X.С. Ньюкомб - Гарфилд

Художественно-литературное издание

Для младшего и среднего школьного возраста

Знаменитый кот

ГАРФИЛД

Книга по фильму

Текст X.С. Ньюкомб

Сценарий Джоэл Кохен и Алек Соколов

Идея Джима Дэвиса

Ответственный редактор Е. Позина

Редактор М. Калугина

Художественный редактор Д. Гончарова

Компьютерная верстка И. Алексин

Корректор Т. Тарасова

GARFIELD

The Movie

Copyright © 2004 Twentieth Century

Fox Film Corporation. All Rights Reserved. «Garfield» and the «Garfield» characters:

TM&© PAWS Incorporated. All Rights Reserved.

© Издание на русском языке. «Стрекоза», 2008

ISBN 978-5-89537-644-7

Глава 1

В маленькой уютной кроватке в скромном доме на две спальни, расположенном на крошечном клочке земли в небольшом сонном пригороде, сладко спал клубок рыжей шерсти. Уверенный в любви и послушании человека, посапывавшего в соседней кровати, толстый счастливый кот храпел и видел сны...

Он находился в большом красивом зале, наполненном звоном бокалов и смехом. Оркестр играл одну мелодию за другой. Прекрасные женщины в сногсшибательных нарядах с блестками и перьями сидели рядом с богатыми коротышками-продюсерами, которые совсем не были привлекательны, но готовы были выложить несколько тысяч долларов за фуршет.

Обходительный рыжий полосатый кот в черной бабочке, немного съехавшей набок, наклонился к сидящей справа от него женщине. Он еще никогда не видел такой замечательной девушки... такой юной и свежей, с прекрасными карими глазами и белоснежной улыбкой. В нежно-розовом платье она казалась видением, а ее губы были словно лепестки роз, украшавших стол.

Полосатый кот стряхнул с пояса хлебные крошки и придвинулся ближе. Он навострил уши и в предвкушении задергал хвостом.

- Дженнифер, дорогая... ты будешь это есть? – на всякий случай спросил он.

Затем одним молниеносным движением кот стянул лазанью с ее тарелки и облизнулся как ни в чем не бывало. Она может поесть и моей брюссельской капусты, если захочет.

Вдруг за столом возникло замешательство. Красотка в розовом платье всплеснула руками и воскликнула: «Гарфилд, это ты?!» – но затем погладила его по голове. Другие голоса присоединились. «Прыгай сюда, Гарфилд! Они зовут тебя!» – настаивал улыбчивый молодой человек, сидевший напротив.

Я победил? Конечно, я победил. Гарфилд поправил галстук и резво побежал к сцене через рукоплещущую толпу, обдумывая по пути свою речь. Сначала я хотел бы поблагодарить А-кот-емию и всех моих поклонников. Но более всего я признателен человеку, без которого все это вряд ли было бы возможно, этому прирожденному неудачнику и рубахе-парню Джону Арбаклу, который греется в лучах моей славы...

Отрепетировав речь, Гарфилд запрыгнул на сцену и повернулся лицом к публике. Прожектор светил прямо над его головой, припекая затылок. Рев аплодисментов стал оглушительным. Гарфилд жмурился от яркого света, его галстук-бабочка болтался на шее, шерсть торчала из-под него во все стороны. Кот стоял перед ревущей толпой и первый раз в жизни не знал, что сказать.

Лежа в своей маленькой уютной кроватке, Гарфилд медленно открыл один глаз и сразу же зажмурился от лучей восходящего солнца, проникавших в комнату. Когда кот снова попытался заснуть, шквал аплодисментов превратился в резкий звон будильника. 7:23 утра. Гарфилд резко вскочил на ноги, положив конец своим мукам и своему сну. Утро мне бы нравилось больше, если бы начиналось попозже. Он зевнул и посмотрел на большую кровать, в которой крепко спал Джон Арбакл в красной пижаме с белыми полосками.

Гарфилд и его хозяин прожили бок о бок много лет с тех пор, как впервые встретились на кухне итальянского ресторана «Мама Леоне». Там и появился на свет огненно-рыжий полосатый котенок, весом около 2 килограммов, которого взял себе молодой холостяк, сбежавший из деревни покорять большой город. Отлученный от объедков одного из самых лучших местных ресторанов, Гарфилд начал приучать Джона к своим необычным гастрономическим пристрастиям. Первые же тренировки увенчались оглушительным успехом, потому что Гарфилду удалось заставить Джона делать то, чего хотелось коту: готовить лазанью и варить такой крепкий кофе, что от него можно было закашляться. Чем выше продвигался Джон по карьерной лестнице, тем, естественно, толще становился Гарфилд и тем сильнее росли любовь и взаимопонимание между ними. И даже теперь, когда Джон уже стал успешным художником- мультипликатором, Гарфилд принуждал его выделывать разные фокусы.

Кот пожелал доброго утра своему лучшему другу – плюшевому медведю Пуки, которого он откопал в ящике комода Джона много лет назад. Пуки был отличным слушателем, который всегда был рядом с Гарфилдом, когда это требовалось. Он никогда не требовал ни еды, ни внимания Джона и всегда готов был отдать пульт от телевизора. Никто, кроме Пуки, не знал всех секретов и желаний Гарфилда, даже Джон. К тому же Пуки ничего не мог разболтать, главным образом потому, что у него не было рта.

«Пуки, прикрой меня: Я выхожу», – Гарфилд осторожно вытянул заднюю лапу, чтобы определить температуру пола, затем выпрыгнул из своей маленькой кровати и пересек комнату. Он прошмыгнул мимо фотографий и других памятных безделушек, которые делают дом домом. Там стояла фотография, на которой кот тащил Джона за шнурки с лыжной базы, после того как последняя молодая девушка отказалась выпить с ним какао. А вот и Хеллоуин в тот год, когда Джон нарядился большой мышью. Рядом была фотография их похода, который, не приведи бог, когда-нибудь повторится. Целая неделя на природе при полном отсутствии телевизора! И все-таки хозяин Гарфилда был хорошим человеком, хоть и немного странным, а жизнь у кота была просто замечательной.

Джон не услышал звона будильника и продолжал храпеть. Это никуда не годилось. Если Гарфилд уже проснулся, то Джон должен принять душ и приготовить завтрак. Кот прыгнул на изголовье большой кровати и стянул покрывало с храпящего объекта своей любви.

Проснись и пой, Джон. Пора кормить кота.

Объект любви Гарфилда пошевелился и пробормотал: «Не сейчас, Гарфилд», – и снова захрапел, стиснув кота в своих объятиях. Гарфилд прижал уши и зажмурился.

И так каждое утро. Я – кот. Ты – мой хозяин. Ты должен руководить. Ты должен зарабатывать на жизнь. Ты должен встать, Джон. Так всю жизнь проспать можно.

Джон повернулся и натянул одеяло до подбородка, тихо бормоча, что ему нужно еще несколько минут. Улыбаясь во сне, парень глубоко вздохнул и еще сильнее прижал к себе теплого пушистого кота. Гарфилд поморщился и медленно пошел в наступление. Он высвободился из рук Джона и прыгнул на тумбочку рядом с кроватью, попутно повалив на пол фотографии, одеколон и множество всяких безделушек.

Не думаю, что ты, Джон, осознаешь всю серьезность положения. У кота, который хочет есть, не предусмотрена кнопка выключения, как на будильнике. А когда я голодный, я капризный. Он занял боевую позицию – лапы вперед, спина выгнута. Чуть подобрав задние лапы, Гарфилд просчитал дистанцию между ним и спящим хозяином. Тут кот оттолкнулся от тумбочки, как ныряльщик от скалы в Акапулько, и, описав дугу, приземлился прямо на грудь Джону. Э-эх!

Гарфилд замер в сантиметре от лица Джона и сурово посмотрел на него.

И знаешь что, Джон: я ВСЕГДА голоден!

Джон резко выпрямился и сел на кровати, широко раскрыв глаза от удивления. Он зевнул, потер лицо и посмотрел на часы:

– Уже семь двадцать три! Я забыл поставить будильник! Думаю, это потому, что я вчера слишком долго провозился с железной дорогой. Спасибо, Гарфилд. Я твой должник!

Запиши это на мой счет!

Джон опустил ноги на пол и пошевелил пальцами, ища свои тапочки. Их нельзя было ни с чем перепутать: спереди у них были длинные кроличьи уши, а сзади пушистые хвосты. Джон натянул свой голубой велюровый халат, на нагрудном кармане которого было вышито «Я люблю свою кошку», и, шаркая, пошел в душ:

– Кажется, еще одно замечательное утро, Гарфилд. Для меня ничего не может быть лучше, чем начать выходной день с душа!

Гарфилд недовольно наблюдал, как Джон вылезает из постели. Да, а для меня ничего не может быть лучше, чем начинать выходной с еды. Давай, Джон. Корми своего лучшего друга. Завтрак. СЕЙЧАС ЖЕ.

Джон зашел в ванную и открыл краны, весело напевая что-то себе под нос и регулируя воду до нужной температуры. Пар начал заполнять комнату. Гарфилд последовал за ним и сел рядом с комодом, кипя от злобы, а Джон зашел в душ и задернул занавеску. Постепенно его напевание стало превращаться в полноценное пение: «Я должен быть собо-о-о-й! Я должен быть собо-о-о-й!»

Ага, и я должен быть собой.

Пристально наблюдая за парнем за занавеской, который по-кошачьи орал и тер себя мочалкой, Гарфилд поднял лапу и – оп! – нажал слив унитаза, чтобы ослабить звук

Ведь крики Джона были слышны за пять домов отсюда.

Да, я темпераментный кот.

Джон высунул мокрую голову из-за занавески и сказал сквозь зубы: «Завтрак будет через минуту».

Через несколько мгновений Гарфилд уже сидел на окне в кухне и прихлебывал крепкий горячий кофе, а Джон накладывал на тарелку мелко нарезанное мясо с кукурузой. О-о-о, пахнет неплохо. Еще немного горчицы не помешало бы. У нас в доме есть ржаной хлеб?

– День только начинается, Гарфилд, и мы должны -использовать его по полной. Как насчет утренней гимнастики? – Джон поставил тарелку на стол и открыл буфет.

Как насчет утреннего кровопускания?

– Это тебе не повредит. Мы можем сделать ее вместе под видео с программой Пилатеса.

Это слишком новомодно, и у меня совсем нет времени, Джон. У тебя нет такой острой необходимости вздремнуть после завтрака, как у меня.

– Твой живот все растет и растет. Ты можешь сколотить состояние, продавая свою тень, – сказал Джон, глядя на пузо Гарфилда. – Хоть чем-нибудь бы помог по хозяйству.

Правда, что ли? А кто постоянно полирует своим шикарным животом деревянные полы, а?

Джона посмотрел на блестящие консервные банки в ящике:

– Давай-ка посмотрим... «Сюрприз с лососем»... «Бугл-Вугл с ветчиной и беконом»... «Таинственный Меланж»... Давай попробуем сегодня что-нибудь новенькое, Гарфилд. Вот это... «Со вкусом печени». Тебе понравится.

Джон открыл банку кошачьего корма «Киббли Кэт», выложил ее содержимое на тарелку и поставил на стол рядом со своей.

Как только Джон отвернулся, чтобы выбросить пустую банку, Гарфилд приступил к делу со злорадной ухмылкой.

– Я знаю, чем мы сегодня займемся, – сказал Джон, занимая свое место и расправляя на коленях салфетку. – Я недавно заметил, что ты чешешься. Может, нам пора съездить к Лиз? Тебе ведь нравится Лиз? – Он поднес вилку ко рту. – Лиз действительно прекрасная...

Тьфу!!! Джон выплюнул еду, а Гарфилд продолжал есть мясо с кукурузой.

– Печенка??? – Джона скривило, и он побежал к раковине, чтобы раз десять прополоскать рот и выпить стакан воды.

На самом деле только со вкусом печени.

Глава 2

Позавтракав, Джон и Гарфилд отправились в кабинет, где один сел за компьютер, а другой свернулся клубком на залитом солнцем подоконнике, собираясь вздремнуть. Каждый свой рабочий день Джон начинал с проверки ежедневника:

– Давай-ка посмотрим, что у меня на сегодня... Найти в Интернете новый диск с музыкой диско, обдумать новый проект, закончить мамино макраме... Эй! Что это такое? «Спать?», «Есть?», «Скатать комок шерсти»? Гарфилд!!! Ты опять играл на моем компьютере?

Гарфилд, сидя на подоконнике, начал с остервенением умываться.

Никто не говорит так убедительно «Я люблю тебя, Джон», как добротный комок шерсти.

Джон вздохнул и переключил внимание на свое последнее скучное задание. Он размышлял вслух: «Вдохновение. Вот что мне нужно. В городе появилась новая компания, Гарфилд, и если мне в голову придет действительно сногсшибательная мысль, я не-плохо заработаю. Они продают системы подземного полива газонов, которые называются «Проливные дожди». Что же можно использовать в качестве логотипа для этих оросителей? Может быть, что-нибудь связанное с цветами, ведь это будет подходить к названию». Джон начал делать наброски на компьютере. И как только он потянулся за мышкой, мимо клавиатуры быстро пронеслась настоящая мышь.

– А-а-а! Мышь! Лови ее, Гарфилд!

Сам лови, Джон.

– Гарфи-и-илд! – Джон схватил веник и побежал за мышью, которая стремительно понеслась в гостиную. Бух! Бах! Бум! Джон пытался попасть в непрошенного гостя, повалив при этом лампу, вазу и две статуэтки.

Гарфилд зевнул. О Господи. Я никогда не любил подобные вещи. Он закрыл глаза и лег на подоконник, готовясь ко сну. Все это время Джон пытался попасть веником по маленькому шустрому грызуну, который понесся в кухню.

Мышь снова пробежала через кабинет мимо Гарфилда, которого все это начало раздражать, и он стал думать. Джон бегает за мышью с метлой и попутно крушит все в доме. Где еще можно так развлечься в наше время? Он слышал, как Джон разразился проклятьями в соседней комнате. Сейчас будет полный финиш.

Преследуя мышь, Джон споткнулся о косяк двери. «А-а-а!» – закричал он, корчась от боли. Он ухватился за ушибленную ногу и стал прыгать на другой, но потерял равновесие и свалился. Падая, он ударился головой о стол. «А-у-а-а!» – еще пуще кричал Джон, катаясь по полу и корчась от боли. Мышь исчезла.

Ты никогда не думал о работе в цирке, Джон? Я слышал, Бозо уходит на пенсию.

Джон поморщился и бросил гневный взгляд на огненный клубок, нежившийся на залитом солнцем подоконнике: «Что это за кошка, которая не ловит мышей?»

Эй, я не мышелов. К тому же я сегодня перетрудился. И вообще, я думаю над тем, чтобы продавать свою выпавшую шерсть.

Помахивая хвостом, Гарфилд вышел на парадное крыльцо через кошачью дверцу. А мышь тем временем быстро пробежала по деревянному полу, завернула за угол и угодила прямо в лапы поджидавшего ее кота. Пойманный грызун глуповато улыбался.

– Что ты опять делаешь в этом доме, Луис? Я думал, мы с тобой уже обсудили это, – Гарфилд одной лапой придерживал Луиса за хвост.

– Я не мог удержаться, Гарфилд. Джон опять купил эти вкусные рассыпчатые ореховые печенья, которые я так люблю...

– Послушай меня, Луис. Когда Джон видит тебя, он заставляет меня работать. Теперь ты должен залечь на дно. Смойся на неделю-другую. А я позабочусь о печеньях для тебя.

Луис дергал свой хвост, тщетно пытаясь высвободить его из-под тяжелой лапы Гарфилда.

– Гарфилд, пусти!

Гарфилд наклонил голову и посмотрел прямо в блестящие глазки-бусинки Луиса.

– Луис, даже если я подавлюсь, я все равно съем тебя, – и чтобы нагнать страху на мышонка, кот облизнулся. – Вот я тебя и проучу.

Гарфилд поднял лапу, и Луис попал прямиком в его открытую пасть. Кот не спеша побежал на задний двор, где сидел Джон, потирая ушибленный палец и думая об оросителях для газонов. Парень сразу же заметил тонкий хвост, торчащий изо рта рыжего кота.

– Я же знал, что ты можешь это сделать, если захочешь! Ты самый лучший кот, о котором только можно мечтать! – Джон наклонился вперед, одобрительно потрепал Гарфилда по голове и снова откинулся назад. Гарфилд сразу же выплюнул Луиса.

Бр-р-р. Покажите мне кошку, которая ловит мышей, и это будет кошка, у которой плохо пахнет изо рта.

Луис шлепнулся на землю и отряхнулся:

– Не забудь, Гарфилд...

– Помню, помню. Ореховые печенья. Уговор есть уговор.

Луис исчез в глухих зарослях переулка. Гарфилд потянулся: «День едва успел начаться, а я уже в должниках. Ну да ладно. Так много времени, и так мало дел. Думаю, надо пойти осмотреть свои владения». Гарфилд обогнул дом и побежал вдоль цветущих кустов. К тротуару вела короткая дорожка, идущая мимо сочной зеленой лужайки. Гарфилд на мгновенье задержался, съел несколько травинок, а потом направился к двум валунам у края дорожки.

Король джунглей отделился от прайда и рысью побежал по высокой траве Серенгети, зорко следя за всем вокруг. Лев обосновался на высокой скале и – мяу! – издал хриплый рык. С этой высоты он мог разглядеть все, что творилось в саванне в нескольких километрах от него. Львица с детенышами, находящиеся под защитой сильного льва, лежали под зонтиком в нескольких сотнях метров от него, спасаясь от жаркого полуденного солнца. Но вот появляется незнакомец – и все чувства льва моментально обостряются. Из груди его раздается негромкое урчание.

– Доброе утро, Гарфилд, – пропищал тоненький голосок снизу. – Прекрасный день, не правда ли?

Гарфилд посмотрел вниз и увидел ползущего по камню муравья.

– Что нового, Адам? – зевнул он, обращаясь к муравью.

– Между домами Осборнов и Зиккарди плетут новую паутину. Может, ты захочешь взглянуть на нее, Гарфилд. Кажется, она предназначена для действительно крупной добычи.

– Спасибо, Адам. Я внесу этот пункт в свое деловое расписание.

Гарфилд запрыгнул наверх и продолжил свой путь по крышам аккуратных домов. Приблизившись к дому Олшенов, он замедлил шаг, рассматривая необъятных размеров женщину, которая жила там. Гарфилду очень нравилась эта женщина из семьи Олшенов, пока она не располнела. В те дни, когда она была худее и сама подстригала кусты или подметала дорожку, она частенько наклонялась, чтобы погладить его по голове. Но теперь прошел слух, что она ждала ребенка – естественного врага кошек, и в последние месяцы, толстея все больше и больше, стала абсолютно невыносимой. Вместо того чтобы слегка потрепать Гарфилда по голове, она начинала брать его на руки и тискать в приливе материнской нежности.

– Гарфилд, – засмеялась она, – я становлюсь почти такой же толстой, как и ты!

Он на всякий случай перешел улицу, направляясь к дому, где жила-семья Константин. Двое маленьких детей, Денни и Ники, иногда сидели на крыльце и ели мороженое. Никогда нельзя было точно угадать, когда стаканчик с мороженым начнет подтекать, поэтому Гарфилду всегда было приятно прогуляться по их лужайке, так, на всякий случай. Сегодня такое счастье ему не выпало.

Дом Робинсонов был последним домом переулка (или первым, в зависимости оттого, с какой стороны идти). На улице поговаривали, что они держат дома змею, но Гарфилд никогда ее не видел. Приближаясь к их дому, Гарфилд вспомнил время, когда они еще не переехали сюда. До них там жила другая семья, в которой был не один, не два, а целых три короткошерстных японских бобтейла, которых звали Мама, Папа и Малыш. Гарфилд терпеть их не мог. Это были дорогие напыщенные маленькие собачонки с обрубленными хвостами, лай которых напоминал скрип мела о доску. День, когда приехал грузовик и увез их всех насовсем, был одним из самых счастливых в жизни Гарфилда.

Гарфилд добрался до въезда в переулок, который был для него целым миром. Пора обследовать край вселенной. Никогда нельзя узнать заранее, что принесет новый день. Он улегся наблюдать за проносящимися по оживленной улице машинами и одновременно одним глазом следил за гусеницей, ползущей по тротуару. Заскучав, Гарфилд вытянул лапу и начал играть с бедным зеленым существом.

– Извини, но ты ведь не собираешься ее есть?

Гарфилд посмотрел вверх и увидел долгоножку, которая интересовалась его добычей.

– Кто она тебе? – осведомился Гарфилд.

– Ты мой должник, Гарфилд. Ты однажды уже раздавил мою подружку как раз в тот момент, когда я собирался сделать ей предложение. Мое разбитое сердце никогда не перестанет болеть.

– Найди себе другую подружку, – предложил кот, резко швырнув червяка на другой конец лужайки, где он исчез в высокой траве. – У нас, кажется, нет недостатка в паукообразных.

Паук заворчал и пошел искать червяка.

Вдруг из-за кустов стремглав выпрыгнул кремовый сиамский котенок и шлепнулся прямо рядом с Гарфилдом.

– Доброе утро, Гарфилд! А правда, я самый милый котенок в этом огромном мире? – промурлыкал он. – Разве может быть еще кто-нибудь прикольней меня?

– Это уже совсем не ново, Нермал. Тебе никогда не надоедает восхищаться собой?

– У меня просто положительное восприятие себя, и все, – самодовольно сказал маленький зверек. – Высокая самооценка очень важна для растущих котят.

– Нермал, я тебя умоляю! Ты же разговариваешь с котом. Как биологический вид мы совершенны во всех своих проявлениях, и нам не нужно пытаться кому-то что-то доказывать. – Гарфилд закатил глаза и прищурился. – Так все-таки сколько тебе лет? Как же выходит, что ты все еще котенок?

– Вечно игривая молодость часть моего очаровательного образа, – гордо ответил Нермал. – Гарфилд, смотри! Молочный фургон!

– Вижу, Нермал. Вообще-то, молочный фургон приезжает каждый день.

– Да, но вдруг однажды он не приедет. Может, он поменял маршрут. Может, мы видим его в последний раз! Ну же! – твердил Нермал. – Он как раз напротив нас через дорогу. Давай догоним его! – Нермал прижался к Гарфилду своим маленьким ушком с черной каемкой, пытаясь вытолкнуть его на пешеходный переход.

Гарфилд сидел неподвижно. Голова Нермала не могла сдвинуть такую массу кошачьего веса.

– Нет.

– Но, Гарфилд...

– Нет, Нермал. Я ни за что не покину переулок. Здесь я в безопасности. А там? Говорю тебе, там осиное гнездо. Я смотрел новости по телевизору, и, хотя наше телевидение щадит нас, я скажу тебе одну вещь: ТАМ СЛУЧАЮТСЯ УЖАСНЫЕ ВЕЩИ.

– Но, Гарфилд, там молоко! Сладкое густое прекрасное молоко! Может, даже сегодня есть питьевые сливки!

– Итак, послушай вот что: там я не могу ничего держать под контролем, поэтому я не пойду туда. И точка. К тому же я выяснил, что если ты подождешь еще немного...

Громыхая, грузовик свернул в переулок.

– ...все придет к тебе само, – закончил Гарфилд с довольной улыбкой.

Нермал поглядел на него, широко раскрыв глаза от удивления.

– Ну, Гарфилд, ты та-а-кой умный! Надеюсь, когда я повзрослею, я стану таким же умным, как и ты!

– Нермал, ты никогда не будешь ни взрослым, ни умным.

Они рысью побежали за грузовиком, который остановился у дома Арбакла. Две кошки подкрались к крыльцу сбоку и спрятались за ведром, наблюдая, как молочник забрал пустые бутылки и на их место поставил четыре новые, до краев наполненные свежим молоком.

– Гарфилд, ты слышал, что что-то закапало? – взволнованно прошептал Нермал. – Он пролил немного на крыльцо! Я хочу его! Это пролитое молоко!

– Довольствоваться малым, Нермал, – вот как это называется. Все, что пролилось, – твое. После того как ты залезешь в ведро.

– Почему именно я должен сидеть в ведре? – захныкал Нермал.

Гарфилд холодно посмотрел на котенка:

– Нермал, ты когда-нибудь мечтал научиться летать?

– Да нет.

Гарфилд схватил Нермала за лапу и показал на небо: «Подумай над этим, Нермал. Парить, словно орел, – продолжал Гарфилд, размахивая руками. – Весь мир у твоих ног, а твои крылья ловят ветер. Ты станешь «Нермалом в облаках!».

Однако мало что из этого дошло до Нермала.

– А как же молоко?

– Забудь о молоке, Нермал. Оно будет тянуть тебя вниз. Это твой шанс полететь. – Гарфилд разбежался и приземлился, демонстрируя ведро и размахивая руками, как профессиональный телеведущий. – К тому же здесь есть для тебя капля молока.

Довольный этим, Нермал прыгнул в ведро, как ему велели.

– А где барабанная дробь, если она тебе, конечно, нужна? – вздохнул толстый рыжий кот.

– Может, мне помурлыкать? – раздался слабый голосок из ведра.

– Я не ослышался? – недоверчиво сказал Гарфилд. – Нермал, у тебя появилась мысль?

– Совсем небольшая, – сказав это, Нермал замурлыкал.

Гарфилд пригладил свою шерсть и сделал два глубоких вдоха. Целься, целься... Он вытянул лапу и небрежно дернул за колокольчик, звенящий на ветру. Потом кот не спеша занял нужное положение у края крыльца и стал ждать. Колокольчик ударился о цветочный горшок. Тот натянул веревку. Веревка потянула на себя рычаг. Рычаг поднял ведро. Ведро подняло доску так, что бутылка молока скатилась по ней вниз и – ура! – попала прямо в открытый рот самого жирного кота переулка.

Гарфилд выпил залпом всю бутылку, оставив лишь капли на усах.

– Может, еще молочка? – задумчиво спросил он.

– Я чувствую себя таким летящим! – раздался голос из ведра, болтающегося высоко в небе.

Боковым зрением Гарфилд увидел серебристое пятно, появившееся из гаража на другой стороне улицы. Он весь обратился во внимание и посмотрел на лоснящуюся кошку. Его сердце забилось быстрее обычных 220 ударов в минуту. Солнце играло на ее блестящей шерсти, окружая Арлин платиновым блеском. Она изящно поплыла по дорожке, легкая, словно воздух.

– Запомни это ощущение, – сказал Гарфилд, слизывая остатки молоки со своих усов. – День становится интереснее и интереснее.

Две пары кошачьих глаз следили за красавицей. «Это самая классная кошка на всем белом свете, – думал про себя Гарфилд. – Ее уши такие нежные и дерзкие. Ее усы, как крылья бабочки. А как блестит солнце в ее глазах? А ее хвост...»

– Гарфилд, – зачирикал Нермал, высунувшись из ведра, – а правда, что Арлин – настоящая русская голубая кошка, предки которой жили при дворе царя Николая II? Я однажды слышал это ночью на заборе. Ты тоже думаешь, что Арлин принцесса? А?

– Да, Нермал, но в другом смысле. Посмотри на белое пятно у нее на груди. Обрати внимание на дикий полосатый окрас. Если Арлин настоящая русская голубая, то я брат-близнец пасхального зайца.

– Правда, что ли?

– Правда, Нермал, правда. – Гарфилд закатил глаза и понесся навстречу Арлин, а доска вернулась на прежнее место. Пустая молочная бутылка покатилась обратно и разбилась о рычаг. Рычаг перевернул ведро, из него выпал Нермал, а ведро грохнулось ему на голову.

– Брат-близнец? – раздался приглушенный голос из-под ведра.

Гарфилд устроился рядом с Арлин и откашлялся. Настало время соблазнительного урчания. Ни одна женщина не устоит перед любовной белибердой.

– Доброе утро, Арлин, – сказал он вкрадчиво. – Кажется, у тебя чешется там, куда ты не можешь дотянуться. Может, я могу быть тебе полезен?

Он несколько раз поднял брови для выразительности.

– Проваливай, – прозвучал резкий Ответ.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда или мне опять надо ходить вокруг да около? – Гарфилд дважды обошел ее кругом и пронзительно завыл.

– Забудь об этом, Гарфилд.

– Ну же, Арлин, – мурлыкал он, подвигаясь ближе. – Я всего лишь обычный кот. Все, что мне нужно, – это домашний уют, лазанья, регулярный сон и... чтобы меня любили. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. Джону есть чему поучиться у Старого Усатого кота.

– Ни в этих девяти жизнях, – прошипела она.

– Может, хотя бы в одной из них?

– Повторяю, Гарфилд, проваливай, – сказала она, кивком головы указывая на конец квартала. – Уматывай отсюда.

– Что на тебя сегодня нашло, Арлин? Что же мне делать?

– Думаю, сам знаешь, – фыркнула она. – Забыл? Я всю ночь ждала тебя у забора в четверг, а ты продинамил меня.

Гарфилд напрягся, чтобы припомнить ту ночь. Ах, да. Я заснул, пока смотрел документальный фильм о перевязочных материалах.

– Моему брату действительно нужна была та почка, Арлин. Если вдруг позвонят, мне нужно будет грамотно ответить на звонок. Разве я об этом не говорил?

– Эта отмазка не срабатывала еще в прошлом году. Иди отсюда.

Одновременно Гарфилд заметил, что в окне соседнего дома пара кухонных рукавиц оставила на подоконнике остывать дымящийся ореховый пирог. Гарфилд застыл. Где-то играла музыка: Барри Уайт пел «Никогда не брошу тебя». У него потекли слюнки.

– О, детка. Ты так восхитительно пахнешь сегодня! – сказал, вздыхая, Гарфилд.

Арлин ухмыльнулась.

– Думаешь, я так легко куплюсь на это? Я тебя умоляю...

Гарфилд облизнулся:

– Я боготворю тебя, моя любовь. Я мечтаю о тебе. Я робею и преклоняюсь перед тобой.

Арлин была ошарашена:

– Но, Гарфилд, я никогда раньше не слышала, чтобы ты перед кем-нибудь робел. Может, я недооценивала тебя, – смягчилась она. – Я не думала, что твои чувства так глубоки. Все это время я считала тебя просто самодовольным...

– О да, детка! Глубокие. Глубокое блюдо, расплавленный сахар. Р-р-р, и взбитые сливки сверху, – вид у Гарфилда был такой, как будто он сейчас упадет в обморок.

– Взбитые сливки? О, Гарфилд! Где же ты научился так красиво говорить? – глаза Арлин заблестели.

Гарфилд напрягся и приготовился бежать. Его хвост стал быстро дергаться из стороны в сторону, и кот вилял задом. «Я не могу жить без тебя ни минуты, – сказал он мечтательно. – Я хочу пирога. Мне нужен этот пирог. Я должен получить этот пирог».

Сопротивление было бесполезно. Отбросив всякую осторожность, Арлин громко мяукнула и приготовилась к кошачьим играм.

– А когда я закончу, – пропел Гарфилд, – я вылижу противень до блеска. – Он ринулся мимо застывших в ожидании усов Арлин, зачарованный доносившимися до него запахами плавленого сахара и теплой масляной корочки.

У Арлин отвисла челюсть.

– Эй?! Ты куда?!

А Гарфилд уже бежал к пирогу. Арлин закричала ему вслед:

– Ты самый эгоистичный, самовлюбленный кот в мире!

– Не злись на меня, потому что я красивый, – гордо сказал Гарфилд, перебегая улицу.

– Гарфилд, ты... НЕВЫНОСИМ! – она круто развернулась и понеслась прочь. И подумать только, я почти позволила этому толстому рыжему дураку поцеловать себя!

...Лука, ты НЕВЫНОСИМ! Сердитый доберман- пинчер дремал под открытым окном и видел во сне, что хозяйка была недовольна им, из-за истории с несколькими фунтами свежего сырого мяса, и тем, что она называла «компанией». Заскулив, он проснулся и увидел Гарфилда, приближающегося к его двору. Ага! Незваный гость! Я буду защищать свой дом. Хозяйка будет довольна. Очень важно порадовать хозяйку. Скуление Луки переросло в рычание, когда тот выскочил навстречу Гарфилду, оскалился и прижал уши. В его голове была всего одна мысль: «Должен! Охранять! Дорожку!»

Гарфилд спокойно бежал по направлению к сторожевому псу. Он уже много лет назад освоил всю арифметику цепи Луки со строгим ошейником. Единственное, что ему оставалось, – довольствоваться постоянством повседневной жизни. Собаки! И как только люди держат таких тупиц в своих домах и к тому же еще поручают им охранять свои владения, я не понимаю.

Блестящий черно-палевый пес героически прыгнул на последние шесть футов, чтобы встретить незваного гостя на границе своих владений. Гарфилд ускорился и медленно начал обратный отсчет: «Пять, четыре, три...»

Лука напряженно застыл на привязи в сантиметре от Гарфилда.

«М-м-м, мой отсчет идет к концу, – размышлял Гарфилд зевая. – Скоро мне понадобится помощь».

– Ты не на той стороне улицы, жиртрест, – Лука прищурил глаза и прорычал, оскалив зубы.

– А ты не на той стороне эволюции, Эйнштейн, но не мне об этом судить. – Гарфилд небрежно рассматривал свою лапу. – К тому же я не слишком толстый, я просто невысокий.

– Шути-шути, жирдяй.

– Не жирдяй, а полосатый кот.

Рычание Луки становилось все громче:

– Сейчас ты свое получишь. Я тебе задам!

Легкая усмешка играла на морде Гарфилда.

– Поверь мне, Лука, я и так получаю свое каждый день, – кот стал медленно прогуливаться по двору, обходя статуэтки уток, стоящие на лужайке. Лука шел за ним попятам, кипя от гнева и волоча за собой цепь. – Лука, ты хоть представляешь себе, насколько ты туп? Ты такой идиот, что тебе надо целую минуту думать, чтобы произнести одно «гав» после другого.

Доберман громко тявкнул.

– Но самый главный вопрос состоит в том, – продолжал Гарфилд, – как же я обдурю тебя на этот раз? – Он улыбался все шире и шире, проходя мимо статуэтки гнома. – Часто бываешь здесь? – промурлыкал он гному.

Лука зарычал и пошел за котом. Его цепь обвилась вокруг гнома.

– Хочешь, я озадачу тебя простой математикой, – веселился Гарфилд, проходя мимо садового оросителя. Лука попытался цапнуть кота за хвост. – А хочешь, я отвлеку тебя чем-нибудь блестящим? – Гарфилд нырнул за статуэтку жокея. – Кстати, кто ваш ландшафтный дизайнер? Кое-что из этого хлама нужно выкинуть. Хотя все они умнее и симпатичнее тебя. Интересно, о чем думал Ной, когда он брал пару таких, как ты, в ковчег?

Доберман-пинчер больше не мог выносить этого. Он зажал Гарфилда между крыльцом и шезлонгом и совершил последний рывок.

– Ты получишь от меня по полной программе! – ревел Лука. Он со всей силы бросился на Гарфилда, который, беспечно посвистывая, разглядывал маленького красного паучка, бегающего по шезлонгу. Кот зевнул.

Оп! Цепь с лязгом натянулась и сдавила Луке горло, как и было задумано. Лука, выпучив глаза, всем телом ударился о землю.

– Думаю, уже получил, – самодовольно сказал Гарфилд, глядя на обрубок хвоста Луки.

Пес оглянулся и замер, когда увидел, как его провели. Преследуя Гарфилда, Лука обмотал своей цепью все статуэтки и потоптал газон, который должен был охранять. Хуже того, он застрял. Теперь ему понадобится несколько часов, чтобы распутаться. Если перевести это время в собачьи годы, то это немыслимый срок. Он сел, вытаращил глаза и завыл.

Гарфилд радостно затанцевал, празднуя еще одну победу.

– Правильно я тебя понял, собачья морда? Ты меня сегодня обозвал жирдяем?

Вертясь, крутясь и с упоением предаваясь веселью, кот, которого называют «Большой Гарфилд», послал своей жертве самую ослепительную улыбку: «Лови кайф, дружище!» Большой Гарфилд с удовольствием кривлялся перед псом, а в конце выполнил свой фирменный прыжок на всех четырех лапах.

Да, но как же мой ореховый пирог? Конечно, я его достану, но как доставлю? Тут Гарфилд вспомнил о Нермале.

– Давай, Нермал, вставай. Ты же знаешь, что надо тренироваться, – сказал Гарфилд, подойдя к сиамскому малютке, когда тот, выбравшись из ведра, валялся на соседней лужайке. Довольно улыбаясь, объевшись молоком, Нермал лежал на спине, раскинув в стороны задние лапы и подобрав передние. Его голубые глаза были выразительны, солнышко грело, а вокруг так прелестно порхали бабочки.

Со вздохом Нермал посмотрел снизу вверх на морду Гарфилда, которая, словно рекламный щит, нависла над ним, загораживая солнце.

– Почему именно я должен везти тележку, Гарфилд? – хныкал Нермал.

– Ты хочешь еще раз съездить в Абу-Даби?

Сиамский котенок весь превратился в слух.

– Нермал, ты никогда не хотел участвовать в «Идитароде»?

– Поучаствовать где?

– Это гонка на Аляске. Известная на весь мир, очень престижная. Пока что только для собак. Подумай над этим. Первая кошка, участвующая в «Идитароде». Ты войдешь в кошачью историю. Тебя покажут по телевизору.

– Я прекрасно смотрюсь на экране, – сказал Нермал, радуясь перспективе. – Кажется, я и вправду самый классный котенок на свете.

– Поэтому для такого серьезного соревнования не бывает слишком тяжелых тренировок. Иди и привези тележку. Бегом!

Немного погодя Гарфилд маршировал по улице, высоко задрав нос, подняв хвост трубой. Нермал шел спотыкаясь и едва поспевая за Гарфилдом, держа во рту шнурок, привязанный к скейту, на котором лежал все еще теплый ореховый пирог. Позади слышался душераздирающий вой самой несчастной собаки в мире.

– Обожаю запах орехового пирога по утрам, – мурлыкал Гарфилд, глубоко вдыхая. – Он пахнет... победой.

Глава 3

Гарфилд лежал, развалившись на темно-зеленом кресле, слизывая крошки с усов. Он положил свои задние лапы на пустое блюдо из-под пирога, а в передних лапах держал пульт от телевизора.

О, мудрый волшебный ящик с картинками. Разреши мне погреться в лучах твоей славы. Наполни меня своей мудростью. Я всего лишь пустой сосуд, за исключением той части, где находится пирог. Кот похлопал себя по животу, напоминавшему баскетбольный мяч. Гарфилд устроился на стуле так, чтобы живот больше не загораживал экран телевизора.

Посмотрим, что происходит сегодня в утреннем шоу Мелло.

Высокая блондинка важно вышла на сцену и, улыбаясь, пригласила звезду: «Дамы и господа, кошки и собаки (мы знаем, что вы тоже с нами!), встречайте нашего ведущего Кристофера Мелло!» Солидный лысый темнокожий мужчина в костюме и галстуке вышел из-за кулис и, широко раскинув руки, поприветствовал телезрителей.

– Здравствуйте, все! Вы сегодня в настроении смотреть шоу Мелло? Надеюсь, что это так, потому что у нас есть большая программа для вас, просто грандиозная программа. Сегодня наш эксперт расскажет вам о том, как самим сделать оконные занавески без швов. Эта мода уже захлестнула всю страну. А потом мы покажем вам анонс новой передачи «Я люблю тебя. Ты прекрасна. А теперь сделай мне бутерброд», премьера которой состоится на «Музыкальной ярмарке» на следующей неделе. Но сначала давайте пожмем руку самому любимому завсегдатаю шоу Мелло Хэппи Чэпмену!

– Эй, народ! Вы любите свою кошку? – обратился к Гарфилду дружелюбный импозантный мужчина с экрана. Несмотря на то что передача транслировалась из соседнего города, на нем был надет костюм для сафари.

– Кто же не любит свою кошку? – выпалил Гарфилд.

