Наталия Антонова

Выстрел в ночи

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

С Абхазских гор стекают реки,

И дремлет молчаливый лес.

Благословенная навеки

Страна под синевой небес,

К тебе я возвращаюсь снова

И, может, в горы заберусь,

Но будет лучше, право слово,

Коль сразу в море окунусь.

И, может быть, дельфина встречу,

Что напророчит мне любовь.

Все может быть! Так что до встречи!

Уеду, чтоб вернуться вновь.

(Муза, которая мимо пролетала)

Пролог

Андриана Карлсоновна пять дней назад вернулась из Нового Афона. Она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Перед ее глазами еще стояли развалины старых крепостей, журчали, сбегая по скалам, водопады, зеленели под жарким южным солнцем пальмы, в ушах, как в раковине рапана, плескалось и пело море. Но душу Андрианы уже томила жажда деятельности. И настроение у нее было боевое.

Прошло больше года с тех пор, как Андриане впервые пришла в голову мысль открыть частное детективное агентство.

Во время поездки в Абхазию, когда она была свободна от повседневных дел, Андриана еще раз хорошо обдумала свое желание, взвесила все «за» и «против». Чего-чего, а взвешивать она умела, недаром же родилась под знаком «Весов».

И приняла решение – агентству быть!

В самом деле, почему бы и нет. Она, конечно, уже не девочка, недавно ей исполнилось семьдесят. Но возраст вовсе не причина ставить на себе крест. Вот Мисс Марпл у Агаты Кристи прекрасно распутывала самые сложные дела, которые были не по зубам полиции. Ее предшественница, мисс Мод Сильвер, героиня детективов Патриции Вентворт, тоже неплохо справлялась с этим делом.

«А чем она, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, хуже их? Да ничем!» – решительно подумала Андриана и еще в прошлом году отправилась на специальные курсы частных детективов. Без их прохождения получить лицензию было невозможно. Мы ведь не в Старой Англии живем.

Конечно, непривычно в солидном возрасте снова садиться за парту. Но ничего не поделаешь, тем более что народная мудрость утверждает: «Учиться никогда не поздно».

Главная неприятность заключалась в том, что курсы были платными. А в регионах, как известно, зарплата у учителей нищенская, что же говорить о пенсии. Но Андриана крутилась, как умела, на всем экономила и скопила немного денег. Теперь их и пришлось потратить. Втайне она, конечно, лелеяла надеждцу, что, занявшись частным сыском, она, как и Мод, поправит свое материальное положение.

И вот подала объявление в местную газету: «Частное детективное агентство “Шведское варенье” предлагает свои услуги в раскрытии преступлений». Подумав, она дописала более мелким шрифтом: «Беремся также за поиск потерявшихся кошек, собак и загулявших мужей».

Кого-то может удивить название агентства. Но на самом деле в этом нет никакой загадки. Когда-то, а именно в июле 1709 года, Петр I разбил под Полтавой шведскую армию Карла XII… Какое отношение к этому имеет учительница физики, пребывающая на пенсии Андриана Карлсоновна Коваль? Да самое прямое! Именно после того сокрушительного разгрома на земле русской осталось немало шведов. Одного из них – раненного, можно сказать, еле живого, подобрала красавица селянка Оксана Коваль. Швед оказался парнем крепким и не только полностью оправился после ранений, но и, женившись на Оксане, щедро одарил ее детьми, которых селяне стали называть Шведовыми. Звали зачинателя рода Шведовых Карлсоном, хотя, скорее всего, это была фамилия шведа. Но никто по этому поводу заморачиваться не стал. Карлсон – он и в Африке Карлсон. С той поры и повелась в этом роду традиция называть мальчиков Карлсонами. Несмотря на то, что к роду Шведовых присоединялись многие другие, фамилия Шведовы-Коваль благополучно сохранилась до наших дней.

А теперь про варенье. Юный Карлсон был простым солдатом, и ему нечего было подарить своей невесте на свадьбу. Но без подарка ведь тоже жениться не полагается. Поэтому он подарил ей рецепт старинного шведского варенья, которым пользовались его бабушка и мать. Оксане рецепт понравился, и она передала его своей дочери. А та – своей. Так оно и пошло, положив начало второй традиции, кроме имени для мальчиков: варить варенье по рецепту матушки прапрапрадедушки. Преимущество шведского варенья было в том, что для его приготовления не требовалось ничего, кроме сахара и ягод, которые в готовом продукте сохраняли свои цвет и форму.

Андриана охотно угощала подруг и знакомых своим вареньем, но секрета его приготовления никому не раскрывала. Хотя иногда она втайне вздыхала по этому поводу, ведь детей у нее не имелось, и передавать секрет варки шведского варенья было просто некому. Но она долго на этом не зацикливалась, решив, что, когда настанет время, придумает, кого же осчастливить щедрым подарком горячо любимого всеми потомками прапрапрадедушки Карлсона.

В дверь позвонили, и Андриана уже точно знала, кто это пришел. Артур младший. Она вспомнила его первое появление на пороге своей квартиры. Это было не так уж давно…

Несмотря на то что пролетел целый год, ей казалось, что это случилось только вчера.

Раздался обычный звонок в дверь, и она спросила:

– Кто там?

– Артур, – ответил смутно знакомый голос.

Сердце Андрианы екнуло. Охваченная смятением и неоправданной надеждой, она распахнула дверь настежь. Это действительно был Он! И он мог бы не утруждать себя и не называть свое имя. Артур! Ее Артур! Все такой же молодой, подтянутый и красивый! И только тут до нее дошло, что человек, стоящий перед ней, никак не может быть ее Артуром. Ведь прошло пятьдесят лет.

– Вы кто? – пролепетала она, теряя силы и чувствуя, что сейчас упадет в обморок, хотя чувствительность кисейной барышни вовсе не была ей присуща.

– Я же сказал, что я Артур, – проговорил он сердито, подхватил ее на руки, внес в квартиру, бесцеремонно прошествовал на кухню и опустил свою ношу на маленький голубой диванчик, спихнув при этом на пол двух серых кошек, которые тотчас выгнули спины и сердито зашипели.

– Брысь! – сказал он бесцеремонно. Отыскал в шкафчике валерьянку, накапал в стакан, плеснул туда же немного воды, дал ей: – Пейте!

Она выпила и снова спросила:

– Вы кто?

– Ну что вы заладили, право, как попугай, «кто, кто». – Молодой человек вылил оставшиеся капли валерьянки на пол, где уже вертелись взволнованные запахом кошки.

Кошек звали Фрея и Маруся, и, слизывая капли жидкости, они тотчас простили незваному гостю его вероломство.

– Я Артур Владимирович.

– Артур Владимирович, Артур Владимирович, – повторила она с благоговением, как заклинание.

И тут сообразила, кто же он на самом деле, и, привскочив с диванчика, воскликнула:

– Так вы внук своего деда!

– Естественно, я внук своего, а не чужого деда, – хмыкнул он довольно.

– А где же сам Артур? – спросила она, затаив дыхание.

– Дед скончался два года назад, – ответил он спокойно.

– Вы разбили мне сердце! – воскликнула она, прижав руки к груди, и тихо заплакала.

– Это не я, а судьба, – строго сказал он и потряс ее за плечи, – все-все, довольно слез. Я не переношу мелодрам и прочей лабуды.

– Прямо как ваш дед, – проговорила она и стала вытирать слезы тыльной стороной ладони.

Он достал из кармана белоснежный платок и протянул ей:

– Вот, высморкайтесь. Кстати, – он посмотрел на нее подозрительным взглядом, – дед говорил мне, что вы особа неэмоциональная и даже в некотором роде, – добавил он осторожно, – сухая.

– Так и есть, – вздохнув, подтвердила она, – просто все так неожиданно… Ведь прошло пятьдесят лет.

– И чего же вы тогда ревете? – спросил он.

– Я не реву, я плачу, – проговорила она голосом обиженной девочки.

– Какая разница!

– Просто все это время я думала, что Артур счастлив.

– Он и был счастлив, – уверенно ответил внук.

– А зачем вы приехали?

– Дед перед смертью расчувствовался и попросил меня присмотреть за его первой любовью.

– Но ведь вы сказали, что Артур умер два года назад, – она посмотрела на него непонимающими глазами.

– Точно, – подтвердил он, – два года назад, – и, поняв причину ее недоумения, разъяснил: – Просто тогда я не мог приехать, только начал строить свою карьеру.

– А теперь?

– А теперь в вашем городе появился филиал нашей конторы, – по его губам скользнула ироничная улыбка, – решив, что настала пора выполнить данное деду обещание, я попросил перевести меня сюда.

– И что вы собираетесь теперь делать? – поджала губы Андриана.

– Работать и присматривать за вами.

– За мной не надо присматривать, – отрезала она.

– Ну, это мы решим потом, а пока не выпить ли нам кофе?

– Кофе в шкафчике, – сказала она, – кипяток в чайнике.

– Так у вас что, растворимый кофе? – скорчил он уморительную физиономию. Она невольно прыснула.

– Вот видите, – проговорил он наставительно, – у вас даже кофе нормального нет. А еще говорите, что за вами не надо присматривать.

– Так я же сказала, что в шкафчике есть растворимый, – обиделась она.

– Я бурду не пью! – так же уверенно, как когда-то его дед, заявил внук.

Андриана пожала плечами.

– А турка у вас есть?

– Нет.

– А мельница?

– Какая еще мельница?

– Да уж не ветряная, – насмешливо проговорил он, – мельница, чтобы кофе молоть!

– Нет.

– Мрак!

На следующий день Артур принес кофейные зерна, сковороду для их обжаривания, турку и мельничку, объяснив, что получает удовольствие от перемалывания зерен вручную. С тех пор он сам варил кофе на кухне Андрианы.

Она не спала тогда всю ночь, вспоминая знакомство со своим Артуром на новогоднем балу в летном училище. И их любовь! Такую трогательную и ранимую. И их разлуку, как оказалось, навсегда. Хотя она все эти годы, не признаваясь в этом даже себе самой, ждала его.

И вот, пятьдесят лет спустя вместо Артура-старшего порог ее квартиры переступил его внук. Как же он был похож на своего деда в юности! Каждый раз, когда Андриана смотрела на него, у нее захватывало дух. И вскоре она уже не представляла своей жизни без его присутствия в ней. Нисколько не сомневаясь в его порядочности, она дала ему ключи от своей квартиры.

– Зачем? – спросил он.

– Так, на всякий случай, – проговорила она, краснея от смущения, как девчонка.

Ключи он взял и, сунув их небрежно в карман, проговорил:

– Раз вы считаете, что это необходимо, пусть они будут у меня.

Но, насколько она знала, первые полгода он старался не приходить в ее отсутствие. Только в редких случаях, когда она сама его просила об этом. Вот, например, во время ее отпуска, чтобы кормить кошек и поливать цветы.

На этот раз она сначала услышала два коротких звонка, затем звук проворачиваемого ключа и щелчок замка. Потом из прихожей донесся его голос:

– Андриана, ты дома?

– Да, – ответила она.

Насчет того, как они перешли на «ты», наверное, стоит рассказать отдельно.

– Послушай, Андриана! – однажды предложил Артур, – давай перейдем на «ты»!

– Что? – изумилась Андриана Карлсоновна, которая привыкла, что ее в силу профессии уже почти пятьдесят лет называют по имени-отчеству и только на «вы».

– Понимаешь, – попытался объяснить Артур, – дед так много мне о тебе рассказывал, что в моем воображении давно нарисовался образ милой, наивной девочки.

– Я за твое воображение не отвечаю! – отрезала Андриана Карлсоновна.

– Но ведь ты так и осталась девочкой! – воскликнул он.

Андриана Карлсоновна густо покраснела.

– Извини, – улыбнулся он, – я имел в виду возраст.

Андриана Карлсоновна вскипела от негодования.

– Прости за бестактность, – продолжая улыбаться, проговорил он и спросил:

– Так что, договорились?

Она посмотрела на него внимательно и поняла, что их с Артуром разделяют не просто несколько поколений, а целая эпоха. И вдруг ей отчаянно захотелось перепрыгнуть через эту пропасть и оказаться вместе с ним в новом времени. Она зажмурила глаза и кивнула.

– Ну, вот и умничка, – обрадовался он и протянул ей руку ладонью вверх. И она изо всей силы шлепнула по ней своей маленькой ладошкой. – Какой же ты молодец, Стекляшкин! – рассмеялся он и на всякий случай отскочил от нее подальше. Потому что, судя по блеску ее глаз, на этот раз ему точно досталось бы на орехи.

Стекляшкиным давным-давно дразнил ее дед Артура, прозвище это было придумано в честь астронома – героя Носова из «Приключений Незнайки». Ведь Андриана когда-то мечтала выучиться на астронома и работать в обсерватории, наблюдать за небом и делать открытия, как ее любимый Николай Коперник. Кстати, портрет именно этого астронома всегда стоял на столике в ее спальне. На этой репродукции астроном был еще совсем молодой и мечтательный, как она сама в юности.

Андриана не любила, когда Артур-старший называл ее Стекляшкиным, и уж совсем не собиралась спускать это его внуку. Но Артур-младший, как и старший когда-то, все делал по-своему.

На этот раз Артур явился с сумками и сразу прошел на кухню, чтобы разгрузиться.

Потом она услышала привычные звуки, сопровождающие обжарку зерен, шорох мельнички, журчание наливаемой в турку воды и, наконец, восхитительный аромат, которому стало тесно на кухне, ворвался в комнату. Артур принес две маленькие чашки крепкого черного кофе и протянул одну из них ей.

– Сегодня я прочитал в газете одно странное объявление, – начал он.

– Как ты догадался, что его дала я? – обрадованно перебила она.

– Ну, кто еще, кроме тебя, мог назвать детективное агентство «Шведским вареньем»? – фыркнул он.

– Ничего смешного! – вздернула она подбородок. – Да, я решила открыть детективное агентство! И что?

– Ничего, – отозвался он невозмутимо.

– Но тебя это шокирует? – задиристо спросила она.

– Ничуть, – усмехнулся он. – Дед рассказывал, что его первая любовь была большой фантазеркой! А еще он упоминал о том, что тебе не хватает крыльев, чтобы осуществить свои фантазии. Но теперь, как я вижу, ты их обрела. Хоть и не вышла в свое время замуж за моего деда-летчика, – не удержался он от укола.

– Да, не вышла, – вздохнула она тихо. Как ей тогда казалось, Артур сделал ей предложение слишком поспешно и застал ее врасплох. Андриана была не готова немедленно уехать с ним, бросив институт и немолодых родителей. Она пыталась ему это объяснить, а он вспылил и накричал на нее. Она обиделась и не отвечала на его телефонные звонки. А потом он отправился к месту службы. И о том, что ее любимый женился, Андриана узнала от своей подруги Милы, которая встречалась с другом Артура Иваном. В отличие от Андрианы, Мила сразу же согласилась стать женой Ивана, перевелась на заочное и улетела с мужем. А Андриана осталась…

После известия о женитьбе Артура она прорыдала всю ночь и дала себе слово больше не плакать из-за мужчин. И почти сдержала его…

А Мила через год вернулась домой беременная дочерью. Ее Иван разбился во время учений. Больше подруга не вступала в брак, но из них троих именно Мила хоть раз побывала замужем. Сейчас Мила живет с внучкой.

Третья подруга, Леокадия, тоже встречалась с летчиком, но довольно быстро охладела к своему Константину и поменяла его на доктора-ларинголога, который, в свою очередь, тоже скоро получил отставку. В настоящее время Лео уже несколько лет никак не может понять, кто ей дороже – генерал сухопутных войск в отставке или профессор романо-германских языков.

Не сомневается она только в своей глубокой привязанности к Аристарху Ильичу – попугаю, подаренному ей лет семь назад влюбленным в нее штурманом дальнего плавания. К штурману Леокадия охладела и не вспоминала о нем с той поры, как корабль, на котором он служил, отчалил от берега. А вот Аристарха Ильича она продолжала обожать и холить. Попугай отвечал ей полной взаимностью, часто садился на плечо Леокадии и начинал клювом ласково покусывать мочку ее уха.

– Аристарх Ильич! Ты просто дамский угодник, – кокетливо говорила Лео.

– Что есть, то есть, – соглашался попугай.

Но вот поклонников Леокадии попугай не слишком-то жаловал. Генералу он неустанно командовал:

– Смирно! Кругом! Шагом марш! Ать-два! Ать-два!

Но генерал был толстокожим и игнорировал придирки неугомонного попугая.

Зато профессор был натурой ранимой и впечатлительной. И попугай с удовольствием изводил его одной и той же фразой:

– Кеша, надень шапочку! Лысинку простудишь!

– У меня нет никакой лысины! – возмущался всякий раз Иннокентий.

– Аристарх Ильич шутит, – примирительно мурлыкала Леокадия, втайне забавлявшаяся перепалкой попугая и поклонника.

Попугай всякий раз после ее слов заливался оглушительным смехом.

– Лео, он меня не любит, – обижался профессор.

– Любит, любит, – не соглашалась Леокадия, – Аристарх Ильич у нас добрый! Правда, Аристаша?

Попугай охотно соглашался с обожаемой хозяйкой, повторяя:

– Аристарх Ильич добрый! Аристарх Ильич добрый! – и при этом кланялся во все стороны.

Глава 1

Открывая свое агентство, Андриана, конечно же, очень волновалась. И относительно названия у нее были некоторые сомнения. Изначально она хотела назвать свое агентство – «Шведское варенье. Следствие ведет фрекен Андриана». Но потом решила, что это название будет выглядеть слишком длинным и пафосным, поэтому оставила только его первую часть.

Телефон молчал целую неделю, и Андриана Карлсоновна приуныла, опасаясь, что никто не захочет обратиться к ней за помощью. Она целыми днями ходила кругами вокруг телефонного аппарата, повергая Макара Пантелеймоновича в тихий ужас. Ведь ему оставалось только гадать, что именно задумала его непредсказуемая хозяйка. Тут стоит напомнить, что Макаром Пантелеймоновичем звали стационарный телефонный аппарат Андрианы.

Сначала Андриана хотела указать в объявлении номер своего сотового телефона, но потом решила поступить так же, как единственное известное ей детективное агентство «Мирослава». Правда, владелица этого агентства не давала объявлений и принимала клиентов лишь по рекомендации, но Андриана, как начинающая сыщица, не могла позволить себе такой роскоши.

Да и занималось детективное агентство «Мирослава» исключительно убийствами, Андриана же была готова взяться за поиск даже убежавшего от ротозеев-хозяев хомячка. Не говоря уже о кошках и собаках. Но, судя по молчанию Макара Пантелеймоновича, никто ни у кого в этом городе не пропадал.

Андриана присела на табуретку и тяжело вздохнула. И чего она, бедолага, так мается, – в недоумении почесал трубкой в затылке Макар Пантелеймонович.

Андриане очень хотелось позвонить подругам и рассказать им о своем беспокойстве. Ей так нужно было услышать слова поддержки и утешения! Но она не позвонила ни одной из подруг. Андриана хорошо помнила, как они отреагировали на ее сообщение о решении стать владелицей частного сыскного агентства.

– Ты? Детективное агентство? – Лео была настолько удивлена, что крепко ухватилась за спинку стула.

– Что тебя так удивляет? – удивилась в свою очередь Андриана.

– Неразумность твоей затеи, – отрезала Леокадия.

– Почему же это она неразумная? – обиделась Андриана.

– Потому, что детективное агентство и ты просто несовместимы!

– Ты так думаешь?

– Я уверена! Ты же непостоянная! У тебя семь пятниц на неделе!

– Еще чего!

– Точно! Ты обещаешь или собираешься сделать одно, а делаешь совсем другое.

– Неправда! – топнула ногой Андриана.

– Правда, правда! Ты обещала мне посмотреть фильм и твердила об этом целую неделю. Я уже настроилась обсудить его с тобой после просмотра, а что в результате? Ты и не думала его смотреть!

– Просто у меня были другие дела!

– Просто у тебя налицо полное отсутствие постоянства!

Кошки, сидящие под стулом, внимательно прислушивались к разговору и, вертя головами, переводили взгляды с одной женщины на другую.

– А ведь она права, – тихо муркнула Фрея на ухо Марусе. – Помнишь, обещала отвезти нас на дачу к своей подруге, а в итоге укатила одна!

– Таких примеров можно привести сколько угодно, – согласилась Маруся.

– К работе, уверяю тебя, я буду относиться ответственно, – донесся до них голос Андрианы.

– Свежо предание, да верится с трудом, – фыркнула Лео. – Назначишь встречу свидетелю, а сама закатишься в кафе-мороженое.

Андриана от гнева покрылась красными пятнами и уже собиралась высказать подруге все, что думала о ее придирках. Она набрала в грудь побольше воздуха и… не успела ничего сказать.

– Девочки, не ссорьтесь, – подала голос Мила, которая все это время молча вязала красивый длинный шарф для своей внучки Виолетты.

Андриана снова вздохнула. Мила, конечно, не осудила ее, но и не выказала одобрения. Так что лучше держать свои переживания при себе. Она собралась вздохнуть еще раз, но тут Макар Пантелеймонович сделал большие глаза и разразился громкими звонками. Андриана от неожиданности на несколько секунд замерла на месте, а потом вскочила и кинулась к телефону.

– Говорите! – хотела она, как всегда, произнести строгим голосом, но с ее губ слетел только какой-то сдавленный шепот.

Тот, кто звонил ей, ничего не понял и переспросил:

– Это детективное агентство «Шведское варенье»?

– О да! – воскликнула наконец-то взявшая себя в руки Андриана Карлсоновна. – Говорите!

– Мне нужна ваша помощь, – сказала женщина и тихо всхлипнула: – Простите.

– Ничего страшного, – проговорила Андриана Карлсоновна.

– Нет, то, что произошло, очень страшно, – снова всхлипнула незнакомка и опять извинилась. А потом спросила: – Можно мне подъехать к вам?

– Да, конечно, – ответила Андриана и назвала свой адрес, втайне страшась того, что незнакомая женщина передумает прибегать к ее помощи и положит трубку. Но незнакомка заверила, что она выезжает прямо сейчас. В трубке раздались короткие гудки. Макар Пантелеймонович скосил глаза на Андриану и, интуитивно ощутив недовольство хозяйки, зажмурился, ожидая, что она стукнет его трубкой по голове. Но Андриана опустила трубку на рычаг осторожно и заметалась по квартире. Она укоряла себя за то, что не представилась потенциальной клиентке, не спросила ее имя и не узнала, по какому делу она звонит. Кто у нее пропал? Кошка? Собака? А вдруг нужно будет возвращать мужа, сбежавшего к любовнице?

К тому же она изначально не решила, где будет принимать клиентов, ведь у нее нет специального кабинета. Сначала она хотела принимать людей в зале, но ее стесняло присутствие государя императора. Неизвестно ведь, как отнесутся клиенты к висящему над диваном портрету царя Петра I… Не было до конца ясно и то, как сам Петр Алексеевич отнесется к ее новому виду деятельности.

Спальня отпадала сразу. Место это ее личное, интимное, и дело даже не в Николя… Так Андриана Карлсоновна величала за глаза Николая Коперника. Небольшая репродукция его портрета с ландышем в руках уже много лет стояла на ее столике. Именно ему она поверяла свои мечты о звездах. С ними сложилось не совсем так, как мечталось, зато Андриана с упоением могла ему рассказывать о своих учениках, которых ей удалось влюбить в астрономию. Коперник, судя по его одобрительному взгляду, был доволен ее педагогической деятельностью.

Так, – прикинула Андриана, – остается кухня. А почему бы, собственно, и нет. Коридор из прихожей как раз и ведет на кухню, которая у нее не то чтобы большая, но и немаленькая. Там имеются стол, голубой диванчик, стулья, буфет. Навесные шкафы и все прочее. Но это уже неважно, так как не относится к делу. Главное – стол, стул и диванчик. Чем не кабинет? Все! Решено! Здесь и будет ее детективное агентство.

Приняв решение, Андриана успокоилась. Она положила на стол общую тетрадь, ручку, карандаш. Компьютера у нее не было. «Вот незадача!» – подумала Андриана, прошла в прихожую, взяла с тумбочки оставленный там сотовый и положила его рядом с прочими принадлежностями.

Андриане показалось, что прошла целая вечность. Но на самом деле миновало всего полчаса. Она налила себе чаю и долго размешивала его серебряной ложечкой, доставшейся ей в наследство от матушки. А та получила ее от собственной мамы. Эта ложечка была своеобразным талисманом женщин их рода и самой ценной вещью в доме Андрианы. По крайней мере, сама она думала именно так. Украшений у Андрианы не было. Почему, она и сама не знала. Просто так сложилось в ее женской судьбе.

Прошло еще пятнадцать минут. Андриана заерзала на стуле и перестала размешивать чай. От волнения она совсем забыла, что мешать там нечего. Сахар она в чашку не клала и варенье из шкафчика не доставала. «А вдруг она передумала», – промелькнуло в голове Андрианы. Она схватила сотовый, чтобы перезвонить клиентке, и только тогда сообразила, что разговаривала с ней по стационарному телефону. Ведь Андриана сама не пожелала указать в объявлении номер своего сотового! Значит, теперь ничего не оставалось делать, как ждать, когда клиентка позвонит по домофону или по телефону… или вовсе не даст больше знать о себе.

Андриана поставила локти на стол и подперла голову кулаками. Она слышала, как возились кошки в своих корзинах, как время от времени пыхтел в стеклянной банке чайный гриб, но основное ее внимание приковывало к себе равномерное тиканье часов. И вот ожил домофон. Он издал один гудок, второй, третий. Андриана кинулась к нему со всех ног и строго произнесла в трубку:

– Говорите!

– Это я, – прозвучал уже знакомый женский голос, – мы договаривались с вами.

– Да, заходите, – прервала будущую клиентку Андриана Карлсоновна и нажала на рычажок, открывая дверь подъезда. Потом она подошла к двери квартиры и стала прислушиваться к шуму лифта. Вот он открылся, и раздались шаги. Андриана Карлсоновна распахнула дверь и увидела перед собой молодую девушку.

– Это вы? – спросила она.

– Это я, – ответила пришедшая.

– Заходите.

Девушка аккуратно разулась в прихожей под пристальным взглядом насторожившегося Макара Пантелеймоновича. От гостевых тапочек, предложенных ей Андрианой, она отказалась и прошла за хозяйкой на кухню.

– Садитесь, – Андриана указала на диванчик.

Девушка послушно села.

– Хотите чаю?

– Нет, спасибо. Но от глотка воды не откажусь.

Андриана налила кипяченую воду из стеклянного кувшина в стакан и протянула его девушке. Та жадно выпила все до капельки.

– Еще? – спросила несколько озадаченная Андриана Карлсоновна.

Незнакомка покачала головой и наконец представилась:

– Я Ирина Юрьевна Бакулева. Ваше объявление в газете я прочитала несколько дней назад и долго думала, обратиться мне к вам или нет.

– Меня зовут Андриана Карлсоновна, – представилась хозяйка, – фамилия моя Шведова-Коваль. – Разрешите спросить, а что вас удержало от того, чтобы позвонить мне сразу?

– Вера в результат, – грустно улыбнулась девушка.

– А что же все-таки заставило вас обратиться ко мне?

– Безнадежность, – отозвалась Ирина Бакулева, – и потом моя мама, – добавила девушка, – она очень страдает. А она у меня сердечница, и я боюсь потерять ее. Ведь отца я уже потеряла, – тихо добавила она.

– Сочувствую, – тихо проговорила Андриана, и так как клиентка снова замолчала, погрузившись в свои мысли, спросила: – Так кто же у вас про– пал?

– Пропал? – переспросила Ирина изумленно.

– У нас никто не пропадал.

– Но вы пришли ко мне…

– Ах, вот оно что, – сообразила Бакулева и ответила: – Что ж, можно считать, у нас пропал преступник.

– Преступник? – теперь уже изумилась Андриана.

– А что вы так удивляетесь, – с едва заметным надрывом в голосе проговорила Ирина, – пропал убийца!

– Убийца?

– Да! Кто-то убил моего отца и пропал!

Глава 2

– А полиция?! – вырвалось у Андрианы Карлсоновны, которая совсем не ожидала такого поворота событий.

– Полиция уже три месяца говорит нам, что ведется следствие. Но только оно, как я понимаю, ни на шаг не сдвинулось с места!

– А как был убит ваш отец?

– Кто-то позвонил ему ночью по телефону и попросил срочно приехать. Отец оделся, выбежал на улицу и был застрелен прямо во дворе! Мама услышала выстрел и позвала меня.

– А где были вы?

– Дома. Я спала и ничего не слышала. Простите, но я сплю крепко, – как бы извиняясь, проговорила девушка.

– Но кто позвонил вашему отцу ночью?

– Мы не знаем.

– То есть как это? – не поверила Андриана и спросила: – Вы хотите сказать, что ваш отец вот так просто, по звонку чужого человека выбежал из дома и помчался неведомо куда? – удивилась Андриана Карлсоновна.

– Нет. Мы подозреваем, отец решил, что ему звонит Володя Анисимов.

– Кто это?

– Мальчик из класса, где папа был классным руководителем.

– Ваш отец работал учителем?

– Да, – кивнула Бакулева. – Он математик. В классе, где учится Анисимов, папа преподавал алгебру и геометрию.

– И почему ваш отец решил, что ему мог позвонить Володя Анисимов?

– Потому что так уже случалось пару раз. Володя живет вдвоем с матерью. Мама его тяжело больна, и мальчик приходит в ужас всякий раз, когда ей становится плохо ночью. Анисимовы живут через два дома от нас, и поэтому папа бегал к ним, когда маме Володи становилось плохо. Когда папе позвонили, мама тоже решила, что это Володя.

– А он не звонил?

– Как потом выяснилось, нет, – опустила голову девушка.

– Ваш отец мог не узнать голос своего ученика?

– Вы не учитываете, что звонили ночью, папа был спросонья. А если бы это на самом деле звонил Володя, его голос мог измениться от страха и волнения.

– Мог, – согласилась Андриана. – Но разве не отразился номер телефона?

– Не отразился, – вздохнула девушка. И папу, как я думаю, это ничуть не удивило.

– Почему?

– Потому что сотового у Анисимовых не было. А стационарный им отключили за неуплату. Володя всегда звонил из древнего таксофона, чудом сохранившегося в закутке между домами.

– Но в любом случае каждый таксофон имеет свой фиксированный номер, который и должен высветиться на мобильном.

– Не знаю, что вам и сказать, потом уже дочка предположила, что звонили с какого-то левого. У Володи на левый уж точно денег нет.

– В наше время, – осторожно начала Андриана Карлсоновна, – неблагополучным семьям помогали.

– Вы имеете в виду школу? – спросила Ирина.

– Да…

– Так Володьке телефон покупали простой, но то ли он его сам посеял, то ли его у него украли. А так в основном продуктами и лекарствами помогают.

Андриана Карлсоновна тихо вздохнула, а Бакулева сказала:

– Давайте вернемся к убийству моего отца.

Андриана уже хотела признаться, что она никогда не занималась сыскной работой и не уверена в своих силах, но что-то помешало ей сказать об этом, и она кивнула в знак согласия. Потом открыла приготовленную тетрадь и взяла ручку. Она заметила, как девушка окинула взглядом ее стол, и догадалась, что та надеялась увидеть на нем ноутбук или хотя бы планшет, и смутилась. Но тут она вспомнила, что Мирослава Волгина единственный детектив, которого она видела собственными глазами, тоже все сначала записывала в блокнот. Так что пусть ее клиенты думают, что компьютер у нее находится в другой комнате. После этого Андриана Карлсоновна приободрилась и сказала:

– Продиктуйте мне имя, отчество и фамилию вашего отца.

– Юрий Анатольевич Бакулев.

Андриана старательно записала и сделала приписку – «школьный учитель». Потом спросила:

– В какой школе он преподавал?

– В девяносто восьмой. Юлия Петровна Высоцкая – директор этой школы. Петр Валерьевич Дьяконов – завуч.

– А какие отношения у вашего отца были с коллегами?

– Хорошие. Мой отец был неконфликтным человеком, доброжелательным, никому не отказывал в помощи.

– А что, к нему часто обращались за помощью? – заинтересовалась Андриана Карлсоновна.

– Да как вам сказать, – замялась Ирина, – порой бывало. Но в основном родители просили позаниматься дополнительно с их детьми.

– За деньги? – уточнила Андриана.

– Вы не поверите, – горько рассмеялась девушка, – но мой отец был бессребреником. И потом просили, как правило, те, у кого и денег-то лишних не было, – добавила она печально.

«Знакомая ситуация», – подумала про себя Андриана Карлсоновна и спросила:

– Вы живете с мамой?

– Да. Моя мама Мария Савельевна Бакулева.

– Сколько лет было вашему отцу?

– Сорок четыре, – выдохнула Ирина.

– У вашего отца были друзья?

– В основном он общался с коллегами и с соседями. Близких друзей у папы, к сожалению, не было.

– А враги у вашего отца имелись?

– Да какие там враги, – отмахнулась Ирина, – с папой просто невозможно было поссориться.

– А кто ведет дело вашего отца?

– Главный там Николай Егорович Кочубеев – полковник. А так нам пришлось со многими полицейскими общаться.

– Хорошо, давайте заключим с вами договор.

– Вы скажите, – смущенно проговорила Ирина, – сколько это будет стоить.

– Что стоить? – не сразу поняла Андриана.

– Ну, вообще, все расследование.

– Я не могу сказать об этом сразу. Но я не собираюсь брать с вас аванс. Только на текущие расходы. Чеки я буду вам представлять. Так что не волнуйтесь.

– Я не об этом. Просто мне нужно знать, на какую сумму рассчитывать. – Ирина быстро посмотрела на Андриану Карлсоновну. – Но аванс я могу заплатить, я принесла деньги с собой. Потом мы с мамой сможем продать что-то из украшений.

«О господи, – подумала Андриана Карлсоновна, – правильно говорил Артур, у меня прирожденная способность садиться в калошу», вслух она сказала:

– Ирина, давайте не будем спорить и сделаем так, как я сказала: сейчас вы оплачиваете текущие расходы. А про остальное решим потом.

– Хорошо, я согласна, – смутившись, кивнула девушка.

Андриана Карлсоновна сделала вид, что не заметила прилившую к щекам девушки краску, и проговорила спокойно:

– И еще, Ирина, мне нужно поговорить с вашей мамой, посмотреть семейные фотографии.

– Зачем? – удивилась девушка.

– Так положено, – строго проговорила Андриана Карлсоновна.

– Хорошо, альбомы я могу привезти завтра. А вот с мамой сложнее, у нее ноги отекли и с сердцем неважно.

Андриана Карлсоновна решительно поднялась со своего места:

– Не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Мы едем к вам домой.

– Но я приехала на автобусе, – пролепетала Ирина.

– Поедем на моем транспорте, – заявила Андриана.

– Хорошо, – быстро согласилась девушка; но нужно было видеть ее округлившиеся глаза, когда Андриана вывела из гаража свой мотоцикл, вскочила на него и велела:

– Садитесь сзади и крепко держитесь за меня. Вот, наденьте шлем.

Растерявшаяся девушка выполнила все ее распоряжения, и вскоре они мчались на мотоцикле Андрианы к дому, в котором жили Бакулевы.

– Вот здесь поверните налево! – закричала Ирина на одном из поворотов. – И когда они проехали очередной квартал, крикнула: – Видите синий дом?

– Вижу!

– Заезжайте во двор! Мы в первом подъезде живем.

Но Андриана неожиданно затормозила у бровки и остановилась.

– Что случилось? – спросила девушка.

– Ирина! Вы сказали мне, что Володя Анисимов позвонил из автомата поблизости. Вы не покажете мне, где он?

– Он в промежутке между двумя соседними домами, – Ирина указала в нужную сторону, – немного проехать надо.

– Тогда держитесь. – Андриана Карлсоновна медленно поехала прямо и остановилась там, где, как она поняла, находился старый телефон-автомат.

Этот динозавр начала постсоветского времени стоял на железной ноге под небольшим навесом. У него даже не было будки. Хотя, может быть, когда-то она имелась, но в далекие девяностые ее сдали на металлолом. Почему же тогда сам телефон оставили? Ответа на этот вопрос Андриана не знала. Она слезла со своего железного коня, обошла автомат кругом и недоуменно спросила:

– А как же по нему звонят?

– Обыкновенно, – пожала плечами Бакулева.

– Я хотела спросить, какие бросают монеты в прорезь?

– Ничего туда не бросают, Андриана Карлсоновна, – с досадой на ее дотошность отозвалась девушка.

– Тогда как же он звонит? – продолжала допытываться новоявленная сыщица с упорством бывшей учительницы.

– Он звонит бесплатно! Снимаете трубку, набираете нужный вам номер! И вуаля!

Андриана Карлсоновна не поверила, сняла трубку и набрала номер своего сотового, через несколько секунд ее мобильник зазвенел. Она посмотрела на экран, номер звонившего не высветился. Тогда она поднесла сотовый к уху, не выпуская из рук трубки автомата, и проговорила в нее:

– Это я, Андриана!

Происходящее показалось ей настолько ирреальным, что она ожидала услышать в ответ что-нибудь наподобие – ну и че? Но ответа, конечно, не последовало.

Наблюдавшая за ее манипуляциями Ирина невольно хмыкнула. И тут Андриана Карлсоновна вспомнила, что да, был у них в городе такой мэр, который устанавливал чуть ли не на каждом углу бесплатные таксофоны. Сотовые тогда были в диковинку, даже на установку домашних стационарных люди стояли в очереди годами, а то и десятками лет. Так что к бесплатным таксофонам всегда выстраивались длинные очереди. Мэр на своем благодеянии продержался два срока подряд. Потом мэр исчез и бесплатные таксофоны иже с ним. Удивительно, что этот сохранился до сих пор, да еще и работает к тому же.

– А Володя Анисимов живет в одном из этих домов? – Андриана развела руки, указывая на два дома сразу.

– Да, в коричневом, на третьем этаже.

– Хорошо. Я поговорю с мальчиком, но позже. А пока идемте к вам.

Они снова сели на мотоцикл и въехали во двор дома, где жили Бакулевы. Когда они проезжали мимо двух пирамидальных тополей, с одного из них сорвался едва тронутый позолотой лист и, упав Андриане на ногу, зацепился за ткань брюк. Она отцепила его и положила в карман блузки.

– Зачем он вам? – тихо спросила удивленная Ирина.

– На удачу, – ответила Андриана. Она не стала объяснять девушке, что, по ее мнению, тополь послал ей этот лист, как весточку, то есть что-то хотел сказать. Надо бы понять, что именно. Но озвучивать свои мысли для Ирины она, естественно, не стала. Представительница молодого поколения, скорее всего, сочтет это старческой причудой, а то и проявлением маразма». Вот Мирослава Волгина ее поняла бы», – снова невольно подумала Андриана Карлсоновна о молодом детективе и вспомнила их разговор на эту тему:

– Как вы относитесь к идее одушевленности вещей? – спросила Андриана Карлсоновна Мирославу с явным интересом.

– Так же, как древние японцы, – улыбнулась Волгина.

– То есть, по-вашему, у каждой вещи имеется душа?

– Совершенно верно.

– И вещи могут чувствовать и думать?

– Почему нет, – пожала плечами Волгина.

– Вот мне тоже иногда кажется, – улыбнулась Андриана, – что скрип моей кровати – это не что иное, как ворчание.

Правда, Андриана не догадывалась о том, что подумал в это время помощник Мирославы Морис Миндаугас – «Может, она от старости скрипит».

– А комод и шифоньер, – как ни в чем не бывало продолжала Андриана, – сплетничают за моей спиной.

Все трое весело рассмеялись. И со стороны было непонятно, имеет этот обмен мнениями ироничный характер или женщины говорят серьезно. По крайней мере, Миндаугас этого не понял.

Но, исходя из того, что Мирослава не только сама разговаривала с котом, но и Мориса этим заразила, вполне можно было предположить, что Андриана Карлсоновна секретничает на кухне со своим старым буфетом. Ведь, как-никак, лет-то этому предмету мебели будет побольше, чем юной, с точки зрения буфета, Андриане. Так почему бы ей и не поднабраться от него мудрости…

Глава 3

Мотоцикл Андриана остановила прямо возле подъезда, в котором жили Бакулевы. Ирина первой спрыгнула на землю и сказала:

– Лучше поставить его, – она кивнула на мотоцикл, – на стоянку.

Мини-стоянка находилась тут же, во дворе, в пяти метрах от подъезда. На ней стояли «Мицубиси», «Лада Приора», «Опель» и «Жигули копейка». Вот рядом с этими старенькими «Жигулями» и поставила Андриана свой мотоцикл, окинув при этом любовным взглядом «копейку».

– И кто у вас на ней ездит? – спросила она Ирину, догнав девушку в тот миг, когда она открывала двери подъезда.

– Сан Саныч Воейков, – ответила Ирина, – ветеран Афгана с первого этажа. Раньше на ней тоже ветеран ездил, только Отечественной войны. Матвей Григорьевич Ванюшин. Он в доме рядом живет. Но ему уже сто один год, и он перестал садиться за руль. Если ему куда-то надо съездить, Сан Саныч его отвозит.

– Ирина, – спросила девушку Андриана Карлсоновна, – а ваша мама знает, что вы решили нанять детектива? Мне не хотелось бы свалиться ей как снег на голову.

– Мама знает, – ответила Ирина, – мы с ней решение вместе принимали. Дочь погибшего учителя не стала рассказывать детективу, как перед этим они, пересчитав скудные накопления, прикидывали свои возможности оплатить работу детектива и перебирали вслух, что можно будет продать, если накопленных денег не хватит.

Мария Савельевна, мать Ирины, даже заметила тогда осторожно:

– Доченька, а не кажется ли тебе, что частный детектив нищим не по карману?

– Мама, мы не нищие! – обиделась Ирина за них обеих.

– А какие же мы? – тихо вздохнула мать.

– Обычные. Таких, как мы, много!

Ирина еще училась в институте, но после смерти отца устроилась работать уборщицей в лабораторию. Каждый день, прослушав лекции, она мчалась мыть пробирки и полы. Мария Савельевна работала учительницей английского языка в школе. Но после гибели мужа ее здоровье настолько ухудшилось, что пришлось из школы уволиться. Дальняя родственница Бакулевых помогла Марии Савельевне устроиться в компанию, которая занималась обучением взрослых различным языкам на удаленном доступе. Платили за работу, мягко говоря, умеренно. Но, тем не менее, и мать, и дочь были бесконечно благодарны родственнице, принявшей участие в их судьбе.

Ирина открыла дверь своим ключом и, едва переступив порог квартиры, крикнула:

– Мамочка, это я.

– Хорошо, Ириша, – откликнулся женский голос из глубины квартиры, – а я уже беспокоиться начала. Тебя так долго не было!

– Ну, что ты, разве это долго, – мягко проговорила дочь и сделала знак Андриане Карлсоновне, чтобы она следовала за ней. Вскоре обе женщины оказались в светлой гостиной. Светло-зеленые обои в комнате были расписаны узорами из тонких черточек более темного цвета. Чехлы на мебели были соломенного цвета, скатерть на круглом столе и портьеры на окнах насыщенно-желтыми. Взгляд сыщицы привлекла старая стенка из светлого дерева, полки которой ломились от книг. И было заметно, что их не только читали, но и перечитывали не один раз. Это сразу же расположило Андриану к Бакулевым.

– Мама, – между тем сказала Ирина, – я пришла не одна! – И обратилась к Андриане: – Вот, это моя мама Мария Савельевна.

Полноватая женщина с миловидным лицом среднерусского типа и уложенными на затылке темно-русыми волосами хотела подняться из кресла, в котором сидела. В руках у нее было какое-то шитье, которое она торопливо положила на журнальный столик.

– Сидите, сидите! – быстро воскликнула сыщица, а Ирина представила ее матери:

– А это Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Она согласилась помочь нам, – добавила девушка более печальным голосом.

– Очень приятно, – произнесла Бакулева-старшая.

– Мне тоже, – ответила Андриана и заняла предложенное ей кресло. – Хотя я предпочла бы познакомиться с вами при не столь печальных обстоятельствах.

Мария Савельевна вздохнула и провела правой рукой по щеке, точно пытаясь утешить саму себя.

– Мама, – вмешалась в их разговор Ирина, – Андриана Карлсоновна согласилась приехать к нам, чтобы задать тебе несколько вопросов и посмотреть имеющиеся у нас фотографии. Я оставлю вас ненадолго? – Девушка вопросительно посмотрела на мать.

– Да, конечно, доченька.

Ирина ушла, и вскоре в кухне загремела посуда, зажурчала наливающаяся в чайник вода, чиркнула спичка.

Андриана Карлсоновна повернулась всем корпусом к Марии Савельевне и проговорила:

– Я понимаю, что вам тяжело вспоминать тот вечер, но я должна кое-что уточнить.

– Ночь, – тихо поправила сыщицу женщина.

– Что? – не поняла Андриана.

– Это было не вечером, а ночью.

– Когда раздался звонок?

– Да.

– Вы не помните точное время?

– Я посмотрела на часы только после того, как ушел муж. И мне кажется, что сразу же раздался выстрел.

– Он был громкий?

– Да.

– Который был час?

– Без двадцати два часа ночи.

– Кто-нибудь из соседей проснулся?

– Только когда заработала сигнализация, сосед со второго этажа высунулся в окно и стал ругаться, потом он спустился вниз.

– А еще какие-нибудь звуки, кроме выстрела, вы слышали?

– Да, собачий лай.

– Собака залаяла до выстрела или после?

– Я не могу сообразить. – Мария Савельевна беспомощно потерла рукой лоб, потом сказала: – Мне кажется, что она уже лаяла до того, как муж вышел из дома. Но не в полную силу, а так, словно бы брехала на кого-то, а после выстрела она залаяла остервенело и словно бы побежала за кем-то.

– Тот, кого она могла преследовать, не стрелял в собаку?

– Нет. Выстрел был один. Но собака взвизгнула и больше не лаяла. А потом донесся звук отъезжающей машины. Вы, наверное, заметили, что дорога у нас рядом.

– Да, заметила, – ответила Андриана, – вы, Мария Савельевна, скажите мне лучше, во дворе была обнаружена мертвая собака?

– Нет, – покачала головой женщина, – только тело моего мужа. А никакой собаки вообще не было, ни живой, ни мертвой.

– Вы рассказывали полиции о собаке?

– Нет…

– Почему?

– Они не спрашивали, а я о ней забыла. Но при чем здесь собака?

– Она, скорее всего, видела убийцу, – ответила Андриана Карлсоновна.

– Да, наверное, какая-то собака видела убийцу. Но если бы даже полиция нашла ту собаку, она не могла бы свидетельствовать!

– Это как сказать! – серьезно ответила ей Андриана Карлсоновна и спросила: —А кто обнаружил вашего мужа?

– Так сосед и обнаружил! Он начал что-то кричать, и только тогда я сообразила, что беда случилась с моим мужем, и бросилась будить Ирину.

– А сначала выстрел не испугал вас?

– Нет, – покачала головой Мария Савельевна и объяснила: – У нас во дворе постоянно стреляют петардами, и у машин срабатывают сигнализации.

– И собаки лают при этом?

– Собак не слышала до этого ни разу. – Бакулева-старшая посмотрела на Андриану с сомнением – мол, чего это она так на собаке зациклилась.

– А вас не насторожило, что вашему мужу так поздно кто-то позвонил?

– Я подумала, что это Володя. Он живет недалеко и уже звонил моему мужу ночью пару раз. Мальчик живет вдвоем с больной матерью, родственников у них нет, вот он и звонит своему классному руководителю.

– И Юрий Анатольевич ночью ходил к ученику?

– Конечно, должен же кто-то был им помочь.

– А у вас не появилось подозрение, что на этот раз вашему мужу звонил не Анисимов?

– Нет, не возникло. Кто же ему еще мог позвонить в такой поздний час?

«Хороший вопрос», – подумала про себя Андриана Карлсоновна и спросила:

– А ваш муж тоже не усомнился, что ему звонит именно его ученик?

– Раз вышел после звонка из дома, значит, не усомнился, – вздохнула Мария Савельевна.

– Но ведь он мог пойти на встречу и к кому-то другому?

– Нет, – уверенно ответила Бакулева, – ни к кому другому муж ночью не пошел бы. Он же не сумасшедший был!

«Можно подумать, – проворчала про себя Андриана, – что ночью из дома уходят одни только сумасшедшие». Но озвучивать свои мысли она не стала, вместо этого спросила:

– А полиция разговаривала с Анисимовыми?

– Не сразу, – сказала Бакулева.

– Почему? – удивилась Андриана.

– Их не оказалось дома.

– То есть?!

– Оказывается, маму Володи отправили в санаторий, а Володя ночевал у Коли Клюева.

– Коля – это кто?

– Одноклассник.

– А ваш муж не знал, что Анисимова в санатории?

– В том-то и дело, что нет. Ее только накануне туда определили, и Володя не успел сказать об этом моему мужу.

– А Клюев подтвердил, что Анисимов ночевал у него?

– А как же! – удивилась Мария Савельевна. – И Коля подтвердил, и родители его, и бабушка с дедушкой.

«Отлично», – вздохнула про себя Андриана. – И повторила вопрос, который уже задавала ее дочери:

– Мария Савельевна, у Юрия Анатольевича были близкие друзья?

– Увы, – развела руками женщина, – если вы представляете работу учителя, то поймете, что учителям дружить-то особо и некогда, все время съедает работа.

– Я сама сорок пять лет учителем проработала, – призналась Андриана Карлсоновна.

– Тогда вам и объяснять ничего не нужно, – подвела итог Мария Савельевна.

Андриана была с ней не согласна, сама-то она имела и подруг, и знакомых, находила время на чтение, экскурсии и многое другое, но вслух возражать Бакулевой не стала. Просто решила уточнить: может быть, Юрий Анатольевич был близок с кем-то из своих коллег?

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Бакулева.

– Все, что угодно! – ответила Андриана. – У коллег могут оказаться общие интересы, например, оба собирают марки или обмениваются книгами, да мало ли.

– Нет, марки мой муж не собирал, – покачала головой Мария Савельевна, – а книгами если и обменивался, то только с Петром Валерьевичем. Он тот еще книгочей! Если книга интересная, то он может читать всю ночь!

– Кто это?

– Завуч школы Петр Валерьевич Дьяконов.

– Может, ваш муж кому-либо из своих коллег оказывал помощь?

– Помощь, – задумалась Мария Савельевна, потом сказала: – В прошлом году в школу прислали еще одного учителя математики. Совсем девочку! А ученики теперь, знаете, какие?

Андриана кивнула.

– Ну, так вот, на первых порах мой муж поддерживал свою коллегу, помогал готовиться к урокам, рассказывал, как заинтересовать класс и удерживать внимание ребят. Короче, много чему он научил Верочку.

– Верочка – это юная учительница? – уточнила Андриана.

– Она самая, – улыбнулась Бакулева, – сколько вечеров они у нас на кухне просидели, сколько чаю выпили и мятных пряников съели – и не сосчитать! Верочка всегда с собой мятные пряники приносила, – пояснила Мария Савельевна.

– А как полное имя Верочки с отчеством и фамилией?

– Вера Геннадьевна Полотняная.

– А потом молодая учительница перестала к вам ходить?

– Заглядывала иногда, но шушукалась уже больше с Ирочкой. К Юрию Анатольевичу все реже обращалась, освоилась, научилась справляться сама.

– А Вера Геннадьевна замужем? – неожиданно для Бакулевой спросила сыщица.

– А это-то тут при чем? – искренне удивилась Мария Савельевна.

– Мало ли, – неопределенно отозвалась Андриана Карлсоновна, – так замужем Полотняная?

– Нет, но у Верочки есть жених. И, как я слышала от дочери, они собираются скоро пожениться.

– А кто у нас жених?

– Об этом лучше спросить у Иры. Сама я как-то этим не интересовалась.

– Мария Савельевна, давайте сейчас посмотрим фотографии, – предложила Андриана.

– Давайте, – согласилась хозяйка и крикнула: – Ириша, доченька, достань альбомы.

– Я уже все приготовила, – отозвалась Ирина, – сейчас принесу. Но давайте сначала чаю попьем.

Андриана Карлсоновна решила не отказываться. Ирина быстро накрыла журнальный столик для чая. Альбомы она сложила на край круглого большого стола. Несмотря на то что Андриане не терпелось как можно быстрее кинуться к ним, она проявила выдержку и отдала должное крепко заваренному чаю, клубничному варенью и пирожкам с ливером. После чего они все трое переместились за большой стол. Мария Савельевна доковыляла до него с помощью дочери. А Андриана буквально добежала до него с прытью молодой лани, хотя и была на двадцать с лишним лет старше Марии Савельевны. Не зря говорят, что дело не в годах, а в здоровье.

Всего было три альбома. Первый заполняли фотографии из детства и юности Юрия Анатольевича Бакулева. В нем были снимки его родственников, которых уже нет в живых, детские и подростковые фотографии самого Юры, одного или с родителями. Снимки из детсада, из школы… Последние страницы были заполнены фотографиями с однокурсниками, и еще там были снимки, на которых юный Юра стоял рядом с тоненькой девушкой с русой косой. Андриана Карлсоновна догадалась, что это была Мария Савельевна.

– Сильно изменилась? – спросила Бакулева, заметив, как пристально сыщица рассматривает ее изображение на этих фотографиях.

– Все мы меняемся, – с тихим вздохом отозвалась Андриана Карлсоновна, думавшая в это время о своем.

Второй альбом начинался со свадебных фотографий Бакулевых. Вскоре на страницах появились изображения новорожденной Ирины. На всех последующих снимках родители были запечатлены с дочерью или же Ирина лежала, сидела, стояла и даже бежала на них одна. Было видно, что родители не чаяли в дочке души. Третий альбом оказался не столько семейным, сколько школьным. В нем были собраны коллективные фотографии учеников тех классов, где преподавал Юрий Анатольевич. Было также несколько фотографий, на которых Бакулев снялся в кругу коллег. Этим фотографиям Андриана Карлсоновна также уделила большое внимание. И Мария Савельевна, водя по снимкам кончиком карандаша, объясняла: это вот Юлия Петровна Высоцкая – директор школы. А это Петр Валерьевич Дьяконов – завуч, вот Тамара Васильевна Звонарева – учитель географии, а это Лариса Игнатьевна Туземцева, она преподает биологию. А вот и Верочка, Вера Геннадьевна Полотняная, она, как и Юра, математик.

Андриана Карлсоновна постаралась запомнить как можно больше увиденных ею лиц. В самом конце она, сама не зная, почему это делает, вернулась к фотографии Юрия среди однокашников-десятиклассников. И спросила Марию Савельевну:

– Ваш муж ни с кем из своих школьных товарищей не поддерживал связь, хотя бы по телефону?

– Нет, – покачала головой Бакулева, – Юра говорил, что после школы все как-то быстро разлетелись в разные стороны.

Андриана Карлсоновна при этом подумала, что и она сама после окончания школы ни с кем из своих одноклассников не встречалась, не считая, конечно, Лео и Милу, с которыми она дружит всю жизнь. Интересно, какие они теперь, ее одноклассники? Последней промелькнула мысль: «И все ли они живы? Все-таки семьдесят лет – это возраст». Хотя сама она всегда уверяла своих подруг в том, что в семьдесят начинается третья молодость.

Ирина Бакулева все это время тихо сидела на самом краешке дивана и задумчиво смотрела в окно. Девушка настолько была погружена в свои мысли, что вздрогнула, когда Андриана Карлсоновна встала из-за стола, отодвинув свой стул.

– Мне пора, – сказала сыщица, больше обращаясь к Бакулевой-старшей, – на сегодня у меня нет больше к вам вопросов, кроме одного: как зовут соседа, который первым обнаружил вашего мужа, и в какой квартире он живет?

