Ольга Михайловна Гаврилина

Тайна альпийского водопада

Все имена, названия и события являются фантазией автора, любые совпадения с реальностью случайны.

© Гаврилина О., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Джулио несся сломя голову, перепрыгивая через низкие кусты. Он вдруг понял, что брат остался далеко позади, резко остановился, чуть не врезавшись в ель, растущую на склоне горы.

Где-то шумела вода, и мальчик пошел на звук, раздвинув длинные суховатые стебли, похожие на бамбук, и остолбенел – с самой верхушки горы стремительно летел водопад. Он падал прозрачным тугим каскадом, налетая на валуны, рассыпался искрящимися каплями брильянтов, оседал мелкими брызгами на лице. Мальчик замер, восхищенно распахнул глаза – за широкой струей виднелся силуэт человека. Он пригляделся – искаженная водой фигура, и оттого казавшаяся нереально крупной, пошевелилась. Как он туда попал? За водопад! Джулио был весьма неглуп и сразу смекнул, что, скорее всего, там углубление, на котором можно стоять, даже не касаясь самого потока. Но зачем он туда забрался?! И как?! Джулио оглянулся – ни брата, ни матери не было видно, только угрожающий подрагивающей от воды мираж виднелся напротив. Страх вцепился в желудок, а шум вдруг показался ему зловещим.

– Ей! – раздался голос брата. – Ты где?!

– Здесь! – с облегчением ответил мальчик.

– Вы куда забрались? – Из бамбуковых зарослей показалась мама. – Разве можно так далеко убегать?!

– Мам! Посмотри туда. – Джулио вытянул руку в направлении водопада. Силуэт, размытый потоком воды, двинулся и исчез.

– Ну?! – Она вгляделась в сторону, указанную сыном. – Красиво.

– Там человек только что стоял! Внутри, за водным каскадомопадом! – Он не знал, как точно объяснить месторасположение фигуры.

– Ну ты и выдумщик! – откликнулся брат.

Мама посмотрела строго и испуганно.

– Ты что-то напутал, наверное, или тебе показалось… – Она попыталась успокоить себя и детей. – Да и что ему там делать?

Она крепко взяла обоих мальчиков за руки и повела в обход по тропинке к месту для пикника, где они расположились всей семьей.

– Ничего я не напутал! – надулся Джулио.

– Ха-ха-ха! – засмеялся брат. – Водяное привидение увидел! – Он скорчил смешную рожицу и зачем-то хлопнул себя по бокам, как пингвин крыльями.

– Отстань! – насупился тот. – Если не видел, молчи!

Элиза, мать двух сыновей-погодков, подвела детей к деревянному столу, вкопанному в землю, где они оставили корзинку с продуктами и подстилки, взятые на всякий случай. Ребята стали вытаскивать пластиковые контейнеры с едой и, кажется, окончательно забыли про «водяное привидение». Но Элизу не отпускало беспокойство.

«Не надо было во второй половине дня этот пикник затевать. Нет денег на ресторан, значит, дома надо сидеть!» – подумала она.

Но так надоели эти ограничения, связанные с вирусом, а здесь день рождения мужа подоспел, вот и решили устроить праздник в лесу.

Солнце вовсю светило сквозь макушки деревьев, лаская кожу приятным теплом, и женщина успокоилась.

– Вот вы где?! – Из-за кустов показался отец семейства Аман. – Вас сразу и не найти! – Он оглядел уже накрытый стол. – Ух ты, сколько вкусностей! Здорово придумали, поужинать на воздухе, да и мне удалось с работы на целых два часа отпроситься, пока не стемнело. Правда, потом надо будет обратно вернуться.

– Предположим, сейчас только в девять темнеет, – уточнила Элиза, снимая с мужа маску и чмокая его в щеку.

– А мы и свечи взяли, на всякий случай! – похвалился старший.

– Вот и молодцы! – улыбнулся отец и усадил сыновей за стол.

Миновав припаркованный на улице автобус с «тарелкой» – «уже прямые эфиры здесь делают», Лола заехала в распахнутые резные ворота, за которыми никак нельзя было угадать нахождение плавильного завода.

Объехав яркую клумбу с пронзительно-красными цветами, она поставила «Кашкай» у самого входа в офис. Повесила сумку со встроенной скрытой камерой на плечо, проверила на месте ли телефон и вышла из автомобиля.

Лола, известная в Италии журналистка российского происхождения, вела на Пятом канале две криминальные программы «Их кто-то видел?» и «Четвертая кассация». Ее команда, или «группа захвата», как называл их маленький коллектив на летучках директор, состояла из трех человек.

Это была бойкая незаменимая Дана, тоже журналистка по образованию, имеющая по всей Италии знакомых полицейских, снабжавших ее необходимой информацией, и высокопрофессиональный, но чересчур пугливый оператор Стефано, который был готов выполнять любую работу, если этого требовало дело. Команда была сплоченной и понимала друг друга с полуслова.

Обстоятельства сложились так, что оба помощника остались в Риме компоновать материал для уже завершенного предыдущего расследования, а Лола поехала в Маргару – нельзя же было упускать такой непростой случай!

Перед самым ее отъездом выяснилось, что у Даны заболело горло, а Стефано тут же заявил, что и он чувствует недомогание, и Лола отправила обоих делать тест на ковид.

К счастью, тест оказался отрицательный, но Лолу не отпускало беспокойство.

Она нацепила маску и остановилась, осматриваясь. Ни одного человека вокруг не было видно, и, несмотря на солнечный день, двор без единой души казался вымершим, и это настораживало. Несколько полицейских автомобилей, пара «Фиатов» с местного телевидения, машина главных конкурентов с Первого канала во главе с Бобрихой и в стороне, приткнувшиеся носами к стенке, белый фургон и черный джип.

Это все, что увидела журналистка перед зданием завода, расположенного на самой окраине городка Маргара, ставшего за последние дни нарицательным. Невиданное и совершенно необъяснимое исчезновение Боцоли, пропавшего, по последним данным, прямо в здании завода, всколыхнуло всю Италию и заставило забыть даже о надвигающейся очередной волне вируса, о которой не переставали талдычить по телевизору многочисленные «эксперты».

Лола перед приездом уже изучила известные материалы этого дела и с ужасом констатировала, что истеричная версия собратьев по перу о том, что Боцоли был убит и сожжен тут же, в плавильной печи, очень похожа на правду. Она вспомнила, как Дана кричала ей в трубку перед отъездом:

– Это из ряда вон выходящий случай! Представляешь, человеческое тело в бурлящем металле!

– Но… – попыталась возразить Лола.

– Никаких «но»! Вся Италия даже про вирус начинает забывать, только и разговору что об этом исчезновении! Будь осторожна!

«Начинаем черстветь душой с этой профессией, – отметила про себя Лола, – раньше она только мне говорила, что я «иду по трупам», а сейчас и Дана приближается к моему уровню. Нехорошо это…»

Но она знала, что «слюнями и соплями» расследованию не поможешь, а людям надо знать правду.

Во дворе так никто и не появился, и Лола подумала, что прямо сейчас что-то происходит в цеху, раз ни один из журналистов не остался на улице, а все поспешили внутрь завода.

Она открыла входную дверь и очутилась перед белой стойкой, напоминающей гостиничную, где, видимо, предполагалось место для секретарши, которая в данный момент тоже отсутствовала. Пройдя по коридору, Лола открыла одну из дверей в самом его конце. Перед ней простирался огромный ореховый стол, окруженный стульями с высокими спинками, на одной из стен размещался большой экран телевизора, на другой стене – коричневая доска для презентаций, с аккуратно уложенными мелками на ее нижнем выступе.

Ничего себе, какой зал переговоров! Стиль комнаты совсем не соответствовал представлению Лолы о заводских помещениях.

Она заглянула за остальные двери и за последней обнаружила продолжение коридора и услышала звук голосов вдали. Журналистка тут же двинулась на шум, приготовив для съемки телефон и включив скрытую камеру в сумке. Оператор и Дана должны были появиться только завтра и поэтому приходилось действовать подручными средствами.

Плавильный цех, в котором она очутилась, показался ей гигантским. Здесь было жарко, странно и непривычно пахло. В центре цеха стояли две здоровенные печи с открывающимися затворами, сбоку – с десяток поддонов с чушками и немного дальше, в отдельном отсеке, прямо из пола возвышалась горловина третьей печи с раскаленным металлом, около которой толпились полицейские, чуть поодаль расположились журналисты.

Лола сразу же оценила необычность обстановки и попыталась незаметно обернуться, чтобы снять скрытой камерой все, что ее окружало. Коллеги покосились на нее недовольно, но все же поприветствовали издали. Она не понимала, чем занимаются полицейские, которые так и стояли около открытой печи и внимательно слушали рабочего в синем комбинезоне, который что-то взволнованно объяснял.

– Добрый день! – Лола подошла к группе местных журналистов, решив, что единственный способ понять, что происходит, это разузнать подробности у своих «собратьев по перу». Зная, что спрашивать напрямую нет смысла, она сделала вид, что ей уже все известно.

– Анализы произвели, и результат любопытный, правда? Вы как считаете? – Она попробовала разговорить коллег.

– Какие такие анализы? – сразу среагировал один из них и поправил стильные очки.

– Мы понимаем, что у вас сильные информаторы, но, насколько я знаю, пробы металла берут в данный момент, и готовы они будут через несколько часов, или были еще другие анализы взяты? – влез оператор, оторвавшись от камеры, и с укором посмотрел на Лолу.

Она заметила, что в команде Бобрихи произошло шевеление, и один из ее помощников направился в их сторону.

– Ну да! Хотят на животный жир проверить, если повышенное количество обнаружат, возможно, что тело там растворили! – добавила молодая девушка, маска которой съехала вниз и открыла остренький носик, похожий на клювик воробышка.

«Так вот чем полицейские у печи занимаются! – сообразила Лола. – Теперь придется как-то выворачиваться перед своими коллегами».

Зная, что расследование этого преступления будет касаться выплавки металла и других специфических производственных терминов, Лола перед отъездом подготовилась и хорошо порылась в интернете на эту тему. Но, по-видимому, коллеги тоже не обошли вниманием этот аспект, так как вели разговор, как настоящие специалисты литейного дела.

– Насколько я знаю, готовы результаты отпечатков пальцев в офисе и в раздевалке, кажется, даже люминесцентный осмотр сделали, но следов крови не обнаружено, – на свой страх и риск выдала Лола, надеясь на свою интуицию.

«Если это не так, то коллеги должны не просто удивиться, а взорваться от возмущения», – прикинула Лола. Полицейские задвигались и отошли от скворчащей печи к уложенным на палетах чушкам. Журналисты заволновались, вытянули шеи, переключившись на происходящее в цеху и оставили реплику Лолы без внимания. Только один репортер вопросительно посмотрел на Лолу.

– А ведь действительно, что они могут сейчас в этой плавке найти, когда уже три дня прошло с того момента, как Боцоли пропал, и печь все дни работала вовсю, – проговорил помощник Бобрихи, отделившийся от своей группы Первого канала и подойдя к Лоле.

«Ишь ты, и этот в металловедении разбирается, сразу сообразил, что к чему, – не переставала изумляться Лола. – Странно только, что производство не было остановлено. Скорее всего, это из-за бюрократических проволочек. Пока полиция добивалась нужных документов на его остановку, завод продолжал работать».

– Они, видимо, будут плавку того дня искать, когда хозяин пропал, и оттуда анализы брать, – предположила Лола.

– Точно! Вон на чушках цифры стоят, это, наверное, номера плавок, – подтвердила остроносая шустрая журналистка.

Все продвинулись поближе к палетам, и Лоле открылась дальняя часть цеха, выходящая прямо на задний двор, обрамленный лесистыми холмами, где под навесом высилась гора металлолома. Покореженные куски металла удивительным образом контрастировали с окружавшей их сочной зеленью. Лола тут же вспомнила, какие изумительные пейзажи встречались ей по дороге в Маргару, по ним уже никак нельзя было предположить, что где-то, среди предальпийских красот, может прятаться безобразная уродливая куча металлических обломков.

Бобриха с первой кнопки так и стояла поодаль с коллегами, когда к ним подошел один из полицейских и, попросив отойти подальше, начал натягивать желтую оградительную ленту.

– Надо же, очухались наконец! – пробурчал репортер местного канала.

– А я так вообще поражена, что на заводе все нараспашку! Понятно, что они все в прострации находятся после того, что случилось, но все же, – наблюдая за полицейским, проговорила широкоплечая, как пловчиха, молчавшая до этого журналистка и вытащила микрофон. – Начальник в этом отделении вполне адекватный, в конце рабочего дня обычно делится информацией, – ответила она на вопросительный взгляд Лолы.

«Не только все нараспашку, но и съемку все ведут в открытую. Не похоже, что у операторов договоренность, скорее всего, все пущено на самотек – хозяин в шоке, а служащие побросали свою работу», – прикинула Лола.

Стражи порядка направились к выходу, а папарацци бросились за уходящими. Бобриха оказалась первой и уже сунула микрофон в нос шефу, задавая вопросы. Но Лола заметила, что два человека в штатском остановились с рабочим около чушек.

«Скорее всего, это криминалисты», – подумала она.

Лола не спешила бежать за толпой, а направила глазок камеры, спрятанной в сумке, на людей, оставшихся рядом с уложенными слитками.

Здесь было темновато, а желтая лента не давала подойти ближе, но, поставив камеру на максимальное увеличение, Лола решила, что только так она сможет понять, какой путь расследования выбрали полицейские.

Несмотря на реплику коллеги об адекватности начальника отделения, надежды на его четкие ответы у Лолы почему-то не было.

Затаившись у самой стены, она прислушалась. Гулкие голоса собратьев по перу эхом отдавались под высокими сводами.

– Вы уже полностью отвергаете версию о том, что Боцоли жив? Правильно ли мы поняли, что вы решили взять на анализ ту плавку, которая была сделана во время дежурства Боцоли на заводе? Почему работу цеха остановили только сегодня? Какие дальнейшие шаги предполагает произвести полиция?

Хваленый начальник полиции половину вопросов проигнорировал, а на остальные отвечал недовольно и односложно, и Лола порадовалась, что не толчется там со всеми, пытаясь пролезть вперед с микрофоном.

В это время рабочий вытащил одну из чушек из кладки и взялся за другую на рядом стоящем поддоне.

«Покажу зрителям, как происходит отбор проб, по-моему, это будет интересно».

Один из криминалистов, как ей показалось, повернулся в ее сторону и что-то тихо сказал. Лола вжалась в стенку, но на нее не обратили внимание.

– Здесь нет необходимого оборудования. Распилим в… – произнес рабочий, и Лола опять не расслышала последних слов.

«Наверное, кусок хотят отпилить от чушки для анализа», – сообразила она.

Слитки были положены на тележку, все двинулись к выходу. Рабочий катил тележку, которая издавала пронзительный скрежет, два полицейских вышагивали по бокам, напоминая охранный эскорт. Лола хмыкнула и тут же, испугавшись, отодвинулась за угол. Они прошествовали мимо и скрылись за дверью.

Оставшись одна, Лола выключила камеру и погрузилась в раздумья.

Как было известно, Марио Боцоли – один из хозяев небольшого завода, занимавшегося выплавкой маленьких партий специальных сплавов, – появился в тот день на производстве в 16.00. Переоделся в комбинезон и пошел в цех контролировать химсостав плавок. Пробыв там примерно до 19 часов, направился в раздевалку, как подтвердили рабочие, которых на тот момент там было всего двое. И все… больше его никто не видел. Ни брат Альфредо, который являлся вторым хозяином завода, ни племянник Боцоли, Сильвио, находившийся в это время в офисе, ни секретарша на входе и ни жена, которая этим же вечером ждала его в ресторане и впоследствии первая заподозрившая неладное.

Лола приблизилась к печи, у которой так долго стояли криминалисты, где была натянута заградительная лента, поднялась на цыпочки.

Не рискнув подлезть, она включила камеру. Горловина была закрыта тяжелой заслонкой, и, хотя изнутри еще чувствовался жар, было понятно, что печь остывает.

«А ведь диаметр отверстия не такой и большой, чтобы туда тело пролезло! Хотя вероятность есть… Если бы еще глубину печи узнать, тогда можно было бы разобраться, – прикидывала журналистка. – Неужели разрезали на куски?.. Так у них и пила здесь имеется, чтобы металл резать, – вспомнила Лола, – а тело раскромсать на ней, по-видимому, ничего не стоит!»

От таких дум ей стало совсем муторно, но твердый характер и журналистская хватка не давали покинуть цех.

«Когда я еще окажусь в таких обстоятельствах, одна и на месте преступления!»

Лола снимала все подряд, уверенная, что потом выберет то, что нужно.

Тяжелый химический запах, казалось, так и застрял в носу, силуэты совершенно непонятного Лоле оборудования и каких-то станков, тянущихся у дальней стены, отбрасывали длинные угрюмые тени, которые стелились по всему полу и подползали прямо к ее ногам. Еще пыхтящие печи в полутемным цеху приобрели зловещий облик. Вся обстановка наводила на мысль, что она попала в фильм ужасов. Каждый шаг гулко отдавался под высоченным потолком, который пересекался цементными балками, откуда свисали угрожающего вида крюки.

Вдруг один из них дрогнул, устрашающий лязг разнесся по всему своду, поехал, затормозив прямо над головой журналистки, и начал опускаться. Ноги Лолы будто приклеились к полу и стали чугунными. Задрав голову, она ошеломленно наблюдала, как крюк подъемного крана едет прямо ей на макушку.

Остановившись в полуметре, он закачался, послышался истошный металлический скрежет.

Опомнившись в самый последний момент, журналистка отскочила и выдохнула от облегчения.

– Вот черт! Здесь же нет никого, кто мог бы мне кран на темечко опустить! Или у них здесь все само по себе передвигается?! – Она сделала полный круг по цеху, вглядываясь в сумрачные и черные углы. – Но меня так просто отсюда не вытуришь! – проговорила она вслух и направилась во внутренний двор, где видела гору металлолома.

Лола все еще не оставляла надежды, что хозяин завода может быть жив, и решила проверить все ходы и выходы, которые мог бы использовать Боцоли, если бы просто решил сбежать от семьи и изменить жизнь.

Выйдя на воздух, она вздохнула всей грудью, но и здесь нос не оставлял химический запах.

Груда разнокалиберных обрезков, от которой тянулась сортировочная лента, занимала почти всю площадь. Но Лолу интересовал окружавший ее забор, состоящий из высоких гофрированных железных листов. Она прошлась по периметру, высматривая калитку, и даже постучала по листам в нескольких местах.

Не обнаружив выход и ничего на него похожего, журналистка приуныла, подумав, что все только подтверждает, что Боцоли так и не ушел с завода.

Дойдя до места, где забор примыкал к стене, она услышала гул воды.

«Похоже, что там протекает река, надо бы с внешней стороны тоже все посмотреть», – подумала Лола.

Ей стало совсем грустно и почему-то не хотелось возвращаться и опять пересекать мрачный плавильный цех с подъемными кранами наверху. Она выключила камеру, взглянула на зеленые холмы, окружающие двор, и шагнула в сумрак.

Глава 2

Марио Боцоли был невысоким смешливым и чуть упитанным человеком. Являясь обладателем обескураживающей улыбки, он никогда не «включал» ее специально, видимо даже не предполагая о реакции на нее окружающих. Характер, по сравнению с братом, имел легкий и необязательный. Часто забывал свои обещания и даже распоряжения, но почему-то на него редко кто обижался. Со старшим братом Альфредо ладил и без боя отдавал ему первенство в руководстве завода.

Он рано женился по итальянским меркам, где часто до сорока лет все еще ходят в «женихах» и «любимых сыночках», стараясь не уезжать из родительского крова. Его жена Кьяра была из богатой семьи и с врожденными замашками аристократки, что у молоденькой девушки смотрелось наигранно, но тогда это ему очень нравилось и вызывало благоговение. Ее родители проделали все возможное, чтобы развести их, но они вдвоем смогли пережить этот непростой период и смирить отца и мать с выбором дочери.

Обзаведясь семьей в двадцать два года, Марио Боцоли оканчивал техникум и уже работал у старшего брата на маленьком производстве, ангар для которого тогда арендовал Альфредо. Учеба давалась Марио с трудом, но все же, получив заветный диплом и став специалистом по магниево-алюминиевым сплавам, он сделался самым нужным человеком на производстве.

Это были удачные годы для развития бизнеса, и очень скоро они уже вместе приступили к постройке завода.

Строительство было закончено, работа организована. И когда почти все, начиная с заказов и заканчивая поставками металла, шло по налаженному кругу, Марио стал изнывать от скуки. А тут еще нежданно случилось несчастье – на пятом месяце беременности у жены произошел выкидыш. Она надолго замкнулась в своем горе, где не помогли даже психологи, а когда выяснилось, что Кьяра больше не сможет иметь детей, ее страданию не стало конца. Марио как мог пытался отвлечь и успокоить жену, но с годами это превратилось в навязчивую манию и в корне поменяло ее и так непростой характер.

На заводе ему давно надоели пыхтящие печи, бестолковые рабочие, в большинстве своем состоящие из иммигрантов из Африки, и при первом возможном случае он старался удрать из цеха в офис или влезть на переговоры, которые благодаря его шуткам тут же превращались в балаган, как говорил его брат.

– Слушай, но я же просил тебя, – возмущался Альфредо, – если неймется, ну черт с тобой, заходи в переговорную, но не встревай, ради бога, а сиди молча.

– Здоровый смех разряжает обстановку и настраивает на добродушный лад, – в ответ бесшабашно смеялся Марио. – Контракт-то подписали же! Вот!

– Его бы час назад уже подписали, если бы не твои анекдоты, – не соглашался Альфредо.

Но никакие аргументы не действовали на младшего брата, он продолжал болтать с экспедиторами, отвлекать секретаршу и включаться в дискуссии с заказчиками. Пока не столкнулся в приемной с женой одного из рабочих.

Хелен, так звали женщину, заставила Марио застыть тут же при входе, так невообразимо безупречна была ее фигура и тонкие черты лица без косметики и новомодных уколов «красоты». В горле у него почему-то защипало, язык прилип к нёбу, а в голове затрещал электрический разряд.

«Вот это да, – удивился он своему ощущению, – я же не мальчик уже, чтобы так реагировать».

Но внутренние уговоры не помогли. Он бессловесный, как истукан, не отрывал глаз от Хелен и только перед самым ее уходом ему удалось разлепить рот и предложить ей выпить чашечку кофе.

Секретарша совсем не удивилась поведению хозяина, так как Марио любил побалагурить и часто приглашал клиентов в бар. Не обращая на них никакого внимания, она принялась щелкать на компьютере, что успокоило Боцоли.

Они сели в ближайшем кафе. Хелен оказалась улыбчивой и коммуникабельной и, беззаботно отвечая на вопросы, рассказала, что она бразильянка, вышла здесь замуж за Бернардо Бонфини, который работает у них на заводе, и что влюблена в Италию.

«Хорошо, что не в мужа», – хмыкнул про себя Марио, понимая, что это не совсем так, раз она оставила свою страну и родных, переехав к супругу. Боцоли не мог оторвать взгляда от ореховых с мраморными разводами глаз, от полных наливных губ и такой волшебной улыбки. Шутки Марио, которые он, несколько расслабившись, начал вставлять по ходу ее рассказа, вызывали у Хелен искренний смех. Она откидывала голову назад, длинные волосы пленительно колыхались, и заливалась задиристым хохотом, что ему безумно нравилось и приводило в непривычный трепет.

После встречи Боцоли навел кое-какие справки у секретарши и выяснил, что в тот день Хелен зашла на завод, чтобы занести мужу забытый им на столе пакет с обедом, что живут они тут же, на окраине Маргары, женаты около трех лет и детьми еще не обзавелись.

«Это тот нескладный рабочий Бернардо Бонфини, с непропорционально длиннющими руками, как у орангутанга, – размышлял Марио, – и такая красавица жена!..»

Необъяснимая грусть налетела удушающей волной, и он почувствовал себя бесконечно одиноким.

Дни проносились с удивительной быстротой, а Боцоли так и не видел больше Хелен, за исключением одного раза, когда ее фигура мелькнула на стоянке супермаркета. Он тормознул, завернув на парковку, но она уже села в машину, через минуту оказалась за углом и скрылась из вида.

Марио с любопытством приглядывался к Бернардо, который работал в плавильном цеху, и все не мог понять, почему его выбрала эта женщина. Эта абсурдность вызывала внутреннее раздражение, которое порой переходило в необъяснимое ожесточение против самого рабочего, что, кажется, стали замечать даже остальные плавильщики.

– Могу я несколько дней за свой счет взять в декабре? – как-то спросил Бернардо, подойдя после окончания смены к Боцоли.

«Нет!» – сразу же хотелось ответить Марио, но он сдержал себя и поинтересовался:

– А что такое?

– Мы с женой хотим к ее родителям в Бразилию съездить на Рождество.

Марио сразу представил счастливую семью, приехавшую в гости, радостных родственников и улыбающуюся Хелен, раздающую подарки, привезенные из Италии.

– Договорился, кто тебя заменит? – заставил себя произнести Боцоли. – Ты же знаешь, что мы печи не можем останавливать.

– Да, конечно. Аман отработает.

– Хорошо. Пиши заявление, – сказал хозяин, с неприязнью смотря на волосатые, болтающиеся вдоль туловища руки Бернардо.

«Вот черт! Так же нельзя, он-то в чем виноват!» – укорял себя Боцоли, но так ничего и не мог поделать. Антипатия узлом скручивала внутренности, а раздражение при общении, казалось, сочилось из глаз.

Супруга Кьяра совсем отдалилась от Марио, но страдание уже не читалось на ее лице, превратившись в странное безразличие. Она начала встречаться с подругами, что несколько успокаивало Марио, и даже как-то ездила с ними на несколько дней в Венецию, что подтверждало, что она выходит наконец из депрессии. Они оба успокоились и иногда стали вместе ужинать дома или в ресторане. Но разлом, образовавшийся между ними после несчастья, так и не заполнился душевной близостью, а залившись равнодушием, только углублялся со временем. Даже самые близкие не знали о серьезности проблем в их отношениях, так как по обоюдному молчаливому согласию они старались выглядеть на людях как обычная, вполне счастливая семейная пара.

Он случайно встретился с Хелен перед самым ее отъездом в большом торговом центре. В руках у нее была куча нарядных коробок и разноцветных пакетов.

«Наверное, для родственников в Бразилии набрала подарков», – сразу догадался Марио и опять представил ее в далеком родном доме среди любящих близких.

Они натолкнулись друг на друга в дверях, и Боцоли подхватил на лету один из выпавших у нее пакетов. Он сразу вспомнил пронизанные праздничной атмосферой и романтикой рождественские фильмы, где герои вот так же случайно сталкиваются, у них обязательно что-то падает, они бестолково начинают хвататься то за один упавший предмет, то за другой, пока их пальцы не соприкасаются… Околдованные, они смотрят друг другу в глаза… И с этого момента их захватывает великое и необъяснимое таинство любви!.. Но его грезам не суждено было сбыться, несмотря на веселую шумную суматоху вокруг, Хелен была грустна и заметно спешила. Поздравив друг друга с наступающим, они разошлись по своим машинам.

Сидя в салоне, Марио наблюдал, как ее серебристый «Фиат» двинулся с места и, пристроившись в хвост веренице автомобилей, медленно направился к выезду.

– Вот и все, – сказал он вслух сам себе, – конец фантазиям!

Он тут же представил свое Рождество, которое, поддерживая традицию добропорядочной семьи, они должны были встречать с матерью и отцом жены, и чуть не завыл в полный голос.

Машина Хелен застряла в очереди, и Марио, вдруг нажав на газ, выскочил в узкий проезд между рядами и влез перед зазевавшимся водителем «Рено». Выбравшись на дорогу, он последовал за женщиной, а когда она остановилась у своего дома, приглушил мотор и стал ждать.

Он не мог ответить на вопрос, чего он хотел и чего добивался, а просто оцепенело смотрел на маленький дом с невысоким забором и опять представлял, как Хелен достает подарки, как весело переговаривается с мужем и складывает необходимые к поездке вещи.

Состояние его из застывшего перешло в тревожное лихорадочное, его начало потрясывать, а в голове складывалось что-то наподобие плана.

«Только еще раз увидеться… поговорить и попрощаться перед отъездом… дотронуться до руки…» – выстукивало в мозгу.

Дверь дома дернулась и распахнулась, все мысли улетучились разом. На пороге стоял Бернардо.

Напряженное ожидание превратилось в пшик, и Марио как будто рухнул под откос.

Рабочий потоптался на лестнице, нервно подергивая рукава свитера, и вернулся обратно.

Не успел Боцоли сообразить, что происходит, как Бернардо вновь появился на улице. На этот раз он был в куртке, зажег сигарету и, судорожно затягиваясь, облокотился на перила.

«Это надолго», – безнадежно подумал Марио, но тут ему позвонили с завода, и, когда он закончил разговор, Бернардо на крыльце уже не было. Боцоли включил музыку и приготовился ждать, сам толком не зная чего.

В салоне было тепло, сладостная тягучая мелодия лилась из динамиков, он прикрыл глаза, когда в окно постучали. Это была Хелен.

– Вы что-то забыли? – произнесла она.

– Да, – сказал Марио и открыл перед ней дверь. – Тебе куда? – спросил он, от волнения переходя на «ты» и не зная, что бы придумать.

Но она не задавала вопросов, а молча уселась на сиденье. Он тихо двинулся с места и развернулся прямо посередине проезжей части, чтобы не проезжать мимо их дома.

Только теперь он заметил, что у нее заплаканные покрасневшие глаза и странный дрожащий голос.

«Видимо, с мужем поругалась», – тут же сообразил Марио, и желание помочь и спасти, как беспощадное цунами, затопило его душу.

Безмолвное, тихое присутствие Хелен давало такое необъяснимое наслаждение, что он готов был ехать и ехать, не останавливаясь и даже не произнося ни единого слова.

Он опомнился, только когда они оказались за городом. Темные разлапистые ели подступали к самой дороге, а серый тающий снег городского тротуара превратился в белый и пушистый. Вдали показались заледенелые верхушки гор, и Боцоли свернул в сторону маленького местечка Капина. Хелен продолжала молча и, казалось, безучастно смотреть в окно.

Глава 3

Лола с опаской пересекла весь плавильный цех. С сомнением бросила прощальный взгляд на опущенный крюк и, пройдя через коридор, оказалась во дворе перед центральным входом. Коллеги толпились на улице и недовольно обсуждали интервью с шефом полиции.

– Умеют же они так ответить, что вроде и сказал что-то, но в то же время никакой конкретики!

– Это точно! У политиков наших научились!

– Почему только у наших, во всем мире так.

Лола, не встревая в разговор и оставив журналистов в некотором недоумении, прошмыгнула за ворота.

– Посмотрите-ка! Она даже ни одного вопроса шефу не задала и сейчас наши мнения ее не интересуют. Или, как всегда, она все знает наперед! – услышала Лола вслед и догадалась, что последнюю фразу произнесла ее главная конкурентка Бобриха.

Завернув за здание завода, она увидела тот же железный забор и возвышающуюся над ним гору металлолома. Впереди журчал водяной поток, и она пошла на звук вдоль ограждения.

Речка была быстрая, но узкая, с блестящими вылизанными водой выступающими валунами. Ее вполне можно было назвать ручьем, если бы не достаточная глубина, которая просматривалась сквозь кристальный поток.

«Та-а-ак, – протянула Лола, – здесь есть места, где при желании можно ее пересечь, переходя с камня на камень, и сделать это очень быстро. А там дальше холмы и лес, а через несколько километров можно на дорогу выйти. – Она сверилась с Google maps. – Сел в автобус или поймал попутку – и начинай новую жизнь! Но забор-то цел, а у центрального входа есть камеры видеонаблюдения, которые проверяли… Пройдусь еще раз вокруг, вдруг что-то проглядела».

Лола все еще не могла согласиться с основной версией полиции, подразумевающей, что Боцоли был убит на заводе, тело его расчленили и расплавили здесь же в печи, уж больно изуверски выглядело это предположение. То, что хозяин был брошен в раскаленный металл живым, после определенных проверок полиция отмела, но кровожадность проделанного от этого не становилась менее ужасной.

«Такое садистское убийство мог осуществить только человек, насмерть обиженный Боцоли или… или… – она не могла вытянуть нужную мысль из вертящихся волчком идей, – или душевнобольной!»

Лола двигалась вдоль реки, постукивая по забору куском металла, который подобрала в цеху, решив, что таким образом проще найдет лазейку или проход, откуда мог сбежать Боцоли.

Было совершенно ясно, что быстро перемахнуть через гладкое и высокое ограждение и остаться незамеченным, было невозможно.

Дойдя до заводской стены, где заканчивался забор, она так ничего и не обнаружила. Надо было возвращаться, и журналистка присела на старый пень, торчащий из высокой травы.

Лето подходило к концу, и изнуряющая жара, которая еще держалась по всей Италии, здесь, в предгорье Альп, совсем не чувствовалась. Лола представила обозленного и ничего не соображающего Николу Капелини с капельками пота на лбу, отрешенно уставившегося в компьютер.

– Бедный Никола, – прошептали губы.

Он не мог включить кондиционеры, установленные по всему дому, так как был обладателем редкого вида аллергии, и как только комнаты наполнялись прохладным воздухом, он разражался безостановочным чиханием, а нос наполнялся истекающей жижей.

– Как же ты на работе устраиваешься, в такую жару? – удивлялась Лола, представляя грозного Мефистофеля, так прозвала она Капелини еще с первой их встречи, трубно сморкающегося и вытирающего распухший нос платком.

– У себя в кабинете не включаю, а в других местах приноровился.

– Это как же? – Она знала, что даже таблетки, выписанные врачом, помогали ему очень плохо.

– Я маску себе подобрал такую, что защищает не только от ковида. – Брови Лолы поползли вверх. – Да-да, именно так! Правда, не знаю, на сколько ее хватает, хотя я как-то два часа на конференции в ней просидел, и ничего, продержался без насморка, так что масочный режим в этом отношении мне на руку.

– Так и сейчас надень, чего мучиться, а я кондиционер тогда включу, – предложила Лола.

– Нет, не хочу дома в наморднике ходить, уже сил нет. Иди сюда! – Он брал ее за руки, прикладывал ладони к своему лбу. – Какие у тебя руки прохладные! Вот мне и не жарко уже. У вас в России у всех такая кожа холодная? – Он целовал ее пальцы, потом обнимал порывисто, находил ее губы, и вот они уже оказывались на диване…

Лола всегда поражалась, как ему удается застать ее врасплох тут же, заставив поддаться желанию, поднимающемуся медленно и неотвратимо из самых глубин ее существа.

«Вот когда мы теперь увидимся? – с горечью подумала журналистка. – Конца-краю не видно этому расследованию, да и человека так и не нашли еще… или его труп…»

Она поднялась, в сердцах стукнула по забору и повернула обратно.

Во дворе машин заметно поубавилось, журналисты поехали обедать, но один автомобиль полиции остался на месте. Лола не успела открыть дверь своего «Ниссана», как зазвонил и завибрировал ее мобильник.

– Привет! – весело бросила Дана. – Как там у вас, есть новости?

– Пока нет. Боцоли не появился. – Лола специально не стала вспоминать про версию полиции.

– Ну, ты опять за свое! Не веришь, что его могли убить! Несмотря на то что я на него никакого компромата не нарыла и врагов его не нашла, все-таки с тобой не согласна.

– Верю! Но только не таким инквизиторским способом.

– Так ведь сама обстановка располагает к такому способу. И напрягаться не надо, когда вот они – печи под боком!

– Я вам видео сброшу из плавильного цеха, а текст отдельно потом пришлю. – Лола не стала вступать в дальнейшую полемику. – Там полиция пробы металла берет.

– Видишь! Значит, они продолжают отрабатывать эту гипотезу.

– Продолжают, – нехотя согласилась начальница. – Я еще весь забор с задней стороны завода проверила, ни лаза, ни дырки не нашла.

– Вот! – совсем развеселилась Дана от своей правоты. – Это лишнее подтверждение того, что из здания он не выходил. Камеры у главного выхода, насколько мы знаем, проконтролировали, так куда же он тогда, по-твоему, делся?

– Пока не знаю, – угрюмо произнесла Лола. Уверенность помощницы подкосила Лолу, и, несмотря на то что сбить ее было не так просто, сомнения извилистой вереницей, как мелкие червячки, стали заползать в голову. – Вы когда приедете со Стефано? – сменила она тему разговора.

– Завтра рано утром выезжаем и к обеду должны добраться. Техники, правда, только через день прибудут.

– Хорошо, жду, – коротко ответила Лола и завела машину.

Гостиница, в которой поселилась Лола, была типичной для горной местности – невысокая, в два этажа, построенная из толстых бревен, с деревянными скрипучими лестницами, уютными номерами и с увитой плющом террасой, на которой было так приятно завтракать, глядя на открывающиеся зеленые холмы и дальние горы с белыми снежными вершинами. Она находилась в отдалении от завода, и, несмотря на то что все остальные журналисты жили намного ближе к центру Маргары, Лола выбрала тишину и радушную обстановку.

Она сходила к себе, захватила ноутбук и расположилась за столиком у открытого окна. Простенькая занавеска с голубыми цветочками подрагивала от легкого свежего ветерка, и она опять вспомнила про Николу, но заставила себя сосредоточиться на работе.

Просмотрев все, что было отснято скрытой камерой, Лола стала набрасывать текст, стараясь не углубляться в кровожадные подробности, которые и так уже с большим пристрастием были расписаны собратьями по перу.

Складывалась вполне четкая картина того вечера, после которого Боцоли больше никто не видел. На заводе находилось совсем немного народа – секретарша, которая ушла в восемнадцать часов, брат Альфредо, его сын Сильвио и двое рабочих.

«Убийца кто-то из них или чужой человек пробрался на завод, найдя способ миновать камеры? – Лола не отметала ни одного варианта. – Надо напрячь Дану, чтобы она собрала информацию на этих людей, а если у полиции что-то уже есть, хорошо бы этот материал заполучить».

После того как Лола увидела плавильный цех, пыхтящие печи, похожие на чудовища, угрожающие крюки подъемных кранов, непонятные станки, застывшие как завороженные монстры, размышления ее все время сбивались на факт убийства и последующее расплавление тела в печи. Ее же собственная версия вдруг стала удаляться и растворилась, как то тело в раскаленном металле.

– Ну уж нет, пока все не проверю, свое мнение не поменяю, – сказала она по-русски и захлопнула ноутбук. – Пройдусь-ка я по улицам, попробую с жителями поболтать, наверняка в каждом магазине и на каждом рынке главная тема разговоров – исчезновение Боцоли.

Как будто услышав ее мысли, официант, прыскающий дезинфицирующей жидкостью на перила в дальнем конце террасы, приблизился к ее столику.

– Вы, наверное, из-за Боцоли сюда приехали? – поинтересовался он, вертя в руках бутылку с химическим средством.

– Да, совершенно верно. Я ведущая программы «Их кто-то видел», – подтвердила Лола.

– Как же я сразу не сообразил! Я же столько раз вас по телику видел. – Он откровенно уставился на журналистку и подошел еще ближе. Официант был совсем молодой, худощавый и лопоухий. – Когда ваша передача идет, я часто работаю, поэтому не всегда удается ее поглядеть. Но когда получается, смотрю не отрываясь! – Он восхищенно закатил глаза к небу, видимо не находя слов.

– А ты знал Боцоли или, может, кого-то с его завода? – воспользовалась моментом журналистка.

– Не… с завода никого, а вот сам Марио с женой к нам в заведение часто приходил. У нас кухня очень хорошая считается, – с гордостью заявил парень.

– Ух ты! – изумилась Лола и тут же вспомнила, что супруга так и не дождалась Марио в ресторане после его работы. – А в тот злополучный вечер, когда Боцоли пропал, его жена не у вас ли ужинала?

– Да, у нас, – почему-то виновато подтвердил официант.

– Расскажи поподробнее, пожалуйста, во сколько пришла, до какого времени просидела, волновалась ли, короче, все, что вспомнишь. – Лола подвинула сумку со скрытой камерой так, чтобы захватить лицо парня, незаметно включила «пуск» и дружески улыбнулась.

Но вместо того, чтобы ответить, он нервно сглотнул, отчего уши его зашевелились, парень начал беспокойно оглядываться.

Большинство итальянцев с радостью соглашались на интервью, а уж про симпатичных женщин и девушек и говорить нечего – они отчаянно лезли в кадр, готовые на все, чтобы засветиться на экране. Обычно от них не отставали и молодые люди. Но в данном случае что-то не складывалось, и Лола порадовалась, что она не снимает в открытую и что, возможно, официант придет в себя и разговорится.

Журналистка еще шире расплылась в обезоруживающей улыбке, стараясь подбодрить парня.

– Синьору Кьяру отец в тот вечер обслуживал, впрочем, как и всегда… они у нас как почетные гости проходят и любят, чтобы их сам хозяин встречал, – промямлил официант, – но во время аперитива она от мобильника не отрывалась, все звонила и возмущалась, это мне запомнилось.

«Так он сын хозяина! Тогда надо бы с папашей переговорить», – соображала Лола.

– Алекс! Ты уже все дела закончил? – В дверях кухни показался толстощекий седой мужчина.

– Да здесь вот журналистка насчет… – завел парень неуверенно.

– Добрый день! Так это ваш ресторан гремит на всю округу? – перебила его Лола, решив начать с откровенной похвалы, от которой не может устоять ни один хозяин. – Надо к вам всю нашу журналистскую братию позвать!

