Ольга Гаврилина

Ариведерчи, Верона!

© Гаврилина О., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Все имена, названия и события являются фантазией автора, любые совпадения с реальностью случайны…

От автора

Глава первая

Резкая трель звонка разрезала ночь. Незамысловатая мелодия показалась зловещей в гулкой тишине спальной комнаты.

Лола подскочила на постели, сон отлетел сразу же, как легкое облачко. Неприятное предчувствие толстым неповоротливым удавом зашевелилось под ребрами.

На ощупь она зажгла настольную лампу. Взяла продолжающий звонить мобильник.

«Номер не определен», – прочла на экране.

Вот черт!

Телефон замолк так же внезапно.

По спине проползла тонкая струйка пота. Она подняла глаза – прямо в окне, в разрыве между черными тучами на нее смотрело ущербное лицо лимонной луны. Что-то стукнуло по стеклу, еще и еще…

– Дождь! – тихо прошептали губы.

Капли потекли по стеклу – казалось, луна залилась слезами и даже скривила рот.

Никола уехал на три дня в Милан по работе, и Лола чувствовала себя одинокой в пустой, вдруг ставшей враждебной вилле, окруженной большим садом.

Она повертела в руках мобильник.

– Кто бы это мог быть? И в каких случаях номер не определяется? Кажется, это можно сделать с помощью специального приложения… Но зачем?

Лола дошлепала босиком до стола, где стояла бутылка воды, налила в тонкий стакан, сделала глоток. Минералка ополоснула высохший от страха рот и успокоила.

– Ну что это я в самом деле?.. Подумаешь, какой-то звонок.

Она вернулась в постель и закрыла глаза. Слух еще улавливал непонятные шорохи, но сон наваливался волнами и наконец захватил ее полностью.

Лола проснулась поздно. Солнце робко сочилось сквозь колыхающие от ветерка занавески. Сладко потянулась и не спешила вылезать из-под одеяла – сегодня выходной и можно поваляться!

Протянула руку за мобильником, набрала номер Даны.

– Привет! Как там у нас, ничего нового не слышно?

– Не-е-ет, – протянула та, позевывая.

– Плохо. Сколько можно загорать и пережевывать старые случаи.

– Не преувеличивай. Все находятся в одинаковом положении.

– А мне сегодня ночью позвонили, а номер не определился. Как это может быть?

– Насколько я знаю, это можно через оператора сделать, заказав такую услугу.

– То есть это еще и оплатить надо?

– Да, конечно. Или специальное приложение поставить, там, кажется, первые звонки бесплатно. Но я точно не знаю.

Было слышно, как Дана орудует на кухне.

Кофе готовит – догадалась Лола и даже сглотнула, так ей захотелось обжигающего эспрессо.

– А Николы что, дома, что ли, нет, что голос у тебя такой озабоченный от этого звонка ночного.

– Нет Николы, на международную конференцию в Милан уехал, будет делиться опытом по отлову террористов.

– Сейчас все конференции по Zoom проводят, почему он лично туда поперся? – как показалось Лоле, с подозрением заявила Дана.

– Не могут они на удаленке работать, тем более с домашнего компа, там свои дела суперсекретные.

– Понятно. Представляю этих героев в намордниках и за километр друг от друга!

– А что делать? У тебя же у самой дядя из Бергамо умер от ковида, или я что-то напутала?

– Да нет, Лол, не напутала, – уже печально проговорила Дана. – Просто Николу твоего в этом обмундировании не могу вообразить.

– Ладно, если что – на связи.

– Чао.

Лола, русская по происхождению, приехавшая в Италию с мамой еще во времена перестройки, окончила престижный университет в Риме и сумела завоевать свое место под итальянским солнцем, став популярной телеведущей на канале «Медиа-Сет». Она со своей «группой захвата», как на летучках называл их команду директор, занимались журналистским расследованием необычных преступлений.

Помощники и друзья Лолы: боевая и настырная Дана, с коротким ежиком жестких волос на голове, отчего вся она казалась ощетинившейся, и несколько боязливый, долговязый, вечно голодный оператор Стефано.

Вот уже четвертый месяц Лола переживала застойную ситуацию, сложившуюся по вине коронавируса. Несмотря на то что страна вступила в так называемую вторую фазу, открылись все магазины, многие предприятия и рестораны, на телевидении царило паническое недоумение. Передачи выходили без обычной зрительской аудитории, с редкими репортажами, гости подключались к эфиру из дома и, как правило, с низким качеством видеоряда, а количество тем снизилось до минимума, и почти все они касались «короны».

В одночасье страна наполнилась «экспертами» в области биологии, химии, вирусологии! Все хотели высказать свое единственно верное мнение, причем безапелляционность взглядов поражала. Раздавались истеричные голоса о мировом заговоре и чипировании, которые тоже находили своих поклонников.

Лола старалась держаться и по возможности трезво оценивать ситуацию, в чем ей здорово помогал Никола.

Даже во время самого строгого карантина она часто была вынуждена ездить на студию, а Никола – в офис, так что изоляция, как таковая, их почти не коснулась.

Лола продолжала выходить в эфир один раз в неделю, заканчивая начатые расследования. Многие дела уже были переданы в суд, который тоже, в свою очередь, отложил их рассмотрение из-за вируса, и таким образом программа, которая и так страдала нехваткой сюжетов, скатилась, как самокритично считала Лола, в бессодержательную болтливость и совсем потеряла прежние рейтинги.

Рассуждая про себя о былых высотах, которые брала ее передача, и похвалах директора канала, к которым она обычно относилась скептически, Лола надела длинную яркую майку, которая служила ей вместо халата, и пошла в ванную комнату.

Закончив с утренним туалетом, она направилась прямиком на кухню, включив по дороге телевизор.

В центре экрана показался знакомый ведущий политических программ, который, впрочем, как и большинство, взял на вооружение тему ковида, задняя часть была разделена на два квадрата-кадра, в каждом из которых виднелось по одной голове гостей, сидящих, по-видимому, дома. Качество изображения было так себе, и Лола порадовалась, что не только им приходится так работать.

Насыпая кофе, она прислушивалась.

Одна из голов рассказывала о летучих мышах, которые, приготовленные определенным образом, являются одним из лакомств китайской кухни.

Вторая голова с возмущением разевала рот на экране, пока ей не включили микрофон, после чего она тут же завопила:

– Они едят их живыми! Если вы не в курсе таких элементарных вещей, то с вами не о чем говорить!

Не выдержав этой забавы, Лола переключила канал.

– Полиция склоняется к версии об убийстве-самоубийстве, – убежденно говорил молодой подтянутый мужчина в легкой бежевой куртке, которая нелепо надувалась от ветра и портила серьезность ситуации, вызывая невольную улыбку.

Вдали виднелись полицейские, суетившиеся на фоне серой цементной стены, и припаркованная машина, огороженная желтой лентой. Передняя часть автомобиля была полностью завешена белой тканью, которая тоже дергалась от очередного порыва.

– Та-ак, – протянула Лола, застыв с чашечкой кофе.

Журналистский нюх начал подавать сигналы, но Лола раздумывала:

«Самоубийство – это не наше… а самоубийство-убийство – это что значит? Видимо, человек убил другого и затем сам покончил с жизнью…»

Новостная программа перешла к экономическому положению в стране, и Лола, сделав наконец глоток обжигающего напитка, решила последовать своей интуиции и схватилась за мобильник, чтобы набрать Дане, как телефон затрезвонил у нее в руке.

– Да! – не глядя на экран, проговорила Лола.

– Ciao, amore! – прозвучал веселый голос Николы.

– Чао! – отозвалась та.

Чтобы не терять время, она не стала рассказывать о ночном звонке с неопределившегося номера и, поворковав с Николой, тут же нажала контакт «Дана».

– Видела про убийство-самоубийство? – без приветствия начала Лола.

– Ага! – что-то прожевывая, ответила помощница.

– Что думаешь, может, займемся? Ничего же нет на горизонте…

– Не соответствует тематике ни одной из наших программ, – уверенно заявила подруга.

Уверенный тон сразу начал раздражать Лолу:

– А что ты предлагаешь? Продолжать сидеть на попе ровно?

– А ты видела весь репортаж? Там даже других версий никто не высказывает!

– Нет, весь не видела, но ты же можешь уточнить у своих знакомых? Есть они у тебя в том отделении?

– Надо проверить, к какому участку это место, где все произошло, относится, – с ленцой, как показалось Лоле, проговорила Дана.

– Вот и проверь! – не выдержала Лола. – И перезвони!

Распустились все с этим коронавирусом, расслабились! Забыли, что такое вести репортажи по горячим следам! Конечно, сейчас, кроме статистики по заболевшим, умершим и выздоровевшим, никого ничего не интересует…

Лола «погуляла» по каналам, но так ничего и не нашла про этот случай самоубийства.

«Или не сочли интересным это дело наши коллеги-журналисты, или пока не успели разнюхать», – подумала Лола, допивая кофе.

Не успела она выйти на залитое солнцем патио, как зазвонил мобильник.

– Значит, так, – голос Даны потерял всякую леность и звенел громко и решительно, – оружие на месте преступления не найдено, так что самоубийство отменяется!

– Двойное убийство! – ахнула Лола.

– Да, убиты два молодых человека: Тереза двадцати восьми лет и ее жених Трифоне двадцати шести.

– То, что я успела увидеть в репортаже, – это машина у какой-то цементной стены. Где это произошло?

– Пригород Вероны. Самый конец Коммерческой улицы, – выдала Дана.

– Рядом с Лаго де Гарда, недалеко от маминого дома, – задумчиво произнесла Лола.

– А у тебя мама пока так и не смогла вернуться из России? Вроде сейчас уже можно, – осведомилась Дана.

– Кажется, разрешено, но она и в Москве не очень скучает, но в конце месяца должна приехать. Что-то еще известно по убийству?

– Расстрел, по-другому даже не могу назвать, произошел в тринадцать тридцать дня, на стоянке Дворца спорта. Два выстрела в Трифоне и два выстрела в Терезу, – на одном дыхании выпалила Дана. – Если честно, я в шоке, напоминает дикий вестерн, ты как считаешь?

– Да уж… А может, это что-нибудь с терроризмом связанное, похоже, что сработал профи.

Полвторого днем! Что там, на парковке, никого народу не было?

– Представь себе, нет.

– Придется ехать, – неуверенно произнесла Лола.

Лола, которую совсем недавно раздражала Данина праздность, вдруг поняла, что не очень-то хочет ехать на север Италии, не попрощавшись с Николой, который раньше завтрашнего вечера домой не заявится.

– А почему так робко, ты же сама копытом била и возмущалась, что все по домам загорают?! – взбунтовалась Дана. – И выезжать надо сегодня, и побыстрее, чтобы до темноты приехать.

Лоле не нравилось, что помощница принялась командовать, но в душе она понимала, что та права.

– Звони, договаривайся со Стефано! Выезжаем через два часа! Жить будем на маминой вилетте, это полчаса до Вероны, – забрала инициативу в свои руки Лола.

Все трое собрались очень быстро, хотя в регион Ломбардия, где вирус свирепствовал больше, чем где бы то ни было, ехать хотелось не очень.

Их маленькая группа представляла собой слаженную команду, у каждого из которых была своя четко выверенная роль в работе.

Дана включала свои связи в полиции и старалась, чтобы они самыми первыми получали все последние новости по расследованию, а при необходимости могла успешно провести эфир с места событий.

Стефано, отличный оператор, не стеснялся быть «на посылках», когда этого требовала работа, а Лола, обладавшая исключительным журналистским чутьем, помимо координации общих действий, являлась автором и бессменной ведущей популярных программ «Их кто-то видел?» и «Четвертая кассация».

До Сояно дель-Лаго оставалось более ста километров, а солнце уже опустилось за ближайшие холмы и блестящей короной обрамляло макушки деревьев, растущих в предгорье.

Машина Лолы заехала в длиннющий полутемный туннель.

Обсудив во время четырехчасовой поездки убийство Терезы и Трифона и не вспомнив ничего подобного из своей практики, Лола, Дана и Стефано замолкли.

Подземная галерея, разрезавшая гору, казалась бесконечной.

Арка въезда уже давно скрылась из вида, а просвет впереди так и не появлялся.

Лола всегда неуютно чувствовала себя в таких длинных туннелях, несмотря на то что они сильно сокращали дорогу.

– Мне наша поездка напоминает момент жизни, когда я в университете училась и квартиру в Риме снимала с другими студентками, – задумчиво проговорила Дана, вглядываясь в даль, ожидая, когда покажется наконец долгожданное светлое пятно.

– Поверь мне, так лучше будет. Там точно нет никакого вируса, просто потому, что вилетта закрыта уже как три месяца, да и гостиницу в последний момент где-то искать мне не очень хотелось, – проговорила Лола, нажимая на газ.

– Ты мне отдельную комнату выделишь, я надеюсь? – недовольным голосом произнес Стефано, как будто уже знал наперед, что его ждут неудобства и придется ютиться всем вместе.

– Выделю, успокойся, – пообещала Лола.

Наконец они выехали на открытую местность из гнетущего туннеля.

Лола заметила, что все вздохнули с облегчением.

Сквозь листву придорожных деревьев, слепя и заставляя моргать, прорвались лучи заходящего солнца.

– Ноги бы уже размять, спину потянуть, да и есть хочется, – пробубнил Стефано.

– Ну, началось! – усмехнулась Дана.

– Еще час придется потерпеть, – миролюбиво сказала Лола. – У меня с собой всякая еда в сумке-холодильнике, так что даже в магазин заезжать не нужно.

– А что там у тебя? – тут же заинтересовался оператор.

– Ну что, я перечислять должна все продукты, которые с собой взяла?

– Да, а что здесь такого? – Увидев недовольное выражение лица Лолы, он притих на минуту, но все же не выдержал: – А много продуктов?

– Надеюсь, голодным не останешься.

Стефано с сомнением хмыкнул в ответ.

Когда они прибыли на место, сумерки полностью захватили невысокие холмы с разбросанными по ним виллами, обсаженными кипарисами.

Серебристое озеро проблескивало вдали, с выходящим вперед тонким выступом, на котором проглядывался темный контур старинного замка.

Таунхаусы один за другим тянулись неровной линией, в центре общего сада тихо колыхалась голубая гладь подсвеченного бассейна.

– Красиво! – восхитился Стефано, остановившись с двумя сумками на дорожке, ведущей ко входу вилетты. – Жаль только, что озеро далековато и всего не видно.

– Когда мама дом покупала, в объявлении было написано Vista lago – вид на озеро.

– Ну, с большой натяжкой можно и так сказать. – К ним подошла Дана со своей поклажей.

Лола открыла дверь, нажала рубильник.

Мягкий свет озарил просторную гостиную, совмещенную с кухней.

– Пока прямо здесь, у входа, вещи оставьте, поужинаем, а потом я всех на ночлег распределю, – проговорила Лола, поворачивая вентиль для включения воды.

– Да уж давно пора, – проворчал Стефано.

– А теперь всем мыть руки! – провозгласила она.

– Скоро руки превратятся в заскорузлые клешни после постоянных омовений! – проворчала Дана.

– А что делать? – обронил оператор.

Все направились в ванную комнату.

Вскоре каждый занялся делом: Дана вынимала из сумки-холодильника упаковки с едой, Стефано вытащил и установил на улице стол и стулья, а Лола уже бросила в скворчащее оливковое масло два зубчика чеснока и открыла банку очищенных маленьких помидорчиков.

– Ну что тут у вас? – потянул носом подошедший Стефано. – Я так понимаю, что пожелания трудящихся учтены и мы не обойдемся одними холодными закусками!

– Не обойдетесь, – буркнула Лола, которая не очень любила готовить, – чем здесь мешаться, лучше скатертью стол накрой. Вон там возьми. – Она указала на длинный комод, уставленный изделиями из муранского стекла.

Но от Стефано не так-то легко было отделаться.

– А что за соус? – поинтересовался он. – Пока вижу только помидоры.

– Господи, уйдешь ты наконец или нет? – Она недовольно покосилась на оператора и вывалила на сковороду консервированного тунца.

– А-а! С тунцом, значит. А каперсы у твоей мамаши нигде не завалялись? Уж больно вкусно, когда еще и с каперсами!

– На, тарелки неси, на стол поставь, – попыталась отвлечь его Дана.

Несмотря на прохладу, они сели в саду перед бассейном. Уж больно приятно было вдохнуть чистого вечернего воздуха после римского смога.

Лола поставила перед Стефано тарелку с внушительной горкой дымящихся спагетти.

– Молодец, и каперсы нашла! – Он ловко накрутил пасту на вилку, где виднелись темно-зеленые точки каперсов. – А пармезан потереть?

– Ну кто же в рыбный соус сыр трет? – возмутилась Дана.

– Я! – с достоинством произнес Стефано.

– Никола тоже пармезан везде сыплет, так что я не удивлена, – сказала Лола, подавая Стефано кусок сыра и терку. – Не нашла у мамы машинку для разрыхления.

– Ничего страшного! – Оператор усердно заскреб крупным куском по терке, щедро посыпая спагетти.

Дана поедала салат и задумчиво потягивала белое вино.

– Завтра в восемь надо выезжать! – нарушила тишину Лола и положила себе кусок тонко нарезанной мортаделлы.

– Надо, значит, надо! – тут же согласился Стефано, поглядывая на тарелку с кругляшами моцареллы.

– Дан, ты посмотри перед сном, может, какие новости появятся по этому делу, – напомнила Лола.

– Конечно, – отозвалась та, все еще пребывая в меланхоличном настроении. – Да уж, а то двоих людей застрелили белым днем, и никаких тебе свидетелей. Мало того, непонятно, кто трупы обнаружил.

– Как непонятно?! – с полным ртом произнес Стефано удивленно.

– А вот так! Пока не добилась ответа на этот вопрос, да и наши коллеги его как будто стороной обходят.

– А может быть такое, что это настолько засекреченная информация, что тебе просто не могут ничего передать? – засомневалась Лола.

– А черт его знает?! Знакомые то они знакомые, но работой рисковать никто не будет, – отозвалась Дана.

– Помнишь, как твоему Николе удалось в свое время все держать в тайне? Может, и здесь такой же шеф помешанный, – заявил оператор, очищая блюда с закуской.

– Это почему же помешанный?! – обиделась за Николу Лола.

– Я хотел сказать – помешанный на работе, – пояснил Стефано, ничуть не смущаясь.

На другой день ровно в восемь все сидели в машине. На шее у каждого, зацепленные за уши, болтались маски. Настроение было боевое.

Во время завтрака Дана подбросила новостей – Трифоне только окончил полицейскую академию, отделение экономики и финансирования, и после стажировки должен был войти в подразделение, занимающееся экономическими преступлениями. Тереза работала в страховой фирме. Жить вместе стали относительно недавно, а встречались до этого около двух лет.

Совершенно непонятно, где они смогли заработать таких врагов, хотя учеба в полицейской академии подразумевала знакомство с другими полицейскими, у которых наверняка было разрешение на ношение оружия. С другой стороны, сам район Брешия – Верона славился своим количеством охотников и оружейных заводов, среди которых был всемирно известный «Беретта».

– Почему-то меня эти «намордники» расслабляют, не настраивают на серьезный лад, – хмыкнув, заявил Стефано. – Чем-то маскарад напоминает. А вас?

– Мы в самой опасной зоне находимся. До сих пор восемьдесят пять процентов всех заболевших отсюда. Так что придется тебе напрячься и настроиться на работу, – отчеканила Лола, соскучившаяся по выездам на настоящее дело.

Живописная дорога кружилась между виноградниками, аккуратными ухоженными деревеньками, переходила в аллеи из кряжистых пробковых деревьев. На самых макушках холмов один за другим открывались полуразрушенные средневековые за́мки.

Лола усердно накручивала виражи, Дана тряслась рядом, а Стефано мотался сзади из стороны в сторону.

– Сколько же здесь за́мков? – Оператор схватился за ручку на очередном повороте. – Это уже третий, кажется, проезжаем. – Он вгляделся в зубчатую стену и возвышающуюся над ней тяжелую башню.

– Четвертый, – с гордостью уточнила Лола, – это если не считать того, что прямо от дома виден.

– Надо будет сходить посмотреть хоть один поближе, – заинтересованно произнесла Дана, удерживаясь на уклоне.

– Если время найдем для этого. Жаль, что сейчас, в связи с ковидом, все мероприятия отменились. Обычно здесь всякие концерты или местные праздники в замках проводят.

Они выехали на автостраду.

Мобильник Даны отчаянно пискнул.

– Ну что там? – бросила Лола, уверенная, что это известие по делу.

– Сейчас посмотрим. – Дана уставилась на экран телефона. – Звонок в полицию поступил от главного тренера Дворца спорта Армандо, но информацию о том, что на улице в машине убиты два человека, ему передал один из клиентов, которому, в свою очередь, сообщила об этом посторонняя девушка, прибежавшая во дворец.

– Длинная какая цепочка… – задумчиво произнесла Лола, глядя на дорогу.

– А если эта синьорина только услышала от кого-то про убитых, а вовсе не сама трупы обнаружила? – высказал предположение Стефано.

– У девушки до сих пор не удалось взять показания. Но остальные подтверждают, что было совершенно понятно, что она самолично сделала это жуткое открытие, – отозвалась Дана.

– А почему с нее показания не сняли? – уточнила Лола.

– Она тут же ушла, не дожидаясь стражей порядка, – пояснила Дана, – что странно, конечно.

– А звонок в полицию был только один, как я понимаю, от тренера. А все остальные задействованные в цепочке даже не удосужились сообщить на пульт! – возмутилась Лола.

– Это меня как раз не удивляет, так как все произошло очень быстро. Ну а для нормального человека увидеть два трупа, залитые кровью, солнечным днем – это шок, который может и в столбняк ввести, – не согласилась Дана.

– А не проще ли сразу вызвать полицию по мобильнику, чем бежать во Дворец спорта? – усомнилась Лола.

– Если учесть замечание Даны о шоковом состоянии, то она могла просто рвануть туда, где наверняка должны быть люди, – заметил Стефано.

– Бывает, что кровищи полно, а человек еще жив и счет идет на секунды. Так что это еще от совести зависит, – изрекла Дана.

– Тоже верно, – с легкостью согласилась Лола. – Если только она сама их не убила.

– Вот! Ты рассуждаешь совсем как наша полиция, для которой человек, сообщивший о происшествии, становится главным подозреваемым! – возмутилась помощница.

– Поэтому никто и не хочет связываться! – поддакнул оператор.

– Посмотрим. Надеюсь, что эту свидетельницу найдут, – заявила Лола, выезжая с автострады.

– Или сама придет, – добавила Дана.

– Она не может не знать, что в таких случаях она была обязана хотя бы оставить свои координаты, иначе последствия могут быть достаточно тяжелые. – Стефано достал начатый пакетик с орешками, но, покосившись на начальницу, со вздохом убрал его обратно в карман.

– Если только она сама…

– Да что ты к ней привязалась, Лол? Испугалась девчонка, вот и все! Ясно же, что здесь действовал хладнокровный профи, а не какая-то там синьорина! – уверенно заявил Стефано.

– Вот не нравится мне, что она пропала, и все! Ведь уже больше суток прошло, должна была очухаться от испуга и в полицию прийти, – произнесла Лола, сворачивая на боковую дорогу.

– А вдруг ее тоже пришили где-нибудь! – выпалил оператор.

– Вот черт! – Лола невольно нажала на тормоза, машина сзади истошно засигналила.

– Давайте спокойно до места доедем и там попытаемся разобраться, – предложила Дана.

На выезде с автострады перед турникетами Лола замедлила скорость, устройство считало код, раздался пикающий звук, шлагбаум быстро открылся.

– Телепасс[1] взяла наконец на студии? – догадался Стефано.

– Ага. Надоело с чеками возиться и деньги в бухгалтерию возвращать за дорогу, – подтвердила Лола.

– Давно пора. И в очереди на оплату не надо стоять, – добавила Дана, бросая взгляд на вереницу машин, застрявших у турникета, где девушка никак не могла засунуть купюру в узкую щель автомата.

– Нам бы теперь не запутаться, навигатор ведет через центр, но пробок не показывает, – проговорила Лола, въезжая на эстакаду.

– Это хорошо, город посмотрим, – довольно отозвался Стефано.

Перед ними открылась высокая массивная стена с арочным сводом и круглыми старинными часами. Они проехали под аркой и тут же увидели площадь с центральным сквером, старинным фонтаном, множеством ресторанчиков и монументальным строением из натурального камня, напоминающим Колизей.

– Арена ди Верона! Вот она какая! – радостно завопила Дана. – Давай поближе!

– Ты не была, что ли, никогда в Вероне? – удивилась Лола.

– Не была. А что здесь такого? – буркнула помощница.

– Кстати, я тоже не был, – отозвался оператор.

Они медленно объезжали малолюдную площадь и величественный амфитеатр, казавшийся совсем светлым на ярком солнце.

«Все по домам сидят, предпочитают лишний раз не выходить. А приезжих туристов мало совсем… Но зато какая красота без галдящих толп!» – думала Лола, разглядывая необычно пустой центр.

Лола очень давно была здесь вместе с мамой и сейчас с радостью узнавала знакомые очертания Арены.

«Кармен», «Риголетто», «Аида», – прочла она афишу, укрепленную перед сквером.

На углу стенда крупными буквами было выведено: «В связи с вирусом все спектакли отменяются».

Она вспомнила, как мама много лет назад притащила ее на «Аиду».

Лола-подросток так и не смогла отвертеться от посещения оперы и удрученно ожидала скучного мероприятия, на которое пришлось согласиться, чтобы не обидеть родительницу.

Узнав, что «Аида» состоит из четырех актов и длится три часа, она окончательно приуныла. Но когда на сцене вспыхнули софиты, озарив огромных золотых сфинксов, египетские колонны, расписанные иероглифами, статуи фараонов, и сотни артистов хора с пальмовыми ветвями заполонили ступени арены и саму сцену, а в центре показался Радамес, обмахиваемый опахалами, Лола застыла в изумлении.

Она не всегда разбирала слова, и музыка для подростка, скорее всего, была тяжеловата, но великолепное зрелище захватило ее полностью.

Мама осталась вполне довольна: ребенок тихо просидел весь спектакль и «культурно подрос».

Они медленно двигались по запруженному машинами мосту – обещанный навигатором свободный проезд не подтвердился.

– Может, другой маршрут построим, – не выдержал Стефано, когда они окончательно встали.

– Нет смысла, мы уже совсем близко, – отозвалась Лола.

Знакомую цементную стену Лола разглядела издали.

По мере приближения показалась длинная парковка, перегороженная желтыми лентами, небольшая группа людей, стоявших поодаль, и несколько полицейских.

– Кажется, наших коллег не наблюдается, – радостно заявила Дана.

– Еще не вечер! – попытался сострить оператор.

– Давайте объедем спортивный комплекс, посмотрим, что здесь и как расположено, – предложила Лола, разворачивая машину.

Двухэтажное вытянутое здание, скорее всего, было построено в семидесятых, и только центральный вход, видимо, был обновлен и представлял собой вполне современную пристройку с прозрачными дверями. Прямо напротив находился небольшой сквер с прудом. С одного бока и тыльной стороны его окружала парковка, где и произошла трагедия, с другой к комплексу примыкал промышленный ангар с высоким забором.

– Место, не то чтобы уж очень многолюдное, но и пустынным не назовешь, – проговорила Лола, припарковывая машину, все еще разглядывая окрестности.

– Да-а-а, – протянула Дана, о чем-то раздумывая.

– Я бы начала с разговора с Армандо и дальше с тем посетителем, который с девушкой общался, как вы считаете? – посоветовалась начальница.

– Это который главный тренер? – уточнил Стефано, готовя камеру.

– Именно, – подтвердила Лола. – Дан, а тебе предлагаю пройтись прямо к месту преступления, посмотреть, чем там полиция занимается, потолкаться среди зевак, послушать, что говорят.

– О’кей, – отозвалась та, вешая сумку на плечо и открывая дверь.

Все как по команде натянули маски на лицо.

Не успела Дана сделать и двух шагов, как с противоположной стороны дороги послышался женский возглас. Тут же они увидели выходившую из-за угла пару – молодого коренастого мужчину и испуганную, очень худую девушку в голубом распахнутом пиджаке.

Мужчина говорил что-то строгим глухим голосом и подталкивал девушку вперед. Она же периодически верещала и упиралась, стараясь замедлить шаг.

Дана застыла, и вскоре они начали различать обрывки фраз, приглушенные материалом надетых масок.

– Ты же понимаешь, что рассказать все равно придется, зачем же усугублять. – Он взял девушку за локоть, направляя ее движение.

Та что-то пискнула в ответ и опять попыталась остановиться.

Лоле показался знакомым облик молодого человека, но мысль сконцентрировалась на только что услышанной фразе.

«Так это та пропащая синьорина, которая трупы обнаружила!» – догадалась Лола.

Стефано все понял без слов и, выскочив из машины, тут же наставил камеру на проходящую пару. Лола подлетела к ним с микрофоном, а Дана загородила путь отступления.

Недаром они работали вместе и понимали друг друга просто по взгляду или взмаху ресниц, а поведение в таких ситуациях, как эта, было отшлифовано до мелочей.

– Добрый день! – Лола приспустила маску и улыбнулась как можно дружелюбнее.

Те остолбенели от неожиданности. Мужчина обескураженно смотрел на выросших перед ними людей. Девушка запахнула пиджак и остановилась.

– Это вы обнаружили трупы, я так понимаю, – утвердительно произнесла Лола, не подходя слишком близко, и поднесла микрофон, укрепленный на длинной ручке, к девушке. – Расскажите, как это произошло.

Журналистка боялась потерять момент внезапности, поэтому обошлась без прелюдий.

Девушка испуганно задергалась, но мужчина крепко держал ее за локоть.

– Да, Урсула Донато обнаружила убитых, – официально заявил он и отступил, предоставляя ей слово.

– Жесть!.. Да и журналисты еще… – пролепетала та.

– Мы как раз в полицию идем все рассказать, – опять за девушку проговорил мужчина.

– А почему вы скрылись и не сделали этого сразу? – Лола знала, что слово «скрылись» выведет из себя кого угодно, и ждала, когда человек либо разразится бранью, либо начнет оправдываться. И то и другое ее вполне устраивало.

Действительно, Урсула не выдержала:

– То есть как это скрылась, если я была у подруги, которая живет в двухстах метрах отсюда!

– То есть вы все это время находились у нее дома, а полиция вас разыскивала!

– Какое «все это время»?! Только сутки прошли! – защищалась девушка.

– Она была просто не в себе и очень напугана! Представьте себе тихий солнечный день и человека, идущего в сквер на прогулку, который вдруг натыкается на распахнутую дверь машины, лужу крови и два трупа с серыми дырами в головах! Здесь с ума можно сойти сразу!

– Все так и было? – Лола хотела услышать Урсулу.

Она обратила внимание, что девушка выглядела плохо и казалась изможденной и тощей. Молодой человек с выправкой военного нервно поигрывал налитыми мускулами, которые угадывались под легкой курткой, и не переставал приглядывать за подругой, как будто боялся, что она поменяет решение и убежит.

Серьезный взгляд мужчины показался Лоле знакомым, а так как нижняя половина его лица была закрыта маской, вспомнить, кто это, практически не представлялось возможным.

– Да, – тихо подтвердила Урсула, – в памяти остались страшные синюшные лица… И кровь липкая на асфальте… я в нее сначала наступила и не поняла, что это такое, а потом взгляд перевела и весь этот кошмар увидела. – Зрачки ее расширились, глаза округлились, было заметно, что она переживает все заново. – А потом я подумала: а вдруг убийца притаился где-то и меня сейчас тоже убьет! Я еще помню, откуда-то музыка доносилась, песня какая-то, и от этого почему-то стало еще страшнее… И вдруг что-то щелкнуло неподалеку, и мне тут же представилось, что это затвор оружия, и что оно уже на меня направлено. Я тут же кинулась во Дворец спорта, ближайшее место, где народ должен быть, и там с мужчиной столкнулась при входе, быстро рассказала про два трупа и к подруге рванула.

– А почему к подруге? – поинтересовалась Лола.

– Не хотела одна находиться, – пролепетала Урсула.

– А вы не могли бы представиться? – обратилась журналистка к мужчине.

– Джесу Токачелли, приятель Урсулы, – быстро ответил он и вывел девушку из окружения. – Все, до свидания, мы спешим, – бросил он на прощание.

Когда пара скрылась за поворотом, Лоле опять показалось, что Джесу она уже где-то видела.

– Вот она, неожиданная крупица удачи! Полиция еще ничего не знает про синьорину, а у нас уже интервью с подробностями готово! – прервал ее размышления Стефано.

– Срочно просим, чтобы материал вставили в эфир! – скомандовала Лола, хватая мобильник. – Беседу с Армандо и другим свидетелем отложим пока, главное – с нашей новостью не опоздать!

– Жаль, что они в масках, эмоций почти не видно, – посетовал Стефано, просматривая кадры, – надеюсь, что в следующий раз с открытыми лицами поснимаем.

– Хотелось бы… Надо только уточнить, какие правила в регионе Ломбардия, чтобы не нарваться на неожиданные проблемы, связанные с вирусным режимом, – заметила Лола, напрягая зрительную память, но так и не смогла разобраться, встречала ли она Джесу или попросту он напомнил ей кого-то из знакомых.

Глава вторая

Две недели тому назад

Тереза с энтузиазмом собиралась на работу. Ей всегда нравилось общаться с людьми, и двухмесячный простой, произошедший из-за коронавируса, ей здорово дал по нервам.

Они недавно решили снять квартиру вместе с Трифоне, а пока он целые дни проводил у нее, только изредка уезжая к себе.

Тереза, которая всегда была очень независима и не тяготилась одиночеством, вдруг получила постоянное присутствие, пусть и любимого, мужчины.

Поначалу Трифоне продолжал ходить в банк, где подрабатывал охранником, давая вздохнуть Терезе. Но так как все перешли на работу онлайн, его очень быстро отправили в неоплачиваемый отпуск, оставив только сменщика, а впоследствии просто уволили.

Он много времени проводил перед компьютером, готовясь к производственной практике, и его пребывание в доме давило ее свободолюбивую душу.

«Это все оттого, что квартирка очень маленькая, вот снимем побольше, тогда я не буду задыхаться», – уговаривала она саму себя, но глубоко внутри продолжали копошиться неразвеянные сомнения.

Они часто обсуждали с Терезой проблему «второй волны», которой пугали СМИ, возможных новых смертей и того, что придется опять сидеть взаперти, а он, чувствуя нехватку денег и свою ответственность за девушку, злился на безвыходную ситуацию, спровоцированную «короной».

Сегодня Трифоне ночевал у себя, и Тереза, ощущая «ветер свободы», носилась по комнате, напевая и разбрасывая вещи.

«Наверное, и отпуск отменят или все-таки нет?..» – размышляла она, расчесывая длинные прямые волосы. Тряхнула головой – густая непослушная прядь закрыла пол-лица. Махнула еще раз. «Вот это другое дело!» – Челка распалась пополам, открыв чистый высокий лоб и два внимательных глаза, отразивших в себе голубизну выцветшей джинсовой куртки.

Она работала в страховой конторе, которая страховала все подряд, общалась с клиентами в офисе, что сейчас было сведено к минимуму, подготавливала необходимые документы и почти никогда не выезжала на дом и не занималась сложными случаями, для которых существовали специально обученные люди. Но ее любимым делом было участие в организации свадеб, банкетов и корпоративных вечеринок, которое на данный момент окончательно прекратилось и без которого она чувствовала себя совсем грустно.

Еще девчонкой на каникулах она подрабатывала в группе аниматоров в крупных отелях на берегу моря, где и познакомилась с супружеской парой Умберто, которые впоследствии пригласили ее в свою команду, обслуживающую праздники. Супруги быстро разглядели в веселой заводной девушке не только умение уверенно и непринужденно общаться с незнакомыми людьми, но артистическое дарование наряду со способностью легко и красиво двигаться.

К сожалению, эти нечастые приглашения не давали возможности безбедного существования, и Тереза была вынуждена найти себе постоянную работу в страховом агентстве.

Послышалась полифоническая мелодия мобильника, Тереза взяла трубку.

– Привет! – раздался голос Трифоне, который всегда звонил ей в это время. – Как дела?

– Все нормально. Уже выхожу в офис.

– Ты знаешь, что Дворец спорта открывается?!

– Здорово! Наконец-то! – обрадовалась Тереза.

– Наши абонементы уже продлили, только что договорился.

– Отлично! Но сегодня я не успею уже, – огорчилась девушка.

– Значит, завтра, – заключил парень.

– Пока, до вечера.

– Чао!

Тереза бросила телефон в сумку, проверила, лежит ли там маска, без которой в закрытых общественных местах было запрещено находиться, схватила ключи от машины и вышла из квартиры.

Рабочий день пролетел быстро, несмотря на то что посетителей было немного.

В освободившееся время, не уставая от набившей оскомину темы, все обсуждали всевозможные развития событий, касающиеся коронавируса, и гадали, как будет организован отдых на море, так как теплые дни были уже на подходе.

Наболтавшись всласть и не забыв напоследок повозмущаться действиями властей, Тереза собралась домой.

«Хоть какое-то живое общение», – думала она, разглядывая непривычно пустующие улицы Вероны, проезжая мимо высокой арки с часами. Но разве это можно сравнить со спектаклями-варьете, которые они устраивали на банкетах и где отрывались по полной!

Тереза невольно улыбнулась. Ее мысли перенеслись на ускользающий отпуск, план которого они с таким воодушевлением разрабатывали вместе с Трифоне, и выбрали поездку на Сицилию в известный клуб-отель «Сангрила», где познакомились много лет назад.

Действительно, история их знакомства была не совсем обычна. Терезе было девятнадцать, и тем летом она работала в коллективе аниматоров, обслуживающих отель, рассчитывая, что на следующий год сможет стать главной в группе, так как имела уже трехлетний опыт. Она старалась изо всех сил: вела вечерние концерты, организовывала пляжные игры, много общалась с проживающими и уже стала немного говорить по-русски, что очень ценилось начальством, несмотря на то что русских туристов здесь недолюбливали. Но постоянное употребление ими крепких напитков, которые оплачивались отдельно, смиряло хозяев с высокомерным отношением к обслуживающему персоналу и частыми необоснованными требованиями.

Это было прекрасное время! Команда аниматоров подобралась очень дружная и бесконфликтная, что очень важно, когда люди находятся вместе двадцать четыре часа в сутки на протяжении нескольких месяцев. Рабочий день начинался в десять, когда на пляже устраивали так называемое sveglio, или легкие растяжки на пробуждение. Дальше мероприятия шли одно за другим – в бассейне, на спортплощадке или на специальном корте для Boci[2] с небольшим перерывом на полуденный отдых – и заканчивались не раньше часа ночи концертом или дискотекой.

Полуживые, они добирались до своих кроватей, в маленькие душноватые номера без кондиционера, где жили по четверо, распахивали все окна, впуская пронзительный запах влажного песка и ночного прохладного моря. Падали на постели, сразу же засыпали.

На другое утро, сразу же после завтрака, собирались на короткий «разбор полетов» – обсуждали мелкие конфликтные ситуации, иногда возникающие с гостями, обменивались замечаниями, подтверждали план работы на сегодня.

А дальше день шел по накатанному сценарию.

Платили мало, зато они находились на полном пансионе, и это вполне устраивало Терезу, которая даже из болтовни с клиентами умудрялась выуживать что-то не просто любопытное, но и полезное, что, оседая в сознании, превращалось в клубок практических знаний.

В конце июля большинство туристов приехало сразу на две недели, а вечерняя программа была рассчитана только на семь дней. Не хотелось утомлять гостей повторениями, и директор отеля вызвал на разговор главного группы Агостино и Терезу, которая считалась первой помощницей и основной заводилой.

– Сможете как-то разнообразить репертуар? – задал он четкий вопрос, как только аниматоры вошли в кабинет.

– Несколько номеров в запасе есть, но на полную неделю все равно не хватит, – ответил главный и повернулся к Терезе, ища поддержки.

– Ну, игры какие-нибудь проведите с отдыхающими прямо на сцене, чтобы они сами что-то представили, – подсказал директор.

– Мы об этом уже подумали и в программу включили, но все равно…

– А что, если с соседним отелем «Коралл» поменяться! – выпалила Тереза.

– Чем поменяться-то? – не понял Агостино.

– У них своя программа, а у нас своя. Пару вечеров мы у них варьете отыграем, а они у нас! – радостно заявила девушка.

– Неплохая мысль. Договаривайтесь, узнавайте, насколько интересные у них номера, а на заключительном этапе и я подключусь. – Директор встал, показывая, что решение принято.

В тот год Трифоне вот-вот должно было исполнится семнадцать, и он работал в близстоящем отеле. Он увидел Терезу на вечернем сборе, когда ее и невысокого и улыбчивого парня им представил руководитель: «Это ребята из соседнего отеля, предлагают нам два вечера отыграть у них в «Сангриле» наши скетчи, а они в это время покажут у нас в отеле свою программу. Мне кажется, хорошая идея, да и на уровне дирекции тоже все согласовано».

– А что, здорово! Я согласен!

– Круто!

– Посмотрим, как там у них!

Раздались голоса из группы аниматоров «Коралла».

– Решили уже, что будем показывать? – поинтересовался Трифоне, не отводя взгляда от Терезы.

– В принципе, да. Осталось только с музыкальным оформлением кое-что уточнить.

– Тогда до завтра, – проговорил улыбчивый парень.

– Чао! – попрощалась девушка.

Трифоне был не в состоянии объяснить, что конкретно так ошеломило его при виде Терезы. И не мог бы даже определенно сказать, какие у нее глаза, волосы, нос. Общее впечатление необъяснимой гармонии и безграничного блаженства вдруг захватило его душу, когда он увидел эту девушку.

На другой день Трифоне попросил приятеля провести за него волейбол на пляже, а сам пришел пораньше на репетицию в летний театр.

Музыка уже играла вовсю, две девушки в коротких шортиках «в попу» танцевали на сцене. Было заметно, что двигались они вполсилы, просто чтобы обозначить позы и привыкнуть к новой площадке.