– Георгий Витальевич Овчинников живет в восьмой квартире.

– Я запомнила. Спасибо. До свиданья, Мария Савельевна. – Андриана повернулась к Бакулевой-младшей: – А теперь, Ирина, проводите меня и закройте за мной дверь.

Глава 4

Андриана Карлсоновна спустилась на второй этаж и коснулась пальцем звонка восьмой квартиры. Ей открыла женщина в фартуке. Это было так неожиданно, что Андриана на миг растерялась, но быстро пришла в себя, поздоровалась и спросила:

– Я могу видеть Георгия Витальевича Овчинникова?

– Можете, – ответила женщина, даже не спросив, зачем он ей нужен. – Выйдете со двора, – начала объяснять она, – посмотрите направо и увидите там небольшой гаражный массив, пятым в ряду по левую сторону будет зеленый гараж, на нем красной краской написана цифра пять. Так вот Гоша должен быть сейчас там.

– Это гараж Георгия Витальевича? – на всякий случай спросила Андриана.

– Нет, это гараж его друга Вани Самсонова.

– Спасибо.

Не успела Андриана повернуться в сторону лестницы, как дверь квартиры захлопнулась. Андриана Карлсоновна пожала плечами и отправилась туда, куда ее послала женщина в фартуке. Найти гараж номер пять ей не составило труда. Дверь его была открыта, и женщина заглянула внутрь. Там возились двое мужчин, они пыхтели и ругались, перемещая что-то тяжелое из одного угла в другой.

– Эй! Есть кто здесь? – крикнула она.

– Кого еще там принесло? – ответил ей не слишком-то любезно мужской голос.

– Меня зовут Андриана Карлсоновна! И меня не принесло, я сама пришла!

– Как? – переспросил голос. – Карлсоновна? – Мужчина хотел засмеяться, но вместо этого закашлялся.

– Как говорит моя подруга Лео, – наставительно произнесла Андриана Карлсоновна, – бог шельму метит.

– Какой еще Лео?!

– Не какой, а какая, – вежливо поправила Андриана Карлсоновна, продолжая наблюдать за пыхтящими мужчинами.

И вдруг они оба резко бросились к выходу из гаража. Андриана на всякий случай отскочила от двери.

На свету ей удалось хорошо разглядеть мужчин, они были вспотевшими, с испачканными руками и весьма неприветливыми лицами. Мужчины с изумлением уставились на немолодую особу в джинсах и тонкой блузке.

– Ой! Вы мокрые, как мыши! – воскликнула тем временем Андриана.

– Да кто вы такая? – сердито спросил один из них.

– Я уже сказала вам, что я Андриана Карлсоновна.

– Тетушка Карлсона, который живет на крыше, – не удержался и сыронизировал тот, что выглядел помоложе, – привезла нам варенье от мужчины в полном расцвете сил.

– Ничего я вам не привезла, – ответила Андриана, бросив на шутника укоризненный взгляд, – мне нужно поговорить с Георгием Витальевичем Овчинниковым.

– По поводу чего? – спросил тот, что постарше.

– По поводу убийства вашего соседа. Я детектив. – Андриана Карлсоновна достала свою еще совсем новенькую лицензию и, преисполненная внутренней гордости, показала ее мужчинам.

– Ну вот, теперь в чопы и пенсионерок стали брать, – хмыкнул тот, что помладше.

– Погоди, Ваня, – остановил его второй, – она не из чопа, а из частного детективного агентства.

Тот, которого назвали Ваней, пожал плечами, давая понять, что ему без разницы.

– Георгий Витальевич Овчинников – это я, – сказал тот, что постарше, и спросил: – А как вы нашли меня?

– Я позвонила в вашу квартиру, мне открыла дверь женщина в фартуке и объяснила, как найти вас.

– Как видишь, Гоша, никакой интриги! – не удержался от сарказма Ваня.

– Погоди ты, Иван, – отмахнулся от него Овчинников и обратился к Андриане: – Раз вы из частного сыскного агентства, то, как я понимаю, вас наняли Бакулевы?

Андриана кивнула.

– Жаль Машу и Иришку тоже, – вздохнул Георгий Витальевич. – Юра хороший мужик был.

– Это правда, что вы первым обнаружили его?

– Правда, – вздохнул Овчинников, – сначала я услышал, как бабахнуло, думал, петарды, сработала сигнализация моей машины, и я спустился посмотреть, что там. Первым делом я, естественно, к машине бросился, отключил сигнализацию, а когда уже хотел уходить, то заметил на тротуаре какой-то странный предмет. Пригляделся, и сердце у меня так и ухнуло, хотя сначала я и надеялся, что это какой-нибудь алконавт до своей берлоги не дошел. Но ночь была светлая, да и фонари во дворе. Короче, еще не доходя до трупа, я узнал Юру. Пощупал пульс, не нашел ничего. Вызвал «Скорую», полицию и Маше позвонил.

– По телефону?

– Нет, в дверь, по телефону побоялся. Она уже и тогда здоровьем не блистала. Маша сразу бросилась будить Иру. Но я не стал дожидаться, спустился вниз. Надо же машины было кому-то встретить.

– Георгий Витальевич, а перед тем, как вы услышали, как вы думали, взрыв петард, собака не лаяла?

– Собака? – озадаченно спросил Овчинников, а потом признался со слегка виноватым видом: – До того, как что-то грохнуло, я вообще ничего не слышал, потому что очень крепко сплю.

– А после выстрела собака лаяла?

Георгий Витальевич задумчиво почесал в затылке и наконец произнес:

– Вроде бы какая-то собачонка взвизгнула.

– А когда вы вышли на улицу, вы видели собаку?

– Нет, – покачал головой Овчинников, – никакой собаки поблизости не было.

– Вы уверены?

– Уверен, не уверен, – в голосе мужчины проскользнуло раздражение, – я никакой собаки не видел. Да и сдалась она вам?! Тут человека убили! И притом хорошего человека, а наши органы и не чешутся! Вас вот потерпевшие наняли. А вы о какой-то собаке сокрушаетесь.

– Собака – это тоже живое существо! – произнесла Андриана наставительно.

– Кто же спорит!

– Но дело даже не в моем беспокойстве о ее судьбе.

– А в чем же?

– Потом скажу!

– Вы что же, еще со мной встречаться собираетесь? – изумился Овчинников.

– А почему бы нет, – с толикой кокетства отозвалась Андриана Карлсоновна.

Ваня хмыкнул и протянул Гоше мокрое полотенце, после чего Овчинников стал с остервенением оттирать темные пятна с рук и с лица. Андриана Карлсоновна поспешила распрощаться с раздосадованным Гошей и насмешливым Ваней.

– А ничего бабуся, – сказал Иван, глядя ей вслед, – бойкая и симпотная.

– Скажешь тоже, – сердито отмахнулся Гоша.

Андриана Карлсоновна тем временем вернулась во двор, где жили Бакулевы, и стала тщательно осматривать сначала детскую площадку, потом лужайку и прилегающие дорожки…

Но следов нигде не было, скорее всего, они не отпечатались, так как земля была сухой из-за долгого отсутствия дождя. Андриана Карлсоновна с интересом осмотрела клумбу с однолетними георгинами и алиссумом по краям. Она заметила, что в ряду камней, ограждающих клумбу, не хватает одного. Притом выдернут он был, если можно так сказать о камне, чуть ли не с корнем. «Куда он мог подеваться», – подумала Андриана, уже догадываясь о том, для чего изъяли камень. Сыщица направилась в сторону дороги, внимательно присматриваясь к траве на полянке. Ее упорство было вознаграждено: камень нашелся!

Андриана не бросилась к камню сломя голову и не схватила его голыми руками. Еще до того, как она решила открыть свое сыскное агентство, Андриана Карлсоновна, как сейчас говорит молодежь, фанатела от детективных телесериалов и мотала себе на ус, как работают профессионалы. Поэтому она достала из сумочки перчатки, надела их и только после этого присела на корточки и осторожно подняла камень, рассмотрела его со всех сторон и заметила большое бурое пятно. «Скорее всего, это собачья кровь», – подумала Андриана Карлсоновна, опустила камень в целлофановый мешочек и положила в сумку.

После чего она поднялась, отряхнулась и пошла в сторону дороги, продолжая взглядом исследовать траву, а потом и тропинку, пытаясь отыскать хоть какой-то след. Ей показалось, что на земле в нескольких местах видны пятна, но они были такими бледными. Ведь по тропинке уже успело пройти немалое количество ног. Однако на всякий случай Андриана Карлсоновна взяла соскоб с этих пятен.

Зато, когда она вышла на асфальтированную дорогу, длительное отсутствие дождя сыграло ей на руку – бурые пятна неровной цепочкой шли в сторону проезжей части. Андриана, вглядываясь в них, предположила, что собака уже не бежала на четырех лапах, а прыгала на трех. То есть она была довольно серьезно ранена, может, у нее даже была перебита лапа. Возле дороги следы обрывались. Андриана задумалась: если предположить, что собака попала под машину, то на дороге должны остаться хоть какие-то следы. Но ничего подобного не было. Она осмотрела длинную линию газонов, окаймляющих проезжую часть, ища и страшась найти на них труп сбитой собаки. Но его там не было. Тут она увидела дворника на другой части улицы и со всех ног кинулась к нему, при этом сама чуть не угодила под машину, водитель успел вильнуть в сторону, тормозя при этом изо всех сил. Когда он на малом ходу проезжал мимо перепуганной Андрианы, то приоткрыл окно, и она узнала много интересного о себе.

– Простите меня! – крикнула Андриана вслед набирающему скорость автомобилю.

Дворник-таджик все это время с интересом наблюдал за ней, опираясь на метлу. И когда запыхавшаяся Андриана подлетела к нему, он растерянно улыбнулся.

– Голубчик! – воскликнула тем временем Андриана Карлсоновна, – это же я к вам так спешила!

На дворника напал столбняк, и выглядел он испуганным.

– Моя вас в первый раз видит! – проговорил он полминуты спустя.

– Это не имеет никакого значения! – заверила его Андриана. И дворник стал затравленно оглядываться по сторонам, точно ища, у кого бы попросить помощи. Но никаких прохожих в этот момент рядом не было.

– Послушайте, – Андриана ласково дотронулась до его рукава, – мне нужна собака.

– У меня нет собаки! – воскликнул дворник, изо всех сил сжимая метлу.

– Мне нужна раненая собака, – попыталась объяснить ему Андриана.

– Я никого не ранил! – вскрикнул несчастный дворник.

– Не вы, голубчик! – решила успокоить его Андриана. – А один злодей с ружьем. – При этом она сделала страшные глаза.

И тут неожиданно для нее дворник закричал:

– Помогите! Спасите! – и кинулся бежать.

Андриана Карлсоновна устремилась за ним, крича на ходу:

– Мне нужно только поговорить с вами!

Но таджик, не слушая ее, побежал в подвал, где хранился его дворницкий инвентарь, и изнутри закрылся на задвижку. Андриана Карлсоновна пробовала стучать и взывать к его гражданской совести. Но дворник затаился, как мышь под веником, и сидел тихо, мысленно молясь, чтобы эта ужасная женщина поскорее ушла.

В это время по лестнице спустился жилец с первого этажа и спросил строго:

– Гражданочка, чего вы хулиганите?!

– Я не хулиганю! – Андриана Карлсоновна достала свою лицензию и ткнула ее под нос мужчине. – Я веду расследование, и мне нужно задать дворнику несколько вопросов. А он убежал от меня! – пожаловалась она мужчине.

Жилец нацепил на нос очки, изучил ее лицензию и спросил:

– И о чем же вы хотите его спросить?

– Понимаете, во дворе на той стороне улицы совершено преступление.

– Когда? – строго спросил мужчина.

– Давно, – вздохнула Андриана.

– Вы не о том ли случае, когда ночью застрелили мужчину?

– О нем, – призналась упавшим голосом Андриана.

– И чего вы хотите знать?

– Во время этого убийства пострадала также собака.

– Собака? – уставился на нее во все глаза мужчина.

– Да, собака. Но она, скорее всего, была не убита, а только ранена.

– Тоже из ружья?

– Нет, преступник бросил в нее камень, когда она стала лаять. И попал.

– Откуда вы знаете?

– Там следы крови идут к дороге.

– То есть собака все же побежала за ним?

– Скорее всего, не за ним, а просто куда глаза глядят, под воздействием боли и страха.

– Все может быть, – мужчина погладил подбородок, – вы думаете, что наш Хабибула видел преступника и собаку? Но ведь дело происходило ночью!

– Нет! – воскликнула Андриана. – Я хотела спросить, не убирал ли он труп собаки! Или, может, видел потом скитавшееся поблизости раненое животное?

– Понятно, – сказал мужчина и постучал в дверь дворницкой, – Хабибула, открой, это я, Прокопий Федорович! Ты ведь знаешь меня?

– Знаю, – ответил голос из-за двери, – но все равно не открою, пока она не уйдет.

– Надо же так запугать парня. – Мужчина посмотрел на Андриану, укоризненно качая головой.

– Да я не хотела его пугать! – ответила она, оправдываясь.

– Ладно, Хабибула, ты слышал, что она сказала?

– Слышал, – точно эхо, отозвался голос дворника.

– Так ответь – убирал ли ты труп собаки?

– Нет.

– А вообще собаку видел?

– Вообще видел.

– Где? – в один голос воскликнули Андриана и мужчина.

– У толстого гражданина с третьего этажа.

– Ты имеешь в виду бультерьера Петра Гаманова?

– Мужик с третьего этажа с толстой собакой, – донеслось из-за двери.

– А одинокую хромую собаку ты видел?

– Нет. Но около метро есть одинокий хромой мужик, – ответил дворник.

– Тьфу ты! – рассердился мужчина и обернулся к Андриане. – Вашу собаку Хабибула не видел.

– Я уже поняла, – вздохнула она и добавила: – Собака не моя.

– Я в переносном смысле.

– И где мне ее теперь искать? – жалобно проговорила Андриана.

Мужчина взял ее под локоток и вывел из подъезда. Они сделали несколько шагов, и он проговорил:

– Я думаю так, если собака выбежала на дорогу, то ее могла сбить какая-нибудь машина.

– Но ваш Хабибула! – перебила его она.

– Хабибула не мой, – мягко поправил ее мужчина и укорил: – Вы меня не дослушали. Собаку могли сбить, но не до смерти.

– Если водитель попался совестливый, то он отвез ее в ветклинику! – воскликнула Андриана.

– А вот этого я уже не знаю, – мужчина развел руками.

– Спасибо, – сказала Андриана.

– За что?

– За то, что идею мне подали.

– Дай бог, чтобы она оказалась полезной для вас.

– До свиданья.

– Прощайте, леди сыщица, – улыбнулся он и добавил: – А Хабибулу нашего больше не пугайте.

– Не буду, – со вздохом пообещала она.

Глава 5

Вернувшись во двор, где жили Бакулевы, Андриана заглянула во все углы, осмотрела придомовые газоны, расспросила игравших на детской площадке детей, не видели ли они здесь собаку. Но никто не мог ей сказать что-то конкретное. Некоторые вспоминали собак, живущих у родственников или у друзей, один мальчик похвастался, что у него живут два хомячка, оба мальчики.

– Мама сказала, что так им не будет скучно, и в то же время у них не будет маленьких хомячков, которых девать некуда, а выбрасывать жалко.

Маленькая девочка сообщила, что у них дома живет морская свинка.

– В аквариуме? – спросил карапуз лет трех.

– Нет, в клетке.

– А как же она без воды, если она морская.

– На самом деле она сухопутная, просто название у нее такое, – охотно объяснила малышу девочка.

Расставшись с детьми, Андриана направилась во двор, расположенный рядом. Но и там удача не захотела поворачиваться к ней лицом. Правда, в этом дворе жили сразу три собаки – колли, бульдог и злющий мопс. Но все трое были целы, здоровы и находились при хозяевах. Во дворе с другой стороны жила только овчарка, да и та сейчас была в командировке. Вернее, в командировку отправился хозяин, а собака его сопровождала.

«Если я уже нахожусь здесь, – подумала Андриана, – то нужно зайти к Анисимовым, может быть, они смогут мне что-нибудь рассказать». Андриана Карлсоновна вошла в подъезд вместе с симпатичной толстушкой и ее карапузом, не воспользовавшись домофоном. Правда, молодая женщина спросила, к кому она направляется, и сыщица честно призналась, что к Анисимовым.

Мать с сыном оба оказались дома. Дверь Андриане открыл подросток и, узнав, кто она такая и по какому поводу пришла, сразу пригласил ее в квартиру. Мама Володи Татьяна Семеновна Анисимова раскатывала на кухне кружочки для пельменей. Как догадалась Андриана Карлсоновна, Володя клал на кружочки фарш и скреплял края пельменей. Именно этим он и занялся снова, как только представил женщин друг другу.

– Как хорошо, что вы пришли именно сейчас, – обрадовалась Татьяна Семеновна, – пообедаете вместе с нами. Соседке с четвертого этажа сестра привезла мясо из деревни, они вдвоем навертели фарш и поделились с нами, а мука у нас была, я тесто на молоке делаю. – И тут же погрустнела. – Значит, вы ищете убийцу Юрия Анатольевича?

– Да, – сказала Андриана, – и надеюсь, что вы мне сможете помочь.

– Мы бы рады, – ответила женщина, – но не знаем, чем. Полиция нас уже дважды опрашивала. Я уже жалею, что согласилась поехать в санаторий, – вздохнула женщина.

– Мама, – проговорил сын, – если бы ты и была той ночью дома, то все равно ничем не смогла бы помочь Юрию Анатольевичу.

– Ваш сын, Татьяна Семеновна, абсолютно прав, и вам незачем корить себя понапрасну.

– Володя, это правда, что вы звонили иногда Бакулеву из телефона-автомата с улицы?

– Да, правда, – ответил подросток, – но я звонил нечасто.

– Я и сказала – иногда. Кто-нибудь знал о ваших звонках?

– Наверное, знали, – ответил Анисимов, – хотя я никому об этом специально не рассказывал.

– У вас и теперь нет сотового?

– Есть, – подросток опустил голову, – мне Мария Савельевна отдала телефон Юрия Анатольевича, сказала, что на память.

Анисимов быстро отвернулся в сторону, и Андриана догадалась, что он хочет скрыть подступившие слезы.

– Ничего, Володя, – сказала она, – ничего. – И спросила: – А разве полиция не забрала телефон Бакулева?

– Брала, – ответил подросток, – но потом его вернули Марии Савельевне, вот тогда она и отдала его мне.

– Володя, а вы не видели где-нибудь поблизости собаку в тот день или после убийства Юрия Анатольевича?

Мальчик покачал головой, но его мать воскликнула:

– Я видела белого шпица!

– Когда? Где?

– Да дня за два до убийства Юрия Анатольевича, он бегал недалеко от булочной. На нем был ошейник. Охранник магазина еще хотел поймать собаку, сказал, что пес явно потерялся и, возможно, на ошейнике есть номер телефона его хозяина.

– И что же, поймал?

– Нет, пес вырвался и убежал.

– И больше вы его не видели?

– Нет. А почему вы спрашиваете о собаке?

Тогда Андриана Карлсоновна рассказала, что перед убийством Бакулева его жена слышала собачий лай, а сразу после выстрела визг. Сосед, обнаруживший убитого учителя, тоже вроде бы слышал скулеж собаки. А сама она нашла следы крови.

– Так, может быть, это кровь Юрия Анатольевича? – спросили мать и сын в один голос.

– Нет, следы крови маленькой цепочкой из капель ведут к дороге.

– Вы думаете, что собака, спасаясь от убийцы, кинулась к дороге и ее сбила машина? – испуганно спросил подросток.

– Я не исключаю подобного варианта, – вздохнула Андриана Карлсоновна.

– В таком случае нужно осмотреть газоны вдоль дороги и… – заговорил торопливо мальчик.

– Они уже осмотрены, – перебила его Андриана Карлсоновна, – и с дворником я тоже побеседовала. – Правда, она умолчала о том, что дворник сбежал от нее и нужные сведения были добыты через посредника в лице жильца многоквартирного дома.

– Может быть, ее отвезли в ветеринарную клинику? – Володя вопросительно посмотрел на сыщицу.

– Надеюсь, – тихо сказала Андриана.

– Тогда нам нужно их обзвонить!

– Именно этим я и собираюсь заняться.

– А я помогу вам, – воодушевился Анисимов.

– Я буду обзванивать со стационарного телефона, с сотового влетит в копеечку.

– Но вам сложно будет проделать такую работу одной.

– Ничего, я справлюсь.

– Володя! – воскликнула Татьяна Семеновна, – а ты ведь можешь обзванивать клиники из телефона-автомата.

– Точно! Мама, ты гений!

Татьяна Семеновна бросила на сына благодарный взгляд и смущенно улыбнулась.

– Что ж, – сказала Андриана Карлсоновна, – в таком случае мы должны с вами разделить нашу работу. Вы будете обзванивать одни районы, я – другие, чтобы не звонить по одним и тем же номерам.

– Вот поедим пельменей, тогда и решите, кто куда будет звонить, – подвела итог Анисимова.

И все согласились с ней. Пельмени получились изумительными! Андриане показалось, что она никогда в жизни не ела такой вкуснятины. Про себя она уже решила, что в следующий свой приход, а в том, что он состоится, она не сомневалась, принесет Анисимовым торт и еще что-нибудь вкусное.

Вернувшись домой, Андриана в первую очередь накормила кошек Фрейю и Марусю, которые встретили ее у порога недовольным мяуканьем. Судя по всему, кошки не только проголодались, но и соскучились. Они ластились к Андриане, путались у нее в ногах, мешали идти и не думали о том, что хозяйка может споткнуться и растянуться на полу вместе с их мисками. Наконец кошки были накормлены и обласканы. Себе Андриана только налила чашку чая и положила рядом на блюдце ванильный сухарик. Несмотря на возраст, она сохранила идеально ровные молочно-белые зубы – редкий дар природы. И этот дар обожал что-нибудь грызть – орехи, морковку или тот же сухарик.

С удовольствием выпив чай и сгрызя сухарик, Андриана Карлсоновна принялась обзванивать ветклиники. Ну и задала же она жару Макару Пантелеймоновичу! Обзвон длился уже третий час. С Макара Пантелеймоновича пот катил градом, да и у самой Андрианы Карлсоновны от усталости язык уже лежал на плече. А толку от проделанной работы не было. Андриана решила сделать перерыв, она положила трубку на рычаг и задумалась. Но долго думать ей не дал раздавшийся звонок.

– Говорите! – строго проговорила Андриана Карлсоновна в трубку.

– Анри! Привет! – донесся до нее голос подруги Леокадии. – Почему у тебя все время занято? Ты что, опять лягалась или просто отключала телефон?

– Когда я лягаюсь, – начала Андриана Карлсоновна и тут же спохватилась: – Типун тебе на язык!

– Спасибо, дорогая подруга, – хмыкнула Лео.

– Когда телефон отключен, то гудки длинные, – как можно строже проговорила Андриана.

– Вообще-то, да, – согласилась Лео и тут же спросила: – Так ты по телефону консультировала?

Дело в том, что одно время Андриана репетиторствовала и давала бесплатные консультации своим бывшим ученикам, ставшим студентами, аспирантами. Звонили посоветоваться с ней и те, кто писал диссертации. Андриана помогала всем, отказывать она за свою долгую жизнь так и не научилась.

Говорить Лео о своем расследовании Андриане Карлсоновне не хотелось. Если честно, она опасалась, что подруга, как говорит теперь молодежь, начнет прикалываться, поэтому соврала, не моргнув глазом: – Мне звонил один старый поклонник.

Лео весело рассмеялась.

– Ржу, не могу! – донесся до слуха Андрианы скрипучий голос. Это произнес попугай, и Андриана догадалась, что Аристарх Ильич тоже решил принять участие в разговоре двух подруг. Но самой Андриане разговаривать не хотелось, поэтому она сказала: – Лео, извини. Я тебе потом все объясню.

Она и впрямь собиралась рассказать своим подругам о расследовании, но только после его триумфального завершения и ни минутой раньше.

– Ладно, – сказала подруга, – пока.

– Пока.

Андриана снова обратила свой взор на стационарный телефон, но Макар Пантелеймонович состроил кислую физиономию, без слов говорившую: «Все! Я на сегодня спекся». Хозяйка вняла просьбе телефонного аппарата оставить его в покое, но, тем не менее, звонок раздался снова. Звонили ей.

– Говорите!

– Андриана Карлсоновна! Это я, Володя Анисимов. Я отчитаться, – проговорил подросток унылым голосом, – я обзвонил ветклиники во всех районах, которые вы мне выделили, но ни в одну из них не привозили раненную камнем или чем-то иным собаку.

– Ладно, Володя, – проговорила Андриана как можно оптимистичнее, – отрицательный результат – это тоже результат.

– Значит, и у вас пусто? – догадался он.

– Да, результат нулевой.

– Куда мне еще позвонить?

– Давай сделаем перерыв. Уже поздно. А завтра созвонимся.

– Как скажете. До свиданья.

– До свиданья.

Андриана Карлсоновна подумала, что неплохо было бы полежать с книгой в руках или вообще пораньше лечь спать. Но вместо этого почему-то переоделась, надела кроссовки и отправилась на прогулку. На улице было свежо и тихо. И Андриана побрела, куда глаза глядят, точнее сказать, куда ноги ведут. Шла она по ровному тротуару, не так давно вымытому поливальной машиной. Воздух был напоен дыханием петуний, ночного табака, бархатцев и резеды. Впрочем, пахло и еще какими-то цветами, но их названий Андриана не знала.

Шла она себе так, шла и ни о чем не думала и вдруг остановилась как вкопанная! Прямо перед ней сияла голубыми и зелеными огнями вывеска – «Круглосуточная ветеринарная клиника «Твой добрый доктор». Андриана поморгала с полминуты, протерла глаза. В эту клинику она не звонила. Это точно! «Как же так вышло, что ее не было в телефонной книге?» – подумала она и толкнула дверь. Прозвенел мелодичный колокольчик. Андриана вошла в сверкающий чистотой светлый холл и огляделась. К ней уже спешила миловидная девушка в белом халате.

– Здравствуйте! У вас кто? – спросила она участливо.

«Не мальчик и не девочка», – захотелось ответить Андриане, но она сказала:

– Вообще-то у меня две кошки. Но они, слава богу, здоровы.

Девушка смотрела на нее удивленным взглядом. И у Андрианы в мозгу всплыл скрипучий голос Аристарха Ильича, который однажды встретил ее вопросом: «И чего ты приперлась, старая?» Андриана тогда чуть в обморок не упала, а Лео поторопилась накрыть клетку клетчатым платком и проговорила:

– Я дико извиняюсь, Анри! Но вчера Аристарх Ильич вместе с Андреем Яковлевичем насмотрелся американских фильмов с отвратительным переводом, и вот результат.

– И где теперь твой полковник? – насмешливо спросила пришедшая в себя Андриана.

– Отсыпается, – небрежно махнула в сторону спальни подруга.

И вот теперь этот девичий взгляд. Чтобы не услышать ничего для себя неприятного, Андриана поспешила объяснить:

– Я ищу собаку. В нее бросили камнем…

– Белого шпица? – тотчас обрадованно воскликнула девушка.

Андриана интуитивно кивнула.

– Вы его хозяйка?

– Не совсем, – призналась Андриана и показала девушке свою лицензию.

– Так, значит, хозяин шпица нанял вас отыскать своего любимца?

Андриана уже собралась рассказать девушке, что к чему, но та схватила ее под локоть и куда-то потащила, приговаривая:

– Идемте к доктору! Сергей Маркович все вам подробно расскажет.

Андриана предпочла не упираться, и вскоре они оказались в кабинете средних размеров, где стояли стол, стулья и кушетка. За столом сидел совсем молодой доктор. Когда они вошли в кабинет, он поднял глаза и спросил девушку:

– Что случилось, Инночка?

– Вот эта женщина, – проговорила девушка, выталкивая вперед Андриану Карлсоновну, – ищет белого шпица с перебитой лапой. Помните его?

Доктор недоуменно оглядел обоих, потом радостно воскликнул:

– Ну как же! – а потом, нахмурив брови, бросил на Андриану укоризненный взгляд и проговорил: – Что же вы, гражданочка, так долго раскачивались?

– В смысле? – удивилась Андриана.

– Я имею в виду, что вы долго не искали свою собаку.

– Так собака не моя! Я о ней только вчера узнала! И сразу стала искать!

– Не понял, – пробормотал доктор и посмотрел на свою ассистентку.

– Она сыщица, – сказала та и обратилась к Андриане: – Покажите Сергею Марковичу вашу лицензию.

Андриана беспрекословно подчинилась.

– Вот оно что, – проговорил доктор. – Значит, хозяин поручил вам найти собаку?

– Да нет же! – начала терять терпение Андриана, и спросила: – Можно я сяду?

– Конечно, конечно! – Доктор вскочил с места и пододвинул Андриане один из стульев. Ассистентка присела рядом.

– Я сейчас вам все расскажу, – сказала Андриана и коротко поведала врачам, почему она ищет собаку.

Врачи, слушая ее, кивали, а Инна даже несколько раз испуганно вскрикнула.

«Надо же, какая впечатлительная, – подумала про девушку Андриана, – а сама на такой работе, где реки крови», потом укорила себя за преувеличение.

– Шпица с перебитой лапой к нам привез мужчина несколько месяцев назад. И он приезжал к нам еще несколько раз, пока собака не выздоровела.

– Он не сбивал ее машиной? – спросила Андриана.

– Нет. С чего вы решили… – врач запнулся, – ах да, он говорил, что пес чуть не угодил под колеса его автомобиля, но он успел затормозить.

– А как звали этого мужчину, вы не помните? – спросила Андриана.

– У нас все записано, – ответил Сергей Маркович и попросил ассистентку: – Инна, найди, пожалуйста.

Девушка уткнулась в экран компьютера, пощелкала мышкой и минут через пять выдала информацию:

– Его зовут Леонид Эдуардович Колесников.

– А можно мне его адрес? – попросила Андриана.

Инна посмотрела на доктора, и после того, как тот сказал: «Дай телефон», девушка продиктовала номер сотового спасителя шпица.

– Адрес мы дать вам не можем, – пояснил доктор.

– Я понимаю. Спасибо вам большое, – поблагодарила Андриана Карлсоновна.

– Не факт, что собака все еще у него, – проговорил врач, точно предостерегая Андриану от преждевременной радости.

– Я понимаю, – ответила та. – Но если даже нашелся хозяин, Колесникову должен быть известен его адрес.

– Скорее всего, – согласился Сергей Маркович.

Провожая Андриану Карлсоновну до дверей, Инна вручила ей визитку «Доброго доктора» со словами: «Вы сказали, что у вас две кошечки, так что на всякий случай. И на прививки можете к нам приходить».

– Придем, – пообещала Андриана. Ей так не терпелось позвонить Колесникову, что она сделала это сразу же по выходу из ветклиники.

После третьего звонка отозвался мужской голос: «Алло!»

– Здравствуйте! Могу я поговорить с Леонидом Эдуардовичем Колесниковым?

– Вы с ним уже говорите, – ответил мужчина, – но ваш номер мне незнаком.

– Так он и не должен быть вам знакомым.

– Что? – не понял мужчина.

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Наше детективное агентство ведет расследование. И в нем засветился белый шпиц с подбитой камнем лапой.

– Что вы такое говорите?

– Вы ведь подбирали белого шпица?

– Допустим.

– Я сейчас была в ветклинике «Добрый доктор», и они сказали, что вы у них лечились.

– Не я, а собака, – весело поправил ее мужчина.

– Так вот, ваши координаты я получила от них.

– А как зовут доктора? – спросил мужчина.

– Разве вы забыли? – удивилась Андриана.

– Я-то помню, но хочу услышать от вас.

«Проверяет», – догадалась Андриана и ответила:

– Доктора зовут Сергей Маркович Светлов, а ассистентку Инна. Фамилию ее я не спросила.

– Достаточно имени доктора, – сказал Колесников, – а что вы хотите от собаки?

– Я хочу посмотреть на нее и более подробно поговорить с вами. Собака все еще у вас?

– Да, у меня, и думаю, что пес останется в нашей семье.

– Где мы можем встретиться?

– Если хотите, то можете подъехать ко мне домой.

– Диктуйте адрес. Я приеду сейчас! – решительно заявила Андриана Карлсоновна.

– Сейчас не надо, – рассмеялся мужчина, – моя жена не поймет меня, если мне ночью станут наносить визиты дамы.

«Старые дамы», – улыбнулась про себя Андриана Карлсоновна. Хотя это было кокетством чистой воды, так как Андриана считала себя молодой и очень симпатичной женщиной.

Колесников тем временем, зевая, продиктовал ей свой адрес и сказал, что ждет ее завтра в десять утра около дома.

– Я буду ровно в десять! – заверила его Андриана. – Доброй ночи!

– И вам сладких снов.

Андриана Карлсоновна догадалась, что мужчина улыбается.

Глава 6

Утром она перезвонила Володе Анисимову и сообщила, что нашла собаку. А на его нетерпеливые вопросы ответила, что обо всем расскажет позднее. Подросток, вздохнув, согласился подождать. Только спросил напоследок:

– А моя помощь вам сейчас не требуется?

– Пока нет.

К дому Колесникова Андриана, как и обещала, подъехала к десяти часам утра. Если уж быть честной до конца, то приехала она немного раньше и дожидалась назначенного ей времени за углом дома. Во двор же гордо въехала в десять, памятуя о том, что точность – вежливость королей.

Леонид Эдуардович поначалу не обратил на подъехавшего мотоциклиста никакого внимания, мало ли теперь юнцов на двух колесах гоняет. Может, парень к своей девчонке приехал. Вытаращил глаза он только тогда, когда она остановилась возле него и сняла шлем. Седые волосы и мелкие морщинки возле глаз и губ выдавали возраст женщины.

– Я Андриана Карлсоновна, – сказала она, мы с вами вчера договаривались о встрече. Вы ведь Леонид Эдуардович Колесников?

– А как вы узнали? – вместо ответа спросил он.

– Так вон белый шпиц бегает, – она кивнула на собаку, носящуюся с оранжевым мячом на лужайке недалеко от дома. – И кроме вас, здесь больше нет ни одного мужчины. – Андриана многозначительно обвела взглядом двор и спрыгнула с мотоцикла. – Давайте вон на ту лавочку присядем. – Она кивнула на скамью возле детской песочницы, в которой под присмотром солидной матроны возились два карапуза. Не дожидаясь ответа, сыщица зашагала в сторону скамьи, Колесников последовал за ней.

Когда они сели на лавку, Андриана вытащила свою лицензию и протянула ее мужчине.

– Вот, посмотрите.

– Сыщица, – вздохнул он и подумал про себя: «В таком возрасте, вот до чего правительство довело наших пенсионеров». Вслух он спросил:

– Вы хотите забрать у меня собаку?

– Ни в коем случае, – ответила Андриана. – Я только хочу, чтобы вы рассказали мне, как вы с ним познакомились, ну, в смысле, встретились.

– С кем с ним? – не понял мужчина.

– Со шпицем.

– А, – протянул Леонид Эдуардович. – В тот день я задержался на даче, можно сказать, до ночи.

– Много работы?

– Не совсем. Пришел сосед, ну и сами понимаете…

– Как же вы за руль пьяным сели? – возмутилась Андриана.

– Да не пил я! – махнул на нее Колесников.

«Значит, это была соседка», – почему-то подумала Андриана. А Колесников, точно угадав ее мысли, весело сказал:

– Деду 98 лет. И его потянуло именно в этот вечер, плавно перетекший в ночь, рассказать мне о своих боевых заслугах. Я, уважая его возраст и боевое прошлое, перебить не решился. А когда ветеран спохватился, уже ночь была. Начал извиняться. Но я его успокоил, мол, ничего страшного, и поехал домой.

– А жена ваша, что же, не беспокоилась? – подозрительно спросила Андриана.

– Я думаю, что моя жена в это время уже девятый сон видела. Кстати, она была не дома.

– А где же?

– Они с детьми отдыхали в Болгарии. Может быть, поэтому я и не торопился, знал, что дома меня никто не ждет.

– Давайте ближе к делу, – строго проговорила Андриана.

– К делу так к делу, – покладисто согласился Колесников, – еду я, значит, на средней скорости и вдруг вижу, что-то выскакивает белое из двора и прямо мне под колеса. Я крутанул руль и нажал на тормоз. Передними колесами заехал на газон, сижу, ни жив ни мертв, ну все, думаю, задавил пса. К этому времени я уже сообразил, что это была собака. И вдруг слышу слабый визг. Выбрался я из машины, вижу, бедолага прямо посреди дороги сидит. Я кинулся туда, он белый, и я сразу заметил, что у него кровь на лапе. Подумал, что все-таки задел его. Завернул собаку в свою куртку, положил на заднее сиденье. Он даже и не трепыхался, только тихо скулил. Я знал, что в этом районе где-то рядом есть ветклиника, и на счастье пса и на свое тоже быстро нашел ее. В клинике никого не было, так что мы сразу попали к врачу. Я был очень удивлен, когда доктор сообщил мне, что лапа у собаки перебита, скорее всего, камнем. Он заверил меня, что такая травма не могла появиться от наезда машины. У меня от сердца отлегло. Все время, пока длилось лечение, я давал объявления, разыскивая хозяина собаки. Но никто не откликнулся. Дети стали просить оставить собаку у нас, честно говоря, я и сам к ней привязался. Тем более, он уже и на имя, которое мы ему дали, стал откликаться.

– И как же вы его назвали?

– Находка.

– Это девочка?

– Нет, мальчик.

– Тогда как же?

– Имя придумала жена, а я с ней по пустякам не спорю, – на полном серьезе ответил мужчина.

– Разве собака – это пустяк? – удивилась Андриана. – Это же член семьи.

– Собака не пустяк, – согласился мужчина, – говоря о пустяке, я имел в виду имя. Ведь, как говорили наши предки: хоть горшком назови, только в печь не сажай.

– Может быть, вы и правы, – согласилась Андриана Карлсоновна. И спросила: – Леонид Эдуардович, а перед тем, как из двора выскочила собака, машина оттуда не выезжала? Или, может, человек выбежал?

– Этого я вам не могу сказать. Когда собака бросилась мне под колеса, никого рядом не было. Что было до того, я не знаю.

– А пока вы подбирали собаку на дороге, никого не видели?

– Нет. Даже ни одна машине не проезжала ни в ту, ни в другую сторону.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

«Как же это могло быть?» – думала Андриана, а потом ей пришло в голову, что собака и преступник могли побежать в разные стороны. Собака кинулась в сторону дороги. А преступник, не желая светиться, мог уйти дворами на другую улицу. Скорее всего, он так и сделал.

– И что теперь? – спросил Колесников.

Андриана от неожиданности вздрогнула, настолько глубоко она ушла в свои мысли, но быстро собралась и ответила:

– Пока ничего. Но если мне понадобится взять кровь у вашей собаки, вы позволите это сделать?

– Как это взять кровь? – удивился Колесников.

– Всего капельку, – заверила его Андриана, – в лабораторных условиях.

– Зачем?

– Для того, чтобы убедиться, что на камне, найденном мной, кровь именно вашей собаки.

– Вы что же, хотите привлечь его за жестокое обращение с животными? – одновременно удивился и обрадовался новоиспеченный хозяин Находки.

– Не совсем, – начала было Андриана, но потом решительно кивнула: – Это тоже можно.

– Как же вы собираетесь его искать? – озадаченно посмотрел на нее Колесников.

– Пока не знаю, – призналась Андриана Карлсоновна, а потом подумала: «Эх была не была», – и выложила Леониду Эдуардовичу все! Или почти все…

– Так вот оно в чем дело, – озадаченно проговорил мужчина и добавил: – По-моему, вам этот камень нужно отнести в полицию.

– Я и сама так думала, – призналась Андриана и, вздохнув, добавила: – Но боюсь, они не примут найденную мной улику.

– Это еще почему?

– Вдруг на камне и отпечатков нет никаких, и потом прошло много времени. Вся надежда на отсутствие дождя.

– Все равно стоит попробовать, – настаивал Колесников, – у них имеется база отпечатков пальцев. Вдруг в ней есть отпечатки нашего преступника.

Андриана про себя отметила, что Колесников сказал – «нашего преступника». То есть он уже ощущает себя сопричастным к этому делу. Андриана Карлсоновна пообещала Леониду Эдуардовичу, что непременно отнесет камень в полицию, а потом созвонится с ним. Распрощавшись с Колесниковым, Андриана решила посмотреть на улицу, которая тянется за дворами. Конечно, надеяться на то, что там остались хоть какие-то следы машины преступника, не стоило. Улицу подметали и мыли за это время много раз. «Но взглянуть на нее не помешает», – решила Андриана. Она села на мотоцикл и отправилась во двор Бакулевых. Въехав во двор, она еще раз хорошо осмотрелась – дворами вполне можно было проехать на параллельную улицу на машине. Возможно, преступник так и поступил. Или же он пришел к дому Бакулевых пешком, оставив машину на параллельной улице, и после выстрела убежал туда же. На мотоцикле она добралась до параллельной улицы за четыре минуты. Но, как и ожидала, не отыскала там никаких следов преступника.

Андриана вспомнила, что она обещала позвонить Володе Анисимову. «Но если она находится так близко от его дома, то зачем звонить, – подумала она, – заеду и расскажу». Тут на глаза ей попалась кулинария, и она вспомнила, что собиралась купить Анисимовым торт.

Поставив мотоцикл возле бровки, Андриана направилась к цели. Она толкнула стеклянную дверь и оказалась в просторном светлом зале. Помещение было наполнено соблазнительными ароматами свежей выпечки. Подумав, она выбрала пироги с мясом, с рисом, с капустой и яйцами, с зеленым луком и со свежей вишней. Торт она решила пока не покупать, так как в этой кулинарии их пекли по старинке – без консервантов. Срок годности они имели небольшой – двое суток. И Андриана совсем не была уверена в том, что Анисимовы смогут съесть большой. А маленькие торты ко времени прибытия Андрианы уже все разобрали. Ей предложили прийти завтра или испечь торт на заказ. Андриана искренне поблагодарила и обещала подумать. Пока же она ограничилась кексом и тремя пирожными. Доехав до телефона-автомата, Андриана не удержалась от соблазна позвонить именно из него на сотовый Анисимовых. Трубку взяла Татьяна Семеновна. Андриана поздоровалась, и женщина сразу узнала ее голос; ответив на приветствие, она сообщила:

– Володя так ждет вашего звонка! Просто места себе не находит. Сейчас я передам ему трубку.

– Алло, алло, – услышала Андриана голос подростка, – вам удалось что-нибудь узнать?

– Да, Володя. Но я не хотела бы говорить по телефону.

– Куда мне подъехать? – не дал договорить ей Анисимов.

– Никуда!

– Как это? – В его голосе звучала растерянность, смешанная с обидой.

– Я сейчас нахожусь недалеко от вашего дома, через минуту буду возле подъезда. Спустись, пожалуйста.

– Я уже лечу! – воскликнул подросток и отключился.

«Вот оно нетерпение молодости», – с ноткой грусти подумала Андриана. Она едва успела подъехать к дому, как услышала щелчок открывающегося подъезда.

– Андриана Карлсоновна! – закричал, увидев ее, обрадованный Анисимов.

– Володя, возьми, пожалуйста, у меня сумку и давай поднимемся к вам. Должна тебе признаться, – она заговорщицки подмигнула ему, – я ужасно голодна.

– Да? – спросил он слегка растерянно и тут же проговорил: – У нас есть суп с шампиньонами и пшенная каша с тыквой.

– Прекрасно! – кивнула Андриана и, указав на сумку в руках мальчика, добавила: – Я думаю, что ее содержимого хватит нам всем, чтобы утолить голод.

Он, кажется, ничего не понял, но это было не столь важно. Едва они переступили порог, как Андриана Карлсоновна попросила мать Володи поставить чайник. И если кто и был из них троих обескуражен, так это Татьяна Семеновна. Открыв сумку с пирогами, она чуть не выронила ее из рук:

– Что это?

– Пироги, – беззаботно отозвалась Андриана Карлсоновна и, глядя на вытянувшееся лицо хозяйки дома, попыталась успокоить ее:

– Я, конечно, понимаю, что от этого толстеют и что мучное вообще есть вредно, но иногда можно побаловать себя.

– Но это дорого! – воскликнула Анисимова.

– Ерунда! – отмахнулась Андриана и велела: – Выкладывайте все это на тарелки и разрезайте. Будем обедать. Заодно я расскажу вам обо всем, что мне удалось найти.

Анисимовы подчинились. После того, как она рассказала им о знакомстве с ветеринарами и о разговоре с Колесниковым, у Володи вырвалось искреннее:

– Вы такая молодчина! – Но он тут же вздохнул: – Но все это ни на шаг не приблизило нас к человеку, который убил Юрия Анатольевича.

– Ты прав, – согласилась Андриана, – но ведь мы пока только в самом начале пути.

– Я бы послушалась совета того мужчины, что подобрал собаку, – нерешительно сказала Татьяна Семеновна.

– Ты, мама, об обращении в полицию? – спросил ее сын.

Колесникова кивнула.

– Но ведь они и так ищут убийцу и только топчутся на месте, – недовольно проговорил сын.

– У них не было камня, – несмело заметила Татьяна Семеновна.

– Сдался он им, этот камень, – фыркнул Володя.

– Володя, не забывай, что там кровь, – укоризненно заметила мать.

– Да, мама, но кровь там собачья! Если бы на камне была кровь Юрия Анатольевича!

– И все равно, я думаю, что камень нужно отнести в полицию.

– Я с вами совершенно согласна, – поддержала Анисимову Андриана Карлсоновна, – я непременно отнесу им этот камень.

– И чем скорее, тем лучше!

Андриана Карлсоновна кивнула. После завершения чаепития она помогла вымыть Татьяне Семеновне посуду, хоть та и сопротивлялась. Потом расспросила Володю, как у него с уроками и что говорят в школе.

– Если вы об убийстве, – ответил подросток, – то в последнее время о нем стараются не упоминать.

– С чего бы это? – удивилась Андриана Карлсоновна.

– Типа того, что незачем лишний раз травмировать детей, – пожал плечами Володя, – между собой учителя, может быть, об этом и говорят. Но нам это неизвестно.

Андриана Карлсоновна подумала о том, что и сама она на месте учителей не стала бы при детях лишний раз распространяться об убийстве коллеги.

Когда она прощалась с Анисимовыми, Володя спросил ее:

– Вы ведь не бросите это дело?

– Нет, конечно! Как ты можешь сомневаться, – укорила она мальчика.

– Мало ли…

– Обещаю тебе, что я найду убийцу твоего учителя.

– Я вам верю, – серьезно ответил подросток и добавил: – Если будет нужна моя помощь, то только позвоните.

– Я запомню это, Володя, – Андриана Карлсоновна крепко пожала мальчику руку.

Глава 7

Вернувшись домой, Андриана позвонила своей подруге Миле, та сразу взяла трубку.

– Анри, где ты пропадала?

– Занималась делами.

– Ты имеешь в виду… – Мила не договорила.

– Да, ты правильно догадалась.

– Анри, я так волнуюсь за тебя.

– Поэтому я и позвонила тебе, чтобы успокоить и сказать, что у меня все хорошо.

– Значит, у тебя получается? – недоверчиво спросила Мила.

– Конечно, получается, – преувеличенно оптимистично заверила подругу Андриана и спросила: – А как ты?

– Я по-прежнему. Правда, мои старые клиенты попросили меня разобраться с их бухгалтерией.

– Надеюсь, не бесплатно, – тихо рассмеялась Андриана Карлсоновна. И подруга рассмеялась вместе с ней. Обе они не умели требовать больших денег за свою работу, в отличие от их третьей подруги, Леокадии. Лео всегда знала цену и себе, и своим трудам.

– Знаешь, Андриана, – сказала Мила, – они сами назвали цену, и я ей очень обрадовалась. Виолетте как раз надо на зиму купить хотя бы каракулевую шубку.

– А по-моему, лучше всего мутон, – заметила Андриана.

– Она не хочет мутон.

– Ладно, покупайте, что хотите. А как она вообще?

У Виолетты не так давно убили парня, которого она любила, даже надеялась выйти за него замуж. Несмотря на то, что ее любимый женился на другой, девушка тяжело переживала его смерть – в отличие от его молодой жены, уже собирающейся под венец с парнем, с которым встречалась до свадьбы с нелюбимым, состоявшейся под давлением его и ее родителей[1].

– По-моему, Виолетта потихоньку приходит в себя, – вздохнула Мила и заговорила о другом: – Я хочу связать нам троим – тебе, Лео и мне – одинаковые шарфы к осени. Представляешь, я раздобыла чудесный узор: оранжевые и желтые кленовые листья на коричневом фоне. Как ты смотришь на мою затею?

– Если тебе самой этого хочется, то я буду рада получить от тебя теплый шарфик с осенними листьями. По-моему, это очень романтично.

Мила радостно засмеялась в трубку, а потом вдруг спросила обеспокоенно:

– А вдруг Лео мой подарок придется не по вкусу?

– Не выдумывай! Она будет в восторге!

– Ты уверена?

– На все сто. Но чтобы не переживать, можешь позвонить ей сама и заранее спросить.

– Ты права. А ты давно с ней созванивалась?

– Если честно, то давно, – вздохнула Андриана, – она мне уже плешь проела своей воспитательной работой. А еще этот ее Аристарх Ильич! Он бывает таким противным!

Обе подруги захихикали. Попугай Леокадии и впрямь кого угодно мог довести до белого каления своими придирками и шпильками. И больше всего от него доставалось интеллигентному поклоннику Леокадии Иннокентию Викентьевичу Лавидовскому, профессору романо-германских языков.

Попрощавшись с подругой и положив трубку, Андриана сходила на кухню и налила себе чаю. После чего присела с чашкой в зале. Две ложки клубничного варенья, сваренного ею в начале лета по рецепту своего предка-шведа, превращали обычный чай в лакомство.

Андриана бросила благодарный взгляд на портрет Петра I; ведь если бы он не разбил Карла XII, то у ее прапрапрабабушки не было бы мужа-шведа, а у всех ее прапраправнучек, в том числе и у Андрианы, рецепта чудесного шведского варенья. Андриане Карлсоновне очень хотелось поделиться ходом своего расследования с кем-нибудь близким.

Докучать царю она не решилась, поэтому выложила все проживающей в зале пальме Пульхерии Артамоновне и фикусу Ивану Ивановичу. Они слушали ее внимательно. Пульхерия Артамоновна время от времени шуршала своими перистыми листьями, а Иван Иванович в знак дружеской поддержки протягивал ей свои зеленые широкие ладони.

– Я думаю, что мне завтра же нужно будет отправиться в школу, где работал Бакулев, и поговорить с его коллегами, – подвела итог Андриана Карлсоновна.

И оба ее собеседника, как чувствовала Андриана, одобрительно отнеслись к ее решению. Некоторые могут покрутить у виска, узнав о том, что бывшая учительница беседует с растениями. Но что тут поделаешь? Люди бывают разными, многие не дают себе труда ознакомиться с исследованиями ученых, которые уже давно доказали, что растения не только видят, слышат, любят слушать классическую музыку, но и способны переживать целую гамму чувств, страдать, сочувствовать, умирать от страха, любить, узнавать людей. Они обладают способностью привязываться к тем, кто за ними ухаживает, радоваться общению с этим человеком и страдать, если их хозяин печалится или болеет.

Растение привыкает к своему имени, если каждый раз, подходя к нему, ласково произносить его вслух. Поэтому тем, кто воспринимает общение с растениями и животными как сказку, можно только посочувствовать.

Пожелав спокойной ночи его императорскому величеству, а также Пульхерии Артамоновне и Ивану Ивановичу, Андриана Карлсоновна отправилась спать, на ходу приговаривая: «Утро вечера мудренее».

На следующий день, встав пораньше, Андриана накормила Фрейю и Марусю куриным бульоном с мясом. Сама позавтракала овсяной кашей с курагой и черносливом. Завтрак она запила чашкой крепкого черного чая. После чего нашла в своем гардеробе строгий, но элегантный брючный костюм, перед выходом проверила содержимое сумки: блокнот, ручка, сотовый, два носовых платка, пачка салфеток, упаковка мятных конфет. Вроде все на месте. Закрыв дверь на два ключа, Андриана для верности подергала ручку и спустилась вниз.

Доехав до школы, в которой до недавнего времени преподавал Юрий Анатольевич Бакулев, Андриана Карлсоновна решила не бросать свой мотоцикл перед окнами школы и оставила его недалеко на стоянке. Пусть педагоги думают, что она приехала на автобусе. Конечно, это устаревший стереотип, что в семьдесят лет женщина не должна рассекать улицы на мотоцикле, но, как ни крути, бороться с закостеневшим мышлением сложно, поэтому лучше не создавать себе лишних трудностей. Андриана надеялась на доверительный разговор с коллегами Юрия Анатольевича.

Войдя в школьный вестибюль, Андриана показала охраннику у входа свою лицензию частного детектива и сказала:

– Мне необходимо переговорить с вашим директором. Молодой парень долго рассматривал предъявленный ему документ, казалось, он готов был обнюхать лицензию со всех сторон и даже попробовать ее на вкус. Но, к счастью, этого не произошло, охранник только спросил:

– А по какому вы вопросу?

– По вопросу об убийстве педагога вашей школы Юрия Анатольевича Бакулева, – произнесла она голосом строгой учительницы.

Охранник повертел головой вместе с шеей так, словно ему жал воротник, после чего позвонил кому-то. Когда абонент отозвался, парень проинформировал:

– Юлия Петровна, тут к вам пришел детектив и хочет поговорить об убийстве Бакулева. Пропустить? – спросил он. Выслушав ответ, промямлил: – Мне что. – И, обращаясь к Андриане: – Идите, второй этаж, двадцать второй кабинет.

Андриана Карлсоновна уже догадалась, что охранник звонил директору школы. Она поблагодарила его за любезность и услышала в ответ уже знакомое:

– Мне что.

Найдя нужную комнату на втором этаже, Андриана постучала и услышала:

– Войдите.

Едва переступив порог, Андриана Карлсоновна поняла, что это учительская. И тотчас ностальгия стеснила грудь, воспоминания наплывали одно на другое. Даже подумать страшно, сколько времени в течение многих лет провела она почти в такой же комнате. Учительская! Сколько в этом слове радостного волнения, тепла, рабочих моментов и на самом донышке импровизированного сосуда тонкий слой в виде осадка треволнений и огорчений. Вот и получается, что бо2льшая часть ее жизни, прошедшей в стенах школы, была счастливой.

– Вы хотели меня видеть? – спросила моложавая женщина, сидящая за столом.

Андриана встрепенулась, избавляясь от воспоминаний, и проговорила:

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, детектив частного агентства. – Она подошла к столу и положила на него свою лицензию.

– Так вы тот самый детектив, о котором говорил Саша? – удивилась женщина.

– Да, – кивнула Андриана, догадываясь о том, что Саша – это охранник.

– Я-то подумала, что придет мужчина, – несколько разочарованно протянула дама и указала Андриане на стул напротив: – Садитесь, пожалуйста. Я – директор этой школы Юлия Петровна Высоцкая.

– Простите, Юлия Петровна, – дружелюбно улыбнулась Андриана, – а чем же вас не устраивает женщина?

– Какая женщина? – не сразу поняла директор.

– Женщина-детектив.

– Ах, это, – улыбнулась Юлия Петровна и пояснила: – Всем устраивает, просто в голове сидит стереотип – мужик-полицейский, – улыбнулась в ответ Высоцкая.