– Если вы любите своих кошек так, как люблю ее я, то вы должны кормить ее только кормом «Киббли».

– А, «Киббли». Хорошая штука. Суховат немного, с лазаньей, конечно, не сравнится, но он важный пункт моей, – тут он похлопал себя по полному животику, – диеты.

– Правда, Привереда? Привереда? Где эта чертова кошка? – хихикал Хэппи.

Вот начинается моя любимая часть программы. Какой-то гений в студии придумал, что можно удержать аудиторию, каждый раз одевая кошку в новый наряд. Потом, в конце сезона, зрители голосуют, и фотографию Привереды в наиболее понравившемся наряде помещают на коробку кошачьего корма «Киббли». Должно быть, ребята из отдела рекламы не спали всю ночь, чтобы придумать это.

Зачарованный мерцанием экрана, Гарфилд наклонился вперед. Привереда – один из тех котов, который всегда хорошо выглядит, – что бы он ни одел, к его черно-белому окрасу подходит все. Что же на нем будет в этот раз?

Тут же на сцену выскочил кот, который принес популярность корму «Киббли». Он был одет в твидовую жилетку и мягкую фетровую шляпу. Привереда погрузил морду в миску с едой, а в это время Хэппи гладил и нежно смотрел на него.

Если бы Джон так сделал, пока я ем, я бы оттяпал ему руку.

Гарфилд услышал за окном шум подъезжающего автомобиля, но прямо сейчас напрягаться не имело смысла. Это было бы неэффективно. Он продолжал смотреть, как Привереда опустошает миску хрустящего питательного «Киббли».

Морда этого кота везде: в телевизоре, в книгах, на футболках – везде. И кому нужно столько внимания?

Услышав поворот ключа в замке, Гарфилд навострил уши. Хорошо, вот теперь как раз пора показать Джону, как я взбешен, что он ушел из дома. Может, мне выщипать его зубную щетку? Или разорвать рулон туалетной бумаги на мелкие кусочки? Если только от не...

Да! Вот он, характерный легкий шорох источника всех хороших вещей – сумки с покупками. Джон как раз проходил в дверь.

Прощаю все. Добро пожаловать домой.

– Гарфилд, прочь с моего кресла, – сказал Джон, убирая оттуда блюдо из-под пирога и стряхивая крошки.

Это мое кресло, а ты просто иногда сидишь в нем. К тому же я терпеть не могу тот бордовый бархатный диван. Но все же мне надо посмотреть, что ты принес из магазина, поэтому твое желание исполнится. Гарфилд легко спрыгнул на пол и побежал на кухню.

– Молодец! – сияя, сказал Джон и аккуратно поставил сумки на кухонный стол. Он что-то напевал про себя, пока шел к холодильнику, чтобы положить туда свежий сыр.

Воспользовавшись удобным случаем, Гарфилд, испытывая прилив сил от вида свежей еды, обнюхал сумки. Он встал на задние лапы, чтобы лучше рассмотреть содержимое сумки, и полностью засунул в нее голову.

Бабах! Четыре упаковки замороженной лазаньи рухнули на пол, а следом за ними и Гарфилд. Когда он дотронулся лапой до одной из коробок, он услышал, как по телевизору Хэппи Чэпмен, завершая передачу, прощался со зрителями: «И помните... будьте с Хэппи!»

Я счастлив, когда ты со мной, нежная смесь томатной пасты, сыра «Рикотта», мясного фарша и спагетти. Гарфилд с любовью напевал коробкам, которые покрылись капельками воды не то от страха, не то от жары.

Джон слишком хорошо знал это выражение кошачьей морды.

– Даже и не думай об этом, Гарфилд, – сказал он устало, глядя на кота сквозь полузакрытые веки. – Эта моя еда.

Сказав это, Джон ногой оттолкнул Гарфилда от коробок и пошел обратно к машине за остальными сумками.

Гарфилд сконфуженно сидел в дверях. Он глядел в телевизор, где преданный Хэппи обнимал Привереду. «Для моего маленького друга мне ничего не жалко», – говорил мужчина в панаме.

Мне никогда никто не говорит: «Для моего маленького друга мне ничего не жалко». Мне твердят только: «Даже и не думай об этом». Почему Джон не может быть таким, как Хэппи Чэпмен? Бьюсь об заклад, Хэппи пользуется успехом у женщин.

Изнемогая, Гарфилд глядел на лазанью, пока по телевизору Хэппи Чэпмен и Кристофер посылали публике воздушные поцелуи на прощание.

Через мгновение в высоком здании со шпилем в большом городе ассистент режиссера сказал: «Съемка окончена». Улыбка исчезла с лица Хэппи, как только камера выключилась. Затем он так оглушительно чихнул что другие наверняка подумали: «Ничего себе!»

– Убери это от меня, Уэнделл, – фыркнул Хэппи, швыряя Привереду своему помощнику. – Проклятая аллергия. Где, черт возьми, мои таблетки?

Уэнделл одной рукой поймал измученную кошку, а другой стал рыться в карманах в поисках лекарства. Хэппи продолжал чихать, причем с каждым разом все выразительнее. Уэнделл предложил начальнику платок, но тот отказался.

Они уже шли через студию, когда Хэппи, глотая таблетку, спросил:

– Есть новости из штаб-квартиры?

– Программе «Добрый день, Нью-Йорк» требуется номер с собакой, – ответил Уэнделл.

– Номер с собакой? Нет, и так всю жизнь! Они хотят собаку, а я застрял с этой никчемной кошкой.

Привереда извивался в руках Уэнделла и шипел на Хэппи.

– Думаю, этот выпуск прошел отлично. С фетровой шляпой было неплохо придумано.

– Конечно, он прошел хорошо, ты, жаба, – ухмыльнулся Хэппи. – Его видели пятьдесят домохозяек, и им понравилось. – Для убедительности он дал Уэнделлу легкий подзатыльник, а затем снова чихнул.

Уэнделл протер лицо салфеткой. Ведущий и его помощник подошли к телеэкрану, по которому показывали международные новости. Ведущий был как две капли воды похож на Хэппи, не считая того, что на нем был надет двубортный костюм английского покроя за три тысячи долларов, а не костюм для сафари и дурацкая шляпа.

– Объединенный комитет по решению вопросов голода начинает свою работу завтра. А сейчас с прямым репортажем из Гааги Уолтер Д. Чэпмен...

– Да это же ваш брат! – сказал Уэнделл. – Вы, ребята, как две капли воды похожи друг на друга. А что означает «Д.»?

– «Д.» означает «дебил»! – съязвил Хэппи. – С прямым репортажем из Гааги, – передразнил он. – Подумайте только, какой всезнайка! Все всегда говорили, что это я красивый, это я умный. Я и родился первым. Апчхи! А сейчас он ведет репортаж напрямую из Гааги, а я работаю с этим мешком блох в каком-то затрапезном утреннем шоу!

Привереда зарычал сильнее, а Хэппи снова чихнул.

А тем временем в доме Арбакла... Джон вернулся домой с остальными покупками и не мог поверить своим глазам. Или мог, потому что на полу сидел Гарфилд и умывался, облизывая лапу и вытирая ей мордочку, а вокруг него валялись пустые коробки.

– Гарфилд, ты что, съел все четыре упаковки лазаньи?! – Джон побагровел от злости. – Как же, черт возьми, тебе это удалось?! Я же вышел только на минуту!

Это не моя вина, Джон. Мне просто нужно было чем-то заесть пирог, он такой сладкий. Гарфилд поставил одну лапу прямо на фотографию Папы Луиджи на одной из коробок.

Джон наклонился убрать мусор, качая головой:

– И что же мне с тобой делать?

Любить. Кормить. И никогда не уходить.

– Ну ладно, – вздохнул Джон, смягчившись. – Давай-ка прокатимся с тобой в одно место, которое ты действительно любишь и после которого ты всегда бодр и свеж.

Неужели кафе «Паста Пэлес»?

Джон взял своего любимого кота в охапку, захватил ключи и вышел из дома.

Гарфилд призадумался. Большинство кошек не любят ездить на машине. Это их раздражает. В итоге они обычно дерут сиденья или прыгают водителю на голову. Иногда царапают и до крови. Но я не такой, как другие кошки. Я великий маленький путешественник.

Джон открыл дверь для пассажиров и посадил Гарфилда в специальное автомобильное кресло. Он надежно пристегнул его, захлопнул дверь и пошел, чтобы сесть на свое водительское место.

Обычно я покидаю свой переулок, только когда мы едем в отпуск либо когда Джон везет меня к ветеринару. У ветеринара мы были недавно, значит, это не тот случай. Джон едет куда-то по своим делам.

Человек, едущий по своим делам, осторожно вырулил на дорогу и медленно покатился вдоль квартала. Они проехали мимо Нермала и Арлин, которые грелись на солнце лежа на тротуаре у дома Константинов. Рядом на лужайке Денни и Ники играли в мяч.

Нермал посмотрел вверх:

– Эй, Арлин, как думаешь, куда это едет Гарфилд?

– Не знаю, Нермал, – сказала она, все еще страдая после их последней встречи. – Куда бы он ни ехал, я надеюсь, что у него билет в один конец. – Фыркнув, она повернулась спиной к машине, которая ехала дальше.

Гарфилд полюбовался из окна зрелищем, как хозяйка орет на все еще запутанного в цепях Луку. «А еще, – кричала она, – сегодня ты останешься без ужина, потому что ты уже наелся досыта ореховым пирогом!»

Что может быть лучше такого дня, как сегодня!

– Эй, Лука, – спросил Гарфилд собаку, – а как называется доберман, опущенный ниже плинтуса?

Лука посмотрел на него и заскулил.

– Так держать! – прокричал Гарфилд, когда они проезжали мимо.

Машина доехала до конца переулка. Ожидая зеленого сигнала светофора, Джон размышлял вслух:

– Надеюсь, Лиз не очень занята сегодня и сможет принять нас. Мы вообще-то не записывались к ней на прием, но, думаю, будет забавно заскочить в клинику и преподнести ей сюрприз.

Послушай меня, Джон. Твои рассуждения в корне не верны. Ты все никак не поймешь, как важно играть с женщинами. А если ты будешь распускать слюни, как здоровая тупая псина, мы так и будем сидеть вдвоем все выходные до конца жизни. Я тогда за себя не отвечаю.

– Может, пора уже пригласить ее на свидание. Я не хочу показаться слишком назойливым. Мы знакомы только с 1985 года.

Ты отстал от жизни, Джон. Ну и созерцай пепел своей любви, а я следующей ночью пойду охмурять Арлин. Учись у героя-любовника. Ах, ну да же, ты же уже клюешь носом в десять или половине десятого. Ну да ладно.

Глаза Джона переполнились чувствами, а на лице заиграла глуповатая улыбка:

– Ах, Лиз. Замечательная Лиз, прекрасная Лиз, неукротимая Лиз!

Его нога соскочила с педали, и машину дернуло вперед. Джон резко надавил на тормоз, от чего Гарфилда, сидящего в кошачьем кресле, резко качнуло вперед.

– Извини, Гарфилд. Из-за нее я забываю, где нахожусь! У тебя там все нормально?

Как же ты получил права, приятель?

Загорелся зеленый свет, и Джон осторожно выехал из переулка. В окно Гарфилду было видно, как его муза, повернувшись к нему спиной, лежит на тротуаре и яростно размахивает хвостом.

Глава 4

Джон открыл тяжелую стеклянную дверь, на которой жирными синими буквами было написано: «Элизабет Уилсон, ветеринар». Гарфилд, важно шагая, вошел первым, осматривая помещение на предмет инородных форм жизни. Все кресла для посетителей были пусты, лишь в одном из них сидел лысый мужчина средних лет с хомяком на коленях.

Гарфилд отправился посмотреть на него, а Джон тем временем подошел к администратору.

М-м-м, хомяк.

Комок меха на коленях мужчины задрожал, подергивая носом. Сначала он моргал одним глазом, потом другим, а не двумя одновременно, потому что хомяки так не умеют.

– Не волнуйся, Гензель, – сказал мужчина. – Это всего лишь старая добрая киска.

Передними лапами Гарфилд встал на колено мужчины и вытянул голову, чтобы получше рассмотреть хомяка.

– Видишь, какая она милая? – Он вытянул руку и почесал Гарфилду шею.

Знаешь, как я люблю хомяков?

Гарфилд вытянул шею и, наслаждаясь вниманием к своей персоне, прошептал хомяку на ушко:

– Когда они жареные.

Хомяк дико заверещал и вцепился когтями в ногу хозяина, да так, что на глазах у того чуть не выступили слезы.

– Гарфилд, – резко сказал Джон, – оставь бедное животное в покое!

Гарфилд отправился в другой конец комнаты и, от нечего делать, стал жевать искусственное растение. Джон снова повернулся к женщине, сидящей за столом.

– Как я уже говорил, мы вообще-то на сегодня не записаны и случай не совсем экстренный, но, если Лиз... э-э-э, если у доктора Уилсон есть немного свободного времени, я был бы ей благодарен, если бы она взглянула. На Гарфилда, я имею в виду. Кажется, он сам не свой. Он мог напиться раствора против блох.

Администратор посмотрела поверх очков на Гарфилда, который гонял по полу резиновую ленточку. Он подскакивал, набрасываясь двумя передними лапами на коварную добычу, поднимал заднюю часть тела вверх, мотал головой из стороны в сторону и выл.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – холодно сказала она, – я никогда не видела, чтобы Гарфилд так много двигался без причины. Я думаю, доктор улучит минутку для него после Гензеля.

Джон прошел в вестибюль для ожидания и сел. Он начал просматривать журналы, которые аккуратной стопкой лежали рядом на столике:

– Посмотрим-ка – «Путешествия с собаками по снегу», «Журнал для жокеев», «Разговор о карликовых осликах», «Заводчик рептилий и земноводных», «Родословная кунхаунда»... А, вот он. «Я люблю кошек!» – Он вытащил журнал из стопки и начал листать его.

Вслух он прочитал оглавление: «Ваша кошка: толстая или здоровая». Джон взглянул на Гарфилда, который лежал на спине, задрав лапы. Ему было не видно морды Гарфилда, потому что мешал живот кота.

Вздохнув, он начал читать статью. «Среднестатистическая кошка весит от 3,5 до 8 килограмм, в зависимости от породы и телосложения. К счастью, большинство кошек обычно прекращают есть, когда сыты, и посвящают остальное время активным играм, необходимым для сжигания калорий и нормального обмена веществ», – Джон посмотрел на заснувшего Гарфилда.

Администратор дала знак лысому мужчине: «Доктор готова осмотреть Гензеля. Пожалуйста, проходите сюда».

Когда мужчина с хомяком исчезли за дверью кабинета, Гарфилд повернулся на бок и захрапел.

Джон покачал головой и положил журнал обратно на столик. Он слишком разнервничался и не мог больше сосредоточиться на чтении. «Скоро подойдет наша очередь», – думал он, и его ладони начали немного потеть. Он представил Лиз в белоснежном рабочем халате со стетоскопом, соблазнительно висящим на шее, которая была лучше, чем у любого лебедя. А если добавить еще и белоснежную улыбку, серые, словно капли дождя, глаза и искреннее беспокойство за пациентов? Джон Арбакл, успешный мультипликатор, просто таял от предвкушения встречи.

«Может, мне потренироваться», – думал он. Он осмотрелся вокруг. В вестибюле он был один, поскольку администратор унесла Гензеля в смотровую. Заметив зеркало на стене рядом с рекламным плакатом зубной пасты для собак, Джон прокашлялся, от чего Гарфилд открыл один глаз.

– А, доброе утро, Лиз! – сказал он, обращаясь к своему отражению. – Ты прекрасна, как деревенский двор, только пахнет от тебя не так плохо!

Гарфилд вскочил и поднял голову.

Ну и Ромео! Тренируйся еще.

– Как насчет «Твои глаза блестят, будто масляные пятна на покрытой росой загородной дороге»?

Гарфилд тяжело вздохнул, и его шерсть встала дыбом.

Джон наклонился к зеркалу, подвигал бровями и запел вполголоса: «Знаешь, если отрезать тебе руки, ты будешь похожа прямо на Венеру Милосскую!»

Гарфилд стал выть и валяться на полу.

– Господи, Гарфилд, с тобой все в порядке?

Вдруг и хозяин, и кот замерли, услышав знакомый нежный голос. Рядом стояла Лиз Уилсон, ветеринар, с выражением озабоченности на милом лице.

Джон хотел было что-то сказать, но не мог. Лиз улыбнулась.

– Давай-ка пройдем внутрь и посмотрим тебя.

Она имеет в виду меня, донжуан. Гарфилд подпрыгнул и начал ходить вокруг Лиз и, ласкаясь, тереться о ее ноги и мяукать, глядя ей в лицо. Она взяла его на руки и поцеловала в мягкие щеки. Гарфилд лизнул ее в нос. Они повернулись и пошли по направлению к смотровой.

Джон, раздосадованный этим поцелуем, молча следовал за ними.

– С Гарфилдом все в порядке, Джон. Он просто счастливый толстый и ленивый кот, – сказала Лиз, ощупывая его мощный торс.

Я хочу услышать это еще раз. Гарфилд протянул лапу и играючи ударил по кулону, висящему на ее шее, осторожно, не выпуская когти. Она пощекотала его по животу и засмеялась: «Какой же ты милашка, Гарфилд!»

Очарование старого кота всегда при нем...

Обалдевший Джон стоял рядом, не в состоянии вымолвить ни слова.

...в отличие от очарования старика Арбакла. Смотри, Джон. Учись у Кота Казановы. Он закрыл глаза (но не совсем), потерся рыжей щекой о ее руку и громко заурчал. Лиз носом прижалась к мордочке Гарфилда.

Джон наконец-то обрел дар речи:

– Я беспокоюсь о нем.

– Я знаю. Ты окружаешь его такой заботой, как никто другой, – нежно сказала Лиз.

Давайте-ка не будем говорить о нем, как о невидимке. У «него» есть имя.

Лиз погладила густую рыжую шерсть.

– Почему бы нам не отправить Гарфилда помыться? Я бы хотела сказать тебе пару слов наедине.

Нет ничего такого, что ты не можешь сказать Джону в моем присутствии.

При слове «наедине» сердце Джона бешено забилось в его груди. Когда Лиз пошла за помощником, его влюбленные глаза следовали за ней. «Она такая красавица!» – вздыхал он.

Ты запал на нее еще в школе. Решайся же, Джон. Она откажет тебе, и мы будем спокойно жить моей жизнью.

– Я должен пригласить ее на свидание, – сказал он, рассеянно поглаживая кота. – Пожелай мне удачи, Гарфилд.

Ну, если ты настаиваешь. Гарфилд подпрыгнул и начал носиться вокруг смотрового стола. Давай, чувак. Растопи ее! Как масло! Будь круче! Добивайся ее! Он схватился за пуговицы рубашки Джона и потянул его вниз, пока он не взглянул ему прямо в глаза. Все в твоих руках, парень!

Джон холодно сказал:

– Закончил свое представление?

В комнату вошел помощник, взял Гарфилда и унес его прочь.

Все равно, что мертвому припарки.

Они отправились в другую комнату на «помывку».

Начнем с легкого массажа, затем, может быть, обертывания с морскими водорослями. Немного сиацу и, наверное, попариться, чтобы легче дышалось. У вас есть сашими? А журнал? Потом легкие поглаживания живота и закончим прекрасной люфой. Спасибо.

Медсестра бултыхнула Гарфилда в ванну и вышла из комнаты. А другой работник начал купать его, хорошо промывая его шерсть руками в перчатках. Прижав рыжие уши, Гарфилд начал бить хвостом, поднимая бурю в ванне, и с ног до головы намочил помощника ветеринара.

Без малейшего колебания или угрызений совести я устрою тебе такое, что ты пожалеешь, что не взял на сегодня больничный, если ты не прекратишь весь этот беспредел. Гарфилд выпрыгнул из ванны на стол. Одним движением своего огромного мокрого тела он сбил все банки, склянки и коробки в радиусе полутора метров.

Плавающей походкой Джон пошел следом за Лиз через вестибюль в ее кабинет. Она села за стол и стала рыться в бумагах в поисках чего-то. Джон сел напротив нее.

– Джон, у меня есть к тебе важная просьба, – ее лицо стало серьезным. – Дело такое, что я не могу попросить о нем других парней, приходящих сюда.

Мог ли он поверить своим ушам? Сердце Джона начало бешено колотиться. Он молил Бога, чтобы Лиз ничего не заметила.

– Послушай, я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь, – он запнулся от нарастающего волнения.

– Правда? – серые, словно капли дождя, глаза ее расширились.

– Да, Лиз, – сказал он, внимательно глядя на нее. – Я очень давно хотел попросить тебя кое о чем.,.

– Ты хотел? – смутилась она.

Ее ответ придал Джону храбрости, и он, поставив локти на стол, положив подбородок на ладони, посмотрел ей в глаза.

– Да. Видишь ли, я всегда заботился только о себе... Ну, или это просто так кажется... Но чего-то мне всегда не хватало. Того, кто был рядом еще с десятого класса. – Он слегка опустил глаза.

Лиз вопрошающе посмотрела на него.

– Джон, тебе что-то попало в глаз? И вообще, мы говорим об одном и том же?

– Абсолютно! – воскликнул он, чуть-чуть подняв глаза. – Я за всю свою жизнь не был в этом уверен сильнее, чем сейчас. Я готов Лиз, готов использовать эту возможность. Я готов взять на себя ответственность. Я готов к...

В этот миг маленькая, глуповатая на вид собачка стремглав выбежала из-за стола. Она забралась на колени к Джону и начала влажным языком облизывать его лицо.

– ...собаке??

– Как это похоже на тебя! – рассмеялась Лиз.

Это и вправду была собака – симпатичная собачонка желтовато-коричневого цвета, с темно- коричневыми лапами, с хвостом и болтающимися ушами. Ее хвост ходил туда-сюда, из стороны в сторону, пока она лизала лицо Джона. У нее к тому же был слишком большой для ее размера язык.

– Резвая маленькая собачка, – захихикал Джон, не в состоянии противиться такой теплой встрече.

Лиз заглянула в найденную папку, и ее голос погрустнел.

– Его кличка Оди, и ему приходилось несладко, пока он не попал к нам сюда. Он не выживет, если проведет всю оставшуюся жизнь в клетке. Ему нужна любовь.

– А разве всем нам... – пробормотал Джон, задыхаясь.

Но Лиз не слушала его.

– И я думаю, ты как раз подойдешь. Сделай мне одолжение, возьми его к себе.

– А?! – слабо улыбнулся Джон и заерзал на своем стуле. Собака была в восторге. – Домой? Его? Ко мне?

Лиз посмотрела ему в глаза, будто заглядывая прямо в душу. Она протянула руку и нежно коснулась руки Джона.

– Да, его. К себе.

Джон сразу же растаял, хотя собака уже успела наделать на его брюках большую лужу. Оди радостно тявкнул и лизнул Джона в подбородок.

Вот так в доме Джона и Гарфилда появилась собака.

Тем временем косметолог ветеринарного кабинета заканчивал туалет Гарфилда, просушивая феном его рыжую тигровую шкурку. Поймав свое отражение в зеркале, кот залюбовался своей пышной прической. Схватив воображаемый микрофон, он стал в позу. Большое спасибо. Элвис покидает вас.

С меня довольно. Гарфилд сильно встряхнулся, пока его шерсть не спуталась, как обычно. Он осмотрел комнату, в которой стояли клетки с разными животными, ожидавшими своих процедур.

– Йоу! Толстый кот! Рассуди нас, – промяукал лоснящийся корниш-рекс. Он указал носом на висевший на стене плакат. На нем было написано: «Корм для домашних животных «Киббли», а рядом стоял улыбающийся Хэппи Чэпмен, окруженный стайкой животных. В облачке рядом с ним значился его известный своей простотой девиз «Будь счастлив!»

Гарфилд взглянул на плакат.

– Что лучше, – спросил реке, – «Киббли» или «Ямми Кэт»?

– Ни тот, ни другой, идиот, – не упустил своего случая Гарфилд. – Правильный ответ «Папа Луиджи».

Животные озадаченно переглянулись.

– Ну, я бы еще с удовольствием остался поболтать с вами, ребята, но мне надо обратно к Джону. Он не любит, когда я оставляю его надолго. Да, и он всегда делает то, что я захочу, – хвастался он. – Мы с ним любим одно и то же... меня. К тому же он уже слишком долго наедине с ветеринаром. Думаю, его уже пора спасать. Чао!

Работник принес Гарфилда обратно Джону, который стоял в вестибюле вместе с Лиз. Кот спрыгнул с его рук и важно пошел к выходу. Лиз и Джон последовали за ним на достойном расстоянии в десять шагов.

– Послушай, Джон, ты, правда, можешь и не брать его, если не хочешь, – сказала Лиз.

– Да ничего, – ответил он. – Мне отчасти всегда хотелось иметь животное, которому нравится с тобой играть.

Лиз рассмеялась.

– Ты и вправду хороший друг. И я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом, чтобы адаптация прошла хорошо. Мы даже все вместе можем сходить куда-нибудь. Ну, в парк, например, или на выставку собак.

Джон остановился как вкопанный.

– Подожди-ка, ты приглашаешь меня на свидание? – его сердце заколотилось со страшной силой.

Лиз понимающе улыбнулась, но, ничего не сказав, отправилась обратно в свой кабинет. Настроение Джона сразу повысилось.

Джон все еще стоял у выхода, не в состоянии прийти в себя, а Гарфилд тем временем уже дошел до машины. Вдруг он замер, и у него отвисла челюсть. Не может быть! Это просто НЕВОЗМОЖНО!!!

На переднем сиденье, расположившись прямо в специальном кресле для Гарфилда, сидело другое животное, да еще – собака! Оно радостно капало слюной на подлокотник. Замерев, Гарфилд наблюдал за всем этим и не верил своим глазам. Он прошелся вокруг машины и затем снова посмотрел. Собака по-прежнему была там и, глядя в окно, улыбалась Гарфилду. Тут подоспел Джон и открыл замок.

Ах, Джонни, Джонни. Думаю, тебе уже давно пора установить сигнализацию. А то какая-то дворняжка забралась в твою машину.

Джон открыл дверцу и взглянул на кота:

– Гарфилд, это Оди. Теперь он будет жить с нами.

Гарфилд ударил себя по лбу. Вот это да! Ты зашел, туда с мыслью о свидании, а вернулся с СОБАКОЙ? Нет, нет, нет. Это никудышный результат даже для тебя. Мы не возьмем собаку к себе в дом. Выкинь этого недотепу, и поехали. Он уселся на мостовой и, прижав уши, угрожающе поглядел на хозяина.

Джон взял Гарфилда на руки и аккуратно посадил на заднее сиденье.

Эй! Гарфилд никогда раньше даже не замечал заднего сиденья, не говоря уже о том, чтобы ездить на нем. Это было как соль на рану. Джон захлопнул дверь и пошел садиться на водительское место. Ничего не выражающим взглядом Оди повернулся посмотреть на копну рыжей шерсти, которая сверлила его взглядом.

Чего пялишься, паразит? Гарфилд почти уже шипел, но Оди было все равно. Он поудобнее улегся в кресле Гарфилда, пока Джон выруливал со стоянки. Пес вылез в окно, высунул язык и осматривал местные достопримечательности, мимо которых они проезжали.

Джон что-то насвистывал себе под нос, когда они свернули к магазину товаров для животных. Гарфилд все еще бесился, сидя на заднем сиденье, а Оди, сидя на переднем, распускал слюни.

Вот, значит, как Джон хочет отделаться от меня! Подкупить меня пищащей резиновой игрушкой? Ну уж нет!

– Оди, нам нужно купить тебе кое-какие вещи, – Джон вышел из машины и просунул голову в салон. – Самое главное – еды. Гарфилд не из тех, кто с удовольствием поделится, а, Гарфилд? – С заднего сиденья послышалось злобное урчание.

Джон на пару сантиметров приоткрыл окно, ослабил ремни на специальном сиденье и вышел из машины.

– Пойдем, Оди, Сюда, парень!

Оди все еще сидел внутри, обнюхивая приборную панель.

– Оди, давай! Пошли в магазин! – смеялся Джон. – Может, ты еще не совсем привык к своему имени? Ну, это дело поправимое. – Он махал руками, пытаясь привлечь внимание собаки, которая, заметив снаружи какую-то мошку, прыгнула за ней. Джон захлопнул дверцу, и они вдвоем пошли вдоль стоянки.

Гарфилд прыгнул на переднее сиденье, забрался на приборную панель и прилип к стеклу, расставив лапы. Прижавшись носом к окну, он смотрел, как они уходят вдаль, навсегда унося с собой его счастье.

В магазине Джон посадил Оди в тележку и направился в отдел для собак:

– Ого, Оди, я еще ни разу не спускался сюда вниз. Это же просто целый мир! Такой же большой, каким будешь и ты, я надеюсь! – Он нежно почесал Оди за ушком: – На ферме, где я вырос, были собаки, но они не были моими. Я больше нравился кошкам и свиньям, а собаки больше любили моего брата, Док Боя.

Оди вскарабкался на тележку и начал энергично облизывать лицо Джона.

– Но ты же не такой, Оди, – сказал Джон, как будто разговаривая с ребенком. – Док Бой ведь не будет твоим любимчиком, правда ведь?

Оди радостно вертел головой, рассматривая разноцветные штучки вокруг. Каждый раз, когда он поворачивался посмотреть на очередное чудо, он капал слюной на руки Джона.

– Вот подожди, познакомишься с Гарфилдом, – светясь от счастья, Джон вытер руки о брюки, – и он обязательно тебе понравится. Я знаю, он сначала кажется сердитым, и временами у него плохое настроение. Более циничного кота ты, наверно, никогда не встретишь. Вообще-то, неплохо было бы предоставить ему больше свободы, но, проведя с ним побольше времени, ты полюбишь его так же сильно, как и я. С ним на самом деле легко ладить, если правильно льстить ему;

Оди весело гавкнул, задыхаясь от радости.

Джон рассмеялся:

– Счастливый малыш, да? Хорошо! Мы прекрасно поладим. Смотри, вот ошейники. Который тебе больше нравится? Ну-ка покажи.

Оди облизал их все, в независимости от размера и цвета. Он посмотрел на Джона с выражением искренней преданности.

– Ну, ладненько. Мы возьмем вот этот, – сказал Джон, выбирая сухой ошейник. Он украдкой осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что никто не заметил, как собака облизала все товары. – Вот и все. Пойдем дальше, а? – Они ходили мимо прилавков до тех пор, пока их тележка до краев не заполнилась покупками.

Джон повез тележку к кассе. Они проехали мимо отдела кошачьих игрушек, и Джон остановился, рассматривая их:

– Мне действительно что-то нужно выбрать для Гарфилда. Он со мной уже так много лет, что я даже не могу и припомнить. Мы с ним провели столько прекрасных мгновений, Оди. Ездили на рыбалку, участвовали в соревнованиях по поеданию перца, ждали Санту... Лучшего друга, чем мой Гарфилд, не сыскать и во всем мире. Или, может, уже можно сказать «наш» Гарфилд!

Джон выбрал пищащий резиновый гамбургер и показал его Оди:

– У него такого еще нет. Думаешь, он ему понравится? Он ведь без ума от настоящих.

Оди облизал игрушку, и они встали в очередь на кассу.

Гарфилд смотрел, как Джон и Оди вошли в магазин для животных. Когда дверь за ними закрылась, он отошел от стекла и жалобно завыл. Тут он представил Оди, сидящего вместо него в корзине для покупок, и этого он вынести уже не мог. Он снова завыл, на этот раз громче.

– Эй, кот, какие проблемы?

Гарфилд повернулся и увидел ирландского сеттера, сидящего во внедорожнике, припаркованном рядом с небольшой машиной Джона. Она просунула морду в небольшую щель, которую хозяйка оставила для нее вверху окна.

– Тебе никогда не понять, – фыркнул Гарфилд. – Ты собака. Хуже того, ты ирландский сеттер. Такая здоровая собака с таким крошечным мозгом. Тупее тебя никого и не бывает, – тут ему вспомнился Оди, укравший сердце Джона, – ...кроме, может быть...

– Знаю, знаю, – сказал сеттер. – Ты так говоришь просто потому, что ты очень расстроен из-за чего-то.

– Ты ведь меня совсем не знаешь, правда?

Добрая рыжая собака не обратила внимания на этот выпад.

– Дай-ка я догадаюсь. Твои хозяева только что взяли себе новое животное, и поэтому ты боишься, что потеряешь свое положение в семье. Как, ты думаешь, я живу до сих пор?

– Хозяева? Вообще-то, это я главный у себя дома.

– Не сомневаюсь, – тихо рассмеялся сеттер. – Я тоже была в такой же ситуации. С того самого дня, как меня принесли домой от заводчика, все их внимание принадлежало мне. Только и было слышно: «Скарлет то...», «Скарлет се», «Не правда ли, Скарлет – самая милая, самая прекрасная собака на свете?» Затем однажды под Рождество хозяин вошел, держа подмышкой котенка. До самой весны эти люди даже забывали кормить меня и водить на прогулку, пока я им не напоминала. Вдруг стало только: «Пушинка то...»,«Пушинка се», «Не правда ли, Пушинка – самый милый, самый прекрасный котенок на свете?» Я стала собакой нон-грата у себя в доме.

Гарфилд тяжело вздохнул. Джон тоже будет забывать покормить меня? Только не это! ЧТО УГОДНО, но только не это!

– Но, немного погодя, новизна ощущений исчезла, и к Пасхе положение улучшилось, – продолжала рассказывать Скарлет. – Пушинка выросла и перестала быть такой милой. Она превратилась в кусок мяса длиной в километр и столько же шириной. Уже и дети стали бояться ее. – Скарлет ликующе улыбнулась. – И на самом деле они не забыли, какая я прекрасная. Их внимание просто-напросто на какое-то время отвлекла «новая игрушка». А сейчас я, как мне и полагается, снова на высоте. Да, и еще я досаждаю Пушинке, когда мне вздумается.

Гарфилд в окно смотрел на Скарлет и слушал ее рассказ. Может, и Джон также устанет от Оди, и все вернется назад, и жизнь снова станет прекрасной, как полчаса до этого. Единственное, что Оди не такой злой, как Пушинка. Слюнявый – да, но не злой.

Хозяин Скарлет вернулся к машине, залез в нее, повернул ключ зажигания.

– Не забудь, кот, что я тебе говорила. Сначала все это кажется мрачным, но потом дела пойдут на лад, вот увидишь.

Джип вырулил со стоянки и умчался прочь.

Гарфилд смотрел, как Джон и Оди выходят из магазина. Джон шел, нагруженный сумками, а Оди игриво скакал вокруг него. Засмеявшись, Джон сказал:

– Не правда ли, ты самый милый, самый прекрасный пес на свете?

Если бы Гарфилда немного не успокоил рассказ Скарлет, то все его надежды рухнули бы окончательно.

Глава 5

Джон подъехал к своему дому и остановился. Они с Оди слезли с передних сидений, а мрачный Гарфилд так и сидел сзади.

– Давай, Гарфилд. Мы дома.

Мы. Ха! Я помню, когда «мы» было только я и ты.

Гарфилд нехотя вылез из машины. Джон тем временем был занят тем, что доставал сумки из багажника.

Оди, энергия которого била через край, носился по своему новому двору, обнюхивая все, что там было, и валялся в сочной зеленой траве. Он задрал лапу возле одного из камней, лежащего рядом с дорожкой.

Гарфилд раздраженно наблюдал за всем этим.

– Даже и не думай о том, чтобы пометить мой камень, собачья морда, иначе этот день будет последним в твоей жизни.

Но своим поведением Оди показывал, что он не слышал ни слова, и Гарфилд громко зашипел.

Оди подбежал к Джону и играючи потянул за сумку, болтающуюся в его руке. Джон потрепал его по голове:

– А ты у нас живчик, малыш, да?

Оди распустил слюни от удовольствия и последовал за Джоном ко входу. Со своего места Гарфилд с ужасом наблюдал за этим действом. С другой стороны улицы прибежали Нермал и Арлин и уселись рядом с ним.

– Гарфилд, Джон привел в дом собаку? – спросил Нермал, немного смущаясь.

– Не видишь, что ли?

– А с чего это вдруг ему это вздумалось?

Гарфилд, прижав уши, повернулся к нему и взглянул на него так, как будто хочет убить. Но сиамский котенок этого не заметил.

– Не знаю, Нермал, – процедил Гарфилд.

Нермал покачал своей прекрасной пустой головой.

– Я имею в виду, что это, знаешь ли, как-то странно брать в дом собаку, где уже есть кот.

– МОЖЕТ, ХВАТИТ ОБ ЭТОМ! – взорвался Гарфилд, и Нермал и Арлин с испугу подпрыгнули на метр.

Гарфилд взял себя в руки и безразлично бросил через плечо:

– Я не думаю, что это такое уж великое, грандиозное событие. Просто еще один жук, размазанный по лобовому стеклу моей жизни. Тупой, вонючий паразит, с которым я быстро расправлюсь.

Шатаясь от тяжести сумок, Джон, стоя на крыльце, оглянулся и позвал Гарфилда.

– Вот видите, народ, я все еще любимчик Джона, – высокомерно заключил кот. Он круто развернулся и, высоко задрав голову, гордо зашагал к дому. Оди опередил заходящего в дом хозяина, и Джон по рассеянности захлопнул за собой дверь прямо перед носом Гарфилда.

Нермал и Арлин понимающе переглянулись.

– Ха, ха, ха! – заревел Гарфилд, смеясь, пожалуй, громче, чем нужно. – Думаю, это он за то, что я натворил за завтраком. Типа, расплата! Это было даже круче, чем в тот раз, когда я засунул тапочки Джона в виде кроликов в мясорубку!

На прощание он помахал лапой и полез в кошачью дверцу. Но ни один производитель никогда не учитывал того, что бывают кошки таких размеров.

Кошачья дверь оказалась самым ужасным кошмаром Гарфилда.

Внутри у обиженного кота отвисла челюсть. Оди смотрел на Джона и вилял хвостом, от чего раскачивался стеклянный журнальный столик. А Джон показывал Оди его новый дом.

– Вот это – гостиная, Оди. Гос-ти-на-я. – Джон говорил медленно и громко, как будто его слушатель знал язык, на котором он говорит.

Джон, что ты делаешь? Он все равно не задержится здесь надолго.

Оди встал на задние лапы и стал прыгать вокруг него. Джон рассмеялся и взял его за передние лапы:

– Ты хочешь потанцевать со мной? Ну, ладно, давай! – Джон начал вертеть его и трепать за уши.

Как это трогательно, смотреть противно...

Потом Оди понесся на кухню и начал рыться в мусоре. Затем он вернулся в гостиную с пустой коробкой из-под лазаньи «Папа Луиджи» в зубах. О нет, не смей. Забудь о «Папе Луиджи», приятель. Ты никогда его не видел, ничего о нем не слышал и ничего о нем не знаешь, понял?

Джон с удовольствием смотрел, как Оди носится по дому.

– Тебе ведь все интересно, да, малыш? – смеялся Джон. – Давай, давай, обнюхай все хорошенько!

Что касается кошек, то любопытство еще никого не помогло им убить, разве только скучный вечер. А вот за собаку я не ручаюсь.

Оди сидя проехался по отполированному деревянному полу и врезался в стену.

– А вот Суши, наша золотая рыбка, – сказал Джон, указывая на журнальный столик. Оди подбежал к нему и начал пить воду из аквариума. – Нет, Оди, не надо! – крикнул Джон, еле сдерживаясь от смеха.

И он все это одобряет.

– У меня есть кое-какие дела наверху, так что вас, ребята, я оставлю знакомиться наедине. А пока Гарфилд закончит экскурсию для тебя, – с улыбкой сказал Джон. Оди радостно тявкнул и со всей дури понесся к Гарфилду, натолкнулся на застывшего кота и врезался в дверь. Он рухнул на пол. Шмяк!