Трифоне, прерогативой которого являлись спортивные игры, был занят только в одной сценке и, усевшись с края, наблюдал за происходящим.

Выяснилось, что Тереза не только выступала как ведущая, но и успешно участвовала в подтанцовках и скетчах.

Каждый раз, когда Тереза появлялась на сцене, у Трифоне от счастья заходилось сердце и он смущенно двигался подальше в тень, понимая, что ему, долговязому шестнадцатилетнему пареньку, никогда не завоевать эту удивительную девушку.

По-настоящему поговорить с Терезой ему удалось только на заключительном вечере, после того как они отыграли свои два представления.

В благодарность за помощь дирекция «Сангрилы» организовала поздний фуршет для обеих групп аниматоров. На патио, выходящем прямо на море, на длинном столе были расставлены простые закуски – жаренные на гриле цукини, баклажаны, запеченные с сыром, маринованные аличи (рыбки типа нашей кильки), варенная в специях, нарезанная каракатица, посыпанная мелко накрошенной петрушкой и щедро политая оливковым маслом, много свежей зелени и крупные куски красных помидоров. Поодаль в запотевших графинах поблескивало пузырьками белое игристое вино. Рядом расположился большой поднос с фокаччей (пицца без помидорного соуса, используемая как хлеб), посыпанной розмарином.

Их попросили не шуметь, хотя терраса находилась достаточно далеко от гостиничного корпуса, а изможденные от жаркого солнца туристы уже разошлись по своим номерам.

Сначала все говорили негромко, обсуждая несомненный успех мероприятия, но вскоре кто-то вспомнил, как развалился реквизит у горе-иллюзиониста и из картонной коробки вывалились все заправленные туда разноцветные платки.

– А когда ребенок забежал на сцену, потянув за конец материи, я прямо обмер! А многие подумали, что так и было задумано! – проговорил патлатый парнишка, который подносил реквизит фокуснику.

– Как он уморительно запутался и упал! Я-то ждала, что заплачет сейчас, а он хоть и покатился по сцене, но не испугался совсем, а захохотал! – вторил ему другой.

– Ага, и на цветной кокон стал похож! – поделилась девица с фиолетовой прядью волос.

– Хорошо еще, что ребенок не ударился и родители оказались адекватные, хотя и бросились разворачивать запутавшего ребенка тут же на сцене! – несколько осадил веселый пыл воспоминаний начальник группы аниматоров.

В конечном итоге все пришли к общему мнению, что это совсем не испортило номер, а скорее придало ему веселую и живую ноту.

Все загалдели, заговорив одновременно, каждый хотел поделиться своим впечатлением.

– А вы помните реплики ведущей? Она не только не стушевалась, а превратила происходящее в веселую сценку! – проговорил Агостино, подлив вина Терезе, и приблизился к ней совсем близко.

– Это точно! Особенно когда отец, раскручивая полотно, накрыл мамашу платком! – напомнил загорелый парнишка со странной татуировкой на плече и тоже подвинулся к Терезе, около которой наклонился еще и руководитель их группы.

Трифоне, который все не решался заговорить с девушкой, а только вставлял шутки в общем разговоре, застыл на месте, с горечью наблюдая круговорот, образовавшийся вокруг девушки.

Но все-таки ему удалось пробиться!

Когда Тереза отошла к столу подложить листьев салата, Трифоне набрался смелости:

– У тебя действительно здорово получилось! – Она внимательно посмотрела на парня и, кажется, сразу все поняла.

Но Трифоне уже невозможно было сбить:

– Ты давно так работаешь? Или у тебя актерское образование? Уж больно клево выходит!

Получить актерское образование было заветной мечтой Терезы, но она знала, что это несбыточная греза, так как, снимая жилье, никогда не сможет оплатить еще и учебу. А от разведенных родителей уже давно не было никакой помощи.

– Спасибо, – улыбнулась девушка.

– Я-то первый год в аниматорах, и в основном по спортивным играм.

– Нравится тебе? – из вежливости поинтересовалась Тереза.

– Да, весело! Только я в полицейскую академию буду поступать, а это все так, пока к экзаменам готовлюсь. – Трифоне хотел предстать серьезным, на самом деле считая, что работа аниматора может быть только кратковременной.

– Молодец! – похвалила она парнишку, отходя от стола.

– А сама ты откуда? – не отставал он.

– Челлатика, провинция Брешиа, – ответила девушка, похрустывая листьями латука.

– Офигенно! Я-то из Вероны, это же совсем рядом! – несказанно обрадовался Трифоне.

– Да, недалеко, – согласилась Тереза, не разделяя его энтузиазма и возвращаясь к оставленной компании.

Но от Трифоне уже невозможно было отделаться. Он втиснулся между Агостино и парнем с татуировкой и не сводил глаз с девушки.

Они обсудили зрителей, поболтали немного об условиях проживания, сравнивая отели, и Тереза засобиралась:

– Пора расходиться, а то завтра будем все как вареные омары.

– Это точно! – поддержал Агостино, обхватив ее за талию и развернув к выходу. – Чао!

– Всем до свидания! – вполоборота произнесла Тереза.

Собственнический жест Агостино, обнявшего девушку, как сухой коркой, царапнул по сердцу Трифоне, и мучительная грусть заполнила его душу.

«Безнадега какая-то! – думал он, возвращаясь в свой номер, где уже похрапывали его товарищи. – И почему я не родился хотя бы на пару лет раньше! Но ничего, вот поступлю в академию, надену военную форму, вот тогда и посмотрим», – прошептал он, засыпая.

Он с друзьями еще несколько раз приходил на территорию «Сангрилы», и ему даже удавалось пообщаться с Терезой. Но все эти разговоры не внушали никакой надежды, а скорее оставляли тягостную печаль в его сердце.

Глава третья

Интервью с Урсулой выпустили в дневных новостях, но подобраться как следует к месту происшествия и показать его зрителям ни им, ни их коллегам-журналистам так и не удалось.

Они расположись в сквере, который находился рядом со спортивным комплексом, напротив полузаросшего пруда.

Лола удрученно ждала раздраженной реакции полиции Вероны на только что вышедший материал и уже знакомых сердитых вопросов, а то и звонков в дирекцию канала.

– Да ладно, прорвемся! – попыталась успокоить ее Дана, радостная, что ни один канал еще ничего не разузнал про Урсулу.

– Первый раз, что ли?! – вторил ей Стефано.

– Не поверят ведь, что мы с ней случайно столкнулись, вот что мне не нравится. Придется оправдываться, но за что? – рассуждала вслух Лола.

– Но главное, что мы подцепили зрителей на крючок! Вот так! – оптимистично заключила Дана.

– Верно! – поддакнул Стефано и бросил камешек в воду.

Маленькие волны раскатились кругом, всколыхнув жухлую листву, скопившуюся у края пруда. В центре качнулся деревянный домик, построенный для лебедей. Одна из спавших птиц подняла голову из-под крыла, посмотрела недовольно на журналистов.

– А что, если мне самой в отделение полиции позвонить, не дожидаясь, когда они нас разыскивать начнут? – вдруг поменяла мнение Лола.

– А что сказать собираешься, не пойму? – удивилась помощница.

– Расскажу все, как было! Что приехали к Дворцу спорта и напротив здания увидели эту парочку странную, по разговору догадались, что это та девушка, которая трупы обнаружила… Ну и предложу нашу запись да выскажу готовность объяснить подробнее, как все произошло, прямо в участке.

– А зачем тебе это? – усомнился Стефано. – Ты же только что надутая была от того, что придется с полицией общаться, оправдываться и так далее.

– Правильный ход! – сообразила Дана. – Когда сам предлагаешь свои услуги, тебе и вера другая, а заодно выясним что-нибудь еще!

– Вот именно! Прозондируем почву, как у них дело продвигается! Познакомимся с начальством!

– Не верю я, чтобы начальство нас приняло, – колебался Стефано. – У них огнестрел и два трупа, не до этого им. Направят к какому-нибудь стажеру отдать видео да снять показания под протокол.

– Материал можно и по электронке выслать, но разведать, в каком направлении ведется следствие, нам не помешает, – поддержала Лолу Дана.

– Ну, как хотите, – пробурчал оператор.

– Криминалисты продолжают работать на месте убийства, так что лезть туда пока бесполезно, Армандо, у которого мы собирались взять интервью, появится на работе во второй половине дня, так что звоню в местное отделение, напрашиваюсь на встречу, – заключила Лола.

Не успела она набрать номер, подсказанный Даной, как мобильник помощницы пискнул, подтверждая, что пришло сообщение.

– Стоп! – рубанула та рукой. – Это мой приятель из полиции!

Лола оторвалась от телефона: «Что, уже предлагают подъехать «побеседовать», как они сами это называют. Опоздали мы со своим планом!»

– Подожди, подожди! – Дана открыла «Вотсап» и нажала знак микрофона:

– Урсула Донато дает показания в участке, – послышался глухой голос. – Наши возмущены, что интервью с ней уже вышло в эфир. Предлагаю вам самим позвонить и наладить контакт, иначе вам будет тяжело здесь работать. Говорить лучше с замом Себастьяно Сонтани, я его немного утихомирил. Оставляю его номер.

– На ловца и зверь бежит, как сказала бы моя мама! – выпалила по-русски Лола, вызвав недоумение у своих коллег.

– И что это значит? – полюбопытствовал Стефано.

Лола не знала, как перевести слово «ловец», и заменила его «охотником».

Получилось вполне складно, но друзья все равно посмотрели на нее удивленно, но промолчали.

Она быстро набрала телефон, присланный приятелем Даны.

– Пронто! – раздалось в трубке.

– Здравствуйте, это ведущая с пятого канала. Мы готовы подъехать, объяснить ситуацию и предоставить вам наш материал с Урсулой. – Она знала, что извиняться им не за что, так как в законодательстве не прописано запрещение общения с журналистами свидетелей, если они об этом не предупреждены полицией. Но с другой стороны, понимала, что существуют еще негласные правила, которые они, работающие с криминалом, прекрасно знали и которых обычно придержи-вались.

– Значит, готовы? – как показалось Лоле, с сарказмом произнес Себастьяно. – Хорошо, подъезжайте прямо сейчас, есть у нас к вам несколько вопросов.

– Ну вот, я так и знал! А обедать когда?! – проворчал оператор.

– Так еще часа дня нет! – раздраженно возразила Дана.

– Ага! А встали-то ни свет ни заря, а позавтракали во сколько?! – заныл Стефано.

– Все! Потерпишь! Люди же убиты! Вдруг нам удастся разузнать что-то, что выведет на след преступника! – вспылила Лола. – Да и былые рейтинги надо зарабатывать, хватит уже, насиделись дома! – подвела она черту.

Здание квистуры было трехэтажное, серое, с темно-красной отделкой, оно имело гнетущий вид, несмотря на чисто вымытые, блестящие окна. Вокруг тянулся высокий металлический забор с раздвижными воротами для машин и отдельной калиткой для посетителей. Тягостное впечатление производило не только огромное число понурых эмигрантов, толпившихся у входа, но и плач и визг детей, пришедших сюда с ними.

– А что все эти люди здесь делают? – недоуменно осведомился Стефано.

– Они, наверное, в отдел иностранцев стоят, документы оформлять, – проговорила Лола, разглядывая разношерстную толпу.

– К калитке не прорваться. И как мы войдем?

– Знаешь что, тебя точно сюда с камерой не пустят, – заметила Лола, разглядывая внушительное бетонное строение, – сними на всякий случай наш вход и выход и жди.

– Очень хорошо, – обрадованно согласился Стефано, – я пока в баре перекушу.

Миновав всю очередь, сообщая, что «у них назначено», они сразу прошли к окошкам, за которыми сидели полицейские, и, назвав фамилии зама и свои, получили пропуска.

До нужного офиса их проводил один из охранников.

У Лолы в сумке была заряженная скрытая камера, которую она потихоньку включила, хотя знала, что воспользоваться снятым, скорее всего, не сможет.

В просторном кабинете их встретил замначальника Себастьяно Сонтани.

– Добрый день, проходите, садитесь, – указал он на удобные стулья с темно-зеленой обивкой, стоящие напротив стола.

Несмотря на мягкий приятный голос, Себастьяно сразу же не понравился Лоле. Довольно высокий, но весь узкий и жилистый, с плоским лицом и каким-то водянистым взглядом, он напоминал длинного закопченного угря.

– Итак… – Он посмотрел бесцветными глазами на их лица в «намордниках», вздохнул, вытащил из упаковки маску, натянул на нос. – От кого вы узнали, что именно Урсула Донато обнаружила трупы и что скрылась, не дав показания полиции?

– Так об этом весь Дворец спорта знал! – сразу вступила Дана, которая не собиралась раскрывать свои источники. – Имя-фамилия ее не были известны, но ведь и мы их выяснили только во время интервью.

– Ну да, конечно. – Он зачем-то переложил бумаги с места на место. – И случайно прямо на нее натолкнулись! – Зам подровнял и без того ровную стопку документов.

– Да, вы совершенно правы. Все так и произошло, – согласилась Лола, сделав вид, что не услышала сарказма в голосе Себастьяно.

– Знаете что, давайте все по порядку: как и когда вы их увидели, о чем они говорили и почему вы догадались, что это именно та девушка. Ну и запись интервью нам не забудьте оставить.

Лола начала вспоминать все подробности того момента, пытаясь на самом деле помочь следствию, и только теперь заметила, что их разговор записывается.

– То есть они направлялись в сторону парковки, я правильно понял? – переспросил полицейский и что-то черкнул на бумаге.

– Да, совершенно верно, – подтвердила Дана. – Создавалось впечатление, что мужчина ее вел как будто насильно.

– Скорее, «не вел насильно», а уговаривал, – уточнила Лола.

– Да? – В блеклых глазах блеснул интерес.

– Мне это сразу странным показалось, – проговорила Лола и нахмурила брови, изображая усиленную работу мозга и делая вид, что такие загадки ей не по силам.

Как она и предполагала, полицейский «купился»:

– Джесу – близкий друг убитого Трифоне, видимо, поэтому и уломал синьорину пойти в полицию, – выдал он новость.

– Так вот почему! – участливо вытаращила глаза Дана.

– Но как он ее нашел?! – вторила Лола.

– Сейчас выясняем подробности, но уже знаем, что они давно были знакомы. Скорее всего, Урсула сама с ним поделилась случившимся, а он ее в участок привел.

– А оружие не обнаружили? – воспользовалась обстановкой Дана.

– Нет пока, – отозвался Себастьяно.

Продолжая подыгрывать самооценке полицейского, они поговорили еще недолго, узнав, что родители Трифоне живут тут же, под Вероной, а Терезы давно развелись и почти не общаются с девушкой, уехав с новыми семьями в разные концы Италии.

Расстались они вполне дружественно, но так и не выцарапав никаких сенсаций. Лола передала флешку с записью интервью полицейскому, и журналистки удалились.

Очередь эмигрантов на улице почти рассосалась, дети поутихли. Пухлые облака затянули чистое до этого небо, повеял прохладный ветерок.

– А Стефано где? – завертела головой Дана и тут же увидела оператора, вставшего из-за столика бара и замахавшего им рукой.

– Ну как? Удалось что-то еще узнать? – поинтересовался он, допивая кофе, как только девушки уселись рядом.

– Да есть несколько вещей. Это то, что Джесу являлся другом Трифоне и что уже давно был знаком с Урсулой…

– Правда, я не поняла, что за отношения у него были со свидетельницей, – вставила Дана.

– …И что оружие убийства еще не найдено, – закончила Лола.

– По-моему, совсем неплохо для начала, как раз для приложения к вечерним новостям хватит, – заявил оператор, – ну что, пообедаем наконец?

– Ты хочешь сказать, что ты только кофе попил? Никогда не поверю!

– Ну, какая разница?! Это всего лишь небольшой перекус. Да здесь и есть-то нечего, бутерброды да салаты. Пошли в ресторан!

– Ну уж нет! Никаких ресторанов! Криминалисты вот-вот работу закончат, машину Трифоне уже при нас вывезли, главный тренер во Дворце спорта через час появится, а наши коллеги, как вы знаете, тоже не дремлют. Так что «ударяем» по бутербродам и рвем обратно! – отчеканила Лола.

Вернувшись к месту происшествия, они не заметили никаких изменений – парковка была запружена синими служебными машинами, криминалисты в белых комбинезонах по-прежнему копошились за желтой лентой, группа полицейских стояла поодаль, о чем-то переговариваясь, а журналистов все так же держали на большом расстоянии.

– Знаешь что, сделай отсюда несколько кадров на всякий случай, и все, репортаж будем у входа во Дворец спорта проводить, – решила Лола.

– Правильно, отсюда уже все каналы выходили, да и место скучное – серая стена и парковка, – согласился оператор.

– Дан, а тебя попрошу сходить узнать, появились ли Армандо и другой свидетель, – распорядилась Лола.

На самом деле коллег с других каналов было совсем мало. Лола знала, что многие переключились на освещение коронавируса и его жертв, что все еще давало хорошие рейтинги. Она тоже поднимала проблемы ковида в своей передаче, но не хотела окончательно «заигрываться» и отходить от своей тематики.

«Жуткий случай! Расстрел на месте двоих молодых людей! Какой-то американщиной попахивает! – размышляла Лола, пока Стефано занимался съемкой. – Оружия не нашли, уверена, что никаких отпечатков или следов ДНК тоже не обнаружат, ну, если только повезет и преступник что-то обронит… но такое бывает только в плохих детективах. Зависнет это дело, ох зависнет! Представляю, что испытывают бедные родители!»

Поток ее мыслей прервала запыхавшаяся Дана:

– Армандо так на работу и не явился, а второй свидетель, кому Урсула о трупах сообщила, вообще пропал!

– Что-то совсем нехорошее закручивается… – проговорила Лола, прислушиваясь к себе и пытаясь правильно оценить услышанное. – С другой стороны, они же не видели ничего! Кому они нужны?..

– А ведь и правда… – оторопело пробормотала Дана.

– А они показания дали уже полиции или нет еще, вот что надо уточнить, – засомневался оператор.

– По-моему, да. Единственный, кто остался в первый день не охвачен, – это Урсула, которая сегодня, как мы знаем, пришла в участок.

– То есть получается, что у полиции вообще ничего нет – ни оружия, ни свидетелей толковых! – подытожил Стефано.

– Да подожди ты, не нагнетай! Одна Урсула видела место убийства и самих убитых, а остальные вообще ни при чем! – разгорячилась Дана.

Стефано упаковал камеру, и они направились в сквер, где одна лавка уже была занята их коллегами.

– Странно, что Бобриха еще не подъехала, – проговорила Дана, усаживаясь на солнышко и поглядывая на дальнюю скамью под высоким каштаном, где расположились репортеры с другого канала.

– Я слышала, она в Бергамо, в доме престарелых ведет расследование об умерших от ковида, – сообщила Дана.

– Это относительно рядом, отсюда чуть больше часа на машине. Неужели не заявится? – осведомился Стефано.

– Скучаешь без нее? – съязвила Лола.

– Да, очень! – в тон ей ответил оператор.

Вдруг налетел ветер, семья лебедей заволновалась на зарябившейся воде пруда. Самый крупный вытянул шею, издав неприятный гортанный звук, ветки деревьев судорожно забились одна о другую, стволы натужно затрещали, как будто потянуло печалью, стало зябко.

Трагедия произошедшего крылом накрыла их души, напомнив, что ничего не вечно в этом мире.

Дана достала мобильник.

– Хочу посмотреть, что в газетах пишут про этот случай. – Она открыла рубрику новостей.

– Какой изумительный город, Верона, и какой невзрачный этот район, – посетовал Стефано. – Даже бар поблизости только один, да и тот во Дворце спорта.

– Красоту города ты оцениваешь по количеству баров и ресторанов? – поддела его Лола.

– Планы есть какие-то? – Оператор сделал вид, что не услышал замечание начальницы.

– Пока только один. Снять репортаж для вечерних новостей. Но мне все кажется, что надо бы подождать, вдруг что-то еще прояснится.

– А где ждать будем? – не отставал оператор. – Дело к ужину продвигается.

Он сорвал несколько листьев с растущего рядом куста, помял их пальцами и поднес к лицу. Дана и Лола удивленно застыли. Потянул носом, понюхал зеленую свежесть и выбросил, протерев руки бумажным платком.

– Ох, – выдохнула Дана, – я уж думала, ты их съесть хочешь, – и засмеялась.

– Я тоже! Настолько мы привыкли, что ты все в рот тянешь! – присоединилась к ней Лола.

– И чего вам только в голову не лезет! – безобидно сказал Стефано. – Это куст лавра, а мне его запах очень нравится.

– Трифоне и Тереза возвращались после спортивных занятий, когда были убиты, – прочитала Дана из новостей в мобильнике, возвращаясь к теме. – Это было их обычное время, суббота, с одиннадцати до часу.

– Понятно… значит, об этом знали все их знакомые и друзья, и убийство можно было спланировать заранее. И еще… все завязывается на этом Дворце спорта, вам не кажется?

– Давайте посмотрим, что там внутри и где тренировались Трифоне и Тереза, – предложила Лола.

– Поснимать разрешат, как ты считаешь? – замялся Стефано.

– А почему нет? Это же для них бесплатная реклама! – уверила его Дана.

Они поднялись с лавки и по дорожке, обсаженной подстриженными кустами, направились к выходу.

Коллеги посмотрели им вслед, но не сдвинулись с места.

– И еще мне покоя не дает заявление Урсулы про щелчок. Помните этот момент? – поинтересовалась Лола.

– Это когда она подумала, что кто-то затвор передергивает и ее хотят тоже убить? – уточнил Стефано.

– Да, именно.

– Перепутала что-то, скорее всего, – засомневалась Дана.

– Почему? – не согласился оператор.

– Киллеры такого уровня не дожидаются свидетелей, – уверенно изрекла Дана.

– Они их просто не оставляют! – закончила Лола.

Друзья загалдели одновременно, не соглашаясь с предложенной начальницей версией.

– Не забывай, что она видела только трупы, а не сам момент убийства, за что ее приканчивать?!

– Это еще вопрос, не зря же она сразу не стала с полицией разговаривать, а побежала к подруге.

– Вот кого нам надо найти, подругу! Наверняка Урсула ей с перепугу выложила все с подробностями! – высказала только что пришедшую в голову идею Лола.

– А ты что, считаешь, что нам она не все выложила?

– А черт его знает! – вдруг взорвалась Лола. – Случай очень серьезный, проверять надо все! И мне почему-то кажется, что полиция перекроет всю информацию.

– Не стоит из-за этого нервничать, что-нибудь да нароем! – миролюбиво заверила Дана.

Как и предполагалось, их спокойно пропустили с камерой во Дворец спорта и дали возможность поснимать все, что им нужно.

К общей радости, на работе появился и главный тренер Армандо, который взялся их сопровождать по огромному зданию.

Комплекс имел форму замкнутого периметра с идущими один за другим спортивными залами и раздевалками. В центре, чего никак нельзя было предположить, находясь снаружи, имелось обширное пространство под открытым небом, разделенное невысокими деревьями. Там располагались бассейн, два теннисных корта и поле для мини-футбола. Рядом с бассейном под черепичным навесом виднелись небольшой симпатичный ресторан и бар, среди столиков которого росли два лимонных дерева и несколько длинных колючих кактусов, огороженных низкими плетеными заборчиками.

Ветер затих, солнце, освободившееся от очередного облака, заиграло голубой водой бассейна, рассыпавшись бриллиантовыми брызгами, заглянуло под навес и запрыгало по бокам перевернутых бокалов, висевших над барной стойкой.

– А мы и не догадывались, что внутри такая красотища! – восхитилась Дана неестественным голосом, чем вызвала снисходительную улыбку Армандо.

– Это верно, с улицы здание выглядит так себе. Пока не войдешь, не понять, что здесь все вполне цивильно и современно, – благожелательно согласился тот.

Лола уже заметила признаки отупения у помощницы, которые появлялись у нее сразу же при общении с мускулистыми мужчинами, и переглянулась со Стефано.

– С чего хотите начать? – полюбопытствовал тренер.

– Мы бы хотели посмотреть, где тренировался Трифоне и какие залы посещала Тереза, но сначала расскажите нам, как вы узнали о трупах? – Лола незаметно подмигнула оператору, тот включил камеру.

Армандо повел широченными плечами:

– Узнал от Габриэле. Со мной еще два клиента были, как раз тренировку закончили, к сожалению, тоже все слышали. Не хотелось страхи раздувать, но теперь понятно, что ничего не скроешь, если даже вы за это дело взялись! – Он многозначительно посмотрел на Лолу.

– А что конкретно вам сказал этот Габриэле? – тут же вклинилась Дана.

– Я еще издали увидел, что у входа что-то странное происходит, девушка какая-то на повышенных тонах разговаривает. Не успел понять, в чем дело, как ко мне Габри подлетает и выпаливает все насчет двух трупов у нас на парковке. Я сразу же в полицию позвонил, а потом уже и сам пошел на место.

– Так вы были прямо там, у машины?! – воскликнула Лола.

– Да, издали посмотрел и других не подпускал. Полиция, к счастью, очень быстро приехала.

– Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее! – попросила Лола.

– Я, если честно, решил проверить, а вдруг девушка что-то напутала! Но когда открытый автомобиль увидел и тела внутри на сиденье… и кровь прямо на асфальте, блестящую на солнце… Лучше не вспоминать! Мы же их знали прекрасно, Терезу и Трифоне. Значит, подстерегал их кто-то сразу после тренировки…

– Видимо, так и было, – опять встряла Дана.

Несмотря на все случившееся, народу во Дворце спорта, видимо, не убавилось. По длинному коридору с большими спортивными сумками люди шли на занятия, со стороны футбольного поля доносились выкрики, с теннисного корта – стук отскакивающего от ракетки мяча, а из бассейна – всплески воды и смех.

Армандо провел их в зал, где качался Трифоне, показал его тренажеры.

– Снимай все подряд, потом разберемся, – тихо проговорила Лола.

– А мне кажется, это будет интересно зрителю, – глубокомысленно произнесла Дана и в очередной раз покосилась на Армандо.

Две и без того стройные девушки бежали по беговой дорожке, поглядывая на фитнес-браслеты, несколько парней качали пресс на скамье. В самом углу, на гребном тренажере, тренер проводил индивидуальные занятия с тщедушного вида мужчиной.

Никто не обратил на них особого внимания, продолжая свою тренировку, и даже не среагировал, когда Стефано мазнул по ним камерой.

– Насколько нам известно, Трифоне учился в полицейской академии, неужели ему не хватало там физической подготовки? Вам не кажется странным, что он ходил еще и сюда тренироваться? – поделилась сомнениями Лола.

– Ничего удивительного, к нам очень многие оттуда ходят. Все, что они в академии изучают, совсем не имеет цели создать пропорциональное тело, вылепить, так сказать, идеальные формы. А потом, это центр встреч, да и знакомств. Мы здесь разные праздники организовываем, сами видите, место позволяет. – Армандо говорил с энтузиазмом, было заметно, что он занимается здесь любимым делом.

Они зашли в следующий зал, где только что закончились занятия по кикбоксингу. Девушки устало разбредались по раздевалкам, снимая перчатки и промокая пот полотенцами.

К ним подошла моложавая женщина в компрессионном топике и красных боксерских шортах.

– Привет, Армандо! – весело произнесла она, помахивая перчатками. – Это что за съемочная группа с тобой? Рекламу будем делать или… – Улыбка сошла с ее лица, и она узнала Лолу. – … или это с убийством связано?

– Расскажи все, что знаешь про Терезу, – опередил журналистку Армандо. – Я понимаю, что у тебя следующее занятие скоро, но не думаю, что тебе понадобится много времени. Вы же не были подругами.

– Добрый день! Это пятый канал, программа «Четвертая кассация», – тут же вступила Лола, поднося микрофон на удлинителе, который они были вынуждены использовать в связи с вирусом, к лицу женщины, – представьтесь, пожалуйста!

– Меня зовут Стефания Токачелли, я тренер по кикбоксингу в этом прекрасном спортивном центре. – Она провела рукой в сторону бассейна и кортов. – Тереза занималась у меня в группе примерно два года. Мне она казалась очень целеустремленной и энергичной девушкой. Как уже сказал Армандо, мы с ней никогда не были подругами, и я ее видела только на занятиях.

– Так она вчера у вас тренировалась? – зацепилась Лола.

– Да… До сих пор не могу поверить… Мне очень-очень жаль. Мы все надеемся, что преступников быстро найдут и накажут, – тихо проговорила Стефания, нервно поглаживая блестящую кожу перчаток.

– А сколько их, по-вашему, преступников? – не преминула уточнить Лола.

– Я не знаю… – ошарашенно ответила Стефания, – возможно, один всего.

– Значит, Тереза после кикбоксинга сразу была убита?

– Получается, так. А Трифоне после качалок, – ответил за побледневшую женщину Армандо. – Приняли душ, оделись и даже в бар не заходили, сразу направились к своей машине. Это я вчера понял, когда полиция здесь людей опрашивала.

В зал вошли несколько девушек, видимо из следующей группы.

– Пора заканчивать, – предложил Армандо, – да и у меня сейчас индивидуальные занятия.

Они обменялись визитками и распрощались.

Амандо тихо открыл дверь раздевалки для тренеров, прислушался и оглянулся – внутри никого не было. Лицо его, только что улыбчивое и добродушное, сразу приобрело злое выражение:

– Черт с ними, с журналистами, они все равно ничего не смогут найти, а вот полиция может и обыск сделать! – прошипел он себе под нос.

Вынул из своего шкафчика увесистый сверток, положил в спортивную сумку и направился к выходу.

– Случай жуткий! Конечно, любое убийство ужасно, но здесь поплатились жизнью два совсем молодых человека! И каким образом? Убиты из огнестрельного оружия! – разглагольствовала Лола, пока они шли к машине. – Это не известный политик, не предприниматель или… для кого еще обычно нанимают киллера?

– Бывает, для жен и мужей, – предположила Дана.

– Они жили вместе как супруги, и оба убиты! Твой вариант никуда не годится.

– А почему ты уверена, что это был киллер? – засомневался Стефано.

– Я еще ни в чем не уверена, а просто размышляю вслух, – пояснила Лола, – но согласись, когда речь идет о двух точных хладнокровных выстрела на каждого молодого человека, что приходит в голову в первую очередь? Что это работа киллера, – ответила она за друзей.

Они были вынуждены расположиться прямо в машине.

Лола набрасывала текст для репортажа, Стефано развалился сзади и просматривал отснятые только что кадры, Дана читала пришедшее на телефон сообщение.

– Есть! Заключение баллистической экспертизы! – гаркнула Дана.

Все подняли головы, оторвавшись от своих дел.

– Выстрелы были произведены из пистолета тридцать восьмого калибра и с расстояния полтора метра.

– И?..

– И все, больше ничего не прислали пока. Это все, что смогли сказать по пулям, изъятым из тел убитых.

– Это такое заключение из двух слов? – не поверила Лола. – Тем более что размер калибра, скорее всего, уже по гильзам определили.

– Видимо, это выдержка, – растерянно произнесла помощница.

– Но тогда это никакой не киллер, получается, что они хорошо знали убийцу! Расстояние всего полтора метра! – возбужденно предположил Стефано, отлепившись от спинки заднего сиденья.

– Не обязательно! – не согласилась Лола. – Представь себе солнечный день, знакомая парковка… может быть, человек просто идет мимо к своей машине. Разве может прийти в голову что-то другое?

Как будто по заказу из-за угла спорткомплекса появился крупный мужчина и не спеша направился в их сторону.

Стефано тут же вжался в кресло и постарался убрать голову в плечи. Даже Лола и Дана насторожились.

В полной тишине он прошел совсем близко и, открыв дверь ближайшего автомобиля, тронулся с места.

– Вот, пожалуйста, наглядный пример! – назидательно сказала Лола.

– А если их кто-то преследовал? – допустил оператор, приняв нормальное положение.

– Господи, но зачем?! – не уступала Дана.

– А в этом нам и предстоит разобраться! – объявила Лола. – Жаль, что не удалось добыть побольше информации, но все равно неплохо. Будет еще одна новость для нашего репортажа, – смирилась она. – Съемки начнем перед входом в спортивный комплекс, дадим общее обозрение событий, а дальше перейдем к уже отснятым кадрам внутри помещения с Армандо, потом покажем, где тренировались Тереза и Трифоне.

Все согласно кивнули.

Глава четвертая

Прошло почти семь лет с тех пор, как Тереза работала аниматором в отеле «Сангрила». Ей удалось окончить одногодичные актерские курсы, но дальше этого дело не пошло.

Посвятить себя профессиональному лицедейству ей так и не удалось. Она сделала удар на физическую подготовку, что ей тоже очень нравилось, и, позанимавшись в студии танца модерн и немного спортивной гимнастикой, с помощью знакомого режиссера придумала себе несколько номеров.

Она трудилась в страховой конторе, а вечерами участвовала в увеселительных мероприятиях, куда ее часто приглашали старые знакомые, у которых было свое маленькое артистическое агентство. Деньги и там, и там были небольшие, но в сумме набиралась неплохая цифра, позволявшая ей чувствовать себя независимо.

Отец и мать, которые давно разошлись, кажется, полностью забыли о ее существовании. Она уже перестала скучать и мучиться от нехватки родительской ласки, смирившись с отсутствием их в своей жизни, а только радовалась, что вполне может прожить самостоятельно.

Стоял душный июльский день, горячий влажный воздух лип к лицу и рукам, но в машине было прохладно, и Тереза порадовалась, что вовремя починила кондиционер.

Она ехала на очередное мероприятие в Мантову.

Синьор Умберто позвонил накануне, чем удивил Терезу, так как обычно все планировалось заранее.

– Чао, Тереза! Как дела?! – начал он с обычной фразы.

– Все хорошо! – в тон ему ответила та.

– Завтра очень серьезное мероприятие намечается, сможешь поучаствовать?

– Думаю, да, – сразу согласилась Тереза, хотя догадалась, что, скорее всего, ее вызвали на замену. – А какое?

– «Мистер Ломбардия»! Конкурс красавцев, отобранных по всем городам этого региона, которые будут соревноваться за звание самого неотразимого и тупого молодого мужчины! – с сарказмом заявил Умберто, который не только не блистал красотой, но и при первой встрече вызывал шокирующее чувство неприязни.

– Здорово! – только и смогла произнести девушка.

Они договорились о ее роли в данном мероприятии и об оплате, которая на этот раз была даже больше обычного.

Тереза немного нервничала, так как должна была войти в действие практически без репетиции, да еще конкурс красавцев, как сказал Умберто, покажут по местному телевидению. Поэтому она решила приехать как можно раньше, чтобы во всем разобраться на месте и почувствовать сцену.

Больше всего ее волновало, как будет укреплен шест для ее номера, который выбрал для этого вечера Умберто, так как однажды пилон просто грохнулся во время представления, и она больно ударилась спиной. К счастью, никто ничего не понял, так как это была пародия на стриптиз, а точнее, бурлеск, и публика подумала, что ее падение и есть часть смешного танца.

Тереза всегда предпочитала работать настоящий Pole-dance, который тоже имелся в ее репертуаре и требовал хорошей физической подготовки, но почему-то Умберто почти всегда выбирал пародию.

– Ну чем ты недовольна опять, – оправдывался он за свой выбор перед Терезой, – шестовая акробатика, конечно, хорошо, но ее делают очень многие, а вот такой иронический номер, да еще с артистическими навыками, как у тебя, нигде не найдешь, поверь мне.

Комплимент об артистизме, как удар под коленки, сразу же сбивал Терезу, и она сдавалась.

Даже идея самого шуточного номера принадлежала Умберто, который попросил ее придумать что-нибудь «веселенькое» на шесте, отчего она осталась в некотором замешательстве.

Она уже исполняла акробатический танец на пилоне, хотя понимала, что ей не хватает той легкости, которая есть у настоящих профессионалок, и пыталась добиться ее изнурительными тренировками. Но когда Умберто уточнил, что бы ему хотелось увидеть, и даже подсказал несколько смешных трюков, Тереза согласилась, и новый номер получился вполне яркий и с юмором, что сразу же подтвердила громкая реакция зрителей.

Мероприятие проходило в большом конференц-зале гранд-отеля «Атлант».

Это было пятиэтажное старинное здание с высокой лестницей из кремового камня, ведущей к центральному входу. По бокам высокой внушительной двери красовались два печальных атланта, держащих на мощных плечах длинный балкон с замысловатой лепниной.

Тереза обратила внимание, что на парковке отеля стоял специальный автобус с круглой антенной.

«Значит, правда, что будет прямая трансляция», – отметила она про себя.

Девушка никогда не была внутри, хотя много раз проезжала мимо этого отеля, находящегося в центре города, и, войдя, охнула от сверкающего великолепия гостиничного холла.

К ней тут же подошел распорядитель со списком.

– Вы участница? Приглашенная? – обратился он к девушке.

– Участница.

Она назвала свои имя и фамилию и поняла, что приехала слишком рано. Умберто еще не было, но ее данные были внесены в список, и Терезу пропустили.

– Концертный зал прямо и направо, – произнес мужчина, ставя галочку напротив фамилии Терезы.

Она быстро нашла сцену, где уже стояли декорации, представляющие собой часть античного амфитеатра, расположенного лицом к зрителям. Ступени его, совсем как настоящие каменные, были украшены живыми цветами, видимо, на них предполагалось проводить основное действие.

Центр являл свободный полукруг, где и остановилась Тереза, обдумывая, куда надо будет укрепить шест.

Не успела она как следует рассмотреть структуру пола, как послышался топот ног, и на сцену, переговариваясь и смеясь, вышла группа молодых мужчин.

Тереза отошла за кулисы.

Последней появилась дама на высоких каблуках и с блокнотом в руке.

– Так. – Она строго оглядела группу. – Все по своим местам!

Парни не спеша стали разбредаться по амфитеатру, залезая на высокие ступени и располагаясь в шахматном порядке.

– Подвинься чуть правее, там же даже место отмечено, неужели так трудно запомнить! – проговорила мадам, тыча пальцем с рубиновым маникюром в самого крайнего.

Тот сделал два шага в сторону.

– Видно всех прекрасно, не волнуйтесь! – Она прищурила глаз, как будто прикидывала, все ли войдут в кадр.

– Так, соединяемся в линию и уходим со сцены. Я вам посчитаю, музыку не могут дать пока, звукооператор еще монтаж не закончил. Раз, два, три, четыре… Ровнее идем, не отстаем!.. Раз, два, три, четыре!.. Подтягиваемся! – Она, как и все итальянцы, подкрепляла свои указания жестикуляцией.

Тереза совсем забилась в кулисы, чтобы не мешать столпившимся за сценой парням.

– Фигура вторая! – гаркнула женщина и резко махнула блокнотом.

Оттуда высыпалось несколько страниц с напечатанным текстом, которые тут же разлетелись в разные стороны.

Кто-то бросился собирать листы, при этом двое парней чуть не столкнулись лбами.

Женщина милостиво наблюдала за происходящим.

Когда спокойствие было восстановлено, она повторила команду:

– Фигура вторая!

Мужчины перестроились и заняли свои места на амфитеатре. На этот раз они застыли в разных позах, кто-то полулежал, как на пляже, кто-то восседал вполоборота, а кто-то смотрел прямо, расправив плечи.

– Собираемся, как репетировали, и ровненько уходим! – скомандовала мадам. И не успели они удалиться со сцены, как послышался ее громкий голос: – Фигура третья!

Мужчины засуетились и двинулись обратно, подталкивая друг друга.

– И помните, что между выходами у вас всего четыре минуты на переодевание!

Когда парни в очередной раз рассыпались по ступеням и взгляд Терезы остановился на самом, по ее мнению, харизматичном из них, память кольнуло.

– Вот чума! Я же видела его где-то! – прошептала она себе под нос. – Но где?..

Она перебирала свои недавние встречи и ничего не могла вспомнить.

«Нет у меня таких знакомых, нет! А потом, он слишком хорош, чтобы я могла его прямо так забыть!»

Любопытство разгоралось, как валежник в сухую погоду, но Тереза, которая не страдала застенчивостью, решила пока просто понаблюдать.

Но ее идее не суждено было сбыться.

– А сейчас все за мной в гримерку! Я вам покажу, как надо «заряжать» одежду, чтобы быстро переодеться, – раздался голос женщины.

Парни затопали вон со сцены, мадам зорко следила, чтобы никто не отстал.

Тереза проводила их взглядом.

Она никогда не придавала особого значения внешности, возможно, на подсознательном уровне чувствуя, что ей нужен не столько муж и любовник, сколько верный и надежный друг, но сейчас инстинкт молодой женщины сделал стойку – настолько хороши были эти представители мужского пола, как будто сошедшие с глянцевых журналов.

«Столько Аполлонов, и все в одном месте! Вот что поразительно!»

– Но слишком прилизаны и слащавы! – проговорила она вслух, успокаивая себя. – Ну, может, кроме двух-трех…

– Что-что? – услышала она за спиной. – Сама с собой начала разговаривать, так на тебя присутствие смазливых кретинов подействовало! – язвительно пошутил Умберто, зашедший на сцену с остальными артистами.

Это был набирающий популярность певец Алдо и его девушка Марианна, которая вместе с Терезой должна была участвовать в подтанцовках.

– Молодец, что пораньше приехала. Объяснила рабочим сцены, как тебе шест закрепить?

– Нет еще, – задумчиво проговорила Тереза, перед глазами которой все еще стояли загорелые лица молодых мужчин и их складные фигуры.

– Вы с Марианной вполноги пройдите пока, а я к звукооператорам зайду, заодно узнаю, к кому по установке пилона обратиться.

– А по очередности выходов уже есть договоренность? – уточнила Тереза.

– Да, это мы еще вчера с режиссером наметили, – отозвался Умберто, чем подкрепил догадку девушки, что ее срочно взяли на замену.

Зал был набит полностью, и в проходах уже расположились операторы с камерами, папарацци носились среди рядов, высматривая известных личностей.

Среди представительниц прекрасного пола, которых было большинство, Лола узнала известную писательницу детективов и директрису журнала Grazia. Мужчин тоже было достаточно – многие из них были одеты вызывающе пестро, у кого-то были подведены глаза.