– Вот-вот, – согласно закивала Андриана, – так и живем среди стереотипов, навязанных нам извне. Но не буду отнимать у вас время, – осадила она сама себя, – перейду к делу.

– Извините, – сказала Юлия Петровна, – вы действуете от лица полиции?

– Пока нет, – вздохнула Андриана Карлсоновна, – ко мне обратилась дочь Бакулева Ирина.

– Хорошая девочка, – кивнула Высоцкая.

– Потом мы переговорили с его женой, ныне вдовой Марией Савельевной. Они обе просили меня отыскать дополнительные сведения, факты, улики, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

– Там не совсем мертвая точка, – проговорила директор школы. – Насколько мне известно, они отработали две версии и обе впустую. Так что это скорее напоминает труд Сизифа. Толкали, толкали камень в гору, а он опять скатился вниз. Вы меня понимаете?

– Конечно, – кивнула Андриана.

Юлия Петровна вздохнула и посмотрела куда-то вдаль.

– У вас, Андриана Карлсоновна, не возникает такого впечатления, что мы с молодым поколением живем в параллельных мирах?

Андриана Карлсоновна выглядела озадаченной, и Высоцкая пояснила:

– Мы им про сизифов труд, авгиевы конюшни, про долг, совесть, справедливость, про Достоевского и Толстого, в конце концов, а у них на уме лайки, виртуальное общение, кола и чизбургеры.

– Наверное, не всегда и не у всех, – чуть заметно улыбнулась Андриана.

– Дай бог, чтобы вы оказались правы, – ответила Юлия Петровна. – Так чем я могу помочь вам в вашем расследовании?

– Видите ли, Юлия Петровна, мне кажется, что полиция начала не с того конца.

– Тут я с вами, пожалуй, соглашусь, – кивнула Высоцкая. – Мне иногда кажется, что Бакулева убили случайно.

– То есть? – удивилась Андриана.

– Я думаю, что они охотились совсем на другого человека, потому что нашего Юрия Анатольевича просто не за что было убивать. Он же был душа-человек! Об этом вам скажут все, кто его знал. Даже отпетые хулиганы, а такие, увы, имеются среди наших учеников, любили Юрия Анатольевича. Он же мог к каждому найти подход. Не секрет, что бывает так: выйдешь из себя и уже прибить готова какого-нибудь охламона, а Бакулев сразу же: «Юлия Петровна, дорогая, успокойтесь и постарайтесь посмотреть на это с другой точки зрения». Я его спрашиваю: «С какой такой другой?» А он мне: «В каждом человеке есть что-то хорошее и в вашем так называемом охламоне тоже! Главное – найти это хорошее и вытащить из него на божий свет!» Вот взять Вовку Парамонова! На нем же пробы ставить было негде, уже хотели отправлять его в спецшколу! Так что вы думаете, Бакулев выяснил, что Вовка любит аквариумных рыбок! Но у парня денег на аквариум и все эти принадлежности просто нет! Так Юрий Анатольевич выпросил деньги у наших спонсоров, ходил вместе с Вовкой на «птичку», в зоомагазины, изучал специальную литературу, нянчился с ним больше года! Не поверите, в свой единственный выходной ходил с ним на выставки аквариумных рыбок и ездил на озеро дафний ловить! И что в итоге?

– Что? – почему-то испуганно спросила Андриана Карлсоновна.

– Вовка весьма прилично окончил школу и колледж, теперь работает продавцом в зоомагазине и ведет кружок «Подводный мир». То есть бывший балбес воспитывает и развивает молодое поколение. А если бы не Бакулев, то Вовка бы сейчас лес валил и кормил пиявок в болотах, а не рыбок в аквариуме.

– Почему пиявок? – удивилась Андриана.

– Это я так, образно, – объяснила Высоцкая. И полминуты спустя воскликнула: – Да! А Сафонова вы знаете?

– Сафонова? – растерялась Андриана Карлсоновна. – Нет, не знаю.

– Ну как же так?! – чуть ли не возмущенно проговорила Юлия Петровна. – Сафонов Андрей Степанович! Депутат уже третьего созыва, в местной думе заседает. Вот уж бандит был! Не то слово! Сколько нервов он нам потрепал, сколько крови выпил! А Бакулев пристрастил его к книжкам. Мы когда об этом узнали, чуть в обморок всем учительским составом не попадали. А Сафонов поступил в универ на исторический факультет и пошел работать в школу! Вы верите в такие чудеса?

– Я даже не знаю…

– Вот и мы не верили, пока чудо не произошло на наших глазах. Потом Андрей в политику подался. Теперь еще и возглавляет движение «За чистоту городской природы»!

– Почему только городской?

– Так надо же с малого начинать, – ответила директор школы.

– И то верно, – согласилась с ней Андриана Карлсоновна и спросила: – Я вас правильно поняла, у Юрия Анатольевича врагов в стенах школы не было?

– Правильно, – кивнула Высоцкая, – с одним уточнением.

– С каким?

– Я думаю, что врагов у Бакулева и за пределами школы не было. Поэтому я и считаю, что Юрия Анатольевича убили по ошибке.

Версия была хорошей, даже замечательной, но Андриана в нее не верила. Она считала, что убить хотели именно Бакулева. Поэтому она спросила:

– А можно я поговорю с учителями вашей школы?

– Да на здоровье! – воскликнула Высоцкая. – Я уверена, что ни от кого из них вы ни одного худого слова не услышите о Юрии Анатольевиче.

– Спасибо вам, – поторопилась поблагодарить директора школы Андриана Карлсоновна и спросила: – С кого вы мне посоветуете начать?

Высоцкая посмотрела на часы и сказала:

– Сейчас прозвенит звонок. После этого урока будет окно у Тамары Васильевны Звонаревой, она у нас географию преподает. И скоро должен подойти Петр Валерьевич Дьяконов. Это завуч нашей школы, и еще он в классах с пятого по восьмой преподает физику.

– Мой коллега, – обронила тихо Андриана Карл– соновна.

Но Юлия Петровна ее услышала и спросила с интересом:

– Вы были учителем?

– Да, пока не ушла на пенсию. Учителем и завучем.

– Очень интересно, – проговорила Высоцкая и добавила: – Потом будет окно у Ларисы Игнатьевны Туземцевой, она у нас биолог.

– А когда освободится Вера Геннадьевна Полотняная?

– Верочки сегодня в школе нет. Она ведет алгебру и геометрию в старших классах и бывает в школе три раза в неделю.

– Вот как? – удивилась Андриана.

– Так получилось. – пожала плечами Высоцкая и спросила: – А зачем вам Полотняная?

– Мария Савельевна сказала, что Юрий Анатольевич в какой-то мере был ее наставником.

– Да, – кивнула Юлия Петровна, – Бакулев на первых порах помогал Верочке, но потом она освоилась и стала справляться сама.

– Мария Савельевна именно так и сказала.

– Если вам очень нужно поговорить с Верой, то вы можете прийти завтра. Хотя погодите. – Высоцкая взяла со стола свой сотовый и набрала чей-то номер, когда абонент отозвался, Юлия Петровна проговорила ласково: – Верочка, у вас найдется сегодня время для того, чтобы переговорить с одним человеком?

Абонент, наверное, задал вопрос, потому что Высоцкая ответила:

– Нет, сюда приезжать не нужно, но если вы разрешите, я дам вам телефон, и она вам перезвонит. – Юлия Петровна снова промолчала, а потом сказала: – Это детектив, ведет расследование убийства Юрия Анатольевича. – Снова пауза: – Нет, ни из полиции. Что? Вам не о чем беспокоиться. Так вы согласны? Если нет, то она завтра снова приедет сюда. Значит, вы разрешаете? Хорошо. Пока, Верочка.

Высоцкая посмотрела на Андриану и сказала:

– Запишите номер Верочкиного телефона.

Андриана Карлсоновна быстро достала блокнот и ручку и записала продиктованные директором цифры.

В это время открылась дверь в учительскую и Юлия Петровна сказала:

– А вот и Тамара Васильевна.

Женщина средних лет и приятной полноты с тщательно уложенными в прическу каштановыми волосами посмотрела на Андриану и кивнула ей в знак приветствия.

Высоцкая представила женщин друг другу, объяснила преподавателю географии, кто такая Андриана Карлсоновна и зачем она пришла, а потом вручила ключ Звонаревой и сказала:

– Двадцать пятый кабинет сейчас свободен. Я очень надеюсь на вас, Тамара Васильевна, – сказала она напоследок географу.

Андриане Карлсоновне оставалось только гадать, что же хотела директор школы сказать этой фразой преподавателю. Чтобы та держала язык за зубами? Или чтобы с предельной откровенностью поделилась с детективом всей имеющейся у нее информацией?

Глава 8

Когда сыщица оказалась наедине в кабинете с преподавателем географии, она почувствовала, что женщина насторожена. Звонарева не скрывала того, что понятия не имеет, чем она может помочь частному детективу. И вообще, частный детектив – это персонаж западных детективных романов или кинофильмов, а тут вдруг уже немолодая женщина…

– Тамара Васильевна, – сказала Андриана Карлсоновна, – Юлия Петровна не успела вам сказать, что я сорок пять лет проработала в школе.

– Кем? – быстро спросила Звонарева.

– Учителем физики и астрономии, потом еще и завучем.

– Вот как? – удивилась женщина и склонила по-птичьи голову набок. – А как же вы… – начала она и запнулась.

– Дошла до жизни такой? – пришла ей на помощь Андриана Карлсоновна и дружелюбно улыбнулась.

– Не совсем так, – смутилась Тамара Васильевна, – мне просто интересно.

– Если честно, – ответила Андриана, – то я и сама не знаю, как это случилось. Вернее, знаю, что меня к этому подтолкнуло.

– Что?

– С внучкой моей подруги случилась неприятная история, и выпутаться девушке из нее помогли частные детективы. Вот и мне тоже захотелось помогать людям. Хотя я никогда не думала, что мне придется начинать с расследования убийства.

– А что же вы думали?

– Думала, что буду искать потерявшихся кошек, собак и еще что-то в этом роде. Но когда ко мне обратилась дочь Бакулева и сообщила, что ее отец был учителем, я не смогла ей отказать.

– И вы надеетесь найти убийцу? – недоверчиво спросила Звонарева.

– Буду искать, пока не найду, – уверенно ответила Андриана Карлсоновна.

Что-то решив про себя, Тамара Васильевна кивнула:

– Спрашивайте. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы.

Однако ничего нового узнать от Звонаревой сыщице не удалось. Тамара Васильевна сама была настолько расстроена этим фактом, что Андриане Карлсоновне пришлось еще ее успокаивать. Женщины вышли из кабинета, и Звонарева уже вставила ключ, чтобы закрыть дверь, но повернуть его еще не успела.

– Подождите, Тамара Васильевна, не закрывайте, я иду вам на смену, – раздался раскатистый мужской голос.

– А вот и Петр Валерьевич, – проговорила учительница географии, – тогда я вас оставлю. – Она вынула ключ и положила его на протянутую ладонь Дьяконова.

– Юрий Анатольевич был моим другом, – проговорил завуч, – я до сих пор не могу смириться с мыслью, что Юры больше нет. Мы с Юлией Петровной по очереди беспокоим наши следственные органы, но в ответ слышим одно и то же – мы работаем. – Дьяконов тяжело вздохнул и опустился на стул, на котором до него сидела Тамара Васильевна.

Завуч, отвечая на вопросы Андрианы Карлсоновны, добросовестно старался вспомнить все, что могло бы помочь в расследовании. Но, увы, и Петр Валерьевич тоже не смог дополнить уже имеющуюся у Андрианы информацию новыми фактами.

Андриана Карлсоновна рассказала Дьяконову о найденной собаке и о своем предположении, что камень кинул в нее убийца Бакулева.

– Странно, – проговорил Петр Валерьевич, – мне ни о какой собаке Мария Савельевна не рассказывала, да и полиции, по-моему, ничего об этом неизвестно.

– Бакулева вспомнила о собачьем лае, только когда я стала расспрашивать ее, – пояснила Андриана Карлсоновна.

– Так и полиция ведь расспрашивала, – не согласился Дьяконов.

– Вероятно, они задавали свои вопросы по-другому.

– Может быть, может быть, – задумчиво проговорил Дьяконов.

– Я пойду, – сказала, поднимаясь, Андриана Карлсоновна, – спасибо, что согласились поговорить со мной.

– Поговорить-то поговорил, да только не помог ничем, – отозвался завуч.

Оставив Дьяконова закрывать дверь, Андриана Карлсоновна поспешила в учительскую, и подоспела как раз вовремя – биолог Лариса Игнатьевна Туземцева, собираясь уходить домой, складывала в сумку тетради.

Увидев входящую Андриану, директор школы воскликнула:

– Вот и вы, Андриана Карлсоновна! А я насилу удержала Ларису Игнатьевну.

– Да, это правда, я тороплюсь домой, – проговорила худощавая женщина с мелкими рыжими кудряшками.

Андриана Карлсоновна, догадавшись, что перед ней учительница биологии Туземцева, быстро проговорила:

– А может быть, мы с вами, Лариса Игнатьевна, по дороге поговорим? – предложила она.

– Ну, если только по дороге, – ответила женщина без малейшего энтузиазма в голосе.

Сердечно поблагодарив директора за оказанную помощь, Андриана Карлсоновна поспешила за уже вышедшей в коридор Туземцевой. Догнала она ее на лестнице.

– А вы что, правда сыщица? – спросила Лариса Игнатьевна, не скрывая сомнения.

– Я работаю в частном детективном агентстве, – скромно ответила Андриана, не желая сообщать, что она сама владелица агентства и его единственный действующий сотрудник.

– Я думала, что частные детективы бывают только в книжках, – сказала женщина и продолжила: – Я, например, очень люблю Агату Кристи. Но вы совсем не похожи на ее мисс Марпл.

«Это вы еще моего мотоцикла не видели», – подумала Андриана, а вслух ответила:

– Я и не должна быть на нее похожа.

– Почему? – наивно удивилась Туземцева.

– Потому что страна другая, но главное – другое время.

– Наверное, вы правы, – не задумываясь, ответила Лариса Игнатьевна. И добавила: – Мне Высоцкая сказала, что вы хотите найти убийцу Бакулева.

– Хочу, – кивнула Андриана Карлсоновна, а про себя подумала: «Интересно, почему она директора школы назвала по фамилии, а не по имени-отчеству. Хотя разве это имеет значение»», – попыталась успокоить себя Андриана; но эта незначительная деталь застряла у нее в мозгу, точно крошка в складках постели, которая не дает ночью спать спокойно.

– Лариса Игнатьевна, – сказала Андриана, – я разговаривала с несколькими коллегами Юрия Анатольевича, но никто из них не припомнил ничего особенного, что могло бы помочь мне в расследовании.

– Я, наверное, тоже ничем не смогу вам помочь, – обронила Туземцева.

– Но, может быть, вы припомните ссору Юрия Анатольевича с кем-нибудь из коллег или учеников или хотя бы разговор на повышенных тонах? – с надеждой в голосе спросила сыщица.

Лариса Игнатьевна замедлила шаг, к этому времени они уже вышли из школы и шагали, как догадалась Андриана, в направлении автобусной остановки. О своем мотоцикле сыщица Туземцевой так и не сказала. Так как Лариса Игнатьевна молчала, только сжимала и разжимала губы, Андриана решила ее подтолкнуть:

– Вы что-то вспомнили?

– Нет! – тряхнула рыжими кудрями учительница, а потом остановилась, поставила сумки на скамью, мимо которой они проходили, и сказала: – Вообще-то, да. Но это были не коллеги и не ученики.

– А кто же?

– Жених одной нашей учительницы.

– Веры Геннадьевны Полотняной? – спросила Андриана.

– Да! А откуда вы знаете? – удивилась Туземцева.

– Жена Юрия Анатольевича рассказывала мне, что он помогал коллеге освоиться в школе…

– Да, это так, – кивнула Лариса Игнатьевна, – Юрий Анатольевич вообще был очень добрым человеком. Но, как говорила моя бабушка: не делай добра, не получишь и зла! – посуровела Туземцева.

– В смысле? – удивилась Андриана.

– В том смысле, что за добро не всегда платят добром! Этот охламон, я имею в виду женишка Верочки, вздумал приревновать свою красавицу к Бакулеву! Ну не дурак ли? – Лариса Игнатьевна вопросительно уставилась на Андриану Карлсоновну.

И та, чувствуя, что он нее ждут ответа, промямлила:

– Я вообще считаю ревность неконструктивным чувством.

– Мягко сказано, – хмыкнула Туземцева, – хорошо, что он еще в драку не полез, ограничился словесной перепалкой.

– А вы откуда об этом узнали?

– Так он же Бакулева подкараулил возле школы. Мы все вместе вышли, так он Юрия Анатольевича схватил за рукав и стал оттаскивать в сторону. Я аж вся вскипела! Еще немного, и сумкой бы ему навернула!

– Что же этому помешало? – стараясь не улыбаться, спросила Андриана.

– Вера подбежала и по-быстрому ему мозги вправила.

– Так вы думаете, что Верин жених мог затаить на Юрия Анатольевича обиду?

– Нет, что вы! – отмахнулась Туземцева. – Он еще и извиняться потом приходил. Краснел, бледнел и выглядел, как побитая собака. Бакулев сразу же прервал его и сказал, что все давно забыто и они могут стать добрыми друзьями.

– А что Верин жених?

– Обрадовался, как шестимесячный щенок, и чуть ли не облобызал Юрия Анатольевича.

Андриана поняла, что ей пора прощаться с женщиной:

– Спасибо вам, Лариса Игнатьевна. До свиданья.

– А вы разве не пойдете на автобус?

– Нет, – покачала Андриана, – мне в другую сторону.

– А зачем же тогда вы пошли со мной? – округлила глаза учительница биологии.

– Так мне же нужно было с вами поговорить, – напомнила Андриана.

– Но мы могли бы остановиться где-нибудь на пятачке возле школы и все обговорить.

– Вы сказали, что спешите, и я не хотела вас задерживать.

– Что ж, спасибо, – тряхнула рыжими кудрями Лариса Игнатьевна и, попрощавшись с Андрианой, чуть ли не бегом направилась к автобусной остановке.

Почему она так поступила, сыщица поняла спустя полминуты: к остановке подошел автобус, в который и села Туземцева.

Андриана Карлсоновна посмотрела на часы и сказала сама себе: «Сегодня я еще успею поговорить с Полотняной, если, конечно, Вера Геннадьевна согласится».

Молодая учительница отозвалась сразу, но по тому, как она замешкалась в начале разговора, Андриана догадалась: девушке был неизвестен ее номер, но потом она поняла, что ей звонит детектив, за которого хлопотала Высоцкая.

– Здравствуйте, вы, наверное, детектив? – проговорила девушка.

– Да, здравствуйте, Вера Геннадьевна. Юлия Петровна говорила вам обо мне. Я веду расследование убийства вашего коллеги. Мы не могли бы с вами где-нибудь встретиться?

– Когда?

– Желательно сейчас.

– А где вы находитесь?

– Все еще возле школы.

– А вы знаете скверик у «Космоса»? Туда можно подъехать на автобусе, всего две остановки.

– Не волнуйтесь, я знаю, как туда добраться, – заверила девушку Андриана Карлсоновна.

– Тогда я буду ждать вас на скамеечке возле входа. Там еще дуб растет старый.

– Да, да, я уже еду. – Андриана отключилась и вскочила на свой мотоцикл.

До сквера она добиралась пятнадцать минут, ей очень хотелось ехать быстрее, но Андриана решила не лихачить. Оставив мотоцикл недалеко от входа в сквер, она направилась к скамейке под дубом.

Этот дуб она знала и любила с детства. В сквер водил ее совсем маленькой отец, здесь в ту пору катали детей на пони, и Андриана обожала это развлечение. Она надеялась, что пони тоже приятно было катать ее, ведь она была маленькая и легкая. Позднее они приходили сюда с подружками, лакомились мороженым в крохотном кафе, а потом гуляли в сквере. Подружки рассказывали о своих первых влюбленностях, а Андриана молчала и слушала, чувствуя, как у нее замирает сердце. Хотя сама она тогда ни в кого не была влюблена. К ней первая любовь в лице Артура Соколова пришла довольно поздно. Она тогда уже училась в институте и грезила звездами, хотя и знала, что после окончания учебы будет работать в школе. Артур подшучивал над ней и дразнил ее Стекляшкиным в честь астронома из «Приключений Незнайки». А однажды Артур поцеловал ее на этой самой скамейке, на которой сейчас сидела светловолосая девушка с книгой в руках. Андриана тогда вырвалась и убежала. А когда через день они встретились с Артуром, он, ухмыляясь, поблагодарил ее. «За что?» – искренне удивилась она. И он ответил: «За то, что по морде не заехала». Андриана тогда покраснела до самых кончиков ушей! А ему хоть бы что!

Андриана Карлсоновна отогнала воспоминания, хотя ей очень не хотелось расставаться с ними, и направилась к скамье. Подойдя поближе, она увидела, что девушка читает лирику поэтов Серебряного века. «Видимо, эта Вера Геннадьевна весьма необычная девушка», – подумала сыщица. И представилась:

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, частный детектив, вот моя лицензия.

Девушка от неожиданности вскочила со скамейки, книга упала на тротуар, они обе наклонились, чтобы ее поднять, и стукнулись лбами. Искры из глаз не посыпались или были такие маленькие, что остались незамеченными. Девушка и женщина посмотрели друг на друга, потерли ладонями лбы и рассмеялись.

– Простите, – сказала Андриана и спросила: – Разве вы не Вера Геннадьевна Полотняная?

– Она самая, – продолжала улыбаться девушка.

– Тогда я вас просто напугала?

– Да нет, просто я не ожидала вас так скоро, вот и… – Она снова рассмеялась.

«Какая смешливая», – одобрительно подумала Андриана и улыбнулась в ответ.

– Мне Юлия Петровна сказала, что вы хотите поговорить со мной о Юрии Анатольевиче. Я могу говорить о нем бесконечно и только хорошее! – воскликнула девушка.

– А ваш жених? – совершенно неожиданно для Веры спросила Андриана Карлсоновна.

Полотняная сразу помрачнела.

– Значит, вам уже кто-то наябедничал, – сказала она.

– Почему же сразу наябедничал. Просто рассказали, – не согласились Андриана.

– Но ведь Глеб сразу извинился!

– Да, об этом мне тоже сказали.

– Просто он сильно любит меня! Вот у него в голове и помутилось, – оправдывая жениха, проговорила Вера.

– Я так и поняла.

– Вы только не подумайте, что он у меня Отелло какой-нибудь. Нет! Ничего подобного! Он потом и сам не мог понять, что на него нашло.

– А кем ваш Глеб работает?

– Он старпом на торговом судне.

– Надолго уходит в чужие страны?

– Надолго, – вздохнула Вера, – иногда на полгода.

«Поэтому, наверное, кровь и закипела, – подумала Андриана. – Вера девушка красивая, и если парень по характеру ревнивый, то тяжко ему придется».

– И когда у вас свадьба? – спросила сыщица.

– Уже должна была состояться. Но тут убили Юрия Анатольевича, и мы с Глебом решили пока все отложить.

– А где сейчас ваш жених?

– В плавании.

– Вера, у меня к вам еще только один вопрос.

– Спрашивайте.

– Когда вы бывали у Бакулевых, не видели ли вы там во дворе или поблизости собаку?

– Какую собаку?

– Белого шпица.

– Нет, ни разу не видела, – покачала головой Полотняная и поинтересовалась: – А почему вы спрашиваете о собаке?

– Она могла быть свидетелем.

– Свидетелем чего? – не поняла девушка.

– Свидетелем убийства Юрия Анатольевича.

– Но если даже предположить, что собака видела убийцу, она ведь не сможет рассказать об этом! – Полотняная смотрела на Андриану Карлсоновну во все глаза.

– Дорогая Вера Геннадьевна, – улыбнулась Андриана Карлсоновна, – не смотрите на меня так. Я не выжила из ума и понимаю, что собака не может описать преступника, составить фоторобот. Но все-таки она может помочь.

– В таком случае, – неуверенно предложила Полотняная, – давайте поищем эту собаку вместе.

– Собаку я уже нашла, – ответила Андриана.

– Тогда… – растерялась девушка.

– Вы хотите знать, зачем я вас о ней спрашивала?

Юная учительница кивнула.

– Просто я подумала, может быть, вы раньше видели этого шпица, и не одного, а в компании его хозяина.

– Мне, конечно, жаль, но я правда не видела его ни одного, ни с хозяином.

– Тогда ладно, вопросов к вам у меня пока больше нет. – Андриана поднялась со скамьи.

Вера последовала ее примеру и тихо спросила:

– И как же вы думаете искать убийцу Юрия Анатольевича?

– Этого я пока не знаю, – призналась Андриана Карлсоновна и заверила девушку: – Но я обязательно что-нибудь придумаю.

Андриана Карлсоновна бодро зашагала по направлению к выходу из парка, а Вера стояла и смотрела ей вслед до тех пор, пока сыщица не скрылась из виду.

Вера Полотняная первое время очень надеялась, что поиски полиции вот-вот увенчаются успехом. Но дни шли, складывались в недели и месяцы, а результата все не было, и вера девушки в способность полиции найти убийцу таяла. Теперь же появилась Андриана Карлсоновна. И Вера никак не могла решить, как же ей относиться к сыщице. Она немолода и совсем не выглядит крутым детективом. Хотя… Вера вспомнила мисс Марпл, та вообще была божьим одуванчиком, а какие распутывала дела, какие криминальные загадки разгадывала. «Но ведь это придумала Агата Кристи, – тут же укорила себя девушка за не в меру разгулявшуюся фантазию. Но тут же в ее голове снова промелькнуло: – А вдруг?!» В конце концов, весь мир держится на вере в чудеса. Не будь у человечества этой веры, не было бы открытий, никакого прогресса, люди так и жили бы в пещерах и ходили закутанными в звериные шкуры. Исходя из этой несложной философии, Вера решила положиться на способности Андрианы Карлсоновны, а попозже вечером созвониться с Бакулевыми.

Глава 9

Когда Андриана Карлсоновна, вернувшись домой, открыла дверь своей квартиры, Фрейя и Маруся едва не сбили ее с ног.

– Неужели все съели? – всплеснула руками Андриана. – Я же вам много еды оставила.

Вымыв руки, она бросилась на кухню. Чашки кошек были вылизаны дочиста. Сами они бегали за Андрианой по пятам и, не умолкая ни на секунду, разными вариациями голосов возмущались отсутствием должной заботы со стороны хозяйки. Судя по тону их мяуканья, можно было понять, что Маруся только укоряла, а вот Фрейя костерила хозяйку от всей кошачьей души.

– Сейчас, сейчас, – виновато успокаивала любимиц Андриана, торопливо накладывая еду в их миски.

И только когда кошки зачавкали над своими чашками, Андриана обессиленно повалилась на свой маленький голубой диванчик. Она лежала на нем, поджав ноги, и думала, как хорошо тем, у кого рядом есть тот, кто может подать стакан воды. Хотя она сейчас не отказалась бы от чашки крепкого черного чая с ложечкой меда и сдобным сухариком.

Она подумала об Артурах. Сначала о старшем, своей первой любви. Но его уже нет на белом свете. Зато есть Артур-младший. И кто знает, если бы она тогда бросила все, приняла предложение руки и сердца от его деда, он мог бы быть ее родным внуком.

И тут, как по мановению волшебной палочки, повернулся ключ в замочной скважине и из прихожей раздался голос Артура-младшего:

– Андриана, ты дома?

– Дома, – тихо отозвалась она.

Через некоторое время он вошел на кухню и поинтересовался бесцеремонно:

– Чего это ты валяешься, задрав ноги?

– Устала очень, – пожаловалась Андриана.

– Чем же ты занималась? Вагоны разгружала?

– Почему сразу вагоны? Я бегала, высунув язык!

– Бегала? – удивился он. – Ты записалась в секцию бега? Но я не пойму, для чего во время бега высовывать язык? Это что, какая-то новая методика? – недоумевал он.

– Нет, – сердясь на его недогадливость, ответила Андриана, – я бегала по делам! И нельзя мужчине быть таким многословным!

– Что за дискриминация? – усмехнулся он. И продолжил невозмутимо расспрашивать ее: – Много набегала?

– Много! – отрезала она.

– С толком?

– Без толку!

– Сочувствую. Есть хочешь?

– Я чаю хочу, – жалобно проговорила она.

– Ах ты, моя маленькая, – проявил он сочувствие, – будет тебе сейчас чай. – С этими словами он налил в чайник воду, водрузил его на плиту и разжег конфорку.

Через несколько минут Андриана уже сидела за столом и пила чай с сухариком. О ложечке меда она не заикнулась.

– Ну как, полегчало? – спросил Артур, принимая у нее опустевшую чашку.

– О да! – выдохнула она, счастливо улыбаясь.

– Так я не понял, ты есть-то хочешь?

– Хочу, но не сейчас.

– Сейчас и не получится, – ответил он, потом подхватил ее на руки и понес.

– Куда это ты меня тащишь? – возмутилась Андриана.

– На диван в зал пред ясные очи царя-батюшки Петра Алексеевича, – насмешливо ответил он.

– Но зачем?

– Чтобы ты пока полежала, отдохнула.

– Я могла бы и на кухне на диванчике прекрасно отдохнуть.

– Ты, может быть, и да, – проговорил он без тени улыбки, но твои задранные ноги помешают мне сосредоточиться на приготовлении ужина.

– Нахал!

– Все может быть, – усмехнулся он, внес ее в зал и бесцеремонно уронил на диван.

– Я могла бы прилечь в спальне!

– Ты запрещаешь мне туда заходить.

– Я и сама могла бы туда дойти! – крикнула она ему вдогонку, но он уже не слушал ее.

Зато пришли сытые Фрейя и Маруся, забрались на диван и улеглись рядом, как две мурлыкающие грелки. Андриана незаметно для себя задремала. Сначала ей привиделся дуб в старом сквере, и она почувствовала на своих губах поцелуй Артура-старшего. Во сне она не оттолкнула любимого, а обвила его шею руками в тщетном усилии продлить этот поцелуй на годы. Проснулась она от приятного запаха, просочившегося через открытые двери в зал и щекотавшего ей ноздри. И кошки сначала завозились, а потом и вовсе спрыгнули с дивана и убежали.

Андриана села, опустила с дивана ноги, протерла заспанные глаза и стала на ощупь искать свои мягкие тапочки с помпончиками. Тапочки носили смешные имена гномов – Бося и Бабося, придуманные в раннем детстве Виолеттой, внучкой Милы. Имена были наследственные. Век тапочек, увы, недолог, но по традиции каждая новая пара получали эти же имена. Сначала потому, что так хотела Виолетта. А потом потому, что к этим именам привыкла сама Андриана. И на деле получилась своеобразная традиция для тапочек.

Надев тапочки, Андриана пошла на запах, как сказочные герои идут за ниткой из волшебного клубка. Оказалась она, как и следовало ожидать, на кухне.

– Ты бы умылась, что ли, сначала, – встретил ее ворчанием Артур.

– Ага, Фрейя и Маруся, как я вижу, уже умылись, – констатировала она насмешливо, так как кошки уже получили каждая по паровой котлете.

– У них мыло и мочалка всегда при себе, – мгновенно отреагировал Артур.

Андриана махнула рукой и пошла в ванную. Когда она снова вернулась на кухню, на столе стояли две тарелки с прожаренной до золотистого цвета картошкой и лучком, с краю лежали котлетки.

Андриана облизнулась и воскликнула делано возмущенно:

– Это же ужасно вредно!

– Если не хочешь, не ешь, – равнодушно отозвался Артур и сделал вид, что собирается убрать ее тарелку со стола, но Андриана уже вцепилась в нее, как клещами.

– Отдай! Не смей трогать мою тарелку.

– Очень оно мне нужно, – пожал он плечами и поставил на стол нарезанный крупными кусками свежий хлеб.

– Погибели ты моей хочешь, – вздохнула Андриана.

– А как же, – согласился он, – рассчитываю унаследовать твою квартиру.

– Шиш тебе, а не квартиру, – проговорила она с полным ртом.

– Ты что, еще и завещание в мою пользу не составила? – притворно удивился он.

– Нет, – покачала она головой. И, прожевав, добавила: – А так как ты не являешься моим родственником, то ничего и не получишь.

– Вот и проявляй после этого заботу о таких неблагодарных особах.

– Тебе дед велел за мной присматривать!

– Спасибо, что напомнила.

После того, как картошка и котлеты были съедены, Артур налил в чашки золотистый, терпко пахнущий чай и достал из холодильника два пирожных. При этом он сказал:

– Если ты не будешь, то я съем оба.

Он не успел еще и глазом моргнуть, как одно из пирожных перекочевало на блюдце к Андриане. Артур наклонил голову, чтобы скрыть улыбку, но Андриана ее все равно заметила и спросила ехидно:

– Как же ты с полным животом машину поведешь?

– Какую еще машину? – он сделал вид, что не понял ее.

– Свою! Тебе же надо ехать домой.

– Кто тебе сказал такую глупость? – приподнял он брови. – Сегодня я буду ночевать здесь. Посплю на диване в зале. И мы будем там спать втроем, правда, девочки? – обратился он к кошкам, сидевшим возле его ног и не сводившим с него зеленых глаз.

Кошки в ответ сразу же довольно заурчали.

«И чего это они к нему так привязались?» – ревниво подумала Андриана.

После ужина Артур перенес посуду поближе к мойке и распорядился:

– Значит, так: я мою, а ты вытираешь.

– Может, отложим до завтра? – сладко потянулась она.

– Нет, завтра мне нужно уехать пораньше, мы сейчас разрабатываем новый проект, и сроки поджимают.

– Я могу и сама вымыть, – начала она, но он уже открыл горячую воду и взял в руки первую из грязных тарелок. Андриана вздохнула и потянулась за полотенцем.

Ложась спать, она думала о том, что надо тоже встать пораньше и подумать, как дальше расследовать дело Бакулева. Но она проспала и даже не слышала, как ушел Артур. Она поспала бы, скорее всего, и дольше, но раздался голос Макара Пантелеймоновича. Телефон аж притопывал от нетерпения на месте, когда она вышла из спальни в прихожую.

– Говорите! – сердито потребовала она, сняв трубку.

– Андриана, что с тобой? – раздался встревоженный голос Милы.

– Со мной ничего. Просто я еще спала.

– Но ведь уже девять! – удивилась подруга.

– Я вчера сильно устала, – вздохнула она. Хотела добавить – и объелась. Но воздержалась.

– Я даже не спрашиваю тебя, чем ты занималась, – вздохнула Мила.

– И правильно делаешь, – похвалила подругу Андриана.

– Я чего звоню-то, – торопливо проговорила Мила. – Лео приобрела три билета на выставку художника Вениамина Андреевича Стеклова. Ты не слышала о таком?

– Нет…

– Лео говорит, что он писал потрясающие картины!

– Почему писал?

– Он недавно скончался. Собственно, эта выставка устроена как дань его памяти.

– А где она состоится?

– В галерее «Вишневая роща». Ты ведь знаешь, где она находится?

– Конечно, на улице Гоголя.

– Так ты пойдешь с нами?

– Да. – Андриане было жаль упускать такую возможность. И она решила отложить расследование, хотя и испытывала слабые укоры совести, но успокаивала себя тем, что за один день ничего не изменится.

– Андриана, – донесся до нее нерешительный голос Милы, – на выставку надо одеться прилично, поэтому давай ты оставишь свой мотоцикл дома.

– А на чем же я поеду? – удивилась Андриана.

– До меня ты можешь доехать на такси.

– Наши люди на такси не ездят! – отрезала Андриана.

– Теперь уже ездят! – рассмеялась Мила. – А потом за нами заедет Лео, и мы поедем в галерею на ее машине.

– А обратно?

– Она обещала развести нас по домам.

– Ну, я не знаю, – замялась Андриана, вспомнив о том, что она уже немало потратила, еще нисколько не заработав. Но в итоге решилась: – Ладно, уговорила.

– Ура! – обрадовалась Мила. Тогда приезжай сегодня к двенадцати.

– Дня?

– Ну не ночи же!

«А что, – подумала Андриана, – теперь есть ночь музеев. Вероятно, люди посещают их не только днем». Однако она решила не тревожить впечатлительную Милу и сказала:

– Я пошутила. Пойду собираться.

– Анри! Ты можешь приехать пораньше, – прощебетала Мила, – попьем чаю, поговорим. Я так по тебе соскучилась!

– Я тоже, – призналась Андриана и добавила: – Прихвачу с собой баночку шведского варенья.

– Анри! Твой прапрапрадедушка был таким душкой! Я его обожаю!

– Я тоже, – призналась Андриана, которая на самом деле испытывала к своему далекому предку Карлсону самые теплые родственные чувства.

Первым делом Андриана наполнила кошачьи миски. Потом долго стояла под теплым душем, ополоснулась прохладным. Расчесав свои короткие волосы, подстриженные умелыми руками знакомого парикмахера, Андриана выбрала из своего гардероба темно-зеленый шелковый костюм, который подарил ей Артур-младший, сверху надела подходящий по цвету ажурный жилет, связанный Милой. На ноги обула симпатичные темно-зеленые, почти черные лодочки на небольшом каблуке – тоже подарок Артура. Повертелась перед зеркалом и, оставшись довольна собой, вздернула на плечо сумку на ремне и направилась к двери.

Пребывая в полной уверенности, что семьдесят лет – это начало третьей молодости, она легко, как девчонка, сбежала по лестнице и остановила первого попавшегося частника. Водителю было лет сорок, может, чуть больше. Но по взгляду, которым он скользнул по ее фигуре, Андриана догадалась, что произвела впечатление. Улыбнувшись незаметно для него, она потупила глаза и назвала улицу, на которой жила ее подруга Мила с внучкой Виолеттой и добрейшей души песиком по имени Тишка.

Изначально, глядя на золотистую волнистую шерсть щенка, все думали, что Тишка превратится в терьера. Но Тишка вырос в небольшого пса с красивыми задумчивыми глазами темно-коричневого цвета и золотым характером.

Не доезжая полквартала до дома Милы, Андриана велела водителю остановиться и, поблагодарив его, расплатилась за поездку. Мила встретила подругу на пороге радостным вскриком и объятиями. Тишка крутился рядом, выражая свою радость вилянием хвоста и редким тихим повизгиванием.

– А где Лео? – спросила Андриана.

– Она еще не приехала – ты же знаешь ее, – Мила подмигнула подруге, – может, вообще приедет тютелька в тютельку.

– Ну и ладно, – сказала Андриана, проходя на кухню и выуживая из сумки маленькую баночку ароматного варенья.

Тишке она привезла шоколадную конфету, которую сразу же развернула и вручила псу, думая про себя, что все вкусное почему-то есть вредно и людям, и животным. Тишка благодарно вильнул хвостом и принялся за лакомство.

Лео и впрямь подъехала к дому Милы на своей оранжевой машине, когда времени оставалось в обрез. Андриана и Мила успели уже вдоволь наговориться. А Лео, влетев в прихожую, сразу скомандовала:

– Девчонки, быстро спускаемся вниз! Карета подана.

Глава 10

– Смотрите, девочки! Паутинка летит! – воскликнула Мила, когда они выбрались из салона на стоянке возле галереи.

– И небо такое проникновенно-синее, что даже плакать хочется, – добавила Андриана.

– Плакать? – удивилась Лео и посмотрела на Андриану Карлсоновну с подозрением. – Ты, случайно, никуда по-крупному не вляпалась?

– С чего это ты взяла?

– С того, что тебе плакать хочется, обычно из тебя слезу не выжать, как из камня воду.

– Так я же образно выразилась, – сказала в свое оправдание Андриана.

– Ну, если только образно. – Леокадия заперла машину, включила сигнализацию, и они направились к крыльцу галереи.

Небольшая художественная галерея «Вишневая роща» располагалась в старинном особняке девятнадцатого века. Ее владелец господин Славин сумел превратить свое детище в маленькое чудо с неповторимой аурой. Тех, кто побывал здесь хотя бы однажды, тянуло приходить сюда снова. В галерее выставлялись как маститые художники, так и совсем юные дарования. У хозяина был особый нюх на таланты, как известные, так и еще никем не раскрытые.

Женщины вошли в вестибюль, где предъявили билеты, и отправились дальше. Вскоре цокающее эхо их каблучков заглушил мягкий ковер, устилающий лестницу, ведущую на второй этаж. Сегодня выставка проходила в верхнем зале.

– Андриана, а что ты сейчас читаешь? – спросила Леокадия.

– Рекса Стаута «Слишком много женщин»…

– Опять детектив, – фыркнула, перебив ее, Лео, – ты все еще влюблена в толстяка Ниро Вульфа?

– Нет.

– О! Наметился прогресс, ты переключилась на Арчи Гудвина?

– Нет.

– Неужели ты запала на зануду Крамара? – сделала Леокадия большие глаза. –  Но учти, он женат.

– Нет и еще раз нет! – Андриана чуть не притопнула от досады ногой. – Если я там во что-то и влюблена, кроме таланта автора, то только в орхидеи!

– Ха! – выдохнула Леокадия и не заметила, как попала в собственную ловушку.

– Ты все время твердишь, что не читаешь детективы, – ледяным голосом проговорила Андриана, – но откуда ты тогда так хорошо знаешь персона– жей?

– Читала в юности пару детективчиков, – пытаясь выкрутиться, пренебрежительно проговорила Леокадия.

– Гм, – насмешливо произнесла Андриана.

– А я читаю книгу Виктории Волгиной, – вступила в разговор Мила, скорее не для того, чтобы поделиться прочитанным, а с целью разрядить накалившуюся обстановку…

– А кто это такая? – спросила Леокадия с интересом.

– Это современная писательница, она тетя Мирославы Волгиной, того самого детектива, что помогла вырвать нашу девочку из рук незрячей Фемиды! – воскликнула Мила.

– Ты говоришь о богине правосудия так, словно это какой-то гоголевский Вий, я так и слышу: тащится каменная тетка топ-топ с завязанными глазами, в руках весы, и кричит: «Поднимите мне веки! Хочу узреть проказницу Виолетту!»

– А что, – сердито ответила Мила, – иногда и Фемиде следует приоткрыть глаза. А то вокруг бог весть что творится.

– Я ничего не могу сказать о Виктории, – проговорила Андриана, – но после похвалы Милы обязательно стану ее читать. А вот Мирослава – детектив от бога!

– Ага, – хмыкнула Лео, – это она тебя толкнула на скользкую дорожку.

– На какую еще скользкую дорожку? – обиделась Андриана.

– А как же! Не познакомься ты с ней, не стала бы записываться в сыщицы, а сидела бы дома и вязала кружева, как Мила.

– Или, распушив хвост, – невозмутимо ответила Андриана, – бегала бы по мужикам.

– У меня не мужики, а поклонники! – отрезала Леокадия.

– Девочки! Не ссорьтесь, – жалобно попросила Мила.

– Ладно, – сказала Лео, – мир, дружба, шоколадка «Россия щедрая душа». – При этих словах она вытащила плитку темного шоколада и разломила ее на три части, одну оставив себе, а две отдав подругам.

– Лео, а ты не знаешь, отчего скончался этот художник? Ведь он вроде был не старый? – спросила Мила.

– Сорок четыре года. Его застрелили из обреза охотничьего ружья.

Андриана встала как вкопанная. Ей показалось, что ее ударили по голове пыльным мешком.

– Что с тобой? – удивилась Леокадия. – Ты чего так побледнела?

– Нет, ничего, – пролепетала Андриана Карлсоновна, – просто это так неожиданно.

– По-моему, в твоих детективах и не такое случается.

– Ты права, – тихо отозвалась Андриана.

– Поэтому я их и не читаю, берегу нервы.

– Тогда почитай Юзефа Крашевского, – машинально проговорила Андриана.

– Кто такой? Почему не знаю?!

– Это польский писатель девятнадцатого века. У него и любовь, и история. Я прочитала у него «Графиню Козель» и «Брюль». Мне понравились эти романы.

– А они точно про любовь? – подозрительно спросила Лео.

– Точно.

– Но ты же любовные романчики не любишь, – ехидно заметила Лео.

– Ты верно выразилась – я не люблю любовные романчики, – невозмутимо отозвалась Андриана. – А это довольно серьезные исторические вещи, они расширяют кругозор.

– Кто такая графиня Козель?

– Несчастная любовница Августа II Сильного, короля Саксонии.

– И почему же она несчастная?

– Из-за своей гордыни, как я думаю, – ответила Андриана.

– А кто такой Брюль?

– Один прохвост при дворе Августа II и его сына. Выбрался из грязи в князи и стал первым министром короля польского и курфюрста саксонского Августа III.

– Понятно, ты меня заинтриговала. Пожалуй, я тоже почитаю твоего Крашевского.

– Он не мой!

– Но ты же мне его порекомендовала, – безмятежно отозвалась Леокадия.

– Между прочим, – сказала Андриана, – Крашевский внесен в Книгу рекордов Гиннесса как «чемпион эпохи гусиного пера».

– С чего бы это? – удивилась Лео.

– А с того, что он написал около 600 томов романов и повестей, поэтических и драматических произведений. И это не считая большого количества публицистических и литературно-критических статей, путевых очерков, трудов по истории, этнографии, фольклористике. И написал он все это пером! Ведь в те времена не было даже ручек! Не говоря уже о пишущих машинках. А теперь писателям с компьютерами вообще благодать!

– Да, силен мужик! – согласилась Лео.

– Крашевский не мужик! – обиделась за писателя Андриана.

– Извини, – хмыкнула Леокадия, – ясновельможный пан.

– Ты не можешь обходиться без своих подкалываний!

– Я же извинилась.

– Кстати, у Крашевского в «Графине Козель» очень интересные описания шведского короля Карла XII, они совсем не похожи на то, что можно прочитать в книгах наших писателей и увидеть в отечественном кино, – пояснила Андриана, проигнорировав иронию подруги.

– Он там лучше или хуже?

– Не лучше и не хуже, – пожала плечами Андриана, – просто показан с другого ракурса. И это интересно.

– А твой любимый Петенька ему накостылял, – поддела подругу Леокадия, которая не понимала, как это Андриане пришло в голову повесить у себя в квартире портрет императора.

– Не Петенька, а Петр Алексеевич, – сердито поправила подругу Андриана Карлсоновна.

– Нет, ты как хочешь, – продолжила подкалывать Андриану Лео, – но я тебя не понимаю! Восхищаться Петром I и лопать варенье по рецепту какого-то шведа!

– Во-первых, не какого-то, а моего предка, – обиделась за прапрапрадедушку Андриана, – а во-вторых, ты это варенье тоже лопаешь так, что за ушами трещит.

– Конечно, – согласилась Леокадия, – не пропадать же добру.

– Девочки! Перестаньте ссориться! – снова воскликнула Мила.

– Мы не ссоримся, мы пикируемся.

– Идите уже! – Мила подтолкнула их ко входу в выставочный зал.

Шагнув в него, обе подруги сразу же сомкнули уста и погрузились в атмосферу, созданную произведениями так рано вырванного из жизни художника.

Забыв обо всем на свете, они медленно переходили от одной картины к другой, надолго замирали перед тем или иным полотном. Андриана всматривалась в картины особенно пристально, точно они могли сообщить ей имя убийцы. Ей не давала покоя фраза, произнесенная Леокадией: «Его застрелили из обреза охотничьего ружья». И в висках точно маленькие молоточки стучали – так же, как Бакулева, как Бакулева.

Ей захотелось узнать о художнике Вениамине Стеклове как можно больше. А кто или, вернее, что может сказать о человеке больше, чем его творчество? Поэтому она так пристально вглядывалась в его полотна. На ранних работах художника всегда была изображена одна и та же девушка с высокими скулами и с веселыми, слегка раскосыми глазами зеленого цвета. Ее каштановые волосы, рассыпанные по плечам и спине, на картинах художника почти всегда, за редким исключением, были пронизаны солнечным светом и поэтому казались золотистыми.

Было видно, что художник зачарован своей моделью. Создавалось такое впечатление, что он, рисуя девушку, с помощью окружающего ее пейзажа и предметов хотел передать и донести до зрителя и до нее самой чувства, которые к ней испытывал. «Интересно, кто эта девушка», – думала Андриана. На одной из картин так и было написано – «Муза».

Но потом, судя по тому, что девушка перестала появляться на картинах Вениамина Стеклова, Муза исчезла. Может быть, прошла любовь? Или появилась другая Муза. Хотя женщину, которая была изображена на более поздних полотнах, назвать Музой было сложно. Сам художник дал своим полотнам с ее изображениями такие названия, как «Мадонна с ребенком», «Молодая мать», «Материнство». Андриана нашла два автопортрета художника. На одном из них он был совсем юный, видно, Стеклов изобразил себя в самом начале творческого пути. На другом автопортрете Вениамин Андреевич был уже зрелым мужчиной и сложившимся художником. Мадонна на его картинах тоже повзрослела, линии ее лица и тела округлились. Но она все еще была молода и красива. Младенец превратился в мальчика лет десяти-одиннадцати. И в чертах его лица проглядывало явное сходство с художником. «Он сын Стеклова!» – озарило Андриану. И тут она вспомнила, что в брошюре, которую Лео сунула Андриане в фойе, было написано, что художник холост.

«Выходит, сын внебрачный, – подумала Андриана, – что ж, и такое случается, а в наше время так на каждом шагу». «Во всяком случае, мне непременно нужно поговорить с этой женщиной», – решила Андриана и перешла к более поздним работам художника. Вот тут-то она и обратила внимание на то, что если в начале своего творческого пути Стеклов писал свою Музу в потоке солнечного света, да и Мадонна всегда была изображена в сиянии, то женщина, которая появилась в его жизни позднее, оставалась в тени. На тех картинах, где она изображена, либо светит луна, либо расстилается туман, либо ее скрывают тени. Кроме того, она почти всегда стоит к зрителю спиной, а если вполоборота, то лица ее все равно не видно. «Интересное кино, – как говорит в таких случаях Леокадия, – подумала Андриана, – интересно, кто же эта незнакомка и почему художник спрятал ее от зрителя?» При этом продолжали встречаться, хоть и реже, картины с Мадонной. «Значит, художник не порвал отношения с матерью своего ребенка, – решила Андриана, – и это хорошо. Наверное, она многое сможет рассказать мне о личности художника и поможет проникнуть в тайну его гибели. Конечно, я не стану расспрашивать ее о новой возлюбленной художника. Это было бы бестактно с моей стороны. Но, может быть, она сама расскажет о ней, – промелькнула у Андрианы надежда и тут же погасла, – хотя вряд ли».

Андриана отыскала взглядом подруг. Они разбрелись в разные стороны, и каждая из них замирала в одиночку перед той или иной картиной. И почему они выбрали для более глубокого духовного погружения именно это полотно, было известно только им самим. Вот Мила, например, в данный момент стояла, молитвенно сложив руки, перед картиной с озером. Вокруг него толпились плакучие ивы и опускали в зеркальную воду длинные ветви, точно русалки – косы. Возле одной из ив был заметен силуэт. Но он был таким неясным, что не представлялось возможным понять, мужчина это или женщина.

А Леокадия стояла перед большим полотном, на котором было изображено ржаное поле. Среди колосьев тут и там синели васильки. А по меже спиной к зрителю удалялась прочь обнявшаяся пара. Чувствовалось, что влюбленные настолько заняты друг другом, что не замечают ничего вокруг. И им нет никакого дела до того, что зритель хотел бы увидеть их лица. Глядя на Леокадию, Андриана догадалась, что в мужской фигуре подруга узнала самого художника. Кто его спутница, Лео, как и Андриане, было неизвестно, но затуманившийся взгляд Леокадии говорил о том, что на месте девушки, которую обнимал художник, она уже представляла себя.

Выставку они покинули спустя четыре часа, время для них пролетело незаметно.

– Ну как? – спросила подруг Леокадия.

– У меня нет слов! – выдохнула Мила.

– Восхитительно! – призналась Андриана. – Лично мне показалось, что Вениамин Стеклов не просто талантливый художник, а гениальный.

– Я тоже потрясена, – сказала Лео, – и жалею, что не посещала раньше выставок Стеклова.

– Кстати, – спросила Андриана, – а у Стеклова кто-нибудь есть?

– Что ты имеешь в виду под «кто-нибудь»?

– Родственники? Любимая женщина?

– Про любимую женщину ничего сказать тебе не могу, – усмехнулась Леокадия, – но у Стеклова есть младшая сестра. И вон она как раз спускается с лестницы в сопровождении хозяина галереи.

– Не может быть! – воскликнула Андриана и, протерев глаза, уставилась на указанную Леокадией пару. Мужчина что-то говорил женщине, она в ответ кивала и даже дважды слабо улыбнулась. А потом, попрощавшись с хозяином галереи, направилась в их сторону. Андриана уже сообразила, что она идет не к ним, а к своей машине.

– Как ее зовут? – спросила она Леокадию свистящим шепотом.

– Зачем тебе?

– Надо!

– Галина Андреевна.

– Стеклова?

– Нет! Она же замужем!

– Так как фамилия ее мужа?

– Беседин.

– А зовут его?

– Не знаю, – отрезала, рассердившись, Леокадия.

И тут Андриана неожиданно для обеих подруг выскочила из машины и пулей полетела в сторону уже садящейся в автомобиль Бесединой.

Леокадия и Мила переглянулись.

– По-моему, она сошла с ума! – воскликнула Лео, стукнув руками по ни в чем не повинному рулю.

– Похоже на то, – едва слышно согласилась Мила, а потом, попытавшись найти оправдание странному поступку Андрианы, проговорила: – Может, она просто под большим впечатлением от картин Стеклова.

– Я тоже под впечатлением! – отвергла ее предположение Лео. – Но, тем не менее, под колеса чужих машин не бросаюсь!

– Так и она не под колеса, – робко заметила Мила.

Андриана тем временем уже села в салон автомобиля сестры художника, и машина тронулась с места.

– Ну и дела! – выдохнула Леокадия.

А Мила только недоуменно посмотрела вслед уехавшей машине Бесединой.

Глава 11

События же развивались так: Андриана, услышав, что спешащая к своей машине женщина родная сестра убитого художника, поняла, что не имеет права упустить такой шанс.

Когда она, запыхавшись, подбежала к автомобилю, Галина Андреева уже собиралась закрыть дверцу.

– Простите! – выпалила Андриана, – мне очень нужно поговорить с вами!

Беседина, вероятно, приняла ее за одну из многочисленных поклонниц творчества своего брата и охотницу за каким-нибудь его наброском. Она холодно оглядела Андриану с головы до ног и осведомилась:

– О творчестве моего брата?

– Нет! Что вы! – вырвалось у Андрианы.

Брови Бесединой поползли вверх. Андриана спохватилась и зачастила:

– Да, ваш брат очень талантливый художник! Положа руку на сердце, просто потрясающий! Но я хочу поговорить с вами о его убийстве!

– Об убийстве? – еще больше удивилась Галина Андреева и спросила: – Вам-то какое дело до этого?

– Вот! – Андриана протянула ей свою лицензию.

– Что это? – недоуменно спросила Беседина.

– Лицензия! Я частный детектив! Я уверена, что убийство вашего брата как-то связано с убийством другого человека, которое я и расследую.

– Ладно, садитесь в машину, – разрешила Беседина, – по пути все расскажете.

Андриана не заставила просить себя дважды. Она юркнула в салон на сиденье рядом с водителем.

– Выкладывайте, что там у вас, – велела Беседина, трогая автомобиль с места.

И Андриана Карлсоновна, решившись, выложила сестре художника почти все.

– Как вы сказали фамилия учителя? – переспросила Галина Андреевна.

– Бакулев Юрий Анатольевич.