– Скромничать не буду, – тон ресторатора сменился со строгого на заинтересованный, – кто хочет попробовать типичные блюда нашей местности, это к нам. Мы не отступаем от традиций, поэтому наш зал всегда полон гостей. Даже в такие сложные времена, как сейчас.

– Конечно, конечно, – подхватила Лола, – не зря же супруги Боцоли были вашими постоянными клиентами.

– Да это правильно, Кьяра очень часто к нам заезжала. Реже вдвоем с мужем. – Хозяин расслабился от похвалы и вступил в разговор.

Сын его тоже, как показалось Лоле, успокоился и остался стоять рядом с ее столиком, прислушиваясь к беседе.

– Что же произошло в тот вечер, когда она к вам четыре дня назад приехала? – Журналистка поняла, что можно перейти к конкретным вопросам.

– Да ничего. Я им столик их любимый оставил, она меня предупредила, что будет с Марио. Я ее встретил, проводил, как обычно, – он задумался, вспоминая, – выглядела она тоже как всегда, подтянутая и элегантная. Я ей аперитив сразу подал. Она очень аперитивы любит и закуски легкие… Она «Хуго»[1] не спеша допила, со мной поболтала и принялась Марио звонить, выяснять, когда он наконец появится. Вот, собственно, и все, – закончил хозяин ресторана.

Его юркие глазки, утопающие в полном лице, как изюм в булке, с любопытством посмотрели на Лолу, видимо узнав в ней телеведущую.

– Как вам показалось, она заволновалась сразу или просто была недовольна, что муж не отвечает? – не отставала Лола.

– Да в том-то и дело, что телефон его был долго вне зоны действия, а потом так вообще начал выдавать что-то странное, то гудки частые, то еще что-то. Она сама мне об этом сообщила, когда я ей меню принес. А потом она свой мобильник убрала, возможно, отключила даже, я точно не знаю, и ужин заказала только на себя. Не видел, чтобы она переживала особенно, скорее разозлилась. Еще, помню, сказала: «И где его черти носят?!»

– То есть никаких подозрений, что случилось несчастье, у нее не было? – уточнила Лола.

– Господи! Да кому могло в голову прийти, что произошло что-то нехорошее! – воскликнул ресторатор, и щеки его затряслись.

– А это правда, что по телевизору рассказывают, будто бы Боцоли на заводе убили и в печь бросили?! – встрял Алекс.

– Не обязательно, – сдержанно ответила Лола, – мог же он куда-то срочно уехать.

– Но жене-то должен был сообщить об отъезде, да и полиция говорит, что он с завода не выходил, – гнул свою линию парень.

– Сегодня только четвертый день после исчезновения Марио Боцоли, и я думаю, что нас ждет еще много неожиданностей, – убежденно произнесла Лола.

– Это верно, – согласился Алекс, – да и вы, как профессионал, в этом деле лучше разбираетесь.

На террасу зашли две пожилые синьоры и сели за крайний столик. Официант убрал бутылку с антибактерицидной жидкостью в деревянный шкафчик, стоящий тут же, поменял перчатки, вытащив из кармана чистую пару, и направился к посетительницам.

– Кьяра очень интересная женщина, правда, всегда серьезная, а он, наоборот, балабол, рта не закрывает, – начал вспоминать ресторатор, когда сын отошел.

Лола заметила, что имя супруги Боцоли тот произносит с особой интонацией.

– Да я тоже слышала, что она красива, – подхватила Лола, подтолкнув его к откровению.

– Вот-вот! Не проста красива, а с шармом. А как пара они не смотрелись вообще. – В его голосе почувствовалась нотка то ли зависти, то ли ревности.

– Это почему же? – засомневалась Лола.

– Это объяснить трудно… Если не знаешь, что это муж и жена, скорее подумаешь, что к ней какой-то обормот прибился, – ухмыльнулся ресторатор.

– Обормот?! – вытаращила глаза журналистка.

– Да, – почему-то радостно подтвердил хозяин. – Начиная с манеры одеваться и заканчивая стилем общения и разговора, они были прямой противоположностью. Несмотря на то что Марио в люди выбился, так и остался неотесанным. – Он моргнул глазками-изюминками.

«Любят жители в маленьких городках посплетничать, но мне это на руку, – подумала Лола, – ишь, как разошелся и не остановить его! Но, скорее всего, это мнение тайного обожателя, которое вряд ли мне пригодится». Две дамы за дальним столиком весело засмеялись, ресторатор покосился в их сторону и прекратил свои излияния.

– Спасибо и до вечера. – Лола встала, положила ноутбук в сумку. Нащупала и выключила камеру.

– Вы обещали зайти к нам в ресторан со своими коллегами-журналистами, – напомнил хозяин.

– Скорее всего, я тут у вас надолго задержусь, так что обязательно с друзьями поужинаю, – подтвердила Лола и направилась к машине.

Глава 4

Лола вышла из третьего по счету магазина и решила, что на этом закончит. В Маргаре еще оставалось достаточно тех симпатичных магазинчиков, которые в Риме прогорали и закрывались ежедневно, не выдержав конкуренции с огромными торговыми центрами. Как правило, хозяева здесь были знакомы со всеми клиентами и часто покупка продуктов превращалась в дискуссию о вирусе, беседу о детях, а то и в перепалку о политике. Но сейчас все эти темы были вытеснены разговорами об исчезновении Марио Боцоли. Чего только Лола не наслушалась, пока стояла в очереди в кассу.

Сожаления и сочувствия по поводу пропажи Марио соседствовали с жуткими предположениями о его убийстве, так что Лола удивилась кровожадности итальянского народа, которой раньше не замечала.

«Скорее всего, это их буйная фантазия зашкаливает, на которую они так горазды, а не жестокость, – определила для себя журналистка, – кажется, что они представляют себе этот случай как нечто абстрактное, что дает им возможность потренировать свое воображение, но это, конечно, не относится к тем жителям, которые хорошо знали Марио. Вряд ли друзья или родственники Боцоли затеяли бы такой разговор. Но, судя по тому, что каждый упражнялся в нагнетании страха, не заботясь о моральной стороне вопроса, это не были близкие знакомые Марио и его семьи».

– Голову отрезали и сожгли, – с придыханием говорила полная женщина с двойным подбородком, который лежал прямо на воротничке «хомутиком».

– Да что ты лепишь, как всегда! Зачем им голову отрезать, с ней возиться, – резонно замечал продавец, – если можно все тело целиком в печь сбросить!

– Точно! – соглашался покупатель с морщинистым лицом, забирая пакет с нарезкой брезаулы.

Лола стояла поодаль, прислушиваясь, и с сожалением понимала, что это всего лишь фантазийные разглагольствования, которые нельзя принимать всерьез и вставить ни в одну из телевизионных программ.

Удивительно было то, что по личности самого убийцы почти не высказывалось каких-либо предположений, но почему-то все были уверены, что он неместный.

Очень редко проскальзывали версии о том, что Марио уехал куда-то добровольно, но они были тут же заглушены безапелляционными возгласами, уверяющими, что Боцоли был убит на самом заводе.

«Нравятся итальянскому народу страшилки, – подумала Лола, выходя из магазина. – Но понять их можно. СМИ так это дело раздули, такие подробности придумали, что любой нормальный житель Маргары, наверное, уже ночами дергается, видя во сне расчлененное тело, бурлящее в раскаленном металле. Зря я, наверное, время трачу, люди слишком возбуждены, чтобы реально оценить трагические события».

Только в одном месте ее заинтересовало высказывание высокого моложавого мужчины в голубой майке.

– А мне совершенно не понятно, за что с Марио могли так жестоко разделаться. Обычный, я бы даже сказал, приятный и работящий человек. Насколько я знаю, ни в чем подозрительном замечен не был, так что трудно поверить в этот зверский, более того, киношный вариант убийства, – твердо заявил мужчина.

На него тут же обрушился гвалт несогласных голосов, но, дав им накричаться, он решительно произнес:

– Вместо того чтобы галдеть не переставая, ответьте мне на один вопрос, на каком основании вы так уверены в том, что Боцоли был убит, причем таким садистским способом? Или вам нравится бояться самим и других пугать?

– Это пусть полиция отвечает на такие вопросы, – вякнула костлявая девушка из-за полки с пакетами муки.

Остальные покупатели предпочли промолчать и, тихо переговариваясь, стали продвигаться к выходу.

Лола поймала мужчину, когда тот садился в машину.

– Извините, я только что слышала ваш разговор в магазине, и у меня создалось впечатление, что вы хорошо знали Марио, – выдала она скороговоркой, боясь, что он не дослушает и уедет.

– Нет, я его совсем не знал и не видел никогда, – ответил он спокойно, почему-то не удивляясь, что кто-то на него наскочил с вопросами.

«Я впопыхах забыла представиться, а он даже и не поинтересовался. Странно… или он узнал меня?..» – промелькнуло в голове у Лолы.

Ей никак не хотелось отпускать свидетеля, журналистское чутье подсказывало, что именно он – тот самый нужный для эфира человек.

– То есть вы неместный, я правильно понимаю? – не отставала она от него.

Он усмехнулся, захлопнул дверь автомобиля, в который собирался сесть, и в упор посмотрел на Лолу.

– Да, меня из Венеции на подмогу прислали. – Он прислонился к кузову машины и, как показалось Лоле, уезжать уже не собирался.

– Как так? На какую подмогу?! – Она почувствовала, что на верном пути.

– Я в полиции работаю и думаю, что мы с вами по роду нашей деятельности еще столкнемся, – вполне доброжелательно улыбнулся мужчина.

«Вот подфартило! И главное, коллег вокруг нет!»

– Так вы, как я слышала, придерживаетесь другого мнения, нежели официальная версия? – Лола сразу же воспользовалась случаем.

– Это не совсем так, просто хотел успокоить народ. Мне жаль, что вовремя не перекрыли информацию по расследованию, ну а журналисты, конечно, выбрали и растрезвонили о самом страшном и впечатляющем варианте развития событий.

– При чем тут журналисты? – обиделась за коллег Лола. – Я сама лично видела, как брали пробы металла, отрабатывая версию убийства на заводе и расплавления тела в печи!

– Все правильно, проверять надо все! А это одна из гипотез, – наставительно заметил новый знакомый.

– Я бы сказала – главная гипотеза, – уперлась Лола.

– Вы вправе так думать, – не стал настаивать полицейский из Венеции.

Он выговаривал слова не спеша, с внутренней ухмылкой, и почему-то было понятно, что он не выложит ничего, что еще неизвестно из газет или криминальных новостей.

– Я журналистка и ведущая криминальных программ на Пятом канале. – Лола с опозданием представилась, несмотря на то что он ее, видимо, вычислил. – А вашу должность и имя можно узнать?

– Эрнесто Токачелли, специалист по экономической безопасности, – представился полицейский.

– Экономической?! – с удивлением повторила Лола. В голове у нее волчком закрутились новые догадки. – Так, значит, там, на заводе, нашли финансовые проблемы, из-за которых могли хозяина убить?!

– Ничего себе, – засмеялся Эрнесто, – я вам только свою должность назвал, а вы уже целую теорию расследования выстроили! Надо с вами быть поосторожнее.

– Так обнаружили что-то или нет? Иначе зачем специалиста из другого города было вызывать?

– Если честно, я мог бы и онлайн работать, но потом решили, что так будет быстрее, если на место прибуду. Да и я не возражал, давно по командировкам не ездил.

«Не ответил на вопрос и, видимо, не ответит», – с сожалением подумала Лола и пригляделась к полицейскому.

Он был из тех мужчин, которые обычно нравятся Дане – довольно высок и широк в плечах, майка на руках натягивалась от круглых выпуклых мышц, а чуб волос тусклой меди и пара веснушек, выглядывающих из-под маски, державшейся на крупном носу, придавала ему легкомысленный вид. Именно поэтому Лола не признала в нем сразу принадлежность к органам власти. На глаз ему можно было дать около сорока лет.

«Скорее бы Дана приехала, она бы точно нашла с ним общий язык», – промелькнуло в голове у Лолы.

– Вы в какой гостинице остановились? – Ей очень не хотелось отпускать Эрнесто, она все еще надеялась что-то у него выведать.

– Здесь у моей тетки Сусанны домик недалеко, вот у нее и остановился, – сказал он, немного смущаясь.

«Ах вот оно что! К тетке, значит, приехал погостить, хотя можно было спокойно в своем офисе сидеть и ту же работу делать», – догадалась Лола.

Эрнесто открыл машину и махнул девушке рукой:

– До свидания!

– Вы только с документами разбираетесь или допросы тоже ведете и на место преступления выезжаете? – не отпускала она полицейского.

– Это как придется, – ответил он и сел в автомобиль.

«Да он мастак от вопросов уходить, и это притом что спокоен как удав».

– До встречи! – с сожалением попрощалась Лола. – Вот вам моя визитка на всякий случай, – сунула она твердый четырехугольник в приоткрытое окно.

Он взял карточку, не глядя сунул в бардачок, и тронулся с места.

«Удачное знакомство, очень нужное, надо будет на него Дану натравить, возможно, она сможет его разговорить», – прикидывала Лола, проезжая через центр Маргары.

В переулке мелькнула нескладная фигура Бобрихи с двумя помощниками.

«Это еще что такое!» – Лола остановила машину.

Бобриха топталась у кованой калитки, за которой в окружении аккуратно подстриженных кустов виднелся двухэтажный светлый дом. Один из ассистентов пытался заглянуть вовнутрь и поднялся на цыпочки, другой готовил камеру.

– Вы не подскажете, кто вон в том доме живет? – тут же спросила Лола у проходящей светловолосой девушки с хозяйственной сумкой. Журналистка открыла дверь своего «Ниссана» и указала на калитку, возле которой толклись конкуренты с первого канала.

– Это где журналисты стоят? – уточнила та и поправила длинные рассыпающиеся волосы.

– Да, да, – подтвердила Лола, не отрывая взгляда от группы.

– Это же дом Боцоли! Только вряд ли его жена им откроет. Она только с полицейскими общается, а после того дня, как муж пропал, дома заперлась, вот продукты ей несу, – пояснила девушка.

Лола тут же выскочила из машины:

– А могу я вместе с тобой войти?!

– Да вы что?! – оскорбилась она, обращаясь к ней на «вы», хотя была не намного младше. – Кьяре плохо, она даже с родственниками почти не общается, все сидит в полутемной комнате и какую-то музыку слушает да телик иногда смотрит про то, как следствие продвигается.

«А ведь она права, – одернула саму себя Лола. – С этой работой и с борьбой за рейтинги я совсем бесчувственная стала».

Тут же вспомнились слова мамы о ее черствости и озабоченный голос Николы:

«Лол, что с тобой?! Ты что, забыла, что такое милосердие?!»

– Тогда я тебя здесь подожду, хорошо? – сбавила пыл Лола.

– А это еще зачем? Я вас и в маске узнала, вы же Лола с Пятого канала, – неприязненно произнесла девушка.

Лола, привыкшая к уважительному, а то и восторженному к себе отношению, несколько растерялась.

– Тебя чем-то журналисты обидели? – предположила Лола, уверенная, что уж она-то эту синьорину видит впервые.

– Нет, – недовольно ответила та, – если хотите ждать, пожалуйста. Раньше чем через полчаса все равно не выйду. – Она направилась к дому Боцоли.

Лола увидела, как замельтешила Бобриха, подсовывая к носу девушки микрофон, и как старательно наставлял камеру оператор, но та молча открыла калитку и вошла в сад.

Лола уселась назад в машину, достала мобильник и стала просматривать новости, восстанавливая события хроники и периодически поглядывая на дом Боцоли, у которого все еще стояли коллеги с Первого канала.

Буквально на следующий день после исчезновения Марио Боцоли его старший брат Альфредо и жена Кьяра пришли в участок подать заявление о пропаже человека. Сразу же были допрошены рабочие, находившиеся в тот вечер в цехе, и, видимо, на основании их ответов был сделан вывод, что хозяина могли убить на заводе… Но почему тогда никого из них не арестовали?.. Насколько помнила Лола, в офисе завода еще какое-то время работала секретарша и Альфредо с сыном Сильвио, с ними тоже общалась полиция, но ничего подозрительного, как писали газеты, следователи из разговора не выудили.

Журналистка просмотрела еще несколько статей, но ни в одной из них не обнаружила никаких упоминаний об экономическом преступлении.

«А если оно является главной версией в расследовании и именно поэтому его так засекретили?.. Здесь без нового знакомого не обойтись», – рассудила Лола.

Прошло больше получаса, ни одна занавеска не шевельнулась в окнах, и журналисты во главе с Бобрихой двинулись в сторону главной улицы. Лола решила, что поедет через десять минут, когда калитка открылась, и в переулке показалась светловолосая девушка уже без сумки и направилась прямиком к машине, где сидела Лола.

– Значит, так, – твердо проговорила синьорина, останавливаясь перед открытым окном автомобиля, – Кьяра ни с кем из журналистов разговаривать не собирается и просит ее не беспокоить. Жаль, что остальные ушли, это их тоже касается.

– Хорошо, – доброжелательно согласилась Лола. – На нет и суда нет! – сказала она по-русски.

– Что-что? – вытаращила глаза девушка. – Это на каком языке?

– Это на русском. Я же сама из России.

– Правда?! Я не знала, хотя передачи ваши смотрю иногда, – призналась она. – Холодно там у вас? – задала ожидаемый вопрос.

– Сейчас нет. Почти как здесь, ну, может, на несколько градусов меньше.

– Не может быть! – пораженно застыла девушка и даже руки к щекам приложила.

– Садись, я тебя подвезу, заодно о погоде поговорим. – Лола распахнула дверь «Ниссана».

– Даже не знаю… – засомневалась та, – я сначала хотела к себе зайти, маску взять, – тон ее уже не был таким неприязненным.

Она действительно была без маски, на что уже обратила внимание Лола.

– Тем более садись в машину, не жди, когда штрафанут! А намордник я тебе дам. – Лола вытащила из бардачка целую упаковку. – Как-то у вас свободно тут, я уже несколько человек видела с открытыми лицами. – Лола специально не начала разговор с интересующей ее темы.

Синьорина пристроилась рядом с журналисткой.

– Да нет, ничего не свободно, это я впопыхах забыла надеть. Когда Кьяра позвонила, попросила продукты ей принести, я и бросилась сразу к ней. Меня и в магазин не впустили, хорошо, продавщица знакомая, вышла на улицу, список продуктов забрала и сумку потом мне вынесла. Если вы и видели кого без маски, то это на окраине города. Туда полиция редко заезжает, да и люди там сидят в своих домах, за животными смотрят да за огородами ухаживают. Девушка повеселела и тарахтела не задумываясь, и Лола поняла, что сможет ее окончательно разговорить.

– Ты права, – легко согласилась Лола, – я в гостинице «Лесной» на окраине живу, там мне «безмасочники» и попадались.

– А мне как раз в ту сторону надо, моцареллу забрать!

– Вот и хорошо. – Лола проехала мимо дома Боцоли, свернула на главную улицу городка. – Тебя как зовут?

– Орнелла. – Девушка поправила упавшие на лицо золотистые волосы.

«Как много на севере Италии светловолосых людей», – посетила Лолу неожиданная мысль.

– Ты кем-то приходишься Кьяре? Или, может, Марио? – осторожно перешла она к сути.

– Никем. Моя мама у них в доме убирается, а когда что-то надо купить или еще что сделать по мелочи, меня просят. Хорошие люди и нежадные.

На Маргару начали опускаться сумерки, становилось прохладней. То ли от зажегшихся разноцветных витрин или от отсвета высоких уличных фонарей воздух принял прозрачно-фиолетовый оттенок. Даже снежные макушки гор окрасились в сиреневатый цвет.

– Красиво у вас тут! – вырвалось у Лолы.

– Да, очень! – радостно согласилась Орнелла. – Но вы еще в предгорье не были, там такие леса, такие водопады!

– Будет время, схожу, – пообещала Лола.

– Сходите обязательно, – настоятельно посоветовала та.

Журналистка понимала, что надо возвращать разговор к супругам Боцоли, но боялась опять вспугнуть девушку. Но синьорина сама перешла к нужной теме:

– Кьяру, правда, многие не любили, считали ее… как бы это сказать… – Она пыталась подобрать слово. – Задавалой, – выразилась она по-детски.

– Гордячкой, – поправила ее Лола.

– Но это не так, она мне всегда нравилась. А то, что она из богатой семьи и замашки у нее аристократические, так что же, каждому свое.

– Но разве ее богатство кому-то могло помешать? – произнесла журналистка наивным голосом.

– Как вам сказать… завидовали некоторые, это точно, может, поэтому и недолюбливали Кьяру.

– У вас тут народ вроде неплохо живет, чему уж так вот завидовать?

– Неплохо, да, но не так, как Кьяра.

Лолу удивило, что Орнелла говорила о жене Боцоли, как будто та жила отдельно от мужа.

– Ну, конечно, у супруга свой завод. Наверное, дела шли хорошо, вот он и не отказывал ни в чем Кьяре. Но ведь это все заработано честным трудом! – Лола вспомнила про экономические преступления, которые приехал расследовать полицейский из Венеции, и сразу подумала, что, может, и не совсем честным трудом, и, возможно, в этом-то все дело.

– Работал Марио с утра до вечера, это точно, но на производстве много не заработаешь. – Орнелла явно повторила чьи-то слова. – У Кьяры родители очень богатые, а она единственный ребенок в семье, привыкла к роскоши, так что ее отец до сих пор балует. Если бы не он, Кьяре от многих привычек пришлось бы отказаться.

Вдали показалась освещенная терраса гостиницы «Лесная».

– Тебе куда, дорогу показывай, – произнесла Лола и поехала медленнее.

– Мне дальше за холм и направо, там сыроварня небольшая. Мне там надо моцареллу забрать и в центр в ресторан отвезти. Вот приходится чем заниматься, чтобы хоть какие-то деньги заработать. Раньше-то я продавщицей трудилась в маленьком бутике, – пояснила Орнелла, – а в связи с вирусом магазин закрыли.

– Я тебя потом обратно в центр подброшу, не беспокойся.

Лола подумала, что вечер все равно свободный и лучше она покатается с девушкой и, возможно, выведает что-то еще.

– Я вам очень благодарна, – церемонно ответила та.

«Наверное, у Кьяры научилась, не иначе», – пронеслось в голове у Лолы.

– А рестораны у вас все работают? – поинтересовалась журналистка.

– До шести вечера все, а потом навынос еду выдают. Или сам забираешь, или на дом привезут. Оранжевая зона у нас[2].

Они выехали за город, дорога сузилась. Казалось, что ветки деревьев вот-вот хлестнут в бок машины.

– Вот здесь направо, – подсказала девушка, показывая на незаметный поворот.

Они подъехали к двухэтажному светлому строению с красивым фундаментом, выложенным из речного камня. Недалеко в загоне стояли понурые рыже-коричневые коровы, напротив за отдельными ограждениями таращили грустные глаза телята.

– Мне казалось, что моцарелла – это прерогатива юга Италии. Насколько я знаю, она здесь, на севере, даже не пользуется спросом. Или местные вкусы уже поменялись? – уточнила Лола.

– Хозяин из-под Неаполя приехал относительно недавно. Кажется, у него там тоже фабрика по производству сыров была, вот он и решил здесь заняться тем, что умеет хорошо делать.

– И что, покупают моцареллу?

– Покупают, почему нет. А потом, у него и другие сыры есть, типичные северные.

Лола припарковала машину у стены дома, и Орнелла повела ее вниз по лестнице в полуподвальное помещение.

Здесь было прохладно и чисто. Вдоль стены тянулись какие-то ванны с сырной массой и молочной сывороткой. Напротив располагались два длинных стола, накрытые белой материей, под полупрозрачной марлей проглядывались куличи рикотты.

У последней ванны они заметили человека. Он запускал руки в вязкую белую массу, плавающую в беловатой непрозрачной воде, отрывал кусок, скручивал в тугой мячик и бросал в рядом стоящую емкость. Мужчина был в маске и в стерильных перчатках, и это смирило Лолу с происходящим. Тут же в углу находилось уже автоматическое приспособление, представляющее собой крупный, сверкающий чистотой металлический цилиндр с круглыми дырками. Он медленно крутился, и из отверстий вываливались блестящие кругляши сыра и падали в подставленный таз с белесой жидкостью.

«Так вот как делают моцареллу!» – удивленно отметила про себя Лола.

– Чао, Орнелла! – Мужчина оторвался от дела. – Вон твое ведерко с синей крышкой на полке. А это кто с тобой? – добавил чуть тише. – Лицо уж больно знакомое.

– Это журналистка и ведущая с Пятого канала, – гордо заявила девушка.

– Так предупреждать надо, когда с журналистами приезжаешь! – Он выпрямился над ванной и отряхнул руки.

– Вы не беспокойтесь, пожалуйста, я совершенно в другой области работаю. Вместе с Орнеллой к вам заглянула из чистого любопытства, потому что никогда на сыроварне не была.

– Да мы уходим уже, до свидания! – Орнелла подхватила ведро.

– Чао! – сдержанно ответил мужчина.

Они прошли мимо приоткрытой двери, за которой виднелись ряды сырных головок, подвешенных на веревке за хвостик, и на выходе столкнулись с невысоким парнишкой. Орнелла сразу же сбавила шаг и опустила глаза.

– Привет! – быстро произнес он. – Извини, спешу, уже на полчаса опоздал, сейчас разгон получу. – И потопал вниз по лестнице.

– Пока! – проронила ему вслед девушка.

Они возвращались той же дорогой. Сумерки совсем загустели и из сиреневых превратились в бархатные.

Орнелла примолкла, и Лола подумала, что ничего нового она уже не узнает.

– А тебе не кажется, что Марио мог просто уйти из дома специально и все концы обрубить? – Лола все же решила проверить свою теорию.

– Я-то его плохо знала, так как все больше с его женой общалась. Но, глядя на Кьяру, которая очень переживает и эту версию даже не рассматривает, думаю, что не мог. А потом, я сама слышала, как она со своим отцом разговаривала прямо сегодня, что-то про тело, которое так и не обнаружили, и про страхование.

– Страхование чего? – насторожилась Лола.

– Страхование жизни.

– Так это Боцоли был застрахован?! – поразилась журналистка.

– Да, я так поняла. На полмиллиона евро.

Глава 5

Марио никогда не забудет, как он привез грустную и заплаканную Хелен в свой домик в горах.

Как они затопили камин и как, сидя на шкуре медведя, смотрели, не отрываясь, на пляшущие свой вычурный танец языки пламени. Как пили горячее вино, которое приготовил он сам и разлил по толстостенным стаканам, как говорили о своем детстве, совсем не вспоминая о своих семьях, и заснули здесь же перед камином. А одновременно проснувшись от холода, вдруг бросились, как в пропасть, в объятия друг друга. Они занимались любовью, «как будто в последний раз», неистово, отчаянно и бездумно.

Марио, не подозревавший о наличии у себя этой клокочущей и рычащей, как свирепый зверь, страсти, приятно вымотанный от любви, лежал рядом с Хелен. Глядя на ее идеальный профиль с прикрытыми от усталости глазами и подрагивающими ресницами, он прислушивался к себе.

«Что теперь будет? Или мы выйдем отсюда и каждый сделает вид, что ничего не произошло и будем жить, как жили?.. Или?..»

Он был уверен, что у него уже не получится остаться прежним Марио. Открыв в себе неизвестные ему самому способности к неукротимой безмерной любви, он вдруг понял, что все, что было до этого, являлось всего лишь предчувствием и прелюдией, а может, даже пародией на воспетое поэтами всепоглощающее чувство.

Он подбросил дров в камин, пламя взъярилось сразу же, зашипело по-змеиному, бросив отблеск на голову медведя с открытой пастью, заплясало бликами по его клыкам. Почему-то вспомнилось, как была недовольна Кьяра, когда он притащил эту шкуру и вывалил ее перед камином.

– Что это за безобразие? И где ты его умудрился найти? – менторским тоном спросила она. – Кто сейчас разделанных животных покупает? Даже я уже натуральные шубы перестала носить!

– У знакомого охотника приобрел! – с вызовом проговорил Марио и разложил шкуру.

– Со вкусом у тебя беда, это я всегда знала, но чтобы настолько!

Сейчас эти слова вызвали у Марио только тихую грусть и даже раскаяние. Он обвел взглядом гостиную, а ведь она права, распластанный медведь с большой головой смотрелся анахронизмом среди современной мебели, выбранной Кьярой.

– Сколько времени? – Хелен разлепила глаза.

– Около девяти. – Марио посмотрел на экран телефона, у которого еще вчера предусмотрительно отключил звук.

– Хочешь кофе? – Он сел на медвежьей шкуре и начал одеваться.

– Да, – односложно ответила она и потянулась.

Ему очень хотелось поцеловать ее, но вместо этого он только провел рукой по ее волосам и пошел на кухню.

Он насыпал кофе, закрутил гейзерный кофейник и, поставив его на газ, начал открывать все кухонные шкафчики, пока не нашел две упаковки с бискотти.

Они очень давно не ездили сюда вместе с Кьярой, но он любил свой «охотничий домик», как когда-то они прозвали его. Особенно летом, когда от жары можно было сойти с ума, он приезжал один в эти горы, чтобы нормально выспаться и подышать прохладой. Последний раз он был здесь неделю назад и помнил только, что в домике есть достаточно вина и кофе.

Он ждал, когда кофейник наполнится, а сердце его щемило и щемило от тоски и боли.

«Поссорилась с мужем, решила отомстить таким образом, это очень по-женски… вот и все. Но пока она еще здесь, в моей гостиной…»

Марио вдруг вновь ощутил, как его тело наливается яростной жаждой обладания. Трясущимися от страсти руками он разлил кофе по маленьким чашечкам и, забыв про бискотти, понес их в гостиную.

Хелен открыла глаза и внимательно посмотрела на Марио.

– Оставь кофе и иди ко мне, – проговорила она хрипловатым от сна и от налетевшего желания голосом, поняв сразу же, что с ним творится.

Он поставил чашки рядом на прозрачный столик и, растянувшись на шкуре, ощутил на себе гибкое и настойчивое тело Хелен. Дыхание его стало прерывистым и, притянув к себе ее гладкие крутые бедра, он погрузился в сладкую плоть…

«Нет, это не конец! Я сделаю все, чтобы не потерять ее!»

Перед расставанием Марио утратил всю свою решительность, и они разошлись, так ни о чем и не договорившись, а только обменявшись номерами мобильника. И он опять подумал, что, возможно, их встреча для нее ничего не значила.

Через день Хелен с мужем улетала на родину, и те десять дней стали для Марио самым тяжелым испытанием в жизни.

Какие только видения не появлялись в его мозгу! Они грызли его душу, откусывая каждую ночь по кусочку, не давая ни спать, ни есть и ни нормально работать!

Когда муж Хелен появился на заводе, сердце Марио забилось в бешеном ритме. Он слышал, как обстоятельно Бернардо отвечал на вопросы друзей о поездке, и с горечью понял, что его опасения были не напрасны.

«Скорее всего, она обо всем забыла!»

Ему было чуть за тридцать, но в его жизни было только две женщины – совсем юная смешливая продавщица, которая очень быстро перебралась в Милан с родителями, и Кьяра, которая стала его женой. Его мало волновали рассказы старшего брата о своих похождениях, который, несмотря на наличие жены и сына, умудрялся «оприходовать», как он сам выражался, большую часть женской половины Маргары.

Для Марио в отношениях с Хелен было все внове, и поэтому навязчивые сомнения стали его постоянными спутниками, не отпускающими ни на секунду его думы о будущем.

Но с некоторых пор он стал строить планы! Пусть осторожные и не совсем внятные, пусть больше фантазийные. Погружаясь в мысли о том, как он мог бы жить с Хелен, он совершенно забывал, где находится, и превращался в сомнамбулу.

– Ей! Проснись, – окликал его брат, – надо химсостав в первой печи проверить, ничего там рабочие не напортачили, надеюсь.

– Иду, иду! – вырывался из своих грез Марио и шел в плавильный цех.

– Завтра к нам отец на ужин придет, так что попрошу тебя не задерживаться, – строго говорила Кьяра.

Марио выныривал из дум и поднимал непонимающие глаза.

– Что-что?

– Постарайся завтра поздно с работы не приходить, – повторила жена, – я папу на ужин пригласила.

– Понятно… Постараюсь.

Они все еще поддерживали статус образцовой семьи, и даже отец Кьяры, который стал особенно близок с дочкой после смерти жены, не был в курсе их давних и уже застывших на мертвой точке разногласий.

Даже подчиненные Марио на заводе стали замечать небывалую задумчивость шефа и тихо переглядывались между собой, кивая на необычно затихшего хозяина.

Прошло три дня после возвращения Хелен, а он все еще не решился позвонить. Но как-то, приехав в домик в горах и накатив, сидя перед камином, горячего вина, поддался воспоминаниям, взял мобильник и набрал ее номер.

– Пронто! – услышал он на том конце веселый голос и почему-то сразу же разозлился.

«Весело ей! Надо же! А я как дурак тут хожу очумевший!»

Но, узнав его, она вдруг заговорила быстро-быстро:

– Это ты! Наконец-то! Так и знала, что сегодня уж обязательно позвонишь!

– Так ты ждала?! – начал догадываться Марио, отставив бокал с вином, и даже привстал на шкуре.

– Господи! Конечно! Ты где?!

– В доме, в горах. Один сижу и тебя жду.

Она подъехала очень скоро и осталась на всю ночь. Марио, который уже давно не отчитывался перед женой о своих планах, не стал допытываться, что происходит у Хелен с мужем, если она может себе позволить не ночевать дома. Ему уже было все равно. Видя горящие от страсти глаза женщины, он наконец поверил в продолжение их истории.

С тех пор они стали не только часто встречаться в охотничьем домике, но и гуляли вместе по лесу, любовались водопадами, а иногда собирали полевые цветы. Хелен ставила букет в светло-зеленую вазу из муранского стекла на кухонный подоконник и, отойдя на пару шагов, любовалась незатейливыми растениями, превратившимися ее стараниями в дизайнерский букет. Им все еще удавалось избегать знакомых, и это наводило на мысль, что им сопутствует удача.

Пока Хелен была на родине, Марио обдумал множество вариантов продолжения их отношений, но сейчас он отбросил все предположения с плохим концом и выбрал то, что давало им возможность, по его мнению, жить вместе, не оглядываясь на прошлое.

– Если я мужа брошу, он меня точно убьет, – сказала Хелен испуганно и серьезно во время одной из прогулок по лесу.

– Давай рассуждать здраво, если мы исполним задуманное, он тебя просто не найдет.

– А полиция?

– Но ты же не совершала никакого преступления, зачем тебя разыскивать?!

– Но он же подаст заявление о пропаже жены.

– Поищут несколько дней и перестанут. Или можно записку оставить, чтобы было понятно, что ты ушла добровольно.

– Страшно мне, столько женщин убито мужьями и любовниками, хоть телевизор не включай!

– Вот и не включай, – назидательно проговорил Марио и поцеловал ее в покрытую нежным пушком щеку.

– Я бы просто развелась, тем более что детей у нас нет. Только это так долго у вас в Италии, минимум три года до окончательного развода. Вот за это время он мне все нервы истреплет, а то и прихлопнет где-нибудь!

– Ну, опять ты за свои страшилки, – сказал Марио ласково и опять поцеловал Хелен. – Если этот вариант выберем, я же с тобой все время буду.

Они уселись на поросший засохшим мхом валун, и Марио крепко обнял девушку за талию.

– Ну как это «все время», ты разве на работу ходить не должен?

– Да уж эта работа… Как я завидую людям, которые занимаются любимым делом! И зачем я только поддался на уговоры брата, вытянул с грехом пополам этот техникум и мучаюсь каждый день в плавильном цехе.

– Я бы по тебе не сказала, что ты такой уж мученик, – засмеялась она и, поднявшись с камня, потянула его вперед.

– Я знаю, что выгляжу вполне веселым и даже безалаберным, но это защитная реакция на жуткое и отвратительное слово «должен», которое я вынужден тащить на своих плечах на заводе.

– Мы же можем удрать с тобой, как и собирались, а потом на развод заочно подать?

– Конечно, можно и так сделать.

Они остановились у водопада и подняли головы – солнце уже зашло за гору и тяжелый гудящий поток казался темным и грозным.

– А мне струящаяся вода как будто энергию придает. – Марио прислушался к раскатистому шуму каскада. – Я это место хорошо помню, я сюда в детстве с мальчишками прибегал играть. После того как завод построили недалеко, сюда народ перестал на прогулку ходить, видишь, как все заросло, даже тропинок нет. Интересно, там, под водопадом, грот еще существует? – Он взял за руку Хелен и потащил ее вверх. – За кусты цепляйся другой рукой! – Он залюбовался на то, как ловко и уверенно она поднимается по горе. – Здесь нормально стоишь? – Он оставил ее у остроконечного известняка. – Дальше я один. – И, сделав несколько шагов, вдруг нырнул под водопад и как будто испарился. Но, когда Хелен начала беспокоиться, вырос из-под струи и, подойдя к женщине, оказался совершенно сухим.

– Пошли я тебе что-то покажу!

Он подвел ее вплотную к каскаду, который здесь набирал силу и падал под большим углом, оставляя пространство между горой. Они юркнули под плотный широкий поток и оказались на небольшой площадке прямо за падающей водой, сквозь которую можно было разглядеть искаженный, как будто вибрирующий лес, речушку, а совсем внизу колеблющееся здание завода и крыши ангаров промзоны Маргары.

– Ух ты! – только и смогла вымолвить Хелен.

– Я же сказал тебе, что это место мне энергии придает! – Марио обнял Хелен за талию и подтолкнул в темный разлом между камнями. – Это тот грот, который был в детстве моим убежищем.

Они оказались в полутемной пещере. Он прислонил ее к прохладной стене, медленно поцеловал в губы и почувствовал, как поддалось навстречу ее тело.

– Что, прямо здесь? – прошептала она.

– Да, прямо здесь… – Он сильно прижал ее в углубление, образованное посередине каменной глыбы, и поднял подол ее джинсовой юбки.

Они возвращались в охотничий домик умиротворенные и усталые. Марио тут же взялся жарить мясо, которое предусмотрительно засыпал специями, а Хелен резала сахарные помидорчики, отрывая по одному с тонкой зеленой веточки и складывая в глубокую керамическую тарелку.

Ему было жалко свою жену, ведь у них даже не происходили скандалы в полном смысле этого слова, но он только теперь узнал цену того состояния, которое от одного простого присутствия Хелен заполняло его необъяснимым наслаждением.

Он до сих пор побаивался отца Кьяры, который всегда недолюбливал Марио и даже после постройки собственного завода считал зятя никчемным балаболом. Марио редко встречался с тестем, но чувствовал постоянное влияние на его жену. Боцоли знал, что эта семья была достаточно состоятельна, чем сильно кичилась, обожая выставлять на людях свою одежду самых известных марок, рассказывать о своих походах на театральные премьеры в Милане и экзотических путешествиях, которые они совершали. Отец Кьяры, Дино, продолжал баловать дочь, всячески подчеркивая этим, что Марио не может предоставить ей тот уровень определенной роскоши, к которому она привыкла.

Марио только сейчас начал разговаривать с Хелен на тему ее отношений с супругом, узнав, что, даже выходя замуж, она не была уверена в своей любви.

– Ну и зачем было замуж выходить? – удивленно спрашивал он.

– Чтобы почувствовать себя защищенной в неродной и незнакомой стране, – задумчиво отвечала Хелен.

– Где же твоя защищенность, если ты мужа боишься?! – возмущался Боцоли.

– Кто же знал, что он окажется не просто до безумия ревнивым, занудно-придирчивым в бытовых мелочах, но и жестоким. Раньше он был другим, – вспоминала она, – спокойным и добрым. Да и я все-таки по-своему любила его.

Последняя фраза резанула сердце Марио, но он сдерживался, не желая уподобляться ее мужу, понимая, что это всего лишь воспоминания.

Хелен придумала себе какую-то мудреную болезнь и якобы раз в неделю ездила в Милан к доктору на прием. С Кьярой было еще проще, ее мало интересовала жизнь Марио, за исключением тех моментов, когда они должны были показаться на людях. Но влюбленные понимали, что вечно так продолжаться не может, и, опутанные ложью, как рыбацкими сетями, стремились разорвать их и, освобожденные, выйти в нормальную жизнь.

Они оба были молоды и хотели прожить в радости и согласии с самими собой, обоюдно решив, что постараются сделать так, чтобы их вторые половины страдали как можно меньше.

Глава 6

Следующий день начался с сенсации – в полицию поступило сообщение об исчезновении одного из рабочих завода – Бернардо Бонфини. Заявление о пропаже в участок принесла его жена – красавица Хелен. Прошло чуть больше суток после того, как он, по словам супруги, ушел на охоту, но, в связи со сложившейся ситуацией в городе после пропажи Боцоли, заявление от нее приняли без проволочек.

Жители Маргары, и так обалдевшие от случившегося, окончательно «сбрендили», как в сердцах выразился начальник полиции, который дал короткое интервью по местному телевидению, где попросил всех держать себя в руках и не поддаваться панике, а у тех, у кого есть хоть какая-то информация, касающаяся Бонфини и Боцоли, звонить в полицию. Внизу экрана красной строкой был указан номер телефона.

Лола со своей командой сидели на открытой террасе гостиницы. Дана и Стефано, уставшие после дороги, но возбужденные новостями и тремя выпитыми чашками кофе, жестикулировали перед носом Лолы, наперебой высказывая свое мнение.

– Это же тот рабочий, который присутствовал на заводе, когда Боцоли расплавили, – прошипела Дана и округлила глаза.

