Евгения Горская

Чужих не жалко

© Горская Е., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

9 ноября, понедельник

В выходные шел дождь. Временами он сменялся снегом, и Игорь, бросая взгляд за окно, равнодушно жалел бредущих по улице прохожих.

Сегодня уже с утра было ясно. На растущих за окном липах еще оставались листья, желтели на солнце, а большой клен между ними стоял голый, как зимой.

– Как ты? – глядя на мужа с сочувствием и жалостью, спросила Лиля. – Поедешь на работу?

Игорю не требовалось ни сочувствия, ни жалости. Он не так уж страдал от того, что дочери не стало. Не так сильно, как нормальный отец.

– Поеду, – он благодарно тронул руку жены, – не волнуйся.

Дочери не стало десять дней назад. Звонок из полиции застал Игоря на работе, он не сразу понял, что говорит ему мужской голос, а потом, добираясь до незнакомого дома, где было обнаружено тело дочери, удивлялся, что не чувствует ничего, кроме смешанного с недоверием удивления.

И потом, увидев тело дочери, он не завыл от горя, не зарыдал, не схватился за сердце.

– Да, это она, – сказал Игорь. – Это моя дочь. Сазонова Елена Игоревна.

Он ничем не мог помочь полиции.

Он давал дочери деньги и практически ничего о ней не знал.

– Игорь, ты точно в порядке?

Лиля беспокоилась, переживала за него.

Иногда это раздражало, напоминало о том, что она на двадцать лет моложе его, и беспокойство ее словно подчеркивало разницу в возрасте. Конечно, это ему не нравилось. Он до сих пор казался себе молодым.

Теперь он был ей за это благодарен. Сейчас ему хотелось, чтобы за него беспокоились.

Кроме жены, беспокоиться было некому.

– Точно. – Он заставил себя улыбнуться. Протянул руку, потрепал ее по волосам и неожиданно спросил: – Ты меня любишь, Лилечка?

– Очень, – она прижалась щекой к его ладони.

Она не щебетала, как обычно, она сочувствовала ему и не догадывалась, что никакого особого горя он не чувствует, только усталость.

День оказался не только ясным, но и не по календарю теплым. Игорь помедлил перед тем, как сесть в машину. Захотелось пройтись пешком, расстегнуть куртку, подставить грудь под слабый осенний ветер.

Идти пешком до работы было меньше часа, но он сел в машину, поехал привычным маршрутом.

Он уже давно бесцельно не бродил по улицам. По вечерам он спешил к Лиле, а по утрам на работу.

Опаздывать на работу не полагалось. Должность позволяла ему пренебрегать правилами, совесть – нет. Впрочем, пожалуй, не совсем так. Он создал себе имидж честного и справедливого начальника и втайне этим гордился. Опаздывать было хамством, что его имиджу не соответствовало.

О том, что он забыл сигареты, Игорь вспомнил, уже поставив машину на служебную стоянку. Он с досадой похлопал себя по карманам, словно надеясь, что сигареты чудесным образом там появятся, чертыхнулся сквозь зубы и пошел в расположенный рядом супермаркет.

Курить хотелось сильно. Выйдя из супермаркета, Игорь отошел от входа, остановился у проема между домами и с удовольствием затянулся,

В проем был виден двор с детской площадкой. На площадке девочка лет пяти каталась на качелях.

Сигарета догорела. Он поискал глазами урну, не нашел и воровато бросил окурок у стены дома.

Девочка спрыгнула с качелей, убежала.

Он уже опаздывал, надо было торопиться.

Игорь сделал несколько шагов в сторону серого здания, в которое торопливо заходили коллеги, остановился, вернулся к арке и заглянул во двор.

Детская площадка была пуста. Он опустился на стоящую напротив качелей лавочку и достал телефон.

Парня, который обнаружил тело дочери, он помнил плохо. Тот представился журналистом. Он с сочувствием смотрел на Игоря и зачем-то продиктовал ему номер своего телефона. А Игорь зачем-то послушно записал.

Парня звали Иван Кургин.

Мужской голос ответил через несколько гудков, и Игорь, не представляясь, торопливо сказал:

– Я хочу купить портрет дочери. За любые деньги.

* * *

Когда-то Ивана Кургина Стася знала неплохо. Он нередко заглядывал к Егору, но это было пять лет назад, а с тех пор она прилежно старалась забыть все, что связано с Егором.

Забыть получалось успешно. Теперь она пугалась от мысли, что могла не поехать промозглой декабрьской ночью на дачу и до сих пор считала бы, что немедленно умрет, если Егор ее разлюбит.

Она не умерла, она встретила Марка и теперь знала, что все, что бог ни делает, к лучшему.

Впрочем, бог за нас ничего не делает, мы сами совершаем свои поступки.

Разговаривать не хотелось, но она ответила на звонок.

– Привет, Станислава, – поздоровалась трубка. – Не разбудил?

– Не разбудил, – вздохнула Стася.

Ей не хотелось слышать Кургина.

Ей не хотелось ни слышать, ни видеть никого из приятелей и приятельниц Егора.

Она и не слышала о них до самого последнего времени.

– Отец той девушки, которая вместе с Егором… умерла, хочет купить ее портрет.

– На эту тему с Ирой нужно разговаривать, а не со мной! – стараясь не завыть от злости, отрезала Стася.

Когда-то она с сестрой Егора дружила. Они нравились друг другу, Ирина и Стася.

Это было в те далекие времена, когда она таяла от любви к Егору, и каждая минута, проведенная без него, казалась ей вычеркнутой из жизни.

– Уже поговорил. Она просила тебя отдать отцу девушки все, что он захочет.

Ключи от квартиры Егора Ира сунула Стасе в руки на похоронах.

– Мне некому больше их дать! – зло объяснила Ира. Она смерть брата переживала тяжело, Стася ее жалела. – Ты его жена! Сделай для него хотя бы малость!

Стася никогда не была женой Егора. Он так и не собрался оформить брак.

А уж в том, что мертвому Егору все равно, у кого будут ключи от его квартиры, можно было не сомневаться.

– Маму я забираю с собой, у нас здесь больше нет никого близких!

Ира давно жила в Германии, уехала, еще когда для Стаси существовал только один мужчина на свете – Егор.

Брать ключи было нельзя, но Стася послушно сжала их в кулаке.

– Я дам тебе ключи, и берите все, что хотите! – прошипела Стася Кургину.

– Спасибо, – поблагодарил Иван. – Куда приехать?

Можно было встретиться где угодно, но она неожиданно сказала:

– Через два часа у Егора в квартире. Подойдет?

– Подойдет.

Марк смотрел на нее злыми и несчастными глазами.

– Кто это? – хмуро спросил он.

– Приятель Егора, – Стася подошла к мужу, сидящему за столом, и щекой прижалась к его голове. – Марик, пожалуйста, не придумывай глупостей!

Марк ее ревновал. Это было смешно и глупо, и она не знала, что с этим делать.

– Какой приятель?

– Иван Кургин. Блогер. Помнишь, я показывала тебе его стримы на Ютубе? Они с Егором дружили. Ивану нужно что-то взять из квартиры.

О том, что Егора и некую девушку нашли в той квартире мертвыми, сказала Ира. Сестра Егора рыдала в трубку, а Стася ничего не чувствовала, кроме равнодушной досады.

Она не желала Егору смерти. Она желала никогда о нем не слышать.

– А ты здесь при чем?

– У меня ключи, – виновато объяснила Стася.

– Какого черта ты их взяла!

– Ире больше некому было их дать.

Все это было уже сотню раз проговорено. Она не должна была брать ключи от квартиры совершенно чужого Егора, и Марк справедливо на нее злился.

– Марик, ну пожалуйста, не надо, не злись, – попросила Стася. – Поцелуй меня.

Он поцеловал, конечно. Он всегда делал так, как она хочет.

В отличие от Егора.

– Мне никто не нужен, кроме тебя, – Стася заглянула ему в глаза. Глаза были печальные. – И никогда не будет нужен. И никогда не был, только я этого не знала. Я же не виновата, что не встретила тебя раньше.

Муж наконец неохотно обнял ее одной рукой, и она опять испугалась, что могла до сих пор оставаться с Егором.

* * *

Станислава изменилась. Раньше была веселой девчонкой, со щенячьей радостью заглядывающей в глаза Егору, а теперь стала спокойной, уверенной молодой дамой. Это Иван еще на похоронах заметил.

Раньше он ее жалел. Почему-то ее преданность Егору вызывала именно жалость. Станислава постоянно старалась угадать, что ее кумиру угодно, и светилась радостью, когда у нее получалось. Она вскакивала за сигаретами, когда Егор начинал ощупывать карманы, она мгновенно приносила нужный холст, когда Егору хотелось показать приятелю свою новую работу, она совала Егору в руки куртку и шарф, когда он шел проводить Ивана. Все это Станислава проделывала не демонстративно и ненавязчиво, незаметно.

Егор благодарно и незаметно ей улыбался и гладил ее по плечу или по руке. Он ценил ее преданность.

Иван был поражен, когда узнал, что Станислава Егора бросила.

Иногда он замечал, что Соня напоминает ему Станиславу. Это бывало, когда жена смотрела на него с тихим обожанием. Но Соня у него жалости не вызывала, ему нравилось, когда она так на него смотрела.

– Ты стала очень красивая, – искренне сказал Иван, когда Станислава вышла из припарковавшейся рядом «Тойоты».

Она приехала вовремя, это он явился на двадцать минут раньше и ждал ее, сидя на лавке у подъезда Егора. Сидеть на лавке было приятно, неожиданное для ноября солнце ласкало лицо.

– Спасибо, – улыбнулась Станислава. – Я люблю комплименты, мне их редко делают.

– Да? – удивился он. – Почему редко?

Разговор становился каким-то фальшивым, пошлым. Неуместным.

– Так, – Станислава пожала плечами. – Некому делать.

– А муж? – отчего-то не унимался Иван. – Ты ведь замужем?

Он кивнул на обручальное кольцо на ее пальце.

– Да, замужем, – она чуть поморщилась, пресекая неуместный разговор. Раньше она этого не умела. – Пойдем!

Станислава быстро пошла к подъезду, он двинулся следом.

Раньше она краснела и прятала глаза, когда Егор отпускал грубые шутки.

Она отпирала дверь, когда позвонил отец погибшей девушки.

– Поднимайтесь, – сказал ему Иван. – Мы уже на месте.

В прихожей Станислава пошарила рукой по стене, включила свет. Помедлила пару секунд и нерешительно прошла в комнату. Ей не хотелось здесь находиться, она старалась ни к чему не прикасаться, даже сунула руки в карманы куртки.

Трупы обнаружил Иван. Утром приехал к Егору, потому что хотел расспросить приятеля об одной даме, портрет которой Егор писал. Иван интересовался не дамой, а ее мужем. Тот был личностью малоизвестной, но, как подозревал Иван, контролировал неплохие денежные потоки. У него перехватило дыхание, когда приятель похвастался, что заимел такую интересную клиентку.

Накануне у Егора был день рождения. Отмечать его приятель собирался в выходные, но Иван позвонил, поздравил, заодно напросился на встречу, чтобы спокойно поговорить о даме.

Встретиться договорились утром. Иван на встречу опоздал и, когда дверь ему не отперли, зло подергал ручку. Егор мог бы и предупредить, что ждать Ивана не станет.

Дверь неожиданно открылась. Иван негромко позвал Егора и в ту же секунду увидел на полу комнаты-студии тело друга. Вообще-то, тогда он еще не понял, что это не Егор, а его тело. Это выяснилось через несколько секунд.

Тело девушки лежало ближе к окну.

Стоящий на мольберте портрет он увидел сразу. С холста девушка, которая теперь была мертвой, улыбалась еле заметной улыбкой.

– Он писал ее портрет, – сказал Иван отцу девушки.

Ему тогда казалось, что отец его не услышал. Он молча смотрел перед собой и зло сжимал губы.

И все-таки Иван не удивился, когда отец утром ему позвонил. Он скорее удивился бы, если бы он не позвонил.

Дверной звонок прозвенел резко, громко. Станислава, стоя лицом к окну, не пошевелилась. Иван открыл дверь.

Мужчина молча кивнул Ивану. Тот без слов посторонился, впуская гостя.

Станислава отвернулась от окна и тихо сказала:

– Здравствуйте.

Руки она продолжала держать в карманах.

Отец на приветствие не ответил. Иван повел головой, показывая, что пройти нужно в соседнюю комнату, и двинулся туда первым.

Портрет мертвой девушки продолжал стоять на мольберте.

Работа была незакончена. Волосы остались темным пятном, а шея и плечи – светлым. Только губы казались реалистичными.

Егор был талантливым художником.

– Сколько? – неприязненно спросил отец.

Иван помнил, отца звали Игорем Семеновичем.

Игорь Семенович так же, как и Станислава, держал руки в карманах.

– Нисколько, – сказал Иван.

– Я хочу заплатить!

– Хозяева сказали, чтобы я отдал бесплатно.

Гость молча повернулся, вышел из комнаты, которая служила Егору студией, остановился у двери второй комнаты и зло бросил Станиславе:

– Вы хозяйка?

– Нет, – она покачала головой.

– Я хочу заплатить!

– Платите, – Станислава равнодушно пожала плечами. – Оставьте деньги, хозяева приедут, заберут.

– У меня нет наличных.

Станислава промолчала.

Они оба, и Игорь Семенович, и Станислава, мечтали поскорее убраться из этой квартиры.

– Хозяева в Германии, – примирительно сказал Иван. – Вы можете заплатить, когда они приедут.

– Я хочу заплатить сейчас!

– Переведите мне на карточку, – предложил Иван. – Я переведу хозяйке. Позвоню ей, узнаю, как это сделать.

– Сколько?

– Понятия не имею. Правда.

Станислава снова отвернулась к окну.

– Ста тысяч хватит?

– Игорь Семенович, я правда не знаю.

Егор был модным художником, на безденежье никогда не жаловался. Возможно, брал и сто тысяч за работу.

– Игорь! – поморщился Игорь Семенович.

– Игорь, – послушно повторил Иван.

– Диктуйте номер карты или телефон.

Иван продиктовал. Телефон пискнул, перевод пришел почти мгновенно.

Игорь быстро вернулся в студию, брезгливо взял за угол холст на подрамнике и молча ушел, негромко хлопнув дверью.

– Пойдем? – позвал Иван Станиславу.

– Я еще немного здесь побуду, – неожиданно сказала она.

Иван, поколебавшись, вернулся в студию. Когда он ждал полицию, стараясь не смотреть на лежащие на полу тела, заметил еще один неоконченный портрет. Дама на нем была постарше мертвой девушки. Она смотрела с портрета мягко и грустно. Егор был хорошим художником.

Иван достал телефон и несколько раз сфотографировал портрет.

Ему хотелось еще побыть в квартире.

Ему хотелось понять, как в дорогое вино мог попасть метанол. То есть не совсем метанол, а яд на его основе. Сейчас не девяностые, даже дешевую водку покупать безопасно.

Про метанол шепнул один из оперов, который, как выяснилось, являлся подписчиком Ивана. Парень смотрел на Ивана с большим уважением, почти с восторгом. Это было забавно и полезно.

– Сделай себе запасные ключи, если хочешь, – когда он вышел из студии, предложила Станислава.

– Спасибо. – Иван взял протянутую связку.

Раньше он думал, что чуткостью отличается только его Соня.

Не зря внешне очень разные жена и Станислава иногда казались ему похожими.

* * *

Портрет хотелось спрятать от чужих глаз, и Игорь нес его, прижав к себе. Можно было не прижимать, спускаясь к машине, он никого не встретил.

Положив портрет на соседнее сиденье, он взялся за руль, посидел и снова потянулся к портрету. Изображение на холсте и походило на его дочь, и нет. Глаза были выписаны плохо, казались неживыми. Живыми выглядели только губы.

Они были алые, как будто Лена ради шутки ярко их накрасила.

Художник пытался изобразить его дочь женщиной-вамп?

Лена не была женщиной-вамп.

Игорь понятия не имел, какой она была.

Он снова положил портрет, прислонив его к спинке сиденья.

Лене было десять лет, когда Игорь встретил Лилю, и двенадцать, когда умерла Ольга.

Рак выявили поздно, и по-настоящему жена болела недолго. Теща тогда взяла Лену к себе, и дочь он почти не видел. Игорь приезжал в больницу к жене, смотрел на безжизненное Ольгино лицо, а потом ехал к Лиле.

Он жутко уставал в то время.

Когда Ольги не стало, теща предложила оставить у себя Лену, и он с облегчением согласился. Теща преподавала английский язык, и времени у нее, чтобы приглядывать за ребенком, было больше, чем у Игоря.

Он приезжал к дочери по субботам, расспрашивал о школьных успехах, водил девочку в театры.

Он ни разу не спросил ее, хочет ли она с ним жить.

Теща умерла, когда Лена оканчивала университет, и вопрос о совместном проживании уже совсем не стоял.

Он отказался от дочери ради Лили.

На служебной стоянке машин было уже гораздо больше, чем утром. Игорь вышел из машины, оставив портрет на сиденье, направился ко входу в здание и неожиданно снова вернулся к автомобилю.

Лицо Лены было прислонено к сиденью, но ему казалось, что он выставил дочь на всеобщее обозрение.

Он снова сел за руль и поехал в квартиру тещи, которая уже давно была жилищем Лены.

Он попытался припомнить, когда в последний раз ездил сюда к Лене, и не смог. Давно.

Они с дочерью встречались по нескольку раз в год, как правило, в ресторанах. Отмечали Ленин день рождения, его, Лилин. Пару раз в месяц перезванивались.

Ключи от квартиры когда-то дала ему еще теща, и он не был уверен, что они подойдут. Ключи подошли, он приезжал сюда вместе с полицейскими. Игорь отпер дверь в квартиру и какое-то время стоял, не решаясь пройти дальше.

В прихожей и в кухне горел свет.

Он приехал сюда вместе с полицейскими сразу после того, как опознал дочь. Полицейские пробыли в квартире недолго, и Игорь ушел вслед за ними. Наверное, уходя, забыл выключить свет.

Он машинально пошаркал ногами, вытирая их о придверный коврик, выключил свет сначала в прихожей, потом в кухне.

Комната побольше когда-то считалась тещиной, поменьше – Лениной.

В Лениной комнате виднелась незастеленная постель. Рядом с постелью на стуле груда одежды.

Лена никогда не отличалась аккуратностью. Ольга поднимала за ней брошенные вещи и ругала дочь, а та на причитания матери не обращала внимания. Иногда и Игорь срывался. Как ни странно, его дочь слушалась, сердито и неохотно возвращалась за валявшейся на полу шапкой или курткой, вешала в шкаф.

Игорь поставил портрет на пол, заметил лежащее в кресле покрывало, застелил постель.

Подошел к стулу с брошенной одеждой, аккуратно повесил блузки на спинку.

На письменном столе лежал ноутбук. И стол, и компьютер успели покрыться пылью. Он прошел на кухню, нашел тряпку, вытер пыль.

И неожиданно вспомнил, как возвратился однажды из командировки. Лене было тогда года три-четыре. Может быть, пять.

– Папочка! – кричала Лена, залезая к нему на руки. – Папочка приехал!

Она не давала ему раздеться, он пытался спустить ее с рук, но дочь продолжала хватать его за рукава куртки.

Нет, пожалуй, ей тогда было меньше пяти.

В комнате тещи беспорядка не было. Похоже, бывшей бабушкиной комнатой Лена совсем не пользовалась.

Он поднял портрет, отнес его в Ленину комнату и прислонил к спинке стула.

Больше делать здесь было нечего, но он еще какое-то время стоял, глядя в недописанное лицо дочери.

Возвратиться на работу было еще не поздно, но он поехал домой. К Лиле.

* * *

Не заметить, что Ивану хочется осмотреть квартиру, было невозможно. Сначала Стася собиралась отдать ему ключи и больше никогда здесь не появляться, но внезапно передумала.

Ей тоже захотелось осмотреть квартиру. Когда-то здесь остались ее вещи, она не нашла в себе сил за ними приехать, и пришлось заново покупать всю одежду. Еще здесь остался ее компьютер. Об одежде она не жалела, а компьютер был дорогой и новый, купить такой же означало остаться совсем без денег, и Стася тогда приобрела самый дешевый ноутбук.

Впрочем, о компьютере она тоже не сокрушалась, она тогда жалела только себя.

– Я здесь побуду немного и больше не появлюсь, – сказала она Ивану, когда тот вернулся с дубликатом ключей.

Иван кивнул. Смотрел он на нее с сочувствием.

Наверное, считал, что она сильно страдает от потери Егора.

Она совсем не страдала. Она отстрадала свое пять лет назад.

– Как Соня? – запоздало спросила Стася.

Жена Ивана когда-то ей нравилась. Иногда они даже встречались одни, без мужчин, сидели в кафе. Однажды сходили в кино. Фильм оказался занудный, и они ушли с середины.

– Нормально.

Соня долго звонила Стасе, когда в ее жизни не стало Егора. Стася на вызовы не отвечала.

– Передает тебе привет.

– Спасибо.

Иван наконец ушел. Стася сняла куртку, бросила ее на стул.

Зачем-то принялась выдвигать ящики письменного стола. Он был старый, чуть ли не позапрошлого века и принадлежал Егорову прадеду. Егор потратил приличную сумму, чтобы отреставрировать его.

Старинный стол считался Стасиным рабочим местом, на нем всегда лежал ее раскрытый ноутбук. Она тогда работала программистом, часто писала код дома, а в офис ездила всего пару раз в месяц.

Она и сейчас работала программистом и ездила в офис пару раз в месяц, только сейчас фирма была не той, крошечной и никому не известной, а вполне солидной, престижной.

Ее ноутбук нашелся в нижнем ящике стола. Стася достала его, включила в сеть. Как ни странно, компьютер работал.

Она быстро прошла в прихожую, открыла стенной шкаф. Раньше здесь хранились мусорные пакеты. Рулон мешков, как и раньше, лежал на второй сверху полке.

На мгновение ей показалось, что она вернулась в прошлое.

Чувство было неприятным. Стася потрясла головой, отгоняя его, отмотала от рулона один мешок, затолкала в него ноутбук. Следом сунула зарядку.

Она не ожидала, что Егор ноутбук не выбросит. Наверное, ему было лень лишний раз сходить к мусорным бакам.

Еще меньше она ожидала, что Егор не выбросит ее одежду.

В шкафу висели ее куртки, блузки, брюки, в выдвижных ящиках лежало белье.

Повезло, мусорных мешков хватило, чтобы сложить всю одежду.

Стася дважды спустилась к мусорным бакам, снова поднялась в квартиру.

В комнате, где лежали и стояли картины, делать ей было нечего, но она и туда заглянула.

Раньше Егор редко работал дома. Студией ему служила дача. Дома картины только хранились.

В тот день, когда она вернулась от врача, он тоже работал на даче. Стася нетерпеливо его ждала, потому что говорить по телефону о том, что в их жизни грядут большие перемены, ей не пришло в голову.

Время еле тянулось, а Егора хотелось увидеть немедленно.

Он позвонил в десятом часу.

– Я, пожалуй, здесь останусь. – Он был слегка пьян. – До завтра, солнышко. Целую.

Стася тогда постояла у окна, глядя на падающий хлопьями снег. Она помнила, как сжимала телефон в руке и водила им по подбородку. А потом надела дубленку и поехала к Егору.

И произошло то, что произошло.

Картин было много. Стася нехотя прошла в комнату и принялась рассматривать их, как будто была на выставке.

В углу на стуле лежали папки с рисунками. Карандашные наброски Егор складывал в большие картонные папки с завязочками. Они казались неуместными в двадцать первом веке.

Стася решительно шагнула к стулу, переложила папки на пол и, усевшись, принялась перебирать рисунки.

В папки Егор складывал те рисунки, которые ему нравились. Остальные сначала валялись где попало, а потом безжалостно выбрасывались.

Папка, которую она искала, нашлась не сразу.

Стася смотрела на карандашные наброски и не могла не признать, что Егор был талантливым художником.

Она, Стася, на этих рисунках была красавицей.

Обнаженной красавицей.

– Не шевелись, – приказывал Егор, ставил стул поудобнее и брал в руки карандаш и бумагу.

Стасе было скучно лежать без дела, но она терпеливо лежала, даже когда лежать голой на постели становилось холодно.

Пустые папки лежали в книжном шкафу. Чтобы открыть его, пришлось переставить несколько картин.

Стася, боясь пропустить себя среди множества карандашных набросков, сложила свои изображения в пустую папку.

Как ни странно, других женщин Егор обнаженными не рисовал. Видимо, другие дамы подолгу у него не задерживались.

Мусорных мешков больше не было. Стася нашла пустую целлофановую сумку, сунула в нее папку и связала ручки узлом.

В третий раз подойдя к мусорному баку, бросила в него сумку и наконец села в машину.

* * *

– Что так рано? – радостно удивилась Лиля, выбежав на звук отпираемой двери.

Она всегда радовалась, когда он приходил, и Игорь не переставал удивляться, как легко и спокойно ему становилось рядом с ней.

– Удалось пораньше освободиться. – Он повесил куртку на вешалку, переобулся.

Кажется, Ольга тоже выбегала его встречать.

Маленькая Лена выбегала точно. Он подхватывал дочь на руки, целовал, дежурно спрашивал, как прошел день.

Он тогда был абсолютно доволен и собой, и семьей, и всей своей жизнью.

Все изменилось, когда он встретил Лилю.

– Ужасно болит голова, – пожаловалась Лиля.

– Прими таблеточку какую-нибудь, – посоветовал Игорь.

– Уже пила аспирин, не помогает.

На здоровье Лиля жаловалась постоянно. Он давно к этому привык и, если честно, жалобам жены не верил.

От Ольги он не слышал ни одной жалобы. Даже когда она умирала.

– Ужасно болит голова, – говорила Лиля, когда он приезжал к ней от умирающей жены.

Тогда он, кажется, верил, что голова у нее действительно болит.

Или уже не верил?

Неважно. Она была необходима ему со всеми своими жалобами.

Ему и сейчас сделалось спокойно от ее присутствия.

– Обедать будешь?

– Попозже. – Игорь надел домашний костюм, взял планшет и лег на диван.

– У нас сегодня отличный обед.

Еду жена давно заказывала с доставкой на дом. Впрочем, сейчас мало кто готовит самостоятельно.

– Игорек, ты не заболел? – встревожилась Лиля.

– Нет, – удивился Игорь. – С чего ты взяла?

– Ну… Ты лег. Молчишь.

Она села с ним рядом, он погладил ее колени.

– Все в порядке. Устал немного.

Лиля устроилась поудобнее, спиной прижалась к его ногам.

Он долго не обращал внимания на девочку-соседку, которая ласково улыбалась ему при встрече. Улыбалась Лиля ему одному, с Ольгой здоровалась сухо и равнодушно.

– Соседи сдали квартиру, – объяснила ему Ольга, когда они впервые встретили Лилю.

Лиля позвонила ему в дверь, когда Ольга и Лена отдыхали в Турции.

Перед этим они все вместе провели там почти месяц. Игорь, устав от перелета, приехал в пустую квартиру поздно вечером. Дверной звонок прозвенел, когда он, бросив чемодан, собирался пойти в душ.

– Простите, пожалуйста, – робко сказала Лиля. – Вы не можете мне помочь?

Помогать Игорю не хотелось, ему хотелось спать.

– Что нужно сделать? – вздохнув, спросил он.

Сделать нужно было элементарное – ввернуть лампочку в люстру. Лампочку она вполне могла вывернуть и ввернуть сама, но Игорь, мысленно чертыхаясь, сходил домой за стремянкой, поменял лампочку и снова о молодой соседке забыл.

Он забыл о ней на сутки.

Следующим вечером она снова позвонила в дверь.

Она была юная, смущенная и смотрела на него влюбленными глазами.

– Хочешь, кино какое-нибудь посмотрим? – Лиле было неудобно сидеть, привалившись к его ногам, она поерзала.

– Не хочется. Посмотри сама.