– Бакулев, Бакулев, – повторила Беседина несколько раз, точно пробуя фамилию на вкус. А потом сказала: – Нет, не помню человека с такой фамилией, хотя вначале мне показалась, что я ее где-то слышала. Однако в окружении брата человека с такой фамилией точно не было.

– Возможно, вы слышали эту фамилию в криминальных новостях, – упавшим голосом предположила Андриана.

– Скорее всего, – согласилась Беседина.

– И, тем не менее, я хотела бы расспросить вас о вашем брате. Может быть информация, полученная от вас, поможет раскрыть оба эти убийства.

– Если честно, – сказала Галина Андреевна, – эти расспросы у меня вот уже где! – Она чиркнула ребром ладони по горлу. Полицейские тоже расспрашивали, а толку ноль целых и ноль десятых.

– С момента убийства вашего брата прошло совсем мало времени, – несмело вступилась за полицию Андриана Карлсоновна.

– Зато с момента убийства этого… – она пощелкала пальцами.

– Бакулева, – подсказала Андриана.

– Вот с момента убийства Бакулева, как вы сами сказали, прошло немало времени. А результат все тот же! Нулевой.

– Может быть, у них что-то уже и есть, но в интересах следствия они пока не раскрывают информацию.

– Да бросьте вы! – отмахнулась Беседина. – Развели тут тайны мадридского двора.

Андриана уже узнала в лице Галины Андреевны ту самую Мадонну, которую с такой любовью изображал на своих картинах Вениамин Стеклов. И как она теперь догадывалась, младенец, а потом и мальчик, изображенный рядом с ней, был Стеклову не сыном, а племянником.

– Брат, наверное, очень сильно любил вас, – начала Андриана издалека.

– С чего вы это взяли?

– Я видела, как он изображал вас и своего племянника. Он вложил в свои полотна столько нежности. Мне даже показалось, что, касаясь кисточкой полотна, он не только писал вас, но и сдувал с вас пылинки.

– Да, это так, – смягчилась Галина Андреевна.

– Расскажите мне о нем, пожалуйста, – попросила Андриана Карлсоновна.

– О Вениамине и рассказывать особо нечего, – вздохнула женщина, – ни семьи, ни детей, он был женат на своих картинах.

– Но ведь у него была девушка? – осторожно спросила Андриана. – Я видела ее изображение.

– Точно! – кивнула сестра художника, – была! Но так давно, что мне это уже кажется неправдой.

– Все равно, Галина Андреевна, расскажите мне о ней.

– Ну, хорошо, – кивнула Беседина, – если вы настаиваете, я вам расскажу.

– Я не настаиваю, я прошу.

– Без разницы, – отмахнулась Беседина, – только давайте где-нибудь остановимся, не могу я рассказывать о брате за рулем.

– Да, конечно, – охотно согласилась Андриана Карлсоновна.

Вскоре Галина Андреевна остановила машину на верхней набережной.

– Идемте вниз. – Заметив кафе на зеленой террасе, Беседина указала на него. И вскоре они уже сидели за столиком открытого кафе. Кроме них под зонтиками никого не было. Несмотря на самое начало осени, ближе к вечеру уже становилось прохладно, тем более что с Волги время от времени долетало дуновение ветра.

– Скоро станет совсем холодно, – вздохнула Беседина и взяла в руки принесенную официантом чашку кофе. Голос ее при этом был таким печальным, что у Андрианы сжалось сердце. Она понимала, что печалит сестру художника не приближение холодов, а то, что на свете больше нет ее брата. Андриана не торопила Беседину. Терпеливо ждала и отпивала маленькими глотками довольно вкусный кофе из своей чашки.

– Когда Веня учился в восьмом классе, он влюбился в одну девочку.

– В свою одноклассницу?

– В том-то и дело, что нет. Руфина была старше его на два года и училась уже в десятом классе. Естественно, она не обращала на Вениамина никакого внимания, он был для нее малявкой. Брат страшно страдал.

– Он сам вам об этом рассказал?

– Нет, конечно! Хотя, да, сам. Но намного позже. У нас с братом разница в десять лет, и тогда ему и в голову не приходило посвящать меня в свои проблемы.

– Но все-таки потом он рассказал вам об этом. Почему?

– Из жалости, – вздохнула Беседина.

– Из жалости? – искренне удивилась Андриана Карлсоновна.

– Да! Понимаете, когда мне было двадцать лет, я безумно влюбилась. Мягко говоря, в недостойного человека. И брат из опасения, что я могу наделать глупостей, решил рассказать мне о своей собственной несчастной любви.

– И что, помогло? – спросила Андриана, не скрывая интереса.

– Представьте себе, да, – грустно улыбнулась Галина Андреевна. – Я смогла справиться со своей влюбленностью. И благодаря вмешательству брата позднее встретила порядочного человека и вышла замуж. Теперь я счастливая жена и мать. Но не в этом суть.

– А в чем?

– Когда я уже образумилась, брат рассказал мне, что сам он не избежал крушения надежд.

– То есть?

– Он встретился с Руфиной через два года после окончания школы, и его чувства к ней вспыхнули с новой силой. В ту пору он уже был симпатичным, крепким молодым человеком, и Руфина ответила ему взаимностью. Однако их роман хоть и был бурным, оказался весьма коротким. Она уехала учиться в столицу и там вышла замуж. Вениамин опять страшно переживал. Но потом смирился с реальностью, ушел с головой в творчество и дал себе слово больше не наступать на одни и те же грабли.

– И он сдержал свое слово?

– Наверное, – пожала плечами Галина Андреевна, – тем более что к этому времени Фортуна повернулась к Вениамину лицом, его картины засветились на выставках, в том числе и столичных, стали неплохо продаваться. У брата появились деньги. Он оставил мне родительскую квартиру, а себе купил в старом двухэтажном доме две квартиры на разных этажах. Соединил их и получил двухуровневые хоромы с мансардой, где устроил себе чудесную мастерскую.

– А где он писал свои завораживающие пейзажи?

– В окрестностях Липовки.

– Липовки?

– Да, это деревня такая. Вокруг нее много лип.

– У вас там родственники?

– Нет, там живет Вася.

– Кто это?

– Венин друг.

– Они вместе учились?

– Нет, Вася младше Вениамина на два года. Он жил с родителями в нашем дворе. Но родителям не было до сына никакого дела! К тому же его часто обижали другие мальчишки. А Веня с детства был поборником справедливости. Он взял Васю под свое крыло и, вообще, часто приводил его к нам домой, Вася обедал и ужинал с нами, время от времени оставался ночевать. А потом Вася вырос и превратился в такого бугая, что теперь, если бы возникла такая необходимость, он сам бы мог защитить кого угодно.

– Как же он оказался в Липовке?

– Пришел из армии, узнал, что троюродная бабка отца оставила им свой дом. Отказался от своей доли в родительской квартире, получив взамен развалюху в деревне, но с большим участком и укатил жить в Липовку. Там занялся хозяйством. Держит гусей, уток и пчел. Отстроил себе новый дом. И Веня в любое время года уезжал в деревню Липовку к другу, там и писал он большую часть своих картин. Брат был очень счастлив в Липовке, – проговорила Беседина, – кто же мог подумать, что именно там и оборвется его жизнь. – Сестра художника отвернулась.

Андриана догадалась, что женщина не хочет, чтобы чужие люди видели ее слезы. Так и есть. Галина Андреева достала из сумки платочек, вытерла лицо и только потом повернулась.

– А как относилась жена Васи к тому, что в их доме постоянно живет друг мужа? – решилась спросить Андриана.

– У Васи нет жены, – тихо и грустно рассмеялась Галина Андреевна, – он закоренелый холостяк, или, как он сам о себе говорит, – замшелый.

– А где именно в Липовке находится его дом?

– На улице Озерной, восемнадцать. А зачем вам?

– Да так, – неопределенно отозвалась Андриана и спросила: – Вы не помните, как была фамилия той девушки?

– Какой девушки? Руфины?

– Да.

– Почему же, отлично помню: Руфина Станиславовна Никитовская, – произнесла Беседина и сердито поджала губы. Было видно, что она не простила неведомой Руфине ее коварства в отношении Вениамина.

– А вам не казалось, что брат продолжал ее любить? – осторожно спросила Андриана.

– Нет, не казалось, – отрезала Беседина и пояснила: – Когда Веня кого-то любил, он всегда переносил любимый образ на полотно. И раз он перестал писать Руфину, значит, выбросил ее из своего сердца.

– Но у него появилась другая возлюбленная?

– С чего вы взяли? – удивилась Галина Андреевна.

– Но как же! Вы же сами сказали, что ваш брат писал тех, кого любил. А я увидела на множестве его картин неизвестную женщину! Только непонятно, почему ваш брат всегда изображал ее спиной к зрителю?

– Потому что никакой такой женщины у Вениамина не было! – воскликнула Галина Андреевна.

– То есть?! – удивленно спросила Андриана. – А как же незнакомка на его картинах?

– Вы сами заметили, – проговорила Беседина, – что ни на одной из картин не видно лица женщины. Почему?

– Почему? – повторила, как эхо, Андриана.

– Потому что у нее не было лица!

– Как так?!

– А так! Душа Вениамина требовала, чтобы он писал женщину! Но так как женщины не было, он писал только фигуру, не показывая лица. Так что эта так называемая незнакомка всего лишь олицетворение некой женской сущности. Одним словом, символ! И не более того.

– Наверное, вы правы, – проговорила Андриана вслух, а про себя подумала: «А может, и нет». Поблагодарив Беседину за уделенное ей время и откровенный разговор, Андриана стала прощаться.

– Давайте я отвезу вас домой, – предложила Галина Андреевна, – ведь вы без машины.

– Спасибо вам большое! Но мне нужно заехать еще в одно место, так что я доберусь на автобусе.

– Как хотите, – пожала плечами Беседина и попросила: – Дайте мне на всякий случай номер своего телефона. Вдруг я что-то вспомню и мне потребуется с вами созвониться.

– Конечно. – Андриана протянула ей свою визитку. Честно говоря, она сама собиралась попросить у сестры художника Стеклова номер телефона, но Беседина ее опередила. Женщины тепло распрощались на верхней набережной. Беседина поехала домой, где ее ждали муж и сын.

Андриана, дойдя до остановки, села на подошедший автобус и тоже поехала домой, где ее терпеливо дожидались Фрейя, Маруся, пальма Пульхерия Артамоновна, фикус Иван Иванович и портреты Петра Великого и Николая Коперника. Макар Пантелеймонович, стационарный телефонный аппарат, тоже ждал Андриану Карлсоновну, хоть и опасался ее стремительно взлетающих при переобувании ног.

Возникает вопрос, почему же Андриана Карлсоновна сказала Галине Андреевне, что едет она не домой? Ответить на него даже самой себе Андриане было трудно. Знала она только одно, что ехать домой ей нужно на автобусе. Это можно считать как необъяснимой прихотью, так и внутренней потребностью.

Глава 12

Фрейя и Маруся, как всегда, встретили ее около двери. Но на этот раз в их мяуканье не было ни гнева, ни укора, значит, они еще не проголодались, просто соскучились. Выпив чашку чая, Андриана взяла две морковки и три картофелины, почистила их и поставила варить. Свеклу она хорошо вымыла и положила вариться в другую кастрюлю. Ей захотелось винегрета, и она вспомнила, что в холодильнике у нее есть баночка квашеной капусты. Винегрет Андриана Карлсоновна любила есть вприкуску с селедкой, поэтому почистила одну рыбку пряного посола.

Артур не одобрял ее пристрастия к соленой рыбе, особенно на ночь. Он даже в шутку говорил ей, что, ложась спать, ей нужно поставить на стол рядом с кроватью ведерный самовар, а под кровать такого же объема ночную вазу, чтобы не отрывать у сна много времени, тратя его на пробежки до туалета и обратно.

Думая об Артуре-младшем, Андриана Карлсоновна испытывала двоякое чувство. С одной стороны, ей хотелось тюкнуть нахала по лбу. А с другой, он и на самом деле, выполняя просьбу деда, заботился о ней, облегчал ее жизнь и даже делал ее не только комфортнее, но и интересней, насыщенней.

Артур в этот вечер так и не пришел, да она и не ждала его, помня о срочном проекте, о котором он ей сообщил накануне.

Андриане непреодолимо захотелось с кем-нибудь поделиться накопившимися за день впечатлениями, предположениями и умозаключениями. Поэтому она отправилась в зал и пожелала доброго вечера Петру Алексеевичу, хотя уже была почти ночь. И села за столик между Пульхерией Артамоновной и Иваном Ивановичем. Пальма сразу навострила уши, а фикус дал понять, что он весь внимание.

– Вот, мои дорогие, – начала Андриана Карлсоновна, – была я сегодня на выставке замечательного и необычного художника Вениамина Стеклова. И что бы вы думали?

Казалось, что пальма и фикус замерли в ожидании.

– Его застрелили из обреза охотничьего ружья! Точно так же, как учителя Бакулева.

Пальма отпрянула, а фикус закачал верхушкой. Струя прохладного ветра дотянулась и до Андрианы Карлсоновны, она поежилась и поднялась со стула, чтобы прикрыть дверь на лоджию. Ее взгляд упал на ночное небо, и она увидела огромную яркую луну, которая будто висела на невидимой нитке и тоже раскачивалась, словно и до нее дотянулся ночной ветер сентября, забавляющийся ночным светилом, точно блестящим игрушечным шаром. Андриана вгляделась пристальнее и догадалась, что луна неподвижна, а качаются ветви деревьев. «Не зря древние говорили, что весь мир иллюзия», – подумала она и вернулась к своим зеленым слушателям, которые уже заждались ее. Она не обманула их ожиданий и рассказала и про юную Музу, которую, по словам сестры художника, звали Руфина. Имя, кстати, очень редкое и не менее загадочное, чем картины художника. Поведала Андриана Пульхерии Артамоновне и Ивану Ивановичу и о картинах из цикла «Мадонна», признавшись, что они ей пришлись по душе. Но особое внимание она уделили полотнам художника с таинственной незнакомкой, всегда обращенной к зрителю спиной.

– Кто бы это мог быть? – спросила она.

Пальма зашелестела жесткими ажурными листьями, словно прошептала с сожалением, что понятия не имеет, кто бы это мог быть. Скромный фикус, молча, развел зеленые ладони.

Вот и у меня нет ни одной догадки, – призналась Андриана, – хотя Галина Андреевна, сестра художника, считает, что этой женщины не существует в природе и Вениамин Стеклов изображал ее как символическую фигуру. Но я с ней не согласна. Вы спрашиваете, почему? Объяснить вам этого не могу. Чувствую, и все тут! – подвела итог Андриана Карлсоновна. – Ладно, дорогие мои, спасибо, что выслушали. Пора ложиться спать.

В свою спальню она пробралась на цыпочках, боясь потревожить чуткий сон Коперника, словно тот был живым человеком. Ей даже иногда казалось, что до ее обоняния доносится аромат ландыша в его руках. Ведь когда душа с душою говорит, такое эфемерное понятие, как время, не имеет особого значения. И кто на самом деле знает, что такое время? Может быть, оно течет по замкнутому кругу или по спирали? И тогда вполне возможно, что на одном из его витков Коперник любуется звездами, пытается проникнуть в их тайны или спасает людей от болезней, которые с тех пор, как любопытная Пандора открыла запретный ящик, видоизменяясь, докучают людям, набрасываясь на них из всевозможных темных углов, как неугомонные разбойники.

Едва коснувшись головой подушки, Андриана Карлсоновна заснула. Фрейя и Маруся остались спать на диване в зале под портретом Петра I. Время перевалило далеко за полночь. Андриана заворочалась во сне. Ей снилось что-то непонятное, вроде бы не страшное, но тревожное.

Сначала она увидела мужчину и узнала в нем художника Вениамина Стеклова. Он держал за руку женщину, и они смотрели друг на друга, а потом засмеялись, взялись за руки и куда-то побежали. Андриана незримо последовала за ними и вскоре увидела речку, заросшую местами вдоль берега тростником. В воде отражались луна и множество звезд. Влюбленная пара остановилась на песчаном пятачке и стала сбрасывать одежду. То, что они влюблены друг в друга, Андриана поняла сразу – такими глазами они смотрели друг на друга.

Влюбленные прыгнули в воду и, смеясь, наперегонки поплыли на середину реки. Когда они вышли на берег, на светящееся от счастья лицо женщины обильно лился лунный свет. Андриана запомнила это лицо на всю жизнь. И только Андриана Карлсоновна подумала о том, что дальше ей смотреть неинтересно, как картинка изменилась, точно кто-то неведомый, но всесильный встряхнул калейдоскоп земного бытия или перенес подсознание Андрианы в другое место… Она там, в своем сне, огляделась вокруг – нет, место, кажется, то же самое, только ночь другая. А вот и художник Стеклов, но на этот раз он один. Вениамин был задумчив и сосредоточен одновременно. Андриана уже догадалась, что он пишет лунную ночь. В небе на самом деле сияла необыкновенная луна, огромная, яркая, окутанная небольшими прозрачными облачками, наплывающими на нее время от времени, как кружева ажурного веера капризной красавицы. И тишина стояла вокруг удивительная! Андриана старательно сдерживала дыхание, чтобы художник не заметил ее присутствия и не догадался о том, что она внимательно наблюдает за ним.

И вдруг небо расколола молния! Оглушительный раскат грома, казалось, прогремел у нее под самым ухом. Андриана вздрогнула и проснулась. Она не сразу почувствовала, что все ее тело сотрясает мелкая дрожь. А когда почувствовала, то подумала, с чего бы это? Разве я никогда грозы не видела и не слышала? И только тут она поняла, что то был не гром, а выстрел! Выходит, она была свидетельницей убийства! Нет, это, конечно, громко сказано. Просто ей приснилась ночь, в которую был застрелен Вениамин Стеклов. Возможно, даже тот самый роковой миг. Если, конечно, с ней не сыграло шутку ее собственное разыгравшееся воображение.

Андриана опустила ноги с постели, нашарила босыми ногами уютно дремавшие рядом с ее кроватью тапочки. Проснувшиеся Бося и Бобося привычно и мягко обняли ее ноги. Андриана прошлепала на кухню, налила себе из графина полный стакан воды и выпила ее. Потом вернулась в спальню и заснула, едва коснувшись головой подушки. Больше ей ничего не снилось. Утром она проснулась отдохнувшей и бодрой и, едва открыв глаза, приняла решение: надо поехать в Липовку.

Открыв справочник, она узнала, как можно добраться до этой деревни. Оказывается, туда ходила электричка, правда, от станции нужно полтора километра идти пешком по проселочной дороге или полкилометра через лес. Ходил до деревни и автобус, правда, с интервалами в четыре часа. Андриана подумала: «Если в Липовку ходит автобус, то почему бы ей не отправиться туда на мотоцикле?» Эта идея ей понравилась, она даже запела от радости: «Тореадор, смелее в бой!» Но следующая мысль, пришедшая ей голову, настоятельно советовала не пугать обывателей. Неизвестно, что могут подумать тамошние жители, увидев примчавшуюся на мотоцикле леди преклонного возраста, может, они решат, что Баба-яга на метле предпочтительнее, во всяком случае, привычнее. Поэтому Андриана решила поехать на электричке, а до деревни со станции пройти прямиком через лес. Заодно и свежим воздухом подышит.

Традиционно пожелав доброго утра Николя и Петру Алексеевичу, Андриана наполнила едой миски кошек, напоила Пульхерию Артамоновну и Ивана Ивановича из большого кувшина специально отстоянной водой, полила все остальные имеющиеся у нее в доме цветы. Приготовила себе омлет на пару, съела его и два бутерброда с сыром и ветчиной из индейки, запила все крепким чаем, быстро собралась и, перекинув сумку через плечо, вышла из дома. Направляясь в сторону метро, которое доставит ее на вокзал, она бросила грустный взгляд в сторону гаража соседа, где остался стоять, как добрый конь в конюшне, ее надежный и верный мотоцикл.

Электрички ходили гораздо чаще и быстрее автобусов, поэтому уже спустя два часа Андриана бодро шагала по лесной тропинке, засыпанной разноцветной листвой. Пронзительно-голубое небо высоко над головой Андрианы просвечивало сквозь полуоблетевшие ветви деревьев. Ей почему-то всегда казалось, что такая яркая бирюза была бы более к лицу весне, но именно в начале осени небо становилось таким прекрасным и влекущим. Вдруг Андриана заметила поползня, спускающего вниз головой по стволу, и замерла на месте, боясь спугнуть птицу. Но поползень и не думал пугаться, он тоже заметил женщину и с любопытством на нее покосился.

– Какой ты хорошенький, – тихо сказала Андриана.

Но птица уже через мгновение потеряла к ней всякий интерес и занялась делом, готовя запасы на зиму. Поползень прятал под кору, в расщелины и прочие места зерна, семечки, ягоды и прочую пищу, которая будет необходима ему зимой. Кроме поползня то там, то тут мелькали желтыми солнышками посвистывающие синички.

Андриана тем временем увидела, что лесная дорога расширилась и вывела ее на край деревни. «Кажется, это называется околицей», – подумала она.

Два крайних дома были более чем скромными и напоминали скорее избушки или хижины. Она не спеша прошла мимо них. Дальше стали попадаться вперемешку обычные деревенские дома, добротные пятистенники и даже небольшие особнячки. Как уже догадалась Андриана, если здесь и водились богачи, то в небольшом количестве. Улица, на которой, по словам сестры Стеклова, жил друг художника Вася, находилась почти на самом краю деревни, только с другого конца. Не так далеко виднелся лес. Андриана Карлсоновна не спросила у сестры Стеклова фамилию его друга, опасаясь, что Бесединой надоест отвечать на ее вопросы и она высадит ее из машины раньше, чем сыщице удастся выяснить все необходимое. Узнать фамилию хозяина дома номер восемнадцать по Озерной улице ей и так не составит особого труда.

Так и случилось. Она заметила маленького мужичонку, шагавшего со стороны леса с лопатой наперевес. Мужичонка был так сосредоточен на своих мыслях, что Андриану даже не заметил. Его губы шевелились в такт шагам, он то ли что-то подсчитывал вслух, то ли повторял, чтобы не забыть, пока не дойдет до дома. Андриане бы проявить сознательность и не мешать человеку, но у нее были свои заботы, которые казались ей важнее, поэтому она шагнула навстречу мужчине и выпалила:

– Здравствуйте, господин хороший!

Мужичонка встал как вкопанный и изумленно уставился на Андриану. Его карие, почти круглые глаза при этом сделались обиженными, как у мопса, которого лишили обещанного печенья, сославшись на то, что собакам есть его вредно.

– Меня зовут Андриана Карлсоновна, – представилась женщина, не обращая внимания на то, что мужчина молчит. – Скажите, пожалуйста, Вася здесь живет? – Она указала в сторону восемнадцатого дома.

– Какой Вася? – подал наконец голос мужчина.

«Нашел, о чем спросить, – подумала Андриана, – если бы я знала какой, то у тебя бы не спрашивала» – чтобы вывернуться из неудобного положения, она просто повторила:

– Ну, Василий!

– Василий Дорохов, что ли? – мрачно спросил мужичонка.

– Он самый! – обрадовалась Андриана и, хлопнув себя по лбу, проговорила весело: – Забыла, как его отчество!

– Артемьевич его отчество. Только Вася сейчас в трауре и разговаривать с вами не будет. А на постой он и так никого никогда не пускал.

– А как же Вениамин Стеклов?

– Так то друг его был, – мужичонка нахмурил лоб и спросил подозрительно: – А вы откуда о Вениамине знаете?

– Так я знакомая его сестры Галины Андреевны! Она мне и про Васю рассказала.

– Зачем?

– За надом! – отрезала Андриана Карлсоновна и хотела показать любопытному мужичонке язык, но потом передумала и с серьезным видом поблагодарила за предоставленную информацию.

– Какую еще информацию? – пробурчал он и отправился своей дорогой, принявшись снова что-то бормотать себе под нос.

Андриана Карлсоновна решила, что он уже начисто забыл о встрече с ней и вряд ли когда-нибудь снова вспомнит.

Она подошла к калитке и постучала, но ей никто не ответил, не считая огромного пса, который лениво выполз из своей будки, зевнул во всю свою громадную пасть и сердито рыкнул. Андриане показалось, что он упрекнул ее за то, что она помешала ему спать, поэтому она извинилась и добавила:

– Мне очень нужно поговорить с твоим хозяином.

Пес гавкнул дважды, и Андриане Карлсоновне послышалось в его лае – мало ли, что кому нужно. Волкодав тряхнул головой и добавил: – Баф! – В смысле, иди своей дорогой.

Андриана поняла его по-своему и спросила:

– Ты хочешь сказать, что его нет дома?

Пес молча растянулся на дорожке, положил голову на лапы и уставился на незваную гостью немигающим взглядом.

Андриана сочла его поведение бестактным и выговорила ему:

– Лучше бы ты преступников ловил, чем оскорблять женщин преклонного возраста.

Пес чихнул.

– Невежа! – вырвалось у Андрианы.

После того, как собака никак не прореагировала на ее слова, – Андриана Карлсоновна сказала: «Не очень-то и надо», – и решила обойти участок по периметру, держа в уме возможность пробраться в дом с черного хода, оттуда, куда не дотянется пес. Но потом она решила, что, наверное, не стоит проникать в дом несанкционированно. Ведь она не полицейский, а всего лишь частный детектив. И, естественно, у нее нет ордера, разрешающего войти в дом без ведома хозяина. Она уже собралась сесть на лавочку, как увидела идущего по дороге высокого, худого мужчину. Пока она раздумывала, спросить ли ей у него о Василии Дорохове, он сам подошел к ней с вопросом: «Уж не меня ли вы дожидаетесь?»

– Вас, если вы Василий Артемьевич Дорохов, – ответила Андриана.

– Я так и подумал, – улыбнулся он, – когда услышал, как кто-то разговаривает с моей собакой.

Андриана невольно потупилась и объяснила:

– Просто я хотела узнать, где вы и скоро ли придете.

– Найда, конечно, очень умная собака, – продолжая улыбаться, проговорил мужчина, – но разговаривать по-человечески она не умеет.

Видя, что женщина окончательно стушевалась, Василий спросил:

– А кто вы сами будете и зачем я вам понадобился?

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, сотрудница частного детективного агентства, – тотчас отрекомендовалась она. Но название агентства опустила. Хватит с него уже того, что она допрашивала его собаку. Андриана скосила взгляд на мужчину, чтобы посмотреть, продолжает ли он улыбаться.

Дорохов больше не улыбался, но рисковать Андриана не стала, вдруг, услышав про «Шведское варенье», он расхохочется ей в лицо.

Мужчина же тем временем проговорил:

– Пойдемте в дом.

– А Найда? – осторожно спросила Андриана.

– Со мной она вас не тронет.

И точно, собака завиляла хвостом, радуясь приходу хозяина, на Андриану она теперь смотрела как на пустое место. Приласкав собаку, Дорохов указал Андриане на дорожку, ведущую к крыльцу.

Глава 13

Андриана с удовольствием поднялась по некрашеным ступеням на высокое крыльцо, и, оглянувшись, посмотрела на сад Дорохова и прилегающие к нему участки соседей. Она бы подольше использовала крыльцо как обзорную площадку, но поднявшийся следом за ней Василий толкнул дверь, и Андриана чуть ли не влетела в просторные сени. На лавке стояли два ведра с водой. Даже при неярком свете, проникавшем в помещение через небольшое оконце, было видно, что вода прозрачна, как в горном роднике.

– Колодезная, – пояснил хозяин, перехватив ее взгляд, прикованный к ведрам, и спросил, хитро улыбнувшись:

– Хотите попробовать?

– Хочу, – кивнула Андриана.

Василий зачерпнул воду из ведра эмалированной кружкой и протянул ее ей. Женщина сделала глоток и замерла, вода была такой ледяной, что у нее заломило зубы.

– Простите, – шепнул он, – не успел предупредить, что вода холодная.

Андриана, скосив на него глаза, ничего не ответила. Она все еще держала во рту воду, не решаясь ни проглотить ее, ни выплюнуть. Наконец вода согрелась, и Андриана Карлсоновна, проглотив ее, сказала:

– Озорник вы, Вася.

И Вася поперхнулся собственной слюной. Откашлявшись, он провел ее в большую светлую кухню с настоящей русской печью и голландкой, которая выходила на кухню краем, а основной своей частью в жилую комнату.

– У меня еще картошечка теплая имеется, – сказал Василий.

– А селедка есть? – спросила Андриана.

– А как же! И лучок зеленый.

– Тогда давайте есть, а то я пока добиралась до вас, проголодалась.

Ели они молча, а вот за чаем с ватрушками Андриана рассказала понравившемуся ей Василию все. И как взялась расследовать убийство своего коллеги учителя Бакулева, и как случайно попала на выставку художника Стеклова и узнала, что он, как и учитель, был застрелен из обреза охотничьего ружья. Поведала о своем разговоре с сестрой художника и поделилась сомнениями, которые мучили ее и заставили приехать сюда. Не рассказала она только о своих снах… Да и то, что о них рассказывать. Зато спросила, какая погода была в ночь убийства Вениамина. И Василий ответил, что ночь была изумительная – теплая, лунная, именно поэтому Вениамин и отправился ее писать. А потом вдруг разразилась небывалая гроза. Мужчина тяжело вздохнул и признался, что не сразу хватился друга. Проснувшись от шума грозы, он подумал, что друг спрятался на сеновале, и вскоре снова заснул.

– Вы ведь были знакомы с Вениамином с детства?

– Да, это так, – кивнул Василий.

– Значит, вы знали Руфину Никитовскую?

– Да, я видел ее, – неохотно признался Дорохов.

– А куда она делась потом?

– Вышла замуж.

– Почему не за Вениамина?

– Так случилось, – развел руками Василий.

– И вы никогда ее больше не видели? – спросила Андриана.

Дорохов отвернулся к окну и ничего не ответил. Андриана Карлсоновна решила пока больше не доставать мужчину вопросами о музе юного художника. Ей казалось, что это разъяснится само собой. Она спросила Василия о другом:

– А вы всех жителей Липовки знаете?

– Более или менее, да, – кивнул Дорохов, – кого-то я знаю близко, кого-то не очень.

– А чужие в Липовке в последнее время не появлялись?

– Полиция тоже об этом спрашивала, – сказал Дорохов. – К некоторым местным приезжали в гости родственники, друзья. Так полиция всех через мелкое сито просеяла.

– Вы уверены?

– Уверен. Я и сам интересовался этим вопросом. Никто не таился, все выкладывали, как на духу. К Вениамину липовчане хорошо относились. Он был добрым, открытым человеком. Охотно писал портреты местных ребятишек, молодых мам и щедро раздаривал свои работы. Если пройти по домам, то у многих можно найти рисунки Вени и даже этюды. Потом, опять же, он с детишками занимался, учил рисовать, прививал любовь к живописи, тягу к творчеству. Даже денег давал на художественный класс в местной школе, привозил дефицитные кисточки и так далее, сам-то я в этом плохо разбираюсь, – пояснил Василий. – От его убийства тут все в шоке были, и до сих пор люди в себя прийти не могут.

– Можно я поживу у вас дня два? – спросила Андриана.

– Это еще зачем? – уставился на нее Дорохов.

– Хочу сама познакомиться с людьми. Может, кто-то вспомнит что-то полезное, что ускользнуло при расспросах полиции.

– Живите, сколько хотите, – махнул рукой Дорохов, – мне-то что.

«Не очень-то он гостеприимный, – подумала про себя Андриана, – но за порог не выставляет, и на том спасибо».

– Я пойду погуляю, – сказала она вслух.

Василий кивнул без особой радости на лице.

На самом деле Андриане нужно было позвонить Артуру. Ведь дома у нее остались кошки, которых необходимо кормить, и растения, нуждающиеся в поливе. Сбежав с крыльца, Андриана покосилась на собаку. Та лежала, закрыв глаза, но уши животного ловили звуки, сопровождающие перемещения Андрианы, как локаторы. Женщина дошла до угла дома и, завернув за него, удалилась в сад, там она села на пенек и достала сотовый телефон.

– Андриана, что случилось? – донесся до нее голос Артура.

– Артурчик! Мне нужна твоя помощь!

– Я уже спросил, что у тебя случилось?

– Да ничего у меня не случилось! Просто я уехала за город!

– Куда ты уехала? – удивился он.

– В Липовку.

– Где это?

– За городом, – беззаботно пояснила Андриана.

– И чего ты хочешь от меня? – сердито спросил он.

– Переночуй, пожалуйста, у меня. А то Фрейя и Маруся голодные останутся. Опять же, цветы полить надо…

– Хорошо, – согласился он. – Только твоим кошкам придется подождать. Я раньше восьми не освобожусь.

– Они подождут! – радостно заверила его Андриана.

Артур не выдержал и фыркнул, а потом проговорил:

– Ладно, пока. Ты не очень там задерживайся.

– Нет, нет, я постараюсь вернуться как можно скорее.

После звонка Артуру Андриана Карлсоновна подумала о том, что неплохо было бы познакомиться с соседями. И начать она решила прямо сейчас со знакомства с хозяевами участка, прилегающего к домовладению Дорохова. Забор у них, кстати, оказался общим и не двухметровым, а обычным, ниже роста человека.

Андриана встала на цыпочки и с любопытством заглянула через него. «Ага, на ловца и зверь бежит», – подумала она, увидев женщину в темном платье и с черной косынкой на голове. Она аккуратно срывала с веток поздние яблоки и складывала их в корзину.

– Хозяюшка! – окликнула ее Андриана. Женщина медленно повернулась и посмотрела на Андриану Карлсоновну удивленными глазами. Наверное, к Дорохову гости женского пола не приезжали давненько.

Андриана же, в свою очередь, остолбенела! Перед ее глазами сразу же поплыли ранние полотна Вениамина Стеклова. Это была она! Его юная Муза! Правда, теперь она уже не была юной, но все-таки в этой красивой печальной женщине Андриане не составило труда узнать ту самую очаровавшую художника Руфину Никитовскую.

– Руфина! – вскричала Андриана Карлсоновна.

– Давненько меня никто так не называл, – горько улыбнулась женщина и, поставив корзину на землю, подошла к забору. – Вы кто? – спросила она.

– Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, частный детектив.

– Вы из-за Вени здесь? – спросила женщина.

Андриана кивнула.

– А я Инна Станиславовна Сомова.

– По мужу? – спросила Андриана.

– Да. – Грустная улыбка снова тронула губы женщины.

– А где ваш муж?

– Это важно?

– Очень! – заверила ее Андриана Карлсоновна.

– Если вы думаете, что Исаак мог убить Веню, то вы ошибаетесь.

– Простите, кто?

– Мой муж Исаак Маратович Сомов.

– Так почему же он не мог убить Вениамина Стеклова?

– Потому что он уже двенадцать лет живет в Канаде.

– А почему вы здесь?

– Потому что мне так захотелось, – ответила женщина, и взгляд ее обрел твердость.

– Понимаю. Но почему вы не развелись с мужем?

– Потому что Исааку удобнее быть женатым.

– А вам?

Женщина пожала плечами и ответила:

– Я лицо материально заинтересованное. Половину суммы за сдаваемую в столице квартиру получаю я, остальную половину перевожу Исааку.

«Как все сложно», – подумала Андриана и спросила:

– А как вы оказались соседкой друга Стеклова?

– Чисто случайно, – улыбнулась женщина. И Андриана догадалась, что улыбается она своим воспоминаниям.

– А как вы вообще здесь оказались?

– В столице я не прижилась. Вернулась домой, но жить в городе и в одной квартире с родственниками мне не захотелось. Я стала просматривать газеты с объявлениями, но ничего интересного на глаза мне не попалось, тогда я по совету подруги обратилась в риелторское агентство, объяснила, чего я хочу, и мне предложили на выбор три дома, один из них в Липовке. Он мне приглянулся, вернее, как-то сразу запал в душу. И я решила его купить. Деньги у меня были, Исаак перед тем, как отправиться в Канаду, оставил мне крупную сумму.

– А ваш Исаак он, вообще, кто?

– Как кто? – удивилась Руфина-Инна. – Человек.

– Нет, я имею в виду по профессии.

– Психотерапевт.

– А что, в Канаде не хватает своих врачей или у них там так много психов? – наивно спросила Андриана.

Сомова рассмеялась:

– Наверное, ни то ни другое. Просто Исаак хороший специалист. И там уже два года жила его давняя подруга.

– Почему же он тогда не развелся с вами, чтобы жениться на ней?

– Потому что она счастлива замужем и у нее двое детей.

Андриана почесала переносицу. Ей было понятно, что неведомый Исаак завяз в отношениях с замужней женщиной и именно поэтому, скорее всего, женился на юной Руфине, а потом все-таки умотал к своей возлюбленной. И женатым ему нужно было оставаться для того, чтобы явно не компрометировать свою даму сердца. С этим-то она разобралась. Но ведь ее интересует не живой Исаак, а убитый Вениамин.

– Насколько я понимаю, – сказала Андриана Карлсоновна, когда Стеклов приехал к другу Василию, – он увидел вас.

– Да, – сказала женщина, – и отреагировал он на мое появление примерно так же, как вы.

«Ну, еще бы», – подумала Андриана и, посмотрев на Инну, спросила:

– В итоге оказалось, что старая любовь не ржавеет.

– Да, так оно и было.

– Почему же вы хранили инкогнито? – не удержалась Андриана: – Неужели из-за Исаака?

– Отчасти, – скупо улыбнулась Сомова. – Просто нас обоих, и меня и Вениамина, устраивало такое положение вещей. Нам это казалось роман– тичным.

«Со Стекловым все понятно, – думала Андриана, – он творческий человек, и вернувшаяся из небытия Муза вдохновила его на новую серию картин. Тем более, что таких еще ни у кого не было. Да и с Инной все понятно. Она, скорее всего, мыслила прагматично – Вениамин одаривал ее любовью, а от Исаака каждый месяц ей доставалась кругленькая сумма за аренду квартиры в столице. Надо думать, что на эти деньги Руфина могла жить в Липовке, ни в чем себе не отказывая.

– Я уже разговаривала с Василием Дороховым, – сказала Андриана, – и расспрашивала его, не видел ли он посторонних в Липовке. Он заверил меня, что не видел. А вы?

Руфина развела руками.

– В том-то и дело, что никого не было. Вася говорил мне, что в некоторые дома приезжали гости, но о них было сказано полиции, и этих людей проверили.

– Но он ведь мог и не останавливаться ни у кого, – задумчиво проговорила Андриана.

– Он?

– Или она. Я имею в виду убийцу. Вон у вас тут к деревне со всех сторон подступает лес.

– А ведь вы правы! – воскликнула Руфина. – Но все равно не мог же он быть невидимым!

– Почему нет?

– В смысле?

– Он мог притвориться почтальоном, разносчиком пиццы, садовником.

– У нас нет разносчика пиццы и садовника. Почтальонов наших мы хорошо знаем. Их всего двое.

– Тогда он мог хорониться в лесу, притворяясь грибником, ягодником. Они-то у вас бывают?

– Вообще, бывают, – кивнула женщина, – но в деревню еще никто не заходил.

– Мог зайти незаметно, – стояла на своем Андриана и вдруг сказала: – А чего это мы с вами через забор разговариваем?

– Да, действительно.

– Я сейчас выйду с участка Дорохова к вашим воротам.

– Так не надо выходить, – воскликнула Инна, – пойдемте со мной, – и она двинулась вдоль своего забора. Андриана последовала за ней, но только с другой стороны. Таким образом, они дошли до живой изгороди из шиповника.

И тут Андриана заметила неприметную калитку. Она повернула ручку и оказалась на участке Сомовой, столкнувшись с ней нос к носу. Это навело Андриану на новые догадки, и она пошла вдоль забора сначала в одну сторону, потом повернула в другую.

– Чего это мы с вами ходим, как два кота по цепи? – тихо спросила Сомова.

– Не по цепи, а вдоль забора, – поправила ее Андриана, – и не как коты, а как ищейки, то есть собаки. Котам же, как говорит один мой юный знакомый, все по фигу.

И вдруг она остановилась, точно натолкнулась на невидимое препятствие.

– Что там? – испуганным шепотом спросила Руфина-Инна.

– Нитка, – таким же страшным шепотом ответила Андриана.

– Чья?

– Может быть, ваша? Посмотрите!

– Где?

– Да вот же! – Она указала пальцем на небольшую светло-коричневую нитку и предупредила: – Только руками не трогайте!

– Знаю. Детективы читаю. Вы хотите узнать, есть ли у меня вещь такого цвета?

– Вот именно!

– Нет, – покачала головой женщина.

– Она явно из мужского костюма, – проговорила Андриана, осторожно снимая нитку крохотным пинцетом и укладывая ее в целлофановый пакетик. – Может быть, у Вениамина был такой костюм?

– Не было у Вени ничего такого, – уверенно проговорила женщина.

– А соседи мужского пола у вас бывали?

– Бывали, в основном Василий. Но и у него нет такого костюма и ни у кого из тех, кого я знаю или хотя бы видела.

– Все ясно! Выходит, здесь был чужой! У вас есть собака?

– Нет, – растерянно покачала головой Сомова.

– Но у вашего соседа есть! И она должна была лаять.

– Если она и лаяла, то никто не обратил на это внимания.

– Зачем же тогда держать собаку?! – возмутилась Андриана Карлсоновна.

– Об этом вы у Василия спросите!

В это время с той стороны забора появился Дорохов и набросился на Андриану:

– Куда вы подевались? Я вас ищу!

– Зачем вам меня искать? – пожала она плечами.

– Так ведь вы моя временная жилица, и я несу за вас ответственность!

– Вась! Она нитку нашла! – вступила в разговор Инна.

– Какую нитку? – удивился Дорохов.

– Обыкновенную! От мужского костюма!

Инна обратилась к Андриане:

– Покажите ему.

Андриана Карлсоновна вытащила из сумки пакетик и поднесла его почти к самому носу Дорохова. Он долго его рассматривал, а потом покачал головой:

– Нет, в первый раз такую вижу.

– Значит, кто-то незаметно следил за Стекловым, перелез через забор и зацепился. Про вашу замаскированную калитку он, скорее всего не знал.

– Может, эта нитка висит здесь уже сто лет? – усомнился Дорохов.

– Не может! – отрезала Андриана. – Она практически новая. Как вы могли прошляпить постороннего! – набросилась она на Дорохова. – А еще собаку держите.

– Не трогайте Найду! – заступился Василий за свою любимицу.

Женщины переглянулись, и Руфина предложила Андриане еще раз обойти жителей деревни и попросить их вспомнить, не видели ли они кого-то проезжающего через деревню или мимо. Василий махнул рукой и пошел в сторону своего дома, а женщины вышли на улицу. Только тут Андриана заметила, что сразу за домом Сомовой начинается лес. Дорога тоже была, грунтовая, и по ней, по словам Инны, ездили в основном на велосипедах и мотоциклах, иногда проходил трактор…

Легковые машины у некоторых местных есть, но они заезжают в деревню с асфальтированной центральной улицы, а потом ставят машины на своих участках. Машины в магазин, на почту, в аптеку, отделение полиции тоже следуют до места назначения по центральной дороге.

Обход домов ничего не дал, все только пожимали плечами и разводили руками, посторонних никто не видел. Андриана почувствовала, что ноги у нее буквально гудят, и уже собралась попросить Руфину о возвращении домой, как та сама сказала:

– Не знаю, как вы, а я устала. Давайте зайдем в сельпо за хлебом и домой.

Андриана согласно кивнула.

Возле магазина Сомова кивнула старичку, дремавшему на лавочке, и сказала:

– Здравствуй, Семеныч! Как здоровье?

– Здравствуй, Инночка! Скриплю понемножку, – хрипло засмеялся старик.

«Интересно, кто это, – подумала Андриана, – местный бомж, что ли? Да нет, не похож. Одет чисто и вполне прилично». Когда Инна купила хлеб и, пошушукавшись с продавщицей, направилась к двери, Андриана Карлсоновна спросила ее:

– А кто этот дедушка?

– Какой дедушка? – удивилась Сомова.

– Тот, что на скамейке дремлет.

– А, так это Семеныч. Ночной сторож.

– Но для дежурства ночного сторожа вроде бы рано еще, – осторожно заметила Андриана.

– А чего Семенычу дома-то делать? Тут он хотя бы на людях.

– А он что, один живет?

– Почему один? – удивилась Инна. – Сын у него, невестка, внук. Но они все при деле, заняты, вот и получается, что Семеныч сам по себе.

– Получается, – грустно вздохнула Андриана и пробормотала себе под нос: – А все говорят – как без детей…

– Вы что-то сказали? – озадаченно посмотрела на нее Сомова.

– Нет, это я сама с собой, – отмахнулась Андриана и спросила: – А сигнализации у вас в магазине нет?

– Нет, откуда?

– И камер наблюдения тоже?

Женщина в ответ только рассмеялась. Андриана вдруг повернула назад и устремилась к прилавку.

– Вы куда? – крикнула ей вслед Инна.

– Я сейчас.

Андриана вышла из двери, нагруженная двумя пакетами.

– Что это у вас? – удивилась Сомова.

– Хочу Семенычу, как говорит, мой юный знакомый, поляну накрыть.

– Поляну?

– Ну да. Угостить его. Какая вы, Руфина, несовременная, – с веселым укором добавила она.

– Инна, – поправила женщина.

– Инна так Инна, – согласилась Андриана и попросила: – Помогите мне с ним познакомиться.

– Да зачем он вам сдался? – досадливо спросила Сомова.

– Как это зачем? – притворно удивилась Андриана. – Смотрите, какой славный старичок, так и кажется, что он сейчас рассмеется на все лады от ха-ха-ха до трюх-трюх!..

– О чем это вы? – опешила Руфина-Инна.

– Не помните Даниила Хармса? У него есть стихотворение «Веселый старичок» о забавном смешливом старичке. Очень оно мне нравится.

Сомова вздохнула, давая понять Андриане Карлсоновне, что старость не радость. Взяла у нее пакеты и направилась к окончательно проснувшемуся Семенычу.

– Вот познакомьтесь, – сказала она ему, – это Андриана Карлсоновна.

– Очень приятно, – засуетился Семеныч, вскочил со скамейки, снял шляпу и, прижав ее к груди, произнес: – Иван Семенович Перепелкин.

– Мне тоже очень приятно, – улыбнулась ему Андриана приветливо и смущенно одновременно, как гимназистка на первом свидании, и, указав глазами на скамейку, спросила учтиво: – Можно присесть?

– Да, конечно! Присаживайтесь! – воскликнул Семеныч, который, как впервые за все время своего проживания в Липовке узнала Инна, звался Иваном.

Андриана была в брюках, но когда она садилась, у обоих присутствующих при том свидетелей создалось впечатление, будто она расправила пышную юбку.

«Сейчас книксен сделает» – промелькнуло в голове у Сомовой. Но Андриана Карлсоновна училась в советской школе, поэтому поклонов с приседаниями в знак приветствия делать не умела. Она ограничилась тем, что расстелила между собой и передвинувшимся чуть дальше по скамье Семенычем салфетку и стала выкладывать на нее нарезанные ветчину, сыр, окорок, ломти хлеба, насыпала горкой шоколадные конфеты «Ну-ка отними!» и поставила бутылку пива «Жигулевское».

– Давайте, Иван Семенович, отметим наше знакомство!

Семеныч от удовольствия крякнул и подкрутил свои усы. Женщина ему нравилась. Сразу видно, серьезная, состоятельная. И городская. Но чувство опять-таки оставшегося с советских времен мужского достоинства не позволило ему наброситься на выставленное дамой угощение. И он проговорил:

– Вообще-то я должен вас угостить.

– Так вы и угостите, – воскликнула Андриана, – в другой раз, – отлично понимая, что такой случай вряд ли представится. Она посмотрела на смущенного мужчину и вдруг спросила: – А груши у вас есть?

– Какие груши? – изумленный Семеныч чуть не свалился со скамейки.

– Обыкновенные. Я очень уважаю сорт «бергамот», – призналась Андриана Карлсоновна и облизнулась, что называется, «до усов», совсем как ее Фрейя и Маруся.

– Есть, конечно, – произнес пришедший в себя Семеныч.

– Вот и договорились, – обрадовалась Андриана, – я завтра домой уезжаю, и вы мне донесете до электрички корзину бергамота.

– По рукам! – обрадованно вскричал Семеныч и приступил к трапезе.

– Присоединяйтесь, Инна, – пригласила Сомову Андриана.

– Нет уж, – ответила та, – не буду вам мешать. Пойду уже. Надеюсь, вы найдете дом Василия.

– Конечно, найду! – заверила ее Андриана и помахала женщине рукой.

Сомова покачала головой и отправилась домой. Андриана же с Семенычем через час уже знали друг о друге почти все и стали, можно сказать, лучшими друзьями.

– Значит, вы сюда из-за убийства художника приехали, – вздохнул Семеныч и поглядел на бутылку пива, в которой уже ничего не осталось. Мужчина подумал, что можно было бы купить еще одну. Но нет, ему же скоро заступать на дежурство. Оно хоть и пиво, а лишнего употреблять не надо. Семеныч был человеком ответственным. Поэтому он сбегал в магазин и купил бутылку минеральной воды. Разливая ее по пластиковым стаканам, он сказал Андриане:

– Когда Санька был маленький, это сын мой, я всегда покупал ему «Буратино». Может, помните, это такой приторный лимонад был?

– Помню, а как же! А еще был «Крюшон»!

– Я «Байкал» уважал и «Саяны», – вздохнул Семеныч и сокрушенно покачал головой, – а что сейчас детям дают? Просто ужас! Вот когда у нас Серый рос, это внук мой, так все помешались на коле и пепси. А ведь гадость несусветная!

– Я с вами, Иван Семеныч, полностью согласна, – проговорила Андриана, – я, например, варю компот из сухофруктов: и вкусно, и полезно.

– Вы молодец, – похвалил ее Семеныч, – я тоже его варю.

– Вы умеете варить компот? – сделала большие глаза Андриана.

– Я много чего умею, – скромно потупился Семеныч.

Андриана восторженно разохалась, а потом решила, что пора приступать к делу.

– Вы часто дежурите по ночам, – сказала она, – может быть, вы замечали, как в Липовку приезжали чужие машины?

– Чужие? – переспросил сторож.

– Да, не местные.

– Сам я не могу вам сказать этого наверняка, для меня ночью все кошки серы, а вот внук мне раза два говорил, что приметил ненашенскую машину. Еще гадал, к кому она могла приезжать.

– А какая именно машина? – сразу ухватилась Андриана.

– Большая. Внук сказал: ни фига себе!

– А марка машины?

– Я не разбираюсь. Вот внучок все машины знает.

– Можно мне с ним поговорить?

– Можно, но его сейчас нет, приедет через месяц.

– Но ведь ему можно позвонить!

– Можно, – охотно согласился дед, – только там связи нет. Не ловит.

– Где же он?

– В тайге.

– И что он там делает?

– Изучает местную флору и фауну, по-простому, зверушек и лес. Практика у него там.

Андриана поняла, что расспрашивать деда дальше бесполезно, и, махнув рукой, решила подождать. Хотя деваться ей все равно было некуда. Распрощавшись с Семенычем, она отправилась к дому Дорохова.

– Так вы у Васи остановились? – крикнул ей вслед сторож.

– Да, у Дорохова.

– Недельку-то еще погостите?

– Нет, – покачала головой, приостановившись на миг, Андриана, – завтра в город уеду девятичасовой электричкой.

– С утречка, значит? – уточнил Семеныч.

– С него с самого, – подтвердила Андриана и продолжила свой путь.

Глава 14

– Ужинать будете? – спросил ее Дорохов, едва она переступила порог.

– Нет, мне бы прилечь где-нибудь, – жалобно проговорила Андриана Карлсоновна.

– Набегались, выходит, – проговорил Василий и сказал: – Направо душ, а по коридору налево комнатка окнами в сад. Я там чистое белье постелил. Ложитесь и отдыхайте.

– Спасибо вам, Василий, – растроганно проговорила Андриана Карлсоновна.

Войдя в отведенную ей комнату после душа, она обнаружила на столе стакан молока и ломоть белого хлеба. Улыбнулась и, мысленно поблагодарив хозяина за поздний ужин, она съела хлеб и выпила молоко. Они показались ей необыкновенно вкусными.

Подойдя к окну, Андриана зашторила его и легла в чистую, как ей показалось, пахнущую речной свежестью кровать и сразу заснула. Проснулась она от того, что кто-то барабанил в окно. Андриана отдернула шторы. За окном стоял Семеныч. Андриана Карлсоновна открыла окно.

– Спите, сударыня? – спросил он, как ей показалось, ехидно. Тут она спохватилась, – о господи! – покраснела с головы до пят и задернула шторы. Ведь она в одной ночной сорочке, которая на свету почти прозрачна.

Накинув халат, Андриана отодвинула штору и спросила:

– Вы что-то вспомнили?

– А как же! – продолжал он улыбаться.

– Что именно?

– А то, что вы собирались уехать девятичасовой электричкой. А сейчас десятый час пошел! Я устал вас дожидаться! А Васька никак не соглашался вас разбудить! Говорит, Семеныч, имей совесть, дай человеку поспать! Я к нему и так, и сяк! Говорю ему, она что, барыня, что ли, до обеда спать?! Решил в окно стучать!

– Ой! Неужели сейчас уже так много времени? – всполошилась Андриана.

– Очень мне нужно вас обманывать, – проворчал Семеныч и добавил: – Я торопился, груши собирал.

– Какие груши? – удивленно спросила Андриана.

– Те, про которые вы вчера говорили. Собрал две корзины, принес. Хотел вас до электрички проводить. А оно вон что вышло. – Он развел руками.

– Простите меня, пожалуйста, я ведь и не думала, что могу так долго проспать.

– Это вы с непривычки, – снисходительно объяснил ей Семеныч, – здесь воздух чистый, свежий, его пить можно! Не то что у вас в городе! Дышать ведь нечем!

– Вы абсолютно правы, – вздохнула Андриана, – я сейчас оденусь и выйду.

Умылась, причесалась и оделась она быстро, хотела поблагодарить Василия Дорохова и бежать на электричку. Но не тут-то было! Василий точно в засаде поджидал ее на кухне:

– Куда?

– Домой!

– Без завтрака не отпущу!

– Меня Иван Семенович ждет! – Андриана махнула в сторону двери.

– Ничего, – невозмутимо отозвался Василий, – он уже давно там, может еще немного подождать. Заодно и жданки свои доест.

– Какие жданки? – удивилась Андриана.

Но Василий только рассмеялся в ответ. Андриана смирилась и позавтракала вкусной глазуньей из двух яиц с яркими, почти оранжевыми желтками, хлебом с маслянистым творогом и стаканом молока. Вытерев губы салфеткой и произнеся слова благодарности, она уже собралась было бежать, но Дорохов остановил ее:

– Я вас до электрички на машине довезу.

– Спасибо.

Во дворе их ждал Семеныч с двумя корзинами, прикрытыми сверху чистыми тряпочками.

– Что там у тебя? – спросил Дорохов.

– Так я же говорил – груши! Вон для нее. – Он кивнул в сторону Андрианы.

– А, точно, говорил! – Василий хлопнул себя по лбу. – Ставь в багажник.

Семеныч поставил корзины в багажник, а сам забрался в салон автомобиля.

– Ты с нами? – спросил Василий.

– А как же! Провожу до электрички, – ответил Семеныч.

Мужчины посадили Андриану в электричку и поставили рядом с ней корзины с грушами. Василий спросил ее:

– В городе вас кто-то встретит?

Андриана машинально кивнула, еще не до конца осознав, что по прибытии в город она останется одна с двумя тяжеленными корзинами.

