Наталия Антонова

Шторм в тихой гавани

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

© Антонова Н.Н., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Ксения рассеянно посмотрела в зеркало. Уложила в ракушку тщательно расчёсанные волосы. Через час у неё было свидание с Данилой, который уже в течение полутора лет считался её парнем.

С тех пор как заболела мама Ксении, они виделись редко. В этом не было вины Данилы. Он не раз и не два просил позволить ему приходить к ним домой, чтобы помогать Ксении ухаживать за матерью. К Лидии Константиновне Данила относился с глубочайшим почтением, и та одобряла выбор дочери.

Но Ксения не хотела, чтобы кто-то из посторонних видел маму в таком состоянии. Конечно, Данила твердил ей, что он никакой не посторонний, но Ксения была непреклонна. Ведь плачевным было не только физическое состояние Лидии Константиновны, но и моральное состояние самой Ксении. Врачи прямым текстом сказали девушке, что спасти жизнь её матери может только дорогостоящая операция за границей. У Ксении не было таких денег, и родных, которые могли бы помочь, у Моравских не имелось, по крайней мере так считала сама Ксения. Отец девушки умер, когда ей было всего десять лет, и, сколько она себя помнила, они всегда жили вдвоём с матерью. И жили нелегко, мама много работала. А Ксения рано научилась справляться со всеми домашними делами, чтобы хоть как-то облегчить жизнь матери. К тому же девушка, понимая, что рассчитывать ей в будущем не на кого, старательно училась как в школе, где получила золотую медаль, так и в вузе, который окончила с красным дипломом.

Её труды не пропали даром, она смогла устроиться на хорошую работу и уверенно продвигалась вверх по карьерной лестнице. Мама к этому времени вышла на пенсию, но хорошая зарплата Ксении позволяла им жить не бедствуя. И всё было бы хорошо, если бы однажды мама не заболела. Чтобы не потерять работу, Ксения наняла сиделку, но после работы всё равно сломя голову неслась домой. Начальник вошёл в её положение и не загружал сверхурочными.

Своей бедой Ксения поделилась с единственной родственницей – старенькой двоюродной бабушкой, тёткой своей матери, – Фаиной Никаноровной Караваевой. Старушке было уже девяносто лет, и она жила в своём доме в посёлке городского типа.

Когда мать Ксении была здорова, они вдвоём нередко навещали бабушку. Мама даже предлагала старушке переехать жить к ним, ссылаясь на то, что жить одной, тем более в таком преклонном возрасте, непросто. Однако Фаина Никаноровна только посмеивалась над предложениями племянницы и говорила, что дай бог так же хорошо себя чувствовать пятидесятилетним цыпочкам, не вылезающим из поликлиник.

Караваевой и впрямь не то что девяносто лет нельзя было дать, она и на шестьдесят не выглядела. Услышав о том, что её племянница Лидия тяжело заболела, Фаина Никаноровна сразу сказала внучке:

– Ксюша, жди, я скоро приеду.

– Бабушка, да как же вы в вашем возрасте, – начала привычно Ксения, но Караваева, прежде чем положить трубку, произнесла, как отрезала:

– Сказала, жди, значит жди.

И Ксении осталось лишь покорно вздохнуть. Фаина Никаноровна приехала вечером того же дня. Было уже так поздно, что Ксения и не думала, что это приехала бабушка, она бросилась к двери и спросила испуганно:

– Кто там?

– Не там, а здесь, – ответила Караваева.

И Ксения, сразу узнав её голос, открыла дверь.

– Бабушка, да как же ты? – всплеснула руками девушка.

– Обыкновенно! До Волжской площади от посёлка на автобусе, потом пересела на такси, и вежливый молодой человек довёз меня со всем уважением до самого подъезда.

– Почему же ты не перезвонила?

– А зачем? – удивилась бабушка. – Мы же с тобой обо всём договорились утром.

– Но ты и по домофону не звонила, – растерянно проговорила Ксения.

– Чего мне по нему звонить, если меня в подъезд впустила влюблённая парочка, они и на лифте меня прямо до вашей квартиры домчали.

– Влюблённая парочка? – растерялась девушка.

– Ну да, парень белобрысый. В синей ветровке, а девчонка чернявая, кучерявая.

– Это, наверное, Сирена с десятого этажа со своим парнем Вадиком.

– Может, и Сирена, – легко согласилась старушка, – мы с ними друг другу не представились. Я торопилась к вам, а молодые люди, как мне кажется, забыли обо мне сразу, как только я вышла из лифта. Ты лучше скажи мне, где Лидочка?

– Она уже спит в своей комнате. Я дала ей все лекарства, в том числе и снотворное. А уколы перед своим уходом сделала сиделка Елена Павловна. Она дипломированная медсестра.

– И влетает тебе эта сиделка небось в копеечку? – подозрительно спросила Караваева.

– Да, её услуги стоят недёшево, зато я не волнуюсь, как там мама, и спокойно работаю, – ответила Ксения и через секунду добавила: – Относительно спокойно.

– Теперь за Лидой присматривать буду я! – решительно заявила Фаина Никаноровна.

– Бабушка, ты не сердись, – осторожно проговорила Ксения, – но я пока не буду увольнять Елену Павловну.

Караваева смерила внучку оценивающим взглядом с головы до ног и нехотя проговорила:

– Ну, что ж, пусть пока останется. А я завтра посмотрю, что это за такая дипломированная медсестра.

На том и порешили, к облегчению Ксении.

– А пока ты бы, внученька, напоила бабушку с дороги чайком, – ворчливым голосом проговорила старушка.

– Ой, прости меня, бабушка! – спохватилась Ксения. – Совсем из головы вылетело.

– Оно и понятно, девичья память, – улыбнувшись, старушка ласково похлопала девушку по плечу, – и достань из сумки гостинцы.

– Гостинцы?

– Ну да, я вареньице захватила из своей малины и вишни.

– Бабушка! У нас же всё есть!

– Всё, да не всё! – решительно проговорила Караваева. – Доставай что есть в сумке и ставь на стол.

Ксения принесла на кухню тяжеленную сумку, которую Фаина Никаноровна оставила прямо у двери в прихожей.

– Неподъёмная, – отметила девушка. – И как только ты её несла?!

– Обыкновенно, – отозвалась старушка и добавила насмешливо: – Это вы городские неженки да белоручки, как я посмотрю, а мы, сельчане, с детских лет к труду приучены.

– Бабушка, ну какая же ты сельчанка, – невесело рассмеялась Ксения и стала разгружать сумку.

– Какая-никакая, а сад у меня свой и огород, и десяток курочек. Вот Машку пришлось отдать Лёлькиной племяннице.

Ксения знала, что Машка – это дойная корова с добрым нравом. Караваева в ней души не чаяла, как, надо думать, и Машка в ней. Последние два года ухаживать за коровой Фаине Никаноровне помогала разбитная соседка Ольга, которую все звали Лёлей. А её муж Иван заготавливал корм и для своих животных, и для Машки.

– Бабушка! Как же ты без Машки-то?! – всплеснула руками Ксения.

– А никак. Хожу, её навещаю каждый день, – ответила Караваева.

– Навещаешь?

– Ну да, Лёлькина племянница живёт на соседней улице, прямо первый дом с угла. Они меня и молоком постоянно снабжают. Я же им Машку так отдала.

– Бесплатно?

– Почему бесплатно, – рассудительно ответила старушка, – взяла с них расписку, что они будут за Машкой хорошо ухаживать, обращаться с ней по-человечески и дадут умереть ей своей смертью, а не съедят её на старости лет.

– Ты хочешь сказать, что они дали тебе такую расписку? – не поверила Ксения.

– Конечно, дали, – ответила старушка. – Лёлька и сосед Генка свидетелями были, расписку заверил юрист. Всё честь по чести. Хотя я и так знала, что Лёлькина племянница Майя и муж её Сан Саныч – люди порядочные и хозяйство у них справное. Но с распиской мне всё-таки за Машку спокойнее, – заключила Фаина Никаноровна.

За неспешными разговорами две женщины накрыли на стол, потом выпили чай, перемыли посуду и стали собираться спать.

Только тут Караваева и спросила:

– Ксюша, а врачи что тебе говорят?

– Ничего хорошего, – вздохнула Ксения.

– Может, деньги нужны? – осторожно проговорила Фаина Никаноровна. – Так у меня отложено на всякий случай.

– Деньги нужны, – подтвердила девушка, – но только нам с тобой столько не собрать.

– Что же это лекарства такие дорогие? – забеспокоилась старушка.

– Нет, бабушка, врачи говорят, что вылечить маму могут только за границей.

– Сколько живу, столько и слышу, – возмутилась Караваева, – «заграница нам поможет». А сами мы, значит, ничего не могём?

Ксения в ответ только тяжело вздохнула.

– И сколько же надо денег? – спросила Караваева.

Ксения назвала сумму, и старушка присвистнула, как мамаша маленькой разбойницы из «Снежной королевы». Девушка даже испугалась, как бы мама не проснулась от бабушкиного свиста. Но снотворное оказалось крепким, и Лидия Константиновна продолжала спать, не подозревая о приезде своей тётушки.

– Ладно, утро вечера мудренее, – сказала тем временем Фаина Никаноровна, – давай ложиться спать, а то тебе утром на работу, а мне нужно будет думу думать.

Ксения не придала значения словам старушки, постелила ей на диване в гостиной и ушла сама спать в комнату к матери.

Когда на следующее утро девушка проснулась по звонку будильника, в доме пахло свежезаваренным кофе, на сковороде скворчала яичница, а в небольшой кастрюле варилась рисовая каша на молоке для больной матери Ксении.

– Бабушка, когда же ты встала, – воскликнула девушка, – столько дел уже успела переделать!

– Я встаю с пением петуха, – важно ответила бабушка.

– Так петух твой в посёлке остался, – улыбнулась Ксения.

– Ну и что же, что остался, у нас с Петей телепатическая связь.

– Разве что, – невольно улыбнулась девушка, – а то я уж подумала, что он тебе по сотовому телефону позвонил.

Умывшись, Ксения выпила чашку кофе и стала накладывать кашу в тарелку.

– Я пойду маму покормлю.

– Я сама Лидочку покормлю, – остановила её Караваева, – а ты пока позавтракай. Яичница готова. Ешь, а то остынет и станет невкусной.

– Спасибо, бабушка.

– Не за что, деточка, – ласково ответила Фаина Никаноровна и погладила Ксению по голове так же, как в далёком детстве.

У девушки выступили на глазах слёзы, и она быстро отвернулась к окну, чтобы скрыть их от бабушки. Когда Караваева ушла в комнату к племяннице, Ксения положила себе на тарелку яичницы и, хотя ей казалось, что у неё нет аппетита, распробовав бабушкину стряпню, съела всё с удовольствием и даже взяла немного добавки. Выпила ещё одну чашку кофе и стала собираться на работу. Бабушка к этому времени пришла из спальни племянницы с пустой тарелкой. Ксения отметила это с радостью, так как обычно мама ела очень плохо, и если удавалось уговорить её съесть хотя бы несколько ложек, Ксения считала завтрак удавшимся.

Тут как раз и Елена Павловна пришла. Ксения сразу же познакомила женщин:

– Бабуля, это наш ангел-хранитель Елена Павловна Сотникова. А это моя бабушка Фаина Никаноровна Караваева. Надеюсь, что вы поладите.

Заканчивая свои приготовления к выходу из дома, Ксения краем глаза наблюдала за тем, как женщины сначала тщательно присматривались друг к другу, а потом заулыбались. По-видимому, остались довольны первым впечатлением. Ксения облегчённо вздохнула и направилась к двери. Днём она пару раз звонила домой, и Елена Павловна всякий раз отвечала ей, что у них всё хорошо. Когда же Ксения вечером прибежала домой, сиделки уже не было.

– А где же Елена Павловна? – разволновалась девушка.

– Она все необходимые процедуры сделала, и я отпустила её домой, – ответила бабушка и добавила: – Надо же человеку отдых давать. Леночка ещё в самом соку, и у неё должна быть своя личная жизнь, не всё же время ей рядом с больными просиживать.

Отметив то, что бабушка назвала сиделку Леночкой, Ксения успокоилась. А о том, что у Елены Павловны может быть какая-то своя личная жизнь, она прежде и не думала. «Какова бабушка! – порадовалась Ксения. – Всё на лету схватывает».

Караваева и с ужином расстаралась. Наварила вкусно пахнущего борща с пампушками, зажарила в духовке курицу, приготовила большую кастрюлю компота из сухофруктов и, конечно, в первую очередь сделала маленькие порции диетических блюд для больной племянницы.

Ксению после сытного ужина стало клонить в сон. Но бабушка уснуть ей не дала. Пропела «Ты не спи, не спи, красавица моя» и поставила перед ней большую чашку крепкого кофе. Велела:

– Пей! У нас с тобой намечается серьёзный разговор.

– Серьёзный разговор? – удивлённо переспросила девушка.

– Да, внученька.

Ксения выпила кофе и приготовилась слушать.

– Сначала я хочу сообщить тебе, Ксюша, что деньги на отправку твоей матери за границу я нашла.

– Откуда, бабушка? – глаза Ксении округлились от удивления.

– Ни я, ни мать никогда не говорили тебе, что у твоей матери есть родная сестра.

– Сестра? – не поверила Ксения. – Ничего не понимаю…

– Тут и понимать нечего, – сердито отрезала бабушка, – жизненные обстоятельства сложились так, что сёстры не виделись много лет.

– Но почему?!

– Неважно! – отрезала Караваева.

И Ксения замолчала. Посмотрев на обиженное лицо внучки, Фаина Никаноровна продолжила более мягким тоном:

– Ксюша, ты уже большая девочка и должна понимать, что порой жизнь складывается совсем не так, как нам хотелось бы. В данном случае события развернулись так, что сёстры вынуждены были расстаться. Я обещала без крайней необходимости не тревожить Аду.

– Аду?

– Да, Ада Руднева – сестра твоей матери. Но теперь необходимость появилась, и я обратилась к Аде с просьбой. Она согласилась помочь и перевести деньги на счёт клиники в Германии.

– Она, эта Ада, богата? – осторожно поинтересовалась Ксения.

– По моим представлениям, очень богата, – подтвердила бабушка.

– Она живёт в Израиле?

– Почему сразу в Израиле? – удивилась Фаина Никаноровна.

– Ну, я подумала, – растерялась девушка.

– Нет, она живёт здесь.

– Где здесь? – не поняла Ксения.

– В «Тихой гавани».

– В «Тихой гавани», – машинально повторила девушка, – это название мне ничего не говорит.

– Стыдно, должно быть, не знать историю родного края, – невесело пошутила Караваева и серьёзно разъяснила: – Ада живёт в элитном коттеджном посёлке для новых русских.

– Для тех самых, про которых ты говорила, что они повылазили, как грибы-поганки после кислотного дождя? – усмехнулась Ксения.

– Они самые, – согласилась бабушка, – но не в этом суть.

– А в чём?

– В том, что твоя мама вылечится, – отрезала бабушка.

– А каким бизнесом занимается Ада Руднева? – проявила любопытство Ксения.

– Никаким!

– То есть?

– Что то есть? – непонятно почему начала сердиться бабушка.

– Откуда же у неё деньги?

– От мужа!

– А где сам муж?

– Застрелили его в лихие девяностые прошлого века. У тебя ещё есть вопросы?

Ксения не могла понять, почему бабушка рассердилась, но решила на всякий случай больше о тёте не расспрашивать.

– Нет, бабушка, вопросов у меня больше нет.

– Вот и хорошо, – с облегчением перевела дыхание Караваева и даже попыталась пошутить: – У матросов нет вопросов, у советов нет ответов.

Ада Руднева сдержала своё слово, и Лидия Моравская была отправлена на лечение. Было решено, что сопровождать её будет Елена Павловна. По непонятной Ксении причине тётка, давая деньги, выдвинула условие, что дочь её сестры приедет к ней и будет жить с тёткой, пока её выздоровевшая мать не вернётся из-за границы. Караваева посоветовала Ксении принять это условие, так как иного выхода она не видит. И Ксения была вынуждена согласиться с бабушкой. Деньги взять им было больше негде. Парень Ксении Данила предлагал оформить на себя кредит, но он был бы слишком огромным. Ксения тоже могла взять деньги в банке. Честно говоря, она подумывала об этом. Но получить сумму, которая была нужна, представлялось маловероятным. Так что тётю Аду бабушка отыскала как никогда вовремя. Конечно, Ксению огорчало то, что из-за переезда к тётке ей придётся уволиться, ведь такая работа, как у неё, на дороге не валяется. Но она очень надеялась, что после выздоровления мамы ей удастся найти новую работу с не меньшей зарплатой и такими же перспективами карьерного роста. Да и теперешний начальник не исключал того, что пойдёт Ксении навстречу и при благоприятном раскладе примет её обратно. Оставалось только решить вопрос с Данилой, который был с её планами не согласен…

Глава 2

Посмотрев ещё раз на себя в зеркало, Ксения осталась довольна увиденным. В прихожей она накинула светлый плащ и поспешила оставить, казалось, звенящую от пустоты квартиру. После отъезда матери и Елены Павловны бабушка сразу же вернулась к себе, ссылаясь на оставленное без присмотра хозяйство. На самом же деле, как думала Ксения, она просто хотела, чтобы у внучки не осталось другого выхода, как отправиться поскорее в «Тихую гавань», тем более что Ада Руднева настаивала на немедленном приезде племянницы.

«И зачем ей это нужно? – думала девушка. – Жила себе столько лет спокойно, не подавая о себе никаких вестей, и не нужны ей были ни сестра, ни племянница. И вдруг приспичило». Однако, как известно, долг платежом красен, и, несмотря на внутреннее сопротивление, ехать придётся.

Осталось только убедить в необходимости этой поездки Данилу. Ксения пыталась сделать это по телефону, но Данила принял её решение в штыки и настаивал на личной встрече, иначе грозился нагрянуть к ней домой.

Ксения рассудила, что в людном месте Данила не будет выражать своё несогласие слишком бурно, и назначила ему свидание в «Старой мельнице». В этой милой уютной кофейне с приглушённым освещением было не принято разговаривать на повышенных тонах.

Когда Ксения прибыла к кофейне, часы на музейной башне напротив показывали, что до назначенного срока ещё пять минут. Но Данила, конечно, уже поджидал её у входа. На стоянке она заметила его «Ниссан» шоколадного цвета.

«Мама была права, – невольно подумалось Ксении, – когда говорила, что Данила Кириллович Чижов – хорошая партия для меня».

Данила был умён, симпатичен, не так чтобы богат, но и не беден. На квартиру-студию и автомобиль он себе уже заработал. Летом звал Ксению отдыхать в Испанию, но отказ её принял спокойно, понимая, что она не может оставить больную мать даже на такую хорошую сиделку, как Елена Павловна. Да и какой отдых, если сердце будет не на месте из-за постоянного беспокойства о матери. Хотя Лидия Константиновна настаивала, чтобы дочь согласилась и поехала отдохнуть хотя бы на неделю. Но Ксению переубедить было невозможно.

Данила, заметив девушку, устремился ей навстречу.

– Привет, Ксюша, я тебя уже заждался!

– Знаешь, Даня, – проговорила она серьёзно, – мне кажется, что я тебя разбаловала.

– И чем же, позвольте узнать, сударыня? – шутливо осведомился он.

– Ну, как же! Все девушки и женщины на встречу опаздывают не то что на полчаса…

– А и на целые сутки, – поддел он её.

– Предположим, не на сутки, но! – Она подняла указательный палец вверх, а потом кивнула в сторону башни с часами. – Я всегда прихожу раньше!

– Согласен, но с небольшой поправкой!

– И какой же?

– Ты приходишь тютелька в тютельку.

Ксения покачала головой и собралась продолжить, но Чижов подхватил её под руку и потащил ко входу в кофейню.

– Что вы себе позволяете, Данила Кириллович, – прошипела она на ходу.

Но Чижов только рассмеялся в ответ. Они заняли столик у стены. Данила знал, что Ксения любит любоваться нарисованными на стенах языками пламени, которые как бы покачиваются благодаря специальной подсветке, скрытой от глаз посетителей. Подошедший официант зажёг свечу на их столике и предложил меню. Но Данила знал наизусть, что именно любит Ксения, поэтому сразу, кроме кофе, заказал её любимое печенье и пирожные.

Поглядев на принесённые вскоре чашки, вазочки и тарелочки, Ксения тихо вздохнула – вообще-то девушкам нельзя поглощать столько сладкого.

– Ничего, – с улыбкой утешил её Данила, – ты же не каждый день. И потом при твоей фигуре тебе не мешало бы набрать килограмма два.

– Много ты понимаешь в женских фигурах, – хмыкнула она.

– Да уж поболее твоего, – невольно вырвалось у Данилы. Он сразу прикусил язык, но уже было поздно.

– А вот с этого места поподробнее, – проговорила Ксения, одаривая его подозрительным взглядом.

– Ну, что ты, Ксюша, в самом деле! – воскликнул он вполголоса. – Я всего лишь хотел сказать, что мужчине виднее.

– Ты мне зубы-то не заговаривай.

– А по-моему, зубы мне заговариваешь ты, – проговорил Данила, став предельно серьёзным. Ксения даже сказала бы хмурым.

– Ты о чём? – попыталась она вернуть разговор в прежнее русло. Но у неё ничего не получилось.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала! – заявил он громче, чем следовало бы.

– Конечно, ты хочешь, чтобы меня считали неблагодарной свиньёй?! – воскликнула, в свою очередь, Ксения, начиная сердиться.

– Кто считал? Твоя богатая тётка?

– В первую очередь она. Но я и сама стала бы считать себя таковой, если бы нарушила данное тёте Аде слово.

Он молча уставился в свою чашку с кофе.

– Пойми же, Данила! – снова заговорила Ксения. – Если мама выздоровеет, то спасением её жизни мы будем обязаны Рудневой. И потом, – она протянула руку через стол и дотронулась до его руки, – это же совсем ненадолго.

– Ничего себе ненадолго, – не согласился он, – ты же сама сказала, что на два месяца.

– Дурачок! Что такое два месяца по сравнению с тем, что вот, например, моя мама ждала папу из армии два года.

– Когда это было! – отмахнулся он.

– Неважно когда. Ждать всегда нелегко. Но не зря говорят, что разлука только укрепляет настоящую любовь.

– Предлагаешь проверить наши чувства? – усмехнулся он.

– А почему нет, – отозвалась Ксения.

– Ксюха, ты иногда бываешь такой наивной, – досадливо поморщился парень.

– А что предлагаешь ты? – спросила она делано-равнодушным тоном.

– Объясни своей тётке, что у тебя прекрасная, хорошо оплачиваемая работа, и терять её тебе не с руки! Подумай сама, ну поживёшь ты у тётки два месяца, вернёшься назад, а твоё место уже тю-тю!

– Григорий Александрович обещал взять меня обратно, – тихо проговорила она.

– И ты веришь обещаниям предпринимателей? – с недоверчивой ухмылкой спросил он.

– Предприниматель предпринимателю рознь! – резко ответила девушка. – И если ты всех судишь по своему боссу Власенкову, то ошибаешься! Григорий Александрович не проныра какой-нибудь, а человек слова.

– Ладно, ладно, – примирительно проговорил Данила, – я погорячился. – И, не удержавшись, добавил: – Будем считать, что вокруг головы твоего босса светится нимб святости.

Ксения пропустила ядовитые слова жениха мимо ушей и, поманив официанта, заказала себе ещё чашку кофе.

– И когда ты уезжаешь? – спросил Данила.

– Завтра.

– Я провожу тебя.

– Не надо. – И чтобы смягчить свой отказ, добавила: – Долгие проводы – лишние слёзы.

– Ну, предположим, ты, расставаясь со мной, вряд ли прольёшь хотя бы слезинку.

– Откуда тебе знать, – грустно пошутила Ксения, – может быть, я обрыдаюсь.

– Ксюш, – он дотронулся до её руки, – вот ты небось думаешь, что я махровый эгоист. А это далеко не так. Просто, понимаешь… – Он внезапно замолчал.

– Данила, договаривай, что ты хотел сказать, – попросила она ласково.

– Я сам не знаю, как высказать это. Просто у меня на душе как-то неспокойно.

– Ну ты даёшь! На дворе двадцать первый век, а ты, взрослый образованный мужчина, пытаешься не пустить меня к тётке, основываясь на каких-то непонятных предчувствиях! – рассмеялась девушка. Но в её смехе не было веселья.

– Мне кажется, что ты сама то же самое чувствуешь, просто не хочешь в этом признаться себе! – мягко укорил он.

– Ладно, Данила, проехали. Мой отъезд – вопрос решённый.

– Я хотя бы звонить тебе могу? – спросил он.

– А почему нет? – улыбнулась она. – Ты даже письма можешь мне писать.

– Электронные?

– Лучше бумажные, – ответила она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

– Бумажные? – изумился он.

– Конечно! Представляешь, как это романтично! – вдохновилась Ксения. – Я буду перечитывать их по нескольку раз, вкладывать между страницами засушенные цветы. А потом перевяжу их ленточкой и буду хранить в шкатулке с драгоценностями.

– С какими драгоценностями? – не понял он.

– Ну, я надеюсь, – она кокетливо склонила голову набок, – что за нашу долгую совместную жизнь ты подаришь мне немало драгоценностей?

– Конечно, конечно, – поспешил согласиться он. – Но только я не понял, зачем хранить вместе с драгоценностями письма?

– Потому, что они будут для меня ценнее всех драгоценностей, вместе взятых.

– Шутишь?

– Нисколечко, – ответила она. И он не понял, смеётся она или говорит серьёзно. – А потом, – продолжила Ксения, – я покажу их своим внукам.

– А они растопят ими камин, – ляпнул Данила.

– Я вижу, в тебе нет и капли романтики, – она укоризненно покачала головой.

– Ладно, я беру свои слова назад. И обещаю написать тебе парочку бумажных писем.

– Почему так мало? – притворно огорчилась она.

– А сколько надо?

– Чтобы получилась пачка. Я же тебе сказала, что собираюсь перевязать их ленточкой!

– А что, два письма нельзя перевязать? – хмыкнул Данила.

– Можно! Но пара – это не пачка.

– Уговорила, напишу больше.

– Данила, я люблю тебя, – тихо сказала девушка.

– А уж как я люблю тебя! – пылко отозвался парень.

Они расстались на автостоянке возле «Старой мельницы», и каждый из них поехал в своём направлении, унося с собой свои тревоги и сомнения.

Чижов твёрдо решил набраться терпения и ждать Ксению. Он подумал, что ожидание пролетит незаметно, если он, на радость своему шефу, полностью погрузится в работу.

Ксения тоже считала, что два месяца не срок и их вполне можно пережить вдали от своего дома. В поездке было немало плюсов – она наконец-то познакомится со своей тётей, о существовании которой все эти годы даже не подозревала. Кроме того, если посчастливится пожить в посёлке для богатых людей, она сможет изучить их жизнь не по романам, а непосредственно изнутри. И потом бабушка рассказывала, что рядом с «Тихой гаванью» находится чуть ли не реликтовый лес. А она, Ксения, сто лет не выезжала из города и уже забыла, какие запахи и звуки таит в себе настоящий лес. А ведь когда-то они с родителями почти каждые выходные уезжали за город. Летом отдыхали за Волгой, ездили на Сок, Кандурчу, папа ловил рыбу, а они с мамой собирали грибы и ягоды. «Как давно это было, – с горечью вздохнула девушка и тут же подбодрила себя: – Вот я и наверстаю упущенные возможности». Минус был только один. Ксения и впрямь боялась, что на прежнее место работы её не возьмут. Даже её распрекрасный шеф Григорий Александрович Тихомиров не может ждать вечно. Хоть бы скорее поправилась мама! Тогда, дай бог, их жизнь войдёт в прежнюю колею.

Ксения была рада, что при выяснении отношений они с Данилой оба обошлись малой кровью. Она не сомневалась, что он поймёт её и согласится подождать эти два месяца. Но всё же она боялась, что он может заартачиться. Иногда, как она хорошо помнила, Данила мог упереться, как говорила мама, рогом и упрямо настаивать на своём. Но на этот раз он пошёл ей навстречу…

Вернувшись домой, Ксения собрала необходимые вещи, сложила их в небольшой чемодан на колёсиках. Сходила к соседке и отдала ей ключи от почтового ящика и квартиры, попросив пожилую женщину поливать цветы и доставать всю приходящую корреспонденцию, квитанции и всё прочее. Этого «прочего», надо сказать, скапливалось в ящике больше всего: бесплатные газеты, рекламные листовки…

Тут Ксении вспомнилось Чудо-юдо Беззаконное из сказки «Варвара краса, длинная коса», в которой и упоминалось выражение «и прочее, прочее…». Сказка, как говорила сама Ксения, была из древнейших времён, то есть из детства даже не мамы её, а бабушки, которой уже пятнадцать лет как не было в живых. Но сказка была потрясающей! Как и большинство фильмов для детей, снятых в те далёкие времена. И Ксении было жаль, что не всем деткам заботливые родители дают заглянуть в тот удивительный волшебный мир, где не было спецэффектов, но были искренняя вера в чудеса, большое мастерство и любовь к своему делу артистов, режиссёров, художников и всех тех, кто внёс свой вклад в создание этих сказок. Ксения не сомневалась в том, что они с Данилой обязательно познакомят с этим чудом своих детей. Девушка была уверена, что детки у них с Данилой Чижовым будут общие.

Глава 3

Ксения некоторое время раздумывала над тем, ехать ей на электричке или на своей машине. И в конце концов пришла к выводу, что если отправится на электричке, то будет выглядеть совсем уж бедной родственницей. Конечно, её «Ладу Калину» нельзя назвать роскошной машиной, и всё-таки. «К тому же, – несколько малодушно подумала Ксения, – имея машину под рукой, я легко смогу удрать, если события будут складываться неблагоприятным для меня образом». Поэтому в коттеджный посёлок «Тихая гавань» Ксения Павловна Моравская прибыла на своей машине.

Когда Ксения выезжала из города, было безоблачно, яркое солнце придавало небесной синеве удивительный лазурный оттенок. Ксения подумала, что очень скоро прилетят стрижи и будут стремительно носиться на фоне этой синевы, точно челны в море. И тут же мелькнула грустная мысль: она всего этого не увидит, так как будет жить у тёти. Ксения тотчас утешила себя: «Зато за городом, рядом с водоёмом, могут жить ласточки».

Когда девушка подъехала к «Тихой гавани», солнышко прикрылось небольшой тучкой и стал накрапывать мелкий дождик. Это не сильно расстроило Ксению. Она подъехала почти вплотную к охраняемой территории посёлка и посигналила. Ей открыли, и она сообщила худому хмурому охраннику, к кому и зачем приехала. Разглядывая мужчину, Ксения подумала: «Что же это он такой худющий? Поселок элитный, зарплата у охранника должна быть приличная. Или бабушка права, когда говорит, что чем богаче, тем жаднее? И новые буржуи платят охраннику такие деньги, что ему хватает только на хлеб и воду».

Но тут откуда-то выкатился румяный толстяк и жизнерадостно сообщил Ксении:

– А вас вон уже и встречающий дожидается, – он махнул рукой в сторону высокого дуба, обнесённого оградой из цепей.

Ксения уже догадалась, что толстяк – это напарник худого охранника, но никак не могла сообразить, почему он указывает ей на дуб. И, только приглядевшись, заметила мужчину, сидящего прямо на земле возле дуба, прислонившись спиной к стволу.

Охранник, заметив растерянность девушки, рассмеялся:

– Да это управляющий вашей тётушки, Глеб Лазаревич, энергией от дуба заряжается. Он тут вас уже давненько поджидает, пойду позову его, а то как бы не перезарядился.

– Я лучше сама к нему подойду, – ответила Ксения, выбравшись из салона.

– Это как вы пожелаете, – улыбаясь во весь рот, развёл руками толстяк.

Ксения поднырнула под цепи и тихонько обратилась к мужчине, сидевшему с закрытыми глазами:

– Здравствуйте, Глеб Лазаревич! Я – Ксения Моравская. Вы ведь меня встречаете?

– Вас, вас, – отозвался мужчина и ловко поднялся на ноги. Теперь он был почти одного роста с Ксенией. Его слегка раскосые светло-серые глаза с интересом изучали её лицо. «Так вот вы какая», – читалось в его взгляде. – Что ж, пойдёмте, – сказал он наконец.

– Я вообще-то на машине приехала, – едва заметно улыбнулась Ксения, всем своим видом демонстрируя дружелюбие.

– Тогда поедемте, – невозмутимо отозвался он, – только давайте я за руль сяду, так мне ловчее будет.

Ксения не стала возражать и, уступив место за рулём мужчине, пересела на сиденье пассажира.

Ей показалось, что они ехали всего каких-то пять минут. Даже словом не успели перемолвиться, как машина остановилась возле массивных ворот, которые тотчас разъехались перед ними. Глеб Лазаревич, высадив Ксению, повёл машину в гараж, а девушка осталась стоять одна. И тут заметила быстро идущую к ней по дорожке моложавую стройную женщину с точно такими же, как у неё и её матери, волосами – каштановыми с золотистым отливом. «Выходит, Ада Константиновна не красится», – невольно подумала девушка, догадавшись, что эта женщина и есть её тётя.

– Ксюшенька, девочка моя! – проговорила женщина приятным голосом с лёгкой хрипотцой. И, обняв девушку, трижды с ней расцеловалась.

Лишь когда тётя выпустила её из своих объятий, Ксения заметила стоящего за её плечом молодого симпатичного блондина. «Это, наверное, сын тёти и мой двоюродный брат», – подумала девушка. Но уже через полминуты поняла, что ошиблась.

– Знакомься, Ксения, – проговорила тётя, – это мой секретарь. Рудольф Филиппович Лихолетов, или попросту Рудик. А это, как ты догадался, мой мальчик, моя племянница Ксения.

– Очень приятно, – натянуто улыбнулся Рудольф.

– Мне тоже, – пролепетала Ксения.

– Ну, вот и познакомились, дети мои, – рассмеялась Ада Константиновна, – надеюсь, что вы подружитесь. А теперь в дом! – Она приобняла их обоих, и так они все втроём зашагали по вымощенной голубоватой плиткой дорожке в сторону трёхэтажного особняка, на взгляд девушки, слишком громоздкого.

Когда Ксения подошла к дому вплотную, он показался ей ещё больше. За стеклянными дверями открылась веранда, заставленная удобной летней мебелью. В кадках росли пальмы и другие растения, какие именно, Ксения не успела рассмотреть, так как тётка увлекла молодых людей дальше, и все они оказались в просторном светлом холле. По обе стороны от входа располагались двери, что за ними, Ксения могла только догадываться. Широкая лестница вела наверх. Тётка махнула рукой секретарю, и он, сославшись на дела, остался внизу, а женщины поднялись наверх. Ада Константиновна сама показала племяннице комнату, отведённую ей. Та оказалась не большой и не маленькой, но довольно уютной. Стены были оклеены обоями, в узорах которых преобладал терракотовый цвет. Такого же цвета обивка кресел и стульев. Только голубое покрывало на кровати выбивалось из общей цветовой гаммы.

– Надеюсь, что тебе здесь понравится, – сказала Ада Константиновна.

– Да, здесь очень мило, – согласилась Ксения.

В это время в дверь постучали.

– Войдите, – сказала Руднева.

Вошедшим оказался Глеб Лазаревич, который принёс чемодан Ксении.

– Спасибо большое! – воскликнула девушка, которая успела забыть о своих вещах.

Ганин в ответ только кивнул, не улыбнувшись и не проронив ни слова.

– Он всегда такой хмурый? – спросила Ксения тётку.

– Да как тебе сказать, – рассмеялась та, – вообще-то Ганин у нас серьёзный мужчина.

– Он женат?

– А то как же, его жена Ефросинья Павловна работает у меня кухаркой, а дочь Тамара – горничной, – усмехнулась Ада Константиновна.

– С Тамарой что-то не так? – спросила Ксения.

– Да нет, всё с ней тип-топ. Просто она решила год поработать после окончания школы. А потом хочет поступить в университет на гостиничное дело. Так что она, можно сказать, за всеми нами наблюдает и опыта набирается.

– Мудрое решение, – одобрила Ксения.

– Рудик занимается с ней английским, а то девочка боится, что завалит экзамен.

– Рудольф так хорошо знает английский?

– А то, – улыбнулась Руднева, – он же переводчиком работал. А я вот соблазнила его хорошей зарплатой.

Ксения подумала, что зарплата для молодого специалиста – это ещё далеко не всё. Важно получить навыки и иметь возможность продвигаться по службе. А куда тут у тёти Рудольф может продвинуться, только время упустит… Хотя это не её дело, одёрнула она сама себя.

– Я тебя сейчас с Тамарой познакомлю, – между тем сказала тётя и нажала кнопку звонка. Через некоторое время в коридоре раздался торопливый стук каблучков, потом в дверь постучали и звонкий девичий голос спросил: – Звали?

– Заходи, Томик, – ласково проговорила Ада Константиновна, – я хочу познакомить тебя со своей племянницей. Знакомьтесь, девушки, – это Тамара, наша горничная, а это моя племянница Ксения.

Тамара смешно сморщила носик и попыталась сделать реверанс.

– Готова служить вам, барышня.

Ксения рассмеялась:

– Рада познакомиться с такой милой горничной.

– Ну, вот, Ксюша, если что понадобится, обращайся к Томику. Тамара, расскажи Ксении, что у нас где. – И, повернувшись к племяннице, добавила: – Ужин у нас в семь, внизу, в столовой, Тамара покажет где. Сейчас можно перекусить на кухне. Или лучше, Тома, принеси поднос с чаем и бутербродами сюда.

– Нет-нет, я не голодна, – поторопилась отказаться Ксения, – можно я просто приму душ и немного отдохну с дороги?

– Конечно, о чём речь, – улыбнулась Ада Константиновна и направилась к двери, оставляя девушек одних.

Когда за Рудневой закрылась дверь, Ксения спросила горничную:

– И как, строга хозяйка Ада Константиновна?

– Не очень, – хихикнула Тамара, – да потом, я же, можно сказать, выросла здесь.

– То есть? – удивилась Ксения.

– Мои родители ещё Владлену Егоровичу служили.

– А кто это?

– Ну, вы даёте! – искренне удивилась горничная. – Владлен Егорович – покойный муж вашей тёти!

– Так ведь я не была с ним знакома, – оправдываясь, проговорила Ксения, – да и тётю сегодня первый раз в жизни увидела.

– У меня это из головы вылетело, – призналась Томик.

– И где вы живёте? – спросила Моравская.

– Квартирка наша внизу, рядом с кухней. Так удобнее для мамы.

– Вот как? – удивилась Ксения. – Я думала, что у вас здесь где-то домик.

– Какой тут домик, – пожала плечами девушка, – здесь одни богатеи живут. У нас вообще-то есть жильё. Двушка в городе. Родители её сдают и деньги откладывают, планировали их потратить на мою учёбу, но я хочу попытаться на бюджет поступить. Так они теперь говорят, что деньги пойдут мне на приданое. Хотя я замуж и не собираюсь, – девушка смешно сморщила свой аккуратный носик.

– Это почему же? – улыбнулась Ксения.

– Рано мне ещё хомут на шею надевать, – серьёзно ответила Тамара.

– Почему сразу хомут?

– А то я не знаю этих мужчин, им бы только на шею жене сесть и начать командовать.

Ксения решила переменить тему:

– Вы покажете мне, где тут у вас что?

– Ага. Душ и ванная – вон за той занавеской, – показала девушка.

– Я думала, что там ещё одно окно.

– Нет, там дверь. Вы пока приходите в себя, а подойдёт время ужина, я зайду к вам и провожу в столовую.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Ксения.

– Да не за что, – пожала плечами горничная.

После душа Ксения прилегла отдохнуть и стала думать о людях, с которыми познакомилась сегодня в «Тихой гавани». Управляющий Глеб Лазаревич Ганин произвёл на неё двойственное впечатление. Ксению что-то настораживало в этом человеке. И дело было вовсе не в том, что управляющий – взрослый серьёзный мужчина – подзаряжался энергией возле дуба. Сейчас людей с подобными чудачествами пруд пруди. Но вот, например, почему он пришёл встречать её пешком? Хотя тут идти-то всего ничего. Но ведь у Ксении могла быть с собой куча вещей! И как бы они их несли? Хотя, возможно, они считали само собой разумеющимся, что Ксения приедет на своей машине. С другой стороны, откуда тётя вообще могла знать, что у Ксении есть машина? Загадка! «Интересно, – думала Моравская, – есть ли у тёти личный шофёр и как он выглядит». Ещё девушке показалось, что управляющий заранее негативно настроен по отношению к ней. И опять непонятно, что является причиной этого. Вот дочь управляющего Тамара Ксении понравилась. Весёлая, остроумная. И видно, что намерена выстраивать жизнь своим умом и собственными руками. О секретаре тётки у Ксении пока не сложилось никакого мнения. Довольно смазливый блондин. И, наверное, добрый, если занимается с Томиком, как называет тётя девушку, английским языком. Ксения почему-то решила, что за занятия Лихолетов денег не берёт. «А может быть, у них любовь, – подумала Ксения, – и почему бы нет, Тамара хороша собой. Рудольф молод. А из женщин в доме, кажется, ещё только мать Томика и тётушка. Обе они в годах. Так что роман между Тамарой и Рудольфом однозначно возможен», – решила Ксения.

Тётушка произвела на неё благоприятное впечатление. Красивая, стройная, несмотря на зрелые годы. «Интересно, сколько ей может быть лет?» – прикидывала девушка и решила, что никак не меньше пятидесяти. Хотя выглядела она на сорок. А ещё Ксению мучил вопрос, почему мама и тётя Ада, будучи родными сёстрами, не виделись столько лет. И по всему выходило, что если бы в семье Моравских не стряслась беда, Ксения так никогда и не узнала бы о наличии у неё родной тёти. Непонятная история. Ксения решила, что потом осторожно попытается расспросить маму, почему они с сестрой не виделись. У Ксении даже промелькнула мысль, что, возможно, сёстры в юности любили одного мужчину. «Хотя вряд ли», – тут же засомневалась она и решила, что раскрыть эту тайну может бабушка. Уж ей-то наверняка всё известно. Короче, тётушка Ксении понравилась и она надеялась, что они подружатся и родственные связи не оборвутся с её отъездом из «Тихой гавани».

Вечером в её дверь постучали.

– Войдите, – сказала Ксения.

На пороге нарисовалась Тамара и сказала:

– Пора спускаться в столовую. Вы готовы?

– Да, да, – заторопилась Ксения. Перегруженная впечатлениями, она совсем забыла об ужине.

Тамара терпеливо ждала, пока гостья прихорашивалась, поправляя причёску и нанося лёгкий макияж.

«Не особо старайтесь», – читалось во взгляде девушки, и Ксения догадалась, что скорее всего ужинать они будут наедине с тётушкой. Но тут она немного ошиблась. Когда девушка вошла в столовую, то увидела там не только Аду Константиновну, но и Рудольфа Лихолетова. Сначала она удивилась, что секретарь будет ужинать с ними, но потом решила, что это весьма демократично.

И только тут она заметила полную женщину в тёмно-коричневом платье с белым воротником и манжетами. Седые волосы женщины были заплетены в косу и уложены на голове в виде короны. Она сидела в кресле, сложив руки на груди, и с нескрываемым интересом разглядывала Ксению. Девушка смутилась под её оценивающим взглядом и бросила умоляющий взгляд на тётушку.

Ада Константиновна улыбнулась, подошла к Ксении и, взяв её за руку, подвела к сидящей в кресле женщине.

– Знакомьтесь, Агриппина Егоровна, – проговорила она, глядя поверх головы женщины, – это моя племянница, Ксения Моравская. А это Агриппина Егоровна Руднева, – обернулась она к Ксении, – сестра моего покойного мужа.

– Очень приятно, – пролепетала Ксения и только тут поняла, что женщина прикована к инвалидному креслу. «Бедная», – невольно подумала девушка.

Видимо, мысли Ксении были написаны у неё на лице, так как выражение лица Агриппины Егоровны смягчилось и губы её тронуло подобие улыбки.

– Рудольф Филиппович, – официальным тоном обратилась Ада Константиновна к своему секретарю, – помогите, пожалуйста, Агриппине Егоровне.

Лихолетов с явной неохотой выполнил её распоряжение и подкатил кресло к столу.

За ужином почти не разговаривали. Тётка только спросила Ксению, как она чувствует себя на новом месте, и девушка призналась, что пока ещё не сориентировалась, но, в общем, ей всё нравится. Краем глаза девушка заметила скептическое выражение на лице старухи, слишком сосредоточенно разрезающей мясо на своей тарелке. Ксения расшифровала это так: «Посмотрим, что ты запоёшь, птичка залётная, после нескольких дней проживания в этом доме». Потом она весь вечер ругала себя за мнительность, но ничего поделать с собой не могла. После ужина они с тёткой спустились в сад, прошлись по липовой аллее. «Всё, как в старинных романах о дворянских усадьбах», – невольно подумалось Ксении.

– Ты, наверное, ломаешь голову над тем, – услышала она голос тётки, – почему мы всё это время не общались с твоей матерью.

Ксения осторожно кивнула.

– Понимаешь, Ксюша, в детстве и в юности мы с твоей мамой были очень близки. А потом…

– Вы полюбили одного и того же мужчину? – вырвалось у Ксении.

Ада Константиновна искренне рассмеялась. А потом проговорила:

– Нет, всё было совсем не так. Твоя мама вышла замуж за твоего папу. И он не сошёлся характерами ни с нашими родителями, ни со мной. Твоя мама встала на сторону мужа, и мы перестали общаться.

Объяснение тётки показалось Ксении не слишком убедительным, и она осторожно заметила:

– Но ведь папа давно умер.

– Ксюша, девочка моя, я не знала об этом, – Ада Константиновна ласково приобняла племянницу, – твоя мама не сочла нужным сообщить мне.

– Если только так, – тихо ответила Ксения.

– Именно так, – кивнула Руднева и, передёрнув плечами, проговорила: – По-моему, нам пора вернуться в дом, в саду уже стало зябко.

Ксения согласилась с тёткой, так как и сама начала дрожать то ли от холода, то ли от волнения. Девушка боялась, что не сомкнёт этой ночью глаз, но уснула, едва коснувшись головой подушки.

Глава 4

Утром следующего дня она первым делом выглянула в окно. К её радости, день был солнечным и, судя по проплывающим в небе облакам, светлым и лёгким, как пёрышки небольшой птички, дождя сегодня не случится. Так что можно будет погулять по саду и заглянуть во все его уголки.

Ксения умылась и нерешительно потянулась к звонку. Неловко было лишний раз отрывать Томика от дел, но очень хотелось выпить чашечку кофе. Тамара появилась довольно быстро. По тому, как девушка запыхалась и разрумянилась, Ксения поняла, что горничная шла очень быстро, а то и бежала.

– Извини, – смутилась Ксения.

– Ничего страшного, – как ни в чём не бывало отозвалась девушка.

– Тамара, ты покажи мне, где кухня и как там можно сварить кофе, чтобы я больше тебя по утрам не дёргала, – перешла Ксения на «ты».

– Так вас мама и подпустит к кофеварке, – рассмеялась Тамара. – Но святая святых, то есть нашу кухню, я вам, так и быть, покажу. Пойдёмте.

Они спустились вниз и прошли по коридору почти до конца. Тамара уверенно толкнула дверь и махнула застывшей на пороге Ксении:

– Проходите!

– Томик, давай на «ты»? – попросила та.

– Так не положено, – несколько растерялась та.

– Почему?

– Потому что вы – племянница хозяйки, а я горничная, то есть прислуга.

– Моя бабушка говорит, что прислуга отменена с семнадцатого года! – отрезала Ксения.

– Эко ваша бабушка хватила. С какого хоть с семнадцатого-то?

– С тысяча девятьсот семнадцатого, – сердито отчеканила Ксения.

– Ага, а с одна тысяча девятьсот девяносто второго, с началом эры дикого капитализма, их опять ввели в обиход, – хмыкнула Томик.

– Но ты скоро поступишь в университет и не будешь горничной! – не сдавалась Ксения.

– Вот когда поступлю, тогда и перейдём на «ты».

– Но почему не сейчас?! – всплеснула руками Моравская.

– Потому что моя мама не одобряет панибратства с хозяевами, – серьёзно ответила Тамара и проговорила: – А вот и она сама.

Ксения обернулась и увидела статную женщину с высокими скулами и широко расставленными голубыми глазами. Из-под её косынки выбивались короткие кудряшки рыжеватого цвета.

– Знакомьтесь, – сказала Тамара, – мам, это Ксения, племянница Ады Константиновны, а это моя мама и хранительница кухни этого дома Ефросинья Павловна Ганина.

– Скажешь тоже, хранительница, – тихо рассмеялась Ганина, – кухарка я здешняя. А вы никак проголодались, – одарила она Ксению добрым лукавым взглядом.

– Нет, нет! Просто я хотела выпить чашечку кофе.

– Это можно. А завтрак у нас в столовой в девять часов. Кофе вам принесёт Тамара.

– Не надо мне ничего приносить! – запротестовала Ксения. – Можно мы здесь вместе с Тамарой его и выпьем?

– Вместе с Тамарой? – озадаченно переспросила женщина.

– Ну, и вы к нам присоединитесь тоже, – проговорила Ксения.

Ганина посмотрела на неё с изумлением, смешанным с негодованием, наверное, так смотрели в прежние времена жандармы на возмутителей спокойствия законопослушных граждан империи.

– Я что-то сказала не так? – спросила Ксения.

– Я сейчас вам сделаю кофе, – ответила кухарка, – и пейте его где хотите.