– Одна не хочу. Хочу с тобой.

– Я устал, Лилечка.

– Игорь, ты точно не заболел?

– Точно.

– Ты страдаешь из-за Лены?

Он промолчал.

Вид у жены был встревоженный, испуганный. Почему-то у нее всегда делался испуганный вид, когда речь заходила о его первой жене или дочери.

Говорить ему не хотелось, он снова погладил ее колени.

Впервые за много лет ему захотелось остаться одному. Нет, не совсем так, ему хотелось, чтобы она занялась чем-то в соседней комнате, он бы знал, что она здесь, ему было бы от этого спокойно, но он бы имел возможность подумать.

Лиля еще минутку посидела и поднялась.

Он страдал из-за Лены, а Лиля не любила ничьих страданий. Она старалась держаться от них подальше.

Она не дочитывала до конца грустные книги и не досматривала печальные фильмы.

Игоря это умиляло.

Она начала умилять его с того летнего вечера, когда во второй раз позвонила ему в дверь.

– Добрый вечер, – залепетала юная и смущенная Лиля и протянула ему коробку с пирожными. – Вот.

– Что это?

Коробка была прозрачная, и пирожные он отлично видел.

– Хочу вас поблагодарить, – юная соседка совсем засмущалась.

– Вы вчера сказали мне спасибо, – напомнил он, вздохнул и напрямую спросил: – Лиля, чего вы хотите?

Кажется, глаза у нее в тот момент наполнились слезами.

Игорь шире приоткрыл дверь и посторонился.

– Проходите.

Ему казалось, что у него хорошая семья.

Ему казалось, что он любит Ольгу.

Через несколько дней он мог думать только о юной соседке. Словно на него навалилось сумасшествие.

– Не захотел пообедать? – крикнула из кухни Лиля.

– Захотел.

На самом деле ему не хотелось ни есть, ни пить. Ему хотелось, чтобы поскорее наступил вечер и он смог бы забыться.

* * *

До прихода Марка Стася успела поработать. Вообще-то, отлучаться в рабочее время по своим делам не следовало, даже при работе на удаленке. В фирме это не приветствовалось.

В фирму она устроилась, когда Егора у нее уже не было. Резюме отправляла еще при Егоре, а начала работать, уже будучи самым несчастным человеком на свете.

Тогда она еще не знала, что встретит Марка.

Тогда она не работала на удаленке, приходила утром в офис, а вечером, отсидев положенное время, уходила.

Приходилось тратить много времени на дорогу, Стася поселилась у старой родственницы в Подмосковье, потому что больше жить ей было негде.

Родственницу Татьяну Михайловну Стася знала плохо. Когда-то давно она приезжала в гости к Стасиным родителям, бывая в Москве, родители вместе со Стасей заходили к ней в гости.

Когда Стася поступила в университет, тетя Таня настойчиво предлагала ей поселиться у нее, но Стася с подружкой удачно сняли крохотную квартирку недалеко от университета, и необходимости каждый день толкаться в электричке не было.

Стася приехала к тетке, когда ей стало некуда идти.

Более пошлой и гнусной истории, чем та, которая с ней случилась, придумать сложно. Она ехала к Егору на его дачу-студию и представляла, как он обрадуется, узнав, что у них будет ребенок.

Шел мягкий снег, сверкал под ногами разноцветными искорками. Дорожка от калитки к дому была покрыта ровным белым слоем, Стасины ботинки оставляли на снегу глубокие следы.

Ей не хотелось думать о том, что произошло бы, если бы она не заглянула в окно.

Она заглянула в окно и пошла назад, почему-то стараясь идти по своим темнеющим следам.

Потом она ехала в электричке в Москву, а приехав, поняла, что снова войти в квартиру Егора не сможет.

Она просидела ночь на вокзале, рано утром пришла на работу, а вечером поехала к тете.

Она заплакала, когда тетя кормила ее ужином в своем старом убогом деревенском домике.

Зашуршал замок. Стася выбежала в прихожую, прижалась к мужу.

– Встречалась с блогером?

Марк успел снять куртку. Его свитер колол Стасе щеку.

– Встречалась.

– Ну и как? – муж злился. Отодвинув Стасю, пошел переодеваться.

– Никак. Иван отдал портрет отцу той девушки, и мы разъехались по домам. Марик…

– Что?

– Пожалуйста, не злись.

Он хотел пройти мимо нее, но Стася не дала, ухватила его за плечо.

– Я не хочу, чтобы ты туда ездила, – вздохнул он.

– Не буду, – пообещала Стася, снова к нему прижимаясь. – Пожалуйста, не придумывай ерунды. Егор уже давно был для меня чужим человеком. Совершенно чужим. И ты прекрасно это знаешь.

– Правда?

– Правда. Послушай, это просто бред какой-то! Ты не ревновал меня к живому Егору, а ревнуешь к мертвому.

– Откуда ты знаешь, что я тебя не ревновал? – мрачно усмехнулся Марк.

– А если ревновал, значит, ты просто дурак. Перестань! Не хватало нам еще ссориться из-за… непонятно чего.

Он наконец тоже ее обнял и прошептал:

– Я не смогу жить, если ты меня бросишь.

– И я не смогу без тебя жить, – грустно улыбнулась Стася. – Давай жить вместе.

Солнечный день сменился хмурым ветреным вечером. Ветер наклонял голые ветки растущего за окном тополя.

Стася задернула занавески. Бежевая ткань, закрыв темное окно, сделала комнату теплой, уютной.

* * *

О бизнесмене Бережкове, жену которого тоже не успел дописать Егор, информации в интернете почти не было. Бизнесмен иногда мелькал рядом с московскими и подмосковными чиновниками, и только. О жене его информация была. Жена Анастасия в прошлом была артисткой Москонцерта, а в настоящем периодически размещала в соцсетях собственные фотки. Еще высказывалась в блоге о текущих политических событиях, хотя лучше бы она этого не делала. Читать такую чушь человек с нормальной психикой не мог.

Иван достал телефон, открыл фото незаконченного портрета.

– Сонь! – крикнул жене. – Иди сюда!

На его взгляд, портрет однозначно принадлежал Анастасии. Несмотря на то, что на портрете она была загадочной красавицей, а на фотографиях – самой обычной женщиной.

– Сонь, посмотри, это она? – Иван сунул подбежавшей жене телефон и кивнул на экран компьютера.

– Она, – подумав, нерешительно подтвердила Соня. – Похожа. Это та девушка, которую Иван рисовал, да? Жена бизнесмена?

– Да, – кивнул Иван. – Как бы на нее выйти…

– Владу позвони, – посоветовала Соня.

Журналист Влад Соколов специализировался на сплетнях современного полусвета. Иван давно был с ним знаком, иногда Влад делился с Иваном информацией, иногда наоборот.

– Сам знаю, – проворчал Иван.

Соня фыркнула и опять убежала на кухню.

Снова звать ее Иван не стал, сам отправился следом.

– Станислава сильно изменилась, – о том, что утром он виделся со Станиславой в квартире Егора, Иван жене уже рассказал. – Стала похожа на… ученую даму, что ли.

– Начала носить очки? – засмеялась Соня.

– Нет, – улыбнулся Иван. – Очков не носит. Просто она такая спокойная, строгая. Как учительница.

Он мельком видел Станиславу на похоронах Егора, но там она пробыла недолго. Исчезла сразу же, как только все вышли из морга.

Сони на похоронах не было. У нее была легкая простуда, и от всеобщего страха перед коронавирусом из дома она не выходила.

Иван в те дни жутко боялся за Соню и на похоронах тоже пробыл недолго. Он заставлял жену каждые два часа мерить температуру и постоянно спрашивал, не пропало ли у нее обоняние.

– Она программист, – напомнила Соня.

– Помню.

Пять лет назад Егор явился к ним без звонка. Было уже поздно, Соня сидела над трудным переводом, а Иван уговаривал ее лечь спать.

Егор держал в каждой руке по бутылке коньяку. При этом был уже основательно пьян, стоять ему было трудно, он держался за стену.

– Эта сука меня бросила, – усмехнулся пьяный Егор и неожиданно заплакал. – Она меня бросила!

Он заснул минут через пятнадцать после появления. Утром Иван отвез его домой.

– Мне казалось, Станислава его любит, – удивлялся тогда Иван.

– Стася его любит, – грустно говорила Соня. – Егор сделал какую-то большую пакость. Жалко, они казались счастливой парой.

Иван посмотрел на хлопочущую у плиты Соню, потоптался и, вернувшись в комнату, позвонил Соколову.

Влад был в какой-то компании, в трубке слышался характерный шум, женский смех. Компании приятель любил.

– Извини, что беспокою, – покаялся Иван. – Что ты знаешь об Анастасии Бережковой?

– Там все чисто, – засмеялся Влад. – Она не справилась с управлением. Не морочь себе голову.

– Что?! – Иван сжал трубку.

– Подожди. – Шум чужих голосов отдалился, стих. – Я в одной милой компании. Сейчас выйду на улицу, закурю.

– Что случилось с Бережковой?

– Говорю же, она не справилась с управлением. – Теперь вместо голосов слышался слабый шум улицы. – Влетела на дикой скорости в ограждение.

– Она умерла?

– Сразу, на месте. Почему тебя это заинтересовало?

– Так…

– Ваня, не темни!

– Владик, если что-нибудь раскопаю, тебе скажу первому, – заверил Иван.

– Черт возьми! Почему ты про нее спросил? – Чутье у приятеля было хорошее, и в информацию он вцеплялся мертвой хваткой.

– Один художник писал ее портрет, – вздохнул Иван.

– И что?

– Художник неудачно выпил вина однажды вечерком. Недавно я его хоронил.

– Заня-ятно! – протянул Влад.

– Да уж, – согласился Иван. – Занятно.

10 ноября, вторник

Поставив машину на служебную стоянку, Игорь двинулся ко входу в здание, неожиданно поймав себя на том, что сутулится. Это никуда не годилось. Он поднял голову, расправил плечи.

Лифта ждать не стал, пошел на четвертый этаж пешком. Здание было старым, позапрошлого века, с высокими потолками. Когда дошел до нужного этажа, дышал с трудом. Это тоже никуда не годилось.

Включив компьютер, он посидел, глядя в окно.

Когда-то в этом здании располагалось министерство. Теперешняя корпорация занималась тем же самым и отличалась от министерства только еще большим количеством сотрудников. Как ни странно, все сотрудники исправно трудились, составляли отчеты, справки, планы. Те дублировали друг друга и на самом деле были никому не нужны. Кроме самих сотрудников, конечно. Они получали за это зарплату.

Иногда проходили кампании по сокращению аппарата. Ни к чему хорошему это ни разу не привело. Те несчастные, которых увольняли, благополучно устраивались в «дочки» компании, вытесняя оттуда немногих настоящих специалистов. А через пару лет аппарат странным образом разбухал еще больше.

Когда-то Игорь этому удивлялся, потом перестал. Привык.

– Сколько же дармоедов приходится на одного работягу, – говорил он когда-то Ольге.

Он попытался вспомнить, что отвечала ему жена, и не смог.

С Лилей он никогда служебные дела не обсуждал. С ней он отдыхал, отвлекался от всего постороннего и чувствовал себя молодым.

Игорь потянулся рукой к мышке, помедлил и поднял трубку внутреннего телефона.

– Я хочу взять отпуск на пару недель, – сказал он начальнику департамента. – Не возражаете?

– Бери, бери, Игорь, – в голосе начальника слышалось сочувствие. – Мои соболезнования. – Начальник вздохнул. – У меня у самого трое детей, я тебя понимаю.

Ни черта он не понимал…

Игорь положил трубку, снова ее поднял, набрал секретаршу, быстро и сухо сказал, чтобы она оформила ему отпуск.

Надел брошенную на стул куртку и запер кабинет. К машине он шел быстро, изредка кивая знакомым и при этом отводя от них глаза, чтобы не выслушивать соболезнования.

Жаль, что скрыть произошедшее от коллег не удалось.

В машине он немного посидел, держа на руле руки, и поехал в бывшую тещину квартиру.

К портрету он подошел, не раздеваясь. Постоял, глядя на лицо дочери, вернулся в прихожую, повесил куртку на вешалку.

Заглянул в холодильник, там оставались купленные Леной продукты. Он порылся в шкафу, нашел мусорный пакет, бросил в него остатки колбасы, сыра, еще какие-то пакеты, в которые он даже не заглянул. Открыл морозилку. Здесь лежали коробки с замороженными блюдами. Выбрасывать их он не стал.

Резко и громко прозвенел дверной звонок. Игорь замер с пакетом в руках, бросил его на пол рядом с холодильником и отворил незапертую дверь.

За ней стояла женщина лет шестидесяти.

– Извините. Я…

На ней были легкие брюки и тонкая водолазка. Соседка, в такой одежде в ноябре по улице не разгуливают.

– У меня ключи от вашей квартиры.

– Проходите, – Игорь посторонился, отступил в сторону.

Женщина нерешительно вошла в квартиру.

– Вы соседка? – Он прошел в бывшую тещину комнату, кивнул гостье на кресло.

– Да. – Садиться гостья не стала, остановилась у двери.

– Я Ленин отец.

Она покивала.

– Как это произошло? Полиция нас расспрашивала, а сами ничего не сказали.

– Ее отравили. Полиция занимается этим делом. Простите, мне тяжело об этом говорить.

– У меня ключи от ее квартиры. Сейчас принесу.

– Не надо, – остановил ее он.

– Ключи у меня давно, еще Любовь Федоровна дала…

– Когда вы видели мою дочь в последний раз? – Игорь подошел к окну и оперся о подоконник.

– Пару недель назад.

– Вы о чем-то поговорили?

– Поздоровались. Леночка куда-то спешила. Я сейчас принесу ключи.

– Да не надо! – поморщился он. – Пусть все будет… как прежде.

– Я в двенадцатой квартире живу.

Он кивнул.

– Лена, когда уезжала, предупреждала. Так, на всякий случай…

Он опять кивнул.

– Я иногда днем гуляю, иногда по вечерам. Заметила, что свет в квартире горит днем и ночью. Сейчас свет погас, я и зашла. – Гостья говорила ровно, монотонно, но Игорь отчего-то был уверен, что соседку смерть Лены печалила. По-настоящему печалила, как и должно быть. – Уже схоронили?

– Да.

– Хорошая девочка была. Очень хорошая. Как за бабушкой ухаживала! Любовь Федоровна тяжело болела, долго. Лена все вечера при ней просиживала, книжки ей читала…

Игорь не знал, что теща болела долго и тяжело. Лена позвонила, сказала, что тещу увезла «Скорая». На следующий день позвонила, сказала, что бабушки больше нет.

Игорь оплатил похороны, это само собой разумелось.

– Она вам не говорила, что заказала портрет?

– Нет, – женщина равнодушно удивилась. – Портрет, наверное, дорого стоит…

Черт возьми, соседка права. Портрет стоит дорого, а дочь только недавно устроилась на работу и получала, как можно было предположить, немного. Достаточно, чтобы существовать, но недостаточно, чтобы пользоваться услугами модного художника.

Дочь устраивалась на работу уже в третий раз. В первый раз она проработала с полгода, и фирма обанкротилась. Во второй раз, кажется, не поладила с начальством. Он не вникал. Он давал ей приличную сумму независимо от того, работала она или нет. Он давал деньги, она их брала.

Соседка еще постояла, помолчала и наконец ушла. Игорь закрыл за ней дверь, запоздало пожалев, что не догадался спросить, как ее зовут. И телефон спросить не догадался. Впрочем, и имя соседки, и ее телефон ему едва ли понадобятся.

Позвонила Лиля. Время приближалось к обеду, жена всегда звонила ему в это время.

– Как дела? – ласково спросила Лиля.

– Нормально, – тепло ответил он. – Как ты?

– Жду тебя и скучаю, – она засмеялась.

– Жди и скучай, – улыбнулся он.

– Работы много?

– Как всегда.

Игорь сунул телефон в карман, подумал, снял пиджак и бросил его на стул.

Захотелось пить. Воды в холодильнике не было, стояла небольшая бутылка с гранатовым соком. Игорь взял ее, прошел с ней в Ленину комнату. Неожиданно решил, что сок окажется сладким, а такого ему не хотелось. Он поставил бутылку на стол рядом с ноутбуком, вернулся на кухню, нашел пакетики с чаем, включил чайник. Он терпеть не мог чай в пакетиках и никогда его не пил. На полке выбрал кружку побольше, бросил в нее два пакетика. Когда чайник закипел, заварил кипятком.

Еще имелся растворимый кофе, но его Игорь тоже терпеть не мог и никогда не пил.

Как ни странно, чай оказался нормальным, приемлемым.

Он посмотрел на висящие на кухне часы. Им было лет двадцать, они с Ольгой подарили их теще на какой-то день рождения. Тогда он еще не знал, что в его жизни появится Лиля, а Ольги не станет.

До вечера было далеко, и надо было чем-то себя занять. Говорить Лиле о том, что взял отпуск, он не стал. Отчего-то ему не хотелось, чтобы жена об этом знала.

* * *

Слава богу, утром Марк насупленным не выглядел. Он был обычным, ласковым и смешливым. Такого его Стася любила больше. Впрочем, она любила его всякого.

Проводив мужа, она, вздохнув, села за компьютер.

Поразительно, что Марк может в ней сомневаться. Марк – ее счастье.

Теперь казалось невероятным, что она не сразу это поняла.

Она страдала по Егору, худела, дурнела, равнодушно отмечая это, когда смотрелась в зеркало. Утром она ехала на работу, отсиживала положенные часы, вечером возвращалась домой, в убогий тетин домик. Тетя умерла весной, через несколько месяцев после того, как Стася у нее поселилась.

По выходным Стася ходила на кладбище и подолгу стояла у невысокого холмика.

Однажды на работе пришлось задержаться. Стояло лето, теплое, солнечное. У Стаси весь день сильно болела голова, она путалась в расчетах, делала ошибки, и окончательный вариант получился только к вечеру.

Голова болела так сильно, что она размышляла, не поехать ли домой на такси. Решила не ехать: и денег на дорогу жалко, и добираться вечером на электричке намного быстрее.

Ей повезло в тот вечер, удалось сесть у окна. Она смотрела на мелькающие за окном огоньки и мечтала поскорее очутиться дома. Хотелось спать. Иногда она закрывала глаза и прислонялась головой к окну.

Когда вместо сидевшей напротив пожилой женщины, без конца что-то перекладывавшей в большой сумке, оказался худощавый мужчина в очках, Стася не заметила. Мужик смотрел в телефон и не обращал на Стасю внимания. Она его совершенно не запомнила бы, если бы он с ней не заговорил.

– Вы плохо себя чувствуете? – подняв на нее глаза, неожиданно спросил он. За стеклами очков глаза было видно плохо.

Стася пожала плечами и отвернулась к окну.

Внезапно мужчина поднялся, взял ее за плечи и прижался виском к ее лбу.

– Вы спятили? – отшатнувшись, прошипела Стася.

Народу в вагоне было мало. Вагон всегда пустел перед ее станцией.

– У вас температура. – Попутчик спокойно сел на место. – И высокая, нужно послушать легкие.

Стася опять отвернулась к окну. Если бы ехать предстояло еще долго, пересела бы на другое место, но поезд уже подходил к станции, и пересаживаться она не стала, поднялась, когда поезд замедлил ход.

Марк тоже встал и прошел за ней в тамбур.

На улице уже совсем стемнело. Темно было даже на освещенной редкими фонарями платформе.

– Вам нужно показаться врачу, – сказал он, идя за ней.

– Спасибо. – Стася хотела пойти быстрее, но сил не было. – Я вызову врача.

– Вызовите меня.

– Вы врач? – Она остановилась.

Платформа была почти пуста, только у дальней лестницы столпились несколько припозднившихся пассажиров.

Черт возьми, еще не хватало нарваться на маньяка…

– Я врач, – кивнул он. – И я уверен, что у вас высокая температура.

– Отстаньте от меня, – попросила Стася.

– Разве я пристаю? – удивился он. Наклонился к ней и прошептал: – Я к вам не пристаю. Я выполняю врачебный долг.

Неожиданно она перестала его бояться. Сразу, мгновенно.

Они молча дошли до тетиного дома. Стася тронула калитку, но Марк заходить не стал.

– Я приду через полчаса, – сказал он.

– Почему? – с удивлением повернулась к нему Стася.

– Потому что мне нечем вас послушать, – он показал, что в руках у него ничего нет. – Можно, конечно, ухо приложить, но это как-то ненадежно.

Он повернулся и быстро пошел прочь.

А через полчаса действительно вернулся. Сунул ей термометр, достал фонендоскоп, принялся прикладывать холодную железку к спине.

– Нет у тебя никакого воспаления легких, – через пару минут подытожил он. – Бронхитик есть, но это так, ерунда. Но антибиотики попить надо, температура высокая.

Температура действительно была высокая, почти тридцать девять.

– Я приду через час.

Он бросил фонендоскоп в сумку и вместе с ней исчез.

Через час он принес ей какие-то таблетки, заставил их принять, сев за стол, крупным неаккуратным почерком написал, как принимать таблетки в дальнейшем, и исчез окончательно.

Утром он позвонил, справился о самочувствии, потом позвонил через пару дней. К тому моменту Стася считала себя уже здоровой.

Больше он ей не звонил. Иногда она замечала его на платформе, но он ее либо не видел, либо не желал продолжать знакомство.

Впрочем, и Стася о продолжении знакомства не мечтала. Она тогда мечтала заснуть навсегда, потому что боль от того, что в ее жизни больше нет Егора, была невыносимой.

Стася открыла почту, вздохнула. Начальник прислал несколько замечаний. Они были справедливыми, но Стася мысленно начальника обругала.

Она начала править программный код, но внезапно отъехала от стола, вскочила с кресла и быстро прошлась по комнате.

Вроде бы она внимательно просмотрела все рисунки Егора, но…

Ей совсем не хотелось, чтобы Марк увидел рисунок, на котором она фигурировала в качестве обнаженной модели. Марк едва ли попадет в квартиру к Егору, но тем не менее…

Ей не хотелось, чтобы и Иван это увидел, хотя на того, в общем-то, было наплевать.

Фигура у нее отличная, пусть любуется, если захочет.

Стася попробовала уговорить себя, что рисунки просмотрела внимательно, но это не помогло.

Она торопливо оделась и поехала в квартиру Егора. Ей туда не хотелось, и она надеялась, что поездка будет последней.

* * *

Заниматься расследованием криминальных происшествий в интересы и сферу деятельности Ивана не входило. Ему нравилось освещать текущие политические события, сопоставлять факты и верно угадывать, в чьих интересах принимаются те или иные правительственные решения. Как правило, решения принимались в пользу конкретных бенефициаров и сулили последним неплохие прибыли.

Конечно, он желал знать, кто и за что убил Егора, и ему очень хотелось, чтобы убийца был наказан, но не настолько, чтобы начать самому искать преступника. Да и не специалист он в этом деле, не сумеет, даже если захочет.

Он, как обычно, принялся просматривать новости, анализировать госзакупки, но вскоре поймал себя на том, что сосредоточиться не удается.

Мешали мысли о мертвых – Егоре и девушке рядом с ним.

А еще о странно погибшей бывшей артистке Москонцерта Анастасии Бережковой, в девичестве Миловановой. Жене бизнесмена, портрет которой не успел дописать Егор. Информация об аварии в интернете имелась, странно, что он сразу ее не нашел. Анастасия Бережкова влетела в ограждение ночью, в нескольких километрах от МКАД. Погибла сразу, на месте. Слава богу, что больше никто не пострадал. По свидетельствам очевидцев, в машине она была одна. Фото с места аварии это подтверждали, ее попутчик или попутчица просто не сумели бы выбраться из покореженной машины.

Насчет наркотиков или алкоголя в крови несчастной Анастасии информации не было.

Иван приготовил себе чай, выпил, заварил еще.

– О Егоре думаешь? – угадала Соня.

У жены был срочный перевод, она сидела за компьютером.

– Думаю, – неохотно признался Иван.

– Помнишь, я знакомила тебя с Даной, со школьной подругой?

– Помню.

– Дана детям музыку преподает, но вообще-то она консерваторию окончила. Ее даже в Москонцерт приглашали. Хочешь, я ей позвоню?

– Хочу, – благодарно улыбнулся Иван. – Я тебе говорил, что ты мой лучший друг?

Черт возьми, ему ужасно хотелось найти знакомых бывшей артистки.

– Нет, такого еще не говорил.

– Ты мой лучший друг.

– Спасибо, очень приятно слышать, – засмеялась Соня.

Жена потянулась к телефону, набрала подругу Дану. Через некоторое время набрала еще раз. Телефон подруги не отвечал.

Иван снова попробовал вчитаться в новости, но не выдержал, закрыл ноутбук.

– Съезжу, пожалуй, к Егору.

Вероятно, все, что могло помочь в поимке убийцы, полиция забрала, но Ивану не сиделось на месте.

Проситься поехать с ним Соня не стала, перевод действительно был срочный.

– Я туда и обратно, – пообещал Иван.

До дома Егора он доехал на удивление быстро. Опасаясь коронавируса, москвичи активнее, чем раньше, пользовались собственным транспортом, Иван уже привык, что пробки в городе стали постоянными. Повезло, на этот раз заторов на пути не было.

Дверь оказалась закрыта только на один замок. Вчера он запер оба замка.

Иван, помедлив, распахнул дверь и сразу увидел Станиславу, она смотрела на него с испугом.

– Это я, – объяснил он.

– Ой, – она с облегчением выдохнула и засмеялась. – А я уж испугалась!

В руках она держала тонкую пачку карандашных рисунков.

– Не возражаешь, если я здесь кое-что поищу?

– Иван, это не моя квартира!

– Понимаю, но… не возражаешь?

– Не возражаю, – фыркнула Станислава. – Я тоже кое-что поищу, не возражаешь?

– Не возражаю, – великодушно разрешил Иван.

Когда Станислава шутила, она сильно напоминала Соню.

Станислава вернулась в комнату, где хранились картины, он, повесив куртку на вешалку, пошел в другую.

Егор купил эту квартиру незадолго до того, как у него поселилась Станислава. Когда он позвал Ивана отметить новоселье, в комнате стояли только книжные шкафы и раскладушка в углу. Иван с Соней сидели на раскладушке, а Егор на полу. Они пили шампанское и закусывали магазинными салатами.

Что они с Соней подарили приятелю на новоселье, Иван не помнил. Подарки всегда покупала жена.

Когда они появились здесь в следующий раз, раскладушки уже не было. В комнате стояли диван, кресла, а Егор показал на смущенную девушку и сказал:

– Это Станислава.

Почему-то Соня сразу стала звать Станиславу Стасей, а Иван до сих пор так и говорил – Станислава.

Для тогдашней Станиславы имя казалось неподходящим, слишком солидным и строгим. А для Станиславы теперешней, пожалуй, в самый раз.

Иван открыл один из книжных шкафов, провел пальцем по корешкам небрежно лежащих книг. На полках заметным слоем лежала пыль. Если бы Егор жил с женщиной, такой пыли не было бы.

Внизу лежали два ноутбука, один на другом. Рядом смартфон.

Иван взял смартфон, нашел зарядку, воткнул в сеть. Телефон был старый, полгода назад он видел у Егора другой.

Нового телефона Иван не нашел. Возможно, его забрали полицейские.

Сим-карты в смартфоне не было, посмотреть, с кем Егор разговаривал перед смертью, было невозможно. Иван открыл Егорову почту. На первый взгляд никаких подозрительных писем другу не поступало.

Машинально открыл приложение для вызова такси. Гаджет задумался, показал карту, правильно определил собственное местоположение и поинтересовался, куда хозяин гаджета желает поехать.

В виде подсказки выскочил список адресов, по которым ездил Егор.

Адресов было немного, и они ни о чем Ивану не говорили.

– Станислава! – позвал Иван.

Он бы сам к ней подошел, но смартфон был воткнут в розетку.

– Что? – Она подскочила и с любопытством уставилась в экран. – Ты что-нибудь нашел?