Раскрой глаза, Джон! Проснись и внимательно посмотри на эту собачью морду: У НЕГО НЕТ МОЗГОВ! Ты привел опасность в нашу спокойную жизнь. Все сейчас встанет с ног на голову, Джон! Куда мы катимся?!

Джон тем временем поднимался вверх по лестнице, неся под мышкой большую непромокаемую подушку.

Гарфилд забрался в заветное кресло, подобрал под себя лапы и свернулся клубком. Он наблюдал, как Оди, словно мячик, носится от книжного шкафа к дивану, от дивана к комнатному растению.

Это просто дурной сон. Когда я проснусь, все снова будет в порядке. Гарфилд зажмурился. Одна тысяча, две тысячи, три тысячи... Он почувствовал правду прежде, чем успел снова открыть глаза, и увидел своего врага в сантиметре от себя. Оди смачно облизывал его усы. От этого ощущения по телу Гарфилда пробежали мурашки.

Замечательно. Собачьи блохи. Скажи мне, у них есть страховка от наводнения?

ШЛЕП!

Решительным ударом Гарфилд отправил Оди через комнату. Его путешествие внезапно окончилось у стойки с морскими обезьянками Джона. Коллекция солоноводных креветок, которую он собирал всю жизнь, посыпалась на пол.

Мне следует сыграть на этом. Гарфилд прочистил горло.

– Эй, Джон! Посмотри, что натворил пес!

В приподнятом настроении Гарфилд прошествовал к журнальному столику и взял телевизионный пульт. Он обернулся как раз в тот момент, как Оди запрыгнул на кресло. Гарфилд решительно направился обратно.

– Нет. НЕТ. НЕТ! Слышишь, ты, Новенький! Дайка я расскажу тебе правила. Это мое кресло. МОЕ кресло, чтобы тебе ни говорил Джон. Ясно? Хоть РАЗ увижу, что ты на него лапу поднял, – СРАЗУ ВЫЛЕТИШЬ ВОН!

Оди был так увлечен обнюхиванием подушки в поисках удобного местечка, что совсем не заметил Гарфилда. Он уютно устроился и зевнул.

Гарфилд протер глаза. Прекрасно. Я тебя предупредил. Гарфилд поднял лапу и – ЩЕЛК! Один за другим он эффектно выпустил пять когтей, но это совсем не подействовало на беднягу Оди, внимательно-восторженно смотревшего на него. Одним взмахом лапы Гарфилд вонзил сверкающий коготь в зад Оди.

Оди завопил, что было сил, и кувырком слетел с мягкого кресла, шлепнувшись на пол с другой стороны от телевизора. Он зализывал ранку, найдя наконец применение своим слюням, пока не заметил свой хвост и тут же не начал за ним гоняться. С каждым его поворотом ему становилось все дурнее, он разбрызгивал слюни как вращающаяся поливальная машина.

Голова Гарфилда медленно вращалась, глазами он внимательно следил за Оди. Эволюция. Что и требовалось доказать.

– Гарфилд! Оди! Обедать! – вскоре позвал Джон.

Восемь лап громко протопали на кухню и атаковали Джона. Гарфилд кругами терся вокруг его ног и громко мяукал, а Оди прыгал и носился вокруг них обоих. Разумеется, Оди приземлился – шмяк – прямо на голову Гарфилду.

– Еще раз так сделаешь, и я пропущу тебя через измельчитель мусора. Причем дважды.

Сначала Джон поставил миску Гарфилда на привычное место на стойку. Затем он пересек кухню и поставил миску Оди на пол рядом с холодильником.

– На твоем месте, Оди, я бы держался подальше от Гарфилда, когда он ест. Когда дело касается еды, он совсем забывает о манерах.

Джон погладил Оди по голове, вышел из кухни и поднялся наверх.

Гарфилд обычно жевал один из десяти кусочков сухого корма. Остальные он заглатывал целиком. И они уже не раз появлялись в таких местах, что Джон выходил из себя – на шерстяном ковре в кабинете, на красном бархатном диване, на основных переключателях модели железной дороги. Сегодня он проглотил сухой корм «Киббли Кэт» быстрее, чем обычно, и уселся, наблюдая за тем, как Оди расправляется со своей порцией мясных кусочков «Диддли Дог». Сидя на стойке и умываясь, Гарфилд заметил, как Оди носом вытащил кусочек из миски на пол, после чего носом же подбросил его в воздух, поймал и проглотил.

Ну-ка, ну-ка! Играет с едой? Кажется, я могу извлечь пользу из этой ситуации. Гарфилд спрыгнул на пол и неторопливо подошел к миске Оди. Пес настороженно поднял голову, когда Гарфилд лапой подцепил кусочек из его миски.

– Тебе понравится эта игра, Оди. Обещаю. Готов? Хорошо, мальчик, – лови!

Гарфилд запустил кусочек собачьего корма через кухню прямо в гостиную. Пока Оди сломя голову бегал за ним, Гарфилд покопался в его миске и спрятал пару кусочков как раз до того, как вернулся Оди. Имея четкую цель, что иногда делает котов весьма опасными, Гарфилд отправил следующий кусочек в другую дверь: в комнатку, под стол, на котором стояли электрические поезда. Оди запутался в скатерти, покрывающей платформу, позволив тем самым Гарфилду прикончить все мясные кусочки, кроме одного. Этот последний кусочек он осторожно взял в зубы и прыгнул на стойку над посудомоечной машиной. Пока из комнатки раздавались треск, писк, визг, Гарфилд засунул кусочек корма в кран для воды в дверце холодильника, вернулся назад, и через секунду или две вернулся Оди.

– Хороший мальчик! Давай попробуем другую игру.

Гарфилд продемонстрировал Оди, удивленно уставившемуся на миску, остатки корма. К тому времени Джон, наверное, уже услышал шум возни в комнатке, поэтому Гарфилду приходилось действовать быстро.

– Смотри, Оди! Вот он! Здесь! Все, что тебе нужно, – это только подпрыгнуть!

Оди взвизгнул и начал прыгать на холодильник, с каждым прыжком все ближе подбираясь к кусочку. Тридцать два мускула на правом ухе Гарфилда рефлексивно повернулись на звук шагов по лестнице.

– Поторопись, Оди! Достань «Диддли Дог»!

И Оди наконец сделал это в последнем прыжке. Как только он коснулся угощения, торчавшего из крана, Гарфилд резко нажал на рычаг, окатив Оди резкой холодной струей фильтрованной воды. Он убрал лапу с рычага и спрыгнул на пол как раз перед тем, как Джон решительными шагами вошел в комнату и увидел Оди, разбрызгивающего воду по всей кухне.

– Это все пес.

Гарфилд сидел рядом с раковиной и показывал на него.

– Оди, что ты делаешь?

Джон схватил бумажные полотенца и бросился вытирать деревянную мебель.

– А что это за треск я слышал?

Если не обращать внимания на разлитую воду, кухня выглядела подозрительно чисто. Джон повернулся и увидел разрушения в комнатке. Вся южная часть модели железной дороги валялась на полу, несколько футов рельсов опасно свисали с края стола. Джон в изумлении открыл рот и оглянулся на двух своих питомцев. Гарфилд качал головой все с тем же озадаченным выражением, которое так замечательно подействовало на Оди.

– И это тоже натворил пес.

После обеда Джон направился в комнатку, чтобы снова собрать железную дорогу. Оди тихо сидел у него на коленях, пока он соединял рельсы и осторожно расставлял маленькие пластмассовые деревья. Гарфилд гладил себя по животу, потягивался и наблюдал за всем этим через комнату.

– Тебе придется научиться держаться от этой модели подальше, Оди. Я потратил на нее годы. Это не просто железная дорога, это целый ковбойский городок на первой трансконтинентальной железной дороге в миниатюре. Я назвал его «Арбаклвиль» – здорово, да? А я машинист вот этого состава, – гордо произнес Джон, указывая на локомотив.

Он щелкнул выключателем на панели управления, и паровой локомотив 4-6-2 с веселым шумом поехал, покачиваясь, через туннели и мосты. Оди повернул голову, наблюдая за тем, как поезд ездит по кругу.

Парень проводит вечность, играя в поезда, и не может понять, почему он всегда свободен в субботу вечером.

Гарфилд зевнул и уселся в позе сфинкса.

– Смотри сюда, мальчик, – сказал Джон. – Это – Мейн-стрит, здесь есть универсальный магазин и развязка, а это маленькая водонапорная башня на городской площади. В то время не было пожарных гидрантов.

Джон рассмеялся собственной шутке. Он почти нажал кнопку на трансформаторе, когда Оди поднял голову и радостно лизнул его руку.

– Ух ты, малыш! Твой мокрый язычок нас обоих убьет током.

Он взял Оди за ушки и поцеловал его мордочку.

Это определенно один из вечеров, когда мне придется лишиться ужина. Но подождем, пока Джон заснет, и оставим это у его кровати.

– По-моему, пора сворачиваться, – зевнул Джон. – Какой был день! И это всего лишь первый день нашей совместной жизни!

Гарфилд тяжко вздохнул.

Пятница, вечер, 9:47. Джон Арбакл, избранное; он действительно в этот раз зашел слишком далеко. Смахните пыль с бортового журнала.

– Гарфилд, ты мог представить сегодня утром, что к обеду наша жизнь изменится навсегда?

Джон, ты мог представить сегодня утром, что внезапная и загадочная смерть окажется на первом месте в моем списке дел?

Джон вышел из комнатки и поднялся наверх. Оди следовал за ним по пятам. Гарфилд задержался, сохраняя сердитое выражение.

А кто-нибудь упомянул про обед?

Позже Гарфилд забрался в свою кошачью постель и дважды обнял Пуки. Это был день двойных объятий. Наша жизнь разрушена, Пуки. Почему Лиз так со мной поступила? Она меня больше не любит? Я чем-то обидел ее? Я думаю, она каким-то образом околдовала Джона. Он взбил подушку, повернулся несколько раз и улегся поудобнее. Он положил подбородок на передние лапы и уставился на Оди, резвившегося на кровати Джона.

На твоем месте, тупица, я бы прихватил какую-нибудь подстилку. На полу по ночам холодно.

Оди с головой зарылся в покрывало, высунув хвост наружу и покачивая задом. Этому искушению Гарфилд не мог противостоять. Он легко вскочил на край стола, протянул лапу и толкнул будильник прямо на вертлявый зад пса. Оди взвизгнул и подпрыгнул, зарываясь поглубже, пока совсем не исчез под одеялом. Гарфилд услышал, что вода в ванной перестала течь, и быстро бросился на свое место. Он отскочил от дрожащего комочка. Пуки смягчил его приземление на постель. Гарфилд свернулся клубочком и сказал:

– Предлагаю сделку, Оди.

В ответ он услышал приглушенное поскуливание.

– Я постараюсь быть добрее, если ты постараешься быть поумнее.

Джон вышел из ванной в своей полосатой пижаме, держа зубную нить.

Джон растаял, увидев Оди, зарывшегося в простынях.

– Кажется, кто-то разобрал мне кровать!

Он вытащил нить и улыбнулся, убирая будильник из кровати и устанавливая его на край стола.

– Где же Оди? – громко произнес он. – Эй, Гарфилд, ты видел Оди?

Лучше бы нет.

– Я нигде не могу его найти! Где же он?

Под покрывалом Оди начал постукивать хвостом – стук, стук, стук. Джон прыгнул на кровать и сдернул одеяло, игриво схватив Оди за уши.

– Хочешь спать со мной? Как мило! Мы можем греть друг друга.

Гарфилд зажал уши и начал удивляться, почему он всегда хотел свою Собственную постель.

– Хороший мальчик!

Джон расправил постель, снял свои тапки-зайчики и улегся рядом с Оди, почесывая ему брюшко и нашептывая ему ласковые слова. Оди лизнул его в лицо.

Меня сейчас стошнит.

Джон потянулся и выключил свет. Гарфилд, чувствуя себя проигравшим, свернулся под покрывалом. Этой ночью ему приснилось, что Оди превратился в огромный хот-дог и он его съел. С горчицей, квашеной капустой и – конечно же – с удовольствием. Он спал с улыбкой на лице.

На следующее утро после завтрака Гарфилд сидел на крыльце. Рядом с ним, виляя хвостом, облизываясь и выжидательно потявкивая, сидел Оди.

Не смотри на меня!

Мимо проехал на велосипеде газетчик и бросил газету на лужайку перед домом. Оди тут же забыл про Гарфилда и кинулся за газетой. Пес на мгновение засомневался, раздираемый желаниями погоняться за велосипедом и принести газету. Он схватил газету и гордо потащил ее назад, счастливо мотая головой из стороны в сторону и даже шлепая себя газетой. Когда он забрался по ступенькам на крыльцо, Джон вышел ему навстречу.

– Оди! Ты принес мне газету!

Он игриво поборолся с псом и аккуратно взял газету.

– За все эти годы Гарфилд ни разу не принес мне газету. Мне еще везло, если он не раздирал ее на мелкие клочки. Хороший мальчик!

Он повернулся к коту:

– Что касается тебя, чтобы около моей кровати больше не было никаких «подарочков», понятно?

Джон вернулся домой и сел почитать новости.

– Хороший мальчик! – ехидно пробормотал Гарфилд, прищурил глаза. Подлиза. Он спрыгнул с крыльца и направился к подъездной дорожке, чтобы спрятаться под машиной Джона и хорошенько все обдумать. Втиснуть двадцать с лишним фунтов чистого жира под полторы тонны превосходного творения Детройта было все равно, что попытаться начинить индейку футбольным мячом.

Через какое-то время Гарфилд увидел молочный фургончик, едущий по обочине. Слишком много думаю. Мне нужно подкрепиться. Попить молочка. Он начал выбираться из-под глушителя. Ему на глаза попался Оди; пес играл с мячиком, и его уши разлетались в разные стороны. Гарфилд не обратил на него внимания, пробираясь к крыльцу, на котором молочник только что оставил бутылки со свежим молоком.

Оди налетел на Гарфилда, подкинул мяч носом, виляя хвостом и тяжело дыша.

– Эй, что ты делаешь? Оставь меня в покое!

Оди посмотрел в упор на Гарфилда и подтолкнул к нему мяч.

– Я не шучу, Доди-Оди. Мотай отсюда. Я занят.

Где Нермал, когда он мне нужен? Гарфилд оглядел окрестности.

Оди схватил мяч и стал с ним играть. Затем он снова бросил мяч Гарфилду.

– Хочешь поиграть? Прекрасно! Давай, полезай в ведро!

Оди не шевелился, выжидательно глядя на Гарфилда.

–Неужели мне придется тебе помочь? – Гарфилд лапой закинул мяч в ведро. – Давай, Оди. Мы поиграем в игру «Мяч в ведре». Тебе понравится!

Оди сел и уставился на Гарфилда.

– Я бы объяснил, но, боюсь, твой мозг этого не выдержит! Давай, покажу.

Гарфилд поднял правую лапу и показал:

– Мяч. Ведро. Принеси. Мне еще раз тебе объяснить? По-моему, и так все понятно!

Оди мотнул головой, от чего его уши всколыхнулись.

Гарфилд закатил глаза и прыгнул в ведро, чтобы показать Оди. Но этот дурак внезапно вспомнил о своих лапах и попятился в сторону колокольчиков, качающихся на ветру. Колокольчики зацепились за цветок в горшке, который в свою очередь зацепился за веревку, дернувшую за рычаг, поднимающий ведро, качавшееся на доске, да так, что все взлетело в воздух, включая Гарфилда. Бутылка молока покатилась подоске и начала раскачиваться, пока Гарфилд не приземлился на спину с открытым ртом прямо под ней. БАХ! Взлетевшее в воздух ведро добралось до Гарфилда первым, накрыв его. Сверху он мог услышать звук льющегося на ведро вкусного молока, а затем причмокивание Оди, которое ни с чем невозможно перепутать. Пес дочиста вылизал донышко ведра и удалился.

– Очень смешно, Оди! – раздался голос из-под ведра. – Ты просто весельчак! Ну ладно, я знаю еще одну игру. Она называется «МОИ КОГТИ В ТВОЕЙ ЗАДНИЦЕ». Помнишь, что было вчера? Я начинаю!

Гарфилд сбросил ведро и рванул через улицу за Оди, который изучающее обнюхивал пожарный гидрант.

– Вот это да, Нермал, – задумчиво проговорила Арлин. – Когда ты в последний раз видел, чтобы Гарфилд бежал за чем-нибудь еще, кроме еды?

– Да, – согласился тот. – Такое не каждый день увидишь!

Гарфилд был близок к своей цели.

– Увеличиваем скорость! – прокричал он и припустил еще быстрее. Оди отошел от гидранта.

– Нет, Гарфилд, не надо! – Арлин попыталась его остановить. Только она и Нермал видели, что за ним следовала черно-палевая собака.

Гарфилд почти поймал Оди, когда Лука, злобно ухмыляясь, преградил ему путь. Гарфилд резко затормозил и с замиранием сердца осознал, что произошло. Он забежал прямо во двор Луки, и назад пути не было.

Гарфилд остановился, откашлялся и изобразил широкую улыбку.

– Доброе утро, дамы и господа! Я только что приземлился, и, мой Бог, как я устал! Эй, как вы назовете корову на двух ногах? Тощая говядина! И, говоря о говядине, как вы назовете корову без ног? НАЗЕМНАЯ говядина! Ха-ха-ха! А говоря об отсутствии ног, как вы будете звать свою безногую собаку? Никак! Она все равно не подойдет! Ха-ха- ха-ха-ха-ха-ха!

Но даже Нермал и Арлин не рассмеялись. Гарфилд судорожно сглотнул.

– Так, так, так. Похоже, толстопузая коротышка ломает комедию? – прорычал доберман.

– Ну, Шаму был никем, пока не набрал вес, – парировал Гарфилд.

Лука облизнулся:

– Все-таки ты попался, котяра. Я ждал этого сто лет.

Гарфилд сглотнул:

– Обычных лет или собачьих?

Он медленно попятился от невыносимого собачьего дыхания. Споткнувшись, он безнадежно запутался в садовом шланге. Лука подошел поближе и оскалился. Он навис над беспомощным котом и широко раскрыл пасть, готовясь проглотить свою добычу. Дрожащие от страха Нермал и Арлин наблюдали за ними через улицу.

Вжик! К всеобщему удивлению, между Лукой и его «обедом» появился Оди. Не обращая внимания на затруднительное положение Гарфилда, Оди гавкнул и игриво обнюхал Луку. Лука сбил с ног щенка и прижал его к земле.

Оди был в неописуемом восторге.

Лука начал вертеться, Оди поднялся и тоже завертелся. Уткнувшись носами в хвосты, они изучили друг друга тем секретным отвратительным способом, который известен только собакам. Гарфилд воспользовался возможностью и бросился к Арлин и Нермалу, наблюдавшим издали.

Гарфилд начал умываться.

– Одно слово – тупые псины.

– В чем дело? – раздраженно произнесла Арлин. – Если бы не Оди, ты бы стал новой игрушкой Луки.

– Да, – согласился Нермал. – Он спас тебе жизнь. Оди – герой!

– Оди – недоумок! – проворчал Гарфилд.

Трое котов наблюдали за возней Луки и Оди. Оди особенно нравилось тыкаться головой в ноги пса, который был намного больше его.

– Кажется, они понравились друг другу, – заметил Нермал. – Оди уже завел новых друзей.

– Рыбак рыбака видит издалека, – сухо сказал Гарфилд. – Они могут организовать клуб анонимных придурков.

Лежа на животе, Оди медленно пополз к большому черному псу.

– Оди думает, что Лука классный.

– Ошибка сочетания, Нермал. Никогда не используй слова «Оди» и «думает» в одном предложении.

Гарфилд увидел, как доберман вытолкнул мячик из своей каменной будки; Лука был уверен, что он позже отберет его. Собаки начали играть в футбол, бегая между садовыми гномиками. Как всегда, цепь Луки следовала за ним, куда бы он ни направился. Трое котов синхронно водили головами, следя за игрой.

– Не знаю, выдержу ли я это, – пожаловалась Арлин, поворачивая голову.

– Похоже, что-то случится, – поморщился Нермал.

– Я вижу еще одну пользу от собаки в доме, – сказал Гарфилд, глядя в небо сквозь пальцы левой лапы. – Больше еды, и Лука от меня отвяжется.

– Я пошла, – резко сказала Арлин. – Здесь попахивает неблагодарностью.

Она гневно развернулась и пошла прочь.

– Ты же знаешь, что долго без меня не сможешь! – крикнул Гарфилд вслед.

– Да? Ты не единственный кот в округе. Вот увидишь! – крикнула она в ответ.

Он приложил лапу ко рту и крикнул:

– После того, как ты встречалась со стариной Страстные Лапки, никого не найдется!

– Ого, я не уверен, Гарфилд, – возразил Нермал. – Грязнуля Зиккарди сказала мне, что видела Арлин у забора с Бутсо прошлой ночью.

Гарфилд уставился на него:

– Бутсо? Этот неженка? Но... он... ему подстригли когти!

– Пойдем, Нермал! – прокричала Арлин. – Мы собирались покопаться в баках Осборнов. У них была большая вечеринка на прошлых выходных, помнишь? Пойдем!

– Пока, Гарфилд. Я становлюсь мямлей, когда меня зовет дикая кошечка.

Нермал покорно побежал за Арлин.

Гарфилд смотрел вслед, пока они не исчезли за поворотом, пнул ведро и злобно протиснулся через дверцу для домашних животных в дом. Даже мысль о том, что он уже поработал над барбекю Осборнов пару часов назад, не принесла облегчения.

Глава 6

После обеда Гарфилд собрался вздремнуть на своем Священном Кресле, переваривая обед. Джон уехал в город на встречу с поливальщиками, и в доме царила тишина, только Оди тихонько посапывал у входа. Огромный котяра вальяжно растянулся во сне, свесив голову с кресла. Его глаза слегка приоткрылись, и в эту короткую секунду его ухо уловило едва различимый свист заместителя почтальона, подходящего к дому. Постоянный почтальон, скорее всего, был в отпуске, так как Гарфилд уже давно приучил его оставлять почту настолько быстро и тихо, насколько возможно.

Толстая пачка писем и журналов посыпалась из отверстия для почты в двери, шлепнув Оди по носу и резко разбудив его. Гарфилд полностью открыл глаза и посмотрел, как Оди накинулся на ежедневную почту, мотая головой из стороны в сторону и грызя конверты. Бесплатный диск, дающий семь миллионов бесплатных часов онлайновой службы, полетел, подобно летающей тарелке, в комнатку и приземлился на городскую площадь Арбаклвиля. Оди зажал журнал в зубах и терзал его до тех пор, пока не расчихался, нанюхавшись пробников духов, закрепленных на страницах журнала.

Хорошо бы это был не мой журнал «Кошачья мечта». Интересно, как заставить лазерный принтер «заглохнуть».

Лежа в клочьях бумаги, Оди грыз телефонный счет. Гарфилд дотянулся до телевизионного пульта и начал щелкать по каналам.

– Вашингтон сегодня подтвердил, что президент получил незначительные травмы, поскользнувшись на банановой кожуре во время церемонии, посвященной открытию нового обезьянника в Национальном зоопарке...

Щелк!

– Не трогай этот датчик! Доктор Фил придет сразу после перерыва, чтобы еще немного поработать с тобой!..

Щелк!

– Крысы: просто большие мыши или?..

Щелк!

– Я ухожу от тебя, Марша, ты эгоистичная маленькая мигера, которая думает только о себе...

Щелк!

– Добро пожаловать на канал «Танцевальное безумие», телевидение, где вы можете растрясти свои косточки. Попробуйте старые, но классные песенки, которые мы приготовили для вас сегодня!

Гарфилд уселся в кресле и стал внимательно смотреть зажигательный музыкальный видеоролик, мелькающий на экране. Постукивая лапой в такт музыке, он начал еще и отбивать ритм хвостом.

Оди запрыгнул на кресло и присел рядом с Гарфилдом. К его нижней губе прилипла почтовая марка.

-    Нет.

Гарфилду не потребовалось много времени, чтобы спихнуть Оди с кресла.

– Шуруй отсюда. Я занят!

Оди не потребовалось много времени, чтобы снова залезть на кресло и начать вилять хвостом. Гарфилд повернулся к Оди и холодно произнес:

– Какую часть слова «нет» ты не понимаешь? Я не хочу играть. Я хочу бездельничать и посмотреть «качественное телевидение».

Еще раз Гарфилд столкнул пса на пол. Еще раз Оди забрался назад и взвизгнул в восторге от игры.

– ОДИ! Прекрати! Ты что, хочешь, чтобы я сказал: «Спасибо, что спас мою шкуру от Луки»? Отлично. Спасибо. Ладно. Я сказал. А теперь оставь меня в покое.

Радостно сопя, Оди подвинулся поближе.

Гарфилд злобно сверкнул глазами, взял в зубы подушку и стукнул бедного пса по голове. Оди свалился на пол. Гарфилд усмехнулся, смакуя победу. Это покажет простофиле, кто здесь хозяин. Это научит его держаться подальше от моего кресла.

Однако это долго не продлилось, потому что Оди пришел назад со своей собственной подушкой. По мере того как песня по телевизору становилась громче, подушечная битва набирала обороты.

– Тряхни, тряхни, тряхни ла-а-апой...

Хлоп! Бах! Уф-ф!

– Повиляй, повиляй, повиляй хвосто-о-ом!

Вам! Шмяк! Шлеп!

Гарфилд хотел ненавидеть Оди. Он хотел наказать его за то, что тот разрушил прекрасную жизнь с Джоном, которую он годами выстраивал. Проблема была в том, что каждый раз, как он скидывал Оди вниз, Оди тут же вскарабкивался назад, широко улыбаясь и радуясь. Гарфилд поймал себя на том, что улыбается. В этой невинной глупости было что-то притягательное. Несмотря ни на что, Гарфилд веселился.

Музыка овладела им. Не осознавая, Гарфилд крутился, делал лунную дорожку, вертел задом, а Оди весело повторял каждое его движение. Они боролись и танцевали. Гарфилд, смеясь, подманивал Оди:

– Скучала по мне? Скучала по мне? Теперь тебе придется поцеловать меня!

Танцуя, они прошлись по гостиной и вышли через переднюю дверь на крыльцо. Они валялись и играли в ярких лучах солнца и даже не заметили, как вернулся Джон.

Так продолжалось, пока Гарфилд не увидел Нермала, Арлин и Луку, наблюдающих за ними с обочины. Гарфилд громко взвизгнул и оттолкнул Оди с криком «И держись подальше!», достаточно громким, чтобы его услышали зрители. Он уселся на крыльце и начал сосредоточенно умываться.

Лиз подъехала на своем пикапе к дому и посигналила. Выйдя из дома, Джон заметил Оди, беззаботно валяющегося на траве.

– Оди, вот ты где! Пойдем! Мы идем на свидание с Лиз.

С трудом сдерживая возбуждение, Джон подхватил Оди и запрыгнул в машину Лиз, захлопнув дверь.

Нермал незаметно подошел к крыльцу:

– Эй, Гарфилд. Джон взял Оди с собой на свидание с Лиз, а тебя оставил!

– Я знаю, мистер всезнайка!

– Значит, они будут там веселиться, а ты все еще здесь?

– И что?..

– Как-то нехорошо получается. Джон взял Оди, как будто ты больше не его любимчик!

Нермал на удивление быстро соображал. Для Нермала:

– Я понял, Нермал. Почему бы тебе не поразвлечься где-нибудь еще?

Сиамского котенка внезапно привлекла муха, и Гарфилд отвернулся, чтобы скрыть отчаяние и ревность, овладевшие им. Нермал побежал за мухой, оставив Гарфилда наедине с его чувствами.

Это происходит не со мной. Меня предпочли самой глупой собаке на свете, даже более глупой, чем Лука. Я больше не могу сидеть и ничего не делать, хотя, если признать, это срабатывало в девяноста процентах случаев. Оди даже на электронное письмо будет клеить марку! Мне придется показать Джону, насколько глуп этот простофиля.

Лиз выехала на дорогу. Гарфилд спрыгнул с крыльца и помчался за машиной. Лиз переключила скорость, и машина рванула вперед. Собрав все свои силы, Гарфилд бросился на бампер, цепляясь за него когтями. Пикап поехал по улице и завернул за угол. Гарфилд с трудом удерживался, цепляясь за жизнь и ударяясь пухлыми формами о мостовую. Сантиметр за сантиметром, Гарфилд прилагал все усилия, чтобы втянуть себя в машину. Собрав силы, о которых он и не подозревал, он перебросил себя через бортик в кузов, болезненно шлепнувшись на пол. Лежа на спине и тяжело дыша, Гарфилд раздумывал, не пора ли записаться на «Гимнастику для котов».

Безгранично довольный собой, он сел и встряхнулся так, что его уши замотались из стороны в сторону. Затем он снова развалился. Внезапно Лиз нажала на тормоз, и – ШМЯК! – Гарфилд плашмя ударился о заднее стекло.

В машине никто не заметил огромного кота, налетевшего на стекло в нескольких сантиметрах от их голов. Лиз была слишком расстроена, а Джон слишком потрясен.

– Стой! – закричала Лиз. – Ты видел, как белка пронеслась через дорогу? Не могу поверить, я чуть было не сбила ее.

Расплющенный, Гарфилд сполз по стеклу прямо позади них и, ойкнув, приземлился на холодный рифленый металлический пол кузова.

– У тебя прекрасная реакция, Лиз, – сказал Джон. – Это мне и нравится в де... в ветеринарах.

Лиз убрала ногу с тормоза и медленно поехала по залитым солнцем улицам.

– Итак, как Гарфилд это воспринял? – спросила она.

– Воспринял что?

– Оди. Как Гарфилд относится к тому, что у вас теперь собака?

Она выглядела озабоченной.

Не очень хорошо. Сквозь дымку стекла Гарфилд мог видеть Оди, сидящего между ними.

– Я думаю, все отлично, правда. Кровь пока не пролилась.

Лиз улыбнулась.

– Я очень рада слышать это, Джон. Не всегда просто держать кошку и собаку под одной крышей, а ты долгое время принадлежал только Гарфилду. Я знала, что ты будешь хорошо относиться к Оди, но я не была на сто процентов уверена, что это сработает.

Джон легонько, пожал ей руку.

– Ты знаешь Гарфилда. Его ничего не волнует.

О, с чего мне начать, чтобы вывести тебя из этого заблуждения?

Спустя какое-то время машина въехала на парковку. Лиз нашла место на обочине, рядом с широким газоном, примыкающим к зданию.

– Разве здесь можно парковаться? – спросил Джон, оглядывая дорожку и показывая на знак.

– Только если ты не один из судей! – усмехнулась она и, потянувшись за сумочкой, достала официальную голубую ленту. Она приколола ее к лацкану своего ярко-розового пиджачка.

– Ух ты, я поражен! – восхищенно произнес Джон.

Он прицепил поводок Оди к ошейнику.

– Что ты на это скажешь, мальчик? Мы здесь вместе с очень важной персоной!

Оди восторженно гавкнул, когда они вылезли из машины и направились к лужайке, на которой кипела жизнь. Гарфилд выбрался из кузова как раз вовремя и увидел, как они прошли через импровизированный вход на территорию, заставленную столами, палатками и открытыми трибунами. Джон, Лиз и Оди мгновенно исчезли в огромной толпе, собравшейся по другую сторону канатного ограждения.

Во имя всего святого, что здесь происходит? Кто знает, почему здесь так много людей? Гарфилд никогда не видел так много людей сразу. Он выпрыгнул из машины и обошел вдоль временного ограждения, отыскивая другой путь, где было бы меньше народу.

Как знак свыше, мимо прошел парень в униформе, толкая перед собой накрытую скатертью тележку, на которой лежали блестящие ленты и один огромный сверкающий кубок.

Ага! Городской транспорт! Притормози! Гарфилд побежал следом, пролез под скатерть и устроился на нижней полочке тележки. То, что он не видел, куда его везут, было небольшой ценой за бесплатный проезд, к тому же там лежал моток ленты, с которым можно было поиграть в пути. В конце концов тележка, скрипнув, остановилась. Гарфилд высунул нос наружу и обнаружил, что находится внутри бело-зеленой палатки, полной коробок с бумагами и складных стульев.

Он прошел по палатке и выглянул с другой стороны. Перед собой он увидел длинный стол, за которым сидели пять человек, тихо переговариваясь между собой. Одной из них была Лиз, но Джона и Оди не было видно. Он прокрался под стулом Лиз и пробежал под столом. Он был озадачен, почему они оказались не вместе.

Если бы Гарфилд мог видеть огромный знак, висящий над столом, под которым он сидел, он бы, не задумываясь, залез в другую тележку и уехал назад на парковку. На знаке большими белыми буквами было написано:

ВЫСТАВКА СОБАК ПАН ТИНА

Лиз расстегнула пиджак и поерзала на стуле на судейском помосте. Она разделяла полномочия со звездой местного телевидения Хэппи Чэпменом и с Мисс «Стройматериалы», сидевшей рядом с Хэппи и гревшейся в лучах славы продавца корма «Киббли Кэт».

– Я только хочу сказать, – пищала она от неописуемого восторга, – я ваша огромная поклонница! Я смотрю вашу передачу каждый день!

Она положила свою ладонь на руку Хэппи.

– Спасибо, – сказал он, откровенно скучая.

Он еще глубже надвинул на лоб свою широкополую шляпу и разгладил лацканы своего спортивного темно-синего двубортного жакета.

Лиз вполуха слушала разговор, раскладывая свои бумаги и карандаши.

– Я так давно мечтала встретиться с вами... – мурлыкала Мисс «Стройматериалы». – Лично. В живую.

– Ну вот и я, – скучающе ответил Хэппи.

Поток слов продолжился.

– Я поверить не могу, что сижу рядом с Уолтером Джей Чэпменом!

Хэппи повернулся к королеве красоты и скрипнул зубами.

– Я думаю, вы путаете меня с братом, – прошипел он. – Я – Хэппи Чэпмен!

– Нет. Хэппи Чэпмен – это парень в ужасном оранжевом костюме для сафари с этим отвратительным котом, – ответила Мисс «Стройматериалы», абсолютно уверенная в своей правоте.

– О, я не могу с этим согласиться, – фыркнул Хэппи.

– Извините, господин Чэпмен, – вежливо вмешалась Лиз. – Позвольте представиться. Лиз Уилсон, городской ветеринар. Моим пациентам и мне очень нравится ваша работа в шоу «Мяу по утрам». То есть когда у меня получается посмотреть. Я обычно работаю в это время.

Мисс «Стройматериалы» села на свое место. Улыбка исчезла с ее лица.

– О да. Тот парень работает на тридцать седьмом канале.

Теперь настал ее черед скучать. Она достала пилочку для ногтей и начала изучать свой маникюр.

Из громкоговорителей раздался голос.

– Дамы, господа и наши четвероногие друзья! Добро пожаловать на ежегодную собачью выставку при поддержке компании «Средства по уходу за животными» Пан Тина.

Говорящий засмеялся своей фразе.

– А сейчас, перед тем, как мы начнем, я бы хотел представить вам наших уважаемых судей. Итак, Мисс «Стройматериалы», – Мисти Статтергейм!

Толпа радостно зааплодировала и засвистела. Свист, вероятно, был вызван нарядом Мисс «Стройматериалы» – открытым костюмом, состоящим из узких белых шортиков, дерзкой красной маечки на бретельках, широкого пояса и ничего больше. Мисти встала, сверкая обворожительной улыбкой; напоминающей новую блестящую циркулярную пилу, и послала в толпу воздушные поцелуи. Практически все мужчины одновременно взревели.

– А сейчас давайте поприветствуем самого мистера Хэппи! Хэппи Чэпмен!

Хэппи встал, помахал рукой и крикнул:

– Помните, «...будьте с Хэппи!» – и фирменный девиз Хэппи радостно подхватила неистовая толпа.

Аплодисменты были такими громкими, что почти никто не слышал, как представили Лиз, хотя о ней и так никто не слышал. Ее красное платье и приталенный розовый пиджак, хотя и были красивыми, они явно проигрывали по сравнению со сногсшибательным нарядом Мисс «Стройматериалы».

– У нас впереди насыщенный, волнительный день! – продолжал ведущий. – Итак, присаживайтесь, расслабьтесь и помните: собаки живут не для борьбы, собаки живут в борьбе!

Группа довольно упитанных джентльменов с раскрасневшимися лицами начала скандировать, что было сил: «Давай! Давай! Давай!» Все они были одеты в одинаковые футболки с оскаленной головой бульдога в шипованном ошейнике.

Высоко на трибунах Джон и Оди комфортно устроились на своих местах. Джон открыл программку и вслух читал Оди о различных видах соревнований. Оди кивал на каждое слово Джона, хотя для него они звучали абсолютно одинаково: «Бла, бла, Оди, бла, бла, бла, бла, Оди».

Тем временем под судейским столом Гарфилд выглянул с другой стороны и вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть происходящее, но его обзор был закрыт огромными стрижеными кустами, посаженными неподалеку.

Далеко за кустами располагались заполненные до отказа трибуны. Может быть, Джон и Оди где-то там. Он медленно вылез наружу и бросился к ближайшему растению в кадке. Там он на секунду остановился, чтобы просчитать свой следующий шаг. Все эти люди немного нервировали Гарфилда, и он чувствовал себя обескураженным. Он зигзагами перебежал от растения к столу, а затем к спасительной палатке.

Он оставался в блаженном неведении о событиях, разворачивающихся на основной сцене.

Я знаю, я на верном пути. Я чувствую запах этой вонючей, слюнявой псины – повсюду! Возможно, я шел за ними по пятам все это время! Уши Гарфилда остро реагировали на десятки голосов и разговоров, доносившихся с помоста и витавших над его головой.

«Мой Вафля – полное имя Сэр Парсифаль Фейри Фролик Ваффлдомский, – он все еще страдает ночным недержанием мочи... Вы слышали о мистере Дидсе? Такая трагедия, это все электростригальная машина... Нет, Оди, не надо жевать программку...»

Ага! Гарфилд снова выбрался из-под палатки и направился к трибунам, вглядываясь в море лиц на фоне голубого неба. Он был напряжен и укрылся под маленьким столиком. Он увидел Джона и Оди, сидящих на трибуне недалеко оттого места, где находился он сам. Из своего выгодного положения он постарался незаметно привлечь внимание Оди.

– Эй... Оди! Эй! – прошептал Гарфилд. Он попытался снова, но немного громче. – Псст. Иди сюда, Оди. ИДИ СЮДА, ты тупой...

И как только последнее слово слетело с его губ, Гарфилд отвел взгляд и увидел впервые за все это время, что он находится в огромном вольере, воняющем...

– ...собаки, – слабо произнес он.

Несколько собак заметили его и оживленно зашумели. Гарфилд, как и шерсть на его спине, медленно поднялся. Он ударился головой об стол. Какой ужасный предмет. Какие тонкие ножки. Он начал пятиться назад, подальше от собак и поближе к трибунам. И почему они... ДВИГАЮТСЯ?

Именно в этот момент «стол» опустил голову, чтобы хорошенько рассмотреть Гарфилда, который оказался лицом к лицу с огромным доберманом. Он был даже больше и ужаснее, чем Лука. Душа Гарфилда ушла в пятки. Он осознал, что для него было бы лучше последовать за ней.

– Ахтунг, детка, – сказал он, тщетно пытаясь улыбнуться.

Он оглянулся, и куда бы он ни посмотрел, всюду он видел собак, которые почуяли кота. Они сверкали зубами, рычали и фыркали, передавая новость друг другу. Несколько самых крупных царапали землю. Маленькие собачки визжали. Толпа начала двигаться в сторону Гарфилда.

Гарфилд вскинул голову и взревел. Это был долгий протяжный рев, свойственный скорее быку, чем коту. Эй вы там! Хозяева! Придержите собак!

Люди были слишком увлечены своими собственными делами, чтобы заметить, что что-то происходит. Гарфилд продолжал пятиться назад, пока его распушенный хвост не коснулся чего-то твердого. Боковым зрением он ясно увидел челюсти ротвейлера, породы столь же ужасной, что и доберман, только в два раза шире.