– Я тебе поражаюсь, как ты, работающая на криминале, можешь уподобляться невежественным жителям Маргары, – назидательно произнесла Лола.

– При чем тут жители Маргары, если полиция тоже так считает, раз металл на анализы взяли, – возмутилась Дана.

– Лол, но она права, – защитил подругу Стефано. – Возможно, Бонфини тоже растопили в печи!

– Печи уже остановлены, и завод сейчас не работает, так что предлагайте более реалистичные варианты! – Лола потрясла рукой, сложенной в щепоть, перед носом Стефано, как это делают итальянцы. – Давайте лучше поищем ответ на вопрос, почему Бонфини пропал?

– Что-то увидел, чего не должен был видеть тогда в цехе, – выпалила Дана, – это самое первое, что приходит в голову.

– Самое первое и самое, как мне кажется, правдоподобное, – согласилась Лола. – Но тогда подтверждается версия, что Боцоли был убит на заводе.

– Или он и есть убийца, и кто-то ему отомстил, не дожидаясь полиции, – возразил Стефано и, подозвав официанта, заказал еще корнетти[3].

– Ну, начинается, – недовольно проговорила начальница, – нам же ехать уже пора, а ты, как всегда, будешь жевать до последнего.

– Если так срочно, я с собой булки возьму. Только ты куда ехать-то собралась, не пойму?

Официант поставил на стол плетенку с корнетти. Стефано сразу повеселел и, схватив один рожок, откусил половину, громко хрустнув поджаристой корочкой.

– Во-первых, прямо сейчас прочесывают лес в предместьях Маргары, а во-вторых… – Раздался писк пришедшего сообщения, и Лола замолкла.

Дана быстро схватила свой мобильник:

– В сплаве магния не обнаружено животного жира!

– И что? – осведомился оператор, дожевывая выпечку.

– Как что?! Это означает, что тело Боцоли не было брошено в печь, – подытожила Лола.

– Но с территории завода он не выходил, – напомнила Дана.

– Да-а-а… – протянул Стефано с полным ртом, – вот незадача!

Все замолкли в недоумении.

– А не могли его в другую печь сбросить, там же их несколько, правильно я поняла? – поинтересовалась помощница.

– Нет. У остальных отверстия гораздо меньше.

Почему-то известие, которое подтвердило мнение Лолы, не порадовало журналистку, а только подбросило ей сомнений.

– Ну и что?! А тело распилить нельзя? – не унималась Дана.

– На это время надо, и место, и много еще чего, хотя пила по металлу там имеется. Один человек с этим никак не справился бы.

– Так их двое было, рабочих-то!

– Все, хватит такие страсти говорить! Дайте поесть спокойно! – не выдержал оператор.

На его реплику не обратили внимания.

– Думаешь, что они были в сговоре? – засомневалась Лола.

– О чем вы вообще спорите? Только что Дана прочитала выписку из заключения, подтверждающую, что никакого тела в печи не могло быть! – рассердился оператор.

– Но Боцоли с завода не выходил, – как попугай, повторила Дана.

– Ну, началось все по кругу! – раздраженно заметил Стефано.

«А ведь и правда, – пронеслось в голове у Лолы, – мы настолько закостенели душой на этой работе, что даже не замечаем цинизма, с которым высказываемся о происшествии».

Она вспомнила маму и ее вечную фразу: «Опять ты идешь по трупам!», но утешила себя, подумав, что это такая форма самосохранения, иначе можно окончательно спятить.

– Прицепились все к этим печам, а ведь ты сама говорила, что там во дворе гора металлолома. Разве туда нельзя тело спрятать? – поделилась новой догадкой Дана.

– Да-а-а, – протянула Лола, вспомнив огромную кучу обрезков металла, уходящую под облака, – видимо, полиция еще не закончила обследовать территорию завода, думаю, что и до горы доберутся. Когда сможем в прямой эфир выйти? – сменила она тему разговора.

– Техники сегодня к вечеру должны приехать, – сообщила Дана.

– Поедем снимать, как лес прочесывают, потом кадры с завода прикрепим, которых у меня полно, где я про результат химанализов расскажу, вот и репортаж готов. А когда техники прибудут, может быть, еще что-то новое появится, – скоординировала действия своей группы Лола.

– Жаль, наш народ любит кошмарики, а здесь такой облом получился с расплавлением тела, – съехидничал оператор.

– А я думаю, что в этом деле много еще чего страшного будет, – убежденно произнесла Лола, – и сарказм здесь не уместен.

Они встали, задвигали стульями по деревянным доскам пола террасы, Стефано завернул последнюю булку в салфетку и положил в сумку. Все направились к машине.

В суматохе Лола совсем забыла о страховом полисе Боцоли, но так как информация, поступившая от Орнеллы, была, по мнению журналистки, сомнительна, решила пока не сбивать подчиненных с нужного направления расследования.

– Хорошо здесь, спокойно, и коллег наших нет, – удовлетворенно заметил Стефано, спускаясь по лестнице к гостиничной парковке, которая больше походила на лесную поляну.

– С одной стороны, я с тобой согласна, но здесь мы не видим, что происходит в «стане врага» и куда мчатся репортеры за сенсацией, – откликнулась Лола.

Официант принялся убирать за ними кофейные чашки, хозяин облокотился на перила, наблюдая глазами-изюминками, как команда Лолы направилась на парковку.

Дорога у леса была запружена машинами, и Лола втиснула свой «Ниссан» между двух стволов высоких исполинских дубов, заехав прямо на склон горы.

Прочесывающие местность волонтеры и полицейские были уже далеко, но большинство журналистов осталось здесь, у кромки леса.

Прислушавшись к их разговорам и поняв, что еще никто не знает о результатах анализов металла, Лола занервничала:

«Надо в эфир срочно выходить, а про поиск рабочего своими словами что-нибудь расскажу!»

Ее команда все поняла без лишних указаний, пока начальница набрасывала текст и поправляла волосы, Стефано начал готовить камеру, Дана пошла выбирать место сьемки.

Решили встать прямо на дороге, где в кадр входил лесной склон горы, виднелись машины полиции, несколько стражей порядка и группы журналистов. Создавалось впечатление общей тревоги и ожидания. Стефано выставил кадр, сделал отмашку, съемка началась.

Лола заканчивала репортаж, когда Дана усиленно зажестикулировала.

– Кажется, у нас есть новая информация! – мгновенно сориентировалась Лола.

Дана продолжала делать странные жесты, не приближаясь.

– Сейчас наш корреспондент Дана Смоляри расскажет о происходящем! – Она увидела, как та на секунду застыла, но быстро пришла в себя и подошла к микрофону.

«Это не прямой эфир, в крайнем случае вырежем эту часть», – решила Лола.

– Пока не проверенная информация, – неуверенно начала Дана и покосилась на начальницу.

– Итак?! – Лола незаметно подтолкнула помощницу, но та все не решалась продолжить, и пауза затягивалась. Краем глаза Лола заметила, что в рядах полиции произошло шевеление.

– Что-то обнаружили при прочесывании? – подсказала Лола.

– Да, пришло сообщение, что только что в овраге найден труп мужчины! – выдала наконец Дана и вытаращила глаза, как будто она сама увидела тело.

Одна из машин полицейских двинулась вниз по дороге, двое стражей порядка стали растягивать ленту прямо на проезжей части, перегораживая проезд. Журналисты переглядывались в недоумении.

– А ведь нам туда уже не подъехать, – тут же сообразила Лола. – Кто-нибудь знает где этот овраг?

– Он называется… – Дана схватилась за мобильник, – Дьявольское ущелье!

– Быстро за мной! – Лола ринулась в лес. – Дорогу перекрыли, а мы пешком напролом!

– Куда напролом?! – взмолился Стефано, еле успевая за начальницей и продолжая съемку. – Мы же даже не знаем, где это место находится!

– Нам надо срочно в лес забраться, чтобы нас полиция не остановила, а там разберемся, в какую сторону бежать! Нежели не понимаешь?! – Оглянувшись, Лола увидела, как полицейские останавливают журналистов, пытающихся последовать их примеру.

Скрывшись за деревьями, они остановились.

– Нашла ущелье, – сообщила Дана, держа телефон с планом местности на отлете и наконец-то забыв про камеру, которую оператор перевел с Лолы на нее.

– Веди! – скомандовала Лола.

Помощница лихо перепрыгнула через поваленное дерево и рванула в сторону гор. Лола и Стефано побежали вслед.

Девушки-журналистки неслись, увертываясь от хлеставших веток, Стефано пер напролом как медведь, пытаясь сократить путь.

– Полиция наверняка уже сообщила своим, что группа репортеров оторвалась и что скоро прибудет к ним на место преступления. Так что не думаю, что нас там примут с распростертыми объятиями, – проговорил, задыхаясь, Стефано и остановился, – все, не могу больше! Выключаю камеру. Может, мы час будем так носиться, кому это интересно?!

– Ладно, потом в лощине включишь, – согласилась Лола. – Далеко еще? – обратилась она к Дане.

– Да нет вроде. Мы прилично уже продвинулись. Видите, просвет между деревьями? Вот за ним вроде бы должен быть сразу овраг.

Все перешли на шаг, но заросли здесь были такие густые, что ветки невозможно было сдержать руками, и они то и дело с размаху били по телу. Журналисты совсем измотались, когда вдали послышались невнятные голоса.

– Все, практически подошли, – известила Дана и выжидающе посмотрела на начальницу.

«И что теперь делать?.. Местности не знаем, с какой стороны лучше подобраться – не понятно…» – занервничала Лола.

– Ждите здесь, а я на разведку! – скомандовала она. – Попробую разобраться, что там происходит и с какой стороны лучше подойти. Мобильники поставьте на беззвучный режим, если что – позвоню! – Она нырнула в кусты.

Звуки голосов становились вся явственнее, и Лола спряталась за стволом пробкового дерева, росшего на краю глубокой расщелины. Она прильнула в просвет между листьями – внизу, на самом дне оврага, толпились люди, многие из которых были в спортивной или охотничьей одежде.

«Волонтеры, – догадалась Лола, – видимо, тело обнаружили совсем недавно, даже народ отогнать не успели. Наверное, полиции сейчас будет не до журналистов, им бы место преступления от посторонних очистить, чтобы не успели все затоптать. Можно снять и отсюда, тем более что вид самого трупа нам не нужен, а место преступления показать надо. И хорошо бы суматоху вокруг успеть запечатлеть. – Она неслышно продвинулась за следующий ствол, обросший колючими кустами. – Вот здесь еще лучше видно, главное, за шипы не зацепиться».

Вдруг где-то совсем рядом хрустнула ветка, Лола присела, стараясь слиться с зеленью, и тут же почувствовала, как колючка вцепилась ей в плечо. Двое мужчин поднимались по склону оврага.

– …я сначала подумал, что он с обрыва сорвался и в расщелину скатился, но потом это кровавое пятно с дырищей у него на куртке увидел, и все сразу ясно стало. Убит, значит, – констатировал молодой мужчина в широких защитных брюках.

– Полиция разберется, хотя и из ружья можно застрелиться, – вторил пожилой, но крепкий мужчина. – Не могу на такое смотреть. Хорошо, что не мы тело нашли, так что полиция нас не должна допрашивать.

– А кто их знает, могут все равно вызвать, – засомневался молодой, – а вот по поводу, чтобы самому застрелиться, даже не знаю… из ружья как-то странно…

– Бывают и такие случаи, особенно если совесть проснулась, – произнес тот, кто старше.

– Может, и так, – миролюбиво согласился парень, – правда, мне кажется, что…

Последних слов Лола не расслышала. Мужчины прошли совсем рядом и направились к дороге.

«Тело еще не опознано… А если это Боцоли, а вовсе не Бонфини?.. Или еще того страшнее, кто-то третий?..»

Ей вдруг стало неприятно и страшно одной на краю оврага, где недавно был убит человек. Боязливо оглянувшись и выждав еще пару минут, Лола осторожно отцепилась от засевшего на плече шипа и неслышно двинулась к своей команде.

– Ребята! Мужчина, скорее всего, был убит из огнестрельного оружия, – сразу начала Лола. – Давайте быстрее за мной, а то там народ расходится уже, не хотелось бы на себя внимания обращать.

Она повернула обратно, друзья зашагали вслед.

– Хочешь по-тихому все снять и смотаться? И даже ни с кем из свидетелей не поговоришь? – поинтересовался Стефано.

– Посмотрим по ходу, – коротко ответила Лола, прислушиваясь к посторонним шорохам.

– Я даже не полицейских имел в виду, вряд ли они с журналистами болтать станут, а говорю про простых людей, которые на труп наткнулись, – прошептал оператор.

– Мы же пока не знаем, кто его обнаружил и у кого интервью лучше взять. – Начальница привела свою группу туда, где только что пряталась сама.

– Так вы думаете это Бонфини или Боцоли? – не утихал Стефано.

– Бонфини! Это его жена показала, куда он на охоту обычно ходит, там же и нашли тело, – рассудила Дана.

– Все! Тишина! – скомандовала Лола.

Они затаились за зарослями деревьев, каждый выбрал себе просвет для обзора. Стефано наставил камеру.

Некоторое время все молча наблюдали за тем, что происходит в низине. Заметив, что многих людей полиция отпустила и они расходятся, Лола поняла, что упускать их никак нельзя.

– Дан, поговори с волонтерами, узнай все подробности и сними на телефон, пока другого выхода нет. Только «отползай» потихоньку, чтобы себя не обнаружить! – тихо скомандовала она.

«Ок», – показала помощница пальцами и неслышно подлезла под ветвями, пройдя несколько метров согнувшись, выпрямилась и вскоре смешалась с волонтерами.

«Молодец, – отметила про себя Лола, – наша школа!»

Стефано заканчивал съемку, когда в овраг спустилась новая группа в гражданской одежде, но с чемоданчиками в руках. Один из них нес пухлую сумку. Вновь прибывшие достали из нее белые пакеты, где оказались специальные комбинезоны, которые они тут же надели, и Лола поняла, что это криминалисты.

Волонтеров в овраге уже не осталось, на месте преступления работали профессионалы. Один из них осторожно поднял с земли ружье и положил в длинный пакет, двое других нагнулись над трупом и что-то разбирали среди травы тонкими щипцами. Полицейский фотограф вел съемку.

– Хорошо, что за буйной растительностью тела практически не видно, – произнес Стефано, – заштриховывать не придется.

– Ага, – откликнулась Лола, наблюдая за движениями криминалистов.

– Предлагаю закончить, не хотелось бы, чтобы нас здесь застукали. – Оператор оторвался от камеры.

– Согласна! Поспешим, чтобы нас не опередили с эксклюзивом.

Они быстро выбрались из леса и нашли Дану, которая ждала их у машины.

– Про результаты химанализов металла пока никому из журналистов еще не известно, – встретила их Дана. – А про то, что мужчина убит, скорее всего, из огнестрельного оружия, волонтеры, конечно, нашим коллегам уже разболтали. Я здесь еще среди них потолкалась, все в один голос утверждают, что это Бонфини и что он каким-то боком замешан в пропаже Боцоли.

– Значит, рабочий! Если это он, то замешан, – уверенно подхватила Лола, – Бонфини один из немногих, кто присутствовал в тот день на заводе!

Они забрались в «Ниссан» и, развернувшись под строгим оком полицейского, стоящего около желтой ленты, перегородившей дорогу, рванули в гостиницу.

– Ничего нового я у местных не узнала, но все равно получилось «живенько», как любит говорить наш директор канала, – тараторила Дана, – как приедем, покажу.

– Раз «живенько», вставим обязательно. Главное, с нашей новостью не опоздать. Правда, у меня еще кое-что есть!

– Что же?! – одновременно спросили помощники.

– Жизнь Боцоли была застрахована на полмиллиона евро! Страховой полис на имя жены!

– Это откуда такая инфа, если даже полиция ничего не знает? – почему-то обиженно проговорила Дана.

– Действительно, информация требует проверки, я ее получила от девушки, которая за продуктами ходит для жены Боцоли.

– С такими заявами нельзя спешить, – засомневался Стефано.

– Согласна. Это я вам для размышления подкинула.

– А что тут размышлять? Понятно же, что смерть Боцоли выгодна его жене, – сразу сообразила Дана.

– Вот именно! А мы мотив искали! Так вот он, – уверенно подтвердил Стефано.

– И все-таки нужно уточнить, вдруг девушка что-то напутала?! – заключила Лола. – А то опять вляпаемся в историю.

– А как это можно выяснить? – переспросила Дана.

– Пока не знаю… – замялась начальница.

Они уже подъезжали к гостинице.

Глава 7

Кьяра задернула занавески, и в комнате стало совсем темно. Только люстры муранского стекла, которые она так любила, поблескивали в полутьме гостиной.

Она ничего не делала в эти дни после пропажи мужа, но непонятная усталость с невиданной силой навалилась на ее тело и не давала вздохнуть.

С трудом передвигая ноги, Кьяра подошла к холодильнику и открыла дверцу. Отец сказал, надо обязательно поесть, но желудок, казалось, превратился в тяжелый булыжник.

Она достала баночку йогурта, открыла крышку и начала пить. Йогурт был густой, выливался комками и застревал в горле. Но за ложкой идти не хотелось. Так и оставив половину на дне баночки, она села на диван, откинула голову и прикрыла глаза.

Кьяра наткнулась на страховой полис Марио с выплатой на свое имя месяц назад и была поражена.

«Страховка жизни в какие-то тридцать лет с небольшим?! Зачем, почему?! Конечно, мы уже давно не были дружной семейной парой и мало общались, но всегда ставили в известность друг друга о серьезные вещах, касающихся нашего еще совместного существования… Неужели ему грозила опасность, о которой он знал или догадывался, и решил обеспечить меня таким образом?.. Не подозревала в нем такого благородства… – Кьяра усмехнулась, – или здесь что-то не так…»

Она безоглядно внимала своему отцу, который никогда не считал Марио достойной парой своей девочке, а оценивал его лишь как никчемного пустослова.

Кьяра давно перестала защищать мужа от нападок родителя, забыв напрочь их первые безоблачные годы семейной жизни и множество замечательных качеств характера Марио, на которые она когда-то и «клюнула», как говорил папа.

Она не стала задавать вопросы мужу насчет полиса – «не хочет сам говорить, ну и не надо», – а рассказала о нем своему отцу.

Тот сразу насторожился, уверенный почему-то, что от Марио «хорошего не жди», хотя и заявил, что надо бы полис припрятать.

Как ни странно, но Кьяра никак не могла забыть об этой страховке, а иногда даже представляла себя независимой обеспеченной женщиной, у которой муж погиб в автомобильной катастрофе.

Да, да! Именно в автомобильной катастрофе, ведь там так часто гибнут люди!

Она тут же устыдилась и отогнала от себя эти странные назойливые мысли.

«Почему мне какая-то нелепость в голову лезет? Я и так вполне свободна, да и с деньгами совсем неплохо… а если что, отец подкинет…»

Но она понимала, что нежелание Марио интересоваться ее жизнью унижает ее женское достоинство, а совсем не делает ее по-настоящему свободной. Обида, мучительная и болезненная, казалось, прожигала желудок, а иногда отдавалась щемящей болью, особенно в последние два года, когда Марио стал настолько безразличен, будто забыл о ее существовании.

Она вспомнила, как рано утром к ней заявился отец и старший брат мужа Альфредо с сыном. Она еле разлепила глаза, подумав, что, возможно, они принесли какие-то известия, и заставила себя быстро одеться.

У родителя был свой ключ, и Кьяра слышала, как они готовят кофе на кухне.

– Доча, – уже второй раз постучал в спальню Дино, отец Кьяры, – мы тебе кофе сделали, будешь?

– Иду! – Она нырнула в ванную комнату.

Чистя зубы, смотрела в зеркало на свое отражение, которому трагичность ситуации добавляла особую грусть и аристократичность.

Она заметила, что после пропажи мужа отец сильно сблизился с родственниками Марио и говорил о нем только хорошее. Она же, все еще не понимающая, что происходит, как будто закоченела. Кьяра чувствовала внутренний холод, который поселился в ней после исчезновения Марио и который придавал, как ей казалось, значимость ее словам и тягучую медлительность и красоту движениям.

Ей нравилось быть в центре внимания, а все знакомые, не говоря уже о полиции, стали интересоваться ее состоянием, настроением, и не стеснялись расспрашивать об их семейной жизни.

Она часто искажала действительность, а иногда и придумывала целые сцены, с каждым прошедшим днем понимая, что Марио уже не вернуть.

Вот и сейчас она привела себя в порядок и выплыла к родственникам.

– Как ты? – подошел к ней отец и ласково провел рукой по плечам.

– Разбудили тебя? – тут же встрял брат мужа Альфредо.

Племянник молча кивнул, приветствуя Кьяру, не выпуская чашечку кофе. Странно, но, если отец, забыв былые раздоры, в последние дни полностью поменял отношение к Марио, сын Альфредо, Сильвио, удивлял ее своей необоснованной злостью.

Кьяра кивнула: мол, все нормально, повела плечом, снимая руку отца, и изящным жестом взяла кофе.

– Завод простаивает, клиенты недовольны, а служащим платить надо! Как такое можно было наворотить?! – Сильвио вытер губы салфеткой и недовольно посмотрел на Кьяру. – Вот и рабочий пропал… но это ладно, одной зарплатой меньше выплачивать.

– Ты что лепишь?! – зыркнул на него Альфредо.

– Думай, что говоришь, – сердито подхватил Дино.

– Ладно, пошли уже. – Парень двинулся к выходу.

– Мы в поиске хотим поучаствовать, – пояснил деверь, – у леса на пятом километре шоссе волонтеров собирают.

Только теперь Кьяра обратила внимание, что они были одеты не по-летнему – в длинные штаны и ветровки.

– Да, странно все это, – протянула Кьяра.

Сегодня ей не хотелось оставаться одной, и она вздохнула.

– Если хочешь, я не пойду никуда. – Отец как будто догадался о ее состоянии.

– Да нет, иди. Я кофе допью и, может, тоже прогуляюсь.

– На журналистов не наткнись. Сейчас, правда, перед домом нет никого, – посоветовал Альфредо.

– Хорошо, постараюсь, – негромко проговорила Кьяра.

Она всегда стремилась выглядеть богатой аристократкой, хотя знала, что их богатство и доля голубой крови очень сильно преувеличены. Но ей нравилось сохранять эту традицию, которую к тому же очень поддерживал отец. А сейчас, оказавшись в самой гуще расследования, она как будто играла роль измученной печальной жены пропавшего предпринимателя, что по-своему затягивало и отвлекало.

По телевизору она видела, что практически все знакомые и соседи уже отметились у журналистов того или иного канала, с упоением рассказав им, что знали, а иногда и не побоявшись нафантазировать какие-либо детали о ней, о Марио и об их отношениях.

Кьяра неоднократно видела репортеров, дежуривших у ее дома, но пока воздерживалась от общения с ними, ведь это могло испортить ее портрет безутешной супруги.

Она подошла к окну и слегка отодвинула занавеску – тротуар перед их забором был пуст. Почему-то ей стало обидно, и она снова почувствовала себя брошенной и одинокой.

«Никого! Ну и ладно, тем более что той журналистки с Пятого не было и вчера. А вот ей бы я дала интервью. И оператор ее всегда очень удачно женщин снимает». Кьяра отпустила ткань, штора зашевелилась, как живая, и она только сейчас заметила, что окно приоткрыто, а утренний ветерок поигрывает занавеской.

– Разве я не закрыла это окно вчера вечером? – произнесла она вслух и задумалась, вспоминая. – Кажется, нет, – попыталась успокоить она себя, подошла к столику и вылила в свою чашку оставшийся кофе. – Надо все проверять перед сном, – дала себя установку и, глотнув остывший напиток, поморщилась.

Она походила по комнатам, вытащила с полки и подержала в руках какую-то книгу, увидев, что это детектив, быстро засунула ее обратно, хотела включить телевизор, но раздумала и, открыв гардероб, стала выбирать одежду.

Солнце уже вовсю шпарило над Маргарой, нагревая асфальт так, что даже через летние сандалии стопа чувствовала тепло. Кьяра, одетая в стильную майку «Barberry» и в легкие брюки песочного оттенка той же фирмы, двигалась по направлению к своему любимому бару.

Отвечая на приветствия сдержанным кивком и, на удивление, не столкнувшись ни с одним журналистом, добралась до центра города.

Кьяра не выходила из дома уже неделю, но это совсем ее не расстраивало, особенно после того, как она услышала по телевизору нелестные комментарии местных жителей о себе и вполне сердечные и сочувственные о своем муже. Она все скидывала на элементарную зависть, ведь не у каждого здесь были такие материальные возможности, да и ее аристократические замашки, наверное, вызывали раздражение, но такого доброжелательного потока высказываний о своем супруге она не ожидала!

Кьяра поздоровалась с хозяином бара, капнула на руку дезинфицирующей жидкости, растерев ее по ладошкам и между пальцами. Выбрав столик на улице, заказала спремуту[4]. У стойки тихо тарахтел телевизор, экран которого был хорошо виден через открытые двери с места, где расположилась Кьяра, но она презрительно отвернулась.

«Зачем дергаться понапрасну на вой и выдумки журналистов, если тот приятный мужчина-полицейский обещал, что, как только что-то прояснится, ей позвонят первой», – размышляла она.

– Прошу! – Официант поставил перед Кьярой высокий стакан свежевыжатого апельсинового сока.

Она с нетерпением сняла маску, втянула сок с фруктовой мякотью через трубочку и с наслаждением свободно вздохнула.

– Как вы себя чувствуете? – К ней подошел сын хозяина, Жан-Карло, невысокий и юркий парнишка. Он улыбнулся и с участием посмотрел на женщину.

– Даже не знаю, что сказать… как будто в подвешенном состоянии нахожусь, – она отпила еще немного, – эта неизвестность убивает.

– Никаких странных звонков не поступало? – осторожно поинтересовался он.

Кьяра вспомнила, что сын хозяина был в приятельских отношениях с мужем и пожалела, что пришла именно сюда.

«Вопросами теперь замучает, но при чем тут звонки какие-то?.. Видимо, он предполагает, что Марио могли похитить и выкуп за него потребовать…»

– Нет. – Ей не хотелось продолжать разговор, и она ответила одним словом.

Он потоптался еще недолго, видимо ожидая продолжения беседы, но Кьяра молча потягивала напиток, и он не стал больше ни о чем спрашивать.

Не успел Жан-Карло скрыться внутри заведения, как звук телевизора усилился, Кьяра недовольно посмотрела в ту сторону – на экране виднелась лесная дорога, ведущая от Маргары к Полакалло, в центре которой стояла та известная журналистка Лола, за ней припаркованные машины, несколько полицейских и группы журналистов.

– …буквально в паре километров за нами в этом лесу полиция с волонтерами прочесывают лес, и мы будем… – Зрачки журналистки поменяли фокус, глаза сосредоточились на ком-то, кто стоял за камерой. – Кажется, у нас есть новая информация, – бойко сообщила она.

Кьяра подалась вперед, сердце стукнуло глухо и тяжело.

– …в овраге только что найдено тело мужчины. – У микрофона стояла уже другая, коротко стриженная девушка.

У Кьяры как будто заложило уши, слух выхватывал отдельные слова:

«… туда уже не подъехать… Дьявольское ущелье…»

Было видно, как задвигались полицейские и всполошились репортеры на заднем плане. Камера дернулась и запрыгала, снимая убегающих в лес журналисток и бьющие наотмашь ветки деревьев.

Голова у Кьяры закружилась.

– Дьявольское ущелье, – прошептали ее губы, стакан с остатками сока выпал из рук, но не разбился, а покатился под стол, оставляя за собой тонкую оранжевую дорожку.

– Что с вами?! – Ее вовремя подхватил Жан-Карло.

– Уже все нормально… – она медленно приходила в себя, – можно воды?

– Конечно! Сейчас, сейчас. – Он не хотел отпускать ее плечи. – Пап! Стакан воды принеси! – крикнул он за стойку отцу.

Взгляд Кьяры становился осмысленным.

– Что тут у вас? – Хозяин поставил кружку воды перед женщиной и с беспокойством взглянул на нее.

– Уже ясно, чье тело нашли? – Она сделала глоток.

– Да, конечно, мы узнали, что это Бонфини, рабочий с завода вашего мужа. – Жан-Карло так и стоял позади, придерживая плечи Кьяры. – Это непрямая трансляция была, видимо, повтор, когда еще тело официально не опознали.

– Спасибо. – Она отодвинулась, показывая, что помощь ей больше не нужна.

– А вы в курсе, что в пробах металла не обнаружено животного жира? – услужливо проговорил Жан-Карло. – Так что в печах не могло… – Он посмотрел на вновь побледневшую женщину.

– Нет, – к горлу Кьяры опять подступила тошнота.

– Может, вам покрепче чего, – забеспокоился хозяин, – или кофе?

– Да, кофе, двойной, пожалуйста, – попросила Кьяра.

Мужчины ушли, и она достала из сумочки мобильник и набрала номер отца.

– Пап, ты где?

– Мы к дому с Сильвио подъезжаем. Ты как? Знаешь уже про страшную находку?

– Да, знаю. – Кьяра отпила воды.

– А ты где? – Он услышал звук проезжающей машины.

– Я в бар «Сантини» решила зайти, нет сил уже дома сидеть, приезжайте сюда!

– Хорошо, через пять минут будем!

Хозяин принес ей кофе, еще раз спросил, все ли в порядке, и, получив утвердительный ответ, удалился.

С Кьярой поздоровались двое мужчин в рабочей, забрызганной белой краской одежде и прошли в помещение бара.

«Наверное, уже время обеда», – подумала она, но есть совсем не хотелось.

Она издали увидела приближающихся отца и Сильвио, Альфредо с ними не было.

«Все-таки на завод пошел, – отметила она про себя, – и чего там делать, если печи остановлены…»

– Что-то ты бледная какая-то? – без приветствия, участливо произнес отец и присел рядом.

– Не знаю, все нормально, – слукавила Кьяра. Ей не хотелось объяснять свое состояние. – Расскажите, как все прошло, кто тело обнаружил? – Она отпила крепкий напиток и порозовела.

– Слава богу, не мы его нашли, а Розария с мужем. И так завопила, что у меня до сих пор ее голос в ушах стоит!

– Это точно, – подтвердил Сильвио, усаживаясь на стул. – У меня тоже до сих пор звон в голове. Это надо было так заорать! Таких нервных людей нельзя на поиски брать.

– Мы через три человека в цепочке от них стояли, так что успели подойти, пока полиция еще место не оцепила. Может, и не надо было…

– Может, и не надо… – эхом повторил Сильвио, – у меня даже аппетит пропал.

– Известно, от чего он умер? – тихо спросила Кьяра.

– Мы-то не криминалисты, что мы можем сказать?.. У него вся грудь разворочена… а потом, мы не приглядывались сильно… – Сильвио почувствовал, как Дино незаметно толкнул его под столом и показал глазами на Кьяру. – Тяжелое зрелище… – смягчил он, – но я слышал версию, что это огнестрел вроде.

– Добрый день! – К столику подошли хозяин бара с сыном. – Вы участвовали в поисках как волонтеры? – догадался Жан-Карло по их внешнему виду. – Хорошо, что Хелен знала его охотничьи места, а то бы искали до посинения.

– Да. Обнаружили его быстро, это точно, но по телевизору говорили, что у него мобильник был включен, что тоже помогло определить местонахождение. Жаль, что Марио все еще… – Хозяин осекся.

– Ну, и дела в Маргаре творятся! Мало того что вирус народ косит, так еще люди пропадают, да еще и Бонфини убили! – Жан-Карло перебил отца.

– Прямо наваждение какое-то, – поддержал его Сильвио.

– Что будете заказывать? У нас и первое есть, биголи кон ачуге[5], – подсуетился хозяин.

– Давай нам свои биголи, – согласился Дино и потер руки в предвкушении, – и вина белого домашнего принеси, чтобы расслабиться.

– Да уж, с семи утра на ногах, – подхватил Сильвио, – только нам с Кьярой одну порцию на двоих поделите, мне все еще есть особо не хочется.

– А мне совсем чуть-чуть, только попробовать, – попросила Кьяра.

– Сколько можно голодовку устраивать?! Даже если не хочется, надо себя заставить поесть, – кипятился Дино.

Официант принес столовые приборы, бокалы и запотевший графин с вином. Дино и Сильвио проследовали в туалет помыть руки. Тарелки с толстой пастой подал сам хозяин. Хотя рыбный соус не принято посыпать тертым сыром, им принесли его в вазочке и поставили в центр стола. Хозяин пожелал всем приятного аппетита.

Вернувшись, отец и Сильвио тут же приступили к еде, а Кьяра все еще машинально перемешивала биголи и переживала услышанное – ей мерещился глубокий овраг, поросший колючими кустами, куда не заглядывает даже солнце, и жуткий крик женщины, нашедшей мертвое тело. Она помнила это место, ведь ее муж тоже ходил на охоту, как и большинство мужчин, живущих в Маргаре.

Глава 8

Лолина «группа захвата», как называл их команду директор канала на летучках, успела вовремя отправить свой репортаж на студию. Его тут же выпустили в очередных новостях[6], чем окончательно всполошили жителей городка.

Кроме трагического сообщения об обнаружении тела Бонфини, громом прозвучало заключение, подтверждающее, что животного жира в отобранных образцах металла нет. Несмотря на то что жуткие предположения о расплавлении тела, о которых спорил до хрипоты весь город, оказались безосновательны, панические настроения жителей Маргары только увеличились.

Про страховой полис, по общему согласию, Лола не сказала ни слова и решила попридержать информацию до проверки и не выставлять раньше времени жену Боцоли в качестве подозреваемой.

– Наконец-то замолчат про разрезанные тела, кипящие в плавильных печах, – изрекла Лола, – хотя от этого дело не стало менее запутанным и менее зловещим.

– Это точно… но чтобы хоть что-то понять, надо результата аутопсии тела Бонфини дождаться, – подхватила Дана.

Они закончили ужинать и, сидя на террасе ресторана своей гостиницы, наслаждались приятной прохладой, спускающейся с гор.

– На завтра в полицию вызвали Альфредо, старшего брата Боцоли, и его племянника Сильвио, – произнесла Лола, вдыхая чистый вечерний воздух, пахнущий росой и сладкими ночными цветами.

– Откуда ты знаешь?! – подпрыгнула на месте Дана.

– Так я тут без вас знакомым обзавелась из полиции, это от него инфа, – гордо заявила Лола.

– Очень интересно, а Никола в курсе? – поддел ее Стефано.

– При чем тут Никола? Это рабочий момент! Как видишь, уже новое известие получили. – Лоле не понравилась реплика оператора. – Кстати, его надо с Даной познакомить, я думаю, ей удастся выцарапать у него еще какие-нибудь сведения.

– А ведь с родственниками Марио полиция уже общалась? – переспросила Дана, опустив последнюю фразу начальницы.

– Значит, еще какие-то вопросы появились, – расслабленно бросила Лола, вглядываясь в изумрудные звезды, усыпавшие окончательно почерневшее небо. – Совсем иные цвета здесь в предгорье, посмотрите, какие изумрудные россыпи на бархатном небе!

– Да ты поэтесса у нас! Не замечал раньше за тобой, – опять сострил Стефано. – Или на тебя так одиночество действует? Когда ты с Николой, то более рациональная и приземленная, хотя, казалось бы, должно быть все наоборот.

– Ага, а ты в психологи, я вижу, подался, все разложил, как должно быть и как нет! – парировала Лола.

– А что? – Он хихикнул. – Все ведь правильно разложил!

– Ну… не знаю. – Лоле не хотелось соглашаться.

Благодаря вирусу за весь вечер в ресторане не появилось ни одного клиента, да и в самой гостинице они были единственными постояльцами, за исключением странного типа, подъехавшего сегодня. Судя по произношению, это был немец, Лола слышала его акцент, когда он брал ключи на ресепшене, и удивилась, как он смог пересечь границу, которая, по ее сведениям, для туристов была все еще закрыта.

– Пошли спать, – проговорила Дана и повела плечами, потягиваясь.

– Хорошая идея! Завтра непростой день, – поддержала ее Лола.

– Техники прибыли в полном составе, так что готовьтесь к прямым включениям, – напомнил оператор и встал из-за стола.

Они засиделись в ресторане, но хозяин терпеливо ждал, довольный тем, что гостей прибавилось, а когда понял, что они собрались уходить, подошел попрощаться. Все разошлись по своим номерам.

Первым делом Лола прочитала сообщения, пришедшие от Николы. Взгляд смягчился, а на лице тут же появилась дурацкая блаженная улыбка.

«Хорошо, что никто не видит!»

Зная эту свою ребяческую слабость, она всегда старалась читать послания Николы в одиночку и под конец набрала его номер.

– Пронто! – послышался радостный голос Николы.

Она промурлыкала с ним какое-то время и почувствовала, что размякшее усталое тело просит покоя, а глаза моргают и начинают слипаться.

– Ей! Не засыпай! – Никола как будто увидел ее свернувшуюся на кровати. – Я через несколько дней на полдороге от тебя буду, у нас конференция под Флоренцией намечается, может, подскочишь?

– Правда?! – Глаза сразу открылись. – А куда подъехать?

– В Монтекатини!

– Ты же знаешь, как я хочу, но не от меня зависит!

– А от работы, – добавил за нее Никола. – Я бы и сам в Маргару добрался, но не получится… уже и так прикидывал и эдак…

– Давай положимся на Его Величество Случай. Если здесь будет затишье, то я сразу приеду!

«Надежды совсем мало, обнаружен труп рабочего, а Боцоли уже не знают где и искать… – пронеслось в голове у Лолы, – но вдруг повезет?!»

– Давай так и договоримся!

Никола наговорил множество ласковых слов и, услышав ее ровное дыхание, отключился.

На другое утро все еще не было никакой определенности. Старший брат Боцоли, Альфредо, и его сын Сильвио, которые были вызваны в участок, еще давали показания, и там вместе с техниками дежурила Дана. Полиция вернулась на завод и на этот раз проводила обследование территории вокруг здания, Стефано отправили заснять их передвижения. Лола же решила подъехать по адресу, который ей дал полицейский – специалист по экономическим преступлениям.

Она не рассказала друзьям, что, чтобы связаться с Токачелли, который, хоть она и оставила ему визитку, конечно, не собирался ей перезванивать, она проделала определенную работу.

Лола сообразила, что, зная фамилию и имя полицейского и то, что его прислали из Венеции, можно будет найти человека, позвонив по центральному телефону маргарской полиции. Зайдя на нужный сайт, Лола выяснила, что там имеются номера нескольких отделений и, выбрав нужное, набрала его номер.

– Добрый вечер, мне нужен Эрнесто Токачелли, который к вам из Венеции откомандирован, – голосом, не требующим возражений, проговорила Лола.

Вся надежда была на то, что в небольших городках стражи порядка достаточно расслаблены, не придерживаются официальных правил и не будут задавать лишних вопросов.

– А, из Венеции, ну да… – Мужчина затих, и Лола забеспокоилась. – А он не домой ушел уже работать? – Было понятно, что человек говорит кому-то в сторону. – Одну минуту! – произнес он уже в трубку.

– Пронто! – Почти сразу услышала Лола голос Эрнесто.

– Это Лола, журналистка с Пятого канала, – заспешила она, – вы мне свой номер не оставили, вот пришлось вас разыскивать, извините!

– А что, что-то случилось? Зачем я вам понадобился?

Лола, конечно, продумала все заранее, но сейчас почему-то замешкалась.

– Хотела пообщаться, – многозначительно выдала она, что можно было истолковать по-разному.

– Не понял. – настороженно сказал он.

– Смогу объяснить при встрече. – Она поставила многоточие после фразы, таинственно замолкнув, но уже догадавшись, что с ним такие «штучки» не пройдут.

– Секунду, – он отвернулся от трубки, – я завтра на разговоре с братом и племянником Боцоли должен присутствовать?

– Если у тебя к ним вопросов нет по твоей части, то нет, – ответил далекий голос.

– Пока нет вопросов, тогда я дома поработаю утром! – Лола услышала, как отозвался Эрнесто. – Подъезжайте по адресу: улица Хризантем, дом три, часам к девяти завтра, – сказал он уже в трубку и отключился.

«Ух ты! Повезло! Любопытный мужчина оказался, – улыбнулась про себя Лола. – И еще Альфредо с Сильвио повторно в полицию вызваны! А мы и не знали. Будет чем Дану удивить!»

Лола остановила машину у небольшой симпатичной вилетты, ставни которой были увиты ослепительно-желтым кампсисом, а забор состоял из аккуратно подстриженных часто посаженных кустов. Почему-то было сразу понятно, что хозяйка здесь женщина.

«Так Эрнесто же у тети живет», – вспомнила Лола.

Дом находился в маленьком переулке, который заканчивался тупиком, упирающимся в начало подъема холма, заросшего невысокими деревьями.

Она вышла из «Ниссана» и оглядела калитку. Не обнаружив звонка, несколько растерялась. Пока прикидывала, как поступить, задергался и зазвонил телефон в ее сумке.

– Да, – Лола нажала кнопку ответа.

– Лол, мы узнали, что Альфредо с Сильвио на половину двенадцатого вызваны, так что два с лишним часа не вижу смысла тут прохлаждаться. А ты где?

– Я у дома, где тот полицейский живет, с которым я еще до вас познакомилась. Подъезжай на улицу Хризантем, дом три, вместе с ним пообщаемся.

Лола услышала, как Дана недовольно хмыкнула.

«Видимо, с техниками собралась кофейку попить, а тут я со своими указаниями», – угадала начальница.

– Хорошо, – без всякого энтузиазма ответила Дана.

Лола вернулась в машину и, просматривая материал по расследованию, не забывала поглядывать на дверь домика.