Оглядевшись еще раз и не увидев ни одного свободного места, она поняла, что посмотреть конкурс вживую ей не удастся.

Сидя в гримерке, они слышали все, что происходит на сцене, а в коридоре стояли мониторы, где можно было увидеть само состязание, но таращить глаза в телевизор ей не хотелось, и она решила, что попозже попробует пробраться и понаблюдать действие из-за кулис.

Из приемника донесся голос ведущей, которая представляла жюри, состоящее из мэра города Мантовы, популярной актрисы Валерии Марини, скандального искусствоведа Викторио Сгарби, далее следовали три совершенно неизвестные Терезе фамилии каких-то местечковых актеров и одного журналиста.

Тереза поняла, что первый выход был в строгих костюмах, и с интересом прислушивалась, догадываясь о том, что разыгрывается на сцене. Она уже давно не проводила концерты и с некоторой долей зависти относилась к конферансье.

– Готова?! – повернулась к ней Марианна, вставая из-за столика, и бросила на себя оценивающий взгляд в зеркало.

– Готова! – поднялась и Тереза.

На сегодняшнее выступление они выбрали белые прозрачные брюки-юбки, под которые надели шорты такого же цвета, и серебряный топик с блестящими туфлями.

Танец был простенький, не требующий усилий, но Алдо, который пел в основном на первом плане, все равно периодически умудрялся шарахнуться не в ту сторону и сбить композицию.

– Не хотелось бы облажаться сегодня, когда прямая трансляция идет по телику, хоть и по местному! – Марианна как будто услышала мысли Терезы.

– Да уж! А ведь никогда разводку не делает с нами до начала!

– Главное, чтобы он назад не рванул на втором куплете, как в прошлый раз!

– Сейчас напомню ему!

– Напоминай не напоминай, он, когда в творческий раж войдет, кажется, сам не понимает, куда его несет!

Когда они зашли за кулисы, Алдо уже был там и через щель в занавесе пытался рассмотреть судей.

Один из членов жюри заканчивал монолог, но его прервал резкий мужской голос:

– А вы зачем меня сюда позвали, если мне не дают высказаться!

– Это Сгарби! – радостно прошептала Марианна. – Ну, сейчас начнется!

– У нас как раз отведено время для дебатов жюри, но это будет чуть позже, – вступила ведущая.

– Я понимаю, что это не конкурс интеллектуалов, но хотя бы грамотно говорить по-итальянски участники обязаны! – продолжил импозантный мужчина, не обращая внимания на ее реплику.

– Разве интервью не в самом конце должны брать у конкурсантов? Когда они разговориться-то успели? – тихо поинтересовалась Тереза.

– Один парень споткнулся и шлепнулся прямо на четвереньки, ну и конферансье что-то ляпнула на этот счет, чтобы разрядить обстановку. Что-то типа, что и профессиональные манекенщицы валятся на ступенях, как перезрелые груши с веток, что, мол, ничего страшного в этом нет, и поинтересовалась, все ли в порядке и сможет ли он продолжать. Тот ей ответил, что точно, я не расслышал отсюда. Но, видимо, выразился некорректно с литературной точки зрения, раз Сгарби взъярился, – разъяснил ситуацию Алдо.

В это время в жюри продолжалась перепалка.

– Давайте отложим дискуссию! За кулисами своего выступления ждет прекрасный певец! – сделала вторую попытку ведущая. Со стороны Сгарби послышалось негромкое ворчание. – Итак, популярный певец Алдо Гризини!

Раздались аплодисменты. Алдо сразу вышел на авансцену, девушки заняли позицию сзади.

Алдо быстро сумел завести публику и переключить внимание на себя. Последнему куплету песни зал радостно подхлопывал в такт, а кто-то и подпевал.

Члены жюри забыли о препирательстве, и Алдо с девушками удалось сорвать хорошие аплодисменты. Вторая песня и вовсе прошла на ура.

Тереза остановилась, видя, как конкурсанты в обтягивающих джинсах и белоснежных расстегнутых рубашках занимают свои места на ступенях амфитеатра. Они несколько раз меняли позы под музыку, пока не выстроились в линию на авансцене так, чтобы был виден номер каждого, прикрепленный на запястье.

Не дожидаясь, когда они уйдут со сцены, Тереза вернулась в гримерку, еще раз уверяясь в мысли, что одного из них она уже где-то встречала.

Одеваясь для своего номера, она решила, что поменяет финал, закончив несколькими хорошими акробатическими трюками. Почему-то ей очень хотелось показать все, на что она способна, а не выступать только как клоунесса.

Она натягивала на себя платье, все в рюшках, и стала походить на взбитые сливки, затолкала в лиф два надутых шара, затянув свою грудь, надела туфли на неимоверной платформе.

Когда Тереза подошла к кулисам, занавес был закрыт и рабочие как раз укрепляли шест.

Заметив, что они делают все правильно, она окончательно успокоилась и внутренне подтвердила свой план.

– Мы приготовили для вас настоящий сюрприз! Давайте на минутку забудем про конкурс и по-настоящему расслабимся. – Она сделала необходимую паузу. – Стриптиз на шесте! – объявила ведущая.

Зал среагировал бурно – свистом и недоуменными возгласами.

Тереза собралась и шагнула вперед.

Занавес начал разъезжаться, в центре показался пилон, вызвавший дополнительный гул голосов.

Тереза исполняла номер весело, подсмеиваясь над собой, проделывая незамысловатые, узнаваемые па стриптизерш.

Услышав смешки, она поняла, что публика догадалась, что это пародия. Она постепенно сбрасывала с себя платье, состоящее из нескольких частей, затягивая публику в свою игру. Когда один за другим лопнули два шара, подразумевающие грудь, Тереза смешно заметалась, воздев руки к небу, а скинув последнюю оборку, сняла и отбросила туфли, оставшись в цельном купальнике телесного цвета с небольшим золотистым отблеском.

Краем глаза она видела, что за кулисами уже собрались участники для следующего состязания. Все они были одеты в плавки и издали казались единой мускулистой глыбой.

Освободившись от лишней одежды, она закрутилась в шпагате, сразу же вызвав бурю восторга у зрителей, и, поднявшись на самый верх шеста, перевернулась головой вниз. Падая, раскрыла руки и тормознула, сжав пилон ногами только в последний момент у самого пола.

Зал ахнул и взорвался аплодисментами.

Она раскланялась, получив свою долю оваций.

Девушка пробиралась к выходу, когда кто-то схватил ее за руку.

– Привет, Тереза!

Она подняла глаза, перед ней стоял тот незнакомец. Он был на голову выше ее и смотрел живо и с прищуром. Тело его, по-видимому, натертое специальным кремом, блестело в полутьме кулис, очерчивая каждую выпуклость идеальной мускулатуры.

– Я же Трифоне. – Он попытался вывести ее из ступора. – Помнишь, лет семь назад, отель «Сангрила»?

– Трифоне?! – В памяти всплыл долговязый парнишка. – Ты?! – не поверила Тереза, настолько он изменился.

– Отличный номер! Молодец! Особенно когда ты вниз бросилась, я даже испугался за тебя!

Тереза была несколько обескуражена и только улыбалась в ответ.

– Ну, мне пора. – Он двинулся в сторону таких же парней.

– Послушай! – вдруг выпалила Тереза, и он остановился. – Я до конца хочу ваш конкурс досмотреть, так что увидимся еще, подойду, поздравлю тебя! – не узнавая своего голоса, проговорила девушка.

– А поздравишь-то с чем? – не понял Трифоне.

– Как с чем? С победой! – заявила Тереза.

– Ну, ты даешь! – совсем по-мальчишески засмеялся он. – Тогда жду!

Глава пятая

Все уткнулись в телефон Даны, смотря репортаж, который шел сейчас в эфире, и надеясь, что зритель заглотит наживку «подвешенных» вопросов, которыми Лола заканчивала трансляцию.

Журналистка стояла перед стеклянным входом во Дворец спорта, куда продолжали входить и выходить люди, придавая сиюминутность происходящему.

Она четко выговаривала слова, делая смысловое ударение на жестокости и невероятности случившегося.

– За что поплатилась жизнью молодая пара? Кому они могли перейти дорогу? В какие жуткие секреты могли быть посвящены Тереза и Трифоне? Кто этот хладнокровный и, скорее всего, профессиональный убийца? Где и когда обычная девушка – страховой агент и студент академии узнали тайны, за которые убивают, или это трагическая ошибка и их приняли за совершенно других людей? – После каждого вопроса Лола рубила воздух рукой, что увеличивало эмоциональный накал, и, глядя на эти жесты, подумала, что стала совсем как итальянка подкреплять жестикуляцией каждую фразу.

– Пятый канал берется за журналистское расследование этого дела и предлагает всем, кому есть что рассказать о Терезе и Трифоне и их последних днях жизни, писать нам в месседжер, на электронную почту или звонить на наши телефоны, – подвела Лола черту и сдержанно улыбнулась.

– Наверное, придется техников вызывать, – проговорил Стефано, отрываясь от экрана мобильника, – если хотим в прямом эфире выходить.

– Все будет от рейтинга зависеть. Если сможем заинтересовать публику этим делом, пригонят нам технарей с оборудованием, если нет…

– Мне кажется, эти передачи о вирусах уже достали, народ должен переключиться на другие темы, – уверенно заявила Дана.

– Я тоже на это надеюсь, тем более это из ряда вон выходящий случай! – заметила Лола.

Усталые и несколько понурые от неопределенности ситуации, они пересекали Верону и возвращались на озеро. Сумерки уже захватили часть неба и постепенно вползали в древний город.

Лола ловко вела машину, вписываясь в неожиданные повороты и узенькие переулки.

Что-то не состыковывалось в этой жуткой трагедии, само преступление казалось выдернутым из старого американского боевика и никак не вязалось с размеренной жизнью обитателей Вероны, где даже стены античных развалин помнили бесстрастных убийц и отравителей Римской империи.

– Если за сорок восемь часов прорыва нет у полиции, то преступника могут вообще не найти! – обеспокоенно проговорила Дана.

– Не каркай! Очень жалко ребят! Правосудие должно восторжествовать! – несколько напыщенно, но от чистого сердца выдал Стефано.

– Светлый солнечный день, большая парковка, напротив сквер, ну, правда, стена глухая от спортивного центра туда выходит, но все же… как такое возможно, что никто убийцу не видел?! А ведь получается, что не видел! – возмутилась Дана.

– А камеры видеонаблюдения есть там? – вспомнила Лола.

– Есть две, – ответила Дана.

– А чего молчишь?

– Вот говорю, как видишь. Только что информацию получила.

– И? – не выдержал Стефано.

– Та, которая могла бы взять всю сцену убийства, была не только в нерабочем состоянии, но еще и повернута!

– Говорю же, профи сработал! – встрял оператор.

– А другая только часть выезда на перпендикулярную дорогу берет, ведущую к скверу, и с записью нужной даты полиция еще разбирается.

– А чего там разбираться-то! Если преступник или пешком пришел, или машину поставил с другой стороны комплекса. И все, и не найдешь его никогда! – запальчиво возразил Стефано.

– Давайте все-таки подождем, что-то полиция должна там откопать. Ну, пусть не самого убийцу, а хотя бы людей, которые в то время там были или проезжали неподалеку, – предложила Лола.

– Тоже верно, – успокоился оператор, – возможно, новых свидетелей обнаружат.

– Ну, увидят кого-нибудь, а дальше что? Как их определить, если ни фамилия, ни имя не известны! – на этот раз рассердилась Дана.

– Найдут способ. Во всяком случае, когда появятся подозреваемые, их личности можно будет с видеозаписью сравнить, – не уступил Стефано.

Они подъезжали к центру города, вдали появилась высвеченная огнями бело-розовая стена Арены.

Лола поехала медленнее. Все залюбовались высокими арками амфитеатра, которые в свете прожекторов казались невесомыми и кружевными.

– По поводу подозреваемых, насколько я знаю, ни одного нет! Кто-нибудь помнит похожую ситуацию? – поинтересовалась Лола.

– Точно! Обычно подозреваемых пруд пруди! – поддакнул оператор. – А на этот раз никого! Даже грустно от этого.

– Подожди печалиться, давайте лучше по нашим новым знакомым пройдемся. Первые, кого мы встретили, – Урсула и Джесу, который ее в полицию тащил. Мог кто-то из них убить?

– Да ну, Лол, непохоже совсем, – протянула Дана, – эта Урсула тщедушная… а парень, хоть и накачанный, по внешним параметрам может для киллера подойти, но он же друг Трифоне, помнишь, нам замначальника проговорился.

– Во-первых, киллеру необязательно быть накачанным, а во-вторых, если вспомнить, мы таких «друзей» с вами знаем по нашей работе – убьют и глазом не моргнут.

– А с другой стороны, худая-то Урсула худая, но оружие удержит, я думаю, – добавил Стефано, кажется, больше из духа противоречия.

– Убить мог любой, и Армандо, и Стефания в том числе, – кинула приманку Лола.

– Но они же на тренировке были в это время! – заступилась Дана.

– Это еще проверить надо, – протянул оператор.

– Вот полиция пусть и проверяет. Мне кажется, совершенно нормальные ребята! – не согласилась Дана и, услышав писк телефона, открыла «Вотсап». – Ну, вот и подозреваемые появились! Не дремлет полиция!

– Ну! – в два голоса поторопили ее друзья.

– Вызваны в участок Армандо и какой-то Бернардо Кастелони! – сообщила Дана.

– Возможно, это еще один свидетель, только и всего, – проговорил Стефано.

– Но Армандо второй раз зачем понадобился? Действительно, подозрительно! – заволновалась Лола. – Может, стоит вернуться?

– Лол, мне кажется, не нужно пороть горячку, а лучше подождать, когда появится дополнительная информация, нас раньше завтрашнего дня все равно в эфир не выпустят, так как народ все еще интересует ковид.

– Это верно. И когда только эта пандемия закончится?! – проворчала Дана.

– Последние исследования говорят, что никогда и что придется к нему приспосабливаться, к сожалению, – заметила Лола.

– Ага. Я тоже об этом слышала!

– Все! Даже не хочу на эту тему спорить, все равно даже вирусологи толком еще ничего не знают, и все это одни предположения, – прекратила дискуссию Лола.

Они остановились на светофоре, но, когда загорелся зеленый и надо было двигаться, машину дернуло, потом еще и еще.

Все вскрикнули от неожиданности, сзади засигналили.

– Эй, ты что делаешь?! – завопил Стефано. – Хочешь, чтобы нам кто-нибудь в зад въехал?

– Да ничего я не делаю! Это с машиной что-то! – ответила Лола, вцепившись в руль.

Автомобиль проехал совсем немного, вздрогнул в последний раз и окончательно замер.

– Вон заправка совсем рядом, давай туда попробуем добраться! – предложила Дана.

Им пришлось вылезти из салона и последние тридцать метров толкать «Ниссан» до заправочной станции.

– Хорошо, что дорога почти пустая, никому не успели помешать особо, – проговорил Стефано, вытирая руки салфеткой и оглядывая площадку.

К ним тут же подошел человек в спецодежде:

– Что, бензин кончился? Давайте помогу до колонки довести.

– Да нет, специально здесь в стороне оставили, потому что не знаем, что там случилось! – сказала Лола, открывая капот.

– Жаль, только что мой сменщик ушел, он автомеханик по специальности.

Все склонились над машиной, разглядывая ее внутренности.

Сразу было понятно, что специалистов среди них нет.

– Ты техосмотр давно делала? – спросил Стефано, многозначительно трогая какой-то шланг.

– Недавно совсем, да и «Ниссану»-то три года всего!

– Вот почему не люблю я японские автомобили! – укоризненно проговорил оператор.

– Помолчи и лучше вспомни, как мы лихо из канавы на моем «Кашкае» выбрались! – не уступила Лола.

– На первый взгляд все на месте, – с видом знатока заключила Дана.

– А вы не могли бы вашему сменщику позвонить, может, он вернется, проверит автомобиль, – попросила Лола, – мы, конечно, заплатим за беспокойство.

– Сейчас попробую, подработка в наше время никому не помешает. – Он достал мобильник и отошел в сторону.

– Я вижу, у вас тут и запчасти какие-то продаются! – Стефано подошел к небольшой витрине, где были выставлены масла, тормозные жидкости и действительно имелись какие-то детали в упаковках.

– Если бы мы знали, что нам нужно… – задумчиво проговорила Дана и глубокомысленно стала разглядывать представленные запчасти.

– Сейчас подъедет механик! – радостно сообщил заправщик.

– Вот и отлично! Лол, ты оставь ключи и номер телефона возьми, пока тут будут разбираться, мы поужинать сходим. Что у вас здесь поблизости есть, где можно перекусить?

– Да вон за углом ресторанчик «У Дарио», очень популярен у местных.

– Если местные туда ходят, значит, кормят хорошо, – заверил повеселевший Стефано.

Они выбрали столик на улице, и Стефано сразу же заказал пиво.

Подумав немного, то же самое сделала Дана.

– А тебе не стоит брать алкоголь, – назидательным тоном произнес оператор, разглядывая меню и обращаясь к Лоле: – А то опять машину сломаешь.

Та на самом деле чувствовала вину за никчемную задержку и не ответила на шутку.

Они сделали заказ, и Дана прислушалась:

– Кажется, что-то пришло! – Она быстро вытащила из сумки мобильник. – Ух ты! Знаете, кто этот Бернардо Кастелони, которого на допрос вызвали? Оказывается, он во время расстрела Терезы и Трифоне был на парковке! Но, – она подняла палец, требуя особого внимания, – ничего не слышал и не видел!

– Не может быть такого!

– И что, полиция поверила?!

– Ситуация такая, – назидательно продолжила помощница, – Бернардо собирался уезжать домой после тренировки и сидел в машине с включенной музыкой, дожидаясь подругу. Но та позвонила и сообщила, что встретила приятельницу и остается. И он уехал один.

– Парковка там, как мы знаем, немаленькая, но чтобы вообще ничего не слышать и не видеть! – возмутилась Лола. – Но показания о музыке совпадают с тем, что говорила Урсула.

– Скорее всего, стреляли с глушителем, – пояснил оператор.

– Говорит, что слышал хлопки, но не обратил на них никакого внимания. Проезжая, посмотрел в ту сторону, откуда звуки доносились, увидел автомобиль с открытой дверью, но не заподозрил ничего подозрительного.

– Вот черт! Это же сам момент убийства! – ахнул Стефано.

– Ну, открытая дверь его не насторожила, это еще можно понять. Он мог подумать, что владелец где-то рядом, тем более что все происходило днем, но как он кровь не увидел?! – рассердилась Лола.

– Да уж… – нахмурился оператор.

– Надо бы проверить потом на парковке, где располагалась машина этого Бернардо, как он уезжал и что оттуда могло быть видно, а что нет, – заметила Лола.

– Полиция наверняка этим займется.

– Да-а-а, – протянул Стефано, – хорошие у тебя здесь осведомители! Чуть что, сразу инфу сбрасывают.

– Ну, как сказать… Это же все завтра утром будет известно уже, так что ничего сверхъестественного или противозаконного тут нет.

– Вот именно, завтра утром наши коллеги об этом узнают, а мы должны сделать репортаж сейчас и на студию отправить! Надо затягивать зрителей в развитие событий! Не отпускать и не давать расслабиться! – выдала начальница.

Стефано, у которого уже был набит рот и очередная вилка с накрученными спагетти ждала своей очереди, поперхнулся:

– Что, прямо сейчас хочешь сделать?!

– Да! Я быстренько своими словами наговорю, буквально на две минутки, а может, и меньше, все тут же отправим, может, дадут в приложении к вечерним новостям. А если нет… завтра в утренних шестичасовых.

– А фон какой? – Он всем своим видом показывал, насколько неуместно это предложение. – Не будешь же ты за столиком сидеть?

– На заправку вернемся!

– Это-то здесь при чем?

– Встану перед машиной, скажу, что в погоне за последними новостями не выдержал даже «Ниссан», но информация нас нашла, и мы сразу же делимся ею с нашими зрителями! Пусть знают, что нам тоже не все так просто дается!

– А что?.. В этом что-то есть, – согласилась Дана.

– Ты только камерой вон по той колокольне мазни, чтобы было понятно, что это Верона.

– Дай хоть спагетти доесть! – прогундосил Стефано, поняв, что никакие доводы тут не помогут.

– Я в туалет, подкрашусь чуть-чуть, чтобы зрителей не испугать, а вы ешьте пока, – милостиво разрешила Лола.

Когда они подошли на автозаправочную станцию, их «Ниссан» уже стоял на подъемнике, который Лола изначально даже не заметила.

Под кузовом возился полный длинноволосый мужчина.

– Добрый вечер. Что-то серьезное? Нашли причину? – поинтересовалась Лола.

– Ага! – Он оторвался от дела. – Топливный шланг отошел. Скорее всего, даже менять не придется, подтяну, и все.

– Вот и отличненько! А мы вот здесь встанем рядом, не помешаем, я надеюсь?

– Вставайте где хотите, только свет не загораживайте. Я еще один узел хочу проверить, так что раньше чем через полчаса уехать не сможете. – Он покосился на камеру.

– А мы вон там за углом в ресторане сидим, принесите нам ключи, пожалуйста, когда закончите, – попросила Лола.

Она встала так, чтобы на заднем плане был виден подъемник с машиной и копошившимся под ней мастером.

– Значит, как договорились, сначала колокольню бери, а потом на меня переезжай.

– Ну что, мотор! – обреченно сказал Стефано и включил камеру.

На глазах у изумленных рабочих они быстро провели съемку и вернулись в ресторан к Дане.

– Ну как? «Отстрелялись»? А я вина чуть-чуть заказала, что-то не идет мне пиво. Ты как, Лол, выпьешь?

– Выпью немного. – Наконец-то она почувствовала, что рабочий день закончен достойно.

– А я вот тут думала без вас про этого Джесу. Никому его физиономия знакомой не кажется?

– Вот! И я тоже голову ломала, где я его могла видеть? – подхватила Лола.

– Так он же несколько лет назад среди публики у нас на программе сидел какое-то время, – проговорил Стефано, отправляя в рот поленту с горгонзолой.

– Надо же, как ты его запомнил!

– Так я же оператор все-таки. А у тебя, Лол, он даже автограф брал.

– Точно! Но почему ты раньше не ска-зал?!

– А что здесь такого? Сидел и сидел, нам же всегда мужских лиц не хватает, подрабатывал, видимо. Это же не может быть связано с преступлением.

– А чего ты так взволновалась-то? – изумилась Дана.

– Если честно, сама не знаю. Он же друг Трифоне, надо подловить его, повыспрашивать побольше.

– Сделаем! – миролюбиво подтвердил Стефано, зная, что на сегодня работа закончена.

Он старательно облизал вилку со всех сторон, но, встретив суровый взгляд начальницы, вмиг отложил столовый прибор.

– Если события будут развиваться быстро и удастся захватить публику этим делом, нам придется в Верону в гостиницу переезжать, поближе к Дворцу спорта, – предупредила Лола.

– Надо так надо, – смиренно согласился Стефано.

– Какой ты сегодня благодушный, – пошутила Дана.

– Я, когда поем хорошо, становлюсь очень терпимым и доброжелательным, ты что, не знала? – Он подозвал официантку и заказал мороженое.

– Я чувствую, мы из ресторана до утра не уйдем! – вздохнула Лола.

– Я же не виноват, что вы так носитесь со своей фигурой и сладкое на ночь не едите! – Он воткнул ложку в шарик фисташкового мороженого.

Дана и Лола терпеливо переглянулись.

Глава шестая

Последние полчаса представления Тереза просидела на приставном стуле, который притащила из гримерки, и, несмотря на шиканье сзади, села на него в проходе.

Глядя на сцену, она вспоминала то далекое лето, неприметного паренька, пытавшегося попасть ей на глаза, отношения с Агостино, которые закончились так болезненно, и безудержное, а порой беспричинное веселье, которое тогда преследовало ее повсюду!

Налетевшие внезапно воспоминания закружили Терезу в своем хороводе, и она улыбнулась своим мыслям.

Она оказалась почти права, Трифоне получил приз зрительских симпатий! А титул «Мистер Ломбардия» завоевал, по мнению Терезы, слишком «сладенький», хотя и накачанный парень с походкой страуса.

Все победители были объявлены, и Тереза стала пробираться к выходу, чтобы перехватить Трифоне.

– Так ты не уехала еще? – Перед ней вырос Умберто. – Запала на бицепсы? – неприятным голосом добавил он, подойдя совсем близко и обдавая ее своим дыханием.

С некоторых пор девушка заметила, как поменялось к ней отношение Умберто. Он стал напрашиваться на ее репетиции, мотивируя это тем, что пародия на стриптиз была его идеей, хотя это совершенно не входило в его административные обязанности, зазывал на ужины, часто и подробно расспрашивал о ее планах на день, а уж отделаться от него после очередного концерта не было почти никакой возможности.

Успокаивало только то, что он пока не распускал руки, за исключением «обнимашек» на людях, да нескольких нескладных поцелуев на прощание, при которых Тереза ловко подставляла щеку наметившемуся на губы начальнику. Возможно, какую-то роль играло и то, что девушка неплохо знала его жену – худую строгую брюнетку, с высоким, почти истеричным голосом и зорким, как у орла, взглядом.

– Я здесь знакомого встретила! – с гордостью произнесла Тереза, чем, кажется, подкосила Умберто.

– Знакомого?! – с удивлением переспросил он. – Из этих?.. Из мистеров?..

– Ага! Пойду поздравлю, пока не ушли!

– Да куда им уйти, здесь банкет для них организован. Вряд ли посторонних туда пустят, – добавил он злорадно и попытался остановить Терезу.

– А мне банкет-то зачем? – Она обошла Умберто. – До свидания!

Она понимала, что ее подработка зависит от хозяина агентства, поэтому старалась быть по возможности вежливой.

Оглянувшись, она увидела насупленного Умберто, смотрящего ей вслед, и на всякий случай улыбнулась и помахала ему рукой.

На сцене Трифоне уже не было, и Тереза расстроилась.

«Неужели ушел?.. Но ведь у них банкет!» – вспомнила она. – С таких приемов не уходят.

Она нагнала его перед самой гримеркой.

– Я в тебе не сомневалась! Поздравляю! – Тереза вгляделась в лицо Трифоне, пытаясь найти в нем черты того застенчивого паренька, и, наплевав на вирус, потянулась для поцелуя.

(Надо отметить, что в Италии принято целоваться при поздравлении, при встречах, прощаниях и практически на всех праздниках, начиная с Нового года и заканчивая Пасхой.)

Трифоне обнял девушку. Тереза почувствовала твердые скулы и щекочущие волоски отросшей щетины.

Очутившись в его объятиях, она вдруг застыла, прислушиваясь к себе. Ей совсем не хотелось высвобождаться, а желание остаться в этом странном оцепенении, ощущая гулкие толчки его сердца и жесткие бугры его мышц, было настолько сильным, что она испугалась.

Он медленно разомкнул руки и как будто о чем-то догадался.

– А может, пойдем на реку, погуляем! – предложил он.

– А как же банкет?! – удивилась Тереза.

Она знала примерный протокол таких ужинов, где заводились нужные знакомства и даже подписывались контракты.

– Да знаешь… Я загляну буквально минут на пятнадцать. Подождешь?! К сожалению, не смогу тебя с собой провести.

– Пятнадцать подожду, но не больше, – согласилась она.

Они договорились встретиться в центральном холле гостиницы ровно в двадцать три тридцать.

Только сейчас Тереза обратила внимание, что в коридоре, совершенно не соблюдая дистанцию, толпилась куча народу. Помимо журналистов и организаторов конкурса, туда набилось множество разношерстных синьорин.

«Интересно, так его никто не ждет, получается… а есть ли у него девушка?» – раздумывала Тереза, пробираясь к выходу.

Время подходило к двенадцати, а Трифоне не появлялся. Тереза сидела в баре, откуда просматривался весь холл, и допивала второй бокал просекко, решив, что может себе это позволить после удачного и хорошо оплаченного выступления.

«В принципе, я ничего не теряю, допью игристое и уйду. Место здесь приличное, народ кругом тоже», – размышляла она, когда увидела Трифоне.

Он только что выскочил из лифта и озирался вокруг. Он был в простой светло-серой майке и джинсах, в руках спортивная сумка.

Она залюбовалась, настолько хорош был парень. Высокий, с крупными чертами, с четко очерченными овалом лица и крутым подбородком, в центре которого красовалась умилительная ямочка, с идеальным торсом и длинными мускулистыми ногами. Возможно, он выглядел несколько старше своих лет, но это была та сдержанная мужская красота, которая так нравилась Терезе.

Он увидел Терезу.

– Дождалась! Молодец! – схватил ее за руку и потащил к выходу. – Извини, никак раньше не получилось смыться.

Они поехали на машине Трифоне, решив, что на обратной дороге он завезет ее на стоянку гостиницы.

Ночь была душной и даже жаркой, и, только доехав до речки, они почувствовали свежесть легкого ветерка.

Это был муниципальный пляж с белым даже в темноте песком, со стационарными зонтами, врытыми в землю, и голубыми кабинками для переодевания, стоящими в ряд.

Трифоне откуда-то притащил лежак, и они уселись вдвоем, сняв обувь и погрузив ноги в прохладный влажный песок.

– Горожане что, купаются здесь? – удивленно спросила Тереза, разглядывая оборудованный берег.

– Да нет, кто же в По купается? Так, время проводят на солнце, кому до моря некогда доехать[3]. Но я бы нырнул! Уж больно душно!

– Да ну-у… – с сомнением протянула девушка.

– Здесь был один химзавод, но его закрыли давно, так что заразиться не должны!

Он снял майку, расстегнул джинсы.

– Давай, давай! – подогнал он Терезу.

В бледном свете луны он выглядел как античная скульптура.

На нее вдруг напали бесшабашность и отчаянное легкомыслие того далекого лета, и она скинула платье.

Держась за руки, они вошли в воду, дно было ровное и не сулило никаких подвохов.

Трифоне бухнулся в реку, фыркнул, размашисто поплыл, сделал круг.

– Иди сюда! – Он потянул Терезу к себе.

Она окунулась, вода потекла по плечам, защекотала грудь. Она подошла совсем близко.

Трифоне обнял ее, она подставила губы. Он целовался горячо и умело.

«Да, не узнать того паренька», – подумала Тереза, устремляясь в сладостный желанный полет.

Они сидели на лежаке, закутавшись одним полотенцем, которое Трифоне выудил из сумки.

Река тихо шумела, навевая печаль и нежность, лимонная луна проблескивала в слабом потоке, высвечивая черные тени деревьев, падающие с противоположной стороны.

– Я очень рад, что мы встретились. – Он нарушил тишину и сильнее прижал к себе девушку. – Я мечтал об этом…

– Правда? – не поверила Тереза.

– Правда! – подтвердил он и улыбнулся звездам.

Они рассказывали друг другу о своей работе, об увлечениях, о друзьях и сложностях, которые им пришлось преодолеть за это время, и с радостью понимали, что судьбы их чем-то похожи.

Трифоне все-таки поступил в полицейскую академию! Правда, не сразу, но так сложились обстоятельства… И Тереза порадовалась, что ему удалось воплотить свою мечту.

– Я опасаюсь, правда, по поводу этого конкурса, как бы не вытурили меня за участие…

– Да ты что?! А могут?!

– А черт его знает! Военная честь, и репутация академии, и все такое.

– А чем ты мог репутацию подмочить? Это же официальный конкурс области Ломбардия!

– Так-то оно так… но лучше в них не участвовать вроде… Я поэтому и на банкет-то не рвался, все равно продолжить эту линию деятельности не смог бы.

– Но по местному телевидению тебя уже показали, – напомнила Тереза.

– Да, знаю, – грустно согласился он.

– Подожди раньше времени паниковать, думаю, что обойдется! – подбодрила его девушка.

– Будем надеяться… Но я, честно говоря, был уверен, что ничего не выиграю, вот и решил: отчего не поучаствовать?

– Но ведь здесь уже призеров собрали, по районам и городам, кажется? Ты-то где до этого победил?

– Я в Вероне.

– Здорово! Не в каком-то там захолустном городишке Ломбардии, а в самой Вероне!

– Да это тоже случайно, – смущенно проговорил Трифоне. – Да и в академию я тогда еще не поступил.

Тереза внимательно присмотрелась к парню – неужели он себя в зеркало не видел и на самом деле не понимает, насколько хорош, или по жизни такой скромный? К этой черте характера она относилась с предубеждением и не считала ее не только положительной, но и необходимой.

Луна вдруг скрылась за тучи, лес на том берегу и журчащая река слились в единую черноту. Трифоне крепко прижал девушку в себе, она положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

С тех пор они начали встречаться, а через два года сняли общую квартиру и стали жить вместе.

Трифоне действительно тогда вызвали на совет преподавателей и грозились исключить из академии. Но сошлись на том, что он поклялся не участвовать ни в рекламе, куда его тут же пригласили два агентства, ни в следующих подобных мероприятиях.

Глава седьмая

Лола проснулась от тихих вкрадчивых шагов, сердце судорожно сжалось и тут же зашлось паническим страхом.

Не успела она вспомнить, что ночует с коллегами в маминой вилетте, как дверь в ее комнату чуть скрипнула и стала медленно открываться.

Лола вжалась в постель, не смея пошевельнуться. Черный проем казался пустым и бездонным.

– Ей! Кто там! – гаркнула она во все горло, выйдя из оцепенения.

– А-а-а-а! – раздался вскрик совсем рядом.

– О-о-о! – послышался вопль со стороны коридора.

– Черт побери! – заорала Лола и вскочила с постели. – Что происходит?!

За дверью в пижаме стояла Дана.

– Ты что тут делаешь? – уже шепотом произнесла начальница.

– Эй, что там у вас?! – послышался визг Стефано.

– Ну ты даешь?! – произнесла Дана, потирая затылок. – Так завопила, что я даже твой голос не узнала! Дернулась с перепугу и затылком об косяк!

– Так что случилось-то?!

– Мне Армандо позвонил, говорит, что забрали его в полицию и дело шьют, так как следы пороха на его одежде и руках обнаружили!

– Да, это такой факт, от которого не отделаешься! Только не пойму, почему он тебе звонил, а не адвокату, например!

– Мне ответит кто-нибудь, в конце концов? – В темноте вырос Стефано в светлых шортах и с голым торсом. – Что происходит?!

– Ну, и ты тоже вопишь, как бык на водопое! – не преминула отчитать его Дана.

– Да это вы тут надрывались наперегонки, а я уж думал, режут, что ли, кого!

– На одежде Армандо выявлены следы пороха, но он уверяет, что ни при чем… вот мне ночью позвонил, хочет дать интервью нашему каналу, – объяснила Дана.

– Он-то, может, и хочет, но кто нас к нему пустит? – засомневался заспанный Стефано.

– Он, наверное, думает, что мы ногой все двери в отделении полиции открываем… – сокрушенно проговорила Лола. – Я так понимаю, он желает огласки. Надо что-то придумать. Вся надежда на тебя, Дан.

– Я почему ночью-то поднялась! Есть такая возможность с Армандо поговорить, и прямо сейчас!

Они неслись по ночной безлюдной Вероне.

Город казался застывшим и сказочным. Но когда они пересекли шумящий поток Адидже, кое-где уже начали открываться ранние бары, а церковные купола и высокие кресты на них зарозовели робким блеском первых лучей восходящего солнца.

– Как бы нам опять не вляпаться в историю, – засомневался Стефано, – я совсем не уверен, что Армандо не причастен к убийству. Как можно еще объяснить происхождение пороха на одежде?

– Вот и узнаем от него самого. А по поводу его виновности я вовсе не собираюсь делать какие-то выводы на публику, этим пусть занимается полиция.

– Вот это верно! Ни в коем случае нельзя брать чью-либо сторону, пока ничего толком не известно! – подтвердил Стефано.

– А мне показалось, Армандо как раз рассчитывает, что мы преподнесем все так, чтобы он выглядел невинным заложником полиции, – проговорила Дана.

– Я совсем не удивлена! После того как ты на него смотрела глазами восхищенной газели, он, видимо, решил, что ты выпьешь его рассказ, как живительную воду обезвоженный странник в пустыне, – подковырнула коллегу Лола.

– Ага, не захлебнуться бы, – беззлобно сострила Дана, и Лола подумала, что у них в команде с юмором все в порядке, и улыбнулась.

– Именно поэтому я предлагаю тебе взять у него интервью! – Она сделала ударение на слове «тебе». – Постарайся расслабить Армандо и выведать как можно больше подробностей.

– Правда?! – обрадовалась соратница.

– Только вопросы вместе прикинем, а дальше – по ходу действия.

– Надо иметь в виду, что было много случаев, когда подозреваемые использовали СМИ в своих каверзных целях, – предостерег оператор.

– Почему-то мне кажется, что это как раз тот случай, не зря он ночью позвонил. Надо быть начеку, чтобы потом не краснеть за ложную информацию. Если что, я тоже встряну, устроим ему перекрестный допрос, раз сам напросился, – заявила Лола.

– Правдолюбица ты наша! Человек захотел выговориться, и мы дадим ему эту возможность, а там пусть полиция решает, что он наврал, а что нет! – убежденно изрек Стефано.

– Главное, своих выводов не делать и не принимать пока его сторону, вот и все. Постараемся выдать все объективненько, – кивнула окрыленная Дана.

Они подъехали по указанному им адресу к офису адвоката Пьеро Стопилия.

Не успели они припарковаться, как у входа появился усталый мужчина в синем костюме и галстуке в тонкую полоску.

– Пожалуйста, проходите! – проговорил он и распахнул дверь.

«Так, значит, адвокат посоветовал к журналистам обратиться… или все-таки это была идея Армандо?.. Но как они собираются выкручиваться? Следы пороха на руках – это серьезная зацепка для полиции», – рассуждала про себя Лола, заходя вместе со всеми в просторную комнату с большим книжным шкафом, где на полках красовались книги по уголовному праву и руководства по ведению гражданских и уголовных дел.

В глаза бросились «Века криминалистики» и цикл «История юридической науки в Италии» в золоченых переплетах.

Там уже сидел поникший Армандо, но, увидев вновь прибывших, встрепенулся.

– Пьеро Стопилия, – представился адвокат, что они уже поняли, прочитав надпись у входа.

Только сейчас Лола рассмотрела лицо мужчины, оно было слишком натянутым и блестящим, то ли от пота, то ли от специального крема.

Он нервно теребил галстук, но пытался казаться гостеприимным и даже веселым.

Своим внешним видом Лолу удивил и Армандо, который за один день как будто опух и раздался вширь. Он и раньше был широк в плечах, как и положено тренеру по фитнесу, но его фигура смотрелась вполне пропорционально, сейчас же он выглядел, как сказала бы мама, «что положишь – что поставишь».

Они обменялись приветствиями, и Стефано не спеша начал готовиться к съемке. Дана достала микрофон, поправила волосы, всем видом показывая, что интервью будет проводить она. Лола тем временем поставила сумку с заряженной скрытой камерой так, чтобы были видны Армандо и частично сам Стопилия.

– Если честно, я не понимаю, как могли оказаться следы пороха на руках Армандо, если он не использовал оружие за прошедшие несколько дней, – сразу же высказала свои сомнения Лола, ударив по нервам адвоката.

– Да, именно так, он нигде и ни в кого не стрелял! – сразу же возбудился тот.

Армандо сидел понуро, и это настораживало Лолу.

– Заключение вы, конечно, читали уже? – уточнила журналистка.

– Конечно! Но мы докажем, что мой клиент не дотрагивался до оружия.

Лола с сомнением покосилась на подавленного тренера.

– Это пока пистолет не нашли, а если найдут и на нем окажутся пальчики подзащитного… или он уже знает, что оружие никогда не обнаружат?.. – А что у вас с алиби? – осведомилась Лола.

Адвокат немного замялся, но заговорил вполне уверенно:

– С алиби тоже все в порядке! У Армандо как раз в это время были индивидуальные занятия с одним из постоянных клиентов.

– Понятно, – проговорила Лола, уступив место Дане.

«Вообще-то, чтобы дойти до машины Терезы и Трифоне, ему бы понадобилось не больше двух минут – вот в чем загвоздка! Одна минута на выстрелы и еще две минуты, чтобы вернуться. Итого пять минут! Это что в туалет отойти! Его отсутствия мог никто не заметить и даже не запомнить, что его не было в зале! – соображала про себя Лола. – Но с другой стороны, адвокату удалось вытащить Армандо из участка полиции. А это тоже странно».

– Итак, начнем! – вступила Дана.

Стефано включил камеру.

– Мы находимся в адвокатской студии Пьеро Стопилия, который является защитником Греко Армандо, подозреваемого в убийстве Терезы и Трифоне.

Тренер несколько подтянулся и под пристальным взглядом адвоката начал медленно говорить:

– Я решил сделать срочное заявление, так как не уверен, что полиция меня не задержит сегодня же окончательно. Дело в том, что я совершенно не согласен с выводами экспертизы, которая обнаружила на моей коже следы пороха. Этого просто не может быть! – Он как будто выдохся и затих.

Но тут же вступил Стопилия:

– Дело в том, что экспертиза была проведена с рядом вопиющих нарушений, о чем я сообщил в своем письме к прокурору. Мой клиент чувствует необоснованное давление полиции, которой, по-видимому, не удается найти настоящего преступника и которая обрушилась всей силой государственной власти на ни в чем не повинного человека!

«Лихо, – сразу подумала Лола, – никакой конкретики о непричастности Армандо, но такие слова, как «вопиющее нарушение» и «обрушилась всей силой государственной власти на невиновного», зритель запомнит моментально, и полиции придется объясняться!

– Ваши требования? – уточнила Дана.

– Мы предлагаем сделать другую независимую экспертизу и по другой, более современной, технологии! – выпалил адвокат.

– Но пошел уже третий день с момента убийства! – вытаращила глаза Дана. – Вы хотите сказать, что ваш подопечный не мыл руки три дня!

– Продукты выстрела держатся не меньше недели, а учитывая, что мы используем более современную технологию, следы проявятся, но это в том случае, если они там есть, конечно! – протарахтел защитник.