Когда мужчины, пожелав ей доброго пути, направились к выходу из вагона, Андриана придержала Семеныча за рукав и прошептала:

– Иван Семенович, когда появится ваш внук, пожалуйста, узнайте у него марку той машины, которую он видел ночью, и позвоните мне. – Андриана Карлсоновна чмокнула старика в морщинистую щеку.

Семеныч растрогался и клятвенно пообещал вытрясти из внука все, что тот запомнил.

– И вообще, – добавил он, – я для вас, прекрасная Андриана, хоть луну с неба достану! Вот только дождусь полнолуния, возьму самую длинную лестницу и дотянусь до неба! Можете не сомневаться. – Он заговорщицки подмигнул ей.

И она, не удержавшись, прыснула со смеху, представив, как Семеныч прислонил лестницу к грушевому дереву, забрался на самый верх, встал на цыпочки и тянет руку к луне, балансируя на самой верхней ступеньке, как петух на жердочке. А потом о чем-то вспомнив, спросила:

– А как же я вам, Иван Семенович, корзинки-то верну?

– Что вы, милая женщина, ничего мне возвращать не надо, – великодушно проговорил мужчина, – корзинки эти я сам сплел. И это мой вам подарок.

– А как же вы без них? – растерянно спросила Андриана.

– Себе я еще сплету! Руки мои при мне, а лозы в лесу сколько хочешь.

– Спасибо вам, – растрогалась в свою очередь Андриана.

– Ну, я пойду, – сказал он.

– Идите.

И тут только они заметили, что Василия рядом с ними нет.

– А где же Вася? – спросила Андриана.

– Ушел он, – ответил смекнувший, что к чему, Семеныч, – не захотел нам с вами мешать прощаться.

– Какой он деликатный.

– Да, – согласился Семеныч, – с ним это изредка случается.

Когда электричка тронулась с места, Андриана долго еще махала в окно трусящему вслед за вагоном Семенычу и важно шагающему Василию. Когда же они скрылись из виду, она схватила сотовый и стала звонить Артуру. Он долго не брал трубку, а потом сердито поздоровался и спросил:

– Ты чего звонишь в это время?

– Артур! Голубчик! Встреть меня, пожалуйста!

– Встретить?

– Да! Электричка подойдет в час дня!

– Так сядь на метро или на такси, – проговорил он небрежно.

– Я не могу!

– Это еще почему?

– У меня две корзинки!

– Две корзинки?

– Да! С грушами!

– О господи! – воскликнул он с досадой. – Где ты их взяла?

– Мне Семеныч дал.

– Какой еще Семеныч? Что ты мне голову морочишь?!

– Правда, правда! Я из Липовки.

– Дьявол! Ладно. Встречу! – И он отключился.

Андриана всю дорогу гадала – встретит или нет. И кляла себя за то, что сказала Семенычу о грушах. Кто ее, спрашивается, за язык тянул?! Когда электричка остановилась на перроне, она облегченно вздохнула. Артур был здесь. Правда, выражение его лица не предвещало ей ничего хорошего.

«Ладно, – легкомысленно подумала Андриана Карлсоновна, – его плохое настроение я как-нибудь переживу». И впрямь, главное, чтобы Артур доставил ее до дома в целости и сохранности вместе с корзинками. За сохранность груш она беспокоилась больше, чем за свою собственную.

Артур без слов подхватил ее корзины и зашагал к стоянке, Андриана так же молча шла за ним, на один шаг Артура приходилось два ее. Она вспомнила, что он говорил ей о важности проекта, которым они сейчас занимаются, и чувствовала себя виноватой. «Вот, надо было ехать в Липовку на своем мотоцикле, и сейчас не было бы никаких проблем», – думала она. Наконец корзины оказались в багажнике внедорожника «Nissan» цвета металлик – машины Артура, а сама Андриана устроилась на пассажирском месте рядом с водителем. Она вспомнила, что когда впервые узнала, как называется его машина, рассмеялась, заявив:

– Право, какое неприличное название.

– Нормальное, – пожал плечами Артур.

Когда они подъехали к дому Андрианы, она заметила двух разгуливающих по двору соседок. Обе они были отъявленными сплетницами. «Ну и пусть себе», – решила Андриана. Она выбралась из машины, опираясь на руку Артура. Не будь тут соседок, она бы сама легко выпрыгнула из салона, но присутствие зрителей располагало к лицедейству. Андриана прошествовала к подъезду с гордо поднятой головой, а Артур, как верный рыцарь, тащил следом за ней две тяжелые корзины. Андриана Карлсоновна уже знала, что соседки снова начнут ломать голову над тем, кем же ей приходится Артур. Все знали, что детей, племянников и прочей родни у нее нет. Есть только подруги и Виолетта. Альфонсом Артур тоже не мог быть, слишком уж дорогая у него машина, а у Андрианы нет денег для того, чтобы обеспечивать запросы такого крутого парня. Пенсия учительницы – кошкины слезки, не более того. Андриана и Артур уже вошли в квартиру, а кумушки все еще строили гипотезы одна невероятнее другой.

– Итак, – сказал Артур, ставя корзины у порога кухни, – я ухожу.

– Может, хоть чаю выпьешь?

– Некогда мне! – отрезал он, но увидел ластящихся к его ногам Фрею и Марусю, погладил кошек и, как показалось Андриане, сообщил именно им, а не ей: – Приду после девяти.

Она услышала, как за ним захлопнулась дверь, вздохнула и села на табурет. А потом подумала: «Как все-таки хорошо, что она уже дома». Долго рассиживаться Андриане не дали кошки: увидев, что их обожаемый Артур ушел, они кинулись к хозяйке и стали требовать хлеба и зрелищ! В смысле, еды и ласки. Андриане Карлсоновне пришлось немедленно приступить к удовлетворению кошачьих потребностей, а потом уже заботиться о приготовлении скромного обеда для себя.

Перекусив, она вспомнила, что Артур обещал приехать после девяти вечера, а у нее в холодильнике шаром прокати. Если бы в доме была хоть одна мышь, то она непременно бы там повесилась. Взяв деньги и сумку, Андриана кинулась в прихожую, надела уличную обувь, сбросив Босю и Бабосю. Макар Пантелеймонович в испуге прикрыл глаза, но все обошлось. К счастью, Андриана устала и не была расположена слишком высоко задирать ноги, так что шнур стационарного телефона не был выдернут из розетки.

Андриана Карлсоновна, выйдя из подъезда, посмотрела по сторонам. Соседки-сплетницы испарились, и она на всех парах помчалась в фермерский магазин на соседней улице. Там она купила говядину на щи, вилок капусты, немного моркови, одну свеклу и готовые котлеты. Она уже не раз убеждалась в том, что котлеты здесь натуральные, без всяких там «е-е-е», как шутливо поет Евгений Петросян о продуктах, напичканных всевозможными добавками. В крохотном магазинчике возле дома Андриана купила свежий хлеб на хмелю и половинку ржаного.

Кошки хоть и были сытыми, но пропустить процесс приготовления пищи не могли. Поэтому они запрыгнули на миниатюрный голубой диванчик и стали смотреть, как Андриана крутится по кухне от плиты к раковине, от нее к разделочному столу и обратно. Когда мясо стало увариваться и распространять волнующий кошачьи ноздри аромат, животные тихонько замяукали.

– Подождете, – отмахнулась от них Андриана, и кошки, обидевшись, ушли в зал. Правда, вскоре вернулись и получили-таки по кусочку специально для них остуженной говядины.

Готовый борщ Андриана оставила настаиваться на выключенной плите. И принялась за чистку картошки. Она решила, что начнет варить ее ближе к девяти. Пока Артур будет есть борщ, она поставит готовиться на пару котлеты и превратит сваренную картошку в пюре.

Все вышло так, как она задумала. Едва Артур вошел в прихожую, она положила в дуршлаг, который лежал на кастрюле с кипящей водой, четыре котлеты – две Артуру, одну себе и по половинке обеим кошкам.

Андриана Карлсоновна облегченно вздохнула, когда заметила на лице появившегося на кухне Артура улыбку.

– Как вкусно пахнет, – сказал он, потянув носом почти так же, как недавно Фрейя и Маруся. Андриана Карлсоновна не выдержала и рассмеялась.

– Чего смеешься? – спросил он.

– Радуюсь, что у тебя хорошее настроение. Как продвигается твой проект?

– Не мой, а наш, – поправил он, – я не один над ним работаю. Хорошо продвигается.

– Тьфу, тьфу, – поплевала она через плечо.

– Не думал, что ты такая суеверная, – улыбнулся он.

«Станешь тут с вами суеверной», – подумала Андриана Карлсоновна и спросила:

– Ты руки помыл?

– Помыл, но я, пожалуй, сполоснусь под душем. Ты не возражаешь?

– Еще чего! – фыркнула она. – У меня как раз картошка доварится и котлеты дойдут.

– Вот и чудненько. – Он направился в ванную комнату, и обе кошки проследовали за ним.

– Вот бесстыдницы, – притворно-осуждающе покачала головой Андриана и улыбнулась.

После ужина Артур помог ей убрать со стола и вымыть посуду, а потом спросил:

– Может, все-таки скажешь, зачем ты ездила в Липовку.

– Так за грушами же! – Она кивнула на корзинки, все еще стоящие нетронутыми в углу кухни.

– За грушами, значит, – спросил он, ухмыляясь.

Она сделала невинные глаза. Артур снял ткань с одной из корзинок, внимательно посмотрел на груши, потом взял дуршлаг, сложил в него с десяток груш, промыл их под струей воды, переложил на тарелку и надкусил одну из них. Одобрил: «Вкусно». – И съел все вымытые груши.

– А у тебя живот не заболит? – обеспокоенно спросила Андриана.

– Не заболит, – заверил он ее и проговорил задумчиво: – Раз ты не хочешь признаваться…

– Мне не в чем признаваться, – быстро перебила она его.

– И я к тому же клоню, – насмешливо проговорил он, – так что пошли посмотрим телевизор.

– А не поздно уже?

– Цари так рано спать не ложатся, – хмыкнул он.

– Что? – не поняла она.

– Просто я подумал, что ты беспокоишься, не потревожим ли мы сон царя-батюшки.

– Не смей издеваться над Петром Алексеевичем! – притопнула она ногой.

– Да у меня и в мыслях ничего такого не было. – Артур приложил руки к груди, но в глазах его прыгали искорки, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться.

Андриана Карлсоновна погрозила ему пальцем и заявила:

– Ты можешь делать, что хочешь, а я буду читать!

– Что?

– Эда Макбейна! Он один из моих любимых авторов.

– И что же ты читаешь на этот раз?

– «До самой смерти».

– Ну и названьице, – фыркнул Артур.

– Много ты понимаешь, – обиделась Андриана за любимого автора и вдруг горячо зашептала: – Представляешь, сестра Стива Анджела выходит замуж.

– Какого Стива? – равнодушно спросил Артур.

– Карелы! – воскликнула Андриана и посмотрела на него с таким осуждением, словно ее молодой друг не знал имени президента собственной страны.

– Ага, Карелы, – сладко зевнул Артур, – и в чем прикол?

– Томми, жениху Анджелы, кто-то прислал вдовьего паука.

– Какого паука? – переспросил Артур.

– Темная ты личность! – рассердилась Андриана. – Самку черного ядовитого паука.

– И только, – протянул Артур, – утопил бы его в унитазе, и все дела.

– Не все так просто! В разгар свадебных торжеств на Томми начинается настоящая охота.

– Ладно, иди читай, – отмахнулся от нее Артур.

– А ты?

– Я, пожалуй, лягу спать.

– Так рано? – удивилась она.

– Слушай, Андриана, – делано возмутился он, – на тебя не угодишь! То поздно, то рано. Короче, в самом деле, иди к своей Кареле, – сыронизировал он.

– Не к своей, а к своему!

– Без разницы.

– И потом он не мой! У него есть Тедди.

Артур не стал спрашивать, кто такая Тедди, из опасения, что ему придется познакомиться со всеми героями многоуважаемого Эда Макбейна. А он был к этому совершенно не готов. Поэтому быстро удалился в сторону зала и даже хотел прикрыть дверь, но не успел, Фрейя и Маруся увязались за ним.

А Андриана открыла дверь своей спальни, приветливо улыбнулась Николя, потом переоделась в ночную сорочку, взяла со стола книгу и поудобнее устроилась в кровати. На лице ее от предвкушения скорой встречи с героями любимого писателя блуждала счастливая улыбка.

Глава 15

Проснулась Андриана в розовых волнах сентябрьского рассвета, мягко накатывающих на белоснежную наволочку ее подушки. Приподнявшись на локте, она вспомнила, что вчера зачиталась и не задернула шторы. Ой, а где же книга? Она похлопала ладонью по кровати вокруг себя, но книгу не обнаружила. Свесив голову вниз, она вздохнула: так и есть, книга выпала из ее рук и шлепнулась прямо на бедненьких Босю и Бобосю. Андриана подняла книгу, положила ее на столик, виновато улыбнулась портрету Коперника и сунула ноги в тапочки. Уже хотела выскользнуть из спальни, но тут вспомнила, что она в квартире не одна, вернулась к стулу, стоящему в изголовье кровати, сняла с него легкий шелковый халатик и, набросив его поверх сорочки, вышла из спальни. Пахло свежесваренным кофе. Было слышно, что в зале работает телевизор. «Надеюсь, что он там не голый», – подумала про Артура Андриана и тихонько постучалась:

– Ты не спишь?

– Нет, кофе пью.

– Тогда я войду?

– Ага, кофе будешь?

– Если только чашечку.

Артур снял салфетку с подноса, на котором стояли кофейник и чашки, налил ей кофе, спросил:

– Надеюсь, как всегда, без сахара?

Она кивнула и спросила:

– Что ты смотришь?

– Ничего.

– То есть?

– Пока ничего, но сейчас начнутся новости.

– А.

– Местные.

Андриана заметила, что новости криминальные, но ничего не успела по этому поводу сказать, как диктор с кислой миной произнес хрипловатым голосом:

– Сегодня ночью был убит известный банкир Денис Тарасович Колосов. Банкир был замечен при выходе из дома тридцать восемь на улице Коммунаров. По словам прибывшей на место преступления полиции, его застрелили из обреза охотничьего ружья.

– О боже! – вырвалось у Андрианы, и кофе из чашки выплеснулся на совсем еще новый халат.

– Чего это тебя так перекосило? – подозрительно спросил Артур.

– Разве ты не слышал, человека убили! – возмутилась Андриана.

– Это криминальные новости, тут всегда кого-нибудь убивают.

– Но…

– Меня интересует другое, – задумчиво проговорил он, почесав подбородок.

– Что? – упавшим голосом спросила Андриана.

– Что наш многоуважаемый банкир делал на улице Коммунаров?

– Может, он там живет?

– Шутишь? – усмехнулся Артур. – Живет, вернее, жил он в центре города в бывшем обкомовском особняке с видом на Волгу.

– Тогда, может быть, он приезжал в гости к друзьям, – не слишком уверенно предположила Андриана.

– Друзья банкиров не живут в старых домах начала прошлого века в спальных районах.

– А где же они живут? – упавшим голосом спросила Андриана.

– Примерно там же, где жил сам банкир.

– Меня туда не пустят! – вырвалось у Андрианы.

– Куда?

– Никуда, это я так, – ответила она и постаралась увести его в сторону. – Если ты уверен, что на улице Коммунаров не могли жить друзья Колосова, тогда зачем он поехал в тот район?

– Я могу предположить только одно, – повел плечами Артур.

– Что?

Он скорчил смешную мину и произнес:

– Я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ваш муж тайно посещает любовницу.

– Мой муж? – Брови Андрианы взмыли вверх.

– Да не твой! – вздохнул Артур. – Это из фильма твоего детства!

– Моего детства?

– Ага. «Бриллиантовая рука» называется.

– Ты хочешь сказать, что я такая старая? – насупилась она.

Артур картинно закатил глаза.

– О! – воскликнула Андриана. – Ты хочешь сказать, что банкир прятал там свою любовницу!

– Как до жирафа, на третьи сутки! – махнул на нее Артур.

– Ну-ну! – погрозила она ему пальцем.

– И не скрывал, а, скорее всего, снимал ей квартиру.

– Тебе когда на работу? – оживилась Андриана.

– Позавтракаю и уеду. А что?

– Ничего.

– Ты куда-то намылилась? – спросил он подозрительно.

– Вот еще, – небрежно дернула она плечом и отвела в сторону глаза, чтобы он не заметил заплясавших в них огоньков.

Накормив Артура завтраком и выпроводив его на работу, Андриана стала думать, как ей пообщаться с близкими застреленного банкира. Она не зря сказала, что ее к ним не допустят, но ей необходимо было знать, как это уважаемый Денис Тарасович оказался на улице Коммунаров без водителя и охраны. Допустим, что Артур прав и в этом доме жила возлюбленная Колосова, но все равно должен же был кто-то его сопровождать. Проведя еще некоторое время в раздумьях и сомнениях, Андриана все-таки решила отправиться к дому, в котором проживал банкир. Пусть ее не впустят в квартиру, она и не станет туда прорываться, но с двора-то ее никто не имеет права прогнать. И, возможно, как раз там она увидит что-то интересное. Однако опять нельзя ехать на мотоцикле. «Ладно, – решила Андриана, – поеду на автобусе».

Сказано – сделано. К удивлению Андрианы, двор оказался оживленным. Здесь гуляли мамы и няни с детьми, две старушки сидели на лавочке, возле их ног крутилась маленькая черненькая кудрявая собачонка. Стоило ей отбежать хотя бы метра на три, как одна из старушек начинала кричать:

– Чарли, Чарли! Иди сюда! – И собачка послушно возвращалась.

Но вот из дома вышла скромно одетая девушка с нарядным малышом. Ребенок тянул ее за руку и громко приговаривал:

– Анна, идем, пожалуйста, быстрее! А то мы опоздаем!

– Бедная девушка, – проговорила одна из старушек, – теперь вдова непременно выставит ее за порог!

– Почему? – спросила вторая.

– Потому что она дико ревновала мужа к няне! И Анечку не увольняли только потому, что хозяин не разрешал.

– Я не верю в то, что у няни был роман с Денисом Тарасовичем.

– Никто не верит, – пожала плечами первая, – но если бабе что втемяшится в голову, то ничем не выбьешь.

– Так теперь Колосова нет.

– Вот поэтому-то никто и не помешает Нинке выставить девочку из дома.

«Так это, выходит, няня банкира», – сообразила Андриана и не слишком быстро, чтобы ее уход не бросился в глаза, последовала за девушкой с ребенком. И только оказавшись вне поля зрения старушек, она припустила бегом. Девушку с малышом догнала минут через пять, но сразу подходить к ним не стала. Ей было интересно, куда же няня ведет хозяйского ребенка и почему они не поехали на машине.

Мальчик постоянно что-то говорил девушке, и она тихо отвечала ему. Вот они свернули за угол и остановились перед двухэтажным зданием, на котором была вывеска «Шахматный клуб». Девушка передала мальчику плоскую черную папку, которую вынула из своей сумки, открыла перед ним дверь, подождала, пока он войдет, и, вернувшись назад, села на лавочку перед зданием. Андриана все это время стояла, прижавшись к дереву, а когда девушка достала из сумки книгу и стала читать, сыщица решилась к ней подойти.

– Здравствуйте, Анна, – тихо сказала она.

Девушка подняла голову и удивленно посмотрела на нее.

– Простите, но я вас не знаю, – произнесла она. Голос у девушки был такой мягкий и мелодичный, что Андриана сразу же почувствовала к ней искреннюю симпатию.

– Да, мы еще незнакомы, – сказала Андриана Карлсоновна, – но я знаю ваше имя и то, что вы служите няней в доме Колосовых.

– Не няней, а гувернанткой, – поправила ее девушка, – Константин уже взрослый мальчик, и ему не нужна няня.

– Да, я так и подумала, просто неправильно выразилась. Меня зовут Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– А меня Анна Павловна Костюшко, – сказала девушка и спросила: – А вы тоже с Украины?

– Почему тоже? – удивилась Андриана.

– Потому что я из Николаева.

– Нет, я местная, а родители мои из Воронежа.

– Понятно. Так что же вам от меня нужно, Андриана Карлсоновна?

– Поговорить.

– О Денисе Тарасовиче? – грустно улыбнулась девушка.

– Да.

– Так вы журналистка?

– Упаси боже! – замахала на нее обеими руками Андриана Карлсоновна.

– А кто же вы? Любопытная обывательница? – губы девушки снова дрогнули в печальной улыбке.

– Нет, я частный детектив, расследую дело об убийстве школьного учителя, которого застрелили из обреза.

– Учителя? – Глаза Анны округлились. – Но Денис Тарасович…

– Знаю, – перебила ее Андриана, – но убит он таким же способом.

– Только я не понимаю, что может быть общего между учителем и банкиром.

– Я тоже этого пока не понимаю.

– Следуя вашей логике, – вздохнула Анна, – убить должны были меня, а не Дениса Тарасовича.

– Это еще почему? – удивилась Андриана Карлсоновна.

– Потому что по профессии я учитель русского языка и литературы.

– Ой, как здорово! – всплеснула руками Андриана Карлсоновна.

Анна уставилась на нее непонимающим взглядом.

Андриана поторопилась объяснить:

– Просто до того, как стать детективом, я проработала сорок пять лет в школе. Правда, преподавала я физику и астрономию в старших классах. А потом еще и завучем была.

– Пенсия маленькая, – сочувственно посмотрела на нее девушка.

– Пенсия, конечно, не заоблачная, – не стала разубеждать ее Андриана, – но детективом я стала не из-за денег.

– А из-за чего же тогда?

– По призванию.

Судя по глазам девушки, Анна ей не поверила.

Андриана Карлсоновна решила приступить к делу:

– Я на самом деле хотела поговорить с вами о вашем работодателе. – Сначала она хотела сказать – о хозяине, но потом сообразила, что это может оскорбить девушку.

– Видите ли, Анна Павловна, я, кажется, догадываюсь, зачем господин Колосов поехал на улицу Коммунаров. Но я не могу понять другого.

– Чего? – невольно заинтересовалась девушка.

– Почему он туда поехал один.

– Потому что в этом деле Денису Тарасовичу помощники не требовались.

Андриане показалось, что девушка иронизирует, но нет, лицо Костюшко было абсолютно серьезным, а в глазах притаилась скорбь.

– Это я как раз понимаю, – сказала Андриана Карлсоновна, – но ведь охранник мог подождать его на лестничной площадке, а водитель в машине.

– Иногда, в самом начале, так и было, – сказала Анна, но потом Денис Тарасович перестал подстраховываться, он был уверен, что на него некому покушаться. Если не считать его жену, – сердито добавила девушка.

Андриана Карлсоновна решила оставить жену на потом и спросила:

– Вы хотите сказать, что Колосов приехал к своей девушке один?

– Да, – кивнула Анна, – как сказал Игнат Матвеевич, в последнее время это вошло у него в привычку.

– А кто такой Игнат Матвеевич? – с интересом спросила Андриана.

– Шепетько – водитель Колосова. Игнат Матвеевич мне как отец. Он мой земляк и сразу, как я устроилась на работу к Колосовым, взял меня под свое крыло.

– Значит, Шепетько ваш земляк, – решила уточнить Андриана.

– Да, Только Игнат Матвеевич здесь живет уже двадцать пять лет и у него российское гражданство.

– А у вас?

– У меня пока нет, но, надеюсь, скоро будет, – ответила Анна.

– Я не сомневаюсь, что оно у вас будет, – решила подбодрить девушку Андриана и спросила: – А чем занимался Шепетько в то время, как Колосов сам садился за руль и ехал к своей любовнице?

– Игнат Матвеевич обычно все свободное время проводит с семьей. У него жена, теща и двое сыновей.

– Тещу он тоже из Николаева привез? – не удержалась от любопытства Андриана.

– Нет, – невольно улыбнулась девушка, – его жена Людмила Сергеевна местная и теща соответственно тоже.

«И то верно, – подумала про себя Андриана, – не ехать же в Тулу со своим самоваром». Вслух же она спросила:

– Но у Колосова, наверное, кроме водителя был еще и охранник?

– Телохранитель, – поправила девушка. – Был. Эдик Лучинский.

– Эдик как? – переспросила сыщица.

– Эдуард Александрович Лучинский.

– И он тоже был отпущен Колосовым?

– Естественно.

– И чем же занимался телохранитель, когда убивали охраняемый им объект?

– Эдик был у своей девушки. Она живет в пригороде. Но совсем близко.

– Кто знал, что Эдуард Александрович Лучинский поедет туда и на этот раз?

– Игнат Матвеевич. Он поддерживал с Эдуардом связь.

– А вы знали?

Девушка пожала плечами:

– Я как-то никогда не задумывалась об этом. Но если бы меня спросили, куда мог уехать Эдик в свое свободное время, я бы сказала, что к своей девушке.

– Вы знаете ее адрес?

– Нет, конечно, – тихо засмеялась Анна, – мы не настолько близки с Эдуардом, чтобы он сообщал мне адреса своих девушек.

– У него их было много?

– Мне известно только об одной.

– Почему же вы сказали во множественном числе?

– Сама не знаю, – пожала плечами Анна, – просто так, сорвалось с языка.

– Бывает, – обронила Андриана и спросила: – О смерти работодателя телохранитель узнал из новостей?

– Нет, Эдик не смотрит телевизор. Да и вообще, когда он у своей девушки, им, надо думать, не до этого.

– Его разыскала полиция и сообщила?

– Нет! – замахала на нее руками Анна. – Зачем такие сложности? Просто ему позвонил Игнат Матвеевич. Эдик и приехал сразу, весь в мыле. Сказал, что у него теперь будет много штрафов за превышение скорости. Но ведь это мелочи по сравнению с тем, что Дениса Тарасовича больше нет, – тяжело вздохнула девушка.

– Тут вы правы, – была вынуждена согласиться с ней Андриана Карлсоновна. Она решила, что настала пора вернуться к жене Колосова. – Вы дали понять, что смерти Дениса Тарасовичу могла желать его жена.

– Не так кардинально! – помотала головой Анна.

– То есть? – не поняла сыщица.

– Нина Герасимовна пила из мужа кровь! Поэтому он был нужен ей живым!

– Как это пила кровь? – изумилась Андриана.

– По капле каждый день! Но, естественно, в переносном смысле, просто ела его поедом. Характер у нее невыносимый! И отчество соответствующее. Только ей никакой Герасим не нужен, чтобы утопить не то что какую-то собачонку, а целого бегемота!

– Вы ее не любите, – покачала головой Андриана Карлсоновна.

– А за что мне ее любить? – задала Анна риторический вопрос. – Она никому житья не дает. И щадит только Костика.

– Как я понимаю, он ее единственный сын?

Анна кивнула и добавила:

– К тому же нисколько не похож на нее.

– В смысле?

– Костик добрый, трудолюбивый, внимательный, тактичный, – Анна улыбнулась, – я могу перечислять его положительные черты бесконечно долго.

– Вы привязаны к мальчику? – спросила Андриана с сочувствием в голосе.

– Очень, – призналась девушка. – И Костик тоже очень хорошо ко мне относится.

– Но теперь эта кровососущая особа может вас уволить?

– Не думаю, – покачала головой Анна.

– А разве вы с ней не ссорились?

– Я с ней? – сделала удивленные глаза девушка. – Конечно, нет! Просто Нине Герасимовне пришло в голову, что у ее мужа шашни со мной. Это ее слова.

– А теперь?

– Теперь она узнала, что эти самые шашни у господина Колосова были не со мной.

– И у нее свалился камень с души?

– Не думаю.

– Но как же?! Теперь она знает, что вы ее не предавали.

– Я ей клятву верности не давала, – колко ответила Анна.

– Я, наверное, опять не так выразилась, – сказала Андриана.

– Наверное, – согласилась Анна.

– Но вы, насколько я понимаю, не осуждали своего хозяина?

– Нисколько! – с готовностью подтвердила ее догадку Анна. – У Дениса Тарасовича должна была быть отдушина. Иначе он просто задохнулся бы в атмосфере того болота, в которое превратила дом Нина Герасимовна.

– Вам, наверное, там нелегко?

– Нелегко, – подтвердила Анна.

– Вы можете найти себе другое место.

– Нет, – покачала головой Анна. – Костика я не брошу, дотерплю как-нибудь до тех пор, пока он не уедет учиться во Францию.

– А что, у Колосова были такие планы?

– Да, у него друг живет во Франции, и он позаботится о Костике. А фонд для его обучения уже создан. Так что я продержусь до этого времени.

«Верный вы мой человечек», – с нежностью подумала Андриана, а потом сказала:

– Я оставлю вам свою визитку.

– Зачем? – удивилась девушка.

– Когда будете искать новое место, позвоните мне.

– Но я не хочу быть сыщицей, – продолжая улыбаться, сказала девушка.

– Вам и не нужно ею становиться. Просто у меня есть подруга-искусствовед, очень общительная дама. У нее есть знакомые буквально везде. И она непременно найдет для вас хорошее место.

– Ну что ж, в таком случае спасибо. Я позвоню.

– До свиданья, Анечка, – тепло попрощалась с ней сыщица.

– До свиданья, Андриана Карлсоновна, – приподнялась со скамейки и кивнула ей на прощание девушка.

Когда сыщица ушла, Анна снова открыла книгу и углубилась в чтение.

Глава 16

Андриана же решила не мешкая приняться за розыск любовницы Колосова. Она не предвидела в этом деле особых сложностей. Адрес у нее был. Неизвестен был только номер квартиры, но Андриана была уверена, что вычислить разорительницу чужого семейного гнезда не составит особого труда.

Можно было бы позвонить Шепетько и, сославшись на Анну, выпытать у него адрес любовницы банкира. Но Андриане Карлсоновне совсем не хотелось подставлять под удар так сильно понравившуюся ей девушку.

И она решила пойти другим путем. Андриана сама родилась и выросла в районе рабочей Безымянки, поэтому и улица Коммунаров была ей хорошо известна. Она села на автобус и через сорок минут уже была в нужном районе. В глубине души Андриана сожалела, что к дому Колосовых не отправилась на своем мотоцикле. Очень уж она не любила добираться общественным транспортом. Но ведь она не знала, что встретит Анну. Если бы ей пришлось дожидаться выхода вдовы Нины Герасимовны, мотоцикл мог бы ей помешать. Так, незаметно для себя, занятая своими мыслями, Андриана дошла до тридцать восьмого дома. В нем было три подъезда, и любовница банкира могла жить в любом из них.

Следственной работе, по мнению Андрианы, мешало то, что в последние годы практически на всех подъездах появились домофоны. Подойдя к первому подъезду, Андриана Карлсоновна нажала на цифру один. Ей никто не ответил. Перебрав еще несколько цифр, она добралась до двадцать третьей.

– Кого там черт принес? – спросил сердитый мужской голос.

– Это квитанции, – быстро ответила Андриана.

– Я же говорю черт, – проворчал мужчина, – повадились обирать людей!

– Не виноватая я, – вырвалось у Андрианы.

– Знаю, что ты не виноватая, – сбавил обороты голос, – небось, такая же голодранка, как и мы. Вот и таскаешь бумажки по квартирам.

Андриана, проявив благоразумие, ничего не ответила.

– Небось, детишки дома, – продолжал выпытывать у нее мужчина.

«Семеро по лавкам», – подумала про себя сердито Андриана, а вслух пробормотала покорным голосом замотанной тетки:

– Как у всех.

Наконец щелкнул замок и дверь открылась.

– Входи уж, бедолага, – донеслось до нее напоследок.

Андриана выдохнула и припустила по лестнице. Она оглядела все двери на первой площадке, потом поднялась выше. Ни одна из дверей не казалась ей презентабельной, трудно было поверить, что за одной из них скрывается квартира, которую богатый банкир снял для своей молодой любовницы. Но тут Андриана сообразила, что эдаким манером она может скакать по лестницам до морковкина заговенья и все без толку. Она решилась и нажала на кнопку звонка. Дверь тут же распахнулась. От неожиданности Андриана отпрыгнула назад. На пороге стояла толстая лохматая женщина в халате, усеянном жирными пятнами.

– Ты к Генке, что ли? – спросила она Андриану, насупив брови.

Андриана быстро замотала головой из стороны в сторону. Женщина с интересом наблюдала за ней.

– Я, – выдавила наконец Андриана, – к вам.

Глаза толстухи превратились в блюдца.

– За фигом ты мне нужна? – спросила она.

– Я выясняю, не сдает ли у вас здесь кто-то квартиру. – Голос пришедшей в себя Андрианы на этот раз прозвучал строго и возымел нужное действие.

– Так ты из ЖЭКа, что ли? – обрадовалась неизвестно чему толстуха.

Андриана неуверенно кивнула. А женщина тем временем уже начала закладывать ближних своих:

– Пиши! – велела она. – Верка Троицкая из одиннадцатой квартиры сдает. Женька-алкаш, фамилию не знаю, сдает, живет в том подъезде на втором этаже, квартира расположена, как моя. Записала? – спросила она Андриану и, когда та кивнула, продолжила: – В третьем подъезде сразу двое сдают. Тетелкин из сорок второй и Горчичкина из пятьдесят седьмой.

– Это все? – строго спросила Андриана.

– Все, – с сожалением развела пухлыми, как сдобные батоны, руками женщина.

– Что же, – сказала Андриана, – спасибо вам. Вы выполнили свой гражданский долг.

– Так тогда, может, мне того? – подмигнула ей толстуха.

– Что того? – озадачилась Андриана.

– Оплату по ЖКХ скостят?

– Я доложу о вашей просьбе руководству, – не моргнув глазом, заверила ее Андриана и, посмотрев на составленный под диктовку список, спросила: – Вера Троицкая сдает квартиру девушке?

– Нет, – помотала головой толстуха, – семейной паре, вернее, троице. У них есть ребятенок. И до того писклявый, скажу я вам! Иной раз так и хочется по заднице ему надавать. – Она посмотрела на Андриану и объяснила: – Не люблю я, когда дети пищат.

Сыщица еще раз поблагодарила женщину и, спускаясь по лестнице, подумала о ней: «Сама, небось, когда была маленькая, так горланила, что хоть святых выноси. Ишь, не любит она, когда дети пищат».

Нажав на первую попавшуюся цифру домофона второго подъезда, на вопрос женщины, взявшей трубку, она ответила:

– Почта.

И дверь сразу же открылась. Поднявшись на второй этаж, Андриана отыскала квартиру так называемого Женьки-алкаша и нажала на кнопку звонка. Но никто не отозвался. Андриана позвонила второй и третий раз. Открылась дверь рядом, из нее выглянул подросток и спросил:

– Вы к Саше?

Андриана на всякий случай кивнула.

– Так он после института подрабатывает расклейщиком объявлений, так что еще не вернулся.

– А где хозяин квартиры? – спросила Андриана.

– Женька в деревню к тетке уехал. Мама сказала, что тетка нашла там какую-то лекарку. Хотят его от пьянства лечить, – доверительно сообщил подросток.

– Дай бог, чтобы вылечился, – пожелала Андриана выздоровления неизвестному ей Женьке.

В третий подъезд она проникла, назвавшись представительницей электросетей.

– Только тебя тут и не хватало, – ответил ей молодой мужской голос, – шастают и шастают. – Но дверь все-таки открыл.

До пятьдесят седьмой квартиры, хозяйкой которой являлась Горчичкина, Андриана Карлсоновна не добралась, так как дверь сорок второй квартиры ей открыла молодая девушка с заплаканным лицом, она недоуменно посмотрела на Андриану и сказала:

– А вы кто?

– Наверное, не та, кого вы ждали.

– Я никого не ждала!

– Тогда почему вы открыли дверь, не спросив, кто там?

– Кто там, кто там, – сердито проговорила девушка, – я подумала, что это опять полиция. А вы кто?

– Детектив.

– Ну, вот, видите, я как в воду глядела. – Девушка посмотрела на Андриану обреченным взглядом и проговорила: – Проходите, чего уж там.

Андриана Карлсоновна сняла свои маленькие туфельки-лодочки, аккуратно поставила их у порога.

Девушка обернулась и сказала:

– Не надо было разуваться.

– Ничего страшного. Где мы можем поговорить?

– Давайте на кухне, в комнатах у меня неубрано.

– Давайте, – согласилась Андриана. Она поняла, что девушка приняла ее за сотрудника полиции, но воспользоваться ее ошибкой ей не позволила совесть. Андриана достала свою лицензию:

– Вот, – сказала она.

– Что это? – удивилась девушка.

– Лицензия частного детектива. Меня зовут Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. А как зовут вас?

– Марина Горелова.

– А по отчеству?

– Сергеевна. – Марина взяла в руки лицензию и стала изучать ее. – Так вы не из полиции? – Глаза девушки округлились.

– Нет, – Андриана Карлсоновна покачала головой, – но я очень прошу вас поговорить со мной.

– О чем?

– Об убийстве Дениса Тарасовича.

– Вас что, наняла его жена? Извините, вдова.

– Нет.

– Тогда какое вам дело до его смерти?

– Я расследую убийство, которое было совершено из такого же оружия.

– Из обреза?

– Да.

– И вы думаете, что эти убийства как-то связаны?

– Я не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью. Но мне так кажется.

– Странно.

– Почему?

– Полиция думает, что Колосова убили конкуренты. Хотя сам он никогда не говорил мне ни о каких конкурентах.

– Может быть, не хотел вас волновать? – спросила Андриана.

Девушка пожала плечами:

– Вряд ли. Допустим, он не хотел волновать меня. Но ведь Денис не был глупым человеком. Если бы у него были подозрения, он не отказался бы от охраны.

– Вы с Колосовым собирались пожениться?

– Ну, что вы, – грустно улыбнулась Марина. – Денис был женат.

– Он мог развестись.

– Все не так просто. Ведь он не был простым работягой или офисным работником. Опять же сын.

– Я понимаю. Однако все вопросы решаемы.

– Нет, – твердо сказала Марина. – Денис не думал о разводе, и я даже не намекала ему на это.

– Выходит, что у его жены не было повода избавиться от мужа?

– Она ничего не знала обо мне. Денис говорил, что жена подозревает его в связи с гувернанткой их сына.

– И Колосов не пробовал переубедить супругу?

– Нет, а зачем? – грустно улыбнулась Марина.

– Затем, что той девушке, должно быть, приходилось непросто, – укоризненно проговорила Андриана Карлсоновна.

– Мы как-то оба не подумали об этом, – вздохнула Марина, – нам казалось, что мы нашли удобную завесу.

– Скажите, Марина Сергеевна, может быть, с Колосовым свел счет какой-нибудь ваш ревнивый поклонник?

– Не было у меня таких поклонников, – развела руками Горелова.

– Но вы же с кем-то встречались до Колосова?

– Встречалась, конечно. Но ничего серьезного. И с последним парнем рассталась за полтора года до знакомства с Денисом.

– А кем вы работаете, если не секрет?

– Я детский психолог, сначала работала в частной клинике, а потом у меня появился свой собственный офис, где я и занимаюсь с детьми.

– Офис вам помог снять Колосов?

– Да, конечно. Хотя теперь у меня достаточно денег, чтобы платить самой.

– Вы такая юная, – пробормотала Андриана.

– Не такая уж я и юная, – грустно вздохнула девушка, – мне двадцать девять лет.

– Да? – удивилась Андриана Карлсоновна. – Я ни за что не дала бы вам больше двадцати двух.

– Спасибо. Но теперь это не имеет значения.

– Вы ошибаетесь, Марина Сергеевна.

– Знаю, знаю, время лечит.

– Как ни банально, но это так. И через какое-то время вы встретите человека, который полюбит вас и предложит вам выйти за него замуж, – уверенно проговорила Андриана Карлсоновна. – А пока давайте поговорим о настоящем, каким бы горьким оно ни было.

– Я слушаю вас.

Андриане хотелось сказать, это я слушаю вас. Но она понимала, что таким способом она ничего не добьется, и поэтому спросила:

– Может быть, вы заметили что-то необычное?

Марина подумала и ответила:

– Нет, ничего необычного в последнее время не случалось.

– Может, возле вашего дома часто маячил какой-либо человек.

– Нет, не замечала. Ведь мы живем не в деревне, трудно заметить, кто проходил мимо, кто сидел на скамейке в соседнем дворе. Но такого, чтобы кто-то постоянно маячил поблизости, не было.

– Может быть, ночью к дому подъезжала чужая машина?

– Они здесь для меня все чужие, – ответила Марина. – Квартиру мне в этом доме снял год назад Денис. Но я даже соседей своих не знаю, кроме трех-четырех человек. И тем более их машины. Я вообще старалась не особо светиться.

– А сотрудники Колосова знали о вас?

– Немногие, – отозвалась Марина, – обо мне знали только водитель и телохранитель Дениса, а в их лояльности он был уверен. Правда, Денис говорил, что вроде бы гувернантка догадывается. Но не обо мне именно, а о том, что у Дениса кто-то есть на стороне. Вы понимаете меня?

Андриана кивнула и подумала про себя, что она опять ничего не узнала, только зря целый день потратила, хотя, кто знает, попыталась она успокоить саму себя, как дальше обстоятельства сложатся. Может, ее на первый взгляд бесполезные поездки и разговоры принесут дивиденды позднее.

– Ну что ж, Марина Сергеевна, – сказала она, – я не буду больше вам надоедать.

– Вы, собственно, и не надоели мне, – ответила Горелова, – наедине со своим горем тяжелее оставаться. А мне и поговорить не с кем. Сами посудите, кто пожалеет любовницу? Все готовы лишний раз камень бросить в разлучницу.

– Так вы же не являетесь таковой!

– Этого каждому не объяснишь. И я их понимаю. Сама когда-то осуждала тех, кто встречался с женатыми мужчинами. А оно вон как повернулось, сама же в эту яму угодила.

– Что ж, в жизни и так бывает, – согласилась с ней Андриана Карлсоновна. – Наверное, не зря говорят: не судите и судимы не будете. Слов утешения я вам говорить не стану, знаю, что они мало кому помогают. А вот визитку свою вам оставлю. Вдруг вы что-то вспомните и позвоните мне.

– Позвоню, – согласно кивнула Марина.

– И вы мне, пожалуйста, Марина Сергеевна, черкните свой телефончик.

– Хорошо, я дам вам свою визитную карточку. У вас есть внуки?

– Ни детей, ни внуков, – развела руками Андриана.

– Что ж, – в голосе девушки проскользнула нотка сочувствия, – может, знакомым вашим понадобится детский психолог.

«Добрая девочка, – улыбнулась про себя Андриана Карлсоновна, – пожалела меня. А детский психолог – дело хорошее. Но вряд ли он понадобится тем молодым лбам, с которыми я общаюсь. Если Марина им и приглянется, то уж точно не в роли психолога». Но визитку она взяла, поблагодарила и спрятала в сумку.

Глава 17

Наверное, больше всех возвращению Андрианы домой обрадовался стационарный телефон Макар Пантелеймонович, потому что кто-то битый час пытался дозвониться до Андрианы, а ее не было дома, и телефону приходилось трезвонить попусту, раздражая длинными трелями кошек. Фрейя даже попыталась дотянуться до аппарата, чтобы сбросить с его головы трубку. Но Маруся убедила ее не делать этого, опасаясь, что станция может отключить Андриане телефон за неправильное обращение с ним.

Андриана Карлсоновна бросилась к телефону сразу от порога, она так торопилась, что положила ключи мимо тумбочки. Они тихо звякнули к полному неудовольствию тут же примчавшихся кошек. Чего греха таить, Андриана Карлсоновна надеялась, что звонит Артур. Но это была Мила.

– Куда ты пропала? – быстро заговорила она в трубку.

– Никуда я не пропадала, – ответила Андриана, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно беззаботнее, – просто отлучалась по обычным будничным делам. Я же должна есть, пить, платить за квартиру и прочее.

– Правда? – обрадованно спросила подруга и, понизив голос, добавила: – А то Лео думает, что ты опять во что-то вляпалась.

– Что значит опять? – сердито спросила Андриана.

– Ну… – протянула Мила неопределенно.

Андриана Карлсоновна уже собралась напомнить подруге, что это ее внучка не так давно вляпалась по-крупному и именно она, Андриана, приложила все усилия, чтобы вытащить девчонку из криминальной истории. «И вот тебе благодарность!» – негодовала про себя Андриана. Но она все-таки решила не напоминать Миле о бедах, пронесшихся над ее головой. Мила обычно все говорила без задней мысли. Она была самой простодушной из них троих. Вот Лео – та еще заноза в мягком месте. «Скорее всего, именно она и настропалила Милку», – подумала Андриана. Наверное, Леокадия что-то заподозрила, когда Андриана удрала от подруг после посещения выставки и села в машину сестры художника.

Но, несмотря на все свои недостатки, дружили они уже так много лет, что даже подумать страшно, а потому не мыслили своей жизни друг без друга.

И тут Андриану озарило:

– Послушай, Милка, а Виолетта не могла бы сейчас приехать ко мне?

– Зачем? – тотчас встревожилась подруга.

– Понимаешь, мне подарили две корзины груш, а я же ни за что столько не съем!

– Ты могла бы сварить из них шведское варенье!

– Могла бы, но мне жалко переводить на варенье бергамот!

– Даже на шведское? – рассмеялась Мила.

– Даже на шведское, – подтвердила Андриана.

– Тогда переложи их стружками и вынеси на лоджию.

– Все равно мне одной этого много.

– Артур поможет, – притворно добродушно проговорила Мила.

– Он сейчас ко мне редко приезжает.

– Почему?

– Говорит, что работает над каким-то важным проектом. Ты же знаешь, что я в его работе ничего не понимаю.

– Догадываюсь. Мы же для них прошлый век, – проговорила Мила, имея в виду современное поколение.

«Ну уж фигушки, – подумала Андриана, – пусть я и тот век, но и этот тоже. Моя бабушка тоже захватила два века – девятнадцатый и двадцатый, но менее интересной для своих детей и внуков не стала.

Андриана вспомнила, как Артур недавно полушутя-полусерьезно, шепнул ей на ухо: «Мы с тобой одной крови». И она тогда почувствовала такой прилив сил и бодрости, что буквально физически ощутила, как пара десятков лет слетела с нее, и помолодела на двадцать лет. Артур был так похож на своего деда! Если бы тогда, когда она в первый раз открыла ему дверь, он не рассказал ей о своем деде и его наказе присматривать за ней, то Андриана вполне могла бы принять его за Артура-старшего, который омолодился в какой-нибудь швейцарской клинике. Но, увы, все-таки придется смириться с тем, что такие чудеса если и встречаются, то очень редко. И в ее случае чуда не произошло. Ей стало грустно, и она впервые за все эти годы подумала о том, что, может, надо было все бросить – и институт, и родителей – и махнуть с любимым на край света! Тогда Артур-младший мог бы быть ее внуком. «Нет, – одернула она себя, – не хочу внука! Пусть все останется так, как есть».

Тем временем Мила, решив что-то для себя, проговорила в трубку:

– Анри! А давай мы завтра с Леокадией приедем к тебе, скажем, часиков в двенадцать и поделим с ней на двоих одну корзину. А вторая тебе останется.

– Приезжайте, – разрешила Андриана и, передав привет Виолетте – внучке Милы и славному псу Тишке, распрощалась с подругой.

Кошки все это время сидели рядом и таращились на нее своими зелеными глазами.

– Сейчас, – сказала им Андриана, только в ванну схожу и накормлю вас.

Фрейя и Маруся остались возле двери. Эти проказницы заходили в ванную комнату только тогда, когда там был Артур.

После ужина Андриана решила немного почитать. Она почувствовала: надо сделать паузу. Что толку понапрасну буксовать на одном месте. Надо дать время себе и жизненным обстоятельствам. Нельзя постоянно нагружать мозг, не имея новых данных. Так можно загнать саму себя, как глупый нетерпеливый наездник верную лошадь.

Кошки на этот раз не ушли на диван и лежали у нее в ногах. Прислушиваясь к их успокаивающему урчанию, она сама не заметила, как заснула.

Проснулась Андриана рано, солнце еще только-только начало приподнимать ресницы своих нежарких, но все еще ярких лучей. Накормив кошек и позавтракав, Андриана стала думать о том, что бы такое приготовить к встрече с подругами. Но так как готовить ей было сегодня лень, она оделась, вышла из дома и купила в ближайшей кулинарии две коробочки салатов, пирог с мясом и рисом, три блинчика с творогом и яблочный штрудель.

Когда к приходу подруг она все это выставила на стол, обе они сразу догадались, что это не ее рук дело. Мила только головой покачала, а Лео высказала свое мнение вслух – лентяйка.

– Ничего подобного, – сказала Андриана, – вот на Западе…

– Иди ты со своим Западом, – беззлобно выругалась Леокадия.

– Нет, правда, – продолжила оправдываться Андриана, – в нашей кулинарии готовят так, как это делали наши бабушки.

– Так мы сами уже бабушки, – вздохнула Мила.

– Типун тебе на язык! – воскликнула Леокадия.

Андриана вслух ничего не сказала, но в душе была согласна с Леокадией. Вскоре по чашкам был разлит крепко заваренный чай, и подруги приступили к трапезе.

– Есть можно, – констатировала Леокадия.

– Угу, – пробубнила Мила.

Кошки пристроились рядом и выцыганили каждая по кусочку пирога с рисом и мясом. После импровизированного обеда все отправились на лоджию любоваться грушами. Кошки тоже. Обе они были не прочь полакомиться ломтиком спелой груши.

– Где ты взяла такие груши? – живо поинтересовалась Леокадия.

– Меня угостил один мой новый знакомый.

– Как его зовут?

– Иван Семенович.

– Кто таков? Почему не знаю?

– Я же тебе говорю, что он мой новый знакомый. Мы с ним только что познакомились!

– Ничего себе, – фыркнула Леокадия, – только познакомились, а он уже тебе такие подарки де– лает.

– Это всего лишь груши! – отбивалась от нее Андриана.

– Ничего себе! Всего лишь! Он что, имеет на тебя виды?

Андриана вспыхнула.

– Слушай, Лео, отстань от человека, – вступилась за подругу Мила и велела: – Принеси лучше сумку, в которую сложим твои груши.

– У меня пакет!

– Неси пакет!

Когда Леокадия на минутку выскользнула из лоджии за пакетом, Мила не удержалась и спросила, не скрывая любопытства:

– Анри, у тебя с ним роман? – При этом она кивнула на груши.

Андриана покачала головой.

– А жаль, – вздохнула Мила.

– О чем вы тут без меня шепчетесь? – вернувшись и подозрительно оглядев обеих, спросила Леокадия.

– Я вот думаю, – в глазах Милы заискрились хитрые искорки, – ты одна, а нас двое!

– Как это двое? – не сразу поняла Леокадия.

– Я и Виолетта. Поэтому и груши надо делить на две части. Тебе одну, а мне две.

– Ну уж нетушки! – возмутилась Леокадия. – Если так рассуждать, то мне полагается больше!

– Это еще почему?

– Потому что у меня Аристарх Ильич! Иннокентий Викентьевич и Андрей Яковлевич!

– Иннокентий и Андрей сами должны тебе груши покупать! – возмутилась Мила.

Андрей Яковлевич – полковник в отставке и Иннокентий Викентьевич – профессор романо-германских языков и литературы были давними поклонниками Леокадии. Но она никак не могла или не хотела выбрать одного из них.

– Они и покупают, и не только груши! – вступилась за них Лео.

– В таком случае в расчет берется только Аристарх Ильич. Решено, делим груши поровну, – заключила Мила.

Аристархом Ильичом звался любимец Леокадии, не в меру разговорчивый попугай жако.

– Но все-таки, – проговорила Мила, раскладывая груши, – я не могу понять, зачем тебе эти груши.

– То есть как это зачем? – удивилась Лео. – Чтобы есть!

– Так у твоего Андрея Яковлевича есть прекрасная дача.

– Дача-то у него есть, – кивнула Лео, – но таких груш на ней нет.

– Так пусть посадит!

– Точно! – согласилась Леокадия. – Вот на этой же неделе и поговорю с ним серьезно! – грозно сдвинув брови, пообещала она.

Все три женщины расхохотались. И только кошки переводили недоуменные взгляды с одной женщины на другую и думали о том, что люди все-таки странные существа.

После раздела груш подруги пили кофе и долго болтали, перемывая косточки знакомым.

* * *

Три подружки вечерком

Пили кофе с молоком.

Тем, что забредали в гости,

Мигом промывали кости

И с улыбкою любезной,

С легкой грацией над бездной

Возносили к небесам.

Наземь гость спускался сам,

Обходясь без парашюта,

И кричал, летя он, – круто!

Плелся за полночь домой,

Вел беседу сам с собой

И зачем-то улыбался.

Сам не зная, как попался

Он на острый язычок

Трем подружкам. Все! Молчок!

Дальше лишь обмен украдкой

Полувзглядом и кивком,

Дальше только кофе сладкий,

Очень сладкий с молоком.

(Муза, которая мимо пролетала)

После ухода подруг Андриана поняла, что ей нужно отправиться к полковнику Кочубееву, который, по словам дочери застреленного учителя Ирины Бакулевой, вел это дело. Конечно, у нее нет никаких доказательств, кроме камня, брошенного, как она сама считала, рукой убийцы в белого шпица. На камне должны остаться его отпечатки. Но поверит ли ей Кочубеев? Чего доброго, сочтет ее чокнутой старухой, которая от скуки лезет не в свое дело.

Но ведь совершено еще три убийства, и все одним и тем же способом. Но из одного ли обреза? У Андрианы не имелось ни одного доказательства, что обрез был один и тот же. Но у полиции должны быть пули, извлеченные из тел, и они могут их сравнить.

Идти в полицию Андриане было страшно, но она чувствовала, что сделать это нужно. Посоветоваться ей было не с кем. Ни Мила, ни Лео, ни тем более Артур ничего не знали о ее расследовании. Можно, конечно, снова довериться Пульхерии Артамоновне и Ивану Ивановичу, но ни пальма, ни фикус не в состоянии дать ей дельный совет. Поэтому Андриана решила лечь сегодня пораньше спать, чтобы завтра утром встать и, не давая себе времени на сомнения, отправиться к полковнику Кочубееву. Даже если он будет не расположен к разговору с ней, она все равно добьется своего. Чтобы исполнить задуманное в точности, она даже от чтения перед сном отказалась. Просто легла и заснула. Фрейя и Маруся не тревожили ее до утра.

Глава 18

В это утро Андриана Карлсоновна была сосредоточенной и собранной, как, пожалуй, никогда в жизни. Накормив кошек и позавтракав двумя бутербродами с сыром, она выбрала себе один из самых строгих брючных костюмов, имеющихся в ее гардеробе, тщательно уложила волосы. После чего посмотрела на себя в зеркало и осталась довольной своим отражением. Из зеркальной глубины на нее смотрела элегантная классная дама. Конечно, по идее надо было бы надеть узкую юбку, но в ней на мотоцикл не сесть. Андриана снова залюбовалась своим отражением и решила, что выглядит она современно и стильно. Она могла быть как директором гимназии, так и преподавателем какого-нибудь вуза.

Педагогиня, она же богиня!

Начало из всех начал!

Огонь! И свет! И имя!

Взмывающий ввысь идеал!

Она как солнце сияет с неба,

Облекая мысли в слова.

И в каком бы возрасте ученик ее ни был,

Она для него голова!

И учит не только наукам,

Гармонии в мире искусств,

Но и уменью без скуки

Быть душевным! Открытым для чувств,

Уметь сострадать! И честью

Как знаменем дорожить.

И не прельщаться лестью,

И радостно в мире жить.

И не секрет, что сложно

Не выслуживаться, а служить!

Педагогиней может

Далеко не каждая быть.

(Муза, которая мимо пролетала)

Во всяком случае, Андриана Карлсоновна была настоящим заслуженным учителем, и поскольку полковник Николай Егорович Кочубеев, которому она собиралась нанести деловой визит, человек не первой молодости, учился он, скорее всего, в советской школе и сохранил где-то в глубине души уважение к учительской профессии.