Полиция проработала записи двух видеокамер у входа на завод и проконтролировала все передвижения машин и людей в день пропажи Боцоли. Самым подозрительным оказался фургон, на котором в основном ездил племянник Боцоли, но по случаю использовали и другие служащие. Он изначально был припаркован так, что прикрывал входную дверь, и невозможно было разглядеть, загружали что-то в этот фургон или нет, и даже неясно было, кто сел в кабину и кто на нем уехал.

Вторым необъяснимым моментом оказались разъезды джипа Альфредо, который официально сообщил только об одной поездке.

«Вот почему их в полицию вызвали! А если на фургоне труп Боцоли вывезли?! Ну и родственнички! А рабочий завода тогда при чем? Его почему убили?..»

Дана заглянула в окно и прервала размышления Лолы.

– Ну что, где твой полицейский?

– Должен быть дома. – Лола вышла из машины.

– Что он в полиции делает, если может дома работать?

– Экономические преступления расследует, что вполне можно делать онлайн, тем более сейчас, во время вируса, – объяснила Лола. – «Дятел» еще тот, так что ты на него не наезжай, а будь мягче и дружелюбней.

– Вообще-то «наезд» – это твоя прерогатива, – не уступила Дана.

Не успели они подойти к калитке, как на пороге показался Эрнесто.

– Добрый день! Так вас двое. – Казалось, что Эрнесто растерялся. Он был в голубой майке, которая красиво оттеняла отливающие медью волосы.

Дана заметно заинтересовалась и, поправив ежик густых асимметрично стриженных волос, шагнула вперед, загородив Лолу.

– Я подумала, что вы не будете возражать, что нас двое, – улыбнулась Лола, выглянув из-за плеча коллеги.

Лолина фраза повисла в воздухе.

– Заходите! – Он нажал какую-то кнопку.

В замке калитки что-то щелкнуло, и она открылась.

Дана, как загипнотизированная, пошла навстречу Эрнесто, и Лола заволновалась:

«Что-то подруга будто в кому впала при виде полицейского. Я знала, что это ее тип мужчины, но чтоб настолько!..»

Он спустился к журналисткам и, проведя их за угол, где к дому было пристроено патио, предложил расположиться там в креслах, а сам устроился рядом на стуле.

Дана не сводила глаз с полицейского и, провалившись в мягкие подушки, кажется, окончательно потеряла дар речи. Мебель к тому же была слишком низкой, и, опустившись вслед за подругой в кресло, Лола поняла, что подняться отсюда будет трудно.

Эрнесто, кажется, не собирался начинать разговор и откровенно рассматривал девушек.

Теперь Дана выглядела растерянной, а Лола решила подержать паузу.

Наконец он не выдержал.

– Эрнесто Токачелли – представился он Дане. – Вы коллега Лолы, я так полагаю, – утвердительно произнес он.

– Дана Смоляри, – расцвела та.

– Я вас слушаю!

– Обнаружили на заводе Боцоли какие-то нарушения? – не смущаясь, спросила Лола и поставила сумку со встроенной мини-камерой поудобней.

– Так вы решили интервью у меня взять таким образом?! – возмутился он, но тут же остыл. – Впрочем, я так и предполагал… Я-то лично никогда не сталкивался с журналистами и не всегда доверял рассказам о них, а теперь вот вижу, что зря.

– А что это за такие рассказы о нас? – кокетливо улыбнулась Дана.

«Господи, в одну секунду поглупела! Даже не понимает, что уводит его от темы», – возмутилась про себя Лола.

Было заметно, что Эрнесто собирается сказать что-то резкое, но, увидев легкомысленно-игривый взгляд Даны, передумал.

– Вы лучше меня знаете, как вас называют и что о вас говорят. Но я почему-то счел, что вы не из этих откровенных стервятников.

– И ошиблись! Мы, как раз из них, – Лола увидела, как напрягся полицейский, – но вас мы не тронем! – Она попыталась свести все к шутке.

– Знаете что, а ведь мне от СМИ нечего скрывать, так как на заводе по бухгалтерии особых нарушений нет, кроме тех, которые можно найти на любом действующем предприятии. Я вот как раз доклад на эту тему заканчиваю, хотя еще пара дней для заключения мне понадобится.

– Что, прямо все-все у них в порядке? – Дана вспомнила, зачем они пришли, и приняла заинтересованный вид.

– Есть у них проблемы с выбросами, некоторые вытяжки не соответствуют мощности такого цеха, еще кое-что… Правда, это не совсем моя тема, но нет ничего такого, из-за чего можно было бы завод бросить и убежать или, еще того хуже, убить хозяина.

– Мне вообще странно, как они смогли в таком месте плавильный цех построить! Кругом горы, леса, водопады, и вдруг завод, – показала свою осведомленность Лола.

– Все в порядке у них с разрешениями, а основная лицензия была получена очень давно, когда были другие требования. Но и все последующие условия, по мере их появления, они тоже выполняли, главное, что у них мощности небольшие, поэтому пока и держатся здесь. Но хочу еще раз напомнить, что проверка еще не закончена.

Эрнесто смирился с присутствием журналисток, успокоился и даже повеселел.

Лоле показалось, что он начинает забывать об их профессии, а инстинкт итальянского мачо берет вверх, он увидел в них представителей прекрасного пола.

– Что вы думаете по поводу брата Боцоли и племянника? Зачем их второй раз в полицию вызвали? – воспользовалась моментом Лола.

– Не могу сказать, я сегодня даже на работе не был, – радостный от того, что не надо уходить от вопроса, ответил Эрнесто.

– А вы сюда из Венеции прибыли? – уточнила Дана и игриво повела плечом. – Удивительный город, – прибавила она многозначительно.

– Согласен, но жить там не очень… Приехать на несколько дней красоты посмотреть, это да. Вот уже три года, как я оттуда в другое место недалеко перебрался.

– Жаль… – мечтательно произнесла Дана.

Лола сидела тихо и решила дать им расслабиться и пока не прерывать диалог.

– Вы были в Венеции, я так понимаю? – уточнил Эрнесто.

– Нет! – лукаво призналась помощница.

– Приезжайте как-нибудь, – как показалось Лоле, вынужденно пригласил он.

– Обязательно, – тут же согласилась Дана, испугав полицейского.

В доме послышался шум выдвигаемых ящиков и громкие шаги.

– Сусанна, ты?! – крикнул Эрнесто. – А у нас гости!

«Сработал на опережение», – подумала Лола и посмотрела на притихшую Дану.

В дверях показалась миловидная черноволосая женщина с поразительно белой и чистой кожей. На ее щеках умелой рукой был наведен неяркий румянец, что удивительно шло ей.

– Добрый день! – Она весело оглядела присутствующих и тут же уставилась на Лолу. – Вот это да! Сама Лола у нас в гостях! А почему ты не предупредил?

На тетю женщина совсем не тянула ни по возрасту, ни по манере общения.

– Видишь ли… – замялся Эрнесто…

– Рассчитывал, что я позже вернусь и никого уже не застану, – засмеялась женщина. – Меня зовут Сусанна, я родственница Эрнесто. Вам представляться не надо, – обратилась она к Лоле, – а…

– Дана Смоляри, – подала голос помощница.

«Все-таки родственница, – прикинула Лола, – или просто договорились так представляться, чтобы лишних вопросов не возникало». Она посмотрела на нахмурившуюся Дану.

– Мне ваши передачи очень нравятся. – Женщина подошла поближе, Эрнесто уступил ей место. – А теперь, значит, к нам приехали и журналистское расследование здесь ведете, – заявила она уверенно, но не села на стул, предложенный полицейским. – Да и то верно, жуткие дела в Маргаре творятся! Рассказал все, что знал, журналистам? – строго спросила она у Эрнесто.

– Еще бы! Так все и выложил, – саркастически ответил тот, что заметно огорчило Сусанну.

– Тогда нам кофе приготовь, – попросила она и уселась на его место.

«Вот кого надо расспрашивать! Мало того что она местная, так еще наверняка что-то от Эрнесто знает про это дело», – пронеслось в голове у Лолы.

Полицейский неохотно направился на кухню, на террасе на минуту воцарилась тишина, изредка прерываемая чириканьем воробьев. Лес начинался почти сразу от дома и переходил в холмы, а за ним и на дальнюю гору, за макушку которой зацепилось единственное облако, все остальное небо было лазурным и чистым.

– Красиво у вас тут, – проговорила Лола. – И не жарко. – Она представила раскаленные санпетрины[7] в центре Рима, покрывавшие дороги и горячий неподвижный воздух на его узких улочках.

Пискнул мобильник Даны, она сразу вытащила его из сумки, быстро прочитала сообщение и обвела присутствующих недоуменным взглядом, видимо соображая, можно ли говорить при посторонних.

– Что там?! – поторопила ее Лола.

– Это от Стефано. Полиция нашла лаз под забором, который окружает завод Боцоли со стороны гор!

– Вот черт! А ведь я там все обошла, – изумилась Лола.

– Слава богу, – воскликнула Сусанна, – значит, Марио жив, ушел через лаз, поэтому его никто и не видел!

– Может, и так… – задумчиво произнесла Лола, – тогда и его страховка никакого значения сейчас не имеет, – ляпнула она и осеклась.

– Конечно! А то налетели все на Кьяру!

– Так все про полис знали?! – удивилась Лола.

– Нет. Не все знали, а только полиция была в курсе, они прослушку в машину жены Марио поставили и, кажется, даже у нее дома, – объяснила Сусанна.

Вот это да! Лола, привыкшая удивлять людей своей осведомленностью, на этот раз вытаращила глаза, у Даны медленно отвалилась нижняя челюсть. А ведь это означает только одно – полиция сразу принялась подозревать жену Марио и ее окружение.

Сусанна, кажется, не обратила никакого внимания на то, какое впечатление произвело ее заявление, и продолжила высказывать свое мнение:

– И Бонфини очень жаль! С местным безалаберным начальником полиции вряд ли убийцу найдут…

– А что не так с шефом полиции?

– По словам Эрнесто, человек совсем не на своем месте. А здесь такое сложное дело!

– Патологоанатомы сделали уже экспертизу тела рабочего? Подтвердилось, что это убийство? – задала конкретный вопрос Дана.

– Пока только предварительное заключение, и, насколько я знаю, там появились какие-то сложности и противоречия между самими экспертами. Вид оружия вроде определили, а вот расстояние, с которого был произведен выстрел, и угол, под которым вылетела пуля… да что я вам рассказываю, вы все лучше меня знаете, как это бывает. Наука наукой, а человеческий фактор никто не отменял.

«Вот что значит Ее Величество Фортуна! Подфартило нам с этой Сусанной! Выкладывает все, что узнала, видимо, из разговоров с Эрнесто, и поторапливать ее не надо!»

– Я смотрю, разболтались вы тут! – Эрнесто принес поднос с кофе и настороженно посмотрел на женщин.

Они разобрали толстостенные маленькие чашечки, молча выпили обжигающий терпкий напиток.

С появлением Эрнесто в патио повисла тишина.

– Я вас в качестве зрителя на нашу передачу хочу пригласить. Вот моя визитка! – Лола понимала, что Сусанну упускать нельзя. – Вы мне свой номер телефона тоже оставьте на всякий случай.

Сусанна обрадованно продиктовала нужные цифры.

– Здорово! Обязательно приеду!

Эрнесто недовольно кашлянул, но промолчал.

Лола поняла, что пора уходить.

Лола и Дана ехали к участку полиции, обсуждая по дороге сведения, полученные от Сусанны. Но пришли к общему мнению, что ничего из услышанного выдать в эфир не получится.

– Про прослушку было бы интересно узнать зрителям, но как я могу это рассказать, если полиция до сих пор жену Боцоли «ведет»! Почему на нее упало такое подозрение? Из-за страхового полиса или есть еще что-то, чего мы не знаем? – рассуждала Лола.

– Но сейчас нашли лаз под забором, значит, Боцоли оттуда своими ногами ушел!

– Не обязательно, – засомневалась Лола.

Вдали показались автобусы с «тарелками» на крыше, затем здание местного полицейского участка с толпой журналистов у входа и несколько полицейских, сдерживающих наиболее шустрых папарацци.

«Неужели опоздали?» – подумала Лола и быстро втиснула «Кашкай» между двумя маленькими «Фиатами».

Глава 9

Домик в горах, где встречались Марио и Хелен, после небывалых двухнедельных дождей был накрыт оползнем, и они стали серьезно думать о том, как им устроить свою жизнь вдвоем.

Бонфини, который уже давно поколачивал Хелен, стал окончательно груб и невыносим. Она, как могла, скрывала свои побои от Марио, но как-то не удержалась и расплакалась:

– Не могу так больше, не могу! Давай в Бразилию уедем!

– Так разве же я против, только вот насчет Бразилии твоей как-то не знаю…

– А где еще можно жизнь начать с чистого листа?! Там у меня родные и знакомых куча, сделаем так, что никто даже не поинтересуется про твое или мое гражданское состояние. Не хочу я еще один развод переживать!

– Развод?! Еще один?! – Для Боцоли это было новостью. – Так ты замужем была?

– Была, и что? – неприязненно спросила Хелен.

– Да нет, ничего. Ты же мне не говорила про это, вот я и удивился, – попытался сгладить Марио.

– А там и говорить не о чем, какой глупости по молодости не сделаешь!

– Ну уж скажешь тоже «по молодости», старушка ты моя! – Он хватал Хелен, прижимал крепко-крепко, целовал в еще мокрые от слез щеки и губы, и они падали на кровать.

Тело ее тут же поддавалось его ласкам, точеная спина изгибалась, он ощущал, как ее соски набухают, становятся твердыми, из головы вытеснялись все мысли, кроме одной – желание обладать здесь и сейчас!

Они были вынуждены снимать номера в различных гостиницах. Боясь появляться в одной и той же, они уезжали довольно далеко, где их никто не мог знать. И это было так весело! Они гуляли по узеньким улочкам, любовались фыркающими фонтанами, без которых не обходился ни один городок в Италии, но, когда не хватало времени на поездки, встречались все в том же гроте, недалеко от завода. Лето стояло очень жаркое, а в пещере было прохладно и на удивление сухо.

Почему-то оба были уверены, что их никто не видел вдвоем, и эта безалаберная убежденность придавала их встречам определенный привкус опасности и лихого бесстрашия.

Марио, чувствуя вину перед Кьярой, решил сделать страховку своей жизни на ее имя, чем неприятно удивил Хелен.

– Зачем тебе это, не понимаю? Ты же не собираешься умирать, – заводилась она.

На самом деле не беспокойство о Марио, а ревностная обида, что тот продолжает заботиться о жене, взвинчивала женщину, сподвигнув на ненужные споры.

– Пусть будет, на всякий случай. Она привыкла к определенному уровню жизни… – не соглашался Марио.

– Ты что, не знаешь, что только в случае твоей смерти она сможет получить эти деньги? – рассерженно напоминала Хелен.

– Мне так спокойней, тем более что часть отложенной суммы я заберу. Надеюсь, что она сможет домик в горах продать, тем более что он ей никогда не нравился. Но это совсем маленькие деньги, если учесть, что его частично оползнем завалило, и от земли очищать придется.

– Ты ей вашу виллу оставляешь, неужели этого мало?! – возражала Хелен. – Да еще всем известно, что у нее отец богатый!

– При чем тут ее отец, если женщина замужем, – кипятился Марио.

Слово «замужем» окончательно выбешивало Хелен.

– Надо же, какая ответственность, – саркастически цедила она сквозь зубы, – так, может, и уезжать никуда не надо! Продолжай жить с Кьярой!

– Все! Угомонись! – Марио зарывался в ее длинные блестящие волосы, обнимал за талию, шептал ласковые утешающие слова, полные любви.

Успокоившись, они начинали планировать, как сложится их жизнь в Бразилии. Воображение уводило их далеко, на самую окраину Рио-де-Жанейро, где уже не было тех современных высоток, как говорила Хелен, а начинались небольшие дома. Они видели себя в саду вилетты на берегу океана. Тяжелые сильные волны наваливались на белый песок бесконечного пляжа, принося своим равномерным шумом долгожданное успокоение. Банановые пальмы, кусты бугенвиллеи, нежные цветы гибискуса, кактусы необычной формы – таким представлял Марио свой сад, прочитав немного о растительности Бразилии. А вдали на горе обязательно должна быть видна та известная скульптура Христа с распростертыми руками!

Их чудесным фантазиям не было конца, и Хелен заливалась счастливым смехом, а Марио радостно улыбался.

Они решили открыть ресторанчик, где Хелен воплотила бы свои кулинарные способности, а Марио вечерами мог бы устраивать концерты итальянской песни. Ведь у него такой приятный баритон! Боцоли, который изнывал на работе в плавильном цехе, боясь даже грезить о карьере артиста и тем более озвучить свою мечту, с подачи и, при поддержке Хелен вдруг понял, что чудо может свершиться!

Как-то, расслабленные после любви, они сидели у камина, потягивая горячее вино. Вдруг Марио встал и принес гитару, Хелен посмотрела удивленно и вопросительно. Он очень-очень давно не пел никому, а делал это только в одиночестве. Но сейчас ему так захотелось поделиться своими чувствами в песне!

Он негромко взял несколько аккордов, одинокая забытая гитара ответила мелодичным вкрадчивым звуком. Это был старый неаполитанский напев – он рассказывал о безответной любви, мучительной ревности и расставании. Хелен слушала, отставив стакан с вином, и прослезилась в конце.

– Но почему же они так и не смогли быть вместе?! – Она хлюпнула носом, отвернувшись, взяла салфетку и промокнула ею глаза и нос. – Ты понимаешь, что в этой жизни все зависит от нас самих!

– Да, мы сильны и молоды, и у нас все получится! – Марио поднял бокал с рубиновым напитком.

– У тебя прекрасный проникновенный голос! Ты мог бы петь профессионально, – произнесла она вслух заветные слова, и Марио сразу же поверил ей и утвердился в себе.

После этого случая она часто просила спеть ей что-нибудь, и он с удовольствием исполнял забытые, как он думал, старые мелодии с простыми незамысловатыми словами и, видимо, поэтому такие трогательные.

– Как хорошо, что ни у тебя, ни у меня нет детей, – говорила Хелен, – Боженька нас пожалел и не дал деток, а вот когда в Бразилию уедем, обязательно заведем!

– Конечно! Двоих, – согласно подхватывал Марио.

Вскоре от приятных мечтаний они перешли к конкретному планированию своего побега, стараясь предусмотреть все неожиданные обстоятельства. Хелен купила два легких рюкзака, так как они решили уходить налегке, а Боцоли озаботился деньгами.

Ни одного, ни другого ничего не держало в Маргаре, а скорее наоборот – Марио освобождался от удручающей нелюбимой работы, а Хелен – от грубого ненавистного мужа.

День был назначен, машина взята напрокат и стояла на перехватывающей стоянке рядом с железнодорожной станцией, до которой им предстояло дойти пешком пять километров по лесу. У каких-то вороватых личностей Марио приобрел два «левых» мобильника, а свои телефоны они договорились разломать полностью и выбросить.

В связи с пандемией почти все рейсы в Рио-де-Жанейро были отменены, но на те, что еще оставались, билетов было полно. У Хелен было двойное гражданство, так что проблем с въездом в Бразилию для нее не существовало. Для Марио она подготовила документы, подтверждающие его близкое родство с одним из ее знакомых, так как в связи с вирусом посещение страны простыми туристами было запрещено.

Он, как законопослушный гражданин, даже испугался легкости, с которой возлюбленной удалось сделать нужные сертификаты, но она с гордостью заявила, что это только доказывает то, что в Бразилии с ее связями они будут чувствовать себя полностью защищенными.

В Милане они сняли комнату и договорились с прокатным агентством, что, перед тем как сесть в самолет, оставят машину на парковке в аэропорту.

Кампания по вакцинации в Италии началась относительно недавно и шла по возрастным категориям. Так что их очередь могла подойти только через несколько месяцев. И Марио, переполненный любовью, полностью положился на Ее Величество Удачу, как будто забыл о существовании вируса и совершенно не боялся заразиться ни в аэропорту, ни в других людных местах.

Казалось, что все было продумано и все подготовлено, рюкзак с самым необходимым уже лежал у него в шкафчике в заводской раздевалке.

В тот день было все как обычно. Он специально немного опоздал, что для него считалось нормальным, поболтал с секретаршей на входе, зашел в офис к брату, поздоровался с Сильвио, который проверял какие-то счета, и, переодевшись, пошел в цех.

Новых заказов не поступало, а те, что были в работе, опытные рабочие могли исполнить «с закрытыми глазами», так что Марио на этот счет был совсем спокоен.

Пробыв в цехе необходимое время, он вернулся в раздевалку, поменял комбинезон на джинсы и майку, взял приготовленный рюкзак и в обход цеха и всех видеокамер направился к лазу в заборе.

Первым он бросил туда рюкзак, а затем сам очень легко пролез в дыру и по камням перешел журчащую речку, в которую кинул части разломанного мобильника.

Глядя на то, как легкие пластмассовые частицы крутятся в маленьких воронках, прыгают в пузырьках воздуха и уплывают все дальше и дальше, Марио подумал, что они похожи на куски его прошлой жизни, которые исчезают и уносятся от него навсегда.

Дойдя до водопада, он ощутил настоящее успокоение, подкрепленное уверенностью, что все получится. Быстро поднялся на гору и, нырнув под искрящийся на солнце поток, очутился в гроте.

Возлюбленная должна была подойти в течение часа, а когда спустятся сумерки, они наметили двинуться через лес к дальней железнодорожной станции, где их ждала взятая напрокат машина. Они рассчитывали, что в полутьме никого не встретят, этой же ночью приедут в Милан, а на другой день вечером отправятся в аэропорт. Они намеренно взяли время с запасом до отлета, на случай если что-то пойдет не так, как было спланировано.

Отдышавшись после крутого подъема, он достал мобильник, который купил специально для этой поездки, и, чтобы отвлечься и снять напряжение, которое опять вернулось, стал разбираться в его системе.

Хруст валежника приближающихся шагов заставил его насторожиться.

«Для Хелен еще рано… или нет?»

Он осторожно выглянул в сторону из-под потока, но высокие кусты закрывали просмотр. Вылезать наружу было опасно, и он попробовал разглядеть что-то сквозь несущуюся воду и выдвинулся вперед на площадку, выступавшую языком под летящим каскадом.

Все оттенки зелени смешались в быстрой широкой струе, а верхняя ее часть была объята слепящей голубизной неба, и кроме этих сверкающих красок поначалу он ничего другого не смог уловить.

Но постепенно в просветах между падающей водой взгляд его стал различать разлапистые ели, верхушки сосен и небольшую поляну, на которой увидел мальчишку, стоящего с задранной головой.

«А если он меня тоже видит?» – пронзила его неприятная догадка.

Марио попятился и быстро нырнул внутрь грота и тут же услышал голос пацаненка:

– Там человек только что стоял! Внутри, за водопадом!

«Только еще не хватало, чтобы он сюда полез! Все старательно подготовить, а из-за ребенка весь план побега завалить!»

– Ты что-то спутал, наверное… или показалось, – раздался женский голос, и Марио вздохнул с облегчением, но тревожное опасение не уходило.

«Все ли мы предусмотрели? Все продумали?»

В голове хороводом крутились сомнения, одна за другую цеплялись беспокойные мысли, пока одна из них вдруг не выкристаллизовалась среди других, и Марио похолодел.

«Уж не на сегодняшний ли вечер жена назначила их общий ужин?!»

Он с трудом заставил себя успокоиться и начал восстанавливать события – жена предложила поужинать неделю назад и, кажется, говорила про следующую среду… это сегодня… но обычно Кьяра предупреждает накануне, а в этот раз никакого напоминания не было… Он совсем замотался последние дни и, конечно, мог забыть про какой-то никому не нужный «показушный» ужин! Так все-таки сегодня или нет?!

Менять что-либо уже поздно! Но как неудачно все начинается! Телефон он уже разломал, а звонить жене с нового номера никак нельзя…

Он вспомнил, как поначалу им с Хелен было весело выстраивать план побега, как часто они шутили, выдумывая странные смешные ситуации своей авантюры, но чем ближе приближался назначенный день, тем серьезней они становились, понимая, какой экстремальный шаг предстоит им совершить.

Послышался звук ломающихся веток, и на этот раз он узнал легкую походку Хелен.

Она влетела в грот как разъяренная фурия.

– Муж спрятал мой паспорт! Он о чем-то догадывается! – Она сразу бросилась в объятия Марио, и он почувствовал, что ее трясет. – Два дня назад документ лежал на обычном месте в выдвижном ящике комода! Я специально заранее его не стала трогать, чтобы под подозрение не попасть раньше времени.

Марио никак не ожидал такого оборота, но старался выглядеть уверенным и решил промолчать о том, что, возможно, в это самое время Кьяра ждет его в ресторане.

– Тихо, тихо, не заводись! Вот увидишь, отыщется, – попытался утешить он возлюбленную. – Ты везде посмотрела?

– Да! – с отчаянием выкрикнула она.

– Давай подумаем вместе. – Он усадил ее на подстилку, которую давно принесла Хелен и на которой они занимались любовью.

– Нет! Я не позволю так над собой издеваться! – Она все никак не могла успокоиться. – Только одно место осталось, специальный шкаф, где он ружья хранит! Но у меня ключей нет!

– А где он их держит, знаешь?

– Да! Если только он и их не перепрятал. Кроме лунок для оружия, там еще отделение есть, где у него охотничий билет лежит, лицензия и еще какие-то документы, я вот и подумала, что Бонфини мог туда и мой паспорт засунуть.

– Конечно, мог! – Марио попробовал утихомирить возлюбленную. – Знаешь что, у нас есть запас времени до рейса, так что до завтрашнего утра ты должна этот шкаф проверить, а я тебя здесь подожду. Возвращаться мне уже никак нельзя. Как найдешь, так и приходи! Если что, звони мне на этот мобильник. – Он продиктовал номер.

– Старый телефон уже выкинул?

– Ну да. Как договорились. Ты тоже должна будешь это сделать, не забыла?

Хелен заметно успокоилась и перестала дрожать.

– Это если у нас получится отсюда уехать!

– Не говори так! Конечно, получится! – Марио вложил в свой голос как можно больше уверенности, хотя последние события совсем этому не благоприятствовали.

– Будь осторожна! – Он поцеловал ее нежно и бережно.

– Ты тоже!

Стемнело. Он посмотрел сквозь водный поток вслед уходящей Хелен, но вода стала черной и непрозрачной и как будто стеной отгородила его от всего мира.

Марио сам не понял, как пережил эту ночь! Он почти не спал, а задремал только под утро. Размеренный гул воды покрывал остальные шумы ночи, и ему казалось, что этот звук навсегда поселился в его голове и, даже когда он выйдет из грота, поток все так же будет гудеть в ушах.

Хелен пришла рано утром.

– Все. Ничего у нас не получится. Паспорта нет нигде, – произнесла она и как подкошенная опустилась на подстилку.

Марио не исключал такого сценария развития, но сейчас, оглушенный известием, оторопел и растерялся.

Новая жизнь и их планы, о которых они мечтали так долго, оказались напрасными!

– Ничего страшного! – Он старался говорить бодро. – Ты же можешь в бразильском посольстве новый получить, люди же теряют паспорта, и ничего. Конечно, побег придется перенести, но что делать. Столько терпели, потерпим еще. Сколько там времени требуется для получения нового документа?

Оптимистичный голос Марио не обманул Хелен. Она выглядела усталой и окончательно потерянной.

– Не знаю точно… Скорее всего, не меньше трех недель, – неуверенно произнесла она.

Опустошенные, они сидели рядом, понимая, что, возможно, это их последняя встреча. Они, как те капли водопада, с неимоверной силой неслись вниз, назад к своей прежней жизни, а перед глазами мелькали – домик в заросшем удивительными растениями саду, двое хохочущих детей, качающихся на качелях, нескончаемый белый песчаный пляж и статуя Христа, уходящая ввысь, в лазурное небо.

Казалось, что сил начинать все сначала ни у одного из них уже не было.

Они не почувствовали, сколько времени прошло, пока Хелен не встала со своего места.

– Ну что, я пойду. – Возможно, она ждала, что Марио остановит ее.

– Да, я минут через десять тоже. Лучше уходить по одному.

И то, что они не договорились о следующем свидании, и то, что Марио не задержал ее, окончательно убедило Хелен, что это конец. На глаза навернулись слезы, она заморгала, сдерживаясь из последних сил, и проглотила комок, подступивший к горлу.

– Знаешь что, – вдруг он вскочил и с силой схватил ее за руку, – в конце концов, мы можем подать на развод, как делают все остальные! Да, это не будет так быстро, наверное, это будет трудно и даже больно, придется выслушивать много гадостей, но…

– Возможно, ты прав. – В ее голосе послышалась надежда.

Она настолько сроднилась с идеей побега, что уже не могла себе даже представить, как прожить еще один день со своим мужем.

– Миллионы людей разводятся, и ничего! – Он больно сжал ее пальцы. – И мы это сделаем!

Марио видел, что Хелен находилась в полном смятении, но понимал, что они должны сделать все, чтобы не потерять друг друга.

Глава 10

Оказывается, в участок вызвали не только брата Боцоли и его сына, а всех служащих, присутствующих в ту смену на заводе. Это были секретарша Мария и второй рабочий – нигериец Аман.

Альфредо вполне логично объяснил свои передвижения на джипе, хотя и забыл в первый раз рассказать об одной из поездок. То, что касалось фургона, припаркованного подозрительно близко ко входу, тоже нашлось свое обоснование – Сильвио поставил туда машину специально для загрузки старого ксерокса, который он и отвез на выброс в специально отведенное место, что тут же было проверено полицией.

Секретарша утверждала, что ушла раньше Марио и даже поболтала с ним перед уходом, ее отъезд на машине был запечатлен на камеру.

Оставался второй рабочий, Аман, который, как выяснилось, отлучился на несколько часов и вернулся на завод довольно поздно, только к девяти часам вечера.

Проверить это было почти невозможно, так как он ушел через лаз под забором и камеры перед входом его не взяли. А Бонфини, с которым он якобы тогда договорился и который единственный находился в тот вечер в цеху, был мертв и поэтому не мог ни опровергнуть, ни подтвердить его версию.

Удивительно, что рабочие знали про этот проход с заднего двора и пользовались им по возможности, отпуская друг друга на часик, а то и два, но рассказал о его существовании Аман только сейчас.

Всю эту информацию Лола почерпнула из источников Даны и частично успела выдать в эфир, но теперь, когда суматоха с прямым включением прошла, она решила спокойно разобрать ситуацию.

Пока все подозрения сосредоточились на втором рабочем, который изначально не только не сообщил полиции про лаз, но и про свое отсутствие в цеху.

Аман жил и работал в Маргаре не менее восьми лет, и никто уже не помнил, как и откуда он здесь появился. Он был женат на милой местной девушке Элизе, от которой имел двух сыновей-погодков, и, несмотря на свой цвет кожи, уже давно стал своим среди жителей этого небольшого городка.

Лола мельком видела Амана, когда тот выходил из участка, и хотя она уже давно научилась толерантности у итальянцев, ей совсем не понравился нигериец. И дело было совсем не в цвете кожи, а скорее в выражении лица, которое было чересчур твердым и напряженным, и прыгающей походке, совершенно не соответствующей непроницаемой внешности.

По своему опыту она знала, что нельзя заклиниваться на неприятной наружности и поддаваться негативным ощущениям, но в данном случае ничего не могла с собой поделать. Она прекрасно могла представить Амана в качестве убийцы!

Через час полиция должна была привезти Амана на лесную поляну, куда он ушел тогда из цеха. Как выяснилось, это был его день рождения, и жена с детьми организовала ему пикник на природе. Все члены семьи подтвердили, что они находились тогда в рощице под горой, недалеко от завода.

– Вот зачем туда полицию несет? Что они хотят там найти и проверить? – приговаривала вслух Лола, проверяя принадлежности в своей сумке и готовясь присоединиться к своей команде, которая уже ждала ее недалеко от указанной Аманом поляны. – Где находится Боцоли или его тело, совершенно непонятно, кто убил Бонфини – тоже, а стражи порядка едут осматривать место пикника!

Лола оглядела номер гостиницы на предмет «не забыла ли чего», повесила сумку на плечо, вышла в коридор и начала запирать дверь.

Не успев повернуть ключ, как услышала громкие шаги и мужской голос, говорящий с сильным акцентом:

– Как жену зовут?.. Элиза?.. Так, так… Это они прямо в тот день и видели человека под водопадом?..

Лола перестала крутить ключ и прислушалась.

– Сама в полицию пришла?.. Так вот почему они туда ломанулись!.. – Человек появился в коридоре и повернул к своему номеру.

Лола узнала постояльца гостиницы.

«Так он что, тоже журналист?! – Она опешила. – Или полицейский… а может, частный сыщик? А Элиза – это же жена Амана! И кого они могли видеть под водопадом?!»

Мужчина закончил разговор и вошел в свой номер, а Лола тут же набрала Дану.

– Привет, что там у вас? – тихо спросила она и, стараясь не топать, быстро побежала вниз по лестнице.

– Все огородили так, что за километр не подойдешь, и не видно ничегошеньки! Не могу понять, что там такого, чего нельзя знать журналистам! Это же всего лишь место для пикника, – возмущенно произнесла Дана.

– Там водопад есть рядом?

– Есть, – удивилась Дана, – а он-то при чем?

– Узнай там по своим каналам, кого жена Амана увидела под водопадом. Срочно! – прикрикнула Лола на растерявшуюся Дану.

– Да хорошо, не психуй только, – помощница знала, как вести себя в таких случаях.

Интуиция журналистки криминальных программ подсказывала, что что-то происходит сейчас под горой, что-то важное, что им неизвестно, недаром полиция перекрыла все подходы! Она изо всех сил попыталась подключить шестое чувство, чтобы выйти на правильную догадку.

«Ну, давай, давай! Соображай!» – шептали ее губы, но мозг не хотел выдавать хоть сколько-нибудь осмысленное предположение.

Лола уже сидела в машине, когда из гостиницы выбежал постоялец, пронесся к своему «Опелю» и, взревев мотором, рванул в сторону города.

«А что, если последовать за ним?» – пришла ей в голову безумная идея, и она тут же вывернула на дорогу и пристроилась сзади. Но он быстро свернул с основного шоссе и, как ей показалось, направился в сторону завода. Лола не отставала, трясясь по асфальту, вздыбленному корнями деревьев, когда услышала гул водопада, догадавшись, что они приехали в нужное место. Она подняла голову и поразилась радужному потоку, который несся с самой макушки горы, рассыпался брызгами на камнях и, играя на солнце, слепил глаза.

Мужчина не мог не заметить ее «Ниссан», но, не глядя в ее сторону, выскочил из машины, хлопнув дверью, и бросился в лес. Лола последовала его примеру, держась на приличном расстоянии, когда перед ними вырос полицейский.

– Так и знал, что кто-то из вашей братии в обход полезет! – Он начал раскручивать моток желтой ленты прямо перед их носами. – Быстро разворачивайтесь и по домам! Спать, отдыхать! – Он произносил слова напевно, и от этого фразы звучали еще саркастичней. – Ишь ты! И откуда вы только эту дорогу узнали, неместные вроде? – Он присмотрелся к Лоле. – А! Известная журналистка собственной персоной! Все, проход запрещен, – повторил он, довольный их растерянным видом и оттого, что вовремя успел перехватить этих нахалов.

– А что такое произошло, что вы все перегораживаете? – совершенно не обращая внимания на тон полицейского, спросил мужчина.

– Этого вам знать не положено, – окончательно развеселился блюститель порядка.

– Вообще-то я аккредитованный журналист, а долг представителей власти держать в курсе обо всем происходящем сотрудников массовой информации, – гордо сообщил постоялец гостиницы.

Было заметно, что слово «аккредитованный» настолько не понравилось полицейскому, что он задумался.

– А вот с этим самым к начальству, пожалуйста, – проговорил он, так и не решаясь повторить непонятное слово. – А пропустить вас к месту преступления все равно не могу, – с радостным облегчением закончил он.

– Как к месту преступления?! – вскрикнула Лола, чем напугала полицейского, который строго посмотрел на нее.

– А вот так, – наставительно произнес он и зачем-то погрозил пальцем.

Из леса вышел еще один страж порядка, и они вдвоем начали устанавливать заградительную ленту.

Лола с незнакомцем молча наблюдали за их работой.

«Значит, журналист все-таки», – подумала Лола, косясь на мужчину.

Он был невысокий и хлюпкий, достаточно молодой, не больше сорока, но с редкими коротко стриженными волосами и с большими залысинами на лбу.

У Лолы заголосил мобильник, и она отошла к машине. Незнакомец, не стесняясь, подвинулся в ее сторону и стал прислушиваться.

– Да, – как можно тише проговорила она, слыша, как Дана пыхтит в трубку. – Ты что, от полиции бежишь?

– Да нет, пыталась на гору подняться, чтобы хоть что-то увидеть!

Лола услышала в трубке треск веток.

– Не покалечься там, – обеспокоилась она за подругу.

– Короче, жена Амана сегодня утром пришла в полицию и рассказала, что их сын в тот день, когда они на пикник ходили, за падающей водой увидел человека, – Дана продолжала тяжело дышать, – так что полиция, помимо версии с пикником, проверяет еще, что и где они могли еще там разглядеть. И такое впечатление, что все кругом прочесывать взялась!

– Ты считаешь, что это правда, а не выдумка, чтобы отвлечь следствие?

Лола заметила, что незнакомец приближается, и села в машину, закрыв хорошенько дверь.

– Не похоже, хотя бы потому, что полиции сюда нагнали целую кучу, может, им что-то еще известно, раз они в эту гору уперлись. – Дана перестала пыхтеть, видимо, остановилась.

«Место преступления», – вертелись в голове у Лолы слова полицейского, но у Даны пока нет на этот счет информации.

– Я сейчас с другой стороны водопада нахожусь и в другой части пролеска, правда, тут тоже все перегородили, не успела я вовремя. Но я пока здесь подожду, таким образом мы сможем держать точку расследования в окружении.

– О’кей! На связи! – Лоле послышался звук падающих камней.

«Надеюсь, что она там никуда не свалится», – тревожно подумала она и увидела, что незнакомец вплотную подошел к «Ниссану».

– Добрый день! Предлагаю сотрудничать! – Он нагнулся к открытому окошку.

– Садитесь, поговорим, – из любопытства согласилась Лола.

Обычно журналисты работали каждый за себя, в крайнем случае могли обменяться информацией «дашь на дашь», но не более того. Даже на одном канале существовало жесткое соперничество и борьба за эксклюзивы. Лола вспомнила свою конкурентку с первой кнопки, Бобриху, и порадовалась, что та жила в другой гостинице в центре города и не раздражала ее своим присутствием уже с самого утра за завтраком.

Мужчина сел рядом и улыбнулся:

– Меня зовут Феликс, я – писатель и живу в Австрии. – Лола удивленно моргнула. – Но решил попробовать себя в качестве криминального репортера, – продолжил он, не обращая внимание на реакцию Лолы, – понабрать, что называется, материала, уж больно случай мне показался необычный. Все же думали поначалу, что человека в печь бросили.

«Опять эти ужасы концлагеря, видимо, австрийский народ тоже падок до таких зловещих умозаключений», – определила про себя Лола.

– Правда, не самый удачный момент я выбрал, вирус, локдаун, карантин и так далее… Ну так что, согласны? – подытожил мужчина.

– А как вы себе это представляете?

– Как простой обмен информацией, а если учесть, что у меня здесь в полиции хороший друг работает, то вы только выигрываете.

«Вряд ли репортажи об этих расследованиях итальянцы будут смотреть по австрийским каналам, так что аудитория у нас с ним разная, он это понимает», – прикинула Лола.

– Давайте рискнем! Почему бы и нет, – мгновенно взвесив все «за» и «против», согласилась Лола.

– Отлично! И еще… – он несколько замялся, – я некоторые ваши передачи видел, хорошая работа!

– Спасибо! – Лоле было приятно услышать похвалу от писателя.

– Меня зацепила фраза полицейского про место преступления, вы как думаете, там действительно что-то произошло или он так просто ляпнул? – сразу же приступил к вопросам Феликс, что не очень понравилось Лоле.

– Я пока не в курсе, но это у вас друг в местном участке работает, может, он вам расскажет, что здесь случилось и почему столько полиции нагнали, – сумела «перевести стрелки» Лола.

– Когда можно, он мне сам сообщения сбрасывает. Не буду врать, эта информация, которую разрешено разглашать, только я узнаю ее первым, вот и все.

– Узнать бы ту, которая засекречена, а эту мне и без вас моя помощница достанет, – поддела его журналистка.

– Вот, например, вы в курсе про страховой полис, который имеется у жены Марио? Ни одни СМИ об этом не сообщили, – произнес он настоятельно, ожидая как минимум удивления.

– Да, я об этом от девушки, которая Кьяре по дому помогает, узнала, но мы сочли эти сведения непроверенными, поэтому пока не пустили в эфир.

– Можете считать, что проверили. Мои зрители об этом уже знают и не устают гадать, какого киллера наняла Кьяра, чтобы разделаться с мужем!

– Сильно. – На этот раз Лола порадовала своей реакцией писателя. – А если выяснится, что Боцоли жив и просто сбежал от жены? Как будете выворачиваться?

– Никак! Скажу, что это было всего лишь предположение, которое не подтвердилось, вот и все!

Лоле не нравилась нахрапистость, с которой Феликс преподносил новости, и откровенное обескураживание публики, но что-то знакомое вдруг проскользнуло в его тоне.