– Наверняка существует какая-нибудь химия для смыва остатков пороха, – не уступала Дана, – да и суд вряд ли примет во внимание ваше заключение.

– А это мы еще посмотрим! – нагло заявил Стопилия.

Лола хорошо знала итальянских адвокатов и их беспардонный цинизм в трактовке законов, но такого нахальства она еще не встречала!

«Скорее всего, они идут на это от безвыходности, чтобы потянуть время и придумать что-то еще», – решила она.

– А вот майку я действительно не стирал, она дома лежит, – вякнул Армандо.

– Кстати, очень легко определить, стираная вещь или нет. Если вам не нравятся руки, то есть майка, которая ждет своего часа!

Скорее всего, заявление, обнародованное на всю страну, даст им возможность сделать второе исследование и заставит высшее начальство держать на контроле это дело.

Но вся эта суета с экспертизой совсем не нравилась Лоле: и сам ночной звонок представлялся несколько подозрительным, и адвокат с лоснящимся лицом, постоянно поправляющий галстук, несмотря на все свои профессиональные «заходы», выглядел неубедительным. Да и сам опухший Армандо, разом потерявший всю мужественность, казался мрачным и удрученным.

Она вгляделась в понурое лицо тренера.

«А если напротив меня сидит убийца?» – вдруг ясно пронеслось в голове.

Она переглянулась с Даной и поняла, что та подумала то же самое.

Подъем в полной тьме, спешка с поездкой в Верону, тревожное ожидание сенсации – все это напомнило довирусные времена, когда рейтинг программы зашкаливал, а директор канала не уставал ставить их команду в пример.

Но что-то ей подсказывало, что на этот раз добиться расположения начальства будет совсем не просто…

Занятые приготовлениями к срочному репортажу, они совсем забыли про маски, и вся съемка была сделана с открытыми лицами. И даже адвокат и Армандо находились в офисе без «намордников».

– Не попадет нам, что пропагандируем безмасочный образ жизни? – как будто услышал ее мысли Сефано. – Я хотел вам напомнить, но Стопилия уже начал свои аргументы выкладывать, и я решил его не сбивать с темы.

– Это проблемы адвоката и клиента, а мы-то от них за два метра через стол находились, – проговорила еще не отошедшая от проведения интервью Лола.

Дана возбужденно обмахнулась листком бумаги, где были записаны предполагаемые вопросы.

– Срочно отправляй материал на студию, – скомандовала начальница, – и поехали на место преступления, заодно в спортивный комплекс зайдем, посмотрим, что там происходит, и послушаем, о чем народ говорит.

– У меня информация! – объявила Дана, открыв нужную рубрику. – Полиция выгнала всех журналистов из сквера и закрыла туда доступ!

– Очень хорошо, значит, расследование идет полным ходом! Возможно, ищут заказчика! Только почему в сквере?.. Ну и мы не отстанем. Вперед! – бросила клич Лола и направилась к машине.

Глава восьмая

Совещание только что закончилось, и полицейские, тихо переговариваясь, расходились по своим рабочим местам.

Себастьяно Кастелони одним из первых вышел из кабинета начальника и молча направился в свой офис.

Как хорошо, что все заклинились на этом ковиде и почти не лезут в дело убийства двух молодых людей!

Конечно, он предоставил короткий отчет, но слышал, как совсем не по теме перешептывалось начальство во время его доклада, озабоченное пресечением распространения вируса и поиском дополнительных сил, которые предстояло бросить на проверку пляжей и дискотек.

Ему был задан всего лишь один вопрос по Армандо и без лишних разговоров выделен подводный металлоискатель. Но он понимал, что его запросы были удовлетворены без проволочек еще и потому, что делом заинтересовались СМИ.

Сегодня утром он чуть было не опоздал на работу и до сих пор не мог заставить себя сосредоточиться.

Этой ночью он сам отвез жену в больницу, а через час она оказалась на хирургическом столе. Но он до сих пор не знал, как прошла операция.

Сильную слабость она почувствовала еще вечером и, даже не заложив тарелки в посудомойку, легла спать. Проснулась в испарине от тошноты и боли внизу живота, но все еще думала, что обойдется, и не будила Себастьяно, который мирно похрапывал рядом. И только когда резь стала невыносимой, толкнула мужа.

Увидев ее бледную, с бисером пота, покрывшим осунувшееся лицо, он испугался больше ее самой, бестолково заметался по комнате, натягивая одежду и периодически трогая лоб жены, как будто надеясь, что жар вот-вот спадет сам по себе. И лишь поймав на себе удивленный и насмешливый взгляд супруги, постарался взять себя в руки.

– Интересно, как же ты на преступления выезжаешь, если здесь мне тебя успокаивать приходится, – тихо проговорила она, медленно застегивая блузку.

– Сравнила! Ты же мне самый близкий человек! А там все незнакомые люди, это совсем другое, хотя тоже переживаешь, не без этого.

Почему-то было сразу понятно, что это не ковид, что подтвердили и врачи, принявшие больную.

«Слава богу, что в той больнице нет вирусного отделения! – думал он, поднимаясь по лестнице в свой кабинет, специально не дожидаясь лифта, где толпились полицейские.

Так что нет опасности заражения, как это часто случалось в последнее время – приезжают с аппендицитом и получают ковид в придачу!»

Он кивнул секретарше, которую они делили с другим замом, и вошел к себе.

Мысли его кружились и прыгали, как мошкара в лучике света, и он понял, что, пока не позвонит врачу и не узнает о состоянии жены, о работе нечего и думать.

Он был одним из лучших специалистов по логическому мышлению в криминалистике и по методике расследования преступлений чуть ли не во всей Италии и мог раскрыть дело, сидя за письменном столом, благо практически все нужные ему экспертизы были в его распоряжении.

Он вздохнул и набрал номер хирурга.

Гудки длились до бесконечности и наводили беспокойство и страх.

А если что-то пошло не так и случилось что-то страшное?!

Он отключился и решил набрать жене.

– Да, – в трубке раздался слабый голос.

– Ну, как ты?! Как себя чувствуешь? – облегченно проговорил он, радостный оттого, что услышал ее.

– Боли нет, и мне даже не верится, настолько я натерпелась.

– А врачи что говорят, а то я не смог до хирурга дозвониться.

– Опухоль на яичнике вырезали, вовремя ты меня привез, а то неизвестно, чем бы кончилось.

– Главное, что теперь все хорошо. Отдыхай, родная.

Поговорив еще немного, он понял, что она устала, сердечно попрощался и положил трубку.

Опасения отступили, и Себастьяно почувствовал долгожданное успокоение, облегченно вздохнув, включил компьютер.

Да, да, ему понадобилось оборудование для поиска металлических предметов под водой! И хорошо, что шеф не стал вникать в подробности отчета, так как версия Себастьяно не имела никакого фактического подтверждения и зиждилась всего лишь на интуиции. А им так было нужно найти оружие!

Он еще мальчиком представлял свое шестое чувство как отдельную смешную зверушку, которая в самые ответственные моменты усаживалась ему на плечо и помогала разобраться в жизненных ситуациях.

Раньше это были простые вопросы матери, часто ставившие его в тупик, потом – проблемы в отношениях с девушками и выбор, как поступить, а то и дискуссии с преподавателями, отстаивать свою версию с которыми помогал все тот же зверек. Но теперь это были жестокие преступления, и его воображаемое чутье, угнездившееся на плече, продолжало, как в детстве, нашептывать ему направление поиска.

Сначала это существо напоминало ему попугая, который по мере увеличения трудности решаемых задач почему-то раздувался в размерах и начинал махать крыльями, потом постепенно превратился в странное толстое животное, обросшее коричневой шерстью, с плоскими лапами, которыми оно периодически хлопало по шерстяным бокам и подхрюкивало, когда находило решение.

– Если бы ты был преступником, куда бы спрятал пистолет? – обратился Себастьяно к вымышленной зверушке и погладил плечо, приглашая чутье вступить в разговор.

В памяти тут же всплыл маленький полузаросший прудик, приютившийся в сквере прямо напротив Дворца спорта, с семьей лебедей, которые жили в плавучем домике в самом его центре.

– В воде не только смоются все отпечатки и следы ДНК, но найти его на илистом дне было бы очень трудно! – подсказал зверек.

– Но настолько ли умен этот киллер? – засомневался полицейский.

– Но почему бы и нет. Тем более что на сегодня мы не нашли ни одного видимого прокола. А если учесть, что все было подготовлено заранее…

– Возможно… – Себастьяно опять дотронулся до плеча и понял, что чутье исчезло.

Они сразу же просмотрели все записи с единственной работающей камеры, которая брала самый конец парковки, кусок дороги и вход в сквер, и увидели, что сквер является очень популярным местом среди посетителей спорткомплекса. А в тот злополучный день, помимо мам с колясками и бабушек, в его ворота входили типичные клиенты Дворца спорта.

Многих они вычислили сразу же при первом допросе, но несколько человек остались неопознанными, и Себастьяно все больше укреплялся в идее проверить пруд. Да и задний ход давать теперь поздно, группа специалистов с аппаратом приедет через пару часов, и замначальника хотел начать поиск уже сегодня.

После разговора с женой он полностью успокоился. Голова стала ясной, и мысли слаженно потекли одна за другой, выстраиваясь в стройные гипотезы.

Он был доволен, что один из немногих оставлен заниматься своим делом, а не брошен на дурацкие проверки масочного режима, и полностью погрузился в размышления.

Себастьяно открыл протоколы допросов и углубился в чтение.

Несколько опрошенных работников с ресепшен Дворца спорта, несколько посетителей, которые прибежали на крики и далее по полному списку клиентов, которые находились в то время в комплексе. Работа проделана внушительная, особенно если учесть, что у многих были взяты анализы на следы пороха.

Он тут же перешел ко второму допросу Армандо, который явился уже с адвокатом и полностью опроверг все подозрения, правда, не объяснив, откуда взялось присутствие дифениламина на его руках и одежде.

– Одной экспертизы не хватит, чтобы его за решетку упрятать, – рассуждал вслух Себастьяно, – да еще с этим припадочным адвокатом. Хотя начальство ждет не дождется доложить, что преступник найден, и даже намекнуло, что надо бы задержать тренера, хотя бы до выяснения, к чему изначально склонялся и он сам.

Но звереныш, вскочивший вдруг на плечо прямо во время заседания, воспротивился:

– Ты что?! Не спеши, засадить всегда успеешь! Лучше проследи и на прослушку поставь!

Клиент, которого во время убийства тренировал Армандо, неуверенно подтвердил, что тот не отлучался. Потом, подумав немного, добавил, что тренер выходил ненадолго в коридор, но он видел через стеклянную дверь, как Армандо разговаривал там с девушкой. Утверждать, что тот так и проболтал с подругой все время, пока он «качался», не мог.

А всего-то и нужно было отойти на пять минут! Они даже эксперимент провели на месте, просчитав каждую секунду.

Никакой связи главного тренера с убитыми найдено не было, они были знакомы только визуально. С другой стороны, если это заказ, то связи и не должно быть… но тогда почему киллер расстрелял молодых людей прямо у здания, где он работает? Это совсем не профессионально… а может быть, наоборот, решил идти от обратного…

Если бы пистолет нашли, сразу бы что-то прояснилось! И Себастьяно еще раз уверился, что поступил правильно, заказав подводный металлоискатель.

Девушка, которая обнаружила тела, явилась на другой день сама в сопровождении Джесу, который, как оказалось, был другом Трифоне, поэтому допросили и его.

С Урсулой, по его мнению, было все достаточно ясно – наткнулась на трупы, испугалась и понеслась туда, где наверняка были люди. Не дождалась полицию… но и здесь ее можно понять, слишком перенервничала, но пришла на другой день. Правда, ее привел Джесу… явилась бы она сама в участок или продолжала отсиживаться у подруги?..

Поговорили и с Джесу, который, кстати, тоже захаживал во Дворец спорта и учился в той же академии, но на другом факультете и был на два года младше Трифоне.

Он рассказал, что встретил ребят накануне и никакого изменения в их поведении не заметил, все было как всегда – немного поспорили о возникновении вируса, поболтали о масках, которые жуть как надоели, о наступающем лете и каникулах, проходящих в такой странной, необычной обстановке, и в конце на следующей неделе договорились пойти в кино.

Больше всех полицейскому не нравился Бернардо Кастелони, который прямо во время убийства находился на парковке и подтвердил, что слышал какие-то щелчки.

Они и здесь провели эксперимент – за музыкой, которая гремела у него в салоне, он на самом деле мог не понять, что в это время происходит на улице, а вот кровь он должен был видеть, когда уезжал.

Он рассказал, что открывал дверь своей машины, думая зайти за своей девушкой в спорткомплекс, но тут же ее захлопнул, получив сообщение, что она останется во Дворце еще на несколько часов.

Видимо, эти звуки перепуганная Урсула приняла за передергивание затвора.

Когда Бернардо Кастелони уезжал с парковки, он обратил внимание на открытую дверь одного автомобиля, но якобы не заметил красной лужи!

В системе на Кастелони ничего не нашли, так что прихватить его было не за что, но разрешение на прослушку дали.

Распечатку звонков Терезы и Трифоне уже проанализировали. Выскочили там кое-какие вопросы, которые предстояло проработать, но главным подозреваемым оставался Армандо.

«Молодцы ребята, вовремя подсуетились с анализом на следы пороха! – похвалил он про себя подчиненных. – А то бы так и остались без обвиняемых».

Он восстановил в памяти, как почти целый день проторчал возле трупов, раздражая своими вопросами криминалистов и только изредка давая указания по работе со свидетелями.

Кстати, вокруг здания спорткомплекса прошерстили все в радиусе двести метров с обычным металлоискателем, а теперь должны проверить и сквер, и, если ничего не найдут, остается надеяться на пруд.

Он вспомнил, как бесил адвоката Пьеро Стопилия своим спокойствием и даже не среагировал на абсурдное требование сделать повторную экспертизу следов пороха, зная, что вряд ли суд примет ее во внимание. Мало того, к всеобщему изумлению, Себастьяно решил пойти на поводу у своего чутья и отпустить тренера под подписку, чтобы за это время получше подготовиться самим, найдя более веские доказательства вины Армандо, и, возможно, выйти на заказчика.

Всего неделя прошла с того момента, как Трифоне съехался с Терезой, и это единственная серьезная перемена, которая произошла в их жизни совсем недавно… Может, она каким-то образом касается убийства, или нет? – продолжал рассуждать Себастиано. – До этого Трифоне жил в двухкомнатной квартире с Джесу, которую они арендовали на двоих… – Полицейский защелкал клавишей компьютера, ища его протокол допроса».

Вот!

Интересно, зачем Джесу сюда из столицы принесло, когда и там есть такая же академия?

«Так, так. – Он вникал в напечатанный текст. – Снимали картиру вместе уже больше двух лет. Видимо, действительно все у них было налажено, если выдерживали друг друга и не собирались разъезжаться. Да и Трифоне перебрался к любимой девушке вовсе не потому, что не ладил с другом».

Полиция разузнала многое о жизни убитой молодой пары и обнаружила несколько моментов из их биографии, которые настораживали зама и которые подлежали проверке.

Ему никогда не нравились люди искусства, он считал их неуравновешенными, взбалмошными и более других предрасположенными к необдуманным поступкам и даже преступлениям.

Выяснив, что Тереза подрабатывала на презентациях, свадьбах и других праздниках в качестве артистки балета, он призадумался и попросил у матери записи ее номеров.

Несколько видео были достаточно старыми, а Тереза там выглядела совсем хрупкой большеглазой девочкой, и их Себастьяно просмотрел очень быстро.

Два же последних заинтересовали полицейского, и он поставил их на повтор. В одном Тереза вела концерт, состоящий из совершенно разных, как показалось Себастьяно, не вяжущихся по стилю друг с другом номеров, в котором рядом с неаполитанским певцом соседствовали бразильские танцовщицы в перьях и вполне смешной клоун.

«Наверное, сложно вести такую разношерстную программу», – прикидывал зам, разглядывая зрителей, находившихся уже в подпитии, которые неоднократно вступали в диалог с ведущей.

«Да, убитые ребята – это тебе не спокойные и тихие люди, у которых дом – работа, работа – дом. Тереза, наверное, пол-Италии с концертами объехала, представляю, сколько у нее знакомых», – посетовал полицейский.

Второй номер он смотрел особенно внимательно, и тот неприятно поразил Себастьяно. Несмотря на то что было ясно, что это пародия, сами движения были на грани фола, что подтверждали возгласы разгоряченной публики и что сильно насторожило зама.

«Еще хлеще!» – пробурчал он себе под нос, разглядывая крутящуюся на шесте Терезу и следящих за ней возбужденных подвыпивших мужчин.

И все же это не те люди, которые могут безжалостно застрелить и холоднокровно скрыться, не оставив следов, подумал он, вглядываясь в расслабленные лица гостей.

«Надо искать саму причину зверского преступления. А если их группа выступала для мафии, – вдруг щелкнуло в мозгу, – и девушка услышала или увидела что-то, что не должна была ни видеть, ни слышать! Но почему тогда убили двоих, что изначально поразило всех и потянуло за собой версию убийства-самоубийства, что уже встречалось в практике и на чем было потеряно какое-то время. Но выяснилось, что это настоящий расстрел молодых людей!»

Он прочитал мелкие буквы названия файла «Семинар психотерапевтов».

– Значит, вот как веселятся психотерапевты на семинарах!

Он тут же взял мобильник, набрал нужный номер.

– Пронто! – проговорил в трубку приятный баритон. – Это ты, что ли, пропащая душа!

– Я самый! – улыбнулся Себастьяно.

– И, конечно, по делу звонишь!

– Угадал, – обреченно вздохнул полицейский.

– Ну говори, что там у тебя?

– У вас семинары проводят среди врачей?

– Проводят, – удивленно проговорил баритон. – А что такое?

– Смотрел здесь по одному делу концерт с семинара психотерапевтов. Странное какое-то мероприятие, больше на обычную гулянку похоже.

– А, понятно! Скорее всего, это сборище посвящалось внедрению какого-нибудь нового лекарства и проводилось фармацевтической фирмой.

– Я что-то не очень понял, почему фармацевтическая фирма устраивает такие тусовки?

– Обычно приглашают в неплохую гостиницу, проводят презентацию нового медикамента с хвалебными речами от самих докторов, а вечером – ужин с варьете.

– А зачем это все?

– Как зачем? Чтобы лекарство прописывали больным и раскупали, соответственно.

– А что, врачи разве обязаны после этих семинаров выписывать своим больным эти средства?

– Нет, конечно. Но, как правило, идут навстречу, тем более что наши пациенты очень любят глотать все новое.

– Надо же, – обескураженно пробормотал Себастьяно и тут же подумал о жене.

– А у тебя в больнице Сан Франческо нет никого знакомых? – поинтересовался он.

– Есть, а что?

– Жене этой ночью операцию сделали, опухоль на яичнике. Еле успели! – удрученно сказал полицейский.

– Так успели же! – почему-то развеселился голос на том конце. – Значит, нормально все будет! У меня как раз в хирургическом отделении приятель работает, я тебе сейчас его номер сброшу, скажи – от меня. Только лучше после трех звонить, он как раз оперировать закончит.

– Вот спасибо!

Они попрощались. И Себастьяно, заряженный оптимизмом собеседника, все еще продолжал улыбаться.

Надо бы еще про основную работу Терезы побольше узнать. В некоторых страховых конторах черт-те что творится!

Он нажал нужную клавишу и перешел к Трифоне.

Трифоне родился в селе Мазо Ровери, в восьмидесяти километрах от Вероны, где до сих пор проживали его родители, которые имели небольшой заводик по производству вина.

Биография парня была незамысловатая: после окончания школы несколько лет помогал родителям на семейном предприятии, возможно, подрабатывал где-то еще, но об этом ничего не известно, потом поступил в полицейскую академию на финансовое отделение по борьбе с экономическими преступлениями, которую успешно окончил, и начал проходить стажировку. К участию в серьезных делах стажеров не допускали, поэтому убийство, связанное с работой Трифоне, он отмел сразу же.

Единственное, что настораживало и не нравилось Себастьяно, – это получение Трифоне несколько лет назад звания «Мистер зрительских симпатий» на конкурсе мужской красоты, что означало, что он, как и Тереза, в той или иной мере любил покрасоваться на людях и был увлечен сценой.

Вот зачем его понесло состязаться за звание «Мистер Ломбардия», если выбрал военную карьеру, да и учился неплохо!

Почему не побоялся быть исключенным? Думал, не заметит начальство? Но такие конкурсы, как правило, показывают по телевизору. Отделался выговором и в подобных мероприятиях больше замечен не был.

Звонок телефона вывел его из раздумий.

– Да! Себастьяно Сонтани слушает!

– В сквере недалеко от центральной аллеи обнаружен затвор пистолета!

– Один затвор, и все? – Сердце настороженно стукнуло, и Себастьяно почувствовал, как звереныш вскочил на плечо.

– Да.

– Всю территорию проверили?

– Да, не хотели докладывать, пока не закончим, думали, может, еще чего найдем. Пока непонятно, от какого пистолета затвор.

– Выясняйте! – приказал Себастьяно и прислушался.

Чутье почему-то исчезло. Но зам продолжал рассуждения:

«Если это часть оружия, которое было использовано для убийства, значит, его разобрали специально и, скорее всего, разбросали… Но где?.. Если в сквере больше ничего не обнаружили…»

Он очень надеялся на подводный металлоискатель.

Глава девятая

Тела убитых были отданы родственникам, и похороны назначили на сегодня в маленькой старинной церкви, в местечке Мазо Ровери, где родился Трифоне. Молодую пару решили отпевать вместе.

Многолюдные сборища были уже разрешены, и вся небольшая площадь была запружена народом. Люди пришли со всей округи, было много парней в военной форме, из Вероны приехали друзья и родственники Терезы, родители девушки с новыми семьями добрались с разных концов Италии.

На этот раз Лола заметила и журналистов, затесавшихся среди местных жителей, а в переулках – специальные автобусы с «тарелками».

Она с трудом заставила себя пойти на похороны, тем более что ее присутствие было необязательно. Они решили, что комментарии не нужны, это будут просто документальные кадры самого траурного мероприятия. С канала была вызвана команда техников и операторов, которые и вели прямую трансляцию под руководством Стефано.

Лолу тут же захватило скорбное настроение всей толпы, и, несмотря на постоянный отвлекающий шепот Даны, ком постоянно подкатывал к горлу, не давая вздохнуть свободно.

Церковь была полна, и, чтобы не создавать давки, люди остались на площади, ожидая окончания обряда и слушая слова падре, речь которого транслировалась на улицу.

День был теплый, но душный и пасмурный. Тяжелые давящие облака клочьями тянулись по небу, изредка разрешая лучам прорваться сквозь их пелену и блеснуть на высоком кресте церковного купола.

– Смотри, смотри, это же замполиции вон там! – прошептала Дана, тихонько толкнув Лолу и указав глазами на мосластого типа с рыбьим взглядом, в котором та сразу узнала Себастьяно.

Он был в гражданской одежде и стоял на лестнице справа от входа в храм, рядом было несколько полицейских в форме.

– Очень удобное место для обозрения, вся площадь как на ладони, – тихо проговорила Лола.

– Верно! Только чего им обозревать-то, если Армандо, со следами пороха, как главный обвиняемый проходит! – констатировала Дана.

– Кстати, не видела его здесь?

– Пока нет. Вряд ли ему адвокат разрешил прийти.

– Видимо, все не так просто, если полицейские сюда приехали, – не унималась Дана.

– Любое преступление разгадать сложно, – философски заметила Лола, – нас ждет еще много неожиданностей.

– Серьезно? Но ведь тренер…

– А что тренер? – перебила ее Лола. – Адвокат у него действительно взбалмошный и наглый, но на идиота совсем не похож. Уверена, что с этой экспертизой ему необходимо потянуть время. Но только зачем?

– Скрыть что-то еще! – ляпнула помощница.

– Слушай, а ведь это похоже на правду!

Обе притихли, задумавшись.

Голос падре разносился по всей площади, отражаясь эхом от толстых стен домов, выложенных из природного камня.

Все слушали молча слова, посвященные последнему пути человека.

Так много молодых лиц Лола никогда не видела на похоронах, боль опять сильно царапнула сердце, стукнула в ребра.

Панихида подходила к концу, люди заволновались, двинулись ко входу в церковь.

Первым вынесли белый гроб Терезы и загрузили в подъехавший похоронный «Мерседес», который отъехал, освободив место для следующей машины.

Всхлипы на площади становились все громче. За ним следовал гроб Трифоне из светлого дуба, который несли карабинеры в темно-бордовых беретах. Они застыли со скорбной ношей на плечах. Первым справа стоял Джесу.

«Видимо, он действительно был натоящим другом», – подумала Лола, разглядывая печальные сникшие черты юного лица и горестную слезинку в уголке глаза, которую он смахнул свободной рукой.

В отдалении раздались три прощальных залпа. Испуганные птицы сорвались с ближайших крыш, с гортанными, щемящими душу криками взвились в мрачное небо, завешенное ватными облаками.

Многие заплакали в голос, кому-то из родственников Трифоне стало плохо.

Оба катафалка скрылись в конце узкой улицы.

Толпа стала медленно расходиться.

Лола последний раз обвела взглядом площадь, прислушиваясь к коротким фразам, брошенным на прощание.

«Ведь недаром же полиция пожаловала, чего-то они здесь выискивают», – но ничего, за что можно было зацепить свое журналистское внимание, так и не заметила.

При парковке они закрыли выезд белому «Лексусу», зная, что после церковного обряда все будут уезжать одновременно, и не волновались, что кому-то помешают.

Но, придя на место, они еле нашли свой «Ниссан» – три длинных ряда машин в притирку стояли одна за другой.

Как обычно в таких случаях, итальянцы никак не могли организованно разъехаться, начиная нервничать и переругиваться, забывая про печальное мероприятие, на котором они только что присутствовали.

Лола и Дана, сидя в автомобиле, ждали, когда суета успокоится и наступит их очередь к выезду.

Мужчина в «Лексусе» нервно нажимал на газ – мотор рычал вхолостую, а Лола и Дана смотрели на него с укоризной.

– Неужели непонятно, что, тарахти не тарахти, мы с места не сдвинемся, пока передние машины не выберутся на дорогу, неужели для этого нужны особые ум и проницательность! – не выдержала Лола и в упор уставилась на мужчину.

Внешность его сильно напоминала какого-то отрицательного героя из детской сказки.

«Дуремар!» – вспомнила Лола и непроизвольно хихикнула.

Вытянутая яйцевидная форма головы с редко торчащими волосами, длинный расплющенный книзу нос, глаза-щелочки и перекошенные плечи.

Пока Лола разглядывала человека за рулем, между автомобилями протиснулась худощавая женщина.

– Эй! – Она постучала в окно «Лексуса». – Я тебя вон на том повороте жду. – Она махнула рукой в сторону перекрестка. – А то я здесь и дверь не открою, чтобы сесть!

Мужчина согласно кивнул.

Наконец первые автомобили потянулись со стоянки, но пронзительные гудки все еще оглашали печальный городок, а ругательства продолжали нестись из открытых окон машин.

– Смотри, замначальника со своими ребятами кого-то тормознул! – проговорила Дана, когда они уже были на заключительной прямой. – Попробуй прижаться вон там!

Лола резко свернула к воротам небольшой виллы. Сзади раздался истошный писк тормозов, а за ним оглушительный сигнал.

– Так карабинеры тот «Лексус» остановили! – Дана полностью развернулась назад, не обращая внимания на грозный взгляд человека в обогнавшем их «Фиате».

Лола поставила на ручной тормоз и тоже повернулась.

Яйцеголовый мужчина разговаривал с полицейским через опущенное окно. Почему-то было сразу ясно, что это не приятельская болтовня.

– Номер сниму на всякий случай. – Дана щелкнула мобильником.

Они увидели, как человек за рулем неопределенно пожал плечами и что-то ответил. Стекло поехало вверх, и машина тронулась с места.

– Интересно, а если стражи порядка именно этого мужчину здесь высматривали? Как ты думаешь? Нигде он нам не встречался?

– Не… Незнакомый совсем. Я бы такого страшненького запомнила обязательно, – произнесла Дана, рассматривая только что сделанную фотографию. – Поехали в Верону, по центру пройдемся, сегодня, скорее всего, затишье будет.

– Давай попробуем, – неуверенно согласилась Лола.

– Если что-то срочное появится, нам от центра до спорткомплекса пятнадцать минут всего!

– Тоже верно. – Лола повернула на автостраду.

Туристов в городе наблюдалось непривычно мало, но гулять было почему-то грустно. Облака, как будто присыпанные пеплом, полностью завладели небом, превратив и так печальный день в серый и безнадежный.

Они прошлись по центральной площади делле Эрбе, заставленной сувенирными лавками, съели мороженое тут же, в джелатерии, зашли в Домик Джульетты. После чего Лола решила изумить подругу и привела к Аркам Скалигеров.

– Боже мой! Кладбище прямо в центре города! – вскрикнула Дана, глядя на готические сооружения, уходящие остриями вверх и действительно выбивавшиеся из общего ансамбля окружавших их домов.

– Да, совершенно верно, это усыпальница трех правителей Вероны.

– Только что на похоронах были, и опять на могилы привела! Не перебор ли?

– Это очень известный и удивительный памятник средневековой готики! – назидательно заявила Лола.

– А я не люблю и боюсь таких изображений. Как будто настоящий труп лежит! – указала она на изваяние, изображавшее заснувшего вечным сном человека, вытянувшегося на надгробии.

– Тогда посмотри наверх, там он же на коне!

– Я догадываюсь, что Арки Скалигеров считаются произведением искусства, но у меня вызывают неприятие.

– Вот видишь, как она поразила твое воображение! Этот памятник не оставляет тебя равнодушной, вот что важно!

– Поразило, точно. – Дана не стала спорить и потащила Лолу вон.

– А я, к своему стыду, никогда не видела гробницу Джульетты, – вспомнила Лола.

– Сегодня у нас поход по трагическим местам! – с сарказмом проговорила подруга.

– Но там еще фрески можно посмотреть, – подсказала Лола.

– Я надеюсь, на надгробье скульптура Джульетты не лежит, как здесь?

– Нет, там просто саркофаг.

– Ну ладно, тогда пошли, – милостиво согласилась Дана, – я слышала, что если отковырнуть кусочек от саркофага, то повезет в любви.

– Может, хватит уже во всякую чушь верить? Насколько я помню, ты сегодня по тому же поводу грудь статуи Джульетты натерла до блеска.

– Здрасте! Она уже до меня была другими натерта, – не поняла сарказма Дана.

Как только они отошли от Арки Скалигеров, солнце вдруг прорвалось из-за туч и брызнуло на витрины, запрыгало зайчиками по безделушкам, выставленным на столиках продавцами, весело заскакало по окнам домов. Немногочисленные туристы начали стягивать с себя куртки и свитера и радостно нацеплять солнечные очки.

До бывшего монастыря Сан Франческо, где находилась гробница, они добрались очень быстро и оказались единственными посетителями музея.

Они полюбовались бюстом Шекспира и сразу прошли в крипту, к саркофагу Джульетты.

– А я читала, что он из розового мрамора и что из его кусочков даже было изготовлено украшение для второй жены Наполеона! – разочарованно произнесла Лола, разглядывая открытый каменный гроб на невысоком пьедестале.

– Наверное, гробница от времени так потемнела, правда, розоватость проглядывается. – Дана заглянула вовнутрь. – Странно, что крышки нет.

– Кажется, здесь снимали старый фильм «Ромео и Джульетта», во всяком случае, очень похоже.

– Все, выходим на солнце, – распорядилась Дана.

Первое разочарование от одиноко приткнувшегося в темной усыпальнице «обгрызенного» посетителями саркофага прошло, и они с удовольствием осмотрели скульптуры во внутреннем дворике, бросили монетку в старинный колодец, прошлись по залу с выставленными фресками.

Время подходило к закрытию, а в музее так и не появилось ни одного посетителя, и они чувствовали себя послушницами монастыря, перенесенными в Средневековье.

– Не забыли бы про нас, а то закроют прямо здесь, – заволновалась Лола, вспомнив свои частые злоключения, и посмотрела время на мобильнике.

– Пошли на выход, только через крипту.

– А это еще зачем? – с подозрением переспросила Лола.

– Я все-таки камешек от надгробия отломлю.

– Ну как можно во всю эту галиматью верить, тем более что и Джульетта здесь никогда не была похоронена.

– Это уже другой исторически спорный вопрос, а поверье существует, так что, коль уж пришли…

Со стороны усыпальницы донеслись странные звуки, похожие на какое-то бульканье.

Почему-то они сразу вызвали неприятное ощущение страха.

Девушки оглянулись – вокруг по-прежнему никого не было.

– Тихо! – прошипела Лола и прислушалась.

– Ты что?! Почему тихо? Что случилось? – прошипела Дана.

– Да ничего! – Лола прижала палец к губам и, стараясь не шуметь, двинулась вдоль стены.

Удивленная Дана также осторожно последовала за ней.

Шум, напоминающий клокотание воды в горле тонущего человека, усилился.

Лола и сама не понимала, что на нее нашло, но она прижалась к холодным камням и заглянула в склеп.

У гробницы Джульетты вполоборота к ним стоял мужчина и плакал. Он сдерживался как мог, но всхлипы прорывались наружу, гулко разносясь по всему подземелью.

– А что это он над пустым гробом плачет? – прошептала Дана.

Лола смотрела не отрываясь и опять прижала палец к губам.

Человек наклонился над саркофагом и уже не сдерживал рыдания, казалось, что он вот-вот рухнет головой в гробницу.

– Да что это делается-то? – опять не удержалась Дана.

Наконец он выпрямился, и девушки узнали в нем мужчину из «Лексуса».

Его неприятное лицо, залитое слезами, было нелепо уродливым и почему-то не вызывало сострадания.

– Ой! Так это же…

– Да, да! – прервала подругу Лола.

Он достал пачку бумажных платков из кармана пиджака, вынул один и вытер глаза, горько вздохнул, зачем-то погладил поверхность гроба и направился к противоположному выходу.

Журналистки все еще прятались за стеной, дожидаясь, пока он скроется из вида.

– И что это было? – произнесла Дана, как только его шаги затихли.

– Подозрительно все это! Особенно если учесть, что он единственный, кого остановила полиция на похоронах Терезы и Трифоне.

– Но как это может быть связано, не понимаю?

– Не могу сказать, но интуиция мне подсказывает, что связь есть. Вся надежда на тебя и на твоих знакомых в полиции, попробуй из них что-то вытянуть, ведь у нас есть номер его машины.

– Во всяком случае, узнать, кто это, я думаю, мне по силам, – заключила Дана, довольная подтверждением своей незаменимости.

Глава десятая

События стали развиваться с неимоверной быстротой. В пруду огороженного полицией сквера полным ходом шел поиск оружия преступления, причем Дана была уверена, что это только ее информация и остальные журналисты даже не предполагают, почему вход туда перегородила полиция.

Тут же было получено сообщение о том, что в том же сквере в зарослях терновника найден затвор от пистолета.

Следующая эксклюзивная новость пришла откуда не ждали: пока Дана дожидалась ответа на свой запрос о человеке в «Лексусе», Стефано удалось разговорить коллег с местного телевидения и выяснить, что на сегодня в полицию вызван Умберто, и, пока он раздумывал, кто бы это мог быть, знакомый репортер сообщил, что это директор маленького театрального агентства, где подрабатывала Тереза.

– Он присутствовал на похоронах? – как можно безразличнее спросил Стефано, который был подробно осведомлен обо всем, что произошло накануне.

– Да, я его видел на площади перед церковью, – подтвердил тот.

– Это он был на «Лексусе»? – продолжал выспрашивать Стефано.

– Какая у него машина, мы не в курсе, – встряла девушка-журналистка с ярко накрашенными губами, – но Умберто не перепутаешь ни с кем, он противный такой, – и, видимо, почувствовав детскость такого определения, поправилась: – Неприятный.

«Переборщила с помадой, видимо, чтобы постарше и посолиднее выглядеть, – пронеслось в голове у Стефано, – наверное, первый раз стендап отправили отработать и маску уже с лица стянула».

– А вы уже с ним познакомились, я так понимаю? – не отставал оператор.

– Можно сказать и так… – неуверенно проговорила девушка, – поскандалила с ним, когда он меня на переходе не пропустил после похорон, но тогда я не знала, что у него Тереза работала, а то бы сразу интервью взяла. А теперь вот специально поедем его выслеживать.

Стефано заметил, что местный репортер пытается остановить излияния своей коллеги, но та, польщенная вниманием оператора с пятого канала, продолжала выкладывать все подряд:

– Он рядом с музеем, где гробница Джульетты, живет, сейчас рванем туда, его после допроса отлавливать.

– Разразилась полиция допросами, – заметил Стефано, надеясь выведать что-то еще у конкурентов.

– Это верно. Сейчас в участке уже Армандо находится с адвокатом, и Бернардо Кастелони на очереди.

– Это тот свидетель с парковки, который якобы ничего не видел, что у него практически под носом происходило! Вот как это может быть?! Даже лужу крови не заметил! – возмущался Стефано уже известными всем фактами.

– По второму разу всех вызывают, видимо, что-то они упустили вначале, – предположил репортер с местного телевидения.

– Интересно что? – осведомился Стефано.

– И нам интересно! – с иронией поддакнул тот.

Журналистская братия запрудила парковку, так как податься здесь больше было некуда, а небольшой ресторан спортивного комплекса был уже полон. Большинство толпилось небольшими группками, обсуждая происходящее, кто-то работал, сидя в машине, кто-то пытался заглянуть в сквер и понять, что же там происходит.

Лола, Дана и Стефано на этот раз не отличились оригинальностью и тоже засели в Лолином автомобиле.

Праздношатающейся и рассматривающей журналистов и место преступления публики почти не было.

– Вот что ковид наделал, – проговорила Дана, копаясь в телефоне, – напугал горожан!

– И хорошо, – возразила Лола, – и нам спокойнее работается, и полиции дел меньше, некого отгонять от ограждения.

– Пусть дома сидят и телевизор смотрят! – подытожил Стефано.

Сегодня в Рим возвратился Никола, и Лола ловила себя на том, что думы ее летают совсем не в направлении расследования.

Она представляла, как Никола обедает один на огромной кухне, запивая холодную поркету (мясо поросенка, типа нашей буженины) белым вином, как включает телевизор и ищет программы с ее репортажами…

Но эксклюзивные сведения «жгли пятки», и Лола заставила себя переключиться.

– Я так понимаю, что автобус с техниками после похорон сюда приехал и будет на нас работать?

– Да, все здесь, только с другой стороны припарковались. И твоя любимая гримерша с ними! – брякнул Стефано.

– Что?! Я же попросила, чтобы ее не присылали больше! – возмутилась начальница.

С некоторых пор на выездах Лоле была положена личная гримерша, но та так настойчиво исполняла свои обязанности, так долго пыхтела перед самым Лолиным носом, возя кисточкой по лицу, напрочь забив на то, что во время подачи новостей дорога каждая минута, что Лола, сославшись на ковид, заявила, что будет гримироваться сама.

– Это шутка была! – хмыкнул Стефано. – Хотел на твою реакцию посмотреть!

– Ну и как?

– Что «как»?

– Посмотрел?!

– Ну да, нормальная реакция, как я и ожидал, – стушевался оператор.

– А теперь давайте работать! Даем в эфир все, что известно на сегодняшний момент, – главную новость про найденный затвор от пистолета дам первой, чтобы сразу заинтриговать зрителя. Про случай в крипте не буду упоминать, пока не выясним все про этого директора театрального агентства.

– Да, эта сцена в усыпальнице до сих пор перед глазами стоит. С чего он так заливался? И связано ли это как-то с убийством?.. – задумчиво проронила Дана.

– Пока у нас нет на это ответов, так что обсудим попозже! Техники уже отмашку дали, пора начинать! – скомандовала начальница.

Лола расположилась перед перегороженным входом в сквер и начала репортаж.

Как только пошла трансляция, в рядах полицейских, которых захватили в кадр на заднем плане, появилось усиленное шевеление.

Журналистка сделала шаг в сторону, дав оператору получше снять передвижения полиции. Она тут же обратила внимание публики, предположив, что в пруду в этот самый момент что-то обнаружили.

И правда, после непонятного и сбивчивого хождения стражи порядка сбились в кучу и, видимо, что-то обсуждали или рассматривали.

Происходящее заметили и коллеги и тоже придвинулись к входу.

– Здорово будет, если мы момент находки отсняли, – тихо проговорила Дана.

– А я тоже хотела с этого места дать репортаж, – обиженно произнесла журналистка с местного телевидения, видимо, услышавшая слова Даны.

– И как вам везет всегда! – добавил посторонний оператор.

– Это не простое везение, а профессионализм и умение предугадывать события! – отчеканила Дана.

Прямой эфир был закончен, а они так и не узнали, что же нашла полиция.

Даже во время самого репортажа Лола надеялась, что им подфартит и Дане придет сообщение с разъяснением о находке, и она сможет поразить зрителя, привыкшего к тому, что трансляции с ее участием заканчиваются «взрывной бомбой» эксклюзива.

– До последнего ждала, не закруглялась, – устало произнесла Лола, садясь в машину, которая стала для них на время журналистского расследования убийства офисом.

Не успела она закончить фразу, как раздался звук пришедшего сообщения.

Дана тут же схватила мобильник.

– Вот! А еще говорят, что мы везучие! Хотя бы на минуту раньше пришло, и был бы еще один эксклюзив в репортаже!

– Так что там, говори уже! – не выдержал Стефано.

– В пруду обнаружили еще две части от пистолета! – объявила Дана.

– Та-а-ак… – пробормотал Стефано.

– Умен!.. Разобрал оружие и разбросал, – сразу сообразила Лола.

– Точно! – отозвалась помощница.

– Значит, уже нет сомнений, что это пистолет, из которого было совершено преступление! – гаркнул оператор.

– Скорее всего, так и есть, но экспертизу все равно должны сделать.

Группа полицейских вышла из сквера и быстрым шагом направилась к своим машинам.