И дочь, и мать исчезли в другом помещении. До Ксении донёсся тихий звук работающей кофеварки, и вскоре Тамара вынесла поднос с двумя чашками, поставила его на маленький столик у окна. Высыпала прямо на клеёнку печенье, которое достала из навесного шкафчика, и сказала:

– Ксения, вы не сердитесь на маму. Она не хотела вас обидеть. Просто боится потерять работу. А правила игры диктуют хозяева.

– Я не сержусь, – вздохнула Ксения, – наверное, я кажусь вам глупой.

– Ну, что вы! – пылко запротестовала Тамара. – Просто вы, попав в «Тихую гавань» из города, как бы переместились в параллельный мир, где почти все по-другому.

– Это ты верно заметила, – невесело усмехнулась Ксения, – параллельный мир! – И через минуту добавила решительно: – И мне очень не нравится в нём.

– Привыкнете, – миролюбиво проговорила Томик.

– Ты не понимаешь! – отмахнулась Ксения.

– Чего именно?

– Я должна прожить здесь как минимум два месяца.

– Проживёшь, проживёте, – быстро поправилась девушка, – какие проблемы-то?

– Я даже не представляю, чем занять себя здесь! Я привыкла каждое утро спешить на работу. А там столько дел, что оглянуться не успеешь, а день уже пролетел. Дома мама, – голос девушки потеплел.

Тамара, видимо, решилась и перешла на «ты».

– Тебе только кажется, что тебя никто не понимает, – задумчиво проговорила девушка, – а на самом деле ты просто не видишь своего счастья.

– Ага, – хмыкнула Ксения, – ты прямо как моя бабушка!

– Твоя бабушка?

– Ну, да. Она говорит, ей счастья желают, в воду толкают, а она на берег лезет.

Тамара тихо рассмеялась, а потом серьёзно проговорила.

– Тебе, то есть вам, – опять оговорилась она, – конечно, виднее, но лично я ни за какие коврижки не отказалась бы от богатой тёти.

– Очень мне нужно её богатство! – отмахнулась Ксения.

– Не скажи… – начала Тамара и вдруг спохватилась: – Заболталась я с тобой! У меня же дел невпроворот! А я сижу, лясы точу.

– А что тебе делать надо?

– Весь второй этаж пропылесосить и сегодня как минимум два окна вымыть.

– Давай я тебе помогу! – обрадовалась Ксения.

– Ещё чего! Хочешь, чтобы я раньше времени с работы вылетела? – отмахнулась девушка.

– Нет, не хочу, – поскучнела Ксения.

– Тогда иди позавтракай, сейчас уже будем на стол накрывать. А потом в саду погуляешь. Кстати, у Ады Константиновны чудесная библиотека!

– Тётя любит читать?

– Бульварные романы, – не удержалась Тамара и тут же прикрыла рот ладошкой, – извини, вырвалось.

– Но ты сказала, что у неё хорошая библиотека.

– Так она ей от мужа досталась. Мой отец рассказывал, что эту библиотеку ещё родители Владлена Егоровича и Агриппины Егоровны собирали.

– А что, твой отец, адепт здорового образа жизни? – не сдержала любопытства Ксения.

– Типа того, – рассмеялась Томик.

– А Агриппина Егоровна что за человек?

– Она неплохая тётка. Только ей не повезло.

– Расскажи мне о ней.

Тамара уже открыла рот, но тут появилась её мать и, всплеснув руками, воскликнула:

– Ты всё ещё здесь?! А ну, живо беги накрывать на стол.

– Ой, бегу, бегу, мамочка, – отозвалась Тамара и бросилась выполнять приказание.

А Ганина посмотрела на Ксению укоризненно и проговорила:

– Вы уж, пожалуйста, не отвлекайте мою дочку от работы.

– Простите меня, Ефросинья Павловна, это больше не повторится, – заверила её Ксения и про себя решила общаться с Тамарой, только когда у той будет свободное время. «Хотя, наверное, у горничной рабочий день ненормированный», – подумала она уныло.

Ксения допила кофе, вымыла за собой чашку и направилась в столовую. Когда она вошла в помещение, там находилась только старая дама.

– Доброе утро, Агриппина Егоровна, – вежливо поздоровалась Ксения.

– Здравствуйте, Ксения, – ответила Руднева и добавила, благосклонно улыбнувшись: – Мы с вами сегодня первые.

– Я привыкла рано вставать, – объяснила Ксения, – по привычке и без будильника рано проснулась.

– Ничего, поживёте у нас на свежем воздухе и привыкнете спать подольше.

– Я бы не хотела приобретать такую привычку, – рассмеялась девушка, – а то кто меня такую засоню потом на работу возьмёт?

– Как вы сказали? Засоню?

Ксения кивнула.

– Оригинальное словечко, наверное, вы сами его придумали?

– Наверное, – согласилась Ксения.

В это время вошли Ада Константиновна и Рудольф. Следом за ними влетела Тамара, спеша завершить сервировку стола к завтраку.

– Как ты спала на новом месте? – ласково спросила Руднева племянницу.

– Как убитая, – призналась Ксения.

– Я сегодня собираюсь поехать в город, – проговорила Руднева, – если хочешь, можешь поехать со мной.

– Нет, я, пожалуй, останусь, – ответила Ксения, – ведь я только вчера приехала.

– И то верно, – согласилась тётка.

Сразу после завтрака Ксения вышла в сад и едва сошла с основной дорожки, как увидела парня, поливающего цветущие пионы.

– Здравствуйте, – приветливо поздоровалась она.

– Доброе утро, – откликнулся он не сразу, а потом спросил: – А вы кто?

– Я Ксения Моравская, племянница Ады Константиновны. Приехала вчера погостить.

– А меня вчера как раз и не было, – улыбнулся он, – меня зовут Саша, я тут садовником работаю.

– Очень приятно. Какие красивые пионы!

– Вам нравятся? – и парень сам расцвёл, как пион.

– Очень! Я вообще люблю цветы, – призналась Ксения, – любые.

– Так уж и любые? – не поверил он.

– А почему нет? Ведь каждый цветок хорош по-своему.

– Готов в этом с вами согласиться. Но далеко не все разделят наше мнение.

– Это их проблемы, – улыбнулась Ксения.

– Это точно! А можно вас попросить?

– О чём? – удивилась Ксения.

– Не могли бы вы, когда будете возвращаться в дом, захватить с собой букет. А то звонила Тамара и сказала, что Ада Константиновна велела заменить букет из пионов в гостиной.

– Ну, конечно, захвачу! – охотно откликнулась Ксения на такую просьбу. – Мне же не трудно.

– Только не забудьте, – попросил он.

– Не забуду! У меня память хорошая, – улыбнулась она и спросила: – А у вас здесь есть какой-нибудь пруд?

– Есть, даже два. Одно озеро за вашей спиной, оно небольшое.

– Где?

– За деревьями. А ко второму вы придёте по этой дорожке. Прямо до кустов бульденежа, а потом налево.

– Спасибо! Там большой пруд?

– Там зеркальное озеро. В нём даже карпы водятся.

– Правда, как здорово! – И Ксения заспешила в указанном ей направлении.

Озеро, к которому она пришла, на самом деле казалось зеркальным. Но первыми она заметила не карпов, а стремительно пролетающих над водой стрекоз. Их было так много, что, казалось, от их слюдяных крыльев, отражающих солнечные лучи, искрился весь воздух вокруг. Ксения чуть в ладоши не захлопала от восторга. Но вовремя удержалась от столь бурного проявления эмоций, боясь спугнуть насекомых. Зато лягушек она всё-таки распугала. Заслышав её шаги, квакушки, гревшиеся на берегу, попрыгали в воду. И теперь одни из них просто лежали, распластавшись на поверхности, а другие сидели на листьях водных растений.

Наконец, присмотревшись, Ксения увидела и лениво проплывающих рыб, чешуйки которых на солнце переливались, как драгоценные камни. Если смотреть на них сквозь толщу воды, то кажется, что кто-то щедрой рукой рассыпал там блики. «Интересно, – подумала Ксения, – они их ловят или нет? Ведь карп – рыба плодовитая и может заполонить весь пруд». Она вспомнила, что и название карп получил от греческого слова «плод» как раз за свою необычайную способность быстро размножаться. Собственно, до XII века никакого карпа в Европе и не было, а вывели его в Китае как разновидность сазана. Ксения пожалела, что не захватила с собой хлеб, ведь, как известно, карпы любят покушать и едят почти всё, не зря же их называют «всеядными водяными». Она решила, что завтра придёт к пруду с угощением для рыб.

Направляясь обратно к дому, она не забыла отыскать садовника, который теперь рыхлил клумбы с готовящимися зацвести ирисами и лилиями.

– Саша! Я за пионами, – окликнула она его, подойдя поближе.

– Да-да, всё готово, – откликнулся он и достал из-под куста уже срезанные и завёрнутые в ткань цветы.

Глава 5

Ксения еле дождалась пяти часов вечера. В это время она каждый день разговаривала по скайпу с сиделкой. Сотникова позвонила девушке в тот же день, как они прибыли на лечение в Германию, а чуть позднее сообщила, что разговаривать ей с Ксенией удобнее всего будет в пять часов по их домашнему времени. Сразу же, как только появилось изображение Елены Павловны, Моравская торопливо поздоровалась и стала расспрашивать о состоянии здоровья матери. Сотникова сначала просто успокоила девушку, сказав, что дела у них идут неплохо, потом начала докладывать подробно, какие у Лидии Константиновны взяли анализы, какие ей назначили процедуры. Рассказала Елена Павловна и о том, как они гуляли в огромном саду, где даже познакомились с другими пациентами. Лидия Константиновна знает английский, а Елена Павловна неплохо говорит по-немецки, так что особых проблем в общении не возникает. Ксения, в свою очередь, рассказала сиделке о том, что живёт теперь у тётки. Говорила она бодрым голосом. Но Елена Павловна знала, что Ксения отправилась к Рудневой исключительно по настоятельной просьбе тётки, поэтому она сказала:

– Ничего, Ксения, время пролетит быстро, и скоро все мы будем дома. Кстати, здесь одна сестричка научила меня печь вкусный штрудель. Приеду и обязательно приготовлю его на вашей кухне.

– Скорее бы, – невольно вырвалось у Ксении.

Сотникова в ответ рассмеялась и проговорила с улыбкой:

– «Ямщик, не гони лошадей».

Ксения в ответ тоже выдавила улыбку и ответила:

– Еленочка Павловна! Я постараюсь набраться терпения.

Вечерний чай они пили с Агриппиной Егоровной вдвоём.

– Ада Константиновна ещё не вернулась? – спросила Ксения.

– Как видите, – отозвалась Руднева-старшая.

– А Рудольф с ней?

– Куда же Адочка без личного-то секретаря, – насмешливо отозвалась Агриппина Егоровна.

Чтобы переменить тему разговора, Ксения решила рассказать старой даме о том, что разговаривала по скайпу с сиделкой своей матери. Агриппина Егоровна оказалась прекрасной собеседницей, она не только внимательно слушала девушку, но и задавала вопросы. Ксения охотно отвечала. Эта женщина, прикованная к инвалидному креслу, нравилась ей всё больше.

– А где ваш батюшка? – осторожно спросила Агриппина Егоровна.

– Мой отец умер, когда я была ещё ребёнком, – вздохнула Ксения.

– А что с ним случилось?

– Сердечный приступ.

– Вот и мой брат скончался от сердечного приступа, – печально проговорила Руднева-старшая.

– Наверное, вы очень любили его, – вырвалось у Ксении.

– Да, вы правы, я очень любила его. Да и как мне было не любить своего старшего брата? Ведь он в значительной степени заменил мне родителей. Я была поздним ребёнком. Мне едва исполнилось восемнадцать, как умерла наша матушка, а через два месяца скончался, не вынеся разлуки с женой, батюшка. И я осталась одна! – воскликнула Агриппина Егоровна.

– А где же был в это время ваш брат?

– Владик тогда уже женился, у него были свои детки. Тем не менее он не оставил сестру, и они с женой взяли меня к себе. В их гнезде я оттаяла и отогрелась. Когда боль утраты перестала невыносимо терзать моё сердце, я снова вернулась в институт и окончила его. Потом я устроилась на работу и быстро продвигалась по карьерной лестнице. Всё бы ничего, да я умудрилась влюбиться в своего начальника, – Агриппина Егоровна замолчала.

Ксения догадалась, что разговор об этом всё ещё причиняет женщине боль, и хотела заговорить о чём-то другом. Но неожиданно Агриппина Егоровна, продолжила свой рассказ:

– Мой начальник оказался человеком порядочным, и когда я призналась ему в своих чувствах и предложила себя в любовницы, он по-отцовски строго разъяснил мне всю безрассудность моего поведения. Но разве у любви бывает рассудок? – грустно улыбнулась старая дама. – Однако я поняла, что на прежнем месте мне не работать, и уволилась. Брату я не рассказала о причине увольнения, как он ни пытал меня. Владлен и отстал. У него уже было много своих дел, они с напарником создали бизнес, который успешно развивался. Влад был теперь привязан к работе. А его жена с детьми как раз собиралась ехать отдыхать за границу, и брат стал уговаривать меня поехать с ними. Говорил, развеешься, зарядишься положительными эмоциями и подыщешь себе новую работу. Но я категорически отказалась. Сама не пойму почему, так как со снохой я ладила, племянников обожала, да и поехать на море мне очень хотелось. Но, представь себе, я упёрлась и не поехала. Теперь думаю, что меня мой Ангел-хранитель уберёг, так как самолёт, на котором летела жена брата с детками, разбился. О моей работе речь уже не шла, я ни на шаг не отходила от брата. Он долгое время был безутешен, но его напарник очень помог, взвалил на плечи брата львиную долю всех дел фирмы. И брат стал забываться. Не сразу, конечно. Но психическое его состояние уравновесилось. И тут он, как на грех, отправился на конференцию в другой город.

– Почему на грех? – не поняла Ксения.

– Потому что там он встретил Аду и потерял голову. Не зря говорят – «седина в бороду, бес в ребро». Она была тогда ещё совсем молоденькой и, не буду отрицать, очень хорошенькой. Я была против их брака, – сказала Агриппина Егоровна.

– Почему? – удивлённо распахнулись глаза девушки. – Тётя Ада же хорошая?

– Может, и хорошая, – неопределённо отозвалась женщина, – только слишком молода она была для Владика. – Тут, видимо, она подумала о чём-то своём или припомнила что-то, только лицо её посуровело. Поджав губы, Агриппина Егоровна несколько минут просидела молча. Ксении казалось, что она что-то ещё хочет ей сказать. Но не решается. Сама же девушка не осмелилась задавать вопросы Агриппине Егоровне. Она просто допила свой чай и, пожелав старой даме хорошего вечера, покинула столовую.

Тамара, встретившая её в вестибюле, объявила, что ужин сегодня будет поздним, так как Ада Константиновна позвонила управляющему и сообщила, что задержится в городе.

– Тебе об этом сказал твой отец? – спросила Ксения.

– Нет, он маме сказал, ведь ужин-то ей готовить. А мама уже сказала мне.

– Интересно, – проговорила Ксения.

– Что тебе интересно? Простите, вам, – поправилась Тома.

Но Моравская не обратила внимания ни на оговорку горничной, ни на её извинения.

– Зачем тётя так часто в город ездит?

– А мне почём знать? – повела плечами Тамара. – Ты об этом у неё у самой поинтересуйся, а лучше даже не спрашивай.

– Я воспользуюсь твоим советом, – улыбнулась Ксения.

– И какой же его частью? – лукаво подмигнула Тамара.

– Второй, вестимо, – Ксения подмигнула горничной.

– Очень мудрое решение. Ну ладно, мне бежать нужно. – И Тамара мгновенно испарилась.

Ксения же подумала о том, что тётя скорее всего занимается делами своего бывшего мужа, вот и ездит в город в офис. Фирму же не перетащишь в «Тихую гавань». «Как я не догадалась спросить об этом у Агриппины Егоровны», – подумала она про себя. Погрузившись в свои мысли, Ксения начала спускаться по лестнице в сад, в задумчивости налетела на управляющего и чуть не сбила его с ног.

– Смотреть надо, куда идёте, – сердито проговорил он.

– Ой, извините, пожалуйста! – воскликнула Ксения, испугавшись, не зашибла ли она мужчину.

Ганин никак не отреагировал на извинения девушки, словно и не слышал их. Просто прошёл мимо. «И чем я ему так не угодила?» – подумала Ксения.

В саду было сыро и прохладно, накрапывал мелкий дождик, и Ксения решила, что это не лучшая погода для прогулки. «Пожалуй, стоит вернуться в дом», – решила она. Оказавшись в отведённой ей комнате, Ксения открыла планшет. Ей пришло письмо от Данилы. Он укорял её в том, что она отключила телефон. Только тут Ксения сообразила, что ни с кем не связывалась по телефону. «Я в этой «Тихой гавани» как паутиной облепленная», – подумала Ксения и написала ответ Даниле: «Аппарат не отключала, просто он разрядился». Вспомнив разговор с Данилой накануне отъезда, быстро приписала: «Ты обещал писать мне бумажные письма».

«Ничего я не обещал, – ответил он через некоторое время и распорядился: – Поставь телефон на зарядку!»

«Фи!» – ответила ему Ксения и выключила планшет, а потом сама себя укорила: «И чего я к нему привязалась с этими бумажными письмами? Он небось представления не имеет, как конверт заклеивать». Она вообразила Данилу облизывающим клей на кромке конверта и весело хихикнула.

Данила тем временем решил выполнить каприз любимой женщины. Раз уж ей так хочется получить от него бумажное письмо, что ж, он напишет. Только представить страшно, сколько оно будет идти из города до «Тихой гавани», быстрее будет довезти письмо на машине до поста охраны элитного посёлка. Но уж нет, хочет Ксения получить письмо по почте, пусть так и будет, даже если оно будет тащиться туда десять дней. И он даже начал писать ей письмо этим же вечером. Но потом позвонил шеф и предупредил, что завтра в двенадцать часов Данила должен встретиться с клиенткой и обсудить её заказ. Упускать его никак нельзя. Дама владеет целой сетью магазинов женской и детской одежды. Потом шеф немного подумал и признался, что мадам несёт пургу, в том смысле, что её представление о рекламе, которая нужна её магазинам, не лезет ни в какие ворота, и задача Данилы не только переубедить клиентку, но и не дать ей уйти со своим заказом в другое, более покладистое рекламное агентство. Ведь сейчас их пруд пруди! И далеко не все так дорожат своим имиджем, как их уже состоявшееся и известное в городе агентство.

Данила слушал шефа внимательно, где надо поддакивал, в спорных местах не перечил, потому что считал, что сначала надо самому увидеть клиентку, выслушать её, а потом уже принимать решение. Шеф был, конечно, прав в том, что в наше кризисное время каждый клиент – на вес золота. Но в то же время выставлять себя идиотами на рынке рекламы для солидного агентства недопустимо. Иначе от них могут отвернуться уже имеющиеся клиенты, с которыми они работают не один год.

Когда шеф, высказав все свои пожелания и опасения, отключился, на часах было половина двенадцатого ночи, и продолжать писать письмо Ксении Даниле уже не хотелось. Все его мысли переключились на завтрашнюю встречу. В голову приходили разные варианты её проведения, и мозг отрабатывал установку на получение заказа. А потом и вовсе захотелось спать. Последней мыслью Данилы перед сном была народная мудрость: «Утро вечера мудренее».

Глава 6

Проснулся Данила от холода, пронизывающего его насквозь. Так и есть, вчера вечером он забыл закрыть окно, и за ночь холодный воздух вытеснил из комнаты всё тепло. Спрыгнув с кровати, парень босиком прошлёпал к окну и притворил его. Глянул на будильник. Было всего шесть часов утра. Он подумал, что можно с головой укрыться одеялом и поспать ещё хотя бы час. Но отказался от этой мысли и отправился в душ. Тёплая вода подняла ему настроение, захотелось крепкого чая и бутербродов с сыром и ветчиной. Он невольно вспомнил Ксению и улыбнулся. Ксюша всегда говорила ему, что завтракать нужно яичницей или, как она, овсяной кашей с фруктами. Данила снова улыбнулся, он всё-таки мужчина, что ему какая-то каша с фруктами. Одна издёвка над мужской природой. А сыр и ветчина – самое то, что надо. От яичницы опять же с ветчиной он тоже не отказался бы, но жарить её было лень. После утреннего туалета и завтрака Данила решил перед встречей с капризной клиенткой ещё раз созвониться с шефом и узнать, не произошло ли каких-либо изменений.

– Ты чего звонишь? – спросило начальство заспанным голосом.

– Хотел уточнить: действую, как договорились?

– Конечно! Мог бы не звонить! Я вчера лёг в первом часу ночи!

Данила невежливо присвистнул.

– Чего свистишь? Денег не будет, – рассердился шеф.

– Извините, – вырвалось у Данилы.

– Ты, наверное, бог весть что подумал, – добродушно прогудел пришедший в себя шеф, – а я вчера, между прочим, срок на каторге отбывал.

– На какой такой каторге? – изумился Чижов.

– У тёщи юбилей был!

– Так вы мне вчера звонили…

– Как раз оттуда.

– Шума не было слышно.

– Я попросился в кабинет администратора, а так как с его рестораном мы тоже работали, он сжалился и пустил меня в свой кабинет. И я, весь обслюнявленный и расхристанный, там чуток передохнул.

– Кто же вас обслюнявил? – снова удивился Данила.

– Тёща! Кто же ещё! Напилась вдрызг! Орала на весь зал, что у неё лучший в мире зять, и постоянно порывалась повиснуть на моей шее. Я с ног сбился плясать с ней!

– Сочувствую, – искренне проговорил Данила.

– А я как себе сочувствую, – тяжело вздохнул шеф. – Вот решил отдохнуть.

– Как отдохнуть? А контракты?

– Ты не понял! Я тёщу с женой на месяц отправляю в Эмираты! А сам буду тут спокойно отдыхать на работе.

– Их долгое путешествие влетит вам в копеечку, – не удержался Данила.

– Оно того стоит, – заверил его шеф и, пожелав удачи, отключился.

В кафе, где должна была состояться встреча с клиенткой, Данила пришёл заранее, присел за столик, зарезервированный шефом для этой цели, и стал ждать. У подошедшей к нему официантки он попросил пока только воду без газа и чашку кофе покрепче. Данила по опыту знал, что кофе в этом кафе и днём, и вечером подают весьма приличный.

К назначенному времени клиентка не явилась, но Данилу это не встревожило, он был уверен, что мадам опоздает. Хорошо бы не на час. Клиентка опоздала на пятнадцать минут. Это было вполне приемлемо. Но Данила не сразу сообразил, что облаченная в бирюзовый брючный костюм дама с копной платиновых кудрей и есть их клиентка. Она никак не вписывалась в образ бизнес-леди. Когда красотка, покачивая бёдрами, подошла к его столику и, загадочно улыбаясь, спросила: «Так это вы Данила Чижов?», у парня перехватило дыхание и он смог только кивнуть. Особенно его поразили её огромные фиолетовые глаза, которые не просто блестели, а сияли, как драгоценные каменья под полуденным солнцем.

«Какая красотка», – невольно подумал он.

– Меня зовут Лукреция, – представилась она.

– Борджия, – невольно вырвалось у него.

– Ну, что вы, – рассмеялась она приятным мелодичным смехом, – всего лишь Иванова.

– Иванова? – искренне изумился он.

– А почему это вас так удивляет? Мы живём в России, и Ивановых у нас пруд пруди.

– Но вряд ли среди них есть ещё одна Лукреция, – заметил он.

– Так вас смутило моё имя? – снова рассмеялась она. – Это бабушкина вина!

– В том, что вас так назвали?

– Ну да, она историк, между прочим довольно известный. Но вот внешностью похвастаться не может. И решила, что именно с её неприметностью связаны все неудачи в личной жизни. Вот и назвала меня Лукрецией, в надежде на то, что я вырасту роковой женщиной и она хотя бы посредством внучки отыграется на сильной половине человечества.

– По-моему, планы вашей бабушки осуществились, – рассмеялся Данила.

– Как знать, – кокетливо отозвалась Лукреция Иванова и предложила: – Давайте сделаем заказ. Я дома не ела и теперь готова проглотить даже жареные гвозди.

– Боюсь, что на кухне этого ресторана подобного блюда нет, – засмеялся Данила.

– А это мы сейчас проверим, – сказала Лукреция и поманила пальцем официанта, смотревшего на неё с открытым ртом. – Голубчик, – сказала она подошедшему парню, – ты рот закрой, а блокнотик свой открой и запиши, – Лукреция принялась диктовать названия блюд.

«И она всё это собирается съесть», – недоверчиво подумал Данила, мысленно соизмеряя объём заказанной еды и фигуру Лукреции, напоминающую песочные часы.

Себе он заказал луковый суп по-французски, отбивные с картошкой и маленькое пирожное к кофе. Данила был сладкоежкой, но старался в присутствии женщин не увлекаться десертами, чтобы дамы не подумали про него чего-нибудь худого.

Когда Лукреция умудрилась съесть всё заказанное, Данила уже размышлял не о том, как это всё в неё влезло, он готов был обсуждать предложения о рекламе. Он даже подумал с надеждой, что, может, теперь она погрузится в добродушное состояние сытой сонливости и согласится со всеми его предложениями. Но не тут-то было. Лукреция была бодра и энергична. Она разбила в пух и прах все предложения Данилы и принялась излагать свои. Тут-то Чижов и припомнил все опасения шефа. То, что предлагала Лукреция, просто невозможно было реализовать, не разорив её же магазины и не испортив имидж их рекламного агентства. Чего только стоили абсолютно голые пингвинихи, входящие в магазин и скупающие всю находящуюся там одежду. И напрасно Чижов убеждал её, что голых самок пингвинов в природе просто не существует.

– Так это же будет понарошку! – гнула свою линию Лукреция.

– Да поймите же, – Данила воздевал вверх руки, – голые пингвины – это безнравственно!

– Милый мой, – хихикала она в ответ, – какая может быть нравственность у людей, занимающихся рекламой?

– Вы, что же, считаете, что рекламой занимаются одни прохиндеи и мошенники? – искренне негодовал он.

– Я именно так и считаю, – заявила она на полном серьёзе.

– Ну, знаете ли! – возмутился он, не сдержав нахлынувших негативных эмоций.

– Оставим демагогию! – охладила его пыл она. – Мне надо продать свой товар. А ваша задача – помочь мне в этом. Разве не так?

– Так! Но не вгоняя будущих покупателей в краску!

– Ой, какие мы чувствительные, – фыркнула Лукреция и предложила: – Если вы не хотите раздевать пингвинов, давайте разденем медведей!

– Почему вы непременно хотите содрать шкуру со зверей?!

– Лишь для того, голубчик, чтобы потом содрать семь шкур с покупателей, – рассмеялась Лукреция.

Чижов оценивающе посмотрел на женщину.

– Да пошутила я, – тотчас отмахнулась она.

Данила тяжело вздохнул. А Лукреция, не давая собеседнику передышки, обрушила на него свои новые идеи. Особенно шокирующим было предложение создать клип, в котором жёны расстреливают мужей из ружей за то, что они не дают им денег на наряды. Спасаются лишь те мужчины, которые успевают забежать в магазин Лукреции. – Представляете, как это здорово? – вопрошала она.

– Представляю, – отвечал он уныло.

– Вы, что же, сомневаетесь, что мужчина откажется купить жене одежду в моём магазине, если она наставит на него охотничье ружьё?

– В этом я как раз не сомневаюсь. Но нас с вами после такой рекламы обвинят в покушении на убийство и отправят за решётку.

– В одну камеру? – неожиданно живо поинтересовалась Лукреция.

– В разные, – сказал ей правду Данила.

Женщина осуждающе покачала головой.

Данила, пытаясь остудить неистовство клиентки и вернуть её к реальности, заходил то с одной, то с другой стороны. Под конец встречи он вытер пот со лба и в отчаянии уставился на дно своей давно опустевшей чашки из-под кофе.

– Чего вы там увидели? – заинтересованно спросила Лукреция.

– Ничего, – ответил он устало.

– О, я так и подумала! – воскликнула она и предложила: – А хотите, я вам погадаю на кофейной гуще?

– Упаси боже! – воскликнул он, выставляя руки вперёд.

– Чего вы так испугались, – обворожительно улыбнулась она, – если там что-то плохое, то я вам не скажу, а если хорошее, то порадуемся вместе.

«Да она просто сумасшедшая!» – подумал Данила и тотчас кто-то невидимый шепнул ему на ухо: но зато какая красавица! А какой темперамент! – Ну, погадайте, – уступил он, улыбнувшись, и подвинул к ней свою чашку.

– Что я вижу! – воскликнула Лукреция спустя мгновение.

– И что же? – спросил он. Отсутствие энтузиазма в его голосе озадачило и огорчило Лукрецию.

– Вы выглядите просто измочаленным, – констатировала она непререкаемым тоном.

– Вполне возможно, – не стал спорить он.

– Но с чего бы это? – задумалась она. – Может, у вас проблемы со здоровьем?

– Нет у меня никаких проблем! – «Так будут», – шепнул ему на ухо всё тот же нахальный голос.

– Тогда мне остаётся только сообщить вам радостное известие!

– К нам едет ревизор? – хмыкнул Данила.

– Какой ещё ревизор? – не оценила Лукреция его мрачной шутки и торжественно объявила: – Вас ожидает новая любовь!

– А старая куда же денется? – насмешливо спросил Данила.

– Старая останется в прошлом! – Глаза Лукреции сверкали, как два дорогих фиолетовых аметиста.

«А ведь она и впрямь прекрасна», – невольно подумал он.

– И всё-таки я беспокоюсь за вас, – услышал он её волнующе-нежный голос.

– По поводу?

– Вы напоминаете мне выжатый лимон.

– Так это вы меня и выжали! – вырвалось у него.

– О! Вы ещё не знаете, как я умею выжимать на самом деле, – проговорила она и посмотрела него многообещающе. И тут же спросила: – Знаете, что я решила?

– Что?

– Нам нужно перенести наши переговоры.

– Но почему?

– Потому что вам требуется отдых. – Лукреция стала подниматься из-за столика.

– Погодите! – крикнул Данила.

– Нет-нет, дорогой, встретимся вечером и всё обсудим подробно в более спокойной обстановке.

– Лукреция!

– Я так решила. – Она капризно надула свои пухлые губки малинового цвета и топнула ножкой.

– Хорошо, – сказал Данила и чуть не добавил: «Чёрт с вами», но вовремя опомнился и спросил: – Где и когда?

Лукреция, ласково улыбаясь, назвала время и место. Он, пожалуй, и впрямь с удовольствием послал бы её к чёрту, если бы не маячившая на горизонте сумма, которую она собиралась заплатить их агентству за рекламу. Чижов почему-то был уверен, что ему удастся образумить клиентку и подписать контракт на рекламу с сетью её магазинов. К тому же, чего греха таить, Лукреция казалась ему роскошной женщиной. Из кафе он не поехал на работу, позвонил шефу из машины и сообщил, что для заключения договора ему потребуется дополнительное время.

– Вымотала она тебя? – догадался шеф.

– Что-то типа того, – признался Данила.

И шеф пошёл навстречу:

– Не приезжай сегодня, отдохни до вечера и укроти эту зарвавшуюся мегеру.

– Я постараюсь, – пообещал Данила.

Но договор с Лукрецией ему удалось заключить лишь через три дня. И чего ему это стоило!

Глава 7

На следующий день тётка снова уехала в город, на этот раз без секретаря.

«Интересно, чем тётя занимается в городе, – думала Ксения, – может быть, мне напроситься в следующий раз с ней? Вдруг она предложит мне работу в своей компании? Это было бы здорово».

Ксения побродила по саду, поболтала с садовником и навела порядок в своей комнате, за что получила выговор от Тамары.

– Тома, – успокоила она девушку, – ведь никто не узнает, ты это сделала или я сама.

Тамара вздохнула.

– Ну, что ты вздыхаешь? Я свои трудовые подвиги афишировать не собираюсь. И ты помалкивай.

– Ладно, что уж с вами поделаешь.

– Это точно! Ничего. Послушай, я хотела тебя спросить, а что за болезнь у Агриппины Егоровны? Почему она не ходит?

– У неё это не совсем болезнь, – замялась горничная.

– А что же? – не стала скрывать своего любопытства Ксения.

– Она попала в аварию.

– О господи! – вырвалось у Моравской. – Как же это произошло?

– Агриппина Егоровна была сильно расстроена смертью своего брата. Я тогда ещё маленькая была, поэтому плохо помню то время. Но мама рассказывала, что на Рудневой лица не было. Она сразу постарела лет на десять.

– Я её понимаю, – тихо проговорила Ксения, – но как она попала в аварию?

– Очень просто, – вздохнула Тамара. – Она возвращалась с похорон брата в своей машине одна, а так как была сильно расстроена, то не справилась с управлением, улетела в кювет. Пролежала два месяца в больнице. И вот теперь… – Тамара глубоко вздохнула.

– А почему за ней никто не ухаживает?

– Сначала у неё была сиделка, а потом Агриппина Егоровна отказалась от её услуг, сказала, что не хочет чувствовать себя инвалидом.

– Но ей, наверное, тяжело, – задумчиво проговорила Ксения, – я имею в виду не только морально, но и физически.

– Рядом всегда найдётся тот, кто сможет при необходимости ей помочь, – ответила горничная, – а жалости по отношению к себе Агриппина Егоровна не терпит.

– Да, по ней заметно, что она – женщина сильная и гордая, – согласилась Ксения.

На следующий день Тамара по секрету сообщила Ксении, что к обеду приедет юрист Ады Константиновны со своим помощником.

– Зачем? – удивилась Ксения.

– А я почём знаю, – пожала та плечами.

Ксения на сообщение об ожидаемом приезде нотариуса внимания не обратила и благополучно забыла о нём. Вспомнила лишь, когда увидела из окна своей комнаты въехавший на территорию усадьбы джип «Гранд Чероки» цвета сангрия, и подумала равнодушно, что, должно быть, этот нотариус – важная птица. Не каждый решится ездить на столь ярком автомобиле, ведь винно-красный цвет с оранжевым оттенком сразу бросается в глаза. Прежде чем отойти от окна, Ксения успела заметить, что из машины вышли двое мужчин. Один – высокий, статный, лет пятидесяти, с седыми висками, в сером костюме и второй, которому на вид нет и тридцати, чуть ниже ростом, блондин, одет неофициально в синие джинсы и светло-голубую рубашку. Встречала мужчин сама Ада Константиновна. Ганин неотступно маячил рядом.

О том, что нотариус уединился с Рудневой в её кабинете, Ксения не знала. При этом помощник был оставлен в приёмной. Возможность рассмотреть мужчин Ксении представилась в гостиной во время обеда.

– Илья Артемьевич, знакомьтесь, это моя племянница, Ксения Павловна Моравская, – представила Руднева девушку и обратилась к племяннице: – Ксюша, это друг дома и мой нотариус Илья Артемьевич Белоногов.

– Рад знакомству, – кивнул Белоногов.

– Я тоже, – тихо проговорила Ксения.

– А это Андриан Кириллович Окаров, мой помощник, – представил Илья Артемьевич сопровождавшего его парня.

– Ксения, – проговорила девушка.

– Очень приятно.

Ксения в ответ приветливо улыбнулась, отметив про себя, что у нотариуса очень симпатичный помощник. И если в начале обеда молодые люди чувствовали себя несколько скованно, то вскоре освоились и стали непринуждённо участвовать в общем разговоре. Говорили, казалось бы, обо всём на свете и в то же время ни о чём конкретном.

Ближе к концу обеда, когда Руднева и Белоногов оживлённо заспорили о рейтинге каких-то акций, Андриан наклонился к Ксении и проговорил:

– Надеюсь, что вы надолго задержитесь в доме тёти и мы с вами ещё увидимся.

– Скорее всего я пробуду здесь два месяца, – ответила Ксения.

– Вам может здесь понравиться, – дружелюбно улыбнулся он.

Ксения хотела сказать, что это маловероятно, но вместо этого пожаловалась:

– Мне здесь абсолютно нечем заняться.

– О! Занятие для себя всегда можно найти. Если вы настроены на отдых, то у Ады Константиновны замечательный сад и потрясающая библиотека! – При слове «библиотека» глаза Андриана засверкали алчным огнём, и Ксения догадалась, что помощник нотариуса любит читать, и не абы что, а хорошие книги. Ксения была почему-то уверена, что плохих книг в кабинете Рудневых быть не могло.

– Если же вы захотите здесь задержаться, – проговорил между тем Окаров, – то сможете найти себе удалённую работу. – Увидев, что Ксения готова ему возразить, Андриан быстро добавил: – Я имею в виду на первых порах.

– Я отправлюсь домой сразу же, как вернётся из-за границы моя мама.

– Она там отдыхает? – спросил Окаров. И Ксения поняла, что тётя не сочла нужным вводить его в курс их семейных дел. Но она не видела причины скрывать подлинное положение дел.

– Мама находится на лечении за границей.

– О, извините, – слегка растерялся помощник нотариуса, – я не знал.

– Ничего страшного, – улыбнулась Ксения и призналась: – К тому же я успела соскучиться по дому.

– Как я вас понимаю, – вздохнул он.

* * *

На следующий день после завтрака и прогулки в саду Ксения решила наконец-то посетить библиотеку Рудневых. Тамара заранее предупредила её, что библиотека закрыта на ключ.

– Ключи имеются у самой Ады Константиновны, у Агриппины Егоровны, у папы и у Рудольфа Филипповича, – сказала девушка.

– У Рудольфа Филипповича? – не сразу поняла Ксения.

– Ну да, у Лихолетова, секретаря Ады Константиновны. Вы что, забыли?

– Что он секретарь – нет, – рассмеялась Ксения, – просто у меня из головы его отчество вылетело.

– Вам-то, барышням, хорошо, – притворно-сокрушённо вздохнула Тамара, – вам можно молодых людей по имени звать, а нам, безродным горничным, приходится их по отчеству величать.

– Не прибедняйся, – улыбнулась Ксения, – нашлась безродная! Может, скажешь, что я породистая? – Ксения стрельнула лукаво глазами.

– А то! Племянница самой Рудневой! – Тамара закатила глаза и подняла указательный палец.

Девушки переглянулись и, не выдержав, одновременно покатились со смеху.

Потом Ксения сказала:

– К Глебу Лазаревичу я точно за ключом не пойду!

– Ох, не любите вы моего батюшку, – притворно-огорчённо вздохнула Тамара.

– Не люблю, – согласилась Ксения, – к секретарю я тоже не пойду. Возьму вечером ключ у Ады Константиновны.

Но вечером взять ключ она благополучно забыла и только сейчас спохватилась. «Что же делать?» – подумала девушка и тут вспомнила, что ключ есть ещё у Рудневой-старшей. Проигнорировав удобный вместительный лифт, Ксения уже поднялась по лестнице на третий этаж, где в трёхкомнатных покоях жила Агриппина Егоровна, но, не дойдя до двери, замедлила шаг. «А что, если Агриппина Егоровна прилегла отдохнуть?» – подумала она, постояла в коридоре в полной растерянности, а потом решила: постучу тихонько, если не откроет дверь, то продолжать не буду. Дождусь тётку и отложу поход в библиотеку на завтра.

Но Агриппина Егоровна отозвалась сразу:

– Кто там?

– Это я, Ксения.

– Заходи, деточка, дверь открыта.

И Ксения вошла:

– Агриппина Егоровна, извините, что я потревожила вас. Не могли бы вы дать мне ключ?

– Какой ключ? – удивилась Руднева-старшая.

– От библиотеки. Я слышала, что библиотека в этом доме богатейшая.

– Да, это так, – несколько печально ответила старая дама, – её начали собирать ещё наши бабушка с дедушкой, потом родители пополняли. Но в том, что библиотека стала такой, какая она сейчас, в большей мере заслуга Вадика.

Ксения поняла, что Руднева говорит о своём брате.

– Сейчас принесу тебе ключ, – сказала она и добавила: – Не стой в прихожей, иди сюда.

Ксения послушно прошла на голос хозяйки и оказалась в просторной светлой комнате, которая, как она предположила, служила Рудневой гостиной. Главным в этой комнате был не огромный диван, удобные кресла, стулья, овальный стол с большой вазой, а белый рояль. Он был открыт, и на нём лежали ноты.

– Вы умеете играть на рояле? – вырвалось у девушки.

– Да, – засмеялась Агриппина Егоровна, – моя матушка мечтала, что я стану великой пианисткой. И хотя знаменитой исполнительницы из меня не получилось, я люблю музицировать.

– Как это здорово! – искренне воскликнула Ксения и осторожно спросила: – Вы не могли бы что-нибудь сыграть?

– Как-нибудь обязательно сыграю, – ответила Агриппина Егоровна, – а пока, раз ты собралась в библиотеку, вот тебе ключ.

Ксения протянула руку, и на её ладонь опустился ключ с интересным переплетением сверху и двумя бородками снизу.

– Агриппина Егоровна, можно спросить? – несмело посмотрела на Рудневу девушка.

– Спрашивай.

– Почему библиотека закрывается на ключ? Там есть ценные книги?

– Затрудняюсь тебе ответить, – улыбнулась женщина, – конечно, там есть дорогие книги. Но библиотека закрывается не поэтому…

– А почему же?

– По традиции.

– По традиции?

– Да, ещё наш отец держал дверь в библиотеку закрытой на ключ, так же поступал брат. Его жена не стала нарушать заведённый порядок.

– Простите…

– Не за что, деточка.

Ксения поблагодарила старую даму и с лёгким сердцем, перескакивая сразу через две ступени, стала спускаться вниз. Остановившись возле двери библиотеки, она с необъяснимым замиранием сердца вставила в скважину ключ, но он, к её удивлению, не повернулся. Девушка попробовала ещё раз, непроизвольно опёрлась на дверь, и она… открылась.

«Как же так, – подумала Ксения, входя в библиотеку, – надо будет сказать об этом Агриппине Егоровне». Она уже решила, что так и сделает, возвращая старой даме ключ. Девушка вошла в помещение и направилась к стеллажам и тут услышала за своей спиной какой-то шорох. Обернулась и увидела сидящего за столиком в кресле Рудольфа.

– Вы? – вырвалось у неё.

– Я тоже удивился, – усмехнулся он, – когда услышал, как кто-то ломится в открытую дверь.

– Я думала, что здесь закрыто, – отозвалась Ксения, справившись с растерянностью. Она вспомнила, что у секретаря есть ключ от библиотеки.

– А вам ключ Ада Константиновна дала? – спросил он.

– Нет, я хотела спросить вчера ключ у тёти, но забыла. Поэтому взяла его у Агриппины Егоровны.

– Да, я заметил, что вы пришлись старушке по вкусу. А меня она не жалует, – проговорил Рудольф, улыбнувшись.

– Может быть, вы в этом сами виноваты?

– Виноват в чём? – не понял он.

– В том, что Агриппина Егоровна вас не жалует.

– Ну, что вы, – рассмеялся он, – я всячески стараюсь ей угодить. Но, увы, увы.

– Сочувствую.

– А вы, значит, пришли выбрать себе книгу для чтения?

– Да. Делать-то мне здесь особо нечего, так хотя бы начитаюсь вдоволь. А то, когда целый день на работе и вечером дела, не особо почитаешь, – охотно ответила Ксения.

– Теперь пришла моя очередь вам посочувствовать, – подмигнул ей Рудольф, точно приглашая её в круг заговорщиков.

Она сделала вид, что не заметила его игривого настроения, и проговорила:

– А я думала, что вы уехали с тётей.

– Нет, сегодня Ада Константиновна решила обойтись без моего сопровождения.

Они проболтали ещё минут десять, потом Ксения, побродив вдоль стеллажей, выбрала себе пару книг и, чтобы просмотреть их, тоже присела в кресло, стощее возле столика. Она заметила боковым зрением, что Рудольф не сводит с неё глаз, и от этого чувствовала себя неловко. «Может, мне подняться к себе?» – подумала Ксения и уже собралась осуществить своё намерение, как вдруг он проговорил:

– Не уходите, пожалуйста.

– Что? – удивилась она.

– Посидите со мной. Вы себе не представляете, – пожаловался он, – каково молодому здоровому мужчине с утра до вечера чирикать в золотой клетке.

– Вы о ком это? – спросила Ксения.

– Да о себе же! – в сердцах проговорил он громче, чем следовало.

– Простите, я думала, что вам нравится работать у тёти.

– Конечно, нравится, – пошёл на попятную Рудольф, – Ада Константиновна – прекрасный человек, и зарплата у меня более чем достойная. Вот только живу я в этом доме, как монах-отшельник. Красивых девушек вижу из окна автомобиля или на мероприятиях, которые по долгу службы посещаю с вашей тётушкой.

– Но я, право… – Ксения не знала, что ему ответить, и не понимала, чего он от неё хочет.

– Да не смущайтесь вы так, – досадливо проговорил Рудольф, – я ведь всего-навсего попросил вас посидеть в этом кресле. Ведь вам без разницы, где читать книгу, здесь или у себя в комнате.

– В общем-то, да, – согласилась Ксения не очень уверенно.

– Вот видите, – поспешил он закрепить успех, – вы читаете свою книгу, я – свою, оба мы ощущаем присутствие друг друга и не чувствуем себя одинокими.

Ксения хотела сказать, что она и так не чувствует себя одинокой. У неё есть мама, бабушка, любимый человек, подруги, Елена Павловна и даже вот теперь тётя. Но она ничего не сказала, только пытливо посмотрела на Рудольфа и углубилась в чтение. Полтора часа пролетели незаметно, после чего Ксения сказала:

– Я всё-таки пойду к себе. – Она закрыла книгу и поднялась.

– Не смею задерживать, – галантно проговорил он, – спасибо за то, что согласились скрасить моё одиночество.

– Да не за что, – пожала плечами Ксения и, прихватив книгу, вышла из библиотеки. По пути она занесла ключ Агриппине Егоровне, поблагодарила её, но рассказывать о том, что встретила там Рудольфа, не стала.

Глава 8

Когда через два дня она снова пришла в библиотеку, Рудольф сидел всё в том же кресле. У девушки сложилось впечатление, что он и не вставал с него после того, как они увиделись здесь в первый раз.

Молодые люди поздоровались, и Ксения пошла ставить на место прочитанную книгу, а потом некоторое время выбирала новую.

Когда она оказалась в поле зрения Рудольфа, он спросил:

– Надеюсь, вы не собираетесь тотчас покинуть меня?

В Ксении, как и во всякой другой девушке, взыграло любопытство, и она ответила с лёгким кокетством:

– Нет, пожалуй, я ненадолго задержусь.

– Только ненадолго? – Его губы тронула лёгкая улыбка.

Ксения пожала плечами, опустилась в кресло, открыла книгу и сделала вид, что погрузилась в чтение. Но она не столько читала, сколько прислушивалась к тому, что происходит вокруг. И ей казалось, что даже воздух вибрирует от напряжения.

– Я думал о вас, – проговорил он.

– Правда?

– Честно, честно. А вы обо мне?

– Скорее нет, – призналась она.

– Вы – необыкновенная девушка, – проговорил он, не выказывая своего лёгкого огорчения.

– И в чём же моя необыкновенность? – улыбнулась Ксения.

– Наверное, в вашей прямоте. Другая, чтобы поддержать интерес к себе поклонника, дала бы ему хоть тоненькую ниточку надежды.

– Вот уж не подозревала, что вы записались ко мне в поклонники, – рассмеялась девушка.

– Вы понравились мне с первого взгляда, – проговорил он излишне серьёзно.

И Ксения, не выдержав, фыркнула.

– Зря вы смеётесь, – обиделся Рудольф, – разве вы не верите в любовь с первого взгляда?

– Не верю, – ответила девушка.

– Я разочарован!

– Во мне?

– В вашем восприятии любви. Вы разбиваете мне сердце!

– Даже так? – удивилась она.

Он приложил руки к груди:

– Неужели вы ничего не замечаете?

– Рудольф, давайте оставим в покое эту скользкую тему.

– Скользкую? – в его голосе зазвенело негодование.

– Извините, если я обидела вас, но скажу сразу, моё сердце не свободно.

– У вас есть жених? – растерялся он.

– Можно сказать и так.

– Вы помолвлены?

– Пока нет. Но мы давно встречаемся, и у нас серьёзные отношения.

– Я подавлен. Но всё-таки не теряю надежды, – выдохнул мужчина, картинно прижимая руки к груди.

– Рудольф! Довольно! Я ничего не хочу больше слышать о ваших надуманных чувствах.

– Они не надуманные! – поспешил заверить он.

– Вы сами сказали, что вам не хватает женского общения. Вот вы и решили поухаживать за мной, благо я оказалась под рукой.

– Не говорите так! Я оскорблён! – Он встал, положил на стол книгу и, направившись к выходу, проговорил: – Закроете библиотеку сами!

– Хорошо, – сказала Ксения. Она не ожидала, что он так близко примет к сердцу её слова.

«Может быть, зря я так с ним, – подумала девушка, – кто знает, может, он и не лукавит». Но в итоге она всё-таки решила, что не стоит обнадёживать Рудольфа. Тем более что, если бы даже у неё не было Данилы, Лихолетов всё равно не в её вкусе. Тем не менее Ксении расхотелось оставаться в библиотеке, и она, закрыв дверь, на этот раз уже ключом, взятым у тётки, вернулась в свою комнату. Она едва успела переступить порог, как зазвонил сотовый, оставленный ею на столе.

– Я слушаю, – проговорила девушка.

– Ой, Ксюш, – пропел голос её подруги Нади, – я чего звоню-то.

– Наверное, соскучилась, – пошутила Ксения.

– Это, конечно, тоже. Но тут такое дело, что я даже и не знаю, как тебе сказать.