«А ведь в презентации репортажа он похож на меня, – вдруг посетила ее неприятная мысль. – Вот – так увидишь себя со стороны и начинаешь многое понимать и переоценивать!»

Но ей некогда было философствовать, события развивались с молниеносной быстротой, и Лола решила подумать об этом позже.

– А по поводу убитого рабочего, что вам известно? – Она отогнала сомнения и взяла ситуацию в свои руки.

– По моим данным, это самоубийство, – с превосходством, как показалось Лоле, ответил Феликс.

– Черт! – Она не сдержала изумления. – Что, уже есть заключение аутопсии?

– Да, есть, и я его читал! Черном по белому написано – самоубийство, – окончательно ошеломил он Лолу.

Она почувствовала себя так, как будто внутри нее разорвалась глубоководная бомба, разбив в клочья все предварительные догадки.

Звук падающей воды дальнего водопада как будто увеличился, громким рокотом отдаваясь в ушах.

– Но как можно из ружья самому застрелиться, не понимаю? – опомнилась журналистка.

– Значит, можно, раз профессионалы так считают. Причем там вполне доходчиво все описано. И у меня на этот счет тоже есть своя гипотеза, которую я уже изложил зрителям.

«Вот что значит писатель, – с уважением и даже с некоторым испугом подумала Лола, – версии лепит, как пирожки. А главное, не стесняется выдавать их в эфир. Хорошо, что у нас разные аудитории!»

– И какая же, позвольте узнать? – не отставала Лола.

– Конечно, – миролюбиво ответил Феликс. – Кьяра заплатила Бонфини за убийство мужа, чтобы получить страховку, но в силу того, что рабочий не был настоящим киллером, совесть его не выдержала, и он покончил с жизнью.

– Простенько, но со вкусом, – съязвила Лола. – А вы в курсе, что Кьяра сама по себе состоятельная женщина, и отец у нее очень богатый?

– Слышал. Но полмиллиона евро еще никому не помешали, – убежденно заключил Феликс, хотя в его голосе появились нотки неуверенности.

– Обеспеченный человек не пойдет из-за денег на убийство, – стояла на своем Лола.

– Но это, как посмотреть… всякие ситуации бывают, – уперся Феликс.

«Ему бесполезно что-то доказывать, – поняла журналистка, – а вот новость о самоубийстве Бонфини, которой он так милостиво поделился, надо выдавать в эфир, пока наши о ней еще не разнюхали».

Ей не хотелось давать указания Дане и Стефано в присутствии постороннего.

Пока она раздумывала, как поступить, у Феликса задергался и запищал мобильник.

– Да. – Он приложил трубку к уху и замер.

В одно мгновение лицо его поменяло выражение так сильно, что Лола обмерла.

– Что там, что?! – Она, не стесняясь, схватила Феликса за руку.

– Сейчас, секунду… дай в себя приду. – От волнения он перешел на «ты».

Глава 11

Кьяра открыла входную дверь и вошла в свой дом. Бросив ключи на специальную подставку, она содрала с лица маску, положила ее рядом и сразу подошла к окну. Оно было закрыто, и она подумала, что в тот раз она что-то напутала. Включив кондиционер и сразу ощутив струю прохладного воздуха, она сбросила туфли и села в кресло. Хорошо, что отец, проводив ее, поехал к себе, ей совсем не хотелось никого видеть.

Она любила свой дом, особенно первый этаж, который был просторным опен-спейс и где вся мебель была с любовью подобрана и расставлена так, как советуют в модных журналах. Особенно ей удалось «яркое пятно», которое представляло из себя картина в тяжелой позолоченной раме, которую она приобрела в галерее в Милане. Яркие, как сказал Марио, «вырви глаз», цвета «вцеплялись» во взор каждому входящему в гостиную, а золоченая резная рама резко контрастировала с общей современной обстановкой.

Она вытянула ноги и потянулась, подвинувшись так, чтобы поток прохладного воздуха из кондиционера летел прямо на нее, и закинула руки за голову.

Убит Бонфини, тот нескладный длиннорукий рабочий, похожий на обезьяну, который относительно недавно звонил ей, раздобыв где-то ее номер.

Она попыталась вспомнить подробней тот странный короткий разговор, но так и не смогла понять его смысла.

Чего он хотел? Чего добивался? А ведь он спрашивал про Марио!

Она пожалела, что отшила его тогда и не стала выслушивать его невнятное бормотание.

Марио до сих пор не дает о себе знать, где он может быть и что могло с ним произойти?

Случалось, что муж не ночевал дома, но он всегда старался предупреждать, хотя уже давно перестал утруждать себя объяснениями, зная, что Кьяра из гордости не будет задавать лишних вопросов. Но сегодня шел уже шестой день! Она, которая была очень близка с отцом, так и не рассказала, что не спит с Марио в одной постели уже третий год.

Она до последнего надеялась на чудо, но не понимала, что должна сделать, чтобы их отношения вернулись в прежнее русло, и внешне оставалась все той же холодной аристократкой, что раньше так нравилась Марио.

Брат мужа Альфредо, который раньше не замечал Кьяру да и не очень ладил с самим Марио, названивал каждый день, справлялся о ее состоянии, а то и наведывался без предупреждения.

Понятно, что пропал близкий ему человек, и он выражает сочувствие его жене, беспокоится о том, как проходит розыск, но почему-то выглядело все это фальшиво и неестественно.

Откуда такая забота? А скорее не забота, а бдительность, так как все разговоры заканчивались вопросами о том, что она делала сегодня, куда ходила и видела ли кого.

Услышав, что она весь день провела дома, Альфредо успокаивался и вешал трубку.

Она вспомнила про страховку, встала и прошлепала босыми ногами к комоду.

Ступням было приятно ощущать прохладу мраморной плитки, так как температура в комнате еще не достаточно опустилась.

Вытащив из папки полис, долго перечитывала уже знакомый текст.

«Почему муж так ничего и не сказал мне про страховку, хотя положил ее среди остальных документа, и не припрятал в отдельное место? Значит, не хотел, чтобы это было секретом?

Почему он проделал этот «акт доброй воли», как выразился папа?»

Но тот же отец объяснил Кьяре, что, если Марио сбежит или покончит с жизнью, она ничего не получит.

Она хотела связаться со страховым агентством и уточнить подробности.

– Да ты что?! Еще недели не прошло! Хочешь сразу в подозреваемые попасть? Может, твой голубчик гуляет где-нибудь!

– Так я хотела узнать, независимо от обстоятельств, – попыталась оправдаться Кьяра.

– Потом узнаешь, когда с его местонахождением что-то прояснится, – приказал Дино. – Пока даже полиция не догадывается о существовании этого документа.

Она положила бумагу на место, закрыла ящик и пошла в ванную комнату. Освежила лицо, брызнув на лицо чистой водой, посмотрела в зеркало – тонкие аристократические черты ее лица заострились и превратились в злобные и неприятные.

«Это от переживаний и усталости, – успокоила себя Кьяра, – и то ли еще будет!»

Она была уверена, что ее ждет еще много потрясений.

Резко зазвонил домофон.

«Неужели журналисты настолько обнаглели, что мне домой звонят?! Или это Альфредо опять?»

Но на экране высветилось искаженное маленьким дисплеем лицо Орнеллы.

– Добрый день! Вам что-то из продуктов нужно? – затарахтела она.

– Нет, спасибо!

Кьяре действительно на сегодня ничего не требовалось, а завтра она сама сходит в магазин, сколько можно отсиживаться.

Как ни странно, поход в бар придал ей немного бодрости. Ее даже не смущала встреча с представителями массовой информации, а с этой Лолой она не отказалась бы поболтать. А почему нет? Интересно потом увидеть себя по телевизору! Мало того, если умело отвечать на вопросы, можно даже повернуть общественное мнение в другую сторону. К сожалению, она знала, как к ней относится большинство жителей Маргары.

Она опять подошла к окну, отвела занавеску – несколько журналистов дежурили недалеко от калитки, Лолы среди них не было.

Кьяра уже собралась отпустить ткань на место, как увидела невысокую шуструю женщину, уверенно раздвинувшую репортеров и остановившуюся у входа.

«Да это же Сусанна!» – обрадовалась Кьяра и тут же услышала звонок.

– Открывай, это я! – Она махнула рукой.

Сусанна долго колебалась, но после очередного разговора с Эрнесто, решила, что так она сможет помочь Кьяре и, возможно, добьется правды. Несмотря на то что та никогда не была ее самой близкой подругой, скорее их можно было назвать хорошими приятельницами, сейчас Сусанна чуть-чуть чувствовала себя предательницей. Она была одна из немногих в Маргаре, кто не только ладил с Кьярой, но и не видел в ней заносчивой, унижающей других своим превосходством особы.

– Чао, как ты? – Сусанна вошла в дом. – О, как прохладно у тебя! А на улице жара.

Она выглядела свежей, как будто после сладкого сна. Глаза блестели, а чистая кожа имела приятный жемчужный отлив, и Кьяра позавидовала.

«Как ей так удается?» Насколько она знала, та даже не пользовалась современными методами косметической индустрии.

– Садись куда хочешь, – вяло среагировала Кьяра. – Давай лимонад приготовлю, будешь?

– Если готовить надо… нет, спасибо.

– Подожди, – вспомнила Кьяра, – у меня мороженое есть! На днях Орнелла принесла.

Она достала из морозилки большую пластмассовую коробку.

– Тебе какое, ореховое или фисташковое? Или того и другого положу? – Она с трудом сняла примерзшую крышку.

– Я фисташковое люблю, давай его, два шарика.

Кьяра вынула две креманки, начала раскладывать мороженое.

– Как твое состояние, получше? Я слышала ты в бар в центре ходила? – проговорила Сусанна, беря креманку и втыкая ложку в шарик.

– Да уж, у нас в городке шагу не ступишь, как уже все знают, где ты появилась. – Кьяра ждала, когда мороженое подтает.

– Ты что, обиделась, что ли? – озабоченно произнесла подруга, проглотив кусочек, и облизала губы. – Вкусно!

Глядя на нее, Кьяра улыбнулась, подступившее было недовольство пропало.

– Да нет, – сказала она безразличным тоном. – Неизвестность, вот что меня гнетет! Про мужа ничего не известно до сих пор! Погиб рабочий с его завода. Как? Когда? Никто ничего не сообщает, – разгорячилась Кьяра.

– А ты сама, что думаешь на этот счет, какие-то соображения есть? – осторожно поинтересовалась Сусанна.

– Даже не знаю… – жена Боцоли задумалась, – то, что первая версия с убийством и расплавлением тела совершенно абсурдна, я догадывалась сразу, а сейчас получается, что и версий нет!

– Но лаз же нашли под забором, там, где камер нет, – деликатно напомнила ей Сусанна.

«Странно, что она так спокойно говорит об убийстве и не хочет даже предположить, что Марио мог удрать один. Или ей так удобней? Но почему?»

– Скорее всего, это сами рабочие прорыли, чтобы в вечернюю смену, когда на заводе никого, кроме них, нет, уходить можно было спокойно. Но чтобы Марио туда полез…

– А что тут такого? Если надо, чтобы тебя никто не видел, – настаивала Сусанна.

– А зачем ему скрываться, он же хозяин, может уйти, когда хочет!

Сусанна внимательно посмотрела на Кьяру.

«Она что, и правда, не понимает, что муж мог просто сбежать, или это такой вид самосохранения, чтобы с ума не сойти? Или так умело притворяется?..»

– Никаких странных звонков не припомнишь в последнее время? – осведомилась Сусанна, отправляя в рот мороженое.

– Нет, – протянула Кьяра и тоже взялась за ложку.

– Ни с кем Марио не ссорился? А может, уволил кого? – продолжила Сусанна.

– Ты прямо как полиция. Они мне те же вопросы задавали. – Кьяра аккуратно подцепила кусочек.

– Правда? – Сусанна сделала вид, что не поверила. – И что же ты им ответила?

– Что не было ничего похожего. Никаких ссор и увольнений.

– А с братом твой муж в каких долях заводом владеет? – удивила она Кьяру вопросом.

– Кажется, пятьдесят на пятьдесят. Но там еще у племянника Марио какой-то процент, вроде ему Альфредо из своей части недавно отдал. А что, это имеет значение?

– Конечно, имеет, если… если что-то с Марио случилось. Там в уставе предприятия должно быть написано, как доли распределятся. Ты извини, конечно, что я так прямо об этом говорю…

– А вот на этот вопрос я тебе могу ответить точно: мне ничего не достанется.

– Это еще почему? – Сусанна оторвалась от мороженого и внимательно посмотрела на подругу.

– Я сама отказалась. Меня Марио, я помню, спрашивал, когда они все организовывали, а я сказала, что не хочу с заводом иметь ничего общего. То есть если с мужем что-то случится, мне сделают одноразовую выплату на их усмотрение, и завод станет собственностью Альфредо и его сына.

– Как это понимать «на их усмотрение»?

– Да так! Разве же я их смогу проконтролировать? Это Марио чересчур бескорыстный, а родственнички его совсем другое дело. – Она стала нервно мешать ложкой подтаявшее мороженое.

– Да-а-а, ну дела, – протянула Сусанна.

– Я телевизор включу, не возражаешь? – поменяла тему Кьяра.

– Ага, давай Пятый канал посмотрим.

Кьяра нажала кнопку на пульте, огромный телевизор, установленный над камином, ожил, в гостиную ворвался голос диктора.

Кьяра прошлась по каналам и остановилась на пятом.

Лола стояла перед зарослями пурпурного ятрышника, дальше виднелись низкорослые ели, облепившие гору, с которой, занимая почти весь экран, несся прозрачный мощный поток.

– …вы понимаете, что известие о том, что Бонфини покончил с собой и что тело еще одного, пока неопознанного, мужчины, найденного в гроте под этим водопадом, – она повернулась и сделала шаг в сторону, давая камере полностью захватить гудящую водную лавину, – разрушает все предыдущие версии!

– Как покончил с собой?! – вскрикнула Сусанна.

– Как, тело еще одного мужчины?! – прошептала Кьяра.

На несколько секунд в комнате повисла напряженная тишина, стало слышно, как работает кондиционер.

– Да что это творится в нашей Маргаре, – выдохнула Сусанна. – Журналисты все новости в эфир выдают, не стесняясь, и как только им все это узнать удается?!

Перекрывая звук телевизора, зазвонил мобильник Кьяры.

– Пронто, – тут же ответила она.

– Добрый день! Говорит капитан Гальвини. В пещере на окраине города обнаружен труп мужчины, вам надо на опознание подъехать, – без обиняков проговорил невыразительный мужской голос.

– В полицейский участок? – растерянно переспросила Кьяра.

– Да, приезжайте в участок, а дальше мы вас подвезем куда надо, труп к тому времени будет уже в морге.

Глава 12

Техники смогли быстро организоваться и наладить прямую трансляцию, и Лола вышла в эфир с известиями, которые взорвали умы, казалось бы, ко всему привыкших итальянских зрителей, и разнесли в прах потуги коллег, которые и без этого пылали завистью к Лолиной команде.

Лола даже не успела набросать текст, но полученная информация настолько поразила ее, что она оттараторила все без единой запинки, окончательно ошеломив и так замученных вирусными известиями людей.

Она все еще не могла отойти от эфира, хотя ощущение «канатоходца», как она называла свое состояние во время прямой трансляции, уже прошло.

«Повезло мне с австрийским писателем, – заметила про себя Лола, промокая бумажной салфеткой пот, выступивший на лбу то ли от увеличившейся жары, то ли от напряженного репортажа. – Директор канала будет доволен, сумели обыграть наших конкурентов с первой кнопки!»

– Заключение аутопсии по рабочему Бонфини мне только сейчас пришло, – к ней подлетела Дана, – и ты оказалась права – это самоубийство! А вот по поводу трупа, обнаруженного в гроте, у меня никакой информации нет. Не поторопились ли мы? – забеспокоилась она, нахмурившись.

– А что здесь тогда полиция три часа делает, по-твоему? – уверенно бросила Лола и, смяв влажную салфетку, нашла глазами урну, которая торчала вдали, рядом со вкопанным в землю столом.

«Вот как на севере за чистотой следят! – Она кинула смятый комок в чистый, аккуратно поставленный контейнер. – Молодцы! Зона пикника уже давно не популярна, а урна вот она!»

На память пришли вечно полные, с вываливающимися наружу мешками, мусорные бачки Рима.

Почему-то взгрустнулось, тяжелый гул водопада навевал печаль и напоминал об опасности.

– Ну знаешь! Если так считать, то любое огороженное полицейскими пространство можно выдавать за место убийства, – с вызовом произнесла помощница.

– Чаще всего так и есть, – подтвердила Лола, – кстати, посмотри, вон там за потоком какое-то движение, видишь?

– Так вот он, где грот-то. – К ним подошел Стефано, который был послан к техникам, и уставился вверх на каскад, где за струей появились размытые фигуры полицейских. – Но камера не возьмет, а ближе нас не подпустят.

Он сразу ответил на безмолвный вопрос Лолы, которая начала понимать, что праздным ожиданием на поляне они ничего не добьются.

– Если бы не мальчишка, кому бы в голову пришло туда взбираться?! Даже сбоку ничего не видно, и в жизни не догадаешься, что там вход в пещеру. – Дана все еще не сводила глаз с водопада.

– Это точно! – подхватил Феликс, неожиданно появившийся со стороны дороги.

Стефано и Дана насторожились, но расступились, пропустив его к Лоле.

– Это Феликс, который любезно поделился со мной эксклюзивом, – призналась начальница. – Еще раз спасибо! Мы уже успели в прямой эфир выйти, – с энтузиазмом сообщила она ему.

– Рад за вас! Я так оперативно работать здесь не могу, но материал на студию отправил.

– Он на австрийском телевидении работает, – нашла нужным пояснить Лола, увидев удивленные лица друзей, которым еще не успела сообщить об источнике полученной информации.

– А! Тогда понятно, – выдохнула Дана.

Стефано только хмыкнул, но промолчал.

Было заметно, что Феликсу хочется затесаться в их компанию, и он уже начал «травить» анекдоты, поглядывая на Дану, видимо сразу определив «слабое звено».

Лола милостиво позволила ему выговориться, решив, что за такой эксклюзив, который они получили от Феликса, можно и несколько несуразных анекдотов выслушать.

Действительно, юмор его был по меньшей мере странен, и, когда после третьей байки даже Дана всего лишь натужно улыбнулась, он прекратил словоблудие.

Недаром считается, что каждый народ по-своему оценивает смешные вещи.

«У русских с итальянцами очень похожий юмор, а вот с австрийскими шутками что-то не задалось», – подумала Лола.

Внезапно резко задергались и затрещали кусты на середине горы, послышался шум падающих камней.

Все подняли головы – за колыхающимися ветками пробиралось несколько полицейских. Когда они попали в просвет между деревьями, все увидели, что они несут носилки с черным пластиковым мешком.

– Труп выносят, – догадалась Дана, – значит, мы все правильно преподнесли в своем репортаже. Опознания не было еще? – Она обратилась к Феликсу, видимо признав его первенство в получении сведений.

– Нет. Но ведь и без него все ясно. Не находите?

– Прямо-таки все ясно? – Помощница поразилась уверенности Феликса. – Конечно, я вам и сейчас могу миллион версий накидать, но в нашей профессии надо быть осторожным.

– Я могу с Феликсом согласиться, – к радости писателя, поддержала его Лола. – Не нужны миллион версий, если пропал только один человек, и мы знаем, кто это.

– Когда тело Бонфини нашли, тоже сначала думали, что это Боцоли, так что я бы не был столь категоричен, – встрял Стефано.

– Вот именно, – назидательно произнесла Дана, – возможно, это еще кто-то третий и тоже с завода! – Было заметно, что эта идея только что пришла ей в голову. – Пока получается, что все завязано на этом предприятии, и люди оттуда либо пропадают, либо умирают, – выдала предположение Дана и обвела всех победоносным взглядом.

– Вот это да! Очень интересный подход! – Было не совсем понятно, Феликс сказал это серьезно или с сарказмом.

– Но я, к счастью, в своем репортаже не называла никаких имен, так что ждем опознания, – подвела черту Лола.

Очередной треск высоких кустов нарушил дискуссию, все повернули головы в ту сторону. На поляну сквозь колючие ветки продирались Бобриха и ее команда. Поздоровавшись сквозь зубы и отцепив с рукава несколько колючек, она рванула к подножию горы, за ней последовали оператор и два помощника, но Лола знала, что там стоит заслон полицейских.

Не прошло и трех минут, как все они вывалились обратно на поляну.

«Сильно они опоздали, даже тело вынесли уже. Вот что значит жить в центре города, когда все происходит на его окраине», – подумала Лола и милостиво решила, что в таком случае они могут освободить место для неудачливой Бобрихи, все равно уже конкуренты не выложат ничего нового.

– Пожалуйста, располагайтесь! – Лола, как радушная хозяйка, провела рукой по свободному от деревьев месту и подвинулась. Прозвучало это как издевка.

– Прошу, – на полном серьезе подхватил Феликс, не поняв подтекста, и отошел на тропинку.

– Поехали обедать! – проговорил Стефано, направившись к дороге. – У меня уже желудок с голодухи урчит.

– От тебя других предложений никто и не ожидал, – усмехнулась Лола, следуя за ним и за Даной.

– Не возражаете, если и я с вами? – осведомился Феликс.

– Конечно. Веселее будет, – ответила за всех Дана, но тут же осеклась, испугавшись, что он опять начнет рассказывать бредовые анекдоты.

Несмотря ни на что, Лоле все больше нравился австрийский писатель с его ценными возможностями, и она решила, что Феликса надо держать поблизости.

Группа во главе с Лолой удалилась с поляны. Бобриха встала так, чтобы в кадре был виден водопад, взяла микрофон и начала репортаж.

Лола с друзьями допивала послеобеденный кофе на открытой террасе своей гостиницы. Стояла тяжелая давящая жара, а лопасти вентилятора, крутящиеся над их столом, только разносили душное пекло по всей веранде, обволакивая расслабленные после еды тела знойным коконом. Они пожалели, что не сели в зале, где работал кондиционер, понадеявшись на прохладный ветерок с гор, который так и не прилетел, но переходить в другое помещение сейчас всем было лень. Со стороны рощи не доносились даже голоса птиц, которые так весело заливались во время их завтрака. Графин с водой был пуст, и они заказали еще, попросив положить туда лед.

В палящей тишине раздался писк пришедшего сообщения.

Дана тут же открыла нужное приложение.

– Тело опознано! – вскрикнула она. Феликс схватился за свой мобильник, но, не увидев там ничего нового, как и все, уставился на Дану. – Это Марио Боцоли! Его жена опознала.

– Теперь надо ждать аутопсии, – авторитетно заявил Феликс, не выпуская из рук телефон, – может быть, это тоже самоубийство?!

– Так у вас же совсем другая версия была, – напомнила ему Лола.

– Я пока от нее не отказываюсь, но сейчас будет иметь значение, кто из них умер первым и когда, – возразил писатель. – Странно, что меня еще не уведомили об идентификации трупа, – он встал из-за стола, – извините, я отойду на минутку.

– Вот видите, у нас тоже неплохие источники, – проговорила ему вслед Дана.

– Я в этом и не сомневался, – ответил Феликс, уже стоя на ступеньках.

– Узнавать пошел, как следствие двигается, – лениво проговорила Лола и налила себе еще воды. В стакан весело плюхнулось несколько кусочков льда. – Не понимаю, с чего он вдруг не хочет при всех разговаривать, когда уже не пожалел для нас эксклюзива.

– Да пусть делает как хочет, главное, чтобы новостями делился, – рассудила Дана. – Налей мне тоже! – Она подвинула свой стакан.

Лола молча прикидывала, как бы ей улизнуть на пару дней к Николе, но все еще не видела такой возможности. Неумолимо надвигалось время выхода ее программы «Их кто-то видел?», и надо было ехать в Рим.

«Может быть, по дороге в столицу завернуть в Монтекатини?.. Хотя бы на один денечек. А ведь это хорошая идея! И крюк совсем маленький», – обрадовалась Лола, на лице появилась блаженная улыбка.

– Это что у нас такое с лицом? – пошутил Стефано. – Не иначе про Николу вспомнила.

– Не совсем, думаю, что надо уже на студии появиться и к передаче готовиться.

– В Рим, значит, собираешься и от этого размякла вся от радости, – подколол оператор.

– А Никола-то дома? – уточнила Дана.

– Нет, к сожалению.

– И?.. Не поняла тогда…

– Да вот, хочу заехать к нему в Монтекатини по дороге, если получится, конечно. Он там на очередной конференции находится.

– Мы-то тебя отпустим, – благосклонно проговорил Стефано, – а вот, как события будут дальше развиваться, никто не знает. Может, понадобится твое присутствие.

– Если понадобится, значит, брошу Николу и приеду! Но в Рим-то все равно надо.

– Не волнуйся, в первый раз, что ли! Справимся как-нибудь. – Дане нравилось оставаться за главную. – Общую тактику работы выберем, как обычно, и будем надеяться, что все получится. Тем более у нас еще Феликс в качестве осведомителя.

– А я рассчитываю, что со страшными находками покончено. Теперь полиция должна правильную цепочку выстроить между Бонфини и Боцоли. Я, конечно, гипотез для зрителя набросаю, но, пока мы не знаем время и причину смерти Марио, это все так и останется предположениями.

Лола заметила, что писатель закончил разговор по телефону и стоит, задумавшись, под ореховым деревом. Наконец он пошевелился, сделал неопределенный круг рядом с припаркованными возле леса машинами и, как будто решившись на что-то, направился в сторону веранды.

– Ситуация такая, – к столу вернулся Феликс, – пока на первый взгляд определено, что Марио Боцоли умер не сегодня, а гораздо раньше. В связи с этим второго рабочего Амана забрали в полицию.

– Точно! Он же смылся тогда с работы и находился рядом с водопадом на пикнике, – подхватила Дана.

– Но я так понял, что это просто формальность, – добавил писатель.

– Почему? – не поверила Лола.

– Потому что схема, выстроенная полицией, именно та, о которой я вам уже говорил, – убийцей Боцоли является Бонфини, который впоследствии наложил на себя руки.

– Но зачем ему это надо? – засомневалась Дана.

– Причин несколько, и полиция в этом разбирается.

– Даже несколько?! – воскликнула Дана.

– Одну из них, которую я уже озвучивал вашей начальнице, но она из осторожности так и не упомянула о ней в эфире. Для вас могу повторить. – Он повертел в руках мобильник, как будто ожидая от него подсказки или подтверждения. – Кьяра нанимает Бонфини, чтобы убить своего мужа и получить нехилую страховку. Это как раз подтверждает смерть Боцоли, которая произошла за несколько дней перед тем, как Бонфини покончил с жизнью.

– Это еще не известно! Я понимаю, что специалист может определить, глядя на тело, что человек погиб не сейчас, но точно один или три дня тому назад он умер, сразу установить невозможно, для этого нужна аутопсия и анализы! – возмутилась Лола.

– Подождем заключения экспертов, но пока позвольте мне остаться при своем мнении, – церемонно заявил писатель.

«А ведь он что-то еще знает, – пролетело в голове у Лолы, – но не выкладывает. Вот откуда такая уверенность!»

Большая осведомленность Феликса сильно удивляла, и Лола решила, что с ним надо быть поосторожней.

– А ведь нам надо опять в эфир выходить, чтобы первыми объяснить зрителям, что происходит и что это тело Марио Боцоли, – заволновалась начальница.

– Нам прямое включение сейчас не дадут уже, – констатировал оператор.

– Не дадут, так и не надо, главное, репортаж на студию отправить. Давай прямо здесь вон перед теми кустами съемку проведем, они по виду те же, что и у водопада, а падающую воду потом покажешь, как будто…

– Да понятно все, – перебил Лолу Стефано, – тем более кадров с горным потоком у меня полно, – он встал из-за стола, – я схожу за камерой в номер. Не даешь ты покоя ни себе, ни нам, – проворчал он напоследок.

Жара потихоньку начала спадать, и из рощи донеслось робкое чириканье птиц. Взъерошенная ворона уселась на перила веранды и нагло двинулась в сторону их столика. Подойдя совсем близко, закосила глазом прямо на Лолу. Она вдруг напомнила журналистке самое первое дело, которое она освещала, и такую же длинноносую Сабрину, сестру убитой и брошенной в колодец бедной девушки.

«Надо быть очень осторожной с заявлениями по расследованию, – подумала Лола, – и не поддаваться на личные неприязни или симпатии, да и утверждения Феликса не принимать как аксиому… Не хотелось бы вводить зрителей в заблуждение и отчитываться потом перед директором канала…»

Глава 13

И все-таки Лоле удалось вырваться в Монтекатини!

На аутопсию и окончательное заключение экспертов требовалось время, и все находились в ожидании.

Второй рабочий Аман продолжал утверждать, что не поднимался на гору, а пробыл все два часа со своей семьей внизу на поляне, отмечая день рождения.

По поводу причин смерти Бонфини и Боцоли существовало множество версий, большинство из которых поражали своей несуразностью, но, несмотря на это, усиленно раздуваемые репортерами. От полиции же не было слышно никаких конкретных известий.

Следствие затягивалось, и, казалось, что компетентные органы или находятся в полном ступоре, или умело скрывают от представителей СМИ, как на самом деле продвигается расследование. Журналисты не заставили себя ждать и отвечали невероятными предположениями и домыслами, раздражая, в свою очередь, сотрудников полиции.

Обстановка накалялась с каждым днем, вызывая дополнительный интерес у падкой на скандалы итальянской публики, заставляя забыть про еще не отступивший вирус и заваруху с вакциной, которую, несмотря на все обещания поставщика, сильно не хватало в Европе.

Перед отъездом Лола провела короткую «летучку» – уточнили распределение обязанностей, которые, в принципе, все уже знали, и попробовали предугадать непредвиденные ситуации.

План передачи она обдумала по дороге в Монтекатини, но знала, что все зависит от последующих новостей и, в зависимости от них, может поменяться.

Никола уже ждал ее у гостиницы, которая находилась на окраине городка, и издали показал ей место для удобной парковки.

Лола выскочила из машины, и они обнялись, тут же застыв от нахлынувшей нежности, совершенно забыв о том, что любопытные участники конференции могут прильнуть к окнам, наблюдая, как грозный Капелини милуется с известной журналисткой.

Времени в их распоряжении было совсем немного – оставшиеся полдня и ночь, и Капелини уже заказал ужин в свой просторный номер.

– Что-то замучили вас конференциями, – произнесла Лола, оглядывая современную мебель в бежевых тонах и симпатичную лампу на столике. – Я понимаю, что, в силу секретности, вы не можете из дома работать, но неужели современные технологии не позволяют как-то решить эту проблему?!

– Какие-то подвижки есть в этом направлении, но пока, как видишь, приходится трудиться таким образом. Я тоже думал, что смогу больше находиться в Риме и ждать, когда ты наконец очередной репортаж закончишь и домой вернешься. – Он поставил ее сумку на стул и, схватив за плечи, как будто окунулся в Лолины глаза. – Как мне не хватало этого взгляда и как долго я был одинок!

«Господи, три дня всего не виделись!» – Лолу все не переставало удивлять несоответствие между его суровой внешностью и тонкой и даже романтической натурой, и, улыбнувшись про себя, она почувствовала его настойчивые губы и язык, приоткрывающий ее рот.

Они целовались долго и упоенно, пока не оказались в постели.

– Сначала в душ, – вывернулась Лола и пошла в ванную комнату.

Она так и знала, что Никола не будет ждать на кровати, но за шумом воды услышала его присутствие, только когда он уже оказался в душевой кабине и, обхватив ее сзади, прижался весь и захватил в ладони ее упругую грудь.

Лола почувствовала такое острое желание, что чуть было не захлебнулась.

«Интересно, смогут ли эксперты определить, если человек захлебнулся сам или… – она фыркнула, – так и свихнуться недолго с этой работой!»

Вода билась об их плечи и головы, а идиотская мысль улетела в один момент.

Тела их двигались равномерно и слаженно…

Они поужинали, поставив подносы с едой прямо в постель и чуть было не залив простыню красным вином.

– Вот зачем это винище по такой жаре, не понимаю?! – недовольно проговорила Лола, когда Никола умудрился вовремя подхватить ее бокал, из которого все-таки успела выплеснуться багряная капля и плюхнуться прямо между ними.

Влюбленные молча наблюдали, как капля приобретает странную форму, напоминавшую распластанное насекомое, потом перевели взгляд друг на друга и весело захохотали, осененные одинаковой догадкой.

– Представляю, что подумает горничная, – угрюмо произнесла Лола.

– Да наплевать, что она подумает, главное, чтобы она свои соображения твоим коллегам не сообщила, вот тогда посмеемся, – саркастически заметил Никола, – я этих стервятников не хуже тебя знаю.

– Да перестань, не настолько же они тупые, – миролюбиво заметила Лола и отпила рубиновое вино, прислушалась к вкусу и даже причмокнула, – не ожидала, что так вкусно!

– Здесь же зона «Кьянти», чувствуешь, какой оттенок, – расплылся довольный Никола.

На этот счет их вкусы не совпадали, так как Лола в любое время года предпочитала «просекко», или «пузырьки», как она называла игристый напиток. Но сейчас, к радости возлюбленного, она с удовольствием запила сочное мясо красным «Кьянти».

Сумерки еще не захватили все небо, а вино будоражило и придавало энергии, и Лола предложила прогуляться.

Город славился своими минеральными источниками, бассейнами с целебной водой и спа. Возможно, поэтому все попадавшиеся им по дороге люди были преклонного возраста, но, как и везде в Италии, достаточно ярко одетые. Милые улыбающиеся старушки в легких цветастых шарфиках, с изысканными браслетами и стильными бусами, прогуливались по улицам, отвечали на шутки пожилых мужчин, одетых в клетчатые щегольские пиджаки и светлые отглаженные брюки. Общий галантный вид портили только маски. Увеселительных заведений для молодежи здесь было мало.

– Давай на фуникулере в старую часть города поднимемся, – предложил Никола, – говорят, незабываемое зрелище!

– Давай, – сразу же согласилась Лола.

Лола не успела ничего прочитать перед отъездом про этот городок, как ее приучила мама: «Когда едешь в новое место, надо обязательно узнать о нем как можно больше, чтобы не упустить что-то интересное», и не ожидала, что Монтекатини предстанет сановитым вельможей с множеством респектабельных отелей, с элегантными площадями, ухоженными парками и с удачно подобранными по цветовой гамме чистыми фасадами вилл.

Периодически мысли о работе налетали на Лолу, смущая и озадачивая, но она гнала их прочь, стараясь отдаться сиюминутной счастливой безмятежности.

Они быстро добрались до станции и купили билеты в маленькой деревянной кассе. Темно-красный вагончик уже ждал их на рельсах.

– Это самый старый фуникулер в Европе, – сообщил Никола.

– Да? – Лола с опаской огляделась. – Не развалится по дороге?

– Я надеюсь, ты шутишь, – почему-то обиделся бывший следователь.

Они не стали садиться внутри кабины, а вышли на открытую площадку. Кроме них в вагоне находилась еще одна пожилая пара.

Вагончик с натугой двинулся с места. По обе стороны рельс рос густой кустарник, за ним на склоне виднелись черепичные крыши домов.

– А где же хваленый вид? – поинтересовалась Лола.

– Вид появится, когда на самый верх приедем. Вставай ближе! – Никола притянул ее к себе. – Почему ты такая раздражительная, что-то не так?

Мысли о работе тюкали клювиком в мозг и не давали расслабиться.

– Нет, все хорошо, – отозвалась Лола.

«Не буду портить вечер и начинать дискутировать о расследовании! И не буду у Николы просить совета!.. По крайней мере, сейчас…» – приказала она себе.

Угол подъема увеличился, фуникулер с усилием двигался вперед. Он проехал так близко к лимонным деревьям, что Лола протянула руку, чтобы сорвать один из плодов, которые забарабанили по крыше, но в последний момент остановила себя. В просвете между ветвями показался огород и грозди помидоров, еле держащиеся на подогнувшихся от тяжести стеблях. Темнота завладевала все большим пространством, включились тусклые фонари, расположенные вдоль дороги, а старинный арочный мост, под которым они проехали, был подсвечен снизу. За ним они увидели домики и людей, сидевших на освещенных патио. Кто-то заканчивал ужин, кто-то пил кофе, а кто-то просто наслаждался чистым воздухом, наблюдая за проезжавшим фуникулером.

Вдали показался такой же вагончик и стал неумолимо двигаться навстречу.

– Ничего не понимаю, здесь же одна колея! – Лола нагнулась вперед, чтобы лучше разглядеть рельсы. Перед глазами мелькала одноколейка, и ей показалось, что они прибавили скорость. – Никола! – вскрикнула она и затрясла его руку. – Мы же столкнемся!

Никола среагировал вяло, а точнее, никак не отреагировал, а только продолжал держать ее пальцы.

Встречный фуникулер был совсем близко, и Лола заметалась, готовая выпрыгнуть, когда наконец заметила, что рельсы делают петлю, и второй вагончик сдал в сторону.

Никола не выдержал и прыснул:

– Да ты, оказывается, трусиха! Еле стерпел, чтобы не засмеяться.

– Ну, знаешь, – надулась Лола, – вместо того чтобы объяснить и успокоить…

– Это тебя работа до такой нервозности довела! Бросай ты это дело и жди меня дома, – пошутил Никола и чмокнул ее в щеку.

Когда они приехали на верхнюю станцию, совсем стемнело. Все заведения на центральной площади уже были закрыты, в связи с вирусом, и только мерцали во тьме разноцветными вывесками. На самой высокой точке города виднелась старинная крепость, высвеченная лучами прожекторов.

– Крепость не успеем посмотреть, последний фуникулер уже через полчаса, – предупредил Никола.

– Ничего страшного. – Лола любовалась обещанным видом.

Пейзаж и правда был удивительным, хотя темнота смешала все ощущения. Кромка неба с резными выступами гор еще оставалась светлой, а прямо над ними уже появились блеклые звезды. Внизу, мигая огнями, виднелась нижняя часть Монтекатини, угадывались неясные очертания домов, многочисленных гостиниц и церквей, а до самого горизонта его окружала вязкая мгла. Город казался подвешенным в бархатной тьме.

– Правда завораживает? – почему-то прошептала Лола.

– Правда, – самодовольно подтвердил Никола, как будто он был создателем этого шедеврального пейзажа.

В последний момент они прыгнули в отъезжающий вагончик, а когда подходили к гостинице, Лоле пришло сообщение от Даны.

«Выписка из заключения аутопсии тела Боцоли, причина смерти – асфиксия. Время смерти 44–50 часов с момента обнаружения трупа».

В голове у журналистки тут же возник рой вопросов и, покосившись на Николу, она набрала помощницу.

– Извини, надо срочно кое-что узнать, – Лола включила громкую связь.

Бывший сыщик терпеливо ждал.

– Дан, – сразу заговорила Лола, как только длинные гудки прекратились, – так кто же первый умер – Бонфини или Боцоли?! Они же такой разброс по часам дали!

– Вот именно! Мы же изначально с момента смерти Бонфини даже не заморачивались особо, я только теперь его заключение полезла проверять, и получается, что, если Марио Боцоли умер спустя сорок четыре часа, то вполне вероятно, что Бонфини уже наложил на себя руки и в это время был мертв! А если спустя пятьдесят часов, то получается, что Боцоли погиб первый!

Никола молча прислушивался к разговору.

– Да-а-а… Сейчас, как никогда, все зависит от точности определений экспертов! – протянула Лола.

– Отпечатки ДНК в пещере и следы под ногтями у Боцоли? – подал голос Никола.

– У тебя там и Никола рядом! Привет профессионалам, – поздоровалась Дана, но тут же продолжила: – Под ногтями песок местного происхождения и мелкие частицы неустановленной материи.

– Короче, они умерли в один день, но кто из них первый, пока не ясно, правильно я поняла? – осведомилась Лола.

– Да, – за Дану ответил Никола.

– Чуть было не забыла, – подключилась Дана, – Сусанна к нам в отель приходила, помнишь ее, родственница Эрнесто. Сказала, что визитку твою потеряла, а хочет в программе поучаствовать, ты ее, кажется, приглашала?

– А что, хорошая идея! Только не думаю, что, в связи с вирусом, ей стоит к нам в студию ехать, стендап сможем сделать, я думаю, ПТС[8] же у вас в Маргаре осталась.

– О’кей, – радостно согласилась Дана, понимая, что интервью с Сусанной будет ее задачей.

– Ты там вопросы с ней отработай и мне текст сбрось, чтобы я в теме была.

В гостинице стояла тишина, несмотря на то, что, как знала Лола, она была заполнена участниками конференции.

«Вот что значит дисциплинированные представители власти! Это вам не журналюги, которые сидят до ночи в ресторане и шатаются по номерам», – улыбнулась про себя Лола.

По репликам Николы она поняла, что он смотрел большинство ее репортажей и был в курсе событий, что упрощало ситуацию, позволяя ей задавать любые вопросы.

И не успели они войти в номер, как Лола приступила к делу.

– Мне совсем не нравится предположение полиции, которая считает, что Бонфини, как крутой киллер, убил за вознаграждение Марио Боцоли и потом уже, как обычный мягкотелый человек, вдруг испугался угрызений совести и покончил жизнь самоубийством. А ты как считаешь? – Ей очень были нужны версии Николы, и Лола решила, что вытянет из него «все жилы».

– А мне больше не нравится сама причина убийства… – Он устроился в кресле. Было заметно, что Никола рассуждает серьезно, и это успокоило Лолу. – Попробуй подойти с другой стороны, что могло быть общего у хозяина завода и его рабочего? Что могло их связывать?