– Нет. Не знаю. Посмотри, тебе эти адреса знакомы?

Она взяла телефон в руки, подумала. Покачала головой.

– Нет. А тебе?

– Тоже нет.

– Раньше Егор на такси не ездил, – помолчав, заметила Станислава.

– Похоже, он делал это нечасто. – Иван помолчал и кивнул в сторону комнаты с картинами. – Там стоит портрет женщины. Я его вчера сфоткал. Женщина пару недель назад погибла…

Наверное, не стоило всего этого ей рассказывать. Теперешняя Станислава всячески давала понять, что Егор ей давно чужой, посторонний человек.

Он ошибся, Станислава слушала внимательно. Лицо у нее сделалось серьезным и печальным.

* * *

Не столько оттого, что проголодался, сколько оттого, что в обеденное время полагается есть, Игорь достал из морозилки первую попавшуюся коробку, сунул в микроволновку.

В коробке оказалась котлета с гречкой.

Он поковырял котлету и гречку, что-то съел, остатки вместе с коробкой бросил в мусорный мешок.

Чтобы не забыть захватить мусор, когда будет уходить, отнес мешок к входной двери.

Снова заварил крепкий чай и с кружкой прошел в комнату дочери.

Нечеткое Ленино лицо смотрело на него с грустной усмешкой.

Зазвонил мобильный. Игорь достал телефон из брошенного в комнате тещи пиджака, ответил жене.

– Игорь, – виновато сказала Лиля. – Мне в парикмахерской перенесли время. Я задержусь немного. Ничего?

Она утром что-то говорила насчет парикмахерской. Игорь делал вид, что слушает.

– Ничего, – улыбнулся он. – Я буду тебя ждать. – И спохватился. – Лилечка, может, не стоит сейчас куда-то ходить? Заражаемость пугает.

– Не могу же я ходить обросшая! Ты меня разлюбишь! – Лиля кокетничала. Она знала, как сильно он к ней привязан.

– Нет, правда, Лиля! Не ходи!

– Ну перестань, Игорь! Утром ты не возражал… Я буду в маске, не беспокойся.

Он положил телефон на место, допил чай. Тот успел остыть.

Снова вернулся в комнату дочери. Сел за стол, открыл ноутбук. Лена с портрета смотрела ему в спину.

Раздался звонок, громкий, резкий. Игорь не сразу понял, что звонят не в дверь, а по городскому телефону.

Он не думал, что Лена до сих пор пользуется стационарной связью, ни он, ни Лиля давно никому не давали своего городского номера.

Переносная трубка стояла рядом с входной дверью. Игорь взял трубку в руку. На крошечном экране светился номер.

– Алло, – кашлянув, ответил Игорь.

Трубка молчала, и он повторил.

– Алло!

Раздались короткие гудки. Он поставил трубку на подставку, постоял, сел на диван в тещиной комнате.

Ранний осенний вечер заползал в комнату. Когда совсем стемнело, он оделся, взял мешок с мусором, запер квартиру.

Лили дома еще не было. Она появилась через полчаса, радостная, веселая. Покрутилась перед ним, демонстрируя стрижку.

– Замечательно! – похвалил он.

Среди русых Лилиных волос виднелись сине-фиолетовые прядки. Ему захотелось попросить ее перекрасить волосы, прядки подошли бы старшекласснице, а у тридцатипятилетней женщины выглядели довольно комично.

Впрочем, он не слишком разбирался в современной женской моде.

– Парикмахерша опоздала, – рассказывала Лиля. – Говорит, что ходила с ребенком в поликлинику и задержалась. Врет, наверное. Хорошо, что администратор позвонила, предупредила, когда я была еще дома, а то пришлось бы два часа торчать в салоне.

Она поворачивала голову перед зеркалом. Отражение ей нравилось.

Лиля не была красивой. Острый носик, тонкие губы, невыразительные глаза…

Игорь словно впервые увидел жену.

Кажется, раньше она казалась ему красивой. Или не казалась?

Сейчас это не имело значения. Сейчас он любил ее всякую.

А тогда…

Тогда робкая смущенная соседка Лиля прошла за ним на его тогдашнюю кухню, держа в руках коробку с пирожными.

– Лиля, зачем вы пришли? – усмехнулся Игорь, с любопытством ее разглядывая.

Нет, кажется, это произошло, когда пришла с пирожными на следующий вечер.

Она поставила коробку на стол, подняла на него наполняющиеся слезами глаза и зло выговорила:

– Я вас люблю!

Губы у нее тогда сжались в совсем тонкую полоску.

– Что? – обомлел он.

– Я вас люблю! – повторила она.

Он протянул руку, чтобы дружески потрепать ее по волосам и свести все к шутке, но Лиля сильно и пылко к нему прижалась. Под ладонью странным образом оказалась ее грудь, и руки начали двигаться помимо его воли.

Потом он все-таки сделал попытку прекратить это сумасшествие, но Лилины губы мешали ему говорить. Она шептала какие-то глупости, и это совсем лишало его воли.

Наверное, если бы она тогда не осталась у него на ночь, утром он пришел бы в себя и решительно прекратил нелепую и ненужную связь. Но Лиля не ушла. Она лежала на Ольгиной постели, и он не мог оторваться от юного нежного тела.

Единственное, что он успел тогда сделать, это снять Лиле другую квартиру.

Когда Ольга и Лена вернулись, ему показалось, что жизнь становится прежней. Он радовался жене и дочери, а Лилю вспоминал с тайным стыдом.

– Ты ужинал? – Оторвавшись от зеркала, Лиля ушла переодеваться, вернулась в домашних брюках.

– Нет.

– Пойдем, – она весело потянула его за руку. – У нас сегодня отличный ужин.

Теперешняя Лиля давно не была той девочкой-студенткой, которая явилась к нему с коробкой пирожных в руках, и фиолетовые прядки ей решительно не шли.

– Пойдем, – заставил себя улыбнуться Игорь.

* * *

Из квартиры Стася и Иван вышли вместе. Стася пропустила машину Ивана вперед, помахала ему рукой и тронулась следом.

Через пару кварталов машина Ивана то ли свернула, то ли сильно вырвалась вперед, Стася перестала ее видеть.

Какое-то время она еще ехала по направлению к дому, а потом подала машину вправо и прижалась к тротуару.

Тот последний адрес, по которому Егор ездил на такси… Это была клиника Марка.

Стася посидела, держась за руль.

Егор позвонил ей месяца полтора назад.

Иногда она сбрасывала его вызовы, но в тот раз ответила.

– Что тебе нужно? – с усталой ненавистью спросила Стася.

Она его не ненавидела, она хотела только, чтобы он никогда ей не звонил.

– Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Ты идиот? – спросила Стася. – У меня прекрасный муж, я ни на кого не собираюсь его менять!

На самом деле она никогда не вернулась бы к Егору и без Марка.

– Послушай, Станислава… Я многое пересмотрел за это время. Мне нужна ты. Я был счастлив с тобой. Я никогда не переставал тебя любить…

Она не стала слушать дальше, сбросила вызов.

Боялась, что Егор перезвонит, но он этого не сделал.

Сказать, что он сильно ей докучал, было бы неправдой. Он звонил несколько раз в год, иногда плакал и говорил, как сильно без нее страдает. Стася предполагала, что в такие моменты он был изрядно пьян.

Иногда не говорил, что сильно страдает, а тихо жаловался на одиночество.

– Ты всегда можешь ко мне вернуться, – говорил Егор.

– Я никогда не вернусь, и ты прекрасно это знаешь, – отвечала Стася.

Иногда Егор вежливо, как давний друг, интересовался:

– Как живешь?

– Нормально, – усмехалась Стася. – Как ты? Не женился?

– Единственная женщина, на которой я готов жениться, это ты.

– Отстал бы ты от меня, – вздыхала она.

– Да я к тебе особо и не пристаю, – справедливо замечал он и, как правило, добавлял: – Но ты знай, что мне без тебя плохо.

Стася сжала руль, вклинилась в поток и поехала в клинику.

В рабочее время необходимо трудиться, но у нее особые обстоятельства. Ей требовалось немедленно выяснить, зачем Егор приезжал в клинику.

Машину она оставила в квартале от клиники. С парковкой здесь было плохо, заезжать за шлагбаум разрешалось только докторам, а больше ставить машину было негде.

К клинике вела уютная дорожка. Стася шла медленно, с деревьев слетали последние листья, шуршали.

Они так же падали и шуршали, когда она встретила Марка на лесной дорожке.

Стоял сентябрь, мягкий, теплый.

Стася возвращалась с кладбища, от тети, и неожиданно свернула не к поселку, а в лес. Накануне соседка и старая тетина приятельница набрала подберезовиков и угощала Стасю жареными грибами. Искать грибы Стася не собиралась, но идти по лесу было приятно. В лесу было тихо, спокойно, и даже комары не донимали.

Пару подберезовиков она заметила, но срывать не стала. И класть некуда, и возиться с грибами лень.

Марк появился перед ней словно ниоткуда. На нем была ветровка с капюшоном, капюшон падал на лицо.

– Здравствуйте, – остановился он.

– Здравствуйте, – сказала Стася и обошла Марка.

– Вы меня не узнаете? Я доктор…

– Я вас узнала, – перебила Стася.

Тропинка была узкая, она шла впереди, Марк сзади.

– Меня зовут Марк.

Стася промолчала. Она знала, что его зовут Марк, слышала, как его окликнула на платформе какая-то женщина.

– Я вам мешаю?

– Нет, – вздохнула Стася. – Не мешаете. Просто я не понимаю, зачем вы сейчас за мной идете.

– Я иду домой, – объяснил он. – У меня здесь дача.

Какое-то время они шли молча, а потом он спросил:

– Почему у вас такой печальный вид? Случилось что-нибудь ужасное? Или просто депрессия?

– Вы психолог? – усмехнулась Стася и остановилась, Марк при этом едва на нее не налетел.

– Нет, я не психолог.

– У меня депрессия. – Она снова зашагала, а он пошел сзади.

Показался забор дачного поселка.

– Влюбитесь в кого-нибудь, и депрессия пройдет, – посоветовал он.

– Спасибо за совет. Не в кого влюбиться.

– Влюбитесь в меня.

– Не хочу, – не оборачиваясь, ответила Стася.

Марк свернул к своему поселку, она пошла дальше.

Здание клиники было небольшим, двухэтажным, окруженным кустами боярышника.

Егор мог ездить не в клинику, а в какой-нибудь дом поблизости… Стася обвела взглядом соседние дома.

До ближайших домов с каждой стороны клиники было метров сто, не меньше.

Останавливаться здесь, чтобы потом идти пешком, бессмысленно и незачем. Егор ездил в клинику.

Она посмотрела на часы – Марку предстояло принимать больных еще больше часа.

Стася позвонила в дверь клиники, когда электронный замок пискнул, вошла внутрь, надела бахилы. Ей повезло, за стойкой сегодня дежурила молоденькая Милена. Второй администратор, пожилая Инна Кирилловна, могла не отнестись к Стасиной просьбе с пониманием.

– Проверь, – попросила Стася. – К кому из врачей приходил Егор Васильевич Осадов?

Милена сосредоточенно посмотрела в экран компьютера, постучала по клавишам и подняла на Стасю глаза.

– Не было такого.

– Ты хорошо посмотрела?

– Не было такого больного, точно, – заверила Милена. – В базе не зарегистрирован.

Стася вымученно улыбнулась.

– Кофе хочешь?

– Нет, спасибо.

Она пошла к кабинету Марка, села в мягкое, обитое бежевой кожей кресло.

В кабинет заходили пациенты, выходили. Клиника была дорогой, Марк принимал их подолгу.

Он вышел из кабинета через пять минут после окончания приема.

– Что случилось? – замер, увидев Стасю.

В стеклах очков отражался свет коридорных ламп.

– Ничего не случилось, – сказала Стася и поднялась. – Я соскучилась и приехала.

Марк, не обращая внимания на сидящих в коридоре пациентов, быстро обнял ее одной рукой и засмеялся.

Это счастье, что она его встретила.

А до того, куда и зачем ездил Егор, ей не должно быть никакого дела.

Она не выдержала, когда они приехали домой.

– Марик, ты разговаривал с Егором? – сняв куртку, спросила Стася.

– Что? – Марк с удивлением на нее уставился.

– Ты разговаривал с Егором?

– Почему ты спрашиваешь? – Муж, обойдя Стасю, прошел в комнату.

– Потому что он приезжал в клинику! – пошла за ним Стася.

– Я понятия не имею, зачем он приезжал в клинику!

– Марик!

– Послушай, что происходит?! – с тоской спросил Марк.

– Я хочу знать, разговаривал ты с Егором или нет! Я хочу знать только это!

– Я с ним не разговаривал!

– А зачем он приезжал в клинику?

– Понятия не имею! Черт возьми! Я до последнего времени даже не знал, как его зовут!

Это было правдой. Главное Марк о Стасе знал, а имени Егора она до последнего времени не произносила.

– Марик, не злись.

Марк злился. Стася подошла к мужу, обняла его со спины.

– Не злись. Я не буду больше об этом говорить.

– О чем об этом? – не повернулся к ней Марк.

– Мне не нравится, что произошло с Егором, – призналась Стася. – Мне кажется, что это как-то касается нас. Мне тревожно.

– Нас это не касается! – Муж повернулся, но ее не обнял. – Как это может нас касаться?

– Никак, – согласилась Стася. – Обними меня.

Он ее обнял, конечно. Только вздохнул перед этим.

11 ноября, среда

Утро выдалось хмурым. Дождя не было, но он вот-вот мог пойти.

– Зонт не забудь! – крикнула Лиля.

– Не забуду! – крикнул Игорь.

Лиля напевала в ванной. Пела она плохо, фальшивила. Раньше ее пение вызывало у Игоря ласковую усмешку. Свою реакцию он старался скрыть, чтобы ее не обидеть.

Сейчас фальшивая мелодия раздражала, мешала думать.

– Мне сегодня придется поехать на работу, – пожаловалась Лиля, выходя из ванной.

Она работала на полставки в какой-то химической лаборатории. Игорь предполагал, что терпят ее там только для того, чтобы сохранить штатную единицу. Он знал, работать она не любила и не умела, но очень хотела выглядеть ученой дамой.

Впрочем, платили ей такую ерунду, что найти нормального специалиста на эти деньги было проблематично.

– Удачного дня, – пожелал он, улыбнувшись.

Она поднялась на цыпочки, прильнула к нему. Тонкая шея, хрупкие плечи под рукой казались нежными, беззащитными.

Она всегда казалась ему нежной и беззащитной.

Он приезжал к ней от умирающей жены, и нежная беззащитная Лиля жаловалась, что почти его не видит. Он ее успокаивал и обещал, что все их трудности временные.

– У нас не коллектив, а гадюшник, – обиженно поморщилась Лиля.

– Уволься, – привычно посоветовал он.

– Вот еще! – она засмеялась. – Не дождутся!

Он наклонился, поцеловал ее в висок и наконец закрыл за собой дверь.

Дождь пошел, когда он подъезжал к Лениному дому. Дождь был мелкий, казалось, что капли не падают, а висят в воздухе.

Раскрывать зонт он не стал. Лицо сделалось влажным, в подъезде он вытер его воротником куртки.

Отперев дверь, прошел к портрету дочери. Постоял, бросил куртку на диван в тещиной комнате, отправился на кухню, включил чайник и застыл на мгновение. Что-то в комнате дочери показалось ему необычным, неправильным.

Игорь вернулся в комнату, остановился у двери.

Что-то было не так…

На столе ровно лежал компьютер. Рядом с ним зарядное устройство со свернутым проводом.

Маленькой бутылки с соком, которую он вчера оставил на столе, не было.

Игорь зачем-то подошел и провел по ноутбуку рукой. Огляделся.

Лена насмешливо смотрела на него с портрета.

Раздался слабый щелчок – вскипел чайник.

Игорь отошел от двери, постоял в прихожей, вошел в комнату тещи и сел на диван рядом с брошенной на него курткой.

Голова была пустой, звенящей.

Он тяжело поднялся, прошел на кухню, заглянул в холодильник. Бутылки с соком и там не было.

Едва ли сок позаимствовала соседка, но Игорь, не заперев дверь, спустился на один этаж, позвонил в двенадцатую квартиру.

– Простите, – спросил он, когда дверь открылась. – Вы вчера вечером не заходили в нашу квартиру?

– Нет, – растерялась женщина. – Что-нибудь пропало?

– Нет, – соврал он. – Ничего не пропало. Просто мне показалось, что в квартире кто-то был. Простите.

– Подождите! – она отступила в глубь квартиры, вернулась со связкой ключей. – Возьмите.

Она протянула ему связку.

Из-под ног хозяйки выглянул ленивый серый кот, неодобрительно посмотрел на Игоря, мяукнул.

Игорь еще раз извинился, взял связку, поднялся к себе. То есть к Лене.

Выдвинул ящик стоящей в прихожей тумбочки, сунул туда связку.

В ящике лежали шариковые ручки, пачка бумаг для заметок. Несколько отдельных листков с неаккуратными записями. На одном было записано название лекарства, на другом – номер телефона без указания имени абонента.

Остальные листки он перебирать не стал.

Отчего-то он был уверен, что записи давние.

Игорь взял в руки переносную трубку городского телефона. Вчера, ответив на вызов, он отчетливо видел, как на экране трубки высветился номер.

Едва ли номер вчерашнего абонента, не пожелавшего с ним разговаривать, мог ему помочь, но Игорь потыкал в кнопки меню.

Список входящих вызовов был пуст.

* * *

Утро выдалось продуктивным. Сначала Стася переписывалась и перезванивалась с коллегами, потом организовалось стихийное видеосовещание, и выяснилось, что свою часть работы Стася сделала быстрее всех. Жаль, что Марк на работе, порадоваться за нее некому.

Она немножко собой погордилась, вздохнула и принялась писать отчет по сделанной работе. Когда почувствовала, что устала, шел уже пятый час.

Стася заварила чай, сделала бутерброд с колбасой, ругая себя за лень и нежелание нормально питаться. Посидела, дожидаясь, когда чай немного остынет.

Недавняя гордость за собственные успехи сменилась неприятным чувством чего-то недоделанного.

Стася неохотно, как будто ее заставляли, взяла телефон и позвонила сестре Егора.

Когда-то Ира и Стася нравились друг другу. Встречались они нечасто, но иногда перезванивались, разговаривали всегда подолгу, с удовольствием.

Ира позвонила через неделю после того, как Стася стала жить у тети.

– Что у вас случилось? – зло спросила она.

– Мы разошлись, – объяснила Стася.

– Почему?! Ты нашла другого?

– Я застала его с бабой.

Отчего-то Стасе тогда сделалось смешно, и она хихикнула.

В то время она считала, что ни смеяться, ни улыбаться больше никогда не сможет, и собственному смешку удивилась.

– О господи! – застонала Ира. – Послушай… Он пьет уже неделю. Плюнь. Он тебя любит, ты же знаешь. У него никто, кроме тебя, дольше чем на неделю не задерживался. Он переживает, правда. Прости его.

– Ирочка, это невозможно.

– Послушай, Стася… Мы все хотим идеальной любви, но…

– Ира, это невозможно!

Ирина звонила еще несколько раз, и разговор повторялся. Потом она звонить перестала.

В трубке послышались гудки, и недовольный Ирин голос ответил:

– Да, Стася!

– Привет, – вздохнула Стася.

– Привет!

– У Егора были проблемы со здоровьем?

– Что? – ахнула Ира. – Какие проблемы?

– У него были проблемы со здоровьем? Не знаешь?

– У него была одна проблема! Он был одинок и хотел жить с тобой! Он был бы жив, если бы ты была с ним!..

– Он посещал частную клинику? Может быть, мама знает?

– Егор никогда ни на что не жаловался. – Ира заплакала. – Почему ты спрашиваешь? Какое все это теперь имеет значение!

– Никакого, – согласилась Стася.

Иру было жаль, она любила брата. И Егор ее любил.

Еще он утверждал, что любит Стасю, но предпочел провести тот декабрьский вечер не с ней.

– Он тебя любил, – устало сказала Ира, словно прочитав Стасины мысли. – Он был известным художником и красивым мужиком. Естественно, что бабы к нему липли. Но ради тебя он всех их бросил!

– Не всех, – поправила Стася. – Как минимум одну оставил.

Разговор получался пустой, бесполезный. В трубке щелкнуло, Стася подержала телефон в руке, положила на стол.

Чай остыл. Она вылила его в раковину и заварила новый.

– Это моя жена, – показав сестре на Стасю, засмеялся Егор, когда Ирина неожиданно явилась к нему поздним вечером.

Ира тогда посмотрела на Стасю с настороженностью. Она пропала не сразу, только через несколько месяцев Стася почувствовала, что сестра Егора воспринимает ее как своего, близкого человека.

Ира была на год моложе Егора и к тому времени успела выйти замуж в третий раз. Егор за это над ней посмеивался.

Вообще-то, он над всеми посмеивался, иногда по-доброму, иногда зло.

Над всеми, кроме Стаси.

Она встретила Егора летом, у моря и пальм.

Она не сразу заметила, что мужик из соседнего коттеджа постоянно следит за ней глазами.

Отдых в Турции казался Стасе настоящим счастьем. В тот год у папы удачно складывались дела, родители прислали ей приличную сумму денег, и Стася впервые решила отдохнуть за границей. Обычно она все каникулы проводила в родном городе с родителями.

Подружка позвала в Турцию, и Стася поехала.

Они купались в море, лежали под тентами, по вечерам пили вино в расположенном рядом ресторане.

С Егором они познакомились в первый же вечер. Он жил в соседнем коттедже и подошел к ним, услышав русскую речь.

Егор им не надоедал, перекидывался парой слов, когда встречались, и на пляже следил за Стасей глазами.

Шапочное знакомство закончилось бы ничем, если бы Стася не оказалась рядом с ним в самолете, возвращаясь домой.

– Я вас провожу, девушки, – решительно сказал Егор Стасе и подружке, когда они получили багаж.

Самолет прилетел ночью. После турецкой жары ночь казалась холодной. Пассажиры вызывали такси, разъезжались.

Егор тоже вызвал такси, отвез девушек и уехал, как Стася предполагала, навсегда.

На следующий день он окликнул ее, когда она выходила из подъезда.

Стася допила чай и снова села за компьютер. Сосредоточиться на отчете, который еще недавно легко писался, отчего-то сделалось трудно. Но она сумела.

* * *

В комнате стемнело неожиданно. А может быть, ему просто так показалось. Игорь сидел в тещиной комнате и смотрел в стену. На стене висели старинные часы фирмы «Павел Буре». Часам было не меньше ста лет, теща ими гордилась. Рассказывала, что их приобрел еще Ленин прапрадед. Тот был хирургом, погиб во время войны. Теща память предка берегла, про страшную войну рассказывала еще совсем маленькой Лене.

Часы несколько раз реставрировали, еще недавно они исправно показывали время. Игорь равнодушно подумал, что стоит попробовать их завести, но и пытаться не стал, словно у него не было сил оторваться от дивана.

Пропажа маленькой бутылки меняла все.

Раньше смерть дочери казалась нелепой, невозможной случайностью. Девочке не повезло оказаться в неправильное время в ненужном месте, и только. Теперь получалось, что не повезло художнику.

Не факт, останавливал себя Игорь. Пропажа сока может быть не связана с убийством.

Он смотрел в стену и понимал, что нужно немедленно что-то делать, но не знал, что.

У него был номер телефона Лениной начальницы. То ли полиция разыскала ее, то ли она сама, разыскивая Лену, наткнулась на полицию, Игорь не знал. Начальница была в курсе трагедии, он разговаривал с ней пару раз насчет похорон, там она к нему и подошла.

Игорь достал из кармана пиджака телефон, на секунду испугавшись, что номер исчез из электронной памяти, и с облегчением выдохнул, посмотрев на экран.

Начальницу звали Нинель Николаевна.

– Слушаю! – строгий голос ответил ему почти мгновенно.

– Здравствуйте, – быстро сказал Игорь. – Это папа Лены Сазоновой…

– Слушаю вас.

– Простите за беспокойство. Можно, я посмотрю компьютер Лены?

– Зачем?

– Там может быть что-то личное, – в роли просителя выступать было непривычно.

Тот, кто взял сок, наверняка заглянул в компьютер Лены, который лежит сейчас в соседней комнате. Если Лена и хранила в компьютере некую опасную информацию, то делала это дома, а не на работе.

Игорь должен был заняться компьютером раньше, но не сделал этого. Он считал Лену случайной жертвой.

– Компьютеры бухгалтерии не подключены к интернету.

– И тем не менее, – попросил Игорь. – Я буду смотреть в вашем присутствии.

Черт возьми, она всерьез полагает, что он украдет бухгалтерские тайны?

Женщина замялась и неохотно выдавила:

– Приезжайте. Я буду вас ждать. Не забудьте паспорт, я выпишу вам пропуск.

Хорошо, что не отключилась сразу, он успел спросить адрес.

– Сука! – вслух сказал он, убирая телефон.

Офисное здание находилось минутах в десяти езды. Игорь вспомнил, Лена упоминала, что нашла работу рядом с домом. Он сказал, что рад за нее.

Через какое-то время спросил, как ей новая работа. Дочь заверила, что все в порядке.

Как ни странно, несмотря на конец рабочего дня, народу у высокого здания было немного. Он подошел к пустому окошку бюро пропусков, миновал охрану, поднялся на нужный этаж.

Невысокая пухленькая девушка посторонилась, выпуская его из лифта.

Нужный офис располагался прямо напротив лифтовой площадки. Игорь открыл дверь.

Нинель Николаевна, худая, с красивым угрюмым лицом и короткой стрижкой, сидела в одиночестве. Ей было лет сорок. Клетчатый брючный костюм сидел на ней идеально.

– Вот Ленин компьютер, – женщина показала на соседний стол. На Игоря она старалась не смотреть.

Игорь, подойдя, сел в кресло, протянул руку, чтобы включить компьютер, но Нинель его опередила, подскочила и сама нажала на кнопку.

Она стояла, нависая над ним, и он чувствовал себя еще более неловко.

Слава богу, стоять ей быстро надоело, она подвинула стул и села рядом.

Она была права, к интернету компьютер подключен не был, Игорь не мог посмотреть личную Ленину почту. И никаких личных Лениных папок в компьютере не было.

Он приехал напрасно.

В столе могли остаться ее вещи. Игорю хотелось выдвинуть ящики, но делать это при насупленной Нинель было совершенно невозможно.

– Вы не любили мою дочь? – глядя в экран, спросил Игорь.

– Что? – отпрянула она.

– Вы не любили мою дочь? – повторил он.

– Лена была хорошая девочка, – Нинель подняла на него глаза. Глаза сочувствовали. – Спокойная, исполнительная. Я не слишком сближаюсь с девочками, но это не значит, что я кого-то не люблю. Мне искренне жаль Лену, поверьте.

– Простите, что отнял у вас время, – Игорь поднялся.

– Ничего вы у меня не отняли. Мне правда очень жаль вашу дочь.

Ее стул мешал ему пройти, но она не делала попытки посторониться. Игорь еле протиснулся.

У лифтов, прислонясь спиной к стене, стояла девушка, которая собиралась уехать, когда он сюда поднимался.

– Простите, вы Ленин папа? – тихо спросила она.

– Да, – сказал Игорь.

– Мне очень нравилась Лена.

Подошел лифт, Игорь пропустил девушку вперед.

– У вас была очень хорошая дочь. Примите мои соболезнования.

Он не ожидал, что глаза у нее наполнятся слезами.

И тогда Игорь неожиданно попросил:

– Уделите мне полчаса, пожалуйста.

* * *

Среди знакомых Сониной подруги Даны нашлась музыкантша-скрипачка, когда-то игравшая вместе с Анастасией Бережковой в одном оркестре.

Дана подиктовала ее номер телефона.

Музыкантшу звали Марина, и против встречи с Иваном она не возражала.

Вообще-то, встречаться Иван не собирался, все, что его интересовало, можно было выяснить по телефону, но Марина, когда он ей позвонил и представился, предложила:

– Подождите меня вечером после концерта.