Гарфилд слабо улыбнулся:

– Гав?

Не дожидаясь ответа, испуганный кот рванул на середину арены. Он пробежал под огромным полотнищем, лежащим на траве.

К этому времени все собаки оживились. Они вырвались из своих вольеров и бросились вслед за удирающей рыжей подушечкой для иголок.

«Баскервиль!.. Пруденс!.. Джаспер!.. Баблз!»

На поляне царила неразбериха. Крики толпы потонули в лае тысячи собак, которые неслись за мягким шариком под полотнищем с единственной мыслью: ПОЙМАТЬ КОТА.

Ведущий попытался призвать к порядку:

– Пожалуйста, успокойте своих собак!

Но никто его не слушал.

– Пожалуйста! Господа!

Люди бежали за собаками. Ведущий достал из кармана платок и начал промокать лоб.

Гарфилд выскользнул из-под полотнища и увидел тропинку. Он проскочил через свору собак и вырвался на свободу, держа курс к трибунам. Стая собак, двигающаяся как единое целое длинноногое с болтающимися ушами существо, следовала за ним по пятам.

Ведущий что-то глотнул из маленькой фляжки и быстро утратил самообладание:

– Дамы и гос... Ох, забудьте. Эй ты! – закричал он, показывая на техника. – Музыку живо!

Веселая музыка полилась из динамиков, установленных на поляне. Оди прислушался и, узнав мелодию, вскинул голову. Это была та же песня, которая сегодня утром играла по телевизору. В то время как Гарфилд уводил собак с главной арены по узкому проходу, Оди спрыгнул с колен Джона, выбежал на центр поля и начал двигаться в ритме рок-н-ролла.

Точно так же, как Гарфилд учил его дома, Оди вертелся, крутился и вилял задом под музыку. Он встал на задние лапы, потряс головой и стал подвывать от удовольствия. Шаг, толчок, шаг, толчок, тряси, качай задом! Джон в изумлении уставился на своего беспородного пса. Ни на минуту не мог он предположить в Оди такой талант.

Джон был не единственным, кто наблюдал за сценой. Вся толпа подбадривала его. За судейским столом Лиз выронила карандаш и сидела, раскрыв рот от удивления. Мисс «Стройматериалы» продолжала изучать свои ногти. Хэппи Чэпмен пристально следил за Оди.

– Талантливый парень, – произнес он, ни к кому не обращаясь.

«А...а...а...ПЧХИ!» Хэппи вытер нос своей судейской лентой и начал напряженно думать о собаке, отплясывающей на центральной арене.

Гарфилд на огромной скорости соскочил с помоста и резко затормозил на подготовительной площадке. Он увидел круглую полную женщину, аккуратно сажающую такую же круглую собаку в клетку. Он слышал приближающуюся погоню позади. Гарфилд мгновенно забрался под необъятное платье женщины. Он когтями прошелся по ее спине и зацепился за молнию.

Женщина извивалась и размахивала руками во все стороны, тщетно пытаясь сбросить своего невидимого противника. Она «гонялась» за своей спиной точно так же, как Оди гонялся за своим хвостом. Когда она выбежала на дорожку, она увидела оскаленные морды собак, бегущих в ее направлении со скоростью шестьдесят километров в час. Она закричала и побежала, преследуемая собаками.

Гарфилд высунул голову из выреза ее платья. Он подскакивал и раскачивался при каждом шаге женщины, но ей ли было тягаться с тренированными собаками, подготовленными к выставке! Гарфилд увидел, что расстояние между ними сокращается, и взмолился:

– Ребята. Я свой. То есть я...

Не впечатленные его словами, собаки стали прыгать и цепляться за подол платья бедной женщины, пытаясь достать Гарфилда. Она вскинула руки и забежала за угол, где... БАХ! Она налетела на толпу владельцев собак, бегущих в ее направлении. Из-за резкой остановки Гарфилд перелетел через толпу людей. Собаки прыгнули, следуя за ним.

Но никто не мог предположить, что на их пути окажется аккуратно составленная пирамида из банок с собачьим кормом. УДАР! Треск! Один кот и десятки собак разбили баночную пирамиду, подобно кеглям в боулинге.

Гарфилд сел и встряхнулся. Вокруг него тоже зашевелились собаки. Он снова бросился бежать, преследуемый по пятам. Несколько человек, не присутствующих по ту сторону пирамиды из собачьего корма, в изумлении уставились на промелькнувший среди открытых банок рыжий хвост, преследуемый сворой оскаленных собак.

Гарфилд чувствовал свою преждевременную кончину. Собаки приближались. Гарфилд резко затормозил и повернулся к ним.

– Стоп! – закричал он, выставив лапу вперед.

К его удивлению, они остановились.

– Смотрите! – крикнул Гарфилд, отчаянно жестикулируя. – Парень из службы доставки!

На уровне рефлекса все собаки повернули головы в направлении, которое указал Гарфилд. Это дало ему время, необходимое, чтобы проскочить через толпу и вырваться наружу.

Более умные собаки поняли, что их провели, и оставили более глупых продолжать погоню. Гарфилд проскочил через дыру в заборе и забрался на дерево, вздрагивая от лая и воя собак, собирающихся поддеревом. Тяжело дыша, дрожащий рыжий кот прислонился к ветке. Он глянул вниз и увидел, что находится прямо над парковкой. Наконец-то в безопасности!

- Что касается собачьих выставок... бух, бух... они всегда дикие, глупые, неконтролируемые создания, но один из них получает голубую ленточку.

Гарфилд еще немного отдышался, а затем заметил миниатюрную таксу, прицепившуюся к его хвосту.

Гарфилд отряхнулся (Шлеп! Гав! Гав! Гав!) и спрятался в листве, пока хозяева разбирали своих собак и уводили их к месту показа. Когда горизонт расчистился, Гарфилд стремглав слетел вниз по стволу, приземлившись на лужайку клевера. Он устроился в траве, ожидая, пока его сердцебиение придет в норму. Затем он направился на парковку и залез под машину Лиз, устраиваясь в тени и ожидая поездки домой. Он быстро провалился в глубокий сон.

Тем временем на главной арене собаки успокоились, и соревнование продолжилось. Тренированные и подтянутые доги, той-терьеры, терьеры и другие собаки проходили по дорожкам, пока не подошло время для последней номинации – «Выдающийся пес среди дворняг».

Оди находился уже на трибуне, подремывая на коленях у Джона и видя счастливые сны с участием своего нового рыжего друга. Джон мечтал о Лиз и не мог отвести от нее глаз, пока она тихо совещалась с другими судьями. Наконец Хэппи Чэпмен встал, взял микрофон у ведущего и вышел на помост перед столом.

– Дамы и господа! Пришло время объявить нашего последнего в списке, но далеко не последнего по важности, победителя этого ежегодного соревнования. Я знаю одну маленькую незаметную собачку, которая определенно заслужила сегодня на обед мясные кусочки. Давайте поприветствуем... Оди!

Аплодисменты были более чем громкими. Толпа начала скандировать: «Од-ди/Од-ди/Од-ди!» Это вернуло Джона на землю из его мечтаний, а собаку из сна. Джон в изумлении подпрыгнул и повел шатающегося Оди на место победителя.

Хэппи повязал Оди на шею голубую ленточку, старательно избегая горячего дыхания запыхавшегося пса. Он тепло пожал руку Джону, затем к нему присоединились другие судьи. Мисс «Стройматериалы» позировала для толпы. Лиз и Джон стояли бок о бок, гордо глядя на Оди. Оди жевал ленточку, и его зубы окрашивались в голубой цвет.

– У вас умная собачка, – сказал Хэппи Джону после всех поздравлений, – Акробатичная, послушная, театральная... У нее большое будущее на телевидении.

– Оди? Умный?

– Хэппи Чэпмен никогда не врет. – Он наклонился к Джону и понизил голос: – По правде говоря, я всегда искал собаку с такими же уникальными способностями как у Оди.

Джон отступил и погладил Оди по голове.

– Извините, – сказал он, целуя собаку. – Меня это не интересует. Оди – мой пес, и это все, что мне от него нужно.

Оди радостно тявкнул и лизнул Джона в лицо.

Хэппи был разочарован.

– Как знаете. Но если вы передумаете, просто позвоните старине Хэппи.

Он протянул Джону визитную карточку. Фотограф подал им знак замереть, и Хэппи изобразил свою самую широкую улыбку, перед которой меркли вспышки.

Глава 7

Гарфилд проснулся при звуке заработавшего мотора. Автомобиль медленно выезжал с обочины, оставляя усталого кота под яркими лучами солнца. Мой рейс! Он бросился за пикапом и схватился за выхлопную трубу. Лиз прибавила скорость, выезжая на дорогу, и Гарфилд зацепился за трубу хвостом и всеми четырьмя лапами, мысленно обещая кому-то свыше, что если он выживет, то с этого момента он будет самым лучшим котом.

Подъезжая к воротам, они проехали мимо шикарного мерседеса Хэппи, который трудно было не заметить благодаря номерному знаку с надписью «ВАМ ПОВЕЗЕТ». Джон, оживленно болтая о сегодняшних событиях, обратил внимание на автомобиль.

– Хэппи Чэпмен в жизни намного выше, чем на экране. И, мне показалось, Оди его очаровал. На этой арене было полно чистокровных выставочных собак, а Оди их всех сделал! Правда, мальчик?

Он почесал Оди за ушком. В ответ Оди застучал хвостом по коленям Лиз.

– Следует признать, – восхищенно сказала Лиз, – я никогда не видела ничего подобного.

– Ты это слышал, Оди?

Оди слышал, но ни слова из этого не понял.

– Даже Лиз не видела ничего подобного!

Джон нежно обнял своего талантливого маленького танцора.

– Я не люблю хвастаться, – начал он с одной из тех фраз, которые становятся ложью сразу же, как только их произнесут, – но я думаю, что в моем безопасном теплом доме моим животным живется замечательно.

Он посмотрел на Лиз со скромной, как он надеялся, улыбкой. Она улыбнулась в ответ. Они доехали до конца парковки и остановились на светофоре, на выезде на главную дорогу.

Тем временем под машиной несчастный Гарфилд начал обливаться потом, потому что выхлопная труба начала нагреваться. Если он останется здесь до конца поездки, он может с успехом превратиться в кота на вертеле, поджаренного на собственном жиру. Боковым зрением он увидел, как мостовая пришла в движение, когда Лиз выехала с парковки.

Героически бросая вызов силе гравитации, испуганный кот пополз навстречу дневному свету, пока не уперся передними лапами в резину. Скрип! Он вцепился в бампер всеми десятью когтями. Глубоко вздохнув, Гарфилд попытался уговорить себя отпустить задние лапы и хвост, сжимающие трубу. О коготки, все эти годы служившие мне верой и правдой в борьбе с соседскими собаками и вакуумной упаковкой продуктов, если у вас есть тайные силы, пусть они проявятся сейчас!

Гарфилд закрыл глаза, напряг передние лапы и отпустил задние. УФФ! Его лапы коснулись асфальта и побежали за машиной, стараясь не отстать. Бесполезно. Отчаянно цепляясь за бампер, Гарфилд скользил на пузе по мостовой. При других обстоятельствах, возможно, ему бы понравился подобный массаж животика. Если бы только мир не крутился так тошнотворно быстро.

К счастью, машина остановилась на следующем повороте. Гарфилд забрался на бампер и перелез через откидной борт автомобиля, тяжело шлепнувшись на холодный рифленый пол. Он лежал на спине кверху лапами и тяжело дышал, ожидая, когда небо перестанет крутиться.

Никогда не покидать родное гнездо! Никогда не покидать родное гнездо!

Лиз въехала на подъездную дорожку перед домом Джона и медленно остановилась. Джон собрал все свое мужество и повернулся к ветеринару своей мечты.

– Я правда чудесно провел время. Спасибо.

Лиз скромно улыбнулась и сказала:

– Я тоже.

Осмелев, Джон с надеждой спросил:

– Не хочешь зайти?

– Не сегодня, – ответила она.

Бух! У Джона упало сердце.

– Я так и знал. Извини.

Он отвернулся к окну, надеясь, что Лиз не заметила его разочарования.

Но она заметила и быстро добавила:

– Джон, я бы с удовольствием зашла, но не сегодня. Мне нужно подменить другого ветеринара.

– О, – глухо отозвался Джон. Затем он понял, что она сказала, и оживился: – Правда?

– Правда, – улыбнулась Лиз. – Как насчет воскресенья?

– Отлично, воскресенье подойдет.

Джон с трудом скрывал свое удивление. Лиз действительно хочет с ним встретиться еще раз? Он не привык встречаться с одной девушкой дважды, в его случае женщины буквально уезжали из страны на следующий день после первого свидания с ним. Это было что-то новое.

Джон не мог дождаться, когда он расскажет все Гарфилду. Он попрощался, поманил Оди и махал Лиз, пока она не скрылась из глаз. Затем он, радостно пританцовывая, направился к парадной двери.

Пока Джон и Лиз разговаривали в машине, Гарфилд спустился на землю, выпрямился и постарался встряхнуться от поездки. Его голова все еще кружилась, когда он, шатаясь, шел к дому.

Он в последний раз оглянулся на пикап. Джон и Лиз, казалось, увлечены разговором и нисколько не замечают его «рыжее величество». Его грязный рыжевато-коричневый хвост дергался из стороны в сторону, словно стеклоочиститель. Глубоко вздохнув, Гарфилд проскользнул через дверцу для домашних животных, сел и положил голову на лапы.

– Почему? Почему? Почему? Я думал, я его любимчик. Чепуха, я думал, я его ЕДИНСТВЕННЫЙ И НЕПОВТОРИМЫЙ! Я думал, он любит меня, а не какого-то... – резиновый мячик Оди, лежащий перед ним у двери, отвлек его. – А не какого-то глупого, сопливого, вонючего, шелудивого диско-ПСА! Гарфилд собрался с силами и со злостью пнул мяч.

Это было не лучшее его решение за сегодняшний день. Застыв, он смотрел, как мяч ударился о напольный светильник, который с ГРОХОТОМ упал на стол. Канцелярские принадлежности разлетелись повсюду, круглое стеклянное пресс-папье упало на пол. Быстро покатившись, оно врезалось в музыкальный центр. Колонки сорвались с крюков и грохнулись на пол, одна из них приземлилась – ДЗИНЬ! – на декоративный меч, послав его в воздух. Одним точным ударом он рассек диплом Джона об образовании, висящий на дальней стене, а затем – ВЖИК! – попал в кочергу из набора для камина. ЗВЯК! Кусок угля подлетел и вклинился позади того самого книжного шкафа, под которым сидел Гарфилд, не в силах пошевелиться. Книжный шкаф заскрипел и зашатался. Гарфилд застыл под ним, разинув рот, уверенный, что когда все закончится, у него останется еще восемь жизней. Он помолился, закрыл глаза и стал ждать неминуемой гибели:

Вдруг треск прекратился. В наступившей тишине Гарфилд приоткрыл один глаз и увидел, что книжный шкаф нависает прямо над ним, чудесным образом удерживаясь на натянутом шнуре лампы. Он затаил дыхание.

Уф-фуу! Он выдохнул слишком скоро. К своему ужасу, Гарфилд увидел, что вилка медленно выходит из розетки под тяжестью большого количества книг. Он в последний раз проклял способ Джона расслабляться и задумался, есть ли в раю лазанья. Последнее, что он увидел, было приближающееся на огромной скорости издание в твердом переплете книги «Хиты польки, от Милуоки до Минска».

ГРОХОТ! СТУК! (Мяу!) Дрожь, дребезжание, колебание.

Гарфилд, целый и невредимый, сидел не шевелясь, окруженный рассыпавшимися книгами и разбитыми безделушками. Каким-то чудом современной науки обвал произошел на расстоянии волоска от него.

Его сердце все еще колотилось, когда Джон и Оди вошли в дом несколько секунд спустя. Гарфилд боязливо посмотрел на них.

Привет, ребята! Как прошло дог-шоу?

Сразу после захода солнца дверь Арбаклов распахнулась. В дверях появился Джон с Гарфилдом на руках, вид у него был очень серьезный. Он нагнулся и решительно посадил кота на крыльцо. Гарфилд вскочил и начал ластиться.

– Извини, Гарфилд, но ты не оставил мне выбора. – Голос Джона звучал непреклонно, а его брови были решительно сдвинуты.

Не выкидывай меня, Джон! Он пытается разделить нас. Он ломает мою жизнь. Ты же знаешь, я слишком ленивый, я не мог разрушить твой дом. Меня спровоцировали, толкнули, сбили с панталыку. Он изобразил самый жалостный вид, что было не так уж и сложно, учитывая, что он чувствовал. Ты не можешь выставить меня из дома, как какое-то животное!

– Спокойной ночи, Гарфилд. – Джон отмахнулся от кота, нахмурился и зашел внутрь. Он оглянулся и увидел, что Гарфилд лежит на спине кверху лапами, что на кошачьем языке означает: «Я сдаюсь».

«Это проучит его», – подумал Джон, захлопывая за собой дверь. Этот ХЛОПОК подбросил Гарфилда на несколько сантиметров в воздух. Он рухнул с крыльца, тогда как его сердце рухнуло в пятки.

Джон? Джон? Ты же знаешь, что я боюсь темноты! ДЖОН!

Но только звуки сверчков и отдаленный лай собак был Гарфилду ответом. Он свернулся калачиком, устроившись на крыльце и вздрагивая от холода и ночных звуков.

Спустя какое-то время Гарфилд услышал смех, льющийся из окна ванной. Он выпрямился и прыгнул на подоконник посмотреть, что происходит. Там на стойке он увидел ошейник и именные бирки Оди, а Джон тем временем купал пса в ванне с пеной.

Как это могло случиться со мной? И зачем, в конце концов, Джону нужна собака? Я намного более выгодное домашнее животное в плане денег. Со мной вы получаете девять жизней по цене одной. Я быстро учусь выполнять мелкие домашние обязанности разного рода, например, открывать холодильник, а Оди такой глупый, что если он выполнит тест на IQ, то получит отрицательный результат. Интересно, умеет Оди ходить так: правая нога, правая нога, левая нога, левая нога? А? Оди может просто ходить, временами. Я могу издавать сотни разнообразных звуков, чтобы общаться с Джоном и развлекать его, а псина в лучшем случае изобразит десять. Только посмотрите, как ходит Оди, задрав хвост! НЕТ! Только я, домашний кот, могу так ходить. Что еще Джон от меня хочет? Гарфилд начал жалобно напевать:

Мы жили вместе, я и Джон,

И для меня все делал он...

Джон вытащил Оди из ванной и завернул его в сухое полотенце. Он обнял его и зарылся лицом в его мордочку. Теперь Оди был не единственным, кто принял ванну.

...Еду в постель он приносил,

Меня любил, что было сил...

Теперь я тут, где нет огня,

Здесь ни души, здесь только я,

А дома пес, подставивший меня...

Джон вытер лицо и вместе с Оди вышел из ванной. Гарфилд перебежал к окну спальни как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джон укладывает Оди на край кровати.

Я думал, дом есть у меня,

Где все путем, где счастлив я.

Там пес теперь, а я-то здесь,

Здесь Джона нет, я в шоке весь...

Джон залез в постель и выключил свет. На электронном будильнике светилось время: 21:30.

...А дома пес, подставивший меня!

Гарфилд уныло склонил голову. Слеза покатилась по его пушистой щеке. Тяжело вздыхая, он пошел назад на крыльцо и уснул беспокойным сном. Ему снилось все, чего он когда-либо боялся. Ему снилось, что Лука поймал его. Ему снилось, что его держат узником на далекой планете Аэробика, в мире без кофе. Ему снилось, что Папа Луиджи объявил себя банкротом и отошел от дел.

Он проснулся от скребущегося звука поблизости. Он открыл глаза и увидел Оди, упершегося лапами в окно спальни и улыбающегося ему сквозь запотевшее стекло.

– Оставь меня в покое, – уныло сказал Гарфилд. – Ты выиграл. Ты внутри с ним, а я один-одинешенек.

Он отвернулся от окна и поднялся на верхнюю ступеньку крыльца, равнодушно глядя в никуда, уронив голову на грудь.

Царапанье прекратилось, и наступила тишина. Гарфилд вытер еще одну слезу. Затем послышался скрип дверцы для домашних животных, и вдруг вышел Оди и уселся на крыльцо рядом с Гарфилдом. Он аккуратно положил морду Гарфилду на плечо и преданно заглянул в его большие желтые глаза.

– Оди, я чувствую твое дыхание.

Оди умоляюще заскулил.

– Оди, ты когда-нибудь нюхал свое дыхание?

Пес высунул язык и лизнул Гарфилда в усы.

– Не пойми неправильно, но я бы очень хотел, чтобы ты так больше не делал.

На мгновение Гарфилд вспомнил, как они плясали, и смягчился:

– Ну, у тебя есть хорошие стороны, и не в числе последних твоя способность к слепому обожанию. Если ты согласен держаться подальше от моего кресла, обходить его стороной и почитать меня как короля, возможно, из этого что-нибудь получится.

Оди уронил большую каплю слюны в тот самый момент, когда Гарфилд оглянулся на дверцу для домашних животных, качающуюся на петлях. За долю секунды перед глазами у Гарфилда четко промелькнули последние несколько несчастных дней его жизни. Один день, все просто замечательно. Джон принадлежит только ему, как и телевизор, который необходим ему, чтобы заполнить время между сном и едой. Затем следующий день, уф! Тогда он защищал свое Священное Кресло, потерял свое законное место в машине и боролся за внимание Джона.

Со скоростью, с которой он обычно бежал к еде, Гарфилд нырнул в отверстие и попал в дом, захлопнув за собой дверцу и как следует закрыв ее.

Выкини собаку, заведи кота!

Ля-ля-ля! Увидимся утром, недоумок!

Обескураженный, Оди остался сидеть на крыльце. Более расслабленный, чем когда-либо, Гарфилд проскочил в комнату Джона, запрыгнул в свою кроватку и прижал к себе своего мягкого мишку.

Привет, Пуки. Скучал по мне?

Конечно, Пуки скучал по Гарфилду, ведь они были лучшими друзьями.

Со своего обычного места через дорогу Арлин и Нермал наблюдали за одиноким Оди, упорно скребущимся в окно.

– Ты можешь представить, что Гарфилд натворил? – сказала Арлин, покачивая своей хорошенькой серебристой головкой. – Нельзя оставлять собаку на улице на ночь!

– Это почему? – спросил Нермал, наблюдая, как Оди, жалобно царапаясь, пытается открыть дверь. В этот момент подросток на велосипеде проехал мимо дома Арбаклов. Целеустремленность Оди никак не сочеталась с отсутствием у него кратковременной памяти. Он повернул голову и с острым интересом посмотрел на колеса. Он спрыгнул с крыльца и побежал за велосипедом.

– Потому что собаки сбегают, – сказала Арлин, глядя, как они исчезают в конце улицы.

Оди радостно бежал за велосипедом, пока им дорогу не переехал разносчик пиццы на мопеде. Пес оставил велосипед и побежал за мопедом, проезжающим мимо светофора, отделявшего переулок от остального мира. Вниманием Оди завладел сверкающий красный спортивный автомобиль, и он развернулся и побежал за ним.

Двухместный автомобиль исчез на оживленной улице, уводя за собой Оди, бегущего позади с присущим собакам упорством. Автомобиль рванул через перекресток, как только загорелся зеленый свет, посигналив автофургону на перекрестке.

На одной стороне грузовика было изображение Привереды и коробки корма «Киббли Кэт». Другая сторона содержала изображение гигантской косточки и пакета с мясными кусочками «Диддли Дог»; и это в очередной раз побудило Оди сменить направление. Он не знал, за чем ему бежать – за колесами или за косточкой, и он разрывался между своими желаниями. Грузовик затормозил на углу Стейт и Мейн, и, задыхаясь, Оди стал приближаться – ближе, ближе, ближе... пока не загорелся зеленый свет, и автофургон не рванул вперед.

Отважный маленький песик выложился полностью, и его силы иссякли. Гонка была окончена. Тяжело дыша, Оди шлепнулся на землю и огляделся. Неоновые огни, вывески магазинов, бесконечный поток блестящих колес, проносящихся во всех направлениях, – это было незнакомое, новое место, за тысячу километров от переулка, с которым он совсем недавно познакомился. Оди поднял голову и посмотрел на кипучую деятельность и на все эти замечательные цвета, чувствуя себя абсолютно потерянным.

Отдышавшись, Оди медленно побрел по улицам, принюхиваясь и прислушиваясь в поисках дома. Он дошел до церкви и улегся на ступеньках, дрожа и чихая от холодного ночного воздуха. Он видел свое дыхание; испаряющийся воздух, поднимающийся и исчезающий перед ним, пронизывал его насквозь. Затем он постарался подумать, что делать дальше. Но это был Оди, поэтому мысли не шли. Он положил голову на передние лапы и закрыл глаза.

Вдруг чьи-то руки подхватили его. Он открыл глаза и заглянул в дружелюбное лицо миссис Бейкер, полной женщины с копной седых кудряшек.

– Смотрите, кто тут у нас? – пропела она. – Бирки нет. Ты потерялся, бедный песик. Ну что ж, это дело поправимое.

Оди лизнул ее в лицо и последовал за ней вниз по ступенькам, в машину. Она весело болтала с Оди, выезжая из оживленного квартала и проезжая окрестности, напомнившие ему дом, который он оставил.

– Бедный песик! – мягко ворковала она, глядя в зеркало заднего вида на Оди, мечущегося по заднему сидению, вглядываясь в окно на каждом повороте. – Ты, должно быть, скучаешь по своей семье, если она у тебя есть. Трудно сказать, ведь у тебя нет бирки. Но ты такой хороший песик, скорее всего, ты не бродяжка.

Миссис Бейкер включила задний обогрев стекла впервые с зимы.

– Ну, даже если ты бродячий пес, нам не составит труда найти тебе хороший дом, мой сладенький. В городе есть замечательный ветеринар, всегда готовый помочь найти дом бродячим животным. Если окажется, что у тебя нет хозяина, доктор Уилсон быстро подберет тебе хороший дом. Именно так мистер Бейкер и я нашли Чаззлвита.

Она свернула с главной улицы на тихую боковую улочку.

– Вот мы и дома, – сказала она. – Как только зайдем, приготовлю тебе что-нибудь подкрепиться.

Оди вытянул голову через переднее сиденье и лизнул ее в шею.

Она въехала на подъездную дорожку, заглушила мотор и открыла дверь. Оди выбрался из машины и последовал за ней в незнакомый дом.

– Мистер Бейкер в командировке, а Чаззлвит, скорее всего, спит где-то тут. Боюсь, я могу дать тебе только то, что он ест. Даже если это не совсем тебе подходит, не думаю, что если ты пару раз поешь, это тебе повредит, – щебетала она, наполняя миску и ставя ее на пол рядом с чашкой с водой.

Оди благодарно зарылся в миску. Но даже теперь он косился через плечо, пока не вспомнил, где он находится и что ему не нужно оберегать ужин от Гарфилда.

После того как Оди поел, миссис Бейкер достала фотоаппарат и сфотографировала пса. Она поднялась наверх, перенесла фотографию в компьютер и распечатала листовки, чтобы назавтра распространить их в городе. Оди продолжил изучать нижний этаж дома, обнюхивая все на своем пути и облизывая приятно пахнущие предметы. На полу в комнате для гостей лежал огромный светло- розовый спящий комок с воротником на шее. Оди никогда раньше не видел ничего подобного. Он осторожно подошел поближе, движимый своим обонянием.

ХРЮ! УИИ-УИИ-УИИ! Чаззлвит открыл глаза и завопил. Оди в ужасе подпрыгнул и приземлился прямо поросенку на голову. Пес крепко держался за его спину и подвывал. Поскольку поросенок ничего не видел из-за пса, закрывавшего ему обзор, он вскоре врезался в миссис Бейкер, спускавшуюся вниз на шум. Вниз она скатилась лежа на спине, придавленная поросенком. В результате резкого торможения Чаззлвита Оди пролетел через комнату, отпружинил от дивана и приземлился на журнальный столик. Он задыхался, роняя слюни, глаза его были прикованы к хрюкающему монстру, лежащему на женщине в дверях.

Миссис Бейкер столкнула с себя поросенка и медленно поднялась, потирая поясницу.

– Я вижу, вы познакомились с Чаззлвитом, – проворчала она. – Наверное, будет лучше, если я вас размещу отдельно. Давай, пойдем.

Последний раз злобно (а может, и голодно) взглянув на Оди, Чаззлвит последовал за своей хозяйкой назад в комнату для гостей, плюхнулся на пол и засопел. Миссис Бейкер закрыла за собой дверь и вернулась в гостиную.

– Прости, щеночек. Мы его любим, но ему не хватает манер. Не беспокойся, теперь ты в безопасности.

Она уселась на диван, посадила Оди на колени и стала гладить его вздрагивающую головку, пока он не успокоился. Вскоре его глазки закрылись, и дыхание стало размеренным. Миссис Бейкер аккуратно переложила песика, погладила его по голове и поднялась наверх закончить работу.

Оди провалился в счастливый сон, в котором он, Джон, Гарфилд и миссис Бейкер весело резвились на зеленой лужайке с дикими цветами. Даже теперь он тихо и сдержанно потявкивал во сне.

На следующее утро миссис Бейкер на цыпочках прошла мимо Оди, в ее сумке лежала пачка листовок «НАЙДЕНА СОБАКА», которые она допоздна печатала прошлой ночью.

На расстоянии нескольких миль Гарфилд мирно спал, обняв Пуки. Солнце лилось в окна, и рыжий кот пошевелился. В конце концов он открыл глаза и увидел Джона, полностью одетого и бегающего по комнате как девчонка. Гарфилд удовлетворенно вспомнил свой триумф прошлой ночью.

А-ах, утро. Прекрасное, чудесное утро. Эй, Джон! Как насчет омлета на завтрак?

– Оди! Где ты, мальчик?

Джон метался из одного угла комнаты в другой, заглядывая под кровать, в шкаф и во все другие места, о которых он мог подумать.

– Гарфилд, ты видел Оди?

Может, небольшую горку оладий?

Джон побежал из спальни к задней двери и распахнул ее. «Оди!» – позвал он, внимательно изучая двор.

Гарфилд погладил Пуки по голове, выпрыгнул из кроватки и присоединился к Джону у задней двери.

Ну, хорошо. Тогда вафли.

Глава 8

Где-то в деловом квартале города Хэппи Чэпмен стоял на пьедестале, хмурясь и размышляя. Маленький жилистый человек с огромным носом и полным ртом портняжных булавок носился вокруг своего клиента, подгоняя очередной костюм сафари его долгой скучной карьеры.

– Э-э-э... мы сделали... э-э-э... кое-что новенькое в этот раз, да? – трещал маленький портной, втыкая булавки. – Может быть, немного расширить здесь, – он дернул за талию пиджака, – или дополнительные накладные карманы здесь? Превосходно! Синьор Имброльоне сделает вам... э-э-э... кое-что... э-э-э... особенное на этот раз.

Он похлопал Хэппи по спине.

– Карманы, раструбы, все что угодно, – раздраженно сказал Хэппи, отмахиваясь от синьора. – Так больше не может продолжаться, Уэнделл. Мне нужна собака.

– Я думаю, это прекрасная идея, – отозвался его помощник. – Я знаю, вам было одиноко после развода. Я пытался быть вам другом, но...

Хэппи оборвал его:

– Да не для меня, придурок! Для шоу! Если мне удастся заполучить талантливого пса, Уолтер Джей может подавиться своей Эмми!

Уэнделл уставился в окно, где его внимание привлекла листовка, колышущаяся на ветру на фонарном столбе.

– Вы имеете в виду пса типа Оди? – произнес он.

– Точно! – воскликнул Хэппи. – Он был хорош. Забавный и вместе с тем жалостливый...

– И потерянный, – закончил Уэнделл.

– И потерянный! – произнес Хэппи, еще не до конца осознав. Затем до него дошло. – Что?

Уэнделл указал на окно, на плакат с изображением знакомой бесхитростной улыбки пса, о котором шла речь, и словами: «НАЙДЕНА СОБАКА».

На счастливом лице Хэппи отразилась нехорошая улыбка, которая для Уэнделла всегда означала «угу». Он сошел с пьедестала и вышел из мастерской, утыканный булавками, за ним торопливо бежал Уэнделл.

– Эй, мой костюм сафари! Мой шедевр! Мои карманы! – кричал портной. Его европейские манеры отошли на второй план. – Вы еще не заплатили мне, вы, мошенники! Вернитесь!

Тем временем Хэппи и Уэнделл сорвали листовку со столба и запрыгнули в автомобиль с надписью «ВАМ ПОВЕЗЕТ».

– Я поведу! – крикнул Хэппи. – Ты указывай дорогу! Мы должны получить Оди до того, как этот идиот Арбакл увидит одно из этих объявлений!

Уэнделл выглянул в окно и увидел волосатый кулак перед своим носом. Но он только пожал плечами в ответ на бормотание портного. Мерседес сорвался с места на полной скорости, оставив взбешенного портного глотать пыль из-под колес их автомобиля.

После пяти неправильных поворотов и пары изношенных деталей автомобиль со скрежетом остановился перед домом миссис Бейкер.

– Вот оно! – воскликнул Хэппи. – Пять-два-девять-ноль-три, улица Евклида. Тормози!

Двое мужчин выбрались из автомобиля и бросились к парадной двери. Хэппи откашлялся, пригладил карманы, уколовшись до крови. Он знаком приказал Уэнделлу позвонить в дверь. Сердце миссис Бейкер забилось чаще, когда она увидела одного из своих телекумиров, стоящего перед ее дверью с листовкой в руке. Оди и Чаззлвит стояли у ее ног. Хэппи изобразил одну из своих наиболее ослепительных улыбок.

– Здравствуйте, прекрасная леди! – произнес он, сияя и снимая свой пробковый шлем. – Кажется, вы нашли моего пса? Он отзывается на имя «Оди».

– Оуди? – слегка нахмурившись, переспросила миссис Бейкер.

– Оди. Это семейное имя, – ответил Хэппи, глядя ей прямо в глаза.

Боковым зрением он увидел Оди, жмущегося к ногам миссис Бейкер. Он украдкой сунул руку в карман Уэнделла и достал собачье печенье, помахав им перед носом у собаки. Однако он не учел поросенка, который тут же начал сопеть и тыкаться в протянутую руку Хэппи.

– Чаззлвит, прекрати сейчас же! – воскликнула миссис Бейкер. – Оставь этого милого мужчину в покое! Ты же знаешь, кто он! Ты видел его по телевизору.

– Иди сюда, Оди, – поманил Хэппи, убедившись, что запах печенья дошел до Оди.

Нос пса его не подвел, и через мгновение тот уже радостно прыгнул в объятья Хэппи. Тот запихнул угощение в рот Оди и ладонью накрыл его морду, чтобы заглушить хруст.

– Вот мой маленький Оди! Хороший мальчик! – Он повернулся к седой женщине в неряшливо-сером халате. – Как я могу отблагодарить вас? – спросил он голосом, полным искренности.

Немного придя в себя от встречи со знаменитостью, женщина восхищенно пробормотала:

– Ваш автограф был бы чудным подарком для меня!

В мыслях она уже убирала пыльный приз своего мужа за победу в боулинге, чтобы освободить место для этого подарка. Ее подружки по китайскому домино просто обзавидуются.

– Вот и чудесно!

Хэппи щелкнул пальцами Уэнделлу, который услужливо протянул черно-белую фотографию десять на восемь. Хэппи знаком попросил миссис Бейкер повернуться к нему спиной и наклониться. Уэнделл положил фотографию ей на спину и написал на ней имя ведущего.

Миссис Бейкер взяла снимок и несколько раз обмахнула свои пылающие щеки, благоговейно глядя на Хэппи. Затем она нагнулась, чтобы попрощаться с Оди.

– Жалко, что ты уезжаешь, малыш! – сказала она, ласково потирая его темно-коричневые ушки. – Мы хорошо провели время, правда? Но, должно быть, ты рад снова видеть своего хозяина.

Оди высунул свой длинный красный язык и облизал лицо миссис Бейкер.

– Ну ладно, – быстро проговорил Хэппи, нервно оглядываясь на улицу. – Прощания окончены. Спасибо за помощь, мадам. Пойдем, Оди. Пошли, Уэнделл.

С этими словами они уселись в мерседес и выехали на дорогу, оставляя растроганную миссис Бейкер на крыльце вместе с хрюкающим пузатым поросенком.

– Я буду смотреть вас по телевизору, – прокричала она вслед, махая платочком.

– Время вывести шоу на новый путь! – решительно говорил Хэппи, проезжая по городу. – Пора придумать что-то новенькое.

Немногим позже Хэппи, Уэнделл и новый актер при-были на телестудию. Привереда, дремлющий в своей клетке, подпрыгнул и напрягся, учуяв запах вошедшего в комнату Оди. Хэппи чихнул, вытаскивая напуганного кота из клетки и попутно роняя повсюду булавки.

– Избавься от кота, – сказал он, протянув его Уэнделлу.

– Избавиться от Привереды? – в ужасе повторил Уэнделл.

– Ты слышал, что я сказал, – прошипел Хэппи. – Я больше никогда не хочу видеть этот рассадник блох! Он уже ис-с-стория! Как и мы. Теперь мы играем в собачьи игры.

Уэнделл не мог не заметить, как загорелись глаза его босса при мысли о деньгах. «Ну и что же мне с ним делать?» – грустно спросил он, гладя черно-белую голову бедняжки.

– Мне все равно! – заорал Хэппи. – Мне что, одному нужно все придумывать? Сними-с него ошейник и сдай кота в приют!

Уэнделл вздрогнул, но послушно покинул студию, держа Привереду под мышкой.

Хэппи нагнулся, чтобы хорошенько рассмотреть свою новую собаку.

– Берегись, Америка! А ты, Уолтер Д., особенно. Ведь я Хэппи Чэпмен!

Звук его голоса напугал Оди, и тот инстинктивно тяпнул Хэппи за палец.

– А-а-а! – заорал Хэппи, замахиваясь на Оди. – Так вот ты как, да? Послушай, ты, ничтожная дворняжка. Теперь ты работаешь на меня.

Хэппи схватил Оди за шкирку и поволок к ящику, который только что освободился после Привереды.

Оди сел на пол и стал упираться изо всех сил, но он не мог тягаться с помешавшимся Хэппи – тот схватил пса и швырнул его в клетку, затем с громким скрежетом захлопнул дверцу. После этого он швырнул туда остатки портновских булавок, чуть не попав Оди в глаза. Пес вздрогнул и отпрыгнул, издав утробный рык.

– Попробуй, как это, остаться без ужина. Посмотрим, захочешь ли ты снова кусать руку кормящего! – сердито приговаривал Хэппи, довольный своей остроумной фразой. Он ударил сбоку по клетке, чтобы защелкнуть замок, и, невероятно громко чихнув, направился к двери.

Дрожа, Оди ходил взад-вперед по клетке, напуганный страшными воспоминаниями о том, как еще совсем недавно он жил в клетке в питомнике и боялся за свое будущее. Хвост Оди был поджат от страха.

Вернув свое положение и успокоившись, Гарфилд разлегся на крыльце и стал нежиться под солнцем, как вдруг Джон выбежал из дома с кипой объявлений о пропавшей собаке. Круглый холеный котяра лениво смотрел, как Джон запрыгнул в машину и мгновенно скрылся из виду. Интересно, предлагает ли транспортный отдел вознаграждение анонимным информаторам. Гарфилд зевнул – его разморило на солнышке. Кот надеялся, что Джон не забудет купить то мятное мороженое, которое им обоим так нравилось.

Сидя на тротуаре, за Джоном наблюдали Арлин и Нермал. Они тихо переговаривались. Гарфилд встал, лениво потянулся и направился к друзьям с непринужденной небрежностью кота из высшего общества, к которому он принадлежал.

– Старая леди Хасвел только что достала пирог из духовки. Это кого-нибудь интересует? – Гарфилд слегка подмигнул Арлин.