– Ну… та же работа общая… может быть, он выполнял какие-то левые задания. Еще они оба ходили на охоту, насколько я знаю…

– В тех местах практически все охотники, – подал голос Никола, – они же не вместе охотились.

– Ну… может, женщина?! – соображала Лола. – Могли у Кьяры с Бонфини быть близкие отношения?! Нет. Это вряд ли, ее все характеризуют как утонченную аристократку, невозможно представить, чтобы такая женщина влюбилась в рабочего плавильного цеха!

– А Бонфини был женат?

– Да! Но я про его жену ничего не знаю, кроме того, что, когда муж не вернулся с охоты, она очень быстро забеспокоилась и прибежала в полицию. – Никола молчал, давая Лоле возможность самой выйти на новые гипотезы. – А если Боцоли и жена Бонфини имели близкие отношения, – ляпнула журналистка и сама удивилась сказанному, настолько это переворачивало весь ход расследования.

– Вот видишь, это что-то новое, над чем можно подумать, – назидательно произнес Никола. – Но может быть и третий, не зависимый ни от кого убийца, который разделался с обоими мужчинами.

– Вот черт! – опешила Лола, но тут же вспомнила про заключение смерти рабочего. – Но Бонфини сам застрелился!

– Я бы не отказался посмотреть на его ружье и его руки, которые дотянулись до затвора. Хотя не хотелось бы подвергать сомнению выводы бывших коллег.

– Все отмечают, что у него были очень длинные руки, да и ружье он взял на охоту с укороченным стволом.

– Тогда это меняет дело. Но советую не отказываться ни от одной версии.

– Я так и сделаю, – сказала, совершенно обалдевшая от навалившихся вариантов, Лола.

Они побеседовали еще немного, пока Никола не потянул ее в кровать, на которой Лола не обнаружила винного пятна.

– Я перед выходом на ресепшене попросил нам белье поменять, – ответил Никола на ее вопросительный взгляд.

Глава 14

Лола носилась по студийным офисам, стуча каблуками, раздавая указания и задыхаясь в тесной маске. На выездах они много времени проводили на воздухе и не всегда придерживались масочного режима, тем более что в небольших городках с выполнением всех предписаний было попроще. Но с сегодняшнего утра она как надела «намордник», так и не сняла его до обеда, и только сейчас вспомнила, что его давно пора поменять.

Зайдя к себе в гримерную, она стянула с ушей петли, бросила увядший кусок многослойной материи в специальный целлофановый мешок, свободно вздохнула с облегчением и открыла блокнот.

Все программы, предусматривающие зрительскую аудиторию, продолжали выходить без публики или с ее минимальным количеством, что Лоле, привыкшей к реакции зрителей, очень не нравилось. На передаче должны были присутствовать все те же уже бессменные гости и известные всем специалисты – криминалист и психолог. Возможно, появится модная писательница детективов, но пока подтверждения от нее не получили. В последний момент предложил свою кандидатуру Феликс, и Лола согласилась задействовать и его, соединив с Сусанной в общий телемост.

Приглашение представителям полиции они сделали буквально в первый день своего пребывания в Маргаре, но оно было проигнорировано, что, скорее всего, подтверждало растерянность полицейских, а может, и нежелание открывать карты расследования.

Партитура эфира была согласована, и Лола решила еще раз просмотреть общий план программы.

Прямая трансляция всегда таила в себе непредвиденные ситуации, которые к тому же обожали итальянские зрители. Лола была достаточно опытна, чтобы найти достойный выход из любого положения, но сегодня, после ночи с Николой и долгой дороги, почему-то не хотелось никаких неожиданностей.

Волновала неразбериха с отсчетом времени смерти Боцоли и Бонфини, и Лола подготовила несколько версий, которые и хотела обсудить с гостями студии.

Она перелистывала блокнот, когда позвонила Дана.

– Техники все наладили, выходить будем с веранды нашей гостиницы! Только Сусанну и Феликса развернем спиной к роще и горам. Все-таки тело Бонфини было найдено в лесном овраге, а тело Боцоли – в горной пещере, так что задний план соответствует, – отрапортовала Дана.

– Молодец, все правильно сделала, – не поленилась похвалить помощницу Лола. – Новости какие-то есть? Часы смерти все в таком же широком диапазоне, уточнений не последовало?

– Пока нет. Ты же знаешь, если что-то выплывет, сразу сообщу!

Часто сенсации появлялись прямо во время эфира или, еще того хуже, после его окончания. Но Лола была готова ко всему.

К самому началу успела подъехать модная писательница детективов, так что завсегдатаи передачи были в полном сборе.

Во время короткой беседы, которую журналистка недавно стала проводить перед прямой трансляцией, она убедилась, что все смотрели ее репортажи из Маргары и более-менее в курсе всего произошедшего.

Лола, высвеченная софитами, в темно-серой юбке до середины колен, с провокационным разрезом сзади, в белой шелковой блузе с крупными карманами и в черных классических лодочках на высоких каблуках, стояла в центре студии. Она заканчивала представление гостей, сидящих в глубоких креслах, расположенных полукругом достаточно далеко друг от друга.

На экране, находящемся на задней стенке, замелькала хронологическая подборка событий, и ведущая уселась на высокий стул, красиво вытянув ноги.

По ходу показа материала Лола наблюдала за реакцией приглашенных, которые заново переживали всю драматичность произошедшего.

– Господи! Страшно-то как! Особенно когда предполагали, что тело могли в печь бросить! И плавильный цех такое гнетущее впечатление производит, – заговорила обычно сдержанная писательница, как только зажегся свет. – А вокруг там красота какая! И среди такой чудесной природы произошли две смерти!

«А ведь завод я скрытой камерой снимала, – вспомнила Лола, – хотя там все было нараспашку и журналистов полно, не думаю, что будут проблемы. Да и не до этого им сейчас», – успокоила себя журналистка.

– Но, в принципе, и искать-то никого не надо, если Боцоли убил рабочий, а потом и сам покончил с жизнью, – тут же вступил криминалист и подозрительно заерзал на своем месте.

Лола на всякий случай перешла на его сторону и остановилась рядом с креслом.

– Я не удивлен! Это самый удобный вариант для полиции, – съязвил психолог. – Правда, меня поражает другое – роль жены, которая для убийства мужа выбрала рабочего плавильного цеха с завода своего же мужа.

– А кого вы ей предлагаете нанять в маленьком провинциальном городке? – не согласился специалист по криминалистике.

– Я никого не предлагаю, – возмутился тот, – а пытаюсь рассуждать логично!

– Давайте спокойно разберемся, – остановила всех Лола, увидев, что каждый норовит вылезти со своим мнением, совершенно не слушая другого. – Почему вы так уверены, что хозяина завода убил Бонфини, если в определении времени смерти такой большой разброс, что, возможно, рабочий умер первым. И что вы тогда скажете?

Она не спеша пересекла студию и встала между креслами.

– Ха-ха! Полиция сама, видимо, запуталась, если не может назвать точный час гибели, – вылез психолог. – Ведь существует множество современных технологий, начиная с распознавания остатков пищи в желудке, если известно время его обеда и…

– Давайте не будем досаждать зрителям ненужными подробностями, – остановила его Лола, – это только предварительное заключение, так что ваше заявление теряет смысл. Я уверена, что патологоанатомы обязательно уточнят время смерти.

– А я вот думаю, как можно пойти на убийство, если ты нормальный человек и не ослеплен ненавистью или ревностью? Ведь это обычный мужчина, проживший всю жизнь в Маргаре, а не профессиональный киллер. – Писательница подошла с нравственной стороны ситуации.

– Вы, как всегда, ушли в умозрительные рассуждения. Мы же пытаемся разобрать, Бонфини или Боцоли умер первым, так как от этого зависит все остальное расследование, – раздраженно высказался криминалист.

– А если эти смерти вообще не связаны одна с другой?! – заявил психолог и резанул рукой воздух.

– Или есть кто-то третий, кто связал этих людей, а может быть, и содействовал их гибели. – Лола осторожно подбросила еще одну версию и, не спуская глаз с раздраженного специалиста, красиво продефилировала в центр.

– Ну тогда полиции придется начинать все расследование сначала, – радостно гаркнул криминалист и сполз на край кресла. – Кстати, а второй рабочий Аман, который был как раз рядом с водопадом, о его алиби что-то известно?

– Его семья подтвердила, что они все вместе были на пикнике и никто из них не отлучался ни на секунду, – заверила Лола.

– Родственники как свидетели меня как-то не убеждают, – протянул психолог.

– Так они вообще могли не сообщать полиции о том, что их ребенок кого-то там видел за водным потоком. И тогда полиция по сей день искала бы Боцоли! – горячо возразил специалист по криминалистике.

Страсти начали разгораться, и Лола ушла на рекламу. Микрофоны гостей отключили, и она вернулась на высокий стул.

Она с опаской наблюдала за телодвижениями криминалиста, вспомнив, как когда-то давно, во время ее первых передач, гости вскакивали с мест как ужаленные, чуть не бросались друг на друга, пытаясь доказать свою правоту в дискуссии. Лола еще не обладала таким опытом и не могла как следует утихомирить разбушевавшихся участников и решила для начала заменить стулья приглашенным.

– Мне нужны очень глубокие, мягкие и лучше низкие кресла, – заявила она завхозу, – а не эти непонятные топчанчики, с которых они выпрыгивают, как кузнечики, в одну секунду, так, что я и уследить не успеваю, не говоря уже о том, чтобы остановить. Сев один раз, гость должен провалиться и остаться там до конца.

Это были ее первые шаги в качестве ведущей, и она не ожидала, что так трудно будет поладить с итальянским темпераментом приглашенных.

Программа имела хороший рейтинг, и Лоле, несмотря на протесты дизайнера, быстро подобрали и выдали прекрасные пухлые кресла, напоминавшие кушетки, где участники передачи вальяжно восседали, откинувшись на спинки.

«Вот теперь посмотрим, как вы будете выпархивать со своих мест», – злорадно думала Лола, наблюдая за возней криминалиста или специалиста по человеческим душам, пытавшихся приподняться.

И все же, когда спор накалялся, кому-то из них со второй или третьей попытки удавалось совершить невозможное, но Лола уже была наготове и со стоической улыбкой предлагала успокоиться и занять свое место.

Еще одним новшеством стало ее «пересечение местности», как она называла свои передвижения по студии.

В первых выпусках она в течение всей передачи колом стояла за высокой стойкой, напоминающей пюпитр, на которой лежал блокнот с подсказками. Но как-то была вынуждена подскочить к разбушевавшимся гостям, после чего, для собственного успокоения, сделала несколько кругов вокруг их кресел, продолжая рассказывать о расследовании. Эту сцену наблюдал директор канала, в тот момент забежавший на студию, а после ее окончания вызвал Лолу к себе.

– У тебя очень красивая грациозная походка, – начал он без лишних вступлений. – Мой тебе совет, убери эту дурацкую подставку из центра, держи блокнот в руках и прохаживайся туда-сюда. Ну, может, не все время, а то получится как маятник… короче, подумай сама над этим или с нашим балетмейстером посоветуйся.

– А балетмейстер-то зачем? – испугалась Лола. – Я же танцевать не собираюсь!

– Ну, не знаю, не знаю… – подозрительно задумался директор, – а может, дать тебе парочку балерин, пусть на заднем плане что-нибудь повыделывают?! – засмеялся он.

Лола, совершенно ошалевшая от таких предложений, выкатилась из кабинета. На ум пришел старый анекдот, где известную певицу так же просили прохаживаться «туда-сюда».

Журналистка так и не поняла, шеф пошутил или говорил серьезно, так как всем была известна любовь начальства к молоденьким балеринам. Но с тех пор она убрала пюпитр и стала свободно перемещаться по студии, что на самом деле ей сразу понравилось и добавило чувство свободы.

– К тебе здесь Дана рвется, – услышала она голос помрежа в наушниках.

– Лол! – тут же раздался звонкий голос помощницы: – Есть сведения, что Хелен, жена Бонфини, была любовницей Марио Боцоли! Это мне Феликс эксклюзивчик подбросил! Но хочет сам эту новость в эфир выдать. Я думаю, ты не против, но я решила, что лучше предупредить тебя.

«Отлично! Вот оно, недостающее звено!» Мысли взвились как стая потревоженных птиц, закрутились в голове, и все события вдруг приобрели четкий смысл.

На экране появились Сусанна, Феликс и Дана, которая поправляла им петличный микрофон. Сусанна выглядела намного интересней и моложе, чем в жизни, а Феликс, наоборот, потерял свою значимость, а залысины на его голове придавали ему старческий вид. Они сидели на веранде за столиком, за их головами проглядывался темный лес и горы.

«Неплохо, – отметила про себя Лола, – парковки не видно, водопада, правда, тоже нет, но все равно понятно, что это альпийское предгорье».

– Наш корреспондент Дана находится в Маргаре, и мы предлагаем вашему вниманию интервью с подругой жены Марио, Сусанной, и известным австрийским писателем и журналистом Феликсом. Вы меня слышите? – проверила соединение Лола.

Она всегда старалась, чтобы на ее передаче, которая вся идет в прямом эфире, не было ляпсусов, но знала, что в «непредсказуемой реальности», как директор канала называл прямую трансляцию, не обойтись без накладок. Самое интересное, что именно такие кадры так возбуждали публику, что часто давались в повторах других передач, что нередко возмущало Лолу.

Связь была отличной, и Дана приступила к вопросам, начав с Сусанны:

– Почему вы так уверены, что Кьяра не имеет отношения к убийству Боцоли? – Было понятно, что она уже пообщалась с присутствующими.

– Зачем состоятельному человеку идти на такой экстремальный шаг? Вся Маргара знает, что Кьяра – обеспеченная женщина, не говоря уже о ее отце, который считается одним из самых богатых в городе и исполняет любой ее каприз. – Сусанна говорила сосредоточенно, без излишнего напора, стараясь убедить зрителя в своей правоте. – А потом, она хороший, порядочный человек.

– А вам не кажется странным, что Марио Боцоли в тридцать лет пришло в голову застраховать свою жизнь? У вас есть знакомые, которые сделали то же самое?! – Дана посмотрела прямо в кадр, приглашая зрителя принять ее сторону. – Может быть, кто-то есть у вас? – Она обратилась к Феликсу. – А у вас есть? – Она поднесла микрофон к хозяину гостиницы, наблюдающему в стороне за сьемкой.

Камера метнулась в его сторону, показав пухлое лицо и вытаращенные глазки-изюминки.

Он только отрицательно помотал головой.

– Вот видите, – произнесла Дана. – И у меня нет, – обобщила она. Было видно, как хозяин попятился назад.

«Хорошо нагнетает, – подумала Лола, – молодец!»

После такой атаки Сусанна не знала, что сказать, но ее выручил Феликс:.

– По-моему, это не столь важно, все люди разные, кто-то начинает думать о смерти и в тридцать лет.

– А что же тогда важно, по-вашему? – подхватила Дана.

– То, что у Кьяры была еще одна причина отомстить мужу, – убежденно объявил Феликс, победоносно взглянув в камеру.

– Отомстить?! За что это?! – воскликнула Сусанна.

– Из моих источников пришло подтверждение, что у Марио была любовница! – уверенно заявил Феликс.

«Ох, не налететь бы на проблемы с этим источником», – забеспокоилась Лола, но пока все, что подкидывал писатель, оказывалось правдой.

– Откуда вам это знать, если вы даже не местный, – встала на защиту Марио Сусанна.

Феликс оставил без ответа ее реплику, а тут уже вступила Дана:

– Вам известно, кто эта женщина, любовница Марио?

– Да! – горделиво проговорил Феликс, подводя зрителя к кульминации, и опять сделал паузу.

– Ну?! – одновременно гаркнули криминалист и психолог.

– Это жена рабочего Бонфини, бразильянка Хелен, – выдохнул Феликс.

– Так, значит, все-таки жуткая удушающая ревность толкнула его на убийство, – романтично выразилась писательница и закатила глаза.

– Здесь, наверное, все одно к одному сложилось, – задумчиво произнес психолог.

– Вот именно, – подхватил Феликс, – Кьяра от смерти мужа выигрывала по всем статьям. Она не только хотела получить страховку, о которой мы уже говорили, но и отомстить за измены!

Сусанна нервно затеребила кончик легкого шарфика, явно изумленная от такой уверенности Феликса.

– Но я ее достаточно знала, а она даже не намекнула, что муж на сторону ходит! – Она дернула шарф, и тот слетел с плеч. – Это какая-то ложь! – И она завязала материю в узел, резко затянув, как будто поставила точку.

Дана не влезала в разговор между писателем и Сусанной, давая им выговориться и видя, что пока еще спор носит вполне мирный характер.

– Что-то про ДНК в пещере никто не вспоминает, было бы любопытно узнать, чьи там следы обнаружены, – поинтересовался криминалист из студии.

– Найдены следы Бонфини, – заявил Феликс, чем привел гостей, привыкших получать новые факты от ведущих, в полное удивление.

Лола увидела, как Дана округлила глаза, да и сама она была шокирована.

«Если это не подтвердится, будет жуткий скандал в студии, а от директора получим нагоняй! Откуда у него все эти сведения, черт побери, которые он высыпает, как горох из мешка?!»

– Откуда у вас эти сведения? – строго спросила Лола. – Вы понимаете, что, выдавая такие сообщения в эфир, вы должны отвечать за свои слова.

– Это проверенный источник, который, к сожалению, я не могу назвать, – уклонился от прямого ответа писатель.

Он был очень доволен произведенным эффектом и некоторой растерянностью, которая воцарилась в студии.

– Собственно, это как раз подтверждает наши общие подозрения! – Криминалист первым вынырнул из состояния замешательства.

– Так почему Бонфини не мог просто убить из-за ревности и при чем тут Кьяра с этим несчастным полисом?! – выкрикнула Сусанна и в сердцах стукнула по столу ладошкой.

– Хочу напомнить, что это полис на пятьсот тысяч евро, о наличии которого она до сих пор не сообщила полиции, – возразил писатель.

«Да он забирает инициативу у Даны! Про выявленный ДНК Бонфини в пещере мы не знали, про то, что Кьяра до сих пор не рассказала о страховке, тоже, не говоря уже о связи Марио Боцоли с женой рабочего, но об этом хотя бы он Дану предупредил, а то бы выглядели совсем как неразумные дети. Какие еще заявления ожидать от Феликса?!»

– Вам надо авторскую программу сделать, так у вас удачно получается. – Лола предупредила его дальнейшую активность, перехватывая лидерство. – Давайте подведем итог. – Она понимала, что все факты, предъявленные Феликсом, однозначно складываются в четкую цепочку событий.

Она увидела, как заерзал криминалист, желающий выступить, как подалась вперед писательница и как открыл было рот психолог, готовый выдать свое мнение. Лола остановила жестом их попытки и уверенно продолжила:

– Итак, Кьяра узнает об изменах мужа и обращается к Бонфини, который является второй уязвленной жертвой, с предложением наказать Марио Боцоли. Тут выясняется наличие страхового полиса, что убеждает Кьяру в том, что лучшим наказанием будет убийство. Не столь важно, что было первично – полис или известие о любовной связи на стороне. Бонфини убивает Боцоли и, не выдержав гнета совести, застрелился сам!

– Все точно соответствует фактам, – встрял Феликс.

«Дай бог, чтобы так и было, – лихорадочно подумала Лола, – но если потом выяснится, что ты что-то напутал или преувеличил, как это любят делать репортеры, прихлопну на месте!»

Сусанна была подавлена и, снова накинув шарфик на плечи, затеребила его концы.

Феликс выглядел полностью удовлетворенным.

– Очень трогательная, но в то же время безжалостная история, – констатировала писательница.

– Там наверняка еще много нюансов, о которых мы пока не знаем, – подал голос криминалист, – но в целом с вами нельзя не согласиться!

– Да и со временем смерти теперь все понятно, – боясь, что его перебьют, громко заговорил психолог. – Как здесь уже заметили, Бонфини не был профессиональным киллером, поэтому он изначально был готов к тому, что после убийства Боцоли наложит на себя руки! То есть он это сделал сразу же! Убил Марио, потом пошел в лес и застрелился! Я, как профессионал, могу подтвердить, что это такой психологический тип…

– Пожалуйста, давайте не будем мучить зрителей специфической терминологией, – сразу вступила Лола, зная, что, если вовремя не прекратить излияния спеца по человеческим душам, его объяснения займут всю программу.

– Я только хочу подчеркнуть, что таким образом получается, что с временным отрезком гибели Бонфини и Марио нет никаких неувязок, – закончил психолог, – смерти произошли одна за другой, с минимальным разрывом.

– Который очень трудно установить до минуты по прошествии более двух суток, – подхватил криминалист.

Лола услышала в наушник, как помреж напомнил ей про рекламу, и тут же последовала его подсказке. Софиты снизили накал, гости тихо продолжали беседу. Такой поворот событий помирил всех. Дана помахала рукой на прощание.

«На связи», – проговорили ее губы, звук уже был отключен. Экран на задней стенки студии погас.

Присев на высокий стул, Лола открыла последний лист блокнота – кажется, все аргументы были рассмотрены.

После рекламы она дала высказаться писательнице, которая умела смягчить любое преступление и даже придать ему человеческое лицо.

Вышагивая «туда-сюда», как выразился когда-то директор, Лола еще немного развила тему расследования, вспомнив, что мобильник Боцоли сразу же полностью отключился, в то время как телефон Бонфини нашли рядом с его телом в рабочем состоянии.

Криминалист и психолог тихо внимали ее рассказу.

Она попрощалась со зрителями, напомнив, что ждет от них собственных мнений и версий.

Уже на выходе из студии к ней подлетела молоденькая администратор:

– Никаких экстраординарных звонков сегодня не поступало. А вот здесь, – она протянула листок бумаги, – распечатка наиболее любопытных мейлов и сообщений.

– Спасибо! – Лола вложила лист в свой блокнот и решила, что прочтет его завтра утром.

Ей предстояло возвратиться на одинокую виллу Николы, куда он должен был приехать только завтра днем, когда ее уже там не будет, и она отправится обратно в Маргару.

– Как же это несправедливо, – прошептала вслух журналистка. – Хорошо, что получилось в Монтекатини увидеться…

Глава 15

Кьяра еще не отошла от опознания, на которое ее привезли два угрюмых полицейских. Даже отца не разрешили дождаться, так торопились.

Она не помнила, как вышла из морга на улицу, и солнце, которое вдруг стало враждебным, брызнуло в лицо и как будто порезало глаза, из которых потекли слезы.

Кьяра покачнулась, закашлялась, тошнота подступила к горлу. Дино, ждавший ее у входа, тут же подхватил ее за локоть, усадил к себе в машину.

– Тебя что, тошнит? – Он протянул ей бумажную салфетку. – Странная реакция, это же родной тебе человек!

– Да это от запаха в морге, – попыталась оправдаться она.

Два стража порядка наблюдали за Кьярой.

– Я отец этой женщины, – Дино приоткрыл окно автомобиля, – я сам ее довезу, – обратился он к полицейским.

– Ничего не могу поделать, – она сглотнула слюну, еле сдерживаясь. – Это он, Марио! И это было ужасно!

– Тихо, тихо, – погладил он Кьяру по голове, достал и открыл бутылочку с водой.

– А стакан? – Она повертела бутылку в руках.

– Нет чистых стаканов, так пей уже!

Она приложила губы к горлышку, втянула прохладную воду. Спазм в горле сразу прошел.

Стражи порядка не трогались с места и тихо о чем-то переговаривались, не спуская глаз с Кьяры.

– Я поеду потихоньку, хорошо? Зачем нам полицейским глаза мозолить? – Дино нажал педаль газа.

Уже подъезжая к дому, отец сообщил, что через час к ним зайдут Альфредо с сыном.

– А эти тут зачем? – болезненным голосом спросила Кьяра.

– Конкретной цели визита я не знаю… они сами напросились. Ну, может, поддержать тебя, успокоить.

– Пап, я так устала и никого не хочу видеть.

– А если они тебя как-то отвлекут, одной– то еще хуже.

– Перенеси их визит на завтра, – попросила она.

У калитки дежурили несколько репортеров, на которых Дино довольно грубо прикрикнул, вложив в свой голос все горести последних дней. Глядя на то, как почтительно расступились папарацци, Кьяра отметила, что отец в свои пятьдесят шесть лет крепок и несгибаем даже в несчастье.

– Вдвоем посидим? Или мне тоже уйти? – расстроенно поинтересовался он, когда они уже вошли в дом.

– Вдвоем… – тихо ответила Кьяра.

Она слышала, как Дино разговаривал по телефону с братом Марио и, сообщив, что Кьяра опознала тело, предложил им перенести визит.

Тот отвечал обескураженно и недовольно.

«Чего Альфредо с Сильвио со своей помощью лезут? Кажется, их никто не просил об этом! Переживайте сами по себе, он вам близкий родственник как-никак!»

Она опять вспомнила, что даже при жизни мужа они заходили очень редко, а если и появлялись, то по делу, и разговор, как правило, сводился к модернизации производства, проблемам с поставщиками и оплате рабочих.

Отец досидел почти до вечера. Изредка перебрасываясь с ним незначительными фразами, Кьяра нервно кружила по комнатам и все еще не могла успокоиться.

Почему-то оба не хотели поднимать тему смерти Марио, хотя в голове у Кьяры бурлили тяжелые безнадежные соображения.

Когда стемнело, Дино засобирался, и она отпустила его с радостью, несмотря на то что он предлагал ей остаться на ночь.

Достав оставшееся мороженое из холодильника, она угнездилась на диване и, включив Пятый канал, сразу услышала свое имя.

Она застыла, мороженое шлепнулось с ложки обратно в коробку. Незнакомый лысоватый мужчина с неприятным акцентом рассуждал о том, что ей, Кьяре, было за что отомстить мужу! В кадре показалось лицо Сусанны, и Кьяра, отставив мороженое, напряглась – а эта-то что там делает? Но когда незнакомец сообщил о наличии любовницы у Марио, она так вцепилась в валик дивана, что почувствовала, как треснули и сломались ногти на среднем и указательном пальце.

Она встала, взяла маникюрные ножницы и начала обрезать все ногти подряд на обеих руках. Они с хрустом отлетали и падали на пол маленькими красными кусочками, образовывая странный замысловатый рисунок.

Люди на экране говорили о благосостоянии ее семьи и доходах ее отца, и сначала она не могла понять, к чему это, но, когда услышала слова «страховой полис», дернулась так, что ножницами зацепила кожу. Капелька рубиновой крови полетела на паркет и расплылась ярким блестящим пятнышком, к горлу опять подступила тошнота.

«Как могли журналюги пронюхать про страховку, если она с отцом договорилась ничего не сообщать полиции?! И даже придумала отговорку – мол, что не знали о ее существовании, что частично было правдой».

Кьяра дрожащей рукой открыла бар, выбрала шестигранную бутылку, плеснула коньяк в толстый пузатый стакан. Обоняние защекотал смешанный запах ванили, миндаля и древесной коры. Она одним глотком осушила его содержимое, почувствовав, как горькое тепло побежало по пищеводу.

Кьяра выключила кондиционер, который и так работал на минимальной мощности, и подошла к окну. Голова затуманилась, неприятные мысли испарились. Она повернула ручку и дернула створку, оконная рама не поддавалась.

«То распахнутая стоит, а то и не откроешь ее». – Кьяра потянула еще, алкоголь придал ей сил, что-то щелкнуло, и окно отворилось. Легкий ветерок тут же ворвался в комнату, всколыхнув занавески. Перед домом уже не было журналистов, а только лимонная луна строго смотрела с глубокого ночного неба, заливая желтым светом весь переулок и ровно подстриженные кусты сада.

На другой день, сразу же после завтрака, заявились родственнички.

Они стянули с себя маски, причем у Альфредо она была раскрашена в цвета итальянского флага, а у Сильвио представляла собой намордник. На телесного цвета материи был изображен крупный нос и рот, на которых были нарисованы переплетающиеся ремни, как у настоящего намордника. Это выглядело по-карнавальному гротескно и произвело на Кьяру отталкивающее впечатление.

Она поморщилась.

Сразу же за ними пришел отец.

– Как спалось? – с беспокойством спросил он и почему-то потрогал ей лоб.

– Так себе, – коротко ответила Кьяра и предложила всем кофе.

– Спасибо, мы только что позавтракали, – от лица всех отказался Альфредо и плюхнулся в кресло.

После долгой тягостной ночи Кьяра была рада видеть людей. Накануне все смотрели «Их кто-то видел?», и разговор вертелся вокруг этой программы. Альфредо громогласно выражал свое мнение, приводя в пример высказывания журналистки Лолы и уже начал раздражать Кьяру. Сильвио не соглашался ни с какими доводами, а Кьяра с отцом почти не участвовали в дискуссии.

Наблюдая за братом и племянником Марио, она вдруг поймала себя на мысли, что они, хоть и казались заинтересованными в поимке преступника, как будто чего-то недоговаривали, обрывали фразы на полуслове, пытались вовлечь в разговор Кьяру, а иногда перекидывались несуразными вопросами.

«Что-то с ними не так», – думала она, наклонив голову и исподлобья глядя на родственников. Но самое удивительное было то, что они не только не затронули тему отношений Хелен и Марио, но и ничего не спросили про страховой полис!

«По поводу любовной связи на стороне не хотят меня лишний раз расстраивать, – с благодарностью догадалась Кьяра, – но не поинтересоваться про страховку?!»

Про похороны тоже не заговаривали, так как все знали, что в таких случаях полиция дает разрешение на захоронение тела только после аутопсии и многочисленных проверок.

Повозмущавшись немного над тем, что стражи порядка еще не сделали официальных заявлений, и согласившись друг с другом, что журналистское расследование, как обычно, бежит впереди копов, гости начали продвигаться к выходу.

– Что там у нас на улице делается? – Сильвио подошел к окну и отодвинул занавеску. – Ух ты, сколько репортеров набежало! – с некоторым удовлетворением отметил он, чем изумил Кьяру. Брови ее поползли вверх.

Они попрощались у самой двери, Альфредо обнял и расцеловал Кьяру. Ей показалось, что он слишком долго держал ее в объятиях, успокаивающе похлопывая по спине.

А Сильвио, стоя на пороге, просто махнул ей рукой даже не приближаясь. Он был высокий, поджарый и длинноносый и, нацепив маску-намордник, напомнил гончую.

Альфредо с сыном вышли из дома. В переулке к ним бросились папарацци и, тыча микрофонами на специальных удлинителях, наперебой выкрикивали вопросы.

Кьяра с отцом наблюдали в окно за происходящим. Альфредо сзади был очень похож на Марио, и сердце Кьяры защемило.

Не обращая внимания на настырные возгласы журналистов, он сразу же протиснулся вперед. А его сын застрял, окруженный репортерами, и начал что-то отвечать, что очень не понравилось Дино.

– Еще не хватало, чтобы Сильвио интервью дал этим акулам, – процедил сквозь зубы недовольный отец, – ведь договорились же, с журналистами не общаться!

– Ну а что он может сказать-то? – хладнокровно произнесла Кьяра и уселась на диван.

– Ты сегодня получше выглядишь. – Дино ласково провел рукой по плечу дочери. – Теперь только похороны остается пережить, выдержишь?

– А что, разве у меня есть выбор? – Она поджала под себя ноги. – Пап, ты не помнишь, вот в этом окне уже был запор сломан или нет? – Ей все не давала покоя застревающая сама по себе створка.

– Марио вроде про оконную раму говорил. Что, надо починить?

«А ведь, скорее всего, так и есть», – вспомнила Кьяра тот разговор и немного успокоилась на этот счет.

– А я вот все думаю, как ты теперь одна без мужа-то? Плохо тебе, наверное? – почему-то виновато спросил отец.

– Я пока еще даже понять ничего не могу…

– Ну, ничего-ничего, не забывай, что я у тебя есть, – и помолчав добавил: – Да и деньги тоже.

Ресницы Кьяры дрогнули, она вздохнула и положила голову на плечо отца.

Раздался резкий звонок домофона, Кьяра вздрогнула, испуганно и вопросительно посмотрела на Дино.

– Кого это еще несет?

– Надеюсь, что это не журналисты распоясались. – Отец встал с дивана и нажал кнопку домофона.

У калитки стояли трое полицейских. Как только запор щелкнул, двое из них тут же вошли в сад и начали подниматься по лестнице, один так и остался на улице.

Они были в масках, и эта особенность придавала несуразность происходящему.

– Добрый день, – поздоровался коренастый, – Кьяра Боцоли, попрошу вас проехать с нами! – Он выдавил что-то наподобие улыбки.

– Это еще почему?! – совершенно растерялся Дино и даже попытался загородить проход.

– У нас к ней есть несколько вопросов, – выглянул из-за плеча второй страж порядка.

– Без адвоката она с места не сдвинется! – Отец пришел в себя от замешательства.

– Адвокат может прямо на допрос явиться, а нам велено гражданку доставить! Давайте, давайте, поторапливайтесь! – скомандовал коренастый.

– На допрос? – прошептала она и забилась в угол дивана.

– Мой вам добрый совет – давайте вот без этих, без выкрутасов! Или вы хотите, чтобы мы вам помогли? – наступал полицейский, увидев, что Кьяра не собирается вылезать из угла.

– Это что, арест?! Ордер есть у вас?! – вскипятился отец.

– Если вы так хотите, будет и арест, и ордер! Но пока…

– Ладно, я иду! – вдруг вскочила Кьяра и одернула завернувшуюся юбку.

Полицейские с облегчением вздохнули.

– Масочку не забудьте надеть! – процедил коренастый.

Кьяра в сопровождении представителей власти, вышла из дома, чем привела в неимоверное возбуждение репортеров, которые тут же кинулись к их группе, направляющейся к служебной машине, но один из полицейских опередил их с вопросами:

– Никаких комментариев никто вам давать не будет! Посторонитесь!

Журналисты недовольно расступились.

Кьяра сидела на заднем сиденье, зажатая между мужчинами в форме, как настоящая преступница. Редкие прохожие оглядывались на их машину с крутящимся маячком.

«Хорошо, что сирену не включили», – с раздражением подумала Кьяра.

Но чем ближе они подъезжали к участку, тем сильнее беспокойство и страх захватывали ее душу.

«Зачем я совершила эту глупость?! Зачем?! Никто и никогда не нашел бы связи между мной и этим рабочим Бонфини!»

Она помнила то состояние ярости и отчаяния, которое она испытывала тогда и которое толкнуло ее на этот необдуманный шаг.

Когда они уже подъезжали к участку, за ними пристроилась полицейская машина. Они остановились одновременно. Кьяра увидела, как оттуда вывели Альфредо и Сильвио.

Глава 16

Лола рано выехала из Рима и уже днем была в Маргаре.

Помощники встретили ее на теневой стороне террасы гостиницы. Стефано имел помятый, не выспавшийся вид, а у Даны были покрасневшие глаза.

«Видно, в загул с коллегами вчера ушли без меня, – определила Лола. – «Кот из дома – мыши в пляс», как сказала бы мама».

Лола тихо улыбнулась, вспомнив родительницу, которая в связи с эпидемией так и застряла в России.

Не успела она перекусить, как одно за другим посыпались подтверждения версии Феликса, которую он высказал во время программы и за достоверность которой Лола не переставала беспокоиться.

Мобильник Даны пищал не переставая, как котенок, которому прищемили хвост, а сообщения валились как из рога изобилия.

– Ну, что там? – Лола оторвалась от риккотты[9].

– Все верно! Найденные следы ДНК на стене в пещере, где был убит Боцоли, полностью совпадают с генокодом Бонфини! – Дана не сводила глаз с телефона, стараясь казаться бодрой.

– Это самая главная улика, – тут же включилась Лола.

– Пришло окончательное заключение по аутопсии Боцоли, подтверждающее, что он умер примерно за три-пять часов до того, как рабочий Бонфини наложил на себя руки, – выдала Дана. – Таким образом, представленная нами череда событий, рассказывающая о том, что убийцей Боцоли является Бернардо Бонфини, полностью обоснована. – Это удивительно, откуда Феликс смог получить все эти известия еще вчера?! – недоумевал Стефано, позевывая.

– Вчера это были сведения из «достоверных источников», – Лола повторила фразу писателя, – а сегодня все они подтвердились, что удивляет и меня. А где он, кстати? – встрепенулась журналистка.

– Не знаем, – Стефано посмотрел на небо и вытянул ноги, – здесь жара спадает потихоньку, а в Рим приедем, опять в пекло окунемся!

– Погоди ты с Римом, я еще не все прочитала! – Дана провела пальцем по экрану, продвигая страницу сообщений. – Кьяру, Альфредо и его сына забрали в полицию!

– А ведь мы брата Марио и его племянника Сильвио даже не рассматривали как подозреваемых! А если в пещере и их следы найдены? Тогда легко объяснить, почему на заводе никто ничего якобы не знает и не видел, – предположила Лола.

– Потому что они все были в сговоре, – продолжила Дана, окончательно выходя из сонливого состояния.

– Убили и оттащили тело в пещеру и друг друга отмазывают, – закончил Стефано.

Помощница вцепилась в мобильник, как будто это он был виноват в ошеломляющих новостях и, откинувшись на спинку стула, обвела всех изумленным взглядом:

– Ну и дела!

– А что нам известно об Альфредо и Сильвио, кроме того, что все они работали на заводе и имели долю в собственности? – Лола пыталась сконцентрироваться и размышлять хладнокровно. – Хотя… Что мы так возбудились-то? ДНК кого-то из них разве было обнаружено в гроте?

– Пока не известно, но в полицию-то их забрали, – заметила Дана и заморгала воспаленными глазами.

– Что-то мне подсказывает, что без Феликса нам не разобраться, – проговорил Стефано и потянулся.

– Подожди ты с этим австрийцем, – Дана читала текст в мобильнике, – полиция объявила пресс-конференцию! Так что все узнаем из первых рук!

– Видно, дело к концу подошло, раз решили с журналистами поговорить, – пояснила Лола.

– Это как обычно. Когда и без них уже все понятно, они пресс-конференцию собирают, – проворчал Стефано.

– Когда ты во всем разобраться успел? Миллион версий крутится, и ни одна толком фактами не подтверждена, а ему, видите ли, все понятно, – не согласилась Дана.

– Но основная-то есть, видно, полиция ее окончательно разработала, – уперся оператор.

– Чего гадать – все скоро узнаем. Во сколько СМИ приглашают? – уточнила Лола.

– К двум часам, – откликнулась Дана.

– Надо пообедать успеть, – заволновался оператор.

Лола и Дана промолчали в ответ и только переглянулись.

Лола, которая уехала из Рима, разойдясь с Николой буквально несколькими часами и уставшая после долгой дороги, находилась в задумчивом расстроенном состоянии, а перекусив, стала проваливаться в сон.

«Если я полчаса не посплю соображать не смогу, – прикинула она про себя, – да и помощники выглядят не лучшим образом».

– Объявляю сорокаминутный перерыв, – распорядилась начальница. – Без пятнадцати час встречаемся в…

– В ресторане, – закончил за нее Стефано. – Я здесь в центре такую тратторию обнаружил, обалдеть!

– Давай окончания расследования дождемся, тогда и сходим в твою тратторию. Кажется, недолго осталось. Все на пресс-конференции будет ясно, я думаю, – заверила Лола строгим голосом и, не выдержав, зевнула, прикрыв ладошкой рот.

Дана и Стефано покатились со смеху, к ним присоединилась начальница.

Через час, как и было условлено, все сидели в машине.

Небольшой отдых всем пошел на пользу – Лола и Дана выглядели бодро и деловито, а Стефано, успевший пообедать, имел довольный и решительный вид. Они подготовили и поделили между собой вопросы для полиции, но многое зависело от того, что те расскажут на пресс-конференции.

Феликс так и не появился, и Лоле почему-то это не нравилось и усиливало нервозность.

Как они и предполагали, участок полиции Маргары был совсем небольшой и никакого конференц-зала там не наблюдалось, так что журналистам объявили, что их будут принимать прямо в кабинете начальника. Само здание было сереньким и довольно обшарпанным, но с большой и удобной парковкой, где и толпились репортеры в ожидании приглашения.

Команда Лолы специально подъехала пораньше, чтобы потолкаться среди коллег и послушать о последних достижениях в расследовании.

Мимо прошла Бобриха, окруженная помощниками, и кивком поприветствовала группу Лолы.

Та ответила сдержанно и вдруг услышала за спиной чье-то дыхание, напряглась.

– Извините, что так подкрался незаметно, – это оказался Эрнесто, – можно вас на минутку. – Они отошли в сторону.

Он, как всегда, был в гражданской одежде, поэтому не вызвал излишнего внимания.

– После конференции вы свободны? – Это прозвучало как приглашение на свидание, брови Лолы удивленно полезли вверх, глаза округлились.

– Ну, как вам сказать… Нам надо будет репортаж сразу же отправить на студию, а потом… – Она медлила, пытаясь отгадать истинную причину его инициативы.

– А что, разве пресс-конференция не в прямом эфире пойдет? – Эрнесто переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно среди окружающих его журналистов, и поминутно оглядывался.

– Нет, не выделят нам эфирное время сейчас, до сих пор в главных новостях – события по ковиду.

– Так когда мы сможем поговорить? У меня для вас кое-что есть. – Лола удивилась еще больше. – А точнее, мне требуется ваша помощь, – пояснил Эрнесто, чем привел журналистку в полное недоумение.

– Дайте мне ваш мобильник, я вам позвоню, как только освобожусь, – попросила Лола, решив, что никогда не мешает иметь номер полицейского.

Эрнесто быстро вынул из бумажника визитку и, отдав Лоле, испарился так же быстро, как и появился.

– Кто это был? – тихо поинтересовался Стефано.