…В полиции ее не ждали. Дежурный сообщил, что товарищ полковник занят и принять ее не сможет.

– Но мне очень нужно, – сказала Андриана Карлсоновна.

Мимо пробегал совсем молоденький лейтенантик, и дежурный крикнул ему:

– Эй, Горшков! Загляни к Кочубееву. К нему вот женщина пришла, – кивнул он на Андриану Карлсоновну.

Лейтенант не сказал ни слова и рванул как угорелый с места в карьер.

– Чего стоите? – спросил Андриану дежурный.

– То есть?!

– Бегите за ним!

И Андриана побежала, хотя бежать в лодочках на каблуках, несмотря на классический брючный костюм, было не очень-то удобно.

Она нагнала лейтенанта в тот самый момент, когда он приоткрыл дверь и проговорил:

– Товарищ полковник! К вам бабушка!

– Какая еще бабушка? – раздался из глубины кабинета сердитый рык.

– А я почем знаю, – отозвался лейтенант Горшков, – мне дежурный велел спросить у вас, примете вы ее или нет.

Андриана Карлсоновна готова была порвать дерзкого лейтенанта на мелкие кусочки. И ее чувства полностью отразились на ее лице. С этим выражением лица она и вошла в кабинет Кочубеева, когда он крикнул: «Пусть войдет».

– О! – вырвалось у полковника, не сумевшего сдержать улыбку, когда он увидел выражение лица Андрианы Карлсоновны и догадался, чем оно вызвано. Поднимаясь из-за стола, полковник проговорил примирительно: – Простите его, юноша еще несмышлен.

Андриана Карлсоновна ограничилась тем, что пренебрежительно передернула плечами. Сам Кочубеев был немолод. Но, несмотря на то, что Николай Егорович разменял шестой десяток, был он высок ростом, статен и обаятелен. Высокие скулы, внимательные карие глаза, четко очерченный рот, только нос несколько великоват и подбородок тяжеловат. Но это не портило общей картины. А легкая седина на висках вносила в облик полковника нотку некой загадочности.

– Садитесь, пожалуйста, – проговорил он, жестом указывая Андриане Карлсоновне на удобное кожаное кресло.

Андриана с достоинством опустилась на него.

– Вы ко мне по делу, насколько я понял.

– Да! – выдохнула она, очарованная галантными манерами хозяина кабинета.

– Давайте я догадаюсь, кто вы про профессии, с одного раза? – улыбнулся он и, не давая ей ответить, проговорил: – Учитель.

– Вы правы, но, – начала было Андриана Карлсоновна.

Однако полковник не дал ей развить диалог и продолжил сам:

– Вам нужна наша шефская помощь? Или в школе, где вы преподаете, произошло что-то неординарное и вы хотите, чтобы мы решили вопрос, не привлекая внимания общественности?

– Да нет же! – громко выпалила Андриана Карлсоновна.

Кочубеев одарил ее недоумевающим взглядом.

– Простите, – сказала Андриана Карлсоновна, – вы правильно угадали, я сорок пять лет проработала в школе, преподавала физику и астрономию.

По тому, как вытянулось и застыло лицо полковника, Андриана догадалась, что в школе физика не была любимым предметом Кочубеева, но это она как-нибудь переживет.

– Звезды – это хорошо, – ляпнул тем временем полковник.

И Андриана Карлсоновна догадалась, что астрономия оставила-таки в душе полковника светлые воспоминания. Воодушевившись, она продолжила:

– Кроме того, я была завучем школы.

– Похвально, – одобрил он.

– Но после ухода на пенсию я решила заняться другим делом.

– Стать добровольным, так сказать, внештатным сотрудником полиции, – решил Кочубеев и сам рассмеялся над своей, как ему показалось, очень остроумной шуткой.

– В общем-то вы правы, – вылила на него ушат холодной воды Андриана Карлсоновна.

– Не понял, – проговорил озадаченный полковник.

– Я открыла частное детективное агентство «Шведское варенье».

– Простите, какое варенье? – недоуменно проговорил он.

– Шведское варенье, – любезно ответила Андриана.

– Я что-то вас не понимаю.

– Я вам сейчас все объясню.

– Я весь во внимании, – Лицо полковника стало серьезным, а на лбу прорезалась вертикальная морщинка.

– Открыв свое агентство, я не претендовала на раскрытие каких-либо серьезных дел.

– Понятно, – хмыкнул он, – кошечки, собачки, птички, хомячки.

– Типа того, – неохотно согласилась Андриана.

– Но тут ко мне за помощью обратилась Ирина Бакулева. Ее отец, Юрий Анатольевич Бакулев, был застрелен ночью из обреза охотничьего ружья.

– Знаю! – неожиданно для Андрианы рявкнул полковник.

Но она продолжила как ни в чем не бывало:

– Ирина Бакулева сказала мне, что это дело ведете вы. Именно поэтому я и пришла к вам.

– Вы хотите сказать, что взялись за расследования убийства? – не поверил своим ушам Кочубеев.

– Взялась, – с тихим вздохом призналась Андриана Карлсоновна.

– Вы в своем уме? – вырвалось у полковника.

«А казался таким приличным человеком», – с сожалением подумала Андриана Карлсоновна и не без ехидства ответила:

– Представьте себе! Девичью память я уже утратила, а маразм еще не приобрела!

– Простите, – мрачно извинился полковник. – И, тем не менее, вы не должны совать свой нос в дело об убийстве.

– Не забывайте, что Юрий Анатольевич Бакулев был учителем!

– Ну и что?

– Моим коллегой.

– Это все не имеет никакого значения! – цыкнул он.

– Имеет, – невозмутимо ответила Андриана Карлсоновна и жестом заставила его замолчать, – не будем препираться. Дело в том, что я уже начала расследование. И обнаружила на месте преступления вот этот камень. При этих словах она вытащила из своей сумки увесистый булыжник и положила его на стол полковника.

– Какой еще камень? – побагровел он. – Здесь вам не музей метеоритов, а кабинет следователя.

– Успокойтесь, Николай Егорович, выпейте воды. – Андриана Карлсоновна поднялась со своего места, наполнила стакан водой из графина и сунула его в руки Кочубеева.

И тот выпил воду. А потом спросил:

– Так что это за камень? Вы хоть знаете, что Бакулев был убит из ружья, а не камнем?

– Конечно, знаю, – сердито посмотрела на него Андриана Карлсоновна и проговорила голосом, каким строгий учитель разговаривает с нерадивым учеником: – Это было сказано в самом начале разговора. А этот камень преступник бросил в не вовремя залаявшую собаку!

– Зачем ему нужно было бросать камень в собаку?!

– Чтобы она ненароком не привлекла внимание людей.

– А сам выстрел, значит, по-вашему, не мог привлечь к себе внимания? – спросил ехидно полковник.

– В принципе мог, но сейчас так часто взрываются петарды и слышатся выхлопы автомобилей, что большинство людей не обращает на эти звуки уже никакого внимания.

– Понятно! Я сойду с вами с ума! – Полковник взял камень и приложил его к своей голове.

– Ради бога, осторожнее! – вскричала Андриана Карлсоновна, и полковник выронил камень из рук.

– Как вы обращаетесь с вещественными доказательствами! – напустилась на него бывшая учительница. – И не лапайте его своими ручищами. На нем осталась кровь!

– Чья кровь? – вытаращил глаза полковник.

– Белого шпица. Я вас позднее с ним познакомлю.

– Я не хочу знакомиться со шпицем!

– Придется! – отрезала Андриана Карлсоновна.

Полковник застонал. А потом спросил:

– Скажите на милость, зачем мне знакомиться со шпицем?

– Может, и незачем, – легко согласилась Андриана Карлсоновна. – Но одно известно точно.

– Что? – спросил он, глядя на нее осоловелыми глазами.

– На камне остались отпечатки пальцев преступника.

– С чего вы это взяли?

– С того, что для того, чтобы бросить камень в собаку, его нужно взять в руки. И взять крепко! Теперь понимаете?

– Понимаю, – упавшим голосом проговорил полковник.

– Вы должны отдать этот камень на экспертизу, выявить отпечатки и сравнить их с теми, что имеются в вашей базе.

– Так точно! – взял под козырек полковник, но так как формы и головного убора соответственно на полковнике не было, Андриана чуть не произнесла вертевшуюся у нее на языке фразу – «к пустой голове руку не прикладывают». Но она воздержалась, чтобы не нагнетать обстановку.

– А если этих отпечатков в нашей базе нет? – решил уколоть Андриану Кочубеев.

– Тогда придется искать преступника другим способом. У меня есть кое-какие наметки, но пока я еще их не обдумала как следует. Сообщу позднее, – заверила она его.

– Будем ждать ваших гениальных озарений, – проговорил полковник, которому все это действо уже начало надоедать. – А пока у вас, надеюсь, все? – спросил он.

– Не совсем, – ответила Андриана Карлсоновна. – Точно таким же способом, как учитель Бакулев, были убиты художник Вениамин Стеклов и банкир Денис Колосов. Я принесла вам их координаты и всю информацию, что мне удалось собрать по этим убийствам. – Андриана Карлсоновна порылась в своей сумке и выложила на стол перед полковником небольшую прозрачную папку с листами бумаги.

– Что это? – изумился полковник.

– Николай Егорович, – укоризненно проговорила Андриана Карлсоновна, – при вашей работе нельзя быть таким невнимательным. А вы прямо как тот рассеянный с улицы Бассейной из стихотворения Маршака. Я же только что вам сказала, что это!

«А не пошли бы вы», – прочитала она во взгляде полковника, устремленном на нее, но, решительно проигнорировав его, сказала:

– Вы должны объединить эти три дела. Иначе расследование не сдвинется с места. Я уверена, что у убитых мужчин должен существовать один общий враг.

– Но они же такие разные! – попытался воззвать к ее разуму Кочубеев.

– Ну и что с того? – погасила его недовольство Андриана. И добавила уверенно: – Во всяком случае, они должны были где-то пересечься.

Полковник обреченно вздохнул. Они проговорили еще некоторое время. Вернее, говорила она, а Кочубеев молчал, качал головой и вздыхал. Андриане Карлсоновне очень хотелось достучаться до полковника, объяснить ему, что сведения, собранные ею, очень важны. Но он оставался слеп и глух, отказываясь воспринимать ее всерьез. Под конец разговора на лице Кочубеева появилась легкая отеческая улыбка, словно он уже решил про себя: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И это при том, что она была лет на двенадцать, если не больше, старше его. С каждой минутой Андриана все отчетливее понимала, что Кочубеев считает ее розыск девичьими забавами. И у него нет ни времени, ни желания вникать в них.

– Хорошо, – наконец сказал он, – оставьте свои бумажки у меня на столе. Я на досуге почитаю их. А пока, – он поднялся со своего начальственного стула, приподнял Андриану с ее места, поставил на ноги и, потихоньку подталкивая, довел до двери, после чего выставил за порог, вежливо пожелав на прощание: – Всего хорошего.

– Мы еще увидимся! – воскликнула оскорбленная до глубины души Андриана Карлсоновна. Она не видела, как полковник судорожно поморщился за ее спиной, очевидно, опасаясь, что она повадится ходить к нему с неприличными предложениями своей абсолютно не требующейся ему помощи.

В кабинет тем временем просочился лейтенант Горшков. Он сочувственно посмотрел на полковника и спросил:

– Достала она вас, Николай Егорович?

– Не без этого, – усмехнулся тот.

– А что с этим делать? – Лейтенант кивнул на камень и прозрачную папочку, оставленные Андрианой. – Выбросить?

– Еще чего? – прикрикнул на подчиненного полковник, привыкший приобщать к делу все, что попадается под руку, даже если на данный период времени оно кажется нелепым. – Я сам уберу в сейф, пусть пока полежит.

Горшков ничего не ответил, только пожал плечами в том смысле, что начальству виднее.

Глава 19

Андриана тем временем, оказавшись в коридоре, решительно замаршировала к выходу, но вдруг остановилась, точно споткнувшись. На одном из стульев, рядком стоящих напротив кабинетов, сидела старая женщина и горько плакала. А мимо сновали сотрудники, и никому не было до нее дела.

Андриана Карлсоновна села рядом с женщиной и осторожно спросила:

– Вы к кому-то на прием?

Женщина помотала головой:

– Нет, я уже была там, – она кивнула в сторону кабинета, соседствующего с тем, который Андриана только что покинула.

Сыщица осторожно погладила морщинистую руку женщины.

– У меня сыночка убили, – всхлипнула та, – еще в конце января, а убивца никак не сыщут. Один он у меня был! – Женщина заплакала сильнее. – Мне уже сорок было, когда я его родила, еле выносила сыночка моего. А потом он слабенький рос, я его холила, лелеяла, на двух работах убивалась, сначала, чтобы питание у него было хорошее, чтобы летом на море возить, потом, чтобы на ноги поставить и в люди вывести. А они застрелили его!

– Кто застрелил? – невольно вырвалось у Андрианы.

– Так не знает никто! А они, – она стала махать рукой на все кабинеты подряд, – и не ищут! И мне сюда ходить не велят!

– Почему?

– Говорят, что я им работать мешаю. А если что появится у них, так они сами ко мне приедут. Но я не верю им! Не верю! – Женщина закрыла лицо руками, но слезы просачивались сквозь ее пальцы и текли по рукам, скользя по руслам морщин.

– Давайте выйдем отсюда, – тихо сказала Андриана, – я провожу вас домой.

– Не хочу я домой. Никто меня там не ждет.

«Одинокая, как я, – подумала Андриана, – но меня хоть Фрейя с Марусей ждут».

– Если не хотите домой, – сказала она женщине, – можно на улице посидеть.

Старушка позволила Андриане поднять себя и вывести на улицу. Андриана Карлсоновна помнила, что сразу за углом находится маленький зеленый скверик с фонтанчиком. А у входа в сквер располагалось под зонтиками маленькое, всего на дюжину мест, уличное кафе. Но днем свободными были почти все столики. Именно туда Андриана и отвела женщину, усадила ее за столик, купила две порции мороженого. Сама Андриана мороженое обожала, поэтому надеялась, что и ее новую знакомую оно тоже успокоит.

– Меня зовут Андриана Карлсоновна, – решила наконец представиться она. – А как зовут вас?

– Евдокия Прокофьевна Маровецкая, – отозвалась женщина и добавила тихо: – А сына моего звали Илюшенькой.

– У вас, наверное, остались внуки? – осторожно спросила Андриана.

– Увы, – печально вздохнула женщина, – не успел мой Илюшенька жениться.

– Сколько же ему было лет?

– Сорок четыре годочка. Молоденький еще совсем. – И, заметив изумленный взгляд Андрианы, добавила: – Илюшенька был фотографом. Снимал всякие мероприятия, моделей. Иногда и ночью. Вот ночью его возле клуба «Влюбленные сердца» и застрелили. – Женщина снова заплакала.

Андриана быстро пододвинула ей вазочку с мороженым:

– Вы ешьте, Евдокия Прокофьевна, мороженое очень вкусное.

Женщина покорно кивнула, а потом спросила:

– Хотите, я покажу вам фотографию своего сыночка?

– Хочу, – ответила Андриана.

Евдокия Прокофьевна порылась в сумке и достала несколько снимков.

– Я их все с собой ношу, – объяснила она, – это мое главное сокровище.

Андриана взяла из ее рук фотографии и посмотрела на первую из них, с которой на нее смотрел симпатичный, импозантный мужчина, которому никак нельзя было дать сорок с хвостиком.

– Сколько лет на этой фотографии вашему сыну?

– Так вот сорок четыре и есть, – тяжело вздохнула Евдокия Прокофьевна. – Его за неделю до убийства Сеня сфотографировал.

– А кто такой Сеня?

– Так сосед мой по лестничной клетке!

– А почему он решил сфотографировать вашего сына?

– Как почему? – удивленно моргнула старая женщина. – Жена Сени Лидочка по просьбе моего Илюши за мной присматривает. То лекарства купит, то провиант, то еду приготовит, а если мне занеможется, то и приберется.

– Ваш сын им платил?

– Приплачивал, – не стала скрывать Евдокия Прокофьевна, – как же без этого. Они люди небогатые, но честные. Лидочка всегда мне все чеки приносила. Я ей говорю, Лида, зачем ты, не надо! Неужто я тебе не верю. А она отвечает мне: «Евдокия Прокофьевна, мне самой так спокойнее», – снова вздохнула Маровецкая.

«Я бы на месте соседки тоже все чеки сохраняла», – подумала Андриана. И спросила:

– Но я все-таки не поняла, зачем сосед Сеня вашего сына сфотографировал.

– Илюшенька сам его попросил. Когда он пришел, Сеня как раз Лиду с дочкой фотографировал, вот Илья и говорит со смехом: «Я всю жизнь всех фотографирую, хоть бы меня кто снял». Вот Сеня его и щелкнул.

– Но вообще-то, как я поняла, – Андриана потрясла пачкой фотографий, – вашего сына фотографировал не только Сеня.

– Пару раз его фотографировала я, – призналась Маровецкая. – Илья уже наладит все и говорит: «Мать, вот на эту кнопку нажмешь». Я и нажимала. Но взрослых его фотографий мало. Да вы сами посмотрите!

Андриана стала одну за другой вынимать из пачки фотографии и внимательно их рассматривать. Взрослых фотографий Маровецкого и впрямь среди них почти не было. Но Андриану это не смущало, она продолжала рассматривать имеющиеся. Особенно ее привлекла фотография, где Илья стоял со школьным портфелем. Она увидела что-то до боли знакомое. И так как память на лица у Андрианы Карлсоновны, несмотря на возраст, была превосходной, она вспомнила, что видела Илью на групповом школьном снимке Юрия Анатольевича Бакулева.

– Скажите, а в какой школе учился ваш сын?

– В 111-й, в «Б» классе.

– Евдокия Прокофьевна, а еще каких-нибудь фотографий сына у вас нет?

– Только групповые, – ответила женщина – детский сад, школа, институт, компании его взрослые.

– А мы могли бы их посмотреть?

– Так они у меня дома, – удивленно ответила Евдокия Прокофьевна.

– Тогда давайте сейчас и поедем к вам домой, – ни минуты не колеблясь, предложила Андриана.

– Давайте, – согласилась мать Ильи, которой очень не хотелось возвращаться одной в свою пустую, унылую квартиру.

Когда женщины проходили мимо фонтана, Андриана подумала с легкой грустью: «Осень, фонтаны скоро отключат». И тут же на ее мысленном экране возникло лицо одного из бывших учеников. Андриана невольно улыбнулась: этот парень любил к месту и не к месту восклицать: «Не фонтан!» Она тут же испуганно глянула на свою спутницу, не заметила ли та ее улыбку, а то, не ровен час, истолкует ее неправильно. Но нет, Маровецкая не смотрела в ее сторону, мать Ильи вся была сосредоточена на своем горе и не замечала ничего вокруг.

Женщины вышли из сквера, и Евдокия Прокофьевна сказала: «Нам нужно ехать на двойке», – и только тут заметила, что Андриана Карлсоновна внимательно рассматривает ее, точно прикидывая что-то про себя. Маровецкая встревоженно спросила:

– Почему вы на меня так смотрите?

– Понимаете, Евдокия Прокофьевна, – нерешительно начала Андриана, – у меня тут есть свое транспортное средство…

– Машина?

– Не совсем…

– Ну не кобыла же?!

– Нет, – улыбнулась Андриана, – однако я не знаю, сможете ли вы на нем ехать.

– Сначала покажите мне своего осла или мула, что там у вас, – проворчала старая женщина.

– Идемте, – решительно тряхнула головой Андриана и повела Евдокию Прокофьевну на стоянку. Когда они достигли цели, она показала рукой на свой мотоцикл: – Вот.

– И вы хотите сказать, что ездите на этом? – недоверчиво спросила Евдокия Прокофьевна.

Андриана Карлсоновна хотела ответить: «Еще как», но воздержалась и только кивнула.

– Ну что ж, – решилась Евдокия Прокофьевна, – если у вас это получается, то будем надеяться, что и я не развалюсь во время пути. Запрягайте! – велела она с неожиданной для Андрианы решительностью.

Андриана Карлсоновна протянула ей шлем.

– Не надо, – попробовала отказаться Маровецкая.

– Без него никак нельзя, – настойчиво проговорила Андриана Карлсоновна, и Евдокия Прокофьевна подчинилась. – А теперь, – сказала Андриана, – садитесь сзади, обнимите меня руками и крепко держитесь.

Евдокия Прокофьевна так и сделала, назвала свой адрес и на всякий случай закрыла глаза. Открыла она их только тогда, когда мотоцикл остановился. Вокруг них собрались все, кто был во дворе. Одни восхищенно цокали, кто-то изумленно или осуждающе ахал, кто-то посмеивался. А один парень лет семнадцати-восемнадцати поднял вверх большой палец и проговорил одобрительно:

– Молодцы, бабуськи! Так держать!

Все вокруг засмеялись. Андриана давно привыкла к подобной реакции окружающих, а Маровецкая несколько стушевалась. Но Андриана Карлсоновна быстро напомнила ей о себе:

– Давайте, Евдокия Прокофьевна, открывайте подъезд. Чего на улице стоять, народ развлекать.

Маровецкая покорно засеменила к крыльцу, Андриана Карлсоновна вбежала следом за ней по ступенькам легко, точно горная козочка. Обернувшись, она напоследок окинула торжествующим взглядом собравшихся вокруг людей и, подмигнув им, озорно сказала:

– Товарищи! Закройте рты! Поднимите челюсти! Наши люди не ездят на такси, а на мотоциклах запросто!

– Вот это бабуся! Класс! – снова радостно воскликнул парень.

– Какая она тебе бабуся, – сердито одернул его пенсионер Иван Харитонович из первого подъезда.

– А кто же она? – растерялся парнишка.

– Дама! – уважительно ответил пенсионер.

– Из высшего общества, – добавил кто-то из присутствующих. И на этот раз никто не рассмеялся.

А дама Андриана между тем уже пила на кухне Маровецкой чай с вишневым кексом. Она понимала, что торопить хозяйку дома не следует. Однако вести разговоры на отвлеченные темы не было резона, и Андриана проговорила:

– Ваш сын, Евдокия Прокофьевна, очень красивый мужчина, и, наверное, у него было много поклонниц.

– Илюша, конечно, не жил монахом, женщины у него были, но меня с ними он не знакомил.

– Откуда же вы знаете, что они у него были?

– Я догадывалась. Да и квартиру он себе купил, чтобы не стеснять меня приходами в дом чужих людей, в том числе и женщин.

– И все-таки, – осторожно продолжала настаивать Андриана.

– Ну, хорошо, если это кажется вам важным, – вздохнула Маровецкая, – когда я приезжала к Илюше, то находила в его квартире следы пребывания женщин. Я, конечно, ничего специально не искала, но, сами понимаете, мужчине ни к чему женские притирания, губная помада и прочее, да и вещицы иногда валялись то тут, то там. Но я думаю, что ни одна из них не задерживалась в сердце и в квартире Ильи надолго. Сама-то я хотела, чтобы он поскорее женился и порадовал меня внуками, но он все отшучивался, говорил, что была бы шея, хомут на нее всегда найдется. И вот теперь я одна-одинешенька, так и не довелось мне понянчить внуков.

Чтобы не дать Маровецкой снова расплакаться, Андриана сказала:

– Давайте быстро помоем посуду и пойдем посмотрим фотографии.

– Посуду я и сама вымыть успею, – ответила Евдокия Прокофьевна, – все равно мне делать будет нечего. Так что оставим пока все, как есть, идемте в гостиную.

Андриана не стала спорить, подумав, что Маровецкая права – домашние дела помогут ей хоть немного отвлечься. Женщины перешли в гостиную, Андриана села за стол, застеленный плюшевой скатертью зеленоватого цвета, и стала с нетерпением поглядывать на хозяйку, извлекающую из шкафа запылившиеся альбомы со старыми фотографиями. Она подумала о том, что надо бы скатерть застелить бумагой, а то пыль моментально впитается в плюш. Вскочив со стула, сыщица подбежала к телевизору, взяла лежавшую рядом с ним программу и быстро расстелила ее поверх скатерти.

Открыв первый альбом, положенный перед ней Маровецкой, Андриана увидела грудничка Илюшу и поняла, что просмотреть придется все альбомы в порядке очередности. В силу своей природной любознательности Андриана Карлсоновна не сочла это занятие слишком скучным. Она рассматривала незнакомые лица и задавала вопросы, на которые Евдокия Прокофьевна охотно отвечала. Наконец Маровецкая положила перед ней третий по счету альбом, в нем были школьные фотографии Ильи. Именно их и хотела увидеть Андриана Карлсоновна. Она принялась подробно расспрашивать, кто эти мальчики и девочки, в компании которых запечатлен Илья и когда он видел их в последний раз.

Евдокия Прокофьевна пожимала плечами и качала головой. Многих из запечатленных с Ильей детей она уже вообще не могла вспомнить, чьи-то имена сохранились в ее памяти, но Маровецкая была абсолютно уверена в том, что ни с кем из них Илья не только не дружил, но и не встречался после школы.

Больше всего Андриану привлекла школьная фотография всего класса перед самыми выпускными экзаменами. На ней она узнала и учителя Бакулева, и художника Стеклова, и банкира Колосова. Она вспомнила о том, что сказала полковнику Кочубееву: все убитые мужчины должны были где-то пересечься. Полковник ей не поверил, считая, что фигуранты дел были слишком разными людьми и ничто не могло их связывать. Кочубееву и его сотрудникам не пришло в голову копать так глубоко, как это сделала Андриана Карлсоновна.

Что, интересно, он скажет, когда сыщица принесет ему четыре школьные фотографии? И тут она задумалась: «Допустим, я уговорю Евдокию Прокофьевну отдать мне на время этот групповой портрет, семья Бакулевых ради дела снимок тоже предоставит, думаю, что и сестра Стеклова даст мне школьное фото брата. Но вот что делать с женой Колосова, которую гувернантка не называла иначе, чем вампиром? Проблема».

Андриана оказалась права, Маровецкая доверила ей групповое фото учеников 10 «Б» класса 111-й школы, поверив ее честному слову. Бакулевы отдали снимки молча, сестра Вениамина Стеклова тоже согласилась отдать на время школьную фотографию брата. Дело оставалось за женой Колосова. И тогда Андриана Карлсоновна решила позвонить гувернантке сына Дениса Тарасовича Анне Костюшко. Но потом передумала: разве по телефону объяснишь все толком. Поэтому на следующее утро она оседлала своего верного скакуна и отправилась к шахматному клубу.

Андриана подождала, пока мальчик скроется за дверью, потом подсела на скамейку рядом с девушкой, показала ей уже имеющиеся у нее снимки и объяснила, что ей очень нужна фотография Дениса Колосова.

– Понятно, – улыбнулась Анна, – вы хотите, чтобы я выкрала для вас фотографию?

Андриана смущенно кивнула:

– Что-то типа того, – и добавила: – Но только ради раскрытия убийств.

– Хорошо, – сказала Анна, – я принесу вам фотографию, но только красть не стану, а пересниму.

Андриана Карлсоновна радостно подскочила на месте:

– Анна Павловна! Вы гениальны! Тогда ведь и эти фотографии можно переснять, чтобы не отдавать полиции подлинники.

– Конечно, – кивнула Костюшко.

– Вы поможете мне их переснять?

– Да. Завтра у меня свободный день, и я могу встретиться с вами. Надо выбрать место.

Андриана Карлсоновна с удивлением посмотрела на девушку.

– Мы ведь не можем переснимать их на улице на глазах любопытных прохожих, – пояснила девушка.

– Тоже верно, – согласилась Андриана.

– Так, где же нам встретиться? – спросила Костюшко и добавила: – Предупреждаю сразу, у меня нет конспиративной квартиры для тайных свиданий.

– Об этом я догадалась сразу, – сказала Андриана и спросила: – А не согласитесь ли вы, Анна Павловна, встретиться у меня дома?

– А с кем вы живете? – спросила девушка.

– С Фрейей и Марусей.

– Кто это? – удивилась Костюшко.

– Кошки породы русская голубая.

Анна улыбнулась:

– Ну что ж, надеюсь, они неболтливы и умеют держать язык за зубами.

– Это смотря какой стих на них найдет, – улыбнулась в ответ Андриана.

– Успокаивает уже то, что ни мои наниматели, ни полиция не знают кошачьего языка.

Девушка и женщина обменялись многозначительными улыбками. Андриана оставила Анне свой адрес и объяснила, как к ней добраться. После чего лихо оседлала свой мотоцикл и умчалась. А Костюшко погрузилась в чтение очередной книги, чтобы скоротать время в ожидании своего воспитанника.

Глава 20

На следующий день с утра пошел дождь, полусонные Фрейя и Маруся лежали на окне лоджии и лениво следили за синичками, перелетающими с одной ветки на другую. Когда пошел дождь, кошки перебрались на диван, поближе к государю императору. А Андриана заметалась по квартире, она то выбегала на лоджию, то приникала к окну на кухне, то ставила чайник на плиту, то снимала его. И понять ее было можно, она почему-то решила, что в дождь Анна Костюшко к ней не приедет. Но она ошиблась. Анна позвонила в начале одиннадцатого и сказала, что выезжает. Андриана хотела спросить:

– Анечка, вам все удалось? Но тут ей пришло на ум, что телефон может прослушиваться. Хотя с какой стати?

Встретив девушку в прихожей, Андриана проговорила:

– Я так боялась, что вы не приедете.

– Почему? – удивилась девушка.

– Из-за дождя.

– Я же не сахарная, не растаю, – тихо рассмеялась Анна.

Андриана Карлсоновна провела девушку на кухню и напоила чаем со шведским вареньем из груш. Все-таки небольшую часть бергамота она перевела на варенье.

А потом спросила:

– Анна Павловна, а где фотография?

– На флешке.

– На чем? – удивилась старая учительница.

– На флешке. Сейчас распечатаем. Где у вас компьютер и принтер?

Андриана Карлсоновна стояла как в воду опущенная.

– У меня нет ни того, ни другого, – наконец выдавила она из себя.

– Как это нет? – Глаза Костюшко округлились. – Вы разыгрываете меня?

– Нет, я говорю вам правду.

– Уф! – выдохнула девушка и метнулась в прихожую.

Андриана бросилась за ней следом с душераздирающим криком:

– Анна Павловна! Вы уходите?!

– Чего вы так кричите? – удивилась девушка. – Пойду распечатаю фотографию. А вообще-то стоп! Давайте заодно я пересниму и те, что есть у вас. – Костюшко повесила обратно на вешалку свой влажный плащ. Женщины вернулись на кухню.

– Где фотографии? – спросила Анна.

– Там. – Андриана махнула рукой и направилась в зал, девушка последовала за ней. Андриана Карлсоновна выложила фотографии на стол, и Костюшко пересняла их, а потом ушла. Пока ее не было, Андриана не находила себе места, ей казалось, что время тянется неимоверно долго. Наконец зазвонил домофон.

– Анна Павловна? – схватила трубку Андриана Карлсоновна.

– Да, это я.

Новые фотографии, которые принесла Анна, выглядели лучше старых, с которых были пересняты. «Что значит современная техника», – подумала Андриана.

Потом они снова пили чай, на этот раз с бутербродами с сыром и ветчиной.

– Что вы собираетесь делать с этими снимками? – спросила Анна.

– Завтра с утра схожу в школу, в которой учились все четверо убитых. Я узнавала, она до сих пор существует.

– Что это вам даст?

– Я хочу узнать, все ли в порядке с остальными людьми, учившимися в одном классе с погибшими. А потом нанесу визит следователю, который ведет дело первого убитого, и отдам ему эти фотографии. Я уже пробовала убедить его, что дела связаны между собой, но он мне, по-моему, не поверил. Теперь же, когда у меня есть информация о том, что все четверо учились в одном классе, полковнику не отвертеться, – сказала она, и глаза ее при этом мстительно блеснули.

– Вы будете держать меня в курсе? – спросила Анна.

– Да, конечно, Анна Павловна. Я очень благодарна вам за помощь.

– Да какая там помощь, – отмахнулась девушка, – главное, чтобы вы нашли того, кто убил Дениса Тарасовича. – Она вздохнула и добавила: – И его одноклассников тоже.

Закрыв дверь за Костюшко, Андриана Карлсоновна стала обдумывать план посещения школы на завтра. Вечером, когда она уже собиралась лечь спать, зазвонил телефон, и Андриана поспешила к Макару Пантелеймоновичу.

– Говорите! – проговорила она в снятую трубку.

– Доброго вечера! – донеслось до нее. – Это я, Семеныч!

– Кто? – не сразу сообразила она.

– Из Липовки я, – неуверенно проговорил голос.

– Ах, – воскликнула Андриана Карлсоновна, – это вы, Иван Семеныч?

– Я! А то кто же еще!

– Не узнала я вас сразу! Богатым будете!

– Оно хорошо бы. Но я чего звоню-то?

«Да, чего?», – озадачилась про себя Андриана и услышала голос Семеныча:

– Тайга-то загорелась.

– Что вы говорите?! – вырвалось у нее.

– Да, горит так, что внука моего выперли оттуда, и он приехал раньше, чем мы думали.

– Приехал?! – обрадовалась Андриана.

– Приехал, соколик. Я сразу же бросился его расспрашивать про ту машину.

– И что он сказал?

– Сказал, что это «Мерседес-Бенц». Но старый, чуть ли не первого выпуска. Серый сказал, что развалюха, но форсу много.

– Серый?

– Да, внук мой, Серега!

– А! Спасибо вам большое, Иван Семенович! Я даже не знаю, как благодарить вас!

– Да чего меня благодарить-то, – стушевался старик. – Вы вот лучше приезжайте к нам летом.

– Приеду, – не слишком уверенно проговорила Андриана.

– Обязательно приезжайте! – воодушевился Семеныч. – С родными, с подругами. – И спросил: – Груши-то кушаете?

– Кушаю, кушаю! – заверила его Андриана. – Груши у вас такие вкусные! И сладкие, и сочные!

– Ну вот и ладно. До свиданья! Как говорится, до новых встреч!

– До свиданья, Иван Семенович! И еще раз благодарю вас сердечно.

На этом они и распрощались. Андриана решила, что она попросит Анну Костюшко найти ей где-нибудь фотографию старого «Мерседеса» темного цвета и тоже отдаст фотографию полковнику. Пусть проверит камеры с мест преступления.

Перед тем как лечь спать, Андриана Карлсоновна завела будильник. Но неожиданно для нее самой в ее подсознании сработала, казалось бы, навсегда уснувшая привычка просыпаться ни свет ни заря. На востоке едва забрезжил рассвет. Именно в это время она просыпалась во времена своей работы в школе. Андриана хотела еще немного поспать, но потом поняла, что сон окончательно покинул ее в это утро. Валяться в постели просто так она не привыкла. Поэтому поставила на плиту чайник, умылась, покормила несказанно обрадованных ее ранним пробуждением Фрейю и Марусю. Потом на скорую руку сварила себе овсяную кашу и насыпала в нее мелко нарезанные сухофрукты. Она снова нарядилась в строгий брючный костюм. А когда вошла в гараж соседа, почувствовала, что и мотоцикл обрадовался ее раннему приходу, чуть ли не забил копытом от нетерпения, в смысле едва не закрутил передним колесом.

– Что, застоялся? – спросила его Андриана Карлсоновна и потрепала по холке, то есть погладила по рулю. Потом вывела двухколесного коня из гаража и, оседлав его, помчалась в сторону 111-й школы. Маршрут она предварительно изучила по карте.

Город еще только просыпался, недовольно фыркали автомобили, звенели трамваи, проплывали мимо автобусы, постепенно увеличивался поток людей.

Добравшись до школы, Андриана Карлсоновна с удивлением обнаружила, что принадлежащий ей участок отгорожен забором, состоящим из редких прутьев, окрашенных в синий цвет. Видеть все, что происходит за забором, было можно, но просочиться в промежутки между прутьями даже с ее комплекцией не получилось бы. Поэтому Андриана почти вплотную подъехала к расположенному у калитки посту охранника, соскочила с мотоцикла, просунула в окно будки свое удостоверение частного детектива и помахала им перед лицом охранника. А лицо это было настолько внушительных размеров, что его тоже можно было назвать будкой.

Охранник в это время как раз пил из большой кружки чай с маковыми крендельками. Он едва посмотрел на удостоверение Андрианы и спросил:

– И че?

– Ниче, – передразнила его Андриана Карлсоновна. – Я детектив, и мне необходимо пообщаться с директором вашей школы.

– С Соловьевым, что ли?

Андриана Карлсоновна хотела ответить: «С Соколовым!» Но прикусила язык и рявкнула:

– Да!

– Так бы и сказали, – обиделся охранник, – чего орать-то.

Он взял со стола свой сотовый и пробубнил в него:

– Марк Витальевич! Тут того этого, вас какой-то детектив спрашивает. – Вероятно, абонент спросил, какой такой детектив может его спрашивать, так как охранник покосился на Андриану Карлсоновну, и пробубнил: – Фамилия и имя у нее очень сложные.

Абонент, наверное, снова потребовал уточнений, так как охранник сказал:

– Ну, да, баба она. В смысле женщина. – Охранник помолчал, потом сказал: – А? Чего хочет? Фиг ее знает! Она хочет вас!

Что на этот раз ответил голос в трубке, для Андрианы осталось тайной, только охранник сказал:

– Идите! Марк Витальевич вас примет! – При этом голос охранника звучал настолько торжественно, словно ей предстояла аудиенция у короля.

Калитка отворилась, но Андриана не сразу прошла в нее, сначала спросила:

– В каком кабинете находится ваш директор?

– На первом этаже в каморке номер двенадцать, тьфу ты, – поправился охранник, – в кабинете двенадцать.

Когда Андриана Карлсоновна вошла в это помещение, она поняла, почему оговорился охранник, назвав его каморкой. Кабинет был настолько мал, что трудно было поверить, что его занимает директор современной школы. И мебели было кот наплакал – стол с ноутбуком, два кресла, шкаф и ряд стульев.

Мужчина, поднявшийся из-за стола, представился:

– Я директор 111-й школы Соловьев Марк Витальевич. С кем имею честь разговаривать? – Он глянул на телефонный аппарат, стоящий на его столе, и смущенно проговорил: – Охранник наш, Вова Селезнев, хороший парень, но малость бестолковый. Он учился в нашей школе. А потом мы его взяли на работу.

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, частный детектив, вот мое удостоверение. Так что не переживайте, ваш Вова ничего не перепутал.

– Частный детектив? – Директор удивленно посмотрел на Андриану и предложил: – Садитесь, пожалуйста. И объясните, что же такого стряслось?

– Стряслись, – вздохнула Андриана Карлсоновна, – как вы изволили выразиться, четыре убийства.

– Убийства? – Глаза директора превратились в шары и чуть не выкатились из орбит. – Господи помилуй, какие убийства? И каким боком к ним причастна наша школа?

– Может, и никаким, – тихо ответила Андриана Карлсоновна, прекрасно понимая, что испытывает сейчас директор школы. Ей было несложно представить себя на его месте. – Понимаете, из обреза охотничьего ружья застрелены четверо мужчин.

– Нет, я не понимаю, – осторожно проговорил директор.

– Все они учились в вашей школе, причем в одном классе – «Б». – Она назвала год выпуска.

– Какой ужас! – вздохнул директор. – И вы уверены, что эти убийства как-то связаны с нашей школой?

– Почти уверена, – ответила Андриана и добавила: – Но не с вашей школой как таковой, а с тем, что мальчики учились в одном классе.

– Я не совсем вас понимаю, – признался директор. – Ну да ладно, что вы хотите именно от нас?

– Я хочу получить адреса и телефоны всех остальных учеников того класса.

– Но ведь прошло столько времени! – воскликнул директор. – Если даже мы вытащим из архива имена, фамилии, пароли и явки этих людей, что толку? За прошедшее время они могли переехать на другие улицы, в иные города и даже страны.

– Я все это понимаю, Марк Витальевич, но тем не менее.

– Хорошо, уговорили. – И директор по селекторной связи обратился к секретарше в приемной: – Риточка, зайди, пожалуйста, ко мне.

Надо сказать, что приемная была по метражу раза в три больше кабинета директора.

Андриана Карлсоновна замерла в ожидании. Дело в том, что когда она заходила в кабинет директора, никакой секретарши в приемной не наблюдалось. Но, к удивлению Андрианы, на обращение директора отозвался тонкий девичий голос. – Уже бегу, Марк Витальевич!

И точно, дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнула стройная симпатичная шатенка лет двадцати с небольшим.

– Я здесь!

– Рита! Человеку, – директор кивнул на Андриану, – требуются данные на некоторых наших выпускников, помоги, пожалуйста.

– Но разве… – начала говорить девушка, но директор прервал ее:

– И еще посмотри, кто у нас вел «Б» класс. – Он назвал год выпуска.

– Так это же было при царе Горохе! – вырвалось у секретаря.

– Не при царе Горохе, – строго поправил ее Соловьев, – а при Геннадии Филипповиче Калинове.

Секретарь тяжело вздохнула.

– Иди, иди, – словесно подтолкнул ее директор, – не ленись, у тебя теперь все забито в компьютер, и проблем с поиском не возникнет.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, – вздохнула девушка и выскользнула из кабинета директора.

– Тоже ваша ученица? – едва заметно улыбнулась Андриана.

– А как вы догадались? – удивился Соловьев.

– Считайте, что мне это подсказало чутье сыщика, – отшутилась Андриана.

– Рита готовится поступать в педагогический, – пояснил директор, – пока работает у нас. Мы поддерживаем девушку в ее стремлении. Молодых учителей у нас раз-два и обчелся. А Рита обещала после вуза вернуться в нашу школу.

– И вы верите обещаниям молодой девушки? – с долей скепсиса спросила Андриана.

– Верю, – серьезно ответил директор.

В это время ожила селекторная связь:

– Марк Витальевич! Классным руководителем в этом классе была Галина Васильевна Шаповалова! – радостно сообщила Рита.

– А чему ты так радуешься? – недоуменно спросил директор.

– Ну, как же, Марк Анатольевич! Ведь она все еще работает у нас!

– Ах да! – Директор хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот старый пень! Совсем из головы вылетело!

– Никакой вы не старый! – Голос девушки прозвучал обиженно, словно директор обругал не себя, а ее.

– Извини, Ритуся. Ты не могла бы сейчас вызвать Шаповалову ко мне в кабинет?

– Так Галина Васильевна освободится только через десять минут. Негоже ее с урока выдергивать.

– И опять ты права, – согласился директор. – Ладно, перехвати ее по пути в учительскую.

– Будет выполнено, босс! – бодро отрапортовала секретарь и отключилась.

– Молодая еще, горячая, – с отеческой улыбкой проговорил директор и сказал Андриане: – Рита сейчас подготовит все материалы, которые вы просили. Но, сами понимаете, с поправкой на прошедшие годы их достоверность может быть равна нулю.

– Все равно, Марк Витальевич, – заверила его Андриана Карлсоновна, – я очень вам благодарна.

– Плюс к этому вам повезло! Галина Васильевна Шаповалова, как вы сами слышали, все еще работает в нашей школе, и вы сможете с ней поговорить. Возможно, она вспомнит что-то ценное для вас.

– А сколько Галине Васильевне лет? – осторожно спросила Андриана.

– Лет Шаповаловой немало, – согласился директор, – этим летом исполнилось семьдесят два года. Но могу вас заверить, никакого маразма у Галины Васильевны не наблюдается и память у нее отменная.

– А какой предмет она преподает?

– Математику.

– Тогда все понятно, – улыбнулась Андриана Карлсоновна.

Глава 21

В это время прозвенел звонок. И директор сказал:

– Ну вот, Шаповалова освободилась, и Рита скоро приведет ее сюда.

Соловьев оказался прав, не прошло и пяти минут, как в кабинет вошла седая худощавая дама в темно-синем двубортном костюме с юбкой сантиметров на пятнадцать ниже колен.

– Марк Витальевич, – обратилась она к директору густым голосом, близким к басу, – вы хотели меня видеть?

Андриане Карлсоновне Шаповалова при входе едва кивнула головой. «Неужели она курила в молодости», – с ужасом подумала Андриана, а потом решила, что такой голос может быть у дамы и от природы. Хотя, конечно, для женского пола такой тембр является большой редкостью.

– Галина Васильевна, – обратился к ней директор, – вот к нам пожаловал по делу частный детектив.

– Кто, простите, пожаловал? – удивленно переспросила женщина.

– Детектив. Познакомьтесь, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. А это наша заслуженная учительница, Галина Васильевна Шаповалова, – обратился к Андриане директор.

– Я, вообще-то, тоже заслуженная учительница, – помимо воли вырвалось у Андрианы.

Соловьев изумленно уставился на нее. А Шаповалова произнесла недовольно:

– Что вы мне голову морочите?

– Никто вам, Галина Васильевна, голову не морочит. Я сам видел удостоверение.

– Да, да, – поторопилась объяснить Андриана, – все правильно! Просто до того, как начать работать в детективном агентстве, я сорок пять лет проработала в школе.

– Вы уверены, милочка? – спросила ее Шаповалова.

«Никакая я вам не милочка», – хотелось огрызнуться Андриане, но она благоразумно воздержалась. Нельзя было портить отношения со свидетелем. Поэтому она ответила:

– Конечно, уверена. – И она назвала школу, в которой работала.

– Вот видите, Марк Витальевич, куда утекают педагогические кадры, – повернувшись к директору, проговорила Шаповалова.

– Мне, Галина Васильевна, остается уповать только на то, что вы не последуете примеру нашей уважаемой гостьи.

– Как знать, как знать, – невозмутимо отозвалась Шаповалова, – дурной пример заразителен.

– Что же, девочки, я вижу, вы подружитесь, – добродушно прогудел директор. – Я вас оставлю наедине. А мне тут надо отлучиться. – Ничего больше не объясняя, директор сбежал из собственного кабинета.

– Ну и мужчины пошли, – покачала головой вслед директору Шаповалова и повернулась к Андриане: – Так о чем вы хотели поговорить со мной, милочка?

– Называйте меня, пожалуйста, Андрианой Карлсоновной, – обратилась к ней сыщица, – я вас всего на пару лет моложе.

– Вот как? – Шаповалова посмотрела на нее прищуренными глазами, а потом раскатисто рассмеялась. Отсмеявшись, она проговорила серьезно: – Простите, я не хотела вас обидеть, Андриана Карлсоновна. Так о чем мы с вами будем говорить?

– Давайте сядем? – предложила Андриана, которая поднялась со своего места в тот момент, когда Шаповалова вошла в кабинет директора.

– Давайте, – согласилась Галина Васильевна и заняла кресло директора. Андриана Карлсоновна расположилась на своем прежнем месте напротив. Увидев, что Шаповалова настроена ее внимательно слушать, она поведала ей всю историю с самого начала.

– Так вы говорите, что первым убили Бакулева?

– Да, – кивнула Андриана.

– Юру я хорошо знала. Он был единственным из моих учеников, с кем я встречалась и после окончания им школы. Он еще классе в девятом говорил мне, что станет учителем. Я не очень в это верила. Вы ведь знаете, как случается: дети мечтают об одной профессии, а потом выбирают совершенно другую.

Андриана согласно кивнула.

– Но Юра оказался верен своей мечте, – продолжила Галина Васильевна. – Поступил на математический факультет нашего пединститута и окончил его, насколько мне известно, с красным дипломом. Естественно, такого перспективного молодого педагога, при имеющемся-то дефиците молодых кадров, школы готовы были оторвать с руками и ногами. Так что у Юры был выбор, и он сделал его. Позднее мы с ним время от времени встречались на различных мероприятиях и в начальственных кабинетах. Я даже позвонила ему однажды, когда у нас уволилась учительница математики, с согласия нашего прежнего директора. Но Юра отказался, правда, горячо поблагодарил меня за проявленную мной заботу о нем. Но сказал, что уже привык к своей школе, коллективу, ученикам. Да и находилась та школа, в которой он работал, ближе к его дому, что немаловажно в наше время.

– Галина Васильевна, а что бы вы могли рассказать о том времени, когда Юрий Анатольевич еще учился в вашей школе? Ведь вы были классным руководителем и, наверное, знаете о ребятах больше, чем другие учителя.

– Естественно, – согласилась Шаповалова, – но что именно вас интересует?

– Каким Бакулев был в то время? С кем дружил? С кем ссорился?

– На этот вопрос так сразу и не ответишь, – задумалась Шаповалова.

– А вы не сразу…

– Хорошо, я попытаюсь, – ответила Галина Васильевна и погрузилась в свои мысли.

Андриана Карлсоновна сидела тихо и не мешала ей думать. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном шуршат желтеющие листья, срываются с веток и падают наземь.

Прошло добрых десять минут, прежде чем Шаповалова сказала:

– Я, кажется, кое-что вспомнила.

– Что именно? – встрепенулась Андриана Карлсоновна.

– Юра дружил с Денисом Колосовым, Вениамином Стекловым и Ильей Маровецким. И они держались всегда вчетвером. Я даже одно время думала, что им нравится одна и та же девочка. Но потом выяснилось, что это не так.

– Я знаю, что Вениамину Стеклову нравилась Руфина Никитовская, которая была старше его на два года, – осторожно проговорила Андриана.

– Да, это так, – ответила Шаповалова и спросила: – А вы откуда знаете? – Но тут же, не дожидаясь ответа, проговорила: – Совсем вылетело из головы, что вы частный детектив и вам многое известно.

– К сожалению, не так много, как хотелось бы, – призналась Андриана.

– Так вот, как потом выяснилось, девочка та нравилась только Маровецкому Илье.

– А как звали девочку?

– Людмила Малышева. Ей самой нравился Денис Колосов.

– А Колосову кто нравился?

– По-моему, и Бакулев, и Колосов тогда не думали о романтических чувствах и полностью отдавались учебе.

– Значит, друзья не могли поссориться из-за девочки?

– Конечно, нет! А кто вам вообще сказал, что они ссорились? – удивилась Шаповалова.

– Никто, я сама до этого додумалась, – призналась Андриана.

– Ваша догадка неверна, – уверенно проговорила Галина Васильевна.

– Теперь я и сама понимаю, что ошиблась. Но ведь мальчики сразу после школы перестали между собой общаться. Вас это не удивляет?

– Я не знала, что они перестали дружить.

– Разве Бакулев вам не говорил?

– Нет, – пожала плечами Шаповалова, – у нас ни разу не заходил разговор о его друзьях. Я вообще считала, что это не мое дело.

– Мне дочь и жена Бакулева сказали, что после школы Юрий ни с кем из одноклассников не виделся.

– Да, это действительно странно, – согласилась Шаповалова.

– Галина Васильевна, а что стало с Людой Малышевой? – спросила Андриана Карлсоновна.

– Этого я тоже, к сожалению, не знаю, – развела руками Шаповалова.

– Что ж, будем надеяться, что она проживает по своему старому адресу.

– Это вряд ли, – ответила учительница. – Людочка, должно быть, давно вышла замуж и переехала.

– Даже если она вышла замуж, ее родители, скорее всего, остались в прежней квартире. Плохо это или хорошо, но в нашей стране люди, особенно немолодые, неохотно меняют место жительства.

– Что ж, пусть вам повезет в поисках, – согласилась Шаповалова и спросила: – У вас ко мне больше нет вопросов?

– Нет, Галина Васильевна. Спасибо.

– Тогда я побегу, а то у меня скоро урок, еще и подготовиться надо.

Вернувшийся в свой кабинет директор школы порадовал Андриану сообщением, что Рита нашла и распечатала для нее адреса и телефоны всех бывших учеников того «Б» класса.

– Не знаю, как и благодарить вас, Марк Витальевич, – обрадовалась Андриана Карлсоновна.

– Не стоит благодарности, – заверил ее Соловьев и лично проводил до самой калитки, которая закрылась за сыщицей под бдительным оком охранника Вовы Селезнева.

Андриана обернулась, и директор, ласково улыбаясь, помахал ей рукой с таким видом, словно провожал дорогую гостью. Но сыщица подумала про себя, что, скорее всего, так провожает загостившуюся тещу зять, изо всех сил старающийся сохранить приличие. И она его понимала. Школе совсем не нужны проблемы даже из-за бывших учеников.

Андриана Карлсоновна уже совсем было собралась тронуть мотоцикл в сторону дома, но тут вспомнила, что ей еще нужно заехать к следователю Кочубееву, чтобы сообщить ему о машине, которую в Липовке перед убийством художника Стеклова видели Семеныч и его внук. Она решила также оставить полковнику четыре практически одинаковых фотографии, чтобы до Кочубеева наконец дошло, что искать причину убийства четырех мужчин, скорее всего, нужно в их школьном прошлом.

Андриана доехала до самого следственного комитета, притулила мотоцикл к паре неодобрительно посмотревших на нее каменных львов и влетела в вестибюль. Дежурный был тот же самый, что и в прошлый раз. «Какое совпадение», – подумала она. Увидев Андриану, дежурный сделал непроницаемое лицо и стал похож на третьего каменного льва. Андриана вообразила себя маленькой, нет, крошечной мышкой и незаметно проскользнула мимо него. Она надеялась, что он ее не заметит. А он притворился, что ее не видит. В итоге оба остались довольны.

Чего нельзя сказать о полковнике Кочубееве. Увидев Андриану, он застыл на месте как соляной столб, а потом спросил строго:

– Как вы сюда попали?

– Прошла по коридору и вот. – Она посмотрела на него невинными глазами, а потом сказала: —Ввообще-то здравствуйте!

Кислое выражение лица полковника сказало Андриане Карлсоновне, что здравствовать в ее присутствии он никак не может. Но все-таки он через силу поздоровался.

– Я принесла вам новые материалы, – обрадовала она его, – четверо мужчин, застреленных из обреза охотничьего ружья, учились в одной школе!

– И что? – спросил полковник.

– В одном классе!

Полковник что-то промычал. Андриана Карлсоновна выложила на стол перед ним четыре групповые фотографии.

– Что это? – брови полковника взлетели вверх.

– Фотографии 10 «Б» класса 111-й школы. Год выпуска указан. Полюбуйтесь!

– Почему их четыре?

– Одна из них принадлежала Бакулеву, другая Стеклову, третья Колосову, четвертая Маровецкому.

– Понятно.

– Я выяснила, что первым был убит Маровецкий, потом Бакулев, третьим был застрелен Стеклов и четвертым по счету стал Колосов. Вы вели дело Бакулева. Надеюсь, вы, Николай Егорович, запросили дела остальных жертв неизвестного стрелка?

– С чего бы это? – буркнул Кочубеев.

Но Андриана Карлсоновна не обратила ни малейшего внимания на его недовольную реплику и продолжила:

– Сторож сельпо в Липовке Иван Семенович Перепелкин и его внук Сергей видели незадолго до убийства художника Вениамина Стеклова темный старый «Мерседес-Бенц».

– И что?

– Вероятно, на нем приезжал преступник.

– Зачем?

– Как зачем?! – возмутилась Андриана Карлсоновна. – Чтобы выследить художника!

– Приезжал два раза?

– Может быть, и три! Пока не застал его одного ночью за написанием картины.

– Номер автомобиля?

– Да откуда же я знаю? – всплеснула Андриана Карлсоновна. – Я и так сообщила вам слишком много!

– Разве? – позволил себе иронично улыбнуться полковник.

Андриана Карлсоновна сжала кулачки, точно приготовившись к бою.

А полковник спросил:

– И как, по-вашему, нам искать эту машину? Ни номера, даже цвет точно неизвестен.

– Но марка! Сережа Перепелкин сказал, что таких машин осталось совсем мало.

– Еще один знаток, – фыркнул полковник.