Кто-то из репортеров попытался ткнуться с микрофоном, выкрикивая вопросы, но детективы, полностью игнорируя журналистов, уехали.

– Что, дернем за ними? – было заметно, что Стефано надоело сидеть на одном месте.

– Не стоит, – возразила Лола. – Я бы Джесу вычислила, с ним бы поговорила более предметно. Родителей убитых не хочу беспокоить, а Джесу – самый близкий друг, как выяснилось.

– А у Умберто не будем интервью брать? А то я как вспомню…

– Понятно, понятно, «его фигура перед глазами стоит», – закончила за нее фразу Лола. – Считаю, что нужно дождаться конца его допроса, попробовать получить об Умберто еще какие-то сведения и тогда во всеоружии подкатывать.

– А я во время нашего эфира Урсулу здесь видела, – вспомнила Дана.

– Интересно… Преступника тянет на место преступления…

– Лол, ты серьезно думаешь, что она убийца?! – удивилась ассистентка.

– Не знаю… но она меня как-то изначально напрягла своим испуганным обликом, чрезмерной худобой и тихим, вибрирующим от страха голосом.

– Ну, я не знаю, как худобой можно напрячь, – вступился за девушку Стефано.

– Это все чисто на интуитивном уровне, – оправдалась Лола.

– Смотрите, вон она в сторонке стоит! – махнул вдоль парковки Стефано.

– Где?! Где?! – одновременно заверещали Лола и Дана, повернулись в ту сторону и чуть не стукнулись головами.

– Да вон она!

Урсула стояла сжавшись под раскидистой магнолией и казалась совсем отощавшей.

Ноги ее, хоть и вполне длинные, обтянутые джинсами, выглядели как две ниточки, тянущиеся из чересчур свободного пиджака, и заканчивались черными «кирзовыми» сапогами с неимоверно широким голенищем, где икры болтались, как чайная ложка в стакане.

– Пойду с ней пообщаюсь! Лучше, если вы здесь подождете. – Лола выскочила из машины, нацепила маску и направилась к девушке.

– Привет!

– Чао! – оторопело произнесла Урсула и напряглась еще больше.

Дана и Стефано наблюдали из машины молча.

– Как в полиции прошло, не было проблем? – по-свойски поинтересовалась Лола.

– А какие могут быть проблемы? – тут же ощетинилась Урсула. – Рассказала все, что видела, вот и все. Практически то же самое, что и вам.

– Поможешь нам Джесу найти, он сейчас где?

– Дома, наверное…

Было заметно, что переключение на Джесу принесло девушке облегчение.

– Это далеко отсюда? Можешь показать нам, как доехать?

– Надо у него спросить, захочет ли он с вами общаться, – вполне твердо произнесла девушка.

«Ого! – пронеслось в голове у Лолы. – Тиха, испуганна, а друга под неожиданный приезд журналистов подставлять не желает».

Наверняка Дана уже разузнала адрес Джесу, но почему-то Лоле казалось, что, прибыв на место вместе с Урсулой, будет проще заставить его разговориться.

– Поехали, по дороге ему позвонишь. Если не захочет дать интервью, мы тебя отвезем куда скажешь. – Она пропустила Урсулу вперед. – Вон наша машина!

Девушка, застывшая было, сделала робкий шаг в сторону Лолиного автомобиля и наконец, направляемая журналисткой, понуро пошла к ждавшим их Дане и Стефано.

К всеобщему удивлению, Джесу сразу согласился на встречу, что несколько расслабило Урсулу, и она вполне обстоятельно объяснила путь к его дому.

Это было трехэтажное кирпичное здание, скорее всего, раньше имевшее одного хозяина и именовавшееся виллой, впоследствии перестроенное в многоквартирный дом.

Лола помнила, что Джесу еще совсем недавно проживал здесь с Трифоне, и очень надеялась, что они смогут поснимать их жилище, но тот уже ждал их на улице.

– Привет! – Он тут же взял под свою опеку Урсулу и, отодвинув ее в сторону, даже загородил.

На углу здания располагался бар, но сейчас, то ли из-за ковида, то ли потому, что он работал только вечером, был закрыт.

Стефано взял несколько стульев, стоявших у стены, и предложил всем сесть.

Урсула с опаской пристроила свой тощий зад на одно из сидений, Джесу остался стоять и подвинул один стул Лоле, а второй Дане, на который та сразу же плюхнулась.

– Не знаешь, откроется заведение? – тут же уточнил Стефано.

– Откроется только через час, я надеюсь, мы к этому времени уйдем, – уверенно проговорил Джесу и поставил для себя еще один стул.

– Я бы перекусил что-нибудь, – заныл оператор, готовя аппаратуру.

– Опять двадцать пять! – сказала Лола по-русски, вытащила свой блокнот с заготовками и повесила сумку со скрытой камерой так, чтобы было видно лицо Джесу.

Стефано по тону понял, что Лола возмущена, и, не переспрашивая, начал готовить аппаратуру.

– Я думаю, можно сразу на «ты», как считаешь? – Лола попыталась расположить к себе Джесу, который был на несколько лет младше ее.

– Конечно! – согласился он.

– Давай пока отвлечемся от этого страшного преступления, мы же не полиция. – Она успокаивающе улыбнулась и дала понять, что это обычная беседа. – Расскажи нам про Трифоне и Терезу. С Трифоне, как нам известно, вы были лучшими друзьями, но и его девушку Терезу ты тоже знал, я так понимаю. Какими они были? Что им нравилось? Чем увлекались? Как они проводили свободное время?

Почему-то Урсула сразу заерзала на стуле, а Джесу тоскливо задумался.

– Познакомились мы с ним довольно давно, в академии. Я тогда аудитории перепутал, к ним на кафедру завалился. Он-то по экономическим преступлениям специализировался, – нашел нужным уточнить Джесу.

– А квартиру когда начали вместе снимать?

– Года два назад, может, чуть больше. Он мне сам предложил, когда у меня проблемы начались, – как показалось, с гордостью проговорил парень. – Давай, говорит, к нам! Пока что-то еще не найдешь, на кухне поживешь, да и Гаспаро вроде переезжать собирается. А кухня действительно большая и с диваном… Добрый был парень… – грустно заключил Джесу.

– То есть Трифоне с кем-то еще в этой квартире жил?

– Ну да. С Гаспаро Визонти. Тоже из нашей академии студент, только с другого отделения.

– А сейчас он где?

– Даже не знаю. У него с Трифоне какие-то терки были, вот он и переехал. Несколько лет уже прошло.

Первый раз Лола услышала, что Трифоне с кем-то не ладил.

«Стоит ли заострять на этом внимание?.. Искать этого парня?.. Иногда корни преступлений бывают очень запутанные и тянутся из далекого прошлого…».

– А куда он переехал, не знаешь? – на всякий случай спросила Лола.

– Мм… – Он потер лоб рукой. – Не, не помню.

За все время беседы мимо них не прошел ни один человек, и только на противоположной стороне съемками заинтересовались двое мальчишек.

«Есть свои положительные стороны в домашнем режиме – все по квартирам сидят, никто в кадр не лезет, очень удобно, и оператору работается спокойно», – отметила про себя Лола.

Ничего особенного не поведал Джесу. Жизнь Трифоне состояла из самых простых, банальных событий: учеба, посещение спорткомплекса, встречи с друзьями и, наконец, любовь к Терезе.

Он намекнул, правда, что тот умел ухаживать за прекрасным полом, нравился девушкам и никогда не упускал своей удачи, что, возможно, не совсем вязалось с идеально положительным образом Трифоне – но какой итальянец в двадцать шесть лет не воспользуется своим везением?!

Рассказ его был наполнен горечью утраты, и Лола опять подумала, что они были настоящими друзьями и что, несмотря на то, что эти сведения вряд ли подстегнут расследование, дадут зрителю представление о личности убитого.

– А о Терезе еще что-то сможешь вспомнить? – попросила Лола.

Почему-то этот вопрос смутил Джесу, но ему помогла Урсула:

– А что про нее можно вспомнить? Самая обычная, ничего особенного, даже странно, что Трифоне на нее запал, – и спохватившись, заморгала и добавила: – Говорят, что подруга отличная, последнюю рубашку отдаст, если надо.

«Любопытная ситуация проглядывается, – промелькнуло в голове у Лолы, – получается, что синьорина-то наша была знакома, скорее всего, с обоими и недолюбливала Терезу, а может, и ревновала!»

– Так ты их тоже знала обоих! – утвердительно воскликнула Лола.

– Знакома была с Трифоне… а Терезу с ним видела несколько раз, вот и все, – смешалась Урсула.

– Врагов у них не было, это точно, – вставил Джесу.

– А влюбленные в Трифоне девушки, которым он предпочел Терезу? – проговорила Лола и покосилась на Урсулу.

– Вот этого не могу сказать, кто же их знает, что там у женщин в голове?! Но Тереза его ревновала, было такое… да и он ее. А с другой стороны, как без этого?

Рассуждал он вполне логично, Дана, сидевшая несколько в стороне, смотрела на Джесу с мерцающей улыбкой и услужливо кивала.

«Все понятно, теперь ей Джесу приглянулся… – беззлобно подумала Лола. – Ну что же за команда такая, одного постоянно мучает голод, а второй млеет от одного вида мускулистых плеч!»

– Ты ведь несколько лет назад на нашей программе «Их кто-то видел?» присутствовал, я ничего не путаю? – вдруг вышла из ступора Дана.

– Да, это верно, – почему-то застеснялся Джесу.

– Да ты что?! А почему не рассказывал никогда? – Урсула округлила глаза.

– Меня знакомая пригласила, которая у вас на передаче, кажется, до сих пор заседает, а мне любопытно было, вот и согласился, да и деньги какие-никакие. Очень даже впечатляюще, особенно если вдруг прямо в студии выясняется, кто убийца!

– Так ты, наверное, был, когда дело в Аверане раскручивали, – догадалась Лола, – и дядя убитой в прямом эфире позвонил?

– Да, именно так. Если честно, я этой сцены никогда не забуду… и как ты сумела ситуацию разрулить!

– Спасибо, – улыбнулась Лола.

Джесу заметно заторопился, и они распрощались, обменявшись номерами телефонов.

Глава одиннадцатая

Себастьяно устало вытянул ноги и положил их на кресло перед диваном.

Жена все еще находилась в больнице, и квартира без нее казалась пустой и даже угрюмой.

Супругу выписывали через два дня, и ему так хотелось привезти ее домой и побыть вместе, не отвлекаясь на работу!

Но разве это возможно, когда количество подозреваемых в этом деле только увеличивается, а странные, необъяснимые факты выползают со всех сторон!

Он тут же вспомнил, как беспардонно настаивал адвокат Армандо на повторной экспертизе микрочастиц пороха и как сгинул вдруг, не появившись даже во время ареста тренера. А ведь удивляться есть чему, как выяснилось, повторная экспертиза показала удвоенное количество дифениламина по сравнению с первой!

Отчего это могло произойти? Оттого, что вначале они использовали рентгенофлуоресцентный анализатор, который сейчас выходит из употребления, а впоследствии адвокат настоял на современной и более чувствительной аппаратуре?

Но такая огромная разница, особенно если учесть, что прошло почти два дня!.. Если только Армандо не стреляет в кого-нибудь каждый день!

От этой шальной мысли вдруг дрогнуло что-то внутри, и на смену уверенности, что все делается правильно, под ребра, как юркие ужи, стали заползать гадкие сомнения.

Зверек-чутье после ареста Армандо как будто обиделся и не появлялся. А он так был сейчас нужен, и полицейский даже дернул плечом.

Себастьяно нехотя встал с дивана, достал пиво из холодильника, вытащил чистый стакан из неразгруженной посудомойки, пристроился обратно и налил себе пенистого напитка. Большой глоток сделал свое дело – заместитель полиции успокоился и начал рассуждать хладнокровно.

«Совсем непонятно, зачем им понадобилась вся эта галиматья с повторным исследованием?! – прикидывал про себя Себастьяно. – Чего они добивались? Или действительно не знали, что микрочастицы дифениламина проявятся в таком количестве?»

Без проволочки был выдан ордер на обыск квартиры Армандо, и никакого оружия у него не обнаружили, но на всякий случай взяли на экспертизу две майки, на которых все тот же старенький анализатор сразу же показал наличие следов пороха! И это за гранью очевидного! Особенно если учесть, что подозреваемый продолжал стоически утверждать даже в частных разговорах, что засвидетельствовала прослушка, что никогда не пользовался оружием!

Логические размышления Себастьяно зашли в полный тупик – он, который славился тем, что мог раскрыть преступление, не выходя из собственного кабинета, не смог связать эти события и найти для них общий знаменатель! А больше всего удручало то, что не нащупал самого главного – мотива преступления!

Замполиции знал, что многие его коллеги уже давно бы объявили о поимке преступника, ведь микрочастицы дифениламина – серьезный факт, от которого не отвертишься, но Себастьяно пока решил задержать Армандо на несколько суток.

«А этот Умберто психопатический тип, которому стало плохо после допроса, и пришлось откачивать его всем отделением! – Он заставил себя переключиться на другого подозреваемого. – А ведь такие неуравновешенные люди черт-те что могут совершить! И самое ужасное – натворят, а потом не помнят ничего! Конечно, несмотря на наличие жены, он был влюблен в Терезу, но были ли они близки, непонятно… Трудно их представить вместе, и все же проверять придется».

Оставался еще подозрительный свидетель с парковки – Бернандо Кастелони, которого они промурыжили четыре часа, но так ничего нового из него не вытянули. Он уперся как баран: «Сидел в салоне, включил музыку, ждал подругу, услышал какие-то хлопки, но разве можно было подумать, что это людей убивают белым днем?!» И даже когда полицейские вместе с ним проехали по парковке, повторяя его путь в тот злополучный день, где напротив еще оставался темный след от крови, он все равно ушел в отказ, объяснив, что открытая дверь машины перекрыла лужу.

Позже заму доложили, что еще раз провели эксперимент, поставив служебный автомобиль с открытой дверью на то же место, и убедились, что она частично загораживает кровавый отпечаток, оставшийся на асфальте, но все равно полной уверенности, что Бернардо говорит правду, так и не было.

Оба они, Армандо и Бернардо, находились буквально в трех минутах ходьбы от места убийства, но и директор театрального агентства не имел серьезного алиби на этот период времени. Мало того, его неподтвержденное времяпровождение выглядело очень подозрительно.

«Катался по городу!» – так объяснил он свое занятие на тот момент.

Он, видите ли, человек творческий, и во время езды ему идеи новых номеров в голову приходят!

Полицейские уже начали просмотр видеокамер, так что его «катание по городу» скоро обретет реальные черты.

Себастьяно прошелся по каналам – известие об убийстве Терезы и Трифоне начало вытеснять дискуссии о коронавирусе. Журналисты соревновались в объявлении самых невероятных версий, надрывались, описывая ужасы самого преступления, и, как всегда, негодовали, что полиция не дает достаточной информации по делу.

Почему-то большинство сходилось на мнении, что расстрел молодых людей произведен киллером по заказу.

Эту версию после определенных проверок Себастьяно отмел довольно быстро, но с компьютерами убитых еще разбирались специалисты, и зам с напряжением ждал неприятных сюрпризов.

Части пистолета, которые нашли в пруду, дали совсем немного информации, хотя эксперты подтвердили, что выстрелы были произведены именно из этого оружия.

А Себастьяно так надеялся на прорыв в следствии!

Выяснилось, что это пистолет марки «беретта» тридцать восьмого калибра, что уже было ясно по пулям, вынутым из тел убитых. Несмотря на его более чем шестидесятилетнюю давность, он находился в хорошем состоянии. По номеру пока не удалось установить настоящего хозяина, а после нахождения в воде на найденных деталях не осталось никаких отпечатков.

Это подтверждало предположение о том, что убийца совсем не глуп и продумал все до мелочей, но почти исключало версию об убийце-профессионале, так как вряд ли настоящий киллер использовал бы такое старое оружие.

«Но рассказывать об этом нашим СМИ мы не будем, пусть поизгаляются в своих сумбурных предположениях», – усмехнулся Себастьяно.

Он нехотя поднялся с дивана, открыл холодильник – куски вчерашней пиццы, несколько помидоров и десяток яиц в лунках – вот и весь продуктовый набор, которым он располагал.

Сегодня он успел хорошо пообедать, поэтому есть хотелось не очень. Он вытащил подсохшие остатки пиццы, взял еще пива, вспомнил про орешки и достал полный пакет с буфетной полки. Телевизор негромко бормотал и начинал убаюкивать.

Он откинулся на спинку, очистил и бросил в рот несколько фисташек, глотнул пива и прикрыл глаза.

«Опять здесь перед экраном засну, как вчера», – пронеслось в голове.

Но мозг все не хотел уходить от расследования и напомнил про распечатки телефонных звонков Терезы и Трифоне, где была установлена еще куча знакомых, с которыми убитые поддерживали связь, и несмотря на то, что многих уже вычеркнули из списка подозреваемых, по остальным предстояло еще поработать.

Сон накатывал волнами. Перед глазами встала площадь, запруженная народом, два гроба, один за другим вывезенные на похоронных машинах, безутешные заплаканные лица родных и крики испуганных птиц.

«Какой же подонок мог это сделать?!» – пронеслось в голове Себастьяно, и его веки окончательно склеились.

Придя на другой день на работу, Себастьяно сразу увидел отчет, составленный на основе информации, полученной из компьютеров убитых.

И тут не обошлось без потрясений – выяснилось, что кто-то буквально бомбардировал Терезу письмами, где красочно рассказывал об изменах Трифоне. Похожие по содержанию сообщения приходили и Трифоне, но развивали тему неверности Терезы и ее тайных встреч с мужчинами.

Полицейский ожидал, что в их компьютерах найдут что-то интересное, от чего можно будет протянуть параллель к преступлению, ведь сейчас ни один уважающий себя молодой человек не обходился без социальных сетей. Но что это будет такой серьезный и методический подкоп под отношения влюбленной пары!

Мозг Себастьяно взрывался возмущением, когда он читал ложные послания, повествующие о неверности одного и другого.

А как правдиво были подтасованы события! Даже Себастьяно засомневался!

«Представляю, каково было вспыльчивому Трифоне и ревнивой Терезе!» – тут же представил зам.

Все эти письма приходили с фальшивого профиля, который так и назывался – «Анонимо». Видимо, все это действие было рассчитано на то, что молодые люди замкнутся, перестанут доверять друг другу и в конечном итоге поссорятся и разойдутся. Чего никак не произошло, судя по свидетельским показаниям друзей, которые утверждали, что у пары до последних дней были спокойные, очень трепетные отношения.

Кому принадлежал профиль, пока не выяснили, так как этот «Анонимо» оказался мастером своего гнусного дела.

«Но и у нас не идиоты работают в отделе информационных технологий, ну, займет поиск того, кто прячется за этим фальшивым профилем, еще пару дней, но выявят эту сволочину обязательно!» – уверенно произнес Себастьяно, закончив читать отчет.

Его чутье детектива наконец-то возникло на излюбленном месте, завозило носом, занервничало, нашептывая: «Горячо, горячо! Не упусти!»

– Ну что же, я так и думал, это какая-то личная драма, а вовсе не киллер! – произнес вслух полицейский.

– Ага! – сказала зверушка и пошевелилась.

– А ведь настрочить такие письма мог бы любой из подозреваемых.

– Мог бы. А мотив тоже есть у каждого? – поинтересовалось существо и хрюкнуло.

– С мотивом проблемы, это точно. Хотя я бы выбрал Умберто. Он, как неуравновешенный тип, влюбленный в Терезу, подпадает под психологический портрет написавшего эти пасквили!

– Ну-ну… – недовольно буркнуло существо.

– А что это за «ну-ну»?! Что не так? – Полицейский задумался. – Конечно, под этим профилем может скрываться кто угодно… А если это сделала женщина?! – вдруг осенило Себастьяно. – Черт побери! Уж больно сам способ разлучения влюбленных напоминает женскую месть!

– Вот! – вякнул зверек и испарился.

«А есть уверенность в том, что человек, писавший клеветнические письма, и убийца – одно лицо?»

«Нет! – сам себе ответил Себастьяно. – Это только предположение!»

Он прислушался – кто-то хотел прорваться к нему с докладом, но секретарша за дверью не пропускала.

«Правильно делает, я же предупредил. – Он взглянул на часы. – Мне нужно еще полчаса, чтобы хоть как-то разобраться, а потом провести летучку и выслушать все версии».

Он подумал о том, что по закону подлости события понесутся вскачь, когда жену выпишут из больницы.

«Хоть бы забрать ее самому оттуда, а то уж совсем нехорошо получится…»

Он открыл протоколы друзей и знакомых: «Правда ли, все так хорошо было у Терезы и Трифоне? Неужели совсем никаких ссор и разногласий?!»

Себастьяно подпер подбородок руками и погрузился в чтение.

Глава двенадцатая

Стефано предложил подняться на холм Сан-Пьетро вместе с ним, чтобы поснимать все тот же спорткомплекс сверху, а заодно разобраться получше, что находится вокруг. Но Дану решили оставить внизу на случай, если пойдет какая-то «движуха». Технический автобус со специалистами после трансляции похорон остался в Вероне, так что при первой необходимости Дана сможет выйти в прямой эфир.

– Мне кажется, это будет интересно зрителю, мало того, мы сумеем показать предположительный путь, который проделал преступник, – рассуждала Лола, поднимаясь наверх по старинной лестнице, ведущей на место, откуда, как обещал оператор, открывался чудесный вид на город.

– И какой же это путь, интересно? Я, например, не знаю, откуда появился убийца, приехал или пришел и куда потом девался! – с сомнением заявил Стефано. – Да и полиция, скорее всего, тоже!

– Ну что ты как дитя малое, в самом деле? В первый раз, что ли? – недоуменно произнесла Лола.

– А ведь и правда! Дадим гипотетический маршрут убийцы! А что здесь такого, это наша версия! – сразу же подхватил идею Стефано.

– Даже можно несколько вариантов прикинуть, так надежнее. А представляешь, если потом окажется, что мы отгадали!

Лестница была довольно крутая и поначалу шла вдоль старых домов из речного камня, полуразвалившихся античных арок и фрагментов древнеримских колонн, заросших вьюном. Здесь же на маленьких клочках земли примостились несколько грядок с помидорами и тыквами, которые очень странно смотрелись в самом центре города. Но вскоре они вышли к невысокому ограждению, и перед их взором предстал театр с полукруглой ареной. Чуть дальше шла набережная, и прямо под ней бурлила и переливалась на солнце река Адидже.

– Еще один амфитеатр! – ахнул Стефано. – А река-то совсем рядом!

– Возможно, он не такой известный, как Арена ди Верона, но тоже очень старинный римский театр! – сообщила Лола. – Он неоднократно разрушался наводнениями, но теперь, как видишь, полностью восстановлен, и здесь проводят музыкальные спектакли. Но давай задерживаться не будем. – Она продолжила подъем.

– Только не несись так быстро, – крикнул ей вслед оператор, передыхая, – у меня же аппаратура с собой, а тебя не догнать!

По дороге Лола заметила стрелку с надписью «Бар», указывающую на узкую лесенку, ведущую в сторону. Сразу представив, как загундосит Стефано о своем вечно недокормленном желудке, она попыталась отвлечь его разговором, чтобы он не заметил указатель.

– Как твоя Света поживает? – проговорила она, заглядывая ему в глаза и загораживая надпись.

Это была невеста Стефано, которую он привез с юга Италии, где она здорово помогла их команде в журналистском расследовании одного из очень запутанных дел. Девушка была русская и попала в эту страну через немалые приключения. Лола симпатизировала Свете и часто справлялась о ее здоровье, так как та была на третьем месяце беременности.

– Нормально. А что? – Он удивленно покосился на начальницу, которая потащила его вперед.

– Вот и хорошо. – Они миновали опасное место, и Лола оставила оператора в покое.

Наконец они оказались на верхней площадке. Внизу раскинулся завораживающий город, с высокими колокольнями, со множеством церквей, уходящими вдаль бесконечными черепичными крышами домов, напоминающими чешую огромных окаменевших рыб, и врезающимися в небо острыми кипарисами. Адидже разрезала его своим бирюзовым потоком на две части.

– А где же наш спорткомплекс, не понимаю? Это совсем другой район! – Лола усиленно разглядывала открывшуюся панораму.

– Нам надо вон на тот край перейти! – позвал за собой Стефано и направился к дальней части парапета.

– Вот она, крыша Дворца спорта! – Лола нашла четырехугольное здание с внутренним открытым пространством, где поблескивало синее пятно бассейна, виднелся навес ресторана и несколько деревьев.

– Да-а-а, – протянул Стефано, – и никакого дрона не надо, все и так видно! А с моим увеличением так вообще все должно отлично получиться! – Стефано проверял аппаратуру.

– А как ты про этот холм узнал? – поинтересовалась Лола. – Я про его существование слышала, но никогда на эту площадку не поднималась и даже не догадывалась, что отсюда такой сумасшедший вид.

– Вот видишь, не все так просто в этой жизни, есть еще что-то, о чем и тебе неизвестно, и ты можешь поучиться у ближайших друзей и коллег, – произнес он назидательно. – А если честно, я у журналистов местных подслушал.

– Молодец! Только это означает, что не одни мы такие шустрые и надо по-быстрому эти кадры выдавать в эфир!

– Кто бы возражал! Я уже, можно сказать, начал! – Стефано прикидывал лучший ракурс. – А тебе советую пока продумать, какой путь преступника мы предъявим зрителю.

– О’кей, – заспешила Лола, – давай каждый из нас выдвинет свою гипотезу. Отсюда прекрасно видны все дороги и обходы, которые мог бы использовать убийца. Мы потом для публики линии нарисуем, чтобы понятно было.

– Мне кажется, что… – начал Стефано.

– Погоди, не рассказывай, а то меня с мысли собьешь! Версии должны быть разные!

– Это понятно, но я думаю, нам двух хватит. – Он навел камеру на город.

Действительно, вид сверху давал полное представление о подходах к парковке, где поставили машину Трифоне и Тереза и где они были убиты.

– Хотелось бы понять, что это за ангар, а точнее, что там внутри, – задумчиво проговорила Лола.

– Тот, что прямо напротив входа во Дворец спорта, за высоким забором? – уточнил оператор.

– Ну да, он же один здесь, кажется.

– Это красильный заводик, – откликнулся Стефано.

– Круто! Да ты столько информации у наших собратьев нарыл! И когда только успел? – удивленно похвалила начальница, привыкшая, что основным поставщиком новостей была Дана. – Вот сколько мы там толклись рядом, я никакого движения у этого заводика не видела. Или я что-то путаю? – осведомилась Лола.

– А я видел! Машина заезжала как-то… а потом, кто внимание обращал на какой-то ангар, когда все сначала на место преступления глазели, а потом – в сторону сквера всматривались, когда там поиск оружия полиция организовала.

– Там забор видели какой! Через него не перемахнешь, так что куда мог убийца деваться, только в ворота войти. Но тогда он там должен работать или, на худой конец, иметь там знакомых, чтобы его внутрь впустили. И это моя версия – убийца вышел из ангара, дошел до парковки, расстрелял несчастных ребят, рванул в сквер, разбросал части пистолета и вернулся туда же! – Лола выдвинула совершенно новую версию.

– Ну что же, оригинально, и для зрителей вполне сойдет, особенно если учесть, что ни один из подозреваемых к этому заводу никакого отношения не имеет. – Стефано оторвался от объектива.

Лоле не очень понравилась его реплика, но она промолчала.

Железная крыша ангара необъяснимо притягивала, выделяясь среди коричневых черепиц окрестных домов, и казалась холодной и таинственной, и журналистка решила положиться на свою интуицию.

– Я считаю, что преступник явился из Дворца спорта, сделал свое черное дело, разобрал на детали «беретту» и выбросил в пруд, – закончил Стефано.

– Так, а потом куда ушел, по-твоему?

– Уехал на машине, которая стояла у другой стороны комплекса, где нет камер.

– А может, даже и на самой парковке, в глубине, – подхватила Лола, – ведь, если ты помнишь, камеры были свернуты. Но у полиции, кажется, такая же версия!

– Вариантов может быть множество! – откликнулся оператор. – Вплоть до того, что убийца мог просто вернуться во Дворец спорта и продолжить там свои занятия!

– Удивительно, что у них камеры над входом нет, – посетовала Лола.

– А зачем, это же не банк. К тому же там что-то типа ресепшена, где дежурная находится, которая тоже толком ничего не видела, так как отходила, – закончил Стефано сокрушенно.

– Я, пожалуй, предложу телезрителям прислать свои гипотезы, наиболее интересные покажем в прямом эфире. Ты же не забыл, что у нас выход программы «Четвертая кассация» совсем скоро.

– Живенько получится, как говорит директор канала! Он любит, когда публика задействована. Если только к этому времени полиция сама не разберется уже. – Оператор закончил съемку и закрыл объектив.

– Вряд ли… Хотя подозреваемый у них есть. Что ты думаешь об Армандо, мог он убить?

– Знаешь, с некоторых пор мне начинает казаться, что убийцы так и шастают среди нас и ничем не отличаются от простых смертных. Так что вполне может оказаться, что это Армандо.

– Я вообще удивлена, что его еще официально не объявили преступником… Факты тяжелые против него…

– Значит, мало одних следов пороха, чтобы человека засадить. А потом, может, они с адвокатом уже отмазку придумали, только мы еще не знаем. – Сефано упаковал аппаратуру. – Ну что, пойдем, по коктейлю ударим! Где-то здесь мы бар проходили! – громогласно заявил он.

«Видел все-таки указатель! Все, что касается еды, не спрячешь от его глаз!» – улыбнулась про себя Лола.

Они спустились на один пролет и повернули направо.

Из бара тоже открывался захватывающий вид, но уже на другую часть города, уходящую в виноградники, а у самого горизонта проглядывалась темная монастырская стена.

Они сели за крайний столик и сделали заказ.

– Когда в Рим поедем? – осведомился Стефано, откусывая приличный кусок от трамедзины[4].

– Я предлагаю сегодня вечером, если ничего внештатного не случится. А Дану все равно придется оставить. – Лола потянула через трубочку свежевыжатый сок.

Стефано прожевал бутерброд и отпил из бокала «Хуго», коктейль, распространенный на севере Италии. На лице оператора было написано блаженство.

– Как можно трамедзину запивать коктейлем! – не выдержала Лола.

– Ну и что здесь такого? Это ты можешь поклевать, как птенчик, и уже наелась, а мне надо постоянное подкрепление.

– Да я не о том совсем! Что тебе вечно есть хочется – это мы уже давно знаем. Все, проехали. – Она решила, что развивать эту тему не стоит. – А я вот все думаю про этого Умберто, который рыдал над саркофагом Джульетты, хотя на похоронах был совершенно невозмутимый. – Лола покосилась на оператора, который доел все, что ему принесли, и начал беспокойно оглядываться. – Связан его плач с убийством или нет? Ведь его на допрос вызывали, и что там произошло, мы не знаем.

– А что произошло? – Стефано жестом подозвал официантку. – Еще трамедзину и бокал пива бочкового, пожалуйста.

– О боже! – Лола сделала испуганное лицо. – Тебе плохо не станет?

– С чего бы это? Ты же сама сказала, что коктейлем запивать не стоит, вот я и взял пива.

– Да уж, действительно, пей что хочешь, только, если станет плохо с желудком, учти, что тебя заменить некому.

– А когда ты видела, чтобы я животом мучился? – произнес оператор и вонзил зубы в хлеб. – А по поводу Умберто я даже не знаю, что и сказать, возможно, Дана знает, что он там полиции порассказал.

– Конечно, не знаешь, на полный желудок голова не варит, – съязвила Лола.

– Разве это полный?! – возмутился оператор. – Да и тебе ли не знать, что, чтобы меня накормить, надо, по крайней мере, еще хорошую тарелку карбонары[5] и тирамису на сладкое.

– А это еще что такое? – Лола вытянула шею, увидев, как снизу по лестнице в сторону смотровой площадки поднимается группа местных журналистов. – Так я и знала! Некогда рассиживаться! Быстро материал компоновать и отправлять на студию! – прошипела она и пригнулась, чтобы ее не заметили.

Стефано последовал ее примеру.

Официантка перестала расставлять стаканы на столике и уставилась на странную парочку.

– Это очень любопытные сведения! Если красильный завод принадлежал его родителям, то он мог спокойно проходить на его территорию! – говорила девушка, в которой Стефано узнал сегодняшнюю знакомую с ярко накрашенными губами.

– Я не понимаю, что это дает? Ну, ходил, ну и что? Какое отношение это имеет к убийству? – снисходительно ответил мужчина.

– А вот и имеет…

Последних слов было не расслышать, группа скрылась за кустами терновника.

Лола и Стефано вскочили, стараясь не двигать стульями. Стефано на ходу засунул в рот последний кусок хлеба с салатом, допил пиво, быстро отсчитал и положил деньги на стол, и они рванули вниз по ступенькам.

– Про кого это они, как ты думаешь? – спросил оператор, прыгая через ступеньку.

– Однозначно, про кого-то, кто работает в спорткомплексе.

Лола быстро набрала Дану, журналистка не успела произнести и слова, как та затараторила в трубку:

– Ангар, который напротив входа во Дворец спорта, принадлежит родителям Армандо! И он туда захаживал практически каждый день! Полиция собирается проверять это здание и всю его семью на причастность!

– Вот она, моя версия, реализуется как по заказу! – выпалила Лола, пытаясь догнать Стефано.

Они спустились на набережную и подбежали к машине. Лола щелкнула замком, и они забрались в салон.

– Погоди, Лол, не пори горячку! Давай отдышимся и попробуем рассуждать трезво. Я боюсь, что Дана не обладает всеми сведениями, а, как это часто бывает, ухватила что-то с поверхности. Не хотелось бы опять лопухнуться…

Последняя фраза привела Лолу в чувство.

– Ты прав. – Мозг тут же выдал другую идею. – Надо напроситься опять к замначальника и выведать все подробности.

– Ну да, конечно, он прямо ждет не дождется, когда сможет поведать известной журналистке с пятого канала обо всем, что он с таким трудом накопал, чтобы она тут же предала огласке все его версии, – съязвил Стефано.

– А у нас для него есть конфиденциальная информация!

– И какая же?!

– Мы же попридержали сцену плача Умберто в усыпальнице Джульетты, если ты помнишь, и в эфире о ней не рассказали. А я уверена, что полиции это будет ох как интересно! Так что немного настойчивости, замаскированной под любезность, чуточку нашего журналистского нахальства и капельку помощи от нашей разлюбезной Фортуны, и Себастьяно приглашает нас на встречу!

– Ну что же, пробуй! Всех перечисленных качеств у тебя в достатке, а уж Фортуна, за которую мы произносим тосты каждый раз после окончания дела, никак не должна отвернуться! – загорелся Стефано.

Лола вытащила визитку полицейского и набрала номер.

Глава тринадцатая

Две недели тому назад

Тереза и Трифоне хохотали так, что старинная люстра, висевшая над столом, задрожала, позванивая хрустальными сосульками.

В комнату вошел Джесу и удивленно уставился на ребят, не выдержал и тоже рассмеялся.

– Что тут у вас происходит? – Он оглядел влюбленных.

– Да все как обычно. Уже все вещи собрали, а Трифоне все круги наматывает и что-то по углам и полкам ищет. Я даже приставать не стала, пусть, думаю, проверит, ничего не забыл ли. А он, оказывается, свои любимые джинсы искал. – Тереза изобразила, как Трифоне с удрученным видом разыскивал штаны. – А они на нем! – И она вновь залилась смехом. – Вот что я с ним под старость делать буду, если уже сейчас он такой тормоз!

Тут они оба прыснули так, что Джесу опять фыркнул, до того было смешно упоминание о старости, которая, конечно же, для них никогда не наступит!

Надурачившись всласть, они затихли, и Трифоне потащил сумки к двери.

– А ты нашел себе напарника наконец, с кем квартплату делить? – проговорила раскрасневшаяся после смеха Тереза, наливая стакан воды.

– Да хотел тут один заехать. Но не знает еще, потянет ли по деньгам.

– Мы желаем, чтобы тебе нормальный сосед попался! – сказала девушка, допив воду. – Ну что, все теперь? Джинсы на тебе, так что можем двигать! – повернулась она к Трифоне.

– Не начинай, – он еле сдерживался, чтобы не хохотнуть, – а то мы никогда не уедем!

– Счастливо! – грустно бросил им вслед Джесу и опустился на стул.

– Чао! – вразнобой ответили ребята.

Ребятам по случаю подвернулась симпатичная и недорогая квартира, и они быстро внесли залог и начали обустраиваться на новом месте. Их обоих мало интересовал быт, поэтому они сошлись на том, что в доме должны присутствовать только самые необходимые вещи.

Практически без лишних дискуссий они договорились об обустройстве совместной жизни. Остался только один неловкий момент – Тереза, которая трудилась в страховом агентстве и умудрялась подрабатывать вечерами на презентациях после того, как Трифоне уволили из банка из-за вируса, стала зарабатывать больше своего возлюбленного, что его сильно напрягало. Он уже окончил академию и приступил к стажировке, очень надеясь, что через месяц, максимум, два, начнет получать достойную зарплату.

Но и здесь его планы нарушил вирус. Стажировку перенесли аж на осень, и он решил устроиться на все лето спасателем. К счастью, объявили, что купаться и загорать, правда, по новым правилам, но будет разрешено, и Трифоне договорился с хозяином приморского ресторана, которому принадлежал примыкающий к заведению пляж.

Тереза поддержала его выбор, сказав, что будет проверять, как он обхаживает клиенток, и обязательно завалит к нему поваляться «на шару» на шезлонге и попользоваться кабинкой для раздевания.

Они еще похихикали на эту тему, а Трифоне с сожалением подумал, что с этим ковидом толком так ничего и не известно и что как бы не грянула на самом деле эта заявленная «знатоками» вторая волна.

Получалось, что для Трифоне отпуска не предвиделось, но он надеялся, что отдохнет хотя бы Тереза, которая собиралась подъехать к нему в Чезенатику.

Он знал, что работа спасателем, которая, на первый взгляд, может показаться простым развлечением, включает в себя не только контроль за купальщиками на определенном отрезке моря, но и ежедневный подъем в семь утра, чистку пляжа и мытье шезлонгов и зонтов. И как сказал хозяин, теперь это придется проделывать каждый день. Но все равно к восьми вечера, а может, и раньше, он освободится.

Трифоне уже представлял, как они раскладывают подстилку на еще не остывшем окончательно песке, вынимают из сумки продуктовые контейнеры со всякими вкусностями, расставляют пластиковые тарелки и разливают белое игристое вино по стаканам.

Солнце почти опускается за горизонт, но лучи из последних сил льют в побледневшее от сумерек небо нежно-розовый свет, подсвечивая легкие облака, столпившееся у крайней черты.

Они делают по глотку и пьют за прошедший хороший день.

– И чтобы таких дней было еще огромное множество! – добавляет Тереза.

А потом они сбрасывают одежду и бегут в море!

Трифоне, как всегда, фыркает от попавшей в нос воды, Тереза обхватывает его ногами и прижимается, он целует ее солеными влажными губами, чувствуя на ее языке привкус игристого вина…

Количество заболевших уменьшалось с каждым днем, и Терезу опять начали приглашать на вечерние подработки, что не очень нравилось Трифоне. А точнее, не нравился настырный директор агентства, который звонил слишком часто, даже во время полного карантина, когда не предвиделось никаких развлечений.

Он прекрасно помнил этого Умберто – такого отталкивающего типа он не видел в своей жизни! На удивление, неприятное лицо с расплющенным книзу утиным носом и странными, слегка перекошенными плечами. А как он смотрел на Терезу – вот что неприятно поражало! Его физиономия сероватого оттенка, но с чересчур красными и вечно мокрыми губами, которые он постоянно облизывал, вызывала полное отторжение у Трифоне.

«Как можно с таким типом общаться?!» – думал он, привыкший к окружению, возможно, не самых интеллектуальных, но молодых и приятных людей.

Но Тереза всегда защищала директора театрального агентства, объясняя, что он переболел какой-то там специфической болезнью, которая скрючила ему плечи и даже оставила следы на лице.

Трифоне хихикнул про себя, так как девушка употребила именно этот термин «скрючила».

«С другой стороны, хорошо, что он такой страшненький, – рассуждал парень, – совершенно ясно, что Тереза никогда не западет на Умберто».

Хотя он слышал, что существует еще и женская жалость, которая иногда бывает посильнее любви, но надеялся, что это никак не относится к его девушке.

Родителей Терезы совсем не интересовали ее дела, а мать и отец Трифоне отнеслись к их связи настороженно. Он привык рассказывать им про серьезные изменения в своей жизни и, когда они переехали в общую квартиру, решил пригласить их в гости.

– Как только докупим все необходимое, пригласим моих, как считаешь?

– Конечно, – весело согласилась Тереза, – только вот где мы такую тумбу найдем в туалет, а без нее ну никак нельзя гостей принимать.

– На заказ под размер очень дорого получится?

– Естественно! Если только из твоих друзей никто не возьмется. Есть у тебя кто-ибудь знакомый, кто мог бы тумбу сварганить?

– Надо подумать. – Трифоне закатил глаза, изображая работу мысли. – Может, самому попробовать? – неуверенно осведомился он у Терезы.

– А ты что, умеешь столярничать? Что-то я за тобой такой слабости не замечала. – Она повертела в руках листок с записанными размерами. – Надо в «Икею» съездить, там наверняка что-нибудь подыщем.

– Незачем туда тащиться просто так, сначала на сайте посмотрим, есть ли у них что-то для нас подходящее.

– Уговорил! – уступила Тереза.

Для них было ново и весело обсуждать покупки, расставлять по-новому мебель, прикидывать, куда лучше повесить бра, как будто играть в дом и семью.

Они ничего не «создавали», не «вылепливали» и даже не «шли навстречу друг другу», как обычно советуют психологи молодым парам, у них все получалось само собой! И эта редкая легкость в отношениях еще больше заряжала их любовный экстаз, который не был омрачен ненужными бытовыми ссорами, а только расцвел после их переезда на новую квартиру.