Арлин и Нермал холодно посмотрели на него, прижав уши.

– Иди, куда шел, негодяй, – прошипел Нермал.

– Да, – поддержала Арлин. Ее хвост дергался, не предвещая ничего хорошего. – Ты не заслуживаешь пирога.

Гарфилд удивленно вздернул брови:

– В чем дело?

– Мы знаем, как ты ненавидел Оди, – фыркнула Арлин. – Мы знаем, как ты хотел, чтобы он исчез – это было написано на твоей усатой морде с того момента, как Джон принес его домой.

Гарфилд был поражен:

– Погоди! Все, чего я хотел, это спать в своей кровати. Что в этом плохого?

– И для этого, – вскипела Арлин, – ты прогнал Оди в холодный, жестокий мир! Позор!

– Мы видели, как ты запер его снаружи вчера вечером, – возмущенно добавил Нермал. – Мы видели все это с самого начала и до конца. У Оди не было выбора.

– Погодите секундочку, – удивленно замотал головой Гарфилд. – Я не верю вам, ребята! Я не знал, что он собирается сбежать. Он глупый пес. И я в этом не виноват.

– Только и слышно: я, я, я, мне, мне, мне, мой, мой, мой, – сказал сиамский кот.

– Нермал, да ты заикаешься, – подметил Гарфилд.

– В мире Гарфилда нет места ни для кого больше, – недовольно произнесла Арлин, бросив на Гарфилда такой взгляд, что коту сразу стало ясно, что их свидание на заборе в субботу вечером отменяется.

– Следующим может стать любой из нас, – со знанием дела добавил Нермал. И они с Арлин, повернувшись к Гарфилду спиной и цыкнув на него напоследок, направились вниз по улице.

– Это неправда! – крикнул Гарфилд им вслед. – Меня заботят многие вещи помимо меня самого. Меня заботит моя лазанья. Меня заботит моя кровать, и мой дом, и моя улица! – Гарфилд понял, что его слушатели уже далековато, и стал кричать еще громче, чтобы те могли его слышать. – Моя когтеточка и мое креслице! Мое креслице по-настоящему заботит меня! Оно такое мягкое... – тут веки Гарфилда отяжелели, его голос стал тише, а потом перешел в тихое урчание, – такое удобное...

Он медленно пролез через дверцу для домашних животных и направился к креслу. На полпути он остановился, чтобы насладиться великолепной тишиной пустого дома. «Мое, все мое! – счастливо думал кот, запрыгивая на кресло и протягивая лапу к пульту. – Я снова чувствую себя императором в своем дворце». Гарфилд сделал несколько кругов, прежде чем начать устраиваться в кресле. Но как он ни ложился, его любимое креслице по какой-то неведомой причине не казалось сегодня очень удобным. Более того, от него разило запахом Оди. Видимо, пришло время сменить чехол. Он устроился поудобнее, насколько ему позволило кресло, и уставился в телевизор, увеличив громкость.

«Лесси убежала!» – послышался безумный детский голос. Глаза Гарфилда округлились, и кот переключил канал. «Снупи, домой!» – вопил коротко стриженый мальчик в свитере с узором в виде зигзагов. Щелк! «Где ты, Старый Брехун! Где ты, дружище!» – всхлипывал тощий дядька с дробовиком. Щелк!

Новый клип Снуп Дога. Щелк! Свора борзых с лаем гонится за механическим кроликом. Из громкоговорителей доносится голос ведущего: «Поприветствуйте Спи-и-и-иди! Старт дан, соревнование началось!»

Гарфилд покачал головой. «Пять сотен каналов, а смотреть нечего», – пожаловался он пустому дому. Щелк! Кот выключил телевизор и погрузился в беспокойный сон, прерываемый крикам маленьких мальчиков.

Через несколько часов его разбудил расстроенный голос Джона. Тот сидел на кухне и разговаривал по телефону, рядом лежала пачка объявлений о пропаже собаки.

Интересно, найдется ли у Джона время, чтобы меня покормить.

«...в нем около семи килограммов. Коричневато-бежевый, с грустными глазами. Наверное, из них текут слезы».

– Минутку, – сказал Джон в трубку. – Уже иду! – крикнул он в направлении двери. – Я предлагаю вознаграждение, – говорил он в трубку, направляясь к двери. – Он откликается на... – Джон распахнул дверь и чуть не выронил телефон, когда увидел Лиз, которая стояла на пороге и улыбалась. Он нащупал на телефоне кнопку отключения.

– Привет, Джон, – весело сказала Лиз.

– Ч-ч-что ты тут делаешь? – Джон хватал ртом воздух. Неделю назад он ни за что бы не поверил в это, но в данный момент Лиз была последним человеком, которого Джон хотел бы видеть.

– Мы же собирались поужинать, помнишь?

Гарфилд приподнялся. Кто-то сказал «ужин»?

И тут Джона осенило.

– Верно! Ужин! Конечно. Мы двое. Едим. Вместе, – запинался он.

Двое, конечно, хорошо, но три – это больше и поэтому лучше.

Лиз была поражена:

– Ты забыл?

Гарфилд тоже был поражен. Как можно забыть о такой вещи, как ужин?

Джон, который и в самом деле забыл, отчаянно пытался найти ответ.

– Конечно же, нет! Я просто был, хм, э-э-э, очень занят! Видишь ли, срочная работа. – Он попытался принять вид человека, обремененного «важной работой», из-за чего стал выглядеть так, как будто у него разыгралась морская болезнь. – Нет, хватит, – мрачно произнес он. Его плечи поникли: – Я не могу врать тебе. Я должен тебе кое в чем признаться.

Гарфилд наблюдал за ними со своего священного кресла, его глаза становились все круглее. Дамы и господа! Представляю Вам рубаху-парня, Джона Арбакла!

Лиз внимательно смотрела на Джона, ожидая, что тот снова заговорит.

Он сделал глубокий вдох:

– Ну, это не совсем признание. Скорее, констатация. То есть заявление. – Джон запинался, на его лбу стали проступать капли пота.

Глаза Лиз заблестели:

– Мне так нравится, когда ты такой.

– Какой? – нервно спросил Джон.

– Неловкий. Это так мило! – хихикнула она.

Поживи здесь с мое, и ты так насмотришься на его неловкость, что вовсе перестанешь обращать на нее внимание.

– Это была одна из причин, по которой я была влюблена в тебя в старших классах, – смущенно добавила она.

Джон не мог пошевелиться. Даже капли пота на его лбу больше не двигались.

– Ты была влюблена в меня?

Ты была влюблена в него? Никто не был влюблен в него. Это же так скучно. Давайте вернемся к обсуждению ужина?

– Да, – произнесла Лиз с милой улыбкой. – Я считала тебя по-настоящему милым, скромным и, ну, не знаю... Не таким, как все эти болваны, которые могли сказать что угодно, лишь бы я пришла на свидание.

Джон так и не закрыл рта: «Не могу в это поверить!»

И я тоже. Зачем тратить время на обсуждение прошлого, когда мы уже могли бы быть на полпути к ресторану?

– Я тоже был влюблен в тебя! – продолжил Джон, удивленно качая головой. – Я был так сильно влюблен в тебя. Но я думал, у меня нет шансов!

– Забавно, да? – неуверенно произнесла Лиз.

– Весело, – поддакнул Джон.

А я сейчас просто помру со смеху. Как насчет китайского ресторана?

На мгновенье воцарилась неловкая тишина, потом Лиз спросила:

– Так что это за признание, констатация и заявление? В чем дело?

– А, хм... э-э-э... м-да, – запинался Джон. – Ну... – Джон не мог произнести ни слова. Он не мог заставить себя рассказать ей об Оди. Не глядя Лиз в глаза, он сказал: – Я действительно забыл о нашем ужине.

Лиз немного поникла:

– А! Ну ладно. В смысле, если ты занят, я могу уйти.

– Но я рад, что ты здесь! Я бы ни за что не пропустил ужин, – запищал Джон, пытаясь придать своему голосу жизнерадостности. – Работу я могу и попозже сделать. Дай мне секунду – я возьму куртку.

Джон шмыгнул в гостиную, где увидел Гарфилда, сидящего на священном троне. Джон начал ходить туда-сюда, размышляя вслух:

– Что мне делать, Гарфилд? Всю свою жизнь я ждал этого свидания, но не могу же я притвориться, что Оди не потерялся, и как ни в чем не бывало гулять с Лиз!

Он взял свою куртку с дивана и стал рассеянно мять ее в руках:

– Оди! Что же я наделал?

Отрицай все – вот, что я могу тебе посоветовать, приятель.

– Я должен ей сказать, – простонал Джон и, без-надежно бросив последний взгляд под диван, направился к выходу.

Болван. Не забудь принести мне остатки и еще печенье с сюрпризом.

Лиз ждала Джона на крыльце. Она приветливо ему улыбнулась, когда тот открывал дверь. Джон сделал глубокий вдох и повернулся к Лиз лицом:

– Лиз, мы не можем сегодня никуда пойти.

– Почему? – растерянно спросила она.

Джон собрал по кусочкам все свое мужество.

– Потому что Оди сбежал, – сказал он очень тихим голосом. Он смотрел на дорогу и не мог видеть, как из глаз Лиз, словно капельки дождя, текли слезы.

– Что? – с трудом произнесла она.

Джон был готов провалиться на месте.

– Оди сбежал вчера вечером, – мрачно произнес он. – Я так себя ужасно чувствую из-за этого. Я уже звонил в приют для животных, развесил объявления, обыскал все вокруг. Его нигде нет.

Лиз сочувствующе взяла Джона за руку:

– Собаки постоянно сбегают. Почему ты мне не сказал?

– Не знаю, – грустно сказал Джон. Он долго смотрел на Лиз и молчал, а потом произнес: Я думал, что, может, он единственная причина, по которой ты проводишь время со мной.

– Да ладно, – сказала Лиз.

Джон опустил глаза:

– Это правда...

– Я не то имела в виду. Пойдем его искать! – Лиз потянула его за рукав, подталкивая Джона к машине.

– Это что же, ужин отменяется? – обдумывал Гарфилд услышанное, когда дверь за Джоном захлопнулась. – Оди сбежал. Джон будет плакать, как те парни по телевизору. Потом потеряет девушку. Снова будет плакать и... У меня какое-то странное чувство. Интересно, есть ли еще в холодильнике кусок мяса?

С этими словами Гарфилд спрыгнул со своего кресла в гостиной и направился в кухню, чтобы выяснить это. Он сгруппировался как раз в той точке, прыгнув с которой можно схватиться передними лапами за ручку холодильника и, потянув вниз, открыть дверцу. Раздался приятный уху звук открывающейся защелки, затем Гарфилд почувствовал на щеках свежее дуновение холодного воздуха, заглянул внутрь и стал изучать ассортимент.

– Кто сказал, что я не спортсмен? – проурчал он, облизывая лапы. Затем Великий Охотник выбрал свою жертву, прыгнул, схватил целлофановую упаковку со вчерашним куском мяса и стянул ее с нижней полки на пол кухни. Гарфилд жадно вгрызался в свою жертву, а затем просунул голову в пакет, чтобы не оставить ни одной капельки соуса. После это кот закрыл дверь холодильника своим хвостом и дочиста облизал лапы и морду.

Он посмотрел на входную дверь. Будь добра, проследи, чтобы к полуночи Джон был дома. Покончив с делами, Гарфилд зевнул и покачал головой. Пришло время ничего не делать. Вразвалочку кот направился в спальню и, обняв Пуки, устроился вздремнуть после обеда.

А где-то далеко-далеко Оди сидел на комке шерсти, оставшейся после Привереды, и вздыхал. Его голова была грустно опущена. По его щеке скатилась слеза и упала в кучу мусора, скопившегося под его клеткой.

На следующее утро Гарфилд сидел в кресле и смотрел телевизор. Джон в кухне снова разговаривал по телефону, и его взволнованный голос не давал капризному коту сосредоточиться на серфере, рассекающем по волнам на ярком экране. Гарфилд слушал Джона и все никак не мог выбросить из головы того коротко стриженого мальчишку с разбитым сердцем, одетого в свитер с узором в виде зигзагов.

– Как можно ловить волны в такой день? – вздохнул Гарфилд и переключил канал, ерзая на своем месте. На экране появились Кристофер Мелло и Хэппи Чэпмен. Костюма для сафари больше не было. Его сменил костюм швейцарского альпиниста, украшенный вышивкой: куртка с бархатным воротником и яркими медными пуговицами, жилетка, обметанная красными нитками, бирюзовый галстук и щегольская шляпа с пером.

– Это Кристофер Мелло, и сегодня, дамы и господа, мы представляем вам специальный выпуск! Мы находимся в студии Хэппи Чэпмена в Телеграф Тауэр. Что ты нам покажешь сегодня, Хэппи?

Гарфилд безразлично смотрел на экран. От собеседников разило «Эдельвейсом».

– Спасибо, Крис! Я работал кое с кем особенным, моим новым другом, которого я хочу представить вам! – торжественно произнес Хэппи. – Прошу вас горячо приветствовать Оди Шницеля!

Оди появился в кадре, прыгая на задних ногах. На нем были черные кожаные штанишки на лямке, которые наверняка прославят пса в Баварии, и ярко- красный жилет, похожий на тот, что был на Хэппи. Гарфилд смотрел не отрываясь.

Ничего себе! Это ж Оди! Я нашел его! Правда, он, кажется, живет немножко нетрадиционной жизнью, но это же Оди. Ладно! И... я нашел его! Не кто-нибудь, а я, я, я!

– Какой талантливый пес! – восхищался Кристофер Мелло, глядя в камеру, а его голова двигалась вверх-вниз в такт энергичному танцу Оди.

– Я рад, что он тебе понравился, Крис! Потому что мы с Оди Шницелем хотим сделать объявление! – не к месту оскалился Хэппи и продолжил: – К сожалению, это мое последнее шоу.

– Да? – еле-еле выговорил ведущий, удивленный таким поворотом событий.

– М-да. Старый добрый Хэппи Чэпмен и Оди завтра сядут на трехчасовой поезд и перевезут свое представление в Нью-Йорк, где нам представилась возможность стать постоянными участниками «Хороших дней».

Грудь Чэпмена раздулась от важности, натянув блестящую медную цепочку, прикрепленную к бортам его куртки.

– Это новость для всех нас, – произнес Мелло, безуспешно пытаясь вернуть себе свое экранное хладнокровие.

Хэппи посмотрел в камеру.

– Мне было приятно работать в твоем маленьком шоу, – сказал он, акцентировав внимание на последних словах, как если бы даже они были преувеличением. – Но ваша утрата станет приобретением для всей Америки!

Гарфилд смотрел в телевизор, не моргая. Нью-Йорк?! Надо сказать Джону! Кот помчался через гостиную и ворвался в кухню, чуть не сбив пачку объявлений, лежавшую рядом с Джоном.

– Я хочу увеличить вознаграждение, – говорил Джон в телефонную трубку. Гарфилд стал дергать Джона лапой за руку. – Двести долларов...

Двести долларов? Такие деньжищи за какой-то рассадник блох? Ты знаешь, сколько можно на двести долларов купить лазаньи?

Джон молча слушал голос на другом конце линии.

– Да... нет... ну, может быть.

Гарфилд прыгнул Джону на колени и заорал: «Мяу-у-у!»

Джон! Быстрее! По телевизору показывают Оди в каких-то синтетических штанах!

– Минутку, – сказал Джон в телефон. Он прикрыл трубку ладонью, устало посмотрел на Гарфилда и столкнул его на пол: – Не сейчас, Гарфилд! – и Джон продолжил разговаривать по телефону, убрав из своего голоса нотки раздражения: – Никаких вопросов. Двести долларов!

«МЯУ-У-У!» Нет. Нет. Он там! В телевизоре! Я нашел Оди! Джон?!

– Гарфилд, не сейчас!

Именно сейчас! Пойдем же! Гарфилд помчался в гостиную, но Кристофер Мелло уже заканчивал передачу:

– Удачи, Хэппи. Удачи, Оди Шницель. Вот и подошло к концу наше шоу. Искренне ваш, Кристофер Мелло. Помните...

– Будьте счастливы! – кричал Хэппи Чэпмен, в последний раз прощаясь со зрителями местного канала. Оди в своих кожаных штанишках прыгал вверх и вниз. Гарфилд нетерпеливо расхаживал по комнате, громко мяукая на Джона. Тот же вошел в комнату, когда шоу уже закончилось и началась реклама.

Он кисло посмотрел на кошачьи ужимки:

– Я не в том настроении, чтобы смотреть с тобой эти странные передачи, которые тебе нравятся, – и раздраженно выключил телевизор.

Джон! Я знаю, где он! Я могу вернуть его! И тогда все узнают, что я не бесчувственный, эгоистичный; помешанный на себе кот... Тут Гарфилд увидел свое отражение в зеркале и остановился, чтобы полюбоваться открывшимся видом. «Ты прекра-а-а-сен!» – проурчал кот своему отражению.

Кристофер Мелло и его команда паковали свои вещи, собираясь покинуть студию Хэппи.

– Ты бы хоть предупредил нас, что собираешься заявить об уходе прямо в эфире, – сопел ведущий. – Это же непрофессионально.

– Да перестань. Тебе еще повезло, что я вообще участвовал в твоей дурацкой передачке, – Хэппи кинул свою шляпу Уэнделлу.

– Ты настоящий подлец, знаешь об этом? – огрызнулся Мелло.

Хэппи задрал нос.

– Удачи на УВЧ! – пропел он. Кристофер Мелло пошел прочь, а вслед за ним и его команда.

Хэппи схватил Оди и толкнул его к Уэнделлу.

– Оди не готов, – сказал Уэнделл, в его голосе слышалось беспокойство. – Чтобы стабильно выступать, ему нужно несколько месяцев тренировок.

– У нас нет нескольких месяцев, – твердо сказал Хэппи. – Но у меня есть решение.

Они шли по коридору в личный кабинет Хэппи. Он открыл шкаф и извлек оттуда картонную коробку. Надпись на ярлыке гласила: «Ошейник с электрошоком».

– Хэппи! – произнес Уэнделл испуганно. – Ты же обещал больше не использовать эту штуку. Это же жестоко!

Босс проигнорировал слова Уэнделла.

– Этот ошейник – будущее этого пса. Ты что-то имеешь против? – Чэпмен угрожающе взглянул на своего помощника. Уэнделл отвернулся, не произнеся больше ни слова.

– Так-то лучше. А теперь посмотрим, насколько ты сообразителен, – сказал Хэппи, поворачиваясь к Оди и размахивая ошейником в миллиметре от его носа. Оди заскулил, по его телу в кожаных штанишках пробежала дрожь.

Гарфилд был полон решимости привлечь внимание Джона, но тот был слишком занят, собирая объявления о пропаже собаки, чтобы обращать внимание на энергичное представление кота.

Джон, ты теряешь время. Он в студии Хэппи Чэпмена, где бы она ни находилась. Можешь поверить мне. Я видел его своими собственными глазами.

– Не сейчас, Гарфилд, – расстроенно сказал Джон. – Я должен продолжить поиски Оди.

Джон вышел из дома и закрыл за собой дверь. Гарфилд услышал, как заводится двигатель автомобиля. Вдруг у него возникла идея. Он помчался из гостиной в кухню и запрыгнул на стойку. Затем встал на задние лапы, а передними толкнул дверь шкафа, и та раскрылась. Он начал рыться внутри до тех пор, пока не нашел коробку кошачьей еды «Киббли Кэт». Гарфилд перевернул коробку и стал изучать цветную карту на задней стенке, ни на секунду даже не задумавшись о том, чтобы поесть. На коробке была фотография Привереды в патриотическом костюме, выбранном в прошлом году по опросу зрителей. Кошка была изображена на фоне небоскреба, вокруг которого располагалось множество офисных зданий. Гарфилд помнил, что по телевизору всегда говорили: «Мы выходим в эфир пря-я-мо с Телеграф Тауэр...» Значит, Привереда жил в городе, в очень большом и известном здании со шпилем.

Гарфилд побежал к выходу и протиснулся в дверцу для домашних питомцев, пытаясь догнать Джона, но тот уже уехал. Машины не было.

– Город? – Гарфилд сглотнул. – Как же мне добраться до города?

Он вернулся в дом, который теперь казался даже пустее, чем раньше.

Я смогу сделать это. Я смогу найти Оди. Я могу прожить без домашнего комфорта. Но прежде чем приняться за дело, кот обошел весь дом и попрощался со всеми вещами, которые что-либо значили для него. До встречи, мое Священное Кресло. Храни свое тепло до моего возвращения! Я вернусь. Затем он направился в спальню, прыгнул в свою кроватку и начал нежно тереться об нее подбородком. Как было бы хорошо сейчас вздремнуть... но нет! Он поднял голову и увидел своего плюшевого мишку, в глазах которого застыл немой вопрос. Пуки? Гарфилд заурчал и крепко обнял мишку всеми четырьмя лапами. Присмотри тут за всем, записывай все для меня, дружище. Не отдавай свое сердце никому другому!

Следующим пунктом остановки Гарфилда стала кухня, где он в порыве чувств всем телом прильнул к холодильнику, растопырив передние и задние лапы. А ты? Даже не думай сбежать, пока меня не будет. Я вернусь, и мы возобновим наши отношения как раз с того момента, где они были приостановлены. Ведь таких, как ты, в мире больше нет. Я надеюсь на это. Если нет, то я... Гарфилд секунду колебался, прежде чем смог продолжить. Увидимся, когда мы с Оди вернемся домой!

Затем кот пошел в гостиную и медленно приблизился к телевизору, испытывая благоговейный трепет. О волшебный ящик, источник знаний, респект тебе, респект, респект! Целую ручки! Гарфилд поднялся на задние лапы и лизнул панель управления. Он обнял экран, всем телом ощущая тепло, сохранившееся после утреннего просмотра. Когда наконец кот смог оторваться, его шерсть под воздействием статического электричества стала дыбом и потрескивала. Меня охватывает страх перед разлукой, но я должен его преодолеть. Твой верный ученик устремляется во внешний мир, чтобы проверить, насколько успешно он учился у тебя мудрости все эти годы. Я обещаю, ты будешь мной гордиться.

Когда шерсть улеглась, Гарфилд направился к коллекции фотографий, стоявших на журнальном столике. Он посмотрел на свою фотографию с Джоном, сделанную во время поездки на Гавайи.

А тебя, Здоровяк, – думаю, тебя мне будет не хватать больше всего. Маленькая слеза скатилась по его бархатному носу, потекла по усам и, зависнув на секунду, капнула на пол. Нам было хорошо вместе, Джон. Если... если... если у меня не получится, не забывай меня, ладно? Гарфилд лизнул фотографию и заурчал. Можно подумать, ты сможешь забыть меня. Гарфилд поставил снимки семьи Джона назад, а фотографии из цикла «Жизнь Гарфилда» передвинул на передний план.

Немного погодя огромный рыжий кот стоял на улице и неуверенно вглядывался в неизвестность. Ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать, верно? Я же единственный из всех котов видел все двенадцать выпусков «Пи Би Эс» из цикла «Помоги себе сам», – занимался самовнушением Гарфилд. – За этим перекрестком, который я вижу каждый день, охотясь за молоком, всего лишь такой же перекресток... – Гарфилд сглотнул, – и еще один... – Гарфилд сглотнул дважды, – интересно, есть ли в холодильнике еще один кусок мяса?» Он развернулся, и увидел, как Нермал, Лука и Арлин хмуро смотрят на него. И тут же, вильнув хвостами, повернулись к Гарфилду спиной.

Гарфилд еще раз взглянул на улицу и тяжело сглотнул. Нет! Не время для порции мяса – время для порции храбрости. С этими словами он неуверенно побрел вперед, подгоняемый тремя парами осуждающих глаз. Гарфилд ощущал, как эти глаза следят за каждым его движением. Мимо проехал городской автобус, изрыгнул облако выхлопных газов и поднял столб пыли, окутавший Гарфилда с ног до головы. Гарфилд выплюнул комочек шерсти посреди пешеходного перехода и направился в сторону оживленной дороги.

Да, для этого приключения ему понадобятся все девять жизней!

Глава 9

На фотографии Привереды, размещенной на коробке с кошачьей едой, солнце ярко освещало Телеграф Тауэр. Поэтому Гарфилд решил, что путь его лежит туда, где светит солнце. Поначалу он двигался медленно, прислушиваясь к каждому звуку и внимательно разглядывая все вокруг, испытывая одновременно и любопытство, и опасение. Теплый юго-западный ветер кружил в высшей степени интересные предметы, вроде блестящего кусочка фольги. Гарфилд крался, а затем набрасывался на добычу, принесенную ветром. Когда ему это наскучило, он посмотрел на небо, чтобы проверить свой маршрут. Кот с удовольствием отметил, что солнце было уже несколько ближе, и прежде чем продолжить свой путь, остановился, чтобы восхититься пройденным расстоянием.

Некоторые места были знакомы Гарфилду – он видел их из окна автомобиля, когда они с Джоном ездили к ветеринару или в аэропорт. Кот обходил лужи и изредка останавливался, чтобы вдохнуть воздух. Некоторое время спустя Гарфилд выявил некоторые закономерности на улицах, которые становились все оживлённее. Кот отметил про себя, что, например, на перекрестках машины останавливаются, когда загорается красный сигнал светофора, и трогаются, когда загорается зеленый свет. Желтый свет, к сожалению, ничего не регулировал. Но по крайней мере, у него была хоть какая-то полезная информация. Гарфилд снова сверился с солнцем и немного успокоился, убедившись, что следует строго за желтым огненным шаром.

Он бежал по тротуарам мимо магазинов, не обращая никакого внимания на раздавленных пауков на своем пути. Гарфилд остановился на перекрестке, ожидая, когда стихнет поток легковых и грузовых автомобилей, и тут его нос учуял ни с чем не сравнимый запах помидоров, сыра, теста и оливкового масла, которые так и кричали: «Мы пицца!» Голова Гарфилда, словно под гипнозом, повернулась туда, откуда доносился соблазнительный запах. Кот увидел, как прыщавый парнишка подает пиццу покупателям прямо из окошка, выходящего на улицу. Внутри самого магазина, в котором работал этот парень, Гарфилд заметил установленные друг на друга подносы с булочками и печеньем, а неподалеку – должно быть, самый высокий и самый широкий в мире холодильник. Более того, дверь была стеклянной! Челюсть Гарфилда отпала, когда внутри кот увидел ряды упаковок молока, сливок и плавленого сыра. Глаза Гарфилда стали круглыми от распиравшего его желания. Гарфилд замер в изумлении.

Кто же мог знать о существовании такого чуда? Нам срочно нужно приобрести домой такой же!

Уши Гарфилда уловили вдалеке собачий лай, напомнивший коту о цели его путешествия. Нет! Я не отступлю. Я сильный. Я хорошо питался. Это моя миссия. Зов пиццы силен, но миссия важнее! Он посмотрел на дорогу – там по-прежнему неслись машины. Все еще красный. Я еще могу постоять и посмотреть на все это великолепие. Гарфилд едва касался лапами тротуара, приближаясь к деликатесам. Кот вытянул шею, чтобы было видно стеллажи с бакалеей, уходившие прямо под потолок магазина. Его глаза становились все шире при виде хлопьев, печенья, чипсов и всевозможных других гастрономических чудес. Внимание Гарфилда было настолько поглощено продуктами, что он ни почуял, ни заметил черного кота, сидевшего в позе сфинкса при входе в магазин. «Бэмс!» – Гарфилд врезался прямо него.

– Прошу прощения, – сухо произнес черный кот.

– Вы здесь живете? – недоверчиво поинтересовался Гарфилд. И тут же заметил, что позади прилавка находится не менее четырех величайших изобретений человечества, по версии Гарфилда: пончики, кофеварка, микроволновая печь и пицца.

– Двадцать четыре на семь, – последовал ответ. – А тебе-то какое дело?

– Там внутри, со всей этой едой?

– Ну да, – ответил черный кот. – И что с того?

– Что с того? Что с того? Вы же живете прямо в крупнейшей кладовой мира. Здесь пицца всегда горячая и никогда не заканчивается. И вы еще спрашиваете: «Что с того?» Даже я не смог бы съесть все эти вкусности за один день, даже упираясь до смерти.

Черный кот повернул голову и посмотрел внутрь магазина:

– Эти штуки? Да кого они волнуют? Я к ним равнодушен.

Гарфилд почуял живительный аромат своего любимого утреннего напитка и заметил, что паренек за прилавком наливает его в чашку каждый раз, когда его об этом просят. Гарфилду понадобилось несколько мгновений, чтобы отвлечься от этого аромата. Затем он подозрительно посмотрел на незнакомца:

– Если не ради еды, тогда ради чего вы здесь находитесь?

– Здесь работа не хуже других.

Это было за пределами понимания Гарфилда:

– Работа? Ты работаешь?

– Конечно, я работаю. Все работают. Вся моя семья в деликатесном бизнесе. Ну, может быть, кроме моего единокровного брата Найджела. Он устроился в китайский ресторан на углу Эмили и Бетти, но никто его с тех пор не видел...

Гарфилд рассмотрел расплывчатое черно-белое изображение на мониторе системы безопасности позади прилавка и впервые в своей жизни всерьез задумался о том, чтобы устроиться на работу. Эй, у нас нет такого канала дома. Первоклассные передачи, бездонная кофеварка и огромный десерт в любое время...

– А какую работу ты делаешь? – спросил Гарфилд.

– Ты не местный, верно? – черный кот впервые видел такого странного типа. – Я мышелов, понятно? Попробуй найти хоть один магазин в центре города, где бы не было мышелова. А все люди, которые сюда заходят, говорят что-то типа: «Ой, какой милый котик! Кис-кис-кис!» Они никогда не перестают удивляться тому, что я здесь делаю? – черный кот хитро улыбнулся и облизнулся. – Идиоты!

Я знал, что здесь в чем-то подвох. Зачем бегать за мышами, если можно часок-другой вздремнуть рядом с микроволновкой, которая непрерывно работает? Гарфилд однажды видел нечто подобное по телевизору, но не принял во внимание, сочтя за выдумку.

– Какое мне дело до всех этих штуковин, если здесь есть столько мышей, сколько не снилось ни одному другому коту? – черный кот подозрительно посмотрел на рыжего. – Ты что, один из этих французских котов, приехавших по обмену?

Гарфилд, завороженный увиденным великолепием, попытался пройти внутрь магазина мимо черного кота. Тот тут же вскочил. Его хвост встал трубой и затрясся. Из его пасти вырвалось шипение.

– Уолдо! Нет! – приятный молодой человек, готовивший кофе за прилавком, схватил водяной пистолет и направил его на Уолдо. – Сколько раз говорить тебе, что метить магазин нехорошо? Плохой кот! Плохой, плохой! – С этими словами паренек выстрелил.

Уши Уолдо поникли и безжизненно свисали, пока вода капала с его усов. Черный кот сощурил глаза и посмотрел на Гарфилда:

– Это моя территория, баскетбольный мяч. Только попробуй пройти сюда, чтобы наесться эклеров. Тогда я посажу тебя в кошачий туалет и вышвырну отсюда с такой скоростью, что ты даже «Киббли Кэт» не успеешь произнести.

Киббли Кэт. Хэппи Чэпмен. Оди! Гарфилд тут же отошел назад, с трудом оторвав взгляд от пышущего жаром пирога «Пепперони», только что вынутого из печи.

– Ты слушал меня, толстяк? Исчезни! – Уолдо размахивал хвостом, тихое урчание, доносившееся из его пасти, усиливалось.

– Уже-уже, – Гарфилд вздохнул. – Я должен найти Телеграф Тауэр. Я должен найти Привереду.

Любопытство взяло верх над гневом Уолдо. Кот принял более дружелюбную позу, его хвост застыл от удивления:

– Привереду? Зачем?

– Там моя собака. Из-за нее Арлин со мной не разговаривает. Джон скоро свихнется от страха потерять девушку, я рискую не получить домашний спа-салон, который у меня должен был вот-вот появиться. Мне нужно вернуть собаку.

– У тебя есть собака? – пришла очередь Уолдо сомневаться. – И ты хочешь ее вернуть?

В памяти Гарфилда возникли те веселые дни, когда они танцевали и валяли дурака с Оди. Затем он вспомнил, как запер пса на крыльце, а сам заснул как ни в чем не бывало. Затем кот вспомнил обеспокоенное лицо Джона, когда тот бегал по дому и искал Оди, которого нигде не было. Тут Гарфилд почувствовал себя по-настоящему плохо:

– Мне самому в это не верится, но это правда.

Уолдо долго смотрел на Гарфилда.

– Здесь ты Привереду не найдешь, – кот кивнул в сторону дороги. – Солнце. Иди за солнцем, оно приведет тебя к Телеграф Тауэр. Мимо не пройдешь. Это единственное здание с огромным шпилем на крыше.

Гарфилд посмотрел на черного кота с выражением, очень напоминавшим благодарность.

– А как насчет перекусить на дорожку? – осмелился спросить он.

– Ты что, сумотори? Ты не у себя в деревне.

Заглянув в последний раз в магазин через плечо Уолдо, Гарфилд развернулся, потрусил к перекрестку и перешел на ту сторону улицы.

«Что за деревенщина! – думал про себя Уолдо, глядя, как Гарфилд исчезает в толпе людей. – В этом городе он пропадет и усов не останется».

Становилось все жарче. Казалось, ветер умер. От тротуаров шел жар, размывая силуэты перед Гарфилдом. Его глаза начинали болеть, когда кот смотрел вверх, чтобы сориентироваться по солнцу. Ух ты! Оно светило высоко на небе, но казалось уже совсем близким. Оно светило прямо над головой. Гарфилд замедлил шаг, задыхаясь от жары. Это натолкнуло его на мысль, что он уже где-то близко.

На следующем перекрестке Гарфилд увидел миниатюрную таксу, привязанную к невысокому тощему человеку в очках.

Гав!

Гарфилд холодно посмотрел на собаку:

– Эй! Я не мог раньше тебя видеть где-нибудь?

Гав!

Мужчина посмотрел на собаку:

– Сидвик! Оставь эту ужасную кошку в покое! – Мужчина отхлебнул сливочно-фруктовый коктейль и дернул за поводок, но Сидвик ни на миллиметр не сдвинулся с места, на котором он сидел.

Гав! Гав! Гав! Гав! Гав!

«Почему они так устроены: чем меньше, тем вреднее? Но я уверен, что где-то тебя уже видел», – думал Гарфилд, ожидая зеленого света светофора.

Но Сидвика явно не устраивало то, что его игнорировали. Крошечная такса впилась коту в хвост с такой силой, которая явно противоречила ее размеру. Гарфилд подскочил от боли, потянув за собой накрепко впившегося агрессора. Теперь-то он вспомнил. Выставка собак Пан Тина. Мужчина, державший поводок, упал лицом на дорогу, расплескав свой коктейль. Такую возможность нельзя было упускать. Гарфилд подскочил к образовавшейся луже и опустил язык в разлитый коктейль, забыв о Сидвике, все еще висевшем у него на хвосте.

– Вики, старичок, могу поспорить, что ты был главной бездарностью на выставке Пан Тина, – Гарфилд слизал остатки и обернулся на собаку. – Это мое. Верни, – сказал Гарфилд и выдернул свой хвост из крошечных зубов Сидвика. Кот помчался по улице, оставив позади себя таксу, пасть которой была полна рыжей кошачьей шерсти, и тощего парня, барахтающегося на асфальте. Гарфилд показал собаке язык и продолжил свой путь.

Гарфилд всегда любил воспитывать мелких собак с высокой самооценкой. И сейчас его это взбодрило, но уже совсем скоро солнце снова стало припекать. Коктейль принес лишь недолгое облегчение, и вскоре его освежающий эффект кончился. Кот шел все медленней, тяжело дыша. Во рту пересохло, голова болела. Раньше Гарфилд считал длинным путь со двора до миски с едой, когда Джон звал его поесть. Мышцы, о существовании которых кот и не подозревал, а таких было большинство, дико болели от напряжения, что окончательно убедило Гарфилда в том, что он о них никогда больше не забудет. Мелкие камешки и шипы впивались в мягкие подушечки на кошачьих лапках. Еще к передней лапе кота прилипла жвачка, и теперь она стекала между пальцев. Божья коровка отчаянно крутилась в липкой розовой массе. Гарфилд попытался отчистить жвачку, но смог лишь склеить свои усы, и его нос от этого постоянно дергался.

Гарфилд вздохнул и снова сверился с голубым небом. Его сердце чуть не остановилось, когда он обнаружил, что прошел мимо солнца. Оно было позади кота. Он никуда не сворачивал с намеченного пути, прошел не так много, но тем не менее ему как- то удалось проскочить мимо цели. Дурацкое солнце не может правильно пройти по небу без карты.

Почти без чувств, кот прилег в тени платана и стал думать, что делать дальше. Дальше Гарфилд помнил лишь то, что он начал клевать носом, а потом заснул беспокойным сном. Ему снилось, что он думает, что делать дальше. Немного погодя его разбудил оглушительный гудок грузовика. Теперь Гарфилд знал, что делать. Иди за солнцем... Иди за солнцем... Проблема в том, что солнце описало дугу и теперь вело его туда, откуда он пришел.

Я больше так не могу. Я устал. Я без сил. Я липкий, одинокий, потерявшийся кот. ГДЕ МОЙ МИШКА? Мне нужны силы. Мне нужен путеводитель. Мне нужен знак.

Мимо коробки, в которой сидел Гарфилд и думал, с грохотом проехал автобус. Сбоку автобуса на серебряном фоне была изображена холеная борзая. Собака! Это именно тот знак, который был нужен Гарфилду.

Гарфилд наблюдал, как автобус съехал с дороги и остановился. Двери открылись, и оттуда, хохоча словно девчонки, стали выходить люди в одинаковых красных пиджаках и огромных меховых шапках с хвостами. Один из этих людей громко икал. От этого остальные смеялись еще громче. Некоторые из них корчились, словно от боли, сжимая вместе колени.

– О-о-о-й, – застонал один из этих людей, одетый в шерстяную рубашку. – Больше не смешите меня.

Один мужчина, из тех немногих, сохранивших вертикальное положение, видимо, отвечал за остальных:

– Послушайте, братья Ордена Енота! У нас на все пять минут! Затем мы уезжаем!

– Босс! – жалобно произнесла одна из огромных меховых голов. – Роки... ик!.. смешит меня.

– Это наша последняя остановка до самого центра города! Какое бы у вас ни было дело, лучше всего начать его выполнение оттуда. Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг!

– Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг! – весело ответили ему все остальные, даже те, кто больше не мог стоять. Затем все они изобразили руками тайный знак Ордена, после чего отправились в туалет.

Гарфилд навострил уши. Центр города? Это мне подходит! Он подбежал к окошку туалета и прыгнул на подоконник. Затем он протиснулся между планками турникета и запрыгнул на полку, аккуратно выбирая дорогу между мягкими, пушистыми головными уборами, которые мужчины сложили в ряд следом за туалетной бумагой. Гарфилд обнаружил свободное место почти у самого края и тихонько занял его, свернувшись в форме шапки и свесив хвост.

Пока Еноты мыли руки, между ними разразился морской бой.

– Эй, Скотт! – крикнул Енот по имени Марк. – Руки вверх!

Со злобной усмешкой Марк бросил мокрое полотенце прямо в Скотта. Оно шлепнулось прямо ему на нос, съехало на пиджак и приземлилось прямо на блестящую лысую голову брата Джима, который нагнулся, чтобы завязать шнурки. Видимо, это была самая смешная вещь, которую они видели в своей жизни, и все братья Ордена стали весело шлепать друг друга по спине.

Видимо, цель их жизни – показывать другим, как не надо жить.

Снаружи раздался громкий голос, оборвавший веселье в туалете:

– Ладно, ребята! Возвращайтесь в автобус! Берегись, большой и сердитый город! Приближаются братья Ордена Енота! Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг!