– Помнишь, мы тебе рассказывали про приглашенного из Венеции полицейского, который здесь экономическими преступлениями занимается, так вот, это он и есть, – пояснила Лола.

– Ты еще у него дома умудрилась видео снять скрытой камерой, – вспомнил Стефано.

– Не совсем так, это был дом его родственницы Сусанны, – запротестовала Лола.

– Ну, это уже не столь важно, – откликнулся оператор.

Народ зашевелился, все двинулись ко входу в участок.

– Что, пригласили уже, а Дана-то где? – закрутил головой Стефано.

Дана, которая по приезде сразу рванула в толпу репортеров, уже махала им рукой, стоя на ступеньках.

Кабинет начальника был довольно просторный и смог вместить всех желающих.

В центре на первом ряду сидел Феликс.

«Когда он только успел сюда пробраться?» – подумала Лола.

– Прошу! – громко позвал он Лолу и Дану. – Я вам место занял!

Журналистки сели рядом. Стефано разместился сзади у стенки и приготовил камеру.

За столом из светлого дерева сидели пятеро полицейских, все они были в форме. Перед ними стояли микрофон, два открытых ноутбука и лежали какие-то бумаги. С края стола примостился Эрнесто. Кондиционер, включенный на полную мощность, немного гудел, но нагнетал приятную прохладу. После надоевшей утомительной жары все задышали с облегчением.

Полицейский, находившийся в центре, в котором угадывался начальник, снял фуражку, положил ее на стол и, сказав: «Приступим», пригладил волосы. Остальные восседали неподвижно, с вытянутыми спинами и были глубокомысленно сосредоточены.

«Как будто кол проглотили», – вспомнила Лола русскую пословицу, которую в таких случаях любила употреблять мама.

Засверкали вспышки фотоаппаратов, заработали камеры. По напряженным озадаченным лицам стражей порядка было понятно, что это первая пресс-конференция в их практике.

– Итак, как вы знаете, все началось с того, что пропал один из хозяев завода Марио Боцоли, – начал шеф тоном, которым читают на ночь сказки маленьким детям. – Не буду повторять первоначальные версии, которые впоследствии оказались несостоятельными, вы их все лучше меня знаете, а перейду сразу к делу и начну с самого главного. – Голос его несколько окреп и приобрел строгие нотки. – По нашим уже подтвержденным данным, убийцей Боцоли является Бернардо Бонфини.

Репортеры, хоть и предполагали услышать это имя, все равно зашумели, переговариваясь.

– Попрошу тишины! – подал голос Эрнесто.

Начальник опять провел рукой по волосам и посмотрел на экран ноутбука.

– Объясняю! – Он обвел зал взглядом, казалось, он сейчас погрозит пальцем. – В пещере найдены отпечатки ботинок Бонфини и его ДНК на стене и прямо на теле убитого. – Гул голосов в зале снова усилился. – Кроме того, – шеф сделал паузу, дав репортерам успокоиться, – на руле его машины обнаружена кровь Марио Боцоли. Это неопровержимые доказательства, которые подтверждают нашу теорию, заключающуюся в том, что Бонфини убил Марио и впоследствии сам застрелился, – оптимистично закончил он и передвинул микрофон к рядом сидящему полицейскому.

Если начальник разговаривал с журналистами как суровый папаша с неразумными детьми, то этот страж порядка как будто играл в крутого копа. Было заметно, что он подготовился и начал уверенно, нахмурившись и свирепо выплевывая слова, видимо, считая, что так он похож на американского коллегу из фильма.

– В данный момент следствие занимается выяснением, совершил ли рабочий это убийство по собственной воле и желанию, или существуют другие участники, а точнее, заказчики этого преступления. Начав работу по нескольким направлениям, мы остановились на одном – это Кьяра Боцоли, которая буквально за несколько недель до смерти мужа получила его страховой полис на полмиллиона евро и, по нашему мнению, заказала убийство. – Он подвинул микрофон поближе и поддал леденящей твердости в голосе. – В доме Бонфини было найдено анонимное письмо, где сообщалось, что Боцоли и его жена являются любовниками, на конверте обнаружены отпечатки пальцев Кьяры. Также существует телефонный разговор между Бонфини и Кьярой, произведенный за два дня до убийства, которые, по утверждениям свидетелей, раньше никогда не общались.

«Вот это новость! – охнула про себя Лола. – Даже Феликс не знал про письмо и звонок. Надо признать, все складно получается. Вот люди! Все им денег мало. Все же твердили, что она далеко не бедная!.. Хотя здесь не столько деньги, сколько женская ревность и обида за измены…»

Журналисты опять загалдели, но среди них прорвался Феликс, сидевший прямо напротив начальника.

– Австрийское телевидение поздравляет вас с успешным раскрытием дела! – выскочил писатель.

Полицейские довольно заулыбались.

Кто-то из коллег ринулся к столу, держа наготове микрофоны, кто-то начал выкрикивать вопросы, не было никого, кто бы скоординировал продолжение конференции, но тут вступил Эрнесто:

– Опережая ваши вопросы, хочу уточнить, что следственная линия, предполагающая связь преступления с экономическими нарушениями на заводе, которые, возможно, были скрыты от Марио, еще не закончена. Поэтому Альфредо Боцоли и его сын, так же как и жена Марио, находятся в участке до выяснения обстоятельств.

Лола заметила, как раздраженно задвигался на стуле начальник участка и как недовольно переглянулись два крайних полицейских.

«Интересненько, – соображала Лола, – только что нам преподнесли все так, что дело можно было закрывать, ан нет! Вылез Эрнесто и все развалил! Или все-таки нет? От заявленных вначале фактов никуда не денешься».

– Спасибо за внимание. – Главный встал, за ним начали подниматься остальные.

Репортеры возмущенно завопили. Больше всех негодовала Бобриха с первой кнопки.

– Послушайте, что это за пресс-конференция, если вы журналистам не дали рта открыть?! – разозлилась она и бросилась вслед уходящему шефу.

Каждый пытался урвать хоть какое-то интервью, и от этого толкотня и неразбериха становилась еще больше.

Лола же загородила проход Эрнесто, который оказался к ней ближе всех.

– Не понятно, жена Боцоли созналась в соучастии? – Она подсунула ему микрофон.

Рядом тормознули еще двое коллег и ждали наготове.

– Нет. – Он захлопнул ноутбук. – Всем спасибо! – Он протиснулся к выходу.

Краем глаза Лола видела, что начальник ответил что-то Бобрихе и скрылся за дверью.

«Ничего, у меня же телефон Эрнесто есть! Вот и поговорим!»

Визитка, спрятанная в кармашке сумки, грела сердце.

Глава 17

Неделю тому назад

Бонфини уже давно начал подозревать жену, но конкретных фактов ее измены пока не нашел.

А точнее, не искал так усердно, как следовало бы, опасаясь за свою нервную систему и каждый раз находя оправдания Хелен, успокаивался на какое-то время.

Она на все находила объяснения, на вопросы отвечала уверенно и без колебаний, а тогда ему еще не хотелось скандалов. Последнее время он сильно уставал на заводе, работая в ночную смену, и раздраженность его достигла высшего предела.

Переутомление давало о себе знать во всем – озлобленность на неповоротливого Амана, жуткое недовольство на дурацкие указания молодого Сильвио, с некоторых пор строившего из себя главного хозяина, не говоря уже про шуточки Марио, который начал вызывать у него необъяснимую ненависть. Все это напряжение рабочего дня, сдобренное ревностью и мерзкими догадками, дома начало превращаться в неуемную злость, которую он постепенно вываливал на Хелен. Он и раньше изредка поколачивал ее, а сейчас это превратилось почти в каждодневный ритуал. На удивление, унижение жены побоями доставляло ему все больше сладостного удовольствия, снимало усталость и приносило временное успокоение.

В Италии уже давно шла широкая кампания против домашнего насилия, и он понимал, что его могли очень просто загрести в полицию по одному звонку Хелен. Но Бонфини был уверен, что жена этого не сделает и будет терпеть до последнего, ведь в свое время он здорово помог ей и практически спас от нападок уже бывшего супруга, который даже после развода не хотел оставлять ее в покое.

Все началось, когда они занимались приготовлениями к отъезду в Бразилию, Хелен, которая так рвалась увидеть родных, своим странным, изменившимся поведением стала давать ему повод задуматься. Временами ему даже казалось, что ей совсем не хочется на родину.

«И чего мы премся за тридевять земель, тратим деньги на билеты, да еще на рождественские подарки, а она сидит как истукан и в стену смотрит, как будто эта поездка ее не касается», – думал Бонфини, глядя на застывшую на кровати жену.

Но в Рио-де-Жанейро Хелен сразу повеселела, и Бонфини, ублаготворенный стараниями услужливых родственников, тоже расслабился. Немного раздражал вечный хохот и бесконечная болтовня – «хуже, чем итальянцы, в самом деле», – но яркое теплое солнце, вполне приемлемая еда и нескончаемая выпивка смирили его с пребыванием в Бразилии.

Вернувшись в Маргару, Хелен опять впала в какой-то ступор, что сильно бесило Бонфини, но до поры до времени он терпел, пока она окончательно не вывела его из себя, забыв забрать его вещи из химчистки, и он наподдал ей совсем несильно. С тех пор она бесповоротно замкнулась, а он не мог, да и не хотел разбираться в этой бабьей психологии и только мучился от подозрений.

Следующим толчком к грязным мыслям явился разговор, который он услышал в баре и который касался Хелен.

– Я их лично видел, – говорил толстощекий мужчина в рабочей робе, дуя на пивную пену в высоком стакане, – Хелен эта, конечно, красотка, и я бы удивился, что она до сих пор со своим мужем все еще…

Сидящий рядом с толстощеким молодой парень пихнул его в бок, когда увидел приближающегося Бонфини, а тот счел ниже своего достоинства задавать вопросы полупьяному человеку.

Этот случай явился толчком для нового недоверия и отвратительных домыслов.

«Кто это мог быть?! С кем ее видели?! – терялся в догадках Бонфини. – А если это был обычный знакомый или друг?» – пытался успокоить он свой разгоряченный мозг.

Но как-то он все-таки устроил жене проверку. После того как Аман уже несколько раз сматывался с работы через лаз под забором, этим же способом решил воспользоваться и Бонфини.

«Сколько можно вкалывать за двоих?!» – решил он и предупредил напарника, что на этот раз ему надо отойти на пару часов.

Бонфини рванул домой и, увидев перед входом автомобиль жены, с облегчением выдохнул. Но когда вошел в дом, то не обнаружил там Хелен.

Пройдясь по всем комнатам и не найдя ничего подозрительного, кроме разбросанных перед зеркалом помад и теней, которыми она никогда не пользовалась, он уселся за стол и стал размышлять:

«Устроить «сюрприз» и дождаться ее возвращения? Или вернуться в цех, а потом поймать на лжи? А может, подождать в машине за углом, посмотреть, кто ее подвезет, раз ее «Фиат» остался на месте?»

Пока он раздумывал, со стороны входной двери раздался звук приближающихся шагов. В комнату вошла Хелен и, увидев мужа, застыла на секунду, но тут же, как ни в чем не бывало, бросила ключи на стол.

– Тебя что, с работы отпустили? – ничуть не смущаясь, спросила она и сняла маску с лица.

– Меня нет, а вот тебя где носит?! – Он угрожающе встал.

– Я к Миранде зашла. А что такое, время-то еще одиннадцати нет.

«Эх, не догадался я ее подружке позвонить, – пожалел про себя Бонфини, – а теперь-то уже поздно, наверняка договорились!»

Она, как показалось рабочему, преспокойно прошествовала в спальню. И тут Бонфини не выдержал, ему уже было наплевать, была она на самом деле в гостях или нет. Он быстро последовал за женой, развернул к себе и сильно схватил за подбородок.

– У Миранды, говоришь, была! – Он сжал пальцы так, что ее упругая кожа сморщилась и заскрипела, и, притянув к себе ее лицо, свирепо посмотрел в глаза.

Она молчала и не думала отводить взгляд, и это выбешивало.

Он толкнул ее с силой и вслед ударил в живот, она повалилась на кровать.

– Только попробуй еще куда-нибудь свалить! – Он вышел и хлопнул дверью. Даже не посмотрел в ее сторону.

На несколько дней между ними установилось враждебное спокойствие, пока Бонфини не обнаружил в почтовом ящике непонятное письмо. Они уже давно не получали ничего, кроме реклам и счетов, и вдруг этот белый конверт, адресованный Бернардо Бонфини!

Неприятное беспокойство тут же цапнуло его своей клешней, заскребло под ложечкой. Он зачем-то оглянулся вокруг и, спрятав письмо между листами с рекламой, принес домой. Адрес был написан от руки печатными буквами, штрихкод он не разобрал, но было совершенно ясно, что послание пришло по почте, а не подброшено кем-то.

Хелен уехала за покупками, и он осторожно вскрыл кухонным ножом конверт. Развернув вчетверо сложенный листок, обнаружил всего одну фразу, сложенную из вырезанных из газет и наклеенных на бумагу букв: «Ваша жена и Марио Боцоли любовники».

Кровь толчком стукнула в сердце, в бешенстве он всадил нож в поверхность стола, лезвие его затряслось и тоненько зазвенело. Он с трудом заставил себя успокоиться и решил, что не будет ничего говорить жене, а постарается получше проследить за ней.

«Это ей еще повезло, что я эту анонимку без нее прочел, а то и мокрого места от нее не осталось бы, – тихо приговаривал Бонфини, пряча письмо. – Но это к лучшему, по крайней мере, ее поймаю с поличным так, что не отвертится!» Он совершенно не сомневался в правдивости послания.

Раздумывая, он вспомнил много неясных подробностей поведения жены, одной из которых были ее отъезды в Милан к врачу на специальные процедуры, но ведь сейчас они прекратились! И это тоже показалось ему странным.

Голова разболелась, кровь продолжала рывками ходить в висках. Он решил для себя, что займется настоящей слежкой и поймает их обоих. Что он будет делать, когда застукает Хелен и Боцоли, и что случится потом, он пока не представлял и не хотел думать об этом.

К сожалению, ему так и не удалось поменять рабочую смену на дневную, несмотря на то что он обратился с этим вопросом прямо к Альфредо.

Тот несколько удивился, но, узнав, что, как это часто случалось, Марио просто нет на заводе, открыл график на компьютере.

– Пока поставить тебя на день не могу, – проговорил он, рассматривая клетки с датами, фамилиями и часами работы и, видимо, не очень понимая положение дел. – Если у тебя не горит, дождись до завтра, когда Марио появится. – Альфредо не хотелось влезать в зону ответственности брата.

Дисциплина в цеху давно хромала, и рабочие часто подменяли друг друга, даже не сообщая Марио, который являлся их непосредственным начальником, зная, что он не вникает в очередность и забывает контролировать смены. Но перейти на дневную смену полностью было непросто и зависело от Боцоли.

Бонфини не хотелось ни о чем просить Марио, и пока он просто договаривался с напарниками, чтобы на какое-то время его подменяли. Простая закономерность, подтверждающая письмо-анонимку, выявилась очень быстро – если Боцоли не было в цеху – Хелен не было дома!

Несмотря на приложенные усилия, поймать их ему так и не удалось. Нескончаемая злость затмевала рассудок, и он в поисках выхода нашел телефон Кьяры и позвонил.

«Неплохо будет открыть глаза этой дамочке на похождения ее супруга! Может, она подскажет, куда он водит своих любовниц?!»

Услышав надменный голос Кьяры, он вдруг задергался, забормотал что-то невнятное, проглотив приготовленную гневную речь, и через десять секунд услышал длинные гудки.

«Ну ее к черту! Не буду связываться с лицемерными аристократами! Как-нибудь сам разберусь», – решил Бонфини.

Это было раннее утро его выходного дня, он услышал, как Хелен принимает душ в ванной комнате. Она давно перешла спать на диван в коридор, и на это ему было совершенно наплевать, тем более что после очередных побоев он брал ее силой там, где хотел.

Кажется, она сказала вчера, что утром собирается пойти на рынок, который бывает по определенным дням на окраине Маргары. Она все еще продолжала сообщать ему, когда она ходит к подругам, в кино или просто в коммерческий центр, но он уже давно не верил ни единому слову и воспринимал эти сведения как страх перед выволочкой или как маскировку любовного свидания.

Прислушиваясь к звукам льющейся воды, доносящейся из ванной комнаты, он почувствовал, как подозрения толстым удавом заползают в его душу. Ему очень не хотелось вылезать из постели после тяжелой ночной смены, но он заставил себя проснуться.

Шаги Хелен прозвучали на кухне, пронеслись по гостиной и наконец послышались с улицы.

Бонфини вскочил и подбежал к окну, когда жена садилась в машину. Спрятавшись за занавеску, он видел, как «Фиат» направился в сторону рынка.

Он умыл лицо холодной водой, надел серые джинсы и майку защитного цвета, чтобы не бросалась в глаза, выбежал из дома и сел в машину. Мотор взревел, как потревоженный зверь. Бонфини развернулся, чуть было не задев сосну, и, вспугнув стаю воробьев, помчался к меркато.

Приехав на рыночную стоянку, он не увидел машины жены. С тем же результатом он проверил все ряды стоящих автомобилей и решил обойти палатки, чтобы быть окончательно уверенным, что ее здесь нет.

Когда-то этот базар славился своими сырами, сделанными из молока альпийских коров, вкуснейшей бреазолой[10] и даже теплыми свитерами, которые местные жители предпочитали носить в холодные зимние месяцы. Но теперь, с наступлением вируса, количество лотков уменьшилось вдвое, а покупателей было совсем мало.

Обойдя все ряды меркатино и не обнаружив Хелен, Бонфини укрепился в мысли, что он не зря встал в такую рань. Но где ее искать?

Вернувшись в машину, он начал методично кружить по Маргаре, начав с ее окраин, высматривая «Фиат» жены.

Раздражение и ярость накатывали как волны разбушевавшегося моря, и чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, он включил музыку. Он даже заехал на завод, удивив секретаршу на ресепшене, и, как и предполагалось, не обнаружил Марио на работе. Он собирался завернуть к центру Маргары, когда на одной из лесистых дорог, ведущих в сторону гор, разглядел серебристый нос машины, наполовину закрытой кустами.

Он крутанул руль и медленно приблизился к автомобилю. Это был «Фиат» Хелен, но салон был пуст!

Что она могла делать здесь, где в пешей доступности не было ни гостиниц, ни баров?! Конечно, они могли заниматься любовью и в машине Марио, но ее не было видно поблизости. Трахаться в автомобиле – это забава малолеток, так считал Бонфини, и тем более утром! Что-то здесь не так… но что?!

Он не стал оставлять свой «Опель» рядом с «Фиатом» Хелен, а отогнал машину на основную дорогу и, поставив ее под деревья, вернулся и стал ждать, спрятавшись в листве кустарника.

Несмотря на клокочущий гнев, Бонфини терялся в догадках. Недалеко шумел водопад, но его нескончаемый гул только еще больше раздражал рабочего.

Прошло уже больше получаса, но никто так и не появился, и Бонфини, размяв затекшие ноги, решил проверить ближайшие подступы. Он прошелся вокруг и вплотную приблизился к подножию горы, как вдруг ему показалось, что сквозь рокот воды пробивается женский плач. Стараясь не шуметь, он начал подниматься в ту сторону, пока не услышал отчетливые всхлипы, в которых узнал голос жены.

Он подобрался достаточно близко и видел сквозь разлапистые ветки горных сосен узкую вздрагивающую спину Хелен, сидевшую прямо на земле. Совсем рядом с самой вершины летел, переливаясь и играя солнечными зайчиками, сильный тяжелый поток.

«Черт побери, что бы это значило? С чего это она так слезами заливается?» Ему совсем не было ее жалко, но чувство яростной злобы, которое он испытывал только что, прячась в кустах, сменилось вдруг на низкопробное любопытство.

Его майка защитного цвета как нельзя лучше помогала слиться с где-то уже пожухлой листвой, но, когда Хелен резко встала, Бонфини попятился назад и замер.

Выпрямившись она постояла немного и стала подниматься наверх, но, сделав несколько шагов, вдруг повернула обратно. Бонфини еле успел отскочить и чуть не свалился вниз. Хелен прислонилась к стволу и запрокинула голову к небу, рыдания стали тише. Оторвавшись от дерева, она начала спускаться и, пройдя совсем близко от Бонфини, направилась к своей машине.

Он застыл, наблюдая, как подергиваются ветки деревьев в тех местах, где пробиралась Хелен, и залез на пень, чтобы увидеть, как она выйдет из леса и сядет в машину.

«Ну и хрень!» Он опустился на тот же пень.

В голове его созрели две взаимоисключающие идеи: вернуться домой и здорово врезать жене или остаться здесь и попытаться понять, что она могла тут делать. Он был уверен, что спрашивать у Хелен совершенно бесполезно.

«Звездануть ей я и позже успею, а коль я уже здесь, пройдусь проверю, почему ее сюда принесло», – решил Бонфини.

Он подошел ровно на то место, где только что сидела Хелен, и осмотрелся. Не заметив ничего, кроме еле различимой тропинки, не спеша стал подниматься по ней. Солнце, пробивавшееся сквозь листву, пекло все сильнее, а от водопада почти не чувствовалось прохлады, а только вязкая влажность оседала на открытые части тела. Гул воды как будто поселился в ушах и казался угрожающим. Бонфини, потея и задыхаясь, упорно лез наверх, цепляясь за кусты. Он поднялся достаточно высоко, так что внизу можно было разглядеть не только лесистое предгорье, но и крыши Маргары и их завод, стоящий на отшибе, как вдруг вся затея показалась ему сомнительной. Тропинка уже совсем перестала прослеживаться, и Бернардо остановился.

«Какого черта я сюда прусь?! – Он смахнул пот со лба. – Что хочу здесь найти?.. Ничего, даже отдаленно похожего на какое-то место для свиданий, здесь нет даже рядом! Ни шалаша, ни сарайчика, ничего! С другой стороны, почему Хелен не могла поплакать в машине, а потащилась на гору?.. – Он сжал пальцы, представляя, как всаживает кулак в ее загорелый живот. – Да пошла она!..»

Он хотел повернуть обратно, как увидел под несущимся водопадом что-то напоминающее площадку. Он даже не связал это открытие с Хелен, а просто из любопытства раздвинул колючие ветки, закрывающие проход, и ступил под гудящий поток. Вдруг резкий звук падающих камней донесся с другой стороны каскада и поразил его слух.

– Кто там?! – испуганно прошептал он.

Он отступил к горе и только сейчас заметил темное пятно узкого входа в грот.

Бонфини был готов ко всему, ведь он и пришел сюда, чтобы проучить любовников, но почему-то ему совсем не хотелось залезать в эту черную щель. Беспрерывный звук бурлящей воды как будто барабанил по голове и, казалось, сплющивал череп.

«А если это и есть место их встреч?!» – осенило Бонфини, и, нагнувшись, он протиснулся в каменный проем.

Оказавшись внутри после яркого света, он как будто ослеп. Когда глаза стали привыкать к темноте, перед ним предстала широкая пещера с очень высоким сводом. Как ни странно, здесь не чувствовалась сырость и легко дышалось, и он подумал, что где-то есть отверстие, создающее вентиляцию воздуха. Контуры стен выделялись все четче, и в самой глубине он увидел сидящего на полу человека.

Бонфини осторожно шагнул вперед и узнал Боцоли.

Глава 18

Дана и Лола разошлись по своим номерам, а Стефано отправился к техникам в автобус, проверить запись пресс-конференции и отослать на студию. На этот раз команда Лолы оказалась в одинаковом положении с коллегами. Все имели идентичный материал, и, скорее всего, все предполагали выдать его в приложении к новостям, каждый на своем канале.

Конференция произвела на Лолу непонятное впечатление – вроде как бы во всем разобрались, как уверил начальник полиции, но получается, что не совсем так. Вроде убил Бонфини с подачи Кьяры, но та упорно продолжает отрицать свою вину. Вроде преступление замешено на ревности и деньгах, которые жена Марио должна была получить по страховке, оставленной Боцоли, но тут выплывают какие-то расчеты и бухгалтерские подтасовки на заводе…

«Короче, надо звонить Эрнесто», – заключила Лола.

Она достала визитку и набрала номер его мобильника[11].

– Пронто! – Лола узнала голос полицейского. – Вы освободились уже? – осведомился Эрнесто.

– Да, – отозвалась журналистка.

– Можете опять к Сусанне подъехать прямо сейчас?

– О’кей! – Лола отвечала односложно, чувствуя на той стороне странное напряжение.

– Только лучше одна, – попросил он.

– Хорошо, – согласилась она.

«Дану оставлю пообщаться с Феликсом, пусть ей сообщит свое мнение об этой пресс-конференции, а может, и еще что интересного у него узнает», – подумала Лола, засовывая в кармашек сумки мобильник.

На этот раз ее пригласили прямо в гостиную. Кондиционера здесь, кажется, не было, или он работал очень слабо, но были задернуты довольно плотные занавески, которые не впускали лучи солнца, что придавало всему происходящему странный таинственный вид.

На столе, за который ее пригласили сесть, лежало несколько листков бумаги с какими-то частично перечеркнутыми записями. Перед ней тоже положили чистый листок и ручку.

Лола с удивлением смотрела за этими приготовлениями, пока Эрнесто и Сусанна не сели напротив.

– Мне требуется ваша помощь, – без предисловий начал Эрнесто, и Лола изумилась еще больше.

Увидев вытаращенные глаза журналистки, Сусанна пояснила:

– Ваша помощь, как представителя СМИ.

– Дело в том, что я в этом участке человек посторонний, и поэтому сразу не смог разобраться в ситуации, – начал Эрнесто издалека, – а здесь, по всей видимости, начальник полиции черт-те что творит.

– То есть? – протянула Лола, все еще ничего не понимая.

– Вы сами в этой области работаете, так что знаете, как поощряют полицейских, которые быстро раскрывают дела, особенно по убийствам.

– Не знаю, но догадываюсь, – подтвердила Лола.

– Так вот, в этом деле огромное количество нестыковок, а его уже думают закрывать. У нас в Венеции никогда бы такого не позволили.

– Вы имеете в виду экономическую область следствия, где вы обнаружили что-то противозаконное? Сокрытие доходов, обналичка, что там еще может быть?

– Нет, не совсем так. Я и на конференции об этом заявил, только чтобы оттянуть закрытие дела.

– Так там нарушения есть или нет? – Вся эта непонятная обстановка и неясные объяснения стали раздражать Лолу.

– По моей части есть небольшие, но не настолько, чтобы из-за них кого-то лишить жизни. Да, брат Боцоли со своим сыном скрывали некоторые продажи и еще кое-что, но Марио ни во что не лез, и они могли этим заниматься всю оставшуюся жизнь. Зачем им его убивать? Да, сейчас, скорее всего, им придется объясняться перед Кьярой. Да, у них в уставе предприятия есть некорректный, по моему мнению, пункт, по которому Альфредо с сыном практически сами решают, какую выплату сделать Кьяре, чтобы завод полностью перешел в их владение. Но все это вполне решаемо между родственниками.

– Но вы так на конференции выступили, что стало понятно, будто… – Лола не успела договорить, как возразил полицейский:.

– Так я же вам пояснил, – не поверил он в непонятливость журналистки, – я сделал это специально, преувеличив экономический аспект, чтобы время выиграть.

– А время для чего вам нужно?

Этим вопросом она привела Эрнесто в нервное состояние. Он вскочил с места и заходил кругами.

– А вы сами согласны со всеми выводами, которые сделал начальник? – вполне спокойно поинтересовалась Сусанна.

– А что, мне кажется, что он все представил вполне логично. Что вы можете возразить против ДНК рабочего, обнаруженного в пещере и на теле убитого? А на следы крови Боцоли, найденные в машине Бонфини?

– Ничего. Но в той же пещере были найдены и взяты другие образцы ДНК! А следы, оставленные рабочим на теле Марио, мизерные, тогда как там есть множество других геномов на той же шее, на одежде, на затылке! Но о них, с молчаливого напутствия начальника, все забыли, – взъярился Эрнесто.

– Вот черт! – наконец-то для Лолы начало что-то проясняться. – А кровь в машине Бонфини?! – тут же напомнила она.

– Не знаю… – угрюмо произнес Эрнесто. – Есть самое главное «но» в этой истории, это суицид Бонфини, которого не было, а было самое настоящее убийство! И отсюда надо начинать все сначала! А я вижу, как подтасовывают факты и как подделывают доказательства, чтобы свалить все на уже мертвого человека и закрыть дело, – кипятился полицейский. – У шефа местной полиции даже в вашей тусовке свой человек, Феликс, кажется, так его зовут! И не мне вам рассказывать, как ваша братия может повлиять на общественное мнение и подвести к нужному выводу! – Он зачем-то оббежал стол и наконец сел на место.

«Вот откуда у писателя появлялись все сведения», – ахнула про себя Лола.

– Мы вас просим подключиться и внести со стороны СМИ сомнения в умы зрителей, а там и до главного начальства дойдет. Вы это так здорово умеете, – польстила журналистке Сусанна и положила свою руку сверху дергающихся рук Эрнесто.

– Я со своей стороны уже больше ничего поделать не могу. Разговоры-то я слышу, а в рапортах все пишется так, «как надо». Мало того, я думаю, что это не первое дело, которое в этом участке раскрывается таким образом! – Он все не мог успокоиться.

«Вот это да! Раскрутить клубок недобросовестных полицейских! А если Эрнесто что-то напутал? – Лола завелась не на шутку. – Но я же не собираюсь огульно обвинять государственных служащих, сначала надо поднабрать фактов и все как следует прояснить и в этом мне поможет Эрнесто!»

– Давайте все по порядку. – Лола придвинула к себе листок бумаги и взяла ручку.

Они долго обсуждали все факты и версии, иногда переходя на спор, но в конечном итоге выработали несколько направлений, которые собрались проверить. Все сошлись на том, что придется делать сравнительный анализ со следами ДНК, найденными, но не обнародованными полицией на местах преступлений, и что только так можно выйти на настоящего преступника.

Возник вопрос с оплатой анализов, так как было понятно, что их придется делать частным образом, хотя и через знакомых Эрнесто.

Лола взяла эту проблему на себя, хотя и Эрнесто был готов поучаствовать ради выявления истины.

– Я квитанции по оплате в нашу бухгалтерию предъявлю, и мне все вернут. Главное, чтобы хоть один образец ДНК совпал с обнаруженным местными криминалистами, – заметила Лола. – Кстати, а вы уверены, что найдете возможность их сравнить? – забеспокоилась она.

– Да, постараюсь. Иначе нечего было бы и затевать все это дело, – подтвердил Эрнесто.

– Я попробую добыть образцы ДНК, – проявила инициативу Сусанна, – для меня это будет проще сделать, я со всеми знакома, могу кофе вместе выпить и чашку потом забрать или волос в туалетной комнате с расчески снять. Волос пойдет? – обратилась она к Эрнесто, раздумывая о том, каким образом она утащит эту посуду.

– Пойдет, но лучше, если чашку принесешь, из которой подозреваемый пил. Вот я даже пакетики стерильные прихватил. – Он выдал ей пачку небольших пакетов.

– Чьи геномы будем сверять? Альфредо Боцоли, его сына и?.. – Лола записала имена на листок и вопросительно посмотрела на присутствующих. – Надо еще кого-то, как вы считаете?

– Если браться, так надо все делать по уму, так что нужно еще второго рабочего Амана проверить, – предложила Сусанна.

– Кьяру и ее отца, – добавил полицейский.

– Кьяру-то зачем? – сразу встала на защиту приятельницы Сусанна. – Марио по результатам аутопсии был задушен, откуда у худенькой женщины такие силы, чтобы мужика удушить?!

– Ты наверное забыла, что у нас два убийства и что нам придется сравнивать ДНК, оставленные в пещере и на одежде Боцоли, и ДНК, оставленные на теле и на ружье Бонфини, со всеми, кого мы хоть немного подозреваем, – констатировал Эрнесто, – то есть Кьяра могла спокойно застрелить рабочего, после того как заказала ему убийство своего мужа.

– Вообще-то это классика заказных убийств, расправиться с тем, кому был сделан заказ! Странно, что об этом никто не подумал, – выпалила Лола, чем, казалось, обидела Сусанну, готовую отстаивать невиновность Кьяры.

– Так, официальная версия – самоубийство! Кому и о чем тут было думать, – напомнил Эрнесто.

– Да уж, хорошо начальничек устроился, складно все доказательства подбил, – проронила Лола. – Я совершенно согласна, что надо публику настроить определенным образом и перевернуть ее мнение, но для этого понадобятся неоспоримые факты. Хотя можно начать уже с тем, что у нас имеется… – добавила она тише, так как не хотела раскрывать все секреты своей работы. – И вот еще что, дайте и мне пакетики на всякий случай, вдруг мне кто-нибудь из наших объектов подвернется, тогда и я смогу внести свою лепту в сравнительный анализ.

Вся обстановка напоминала Лоле шпионский фильм, но она с удовольствием участвовала в разработке плана, понимая, что это не только пойдет на пользу ее программе, но и поможет в установлении истины.

Ей уже несколько раз порывалась звонить Дана, но Лола тут же отсоединялась, так как не хотела отвлекаться.

Выйдя от Сусанны, она набрала номер помощницы.

– Ну, что там у вас? – поинтересовалась она.

– У нас ничего особенного, кроме того, что Феликс говорит, что дело будут закрывать, о чем мы, собственно, уже догадались после пресс-конференции. А вот ты где зависла? – с ревностным подозрением спросила Дана, которая всегда считала, что Лоле необоснованно везет на эксклюзивные новости.

– Ты же знаешь, что я с Эрнесто встречалась и Сусанной.

– Не зря время потеряла?

– Нет, совсем наоборот! Сейчас подъеду расскажу.

Лола сразу же приступила к выполнению назначенной ей миссии. Запросив еще несколько минут эфирного времени после показа пресс-конференции, она вывалила кучу сомнений на бедную голову телезрителей, вызвав тем самым недоверие итальянцев к закрытию дела, о котором так бодро заявила полиция.

Ей сразу же позвонила Сусанна.

– Спасибо! Отлично получилось, хотя еще подтверждающих фактов почти нет, но вы так убедительно все преподнесли, что невольно начинаешь колебаться и не принимаешь на веру слова полицейских.

– За что спасибо? – возразила Лола. – Мы же наметили план, вот я и действую прямо по нему. Я сейчас хотела в центр податься, в тот бар, про который вы говорили, что его Кьяра часто посещает, может, повезет, и я ее там встречу.

– Хорошо, – почему-то обескураженно ответила Сусанна.

«Она, наверное, сама туда собиралась», – догадалась журналистка.

– Я тогда в пивнушку загляну, где Аман обычно тусуется, – предложила родственница Эрнесто. – Только поторопиться придется, Маргара в оранжевую зону перешла, в шесть вечера все заведения закрываются, да и выдают все только навынос. Я теперь вообще не знаю, как эти чашки, или что там будет, получится стащить.

– А мы пообедали сегодня как обычно, за столиком в ресторане нашей гостиницы, – сообщила Лола.

– Вы на отшибе находитесь, вот хозяин и решил рискнуть. А нужные нам заведения все в центре, – пояснила Сусанна, – и там стараются правил придерживаться.

– Вы как хотите, а я все-таки прошвырнусь по барам Маргары, время есть еще, – проговорила Лола и пошла к машине.

Глядя из автомобиля на зеленые причудливые горбы холмов, напоминающие выгнутые спины сказочных животных, переходящие дальше в громадины гор, на яркое солнце, пронизывающее своими лучами кристальный воздух, Лола опять подумала о несовместимости того, что здесь произошло, с окружающей чарующей природой.

«Как будто в красивых, удивительных местах не бывает преступлений», – возразила сама себе Лола и, увеличив струю кондиционера, почувствовала живительную прохладу, которая помогала логическому мышлению.

Город был небольшой, и все здесь было рядом, и сначала она решила проверить, дома ли Кьяра и Альфредо, тем более что их адреса были почти по дороге.

Вилла Кьяры как будто запылилась и потемнела за это время и казалась заброшенной. Сад был пуст, а часть окон закрыта ставнями.

Сделав круг и так и не разобравшись, на месте ли хозяйка, Лола повернула к дому Альфредо.

Это была светлая двухэтажная вилетта с множеством ярких цветов, торчащих из-за невысокого забора, за которым виднелись фруктовые деревья. Рядом Лола увидела несколько своих коллег.

Медленно проехав мимо и вглядываясь в окна, она зарулила на центральную улицу, к любимому бару Кьяры. Как и предупредила Сусанна, он работал только навынос. Вход его был загорожен столом, за которым, как за прилавком, стоял официант, Лола увидела, как он передал клиенту пластиковый стаканчик с кофе. Тот отошел, не спеша размешал палочкой сахар, выпил напиток, смял и бросил в урну стаканчик.

«Вот как все теперь происходит! Понятно, что это уже не в первый раз правительство объявляет срочный перевод районов из одной цветовой зоны в другую, издеваясь над рестораторами и хозяевами других заведений, которые, правда, умудрились приспособиться и к таким условиям. Но нам-то как теперь ДНК раздобыть?! Да и я не смогу в Маргаре вечно сидеть!»

Лола покрутилась еще немного по малолюдным улочкам и уже направилась к окраине, когда у маленькой пивнушки увидела Сусанну, болтавшую с Аманом.

«Молодец, отловила все-таки! Только вот дальше-то что она собирается делать?»

Журналистка припарковалась напротив и стала наблюдать за происходящим.

Аман подошел ко входу и что-то сказал официанту и через минуту принял стеклянный стакан с прозрачным напитком, который передал Сусанне, и кружку с пивом, которое пригубил сразу же.

«Т-а-ак, значит, у них стеклянная посуда, и это уже хорошо, ее не выбросишь в урну».

Лола заметила, что все мужчины, стоящие возле бара, держали пластиковые стаканы.

«А ведь это, скорее всего, заслуга Сусанны, – подумала Лола, – интересно, какую причину она придумала, чтобы потребовать стекло?!»

Журналистка ждала, не спуская с парочки глаз, и поняла, что ее заметила Сусанна. Не обращая внимания на Лолу, та продолжала болтать с Аманом. Группа мужчин, допившая свое пиво, распрощались и, побросав пластиковые стаканы в стоящую рядом урну, разошлись по машинам.

Из-за поворота показалась остроглазая черноволосая женщина и быстрыми шагами направилась к бару, Аман заметался и сунул кружку в руки Сусанны.

«Жена, – догадалась Лола, – небось в магазин послала, а он в пивнушку завернул!»

Сусанна сориентировалась очень быстро. Незаметно поставив свой стакан на столик в дверях, она перехватила недопитую кружку Амана и, делая вид, что это ее любимый напиток, радостно поприветствовала подошедшую женщину. Они поболтали все вместе еще немного, и Аман в сопровождении жены удалился.

Сусанна выплеснула остатки пива прямо на асфальт, вытащила из сумки один из пакетов, который им выдал Эрнесто, и, осторожно засунув туда посуду, подошла к удивленному официанту.

«И что дальше? Что она ему скажет?» – Лола не слышала ни слова, а Сусанна уже повернула в ее сторону.

– Привет! Вот и первый улов! – Она радостно показала пакет.

– А что вы официанту сказали? – Лола открыла дверь машины, предлагая ей сесть.

– Да ничего! Денег ему дала, и все, – улыбнулась Сусанна и пристроилась рядом. – Конечно, слухи по Маргаре поползут, что мы посуду из баров забираем, но это уже потом. А сейчас нам надо любыми путями с этим заданием справиться.

– Сегодня уже ничего не успеть. – Лола посмотрела на часы на изысканном витом браслете, который ей подарил Никола, и тихонько вздохнула.

«Не видно ни конца ни края этому расследованию, и когда я теперь смогу в Рим вернуться?..»

– Ничего, завтра я Кьяре позавтракать предложу в ее баре, она раньше всегда там кофе по утрам пила, это еще до всех этих жутких событий, – Сусанна как будто услышала ее мысли, – ну, и с остальными что-нибудь придумаем, – оптимистично закончила женщина.

Было заметно, что ей доставляет удовольствие участие в этом расследовании.

На другой день утром репортеры Первого канала в полном составе и во главе с Бобрихой прибыли на их террасу, чем привели команду Лолы в полное изумление, а хозяина ресторана в радостное приподнятое настроение.

Не успели они обменяться удивленными взглядами, как на входе показались еще и местные журналисты. Переговариваясь и двигая стульями, все уселись за столики.

– Привет! – помахал им рукой знакомый репортер в очках. – Пришлось к вам подвалить на окраину, у нас кормят только навынос.

– А, так вот в чем дело, – откликнулась Дана, – а мы уж думали, что-то случилось!

– Уже вряд ли что-нибудь случится, – проговорила широкоплечая журналистка, похожая на пловчиху, и развернула салфетку, – мы вот домой возвращаемся. Да и Первый канал, как видите, тоже. – Она покосилась на Бобриху, сидящую за крайним столиком с коллегами.

– К вам завернули еще потому, что ресторан прямо по дороге на автостраду, – вставил репортер.

– А вы-то когда в Рим двинетесь? – поинтересовалась «пловчиха», забравшая с подноса официанта чашку с капучино.

– Да и у нас чемоданы готовы, – уверила журналистку Лола и, незаметно подмигнув Дане, увидела, как задергался отключенный от звука мобильник.

Это была Сусанна, которая порадовала хорошей новостью – чашки из-под выпитого кофе Кьяры и даже ее отца были уже у нее!

– Молодец! – одобрила Лола негромко, стараясь не разбудить лишнее любопытство у представителей СМИ.