Очень хорошую идею подбросил Джесу, зашедший как-то к ним в гости и предложивший не искать мебель под размер, а просто вставить несколько полок в узкое пространство, куда они хотели воткнуть тумбу.

Трифоне купил подходящие доски, и они распилили их вместе, покрасили, укрепив одну над другой в небольшом проеме.

– Плохо, что дверок нет, – сказала Тереза, разглядывая новое сооружение, но, поставив на них несколько красивых флаконов, банку с ароматической солью и разноцветные шампуни, залюбовалась. – Молодцы! Отличная работа!

Все было готово к приему родителей, как позвонил Умберто и попросил Терезу поучаствовать в вечернем концерте.

Трифоне был вне себя.

– Откажись! – тут же рявкнул он.

– Я могу, конечно, – спокойно заявила та, – но тогда подработка мне больше не светит. Я у него в агентстве официально не оформлена, поэтому кому я буду нужна, если даже на те редкие приглашения буду давать отказ.

Трифоне заскрипел зубами, про себя проклиная вирус и все, что с ним связано, что задержало начало его работы.

«Вот как только начну получать нормальные деньги, постараюсь прекратить эти ночные выезды, или, по крайней мере, будет возможность выбрать», – пронеслось в голове.

– Ну и что мы родителям скажем, если тебя не будет, какой тогда смысл в этом ужине?! – все еще горячился Трифоне.

– Там начало концерта в десять, я попрошу, чтобы меня в конце выпустили.

– Ну, давай так попробуем, – с натугой согласился парень.

В тот же день, как нарочно, у Терезы забарахлил автомобиль.

– Я тебя сам отвезу на мероприятие, – вызвался Трифоне, – если непонятно, что там в машине случилось, нельзя ночью на ней куда-то двигать.

– А если твои родители не уйдут еще? – засомневалась девушка. – Не будешь же выгонять. Лучше меня Умберто подбросит.

– Они хоть и знают, что ты еще и артистка у нас, но это люди старой закалки, так что не представляю, как могут среагировать на то, что ты ночью куда-то свинтила. Попробую-ка я время ужина на часик пораньше перенести!

Сам Трифоне совершенно нормально относился к подработке Терезы, а памятуя свое аниматрское прошлое, иногда даже завидовал. Но совсем не хотел что-то объяснять матери и отцу, зная, что у них на этот счет имеется другое мнение.

Так и сделали – попросили их подъехать пораньше, надеясь, что к десяти они «выкатятся», как сказал Трифоне. Но, чтобы не рисковать, Тереза договорилась с директором о том, что он ее захватит на мероприятие.

Вечер прошел отлично, и даже опасения Терезы за свою стряпню не оправдались – все тарелки, которые она унесла на кухню, были пустые.

Родители Трифоне почти не донимали их вопросами о планах на будущее, а как-то плавно перешли на другие темы. Это сразу привело Терезу в хорошее настроение. Отец Трифоне много шутил, вспоминая проказы сына, когда тот был маленький, мать снисходительно улыбалась, но было заметно, что разговор ей не безразличен.

Время перевалило за девять.

– Тереза в офис на работу начала ходить, надеюсь, что закончился навсегда карантин, – Трифоне сделал попытку подвести вечер к концу, – да и у меня завтра дел полно, – добавил он, устало вздыхая.

– На это все надеются, только ведь, пока вакцину не изобретут, опасность все равно остается, – не среагировал родитель на намек сына и разразился длинной тирадой об антителах, которые должны появиться у отболевших ковидом.

– А как же тогда Агата Фиорини, она сделала тест после болезни, а антител нет! Помнишь тетю Агату, которая тебе уколы приходила делать? – уточнила мать.

– Помню, – коротко ответил Трифоне, поглядывая на часы и начиная нервничать.

– Ну что, пойдем потихоньку? – произнес отец, не двигаясь и наливая граппу в маленькую тонкую рюмку.

– Пора, – согласилась мать и плеснула себе дижестива.

Тереза собрала помятые салфетки, встала из-за стола, специально громыхнув стулом.

Наконец они засобирались по-настоящему – отец пошел в туалет, а мать уже обняла на прощание сына, когда позвонил Умберто.

– Выходи, я внизу! – проговорил он.

– Сейчас, подожди немного, – девушке неудобно было объясняться при всех, да и уходить в спальню, чтобы ответить, она посчитала неприличным.

– Не могу ждать ни секунды, уже опаздываем, там одного певца не будет, поэтому сокращается все по времени!

– Вот черт! – ляпнула Тереза.

– Что-то случилось? – Мать выпустила из объятий сына.

– Нет, просто Терезе надо отъехать, ее на выступление пригласили.

– Не поздновато ли? – съязвила мать.

Девушка схватила приготовленную сумку с костюмом.

– Спасибо, что пришли!

– Ну а в следующий раз вы к нам! – Из туалета вышел отец. – А это что такое, собралась, что ли, куда на ночь глядя?

– Вам же Трифоне говорил, что есть возможность подработать. Жаль, конечно, что именно сегодня, но что же делать, нашей семье нужны деньги. – Она знала, что этот аргумент может подействовать на родителей.

И оказалась права – они оба согласно закивали, и только Трифоне был крайне недоволен упоминанием о деньгах, так как считал это своей заботой.

Родители все еще топтались в прихожей, и Тереза, прошмыгнув мимо матери, выскочила на улицу.

– Давай, жми на газ! – быстро проговорила она, плюхнувшись на переднее сиденье.

Ей совсем не хотелось, чтобы родственники видели, как она уезжает на чужом «Лексусе».

– Все нормально? Что ты такая запыхавшаяся? – с участливым беспокойством спросил Умберто, трогаясь с места.

– Так сам же сказал, что опаздываем уже. – Она не стала объяснять истинной причины спешки.

На повороте она посмотрела в зеркало заднего вида – родители Трифоне вышли из подъезда и направились к своему автомобилю. Машину Умберто они, кажется, не заметили.

Трифоне проснулся глубокой ночью, во рту было сухо, но вставать не хотелось.

Не открывая глаз, он вытянул руку и провел по подушке – на другой половине кровати никого не было.

– Черт! – Он сел и уставился в темноту.

Тишина новой квартиры казалась напряженной. Где-то совсем далеко пробил колокол.

Он посмотрел на часы, было ровно три ночи.

Он взял мобильник. Нехорошие, тяжелые мысли заползали в голову.

А если все это правда, что писал Анонимо? Но они вместе разобрали все его пасквили и выяснили, что это ложь! А если все-таки… нет, не может быть. Ведь Тереза тоже получала гадкие письма, повествующие уже о его изменах!

Он повертел телефон в руках, почему-то звонить не хотелось и было страшно.

Негромкий звук открываемого замка прозвучал в тишине.

Наконец – то!

Трифоне улыбнулся в темноте, сомнения улетучились. Он осторожно положил мобильник на тумбочку и накрылся одеялом.

Он слышал, как Тереза, повозившись в прихожей, прямиком вошла в спальню, он постарался дышать равномерно.

Постояв немного, она направилась в ванную комнату.

Под монотонный звук льющейся в душе воды Трифоне заснул.

Глава четырнадцатая

Зверюшка сидела на плече и хлопала себя по бокам:

– Не торопись! Не торопись!

– Здрасте пожалуйста, объявился, когда не ждали! – нарочито ворчливо произнес Себастьяно. – «Не торопись», – передразнил он чутье. – Да начальство-то напирает!

После обыска офиса и шкафчика главного тренера, где опять были обнаружены следы дифениламина, после того, как узнали, что ангар, стоящий рядом со спорткомплексом, принадлежит родителям Армандо и он не только ходил туда каждый день, но и на его территории ставил машину, Себастьяно был вызван к начальству.

От великого гнева его спасло только то, что тренер уже был арестован.

Конечно, Себастьяно помнил, как помертвело лицо Армандо и как нервно задергалась его нога, когда ему объявили, что получен ордер на обыск их красильного завода.

Адвокат, который достал всех своими несуразными требованиями, только взглянул на документ и почему-то сник, не высказав не только несогласия, но и никаких замечаний.

Полицейский понимал, что такая реакция таит в себе определенные причины и что, несмотря на его же скептицизм, они на верном пути, но все еще не мог разгадать их суть.

– Склад оружия у них там на красильном заводе, вот что! – заявил начальник, славящийся своей необузданной фантазией. – Раскопали гнездо террористов! Молодцы! Утерли нос самому Капелини! – сказал он громко и без намека на сомнения.

Чутье вдруг заерзало, засопело, и Себастьяно услышал скрипучее хихиканье.

Полицейский был уверен, что проверить нужно все, но в наличие в ангаре террористического логова не верилось.

– Лично свяжусь с Департаментом безопасности, когда вражескую ячейку накроем! – самодовольно сообщил он Себастьяно и потер руки.

«Хорошо, что, кроме меня и, возможно, секретарши за дверью, эту галиматью никто не слышит», – подумал зам, который всегда удивлялся, как на таком ответственном месте удерживается такой недалекий и самодовольный тип.

Он вернулся в свой кабинет, включил компьютер и потер виски.

Звонок телефона вывел его из раздумий.

– Добрый день! – произнес мелодичный женский голос.

– Здравствуйте! – удивленно ответил заместитель, совершенно не представляя, кто бы это мог быть.

– Это Лола, журналистка с пятого канала, у нас есть интересная информация, которую мы даже в эфир еще не выпустили. – Последнюю фразу она произнесла с ударением.

– Наверное, не настолько интересная, если вы ею со зрителями решили не делиться, – не заглотнул наживку полицейский.

– Мы вас предупредили, – холодно произнесла журналистка, – только потом опять не возмущайтесь, что мы транслируем материал, о котором не знает даже полиция, – было ясно, что она готова отсоединиться.

Себастьяно обалдел от такой наглости и хотел было поставить эту нахалку на место, как зверушка вдруг заверещала, задергалась: «Ты что? Быстро узнавай, в чем там дело?!»

– Можете сообщить мне все сейчас же, – проговорил он тоном, не вызывающим возражений.

– Мы здесь недалеко и можем сразу же к вам подойти. – Голос журналистки стал приветливым.

– Я вас слушаю. – Себастьяно проигнорировал предложение о встрече в кабинете.

– Но мы…

– Не тяните время, говорите по телефону. Я уже должен на красильный завод ехать, – не дал ей закончить полицейский.

– Давайте мы вам все по дороге на завод расскажем! – взмолилась Лола.

«А если и правда что-то стоящее у них, и потом в эфире дадут, а мы вроде как опять не при деле окажемся…» – предположил зам.

– Только никаких «мы», я через две минуты выезжаю. Жду вас одну за сто метров перед первым светофором на улице Гари-бальди.

– Отлично! – пискнула Лола, видимо, не ожидая такой скорой победы.

Лола была довольна – цель достигнута, они будут общаться вживую. А то ишь, чего захотел, расскажите ему все по телефону, и досвидос! А там повесит трубку, и никакой тебе новой информации!

Она была уверена, что сможет разговорить Себастьяно по пути к ангару.

Дане и Стефано было велено ехать прямо за ними. И сидя в полицейской машине, в зеркале заднего вида Лола видела лобовое стекло «Ниссана» и головы своих сотрудников, что приносило ей успокоение, и она то и дело посматривала в их сторону.

В салоне находился еще один полицейский, и Лола была вынуждена сесть на заднее сиденье, чего никак не ожидала.

Замначальника не собирался поворачиваться в ее сторону, а разговор с затылком ей совсем не нравился. С другой стороны, волосы у него были средней длины, черные и блестящие, как будто помазанные гуталином, и, усмехнувшись, Лола подумала, что сзади он ее раздражает гораздо меньше.

– Итак, можете излагать информацию, – вполоборота бросил Себастьяно после короткого приветствия.

– Это касается Умберто.

Всю «сцену плача», как они окрестили эпизод, можно было рассказать за одну минуту, но Лола хотела придать больше значимости своему повествованию, ну и, конечно, попытаться влезть с вопросами.

– Мы за ним уже на похоронах следили, – не постеснялась сразу же схитрить Лола и стала ждать ответной реакции или хотя бы вопроса «почему?». Но полицейские были невозмутимы, и только Себастьяно повел плечом.

– Мы уже знали, что он директор агентства, где подрабатывала Тереза. – Она опять сделала паузу, и опять безрезультатно. – На похоронах он себя вел вполне адекватно и, только когда стали разъезжаться с парковки, занервничал.

– Насколько я помню, там многие завелись, когда стали выезжать, как это у нас всегда бывает, – наконец-то ответил второй полицейский за рулем.

– Возможно. Но не в этом дело. У нас были к Умберто свои вопросы, а когда мы увидели, что вы его остановили, их прибавилось. – Она продолжала гнуть свою линию.

Разговор ни о чем начал раздражать зама, но он все еще терпел журналистку.

Звереныш вцепился ему в плечо и прошипел: «А ведь у Умберто даже алиби как такового нет!»

– Мы уже взяли у него показания, так что он вам ничего нового не расскажет, – недовольно проговорил замначальника. – Вы же любите в грязном белье копаться, так что его отношение к Терезе для вас благодатная тема.

Лола затихла.

«Вот оно что! Значит, наши предположения верны, и, судя по его замечанию, они были близки! Не зря я в полицейскую машину напросилась!»

– Мы после похорон за Умберто последить решили, но поначалу потеряли из виду, а потом уже в усыпальнице Джульетты встретили, – без зазрения совести выдумывала журналистка и заметила, как полицейские насторожились. – Смотрим, заходит туда и сразу к гробу идет, мы как раз во внутреннем дворике были, так что он нас не видел. Нагнулся, саркофаг обхватил и стоит, покачиваясь, – она решила приукрасить, – а потом как зарыдает! Сначала тихо, и мы не поняли даже, что это за звуки, а потом все громче, с клокотом и навзрыд.

Полицейские молча переглянулись.

Лола ждала хотя бы дополнительных вопросов, правда, было сразу заметно, что на севере стражи порядка совсем не такие разговорчивые и вряд ли будут обсуждать услышанное в ее присутствии.

Она начала волноваться, ведь они подъезжали к заводу.

– Вот как это объяснить? – не выдержала журналистка. – Он на похоронах был совершенно спокоен и вдруг пошел в крипту Джульеты, чтобы поплакать? А кто это ему не давал сделать раньше, когда вся площадь заливалась слезами? Рыдал так, что мы думали, упадет сейчас в этот гроб, да там и останется! – специально приукрасила Лола, пытаясь вызвать полицейских на разговор.

– Человек по заказу не плачет, – ответил тот, что за рулем, – хотел побыть один, а тут и слезы накатили…

Лола заметила, что Себастьяно не понравилось замечание напарника и он зыркнул на него грозно, но тот, кажется, ничего не заметил.

– Так убиваться можно только по очень близкому человеку. А если это слезы убийцы?! – ляпнула Лола и сама поразилась своей мысли, так складно сложились все подозрения.

Полицейский удивленно покосился на Лолу и чуть было не пропустил нужный поворот.

– Разберемся, – сухо сказал Себастьяно.

– А алиби есть у него? – не могла не уточнить Лола.

Себастьяно как будто не услышал вопроса.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – выдавил он дежурную фразу безо всякого энтузиазма.

Они остановились у ворот ангара, которые были приоткрыты. У входа уже стояло несколько служебных машин. Тут же недалеко толпились журналисты.

Лола видела, как припарковываются Дана и Стефано.

– До свидания! – попрощался замначальника.

Лола сделала вид, что из сумки что-то выпало на заднее сиденье, дожидаясь, когда оператор будет готов заснять ее выход из служебной машины.

Стражи порядка стоически ждали, когда она закончит свое шуршание.

Стефано наставил объектив.

– До новых встреч! – ответила Лола, не спеша открывая дверь.

По толпе журналистов пошло шевеление и гул удивленных голосов, когда Лола триумфально выпорхнула из автомобиля полиции. Кто-то из них рванул поближе, кто-то попытался запечатлеть ее появление.

Она с ехидством заметила растерянное лицо Бобрихи.

«Вот и основная конкурентка с первой кнопки пожаловала! Обстановка накаляется!»

Поняв, что полицейские не собираются заезжать во двор ангара, приостановилась.

«Видимо, не хотят лишние следы оставлять от своих колес, чтобы во время проверки путаницы не получилось», – догадалась Лола и, пристроившись сзади Себастьяно, махнула рукой Стефано, чтобы тот не подходил близко.

Они вошли на территорию завода.

Делая вид, что она вместе с начальством, за ними прошмыгнула Лола.

– Во дает! – прошептал Стефано, продолжая снимать издали.

Со стороны коллег послышался недоуменный говор.

– Опять эта Лола к местной полиции в доверие затесалась!

– Какого черта, вообще! Пусть пресс-конференцию дают, если есть что сказать, а не выбирают пятый канал!

– Как к себе домой вошла! И как это ей удается каждый раз!

Это был обычный заводской двор, где под навесом стояли поддоны с готовыми к отправке упакованными в целлофан банками с краской. Рядом, уже под открытым небом, прикрытая пленкой, красовалась пустая тара из-под каких-то химикатов. Внутри в полутемном ангаре маячили полицейские, а у поддонов копошились криминалисты. Пахло то ли хлоркой, то ли еще чем-то неприятным и резким.

Лола уверенно прошествовала вперед, немного отстав от Себастьяно, к которому сразу же подбежал полицейский.

– Оружейного склада не обнаружили, хотя нарушений здесь полно на производстве, а вот хранилище допинговых препаратов нашли! – доложил он и удивленно уставился на стоящую поодаль журналистку.

Зам проследил за его взглядом и обернулся. Лицо его приняло недоброе выражение.

– Как вы здесь оказались! Кто вас приглашал?!

Кажется, это был первый случай в ее журналисткой жизни, когда она не нашлась что сказать.

– Проводите гражданку за ворота! – грозно добавил начальник.

– Я сама найду выход! – гордо бросила Лола и развернулась.

Оказавшись за территорией завода, она приняла независимый вид, подтверждающий, что она получила все, что ей было необходимо.

– Ну, что там?! – бросились к ней Дана и Стефано.

– Искали, как я поняла, оружие, но нашли запрещенные препараты!

– Это что еще такое? – не поняла Дана.

– Скорее всего, это всякие добавки, стероиды или что-то из этой серии. Думаю, что этот Армандо занимался продажами так называемого спортивного питания. Заводик его родителей находится прямо напротив его работы – там хранил, а в спорткомплексе продавал.

– Но он же тренер! Как можно такие вещи распространять! – не поверил Стефано.

– А вот это нам Дана уточнит. Правда, Дан? Я-то только про хранение допинговых препаратов слышала, а остальное сама додумала.

Они, как и все остальные журналисты, остановились недалеко у входа на территорию завода, к которому подъехали еще две полицейские машины.

В рядах коллег чувствовалось оживление, сопровождающее подготовку к стендапу. Лола заметила, как прихорашивается Бобриха.

– А в машине что-то удалось у полицейских узнать? – осведомилась помощница.

– Почти ничего. Себастьяно этот молчал, как скала, но под конец мне показалось, что они мой вывод поддержали.

– И какой же твой вывод? – поинтересовался оператор.

– А такой, что убийцей может быть Умберто!

– Ух ты! – ошарашенно брякнул Стефано.

– Мотив? – тут же включилась Дана.

– Он был влюблен без ума в Терезу, возможно, она поначалу отвечала взаимностью…

– Не могу поверить! – не дал закончить Стефано. – Вот я мужчина, и то понимаю, что они вместе никак быть не могут.

– И дело даже не в том, что он не просто некрасив, а даже неприятен, а она молода и привлекательна, – поддержала его Дана. – Бывают и такие случаи. А в том, что я не вижу в нем ничего экстраординарного, что могло бы заинтересовать такую девушка, как Тереза. Ни ума, ни богатства, никаких других преимуществ.

– Ну, про все преимущества ты можешь не знать, – хмыкнул Стефано.

– Значение достоинства, о котором ты говоришь, сильно преувеличено, – вставила Дана.

– Не сбивайте с мысли! – потребовала Лола. – Давайте пока примем предположение, что какое-то время они были близки. – Дана и Стефано несогласно насупились. – Отношения и любовь бывают разные, это может быть любовь-жалость, любовь-уважение, даже любовь-страх, ну, и не забывайте, что он был ее начальником, наконец. Возможно, он начал строить планы, хотел разойтись с женой, а тут появляется Трифоне, и все. Жизнь для Умберто обрывается.

– Тогда он должен был бы убить одного Трифоне, – опять влезла Дана.

– Вовсе не обязательно! Скорее всего, Тереза дала понять Умберто, что она с ним не будет никогда! Это жест отчаяния человека, который осознал, что эти двое будут жить в том же городе, что и он, и у него на глазах наслаждаться друг другом!

– Да, тебе бы романы писать! Психологиня, ты наша! – сострил Стефано.

– Если бы ты видел, как Умберто слезами заливался, ты бы так не сказал! – поддержала начальницу Дана. – У меня эта сцена…

– Перед глазами стоит! – закончили за нее хором Лола и Стефано.

Все захохотали.

Провожаемые завистливыми взглядами коллег, они подошли к своей машине и расположились в салоне «Ниссана».

– Давайте готовить эфир. Но про Умберто информацию попридержу, а выдам в нашей программе, – заявила Лола.

– Не затянешь со временем? Если кто-то из представителей СМИ подсуетится и узнает? – засомневался оператор.

– А что узнает-то? Рыдания Умберто только мы видели, так что пока его никто и не подозревает.

– Ну ладно, тебе виднее. А если расскажешь про его любовь, как нам сегодня, наш эмоциональный народ сразу проникнется, и мы наберем кучу просмотров!

– Сейчас все на Армандо сосредоточились, – подала голос Дана, читая очередное сообщение.

– Это верно, и мы его тоже в репортаже из вида не выпустим. А вот в курсе ли СМИ, что конкретно обнаружено на красильном заводике, или это сможет стать гвоздем нашей сегодняшней трансляции, мы сможем узнать только после эфира.

Глава пятнадцатая

Дану решено было оставить в Вероне, а Лола и Стефано рванули в Рим готовить программу «Четверая кассация».

Помощница с радостью перебралась в гостиницу, заявив, что не хочет одна ночевать в чужом доме с огромным парком и пустыми виллеттами.

Лола договорилась с техниками, чтобы на время их отсутствия Дане отдали студийную машину, если вдруг понадобится срочно куда-то ехать, чтобы не упустить нить расследования.

– Так будет лучше. Если события начнут развиваться, ты должна быть близко и наготове, – пояснила Лола.

Накануне вечером они просмотрели все записи скрытой камерой, которую Лола вела «где надо и где не надо», как сказал бы Никола, и выбрали кое-что для показа на передаче.

К сожалению, ничего из увиденного не натолкнуло их на новые выводы и не дало возможности представить экстраординарные гипотезы.

Стефано проспал почти всю дорогу к Риму, а Лола включила негромкую музыку и думала о том, что наконец-то она увидит Николу.

На полпути они остановились передохнуть, и Стефано, потянув застывшие мышцы, сразу предложил пообедать.

– А я уж подумала, не заболел ли ты? Но теперь вижу, что все в порядке, – съехидничала Лола.

Остаток пути они проделали очень быстро и без пробок. В Риме Стефано милостиво согласился пересесть в такси, и Лола уже радостно въезжала в ворота Николиной виллы.

Он ждал ее на крыльце и, как только металлические створки начали медленно разъезжаться, скатился по лестнице, заскрипел быстрыми шагами по гравию.

Лола не выдержала, тут же бросила машину на полдороге, выскочив прямо в объятия Николы.

– Наконец-то любовь моя вернулась! – Кажется, он не рассчитал своих чувств и сжал ее так сильно, что у Лолы хрустнула какая-то косточка.

– Ой! – только и смогла пискнуть она.

– Даже не представлял, что так можно скучать! – горячо прошептал он и поцеловал ее властно и долго.

Где-то высоко на фоне сумеречного неба закружились разлатые макушки пальм, Лола прикрыла глаза и в одно мгновение забыла все на свете, ощущая только повелительный необузданный зов любви.

Они провалялись в постели до самого вечера, пока ей не позвонила Дана.

– Привет, Лол, вы не легли еще?

– Да мы и не вставали… – проговорила Лола, потягиваясь.

– То есть как?.. Ничего не понимаю.

– Да и не надо. Выкладывай, что там у тебя, – подбодрила ее начальница.

Никола приподнялся на локте, с прищуром посмотрел на Лолу, видимо, хотел что-то сказать, но только вздохнул.

– Короче, ты оказалась права, Армандо сбывал запрещенные препараты для увеличения мускульной массы своим клиентам, так что об этом можешь говорить спокойно. И, возможно, про его делишки прознали Тереза и Трифоне. Но это уже как одна из версий, – не очень уверенно добавила Дана. – Хотела Умберто отловить, чтобы разработать еще одну гипотезу, но он дома сидит, не выходит после допроса в полиции. А вот жена его, оказывается, работает в музее-усыпальнице Джульетты! Правда, не знаю, какое это может иметь отношение ко всему остальному.

– А ты помнишь, что Умберто там и живет, кажется, рядом с этой криптой.

– Да, верно.

– Знаешь что, я завтра на программе начну, конечно, с Армандо, так как он главный подозреваемый, а потом как громыхну версией об Умберто и его любви к Терезе. Склеп этот зловещий покажем, своими словами, правда, придется про сцену плача рассказать, но это уж я постараюсь.

– Правильно! Я здесь о нашем последнем разговоре все думала, все пыталась мотив определить. Складно ты разложила, тем более что уродливые люди, как правило, страдают многими комплексами. Но я так ни за что и не смогла зацепиться, – пожаловалась Дана.

– Ничего, мы же не полиция, как говорит Стефано. Я предположений набросаю, а зритель пусть сам думает.

– Ты, главное, там поосторожнее, когда будешь про отношения Умберто и Терезы рассказывать, как бы родители девушки не возмутились. Хотя, судя по последнему интервью с Бобрихой, они во что бы то ни стало хотят знать правду.

– Что?! – задохнулась от возмущения Лола. – Они дали интервью первому каналу?!

– Ну да, – виновато подтвердила Дана. – Маленькое такое… они и говорить-то не хотели.

Никола успокаивающе погладил Лолу по голове.

– Тихо, тихо, ничего страшного не произошло, – с улыбкой проговорил он.

– Ладно, проехали. Все равно теперь уже ничего не сделаешь. – Лола быстро остыла.

На следующий день Лола очень рано прибыла на студию. Материала для передачи оказалось совсем немало, чего поначалу опасалась журналистка, и, закончив компоновку, она решила передохнуть.

Стефано тут же расслабился и заболтал ногами, сидя на высоком кресле, которое кто-то притащил в аппаратную из бара.

– Будут зрители на программе, не знаешь, разрешили уже? А то как-то непривычно тебе, наверное. – Он случайно стукнулся пяткой о ножку стула и охнул.

– Перестань ногами брыкать, и пошли отсюда, кофе выпьем.

– Не могу поверить! Ты предлагаешь пройти в бар!

– Да, а что такого? Но только один кофе, а то наешься и в сон потянет, а нам еще работать.

Они расположились за своим любимым столиком, в самом дальнем углу.

Полутемный бар был почти пуст. Только за освещенной стойкой сидели двое парней и о чем-то спорили вполголоса.

Стефано не выдержал и заказал кусок вишневой кростаты[6].

– Зрители должны быть, – вспомнила Лола про вопрос оператора, – правда, меньше, чем обычно, потому что посадят на расстоянии.

– А из гостей кто будет?

– Горофано, полковник внутренних дел в отставке обещал прибыть на программу.

– Ну и, конечно, наши вечные криминалист и психолог, – добавил Стефано.

– И писательница детективных романов, – сообщила начальница.

– Негусто, – проговорил оператор с полным ртом. – Замначальника полиции Вероны не пробовала пригласить?

– Нет. Потому что бесполезно, – заметила Лола, задумавшись. – Я вот жалею, что никого из друзей Трифоне и Терезы не позвала на передачу. И как это я упустила!

– Теперь в следующий раз уже, – отозвался Стефано, доедая пирог.

– Все, отдохнули, и хватит, пошли наши дела заканчивать. Мне еще партитуру эфира надо проверить.

Стефано нехотя поднялся.

– Слушай! – резко остановилась Лола. – А если Дане поручить Джесу или Урсулу отловить! Мы же все равно стендап будем из Вероны давать, вот и подключим их с интервью!

– Успеет ли?.. – засомневался оператор.

– А черт его знает, но надо попробовать! – Лола схватилась за мобильник.

Гости, каждый высвеченный отдельным лучом, сидели в глубоких креслах на небольшом возвышении, огромные отпечатки пальцев, нарисованные на черных стенах студии, нагнетали тревожную, зловещую обстановку, желтая лента, какую использует полиция для ограждения мест преступлений, но с надписью «четвертая кассация», вилась по периметру.

Через три минуты заканчивалась реклама. Лола с блокнотом в руках уже стояла в центре, в полной боевой готовности. Она так и не знала, удалось ли Дане заманить кого-то из друзей Трифоне на прямое включение или нет, но была готова к любым неожиданностям.

В желудке что-то легко подрагивало, но голова была холодной, а мозг четко сконцентрировался на намеченных точках программы. Ей было хорошо знакомо это ощущение канатоходца, как она называла про себя это чувство.

Реклама закончилась.

– Добрый вечер, дорогие телезрители! – вступила Лола.

Все шло по подготовленному плану. После краткого вступления и напоминания сути самого дела она перешла к показу выдержек из предыдущих репортажей, давая по ходу краткие комментарии.

Она заметила, как во время рассказа о том, где и как подрабатывала Тереза, заволновался психолог, пытаясь что-то вставить по ходу, и как ухмыльнулся криминалист после сообщения о находке в пруду разобранных частей пистолета.

Она не забыла дать вид сверху Дворца спорта и прилежащих к нему строений и, не давая слова гостям, попросила телезрителей предложить свои версии насчет того, откуда мог, по их мнению, появиться и куда уйти или уехать убийца.

Лола видела, как девушки за прозрачной стойкой принимают звонки и читают сообщения, приходящие по электронной почте или в «Вотсап», и решила, что даст наиболее интересные после следующей рекламы.

– А теперь слово нашим приглашенным экспертам! – Она развернулась к гостям студии.

– Вы так хорошо все преподнесли и объяснили, что даже те вопросы, которые у меня сначала возникли, нашли свой ответ в вашем же репортаже, – мило проговорила писательница и улыбнулась.

– Мне кажется, что здесь все предельно ясно – убийца Армандо! И очень хорошо, что он уже за решеткой, – уверенно заявил криминалист. – Так что нечего тратить деньги налогоплательщиков, надо закруглять следствие.

– Конечно, следы продуктов выстрела на одежде – это серьезный факт. Но что вы скажете насчет мотива? – тут же подсуетился психолог.

– Армандо убил двух влюбленных ребят, потому что они видели, как он сбывает допинговые препараты клиентам Дворца спорта! – громко отбарабанил эксперт.

– Странно, потому что за сбыт запрещенных лекарств дают гораздо меньше, чем за убийство, – как всегда, не согласился знаток человеческих душ.

– А вот это мы уточним у нашего нового гостя – полковника внутренних дел в отставке синьора Горофано. – Лола прервала дискуссию экспертов.

Полковник вальяжно откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел прямо в камеру.

– У меня сложилось такое впечатление, что это целая группировка по продаже запрещенных препаратов, часть из которых приравнивается к наркотикам. И вы понимаете, что это совсем другие доходы и, соответственно, организации. Судя по количеству обнаруженных на складе веществ, тот тренер работал не один, так что я бы не исключил подготовленное убийство людей, которые что-то узнали об их грязных делишках.

– Вот! Что я и говорил! – обрадованно изрек криминалист, почувствовав поддержку полковника.

– Вы думаете, что и Трифоне, и Тереза увидели что-то, чего никак не должны были видеть? – обратилась Лола к Горофано.

– Возможно, и так… но мог что-то заметить Трифоне и рассказать подруге или наоборот. Но в любом случае убийцы понимали, что у них два свидетеля, – убежденно закончил полковник.

– И поэтому молодые люди поплатились жизнью! – заключила журналистка, уже предвкушая, как она подкинет новую версию, выдав информацию о влюбленном в Терезу Умберто, и перевернет мнение гостей и зрителей.

Приглашенные согласно промолчали, и только писательница грустно вздохнула и опустила глаза.

Лола ушла на рекламу, когда в наушник услышала голос режиссера:

– Дана рвется в эфир. Говорит, что-то срочное!

«Значит, удалось кого-то из друзей поймать!» – тут же сообразила Лола.

– Выпускайте ее сразу после последнего рекламного ролика!

На задней стене студии, которая превратилась в экран, показалась стриженая голова Даны. За ней виднелись высокий забор и ангар. Она что-то пыталась изобразить жестами, так как звук еще не подключили. Рядом не было никого.

«Та-а-ак, а с кем интервью? – удивилась Лола. – И почему такая спешка? Не напутать бы чего…» – Она насторожилась.

Камера отъехала назад. Взгляду предстала Дана во весь рост, вдали закрытые ворота красильного завода и группа журналистов, маячивших в стороне.

– А теперь последние новости от нашего корреспондента из Вероны! – сообщила Лола, догадавшись, что интервью, скорее всего, не будет.

– С Армандо снимаются все подозрения в убийстве! – выпалила Дана, введя всю студию в ступор.

– Основание?! – нашлась Лола.

– Дифениламин и другие химические примеси, найденные на одежде тренера, используются при производстве красителей. Армандо не просто посещал завод, но и помогал родителям на производстве, так что…

– Я же говорил, что его психологический тип не соответствует убийце! – вскрикнул психолог, перебив Дану.

– Когда это вы об этом сказали?! Что-то я не припомню! – тут же не согласился криминалист.

– Давайте дадим закончить нашему корреспонденту, – урезонила экспертов Лола.

– …Таким образом объясняются следы на футболках и руках тренера. Но выпускать из заключения его никто не собирается, – Дана строчила как из пулемета, – так как теперь он обвиняется в продаже запрещенных веществ!

– Да уж, лучше поздно, чем никогда! – съязвил психолог и покосился на криминалиста. – А ведь могли бы засадить парня на всю оставшуюся жизнь!

– Я думаю, что его и так засадят очень надолго, – вставил полковник.

– Я вообще не понимаю, как при современном уровне технологий можно дать неправильную оценку микрочастиц, оставленных, как выяснилось, от работы с красителями! – поддел криминалиста психолог.

– Получается, что подозреваемых нет теперь?.. – задумчиво проговорила писательница, опередив эксперта, который возмущенно открыл рот, чтобы дать достойный ответ психологу.

– Хороший вопрос, – вступила Лола, – я не знаю, как у полиции, но мы вам подготовили еще одну, на мой взгляд очень серьезную, версию.

Гости недоуменно задвигались, уставившись на журналистку, а криминалист забыл про дискуссию.

Лола начала издалека, со дня похорон.

Оказалось, что у них было несколько кадров, где на площади мелькал Умберто, и они выбрали их для показа.

Она вдохновенно рассказывала о Терезе, не давая четких определений их отношений с директором театрального агентства.

Перейдя к сцене в усыпальнице Джульетты, сделала паузу, оглядев слушателей.

Все внимали с интересом, на лицах было написано замешательство и любопытство одновременно.

Момент плача в крипте ей удался на славу, недаром она готовилась накануне, зная, что придется впечатлить итальянского зрителя простым пересказом увиденного.

Как только Лола затихла, подала голос писательница:

– Боже мой, как он пошел на этот экстремальный шаг! До чего же близки в жизни любовь и смерть!

– Скорее, не любовь и смерть, а убийство из-за любви! И это уже звучит совсем по-другому. Эта вечная манера людей творческих профессий идеализировать преступников! – довольно резко возразил полковник.

– Так вы тоже думаете, что Умберто может оказаться убийцей? – уточнила Лола.

– Пока не уверен, фактов маловато, но такой возможности не исключаю.

– Эти рыдания перед гробом! – не успокаивалась писательница. – Представляю, как он любил Терезу и как ненавидел Трифоне!

– Да, как в одной очень известной русской пьесе: «Так не доставайся же ты никому!» – решила подлить масла в огонь Лола.

– Как точно сказано! – не выдержал и психолог. – Это не из Достоевского, случайно?

– Нет, это драма Островского, – пояснила Лола.

– Хотелось бы понять, а что у него с алиби? – вернул всех на землю криминалист.

– Есть сведения, что в это время он просто ездил по городу. Но полиция еще уточняет некоторые детали, – сообщила журналистка.

– А вот это уже конкретика пошла. Можно считать, что алиби как такового у него нет. Хотя, конечно, дорожные камеры наблюдения на это время должны проверить, – подытожил полковник.

Лола так и не поняла, будет ли интервью с кем-нибудь из друзей убитых или нет, и во время рекламы поинтересовалась у режиссера.

– Дана сказала, что будет, там Урсула с Джесу рядом дожидаются. Но она сначала эксклюзив вбросила, чтобы, не дай бог, ее кто-нибудь из коллег не опередил с этой информацией, – услышала Лола в наушник.

Молодец, помощница! Завела аудиторию, встряхнула гостей! Все правильно сделала!

Лола знала, что в такие моменты счет идет на секунды – раз, и Бобриха выходит первой в эфир с той же новостью!

Даже от воображаемого предположения ее пробрала дрожь.

Реклама кофе сменилась образом Даны, рядом с которой, распрямив плечи, как на параде, стоял Джесу.

Фокус уменьшился, и на экран попала Урсула.

«Видимо, они только вдвоем появляются», – подумала Лола и раскрыла блокнот.

Пробежав глазами намеченный план, поняла, что на зрительские версии, скорее всего, у нее не останется времени.

«Ничего страшного, поблагодарю всех в конце передачи и сделаю вид, что мы записали все звонки и прочитали все сообщения. Главное, чтобы сейчас Джесу не тормозил и не повторял то, что уже однажды рассказывал, а отвечал «живенько», как любил говорить директор канала».

Стендап пошел, Дана лихо взмахнула головой, отбросив челку со лба, придала лицу глубокомысленное выражение, означающее «внимание, ведется расследование преступления».

– Вы видели наш эксклюзив, который полностью развернул взгляд на убийство молодых людей и на подозреваемых в нем. Вы были их близким другом, что вы можете сказать в связи с изменившимися обстоятельствами дела?

– Если честно, я про этого директора агентства только слышал несколько раз от Трифоне. Это когда они еще вместе с Терезой не жили, – пояснил Джесу.

– То есть Трифоне знал о его существовании?

– Знал, конечно, и ревновал даже поначалу…

– Дан, – завопила Лола, – расспроси побольше про эту ревность! – Она знала, что ее в наушник слышит только помощница.

– А в чем это заключалось? Что он вам про него рассказывал? – тут же подхватила Дана.

Урсула, стоявшая рядом, зашевелилась, и Дана повернулась к ней.

– Нет, нет, мне ничего не рассказывал! – почему-то испугалась она и попятилась от микрофона.

«Все-таки есть в ней что-то ненормальное, помимо чрезмерной худобы», – пронеслось в голове у Лолы.

– Насколько я помню, Трифоне не хотел, чтобы его девушка там работала, – почему-то с трудом проговорил Джесу.

– Ну что ж, это закономерное желание, – подбодрила его Дана. – Но почему-то она продолжала участие в мероприятиях агентства?

– Продолжала, – хмуро подтвердил мужчина. – Мало того, последнее время стала выступать чаще.

– А с чем это связано, не знаете?

– Вот этого не могу сказать… – неуверенно ответил Джесу. – Может быть… нет, не буду зря болтать. – Он затих.

– Но почему же зря? Мы же все хотим, чтобы преступника поймали, и поэтому любое воспоминание или предположение может стать подсказкой к его разоблачению! – Дана надавила на совесть.

Джесу упорно молчал, и Дана нашла глазами Урсулу.

– Я не настолько с ними была близка, чтобы знать о подробностях личной жизни. Только ты сам рассказывал, помнишь, – она обратилась к другу, – как Трифоне возмущался, что Тереза чуть не под утро вернулась как-то.

– Да, было такое, – нехотя согласился тот.

Урсула, сделавшая шаг вперед во время разговора, теперь опять отодвинулась назад, Джесу мрачно рассматривал носки своих ботинок.

– Почему Тереза продолжала работу в театральном агентстве? – вступила Лола, поняв, что от этой пары уже ничего не добиться. – Какие же отношения у нее были с Умберто? И кто совершил это двойное убийство? Смотрите «Четвертую кассацию», и вы узнаете ответы на все вопросы!

Глава шестнадцатая

Две недели тому назад

С некоторых пор Умберто стал совсем невыносим, и искренняя жалость, которую Тереза испытывала к этому человеку, стала превращаться в сильную неприязнь. Оставшаяся толика уважения за умение организовать людей, дать своевременный совет и даже оказать помощь артистам постепенно стиралась в душе девушки, оставив только разочарование и подозрение, что она ошибалась с самого начала.

Это случилось немного раньше, когда она еще не дошла до этого состояния откровенной антипатии.

Умберто пригласил ее на очередной концерт, и она согласилась. Выяснилось, что это был день рождения парня, которому исполнялось восемнадцать лет. Родители арендовали для этого мероприятия средневековый за́мок, во внутреннем дворе которого была оборудована сцена. За всю увеселительную часть отвечал Умберто.

Уже по тому, как был украшен за́мок, стало понятно, что родители новорожденного не считают денег, не говоря уже о марках машин, которые стояли на небольшой площадке у входа. Но все эти нюансы совсем не интересовали Терезу, в этот день она чувствовала себя, как никогда, уставшей и невыспавшейся.

Шайки ребят носились по гулким комнатам замка и галдели во все горло, иногда вспоминая, что они вполне взрослые, и останавливались у стола с напитками, накачивались алкоголем.

Она знала, что Умберто придумал необычное развлечение – несколько клоунов и клоунесс были «заряжены» в сундуках и в старинных шкафах, а кто-то даже сидел в камине и по ходу передвижения гостей по замку выскакивал из своих убежищ, стараясь не столько напугать, сколько рассмешить, показывая фокусы или исполняя незамысловатые танцы. По взрывам хохота Тереза догадывалась, что очередной актер вывалился из своего укрытия.