– Что случилось? – Ксения встревожилась, но тут же успокоилась: о состоянии здоровья её мамы Надежда знать ничего не могла. Если подруге стало известно что-то о её работе… «Может, босс уже взял другого сотрудника? – промелькнуло в голове Ксении. – Ну и ладно», – подумала она.

Всё-таки многозначительное молчание Нади насторожило её.

– Ну же, ты чего молчишь и сопишь, – спросила она, – говори! Не тяни уже!

– Я Данилу видела! – выпалила подруга.

– Эка невидаль, – усмехнулась Ксения.

– В «Зелёном кафе»!

– Ну и что?

– Он был не один!

– А с кем?

– С какой-то фифой!

– Почему с фифой? Может, это клиентка?

– Они целовались!

– Шутишь?

– А вот и нет! Стану я шутить такими вещами!

– И всё равно я не верю тебе! – вырвалось у Ксении.

– Я так и думала, поэтому подстраховалась и сфоткала твоего ненаглядного. Сейчас фотку сброшу тебе на телефон. Можешь сама убедиться!

Ксения смотрела на фото и не верила своим глазам! Её Данила целовался с какой-то блондинкой. Девушка удалила снимок и отключила телефон. Она не помнила, сколько времени просидела, не двигаясь, на застеленной голубым покрывалом кровати. Ещё несколько минут назад её чувства к Даниле были такими же чистыми, можно сказать, небесно-голубыми. И вот! Долго сдерживаемые слёзы потекли из глаз Ксении. Смешно подумать, она ждала от Данилы писем! И не электронных, а бумажных! Романтики ей захотелось! И ведь он обещал ей писать! Но присылал только короткие эсэмэски и несколько раз звонил.

Ксения снова и снова мысленно возвращалась к тем дням, когда она была так счастлива с Данилой. В то время, когда мама была здорова, они часто встречались и ходили не только в кафе, но и в музеи, театры. Данила обожал оперетту, а Ксения – балет, но это никак не отражалось на их отношениях, потому что все спектакли они смотрели с удовольствием. В драматический театр нередко с ними выбиралась и Лидия Константиновна. Данила безропотно покупал три билета, никогда не возражая против похода с ними в театр Ксениной мамы. И вот стоило ей уехать, как он почти сразу нашёл себе другую.

«Интересно, – подумала девушка с болью в сердце, – он сообщит мне о том, что мы больше не пара, по телефону или пришлёт эсэмэску? Или, может быть, дождётся, когда я вернусь в город, и скажет при личной встрече? Хотя это навряд ли. Мужчины стали нынче так трусливы». Её мысли неожиданно перекинулись на Рудольфа. «Может быть, зря я ему отказала, – подумала Ксения, – можно было бы поддерживать с ним отношения, пока я здесь. Поближе присмотреться к нему, а потом расспросить о нём тётю. Нет, я просто с ума сошла от обиды! – обрушилась она сама на себя. – Нельзя же быть такой ветреной. К тому же ведь сначала мне показалось, что он встречается с Томиком. Вот увижу её и как-нибудь ненароком спрошу…»

В итоге всех своих невесёлых раздумий Ксения решила, что сейчас для неё на первом месте здоровье мамы. А на втором – поиск новой работы. Хотя есть надежда, что босс дождётся её возвращения и сохранит для неё прежнее место. И тут она вспомнила о совете, который дал ей помощник нотариуса. «Как там его зовут, – задумалась девушка, – а, вспомнила! – Андриан Кириллович Окаров». Это ведь он ей посоветовал поискать временную работу через Интернет.

Ксения включила ноутбук, вышла на сайт, где предлагались различные виды работы. Она просидела около часа, но так ничего и не подобрала для себя. А потом, как-то так получилось, что она попала на сайт брошенных жён. Она, конечно, Даниле пока не жена. «Пока, – грустно подумала девушка, – теперь уже и не буду никогда, но всё-таки интересно». И она углубилась в жалобы брошенных женщин и ответы умудрённых опытом.

«Какой ужас, – подумала Ксения минут через десять, – столько соплей и злобы! Один только каталог советов по наказанию изменника и разлучницы чего стоит! Там есть всё! Начиная от мелких пакостей и советов нанять хулиганов для избиения изменника. Нет, это не моё», – однозначно решила Ксения и ушла с сайта. Она не станет наказывать Данилу и мстить девушке, с которой он целуется на фотке, присланной Надей. В конце концов, правильно говорит народная мудрость: «Сердцу не прикажешь. И насильно мил не будешь». Ксения просто постарается пережить случившееся.

В это время в дверь её комнаты кто-то тихо постучал. И Ксения пошла открывать. На пороге стояла Тамара.

– Что-то случилось? – удивлённо спросила Моравская.

– Случилось! – воскликнула Тамара и, заметив, как побледнела Ксения, быстро добавила: – Ты прости. – И опять в который раз перешла на «вы»: – Ксюша, вы чего так испугались? Просто мама сказала, что ваша комната, наверное, уже заросла грязью.

– Уф! – выдохнула Ксения. – Ну и напугала же ты меня! – Девушка обвела взглядом комнату и сказала: – Как видишь, твоя мама ошибается, у меня здесь вполне чисто.

– Вот именно, вполне, – хмыкнула Томик, – надо вытереть пыль, пропылесосить и помыть пол.

– И почему все так не любят пылюгу? – вздохнула Ксения. – Вот, например, мой начальник шутит, что когда под рукой нет принадлежностей для письма, пыль способна заменить бумагу, так как на ней можно просто пальцем записать номер нужного телефона!

– А что, этот нужный номер нельзя сразу внести в память своего сотового? – делано-простодушно поинтересовалась Тамара.

– А если его нет под рукой? – стояла на своём Ксения.

– Если его нет под рукой, – парировала Томик, – то откуда тогда нужный номер появился?

– Сказал кто-то при личной встрече или позвонили по стационарному.

– Ну и выдумщица вы, Ксения! – улыбнулась девушка.

– Это не я, а мой шеф.

– Пусть будет шеф, – не стала спорить Тамара и принялась за работу.

Ксения решила не сидеть сложа руки и стала ей помогать. Тома одарила её суровым взглядом, но против помощи возражать не стала, только пробурчала себе под нос:

– Ох, и влетит же мне от мамы.

– Не парься, – ответила Ксения, – она же ничего не узнает.

– «Надежда юношей питает».

– Какие в наше время образованные горничные, – невольно улыбнулась Ксения. – Ломоносова знают. Только в оригинале «Оды на восшествие на всероссийский престол Её Величества, государыни императрицы Елисаветы Петровны…»

– Знаю, знаю, – перебила её Тамара, – у Михаила Ломоносова:

Науки юношей питают,

Отраду старым подают.

– Я же говорю, что горничные сейчас научены не только пылюгу вытирать.

– Только никто нам за нашу образованность не приплачивает, – вздохнула Тамара.

– Это точно. А мне впору Глинку цитировать.

– Глинку? – переспросила Тамара. – Я думала, что он композитор.

– Ты имеешь в виду Михаила Ивановича Глинку. А я о другом Глинке, – вздохнула Ксения.

– А, вспомнила! – захлопала в ладоши Томик. – Был еще поэт Фёдор Николаевич Глинка! Он романс написал «Вот мчится тройка удалая…».

– Точно! Его стихи положил на музыку Алексей Николаевич Верстовский. Но я думала о другом Глинке.

– Я, кажется, больше никого не знаю, – растерянно посмотрела на неё Тамара.

– Глеб Глинка. Он, к сожалению, не так известен, как того заслуживает. Даже не установлено точно, где он родился, в Москве или в Симбирске. Зато скончался в США.

– Давно?

– В 1989 году.

– Прошлый век.

– Прошлый…

– И чего он тебе вспомнился?

– У него в стихотворении есть такие строки:

И, наконец, на склоне дней

Вдруг понимает человече

Тщету надежд, тщету идей.

– Грустно, – вздохнула девушка и предположила: – Ему, наверное, было несладко в эмиграции.

– Чего не знаю, того не знаю, – призналась Ксения.

– Во всяком случае его понять можно. А ты чего загрустила? Тебе до склона лет ещё далече.

– Хочется надеяться. Но что-то взгрустнулось. Может же человеку просто стать грустно?

– Просто не может, – уверенно заявила Тамара и вдруг, лукаво сверкнув глазами, спросила: – Знаешь, что мой батюшка говорит?

– Представления не имею, какую очередную мудрость изрёк Глеб Лазаревич, – не слишком учтиво по отношению к управляющему фыркнула Ксения.

Тамара, не обидевшись за отца, хихикнула:

– Батюшка говорит, что «даром и чирей не вскочит. Сначала почесать надо».

– Тоже нашёлся второй Козьма Прутков, – хмыкнула Ксения, подумав при этом про себя: «А ведь Ганин прав, есть у неё причина для печали. Но Тамаре знать об этом вовсе не обязательно». Вместо того чтобы открыть Тамаре причину своего печального настроения, она осторожно спросила: – Томик! А у тебя с Рудольфом роман?

– С ума сошла! – отозвалась та, испуганно понизив голос. – Какой у меня может быть роман с Рудольфом, если он любовник вашей тётки?!

– Тётки? – недоумённо спросила Ксения.

– Вот именно! Только тсс! – Тамара приложила палец к губам.

– По-моему, этого не может быть, – недоверчиво проговорила Ксения. – Он ей в сыновья годится!

– Почему же не может? Очень даже может! Ваша тётя – женщина в самом соку! И ей для удовлетворения её потребностей нужен именно молодой мужчина.

Ксения застыла на месте, всё ещё не в силах переварить услышанное.

– А роман у меня, если хочешь знать, с садовником Сашкой. Только он на грани краха, – вздохнула Томик.

– Кто, Сашка?

– Да нет же! – отмахнулась девушка. – Мой роман с ним!

– Это ещё почему? – не поняла Ксения.

– Потому что я хочу, чтобы он учился.

– А он?

– А он хочет, как его дед, всю жизнь на земле горбатиться.

– Почему сразу горбатиться, – решила заступиться Ксения за молодого симпатичного садовника.

– Потому! – сказала Тамара и всем своим видом дала понять, что больше на эту тему разговаривать не желает.

Но Ксения не удержалась и предостерегла девушку:

– Томик, любовь потерять легко. А найти или вернуть очень сложно. Я бы на твоём месте не торопилась давать Саше отставку.

– Я и не тороплюсь, – вздохнула Тамара.

– Том! Я тебе хочу кое-что сказать, но пообещай, что никому не скажешь?

– Обещаю, – ответила девушка.

– Представляешь, Рудольф дал мне понять, что я ему нравлюсь.

– Да вы что?! – Тамара округлила глаза. – Вы уверены?

Ксения кивнула.

– Может, вы его не так поняли?

– Так.

– Ну, я не знаю, – задумчиво протянула Тамара, – может, у него разлад с вашей тётей произошёл? То-то я смотрю, Ада Константиновна перестала его с собой на фирму брать.

– А что, тётя на фирму ездит?

– А куда же ещё? Скорее всего Лихолетов решил за двумя зайцами погнаться. Небось подумал, что тётка вам своё добро завещает, вот и подсуетился.

– Значит, ты не веришь в большую чистую любовь? – усмехнулась Ксения.

– Со стороны Лихолетова? – Тамара покачала головой. – Нет, не верю.

– Но согласись, что рассчитывать на то, что мне достанется тётино наследство, глупо.

– Не скажите. Нотариус приезжал же зачем-то.

– Мало ли зачем он мог приезжать! Мы с тётей практически чужие люди. Да если она и задумает сделать меня своей наследницей, то это может произойти очень не скоро. Ведь она сама молодая здоровая женщина.

– Тоже верно, – согласилась Тамара, – тогда у него, наверное, просто шарики за ролики зашли.

– Или он оголодал без женской ласки, – невесело пошутила Ксения.

– Ксения! Так я же вам говорю, что его ваша тётя ласкает!

– А!

– Да, я вижу, вы мне так до конца и не поверили, – махнула рукой Тамара, – да ладно, это и неважно. Только вы, если не хотите с тётей поссориться, игнорируйте ухаживания Рудольфа.

– Да он мне и так не нравится, – пожала плечами Ксения.

Тамара кивнула:

– Вот и хорошо.

– Я завтра хочу в город съездить, – сказала Ксения.

– Что ж, съездите. А то вы тут и впрямь закиснете, – поддержала её решение девушка.

– Том, ещё хотела спросить, а что у вас здесь, водителя нет?

– Нет, – ответила Тамара.

– А почему? Ведь это странно, согласись.

– Ничего странного, – не согласилась Тамара, – у нас тут все сами машину водят, даже моя мама.

– А как же Агриппина Егоровна?

– Когда ей надо куда-то поехать, что случается редко, её возят либо мой отец, либо Лихолетов.

– Она вроде бы недолюбливает Рудольфа? – осторожно спросила Ксения.

– Моего батюшку она тоже не жалует, – рассмеялась Тамара, – но услугами его пользуется.

Глава 9

На следующее утро Ксения встала пораньше, надеясь за ранним завтраком застать тётку. Но, увы, она опоздала, Ада Константиновна уже уехала. И опять без секретаря. Когда Ксения вошла, Рудольф Лихолетов сидел за столом и лениво ковырял вилкой в тарелке. Вид у него был рассеянный и даже, как показалось Ксении, мрачный.

Девушка поздоровалась, но Рудольф только едва заметно кивнул ей в ответ. Ксения сначала даже удивилась, отчего это он к ней так переменился, а потом вспомнила, что Рудольф изволил обидеться. Но позднее она догадалась, что главной причиной его холодности было присутствие за столом Агриппины Егоровны. Старая дама ответила на приветствие Ксении и ласково ей улыбнулась. Девушка, в свою очередь, тоже решила игнорировать секретаря тётки и завела оживлённый разговор с Рудневой-старшей. Под конец завтрака она проинформировала Агриппину Егоровну, что собирается ненадолго отлучиться из «Тихой гавани».

– И куда, если не секрет? – неожиданно спросил Рудольф, всё это время внимательно прислушивавшийся к разговору двух женщин.

– Хочу в город съездить, – небрежно отозвалась Ксения, не глядя в его сторону.

– А что, и правда съезди, – сказала старая дама, – погода стоит превосходная, будь я на твоём месте, закатилась бы в какой-нибудь кабак и оторвалась по полной, – Агриппина Егоровна заговорщицки подмигнула девушке.

– Кабаки, Агриппина Егоровна, открываются вечером, – ехидно заметил Рудольф.

Но обе женщины сделали вид, что не услышали его замечания.

* * *

В город Ксения приехала только в двенадцать пополудни. Солнце уже хорошо прогрело воздух. Девушка оставила машину на платной стоянке и пошла по пешеходной улице, замедляя шаг возле фонтанов, струи которых временами напоминали белый бархат. Она с улыбкой смотрела на голубей, разместившихся по краям высоких чаш, вдыхала аромат отцветающих нарциссов и восторгалась пестротой тюльпанов. По старой лестнице она спустилась на набережную, задержавшись на пару минут возле рыцаря в доспехах, несущего дозор возле одного из офисов. Рыцарь появился на этом месте всего лишь в конце прошлого века, но был так искусно сделан, что казался настоящим, шагнувшим в современный мир из глубины веков.

Перед глазами Ксении всплыл образ Данилы, и девушка невольно подумала о том, что и средневековые рыцари были благородными только в балладах и старинных романах, а в действительности… «Нет, – решила Ксения, – даже думать об этом не стану».

Миновав зелёную террасу, окаймлённую недавно высаженными петуниями, девушка повернула налево в сторону речного порта. Дойдя до маленькой часовни, она присела на лавочку и стала смотреть на реку и пришвартовывающиеся прогулочные теплоходы и катера. А потом закрыла глаза и подставила весеннему солнышку своё ещё ни капельки не загоревшее лицо. И вдруг кто-то лёгко дотронулся до её плеча. Ксения удивлённо распахнула глаза и увидела перед собой помощника нотариуса.

– Ах, это вы, – вырвалось у неё с почти неуловимой ноткой разочарования.

Андриан или не заметил эту едва уловимую нотку, или не придал ей значения.

– Я, – проговорил он, улыбаясь, – вот уж не ожидал увидеть вас здесь. – И спросил всё с той же дружелюбной улыбкой на лице: – Позвольте присесть рядом с вами?

– Лавочка не моя личная, – тихо обронила Ксения, присматриваясь более внимательно к парню, лучащемуся обаянием.

«Какая же она красивая», – думал тем временем помощник нотариуса, с удовольствием любуясь лицом Ксении, её высоким лбом, светло-карими глазами, небольшим аккуратным носиком, не накрашенными, но сочными губами. Каштановые с золотистым отливом волосы Ксении на солнце сияли так ярко, словно были покрыты тонким слоем настоящего золота. «Вероятно, она сама не догадывается, как хороша», – подумал молодой мужчина.

– Что-то я не заметила джипа вашего шефа, когда спускалась на набережную, – сказала Ксения.

– А я что-то не понял, на вас произвёл впечатление сам шеф или его джип? – с лёгкой иронией спросил Окаров.

– Если признаться честно, – Ксения потупила глаза, – то джип.

– Вот как? – рассмеялся мужчина.

– Сами подумайте, разве можно легко выкинуть из головы джип «Гранд Чероки» цвета сангрия?! Он так и стоит у меня перед глазами, навевая грёзы об Испании, – проговорила Ксения с нарочитой серьёзностью.

– Вынужден вас огорчить, – притворно вздохнул Андриан, – здесь нет ни шефа, ни его джипа. Илья Артемьевич поручил дело мне, и я прокатился с клиентами на катере до Казачьей горы и обратно. За время путешествия мы успели обговорить детали завещания клиента, я всё разъяснил ему по пунктам, и теперь он поехал на встречу с шефом.

– А разве при составлении завещания могут возникнуть вопросы? – удивилась девушка.

– Если у вас есть что завещать, то да, – рассмеялся Окаров, сверкая двумя рядами ослепительно-белых зубов.

Ксения, невольно залюбовавшись его улыбкой, сказала вполне искренне:

– Интересная у вас работа, Андриан Кириллович.

– Это правда, – Андриан улыбнулся и согласился с её заявлением, – мне и самому моя работа нравится. Но пока я нахожусь как бы на практике. Илья Артемьевич натаскивает меня.

– Как вы смешно выразились, – прыснула со смеху Ксения, – точно вы щенок борзой.

– В каком-то смысле, – ласково улыбнулся он. – Устроиться помощником к Белоногову – большая удача. Он в области один из самых опытных нотариусов и выгодной клиентурой оброс гуще, чем днище торгового корабля за годы плавания ракушками.

– Я всё больше склоняюсь к тому, что в вас дремлет большой поэт, – вы так образно выражаетесь, – заметила Ксения и весёлые искорки вспыхнули на миг в её глазах.

– Так нотариус и должен быть поэтом, – заверил её Андриан, и она не поняла, шутит он или говорит серьёзно.

«Хотя, возможно, он и прав, – пронеслось в голове у Ксении, – нередко мы считаем творческой только свою работу, особенно если любим её, а чужая нам кажется скучной и даже рутинной. А ведь любую работу можно сделать интересной. Кажется, Мартин Лютер Кинг сказал: «Если у человека призвание подметать улицы, он будет подметать улицы, как Микеланджело писал картины и как Бетховен сочинял музыку, а Шекспир – пьесы. Он будет подметать улицы так, что силы небесные и земные замрут в благоговении и скажут: «Здесь жил великий дворник, который хорошо делал своё дело». И она посмотрела на помощника нотариуса совсем другими глазами.

Заметив интерес в глазах девушки, хотя и не вполне догадываясь, чем он вызван, Андриан предложил:

– Здесь, конечно, хорошо, но, может быть, мы посидим в кафе?

– В кафе? – переспросила Ксения и, не дав ему ответить, заявила: – В «Зелёном кафе»!

– Ксения, с такой очаровательной девушкой я готов отправиться даже в кафе «Антарктида»! – воскликнул он вполне искренне.

– А что, разве такое есть? – залилась смехом девушка.

– Должно быть, – ответил Андриан, стараясь изо всех сил удержать на лице серьёзное выражение, но это ему не удалось, и, покатившись со смеха, он проговорил: – Ведь пингвины должны где-то справлять свои праздники. Тем более что их там так много!

– Да? – недоверчиво протянула Ксения. – А я недавно читала, что в современной Антарктиде проживают только три вида пингвинов из восемнадцати существующих в природе.

– Ксения, дорогая! – всплеснул руками Андриан. – А что, эти три вида не люди, что ли?

– Вы хотели сказать не пингвины!

– Вот именно! Пингвины! И им тоже время от времени не мешает где-то скоротать часок-другой.

Молодые люди расхохотались одновременно.

«Мне кажется или я на самом деле влюбился», – подумал Андриан и, подхватив девушку под локоть, повёл её в сторону поднимающихся наверх террас.

Ксения и не думала вырывать свою руку, она почувствовала себя желанной, и боль, застывшая в её сердце, стала медленно таять, точно кусочек льда под лучами солнца. «Он славный, – подумала девушка, – с ним легко и радостно».

Они поднялись на пешеходную улицу и дошли до стоянки.

– Вот моя машина, – кивнул Окаров на шоколадную «Шкоду», – она, конечно, не такая яркая, как у шефа.

– Ничего страшного, – отозвалась девушка, – во-первых, мне нравится «Шкода», а во-вторых, все ваши дорогие машины ещё впереди.

– Я надеюсь на это, – ответил он серьёзно. – Помните, как сказал Альберт Швейцер: «Если вы любите то, что вы делаете, вы будете иметь успех».

Ксения не знала, кто такой этот Альберт Швейцер, поэтому кивнула и вернулась к тому, о чём говорила только что.

– Но есть ещё в-третьих, – улыбнулась она.

– В-третьих? – правая бровь Андриана выгнулась.

– Ага, – озорно кивнула она, – я тоже на машине! – и она указала на свой автомобиль.

– Ах, это… – он сделал многозначительную, почти мхатовскую паузу и сказал: – Значит, придётся ехать на двух машинах.

– Точно, – согласилась она и спросила: – Тогда по коням?

– А то!

– Только вы поезжайте первым, а я за вами.

– Как скажете, Ксения, – он одарил её преданным взглядом. И её сердце забилось сильнее.

Часть столиков «Зелёного кафе» уже была вынесена на улицу, и они ждали посетителей за ажурным заборчиком под разноцветными зонтиками. «Как хорошо, – подумала Ксения, – что уже тепло и можно сидеть на свежем воздухе и смотреть, как осмелевшие воробьи клюют с тарелки недоеденный хлеб и даже, усевшись на край стакана, нисколько не боясь сидящего за столиком человека, пьют компот». И тут её сердце сжалось, точно поранившись о края, казалось бы, растаявшей льдинки, – Данила целовался с блондинкой как раз в этом кафе. Именно там сфотографировала их Надя.

Андриан уже выбирал взглядом столик, за который они могли бы присесть, когда Ксения, тронув его за рукав, проговорила:

– Давайте посидим в помещении, – она кивнула на вход в кафе.

– Но ведь стоит такая чудесная погода, – попытался он возразить, – и отсюда можно любоваться Волгой.

– Пожалуйста, Андриан, считайте это девичьим капризом, – попросила девушка.

– Ну, что ж, если вам так хочется, – согласился он, – пойдёмте внутрь.

В зале было много свободных столиков, и Ксения выбрала тот, сидя за которым можно видеть большую часть других. Они сделали заказ, и Ксения спросила:

– Андриан, а вы давно знаете мою тётю?

– Аду Константиновну? – спросил он, пробуя коктейль из раковых шеек, и задумался: – Да как вам сказать?! Года два точно. А что?

– Ничего. Просто я с ней только что познакомилась. И не уверена, что наши отношения будут продолжаться.

– А я как раз уверен в обратном, – заявил он оптимистично.

– Откуда у вас такая уверенность? – удивилась она.

Но он ничего не ответил, только загадочно улыбнулся.

– Вы интригуете меня! – воскликнула девушка.

– Нисколько, просто поверьте мне, что у вас с вашей тётей всё будет хорошо.

– Но вы же не волшебник и не граф Калиостро, – засмеялась она.

– Я нотариус, – произнёс он многозначительно.

– Ну, что ж, придётся положиться на ваше честное благородное слово, – она лукаво подмигнула ему.

– Вам здесь нравится? – спросил Андриан.

– О да, – отозвалась она искренне, но поймала себя на том, что всё время боковым зрением высматривает Данилу. Хотя откуда он здесь в это время возьмётся. И подумала мрачно: «Если только снова назначит встречу какой-нибудь соблазнительной блондинке». В душе заклокотала ярость – «рекламщик лживый!».

– Что с вами? – слегка испуганно спросил Андриан, заметив, что Ксения изменилась в лице. – Что-то не так?

– Нет-нет, – пришла она в себя, – просто ногу немного судорогой свело, – ухватилась она за спасительную ложь, что первой пришла ей на ум.

– Может быть, потереть? – неуверенно спросил он.

– Что потереть? – не поняла Ксения.

– Вашу ногу…

– Ах, это, – тряхнула она роскошной гривой своих волос, – не нужно, уже всё прошло.

– Слава богу, – вырвалось у него облегчённо.

– Извините, что напугала вас, – смутилась Ксения и ласково улыбнулась мужчине, не сводящему с неё обеспокоенного взгляда.

– Правда, всё в порядке? – спросил он.

– Конечно! Не буду же я вас обманывать, тем более по пустякам, – в её взгляде промелькнула кокетливая хитринка.

У Андриана отлегло от сердца, и он рассмеялся. Эта девушка нравилась ему всё больше. И он тоже нравился Ксении. Она не отдавала себе отчёта в том, что ей хотелось доверять ему и получать от него моральную поддержку. И она незаметно для себя сначала только чуточку приоткрыла перед ним свою душу, а потом, согревшись под его тёплым взглядом, распахнула её полностью. И вскоре Андриан уже знал о ней почти всё. Прежде всего девушка рассказала ему о маме, потом о бабушке и о том, как тётя помогла отправить маму за границу.

– Я Аде Константиновне за это по гроб жизни буду обязана, – искренне сказала Ксения.

– А где ваш отец? – осторожно спросил Окаров.

– Ох, папы давно уже нет, – грустно вздохнула девушка.

– Жаль, – сочувственно покачал он головой.

– Так что у меня только мама и бабушка, а теперь вот тётя.

– Но у вас есть, конечно, подруги, – улыбнулся он снисходительно.

И Ксения догадалась, что Андриан, как и большинство мужчин, не верит в женскую дружбу, и тотчас подумала: «Может быть, он и прав». – Она вспомнила о Надежде: «Вот Надя, как истинная подруга, тотчас проинформировала меня об измене Данилы, вовсе не думая о том, как мне станет больно». И тут она ясно осознала, что если бы она, Ксения, увидела кого-нибудь из парней своих подруг с другой девушкой, то ни за что не стала бы доносить на него.

– Ксения, извините меня за беспардонный вопрос, но я всё-таки спрошу, у вас есть парень?

– Был, – грустно улыбнулась она.

– Был?

– Ага, поговорим о чём-нибудь другом.

– Да, конечно.

– Андриан, а ваши родители живы?

– Отец, да.

Ксения хотела спросить: «А мама?» – но вовремя прикусила язык.

Затянувшееся молчание нарушил Андриан.

– Ксения, вы любите путешествовать? – спросил он.

– Вообще-то да, – ответила она, – только за пределами нашей страны я не бывала. Очень хотела бы побывать в Греции, Испании, Италии, – начала она перечислять.

Он накрыл её руку своей и проговорил:

– Мы непременно там побываем.

– Мы? – переспросила она рассеянно.

Он кивнул, не убирая своей руки, но она потихоньку освободила свою и проговорила тихо:

– В последние годы я даже из города не выезжала, – и добавила: – Из-за мамы. Я не могла её оставить одну.

– Я понимаю, – так же тихо проговорил он. И тут вспомнил, что через час должен быть у шефа с докладом. – Мне очень не хочется расставаться с вами, – начал он.

– Ой, вы же на работе, – спохватилась она, – а я отняла у вас столько времени! – в глазах Ксении плескалось беспокойство.

– Нет-нет, – запротестовал он искренне, – я безумно благодарен вам за то, что вы согласились провести это время со мной. И надеюсь, что мы договоримся о новой встрече, – он посмотрел на неё вопросительно.

– Хорошо, я согласна. Но лучше нам, наверное, созвониться.

– Вы дадите мне свой номер?

Она кивнула и продиктовала номер своего телефона. Андриан расплатился с подошедшим официантом, и они направились к своим машинам.

В это время, приняв их за влюблённую пару, к ним подлетела уличная цветочница, девчонка лет пятнадцати.

– Купите цветы своей девушке, – бросила она умоляющий взгляд на Андриана.

– Сколько? – спросил он.

– Что сколько? – растерялась девушка.

– Сколько стоит вся охапка ваших роз?

– Ой, триста рублей! – выпалила девица.

– Всего-то. – Андриан достал деньги, добавив сто рублей сверх названной суммы, протянул цветочнице и взял у неё розы.

– Чёрт! – вырвалось у него, и цветы упали на землю. Из пораненной руки закапала кровь.

– Розы без шипов не бывают, – хихикнула девочка и тут же скрылась.

А перепуганная Ксения стала перевязывать руку Андриана своим платком.

– Какой я неуклюжий, – попытался отшутиться он.

– Вам больно? – испуганно спросила Ксения.

– Ну что вы, ерунда, – он взял её руку и прижал к губам, – а платочек я ваш сохраню, разрешите?

– Да ради бога, – смутилась она и спросила: – Как же вы поведёте машину?

– Ксения, милая, – проговорил он растроганно, – это же не пулевое ранение, а всего лишь царапина от шипа.

– Я могла бы отвезти вас, – неуверенно предложила она.

– Я был бы счастлив, – ответил он и улыбнулся, – боюсь только, что шеф этого не поймёт. Ещё раз простите. – Он протянул ей поднятые розы.

– Спасибо, – кивнула она и, осторожно взяв цветы, зашагала к своей машине.

– Так я позвоню! – Он помахал ей здоровой рукой.

– Буду ждать, – отозвалась она и подумала: «Что-то я делаю не так…» Села за руль, положила розы на сиденье рядом, завела машину и подумала с ужасом: «Ведь Данила больше не мой парень!»

И если Ксения испытывала смятение чувств, то у Андриана настроение было великолепным! В силу мужской самоуверенности он не сомневался, что покорил сердце девушки. Он вспоминал её сияющий взгляд и улыбался: «Ах, как она на меня смотрела!» Окаров больше не скрывал от себя, что влюблён. Впервые в жизни он встретил девушку, которая превосходила даже самые немыслимые его мечты. «А как мы похожи! – думал он. – Такое впечатление, что глядим на мир одинаково».

С шефом тоже всё прошло гладко, Андриан ворвался в кабинет Белоногова буквально за минуту до назначенного срока.

– Точность – вежливость королей, – благодушно хмыкнул Илья Артемьевич и добавил, пряча улыбку в уголке губ: – Небось с девчонкой задержался где-то.

– Ну что вы, Илья Артемьевич, – смущённо пробормотал Андриан, дивясь прозорливости шефа не только в профессиональной сфере.

– Ничего, ничего, – ободряюще улыбнулся нотариус, – дело молодое, понимаю, сам был таким, и казалось бы, только вчера. Ан нет, уже внуки подрастают.

– Вам рано ещё думать о старости, Илья Артемьевич! – с воодушевлением воскликнул Окаров и проговорился нечаянно: – Вот Ксения вами просто восхищена! – Андриан не стал говорить, что восхищение девушки в большей степени вызвал автомобиль нотариуса, а не он сам. Зачем огорчать старика?

– Это какая же Ксения? – спросил Белоногов.

– Племянница Рудневой, – ответил помощник нотариуса и прикусил язык, запоздало укоряя себя в болтливости.

Было уже и впрямь поздно терзаться раскаяньем. Но Белоногов не подал виду, что информация его заинтересовала.

– Ну, что ж, мне лестно, что юная девушка так хорошо ко мне относится.

– Вы даже не представляете, какая она замечательная! – снова не удержался Окаров.

– Я думаю, что эта девушка, Андриан, была бы тебе хорошей парой, – проговорил шеф поощрительно.

Андриан картинно вздохнул и развёл руками, мол, делаю всё, что могу.

– Теперь же давай перейдём к делу, – проговорил Белоногов. – Клиент отзвонился мне сразу после беседы с тобой, а через час уже был у меня в кабинете. Всё прошло даже лучше, чем я предполагал. Ты большой молодец! – похвалил он помощника.

– Я стараюсь, Илья Артемьевич, – скромно ответил тот.

«Кажется, я не ошибся в парне», – удовлетворённо подумал про себя Белоногов.

Глава 10

Вернувшись в дом Рудневой, Ксения задержалась у ворот. Ей почему-то не хотелось не только встречаться с кем-либо из живущих в доме, но и вообще входить на территорию тётки. Но деваться было некуда, и она, вздохнув, посигналила. Возле разъехавшихся в стороны ворот стоял Глеб Лазаревич. Ганин подождал, когда Ксения выберется из салона, а потом посмотрел на неё укоризненным взглядом и не удержался от выговора:

– Вы, Ксения Павловна, опоздали к ужину.

– Извините.

– Перед тёткой своей извиняться будете, – неприязненно пробормотал Ганин.

«На какую мозоль я ему наступила, – недоумённо подумала Ксения, – и чего он на меня взъелся?», и задала вопрос делано-безразличным тоном:

– А разве тётя уже приехала?

– За полчаса до ужина, – отрезал отец Тамары.

«Томик – такая добрая и душевная, – подумала Ксения, – а папаша у неё зануда натуральный! И как только его жена терпит».

То ли угадав её мысли, то ли в силу привычки следить за тем, чтобы в доме было всё как надо, Ганин сказал:

– Идите в столовую, Агриппина Егоровна ещё там. Сейчас Ефросинья Павловна подогреет ваш ужин, и Тамара принесёт его.

– Спасибо, Глеб Лазаревич, и извините за причинённые вам хлопоты, но я не голодна.

– Так вы что, не будете ужинать? – сердито спросил Ганин, проигнорировав её вежливость.

– Не буду, – обозлилась под конец Ксения и, не оборачиваясь, пошла к дому.

Ганин поспешил за ней, на ходу ворча себе под нос что-то нелицеприятное. Ксения вошла в холл и тотчас захлопнула за собой тяжёлую дверь с такой поспешностью, что в сердцах едва не прищемила нос идущему следом за ней управляющему. Всё так же, не оглядываясь, Ксения поднялась к себе, умылась, переоделась. Есть ей и в самом деле не хотелось. Её взгляд упал на книгу, которую она прочитала вчера.

«Пойду возьму другую», – подумала девушка и спустилась в библиотеку. Дверь была открыта. «То ли её перестали закрывать, – подумала Ксения, – то ли меня кто-то опередил». Верным оказалось её второе предположение. В библиотеке она застала скучающего секретаря Ады Константиновны.

– Вот спустился за новой книгой, – пробормотал он после короткого приветствия. Хотя она его ни о чём не спрашивала.

Ксения в ответ на его сообщение только кивнула и побрела вдоль полок.

– Вы, я вижу, тоже пришли за книгой, – сказал Рудольф.

– Угу, – отозвалась Ксения.

– Вы проигнорировали ужин.

«Ну, начинается, – подумала девушка, – второй Глеб Лазаревич».

– Просто я была не голодна, – проговорила она вслух вежливо.

– А Ада Константиновна спрашивала о вас.

– И что?

– Агриппина Егоровна сказала ей, что вы уехали в город.

– И тётя неимоверно расстроилась? – с мрачной усмешкой прокомментировала Ксения.

– Не так чтобы неимоверно, – ответил он, – но была недовольна вашим отсутствием.

– Я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось, – серьёзно заверила Ксения.

– Да, так будет лучше для всех, – согласился Лихолетов.

– Почему для всех? – удивилась Ксения. – Я думала, что только для меня и тётушки, – голос Ксении звучал беззаботно.

– О! Вы не понимаете! – Лихолетов возвёл глаза к потолку и задвигал бровями.

«Что это с ним?» – недоумённо подумала девушка.

– А я ждал вас, – проговорил Рудольф.

– Здесь?

– Конечно! В других местах, в том числе и в саду, это небезопасно.

– Ничего не понимаю, – пробормотала девушка.

– Чего же тут непонятного, – секретарь повёл плечами, – просто сюда тётушка заходит очень редко.

– Всё равно не понимаю.

– Я же говорю вам, что я ждал вас, Ксения!

– Зачем? – спросила она рассеянно.

– Неужели вы ни о чём не догадываетесь?

– Нет. О чём ещё я должна догадываться? – начала сердиться она. – У меня складывается такое впечатление, что половина народу в этом доме с большими странностями! Взять хотя бы Глеба Лазаревича.

– А что Глеб Лазаревич?

– Да он буквально ненавидит меня!

– Вам это показалось.

– Ничего не показалось! Он невзлюбил меня с первого взгляда!

– Он просто лелеял надежду, что, когда Ады не станет, я женюсь на Тамаре!

– Какие глупости приходят вам в голову!

– Вовсе не глупости! У вашей тёти нет наследников. Вернее, не было, пока не появились вы!

– И она решила сделать меня своей наследницей? – насмешливо спросила Ксения. – Вздор!

– Не скажите… – многозначительным тоном проговорил он.

– Да даже если бы я не появилась, то при чём здесь вы?

– А при том! – запальчиво начал Рудольф, но тут же прикусил язык.

– Если начали, то договаривайте.

– Ладно, чего уж там, – вздохнул он притворно, – просто Ада Константиновна обещала не просто упомянуть меня в своём завещании, но и щедро наградить!

– За службу? – прыснула со смеха Ксения.

– Не вижу ничего смешного, – обиделся он.

– Знаю я вашу службу, – она многозначительно поглядела на низ живота Лихолетова.

И тот неожиданно для себя покраснел как рак и, едва опомнившись, пролепетал:

– Я никогда не думал, что такая интеллигентная девушка, как вы, Ксения, станет собирать сплетни с языка прислуги.

– Значит, это всё неправда?

– Конечно! – пылко заверил он.

Ксения оценивающе осмотрела Лихолетова с головы до ног, вздохнула и подумала: «Мне-то какое дело до того, спит он с тёткой или нет. Вот поправится мама, и я сразу уеду из этого дома».

Рудольф продолжал что-то ей говорить, но она уже не слушала его, водя глазами по корешкам книг. «Может быть, мне выбрать что-то приключенческое? И скука развеется, и отвлекусь от нагромождения загадок, которые навешивают на меня все, кому не лень. И о Даниле окончательно забуду».

И вдруг Рудольф сделал то, чего она от него никак не ожидала, – заключил в объятия и начал жадно целовать.

– Вы сошли с ума! – задохнулась Ксения от негодования и стала яростно отбиваться.

– Ксения, милая, я ведь не противен вам? – дышал он ей жарко в самое ухо.

– Теперь противны! – зашипела она и упёрлась в его грудь обеими руками. Но он изловчился и поцеловал её в губы.

И тут дверь открылась. В её проёме показалась фигура Ады Константиновны. Руднева смотрела на них широко раскрытыми глазами, которые стремительно темнели.

В первое мгновение Ксения и Рудольф замерли от неожиданности и испуга в объятиях друг друга. И только пару секунд спустя, опомнившись, отпрянули в разные стороны. Но было поздно, по исказившемуся в злобной гримасе лицу Ады Константиновны было видно, что она уже сделала свои выводы. Резко повернувшись, Руднева вышла вон.

– Боже мой! – воскликнула Ксения. – Что вы натворили! А если она успеет забрать деньги, что дала маме на лечение?! – Девушка закрыла лицо руками и зарыдала.

– Я пойду её успокою, – пробормотал побледневший Рудольф и бегом помчался следом за Рудневой. Однако, как он ни спешил, догнать Аду Константиновну ему удалось только возле её апартаментов.

– Ада, умоляю! – вскричал он громким прерывающимся шёпотом. – Я всё объясню!

Она собралась захлопнуть дверь перед его носом, но сердце её дрогнуло при виде скорби на его лице, блестящем от пота.

– Ада! – Он протянул к ней руки, голос его при этом дрожал. – Ада! Прости меня! Хотя я ни в чём перед тобой не виноват! – И он рухнул на колени прямо на пороге.

В другом конце коридора открылась дверь, и Ада Константиновна, схватив секретаря за шкирку, как нашкодившего щенка, втащила его к себе. Он кулём свалился у её ног.

– Встань! – приказала она.

– Ада! – Он попытался схватиться за её руку, как утопающий за соломинку. Но она брезгливо отстранилась.

– Встань, я сказала! – Её властный голос дрожал от ярости.

– Ада! Ты же знаешь, как я люблю тебя! – не вставая с колен, он закрыл лицо руками и стал раскачиваться из стороны в сторону. Сквозь его пальцы текли крупные слёзы.

– Встань, – сказала она, слегка смягчившись, – и скажи мне, ты любишь мою племянницу?

– Нет! – воскликнул он испуганно и вскочил на ноги.

– Тогда зачем ты обнимал её?

– Я её не обнимал!

– Но я же видела это собственными глазами!

– Ты видела совсем не то, что себе вообразила!

– Да? – спросила она с мрачной насмешливостью.

– Да! Да! Я пытался разжать её руки и сбросить их с моей шеи! А она впилась в меня, как не знаю кто! – Голос Рудольфа дрожал от отчаяния и умело сыгранного негодования.

– Ты хочешь сказать, что это не ты домогался Ксении, а она вешалась тебе на шею? – недоверчиво спросила Ада Константиновна.

– Именно это я и пытаюсь донести до твоего разума, помрачившегося от неправедного гнева. Ада! Я ни в чём не виноват перед тобой!

– И давно это началось? – спросила она, ощупывая его подозрительным взглядом.

– Что это? – устало переспросил он.

– Ксения давно тобой интересуется?

– Да она с самого первого дня положила на меня глаз! – взвизгнул он. – А сейчас буквально не даёт мне прохода! Я объяснял ей! – выкрикнул он запальчиво.

– Что объяснял?

– Что сердце моё занято!

– А она?

– Не поверила.

– И ты…

– Я сказал, что собираюсь жениться на Тамаре.

– На Тамаре? – изумилась Руднева.

– Но не мог же я ей рассказать о нас с тобой.

– Ну да, – улыбнулась она и спросила: – А почему, собственно, нет?

Рудольф уставился на неё недоумённым взглядом.

– Мы оба с тобой свободные люди, – продолжала улыбаться она.

– Но ты же сама… – пролепетал он непослушными губами.

– Что я сама? – спросила она.

– Сказала, что пока никто не должен о нас с тобой знать.

– Я так сказала?

– Ну да.

– Возможно.

– О боже! – вырвалось у него.

– Не волнуйся, – усмехнулась она, – тебя я в старом завещании тоже не обделила. Тех денег, что ты получил бы по нему, тебе бы хватило на всю жизнь.

– Правда, Ада? – Глаза его заблестели от радости, но тут что-то щёлкнуло в его мозгу. – Ты сказала, в старом…

– Да, – кивнула она.

– Ты что, написала новое завещание?

– Пока нет, но завтра напишу.

– Зачем? – заикаясь, спросил он.

– Лишу Ксению наследства! – Прежняя злость прозвучала в голосе стареющей женщины.

– А меня? – пролепетал он.

– И тебя тоже.

– Но за что же меня?! – сложил он руки на груди.

– За то, что я тебе не верю!

– Но, Ада! Я же как на духу! – завопил он в отчаянии.

– А я думаю, – холодно проговорила она, не обращая внимания на его вопли, – ты подслушал, что я собираюсь сделать наследницей племянницу.

– Как ты могла! – он театрально воздел руки вверх.

– И решил за ней приударить. Ведь я уже не молода… И всякое может случиться, вполне трезво рассудил ты.

– Это неправда, Ада! Я люблю только тебя! И ты для меня самая молодая и красивая!

– Но, согласись, Ксения красивее меня, – проговорила она вкрадчиво.

– Нет! И ещё раз нет! – горячо запротестовал Рудольф.

– Но хотя бы в том, что она моложе, ты согласен со мной?

– По паспорту да, но разве она может соперничать с твоей зрелой красотой!

– Ага, – усмехнулась она, – хочешь сказать, что виноград зелен, потому что ты не можешь её заполучить, – она щёлкнула его по носу.

– Я уже сказал тебе, что это она всеми способами старалась заполучить меня! – выкрикнул он, прижимая руку к покрасневшему носу.

В сердце Рудневой шевельнулась жалость. Что и говорить, выглядел Рудольф сейчас чуть ли не самым несчастным человеком на свете. И ей хотелось верить ему. Благоговейное отношение к ней Рудольфа растрогало Аду Константиновну с самого начала их отношений. А потом ей стало лестно, что молодой парень буквально сходит с ума от любви к ней. Она наслаждалась тем, как он старается прятать своё чувство к ней от окружающих. Ну да, она просила его не выставлять их отношения напоказ, но делала это главным образом для того, чтобы насладиться его стараниями. Самой ей было абсолютно наплевать на то, что станут думать и говорить окружающие о её связи с секретарём. Одно время она даже подумывала о том, чтобы выйти за него замуж. А для начала попыталась забеременеть от него. Ей хотелось оставить всё, чем она владела, своему родному ребёнку. И тут появилась Ксения…

«Если мне нравится Рудольф, – подумала Ада Константиновна, – то почему он не может приглянуться Ксении. И в том, что девушка повела себя так прямолинейно, нет ничего удивительного, знаем мы этих современных девиц». Запоздалая любовь мутила разум женщины, и она уже готова была поверить в версию, изложенную секретарём.

Ада повернулась к Рудольфу:

– Ладно, ты пока иди, мне нужно побыть одной и всё обдумать.

– Но ты простила меня? – воскликнул он.

– Будем считать, что да, – отозвалась Руднева.

Рудольф направился к ней в надежде, что ему удастся закрепить успех в постели, но Ада Константиновна покачала головой:

– Не сейчас.

– А когда?

– Завтра.

– Завтра?

– Я собираюсь устроить вечеринку, назовём её званым ужином. Вот после него и поговорим.

– Воля твоя, Ада, – вздохнул он покорно.

Вслед ему донеслось:

– Белоногов тоже будет приглашён.

Глава 11

Вернувшись в свою комнату, Рудольф не находил себе места. Как он мог так проколоться! Ему даже в голову не пришло, что Руднева спустится в это время за книгой. Она вообще была не частой гостьей в библиотеке своего покойного мужа, а уж после ужина либо разговаривала по телефону с одной из своих многочисленных приятельниц, либо листала журналы или слушала музыку. А тут как по закону подлости!

Рудольф сжал руками виски – да, Ада угадала, он подслушал её разговор с нотариусом и уяснил, что Руднева решила всё оставить племяннице. Хотя до этого он верил, что они станут мужем и женой, нужно только немного подождать. Он даже надеялся на то, что Аде удастся забеременеть от него и тогда они бы точно поженились.

Появление Ксении сломало все его планы. Но Рудольф быстро сообразил, что вместо немолодой Ады с её деньгами он может получить в своё распоряжение те же деньги, но с молодой и красивой Ксенией. Ему не приходило в голову, что Ада может прожить ещё тридцать и даже более лет. Ему мерещилось, что очарованная им Ксения сама идёт к нему в руки и несёт на подносе все тёткины капиталы. Рудольф не думал, что, даже если не станет Ады, он может банально не понравиться Ксении.

И что теперь получилось? Он попытался соблазнить племянницу, а та заартачилась. Мало того, Ада решила, что он изменяет ей с юной девушкой, и решила изменить завещание. А этого допустить никак нельзя! И даже не потому, что она вычеркнет из завещания Ксению, а потому, что она ничего не оставит Рудольфу. В то время как по старому завещанию он может получить кучу денег. А что по новому? Скорее всего пшик! Или нет?

Рудольф забегал по комнате. Поверила она ему или нет? Может быть, ему всё-таки удалось убедить её и тогда со временем все деньги достанутся ему. А если нет?

Он провёл рукой по лбу, и пряди волос просочились сквозь его пальцы. Замерев в таком положении на минуту, Рудольф пришёл к выводу, что нельзя позволить Аде изменить завещание.

* * *

Ада Константиновна какое-то время сидела на диване и задумчиво смотрела на сотовый телефон, который держала в руках. Потом набрала номер Белоногова. Сотовый Ильи Артемьевича был отключён.

– Чёрт! – выругалась Руднева. – Как некстати, вечно не дозвонишься до него, когда он нужен, – пробормотала она себе под нос.

Несмотря на то что было уже поздно, нотариус и его помощник были на своих рабочих местах. Ровно три минуты назад дверь кабинета Белоногова закрылась за последним клиентом. Руднева знала, что Белоногов отключает сотовый во время обсуждения дел с клиентами. «Значит, он ещё на работе, – подумала она, – но если я позвоню на стационарный, в приёмной трубку непременно снимет Андриан… Ну и чёрт с ним», – решила она и набрала номер конторы нотариуса.

– Приёмная нотариуса Белоногова, – раздался усталый голос Андриана.

– Андриан, здравствуй, это Руднева, мне нужен Илья Артемьевич.

– Здравствуйте, Ада Константиновна, – голос помощника сразу сделался тёплым и ласковым, – сейчас я вас соединю.

Ровно через секунду в трубке забубнил голос Белоногова:

– И чего тебе не спится, Ада?!

– Илюша, – отозвалась она, не обращая внимания на его ворчливость, – ты мне нужен срочно.

– Адочка! Я знаю тебя сто лет, и всегда я нужен тебе срочно. Что там ещё у тебя приключилось?

– Мне не хотелось бы по телефону, – замялась она.

– И не надо, – покладисто согласился он.

Помощник адвоката зевнул и уже хотел опустить на рычаг трубку, как услышал фразу, вырвавшуюся у Рудневой. Произнесла она её не свойственным ей голосом, пронизанным злостью и обидой:

– Представляешь, Илюша, девчонка совсем обнаглела, строит глазки Рудольфу. А тот пускает слюни.