Голос у нее при этом почему-то был обиженный.

Где проходит концерт, Иван спросить не успел, Марина отключилась.

Пришлось снова звонить Дане, выяснять, в каком оркестре Марина сейчас играет, потом спешно покупать билеты, искать Марину в социальных сетях, чтобы по ошибке не подойти после концерта к какой-нибудь другой скрипачке.

И он, и Соня понимали, что на встречу ему лучше идти одному, но оставлять жену коротать вечер в одиночестве Иван решительно не хотел.

Хлопот получилось много, а пользы практически никакой.

Слушать классическую музыку Ивану было скучно. Он косился на жену, завороженно смотрящую на сцену, радовался, что Соня довольна концертом, и терпеливо ждал его окончания.

Потом получилось совсем плохо. Огромный букет, который они купили по дороге, вручить конкретной скрипачке было совершенно невозможно. Скрипачи стояли метрах в трех от края сцены, а букеты благодарные слушатели складывали у ног дирижера.

Выходить с букетом из зала было глупо, но пришлось.

Букет он вручил через полчаса, когда музыканты начали выходить из боковой двери концертного зала.

– Я вас узнала, – понюхав цветы, сказала Марина Ивану. – Я иногда смотрю ваши стримы.

На сцене она была в длинном платье с открытыми плечами, Иван радовался, что узнал ее, когда она появилась в джинсах и куртке с капюшоном.

Соня держалась в сторонке, старалась не мешать.

– Здесь за углом ресторан. – Марина снова понюхала букет, который ничем не пах.

Иван обернулся, кивком позвал Соню и вежливо представил:

– Это моя жена.

– Вы замечательно играли, – подхалимски улыбнулась Соня.

– Спасибо, – Марина вздохнула. – Жаль только, что в солисты попадают не те, кто замечательно играет.

Она опустила букет и решительно направилась к дверям ресторана.

Пожалуй, то, что в разговоре участвовала Соня, не мешало, а помогало. Один он бы долго не выдержал.

– Настя неплохо играла. Но продвигают не тех, кто играет хорошо, – усмехалась Марина, наклоняясь к Соне. Дамы охотно пили вино, раскраснелись. – У дирижера муза есть. Пианистка, вы ее сегодня видели. Стерва, каких мало! Всех хорошеньких девочек ненавидит. У дирижера, между прочим, семья, а она с ним отдыхать ездит!

– Так часто бывает, к сожалению, – вздыхала Соня.

– Часто, да. До чего же противно такое наблюдать! Наверное, я несовременная.

– Настя из-за пианистки уволилась? – влез Иван.

– Настя уволилась, когда замуж вышла, – Марина качнула головой. – Муж у нее богатый, она может себе позволить не работать. Повезло ей.

– Где она с мужем познакомилась? – заинтересовалась Соня.

– Понятия не имею. На концерты он пару раз приходил, встречал Настю. Мы обычно вместе выходим, все про всех знаем. Настя скрытная была, в последний момент сказала, что замуж выходит. Когда уже увольнялась. А на свадьбу, между прочим, не позвала.

– Она москвичка? – опять влез Иван.

– Нет. Из захолустья какого-то. Говорила, что к родителям надо полдня ехать.

– Она к родителям ехала, когда погибла?

– Понятия не имею. Возможно. Я была потрясена, когда узнала, что она разбилась!

– На похороны ходила? – участливо спросила Соня.

– Не люблю я похороны, – Марина поморщилась. – Да и концерт у нас в тот день был.

– Но хоть что-нибудь Анастасия про семью рассказывала? – сделал очередную попытку Иван.

– Ну… про брата упоминала, – вспомнила Марина. – Брат ее пару раз после концертов встречал, я его видела.

– А это точно был брат? – уточнил Иван.

– Она утверждала, что брат, – засмеялась Марина.

Вечер был потрачен впустую.

Иван и Соня на такси отвезли Марину домой и, возвратившись к себе, сразу легли спать.

* * *

Она была старше, чем показалось ему вначале. Лет тридцать, не меньше.

В толстой куртке она казалась круглой, как шарик.

– Как вас зовут? – спросил Игорь.

– Вероника. Я работала вместе с Леной. Нас трое в бухгалтерии было, Нинель, я и Лена.

– Игорь Семенович, – представился Игорь, равнодушно удивившись, что назвал отчество.

До сих пор он предпочитал, чтобы его звали по имени.

– Расскажите мне о Лене.

Было что-то ненормальное в том, что он просит рассказать о дочери чужую женщину. Наверное, он выглядел идиотом, но ему было наплевать, как он выглядит.

Они миновали проходную, вышли на улицу. Моросил дождь, мелкий, почти незаметный.

– Здесь поблизости есть какой-нибудь ресторан?

– Есть, – Вероника показала на соседний дом. – Мы с Леной иногда ходили туда обедать.

Она пошла по тротуару, он зашагал следом. Тротуар был узкий, приходилось сторониться, чтобы пропускать идущих навстречу прохожих.

– Нинели нравится быть строгой начальницей, – Вероника быстро улыбнулась. – По отношению к подчиненным она держит дистанцию. А мы с Леной изображали дружный трудовой коллектив.

Первое впечатление было обманчивым. Вероника не была простенькой и глупенькой, как показалось ему вначале.

Она оказалась ироничной и умной, он давно таких не встречал.

Ироничной и умной была Ольга. Но он давно ее забыл.

– Я мало видел дочь, – признался Игорь.

– О взрослых детях родители, как правило, мало знают, даже если видят их часто.

У нее была хорошая улыбка, легкая, понимающая.

Ресторан оказался небольшим и уютным. Игорь выбрал столик у стены, Вероника села на мягкий диванчик, он устроился на стуле напротив нее.

Под курткой у нее оказался пушистый свитер с высоким воротом. В свитере она тоже казалась круглой. У нее и лицо было круглым, и глаза. И даже светлые, зачесанные назад волосы делали голову круглой.

– Что вам заказать?

– Чай. И к чаю что-нибудь. Я не хочу есть.

– А я хочу, – решил Игорь. – Я с утра ничего не ел. Жаль, что за рулем, выпить нельзя.

Он заказал себе отбивную, а Веронике шашлык из семги. Против шашлыка она возражать не стала.

– Вы знали, что Лена заказала портрет у художника?

– Нет, – покачала головой Вероника. – Лена мало о себе рассказывала. Я знала только, что ее молодой человек сейчас за границей. По контракту. Контракт в конце года закончится. Она его очень ждала.

– А я про молодого человека не знал, – признался Игорь.

– Про бабушку она часто рассказывала. Не специально, а так, когда к слову приходилось.

– А про меня?

– Сказала, что у вас молодая жена.

– Моя жена Лене не нравилась?

– Этого Лена не говорила. – Вероника посмотрела на него не то с сочувствием, не то с жалостью. Ему показалось, что она видит его насквозь. Как ни странно, чувство было приятным.

А ведь она красива, неожиданно осознал Игорь. Красива своей, индивидуальной и нечастой красотой.

– У Лены из квартиры пропала бутылка сока, – неожиданно признался Игорь.

– Когда? – помолчав, спросила Вероника.

– Вчера я оставил бутылку на столе, сегодня ее там не оказалось.

Она задумалась, глядя мимо него, покусала губы.

– Я вчера весь день был в Лениной квартире. Про это никто не знал, даже жена. Во второй половине дня кто-то позвонил по городскому, когда я ответил, положил трубку. Утром я хотел посмотреть список вызовов, а список был стерт.

Вероника молчала, закусив губу.

– Запасные ключи были у соседки, но я уверен, что она в квартиру не заходила. Ей незачем звонить, чтобы проверить, есть ли кто-то в квартире. Она могла просто взглянуть на окна. В квартире горел свет.

– Вор тоже мог взглянуть на окна, – заметила Вероника.

– Мог, – согласился Игорь.

– Вы приехали в офис, чтобы посмотреть Ленин рабочий комп?

– Да.

– Она не стала бы ничего важного там держать. Нинель часто садится за наши компьютеры.

– Я это уже понял.

– Я слышала, как она с вами разговаривала. Поговорила и сразу предложила мне идти домой. По-моему, такое в первый раз произошло, чтобы она меня на двадцать минут раньше отпустила.

– У вас в фирме есть какие-то секреты, которые нельзя выдавать? – усмехнулся Игорь.

– Такие же секреты, как везде. Деньги слева приходят и туда же уходят. Только масштабы скромненькие. Но Лена к этим операциям доступа не имела, как и я. Это прерогатива Нинель.

Оцепенение, в которое он впал утром, немного отпустило. Как будто чужая полузнакомая женщина разделила его проблемы.

– Я вас отвезу, – предложил он Веронике.

– Спасибо, не надо. Я живу недалеко, мне хочется пройтись пешком.

Она дождалась, когда он расплатится, надела куртку, накинула капюшон.

– Можно, я запишу ваш телефон? – спохватился он, уже выйдя из ресторана.

– Конечно, – она продиктовала цифры.

Он записал их в электронную память, нажал вызов. Телефон в ее сумке отозвался тихой музыкой.

Она кивнула на прощание и пошла по слабо освещенной желтыми фонарями улице.

Дождя уже не было, как и сплошной облачности. На темном небе даже виднелись редкие звезды.

– Почему так поздно? – испуганно спросила Лиля, когда он наконец добрался до дома.

– Пришлось задержаться, – обнял ее Игорь.

– Я тебе звонила, но у тебя не отвечал телефон.

– Я был на совещании. Как ты? Устала на работе?

– Немного. Но я успела отдохнуть, даже поспала.

Он любил возвращаться к Лиле.

Он любил спокойные тихие вечера.

Ему и сейчас было спокойно, но почему-то хотелось, чтобы вечер поскорее закончился.

12 ноября, четверг

Марина позвонила, когда и Соня, и Иван уселись каждый за свой компьютер.

Иван давно собирался закончить тему городских свалок. То есть закончить ее, пока родная земля продолжает превращаться в большую помойку, было невозможно, но выложить очередное расследование по этому делу Иван хотел.

Тема животрепещущая и подписчиков ему наверняка прибавит.

Позвонила Марина не ему, Соне.

– Мариночка! – непонятно чему обрадовалась Соня и затихла, слушая, что говорит ей собеседница.

– Она вспомнила что-нибудь? – спросил Иван.

Соня кивнула и махнула рукой – не мешай.

Иван решительно выхватил телефон из рук жены и недовольно сказал в трубку:

– Марина, ты, если что вспомнишь, мне говори!

– Да я уже все рассказала. Собственно, и рассказывать-то нечего.

– Повтори. Повтори, Марина, пожалуйста.

– Ну… Мне показалось, что брат у Насти проблемный.

– В каком смысле? – не понял Иван. – Наркоман?

– Понятия не имею. Однажды он встретил ее после концерта, испуганный такой. Мы с Настей собирались в ресторанчик зайти, я ждала, пока она с братом поговорит. Он ей что-то говорил и руками махал. Я так поняла, что у него проблемы с полицией. В общем, в ресторан мы не пошли. Настя с братом уехала, а я домой.

– Больше ничего не вспомнила?

– Больше ничего. Дай Соне трубочку.

Соня еще пару минут поахала в трубку, пообещала Марине, что они куда-то обязательно придут, и наконец положила телефон на стол.

– У нее концерт в субботу. Надо пойти.

– Мы теперь на все концерты будем ходить? – испугался Иван.

– Если пригласит, на все! – отрезала Соня.

Жена, вздохнув, повернулась к компьютеру, Иван тоже.

Мусорная тема занимать перестала. Иван опять стал искать информацию об Анастасии Бережковой.

Через час он был почти уверен, что родом она из небольшого подмосковного города. В соцсетях у нее было несколько друзей оттуда. То есть подруг.

Не слишком надеясь на успех, Иван написал на своих страницах, что ищет любую информацию о недавно трагически погибшей Анастасии Бережковой.

В том, что друзья-подруги бывшей скрипачки интересуются его блогами и вообще знают о его существовании, он сильно сомневался, но ничего другого придумать не смог.

В городке, откуда предположительно была родом Бережкова, мусорная проблема стояла остро и сильно прибавляла властям головной боли. Недалеко от городка предполагалось построить мусороперерабатывающий завод, и у жителей это энтузиазма не вызывало. Иван отлично их понимал, как бы ни утверждали власти, что очистные сооружения будут не хуже европейских, жители в это не слишком верили. И Иван не верил.

В почту он заглядывал часто, каждые минут пятнадцать. Писем ему приходило много, и он боялся пропустить то, которого ждал. С информацией об Анастасии Бережковой.

Писем было много, но про Анастасию Бережкову никто не написал.

* * *

– Не задерживайся, – жалобно попросила Лиля.

– Постараюсь, – пообещал Игорь.

– Я вчера так переволновалась!

У нее был вид обиженного ребенка. Ему нравилось видеть в ней ребенка. Он соврал Ольге, что едет в командировку, и повез Лилю в Израиль. Он смотрел, как Лиля плещется в набегающих на берег волнах, и таял от восторга. Лиля с восторгом смотрела на море, а он точно так же – на нее.

В Израиле они были недолго, всего три дня.

– Мы когда-нибудь будем вместе? – шептала ему Лиля.

– Мы и сейчас вместе, – шептал он.

– Ты же понимаешь, что я имею в виду! – она обиженно от него отворачивалась.

– Мы будем вместе, Лилечка, – обещал он, притягивая ее к себе. – Обязательно будем, потерпи.

Лежать на широкой кровати под кондиционером было не жарко, приятно.

Когда он уже в Москве сажал ее в такси, Лиля плакала.

На следующий день он узнал, что Ольга больна.

– Сходим куда-нибудь в выходные? – Лиля смотрела на него с надеждой выпрашивающего мороженое ребенка.

– Сходим.

«Куда-нибудь» подразумевало в театр или на выставку. Премьеры и новые выставки Лиля отслеживала и старалась не пропускать. Ей нравилось быть интеллигентной женщиной, она хвасталась этими походами немногочисленным подружкам.

Еще она отслеживала новые книги модных авторов, читала их с заметной скукой на лице и прочитанным тоже хвасталась подружкам. Игорь подозревал, что до конца она не дочитала ни одной книжки.

– Игорь… Мне кажется, что тебе со мной скучно!

– Что за чушь, Лиля!

Черт возьми, она же знает, что у него погибла дочь!

Он удивился тому, что злится на Лилю. Нельзя злиться на неразумного ребенка.

– Мне не может быть с тобой скучно. Ты – моя жизнь. Просто я устал.

Внезапно ему показалось, что он попал сюда случайно, по недоразумению. Он зашел в гости. Там ему смертельно надоело, но приличия требовали не показывать вида.

Сейчас он выйдет на улицу и вернется в свою жизнь.

Игорь надел куртку. Обнял жену, поцеловал.

– Не придумывай глупостей, Лилечка. Я тебя очень люблю.

Вчерашней мороси не было. Пока он добирался до Лениного дома, даже пришлось опустить козырек над окном машины, чтобы солнце не слепило.

Он отпер дверь, пошаркал ногами, вытирая их о придверный коврик, не раздеваясь, прошел на кухню, включил чайник и неожиданно почувствовал себя дома.

Как будто ему пришлось ненадолго отсюда уехать, а теперь он вернулся.

Чувство было нелепым, он никогда не жил в тещиной квартире.

Игорь бросил куртку на диван, подумал и повесил ее на вешалку в прихожей.

Щелкнул чайник, он заварил чай.

Зазвонил телефон. Игорь медленно подошел к стоящей на подставке трубке. Экран трубки светился синим. Он поднял трубку и хрипло сказал:

– Алло.

– Простите, я ошиблась, – прозвучал в трубке женский голос, и раздались гудки.

Через несколько секунд телефон зазвонил снова.

– Вы не ошиблись, – быстро сказал Игорь в трубку. – Вам нужна Лена?

– Да, – растерялась женщина.

– Я ее отец.

– Игорь? – спокойно удивилась женщина. – Я Надежда Тихоновна. Вы меня помните?

– Помню.

Надежда Тихоновна, ближайшая тещина подруга. Бессменный гость на тещиных днях рождения.

– Леночка дома?

– Леночка умерла двадцать девятого октября.

– Как? – помолчав, тихо спросила тещина подруга. – От чего она умерла?

– Ее нашли отравленной вместе с художником, который писал ее портрет. Яд был в вине.

Женщина молчала.

– Вы давно разговаривали с Леной?

– Она приезжала ко мне двадцатого, кажется. Двадцатого октября, – Надежда Тихоновна говорила тихо, почти шептала. – Мы посидели, поболтали. Обычно она мне хотя бы раз в неделю звонила, а тут пропала. Я решила, что у девочки свои дела.

– Вчера вы сюда звонили?

– Нет. Я бы и сегодня звонить не стала, у девочки свои дела, зачем навязываться… Но утром позвонил Костя. Он забеспокоился, не может Лене дозвониться. Я сначала звонила на мобильный, потом нашла городской номер. Господи, ее не стало, а я ничего не почувствовала, даже обижалась на нее немного!

– Кто такой Костя?

– Они дружили еще со школы. Костя сейчас в Америке. Он хороший мальчик, я за Леночку радовалась. Где ее похоронили? Рядом с Олей и Любой?

– Да. – За окном раздался тихий стук – на подоконник села синичка. Попрыгала, улетела. – Надежда Тихоновна, вы дома у Лены бывали?

– Конечно, – равнодушно удивилась женщина.

– В последнее время бывали? Я хочу, чтобы вы посмотрели, не пропало ли что-нибудь.

– Боюсь, что тут я тебе не помогу, я не так часто у нее бывала. Летом один раз приезжала, в августе. Привезла с дачи ягоды и завезла Леночке.

– И все-таки я вас прошу посмотреть квартиру. Мне кажется, в квартиру вчера кто-то заходил.

– Сейчас приеду, – быстро сказала старая тещина подруга. – Такси вызову и приеду.

* * *

Жизнь казалась прежней.

– Пока, – говорил Марк и обнимал Стасю.

– Пока, – говорила Стася и его не отпускала.

Невозможно было представить, что когда-то ей хотелось, чтобы он поскорее ушел.

Стася заперла за мужем дверь, посмотрела, как отъезжает его машина, включила компьютер.

Она была потрясена, когда в дверь старенького тетиного домика постучали и веселый доктор Марк, которого она утром встретила на лесной дорожке, спросил:

– Можно?

– Можно, – пролепетала Стася.

В руках у него была бутылка вина и какие-то свертки.

– Я пришел в гости, – объяснил он.

– Вижу, – кивнула Стася.

– Я пришел снимать твою депрессию.

– Это вряд ли получится, – усомнилась она.

– Получится, – заверил он, огляделся, поставил вино на стол, достал из свертка коробку с пирожками. Пирожки выпекали в пекарне у магазина, Стася тоже часто их покупала. – Сначала мы выпьем вина.

– А потом?

– А потом чем-нибудь займемся.

– Чем?

– Сексом? – предложил он. Глаза у него смеялись.

– Для этого существуют специальные девушки, – объяснила Стася.

В убогом домике была жалкая старая мебель, но Стасе почему-то не было стыдно ни за домик, ни за мебель, ни за себя в ветхих джинсах.

Только так и могло быть. Она Золушка и встретила принца.

Стася тогда тоже засмеялась и удивилась этому. В то время ей казалось, что она навсегда разучилась смеяться.

В тот вечер Марк пробыл у нее недолго. К Стасе не приставал и ушел, как только заметил, что она снова погрустнела.

Она в тот вечер действительно быстро от него устала и хотела, чтобы он ушел.

Тогда она все время думала о Егоре.

Вино они с Марком допили в другой вечер.

Стася посмотрела почту, от коллег не было ни одного письма. К ней ни у кого нет претензий, она передовик производства.

Жаль, забыла похвастаться Марку.

Она перестала думать о Егоре через пару месяцев после того, как Марк начал снимать ее депрессию. К тому времени они все вечера и ночи проводили вместе, и она вспоминала о Егоре, только когда он звонил, мечтая, чтобы он забыл ее телефон.

Стася покачалась в кресле, глядя в экран компьютера, встала, достала из сумки телефон.

Номер Сони в электронной памяти еще оставался. Обычно Стася, приобретая новый мобильный, удаляла все ненужные контакты, а номер Сони почему-то оставила.

Ее номер Соня тоже не вычеркнула.

– Привет, Стася, – Сонин голос совсем не изменился.

– Ты прости, что я тебе не отвечала, – быстро сказала Стася. – Я… не могла ни с кем разговаривать.

– Ну и ладно. Как живешь?

– Нормально. Замуж вышла. Сонь, Иван ищет убийцу Егора?

– Он думает об этом.

Раньше у Стаси получалось понимать жену Ивана с полуслова. Кажется, и сейчас получилось. Иван дома, и Соне не хочется говорить при нем.

– Помнишь кафешку на Пятницкой, где мы с тобой встречались? Я, когда туда попадаю, все время тебя вспоминаю.

Они встречались на Пятницкой часто, почти каждую неделю, болтали ни о чем и много смеялись. Стася даже сказала об этом Марку, когда они гуляли по центру. Но Марк бывшей подругой не заинтересовался.

– Нам ничто не мешает и дальше встречаться, – засмеялась Соня.

– Сегодня сможешь?

– Смогу.

– Сейчас?

– Смогу.

Егор когда-то был для Стаси очень близким человеком, и нет ничего странного в том, что ей хочется знать, как идет расследование убийства.

А непонятные поездки Егора в клинику здесь совершенно ни при чем.

Ивана Стася знала не так хорошо, как Соню, но почему-то была уверена, что он не успокоится, пока убийца не будет найден.

Стася торопливо оделась и спустилась в метро. Пристроить машину в центре было проблемой, несмотря на платные парковки.

Соня ее ждала, сидела за столиком в углу, где они и раньше любили сидеть. Столики были другие и расставлены иначе, но Стасе показалось, что она только вчера сидела здесь с Соней.

– Ты совсем не изменилась, – сказала Стася.

– Ты тоже. Только прическа другая.

Раньше у Стаси были длинные волосы, почти до талии. Егор любил, когда она носила их распущенными.

Стася постриглась совсем коротко через пару недель после того, как ушла от Егора.

С тех пор волосы отросли, конечно. Она регулярно их стригла, когда волосы опускались ниже плеч.

– Я рада, что ты мне позвонила, – сказала Соня.

– И я рада, что позвонила, – честно призналась Стася. – И очень жалею, что не отвечала на твои звонки.

Подошла девушка-официантка, они заказали кофе и пирожные.

Девушка отошла, и Соня спросила:

– Ты хочешь знать, что Иван думает по поводу убийства?

– Хочу, – не стала отрицать Стася, посмотрела на Соню и повторила: – Я рада, что мы встретились.

* * *

Надежда Тихоновна за прошедшие годы не изменилась. Раньше была тихой, улыбчивой, с умными и добрыми глазами, и теперь смотрела на Игоря понимающим взглядом. Только не улыбалась.

Игорь взял у нее стеганое пальто, повесил на вешалку.

Пожилая женщина огляделась, быстро прошла в тещину комнату, достала из книжной стенки шкатулку, открыла.

В шкатулке лежали ювелирные украшения. Теща украшения любила, когда-то унизывала пальцы кольцами, меняла серьги, бусы.

– Вроде бы все цело, – рассматривая содержимое шкатулки, заметила Надежда Тихоновна.

– Вы думаете, сейчас воры интересуются ювелиркой? – усмехнулся Игорь.

– Нет. Не думаю. Но проверить надо было, верно?

Она обвела взглядом одну комнату, прошла в другую, у незаконченного портрета задержалась и, вернувшись в жилище тещи, села на диван.

– На первый взгляд все на месте. Тебе не показалось?

Ему не показалось, кто-то удалил список вызовов из памяти стационарного телефона. Помимо того, что унес бутылочку сока.

– Наверное, показалось. Простите, что я вас выдернул.

– Ничего страшного. Я рада, что приехала.

Игорь отошел к окну, прислонился к подоконнику.

– Вы знали, что она заказала портрет?

– Нет, – старушка покачала головой. Подумала. – Портрет получился неплохой. Лена иногда такой бывала, веселой, задорной. А когда Костя уехал, грустная ходила. У него командировка случилась неожиданно и всего на полгода. Если бы он уезжал надолго, они бы поженились, вместе бы поехали.

Женщина на секунду прикрыла глаза.

– А подруг ее вы знали? – спросил Игорь.

– Только по рассказам. С Костей она ко мне приезжала, а с подругами нет. Скучно молодежи со старухой.

– А близкая подруга у нее была? Такая, которой все рассказывают?

– Я у нее была близкая подруга, – грустно усмехнулась Надежда Тихоновна. – Я и Костя.

Она опять на секунду прикрыла глаза.

– Дело давнее, но я расскажу. – Она сцепила пальцы. Они, как и у покойной тещи, были все в кольцах. – Я первая узнала, что у вас в семье не все ладно.

– В каком смысле? – не понял Игорь.

Она на него не посмотрела и вопроса словно не слышала.

– Леночке лет десять было… Оля в командировку уехала, ты приходил поздно, девочка скучала. Однажды решила тебя с работы встретить. Не знаю, где ты теперь работаешь, а раньше от дома до твоей конторы было всего две троллейбусные остановки. Леночка их пешком прошла.

Надежда Тихоновна посмотрела в окно и снова уставилась в стену.

– Она увидела, как ты вышел и обнял женщину. Вы с женщиной пошли в ресторан. В обнимку. Женщину Лена узнала – ваша бывшая соседка. Я перепугалась, когда Лена ко мне приехала. Маленькая была, а дорогу нашла. Ни бабке, ни матери сказать не решилась, только мне. Вот и получилось, что я стала ее близкой подругой.

Игорь замер, боясь взглянуть на гостью.

– Я, конечно, сказала ей, что у взрослых собственные дела, свои проблемы и все такое…

Ему захотелось, чтобы она немедленно ушла. Он и без ее рассказа знал, как сильно виноват перед дочерью.

– Продиктуй мне свой мобильный, Игорь. Я хочу знать, кто убил мою девочку.

Чужая старуха могла сказать о его дочери – моя девочка. Чужая старуха могла, а он – нет. Он был счастлив с Лилей и почти не думал о дочери.

Игорь продиктовал цифры, внес в электронную память номер Надежды Тихоновны. Предложил:

– Я вас отвезу.

Она отказалась. Вызвала такси, надела поданное им пальто, уже в нем снова подошла к портрету и ушла, печально кивнув Игорю на прощание.

* * *

Раньше в кафе столики стояли ближе друг к другу. Наверное, коронавирус внес свои коррективы. Теперешняя расстановка мебели нравилась Стасе больше, посетители в кафе были, но никто друг другу не мешал, и разговаривать можно было спокойно.

– Я застала Егора с бабой, – зачем-то призналась Стася, хотя подруга ни о чем не расспрашивала. – Поехала вечером на дачу и… застала.

– Мы поняли, что произошло что-то совсем нехорошее.

– Да уж. Знаешь, зачем я поехала? Чтобы сказать ему, что у нас будет ребенок.

– Он так и не узнал? – помолчав, спросила Соня.

– Не узнал.

Егор звонил, Стася на звонки не отвечала. На первый ответила, торопливо сказала, что была на даче и все видела, и сбросила вызов.

Егор не знал, где находится ее фирма, он понятия не имел, где живет ее тетя. Он звонил, она не отвечала.

– Надо сказать, Стасенька, – уговаривала ее тетя. – Ребеночек же…

– Не будет ребеночка, – шептала Стася и плакала.

– В жизни всякое бывает. Не мерзавец же он, женится. Плохое забудется, поверь.

Стася плакала и трясла головой.

– Егор изменился после того, как ты ушла, – вздохнула Соня.

– Я не ушла, я застала его с бабой!

Соня покивала и опять вздохнула.

– Он сильно изменился, правда. Пил много. И вообще стал какой-то… погасший.

– О господи! – взмолилась Стася. – Ира меня попрекает! Теперь еще ты!

– Я не попрекаю. Извини. Я все понимаю.

– Нет! Не понимаешь! – покачала головой Стася. – Чтобы понять, надо пережить то же, что я!

– Иван пытается понять, кто Егора убил, – помолчав, сказала Соня и вздохнула. – Я тоже хочу это знать. У меня такое чувство, что, пока не узнаем, нормально жить не сможем.

– И у меня такое же чувство. Знаешь… – Стася задумалась. – Мне раньше было противно о нем вспоминать. А теперь я его как-то по-другому вспоминаю. Как друга, что ли. Раньше с болью вспоминала, а теперь не то чтобы совсем по-доброму, но без злости. Скорее, с грустью. Несмотря на все, что со мной случилось.

– Говорят, время лечит. Наверное, так и есть.

– Наверное, – согласилась Стася. – У Ивана есть версии?

– Пока вроде бы нет. Но он об этом все время думает. Нашел одно интересное происшествие. Егор писал портрет одной дамы. Она богатенькая.

– Бедненькие портреты не заказывают.

– Не заказывают, – согласилась Соня. – Так вот. Дама попала в автокатастрофу и разбилась насмерть. Примерно за неделю до того, как Егор умер.

– Иван думает, что эти смерти связаны? – от любопытства Стася наклонилась к подруге.

– Пытается проверить. Но совпадение странное, правда?

– Правда. Хочешь еще кофе?

– Нет.

– Я тоже не хочу. – Стася немного подумала. – Я понимаю, когда убивают из-за больших денег. Но Егор?..

– Мог знать что-то ненужное, – вздохнула Соня.

Они еще немного поговорили, перебирая возможные версии. Когда вышли на улицу, удивились, что на улице не по-ноябрьски тепло, и еще немного посидели на лавочке у метро.

* * *

Письмо, которого он ждал, пришло через несколько часов. Иван заглядывал в почту, не слишком надеясь на успех, и полученное письмо показалось ему большой удачей.

Письмо было коротким: «Что вы хотите узнать про Анастасию?»

Почему-то Иван был уверен, что написала это женщина. Впрочем, он был слабым психологом.

«Все», – коротко отозвался Иван.

«Зачем?» – ответ пришел почти мгновенно.

«Расскажу при встрече».

На этот раз ответа не было несколько минут. Иван успел решить, что его и не будет, и принялся обдумывать, что бы поправдивее соврать невидимому собеседнику.

Ответ пришел, когда он решил написать правду.

«У «Чистых прудов» в пять», – прочитал Иван.

«Как я вас узнаю?» – написал он.

«Я сама вас узнаю».

Психологом он был слабым, но сейчас похвалил себя за догадливость. Переписывалась с ним женщина.

Времени до встречи было еще много. Он полез в стоящий на плите сотейник, достал вилкой кусок мяса, съел. Соня не выносила, когда он хватал еду из кастрюль.

– Ты варвар? – спрашивала она. – Аттила?

– Аттила, – кивал он.

Чтобы убить время, Иван заварил чай, с кружкой вернулся к компьютеру, принялся читать ленту новостей.

Новости не занимали. Он закрыл компьютер, оделся и поехал на свидание с незнакомкой намного раньше нужного времени.

Народу у «Чистых прудов» было немного. Подходили трамваи, из них вываливалась небольшая толпа пассажиров, утекала в метро. Две девушки, стоя недалеко от него, ждали кого-то, смеялись. Из метро вышла их подруга, девушки обнялись, расцеловались, ушли. Молодой человек, нетерпеливо топтавшийся рядом, дождался друга. Парни обниматься не стали, двинулись к пешеходному переходу.

Девушка остановилась перед ним ровно в пять. Несколько минут назад она, как показалось Ивану, тоже кого-то ждала. На Ивана она не смотрела, и когда и куда исчезла, он не заметил.

Девушка была перепуганная и очень молоденькая.

– Это я, – с вызовом сказала она.

Вызов давался ей с трудом и замаскировать страх в глазах не мог.

– Как вас зовут? – спросил Иван.

Она помедлила перед тем, как ответить.

– Ксения.

На каждом ухе у нее было по три сережки с мелкими бриллиантами. Серьги составляли треугольник и отчего-то выглядели жалко, несмотря на живой блеск натуральных камней.

– Пойдемте куда-нибудь, Ксения, – предложил Иван. – Поговорим.

Она молча пошла к бульвару, Иван двинулся за ней.

Свободных лавочек не было. Пользуясь хорошей погодой, горожане с удовольствием отдыхали на свежем воздухе. Впрочем, назвать городской воздух свежим можно было лишь с большой натяжкой.

Ксения молчала, Иван терпеливо шел рядом.

У пруда она остановилась. Две плывшие по своим делам утки развернулись, направились к ним в ожидании корма. Иван пожалел, что нечем их покормить.

Девушка обернулась, огляделась. Она всю дорогу оглядывалась.

– Ты шпионка? – наклонившись к ней, тихо спросил Иван.

Она не ответила и опять стала смотреть на пруд.

Иван решительно взял ее за плечо и потащил через дорогу к кафе. Как ни странно, она не сопротивлялась.

Кафе располагалось в полуподвале. Народу, к счастью, здесь было немного. Иван посадил Ксению за свободный столик, подошел к стойке, вернулся с двумя стаканами сока и пирожными, показавшимися ему наиболее аппетитными.

Она обняла стакан руками, но пить сок не стала.

– Студентка? – усаживаясь, спросил Иван.

Как-то надо было ее разговорить.

– Как вы догадались? – она подняла на него глаза.

Недавнего страха в них, кажется, уже не было, только любопытство.

– На тебе написано, – усмехнулся он. – Где учишься?

Куртку она сняла и повесила на соседний стул. Туда же положила маленький рюкзачок.

– Не скажу.

– Ну не говори, – примирительно согласился он.

Она сжимала стакан и не пила сок.

– Чего ты боишься? – тихо спросил Иван.

Она закусила губу.

Сока ему не хотелось, но он отпил.

– Настю убили? – она снова подняла на него глаза.

И снова ему показалось, что страха в ее глазах не было. В них была безнадежность.

– Не знаю, – сказал Иван. – Пытаюсь разобраться.

И тогда она тихо заплакала.

* * *

Солнечный день сменился холодным темным вечером. Резкий порывистый ветер заставлял щурить глаза. Игорь тронул машину, медленно проехал вдоль дома, задержался у поворота и направился к Лениной работе.

Машину удалось припарковать только метрах в ста от офисного здания. Он шел к зданию и наклонял голову, потому что ветер бил в лицо.

Люди выходили из дверей неплотной толпой. Он остановился невдалеке от крыльца, боясь пропустить Веронику.

Она вышла в четверть седьмого.

– Вы? – удивилась Вероника, когда он к ней подошел.

От удивления ее глаза сделались совсем круглыми.

– Я, – сказал Игорь. – Я хочу вас попросить кое о чем.

– Попросите, – она улыбнулась и поежилась.

Около здания ветер, казалось, был еще злее.

– Пойдемте туда, где вчера были, – предложил он. – Погодка сегодня не радует.

– Чтобы высказать просьбу, необязательно идти в ресторан.

Она была ниже его на две головы, ему приходилось наклоняться.

– Вы торопитесь?

– Нет.

– А почему не хотите поговорить со мной в тепле?

– Так… – она повела головой.

Игорь потянул ее в сторону, они стояли на самом проходе.

– Вы замужем?

Она помолчала и тихо сказала:

– Я вдова.

– Простите. Не знаю, зачем я это спросил, я не собираюсь набиваться вам в ухажеры.

– Это я поняла.

– Простите, – еще раз сказал Игорь.

– О чем вы хотели попросить? – Она оглянулась, снова передернула плечами и пошла вдоль здания, отдаляясь от входа.

– Из квартиры Лены пропала бутылка сока.

– Вы вчера говорили, – напомнила она.

– Да. Пропал сок и больше ничего. Собственно, красть в квартире было нечего. Колечки, бусики целы.

Вход в ресторан был уже рядом.

– Давайте зайдем, – снова предложил Игорь. – Надолго я вас не задержу.

Она замялась, но согласно кивнула.

Столик, за которым они вчера сидели, оказался свободен. Игорь почему-то этому обрадовался.

Вероника, как и вчера, села на диванчик, а он на стул напротив нее. Не спрашивая, заказал два шашлыка из семги.

– Вы хотите, чтобы я еще раз посмотрела, что в Ленином компьютере? – спросила Вероника, когда официантка отошла.

– Да. Еще я хочу, чтобы вы осмотрели ее стол. Собрали все мелочи. Ну… не знаю. Бумажки с записями…

– Я уже сделала это. Мы с Нинелью вместе смотрели. Там ничего нет. Там была только косметичка. Жаль, я не знала, что вы меня встретите, я бы отдала вам ее. Почему-то раньше я не догадалась вам сказать про косметичку, забыла.

– Посмотрите еще раз, пожалуйста.

Она кивнула – посмотрю.

– Может быть, попадется флешка, – помечтал он.

Она опять кивнула.

Официантка принесла заказ, поставила тарелки, отошла.

– К нам приходили люди из полиции. – Вероника попробовала шашлык. – Я так поняла, яд был в вине, да?

– Да.

– Ни я, ни Нинель бутылку у Лены не видели. Но это не означает, что ее не было.

Она вопросительно посмотрела на Игоря.

Он кивнул – не означает.

– До пропажи сока я был уверен, что вино принадлежало художнику. – Он тоже положил в рот кусок рыбы, прожевал. – И поиски убийцы меня не волновали. Дочь не вернешь, а остальное не имеет значения. А теперь мне кажется, что, кроме меня, этого никто не сделает.

Вероника слушала, не глядя на него.

– Еще кажется, что разгадка где-то рядом, а я ее не вижу.

Она быстро и понимающе на него посмотрела.

– Сегодня одна старая женщина рассказала мне, что маленькая Лена видела меня с любовницей.

Черт возьми, зачем он это говорит…

– Лене было десять лет, и она, кроме той старой женщины, никому об этом не рассказала.

Вероника смотрела с сочувствием и грустью. Ему хотелось, чтобы на него так смотрели.

– Я приходил домой, и все было как обычно.

Хорошо, что она молчит. Ему не хотелось, чтобы его утешали.

Или хотелось?

– От чего умер ваш муж? – спросил Игорь.

– Я не хочу об этом говорить.

– Простите.

Как и вчера, он простился с Вероникой, выйдя из ресторана. Посмотрел ей вслед и направился к машине.

И понял, что эта встреча была ему нужна. Как будто там, в Лениной квартире, он был одним, а с Лилей совсем другим, и ему нужно было где-то перевоплотиться.

Немногословная Вероника перевоплотиться помогала.

– Опять поздно! – обиженно встретила его Лиля.

– Так получилось, – покаялся Игорь.

– Я вчера забыла тебе рассказать. – Лиля прошла за ним, наблюдая, как он переодевается. – У нашей руководительницы проекта роман с новым технологом. Представляешь! Он женат, она замужем. Господи, как противно!

Он промолчал.

Юную Лилю не смущало, что он женат.

Когда Ольга и Лена вернулись в Москву, ему казалось, что наваждение ушло. Лиля звонила ему несколько раз, ему не хотелось отвечать на вызовы, и он трусливо отмалчивался.

Через пару дней пришла эсэмэска.

«Ты меня бросил? – писала Лиля. – Найди смелость признаться!»

Эсэмэска застала его где-то на улице. Игорь достал телефон и, стоя у пешеходного перехода, позвонил Лиле.

– Привет, Малыш.

– Ты меня бросил?

Загорелся зеленый, толпа пошла через улицу, а Игорь отошел в сторонку.

– Лилечка, у меня дела.

– Ты меня бросил?

Ему хотелось сказать, что он ее бросил, но он сказал:

– Нет. Просто я очень занят.

– Когда ты приедешь? – требовательно спросила Лиля. – Скажи, когда! Если через месяц, я буду ждать! Я хочу знать, когда ты приедешь! Неужели ты не понимаешь, что я тебя все время жду! Каждую минуту!

Кажется, она заплакала.

– Я приеду сейчас, – сказал Игорь.

Он знал, что делать этого нельзя.

Он знал, что будет лучше для всех, если он скажет ей, что будущего у них нет и быть не может, попросит прощения и навсегда о ней забудет.

Лиля встретила его в легком светлом халатике. Халатик расстегнулся сам, когда она его обняла.

Под халатиком не было ничего, кроме тонкого нежного тела.

Наваждение вернулось и больше не отпускало.

Игорь застегнул молнию домашнего костюма. Лиля подошла, прижалась к нему.

Она давно не была тонкой, но он почему-то только сейчас это отметил.

Он поцеловал жену и мягко отстранил.

– Пойдем ужинать, – сказал Игорь.

– Пойдем, – согласно кивнула Лиля.

Ей нравилось быть заботливой женой.

* * *

Слезы текли по щекам, Ксения смахивала их рукой.

– Как ты нашла мое объявление? – спросил Иван. Девчонку надо было разговорить. – Ты интересуешься политическими блогами?

Она не ответила, опустила голову еще ниже.

– Двадцатого погибла Анастасия, а через несколько дней умер еще один человек. Художник, который писал ее портрет.

Ксения уставилась на него несчастными глазами.

– Вообще-то, погибли два человека, но это неважно.

– Как два? – не поняла она. – И почему это неважно? Как это может быть неважно?

– Думаю, убить хотели художника. И убили. С ним была девушка, но она, скорее всего, просто случайная жертва.

– Они тоже попали в аварию?

– Нет, – сказал Иван. – Их отравили ядом.

– Вы ищете убийцу?

Она перестала плакать. Пыталась оценить ситуацию.

– Хотел бы найти. Художник был моим другом. Ксюша, почему ты полезла в мой блог? Тебе кто-то сказал про мое объявление?

Она потрясла головой – ей никто ничего не говорил.

– Ксюша… – Иван не знал, как объяснить ей, что он не враг.

– Я все ваши блоги смотрю, – прошептала она, наклонив голову. – Степа их всегда смотрит, и я тоже.

– Кто такой Степа?

Она молчала.

– Твой парень?

Она не пошевелилась.

– Откуда ты знаешь Анастасию? Она твоя знакомая? Родственница?

– Степина сестра.

– Степа полагает, авария была не случайной?

– Ему угрожали, – Ксения шептала так тихо, что слова приходилось угадывать. – Ему давно угрожали, а потом Настя погибла.

– Вот что, – решил Иван. – Попроси Степу со мной связаться. Запиши номер.

– У него не отвечает телефон.

– Понятно.

Понятного было немного.

– Степа сказал, чтобы я не пыталась с ним связаться. Но я звонила. А у него телефон не отвечает.

– Телефон отключен?

– Да.

– Ты знаешь, где он живет?

– Он квартиру снимал, но там его тоже нет. Степа не велел ездить, но я поехала. Я позавчера туда ездила и вчера. Его там нет.

– У тебя есть ключи?

– Есть, но я их вам не дам, – насупилась она.

– Я их у тебя не прошу, – успокоил ее Иван. – Давай вместе съездим.

Он не ожидал, что она согласится, но Ксения кивнула и, подняв на Ивана глаза, серьезно сказала:

– Степа вас уважает. Он считает, что вы честный человек.

Иван спросил адрес, вызвал такси.

Степа снимал однокомнатную квартирку почти у МКАДа. В квартире было чисто и пусто. На диване брошенная книга – мемуары немецкого генерала о Второй мировой. Интерес друга Ксении к истории Ивана удивил. Впрочем, он мало знал интересы современной молодежи.

– Степа студент?

Она потрясла головой. Он уже знал эту ее привычку трясти головой, говоря нет.

– Он уже давно университет окончил.

– Где он работает, ты знаешь?

– У него своя фирма.

Она топталась у двери, наблюдая за Иваном.

– Где находится фирма?

Она покачала головой – не знаю.

– С его родителями ты знакома?

– Только с Настей. Мы один раз в ресторане встречались. Степа нас познакомил.

– Давно?

– Месяц назад.

Доставать из нее информацию было делом нелегким.

Летом Степа возил ее в родной город, в дом, где когда-то жила его семья. Теперь дом использовался как дача.

Адреса она не знает, но дорогу показать может.

– Только не сегодня.

– Почему? – не понял Иван.

– Поздно уже, – строго объяснила она.

Она не рискует ехать за город на ночь глядя с полузнакомым мужчиной. Правильно делает, между прочим.

– Запиши мой телефон, – предложил Иван.

Она записала. А свой номер не дала. Тоже правильно, Степа его уважает, но осторожность проявлять стоит. Тем более в ситуации, когда Степе угрожают.

И адрес свой она не назвала, когда Иван предложил отвезти ее домой. Пришлось высадить ее у ближайшего метро.

Приехав домой, он сразу сел за компьютер.

Информация о Степане Милованове в Сети была. Он оказался одним из активистов, организующих протесты против строительства мусоросжигательного завода в его родном городе.

Странно, что Иван раньше им не заинтересовался.

13 ноября, пятница

Вероника позвонила, когда Игорь перебирал книги в тещиной комнате. Зачем он это делал, объяснить было трудно. Он снимал стопку книг с полки, вытирал пыль, быстро пролистывал, ставил на место.

Книги надо собрать и выбросить, квартиру придется продать.

Кто-то из коллег говорил, что существует специальная служба – вызываешь грузчиков, они все пакуют и увозят.

Когда зазвонил телефон, Игорь тоскливо замер, думал, что звонит Лиля. Ему не хотелось разговаривать с женой, находясь в этой квартире. Словно он, как много лет назад, впускал Лилю туда, где ей не место.

Он обрадовался, увидев, что звонит Вероника.

– Не отвлекаю? – виновато спросила она.

– Не отвлекаете. – Игорь с телефоном у уха подошел к окну. – Я рад, что вы позвонили.

– Нинель послала меня в налоговую. – В трубке слышался слабый шум улицы. – Я освобожусь через пару часов и могу привезти вам косметичку. Мне абсолютно нечего делать, привезу, куда скажете.

– Лучше я сам подъеду, куда скажете. Мне тоже абсолютно нечего делать. Хотите, подъеду к налоговой?

Она замялась, и он окончательно решил.

– Подъеду к налоговой. Диктуйте адрес.

Она освободилась раньше, чем предполагала. Стояла у угла здания и разглядывала проезжающие автомобили.

– Вероника! – крикнул он, остановив машину.

Вероника подбежала, села рядом, откинув капюшон куртки.

– Здесь запрещена парковка.

– Вижу. – Игорь тронулся с места.

Она порылась в сумке, достала похожую на школьный пенал косметичку.

– Пообедаем? – предложил Игорь.

Она быстро на него посмотрела и снова уставилась в окно.

– Нет, спасибо. Высадите меня у метро.

Он поискал глазами место, где можно остановиться, прижался к тротуару, остановил машину.

– Я вас раздражаю?

– Нет, – серьезно ответила она. – Просто… Это ни к чему.

– Я с вами почему-то чувствую себя другим, – сжимая руль, признался он. – Как будто я всегда ненастоящий, а с вами становлюсь нормальным. Я такой раньше был, со своей первой женой.

Он покосился на нее, она на него не смотрела.

– Пообедайте со мной, – попросил он.

– Я не гожусь в психоаналитики, – усмехнулась она. – Я не хочу никого утешать и успокаивать. Простите.

– Это вы меня простите, – вздохнул он и поехал. – Хотите, я отвезу вас домой? Это можно?

– Это можно, – улыбнулась она.

Сегодня было не так тепло, как вчера днем, но и не так холодно, как накануне вечером. По тротуару шла компания довольных, веселых молодых людей, Игорь им равнодушно позавидовал.

– Мне очень хочется узнать, кто познакомил Лену с художником, – признался он. – Я понимаю, что это большого значения не имеет, но узнать хочется.

Вероника вопросительно на него посмотрела и снова отвела взгляд.

– Лена упомянула про художника после того, как сходила в театр с вашей женой, – помолчав, сказала она. – Ваша жена ей днем позвонила, я разговор слышала. Я на следующий день спросила Лену, как спектакль, она сказала, что отличный. И еще сказала, что познакомилась с художником. Но про портрет ничего не говорила.

Вероника опять помолчала.

– Я не уверена, что театр и художник связаны. Наверное, зря я вам это все сказала.

– Не зря, – успокоил Игорь. – Говорите все, что вспомните.

Она попросила остановить в километре от офиса. Равнодушно улыбнулась ему на прощание и вышла, тихо хлопнув дверью. Свернула за угол ближайшего дома.

Игорь смотрел ей вслед и сжимал руль.

О том, что он не сможет пойти с Лилей в театр, Игорь узнал накануне. Ему предстояло выступить на отраслевой конференции вместо заболевшего коллеги. Отказаться от выступления он не мог и не хотел. После конференции намечался банкет, на котором ему тоже стоило поприсутствовать, он знал, что кулуарные беседы подчас бывают эффективнее любых официальных переговоров, и он виновато признался Лиле, что составить ей компанию не сможет.

– Но почему сейчас? – Лиля чуть не плакала. – Почему ты раньше не сказал?

– Выяснилось, что выступать буду я, только сегодня, – объяснял Игорь.

– Что же мне делать? – расстраивалась Лиля.

Она звонила подружкам и огорчалась все больше, потому что подружки тоже не могли или не желали составить ей компанию.

– Может быть, позвать Леночку? – спросила у него следующим утром расстроенная Лиля. – Как ты думаешь?

– Позови. – Игорь мысленно уже настроился на выступление. Лиля ему мешала.

Выступил он отлично, кстати.

Вечером Лиля сказала ему, что ходила в театр с Леной, и та осталась очень довольна.

Лиля несколько раз подчеркнула, что Лена была довольна. Подразумевалось, что Лиля сделала для его дочери нечто очень хорошее.

Тогда детское желание жены выглядеть благодетельницей его не покоробило.

Оно покоробило его сейчас.

Игорь еще посидел, держа руки на руле, подумал и вышел из машины. До ресторана, в котором он был с Вероникой, было всего несколько минут хода.

«Их» столик оказался занят. Он сел за соседний, заказал борщ и мясо и без аппетита все съел.

* * *

Ксения не позвонила – написала в почту. Видимо, не хотела, чтобы ее номер отобразился в телефоне Ивана. То ли Степа ее сильно застращал, то ли по натуре такая пугливая.

Хорошо, что Иван письмо не пропустил, и сразу ответил.

– Съезжу за город, – объявил Иван жене. Вчера он в двух словах рассказал ей о встрече с Ксенией. Он любил все рассказывать Соне. Все, что не казалось опасным, конечно.

Соня была хорошим слушателем и прекрасным ненавязчивым советчиком. Советы Ивану не требовались, но случалось, что Сонины замечания подталкивали мысли в правильном направлении.

– С девушкой? – усмехнулась Соня.

– С девушкой, – виновато улыбнулся Иван. – Очень уж мне хочется поговорить с ее Степой.

– Он прячется, потому что думает, что сестра не случайно попала в аварию?

Соне не хотелось, чтобы он уезжал, но она старалась это скрыть.

– Возможно.

Иван закрыл компьютер, оделся. Соня понуро стояла рядом.

– Ваня…

– Все нормально, – успокоил Иван. – Скорее всего, на даче его тоже нет. Узнаю, где дача, и сразу вернусь.

Через сорок минут он подхватил Ксению у той станции метро, которую она назвала. Станцию девушка выбрала правильно, ему не пришлось делать крюк, чтобы ее забрать, и до городка, в котором он раньше никогда не был, они доехали быстро.

Городок ничем не отличался от многих таких же подмосковных городишек. В меру чистенький, довольно унылый. Ближе к центру недавно отстроенные современные кварталы, подальше – частные дома.

Среди частных домов были и совсем неказистые, и очень даже неплохие. Не факт, что у Ивана с Соней хватило бы денег на такую загородную недвижимость.

Дом Миловановых оказался средним, не убогим и не шикарным, с недавно надстроенным вторым этажом.

Небольшой садик перед домом казался заброшенным.

– Степины родители давно здесь не живут, – словно прочитала его мысли Ксения.

Сегодня она не плакала. Она молча сидела рядом с ним всю дорогу и тяжело вздыхала.

В какой-то другой ситуации это выглядело бы комично.

Иван девчонке сочувствовал. Он бы с ума сошел, если бы неизвестно куда исчезла Соня.

– Настин муж хотел новый дом построить, но Степа не дал. Он не хочет жить на чужие деньги.

– Правильно, – похвалил Иван.

– Настин муж очень богатый, но Степа никогда не брал у него денег.

– Молодец.

Иван огляделся. Ближайшие дома казались нежилыми. Видимо, соседи тоже использовали их для летнего отдыха.

Забор был не сплошной, но высокий. Иван потрогал штакетину.

– Здесь калитка, – подсказала Ксения.

Она быстро прошла немного вперед, остановилась у ворот. На них висел замок. Рядом Иван заметил калитку.

Та была заперта на простую задвижку.

Когда хозяева были здесь в последний раз, сказать не представлялось возможным. Могли быть сегодня утром, а то и месяц назад. Свежих следов на выложенной плиткой дорожке не было. Впрочем, их и быть не могло, сильных дождей в последнее время не наблюдалось, земля вокруг была сухой.

В доме никого не было. Иван подергал входную дверь, обошел дом, пытаясь заглянуть внутрь. Не удалось – окна изнутри были плотно занавешены.

– Ксюша, я отвезу тебя к станции, – решил Иван. – До дома доберешься сама?

Она кивнула и подняла на него испуганные глаза.

– Мы его найдем?

– Найдем! – уверенно сказал Иван.

Она хотела еще что-то спросить, даже открыла рот, но не спросила.

Он отвез девчонку к железнодорожной станции и напоследок попросил:

– Если Степан появится, немедленно мне позвони! Пожалуйста.

Она кивнула.

– Ксюша, позвони мне сразу!

– Да, – покивала она.

Она подошла к билетным кассам. Сегодня рюкзачок у нее был другой, серый. Он висел на одном плече. Отчего-то со спины Ксения показалась Ивану совсем несчастной.

Иван отъехал, когда она скрылась в ведущем к железнодорожным путям пешеходном переходе.

Машину он оставил, проехав метров двадцать от дома Миловановых. Там был пустырь, который он приметил. Вернулся к воротам, просунув между штакетинами руку, отпер калитку.

Темнело. Засохшие стебли травы покачивались с тихим шорохом.

Полоску света в окне он заметил, когда шел по дорожке к дому. Полоска была узкая, еле видимая между плотными жалюзи.

* * *

– Соня позвала меня на концерт, – вспомнила Стася.

Марк смотрел в планшет, лежа на диване. Стася заглянула в планшет – муж читал медицинскую статью.

– Концерт завтра. Я схожу, ладно? – Она слегка его подвинула, села рядом. – Сто лет музыку не слушала.

Лицо у мужа сразу сделалось недовольным. Она до сих пор не могла привыкнуть, что он не любит, когда она куда-то от него уходит.

Егор не стремился проводить все свободное время со Стасей. Уезжал работать на дачу, встречался с друзьями, не считая необходимым позвать Стасю. А она скучала в одиночестве и ждала его.

Марк напомнил ей себя прежнюю.

– Марик, не сердись, – попросила она.

– А меня позвать нельзя?

– Можно, – примирительно улыбнулась Стася. – Ты хочешь весь вечер слушать классическую музыку?

– Хочу.

– Сейчас позвоню Соне, скажу, чтобы заказала для нас два билета. У нее появилась знакомая скрипачка, – объяснила Стася. – Это она Соню пригласила. Она звала их с Иваном, но тот не большой любитель на концерты ходить. Марик, ну не дуйся.

Муж молчал, Стася подергала его за руку.

– У меня такое чувство, что ты перестала мне принадлежать, – не глядя на Стасю, тихо сказал Марк. – Как будто ты чужая жена и просто заглянула ко мне на вечерок. А сама мыслями где-то в другом месте.

Марк поразительно напоминал ее прежнюю.

Егор приходил после встречи с друзьями, Стася лезла к нему с разговорами и видела, что это ему неинтересно, и не хотела того замечать.

– Я умру, если перестану тебе принадлежать, – серьезно сказала Стася. – Пожалуйста, не ревнуй. Егор был моей ошибкой. Он давно перестал быть мне близким человеком, ты же знаешь.

Марк наконец на нее посмотрел. Нормально посмотрел, не сердито.

– Позвоню Соне. – Стася встала с дивана, взяла в руки телефон, снова села рядом с мужем.

Потом она удивлялась, что сразу почувствовала – с подругой что-то не то. Может быть, почувствовала потому, что никогда не слышала у Сони такого хриплого голоса.

– Сонь, все в порядке? – осторожно спросила Стася.

– У Вани не отвечает телефон, – хрипло сказала Соня. – Он поехал разыскивать брата женщины, которая погибла в катастрофе Я тебе вчера про нее рассказывала. Брату угрожали, он скрывается.

– Ваня давно не отвечает? – перебила Стася.

– Давно.

– Я сейчас приеду! – Стася выпрямилась и повернулась к Марку: – Вставай!

Ничего объяснять мужу не пришлось. Марк мгновенно вскочил, быстро оделся. Взгляд у него сделался сосредоточенным, как бывало, когда ему звонили больные. Вообще-то, таких звонков Марк не любил, телефон свой старался без особой нужды не давать, но к просьбам помочь относился серьезно, если было необходимо, ехал посмотреть больного, если такой нужды не было, консультировал по телефону, но потом сам несколько раз перезванивал, справлялся о самочувствии.

Несколько вопросов он задал Стасе, только когда ехал к Сониному дому. Стася в двух словах рассказала про погибшую жену бизнесмена, портрет которой писал Егор. Она рассказала бы поподробнее, только сама мало что знала.

– Не отвечает телефон? – спросил он несчастную испуганную Соню, когда она открыла им дверь.

Соня покачала головой.

– Куда Иван поехал?..

– Как он узнал адрес брата?..

– Как он связывался с девушкой брата?..

Соня послушно отвечала, Марк морщился и перебивал ее, если она начинала сообщать ненужные подробности.

Он мгновенно сделался главным. Таким Марка Стася еще не видела. Новый Марк казался незнакомым.

Им повезло, что нашелся главный.

Без него они совсем не знали бы, что делать.

– Зайди в почту Ивана и напиши девушке письмо, – велел Марк Соне. – Нет, подожди. Попробуй позвонить еще раз.

Соня взяла лежащий на столе мобильный, но тут телефон зазвонил сам.

* * *

Иван очнулся от холода. Сначала почувствовал, что замерз, а потом, что нестерпимо болит голова. Иван старался дышать медленно, чтобы унять боль.

Сначала ему показалось, что он лежит в лесу. Голые ветки деревьев чернели на фоне ночного неба. Потом он разобрал, что темнота рядом – стена дома, и сразу вспомнил, как шел по дорожке. На ней он и лежал.

Сесть он сумел не сразу. Стараясь двигаться медленно, нащупал карман на груди, достал телефон. Смотреть двумя глазами было больно, один он зажмурил.

– Ваня! – закричала Соня.

Иван хотел ее успокоить, но сумел только прохрипеть:

– Все нормально, Сонь. Сейчас очухаюсь.

В трубке послышались голоса, и вместо Сони незнакомый мужчина сказал Ивану:

– Диктуйте адрес.

Сил на то, чтобы выяснять, кто это, не было, и Иван послушно продиктовал.

Потом дополз до крыльца и, кажется, снова потерял сознание. Потому что тот же мужской голос совсем скоро прозвучал над ухом:

– Иван!

Иван почувствовал, что мужчина держит его под мышки.

– Я, – сказал Иван.

– Помоги мне!

Мужчина дернул Ивана кверху, и он почувствовал, что стоит на ногах. Ноги подкашивались.

– Обопрись! Обопрись об меня.

– Я не могу идти, – пожаловался Иван.

– Придется, – не пожалел его незнакомый мужик. – Я тебя не донесу.

Откуда-то из темноты подскочила Соня, ухватила Ивана за руку.

До машины Иван с их помощью кое-как добрался, плюхнулся на сиденье. Сначала рядом сел незнакомец, ощупал Ивану голову, заставил посмотреть прямо, вверх, вниз. Смотреть было больно.

– Небольшое сотрясеньице, – подытожил спаситель. – Через пару дней пройдет.

– Голова болит, – жалобно прошептал Иван.

– Поболит и перестанет. – Мужчина вылез из машины, и рядом очутилась Соня. – Где твоя машина?

– Что? – переспросил Иван.

– Где твоя машина?

– Марик, машину можно перегнать завтра, – подсказал женский голос.

Голос показался знакомым.

– Машина на пустыре, – сказал Иван. – Здесь рядом, чуть дальше по улице.

Что-то сказал мужчина, что-то ответил знакомый женский голос.

Потом мужчина сел за руль, Соня крепко прижалась к плечу Ивана, и машина тронулась.

Иван сжал пальцы жены и закрыл глаза.

Через некоторое время машина остановилась.

– Приехали? – спросил Иван, не открывая глаз.

– Еще нет, – прошептала Соня. – Потерпи.

Хлопнула дверь машины, потом еще раз.

– Иван!

Он открыл глаза.

Мужик протягивал ему две таблетки и открытую бутылку воды.

– Пей!

Иван послушно положил таблетки в рот, запил водой.

Снова закрыл глаза.

Машина поехала и, как показалось Ивану, почти сразу остановилась снова.

– Приехали! – весело сказал спаситель.

Вылез с водительского места и открыл дверь рядом с Иваном.

– Вылезай!

Машина стояла у их дома.

К машине подошла вторая женщина, заговорила. Иван наконец узнал голос – Станислава.

То ли таблетки подействовали, то ли сотрясеньице само проходило, но передвигать ноги оказалось легче. Опираясь на мужчину, Иван доплелся до квартиры. Соня сняла с него куртку, и он растянулся на диване.

Голоса звучали из прихожей, хлопнула дверь.

– Посиди со мной, – позвал Иван жену.

Соня села рядом, погладила его по плечу.

– Марк Стасин муж.

– Я догадался.

– Он доктор.

– Я догадался.

– Стася пригнала твою машину.

Сонин голос казался журчащим, как ручеек. Большим любителем загородных прогулок Иван не был, а сейчас почему-то захотелось очутиться в светлом летнем лесу. Где-нибудь у небольшой речки. Идти по берегу, слушать тихий плеск.

– Я тебя очень люблю, Сонь, – сказал Иван.

Соня не ответила. Она плакала.

14 ноября, суббота

Пойти на концерт посоветовал Марк.

– Своди ее, – сказал он про Соню. – Пусть проветрится.

Сам он больше желания послушать музыку не выражал.

– Она не пойдет, – вздохнула Стася.

Подругу было жаль. Соня при них не плакала, даже улыбалась, помогая Ивану идти, но Стася видела, как сильно она была напугана.

Выходит, Марк тоже видел.

– Пойдет! – отмахнулся Марк.

Он оказался прав. В половине шестого Стася и Марк подъехали к Сониному дому, и Марк сказал в домофон:

– Мы тебя внизу ждем, Соня. Отвезу вас со Стасей на концерт и побуду с твоим страдальцем. Одевайся, Соня, выходи.

Возражений слушать не стал, вернулся в машину.

Впрочем, не исключено, что Соня возражать не стала бы.

Соня вышла минут через десять, и теперь они сидели в удобных креслах, смотрели на оркестр и на дирижера и слушали, как мягкая музыка наполняет зал.

Играл оркестр хорошо. Даже, можно сказать, отлично. Музыкального образования у Стаси не было, но отличить хорошее исполнение от посредственного даже она умела.

Дирижер повернулся к залу, публика зааплодировала.

Соня решительно пробилась к сцене и положила купленный по дороге букет на краешек прямо напротив стоящей в ряду других музыкантов скрипачки. Знакомую скрипачку подруга показала Стасе сразу, как только музыканты вышли на сцену. Как ни странно, дирижер в общую кучу букет не положил, поднял и вручил смущенной Марине. Не ошибся.

Марина Соне благодарно улыбалась.

Назад возвращались на метро. Вечер был тихий, безветренный.

Подниматься к Соне Стася не стала, постояла у машины Марка, дожидаясь, когда муж спустится.

– Как он? – спросила Стася про Ивана, когда Марк появился.

– Нормально.

– Нет, правда!

– Правда нормально, – засмеялся Марк, садясь за руль. – Получать по голове не здорово, но не смертельно.

– Это не смертельно, – успокаивал Марк больных, когда те ему звонили и жаловались на недуги.

– Не смертельно, – сказал он в тот вечер, который Стася не любила вспоминать.

Тогда Стася уже привыкла, что Марк ждет ее по вечерам в маленьком тетином домике. Тогда у него уже были ключи, и, подходя к дому, Стася видела светящиеся окна.

В тот вечер Марк позвонил, предупредил, что задержится.

– Часам к десяти точно приеду, – пообещал он.

Сидеть дома одной было непривычно и грустно.

Моросил дождь, но Стася в половине девятого отправилась к железнодорожной платформе.

Подходили электрички, толпа вываливала на перрон. Стася выискивала Марка в толпе и не находила.

Дождь все шел, Стася ежилась под зонтом, брюки от колен и ниже совсем промокли.

Когда она наконец его увидела, так обрадовалась, что даже мерзнуть перестала.

Марка увидела не только Стася, к нему метнулась стоявшая на платформе женщина. Та, как и Стася, тоже давно кого-то ждала.

Женщина держала Марка за руку и что-то ему говорила, потом быстро к нему прижалась и потянула к спуску с платформы. И Марк пошел за женщиной.

Стася отступила в сторону от лестницы, в темноту. Пара прошла мимо, перешла через железнодорожные пути. Они шли в другую сторону от Стасиного дома и от дачи Марка.

Надо было идти домой, но Стася пошла за парой.

Марк и женщина скрылись за калиткой одного из домов.

Зазвонил телефон, Марк недовольно сказал:

– Я задерживаюсь. Может быть, совсем не приду.

– Хорошо, – сказала Стася.

Она стояла недалеко от калитки, и ей казалось, что к собственному дому она никогда не вернется, потому что идти сил не было.

И сил не было, и не хотелось. Хотелось опуститься прямо в грязь.

Она все-таки заставила себя повернуться и побрести домой.

«Скорая» проехала ей навстречу, когда она дошла до конца улицы. Стася обернулась – «Скорая» остановилась где-то у тех домов, в одном из которых был Марк.

Она пошла дальше.

Марк догнал ее на подходе к тетиному дому.

– Что ты шляешься по ночам одна? – недовольно спросил он.

– Ходила тебя встречать, – объяснила Стася.

– Меня попросили посмотреть ребенка. Черт… Я же не педиатр!

Дождь все шел. Зонта у Марка не было. Стася подняла руку повыше и укрыла Марка своим зонтом.

– У ребенка температура под сорок! Надо было сразу «Скорую» вызывать, а не меня ждать!

– Марик, – перебила Марка Стася. – Давай перебираться в Москву.

До этого он уже пару недель уговаривал Стасю перебраться к нему в московскую квартиру. Сюда и ездить далеко, и отапливать тетин дом приходилось дровами.

Переезжать к Марку Стася отказывалась.

Марк развернул ее к себе и заглянул в глаза.

– Я тебе верю, – сказала Стася.

– Я никогда тебя не обману, – сказал он.

Они оба сильно промокли в тот вечер. Пришлось сушить куртки, расположив их у печки на спинках стульев.

К утру куртки высохли.

– Как концерт? – спросил Марк.

– Отлично. После него какое-то настроение… особенное. Мне очень понравилось.

– Я завтра ненадолго съезжу с Иваном в одно место, – неохотно сообщил Марк.

– В какое место? – насторожилась Стася.

– Завтра митинг против помойки. Иван хочет попытаться отловить этого парня, Степана Милованова. Одного Ивана отпускать нельзя. Все-таки голова у него еще не в порядке.

– Нет! – отрезала Стася. – Я тебя не пущу!

Марк свернул к дому, остановил машину.

– Ты же хочешь понять, что случилось с Егором, – напомнил он.

– Хочу. Я не могу не думать, кто и почему его убил, и это не дает поставить точку. Да, я хочу знать, почему он умер. Но не настолько, чтобы рисковать тобой! Хватит одной проломленной головы!

Муж вынул ключ зажигания, повернулся к Стасе и улыбнулся.

– Я поеду, Стася. Все будет нормально. Если увидим парня на митинге, подойдем. Не увидим – вернемся домой. Ни в какие погони я не брошусь и Ивана не пущу. Не запугивай сама себя.

Она опять хотела возразить, но почему-то промолчала.

– Мне самому эта идея не сильно нравится, – покачал головой Марк. – Но одного Ивана отпускать нельзя, ему надо отлежаться хотя бы неделю.

– Мне казалось, Ваня не любит кого-то о чем-то просить, – заметила Стася.

– Он и не просил. Я сам вызвался. Его еще уговаривать пришлось.

Стася выбралась из машины. Завтрашняя поездка мужа ей решительно не нравилась.

Еще не нравилось понимание того, что отговорить Марка она не сможет.

Раньше ей казалось, что она может заставить Марка сделать все, что захочет. Ей казалось, что именно поэтому она его и любит.

Перед ней был новый Марк, и такого его она любила не меньше, чем прежнего.

15 ноября, воскресенье

В косметичке, которую Вероника оставила на сиденье, лежали какие-то тюбики, карандаши. Игорь сначала сунул ее во внутренний карман куртки, но потом передумал, открыл багажник и положил рядом с аптечкой.

Багажник не был грязным, но бледно-розовой косметичке с вышитым на одной стороне цветочком там явно было не место, и ему казалось, что он сделал что-то нехорошее по отношению к дочери.

Оставленная в багажнике косметичка не давала покоя, мешала отключиться от всего постороннего, что так хорошо получалось у него раньше.

Раньше он любил выходные. Любил, когда Лиля тихонько что-то напевала, роясь в шкафу. Она постоянно перекладывала и перевешивала вещи, совала в шкафы ароматизаторы. Отойдя от шкафов, принималась смотреть в планшет, свернувшись в кресле. Как правило, она находила какие-то мелодрамы, совершенно Игорю неинтересные, и упрашивала его посмотреть кино вместе. Игорь смотрел, научившись не видеть и не слышать того, что происходило на экране.

Ему было скучно, но он научился наслаждаться скукой.

Это была его жизнь, и никакой другой он не хотел.

– Лиля, – позвал Игорь жену, когда она, как обычно, открыла один из шкафов. – Помнишь, вы с Леной ходили в театр?

– Конечно, помню, – Лиля выглянула из-за дверцы. – Я тогда правильно сделала, что позвала ее. Правда?

– Правда. Мне сказали, что Лена после того вашего похода упомянула, что познакомилась с художником.

– Кто сказал? – Лиля закрыла дверцу и прислонилась к шкафу спиной.

Разговор Лиле не нравился.

– Я разговаривал с Лениными коллегами.

Лиля закусила нижнюю губу и помолчала.

– Лена меня не любила, ты же знаешь, – наконец вздохнула она. – Мне всегда было с ней трудно…

Это было преувеличением. Лиле никогда не было трудно с Леной хотя бы потому, что они ни одного дня не жили вместе.

– Я старалась установить с ней дружеские отношения, но у меня не получалось. Вот и тогда… Я спросила, как дела. Она ответила, что все нормально. Из нее приходилось вытаскивать каждое слово! В общем, я поинтересовалась, где она была накануне. Я ей тогда весь вечер звонила, а она не отвечала. И она сказала, что познакомилась с художником и он пишет ее портрет. Вот и весь разговор.

– Почему ты мне сразу об этом не сказала?

– Но… – вид у Лили сделался испуганный. – Разве это важно?

– Наверное, нет, – примирительно улыбнулся Игорь.

Она подошла к креслу, на котором он сидел, наклонилась, опершись о подлокотники.

– Игорь, я понимаю, как тебе тяжело. Неужели ты думаешь, что, если бы я знала что-то важное, я бы тебе не сказала?

– Конечно, я так не думаю. – Он потянулся губами, поцеловал ее. – Но… понимаешь, важна каждая мелочь.

– Понимаю. Тебе очень тяжело, да?

Лилины глаза наполнились слезами.

– Я все понимаю, Игорь. У меня ведь тоже недавно папа умер.

Тесть умер два года назад. Перед этим он полгода тяжело болел, смерть его не была неожиданной. Теща дежурила при муже постоянно, Лиля навещала отца раза два в неделю, возвращалась в слезах. Игорь ее утешал.

После похорон они поехали отдыхать. У моря Лиля тоже иногда начинала плакать, и Игорь старался ее утешить.

Он только недавно узнал, что уезжать им тогда не стоило, у тещи был тяжелый гипертонический криз. О том, что теща тяжело болела после смерти мужа, недавно упомянула Лилина родственница. Ту Игорь видел всего пару раз и не знал точно, кем она Лиле приходится.

Впрочем, про криз Лиля могла просто не знать. Теща редко на что-то жаловалась.

– Я понимаю, как тебе тяжело. – Лиля вернулась к шкафу. – Я сама до сих пор не могу в себя прийти после папиной смерти.

Когда они вернулись с юга, исхудавшая, сникшая теща радовалась, что Лилечка так замечательно выглядит.

– Я тогда пыталась расспросить Лену про художника, но она так явно не хотела об этом говорить!.. Я не стала к ней приставать.

Лиля достала висящую на плечиках блузку, рассмотрела, повесила на место. Достала следующую.

– Игорь, почему она меня так не любила? – Лиля повернулась к нему с блузкой в руках.

У нее был вид обиженного ребенка.

– Не думаю, что она тебя не любила, – соврал Игорь. – У нас у каждого свой характер. Лена была немногословна.

– А я болтушка? – обиженно возмутилась Лиля.

– Ты умница и красавица, – улыбнулся Игорь.

День шел как обычно, к вечеру Игорю даже показалось, что жизнь стала прежней, спокойной и уютной, а смерть дочери потихоньку стирается из памяти. Только воспоминание о косметичке смутно беспокоило.

Завтра он отвезет косметичку в Ленину квартиру, и ему перестанет казаться, что он чем-то обидел дочь.

* * *

Марк приехал ровно в восемь утра, как и обещал.

Принимать помощь от мужа Станиславы Ивану было неловко. Во-первых, потому что он привык работать один, а во-вторых, потому что Марк, как подозревал Иван, к предполагаемой поездке относился с иронией.

Иронию Марк, конечно, не высказывал, в таком случае Иван немедленно отказался бы от любой помощи, но веселые искорки в глазах своего спасителя он приметил.

Собственно, про поездку Иван проговорился случайно. Марк велел лежать неделю, принимать таблетки и не перетруждаться. Иван за заботу поблагодарил, но признался, что одну поездку сделать будет необходимо. В общем, получилось так, что Марк помощь предложил, и Иван не отказался.

Без посторонней помощи ему было не справиться – голова продолжала кружиться. Не так сильно, как еще вчера, но ходить он мог только медленно, и в том, что сумеет нормально вести машину, обоснованно сомневался.

– Поедем? – спросил Марк, когда Соня ему открыла.

– Поедем, – мрачно кивнул Иван.

В том, что поездка окажется успешной, сомневался не только Марк, он тоже.

О том, что планируется несанкционированный митинг, Иван узнал из интернета. С одной стороны, если активист и политический оппозиционер Степан прячется от преследователей, он едва ли появится на митинге. А с другой стороны, на то он и оппозиционер, чтобы митинги не пропускать.

Степан на неразрешенном митинге появился. Когда Иван и Марк подошли к протестующей толпе, Степан стоял с микрофоном. Говорил парень правильные слова. О том, что родную землю нельзя превращать в помойку. О том, что верить обещаниям власти, уверяющей в экологической безопасности будущего завода, может только слабоумный или тот, кто никогда в нашей стране не жил.

Толпа парня слушала и поддерживала. Впрочем, называть собравшихся толпой не стоило, люди выглядели очень достойно, требования на плакатах были справедливые и неагрессивные.

У местных властей хватило ума митинг не разгонять. Группа полицейских в сторонке стояла, но проявлению народного недовольства не препятствовала.

– Это он, – шепнул Иван Марку.

Марк нырнул в толпу, исчез за спинами протестующих. Иван попробовал пробиться следом, но не смог, толпа его не пускала. Оставалось только удивляться тому, что это удалось производящему впечатление классического интеллигента Марку.

Еще больше стоило удивиться, когда Марк вынырнул из толпы, держа Степана за рукав.

– Вот он, – улыбался Марк, подтолкнул к Ивану Степана и успокоил недавнего оратора: – Мы тебя надолго не задержим.

Парень сердито озирался. Похоже, рядом с толпой он чувствовал себя уверенно, понимал, что в обиду его не дадут.

– Я объяснил, что Иван Кургин хочет с ним поговорить, – сообщил Марк.

– Иван Кургин это я, – сказал Иван.

– Я вас узнал, – буркнул Степан.

Он был на полголовы выше Марка и почти на столько же Ивана.

– Узнал как блогера, или как того, кому позавчера по голове заехал? – уточнил Иван.

Вообще-то, он не был уверен, что вырубил его Степан. Но оказался прав, парень дернулся и промолчал.

– Пойдемте в машину. – Иван поморщился. – Мне тяжело стоять.

Парень опять дернулся, Марк решительно взял его за рукав. Почему-то Ивану показалось, что Марк в случае необходимости легко удержит здоровенного Степана.

Место для разговоров было неподходящее. И из толпы на них косились, и речь нового оратора звучала громко.

Марк потянул Степана за рукав, парень послушно пошел вперед. Иван двинулся за ними, жалея, что Марк держит Степана, а не его. Голова продолжала кружиться, и идти было трудно.

* * *

Ждать Марка Стасе решительно не нравилось. Во-первых, она за него волновалась, хоть и понимала, что среди белого дня с мужем едва ли случится что-то плохое, а во-вторых, просто успела отвыкнуть быть одна и совсем не хотела снова приобретать такую привычку.

Егор исчезал часто. Уезжал работать на дачу, отправлялся с приятелями на рыбалку. Однажды уехал на две недели за границу. Они собирались поехать вместе, но Стася не успела сдать работу, и Егор уехал один.

Егор исчезал, Стася терпеливо ждала и никогда его не упрекала. Ей это просто не приходило в голову. У Егора были свои интересы, и она не считала себя вправе в чем-то ему мешать.

Тогда ей казалось, что у них прекрасные отношения. Такие, какие и должны быть между двумя умными и уравновешенными людьми.

С Марком все вышло не так.

– Через неделю к родителям поеду, – сказала Стася Марку.

Это было дней через десять после того, как он начал «снимать ее депрессию».

– Ты часто к ним ездишь? – поинтересовался Марк.

– Нет, – вздохнула Стася. – Раньше два раза в год получалось, а теперь совсем редко. В этом году вообще не была. Но через неделю точно поеду, у папы юбилей.

– Какого числа юбилей? Мне же надо на работе договориться.

– Зачем? – опешила Стася.

Марк тогда ее обнял и прошептал в ухо:

– Мы поедем вместе, или ты не поедешь совсем.

– Ты шутишь? – Стася изумилась еще больше. – В каком качестве я тебя повезу?

– В качестве жениха, – серьезно объяснил он. – Хорошо бы в качестве мужа, но это не успеем.

Егор не сделал ни одной попытки познакомиться с ее родителями.

– Марк, не дури, – попросила Стася.

– Мы поедем вместе, или ты не поедешь совсем!

– О господи! Марк! Ты же меня практически не знаешь!

– Я отлично тебя знаю, – засмеялся он. – Лучше, чем ты сама себя знаешь. Я знаю о тебе все.

– Что ты обо мне знаешь? – промурлыкала Стася. Ей тогда уже было очень хорошо с Марком.

– Что ты очень хорошая. Что ты мне нужна, – прошептал он.

– Этого мало, Марик, – она тогда впервые назвала его Мариком.

– Для меня достаточно. Еще я знаю, что очень тебе нравлюсь.

Она любила, когда у него смеялись глаза.

– А то, что я боюсь к тебе привыкнуть, знаешь? – серьезно спросила Стася.

– Ты ко мне уже привыкла, – заверил он. Смеющиеся глаза сделались серьезными. – Я никогда тебя не подведу. Не бойся.

В родной Стасин город они поехали вместе.

Заскрежетал ключ, Стася бросилась в прихожую.

– Ну что? – она прижалась к куртке мужа. – Нашли Степана?

– Нашли. – Марк чмокнул ее в лоб, отодвинул, снял куртку. – Иван повез его к себе.

– Марик! Рассказывай!

– Да нечего рассказывать, – засмеялся Марк. – Глупости это все.

– Что глупости?

– Все! Вся это затея.

– Какая затея? Найти убийцу Егора?

Марк отправился на кухню, включил чайник.

– Марик!

– Мальчик Степа мнит себя революционером, – поморщился Марк. – Его избили месяц назад. Потом сестра погибла. Парень считает, что власть его запугивает.

Стася отодвинула мужа от плиты, включила огонь под сотейником с тушеным мясом. С ним она возилась все утро.

– Ну… А почему он не должен так считать?

– Потому что запугивать имеет смысл тех, кто пассивно недоволен. А активных проще и надежнее пересажать, чтобы остальных не баламутили. Я тебя уверяю, что именно так и происходит.

– Но кто-то же Степана избил!

– Думаю, постаралась компания, которая будет строить полигон. Наняли каких-нибудь уголовничков. Или своих охранников попросили. Компании лишний шум ни к чему, вот и пытаются унять баламутов. Не надо примешивать политику туда, где ее нет.

– А сестра почему погибла?

– Понятия не имею. Иван сказал, превышение скорости на мокрой дороге.

– И ты в это веришь! – скептически усмехнулась Стася.

– А во что я должен верить? – засмеялся Марк и позвал: – Иди сюда.

Стася подошла к сидящему у стола Марку, он потянул ее к себе на колени.

Ему не хотелось думать о том, как Иван пытается вычислить убийцу Егора. Если честно, Стасе тоже.

Пошел дождь, застучал по подоконнику. От дождя за окном собственная кухня казалась еще уютнее.

* * *

Степа смотрел на Ивана с уважением. Даже, пожалуй, с большим уважением.

Еще он очень переживал, что нанес Ивану физическую травму.

– Ничего, – успокоил его Иван. – Я же не успел тогда тебе представиться.

Против строительства мусорного завода и полигона жители протестовали активно. Иногда власти протестов не замечали, иногда пытались протестующих разгонять. Степан был среди организаторов, и, чему мало кто удивился, месяц назад на него напали. Почти открыто: остановили машину, когда он подъезжал к родному городу, сломали пальцы, нанесли другие травмы.

Убивать не собирались, хотели, чтобы он сделал правильные выводы.

Степан их не сделал, но осторожность начал проявлять.

Испугался он, когда погибла Настя. Не за себя испугался, за Ксюшу. Ну и за родителей, конечно.

Впрочем, им мало что угрожало, родители жили в охраняемом поселке.

Он тогда перестал появляться в квартире, которую снимал, арендовал другую. Поменял симку. Перестал встречаться с Ксюшей.

– Ты бы ее как-то успокоил, – посоветовал Иван. – Девочка переживает, мучается.

– Ей со мной опасно быть.

Степан, которому было около тридцати, казался Ивану большим ребенком. Черт возьми, Иван в его возрасте ребенком не был!

– Ну так ей и скажи! Скажи, что дело революции тебе дороже. Зачем же морочить девчонке голову!

Степан удрученно усмехнулся. Подумал.

– Можно вашим телефоном воспользоваться?

– Можно, – кивнул Иван и крикнул: – Соня!

Жена прибежала из соседней комнаты.

– Сонь, принеси мой мобильный.

Говорить с Ксюшей Степа вышел на балкон. Говорил долго, минут пятнадцать.

Кажется, решил с любимой не расставаться, вернулся повеселевший.

Опять сел на стул рядом с лежащим на диване Иваном, сложил руки, как на допросе.

Допрос больших результатов не принес.

Откуда и куда ехала его сестра среди ночи, Степан не знал.

– Я хотел у предков выяснить, но они в таком состоянии были…

Состояние родителей погибшей женщины можно было себе представить.

– Попробуй выяснить, – попросил Иван. – Еще постарайся узнать насчет портрета, кто его заказал. Муж?

– Анатолий сейчас в Германии, – неохотно процедил Степан. – Лечится. У него сердце больное.

– Узнай, что сможешь.

– Понял. Узнаю, – Степан кивнул, как школьник. Задумался. – Не надо было ей за Анатолия замуж выходить! Не надо было! Где большие деньги, там зло.

– Не всегда, – не согласился Иван. – Это в семнадцатом веке пираты богатели, а в двадцать первом миллиардерами становятся Гейтс и Маск. Не думаю, что они большое зло творят.

– Так это же не у нас!

– Не у нас, – согласился Иван и тоже подумал. – Зла везде хватает. Тюрьмы не миллионерами забиты, и не все там сидят по ложным обвинениям.

Степан посидел, понуро рассматривая собственные кулаки, и неохотно поднялся. Вид у него был виноватый, несчастный.

– Позвони, как что-то узнаешь, – напомнил Иван.

– Конечно.

Он потоптался, вышел в прихожую. Соня заперла за ним дверь.

– Забавный парень.

– Забавный, – согласился Иван.

Парень забавный, но жить с ним девушке Ксюше будет нелегко.

Соня постояла в дверях и ушла. Голова у Ивана болела сильнее, чем утром. Первая встреча с забавным Степаном не позволяла о себе забыть.

16 ноября, понедельник

Уходить из дома не хотелось. Лиля тихонько напевала в ванной под шум льющейся воды. Уютную кухню освещал мягкий желтый свет люстры.

За окном было уже совсем светло. Игорь выключил люстру, отдернул занавеску. Кухня сразу показалась серой, бесцветной, но желания уйти отсюда не прибавилось.

Лиля выключила воду, перестала петь. Через минуту вышла, увидев его, радостно засмеялась.

Признаться, что взял отпуск?..

– Может, приду пораньше, – обняв жену, пообещал Игорь.

– Получится? – с грустным сомнением спросила Лиля.

– Постараюсь.

Наваждение последних дней, связанное со смертью дочери, проходило. Игорь мог только удивляться, что родная, нежная Лиля недавно показалась ему чужой, случайно попавшей в его жизнь.

Еще стало стыдно за то, что он тащил Веронику в ресторан. Как будто ему совсем не с кем поговорить, кроме полузнакомой бабы.

Если бы не лежащая в багажнике косметичка, Игорь остался бы дома. Соврал бы что-нибудь Лиле и остался. Он слишком измучился за последние дни, имеет право на отдых.

Косметичка не давала ему покоя. Игорь, поцеловав жену, быстро оделся, еще раз чмокнул Лилю, неохотно повернулся к жене спиной и спустился к машине.

Косметичка не могла исчезнуть, но он открыл багажник и с облегчением выдохнул, глядя на небольшой кожаный прямоугольник. Ему хотелось переложить косметичку в карман, но Лиля могла видеть его из окна, и делать это при ней он почему-то не стал. Взял косметичку в руку, только остановившись у Лениного подъезда.

Поднявшись в квартиру, по уже установившейся привычке сразу пошел к портрету, постоял. Хотелось немедленно вернуться домой, и он помедлил перед тем, как снять куртку.

Делать здесь было решительно нечего.

Игорь положил косметичку на стол в Лениной комнате, подумал и зачем-то переложил в один из ящиков стола.

Опять повернулся к портрету, посмотрел в лицо дочери, вернулся в комнату тещи и, быстро надев куртку, вышел и запер квартиру.

Он хотел, чтобы убийца был пойман и наказан. Он этого очень хотел, но понимал, что сам найти убийцу не сможет, а все его попытки сделаться сыщиком выглядят просто глупо.

На кладбище он поехал, чтобы потянуть время.

У входа купил букетик искусственных цветов и медленно пошел к могиле.

На свежем холмике лежали оставшиеся после похорон венки. Лежали аккуратно: Игорь заплатил кладбищенским рабочим, чтобы следили за могилой.

Рядом с венками в землю был воткнут букет крупных роз. Розы были свежие, они не могли так хорошо сохраниться с похорон.

Его искусственный букетик рядом с розами выглядел жалко.

Никакого значения не имело, кто принес эти розы, но он достал телефон и, глядя на слабо трепещущие на ветру лепестки, набрал старую тещину приятельницу.

– Здравствуй, Игорь.

– Здравствуйте. Надежда Тихоновна, простите, вы ездили к Лене на кладбище?

– Да, – женщина говорила тихо, спокойно. – Мы ездили с Костей. Он прилетел в Москву всего на сутки, только и успели, что на кладбище съездить. Перед Новым годом он вернется насовсем.

– Почему вы мне не позвонили? – вырвалось у Игоря.

Она промолчала.

Он был для собственной дочери чужим. Поэтому и не позвонили.

Упрекать Надежду Тимофеевну было бессмысленно. Упрекать надо было себя.

– Позвонить тебе, когда Костя вернется?

– Да. Пожалуйста.

Скорее всего, ему не о чем будет говорить с Лениным женихом через полтора месяца.

В общем-то, Игорю и сейчас не о чем с ним говорить.

Желание немедленно попасть домой, в уют, к Лиле, пропало. День был не холодный, и ветер не резкий, но Игорь зябко передернул плечами.

Мимо по тропинке прошла женщина с черным платком на голове. На вид лет сорока, с заплаканными глазами.

На похоронах Лены не плакал никто.

Игорь отвернулся от могилы и побрел к выходу.

Желтые листья падали на асфальт, шуршали под ногами.

Надо выяснить, как Лена познакомилась с художником, вяло напомнил себе Игорь.

Он понятия не имел, как работают живописцы, но неожиданно подумал, что у художника могли остаться какие-то эскизы, наброски к портрету. Едва ли художник перед тем, как начать наносить краску на холст, не сделал какой-то набросок.

Игорь остановился и снова достал телефон.

* * *

Иван позвонил, когда Стася решила сделать перерыв. Она успела неплохо поработать и была очень собой довольна.

– Привет, – сказал Иван. – Слушай, тут такое дело… Отец той девушки, Сазоновой, которая вместе с Егором была…

– Я помню, – перебила Стася.

Настроение испортилось сразу. И потому, что не хотелось вспоминать, как погиб Егор, и потому, что она плохо разговаривала с отцом Сазоновой. Она говорила с ним сквозь зубы, и вспоминать об этом было стыдно.

– Его зовут Игорь.

– Я помню.

– Он хочет посмотреть, не остались ли какие-то наброски к портрету дочери. Ты не можешь съездить вместе с ним на квартиру? – Иван замялся. – Я бы сам съездил, но у меня голова не в порядке.

– Съезжу. Пусть он мне позвонит.

Ехать не хотелось. И встречаться с отцом девушки не хотелось.

Телефон зазвонил опять, Стася ответила на вызов от незнакомого абонента.

– Сазонов, – представилась трубка.

– Станислава. – Стася с телефоном у уха подошла к окну. – Иван мне звонил. Я подъеду в квартиру, когда хотите.

– Я хочу сейчас.

– Давайте сейчас, – согласилась Стася.

– Я могу за вами заехать. Где вы находитесь?

Она легко могла доехать сама, квартира Егора находилась всего в нескольких остановках метро.

– Приезжайте, – сказала Стася и продиктовала адрес.

Через час она спустилась вниз и села в темный «Вольво».

Мрачный мужчина молча вел машину.

Дождя в последнее время не было, но асфальт казался мокрым, грязным. По тротуару, сгребая листья, проехал маленький оранжевый трактор. Пешеходы его пропускали, отступали в сторону.

– Вы кем приходитесь Егору? – неожиданно спросил Игорь. – Если не секрет, конечно.

– Я была его гражданской женой. Но мы давно расстались, пять лет назад.

– И остались близкими людьми? – Игорь на нее не смотрел, он глядел на дорогу. – Более близких у него нет?

– У него мать и сестра, но они в Германии. – Стася помолчала. Отчего-то вопросы Игоря не воспринимались бестактными, они казались вполне естественными. – Мы не остались близкими людьми. Я разозлилась, когда его сестра попросила меня присмотреть за квартирой. Я с вами грубо разговаривала в прошлый раз. Простите.

– Нормально вы разговаривали, – поморщился он. – Получается, что более близкой женщины, чем вы, у Егора не было?

– Да нет же! Получается, что его родные не знали, кто у него в данный момент близкая женщина. Вот и все. А меня они знали.

– Вам неприятно, что я вас расспрашиваю?

– Да нет, – пожала плечами Стася. – Если вам интересно, спрашивайте. Но я уже давно ничего не знала о Егоре. Мы пять лет не виделись. Иногда разговаривали по телефону.

Больше Игорь вопросов не задавал. Остановил машину около дома Егора. Заходя в подъезд, пропустил Стасю вперед.

Она отперла квартиру, пошаркала ногами, вытирая их о коврик, включила свет. На этот раз не стала стоять в куртке, повесила ее на вешалку. На одном из крючков там висел ее зонт.

Еще с тех пор висел, с прошлой жизни.

Егор возвращался с мальчишника или с рыбалки, виновато обнимал Стасю и понуро спрашивал:

– Плохо тебе со мной, да?

– Мне с тобой хорошо, – отвечала счастливая Стася. Она становилась счастливой рядом с Егором, и ей всегда было с ним хорошо.

– Я так тебя люблю, Стаська! Ты меня терпи, ладно? – просил он. – Я без тебя пропаду.

– И я без тебя пропаду, – смеялась она.

Она без него не пропала, она встретила Марка.

А вот Егор пропал.

– Егор обычно фотографировал заказчиков, – объяснила она Игорю. – Делал много фотографий в разных ракурсах, снимал видео. Давайте поищем компьютер, и вы попытаетесь найти свою дочь.

Компьютер они нашли быстро, он лежал на столе в комнате, которая служила студией.

Игорь открыл ноутбук, Стася, чтобы ему не мешать, ушла в соседнюю комнату.

* * *

Станислава была красивой женщиной. У нее были правильные черты лица, густые прямые волосы чуть ниже плеч, стройная фигура. Косметики на лице либо не имелось совсем, либо макияж был очень умелым, незаметным. Красивое правильное лицо косметики не требовало.

Лиля даже спала с подведенными глазами. Неожиданно Игорю стало жаль жену и обидно за нее. Он любил ее такой, какая она была, а она все время старалась стать красавицей.

Лену красавицей в полном смысле этого слова тоже назвать было нельзя. Но она была молоденькой и уже поэтому казалась привлекательной. Игорь часто отмечал, что дочь похорошела. Как-то он даже хотел сказать об этом Лиле, но почему-то промолчал.

Фотографий в галерее компьютера художника было много, сотни, если не тысячи. Игорь правильно сделал, попробовав поискать папки на диске. Папок тоже было много, но надпись «Елена» он увидел почти сразу и с облегчением и грустью стал смотреть на фотографии дочери. Художник фотографировал ее в разных позах – Лена сидела на стуле, поворачивала голову, стоя у окна, исподлобья смотрела в объектив, опираясь на подлокотник кресла. Еще было несколько видео. Художник заставлял Лену ходить по комнате, садиться в кресло, снова вставать и прохаживаться.

Игорь поднялся, вышел из студии. Станислава в соседней комнате смотрела в телефон.

– Простите, здесь нет флешки? – спросил он, стоя в дверях.

– Сейчас поищем. – Она отложила телефон, направилась к столу в студии, выдвинула верхний ящик.

Флешек было несколько. Станислава взяла три, подвинула к себе ноутбук. Игорь порадовался, что успел закрыть фотографии Лены. Почему-то ему не хотелось, чтобы чужая красивая женщина видела его дочь.

Первая же флешка оказалась пустой, чистой. Станислава бросила две другие в ящик, задвинула его.

– Посмотрите наброски, – посоветовала она, кивнув на лежащие здесь же, на столе, стопки бумаг. – В папках рисунки.

Она показала рукой на стопу бумажных папок на полу.

– Посмотрю. Спасибо.

Она вышла, Игорь снова сел к компьютеру.

Не вовремя затрезвонил телефон. Звонила жена. Игорь тихо сказал в трубку:

– Я занят, Лиля.

Сунул телефон снова в карман пиджака.

Переписав фото и видео дочери на флешку, он удалил папку «Елена» из памяти компьютера. Удалил со всем содержимым. Как будто кто-то чужой мог причинить вред его дочери, посмотрев на ее фотографии.

Папка исчезла. На ее место в окне браузера переползла папка с названием Ефимовы. То ли художник собирался рисовать групповой портрет целой семьи, то ли кого-то из Ефимовых по отдельности. Впрочем, Ефимовы могли быть его родственниками или друзьями, и ему просто хотелось хранить их фото.

Игорь машинально двинул мышкой, равнодушно глядя на названия папок. Здесь были имена, женские и мужские, встречались и фамилии. Рядом с некоторыми именами стояла буква – по-видимому, та, с которой начиналась фамилия.

Букву художник ставил, когда имя в названиях папок повторялось.

Одна из папок называлась «Лилиана».

Он не имел никакого права заглядывать в эту папку.

Игорь открыл ее, и ему показалось, что он перестал дышать.

Фотографий Лили было намного меньше, чем фотографий Лены, всего пять. Видео не было совсем.

Художник снимал его жену в соседней комнате, там, где сейчас сидела Станислава. На двух фото Лиля сидела на диване, на двух за столом. На одном стояла спиной к книжным шкафам.

Станиславе кто-то позвонил, она тихо заговорила.

Игорь лихорадочно, как будто ему могли помешать, переписал и эту папку на флешку, проверил, что файлы на съемном носителе открываются, и удалил «Лилиану» из памяти компьютера. Очистил корзину.

Сил встать не было, но он себя заставил.

– Посмотрели рисунки? – участливо спросила Станислава.

– Нет. Мне не хочется сейчас это делать. Не возражаете, если я еще приеду?

– Нет, конечно. Хотите, я оставлю вам ключи?

Потом он пожалел, что отказался.

Еще пожалел, что вызвался привезти сюда Станиславу, и теперь пришлось отвозить ее домой.

Он с трудом дождался, когда она выйдет из машины, отъехал от ее дома, остановился у тротуара и закрыл глаза.

Ему показалось, что только здесь, в машине, он еще какое-то время будет в безопасности. Потом враждебная и страшная действительность ворвется и в салон авто.

Он пытался себя успокоить. Он понимал, что Лилины фотографии в компьютере художника имеют какое-то простое и ясное объяснение.

Темнота за окном машины сгущалась и казалась все более угрожающей. Игорь тронул машину с места.

* * *

Сегодня голова болела и кружилась меньше. Когда лежал, не болела и не кружилась совсем. Иван лежать бы не стал, Соня настояла.

Держать ноутбук на коленях было неудобно, непривычно, это мешало сосредоточиться, и Иван злился, просматривая ленту новостей.

Давний приятель Валерка Тарасенко позвонил, когда Иван отложил компьютер, решив, что помучился достаточно.

– У тебя почему вчера стрима не было? – спросил Валера.

– Обстоятельства так сложились, – объяснил Иван. – Ты меня смотришь?

– Смотрю. Когда не получается, смотрю в записи. Привык уже тебя смотреть, вчера даже скучно стало, непривычно, когда ты в эфир не вышел. Смотри, подписчиков растеряешь. Сколько их у тебя уже?

– Больше полумиллиона.

Валера был прав, за подписчиков нужно бороться и стримы не пропускать. Политических блогеров много, любителям свежих новостей и без Ивана есть кого послушать.

– Про Егора узнал что-нибудь?

– Пока нет. – Иван поправил подушку под головой.

– Кто же это его, а?

Когда-то они все учились в одной школе, жили по соседству. Егор, Иван, Валера, другие ребята. На похоронах старых приятелей было немного, только те, кому Иван позвонил. Валерке Тарасенко он позвонил первому.

– Как у тебя-то дела? – поинтересовался Иван. – Ты собирался работу менять.

– Уже год, как поменял. Я теперь в «Инвестехе», начальник отделения.

– Поздравляю. «Инвестех»… Это чья контора? Что-то знакомое… – неожиданно Иван напрягся. – Это фирма Бережкова?

Анатолий Вадимович Бережков, муж сестры Степана. Тот самый бизнесмен, которым Иван давно интересовался.

– Ну да. Он сам фирмой и занимается, между прочим. Это у него вроде как хобби. Мог бы на яхте по теплым морям болтаться, а он в офис приезжает, никому покоя не дает. – Валера засмеялся. – Но вообще-то мужик неплохой, барина из себя не корчит. Даже удивительно.

– Егор писал портрет его жены.

Валера молчал.

– Ты не знаешь, как они могли познакомиться?

– Я их познакомил, – неохотно признался приятель.

Говорить об этом Валерию не хотелось, но он понимал, что Иван хороший расследователь и правду узнает.

– Я с Анастасией через секретаршу Анатолия Вадимовича познакомился. Зашел в приемную, там Анастасия с секретаршей трепалась. Мужа ждала…

Возможность познакомиться с женой шефа приятель не упустил. Иван представлял, как Валерка обхаживал дамочку.

– Я сказал ей, что у меня есть знакомый художник. Она заинтересовалась. Я позвонил Егору, он согласился на Анастасию посмотреть. Я дал ей его телефон. Все. Больше ничего не знаю.

Все могло быть именно так. Валера наговорил Анастасии кучу комплиментов, а знакомством с Егором похвастался. Егор был известным художником.

– Что у вас в фирме говорят про ее смерть?

– В каком смысле? – удивился Валерий. – Она попала в аварию. Что тут можно говорить? Шефу сочувствуют, и все.

Соня заглянула в комнату, увидела, что он разговаривает, вышла.

– Анатолий Вадимыч после аварии в офисе не появлялся. Он сейчас за границей.

– Знаю. – Иван подумал. – Познакомь меня с секретаршей.

– Не могу! – занервничал старый друг. – Ты с ума сошел? Не буду я сплетни о шефе собирать! За это знаешь что бывает?!..

– Ничего тебе за это не будет, – успокоил Иван. – Дела фирмы меня не интересуют. Скажи ей, что я хочу поговорить с ней об Анастасии. Может, они давние подруги или что-нибудь в этом роде.

– Какое тебе дело до Анастасии?! – Валерка неожиданно перешел почти на визг. Иван удивился.

– Меня попросила ее семья, – соврал он.

– Анатолий Вадимыч?

– Родители. И брат.

Валера молчал.

– Попроси секретаршу. Не захочет разговаривать, не надо. Тогда попробую связаться с Анатолием Вадимычем.

– Ладно, поговорю с Алиной, – сдался Валерий.

Неохотно сдался. Иван представлял, как приятель жалеет, что позвонил Ивану.

Валерий боялся прогневить Анатолия Вадимовича. И вызвать недовольство родственников Анастасии боялся. А услужить хотелось всем.

Иван приятеля жалел.

– С кем разговаривал? – Соня снова заглянула в комнату.

– С Валеркой Тарасенко. Это он познакомил Анастасию с Егором. Тарасенко работает в фирме ее мужа.

Соня умница, ненужных вопросов задавать не стала. Постояла и тихо ушла.

Иван снова взял компьютер в руки. Валера прав, манкировать стримами нельзя, за подписчиков нужно бороться и для этого много работать, даже когда не хочется.

* * *

Перед тем как подняться домой, Игорь еще посидел в машине.

Он не знал, верит Лиле или нет. Он никогда об этом не задумывался.

Иногда, очень редко, он ловил ее на лжи. Ложь была мелкая, безобидная и вызывала у него скорее веселое удивление, чем что-то другое.

Лиля была шаловливым неумным ребенком, и он принимал ее со всеми ее слабостями.

Ему не нужен был ее ум, ему хватало своего.

С Ольгой он обсуждал все. Он спешил домой и рассказывал обо всем забавном, что случалось на работе. И обо всем неприятном рассказывал. Жена с советами не лезла, решения он всегда принимал сам, но о том, чтобы не выслушать ее мнение, и речи быть не могло.

Она была его половиной.

Ближе Ольги у него никого не было.

Неожиданно ему захотелось посмотреть на ее лицо. У него фотографий бывшей жены не было, но они наверняка сохранились у тещи и Лены.

Игорь посмотрел на карту Яндекса – пробки уже впечатляли. Если сейчас поехать к Лене, вернется совсем поздно. Он не поехал не потому, что не хотел объясняться с Лилей, на него навалилась такая усталость, что не хотелось даже думать о том, чтобы опять вести машину.

Игорь вылез из машины и тяжело пошел к дому.

Что идет тяжело, он заметил не сразу, только когда, шаркая, начал подниматься по ступеням. Это было недопустимо, Игорь заставил себя распрямить плечи и до лифта дошел нормальной походкой.

Даже то, что творилось с ним сейчас, не должно сделать его стариком.

Старости он не хотел и боялся.

Он единственный из всех, кого знал, повышение пенсионного возраста оценивал положительно. Представлять, что меньше чем через десять лет он станет пенсионером, ему не хотелось. Он считал себя полным сил и здоровым и собирался еще долго быть таким.

Конечно, не понимать, что укладывать шпалы в шестьдесят пять нельзя так же эффективно, как в тридцать, он не мог. Но укладывать шпалы он не собирался, а в его работе опыт, накапливающийся с годами, только повышал его значимость как специалиста.

Хлопнула дверь подъезда. Игорь придержал подошедший лифт, подождал соседку. Той было лет двадцать, Игорь помнил ее еще девочкой. В ушах у соседки были наушники. Она весело улыбнулась Игорю, он – ей.

Он и Лиле заставил себя улыбнуться. И обнимая ее, попытался отбросить чудовищные мысли.

На какое-то время это удалось.

Лиля не умная и не очень добрая, но она бесхитростная. Он не может сделать то, что промелькнуло у него в голове.

– Лилечка, повтори еще раз, что Лена говорила про художника, – попросил он, уже лежа в постели. – Расскажи все, что помнишь.

– О господи, Игорь! – Лиля приподнялась с подушки. – Я все тебе рассказала!

– Расскажи еще раз. – Он старался на нее не смотреть.

– Да нечего рассказывать! Понимаешь, нечего! Я спросила Лену, где она пропадала накануне вечером. Она сказала, что была у художника, он пишет ее портрет. Все!

Игорю показалось, что жена сейчас заплачет.

– Ты теперь всегда будешь такой?

– Какой такой? – Конечно, он понял, что она имеет в виду.

– Ты стал чужой, Игорь. – Лиля легла на подушку и всхлипнула. – Я все понимаю, Лена умерла, ты переживаешь… Но нельзя же так!

– Как? – тупо спросил он.

– Тебя как будто подменили! Ты приходишь домой, а тебя как будто здесь нет!

– Я здесь, Лилечка.

– Ты все время думаешь о чем-то своем! Ты понимаешь, что я должна чувствовать?! Ты понимаешь, что мне плохо?! – Она отвернулась от Игоря и расплакалась.

Он придвинул ее к себе на плечо.

– Лиля, я не могу перестать думать о Лене.

– А обо мне больше не надо думать, да?!

– Я все время о тебе думаю.

– Нет! Нет, Игорь! Я вижу, как ты отдаляешься! Это… это ужасно! – Лиля скинула его руку, потянулась к прикроватной тумбочке, достала носовой платок, вытерла глаза.

– Я не отдаляюсь, – заверил Игорь. – Просто… у меня тяжелый период. Потерпи.

– Игорь, мне страшно. Я боюсь!

– Чего? – Игорь к ней наклонился. – Чего ты боишься?

– Ты меня разлюбил!

– Нет, – он сказал правду. – Я тебя не разлюбил и никогда не разлюблю. Этого ты можешь не бояться.

Она всхлипнула, он снова опустился на подушку, прижал ее голову к своему плечу.

На какое-то мгновение ему показалось, что он обнимает Ольгу.

Лиля подвинулась, выключила бра. Игорь закрыл глаза.

Перед глазами стояло лицо Ольги. Она смотрела на него грустно и понимающе.

Он забыл, когда в последний раз вспоминал о первой жене.

Он не знал, догадывалась ли Ольга о Лиле. Сейчас ему до боли хотелось, чтобы о Лиле жена не знала.

Ольгино лицо расплылось, потеряло четкость.

Лилина рука провела по груди, он поймал ее ладошку, прижал пальцы к своей щеке. Тело двигалось само, как будто им управлял кто-то со стороны, и Игорь равнодушно этому удивился.

* * *

Иван не ожидал этого, но Валерий перезвонил в тот же день.

– Секретарша с тобой встретится. Ее зовут Алина Сташкова, – недовольно сказал он и на всякий случай переспросил: – Слушай, тебя точно наняли родственники Анастасии?

– Точно, – заверил Иван.

– Да что они хотят выяснить-то?

– Валера! Молодая женщина едет куда-то среди ночи, превышает скорость… Ясно, что родственники хотят знать, что произошло.

– А Алина здесь при чем?

– Скорее всего, ни при чем.

Валера помолчал и обреченно вздохнул.

– Ты хочешь приехать в офис?

– Лучше встречу ее после работы, – решил Иван.

– Приезжай к шести. – Валера опять обреченно вздохнул и продиктовал адрес.

Надо было спешить. Иван осторожно встал с постели. Голова не кружилась, только слабо звенела.

– Сонь! – крикнул Иван жене и виновато объяснил, когда Соня появилась в дверях: – Я отъеду ненадолго.

Она ничего не спросила, только сразу сделалась несчастной.

Ее родители погибли в автокатастрофе. Уехали и не вернулись. Старая душевная травма сказывалась до сих пор, она не любила, когда Ивана не было рядом.

– Я на пару часов.

– Вызови такси. Не садись за руль.

– Ладно.

Головокружения почти не было, только противная слабость.

Соня ушла на кухню, вернулась с таблетками и стаканом воды.

– Прими, – жена протянула ему таблетки. – Марк сказал, чтобы я тебе это дала, если ты куда-нибудь сорвешься.

– Он провидец, – усмехнулся Иван.

– Чтобы понять, кто ты есть, не надо быть провидцем, – проворчала Соня.

– А кто я есть? – улыбнулся Иван.

Она не ответила. Ей не хотелось шутить.

Когда он спустился вниз, машина его уже ждала. Служба такси стала работать отлично, в этом мэру не откажешь.

Пробки были уже значительные, и на встречу Иван опоздал. Без пяти шесть позвонил Валере, попросил извиниться перед Алиной.

– Минут через десять подъеду, – виновато заверил Иван.

– Ладно, – буркнул Валера. – Мы тебя дождемся.

Они его дождались. Приятель курил на крыльце офисного здания, стоя рядом с высокой дамой. На той было расстегнутое пальто, под пальто виднелись длинные-предлинные ноги.

Она была очень эффектная. Не красавица, но взгляд приковывала. Вздернутый носик, красивой формы яркие губы. Пышные черные волосы.

– Простите ради бога, – покаялся Иван.

– Ничего страшного. – Дама посмотрела на него с интересом. – Я иногда смотрю вас на Ютубе.

– Я пойду? – Валера бросил окурок в урну.

Кажется, он всерьез боялся, что Иван его остановит.

– Да, конечно, – кивнул Иван и вежливо добавил: – Спасибо.

Иван ошибся, Валера спрашивал разрешения удалиться не у него, у секретаря директора.

– Да-да, иди, – с мягкой улыбкой разрешила Алина.

Они оба, и Иван, и Алина, посмотрели, как Валера почти бегом направился к офисной стоянке.

– Где здесь можно спокойно поговорить? – спросил Иван.

– У меня в машине.

Их встреча ее откровенно забавляла.

– В машине так в машине, – усмехнулся Иван.

Алина ему не нравилась.

Она повернулась и сбежала с крыльца. Иван спустился осторожно, держась за перила. Он и шел за ней медленно, стараясь не прибавлять шага. Не столько потому, что голова продолжала звенеть, сколько из вредности.

Ей пришлось подождать, пока он подойдет к ее новенькому «Мерседесу».

Марка была не из самых дорогих, но и не из дешевых.

Секретарша с «Мерседесом» вызывала вопросы. Иван допускал, что бизнесмен Бережков платит большие зарплаты спецам, но секретарше?..