Андриана Карлсоновна подступила поближе к полковнику. А он автоматически попятился.

– Вы ведь изымали записи с видеокамер с места преступления. – Андриана Карлсоновна сделала еще один шаг в сторону Кочубеева, а он снова отступил.

– Чего вы пятитесь, как рак! – не выдержала учительница, сидевшая внутри Андрианы Карлсоновны. – Посмотрите, нет ли на записях с камер этой машины.

– Почему она там должна быть?

– Потому что, я думаю, убийца приезжал на одной и той же машине. Выследил и убил всех четверых.

Полковник похлопал в ладоши.

Андриана готова была взъяриться, но ровный голос полковника пролился на нее, как холодный душ:

– Там, где были убиты эти мужчины, камер нет.

– А рядом? – ухватилась она за соломинку.

– Рядом тоже.

– Но должны же быть банки, магазины и прочее!

– Должны, но почти все они на приличном расстоянии от мест убийства.

– Все равно! – сказала Андриана Карлсоновна, не желая сдаваться. – Все равно должно что-то быть.

– Мы все проверим, – вздохнул полковник, – вы, главное, не волнуйтесь, идите себе домой, выпейте валерьяночки, прилягте и отдохните.

– Я не люблю валерьянку! – категорично заявила Андриана. – У меня даже Фрейя и Маруся ее на дух не переносят!

Полковник хотел спросить – а это еще кто такие, но вовремя прикусил язык, сообразив, что если незваная гостья примется рассказывать ему еще и об этих особах, то он не скоро сможет освободить от нее свой кабинет.

Когда Андриана Карлсоновна ушла, полковник облегченно вздохнул, вытер лоб клетчатым платком и направился к сейфу. В это время в его кабинет без стука влетел лейтенант Горшков.

– Николай Егорович! – завопил он как резаный.

– Лейтенант, чего вы орете так, что стекла дрожат?

– А вы подойдите к ним!

– К кому к ним? – спросил полковник, подозрительно вглядываясь в лицо подчиненного.

– Да к стеклам же! – Горшков махнул в сторону окна и снова закричал: – Скорее!

– Пожар, что ли?

– Круче! – лейтенант улыбнулся во весь рот.

Кочубеев подошел к окну и выглянул. Ничего интересного он там не увидел и, обернувшись, спросил сердито:

– Ну?

– Вы глядите! Глядите!

Из помещения вышла его посетительница и не спеша подошла ко львам, замершим возле лестницы. Тут Кочубеев увидел прислоненный к ним мотоцикл и негодующе подумал: «Кто это посмел? Какое безобразие!»

И тут Андриана Карлсоновна надела шлем, вскочила на мотоцикл и рванула с места. Лейтенанту показалось, что он расслышал клацающий звук челюсти полковника, которая едва не упала на подоконник.

– А ты откуда узнал? – спросил он, оборачиваясь.

– Ребята рассказали, они ее в прошлый раз видели.

– Н-да, – крякнул полковник и, забыв про сейф, направился к своему рабочему столу. – Ты иди, – махнул он лейтенанту, – чего стоишь?

Лейтенант скрылся за дверью.

Позднее полковник заглянул в столовую. Больше всего ему хотелось выпить чего-нибудь покрепче. Например, кофе. За одним из столиков он увидел молодого следователя Наполеонова, подошел и спросил:

– У вас свободно, Александр Романович?

Наполеонов вскочил:

– Да.

– Вы сидите, сидите. Можно и я присяду за ваш столик?

– Конечно, Николай Егорович! – быстро ответил Наполеонов. А когда Кочубеев сел, спросил осторожно: – Случилось что-то?

Полковник проигнорировал его вопрос, а после непродолжительного молчания спросил сам:

– Говорят, у тебя подруга частный детектив?

– Есть такое дело, – признался Наполеонов и, прищурив зеленовато-желтые лисьи глаза, спросил: – А что вам, Николай Егорович, требуется помощь в лице частного сыщика?

– Типун тебе на язык! – вырвалось у Кочубеева.

– Это за что же такая немилость? – обиженно спросил Наполеонов.

– Извини, капитан! – примирительно проговорил полковник. – Меня тут одна мисс Марпл местного разлива просто достала!

– Кто же такая? Я ее не знаю.

– Счастливчик! – завистливо выдохнул Кочубеев. – Некая Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– Тю! – присвистнул Наполеонов: – Я ее знаю!

– Откуда?! – изумленно воззрился на него Кочубеев.

– Я вел дело об убийстве сына одного бизнесмена, не знаю, помните вы или нет, некий Окунев.

– Что-то припоминаю, – неопределенно отозвался полковник.

– Так вот, внучка этой Карлсоновны, то ли двоюродная, то ли троюродная, не помню степень их родства, да это и неважно, была замешана в той истории.

– Она убила?

– Нет, – покачал головой Шура. Она, как оказалось потом, была ни при чем. Но сначала я подозревал именно ее. Девчонку звали, – Наполеонов пощелкал пальцами, – фиалка…

– Какая еще фиалка? – удивился Кочубеев.

– Вспомнил! – радостно воскликнул Наполеонов. – Виолетта!

– И Шведова-Коваль не давала тебе покоя?

– Не то чтобы, – замялся Шура, а потом решил признаться: – Она обратилась к моей подруге.

– К той, что частный детектив?

– Да. Но вы не подумайте, что она какая-нибудь там не пришей кобыле хвост. Мирослава профессиональный юрист, работала следователем.

– За что же ее выперли?

– Ее не выперли, – обиделся за подругу Шура, – она сама ушла.

– Больших денег захотелось?

– Не в этом дело.

– А в чем?

– Просто она, как бы вам это объяснить… – Шура снова защелкал пальцами, подбирая слова.

– Да не щелкай ты своими кастаньетами, скажи как есть, – поморщился полковник.

– Свободолюбивая она! – выпалил Наполеонов. – Не любит начальству подчиняться.

– Понятно. Я вот тоже не люблю, но куда деваться?

Наполеонов пожал плечами и решил отвлечь внимание полковника от своей подруги. Не скрывая любопытства, он спросил:

– А что, теперь и эта бабушка открыла агентство?

– Да. Только она, Шур, не бабушка.

– А кто?

– Дама элегантного возраста! – Полковник многозначительно закатил глаза. – Лейтенант Горшков ее, вот как ты, бабушкой назвал, так она как ошпарит его взглядом! Бедный парень в один миг в цыпленка табака превратился.

– И как же она назвала свое агентство? «Андриана»?

– Не ожидал от тебя такой банальности, – фыркнул полковник, – она назвала агентство «Шведское варенье»! – Кочубеев развел руки и поднял их вверх, точно взывая к небесам.

– Как, как? – поперхнулся чаем Наполеонов.

– Пей лучше кофе, – рассмеялся полковник и повторил: – «Шведское варенье»!

– Обалдеть!

– Не то слово, капитан! А еще, представляешь, она гоняет на мотоцикле в семьдесят лет! И куда только полиция смотрит! Тьфу ты, я же сам полиция! Сил моих нет! – сердито выдохнул полковник Кочубеев.

– Морис говорил что-то такое, – припомнил Наполеонов.

– Морис? – насторожился полковник. – Кто это?

– Помощник моей подруги.

– Иностранец?

– Можно и так сказать, – усмехнулся Шура и пояснил: – Литовец.

Кочубеев ничего не ответил, уткнувшись в чашу с кофе.

– Не переживайте вы так, Николай Егорович, – постарался утешить старшего товарища Наполеонов. – Все утрясется.

– Только на это и приходится уповать, – отозвался Кочубеев без особого оптимизма.

Глава 22

Андриана весь вечер посвятила тщательному изучению полученных в школе фамилий и адресов. По телефонам она пробовала звонить. В большинстве случаев таких номеров вообще теперь не существовало. А те, которые остались, давно сменили своих владельцев. И новые абоненты не имели о старых ни малейшего представления.

«Ничего не поделаешь, – решила Андриана, – номера телефонов, выданных ей в школе, на самом деле были такими древними, что не стоило надеяться, будто эти ровесники динозавров помогут ей отыскать нужных людей. Выход оставался только один: объехать все имеющиеся у нее адреса».

Начать она решила с мальчиков. В классе их было семнадцать. Визитами по их адресам Андриана и займется с самого раннего утра, а теперь, после того, как накормленные кошки утихомирились, она может позволить себе поваляться перед сном с книгой в руках. Надо же, в самом деле, узнать, какой отъявленный негодяй охотится на Томми, жениха прекрасной Анджелы Карелы, сестры обожаемого Андрианой Стива.

Проснувшись на следующее утро, Андриана решила, что ей должна сегодня сопутствовать удача, так как новый день был очень красивым! Рассветные лучи лились сквозь заметно поредевшую листву тополей, словно расплавленный прозрачный хрусталь. А вот уже и облака перестали розоветь от смущения под первыми пристальными взорами солнца. Они стали белыми и пушистыми и спокойно плыли недосягаемо высоко в неоглядном просторе синих небес. «Вот и я буду такой же белой и пушистой, – подумала Андриана Карлсоновна, – раскрою это дело и утру нос заносчивому полковнику Кочубееву».

Но дело обернулось совсем не так, как она планировала изначально. Вконец измученная Андриана выяснила, что никто из одноклассников погибших мужчин не живет на прежнем месте. Ей удалось при помощи оставшихся соседей отыскать переехавших на другие квартиры родителей пятерых мальчиков и выяснить их судьбу. Все они живы-здоровы, давно женаты, имеют детей. Трое живут в других городах, один за рубежом. О бывших одноклассниках сыновей родителям ничего не было известно. Андриане Карлсоновне с большим трудом удалось уговорить маму Дмитрия Додонова, который по-прежнему жил в этом городе, дать ей телефон сына. Андриана Карлсоновна позвонила ему сразу же, боясь, что ее опередит мать Дмитрия и после разговора с ней у него возникнет предубеждение против детектива. Но, судя по тому, как мужчина удивился ее звонку, мама позвонить ему еще не успела или не сочла нужным предупредить сына о том, что им интересуется частный детектив. Андриана, как могла, объяснила мужчине по телефону, что ей очень нужно поговорить с ним о его одноклассниках. Додонов предложил ей приехать немедленно к дому номер один по улице Маркелова.

– Где это? – спросила она.

Он объяснил ей, на каком автобусе можно доехать. Но она сказала:

– У меня свой транспорт.

И он принялся подробно объяснять ей, по каким дорогам ехать. Но она уже поняла, где это, и перебила его:

– Я подъеду минут через двадцать пять. Как я вас узнаю?

– Лучше я вас.

– Хорошо! Я буду на мотоцикле. – И она быстро отключилась.

Подъехав немного раньше назначенного срока к дому номер один на улице Маркелова, Андриана настроилась было на ожидание. Ан нет! Ее внимание сразу же привлек высокий, худощавый, сутуловатый блондин, который с сосредоточенным видом шагал по тротуару сначала в одну сторону, потом в другую. Своей походкой и внешним видом блондин был так похож на аиста, что Андриана не выдержала и прыснула. Услышав смех остановившегося возле бровки мотоциклиста, блондин поднял голову, и Андриане показалось, что она сейчас услышит фразу, которую когда-то сказал маленький Саша Пушкин засмеявшейся над его неуклюжестью даме: «Ну, нечего зубы скалить».

Но блондин ничего не сказал, только смотрел на Андриану и ждал. Она спрыгнула с мотоцикла, сняла шлем.

– Добрый день, вы Дмитрий Додонов?

– Допустим, – ответил он и поздоровался.

– Я частный детектив, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Это я вам звонила.

– И чего вы от меня хотите? – спросил блондин с некоторой долей вызова.

– Я уже объяснила вам по телефону, что мне необходимо поговорить с вами о ваших одноклассниках.

– А вы хотя бы представляете, сколько времени прошло с тех пор, как я окончил школу?

– Представляю, конечно. Но, надеюсь, что в вашей памяти хоть что-то сохранилось.

– Хоть что-то, может, и сохранилось, – перестал упираться Додонов и спросил: – Что именно вас интересует?

– Меня интересует все, что вы помните о Юрии Бакулеве, Илье Маровецком, Вениамине Стеклове и Денисе Колосове.

– О них-то я как раз ничего и не помню. Мы хоть и учились в одном классе, но у каждого из нас была своя компания.

– А с кем дружили эти мальчики?

– Эти, как вы их назвали, мальчики всегда держались вчетвером и никого в свою компанию не принимали.

– А что, кто-то хотел стать частью их компании?

– Некоторые хотели, – пожал плечами Додонов.

– Например, кто?

– Я знаю только о Гоше Лысенко. Он к ним и так и сяк, а они его отшивали.

– А где сейчас Лысенко?

– Понятия не имею. Я вообще ни с кем из своих одноклассников после школы не встречался.

– А что вы можете сказать о Людмиле Малышевой?

– Не понимаю, при чем здесь Людка, – пробормотал Дмитрий.

– О чем вы?

– Ну, – смутился Додонов, я видел новости об убийстве Дениса Колосова, а в газете читал о посмертной выставке Веньки Стеклова.

– Выходит, что о них вы все-таки знали?

– Они были известными в городе личностями и часто мелькали в прессе. Но это все! – заверил ее Додонов.

– А что вы знаете о Бакулеве и Маровецком?

– О них ничего.

– Бакулев был учителем математики, а Маровецкий модным фотографом.

– Я не вращаюсь в этих сферах, – пожал плечами Додонов.

– И вы не знаете, почему после школы распалась их компания?

– Представления не имею.

– Может быть, потому, что все они были влюблены в одну девочку?

– В какую такую девочку? – искренне удивился Додонов.

– Так в Малышеву!

– Кто вам сказал такую чушь? – хрипло рассмеялся мужчина.

– А что, разве это неверная информация?

– Конечно, нет! Людка была влюблена в Дениса, но она ему была абсолютно безразлична. Венька запал на девчонку из десятого класса, когда мы учились в восьмом.

– Откуда вы это знаете?

– Оттуда, что он никогда этого не скрывал! И все время рисовал ее!

– Где?

– Везде! В тетради, в дневнике, на стенах, на тротуаре. За стены ему, кстати, не раз влетало от учителей.

– А она отвечала ему взаимностью?

– По-моему, нет. Шестнадцатилетней девушке мальчик четырнадцати лет кажется молокососом.

– А потом они встречались?

– Когда потом?

– После окончания школы?

– Представления не имею, – снова пожал плечами Додонов.

– А кем были увлечены Бакулев, Колосов и Маровецкий?

– Бакулев и Колосов, как мне помнится, никем, они грызли гранит науки. А вот Илюха Маровецкий был единственным, кто сох по Людке Малышевой.

– Но она не отвечала ему взаимностью?

– Нет, я же уже сказал, что Людке нравился Денис.

– Она могла остыть к нему и переключиться на Илью?

– Насколько мне известно, она этого не сделала.

– А вы не знаете, по какому адресу сейчас проживает Малышева? Может, она вышла замуж? Сменила фамилию?

– Увы, – развел руками Додонов, – ничего этого я не знаю. Зато я в курсе, где можно узнать старый адрес Малышевой.

– Старый у меня есть, – уныло отозвалась Андриана.

– И Люда по нему больше не проживает, – догадался Додонов, – но, насколько мне известно, у нее были мама и бабушка.

– Бабушка умерла, а мать Люды вместе с дочкой переехала на другую квартиру.

– Новый адрес может быть известен соседям.

– Соседи тоже все сменились.

– И чего людям на месте не сидится, – то ли в шутку, то ли всерьез проговорил Дмитрий.

– Может, у Малышевой была в классе подруга? – с робкой надеждой в голосе спросила Андриана.

– Точно! Была! Ира Кораблева.

– А ее адрес вы знаете?

– Нет, конечно.

– Что ж, – вздохнула Андриана, – не смею больше вас задерживать. Спасибо, Дмитрий Леонидович, что вы выбрали для меня время.

– Не за что, насколько я понимаю, толку от меня вам было, как от быка молока.

Андриана невольно улыбнулась и, помахав Додонову рукой, надела шлем и вскочила на мотоцикл.

Домой она вернулась разочарованная и усталая. И с порога начала жаловаться встретившим ее у порога кошкам.

– Я как побитая собака! – сказала она.

Кошки посмотрели на нее скорее с осуждением, чем с сочувствием, и Андриана поняла, что на нужную волну Фрейю и Марусю удастся настроить только после сытной кормежки. Бурча себе под нос о черствости ближних, Андриана сначала направилась в ванную комнату, а потом на кухню.

Прошло некоторое время, прежде чем в наевшихся кошках проснулась совесть, и они, прочувствовав эмоции, бушующие в душе Андрианы, прониклись сочувствием к ней, запрыгнули на маленький синий диванчик и приготовились внимать ее рассказу. И Андриана Карлсоновна выложила им все!

– Ур! – сказала Фрейя, глядя своими зелеными глазами, подведенными, как у древнеегипетской красавицы, темной линией по верхним и нижним векам. Андриана развела руками, давая понять, что не понимает, чего хочет сказать ей кошка.

– Ур! – повторила севшая рядом с сестрой Маруся. И тоже вперилась в Андриану своим изумрудным взглядом.

– Артур! – хлопнула себя по лбу Андриана. – Ну, конечно же, Артур!

Кошки тотчас засуетились возле нее и замурлыкали. Может быть, они обрадовались, что хозяйка поняла их намек, или же их просто взволновало звучание имени человека, к которому они благоволили. Сама Андриана поерзала, потом, скинув Босю и Бобосю, забралась на диван с ногами и доверительно сообщила кошкам:

– Я боюсь!

Кошки одновременно презрительно фыркнули, показывая всем своим видом: «Нашла чего бояться».

– Вам хорошо фыркать! – обиженно проговорила вслух Андриана. – Артур относится к вам, как к особам королевской крови!

Кошки тотчас приняли соответствующие позы.

– Вот-вот! – проговорила Андриана. – А на меня он набросится, как волк на овечку, едва только узнает, что я занялась серьезным делом.

Кошки сидели неподвижно, как сфинксы, и не сводили с хозяйки изумрудных глаз.

– Да поняла уже я! – Она махнула на них рукой и принялась оправдываться: – Если бы у меня была современная техника, я, может, и сама справилась бы с этим делом. А у меня даже компьютера нет! И я не могу попасть в информационную паутину. Эх, девочки, – пригорюнилась она, обращаясь к кошкам: – У нас с вами даже в углах паутины нет.

Кошки снова презрительно фыркнули, на этот раз давая понять, нашла, о чем горевать.

– Ладно, – сказала Андриана, – признаю, вы правы! – Она решительно спрыгнула с дивана. Обе кошки одновременно громко мяукнули.

– Куда, куда, – не оборачиваясь, ответила Андриана, – борщ варить. Сварю и потом позвоню Артуру, может, он уже разделался со своим проектом и согласится помочь мне.

Кошки одобрительно муркнули, устроились на диване поудобнее, закрыли глаза и погрузились в чуткую сладкую дремоту.

Глава 23

Андриана промыла мясо и поставила его варить. Потом принялась шинковать капусту, морковь, свеклу, репчатый лук. Часть овощей еще нужно было обжарить на сковороде. Да не забыть бы растереть чеснок с солью. Занимаясь готовкой, она вспомнила, как о ее кулинарных способностях отзывалась Лео, а говорила она буквально следующее: «Заставь ее, то есть Андриану, сварить картошку в мундире, она и ту испортит». Андриана обычно вяло отбивалась от нападок подруги и говорила, что готовить кое-как она все-таки научилась. «Вот именно, кое-как», – фыркала Лео. Тактичная Мила, которая сама готовила божественно, отмалчивалась.

Когда борщ уже был почти готов, Андриана набрала номер сотового Артура и проговорила вкрадчиво:

– Привет работникам умственного труда.

– Привет пенсионеркам-домохозяйкам, – не остался он в долгу и спросил: – Ты чего звонишь-то?

– Хочу спросить тебя, есть хочешь?

– Издеваешься, что ли?! – взвыл он. – Я голоден, как волк!

Андриана инстинктивно отодвинула трубку подальше от уха, а потам проговорила:

– Так приезжай ко мне, у меня борщ доваривается.

– С курицей или с говядиной? – спросил он.

– С говядиной.

– Мучительница!

– Не поняла, – растерянно проговорила Андриана.

– Я слюной исхожу, – пояснил он.

– Так приезжай скорей! – обрадовалась Андриана Карлсоновна.

– Скорей не могу, – вздохнул он, – приеду часа через полтора.

– Хорошо, я буду ждать, – проговорила она и осторожно положила трубку.

Макар Пантелеймонович облегченно перевел дыхание. Трубкой по голове не получил, и это уже хорошо. Андриана тем временем решила ублажить Артура по полной и приготовить еще грибной пудинг.

Готовый пудинг уже доходил в духовке, когда в дверной скважине повернулся ключ.

– Артурчик, ты? – С радостным возгласом Андриана бросилась в прихожую, опередив обеих кошек, которые тут же выказали ей свое неудовольствие.

– Что это ты сегодня такая гостеприимная? – спросил Артур подозрительно, одарив благосклонным взглядом Фрейю и Марусю.

– Просто я соскучилась, – невозмутимо отозвалась Андриана.

– «Свежо преданье, но верится с трудом», – усмехнулся он, переобуваясь и направляясь в ванную комнату.

Кошки не отставали от него ни на шаг.

Артур съел тарелку борща, одобрительно хмыкнул. С интересом попробовал пудинг и недоверчиво спросил:

– И ты хочешь убедить меня, что приготовила эту вкуснятину сама?

– Сама, сама, – радостно закивала Андриана.

– Если ты обязуешься каждый вечер так вкусно и сытно кормить меня, – проговорил он, – я, пожалуй, откажусь от съемной квартиры и перееду жить к тебе.

Андриана бросила на Артура такой испуганный взгляд, что он невольно рассмеялся:

– Не дрейфь ты так, я пошутил.

– Просто я каждый день не готова, – пролепетала она в свое оправдание.

– Я так и понял. Так, выкладывай, что тебе от меня понадобилось?

– Понимаешь, – замялась она, не зная, как приступить к делу, – у меня возникли некоторые сложности в работе.

– В какой еще работе? – удивился он.

– Неважно! – выпалила она и, не давая ему опомниться, проговорила: – Артур, ты же умеешь обращаться с компьютерами…

– Ну, еще бы, – хмыкнул он.

– Тогда помоги мне.

– И что я должен сделать?

– Ты не мог бы выяснить для меня судьбу некоторых мальчиков?

– Каких еще мальчиков? – воскликнул он.

– Не совсем мальчиков, – стушевалась Андриана, – теперь они уже взрослые мужчины.

– Что ты морочишь мне голову? Зачем тебе это?

– Это дела школьные, – как можно беззаботнее отмахнулась она, – я помогаю организовать встречу бывших одноклассников. И вот никак не могу найти адреса.

Артур, кажется, ничего не заподозрил. Пробормотал:

– Ладно, давай список имен, номер школы, год выпуска.

Андриана облегченно выдохнула и вручила ему заранее приготовленный полный список учившихся в классе мальчиков. Забывшись, она машинально включила в него Бакулева, Стеклова, Колосова и Маровецкого.

Артур позвонил ей через два дня и зло рявкнул:

– Во что ты опять вляпалась?!

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Андриана.

– Сиди дома! Я сейчас приеду.

И он примчался буквально через полчаса. Швырнул на пол свой баул, сел на стул, забросил ногу на ногу и повторил свой вопрос:

– Во что ты опять вляпалась?!

– Ни во что, – обиделась она, – и не ори на меня! Лучше объясни.

– Да как же на тебя не орать?! – Он вскочил со стула и с грохотом отбросил его в сторону. – Встречу одноклассников, видите ли, она решила устроить! А я как последний осел повелся!

– Артурчик, успокойся!

– Успокоиться?! – заревел он еще громче. – Четверо из твоего списка убиты из охотничьего обреза в ночное время! Преступник не обнаружен!

– Так я и ищу его! – вырвалось у нее.

– Что?! – На этот раз от его рыка содрогнулись стены, а прибежавшие кошки сердито зашипели.

– Простите, дамы, – обратился к ним Артур и снова перевел свирепый взгляд на Андриану: – Выкладывай все!

– Я говорила тебе, что открыла детективное агентство.

– Это я помню! Только я думал, что ты будешь искать пропавших котов и следить за неверными мужьями. Хотя последнее меня тоже настораживало. Неизвестно, какой попадется мужик, не ровен час, свернет тебе голову, как куренку!

– Артур!

– Что Артур?! – снова заорал он. – Выкладывай все по порядку.

– Я расследую убийство! – призналась она.

– Что ты расследуешь?

– Убийство, – уже тише проговорила она.

– Убийство, – проговорил он голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Значит, я не ослышался.

– Артур! Я не могла поступить иначе.

– То есть?

– Убили моего коллегу.

– Какого еще коллегу?

– Учителя математики.

– Ты на пенсии, и никаких коллег у тебя быть не может! – отрезал он.

– Я в широком смысле этого слова, – пояснила она. – Да пойми ты! Я не могла остаться в стороне! Ты же сам сказал, что убиты уже четверо! А полиция бездействует!

– Ты хоть соображаешь, что ты делаешь? – Он выразительно постучал костяшками пальцев по лбу, покосился на кошек и сбавил тон: – Ты вообще в своем уме?

– Перестань меня оскорблять! – потребовала Андриана.

– Мой дед… – начал Артур.

– Знаю, знаю, – перебила она его, – просил присматривать за мной, ты об этом сто раз говорил.

– Вот!

– Упал со шкафа бегемот! – передразнила она его. – Но позволь напомнить тебе, Артурчик! Твой дед не интересовался мной все пятьдесят лет, пока помирать не собрался!

– Андриана, не кощунствуй!

– И не думала этого делать! Просто я давно уже взрослая женщина и привыкла сама решать, что мне делать и как! А ты, знаешь, что?

– Что?

– Катись колбаской!

– По малой Спасской! – неожиданно расхохотался он и, став серьезным, спросил: – А ты не подумала о том, что будет, если ты действительно, хотя я и не верю в это, но все-таки выйдешь на след преступника?

– Я сдам его в полицию! – безапелляционно заявила Андриана, а про себя подумала: «И утру нос полковнику».

– А тебе не приходило в голову, что он тебя, – Артур наставил на нее палец, – пиф-паф! Подстрелит, как этих четверых мужиков?!

– Не подстрелит!

– Это еще почему?

– Потому что он охотится только ночью. А я из дома ночью не выхожу!

– Думаю, он найдет способ, как выманить тебя из дома.

– Ничего у него не выйдет, – уверенно сказала Андриана.

– Тогда он придет к тебе домой и пристрелит тебя здесь!

– Я не открою ему!

– Он может проникнуть через лоджию или просто найдет отмычку к твоему замку.

– Нет! И перестань меня запугивать!

В это время в подъезде что-то загрохотало.

– Что это? – испуганно спросила Андриана Карлсоновна.

Грохот стал подобен звукам каменных сапог.

– Кто это? – взвизгнула Андриана.

– Командор! – рявкнул Артур и пошел к двери.

– Нет! Ты куда? – Андриана запрыгнула на Артура сзади и повисла на нем.

– Не будь ребенком, – сердито проговорил он, сбрасывая ее с себя.

Андриана прижалась к стене, а Артур пошел открывать дверь. Вскоре он исчез за ней, и с площадки донесся его голос:

– Эй, сосед, помочь?

– Помоги, будь другом, – пропыхтел знакомый голос.

Артур вернулся минут через двадцать и спросил:

– У тебя есть что-нибудь поесть?

– Борщ.

– Опять борщ?!

– Да! Но на этот раз с уткой.

– Разогревай!

– А кто там? – она кивнула на дверь.

– Твой сосед комод купил, и они вдвоем с супругой корячились. Нет чтобы купить его в разобранном виде, – покачал он головой, – а потом собрать, вместо того чтобы мучиться.

– Может, он не умеет, – вступилась за соседа Андриана.

– Чего там уметь-то, схема прилагается, – пренебрежительно отмахнулся Артур.

После борща она нарезала купленный позавчера в магазине кекс к чаю. Он понюхал, поморщился, но съел.

– Артур! – Она осторожно подвинула свой стул поближе к нему и погладила его локоть.

– Чего тебе?

– Сам знаешь, чего! – огрызнулась она, но через миг ее голос снова стал медоточивым: – Ты ведь узнал что-то о судьбе мальчиков, учившихся вместе с теми погибшими.

– Узнал!

– Расскажи мне скорее! – Она нетерпеливо заерзала на стуле.

– Щас!

– Я обещаю тебе, что передам информацию Кочубееву!

– Кто это?

– Мой знакомый полковник, – небрежно проговорила она. – Николай Егорович расследует убийство Бакулева, и я ему помогаю, – сообщила она небрежно.

– Ты уверена, что помогаешь?

– Конечно!

– А я подозреваю, что ты висишь у него на шее, как гиря.

– Неправда! Я подсказала ему, что все убитые учились в одном классе, и посоветовала объединить все четыре дела в одно.

– Объединил?

– Пока не знаю, – отмахнулась она и продолжила: – Потом я ему сообщила о машине, на которой преступник выслеживал художника Стеклова.

– Откуда ты о ней узнала?

– Мне сказал Иван Семенович!

– Какой еще Иван Семенович?

– Ты его не знаешь, – отмахнулась Андриана от расспросов Артура, как от надоедливой мухи. – И еще я ему камень дала! – выпалила она.

– Про камень верю. – Артур почесал подбородок.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что если ты достанешь полковника до такой степени, что он решит утопиться, твой камень ему может пригодиться.

– Не ерничай! Я провела большую работу! Просто у меня нет компьютера. Поэтому я и подключила тебя!

– Скажите пожалуйста, – проговорил он издевательским тоном, – она подключила меня. Благодетельница!

– Я тебя сейчас стукну! – пообещала Андриана сердито.

– Но-но, руки прочь от работников умственного труда!

– Так ты дашь мне координаты одноклассников убитых?

– Дам, – решил он. Встал, вышел в прихожую, что-то достал из своей сумки и вернулся снова на кухню. Сел на синий диванчик. Она сразу же устроилась рядом с ним, и Артур бросил ей на колени небольшую желтую папку.

– Артур! – обрадовалась Андриана и чмокнула его в щеку.

– Прошу без домогательств, – охладил он ее пыл.

– Ах, какие мы гордые, – промурлыкала Андриана и, достав бумаги, сразу же стала их читать.

– Ладно, мне пора, – сказал Артур.

– Ты уже уходишь? – спросила она, не отрывая глаз от бумаг.

– Да. У меня кроме возни с тобой есть и собственные дела.

– Тогда иди! – Не глядя в его сторону, она помахала ему рукой.

Артур ушел в прихожую, исследовал ее сумку и прикрепил в ней почти незаметный жучок, то же самое он проделал и с мотоциклом, заглянув в гараж соседа, когда Андриана оставила его открытым на несколько минут. После чего наведался к полковнику Кочубееву и выяснил, как обстоят дела, выдав себя за внука Андрианы. Сообщил он полковнику и о том, что «бабуля» просила его выяснить местонахождение оставшихся в живых одноклассников Бакулева, Стеклова, Колосова и Маровецкого.

– У нас они тоже есть, – вздохнул полковник.

– Хорошо, я пойду. До свиданья.

– До свиданья. Но у меня к вам просьба.

– Какая?

– Не могли бы вы удержать свою бабушку от опрометчивых поступков и убедить ее не путаться под ногами полиции?

– Это не в моей власти, – развел руками Артур и посоветовал Кочубееву: – Вы сами, Николай Егорович, попробуйте!

– Уже пробовал, – помрачнел полковник.

Андриана тем временем выбрала три адреса, по которым она решила наведаться в первую очередь. Первым в ее списке был Игорь Олегович Лысенко. Именно он, как она помнила, очень хотел влиться в школьные годы в компанию четырех убитых. Вторым номером шла Людмила Ивановна Малышева. Вроде бы с ней были связаны любовные увлечения кого-то из парней.

На третьем месте у Андрианы стояла Ирина Захаровна Кораблева, она была не только одноклассницей ребят, но и подругой Малышевой. Возможно, ей известно о фигурантах больше, чем всем остальным, включая и руководителя «Б» класса Галину Васильевну Шаповалову.

Ко всему прочему Андриана была довольна тем, как ловко она разрулила ситуацию с недовольством Артура. Ей удалось и остудить его злость, и информацию от него получить, и не дать ему влезть в ее дело.

Глава 24

Андриана посмотрела на часы. Было еще совсем не поздно. Только-только начало вечереть. На западе были разбросаны по небу едва заметные штрихи зеленоватого, темно-синего, розового и оранжевого цвета. Создавалось такое впечатление, что ночь, прежде чем ступить на землю, подбирает себе краски для макияжа.

Недолго думая, Андриана набрала номер Лысенко и, когда он отозвался, спросила:

– Игорь Олегович?

– Он самый, – отозвался мужчина и спросил: – С кем имею честь беседовать?

Андриана представилась:

– Я частный детектив, и мне нужно поговорить с вами.

Лысенко флегматично спросил:

– Сейчас?

Если он и удивился, то она этого не заметила.

– Да, если вас это не затруднит.

– Да чего уж там, – вздохнул он, и только тут Андриана догадалась, что он ужинает. Лысенко меж тем спросил: – Куда мне подъехать?

– Я сама к вам приеду.

– Лады. Пишите адрес.

– Он у меня есть.

– Ах да, – усмехнулся он, – забыл, с кем разговариваю.

– Но все-таки давайте сверимся, – проговорила Андриана и назвала его улицу, номер дома и квартиры.

– Совершенно верно, – подтвердил он.

– Тогда я выезжаю.

Андриана Карлсоновна не собиралась на ночь глядя связываться с общественным транспортом. До дома Лысенко она домчалась за полчаса.

По тому, как Игорь Олегович остолбенел на пороге собственной квартиры, едва увидел ее, Андриана догадалась, что представления Лысенко о частном детективе разительно не совпали с тем, что он увидел.

– Простите, – нерешительно произнес мужчина.

– Вот мое удостоверение!

Прежде чем пригласить Андриану в квартиру, он внимательно изучил протянутый ему документ. Потом спросил:

– Так вы частный детектив?

– Точно, – улыбнулась она. – Там так и написано, – она кивнула на свое удостоверение.

– Что ж, проходите. – Он неохотно посторонился, пропуская ее в квартиру, и добавил: – Вообще-то ко мне уже приходили из полиции.

– О чем спрашивали?

– О Колосове.

– А о других? – спросила она на ходу.

– Что значит о других? – удивился он и указал ей, куда идти.

Они оказались в уютной комнате, вероятно, служившей хозяевам и спальным местом, и гостиной. Сейчас диван был сложен. Но было видно, что его уже собирались разложить на ночь.

– Жена и дети сейчас у тещи, – объяснил мужчина, проследив за ее взглядом. – Я поздновато женился, и сами понимаете, – проговорил он сбивчиво.

Андриане Карлсоновне было абсолютно все равно, когда и на ком женился Лысенко.

И тут мужчина вспомнил:

– Когда я сказал вам, что меня расспрашивали о Колосове, вы упомянули других. Что вы имели в виду? Садитесь, пожалуйста, в кресло, оно удобное.

– Спасибо. Я имела в виду Стеклова, Бакулева и Маровецкого.

До Лысенко стало доходить.

– Вы хотите сказать, – спросил он, широко распахнув глаза, – что их тоже убили?

– Увы, – сказала Андриана Карлсоновна.

– Какой кошмар! – воскликнул мужчина. – Ведь они в школе были неразлейвода. И я, как последний дурак пытался к ним прибиться.

– Именно поэтому я и пришла к вам.

– Но ведь это было так давно!

– А разве после школы вы ни с кем из них не виделись?

– Нет, – Лысенко потер нос и признался: – Они ведь и тогда отшили меня.

– И вы, Игорь Олегович, из-за этого переживали?

– Было маленько, – смущенно признался мужчина.

– Судя по тому, что они интересовали вас, вы, наверное, наблюдали за ними?

– Да не так чтобы…

– Может быть, заметили что-то странное?

– Странное? – удивился он.

– Может быть, необычное? Что-то выбивающееся из ряда вон.

– Я даже и не знаю, что сказать вам, – задумался мужчина.

– И когда вы видели их вместе в последний раз?

– На выпускном.

– А в предпоследний?

– В предпоследний раз я видел их вместе в школьном туалете.

– Простите, где? – удивилась Андриана.

– В туалете. Вернее, даже не видел, а слышал их голоса. Я вошел в предбанник и услышал, что они ссорятся. Сначала я хотел уйти, но что-то заставило меня застыть на месте.

– И вы слышали, о чем они говорили?

– Конечно. Колосов кричал Маровецкому: «Илюха! Ты поступил по-свински, втравив нас в некрасивую историю с Людкой!» А Маковецкий вяло оправдывался.

– Они не говорили, в какую именно историю?

– Нет, но я знаю, что их всех четверых вызывали в полицию.

– По поводу чего?

– По-моему, это было как-то связано с жалобой Малышевой, которую она то ли подала, то ли хотела подать в полицию.

– Они что, изнасиловали ее?

– Нет, не думаю. Просто прошел слух, что она пожаловалась на них, вроде они ее напоили, а что там было дальше, я не знаю. Но, судя по тому, что их не задержали, ничего и не было.

«А ведь ни директор, ни классный руководитель не обмолвились об этом ни словечком, – подумала Андриана, – хотя они не могли об этом не знать. Впрочем, Соловьев в ту пору не был директором школы. Но Галина Васильевна Шаповалова являлась классным руководителем «Б» класса. Выходит, что попыталась сберечь честь мундира. Но это неразумно с ее стороны».

Тут Андриана Карлсоновна снова посмотрела на Лысенко и спросила:

– Игорь Олегович, а что говорили Бакулев и Стеклов?

– Я не помню дословно, но они поддержали возмущение Колосова. Потом Бакулев сказал: «Все, закрыли эту тему». А Стеклов бросил: «Лучше бы ты, Илюха, женился на Люде».

– А что Маровецкий?

– Он заорал как резаный: «Я что, против, что ли? Но она как воротила от меня нос, так и воротит». И тут в предбанник влетела целая группа парней из другого класса. Я и ушел. Не хотел, чтобы они догадались, что я подслушивал.

– Вы мне очень помогли, Игорь Олегович, – сказала Андриана.

– Разве? – удивился Лысенко.

Женщина кивнула:

– Спасибо вам.

– Что ж, я рад, – проговорил он как-то нерешительно. И спросил: – А что теперь будет со мной?

– С вами? – удивилась Андриана Карлсоновна. – Ничего.

– Я бы не хотел волновать жену, – сказал Лысенко и, подумав немного, добавил: – И тещу.

– Я хорошо понимаю вас. Вашим родственницам не о чем волноваться. Возможно, с вами захотят поговорить полицейские. Но в этом нет ничего страшного. Вы ведь готовы повторить свои слова?

– Если надо, то готов, язык не отвалится, – пожал плечами Лысенко.

На этом они и расстались. Игорь Олегович, закрыв за сыщицей дверь, испытал чувство облегчения. А Андриана была довольна тем, что сказал ей Лысенко. Эта информация казалось ей очень важной. И она не понимала, почему полицейские расспрашивали Игоря Олеговича только о Колосове, упустив из вида, что были убиты еще трое его одноклассников.

Утром она решила отправиться на квартиру Малышевой, но глянула в свой список, сверилась с картой и поняла, что Кораблева живет совсем недалеко. Только теперь она не Кораблева, а Ларионова. Но это неважно. Андриана Карлсоновна набрала номер сотового телефона бывшей подруги Малышевой.

– Алло, – весело отозвался молодой женский голос.

Андриана засомневалась, правильный ли номер ей дал Артур, но тут же подумала, что он, в принципе, не мог ошибиться, и вежливо проговорила:

– Здравствуйте, могу ли я поговорить с Ириной Захаровной?

– Вы-то с ней уже говорите, – иронично заметил голос из трубки, – а вот с кем она говорит?

– Она? – несколько растерялась Андриана Карлсоновна.

– В смысле я.

– Ах, извините! – воскликнула Андриана. – Вас беспокоит частный детектив.

– Частный детектив? – удивленно повторила женщина.

– Да, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Я только что разговаривала с вашим одноклассником Игорем Олеговичем Лысенко…

– С Гошей? – снова перебила ее Кораблева.

– В общем, да, – не слишком уверенно ответила Андриана. – А так как он живет недалеко от вас, я решила позвонить и вам. Мы можем с вами поговорить?

– О чем? – насторожилась женщина.

– О вашей подруге Людмиле Ивановне Малышевой.

– О Люде?

– Да.

– Но я ее сто лет не видела, как, впрочем, и всех остальных.

– И тем не менее. Меня интересует то время. Я разговаривала с вашим классным руководителем Галиной Васильевной Шаповаловой, с директором 111-й школы. Правда, ваш прежний директор ушел на пенсию, и вместо него теперь новый человек…

– А Галина Васильевна все еще работает? – спросила Ирина Захаровна.

– Да.

– И вы говорите, что сейчас вы были у Гоши?

– Да, вы можете ему перезвонить, если хотите.

– У меня нет его телефона.

– Так я вам его дам.

– Не нужно, – ответила женщина, – чувствую, что случилось что-то серьезное, если милиция заинтересовалась нашим бывшим классом.

Андриана уже хотела напомнить Ирине Захаровне, что она частный детектив, но женщина перебила ее и сказала:

– Подъезжайте к моему дому. Возле среднего подъезда увидите полную рыжую женщину. Это я. Поговорим во дворе.

– Хорошо, – вынуждена была согласиться Андриана и понадеялась на то, что Илларионова не будет слишком шокирована, увидев ее на мотоцикле.

Ее надежды оправдались, Ирина Захаровна и бровью не повела, когда недалеко от нее остановился мотоцикл и с него лихо спрыгнула не слишком юная дама.

– Так вот они теперь какие, современные мисс Марпл, – не смогла она, однако, удержаться от ироничного замечания.

Андриана пропустила ее слова мимо ушей и предложила присесть хотя бы на лавочку, которую она приметила возле песочницы.

Поняв ее намек, Ирина Захаровна объяснила:

– Я живу не одна, а с дочерью, зятем, внуком и внучкой. Посвящать их в дела, не касающиеся их напрямую, я не хочу, чтобы не волновать. – И, увидев недоуменный взгляд Андрианы, добавила: – Я сказала им, что ушла к соседке, не упомянув, к какой именно. Окна нашей квартиры выходят не во двор, поэтому они нас не застукают, – улыбнулась женщина одними губами.

– Вы мудрая женщина, – решила слегка подольстить Илларионовой Андриана.

– Без этого в наше время нельзя, – ответила бывшая Кораблева и почти приказала: – А теперь выкладывайте, что у вас там произошло.

– Не у нас, а у вас. – Андриана решила больше не церемониться с Ириной Захаровной.

– То есть?

– Убиты Юрий Бакулев, Вениамин Стеклов, Денис Колосов и Илья Маровецкий.

– Как убиты? – удивилась Ирина Захаровна.

– Застрелены из обреза охотничьего ружья.

– Ужас! – Глаза Ирины Захаровны округлились: – Но за что?

– Это мы как раз и стараемся выяснить. Лысенко дал мне понять, что между мужчинами были какие-то недоразумения из-за вашей подруги Людмилы Малышевой.

– Я даже не знаю, что вам сказать, – развела руками женщина. – Да, я припоминаю, что-то такое было. Но история темная. Люда мне ничего объяснять не захотела. И я не думаю, что все ребята имеют к ней какое-то отношение.

– А кто же имеет?

– Люда чуть ли не с пятого класса была влюблена в Дениса Колосова, но он не отвечал ей взаимностью. Классе в девятом я заметила, что Люда нравится Илье Маровецкому, но она тогда только рассмеялась.

– А Бакулев и Стеклов?

– Что Бакулев и Стеклов? – не поняла ее Илларионова.

– Они какое отношение имели к этому треугольнику?

– Никакого. Просто Бакулев, Стеклов, Колосов и Маровецкий дружили чуть ли не с первого класса.

– А что случилось в десятом?

– По-моему, ничего, – пожала плечами Ирина Захаровна. – Но у Люды возникли какие-то фантазии. Однажды она заявила мне, что Колосов назначил ей свидание на даче своей бабушки, и показала записку с адресом. Это было недалеко, в границах города. Лично я засомневалась, зачем Денису назначать Людке свидание на даче. Да к тому же, как мне было известно, обе его бабушки жили в другом городе. Все это я выложила Людмиле. Но она и слышать ничего не хотела! Даже сказала, что я ей завидую. – Ирина Захаровна снова недоуменно пожала плечами.

– И что же, – спросила Андриана, – она пошла на эту дачу?

– Не пошла, а полетела! – фыркнула Илларионова.

– И потом она рассказала вам, как прошла их встреча с Колосовым?

– Ничего она мне не рассказывала, но была очень расстроена. Я видела, что она плакала. Так как я не отставала от нее, она закричала: «Не пришел он! Не пришел! Ты довольна?» Я, честно говоря, испугалась ее реакции и больше ни о чем не спрашивала. Мы уже сдавали экзамены, когда поползли слухи, что ребятами интересовалась милиция. Но эти слухи очень скоро стихли. После получения аттестатов все разлетелись кто куда.

– И вы перестали общаться с Малышевой?

– Если быть точной, то это она перестала со мной общаться без объяснения причины. Сотовых тогда не было, но когда я звонила Люде на домашний, трубку брали либо ее мать, либо бабушка и говорили, что Люды нет дома. Объяснений по телефону я от них добиться не смогла и поэтому пошла к ней домой. Хотя не очень-то хотелось. Люда росла с матерью и бабушкой и говорила мне, что они обе очень строгие, хотят, чтобы она чуть ли не по одной половице ходила.

– Как это? – не поняла Андриана.

– Очень просто, – пояснила Ирина Захарована, – то нельзя, другое нельзя. А когда долго все нельзя, то знаете, что бывает?

– Знаю, – ответила Андриана, – получается – льзя! Льзя! Льзя!

– Вот именно. Я тогда и подумала, что Людка слетела с катушек. Когда я пришла к ней домой, ее мать сказала, что она уехала в другой город к тетке, и отказалась давать мне ее адрес.

– И вы успокоились?

– А что мне оставалось делать? К тому же у меня началась новая жизнь, я поступила в институт, появились новые друзья. А потом я и вовсе вышла замуж и все пошло-поехало.

– А из ребят вы тоже никого не видели?

Ирина Захаровна покачала головой.

– Что ж, спасибо вам, – тихо проговорила Андриана.

– Я так понимаю, что особо-то и не за что, – так же тихо отозвалась Ирина Захаровна, поднялась со скамьи и пошла в сторону дома. Уже возле двери подъезда бывшая Кораблева обернулась и проговорила: – Если увидите Люду, передавайте ей от меня привет.

– А надо? – спросила Андриана Карлсоновна.

Ирина Захаровна пожала плечами и скрылась в подъезде. После ее ухода у Андрианы Карлсоновны аж все засвербело внутри и захотелось немедленно поговорить с Малышевой. Но, бросив взгляд на часы, она поняла, что ехать к ней уже поздно. Тем более что жила Людмила почти на самом выезде из города. И с того места, где находилась сейчас Андриана, ехать туда было не меньше двух часов. «Нет, домой, – решила она. – А завтра с утра поеду к ней и хорошенько ее обо всем расспрошу».

Глава 25

Утром Андриана проснулась гораздо раньше, чем планировала, от шума дождя. «Как некстати», – подумала она, закрыла глаза и попыталась снова уснуть. Но не тут-то было! Кошки, почуяв, что хозяйка проснулась, запрыгнули на нее и стали топтаться поверх одеяла, быстро-быстро перебирая передними лапами, то выпуская, то убирая когти.

– На улице дождь, – сказала Андриана, прикрыв глаза.

– Мур, мяу! – рассерженно ответили кошки, и Андриана перевела их разгневанные возгласы как: «В холодильнике дождя нет!» Вздохнув, она столкнула кошек с себя, опустила ноги и стала нащупывать Босю и Бобосю. Наконец ей это удалось. Надев тапочки, она пошлепала в ванную комнату, тихо ворча себе под нос совсем не обидные для ее беспардонных любимиц ругательства.

Накормив кошек, Андриана Карлсоновна разогрела сваренную с вечера овсянку и добавила в нее курагу и чернослив. Запила все это крепко заваренным чаем и вышла из дома. Дождь, на ее счастье, закончился, и даже выглянуло солнце, отчего лужи на асфальте засверкали осколками зеркал.

Когда она добралась до района, в котором проживала Малышева, вокруг стало почти сухо. Только на траве и на цветах еще поблескивали капли влаги. В этом отдаленном районе воздух был заметно свежее, чем на Безымянке, где всю свою сознательную жизнь прожила Андриана. Некоторые даже называли Безымянку ямой из-за того, что этот район находился ниже других районов города и над ним, несмотря на то, что заводов стало меньше, постоянно стоял тонкий серый туман. Тем не менее Андриане никогда не хотелось переехать в другое место. Даже Старый город, куда не отказалась бы перебраться большая часть горожан, не прельщал ее. В шутку она сравнивала Безымянку с Лондоном времен Шерлока Холмса. Ведь в книгах Конан Дойля город почти всегда тонул в тумане.

Увидев нужный номер дома, Андриана свернула во двор. Домофон не работал, и она свободно проникла в подъезд, торопливо поднялась по лестнице, ища глазами нужную квартиру. Нашла ее на третьем этаже. Дверь квартиры была обита дерматином – единственная на площадке, все остальные двери были железными. Андриана нажала на звонок и стала ждать. Но, увы, обитатели квартиры либо отсутствовали, либо не торопились ей открывать. Позвонив еще несколько раз, Андриана переключилась на другие квартиры.

Открыли ей только в одной из них. Одетая в теплый стеганый халат симпатичная старушка с двумя тонкими косичками, аккуратно уложенными на макушке, смотрела на нее с нескрываемым любопытством. Андриана в свою очередь тоже рассматривала ее.

– Только не говорите мне, что вы из Собеса или из ЖЭКа, – проговорила старушка задорно.

– Нет, – невольно улыбнулась Андриана, – я детектив.

– Иди ты! – махнула на нее рукой старушка.

– Вот мое удостоверение.

К ее удивлению, старушка легко прочитала без очков:

– Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, частное детективное агентство «Шведское варенье», – старушка захихикала, а потом представилась: – Баба Груня, пенсионерка.

– А полностью? – нерешительно спросила Андриана.

– Можно и полностью, – не стала ломаться старушка, – Аграфена Евграфовна Панкратова. – И пригласила: – Заходи!

– Я хотела спросить вас о вашей соседке Людмиле Малышевой.

– Тем более заходи, – кивнула Аграфена Евграфовна.

И Андриана Карлсоновна решительно шагнула в прихожую ее квартиры. Сбросив с ног кроссовки, она проследовала за хозяйкой на кухню.

– Присаживайтесь, – придвинула ей табурет Аграфена Евграфовна, – сейчас я налью вам чаю. Сама я только что от сына приехала, погостила у него, и будет.

– Так вас не было дома? – разочарованно протянула Андриана.

– И что? – подмигнула ей женщина. – Меня и не было всего три дня.

– А…

– Пейте чай! А то остынет.

– Спасибо. Я хотела поговорить с Людмилой Ивановной Малышевой, а у них никто не открывает дверь.

– Так кто же вам откроет дверь, если ни Люды, ни Дениса дома нет.

– А где они?

– Люда в больнице уж, почитай, полгода.

– Как полгода? – вырвалось у Андрианы.

– А так! Наглоталась она сдуру таблеток. Ладно, Дениска пришел домой вовремя, а если бы не пришел, то и померла бы давно.

– А теперь?

– Теперь не знаю, – пожала плечами Панкратова, – по мне, так она давно не жилец.

– Как так?

– А так! Людка давно уже в алкоголичку превратилась. Другой бы сынок ее давно из дому выгнал, а Денька жалел ее. Тьфу! Пьянь поганая! Прости меня господи, но смотреть на нее было тошно. Это надо, женщине довести себя до такого скотского состояния, – неодобрительно покачала головой Аграфена Евграфовна.

– А вы, Аграфена Евграфовна, не знаете, как давно она начала пить?

– Зови меня бабой Груней, – перешла снова на «ты» Панкратова.

– Мне неудобно вас так называть, – смущенно призналась Андриана Карлсоновна, – ведь я уже сама не девочка.

– И сколько тебе годков? – внимательно посмотрела на нее Аграфена Евграфовна.

– Семьдесят первый пошел, – нехотя призналась Андриана.

– В таком случае ты для меня еще ребенок, – отмахнулась от нее Панкратова, – мне-то уже сто третий побежал. – И баба Груня заливисто рассмеялась.

Андриана Карлсоновна посмотрела на нее удивленно, сама бы она ни за что не дала женщине больше восьмидесяти. Вздохнув, она спросила:

– Баба Груня, а вы тут давно живете?

– Да уж лет семьдесят точно.

– Тогда вы знаете Людмилу Малышеву с детства?

– Нет. Она переехала сюда лет двадцать шесть назад с маленьким ребенком, то есть с Дениской. Вот не помню, был ему год или еще нет.

– А до этого вы ее не знали?

– Нет. Тут раньше старики Ивановы жили. Они померли, и детки их квартиру то ли продали за бесценок, то ли поменяли на жилье, которое было у кого-то из родственников Людмилы.

– А родственники Малышевой приходили сюда?

– Ни разу никого не видала. Должно быть, они тоже померли, а жилье ей оставили.

– Все может быть, – согласилась Андриана Карлсоновна. По крайней мере, в том доме, где проживала Людмила до своего побега к тетке, двое стариков сообщили ей, что дочь и бабка Малышевы умерли, а квартиру прибрала к рукам внучка, которая долго не наведывалась к ним.

«Хотя, – размышляла Андриана, – эту квартиру Людмила Малышева не могла приобрести на деньги от проданной материнской квартиры, по срокам не совпадает. Вероятно, эту жилплощадь она приобрела в обмен на жилье, доставшееся ей от тетки. Впрочем, это и неважно»

– Баба Груня, – вновь спросила Андриана, – когда Малышева начала пить?

– По моим наблюдениям, она прикладывалась к бутылке и в юности, ведь она сюда совсем девчонкой приехала.

– А отец мальчика сюда не приходил?

– Нет. Она никому и не говорила, кто его отец. Когда любопытные кумушки спрашивали ее о том, кто же отец, она грубо отшучивалась: «Ветром надуло».

– Вы думаете, что она начала пить из-за неустроенности? – осторожно спросила Андриана.

– И, милая, если бы все бабы начали пить из-за неустроенности своей судьбы, то вокруг были бы одни пьянчуги. Ты, вот, как я погляжу, тоже без мужика маешься?

– Я не маюсь, – с легкой обидой в голосе ответила Андриана.

– Так это я так, к слову, – сказала баба Груня, – само собой, не маешься. И я не маялась, двоих одна вырастила и на ноги поставила. И разве мало таких баб, как ты или я?

– Немало, – согласилась Андриана.

– И я про то же. Так что, лить в глотку водку, это дурь, и ничего больше? Из-за материнской дури Денис в институт не пошел. Устроился на работу.

– А где он работает?

– В автосервисе. В каком точно, не знаю, так что не спрашивай.

– А кем он там работает?

– Сначала, как он сам мне говорил, был на подхвате, а потом добрые люди обучили его, в мастера вывели. Теперь он хорошую деньгу зашибает. Первое время, горе луковое, часть денег матери отдавал, так сказать, на ведение домашнего хозяйства. А она их понятно куда спускала. Потом перестал ей на руки деньги давать. Так она пару раз за ним с топором гонялась!

– А вы откуда знаете? – удивилась Андриана.