– Постой, постой, – попытался нотариус остановить поток её словоизвержения, – какая ещё девчонка?! Ада! Я устал, хочу спать.

– А ты встряхнись, Илюша! Зря, что ли, я тебе столько деньжищ каждый год отваливаю, – проговорила она сердито.

– Ты их отваливаешь мне исключительно за то, что я потакал твоим капризам. И зря! Твой покойный муж не одобрил бы этого.

– Оставь в покое Владлена и слушай сюда!

– Слушаю, – обречённо отозвался нотариус.

– Я хочу немедленно переписать завещание.

– Немедленно не получится, – голос Белоногова прозвучал флегматично.

– Хорошо, завтра! – отрезала Руднева.

– Что ж завтра так завтра. Но к чему ты порешь горячку?

– Я же говорю тебе, что Ксения вешается на шею Рудольфу! Я застала их обнимающимися в библиотеке, представляешь?

Белоногов прикусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. Как же ему хотелось сказать этой избалованной дамочке: «А чего же ты хотела, матушка, дело-то молодое». Но он удержался и проговорил:

– Ты преувеличиваешь, Ада.

– Ничего подобного!

– Уверяю тебя…

– Не спорь со мной! Я поняла, что поторопилась завещать всё ей. Рудольф потом наедине со мной признался, что она не даёт ему прохода со дня своего приезда в мой дом!

– Так уж и не даёт? – не выдержав, хмыкнул нотариус.

– Не ёрничай! – взвилась Руднева.

– А ты с Ксенией разговаривала? – услышал помощник нотариуса голос своего шефа.

Сердце Андриана бешено колотилось. Он не верил ни одному слову из подслушанного им разговора и был уверен, что всё это подстроил Рудольф, которого он не воспринимал иначе как альфонса. Скажите на милость, что это за работа такая – быть секретарём у стареющей богатой женщины.

Между тем Ада Константиновна непререкаемым тоном диктовала Белоногову:

– Приезжай завтра вечером. У меня будет званый ужин. Мы сможем уединиться и изменить завещание.

– Воля твоя, конечно, – вздохнул шеф, – но извини за прямоту, ты делаешь глупость, о которой потом пожалеешь.

– Вот завтра и поговорим об этом с глазу на глаз, – отрезала Руднева и положила трубку.

Андриан почувствовал, что его ладонь вспотела, и постарался опустить свою трубку на рычаг так тихо, чтобы шеф не расслышал даже отзвука щелчка.

Но Белоногов и не думал прислушиваться, он на самом деле за сегодняшний день так устал, что хотел только одного – поскорее очутиться дома, где его встретит жена, посмотрит с немым укором и подогреет остывший ужин. За что Белоногов уважал свою супругу и даже более того, не забывал благодарить судьбу за то, что она свела его с Катей – та за все годы, что они прожили вместе, ни разу не высказала вслух своего недовольства, она понимала привязанность мужа к своей работе и безоговорочно верила ему. И как после этого можно сомневаться в том, что его Екатерина – настоящий подарок судьбы? Правильно, никак, вот Илья Артемьевич и не усомнился в этом ни разу за все годы, прожитые вместе с женой.

– Андриан, ты ещё здесь? – окликнул Белоногов помощника, приоткрыв дверь своего кабинета.

– Да, Илья Артемьевич, – отозвался тот.

– У нас назавтра на вечер назначены какие-нибудь встречи?

– Да, целых две.

– Отмени!

– Невозможно.

– Ну, как-нибудь вежливо перенеси на другой день, сошлись на непредвиденные обстоятельства. Да чего мне тебя учить, ты сам с этим прекрасно справляешься.

– Я постараюсь, – вздохнул помощник.

– Ладно, не вздыхай. Такова наша работа.

– Я понимаю.

– А теперь по домам. Устал я что-то сегодня.

– Вы идите, Илья Артемьевич, я сам тут всё закрою.

– Лады, – благодарно обронил нотариус.

– Спокойной ночи, Илья Артемьевич. Передавайте привет Екатерине Макаровне.

– Передам. Она к тебе благоволит. Спокойной ночи. Хотя какая там спокойная ночь, – нотариус неожиданно задорно подмигнул молодому помощнику, – небось сейчас в клуб закатишься.

– Что вы, Илья Артемьевич, – улыбнулся Андриан, – я тоже что-то приустал сегодня и мечтаю только о кровати.

– О кровати с красоткой, – захохотал Белоногов и, выйдя из кабинета, устремился к лифту.

«Гогочет, как гусь, – неодобрительно подумал помощник, – седина в бороду, бес в ребро, лучше бы думал о лебяжьей перине под боком у своей Катерины Макаровны, а не о красотках в чужих кроватях».

Андриан и сам понимал, что он несправедлив в оценке морального облика своего шефа. Илья Артемьевич был, как это ни странно в наше время, верным мужем. И, по слухам, даже в молодости не глядел в сторону других женщин. Хотя некоторые из тех же слухов утверждали, что любовницей Белоногова была Ада Константиновна Руднева, которая и теперь ещё была весьма хороша собой. Что же говорить о тех временах, когда Белоногов только-только стал её нотариусом. А достался он ей по наследству от её покойного мужа вместе со всеми деньгами и долей в фирме. Однако если рассуждать логически, то будь Ада и Илья Артемьевич любовниками, от его услуг тотчас отказалась бы вторая Руднева – сестра покойного Владлена Егоровича. Но Агриппина Егоровна не скрывала, что дорожит услугами Белоногова и никаких претензий к нему не имеет. Зато по информации, почерпнутой всё из тех же слухов, сразу после смерти Руднева был уволен личный шофёр Ады Измаилов Анатолий Иванович. И сведущие люди утверждали, что настояла на его увольнении именно Агриппина Егоровна. А Ада Константиновна не посмела ей возразить. Чем не повод для размышлений? А на кристальной репутации Белоногова пятен замечено не было, хотя, как известно каждому школьнику, они есть даже на солнце…

И к слову, многие бизнесмены и другие уважаемые люди почитают Илью Артемьевича за светило местного масштаба.

Андриан не солгал шефу, когда сказал, что утомился. Только с одним уточнением – устал он не столько физически, сколько морально. Точнее было бы сказать, что его выбила из колеи подслушанная им новость! Ада Константиновна, ещё недавно очарованная своей племянницей и отписавшая ей всего несколько дней назад большую часть своего богатства теперь намеревалась лишить её всего. Что за злая гримаса судьбы. «Хорошо ещё, – думал помощник нотариуса, – что девушка не знала о том завещании, по которому являлась полновластной хозяйкой усадьбы, счетов, в том числе зарубежных, и части компании тётки. Представляю, какой удар она испытала бы, зная, что скоро будет лишена блестящего будущего». У Андриана защемило сердце. Как же больно и обидно было ему за Ксению! Он был почти уверен в том, что они поженятся. А теперь… Дело даже не в том, что Руднева лишила Ксению наследства, а в том, что она будет категорически против брака помощника личного нотариуса с опальной племянницей. Хотя какое ей до этого дело? И прав у неё указывать ему или Ксении нет никаких. Но ясно как божий день, что Ада Константиновна задействует все рычаги, чтобы не допустить их свадьбы. И главным рычагом станет Белоногов. Он не захочет терять такую клиентку, как Руднева, и предпочтёт скорее расстаться с помощником, если тот заартачится и не откажется от намерения жениться на Ксении.

«Что же делать?» – вопрошал себя Андриан всю дорогу от конторы нотариуса до своей квартиры. И спасительная идея так и не пришла ему в голову.

Дома, вместо того чтобы лечь спать, он после душа заварил себе крепкий кофе и сел на кухне возле распахнутого настежь окна. На улице было удивительно тихо. Не гудели запоздалые автомобили, не гомонила праздношатающаяся молодёжь. Только ветер раскачивал свет, падающий от фонарей. Занятый своими мыслями, Андриан не сразу сообразил, как это ему удаётся. Разве можно заставить качаться свет, если сам фонарь твёрдо стоит на месте? «Ах да, – улыбнулся он, наконец сообразив, в чём дело», – ветер раскачивал ветви ясеней, растущих почти впритык к фонарю, а уж тени от ветвей, в свою очередь, то набегали, то отходили от потока лучей, вот и казалось невнимательному зрителю, что ветер качает свет. «Если бы он покачнул мнение Рудневой!» – в отчаянии подумал Андриан.

– Чёртова баба! – пожаловался между тем своей жене ввалившийся на кухню Белоногов.

– Ты о ком, Илюша? – ласково спросила мужа Екатерина Макаровна.

– Да о Рудневой! О ком же ещё! – и нотариус в сердцах выругался.

– Остынь, Илюшенька, – ласково успокаивала его супруга, – я вот тебе сейчас пирожка отрежу.

– Катя! На ночь пироги? – Белоногов укоризненно посмотрел на супругу.

– Так ты же объедаться не станешь, – проворковала она, – а один кусочек можно.

– Парочку, – быстрее, чем хотел, поправил жену Илья Артемьевич.

– В парочке тоже ничего страшного, – покладисто согласилась Екатерина Макаровна, наливая в большую кружку мужа горячий чай.

– Кать, а с чем пироги? – спросил он, принюхиваясь.

– Один, как ты любишь, с зелёным луком и яйцами. А другой – сладкий, с курагой.

– С курагой я тоже люблю, – проурчал, расслабившись, Илья Артемьевич.

– А ещё у меня котлетки с картошечкой, – сказала жена.

– Котлетку одну давай, а картошку на ночь уже не буду. Лучше завтра разогреем и съедим.

– Как хочешь, Илюшенька, – Екатерина Макаровна встала и ласково приобняла мужа за плечи, а потом, зажмурившись, с удовольствием чмокнула в макушку.

– Катенька ты моя, – пробормотал он с набитым ртом.

После ужина Белоногов хотел сразу завалиться спать. Но Екатерина не дала, вывела на балкон и заставила постоять и подышать минут пятнадцать свежим воздухом. Больше Илья Артемьевич просто не выдержал.

– Катя, – умоляюще проговорил он, – пойдём баиньки, а то у меня ноги подгибаются в коленках. Вот тут прямо свалюсь и засну, как конь, – шутливо пригрозил он супруге.

– Что же с тобой поделаешь, – притворно вздохнула она и проводила мужа до кровати. Сама вышла на минутку, чтобы проверить, хорошо ли закрыта дверь, выключен ли газ на кухне. А когда вернулась, муж уже спал, сладко посапывая. «Умаялся, кормилец мой», – подумала она с улыбкой и, ласково погладив мужа по щеке, легла рядом.

Глава 12

Когда Илья Артемьевич проснулся на следующее утро, а делал он это всегда в одно и то же время и без будильника, в квартире уже пахло свежесваренным кофе и подогреваемой картошкой с котлетами. «Там же ещё и пироги остались», – удовлетворённо подумал он, нащупывая босыми ногами мягкие тапочки.

К завтраку Илья Артемьевич вышел в домашнем халате, который привезла ему старшая дочь из Бухары. Халат был тёплый, мягкий и внушал Белоногову умиротворение перед началом рабочего дня, а его строгий орнамент вишнёвого цвета на сером фоне помогал сосредоточиться на предстоящих делах и отбросить всё лишнее. Пахло от Белоногова цитрусовым лосьоном после бритья. Его жена обожала этот аромат. Собственно, она сама и покупала мужу все одеколоны, лосьоны и прочее. Илья Артемьевич полностью полагался на вкус жены.

Когда Белоногов допивал свой утренний кофе из пузатой чашки, разрисованной яркими тёплыми красками, Екатерина Макаровна осторожно спросила:

– Ты вчера вроде на Рудневу жаловался.

– На Рудневу? – переспросил он машинально. – Ах да! Достала она меня, Катя, – пожаловался он жене, – никто не может ей угодить.

– Говори толком!

– Говори толком, а ты не гляди волком, – передразнил он супругу шутливо и проговорил уже серьёзно: – Ты же знаешь, я не могу с посторонними обсуждать дела своих клиентов.

– Я не посторонняя, – насмешливо ответила, ничуть не обидевшись на мужа, Екатерина Макаровна.

– И всё равно, Катя! – заметил он укоризненно.

– Ладно уж, – отмахнулась она, – сиди на своих профессиональных тайнах, как Кощей на злате.

– Если мне не изменяет память, он не сидел на нём, а чах над ним.

– Всё одно! Но с вас, мужиков, спрос невелик, – поддела она мужа шутливо.

– А уж с вас, – у него чуть не сорвалось с языка слово «баб!», но он вовремя опомнился и сказал, – женщин, ох какой великий спрос!

– Ладно, не расстраивайся ты так, Илюша, – ласково проговорила жена, – я все тайны твои и без признаний насквозь вижу.

– Много ты видишь, – ворчливо пробормотал он.

– Конечно. Ты вот икру мечешь из-за того, что Руднева хочет опять переписать завещание.

– Откуда ты знаешь? – Белоногов изумлённо воззрился на жену.

– Тут и знать нечего, – отмахнулась она. – Ты нотариус, так что понятно, зачем ты ей нужен.

– Не скажи.

Но жена, не слушая его, продолжила:

– Ты сказал, что Руднева выписала к себе племянницу.

– Что за слово такое выписала? – возмутился Белоногов.

– Хорошо – вызвала. Потом ты ездил к ней составлять завещание. Можно предположить, что в пользу девушки.

– Это всё твои домыслы! – он показал ей язык.

Но Екатерина Макаровна проигнорировала мальчишескую выходку своего великовозрастного супруга и сказала:

– Так как угодить Рудневой не под силу даже ангелу, то, разочаровавшись в девушке, Ада Константиновна завещание решила переписать. И, оставаясь в своём репертуаре, потребовала твоего немедленного прибытия к ней.

– Тоже мне, нашёлся Шерлок Холмс в юбке! – проворчал беззлобно Белоногов и поднялся из-за стола. – Ладно, Катюша, мне пора.

– Иди уж, – отозвалась она.

– Да, там, у Ады Константиновны, сегодня вечеринка намечается. И я, как ты догадываешься, приглашён.

– Угу.

– Так что, Катя, ты не жди меня сегодня рано, чёрт знает эту Рудневу, когда её вечеринка закончится и удастся ли мне удрать пораньше.

– А Андриан поедет с тобой? – спросила Екатерина Макаровна.

– Куда же я без него, – добродушно улыбаясь, развёл руками нотариус.

– Вот я Андрюшу и попрошу присмотреть за тобой, – притворно ворчливо проговорила жена.

– Он не любит, когда его Андрюшей называют, – усмехнулся Белоногов.

– Ничего, мне можно, – отмахнулась жена. – И не забудь вот этот свёрток.

– Что там?

– Пирожки для Андриана.

– То-то же, для Андриана, – хмыкнул нотариус.

* * *

Ксения не спала всю прошедшую ночь. Ссора с тёткой на пустом месте лишила её покоя. Хотя, если разобраться, то и ссоры-то никакой не было. Рудольф позволил себе лишнее, она пыталась поставить его на место, и тут некстати появилась тётка. «Что она себе вообразила, неизвестно, – думала Ксения, – хорошо, что за ней побежал Рудольф. Остаётся только надеяться, что он всё ей объяснил».

Ксении даже в голову не приходила мысль, что Рудольф способен изложить Рудневой свою версию событий, кардинально отличающуюся от реальности. Если бы она только знала, что пытался внушить тётке её секретарь.

Но и без этого знания Ксения не находила себе места. Она даже порывалась пойти к тётке и объясниться, но что-то останавливало её. Мысль о том, что тётка поняла всё неправильно, пугала девушку возможными последствиями. Нет, она вовсе не боялась быть изгнанной из «Тихой гавани», опасалась она лишь одного: как бы тётка из-за обиды на мнимую провинность племянницы не перекрыла поток денег на лечение сестры, Ксюшиной матери. Тем более что вчера во время разговора по скайпу Елена Павловна намекнула на возникшие проблемы, но когда Ксения собралась её расспросить подробно, в чём именно дело, Сотникова свернула разговор, сославшись на внеплановые процедуры, назначенные Лидии Константиновне. Правда, перед тем как завершить связь, Елена Павловна заверила Ксению, что ничего страшного не происходит. Однако Ксения встревожилась не на шутку, решив, что Сотникова просто не хочет говорить ей правду в надежде на то, что проблема в скором времени рассосётся сама собой.

Луна всю ночь светила в окно. А Ксения, вместо того чтобы встать и задёрнуть шторы, лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок, где лунные лучи чертили непонятные людям знаки.

Когда забрезжил рассвет, девушка встала с постели и умылась. После долгих размышлений она пришла к мысли, что ей лучше уехать. Не зря говорят – с глаз долой, из сердца вон. Так что, если она уедет и не будет мельтешить у тётки перед глазами, та быстро забудет о ней, помирится с Рудольфом и успокоится в его объятиях. А мама Ксении тем временем пройдёт полный курс лечения за границей и вернётся домой здоровой. После чего они заживут по-прежнему. И тут сердце Ксении больно сжалось – только Данилы уже не будет рядом с ней. Он же бросил её! Поменял на какую-то блондинку, судя по фото, шикарную красотку.

Ксения подумала, что ей даже некому поплакаться в жилетку. Конечно, у неё много приятельниц и даже так называемых подруг, взять ту же Надю. Но ни с кем из них ей не хотелось делиться своей болью. Она заранее знала, что их сочувствие не будет искренним. Она вспомнила, что та же Надя с нескрываемой завистью не раз говорила о том, как ей повезло с Данилой. И если бы Ксения прислушивалась тогда к словам подруги внимательнее, то поняла бы смысл недоговорённого. А был он таков: везёт же некоторым, вовсе не заслуживающим своего счастья. Промелькнула мысль: «Ох неспроста Надя послала мне эту фотографию». Но обида на Данилу тотчас вытеснила сомнения, подключив так называемый здравый смысл, – зато теперь за ней, кажется, ухаживает Андриан. И неизвестно, у кого из двух парней лучшие перспективы. Так что она, Ксения, ещё утрёт Даниле нос. Пусть целуется со своей блондинкой хоть до умопомрачения.

Она посмотрела на букет, который подарил ей Андриан. Розы выглядели такими свежими, точно их срезали всего пару минут назад, и пахли так пронзительно нежно! Ксения вспомнила свой разговор с Андрианом, и у неё появилось ощущение, будто он знает о Ксении что-то такое, чего она сама о себе не знает. Но ведь этого в принципе не может быть! Или всё-таки может? Он вёл себя с ней несколько странно. Во время их общения ей порой казалось, что он обращается с ней как с наследной принцессой. Из чего девушка сделала только один вывод: она нравится ему так сильно, что он испытывает перед ней благоговение. А теперь Ксения просто не знала, что же значили все его внезапные паузы и многообещающие взгляды. Может, он хочет сделать ей предложение, но не решается? Ведь они знакомы всего ничего.

В дверь кто-то постучал, и Ксения поспешила открыть. На пороге стояла Томик. Девушки обменялись приветствиями, и Тамара спросила:

– А ты почему не на завтраке?

– Я не стану спускаться вниз, – упрямо проговорила Ксения.

– Это ещё почему?

– Потому что.

– Барышня, вы сегодня какая-то странная, – весело подмигнула Тамара, желая расшевелить Ксению.

– Я не странная, – уныло проговорила Моравская, – мне так плохо, что я даже хотела тебе позвонить.

– Почему же не позвонила? – живо откликнулась девушка.

– Не хотела беспокоить.

– Всё нормально, я же горничная.

– Ничего не нормально! – Ксения схватила девушку за плечи и встряхнула.

– Ты чего? – изумилась та.

– Вчера Ада Константиновна застукала нас на месте преступления!

– Погоди, кого это нас? – спросила голосом, полным непонимания, Тамара. – И на месте какого преступления?

– О боже! Ты же ничего не знаешь!

– Конечно, не знаю, – пожала плечами Тамара.

– Так вот слушай! Я как идиотка, приехав из города, отправилась в библиотеку!

– Почему же как идиотка? – не поняла горничная.

– Не перебивай! Слушай! Там меня уже поджидал Рудольф, ну секретарь Ады Константиновны!

– Я прекрасно помню, кто такой Рудольф, – Тамара позволила себе осторожно улыбнуться, – но с чего ты, то есть вы решили, что он вас там поджидал?

– Потому что мы с ним уже там не раз встречались. И он делал мне намёки!

– Ты что, забыла? Я же говорила тебе! – воскликнула Тамара.

– Ну как же, помню!

– Тогда что вам до его намёков?

– Ты права, до его намёков мне нет никакого дела. Но вчера он пошёл гораздо дальше! – возмущённо проговорила Ксения.

– Как то есть дальше? – растерялась Тамара.

– Он стал приставать ко мне!

– О господи!

– И в то самое время, как я вырывалась из его объятий, вошла Ада Константиновна!

– Но ты, надеюсь, всё объяснила ей?

– Не успела! Она развернулась и покинула библиотеку!

– Надо было идти за ней!

– За ней пошёл Рудольф!

– Представляю, что он ей наговорил! – вырвалось у Тамары, но она тотчас прикрыла рот ладонью, а потом обронила: – Прости!

– Ты, скорее всего, права, – с горечью в голосе вынуждена была согласиться Ксения, – только я не подумала об этом сразу. А теперь мне ничего другого не остаётся, как уехать.

– А я думаю, что ты торопишься. Ещё не поздно поговорить с Адой Константиновной.

– Я уверена, что она не захочет меня видеть.

– В этом нельзя быть уверенной, пока ты не попытаешься.

– Нет! – испуганно воскликнула Ксения. – Даже не уговаривай меня.

– Ну, как хочешь, – пожала Тамара плечами, – во всяком случае тебе сначала надо позавтракать.

– Я не хочу есть!

– Это неважно, – рассудительно заметила Тамара, – но если вы не поедите, то не сможете вести машину и, не дай бог, ещё попадёте в аварию.

– Мне этого делать нельзя!

– И я о том же, – спокойно заметила горничная, – так что поесть нужно обязательно.

– Я не хочу спускаться в столовую.

– Я принесу вам завтрак сюда.

– Хорошо, спасибо тебе, Томочка, за всё.

– Не за что, – вздохнула девушка, не зная, как уговорить Ксению не уезжать. Она была уверена, что если тётка и племянница поговорят наедине, то козни Рудольфа рассыплются в прах. Мать Тамары, кухарка Ефросинья Павловна Ганина, давно твердила дочери, что сопляк Лихолетов мечтает захомутать хозяйку. И если ему это удастся, то прислуге придётся несладко. Самой Тамаре интриги Рудольфа были глубоко безразличны. Но её отцу и матери ещё работать в этом доме. Так что всё семейство Ганиных секретаря хозяйки, мягко говоря, недолюбливало.

«Да и Сашка, – думала она, – никуда не хочет отсюда уходить. Делами сада в основном ведает Агриппина Егоровна, а с ней Сашка ладит». Тамара, чтобы успокоить мать и в какой-то мере себя, говорила Ефросинье Павловне, что их хозяйка хоть и капризная, но не дура же.

– Не знаешь ты, дочка, какие мысли посещают стареющих женщин, – отвечала Ганина. – Гнездо не свила, птенцов не вывела, а старость не за горами.

– Мама, – отмахивалась Тамара, – ты преувеличиваешь – миллионы женщин не помышляют ни о гнезде, ни о птенцах. Тем более что Ада Константиновна богата и может до глубокой старости менять любовников как перчатки. Альфонсов на её век хватит.

– Так то альфонсов, – вздыхала Ганина.

– А Лихолетов кто? – хмыкала Тамара. – Ты сама мне говорила, что он тоже из этих.

– Погорячилась я. Он всё-таки работает.

– Подрабатывает, – не сдавалась дочь.

Их перепалки о Лихолетове обычно заканчивались ничьей, и они забывали о нём на несколько дней, а то и недель.

Глава 13

Сразу после завтрака, принесённого ей Тамарой, Ксения собрала свои вещи и чуть ли не на цыпочках спустилась вниз, чтобы никем не замеченной отправиться в гараж. От Тамары она знала, что Ада Константиновна в город не уехала, так как готовится к вечеринке, которую она решила устроить сегодня. Гости уже приглашены.

Ксении никого не хотелось видеть, особенно её страшила вероятность встретиться с тёткой. Но ей в какой-то мере повезло, если это, конечно, можно считать везением, – на пути к гаражу ей встретился только управляющий.

– Куда это вы, – произнёс он вместо приветствия, – с утра пораньше собрались?

– Уезжаю я, Глеб Лазаревич.

– Вижу, что уезжаете, вот я и спрашиваю куда.

Ксения чуть ли не под нос сунула ему свои вещи:

– Домой уезжаю!

Невозмутимость Ганина если и поколебалась, то лишь на одно мгновение:

– Что значит домой? – недоверчиво спросил он. – А Ада Константиновна разрешила?

– Для того чтобы покинуть навсегда этот дом, – резко выпалила Ксения, – мне не требуется разрешения вашей хозяйки.

– Ну, как знаете, – протянул Ганин и, отвернувшись от Ксении, зашагал в сторону дома.

«Доносить помчался», – презрительно подумала девушка. Но она ошиблась, управляющий и не думал ставить в известность Рудневу об отъезде или, точнее сказать, бегстве племянницы. Его отъезд Ксении вполне устраивал. Ада Константиновна вспомнила о племяннице только после обеда, когда Агриппина Егоровна обратила её внимание на то, что Ксении не было за завтраком и к обеду она не вышла.

– Может быть, ей просто стыдно за своё поведение, – сердито ответила Ада Константиновна.

Руднева-старшая заметила, что секретарь при этих словах хозяйки хмыкнул, и спросила громко:

– За что же, Адочка, девочке может быть стыдно? В чём это она перед тобой провинилась?

– Это неважно, – ответила Руднева-младшая.

– Как сказать, – отозвалась Руднева-старшая, сверля сердитым взглядом Лихолетова.

– Агриппина Егоровна, право, – натянуто улыбнулась Ада Константиновна, – вы сейчас в Рудольфе дырку своим взглядом просверлите. Но уверяю вас, он здесь ни при чём.

– А мне кажется, что Рудольф в последнее время причастен ко всему, что делается в этом доме! – Агриппина Егоровна отъехала от стола на своём кресле-коляске, бросила скомканную салфетку и покатила из столовой.

Ехала она на своём инвалидном транспортном средстве передвижения так горделиво, как королева-мать в золочёной карете, запряжённой шестёркой гнедых.

– Инвалидка, а мнит о себе бог знает что, – прошипела ей в спину Ада Константиновна.

– Адочка, – льстиво прошептал Рудольф, – ты не должна сердиться на Агриппину Егоровну.

– Это ещё почему?!

– Потому что у неё нет ни твоей красоты, ни молодости.

– Ты считаешь меня молодой? – усмехнулась Руднева.

– А ты сомневаешься?

– Я думаю, что ты умелый лжец, – довольно рассмеялась женщина.

Рудольф скорчил обиженную мину.

– Ну, ладно, ладно, – сказала она. И переключилась на другую тему: – А ведь и впрямь интересно, почему эта дрянная девчонка игнорирует наше общество.

– Так вы же сами сказали, – начал он.

– Мало ли что я сказала, – оборвала она его довольно грубо.

«Змея, – подумал про себя Рудольф, – а что, если она и впрямь перепишет завещание и вычеркнет из него не только Ксению, но и меня? Что же делать?» – Его мысли заметались в голове, как летучие мыши, перепуганные неожиданным вторжением на чердак постороннего.

Руднева, между тем выйдя из столовой, решила найти управляющего. Но на ловца, как говорится, и зверь бежит, с Ганиным она столкнулась нос к носу, не сделав и пары шагов. – Глеб Лазаревич, – воскликнула она, – вы-то мне как раз и нужны.

– А что случилось? – спросил Ганин.

– Глеб Лазаревич! Где Ксения?

– Так она того, – ответил управляющий, озадаченно почёсывая в затылке, – уехала.

– Куда уехала?!

– Не доложилась, – солгал он.

– А что она сказала?

– Сказала – прощайте, Глеб Лазаревич!

– И всё?

– И всё.

«Знает кошка, чьё мясо съела», – злорадно подумала Ада Константиновна и взмахом руки отпустила управляющего. Она была рада, что Ксения уехала. Ей не хотелось выяснения отношений с племянницей. Она боялась, что в процессе разговора Ксения убедит её, что Рудольф солгал. И что тогда делать? Прогонять от себя Лихолетова Аде Константиновне не хотелось. А с отъездом племянницы всё упрощалось, раз уехала, значит, виновата именно девчонка. Вычеркнуть же Ксению из завещания Ада Константиновна решила в любом случае. Для неё уже было не столь важным, заигрывала ли Ксения с Рудольфом; или это Лихолетов преследовал девушку. Ксения была виновата уже в том, что понравилась Рудольфу. А в том, что она ему понравилась, Руднева не сомневалась.

Покинув посёлок, Ксения первые километры мчалась с такой скоростью, словно за ней гналась стая голодных волков, но, переехав переезд и оказавшись на дороге, идущей через лес, девушка сбросила скорость и вытерла пот со лба. Других машин на дороге не было. Девушке показалось, что она выпала из реальности и оказалась в заколдованном лесу. Устремляясь вершинами высоко в небо, деревья переплетались ветвями и образовывали небольшой туннель. И впереди, и сзади светило яркое солнце. А здесь, под сенью живой арки, только шёпот ветра и пение птиц.

Ксения прижалась к самому краю дороги, вышла из машины и углубилась в лес. Куда она идёт, девушка не задумывалась. Просто ей нужно было побыть совсем одной, среди первозданной природы. И даже если это было всего лишь иллюзией, девушке казалось, что здесь она не встретит ни одного человека на тысячу вёрст окрест.

Устав идти, Ксения присела на поваленное дерево и стала смотреть на букашку, ползущую вверх по зелёному стебельку. «Интересно, куда она ползёт, – подумала девушка, – до вершины стебля, чтобы прыгнуть вниз? Или она благоразумно поползёт обратно?» Ксения печально вздохнула. Но букашка, вопреки её ожиданию, не поползла обратно и не спрыгнула вниз. Она просто расправила спрятанные до поры до времени крылышки и улетела.

– Ну, вот, – вырвалось у Ксении вслух, – даже букашка от меня улетела. И осталась я одна-одинёшенька. Крыльев у меня нет, и улететь я не могу.

Она почувствовала, что слёзы подступили к её глазам. И тут, опомнившись, она подумала с укором – нашла время жалеть себя. Бедная она, несчастная, её, видите ли, обидели и не поняли! Лучше бы подумала о том, что Ада Константиновна помогла маме! «Неважно, как Руднева относится ко мне. Во всяком случае она моя тётя, не чужой мне человек, я должна вернуться, попросить у неё прощения и рассказать ей правду. Но если я расскажу ей правду, – тут же подумала Ксения, – то за что тогда мне просить у неё прощения? И тут же ответила себе: да хотя бы за то, что повела себя как последняя дура! И почему я сразу же не послушалась Тамару?» Ксения с нежностью вспомнила девушку, от которой она видела только хорошее. Поднявшись с дерева, она решительно отряхнулась и отправилась назад к оставленной на дороге машине с твёрдым решением вернуться и расставить все точки над «i».

Когда она подъехала к воротам, они оказались открытыми. То ли ждали кого-то из припозднившихся гостей, то ли управляющий сам куда-то вышел на минутку, может, по своей надобности, казавшейся Ксении странной, – подзарядиться у какого-либо дерева или отдать ему лишнюю энергию. Но она не осуждала за это Глеба Лазаревича, как говорила её бабушка, – у каждого в голове свои тараканы.

В саду уже сгустились сумерки. Ксения даже не подозревала, что она так долго билась в паутине своих сомнений и обид. Девушка бросила взгляд в сторону большой гостиной и увидела, что её окна залиты светом. Оттуда доносились музыка и смех. «Выходит, гости уже собрались, – подумала девушка, – и вряд ли тётя будет рада моему появлению среди них. Лучше дождаться утра и тогда уже объясниться, – решила она, – вещи пока оставлю в машине». Сделав несколько шагов, девушка замерла в оцепенении. Где-то поблизости зазвучали два голоса – мужской и женский, и Ксения без труда узнала их. В саду на повышенных тонах разговаривали тётка и Рудольф.

Побоявшись наткнуться на ссорящуюся пару, девушка решила подождать, пока они угомонятся. Она вспомнила: если сойти с дорожки, то буквально в нескольких шагах за кустами сирени будет беседка. Ксения решила, что не заблудится, и точно, уже спустя минуту она нырнула в резной шатёр и опустилась на скамью. Голоса теперь слышались слабее, видимо, тётка и секретарь перестали спорить и направились в сторону дома.

«Но на всякий случай нужно ещё подождать», – решила девушка и незаметно для себя заснула. Видимо, сказалась бессонная ночь. Проснувшись, Ксения сладко потянулась и вышла из беседки. «Сколько же я проспала? – подумала она. – Наверное, недолго».

Высоко в небе светила луна. Её трепетный свет проливался на лужайки и дорожки и усиливал лёгкую прохладу ночи. «Как хорошо забраться сейчас в тёплую постель, укрыться мягким одеялом и проспать до утра», – подумала Ксения и тут вспомнила, что свой ключ от комнаты повесила в специальный шкафчик в холле. Ох, что же теперь делать? Осталось надеяться, что если она позвонит, то дверь ей откроет управляющий или Тамара. Хозяйка-то с гостями, Лихолетов, конечно же, при ней. А Агриппина Егоровна уже, наверное, давно отдыхает в своей комнате.

Ксения дошла до выложенной плитками дорожки, ведущей к дому, и прошла по ней пару метров, как вдруг неожиданно на что-то наткнулась и едва удержалась на ногах. Она посмотрела вниз и увидела лежащую на дорожке женщину. Ещё не осознав, что это её тётка, Ксения наклонилась и дотронулась до неё. Пальцы ощутили что-то тёплое и влажное, Ксения поднесла руку к глазам и вскрикнула! Рука окрасилась в тёмный цвет. И тут её точно ударило – тётя! Глаза Ксении заскользили по дорожке, и девушка увидела валяющийся неподалёку нож. Рука сама потянулась к нему, но сработало какое-то шестое чувство, Ксения резко отдёрнула руку, не дотянувшись до ножа, и закричала. Так она и бежала к дому, то и дело спотыкаясь на, казалось бы, ровной дорожке и крича.

Из дома стали выскакивать люди. Первым выбежал управляющий.

– Вы? – вытаращил он глаза. – Как вы сюда попали?

Не отвечая на его вопросы, она указывала рукой назад:

– Там! Там!

– Что там? – спросил её рослый седой мужчина.

– Тётя!

– И что? – снова сердито влез управляющий. – Это её дом, её сад, чего кричать-то?!

– Она мёртвая!

– Мёртвая? – спросили сразу несколько голосов.

Ксения отчаянно закивала, и тут силы оставили её, ноги подкосились, и она упала на чьи-то руки. Лишь позже, придя в себя и открыв глаза, она увидела склонившееся над ней лицо Андриана.

– Вы? – выдохнула Ксения облегчённо.

– Я, – ласково ответил он ей и спросил в свою очередь: – Как вы оказались здесь ночью? Мне сказали, что вы уехали ещё утром.

– Да, я хотела, – пролепетала она, – но потом передумала и вернулась. А тётя, – произнесла она упавшим голосом. – Ведь она умерла?

Андриан грустно кивнул и предупредил:

– В доме полиция. Белоногов вызвал. Налетели, как саранча. К вам мы их пока не пустили. Доктор Квасцов сказал, что вы в обмороке.

– Доктор Квасцов? – повторила она растерянно.

– Да, Дмитрий Карлович. Вы его не знаете. Это семейный врач Рудневых. Сегодня он был среди гостей. Но разговора с полицией вам всё равно не избежать, – вздохнул Андриан.

Только тут девушка поняла, что она лежит в комнате, отведённой ей в тётином доме.

– А где Рудольф? – спросила Ксения.

– Зачем он вам? – спросил, в свою очередь, подозрительно помощник нотариуса.

– Я слышала, как он ссорился с тёткой.

– Когда? Где? – живо вскричал Андриан.

И тут дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошли трое мужчин.

Один из них, высокий и тонкий, размахивал руками и кричал:

– Я же вам говорю, что сейчас с ней разговаривать нельзя! Она в обмороке!

– А я, доктор, вижу, что дивчина вовсю таращит свои ясные глазки, – добродушно пророкотал другой. Он был ниже ростом, чем доктор, но благодаря широким плечам и кряжистой фигуре выглядел гораздо солиднее и мощнее.

– Девушка в шоке! – закричал доктор и попытался загородить собой вход в комнату.

Но второй мужчина без особых усилий отодвинул доктора в сторону и, войдя в комнату, представился:

– Заместитель начальника местного отделения полиции майор Опанас Самойлович Отбывайко. А вы, как я понимаю, – проговорил он, обращаясь к Ксении, – племянница убитой?

Ксения машинально кивнула.

– А вы? – спросил опер Андриана.

– Я, – представился он, – помощник нотариуса Рудневой Андриан Кириллович Окаров.

– Понятно, полицию и «Скорую», как я понимаю, вызвал ваш шеф?

– Да, Белоногов Илья Артемьевич.

– И для чего же вы сегодня все здесь так некстати собрались?

– Почему это некстати? – удивился Окаров. – Ада Константиновна устроила вечеринку, а с Белоноговым у неё ещё и дела были.

– Решили совместить приятное с полезным, – хмыкнул майор.

– Вроде того, – без особой приязни отозвался помощник нотариуса.

– И что же это были за срочные дела? – будто бы вскользь спросил полицейский.

– Об этом вам лучше спросить у Ильи Артемьевича, – буркнул Андриан.

– Ну да, ну да, – добродушно согласился майор, – ведь ваше-то дело маленькое.

Серые глаза Андриана холодно сверкнули, и он отвернулся.

– Я не хотел вас обидеть, – рассмеялся Отбывайко, – просто констатировал факты. Вы пока возьмите доктора под ручку и выйдите оба из комнаты. Мне надо с девушкой поговорить.

– Но вы не имеете права! – взвился Андриан.

– Имею, имею, – заверил его майор.

– Без адвоката?!

– А разве девушке требуется адвокат? – наивно спросил заместитель начальника полиции и повернулся к Ксении.

– Нет, нет, мне никто не требуется, – затрясла головой Ксения, – я отвечу на все вопросы. Мне нечего скрывать.

– Вот и ладненько, – обрадовался майор.

– Ксения! – возопил помощник нотариуса. Но невесть откуда появившийся второй полицейский подтолкнул его к выходу. – Я сейчас пришлю Илью Артемьевича! – успел крикнуть Окаров, прежде чем дверь закрылась.

– Ну вот, – довольно проговорил майор, – теперь мы можем поговорить с вами спокойно. Вы как себя чувствуете? – заботливо спросил он.

– Нормально, – ответила Ксения и облизала губы.

– Расскажите-ка мне, как вы обнаружили убитую.

– Я шла к дому по дорожке и буквально наткнулась на тело. Я сначала не сообразила, что это Ада Константиновна, и мне в голову не могло прийти, что её убили.

– Значит, вы увидели лежащую на дорожке женщину, правильно я вас понимаю?

– Да, – кивнула Ксения.

– И что вы сделали дальше?

– Я наклонилась и дотронулась до неё.

– Зачем?

– Как зачем? Я подумала, что человеку плохо!

– Когда вы до неё дотронулись, то сразу поняли, что она убита?

– Да, наверное, – неуверенно ответила девушка, – я увидела кровь на своих руках.

– Ночью?

– Разве вы не заметили, – ответила она вопросом на вопрос, – что дорожка хорошо освещена?

– Заметили, – согласился он неохотно. – Почему вы сразу не вызвали «Скорую» и полицию?

– Я растерялась. Была не в себе! Увидела нож, присела на корточки и хотела его поднять, но потом опомнилась, вскочила на ноги и побежала к дому, чтобы позвать на помощь.

– А до ножа вы не дотрагивались? – уточнил майор.

– Нет, – покачала головой Ксения.

– А, может быть, вы его подняли, вытерли и положили на место?

– Зачем? – изумилась девушка.

– Мало ли, – неопределённо отозвался полицейский и внимательно вгляделся в бледное лицо девушки. – До того, как наткнуться на тётку, вы никого не видели на участке?

– Видеть не видела, – призналась Ксения, – но слышала.

– Кого? – заинтересовался майор.

– Я слышала, как в саду неподалёку ругались тётя и Рудольф.

– Это кто?

– Тётин секретарь.

– Когда это было?

– Недавно…

– Недавно – это когда?

– Я на часы не смотрела, услышала их голоса и спряталась в беседке.

– И зачем вы там спрятались?

– Потому что я не хотела встречаться с тёткой в присутствии Рудольфа.

– Это ещё почему?

– Потому что я думаю, что он меня оклеветал и выставил в её глазах разлучницей.

– И кого же вы разлучили?

– В том-то и дело, что никого! – вырвалось у Ксении с отчаянием.

– Вы не могли бы выражаться точнее? – ласково попросил майор.

– Не могла бы, – тяжело вздохнула Ксения, – потому что это только мои предположения. Но вам лучше спросить у Рудольфа.

– Не волнуйтесь, спросим. А пока мы хотим выслушать вашу версию.

Ксению не смущало, что Отбывайко говорит о себе во множественном числе, мало ли какие у человека могут быть привычки. Вот последний российский император тоже говорил – мы, Николай II, она тихо вздохнула и ответила:

– Но у меня нет никакой версии.

– Управляющий нам сказал, что вы сначала сбежали из тёткиного дома…

– Не сбежала, а уехала, – перебила его Ксения.

– Хорошо, уехали, а потом вернулись. Почему?

– Что почему?

– Для ясности разобьём вопрос на две части, – решил майор. – Сначала объясните, почему вы уехали?

– Я подумала, что тётка на меня сердится, – понуро опустила голову девушка.

– За что?

– Она застала нас с Рудольфом в библиотеке в двусмысленной позе.

– Что значит в двусмысленной? – не понял или сделал вид, что не понял, майор.

– А то, что ей могло показаться, будто я обнимаю Рудольфа, а на самом деле я от него отбивалась.

– Почему же вы ей сразу об этом не сказали?

– Я растерялась. И потом Рудольф сказал, что он сам ей всё объяснит, и побежал за тёткой.

– И вы думаете, что он объяснил ей ситуацию неверно?

Ксения кивнула.

– Ну, что ж, мы выяснили, почему вы уехали. Теперь я хочу знать, почему вы вернулись?

Ксения вздохнула ещё тяжелее, чем прежде, и выдавила:

– Я не знаю, как это объяснить.

– Так, как есть.

– Понимаете, я остановила машину в лесу и пошла куда глаза глядят. А потом я увидела букашку.

– Кого? – изумился майор настолько сильно, что даже закашлялся. А когда откашлялся, то спросил сердито: – Какую ещё букашку?

– Я не знаю, как она называется, – развела руками Ксения.

«Под дурочку решила косить», – подумал майор сердито, глаза его недобро блеснули и он проговорил:

– Мне начинает казаться, гражданочка, что помощник нотариуса прав, вам понадобится адвокат.

– Нет-нет, – испуганно произнесла Ксения, – вы не так меня поняли. Пожалуйста, выслушайте меня!

– Говорите, – сухо разрешил он.

– Ведь как называется эта букашка, совсем неважно.

– А что же важно?

– Она ползла вверх по стебельку, и я думала, что она сделает дальше – упадёт или поползёт обратно.

– Ну и? – насмешливо подтолкнул её Отбывайко.

– Она взлетела! Понимаете, взлетела! – Ксения вопрошающе заглянула в ничего не понимающие глаза майора.

– И что из того, что она взлетела? – спросил полицейский.

– Как что? – удивилась Ксения его непонятливости.

– Перестаньте морочить мне голову, – попросил майор усталым голосом.

– Вы что, действительно не понимаете? – удивилась Ксения.

– Нисколечко! – искренне заверил её Отбывайко.

– Так она же сделала выбор и обрела свободу! – воскликнула девушка.

– Хорошо, – нахмурился он, – ваша букашка улетела и … с ней, прошу прощения. Что это изменилось для вас?!

– Её полёт изменил моё сознание! Я поняла, что нельзя уползать, убегать, прятаться от проблемы. Надо вернуться и решить её.

– Я далёк от философии, – строго проговорил майор, – и хотел бы, чтобы вы выражали свои мысли так, чтобы было понятно и простым смертным, таким, как ваш покорный слуга, – майор едва заметно наклонил голову.

Ксения в ответ только вздохнула.

– Хорошо, – сказал Отбывайко, – вернёмся к нашим баранам, то есть букашкам. Эта божья тварь подтолкнула вас к тому, что нужно вернуться к тётке. Так?

– Да, – обрадовалась девушка.

– И вы вернулись?

Она кивнула.

– Вас впустил управляющий?

– Нет, ворота были открыты, я въехала, машину завела в гараж, но вещи доставать не стала, направилась к дому налегке и тут услышала голоса.

– Узнали их и спрятались?

– Да.

– Допустим. Но почему, находясь в беседке, вы не слышали, как убивали вашу тётку? Должны же были быть слышны звуки борьбы, крик!

– Я ничего не слышала, – ответила Ксения тихо и добавила виновато: – Я уснула. Всю прошлую ночь я провела без сна.

– И теперь вы считаете, что вашу тётку убил Рудольф?

– Я не знаю, – призналась девушка.

– Кому выгодна её смерть?

– Я не знаю, – снова повторила она.

– Пока вы здесь сделались без чувств, – сердито проговорил майор, – мы успели поговорить с Павлом Владимировичем Рогачёвым.

– А кто это? – удивилась Ксения. – Я впервые слышу это имя.

– Павел Владимирович Рогачёв – партнёр вашей тётки по бизнесу. Так вот он считает, что вы заинтересованы в смерти тётки как никто другой.

– Я?! – искренне изумилась Ксения. – Но зачем мне желать смерти Аде Константиновне?

– А затем, что, со слов Рогачёва, ваша тётя составила последнее завещание в вашу пользу, завещав вам всё движимое и недвижимое.

– Этого не может быть! – воскликнула Ксения. – Мы с тётей знакомы всего ничего!

– То есть?

– Я узнала о существовании Рудневой только после того, как заболела моя мама. Бабушка написала ей письмо и сообщила, что мама умрёт, если её не отправить на лечение в Германию.

– Вы это давно сочинили? – недоверчиво спросил полицейский.

– Я ничего не сочиняла! – возмутилась Ксения. – Вы можете спросить об этом у кого угодно! Хоть у этого самого партнёра! Ни я его, ни он меня никогда не видел.

– Разберёмся, – проговорил майор.

– Тётя выдвинула условие, что на время лечения мамы я должна жить в её доме.

– Зачем ей это понадобилось? – подозрительно спросил майор.

– Понятия не имею, – развела руками Ксения.

– Так, допустим. Вы приехали и очаровали тётю?

– Вряд ли, – с сомнением в голосе проговорила Ксения, – я очень мало виделась с Адой Константиновной. С утра она постоянно уезжала в город и часто даже к ужину не возвращалась.

– И тем не менее она написала завещание в вашу пользу.

– Скорее всего она сказала об этом своему партнёру в шутку, – предположила девушка.

– Проверим.

– Проверяйте, – тяжело вздохнула Ксения и спросила: – А теперь я могу уехать домой?

– Нет, не можете! – отрезал Отбывайко. – На время следствия вы останетесь здесь. Сейчас мы снимем отпечатки ваших пальцев, и снимите, пожалуйста, вашу одежду и обувь.

– Зачем? – испуганно поёжилась Ксения.

– Всё это нужно нам для исследования.

– Хорошо, – устало согласилась девушка, – только, пожалуйста, попросите Глеба Лазаревича принести сюда мой багаж. Не могу же я ходить голая и босая.

– Не можете, – хмыкнул майор, – я распоряжусь, чтобы вам всё сюда принесли. Но вы из этой комнаты ни ногой!

– Я что, арестована?!

– Пока нет.

– Но мне можно хоть с кем-то увидеться?!

– А кого вы хотите видеть? – насмешливо спросил майор. – Помощника нотариуса?

– Нет! – отрезала Ксения. – Здешнюю горничную Тамару Ганину.

– Хорошо, – согласился майор, – я пришлю её к вам, но позже.

Глава 14

Тамара появилась в комнате Ксении только ближе к вечеру. Зато вскоре после ухода майора пришёл Глеб Лазаревич и, не ступая в комнату, прямо с порога втолкнул её багаж. Ксения хотела задать ему несколько вопросов, но он не дал ей такой возможности – молча забросив в комнату вещи, сразу же повернулся к девушке спиной. Потом пришли сотрудники полиции, сняли отпечатки её пальцев, взяли материал для анализа ДНК и забрали одежду и обувь, которые до этого были на Ксении.

* * *

Полицейские снимали показания гостей, многие из оперативников были молодыми парнями и робели перед знающими себе цену бизнесменами, банкирами, местными артистами и другими уважаемыми людьми.

Майор, уже переговоривший с Ксенией и нотариусом, решил побеседовать с секретарём покойной. Сдержанный на язык Белоногов только намекнул ему на связь Ады Константиновны Рудневой с Рудольфом Лихолетовым, а Рогачёв сказал об этом прямо. Впрочем, Павел Владимирович не счёл нужным скрыть, что у него и у самого был когда-то роман с Рудневой.

– Но это в далёком прошлом, – добавил он с некоторым пренебрежением в голосе.

«О, времена, о нравы!» – подумал про себя воспитанный на классике майор, но вслух ничего не сказал. Что тут скажешь, уважаемые люди, хозяева жизни. Тьфу!

Лихолетов на предложение поговорить ответил мрачным взглядом и сразу же укрылся за стеной отчуждения.

– Игра в молчанку вам не поможет, – сказал майор. – Вы были последним, кто видел Рудневу.