До самого концерта на сцене оставалось чуть больше часа, когда к ней подошел Умберто.

– Что скучаешь? – Он подал ей бокал с шампанским.

– Спасибо. – Она приняла бокал, хотя пить совсем не хотелось. Нехотя глотнула игристый напиток и удивилась: – Ух ты, как вкусно!

– Здесь некачественного не подадут, – почему-то самодовольно ответил директор. – Кстати, у нас договоренность, что аперитив артисты могут употреблять вместе со всеми, а вот на ужин за стол нас уже не приглашают. Так что пошли перекусим чего-нибудь.

Допив шампанское, Тереза почувствовала, что усталость постепенно проходит.

Столы с закусками были расставлены по периметру внутреннего двора, но из всего предложенного ей не захотелось ничего.

Она с подозрением осмотрела непонятно чем напичканные «соленые пирожные», как их назвал официант, которыми были уставлены подносы.

Умберто тут же потребовал три разных, одно из которых взяла попробовать девушка.

– Это паштет какой-то внутри, – сказал он, откусывая тарталетку. Тереза все еще с подозрением смотрела на начинку. – Печень утки, мне кажется, очень на фуа-гра похоже.

– А вон там устрицы! – Тереза увидела стол, на котором на рассыпчатом льду красовалась горка моллюсков, переложенная кусками лимона.

Тереза и Умберто были здесь одни, за исключением нескольких приглашенных у дальней стены.

Основная масса гостей все еще шаталась по залам, изредка забегая схватить выпивку, и девушке обстановка начинала нравиться все больше и больше.

Вскоре к ним присоединились Алдо и две его смешливые девушки, которые сегодня исполняли подтанцовки, – Марианна и Аделина. Стало совсем весело.

«Сколько же денег надо иметь, чтобы кроме аренды за́мка, оплаты обслуги и угощения гостей не пожалеть еще и закуски для артистов!» – почти все богатые люди, с которыми Тереза была знакома, без стеснения считали каждый евро.

Алдо налег на шампанское, и Умберто не выдержал:

– Не увлекайся! И не забывай, что на тебе весь концерт сегодня держится!

– Нормально все будет! – ответил он, приканчивая очередной бокал.

Тереза добралась наконец до устриц, которые она так любила. Они пахли свежестью и морем. Она капнула немного лимона, поддела маленькой вилочкой влажного прохладного моллюска и с удовольствием сдавила зубами склизкое тельце, прожевав, запила соком из ракушки. Вкуснотища! Официант подложил ей еще устриц. Откуда-то донеслась негромкая музыка, гости начали подтягиваться к столам.

– Пошли готовиться! – скомандовал Умберто.

Тереза вела концерт, что ей всегда очень нравилось. Шампанское только слегка вскружило голову, и от этого она чувствовала себя легко и свободно.

Поглядывая на зрителей, большинство из которых было не намного моложе ее, она веселилась вместе с ними, отпуская импровизированные шутки.

Алдо был в ударе и отработал все песни, не наступив никому на ногу. Марианна, которая объявила два выхода Терезы, тоже ничего не перепутала, да и сама она хорошо отработала свои номера, сорвав гром аплодисментов с восхищенным свистом и криками «Браво!».

Праздник еще продолжался, но артисты свою часть закончили и уже сидели по машинам, когда, включив зажигание, Тереза поняла, что автомобиль не заводится.

– Ну как же так! – возмутилась она и в сердцах рубанула кулаком по сигналу.

Машина протяжно загудела.

– Что там у тебя? – высунулся из своего окна Умберто.

– Не заводится опять! – расстроенно протянула девушка.

– Так не починили, что ли? Ты же возила вроде на сервис? – Он подошел к ее автомобилю. – Выходи, давай я попробую.

– На сервис возила, только посмотрели и не нашли ничего!

Он повернул ключ. Подождал, повернул еще раз с тем же результатом.

– Сейчас поздно уже что-либо делать. Оставляй его здесь, у входа в крепость. Я тебя до дома подброшу, а завтра мне все равно сюда за расчетом подъезжать, тогда и придумаем, что с машиной делать.

Тереза пересела к Умберто в его «Лексус».

По дороге он расспрашивал ее о жизни, и она, разгоряченная удачным выступлением и долгими аплодисментами, не заметила, как рассказала вдруг очень много.

Он вкрадчиво задавал вопросы, а она отвечала. Он ненавязчиво советовал, и она соглашалась, понимая, что он человек опытный и умный.

Они въезжали в Верону, когда девушка заметила, что он повернул не на ту стрелку.

– Я пока все там же живу, – съязвила Тереза, – куда это вы зарулили?

– Автоматически получилось. Хотя, знаешь что, давай ко мне заедем! Мне в замке за отличный концерт бутылку шампанского, которое тебе так понравилось, подарили, разопьем.

Тереза знала, что он женат, и была знакома с его женой, но не настолько, чтобы заваливаться ночью и пить вместе вино.

«Видимо, супруги дома нет», – сразу сообразила она.

– Спасибо, слишком поздно уже, – вежливо отказалась девушка.

– Завтра нам не вставать, завтра суббота! – непринужденно заявил он, продолжая приближаться к собственному дому.

«Только этого мне не хватало! – подумала Тереза. – Придется выходить и такси брать! – Она была настроена решительно. – А ведь так мило поболтали. Вот мужики!»

Она совсем не боялась Умберто, считая, что хорошо его знает и что самое большее, на что он способен, – это попытаться обнять или поцеловать ее.

– Мне идея пришла! – Он тормознул на светофоре и повернулся к Терезе.

Красный зловещий свет высветил в темноте сплющенный книзу нос, тонкие кривые губы и впалые глаза, как две черных дыры.

Тереза еле сдержалась, чтобы не отшатнуться.

– Пойдем, я тебе гробницу Джульетты покажу, да и выпьем там! Представляешь, прямо в усыпальнице!

Тереза никогда не была в этом музее и ярко представила подземелье с гробом.

– Сейчас?! Ночью?! – не поверила она.

– Ну да. Моя жена там работает, ключи с собой приносит, а сегодня в машине их оставила. – Он потряс связкой увесистых ключей. – Когда тебе еще такой случай представится?! Звезды, саркофаг и бутылка шампанского!

Как у любой творческой натуры, воображение Терезы разыгралось:

«Да, было бы здорово!» – подумала она.

Но идти с Умберто в музей ей не очень хотелось.

– Ладно, – поутих он, видимо, поняв, что спорить бесполезно. – Давай по глотку, и я тебя на такси посажу.

Они остановились у дома директора. И хотя она несколько раз была в этом месте, только сейчас обратила внимание, что совсем рядом находится усыпальница Джульетты.

Он вытащил из бардачка два пластиковых стакана и открыл бутылку.

«Хрен с ним, – размышляла Тереза. – Выпью чуть-чуть и поеду. Тем более что спать совсем не хочется».

– Конечно, кощунство из такой посуды шампанское пить, но я тебе предлагаю прямо из бутылки. – Он немного плеснул себе. – Так как предпочитаешь? – Тереза заколебалась. – Бери, бери, мне будет только приятно после тебя себе подлить. – Он всучил ей бутылку, достал из бардачка два яблока и включил музыку.

Он вел себя вполне адекватно и не делал никаких попыток к сближению, и Тереза совсем успокоилась.

– Так, значит, ты все еще с Трифоне, – утвердительно произнес он и посмотрел на девушку, которая отпила из горлышка. – Долгие отношения должны развиваться или сойти на нет.

– Они и развиваются. – Она облизала губы и опять заметила взгляд Умберто. – Вот хотим квартиру вместе снять.

– Хорошо подумала, это дело серьезное, – казалось, что у директора дрогнул голос.

– Попробуем, почему нет? Это же не замуж выйти.

– Конечно, конечно… почему нет, – согласился он.

Темная узкая улица была пуста, только кое-где горели тусклые фонари, освещая желтым светом старинную кладку домов и треснутый асфальт. Кусок звездного неба виднелся между крышами, из-за одной из каминных труб выглядывала грустная шафранная луна.

– Смотри, какая луна низкая, – проследил за ее взглядом Умберто, – как будто верхом на трубе сидит и ухмыляется.

– Точно! – развеселилась Тереза, глотнула шампанского и хрустнула яблоком.

Умберто мог быть некрасивым, временами странным, но она знала, как он поддерживал артистов, и не только пустым советом, но и деньгами. Не говоря уже об их общих эмоциональных ассоциациях и взглядах, которые очень помогали в творчестве и доказывали родство душ.

– А давай все-таки зайдем в усыпальницу! – увидев, что девушка расслабилась, произнес Умберто.

– А почему бы и нет, – вдруг согласилась Тереза.

Они вышли из машины, Умберто схватил связку ключей от музея, а Тереза бутылку.

Одну за другой директор открыл несколько дверей, которые захлопывались за ними с гулким грохотом, разносившимся эхом по всему зданию.

В полной темноте они пересекли несколько небольших помещений, пока наконец не оказались во внутреннем дворике.

Янтарная луна висела над садом, заливая золотистым светом скульптуры из белого мрамора, темный бюст Ульяма Шекспира и старинный колодец в центре.

Тереза застыла в восхищении.

– Это невозможно до чего красиво! – воскликнула девушка. – Эти статуи, они сейчас оживут и начнут танцевать здесь на траве и пригласят нас в свой хоровод!

Умберто чуть отстал и, поняв состояние Терезы, наблюдал молча.

Она вышла на середину и подняла руки к лунному свету, расплескав шампанское.

– Ночью все по-другому, – подал он голос, остановившись у резной колонны.

– Это точно! – откликнулась она, все еще не спуская глаз с неба.

– Ну что, пойдем, я тебе саркофаг Джульетты покажу. – Он двинулся к неприметной арке, за которой угадывалась лестница, ведущая вниз, в усыпальницу.

Тереза последовала за ним, бросив последний взгляд на скульптуры, казавшиеся застывшими привидениями.

Сегодня рано утром Себастьяно забрал жену из больницы и, не успев толком помочь ей раздеться и лечь в постель, умчался на работу.

Мысли все время рвались домой, и он дошел до того, что, не обращая внимания на чутье, скрипевшее ему в ухо о своем полном несогласии, готов был принять за убийцу Армандо и закрыть дело.

Но неприятность пришла, откуда не ждали – криминалисты напутали с заключением! Да не просто напутали, а умудрились так ошибиться, что могли засадить невиновного человека! Хорошо еще, что арестовали Армандо не зря, так как выяснилось, что он сбывал запрещенные препараты своим клиентам. Так что пусть по другой статье, но под суд он пойдет!

Себастьяно сидел перед компьютером и щелкал мышкой, листая страницы протоколов.

Вот он, записанный разговор с женой Умберто, с которой решили пообщаться после того, как попытались проверить его «катание» на машине.

Все передвижения построить так и не удалось, но на это не стали пока тратить драгоценное время.

Один раз он проехал мимо Дворца спорта, и это было за сорок минут до убийства! Где директор агентства находился эти сорок минут, предстояло еще скрупулезно разобрать, так как камеры дорожного наблюдения не страдали точно выставленным временем, и из-за этого могла произойти страшная путаница.

Общий маршрут его был очень странен – он петлял по маленьким улочкам Вероны, бесцельно переезжал с одной стороны реки на другую, иногда останавливался в тупике, как будто прятался от кого-то.

Так ведут себя люди, которые пытаются оторваться от погони.

Еще одна вещь очень насторожила полицейского – жена Умберто рассказала, что примерно за неделю до убийства с удивлением узнала, что супруг вычеркнул Терезу из списка своих артистов.

– А чем он это объяснил? – переспросил тогда Себастьяно.

– Кажется, тем, что она подписала контракт с другим агентством. А мне всегда нравились ее номера, – сочла нужным добавить супруга Умберто.

– Так, значит, это сама Тереза отказалась от работы, а не директор убрал ее из программы?

– Получается, что так, но… – Она задумалась. – Мне это показалось несколько странным, но я тогда не стала вникать, а теперь…

– Что теперь? – поторопил ее полицейский.

– Не понимаю, почему она не могла продолжать работу и у нас, тем более что Умберто ее на все мероприятия не приглашал.

– Да, действительно, – заметил Себастьяно.

– Иногда бывает, что артист предоставляет агентству эксклюзивное право, но такие контракты подписывают, как правило, с очень известными, популярными актерами. Так что, это Терезу не должно было коснуться, и она спокойно могла продолжать участвовать и в наших концертах, – пояснила жена Умберто.

Вот именно! Здесь какая-то другая причина… А если учесть ту сцену в усыпальнице Джульетты, о которой рассказала журналистка, то вопросов к этому директору набирается очень много.

Какие отношения у него были с Терезой? Владеет ли он оружием? Мог ли убить из ревности? Почему он как ненормальный носился по улицам Вероны в тот роковой день?

Себастьяно повел плечом, чутье не появлялось.

А вот переписку Умберто с Терезой по «Вотсапу» можно было назвать деловой, ну, может, за исключением нескольких двусмысленных сообщений от директора агентства.

Если только… если только не существует еще каких-нибудь секретных мобильников, которые мы не смогли обнаружить, что тоже не очень укладывалось в общую картину с рыданиями Умберто у саркофага.

Звякнул внутренний телефон.

– К вам Марко Византи! Говорит, срочно! – раздался голос секретарши.

Марко Византи был начальником отдела информационных технологий, и замполиции сталкивался с ним довольно редко, но сейчас ждал с нетерпением.

– Добрый день! Посмотрели наш отчет? – без предисловий начал айтишник.

– Так прислали уже?! – удивился Себастьяно, как он мог не заметить? – Нет, не успел еще.

– Я тебе распечатал на всякий случай. – Он положил несколько листков на край стола.

– Слушай, давай самую суть своими словами, – попросил Себастьяно.

– Не иначе как этот аноним профессионал в этой области, еле вычислили мерзавца, – не преминул подчеркнуть значимость своей работы Марко.

– Я надеюсь, он не находится в Нигерии или Сенегале? – Последнее время проходимцев заносило именно оттуда.

– Не напоминай про африканские страны! Нас и так заявлениями замучили, и в основном женщины! Только на них и работаем.

– Думаю, что и мужчин ничуть не меньше попадается, только они стесняются в полицию обращаться, – высказал свое мнение Себастьяно.

И правда, с некоторых пор появился новый вид мошенничества, о котором заместитель начальника полиции знал не понаслышке, так как близкая подруга жены налетела именно на такого жулика.

Одиноким женщинам, гуляющим на просторах интернета, присылался запрос на дружбу. Как правило, мошенники представлялись отставными военными американцами, часто овдовевшими, с детьми и фальшивой фотографией настоящего полковника или майора. После чего шла душевная переписка, которая очень быстро переходила в просьбу выслать деньги.

Надо сказать, что с психологической точки зрения все было разработано очень точно и бедные жертвы часто отдавали последние сбережения, так никогда и не встретив своего возлюбленного.

Подруга супруги Дориана хотя и жила одна, но была, как казалось Себастьяно, вполне волевой, самодостаточной и еще нестарой женщиной. Но даже она запала на «американского полковника»!

В памяти всплыл тот день, когда он смотрел новостную программу, а жена, крепко держа за руку свою подругу, окликнула Себстьяно.

Они стояли в дверном проеме, и обе имели вид нашкодивших кошек.

– Что произошло?! – Он сразу понял, что они пришли с какой-то просьбой.

– Помнишь, я тебе говорила, что Дориана с военным познакомилась? – начала издалека супруга.

– Ну? – Он оторвался от телевизора и сделал внимательное лицо, хотя ни про какого знакомого Дорианы, конечно, не помнил.

– Наверное, не надо ничего… – Подруга потянула жену на кухню.

– Нет, надо! – сказала та гневно, окончательно удивив полицейского.

– Ну, что у вас там случилось, выкладывайте, – проговорил он тоном строгого учителя.

– Надо по профилю в «Фейсбуке» человека найти! – выпалила благоверная.

– А зачем? – Он начал догадываться, о чем речь. – Возможно, он сам не хочет больше общаться, – ситуация начала забавлять Себастьяно.

– Ага, а деньги брать, значит, может! – рассердилась супруга.

– Та-ак, – уже настороженно произнес Себастьяно. – Дориана, ты что, умудрилась и деньги ему послать?! И сколько же?

– Всего где-то… наверное… – было заметно, что ей не хочется называть цифру. – Где-то двенадцать тысяч евро.

– Как же тебя угораздило?! – возмутился Себастьяно.

– Это уже другой вопрос, – заступилась за подругу жена.

– Я и сейчас не уверена, что это «развод», но, если есть возможность проверить…

– Опять ты за свое! Не уверена она! – всплеснула руками благоверная. – Да как же так можно!

– Завтра к девяти ко мне приходи, подскажу, как лучше заявление написать. Проверю, чтобы зарегистрировали как положено и в подразделение цифровой криминалистики отправили. – Себастьяно был рад, что эта просьба не касалась непосредственно его отдела.

– Спасибо, – тихо пролепетала Дориана.

Жена обняла Себастьяно и поцеловала в макушку, прошептав: «Молодец!»

Когда на следующий день Дориана рассказала ему суть произошедшего, Себастьяно поразился, как можно попасть под влияние виртуального махинатора и превратиться в зомби! Насколько же она была одинока, если все еще до конца не верила, что ее жестко надули! Конечно, злоумышленник работал по проверенной схеме, и просьба денег представлялась вполне оправданной, но когда она стала повторяться, как можно было без малейшего сомнения продолжать отправлять мошеннику крупные суммы!

– Мы собирались здесь домик купить на море, и он решил выйти на пенсию раньше и уже ушел со службы. Но полный расчет ему могли сделать только через несколько месяцев, так как он служил в Ираке и… – На глаза Дорианы навернулись слезы. – Ну как я могла не помочь?

– Но ведь это случилось несколько раз? – безжалостно уточнил Себастьяно.

– Да… А потом его багаж потеряли… А потом. – Она сглотнула, сдерживаясь, чтобы окончательно не расплакаться…

«Ну и дурында! – Полицейский даже расстроился. – Никогда бы не подумал, что ей могут так заморочить голову!»

После относительно недолгих проверок выяснилось, что все сообщения приходили с фальшивого профиля из Нигерии. Это была хорошо организованная структура, которая использовала данную мошенническую схему. Самое неприятное, что сделать с ними было ничего нельзя, как только изначально отказаться от таких друзей и не вступать с ними в переписку.

– Да, по поводу мужчин ты прав, но они не обращаются в полицию не столько из-за стеснения, сколько из-за того, что им нравится обманываться и даже платить за это деньги! – Марко вывел из дум замначальника полиции. – А тот, кого мы для вас разыскивали, к Африке не имеет никакого отношения, хотя очень здорово зашифровался. Он находится здесь, в Вероне.

На плечо Себастьяно тут же плюхнулось чутье, ощутив его присутствие, зам заерзал на стуле.

Марко с недоумением покосился на полицейского.

– Так вы и личность выяснили? – поинтересовался Себастьяно, чувствуя, как зверек вцепился в пиджак.

– Да. – Он подвинул листки с отчетом к заместителю начальника полиции.

Тот бросил взгляд на четкий печатный текст и изумленно застыл, зверек заверещал, как подстреленный.

– И это еще не все, ты страницу переверни, видишь, что там написано?

– А вот этого я не пойму… – озадаченно проговорил Себастьяно.

– Я, собственно, из-за этого сам и зашел, чтобы прокомментировать, если что, – пояснил Марко. – Сначала сообщения приходили отсюда. – Он ткнул пальцем в отчет. – И этого адресата обнаружить не составило никакого труда, а потом он полностью замел следы и начал работать с другого компьютера, и здесь нам пришлось попотеть.

– Почему ты уверен, что это один и тот же человек?

– По смыслу и по стилю текста. Но это уже вам на дальнейшую доработку.

Себастьяно все еще находился в состоянии полного ошеломления, когда зазвонил внутренний телефон.

– На пульт поступило сообщение, – раздался резкий голос, который замначальника полиции узнал не сразу. – По адресу: улица Дон Джакомо, двадцать три, обнаружено тело девушки. По предварительным данным, это самоубийство. Имя и фамилия Урсула Донато.

В голове Себастьяно все сложилось за одну секунду, и он почему-то почувствовал облегчение, которое тут же отразилось на его лице.

– Вам и напрягаться не придется, все само собой разрулилось! – весело бросил Марко. – Так понимаю, что я вам больше не нужен.

Кивнув на прощание, он вышел, оставив замначальника полиции одного в кабинете.

Глава семнадцатая

Лола и Стефано мчались по автостраде к Вероне.

После удачного эфира программы «Четвертая кассация» и похвал директора канала настроение было боевое. Настораживало, что полиция, назначившая пресс-конференцию, вдруг отложила мероприятие, а информатор Даны ушел в подполье.

Журналисты, которые собрались сюда со всей Италии, были начеку. Кто-то из них выбрал дом Умберто и после репортажа расположился неподалеку, но большинство заполонило бар Дворца спорта, держа мобильники наготове.

В воздухе повисло напряженное ожидание. Все понимали, что после того, как полиция так осрамилась с экспертизой продуктов выстрела, она должна сделать ответный ход и выйти наконец на преступника.

Почти всю дорогу Лола и Стефано обсуждали психологический тип Умберто и подходит ли он под профиль убийцы. Пытались вспомнить других свидетелей из спортивного комплекса и даже того незнакомца, который прежде жил с Трифоне, но все дискуссии и подозрения неизменно приводили к директору театрального агентства.

Они просвистели указатель поворота на Модену, и тут позвонила Дана.

– Не знаю, что делать и куда податься, чтобы не пропустить что-то серьезное! – Она говорила, как всегда, быстро и взволнованно. – Тревожит это затишье, после которого почти всегда следует прорыв! Наши коллеги уже с кофе на коктейли перешли, а я вот думаю к отделению полиции подъехать. Как считаете?

– Давай так и сделаем, жди нас там у входа, – скомандовала Лола, хотя совсем не была уверена в правильности решения. – Часа через два подъедем.

Не успели они проехать Мантову, как снова запел мобильник.

– Лол, я здесь, у входа, но ты же знаешь, что у них квестура в Вероне огромная, мы с такими последнее время не сталкивались. Машины полицейские выезжают часто. Я бы пристроилась сзади, как мы обычно делаем, но за какой?!

– Да… так мы ничего не узнаем, – озадаченно проговорила Лола.

– У меня есть сьемка, когда ты из автомобиля замначальника полиции выходила. Сейчас посмотрю, если там регистрационный знак виден, – сообщил Стефано и схватился за камеру. – Вот, пожалуйста, передавай! – Он нашел нужный кадр и продиктовал номер.

– Да ты кладезь неизведанных возможностей! – пошутила начальница.

Стефано гордо напыжился.

– Отлично! Теперь остается надеяться, что Себастьяно еще из полиции не свалил на какое-нибудь задержание, о котором мы ничего не знаем! – отозвалась Дана.

– Не каркай! – возмутился оператор.

Они въехали в Верону, когда зазвонил Лолин телефон.

Это опять была Дана.

– Ребята, вы где находитесь?! – послышался истошный крик помощницы.

– Это какая улица у нас? – Лола без лишних вопросов посмотрела на навигатор, сразу поняв, что дорога каждая минута. – Мы в городе уже, на улице Билотти!

– Отлично! Идите на перехват, а то я полицейскую машину теряю!

– Ну что она городит, какой перехват?! – возмутился Стефано, который на полдороге сменил Лолу за рулем.

– Ты объясни толком, куда ехать, – бесстрастно среагировала Лола.

– Вон они повернули!.. Кажется… улица Дориа! Это как раз будет на пересечении с вашей! Видно, что-то серьезное произошло, они летят как угорелые!

Лола быстро ввела нужное название в навигатор.

– Гони! – скомандовала она Стефано.

– А штрафы ты будешь платить, на твоей машине же едем! – проворчал он, довольно лихо подрезав синий «Фиат».

– Не до этого сейчас, жми на газ! Потом с бухгалтерией как-нибудь разберусь.

Они пролетели всю улицу Дориа и в самом конце, в отходящем от нее переулке увидели кавалькаду полицейских мигалок.

– Готовь камеру, – не раздумывая, приказала Лола. – Дана нас сама найдет. Вперед!

– Дай хоть припарковаться-то! – возмутился Стефано.

Они увидели, как впереди них из служебной машины выходит Себастьяно, а сзади заезжает автомобиль Даны.

– Меня выпусти, а потом припаркуешься! И сразу за мной! Пойду на разведку. – Она выскочила из машины, нацепила маску и перебежками двинулась по переулку.

Остановившись за выступом кирпичной стены, решила, что в самую гущу людей лезть не будет, чтобы не завернули, а понаблюдает отсюда.

У неприметного серого подъезда толпились полицейские. Несколько окон в соседних квартирах были открыты, оттуда выглядывали любопытные жители. Кругом царило бестолковое возбуждение – часть полиции была в штатском, они постоянно передвигались, создавая видимость кипучей деятельности, но многие откровенно толкались без дела. Кто-то отдавал приказания, группа криминалистов с чемоданчиками проследовала ко входу. Несколько обитателей дома рвались к себе в квартиры, пытаясь войти в подъезд, но путь им преграждал полицейский, требуя документы.

«Кажется, все отделение сюда пригнали, кого надо и кого не надо. Предполагают, что количеством возьмут, – усмехнулась про себя Лола. – Хотят взять реванш после той оплошности с микрочастицами выстрела».

Один из стражей порядка читал какие-то бумаги, шевеля губами, увидев приближающегося Себастьяно, вытянулся:

– Информация подтвердилась, это Урсула Донато. Факт самоубийства проверяется!

Сердце Лолы подскочило и остановилось в гортани.

«Черт побери! Урсула! Эта несчастная, вечно понурая, усохшая девушка! Неужели ее смерть имеет отношение к убийству двух молодых людей?!»

Мысли лихорадочно взвились и забились в голове, как стайка ночных бабочек, казалось, череп вот-вот разлетится на мелкие кусочки, как упавшая на пол ваза.

«Надо быстро сопоставить факты… Но что нам известно, кроме того, что Урсула была знакома с убитыми?»

Тут же всплыло предположение, что девушка была влюблена в Трифоне.

«Ничего другого сейчас все равно не придумаю, а репортаж надо делать срочно!»

Она увидела, как, стараясь быть незаметным, но уже приготовив аппаратуру, к ней приближается Стефано, а за ним семенит Дана.

– Техникам догадался позвонить? – тут же налетела Лола на оператора.

– Да. Только сейчас нас не получится в эфир выпустить. Они же должны…

– Значит, пойдем в записи! Только тянуть нельзя ни в коем случае, пока сюда наши коллеги не нагрянули!

– А что произошло-то, ты знаешь уже? – с сомнением спросила помощница.

– Знаю! – отрезала Лола, поправила волосы и махнула рукой Стефано: – Включай камеру! – Она вышла вперед. – Так, чтобы вход был виден, по головам мазни, что из окон торчат, ну, и по полицейским тоже.

Только теперь Себастьяно заметил эту вездесущую журналистку, которая уже стояла перед камерой и нахально вела репортаж прямо от дома Урсулы.

Близко она лезть не стала, отметил про себя полицейский, а оттуда, где она находилась, отогнать ее он не имел никакого права.

Но что она может сказать и о чем поведать зрителям, если про самоубийство девушки он сам узнал каких-то двадцать минут тому назад и сразу приехал на место? Откуда у нее может быть информация?

Он видел, как Лола говорила, не переставая, ее помощница слушала пораженно, кажется, даже схватилась за голову.

Лола раздражала его все больше и больше, и, чтобы не нервничать по пустякам, он отвернулся.

– К криминалистам подойдете? – К Себастьяно подлетел полицейский.

– Подойду, конечно! За этим и приехал! – Он еще раз оглянулся на тарахтящую журналистку и вошел в подъезд.

Поднявшись на второй этаж, он тут же прошел к ванной комнате и, не заходя вовнутрь, остановился у открытой двери. Криминалисты загораживали все пространство и напоминали белых медведей. Они были в стерильных молочных комбинезонах с капюшонами, в бахилах и в тонких перчатках. Образ дополняли маски, натянутые до глаз.

– Ну, что там? – издали спросил Себастьяно.

Они подняли головы и расступились.

Замначальника полиции представилась жуткая картина.

Тело Урсулы лежало в ванной, покрытое багряной от крови водой. Голубое лицо с тонким заостренным носом виднелось в изголовье. Длинные распущенные волосы, как водоросли, шевелились в потревоженной криминалистами воде. Такие же синие кисти рук, с глубокими надрезами на венах, покоились на бортах.

– Разбираемся, – неопределенно ответил один из них, сдвинул маску и глотнул воздуха.

– Какие-то идеи есть? По виду, чистое самоубийство, – уверенно заявил Себастьяно, предполагая зацепить их своей убежденностью и таким образом вызвать на дискуссию.

Так и случилось. Со стороны умывальника послышался голос самого низенького и юркого:

– Тебе давно к нам надо переходить! Только взгляд бросил и уже во всем разобрался.

– Но почему же? – не согласился полицейский. – Мне же доложили, что это самоубийство. – Он опять умышленно упустил слово «подозрение», которое присутствовало в докладе.

– То есть как доложили, это кто такой постарался? – возмутился начальник группы и обвел подчиненных строгим взглядом.

Каждый молча продолжал заниматься своим делом.

Когда замначальника полиции увидел первый раз Урсулу, он сразу определил, что, несмотря на покровительство Джесу, она очень одинока. Поэтому известие о том, что один из компьютеров, с которого приходили анонимные письма Терезе и Трифоне, был ее, не повергло его в шок. Линия преступления сама начала выстраиваться в голове – любовь к Трифоне, зависть и ревность к Терезе – вот они, главные двигатели убийства!

А когда пришло сообщение о том, что Урсула мертва и что все указывает на то, что она сама покончила с жизнью, Себастьяно безоговорочно принял эту версию, радуясь, что не придется сажать в тюрьму пусть убийцу, но совершенно несчастную, а может быть, и не вполне нормальную девушку. А теперь все зависело от вердикта криминалистов, и Себастьяно приготовился ждать, изредка отвлекаясь на указания полицейским, работающим со свидетелями.

Лола закончила репортаж, и Стефано отослал материал на студию, когда машины конкурентов стали подтягиваться в переулок.

«Не опоздали бы в эфир дать!» – запаниковала Лола, глядя, как расчехляют свои камеры операторы с других каналов.

Успокаивало только то, что, кажется, еще никто из них доподлинно не знал, что здесь произошло.

Лола не волновалась за достоверность информации, которая пойдет в эфир, так как всю историю любви Урслы, которую она придумала на одном дыхании, старательно перемежала такими словами, как «возможно», «вероятно» и «может быть». Не забывая вставлять также «мне кажется».

Рассказ получился душещипательный, как раз такой, какой нравится итальянскому зрителю, но Лола понимала, что они как можно быстрее должны узнать, как покончила с жизнью Урсула и было ли это на самом деле самоубийство.

Она не побоялась высказать предположение, что девушка могла убить молодых людей, и увидела, как вытаращила глаза Дана, а Стефано оторвался от камеры и яростно зыркнул на Лолу.

– Далась тебе эта бедная девушка, какой раз ты ее в преступлении подозреваешь, – недовольно прошипела Дана. – Зря ты с этой версией вылезла. Да и где она могла пистолет купить?..

– А что, это так трудно сделать?! – рассердилась Лола. – При большом желании на черном рынке купить оружие достаточно просто!

– Может быть… – Дана решила согласиться с начальницей.

– Мало того, тогда ее самоубийство выглядит совсем по-другому и имеет смысл! – уперлась Лола.

– Какой смысл может иметь самоубийство? – Дана поняла, что Лола вступила в ту стадию журналистского расследования, когда с ней становится невозможно спорить.

– Угрызения совести, например, с которыми немыслимо жить! – тут же нашлась начальница. – Но я тебе хочу напомнить, что это всего лишь версия, и чем больше мы их набросаем, тем лучше.

– Все, выпускают наш материал, буквально через пять минут! – К ним подошел Стефано.

– Отлично! – обрадовалась Лола.

В суматохе погони и срочного репортажа они не заметили, как на город опустились сумерки. Уличные фонари еще не включились, и переулок, в котором не переставали двигаться люди, отбрасывая длинные тени, выхваченные ярким освещением накамерных ламп операторов, казался ирреальным.

– Знаете что? Пойдемте поужинаем! – заявил Стефано. – Даже я не заметил, что мы сегодня без обеда!

На этот раз все его поддержали. Они расселись по машинам и стали выбираться на улицу Дориа.

Бросив взгляд в окно, Себастьяно заметил, как эта проныра Лола закончила репортаж, наконец-то залезла в автомобиль, и облегченно вздохнул. Почему-то присутствие других журналистов его совсем не волновало.

– Можно что-то внятное услышать или нет еще? – подал голос замначальника, понимая, что время не резиновое.

Начальник группы криминалистов поднял голову.

– Тебя что в первую очередь интересует, насильственная смерть или нет? Правильно? – Он посмотрел на зама поверх маски. – Это убийство, – произнес он буднично. – Все подробности прочтешь в экспертизе.

Глава восемнадцатая

Баки обоих автомобилей оказались пустыми, и Лола со своей командой заехала на ту же заправочную станцию, где им недавно починили машину.

Заправщик оказался старым знакомым и встретил их как родных.

– Чао! Как дела? – И, не дожидаясь ответа, сразу продолжил: – Видел ваши репортажи. Молодцы! Здорово раскрутили! – приговаривал он, заливая бензин. – Даже представить себе не мог, что в нашем городе такое может произойти. Я на Армандо сначала думал, ну, как и все, наверное. Жена, правда, не соглашалась, так я приревновал поначалу. Знаете, как женщинам мускулистые мужики нравятся, они воображают, что эти качки созданы для защиты обездоленных и беззащитных.

Он перешел к другой машине.

– Тоже полный бак заправлять?

– Да, – отозвалась Дана.

– А сейчас я все равно Умберто подозреваю, – продолжил рабочий. – Хотя про бедную Урсулу вы очень красноречиво рассказали.

– Так, значит, вышел уже репортаж! – воодушевилась Лола.

– Конечно, вышел, ты что, сомневалась? – недовольно произнес оператор.

– Сейчас с этим ковидом все может случиться. Обещают одно, а там какая-нибудь новость подоспела «вирусная», и все, и выпускают ее, – заметила Дана.

– А у меня здесь телевизор в офисе, – счел нужным пояснить заправщик, – народу мало, так что всякие передачи смотрю по полдня. Но в вину Урсулы не могу поверить, – вернулся он к своей теме. – Кстати, она вчера у меня заправлялась. Такая была расстроенная, как будто уже решение приняла из жизни уйти.

– А по каким признакам вы решили, что она расстроена? – тут же включилась Лола.

– Пока я бензин наливал, ей позвонил кто-то, тогда я и внимания не обратил, а сейчас, после вашей передачи, вспомнил. Знал бы раньше, что она такое задумала, прислушался бы к разговору, а то и сам бы поговорить попытался… успокоить… Вдруг получилось бы убедить ее поменять решение.

– Почему успокоить? Что такое с ней было? – заволновалась Лола.

Дана и Стефано заинтересованно подвинулись ближе.

– Да откуда ж я знаю! Она по телефону разговаривала очень тихо, только моментами на визг срывалась, я только отдельные слова и слышал. Но по тону было понятно, что она очень огорчена.

– И какие-же это слова? – вмешалась Дана.

– Сначала она просто «да, да» несколько раз повторила таким болезненным голосом, потом что-то насчет встречи сказала и вскрикнула: «Да, я не поленилась и проверила!», и в конце довольно громко: «А ты думал, я дурочка тупая?!», и это я хорошо запомнил.

– В котором часу она у вас заправлялась? – строго спросила Лола.

– Вчера вечером, часов в девять, – обескураженно ответил заправщик.

– А сегодня ее обнаружили мертвой… но время смерти нам еще неизвестно… – рассуждала вслух Лола. – Возможно, вы были последним, кто ее видел.

Рабочий занервничал, пытаясь сунуть пистолет в бензоколонку, и когда наконец вставил его на место, тот вывалился из отверстия прямо под ноги Дане.

За его попытками все наблюдали молча.

– Вы были знакомы с Урсулой? – менторским тоном продолжила Лола.

– Господи! Откуда вы это взяли-то? Я вчера первый раз ее видел! – залебезил тот.

– Первый так первый, – неожиданно быстро смирилась Лола, – а чего так волноваться-то!

Они сидели в том же ресторане «У Дарио» и за тем же столиком. После выпитого и съеденного усталость насыщенного событиями дня чувствовалась особенно ощутимо.

На этот раз официант сразу признал телеведущую и каждые десять минут справлялся, все ли им нравится.

– Достал уже! Еще раз подойдет, попрошу, чтобы оставил нас в покое. – Стефано подвинул к себе сладкое. – Хорошо еще, что остальная обслуга издали поглядывает.

Лола и Дана потягивали сорбетто, Стефано яростно ломал кусок сливовой кростаты.

– Мне самоубийство Урсулы с психологической точки зрения очень напоминает самоубийство продюсера Консоли из нашего предыдущего дела. Помните? – проговорила Лола задумчиво.

– Разве такое забудешь?! – ответил оператор с набитым ртом.

– Прожуй сначала! Никто же у тебя твой торт не отнимет, – заметила Лола.

– Конечно, не отнимет, но попросить попробовать можешь, – почти серьезно, как показалось Лоле, пояснил Стефано.

– То есть ты считаешь, что Урсула убила Трифоне и Терезу, потому что была безнадежна влюблена в парня. А потом порезала себе вены, так как не выдержала угрызений совести? – предположила Дана.

– И потому, что без Трифоне жизнь ее потеряла всякий смысл, – добавила Лола.

– Вроде логично, но мне больше версия с Умберто нравится. И насколько я знаю, полиция ее вовсе не отмела, а еще проверяет его алиби, – рассудила Дана.

– Что вы думаете о нашем заправщике, который заюлил, как только его Лола про знакомство с Урсулой спросила? Если он действительно последний видел девушку, его обязана допросить полиция! – заключил Стефано и, собрав на десертную ложку все крошки, высыпал их в рот.

– А как они узнают, что он ее машину в тот день заправлял, я уверена, что рабочий об этом сообщать сам не станет, – засомневалась Дана.

– Он-то не станет, а мы расскажем! – Лола взяла мобильник. – Сейчас Себастьяно позвоню!

– Может, не надо полицию по пустякам беспокоить: – усомнилась помощница.

– Разве это пустяк? Он же разговор ее слышал! А если это был последний разговор в ее жизни?! – Лола нажала нужную кнопку на телефоне. – Это нам заправщик может что-то наврать, а с полицией не забалуешься!

В трубке послышались длинные гудки, и затем низкий мужской голос произнес:

– Пронто!

– Это Лола, журналистка с пятого канала! У меня для вас информация по делу Урсулы! – быстро проговорила она, боясь, что зам не станет ее слушать.

– Опять? – как показалось Лоле, с усмешкой спросил полицейский.

– Да, опять, – подтвердила она, не задумываясь. – Час назад на заправке мы встретили человека, который общался с Урсулой, как мы поняли, прямо перед ее смертью и слышал, как она с кем-то довольно нервно говорила по телефону и даже срывалась на крик.

– И что это за человек?

– Это и есть сам заправщик! Я вам сейчас адрес автозаправочной станции сброшу.

– Ну, хорошо… – Казалось, Себастьяно обалдел от такого напора.

– А что-то еще известно о смерти девушки? Как и во сколько это произошло? – не отставала Лола.

– Нет, – отрезал зам. – Все вопросы зададите на пресс-конференции. До свидания.

– Вот дятел! – разозлилась Лола. – Даже не удосужился время пресс-конференции назвать!

– На каждой бензоколонке обязательно есть камера видеонаблюдения, так что это все будет очень легко проверить, – заверила Дана.

– Это точно, – согласился Стефано, подзывая официанта.

– Ты что, хочешь еще что-то заказать?! – испугалась Лола. – Поехали домой!

– Счет, пожалуйста! – попросил Стефано.

Лола облегченно выдохнула.

Дана поехала к себе в гостиницу, которая была набита журналистами со всей Италии, а Стефано и Лола решили вернуться в виллетту.

– Как же здесь хорошо дышится! – проговорил Стефано, вылезая из машины и закрывая дверь. – А еще у тебя там в буфете полно всяких печенюшек и орешков!

– Ты неисправим! – засмеялась Лола.

Ночной воздух был прозрачен и звеняще тих. Легкой прохладой он схватывал легкие, придавая бодрость их уставшим телам.

– Мне чего-то спать расхотелось. Давай посидим немного в саду, – предложил Стефано.

Они вынесли на улицу стол и стулья, которые затащили в дом перед отъездом в Рим.

Стефано тут же плюхнулся на стул, вытянув ноги и закинув руки за голову, посмотрел в звездное небо.

– Ну что, бискотти принести тебе? – милостиво спросила Лола.

– Ого! С чего это ты так раздобрилась, я уже боюсь, как бы ты чего взамен не попросила!

– Щас-с-с, размечтался!

Они перешли на веселое подтрунивание, которое забавляло их обоих и никогда не переходило определенных границ.

Не успел Стефано бросить в рот бискотти, как позвонила Дана.

– Полиция проверила камеры видеонаблюдения на заправочной станции и выяснила, что Урсула действительно заливала там бензин в двадцать один десять и действительно разговаривала по телефону. Все слова, которые он расслышал, заправщик повторил полиции.

– Быстро на этот раз стражи порядка сориентировались, – проговорил Стефано и хрустнул печеньем. – Но все это может иметь значение только в том случае, если Урсула сразу поехала домой и покончила с жизнью.

– А это так и есть! Время смерти определили с одиннадцати вечера до двенадцати ночи! – крикнула в телефон Дана. – И это еще не все!

– Ну, что там еще? – лениво осведомился оператор. – Как бы в ночь тащиться в Верону не пришлось, раз такое раскручивается…

– Буквально через десять минут Урсула вернулась на заправку, и об этом умолчал наш рабочий!

– Но зачем?! – одновременно произнесли оба.

– Неизвестно, там же запись без звука. Но она принеслась, как фурия, вылетела из машины и, размахивая руками, бросилась к заправщику!

– Вот это хрень! – ляпнул Стефано.