Весело крича, братья вытерли руки о пиджаки и стали хватать свои шапки. Они стали толкаться в проходе, пиная друг друга и веселясь, как на Первое апреля.

Братья, как смогли, выстроились в очередь, чтобы залезть в автобус. Все они весело хохотали, даже те, кто еле стоял на ногах. На расстоянии Еноты выглядели как клумба пушистых золотисто-каштановых цветов, раскачивающихся на ветру. Одного брата шатало так сильно, что ему было сложно держать голову прямо.

– О-о-о-й, – стонал он. – Моя шапка весит целую тонну.

Опохмелись, братец Енот!

– Рой надрался в стельку! – хихикал брат Скотт. – Это не шапка тяжелая, эта твоя голова огромная!

Братья разразились смехом и прижались друг к другу, чтобы не упасть, хотя одному из них это все-таки не помогло.

Улыбаясь, как Чеширский кот, Гарфилд выпустил когти и вцепился ими в волосы Роя, чтобы не упасть, пока тот на ощупь поднимался по ступенькам в автобус. Рой споткнулся в проходе и упал на свое кресло головой вперед, не переставая при этом смеяться.

Устал ходить, скороход? Может, стоит перейти с пива на ананасовый сок?

Рой мгновенно захрапел, широко раскрыв рот. Автобус с грохотом покинул стоянку и выехал на дорогу. Некоторые пассажиры еще были в состоянии распевать: «В Техасе я пил не меньше, чем в Теннесси». Брат Марк исполнял сольную партию. Автобус мчался по дороге все быстрей, и Гарфилд выглянул в окно, безуспешно пытаясь увидеть механического кролика.

Никто, особенно Рой, не обратил внимания на то, как шляпа медленно сползла с его головы и плюхнулась на пол автобуса. Гарфилд прошел под сиденьями, аккуратно лавируя между неистово топающими братьями Ордена Енота.

Ты бросила меня в Мемфисе, от горя я без сил!

Сбежала с моим братом, ведь он меня не выносил!

Я начал выпивать и в Даллас укатил!

Теперь я пью в Техасе не меньше, чем в Теннесси!

«Теперь все вместе!» – закричал брат Марк, и все Еноты присоединились к пению.

Чтобы забыть тебя и прокормиться, в поте лица я на ранчо трудился.

Все шло прекрасно, пока бык башку не отдавил мне вмиг!

С тех пор бобы – единственное пища, которую я могу выносить.

Теперь в Техасе мне гораздо веселей, чем было в Теннесси!

Когда толпа обессилела от веселья и пения, Гарфилд заметил, как много сумок лежало на полу вокруг него. Он поднял голову, и его острый кошачий нос принялся за работу. По большей части он чуял только грязные носки, но кот знал наверняка, что где-то неподалеку должна находиться еда. Гарфилд учуял, что из огромной хозяйственной сумки, стоящей через ряд от него, исходит волнующая смесь запахов арахисового масла, желе и болонской копченой колбасы. Кот заметил блеск пластиковой упаковки, торчащей из сумки. Есть!

Гарфилд припал к земле. Ловкий охотник заметил свою жертву, спрятавшуюся глубоко в расщелине. «Ага! Вот ты где!» – усмехается он. Гарфилд тихо полз, приближаясь к бутерброду со всей ловкостью, выработанной сотнями поколений кошек. Ловкий охотник склоняется над своей обреченной жертвой и смотрит ей прямо в глаза, давая знать, что ее дни уже сочтены. В предвкушении Король Джунглей облизывается, просовывает голову в расщелину, раскрывает пасть...

– Эй, Эрл! Не хочешь сыграть на губной гармошке?

Вдруг сверху опустились две мясистых руки и стали копаться в хозяйственной сумке. Гарфилд отскочил как раз вовремя. Его глаза неотрывно смотрели на бутерброд, в то время как пьяный Эрл распихивал в сумке свои пожитки, пытаясь отыскать губную гармошку.

Бутерброд исчез глубоко в сумке, и Гарфилд приподнялся, чтобы не потерять его из виду. Бум! Он ударился головой о сиденье.

– Ого! – заорал Эрл. – Большой бум! В автобусе нужно заменить амортизатор!

Никто, кроме Эрла, удара не почувствовал, но его верные собратья живо принялись скандировать:

– Новый амортизатор! Новый амортизатор! Съезди в мастерскую, почини транспорт!

Эрл нашел гармошку и вынул ее из своего мешка, высыпав большую часть его содержимого под свои ноги огромного размера. Гарфилд чувствовал легкое головокружение и смотрел на резиновый шарик, скачущий по полу, ожидая, когда голова придет в норму. Когда искры перестали сыпаться из глаз, Гарфилд сфокусировался на бутерброде, беззаботно лежащем у ног мужчины. Ловкого охотника не может остановить какой-то удар по голове. Он идет вперед, преодолевая боль. Он снова нацеливается на свою беспомощную жертву, выманенную из пещеры и дрожащую в ожидании своей судьбы. Охотник подползает и впивается в нее когтями. Гарфилд прыгнул на бутерброд и быстро осмотрелся, чтобы проверить, не свалится ли на него еще какой-нибудь Енот. Он заметил свободное местечко на полу и зубами потащил туда упаковку с бутербродом. Там он уселся, разорвал целлофан и принялся смаковать добычу.

О прекрасное арахисовое масло, желе, хлеб и копченая колбаса! Вы принесете себя в жертву святому делу. Вы жертвуете собой во имя благородной цели – питаете путника, разыскивающего бедного Оди и возвращающего Джону счастье. Ну, довольно слов!

Спустя три или четыре укуса благородная жертва вошла в историю. Весь оставшийся путь Гарфилд пытался слизать арахисовое масло, застрявшее у него за щеками, чтобы снова открыть рот. И ему это почти удалось, как вдруг кот почувствовал, что автобус замедляет ход и въезжает на стоянку. Откуда-то сверху раздался восторженный голос главного Енота:

– Ну вот, парни! Мы на месте! Поднимайтесь и не забывайте свои вещи! Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг!

Один за другим Еноты стали неуверенно выходить из автобуса, хохоча и в шутку колотя друг друга кулаками.

– Большой город! О-о-о-о!

– Именно так я и представлял себе небоскребы и все остальное!

Надеешься на радушный прием, брат Скотт? Ха- ха-ха!

– Тупица!

Гарфилд слушал все это, притаившись на своем удобном местечке в автобусе, и ему чуть не стало дурно. Не пора ли им уже заткнуться?

– Никто не видел мою шапку? – спросил брат Рой.

– Посмотри в автобусе, Рой, – посоветовал руководитель. – Не могла же она сбежать.

Сочувствую, Рой, но еще как могла. Подумав так, Гарфилд ловко запрыгнул на сиденье и выскочил в открытое окно рядом с водителем. До земли было довольно высоко, и Гарфилд глухо шлепнулся о тротуар, но тут же вскочил на все четыре лапы.

Он постоял, чтобы определить свой дальнейший путь. Вокруг него был мир, который телевидение никогда не показывало правдиво. То, что показывал телевизор с диагональю тридцать два дюйма, в действительности было настолько огромным, что, казалось, не имеет ни начала, ни конца. Гарфилд посмотрел вверх и обнаружил, что в городе нет неба. Ну, почти нет. Гарфилд неуверенно пошел прочь от автобусной остановки. В этот момент Король Переулка чувствовал себя как никогда крошечным.

Глава 10

Вернувшись в свой маленький уютный дом с крошечной лужайкой в маленьком уютном загородном микрорайоне, Джон Арбакл прошел в кухню и начал разговаривать по телефону. На его лбу проступили нервные жилки. Он ходил от холодильника до мусорки, от мусорки до микроволновки. Не прекращая телефонного разговора, он начал рассеянно готовить обед.

– Нет, – сказал он джентльмену на другом конце линии. – Оди не охотничья собака... Конечно, я уверен... – Тут его глаза полезли на лоб: – Нет, я не хочу другую собаку... Ну, в любом случае спасибо.

Он повесил трубку как раз в тот момент, когда раздался сигнал в микроволновке.

– Гарфилд! Время есть! Иди поешь, пока не остыло.

Джон подошел к стойке и открыл дверь микроволновки. Вместо горячей лазаньи он увидел внутри мокрую коробку с изображением горячей лазаньи. Шлепнув себя по лбу, Джон подошел к мусорке, достал из нее поддон с замороженной едой, поставил его в печь и начал разогревать.

Где же кот?

– Гарфилд. Ну же, я приготовил твое любимое блюдо. Лазанью!

В ответ он услышал только тишину. Джон, словно загипнотизированный, посмотрел сквозь стеклянную дверцу микроволновки на пластиковый поддон, крутящийся внутри нее. «Может, он просто заснул для разнообразия?».

– Гарфилд? Просыпайся!

Но в доме не раздавалось ни звука. Джон почувствовал, как в нем растет чувство страха. Гарфилд всегда просыпался, чтобы поесть. Джон помчался в спальню и посмотрел на царскую постель, в которой с комфортом возлежал Пуки, не произнося, как обычно, ни слова. Джон заглянул под свою кровать, но там он обнаружил только длинноухие тапочки в виде кроликов. Рыжего ленивого котяры не было. Джон побежал к игрушечной железной дороге и проверил тоннели на путях, несмотря надо что Гарфилд никогда бы не смог протиснуться в них.

Затем Джон пошел в гостиную и тщательно, осмотрел кресло. Кота на нем не было, зато было столько рыжей шерсти, что ее хватило бы, чтобы сделать нового. Джон проверил свой стол, заглянул в каждый ящик, посмотрел за компьютером, проверил в мусорном ведре. Затем пробрался через свалку, образовавшуюся накануне, когда Гарфилду, сумасшедшему коту, не понятно каким образом удалось повалить книжный шкаф.

Краем глаза Джон заметил, что на журнальном столике чего-то не хватает. Присмотревшись, он увидел, что фотографии стоят в другом порядке – семейные снимки отставлены назад, а «Жизнь Гарфилда» стоит на переднем плане. Джон мгновенье рассматривал снимки и нервно вздохнул. Динь! Раздался сигнал микроволновки. Точно! Гарфилд каким-то образом смог проскочит мимо меня и сейчас на кухне смотрит, как готовится лазанья!

– Уже иду, – крикнул Джон и побежал на кухню.

Наступила тишина, в которой можно было бы услышать звук упавшей иголки. На стойке не было никакого толстого кота, нетерпеливо шагающего туда-сюда. Джон упал духом, но все же тщательно осмотрел каждый шкафчик, заглянув за все коробки, склянки и банки с мармеладными фигурками. Он посмотрел в духовке и с нехорошим предчувствием заглянул в холодильник. Джон проверил банку с печеньем – одно из тех мест, где Гарфилд так любит прятаться. Но внутри нее нашел лишь несколько печений с австралийским орехом. Кота не было.

Наверное, он где-нибудь снаружи! Джон с надеждой помчался к входной двери и осмотрел двор. Среди зелени не было видно никаких рыжих пятен. Непрерывно зовя Гарфилда, Джон обежал вокруг дома, остановился около мусорного бака и стал рыться в мусоре. Кота не было. Подходя к крыльцу, Джон вспотел от беспокойства, и его захлестнуло чувство страха. Что-то подсказывало Джону, что того, кто был его лучшим другом на протяжении многих лет, он не найдет и в саду, жующим свою траву. Сердце Джона отчаянно колотилось, подгоняемое чувством страха.

– Гарфилд! Где ты, Гарфилд??? – крикнул Джон в сторону дороги.

Арлин и Нермал сидели на дороге и с интересом наблюдали за Джоном.

– Здесь ты его не найдешь, – мяукнул Нермал. – Трус испугался и сбежал.

– Может, он пытается отыскать Оди? – с надеждой предположила Арлин. Она хоть и сердилась на Гарфилда за его эгоизм, глубоко внутри она все- таки испытывала привязанность к этому толстячку. В переулке было, конечно, полно других привлекательных котов. Одни из них были умнее Гарфилда, другие – лучше охотились, третьи были добрее. Все из них были лучше сложены. Но все-таки Арлин не могла сопротивляться его самоуверенности, смелости и прямолинейности. И хотя она никому в этом и не признавалась, его еженедельные проделки она считала просто очаровательными. Больше всего на свете она надеялась, что, где бы Гарфилд ни находился, он делает что-то, чем она сможет гордиться.

Нермал фыркнул. Его голубые глаза были холодны:

– Чтобы Гарфилд думал о ком-то еще? Ха!

Арлин посмотрела на Нермала и с грустным вздохом ответила:

– Да, ты прав, – согласилась она. – Трус сбежал.

Она отвернулась, чтобы Нермал не мог видеть того разочарования, которое появилось в ее красивых желто-зеленых глазах.

В городе высокие здания нависали над узкими улочками, загораживая солнце и отбрасывая угрожающие тени. Машины ехали осторожно, бампер к бамперу, повсюду раздавались нетерпеливые гудки. По тротуарам в обе стороны торопливо шли люди и, толкая друг друга, выскакивали на пешеходные переходы, не обращая внимания ни на сигналы светофора, ни на приближающиеся автомобили. Им надо успеть во много разных мест, встретиться со многими людьми, сделать много дел, так что такая мелочь, как приближающийся грузовик, не может остановить их.

Никто не обращал внимания на рыжий меховой шарик под ногами, аккуратно прокладывающий себе путь в бурном человеческом потоке. А если и обращал, то принимал его за очередной яркий полиэтиленовый пакет, раздувшийся от ветра.

«Город – это так ужасно, – думал Гарфилд, прокладывая себе путь сквозь толпу. – Но здесь есть свои плюсы: искусство, музеи, культура, на улицах повсюду валяются остатки еды», – пытался убедить себя кот. Гарфилд перешел на противоположную сторону улицы, и вдруг над ним навис огромный ковбойский сапог. Кот еле успел увернуться, и его чудом не раздавило. Гарфилд ринулся в ближайшую подворотню и присел там, чтобы отдышаться и успокоиться.

Тут в пугающей темноте он увидел десятки пар блестящих глаз. Все они смотрели на него. Искусство... культура... и... да это же КРЫСЫ! Крысы размером с... КРЫСУ! Ой-ой-ой! Гарфилд отбросил мысли о культуре, а крысы стали приближаться. Хвост кота нервно дергался. Так не должно быть. Согласно законам пищевой цепочки, это грызуны должны бояться Гарфилда, а не наоборот. Но коту так и не удалось побороть подступивший страх. Самое время что-нибудь придумать.

– Зачем вы меня окружаете? – громко спросил Гарфилд, пытаясь заставить свой голос звучать спокойно и искренне, а сам в это время отчаянно искал выход из подворотни. – У меня много хороших друзей среди вредителей, таких, как вы.

Кот изобразил на лице самую очаровательную улыбку, какую только мог, и произнес спокойным голосом:

– На самом деле, я всегда хорошо относился к крысам. Вы находчивые, умные и постоянно бьете рекорды рождаемости, верно? Вы маленькие опоры нашего общества, вот вы кто, – Гарфилд восхищенно смотрел на окруживших его грызунов.

Тут на задние лапы встала довольно крупная крыса с длинными ресницами.

– Внимание, ребята! Стройся! Кушать подано! – взмахнула она передними лапами.

Улыбка спала с морды Гарфилда, и кот испуганно сглотнул.

– Ура! Ура! Ура! – дюжина крыс помельче, по- видимому подросткового возраста, попыталась выстроиться в ровную линию. Они напомнили Гарфилду о том, как старались залезть в автобус Братья Еноты.

Одна маленькая крыса уселась на тротуар и возмущенно скрестила руки на груди.

– Я не буду кошатину, – решительно заявила она. Ее усы подрагивали, когда та с вызовом посмотрела на свою мать.

– Будешь, и тебе понравится! – оборвал ее отец, чей рост достигал почти тридцати сантиметров. – Я-то умираю, как хочу съесть какого-нибудь мяса.

С этими словами он стал приближаться к рыжему комку, нацелив свой острый нос на мерзкий объект, воплощавший собой проклятие крысиного рода. За отцом подступила и вся семья.

Гарфилд пятился, неуверенно пытаясь остановить их.

– Вы что? Нет! Во мне нет мяса. Под всем этим роскошным лоснящимся мехом я на сто процентов состою из жира. Причем насыщенного, – это очень вредно для сосудов. Во мне нет никакой пищевой ценности. Холестерин и кровяное давление подскочат выше крыши.

На секунду все стихло, а потом все крысы разом заговорили.

– Жир мне полезен, – объявил глава семейства.

– Мама, мне ребрышко! – завопил громкоголосый подросток, приближавшийся к коту и пускавший слюни.

– Мама, я хочу кота с сыром!

– Я первый, мама! Я первый!

– Ты всегда ешь первым! Он всегда ест первым. Мне бедрышко!

Гарфилд был совершенно уверен, что ему приходит конец.

– Тише, дети! Тише! – мать повернулась к отцу семейства. – Гарольд, прочти молитву.

– Да, дорогая, – кивнул головой самый крупный крыс. Его жена и двенадцать отпрысков вслед за отцом сложили лапки в молитве. – Спасибо тебе, Господи, за твой щедрый дар, за эту упитанную кошку, которую мы сейчас обглодаем.

– Аминь! – хором отозвались крысы.

– Эй! – негодующе воскликнул Гарфилд. – Вы совершаете большую ошибку.

– Ошибкой было есть сбитое автомобилем животное на Авеню Б, – сказала мама-крыса. – А ты, так просто сахарный.

Крысы стали подбираться ближе, прижимая Гарфилда к кирпичной стене.

Кот отчаянно озирался по сторонам, но нигде не было выхода. Он был в ловушке, и им вот-вот отобедают.

– Отойдите-ка ребятки, пока папа нарежет еду! – крупный крыс угрожающе приблизил свои когти к оранжевому шару. Гарфилд упал на землю, прижал уши. Его хвост судорожно дергался, ударяясь об стену. Гарфилд громко зашипел и затрясся от страха. Перед его глазами пронеслась вся его жизнь: рождение в скромной, но уютной кухне итальянского ресторана, счастливые сытые годы с Джоном, и даже последние несколько дней с Оди, который, по крайней мере, был лучше этих вредителей. Гарфилд крепко зажмурился и чуть не потерял сознание от ужаса.

– Простите! Простите! Расступитесь! – видимо, какая-то крыса прокладывала себе дорогу сквозь шумную толпу. Но в этом голосе было что-то знакомое. Гарфилд медленно и осторожно открыл один глаз. Он видел, что голос принадлежал вовсе не крысе. Он едва мог поверить своим глазам, когда увидел Луиса, мышь из родного Переулка, пробиравшегося сквозь разгоряченное крысиное семейство.

– Что здесь происходит? Эй, назад! – огрызнулся Луис на трех стоявших сбоку крысят. – Гарфилд! Что ты здесь делаешь???

Трудно сказать, чье удивление в тот момент было сильнее – Гарфилда или мыши.

– Помимо того что прячусь за мусорным баком? – Гарфилд взял себя в лапы и продолжил. – Это долгая история, Луис. У Джона была собака. Тра-ля-ля. Затем собака сбежала в большой город. Тра-ля-ля. А я собираюсь найти ее и вернуть домой.

Луис взглянул на толпу крыс, пускающих слюни при виде жирной закуски.

– Ну, похоже, ты попал в переделку, – невозмутимо сказал он. – Жаль, что я ничем не могу тебе помочь. Действительно, ничем, – произнес Луис, рассматривая кончик своего хвоста.

Крысы надвигались. Гарфилд смотрел, как десятки глаз-бусинок окружают его. Крысы злобно улыбались. Кот мог поклясться, что все они поют: «Тра-ля-ля». Страх захлестнул его.

– Луис! Мне кажется, за тобой должок. Помнишь про печенье с австралийским орехом?.. – Гарфилд надеялся, что его интонация передавала вкус печенья.

Луис на минутку задумался. Ему действительно очень нравилось это печенье, а дом Арбакла с тех пор, как разорилось полинезийское кафе на Солвин-авеню, был единственным местом по пути следования мыши, в котором имелось это лакомство. Луис задумался и, повернувшись к возмущенным крысам, произнес:

– Простите, крысиная диаспора. Этот кот со мной.

Дюжина крысят завизжала от негодования.

– Идите-идите, сейчас же! – прогонял Луис крысиный клан на улицу.

Крыса-мать знала, как завершить эту неудачную затею.

– Кто хочет в переулок Красного Лобстера? – с энтузиазмом крикнула она своему выводку.

– Ура!

– Съедим все, что найдем!

– У меня аллергия на морепродукты.

– Ресторанная еда! Пойдемте!

– А у них есть Немо?

Гарфилд облегченно выдохнул:

– Эй, может, в следующий раз, ребята. Не теряйте надежды. Желаю не заболеть бешенством.

– Не искушай судьбу, толстая котяра, – презрительно усмехнулся из темноты папа-крыс. С этими словами семейство в поисках следующего блюда убежало прочь. Луис и Гарфилд сидели друг напротив друга в страшной подворотне.

– Что, в конце концов, ты делаешь в городе, Гарфилд? – удивился Луис. – Ты же в жизни не уезжал из своего Переулка, если только Джон не возил тебя куда-нибудь на машине!

– По иронии судьбы все мои неприятности начались после нашей последней поездки на машине с Джоном. Но эта история может подождать. Мне нужно в Телеграф Тауэр, – голос Гарфилда стал серьезным. – Там я найду эту глупую собаку.

– Ты не перестаешь удивлять меня! – Луис всплеснул лапами. – Я думал, что хорошо тебя знаю, но это что-то из ряда вон выходящее – Гарфилд уходит из дома, чтобы помочь кому-то! Притом собаке! Я должен это видеть. Я проведу тебя туда. Но нам нужно замаскироваться. Иди за мной и будь внимателен.

Луис подвел Гарфилда к двум громадным мусорным бакам, полным щедрых даров улицы.

Мышь легко вскарабкалась вверх по ржавому баку и прыгнула внутрь, прямо в кучу отборного мусора.

– Нам нужны припасы. Забирайся сюда, Гарфилд.

Гарфилд скептически посмотрел наверх и содрогнулся: полутораметровый бак плюс еще куча мусора сверху.

– Я забыл свои кошки дома.

– Не страшно, – отозвался Луис. – Тогда я буду сбрасывать тебе вещи вниз. Готовься ловить.

Ловить? Это что, означает задирать передние лапы? Гарфилд расположил свое упитанное тело так, чтобы не упустить ничего, что будет бросать Луис. Обернувшись, кот заметил сотни маленьких глаз, сверкавших в темноте, словно звезды в ночном небе. Кот инстинктивно стал прислушиваться к их тихому шепоту. То, что он услышал, заставило его нервно задуматься о том, сколько еще продлится копание Луиса: «Есть что-то противоестественное в дружбе между котом и мышью... Этот сыр, кажется, упал с крекера Луиса... Может, у него бешенство... Что с того, что они друзья? Вот если бы мы колебались, прежде чем съесть кого-либо из нас...»

Гарфилду стало не по себе, и он заорал Луису:

– Ты не можешь побыстрее, а?

– Попридержи коней... Погоди... Кажется, я нашел кое-что... Вот... Первый пошел!

Через край бака перелетела картонная коробка, еще липкая от когда-то лежавшей в ней курицы по-китайски, легонько шлепнулась на живот Гарфилда и, отскочив, упала на землю рядом с котом.

– Как это предусмотрительно с твоей стороны позаботиться о еде, – Гарфилд благодарно посмотрел на коробку, вдыхая аромат. Внутри осталось совсем немного еды, но эти несколько кусочков раздразнили аппетит кота: – Что еще там есть съедобного?

– Деревня, это камуфляж, а не провизия. О, кажется, я вижу нечто достаточно большое для тебя. Подожди с обедом.

Пока Гарфилд ждал своего маленького спасителя, крысы, чьи глаза Гарфилд видел в темноте, учуяли запах китайской еды. При виде десятка надвигающихся грызунов, исходящих слюной, кот инстинктивно напрягся и стал пятиться к мусорному баку. Не зная о событиях, разворачивающихся внизу, Луис с ворчанием выбрасывал мусор. От неожиданности Гарфилд подскочил. А крысы были уже в нескольких сантиметрах от аппетитного камуфляжа Луиса и все приближались к сильно нервничавшему коту.

– Поберегись! – донесся крик из бака, и сверху полетел ящик для писем. Он упал на Гарфилда и накрыл его, словно крышка масленки. Когда Гарфилд открыл глаза, чтобы посмотреть, что случилось, он обнаружил, что заключен в очень узкую и темную одиночную камеру.

Крысы, напуганные не меньше Гарфилда, бросили коробку и помчались в самый темный угол подворотни. Луис сбежал вниз по баку, сел на асфальт и принялся осматриваться в поисках рыжего пятна.

– Гарфилд? Гарфилд, куда ты пропал?

– Мяу, – донесся тихий голос из-под ящика. Затем голос стал уверенней: – Вытащи меня отсюда!

Луис обратился к ящику:

– Секретные пути, помнишь? Только так мы сможем остаться незамеченными. Ты пробегаешь несколько шагов, приподнимаешь ящик, чтобы сориентироваться, затем бежишь дальше, – Луис залез под коробку из-под китайской курицы. – Пробежал, поднял, пробежал, поднял. Иди за мной!

– Звучит, словно какая-то особая гимнастика.

– Я ведь могу вернуться к своим, а ты сам будешь искать эту дворняжку, если тебе так хочется, – сухо ответил Луис. – И вообще, мне начинает казаться, что одним печеньем с австралийским орехом ты не отделаешься...

Гарфилд бравировал, но осознавал, что без знаний Луиса о городе он никогда не найдет Телеграф Тауэр.

– Одно печенье, два печенья – печеньем больше, печеньем меньше, – тихо произнес кот.

– Тогда пойдем! Вперед! Вперед! – крикнул Луис, и маленькая коробочка из китайского ресторана зашуршала по направлению к улице. За ней последовала большая пластиковая коробка. Луис выскочил на улицу и перебрался на другую сторону. Выглянув из своего укрытия, мышонок увидел, что Гарфилд с коробкой на голове сидит посреди дороги и глупо озирается по сторонам.

Тучный рыжий кот смотрел вверх и удивлялся:

– Свет. Энергия. Так вот что такое «город». И совсем не страшно.

– Гарфилд, поторопись. Не время осматривать достопримечательности! – позвал Луис, стоя на безопасной стороне улицы.

– Я обязательно займусь этим, когда все закончится! – воскликнул Гарфилд, чувствуя новый прилив смелости. Он поднял выброшенную крышку от пластикового стаканчика, слизнул последнюю каплю кофе и подбросил ее в воздух как раз в тот момент, когда загорелся зеленый свет светофора. Толпа людей, до этого терпеливо ожидавшая на перекрестке, вдруг сорвалась с места. Бесконечный поток из ног, чемоданов и тележек растекался во все стороны, сбив с Гарфилда его камуфляжную коробку. Самого кота кидало то туда, то сюда, словно шарик для игры в пинбол.

Гарфилд затаил дыхание и крепко зажмурился.

Джон Арбакл ехал в ветеринарную клинику с тяжелым сердцем. Он включил радио, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

– Ты просто собака, которая все время скулит...

Джон вздохнул и включил другую радиостанцию: «Что нового, киска? Оу-оу-оу!» – донеслось пение Тома Джонса. Застонав, Джон нервно начал крутить ручку приемника. «Я сказал что-то не то, и теперь хотел бы вернуть вчерашний день...» Джон в отчаянии выключил радио.

Где же может быть Гарфилд? За пределами нашей улицы он не сможет прожить один. Что же мне делать, если я его не найду??? Я не представляю себе жизни без Гарфилда. А Оди! Лучшей собаки и пожелать нельзя. Как мне рассказать об этом Лиз? Только у нас что-то стало получаться, я должен ей признаться, что не могу позаботиться о животных? Она никогда не позволит мне заботиться о ней...

Джон въехал на маленькую стоянку перед ветеринарной клиникой как раз в тот момент, когда Лиз выходила на улицу. Молодой человек выскочил из автомобиля и подбежал к девушке.

– Что случилось, Джон? – на лице Лиз читалось искреннее беспокойство, и она мило нахмурила лобик.

Джон очень сожалел, что расстраивает ее.

– Кажется, Гарфилд сбежал. Сначала Оди, потом Гарфилд, – выпалил он. – В этом месяце меня точно не выберут «Лучшим заводчиком», – уныло добавил он.

Глаза Лиз округлились:

– Джон, что происходит?

Он посмотрел ей в глаза:

– Я не знаю, Лиз. Но ты должна мне помочь. Я нигде не могу его найти. Я не могу жить без Гарфилда. Он мой... лучший друг.

И пока Джон Арбакл корил себя за то, что выглядит, как болван, Лиз чувствовала огромный прилив сострадания к этому милому, чувствительному молодому человеку, так сильно любившему животных, которым она посвятила свою жизнь.

– Ладно, – мягко произнесла она. – Начнем с парка.

Глава 11

Несмотря на весь творившийся хаос, в городе кое- что было подчинено и порядку. Поток людей, захлестнувший Гарфилда на пешеходном переходе, в конце концов схлынул, а пыль рассеялась. Луис выглянул из-под припаркованной машины, чтобы найти своего спутника. Гарфилда нигде не было видно.

– Гарфилд? Гарфилд, где ты? – позвал Луис.

– Мрррр-мрррр.

Мышонок посмотрел, откуда исходил звук. Прямо над головой Луис увидел всклокоченный меховой шар размером с солнце, свисающий с уличного фонаря.

– Гарфилд, спускайся вниз! – сердито крикнул Луис.

– Нет, не слезу. Я прекрасно проведу остаток своих дней здесь.

Луис вздохнул:

– Послушай, Гарфилд. Мы же друзья, верно?

– Вроде да.

– Ну, тогда доверься мне, – сказал Луис, задумчив во поглаживая себя по подбородку. – Видимо, слов недостаточно, чтобы заставить его спуститься с этого шеста. Мне нужен стимул...

Гарфилд закатил глаза:

– Доверие и дружба. В какой кошмар я попал!

Вид отсюда сильно отличался от того, что было видно снизу. Гарфилд чувствовал себя таким крохотным, что удивлялся, почему его упорно пытались посадить на диету.

– Луис, это гигантский город. Как мы вообще сможем попасть в Телеграф Тауэр?

И тут Луис увидел решение своей проблемы.

– Передвижная кухня! – победоносно воскликнул мышонок, заметив абсолютно круглого продавца с тележкой хот-догов, приближающегося к нему. – Повиси-ка там еще минутку, малыш.

Торговец остановился у перекрестка.

– Один, пожалуйста! - хриплым голосом попросил хорошо одетый мужчина, подошедший к тележке. – С кислой капустой, горчицей и соусом.

Для Гарфилда эти названия звучали как музыка. Кота от ушей до хвоста охватило радостное предвкушение, и он несколько ослабил свою хватку.

– Итак, – шепнул стоящий внизу Луис, – помни о маскировке. Я отвлеку внимание этого пузыря на себя. А ты в этот момент прыгнешь внутрь тележки, понял? Только не прыгай до тех пор, пока тот не повернется спиной.

– А еще положите сверху немного тертого сыра... – добавил покупатель.

Гарфилд мечтательно вздохнул и соскользнул чуть ниже.

Мужчина расплатился за хот-дог и пошел вниз по улице, а круглолицый продавец стал прятать деньги в карман. Луис посмотрел наверх и увидел, что его приятель теперь изо всех сил пытался удержаться на столбе. Мышонок начал действовать. По пирамиде из банок с газировкой он взобрался на тележку и нырнул в отверстие для сосиски, пока шарообразный торговец исполнял что-то вроде танца с банками, не зная, какую выбрать первой.

Тут Гарфилд свалился с небес.

ПЛЮХ! Шлеп!

– Десять баллов! – воскликнул Луис, хлопая своими маленькими костлявыми мышиными лапками. – Точно в цель, отличная группировка. Добро пожаловать на обед.

Чувствуя себя олимпийским чемпионом по прыжкам в воду, Гарфилд принялся за горячие сосиски и различные аппетитные добавки.

– Кто-нибудь голоден? – спросил Гарфилд, откусывая кусочек от ближайшей сосиски.

– Это именно та вещь, которая нас всегда объединяла, – засмеялся Луис. – Передай кетчуп.

Сверху послышалось бормотание маленького толстого человечка, отставившего банку с газировкой.

– Несчастливый угол, – произнес торговец себе под нос. Он захлопнул крышку тележки, и Гарфилд с Луисом погрузились во тьму.

– Дамы и господа, командир только что сообщил нам, что мы взлетаем, – весело сказал Луис. – Пожалуйста, пристегните ремни, поднимите и закрепите столики. Надеемся, вам понравится наш полет. Спасибо, что выбрали «Авиабуфет» в качестве перевозчика.

Тележка покатилась, и приятели почувствовали, как колеса громыхают по тротуару.

– Вот что значит «путешествовать с комфортом», – проурчал Гарфилд. – Куда лучше, чем в мусорной коробке.

– Майонез, пожалуйста.

– Майонез, – ответил Гарфилд, подвигая белую жирную массу Луису.

– Расскажи мне об этой собаке, – начал Луис, ловко вытерев себе усы. – Переведи эти «тра-ля-ля». Пока я тебя не видел, кое-что произошло. Похоже, многое изменилось за эти четыре дня.

Гарфилд жевал сосиску и впервые с тех пор, как покинул свой родной Переулок, чувствовал себя самим собой.

– Это была идея Джона. Дворняга появилась в машине в тот день, когда мы ездили к ветеринару. Его имя Оди, хотя до сих пор не ясно, знает ли он сам об этом. У него настолько низкий коэффициент интеллекта, что его едва ли можно измерить – уж очень глубоко он скрыт. – Кот отхлебнул пива из корнеплодов и продолжил: – Он хорошо танцует, но, по сути, ничего особенного в этом нет. Страдает чрезмерным слюноотделением.

– Он живет с тобой?

– Да. Ну, э-э, до той ночи, когда он остался на улице, а дверь почему-то захлопнулась, – ответил Гарфилд, тщательно подбирая слова. – Тогда-то он и потерялся.

– Так какое тебе до этого дело? – подозрительно поинтересовался Луис. – Тебе вроде никогда не хотелось иметь в доме собаку или другую живность? Так почему бы тебе его не отпустить и снова не стать полноправным хозяином своего мира? – Луис наклонился и посмотрел в лицо Гарфилду. – Ты что, головой стукнулся?

– В принципе было такое дело, но сейчас это не важно, – ответил Гарфилд, вспоминая о своей поездке в автобусе с Енотами. – Это все из-за Джона. Он себе места не находит из-за него. Он может потерять свою девушку. Я хочу вернуть его жизнь в нормальное русло, и чтобы моя лазанья не заканчивалась.

– Так все же ты для себя стараешься, – фыркнул Луис. – Я должен был догадаться. Все тот же старый добрый Гарфилд.

– Ну, Оди не такой уж и плохой... – осторожно предположил сытый кот.

– Неужели я слышу нотки сентиментальности? – подколол кота Луис. – Неужели под всем этими килограммами жира и шерсти притаилась доброта?

Гарфилд заговорил более уверенно:

– Да ладно. Просто Оди такой глупый. Он смотрит в зеркало и спрашивает: «Ты кто?» Но он нужен Джону, и я понимаю, что глупая собака может отлично справляться с некоторыми домашними обязанностями, – Гарфилд смачно рыгнул. – Жизнь – это как огромная тележка с хот-догами, Луис. Тебе нужно попасть внутрь, чтобы насладиться ей.

Тележка скрипнула и остановилась. Приготовившись торговать, продавец хот-догов открыл крышку тележки, и свет хлынул внутрь. Луис выглянул наружу и увидел, что на другой стороне улицы возвышается шпиль – цель их путешествия.

– Пойдем. Мы на месте. Это Телеграф Тауэр.

Приятели выпрыгнули из тележки как раз в тот момент, когда продавец собирался сделать хот-дог. Ошарашенный торговец отпрыгнул в сторону и исполнил тот же танец, который недавно репетировал с банками с газировкой. Кот и мышь прыгнули под тележку, чтобы остаться незамеченными, и посмотрели наверх.

– На картинке оно выглядит намного меньше, – задумчиво произнес Гарфилд.

– Реклама всегда врет, – цинично ответил Луис. – Ну, встречаемся на этом месте, Гарфилд. Ты на месте, а я не суюсь в небоскребы. Удачи в поисках.

– Спасибо, Луис.

– Эй! – окликнул его мышонок. – Вот для чего нужны друзья. И не забывай про маскировку. – С этими словами Луис исчез в этом огромном городе.

Гарфилд посмотрел на вход в здание: охранники, двери-вертушки, постоянный поток людей. Гарфилд уже пострадал от него. Кот сглотнул. Ну почему Оди не могли похитить люди из обычного городского дома? Гарфилд осмотрелся в поисках более удобного входа. Невдалеке он заметил пять ярко-оранжевых конусов, установленных вокруг большого отверстия в здании. Двое мужчин в форме того же цвета многозначительно прохаживались вокруг этих штуковин. На нагрудных карманах их формы была пристрочена эмблема: «АКМЕ – КОНДИЦИОНИРОВАНИЕ ВОЗДУХА».

А это мысль. Гарфилд снова посмотрел на главный вход – сумасшедшие люди постоянно входили и выходили из здания. Кот перевел взгляд обратно на двух мужчин, стоявших без дела у дыры. Вполне реализуемо. Что там все время говорил Луис? Ах да, маскировка! Гарфилд быстро перебежал на ту сторону улицы и нырнул за урну, не отрывая взгляда от двух мужчин.

– Ну, Фрэнк, как новорожденная? – спросил один из них, держа в руках нечто наподобие телевизионного пульта.

– Мокрая и шумная, Дэн.

Прямо как Оди.

Фрэнк зевнул:

– На работе я высыпаюсь лучше, чем в последние дни дома.

Дэн искоса посмотрел на прибор и философски произнес:

– Да, это очень беспокойное время. Это что-то. Через несколько лет с ней будет попроще, если тебе повезет. Тогда ты сможешь чуть-чуть отдохнуть, а потом – бац! Она – подросток, и тогда ты поймешь, что спать больше никогда не будешь. – Дэн нажал какие-то кнопки. – На мой взгляд, точные показания. Как ты думаешь? – он сунул прибор Фрэнку под нос.

Гарфилд пополз вперед и замер между оградительными конусами. Кот изо всех сил пытался устоять в таком положении, удивляясь, почему он не заказал себе «Сжигатель жира» в «Магазине на диване».

– Да, – ответил Фрэнк. – Я пойду внутрь и сообщу управляющему.

Фрэнк направился к главному входу и исчез в холле, а Дэн продолжил измерения. Шестая оранжевая опора превратилась обратно в шар и проскочила мимо Фрэнка незамеченной. Гарфилд прыгнул в дырку в стене здания.

Он со шлепком приземлился в узком коридоре. Дневной свет остался за спиной, впереди была только кромешная тьма. «О нет, опять подворотня, – простонал кот себе под нос. – Последняя такая подворотня кишела крысами». Гарфилд сделал несколько шагов вперед, но уперся в тупик. Прямо над собой кот увидел крутую, скользкую алюминиевую лестницу, ведущую к вентиляционному люку, размеры которого не были рассчитаны на такого толстяка. Гарфилд заглянул в бездонную пустоту и втянул живот.

Нет, так просто я не сдамся. Я иду, Оди! И я спасу тебя! Гарфилд схватился всеми четырьмя лапами за отвесные металлические стенки, используя жвачку, прилипшую к его лапе, чтобы не соскользнуть вниз. Гарфилд начал свое движение внутри шахты. Каждое движение давалось коту с большим трудом – все из- за его образа жизни, когда поедание пончиков чередуется со сном.

А в это время Фрэнк пересек холл здания и направился в маленькую комнатку с табличкой «Проверка вентиляционной системы». Там за пультом управления сидел мужчина в точно такой же форме и пил кофе.

– Привет, Лари, – сказал Фрэнк.

– Как жизнь, Фрэнк? – кивнул Лари своему коллеге.

– Я все еще работаю. Там вроде все в порядке. Что на мониторе?

Оба прильнули к экрану, чтобы лучше рассмотреть сложную систему изгибов и витков, образующих внутреннюю систему кондиционирования. Лари ткнул пальцем на зеленое пятно в центре изображения.

– Похоже, тут у нас засор, – заметил он.

Фрэнк со знанием дела кивнул:

– Хм. Похоже, нам надо продуть систему. Можно в этот раз я нажму кнопку? Пожалуйста. Можно? – глаза Фрэнка загорелись.

– Фрэнк, мы же уже это обсуждали. Союзу это не понравится. Нажимать на кнопку – это моя обязанность. Так написано в инструкции.

– Ну, ладно тебе. Ты все время нажимаешь кнопку. Кому от это станет хуже? Только один раз. Союзу об этом знать не обязательно.

Пока два мужчины спорили, одушевленный вариант зеленого пятна продолжал протискиваться по шахте, медленно поднимаясь вверх. Пора задуматься о том, чтобы сбросить килограмм восемь.

В соответствии с инструкцией Лари нажал на кнопку.

В шахте раздался гул.

Гарфилд остановился и посмотрел вниз, чтобы узнать, откуда исходит этот звук, не предвещавший ничего хорошего.

Пожалуйста, пусть это гудит только мой желудок.

Шерсть Гарфилда зашевелилась на ветру, который все усиливался. Шум становился все сильнее, пока...

А, чтоб вас всех...

ФЬЮИТЫ

Лари с Фрэнком смотрели за маленьким зеленым пятном, несущимся со свистом по шахте, с таким интересом, словно играли в компьютерную игру.

Напуганный Гарфилд под напором холодного воздуха летел, словно ракета. Кот больно стукался об углы, отскакивал от стен, а ревущий ветер все нес его вверх. Тем не менее Гарфилд вскоре освоился и стал наслаждаться ветром, дующим в спину, и скоростью.

Приветствуйте чемпиона мира по экстремальному катанию на сноуборде. Это финальный заезд наших соревнований. Небо чистое, воздух морозный, а эта трасса, дамы и господа, не предназначена для легковесов. Чемпион начал спуск, объезжает флажки справа и слева, минует коварные кочки, сохраняя абсолютное хладнокровие. Э-ге-гей!

В коридоре верхнего этажа еще один сотрудник «АКМЕ» заканчивал ремонтировать один из участков шахты. И только он собрался привинтить решетку, как вдруг услышал странный свистящий звук, раздававшийся из трубы. Рабочий приложил ухо к решетке, пытаясь понять, что это такое. Шум становился все сильнее и сильнее, пока вдруг....

БЭМС!

Испуганного техника отбросило на пол. Рабочий открыл глаза и увидел, что на металлической стенке отпечаталось странное изображение. Техник не мог поверить своим глазам – это было похоже на шар с двумя острыми ушками. Нет, так не бывает! Рабочий медленно отступил назад, а потом со всех ног помчался прочь.

От неожиданной остановки на полной скорости у Гарфилда закружилась голова. Такое чувство, что я напился.

А совсем неподалеку маленький грустный пес лежал у себя в клетке и не замечал, что вентиляция загудела и снова заработала.

Придя в себя, Гарфилд продолжил свое движение по темной шахте, ударяясь о стены, когда она неожиданно сужалась. От холодного ветра у кота пересохли глаза и-начался насморк. Он с нежностью вспоминал тепло телевизора, который, казалось, остался так далеко в прошлом.

Ценность дружбы явно преувеличена.

Время от времени Гарфилд останавливался, чтобы сквозь решетку заглянуть в офисы, над которыми проходила вентиляционная труба. Он видел сидящих за компьютерами людей, комнаты, заставленные до потолка коробками с текстилем, даже демонстрационные залы, в которых на плечиках висела одежда из новых коллекций. Но Оди нигде не было видно. Гарфилд продолжал двигаться вперед. С каждой минутой становилось все холоднее. Я люблю лето. А сейчас я просто синею от холода. У Гарфилда застучали зубы. Когда он дошел до последней решетки, он дрожал, как огромное заливное из рыбы.

От этой тряски слабые болты на вентиляционной решетке раскрутились, и Гарфилд с громким шлепком свалился вниз прямо на тележку. Кот отряхнулся и осмотрелся. Огромная комната была доверху заставлена коробками, но в углу, несомненно, валялся большой зеленый плакат «Киббли Кэт». Это была студия Хэппи Чэпмена!

– Оди? – шепотом позвал Гарфилд. За всеми этими коробками было трудно разглядеть пса, но нюх подсказывал Гарфилду, что тот где-то здесь. Пригнувшись к полу, кот начал поиски, тихо зовя Оди. Он так низко пригнулся к земле, что куча складок могла казаться внешнему миру просто огромной. Над головой на длинных трубах висели тяжелые черные шторы, а вокруг повсюду стояли всевозможные софиты. Камеры и прочее оборудование были беспорядочно разбросаны по студии.

– Ты где, Оди? Это я, Гарфилд.

Кот осторожно заглянул за угол, принюхался к следам на земле и, положившись на свой нюх, пошел сквозь лабиринт коробок. Что это? Он неожиданно остановился напротив низкой пластиковой емкости с песком. Кот выгнул шею, обнюхал емкость по всему периметру и чуть не подпрыгнул на месте. Пахнет кошкой! Чувствуя невероятное облегчение, Гарфилд забрался в коробку и поднял хвост. Его морда расплылась в широкой улыбке. Когда дело было сделано, кот выскочил из коробки и инстинктивно начал закапывать плод своих усилий, разбрасывая песок по всему полу.

И тут в процессе методичной уборки уши Гарфилда уловили тихое скуление совсем неподалеку. Кот обернулся и увидел большую коробку как раз позади себя. Звук определенно шел оттуда, и теперь еще слышалось отчетливое царапанье. Гарфилд пошел на звук, не заметив, что на разбросанном песке остался четкий отпечаток кошачьей лапы.

Гарфилд присел, внимательно посмотрел на коробку, а затем обратился к ней:

– Оди! Я себя чувствую просто ужасно. Не волнуйся. Я тебя оттуда вытащу. – В ответ раздался громкий вой. – Но сначала я должен придумать, как это сделать.

Послышалось частое дыхание. Гарфилд почувствовал что-то влажное.

Гарфилд посмотрел наверх и увидел, как мокрый язык Оди вяло свесился из железной клетки, установленной на тележке. Гарфилд отпрыгнул, отряхнулся и с ужасом посмотрел в испуганные и грустные глаза своего друга. На тощей шее Оди висел странный прибор.

При виде Гарфилда Оди затявкал и стал энергично крутиться в клетке.

– Оди! Вот здорово! Я нашел тебя! – взволнованно говорил Гарфилд. – Прости, что я втравил тебя в это. Наверное, мы не с того начали. Видишь ли, ты иногда по-настоящему меня раздражаешь. С твоим появлением у меня стало меньше места. И еще ты такой слюнявый.

А Оди счастливо пускал слюни при виде своего драгоценного друга.

– Но, – продолжал Гарфилд, – у нас с тобой общая цель. Нам нужен Джон. А мы нужны ему еще больше... Похоже, я и сам хочу, чтобы ты вернулся домой, – круглый рыжий кот задумался, что бы сказала Арлин, услышав это. – А теперь отойди, я тебя освобожу!

Оди чувствовал то же самое. При виде знакомой рыжей морды его переполнила радость. Он с нетерпением ходил по клетке. В это время Гарфилд прыгнул на стоявший рядом стол и начал вскрывать замок. Кот грыз его зубами и дергал лапами, а Оди тщательно смазывал его слюнями.

– Я... почти... открыл... его... – задыхаясь, произнес Гарфилд, дергая замок изо всех сил. И вдруг – щелк! Замок открылся, и дверь распахнулась, сбив ошеломленного кота на пол. В этот момент в студию большими шагами вошли Хэппи Чэпмен и Уэнделл. Гарфилд спрятался за штору.

– Думаешь, он готов к выступлению? – неуверенно спросил Уэнделл.

– Взгляни сам, – усмехнулся Хэппи.

Он подошел к клетке и вытащил Оди за ошейник, даже не заметив, что дверь уже была открыта. Хэппи достал маленький пульт из кармана своего пиджака, откашлялся и вошел в образ.

– Проснись, Нью-Йорк! Вы сейчас подпрыгните от удивления, поскольку для вас будет прыгать Оди! – озорно подмигнул Хэппи.

С этими словами он нажал на кнопку пульта. Трясущуюся от страха собаку ударило разрядом тока, и Оди одно за другим стал выделывать сальто.

Из-за шторы Гарфилд наблюдал за этим с открытым ртом. Не могу поверить в это. А я думал, что он слишком глупый для таких трюков.

Разряд! Вздрогнув от боли, Оди выполнил несколько переворотов назад.

– Что ты на это скажешь? – спросил Хэппи своего Уэнделла. В глазах у мучителя горел злой огонек. – Этот электроошейник стоит тех денег, которые я за него отдал.

Уэнделл наблюдал за происходящим, плотно поджав губы, и ничего не говорил, а Хэппи схватил Оди, швырнул его обратно в клетку и захлопнул дверь.

– Во сколько у нас поезд? – спросил он.

– Через два часа, – ответил Уэнделл, протягивая Хэппи билеты.

Из-за решетки Оди жалобно смотрел в сторону Гарфилда. Пес дрожал, его глаза умоляли: «Помоги мне!» Уэнделл поднял клетку за ручку. Хэппи чихнул. Двое мужчин вышли из студии, а Оди все не отрывал взгляда от того места, где прятался Гарфилд.

Круглая пушистая голова показалась из-за шторы и посмотрела вслед уходящим. Электроошейник? Это... это же жестоко! Конечно, он очень эффективный и... на удивление доступный. Но тем не менее. Будущее Оди – это сплошные пытки, унижения и постепенная деградация. Никто не может жестокого обращаться с моей собакой, кроме меня. Гарфилд чувствовал, как внутри растет решимость и распространяется по всему телу. Теперь это уже личное. Время... проучить Хэппи!

Глава 12

Гарфилд перевел дух и направился к двери, ведущей из студии. Он приоткрыл ее и осторожно просунул голову в проем как раз в тот момент, когда Хэппи, Уэнделл и Оди в клетке подходили к лифту. Надо как- то попасть в вестибюль и быстро! Вентиляционный канал! Он припомнил, как попал сюда – нет, назад пути нет, ему просто пришлось бы вспорхнуть в отверстие в потолке. Он шагнул в коридор и огляделся. Пахло чем-то... вкусненьким.

Гарфилд побежал на запах и обнаружил поднос с остатками еды прямо возле дверей соседней студии.

О нет. Что же делать? Поесть или спасать Оди? Поесть или спасать Оди?.. Сомневаешься, делай все сразу!

Единым духом Гарфилд слизнул крошки кекса, столкнул тарелку и направил поднос к двери с надписью «Лестница». Под натиском его тела дверь распахнулась, он прыгнул на поднос и ринулся по ступенькам.

– Серферы, вперед! – промяукал Гарфилд. – Сила тяжести, за работу!

Он загрохотал вниз, обогнул поворот, набирая скорость. В ушах засвистел ветер, с каждым этажом поднос мчался все быстрее. Еще виток лестницы, еще один – полет выходил из-под контроля. Человека, вышедшего на лестницу на четвертом этаже, втолкнула назад какая-то неведомая сила в виде шара цвета рыжей глины.

Минуту спустя в вестибюле дверь с лестницы резко распахнулась, выстрелив Гарфилдом, как из пушки. Он несся по блестящему полу, а встречные поспешно отскакивали в стороны, чтобы их не сбило с ног этим пылающим, летящим с головокружительной скоростью метеоритом. Фьюить! Гарфилд успел зажмуриться перед дверью-вертушкой. Она проглотила его и выплюнула уже на улицу, прямо в открытую заднюю дверцу красно-желтого грузовичка с продуктами.

Трах! Бах! Бабах! Гарфилд открыл глаза среди соуса, сыра и лапши, которые привезли для лазаньи папы Луиджи. Грузовичок был забит коробками сверху донизу.

Такое попадание. Лазанья снова спасла мне жизнь! Привычным залпом Гарфилд проглотил целую упаковку. Готовясь проглотить и вторую, он краем глаза заметил Оди, которого тащил Уэнделл, на несколько шагов опережая Хэппи. К обочине подкатило такси, и Уэнделл открыл дверцу.

Вот они! Теперь меня ничто не остановит! Он повернулся к лазанье и облизнулся. Мне надо отвлечься, а вы можете подождать меня и дома.

Гарфилд выскользнул из грузовичка и побежал к такси. Не успел он влезть, как почувствовал, что на него накинули зеленый сачок.

– Ага! Не уйдешь! Я поймал тебя, бродяга! – раздался голос сверху. Гарфилд посмотрел через сетку и застонал в лицо высокому человеку в форме с внушительным шлемом на голове. – Сейчас прокатимся. Но ты поедешь в клетке! – весело сказал человек, покачивая сачком. Он захлопнул дверь и обошел машину спереди.

Гарфилд выглянул из зарешеченного окошка автомобиля для бродячих животных, как раз когда Уэнделл сел в такси и захлопнул за собой дверь. Такси тронулось.

Нет! Нет! Нет! Этого не может быть!

– Очень даже может быть, – захихикал кто-то сзади.

Гарфилд обернулся и прямо перед собой увидел огромную пасть самой отвратительной собаки, какую он когда-либо встречал: она смотрела на него из клетки напротив.

– Что это с тобой?

– Видишь, как забавно, кот. Все мы тут комики, – прорычала дворняга. – А у меня случайно хороший характер.

– Это очевидно. Где мы? – Гарфилд посмотрел на остальные клетки и увидел множество котов, собак и одного хорька, которые переговаривались между собой.

– Он поймал меня на углу Вирджинии и Кинга, – простонал пятнистый пес. – Я почти украл сэндвич с ливерной колбасой, и бах! Я заперт!

– Лопух, – усмехнулся его полосатый сосед, почесываясь. – Профессионала можно поймать как минимум на бифштекс.

– Поймать? – занервничал Гарфилд. – За что? Кто поймал нас? Куда мы едем?

Отвратительная дворняга печально улыбнулась:

– Увидишь, кот.

Кто-нибудь освободит меня отсюда! Слишком много уродов, цирков не хватит.

Наконец грузовик остановился, медленно подал назад и посигналил перед погрузочной платформой. Ворота распахнулись, грузовик залило светом, навстречу вышли двое в униформе с длинными шестами.

– Что там у вас сегодня, шеф Хопкинс?

Водитель развернул грузовик и присоединился к своим напарникам на платформе.

– Как обычно, – ответил он. – Давайте разгружать.

Они стали открывать клетки, вытаскивать сетки с животными, и по одной носить их за ворота в какое-то низкое строение. Гарфилд сосредоточенно наблюдал из дальнего угла, пытаясь найти выход, чтобы вернуться к Оди.

Глаза Хопкинса вспыхнули, когда он направился к Гарфилду. Нет, так не пойдет. Я хотел бы остаться и побывать у вас, но, вы не поверите, мне достаточно на сегодня.

– Самый последний, но не самый плохой. Вот, пожалуйста, кот-сумотори! – собачник что-то слишком радовался своей работе.

Просто у меня лишние клетки. Неизвестно еще, какая в этом году будет зима.

ФЬЮИТЬ!

И вот уже Гарфилд кверху лапами смотрит на тот последний кусочек неба, на которое ему теперь какое- то время смотреть не доведется. И кот повис в сетке на конце шеста, которую нес на плече живодер.

– У-у-уф! – бормотал тот, потому что Гарфилд раскачивался как маятник и выводил его из равновесия. Они миновали платформу и вошли в большую комнату, заставленную рядами железных клеток. Коты с одной стороны, собаки – с другой, а все остальные сгрудились у дальней стенки. Гарфилд узнал некоторых своих товарищей по несчастью, и дверь его клетки захлопнулась.

– Добро пожаловать в ловушку, – съязвила противная собака.

– Вы не понимаете, – мяукнул Гарфилд вслед живодеру, который пошел попить кофейку с приятелями. – Произошла ужасная ошибка! Я пытаюсь спасти друга. Мне нельзя оставаться здесь. У меня есть хозяин! Вы слышите? Я НЕ БРОДЯГА!

Сборище паршивых котов захихикало.

– Они все так говорят. – Питбуль по кличке Спанки, сидящий напротив, посмотрел на Гарфилда. – Здесь вообще нет бродячих. Видишь Кларенса вон там? – Он указал на кудлатого, коричневого с белым пса, который бил себя лапой и разговаривал со стенкой. – Кларенс клянется, что где-то его ждет маленькая девочка. А этот? – Питбуль кивнул сиамскому коту, сидевшему в застывшей безжизненной позе, уставившись прямо перед собой. – Рыжик с ума сошел и думает, что он египтянин. Эй, Рыжик! Если ты египтянин, тогда почему же у тебя не такая осанка? Ха-ха-ха! Египтянин скорей я, ребята, – затарахтел Спанки. – Во мне есть что-то от сфинкса! – Он запрокинул голову и зашелся от смеха.

– Эй ты, Спанки! Может, Моби Дик скажет правду? – кричит растрепанная помесь ньюфаундленда с чихуахуа. – Ты когда-нибудь видел такого толстого бродягу? Такого жирного кота, как этот?

Гарфилд обернулся к Спанки:

– Ну а ты, умник? Ты бродячий?

– Я? – удивился Спанки. – Я жертва развода на почве уязвленного самолюбия. Любимец Америки, мой большой расплывшийся неуклюжий толстяк, – насмешливо добавил он.

– Все это прекрасно, – тон Гарфилда стал суше. – Однако со мной это не имеет ничего общего. У меня- то ведь и в самом деле есть хозяин. Его зовут Джон.

– Все они Джоны, болван.

– А у меня таки есть хозяин и дом, – горячился Гарфилд, – и, если только я выберусь из этой дыры, я никогда в жизни больше не выйду на улицу.

Спанки уже такое слышал. Он закатил глаза:

– Захватывай местечко, бродяжка. Сейчас ты в кутузке, понял? И если твой хозяин, – Спанки едва сдержал усмешку, – не придет забрать тебя или кто-нибудь другой не возьмет тебя к себе, тебя ждет наш общий удел. Вечный сон, – торжественно заключил Спанки и отвернулся.

– Мне нравится хорошенько поспать, – оживился Гарфилд.

– Я говорю, что все идет к тому, что вместо двадцати трех часов в сутки ты скоро будешь спать все двадцать четыре, тупица.

Гарфилд чуть не поперхнулся:

– Я люблю поспать, как и любой кот, но не вечно же! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

Джон и Лиз бродили по парку и звали Оди. Всюду сновали собаки, гонялись за летающими тарелками, валялись на траве, но среди них и близко не было рыжеватого песика с коричневыми висячими ушами. Отчаявшись, Джон шлепнулся на скамейку, а Лиз все еще осматривала местность. Вдруг она тронула Джона за плечо и показала на фонарный столб в конце аллейки.

– Взгляни на это объявление! – сказала она взволнованно. – Там написано «НАЙДЕНА СОБАКА!», – и они побежали к свету.

– Смотри, Лиз, это Оди!

Лиз запрыгала и закричала:

– Вот здорово!

Впервые за много дней Джон почувствовал облегчение:

– Кто-то нашел его! Пять-два-девять-ноль-три, улица Евклида. Это же в нескольких минутах отсюда. Поехали! – Они бросились к машине и пулей вылетели с парковки.

– Я знаю, как срезать! На этом углу поворачивай налево! – торопила Лиз. – О Джон, говорила же я тебе, что мы найдем его!

– Без тебя, Лиз, у меня ничего не получилось бы, – благодарно вздохнул Джон. – Надеюсь, с ним все в порядке. Бедный малыш Оди, до меня ему жилось лучше...

– О Джон! Ты не должен так говорить!

– Не должен?

– Конечно, нет! Это была сумасшедшая неделя, полная неожиданностей, но Оди и Гарфилду трудно пожелать лучшего хозяина. Это мое мнение как профессионала.

– Правда?

– Да, мне же платят за то, чтобы я читала мысли животных, – Лиз улыбнулась. – Вот Оди вообще особо не думает, но, могу поспорить, он просто пошел осмотреться и заблудился, поскольку еще не знает точно, где его дом. А Гарфилд? Может, он просто все еще привыкает к мысли, что теперь тебя придется делить еще и с собакой. Не будь я ветеринар. Может, он просто решил подуться денек-другой. Но за все годы ветеринарной практики я не встречала никого, кто бы так любил домашних животных, как ты.

– Вот она! Улица Евклида! – закричал Джон.

Они завернули за угол, со скрипом въехали на парковку, выпрыгнули из машины и направились к крыльцу миссис Бейкер. Лиз позвонила в дверь, а Джон стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

Дверь открыла высокая седовласая старушка и улыбнулась.

– Чем могу помочь? – спросила она приятным голосом.

– Здравствуйте. Меня зовут Джон Арбакл. Я только что увидел ваше объявление о том, что вы нашли мою собаку, Оди.

Лиз взволнованно показала ей то самое объявление.

Миссис Бейкер взглянула на бумагу и нахмурилась:

– Вы, наверное, ошиблись...

– Нет, не ошибся, – настаивал Джон, указывая на фотографию. – Это моя собака.

– Я так не думаю, – ответила миссис Бейкер. – Это собака Хэппи Чэпмена.

Джон был ошеломлен: «Хэппи Чэпмена?»

– Это такой довольно высокий мужчина с кошкой с тридцать седьмого канала, – ответила старушка. – Вчера он пришел и забрал Оди домой. Оди – это семейное имя. Такой приятный человек этот мистер Чэпмен. Всего доброго и удачи в поисках вашей собаки, – миссис Бейкер вежливо улыбнулась, зашла в дом и закрыла за собой дверь.

Джон вспомнил, как на выставке собак Пан Тина Хэппи дал ему свою визитку: «Хэппи Чэпмен никогда не врет. Мне всегда нужны собаки с такими уникальными способностями, как у Оди...»

– Хэппи Чэпмен еще как врет! – воскликнул Джон. – Он забрал Оди! А много ли кошек могут открыть холодильник? Как ты думаешь, Гарфилд тоже у него?

– Не знаю, – быстро ответила Лиз. – Но мы это выясним. Пойдем!

Приют для животных наполнился шумом – некоторые животные безмятежно посапывали, другие переговаривались между собой. Гарфилд не спал, на него было жалко смотреть.

Не могу в это поверить. Я, Гарфилд, сижу в кутузке. О, какое унижение!

– Эй ты! – Гарфилд крикнул тощей пятнистой собаке, сидящей в клетке сверху. – Сколько мне еще сидеть в этом приюте?

– До тех пор пока твой хозяин не придет и не заберет тебя.

– Джон даже не знает, что я здесь. А что, если он не придет?

– Тогда тебе конец! Занавес!

– Я люблю лазить по занавескам! – воскликнул Гарфилд. – А двери с натяжной сеткой здесь есть?

– Ты не понимаешь, – усмехнулась собака. – Это не парк развлечений для кошек. Если твой хозяин не придет, игра окончена, дружище.

Гарфилд никогда не чувствовал себя так плохо.

– Солнце всходит и заходит, – уныло затянул он. – А в моей камере темно-о-о-о...

– Ты не мог бы замолчать, – произнес кот, сидящий в соседней клетке. – Не возражаешь? Ты наводишь тоску на нас всех. – В манере разговора кота улавливалось что-то британское. Британское... и очень знакомое!

– Привереда?!! – Гарфилд не мог поверить своим глазам, но ошибки быть не могло – другого такого кота с британским акцентом и черно-белым окрасом не было. – А ты что здесь делаешь? Ты же кот Хэппи Чэпмена!

Без своих пестрых костюмов экс-звезда телевидения выглядела понурой и уставшей.

– Я был его котом, пока он во мне нуждался. Потом этот мерзавец завел собаку и отдал меня в это ужасное заведение. Поправка: этот трус попросил своего помощника сделать это. Представь, как рухнул бы его рейтинг, если бы зрители увидели, как Хэппи Чэпмен сбагривает своего соведущего в приют. – Привереда тяжело вздохнул. – Все люди одинаковы.

– Только не Джон, мой хозяин, – Гарфилд начал защищать своего друга. – Он не такой. Он желает мне всего самого лучшего. Он кормит меня, любит меня и возится со мной.

– А сейчас он, видимо, сидит и скучает по тебе?

– Но, Привереда... – завопил Гарфилд.

– Прекрати называть меня этим именем! – оборвал его усталый актер. – Привереда – это не мое настоящее имя. Меня зовут Сэр Саймон.

– Сэр Саймон?

– Привереда – это лишь одна из жестокостей Хэппи Чэпмена, – горько произнес Сэр Саймон. – Я обучался в театре, но теперь вынужден коротать свои дни в этом паршивом приюте. О, какое унижение! Этот мерзавец растратил все мои таланты.

– По удивительному стечению обстоятельств, я пытаюсь спасти ту собаку, которой тебя заменили! Меньше чем через два часа Хэппи и Оди сядут на поезд и уедут, чтобы стать постоянными участниками программы «Добрый день, Нью- Йорк». Я бы, конечно, не назвал бы эту передачу достойной внимания, но, что поделать, это телевидение.

Сэр Саймон фыркнул:

– Этот бездарь будет работать на центральном канале, а я буду гнить здесь? Кто сказал, что ирония умерла?

– Минутку, – произнес Спанки, сидящий в клетке напротив. – Я не ослышался? Ты кот, и ты пытаешься спасти собаку?

Все затихли, наступила гробовая тишина. Через мгновенье взволнованное бормотание возобновилось:

– Кто-нибудь когда-нибудь о таком слышал?.. С этим котом что-то не так... Я слышал, что большие объемы жира могут разлагать мозг...

– Я не жирный, понятно? Просто у меня талия, как у Санта Клауса! – закричал Гарфилд, не зная, к кому обратиться. Тогда кот повернулся в Саймону и начал объяснять ему: – Я знаю, это противоестественно, но это так. Сначала я думал, что Оди – сплошная головная боль. Но он вырос в моих глазах. Вроде прыща, от которого вы хотите избавиться, но потом понимаете, что он выделяет вас, хоть и странным образом.

Спанки фыркнул:

– Ты что, объелся вонючих консервов «Киббли Кэт»? Если да, не подскажешь, где ими разжиться?

– Никто из вас не поймет, – грустно вздохнул Гарфилд. – Оди... мой друг.

И Гарфилд закрыл морду лапами:

«Боже мой! До чего я докатился? Я и сам этого не понимаю. Я бы ни за что не вляпался в эту историю, если бы Оди не стал номером один. По закону природы Оди должен загонять меня на деревья, а я должен царапать ему глаза и унижать при первой возможности. Я больше не узнаю себя.»

Дверь комнаты распахнулась, вошел шеф Хопкинс, а за ним маленькая серьезная девочка со своими родителями.

– Что происходит? – нервно поинтересовался Гарфилд.

– Освобождение, – грубо ответил Спанки. – Один из нас отсюда выйдет.

– Вот наши животные, – защебетал живодер. – Тебе кто-нибудь нравится, Анна?

Девочка подошла к кошачьим клеткам, а собаки из клеток напротив завыли. Анна ходила взад-вперед по комнате, внимательно рассматривая каждую кошку. Кошки были одна невзрачней другой. У тощей черной кошки из глаз торчали козявки. У ее соседки, похожей на черепаху, клоками выпадала шерсть. У бело-коричневой кошки в нижней клетке не хватало половины уха. Анна осматривала одну бродячую кошку за другой и не могла найти ту, которая бы ей понравилась, как вдруг...

– Вон там! – девочка указала в сторону Гарфилда. – Вон та кошка!

Гарфилд подпрыгнул и стал с напыщенным видом расхаживать по своей клетке, наслаждаясь моментом с таким самообладанием, как будто ему присвоили титул «Мисс Америка»: «Она выбрала меня! Меня! МЕНЯ! Не вас, а МЕНЯ! Пока, олухи!»

Шеф Хопкинс открыл дверь клетки Гарфилда, тот спрыгнул на пол и стал тереться своим хвостом о брюки девочки.

– Нет, не эта, – сказала Анна, топнув ногой. – Вон та. Она похожа на кошку с телевидения.

Гарфилд замер и побледнел, когда девочка указала на Сэра Саймона.

Этот измученный мешок с костями? Лучше купи себе сотовый телефон.

Шеф поднял Гарфилда с пола, засунул его обратно в клетку и захлопнул дверь. Гарфилд, оскорбленный отказом, плюхнулся на пол:

– Похоже, они опять будут звать тебя Привередой.

Сэр Саймон подмигнул оскорбленному рыжему коту:

– По моему сигналу беги сломя голову, – прошипел он.

– Что? – переспросил Гарфилд.

– Ты же хочешь спасти своего друга, верно?

– Ну да, а бежать обязательно?

Отец Анны нетерпеливо смотрел на часы, а ее мать копалась в сумке в поисках карамельки. Шеф открыл клетку, и Привереда прыгнул прямо в руки девочке. Она крепко обняла его, и вся семья направилась к выходу. Сзади шел шеф Хопкинс.

Сэр Саймон обернулся и посмотрел на Гарфилда:

– Давай! – закричал он. – ИДИ СПАСАЙ СВОЕГО ДРУГА!

Тут экс-звезда телевиденья выпрыгнула из объятий девочки, повисла на рычаге, расположенном рядом с дверью, и потянула его вниз. В то же мгновенье двери всех клеток распахнулись. Кошки, собаки и даже вонючий европейский домашний хорек выбежали из своих камер и понеслись к выходу.

– Эй! – заорал шеф. – А ну назад!

Он схватил сачок и побежал за животными. Но испуганные звери выбегали через открытую дверь.

– Пока, дурачок! – весело гавкнул Спанки.

Сэр Саймон смотрел, как животные с горящими от возбуждения глазами разбегаются во все стороны.

– Бегите, друзья мои! – кричал он. – И смотрите больше не попадайтесь!

Гарфилд медленно вышел из своей клетки и остановился посреди опустевшей комнаты. По полу ветром носило клоки шерсти, словно перекати- поле.

– Один вопрос, Привере... то есть Сэр Саймон. Как мне добраться до железнодорожного вокзала?

Аристократичная кошка посмотрела на Гарфилда со своей фирменной ухмылкой. Сэр Саймон подошел к Гарфилду:

– Итак, вот что ты должен сделать...

Глава 13

Такси отъехало от Телеграф Тауэр. Хэппи запрокинул голову и оглушительно чихнул. Уэнделл инстинктивно заслонил лицо рукой и протянул Хэппи платок. Оди, уткнув морду в лапы, лежал в своей клетке между двух мучителей и не обращал внимания на холодные брызги. Электроошейник на его шее слегка потрескивал от влаги.

– На железнодорожный вокзал, пожалуйста, – проинструктировал водителя Уэнделл.

Апчхи!!!

Хэппи подозрительно посмотрел на своего помощника:

– Ты ведь избавился от этой кошки, как я тебе приказал? Трижды пропылесосил студию, сдал свои вещи в химчистку, сдал мои вещи в химчистку... Апчхи!

– Да, босс, все сделал.

– Тогда что это прилипло к твоим штанам? – спросил Хэппи, нагибаясь пониже. Он схватил Уэнделла за штаны, словно обезьяна, выискивающая блох у своего детеныша. – Ага! – победоносно воскликнул Хэппи. – Это же кошачий волос!

Уэнделл в свою очередь осмотрел одежду Хэппи и тоже нашел волос.

– И это! – горячо воскликнул он, склоняясь над клеткой Оди, и поднес комок шерсти прямо Хэппи под нос. – Более того, шерсть рыжая, значит, она осталась не от Привереды.

Апчхи!!! Хэппи вытер нос и постучал по переднему сиденью.

– Водитель! – раздраженно сказал он. – Нельзя ли ехать побыстрее?

Водитель пробормотал что-то непечатное.

Хэппи повернулся к Уэнделлу, чье вниманий было приковано к действию, разворачивавшемуся на улице. Маленькая девочка четырех лет стояла у перекрестка и рыдала что есть мочи. Ее мать, приятная женщина, увешанная сумками после утреннего похода по магазинам, изо всех сил пыталась утешить свою бедную дочь, на которую Пялились все прохожие.

– Эмма! Золотко! Это был просто костюм! В магазине нет никаких монстров, клянусь тебе.

– А-а-а-а-а!

Молодая мама бросила свою поклажу и нагнулась, чтобы обнять свою расстроенную дочь:

– Давай, когда вернемся домой, посмотрим «Веселого кролика», в семисотый раз? – Эмма чуть-чуть успокоилась. – А потом мы устроим чаепитие, на которое пригласим всех твоих плюшевых игрушек...

Рев прекратился, в объятьях матери Эмма успокоилась.

– Молодец, – тихо сказала мама. – А на обед мы сделаем твои любимые замороженные вафли.

– А-а-а-а-а! – Эмма снова завопила во весь голос.

– Детка! Что опять стряслось? – воскликнула обескураженная женщина, глядя на красное от гнева лицо своей дочери.

Эмма глотала воздух, пытаясь заговорить:

– Я... я... я люблю жареные вафли! – Девочка топнула ногой по асфальту и скрестила на груди руки.

Уэнделл улыбнулся про себя, а такси ехало дальше в бесконечном потоке машин. Хэппи сосал леденец от аллергии.

– Давай больше не говорить о кошках, – произнес он. – Мерзкие ходячие аллергены, которые только писают тебе в ботинок и точат когти о новый диван. Теперь они в прошлом!

Хэппи похлопал по клетке с Оди:

– Наше будущее – это ты, мое сокровище. Мы с тобой покорим сначала Нью-Йорк, а затем и всю страну. Угадай, кто не получит интервью у Оди Шницеля, новой американской сенсации! – Чэпмен раздраженно посмотрел на своего помощника. – Ну, угадывай уже!

Уэнделл закатил глаза.

– Уолтер Д. Чэпмен? – механически спросил он.

– ДА КТО ТАКОЙ ЭТОТ УОЛТЕР Д. ЧЭПМЕН! – Хэппи нажал пальцем на кнопку пульта, лежавшего у него в кармане, и, запрокинув голову, засмеялся, когда заснувший пес подпрыгнул, словно кукуруза при приготовлении попкорна. – Нам бы следовало называть тебя Поджаркой! – покатываясь со смеху, Чэпмен открыл клетку и снял шоковый ошейник с Оди. – Тебе это не понадобится, когда ты будешь ехать в багажном отделении, – сказал Хэппи, убирая ошейник в карман.

Всю оставшуюся дорогу Оди скулил и, не переставая, дрожал.

Солнце светило ярко, когда Чэпмен прибыл на вокзал. Носильщик дружелюбно поприветствовал их и подкатил пустую тележку.

– Куда вы направляетесь, сэр? – поинтересовался он, придерживая дверь, когда Хэппи выходил из такси. Возбужденный Уэнделл вынимал клетку с Оди с другой стороны. – О, мистер Чэпмен! Я не сразу вас узнал! Я и моя жена, мы очень любим Привереду. У нас и у самих двое приверед, слава богу...

Хэппи только раздраженно отмахнулся от него. Уэнделл поместил Оди на тележку, а поутихший носильщик составил на нее все остальные коробки и чемоданы из багажника.

– Все уложено, – сказал носильщик. – На каком поезде вы уезжаете?

– Экспресс на Нью-Йорк. В три часа, – ответил Уэнделл.

– Может, уже тронемся, не возражаете? – огрызнулся Хэппи, грубо обрубив разговор.

– Надеюсь, у него билет в один конец, – пробормотал себе под нос носильщик в красной кепке. Они с Уэнделлом пошли по вокзалу за Хэппи. Проходя через переполненный зал ожидания, дружелюбный носильщик разговаривал с помощником Хэппи: – Значит, Нью-Йорк? Были там когда-нибудь?

– Нет, не был, – охотно ответил Уэнделл. – Но очень хочу побывать. У меня там двоюродные братья, которых я не видел с детства, Оливер и Холмс. Надеюсь, они помогут мне освоиться.

– Вы на отдых?

– Если бы! – вздохнул Уэнделл и посмотрел на Хеппи, когда вся компания протискивалась сквозь очереди в билетные кассы. – Мы переезжаем туда насовсем, перевозим наше шоу в большой город. У босса завтра пробы на участие в передаче «Добрый день, Нью-Йорк».

– Ух ты! Привереда в Нью-Йорке! Там для него все будет по-новому. Больше никаких костюмов для сафари! – засмеялся мужчина в красной кепке, ловко управляя тележкой в бесконечном потоке путешественников и их вещей. – Теперь только строгие воротнички-стоечки, пирсинг брови и гулянье по городу всю ночь напролет. А где он сам? – поинтересовался носильщик, оглядывая вещи, составленные на тележке.

– Он, э-э-э, ушел на пенсию, – быстро ответил Уэнделл. – Он остается здесь. «Надеюсь, в хороших руках», – подумал про себя Уэнделл.

– На пенсию? Вы, должно быть, ужасно скучаете?

– Я переживу, не раскисать же, – вздохнул Уэнделл.

– Так что же он там будет показывать? – спросил озадаченный носильщик и, понизив голос, добавил: – Чэпмен ведь никто без Привереды. – Тележка пошатнулась, и маленькая сумочка свалилась сверху прямо к ногам Хэппи.

Чэпмен обернулся и заорал на добряка-носильщика:

– Поаккуратней с этим! Это не просто багаж, болван. Это мое будущее!

– П-п-простите, мистер Чэпмен, – запинаясь, произнес носильщик. Он поднял сумку и аккуратно поставил ее обратно на тележку. И только теперь он заметил маленькую грязную дворняжку, уныло свернувшуюся в клетке. Ему никогда не доводилось видеть собаку с такими грустными глазами.

Носильщик подумал: «И это твое будущее?» – но вслух этого не сказал. Вместо этого он произнес:

– Вот мы и на месте – экспресс на Нью-Йорк. Возьмите сумки, которые вам понадобятся, а остальное я составлю в багажный вагон.

Хэппи с пустыми руками высокомерно зашел в поезд, а Уэнделл в это время забирал ручную кладь с тележки. Он дал чаевых носильщику, взял квитанции на получение багажа и, прежде чем тележка с багажом уехала, нагнулся и посмотрел на Оди.

– Увидимся, когда приедем в Нью-Йорк, приятель, – мягко произнес он. – Держись там. Говорят, у них там полно пожарных гидрантов.

Оди грустно посмотрел на Уэнделла, и носильщик укатил тележку.

Гарфилд сидел у перекрестка и вспоминал указания, которые ему дал Сэр Саймон. Иди налево до конца квартала и снова поверни налево. Сделано! На следующем перекрестке перейди на другую сторону улицы. Сделано! Полюбуйся на себя в зеркальное отражение основания фонарного столба. Сделано! Что же он сказал дальше? Ах да. Пройди полквартала до гостиницы «Безумный странник», не забывай о маскировке. На попутке доедешь до вокзала.

Гарфилд посмотрел вперед. Прямо по курсу суетились люди, приезжали, уезжали, им во всем помогали рабочие. Кот уже видел такое раньше, когда они вместе с Джоном отдыхали на Гавайях и во Флориде. Молодые посыльные в униформе подзывали такси и дисциплинированно таскали чемоданы. Водители выскакивали из машин, чтобы открыть багажники и придержать пассажирам двери, и тут же ловким движением руки прятали в карман чаевые. Гарфилд быстро зашагал по улице и проскользнул в какую-то дверь, чтобы спокойно продумать план действий при приближении к гостинице.

Из своего укрытия кот увидел пепельницы, тележки для багажа и цветочные горшки. Все это потенциально могло послужить Гарфилду маскировкой при осуществлении его коварного плана. Один за другим кот оценил имеющиеся альтернативы. Вокруг пепельниц постоянно толпятся кашляющие люди... Тележки для багажа двигаются без остановки... Ага! Комнатная пальма! Гарфилд вышел из укрытия, пригнулся к земле и стал красться, словно морской котик. Он незаметно проскользнул за большой керамический горшок, поднялся на задние лапы и выглянул сквозь листву. Операция «Уличный патруль» была в самом разгаре.