– Неправда! – сорвался на крик Лихолетов.

– Что значит неправда, – медленно проговорил Отбывайко, – вот гражданка Моравская утверждает, что она своими ушами слышала, как вы ссорились с Адой Константиновной.

– Утверждает она, – передразнил Рудольф, – если кто и ссорился с Адой, так это она сама!

«С Адой», – отметил про себя майор, но не подал вида, что заметил оговорку Лихолетова.

– С чего бы это тётке и племяннице ссориться? – прикинулся он несведущим.

– Как это из-за чего? – возмутился Рудольф и, выпятив губу, заявил: – Из-за меня.

– Ха-ха! – раскатисто рассмеялся майор.

– Ничего смешного! – обиделся Лихолетов и стал похож на шестилетнего пацана, у которого отняли любимую игрушку.

– Рудольф Филиппович, вы же не будете отрицать, что во время вечеринки вы выходили в сад?

Рудольф подумал и нехотя выдавил:

– Не буду.

– Это хорошо, что вы не отрицаете. Мы осмотрели ваш плащ.

– При чём здесь мой плащ? – ощетинился Рудольф.

– Просто мы подумали, что если вы ударили во время ссоры Аду Константиновну ножом, на нём должна остаться кровь.

– Но вы убедились, что крови на нём нет, – голос Рудольфа засочился ехидством.

– Убедились. Но вы ведь могли выходить и без плаща.

– Тогда возьмите мой костюм! Раздеться прямо сейчас? – спросил он вызывающе.

«Осмелел, гусь недоощипанный», – подумал полицейский и ответил:

– Не стоит. На вечеринке вы были в другом костюме.

– Да, – осёкся Лихолетов, – я снял тот костюм.

– Почему?

– Я нечаянно пролил на него кофе. А костюм светлый и…

– Что и? Где тот костюм?

– Я отдал его Тамаре, чтобы она отправила его в чистку. Тамара – это наша горничная.

– Ваша? – язвительно поинтересовался майор.

– Я имел в виду, она служит здесь, в этом доме, – уточнил он, – горничной.

– Какие отношения были у вас с Ксенией?

– Да никаких отношений у нас не было! – вполне искренне возмутился Лихолетов.

– Так уж и никаких? – усмехнулся майор. – Вы же сами сказали, что женщины ссорились из-за вас?

– Сказал.

– Могу ли я сделать из ваших слов вывод, что вы состояли в связи и с тёткой, и с племянницей?

– Вы с ума сошли!

– Поосторожнее на поворотах, – предупредил майор.

– Простите. Ни с кем я не состоял в связи. Просто Ксения волочилась за мной, а Аде Константиновне это не нравилось.

– Почему же ей это не нравилось? Не потому ли, что она не хотела, чтобы её наследница связывалась с нищим?

– С каким нищим? – не сразу понял Лихолетов, а когда до него дошёл смысл сказанного майором, Рудольф заверещал: – Кто нищий? Я, что ли?!

Майор кивнул.

– Я не нищий!

– Я имел в виду по сравнению с Ксенией, – усмехнулся майор.

– Да если хотите знать, – зашипел Лихолетов, – Ада собиралась изменить завещание! Именно для этого она и пригласила сегодня Белоногова.

– Откуда вы знаете о планах Рудневой?

– Она сама мне об этом сказала!

– Так, может быть, вы заодно уже и расскажете, из-за чего вы ругались с Рудневой накануне её убийства?

– Мы не ругались, – Рудольф заметно побледнел, – просто я пытался убедить Аду Константиновну, что не затеваю никаких амурных дел за её спиной.

– А она вам не поверила?

– Не то чтобы не поверила, – замялся Рудольф, – но её оскорблял сам факт возникновения этого вопроса.

– Вы случайно разговорному жанру учились не у господина Голохвастова?

– Какого господина? – изумился Лихолетов.

– Был такой цирюльник, банкрот Свирид Петрович Голохвастов в старом фильме «За двумя зайцами».

– Не глядел, – пробурчал Рудольф.

– А зря, – с сожалением зацокал майор.

* * *

Ксения ходила из угла в угол и грызла галеты, завалявшиеся в её чемодане. Потом раздался звук отпираемой двери, и в комнату вошла Тамара, она поставила на стол поднос с едой, и девушки бросились в объятия друг друга. Они стиснули одна другую так крепко, как редко обнимаются родные сёстры. Ксения не выдержала и впервые после всего пережитого разрыдалась.

– Тихо-тихо, – успокаивала её Тамара, укачивая, точно ребёнка.

– Томик, я не убивала тётю.

– Я и не сомневаюсь в этом.

– Мне так страшно! – пожаловалась Ксения.

– А то, – согласилась Тамара, – представляю, сколько страха вы натерпелись.

– Дело даже не в этом, – воскликнула Ксения, – я уверена, что майор подозревает именно меня!

– Кого он подозревает, я не знаю, – призналась Тамара, – но опрашивал всех! И нотариусов, и Рогачёва, и Агриппину Егоровну, и папу с мамой. Сначала, правда, опросили гостей и всех сразу же отпустили. Только нотариуса с его помощником долго мурыжили и партнёра Ады Константиновны по бизнесу.

– А где они сейчас?

– Сейчас уже все уехали.

– А тебя тоже спрашивали?

– А как же, – кивнула Тамара.

– И что они хотели узнать?

– Ровные ли у тебя были отношения с Адой Константиновной, не ругались ли вы с ней.

– А ты?

– Что я, – пожала плечами Тамара, – сказала как есть, что Ада Константиновна дома бывала редко, и я ни разу не слышала, чтобы вы с ней ругались. Ещё добавила, что ты отзывалась о ней с большой благодарностью.

– А ещё они тебя о чём-нибудь спрашивали?

– О Рудольфе, – нехотя призналась Тамара, – хотели узнать, заглядывалась ли ты на него?

– А ты?

– Сказала, что ты ни разу не посмотрела в его сторону и что сама видела, как он тебе строил глазки.

– Спасибо, Томочка! – Ксения схватила девушку за руку и с чувством пожала её.

– Ещё слышала, как помощник нотариуса с пеной у рта защищал тебя.

– Андриан? – голос девушки приобрёл тёплые нотки.

– И Агриппина Егоровна, по-моему, за тебя. Она вообще-то тётка строгая, но справедливая.

– Томочка! Веришь ли, я не знаю, к кому мне обратиться за помощью.

– Ты говорила, что у тебя есть парень, – осторожно проговорила Тамара.

– Вернее, был, – призналась Ксения.

– Что значит был?

– Разве ты не знаешь, как это бывает.

– Бывает по-разному, – резонно возразила горничная.

– Он мне изменил, нашёл другую.

– Он сам тебе об этом сказал? – продолжала выпытывать Тамара.

– Что ты ко мне пристала, как с ножом к горлу! – Слёзы брызнули из глаз Ксении.

– И всё-таки, – настаивала горничная.

– Нет, не сам, – призналась Ксения, – мне подруга позвонила и прислала фотку, где он целуется с другой.

– Подруга, – насмешливо протянула Тамара, – и как зовут эту добрую фею?

– Надежда.

– Ах, Надежда.

– Зря ты иронизируешь.

– Я и не иронизирую вовсе. Просто вспомнила «Служебный роман». Там героиня ликвидировала всех подруг.

– Скажешь тоже, – вздохнула Ксения.

– Ладно. Забудем временно о подругах. Лучше скажи, сам он что тебе сказал?

– Ничего!

– То есть?

– Я заблокировала его номер.

– Так разблокируй и позвони ему.

– Не могу!

– Почему? Гордыня одолела?

– При чём здесь гордыня! Мой сотовый забрала полиция.

– На, позвони с моего, – протянула ей свой аппарат Тамара.

– Нет, – Ксения покачала головой.

– Только не говори мне, что ты забыла его номер.

– Не скажу. Но звонить не буду.

– Тогда скажи его номер мне.

– Зачем?

– Затем! – рассердилась Тамара. – Если тебя посадят, то позвоню ему, скажу, чтобы сухари для тебя сушил.

– Не говори так!

– Диктуй номер!

И Ксения нехотя продиктовала. Сделала она это как раз вовремя. Тамара едва успела спрятать свой сотовый, как в дверях показался майор.

– Покиньте помещение, – велел он Тамаре, и она не посмела ослушаться.

– У вас плохие новости для меня? – тихо спросила Ксения.

Он кивнул.

– Но почему?

– На вашей одежде обнаружена кровь.

– Что же тут удивительного? – занервничала Ксения. – Я же трогала тётю!

– Тем не менее я вынужден вас задержать. Одевайтесь. Поедете с нами.

– Но подождите! Я же ни в чём не виновата! – воскликнула девушка.

– Следствие разберётся, – рассудительно успокоил её майор.

Тамара, глядя в окно, видела, как Ксению вывели из дома и усадили в машину.

– У, гад! – процедила она сквозь зубы, думая о Рудольфе. Она не сомневалась, что секретарь наговорил полиции с три короба до небес, всячески пытаясь очернить Ксению.

Она побежала на кухню и закричала, игнорируя присутствие отца.

– Мама, мама! Ксению забрали!

– Я знаю, – тихо обронила Ефросинья Павловна.

– Откуда? – растерянно спросила дочь.

– Отец сказал, – Ганина кивнула на мужа.

– Ты небось тоже наплёл им невесть что! – набросилась Тамара на отца.

– Но, но, как ты с отцом разговариваешь, – прикрикнул на неё Глеб Лазаревич, но под гневным взглядом дочери неожиданно съёжился и пробормотал, оправдываясь: – Тома! Ничего я им такого не сказал. Только, что между тёткой и племянницей пробежала чёрная кошка. И Ксения из-за этого решила уехать. Ада Константиновна, как мне показалось, отъезду племянницы обрадовалась. И всё! Больше я им ничего не сказал!

– Этого вполне достаточно, чтобы заподозрить Ксению в нелюбви к тётке.

– Ага, – ехидно хмыкнул Ганин, – ты ещё скажи, что она любила тётушку до беспамятства.

– Какая разница, любила Ксения Аду Константиновну или нет?! Она была ей благодарна за спасение матери и отзывалась о ней только в уважительном тоне.

– Зачем же она тогда стала вешаться на шею Лихолетову?!

– Да нужен Ксении этот Лихолетов, как мне твой дуб! – выпалила Тамара.

– Какой такой дуб? – растерялся Глеб Лазаревич.

– Тот, к которому ты любишь прижиматься, – сердито проговорила дочь и выбежала из кухни.

– Это всё твоё воспитание! – набросился, в свою очередь, управляющий на жену.

– Отстань, – отмахнулась от него Ефросинья Павловна, – без тебя тошно!

– Тебе-то какое до всего этого дело? – собрался разбушеваться Ганин.

– Идол! – осадила его жена. – Подумай головой своей дубовой! Ада Константиновна убита! Ксению арестовали.

– Не арестовали, а задержали.

– Один ляд!

– Ничего подобного!

Игнорируя вопли мужа, Ефросинья Павловна продолжила:

– С кем мы останемся? Кто в доме хозяин?

Ганин почесал в затылке.

– По всему выходит, что Агриппина Егоровна.

– Я тоже так думаю, – мрачно согласилась жена, – только она терпеть тебя не может! Даст нам расчёт, и куда мы пойдём на старости лет?

– Вернёмся в город в свою квартиру, – неуверенно проговорил управляющий.

– А дальше? Ты грузчиком пристроишься, а я поломойкой?!

– Что ты такое говоришь? – испуганно проговорил управляющий, только сейчас осознав все перспективы будущего своей семьи. И попытался приободриться. – Ты можешь устроиться поваром в ресторан, а я… Между прочим, такие управляющие, как я, на земле не валяются! И я найду новое место.

– Ага, с той характеристикой, что даст тебе Агриппина Егоровна, тебя не возьмут на работу даже помощником младшего дворника.

– Да что я ей, в конце концов, сделал?! – заорал Ганин.

– Тебе лучше знать, – тихо отозвалась Ефросинья Павловна.

Ганин и сам прекрасно знал, что вся его вина перед Агриппиной Павловной заключалась в том, что он относился к ней как к пустому месту. Нет, он не грубил ей и выполнял, хоть и неохотно, все её поручения, но угождал только Аде Константиновне и выслуживался лишь перед ней. И вот теперь, когда её не стало, он, судя по всему, остался у разбитого корыта. Мысленно он вынужден был согласиться с женой. А как же не хотелось покидать насиженное место!

Глава 15

Тамара после разговора с родителями убежала в свою комнату, наплевав на все обязанности горничной, закрылась на ключ, забралась с ногами на диванчик и уставилась на телефон. Девушка понимала, что она сама ничего сделать для Ксении не может. Ей пришла в голову мысль обратиться к Агриппине Егоровне. Но подумав, она не то чтобы совсем отказалась от этой идеи, а оставила её на крайний случай. Руднева-старшая неплохо относилась в Ксении, но знала её совсем недолго и всё, что могла сделать, – это посоветовать хорошего адвоката. А адвокату надо платить. Своих денег у Тамары было с гулькин нос. Можно было бы ещё взять у Сашки. Но он тоже не был мультимиллионером. У Рудневой-старшей деньги, конечно, имелись, но захочет ли она тратить их на спасение Ксении – большой вопрос.

И по всему выходило, что оставался только парень Ксении. Как считала сама Ксения, бывший. «Но бывший он или нет, если у него есть хоть крупица совести, он не бросит Ксению в беде и что-нибудь придумает», – решила Тамара. Она набрала номер Данилы Чижова, и ответа ей пришлось ждать довольно долго. Данила видел высветившийся незнакомый номер и не торопился отзываться. Настроение у него было паршивое, и разговаривать с незнакомыми людьми не хотелось. Но наконец он всё-таки, к огромному облегчению Тамары, отозвался.

– Алло, кто это?

– Здравствуйте! Вы Данила Чижов?

– Я-то Данила, а кто вы?

– Я Тамара! – заторопилась девушка.

– Какая ещё Тамара? – спросил он сердито.

Испугавшись, что он отключится, девушка затараторила:

– Вы не знаете меня! Я звоню из дома тётки Ксении Ады Константиновны Рудневой.

– Почему звоните вы, а не Ксения? – рявкнул Данила.

– Ксения не может вам позвонить!

– Почему?

– Её телефон забрала полиция, а саму её задержали!

– Что?! – проревел Чижов. – Что значит задержали? За что?

– Они думают, что Ксения порешила тётку.

– Какую тётку?

– Да свою же! Аду Константиновну Рудневу!

– Она что, умерла?! – не поверил своим ушам Чижов.

– Не по своей воле! – горячо заверил его девичий голос из трубки. – Её убили!

– Но почему в этом обвиняют Ксению? Зачем ей убивать свою тётку, о существовании которой она узнала совсем недавно?

– Из-за завещания!

– Какого ещё завещания? Я ничего не понимаю! Вы можете всё объяснить связно? – начал выходить из себя Данила, смутно подозревая, что его разыгрывают.

– Могу, – ответила Тамара, – только вы не отключайтесь, а то я нервничаю и сбиваюсь.

– Хорошо, я обещаю не отключаться и выслушать вас до конца.

– Вот и хорошо, – вырвалось у девушки, – тогда слушайте. – И, взяв себя в руки, Ганина рассказала Даниле всё с самого начала, стараясь ничего не упустить.

– Где сейчас Ксения? – спросил Чижов, когда она закончила свой рассказ.

– Так в местном отделении полиции.

– Хорошо, я понял. Благодарю вас.

– Эй, погоди! – закричала девушка от страха, что он отключится, перейдя на «ты».

– Я слушаю вас.

– Вы поможете Ксении?

– Приложу все усилия к её освобождению, – ответил он устало.

– Если вам что-то понадобится, звоните на мой телефон.

– Я понял. До свиданья, Тамара.

– До свиданья, Данила, – постаралась она произнести ровным голосом, хотя сердце её буквально выпрыгивало из груди. «Что же теперь делать?» – подумала девушка и ответила сама себе: «Ждать». А чтобы время ожидания пронеслось быстрее, она, вспомнив о своих обязанностях горничной, решила пропылесосить все комнаты.

Данила же после звонка Тамары впал в оцепенение. Он всё ещё не мог поверить в услышанное. Но, пораскинув мыслями, понял, что никто не станет шутить подобными вещами. На всякий случай он решил позвонить на телефон Ксении, который уже несколько дней был отключён. Ксения по неведомой ему причине не желала с ним разговаривать. «А теперь выходит вот», – подумал он и вдруг услышал гудки. Телефон Ксении включился.

– Алло, – прозвучал мужской голос.

– Ксения? – вырвалось у Данилы.

– Оперуполномоченный старший лейтенант Дмитрий Круглов. Представьтесь, пожалуйста.

«Вот ещё», – подумал Данила и отключился. Голос лейтенанта был подтверждением того, что девушка Тамара рассказала ему правду. «Мне нужно обдумать ситуацию», – решил Данила. А так как думалось ему лучше всего на свежем воздухе, он надел ветровку и отправился в центральный парк.

Несмотря на то что было воскресенье и подходил к концу второй месяц весны, день был ветреным и народу в парке было мало. Данилу это вполне устраивало. Он оставил машину на стоянке и медленно побрёл по любимой с детства берёзовой аллее. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что перестал замечать происходящее вокруг. Правда, сначала вместо того, чтобы обдумать конкретные варианты по оказанию помощи Ксении, он зачем-то погрузился в воспоминания. И как он ни блуждал в них, не нашёл ни одного тёмного пятна в их взаимоотношениях с Ксенией. После чего он стал думать о том, что же стало яблоком раздора между ними. Почему Ксения отвернулась от него и даже не пожелала объяснить причину своего охлаждения? С самого начала, когда она только сообщила ему, что поедет жить к тётке, в душу Данилы закрались смутные сомнения. Он интуитивно начал опасаться чего-то неведомого. А когда Ксения перестала отзываться на его звонки, он решил, что неведомое обрело черты реальности и возле неё нарисовался более перспективный персонаж, чем он. Иначе и быть не могло, в окружении богатой тётки и мужчины вращаются соответствующие её положению.

Звонок от неизвестной девушки Тамары был для него как снег на голову. Данила даже в самом фантастическом сне не мог представить, что Ксения может кого-то ударить, не то что убить. Когда девушка обижалась, она поворачивалась и уходила, а если не было возможности уйти, то просто прекращала общаться с неприятным ей собеседником.

Нет, он был уверен, что Ксения в принципе никого не могла убить. Если бы она поссорилась с тёткой, то просто ушла бы из её дома. Данила даже не догадывался, как он был близок к истине. И тут он сообразил, что телефон Ксении в полиции, лейтенант, отозвавшийся на его звонок, легко установит, кто звонил и где он находится. То есть к нему скорее всего скоро придут. А он до сих пор не придумал, как вызволить Ксению из беды. «Хорош жених! – укорил он сам себя, и тут же в голове проскользнула грустная мысль: – Жених ли всё ещё?» Впрочем, на сей момент это неважно, решил он и рванул к выходу из парка.

И тут его кто-то схватил за рукав и насмешливо поинтересовался:

– Куда летим, Чижик?

Данила поднял глаза и с изумлением воззрился на стоящую перед ним бывшую однокашницу Людмилу Стефанович.

– Люся? – вырвалось у него.

– А кто же ещё, – усмехнулась она и тут же спросила озабоченно: – Чижик, ты чего такой?

– Какой такой? – спросил он грустно.

– Потерянный, – ответила она и, снова схватив его за рукав, решительно потащила к ближайшей скамейке. Толкнув на неё Чижова, Стефанович приказала: – Рассказывай давай, что у тебя там стряслось.

– Люся, мне надо идти, – попытался воспротивиться её напору Чижов. Но не тут-то было! От Стефанович ускользнуть ещё никому не удавалось. Разве что хладнокровному Морису Миндаугасу, да и то не без некоторых потерь вроде царапин на нервах… Чижов сдался почти сразу и выложил Люсе всё, что ему было известно.

– Чижик, – решила она подвести итоги, – у тебя есть любимая девушка, на которой ты собирался жениться. Правильно?

Он пожал плечами.

– Я что-то тебя не понимаю! – возмутилась Люся. – Прекращай мне мозги парить! У тебя есть девушка?

– В том-то и дело! – вспыхнул он. – Что я не знаю, есть она у меня сейчас или нет.

– Чёрт бы побрал этих парней! – возмутилась Стефанович и набросилась на Чижова, как коршун на цыплёнка: – Ты её любишь?!

– Люблю! – пропищал Чижов, вжавшись в скамейку.

– Расслабься, – разрешила Люся и продолжила: – У твоей девушки заболела мама, и тут объявилась спасительница – её родная тётка, о которой твоей подруге до этого ничего не было известно. Так?

– Так, – кивнул Чижов.

– Эта тётка дала деньги на лечение Ксениной матери, а взамен потребовала, чтобы племянница временно пожила у неё. Да?

– Да.

– Твоя девушка уезжает к тёте и вскоре перестаёт отвечать на твои звонки. Так?

– Так.

– Почему же ты, балда стоеросовая, к ней сразу не поехал и не спросил, что случилось?!

– Не мог я с бухты-барахты взять и уехать! У меня же работа!

– Работа, – передразнила его Стефанович и добавила: – Так ты, чай, не крепостной.

– Хуже! – вырвалось у Данилы. – И потом, я подумал… – Он замолчал.

– Договаривай, что ты там подумал.

– Понимаешь, перед отъездом она попросила меня писать ей письма.

– А ты что, не послал ей ни одной эсэмэски? – вскинулась Людмила.

– Ты неправильно поняла! – отмахнулся от неё Данила.

– Так объясни.

– Она хотела, чтобы я писал ей бумажные письма.

– Оба-на! – вырвалось у Люси. – А зачем ей это надо было?

– Она сказала, что перевяжет мои письма ленточкой и будет их хранить. – Данила неожиданно смутился и пробормотал: – А потом хотела их показать внукам.

– Клёво! – не то одобрила, не то восхитилась Люся и спросила: – А ты?

– Что я? – ощетинился Чижов. – Я собирался написать, но всё руки не доходили.

– Ну и гад же ты, Чижик! – беззлобно обругала его Стефанович. – Девушка попросила у тебя не машину, не бриллианты, а письма. Так тебя лень придушила.

– Никто меня не душил, – огрызнулся он.

– А зря, – с искренним сожалением, так по крайней мере показалось Даниле, сказала Люся.

Он вздохнул и отвернулся в сторону. Но Люся так сильно толкнула его острым локтем в бок, что он невольно вскрикнул и повернулся.

– После всех этих недоразумений, – проговорила Стефанович, – тебе позвонила девушка Тамара и сказала, что твою Ксению обвиняют в убийстве тётки?

«Мою ли?» – снова промелькнуло в голове Данилы, но так как Люся ждала ответа, он ответил:

– Всё так и есть.

– А ты после всего этого в парке прохлаждаешься? – воззрилась она на него.

– Я просто думал, – попытался оправдаться Данила.

– И чего надумал?

– Сейчас обращусь к знакомым и попытаюсь нанять хорошего адвоката.

– Адвокат – это неплохо, – согласилась Людмила. – Но ведь ты уверен, что твоя девушка не убивала тётку?

– Конечно, не убивала! – закричал Данила.

– Не ори! Тогда тебе нужен в первую очередь хороший детектив!

– Но как узнать, какой хороший, а какой не очень, – засомневался Данила.

– Надо обратиться к человеку, которого ты знаешь или которого знают твои знакомые.

– Сам я никого не знаю, – развёл руками Данила.

– Так уж и не знаешь, – хитро прищурилась Люся.

– Нет, – он покачал головой.

– А Славу Волгину?

– Так она вроде после института следователем подвязалась, – с сомнением проговорил он.

– Следователем, – передразнила его Стефанович, – подвязалась. – И обругала от души: – Недотёпа! Мирослава теперь частный детектив. К ней уже полгорода со своими проблемами сбегало.

– Так уж и полгорода? – не поверил он.

– Ну, может быть, чуть меньше, – вынуждена была согласиться она, – но зато и из других городов приезжают!

– А Шура Наполеонов с ней?

– Шурка-то? – переспросила Люся и отмахнулась: – Куда ему! На следовательской должности штаны протирает.

– Значит, она одна работает?

– Кабы одна, – вздохнула Людмила, – у неё в помощниках сам Морис Миндаугас.

– А кто это? – озадаченно переспросил Данила.

– Ты что, никогда не слыхал о Миндаугасах? – притворно удивилась Люся.

– Ни разу, – признался Данила, – и кто это такие?

– Как кто?! – притворно возмутилась Люся. – Миндаугас, или Миндовг, – Стефанович многозначительно подмигнула Чижову, – первый и единственный король Литвы.

– Перестань прикалываться! – рассердился Данила. – Мне не до твоих глупых шуток!

– Да я и не шучу вовсе! – в свою очередь, вспылила она.

– Зато несёшь ахинею!

– Сам ты ахинея!

– И ещё хочешь, чтобы я поверил, что со Славой бок о бок трудится литовский король.

– Нет, – с сожалением ответила Стефанович, – тот король был коронован в Новогрудке в 1253 году.

– Ты что, в историю бывших союзных республик ударилась? – не смог удержаться от насмешки Данила.

– Ни обо что я не ударилась, – тяжело вздохнула Людмила, – просто с некоторых пор меня Миндаугас волнует.

– А что он так долго живёт? – невольно хихикнул Данила.

– Кто? – не поняла Стефанович.

– Да этот твой литовский король!

– Король умер, – проговорила она, – но да здравствует король! В смысле потомки-то живы.

– Ладно, я пошёл! – Данила попытался подняться со скамьи.

– Куда это ты пойдёшь? – осадила его Людмила и с такой силой дёрнула за руку уже успевшего приподняться Данилу, что он вскрикнул от боли, шлёпнувшись обратно на скамью.

– Ты мне весь зад отбила, – пожаловался он.

– Ничего, – успокоила она, – главное, чтобы мозги были в целости и сохранности. Слушай сюда! Ты позвонишь Славе, вот тебе её телефон, – Людмила быстро накорябала на вырванном из блокнота листке номер телефона.

– Но здесь семь цифр! Ты ничего не путаешь?

– Это стационарный телефон агентства «Мирослава». Позвонишь туда, попросишь подозвать к аппарату Мирославу. Славка не любит, когда дают номер её сотового, – Людмила посмотрела на Данилу и, вздохнув, проговорила: – Была не была, ты же не чужой нам человек, – и, вырвав из рук Чижова листок, накорябала ещё ряд цифр. – А я сначала предупрежу её, чтобы она тебя не шуганула.

– А может? – опасливо покосился на неё Чижов.

– Может, – заверила его Людмила, – скажи, что тебе очень надо встретиться с ней, так как в беду попал очень близкий тебе человек.

– Я могу ей сразу всё рассказать.

– По телефону она ничего слушать не станет. Вот назначит тебе встречу, приедешь и всё ей выложишь. А она уж придумает, как помочь твоей девушке. Но это, учти, только в том случае, если твоя Ксения и вправду не виновата.

– Люсь, – неуверенно проговорил Данила, – ты думаешь, Слава в самом деле может помочь?

– Я в этом даже не сомневаюсь, – усмехнулась она самоуверенно.

– Но как? Она же не адвокат.

– Так она и не будет доказывать невиновность твоей Ксении, а просто найдёт настоящего убийцу.

Расставаясь с Люсей, Данила спросил больше из вежливости:

– А ты как тут оказалась?

– Машину клиенту пригоняла, – небрежно отозвалась она. – У нас же с отцом автосервис.

– Наслышан. А как же ты теперь доберёшься домой?

– Чудак человек, – рассмеялась она, – сейчас позвоню к себе, и кто-нибудь из девчонок за мной подъедет. Я просто сначала хотела немного в парке погулять. В этом районе не так часто бываю. А этот парк вызывает у меня ностальгию, в детстве папа с мамой часто нас сюда возили.

– Нас? – неосторожно спросил Данила.

– А ты что, не помнишь, – загорелась Стефанович, – что у нас была неразлучная четвёрка? Мирослава, я, Шура и Витя.

– Припоминаю. А где сейчас Виктор? Он ведь двоюродный брат Мирославы?

– Да. Витька военным стал, мотается теперь по горячим точкам. И чего ему дома не сиделось, – вздохнула она с сожалением.

– Это он от тебя убежал, – попытался сострить Данила. Но понял, что пошутил неудачно, так как Люся погрозила ему кулаком.

В ответ на этот недружественный жест Данила промямлил:

– Но он же тебе вроде бы нравился.

– Мне много кто нравился, – отрезала она.

– Ладно, не сердись, – проговорил он примирительно, – давай лучше я тебя до сервиса твоего подброшу.

– А ты уверен, что нам по пути? – усмехнулась она.

– Это неважно! – горячо заверил он.

– И то верно, – согласилась она, – ты сейчас небось ни о чём другом, кроме своей Ксении, и думать не можешь?

Данила кивнул, и лицо его сделалось мрачным.

– Ничего, не отчаивайся, – Люся похлопала его по плечу, – вот увидишь, Чижик, всё будет хорошо.

– Твоими бы устами…

– Ладно, ладно, – перебила она его, – не кисни! Твоей Ксении нужен сейчас энергичный помощник, а не тюха-матюха.

Данила невольно улыбнулся, встал со скамьи и протянул руку Стефанович:

– Пошли уже, моя энергичная однокашница.

Она рассмеялась, ухватилась за его руку, поднялась со скамьи, и они направились в сторону автостоянки. Посторонний наблюдатель вполне мог принять их за влюблённую парочку.

Высадив Людмилу возле автосервиса, Данила отказался от приглашения зайти и выпить чашку чая с её отцом, сославшись на то, что настроение у него для гостевания неподходящее.

Уже выйдя из машины, Люся наклонилась к окну и с невинным видом поинтересовалась у Данилы:

– Чижик, а ты хотя бы знаешь, как переводится Миндаугас?

– Ну и заноза же ты! – усмехнулся он и, уже трогая автомобиль с места, расслышал: «Эта фамилия переводится как много мыслящий».

«Люсю не сможет исправить никто и ничто», – добродушно подумал он о своей однокашнице.

Глава 16

Всё только начинало распускаться и расцветать, и частный детектив Мирослава Волгина много времени проводила в саду. Сейчас у них в агентстве не было никаких неотложных дел, поэтому ей вместе с помощником Морисом Миндаугасом удалось не только подготовить к периоду буйного цветения свой сад, но и облагородить находящийся рядом участок двоюродного брата Виктора Романенко. Виктор уже несколько лет без отпуска пропадал в одной из горячих точек, а может быть, и в нескольких, родным об этом было неизвестно. И только редкие звонки и короткие электронные письма свидетельствовали о том, что он жив. По крайней мере на это очень надеялись его мать Зоя Петровна Романенко, или, как любовно называли её в семье, Зая, Заюшка, и вторая тётя Мирославы – Виктория Петровна Волгина, и конечно, сама Мирослава.

– Где бы разместить ещё один куст жасмина? – достал её из омута мыслей голос Мориса Миндаугаса.

– А он какой? – спросила она.

– Махровый, слегка кремовый.

– Наверное, ароматный.

– Наверное, – согласился он, – как и все жасмины.

– Тогда давай посадим его возле забора, чтобы аромат попадал на оба участка.

Надо сказать, что забор, разделяющий два участка, был низким, и взрослому человеку ничего не стоило преодолеть его, если лень было идти до калитки. Морис согласно кивнул, и они занялись посадкой куста. И как раз в это время из открытого окна коттеджа донесся звон стационарного телефона.

– Кто пойдёт? – спросила Мирослава.

– На этот раз вы, – невозмутимо ответил Морис.

Зато Мирослава очень даже возмутилась:

– Почему это я?

– Потому что с посадкой куста я справлюсь один, а вы – нет.

– Скажите, пожалуйста, – недовольно повела она плечами.

– Скажу! Пока мы здесь с вами препираемся, телефон не просто звонит, но уже надрывается.

Мирослава улыбнулась, сняла рукавицы и направилась к дому.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает, – произнесла она в трубку монотонно.

– Привет, подруга! – услышала Волгина жизнерадостный голос Людмилы Стефанович.

– Привет, – не слишком приветливо отозвалась Мирослава и спросила совсем уж невежливо: – Ты чего звонишь-то на стационарный?

– Так я на сотовый тебе уже с утра сто раз звонила! А там одни длинные гудки.

– Извини, я, наверное, его оставила на столе в библиотеке, ну или в другом месте.

– Ну ты даёшь! – весело возмутилась Люся и быстро добавила: – Вообще-то я звоню тебе по делу.

– У тебя что-то случилось? – мгновенно встревожилась Мирослава и сразу подумала о родителях подруги.

– Почему сразу у меня? – возмутилась та. – Ничего у меня не случилось. – И опередив вопросы Мирославы, проговорила: – У папы с мамой тоже всё хорошо.

– Тогда чего звонишь? – снова поскучнела Мирослава.

– Я тебя что, из объятий Миндаугаса вытащила? – ехидно поинтересовалась подруга.

– Нет, мы куст сажали.

– Какой ещё куст?

– Жасминовый!

– О! Обожаю жасмин! А где вы его сажаете?

– На Витькином участке, но рядом с нашим забором.

– Эх, Витька, Витька, – сразу разохалась Людмила, – как же мне его не хватает.

– Нам всем его не хватает, – сухо проговорила Мирослава.

– Вы родственники, – отмахнулась Люся, – а у нас с Витькой роман намечался.

– Не ври, – беззлобно отозвалась Мирослава.

– Чего это я буду тебе врать! Очень мне нужно! – И пустилась в воспоминания…

– Люсь, ты чего звонишь-то, – прервала Мирослава поток излияний подруги.

– Ах да, – спохватилась та, – ты помнишь Чижика?

– Какого ещё Чижика? – не поняла Мирослава.

– Ну, Данилу Чижова из параллельного класса.

Мирослава напрягла память, выудила из её хранилищ Чижова и проговорила в трубку:

– Ну, вроде был такой, и что?

– Вроде в огороде, – передразнила её подруга. – А Чижик в беде! – выпалила она.

– В какой ещё беде? Говори толком, что с ним случилось?

– С Чижиком ничего не случилось…

– Но ты только что?!

– Понимаешь, его невесту задержали по подозрению в убийстве. И теперь Чижик волосы на себе рвёт! Говорит, какой я дурак!

– Ему есть в чём себя винить?

– Только в том, что позволил ей поехать к тётке!

– Что плохого в том, что девушка поехала к родственнице?

– Так тётку-то ту пришили! А невесту Чижика обвинили в её убийстве!

– У полиции есть улики? Доказательства?

– Почём мне знать? – искренне удивилась Людмила.

– А что говорит Чижик?

– Ничего не говорит! Ревёт белугой!

– Плачет, что ли? – с сомнением спросила Мирослава, которой трудно было представить Данилу Чижова плачущим.

– Не в прямом смысле, – замялась Людмила, – просто места себе не находит. Намеревается поставить на ноги все правоохранительные органы! Представляешь, какой ужас!

– Подожди, не тарахти! Когда ты с ним разговаривала?

– Вчера встретила совершенно случайно! На нём лица не было! Ну, я и вытрясла из него всё!

– А потом?

– А потом я посоветовала ему обратиться к тебе!

– А он?

– Попросил меня походатайствовать, так как вы с ним в школе почти не общались, а я с Чижиком в девятом классе два раза целовалась, – похвастала подруга.

– У тебя есть его телефон? – оборвала её Мирослава.

– Есть. А ты что, хочешь сама ему позвонить? А то я ему твой дала…

– Диктуй, – сказала Мирослава, не ответив на вопрос подруги.

– Записывай!

– Я запомню.

– Да, я совсем забыла, что ты никогда ничего не забываешь.

– Не преувеличивай и не отвлекайся.

Людмила назвала номер телефона Чижова.

– Ну всё, – сказала Мирослава, – пока. – И на всякий случай отключила телефон. Высунулась из окна и помахала Морису, а когда он подошёл, попросила: – Позвони мне на сотовый.

Миндаугас улыбнулся, но спорить не стал, снял перчатки, достал из кармана сотовый и набрал номер телефона Волгиной. Вскоре совсем рядом раздались гудки.

– О! Да он, кажется, в столовой, – обрадовалась Мирослава и пошла на гудки. Свой телефон она нашла на диване, под мягким животом Дона. Пока Мирослава выуживала из-под кота телефон, он приоткрыл один свой янтарный глаз и сонно посмотрел на хозяйку, – мол, чего тебе надо?

Вытащив телефон, Волгина подхватила кота на руки и понесла в сад, приговаривая: «На дворе такая чудесная погода, а ты спишь в помещении, соня».

Дон не стал спорить, только завозился на руках хозяйки, устраиваясь поудобнее.

– У нас наклёвывается клиент? – спросил Морис, когда Волгина присела на крыльцо и пристроила рядом своё пушистое сокровище.

– Это вряд ли, – вздохнула она.

– А кто же звонил?

– Люся.

На лице Миндаугаса тотчас появилось унылое выражение.

– Она не собирается к нам приезжать, – поспешила Мирослава успокоить помощника.

Лицо Миндаугаса прояснилось.

– Просто вчера она встретила парня, который учился с нами в одной школе.

– Одноклассник?

– Нет, из параллельного класса.

– И что с ним случилось? – спросил Морис, мысленно прощаясь с деньгами, которые они могли бы получить после раскрытия очередного дела.

– Не с ним лично. С его невестой. Девушку обвиняют в убийстве тётки. Люся считает, что мы должны помочь Чижику.

– Чижику? – недоумённо переспросил Морис.

– Фамилия у парня Чижов, а в школе его все звали Чижиком.

– А. И вы решили заняться этим делом?

– Сначала надо выяснить, что там произошло на самом деле. Поэтому я хочу пригласить Чижика к нам и расспросить. – Увидев, что Морис не обрадовался такой перспективе, она добавила: – По телефону такие вещи не обсуждаются.

Он неохотно кивнул. И тогда Мирослава спросила:

– А если бы это был твой однокашник, ты бы помог ему?

– Это зависело бы от того, какой он человек и что за отношения нас с ним связывали.

– Чижик – неплохой человек, – подумав, проговорила Мирослава. – И сейчас нас точно ничто не связывает, да и тогда никаких особых отношений не было. На уровне – привет, привет. Но мы учились в одной школе!

Морис иронически улыбнулся и тогда Мирослава, придав голосу притворную значительность, сказала:

– Люся с ним в девятом классе два раза целовалась!

Морис не выдержал и расхохотался, а отсмеявшись, спросил:

– А в школе были мальчики, с которыми Люся не целовалась?

– Были, – уверенно ответила Мирослава.

– Ну, что ж, тогда это веский довод и парню надо по возможности помочь.

Мирослава незаметно для Мориса перевела дыхание и набрала номер телефона Чижова.

– Алло? – отозвался он неуверенно. Звонок был с незнакомого номера, а общаться с кем-либо у Чижова желания не было.

– Здравствуй, Данила! – сказала Мирослава.

И как это ни удивительно, он, несмотря на прошедшие годы и их редкое общение, сразу узнал и ответил потеплевшим голосом:

– Здравствуй, Мирослава.

Чтобы не тянуть зря время, она сразу проинформировала его:

– Мне звонила Люся и рассказала о твоих трудностях.

– И… и что? – спросил он, запинаясь от волнения.

– Разговор этот, как говорится, не телефонный.

– Да, я понимаю.

– Ты мог бы приехать ко мне домой?

– Да, конечно! – быстро ответил он. – Ты живёшь по старому адресу?

– Нет, Данила, я теперь живу в коттеджном посёлке.

– Случайно не в «Тихой гавани»? – спросил он насторожённо.

– Нет, у нас обычный посёлок средней руки, рядом частные дома, построенные ещё в советское время.

– Понятно, – оттаял он.

«В России никто не любит богачей, – подумала Мирослава, – и особенно из той породы, что, как говорила бабушка, «из грязи в князи». А вслух она проговорила:

– Так ты не ответил на мой вопрос, ты можешь приехать ко мне?

– Да, куда и когда скажешь.

Она продиктовала ему адрес и спросила:

– Ты приедешь на автомобиле или на электричке? Там ещё не так далеко и автобус останавливается, но от него пешком километра четыре.

– На машине, – ответил он.

– Тогда я сейчас объясню тебе, как добраться.

– Спасибо, – проговорил Данила, и она почувствовала, что он улыбается, – у меня навигатор.

– Ну, что ж, как хочешь, если собьёшься с дороги, позвони. Мы будем дома.

– Ты вышла замуж? – осторожно спросил он.

– Нет, – коротко ответила она, не желая ничего объяснять.

– Извини, – испугался он её холодности.

– Ничего страшного. Приезжай сегодня часам к шести вечера. Сможешь?

– Смогу.

На этом они распрощались.

После чего Морис спросил:

– Ну что, продолжим работу в саду?

– Нет, пожалуй, на сегодня хватит, – отозвалась Мирослава.

После обеда они вдвоём вымыли посуду, после чего Морис остался на кухне, чтобы заняться приготовлением ужина, а Мирослава поднялась в свою комнату. Он не сомневался, что она уляжется на кровати в обнимку с книгой и котом. Обиды на то, что она почти никогда не помогает ему на кухне, у него не было, так как Мирослава сразу его предупредила, что питаться они будут, говоря словами Шуры Наполеонова, «чем придётся». Мирослава не знала о кулинарных талантах Мориса и о том, что он любит готовить. Зато сразу уведомила его, что лично она терпеть не может стоять у плиты.

Впрочем, и так ясно, что работодательница не обязана кормить своего служащего в прямом смысле этого слова. Хорошо, что кормит в переносном, и весьма неплохо. На оплату своего труда Миндаугас пожаловаться не мог. Хотя оплачивалась только его работа детектива. Кулинаром, садовником и прочим он был по собственному почину. Но зато не платил ни копейки за то, что проживал в благоустроенном коттедже и мог есть сколько угодно овощей и фруктов, созревающих на участке.

Около четырёх часов вечера позвонил Шура Наполеонов и, когда Морис взял трубку, сердитым голосом спросил:

– Где Славка?

– У себя в комнате.

– Дрыхнет, что ли?

– Не думаю. Наверное, читает.

– Читает она, – недовольно проговорил Наполеонов, – а я дозвониться до неё никак не могу!

– Сотовый телефон она скорее всего отключила.

– И что за дурацкая привычка, я тебя спрашиваю?!

– Шура! Возможно, ты имеешь право негодовать, но и мне позволь спросить тебя.

– Спрашивай! – разрешил Наполеонов.

– Почему ты задаёшь этот вопрос мне, а не Мирославе?

– Ага, задашь ей, – проворчал Наполеонов и переменил тему: – А что сегодня на ужин?

– Овощное рагу и грибы с картошкой.

– И всё? – разочарованно протянул Шура.

– Всё!

– Так я чего звоню-то, – заторопился Наполеонов.

– Надеюсь, что ты мне это сейчас скажешь, – усмехнулся Морис.

– Я сегодня к вам не приеду! – выпалил Шура. – У меня работы выше крыши! Да и дома надо побыть хоть один вечер в неделю, а то меня родная мать скоро перестанет узнавать.

– Передавай Софье Марковне привет, – ласково проговорил Миндаугас.

– Передам, – пообещал Шура и отключил связь, не попрощавшись.

«Уж не отпугнул ли я его своим скудным меню!» – улыбнулся про себя Морис.

Глава 17

До шести вечера оставалось ещё минут пятнадцать, когда зазвенел, разливаясь малиновой трелью, звонок, оповещающий хозяев о приходе гостя.

– Я пойду открою? – спросил Морис.

– Конечно, – кивнула Мирослава.

Спросил же Миндаугас по единственной причине, вдруг она сама захочет встретить бывшего однокашника. Но не захотела, вернее, доверила эту миссию ему. Миндаугас открыл ворота, и на подъездную дорожку въехал «Ниссан» шоколадного цвета. Из салона автомобиля выбрался элегантно одетый высокий темноволосый парень с зелёными глазами. «Да, – подумал Морис, – однокашник Мирославы явно не бедный человек. Одна машина чего стоит. Так что вполне может оплатить работу детективного агентства».

– Меня зовут Данила Чижов, – сказал прибывший, рассматривая Мориса, – мы договорились с Мирославой…

– Да, я знаю, – не дал ему договорить Миндаугас, – Мирослава ждёт вас в своём кабинете. А я Морис Миндаугас, сотрудник детективного агентства.

«Так вот он какой, князь литовский», – подумал про себя Данила, вспомнив Люсины песнопения в честь Мориса, а вслух произнёс:

– Люся говорила что-то о вас, просто я сильно расстроен и многое пролетело мимо.

– Вас можно понять, – снисходительно ответил Морис и вежливо предложил: – Проходите, пожалуйста.

Когда Чижов вошёл в кабинет, Мирослава встала ему навстречу:

– Привет, Данила! Сколько лет, сколько зим.

– Да, годы летят, – невесело улыбнулся он, – а ты почти не изменилась. Последний раз мы виделись, когда ты ещё работала следователем.

– Да, – ответила Мирослава, подумав о том, что Данила Чижов возмужал и стал мало похож на того худощавого юношу, каким он сохранялся до этого времени в её памяти. – Теперь, как видишь, на вольных хлебах, – проговорила она.

– А я в рекламном агентстве.

– Ну, что тебе сказать, – состроила она смешную рожицу.

– Не надо, не надо, – улыбнулся он, – знаю, что рекламу мало кто жалует. Но всё-таки она необходима. Я имею в виду честную рекламу.

– А такая бывает? – рассмеялась она.

– Конечно, – заверил он её преувеличенно серьёзно.

Они обменялись крепким рукопожатием.

– Присаживайся, – взмахом руки Мирослава указала гостю на кресло за столом и сама опустилась в такое же напротив.

– Спасибо. Люся сказала, что ты могла бы мне помочь, – начал он нерешительно.

Мирослава, продолжая изучать бывшего однокашника, ломала голову над тем, почему Данила сам не позвонил ей сразу же, как получил её телефон от Люси. «Наверное, взвешивал все «за» и «против» или просто сомневался, что та Мирослава, которую он знал когда-то, сможет помочь ему в ситуации, в которую он попал».

– Ты сначала расскажи мне всё по порядку, а потом мы решим, что можно сделать, – сказала она ему спокойно.

Он бросил на неё испуганный взгляд.

– Мирослава, я знаю, что услуги частного детектива недёшевы, но ты можешь на этот счёт не волноваться, я хорошо зарабатываю и не собираюсь просить тебя о помощи на халяву. Я даже никогда на это не соглашусь.

– Данила, с чего ты взял, что я волнуюсь из-за твоей платёжеспособности? – дружелюбно спросила она.

– Ну, мало ли, – замялся он.

– Чудак человек, – ободряюще улыбнулась она ему, – просто, прежде чем решить, могу ли я тебе помочь, мне нужно выслушать твою историю с самого начала.

Присмотревшись повнимательнее к Мирославе, Данила подумал, что она всё-таки изменилась. Нет, не внешне, хотя, конечно, черты её лица и фигура приобрели завершённость, но теперь от неё веяло не девичьей порывистостью, а уверенностью в себе и своих силах и каким-то внутренним спокойствием. Такому человеку хотелось открыть самое сокровенное. «Может быть, это особенности её профессии», – мысленно сыронизировал он над своим восприятием сегодняшней Мирославы. Перевёл дыхание и сказал:

– Понимаю. Тогда слушай: У меня есть любимая девушка. Ксения Моравская. И всё у нас было распрекрасно, пока у Ксюши не заболела мама и ей не потребовалась дорогостоящая операция, которую могут сделать только за границей. У нас с Ксенией таких денег не было. Я предлагал ей взять кредит, но она решительно отвергла моё предложение. И тут откуда ни возьмись у Ксении объявилась родная тётка.

– Извини, что перебиваю тебя, – осторожно проговорила Мирослава, – но что значит откуда ни возьмись? Разве твоя девушка не знала о существовании тётки?

– В том-то и дело, что Ксюша ни сном ни духом! Мать никогда не говорила ей, что у неё есть сестра.

– Откуда же эта тётка узнала, что её сестре требуется помощь?

– У Ксении есть древняя бабушка, которая живёт неподалёку в посёлке городского типа. Вот она-то, узнав от Ксении о болезни её мамы, позвонила другой своей племяннице, которая оказалась более чем обеспеченной дамой.

– И что?

– Ничего хорошего!

– То есть? Она отказалась помочь?

– Нет. Деньги-то она как раз дала, но выставила более чем странное условие.

– В чём же оно заключалось? – заинтересовалась Волгина.

– В том, что Ксения, отправив мать за границу, бросит свой дом, работу и на два месяца переедет жить к ней.

– В общем-то, на первый взгляд в этой просьбе нет ничего странного, – обронила Мирослава. – Может быть, тётя просто захотела наконец-то познакомиться с племянницей?

– Будь это так, они могли бы просто встретиться в выходные. А из-за того, что тётка потребовала переехать к ней, Ксении пришлось бросить свою весьма перспективную и хорошо оплачиваемую работу.

– А где работала Ксения?

– В фирме «Класс!».

– Не слышала о такой.

– Фирма маленькая, но быстро развивающаяся. Они специализируются на создании компьютерных игр.

– Стрелялки-убивалки? – усмехнулась Мирослава.

– Нет, игры по большей части обучающие, хотя есть и развлекательные, но они тоже направлены на развитие логики и вообще интеллекта подрастающего поколения.

– Интересно.

Данила кивнул:

– Ксения очень любит свою работу и оставила её с тяжёлым сердцем. Правда, шеф обещал дождаться её возвращения. Но это ещё вилами на воде писано, – с сомнением в голосе проговорил он.

– А где живёт тётка?

– Есть такой посёлок нуворишей «Тихая гавань». Вот в нём-то и живёт её тётка. Вернее, жила, – поправился он, – потому что её убили. И хотят повесить это убийство на Ксению!

– У неё был для этого мотив?