– Денис из квартиры выскакивал в тапочках, майке и трусах. Дверь с этой стороны закроет, сядет на ступеньку и дрожит, как кленовый лист. Мужики однажды ее сами успокоили, а в другой раз соседка из квартиры напротив милицию вызывала. Людку увезли, подержали двое суток и выпихнули на все четыре стороны.

– Отчего же она тогда таблеток решила напиться?

– Не знаю, – развела руками баба Груня, – то ли просветление нашло, то ли совесть замучила. Или черти, – добавила она.

– Какие черти? – изумилась Андриана. – Коллекторы?

– Типун тебе на язык! Только этих чертей нашему подъезду не хватало. Нет, у Людки черти были всамделишные.

– Как это? – растерялась Андриана. – Всамделишных же не бывает.

– Это тебе не бывает, мне не бывает, а к тем, кто напьется до чертиков, они лично являются.

– То есть мерещатся?

– Может, и мерещатся. Врать не буду, я их не видала. Только Людка про них соседям рассказывала. Особенно одного она запомнила, он к ней приходил всегда в начищенных ботинках и в зеленом галстуке. Больше на нем ничего не было. – Баба Груня сморщила нос и захихикала. – Людка говорила, что он ей на ухо шептал всякие непристойности и уговаривал отправиться с ним.

– Куда отправиться? – не поняла Андриана.

– Знамо куда, в ад. Не в вытрезвитель же. Да и нет их теперь.

– А она?

– Не соглашалась, гнала его, дралась, царапалась.

– С ним, с тем, что в начищенных ботинках и зеленом галстуке? – не поверила Андриана.

– Ну, не со мной же, – отмахнулась от нее баба Груня.

– И вы думаете, что он на этот раз уговорил ее?

– Получается, что так.

– А что Денис?

– Убивался сильно, плакал.

– Значит, он жалел ее?

– Так мать все же.

– Вы не знаете, в какой больнице лежит Людмила Ивановна?

– Как же не знать, – удивилась сомнению Андрианы в ее осведомленности Панкратова.

– И где же? – Андриана замерла в ожидании ответа, даже дышать на какое-то время перестала.

– В Звонаревской больнице, – ответила Панкратова.

Андриане захотелось от радости броситься ей на шею, но, боясь, что старая женщина поймет ее неправильно, Андриана Карлсоновна воздержалась от бурных проявлений радости. Вместо этого она спросила:

– Денис сейчас живет один?

– Не знаю. Врать не стану. Но только тут он давно не появлялся.

– А где же он может быть?

– Наверное, к Нине перебрался, – предположила баба Груня.

– К какой Нине? – насторожилась Андриана.

– К невесте своей.

– А фамилию Нины вы знаете?

– Знаю. Демина она.

– А где живет?

– Где-то на Свободе…

– А номер дома, квартиры?

– Чего не знаю, того не знаю. Но там должен быть супермаркет и арка. А из нее дом направо и вроде сразу ее подъезд.

– А это вы откуда знаете?

– Людка как-то рассказывала на лестнице приятелю Дениса. А я как раз снизу с ведром поднималась. Она на меня еще ругаться стала, что я с пустым ведром. Так я мусор ходила выбрасывать! Неужто мне его опять домой тащить?! – возмущенно проговорила баба Груня.

– А приятеля Дениса вы знаете?

– Алика, что ли? Так кто же его не знает? – удивленно ответила Панкратова.

– В смысле? – удивилась в свою очередь Андриана.

– Алик живет в соседнем подъезде на первом этаже и всем соседям чинит электроприборы. Любая рухлядь в его руках оживает. А со старух он денег не берет. Говорит, что это грех.

– В чем грех?

– Деньги брать со старых людей.

– А с остальных людей он деньги берет?

– Берет, – подтвердила ее догадку баба Груня, – но невеликие.

– Невеликие?

– Маленькие!

– Баба Груня, спасибо вам за чай и за разговор. Побегу я, – сказала Андриана, поднимаясь со стула.

– Беги уж, беги, – вздохнула старушка, – вижу, что ты на стуле вертишься, точно уж у тебя под мягким местом.

Андриана невольно прыснула.

– У вас, у молодых, всегда так, – добавила Панкратова.

– Вашими бы устами да мед пить, – в свою очередь выдохнула Андриана.

И баба Груня согласно закивала: «И я там был и мед пил. По устам текло, в рот ничего не попало».

Андриана не стала дослушивать и, помахав рукой на прощанье, выскользнула за дверь. До ушей Аграфены Евграфовны донесся топот ее ног, потом закрылась подъездная дверь, и баба Груня отправилась на кухню допивать свой чай.

Глава 26

Найти Алика оказалось делом несложным. Его и впрямь знали все, по крайней мере, в первой же квартире, в которую Андриана позвонила, дверь ей открыл сердитый мужик с седыми усами и на ее вопрос «Где здесь живет Алик» кивнул на дверь соседней квартиры.

Аликом оказался мужчина лет пятидесяти с гаком. Круглое лицо его источало приветливость и доброту. Он ничуть не удивился приходу Андрианы, пропустил ее в коридор и сказал:

– Первая комната справа, это, так сказать, мои пенаты.

Пенатами оказалась небольшая комнатенка с древним шкафом, столом, продавленным диваном и парой старых стульев. Всюду стояли пылесосы еще советских времен, были навалены кучей утюги, кофемолки, электрочайники, светильники и прочие приборы.

– Вы садитесь, – сказал Алик Андриане Карлсоновне, потом осмотрел ее строгим изучающим взглядом и спросил: – Пенсионерка?

От неожиданности Андриана Карлсоновна буквально плюхнулась на диван и сказала:

– Да. То есть нет.

– Так да или нет? – уточнил Алик и достал толстую ученическую тетрадь.

– Я на пенсии, но работаю, – пояснила Андриана.

– Хорошо, – одобрил Алик и спросил: – Так чего же вы сидите?

Андриана поспешно вскочила с дивана.

– Я не в этом смысле, – успокоил ее Алик и снова усадил женщину на место. – Я просто поинтересовался, почему вы не извлекаете на свет божий нашего пациента? – Он уставился на ее сумку.

– Какого пациента? – испуганно пролепетала Андриана.

– Женщина! Ну откуда же мне знать? – всплеснул руками Алик. – Я же мастер, а не ясновидящий. – И приказал: – Открывайте быстренько свою сумку.

– Не открою! – взвизгнула Андриана и уцепилась за сумку обеими руками.

– Да что это с вами, голубушка? – удивленно спросил Алик. – Вы здоровы?

– Вполне, – заверила его Андриана.

– Вы пришли ко мне с определенной целью, – голос Алика стал вкрадчивым.

– С определенной, – помимо своей воли подтвердила Андриана.

– Вы хотите, чтобы я полечил ваш утюжок, или что там у вас? – Он указал взглядом на сумку.

И только тут до Андрианы дошло, что Алик принял ее за обычную посетительницу, принесшую ему в починку электроприбор.

– Ах, вот о чем вы, – улыбнулась она. – Но я к вам совсем не за этим!

– А зачем же? – насторожился Алик и пристально посмотрел на Андриану Карлсоновну, потом перевел взгляд на свой телефон.

– Нет, я не сумасшедшая, – поторопилась заверить его она, – я частный детектив, вот! – Она протянула ему свою лицензию.

Алик отработанным жестом выудил из-под кипы газет на столе очки, водрузил их на нос и внимательно изучил ее документ, прежде чем вернуть его обратно. А потом спросил:

– И чего же хочет от меня мадам частный детектив?

– Мадемуазель, – машинально поправила Андриана.

– Пардон, – галантно раскланялся Алик, – мадемуазель. – И напомнил: – Вернемся к делу.

– Я ищу Дениса Малышева.

– А я-то тут при чем? – изумился Алик.

– Дома его нет, и соседи предположили, что он может жить у своей невесты.

– Я точно не его невеста, – заверил ее Алик.

– Это я и сама знаю, – рассердилась Андриана, но тотчас смягчилась: – Его невеста Нина Демина, и соседка сказала, что вы к ней ходили.

– Да, было дело, – почесал пятерней в затылке Алик.

– Мне нужен ее адрес.

Алик покачал головой.

– Очень нужен! Дело идет о жизни и смерти! – Она молитвенно сложила руки на груди.

– Покажите-ка мне еще раз свою лицензию! – потребовал он.

Андриана с готовностью протянула ему свой документ. Алик снова надел очки, повторно внимательно изучил лицензию и даже понюхал ее. Андриана испугалась, как бы он не вздумал пробовать документ на зуб. Но, слава богу, обошлось.

– Хорошо, – сказал Алик и назвал ей номер дома и квартиры Нины.

– А вы друг Дениса? – спросила на прощанье Андриана.

– Вообще-то я просто сосед, – ответил Алик, – но если исходить из морального кодекса канувшего в Лету коммунизма, то человек человеку друг. Значит, я друг Денису.

Андриана знала, что эта фраза впервые прозвучала в комедии Тита Макция Плавта «Ослы», но ей было сейчас не до интерпретации творчества выдающегося римского комедиографа, не говоря уже о кодексе стыривших у него это выражение строителей коммунизма. Где они теперь, эти строители? За каждым углом и в каждой подворотне клацают железные зубы безжалостного ко всем и к каждому капитализма.

Андриана поблагодарила Алика и покинула его квартиру.

Получив на руки адрес невесты Дениса Малышева, она решила ехать к ней немедленно. Была суббота, и Андриана надеялась, что Нина в такую сырую погоду осталась дома. Хотя они с Денисом, если он жил у нее, вполне могли куда-нибудь отправиться вместе. Например, в больницу к его матери.

Нина Демина действительно жила на улице Свободы. Номер дома и квартиры, которые дал Андриане Алик, оказались верными. И плюс ко всему Нина была дома. Она сама открыла дверь Андриане Карлсоновне и очень удивилась, когда узнала, что по ее душу явился частный детектив.

– Не понимаю, что вам от меня нужно? – искренне удивилась девушка.

– Мне нужны не вы, а Денис Малышев, – пояснила ей Андриана.

– Денис? – переспросила Нина.

– Да.

– Но почему вы ищете его у меня?

– Потому что вы его невеста.

– Вы хотите сказать, бывшая? – спросила девушка, и уголки ее губ опустились вниз.

– Как бывшая? – удивилась теперь уже Андриана.

– А так, – Нина пожала плечами, – проходите, чего стоять в прихожей и развлекать соседей, – проговорила она.

– Они у вас такие любопытные? – спросила Андриана, в который раз сбрасывая с ног свои кроссовки.

– Не знаю, не проверяла, – повела плечами девушка, – но подозреваю.

Миновав короткий коридор, они оказались в небольшой, но уютной квадратной комнате. Андриана догадалась, что она служила девушке и спальней, и гостиной, и рабочим кабинетом.

– Располагайтесь, – предложила Нина.

Андриана Карлсоновна выбрала мягкий стул с высокой спинкой и села на него. Девушка опустилась на диван и сказала:

– Я слушаю вас.

– Мне нужно как можно скорее поговорить с Денисом Малышевым.

– Я ничем не могу вам помочь, – спокойно отозвалась Нина.

– Разве он не перебрался к вам?

– Увы. Денис действительно приехал ко мне после того, как его мать попала в больницу. Я спросила его, что произошло, и он сказал мне, что мать наглоталась таблеток, и если бы он не приехал домой раньше, ее бы уже не было.

– По какой же причине он вернулся раньше?

– Сказал, что накануне мать была сильно пьяна, и он не выдержал, стал кричать на нее, обзывать, сказал, что она своим пьянством отравила ему жизнь. Тогда она и поведала ему душещипательную историю: мол, когда она училась в десятом, четверо ее одноклассников надругались над ней. После этого у нее и родился Денис, но она не знает, от кого именно.

– Почему же она не обратилась в милицию?

– В том-то и дело, что обратилась, но у нее не приняли заявление, какой-то опер отговорил ее и даже пригрозил, что ее могут привлечь за ложные показания.

– А они были ложными?

– Я не знаю. Но в милицию она обратилась только тогда, когда почувствовала, что беременна. Никаких доказательств у нее не было. Парней приглашали для беседы, но они, естественно, все отрицали.

– Что-то мне подсказывает, – осторожно проговорила Андриана, – что вы не поверили словам своей будущей свекрови.

– Не поверила, – ответила Нина. – Потому что она настоящая алкоголичка. Но плохо другое.

– Что?

– То, что Денис поверил матери. Именно поэтому он отпросился на следующий день с работы и помчался домой. Предчувствие его не обмануло, она решила свести счеты с жизнью. Денис вызвал «Скорую», но она все равно уже полгода лежит в больнице, как овощ. А он платит.

– Где же он берет деньги?

– Он хорошо зарабатывал, и у него была отложена приличная сумма. Мы собирались пожениться. Но после того, что случилось, он сказал мне, что свадьба отменяется. Я еще спросила его – откладывается? А он сказал – отменяется. И порвал со мной.

– Но вы знаете, где он сейчас?

– Понятия не имею, – пожала плечами Нина.

– У вас есть его телефон?

– Он отключен.

– И вы никак не можете с ним связаться?

– Никак.

– У вас есть фотография Дениса?

– Да, есть, – печально вздохнула Нина, достала из шкафа альбом, вынула из него пару любительских фотографий и протянула Андриане.

Андриана Карлсоновна стала рассматривать фотографии Дениса Малышева, и чем дольше она на них смотрела, тем сильнее билось ее сердце. Первые мгновения она еще сомневалась, не показалось ли ей, что Денис имеет сходство с одним из убитых мужчин. Она постаралась хорошо припомнить фотографии всех четверых.

Малышева назвала сына в честь человека, которого любила, Дениса Колосова. Однако между Денисом Малышевым и Денисом Колосовым не было ничего общего, кроме имени, конечно. Зато в парне явно проступали черты одноклассника-банкира. И Андриана догадалась, от кого именно родила сына Людмила Малышева.

– Нина, – Андриана посмотрела на девушку, – а вы не знаете, почему Денис имеет отчество Иванович? Дань русской традиции? – предположила она.

– Ну что вы, – тихо рассмеялась девушка, – Иваном звали его деда по матери, отца Людмилы Ивановны.

– Ах да, как же это я сама не догадалась, – укорила себя вслух Андриана.

– Бывает, – обронила Демина.

– У вас осталось что-то от Дениса? Например, зубная щетка?

– А зачем вам? – насторожилась девушка.

– Просто интересуюсь. Ведь если он оставил у вас свои вещи, то должен вернуться за ними и у вас будет шанс помириться.

– Вряд ли, – отозвалась девушка.

– Но у вас же осталось что-то? – повторила свой вопрос Андриана.

– Да, что-то осталась. Он прожил у меня два дня.

– Вы их сохранили, в смысле, вещи?

– Да, я надеялась, что он придет за ними. И до сих пор еще надеюсь, – тихо проговорила девушка. – Но в то, что Денис передумает и мы снова станем женихом и невестой, я уже не верю.

– Это вы напрасно.

Девушка закусила нижнюю губу и ничего не ответила.

– Нина, вы не могли бы мне сообщить, если Денис все-таки позвонит вам?

– Думаю, что ничего не получится, – покачала головой Демина.

– Почему?

– Потому что Денис не позвонит мне и свой телефон не включит.

– Но все-таки, – продолжала настаивать Андриана Карлсоновна, – я оставлю вам свою визитку. – Она протянула девушке пластиковый прямоугольник, который та приняла с явной неохотой.

– Я, пожалуй, пойду. – Андриана поднялась со стула и, не оглядываясь, направилась к двери. Обуваясь, она бросила испытующий взгляд на девушку. Что-то в ее поведении показалось ей странным. В мозгу сыщицы точно молоточки стучали: тут что-то не так!

Демина выглядела безмятежной, хотя, по идее, должна быть подавленной. Все-таки разрыв с женихом не проходит бесследно для психики девушки. «Может, она просто держит себя в руках, – думала Андриана, – а внутри у нее все бушует. Или же перед ней стоит другая задача? Например, не дать правоохранительным органам напасть на след. Кто, как не сын, мог отомстить за свою мать? Или же Малышев тут ни при чем? Можно предположить, что он не залег на дно, а просто впал в депрессию и не желает ни с кем общаться, в том числе и с невестой, объявив ее бывшей».

Покинув квартиру Деминой и сев на мотоцикл, Андриана Карлсоновна задумалась о том, что же делать дальше. И тут она вспомнила о Кочубееве и мысленно хлопнула себя ладонью по лбу! Конечно, ей нужен полковник. Андриане стало ясно, что сама она с этой проблемой не справится. «Придется подключать полковника, – решила она, – он облечен властью и может принимать волевые решения. А с частным детективом никто из простых граждан церемониться не обязан, и если они даже соглашаются ответить на вопросы Андрианы, то тем самым делают ей большое одолжение».

Все это время ей даже в голову не приходило, что она находится под присмотром Артура. Он очертил для нее своеобразный условный круг, за который она не должна была выходить. Если бы она переступила его границу и ей начала грозить опасность, он сразу примчался бы к ней на помощь, бросив все свои дела, даже самые срочные. Когда он понял, что Андриана направляется в Следственный комитет, то облегченно вздохнул, хотя и не ослабил бдительность, считая, что эта семидесятилетняя девчонка в любой момент способна выкинуть самый неожиданный фортель. Если бы Андриана Карлсоновна догадалась о том, что Артур посадил ее под виртуальный колпак, она разорвала бы его на сотню маленьких Артурчиков без всяких скидок на его благие намерения и заботу о ней. Но она даже представить не могла, до чего дошла техника. И об Артуре в пылу своей разыскной деятельности она ни разу не вспоминала. Андриана Карлсоновна уже обозначила первостепенную задачу: во что бы то не стало склонить к сотрудничеству полковника Кочубеева. Сотрудникам полиции следовало изъять имеющиеся у Нины Деминой вещи Дениса Малышева и сравнить его ДНК со всеми образцами ДНК с четырех мест преступления.

Глава 27

Андриана Карлсоновна подлетела на своем мотоцикле к Следственному комитету и, приняв решительный вид, вошла в вестибюль, она приготовилась дать бой дежурному и любому другому, кто преградит ей путь к кабинету полковника. Но дежурный, увидев Андриану, только и обронил:

– Минуточку, – и кивнул на стул.

Но она осталась стоять. Дежурный дозвонился до полковника и доложил, что к нему пришла Шведова-Коваль. Видимо, полковник распорядился пропустить ее, так как дежурный сухо произнес:

– Пройдите.

Андриана вежливо поблагодарила его и быстрым шагом двинулась по коридору. Если бы это не вызвало переполоха среди присутствующих, она бы побежала бегом. Но пришлось сдержаться и идти шагом. Подойдя к кабинету, она постучала и услышала голос Кочубеева:

– Войдите.

Андриана Карлсоновна распахнула дверь и начала прямо с порога:

– Здравствуйте, Николай Егорович, у меня к вам срочное дело, не терпящее отлагательств.

– Я так и понял, – благодушно отозвался он. – Здравствуйте, Андриана Карлсоновна, и присядьте, пожалуйста. Я как-то не привык обсуждать даже срочные дела стоя. Годы берут свое, – вздохнул он.

«Кокетничает», – подумала про себя Андриана, но села на предложенный ей стул и принялась излагать ему все, что узнала за последнее время. Ее порадовало то, что на этот раз Кочубеев принял ее сразу и внимал ей благосклонно.

Она не знала, чему приписать произошедшие в его отношении к ней перемены. Дело же было в том, что полковник не оставил без внимания ее сообщение о темном «Мерседесе», и хотя номера автомобиля были неизвестны, он распорядился поискать подобную машину на записях с камер, расположенных недалеко от мест убийства четырех мужчин. Кочубеев все-таки затребовал все дела себе, руководствуясь, конечно, не только советом Андрианы Карл– соновны.

«Мерседесов» оказалось несколько, но старых всего три штуки. И один из них так удачно засветился на одной из камер, расположенных неподалеку от места убийства фотографа Маровецкого, что удалось рассмотреть его номер. После чего уже было проще простого выяснить, что машина принадлежит восьмидесятичетырехлетнему инвалиду первой группы Парфенову Владимиру Леонидовичу. Оперативники побывали у мужчины и узнали, что сам он уже четыре года не садится за руль своего автомобиля и возит его на ней Денис Малышев. Познакомились они в ту пору, когда Парфенов отдавал машину на ремонт в сервис, в котором и работал Малышев. Владимир Леонидович тогда еще был в силе и сам сидел за рулем. Симпатичный безотказный парень приглянулся одинокому старику, и он позволил ему пользоваться машиной, выдав доверенность. Денис, в свою очередь, заботился о старике, доставлял ему продукты, лекарства, возил его в больницу и в другие места, которые Парфенову необходимо было посетить. Леонид Владимирович за эти годы привязался к Денису, как к родному внуку, и уже составил завещание в его пользу, завещав Малышеву квартиру, дачу и свой старенький автомобиль. Старик очень удивился тому факту, что Денисом интересуется полиция, и уверял сотрудников, разговаривавших с ним, что Денис просто неспособен ни на что дурное. Сказал, что парню и так досталось в жизни, рос он без отца, мать постоянно пила, пока совсем не опустилась, а теперь вот и вовсе наглоталась таблеток и больше полугода лежит в полубессознательном состоянии в больнице. Денис за это время так похудел, что одни глаза остались.

Когда одному из оперативников пришло в голову спросить, нет ли у Парфенова охотничьего ружья, старик ответил, что есть, но он им уже лет тридцать не пользовался. Однако, когда открыли сейф, где ружье должно было храниться, его там не оказалось. Произошло это открытие только вчера. Сразу же поехали на квартиру Малышева, но соседи сказали, что Дениса они не видели с тех пор, как его мать увезли в больницу. Оперативникам не повезло только в одном: вчера Аграфены Евграфовны Панкратовой не было дома. Она гостила у сына, и только сегодня рано утром бабу Груню внук привез к дочери, с которой она и жила постоянно. Так что Андриана Карлсоновна поспела как раз вовремя и таким образом узнала о существовании Нины Деминой.

Полиция же искала Дениса по месту его работы, но он уже неделю не появлялся в сервисе. Начальник предположил, что парень заболел или слишком расстроен из-за матери. До этого, по его словам, Денис трудовой дисциплины не нарушал, на него всегда можно было положиться. Последние два года именно Денису Малышеву поручался ремонт машин особо ценных клиентов, и все отзывались о нем положительно. На вопрос, где живет Денис, в отделе кадров дали адрес, по которому Малышев был зарегистрирован, но, увы, не проживал там в последнее время. Один из сотрудников признался, что Малышев жил в течение месяца на его даче, но потом съехал, потому что ему надоело ездить на работу из пригорода, и он снял квартиру в городе. Где именно, парень не знал, и спросить об этом у Малышева не догадался. На вопрос оперативников, почему, пожал плечами, – а оно мне надо.

На всякий случай съездили на дачу, где Малышев провел месяц, и с согласия хозяина обыскали ее. Но это ничего не дало. На вопрос, была ли у Дениса девушка, никто ответить не смог.

Выслушав Андриану, полковник пришел к выводу, что свои отношения с Ниной Деминой Малышев скрывал. Возникал вопрос, почему.

Подумав, Кочубеев спросил:

– Андриана Карлсоновна, а вы не почувствовали в квартире Деминой присутствия постороннего?

Андриана отрицательно покачала головой.

– Там и спрятаться негде, – сказала она, – квартира однокомнатная.

– Он мог отсиживаться в туалете или на кухне.

– Дверь кухни была открыта. Я успела заметить, что шкафчики там только навесные и ни в одном из них взрослый мужчина не поместится. Туалет, – она задумалась, – в принципе, это возможно, но вряд ли. Там было тихо.

– Если приспичит, человек может так затаиться, что пока не осмотришь помещение, ничего не увидишь.

Андриана не стала спорить с полковником, но осталась при своем мнении. Зато она выдвинула версию, что Демина могла лгать относительно того, что не поддерживает связь с Малышевым.

– Его телефон на самом деле отключен.

– Но ведь у него может быть левый телефон! – воскликнула Андриана, хорошо изучившая повадки преступников по детективным сериалам.

– Может, – ответил полковник, старательно пряча улыбку.

– И что?

– Поставим на прослушку телефон Деминой.

Андриана одобрительно кивнула и тотчас спросила:

– А вещи Малышева вы у нее изымите?

– Непременно, – заверил ее полковник, – но позднее, чтобы не спугнуть ни ее, ни его. А пока установим за Деминой наблюдение.

Полковник уговорил Андриану Карлсоновну отправиться домой, заверив ее в том, что будет держать ее в курсе проводимых мероприятий. Андриана неохотно, но согласилась покинуть его кабинет.

Тем временем был проведен обыск в квартире Малышевых, где изъяли расческу Дениса, бритву, грязный носовой платок, а в стиральной машине нашли кучу нестираного белья, которое уже отсырело и начало плесневеть. Были собраны и отпечатки пальцев, их оказалось немного – мужские и женские. Такое впечатление, что к Малышевым не приходили ни друзья, ни соседи.

Тут Кочубеев вспомнил о камне, который принесла ему во время своего первого визита Андриана Карлсоновна. Кровь на камне, как и следовало ожидать, принадлежала собаке, а вот отпечатки пальцев – Денису Малышеву. Видимо, со злости и от страха парень схватил камень слишком крепко, так как четко отпечатались все пять пальцев.

Сравнивая фотографии убитых, полковник так же, как и Андриана Карлсоновна, заметил сходство Дениса Малышева с одним из убитых мужчин.

Телефон Деминой поставили на прослушку. Нина звонила подругам, родственникам и еще какому-то мужчине, которого назвала Геннадием, сообщив, что к ней наведался частный детектив.

Абонент спросил:

– А полиция приходила?

– Нет.

– О чем тебя спрашивал частный детектив?

– Это была она.

– Хорошо, она, – согласился неизвестный Геннадий, – и чего она хотела?

– Хотела с тобой поговорить.

– Что ты ей сказала?

– Что не знаю, где ты.

– Больше она ничем не интересовалась?

– Спрашивала, не осталось ли у меня чего-то из твоих вещей.

– А ты?

– Сказала, что осталось, – растерянно ответила девушка.

– Дура! – вырвалось у мужчины.

– Сам дурак, – обиделась Нина.

– Извини. Собери все мое барахло и, как стемнеет, отнеси в контейнер.

– Хорошо.

– И больше не звони мне.

– Но как же? – испуганно воскликнула девушка.

– Я сам тебе позвоню, – мужчина отключил телефон, и было слышно, что девушка заплакала.

Нину было решено задержать у мусорного контейнера – с вещами Дениса. Операция прошла успешно. Девушка не успела опомниться, как оказалась полностью освещена и ослеплена вспышками фотоаппаратов и видеокамер. Она не пыталась что-то отрицать и оправдываться, просто замолчала и не проронила ни слова ни во время задержания, ни после. Так и сидела молча в камере предварительного заключения.

Андриана Карлсоновна, несмотря на то, что обещала полковнику поехать домой, отправилась к дому учителя Бакулева. Там она обошла все окрестные дворы с фотографией Дениса Малышева и изображением черного «Мерседеса». Ни старики, ни собачники ничем не смогли ее порадовать. Зато на параллельной улице недалеко от дороги она обнаружила на детской площадке целую ватагу разновозрастной ребятни и, подумав про себя: «Была не была, где наша не пропадала», – отправилась к ним. Забралась на самый верх горки и произнесла:

Внимание! Объявляется конкурс на звание самого внимательного!

– А приз? – спросил кто-то.

«Что за дети пошли», – с улыбкой подумала Андриана и ответила:

– Призом будут два билета в филармонию!

Эти билеты намедни вручила ей Леокадия и заклинала не потерять. «Вот уж теперь намылит она мне шею», – подумала Андриана.

– Нашла дураков, очень он нужен, такой приз, – послышались голоса.

Но один мальчик сказал:

– Билеты мы можем отдать Марии Васильевне, а она за это разрешит нам поиграть с ее пони.

Андриана Карлсоновна представления не имела, кто такая Мария Васильевна и где она держит пони. Главным было то, что дети согласились ответить на ее вопрос. И сразу несколько из них опознали машину. Двое видели, как в эту машину садился Денис Малышев, но только один был полностью уверен, что то был именно он и никто другой.

Обрадованная этими крохами информации Андриана собрала у детей номера сотовых телефонов, а у кого их не было, адресов и вручила одному из них билеты. И уже рванула было обратно туда, где оставила на приколе свой мотоцикл, как вдруг вернулась и сказала серьезно:

– Я очень благодарна вам за помощь, но больше никому не давайте номеров своих телефонов и тем более не называйте адресов, по которым вы проживаете.

Дети выглядели озадаченными и еще долго смотрели вслед Андриане Карлсоновне, потом один спросил:

– Чего это она?

– В общем-то, эта тетка права, – сказал самый старший из ребят, – в наше время ради собственной безопасности надо держать рот на замке.

Андриана тем временем решила посмотреть, что представляют собой «Влюбленные сердца». Но оттуда ей пришлось вернуться несолоно хлебавши. Никто из тех, кого она расспрашивала, не мог ей ничего сказать. Заметив камеру над входом, она отметила про себя, что надо не забыть спросить полковника, были ли просмотрены записи с нее. После чего позвонила матери Маровецкого Евдокии Прокофьевне и спросила, была ли у ее сына собственная студия.

– Да, конечно, – ответила та, – у Илюши была студия на Литвинова, 38 на первом этаже, окна и дверь на проезжую часть. – И тут же спросила: – Вы узнали что-нибудь?

– Я работаю, Евдокия Прокофьевна, – мягко ответила Андриана. – И у полиции все на контроле. Я думаю, нет, я уверена, что они вам скоро позвонят. – Она хотела добавить: «Вы не волнуйтесь», но вовремя сообразила, что нельзя говорить такие слова матери, потерявшей сына.

Приехав на улицу Литвинова, Андриана нашла дом тридцать восемь. Студии Ильи Маровецкого там уже, конечно, не было. Висело объявление о сдаче помещения в аренду. В доме рядом располагалась детская поликлиника, напротив через дорогу были парикмахерская и небольшой магазин. Андриана Карлсоновна вынужденно признала правоту полковника: видеокамер тут не было. И это, по ее мнению, было неправильным.

Рассудив, что вряд ли убийца останавливал свою машину прямо возле студии, Андриана обошла вокруг дом, в котором располагался магазин, и, увидев уборщицу, которая тащила коробки к контейнерам, заспешила к ней.

– Простите, пожалуйста, – обратилась она к женщине, которая бросила свою ношу рядом с контейнерами и стала запихивать коробки в тот, что специально для них предназначался.

– Вы ко мне? – удивленно спросила женщина.

– Да, давайте я помогу вам все быстренько сложить туда, – Андриана кивнула на контейнер и, не дожидаясь ответа, принялась запихивать в него коробки.

– С чего такая благотворительность? – добродушно усмехнулась женщина.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – не стала притворяться Андриана, – и чем быстрее мы все сложим, тем скорее вы освободитесь.

– Что верно, то верно, – согласилась женщина. И когда все коробки исчезли контейнере, она спросила: – И что же вам от меня нужно?

– Скажите, вы не видели здесь или где-то поблизости старый черный «Мерседес»? Или вот этого человека? – Андриана протянула женщине фотографию Дениса Малышева и фотографию машины.

– Как же, видела, – сказала женщина, – я же часто выношу коробки на мусорку. Но он был без машины. Первый раз я его заметила возле дерева, он из-за него как бы выглядывал. А второй раз увидела вечером, на него падал свет от фонаря. Он показался мне подозрительным. Увидев его лицо, я испугалась и быстро ушла.

– А почему вы испугались? – спросила Андриана.

– Побоялась, что он меня запомнит. Я подумала, что он член какой-нибудь шайки, которая хочет обокрасть магазин. Я тогда сразу рассказала о нем заведующей, но когда она вышла вместе с охранником, того парня тут уже не было. Зинаида Павловна еще сказала мне: «Тебе, баба Паша, должно быть, показалось». Я тоже потом так подумала. У страха глаза велики. Больше я его не видела и успокоилась.

– Меня зовут Андриана Карлсоновна, а как ваше полное имя отчество?

– Павлина Егоровна я.

– Павлина Егоровна, вы дадите мне номер своего телефона?

– Ежели надо, то дам, – вздохнула женщина.

– Очень надо, – заверила ее Андриана.

– А что, они уже кого-нибудь обокрали? – спросила женщина.

– Не обокрали, но дело очень серьезное.

– Вот оно как, – озабоченно проговорила женщина и, еще немного повздыхав, продиктовала Андриане номер своего старенького сотового.

Поблагодарив Павлину Егоровну за готовность оказать помощь следствию, Андриана распрощалась с ней.

Глава 28

Отъехав на несколько метров от магазина, Андриана с грустью посмотрела на помещение бывшей фотостудии Ильи Маровецкого и хотела уже ехать домой, однако не выдержала и позвонила полковнику Кочубееву.

К телефону подошел лейтенант Горшков. Сразу же узнав Андриану по голосу, он передал трубку Кочубееву. Лейтенант считал, что Андриана невзлюбила его чуть ли не с первого взгляда, и поэтому предпочитал держаться от нее подальше. Хоть и говорят, что горшки обжигают не боги, до Горшкова все еще не дошло, что причиной неприязни к нему Андрианы Карлсоновны было его бестактное упоминание о ее возрасте. А полковник не удосужился прямо указать на это своему молодому коллеге.

– Николай Егорович, – заторопилась Андриана, – я выяснила некоторые новые факты, вернее, отыскала свидетелей, которые видели нашего подозреваемого возле мест совершенных им преступлений.

Разговаривая с полковником по телефону, Андриана не могла видеть, как при ее словах «нашего подозреваемого» дрогнули в усмешке уголки губ полковника. Не уловила она и иронии в его голосе, когда он проговорил:

– Андриана Карлсоновна, я думал, что вы уже давно отдыхаете у себя дома.

– Какой там отдых! – возмущенно ответила она и принялась выкладывать все, что ей удалось узнать за это, в общем-то, короткое время. Он ни разу не попытался перебить ее, а когда она закончила, Кочубеев скупо похвалил ее:

– Неплохая работа. Хотя насчет ребят я сомневаюсь.

– Почему?

– Закон не одобряет привлечения к расследованию несовершеннолетних. А вот с уборщицей вы молодец. Продиктуйте мне ее телефон и дайте координаты магазина.

– Магазин находится как раз напротив студии Ильи Маровецкого. – По затянувшейся паузе Андриана догадалась, что как раз студии-то полиция внимания и не уделила. Но она решила не заострять на этом внимания, и когда Кочубеев спросил: «Значит, уборщица готова опознать Дениса Малышева по фото?» выпалила:

– Так она уже его опознала!

– Андриана Карлсоновна, – немного помолчав, проговорил он, – я должен вам сообщить, что мы задержали Малышева.

– Как?! – вырвалось у Андрианы. Она хотела укорить полковника, напомнив ему о том, что он обещал держать ее в курсе, но передумала.

Полковник шумно вздохнул в трубку, а потом проговорил с расстановкой:

– Раз уж вы ввязались в это дело, то можете приехать сейчас ко мне.

– В Следственный комитет? – быстро спросила она.

– Ну не домой же чаи распивать, – фыркнул он и шваркнул трубку на рычаг.

– Какие мы нервные, – пробормотала Андриана Карлсоновна, привычно оседлала своего железного Буцефала и помчалась на встречу с полковником.

Дежурный всего лишь кивнул, увидев ее, и она, даже не притормозив возле него, побежала дальше. Когда она ворвалась в кабинет, Кочубеев спросил:

– Вы бежали всю дорогу?

– Нет, ехала.

– А чего же задыхаетесь?

– Я торопилась.

Андриана не видела, как ухмыльнулся за ее спиной лейтенант Горшков.

– Садитесь, – кивнул ей Кочубеев.

И когда она торопливо опустилась на стул, он продолжил:

– Малышева мы задержали в аэропорту.

– Как?

– Что как?

– Как вам удалось выйти на него?

– Вы были правы в своих предположениях, что Нина Демина не до конца откровенна с вами и у нее имеется канал связи с Денисом. Действительно, она позвонила на незарегистрированный номер и сообщила, что им интересуется частный детектив. То есть вы, – улыбнулся краешком рта полковник.

– Вы прослушивали телефон Деминой? – догадалась Андриана Карлсоновна.

– Естественно.

– Но как вы нашли его?

– Андриана Карлсоновна, – улыбнулся полковник, уже не пряча улыбки, – вы ведь смотрите криминальные сериалы?

– Ну, – нехотя призналась она.

– Так вот, мы отследили абонента Деминой по сигналу его телефона. Как мы и предполагали, им оказался Малышев. Наши люди сели ему на хвост и задержали его при попытке улететь в Норильск. При нем оказалось и главное доказательство совершенных им убийств.

– Неужели он попытался провезти с собой в самолете обрез? – искренне изумилась Андриана.

– Нет, – покачал головой полковник. – Обрез, как он признался позднее, был утоплен им в озере. Его уже обнаружили водолазы.

– Тогда о каком же доказательстве вы говорите, Николай Егорович?

– При нем был список из пяти фамилий. Четыре из них уже были зачеркнуты крест-накрест.

– Но почему из пяти? – удивилась Андриана. – Их же было четверо!

– Вы имеете в виду парней-одноклассников?

Она кивнула.

– Да, – сказал полковник, – одноклассников было четверо. Но Денис Малышев считал виновным в бедах его матери еще одного человека.

– Кого же?

Полковник через стол придвинул ей листок бумаги. На нем было написано пять фамилий. Четыре из них были хорошо знакомы Андриане. А вот пятая…

– Олейников, – прочитала она и, подняв глаза на полковника, спросила недоуменно: – Кто такой этот Олейников?

– Опер, который получил заявление юной Люды Малышевой и, сообщив ей об ответственности за дачу ложных показаний, уговорил девушку забрать заявление обратно.

– И она его забрала?

– Забрала. Но никого не простила. Даже невиновных.

– Что значит невиновных? – удивилась Андриана.

– А то, что мы нашли Олейникова. Он теперь в отставке. И он нам рассказал, что девушка призналась ему, что секс у нее был только с Ильей Маровецким. И то по обоюдному согласию.

– Но зачем?

– Она хотела доказать Денису Колосову, что и ее может кто-то любить.

– А он?

– Что он? Он никак не отреагировал.

– Значит, его она оговорила?

Полковник кивнул.

– А за что же досталось Бакулеву и Стеклову?

– За то, что они дружили с Колосовым и Маровецким. Малышева посчитала, что групповое изнасилование потянет на больший срок.

– Значит, она хотела отправить за решетку невиновных?

– Да. Прошло много лет, и она подставила их под пули своего сына.

– Но зачем же она это сделала?

– Что вы хотите от опустившейся алкоголички? – ответил вопросом полковник. – Вероятно, она еще накануне решила покончить с собой и утянуть за компанию тех, кого всю жизнь ненавидела.

– Но как мог нормальный человек поверить ее словам?

– Вы забываете, что Денис ее сын. И нервная система его расшатана от долгой жизни с пьющей матерью.

– Что же теперь будет?

– Вы имеете в виду Дениса Малышева?

Она печально кивнула.

– Четыре умышленных убийства тянут на пожизненный срок. Но решать будет суд.

– А что будет с ней?

Кочубеев догадался, о ком она говорит, и сухо ответил:

– Отключат от аппарата.

– Но как теперь жить родственникам тех, кого он убил?

– Жить им предстоит, вероятно, трудно, – проговорил полковник, – но ни вы, ни я не можем облегчить их ношу, поэтому не надо плакать.

– Я не плачу, – ответила Андриана Карлсоновна.

– Я вижу. – Полковник поднялся со своего места, подошел к ней вплотную и погладил по голове, как маленькую девочку.

Андриане очень хотелось уткнуться в живот полковника и разрыдаться в голос, но она взяла себя в руки и только пару раз тихо шмыгнула носом.

– Тут мне звонил ваш юный друг, – проговорил полковник небрежно.

– Какой еще друг? – не поняла она.

– Артур Соколов.

– Он мне не друг, – насупилась она.

– А кто? – спросил полковник. – Враг?

– Нет, конечно.

– Понятно, у вас получается прямо по Высоцкому – и не друг, и не враг… Короче, он ждет вас у входа. Так что выметайтесь!

– Как выметаться? – растерялась Андриана Карлсоновна.

– Очень просто! У меня еще дел невпроворот, а вам уже давно пора баиньки.

Андриана Карлсоновна как ужаленная вскочила со стула и бросилась к двери. Прежде чем открыть ее, она оглянулась и погрозила полковнику своим маленьким кулачком:

– Ну погодите!

– Я погожу, – улыбнулся он, и когда за ней уже захлопывалась дверь, он проговорил ей вдогонку: – Спокойной ночи, мисс Марпл!

– Никакая я не мисс Марпл, – не оглядываясь, рассерженно прошипела она. – Я фрекен Андриана Карлсоновна. И прошу запомнить это!

– Всенепременно запомню, – насмешливо пообещал полковник.

Пока Андриана торопилась к выходу, в ее голове маячила дилемма. Родители с детства внушали ей, что интеллигентные, воспитанные люди должны воздерживаться от грубой брани. А теперь и Дума запретила мат. Но вот гениальная актриса Фаина Георгиевна Раневская как-то обмолвилась: «Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой воспитанной тварью». И она никак не могла решить, к чьим же словам ей прислушаться. Если честно, то на данный момент цензурных слов для полковника у нее не было. Она просто кипела от негодования и обиды.

Прямо на выходе Андриана угодила в чьи-то цепкие объятия и начала вслепую неистово отбиваться.

– Тихо, тихо, – прошептал ей неизвестный голосом Артура. – Сейчас я отвезу тебя домой.

– Я на мотоцикле! – отрезала она.

– Твой мотоцикл уже у меня в багажнике.

– Кто тебе разрешил? – начала было она.

Но он проговорил ласково:

– Никто, ведь я ни у кого не спрашивал. Поедем домой, моя славная воительница.

– Не поеду! – топнула она ногой.

– А как же Фрейя и Маруся?

Упоминание о кошках смягчило ее.

– И Петр Алексеевич с Николя, небось, заждались уже, – добавил он и получил в ответ сердитый взгляд. Но она все-таки позволила ему усадить себя в машину.

Дома Артур накормил кошек и Андриану рыбой горячего копчения, потом Фрейе с Марусей налил ряженки, а Андриану заставил съесть маленький кусочек хлеба, щедро намазанный медом, и запить все это горячим чаем. Потом он уложил ее в постель, растер ноги кремом с эфирным маслом чайного дерева, заставил надеть теплые носки, укрыл одеялом, поцеловал в лоб и, пожелав спокойной ночи, ушел спать на диван. Кошки тотчас забрались к нему.

Засыпая, Андриана удивлялась, как она позволила ему все это проделать с ней. К тому же абсолютно безнаказанно. Причиной, скорее всего, была ее эмоциональная усталость.

«И все-таки он неблагодарный боров», – засыпая, думала Андриана о полковнике Кочубееве. Ей даже в голову не пришло, что Артур мог позвонить полковнику и сказать:

– Все хорошо, Николай Егорович, Андриана Карлсоновна заснула.

– Бедняжка, – отозвался полковник и повесил трубку.

А Андриана тем временем во сне летала на своем Буцефале над горами, над морями, а потом они опустились на луг, заросший высокой травой и усыпанный ароматными цветами. Мотоцикл на ее глазах превратился в чудесного могучего коня и стал пастись на лугу. А она бегала по траве как семнадцатилетняя девчонка и рвала цветы. Потом села прямо на траву и сплела венок сначала Буцефалу, а потом себе. «Как хорошо», – подумала Андриана во сне и улыбнулась. И только одна крохотная слезинка скатилась из-под ресниц ее правого глаза и упала на подушку.

Глава 29

Когда Андриана проснулась на следующее утро, Артура в ее доме уже не было. Но, судя по довольным мордочкам Фрейи и Маруси, перед уходом он накормил кошек.

Андриана отправилась на кухню и нашла на столе еще теплые сырники, прикрытые чистой салфеткой. Она была тронула тем, что Артур позаботился и о ней, хотя ей и не хотелось признаваться в этом даже самой себе.

После завтрака Андриана собралась позвонить Ирине Бакулевой, сообщить, что убийца ее отца найден, и попросить ее приехать. Она уже подошла к Макару Пантелеймоновичу, который по привычке зажмурил глаза, сняла трубку, но передумала и осторожно опустила ее обратно на рычаг. Интуитивно она поняла, что нужно дать делу устояться, а заодно позволить успокоиться и своей душе.

Прошло два дня, в течение которых никто не звонил ни по телефону, ни в дверь. И Андриана наслаждалась создавшимся вакуумом, хотя он, конечно, был неполным. Кошки, растения и портреты двух великих людей не давали ей чувствовать себя одинокой. Она прибралась в доме, перестелила и перестирала белье, прогладила его горячим утюгом и любовно разместила на полочках в шкафу, переложив салфетками с розмарином. Это чуть ли не с детства был ее любимый аромат.

На третий день она все-таки позвонила Бакулевой и предложила приехать в агентство, то есть к ней домой. Ирина отозвалась какой-то не совсем понятной Андриане фразой, что-то типа того, что, да, мы, конечно, все приедем. Андриана ломала голову над тем, кого она имела в виду. Возможно, свою мать? И, может быть, Владимира Анисимова. Но решила не гадать попусту, а дождаться назначенного прихода дочери погибшего учителя.

Она думала о том, звонить ли ей сестре художника Вениамина Стеклова Галине Андреевне, матери Маровецкого Евдокии Прокофьевне и гувернантке сына Дениса Колосова Анне Костюшко. Может быть, их всех проинформирует полиция? Хотя Анне все равно придется позвонить, ведь если полковник и будет с кем-то разговаривать, то с вдовой банкира, а никак не с гувернанткой его сына. В конце концов, Андриана решила, что позвонит каждой из них и расскажет все по телефону. Но сначала она завершит все дела с нанявшей ее Ириной Бакулевой. И каково же было ее удивление, когда к ней в назначенное время вместо одной Ирины приехали четыре женщины. Сестра Вениамина Стеклова Галина Андреевна объяснила удивленной Андриане, что после того, как она узнала от полковника Кочубеева имена всех потерпевших, найти их ей было несложно.

Нина Герасимовна Колосова ехать отказалась, послала Анну, как, впрочем, и хотела Андриана Карлсоновна. Но вдова банкира после беседы с полковником Кочубеевым не поскупилась и выделила в виде гонорара детективному агентству «Шведское варенье» крупную сумму. И притом не в рублях, а в долларах. Андриане эти заморские деньги показались очень странными. Она долго их рассматривала и крутила в руках так и сяк. Нет, конечно, Андриана Карлсоновна почти сразу поняла, что это доллары. Но раньше она никогда в руках их не держала и даже вблизи не видела, только на картинках и по телевизору. Остальные заплатили ей в рублях, хотя сестра художника пошутила:

– Могу рассчитаться в евро.

Но Андриана Карлсоновна сразу же испуганно воскликнула:

– Нет, спасибо, не надо. – С родными российскими рублями ей было привычнее и спокойнее.

Она поначалу отказывалась брать деньги от матери Ильи Маровецкого. Но та заверила ее, что сын оставил ей хорошее наследство, а потом вздохнула:

– Только на что оно мне теперь.

Никто из присутствующих ничего ей не ответил. От растерянности и переизбытка нахлынувших на нее чувств Андриана Карлсоновна даже не пересчитала переданные ей женщинами деньги. Она точно только знала, сколько ей заплатила Бакулева.

Смутившись после того, как женщины передали ей слова полковника, что, мол, без нее полиция еще долго билась бы над этим делом, Андриана засуетилась, накрывая стол для чая. Женщины бросились ей помогать и, пожалуй, только мешали друг другу. После того как чай был разлит и шведское варенье разложено по розеткам, женщины потребовали подробного отчета о ходе расследования. И Андриана добросовестно ответила на все их вопросы и рассказала все, что ей было известно. Не обошлось, конечно, без слез.

Пробыли посетительницы у нее долго. Когда закрылась дверь за последней из них, за окном уже смеркалось. Андриана без сил опустилась на свой маленький синий диванчик. Кошки терлись возле ее ног. Она понимала, что нужно их накормить, убрать со стола и перемыть посуду. Но продолжала сидеть, уставившись в одну точку. Из оцепенения ее вывел звук поворачивающегося в скважине ключа. Кошки тут же бросились в прихожую, и Андриана услышала ласковый голос Артура, обращенный к ним.

Через пару минут он появился на кухне и спросил:

– Чего сидим? Чего горюем?

– Не знаю, что и ответить, – вздохнула Андриана.

– Понятно, творческий кризис.

– Что?

– Ничего. – Артур полез в холодильник и, достав тушеную куриную печень, стал накладывать ее в кошачьи миски. Потом спросил, кивнув на неубранный стол: – У тебя что, гости были?

– Типа того, – отозвалась она, – деньги вот принесли.

– Деньги – это хорошо, – одобрительно проговорил Артур.

– Здесь и доллары, – проговорила она.

– Вижу.

– Ты поменяешь мне их на рубли?

– Зачем? – спросил он.

– Ну, – растерялась Андриана, – у меня же не возьмут их в магазине.

– А ты что, непременно все сразу хочешь истратить?

– Наверное, не сразу, – неуверенно проговорила она, – постепенно.

– Тогда убери куда-нибудь, и пусть лежат.

– Ты думаешь? – с сомнением в голосе спросила она.

– Уверен! – заверил он ее.

Андриана сложила деньги в пакет и засунула его под простыни в ящик комода. На следующий день после ухода Артура она снова вытащила их из пакета и принялась заново рассматривать со всех сторон. А потом загадочно вздохнула.

Доллар

Зеленоокий соблазнитель,

Легко пленяющий сердца,

Земель, народов покоритель,

Охвачен манией творца,

Ты, доллар, шествуешь по свету,

И пред тобой склониться ниц

Готовы, в этом нет секрета,

Бродяга нищий, гордый принц.

О доллар, став давно кумиром

Для многих! …К счастью, не для всех…

Ты веришь в то, что правишь миром!

Но как изменчив твой успех!

Не раз империи кичливо

Вздымали голову, но ах,

Утратив свет звезды счастливой,

Мгновенно рассыпались в прах.

Так что учтивей будь, скромнее,

И, может быть, продлится век

Твой ненадолго… Тем не менее

Тебе изменит человек,

Чтоб выбрать нового кумира.

Иль разделить любовь свою

Меж нескольких для блага мира.

Чтоб не попасть под власть ничью.

(Муза, что мимо пролетала)

* * *

Андриана не поленилась и разыскала пожилого оперативника, к которому обращалась когда-то юная Люда Малышева. Бывшего опера звали Георгий Русланович Олейников. Он согласился встретиться с Андрианой Карлсоновной в скверике рядом с домом, где каждое утро выгуливал своего пса никому неизвестной породы. Беспородность не помешала супружеской паре, взявшей животное из приюта, любить его всем сердцем.

Андриана оставила мотоцикл возле сквера, но зоркий, натренированный взор Георгия Руслановича приметил, на каком виде транспорта она прибыла. Губы его тронула легкая улыбка. При этом он вспомнил свою подругу и подумал: «Вот бы моя Маша поглядела, на чем разъезжают некоторые дамы ее возраста». Андриана Карлсоновна тоже была особой наблюдательной, и она с первого взгляда вычислила оперативника. Приблизилась уверенным шагом и поприветствовала его:

– Здравствуйте, Георгий Русланович!

– И вам не хворать, Андриана Карлсоновна, – ответил он.

– Я присяду? – Она кивнула на скамейку.

– Конечно, конечно, – засуетился оперативник и шутливо укорил себя: – Что же я, пень старый, сижу, когда такая дама передо мной стоит. – Бывший оперативник смотрел на Андриану с нескрываемым любопытством.

– Ничего страшного, – улыбнулась Андриана, – я хотела поговорить с вами о деле Людмилы Малышевой. Вы ведь знаете? – спросила она.

– Да, разговаривали мы незадолго до вашего звонка с полковником Кочубеевым. Николай Егорович тоже, как и вы, этим делом интересовался. Да только ведь дела-то никакого и не было, – развел руками Олейников.

– Как так не было? – спросила Андриана. – Ведь Малышева обращалась к вам?

– Обращалась, – кивнул бывший оперативник, – я этого и не отрицал никогда.

– Почему же вы не приняли у нее заявление?

– Я бы принял, если бы она настаивала, – ответил Олейников, – но она сама отказалась его вручать мне после того, как я предупредил ее об ответственности за дачу ложных показаний.

– Запугали девчонку? – поджала губы Андриана.

– Ничего подобного! – искренне возмутился Георгий Русланович. – Я всего лишь сказал ей, что своими обвинениями она может испортить жизнь ни в чем не повинным ребятам.

– Как это ни в чем не повинным? – удивилась Андриана.

– А так! Она не могла указать точно, кто с ней спал. Назвала всех тех парней, что держались почти всегда вместе.

– Вы могли бы провести экспертизу! – стукнула своим маленьким кулачком по скамейке Андриана.

– Смеетесь, что ли? – спросил ее опер. – Она пришла к нам спустя полтора месяца после случившегося.

– Значит, она решила подать заявление только после того, как поняла, что беременна.

– Так вот оно что! – воскликнул опер. И чуть погодя добавил: – Я уверен, что никакого изнасилования не было, и спала она только с кем-то одним. Почему всех черной краской замазать хотела, я не знаю.

– Сыну она рассказала об этом именно как о групповом изнасиловании и назвала всех четверых.

– Бедняги, – пожалел их опер.

– А следующим в списке убийцы были вы.

– Я? – изумился оперативник. – Меня-то за что?

– За то, что вы заявление не приняли. Вернее, отговорили Людмилу подавать его. Парню захотелось справедливого возмездия, как он его понимал.

– Тогда благодарю вас за спасение моей жизни.

– Не за что, – отмахнулась Андриана.

– Тогда, может, в кафе сходим?

Андриана Карлсоновна посмотрела на обручальное кольцо на руке опера и отрезала:

– Я с женатыми не встречаюсь!

Оперативник сначала изумленно уставился на нее, а потом расхохотался.

– Так я вас не соблазнять собираюсь, а отблагодарить!

– А разве это не одно и то же? – с сомнением спросила Андриана.

– Нет, дорогуша, – покачал головой оперативник.

– Вот видите, уже дорогуша! – укоризненно проговорила Андриана и спросила: – А где, кстати, ваша жена?

– На даче она. Приедет в субботу!

– Вот в субботу и пойдем в кафе!

– Так вы согласны?

– Если вы придете с женой, то согласна.

– По рукам! – Он протянул ей руку, и она изо всей силы хлопнула по ней своей маленькой ручкой.

Договорившись о времени и месте встречи, они распрощались. Позднее он позвонил ей и сообщил, что зарезервировал столик в ресторане «Старинная беседка».

– Так мы же говорили о кафе, – удивленно проговорила Андриана.

– Тут такое дело, – вздохнул Олейников, – Маша, то есть жена моя Мария Самойловна, считает, что подобное событие нужно отмечать в ресторане.

– Так вы еще и подкаблучник, – не удержавшись, поддела его Андриана Карлсоновна.

– Не без этого, – рассмеялся он добрым смехом счастливого человека.

– И время вы тоже изменили.

– Нет, время то же.

– Хорошо, я приду. Но не одна.

– Конечно, приходите с подругой, – благодушно отозвался Олейников.

Каково же было изумление опера и его жены Марии Самойловны, когда наряженная Андриана Карлсоновна подплыла к столику под руку с красивым парнем, который годился ей во внуки.

– Это Артур, – представила она своего спутника.

Оперативник только тогда закрыл рот, когда жена толкнула его под локоть и приветливо улыбнулась подошедшей паре.

1

Читайте об этом в романе Наталии Антоновой «Первый день лета».

Content

Наталия Антонова
Выстрел в ночи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Доллар

1