У гостиницы припарковался длинный лимузин. Водитель обошел автомобиль и открыл дверь пассажиру, которым оказалась высокая стройная женщина в большой шляпе с перьями и короткой юбке со стразами. Ее лицо почти полностью скрывали солнечные очки. С уверенной улыбкой на лице дама направилась к двери в гостиницу. Каждый ее шаг сопровождался десятками вспышек фотокамер. Впереди женщины на ярко-розовом ошейнике бежал обиженный природой пудель – такая ужасная у него была стрижка. Псина размером с чайную чашку была одета в кожу, а на носу у нее красовались темные очки.

– Добро пожаловать в «Безумного странника»! – застрекотал отглаженный посыльный. – Есть ли у вас сегодня багаж?

Элегантная дама прошла мимо него, не сказав ни слова.

Каждый фотограф пытался привлечь к себе внимание королевы красоты: «Посмотрите сюда, Мисти!.. Мисс Статтергейм! Улыбнитесь, пожалуйста!.. Эй, куколка, посмотри на меня!»

Нервная маленькая собака шарахалась в сторону от каждой вспышки. Мисс «Стройматериалы» нагнулась и взяла пуделя на руки, показав журналистам свою лучшую сторону.

– Ну же, мой драгоценный маленький Рекси-Векси. Ты не должен позволять противным папарацци пугать тебя. Они всего лишь отбросы, – дама прижалась носом к своему взъерошенному спутнику, а тот принялся слизывать макияж с ее подбородка.

Дама с собачкой подошли к пальме, за которой прятался Гарфилд. Рекс почувствовал кошачий запах и начал яростно гавкать на пальму, безуспешно пытаясь вырваться из объятий Мисти.

– Неужели ты думаешь, что я тебя не вижу, кот, – гавкала отважная маленькая собачка.

– Послушай, блондин в шоколаде, не раскрывай меня, – прошипел Гарфилд.

– Да ты хоть знаешь, с кем я? Да ты хоть знаешь, кто я такой? – завизжал ошеломленный Рекс.

– Я точно знаю, кто ты, – парировал Гарфилд. – Если ты не заткнешься, то сначала станешь закуской, а потом – частью истории.

Крошечный пес зарычал.

– Рекси! Что с тобой такое? Что тебе сделала эта пальма. Как только мы вернемся в Шебойган, я сразу же отведу тебя к собачьему психологу. А ну замолчи.

Мисс «Стройматериалы» прошла через вращающуюся дверь с Рексом на руках, чей истеричный лай вскоре стих в шумном холле. Один из фотографов шел за дамой вслед и сильно стукнулся о стеклянную стену рядом с дверью, разбив вдребезги свой фотоаппарат.

Экипаж Мисти отъехал, а на его место припарковался пустой лимузин. В этот момент из здания вышла пара пожилых людей. Рядом с ними вырос начищенный до блеска посыльный и протянул руку.

– Ребята, нужна машина? – спросил он и засунул чаевые в кепку.

– Да, нужна, – ответил седовласый джентльмен. – А сколько отсюда ехать до железнодорожного вокзала?

Железнодорожный вокзал? В точку! Гарфилд увидел, как жена этого джентльмена указывала услужливому молодому человеку на свои вещи. Мы, кошки такие: никуда не торопимся, но везде успеваем! Гарфилд увидел, что молния на сумке в очереди на погрузку расстегнута. Пока посыльный ставил большие чемоданы в багажник, а пассажиры усаживались на заднее сиденье, Гарфилд выскочил из-за цветочного горшка, нырнул в открытую сумку и быстро закрыл молнию зубами. Однако хвост кота остался снаружи и теперь свешивался из сумки. Гарфилд быстро обвил его вокруг сумки, в надежде, что никто не обратит на это внимания.

– Вот последняя сумка, – крикнул молодой человек сидящей в автомобиле паре. – Через секунду можете ехать!

Он пошел к тележке для багажа и схватил последнюю сумку, но чуть не уронил ее – такой тяжелой она оказалась. Нахмурившись, молодой человек схватил ручки двумя руками и потащил сумку по полу. Подняв ее на заднее сиденье, посыльный на секунду остановился, чтобы отдышаться. Затем он захлопнул дверь и нагнулся к окошку, где сидели пассажиры.

– Ну и тяжелая у вас сумка, – произнес он, прерывисто дыша, и протянул руку. Пожилой джентльмен протянул ему аккуратно сложенную однодолларовую купюру. – Да, тяже-о-о-о-лая! – повторил посыльный, не переставая задыхаться. Глаза пассажира округлились, и он протянул молодому человеку еще один доллар. – Спасибо, удачной дороги, м-да! – посыльный дважды похлопал по крыше автомобиля, и тот тронулся с места.

Гарфилд устроился в сумке и довольно грыз шоколадку, лежавшую в ней. На попутке доедем до вокзала. Сделано!

Синий спортивный автомобиль Джона остановился у Телеграф Тауэр. Они с Лиз выпрыгнули из машины и побежали в переполненный холл.

– Мы работаем с Хэппи Чэпменом! – крикнул Джон охраннику.

– Его студия на восемнадцатом этаже, – ответил тот. – Но я не думаю, что он...

Но Джона с Лиз уже и след простыл.

Они сели в лифт и нетерпеливо нажали на кнопку. Наверх они ехали молча, только переминались с ноги на ногу и смотрели, как загораются цифры этажей. Как только дверь лифта открылась на нужном этаже, Джон и Лиз тут же выбежали в коридор.

– Сюда! – крикнула Лиз, и они побежали к большому щиту с изображением телезвезды, установленному в конце коридора. Они вбежали в двери студии и остановились, осматривая огромное пространство.

– Оди! – позвал Джон. – Оди, где ты, мальчик? – Он обошел студию, осмотрел груды коробок и техническое оборудование. – Оди! – ответа не было.

– Его здесь нет, Джон, – тихо сказала Лиз, заглядывая под стол ведущего. – Здесь пусто. Куда бы Чэпмен ни поехал, он наверняка взял Оди с собой.

Джон с поникшей от отчаяния головой подошел к Лиз.

– Что же нам теперь делать? – грустно спросил он, глядя в пол.

Лиз нежно погладила Джона по плечу:

– Что-нибудь придумаем. В любом случае надо поторапливаться, – и Лиз подтолкнула его к выходу.

– Гарфилд... – пробормотал Джон себе под нос, стоя неподвижно и пристально глядя на пол.

– Послушай, Джон, – сочувствующе произнесла Лиз. – Давай сначала найдем Оди, а потом уже будем волноваться за Гарфилда. Готова поспорить, что Гарфилд достаточно умен, чтобы самостоятельно найти дорогу домой.

– Нет, Гарфилд! Посмотри сюда! – Джон указал на то место, куда он так пристально смотрел – на песок, просыпанный на пол рядом с кошачьим туалетом. – Я узнаю эти лапы с закрытыми глазами. Он был здесь!

– Гарфилд? – Лиз закачала головой от удивления.

– Либо Гарфилд, либо снежный человек – третьего не дано.

Лиз посмотрела на след у кошачьего туалета:

– Понятно, что ты имеешь в виду.

Они вместе склонились над следами и стали искать, куда они ведут.

– Что вы двое тут делаете? – в дверях появился охранник, пытавшийся их остановить в холле. Он уткнул руки в боки, его лицо приняло грозный вид представителя власти.

От неожиданности Лиз и Джон подпрыгнули.

– Мы ищем Хэппи Чэпмена, – сказал Джон.

– Ну, в куче песка вы его точно не найдете, – ответил охранник. – Я еще внизу пытался вам сказать, что вы с ним разминулись! Он уехал на железнодорожный вокзал. Он направляется в Нью-Йорк.

– Спасибо, офицер! – Лиз приветливо улыбнулась и схватила Джона за руку. Они выбежали мимо охранника в коридор и сели в лифт. Они снова взяли след.

Гарфилд слизал остатки шоколада с обертки и попытался втянуть свой хвост внутрь сумки. Уединение и восстановление сил. Я считаю, что так и нужно путешествовать. Сантиметр за сантиметром хвост присоединился к основной части Гарфилда, оставив в каждом зубчике молнии клоки рыжей шерсти. Когда дело было сделано, Гарфилд устроился вздремнуть, пока лимузин не доехал до вокзала. Вскоре он проснулся, почувствовав, что автомобиль остановился и пассажиры заерзали на своих сиденьях. Задняя дверь открылась, и пожилые путешественники, скрипнув креслами, стали выходить из машины. Внимательный водитель в щегольской униформе помогал им.

– Ой, Мюррей. Кажется, у меня разыгрался артрит, – простонала женщина, потирая колено.

– Хватит жаловаться, Сильвия. С того момента, как мы уехали из дома, ты только и делаешь, что причитаешь, – ответил ей муж, который и сам чувствовал себя неважно. – А теперь поторопись. А то опоздаем на поезд.

Мюррей проглотил таблетку от желудка, пока водитель выгружал вещи из багажника на тележку.

Сильвия повернулась к автомобилю, чтобы взять свою сумку, но та не сдвинулась с места. Женщина снова попыталась поднять ее, теперь уже двумя руками, но безрезультатно.

– Моя сумка такая тяжелая... – растерянно произнесла она.

Мюррей тихо выругался и стал помогать Сильвии. Вместе им с трудом удалось вытащить неподъемную сумку из машины. Сумка шлепнулась на тротуар с глухим стуком.

– Не слишком много ты набрала шампуня и мыла из гостиницы? – произнес Мюррей, стиснув зубы.

– Но они же специально стоят в номерах, чтобы ими пользоваться! – оправдывалась Сильвия.

Никто не заметил, что хвост Гарфилда снова стал выскальзывать из сумки в том месте, где молния была расстегнута.

На тележке места больше не было, поэтому Мюррей и Сильвия потащили сумку сами, а носильщик в красной кепке покатил остальной багаж. Пожилая пара неуклюже пробиралась через вращающуюся дверь, одним рывком сдвигая сумку лишь на несколько сантиметров. После каждого рывка они останавливались передохнуть. По обе стороны двери начали скапливаться путешественники, ожидая, когда же дверь продолжит двигаться, и они смогут пройти. От каждого толчка хвост Гарфилда все больше высовывался из сумки и наконец выскочил полностью. Гарфилд ничего не мог поделать – хвост недвусмысленно желал покинуть сумку.

Пара тяжело дышала. От их дыхания стеклянная дверь начала запотевать.

– Ладно, Сильвия. Думаю, нужно еще разок хорошенько дернуть – и мы на той стороне, – задыхаясь, произнес Мюррей. – Помнишь, как ты рожала Ирвинга? Это то же самое, только ты не толкаешь, а тянешь. Готова? Раз, два, три...

Они дернули сумку еще раз и проскочили внутрь, ожидая, что все наконец закончилось, но ш-ш-ш-ш! Хвост Гарфилда, полностью выскочивший из сумки, застрял между резиновым ковриком и округлой створкой двери. Пожилая пара шлепнулась на пол прямо на пятые точки. Толпа снаружи нетерпеливо надавила на дверь, и хвост Гарфилда освободился. Мюррей и Сильвия медленно поднялись на ноги и придвинули свою сумку поближе к себе.

– Мюррей, – причитала Сильвия. – Я больше не могу. Пожалуйста, давай немного отдохнем.

И они бросили сумку на пол, и Мюррей утер лицо носовым платком:

– Клянусь, Сильвия, ты со своими халявными шампунями сведешь меня в могилу.

В это время Гарфилд лапой раскрыл молнию и выпрыгнул наружу, словно чертик из табакерки.

Эй! Потише со старой кошелкой!

Седовласая пара в изумлении наблюдала, как Гарфилд лавирует между ног и чемоданов многочисленных туристов, оставляя за собой облако шерсти.

– С дороги! Я на задании! – орал он, хотя все вокруг слышали только мяуканье. – Я должен спасти своего...

Стоп! Гарфилд резко затормозил у входа в итальянский ресторан, расположившийся в вестибюле вокзала прямо напротив газетного киоска. Все деликатесы гордо красовались на витрине.

Лазанья?!! Это было настоящее испытание. Лазанья... собака... лазанья... собака... Господи, за что? Зачем ты так жестоко меня испытываешь? Гарфилд застонал, глядя на манящие кусочки сыра и соуса, освещенные яркими лампами. Сахар в крови... низкий. Но... Я ДОЛЖЕН СПАСТИ СВОЕГО ДРУГА! И кот продолжил свой путь, затем обернулся: «Я еще вернусь», – заверил он мучные изделия.

Тут внимание кота отвлекло несколько гудков – это сигналил носильщик, везущий чемоданы на автопогрузчике. Гарфилд прыгнул на гору сумок, протиснулся между двумя рюкзаками и стал наслаждаться поездкой, не отрывая взгляда от удаляющегося итальянского ресторана.

В этот момент машина Джона резко затормозила перед входом в вокзал, и они с Лиз выскочили на тротуар. Откуда ни возьмись перед ними вырос полицейский.

– Эй! Здесь нельзя парковаться! Красная зона предназначена только для погрузки и разгрузки! – кричал офицер, размахивая руками.

– Мы на неотложный ветеринарный вызов! – ответила Лиз уверенным тоном и достала из сумки красный кожаный кошелек. Раскрыв его, она показала полицейскому свое удостоверение, и парень с девушкой помчались дальше мимо офицера, даже не собираясь останавливаться. Они пробежали через вращающуюся дверь, а полицейский так и остался почесывать голову и думать о том, является ли ветеринарный вызов исключением из правил парковки. Но ему надо было выполнять план. Поэтому офицер решил на всякий случай выписать штраф.

– Это было поразительно! Что ты ему показала? – восхищенно спросил Джон, пока они с Лиз бежали на платформу. Лиз ухмыльнулась и протянула ему кошелек. Ее удостоверение ветеринара оказалось не чем иным, как календариком «Киббли Кэт» с изображением улыбающегося Привереды в костюме аквалангиста. Джон засмеялся и сказал: – Да, теперь я еще больше поражен тобой!

– В какую сторону? – Лиз остановилась, пропуская автопогрузчик. Ни она, ни Джон не заметили рыжий хвост, болтающийся между двумя рюкзаками.

– С одиннадцатой платформы отправляется экспресс на Нью-Йорк! – объявил голос из громкоговорителя.

– Сюда! – показал Джон, и они с Лиз побежали на платформу.

Хэппи и Уэнделл устроились за столиком в вагоне-ресторане как раз в тот момент, когда проводник прокричал:

– Поезд отправляется!

Официант в опрятном костюме и с полотенцем на руке подошел к их столику:

– Приветствую вас в нашем экспрессе. Что будете заказывать: семгу, стейк или лазанью?

– Стейк. С кровью, чтобы еще мычал, – Хэппи ухмыльнулся. – Ненавижу лазанью.

– А вы, сэр? – обратился официант к Уэнделлу. – Тоже стейк с кровью?

– Нет, – сказал Уэнделл. – Я беспокоюсь за свои сосуды. Я буду семгу. И стакан чая со льдом.

Официант сделал пометки в своем блокноте.

– Будете что-нибудь пить? – обратился он к Хэппи.

– Кофе. Самый крепкий, самый черный и самый горячий, который только есть в этой посудине.

– Джентльмены. Я скоро принесу вам салаты.

– Когда наконец поезд тронется? – сварливо спросил Хэппи.

– Всего через пару минут, сэр!

Хэппи потянулся за сухариками.

Глава 14

Как только Гарфилд понял, что багажный трамвайчик ездит кругами, тот тут же спрыгнул с него. Кот присел и начал думать. Так я никогда не найду Оди. Мне нужен план. Мне нужны факты. Мне нужен знак.

Кто-то сказал «знак»? Высоко на стене Гарфилд увидел огромное табло с указанием всех поездов, их времени прибытия и отбытия и платформ. Прямо под табло располагалась дюжина экранов, на которых отображалось все происходящее на вокзале. Глаза Гарфилда так и загорелись при виде мерцающих изображений.

О волшебный ящик, источник знаний и близкий родственник холодильника, ты сделал Гарфилда в двенадцать раз сильнее и умнее... Я знал, что могу положиться на тебя в трудную минуту. На тебя и нескольких твоих друзей, разумеется. Гарфилд переводил взгляд от одного экрана к другому. Скажите мне, о мудрецы, респект вам, респект, где сейчас находится Оди?

Внимание Гарфилда привлек блеск на одном из экранов с надписью «Платформа 11». Он увидел двоих мужчин, сидевших за маленьким столиком, скатерть и, ммм, корзинку с хлебом. Свет отражался от головы мужчины, сидевшего спиной к камере. Я уже видел эту лысую башку раньше! Гарфилд посмотрел на другого мужчину, сидевшего напротив лысой головы. Это был Уэнделл, покорный помощник Хэппи Чэпмена. Молодой официант накрывал на стол, а Хэппи так яростно размахивал вилкой перед его носом, что Уэнделл при каждом взмахе невольно отклонялся назад. Может, он и воплощение зла, зато путешествует первым классом. Ну, номер одиннадцать, я иду!

Со скоростью, которую до этого Гарфилд даже в мыслях считал невероятной, кот вылетел из зала ожидания и проскочил в арку на пути к платформе. Никто и ничто не мешало Гарфилду на пути, когда тот карабкался по лестнице на платформу. Но этому было разумное объяснение. Все вокруг было пустынно. Добравшись до последней ступеньки, Гарфилд понял, почему на его пути не встречались эти надоедливые люди. Экспресс на Нью-Йорк отъезжал от станции, увозя с собой Оди.

Гарфилд бессильно сел. Может, если бы все эти годы я тренировался, я мог бы бегать быстрее. Может, если бы я не съел последнюю шоколадку или 27 375 обедов, которые я съел в своей жизни, я бы успел вовремя. Сколько из этих обедов я помню? Разве они теперь что-нибудь для меня значат, если я не могу спасти друга? Гарфилд на минуту задумался. На соседней, десятой платформе Гарфилд увидел маленького мальчика, идущего с мамой за руку. В другой руке он держал игрушечный поезд.

Эй, если Джон это умеет, то и я смогу! Эта блестящая идея придала Гарфилду сил, и он побежал обратно на вокзал, проскользнув мимо Джона и Лиз, изучавших информационное табло. Экспресса на Нью-Йорк на табло больше не значилось.

– О нет! Мы опоздали, – застонала Лиз.

Джон покачал головой, не желая сдаваться:

– Должен быть какой-то способ остановить поезд. – Джон потер левый висок, как делал каждый раз, когда думал, затем повернулся к Лиз и схватил ее за руку: – Пойдем! Есть идея!

И они побежали в направлении, обратном тому, в котором двигался Гарфилд. Коту тоже пришла в голову идея: ему нужна панель управления поездами. Сама судьба благоволила Гарфилду в этом: как раз в этот момент из ближайшей комнаты вышел инженер и направился в зал ожидания, а дверь за ним еще не закрылась. Кот прижался к земле, подобрался и прыгнул в узкую щель (ну ладно, в широко распахнутую дверь), а затем дверь захлопнулась. Гарфилд удостоверился, что в комнате больше никого нет, и, не теряя ни минуту, принялся за дело.

Кот прыгнул сначала на стул инженера, еще хранивший его тепло, а затем на панель управления. Вокруг были установлены экраны, на которых показывалось, что происходило в зале ожидания, на платформах и на всей территории вокзала. В самом центре располагалась схема всех железных дорог региона.

Гарфилд попытался разобраться в карте. На ней отображались прямые белые неподвижные линии. Больший интерес представляли красные точки, двигавшиеся по белым линиям. Они постоянно перемещались, лишь изредка останавливаясь. И тут проснулись кошачьи инстинкты Гарфилда, который, как завороженный, смотрел на живые огоньки и не мог от них оторваться. Его веки стали тяжелеть, глаза закрывались, но тут кот вспомнил, где и для чего он находился.

Ага! Это, наверное, поезда. Они останавливаются на дальних станциях. Вокруг схемы висел десяток экранов, отображающих реальный мир. Гарфилд видел, как локомотивы один за другим выезжали из города. Под лапами Гарфилда находилось множество кнопок и рычагов. Кот размял лапы и приготовился делать то, что делал Джон каждую субботу в течение стольких лет, что даже пальцев на всех лапах кошек Хемингуэя не хватило бы, чтобы их сосчитать. Гарфилд сел на стул и занял позицию, из которой он мог дотянуться до максимально возможного количества рычагов. Рядом стояла кружка с надписью: «Дуэйн».

– Итак, ты уволен, Дуэйн, – сказал кот, шлепнув лапой по кнопке с надписью: «Автопилот». Ладно, приступим! Лапами и носом Гарфилд жал кнопки, тянул рычаги и поворачивал ручки. На схеме огоньки вспыхивали и останавливались – их бесперебойная работа была нарушена.

Я начинаю понимать, что в этом находит Джон. Это же весело. Огоньки такие приятные. Красный – очень красивый цвет. Гармонирует с моей шубкой.

В колонках раздался нервный голос, выведший Гарфилд из забытья: «Пункт управления, вы что, читать не умеете?»

– Я чаще смотрю телевизор, – ответил Гарфилд, заметив, что некоторые точки теперь двигались навстречу друг другу.

– Там же творится хаос! Сделайте что-нибудь! – ответил голос. В реальном мире действительно творился хаос, поскольку поезда на всех направлениях останавливались, снова начинали двигаться, ехали назад, а стрелки переключались безо всяких видимых причин.

Гарфилд жал то на одну, то на другую кнопку, затем попробовал комбинации кнопок и рычагов. Но что бы он ни делал, выходило только хуже. В конце концов осталось последнее средство – кот положил голову на панель управления и закрыл глаза лапами.

В колонках неистовствовал чей-то голос:

– Это экспресс на Нью-Йорк! Что происходит? Почему мы едем обратно на вокзал? Дуэйн! Остановите это безумие!

Гарфилд посмотрел на схему. На одном из направлений мигал крошечный зеленый огонек, показывающий, что с этого поезда только что звонили. Кот улыбнулся. Опять сработало: стоит только подождать подольше, и все само придет к тебе в руки. К Гарфилду вернулась уверенность, он встал на задние лапы, самодовольно усмехнулся и ловко нажал когтем одну из кнопок.

Экспресс на Нью-Йорк как раз ехал через туннель, как вдруг неожиданно остановился. В вагоне- ресторане раздался крик Хэппи Чэпмена – он только что вылил на себя кофе, приготовленный в соответствии с его требованиями. Взволнованный официант, обеспокоенный, как бы у клиента не было ожогов второй степени, из-за чего тот мог бы подать на обслуживающий персонал в суд, вылил на дымящуюся одежду Хэппи целый кувшин ледяной воды. Отовсюду повыскакивали официанты и стали успокаивать Чэпмена, разбушевавшегося, словно вулкан, а тот обвинял во всем Уэнделла. Поэтому никто в вагоне-ресторане не заметил, что поезд поехал назад, на вокзал.

А Гарфилд уже покинул диспетчерскую, пробежал через зал ожидания, нырнул в арку. В этот момент экспресс на Нью-Йорк плавно подкатил к одиннадцатой платформе, с которой он недавно отъехал. Гарфилд мгновенно взобрался по ступенькам и направился прямиком в багажный вагон. Внутри было темно, виднелись только нечеткие очертания стеллажей.

В противоположном конце вагона раздался жалобный вой.

– Оди? – позвал Гарфилд, – Где ты, Оди?

Гарфилд наклонился к земле, принюхался и пошел на запах. Наконец хоть какая-то польза от его трусости и слабохарактерности.

Оди лежал в клетке и с отсутствующим видом пускал слюни. Внезапно дверь его клетки распахнулась, и когда Оди поднял глаза, то увидел Гарфилда. Кот улыбнулся и помахал ему:

– Видишь, Оди! Я спас тебя!

Маленькая желто-коричневая дворняжка с висящими ушами никогда в своей жизни никому так не радовалась. Оди спрыгнул на пол, уткнулся в Гарфилда носом, а потом облизал его с ног до головы.

Гарфилд смахнул с морды слюни:

– Фу-у-у, хватит. Не будь таким сентиментальным.

Но Оди не успокаивался.

– В самом деле, это уже неприлично!

Оди гавкнул, обхватил передними лапами Гарфилда в районе живота, и кот больше не смог сопротивляться. Он нагнулся к Оди и нежно прижался к нему.

– Ну, теперь доволен? – спросил Гарфилд, освобождаясь от объятий и отряхиваясь. – Ну же, нам нужно сойти с поезда. Нельзя терять время.

Приятели побежали по багажному вагону и выпрыгнули наружу через заднюю дверь.

В это время в вагоне-ресторане Хэппи продолжал орать, да так, что стекла тряслись.

– Я хочу знать, что происходит! – кричал он, для усиления эффекта стуча кулаком по столу. – Почему мы вернулись обратно?

Дрожащий официант носился вокруг разъяренного мужчины:

– Сэр, пожалуйста, успокойтесь!

Уэнделл заметил, что мимо их окна пробежали Гарфилд и Оди, и позвал:

– Э-э-э, Хэппи?

– Что? – рявкнул на него начальник.

Уэнделл показал на платформу. Хэппи увидел, как Оди в сопровождении, должно быть, самого жирного кота в мире спускается по лестнице. Ведущий тут же вскочил на ноги:

– Мое будущее убегает прочь! Мне надо сойти с поезда!

Проводник хотел помешать ему:

– Сэр, пожалуйста, займите свое место. Поезд скоро отправляется.

Хэппи оттолкнул проводника, и тот упал на соседний столик, разлив стаканы с водой и повалив тарелки.

– Прочь с дороги! – прорычал Хэппи. – Произошла чудовищная ошибка. Я должен немедленно сойти с поезда!

– Слишком поздно, – ухмыльнулся проводник, стряхивая крошки со своей униформы. – Мы вот-вот отъедем!

Хэппи, словно одержимый, помчался по вагону, сея панику среди путешественников. Все они разбегались в разные стороны, чтобы пропустить разъяренного ведущего, а тот добежал до конца вагона, протиснулся в дверь и выпрыгнул из поезда.

А Уэнделл вернулся на свое место у окна, чтобы понаблюдать за событиями оттуда.

В здании вокзала Джон горячо спорил с девушкой в справочном бюро:

– Но должен же быть какой-то способ остановить поезд!

Лиз ходила туда-сюда и нервно накручивала волосы на палец.

– Подождите минутку, – сказала девушка и стала пристально смотреть на экран компьютера, стоявшей перед ней.

– Вы не понимаете, – продолжал Джон, – в этом поезде мои кот и собака!

– Пожалуйста, подождите с вашим котом и вашей собакой, пока я пытаюсь выяснить, что происходит, – ответила девушка, озадаченная сообщением, появившимся на экране.

Гарфилд и Оди вбежали в зал ожидания, а Хэппи пытался их догнать. Когда телеведущий завернул за угол, то натолкнулся на стену из ярко-красных пиджаков. Братья Ордена Енота, ничуть не менее веселые, чем были при въезде в город, толпились в ожидании посадки на поезд.

Хэппи Чэпмен натолкнулся на стену людей и отпрянул назад. Может, это кофе ударило ему в голову, а может, он просто сошел с ума, но вокруг он видел только тридцать Гарфилдов, уютно расположившихся на головах мужчин в красных пиджаках. Через мгновение Хэппи одну за другой начал сшибать шапки на пол.

– Эй! Что за... Купи себе свою шапку, охламон! – заорал брат Марк. Все братья были готовь! пуститься в рукопашную. Хэппи поднял голову и увидел, что Гарфилд с Оди нырнули в дверь рядом с билетной кассой. В этот момент его окружили рассерженные Еноты и стали угрожающе приближаться.

И тут в голову Хэппи пришла идея, и теперь он точно знал, как ему выпутаться из этой ситуации.

– Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг! – заорал он.

Еноты в остолбенении замерли на месте.

– Брат! – радостно закричал Рой.

– Зигги-загги, зигги-загги! Заг! Заг! Заг! – Еноты хором прокричали свой официальный девиз и стали шумно шлепать друг друга по спинам. Хэппи воспользовался этой возможностью, чтобы выбраться из толпы, и помчался к билетным кассам.

Джон и Лиз не могли не заметить суеты, возникшей в противоположном конце зала ожидания. Они увидели Хэппи, который махал на прощанье рукой группе шумных мужчин, и побежали за ним.

Гарфилд и Оди очутились в большом темном помещении, до потолка заставленном чемоданами, коробками и сумками для гольфа. Приятели быстро, насколько им позволяли маленькие лапки, побежали мимо стеллажей с багажом, перепрыгивая через сумки и пролезая под ними.

– Думаю, мы оторвались от этого психа, – сказал Гарфилд, тяжело дыша. – Пойдем сюда.

Они завернули за угол, и тут перед ними вырос Хэппи. В руках он держал электроошейник и ухмылялся, словно психопат.

– Куда собрались? – спросил он спокойным голосом. Хэппи столкнул большой чемодан на пол, отрезав приятелям путь к отступлению.

Псих – это еще мягко сказано. Гарфилд и Оди съежились от страха – они были зажаты между стеной и горой чемоданов, накренившейся словно Пизанская башня.

– Думали, что убежали от Хэппи Чэпмена? Нет, глупые, вонючие животные, вам никогда не справиться со мной! – кричал ведущий, угрожающе размахивая ошейником. – Посмотрим, понравятся ли тебе разряды тока, бьющие твою тонкую собачью шею! – Хэппи резко нагнулся к Оди, схватил вырывающегося пса за шкирку и попытался надеть на него ошейник.

Гарфилд вспомнил, как Оди защитил его от Луки, и, ни секунды не колеблясь, толстый рыжий кот с громким шипением отважно прыгнул на Хэппи. Ведущий небрежно отбросил кота. Гарфилд шлепнулся на скользкий пол и проехал несколько метров. Он остановился только тогда, когда во что-то уперся. Кот разглядел сначала четыре лапы, а потом и всего питбуля, с которым виделся в приюте.

– Спанки? А ты что здесь делаешь?

– Я должен был увидеть своими собственными глазами, – ответил Спанки, – как кот будет спасать собаку.

Рядом со Спанки сидел Сэр Саймон.

– Один за всех и все за одного! – объявил черно-белый кот, потрясая в воздухе кулачком.

Удивлению Гарфилда не было предела, когда вокруг он увидел сотни кошек, собак, мышей и крыс, заполонивших багажное отделение. Из моря глаз- бусинок вышел Луис и встал на задние лапки:

– Я же говорил, что жир нам не помешает, высокомерный дурак!

– Нет! – закричал Гарфилд. – Я хочу жить!

– Я не тебе, Гарфилд, – сказал Луис, закатывая глаза. – Я ему!

И животные стали приближаться к Хэппи. Тот оглянулся и увидел, что находится в плотном кольце зверей. Их лай и рычание окончательно лишили Хэппи мужества.

– Что здесь происходит? – завопил он. – Я дрессирую таких, как вы! Я хозяин таких, как вы! Вам ни за что не справиться со мной! Ведь я Хэппи Чэпмен!

Не осознавая, что делает, Оди прыгнул вперед и больно укусил Хэппи за ногу.

– А ну назад, глупая псина! – завопил Хэппи. Он уже почти надел электроошейник на Оди.

Гарфилд повернулся к животным и поднялся на задние лапы.

– Давайте-ка зададим ему жару! – воинственно скомандовал полосатый рыжий кот.

Животные ринулись к злодею, и мохнатая волна накрыла его с головой. Лапы, уши и хвосты торчали отовсюду.

Мгновенье спустя пушистая волна схлынула, и звери оставили' Хэппи сидеть посреди комнаты. На его шее виднелся электроошейник. Хэппи поднялся на ноги. Кот с отвлеченным видом разглядывал свои лапы, рядом с ним лежал пульт.

– Ну, Хэппи, почувствуй себя в шкуре Оди, – морда Гарфилда расплылась в ухмылке, и он нажал когтем кнопку.

Щелк! Хэппи подскочил и начал подпрыгивать, словно попкорн в микроволновке, тщетно пытаясь сорвать ошейник.

– Посмотри вокруг, – продолжил Гарфилд. – Нас миллионы. Для тебя мы всего лишь животные, но у нас тоже есть чувства. – Кот явно садился на своего любимого конька и, тряся лапой, вновь обратился к обезумевшему Хэппи: – Нам, как и вам, нужны любовь и дружба. Мы живем с вами под одной крышей. Мы гуляем с вами, приносим вам газеты и играем с вашими детьми

Звери одобрительно загудели.

– Нас же не зря называют царством животных, – продолжал Гарфилд. – Никогда не забывайте, что когда-то мы правили на этой планете и с большой вероятностью будем править здесь снова! – Звери с радостью поддержали Гарфилда. Кот заметил, что голоса крыс звучали громче остальных, и добавил: – Тысячи лет назад развитые цивилизации поклонялись кошкам. Нам всем не мешало бы об этом помнить, – Гарфилд встал в полный рост и пристально посмотрел на крыс.

– Хочешь добавить что-нибудь, Оди? – спросил кот, обращаясь к своему благодарному другу.

Пес подбежал к Гарфилду, поднял его лапу и резко шлепнул ей по пульту, мило улыбаясь Хэппи.

Щелк!

– Да, мой маленький друг, это лучше всяких слов, – Гарфилд и Оди радостно пустились в пляс, как в старые добрые времена.

– Это за то, что вы украли мою собаку! – через багажную комнату стремительно шел Джон, Лиз была рядом с ним.

Бум! Джон врезал Хэппи прямо в нос. Чэпмен покачнулся, и пока тот не очухался, Джон снова ударил его:

– А это за то, что украли моего кота!

Э-э-э, Джон. Вообще-то он меня не крал.

Нокаутированный Хэппи повалился на пол. Лиз радостно воскликнула:

– Будет знать, как воровать животных!

Джон опустился на одно колено, широко расставил руки и подозвал своих питомцев, которых он с таким трудом нашел.

Пес прыгнул на руки Джону и начал тщательно облизывать его лицо. Парень засмеялся, прижался к Оди щекой и почесал пса за ухом. Они не могли нарадоваться друг другу.

Посмотрите, какой рад видеть Оди. Если Джон любит и Оди, и Лиз, хватит ли в его сердце места для меня? Неужели, он охладел ко мне? Гарфилд неуверенно приблизился к Джону.

У Джона, голова шла кругом от счастья:

– Я так за вас волновался, ребята. Я так скучал по вам обоим. Я понял, как сильно люблю вас, сколько радости вы мне приносите. – Он обнял Оди и посмотрел на Гарфилда: – Я рад иметь такого друга, как ты. И я больше никогда не хочу упускать тебя из вида.

Джон протянул руку, приглашая кота присоединиться к ним.

Гарфилд тут же прыгнул Джону на руки и начал тереться мордой о его грудь.

Я так рад видеть тебя, Джон!

Лиз Уилсон, доктор ветеринарии, с умилением смотрела на эту сцену, прижав руки к груди. Если где-нибудь на свете и был мужчина лучше, чем Джон Арбакл, она точно его не встречала.

Глава 15

А в это время в маленьком уютном загородном районе, там, где теснились крохотные аккуратные домики, кошка с серебристой лоснящейся шерстью и чрезмерно самодовольный сиамский кот смотрели телевизор, сидя на подоконнике у открытого окна.

– Это Уолтер Д. Чэпмен. И мы представляем вашему вниманию репортаж с западного побережья. Передает Эбби Шилдс.

Высокая женщина с красивыми волосами с микрофоном в руках стояла у железнодорожного вокзала, у входа в который толпились люди:

– Спасибо, Уолтер Д. Мы находимся на железнодорожном вокзале, где несколько минут назад с нью-йоркским экспрессом произошло нечто непонятное. Один из пассажиров, очевидно, душевнобольной, устроил в вагоне-ресторане настоящую истерику. По непроверенным данным, это как-то связано с собакой и одним отважным котом.

Камера переключилась с журналистки на улыбающихся Джона и Лиз, которые несли на руках Гарфилда и Оди. Хэппи Чэпмена, закованного в наручники, уводили полицейские. Ведущий тоже широко улыбался, но его глаза были безумны, а речь – бессмысленна.

– Их были сотни! Крысы, кошки и собаки! Они объединились против меня, вы слышите меня? Уэнделл! Уэнделл!!!

Забыв, что он в эфире, что случалось крайне редко, Уолтер Д. Чэпмен выпалил в нагрудный микрофон:

– Боже правый! Это же мой идиотский братец!

А Хэппи в это время вырывался из рук полицейских.

– АПЧХИ! – чихнул Хэппи, забрызгав объектив камеры.

– Гарфилд все-таки спас Оди, – произнес Нермал, чуть приподнимаясь на подоконнике.

Сердце Арлин учащенно забилось в груди, и кошка заурчала:

– Я знала, что в нем что-то есть. Думаю, он заслужил пирога.

Вечером того же дня Арлин и Нермал выкладывали сидевшему на цепи доберману Луке волнующие новости. Тут показался синий спортивный автомобиль, который резко затормозил у дома Арбакла. Из машины выскочили парень, девушка, кот и пес. Оди побежал к дому, которому он радовался, как никогда в жизни. Джон повернулся к Лиз. Он обнял ее за плечи и заглянул ей в глаза.

– Знаешь, Лиз, Гарфилд и Оди так много значат для меня. Но без тебя я бы не справился. Если бы мы не нашли их, я бы не смог дальше жить. Ты отличный друг.

Лиз приблизилась к Джону и испытующе посмотрела на него:

– Джон, я бы хотела быть больше, чем другом.

– Да, хороших друзей не так-то просто найти, – продолжил Джон. – Это настоящая редкость в нашей жизни... Что ты... э-э, ты не повторишь, что ты сейчас сказала?

Но Лиз не произнесла ни слова. Вместо этого она прижалась к Джону и страстно поцеловала его. И Джон Арбакл, парень, разбиравший свой ящик для носков вместо выпускного бала, ответил на ее поцелуй. Гарфилд фыркнул и закатил глаза.

– Да, такое не каждый день увидишь, – заметил Нермал.

Эта трогательная сцена натолкнула Арлин на одну идею. Она отделилась от собеседников и плавной походкой направилась к Гарфилду, который катался по траве и играл с гусеницей.

– Можно тебя на пару слов, – сказала Арлин, глядя рыжему коту в глаза.

Гарфилд выпрямился:

– Арлин, сегодня был такой трудный день. Я не в настроении.

Кошка посмотрела ему прямо в глаза и кокетливо замурлыкала:

– Ну, может это поднимет тебе настроение. – С этими словами Арлин поцеловала Гарфилда.

Желтые глаза Гарфилда чуть не выскочили из орбит. Что это? Ну, совсем неплохо! Никакой пищевой ценности, но тем не менее – приятно! Мне нравится! Гарфилд закрыл глаза и поцеловал Арлин, только на этот раз поцелуй длился в два раза дольше.

Все вокруг нашли свои половинки. Даже Оди весело гонялся за своим хвостом. Все были счастливы.

Через несколько дней, когда беспорядок после падения шкафа был разобран, а. объявления о пропаже собаки выброшены в мусорное ведро, все в доме Арбакла вернулось на свои места. Ну, не совсем все. Некоторые вещи никогда не будут такими, как прежде.

Гарфилд и Оди сидели рядышком в Священном Кресле, уплетали попкорн и смотрели кино по телевизору. А Джон и Лиз, уютно устроившись на красном бархатном диване, делали вид, что смотрят фильм, но не видели ничего вокруг, кроме друг друга.

За окошком на подоконнике стоял Луис. Он ждал, когда сможет забрать обещанное ему печенье с австралийским орехом, и пытался привлечь внимание Гарфилда, не потревожив людей. На мерцающем экране появилась надпись: «Конец». Гарфилд зевнул, потянулся и – шлеп! – вытолкнул Оди с кресла. Пес упал на пол, улыбнулся и помчался в кухню – единственное место, где ему разрешали пускать слюни.

Гарфилд обернулся, заметил Луиса и подмигнул ему. Ненавижу фильмы и книги с сентиментальными финалами.

НЕСЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ ФИНАЛ

Content

X.С. Ньюкомб - Гарфилд

Художественно-литературное издание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15