– Сомневаюсь, – ответил Данила. – И, заторопившись, добавил: – Но даже если бы и был, Ксения в принципе никого не может убить.

– Мухи не обидит, – тихо проговорила Мирослава.

– Про мух я ничего не знаю. Их ведь уже давно не видно в городе, но вот к людям Ксения всегда относилась с большим пониманием.

Мирослава хотела сказать, что понимание и человеколюбие к делу не пришьёшь, но передумала и спросила:

– А у этой тётки, кроме Ксении, есть родственники? Например, дети?

– Ксения говорила, что, по словам бабушки, детей у тёти нет. И по всему выходит, что её ближайшими родственниками являются Ксения, её мама Лидия Константиновна и её двоюродная бабушка Фаина Никаноровна Караваева.

– То есть в случае смерти тётки всё её движимое и недвижимое переходит к Ксении и её матери.

– Это если нет завещания, – буркнул Данила, – а богатые люди, как известно, в наше время завещание составляют заранее и в нём расписывают всё до мелочей.

– Так, может, она и завещала всё своё богатство твоей девушке? – Мирослава посмотрела на Данилу.

– Когда бы она успела сделать это? – не согласился Чижов. – Ведь они совсем недавно узнали о существовании друг друга.

– Это Ксения узнала недавно, а тётка скорее всего знала об этом давно.

– Вряд ли, – с сомнением проговорил Данила, – они не общались с сестрой. Откуда же она могла узнать?

– От бабушки, – предположила Мирослава.

– Хорошо, – пошёл он на уступку, – пусть тётка знала, что у неё есть племянница, но увидела она её только что!

– Они могли сразу понравиться друг другу.

– До такой степени, – с мрачным недоверием проговорил Данила, – что тётка отвалила Ксении все свои сокровища.

– В жизни всякое случается, Данила! Я к чему клоню-то?

– Вот именно, к чему? – спросил он нетерпеливо.

– К тому, что у полиции, вероятно, есть какие-то улики. Иначе они не стали бы задерживать твою девушку.

Данила хрустнул пальцами:

– Думаешь, они вскрыли завещание?

– Или вытрясли информацию из нотариуса, – пожала плечами Мирослава.

– И что же делать? – он посмотрел на неё вопрошающе.

– Разбираться, – ответила она серьёзно. И спросила: – Когда ты в последний раз разговаривал с Ксенией?

Данила опустил голову и нехотя назвал число.

– А почему так давно? – удивилась Мирослава.

– Я не знаю! – вырвалось у него.

– То есть?!

– Она перестала отвечать на мои звонки, даже не потрудившись объяснить причину.

– И что сделал ты?

– Ничего. Сначала я подумал, что Ксения обиделась на меня из-за писем.

– Из-за каких таких писем? – насторожилась детектив.

– Понимаешь, она просила меня писать ей бумажные письма. А я всё никак не мог собраться. Да и вообще, – признался он, – посчитал это девичьей блажью. Вот скажи, кто сейчас пишет бумажные письма?! – пошёл он в наступление.

– Если почта работает, конверты продаются, значит, кто-то пишет, – охладила его пыл Волгина. Она знала, что её двоюродный брат Виктор пишет своей матери, Мирославиной тёте Зае именно бумажные письма, да и Морис время от времени посылает своим родителям письма по обычной почте. «Так почему же и влюблённым не писать таких писем», – подумала она. А вслух сказала: – Может быть, твоя Ксения романтичная особа и ей хотелось хранить твои письма не в гаджете, а в шкатулке.

– Вот и она мне так сказала, – тяжело вздохнул он, – ещё говорила, что будет их потом показывать внукам.

– Так что тебе помешало написать любимой девушке хоть пару-тройку бумажных писем?

– Если честно, то лень, – уныло признался он.

– Выношу тебе порицание от лица всего женского пола, – хмыкнула Мирослава, а потом проговорила серьёзно: – Но вообще-то, как мне кажется, Данила, современная девушка не могла отшить своего парня только из-за его нежелания посылать ей письма обычной почтой.

– Я тоже так подумал сначала, но позднее… – он замолчал.

– Говори уж, что именно позднее пришло в твою голову? – подтолкнула она его.

– Что у Ксении там появился другой парень и она или её тётка решила, что он больше ей подходит! – выпалил Данила на одном дыхании.

– А, по-моему, это ерунда, – отмахнулась Мирослава. – Должна быть более серьёзная причина.

– Куда уж серьёзней, чем отказ от голодранца в пользу какого-нибудь мажора! – вспылил Данила.

– Судя по твоей машине, одежде и месту работы, тебя записать в голодранцы не получится.

– Это смотря под каким углом посмотреть, – печально вздохнул он.

– Данила! Ты же неглупый человек! Вы встречались с Ксенией продолжительное время, и ты не можешь не знать её! Так что думай, что ещё могло произойти такого, что отбило у неё желание общаться с тобой.

– Да не знаю я! Не знаю! – воскликнул он.

– Хорошо. Тогда разберёмся на месте.

– Так ты берёшься помочь Ксении? – обрадовался он.

– Я очень постараюсь сделать это, – ответила она.

Он полез в карман за бумажником:

– Сколько я должен заплатить?

Она подняла руку, жестом останавливая его.

– Во-первых, денежные вопросы мы с тобой будем решать только по завершении дела, а во-вторых, всеми договорами и расчётами занимается Морис Миндаугас.

– А он что, правда князь? – помимо воли вырвалось у Данилы.

– Представления не имею, – рассмеялась она, – по крайней мере мне он ничего подобного о себе не рассказывал. А тебе небось Люся наплела с три короба. – И когда Данила сконфуженно кивнул, посоветовала: – А ты её больше слушай.

– Извини, неудобно вышло, – пробормотал он.

– Ничего страшного, – улыбнулась она, – ты только Миндаугасу подобных вопросов не задавай.

– Что я, совсем дурак, что ли, – хмыкнул Чижов.

– Вроде нет.

– Ну, вот и ты не до конца в этом уверена, – он сделал вид, что огорчился.

– Ладно, Данила, шутки в сторону, – проговорила она. – Завтра утром мы с тобой поедем в «Тихую гавань».

– А почему не сегодня? – вырвалось у него.

– Потому что уже поздно и ночью там с нами никто разговаривать не станет.

– Да, я понял. Мне завтра приехать сюда?

– Нет, встретимся на трассе возле большого перекрёстка. Знаешь, где это?

– Ещё бы.

– Данила! Я хочу задать тебе один вопрос.

– Задавай, – насторожился он.

– Вы помолвлены с Ксенией?

– Не понял…

– Ну, вы официально считаетесь женихом и невестой?

– Не понимаю, разве это важно?

– Возможно, да. Скорее всего с Ксенией могут позволить увидеться только родственникам. Её мама, как я поняла, за границей. Но если ты её жених, то это может прокатить.

– О господи! – воскликнул он.

– Ничего, не паникуй раньше времени. Может быть, всё обойдётся малой кровью.

– Но ведь ты обязательно что-нибудь придумаешь? – спросил он, глядя на неё глазами щенка, которого вот-вот выгонят из дома.

– Придумаю, – пообещала она и услышала вздох облегчения, вырвавшийся из его груди.

Наскоро попрощавшись, Данила отбыл в город.

Видя, как Мирослава рассеянно расставляет на столе посуду к ужину, Морис отнял у неё тарелки.

– Я сам.

Она, кажется, этого даже не заметила. Тогда он предпринял ещё одну попытку.

– Звонил Шура и сказал, что сегодня не приедет.

– Хорошо.

Морис решительно направился к дивану, поднял кота и посадил его на плечо Мирославы.

– Что? – спросила она.

– Ужинать сейчас будем! – отрезал он.

– Морис, извини. – Она уткнулась носом в пушистую шерсть Дона, и тот сладко замурлыкал.

– Что, всё так плохо? – спросил Миндаугас осторожно.

– Насколько плохо, пока не знаю, – отозвалась она задумчиво, – но как-то всё запутано.

– В смысле?

– В том смысле, что много белых пятен. И Данила сам толком ничего не знает. Девушка, которую он просит спасти, считалась его невестой, но неожиданно для него, с точки зрения Данилы, без всяких оснований порвала с ним.

– Так уж и порвала? – усомнился Миндаугас.

– Представь себе! По крайней мере Данила в этом уверен.

– Но в таком случае должна же быть какая-то причина! – проговорил Морис.

– Я тоже так думаю, – кивнула она, соглашаясь, – вот только Чижову она неизвестна. Хотя он и выдвигает версию о том, что Ксения в имении тётки нашла более обеспеченного претендента на свою руку и сердце.

– Чепуха!

– Похоже на то.

– Насколько я понял, вы взялись за это дело?

– Не могу же я послать Чижика куда подальше!

– Это как сказать, – невольно улыбнулся Морис.

– Шутишь?

Морис вместо ответа пожал плечами и спросил:

– Вы поедете туда?

– Да. Завтра утром.

– Мне поехать с вами?

– Нет. Мы пока поедем с Данилой. Но если ты мне понадобишься, я тебя вызову.

– Это уж как всегда.

После чего Мирослава решила выкинуть из головы до завтрашнего утра все мысли о Даниле, Ксении и «Тихой гавани», что она и сделала. И они провели тихий семейный вечер втроём – она, он и кот.

Глава 18

Когда на следующее утро Мирослава открыла глаза, то увидела, что перед сном не зашторила окно и теперь солнечные лучи, точно пальцы волшебного пианиста, наигрывали на её полушке, как на белом рояле, слышимую только ему самому мелодию рассвета. Впрочем, нет, пересвистывание птиц и шорох ветвей доносили эту мелодию до людского слуха. Мирослава сладко потянулась. Обняла проснувшегося от её движения кота и спрыгнула с кровати.

Когда она прибыла на место назначенной встречи с Чижовым, «Ниссан» шоколадного цвета уже стоял у перекрёстка. Опустив стекло, Данила помахал ей рукой. Мирослава жестом показала ему, чтобы он трогался в путь.

Прибыв на место, Мирослава, ещё не заезжая в «Тихую гавань», поняла, что Данила был прав, сказав, что это посёлок для нуворишей. Она никогда не могла понять, зачем на современные дома лепить всякие шпили, башенки и прочие украшения, которые идут им как корове седло. Она была уверена, что и внутренний интерьер этих домов проникнут потугами походить на замки средневековых баронов. Волгина с тихим ужасом представляла, как неудобно и неуютно жить в таких домах. Но желание выпендриться у нынешних богачей часто берёт верх над разумом.

На посту охраны Мирослава выяснила, где тут находится полицейский участок.

– Отделение, – поправили её и спросили: – А вам зачем?

Она предъявила свою лицензию и представила Данилу как жениха задержанной по делу об убийстве Ады Константиновны Рудневой. Их нехотя сопроводили до здания, которое резко контрастировало с окружающими фешенебельными домами. Двухэтажное прямоугольное строение из серого кирпича выглядело бедным родственником в барской усадьбе.

«Фиг с ним, с внешним видом», – подумала Мирослава и решительно открыла дверь. Чижов неуверенно шагнул вслед за ней.

Вопреки ожиданиям Волгиной, никакого дежурного в вестибюле не было.

– Заходи кто хочешь и уноси что можешь, – пробормотала она себе под нос.

И тут с лестницы спустился белобрысый парень лет девятнадцати и, напустив на себя строгость, спросил, чего желают граждане.

– Мы желаем видеть вашего начальника или того, кто занимается расследованием совершённого здесь недавно убийства.

– Так вам к Опанасу Самойловичу, – почему-то заметно обрадовался парень.

– Спасибо. А как нам его найти?

– Так вот поднимайтесь по лестнице и прямёхонько по коридору, там увидите двенадцатую комнату и если откроете дверь, то окажетесь в кабинете майора.

– Премного вам благодарны, – сделала лёгкий поклон Мирослава и направилась по указанному маршруту.

Парень удивлённо похлопал ей вслед прозрачно-серыми глазами и почему-то начал оправдываться:

– Так я что, я ничего.

– Спасибо, – сказал Данила вежливо, надеясь своим тоном вернуть парню утерянное равновесие.

Дойдя до двенадцатой комнаты, Мирослава сделала Даниле знак, чтобы он подождал в коридоре, и тот послушно пристроился на один из стульев, стоящих у стены. Мирослава же постучала в дверь и сразу вошла. За столом, лицом к двери, сидел мужчина лет сорока с небольшим. Каштановый чуб падал на его лоб, карие глаза смотрели притворно лениво.

– Здравствуйте! – поздоровалась Мирослава, скользнула взглядом по погонам. Перед ней был майор.

– Здоровеньки булы! – ответил ей мужчина и поднялся навстречу. Был он кряжистый, плотно сбитый, немного выше среднего роста.

Одарив мужчину дружелюбным взглядом, детектив представилась:

– Мирослава Волгина, частный детектив, – и спросила: – С кем имею честь беседовать?

– Отбывайко! – сказал ей мужчина.

– Куда отбывать? – удивилась Мирослава.

– Никуда не отбывать. Присаживайтесь. Отбывайко – это моя фамилия. А зовут меня Опанас Самойлович.

– Очень приятно, – приветливо улыбнулась Мирослава.

– А уж мне-то как приятно! – развёл руками Опанас Самойлович. – Така гарна дивчина посетила меня.

– Я не дивчина, – улыбнулась Мирослава.

– А хто? Парубок? – сделал он удивлённые глаза.

– Нет, я детектив, Мирослава Волгина.

– Ну а я тогда заместитель начальника этого отделения полиции.

– Опанас Самойлович, давайте поговорим с вами серьёзно.

– А я шо, разве возражаю?

– Нет, не возражаете. Вы зубы мне заговариваете! – улыбнулась Мирослава.

– Ни боже же ты мой! – сложил он молитвенно руки на груди.

– Вот моя лицензия! – Мирослава сунула под нос слегка растерявшемуся Отбывайко свою лицензию.

Он заметно погрустнел и заговорил безо всякого акцента:

– Если вы относительно девицы Моравской, то вы опоздали.

– То есть?

– Её вина уже почти полностью доказана. Да и дело у меня скорее всего не сегодня завтра заберут туда! – он возвёл глаза к горе.

– К чему такая спешность?

– А к тому, что убит не кто-нибудь, а уважаемая женщина.

– Вы хотите сказать, богатая, – перебила его Мирослава.

– И это тоже, – согласился он. И спросил: – А я кто такой?

– Вы же сами сказали, заместитель начальника полиции.

– Вот! То есть рылом не вышел вести такое расследование. – В голосе его прозвучала плохо скрываемая обида.

– Опанас Самойлович! А давайте мы вместе с вами это дело раскроем?

– А давайте! – легко согласился он. И тут же захохотал во всё горло.

– И чего это вас так разбирает? – поинтересовалась Мирослава.

– Так вы же сами меня смешите. Шутки шутить изволите.

– Опанас Самойлович, я говорю абсолютно серьёзно. Мне не до шуток.

– Так мне тоже, – вздохнул Отбывайко. – Да только я вам русским языком говорю, что в этом деле и расследовать нечего. На одежде Ксении Моравской и её руках обнаружена кровь Рудневой.

– Моравская призналась в убийстве тётки?

– Нет. Но это и неважно. Я же говорю вам, что кровь.

– Девушка это никак не объясняет?

– Объясняет, что, мол, дотрагивалась до тётки.

– Почему же вы ей не верите?

– Потому что свидетели говорят о том, что тётка и племянница поссорились из-за некоего Рудольфа Лихолетова.

– Кто это?

– Секретарь Рудневой, – презрительно сморщился майор.

– Так чего же Ксении из-за него ссориться с тёткой? – Мирослава уже начала догадываться, что с этим Рудольфом не всё чисто.

Ответ майора косвенно подтвердил её предположения.

– Из-за любви-с, – дурашливым тоном ответил Отбывайко.

– Вздор! – отмела его объяснения Мирослава. – У Ксении есть жених.

– Не слыхал ни о каком женихе. Хотя, – он задумался, – горничная Рудневых Тамара Ганина тоже всё лепетала о каком-то женихе Моравской. Но когда я спросил задержанную об этом прямо, она заявила, что никакого жениха у неё нет!

– Она наверняка так ответила сгоряча.

– Сгоряча не сгоряча, а факт остаётся фактом. Бабушка далеко, а мать ещё дальше, – отрапортовал майор.

Но Мирославу не так-то легко было сбить с толку.

– Факт в виде жениха сейчас находится здесь, – сказала она.

– Где это здесь? – не понял майор.

– Сидит в коридоре. И он полностью уверен, что его девушку подставили.

– Он ошибается.

– Почему вы так уверены?

– Потому что партнёр Рудневой сообщил следствию, что убитая составила завещание в пользу племянницы. А там, уверяю вас, – майор осуждающе покачал головой, – деньги немалые, скажу я вам.

– И что?

– А ничего! После ссоры с племянницей Руднева пригласила нотариуса как бы на вечеринку, а на самом деле с намерением переписать завещание.

– Это вам сказал нотариус?

– Не прямо, – уклончиво ответил Отбывайко.

– Опанас Самойлович, скажите положа руку на сердце, вы собираетесь с этими крохами идти в суд?

– До суда дело дотягивать буду уже не я. Я же вам говорил об этом.

– Говорили. Но подумайте, что вы теряете, если начнёте копать глубже?

– Куда уж глубже? – вздохнул он.

– У вас есть протоколы опроса свидетелей?

– Ну.

– Вы не могли бы мне их показать? – невинно поинтересовалась Мирослава.

– Да вы рехнулись, барышня! – возмутился майор.

– Ничуть. К тому же я не барышня, а детектив.

Майор осуждающе покачал головой.

– Опанас Самойлович! Миленький! – проговорила Мирослава ласково. – Я гляну только одним глазком.

– И не надейтесь.

– Тогда хотя бы скажите мне, кто присутствовал на вечеринке у Рудневой в вечер её убийства.

– Да вы чего это взялись верёвки из меня вить? – возмутился Отбывайко, но уже не так рьяно.

Мирослава подмигнула майору, и он уставился на неё как загипнотизированный.

– Представляю, как вам надоело сидеть в этом гадюшнике, – сочувственно проговорила Мирослава.

– Шо?

– Не шо, – передразнила его Мирослава, – а что, Опанас Самойлович! Если вы раскроете это дело, то гарантированно пойдёте на повышение.

– Так оно уже раскрыто, – проговорил он уже не так уверенно.

«Кажется, мне удалось заронить в душу майора зерно сомнения», – подумала она и воскликнула:

– Как бы не так! Пока даже полшага не сделано в сторону раскрытия дела.

– Очень уж вы умная, – хмыкнул он, – и чего вы хотите от меня?

– Вы собирались назвать мне свидетелей, – переключила она его внимание.

– Я собирался? – удивился он.

– Конечно! Опанас Самойлович! Диктуйте.

И он, удивляясь самому себе, продиктовал. Было в ней что-то такое, что майор даже языком прищёлкнул, пытаясь найти определение этому чему-то. Но так и не нашёл.

– Вот! – удовлетворённо сказала Мирослава и, поднимаясь, проговорила: – А теперь пойдёмте, Опанас Самойлович.

– Куда? – удивился Отбывайко.

– Вы познакомите меня с обитателями дома Рудневой.

– Но…

– Пойдёмте, пойдёмте, – она подхватила его под руку. Так они и вышли из кабинета майора, тесно прижавшись друг к другу. Данила, ждавший детектива в коридоре, вытаращил глаза, а потом на всякий случай даже протёр их.

– Кабинет закройте, – посоветовала Мирослава Отбывайко.

И майор закрыл.

– А это, познакомьтесь, жених Ксении Моравской Данила Чижов. – Данила, – обернулась она к Чижову, – это майор Опанас Самойлович Отбывайко. Он ведёт расследование убийства тётки твоей девушки.

Мужчины с недоумением уставились друг на друга. Но Мирослава не дала им вволю налюбоваться друг другом.

– Всё, познакомились, и пойдёмте.

– Куда? – тихо спросил Данила.

– Опанас Самойлович счёл необходимым провести нас на место преступления и познакомить с обитателями дома Рудневой.

– Только вас! – неожиданно упрямо заявил Отбывайко, ткнув Мирославе в грудь указательным пальцем. – А его нет, – кивнул он на Данилу.

– Хорошо, – не стала спорить Мирослава, – Данила подождёт в машине, – и она кивнула Чижову.

– Понял, – ответил тот и сразу исчез с поля зрения майора.

Но когда они уже почти дошли до дома Рудневых, майор встал как вкопанный.

– Что случилось, Опанас Самойлович? – проворковала Мирослава.

– Не могу я, – сказал Отбывайко, снял фуражку и вытер пот со лба.

– Почему, Опанас Самойлович? – спросила Мирослава и осторожно пожала майору локоть.

– Потому что турнут меня из-за вас с работы и полечу я кверху тормашками без всякой надежды на пенсию.

– Опанас Самойлович! Миленький! – Мирослава сложила руки на груди и посмотрела на майора с искренней мольбой.

– Не могу, – стоял он на своём.

– А что нужно для того, чтобы вы смогли? – спросила она.

– Разрешение начальства.

– А иначе никак?

– Никак, – помотал он головой, как измученный работой мул.

– Опанас Самойлович! Вы не оставляете мне выхода, – притворно проговорила Мирослава твёрдым голосом с ноткой сочувствия.

– То есть? – не понял он.

– Я сейчас уезжаю, но уже через несколько часов привожу сюда крутого адвоката и толпу журналистов. И небывалая шумиха вокруг этого дела и вокруг вас как главного персонажа будет обеспечена. Я думаю, что обитателям этой деревни, – она кивнула в сторону замков, – это ой как не понравится.

Он с изумлением воззрился на неё:

– Я не понял. Вы что же, угрожаете мне?

– Скажем так, – она слегка прикусила нижнюю губу крепкими белыми зубами, – я вас предупреждаю.

– Так это же шантаж чистой воды! – возмутился майор.

Мирослава пожала плечами и нежно улыбнулась Отбывайко.

– Ая-яй, – осуждающе покачал он головой, – а с виду такая милая барышня.

– Я уже говорила вам, что я не барышня, товарищ или господин майор? – усмехнулась она.

– Товарищ.

– Ну, так вот, товарищ майор, я частный детектив и выполняю свою работу. И я не отступлюсь, пока не найду настоящего преступника и не сниму обвинения с невинной девушки, на которую вы хотите повесить преступление, потому что вам лень искать настоящего убийцу или потому, что вы не умеете работать.

– Да как вы со мной разговариваете?! – майор покраснел и затопал ногами.

– Охолонитесь, товарищ майор, моё прежнее предложение о совместной работе остаётся в силе.

– Мне надо подумать, – тяжело выдохнул вмиг успокоившийся майор. – Вы и меня должны понять.

– Я понимаю, – мягко сказала она.

– Тогда приходите ко мне в кабинет завтра утром.

– Приду, – ответила Мирослава, – но не в кабинет, а на это место, где мы с вами сейчас стоим.

– Ладно, – сказал майор и ушёл, не попрощавшись.

– Ну, что? – спросил подошедший Данила, которому надоело сидеть в автомобиле.

– Пока ничего. Заночуем здесь, – проговорила Мирослава сердито.

– Где здесь?

– Спросим у охраны посёлка о местонахождении ближайшей гостиницы. Там и остановимся.

– Понял, – Данила решил воздержаться от дальнейших расспросов.

До ближайшего населённого пункта, в котором находилась гостиница, им пришлось добираться полчаса. И так называемая гостиница при ближайшем рассмотрении выглядела удручающе.

– Вот здесь мы и найдём себе пристанище, – как ни в чём не бывало заявила Мирослава.

– По-моему, это не современный мотель, а средневековый постоялый двор, – недовольно пробурчал Чижов.

– Милый Чижик, – усмехнулась Мирослава, – нам с тобой не до жиру, быть бы живу.

Внутри, к облегчению Данилы, гостиница выглядела более современно, чем снаружи. В кафе, находящемся при отеле, вполне сносно готовили, так что они утолили голод, не рискуя отравиться. После чего Мирослава предложила разойтись по своим номерам и отдохнуть.

Данила, оставшись наедине с собой, попытался не думать постоянно о Ксении, он открыл журнал и принялся читать его. Но строчки плыли перед глазами, а мысли уносились к любимой девушке. «Как она там, бедняжка», – думал Данила, и Ксения представлялась ему узницей, заточённой в мрачном сыром каземате. Он зажмуривал глаза от ужаса, мотал головой, чтобы прогнать кошмарное видение.

А Мирослава в это время лежала на гостиничной кровати и читала Ивана Тургенева. Он был любимым писателем её тёти Виктории Волгиной. Произведениями этого же автора, по словам Шуры Наполеонова, зачитывался и Валерьян Легкоступов, вроде бы человек другого поколения. Мирослава читала Тургенева в юности и, листая данную ей тёткой книгу, поняла, что многое из наследия великого писателя пропустила. А жаль…

И вот пришло время исправить досадное недоразумение. Прочитав тридцать страниц, Мирослава закрыла книгу, положила её на тумбочку и заснула.

Проснулась она с первыми лучами восходящего солнца, привела себя в порядок и решила, что Данила ещё может поспать, время у них есть, вышла на балкон и стала смотреть вниз. Перед её взором открылось удивительное зрелище – рабочий выгружал хлеб, привезённый для гостиницы из ближайшей пекарни. Удивительным же было то, что выгружал он его не из хлебного фургона, а с телеги, запряжённой лошадью. Мирослава достала сотовый телефон и стала снимать происходящее на встроенную камеру. «Покажу тёте, – решила Мирослава, – вот она порадуется, что тургеневские времена ещё не до конца канули в Лету. Романтика!»

Затем она разбудила Данилу, который не спал всю ночь, а под самое утро забылся тяжёлым сном. Они спустились вниз и вместе позавтракали. Хотя поначалу Чижов еле ковырялся в своей тарелке. Но Мирослава похлопала его по плечу и сказала:

– Чижик! Ешь! Мне тут в качестве помощника доходяга, едва таскающий ноги, не нужен. Ты должен быть полным сил и энергии.

Данила покорно кивнул и запихнул в себя завтрак.

Когда Волгина, оставив в своей машине Чижова, подъехала к месту назначенной встречи с Опанасом Самойловичем, тот был на месте. Он нетерпеливо пинал ногой какую-то кочку с пробившейся недавно травой. Хотя до назначенного времени ещё оставалось целых пятнадцать минут. «Прямо как конь бьёт от нетерпения копытом», – подумала с доброй иронией Мирослава.

– Опанас Самойлович! Родненький! – воскликнула она, бросаясь навстречу майору.

– Значит, изволили прибыть, – сдержанно встретил её он.

– Вы мне не рады, как я посмотрю, – дружелюбно улыбнулась Мирослава.

– Рад, – ответил он, – но не до такой степени, чтобы бросаться навстречу с распростёртыми объятиями.

– Нет так нет, – притворно вздохнула она.

– Я подумал, – сказал Отбывайко, не обращая внимания на её иронию, – и решил, что могу допустить вас к расследованию этого дела с условием.

– С каким? – спокойно спросила Мирослава.

– Вы заключите договор не с мнимым женихом, а с близкой родственницей подозреваемой.

– Хорошо, – беззаботно отозвалась Мирослава.

Она уже догадалась, что Отбывайко навёл о ней справки и решил, скорее всего, посоветовавшись с супругой, рискнуть. Но в то же время счёл не лишним подстраховаться. Хотя в принципе, какая разница, кто её нанял.

– Ну, так вот, – напыжился майор, – когда вы принесёте мне этот договор, тогда и поговорим.

– Опанас Самойлович, – серьёзно проговорила Мирослава, – договор у вас будет самое позднее вечером, но если вы и впрямь настроены раскрыть это дело, нам не стоит терять время. Мы и так потеряли немало драгоценных часов.

– И что вы предлагаете? – спросил майор.

– За родственницей Ксении поедет мой помощник, а вы пока познакомите меня со свидетелями.

Майор задумался, а потом, рубанув воздух рукой ладони, точно шашкой, сказал:

– Эх, была не была! Положусь я на ваше доброе имя и данное вами слово.

– Положитесь, – улыбнулась Мирослава, – обещаю, что не прогадаете.

– Тогда идёмте! – Он сделал приглашающий жест рукой в сторону усадьбы Рудневых.

– Одну минуточку, Опанас Самойлович, – остановила его Мирослава, – я только поговорю с, как вы его называете, мнимым женихом.

Майор хмыкнул:

– Моравская сама отказалась от него.

– И со своим помощником, – проигнорировав его замечание, продолжила Мирослава. Она достала сотовый, набрала номер Чижова: – Данила, Морис поедет за бабушкой Ксении. Ты с ним!

– Хорошо.

– Встретитесь на перекрёстке.

– Понял.

Второй звонок Волгина сделала Морису и попросила заключить договор с бабушкой Ксении. А чтобы у той не возникло сомнений, сообщила, что Данила Чижов поедет с ним. Когда Миндаугас отозвался, отходить в сторону Мирослава не стала, позволив Отбывайко услышать содержание разговора, давая ему тем самым понять, что в этом деле секретов у неё от майора нет. Отбывайко её поступок пришёлся по душе, и он окончательно к ней расположился. К тому же его многомудрая супруга, как правильно догадалась Мирослава, посоветовала мужу воспользоваться выпавшим в кои веки счастливым случаем и принять помощь детектива. – Может, ты с её помощью вылетишь, наконец, отсюда.

– В трубу, – бубнил Отбывайко.

– Не в трубу, а в столицу губернии с повышением.

– Дай-то боже, – вздыхал майор с надеждой, привычно доверяя женскому чутью супруги.

Глава 19

– Надеюсь, со всеми переговорили? – спросил майор, напуская на себя строгий вид. – Теперь мы можем идти?

– Можем, Опанас Самойлович. А пока мы идём, я прошу вас вкратце рассказать мне, кто проживает в этом доме.

– Проживала там до недавнего времени Ада Константиновна Руднева.

– Это я уже знаю.

– Ещё родная сестра её мужа Агриппина Егоровна Руднева.

– Она не была замужем?

– Нет, – помотал головой Отбывайко и продолжил: – Ещё Рудольф Лихолетов, секретарь Ады Константиновны, и семья Ганиных. Глеб Лазаревич Ганин – управляющий, Ефросинья Павловна Ганина, его жена, – кухарка и дочка их Тамара Глебовна Ганина – горничная. Ещё есть садовник Александр Карев, но он не живёт в доме, а приходит работать в саду четыре раза в неделю.

– Надо же, – не смогла удержаться от иронии детектив, – правительство только заикнулось о четырёхдневной рабочей неделе, а садовник на неё уже перешёл.

– Да нет, – не оценил её юмора Отбывайко, – Сашка так давно у них работает.

– Больше в доме никто не живёт?

– Никто.

Несколько шагов они прошли молча, потом майор сказал решительно:

– Значит, так, я представлю вас как детектива. О том, что вы частный детектив, я сообщать не буду.

– Опанас Самойлович, – усмехнулась Мирослава, – сейчас все люди образованные, и у вас это может не прокатить.

– Я не собираюсь морочить голову нотариусу, партнёру Рудневой и Агриппине Егоровне, но управляющему и горничной необязательно знать, что вы частный детектив, – упрямо проговорил майор.

– Вам виднее, – не стала спорить Мирослава.

Ворота им открыл Ганин, и майор сразу представил его Мирославе:

– Это вот местный управляющий Ганин Глеб Лазаревич. А это, – посмотрел он строго на управляющего, – детектив Мирослава Игоревна Волгина.

Ганин потоптался на месте и пробурчал:

– Опять пытать будете?

– Не пытать, а задавать вопросы! – прикрикнул на Ганина майор. – Ишь, замученный инквизицией нашёлся!

– Так я ничего, это я так, – пробормотал управляющий.

– Мы пойдём ещё раз осмотрим место преступления.

– Чего его сто раз осматривать? – начал было снова Ганин, но под тяжёлым взглядом майора умолк.

Майор и детектив отправились на место, где была убита Руднева. Ганин, приволакивая ноги, поплёлся за ними.

– Ты тут не мельтеши, – сказал майор, – лучше скажи своей дочери, чтобы спустилась вниз.

– А жене?

– Нет, кухарка нам пока не нужна.

Мирослава внимательно осмотрела всё вокруг. Следов крови уже не было видно на дорожке и тем более на земле. Детектив прекрасно понимала, что, если здесь и были какие-то следы, их уже затоптали.

– Давайте пойдём в дом, – тихо сказала она и спросила: – Вы не против, если я поговорю с горничной наедине?

– Да, пожалуйста, – пожал плечами майор, – а я тогда схожу к кухарке, спрошу, не услышала ли она чего-нибудь нового, прислуга сплетничать любит, могли из любопытства сунуть сюда нос горничные из соседних коттеджей. А заодно и чаю попью, – добавил он.

– Конечно, – не стала возражать Мирослава, отлично понимая, что майор идёт на кухню именно затем, чтобы попить чаю с пирогом или ватрушками. Относительно прихода чужой прислуги для обмена сплетнями в дом, находящийся под неусыпным наблюдением полиции, она резонно сомневалась.

Тамара ждала Мирославу внизу и сразу пошла ей навстречу:

– Здравствуйте, отец сказал, что со мной хочет поговорить девушка-детектив. Ведь это вы?

– Здравствуйте, это действительно я, – улыбнулась Волгина, – зовут меня Мирослава.

– А меня, как вы уже знаете, Тамара. Думаю, что нам лучше пойти в угловую комнату, там нам никто не помешает, – предложила горничная.

У Мирославы возражений на этот счёт не было. Когда Тамара закрыла дверь маленькой комнаты и прислонилась к ней спиной, Волгина уже поняла, что девушка раскусила маленькую хитрость майора. – Вы не работаете в нашем отделении полиции, – сказала она, – наверное, вас пригласил Данила.

– Совершенно верно, – улыбнулась Мирослава и приложила палец к губам, – тсс, майору совсем необязательно знать, что вы такая сообразительная девушка.

Тамара грустно улыбнулась и кивнула.

– А теперь рассказывайте, – велела детектив.

– Что рассказывать-то?

– Всё с самого начала.

– Легко сказать… сначала, – пробормотала девушка, – тут такая путаница вышла несусветная.

– Отчего же она вышла?

– Из-за Рудольфа Лихолетова. Этот фрукт, видно, подслушал разговор Ады Константиновны с нотариусом или беседу нотариуса с помощником, я точно не знаю. Только он решил, что Ада Константиновна всё завещала своей племяннице, то есть Ксении. Вот Рудольф и решил за ней приударить. А так как стратег он никудышный и ума у него меньше, чем у котёнка, то он выбрал неправильное место и время для своих любовных излияний Ксении. Ада Константиновна не вовремя вошла в библиотеку и увидела, что они обнимаются. Вернее, это Рудольф обнимал Ксению, а она от него отбивалась. Но Ада Константиновна разбираться не стала и всю вину возложила на племянницу, тем более что Рудольф сумел оправдаться.

– Почему же Руднева поверила ему, а не родной племяннице?

– Почему, и ежу ясно!

– Ежа мы пока оставим в стороне, – улыбнулась Мирослава, – вы объясните мне.

– Ада Константиновна была влюблена в Рудольфа как кошка. То, что она с ним путалась, ни для кого не было секретом. Поначалу у них всё вроде было бы серьёзно, а потом она к нему начала охладевать. Вот он и решил захомутать Ксению.

– Тогда почему Руднева так переполошилась?

– Как почему?! – Тамара закатила глаза: – Вы видели «Собаку на сене»?

– «Собаку на сене»? – притворно удивилась Мирослава.

– Ну да, комедия такая старая. Лопе де Вега написал сто лет назад! – нетерпеливо проговорила Тамара.

– Допустим, видела, – призналась Мирослава, – и даже читала. Только со дня её написания прошло не сто лет, а гораздо больше.

– Да помню я, что комедия написана в семнадцатом веке, но такое впечатление, что за это время мало что в мире изменилось! Там хозяйка была влюблена в секретаря, и здесь Руднева так же, как та синьора, неровно дышала к Рудольфу и играла им, как кошка мышкой!

– Понятно.

– Иногда мне казалось, что Ада Константиновна держит при себе Рудольфа, как царственные особы в старину – левреток. Может, помните, была такая порода собачек, они ещё в корзинках спали? – Тамара пытливо глянула в лицо Мирославы и вздохнула: – Я, наверное, путано рассказываю.

– Да нет, отчего же, – отозвалась Волгина. – Тамара, вы вот что скажите мне, почему Ксения не объяснилась с тёткой сразу или на следующий день?

– Я и сама не пойму этого, – задумчиво проговорила девушка, – она просто поджала хвост и сбежала. Но потом вернулась с полпути. – Тамара снова вздохнула и добавила: – На свою беду.

– Вы верите, что Ксения не убивала свою тётку?

– Да я никогда и не сомневалась в невиновности Ксении! – с возмущением проговорила девушка.

– Тогда, может быть, вы кого-то подозреваете?

Тамара пожала плечами:

– Трудно сказать, все вроде приличные люди. Если бы я кого и подозревала, то только Рудольфа.

– А ему какой смысл убивать Рудневу?

– Он как-то похвастался садовнику, что Руднева упомянула его в завещании и притом была щедра. При составлении же нового завещания, учитывая случившееся, Ада Константиновна запросто могла вычеркнуть Рудольфа из завещания.

– А вы настолько близки с садовником, что он вам пересказывает подобные вещи или он просто болтливый человек?

– Сашка-то болтливый? – искренне удивилась девушка. – Нет, просто он как бы мой жених.

– Что значит как бы? – на этот раз удивилась Мирослава.

– А я ему условие выставила! – Тамара подбоченилась.

– И какое же, если не секрет? – улыбнулась Мирослава.

– Чтобы он в институт поступил, хотя бы на заочное.

– Что ж, это хорошее дело, – одобрила детектив, – но на данный момент меня интересует не ваш жених, а Ксении. Или как бы жених, – грустно улыбнулась она.

– Но я его совсем не знаю, – недоумённо отозвалась девушка, – я решилась ему позвонить, потому что понятия не имела, как помочь Ксении. А он всё-таки мужчина, – девушка опасливо покосилась на детектива, – я поступила неправильно?

– Нет, наоборот! – заверила её Волгина. – Если бы вы не позвонили Даниле, то дело бы повернулось неизвестно как.

– А теперь вы поможете Ксении? – зажглась Тамара.

– Это я сейчас и пытаюсь сделать. Вы не знаете, из-за чего Ксения обиделась на Данилу?

– Как же! Знаю! Он ей изменил!

– Изменил? – недоверчиво переспросила Мирослава. «На Данилу это было не похоже. Но чем чёрт не шутит», – подумала детектив и спросила: – Откуда у вас такие сведения?

– Подруга Ксении Надя прислала ей фотку, где Данила тискает какую-то блондинку.

– Так уж и тискает? – улыбнулась Мирослава.

– Мне Ксения так сказала, – поджала губы Тамара.

– Но само фото вы не видели?

– Нет, Ксения мне не показывала. Я вообще думаю, что она эту фотку сразу стёрла.

– Хорошо, разберёмся. – Детектив посмотрела на девушку и спросила: – Вы не знаете, Ада Константиновна ладила с Агриппиной Егоровной?

– Как кошка с собакой, – усмехнулась Тамара и добавила: – Хотя прилюдно они никогда не ругались. Всё чинно, вежливо. Но, глядя на них, нетрудно было догадаться, что, будь их воля, они бы друг дружке глаза выцарапали.

– А убить свою невестку Агриппина Егоровна могла бы?

– Шутите! – воскликнула девушка. – Она же в инвалидной коляске.

– А если бы у неё были здоровые ноги, она могла бы расправиться с невесткой? – не отступала Волгина.

Горничная задумалась, а потом ответила:

– Вряд ли.

– Почему?

– Руки не захотела бы пачкать. Лично мне кажется, что убивать она не стала бы. Но будь у неё силы, наверное, попыталась бы выжить Аду Константиновну из дома. Ведь это был дом Агриппины Егоровны и её брата. – Тамара помолчала и решилась на продолжение. – Мама говорила мне, что смерть брата Агриппины Егоровны, мужа Ады Константиновны, связана с какой-то тёмной историей.

– С какой? – быстро спросила Мирослава.

– Этого я не знаю, – с сожалением развела руками Ганина-младшая.

– Томочка, – попросила Мирослава, – а теперь ступайте к Агриппине Егоровне и скажите ей, что с ней хочет поговорить детектив. И что это очень важно.

– Хорошо, я скажу, – нерешительно проговорила девушка и позвала: – Тогда идёмте наверх, апартаменты Агриппины Егоровны на втором этаже.

– Идёмте, – оптимистично проговорила Мирослава, хотя и не была уверена, что Руднева-старшая легко согласится на беседу с ней.

Однако её сомнения, как и опасения горничной, оказались напрасными. Агриппина Егоровна заинтересовалась появлением в доме нового лица. Она только и спросила горничную:

– Голубушка, а ты уверена, что это не Отбывайко опять заявился задавать мне свои глупые вопросы?

– Ну что вы, Агриппина Егоровна! – всплеснула руками девушка. – Я что, не в состоянии отличить майора от молодой симпатичной девушки?

– Надеюсь, что в состоянии, – тихо рассмеялась Руднева-старшая, – зови сюда этого детектива в юбке.

– Она не в юбке, – опасливо шепнула Тамара.

– А в чём же? – прищурила глаза хозяйка апартаментов.

– В джинсах.

– Вот как? Ну что ж, современные веяния. Надеюсь только, что джинсы у неё не дырявые? – усмехнулась Руднева.

– Джинсы целые! – заверила Тамара и спросила: – Так я зову?

– Зови! – махнула рукой Агриппина Егоровна.

И Тамара мышкой шмыгнула за дверь, из-за которой полминуты спустя появилась Волгина.

– Здравствуйте, Агриппина Егоровна, – сказала Мирослава и сразу представилась: – Я частный детектив Мирослава Волгина. Меня нанял для расследования Данила Чижов – жених Ксении, обвинённой в убийстве вашей снохи.

– Частный, значит, – усмехнулась Руднева, – именно это я и подозревала, что ж, проходите, голубушка, садитесь, где вам удобнее.

– Спасибо, Агриппина Егоровна.

– Пока не за что, – снова усмехнулась старая дама.

– Агриппина Егоровна, – сразу взяла быка за рога Мирослава, – у вас были причины желать смерти своей золовке?

Воцарилось долгое и тяжёлое молчание.

Наконец Агриппина Егоровна заговорила:

– Да, таковые причины у меня имелись.

– Расскажите мне о них. Пожалуйста, – как можно мягче попросила Мирослава.

– Ада убила моего брата, – прозвучал бесстрастный голос старой дамы, но эффект от него был такой, как от удара камня о стекло, разлетевшееся вдребезги.

– То есть? – спросила Мирослава далеко не сразу.

Прежде чем заговорить снова, Агриппина Егоровна внимательно вгляделась в лицо Мирославы, она буквально впилась в него пытливым взглядом. Что старая дама сумела разглядеть в бесстрастных чертах лица детектива, неизвестно, но она продолжила свой рассказ:

– Брат должен был уехать по делам своего бизнеса и мог вернуться не ранее, чем через неделю. Однако вернулся намного раньше. Он так спешил, что прямо в верхней одежде бегом взбежал на второй этаж и вошёл в спальню любимой жены. А там… – старая дама замолчала.

Мирослава уже примерно догадывалась, что там увидел хозяин дома. Но она не проронила ни звука, ожидая, когда Агриппина Егоровна соберётся с силами и продолжит свой рассказ.

– Владлен увидел там голую Аду, скачущую на нашем шофёре, – с трудом выдохнула Руднева-старшая.

Снова нависла звенящая тишина. Чтобы поскорее добраться до конца этой не просто некрасивой, но и трагической истории, Мирослава спросила:

– И что было дальше?

– Дальше брат вышел из супружеской спальни, зашёл к себе в кабинет, набрал номер телефона своего нотариуса. И всё! Его так и нашли с телефоном в руке.

– Кто нашёл?

– Я, – тихо обронила Агриппина Егоровна и пояснила: – Забеспокоившийся нотариус перезвонил мне. Едва я вышла из комнаты, как управляющий сообщил мне, что брат приехал. А наша бывшая горничная сообщила, что он на негнущихся ногах вышел из спальни и пошёл в свой кабинет.

– До звонка нотариуса вы не слышали, как приехал ваш брат?

– Нет. Мои комнаты тогда находились на третьем этаже, и все окна выходили в сад, – тихо отозвалась Агриппина Егоровна.

– Хорошо. Но если ко времени вашего прихода в кабинет брата он уже умер, то как вы узнали, что он застал свою жену…

– Я заподозрила это. И не знаю, что меня толкнуло на это, но во время переполоха я выкрала простыню, а потом отдала её на экспертизу. А ещё позднее горничная призналась, что однажды уже заставала Аду в такой позиции.

– Почему же она никому об этом не сказала?

– Побоялась. Тем более что Ада велела держать ей язык за зубами.

– И дала денег?

– Не без этого, – горько усмехнулась старая дама.

– А где эта горничная сейчас? – спросила Мирослава.

– Она уволилась. Она и рот-то раскрыть решилась только перед самым увольнением.

– Горничная ушла сама или её уволили? – сочла необходимым уточнить Мирослава.

– Вероника уволилась сама. Собственно, она и так собиралась увольняться, поскольку готовилась к свадьбе.

– Своей?

– Да.

– И свадьба состоялась?

– Состоялась.

– Вы не знаете, где она сейчас живёт или работает?

– Этого я не знаю. Но в «Тихой гавани» в доме Озёрских служит её старшая сестра Валерия Яковлевна Дубцова.

– Вы дадите мне её адрес?

– Дам.

– А что стало с бывшим шофёром? И кстати, как его звать-величать?

– Ничего с ним не стало. Зовут его Измаилов Анатолий Иванович. Пристроился на тёплое местечко.

– На какое именно?

– Я вижу, вы не отвяжетесь, – иронично усмехнулась Агриппина Егоровна.

Мирослава кивнула, подтверждая её догадку.

– Вам не кажется, что та давняя история не имеет никакого отношения к убийству, которое произошло теперь? – строго спросила старая дама.

– Я не знаю, – честно ответила Мирослава, – но я должна отработать все версии.

– Ну, ладно, – не стала оспаривать её точку зрения Руднева. – Измаилов далеко не уехал. Женился на вдове бывшего лавочника.

– Агриппина Егоровна, простите меня, что я заставила вас погрузиться в воспоминания, причиняющие вам боль, – тихо проговорила Мирослава.

– Я понимаю, что вы сделали это не ради развлечения, – сухо отозвалась Руднева.

– Скажите мне, пожалуйста, ещё, что вы думаете о секретаре Ады Константиновны?

– О Рудольфе? – усмехнулась Агриппина Егоровна и охарактеризовала его одним словом. – Слизняк!

– Он мог убить вашу сноху?

– Только если чужими руками, – не задумываясь ни на мгновение, ответила Руднева.

– Например, руками Ксении Моравской? – не могла не спросить Мирослава.

– Ну, что вы! – возмутилась Руднева. – Девочка просто попала под раздачу.

– А вы не знаете, зачем вообще Ада Константиновна выписала Ксению к себе?

– Вот именно выписала! Вы верно это подметили.

– И всё же?

– Однозначно на ваш вопрос ответить сложно. Ада последнее время сильно переживала, что у неё нет детей. Она даже пыталась забеременеть от Рудольфа.

– От своего секретаря?!

– А чему вы удивляетесь? Парень он смазливый, здоровый. И вполне годится на роль производителя, – с отвращением проговорила Агриппина Егоровна.

– Но у них ничего не получилось?

– Надо думать, нет, – покачала головой старая дама. – После этого Ада как бы поостыла к Рудольфу. И тут у неё внезапно появилась возможность получить новую игрушку в лице Ксении.

– Но ведь Ксения всего-навсего дочь её сестры.

– Тем не менее родная кровь. Тут Аде и втемяшилось облагодетельствовать девушку и сделать своей единственной наследницей.

– Откуда вы это знаете? – как бы вскользь поинтересовалась Мирослава.

– Белоногов намекнул, – неопределённо отозвалась Руднева и добавила: – Он ведь не только нотариус Ады, но и мой тоже.

– А потом что-то пошло не так?

– Точно! Рудольф каким-то образом дотумкал, что богатство уплывает из его рук, и решил приударить за бедной девочкой.

– Ксения не догадывалась о плетущихся за её спиной интригах?

– Конечно, нет! – пылко заверила детектива Агриппина Егоровна. – Когда всё это произошло, девочка была напугана и раздавлена. Видимо, поэтому она и решилась на бегство.

– Почему же вы, Агриппина Егоровна, не остановили её? Не помогли ей?

– Ну, во-первых, – вздохнула старая дама, – мы не настолько близки с Ксенией, чтобы она делилась со мной своими проблемами, а во-вторых, на тот момент я многого не знала.

– Например?

– Например, что Рудольф волочился за Ксенией и что Ада, узнав об этом, впала в ярость от ревности. Рудольф, естественно, перевалил всю вину с себя на девушку. Ада легко поверила ему, иначе и быть не могло.

– Почему?

– Потому что она не могла перенести того, что её альфонс предпочёл ей другую. Легче поверить в сладкую ложь и утешиться, чем выпить горькую правду.

– Понятно. Спасибо вам. И до свиданья.

– До свиданья. И постарайтесь помочь девочке, – напутствовала Мирославу Руднева.

Мирослава открыла дверь и застыла на пороге:

– Агриппина Егоровна, насколько я понимаю, теперь всё это принадлежит вам?

– По закону, если Ксению не осудят, богатство Ады перейдёт ей.

– А если осудят?

– То, вероятно, часть – матери Ксении, часть – мне. Учитывая оговорку моего брата в его завещании.

– А что там было написано?

– После смерти Ады наследовать ей могут только родные дети, племянники и я.

– Интересная оговорка, – пробормотала Мирослава и притворила за собой дверь.

Спускаясь по лестнице, она размышляла о том, что в отсутствие племянников Владлен Егорович скорее всего был уверен, а в том, что у его жены будут дети, сомневался, поэтому сделав оговорку, рассчитывая на то, что всё достанется его сестре. Хотя Агриппина Егоровна намного старше Ады Константиновны, почему же он считал, что его сестра переживёт жену? Загадка. Хотя его догадка оказалась верна. К тому же если следовать букве его завещания, то матери Ксении скорее всего ничего не достанется.

Глава 20

Морис, как и распорядилась Мирослава, на перекрёстке притормозил, высунулся из окна и крикнул уже поджидавшему его Чижову.

– Вы знаете, где живёт бабушка вашей невесты?

– Знаю! – крикнул в ответ Данила.

– Тогда вперёд! – И Морис, пропустив вперёд «Ниссан» шоколадного цвета, пристроился за ним.

Фаина Никаноровна чрезвычайно удивилась приезду к ней Данилы Чижова, да ещё не одного, а с незнакомцем, которого он представил детективом.

– Даничка! – всплеснула она руками. – Что же ты один, без Ксюши?

– Я не один, – пробубнил Данила, не зная, с какой стороны приступить к рассказу о случившемся, чтобы не запугать старушку до смерти.

– Что ж, проходите в дом, – пригласила она.

– Это вот детектив Морис Миндаугас, – начал Чижов неуклюже.

– Дружок, что ли, твой? – покосилась Караваева в сторону Мориса.

– Можно сказать и так, – приветливо улыбнулся Морис, – а вы двоюродная бабушка Ксении Моравской?

– Ну да, Караваева я, Фаина Никаноровна.

– Очень приятно, – Морис галантно поклонился и коснулся губами руки старой женщины, чем растрогал её чуть ли не до слёз.

– Да откуда же вы взялись, мой красавчик? – спросила она Мориса, не отрывая от него хоть и выцветших от прожитых лет, но по-прежнему зорких глаз.

– Я из детективного агентства, Фаина Никаноровна, – ласково ответил Морис, – нам нужно с вами поговорить. Только вы не пугайтесь, всё будет хорошо, – заверил он.

– Я не из пугливых, – ответила Караваева, догадавшись, что молодые люди прибыли к ней с дурной вестью. – Вы, главное, не тяните, выкладывайте всё как есть на духу.

– Ксения попала в беду! – ляпнул Данила и замолчал.

Морис посмотрел на него с укором и взглядом велел помолчать.

– Я сейчас вам всё расскажу, – тихо сказал Морис и взял руку старой женщины в свои ладони. – Вы ведь знаете, что Ксения по просьбе своей тётки поехала к ней пожить.

– Знаю, – вздохнула Караваева, – хотя мне эта идея с самого начала не нравилась. Но Ада смолоду была дурная, как упрётся, так вынь ей да положь. А Ксеничке деваться-то было некуда, – грустно вздохнула женщина.

– Данила рассказал мне, – всё так же мягко продолжил Морис.

– Они не поладили? – тревожно спросила Фаина Никаноровна.

– Можно сказать и так, – кивнул Миндаугас. – Но дело осложнилось тем, что Аду Константиновну убили.

– Как убили? – глаза старой женщины расширились.

– Ножом! – вырвалось у Данилы.

Взгляд Караваевой метнулся в его сторону. Но Морис вернул внимание женщины себе, тихонько сжав её руку.

– Фаина Никаноровна, пока никто точно ничего не знает. Местная полиция по недомыслию схватила первого попавшегося человека, то есть вашу внучку.

– Ксению?! – в ужасе воскликнула женщина и, вырвав свою руку из рук Миндаугаса, прижала ко рту.

– Её временно задержали, – вздохнул Морис. – Данила обратился в наше агентство с тем, чтобы мы распутали это дело.

– А вы? – по-птичьи пронзительно вскрикнула бабушка.

– Мы готовы. Но представитель полиции, занимающийся этим делом, требует, чтобы договор с агентством заключил родственник Ксении.

– То есть я? – спросила Караваева.

– Да, так как мама Ксении за границей.

– Я готова.

– Договор я уже составил, вам нужно прочитать его и подписать.

Караваева молча взяла бумагу из рук Миндаугаса и стала внимательно читать. Оба парня сидели тихо, ни разу не шелохнувшись. И лишь когда Караваева подписала бумагу, они поднялись со стульев и стали прощаться.

– Куда же вы без меня? – удивилась Фаина Никаноровна.

– Вам никуда ехать не нужно, – проговорил Морис.

– Как же так? – удивилась бабушка Ксении и, не обращая внимания на их растерянные взгляды, стала собираться. Мужчины переглянулись.

– Что же делать? – спросил Данила.

– Снимем ей номер в гостинице, – пожал плечами Морис, – мы не можем ей запретить ехать с нами. К тому же моральная поддержка родственницы Ксении не помешает.

Фаина Никаноровна, спускаясь с крыльца, проговорила сокрушённо:

– Выходит, я спасла одну племянницу и погубила другую. Да и внучку тоже.

– Ничего подобного, – возразил ей Морис, – вы ни в чём не виноваты.

– Эх, милок, ты ведь ничего знать не знаешь.

– Надеюсь, что вы расскажете нам обо всём, что нам следует знать, – спокойно проговорил Морис. – А теперь нам пора в дорогу. Вы, Фаина Никаноровна, наверное, поедете с Данилой?

– Почему? – удивилась старушка.

– Потому что вы его знаете лучше, чем меня.

– Нет, я поеду с тобой, – решительно проговорила Караваева, – заодно и пригляжусь к тебе получше.

– Как вам угодно, – отозвался Морис, старательно пряча улыбку в уголках губ.

* * *

Мирослава вышла из апартаментов Агриппины Егоровны, думая, где ей теперь искать Тамару. Она укорила себя за то, что не взяла номер сотового девушки. Но Ганина-младшая, к её радости, никуда и не думала уходить. Она стояла в коридоре и глядела в окно.

– Тамара! – воскликнула Волгина. – Как хорошо, что вы здесь!

– Куда же я денусь, – улыбнулась девушка, – вы ведь без сопровождающего, чего доброго, заблудитесь в наших хоромах.

– Это точно, – с улыбкой согласилась с ней Мирослава.

– Куда теперь? – спросила горничная.

– Хочу поговорить с вашим донжуаном.

– С Рудольфом, что ли? – фыркнула Тамара презрительно.

– С ним самым.

– Да какой же он донжуан?

– А кто же? – заинтересовалась Мирослава.

– Так, дешёвка, – отмахнулась горничная.

Мирослава вспомнила, что Агриппина Егоровна назвала секретаря снохи слизняком, а теперь вот, как оказалось, и горничная считает его дешёвкой.

«Хорошую же репутацию создал себе господин Лихолетов в доме Рудневых. Но Ада Константиновна, по-видимому, была о нём лучшего мнения, если сочла возможным поверить его наветам, даже не выслушав племянницу. Или это из разряда «любовь зла». Однако, по словам Тамары, любовью с обеих сторон и не пахло… Хотя кто разберётся в желаниях, испытываемых женщиной на пороге увядания, и в чувствах молодого мужчины, стремящегося любой ценой выбраться «из грязи в князи». «Меня, кажется, на философию потянуло», – одёрнула сама себя Мирослава и поспешила вслед за шагающей по коридору Тамарой. Они спустились вниз. Миновали несколько запертых дверей.

– Здесь жила Ада Константиновна, – шёпотом проговорила Тамара. – Рядом её кабинет, а ещё через дверь – комната Рудольфа. Мне постучать или вы сами? – девушка оглянулась на детектива.

– Постучите вы, – сказала Мирослава, – и скажите, что к нему детектив.

– Хорошо. – Тамара постучала в дверь.

– Кто там? – раздался сердитый и словно заспанный голос.

– Тамара.

– И чего тебе надо?

– Мне ничего, – презрительно фыркнула девушка, – с вами хочет поговорить детектив. Открывайте!

– Какой ещё детектив, – недовольно донеслось из-за двери, но через минуту дверь всё-таки открылась, и из-за неё высунулось серое, небритое лицо.

«Ну и красавчик», – невольно подумала Мирослава, глядя на заспанное лицо героя-любовника, и развернула перед носом Лихолетова удостоверение, тотчас его убрав.

– Детектив, Мирослава Волгина.

– Так нас уже всех допрашивали под протокол, – попробовал возмутиться Рудольф. Но тотчас был втолкнут в свою прихожую.

Мирослава, оставив его позади, уверенно прошла на кухню. Так и есть, на столе полбутылки с водкой, пустая бутылка из-под пива, недоеденные куски хлеба, сыра, колбасы. «Тот ещё свинарник», – подумала Мирослава и, выйдя из кухни, направилась в комнату, которая, вероятно, служила Лихолетову гостиной. На диване были раскиданы подушки, одеяло, пустая бутылка из-под колы и одна тапочека.

Мирослава обернулась и посмотрела на толкущегося за её спиной Рудольфа. Так и есть, тапочка была только на правой его ноге.

– Может быть, вы и вторую наденете? – стараясь не улыбаться, кивнула Волгина на валявшуюся на диване тапочку.

– Ах, вот она где, – обрадовался Лихолетов, и мимолётная улыбка осветила его лицо, но, надев тапочку, бывший секретарь и бывший любовник Ады Рудневой снова стал хмурым. – И чего вам ещё от меня надо? – спросил он, глядя на детектива исподлобья.

– Хотела спросить, по какой причине вы решили избавиться от своей хозяйки?

Лихолетов судорожно дёрнул подбородком, глаза его широко раскрылись.

– Я? – наконец вырвалось у него. – Вы меня подозреваете?!

– А кого же ещё, – усмехнулась Мирослава.

– Но ведь арестовали Ксению! – завопил он как ошпаренный.

– Не визжите, – попросила Мирослава и поправила: – Не арестовали, а задержали.

– Всё одно! – воскликнул Лихолетов. – А я ни сном ни духом! Мне Ада нужна была живой!

– Разрешите вам не поверить, – спокойно проговорила Мирослава. – Мне известно, что вы путались с Рудневой. А потом, как в стихотворенье, «зайку бросила хозяйка».

– Ада не бросала меня! – Лихолетов в ярости затопал ногами, а потом схватил себя за голову, плюхнулся на диван и зарыдал.

– Вы её бросили? – невинным тоном поинтересовалась Мирослава.

– Нет! Нет! – выкрикнул он. – Никто никого не бросал.

– Тогда рассказывайте всё по порядку и без драматических сцен! – прикрикнула она на него. – Я не люблю истеричных мужчин.

Как ни странно, это подействовало на Рудольфа, он перестал рыдать, вытер лицо тыльной стороной руки и заговорил почти спокойным голосом:

– Да, у нас был роман. Мы с Адой влюбились друг в друга с первого взгляда, и наши отношения развивались по нарастающей. Ада говорила, что родит от меня ребёнка. Я был на седьмом небе от счастья! И естественно, надеялся, что мы поженимся.

– Она старше вас на двадцать лет!

– Ну и что? – сделал он непонимающее лицо. – Сейчас модно, когда жена старше мужа.

– И удобно, – язвительно заметила детектив.

Но Рудольф, не заметив иронии, согласно кивнул.

– Конечно, мудрая женщина всегда лучше сумасбродной девицы.

– Вы хотели сказать безденежной девицы.

– Я сказал именно то, что хотел сказать, – насупился Лихолетов.

– Хорошо, пусть так. Почему же вы не поженились? – Мирослава подавила непрошеный вздох, некстати вспомнив, что муж её любимой тёти Виктории тоже намного моложе жены. Но у той пары, к счастью, на самом деле были и любовь, и общие интересы.

– Потому что всё пошло не так, – вырвалось у Рудольфа с отчаянием. – Она вроде бы начинала охладевать ко мне. Хотя я и раньше ловил её на изменах, – признался он нехотя.

– И с кем же она вам изменяла?

– Да хотя бы со своим партнёром по бизнесу!

– Он вроде бы женат, – как бы между прочим заметила Мирослава.

– Вот именно! Поэтому я и не волновался.

«Странная реакция», – подумала Мирослава.

– Но потом я узнал, – донёсся до неё голос Лихолетова, – что у Ады не будет детей.

– Как вы это узнали?

– Я знал, к какому именно врачу она ходит. Подкупил сестричку, и она всё выложила. К тому же она сказала, что Ада раньше рожала.

– Да?!

– Представляете?! У меня была точно такая же реакция! – голос Рудольфа засочился злорадством.

– Где же ребёнок? – спросила Мирослава.

– Вот и я про это думал… И решил, что он скорее всего умер при рождении или в раннем детстве.

– Если в раннем детстве, то об этом должны знать друзья, знакомые, та же Агриппина Егоровна.

– Тоже верно, – согласился озадаченный Рудольф и тут же предположил: – Может быть, Ада родила его до свадьбы с Рудневым.

– Насколько мне известно из официальных источников, Ада Константиновна была замужем один раз. Хотя родить можно и вне брака.

– Вот именно! – обрадовался Рудольф. – Но главное не в этом?

– А в чём же? – спросила Мирослава.

– Что ребёнка на данный момент в природе не существует!

– Вы уверены в этом? – усмехнулась Мирослава.

– А вы нет? – раздражённо спросил Рудольф, и взгляд его почему-то стал затравленным.

– Чего вы так испугались? – спросила Мирослава.

– Того, – Рудольф вскочил с дивана и забегал по комнате, – что если у Ады есть ребёнок, то всё отойдёт ему! – Вдруг он остановился как вкопанный. – Но его нет! Вы просто пугаете меня!

– Я – вас? – удивилась Волгина и продолжила: – Я не знаю, существует ребёнок Рудневой или нет. Но вам-то что с того?

– Ада сказала мне, – нерешительно проблеял Рудольф, – что она завещала мне по старому завещанию хороший куш.

– То есть у вас была причина убить её. Мы вернулись к самому началу, – констатировала Мирослава.

– Бред! – снова завопил Лихолетов. – Зачем мне убивать Аду?

– Чтобы не дать ей изменить завещание.

– В этом в первую очередь была заинтересована Ксения!

– После того как вы разыграли для Ады фривольную сцену в библиотеке?

– Да ничего я не разыгрывал, – Лихолетов снова упал на диван. – Я же не знал, что всё так обернётся. У меня был совсем другой план.

– Какой же? Разрешите поинтересоваться.

– Да чего уж теперь, – махнул рукой Рудольф, – просто я решил за Ксенией приударить. Ведь, как я тогда думал, она единственная наследница Ады! Я же и предположить не мог, что она её убьёт!

– На что же вы надеялись? Что вам удастся спать с тётушкой и морочить голову племяннице, дожидаясь момента, когда первая покинет белый свет?

– Я не думал об этом. Просто…

– Что просто?

– Я надеялся, что само собой всё как-то уладится. А тут Ада так некстати припёрлась в библиотеку и застукала нас! Она ведь туда практически никогда не ходила! А тут на тебе, как по закону подлости!

– И вы всё свалили на Ксению?

– А что же мне ещё оставалось делать? – с искренним удивлением спросил Рудольф.

«Вот паразит», – подумала Мирослава. А вслух спросила:

– И Ада Константиновна поверила вам?

– Поверила, – кивнул он не слишком уверенно и добавил: – Или сделала вид, что поверила.

– От кого вы узнали, что Ксения уехала?

– Ада сказала.

– А кто вам сказал, что она вернулась?

– Никто! О её возвращении я узнал только после убийства Ады.

– И вы решили, что тётку убила Ксения?

– Конечно! А кто же? – искренне удивился Рудольф. – Больше никто не был заинтересован в её смерти.

– Кроме вас.

– Издеваетесь? Теперь Агриппина Егоровна меня коленкой под зад, как шелудивого щенка, на улицу вышвырнет. Вот увидите! Бедный я, несчастный человек! – Рудольф схватился за голову и забегал по комнате.

– Ладно, с вами всё ясно, – проговорила Мирослава и направилась к двери.

– Так я убедил вас в своей невиновности? – бросился ей вслед Лихолетов.

– Вы бы ещё в своей невинности всех убеждали, – недобро усмехнулась в ответ Мирослава.

– Как это в невинности? – растерялся не понявший игры слов Рудольф.

Но Волгина, так ничего и не ответив ему, ушла.

Глава 21

Подъезжая к гостинице, Морис позвонил Мирославе и проинформировал её, что везёт не только договор, но и саму бабушку Ксении Моравской Караваеву Фаину Никаноровну.

– Вот как, – только и обронила Мирослава.

– Я сниму для Фаины Никаноровны номер.

– Да, конечно. Я найду тебя, как только доберусь до гостиницы.

– Хорошо.

– Сынок, – подёргала Караваева за рукав Миндаугаса, – зачем деньги тратить на отдельный номер, я и в твоём могу устроиться.

Только благодаря своей сдержанности Морис не выпустил из рук руль.

– Это невозможно, – сказал он. – Потому что неприлично.

– Эко загнул, неприлично! – протянула она нараспев. – Я же уже старенькая.

– Тем более.

– Что тем более? – не поняла Караваева.

Но Морис ничего не ответил. После того как все они выбрались из машин, Морис отозвал Данилу в сторону:

– Сейчас мы снимем номер для Фаины Никаноровны, Мирослава подъедет позднее.

Чижов устало кивнул, потом взял под руку Караваеву и повёл её в холл гостиницы, посадил на стул и сел рядом.

– Данила, боязно мне, – тихо сказала женщина.

– Мне тоже, Фаина Никаноровна, – признался Данила, – но мы должны надеяться на лучшее.

– А он правда может помочь Ксении? – Караваева кивнула на Миндаугаса, говорившего о чём-то с портье.

– Правда, – устало вздохнул Чижов и потёр глаза, – он же не один.

– А кто ещё?

– Мирослава Волгина.

– Женщина?

– Да, молодая женщина, можно сказать, девушка, мы учились с ней в параллельных классах.

– Если в параллельных, тогда ладно, – вздохнула Караваева и успокоилась.

Данила посмотрел на неё удивлённо, но спрашивать, что же её успокоило, не стал. И тут двери разъехались в стороны, и в холл вошла Волгина.

– А вот и она, – обрадовался Данила и окликнул детектива: – Мирослава!

Она посмотрела в их сторону, помахала Даниле рукой, но направилась сначала к Морису. Они о чём-то переговорили, вместе подошли к сидевшим рядышком парню и старушке.

– Фаина Никаноровна, пойдёмте со мной, – сказал Морис и протянул Караваевой руку.

– А ты со мной, – обратилась Мирослава к Даниле.

Фаина Никаноровна, уцепившись за руку Мориса, бодро направилась к лестнице, при этом она несколько раз оглядывалась на Чижова и Волгину. Наконец не выдержала и спросила:

– А они будут жить в одном номере? – И добавила: – Я понимаю, что деньги нужно экономить. Но Ксюша, если узнает, расстроится.

– Нет, – улыбнулся Морис, подумав про себя: «И я бы на месте Ксении, да и на своём тоже, не пришёл бы в восторг от такой перспективы». И объяснил Караваевой: – Мы все будем жить в разных номерах. Сейчас мы идём в ваш номер. Вы в нём устроитесь, отдохнёте, и мы пойдём ужинать.

– А они? – спросила бабушка Ксении, кивнув в сторону детектива и Данилы.

– Им нужно обсудить некоторые детали по делу.

– Вот оно, значит, что, – вздохнула Караваева.

Мирослава тем временем решила переговорить тет-а-тет с Данилой. Возможно, это и не имело никакого отношения к делу, но она всё-таки решила выяснить, с какой именно блондинкой обнимался Данила и кто такая излишне услужливая Надя, донёсшая Ксении на Данилу. Не верила она в искренность порывов таких подруг.

Закрыв дверь на ключ, Волгина проговорила:

– Послушай, Чижов, это, конечно, абсолютно не моё дело, с кем ты и где обнимаешься, но ты обратился в агентство и отрекомендовался женихом Ксении Моравской, поэтому выкладывай как на духу – у тебя есть вторая девушка или просто была с кем-то случайная интрижка?

– Какая вторая девушка? – захлопал длинными, как у девушки, ресницами Данила.

– Значит, интрижка, – вздохнула Мирослава, – однако ты влип.

– Постой, Мирослава! Какая интрижка? Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь!

– Вот только не надо передо мной прикидываться! Мне пофиг, с кем ты спишь в свободное от отношений с невестой время! – нетерпеливо передёрнула она плечами. – Я выясняю это не ради любопытства. Мне надо как-то погасить гнев Ксении из-за твоей измены.

– Какой измены?! – завопил он в полный голос.

– Хорошо, для особо продвинутых объясняю подробно: некая Надя, подруга Ксении, прислала ей фотку, где ты обнимаешься с какой-то блондинкой.

– Я? – глаза Данилы полезли на лоб.

– Ну не я же, – фыркнула Мирослава, подумав при этом: «Как натурально играет».

– Этого не может быть! – не сдавался тем временем Чижов.

– Фотка снята в «Зелёном кафе», – начала сердиться Волгина, ей не хотелось тратить драгоценное время на выбивание признания из Данилы.

– Я осёл! – Данила изо всей силы хлопнул себя по лбу ладонью. – Я идиот!

– Согласна, – с удовлетворением согласилась Мирослава, – но не разбей себе лоб.

– Так это была клиентка! Шеф во что бы то ни стало поручил мне получить от неё заказ на рекламу!

– И ты не придумал ничего лучше, как обниматься с ней у всех на виду? Хоть бы в номер отвёл страждущую.

– Что ты такое говоришь?! – вспылил он. – Я не собирался иметь с ней никаких контактов, кроме деловых! Я же не виноват, что она вешалась на меня!

– Значит, позволял, – Мирослава посмотрела на него насмешливо.

– Не позволял я! Не позволял! Ты что, не веришь мне?! Я просто не успел вовремя среагировать!

– Верю, – махнула рукой Мирослава, – но дело не во мне, а в Ксении.

– В Ксении, – упавшим голосом пробормотал Данила.

– Ты знаешь Надю, подругу Ксении?

– Как же мне её не знать, – усмехнулся Данила, – при каждой встрече строила мне глазки.

– Значит, она имела на тебя виды?

– Скорее всего, – пожал он плечами.

– Тогда всё понятно, – она задумалась, – надо её как-то скомпрометировать в глазах Ксении.

– Как?

– Ты знаешь, где она живёт?

– Ну.

– Походи возле её дома и встреться с ней как бы случайно, пожалуйся на Ксению, притворись неутешным.

– Зачем?

– Разговор запиши на диктофон.

– Зачем?

– Ну что ты заладил, как попугай, зачем, зачем! Затем, что она обязательно выдаст себя, примется утешать тебя. Запись дадим прослушать Ксении.

– А вдруг в этой записи не окажется ничего крамольного? – спросил он уныло.

– Будем надеяться, что окажется, – подмигнула Мирослава.

– А без этого нельзя? – спросил он.

– Может, и можно. Ты заключил договор с той блондинкой?

– Заключил.

– Прекрасно.

– Не понимаю.

– И не надо. Ладно, отдыхай, потом ужинать пойдём.

* * *

На следующее утро Мирослава отправилась в офис компании, которую когда-то создал муж Ады Константиновны Владлен Егорович Руднев на пару со своим партнёром Павлом Владимировичем Рогачёвым. Акции принадлежали партнёрам поровну, после смерти Владлена Егоровича одна половина принадлежащих ему акций, согласно завещанию, отошла его жене, вторая сестре. Агриппина Егоровна предоставила свои акции в полное распоряжение Рогачёва, и он аккуратно выплачивал капающие на них проценты. Ада Константиновна решила сама принимать активное участие в делах компании. Если Рогачёву это и не понравилось, то виду он не подал.

Мирослава не стала морочить голову бизнесмену и открыто сообщила, что она частный детектив, работающий по договору с родственницей Ксении Моравской, обвиняемой в убийстве Рудневой.

Павел Владимирович без всяких проволочек согласился побеседовать с ней, он не стал уточнять, кто именно её нанял, лишь поинтересовался насмешливо:

– А что, полиция не справляется?

– Почему же не справляется, – ответила Мирослава, – мы работаем параллельно.

– Насколько мне известно из школьных уроков, параллельные прямые никогда не пересекаются, – рассмеялся он.

Мирослава никак не отреагировала на его шутку. И Рогачёв, приняв серьёзный вид, жестом предложил ей сесть, спросил:

– Так какие у вас ко мне вопросы?

– Скажите, Павел Владимирович, вы не убивали Аду Константиновну? – невинно поинтересовалась Мирослава.

Рогачёв сначала опешил, а потом от души расхохотался и ответил вопросом на вопрос.

– Зачем мне было её убивать?

– Чтобы быть единоличным владельцем фирмы.

– Ха-ха. Меня и так всё устраивало.

– То есть вы хотите сказать, что Руднева была адекватным партнёром?

– Вполне.

– Вы не могли бы объяснить?

– Пожалуйста. Как женщина Руднева могла позволить себе капризы, но там, где пахло деньгами, она полагалась на мужской нюх, то есть на мой.

– Всегда?

– Всегда, – уверенно ответил он.

– Ада Константиновна могла вас шантажировать!

– Чем? – удивился он.

– Например, тем, что расскажет о вашей связи с ней вашей жене.

– Хорошо работаете, – усмехнулся он и спросил: – «Откуда дровишки»?

– Земля слухами полнится, – уклончиво ответила Мирослава.

– Не прокатит эта версия у вас.

– Это ещё почему?

– Потому что у моей жены есть любовник.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Мы давно охладели друг к другу, но совместное имущество держит нас вместе. Тем более что нас обоих устраивает свободный брак. Так что каждый живёт своей жизнью.

– Хорошо, если не вы убили Рудневу, то кто? – спросила Мирослава.

– А мне почём знать? – искренне удивился Рогачёв.

– Может быть, вы кого-то подозреваете?

– Только если её племянницу, – проговорил он, но голос его прозвучал неуверенно.

Мирослава отметила это про себя, но всё-таки спросила:

– Почему вы подозреваете Ксению?

– Потому что Ада сама сказала мне, что переписала завещание в её пользу.

– Но Ксения этого не знала.

– Могла знать!

– От кого? От вас?

– Нет, – поморщился Рогачёв, – я с племянницей Ады не общался. Но если она сказала об этом мне, то могла сообщить и кому-то другому.

– А вы не знаете, что за отношения связывали Аду с секретарём?

– Он был для неё чемоданом без ручки, – фыркнул Рогачёв, – и тащить тяжело, и бросить жалко.

– Зачем она вообще с ним связалась?

– Климакс, – ухмыльнулся бывший партнёр Рудневой, – гормоны взыграли, время подпирает, вот она и стала кидаться на мужиков, выбирая тех, что помоложе.

– А ваши отношения с ней расстроились?

– Вы имеете в виду личные? – переспросил он. И когда она кивнула, ответил: – К тому времени да.

– Вы тоже нашли себе помоложе? – улыбнулась Мирослава.

– Можно сказать и так, – не стал отрицать Рогачёв.

– Павел Владимирович, на той последней вечеринке, устроенной Адой Константиновной, вы ничего не заметили подозрительного?

Рогачёв задумался на несколько секунд, потом ответил:

– Да нет, всё как обычно.

– Я знаю, что на таких мероприятиях не только развлекаются, но и сделки порой заключают.

Он посмотрел на неё уважительно и ответил:

– Вы правы, на вечеринку был приглашён наш партнёр по бизнесу, фамилию его я не буду называть, так как к делу это не относится, так вот, мы с ним заранее обговорили параметры сделки, и оставалось только подписать её. Документы готовил Белоногов.

– Сделка сорвалась? – заинтересовалась Мирослава.

– Нет, всего лишь затянулась во времени. Белоногов забыл документы в машине и отправился за ними. Мне тогда показалось, что Илья Артемьевич выпал из моего поля зрения на длительное время. Но он мне потом объяснил, что его подловил Геннадий Ефремович Красин, надо сказать, они большие любители бильярда, так вот Белоногов не мог себе отказать хотя бы в одной партии.

– Делу время, а потехе час, – вскользь заметила Мирослава.

– Я ему тоже попенял на это, – замялся Рогачёв, – но, видите ли, Илья Артемьевич Белоногов отличный специалист, и поэтому приходится мириться с его небольшими недостатками, тем более что их у него очень мало.

– Насколько я понимаю, вы успели заключить сделку до того, как узнали о смерти Ады Константиновны?

– Совершенно верно, – кивнул Рогачёв.

– А как же её подпись?

– На этих бумагах не требовалась ни её подпись, ни Агриппины Егоровны.

– Ещё один вопрос, у Ады Константиновны были дети?

– Кто? – изумился Рогачёв.

– Дети.

– Чьи дети? – снова не понял Рогачёв.

– Ады Константиновны.

– Нет, – слегка оттаял партнёр, – у Ады и Владлена никогда не было детей.

– Они могли быть у неё до брака с Рудневым.

– Никогда ни от неё, ни от кого-то другого ни о каких детях Ады я не слышал.

– Что ж, Павел Владимирович, спасибо за то, что согласились поговорить со мной.

– Рад был бы помочь хоть чем-то такой красивой девушке, – решил проявить напоследок галантность Рогачёв.

– Я весьма тронута, Павел Владимирович, – ответила Мирослава, пряча усмешку в уголках губ.

Оказавшись за рулём своей «Волги», Мирослава позвонила Миндаугасу:

– Морис, ты пока опекай там Караваеву, а мне нужно ещё кое с кем переговорить.

– Фаина Никаноровна просит свидание с внучкой.

– Объясни ей, что нужно повременить.

– Если вы так считаете, – начал Морис.

Но из трубки торопливо донеслось до него:

– Пока, пока.

Мирослава уже неслась в направлении «Тихой гавани». Она довольно легко отыскала дом, в котором работала сестра бывшей горничной Рудневых. И попросила открывшего ей мужчину сурового вида вызвать вниз Валерию Яковлевну Дубцову.

– А вы ей кто? – проявил бдительность мужчина.

– Подруга её сестры Вероники, у меня важное известие для Валерии, – не моргнув глазом ответила Мирослава.

– А позвонить Вероника не могла? – буркнул мужчина и удалился.

Вопрос был риторическим и не нуждался в ответе. Мирослава осталась ждать у дверей в надежде, что её просьба всё-таки будет передана Дубцовой. И её надежда оправдалась. Спустя пару минут из-за двери выглянула востроносая, коротко стриженная блондинка и, покосившись на Мирославу, спросила:

– Это вы хотели меня видеть?

– Если вы Валерия Дубцова, то да.

– А вы кто? Я вас не знаю, – женщина опасливо оглянулась вокруг.

– Давайте отойдём от дверей хотя бы за угол, – попросила Мирослава дружелюбным тоном.

Женщина снова оглянулась теперь уже на закрывшуюся за её спиной дверь и сделала несколько нерешительных шагов, следуя за Мирославой. Вскоре они оказались за углом.

– Я дальше не пойду, – проговорила Дубцова.

– Дальше и не надо. Я – детектив Мирослава Волгина.

– О господи! – испуганно воскликнула женщина.

– Вы, наверное, слышали, что убили Аду Константиновну Рудневу, в доме которой работала ваша сестра?

Женщина молча закивала головой, а потом ответила:

– Но Вероника давно у них не работает. Она вышла замуж, и у неё всё хорошо.

– Я рада за вашу сестру, – искренне проговорила Мирослава.

– Так и оставьте её наконец в покое! – неожиданно взорвалась Валерия. – Не приплетайте её к этой истории!

– Валерия Яковлевна, успокойтесь, пожалуйста. Никто никуда вашу сестру приплетать не собирается. Просто мне нужно задать ей несколько вопросов. Они касаются времени, когда она работала в доме Рудневых.

– О Тольке, что ли, хотите её расспрашивать? – усмехнулась Дубцова. – Так он женат давно и после смерти мужа Рудневой к ней ни ногой. Неприятности никому не нужны. А с богатыми лучше вообще не связываться, – с горечью в голосе заключила Валерия.

– То, что вы оберегаете свою сестру от неприятностей, весьма похвально, – сказала Волгина. – Но поговорю я с ней в любом случае. Просто если вы дадите мне адрес своей сестры, о нашем разговоре никто не узнает. Если вы мне откажете, то действовать я буду официально через полицию, и тогда уж точно огласки не миновать.

– Всю душу вы мне вымотали, – пожаловалась Валерия и, тяжело вздохнув, назвала адрес сестры.

Оказалось, что жила бывшая горничная всего в нескольких километрах от «Тихой гавани».

– Ваша сестра сейчас, должно быть, на работе? – спросила Мирослава.

– Дома она, с ребёнком сидит, запишите на всякий случай телефон, – и Валерия продиктовала номер сотового, который Мирослава тотчас запомнила.

Приезду Волгиной Вероника Дубцова нисколько не удивилась, видимо, сестра позвонила ей и предупредила о скором появлении детектива. Только поправила Мирославу:

– Я теперь Скворцова.

– Изменение вашей фамилии не имеет для меня никакого значения, – улыбнулась Мирослава, – мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Я знаю, что Рудневу убили, – ответила Вероника, и по её лицу не было заметно, что она опечалена смертью бывшей хозяйки. – Проходите на кухню, – сказала она, – а то в комнате у меня ребёнок спит. Еле укачала, так что разговаривать будем тихо.

– Как вам угодно, – согласилась Волгина.

– Я уже несколько лет не работаю в доме Рудневых, уволилась вскоре после смерти Владлена Егоровича. Хороший был человек, – на этот раз в голосе женщины прозвучало искреннее сожаление.

– А с Адой Константиновной вы не ладили?

– Что значит не ладили? – удивилась Вероника. – Я была всего лишь горничной, моё дело – убери, принеси и тому подобное. С такими, как я, новые хозяева жизни не церемонятся и нашим мнением не интересуются, – произнесла она с нескрываемым презрением.

– Как долго вам было известно о том, что Ада Константиновна изменяет мужу? – прямо спросила Мирослава.

– Я застала их случайно, – вздохнула Вероника, – мне надо было там убраться, а они комнату не закрыли. Я ни о чём таком даже подумать не могла, поэтому спокойно вошла и буквально застыла на пороге! Но я сразу же выскочила как кипятком ошпаренная.

– И никому не сказали об увиденном вами?

– Сначала нет, – помотала головой Вероника, – тем более что Ада Константиновна вскоре после того, как я убежала из комнаты, нашла меня и велела мне молчать.

– Она заплатила вам за молчание?

Вероника замялась, а потом призналась – было дело.

– Однако вы не сдержали данного ей обещания и проговорились?

– Во-первых! – повысила голос женщина.

Мирослава прижала палец к губам и качнула головой в сторону комнату, в которой, по словам хозяйки дома, спал её ребёнок. Вероника сразу сбавила тон и сказала почти шёпотом:

– Во-первых, Ада Константиновна никакого обещания с меня не брала, просто приказала молчать, а во-вторых, я заговорила уже после того, как она своим поведением убила несчастного Владлена Егоровича. А он её так любил!

– Я понимаю ваши чувства, – сказала Мирослава, – и в какой-то мере разделяю их.

Вероника тихо всхлипнула, и Волгина заметила, что на её глазах выступили слёзы – не притворные, а самые настоящие.

– Не плачьте, – она погладила молодую женщину по плечу и спросила: – Вероника, Ада Константиновна развлекалась дома только с шофёром?

Вероника кивнула.

– Других мужчин она домой не приводила?

– Нет. Это сразу бросилось бы в глаза не только прислуге, но и Агриппине Егоровне. А её Ада Константиновна первое время побаивалась.

– Пока Агриппина Егоровна была здорова?

– Нет, пока Владлен Егорович был жив.

– Понятно. Значит, дома Руднева-младшая всё-таки была осторожной.

– Наверное, можно сказать и так, – обронила женщина тихо.

– А на стороне у Ады Константиновны были связи?

– Не знаю, – Вероника пожала плечами.

– А что стало с бывшим шофёром Рудневой?

– Он женился на вдове лавочника.

Мирослава второй раз услышала про вдову лавочника и решила спросить:

– А разве в вашей местности всё ещё существуют лавочники?

– А как же! – всплеснула руками Вероника и неожиданно озорно рассмеялась. – Нет, конечно, не такие, как показывают в фильмах про старое время. Просто магазинчик, которым владеет жена Измаилова, называется «Продуктовая лавка». Хотя там, к слову сказать, не только продукты продаются.

– Надо думать, что Измаилов женился по большой любви? – спросила Мирослава.

– Если бы вы видели Нину Ивановну, то вы бы такого вопроса мне не задали, – злорадно усмехнулась Вероника.

– И это почему же?

– Потому что нынешняя мадам Измаилова здоровенная, рыжая рябая бабища!

– И тем не менее я уверена, что Измаилов женился по большой любви, – с самым серьёзным видом проговорила Мирослава.

Вероника в изумлении вытаращила на неё глаза.

– Я имела в виду любовь к деньгам, – пояснила, рассмеявшись, Мирослава.

Молодая женщина, оценив её шутку, рассмеялась вместе с ней, а потом добавила мстительно:

– Так ему и надо! Пусть теперь помучается!

– Вы имеете в виду писаную красоту его жены?

– Не только. Работая у Рудневых, он большую часть времени прохлаждался или ублажал хозяйку. А теперь трудится в поте лица, отрабатывая свой кров и хлеб.

– Неужели Нина Ивановна, – в притворном ужасе спросила Мирослава, – ещё и заставляет его работать?

– Представьте себе! – фыркнула Вероника. – Эта бабища совершенно не ценит попавшее в её руки сокровище. И большую часть дня Анатолий Иванович сидит в её лавке.

– Так эта лавка теперь и его, – заметила детектив.

– Как бы не так! Нина Ивановна не дура! – На этот раз в голосе Вероники прозвучали уважительные нотки. – Она заключила с ним брачный контракт, – Вероника помолчала, – правда, оставила ему надежду.

– Какую?

– В случае её смерти всё добро достанется Измаилову.

– Вот так жёны и подталкивают мужей к противоправным действиям, – то ли в шутку, то ли всерьёз пробормотала Мирослава.

Вероника пожала плечами:

– Толик её не убьёт.

– Почему?

– Кишка тонка.

– Тогда можно не волноваться за жизнь мадам Измаиловой.

И вдруг Вероника почувствовала, что шутки закончились. Она ожидала каких угодно вопросов, но только не того, который задала Волгина.

– А теперь самый главный вопрос, – проговорила Мирослава, не отрывая взгляда от лица Вероники. – Были ли у Ады Константиновны дети?

Глаза Вероники округлились.

– Дети? – проговорила она недоумённо. – Какие дети?

– Самые обыкновенные.

– Но откуда? – продолжала изумляться бывшая горничная.

– От мужа или от любовника.

– Ну что вы! – отмахнулась Вероника. – Не было у неё никогда никаких детей. Если хотите знать, она их вообще терпеть не могла!

– С чего вы это взяли? – усомнилась детектив.

– С того, что Ада Константиновна деток называла всякими обидными словами, самым приличным из них было – слюнявчик. А большую часть её слов о детках у меня лично язык не поворачивается повторить.

– Понятно. Что ж, извините, что потревожила вас.

– Ой! – спохватилась хозяйка. – Я мало того, что ничем не помогла вам, так ещё и чаю не предложила. Может, сейчас попьёте? – её васильковые глаза смотрели на Мирославу просительно.

– Спасибо, – невольно улыбнулась Мирослава, – но сейчас я очень спешу. Как-нибудь в другой раз.

– Все так говорят, – со вздохом отмахнулась Вероника, – а потом пропадают с горизонта и больше не возвращаются.

– Что-то вы слишком пессимистично настроены для столь очаровательной женщины и счастливой мамы.

– Ой, и правда, что это я, – рассмеялась женщина, – точно капусту квасить собралась. – Так с улыбкой на губах она и проводила детектива.

Глава 22

Разговаривать с Измаиловым Мирослава не собиралась. Пытать его о том, были ли у них с Адой Константиновной дети, показалось ей бессмысленным. Рожать от шофёра, да ещё тайно, Рудневой не имело смысла.

Но в «Продуктовую лавку» она всё-таки заехала, чтобы посмотреть на Анатолия Ивановича. За прилавком она увидела довольно высокого, но оплывшего блондина. «Вероятно, Измаилов раздобрел от сытой и бесперспективной жизни», – подумала она. Чтобы не уходить из лавки с пустыми руками, Мирослава купила коробку конфет «Птичье молоко», полкило галет «Вёрсты» и две бутылки газированной «Волжанки». Воду без газа она не любила, хотя и знала, что лучше пить негазированную.

Конфеты предназначались бабушке Ксении Моравской, а галеты они с Морисом любили грызть с несладким чаем. Мирослава надеялась, что и Данила не откажется составить им компанию.

Хотя друг детства Мирославы Шура Наполеонов в таких случаях всегда восклицал:

– Вы хоть убейте меня, но я не понимаю, как можно грызть пресные печенья, запивая их несладким крепким чаем.

Но детективы в ответ только посмеивались над другом-сладкоежкой.

Когда Волгина уже собралась уходить, из боковой двери выплыла матрона весом килограммов в сто двадцать. Её рыжие волосы выбились из-под шляпки зелёного цвета, которая абсолютно не шла к её конопатому лицу.

– Как идёт торговля, милый? – пропела она оперным басом.

– Всё хорошо, дорогая, – ответил Измаилов, успевший нацепить на постное лицо улыбку.

Мирослава поспешила покинуть воркующих голубков. Оказавшись на улице, она посмотрела на часы и передумала сразу же возвращаться в гостиницу. Она подумала, что время ещё раннее и стоит попробовать встретиться с нотариусом Рудневой. Даже если он не откроет перед ней все карты, она вполне может выяснить некоторые детали. Например, по словам Рогачёва, Белоногов забыл в машине важные документы и выходил за ними. То есть вполне мог что-то видеть или слышать, но не потрудился сообщить об этом полиции.

Забравшись на водительское сиденье, Мирослава пристегнулась. Хоть местность, можно сказать, сельская, но не зря говорится в народе, что «бережёного бог бережёт». Она опустила стекло, и ветерок тотчас внёс в салон бодрящие ароматы разнотравья и молодой листвы. Не спеша она тронула свою «Волгу» с места.

В конторе Белоногова не было ни души, даже его помощник Андриан Кириллович Окаров отсутствовал. Правда, если соблюдать точность, одна душа в приёмной всё-таки была. Юная особа стояла у окна и самозабвенно полировала собственные ногти. На вошедшую в помещение Мирославу она не обратила ни малейшего внимания. И той только оставалось гадать, является ли девушка секретарём нотариуса или просто залетела сюда случайно, как птичка в открытое окно. Тем более что сама девушка очень походила на диковинную птичку. Вместо волос у неё на голове торчали разноцветные пёрышки. Одежда своим клинообразным кроем и расцветкой тоже напоминала перья прилетевшей из дальних стран птицы. Мирослава вошла и направилась к двери в кабинет нотариуса.

– Ой, а вы к кому? – только тут блестящие карие глазки устремились в сторону Мирославы.

– Мне нужен Илья Артемьевич Белоногов, – ответила Волгина.

Девушка снова ойкнула и на этот раз даже развела руками, ответ её умилил Мирославу.

– А Андриана Кирилловича нет. Он уехал по поручению своего начальника.

«То ли со слухом у неё не всё в порядке, то ли с мозгами», – вздохнула про себя Мирослава, а вслух проговорила:

– Мне господин Окаров и не нужен. Я пришла как раз к его начальнику. Белоногов, надеюсь, на месте?

– Куда же он денется, – ответила девушка и снова принялась полировать свои ногти.

– Так доложите ему, что к нему пришла детектив Мирослава Волгина.

Эти слова не произвели на девушку должного впечатления.

– Я что, нанималась, что ли, докладывать ему обо всех, кто его домогается, – пробормотала она недовольно.

– Простите, – проговорила Мирослава удивлённо, – разве не в этом заключается ваша работа?

– Нет, – девушка по-птичьи склонила голову набок и, видя недоумённый взгляд Мирославы, снизошла для объяснения: – Я тут убираю!

– Убираете?! – Мирослава посмотрела на ногти девицы.

– Ну да, полы мою, пыль вытираю, и уж поверьте, это моя заслуга, что господа тут по уши грязью не заросли. Мне уже надо бежать, я и так пропустила начало лекции. А всё Симка: ах, Ларочка, ах, солнышко, – передразнила она писклявым голосом неведомую Симу, – побудь тут, пожалуйста, пока Окаров не вернётся, а то у меня брат рожает!

– Брат рожает? – машинально повторила Мирослава.

– Ну да, взяли моду рожать с мужьями. А между прочим, сноха у Симки девушка крепкая, брат же, наоборот, хрупкий, как нарцисс, и ранимый. Он уже там раз десять в обморок упал. Я говорила им, чтобы вообще его в роддом не брали. Пусть бы дома сидел и переживал. Так нет же, потащили парня с собой.

– А Сима зачем пошла с ними? – вырвалось у Мирославы.

– Как зачем? – искренне удивилась её недогадливости девушка. – Сноха же рожает! А кто брата Симкиного в чувство будет приводить и утешать?

– Понятно. Так я войду к Белоногову?

– Идите, – милостиво разрешила девушка-птичка, – всё равно, наверное, этот пень замшелый от безделья мается. – И она с удвоенной силой взялась за полировку своих ногтей.

Мирослава постучала в дверь и, услышав:

– Войдите, – открыла её и шагнула в кабинет.

За письменным столом сидел представительный, ещё совсем не старый мужчина, нисколько не напоминающий замшелый пень. Его тёмно-серые, широко расставленные глаза посмотрели на Мирославу вопросительно и дружелюбно одновременно.

– Здравствуйте, Илья Артемьевич! Я частный детектив Мирослава Волгина. Бабушка Ксении Моравской Фаина Никаноровна Караваева заключила договор с нашим агентством, и теперь мы ведём расследование параллельно с полицией.

– Да, да, – согласно закивал головой Белоногов, и Мирослава недоумённо подумала, откуда нотариусу может быть известно об их работе. Но вскоре она поняла, что об их агентстве, как и о наличии у Ксении бабушки Фаины Никаноровны Караваевой нотариус знать не знает, просто таким образом он отреагировал на её сообщение. То есть принял к сведению.

– А я слышал, что полиция уже собрала неопровержимые доказательства и вот-вот закроет это дело, – проговорил между тем нотариус.

– Ничего подобного, – возразила Мирослава и спросила: – Вот лично вы, Илья Артемьевич, уверены в том, что Рудневу убила её племянница?

– Это не моя обязанность искать убийц, – вздохнул нотариус, – Аду мне жалко.

– Как выгодную клиентку?

– Это тоже, – не стал лукавить Белоногов, – но в первую очередь как человека, и ведь я предупреждал её, – сокрушённо проговорил он.

– О чём? – быстро спросила Мирослава.

– Сначала я не советовал ей завещать всё племяннице.

– Почему?

– Потому, что Ада только что познакомилась с девочкой. И совершенно ничего о ней не знала. Так дела не делаются, – нотариус неодобрительно покачал головой.

– А что же Руднева?

– Ада как с ума сошла! Вы не поверите, увидев Ксению, она пришла в неописуемый восторг!

– По какой причине? – спросила Мирослава.

– Девушка оказалась очень похожей на неё в молодости, – почему-то сокрушённо вздохнул Белоногов.

– Я видела фотографии обеих сестёр и самой Ксении, – осторожно заметила Мирослава, – и мне кажется, что девушка в первую очередь похожа на свою мать. Хотя нельзя отрицать и внешнее сходство сестёр.

Нотариус поморщился:

– Я грешным делом заподозрил, что Ада надеется на то, что сестра не выкарабкается и у Ксении, кроме неё, никого не останется.

– Но ведь Ада Константиновна, насколько мне известно, дала деньги на лечение Ксениной матери.

– Деньги она дала до того, как увидела девушку. А потом, как мне кажется, раскаялась в своей благотворительности.

– Но ведь мать Ксении Лидия Константиновна Моравская – родная сестра Ады Константиновны, – усомнилась в словах нотариуса Мирослава.

– Ну и что, дорогая моя, – Белоногов окинул детектива ироническим взглядом, – вы ведь не первый год живёте на свете, а в силу своей профессии больше имеете дело с тёмными сторонами нашей действительности, поэтому должны знать, что ради собственного блага многие не пожалеют и родную мать с отцом.

– Возможно, вы правы, – вынуждена была признать Мирослава и спросила: – Но если Ксения так понравилась Аде Константиновне, то почему она решила переменить своё решение?

– А то вы не знаете? – хитро прищурился нотариус.

– Я, может быть, и знаю, – отозвалась Мирослава, – но далеко не всё.

– Тут и знать особо нечего, – отмахнулся нотариус. – Просто тётка с племянницей не поделили смазливого мальчишку!

– Вы имеете в виду Рудольфа Лихолетова?

– Ну вот, а говорите, что не всё знаете.

– Скорее всего, Илья Артемьевич, я знаю то, чего не знаете вы, – вздохнула Мирослава.

– И чего же такого я не знаю? – Глаза нотариуса посмотрели на Мирославу пытливо.

– Того, что Ксении Рудольф и задаром не нужен.

– Но Ада мне говорила, что Рудольф сам ей во всём признался.

– В чём во всём?

– Что Ксения буквально преследовала его!

– Рудольф бессовестно оклеветал девушку, чтобы самому выйти сухим из воды.

– Всё может быть, – Белоногов задумчиво почесал гладко выбритый подбородок, – мой помощник мне примерно то же самое говорил, а я отмахнулся от него тогда, как от надоедливой мухи.

– Зря вы это сделали, Илья Артемьевич. Если бы вы прислушались к его словам и переубедили свою клиентку, то скорее всего и убийства бы никакого не было.