– Я еще посоветоваться хотела, – начала Сусанна, поощренная похвалой, – я ведь Альфредо и его сына лично не знаю, хотя они, как и я, родились в Маргаре. У общих знакомых кое-что выяснила про их привычки и поняла, что подловить нам их будет очень трудно. Жена у Альфредо хорошая хозяйка, так что по ресторанам они ходят относительно редко и, как правило, с друзьями. Но Эрнесто кое-что подсказал. – Она почему-то затихла.

– Я вас слушаю, – поторопила ее Лола и отошла в сторону кухни, подальше от коллег.

На террасе появился Феликс, и головы репортеров повернулись в его сторону. Он поприветствовал всех разом и сел рядом с Даной.

– Эрнесто предлагает вам заняться Альфредо и Сильвио, договориться об интервью и подъехать на завод, – продолжила Сусанна, – они всех принимают в зале переговоров, а там попросите водички попить, а, скорее всего, они и сами предложат, ну, и себе нальют, как это обычно бывает.

– Попробовать можно, – неуверенно произнесла Лола, не представляя, как она сможет потом утащить эти стаканы.

– Тогда телефоны их я вам на Вотсап сброшу, – закончила Сусанна.

В задумчивости Лола вернулась к столу. Здесь царила обстановка общего оживления, народ с удовольствием пил капучино, хрустя круассанами, похохатывал и перебрасывался репликами через всю террасу. Феликс тоже участвовал в коллективном веселье, отпуская абсурдные шуточки. Чувствовалось, что журналисты рады, что скоро вернутся домой.

– Я к себе пойду, – негромко проговорила Лола, – подтягивайтесь и вы, только не все сразу. Мне Дана нужна.

Феликс с подозрением посмотрел на удаляющуюся Лолу.

Она не успела подняться на свой этаж, как услышала звук пришедшего сообщения, это был номер мобильника Альфредо.

Войдя в номер, она закрыла дверь и тут же набрала телефон брата Боцоли.

– Добрый день! Это телевидение, Пятый канал, – сразу вступила журналистка, – я бы хотела взять интервью у вас и у вашего сына Сильвио. Дело практически закончилось, но зрителям интересно узнать Боцоли с другой стороны, его человеческие качества, его отношение к работе и так далее. А кто лучше вас об этом расскажет? Это будет всего несколько вопросов. – Она услышала недовольное сопенье на той стороне, но, не дав себя прервать, продолжила: – Хорошо бы встретиться у вас на заводе, в вашей замечательной комнате переговоров, – польстила Лола хозяину.

Она услышала чей-то настойчивый голос рядом. Слов было не разобрать, видимо, Альфредо отодвинул трубку.

Пауза затягивалась, и Лола заволновалась.

– Это не займет много времени, – заверила она.

– А когда вы хотите это сделать? – неуверенно спросил Альфредо.

До Лолы опять донеслись отдельные слова, которые произносил кто-то другой, по тону ей показалось, что тот уговаривает Альфредо, среди них она вдруг разобрала слово «папа».

«Так это Сильвио там совсем близко, – догадалась Лола, – надеюсь, он уломает Альфредо, молодежь любит светиться по телевизору».

– Нам бы хотелось провести интервью сегодня, можно прямо сейчас, – предложила журналистка.

– А что… – на этот раз заговорил молодой голос, – давайте через час на заводе. Это Сильвио говорит, – пояснил он. – Я ведь тоже вам нужен, я правильно понял?

– Да, да, конечно, – поспешила подтвердить Лола.

Лола проверила наличие стерильных пакетов в сумке, когда в номер залетела Дана.

– Ну, что там еще случилось?

– Я только что договорилась на встречу с Альфредо и Сильвио. Задам им вопросы о Боцоли, может, они нам и пригодятся. Но цель интервью другая, и здесь ты должна мне помочь.

Дана оживилась, она любила выполнять ответственные поручения.

– Что я должна сделать?

Лола быстро объяснила, что от нее потребуется, и передала ей несколько пакетов.

– Вот будет смешно, если они меня поймают с этими стаканами, – хихикнула помощница.

– Да, не хотелось бы оказаться в неприятной ситуации, – согласилась Лола, – посмотрим по ходу, как лучше действовать. Может быть, пакеты можно будет прямо из окна выбросить, а потом подобрать.

– С чего это они окна откроют, там наверняка кондиционер у них в переговорной, – охладила она пыл начальницы.

– Ну, не знаю… будем разбираться на месте. Если это пластик, то мне кажется, что проблем не будет.

Все расположились за полукруглым ореховым столом, который Лола запомнила еще со времени своего первого посещения завода. Стефано с камерой занял выжидательную позицию в углу зала, пытаясь сделать все, чтобы присутствующие расслабились и забыли о том, что ведется съемка.

Еще до начала интервью и без просьб со стороны Лолы, Сильвио принес несколько бутылочек минеральной воды и пластиковые стаканы. Извинившись, что секретарши на месте нет, так как работа завода приостановлена, он сам взялся разливать минералку.

Увидев, как Альфредо тут же пригубил стакан, а за ним потянулся и Сильвио, команда Лолы выдохнула и дружно последовала их примеру.

Лола успела подготовить кое-какие вопросы для родственников Боцоли, но, не желая будоражить их раньше времени, решила придержать самые острые.

– Давайте проведем интервью в виде простой беседы, – проговорила она фразу, которую часто использовала, чтобы утихомирить обычно возбужденных присутствием камеры людей. Зная, что это одно и то же, но что слово «беседа» действует всегда успокаивающе. – Мы бы хотели с вашей помощью создать психологический портрет Марио Боцоли, поэтому вопросы будут касаться жизни Марио, его привычек и черт характера. Если вам что-то не понравится, вы можете просто не отвечать, – ободрила Лола Альфредо и его сына.

Как она и предполагала, вперед вылез Сильвио.

Он говорил быстро, захлебываясь, оставляя на втором плане отца и умудряясь по ходу сделать рекламу своему производству. Альфредо отвечал не спеша и обстоятельно, часто задумываясь, как казалось Лоле, на пустом месте, что раздражало и даже наводило на подозрения.

Она ничего нового не услышала о Боцоли, ну, может быть, кроме того, что он не очень любил находиться в плавильном цеху и что распустил рабочих, о чем сами родственники узнали только после его смерти.

Дана взяла на себя роль секретарши и периодически подливала всем воду. Стефано неслышно передвигался по периметру комнаты, беря разные ракурсы.

Вопросы закончились, и Лола захлопнула свой бессменный блокнот.

– Всем спасибо! – Лола поднялась из-за стола, Альфредо и Сильвио задвигали стульями. – Я вот хотела уже без камер кое-что уточнить. – Она двинулась к выходу, уводя за собой брата и племянника Боцоли, краем глаза замечая, как Стефано упаковывал камеру, а Дана протянула руку к одному из стаканов. – Вы так ничего и не знали про его связь с Хелен? – спросила журналистка, когда они вышли в коридор.

– Вам, наверное, это странным покажется, но мы действительно ничего не знали, – опередил отца Сильвио.

«Вот что он опять лезет, ясно же, что если бы Боцоли и рассказал что-то, то уж никак не ему, а своему брату Альфредо», – возмутилась про себя Лола.

Они благополучно проводили журналистку к выходу, где к ним присоединились Дана и Стефано.

Теперь оставалось только ждать результата сравнительного анализа ДНК и надеяться, что вся эта нервная суматоха с воровством стаканов и чашек проделана не зря.

На получения результата, как объяснил Эрнесто, необходимо несколько дней, и команда Лолы решила возвратиться в Рим.

– Если понадобится наше присутствие, вернемся, – оптимистично заверила Лола.

– Конечно! – хором согласились Дана и Стефано.

Эрнесто позвонил через неделю, в течение которой Лола не давала зрителю забыть про дело Боцоли, несмотря на то что официально убийцей был объявлен Бонфини. С Кьярой и ее страховкой еще разбиралась полиция, встретив на своем пути непреодолимое препятствие в виде одного их самых известных адвокатов в Италии, нанятого ее отцом, а след Альфредо и Сильвио в убийстве Боцоли был полностью отвергнут полицией.

– Ну что там? Есть совпадения ДНК? – Сердце ее замерло в предчувствии сенсации.

– Есть! – гаркнул Эрнесто. – Но только с одним из образцов, взятым с тела Боцоли, а с проб Бонфини тождественности не обнаружено.

– Тогда все-таки самоубийство?

– Нет, – уверенно произнес Эрнесто, – это доказывает только то, что существуют двое убийц, и оба они находятся на свободе! Причем тот, кто застрелил рабочего, даже не значится среди наших подозреваемых!

– О господи! – только и вымолвила Лола и присела на подставленный ей стул.

Она с утра носилась по студии, доделывая начатые накануне дела, и на минутку забежала к «гиенам», так все называли журналистов одноименной программы, где ее и застал звонок от Эрнесто.

Тут не было конкурентов, и Лола разговаривала, не опасаясь, что кто-то перехватит эксклюзив. Коллеги смотрели с участием и пониманием.

– В первую очередь надо решить другую проблему! В силу того, что анализы были проведены частным порядком, а образцы для сравнения я доставал с определенным нарушением, надо хорошенько продумать, как нам теперь действовать, чтобы еще и людей не подвести, которые мне помогли, – отбарабанил Эрнесто.

– Полиция же теперь должна будет эксперимент повторить, правильно я понимаю? – Продолжая беседу, она вдруг испугалась, что сейчас услышит имя преступника.

– Да, все правильно. У меня одна надежда на зама местной полиции, который взял на себя ответственность, заявив, что пойдет до конца. Ты даже не представляешь, какие здесь у них в участке подземные течения и интриги!

– Догадываюсь, – произнесла Лола и не выдержала: – Так кто это, кто?!

Услышав ответ, она остолбенела.

«Но зачем, почему?» – прошептали ее губы.

– С тобой все в порядке? – забеспокоился один из «гиен».

– Да! – Она выскочила в коридор и застучала каблуками по направлению к своему офису.

Глава 19

Две недели тому назад

Дино держался из последних сил, все еще надеясь найти хоть какой-то выход, но, когда дочка заявила, что пропал Марио, он полностью сломался.

Дино был один из самых богатых и уважаемых людей не только в Маргаре, но и далеко за ее окрестностями. Он обожал играть в гольф, состоял в правой партии «Лега», где был знаком с самим Сальвини[12], часто наведывался на всевозможные собрания и конференции, на которые, независимо от тем, ему высылали приглашения, и являлся членом множества благотворительных обществ.

После смерти жены Дино вернулся к своему пристрастию молодости и тайно начал ездить в Венецию, где посещал старинное казино. Там он как-будто попадал в параллельную реальность и чувствовал себя молодым, рисковым, дерзким и бесстрашным. Азарт заполнял его полностью, кипел и фыркал, как кофе в гейзерном кофейнике, толкал на безрассудные поступки, нервы напрягались до предела, и он вступал в спор с Ее Величеством Фортуной, которая все так и не поддавалась. Деньги стремительно испарялись, Дино до исступления ругал себя и впадал в отчаяние, но ничего не мог поделать. С началом пандемии казино закрылось, но для Дино было уже поздно, долги повисли на нем, как колючки на его болотной куртке после охоты на уток.

Он не хотел расставаться с внешними признаками своей привычной жизни, но уже давно не мог позволить себе все эти бывшие когда-то обыденными, такие приятные маленькие слабости и развлечения. Особенно ему не хотелось выглядеть обанкротившимся неудачником перед любимой дочерью, да и перед зятем, которого он всегда считал посредственностью. И даже когда Марио с братом организовали собственное производство, Дино не поменял своего мнения, зная, что вся заслуга в строительстве завода принадлежит Альфредо. Он догадывался, что Альфредо с сыном ведут двойную игру и не ставят в известность Марио о многих продажах. Но не только не хотел вмешиваться, а даже злорадствовал, когда узнавал, что Кьяра опять не знает, как заплатить кредит за тот охотничий домик, на покупке которого настоял Марио.

Первые годы дочь с мужем ездили туда зимой кататься на горных лыжах, благо подъемник был совсем близко, но когда с помощью Дино они полностью рассчитались с банком, Кьяра почему-то разлюбила это место и как будто забыла о его существовании.

Дино все еще пыжился, продолжая вести ту же соответствующую его статусу жизнь и также баловать Кьяру подарками, и окончательно погряз в долгах. Его ужасала идея, что настанет момент, когда его неплатежеспособность откроется, и он в панике просыпался по ночам, чувствуя, как мерзкие липкие капельки пота скатываются по его холодному, как у покойника, лбу.

В тот день, взбешенный новостью о пропаже Боцоли и все еще не веря в его исчезновение, он зашел на завод поговорить с братом Марио и выяснить, что же могло произойти с его бестолковым зятем. Так и не услышав ничего внятного, что могло бы натолкнуть хоть на какую-то вразумительную мысль, Дино вышел с завода и побрел вдоль речки, отягощенный тяжелыми нехорошими думами.

Он, как чуткий отец, давно предполагал, что в отношениях дочери с Марио не все ладно, но Кьяра, которая пошла вся в Дино, все еще «держала марку», стараясь не жаловаться. Именно поэтому его удивило, что дочь так быстро решила заявить в полицию, и он попытался отговорить ее.

– Подожди еще! Я понимаю, что это странно, что он в ресторан не пришел и даже телефон отключил, но еще мало времени прошло, разные обстоятельства бывают. Такие, что и не придумаешь, – убеждал Дино, еле скрывая раздражение.

«И чего она мне вчера не позвонила сразу, я бы подъехал, поужинал с ней… Давно мы вот так не ужинали…»

Он вспомнил, как пару лет назад, когда они ездили в Милан «покутить», официант принял ее за его любовницу, что неимоверно польстило Дино и вызвало улыбку у Кьяры. И правда, он всегда следил за собой и в свои чуть за пятьдесят оставался крепким и импозантным мужчиной. Но сейчас навалившиеся проблемы отразились даже на его внешности. Он все еще держал былую стать перед дочерью, но, когда оставался один, черты лица его заострялись от тяжелых раздумий, а опустившиеся вниз плечи придавали фигуре вид пожухлого стручка.

Он уже добрался до водопада, но истерзанный невыносимыми размышлениями, продолжал двигаться вперед, не разбирая дороги. Как он ни исхитрялся, как ни истязал свой ум, он не видел выхода из сложившейся ситуации.

«А как быть, если этот придурок действительно сбежал? Как сделать хорошую мину при плохой игре? – Он все еще употреблял выражения карточного жаргона. – Как сохранить вид достойной и благополучной семьи?»

Он уже представлял ехидные лица горожан и их сдавленные ядовитые реплики.

«Конечно, если бы были деньги, можно было отправить Кьяру в какое-нибудь дорогущее экзотическое путешествие, прикупить ей шикарную машину, и никто бы уже не посмел вякнуть про ее пропавшего мужа. – Он именно так представлял себе уважение горожан. – А теперь еще эти удушающие долги…»

Он шел вперед все быстрее и быстрее, не зная, куда и зачем, специально подставляя лицо под хлеставшие ветки, он хотел вымотать себя, остаться без сил, упасть и забыться навсегда в одной из глубоких лощин.

Вдруг с другой стороны водопада послышался треск веток и шум торопливых шагов.

«Что это или кто?» – Дино удивленно замер.

Человек, скорее всего женщина, появился, как будто из никуда и замелькал между низкими соснами, спускаясь вниз.

«Интересно, кто здесь шастает?»

Он постоял немного и отдышался. Злость на собственную беспомощность не проходила, и он вспомнил про страховой полис, который ему показала Кьяра.

«Если Марио пропадет без вести, как будет действовать эта страховка? Надо проконсультироваться в агентстве. Полмиллиона евро! Это было бы решением всех вопросов!»

Он еще никогда не брал денег у дочери, но сейчас понимал, что пойдет и на это. Он догадывался: чтобы получить полмиллиона евро, Марио должен умереть, и начал желать ему смерти.

Мысли завертелись, как фигурки на карусели, он прибавил шагу, движение помогало ему сконцентрироваться. Он поднялся уже довольно высоко, далеко внизу остался завод, двор с горой металлолома, местами проблескивающей на солнце, игрушечные машины, ехавшие по петляющей по лесу дороге.

«Надо же, куда я забрался! А эта женщина, откуда она вынырнула?» – почему-то вспомнил Дино.

Водный каскад гудел совсем близко, среди блестящих капель он разглядел настоящую радугу и залюбовался.

«До чего же удивительна и разнообразна наша природа!»

Под падающей струей он увидел выступающую площадку и решил попробовать перейти по ней на ту сторону водопада и спуститься уже другой дорогой.

Не успев шагнуть на выступ, Дино услышал какое-то шевеление – кто-то протискивался сквозь узкий проход, ведущий в грот, который он только что заметил.

Появившийся человек был Марио. Они уставились друг на друга. Боцоли опешил, а Дино мгновенно вскипел яростью.

– Ты что здесь делаешь?! От кого прячешься?!

– Я, собственно, и не прячусь ни от кого… – Марио приходил в себя.

– А что тогда? Кьяра, наверное, уже в полицию заявила о твоем исчезновении, кретин!

– Уже в полицию, надо же!.. – недоуменно произнес Боцоли.

– А ты как думал! – Дино представил, как гудит вся Маргара об идиотском поступке зятя, и ему очень захотелось вмазать ему по наглой физиономии, но его останавливало лишь непонимание происходящего.

Вдруг Марио подтянулся, как будто решившись на что-то, и отчетливо произнес:

– Я хочу уехать из города, а точнее, из страны и подать на развод.

«Ах вот он чего надумал! Семью опозорить». – Волна ненависти захлестнула Дино так, что у него перехватило дыхание.

Пальцы сами сжались в кулак, и он наотмашь ударил Марио. Совершенно не ожидавший такой развязки Марио покачнулся и, стукнувшись головой о выступающие камни горы, стал медленно сползать вниз.

С этого момента для Дино как будто включилось замедленное черно-белое кино. Краски светлого дня вдруг потеряли свою яркость, и он увидел, как посерело лицо Марио и волосы заблестели от черной расползавшейся крови. Боцоли потерял сознание, но был жив.

«Вот он выход из тупика», – пролетело в голове у Дино.

Не дожидаясь, когда Марио придет в себя, он изо всех сил сжал горло зятя и держал, пока не услышал хруст, и, отпустив, увидел, как туловище Марио свалилось на бок. Он схватил тело за плечи и, затащив в узкий проход грота, посадил в дальний и самый темный угол.

Выскочив из пещеры, Дино ринулся вниз, не разбирая дороги, гремя осыпающимися камнями и ломая ветки деревьев. И только добежав до речки, он дал себе передохнуть и решил вымыться, скинув рубашку и подумав, что одежду сожжет в камине, как только вернется домой.

Он не разбирался во всех тонкостях криминалистики, но понимал, что оставил множество своих следов.

«Для того чтобы у меня взяли отпечатки пальцев или ДНК, я должен находиться в разряде подозреваемых. Но кому приедет в голову подумать на самого уважаемого и богатого человека в городе?!»

Глава 20

Лола умудрилась обойти неприятные моменты в преподнесении материала, чтобы не подвести самого Эрнесто и тех, кто ему помогал.

В конечном итоге в полицейском участке Маргары была назначена собственная проверка, и обнаружено достаточно нарушений. Начиная с несанкционированной прослушки, которую они устроили Кьяре, и даже умудрились сломать ей запор на оконной раме, так как хотели подложить «жучок» через окно, и заканчивая подтасовкой заключения аутопсии. У Дино, уже официальным путем, был взят образец ДНК, который полностью совпал с образцами, найденными на теле Марио, и дело Боцоли приобрело совсем другой оборот, нежели тот, что был преподнесен изначально.

Дино, несмотря на возмущенные вопли своего адвоката, признался в убийстве на втором допросе, что вызвало в Маргаре реакцию, сравнимую с цунами.

Директор канала заявил, что Лола и ее команда взяла былую высоту в данном журналистском расследовании, но, балансируя, как всегда, «на грани фола», смогла на этот раз не поссориться с полицией.

Вся разбросанная мозаика версий и предположений сложилась наконец в четкий ясный рисунок, и только смерть Бонфини так и оставалась загадкой.

Патологоанатомическое исследование его тела было проведено повторно и полностью опровергло самоубийство – Бонфини был застрелен в упор из своего же оружия.

Полиция во главе с новым исполняющим обязанности начальника шефом, кажется, даже не знала, с какого бока подступиться ко второму убийству.

Жители Маргары не только находились в шоковом состоянии, но и боялись выходить из дома, уже не по причине ковида, а из-за страха, что жестокий преступник свободно разгуливает по их городу.

Лола и на этот раз попробовала разузнать мнение Николы, который, хоть и делал вид, что совсем не интересуется раскрытием преступления, все-таки следил за расследованием. Для этого она выбрала выходной день после обеда, когда он закончил пить кофе и пересел на диван.

– Никола, – проворковала Лола, уселась к нему на колени и игриво взъерошила волосы на макушке, что он, правда, не очень любил.

Об этом она вспомнила, когда он тут же пригладил торчащий вихор. И вопросительно посмотрел на нее.

– Ну, выкладывай, в чем загвоздка у вас? – Он сразу же догадался, к чему были все эти нежности.

– Так это не столько у нас, сколько у маргарской полиции, – перевела она стрелки, – убийца Бонфини неизвестен, и даже нет ни одного подозреваемого!

– Там же на месте следы ДНК найдены, так чего еще нужно! Пусть у всех родственников, друзей, жен и любовниц анализ возьмут.

– Шевеление какое-то в этом направлении идет, только ведь долго это, когда не знаешь, кого искать, да и убийца может скрыться уже.

– А что ты предлагаешь? Если быстро сделать, то не так уж и долго. Какое у него может быть близкое окружение, ну, человек десять-двадцать, не больше. Это же не целый город прошерстить, как в Аквиле было, помнишь?

– Конечно! – Она поцеловала его в темечко, и он почему-то хмыкнул.

Разве могла она забыть то удивительное время, когда, запертые на самой макушке горы Кампо Императоре в одинокой гостинице, она и ее команда оказались в гуще жутких событий! А Мефистофель, как она прозвала Николу, засекретил всю информацию по расследованию и с такой пронзительной ненавистью смотрел на Лолу, что, казалось, что он хочет, чтобы она сгинула или, на худой конец, испарилась!

– Жена у Бонфини, кажется, из Бразилии? – уточнил Никола.

– Да. Она заявила в полицию, когда он домой не явился, и овраг показала, где он обычно охотился, где его и нашли, – напомнила Лола обстоятельства дела. – Она вроде на родину уехала в Рио-де-Жанейро.

– Ммм, – промычал Капелини, – а у нее образец ДНК брали?

– Если честно, я не знаю, но могу позвонить и спросить. – Она тут же вскочила и ринулась за мобильником, пока Никола не передумал говорить на эту тему, и когда возвратилась в гостиную, телефон зазвенел прямо у нее в руке.

«Эрнесто Токачелли», – прочла она на экране.

– Пронто! – звонко проговорила Лола.

– Добрый день! – бодро поздоровался Эрнесто. – У нас сногсшибательные новости!

Лола включила громкую связь, чтобы Никола мог слышать их разговор.

– В участок позвонила Хелен и призналась в убийстве своего мужа Бонфини, – как показалось Лоле, торжественно объявил полицейский.

– Она же в Бразилию вроде уехала!

– Ну да, оттуда и позвонила.

– Мотив преступления?! – засомневалась Лола и увидела, как поднялся с дивана Никола и подошел ближе.

– Там долгая история с унижением и побоями со стороны Бонфини, но если коротко, то она и Боцоли были любовниками, муж начал догадываться об их связи, и она его прихлопнула из его же ружья, – как показалось Лоле, победно заключил Эрнесто.

– Надо же, – почему-то ей не верилось в предложенные обстоятельства, хотя, видимо, что-то похожее подозревал и Никола, которому в интуиции уж никак не откажешь. – А телефон она не оставила?

– Нет, но мы его сами вычислили.

– Можешь мне этот номер на Вотсап сбросить?

– Наверное… – неуверенно ответил полицейский, – сброшу, если не уволят.

– Теперь уже точно не уволят, – успокоила его Лола. – А я просто поговорю с ней, вдруг она мне что-то еще расскажет!

– Ну-ну… – неопределенно протянул Эрнесто, и Лола так и не поняла, поможет он или нет.

– И что теперь будет? Какие ваши действия? – Она не стала заостряться на телефоне.

– Боюсь, никаких.

– То есть как?! – воскликнула Лола.

– Она на третьем месяце беременности от Боцоли, а как ты знаешь, у нас беременных в тюрьму не сажают. Да и процедура экстрадиции кишит такими сложностями, что, скорее всего, все так и заглохнет, – как будто радостно заключил он.

Беззлобный и даже беззаботный тон Эрнесто удивил Лолу.

– А потом, когда родит? Она же человека убила все-таки, какое-то наказание должно быть!

– А ты кровожадная, оказывается, – подколол он журналистку.

Лола удивилась такому подходу, но вспомнила, что кто-то говорил, что Хелен необыкновенно красивая женщина, и начала понимать, почему такое благодушие. Итальянские мужчины, как никакие другие, всегда отличались большой чувствительностью к женским прелестям.

Чего-то не хватало Лоле в этой трагедии, что-то не складывалось и мешало, и, получив номер Хелен, она решила сразу же позвонить ей.

– Ты бы хоть посмотрела, который там час. Может, все спят сейчас в Бразилии, – подсказал Никола, но Лолу было не остановить.

Открывшиеся обстоятельства настолько поразили ее, что она начала «шагать по трупам», как говорила о ней мама в похожих случаях.

– Если там ночь, значит, не ответит, вот и все! А мне надо знать психологию этого преступления, чтобы правильно преподнести зрителям! Пока я многого не понимаю, – упрямо заметила она.

На той стороне ответили сразу же, и, Лола несмотря на то что Лола находилась в боевом наступательном настрое, вдруг опешила от неожиданности.

– Добрый день, – быстро собралась журналистка, – это Лола, ведущая с Пятого канала. – Она полагала, что Хелен наверняка уже догадалась о цели ее звонка, поэтому не стала тратить время на долгие разъяснения. – Я бы хотела вас попросить рассказать о роковой драме, которая произошла в вашей жизни. – Она ничего не знала об этой женщине, кроме того, что та застрелила мужа, и это нервировало, так как не давало уверенности в правильности подхода, ведь Хелен в одно мгновение могла бросить трубку.

Та молчала, и Лола продолжила, стараясь быть убедительной:

– Я не знаю, что вам полиция наговорила, но общественное мнение Маргары…

– Мне совершенно наплевать на общественное мнение Маргары, да и всей Италии. Я вряд ли когда-нибудь туда вернусь, – четко произнесла Хелен. – А в полицию я позвонила только потому, что изначально была уверена, что мой муж убил Боцоли, так как он мне сам объявил об этом! И я… и я… – Лоле показалось, что она заплакала, – как будто с ума сошла, когда он мне это сказал. Ведь со смертью Марио моя жизнь закончилась!

«Как это? – пронеслось в голове у Лолы. – Зачем брать на себя чье-то убийство?!»

– Действительно странно, и зачем Бонфини было так врать? – осторожно уточнила Лола.

– Я и сама только теперь поняла, зачем он это сделал. – Она успокоилась. – Чтобы нагнать на меня страха, унизить и раздавить, насладившись моим горем! – Для Лолы что-то стало проясняться, последние камешки заполнили сложный витиеватый рисунок этой чудовищной мозаики. – Самое страшное, – голос Хелен окреп, – что я ни о чем не жалею! Даже сейчас, когда знаю, что Марио убил не мой муж.

Боцоли сидел в самом дальнем темном углу, привалившись к стене грота и опустив голову на грудь, и Бонфини подумал, что тот спит. Рядом лежало цветное одеяло, которое Бонфини тут же узнал. Ему стало все совершенно ясно.

Он тихо нагнулся и подобрал один из камней, которыми был усыпан пол пещеры. Мышцы его напряглись, он был готов к удару, но хотел посмотреть в глаза противнику.

Рабочий сделал два шага, и камни громко треснули под ногами, но Боцоли не проснулся. Бонфини не придал этому значения, ненависть ходила ходуном, ярость заливала глаза, а пальцы цепко сжимали острый гранит.

«Наконец-то этот гад получит свое! И Хелен уже не сможет так нагло смотреть на меня, не отводя бесстыжего взгляда!»

Где-то недалеко опять послышался звук ломающихся веток, как будто кто-то оступился, сбегая с горы, и Бонфини замер, прислушиваясь.

«Ничего, ничего, это дело десяти секунд», – подбодрил он себя, уверенный, что сонный нерасторопный Марио не окажет серьезного сопротивления, как вдруг внимание его привлекло пятно на его затылке, которое он не разглядел в полутьме.

Он вытянул шею, чтобы рассмотреть получше, и ему показалось, что оно имеет красный оттенок, и только теперь Бонфини заметил странное положение тела Марио. Он подошел совсем близко, но тот так и не пошевелился.

Чудовищные догадки закрутились водоворотом. Он дотронулся до слипшихся волос Боцоли, ощутив на пальцах тягучую влагу, поднес их к глазам – жидкость была рубинового цвета!

Жуткая, леденящая мысль пронзила рабочего. Он, который только что собирался убить любовника жены, похолодел, поняв, что перед ним находится мертвец.

На всякий случай он приложил руку к его шеи, где обычно прослушивают пульс, но не почувствовал никакого биения. Потревоженная голова Марио дрогнула, перевалилась на плечо, и сам он начал медленно сползать на пол грота. Бонфини увидел, как струйка крови сочится по его уху, падает на плечо, расплываясь на белой майке.

«Черт побери, а ведь он умер только что!»

На память пришли телевизионные передачи по расследованию преступлений, где объясняли, что незастывшая кровь означает, что смерть наступила совсем недавно.

«А если преступник прячется где-то здесь?!»

Бонфини отскочил от тела и, прижавшись к стене, затравленно оглянулся – его окружали неровные изрезанные впадины грота, казалось, что в каждом углублении притаился убийца.

Он бросился к выходу, протиснулся в щель пещеры, пробежал площадку под водопадом и, оказавшись на склоне горы среди зеленых деревьев и яркого солнца, зажмурился от лучей, брызнувших в глаза. Страх почти прошел, и он попытался оценить обстановку.

Смерть Боцоли принесла рабочему злорадное удовлетворение, но ведь кто-то убил его? Ему вспомнился странный шум, доносившийся с другой стороны водопада, и он с ужасом подумал, что это и мог быть убийца.

Спускаясь по крутому склону, он понял, что может стать подозреваемым, и чуть не споткнулся от этой неприятной мысли.

«Не надо было тело трогать, да и к стене я, кажется, прислонялся!.. Но ничего, прорвемся!»

Радостное возбуждение от того, что противник мертв, перекрывало остальные чувства. Он прошел уже половину спуска, когда в просвете между деревьями увидел мужчину, стоящего далеко на берегу речки, которая поворачивала к заводу.

Бонфини показалось, что тот снял рубашку – уж не купаться же он собирается в этом ручье? – но мужчина, кажется, начал мыть руки и грудь.

«Зачем он это делает? – удивился рабочий, но тут же страшная догадка пронзила его. – Так это и есть убийца! Отмывает следы крови!»

С замиранием сердца Бонфини наблюдал, как человек быстро оделся и нырнул в рощу. Рабочий так и не смог определить, кто это.

Бонфини тут же вспомнил, что и его руки в крови, но делать крюк и заворачивать к речке не стал. Он вытер пальцы влажной салфеткой, которая, к счастью, оказалась в кармане, и рассудил, что помоется дома.

Всю дорогу домой он размышлял, как теперь поступить, и решил действовать по обстоятельствам. Мысль о том, что Хелен могла быть участницей убийства, кольнула неожиданно, но он отмахнулся от нее, как от нелепой и неразумной. Скорее всего, она просто видела, что произошло, и поэтому и рыдала, не дойдя до машины. А если нет, и все произошло без нее?

Он застал жену дома, сидящую за столом и смотрящую в одну точку, как изваяние.

– Я все знаю, – злорадно заявил он и даже не стал бить супругу, прикинув, что для начала помучает ее другим способом.

– Вот и хорошо, – неожиданно твердо ответила Хелен.

Ни одного слова в оправдание и опять этот наглый взгляд! А ему так хотелось ползанья на коленях, мольбы и слез!

– Для меня-то точно хорошо, а вот как для тебя? – несколько удивленно произнес Бонфини и гадко усмехнулся.

Хелен не отводила глаз с ухмыляющегося лица мужа. Выплакав свое горе от неудавшегося побега, она поняла, что не сможет не только жить, но даже находиться рядом с Бонфини.

«Только бы Марио не передумал», – пронеслось в голове у Хелен.

Она вдруг успокоилась и собралась, как перед прыжком в бездну.

– Объяснять тебе ничего не надо, раз ты все знаешь! Я ухожу к Марио, и мы уезжаем, – храбро произнесла женщина.

Что-то щелкнуло в мозгу у Бонфини, мысли и предположения запрыгали, как кузнечики.

«Так она не знает, что он мертв», – поразился он.

– Ха-ха-ха! – гоготнул рабочий. – Марио мертв!

«Вот он момент, когда я увижу ее уничтоженной!»

– Что?! Чушь не мели, – не дрогнув, ответила она.

Ее дерзость и совершенная уверенность в себе окончательно добили Бонфини. Он был готов на все, чтобы наконец сломать и победить ее.

– Я убил его только что, – бросил Бонфини. – Там, в пещере, – для пущей правдивости добавил он.

Глаза ее, только что наглые и жесткие, вдруг наполнились слезами, как будто в два блюдца налили воду, но она все еще держалась.

– Не верю, – из последних сил выдавила она.

– Так иди и посмотри! Он там в гроте и лежит!

И опять вместо того, чтобы, как представлял себе Бонфини, биться от страха, что рядом с ней стоит убийца ее любовника, молить о пощаде, она бросилась к выходу, схватив по дороге ключи от машины. А он даже не успел остановить ее.

Никуда она теперь не денется! Он предвкушал увидеть ее лицо после того, как она обнаружит страшную находку. Он был уверен, что она не побежит доносить на него в полицию.

«А когда выяснится, что убийца кто-то другой, – рассуждал рабочий, – я уже достаточно налюбуюсь унижением и страхом Хелен».

Ему надо было чем-то занять себя и успокоиться, общаться ни с кем не хотелось, и он решил пойти в лес.

Захватив на всякий случай короткоствольное ружье – «а вдруг подвернется какая дичь», – он вышел из дома.

Он чувствовал себя киллером и монстром в глазах Хелен, и настроение его улучшалось с каждой минутой.

Насвистывая, он подъехал к лесистому предгорью, своему любимому месту, откуда было недалеко дойти до оврага. Он припарковал машину, заехав прямо на траву, повесил ружье на плечо и вошел в лес. Деревья стояли неподвижно, и даже листья не колыхались, было душно. Пахло хвоей и жухлой листвой, напоминая, что лето близится к концу.

Бонфини шел не спеша, загребая ногами валежник. Где-то в вышине щебетали птицы.

«Давно я здесь не был, – посетовал он про себя. – Чем дома с этой шлюхой сидеть… а здесь такое раздолье…»

Бонфини оторвал и понюхал ветку лавра. В нос ударил резкий приятный запах.

– Хорошо. – Он представил, как по-звериному воет Хелен, обнаружив труп Марио. – Очень хорошо!

Дойдя до оврага, он не стал спускаться, так как выслеживать дичь не хотелось, а зашагал вдоль его кромки. Срывая по дороге мелкие лесные цветочки и листки разных растений, он принюхивался к их аромату, кожей ощущая, что переживает сейчас Хелен, и радостно ухмылялся. Он гулял уже долго и даже чуть было не подстрелил глухаря, когда почувствовал голод, и повернул в сторону дома, возвращаясь все так же по краю расщелины. Звук приближающихся быстрых шагов вывел Бонфини из дум. Он посмотрел сквозь ветки горных сосен, окружающих овраг, – навстречу неслась обезумевшая Хелен. Сердце его обрадованно стукнуло.

«Вот и пришло время увидеть жену по-настоящему изничтоженной!»

Он остановился и оскалился в улыбке, так ему стало весело. Она бежала, размахивая руками, делая большие скачки и не обращая внимание на кочки и цепляющиеся за одежду сучки. Волосы ее развевались, а глаза горели совсем не страхом и отчаянием, а осатанелым гневом. Вся она напоминала разъяренную ведьму, и Бонфини стало не по себе. Она с разбегу врезалась ему в грудь и стала молотить кулаками куда попало.

– Убийца! Подонок, – хрипела она, задыхаясь после быстрого бега, – как ты смог это сделать, урод!

Бонфини с силой оттолкнул ее, и, не удовлетворенный такой реакцией, процедил сквозь зубы:

– Будешь выступать, и тебя пришибу как муху!

Она отлетела, ударившись о ствол дерева, но боль как будто придала ей силы. Она собралась и с удвоенной мощью ринулась на Бонфини.

«Такое впечатление, что она хочет, чтобы я ее тут же и пришиб», – пронеслось у него в голове.

Бонфини дал ей разбежаться, решив, что она достаточно наигралась и что надо приступать к серьезным действиям. Он хотел отпрянуть в сторону в последний момент, чтобы схватить ее сзади, прижать к сосне и взять прямо здесь. Но ступня его подвернулась, и, не успев вовремя отступить, он почувствовал, как Хелен воткнулась в него головой так, что он полетел в овраг.

Он покатился вниз, по обрыву, а взбешенная Хелен помчалась вслед, и когда Бонфини остановился, зацепившись ружьем за куст, она пнула его ногой. Он, пролетев еще несколько метров, ощутил хруст в шее и жуткую резь боль, отдавшуюся по всему позвоночнику. Бонфини хотел подняться, но боль сковала его, а тело отказалось подчиниться.

Хелен подобрала ружье, слетевшее с руки, которой он перестал управлять, передернула затвор и приставила дуло к его груди.

Глаза их встретились – такой неистовой ненависти он не мог себе даже представить. Последнее, что он увидел, были кровавые клочки его тела, брызнувшие во все стороны.

Эпилог

Расследование было закончено, хотя эта трагическая история еще продолжала будоражить умы итальянцев.

Лола готовилась к очередному эфиру, но противоречивость отношения к героям этого дела не оставляла ее в покое.

Неуверенность, совершенно несвойственная Лоле, засела в мозгу. Она, которая имела свое четкое мнение, возможно не всегда верное, но для нее единственное, сейчас столкнулась с неопределенностью, из которой не могла найти выход.

«Как объяснить людям произошедшее?! Как подвести к нужному выводу, если я сама не знаю, какой он?!»

Двойственность чувств наводила неразбериху в уме, не отпускала и нервировала.

Убийство Боцоли отцом Кьяры из-за страхового полиса и потери престижа семьи не находило оправдания, но было вполне рутинным в Италии, но Хелен?! Молодая женщина, доведенная до крайности, стреляет в мужа…

Лола вспомнила снисходительный голос Эрнесто и подумала, что многие будут на стороне Хелен. Но как быть с убитым ею человеком?! Она не знала ни того ни другого, и неприятные сомнения все сильнее вгрызались в ее размышления.

«Я найду знакомых, родственников, друзей и дам высказаться всем, и пусть зрители решают сами. – План действий начал вырисовываться, и она несколько успокоилась. – Главное, чтобы они не подрались на передаче». Она улыбнулась, представив дерущихся жителей Маргары.

– Знаешь что, пойдем к Фонтану ди Треви, прогуляемся, – предложил Никола, все это время наблюдавший за ее реакцией. – Говорят, что шум воды успокаивает.

В ушах тут же зазвучал тяжелый гул водопада, и она поежилась.

– Что такое? – озабоченно проговорил Никола, обнял ее за талию и чмокнул в щеку. – Ты же у меня умница, и уверен, что найдешь правильное решение, как выстроить программу.

«Вот черт! Да он мысли мои читает!» Она все еще не переставала удивляться проницательности Николы.

Они стояли, обнявшись, напротив фонтана. Вода бурлила, весело неслась, пузырясь и пенясь, падала в огромную полукруглую емкость, под неустанным взглядом величественной статуи бога моря, заглушая клокотом радостные возгласы немногочисленных туристов.

Шум каскада напомнил о безвыходных невыносимых отношениях, сложившихся между Хелен и Бонфини.

«Как же можно было жить, находясь на пике ненависти? – подумала Лола. – Может, Эрнесто прав, и Хелен найдет наконец счастье на своей родине, если только сможет поладить со своей совестью…»

Примечания

1

«Хуго» – аперитив, популярный на севере Италии (прим. авт).

2

Правила работы магазинов, ресторанов и других учреждений в Италии распределяются в зависимости от цвета зоны – красная, оранжевая, желтая и белая (прим. авт.).

3

Корнетти – сладкая выпечка в виде рожка (прим. авт.).

4

Спремута – свежевыжатый апельсиновый сок (прим. авт.).

5

Биголи – вид пасты, ачуге – мелкая соленая рыбка. Первым блюдом в Италии является паста (прим. авт).

6

Надо отметить, что в Италии криминальные случаи освещаются в обычных новостных тележурналах (прим. авт.).

7

Санпетрины – так называются камни, которыми выложен центр Рима (прим. авт.).

8

Передвижная телевизионная станция (прим. авт.).

9

Риккотта – легкий сыр, несколько похожий на наш творог (прим. авт.).

10

Бреазола – вяленая говядина, которую предпочитают на севере Италии (прим. авт.).

11

Обычно полицейским определенного уровня выдают мобильные телефоны, которые они используют только для работы (прим. авт.).

12

Маттео Сальвини – глава партии (прим. авт.).

Content

Ольга Михайловна Гаврилина
Тайна альпийского водопада

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания