому, может, потому что еще минуту назад я совершенно об этом не помнила.

Я качаю головой и поворачиваюсь к Мандси. Та выглядит так, будто не видела ничего необычного. Она улыбается, но Мандси улыбается всегда.

– Присаживайтесь, капитан, – указывает она на кровать.

Я не осознаю, насколько мне тепло, пока Мандси не прикладывает прохладную ткань к моему залитому кровью лицу. Боль от компресса – ничто по сравнению со всем остальным.

Лотия мертва. Мой отец совсем недалеко. Моя мама, наверное, плавает где-нибудь, ни о чем не заботясь. Мои мышцы болят от борьбы, бега и поднятия тяжестей. И я никак не могу понять Райдена.

Проблемы просто продолжают накапливаться, а я не хочу иметь с ними ничего общего.

– Почему ты так долго? – спрашиваю я Мандси, чтобы отвлечься.

– Мне потребовалось некоторое время, чтобы открыть бочку с пресной водой, – слишком поспешно отвечает девушка. Она явно что-то задумала.

Я смотрю на нее, прищурившись.

– О, ну хорошо. Я подумала, что вы двое могли бы приятно провести время вместе. По крайней мере, он мог бы помочь вам снять одежду, чтобы я могла лучше…

– Мандси!

Она поднимает руки в знак защиты:

– Я просто говорю…

– Ну, тогда просто перестань говорить.

– Как пожелаете, капитан.

Она молчит, но понимающая улыбка не сходит с ее лица.

* * *

Мандси быстро справилась с моей раной. Швы мне не понадобились, хотя, скорее всего, следы от клыков этого каннибала навсегда отпечатаются на моей коже.

К тому времени, когда я выхожу из своей каюты, мачта уже обтесана до нужных размеров. Команда осторожно опускает ее на место предыдущей. Настоящее искусство – поднять такой массивный кусок дерева, не опрокинув корабль. Чтобы поставить ствол вертикально, они прикрепили шкивы к фок-мачте и бизань-мачте. Я спешу помочь. После этого мы должны прикрепить перекладины и установить «воронье гнездо» Рослин наверху. Паруса крепятся рядом.

Как только мачта будет установлена, мы снова поднимем паруса. Радита немного расстроена тем, что мы не можем сделать все идеально, но сейчас жизненно важно как можно скорее отправиться в плавание. Команда радостно кричит, когда паруса наполняются ветром. Мы снова движемся в обычном темпе. Я оглядываюсь через плечо на горизонт; пока никаких признаков флота короля пиратов.

Ночью мы зажигаем фонари и позволяем морю унести останки Лотии, похоронив ее как всех павших пиратов. Когда душа Лотии покинет тело, она последует за светом фонарей. Оттуда она сможет увидеть звезды и взлететь на небеса. Каждая душа, покинувшая этот мир, становится звездой на небе. Они живут в мире и покое, наконец-то воссоединившись с потерянными близкими.

Дешель все это время молчит, не отрывая глаз от воды, словно желая, чтобы ее сестра вернулась к жизни. Мое сердце болит от нашей потери. Дешель может обвинять в случившемся меня, но я виню человека, который вынудил меня действовать подобным образом. Во всем виноват мой отец. И никто другой.

* * *

Проведя еще неделю в море и не обнаружив никаких признаков преследования, я расслабляюсь. Мы увеличили дистанцию между нами и королем пиратов. Теперь я не чувствую необходимости каждый час оглядываться через плечо.

Моя рана быстро заживает, а команда в хорошем расположении духа.

Наконец-то у меня есть время заняться другими вещами. Райденом, например.

Я нахожу его внизу сидящим на койке напротив Дешель. У обоих мрачные лица. Райден успокаивающе кладет руку девушке на плечо. Интересно, чувствует ли он себя виноватым за то, что так много жаловался на внимание сестер? Пытается ли как-то загладить свою вину?

Когда я смотрю, как Райден утешает Дешель, меня поражает мысль о том, какой же он все-таки хороший. Я всегда насмехаюсь над его попытками быть благородным, но в этот момент так легко увидеть, насколько он действительно щедрый и вдумчивый. Уверена, он представляет, что бы чувствовал сам, если бы потерял брата. Райден дарит так много доброты девушке, которую обычно недолюбливал.

И все же, когда та, что ему нравится, спасает его жизнь, у него нет ничего, кроме презрения, в награду. И после этого у него хватает наглости прикасаться ко мне, шептать дразнящие слова мне на ухо, целовать мою кожу. Как будто ничего не случилось.

Гнев, бушующий во мне, мог бы заставить море закипеть.

Я подхожу ближе.

– Иногда я забываю, что ее больше нет, – говорит Дешель. – Я ловлю себя на том, что ищу ее, даже зову по имени. И тут я вспоминаю… Нет момента хуже, чем этот. Осознавать это снова и снова. Внутри меня и так живет постоянная боль, но в такие моменты совершенно внезапно на меня обрушивается новая волна горечи.

– Бывали времена, когда я забывал, что мой отец умер, – говорит Райден, – но я всегда чувствовал облегчение, вспоминая об этом. Не могу себе представить, каково это – быть на твоем месте. Мне так жаль. Я всегда готов тебя выслушать, если ты захочешь поговорить.

– Спасибо. Хотя, думаю, сейчас я хотела бы побыть одна.

Дешель поднимает глаза и замечает меня.

– Капитан! – Она встает, делает шаг ко мне. – Насчет того, что произошло раньше, – прошу прощения за все, что сказала. Я не виню вас. Мне было больно – и сейчас больно, – как никогда в жизни.

– Не будем об этом вспоминать, – отвечаю я.

Она кивает, прежде чем снова лечь на свою койку.

– Мне нужно поговорить с тобой в моей каюте, – говорю я Райдену.

– Что-то не так? – спрашивает он.

Я не отвечаю, просто поворачиваюсь к лестнице, ведущей наверх, ожидая, что Райден последует за мной. Я слегка расслабляюсь, когда слышу его шаги за своей спиной. Но я все еще беспокоюсь о предстоящем разговоре.

Не знаю, как все пройдет. Возможно, это только все усложнит. Входя в мою каюту, Райден закрывает за собой дверь. Естественный свет льется из иллюминаторов, освещая ровные черты его лица.

Он прислоняется к стене, лениво скрестив руки на груди.

– Что я сделал в этот раз?

– Я готова к твоим извинениям, – заявляю я.

Он моргает, выпрямляется:

– За что мне извиняться?

Я стараюсь, чтобы мои слова были ясны, и делаю все возможное, чтобы не повышать голос.

– Ты не можешь решать, как относиться ко мне, основываясь только на своем настроении. Мне плевать на твою благодарность, она мне не нужна. Ты член моей команды. Я бы спасла любого, кто упал за борт во время шторма. Но твоя реакция была совершенно необоснованной. Да, я нарушила обещание, но я спасла тебя.

Грудные мышцы Райдена напрягаются, отчего скрещенные руки приподнимаются, но я продолжаю:

– Ты был одержим своим праведным гневом, но перед лицом смертельной опасности это не кажется таким уж важным? – цитирую я как вопрос.

– Алоса…

– Я еще не закончила.

Он замолкает.

– Тебе не позволено отвергать меня, когда я уязвима, а затем злиться за то, что спасла тебе жизнь, после чего целовать меня и объясняться в чувствах, когда тебе это удобно. Мне нужно знать, почему ты вел себя подобным образом. И я хочу проклятых извинений. Немедленно!

Райден опускает руки.

– Теперь я могу говорить?

Я киваю, чтобы не разразиться очередной тирадой.

– Я был эгоистом, – начинает Райден, – но и ты тоже.

Сквозь сжатые зубы я замечаю:

– Извинения звучат не так.

– У тебя был шанс выговориться. Теперь моя очередь. Бросаешься на меня, когда твой мир рушится? Это эгоистично. Ты пыталась использовать меня, а я хотел от тебя большего, чем это.

От моего внимания не ускользает, что он сказал «хотел». В прошедшем времени.

– То, что я сказал на острове каннибалов, было искренним. Когда мы оказались перед лицом страшной опасности, я понял, что не хочу больше злиться на тебя. Ты можешь посчитать, что моя реакция была… поспешной.

В моей голове всплывает воспоминание о его губах на моей шее.

– Но до этого, – говорит Райден, – после того, как ты спасла меня, можно сказать, что это я был уязвим. Мне нужно было время, чтобы разобраться в своем прошлом и смириться с ним.

Я молчу, надеясь, что он продолжит без моей подсказки. Когда Райден этого не делает, я спрашиваю как можно мягче, чтобы не спугнуть его:

– Что случилось?

– Я провел большую часть своего детства, ничего не контролируя.

Райден закрывает глаза, возможно, пытаясь отогнать воспоминания. Снова открыв их, он говорит:

– Мой отец диктовал, когда я мог есть, спать, ходить в туалет. Неважно, как сильно я просил или умолял. Он ненавидел меня и всеми силами старался это показать. Он предпочитал заставить меня страдать, чем убить. Были времена – не так уж часто, – когда я делал что-то, что доставляло ему удовольствие. В такие моменты он обещал никогда меня больше не бить. Конечно, это была ложь. Я не буду вдаваться в подробности всего, что он сделал со мной. Достаточно сказать, что Джескор был настоящим ублюдком. Я все еще ношу эти шрамы. Во мне все еще живут страхи маленького мальчика, пытающегося поверить, что его собственный отец не причинит ему вреда. Когда ты использовала на мне свои способности, хотя я и просил этого не делать, я вспомнил о своем детстве. Боль вышла на поверхность. Я вспомнил о невыполненных обещаниях. О побоях, порках, голоде. Я вспомнил все это и почувствовал, что мной снова манипулируют. Я жалею о том, как повел себя с тобой. Мне просто нужно было время, чтобы вспомнить, что ты не мой отец. Ты спасла меня не для того, чтобы потом мучить.

– Конечно, нет, – говорю я.

– Тогда почему ты спасла меня? – спрашивает Райден.

Вопрос настолько странный, что я не сразу нахожу, что ответить.

– Потому что ты член моей команды. Я присматриваю за своим экипажем.

Он молчит, глядя на меня сверху вниз.

– И это все?

Он хочет услышать от меня что-то конкретное. Слова, которые я должна сказать. Но я не могу позволить себе даже думать о них, не говоря уже о том, чтобы произнести. В голове у меня пусто, во рту пересохло.

– Я уже дважды был честен с тобой, Алоса. Дважды открылся перед тобой. Не только я должен это делать.

Я все еще не могу ничего сказать, и Райден уходит.

Глава 14

После еще нескольких дней плавания ветер стихает, и «Авали» останавливается. С погодой всегда так: сегодня – дикая и смертоносная, завтра – спокойная. Во многих отношениях это даже хуже, чем попасть в шторм. Особенно когда мчишься наперегонки с самым опасным человеком в море. Преимущество, полученное нами после починки мачты, начинает уменьшаться.

Я снова и снова нахожу для экипажа новые задания, чтобы никто не зацикливался на нашем тяжелом положении. Поручаю им отправиться на нижние палубы прибрать свои койки. Трианна берет с собой нескольких девочек, чтобы прибраться в камбузе[12]. К тому же после шторма палуба отчаянно нуждается в мытье. У Радиты наконец-то появляется возможность идеально починить мачту.

Но на то, чтобы привести корабль в порядок, уходит не более суток. От нервного напряжения у меня зудит кожа.

– Киран! Почему ты не у штурвала? Отправляйся на ют.

– И что мне там делать? Водить нас по кругу?

– Просто постарайся сделать вид, что хоть чем-то занят!

Но Киран и так занят. Он тратит свободное время на то, чтобы отжиматься и подтягиваться. То тут, то там он таскает тяжести. Я даже видела, как он несколько раз поднимался и спускался по лестнице, ведущей на нижние палубы. Не потому, что куда-то шел, а чтобы тренировать мышцы ног. Раньше Киран был похож на толстого гризли с дикой бородой. От него всегда пахло алкоголем. Теперь же он не выглядит старше своего возраста: ему с легкостью можно дать девятнадцать.

Киран не красавец – этого ничем не исправить, – но он здоров и крепок. Его глаза все еще слишком широко расставлены, нос все еще сломан и плохо посажен. Но каждая выпуклость на его коже превратилась в мускулы. Теперь рядом с Кираном приятно находиться, и у него ясная голова, что делает его еще более полезным. Я думала, что, возможно, произошедшие перемены заставят его меньше пялиться на Соринду, но тут ничего не изменилось.

Дешель поднимается на верхнюю палубу. Одна. И все, о чем я могу думать, – это как она всегда была со своей сестрой, как они хихикали над какой-то понятной только им шуткой.

В этом путешествии я уже потеряла члена экипажа и, вероятно, потеряю кого-то еще, прежде чем оно закончится. За мной охотится отец. Я даже не уверена, что он сделает, если поймает меня. Он точно убьет всех из моей команды. Медленно. Мучительно. Но что будет со мной? Попытается ли король пиратов снова переманить меня на свою сторону? Будет ли он вообще утруждаться? Может, для моей шеи уже приготовлена петля.

Я убегаю от одного родителя и возвращаюсь к другому, но обрадуется ли мама моему визиту? Сомневаюсь, что она вообще меня помнит. Для сирены, что плавает в морской воде, все люди считаются всего лишь добычей. Будут ли иметь значение кровные связи, если она безмозглое морское чудовище?

А Райден…

Нет, я не собираюсь думать о нем.

На следующее утро ветра все еще нет. Вместо этого «Авали» окутывает туман. Рослин едва видит палубу с высоты «вороньего гнезда». Сам океан сейчас против нас.

Энвен рассказывает о верных способах избавиться от тумана.

– Бросьте три монеты в море, капитан. Одну для звезд, другую для неба и третью для океана, – советует он.

– Зачем им деньги? – спрашиваю я.

– Дело не в необходимости, а в проявлении почтения.

Обычно я терпелива с Энвеном, но не сегодня.

– Если хочешь, трать свои деньги впустую, Энвен, но если ты хоть ногой ступишь в мою сокровищницу, я выброшу тебя за борт.

Мандси сидит на палубе, скрестив ноги, с куском ткани на коленях. Похоже, она шьет платье. Модные вещи нравятся ей так же, как и мне. Ниридия присаживается рядом с ней на корточки, и они непринужденно болтают.

Киран в качестве утренней зарядки катит по палубе бочку, полную пресной воды. Соринда сидит в тени, образованной кормой, и наблюдает за командой на палубе. Мне безумно скучно, поэтому я бочком подхожу к ней.

– Киран выглядит лучше, – говорю я.

– Правда? Что-то не заметила.

– Может быть, тебе стоит поговорить с ним.

Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня в упор. Соринда своими плавными движениями часто напоминает мне кошку.

– Зачем?

– Он больше не пьяница. Ему есть что рассказать.

– А мне нет.

– Ты никогда ни с кем не разговариваешь. Может, пришло время начать.

Она отворачивается, чтобы еще раз посмотреть на Кирана.

– Для выполнения своей работы мне не нужно болтать.

– Верно, но тебе может понравиться, если попробуешь.

Я отодвигаюсь. Никто не может переубедить Соринду. Она выполняет приказы лучше, чем кто-либо другой на корабле, но, когда дело доходит до ее личной жизни, она закрыта, как моллюск.

– Капитан, – останавливает меня Соринда. – Я вижу все, что происходит на этом корабле. Вместо того чтобы пытаться вовлечь меня в разговор с Кираном, вы могли бы подумать о том, чтобы поговорить с человеком, который вас действительно интересует.

Она смотрит туда, где Райден болтает с Валловом и Деросом возле носа корабля.

– Это не твое дело, – заявляю я, но Соринды уже и след простыл.

Я снова перевожу взгляд на Райдена.

– Корабли вдалеке! – кричит Рослин с перил рядом с мужчинами. Даже будучи не в «вороньем гнезде», эта девочка явно несла свой пост лучше, чем кто-либо другой.

Все члены моей команды поворачивают головы к правому борту. Кто-то указывает пальцем, кто-то прикрывает рукой открытый рот. Валлов торопит Рослин к «вороньему гнезду», чтобы она успела спрятаться в ложном основании своего поста.

Флот короля пиратов догнал нас.

* * *

Туман начал рассеиваться, и вдалеке показались двадцать кораблей с «Черепом дракона» во главе.

В воздухе царит мертвая тишина, и даже легкий ветерок не создает много шума.

Я смею надеяться, что нас не заметили, но один из кораблей, отделяясь от флота, плывет прямо на нас.

– Приготовиться к бою! – кричу я. – Приготовьте пушки! Стрелки, на свои посты! Зарядите все мушкеты и пистолеты на корабле! Быстрее, быстрее, быстрее!

Шаги глухо стучат по дереву, всем раздаются мушкеты. Чтобы обеспечить защиту от выстрелов, сооружаются барьеры из бочек, ящиков и запасных лодок. Филория, Бейла, Валлов, Дерос и другие будут вытаскивать порох и пушечные ядра.

Мы с Ниридией занимаем место сразу за трапом. На двоих у нас пять мушкетов и пять пистолетов. Все они лежат на полу, недалеко от боеприпасов и пороха для перезарядки. Ниридия здесь, чтобы подготавливать для меня оружие и передавать мои приказы остальным.

Райден устраивается рядом с нами.

– Я хороший стрелок. Здесь я пригожусь больше. Если только у тебя нет для меня других приказов.

Как новичку на корабле, ему не дали боевого поста.

Часть меня хочет отослать его просто из вредности, но я помню нашу первую встречу, когда Райден одним выстрелом выбил пистолет из моих рук. Он действительно хорош в стрельбе.

– Можешь остаться, – говорю я.

Корабль Тайлона «Тайна смерти» приближается к нам. Жаль, что мой собственный корабль не оснащен веслами, но на «Авали» попросту нет для них места. Нам некуда бежать. Остается только ждать.

– Будем стрелять, когда они приблизятся? – спрашивает Ниридия.

– Нет, в любом другом случае отец бы просто отступил, приказав своему флоту открыть огонь. Если к нам идет только один из кораблей, значит, король пиратов хочет сначала поговорить. Остальная часть флота не будет стрелять, рискуя попасть в свой же корабль. Наши шансы куда более высоки, когда речь идет о сражении один на один.

– Сначала поговорить? – уточняет Ниридия.

– Если на уме у короля пиратов были бы только разговоры, он бы послал свой корабль вперед. Поскольку в итоге все перерастет в сражение, Каллиган не захочет портить собственное судно. Вот почему он пересел на другое.

По крайней мере, приятно знать, что я буду пробивать дыры в корабле Тайлона.

«Тайна смерти» прекращает грести примерно в пятидесяти ярдах от нас. Судно поворачивается так, чтобы правый борт выровнялся с нашим, пушки к пушкам.

Моего отца нетрудно узнать. Он спускается с кормы и встает на главную палубу, как можно ближе ко мне. Через плечо у него перекинут ремень, за спиной – четыре пистолета. На боку у Каллигана массивный кортик, которым можно запросто снять голову с плеч.

Моему отцу нравится выглядеть свирепым. Как и мне. К счастью, сегодня я проснулась в плохом настроении. Это видно по моей одежде. Черный корсет, а под ним кроваво-красная блузка. Я зачесала волосы назад и завязала их красной банданой в тон.

Я, готовая к сражению, стою напротив отца. Между нами только вода.

– Где она? – медленно произносит Каллиган, как будто ему едва удается держать себя в руках.

– Я тоже скучала по тебе, отец, – говорю я в ответ.

– Ты доставишь ее на этот корабль, сложишь оружие и сдашься моим людям.

– У меня ее нет. Она уплыла, как только освободилась из твоего плена. Можешь обыскать мой корабль сверху донизу, но в конце концов ты убедишься, что я говорю правду.

Он кивает сам себе, как будто был готов к такому ответу.

– Тогда прикажи своим людям сложить оружие и сдать корабль.

– А если я этого не сделаю? – спрашиваю я.

– Тогда мой корабль разорвет твой в клочья! – кричит Тайлон.

Мой отец поворачивает к нему голову, раздраженный тем, что его посмели прервать.

– Тайлон, – говорю я, – не заметила тебя в тени моего отца.

Его бледное лицо краснеет.

– Ты моя дочь, – продолжает король пиратов. – Сдайся, и мы поговорим.

Я удивлена этим предложением. Конечно, я знаю, что, если прикажу своей команде сдаться, каждого из них ждет только медленная смерть. Я вижу это в глазах Каллигана. Но тот факт, что он попытался пойти на уступки, когда все на корабле Тайлона его слышат, можно истолковать как признак слабости. Я не понимала, как сильно отец зависел от меня и моих способностей. Король пиратов думает, что, раз уж он догнал меня, сможет снова сломать мою волю, заставить выполнить его приказы. Он не хочет убивать меня. Пока что.

Но я больше не попадусь на его уловки и уж тем более не позволю и пальцем тронуть мою команду.

«Лучше нанести удар, чем увернуться» – один из первых уроков, которые преподал мне отец.

Я прижимаю руку к подбородку, будто серьезно обдумываю его предложение.

– Ниридия, – тихо говорю я, – скажи тем, кто внизу, стрелять из пушек.

– Так точно.

Она непринужденной походкой отправляется на нижнюю палубу.

Я делаю вид, что обдумываю предложение отца, но все, о чем я могу размышлять, – это то, что я никогда по-настоящему не знала этого человека. Я только думала, что знаю его. Я наивно полагала, что представляю, насколько он свиреп и жесток. Меня это устраивало, потому что свою жестокость Каллиган в основном направлял на наших врагов. Но теперь, когда он угрожает моей команде, я не могу этого простить.

– Позволь мне сказать, что я думаю о твоем предложении, – говорю я.

Вот тогда-то и стреляют первые пушки.

«Авали» раскачивается от взрывов. Дерево трещит на судне Тайлона. На нижней палубе моего корабля только четыре пушки. Две были нацелены на палубу остановившегося напротив корабля: одна угодила в группу людей, сбившихся вместе, другая – задела бизань-мачту. Остальные пушки пробили дыры в правом борту, одно из ядер застряло в дереве, другое – пролетело насквозь.

Отец поворачивается и отдает приказы людям Тайлона. Я улыбаюсь: у маленького хорька вытягивается лицо от того, что король пиратов берет под контроль его команду. Я отдаю приказ экипажу «Авали»:

– Стреляйте из мушкетов! – кричу я. – Цельтесь в людей у пушек!

На корабле Тайлона пушек больше почти в два раза. Если мы не сосредоточим огонь на людях, что управляют обстрелом, нас уничтожат в мгновение ока.

Ниридия снова появляется рядом со мной.

– Мушкет, – говорю я, протягивая руку, и она вкладывает в нее пистолет. Я замечаю один из орудийных иллюминаторов, прицеливаюсь и стреляю в человека, загружающего в пушку ядро. Он падает, и Ниридия обменивает пустой мушкет на заряженный.

Райден обходит меня, чтобы сделать свой собственный выстрел. Прямо в цель.

– Неплохо, – оцениваю я.

Он улыбается, прежде чем обменять мушкет.

С обеих сторон раздаются выстрелы. Мои девочки хорошо защищены бочонками, ящиками, весельными лодками и прочими укрытиями, в то время как люди Тайлона умирают один за другим. Некоторые из них переваливаются за борт, ударяясь о воду.

Я успеваю сделать только один выстрел, прежде чем до нас долетает первый пушечный залп. Корабль отшатывается, но времени оценивать ущерб нет.

Вместо этого я использую свой голос. Если отец отдает приказы, значит, люди Тайлона не закрыли уши.

Я подчиняю своим чарам троих мужчин у пушки. Нетрудно спроецировать новый образ в их сознании: заставить думать, что дно корабля Тайлона на самом деле дно «Авали». Они начинают отводить пушку от орудийного порта, целясь в основание своего собственного корабля.

Но в следующую секунду под моим контролем остаются только двое. Один из мужчин был убит своими же людьми, как только они заметили, что он задумал. Я захватываю разум другого мужчины, прошу его помочь с заданием. Одному наконец удается очистить ствол, другой тянется за пушечным ядром, но в следующее мгновение я теряю всех троих. Кто-то затевает драку неподалеку. К счастью, это отвлекает остальных стрелков от их собственных пушек, потому что теперь они пытаются помешать своим собратьям пробить дыры в их корабле. Я разыскиваю новых жертв, когда умирают предыдущие. Точно так же, как делала в гостинице Вордана.

Соринда мчится ко мне, ныряя за барьер, который мы создали. Теперь нас четверо, мы прижаты плечом к плечу.

– Акурские угри всплыли на поверхность, – говорит она.

Я улыбаюсь:

– Сколько их?

– По крайней мере два. Один из них просто огромен.

– Идеально.

Я меняю тактику: напеваю людям на верхней палубе, заклиная их прыгнуть в воду. Как только они исполняют мой приказ, я отпускаю их разум, разыскивая людей, все еще находящихся на борту.

– Продолжайте стрелять, – говорю я Райдену и Ниридии. Схватив еще один заряженный мушкет и дополнительный пистолет, я мчусь за Сориндой на ее предыдущую позицию, защищенную от атаки бочками с пресной водой.

Я вглядываюсь в море.

Мужчины, окруженные угрями, кричат. Эти чудовища любят сначала поиграть со своей едой. Стоит действительно беспокоиться, когда они скрываются под водой. Так акурские угри готовятся к атаке. Эти смертоносные хищники проводят большую часть своего времени на морском дне, выискивая колебания в воде.

Их ноздри заметно выделяются, придавая еще более свирепый вид. У них темно-синие спины и белые животы: идеальный камуфляж, хотя они не особо в нем нуждаются.

Акурские угри хуже акул: если те убивают, только когда голодны, угри не оставляют никого в живых, даже если сыты.

Один из них, должно быть, не менее двенадцати футов в длину. У него зубы в два раза длиннее человеческого пальца. Люди Тайлона отчаянно плывут к кораблю, цепляясь за его борт, прежде чем их утягивает под воду.

Я не могу петь и стрелять одновременно, а люди у орудийных портов снова заряжают пушки. Я тянусь к ним своей песней и наконец заклинаю одного из мужчин зажечь фитиль у пушки, направленной вниз.

Секундой позже я слышу взрыв. Этот звук вызывает улыбку на моем лице. Дыра от ядра на время займет стрелков.

С этой выгодной позиции виден мой отец. Его голос заглушается чередой новых выстрелов с моего корабля.

Прямо рядом с королем пиратов я замечаю одного из людей Тайлона. Своей песней я обещаю, что стоит ему только прыгнуть, как в воде его будут ждать несметные богатства. Мой отец спокойно наблюдает, как мужчина бросается за борт.

Прежде чем нырнуть, угорь кружит вокруг него, создавая маленький водоворот.

Секундой позже крики мужчины заглушает водная гладь. Взглядом Каллиган обыскивает мой корабль. Заметив меня, он прищуривается.

Хотела бы я обезвредить отца, но он слишком опытный боец.

Пошли я людей Тайлона сразиться с ним, Каллиган бы управился с ними в считаные минуты.

Мне потребовалось бы все мое внимание, чтобы просто отвлечь его.

Легкий ветерок пробегает по моему лбу, когда я произношу последнюю ноту, отправляя за борт еще троих мужчин. Больше я не смогу петь.

Но мой отец этого не знает. Я слышу, как из царящего вокруг хаоса вырывается одно слово:

– Отступаем!

Игры закончены. Как только корабль Тайлона с королем пиратов на борту уберется с дороги, мы встретимся с целым флотом.

Я вытираю пот со лба. Как раз в тот момент, когда еще один порыв успокаивающего ветерка обдувает мою разгоряченную кожу, я стреляю из мушкета в другого мужчину у оружейного иллюминатора.

Ветерок…

– Такелажники! Поднять паруса! – кричу я.

Девушки покидают свои безопасные места, чтобы броситься к мачтам. Райден спешит присоединиться к ним.

– Не ты, Райден! Продолжай стрелять! – говорю я ему. – Мы убьем как можно больше этих ублюдков.

– Так точно!

Он ныряет обратно за трап к Ниридии.

Рядом со мной Соринда стреляет из своего мушкета, и я поднимаю только что заряженный пистолет.

Что-то пролетает между двумя кораблями, ударяется о мою палубу и разрывает дерево, прежде чем зацепиться за перила. Вскоре к первому присоединяется еще один. Потом еще и еще.

Гарпуны.

Отец, должно быть, передумал отступать, как только поднялся ветер. Он знает, что теперь мы можем оторваться.

– Перережьте веревки! – кричу я команде. Ниридия, Тенири, Ателла, Соринда и Дешель бросаются к перилам и опасно низко наклоняются над палубой, чтобы дотянуться до веревок, привязанных к гарпунам. Их сабли рубят и пилят натянутые линии. Две разрезаны, но три других гарпуна быстро занимают их место.

Черт возьми!

Я перестаю целиться из мушкета в мужчин с гарпунными ружьями и спешу присоединиться к девушкам.

Теперь, когда люди Тайлона не боятся, что я их пристрелю, на нас сыплется град выстрелов. Райден продолжает стрелять, но несколько вражеских выстрелов уже попали в цель.

Я слышу крик и глухой удар: одна из девушек падает с вышки. Мандси выныривает из своего укрытия, чтобы добраться до раненой, кем бы она ни была. Тенири шипит сквозь сжатые зубы, когда выстрел пронзает ее руку, но не перестает пилить веревку перед собой.

А потом Ниридия… падает в воду.

Время, кажется, замедляется, пока мой разум пытается осознать происходящее.

Даже с поднятыми парусами веревки гарпунов не позволят нам сдвинуться с места.

Стрелки держат нас на прицеле. К тому же я уверена, что пройдет совсем немного времени, прежде чем люди Тайлона займут свои позиции у пушек. Если им удастся притянуть нас ближе, то у людей Тайлона будет больше шансов. По крайней мере, два к одному. Мои способности сирены истощены. Раньше мы сталкивались и с худшими трудностями, но на этот раз у нас в противниках мой отец.

Он один стоит десяти человек. На этом корабле нет пирата, который смог бы справиться с ним. За исключением, возможно, меня. В прошлом, когда я тренировалась со своим отцом, мне удавалось выигрывать только в половине случаев. В нашем поединке сложно предсказать победителя.

Но Ниридия…

Она умрет, если я не вытащу ее из воды.

Одна из моих девочек тянется за веревкой, но угорь, плавающий рядом с кораблем Тайлона, отправляется проверить, что взволновало воду возле «Авали».

Мой корабль так резко дергается в сторону, что я едва успеваю ухватиться за перила, но Тенири, Дешель и Ателла падают в воду. Только Соринде удается сохранить равновесие.

Гарпуны начинают притягивать «Авали» ближе.

У меня кружится голова. Нужно пойти за теми, кто упал. Пусть Соринда привяжет ко мне веревку. Если собираюсь встретиться лицом к лицу с угрем, не помешает и кинжал. Но если у меня будет что-то острое, сирена перережет веревку и уплывет на зов сородичей.

Мои девочки умрут, а я бесследно пропаду в море.

Если только…

Райден делает еще один выстрел.

Каждый раз, когда мне удавалось контролировать сирену, Райден был рядом. Каким-то образом он помогает мне не забыть свою человеческую сущность. Не знаю почему. Не знаю как, но, если хочу всех спасти, нужно взять его с собой.

Уворачиваясь от череды выстрелов, я бросаюсь к Райдену. Он делает еще один выстрел, прежде чем заметить меня.

– Пойдем со мной! Сейчас же! – говорю я ему и крепко хватаю его за плечо.

Райден, не колеблясь, следует за мной, хотя понятия не имеет, что я задумала.

– Бежим! – кричу я, чтобы не тащить его за собой. Он подчиняется, пока не понимает, что мы направляемся к краю корабля.

Райден пытается остановиться, но слишком поздно – мы переваливаемся за борт.

Когда мы падаем, я сжимаю его крепко, как тиски. Я цепляюсь за Райдена, как будто не умею плавать, а он – спасательный круг. В каком-то смысле так оно и есть. Если это не сработает, мои девочки умрут, а я навсегда останусь безмозглым зверем. Каждый мускул в моем теле напрягается от удара о водную поверхность. Надеюсь, я не сломала Райдену руку своей мертвой хваткой.

Весь страх и напряжение улетучиваются. Все равно что проснуться после хорошего ночного сна, полностью отдохнувшей. Я полна энергии, полна силы. Готова петь весь день напролет.

Но мой океан неспокоен.

Вдалеке кричат люди, но их крики прерываются, стоит только гигантским угрям вгрызться в их плоть. Какие чудесные звери.

Один из них бросается в направлении женщин, что дергают ногами, стараясь удержаться на поверхности. Одна из них истекает кровью, дразня чудовище еще больше.

Я остаюсь на месте, готовая посмотреть шоу. Пока что-то не пинает меня.

Я даже не заметила, что держу за руку мужчину.

Соленая вода, должно быть, щиплет ему глаза, но он все же умудряется пристально на меня посмотреть.

Я смеюсь над этим глупым созданием. Забавно наблюдать, как он борется со мной. Мы находимся под водой. Пройдет совсем немного времени, прежде чем его легкие сдадутся. Вдруг он перестает бороться. Этот человек не мог утонуть так быстро. Нет, он придвигается ближе, прижимается своим лбом к моему, соприкасается своим носом с моим.

Исходящий от него жар… Это чувство… Это отсутствие борьбы… это… это…

Воспоминание всплывает в моей голове, слова безудержным потоком влетают в мой разум.

– Твои чары могут оставаться еще долго после того, как ты перестанешь петь, – сказал он, прежде чем поцеловать мою кожу.

Внезапно покой и безмятежность исчезают, снова сменившись страхом и взволнованностью. Я толкаю Райдена вверх, к поверхности, прежде чем броситься навстречу приближающемуся угрю. Самый большой из них длиной, возможно, пятнадцать футов – клубок зубов и мышц. Его хвост рассекает воду так быстро, что я едва могу его разглядеть.

Но я быстрее.

Может, я и не родилась в море, но я была рождена, чтобы править им.

Я дочь королевы сирен.

Угорь уже закончил кружить вокруг Ниридии и остальных. Сейчас он глубоко под водой, разинув пасть, всплывает все выше, выше, выше…

Я тянусь за кинжалом, спрятанным в сапоге, и бросаюсь на угря сбоку. Сначала лезвие находит свою цель, потом мои ноги обвиваются вокруг длинного тела существа. Только едва ли их хватит, чтобы полностью обхватить массивного водяного зверя.

Угорь извивается от боли, безудержно дергаясь из стороны в сторону. Я вытаскиваю кинжал и вонзаю его снова. И снова, и снова. Наконец существо замирает, и я отпускаю его. Бросив быстрый взгляд, я замечаю, что кто-то спустил веревку для девочек и Райдена.

Но «Тайна смерти» все еще притягивает «Авали».

С моего корабля падает гарпун; должно быть, одна из девушек бросила его после того, как перерезала веревку. В моей голове возникает план, и я хватаю гарпун, прежде чем он успеет опуститься на дно океана. Я плыву вниз, вниз, вниз – так далеко, как только могу, но все еще двигаясь в сторону корабля противника.

Затем, поворачивая гарпун наконечником вперед, я бросаюсь к вражескому судну. Напрягая все мышцы, я плыву так стремительно, как только позволяет моя сущность сирены.

Гарпун пронзает дерево, и я вырываю его обратно. Я дергаю доски, расширяя образовавшееся отверстие, и морская вода тут же заполняет его. Должно быть, они залатали дыру от пушки, которую я заставила людей Тайлона запустить в собственный корабль.

Давайте посмотрим, как они справятся с этим.

Еще трижды я ударяю гарпуном по кораблю.

«Тайна смерти» стремительно тонет.

Я нахожусь под водой, полностью контролируя свой разум, а корабль, на котором находится мой отец, идет ко дну. Прямо сейчас я должна быть безмозглым зверем, навсегда потерянным в океане, моя команда должна быть убита, а корабль потоплен.

Вместо этого я стала более могущественной, чем когда-либо в своей жизни.

Осознание этого опьяняет.

Я не хочу выходить из воды. Я знаю, что там, на поверхности, у меня будут те же слабости, что и раньше. Я снова буду неспособна восполнить свои способности, не сходя при этом с ума. Та Алоса бесполезна для всех.

Но какой у меня выбор? Навсегда остаться под водой с человеческим разумом? Я никогда не была только сиреной или только человеком.

Постоянно балансировала где-то посередине.

Я спешу обратно к своему кораблю, наблюдая, как веревки гарпунов падают в море.

«Авали» свободна и начинает отплывать.

Я не поднимусь на поверхность, пока не окажусь по левому борту, где флот не сможет меня увидеть.

Не хочу, чтобы мой отец знал, что это я, находясь глубоко под водой, потопила корабль Тайлона. Я определенно еще увижу короля пиратов и его флот, так что стоит припрятать парочку козырей в рукаве.

Глава 15

– Веревку! – кричу я из воды.

Соринда выглядывает за борт корабля, прежде чем выполнить приказ. С ее помощью я поднимаюсь.

Теперь, когда корабль Тайлона затонул, флот короля пиратов стреляет из пушек. Ядра оставляют рябь в воде рядом с нами, но скоро мы окажемся вне зоны досягаемости.

Нам нужно снова оторваться от преследования.

Слишком наивно надеяться, что мой отец пошел ко дну вместе с кораблем.

Он точно был первым, кто спасся.

Я выпускаю часть своей песни, чтобы впитать морскую воду на моей одежде. Как только я высохну, больше не будет возможности пополнять способности сирены, не теряя при этом себя. Почему-то я в этом уверена. Я чувствую, как сирена внутри меня ждет удобного случая, чтобы вернуться.

Я сажусь рядом с Кираном на юте. Он ведет «Авали», а я не спускаю глаз с флота короля пиратов. С такого расстояния разглядеть лица мужчин невозможно, но одна фигура – больше, чем все остальные, – мгновенно бросается в глаза.

Король пиратов. Он будет в ярости, а его люди будут трепетать перед его гневом.

Проделав весь этот путь, они, должно быть, уже устали от гребли. Видимо, поэтому корабли флота Каллигана все еще не могут нас догнать.

Я остаюсь с Кираном, может быть, еще час, пока окончательно не убеждаюсь, что мы все еще набираем преимущество и находимся далеко за пределами досягаемости. Флот короля пиратов все еще остается в поле зрения. Пройдет некоторое время, прежде чем мы больше не увидим их на горизонте. Но расстояние достаточно безопасное, чтобы расслабиться и уделить внимание другим вещам.

В первую очередь я отправляюсь в лазарет. Мандси накладывает повязку на руку Ниридии. Моя первая помощница накрыта большим одеялом, под ней лужей скапливается вода.

– Насколько все плохо? – спрашиваю я.

– Пуля прошла насквозь прямо посередине. Трудно сказать, как заживут кости.

– Это левая рука, – бормочет Ниридия. – А значит, я все еще смогу держать меч. Не о чем беспокоиться.

– Я пыталась дать ей что-нибудь от боли, но она категорически отказывается.

Я поднимаю бровь, глядя на Ниридию.

– Я нужна тебе. Наши враги слишком близко.

Я кладу руку ей на плечо.

– Ты мне и правда очень нужна, но пока у нас все под контролем. Выздоравливай. Ты должна принять все, что даст тебе Мандси. Это приказ.

Ниридия поджимает губы, но не отказывается от бутылки, которую протягивает ей Мандси.

– Ниридия последняя из раненых, – говорит Мандси. – Остальных я уже осмотрела. Они отдыхают внизу. Несколько девушек ранены в ноги и руки. В основном царапины, которые они получили, когда показывались из своих укрытий, чтобы сделать выстрел.

– Кто-то упал с мачты, когда я приказала развернуть паруса, – говорю я. – Сотрясение мозга?

Лицо Мандси мрачнеет:

– Нет, несчастный случай, капитан.

Я сглатываю:

– Кто?

– Хаели. Она получила пулю в спину. Я попыталась остановить кровотечение, но было слишком поздно. Я оставила тело на палубе, чтобы мы могли похоронить ее, как только достаточно отдалимся от флота.

Хаели. Одна из моих лучших такелажников. Я подобрала ее с Калпуна – одного из Семнадцати островов. Она жила в бродячей группе артистов. Во время выступлений эта девушка играла на лютне, а когда откладывала в сторону инструмент, отправлялась в зал воровать кошельки зрителей. Я была одной из ее жертв. После того как она меня ограбила, я предложила ей работу. Сказала, что заплачу больше, чем можно заработать воровством.

Теперь она безжизненно лежит на палубе моего корабля.

Я делаю глубокий вдох через нос.

– Есть еще жертвы?

– Нет.

– Хорошо.

Я оставляю лазарет. Тяжесть этого путешествия давит на мои плечи, изматывая меня физически, даже несмотря на энергию, которую я только что получила из океана. Сколько нас останется, когда мы достигнем острова сирен? Сколько моих близких я буду вынуждена потерять, чтобы обезопасить остальных?

Слишком много тяжелых мыслей в моей голове, нужно чем-то заняться.

Я разыскиваю Радиту на нижних палубах.

– В «Авали» попали несколько раз, капитан, – говорит она, как только я спрашиваю о состоянии корабля. – Пушка пробила камбуз насквозь. Это уничтожило большую часть запасов воды. К тому же все бочки с водой на палубе были изрешечены пулями во время боя. Мы потеряли большую часть нашей питьевой воды.

– Сколько у нас осталось?

– Одна бочка.

– Всего одна?!

Радита кивает:

– Та, что уже была открыта.

Я закрываю лицо руками. Наши дни сочтены. Я прикажу Трианне выдавать оставшуюся воду строгими порциями. Но даже так мы не сможем добраться до острова сирен. Не говоря уже об обратном пути…

– Можешь проследить за ремонтом корабля? – спрашиваю я.

– У меня уже есть несколько девушек, которые этим занимаются.

– Спасибо.

– Не за что, капитан. Это моя работа.

Проходя мимо коек, я замечаю Рослин. Она очень обеспокоена травмами Валлова.

– Это всего лишь царапина, милая, – говорит он дочке.

– Нет, осколок дерева попал тебе в плечо. А теперь ложись обратно.

– Я в порядке, – повторяет он, подчеркивая последнее слово.

– В таком случае нет причин прекращать мои уроки владения кинжалом.

Я ухмыляюсь, когда закрываю за собой люк, чтобы направиться в каюту. Но веселое выражение лица исчезает, как только я захожу внутрь.

Кто-то уже ждет меня.

– Что ты здесь делаешь? Нельзя входить в каюту капитана без приглашения.

– Мне нужно обсудить кое-что с моим капитаном, – отвечает Райден.

Его тело напряжено от ярости. Удивительно, как ему вообще удается говорить таким ровным тоном.

– Я подумал, что лучше сделать это наедине, чтобы ты не бросила меня за борт за попытку мятежа.

– Не у тебя одного проблемы, – огрызаюсь я. – Мой собственный отец проделал дыры в моем корабле. Треть моего экипажа ранена. Один член убит. Так что, если твои проблемы не серьезнее этих, предлагаю тебе уйти, потому что мне и так есть о чем подумать.

Спокойный тон Райдена исчезает.

– На этом корабле могла быть и вторая жертва! О чем, черт возьми, ты думала, таща меня за собой в океан?

– Я думала о том, как спасти девочек, что упали в воду! У меня точно не было времени спрашивать твоего разрешения, учитывая, что в любую секунду их могли съесть угри.

– И кем был я? Приманкой? Расходуемый материал, пока ты спасала настоящих членов своего экипажа?

– Настоящих членов экипажа? Иногда ты умудряешься быть таким глупым! Я пошла на рассчитанный риск. У меня не было другого выбора, кроме как взять с собой тебя.

Ноздри Райдена расширяются, когда он делает еще один затрудненный вдох.

– Ты был мне нужен, – выпаливаю я. – Без тебя под водой я превращаюсь в монстра. Но ты… ты помогаешь мне оставаться человеком. Мне нужен ты, чтобы вспомнить себя. Это раздражает, но в тебе и только в тебе есть что-то, что делает меня человеком, когда натура сирены пытается взять верх.

Мои слова ставят Райдена в тупик.

– Почему?

– Черт возьми, я не знаю. Я не собиралась позволять четырем девушкам, находящимся под моей защитой, умереть, чтобы разобраться в этом.

Он отрывает от меня взгляд, о чем-то размышляя.

– Сначала ты была сама не своя. Ты была опасной сиреной, а потом… Почему-то я знал, что делать. Я знал, что если перестану бороться и приближусь к тебе, ты меня не утопишь.

– Отец всегда рассказывал мне, что, когда он встретил мою мать, вместо того чтобы бороться, он перестал сопротивляться. Это остановило ее. Она не убила его, а вытащила на сушу.

Все же не может быть так просто, верно? Покорившийся мужчина пробуждает в сирене человеческую природу? Что бы это ни было, мне нужно научиться управлять сиреной, и Райден – мой шанс преуспеть.

– Что такое? – спрашивает Райден.

Он снова смотрит на меня.

– Мне нужна твоя помощь. Я потопила корабль Тайлона, находясь под водой. Если бы я могла научиться контролировать себя, чтобы в любое время без страха нырнуть… Не только потому, что хочу, а потому, что это необходимо, чтобы защитить мою команду. Мне нужно научиться пополнять свои способности, не теряя рассудка. Научиться погружаться в воду, не превращаясь в безмозглого зверя. Для этого мне нужна твоя помощь.

При взгляде на меня Райден раздумывает, продолжать ли спорить. Я не знаю, что он чувствует.

– Алоса, в мире существует не так много вещей, которые я бы отказался сделать для тебя, но чего именно ты от меня хочешь?

– Мне нужно, чтобы ты оставался рядом, когда я буду пополнять свои способности. Мне нужно, чтобы ты возвращал человеческую часть меня обратно. Снова, и снова, и снова. Пока я не смогу сделать это сама.

Он усмехается:

– Я пришел сюда, чтобы сказать тебе больше не тащить меня с собой под воду, а ты просишь меня сделать это добровольно?

– Райден, нам это нужно.

– Ты обещала, что не будешь использовать свои способности на мне. Однажды ты уже нарушила правила, чтобы спасти мне жизнь. А теперь…

Он вздрагивает.

– Это совсем другое. Я заранее прошу твоего разрешения.

– А если я скажу «нет»?

– Я буду уважать твое решение.

– Отлично. Тогда я говорю «нет».

Я не ожидала, что он ответит так быстро. Мог бы, по крайней мере, притвориться, что обдумывает услышанное.

Часть меня испытывает облегчение. Каждый раз, когда приходится пополнять мои способности, сирена пугает меня. Но в то же время я разочарована. Разве Райден не знает, что его отказ означает для экипажа, как от этого уменьшаются наши шансы на выживание?

Не важно. Райден не хочет принимать в этом участия. Значит, я придумаю что-нибудь еще.

– Тогда можешь идти, – говорю я, указывая на дверь.

* * *

Киран, Ниридия и я снова стоим, склонившись над картами.

Я уже сообщила экипажу о дефиците питьевой воды. Теперь нам троим нужно найти решение.

– На карте Аллемоса есть большой остров, – говорит Киран, указывая пальцем. – Там, скорее всего, будет пресная вода. Мы могли бы остановиться.

– На последнем острове, где мы остановились, были каннибалы, созданные сиренами, – напоминает Ниридия. – Черт знает, что встретит нас на этом.

– Вопрос в том, предпочитаем ли мы умереть от жажды, – рассуждаю я, – или рискуя столкнуться с опасностью на другом острове.

Ниридия обдумывает мои слова.

– Если не остановимся, смерть от жажды гарантирована. Смерть на этом острове – пока что только вероятность.

– Согласен, – кивает Киран.

Я думаю так же.

– Отлично. Киран, проложи курс.

* * *

Мой взгляд скользит вдоль горизонта, как и в последние несколько дней, но флота короля пиратов не видно.

Рослин тоже ничего не заметила, сидя на своем посту в «вороньем гнезде», поэтому я решаю дать ей отдохнуть.

Стая китов проплывает в нескольких сотнях футов справа от нас. Они выпрыгивают из воды и с плеском ныряют обратно. Рослин смеется, стоя у перил. Она старается подойти как можно ближе, поймать пальцами морские брызги.

Вода здесь поразительно чистая. Яркие рыбы, красные, синие и желтые, виднеются на мелководье, когда мы проплываем мимо других островов – бесплодных участков песка, на которых не растет больше одной или двух пальм. Пока что мы не видели места, содержащего источник пресной воды.

Я ловлю себя на том, что наблюдаю за работой команды. Радита проверяет такелаж, убеждается, что новые крепления держатся. Некоторые девочки протирают палубу. Другие, привязанные веревками, чистят внешнюю сторону корабля от ракушек и других нежелательных существ, пытающихся прокатиться на «Авали».

Стало еще жарче, отчего пить хочется только больше. Девушки закатали рукава блуз и рубашек, а волосы приподняли и убрали с шеи.

Райден на такелаже, возится с парусами. Босой, без рубашки, он уже несколько дней не брился.

Черт возьми.

Я смотрю на него слишком пристально. Я осознаю это, но, кажется, не могу остановиться.

– Я могу привыкнуть к теплой погоде, – говорит Ниридия, сидящая рядом со мной. – От нее все плохо пахнут, зато есть на что посмотреть.

В любом другом случае у меня нашелся бы умный ответ, но сейчас все, что я могу выдавить, это «да».

Мы смотрим на Райдена еще несколько секунд, пока он не собирается повернуться, грозя поймать нас с поличным.

– Что происходит? – спрашивает Ниридия.

– Что ты имеешь в виду?

– Почему он не выходит, пританцовывая, из твоей каюты каждое утро?

Я смеюсь:

– Потому что ничего не происходит.

– А почему бы и нет?

Я осмеливаюсь оглянуться на Райдена, посмотреть, как целеустремленно он двигается, как напрягаются его мышцы, когда он натягивает леску.

– Ему не по себе от того, на что я способна. Способности сирены приводят его в ужас.

– Любой здравомыслящий человек приходит в ужас от того, на что ты способна. Но это не значит, что мы тебя не любим.

– Спасибо, но с ним все по-другому. В прошлом были люди, что пытались контролировать его. Тот факт, что я могу заставить его сделать что угодно, напоминает Райдену о темных временах.

– Он с этим свыкнется, – говорит Ниридия с уверенностью, которая меня удивляет.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что он не идиот.

Я делаю глубокий вдох.

– Я все только усложнила.

– Что ты сделала?

– Я смогла контролировать себя под водой только благодаря Райдену. Я хотела лучше разобраться в своих способностях, поэтому попросила его помочь мне. Попросила переживать страшные воспоминания снова и снова.

– И он сказал «нет»? – удивленно спрашивает Ниридия.

– Конечно, он отказался. Мне не следовало просить его об этом. Это было неправильно…

– Нет, Алоса. Неправильно – не пытаться защитить свою команду всеми возможными способами. Ты поступила правильно. Райден скоро это поймет.

– Не думаю.

– Ну, не сам, – уточняет Ниридия. – Мужчины иногда могут быть такими глупыми. Время от времени им нужна помощь.

Я улыбаюсь. Я лично сказала Райдену то же самое. Когда Ниридия встает, улыбка сползает с моего лица.

– Что ты задумала?

– Собираюсь помочь ему.

– Ниридия!

– Райден! – зовет она.

Райден смотрит вниз. Взглядом он ищет того, кто кричал, пока не замечает Ниридию.

– Да?

– Спустись на минутку, пожалуйста.

Райден прыгает за сетку и начинает ползти вниз.

– Ниридия, он уже сказал «нет». Оставь его в покое.

– Просто позволь мне кое-что попробовать. Ты ведь доверяешь мне?

– Конечно.

– Тогда позволь мне выполнять мою работу на этом корабле.

Райден слегка приседает, когда его босые ноги касаются палубы. Он выпрямляется, замечает меня рядом с Ниридией, но решает сосредоточить свое внимание на ней.

– Ты считаешь себя эгоистичным человеком, Райден? – нагло спрашивает она.

Если ему и неприятен этот вопрос, он этого не показывает.

– Иногда, – говорит он.

– Я первый помощник этого корабля, а значит – я слежу за тем, что на нем происходит. Я вижу, как ты утешаешь Дешель, как смягчаешься каждый раз, когда рядом Рослин, вижу, как смеешься с Валловом и Деросом. Ты успел полюбить нас, верно?

– Так точно.

– Отлично. Капитан сказала мне, что ты мог бы помочь ей контролировать способности сирены, тем самым спасая всех нас от короля пиратов. Как ты думаешь, она права?

Райден мрачнеет, даже слегка отворачивается.

Я в шоке, когда из него вырывается слабое «да».

– Ты уже однажды рисковал своей жизнью ради Рослин. Ты чуть не умер за нее. Думаешь, если король пиратов догонит нас, он пощадит ее, потому что она еще ребенок?

Он снова поворачивается к Ниридии.

– Нет, – говорит он уже увереннее.

– Никто тебя не принуждает. Я просто думаю, что важно видеть вещи такими, какие они есть. Ты мог бы склонить шансы в нашу пользу, Райден. Помни об этом, когда будешь пытаться заснуть этой ночью.

А потом Ниридия просто уходит. Оставив меня наедине с Райденом. Без рубашки.

– Клянусь, я не подговаривала ее на это, – говорю я. – Наоборот, сказала ей, чтобы оставила тебя в покое. Я просто не была с ней достаточно строга, так что она вбила себе в голову…

– Все в порядке.

– Правда?

– Ты, наверное, помнишь, что когда-то я тоже был первым помощником капитана. Мы можем быть очень упрямыми.

Он пытается оттереть грязное пятно на руке, и я сосредотачиваюсь на нем, а не на животе Райдена.

– Она права, – внезапно говорит Райден, заставляя посмотреть ему в лицо. – Мне не нравится твой план, так что не могу обещать, что потом не найду, в чем тебя упрекнуть, но мы должны попробовать.

– Если бы у меня были другие варианты, я бы не спрашивала. Я всю свою жизнь пыталась контролировать сирену внутри себя. Мой отец заставил меня пройти через все виды… Не бери в голову. Это не важно. Я просто пытаюсь сказать, что, если даже король пиратов поставил на этом деле крест, ты действительно мой последний шанс.

– Хм, – это все, что он говорит.

– Когда мы начнем? – неуверенно спрашиваю я.

– Вероятно, чем скорее, тем лучше.

– Вероятно.

Я на мгновение замолкаю, но все-таки набираюсь смелости уточнить:

– Тогда… сейчас?

– Да.

Я киваю.

– Дай мне немного времени на подготовку.

* * *

На то, чтобы все подготовить, уходит четверть часа – и то только потому, что я не торопилась. Я не очень хочу снова использовать свои способности перед Райденом. Не хочу видеть его отвращение и гнев. Если все получится, у нас появится весомое преимущество в битве против моего отца. Но если что-то пойдет не так, если я причиню кому-нибудь боль, потеряв себя в сирене…

Я шагаю по лезвию ножа.

Когда я снова нахожу Райдена, он ничего не говорит, только следует за мной на нижнюю палубу. Всем остальным мужчинам довольная собой Ниридия приказала закрыть уши воском. Соринда ждет нас возле моей мягкой, обтянутой плюшем камеры.

– Разве обычно не Мандси этим занимается? – удивленно спрашивает Райден, увидев наемницу.

– Соринда здесь на случай, если что-то пойдет не так.

Райден спокойно уточняет:

– То есть она здесь, чтобы вырубить меня, если сирена возьмет меня под свой контроль?

– Нет, – говорю я, ужаснувшись его понимающему тону.

Как он мог подумать, что я позволю подобному случиться?

– Она здесь, чтобы убедиться, что я не причиню тебе вреда.

Какой же он идиот.

Мой взгляд скользит вниз, но, опомнившись, я снова сосредотачиваюсь на его лице.

– Надень рубашку, прежде чем мы начнем.

– Жарко, – просто отвечает Райден, но я догадываюсь, о чем он думает.

Это и так будет ужасно непросто. Самое меньшее, что ты можешь сделать, – позволить мне чувствовать себя как можно комфортнее.

У меня есть два варианта: позволить ему думать, что я безрассудно жестока, или все объяснить. Он настаивает, чтобы я открылась ему.

Так тому и быть. Я все объясню.

– Сирены хотят от мужчин две вещи: золото и удовольствие. У тебя есть с собой золото?

– Нет, – выдыхает Райден.

– Сирена во мне заставит тебя стонать от удовольствия, даже когда она будет вырезать в твоем теле дырки ножом. Она разденет тебя догола и будет смотреть, как ты танцуешь, пока кожа на твоих ногах не сотрется до костей. Как только ты наскучишь ей живым, она с удовольствием потанцует с твоим трупом под водой. Хочешь, чтобы я рассказала, как сильно эта мысль восхищает ее? Она и раньше мечтала сделать с тобой подобное.

Сокрушительное молчание – все, что Райден может дать мне в ответ.

– Так я и думала. Надень рубашку. Давай не будем делать сирену еще злее, чем она есть.

Райден покидает гауптвахту, а чуть позже возвращается с суровым выражением на лице. Но, по крайней мере, его грудь теперь прикрыта.

Я вхожу в свою обитую подушками камеру, отдаю Соринде оружие, корсет и ботинки. Все, что содержит металл, все, что можно посчитать острым. Все, что сирена может использовать, чтобы сбежать.

Соринда запирает меня, затем поворачивается к Райдену. Забрав его оружие, она запирает Райдена в камере напротив, где я не смогу до него дотянуться.

Но я запросто смогу его услышать.

– На острове с Ворданом, – говорю я, – когда он посадил меня в ту клетку и заставил петь тебе, ты помог мне сохранить достаточно самообладания, чтобы следовать его указаниям и при этом спасти твою жизнь. Ты должен был умереть. Я никогда не оставалась человеком после пополнения своих способностей. Те пираты выливали на меня воду, заставляя поглощать ее снова и снова. Но простой разговор с тобой сохранил мою голову ясной. Конечно, потребовались некоторые усилия. Но думаю, к концу нашего пребывания на том острове мне это давалось уже легче.

– Пополнение силы сирены отличается от погружения в море, когда вся бесконечная мощь течет через меня. Мы начнем с малого и будем постепенно усложнять задачу. Если будет какой-то прогресс, – добавляю я.

– И при условии, что я не умру, – говорит Райден.

Соринда вытаскивает свою рапиру из ножен.

– Не умрешь. Не в мое дежурство.

– Уверяю, для меня это так же «весело», как и для тебя, – сообщаю я.

У меня слишком много сил, чтобы их пополнять. Поэтому я пою, чтобы избавиться от них. Я никого не очаровываю. Моя песня необязательно должна быть командой. Райден все равно испуганно вздрагивает. Я притворяюсь, что не замечаю этого.

Создав дефицит способностей, я опускаю палец в воду. Я хочу спросить Райдена, готов ли он, но понимаю, что ни он, ни я никогда не будем готовы к подобному.

Я пропускаю воду через кожу, позволяя ей наполнить меня. Это похоже на то, как глоток прохладной воды обволакивает пересохшее горло. Истощенные способности внутри меня жаждут силы и могущества. Жаждут воды.

Я осматриваю все вокруг новыми глазами. Глазами, которые могут видеть отдельные волокна дерева на стенах, пятна на полу, золотые искорки в глазах парня, сидящего напротив.

Люди снова поймали меня в ловушку, но на этот раз они были достаточно добры, чтобы оставить мне кого-то, с кем можно поиграть.

– Алоса, – говорит он твердо, как будто это приказ.

Бесполезный человек. Нет на свете существа, способного командовать мной.

– Алоса, – повторяет он снова, но на этот раз по-другому – мягко, умоляюще.

Там, где раньше я видела просто безликого человека, появляется Райден. Мой Райден.

Мой.

Сирена все еще пытается взять верх надо мной. Она безжалостна и груба. Она жаждет получить удовольствие, почувствовать сладкий вкус силы. Но мысленно я рисую в своей голове клетку и сажаю в нее чудовище. Сирена мне сейчас не нужна.

– Это я, – произношу я.

Райден глубоко вздыхает.

После стольких лет я привыкла к сирене. Так странно осознавать, что она – это я. Впитывая морскую воду, я становлюсь существом, не знающим человечности, забывающим о тех, кто мне дорог, или о том, какие цели я ставлю в обычной жизни. Я становлюсь тем, кем была бы, не знай я жизни вне моря.

Ужасно осознавать, что я могу потерять себя в сирене. Но здесь, в месте, которое находится под моим управлением, этого не произойдет. Не в среде, которую я контролирую. Я чувствую себя комфортно, находясь на «Авали».

Но сейчас меня больше всего беспокоит Райден. С ним, похоже, все в порядке, несмотря на то, через что я только что заставила его пройти. Я осмеливаюсь заговорить.

– Раньше, – начинаю я, – когда я пополняла свои способности, а ты не подчинился приказу и пришел на меня посмотреть, ты ничего не сказал. И я так и не пришла в себя. Интересно, это твой голос так на меня действует?

– А как насчет тех случаев, когда ты находилась под водой? – спрашивает Райден. – Тогда мы не разговаривали, но тебе все равно удалось прийти в себя.

– Ты прав. Тогда ты…

– …поцеловал тебя, – заканчивает он.

Соринда остается такой же апатичной, как всегда, пока Райден продолжает говорить:

– Когда мы убегали от Вордана, ты держала меня под водой. Я думал, что умру, и последней мыслью в моей голове было желание поцеловать тебя хотя бы еще раз, прежде чем это произойдет.

Он никогда не говорил мне об этом раньше…

– Вот тогда я и пришла в себя, – киваю я, вспоминая. – И когда ты упал в воду во время шторма, сирена прижалась губами к твоим губам, чтобы дать тебе немного воздуха. Она не хотела, чтобы ты умер, прежде чем наиграется с тобой. Тогда я тоже снова стала собой.

– А потом во время сражения с королем пиратов, – продолжает Райден, – я прижался своим лбом к твоему. Не совсем поцелуй, но почти то же самое.

Я смотрю на него сквозь прутья решетки.

– Зачем ты это сделал? Ты не мог знать, что я задумала.

– Почему-то я решил, что, если буду ближе к тебе, мы не умрем.

Значит, на Райдена реагирует не только сирена. Каким-то образом он знает, как с ней обращаться.

– Давай попробуем еще раз, – говорю я, снова окуная палец в воду.

Райден не возражает, поэтому я впитываю в себя морскую воду.

* * *

Мы тренируемся часами. Каждый раз все, что ему нужно сделать, – это произнести мое имя, и я снова становлюсь собой.

Не могу объяснить почему. Райден не единственный, кто осмелился поговорить с сиреной внутри меня. В прошлом мой отец пытался держать меня в узде, пока я пополняла свои способности. Его голос никогда не возвращал меня обратно. Тайлон видел мою сирену, пытался поговорить с ней. Это тоже ничего не дало. Валлов и Дерос, несколько пиратских капитанов в крепости.

Никто из них не преуспел.

Только Райден.

Глава 16

«Ты была рада меня видеть? Когда мы встретимся в следующий раз, Алоса, ты почувствуешь на себе полную силу «Черепа Дракона» и моего флота. В следующий раз все будет по-другому».

Прогресс, которого, как я думала, мы добились с Райденом, теперь кажется незначительным по сравнению с огромным флотом короля пиратов. Ну и что, если я смогу сохранить рассудок, пополняя свои способности? Что я могу сделать против двадцати кораблей? И еще тридцатью, которые, возможно, уже следуют за ними? Без сокровищ сирен, которыми можно будет подкупить людей моего отца, наши шансы на победу не так уж велики.

Всего через несколько часов приходит еще одна записка:

«Я тебя вижу».

Я карабкаюсь по снастям до самого «вороньего гнезда». Даже тогда мне приходится прищуриться, чтобы увидеть коричневую линию на горизонте. Должно быть, хорошее течение помогает флоту Каллигана двигаться быстрее. Мое сердце начинает бешено колотиться, когда я вижу их так близко.

Я спускаюсь вниз как можно быстрее.

– Найди мне Радиту, – говорю я Ниридии.

Мой отец, должно быть, загоняет своих людей в могилу, заставляя их грести без остановки. Они будут измотаны к тому времени, когда доберутся до острова Канта. Хотя, скорее всего, Каллиган сейчас мечтает не о несметных богатствах сирен, а о том, как бы скорее меня поймать. Тогда его люди смогут отдохнуть, прежде чем продолжить путь.

Когда Ниридия возвращается с Радитой, я не сразу нахожу в себе силы сказать то, что хотела.

– Каллиган догоняет нас. Теперь, когда мы так близко, он ни за что не сбавит скорость. Можно ли как-то ускорить «Авали»?

Радита тут же отвечает:

– С самим кораблем мы ничего сделать не можем, но, возможно, нам удастся сделать «Авали» легче. Самым эффективным способом было бы выбросить пушки за борт.

– Мы не можем этого сделать, – говорит Ниридия. – Если Каллиган снова нас поймает, у нас не будет возможности сражаться!

У меня нет никаких идей. Сделать корабль легче – хорошо, сохранить пушки для защиты от короля пиратов – тоже. Невозможно понять, какой из вариантов является более разумным.

– Хорошо, – говорю я. – Пока что мы не будем ничего предпринимать. Рослин!

Мне нужно срочно отправить малышку на ее пост.

– Да, капитан? – спрашивает она, подходя с того места, где болтала с группой девушек.

– Ты нужна мне наверху. Немедленно доложи, если преследующие нас корабли подберутся ближе. Поняла?

– Так точно.

Она убегает.

– Обыщи корабль, Радита, – продолжаю я. – Проверь, есть ли что-нибудь еще, что мы можем выбросить, чтобы ускориться.

– Здесь нет ничего…

– Просто проверь, пожалуйста!

Она обменивается взглядами с Ниридией, прежде чем спуститься вниз.

– Я не веду себя неразумно. Может быть, она что-то упускает из виду. Нельзя, чтобы он нас поймал, Ниридия.

– Мы победили его один раз, – говорит она, – сможем сделать это снова.

– На этот раз он не встретится с нами один на один. Мы не можем одолеть двадцать кораблей зараз.

– Согласна, – говорит она. – Но пока что ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить ситуацию. Сосредоточься на тренировках с Райденом. Я позабочусь об остальном.

* * *

Я хотела дать Райдену передышку после того, что мы сделали вчера. Быть рядом со мной, когда я использую свои способности, нелегко. Но необходимость разобраться во всем стала важнее, чем когда-либо.

Я вздыхаю с облегчением, когда Райден соглашается с моим предложением немедленно продолжить практиковаться.

Однако, должно быть, он понял, что я на взводе, потому что, как только мы добираемся до камеры, он спрашивает:

– Что случилось?

– Из «вороньего гнезда» виден флот короля пиратов. Отец изводит своих людей, чтобы поймать нас.

– Тогда нам лучше быть готовыми к встрече.

Под присмотром Соринды мы проводим остаток дня, изучая степень моего контроля над сиреной.

Райден пытается выйти из камеры – разумеется, с закрытыми ушами, – чтобы посмотреть, влияет ли расстояние на мою реакцию. Выясняется, что да. Райден должен находиться в поле моего зрения, иначе сирена заглушает его крики.

Он пытается звать меня все тише и тише, пока вообще не замолкает в надежде, что одного взгляда на него мне будет достаточно. Но сирена не останавливается.

Только его голос, пока он в поле моего зрения, помогает мне сохранять чистый разум.

Я так надеялась, что, практикуясь, научусь управлять сиреной без чужой помощи.

Но после еще трех дней попыток я вынуждена признать, что это невозможно. Тем не менее, пока Райден рядом, я могу пополнить свои способности, не превращаясь в монстра.

В следующий раз, когда я столкнусь с отцом в бою, мне не придется беспокоиться о том, что делать, когда силы сирены иссякнут. Я просто буду поглощать морскую воду, пока не выбьюсь из сил или пока все люди короля пиратов не умрут. Посмотрим, что из этого случится раньше. И все же враги могут запросто заткнуть уши воском. Так что наших с Райденом тренировок недостаточно.

Это только первый шаг. Будет намного полезнее научиться оставаться собой в окружении морской воды.

Не потерять рассудок после того, как упаду в океан.

* * *

Флот исчезает за горизонтом, но я не могу понять, лучше это или хуже – не знать, где находятся наши враги. Судя по всему, расстояние между «Авали» и ее преследователями увеличилось.

Возможно, именно поэтому я откладываю следующий шаг в изучении контроля над сиреной.

«Дело не только во флоте, – говорю я себе. – Я не хочу давить на Райдена. Ему нужно время, чтобы справиться».

Как же умело я вру сама себе. На самом деле с каждой нашей тренировкой Райден чувствует себя все комфортнее в компании сирены. Безусловно, я принимаю во внимание чувства Райдена, но правда заключается в том, что пребывание в воде пугает меня. В океане сирена может причинить намного больше вреда. Она может ранить людей, которые плывут на этом корабле.

Я просто леденею от осознания того, что она – часть меня и я рискую навсегда потерять себя в море.

Но когда угроза обезвоживания нависает над нашими головами слишком низко, у меня заканчиваются оправдания.

Киран думает, что мы должны прибыть на остров со дня на день. Выйдя на палубу, он и Энвен свисают с перил, с тоской уставившись на плоскую гладь воды.

– Выглядит лучше, чем на вкус, – говорю я им.

– Почему, ну почему морская вода соленая? – завывает Энвен.

– Чтобы свести нас с ума, – отвечает Киран.

– Перестаньте смотреть на воду, – приказываю им я. – Лучше отвлекитесь.

Как будто сговорившись, эти двое одновременно поворачиваются и падают на палубу.

Мы можем и не дожить до острова.

Я направляюсь на кухню в поисках Трианны. Именно она отвечает за последнюю бочку воды, что хранится под замком в одном из складских помещений. Когда дело касается золота, я уверена, что члены моей команды не станут красть больше, чем им положено. Но вода – совершенно другое дело. От ее отсутствия разум человека мутнеет.

– Сколько еще осталось? – спрашиваю я.

Трианна сразу понимает, о чем я.

– Если продолжим выдавать ее в том же количестве? Пять дней.

Пять.

– Начинай подавать ром к ужину, – говорю я ей. – Это не только даст нам больше времени, но и поможет команде спать по ночам, не мучаясь от жажды.

– Возможно, это даст нам дополнительную неделю. Слава звездам, Киран перестал поглощать ром литрами. Иначе он бы уже закончился.

– Точно, – хлопаю я Трианну по плечу, прежде чем покинуть камбуз.

– Они вернулись! – доносится издалека, но я знаю, что это голос Рослин.

Должно быть, она имеет в виду корабли.

Флот короля пиратов.

Каллиган что, играет со мной? Очевидно, он дал своим людям передышку, чтобы я почувствовала себя в безопасности, а после снова заставил их грести изо всех сил, чтобы сбить меня с толку.

Король пиратов любит игры. На данный момент единственное преимущество, которое у меня есть перед ним, – возможность пополнить способности, не закрывая себя в камере и не дожидаясь ночи.

Вряд ли этого достаточно.

Уверена, так и есть. Я знаю, что мне нужно делать дальше.

Я вся дрожу при одной мысли об этом, но заставляю себя действовать. Сначала я нахожу Соринду и отдаю ей необходимые приказы, затем иду в свою каюту, чтобы переодеться. Наконец, разыскиваю Райдена.

Он болтает с Валловом на гауптвахте. Скорее всего, они не слышали криков Рослин. Когда я улавливаю тему разговора, решаю не прерывать их сразу.

– Заботиться о ребенке – тяжелая работа, – говорит Валлов, – особенно когда он слишком мал, чтобы ходить самостоятельно. Но я бы не променял Рослин ни на какое золото в мире.

– Быть отцом девочки особенно трудно? – спрашивает Райден.

– Пока нет, но я боюсь разговоров, которые у нас будут, когда она немного подрастет.

– Не бойся, Валлов, – говорю я, предупреждая двух мужчин о своем присутствии. – На этом корабле есть целая команда женщин, которые помогут с этим.

– Хорошо, – выдыхает он с явным облегчением. – Очень сильно на это надеюсь.

– Извините, что прерываю, – говорю я более настойчиво, – но мне нужен Райден.

Райден склоняет голову набок, и я спешу добавить к своему заявлению кое-что еще:

– Флот вернулся. Пришло время сделать следующий шаг.

Беззаботное выражение на их лицах исчезает. Валлов спешит наверх, чтобы быть рядом с дочерью, пока она делает свою работу.

– Следуй за мной, – прошу я Райдена.

Видя, что я иду к лестнице, он спрашивает:

– Наверх? В этот раз не будем сидеть в камерах?

– Не сегодня.

Он следует за мной без лишних вопросов. Я ловлю себя на том, что, даже несмотря на нависшую угрозу, вспоминаю его разговор с Валловым.

– Ты планируешь завести детей? – спрашиваю я, как только мы, поднявшись наверх, направляемся в мою каюту.

Ниридия, заметив, что я с Райденом, бросает на меня многозначительный взгляд и одобрительно кивает. Ее раненую руку поддерживает повязка на шее.

– Не скоро, – отвечает Райден, – но когда-нибудь. Раньше я думал, что с такой жизнью это невозможно. Но здесь, на этом корабле, ребенок будет в безопасности. Ну, возможно, не в такой безопасности, как на суше, но в достаточной, когда рядом такая команда.

Неожиданное откровение Райдена ставит меня в тупик. Райден – отец ребенка? Я не могу представить подобное, особенно учитывая, что мой собственный отец находится в поле нашего зрения.

– Разве ты не хотела бы когда-нибудь стать матерью? – спрашивает Райден.

Этот вопрос каким-то образом соединяет Рослин и моего отца в моих мыслях, и я вздрагиваю, прежде чем нахожу ответ:

– Честно говоря, я никогда об этом не думала.

– Никогда?

– Да. Я и так присматриваю за целой командой. Не знаю, смогу ли справиться еще и с ребенком.

– Я могу представить, как рыжеволосый малыш резвится на этом корабле, запирая своих кукол на гауптвахте, когда они плохо себя ведут.

Я смеюсь.

– У тебя, наверное, могут быть только дочери, верно? Никаких сыновей?

Об этом я тоже никогда не думала.

– Возможно. Но будут ли они такими же, как я? Или они будут… людьми?

Я чуть не сказала «нормальными».

– Разве это имеет значение? – спрашивает Райден.

Замешательство разрывает меня на части. Он не очень-то любит общество сирены. Почему бы тогда ему не сказать, что лучше, если в ребенке, которого я когда-нибудь рожу, не будет ничего от сирен?

Наверное, нехватка воды мешает ему здраво мыслить. Он бредит.

Соринда уже ждет нас в моей ванной комнате.

Райден бросает взгляд на ванну, полную соленой воды.

– Ты что, серьезно?

– Вполне.

– В чем, собственно, заключается план?

– Я залезаю в ванну, включаю сирену на полную мощность, а ты пытаешься вернуть меня обратно.

– Но ты же будешь не заперта, – говорит он.

– Ванна привинчена к полу. Я не могу перенести ее на гауптвахту.

Должно быть, Райден чувствует, как сильно я нервничаю, как не хочу этого делать, потому что он добавляет:

– Все в порядке. Залезай в воду.

Я снимаю ботинки и все хоть сколько-то опасные предметы. Остаюсь только в черной блузке и легинсах. Зная, что промокну на глазах у Райдена, решила не надевать ничего белого.

Я забираюсь в ванну, каждый мускул моего тела напрягается. От прохладной воды по моей по коже бегут мурашки. Голос внутри умоляет окунуться с головой, получить силу, уверенность и энергию, что приходят вместе с морской водой.

Я знаю, что, как только позволю себе сесть, сирена возьмет надо мной верх. Я не смогу отказаться от желания поглотить воду. Быть сиреной – значит ничего не бояться, никогда не испытывать голода или жажды, никогда не сомневаться и не беспокоиться. Это совсем другой образ жизни. Беззаботный и чудесный. Иногда я хочу этого, но сирена убивает все человеческое внутри меня, заставляет забыть всех людей, которых я так нежно люблю.

Мне нужна сирена, чтобы победить моего отца, но я не хочу потерять в ней себя. Не могу объяснить почему, но полностью уверена в этом. Если бы только я могла объединить такие разные половины себя.

Я погружаюсь в воду. Мое беспокойство сменяется уверенностью. Усталость – силой. Я ложусь, позволяя этим чувствам окутать меня. Я поднимаю руки, чтобы потянуться, поплыть, но они ударяются о металл.

Что за…

Это не море, а какая-то коробка. Под собой я чувствую драгоценный океан, отделенный от меня метрами дерева.

Прогрызать дорогу вниз – не вариант. Я должна выйти из воды, чтобы добраться до своего настоящего дома.

Чей-то голос зовет меня сверху:

– Алоса, вылезай.

Голос мужской. Парень, которого я видела раньше. Хорошенький. Тот, кого мне все еще не удалось превратить в труп.

Я поднимаю голову из воды, смотрю на него глазами, которые гораздо лучше видят под водой.

– Ни один человек не смеет командовать мной!

Я жду, когда он съежится от испуга, отпрянет, но он только выпрямляет спину.

– В тебе тоже есть кое-что человеческое. Выпусти это на волю.

Я встаю, нахожу взглядом выход. Единственное препятствие к побегу – этот парень. Я поднимаю указательный палец, изучая заостренный коготь на конце.

– Думаю, линия поперек твоего горла будет хорошо смотреться. Ты же этого тоже хочешь, верно?

Я беру сладкую ноту, позволяя моей воле стать волей этого мужчины.

– Да, – говорит он, нетерпеливо вытягивая шею навстречу ко мне.

«Я могу нарисовать на тебе самые красивые кроваво-красные узоры», – пою я.

Я с удовольствием выбираю, с чего начать. С мускулистого торса? Со стройных ног?

Но находиться вдали от моря – все равно что испытывать неприятный зуд; мне нужно поскорее вернуться.

Полагаю, мне просто придется взять его с собой. Я выхожу из ванны… и шиплю сквозь зубы, когда раскаленная боль пронзает мою руку.

В комнате есть кто-то еще. Женщина, которую я даже не заметила. С ее меча стекает моя кровь. Я оторву руку, держащую этот меч.

Но прежде чем я успеваю пошевелиться, чье-то тело прижимается к моей спине. Одна рука обхватывает мою талию, другая – плечи. Подбородок упирается мне в плечо, шершавая от щетины щека прижимается к моей.

– Пока я дышу, ты не причинишь вреда тем, кого любишь, Алоса, – говорит Райден.

Мои ноги подгибаются. Я бы упала на пол, если бы Райден все еще не держал меня. Слезы щиплют мне глаза, но я не плачу. Мой желудок переворачивается при мысли о том, что я чуть не сделала. Райдену. Соринде. Всей остальной части экипажа. Я могла бы убить их всех.

– Это я, – тихо говорю я, дрожа.

Райден дрожит вместе со мной. Я впитываю воду, оставшуюся на моей одежде, думая, что, возможно, мне просто холодно.

Но дрожь не прекращается.

– На сегодня мы закончили, – говорю я Соринде. – Можешь идти.

– Я пошлю за Мандси, – говорит она, указывая взглядом на порез, который оставила на моей руке.

– Нет, я сама справлюсь. Мне нужно… как следует все обдумать.

Она не спорит. Эта черта нравится мне в Соринде. Она молча уходит. Я даже не слышу, как за ней закрывается дверь.

– Ты тоже можешь идти, – говорю я Райдену, который все еще прижимается к моей спине.

– Не сейчас, – отвечает он, обнимая меня, пока я жду, что дрожь утихнет.

Когда это происходит, я говорю:

– Мы больше никогда не будем этого делать.

Он ослабляет хватку, позволяя одной из своих рук поглаживать мою спину.

– Нет, мы продолжим.

Я поворачиваюсь к нему, полностью разрывая физический контакт между нами.

– Как ты можешь говорить такое? Тебе с самого начала не нравился мой план. Ты стал в этом участвовать только потому, что чертовски самоотвержен.

– Я забочусь об этой команде. Как и ты. Вот почему мы должны продолжить. Пока не разберемся с этим, как разобрались с пополнением твоих способностей.

– Я была слишком в себе уверена. Думала, что будет проще, потому что мы так много тренировались. Но погружаться в воду – совсем другое дело. Я чуть не убила тебя и Соринду. Тогда я могла бы свободно разгуливать на этом корабле. Даже представлять не хочу, каким бы кошмаром это обернулось.

– Но этого не произошло, – говорит Райден, пытаясь дотронуться до меня.

– Почему ты всегда пытаешься прикоснуться ко мне?! – кричу я на него, теряя самообладание. – Я тебе противна. Мои силы пугают тебя. Ты не можешь находиться рядом со мной. Не нужно притворяться, что это не так.

Райден замирает на месте.

– Так вот что ты думаешь?

– Я не думаю, я знаю, Райден.

– Выходит, ты знаешь, о чем я думаю, лучше меня?

– Все в порядке, Райден. Я могу справиться с правдой. Пусть даже и горькой.

Он проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть напряжение.

– Я не ненавижу тебя или твои способности, Алоса. Мне нужно было время, чтобы привыкнуть к ним. Чтобы забыть все, что случилось со мной в прошлом.

Я на мгновение замолкаю. Ужас от того, что я чуть не сделала, все еще кружится во мне, как буря, готовая вот-вот разразиться. Сейчас я слишком многое чувствую, чтобы просто молчать.

– Я не могу смириться с тем, как ты себя повел, когда я спасла тебе жизнь, – говорю я. – Ты решил, что я пою мужчинам просто ради удовольствия – как будто они игрушки, с которыми я люблю поиграть. Разве ты еще не понял, что я использую свой голос, только когда мне нужно защитить свою команду. А ты ее часть. Когда ты упал в море, я не думала, Райден. Я не помнила о нашей сделке. Единственное, о чем я могла думать, – что ты в опасности. Я действовала. Я прыгнула.

Мой голос набирает силу, когда я говорю, когда наполняю свои слова смыслом, эмоциями.

Так делают люди, а не сирены.

– Но даже если бы я помнила о данном тебе обещании, – продолжаю я, – я бы все равно поступила также. Я ничего не могла с собой поделать. Когда дело касается тебя, я себя не контролирую.

Эти же слова он сказал мне после того, как мы сбежали с острова каннибалов. По лицу Райдена я вижу, что он все помнит.

– Я знаю, – говорит он. – Знаю, что ты никогда не используешь свои способности ради развлечения. Потому что тогда это была бы не ты. В тот момент я этого не видел. Было легче поверить, что ты манипулируешь мной, как отец, чем что ты действительно заботишься обо мне. Я не могу изменить то, как повел себя. Но, честно говоря, – он указывает на соленую воду в ванне, – моменты, когда мы работаем над контролем твоих способностей, помогают мне измениться так же сильно, как и тебе.

– Ты идеальна такая, какая есть, – продолжает Райден. – Я бы не стал ничего в тебе менять.

Я хочу притянуть его лицо к своему, целовать, пока не начну задыхаться. Просто смотря в его глаза, я могу сказать, что он думает о том же. Это посылает по всему моему телу, до самых кончиков пальцев, обжигающий жар.

Райден глубоко вздыхает:

– Ты снова это делаешь, Алоса. Ты злишься на себя за то, что могло произойти. Чувствуешь себя виноватой и ищешь, чем бы отвлечься.

«Ну и что!» – хочу крикнуть я. Как он так чертовски хорошо меня понимает? Почему именно он может прогнать сирену? Что такого особенного в этом парне?

Прежде чем я успеваю что-то сказать, взгляд Райдена останавливается на моей руке.

На том месте, где Соринда порезала меня.

– Могу я помочь? – спрашивает он.

Если Райден хочет, чтобы я держала руки при себе, то я обойдусь и без его помощи.

– Я справлюсь. Можешь сказать Ниридии, чтобы послала кого-нибудь вылить воду из моей ванны?

– Конечно, – отвечает Райден и уходит.

В одиночестве я направляюсь к своему гардеробу и перевязываю рану.

Глава 17

Я раз за разом спрашиваю новости о флоте короля пиратов. Он подбирается все ближе и ближе. Я не могу перестать об этом думать. Об этом и о хаосе, который я чуть не устроила на своем собственном корабле.

Вдобавок ко всему я чувствую вину за мучащуюся от жажды команду. Из-за этого я даже ем позже остальных, просто чтобы не смотреть, как они выпивают свои скудные порции.

Несколько дней спустя я сажусь за свой ужин в почти пустом камбузе. Киран и Энвен сидят вместе за столом. Больше всего болтает, конечно же, последний. Киран откидывается на спинку стула. Дефицит питьевой воды влияет на него больше, чем на других, ведь он отказался пить ром за ужином.

– Тебе нужно отвлечься, Киран, – говорит Энвен.

– И как же это сделать?

– Хочешь, расскажу шутку?

– Нет.

– У одного пирата колышек вместо ноги, крюк вместо руки и повязка на глазу. Один из его товарищей спрашивает, как он потерял ногу.

– Пожалуйста, остановись, – умоляет Киран.

– Он отвечает: «Зацепило пушечным ядром». После чего его товарищ спрашивает, как он потерял руку. Пират отвечает: «Отрубили мечом».

– Энвен, еще хоть слово, и ты точно получишь, – угрожает Киран, но я знаю, что на самом деле он не собирается этого делать.

– Когда товарищ спрашивает, как он потерял глаз, пират говорит: «Всему виной морские брызги».

Киран пристально смотрит на Энвена:

– В этой шутке же нет никакого смысла.

– Это был его первый день с крюком.

Киран стонет и опускает голову на стол.

Я ухмыляюсь, хотя бы ради того, чтобы скрыть чувство вины, нарастающее в моей груди. Хотела бы я, чтобы сирены могли извлекать соль из воды.

На другом конце камбуза сидит еще одна парочка: Валлов и Рослин. Девочка подносит чашку ко рту, пытаясь собрать последние капли. Она ставит посуду, смотрит на отца и что-то шепчет ему.

Валлов протягивает ей свою долю.

Я встаю так быстро, что скамейка позади меня опрокидывается.

– Валлов, – говорю я, возможно, слишком резко, – не надо.

Препирательства Кирана и Энвена мгновенно стихают. Их внимание теперь приковано к сцене, которую я разыгрываю.

– Она так сильно хочет пить, капитан, – говорит Валлов.

– Мы все хотим. Но порции рассчитаны так, чтобы никто не умер. Если начнешь отдавать ей свои, недолго протянешь. Что она тогда будет делать?

После чего я обращаю свое внимание на маленькую Рослин:

– Ты никогда не должна забирать его часть. Тебе понятно? Будет тяжело, у тебя будет болеть горло и живот, но ты потеряешь своего папу, если выпьешь его воду.

Она сглатывает, не отрывая от меня взгляда.

– Я поняла, капитан. Он больше не услышит от меня никаких жалоб.

Такая уверенность в словах этой маленькой девочки. Я ей верю.

– Мы скоро прибудем на остров, – говорю я. – Тогда мы все сможем выпить столько воды, сколько захотим.

Валлов и Рослин кивают.

Отдавая свою пустую тарелку и чашку Трианне, я говорю:

– Присмотри за этими двумя.

– Так точно, капитан.

Я все еще думаю о произошедшем, когда возвращаюсь наверх. Я заставляю отца смотреть, как его дочь увядает на глазах.

Ниридия бросается ко мне, отрывая меня от невеселых мыслей:

– У нас проблема.

– Что такое?

– Теперь мы можем их видеть.

Мой взгляд устремляется к горизонту позади нас, к коричневой линии, что темнее, чем когда-либо. Из «вороньего гнезда» видно на много миль дальше, чем с палубы. Если я могу видеть флот невооруженным глазом…

– Он насмехается над нами, – выпаливаю я.

Если захочет, Каллиган может оставаться в поле нашего зрения несколько дней. Не приближаясь, просто вызывая страх.

В этом он хорош.

Мои подозрения о его жестоких играх подтверждаются несколько дней спустя. Флот приблизился, но ненамного.

Радита не нашла других способов сделать корабль легче. Либо мы сбрасываем пушки, либо вообще ничего.

Я могу сосчитать на пальцах одной руки дни, которые у нас остались, прежде чем питьевая вода полностью закончится.

Флот следует прямо за нами.

Половина экипажа смотрит через перила, наблюдая, как к нам подбирается король пиратов. Все ближе и ближе.

– Земля!

В воздухе раздается несколько одобрительных возгласов, но они звучат не так воодушевленно, как раньше. Силы моей команды на исходе.

Но у нас есть проблема посерьезнее.

Мы не можем остановиться, когда король пиратов следует за нами по пятам. В противном случае он наверняка нас догонит. Нам может потребоваться несколько часов, чтобы найти пресную воду. И еще больше времени, чтобы доставить ее на корабль.

Нам так необходимо время, но у нас его совсем нет.

Мы с Кираном по очереди смотрим в телескоп и изучаем карту Аллемоса. В конце концов мы приходим к одному и тому же выводу. Это тот самый большой остров, что мы искали. А значит – мы совсем недалеко от дома сирен. Мы как раз проплываем мимо участка суши, к которому приближаемся. В телескоп можно разглядеть похожую на джунгли местность. Такую зеленую и полную воды.

Мой желудок сжимается от мысли, что наше спасение прямо перед нами, а наша гибель прямо позади нас. Но нам не приходится выбирать.

Смотрящие на флот теперь поворачиваются к носу «Авали». Навстречу надежде.

– Сколько человек сойдет на берег, капитан? – переспрашивает Ниридия.

Так много рук поднимается в воздух.

– Я нужна вам, – говорит Ателла.

– Я не останусь на корабле, – с вызовом добавляет Дешель.

– Пожалуйста, возьмите меня на этот раз! – кричит маленькая Рослин.

Так много полных надежды лиц, так много людей, отчаянно желающих сойди на берег и найти воду.

– Никто не сойдет на берег, – хриплю я.

Так много глаз расширяются от удивления. Так много пересохших ртов сглатывают. Так много пиратов таращатся на меня, словно у меня внезапно вырос хвост.

– Никто? – переспрашивает Ниридия. – Капитан, мы говорим об острове. Большом зеленом острове, на котором наверняка есть вода.

– Я знаю. Я сказала то, что хотела. Мы не можем остановиться.

– Мы же умираем от жажды! – настаивает Дешель.

Я решительно указываю на флот позади нас.

– Если остановимся, нас поймают. Тогда мы точно умрем.

– Если не остановимся, умрем от жажды!

Соринда появляется на палубе, где все могут ее видеть.

– Я согласна с капитаном. Мы должны продолжать плыть.

Мандси вмешивается:

– У меня слишком много людей, отдыхающих в тени лазарета от теплового истощения. Капитан, мы должны остановиться. Иначе мы не справимся.

– Алоса… – начинает Ниридия.

– Нет, даже не начинай. Я сказала, что мы продолжим плыть.

Киран виновато смотрит на Соринду, прежде чем сказать:

– Я не знаю, как долго еще смогу протянуть. Я, наверное, самый большой и самый истощенный на этом корабле. Не знаю, сумею ли доставить нас на остров Канта, если не получу и капли воды в ближайшее время.

– Капитан отдала приказ, – выпаливает Соринда. – Мы не остановимся.

Я замечаю Райдена. Он стоит у борта корабля и ничего не говорит. Неужели у него нет своего мнения?

– Но, капитан… – снова начинает Рослин. – Мы так хотим пить.

– Если не остановимся, то умрем от жажды, – повторяет Ниридия. – Думаю, это хуже, чем попасть в руки короля пиратов.

Я не могу с этим справиться. Не могу видеть их отчаявшиеся лица. Не могу смириться с тем, что на этот раз не способна их защитить.

Так что я срываюсь:

– Потому что вы никогда раньше не страдали от его рук!

Я оглядываю всех стоящих на палубе, смотрю, как ветер обдувает их сухую кожу, как неровно они дышат через открытые рты.

– Вы никогда не имели с ним дела, потому что я держала вас подальше от его лап. Но мне «посчастливилось» быть его дочерью. Меня били до тех пор, пока не потеряю сознание. Морили голодом, пока не начинала мечтать съесть кожу с собственных костей. В течение многих месяцев я была прикована цепями в темнице, такой темной и холодной, что успела забыть, что такое солнечный свет.

Я делаю успокаивающий вдох, пытаясь отогнать плохие воспоминания.

– Вы должны мне поверить, когда я говорю, что гораздо хуже умереть от рук этого человека. Мы. Не. Остановимся.

Все молчат. Никто из них не находит, что сказать.

– Если кто-нибудь попытается покинуть этот корабль, я лично притащу его обратно и запру на гауптвахте.

После этих слов я отправляюсь в свою каюту.

Я нисколько не удивляюсь, когда чуть позже раздается стук в дверь.

Минуту я размышляю, впускать его или нет. Не люблю, когда со мной спорят.

– Алоса, я здесь не для того, чтобы спорить, – говорит Райден.

Теперь он и мысли мои может читать, а не только отгонять сирену подальше?

Неужели он действительно так хорошо знает меня?

Я впускаю Райдена.

Затем снова откидываюсь на гору подушек на своей кровати, скрещиваю руки на груди и смотрю на красное одеяло с гусиными перьями.

– Не вини себя, – просит Райден, присаживаясь на край постели. – Ситуация вышла из-под твоего контроля.

– Знаю. Ненавижу то, что не могу спасти их, но не виню себя за это.

Очевидно, Райден сразу же понимает, что я имею в виду.

– Тогда за что ты себя винишь?

Эта маленькая тайна стала моим бременем. С тех пор как у нас начала заканчиваться вода, я старалась об этом не думать.

– За то, что не испытываю жажды.

Он приподнимает бровь.

– Райден, море питает меня. Запастись способностями сирены для меня то же самое, что поесть или попить. Я не умираю от жажды. В то время как вся моя команда страдает. И я только что сказала, что мы не можем остановиться, хотя я не чувствую тех же мучений, что и они. Я ужасно эгоистична.

Я подтягиваю колени и опускаю на них скрещенные руки.

Райден кладет руку мне на плечо:

– Ты не эгоистична. Ты такая, какая ты есть. Этого уже не изменить. Даже хорошо, что ты не испытываешь жажду. Это помогает тебе сохранять ясную голову и позволяет принимать решения, необходимые для безопасности остальных.

– Половина из них мне не верит. Они не видят той угрозы, которую представляет собой мой отец. Они понятия не имеют, на что он способен.

– Они доверяют тебе. Просто это делать труднее, когда дефицит воды затуманивает их умы.

– А что насчет тебя?

Он наклоняет голову так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими.

– Я тоже тебе доверяю. Алоса. Если бы за нами гнался мой собственный отец, я бы поступил точно так же.

Его слова приносят некоторое утешение. Хорошо знать, что я не единственная, кто принял бы такое нелегкое решение.

– Как мы смогли сохранить здравый смысл, когда нас воспитывали такие ужасные люди? – удивляюсь я вслух.

– Потому что мы не похожи на наших отцов. Мы видели, как выглядит зло, и решили, что хотим быть другими.

Обдумывая слова Райдена, я смотрю на его руку на своей руке. Может, я и не мой отец, но это не значит, что я всегда знаю, какой выбор сделать.

Прямо сейчас я напугана и отчаянно нуждаюсь в ком-то, кому можно довериться. Ниридия, пытающаяся оспорить мое решение, уж точно не подходит на эту роль.

– Неужели я буду вынуждена наблюдать, как день за днем все, кто мне дорог, исчезнут? – спрашиваю я. – Неужели я буду единственной, кто останется на этом корабле? Единственной, кого поймает мой отец? Такое чувство, что выбор, который у меня есть, – никогда больше не видеть море или никогда больше не встречаться с королем пиратов. Не знаю, что хуже.

– Ничего подобного не произойдет.

Райден говорит это с такой уверенностью, словно и правда является самоуверенным мерзавцем, за которого я его всегда и принимала.

– И что же тогда нам делать?

– Мы научим тебя контролировать сирену под водой.

Я усмехаюсь:

– Чтобы я могла спасти себя?

– Нет, чтобы ты спасла всех нас.

Я качаю головой.

– Это невозможно. Сирену нельзя приручить, когда она находится в своей естественной среде обитания. В прошлый раз я чуть не перерезала тебе горло. Не думаю, что ты понимаешь, как близок был к смерти.

– Я тоже не хочу, чтобы ты рисковала собственным рассудком. Что, если ты упадешь в воду после того, как на «Авали» снова нападут? Тогда все закончится и ты не сумеешь никого спасти. Разве не стоит попробовать еще раз?

– Нет, если это означает, что я сама убью всю команду.

– Алоса, мы и так уже окружены смертельной опасностью со всех сторон. Мы должны пойти на этот риск.

Мой разум в таком беспорядке. Все эти разочарованные лица…

– Ты сказал, что пришел сюда не для того, чтобы спорить. Я хочу побыть одна.

Райден убирает руку, внимательно смотря на меня.

– У тебя не так много вариантов, а у нас не так много времени.

* * *

На следующий день вся команда наблюдает, как приближается остров.

И как мы проплываем мимо него.

Ниридия так злится, что едва может разговаривать со мной или выполнять мои приказы. Мандси находится в лазарете с истощенными пациентами. Соринда остается рядом со мной, в тени, но тем не менее близко. Так она поддерживает меня физически.

Слишком глупо надеяться на дождь. На небе ни облачка.

У нас в запасе еще несколько дней. Всего несколько дней.

На следующий день, когда остров остается позади, рядом с флотом короля пиратов, Ниридия подходит ко мне.

– Ниридия…

– Помолчи, – огрызается она.

Я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

– Нет, Алоса, – говорит она. – В этот раз я буду говорить. Кажется, в последние дни на этом корабле только у меня сохранился разум. Райден сказал мне, что ты отказываешься практиковать свои способности под водой.

– Конечно, я отказываюсь! В прошлый раз я чуть всех не убила

Она грубо хватает меня за руку и тащит на корму. За нами наблюдает вся команда. Я пытаюсь решить, как поставить Ниридию на место, не снижая морального духа еще больше. Экипаж не должен видеть, как ссорятся первый помощник и капитан.

Но она отпускает меня, прежде чем я успеваю придумать, что сказать или сделать.

Ниридия указывает пальцем перед нами:

– Флот! Прямо здесь! У нас нет выбора!

Я на шаг отступаю от нее.

– Наш выбор – смерть или смерть, – продолжает она. – Так иди и сделай что-нибудь полезное! Нам нужна сирена! В худшем случае она убьет всех женщин. В лучшем – ты используешь выработанный контроль, чтобы вытащить нас из этой передряги. Мы не остановились, чтобы набрать питьевой воды. Ты – наш единственный выбор.

Я рычу:

– Черт, кто тянул Райдена за язык?

– До сих пор он не раз спасал нам жизни. Я безмерно благодарна за то, что он отгонял сирену, когда это было необходимо. Но нужно сделать это еще раз.

Все смотрят на меня, и я понимаю, что у меня просто нет выбора. Мне придется рискнуть, даже если есть вероятность, что я убью их всех и возненавижу себя после этого. Я должна сделать это ради них.

* * *

– Ты сдал меня, – говорю я Райдену, когда нахожу его на нижней палубе.

– Ты сделала со мной то же самое в прошлый раз.

– Я не понимаю, почему вы все еще на что-то надеетесь. Прошлый раз почти обернулся катастрофой! Случится что-то ужасное!

Я чувствую, что близка к истерике. Я не вижу счастливого конца ни для кого из нас.

– Я уже все придумал, – говорит Райден.

Я пристально смотрю на него.

– Если бы ты не выгнала меня из своей комнаты прошлой ночью, я бы все объяснил.

Мне хочется кричать, но я все же закрываю рот, готовая выслушать Райдена.

– Я все время буду рядом с тобой, – продолжает он. – В прошлый раз я просто прикоснулся к тебе, приблизил свое лицо к твоему, и ты пришла в себя. На этот раз я буду держать тебя во время погружения в воду. Так ты никому не причинишь вреда. И сама не пострадаешь.

Это…

Хорошая идея.

Я все еще боюсь. Мной овладевает ужас от мысли, что я причиню кому-то боль. Но мы в отчаянии. А Райден, кажется, так уверен, что на этот раз сумеет мне помочь.

И я ему верю.

Осознание этого так шокирует меня, что я сдаюсь. Соринда и Мандси наполняют ванну. Я готовлюсь как морально, так и физически. Никакого металла. Никаких шнурков. Никаких заколок для волос.

Вдох. Выдох. Постарайся никого не убивать, Алоса.

После того как ванна наполнена, Мандси остается, чтобы остановить меня, если что-то пойдет не так. Я согласна – две девушки, готовые действовать, лучше, чем одна. Я беспокоюсь, что у Мандси не хватит духа ранить меня (или убить), если понадобится. Я уверена, что Соринда сделает то, что нужно, но любой другой может колебаться. А в такой ситуации минутное колебание – вопрос жизни и смерти. В этот раз сирена может быть в плохом настроении и тут же попытаться убить кого-то.

Я забираюсь в ванну, мои босые пальцы ног поджимаются от морской воды, ласкающей их.

Я чуть не подпрыгиваю, когда Райден присоединяется ко мне.

Я знаю наш план, но что, если он не сработает? Что, если я его утоплю? Или сверну ему шею?

Я нервничаю, чувствую себя неуютно. Должно быть, Райден это замечает.

– Расслабься, – говорит он.

– Сам расслабься, – огрызаюсь я. – Это ты вот-вот умрешь.

Он качает головой.

– Иди сюда.

Прежде чем я успеваю что-либо сделать, он притягивает меня в свои объятия.

– Просто оставайся рядом со мной. А теперь садись.

Не очень удобно это делать, когда он прижимается ко мне, но мы справляемся. С каждым дюймом, на который мы опускаемся, тяга к воде становится все более непреодолимой. Я так встревожена, так устала от всего…

Вода обещает избавление от всех моих проблем.

Когда она достигает моей талии, я больше не могу сопротивляться.

И впитываю ее.

Когда лицо Райдена находится прямо рядом с моим, сирена даже не появляется. Она далеко, на границах моего разума. Как раз там, где я и хочу ее оставить. Я опускаю голову под воду, и Райден, будто чувствуя, что сирена не здесь, отпускает меня.

Примерно через минуту отдыха на дне ванны я выныриваю на поверхность, втягиваю оставшуюся на одежде и коже воду и улыбаюсь.

– Еще раз.

После еще нескольких попыток с теми же результатами Мандси и Соринда выходят из комнаты. Они больше не нужны. Райдена достаточно.

Я вытираюсь после вот уже пятой попытки и бросаю Райдену полотенце. Он взъерошивает им волосы, выжимает свою одежду над ванной.

– Все это время, – говорю я, снова завязывая корсет, – просто нужно было, чтобы ты нырнул вместе со мной и помог мне остаться человеком.

– Как ты думаешь, почему это так?

Я еще не знаю. Может, я еще не готова в этом разбираться. Не сейчас, когда опасность так близко.

Флот короля пиратов прямо за нами.

И у них точно есть вода.

– Райден, у меня появилась идея.

Глава 18

Я разговариваю с Ниридией и Райденом наедине.

– Не хочу давать другим ложные надежды на случай, если это не сработает.

– Сейчас экипажу не помешала бы надежда, – замечает Ниридия. – Что, если я расскажу им после того, как ты уплывешь?

Она знает, что я не хочу встречаться с остальными лицом к лицу. Не после того, как я лишила их шанса собрать питьевую воду на том острове. Я не хочу предлагать новые идеи, потому что они возненавидят меня еще больше, если ничего не выйдет

– Хорошо, – отвечаю я.

Затем я поворачиваюсь к Райдену:

– Ты не против?

– Я готов попробовать, если ты готова, – говорит он.

– Тогда давай сделаем это.

Мы вдвоем подходим к щели в перилах, той, что использовалась для спуска на борт гребных лодок. У самого края мы вглядываемся в голубую бездну глубиной, вероятно, в тысячи футов. Океан так по-страшному таинственен.

Я нервно смотрю на Райдена.

– Это будет так же, как в ванне, – успокаивает он.

– Очень на это надеюсь.

Позади нас команда наблюдает, скорее всего, любопытствуя, чем мы занимаемся.

– Это твой последний шанс… – начинаю я.

Райден обнимает меня, и мы падаем.

После громкого всплеска теплая соленая вода окутывает нас. Райден крепко обхватывает меня обеими руками и ногами, его лицо крепко прижимается к моему.

Сирена не появляется. Только не когда Райден рядом.

Самый глубокий вздох облегчения срывается с моих губ, когда я выталкиваю нас на поверхность. Сила океана переполняет меня, успокаивая чувство вины и страха. Нежелательные эмоции все еще там, в глубине моего сознания. Я могу вытащить их, если захочу. Но сейчас это вряд ли поможет.

Я чувствую дыхание Райдена у своего уха. Оно щекочет мою влажную кожу. Его руки и ноги обхватывают меня так крепко, как будто он боится, что я могу уйти – потеряться навсегда.

– Райден, мне будет легче плыть, если ты ослабишь хватку.

Он отстраняется и пристально смотрит мне в лицо:

– Это ты.

– Это я.

Мы просто держимся друг за друга, смотрим друг другу в глаза. Вода стекает по нашим лицам.

Каждый раз, когда я оказывалась с ним в воде, опасность следовала за нами по пятам. Но сейчас никакой угрозы нет, даже если у нас есть работа, которую нужно выполнить.

Так что я улучаю минутку, чтобы насладиться этим. Ощущение силы от океана, Райдена, что так близко прижимается ко мне, веря, что я удержу его на плаву и не причиню ему вреда.

Плавать для меня так же просто, как ходить пешком. И вес Райдена почти не замедляет меня. Я могла бы навсегда остаться с ним в море.

Шепот доносится до нас сверху. Я поднимаю голову и вижу, что большая часть команды смотрит на нас с борта корабля.

– Мы скоро вернемся, – говорю я и начинаю плыть.

Не знаю, как быстро я смогу добраться до места. У меня никогда не было возможности так свободно плавать в морской воде, еще и с кем-то. Но я знаю, что я быстрее корабля. Гораздо быстрее. И в воде, чья сила стремится ко мне, я не устану. Я могу поддерживать одну скорость вечно, если понадобится. Вода теплая – корабль доставил нас в тропический климат. Что хорошо, иначе Райден замерзнет.

Он молчит, пока я плыву. Я стараюсь держать его голову выше уровня воды, пока мои руки и ноги бесшумно гребут. Уже почти стемнело, а я как раз надеюсь добраться до кораблей отца под покровом ночи. Мы не можем рисковать, что нас заметят в воде, а я не могу нырнуть, когда Райден со мной. Когда небо наконец полностью темнеет, мы оказываемся у флота короля пиратов.

Дозорные не смогут нас обнаружить. Хотя в любом случае им даже в голову не придет нас искать.

Я выбираю один из небольших кораблей, судно, плывущее с краю флота. Таким образом, у нас меньше шансов быть замеченными. А если нас поймают, нам придется сражаться с меньшим количеством людей.

«Змея» – идеальный выбор. На палубах горят фонари, но движения почти нет. Большая часть экипажа, должно быть, уже спит.

Я нахожу веревку, привязанную вдоль борта. Райден поднимает руку и начинает карабкаться первым. Я следую за ним, вода с его тела стекает мне в глаза.

Он останавливается у одного из оружейных иллюминаторов и просовывает в него голову.

Через несколько секунд он протискивается внутрь, и я делаю то же самое.

На орудийной палубе пусто, но не тихо. Мы слышим голоса, доносящиеся с открытой лестницы на противоположном конце корабля.

Вода с моей одежды стекает на пол. Прежде чем впитать воду, чтобы хоть немного высохнуть, я шепчу песню, используя часть силы.

Райден тяжело вздыхает, прежде чем указать на себя.

Мы далеко не уйдем из-за скрипа его ботинок и звука стекающей с него воды.

Не говоря ни слова, я прижимаю его спиной к стене между двумя пушками и накрываю его тело своим. Еще больше слов слетает с моих губ, слишком тихих, чтобы их мог услышать кто-либо, кроме Райдена. После чего я начинаю впитывать воду с его одежды.

Он слегка вздыхает, когда начинает высыхать. Не уверена, от страха, благоговения или чего-то еще. Моя голова у него на плече, мои руки гладят его волосы, его спину, втягивая в себя каждую каплю.

– Моя задница все еще мокрая, – поддразнивает он.

– Смирись с этим.

Я хлопаю Райдена по плечу и бросаю взгляд на его веселое лицо, прежде чем отвернуться. Теперь я понимаю, что прикасалась ко многим частям его тела. Я не делала подобного с тех пор, как мы целовались в последний раз.

Кажется, это было целую вечность назад.

Но сейчас нет времени для подобных мыслей.

Команда, страдающая от жажды. У меня есть страдающая от жажды команда.

Камбуз на одну палубу выше нас. Мы осторожно поднимаемся по лестнице, наблюдая за нижними палубами, чтобы убедиться, что никто не поднимает головы. Отсюда я вижу две макушки. Пара мужчин сидит на лестнице и громко смеется над какой-то шуткой, которую сказал человек, скрытый от моего взгляда.

Мы обходим столы и скамейки, чтобы добраться до складских помещений в задней части. На кухне с потолка свисает сушеное мясо. В плите нет ничего, кроме сажи и пепла. Посуда с ужина уже помыта и убрана.

Запертая дверь доставляет нам мало хлопот. Я не захватила с собой отмычек, но раздвигаю петли ножом.

Раздается легкий скребущий звук. Мы замираем, но никто не приходит. Болтовня внизу заглушает наши действия.

Внутри мы находим много продуктов: хлеб, маринованные овощи, муку, сахар и другие ингредиенты для готовки.

А позади: бочки с водой.

Райден открывает одну, засовывает в нее голову и жадно пьет.

– Осторожно, иначе тебя стошнит, – говорю я.

– Мне все равно, – отвечает он и снова опускает голову.

Когда Райден заканчивает, мы несем бочки (по одной, объединенными усилиями) вниз по лестнице, обратно на палубу. Там мы связываем их вместе веревкой, найденной на корабле, и выбрасываем через орудийные порты.

Райден начинает лезть в дыру, но я останавливаю его:

– Одну минуту.

Я открываю незапертые кладовые рядом с орудийной палубой и улыбаюсь, когда нахожу то, что ищу.

Я запихиваю топор за пояс, обвязанный вокруг корсета.

Райден не задает никаких вопросов, прежде чем снова обнять меня и упасть со мной в воду. Всплывая на поверхность, мы улыбаемся нашему успеху.

– Можешь подождать здесь минутку? – спрашиваю я.

– Куда ты?

– Собираюсь замедлить флот.

– Топором?

Я улыбаюсь еще шире, прежде чем опустить голову под воду. Проплываю глубоко под кораблями, рассматривая корпуса, пока не нахожу самый большой из них. Тот, что идет во главе флота.

И точно так же, как я сделала с гарпуном во время морского сражения, плыву навстречу «Черепу дракона». Я держу топор двумя руками прямо перед собой, под таким углом, чтобы отточенное лезвие ударило первым.

Он поражает место, напрямую связанное со штурвалом, посылая резкую вибрацию по моим рукам. Должно быть, весь корабль дрогнул от моей атаки. Интересно, как с этим справится мой отец.

Я упираюсь ногами в основание корабля, дергая, пока руль не отрывается полностью. Закончив, возвращаюсь за Райденом и бочками.

Обратный путь – лучшее путешествие в моей жизни.

Я полностью контролирую себя. Везу воду, которая спасет жизнь моей команды. Четыре великолепных бочонка. И самое приятное то, что, если нам снова понадобится вода, мы с Райденом сможем отправиться на другой корабль.

Близится рассвет, когда мы возвращаемся к «Авали».

– Бросьте вниз крюк и веревку! – кричу я.

Приказ выполняется, и я надеваю на крюк отрезок веревки, соединяющей бочки вместе.

– Поднимайте!

Они вытаскивают бочки из воды. Я слышу, как наша драгоценная ноша приземляется на палубу. Еще одна веревка опускается, чтобы помочь нам с Райденом подняться.

Когда мы забираемся на палубу, нас встречают звуки хлюпанья, глотания и смех. Смех.

Члены моей команды по очереди разделяют воду, раздают чашки по кругу.

Закончив, они окружают меня. Обнимают, хлопают по спине, бормочут «прошу прощения» и «спасибо».

– Я не смогла бы сделать этого без Райдена, – говорю я, и пираты оставляют меня, чтобы окружить Райдена.

Ниридия ловит мой взгляд, я подхожу к ней. Она почесывает повязку на левой руке.

– Прошу прощения, капитан, – начинает она. – Я не должна была спорить с вами перед командой. Мне не следовало говорить с вами подобным образом, я…

– Не смей называть меня «капитан». Не сейчас, – прерываю я, обнимая ее.

Ниридия поднимает голову с моего плеча, оглядываясь назад.

– Флот исчез.

Я ухмыляюсь:

– Потому что я вынула руль «Черепа дракона» перед тем, как уйти.

– Конечно, вполне в твоем духе.

С удовольствием осталась бы отпраздновать вместе с остальными, но я не спала всю ночь.

– Я так хочу спать. Присмотришь за всем?

– Конечно.

* * *

Я слышу смех и пение на палубе. Должно быть, кто-то вытащил лютню Хаели и затянул песню. У меня на сердце становится тепло при мысли о том, как они чтят память о ней. Сохраняя то, что она любила больше всего на свете.

Я так устала. На мне все еще корсет и ботинки. Разувшись, я направляюсь к своему гардеробу.

Раздается стук в дверь.

Надеюсь, у Ниридии нет для меня плохих новостей.

– Войдите, – говорю я, пока ищу ночную рубашку.

Я останавливаюсь, когда вижу, что не Ниридия, а Райден входит в мою спальню.

– Ты не устал? – спрашиваю я. – Я хочу спать, даже несмотря на то, что несколько часов меня питало море.

Райден, должно быть, устал вдвойне.

– Я не думаю, что смогу заснуть, – отвечает он.

– Почему?

Я отхожу от шкафа и поворачиваюсь к нему лицом.

– Не могу перестать думать о том, что мы сделали вместе. Все эти тренировки. Не могу перестать удивляться, почему именно я помогаю тебе оставаться человеком.

Мое сердце сжимается в груди, но я пожимаю плечами.

– Кто знает, – говорю я.

Я продолжаю выбирать одежду, но его шаги приближаются.

Райден останавливается прямо между мной и гардеробом. Внезапно всякое желание спать пропадает.

– Я думаю, ты догадываешься, что происходит, – заявляет он. – Почему бы тебе не поделиться своими догадками со мной?

– Я не знаю почему, – шепчу я.

Но это ложь. Откровенное вранье.

– Почему я? – шепчет он в ответ.

Так нежно. Так заманчиво.

Непрошеная правда приходит мне в голову.

«Потому что ты любишь меня», – понимаю я, но не говорю этого вслух.

Вот почему. Отношения между нами сильнее, чем что-либо другое. Самое человеческое, что есть на свете. Вот что заставляет меня сохранять разум.

– Алоса? – подталкивает Райден.

– У нас с тобой особенные отношения.

– Особенные, – повторяет он, усмехаясь. – В каком смысле особенные?

– Сам знаешь.

– Я хочу это услышать.

Может быть, из-за эйфории от того, что я могу оставаться собой, находясь под водой. Может быть, из-за осознания того, почему он так на меня действует. Или из-за понимания, что не важно, какое название я дам отношениям между нами, они существуют. Мне нужно только выбрать, хочу я этого или нет.

Райден был так откровенен со мной. Если я планирую что-то построить с ним, нужно отплатить ему той же монетой.

– Я думаю, ты любишь меня, – говорю я.

– Люблю.

– И я думаю, что я тоже люблю тебя.

– Ты думаешь?

– Я знаю.

Он подходит еще ближе. Одна рука скользит вверх по моей – от запястья к плечу. Он хватает прядь моих волос и накручивает ее на один из своих пальцев, прежде чем поднести к губам.

– О чем ты сейчас думаешь? – спрашивает он.

– О тебе.

Ничего не беспокоит меня и не расстраивает. Есть только Райден.

Он скользит рукой по моему затылку, чтобы приблизить мои губы к своим. Он целует меня нежно, томно, смакуя каждый миг, когда наши губы сливаются.

Я таю под этим давлением, но успеваю дернуть его за все еще влажную рубашку. Он помогает мне снять ее. Я провожу руками по его гладкой груди. Никогда не стоит прятать такой идеальный торс, как у Райдена.

Его губы скользят вниз к моей шее, и я откидываю голову назад.

Он поддерживает меня, положив руки мне на поясницу.

– А как насчет того женоподобного? – спрашивает Райден.

– Хм?

– Твой любовник.

– О, я соврала. Терпеть не могу Тайлона.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Почему ты обманула меня?

– Ты был жесток, и я хотела заставить тебя ревновать.

– Думаю, мы могли бы поспорить о том, кто действительно был жесток.

Я улыбаюсь и прижимаюсь губами к его плечу.

– Хочешь сказать, это сработало?

Вместо ответа он подхватывает меня на руки и прижимает к стене. Его губы снова целуют меня, на этот раз твердо и безжалостно. Я скрещиваю ноги за его спиной. Мои руки обвиваются вокруг его шеи.

Я едва могу дышать, но мне все равно. Для жизни мне нужен Райден, а не воздух. Всегда был нужен только Райден. Почему мне потребовалось так много времени, чтобы это понять?

Райден ставит меня на ноги, чтобы свободно прикасаться к моему телу. Его руки скользят по моим бедрам, волосам, вниз по спине.

Обычно в этот момент я уговариваю себя остановиться. Но не в этот раз. Сейчас нет причин не целовать Райдена. Нет причин не продолжать. Нет причин не доверять ему. Он – то, чего я хочу.

Я прижимаю его к стене. Я покусываю его губы, провожу по ним языком, слушаю, как прерывается его дыхание, и чувствую, как напрягаются его мышцы.

Не прерывая поцелуя, я начинаю тянуть его назад, по направлению к кровати.

Должно быть, я двигалась слишком медленно, потому что он снова поднимает меня и несет.

Опустив меня на матрас, Райден ложится на меня сверху, но поцелуи не смягчаются, не прекращаются. Этого я и хочу. Я понимаю, что шнуровка на моем корсете ослабевает. Его пальцы, такие искусные и легкие, как перышко, дергают за шнурки, вытаскивая их из одного отверстия за другим. Наконец, сняв корсет, он проводит пальцами по моему животу, который теперь прикрыт только тонкой блузкой.

Райден прерывает поцелуй. Я собираюсь запротестовать, когда чувствую его губы там, где когда-то были его руки. Они опускаются на дюйм, и я чувствую, как моя блузка медленно поднимается. Я закрываю глаза, утопая в ощущениях.

Райден останавливается, его губы касаются моего пупка.

И он садится.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я. – Вернись.

Райден не смотрит на меня. Вместо этого он направляется к двери.

– Райден…

В этот момент я слышу…

Пение.

О черт.

Глава 19

Я хватаю Райдена за плечо и прижимаю его лицом к ближайшей стене в комнате.

– Райден, приди в себя.

Он дергается, размахивает руками, отталкивается ногами от стены.

– Черт возьми, Райден. Остановись!

Он откидывает голову, ударяя меня затылком в нос. Кровь стекает мне в рот. Я вытираю ее с лица рукой.

Хорошо, так тому и быть.

Я хватаю ближайший крепкий предмет – красивую стеклянную банку с острова Наула, в которой хранятся мои шпильки.

«Какой позор», – думаю я, обрушивая банку на голову Райдена.

Она разбивается, и он теряет сознание. Я роюсь в своих вещах, пока не нахожу воск, который захватила для мужчин. Я засовываю немного в уши Райдена, прежде чем поспешить наружу.

Соринда уложила Кирана на спину. Ее меч готов нанести новый удар, если первый не сработал.

– Вот, – говорю я, бросая ей воск.

Мандси и Ниридия связали руки извивающегося на полу Энвена за спиной. Я бросаюсь к ним, чтобы помочь заткнуть ему уши. Дерос уже лежит без сознания неподалеку, и Ниридия подходит к нему с шариком воска.

Тогда остается только…

– Папа! Вернись!

Валлов.

Я бросаюсь вниз по лестнице и сталкиваюсь с Валловым, который стремится подняться на палубу. Мы вдвоем кубарем скатываемся вниз по ступенькам.

Я стону, потирая голову, но Валлов уже встал на ноги, игнорируя боль, и снова пытается подняться по лестнице.

Рослин опережает меня и бросается на Валлова, цепляется за его ноги своими крошечными ручками. Она также обхватывает тело отца ногами и сжимает его изо всех сил.

Из-за этого Валлов снова падает, предоставляя мне необходимое время, чтобы добраться до него. Я вонзаю колено ему в спину и вдавливаю воск в его уши.

Валлов замирает.

– Все в порядке, Рослин, – говорю я. – Можешь отпустить.

Тяжело вздохнув, она расслабляется.

– Мы едва успели.

– Ты отлично справилась, – хвалю я.

Валлов встает, потирает бок, которым, должно быть, ударился, когда мы падали с лестницы.

Я указываю на свои уши. Он тянется к своим, нащупывает воск, и понимание отражается в его глазах. Рослин обнимает отца за плечи.

Валлов кивает мне.

Я оставляю их вдвоем, возвращаясь наверх.

– Как они справляются? – спрашиваю я Ниридию.

– Энвен пришел в себя. Райден, Киран и Дерос без сознания. Мы привязали парней к мачте, чтобы, проснувшись, они не попытались выдернуть воск из ушей. Соринда присматривает за ними.

– Отлично. Остров еще даже не виден, – замечаю я.

– Я знаю. Может, сирены плавают вдалеке от его берегов?

– Или их песня простирается дальше, чем мы думали.

Ниридия удивленно смотрит на меня:

– Ты действительно так думаешь?

– Кто знает.

– Вероятно, слишком глупо надеяться, что король пиратов будет застигнут врасплох так же, как мы.

Я фыркаю:

– Он, скорее всего, сначала пошлет чей-то корабль вперед, чтобы проверить воды.

Ниридия морщится. Жестокость моего отца действительно не знает границ.

– Сообщи мне, как только остров появится в поле зрения.

– Так точно.

* * *

Пока мы плывем, пение сирен временами обрывается, но мы все равно не позволяем парням вытаскивать воск из ушей. Ни на мгновение.

Проходит целая неделя, прежде чем остров Канта появляется в поле зрения. Целая неделя без разговоров с нашими мужчинами. Целая неделя без возможности поговорить с Райденом.

Я наблюдаю за островом в свой телескоп. Деревья покрывают это место так, что невозможно увидеть что-либо еще. Эти джунгли похожи на остров, мимо которого мы проходили в поисках воды.

На куске пергамента я пишу: «Постарайся найти какое-нибудь укромное место, чтобы бросить якорь».

Киран читает записку и кивает.

Райден стоит рядом со мной на юте. Он ничего не говорит, потому что все равно не услышит мой ответ, даже если попытается. Но его присутствие утешает. Чем ближе мы к острову, тем громче становится пение сирен.

Пение, которое прервало нас с Райденом.

Полагаю, я могла бы затащить его обратно в постель, когда он пришел в себя. Для этого ему не нужны уши, но я не хочу делать этот шаг, когда он не в состоянии использовать все свои чувства. Не в наш первый раз.

Мне становится тепло от одной мысли об этом, но я быстро переключаю внимание на остров прямо перед нами.

Это только усиливает мое беспокойство.

Моя мама где-то поблизости? Я одинаково боюсь и мечтаю снова поговорить с ней. Я хочу спросить – нет, потребовать от нее ответа, – почему она меня бросила. Я хочу знать, как она сейчас. Она все еще хрупкая и слабая? Помнит ли она нашу встречу в крепости? Или теперь она чудовище, не испытывающее ничего, кроме потребности убивать мужчин?

Никто не осмеливается заговорить, пока мы плывем. Несколько девушек перегибаются через борт корабля, пытаясь рассмотреть в воде сирен.

Даже зная, что мы здесь, они почему-то прячутся.

Киран находит идеальное место, чтобы бросить якорь.

Пляж изгибается, образуя небольшой укромный уголок, загороженный деревьями и другой зеленью. Место достаточно далеко от главного берега и дает нам некоторое укрытие от любого, кто направляется в эту сторону. Растительность закрывает нам вид на море, но сейчас я мало волнуюсь об этом. Мой трюк с рулем остановил флот короля пиратов на несколько часов. Может быть, даже на целый день.

– Отдать приказ сойти на берег? – спрашивает Ниридия.

– Нет. Мы не сойдем на берег.

Во всяком случае, пока. На последнем острове, где мы остановились, обитали каннибалы.

– Сначала я хочу заглянуть под поверхность.

Она приподнимает бровь:

– Ты собираешься нырнуть в одиночку?

– Если легендарные сокровища были спрятаны сиренами, то, скорее всего, к ним легче добраться со стороны моря. Кроме того, нам нужно знать, с чем мы столкнулись. Будет лучше, если я пойду одна. Меньше шансов, что меня заметят. Не говоря уже о том, что никто другой просто не сможет за мной последовать.

– Будь начеку, – говорю я. – Одинаково внимательно следи как за морем, так и за островом. Ни при каких обстоятельствах никому не позволяй сходить на берег.

Я облегчаю свой вес, снимая ботинки и корсет. Не хочу, чтобы они делали меня тяжелее. К тому же там, куда я иду, ни ботинки, ни корсет не понадобятся. Я пристегиваю нож к лодыжке – единственное оружие, что я беру с собой. Меч и пистолет бесполезны под водой.

Я хватаю Райдена за руку и тяну его к краю корабля. Я киваю в сторону океана, показывая, чего хочу. Он яростно качает головой. Он знает, ради чего мы тренировались, но в здешних водах полно сирен.

Я понимаю его колебания, но обвожу рукой корабль.

Мне нужно обезопасить свою команду.

Взгляд Райдена тверд, но все же он переступает через перила вместе со мной.

Райден доверяет мне.

Он обнимает меня, и мы прыгаем.

Я падаю; вся сила морской воды врывается внутрь, и…

Я все еще остаюсь собой.

Прямо сейчас я могу делать все, что угодно.

Я могла бы петь вечно. Мои конечности окрепли. Под водой я могу двигаться быстрее, чем на суше. В качестве пирата я уже была идеальным орудием убийства.

Но теперь…

Трудно напоминать себе, что я не непобедима, даже если чувствую обратное.

Я обшариваю океанские глубины: сирен не видно, хотя под водой их пение стало еще громче.

Я плыву с Райденом к поверхности. С корабля спускается веревка. Он бросает на меня прощальный взгляд, хватает ее и произносит два слова одними губами.

Будь осторожна.

Я наблюдаю за ним, пока он не исчезает за краем корабля. Я не смогу продолжать, пока не буду уверена, что Райден в безопасности. Затем я снова ныряю.

Вода никогда еще не была так прекрасна. Такая ясная и чистая, не тронутая людьми. Свет проникает сквозь поверхность, лучи танцуют на песчаном дне. Мимо проплывает косяк рыб с ярко-синими и красными полосками. Черепаха кладет свои плавники на большой камень, покоящийся на дне океана. Молодая акула, едва ли больше моей руки, извивается вокруг.

Я плыву дальше, вдоль береговой линии вокруг острова, следуя за пением. Появляется все больше и больше морских созданий. Крабы скользят боком по песку. Медуза течет вместе с волнами, движущимися к берегу. Ракушки, одновременно целые и разбитые, переворачивают песок, когда течение толкает их к острову.

Но никаких сирен.

Сначала я озадачена отсутствием часовых. Разве они не хотят, чтобы их предупредили об угрозе?

Но потом я понимаю, что для сирен нет никакой опасности, когда они находятся под водой. Ничто не может причинить им вреда. Ни один человек не может выжить под водой. Зачем тогда следить за приближающимися кораблями?

Но мои мысли улетучиваются, когда я сосредотачиваюсь на пении. Голоса переплетаются в настолько сложные мелодии, что ни один смертный не смог бы записать их на бумаге. Они притягивают меня, как прилив притягивает воду. Я пела в одиночестве всю свою жизнь. Всегда с определенной целью. Пение никогда не было чем-то, чем я занималась бы только ради удовольствия. Особенно когда окружающие боялись, что я их очарую. Не моя команда, конечно, а люди моего отца.

Я следую за звуком, наслаждаясь каждой нотой. Но в мелодии не хватает одного аккорда. Место, которое нужно заполнить. Прежде чем я осознаю, мой голос заполняет пробел, выбрасывая строку нот, которые идеально сочетаются с голосами других сирен.

Мои мышцы гудят от синхронизации. Музыка становится громче, когда я приближаюсь, огибая коралловый риф.

И вот они. Их сотни, но я с трудом могу понять это, пока мое горло не выдает последнюю ноту, удерживая ее, позволяя ей заполнить пространство вокруг меня.

Как пламя, облитое водой, музыка обрывается. Сирены поворачивают головы в мою сторону, отчего развеваются их длинные, густые волосы. Кремово-коричневые. Желтые, пронизанные солнцем. Чернильно-черные.

В центре сирена с волосами цвета пламени возвышается над остальными.

– Наконец-то ты вернулась домой, – говорит мама.

* * *

На поверхности мне могло бы показаться странным, что они не носят одежды. Но здесь, внизу, все это имеет смысл. Мы не мерзнем от морской воды. Здесь нет суровой погоды или экстремальных температур, от которых необходимо защититься. Не от кого скрывать свою наготу.

У старших сирен, включая мою мать, в волосах нанизаны ракушки. Я замечаю, что у моей матери их больше всех. У зрелых сирен нет морщин возле глаз или каких-либо других признаков возраста, но в них есть что-то, что дает понять – они старше. Что-то, что я скорее чувствую, чем вижу.

Дети сирен – я никогда раньше даже не задумывалась об их существовании – остаются на дне океана. Они скачут по песку, катаются по нему, напоминая мне человеческих детей, играющих в грязных лужах. Одна из них, увидев меня, сразу же плывет к сирене. Я предполагаю, что это ее мать. У них одинаковые золотые локоны.

Моя мать так отличается от той женщины, что я видела на суше. Раньше она была осунувшейся, слабой, едва способной стоять, теперь ее мышцы подтянуты, кожа гладкая и безупречная. Она – создание силы и красоты, не похожее на всех остальных. Их королева.

Когда мы снова встречаемся взглядами, она говорит:

– Здесь всегда чего-то не хватало. Теперь, когда ты вернулась, мы снова стали единым целым.

Она проплывает мимо остальных, чтобы приблизиться ко мне. Оказавшись прямо передо мной, она протягивает ко мне руки:

– Почему ты плыла так долго? Я ужасно скучала по тебе.

Я хочу быть осторожной с ней. Со всеми сиренами. Они – звери, безмозглые монстры, которые ни о чем и ни о ком не заботятся, кроме самих себя.

Но я не могу.

Не после того, что я чувствовала, пока пела. Здесь меня всегда ждали. Моя мать оставила место в песне для своей дочери, надеясь – нет, отчаянно желая, – чтобы я пришла и заполнила пробел.

– Я не понимаю, – говорю я ей. – Ты бросила меня. Ты ушла после того, как я освободила тебя. Почему?

Ее брови поднимаются идеальной дугой.

– Мне нужно было вернуться к моим сестрам. Я их королева. Они нуждались во мне. Я сказала тебе следовать за мной. Почему ты не послушалась?

– Потому что не могла. Я становлюсь чем-то другим, когда нахожусь в воде. Теряю рассудок. Я только недавно нашла способ контролировать это.

По воде пробегает рябь, и я чувствую, как окружающие нас сирены неловко переминаются с ноги на ногу.

Моя мать закрывает глаза, вбирая в себя мои слова, обдумывая их.

– Конечно, – говорит она. – Ты родилась на суше. Две части тебя борются за господство. Одна сильнее на суше, другая под водой. Но, похоже, человек в тебе победил.

Почти незаметно каждая сирена отплывает на дюйм подальше от меня. Все, кроме моей матери.

– Это плохо? – спрашиваю я.

– Не для меня, – говорит она тихо, так, чтобы только я могла слышать.

– А для остальных? – так же тихо спрашиваю я.

– Им может потребоваться больше времени, чтобы понять. Но сейчас это не имеет значения. Я хочу тебе кое-что показать.

На этот раз, вместо того чтобы уплыть вперед без меня, она берет меня за руку. Я бы последовала за ней в любом случае, но мне нравится этот контакт. Я знаю, что это значит. На этот раз она не хочет со мной разлучаться.

Мы плывем вокруг группы сирен, которые начинают болтать между собой:

– Что это у нее на коже?

– Она пахнет как человек.

– Почему королева приветствует ее?

– Она чужая.

Моя мать останавливается, поворачивается и поет одну гулкую ноту.

– Хватит! – командует песня. Сирены замолкают, как будто кто-то насильно закрывает их рты.

Все еще держа мою руку в своей, мама притягивает меня ближе к земле.

– Сирены должны повиноваться твоей песне? – спрашиваю я.

– Да, но не так, как когда мы поем для мужчин. Я их королева. Мой голос движет чарующими.

– Чарующими?

– Наш народ зовется чарующими. Я говорю, где плавать, что делать, и чарующие повинуются. Это заложено в нашей природе. Только эта магия отличается от той, что подчиняет себе мужчин.

Как мать-пчела, командующая своим роем.

– На меня это не действует, – замечаю я, каким-то образом зная – она не может мной командовать.

– Нет. Тебе суждено стать королевой. Ты моя дочь. Ты будешь править, когда я умру.

Эти слова заставляют меня остановиться. Править сиренами? Мои мысли всегда были направлены на то, чтобы править морем. У меня есть команда, о которой нужно заботиться. Я их капитан. Я не могу командовать еще и чарующими.

Но я прогоняю эту мысль из головы и продолжаю плыть за королевой сирен. Сейчас не это самое главное.

– Я знаю, тебе о многом нужно подумать. Ты привыкнешь. Просто подожди и сама увидишь!

Дно океана становится каменистым по мере того, как мы приближаемся к новой стороне берега. Ряд скал ведет в подземную пещеру. Мама проплывает мимо, всю дорогу держа меня за руку. Тропинка становится темнее, но мы все еще можем видеть. Скалы усеяны морскими ежами и звездами. Ракушки раскрываются, когда вода проходит через пещеру. Но течение не сдерживает нас с мамой, мы спокойно продвигаемся прямо сквозь него.

В конце концов пещера расширяется, становится более глубокой. Дно теперь примерно в пятидесяти футах ниже. И на нем…

Так много золота и серебра.

Монеты, украшения, кубки и блюда, драгоценные камни.

Я могла бы купить весь мир пять раз на ту сумму, что здесь хранится.

Моя мать подплывает к сокровищам, берет пригоршню монет, пропускает их сквозь пальцы.

– Это передается в нашей семье из поколения в поколение, – говорит она, – но каждая из нас внесла свой вклад.

Она находит серебряное кольцо с бриллиантом в центре и проводит по нему пальцем.

– Я сняла это с моряка, который упал за борт во время шторма. Море уже поглотило его крики, когда я вытащила это кольцо из его кармана. Думаю, он приберегал его для своей возлюбленной, что ждет его дома. А это, – продолжает королева сирен, поднимая золотую тарелку и вилку, – выпало из судна недалеко от ваших Семнадцати островов. Как только мы узнали, что на борту есть сокровища, спели остальным матросам, требуя, чтобы те выбросили все ценное за борт. Когда они закончили, мы заставили их самих броситься в воду. Чтобы поиграть с ними.

Я старательно сохраняю нейтральное выражение лица, но она все же спрашивает:

– Тебя это беспокоит?

Все, о чем она рассказывает, вызывает беспокойство и кажется мне неправильным. Кажется неправильным моей человеческой природе. Но я также могу видеть это с точки зрения сирены внутри меня. Для них это естественно. Образ жизни сирен. Можно ли винить тигра за то, что он охотится на человека, считая его своей добычей?

– Я убила много мужчин, – говорю я.

– Позабавилась ли ты с ними перед этим?

– Нет, я наслаждаюсь только теми мужчинами, которые мне нравятся. Не теми, кого я намерена убить.

Она поворачивается обратно к сокровищу.

– Он забрал тебя у меня. Когда-нибудь я добавлю его золото в эту кучу и с удовольствием подумаю о том, как он умер.

– Надеюсь, это время скоро наступит, – отвечаю я. – Я ненавижу его за то, что он держал нас порознь. Но мне нравится быть тем, кто я есть. Моя человеческая сторона может вызывать у тебя отвращение, но я бы не хотела становиться кем-то другим.

– Но посмотри на себя, – говорит мама. Ее рука тянется к моему рукаву, приподнимает его, чтобы обнажить шрамы. – Должно быть, ты покрыта ими от макушки до пят. Он сделал это с тобой?

– Это было частью моего обучения.

Она издает такой нечеловеческий звук, что у меня даже нет слов, чтобы описать его.

– Ты должна была остаться со мной, а не страдать! Ты должна была плавать с чарующими, добавлять новые воспоминания к этой куче золота. Охотиться за разноцветными ракушками, танцевать в потоках. Наблюдать за морской жизнью, петь со своей семьей, исследовать каждую скрытую расщелину, которой обладает океан. Наше существование полно счастья. Здесь ты бы не была избита!

Она берет себя в руки и притягивает меня к себе, чтобы обнять.

– Моя дорогая девочка, он больше не причинит тебе вреда. Останься со мной, и я защищу тебя.

Как бы мне ни хотелось верить ей, я знаю, что не останусь.

– Я не могу. У меня есть те, кого я сама должна защищать.

– Твоя команда?

– Да.

Воцаряется тишина.

– Ты здесь не ради меня. Ты пришла за сокровищем.

Я хочу сказать «нет», но не думаю, что она мне поверит.

– Я думала, ты бросила меня. Думала, ты использовала меня, чтобы выбраться из плена. Только притворялась, что заботишься обо мне. После того как я освободила тебя, король пиратов бросился в погоню. Он следует за мной по пятам. Должно быть, он уже совсем близко. Я думала, что, если заполучу сокровища, смогу подкупить его людей, стать королевой пиратов. Я пришла сюда, чтобы выжить, а не чтобы красть. Хотя, когда я думала, что ты использовала меня, кража не казалась такой уж плохой идеей.

Ее лицо смягчается от моих слов.

– Я не беспокоюсь о тебе. Я люблю тебя, Алоса-Лина.

То, как она поет последнюю часть моего имени, наполняет комнату правдой, силой. В ее словах невозможно сомневаться.

– Простое беспокойство – ничто по сравнению с тем, что я чувствую к своей собственной плоти и крови. Ты моя дочь. Я всегда буду заботиться о тебе и защищать. Я знаю, что ты сильна, и мне не терпится узнать тебя получше.

Я вся дрожу, когда она обнимает меня. Я знаю, что каждое ее слово – правда.

– Но сначала, – продолжает она, – ты должна обезопасить себя и своих друзей. Возьми столько золота, сколько тебе нужно. Иди и стань королевой пиратов. Я буду ждать тебя здесь.

Невероятное облегчение проходит через каждую клеточку моего тела.

– Спасибо.

– Чарующие не причинят вреда ни тебе, ни твоей команде.

– Даже мужчинам? – спрашиваю я.

– Да. А теперь иди. Приведи свой корабль сюда. Чарующие помогут вам унести золото, на которое не претендуют живые сирены.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я не могу сомневаться в ее словах.

Как же это невероятно – перейти от такой ненависти и отвращения к моей матери к искренней любви и пониманию с ней. Это почти сводит меня с ума. Я не могу поверить в происходящее.

Тем не менее еще так много предстоит сделать.

– Я вернусь после того, как моя команда окажется в безопасности. Я обещаю, – говорю я маме.

– Прекрасно. А теперь иди. Чем скорее ты уйдешь, тем быстрее сможешь вернуться.

* * *

Жаль, что у меня так мало времени. Моя мать не безмозглое животное. Она сирена, верная своей природе, но это не делает ее чудовищем. Она смертоносна и безжалостна, но и я тоже.

Новое будущее открывается передо мной. То, в котором я знаю свою мать, навещаю ее. Мы разные, и я никогда не смогу отказаться от своей человеческой природы, но для нас это не важно. Там, где раньше ничего не было, теперь есть надежда.

Моя злость по отношению к отцу разгорается только сильнее из-за того, что он прятал от меня мать. Но под этой яростью все еще скрывается страх. Он прямо за нами и может напасть на мою команду в любой момент. Хоть мой корабль и сохранил лидерство, у короля пиратов есть эти проклятые весла. Насколько я знаю отца, он до полусмерти измотает своих людей, лишь бы наверстать упущенное.

Я плыву обратно к своему кораблю. К «Авали». Теперь нет необходимости менять имя.

Ниридия оставила для меня веревку. Я хватаюсь за нее и с легкостью поднимаюсь на корабль, на ходу впитывая оставшуюся на одежде воду.

Когда я добираюсь до палубы, она оказывается пустой.

Мое сердце тревожно сжимается. Я же сказала им ни за что не сходить на берег. И я велела им быть начеку. Никогда не оставлять корабль без присмотра. Что-то здесь не так.

В некоторых местах по левому борту сломаны перила. Следы от абордажных крюков? Я осматриваю воду с противоположной стороны. На поверхности плавают обломки дерева. Взорванные гребные лодки? Что-то поднялось на борт с острова и сбежало со всей моей командой? Из-за эмоций, что я испытала при встрече с матерью, я даже не подумала спросить ее, кто или что живет на этом кусочке суши.

У меня нет никакого оружия, кроме кинжала. Сначала я отправляюсь в свою каюту.

Он ждет меня там.

– Алоса, – произносит глубокий, отрывистый и одновременно пронзительный голос.

Голос боли, голос насилия, голос ужаса.

Голос моего отца.

Глава 20

Ужас охватывает каждую клеточку моего тела на целую секунду.

– Где ты пряталась все это время? – спрашивает отец. – Мои люди тщательно обыскали корабль.

Я лихорадочно решаю, что делать дальше. Видел ли он меня в воде? Пытается ли заставить в чем-то признаться? Где моя команда? Что он с ними сделал?

– Я сошла на берег, – спокойно лгу я.

– Хорошо, тогда ты можешь показать нам, где находятся сокровища.

Несколько людей Каллигана стоят позади него, положив руки на рукояти мечей. Среди них Тайлон.

– Не утруждай себя попытками петь. Их уши заткнуты воском, – сообщает отец.

Я лишь удивлена, что он рискует собой, оставив собственные уши открытыми. Но я списываю это на его высокомерие.

Как только король пиратов закончит беседовать со мной, он вставит в уши воск и продолжит искать сокровища. Наверное, слишком наивно надеяться, что чарующие снова начнут петь.

– Я отдаю Тайлону твой корабль, так как ты разрушила его.

– Разрушила? Я утопила его. Где моя команда?

– Они внизу, ждут тебя. Почему бы нам не навестить их?

Его тон заставляет кровь в моих венах заледенеть. Что он с ними сделал?

По какой-то неслышной команде люди Тайлона обнажают мечи. В моей скромной каюте их более десяти. Если бы здесь не было моего отца, я могла бы попытаться пробиться сквозь них. Но с Каллиганом у меня нет ни единого шанса.

И мне нужно увидеть свою команду. Ужасные образы мелькают у меня в голове. Изображения окровавленных и мертвых тел. Вполне в духе Каллигана – убить всех и запереть меня на гауптвахте в компании трупов моих близких.

Но когда мы спускаемся, меня не встречает смерть. Моя команда в безопасности, но заперта в камерах. Еще больше людей моего отца охраняют их.

– Капитан, – с облегчением произносит Ниридия.

Ее соседка – Мандси.

Соринда, Райден, Киран, Энвен и другие рассредоточены по остальным камерам.

– Тихо! – рявкает мой отец, прежде чем повернуться ко мне. – Где сокровища, Алоса?

– Я их не нашла.

Мой отец выхватывает пистолет и направляет его на меня. Я смотрю на дуло, не мигая.

– Мне все равно, что ты со мной сделаешь.

– Я так и думал, – говорит он и слегка поворачивает руку вправо, к одной из камер.

Прежде чем я успеваю закричать, он нажимает на курок. Нога Ниридии дергается, отчего она падает. Кровь просачивалась через дыру в легинсах над коленом.

Пытаясь понять, что происходит, я смотрю на красное пятно, растекающееся по полу. Изо всех сил я стараюсь протиснуться через людей моего отца, чтобы дотянуться до Ниридии.

Раздается еще один выстрел.

Мой взгляд возвращается к отцу. Он достал новый пистолет, из дула которого идет дым. Реона, одна из моих такелажниц, дергается вправо и падает.

Каллиган достает третий пистолет.

– Отец, остановись!

Он игнорирует меня. Лицо короля пиратов меняется. Ранить кого-то теперь недостаточно. Он злится на меня больше, чем когда-либо раньше. Я знаю, что следующий выстрел унесет чью-то жизнь.

– Пожалуйста! – кричу я, пытаясь освободиться от сдерживающих меня людей.

Их так много.

Дерос получает пулю прямо в сердце. С безжизненными глазами он оседает на пол. Я больше никогда его не увижу.

Я хочу бежать, пока у меня не подкосятся ноги. Кричать, пока не сорвется голос. Колотить по голове моего отца, пока она не превратится в бесформенную массу.

Но ничто из этого не изменит того факта, что Дерос мертв.

– Вы не сможете добраться до сокровищ с острова! – кричу я. – Оно под водой, куда могут добраться только сирены.

Четвертый пистолет, который король пиратов уже вытащил, слегка опускается.

– Откуда ты знаешь?

Я едва могу видеть сквозь слезы, что наворачиваются на глаза, но мне каким-то образом удается быстро соврать:

– Пусть песня сирен на меня и не влияет, но я ее понимаю. Они поют об этом, пересчитывая свои монеты под водой. Сокровища точно лежат на морском дне.

Отец молчит. Уверена, он тщательно обдумывает мои слова, решая, верить им или нет. Я отчаянно хочу, чтобы он купился на эту ложь.

– Тогда нам придется сначала разобраться с чудовищами, – говорит он, – прежде чем мы отправимся исследовать подводное пространство с нашим водолазным колоколом.

– Нет!

– Теперь тебя волнует, что будет с сиренами? Прекрасно. Можешь тогда наблюдать из иллюминатора.

Он хватает меня за руку. Ему и трем другим мужчинам приходится удерживать меня, но я не сдаюсь без борьбы. Со всей силы я пинаю между ног одного из пиратов, а затем бью его кулаком в челюсть. Мои ногти царапают лицо другого мужчины.

В конце концов они заталкивают меня в мою собственную, обшитую подушками камеру. Иллюминатор здесь такой крошечный, что нет смысла выбивать стекло, ведь я все равно не смогу протиснуться.

– У тебя больше нет права голоса, – заявляет отец. – Ты будешь сидеть взаперти и смотреть, как каждый член твоей команды умирает в муках.

Я кричу на него, трясу прутья решетки, хоть и знаю, что из этой камеры не сбежать. Она была создана специально для моментов, когда я пополняю способности сирены. Так кому же тогда, как не мне, знать, что отсюда нет выхода?

Я не способна броситься на подмогу моим истекающим кровью, но все еще живым членам экипажа. Мандси уже пытается помочь Ниридии. Она выкрикивает указания Соринде, которая находится в камере с Реоной и тоже старается остановить кровотечение.

Я даже не могу предупредить сирен о том, что их ждет. Они слишком далеко, чтобы услышать мою песню. Будь я под водой, я могла бы это сделать, но сейчас, в ловушке на поверхности, я бесполезна.

Отец покидает гауптвахту, удовлетворенный моим временным наказанием. Он оставляет Тайлона и нескольких своих людей охранять нас. Ведь теперь мой корабль принадлежит ему. Будто бы. Я делаю глубокий вдох. «Авали» – моя.

Тайлон бросает на меня несколько насмешливых, высокомерных взглядов, прежде чем слишком громко, из-за воска в ушах, произнести:

– Спасибо, Алоса.

Удовлетворенный собственным злорадством, он оставляет меня и мою команду в покое.

Я пинаю прутья решетки и шиплю ругательства ему вслед. Когда Тайлон скрывается из виду, мне больше не на что отвлекаться от истекающих кровью девушек. От тела Дероса. Валлов закрывает глаза своему другу и садится на пол рядом с ним.

– Сдавливай сильнее, Соринда! – говорит Мандси. – Ей будет больно, но это лучше, чем умереть! Валлов, брось ей свою рубашку!

Мандси уже наложила жгут на рану Ниридии.

Теперь она сосредоточена на том, чтобы Соринда сделала все правильно.

– Ей трудно дышать, – сообщает она.

Менее настойчивым голосом Мандси спрашивает:

– У нее изо рта идет кровь?

– Да.

Мандси медленно опускает глаза.

– Отпусти рану, Соринда. Лучше возьми ее за руку и успокой.

– В чем дело, Мандси? – спрашиваю я.

– Должно быть, пуля попала в легкое. Милосерднее позволить ей истечь кровью, чем захлебнуться.

Каждый мой вдох, кажется, разжигает ненависть к отцу.

– Все будет хорошо, – мягко говорит Соринда.

Не думала, что она умеет быть такой.

– Боль скоро прекратится, Реона. Закрой глаза. Просто слушай мой голос.

Я не могу этого вынести. Не могу оставаться в ловушке и ничего не делать, пока моя команда умирает!

– Ателла! – зову я.

– Они слишком хорошо меня обыскали, капитан, – отвечает она. – У меня даже шпильки не осталось.

– Соринда, у тебя есть какое-нибудь спрятанное оружие?

– Нет.

Реона испускает свой последний вздох. Соринда мягко кладет ее руку рядом с телом.

В течение нескольких секунд я не способна ни на что, кроме как моргать.

– Мы выберемся. Думайте.

Я отказываюсь сдаваться, даже когда собственный разум пытается сказать, что все бесполезно. Ключи от камер у Тайлона. Он с ними ни за что не расстанется и сделает все возможное, чтобы оправдать доверие короля пиратов. Тем более сейчас, когда думает, что так близок к исполнению своей мечты.

«Спасибо, Алоса», – сказал он.

За то, что предала отца. За то, что сбежала. За то, что позволила ему выглядеть лучше на моем фоне.

Тайлон искренне верит, что теперь наследство моего отца перейдет к нему. Я проклинаю этого слизняка.

– Как там Ниридия? – осмеливаюсь спросить я.

– Я в порядке, – отвечает она. Теперь, когда булькающие вздохи Реоны прекратились, ворчание моего первого помощника отчетливо слышно.

– С ней все будет хорошо, – говорит Мандси, – если в скором времени я смогу добраться до своих лекарств. Мне нужно вытащить пулю из ее колена.

Необходимо заставить Тайлона снова спуститься сюда. Я не смогу вытащить нас отсюда без какого-либо козыря в рукаве.

– С тобой все в порядке?

Райден сидит в камере рядом с моей. Раньше у меня не было времени даже посмотреть на него.

– В порядке, – говорю я.

Но это неправда. Не с двумя трупами на гауптвахте.

– Что случилось после того, как ты уплыла?

Этот вопрос проясняет мою голову, помогая сосредоточиться на чем-то другом, кроме запаха смерти вокруг.

Я рассказываю им о новой встрече с мамой и о том, что она нам предложила.

– Мы были так близки к тому, чтобы победить Каллигана? – спрашивает Ниридия.

– Прекрати болтать, – приказывает ей Мандси.

– Болтовня отвлекает меня от боли!

– Мы и раньше попадали в трудные ситуации, – говорит Райден, – и все же выбирались из них живыми. Сделаем это еще раз.

– У тебя в голове созрел какой-то гениальный план? – спрашиваю я.

– Еще нет. Но я уверен, что что-нибудь придумаю. И на этот раз постараюсь избежать пулевых ранений.

Ситуация слишком тяжелая, чтобы смеяться, но я ценю усилия Райдена. Я смотрю в иллюминатор своей камеры. Это напоминает о приятном вкусе свободы.

Сквозь маленькое отверстие я вижу, как флот уходит все дальше в море, но «Авали» почти не сдвигается с места. Однако этого как раз достаточно, чтобы открыть мне отличную видимость на предстоящий бой.

Хотя все люди моего отца заткнули уши, это не мешает им общаться. У флота короля пиратов уже есть своя система сигналов.

Отец поднимает в воздух различные флаги, у каждого из которых свое значение. Так король пиратов с легкостью может координировать атаку.

Мое внимание теперь сосредоточено на моей матери и сиренах. Они ведь не всплывут на поверхность? Не тогда, когда в воде так много кораблей. Они же должны понимать, насколько это опасно. Но откуда им знать, что их голоса не очаровали мужчин?

Они будут считать себя неуязвимыми, когда столкнутся с ними.

– Оставайтесь под водой, – шепчу я. – Я проделала весь этот путь не для того, чтобы увидеть, как умирает моя мать.

Сначала ничего не происходит. Корабли встают на якорь и ждут.

Пока один из мужчин не бросается за борт.

Я не видела, как это произошло, но услышала всплеск, а затем заметила человека в воде. Интересно, тянули ли они жребий или мой отец просто выбрал кого-то в жертву, заманил его на борт своего корабля и толкнул?

На мгновение все замолкают. Никто, кроме упавшего пирата, не шевелится в воде.

А потом слышится песня. Сначала слабая, но вскоре она становится всепоглощающей. Я предполагаю, что бедняга, барахтающийся в воде, ничего не слышит, потому что он не спешит нырнуть на дно. Вместо этого я вижу, как изящные руки хватают его, чтобы утянуть вниз.

Вода снова успокаивается, но ненадолго. Еще несколько нот всплывают на поверхность – самые красивые песни, которые я когда-либо слышала. Разные, они исходят сразу от многих сирен, но почему-то их мелодии прекрасно сочетаются друг с другом. Вместе они поднимаются и опускаются в ритме, который пронзает мое сердце.

Мужчины из моей команды остаются спокойными. Хотя их уши и открыты – воск из них, вероятно, вытащил мой отец во время нападения, – но это не имеет значения. Верные обещанию моей матери, сирены не тянут четырех мужчин, оставшихся в моей команде, на дно океана.

Они поют всем остальным пиратам, приглашая их присоединиться к ним в бодрящей воде, обещая любовь, тепло и принятие. Красивые сирены с густыми волосами пробиваются сквозь поверхность воды. Их рты открыты в песне. Сирены дразняще двигаются, пытаясь заманить мужчин в воду.

Странно, насколько отчетлив этот звук среди взрыва пороха.

Боевые кличи доносятся до нас по ветру. Сирены завывают и шипят. Многие мужчины держат гарпуны, ожидая подходящего момента, чтобы швырнуть их в существ, которых я не могу ясно разглядеть. Другие пираты направляют пушки или мушкеты прямо в воду, стреляя и перезаряжая их как можно быстрее.

Вода быстро вращается в нескольких потоках, созданных стремительно плывущими сиренами. Светящиеся тела виднеются на поверхности воды в клубке густых волос и окровавленной кожи. Песни обольщения некоторых сирен превращаются в песни скорби.

В то время как люди на кораблях остаются невредимыми, некоторым все же приходится рисковать собой. Многих пиратов заставляют садиться в лодки, чтобы метать гарпуны с более короткого расстояния. Другие же направляют свои ружья на воду, но не могут перезарядить их достаточно быстро. Как только они делают выстрел, руки сверкающих оттенков, от слоновой кости до золотисто-коричневого и полуночно-черного, выныривают на поверхность и утаскивает мужчин под воду. Одна сирена выныривает, перепрыгивает через лодку, как дельфин, и падает на ничего не подозревающего пирата, сбивая его с ног и забирая в море вместе с собой.

Она красива так, что на нее почти больно смотреть, с волосами до колен цвета белого звездного света, украшенными жемчугом и ракушками.

Сирены так похожи на обычных женщин суши. Если бы не заостренные ногти и зубы, а также изысканная красота, никто не нашел бы разницы.

Даже без чарующих песен пираты, словно загипнотизированные, смотрят на воду. Многим это стоит жизни.

Странно вживую видеть жестокость и красоту себе подобных. Так много из того, чем я являюсь, обретает смысл. Безжалостная убийца во мне, возможно, является частью моей натуры, а не моего воспитания.

Над поверхностью океана появляется рыжая шевелюра.

– Нет! Вернись обратно под воду! – кричу я так громко, как только могу, но меня не слышно из-за расстояния, которое нас разделяет, из-за пушечного огня и выстрелов.

На ближайшем к моей матери корабле кто-то тычет в нее пальцем и шепчется. Ружья немедленно заменяются сетями.

Королева сирен – грозное существо, она не сдается так просто.

По меньшей мере дюжина человек погибает.

Но все же им удается ее поймать. Я наблюдаю, как Авали несут на «Череп дракона». Вижу, как оставшиеся в живых сирены отступают. Теперь, когда их королева в плену, они ничего не могут сделать без ее руководства.

Каллиган будет допрашивать ее. Пытать, пока не получит желаемую информацию.

И я ничего не могу сделать, потому что в очередной раз застряла в тюремной камере.

Океан снова становится спокойным, как будто никакого сражения и не было. Ночь опускается на воду, и пираты засыпают.

* * *

Я пытаюсь позвать Тайлона. Может, теперь, когда сирены проиграли, мужчины осмелятся вытащить воск из ушей.

Но ночь продолжается, а я вынуждена признать, что никто из них ни черта не слышит. Они не реагируют на мои крики, не отваживаются спуститься на гауптвахту. Они, скорее всего, спят на наших койках на другой стороне корабля.

Я падаю на пол, положив руки на согнутые колени. Что мне теперь делать?

В соседней камере шевелится Райден. Он прижимается к решетке, чтобы получше разглядеть меня.

– Иди сюда, – зовет он.

Я подхожу так близко, как только могу. Некоторые из команды тихо шепчутся между собой. Наш с Райденом разговор, вероятно, не услышат.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Что именно? – шепчу я.

– С тобой и твоей командой на борту мне впервые понравилось быть пиратом.

Я смеюсь громко и неловко.

– Не пытайся заставить меня чувствовать себя лучше. Сегодня я потеряла двух друзей, а Ниридия ранена. Так что я не хочу смеяться.

– Не нужно падать духом. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Каллиган еще не победил.

Но чем дольше мы сидим здесь, в темноте тихих камер, тем больше я начинаю думать, что король пиратов победил. Мы в ловушке. У него моя мать. Вскоре он получит и сокровища сирен. Мы же заперты на гауптвахте с двумя трупами. Мое сердце разрывается от осознания того, скольких я потеряла в этом путешествии. Как только мы вернемся в крепость, нас ждет еще больше смертей и пыток.

Не думаю, что у моей команды еще осталась надежда на спасение.

– Капитан! – шепчет кто-то.

И этот кто-то не заперт в камере.

Глава 21

– Рослин!

Я оборачиваюсь на ее тихий голос.

Ее улыбка обнажает шатающийся зуб, слегка изогнутый и стоящий не на своем месте.

– У меня для вас кое-что есть.

Она поднимает связку ключей.

– Я знал, что ты спасешь нас, – говорит Валлов, в его глазах светится отцовская гордость.

Как я могла забыть про маленькую Рослин, которая все это время пряталась в своем тайнике под «вороньим гнездом».

– Как ты раздобыла ключи?

– Мне пришлось подождать, пока этот похожий на девочку парень заснет, – извиняющимся тоном говорит она.

Райден бросает на меня взгляд, который намекает: «Разве я тебе не говорил?»

– Хорошо, что у него в ушах все время был воск, потому что ключи так громко звенят.

– Пронырливая маленькая воришка! – гордо восклицаю я.

Она встает перед камерой, в которой сидит ее отец.

– В следующий раз, когда будешь сердиться на меня, папа, вспомни этот момент.

Она вставляет ключ в замок.

– Ах да, капитан!

– Что?

– Я хочу сражаться вместе с командой уже через шесть лет.

Ее голос слегка меняется, как будто она пытается придать ему более взрослый тон. Рослин никогда не могла скрыть щебет шестилетней девочки, но наблюдать за ее попытками – слишком забавно.

Я поднимаю бровь, глядя на нее, как я надеюсь, хоть немного суровым взглядом.

Она кусает внутреннюю сторону щеки, но ждет моего ответа и не поворачивает ключ.

Я смотрю за ее спину на Валлова, который пытается удержаться от смеха.

– Семь, – говорю я.

– По рукам, – соглашается Рослин, прокручивая ключ в замочной скважине. На ее лице довольная улыбка от уха до уха.

В почти безмолвном бриге раздается выстрел.

Все поворачиваются к входу, где стоит Тайлон с яростной гримасой на лице.

Облако дыма на мгновение застилает его черты. Мой взгляд скользит вниз, к его пистолету.

Я следую взглядом за траекторией пули туда, где стоит Рослин.

Кровь бешено хлещет из ее головы.

Девочка падает.

Воющий крик заполняет внезапную тишину. Возможно, это мой крик, но мгновение спустя я понимаю, что источником является Валлов.

Мои глаза прикованы к Тайлону, и я произношу единственные слова, которые имеют смысл, когда передо мной лежит окровавленное тело маленькой девочки.

– Я тебя убью.

– Нет, это сделаю я.

Валлов открывает дверь своей камеры прежде, чем кто-либо еще успевает пошевелиться. Он бросается на Тайлона, который только наполовину вытащил свой меч из ножен. Люди Тайлона врываются на гауптвахту. Девушки начинают выбегать из незапертых камер, следуя примеру Валлова.

Мой взгляд возвращается к еще одному павшему члену моего экипажа. К маленькой Рослин, которая не двигалась с тех пор, как упала. Несмотря на крики и ворчание, я не могу сосредоточиться ни на чем другом.

В конце концов я обретаю дар речи:

– Брось ключи!

Я не знаю, к кому именно обращаюсь. Слышит ли меня кто-нибудь сквозь какофонию сражения?

Но кто-то исполняет мою просьбу, потому что ключи, звякнув об одну из решеток моей камеры, соскальзывают на пол. Я хватаю их и изгибаюсь, чтобы открыть дверь. Прежде чем я успеваю вставить ключ, один из людей Тайлона замахивается на меня своей саблей. Я прячу обе руки и ключи как раз вовремя, и меч лязгает о металл, посылая искры на землю. Довольный собой пират смотрит на меня, проверяя, посмею ли я подойти достаточно близко, чтобы он смог дотянуться.

Острие меча пронзает его живот. Изо рта пирата вырывается тяжелый вздох, когда он смотрит на торчащее из его плоти лезвие. Соринда, не дожидаясь, пока он упадет, снова вонзает свою саблю ему в живот и переходит к следующей цели.

Когда рядом с Рослин образуется целая лужа крови, я приказываю себе поторопиться.

Открываю свою камеру, бросаю ключи Райдену и бегу к девочке, но Мандси добирается до нее первой, отрывая часть своих брюк, чтобы остановить кровотечение.

Я знаю, как трудно пережить ранение в голову. Особенно для такой малышки.

Дрожащими пальцами я нащупываю ее пульс.

Она все еще дышит. Как это вообще возможно?

– Пуля только поцарапала ей голову, капитан, – говорит Мандси. – Она потеряла сознание. Крови много, но ее череп цел. Если я только смогу остановить кровотечение…

– Делай все, что в твоих силах. Я разберусь с Тайлоном.

Я бросаюсь в бой, расталкивая вражеских пиратов, как будто они всего лишь камни. Я разбиваю их головы о металлические прутья решеток. Наконец в царящем вокруг хаосе я замечаю Валлова. Он держит Тайлона за плечи и снова и снова ударяет его головой о землю. Я не знаю, как давно умер Тайлон, но Валлов, похоже, вообще этого не замечает.

Я бросаюсь к нему и прижимаю его руки к бокам.

– Валлов, она жива. Успокойся.

Мои слова не сразу доходят до его разума, но, когда это происходит, Валлов оставляет тело Тайлона и пытается убежать. К Рослин. Я отпускаю его.

Нас больше, чем людей на корабле. После того как нас посадили на гауптвахту, большинство пиратов экипажа Тайлона, должно быть, ушли, чтобы присоединиться к борьбе с сиренами. Оставшиеся быстро умирают. Мы не щадим ни одного из них.

К тому времени, как я возвращаюсь к Валлову и Рослин, Мандси уже принесла ее набор для врачевания. Она зашивает и перевязывает рану на голове девочки. После чего наступает очередь Ниридии.

Двое из нас держат ее, пока Мандси выковыривает пулю из ее ноги.

– Жаль, что мы выпили весь ром, – говорит Киран. – Он бы ей сейчас не помешал.

– Не хочу я рома! – кричит Ниридия. – Мне нужен мой меч, я собираюсь…

– Никуда ты не пойдешь, – прерываю я.

Мандси вонзает плоскогубцы глубже в плоть Ниридии. Мой первый помощник кричит, прежде чем отключиться.

– Поймала! – торжествует Мандси.

Она начинает промывать и перевязывать рану. Довольная тем, что Ниридии, по крайней мере, больше не больно, я сажусь рядом.

Теперь, когда мы закончили заботиться о тех, кто еще жив, пришла пора заботиться о мертвых. Когда я смотрю, как тела Реоны и Дероса дрейфуют в море при свете фонаря, я клянусь, что заплачу Каллигану за то, как бессмысленно они умерли.

Они не сдались, сражаясь, защищая то, что им было дорого. Они были заперты в клетке. Как животные.

Мой взгляд отрывается от воды и перемещается на «Череп дракона».

– Я иду за тобой, – шепчу я.

* * *

Вернувшись на нижнюю палубу, я осматриваю членов своей команды, разглядываю их лица и травмы.

– Теперь у нас два варианта, – говорю я. – Мы можем сбежать или сражаться. Я склоняюсь ко второму варианту.

– Как и я, – поддерживает Мандси, все еще запачканная кровью Рослин и Ниридии.

– Я убью их всех, – заявляет Валлов, прижимая раненую Рослин к груди.

– Нет, Валлов, – говорю я. – Ты останешься здесь и будешь ухаживать за пострадавшими. Поскольку Ниридия ранена, Мандси должна исполнить роль моего первого помощника. Остальные поднимутся на борт «Черепа дракона». Есть какие-нибудь возражения?

Ничего не услышав, я рассказываю им свой план.

* * *

Мертвецы тяжелее живых.

Мы снимаем с них одежду, которая не так сильно запачкана кровью, и перетаскиваем трупы в одну из камер, бесцеремонно складывая друг на друга. Это быстрее, чем сбрасывать их в океан.

Найденной одежды на всех не хватает, но мы обходимся тем, что у нас есть. Девушки прикрывают свои корсеты мужскими рубашками, а волосы прячут под треуголками. Они рвут простыни на своих койках и засовывают их в легинсы, чтобы выглядеть крупнее и мужественнее. Некоторые даже просят разрешения использовать мою косметику, чтобы нарисовать себе бороду или усы. Такая маскировка вряд ли будет правдоподобно смотреться вблизи, но на расстоянии может сработать.

Тело Тайлона – единственное, что остается не в камере. Думаю, никому не захотелось прикасаться к нему, даже после смерти. Райден направляется к его трупу, как будто хочет перетащить ближе к остальным.

– Нет, – останавливаю я. – Его туша нам еще понадобится.

* * *

Рассвет еще не наступил. Звезды отражаются в океане, заманивая нас в ловушку мира, усеянного огнями. Лодки рассекают волны, создавая иллюзию покоя.

Мы не взяли с собой фонари, чтобы преодолеть пространство между «Авали» и «Черепом дракона». Темнота – лучшая маскировка. Если хотим сойти за мужчин, нужно быть как можно более скрытными.

Мы не привлекаем к себе внимания, но и не пытаемся спрятаться. Мы плывем в темноте, но нас легко заметить, стоит только направить на нас свет.

Райден сидит рядом со мной в лодке. Он кладет руку мне на колено, сжимает его и отпускает.

– Это сработает, – говорю я ему.

– Я знаю. Я успокаиваю тебя, а не себя.

Если мы сможем тихо добраться до «Черепа дракона» и уничтожить всех на корабле, окажемся во главе флота. Остальные пираты не станут стрелять в корабль короля. И как только я объясню, что могу добраться до сокровищ, им будет все равно, что Каллиган мертв. Они перейдут на мою сторону. Таковы пираты. Мне просто нужно сначала убить своего отца.

Я думала об этом много раз. Когда он причинял мне боль. Когда я обнаружила, что он держал в плену мою мать. Когда он угрожал моей команде.

Теперь я пытаюсь представить, как мое лезвие скользит между его ребрами, чтобы попасть прямо в сердце. Последний вздох, который Каллиган сделает. Тускнеющий взгляд его глаз.

Я убила сотни людей. Почему у меня сводит живот при мысли об убийстве этого человека? Он всего лишь мужчина. Пусть его могущество и признано многими.

Только я никогда не убивала свою собственную плоть и кровь. Почему это кажется другим? Должно ли это ощущаться иначе? Смогу ли я сделать это?

Я должна.

Свет на борту «Черепа дракона» поднимается высоко в воздух, освещая лодки, в которых мы плывем.

Нас заметили.

Пришло время маскировкам сделать свою работу.

Тело Тайлона прислонено к передней части лодки, его лицо обращено к людям на борту судна короля пиратов. Поскольку у него нет половины задней части черепа, мы вынуждены держать его направленным только вперед. Я сажусь рядом с ним, осторожно удерживая его тело в вертикальном положении. Его стеклянные глаза открыты, но, к счастью, корабль слишком далеко, чтобы кто-нибудь заметил, что он не моргает.

Теперь на палубе горят два фонаря, но криков тревоги не слышно.

Мы ведем себя спокойно, непринужденно. Несколько девушек сдержанно машут руками. Соринда прикрывает глаза от света. Ей не нужно притворяться раздраженной и хмурой.

Уже три фонаря собираются вместе, наблюдая за нашим приближением. Они спускают нам веревочные лестницы. Должно быть, пираты узнали Тайлона.

Ни с нашей, ни с их стороны не произносится ни слова, когда мы поднимаемся на борт корабля. Через иллюминатор я вижу почти сотню мужчин, что спокойно спят на своих койках, не потревоженные нашим приближением.

План работает.

Я первой забираюсь на борт корабля и оцениваю троих мужчин, охраняющих корабль. Они не произносят ни слова, разглядывая мою маскировку. Должно быть, я прошла проверку, потому что все они еще молчат. Один из сторожевых передает свой фонарь другому и достает перо и пергамент. Он что-то пишет на нем, в то время как остальные девушки забираются на борт корабля, присоединяясь ко мне.

Когда пират заканчивает, он показывает мне записку:

«Ваш капитан ранен?»

В качестве предосторожности они все еще закрывают уши. Пираты на этом корабле ничего не слышат. Их единственное средство общения – письма.

Как я и надеялась.

Я тянусь вперед, как будто собираясь взять пергамент. Вместо этого ударом в горло перерезаю мужчине дыхательные пути, а затем тянусь за своей саблей, чтобы закончить работу. Соринда встает рядом со мной и проводит своей рапирой по шее другого пирата. Мандси обезвреживает третьего.

Они падают замертво у наших ног, не издавая ни звука. Хотя в любом случае никто бы не услышал их криков.

– Соринда, – говорю я, – проверь, есть ли еще часовые, и избавься от них. Мандси, спускайся с командой вниз и тихо разберись с остальными людьми на корабле. Если никто не проснется, это будет так же просто, как разделывать овец. И не забудьте проверить, нет ли там королевы сирен.

Энвен вздрагивает в нескольких футах от меня. У мужчин из моей команды нет воска в ушах. Я все еще верю обещанию матери.

– А вы, капитан? – спрашивает Мандси.

– Я должна встретиться лицом к лицу с королем пиратов.

– Только не одна. – Райден появляется из темноты и становится рядом со мной.

– Думаю, это мне нужно сделать в одиночку.

– Тебе больше не нужно ничего делать в одиночку, если ты этого не хочешь.

Почти больно смотреть в эти золотисто-карие глаза. Я знаю, что он имеет в виду под этими словами. Райден всегда будет рядом со мной, пока я этого хочу.

Это так заманчиво, но…

– Нет. Ты нужнее внизу. Нас значительно меньше. Если хотим выжить, лучше использовать как можно больше рук, чтобы избавиться от людей Каллигана. К тому же мне не помешает скрытность, если собираюсь подкрасться к королю, пока он спит. Лучше, если в его каюту проберется кто-то один.

Он кивает, почти незаметно, но все же.

Я целую его, ненавидя себя, что приходится прерваться так скоро.

Но что, если это наш последний поцелуй?

Я снова притягиваю его к себе. Мне все равно, если это пустая трата времени.

Его руки обнимают меня, сдавливая, как будто он хочет навсегда соединить нас вместе. Губы Райдена отчаянно прижимаются к моим. На вкус они как соль. Интересно, не пролил ли он несколько слез из-за ранения Рослин, пока я не видела?

Мысль об этом каким-то образом заставляет меня любить его еще больше.

Я отстраняюсь, хотя это и больно, и поворачиваюсь к оставшимся членам моей команды:

– Я надеюсь скоро снова увидеть вас всех.

– В этой жизни или в следующей, – отвечает Соринда.

Глава 22

«Череп Дракона» в три раза больше, чем «Авали». Мой корабль был спроектирован для скрытности, корабль же отца, напротив, – для того, чтобы оставаться у всех на виду. Каллиган хочет, чтобы его жертвы знали, что он приближается. Он любит вызывать страх, атаковать умы моряков задолго до того, как доберется до них.

На его флаге изображен череп дракона с широко раскрытыми челюстями, всегда готовый сжечь своих врагов. Каждый в море боится этого флага.

Мой отец, без сомнения, сам считает себя драконом – самым большим и могущественным существом из всех. Однако драконы – миф. Каллиган же очень даже реален.

Он – дракон, которого я должна убить.

Все на корабле несет определенное послание для тех, кто находится на борту.

Поднимаясь по ступенькам трапа, я не могу не смотреть на черепа, нанизанные на колышки в перилах. Каждый из них принадлежит человеку, которого убил мой отец. Ни один колышек на этом корабле не пустует. Веревки испещрены красными пятнами. Не могу сказать точно, краска это или настоящая кровь.

Когда я делаю последний шаг, тишину прерывает сдавленный крик и сверху падает тело. Соринда, должно быть, нашла еще одного из ночных дозорных – кого-то наверху, в такелаже. Соринда обычно не позволяет своим убийствам быть такими громкими, но все совершают ошибки. Слава звездам, что у всех на борту уши заткнуты воском.

Я замираю, положив руку на дверь каюты отца. Реальность того, что я собираюсь сделать, снова ужасает.

Отцеубийство.

Нет. Это не так. Каллиган – мой отец только по крови. То, что он сделал – со мной и моей матерью, – лишает его права на помилование.

Он – всего лишь имя. Каллиган. Никто.

«Есть разные типы отцов», – сказал однажды Райден.

Тогда я проигнорировала его слова. Я не хотела их слушать. Думала, что знаю Каллигана. Я не понимала, что все не так просто, как кажется.

Или все же понимала?

Образ маленькой Рослин с окровавленными волосами всплывает в моей голове, вспышка боли и гнева пробегает по онемевшим рукам. Я видела Валлова с Рослин сотни раз. Его доброту и сострадание, поддержку и дружбу, а также то, как мягко он подталкивал дочь к правильным поступкам.

Однако я никогда не понимала, что между мной и Каллиганом должны были быть именно такие отношения.

И из-за короля пиратов Рослин сейчас борется за свою жизнь на моем корабле.

Я нажимаю на дверную защелку, и дверь с легкостью открывается. Если каюта не заперта, ее хозяин внутри. Каллиган всегда запирает свои покои, когда уходит.

Я осторожно закрываю за собой дверь. Даже зная, что король пиратов меня не услышит, я все равно пытаюсь двигаться медленно и дышать так тихо, как только возможно.

Пока я прохожу через гостиную, только звук моего бешено колотящегося сердца нарушает царящую вокруг тишину. Стулья собраны вокруг стола. На полке неподалеку расставлены лучшие сорта рома. На этом корабле только каюта Каллигана не кричит о смерти.

В кабинете стоит аккуратный письменный стол с кусочками карты и заметками о путешествии рядом с ними. Я прохожу мимо и замираю возле спальни короля пиратов.

Прижавшись ухом к двери, я задерживаю дыхание.

Его глубокие вдохи доносятся до меня, как хлопанье крыльев на ветру. Я наклоняюсь и на мгновение замираю, раздумывая, каким именно образом собираюсь убить короля пиратов. Использовать саблю? Заманчиво было бы выстрелить в Каллигана с расстояния, но пистолет – не самый лучший вариант. Я не хочу наделать много шума. Что, если спящие внизу пираты услышат звук выстрела сквозь закрытые воском уши? Кроме того, у нас с Каллиганом личные счеты. Я должна быть рядом, когда он испустит свой последний вздох.

Я засовываю руку в ботинок, приподнимаю легинсы и вытаскиваю кинжал. Рукоять маленькая, но прочная, лезвие ужасно острое. Мой кулак сжимается на гладкой металлической ручке.

Все готово.

Все, кроме меня.

Чтобы набраться храбрости, я еще раз думаю о своей команде и открываю дверь.

* * *

Сначала я замечаю свою мать.

Она привязана к стулу веревками: плечи к спинке, бедра к сиденью, лодыжки к ножкам. Ее запястья связаны за спиной. Рот королевы сирен заткнут кляпом, а лицо слегка распухло, на нем начинают проступать следы побоев, которые, без сомнения, нанес Каллиган.

При моем появлении она поднимает голову и ее глаза удивленно расширяются.

Я подношу палец к губам, хотя из-за кляпа во рту она вряд ли сможет что-то сказать.

Мама кивает и наблюдает за мной, пока я переключаю свое внимание на кровать.

Сначала убей отца. Потом освободи мать.

Каллиган лежит на животе, его голова повернута к двери. Ко мне. Но его глаза закрыты. Одна рука засунута под подушку. Я знаю, что там он сжимает большой кинжал. Король пиратов никогда не спит без оружия рядом. Как ребенок с любимой куклой.

Я больше не могу колебаться. Сейчас не время и не место для чувства вины и нерешительности. Никаких эмоций. Только действие.

Я на цыпочках подхожу к кровати.

Один быстрый взмах.

Прямо сейчас.

Я замахиваюсь и заставляю свои глаза оставаться открытыми.

Никаких шансов на ошибку.

Я напрягаюсь как раз перед тем, как металл погружается в плоть…

Только этого не происходит.

Рука под подушкой выгибается дугой, отражая мой удар.

– Тебе следовало прийти с пистолетом, – говорит Каллиган.

Теперь-то я это понимаю.

Одновременно король пиратов отталкивает мой клинок и поднимается с кровати. То, что Каллиган не спит, все облегчает. Бороться с тем, кто пытается лишить тебя жизни, куда проще.

Это все меняет. Мне не надо пытаться убить его тайком. Речь идет о том, чтобы справиться с противником, которому я проигрываю в фехтовании так же часто, как и выигрываю. Каллиган невосприимчив к моей песне. Мы равны по силе. Возможно, я быстрее, но он тренировал меня всю мою жизнь. Никто не может предугадать мои движения так, как он.

– Опусти свое оружие, Алоса, – говорит король пиратов. – Умоляй меня о прощении. И, возможно, я тебя помилую. После того как накажу, конечно.

– Не я должна умолять о прощении.

– Ты осуждаешь меня? А сама, выходит, белая и пушистая? Чем ты лучше меня? Ты готова сделать что угодно, лишь бы занять мое место.

– Это неправда. Я бы не стала причинять боль невинным. Я бы не…

– Убила своего собственного отца?

Я перекладываю кинжал в левую руку и вытаскиваю меч.

– Происходящее не имеет ничего общего с властью.

Я просто пытаюсь все исправить. Я потеряла членов экипажа из-за этого человека.

Каллиган тянется за своей саблей с безразличным выражением на лице.

– Поверь мне, у тебя ничего не выйдет.

Корабль раскачивается, в воздухе раздается грохот пушки. Движение легкое, его недостаточно, чтобы опрокинуть кого-то из нас.

Но этого, несомненно, достаточно, чтобы разбудить всех на корабле. Должно быть, кто-то из команды Каллигана заметил девушек и выстрелил, чтобы разбудить остальных.

– Ты не так осторожна, как думаешь, – говорит Каллиган. – Что бы ты ни делала, я всегда на шаг впереди.

В этот момент я понимаю, мы разговариваем, а это значит, что у короля пиратов не заткнуты уши. В отличие от остальных его людей. Должно быть, он услышал предсмертный крик пирата, которого убила Соринда. Шуму было немного, но достаточно, чтобы разбудить моего отца.

– Сирены схватят тебя, – заявляю я, пытаясь скрыть свою ярость.

Я обрекла на гибель всю свою команду. Вряд ли они убили достаточно спящих людей Каллигана. Если вообще успели кого-то убить.

Король пиратов ухмыляется, на его лице что-то среднее между торжеством и жадностью.

– Сирены не могут меня очаровать. У меня иммунитет.

Я моргаю. Я всегда знала, что моя песня не влияет на Каллигана из-за нашей общей крови, но он не может быть невосприимчив ко всем сиренам. Но зачем ему врать?

Незачем.

Крики нарушают тишину снаружи. Ночь закончилась. Я вижу, как за окном встает солнце.

Время нашей последней битвы.

Каллиган делает первый шаг – удар, предназначенный для того, чтобы снести мне голову. Я уклоняюсь и целюсь ему в живот. Он пытается увернуться, но мой меч задевает его бок. Капли крови покрывают кончик моего лезвия, как пятна могут покрывать хвост собаки.

Я знаю, что еще рано радоваться победе. Мой отец не ослабеет после одного удара, как любой нормальный человек. Боль подпитывает его, делает сильнее, заставляет еще больше меня ненавидеть.

Я уже отступаю, захлопывая перед собой дверь в его спальню. Я не поворачиваюсь к Каллигану спиной.

Никогда не подставляй спину противнику.

Даже сейчас я руководствуюсь его уроками.

БАМ!

Я едва успеваю прикрыть лицо. Деревянные щепки от разбитой двери впиваются мне в кожу. Мой отец одержим жаждой крови. Ярость заставляет его забыть о боли. Забыть о здравомыслии. Вместо того чтобы открыть дверь, Каллиган навалился на нее всем своим весом.

Таким образом он пытается меня напугать.

И у него получается.

Я делаю неуверенный шаг, но мне все же удается открыть дверь на палубу. Не хочу быть запертой с Каллиганом в одной каюте. Ни за что. Мне нужно, чтобы на него упал свет восходящего солнца, напомнив мне, что король пиратов – всего лишь человек. Если не буду смотреть на его лицо, возможно, смогу забыть, как часто видела его, пока росла. Человек, которого я действительно любила.

Я прижимаюсь спиной к наружной стене его каюты, прямо рядом с дверным проемом, и бросаю взгляд вниз.

На палубе «Черепа дракона» девочки мешают людям моего отца выбраться из спальных помещений.

Мандси невероятно сообразительна. На таком большом корабле два люка, по одному с каждого конца. Так что она разделила команду, и теперь они убивают союзников Каллигана, прежде чем те смогут окружить их и использовать превосходящую численность.

Я трачу на осмотр палубы меньше секунды.

Моя сабля уже занесена в воздух, ожидая, когда отец, ворвавшись в дверной проем, подставит для удара спину.

Я громко ахаю, меч падает, когда пуля пронзает мою правую руку.

Мышцы горят, распространяя огонь до кончиков пальцев. Я стискиваю зубы от боли и собственной глупости.

Каллиган в очередной раз оказался на шаг впереди.

Он не мог точно знать, где я стою, поэтому сделал предположение, которое оказалось правильным. Может быть, его разум не так затуманен яростью, как я первоначально думала. Король пиратов только хотел создать видимость того, что потерял рассудок. Он все предугадал.

Хоть выстрел и не убивает меня, я больше не в состоянии держать меч, а значит – очень вероятно – проиграла.

Раньше Каллиган заставлял меня сражаться с ним левой рукой. Интересно, сожалеет ли он сейчас о том, что так хорошо меня обучил?

Когда я наклоняюсь, чтобы поднять меч левой рукой, ботинок Каллигана показывается из-за угла и бьет меня в подбородок. Удар такой сильный, что меня отбрасывает назад. Я теряю и кинжал тоже.

Закатываю глаза. Боль настолько сводит с ума, что я задаюсь вопросом: будь я простым человеком, не снесло бы мне голову начисто? Мое горло сжимается, зубы все еще стучат. Всего на мгновение корабль плывет перед глазами, прежде чем я собираюсь с мыслями и фокусирую зрение.

Я совершаю ошибку, пытаясь использовать раненую руку, чтобы привести себя в порядок. Скользкая кровь и резкая боль заставляют меня рухнуть на палубу.

Каллиган что-то кричит. Я не могу разобрать слов, но думаю, он отдает приказы своим людям. Потому что, если бы он хотел сказать что-то мне, не стал бы делать так много шума. Видимо, на мгновение король пиратов забыл, что его люди ничего не слышат.

К счастью, это дает мне возможность собраться с мыслями. Я встаю. Но Каллиган все еще стоит между мной и моим мечом. Я тянусь за пистолетом, прицеливаюсь. Каллиган понимает, что я собираюсь сделать, и бросается за штурвал, после чего спрыгивает с юта.

Я промахиваюсь. Пуля падает на палубу, и я проклинаю звезды за то, что моя левая рука дрогнула. Зато Каллиган больше не преграждает мне путь, так что я бросаюсь к своему мечу, крепко хватаю его.

Король пиратов ждет меня на главной палубе. Перепрыгивая через ступеньки трапа, я замечаю пиратов Каллигана, взбирающихся на палубу с внешней стороны корабля. Некоторые из них, должно быть, наконец-то сообразили, что можно пролезть через орудийные порты.

– Мандси! – кричу я, когда приземляюсь на палубу. – Они пробираются снаружи.

Она поворачивается, замечает противников и отдает приказы остальной команде. Люки завалены телами. Мужчины протискиваются сквозь своих павших товарищей, чтобы попытаться добраться до моей команды. Я вижу убитую девушку, ее лицо прикрыто волосами. Думаю, это Дешель. Радиту схватил один из пиратов Каллигана. Она с силой опускает пятку на его ступню, прежде чем ударить его сжатым кулаком в пах. Соринда у правого борта корабля, отрубает пальцы мужчинам, пытающимся ухватиться за поручни. Ателла забралась в сетку, бросаясь на мужчин, что пытаются прорваться сквозь девушек у кормового люка.

На мгновение я вижу Райдена, прежде чем мне приходится переключить свое внимание на короля пиратов.

Каллиган снова бросается в атаку. Я больше не могу позволять ему наступать. Так я никогда с ним не справлюсь. Моя рука бесполезно болтается с правого бока. Отклоняя следующий удар короля, я стараюсь не беспокоить ее.

– Ты уже проиграла этот бой, – заявляет он, атакуя меня несколько раз подряд.

– Еще нет.

Блокируя следующий удар, я бью раненой рукой Каллигана по голове. От убийственной боли я стискиваю зубы. Черные пятна застилают мое зрение, я почти теряю сознание.

Но оно того стоит. Каллиган не ожидал подобного. Я использую свой шанс, чтобы атаковать.

Я стараюсь изо всех сил. В каждый взмах я вкладываю всю силу, которая у меня есть, всю скорость, которую могу развить. Моя рука пульсирует от боли. В ушах все еще звенит от удара по голове.

Одна из моих девочек вскрикивает. Люди короля пиратов собираются вместе и вторгаются на палубу. Мне нужно поскорее покончить с Каллиганом, чтобы помочь своей команде.

Что бы я ни делала, это не срабатывает. Мне едва удалось задеть короля пиратов мечом. Однако он борется так, как будто не чувствует боли. Мы будем продолжать, пока один из нас не упадет от усталости или не совершит глупую ошибку. Учитывая мои раны, скорее всего, проиграю я.

Я не позволяю страху брать надо мной верх. Я доведу это сражение до конца, независимо от его исхода.

Уникальный сам по себе запах смерти чувствуется в воздухе. Я чуть не спотыкаюсь о чье-то тело, когда Каллиган пытается прижать меня к корме корабля. В воздухе больше не слышно выстрелов. Ни у кого не осталось пуль. Так что сражение ведется только на мечах или врукопашную. Ателла больше не сидит в сетке. Она на земле, пытается уравнять шансы. Пират Каллигана подкрадывается к ней сзади и…

Я отвожу взгляд, прежде чем увидеть, как она падает. Новый приступ ярости придает мне сил в борьбе с Каллиганом.

– Сдавайся, – говорит он.

– Уже устал? – говорю я, тяжело дыша.

Его грудь тоже тяжело вздымается. Я знаю, что лучше не думать, будто король пиратов боится проиграть и поэтому предлагает мне капитулировать. Он хочет победить и мое тело, и мой разум. Если сдамся, для отца это будет такая же большая победа, как если бы он убил меня. Но по тому, как он размахивает мечом и кулаками, я знаю – король пиратов хочет стереть мое предательство с лица земли.

Я не могу сдаться.

– Я устал от тебя, – отвечает Каллиган. – Устал от твоей наглости и твоей слабости. Я готов избавиться от тебя. Но предпочитаю подождать, чтобы ты смогла сначала посмотреть, как страдает твоя команда.

– Я убью тебя прежде, чем ты сможешь прикоснуться к ним, – выпаливаю я.

– Сейчас их раздавят, как тараканов. Мои люди не пощадят никого. Тогда, чтобы обрушить свою ярость, у меня останешься только ты.

– Я не боюсь тебя.

– А что насчет твоей команды? Ты боишься за них?

Он разводит руки в стороны, и я осмеливаюсь посмотреть.

Многие потеряли свое оружие. Их сгоняют в сторону, связывают веревками. Мандси и Соринда все еще сражаются спина к спине. Я знаю, что ни один из них не остановится, пока не умрет. Райден тоже все еще наносит удары по противникам. Он продвигается все ближе ко мне.

Каллиган уворачивается, и я пинаю пустой воздух.

– Думаешь, мое убийство остановит это? – спрашивает король. – Оглянись вокруг.

Я знаю – он хочет, чтобы я подумала обо всех кораблях его флота.

– Даже если я умру, ты и твоя команда не выберетесь отсюда живыми. Мои люди закончат то, что я начал.

– Они будут слишком заняты борьбой друг с другом в желании занять твое место, так что даже не заметят меня. И на твое тело они вряд ли бросят больше одного взгляда. Твое имя и любая крупица славы, которой ты достиг, будут забыты. Никто не станет тебя вспоминать. Я уж точно не стану.

Он удваивает свои усилия. Каллиган режет мою и без того раненую руку, бьет меня по ребрам и сбивает с ног. Я откатываюсь прочь от него и не останавливаюсь, пока не упираюсь спиной в перила по правому борту. Я поднимаюсь на ноги, слабо держа меч перед собой.

Теперь, когда раны на правой руке две, я теряю слишком много крови. Король пиратов медленно приближается. Он знает, что я разбита. Моя команда полностью подавлена. Треть из них истекает кровью на палубе, лежит в неестественных позах, не двигаясь. Остальные загнаны в угол.

И Райден – он почти добрался до меня, когда трое людей моего отца повалили его на палубу и вырвали из рук меч.

Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь – чего угодно, что помогло бы мне победить Каллигана. Все бесполезно. Райден ничего не может сделать. Моя команда ничего не может сделать. Моя мать, оставшаяся в каюте короля пиратов, беспомощна.

А сирены… А что сирены?

Они проиграли битву, а теперь, когда их королева снова захвачена, они, вероятно, уже покинули эту часть океана.

Но что, если они все еще здесь? Что, если они просто прячутся внизу, под водой, и ждут, когда их королева вернется?

Я не моя мать, но я дочь королевы. Они смотрели на меня, как на чужую, так могу ли я позвать их? Станут ли они вообще слушать?

Поскольку это единственный оставшийся у меня шанс, я пою. Моя песня – облако отчаяния и мольбы. Крик о помощи, что борется с ветром, падает в воду в поисках любого, кто может услышать.

Теперь, когда я взываю к сиренам, я чувствую – их сотни. Они плачут под волнами. Боятся за свою королеву, оплакивают павших, опасаются за свои жизни. Это так…

По-человечески.

Некоторые затихают, прислушиваясь к моей песне. Я чувствую, как их внимание переключается на меня. Я принадлежу к королевской семье. Это течет по моим венам, проскальзывает в моей песне. Сирены не должны меня слушать, но если я смогу подобрать правильные слова…

– Я Алоса-Лина, дочь Авали. Моя мать жива. Она пленница на этом корабле. Неужели вы не поможете? Осмелитесь ли вы сражаться с пиратами, которые вторглись в ваши воды и украли то, что принадлежит вам?

Они перешептываются между собой. Я чувствую это в их песнях, в том, как дрожит вода вокруг них.

Ответ слабый, но одна из них все же говорит:

– Разве ты не из пиратских отбросов? Разве ты не отклонила призыв королевы, когда она пригласила тебя вернуться домой? Даже сейчас ты остаешься на твердой земле, отказываясь присоединиться к своим сестрам.

Все это время мой отец, остановившись передо мной, пристально смотрит на меня.

– Стараешься призвать сирен? Они сбежали обратно к себе, на глубину. Ты чужая для них. Уж об этом-то я позаботился.

– Вы превосходите пиратов численностью, – объясняю я. – Я тоже против них, я помогу вам победить.

В ответ я слышу песню сомнения. Их песни – эмоции, изливающиеся без каких-либо усилий, как будто сирены не могут не петь.

Теперь никто не будет разговаривать со мной. Сирены продолжают свой скорбный вой, пока моя песня не иссякает. Я больше не слышу их.

– Брось свой меч, – говорит Каллиган резким, не терпящим возражений тоном.

Он не станет повторять. Его следующий удар унесет чью-то жизнь.

– Алоса, – слышу я тихий голос Райдена. Он стоит очень близко, но люди Каллигана крепко удерживают его.

Я опускаю меч, как велел мой отец, и поворачиваюсь к Райдену. Несколькими меткими ударами заставляю удерживающих его пиратов отступить.

Схватившись за Райдена, я выпрыгиваю с ним за борт.

Глава 23

Вода окутывает меня, укачивает, приветствует. Мое тело потягивается, наслаждаясь волнами вокруг. Мои мышцы чувствуют себя отдохнувшими, готовыми вернуться в бой.

Райден наблюдает за мной, убеждается, что я – это я, прежде чем ободряюще кивнуть и поплыть к поверхности.

Смех отца доносится до меня даже здесь, внизу.

– Ваш капитан бросила вас! Она предпочла прожить свою жизнь безмозглым чудовищем, чем пойти ко дну вместе со своим кораблем и командой. Я и не подозревал, что вырастил труса.

Слыша эти слова, я ничего не чувствую. Моя команда знает, в каких условиях я выросла. Они не поверят Каллигану. Они знают, что я бросилась в воду, чтобы спасти их, а не себя.

Так что я плыву далеко-далеко вниз, все глубже спускаясь по дуге. Для меня ясно, как божий день, что ни один человек не смог бы вынести такого давления, а уж тем более что-то разглядеть.

Я легко нахожу сирен. Сестры, с которыми я бы выросла, если бы жила жизнью сирены. Они плавают кругами или лежат на дне океана, закрыв лица руками в знак поражения. Они беспокойно дергают ногами, беспомощные, но в то же время разъяренные.

– Я здесь, – пою я для них. – Теперь мы можем поговорить лицом к лицу. Скажите мне, почему вы снова бросили свою королеву.

Те сирены, что постарше, отводят глаза. Волосы скрывают их лица, когда они беспокойно переминаются с ноги на ногу. Они были там, когда их королеву похитили в первый раз. Им стыдно – так сильно, что они не могут смотреть мне в глаза.

Дети сирен прекрасны, как идеальный морской жемчуг. Они прячутся за своих матерей – те, у кого они еще остались. Девушка с волосами цвета сверкающего песка жмется к женщине с черными, как ночь, локонами. Ребенок, которому не больше пяти лет, поет о смерти своей матери. Она ясно видела, как гарпун попал в ее мать, как глаза ее закатились, как она опустилась на дно океана.

– Они должны заплатить за то, что сделали, – говорю я.

– Как? – спрашивает сирена, обнимающая сироту. – Мужчины нас не слышат. Их лидер неуязвим.

– Как это возможно?

– Он провел ночь с сиреной и выжил. Теперь магия нашей песни не действует на него.

Все это время я думала, что не могу контролировать Каллигана, потому что у нас общая кровь, но у него иммунитет из-за отношений с моей матерью, а не со мной.

– Даже будь он уязвим, – продолжает сирена, – нам бы это не помогло. В отличие от твоего, наши голоса не работают, когда мы выходим из воды.

– Вам не нужно петь. Разве у вас нет рук и ног?

– Мы слабы без воды. На суше мы будем не сильнее обычной человеческой женщины.

Я улыбаюсь:

– Я годами обучала человеческих женщин сражаться. Женщина не беспомощна, когда знает, что делать. К тому же даже мужчина уязвим, когда его превосходят десять к одному.

– Вопрос не в том, выиграете ли вы, – продолжаю я. – Вопрос только в том, решите ли вы сражаться. Будете ли вы бороться за свою королеву? За свои воды и сокровища? За своих малышей?

Моя песня разносится по воде, твердая и безошибочная.

Призыв к восстанию. Просьба их принцессы.

– Я не ваша королева. Вы не обязаны мне повиноваться, как повинуетесь моей матери. Вы сами должны сделать выбор. Выбор – отомстить за погибших, спасти свою королеву, защитить своих детей. Я пришла не отсюда. Жизнь, которую я могла бы прожить с вами, была отнята у меня, но сейчас я здесь по собственному выбору. Хотите ли вы объединиться со мной? Ради вас я бросила вызов океану. Отважитесь ли вы выйти на сушу ради своей королевы?

Их пение прекращается. Пронзительные аккорды горя смолкают. Резкие удары гнева стихают.

Их место занимает убежденность. Обещание. В унисон они поют песню настолько мощную, что у меня на глазах выступают слезы. Это боевой клич, сотканный из чистой, небесной мелодии. Корабли наверху сотрясаются от его силы.

Я показываю сиренам их преимущества перед мужчинами – что они могут сделать, чтобы подчинить их себе.

После чего мы поднимаемся на поверхность.

* * *

Вынырнув, я пою, впитывая в себя оставшуюся на одежде и коже влагу, пока карабкаюсь по боковой части «Черепа дракона». Я выглядываю из-за борта корабля. Моя команда прочно привязана к грот-мачте. Около пяти человек стоят лицом к ним, следя, чтобы никто не сбежал.

Промокший Райден тоже здесь. У него не было другого выбора, кроме как вернуться на корабль и снова оказаться в плену, ожидая, когда я вернусь. Я вижу, что Соринда уже сумела незаметно освободить руки. Мандси сидит напротив нее. Ее голова прислонена к мачте, но я уверена, что она все еще жива. Радита пожимает плечами, и пират надвигается на нее с поднятым мечом.

– Прекрати, – говорит он, – или я проткну тебя насквозь.

Она бросает на него взгляд, красноречиво объясняющий, куда он может воткнуть свой меч.

Пират делает шаг вперед, ловит локон ее волос на свой кортик и подносит его к свету.

– Капитан сказал, как только снова отправимся в плавание, сможем делать с вами все, что захотим. Дорога до крепости длинная, не знаю, выживете ли вы. Я, пожалуй, начну с тебя. – Он смеется, поджав губы, и проводит мечом по ее щеке, будто это какая-то извращенная ласка.

Никому не позволено трогать моих девочек.

Я убью его первым. Стоя ко мне спиной, он не может видеть, как я подхожу к нему сзади, не может видеть, как я тянусь за его мечом. Держа одну руку на его запястье, а другую чуть ниже плеча, я опускаю раненую руку на колено, игнорируя спазм боли, который возникает при движении. Получившийся треск – яростный барабанный бой, добавляющийся к музыке моих сестер-сирен. Я выхватываю меч пирата и перерезаю ему горло.

Этого достаточно, чтобы привлечь внимание других охранников. Прежде чем они успевают добраться до меня, я бросаю саблю Соринде, которая легко ловит ее и освобождает себя и остальных.

Один из людей моего отца бросается вниз за помощью. Я начинаю сражаться с оставшимися. Райден улыбается, прежде чем прыгнуть на ближайшего охранника и забрать у него меч. Я сбиваю с ног другого и, пронзая грудь, пригвождаю пирата к палубе его же саблей.

К тому времени, как мы заканчиваем с охраной, мой отец снова появляется на палубе со всеми союзниками за спиной.

Его бок теперь перевязан, а в руке снова сверкает меч.

Он не выглядит удивленным, только еще более разъяренным.

– Ты не понимаешь, что следует остановиться, девочка. Вас слишком мало, чтобы победить. У этого боя может быть только один исход.

В воздухе раздается крик. Сначала один, потом другой, и еще, и еще. Они доносятся до нас с других кораблей флота.

Каллиган оглядывается, но с того места, где он стоит, ничего не видно. Его люди все еще ничего не слышат. Они даже не подозревают, что что-то не так, пока сирены не появляются на палубе. Сотни сирен. Столько, сколько вообще может поместиться на корабле.

Вода волнами стекает с их длинных волос и гладких тел, мгновенно заливая палубу. Раздается вой сирен, когда напуганные люди моего отца стреляют, но они беспомощны перед численным превосходством. Сирены топчут их ногами, сталкивают за борт, в воду. Они сражаются бок о бок с моей командой, посылая души многочисленных пиратов прямиком к звездам.

Я никогда не видела, чтобы Каллиган убегал от опасности, но при виде всех этих сирен на своем корабле он пытается забраться как можно выше. Он карабкается по такелажу, оставляя своих людей на произвол судьбы. И тогда я понимаю, как сильно он, должно быть, боится смерти. Король пиратов так долго был у власти, в безопасности, что я задаюсь вопросом, понимает ли он, чего именно боится. Зато ему не нужно беспокоиться о том, что его сочтут слабым. Никто из людей короля пиратов не выживет, чтобы рассказать об этом.

Я отправляюсь на поиски матери.

Я прокладываю себе путь через толпу, уничтожая пиратов на своем пути, помогая сиренам, которые в этом нуждаются. В конце концов добираюсь до каюты моего отца.

Мама там же, где я ее оставила.

Сначала я вынимаю кляп из ее рта.

Она откашливается и глубоко сглатывает.

– Ты снова спасла меня.

– Он снова нашел тебя по моей вине. Это я разыскала для него кусочки карты.

Я использую одолженный кортик, чтобы распилить толстые веревки на ее запястьях.

– Он мертв? – спрашивает королева сирен самым свирепым тоном, который я когда-либо от нее слышала.

– Еще нет. Он прячется, как настоящий трус.

* * *

Битва закончилась всего через несколько минут после того, как началась. Сирены быстро расправились со всеми пиратами.

К тому времени, как я вывожу маму на свежий воздух, мои сестры уже вернулись в воду.

Я удивлена, что королева не присоединяется к ним немедленно. Вместо этого она смотрит на грот-мачту, где под самым высоким парусом на балке стоит Каллиган.

– Ты проиграл! – кричу я ему.

– Пока меч не вонзится мне в сердце, я не проиграл! – кричит он в ответ.

– Мандси, найди мне пилу, – говорю я. – Если наш любимый король не спустится по собственной воле, придется спилить его трон.

Раздается громкий лязг. Это меч моего отца ударяется о палубу.

Чистейший признак поражения.

Каллиган не дурак. Он знает, что у него нет другого выхода.

Больше он не властен надо мной.

Моя команда наконец-то в безопасности.

Король пиратов спускается, и все на корабле замолкают, наблюдая за ним.

– Что теперь? – спрашивает он, выпрямляясь во весь рост. – Неужели меня расстреляют? Или отправят сидеть в тюрьму, пока я не умру? У тебя нет…

Огненно-красное пятно врезается в Каллигана и прерывает его тираду. Вместе они проламывают деревянные перила и падают за борт корабля: сплетение рук, волос и криков моего отца.

Как только они ударяются об воду, я понимаю, что больше не увижу своего отца живым.

Вода яростно бурлит, пока Каллиган пытается выбраться на поверхность. Раздается приглушенный, захлебывающийся крик: звук, который я никогда раньше не слышала от короля пиратов. Моя мать утягивает его все глубже.

Когда их темные тени исчезают, вода успокаивается.

Один,

два,

три пузырька.

И все по-прежнему.

Правление короля пиратов подошло к концу.

* * *

Аплодисменты оглушают. Они смешиваются с песнями сотен сирен, сотрясающих корабль из-под воды. Девушки бросаются друг на друга с крепкими объятиями. Мы справились.

Мы все еще живы, а король пиратов мертв.

На одно короткое мгновение я оплакиваю человека, которым, как я думала, был мой отец. Я скорблю о редких объятиях, словах утешения и ободрения. Я скорблю о человеке, который научил меня сражаться. Который был для меня примером лидерства. Который показал мне все радости жизни на море.

Я оплакиваю отца, а потом вспоминаю о том, что он сделал. Он хотел только всепоглощающей власти. И ничего больше его не волновало. Он не умел любить, только использовал других ради достижения собственных целей.

Поэтому я скорблю о человеке, которым когда-то считала своего отца.

А потом отпускаю его.

Я бросаюсь к Мандси, обнимаю ее изо всех сил, что могу, чтобы не раздавить подругу и не сильно напрягать раненую руку. Вскоре к нашим объятиям присоединяется Энвен. Глядя на счастливые лица членов моей команды, я облегченно смеюсь. Даже Соринда не уклоняется от объятий. До тех пор, пока очередь не доходит до Кирана.

Как только Энвен и Мандси покидают меня, чтобы отпраздновать победу с остальными, я ищу взглядом кого-то очень близкого.

Райден.

Взгляды, которыми мы обмениваемся, кажется, потрескивают электрическим током. Внезапно он появляется рядом. Здесь. Прямо передо мной. Пока не оказывается так близко, что расплывается у меня перед глазами.

Он прижимается своими губами к моим, и я закрываю глаза. И хотя это далеко не первый наш поцелуй, ощущение кажется совершенно новым. Мы ничем не обременены. Драксен не здесь, так что не сможет разлучить нас. Мой отец мертв, так что не может терроризировать нас. Даже угроза смерти не висит над нашими головами.

Этот поцелуй кажется честным. Настоящим.

Надеюсь, наши поцелуи всегда будут вызывать во мне подобные эмоции.

Глава 24

– Разве ты не останешься со мной? – умоляет моя мать в десятый раз за этот час.

Мы провели несколько дней вместе под водой. Мы разговаривали, пели. Моя тетя, Арианна-Лерен, стоит рядом с королевой сирен.

Теперь, когда у нас появилось время, моя мама представила нас друг другу. Арианна-Лерен – красавица с золотыми локонами, которые спускаются волнами, еще более густыми, чем мои.

Теперь, когда пираты потерпели поражение, сирены больше не общаются со мной как с изгоем.

– Ты же знаешь, что я не могу, – говорю я. – Я и так пробыла здесь слишком долго.

– Но Каллиган мертв. Он больше не представляет угрозы. Я добавила его золото в сокровищницу.

Я смотрю вниз на песок.

У сирен так мало забот.

Им не нужно есть – их питает океан. Им не нужна одежда или кров. Ничто не может причинить им вреда, пока они остаются под водой. Время их не интересует. Их жизнь длится вдвое дольше, чем человеческая.

Мама сказала, что, скорее всего, я всегда останусь молодой, но продолжительность моей жизни, вероятно, будет такой же, как у человека, поскольку я проведу большую часть времени на суше.

Образ жизни сирен – это прекрасное, беззаботное существование в компании дорогих и близких. Не живи я раньше как человек, с радостью осталась бы.

Я пытаюсь найти правильные слова, чтобы объяснить ей это.

– Я провела все семнадцать лет своей жизни над океаном, за исключением нескольких случаев, когда меня заставляли погружаться в воду. Я видела нечто большее, чем совершенство. Я любила и теряла членов экипажа, научилась драться на мечах. Я познала чувство радости, когда взбираешься на мачту и раскачиваешься на веревке. Я играла роль учителя, друга, доверенного лица.

Сирены не знают истинной ценности этих вещей, потому что они не знают ничего, кроме их собственного мира. Единственные переживания, которые могут возникнуть, происходят, когда они заманивают мужчин на смерть.

– Я не могу прожить свою жизнь без человеческого опыта, которым так дорожу, – объясняю я. – Я обещаю часто навещать тебя, но я хочу вести другую, отличную от твоей жизнь.

– Аста-Ревен будет править чарующими, когда тебя не станет, сестра, – говорит моя тетя. – Тебе не нужно бояться за нас.

– Я беспокоюсь не за вас, – говорит мама. – Я наконец-то нашла свою дочь. Единственное дитя. Я не хочу, чтобы она снова исчезла из моей жизни.

Ее слова согревают меня, но не меняют моего решения. Я прощаюсь с ними, прежде чем вернуться на свой корабль.

Тела погибших уже похоронены в море. «Авали» очищена от крови и следов сражений. Мы зажгли фонари для павших, а сирены подарили нам столько сокровищ, сколько может поместиться на борту корабля.

– Это наш подарок, – сказала королева сирен, – за то, что спасла нас.

Мы отправились в это путешествие с тридцатью четырьмя членами экипажа. Нас осталось всего двадцать два. Этого достаточно, чтобы вернуться домой, и достаточно, чтобы разорвать мое сердце на части. Я буду ужасно скучать по погибшим. Ловкие пальцы Ателлы, взламывающие замки, сила Дероса, смех Дешель и Лотии.

– Все прошло хорошо? – спрашивает Ниридия, когда я возвращаюсь.

Радита и Мандси вместе смастерили для нее деревянный костыль. Она использует его, чтобы ходить по кораблю, несмотря на все усилия Мандси удержать ее в постели.

Рослин тоже идет на поправку. Она все еще прикована к кровати, но зато уже пришла в сознание. Отец ни на секунду не отходит от нее.

– Да. Я так легко привыкла к материнской заботе и теперь буду скучать по ней каждый раз, уезжая. Нет худа без добра.

– Возможно, она приедет навестить нас.

Я начинаю хохотать.

– Хочешь, чтобы сирены обитали в водах рядом с тем местом, где мы создадим нашу крепость? Такими темпами я никогда не найду новых мужчин в команду.

– Но это удержало бы короля суши от попыток поймать нас, – подсказывает она.

– Точно. Возможно, я еще подумаю над этим. Как обстоят дела на корабле?

– «Авали» готова к отплытию. Какое направление я должна дать Кирану?

Мы можем отправиться куда угодно. Делать что угодно. Мой отец больше не контролирует нас.

– В крепость, – решаю я. – Давайте посмотрим, что от нее осталось после нападения короля суши. Мы избавляемся от тех, кто нам не верен. Мы наведываемся в портовые города и очищаем пиратские кварталы. Мы строим и делаем все лучше, чем когда-либо раньше. Пришло время установить царствование королевы пиратов.

Ниридия одобрительно улыбается.

– Киран! Перестань пялиться на Соринду и направь этот корабль прямо на северо-восток!

Перед отправлением я стою на краю корабля, оглядывая ют, чтобы бросить прощальный взгляд на остров Канта. Думаю, часть меня всегда будет скучать по этому месту. Здесь живет моя семья. Но я вернусь, когда у нас появится свободное время. Когда я исправлю то, что начала разрушать для своего отца.

– Передумала возвращаться?

Райден опирается на перила, позволяя его коже касаться моей.

– Нет. Я именно там, где должна быть. Просто хотела бы вернуть все те годы, что прожила без мамы.

– Ты могла бы сделать это сейчас, – мягко говорит он. – Могла бы жить среди сирен и оставить пиратство позади.

Улыбаясь, я поворачиваюсь к нему:

– Вы с моей матерью упускаете одну важную вещь.

– Какую же?

– Мне нравится быть пиратом. Нет на свете ничего, чем я хотела бы заниматься больше.

Райден выдыхает:

– Слава звездам. Я так старался поддержать тебя и забыть о том, чего хочу больше всего.

– И что же это?

Его прекрасные карие глаза сверкают.

– Ты!

– Значит, решил стать постоянным членом экипажа? – поддразниваю я.

– Так точно, капитан. – Он снимает треуголку с моей головы и проводит пальцами по моим волосам. – Я поплыву с тобой куда угодно. Мне все равно, что мы будем делать, пока мы вместе.

– Со мной может быть опасно.

– Ты защитишь меня.

Райден наклоняется и целует меня. Так медленно, что это сводит с ума. Когда он прерывается, я говорю:

– Я очень строгий капитан, моряк. Тебе придется следовать всем правилам.

– Какие же правила я должен соблюдать?

– Все мужчины обязаны сохранять щетину на подбородках. Она делает их более устрашающими. Ведь мы же пираты, понимаешь.

Он улыбается так широко, что я чувствую, как мое сердце тает.

– Я и не думал, что тебе так нравится моя щетина. – Он приближает губы к моему уху. – Тебе не нужно устанавливать правило и беспокоить других мужчин. Я даже бороду отращу, если очень сильно попросишь.

Его губы скользят по моей шее, вызывая дрожь.

– Что-нибудь еще? – спрашивает Райден.

– Придется отправиться в мою каюту. Чтобы обсудить остальные правила.

– Так точно, капитан.

Благодарности

Я слышала, как другие авторы говорят, что написать вторую книгу в серии намного сложнее, чем первую.

Они правы.

Было весело писать «Дочь королевы сирен», но все же я сражалась, и мне нужно поблагодарить так много людей за их помощь.

Сначала я должна упомянуть моего невероятно талантливого редактора Холли Уэст. Холли, я не могу выразить, как много для меня значат внимание и забота, что ты уделила этой книге. Она на 1000 % интереснее благодаря твоим проницательным комментариям и блестящим предложениям. Тысяча благодарностей за всю тяжелую работу и силы, которые ты вложила в эту рукопись.

Рейчел, спасибо тебе за то, что была такой заботливой при работе с книгой. Мне нравится, что ты была рядом со мной во время написания книги. Ты сделала работу веселой своими пиратскими гифками и ободряющими речами. Спасибо тебе за поддержку этой серии. Надеюсь, мы создадим еще много интересного вместе.

Я так благодарна всей команде Feiwel и друзьям за все то, что они делают для меня и моих книг. Бриттани, спасибо тебе за то, что ответила на все мои вопросы и помогла мне и моей книге освоиться в новых направлениях. Я не могла бы и мечтать о лучшем публицисте.

Лорен, спасибо за все рекламные акции, которые ты провела! Они были такими веселыми. Спасибо тебе, Лиз, за то, что прикрываешь меня! Спасибо Беке и Кейтлин за ваш опыт в копирайтинге.

Спасибо тебе, Анна, за умопомрачительную рекламу «Дочери короля пиратов»! Спасибо тебе, Элли, за то, что прочитала «Дочь королевы сирен» и написала о ней статью. Спасибо Коррине, Кори и всем в OwlCrate. Вы помогли привлечь к моей книге так много новых читателей. Подарочная коробка, которую вы собрали, была прекрасна.

Алиса, ты неоценима: помогала мне исправлять пробелы в сюжете и обсуждала со мной сложные сцены. Я не знаю, что бы делала без тебя. Ты лучшая соседка по комнате.

Нельзя забывать и о Черсти Ньевин, Кейт Корси, Кортни Аламеду, Таралин Джонсон и Саре Тэлли. Они дали удивительные отзывы о черновом варианте этой книги. Спасибо за вашу скорость и оперативность!

Спасибо моей маме и Таре за ответы на все мои медицинские вопросы. Они сделали травмы героев более реалистичными.

Спасибо вам, Эмили Кинг и Меган Гэдд, за то, что были такими замечательными друзьями и поддерживали меня. Я знаю, что всегда могу на вас рассчитывать.

Я также должна поблагодарить своих тетушек, Сью и Кэндис, за то, что они взяли меня с собой в отпуск. Спасибо вам за возможность получить практический опыт в парусном спорте. Люблю вас!

Я не знаю, как у меня вдруг появилось так много друзей-писателей, но вы все повлияли на мое творчество. Огромное спасибо Гвен Коул, Эшу Постону, Микки Келлсу, Кире Нельсон, Кэти Парди, Эрин Саммерилл, Саммер Спенс, Николь Кастроман, Илиме Тодд, Таффи Ловелл, Брекке Фелт, Виде Байби, Чарли Холмбергу и Кейтлин Макфарланд за все вечера смеха и творчества.

Спасибо всем блогерам и книжным клубам, которые поддержали меня и дали так много любви дилогии «Дочь короля пиратов». Особенно Бриджит на Dark Faerie Tales, AliBabaDeBooks, Brittany’s Book Rambles, FearYourEx, Sara aka Novel Novice, группе Swoony Boys Podcast, Карине на 24hr yabookblog, Рейчел на A Perfection Called Books, Mundie Moms, а также YA and Wine (особенно Kристи и Саре).

Спасибо вам, Тифф, Грег, Люси и Руби, за то, что были так терпеливы со мной, когда я приспосабливалась к своей новой рабочей нагрузке и графику поездок. Я так счастлива, что знакома с вами!

У меня самая лучшая семья в мире. Бекки и Джонни, спасибо вам за то, что помогали мне оторваться от компьютера и играли со мной в Overwatch. Мама и папа, спасибо вам за вашу постоянную поддержку. Папа, твоя работа по дереву невероятна. Мама, ты такая талантливая швея. Спасибо, что сшила мне пиратскую шляпу. Спасибо моим родственникам за то, что приютили во время тура и поддержали меня и мои книги. Люблю вас.

И, конечно же, спасибо моим читателям. Спасибо за ваши сообщения в социальных сетях. Ваши добрые слова поддерживают меня и делают все трудные моменты написания книги ценными.

Примечания

1

Кубрик – жилое помещение для команды корабля.

2

Такелаж – все снасти на корабле, служащие для крепления рангоута и для управления им и парусами; разделяется на стоячий и бегучий. Первый служит для поддержки и укрепления рангоута, второй – для уборки и постановки парусов, подъема и спуска частей рангоута.

3

Фок-мачта – первая, считая от носа к корме, мачта на судне с двумя или более мачтами.

4

Кортик – холодное колющее оружие, прямой тонкий кинжал с граненым (в основном ромбического сечения) обоюдоострым клинком. Лезвия клинка не заточены. Носится в ножнах на поясном ремне снаряжения или парадном поясе, на специальных ремешках. В настоящее время входит в состав формы одежды в военно-морских флотах различных стран.

5

Такелажники – исторически так именовали людей, которые осуществляли все необходимые работы со снастями на кораблях: изготавливали, ремонтировали, перемещали их и т. д.

6

Корабел – кораблестроитель.

7

Узел-констриктор является одним из наиболее эффективных узлов для связывания. Этот жесткий узел, который может быть трудно или невозможно развязать, если его затянуть. Он сделан аналогично сцепке для гвоздики, но с одним концом, пропущенным под другим, образующим узел сверху при повороте.

8

Стаксель – треугольный парус.

9

Бизань – название кормовой мачты на трех- и более мачтовом судне. На трехмачтовых судах бизань всегда третья, на многомачтовых – последняя. Кормовую мачту на двухмачтовом судне также называют бизань-мачтой, если носовая значительно ее больше и находится на середине судна.

10

Банши – особая разновидность фей, предугадывающих смерть (в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии).

11

Шкив – фрикционное колесо с желобом или ободом по окружности, которое передает движение приводному ремню или канату.

12

Камбуз – помещение на судне, предназначенное для приготовления пищи (кухня).

Content

Триша Левенселлер
Тысяча островов. Дочь королевы сирен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Благодарности

Примечания