– Само собой, само собой, – пробормотал нотариус и побарабанил пальцами по столу. Потом забавно сосредоточил взгляд на кончике своего носа, вероятно взвешивая все «за» и «против». И наконец сказал: – Как ни пересчитывай, но два и два всё равно четыре получается.

– Что вы имеете в виду, Илья Артемьевич? – спросила Мирослава.

– Смерть Ады была выгодна только её племяннице.

– А Рудольфу?

– Ему-то зачем убивать Рудневу? – удивился Белоногов.

– Как зачем, если бы она написала новое завещание, то он мог бы ничего не получить.

– Он и по старому ничего не получал, – спокойно ответил нотариус.

– Вы уверены, Илья Артемьевич?

– Если не считать те крохи, что ему будут выплачены.

– Но Лихолетов был уверен, что Руднева оставила ему хороший куш.

– Кто это ему сказал?

– По моим сведениям, сама Ада Константиновна и сказала.

– Она могла, – усмехнулся нотариус, – Ада была хитрющей, извините за выражение, бабой. Лила мальчишке в уши сладкий елей, забавлялась им, но в грош не ставила.

– Почему же её так задело предположение, что и Ксении этот тип интересен?

– Э, женского полу вы не знаете, хоть сама женщина, – вздохнул Белоногов, – всё дело в эгоизме, матушка. Ада не могла допустить, чтобы кто-то на её собственность покушался. А Рудольф был её любимой игрушкой. Так что принцип прост – моё, не трожь.

– Хорошо. Оставим в стороне сложности женской психологии, – усмехнулась Мирослава, – лучше скажите мне, Илья Артемьевич, Ксения знала о том, что тётка сделала её своей наследницей, а потом решила переписать завещание?

– Сие мне неведомо, – развёл руками Белоногов.

– А у вас с Рудневой не было никаких разногласий? – неожиданно для нотариуса спросила Мирослава.

Белоногов вытаращил на неё глаза.

– Вы что же, меня в её убийстве подозреваете? – изумился Белоногов.

– Может, и нет, – уклончиво ответила Мирослава, – но вот, например, мне стало известно, что вы выходили из дома Рудневой в разгар вечеринки.

– Я выходил? – снова удивился нотариус и тут же заявил решительно: – Вас кто-то дезинформировал, голубушка, – я из дома Рудневой и носа не казал!

– Ну как же! Вспомните, вы подготовили документ для Рогачёва, но забыли его в машине, и вам пришлось идти за ним. Притом, по словам Павла Владимировича, отсутствовали вы довольно долго.

– Ай да Павел Владимирович! – весело рассмеялся Белоногов. – Сдал-таки старого друга, – а потом, став серьёзным, проговорил: – Но я вынужден вас разочаровать! Я из дома не выходил!

– Однако документ нужный вы хоть и с задержкой, но предоставили.

– Конечно, предоставил, не в моих правилах нарушать данные клиенту обещания, – серьёзно ответил Белоногов.

– Уж не хотите ли вы сказать, Илья Артемьевич, – недоверчиво проговорила Мирослава, – что документ всегда был при вас, и поэтому вам не понадобилось идти за ним?

– Нет, не хочу. Я на самом деле оставил его в машине. Но пошёл за ним не сам, а послал Андриана, своего юного помощника.

– Он принёс документы?

– Да.

– Кто может это подтвердить?

– Сам Андриан.

– Этого мало.

– Когда он отдавал мне папку, рядом стояло несколько человек. Если вам потребуется, я могу перечислить их имена и фамилии. Назвать? – глаза Белоногова вызывающе сверкнули.

– Пока не надо, – примирительно улыбнулась Мирослава. – Я вам, Илья Артемьевич, верю.

– Слава тебе господи, – притворно облегчённо выдохнул нотариус.

– Скажите-ка мне лучше, Илья Артемьевич, сколько отсутствовал Андриан?

– Этого я вам сказать не могу, – замялся нотариус.

– Это ещё почему? – удивилась Мирослава.

– Потому что я сразу отправился играть в бильярд. Я сыграл две партии. Андриан ждал меня в большой гостиной, я взял у него документы и отправился искать Рогачёва. Павел Владимирович был возле бара, потом мы с ним уединились в комнате рядом, чуть позже к нам присоединился ещё один человек, и мы завершили свои дела.

– И никто за всё это время не хватился хозяйки дома? – спросила Мирослава недоверчиво.

Нотариус беспомощно развёл руками.

– Просто удивительно!

– Ничего удивительного, – поморщился Белоногов. – Гости разбрелись почти по всему дому, и все думали, что Ада Константиновна с кем-нибудь другим. Собственно, так всегда и бывало, когда она устраивала приёмы в своём доме. Никто ни за кем не следил. Гости сами выбирали себе собеседников. А хозяйка переходила от одной группы к другой. Так что Ада Константиновна могла находиться как в доме, так и где-то в саду.

– Что ж, ваш ответ вполне логичен, – согласилась Мирослава. А про себя подумала: «Возможно, преступник именно на это и делал ставку. Чем дольше гости не замечали отсутствия хозяйки, тем легче ему было запутать следы».

Попрощавшись с нотариусом, она отправилась в гостиницу.

Глава 23

Мирослава только что прилегла отдохнуть, подложив под ноги одну из гостиничных подушек, скатанную валиком, как в дверь её номера сначала тихо постучали, а потом забарабанили изо всей силы, надо думать, могучим кулачищем. Она опустила ноги на пол и проговорила:

– Заходите, открыто.

В номер шагнул Морис, но его тут же снёс в сторону ворвавшийся, точно ураган, майор Отбывайко. Вид у него был возбуждённый, глаза сверкали, чуб взвился вверх.

– Вот! – сказал он, плюхаясь на кровать рядом с Мирославой, и потряс у неё под носом какими-то бумагами.

– Опанас Самойлович, миленький, – начала она, осторожно поглаживая его рукав возле плеча, – вы только не волнуйтесь.

– Мирослава Игоревна, – заговорщицки прошептал майор, – пришли результаты экспертизы.

– И что?

– Вы не понимаете?!

– Пока нет…

– Кровь на юбке Ксении Моравской принадлежит её кровному родственнику!

– Что же в этом необычного? – спросила Мирослава. – Ведь Ада Константиновна Руднева – её родная тётка.

– Вы не поняли! Обнаружена кровь ещё одного человека!

– Да?

– Мужчины! И он тоже родственник Ксении!

– Интересно. Так допросите Ксению, чья это кровь.

– Так я за тем и пришёл, – майор замялся, – пойдёмте вместе.

– Вы дадите мне возможность встретиться с Ксенией? – недоверчиво спросила Мирослава.

– Только потому, что одной женщине легче выспросить у другой нужную следствию информацию, – поспешно пустился в объяснения майор. После чего сразу же напустил на себя важность.

– Да, конечно, – скрывая радость, поспешила согласиться Мирослава и, встав с кровати, натянула джинсовую куртку.

Возле двери она встретилась взглядом с Морисом, который безмолвно спрашивал: «Мне идти с вами?»

Она молча покачала головой и устремилась вслед за Отбывайко, который уже с топотом нёсся по коридору к лестнице.

Когда Ксению ввели в кабинет майора, Мирослава невольно обратила внимание на бледность девушки.

– Это детектив Мирослава Волгина, – представил майор Мирославу, опустив слово «частный».

Ксения посмотрела на Волгину безразличным взглядом и кивнула.

– Ксения, – обратилась Волгина к девушке, – во-первых, я сразу сообщу вам, что Данила здесь.

Моравская хотела что-то сказать, но детектив остановила её жестом: не надо ничего говорить.

– Девушка на фото, которое вам прислала «доброжелательная» подруга, на самом деле клиентка фирмы, в то время потенциальная клиентка, – уточнила детектив, – Чижову было поручено заключить с ней договор на рекламу её товаров.

Ксения грустно усмехнулась.

Мирослава сделала вид, что не заметила её иронии, и продолжила:

– Вы, как человек, неплохо знающий, как компании стараются заполучить выгодного клиента, должны понимать, что иногда приходится терпеть и навязчивых людей. Но Данила не выходил за рамки приличия.

– Почему я должна вам верить? – не выдержала Ксения.

– Жил в Древней Греции, – начала издалека Мирослава, – философ Геракли`т Эфе´сский, которого принято считать основателем первоначальной формы диалектики. Так он говорил: «Глаза и уши – дурные свидетели для людей, если души у них варварские».

– Вы хотите сказать, что у меня варварская душа?! – вскинулась Ксения.

– Нет, – едва качнула головой Мирослава, – варварскую душу мы отнесём к вашей лжеподруге.

– Я вас не понимаю, – растерянно проговорила девушка.

– Чего же тут не понимать, когда истина лежит на поверхности.

– Какая истина?!

– Ваша подруга Надя сама не прочь заполучить Данилу, вот и послала вам компрометирующее его фото, чтобы поссорить вас.

– Но…

– Включите логику! – не дала ей договорить Мирослава. – Если бы Надя относилась к вам с симпатией, она не стала бы посылать вам фотографию, которая сильно расстроит вас и заставит мучиться. Вы ведь находились на расстоянии от Данилы и не могли спросить его, кто эта девица на фото.

Ксения промолчала. Она и сама думала об этом. Конечно, она могла позвонить Даниле, но обида и гордость не позволили ей сделать этого.

– А что во-вторых? – спросила она детектива уже более заинтересованно.

– А во-вторых, у вас есть родственники мужского пола?

– Мужского? – удивилась Ксения. – Нет, у меня только мама и бабушка. – Она помолчала и добавила: – Ещё тётя. Была.

– На вашей юбке кровь.

– Да, тётина. Я трогала её, думала, что она жива.

– На вашей юбке кровь двух человек.

– Не может быть! – почему-то испугалась Ксения.

Мирослава хотела сказать, что экспертиза не ошибается, но, увидев испуганное лицо девушки, проговорила:

– Я не совсем точно выразилась, кровь второго человека представляет собой крохотное пятнышко, такое впечатление, что это одна-единственная капля.

– Капля, – Ксения задумалась, она долго что-то перебирала в уме. А потом, с трудом вспомнив о розе, подаренной ей помощником нотариуса, радостно воскликнула: – Это кровь Андриана!

– Какого Андриана?

– Андриана Окарова! Это помощник тётиного нотариуса. Мы с ним случайно встретились в городе, пообедали в кафе, потом он подарил мне розы и укололся о шип одной из них. Я перевязала ему палец.

– И всё? – улыбнулась Мирослава.

– Да, всё, – с недоумением посмотрела на неё девушка.

– Ксения, мне сказали, что вы отказываетесь от адвоката?

– А зачем мне адвокат, если я ни в чём не виновата? – ответила девушка голосом, в котором Мирослава расслышала вызов и отсутствие веры в справедливость, слившиеся воедино.

– На вашем месте я бы всё-таки не отказывалась от его услуг.

– Не хочу! – решительно тряхнула волосами Ксения.

– В таком случае у меня больше нет к вам вопросов.

– Вы не будете спрашивать меня о тёте? – удивилась девушка.

– Нет, я просмотрела протоколы…

– Помогите мне, пожалуйста! – неожиданно воскликнула девушка. – Я не убивала тётю! Мне страшно! Я в отчаянии! – Она заломила руки, губы её скривились, но она всё-таки сдержала рыдания, рвущиеся из груди.

– Держитесь, Ксения. Я знаю, что вы не виноваты.

– Откуда?! – вырвалось у девушки.

– Неважно. Но я обещаю, что вы скоро будете свободны.

Девушка несколько мгновений вглядывалась в глаза детектива, а потом сказала тихо:

– Я верю вам.

– И что это вы ей наобещали? – недовольно проворчал майор, когда они остались одни.

Мирослава не удостоила его ответом. Вместо этого она сказала:

– Опанас Самойлович, вызовите, пожалуйста, Окарова и сравните его ДНК с ДНК капли крови с юбки Ксении и с ДНК самой девушки. – Она уже почти дошла до двери, как резко остановилась. – Да, и с ДНК Рудневой тоже.

– Вы что же, думаете, что Руднева и Окаров – родственники? – не сумел скрыть изумления майор.

– Вы же сами знаете, Опанас Самойлович, что в нашей работе нельзя ничего исключать.

– Ну да, ну да, – закивал майор и тут же воскликнул, не сдержавшись: – Хотя я сомневаюсь во всех этих накрученных вами версиях.

Мирослава улыбнулась.

А майор топнул ногой и заявил:

– Имею право!

– Вы молодец! – похвалила Мирослава. – Не зря же философы говорили: «Всё подвергай сомнению».

– Кто именно это сказал? – требовательно спросил Отбывайко.

– Насколько мне известно, – улыбнулась Мирослава, – Рене Декарт.

– Ладно, – вздохнул майор, – идите, делайте, что вы там ещё задумали, а я буду выполнять полученные от вас распоряжения.

– Ну что вы, Опанас Самойлович, – улыбнулась Мирослава, – у меня и прав таких нет, чтобы вам давать распоряжения. Так, всего лишь дружеские советы и просьбы.

– Прав-то у вас, вестимо, нет, Мирослава Игоревна, – хмыкнул майор и добавил уже серьёзно: – Но котелок хорошо варит.

– Спасибо, – рассмеялась Мирослава и покинула кабинет майора.

Направляясь прямиком в гостиницу, Волгина думала о том, что хочешь не хочешь, а придётся хорошенько потрясти бабушку. Фаина Никаноровна Караваева была единственным человеком, который мог знать всю подноготную родственных связей Моравских и Рудневой. И она её наверняка знала, была уверена детектив.

Постучав в номер Мориса, Волгина спросила:

– Где у нас сейчас бабушка?

– Чья бабушка? – не сразу понял он, вспомнив почему-то сразу обеих своих бабушек.

– Морис! – прикрикнула Мирослава. – Встряхнись, где Фаина Никаноровна?

– Ах да. Данила повёл её в кафе. Караваевой там очень нравится. И ещё я думаю, что ей нравится Данила Чижов, и она не желает лучшего жениха для своей внучки.

– Я тебя сейчас стукну, – пообещала Мирослава.

– За что? – удивился Миндаугас.

– За всё хорошее!

– Странная у вас логика, – пробормотал он, но, решив не испытывать судьбу, закрыл номер, и они спустились в гостиничное кафе.

Было оно крохотным, впрочем, как и сама гостиница. Чижов и Караваева сидели возле самого окна. Рядом красовалось самое настоящее кофейное дерево. Только мало кто из посетителей об этом догадывался. Вечнозелёные листья деревца были похожи на листья лавра. Мирослава невольно представила, каким чудесным ароматом наполняется помещение, когда на ветках распускаются белые цветки. Но она тут же вернула свои мысли из мира прекрасного к делу, которым занималась сию минуту.

Фаина Никаноровна что-то рассказывала, а Данила внимательно слушал и время от времени кивал.

– О чём это они могут разговаривать? – проговорила Мирослава тихо, ни к кому не обращаясь.

– О старине, – обронил Морис.

– О чём? – удивилась детектив.

– О старине. «Дела давно минувших дней». Фаина Никаноровна – замечательная рассказчица. Я бы и сам мог её часами слушать.

– Видно, вам с Данилой сказок в детстве мало читали.

– Караваева не сказки, она быль рассказывает, – не согласился с ней Морис.

– У неё внучку вот-вот в тюрьму отправят, а она молодёжь просвещает.

– Вы же сказали, что мы вытащим Ксению? – испуганно воззрился на неё Морис.

– Это смотря как тащить будем! Если я одна… – Она замолчала и отмахнулась.

Миндаугас понял, почему, она не договорила фразу до конца, не захотела лгать. Чтобы вытащить репку, в смысле Ксению, ей, конечно, нужны были свидетельские показания и правдивая информация, но не более того. Сам план по спасению девушки у неё уже наверняка имелся. Или хотя бы схема плана. Но она обычно без необходимости и своему помощнику не открывала деталей почти до последнего момента. Морису это, естественно, не нравилось, но что он мог поделать. Ведь до того, как он появился в агентстве, Мирослава долгое время работала одна и привыкла рассчитывать в первую очередь на себя. Он надеялся, что со временем стиль её работы изменится.

– Здравствуйте, Фаина Никаноровна, – сказала Волгина, присаживаясь за столик.

– Здравствуйте, – приветливо кивнула Караваева.

Мирослава спросила напрямик:

– Когда Ада Константиновна родила мальчика? И где он сейчас?

– Какого мальчика? – переполошилась Караваева. – Не было никакого мальчика!

– А кто был?

– Девочка! – вырвалось у Фаины Никаноровны прежде, чем она успела сообразить. Караваева замерла с приоткрытым ртом, потом пробормотала: – О господи ты боже мой, – и прижала к губам ладонь.

– Так, – протянула Мирослава, не спуская пристального взгляда со старушки, – а теперь, Фаина Никаноровна, рассказывайте всё по порядку.

– Тут и рассказывать-то нечего, – вздохнула старая женщина.

– Я вас внимательно слушаю, – настойчиво проговорила Мирослава.

Поняв, что отступать ей некуда, Караваева начала свой рассказ:

– Это было очень давно. Ада встречалась с молодым человеком и была без ума от него. Она верила, что у них всё серьёзно. Но когда Адочка забеременела и сказала ему об этом, он ответил, что женитьба не входит в его планы и ей лучше сделать аборт. Я, дура старая, от аборта её отговорила. Сказала, что помогу растить ребёнка. Она плакала, билась в истерике, сомневалась, а потом всё-таки послушалась меня. И тут, как на грех, на её горизонте появился Владлен Егорович Руднев.

Мирослава хотела спросить, почему же как на грех но воздержалась. И Караваева продолжила свой рассказ:

– Живота у Адочки заметно не было, и Руднев, не догадываясь о том, что она беременна, сделал ей предложение. Я посоветовала моей девочке во всём признаться жениху, но Ада ни в какую. Владлен Егорович тогда уже был очень богат, и она побоялась, что он не захочет воспитывать чужого ребёнка. Тогда я, недолго думая, решила убить сразу двух зайцев. У меня была вторая племянница – Лидочка. Они с мужем очень хотели ребёночка, но так получилось, что бог им его не давал. Вот мы и решили, что Лида с мужем удочерят родившуюся девочку. УЗИ уже показало, что у Ады родится дочка. Лида с мужем в то время жили в другом городе. И тут нам снова подфартило, Владлен Егорович по делам вынужден был отсутствовать в течение четырёх месяцев. Ада сказала, что пока поживёт у меня. На самом же деле мы поехали с ней к Лиде, там Ада и родила. Для того чтобы никто ни о чём не догадался, сёстры решили больше не видеться.

– Круто! – не удержалась Мирослава.

– Я тоже этого решения своих девочек не одобряла, – тяжело вздохнула Караваева, отвечая не на слова, а на выражение лица детектива, – но примирилась с ним. Когда Ксении было лет десять, Лида с мужем переехали в наш город, а вскоре Лида и Ксюша остались вдвоём. Я жила в своём доме, но часто их навещала, а они меня. Уже не было в живых ни мужа Лиды, ни Владлена Егоровича, и я говорила племяннице, что надо бы опять начать родниться с сестрой. Но теперь уже Лида не хотела признавать Аду своей сестрой.

– Почему?

– Боялась она, сердечная, что Ксения узнает, что родная её мама не она, Лида, а её сестра Ада.

– Понятно, – проговорила Мирослава, ничуть не убеждённая в правильности решений и поступков двух сестёр.

– А тут, надо беде случиться, – снова заговорила Фаина Никаноровна, – Лидия тяжело заболела. Ей потребовалось лечение за границей. А оно таких денег стоит! – Караваева схватилась за голову и, тяжело вздохнув, продолжила: – Но когда вопрос встал о жизни и смерти Лидочки, я наплевала на все их запреты и, позвонив Аде, рассказала ей всё, как есть. А она хоть и не отличалась человеколюбием, не смогла отказать в помощи родной сестре и дала денег. Ксении мы с Лидой рассказали об Аде как о её родной тётке. Она долго не могла взять в голову, почему это она столько лет ничего о ней не знала. Мы твердили как заведённые, что так сложились жизненные обстоятельства. Ксения и верила нам, и не верила. Но в то время для неё главное было спасти мать, и она приняла помощь тётки. А тут Аде шлея под хвост попала, она решила во что бы то ни стало познакомиться с Ксенией поближе и настояла, чтобы на время пребывания Лидии за границей Ксения пожила у неё.

– Зачем ей это было надо? – спросила Мирослава.

– Я подозревала, что Ада хочет Ксении признаться, что она и есть её родная мать. Я заклинала Аду не делать этого. И она мне пообещала. Но я так и не поверила ей до конца.

– Вы, конечно, не знали, что Ада Константиновна составила завещание в пользу своей вновь обретённой дочери?

– Откуда?! – отмахнулась Караваева.

– Однако основной инстинкт победил в Аде Константиновне материнский, – тихо проговорила Мирослава.

Но все трое услышали её. Парни сразу поняли, что она имела в виду, а Фаина Никаноровна покачала головой, и по всему было видно, хотела задать детективу вопрос, но по причине, известной только ей, так и не озвучила его.

Вместо этого свой вопрос Караваевой задала Мирослава, хотя и не слишком-то надеялась на ответ.

– Фаина Никаноровна, вы помните, как звали парня, с которым встречалась Ада Константиновна и от которого родила свою дочь?

– Отца Ксении, – к её удивлению, отчеканила старушка, – звали Кирилл Несторович Пинчуков.

– Откуда вам это известно?

– Я выпытала его имя у Ады. И наводила о нём тогда справки. Даже думала заставить его жениться на Аде. Но то, что я узнала о нём, мне не понравилось, и я оставила свою затею.

– И почему же он был недостоен вашей племянницы?

– Во-первых, с тех пор как его выперли из армии, он нигде постоянно не работал. Перебивался случайными заработками. Но жил на широкую ногу. Я заподозрила его в том, что он связан с ворами или чего ещё похуже. А во-вторых, добрые люди сказали мне, что он обхаживает вдову торговца рыбой.

– Какой рыбой? – удивились все трое её слушателей.

– Обыкновенной. Мороженой. У неё было два магазина на разных рынках.

– И что же, женился он на ней?

– Чего не знаю, того не знаю, – развела руками Караваева, – я больше не интересовалась его судьбой.

Из чистого любопытства Мирослава спросила:

– А где же ваша племянница познакомилась с таким сокровищем?

– Известно где, – сердито фыркнула Караваева, – на танцульках!

– На танцульках?

– Они в ту пору дискотекой назывались.

– Да, было такое явление.

«Что ж, где теперь Пинчуков и чем он занимается, будет нетрудно выяснить», – подумала Мирослава и спросила:

– А у Ксении, кроме вас, ещё есть родственники, может быть, дальние?

– Ни дальних, ни близких нет, – отрезала Караваева, – только я и Лида.

«Родственники могут быть со стороны биологического отца Ксении, но Караваева о них, естественно, не знает», – решила Мирослава. Она вспомнила слова Ксении, что капля крови с её юбки может принадлежать помощнику нотариуса, подарившему ей розы. Как там бишь его? А! Андриан Окаров. Не Пинчуков…

Но поговорить с помощником нотариуса всё равно стоит, так как именно он в ночь убийства Рудневой по просьбе своего шефа выходил из дома за оставленными в машине документами. Но из протоколов, которые майор всё-таки показал Мирославе, было видно, что сам Окаров не обмолвился даже словом о том, что покидал дом.

Однако она решила отложить разговор с Окаровым на потом и побеседовать ещё раз с горничной Ганиной.

Глава 24

Мирослава подумала, что ей пока больше не следует светиться в доме Рудневых, и, позвонив Тамаре, попросила девушку прийти к дубу, к которому так любил прижиматься её отец Глеб Лазаревич. Тамара оценила шутку и, хмыкнув, пообещала явиться к восьми вечера.

Было ещё довольно светло, и Мирослава, подойдя к дереву без двух минут восемь, сразу заметила девушку. Тамара в своём пёстром платье на фоне тёмной коры была похожа на диковинную бабочку.

– Привет, – обронила детектив.

– Привет, – ответила девушка, – прижимайтесь тоже, если любопытные увидят нас, то решат, что доченька пошла по стопам отца, ещё и фанатку с собой к дубу прилепила.

– А что, о пристрастии вашего отца к дубам известно многим?

– Да практически всем аборигенам, – улыбнулась горничная.

– Что ж, отлично, – Мирослава прижалась к дубу и спросила: – Тамара, вы не помните, в тот вечер никто не проливал на себя сок, кофе, вино?

Девушка посмотрела на детектива с изумлением и спросила:

– А вы откуда знаете?

– Я не знаю, – тихо ответила Мирослава, – просто предполагаю.

Девушка вздохнула и призналась:

– Я пролила вино на Окарова, но, честное слово, я нечаянно, – тут же заверила она.

– И как же это случилось? – спросила Мирослава. – Вы несли поднос с бокалами?

– Угу.

– И он налетел на вас?

– Нет! В том-то и дело, что это я на него налетела! Я чуть не умерла от ужаса! – видимо припомнив пережитые ощущения, Тамара прижала руки к груди.

– И что было дальше? – спросила детектив.

– Я сдуру предложила ему папину одежду. Но он отказался!

– И что?

– Покинул гостиную и вернулся минут через двадцать в других брюках и рубашке.

– Что же стало с одеждой, залитой вином?

– Я хотела отдать её в химчистку, а потом вернуть ему. Но он отказался и попросил меня не беспокоиться и вообще забыть об этом инциденте.

– Но вы не забыли, – констатировала Мирослава.

– Да разве забудешь такое! – воскликнула девушка. – Ведь вещи у Окарова дорогие. Хорошо, что с ботинок вино можно стереть. Они у него вообще итальянские! И стоят уйму денег!

– А вы откуда знаете?

– Я хорошо разбираюсь в брендовых вещах, – гордо заявила девушка, она улыбнулась, – образовываюсь, я же не собираюсь весь век в этом болоте просидеть.

«Лихо, – подумала про себя Мирослава, поняв, что болотом Тамара назвала обитель богачей «Тихую гавань». – А может, и впрямь болото, – мысленно согласилась она, – если здесь затхлым пахнет».

Поблагодарив девушку, Мирослава отлепилась от ствола дуба и пошла по направлению к оставленной недалеко «Волге». Она позвонила Миндаугасу и сказала:

– Морис, постарайся как можно скорее раскопать всё, что можно, о помощнике нотариуса Ильи Артемьевича Белоногова Окарове Андриане Кирилловиче, а также о его родителях.

– Хорошо, – только и обронил Морис.

Застать в это время на рабочем месте Отбывайко Мирослава уже не надеялась, но на всякий случай позвонила ему на рабочий телефон.

– И кому черти покою не дают? – донёсся из трубки миролюбивый голос майора.

– Опанас Самойлович! – обрадовалась Мирослава. – Добрый вечер!

– Добрий вечир!

– Я так рада, что вы ещё на месте!

– Куды бидному селянинови дитися?

– Я сейчас к вам прибегу!

– Тока швыдче!

– Что?

– Не что, а шо! – передразнил её майор и снизошёл: – Быстрее, говорю.

– Ага. Одна нога здесь, другая там! – заверила Мирослава.

Примчалась она на самом деле быстро.

Майор встретил её причитанием:

– Ой, лишенько! Як я страждаю, як страждаю!

– И с чего это вы так исстрадались? – усмехнулась Мирослава.

– У меня это дело вот где! – без малейшего акцента произнёс майор и чиркнул себе ребром ладони по горлу.

– Ничего, Опанас Самойлович, потерпите ещё немного, – проговорила она голосом заботливой матери, которая уговаривает своё дитятко съесть ещё одну ложечку опротивевшей ему манной каши.

И майор с тяжким вздохом приготовился покориться.

– Опанас Самойлович, меня интересует одежда ещё одного человека.

– Лихолетова? – коротко спросил он.

– Нет. Окарова.

– Окарова? – брови майора взлетели вверх. – Его-то с какого перепугу?

– Горничная Ганина сообщила мне, что опрокинула на Окарова в тот вечер поднос с вином.

– И что?

– Его одежда запачкалась.

– Вестимо.

– Одежда убийцы тоже не могла не запачкаться.

– Но не вином же! – воскликнул майор.

– Кровью! – не осталась в долгу Мирослава.

– Кровь мы уже обнаружили на одежде Ксении Моравской.

– И успокоились?! – Она села напротив него за стол и стукнула кулаком.

– Вы это, – проговорил он, – полегче на поворотах.

– Вы разговаривали с помощником нотариуса?

– Да.

– Он вам не рассказал, что по поручению своего шефа покидал дом во время вечеринки?

– Нет, – задумчиво протянул майор.

– Кроме Окарова, вам об этом могли бы сообщить косвенно Рогачёв и напрямую Белоногов.

– А почему Рогачёв косвенно?

– Потому что Павел Владимирович думал, что из дома за оставленными в машине документами ходил сам нотариус. Но Илья Артемьевич предпочёл партию в бильярд, а за документами послал своего помощника.

– Так-так, – забегал пальцами по столу Отбывайко.

– Давайте ещё раз рассмотрим фотографии участников той вечеринки.

– Чего на них смотреть-то, – буркнул Отбывайко, но всё-таки достал из сейфа фотографии.

Через некоторое время Мирослава придвинула майору фотографию, где Окаров был запечатлён во весь рост.

– Опанас Самойлович, обратите внимание на ботинки Андриана.

Майор покрутил фотографию и пробубнил:

– Ботинки как ботинки, картинок на них нет.

– Картинок нет, – согласилась Мирослава, – но стоят они, как ваша готовая зарплата.

– Шо? – удивлённо присвистнул майор.

– Не шо, а что, – усмехнулась Мирослава.

– Вы уверены? – спросил он изменившимся тоном.

– Абсолютно, товарищ майор!

– И что это нам даёт? – Отбывайко внимательно посмотрел на детектива.

– То, что даже помощник Окарова не может позволить себе иметь несколько пар таких дорогущих ботинок.

Отбывайко кивнул.

– А это значит, – продолжила Мирослава, – что парню жалко их выбрасывать.

– Меня бы тоже жаба задушила, – согласился майор.

– Это даёт нам шанс.

– Какой?

– Обнаружить на его ботинках замытую кровь. От одежды-то он наверняка избавился, – задумчиво проговорила Мирослава.

– Вы что же, подозреваете в убийстве помощника нотариуса? – уставился на неё, не моргая, майор.

– А почему нет?

– Ну, знаете ли! – Майор вскочил со стула и забегал по кабинету.

«Прямо как Шура», – подумала Мирослава и, не обращая внимания на смятение и негодование Отбывайко, сказала:

– Надо завтра утром взять ордер и поехать с обыском на квартиру к Окарову.

– Да вы смерти моей хотите! – возопил майор.

– Есть ещё один вариант, – вздохнула Мирослава.

– Какой? – как за соломинку ухватился Отбывайко.

– Вы вызываете Окарова к себе и забираете ботинки на экспертизу прямо в своём кабинете. Но существует риск.

– Какой?

– Не факт, что он приедет к вам в этих же самых ботинках.

Майор снова схватился за голову и продолжил бегать взад-вперёд, наконец он остановился и сказал:

– Я должен подумать.

– Думайте, – согласилась Мирослава и, встав со стула, направилась к двери.

– Вы куда?!

– В гостиницу. У меня ещё есть дела.

– Дрыхнуть? – язвительно поинтересовался майор.

Но она только и сказала:

– До встречи, Опанас Самойлович.

– Тикайте, тикайте! – махнул ей вслед рукой Отбывайко.

Когда Мирослава вернулась в гостиницу и постучала в номер Мориса, он всё ещё сидел за ноутбуком. Открыв ей дверь, Миндаугас жестом предложил ей войти. Волгина села на кровать рядом с ним и спросила:

– Ну, что?

– Ничего криминального, – ответил он, – закончил юридический и сразу стал работать с Белоноговым.

– Кто его родители?

– Мать Окарова Рената Витальевна скончалась десять лет назад.

– А отец?

– Отец Пинчуков Кирилл Несторович.

– Ого, да это, кажется, бывший возлюбленный Ады Константиновны Рудневой.

– Вполне возможно, – согласился Морис.

– А где он сейчас живёт?

– Как ни странно, недалеко отсюда, в селе «Весёлое солнышко».

– В селе?

– А чему вы так удивляетесь, – пожал плечами Морис.

– Раньше он жил в городе, где и крутил любовь с Адой.

– Он теперь инвалид I группы. В селе у него домик со всеми удобствами и сиделка.

– Сын позаботился?

– Он.

– И всё это ты выудил из Сети, – Мирослава недоверчиво покосилась на ноутбук.

– Большую часть, – усмехнулся Морис, – и ещё созвонился с нужными людьми.

– И когда ты только всё успел?

– Когда вы мне позвонили, я понял, что информация об Окарове вам нужна срочно, вот и подсуетился, – ответил он.

– Спасибо! Ты просто сокровище.

– Только я не понял, – проговорил Морис, – вы что же, подозреваете помощника нотариуса в убийстве Рудневой?

Она посмотрела в сторону.

– Но какой у него может быть мотив? – не отступал Морис.

– Мало ли.

– Не думаете ли вы, что он – сын Рудневой?

– Нет, я так не думаю.

– Тогда зачем ему было убивать её?

– Может, из-за Ксении.

– Из-за Ксении?

– Да, он подарил ей розы.

– Ну и что?! Я тоже не раз дарил вам розы, но и в мыслях не покушался на жизнь ни одной из ваших тётушек.

– Так это ты…

– Но ведь что получается?! – воскликнул Морис.

– Что?

– Ксения – сестра Окарова!

– Угу. Но он этого не знает.

– Да, пожалуй, тогда мотив совсем неясен.

– Ещё как ясен!

– Вы думаете, он знал, что Руднева намерена поменять завещание?

– Думаю, что знал и хотел помешать ей. Может быть, он и не хотел её убивать, но так получилось.

– И что дальше?

– Позвоню майору.

– Сейчас? – Морис сделал большие глаза.

Но Мирослава не думала церемониться и позвонила майору на сотовый. Он, конечно, уже был дома и, услышав в трубке её голос, зарычал что-то невразумительное.

– Опанас Самойлович, не извольте гневаться. Но отец Окарова Кирилл Несторович Пинчуков – бывший возлюбленный Рудневой. Просто сын взял фамилию матери. – И, не давая ему вставить и слова, продолжила: – Вам надо завтра утром послать к нему экспертов, он живёт в «Весёлом солнышке».

– А номер дома? – рявкнул майор.

– Найдёте, село, думаю, небольшое. И я жду вашего звонка, когда получите ордер на обыск у помощника нотариуса.

– Дьявол! – рявкнул майор и отключился.

– Что он сказал? – спросил Морис.

– Так сильно обрадовался, что решился дара речи, – беззаботно отозвалась Мирослава, – но уверена, что майор сделает всё как надо.

– Я тоже так думаю, – хмыкнул Морис.

Мирослава зевнула и сладко потянулась.

– Извини, я спать.

– Спокойной ночи.

– И тебе, дорогой.

Весь следующий день Мирослава провалялась в своём номере с книгой в руках. А парни по мере сил и возможностей старались развлечь бабушку Ксении Фаину Никаноровну. Они водили её не только в кафе при гостинице, но и возили в более отдалённые кондитерскую и кофейню, покупая старушке всевозможные сладости, до которых та оказалась большой охотницей. Держалась Караваева молодцом, но что творилось у неё на душе, было неизвестно, хотя молодые люди догадывались, что выдержка даётся пожилой женщине нелегко. А после того как Данила, остановив машину возле луга, нарвал полевых цветов и преподнёс их Фаине Никаноровне, старушка не выдержала и расплакалась.

– Что с вами? – испугался Чижов. – У вас аллергия на цветы?!

– Дурачок, – ответила она, улыбнувшись сквозь слёзы, и погладила его ласково по щеке, – просто мне столько лет никто не дарил цветов.

Данила улыбнулся в ответ и сказал:

– Фаина Никаноровна, я бы никогда не дал вам сто лет.

– Ах ты, проказник, – кокетливо погрозила она ему пальцем. Но в глазах её по-прежнему просвечивало беспокойство за внучку. – Как ты думаешь, – спросила она Данилу, – Ксению скоро выпустят?

– Конечно, скоро, – горячо заверил он.

Вчера Данила передал Караваевой сообщение Мирославы о том, что майор разрешил Ксении разговаривать с сиделкой её матери, чтобы лишний раз не нервировать больную.

– Слава тебе господи, – искренне обрадовалась этому известию бабушка, – дай бог здоровья этому товарищу майору.

«Тамбовский волк ему товарищ, – подумал про себя Данила, – упёк Ксению, не разобравшись толком». Но вслух он, естественно, ничего не сказал.

Глава 25

На следующее утро Отбывайко позвонил на сотовый Мирославы и спросил:

– Как почивали?

Судя по его голосу, Волгина решила, что настроение у майора хорошее, и ответила:

– Прекрасно, – после чего спросила: – А вы, товарищ майор?

– И я вашими молитвами, – ответил он.

– Опанас Самойлович, а чего вы звоните? – не утерпела Мирослава.

– Может, я соскучился, – засопел Отбывайко.

– Только и всего?

Расслышав разочарование в её голосе, майор проговорил обиженно:

– А вам этого мало?

– Да как сказать, – рассмеялась она.

– Ладно уж, слушайте! Экспертиза показала, что Ксения, дочь Кирилла Несторовича Пинчукова.

– Кто бы сомневался, – обронила Мирослава себе под нос.

– Чего? – переспросил майор.

– Я рада, что вы это выяснили.

– А ордер на обыск у Окарова у меня на руках. Вы едете с нами или как?

– Я лечу, Опанас Самойлович! – воскликнула она.

Отбывайко хмыкнул и отключился. Мирослава ворвалась в его кабинет так скоро, словно она летела в прямом смысле, и он спросил ехидно:

– Вы, панночка, не на метле ли прибыли?

– Никак нет, товарищ майор, – отрапортовала она, – на «Волге».

– Тогда ладно. – И пробурчал: – ГАИ на вас нет.

Трудно было догадаться по лицу Окарова, удивился он прибытию полиции или ожидал этого.

– Вот, Андриан Кириллович, ордер на обыск, – протянул ему бумагу Отбывайко.

Окаров только отмахнулся – делайте то, зачем пришли.

Вскоре один из оперативников расставил на столе всю изъятую в доме обувь.

– Вот эти самые ботиночки, – с теплотой в голосе проговорил Отбывайко, – в которых вы были на последней вечеринке Рудневой.

– И которые были на вас, когда вы её убили, – тихо добавила Мирослава.

Окаров резко повернулся в её сторону.

– Что же вы не уничтожили обувь так же, как одежду? – поинтересовался Опанас Самойлович.

– Жадность фраера сгубила, – не удержался один из оперативников.

– Помолчи уже, Бубенчиков, – вздохнул майор, – тебе такой обувки вовек не таскать.

– Это точно, – легко согласился Бубенчиков, – я в своих ботинках шустрее бегаю.

– Посмотрим, что экспертиза покажет, – между тем продолжал майор.

– А покажет она тщательно замытую кровь, с натуральной кожи удалить её полностью невозможно, – заметила Мирослава.

– Да, я убил её. – Окаров снова посмотрел на Волгину.

– Вы что же, делаете признательное заявление? – живо откликнулся Отбывайко.

Андриан не отрывал взгляд от лица Мирославы.

– Но я не хотел этого делать.

– Не хотели? А как же нож? – спросила она.

– Понимаете, я видел, как Ада Константиновна и Лихолетов вышли из дома. Я догадался, что между ними назревал крупный разговор. И тут Белоногов послал меня за документами. Я и пошёл. Потом увидел их и подождал, пока Лихолетов уйдёт.

– Вы были уверены, что он уйдёт?

– Нет, конечно, но я надеялся застать её одну. И мне повезло. Я подошёл к Аде Константиновне и стал убеждать её, что она заблуждается насчёт Ксении. А она неожиданно разозлилась и стала оскорблять племянницу. А нож лежал там на лавке. Наверное, его забыли горничная или садовник, а то и сама Ада Константиновна, когда срезала цветы с клумбы.

– И вы схватили этот нож?

– Да, я взял его только для того, чтобы попугать её. А она пришла в страшное возбуждение, сначала начала хохотать как безумная, а потом набросилась на меня, и я машинально выставил руку с ножом вперёд. Она и напоролась на него.

– Вы знали, что по существующему завещанию всё отходит к Ксении, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Мирослава.

– Знал, – не стал отрицать Андриан и быстро добавил: – Если бы Ксению обвинили в убийстве, я пришёл бы и сознался! Честное слово!

– Однако, когда её задержали, вы промолчали!

– Я испугался! Но я не сомневался, что они скоро разберутся и её отпустят.

– А то, что Ксения, как говорит её бабушка, сидит в узилище, – это ничего? – сердито спросила Мирослава.

– Я был уверен, что её скоро отпустят, – пробормотал Андриан. – Я надеялся, что убийство Рудневой останется нераскрытым.

– И вы намеревались жениться на Ксении? – спросила Мирослава.

– Я мечтал об этом, – признался он едва слышно.

– Только этого ни в коем случае не могло бы произойти, – проговорила она.

– Почему? – удивился Андриан. – Я уверен, что смог бы завоевать её сердце. Ведь я на самом деле люблю её! – В его голосе прозвучала неизбывная боль.

– Может быть, и смогли бы, – не стала спорить Мирослава, – но всё же брак ваш был невозможен.

– Почему?

– Потому что Ксения – ваша сестра.

– Кто? Что вы такое несёте?!

– Я думаю, что об этом вам лучше расскажет ваш отец.

– Мой отец? При чём здесь мой отец? Он не мог знать родителей Ксении!

– Может быть, он их и не знал. Я говорю о приёмных родителях Ксении. Но ваш отец очень хорошо знал Аду Константиновну. Он не рассказывал вам об этом?

– Нет! Но Руднева – тётка Ксении!

– Ада Константиновна мать Ксении. – Мирослава обернулась к двери и крикнула: – Опанас Самойлович!

Только тут Окаров заметил, что майор куда-то исчез.

Дверь открылась, вошёл майор и вместе с ним отец Окарова.

– Папа! – вырвалось у Андриана. – Зачем ты здесь?

– Меня привезли эти товарищи, – Кирилл Несторович кивнул на полицейских.

– О господи! – вырвалось у Андриана. – Я ничего не понимаю!

– Мы, пожалуй, оставим вас наедине, – проговорила Мирослава, взяла майора под руку, и они удалились на кухню, оставив снаружи у двери оперативников.

Андриан посмотрел на закрывшуюся за детективом и майором дверь, потом перевёл взгляд на отца и спросил:

– Папа, что всё это значит?

– Это долгая история, сынок, – вздохнул Кирилл Несторович.

– Так расскажи мне её! Я устал блуждать в потёмках!

– Хорошо, слушай, – сказал Пинчуков и начал свой рассказ.

Закончив повествование о своей сумбурной жизни, Кирилл Несторович проговорил покаянно:

– Прости меня сынок.

– Прощаю, – ответил Андриан почти сразу и чуть позже добавил: – Я ни о чём не жалею. Пусть Ксения получит то, что принадлежит ей по праву.

Отец опустил голову, думая про себя, что наследство, которое получит его дочь, достанется ей дорогой ценой. Только заплатит её не девушка, а его сын, который проведёт в тюрьме свои лучшие годы.

* * *

Ксения, выпущенная на свободу, сразу же пришла к занявшему её место Андриану.

– Я не брошу тебя, – сказала она, – я найму тебе лучшего адвоката.

– Спасибо, сестрёнка. Хотя мне теперь всё равно, где провести остаток своих дней – в тюрьме или на свободе.

– Не говори так! Пожалуйста! – воскликнула она, и слёзы потекли по её щекам.

– Ты плачешь? – удивлённо спросил он.

Она кивнула.

– Обо мне?

– Обо всех нас. Почему так несправедлива жизнь?!

– Ксюха, – улыбнулся он, – тебе ли жаловаться на судьбу.

– Может быть, ты и прав, – проговорила она и попыталась улыбнуться ему. Но тем не менее слёзы продолжали течь из её глаз.

– Я люблю тебя, Ксюшенька! – вырвалось у него.

– Нельзя! – она прижала палец к его губам.

– Я обещаю тебе, что научусь любить тебя по-родственному, по-братски, – произнёс он как заклинание.

– Спасибо, – тихо прошептали её дрогнувшие губы.

– Ну что, майор, – сказала Мирослава на прощание Отбывайко, – вот мы с вами и раскрутили это дело.

Он опустил глаза в притворном смущении.

Она похлопала его по плечу:

– Опанас Самойлович, если смотреть правде в глаза, то без вас у меня бы ничего не получилось.

– Ну, конечно, – хмыкнул Отбывайко.

– Конечно! Вы сами подумайте, вы местная власть, и без вашей помощи мне было бы не развернуться.

– Если только посмотреть с этой точки зрения, – добродушно проговорил он, – но я уверен, что вы бы нашли выход из любой ситуации.

Мирослава крепко обняла майора и расцеловала его в обе щёки.

– Передавайте привет жене и деткам. И надеюсь, вы скоро получите заслуженное повышение по службе. Чего вам сидеть в этом медвежьем углу!

Он расхохотался.

– Эко вы их, богатеев наших! – И добавил с некоторым сожалением: – Мне тут вообще-то нравится, а жена моя рвётся в столицу губернии. Да и детям скоро в институты поступать. Младшая вон на врача хочет учиться, и хоть бы на стоматолога, – притворно вздохнул он, – так нет же, на хирурга. Девичье ли это дело? – Он воззрился на Мирославу, но тут же махнул рукой и проговорил, обращаясь как бы к самому себе: – За бандитами гоняться уж точно не женское дело.

– Домостроевец вы, – ласково хмыкнула Мирослава и спросила: – А кем хочет стать сын?

– Программистом.

– Что ж, отличная профессия.

– И жена так считает.

– Что ж, мне пора, – сказала Мирослава.

– Э нет! Так дело не пойдёт, – хитро подмигнул ей Опанас Самойлович, – теперь моя очередь вас целовать.

Отбывайко встал на цыпочки и тихонько чмокнул Мирославу сначала в правую, а потом в левую щёку, и снова в правую.

– Вот, – проговорил он удовлетворённо, – а теперь идите.

И когда она направилась к двери, перекрестил её так, чтобы она этого не заметила. Потом подошёл к окну и стал смотреть, как она идёт к парковке, где стояли «Волга» и «БМВ», возле которого её терпеливо поджидал Морис Миндаугас.

– Гарна дивчина, – вздохнул вслух Опанас Самойлович, – дай ей боже доброго жениха, да хоть бы и этого, – он внимательно наблюдал за Морисом, – ишь, как он глядит на неё, сердешный.

Детективы, вернувшись домой, решили отпраздновать завершение дела. Данила честно расплатился за работу сыщиков и пытался вручить им деньги сверх оговоренной в договоре суммы, но Мирослава категорически отказалась от премии. Ей и оплату по договору со школьного товарища брать не хотелось, но Данила пригрозил, что обидится на неё всерьёз и надолго:

– Ты что, за нищего меня держишь? – вопрошал он.

– Нет, конечно, – отмахнулась она.

– Каждая работа должна быть оплачена, – твердил он, насупившись.

– Ладно, твоя взяла, – она коснулась рукой его плеча.

– Ну вот, – сказал Морис, когда «Ниссан» шоколадного цвета выехал с их участка, – наконец-то!

– Гостей, как я понимаю, мы созывать не будем, – улыбнулась Мирослава.

– Кроме Шуры, – ответил Морис.

– Какой же Шура гость? – пошутила Мирослава. – Он член нашей дружной семьи.

– Иногда мне кажется, что мы его усыновили, – притворно вздохнул Миндаугас.

Мирослава расхохоталась и спросила:

– Тебе помочь на кухне?

– Нет уж, спасибо, – посмотрел он на неё сурово, намекая взглядом на её нулевые кулинарные способности.

– Кто бы спорил, – беспечно отозвалась она.

Ближе к вечеру Морис позвонил Шуре, и пока Миндаугас перечислял блюда, которые будут на столе, Наполеонов истекал слюной, а потом, не выдержав, жалобно воскликнул:

– Прекрати измываться над человеком!

– Разве я измываюсь? – удивился Миндаугас.

– Ладно уж, так и быть, приеду вечером, – заявил Наполеонов и отключился.

Примчался он раньше назначенного срока и страдал только от того, что не сможет запихнуть в себя всё и сразу.

Опасаясь, как бы их друга не постигла судьба Ивана Андреевича Крылова, хозяева ближе к концу ужина принялись убирать еду со стола.

– У, жмоты, – протянул Наполеонов, довольно поглаживая живот.

Когда сиреневые сумерки принялись нежно обволакивать сад, Наполеонов потребовал гитару.

– А сейчас, – торжественно произнёс Шура, – песня Трубадура! – Он покосился на Мирославу и внёс поправку: – Вернее, Трубадурши.

Ненаглядный мой затворник!

Я приду к тебе во вторник,

Постучу. Откроешь дверь,

Тихо спросишь – что теперь?

Чувства больше не скрывая,

Я скажу – люблю тебя я!

Погляжу в твои глаза.

Ты мне скажешь – так нельзя!

Приходить и уходить!

Что мешает вместе жить?

Что мешает, я не знаю,

Но тебе я обещаю,

Что подумаю всерьёз

И до первых летних гроз

В милом домике твоём

Мы поселимся вдвоём.

Посветлеешь вмиг от счастья,

Заключишь меня в объятья.

Ничего другого нам

И не надо трам-пам-пам.

– Мне больше всего понравилось трам-пам-пам, – прокомментировала Мирослава.

Морис кивнул с самым серьёзным видом:

– Мне тоже.

– Не придирайтесь, – ласково улыбнулся Шура и подумал о том, что завтра – воскресенье, а это значит, что у него впереди уйма времени, чтобы съесть всё то, что хозяева спрятали в холодильник и в буфет.

Content

Наталия Антонова
Шторм в тихой гавани

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25