– Они так минут пять беседовали, причем она на него все это время наступала, а он как будто оправдывался. После чего Урсула направилась прямиком домой, где и покончила с собой. Вот, собственно, и все, что я узнала. Вы покумекайте пока, прикиньте, что к чему, а завтра решим, что делать, а то я уже соображать перестала, столько всего навалилось сегодня. – Дана отключилась.

– Это меняет все дело! – выпалила Лола. – Вот как мы этого мужика упустили, ведь мы его в первый день расследования уже видели! Надо наш репортаж пересмотреть на заправке.

– Кипятиться не стоит, Лол! Утро вечера мудренее, как говорится в вашей русской пословице, которую мы все успели выучить. – Стефано попытался утихомирить начальницу.

– Дело выходит запутаннее, чем мы предполагали. Казалось, что факты, которые указывали на Армандо, неоспоримы!

– А потом пошло-поехало! – подхватил Стефано ее мысль. – Но надо отдать тебе должное, ты с самого начала считала, что Урсула каким-то образом замешана.

– Ты, если хочешь, посиди еще, а я пойду лягу и наши записи прогляжу, там, где Урсула и этот заправщик присутствуют. Когда спать пойдешь, дверь на ключ не забудь закрыть, – напомнила Лола.

«Хорошо, что я не одна ночую», – пронеслось в голове.

Все ближайшие виллы были пусты, окна закрыты плотными ставнями и напоминали черные ввалившиеся глаза.

Вместе с наступлением ночи к ней начали подбираться непонятная тревога и ощущение опасности.

Когда веки начали слипаться, Лола решила, что толку в просмотре уже не будет. Она закрыла ноутбук и, услышав, как Стефано повернул ключ в замочной скважине, успокоилась и залезла под одеяло.

Истошный телефонный звонок врезался в ночную тишину.

Лола вынырнула из тяжелого сна, села на постели, открыла глаза. Звон бил по ушам, метался в непролазной тьме.

Дрожащей рукой она схватила мобильник. «Номер не определен», – прочла она на экране.

Мобильник продолжал издавать пронзительную трель. Она вспомнила, что совсем недавно на вилле Николы она так же ночью таращила глаза на ту же надпись.

Страх завязал в клубок все внутренности, но журналистское любопытство взяло вверх.

Она нажала на знак «ответить».

– Пронто! – проговорила Лола хрипло.

– Привет! – ответил негромко мужской баритон.

– Вы кто?! – Человек на другом конце как будто раздумывал. – Мы знакомы? – напирала она, пытаясь узнать голос.

– Да, и довольно давно…

– Как давно? – Лола стала говорить громче с расчетом, что ее услышит Стефано.

– Наверное, лет шесть уже, – протянул мужчина.

«Кто бы это мог быть? И почему звонит в такое время?! А если это маньяк, который находится где-то рядом? – Ее обдало страхом. – Стефано так не разбудишь, надо к нему в комнату идти и толкать изо всех сил».

– И поэтому вы позволили себе звонить мне ночью? – Она изо всех сил старалась показать, что совсем не испугалась и владеет ситуацией.

На той стороне молчали, и она пожалела, что взяла такой тон.

– Или у вас что-то случилось? – уже мягко уточнила Лола.

Она поставила на громкую связь и встала с кровати. Повозила ногами, на ощупь нашла тапки, надела их и открыла дверь. Глаза привыкли к темноте, и она решила не зажигать свет. Из соседней комнаты донесся храп.

– Да, именно так. Случилось несчастье! – Его голос дрогнул.

«Вот черт! А что, если он тоже на грани самоубийства! Наложит на себя руки после разговора со мной, и я всю жизнь буду мучиться, что не остановила! – Крепко держа телефон, она двинулась по коридору. – Хорошо, что вчера в пижаме легла, а то пришлось бы джинсы натягивать, чтобы не оскорбить деликатные чувства Стефано», – некстати пронеслось в голове.

Она осторожно постучала в дверь. Храп усилился.

– Хотите мне рассказать? – вкрадчиво произнесла она в трубку, вошла к Стефано и легонько толкнула его в бок. Никакой реакции не последовало.

– Да вы все знаете уже, скорее всего… – Человек помедлил, как будто ожидая чего-то от Лолы. – Вы одна?… Я вас разбудил, наверное.

«Все-таки маньяк, сейчас спросит, в чем я сплю или что-нибудь в этом роде». – Лола начала злиться и с силой толкнула оператора.

Он на секунду как будто захлебнулся храпом, но тут же вытаращил сонные глаза, неловко взмахнул руками, как будто отмахиваясь от привидения. Испуганно сдвинувшись на край кровати, он не удержался, плюхнулся на пол и заорал так, что у Лолы заложило уши.

– Кто там у вас?! – громко вскрикнул мужчина, и его голос на этот раз показался Лоле знакомым.

– Это… – Она не закончила фразу, поняв, что тот отключился.

Стефано сидел на кухне, завернутый в одеяло и пил чай, приготовленный Лолой, «потому что теперь без горячего питья не заснуть».

Бросая в рот одну за одной бискотти, он слушал, как Лола рассказывала, что произошло.

– Господи, ни одной ночи нормально здесь не поспал! Надо было в гостиницу переехать, как Дана, – причитал он, прихлебывая из кружки.

– Да успокойся уже! Звонили-то мне.

– Да какая разница, если ты никому покоя не даешь! – брякнул оператор, но тут же понял, что сморозил чушь. – Я понимаю, что ты испугалась и все такое, но зачем же меня было колотить прямо во время сна?

– Я тоже не железная, нервы сдали, – оправдалась Лола. – Мне и сейчас неспокойно.

– И мне неспокойно, а что делать, если в округе людей почти нет.

(В небольших местечках, на берегу озер и морей, итальянцы имеют, как правило, второй дом и приезжают туда на лето или на какие-то праздники. Постоянных жителей там мало, так как работы нет, а если и есть, то только в сезон.)

– Да ничего не поделаешь. Народ начинает подтягиваться из городов в свои виллетты только к середине июля, как и по всей Италии.

– Зато тишина здесь какая! – мечтательно заметил Стефано, допивая чай и наконец успокоившись. – Ну что, пошли досыпать?

Лола подошла и проверила входную дверь – она была заперта, отодвинула занавеску, посмотрела на улицу – черные кусты колыхались под окнами, невысокие фонари, разбросанные по саду, круглыми пятнами высвечивали стриженую траву. Вдали виднелся серебрящийся под луной бассейн.

– А все-таки какие-то мысли есть, кто это мог быть? Я ведь звук включила, так что ты голос тоже слышал.

– Да что я мог услышать, когда ты мне врезала так, что я от боли скрючился!

– Не преувеличивай! У меня таких сил и нет, чтобы тебя так ударить. Так что думаешь насчет звонка этого? – не унималась Лола.

– Не похож на маньяка, хотя… – Он поправил сползшее одеяло. – Это ты должна вспоминать, с кем ты шесть лет назад познакомилась.

– Сначала голос как-то глухо звучал, а когда он вскрикнул, меня как кольнуло, но он отключился сразу, и все, так и не смогла его узнать. – Лола еще раз попыталась вспомнить тот баритон, но безрезультатно. – Знаешь, что я сделаю завтра первым делом? Позвоню Себастьяно, расскажу все и попрошу, чтобы они вычислили номер, с которого пришел звонок и кому он принадлежит!

– А с какого перепугу он вдруг станет тебе это делать? Мне кажется, что к расследованию, которое он сейчас проводит, это не имеет никакого отношения.

– Это как посмотреть… – многозначительно проговорила Лола.

Глава девятнадцатая

Остаток ночи наполнил Лолину голову странными сновидениями, но под самое утро в мозгу вдруг сложилась ошеломляющая версия, которую она решила пока никому не рассказывать, так как, помимо своей чудовищности, та требовала еще и проверки.

Наутро Лола еле сдержалась, чтобы не рассказать все Николе и не попросить совета.

«Нет, этого нельзя делать ни в коем случае, только нервировать его, – рассуждала она про себя. – Помочь он мне все равно не сможет, звонить, даже если у него кто-то и есть знакомый здесь в отделении полиции, из-за своих дурацких принципов не будет, так что все просьбы отменяются».

После завтрака Лола решила приступить к задуманному и первым делом позвонила Себастьяно.

Она ждала долго, и гудки длились и длились, усиливая внутреннюю тревогу и напряженность, но он так и не взял трубку.

«Или полиция напала на верный след, и им уже не нужна даже дополнительная информация, или… – Лола похолодела, – или они прямо сейчас берут преступника, и поэтому зам не ответил!»

– Собирайся, поехали! – скомандовала начальница.

– Что? Куда? – промямлил невыспавшийся Стефано.

– Я еще сама не знаю! По ходу решим! – Лола не могла прозябать на месте, предчувствуя, что где-то решается исход дела.

Они уже въезжали в Верону, когда пришло голосовое сообщение от Даны:

– Ребята, это капец какой-то! – возбужденно говорила она.

Лола насторожилась, зная, что только в случаях крайнего волнения Дана начинает употреблять подростковый сленг.

– Это не самоубийство! Урсула была убита!

Стефано обескураженно крякнул, а Лола чуть не влетела во впереди идущую машину.

Самое ужасное, что это трагическое известие укрепляло ее ночную версию.

– Что, прямую трансляцию заказываю? – сразу проснулся Стефано.

Лола понимала, что эта новость требует срочного выхода в эфир, но вдруг озарение, как молния, одним ударом расставило все факты по своим местам, превратив предположения в неоспоримые факты, и она резко развернула машину через две сплошные.

– Опять штраф заработала! Не договоришься ты с бухгалтерией, – констатировал оператор.

– Кажется, сюда, – приговаривала она, еле успев проскочить на желтый и въехав на узкую улочку, как из бокового переулка раздался истошный вой сирены и их подрезали, а затем пролетели вперед три полицейские машины.

Лола прижалась к обочине, а автомобили с мигалками остановились через двести метров у закрытого бара со сложенными перед ним в высокую стопку стульями.

– Так это тот бар, где мы интервью у Джесу и Урсулы брали! – догадался Стефано.

– Ну да, – подтвердила Лола. – Камеру готовь! – распорядилась журналистка.

– Объясни наконец, что происходит?! – Стефано схватился за аппаратуру.

– Подожди немного, я пока боюсь какие-то заявления делать.

Они увидели, как группа полицейских вошла в ближайший подъезд. Себастьяно среди них она не заметила и занервничала еще больше.

– Ну что? Будешь отсюда репортаж об убийстве Урсулы давать? – осведомился Стефано. – Насколько я помню, это дом ее друга и защитника Джесу.

Кровь стучала в висках, гулко отдаваясь в надбровье, почему-то вспотели ладони, но Лола не знала, на что решиться: факты, убедительные поначалу, которые выстраивались в здравую логическую цепочку, вдруг стали казаться ей сомнительными.

– Ну что?! – наседал оператор и вдруг подскочил на месте – из подъезда дома вышли двое полицейских, между ними в наручниках с опущенной головой шел Джесу.

Лола выскочила из машины и бегом рванула им навстречу. Все терзания улетучились в одно мгновение, неуверенность сменила отчаянная решительность.

Она успела в последний момент, когда Джесу уже подводили к полицейской машине. Она специально опустила маску и, встав перед арестованным, прямо посмотрела ему в глаза и придвинула микрофон.

– Это ты мне звонил сегодня ночью?! – произнесла она громко.

Полицейские, не ожидавшие такой наглости, остолбенели.

Она увидела, как Джесу поднял голову, их взгляды встретились.

– Да, – ответил он тихо.

Один из полицейских опомнился, загородил ей подход и попытался отодвинуть.

– Что вы себе позволяете?! Быстро в сторонку отойдите!

– Подожди, – вдруг вступил второй полицейский, – это что получается, что вы знакомы и что этой ночью этот мужчина вам звонил?

– Именно так! – с вызовом ответила Лола, пытаясь заинтересовать полицейских и потянуть время. Но прочла на их лицах лишь растерянность.

– Что здесь происходит? – к ним подошел Себастьяно, который только что подъехал.

– Да вот синьорина заявляет, что этой ночью общалась по телефону с преступником! – доложил страж порядка.

– Ваше счастье, что все так закончилось, а могли бы стать следующей жертвой! – с нажимом проговорил Себастьяно.

– Вот именно! – поддакнул один из полицейских и отжал Лолу в сторону.

– Только маньяка из меня не делайте! – проговорил Джесу, и Лола тут же узнала его голос.

Под зорким взглядом Себастьяно Лола и Стефано вернулись в свою машину.

То ли от недосыпания, то ли от сильного напряжения последних дней работы Лола вдруг почувствовала сильную слабость и, откинув голову к изголовью кресла, закрыла глаза.

– Я вообще ничего не понимаю! – Стефано пылал праведным любопытством. – Допустим, Джесу – убийца, но тебе-то зачем он звонил? И как ты догадалась, что это именно он?!

– Это были части воспоминаний и наших предположений, из которых и сложилась моя версия. Ты же сам говорил, что Джесу несколько раз присутствовал у нас на программе лет шесть тому назад в качестве зрителя, и я с ним даже общалась лично. Это было одно из совпадений, за которое я зацепилась. Но я до последнего сомневалась, кого выведут из этого подъезда. Не могла забыть похороны и его в первом ряду, несущего гроб Трифоне!

– Так он и Трифоне с Терезой убил?! – ахнул Стефано.

– Похоже, что да!

– Но зачем?! Почему?!

– Пока не могу понять. Боюсь, что без полиции нам не разобраться.

В раннем детстве, когда они жили на Сицилии, Джесу не отличался от других детей: ему давали машинки, и он играл в машинки, предлагали мяч, и он с удовольствием дубасил надутый пластик ногами, ставили перед ним мягкую игрушку, и он радостно гладил бархатный материал, напоминающий шерстку медвежонка. Он одинаково ладил и с мальчиками, и с девочками, а к десяти годам, когда получил в подарок мобильник, окунулся в мировую сеть интернета и несколько отдалился от своих сверстников.

Через пару лет, когда они всей семьей переехали в Рим, почувствовал, что в нем что-то изменилось. Он все еще не мог понять, что это такое, и поэтому совсем не задумывался и не прислушивался к себе.

В четырнадцать-пятнадцать почти все разговоры с друзьями сводились к сексу и женщинам. Джесу с любопытством слушал, почти никогда не участвуя в жарких дискуссиях и выдуманных рассказах о своих похождениях.

Уже тогда его «обхаживали» две девочки, одна из которых была на три года старше его самого, с которой он и потерял впоследствии девственность. Он выполнял инстинктивно все необходимые телодвижения, видимо, делая все правильно, о чем догадался по восторженным, а возможно, и фальшивым стонам Карлотты, так звали девушку. Но после окончания процесса он остался полностью разочарован.

Это и есть то, о чем с таким исступленным азартом рассказывали друзья, и то, о чем, раскрасневшись, говорили взрослые за столом, и голоса их становились сиплыми и грудными, это то, что воспевали поэты в своих стихах, в конце концов!

Он почти никогда не вспоминал этот эпизод своей жизни, настолько он сохранился для него как незначительный и тусклый.

«Какая все это чушь, гораздо приятнее потрогать себя так, как тебе хочется, довести прикосновениями до оргазма без лишнего присутствия совершенно постороннего человека …» – размышлял он, все больше отдаляясь от своих сверстников, но все еще не подозревая истинной причины своих пристрастий.

Он с любопытством, как все мальчишки, рассматривал порножурналы, но очень скоро понял, что вид обнаженных женщин вызывает у него несколько не ту реакцию, нежели у других парней. И только когда ему попались картинки оголенных мужчин, вдруг застыл, почувствовав сильное сердцебиение. Он со страхом неизведанного прислушался к себе, и озноб оглушительной догадки осенил его душу.

Он так и не решился заявить о себе как о человеке иной ориентации. По всей стране уже давно любовь двух мужчин не считалась чем-то особенным или позорным, а скорее наоборот, поощрялась средствами массовой информации, а на телевидении почти не было ни одной программы, где не присутствовал бы хоть один гомосексуалист, пусть даже в качестве гостя. Но Джесу все еще не мог поверить себе и, задавленный менталитетом традиционной сицилийской семьи, в которой он рос, боялся выпустить наружу свои настоящие склонности.

Он пытался разобраться в своем душевном состоянии, но это копание не приносило ничего, кроме внутренней боли.

С некоторых пор его стали интересовать передачи, где с психологической точки зрения разбирались такие поступки людей, как ревность, безответная любовь и измена.

Одна из них так и называлась «Измена», и он с замиранием сердца исследовал вместе с ведущим истоки этих чувств и с ужасом узнавал, куда они могут завести. Но это были всего лишь срежиссированные фильмы, основанные якобы на документальных событиях.

Совсем другое дело такие программы, как «Их кто-то видел» и «Четвертая кассация», которые шли в прямом эфире и где раскручивались настоящие преступления, причиной которых, как правило, являлись те же ревность, любовь и измена и иногда деньги.

Когда речь касалась денег, Джесу переключал телевизор, несмотря на то что ему нравилась порывистость и упертость ведущей. Ему была симпатична эта журналистка, и он почему-то подумал, что она могла бы стать ему хорошей подружкой. Поэтому, когда знакомая матери пригласила его на студию в качестве зрителя, где сама уже несколько месяцев сидела среди публики, он с радостью согласился.

Отношение Лолы к тому или иному подозреваемому или преступнику полностью соответствовало представлению о них Джесу, и ему было приятно, что он мыслит так же, как она.

Он с улыбкой наблюдал, как ведущая управляется с гостями, не давая им уйти в откровенную перепалку, и как молниеносно ориентируется в непредвиденных ситуациях прямого эфира.

В его жизни все еще не было не только любви, но и человека, с которым он мог бы поделиться своими страхами и невзгодами, и он опять подумал, что Лола могла бы стать тем человеком. Он несколько раз заговаривал с ней до начала эфира, она отвечала радушно и с улыбкой, но ее тут же отвлекали помреж или кто-нибудь из техников. И она убегала, стуча каблуками, а длинные с золотыми прядками волосы покачивались в такт ее быстрым шагам.

Когда пришло время выбирать будущую профессию и поступать в университет, он решил уехать из Рима с надеждой, что, живя один, сможет лучше разобраться в себе.

Как ни трудно было объяснить родителям свой поступок, ведь в Риме были лучшие учебные заведения, он настоял на своем. И не прогадал – именно там он первый раз увидел Трифоне.

Трифоне был солнечный и свободный. Да-да, именно «солнечный», Джесу не мог подобрать другого слова. Ему казалось, что, помимо искренней улыбки, которая придавала Трифоне удивительную притягательность, его окружает еще и ореол тепла и света, недаром вокруг него вечно толпились люди.

Они были на разных факультетах и могли бы никогда не встретиться, но как-то Джесу перепутал аудиторию.

– Куда?! – весело проговорил Трифоне пробирающемуся сквозь встречный поток студентов Джесу и даже развернул его в обратную сторону. – Проф заболел, так что свобода на два часа!

– Как заболел, я его только что в буфете видел!

– Ты что рофлишь?! – уверенно заявил тот.

Они оба оказались в коридоре, и рядом с Трифоне тут же остановилось несколько человек, образовав тесный кружок.

– Ну что, может, пойдем мяч покидаем! – предложил худощавый паренек.

– Здрасте! У нас спектакль на носу, очень хорошо, что время освободилось, можно несколько сцен пройти. – Симпатичная девушка с каштановыми пышными волосами подхватила Трифоне под руку.

– А какая здесь лекция должна была быть? – невпопад спросил Джесу.

– Уголовное право, – ответил Трифоне.

– Так, значит, я не в ту аудиторию попал!

– А ты с какого факультета? – спросил кто-то из рядом стоящих.

– Расследование преступлений в сфере компьютерной информации.

– Ого! – Трифоне внимательно посмотрел на Джесу. – Круто! Я тоже туда мечтал попасть, но не потянул!

«Наверное, только сильный духом человек может спокойно признаться в своей слабости, – пронеслось в голове у Джесу. – Я бы так никогда не смог».

– Так сразу видно, что это айтишник, они все такие хилые, – заметил один из присутствующих парней.

Хилым Джесу можно было назвать с большой натяжкой, он был самым обычным, без выдающейся мускулатуры, но с хорошим размахом плеч и вполне высоким ростом.

Он очень хорошо запомнил эту фразу и с тех пор стал выходить на утренние пробежки, а иногда и посещать спортивный центр, что быстро придало его фигуре атлетический вид.

С тех пор они пересекались еще несколько раз, иногда говорили о грядущем реформировании в системе образования, которым оба были возмущены, о протестах студентов в Риме и Пизе, а иногда просто обсуждали профессиональный уровень профессоров, пока как-то уже на выходе его не поймал Трифоне.

– Слушай, у меня комп глючит, не посмотришь? Я, конечно, не ас в этом деле, но обычно и сам разбираюсь, а здесь…

– Конечно, посмотрю! – тут же согласился Джесу.

Хотя «копаться в железках» было не его профилем.

Трифоне жил недалеко в двухкомнатной квартире с большой кухней, которую снимал с приятелем. И Джесу, который все еще не нашел постоянного и недорогого места проживания, позавидовал.

Компьютер его был не новый, забитый ненужными, на взгляд Джесу, вещами, но он быстро разобрался в проблеме и все наладил.

Они решили «бухнуть пивка», раз удалось все так быстро починить, и разговорились до вечера, пока не пришел сосед по комнате, тоже студент академии. Он взялся готовить спагетти, и Трифоне предложил Джесу остаться на ужин.

– Здорово вы устроились. И кухня какая просторная, – проговорил Джесу, накручивая спагетти на вилку. – Дорого платите?

Сосед назвал цену, и Джесу удивился тому, что сумма была совсем небольшая.

– Клево! – опять повторил он задумчиво.

– А у тебя что, проблемы с жильем? – догадался Трифоне.

– Ага! – Джесу все не мог оторваться от пасты.

Он уже давно перебивался сухомяткой, а горячая еда так радовала желудок.

– Так перебирайся к нам, – бросил Трифоне, – пока на кухню, а через неделю уже Гаспаро уедет. Да? – обратился он к соседу, и Джесу показалось, что Трифоне рад этому отъезду.

– Угу! – подтвердил тот.

Джесу даже не мог и мечтать о таком везении – найти недорогую квартиру, да еще жить вместе с Трифоне!

На другой же день он явился в апартаменты, неся сумку со своими немногочисленными вещами.

Он выбросил часть старой одежды, решив, что сможет купить что-то новое, так как ему повезло с подработкой, и он хотел выглядеть как можно достойнее.

Первую неделю он спал на кухне на раскладном диване, а когда Гаспаро освободил комнату, переехал туда. И тут-то и начались его метания и непроходящаяся боль.

Самое мучительное было то, что Джесу не мог понять сам себя, а порой и совладать сам с собой. А тут навалились два несданных экзамена, и вместо того, чтобы сосредоточиться на учебе, он с пустыми непонимающими глазами сидел перед компьютером и ждал возвращения домой Трифоне.

Они редко пересекались в университете, а виделись в основном только вечером на съемной квартире, но постепенно Джесу удалось сблизиться со своим соседом и даже втереться в его компанию. Их стали считать друзьями, а Джесу все еще находился в оглушенном, дезориентированном состоянии.

Он перестал спать ночами и похудел, а если ему и удавалось провалиться в тяжелый сон, странные абсурдные образы обступали его. Они кишели повсюду, тянули к нему свои длинные иссохшие руки, наваливались на лицо, задыхаясь, он начинал хватать ртом воздух и просыпался в липком поту.

Устроив себе проверку, он попробовал встречаться с одной из девушек со своего факультета, которая уже давно была неравнодушна к нему и выказывала это всеми мыслимыми и немыслимыми способами, но быстро понял, что она не интересует его ни с одной из сторон.

Правда, Трифоне, который, как показалось Джесу, начал что-то подозревать и из-за этого злиться и нервничать, сразу же успокоился и повеселел, увидев, как за соседом зашла приятельница.

Где-то глубоко-глубоко, в самых закоулках своей души, Джесу понимал, что все напрасно и что он никогда не дождется от Трифоне ответного чувства, но клювик надежды не переставал постукивать в его сердце, не давая окончательно отрешиться.

«А что я сам испытываю к Трифоне?» – задавал он себе неминуемый тягостный вопрос. И толком не мог ответить… а может, боялся окончательно убедиться, что он отличается от большинства?

Последнее время Трифоне стал приходить совсем поздно и на вопросительный взгляд Джесу сказал, что он встретил девушку, о которой мечтал.

В голове у Джесу как будто разорвался электрический разряд, и даже в глазах что-то сверкнуло, и он на мгновение потерял зрение и зажмурился.

Он знал, что у Трифоне постоянно были какие-то подружки, и уже смирился, ожидая своего часа, но девушка-мечта! Почему-то он полностью упустил из вида то, что Трифоне может просто-напросто влюбиться в кого-то!

Он увидел Терезу из окна кафедры, когда она заехала за Трифоне в университет.

Она стояла, привалившись к капоту, и высматривала его среди выходящих студентов. Джесу увидел, как они бросились друг к другу, обнялись, быстро поцеловались и, вдруг отодвинувшись, рассмеялись над чем-то бесшабашно и радостно. И вовсе не поцелуи и объятия, а этот смех, такой задорный и беспечный, окончательно раздавил душу Джесу и окрасил ее непроглядной чернотой.

Удивительно, но ненависть и ревность, которые поначалу накрыли Джесу, как волна цунами, иногда отступали.

Глядя на тонкую узкобедрую фигуру Терезы, напоминающей юношу, если бы не пухлая грудь, как будто приставленная от другого тела, он ощущал непонятное волнение бессознательного желания, вводившего его в полный ступор.

А тут еще появилась Урсула, эта несчастная, втрескавшаяся по самые уши в Трифоне. Она обрела в Джесу не только сочувствующего слушателя, но и терпеливого собеседника.

– Видел, как Трифоне на меня смотрел сегодня в баре? – спрашивала она. – Видел, как глаз не спускал?

Ее воспаленная фантазия даже из самого незначительного эпизода создавала целую историю секретной любви.

Джесу особенно смешило это слово «секретной» и, несмотря на некоторую жалость к девушке и на общность их интересов, о которых она даже не догадывалась, не мог не спросить:

– В чем же секрет и почему они до сих пор не вместе, если, как она говорит, и Трифоне влюблен в нее?

На что она выдавала каждый раз различные объяснения одно абсурднее и нелепее другого.

Как выяснилось, Урула была вполне самостоятельной девушкой – она училась онлайн на вечерних дизайнерских курсах, а днем работала уборщицей в их академии и постоянно отслеживала Трифоне.

Глядя на издерганную одержимую Урсулу, Джесу понимал, что, если так будет продолжаться и дальше, он и сам станет настоящим психом, и решил действовать.

Идея пришла гадкая, но очень простая, и первые несколько раз ему удалось использовать компьютер Урсулы.

Создав анонимный аккаунт, бросил с него несколько сообщений Терезе о неверности Трифоне, указав даже примерное время, место и имена соперниц, о которых ему поведал сам друг, когда Терезы еще не было и в помине.

Он был уверен в полной правдоподобности информации, так как знал от Урсулы обо всех передвижениях Трифоне, а об остальном времяпровождении выспрашивал напрямую у него самого.

Переждав немного, уже со своего компьютера решил передать парочку посланий Трифоне об изменах его возлюбленной.

Стараясь быть убедительным в своих сообщениях, не упоминал точного времени, дат и имен, боясь попасть на часы, которые влюбленные проводили вместе.

Ему отлично удавалось заметать следы, недаром он поступил на факультет расследования преступлений в сфере компьютерной информации.

Джесу ожидал великого скандала «двух голубков», но, видимо, что-то пошло не так, и вместо жесткого разрыва, на который он так надеялся, парочка объявила о том, что они съезжаются.

Смятение Джесу было бесконечным, но вдруг переросло в ярость. Душа его, черная как смоль, переставшая различать добро и зло, запертая им самим в ржавую клетку своего отчаяния, рвалась на свободу, и он вдруг понял, что, пока эти двое живут на свете, он никогда не сможет освободиться от гнетущего жгучего двойственного чувства неполноценности.

Он наметил план действий и первый раз за несколько месяцев заснул спокойно.

Глава двадцатая

Несмотря на потраченное время, достать оружие оказалось неожиданно легко. Джесу сразу же заявил, что ему нужен старый, но рабочий пистолет, и, натянув капюшон по самые глаза и нацепив маску, которая была необходимым атрибутом и никого не могла удивить, направился на встречу.

Он был уверен, что в таком виде опознать его невозможно. Личность, продавшая ему пистолет, была также неузнаваема, и Джесу порадовался, что при всем желании они не смогут идентифицировать друг друга.

Остальные запланированные им действия было проделать еще проще.

Почему-то он часто вспоминал ту ведущую Лолу, на программе которой когда-то отсидел несколько передач в качестве зрителя студии. Он не переставал смотреть ее эфиры, которые не только помогали ему в подготовке намеченного, но и напоминали о тех беззаботных днях. Она стала его виртуальной подругой, и он часто мысленно разговаривал с журналисткой, прося у нее совета или просто рассказывая о своих проблемах, даже не замечая, что придумывает за нее ответы.

Еще с тех времен у него остался ее номер телефона, который ему удалось заполучить тогда совершенно случайно и который он так и не использовал. Но когда он окончательно решился, в ночь перед назначенным днем он набрал его.

На мобильник уже была поставлена нужная опция анонимного абонента, которую он предполагал использовать для звонков Терезе и Трифоне, поэтому он знал, что у Лолы его номер не определится.

Он просто хотел услышать ее голос, один звук которого его сразу успокаивал и приводил в хорошее расположение духа.

Он вспомнил, что уже поздняя ночь, только когда услышал длинные гудки, и повесил трубку.

Джесу проделал все четко и не задумываясь, как настоящий военный, и почти сразу же стал думать о случившемся настолько отстраненно, как будто не он, а кто-то другой совершил этот жуткий поступок.

Ему было до слез жалко убитых, но он сам не испытывал ни угрызения совести, ни раскаяния. Возможно, именно это его естественное состояние позволило так уверенно общаться с полицией, явиться на похороны и нести гроб с телом Трифоне, которого он так и продолжал считать своим другом.

И только общение с окончательно спятившей Урсулой напоминало ему о том, что он сделал. Она оказалась хуже полиции и задавала столько вопросов, что Джесу был вынужден постоянно приглядывать за ней.

Он сам привел ее в участок, справедливо рассудив, что это будет выглядеть очень правильно, сначала хорошенько расспросив ее о том, что она видела.

Поняв, что они разошлись минутами, успокоился, но на всякий случай попытался вложить ей в голову некоторые детали, которые окончательно увели бы полицию в другую сторону.

Тяжесть зависти, ревности и неопределенной двусмысленной любви свалилась с него, душа, хоть и черная, вырвалась наружу, и он ощутил себя наконец свободным.

«Значит, я все сделал правильно, – говорил он себе, – и теперь смогу начать жизнь по-новому!»

Но Урсула все билась и билась, как безумная бабочка в прозрачное стекло, и все донимала его своими домыслами и предположениями об убийце.

Даже полиция не проверяла его алиби, а только спросила, чем он занимался в то время. Хотя при желании их айтишники смогли бы разобраться, работал ли он на самом деле тогда за компьютером. Но они этого не сделали!

А Урсула не оставляла его в покое, и тогда он понял, что она что-то серьезно, а возможно, и небезосновательно подозревает.

– Ты же дома тогда был один? – уже в какой раз уточняла она. – К лекции готовился, да, – утвердительно, как в забытьи, повторяла она.

– Да, я же говорил уже, – как можно мягче отвечал Джесу, наблюдая, как подергиваются ее пальцы с обгрызенными ногтями.

– Мне все покоя не дает эта музыка, которую я тогда услышала на стоянке. Меня так дрожь и пробрала от страха. Ведь кто-то ее включил? И совсем недалеко.

– Но ты же все рассказала полиции, и они уже нашли человека, который тогда сидел в машине на стоянке и слушал эту мелодию. Так что не беспокойся, разберутся.

Santi che pagano il mio pranzo non ce n’e

Sulle panchine in Piazza Grande

Ma quando ho fame di Mercanti come me qui non ce n’e —

запел Джесу и не заметил, как напряглась Урсула.

– Откуда ты знаешь? – вдруг жестко произнесла она и бесстрашно уставилась на Джесу.

– Что? – сделал вид, что не понял он.

– Что была именно эта песня?

– Здрасте, приехали! Ты же сама полиции сказала, что услышала, как Лучо Далла пел свою «Пьяцца Гранде»!

– Да?.. – неуверенно откликнулась та. – Если честно, не помню уже.

Джесу был зол на себя, как никогда.

«Как можно было лопухнуться на такой ерунде!»

А все потому, что это была его любимая песня, и когда он ее услышал, уходя с места преступления, подумал, что все должно сложиться хорошо и его никто не вычислит.

Урсула, как цирковая лошадь, все ходила по кругу тех же вопросов и иногда из вороха событий и фраз вдруг вытаскивала нужную.

– А помнишь, ты про круги от пуль говорил, и они действительно были темно-серые. Я никогда бы не подумала, что они могут быть такого цвета, если бы сама не увидела…[7]

И в этих словах Джесу почувствовал намек, но он сдержался и ничего не ответил, решив не заострять внимания.

Он все еще считал ее слишком отрешенной и безобидной, чтобы по-настоящему беспокоиться.

Тот телефонный звонок он не забудет никогда! Эта отмороженная селедка обо всем догадалась! И Джесу быстро назначил ей встречу у нее же в квартире, чтобы она не успела ляпнуть еще кому-нибудь о своих подозрениях.

Неожиданное препятствие в виде Урсулы сильно ударило ему по нервам, мысли его задергались, заметались, и он начал жалеть, что разобрал и выбросил пистолет.

Джесу совсем не был готов к еще одному убийству, но уверил себя, что это последнее, что он должен сделать, чтобы отстоять свою новую, безмятежную жизнь.

Он взял с собой только перчатки и острый нож и, пока добирался до дома девушки, пытался придумать, как все обставить, чтобы это выглядело как суицид.

Она встретила его возбужденная до предела.

– Ты был на парковке! – тут же выкрикнула она еще на пороге, и он поспешил войти вовнутрь и сразу закрыл за собой дверь. – Что ты там делал? – Она все еще ждала разъяснений.

– Это все на основании той песни? Ты же сама… – Джесу тянул время.

– Я ее вспомнила, только когда услышала от тебя! – Голос ее сорвался на визг, жилы напряглись.

– Выпей воды, – предложил Джесу, игнорируя ее вопли и доставая перчатки.

– А серые круги вокруг ран?! Откуда ты про это знаешь?! Значит, ты видел трупы! – Она вдруг зарыдала и опустилась на стул.

Джесу не мог больше слышать этот вой, он надел перчатки, подошел сзади и схватил ее за горло.

Она почти не сопротивлялась. Он только придавил трахею и, чтобы не оставлять отпечатков на коже, докончил дело подушкой. Быстро раздел, положил тело в ванну, напустил горячей воды и надрезал вены.

Кровь лениво сочилась из ран, расползаясь причудливыми узорами и медленно окрашивая воду.

К своему ужасу, он увидел, как на горле трупа проступают темные пятна.

Возвращаясь домой, он был как в забытьи – все внутренности живота тряслись, как будто существовали отдельно, зубы стучали, и этот звук отдавался в ушах неровной дробью, а в голове бил набат.

Ничего не соображая, он вошел в квартиру, зажег конфорку и сел перед плитой, протянув ладони к огню.

Погода стояла уже теплая, и отопление давно отключили, но мурашки разбегались по спине, а холодную дрожь невозможно было остановить.

Он не помнил, сколько просидел в полном трансе, а пришел в себя, когда почувствовал запах гари.

Рукав рубашки, оказавшийся близко к пламени, начал тлеть.

Чтобы успокоиться, ему надо было с кем-то поговорить. И он тут же вспомнил про Лолу и помертвелой рукой набрал ее номер.

Пресс-конференция закончилась, и журналисты, еще возбужденные от общения с представителями полиции, которые наконец-то раскрыли все секреты этого преступления, выходили из бетонного здания.

– Да уж… – протянул Стефано. – Значит, для Умберто этот музей с гробницей Джульетты стал сакральным местом, связанным с Терезой, поэтому и пришел туда поплакать.

– А ведь он ей там и в любви объяснился, как рассказал полицейский. Бедный, это надо было так втюриться! – вторила Дана. – А на похоронах при жене, видимо, сдерживался.

– Ну да, только потом взял и уволил Терезу! – засомневался оператор.

– Так поэтому и уволил, что пытался забыть! – встала на сторону директора агентства Дана.

– Очень много в этом деле всего накрутилось, начиная с Армандо и заканчивая Донато, свидетелем с парковки, но на Джесу даже никто не смел подумать! – Лола достала ключи, щелкнула брелоком.

– Это точно! – согласился Стефано.

Они остановились у Лолиной машины, все еще осмысливая бурную пресс-конференцию.

– А этот заправщик, который вдруг появился в последний момент и перетянул на себя подозрения! – вспомнила Дана.

– Я, когда узнал, что разъяренная Урсула к нему на заправку вернулась, почему-то сразу подумал, что они давно были знакомы и именно он девушку прикончил! Хорошо, что полиция быстро сориентировалась. – Стефано открыл дверь «Ниссана», но почему-то раздумывал и не садился, настолько его не отпускали события этого дела…

– Кто же мог догадаться, что он Урсуле «забыл» сдачу дать с пятидесяти евро! Я бы на ее месте тоже обозлилась, – хмыкнула Дана и тоже остановилась возле автомобиля.

Переговариваясь, представители СМИ не спеша разбредались к машинам. Коллега с местного канала Венето махнул им рукой на прощание, с другой стороны кто-то крикнул «Чао!». Бобриха в окружении своей команды, насупившись, прошествовала мимо.

– Опять вы Бобриху обставили! – подмигнул им знакомый фоторепортер.

Про их негласное соревнование с первым каналом знали все. Часто подтрунивали, но всегда следили, кому из них повезло больше, кто сумел удачно хайпануть, а кто просто сделал отличный профессиональный репортаж.

– Стараемся! – в тон ему ответил Стефано.

– Вот видишь! – подсуетилась Дана. – Если даже коллеги по цеху достойно оценили нашу работу!

– А я всегда считал, что криминал не ее профиль, а вот репортажи из дома престарелых со множеством заболевших Бобрихе удаются! Нагнетает так, что страшно дверь на улицу открыть, кажется, что вирус тут же ворвется! – засмеялся репортер.

На этот раз Лола не удержалась и улыбнулась:

– Но нельзя не согласиться, что вам вечно сопутствует удача!

– Так мы после каждого дела пьем за ее величество Фортуну, нас так Лола приучила! Вот та нас и не оставляет! – брякнул Стефано.

– Ого! – отозвался фотограф. – Может, и меня пригласите, глядишь, и я за ее хвостик смогу подержаться! – Он остановился рядом, поглядывая на Дану.

Та расплылась в улыбке.

– Дан, ты же все равно на студийной машине в Рим вернешься, которую тебе техники выделили, так что можешь задержаться и выпить, – милостиво разрешила Лола. – А я хочу сегодня же вечером приехать.

– Я тоже, – подхватил Стефано.

– Так что, пойдем за хвостик удачи подержимся?! – предложил репортер.

– Только недолго, – опустила глаза Дана.

Он тут же подхватил ее под локоть и повел в сторону своей машины.

– Ты у нас остепенился уже, – проговорила Лола, когда парочка отошла достаточно далеко. – А Дана прямо глупеет на глазах от каждого мачо.

– Что поделаешь, когда-нибудь остепенится и она, – миролюбиво заметил оператор.

Вечерело, когда Лола и Стефано тронулись в обратный путь.

– Ариведерчи, Верона! – произнесла Лола, въезжая на автостраду.

Почти всю дорогу до Рима они проделали молча.

Стефано дремал, отодвинув сиденье назад до упора и почти опрокинув спинку кресла. А Лола все не могла забыть открытого скорбного лица Джесу, несущего гроб с телом Трифоне, в котором никак нельзя было распознать убийцу!

– Нет, ни за что бы не подумала! – тихо произнесла Лола.

– Чего ты там шепчешь? – побормотал Стефано, вытягивая ноги.

– Да ничего, ничего… – откликнулась та. – Спи.

«Как мог абстрагироваться Джесу от совершенного им же убийства и продолжать считать себя другом Трифоне! Что творилось в его больном воспаленном мозгу и какие смятенные чувства метались у него в душе?! На все эти вопросы я обязана ответить в своей передаче! И это будет очень непросто, – размышляла Лола под тихую музыку, несущуюся из динамиков. – На такой сложный эфир придется где-то выискивать и приглашать достойного психолога-физиогномиста. Убито три молодых человека! Вместе с ними похоронены их мечты, надежды любовь!..

А представитель полиции? Прибудет ли сам Себастьяно, в чем она сильно сомневалась, или пришлют кого-то еще?»

Ее не могла успокоить приятная музыка, сознание не хотело подчиняться, план передачи не складывался. Перед глазами еще и еще всплывал неправдоподобно ясный взгляд Джесу.

Ей так захотелось увидеть Николу, забыть все передряги последних дней, почувствовать себя защищенной в его объятиях.

«Не буду себя мучить, сделаю как в том старом, любимом мамой фильме – подумаю об этом завтра».

Она увеличила скорость. Рим был уже совсем близко.

Примечания

1

Телепасс – специальная карточка, привязанная к счету, откуда автоматически списываются деньги при выезде с автострады.

2

Boci – популярная игра в Италии. (Прим. ред.)

3

В Италии не принято купаться в реках, видимо, потому, что страна окружена морями. И где бы ты ни жил, за пару часов всегда доедешь до одного их морей.

4

Трамедзина – треугольный двойной бутерброд из специального легкого хлеба.

5

Карбонара – типичное римское блюдо из спагетти.

6

Кростата – песочный пирог.

7

Это называется «поясок осаднения» – частицы пороховых зерен, остающихся после выстрела, имеют темно-серый оттенок.

Content

Ольга Гаврилина
Ариведерчи, Верона!

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Примечания