– У вас богатый любовник? – спросил Иван, усаживаясь рядом с ней.

– Да, – повернувшись к Ивану, улыбнулась она.

Не только она Ивану не нравилась, он ей тоже.

Надо было чем-то ее задобрить, но он не знал, чем.

– Я вас надолго не задержу, – пообещал он. – Только несколько вопросов.

– Задавайте. – Она от него отвернулась, провела руками по рулю.

– Вы давно знакомы с Анастасией?

– Давно, – кивнула она. – Очень давно.

Это удивило. Почему-то Иван был уверен, что скрипачка Анастасия и секретарша ее мужа не связаны давним знакомством.

– Кто кого познакомил с Бережковым? Вы Анастасию или она вас?

– А это имеет значение? – Она опять провела пальцами по рулю.

Она еле заметно улыбалась, допрос ее развлекал.

– Имеет, – заверил Иван, допуская, что она сейчас пошлет его к чертовой матери.

– Анатолий Вадимович разрешил вам расспрашивать сотрудников?

– Нет, – признался Иван. – Не разрешил.

Усмехнувшись, она удовлетворенно кивнула.

– Но, если это не удастся сделать без разрешения Анатолия Вадимовича, я его получу.

Она вздохнула и опять кивнула. На этот раз без усмешки.

– Что вы хотите узнать?

– Кто кого познакомил с Бережковым?

– Что вы хотите узнать? – опять спросила она. – Для чего вы все это выясняете?

– Произошло несколько странных смертей. – Иван не был уверен, что два случая подходят под понятие «несколько».

– Что? – Алина с удивлением на него уставилась. – Какие несколько смертей?

– Не скажу.

– Почему не скажете? – она продолжала спокойно удивляться.

– Потому что сам не все понимаю. Кто из вас познакомился с Бережковым первым?

– Настя, – Алина опять отвернулась от Ивана, – Анатолий нанял ее поиграть на дне рождения матери. Та современной музыки не любит…

Хорошим психологом Иван не был, но мог поклясться, что Алина подругу не любит и завидует ей. То есть не любила и завидовала.

Насте очень повезло. Знакомство с бизнесменом закончилось браком.

Алина Настю знала с детства, они росли в одном городе. Закадычными подругами не были, но отношения поддерживали, перезванивались.

Алина искала работу, и Настя попросила мужа трудоустроить подругу.

Иван был уверен, что попасть в секретари к Бережкову было для Алины огромной удачей, и она это понимала.

– Куда Анастасия ехала среди ночи?

– Понятия не имею!

– Но какие-то предположения у вас есть?

– Какие у меня могут быть предположения? – повернулась к нему Алина. – Мы с Настей почти не виделись. Откуда я знаю, куда она ехала!

– Она ехала по М5. Может быть, у нее там родственники? Еще какие-то ваши подруги? Друзья?

– Я не знаю, – она покачала головой.

– Настя говорила, что заказала портрет?

– Нет, – удивилась Алина. – Какой портрет?

– Один известный художник писал ее портрет.

Настина подруга не обманывает, она наверняка об этом не знала. Иван видел, новость о портрете ей сильно не понравилась. Завидует подруге. Даже после ее смерти завидует.

– Я об этом ничего не знаю.

– Спасибо, – поблагодарил Иван. – Не возражаете, если я вам позвоню? У меня могут возникнуть еще вопросы.

– Звоните, – она равнодушно пожала плечами.

«Мерседес» небыстро проехал мимо, когда он миновал шлагбаум перед офисной стоянкой.

Машина была новенькая, чистенькая. На зарплату секретаря она купила бы что-нибудь поскромнее.

17 ноября, вторник

Получить яд на основе метанола мог только химик. Игорь думал об этом спокойно и равнодушно. Он со вчерашнего дня поражался собственному спокойствию и равнодушию.

Спокойствие и равнодушие навалилось, когда Лиля обманывала его и плакала.

Получить яд мог только химик. Единственным химиком, которого он знал, была его жена.

Напрасно он вчера позволил себе впасть в ступор после того, как нашел у художника Лилины фотографии. Надо было просмотреть все в квартире художника. Тем более что подруга художника это предлагала.

Если там есть что-то еще, связанное с Лилей, надо немедленно найти это и уничтожить.

Станиславе он позвонил, едва отъехав от дома.

– Простите, что опять беспокою, – извинился Игорь. – Мне бы хотелось еще раз попасть к Егору.

Станислава замялась.

– Необязательно сегодня, – быстро сказал Игорь.

– Я могу дать вам ключи.

Ехать к бывшему другу ей не хотелось, и слава богу.

– Спасибо. Не возражаете, если я сейчас подъеду?

Пока все складывалось удачно.

Через сорок минут Станислава протянула ему связку ключей.

– Я не все рисунки просмотрел, – объяснил он. – Вчера показалось, что все это совсем не важно, а сейчас пожалел.

– Я вас понимаю.

Игорь едва не фыркнул.

Она его понимает!

Он сам себя не понимает.

Яд мог сделать только профессиональный химик. Например, его жена.

– Как обычно Егор писал портреты?

– Сначала просто оценивал человека, – Станислава нахмурилась. – Просто смотрел на него. Фотографировал. Потом решал, станет писать или нет.

– Часто отказывал?

– Случалось, – улыбнулась она. – Один раз отказал какому-то политику, я забыла фамилию. Тот хотел любовницу увековечить, а Егор отказался.

– Почему?

– Женщина ему не понравилась, – Станислава опять улыбнулась. – Егор говорил, что работа должна быть в радость. Я его уговаривала не навлекать неприятности на свою голову, но Егор уперся. Не стал писать портрет.

– И как? Были неприятности? – поинтересовался Игорь.

– Нет, – она покачала головой.

– Независимые люди теперь редкость, – заметил Игорь.

Станислава кивнула. Она как-то сразу погрустнела, как будто воспоминания о бывшем друге причиняли ей боль.

Впрочем, возможно, так и было.

Нужно побольше о ней узнать.

Игорь уже ничему не удивлялся, даже тому, что сейчас промелькнуло в голове. Он подумал, что Станислава может подойти на роль убийцы.

У бывшей жены, даже гражданской, может быть масса поводов отомстить экс-супругу.

Нужно только, чтобы улики были весомыми.

То, о чем он думал, было чудовищно, но удивлялся Игорь только тому, что может мыслить об этом спокойно и рационально, как будто решая сложную математическую задачу.

– Через пару часов я привезу ключи, – пообещал он.

– Это не срочно, – отмахнулась она. – Я не собираюсь в ближайшее время туда ехать.

– И все-таки я привезу.

Он посмотрел, как она заходит в подъезд. Куртка на ней была не застегнута и казалась мешковатой, но не могла скрыть отличную фигуру.

* * *

– Не можешь отключиться от секретарши? – угадала Соня, наблюдая, как Иван смотрит мимо экрана компьютера.

– Не могу, – засмеялся он.

Секретарша Алина терпеть не могла подружку Настю. Той уже нет, а зависть секретаршу по-прежнему переполняет.

Иван отъехал от стола, уставился на прислонившуюся к двери Соню.

– Ваня, – вздохнула жена. – Какое отношение секретарша имеет к смерти Егора?

– Никакого, скорее всего, – согласился Иван. Закинул руки за голову и покачался в кресле. – Я тебе говорил, что у нее дорогая машина?

– Говорил.

– Откуда у нее деньги?

– Не наше дело! – отрезала Соня.

В отличие от большинства женщин, она не любила собирать сплетни.

– Сначала умирает Анастасия, потом Егор… Черт! Это может быть совпадением?

– Может, – кивнула Соня.

– Может, – согласился Иван. – Но может и не быть. Ты почему бездельничаешь? Закончила перевод?

– Закончила. Уже отправила.

– Везет тебе, – позавидовал он.

Соня вышла из комнаты, Иван снова подъехал к компьютеру. Интересных новостей не было. Впрочем, день только начался, новости еще могут появиться.

Зазвонил телефон. Это было удачно, он сам собирался позвонить Степану.

– Мама с папой не знают, куда Настя ездила, – парню не нравилось, что он ничем не может помочь Ивану. – Мама в тот день утром с Настей разговаривала, вроде у нее все было в порядке.

– Степа, ты слышал про такую Алину Сташкову? Была у Насти такая подруга?

– Ну… Сташковы наши соседи. Алинка моложе Насти на пару лет. А что?

– Ваши соседи? Где их дом?

– Почти напротив нас. А что?

Иван помолчал.

– Только на зиму Сташковы в город переезжают. Дом у них вроде дачи.

– В какой город?

– В наш. У нас городом большие дома называют. Те, что в центре. У Сташковых квартира в городе, давно уже. А дом их бабке принадлежал.

– Понятно.

– Почему вы про Алину спросили?

– Узнал, что Алина секретарша Настиного мужа.

– А… И что?

– Ничего.

Степан тяжело вздохнул и осторожно спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – улыбнулся Иван.

– Вы… не обижайтесь.

– Я не обижаюсь, – заверил Иван.

– Ксюшка просила вас поблагодарить.

– Не за что. Она хорошая девочка. Постарайся поменьше трепать ей нервы.

Степан опять вздохнул.

– Ладно, Степа. Если что узнаешь, звони, – напомнил Иван, положил телефон на стол, но тут же опять взял трубку в руки.

– Валера, – быстро спросил Иван, когда приятель ответил, – можешь поговорить пять минут?

– Пять минут могу. – Звонок приятелю не понравился.

– Алина любовница Бережкова?

– Что?! – шепотом ахнул Валерий. – Черт возьми, откуда я знаю!

Иван попал в точку. Алина вчера разговаривала с приятелем так, как обычные секретарши не разговаривают. Так разговаривают секретарши, твердо уверенные в собственном положении. То есть близкие к телу начальства.

Алина не только уверена в собственном положении. Ей нравится это положение демонстрировать.

– Подожди!

В трубке послышался шум, стук двери. Приятель искал уголок поукромнее.

– Можно вечером поговорить, – предложил Иван. – Хочешь, ко мне приезжай. Можем встретиться где-нибудь.

– Послушай, я ничего не знаю!

– Не сомневаюсь, – заверил Иван и польстил приятелю: – Ты сплетником никогда не был. На пару вопросов ответишь, и все. Помоги мне, Валера. Я не против Бережкова компромат собираю, наоборот. Я хочу убедиться, что со смертью Анастасии все чисто. Ты же понимаешь, что Бережков не станет возражать против моих расспросов.

– Что может быть нечисто? – проворчал Валера.

Иван чувствовал, приятель сдается.

– Черт его знает. Но проверить надо все. Так где встретимся?

Валерий предложил встретиться в ресторане недалеко от офиса.

Место он выбрал неплохое – и идти до ресторана от офиса недолго, и с Иваном его никто не увидит. Ресторан располагался в глубине жилого квартала, в противоположной от метро и прочей цивилизации стороне.

* * *

Карандашных набросков у художника было столько, что пересмотреть все Игорь не смог. Собранные в папки листы лежали на столе стопками. В папки рисунки на первый взгляд были собраны бессистемно, здесь были не только портреты, но и много пейзажей. Художник Егор был талантлив. Игорь удивлялся, как можно несколькими штрихами передать зимнюю вьюгу или густой летний зной. У художника это получалось.

И лица ему удавались. Игорь не знал, насколько рисунки соответствуют оригиналам, но каждое лицо казалось живым.

Рисунков с Лениным лицом он нашел три. На одном она походила на даму девятнадцатого века и смотрела грустно. На втором выглядела задорно и весело, а волосы у нее были растрепаны, как будто она стояла на ветру. Третий рисунок соответствовал портрету.

Игорь нашел пустую папку, сложил в нее все три рисунка.

Портретов Лили он не увидел.

Он пробыл в чужой квартире недолго, минут сорок. Как ни странно, пребывание здесь успокаивало, чудовищные мысли, которые посещали его утром, показались нелепыми, как утренние страхи после кошмарного сна.

Он слишком зациклился на смерти дочери, пора вернуться в реальность и перестать придумывать то, чего нет и быть не может.

Лиля солгала, сказав, что не знала художника, но это не означает, что можно подозревать жену черт знает в чем.

Заперев квартиру, Игорь спустился к машине, сел за руль, но, подумав, снова вышел из авто. Недалеко отсюда располагался торговый центр. Игорь неторопливо пошел к нему.

Если бы в торговом центре не оказалось металлоремонта, он отдал бы ключи Станиславе и заставил себя прекратить сыщицкую деятельность. Но металлоремонт в центре был. Игорь заказал копии ключей от квартиры художника, посидел в кафе, дожидаясь, когда дубликаты будут готовы, и снова поехал к дому Станиславы.

Позвонил ей, остановившись у подъезда, подождал, пока она спустится. Листьев на деревьях оставалось все меньше. Один лист упал на переднее стекло машины, Игорь брезгливо его снял, бросил на асфальт.

– Спасибо, – он протянул ключи выбежавшей из подъезда Станиславе.

– Нашли что-нибудь? – улыбнулась она.

Улыбка у нее была хорошая, искренняя.

– Нашел три рисунка. Я их взял. Еще папку пустую взял.

– Правильно, – она опять улыбнулась и снова, как и утром, опечалилась.

Ей грустно вспоминать художника, угадал Игорь.

Она спустилась, держа в руке телефон. Тот заиграл незнакомую мелодию, Станислава посмотрела на трубку, поднесла ее к уху и быстро сказала:

– Марк, я тебе перезвоню через пять минут.

Марк, видимо, не хотел ждать пять минут. Станислава переступала ногами и морщилась.

– Марк, я перезвоню через пять минут!

Она решительно прервала вызов и сжала трубку.

– Муж? – улыбнулся Игорь.

– Муж, – улыбнулась она.

– Он тоже художник?

– Нет, он врач.

– Простите, что я вас задержал.

– Вы меня не задержали.

На этот раз он не стал ждать, когда Станислава скроется в подъезде, сел в машину и сразу ее тронул.

Муж Станиславы врач, должен хотя бы минимально разбираться в ядах. И, вполне вероятно, ревнует жену, Игорь видел, что Станислава занервничала, когда с ним разговаривала.

Ч-черт… Чудовищные мысли отпускать не хотели.

Игорь дернул головой, сжал губы. Заставил нехорошие мысли отступить.

В квартиру тещи он зашел нормальным, без нелепых мыслей. Положил папку с карандашными рисунками на стол в Лениной комнате, постоял около портрета. Снял куртку, заварил чай.

Ему больше нечего здесь делать, завтра он выйдет на работу и снова начнет нормально жить.

Альбомы с фотографиями он начал рассматривать, просто чтобы чем-то себя занять. Альбомы наверняка составляла теща, взрослой Лены в них не было.

Он начал смотреть их, чтобы убить время, а потом увлекся.

Игорь смотрел на себя – молодого, счастливого, на молодую, красивую и счастливую Олю. Такой он Ольгу совсем не помнил, только больной и знающей, что она умирает.

Счастья тогда уже не было. Тогда у него была Лиля, а у Оли – ничего.

Еще была Лена, которая знала, что у отца есть любовница.

Смотреть фотографии больше не хотелось. Игорь взглянул на часы – ехать домой было еще рано, и он взял следующий альбом.

* * *

Марк позвонил снова ровно через пять минут, Стася едва успела подняться в квартиру.

– Ты почему разговаривать не желаешь? – проворчал муж.

– Спускалась вниз, – отчиталась Стася. – Давала ключи отцу девушки, которая вместе с Егором умерла. Сначала он ключи взял, потом вернул. Ты вовремя придешь?

Марк молчал.

– Марик, – Стася вздохнула, – ну что ты злишься? Мужик поискал наброски к портрету. Кстати, нашел. Чего ты хочешь? Чтобы я не давала ему ключи?

– Я хочу, чтобы у нас была одна жизнь.

– У нас и есть одна жизнь. Одна на двоих. Ну что я могла сделать в такой ситуации? В самом деле, что ли, не дать ему ключи? Или на звонки не отвечать?

Марк молчал.

– Марик… Ну хочешь, в следующий раз поедем к Егору в квартиру вместе?

– Ты собираешься еще туда ехать?

– Не собираюсь, но обстоятельства могут сложиться так, что придется поехать.

– Какие обстоятельства?

– О господи! – взмолилась Стася. – Откуда я знаю, какие? Егора убили, ключи есть только у меня…

– Ты говорила, ключи есть еще у Ивана.

– Еще у Ивана, да. Марик, не превращайся в идиота. Пожалуйста. Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю и что, кроме тебя, мне никто не нужен. Перестань злиться, а то мне жить не хочется. Когда ты придешь?

– Задержусь немного. – Стася хорошо знала мужа, Марк раскаивался, что разозлился непонятно на что. – Посмотрю одного больного и приеду.

– Вот видишь, – мстительно заметила Стася. – Ты ходишь, куда хочешь, и я тебя не попрекаю. А я сижу дома, тебя жду, и ты мне еще устраиваешь сцены.

– Я иду к больному, – Марк оправдывался. Стасе нравилось, когда он оправдывается.

– Как думаешь, это надолго?

– Нет. Больной живет рядом с клиникой, ехать никуда не надо. На полчаса задержусь, может быть, на час.

Стася взглянула на часы. Если Марк задержится на час, ждать его предстояло еще почти четыре часа.

Работать не хотелось. Она виновато посмотрела на компьютер, отвернулась от него и позвонила Соне. Раньше, при Егоре, так бывало часто. Когда Стасе удавалось сбежать с работы и становилось скучно, она звонила Соне. И Соня звонила ей, когда скучала.

– Не хочешь в кафешку сходить? – спросила Стася подругу.

– Хочу, – засмеялась Соня. – Иван с приятелем встречается, а я сижу одна-одинешенька.

– Здорово! Куда пойдем? Хочешь, ко мне приезжай. Посмотришь, где я живу. Приезжай, Сонь.

Жизнь с Марком была счастьем, но имела минусы. Марку не понравится, если она пойдет в кафе без него. Особенно если он вернется домой раньше, чем она.

К счастью, Соня приехать согласилась. Стася заглянула в холодильник, подумала и заказала через интернет курицу гриль и массу пирожков. Кухаркой она была посредственной, а угощать гостей вкусно любила.

Соня приехала, когда курица и пирожки были доставлены.

– Уютно у тебя, – похвалила подруга квартиру. Стася видела, похвалила искренне.

– Спасибо. Знаешь, почему-то, когда я жила с Егором, мне не хотелось заниматься домом, – призналась Стася. – Я даже об этом не думала. Квартира принадлежала Егору, а я просто в ней жила. Эта квартира принадлежит Марку, а я воспринимаю ее как свою. Мебель покупаю, какая мне нравится. Недавно диван поменяла. У Марка спросила, конечно, но так, для проформы.

– Наверное, потому что вы с Егором не были расписаны.

– Нет, – Стася покачала головой. – Не поэтому. У нас с Егором были другие отношения, не такие, как с Марком. Мы хорошо друг к другу относились, но у нас у каждого была своя жизнь. Свои интересы. То есть свои интересы были у Егора, а я считала, что так и должно быть.

– А теперь как считаешь?

– Толстой неправ, – вздохнула Стася. – Все счастливые семьи счастливы по-разному. Я считала себя счастливой, когда жила с Егором.

– Он тебя любил.

– Да, – кивнула Стася. – Я знаю. Он меня любил. Так, как умел. Если бы не тот случай…

Соня молча покивала.

– Я иногда ловлю себя на том, что Марк ведет себя со мной так, как я вела себя с Егором. Ему хочется, чтобы у нас все было общее: интересы, друзья. И мне хотелось, чтобы Егор не уходил от меня на свои мальчишники. Только я не говорила об этом, а Марк не молчит.

– Не молчит – это как? – засмеялась Соня.

– Ругается, – пожала плечами Стася и тоже засмеялась. – Приходится его задабривать.

Хорошо, что Соня приехала. Нельзя почти никого не видеть, кроме мужа. Даже если муж лучше всех на свете.

– Не могу отключиться от того, что случилось с Егором, – призналась Стася. – Стараюсь об этом не думать, а не получается.

– Я тоже, – кивнула Соня. – Кто и за что мог ему мстить?..

– Мстить? – задумалась Стася. – Мне не приходило в голову, что дело может быть в мести.

– Наверное, я неправильно выразилась. Я не имела в виду, что это месть в буквальном смысле.

– Пару месяцев назад в тюрьме погиб националист Артем Ковалев… Об этом в интернете много писали.

– Да, я знаю. Иван этим делом интересовался. Парень странно погиб. Сказали, что самоубийство, но Иван не верит.

– Ковалев попал в тюрьму из-за Егора.

– Что?! – ахнула Соня.

– Да, – кивнула Стася. – Мы ехали с Егором на дачу, увидели драку около дорожного ресторана. То есть Егор видел, я в другую сторону смотрела. Егор полицию вызвал. Потом узнали, что националисты дрались с мигрантами. Было темно, поздно. Мы сидели в машине, пока полицейские не приехали. В общем, Егор видел, как Ковалев ударил одного парня ножом. Раненый умер. Егор сразу указал на Ковалева. Того посадили из-за показаний Егора.

Стася помолчала.

– Жена его приходила, плакала, умоляла Егора от показаний отказаться. Она тогда беременная была, месяце на шестом.

– Жена Ковалева?

– Да. Но Егор от показаний не отказался. Мне было так жалко его жену…

– Прошло много лет, – напомнила Соня.

– Да, – согласилась Стася. – Прошло много лет.

Хорошо, что подруга приехала. Время шло незаметно, когда приехал Марк, они обе удивились, что уже девятый час.

* * *

Фотографии, сделанные уже после смерти Ольги, Игоря удивили. Среди них было много снимков с его родителями. Он не знал, что они так часто встречаются с Леной и ее другой бабушкой.

Его второй брак родители восприняли в штыки.

– Что ты делаешь! – плакала мама. – Девочка потеряла мать! Ты сейчас ей очень нужен! Займись ребенком, а не чужой бабой!

Папа ничего не говорил, но на Игоря старался не смотреть.

Из-за Лили отношения с родителями были испорчены. Сначала Игорь думал, что это временно, но оказалось, что навсегда.

Встречались они не чаще одного-двух раз в год, родители со снохой были предельно вежливы, но визиты оказывались тягостными для всех.

– Почему они меня ненавидят? – плакала Лиля. – За что? Я им ничего плохого не делала!

– Они тебя не ненавидят, – успокаивал ее Игорь. – Не придумывай!

– Я же вижу!

– Ты не права, Лилечка… – Он говорил еще какие-то слова, но они подбирались плохо, потому что родители Лилю не любили и не пытались это скрыть.

На фотографиях родители обнимали Лену и улыбались.

Мама умерла два года назад. Папа позвонил Игорю на работу, когда мамы уже не стало.

– Надо уделять ему побольше внимания, – говорила Лиля.

Игорь ехал к отцу, но радости эти поездки ни отцу, ни ему не доставляли.

Сначала Игорь ездил раз в неделю, потом раз в месяц, а потом, как и раньше, совсем редко.

О том, что папы не стало, сообщила Лена, тоже позвонив ему на работу. Это случилось четыре месяца назад.

Внучка знала, что дед болел, а Игорь был не в курсе.

Все свое имущество старики завещали Лене. Впрочем, Игорь никогда не мечтал о наследстве. Он вообще об этом не думал.

До последнего дня папа занимался репетиторством, учил балбесов математике. Начал от скуки, когда вышел на пенсию, а потом продолжал, потому что это занятие не давало оказаться в полном одиночестве. То есть отец об этом не говорил, Игорь сам догадался.

Как ни странно, отцу удалось скопить значительную сумму, больше пяти миллионов рублей. Лиля была поражена, когда он ей об этом сказал.

Пока деньгами не мог воспользоваться никто, Лена вступила бы в права наследства только через два месяца.

На похоронах деда Лена непрерывно тихо плакала, а Игорь молча стоял рядом, прижимая к себе Лилин локоть. Жена тогда крепко в него вцепилась, как будто боялась оторваться.

В комнате темнело. Игорь, не включая свет, положил альбомы на место, надел куртку, огляделся. Вспомнил, что оставил на кухне грязную чашку, ополоснул ее под краном, сунул в сушилку и запер квартиру.

На улице заметно похолодало. Куртку он не застегнул, и сырой ветер обдал горло холодом. Он в несколько шагов дошел до машины, включил кондиционер.

«Завтра поеду на работу», – пообещал он себе, вливаясь в поток.

Лиля выбежала его встретить, едва он успел закрыть дверь. Он одной рукой обнял жену, поцеловал, снял куртку.

– Сегодня приходила уборщица. – Лиля обвела глазами прихожую.

Уборщиц она вызывала из разных фирм. По его представлениям, женщины убирали квартиру отлично, но Лиля ухитрялась найти недостатки и уборщиц постоянно меняла.

– Хорошо убрала, как считаешь?

– Хорошо, – улыбнулся Игорь.

Вообще-то, большой разницы между полом, который был, когда он уходил, и тем, который он видел сейчас, не было. Разницу он заметил, когда мыл руки. Сантехника была вычищена отлично.

– У нее очень тяжелое положение. – Лиля стояла у двери в ванную, глядя на него в зеркало.

– У кого? – не понял Игорь.

– У уборщицы. Она из какой-то глухомани. У нее маленький ребенок, мужа нет…

Как правило, Лиля всегда сочувствовала уборщицам, когда видела их впервые. Сочувствие не мешало регулярно от них избавляться.

– Ты бы заплатила ей побольше.

– Я заплатила.

– Умница. – Игорь вытер руки, чуть подвинул Лилю, чтобы пройти на кухню, и неожиданно сказал: – Я узнал, что у Лены был молодой человек. А она нам об этом не говорила.

– Хотела, чтобы мы ее жалели, – пожала плечами Лиля.

Слышать это было неприятно.

– Она не говорила, потому что не считала нас близкими людьми, – объяснил Игорь.

– Да, – с обидой подтвердила Лиля. – Она не считала нас близкими людьми.

– Не считала, потому что мы не были ей близкими.

– Игорь! Ты не прав!

– Лилечка, я не хочу больше об этом говорить, – попросил он.

Жена молча полезла в кастрюльки, поставила перед ним тарелку с тушеным мясом.

– Игорь, тебе надо сходить к нотариусу, – напомнила она, усевшись напротив. – Не тяни с этим, пожалуйста.

– Схожу.

– Не тяни, Игорь. Нужно оформить не только Ленину квартиру, папину тоже. И вклады.

– Кроме меня, они никому достаться не могут.

– Я понимаю. И все-таки…

– Схожу.

Лиля подумала и предположила:

– Наверное, Ленин молодой человек и заказал ее портрет. Кто же еще? У нас с тобой знакомых художников нет и не было никогда.

Не считая выпитого у Лены чая, Игорь с утра ничего не ел, но аппетит пропал сразу. Он через силу доел мясо.

* * *

Иван добрался до ресторана минут на десять раньше назначенного времени, но Валерий его уже ждал.

Перед приятелем стоял графинчик водки, и, судя по покрасневшему лицу, Валерий сорокаградусной уже отведал.

– Ты разве не за рулем? – удивился Иван.

– За рулем, но… На такси доеду.

Валера налил водки Ивану, потом себе, поднял рюмку и выпил.

Помимо графина, на столе стояла рыбная нарезка.

Иван пригубил водку, положил себе красной рыбы. Пригубил не потому, что был трезвенником, потому что не хотел, чтобы головокружение вернулось.

Марк наверняка не одобрил бы и тех десяти граммов, которые он проглотил.

– Алина любовница Бережкова? – вздохнув, снова спросил приятеля.

– Откуда я знаю!.. – поморщился Валера. Подумал и вздохнул. – В командировки он ее с собой не берет.

– А кого берет? – быстро спросил Иван.

– Никого, – Валера посмотрел на Ивана и усмехнулся. – Ей-богу, никого. Когда за границу едет, берет переводчика. Или переводчицу.

Валере не меньше Ивана хотелось знать, насколько секретарша Алина близка с хозяином. Только Иван затруднился бы объяснить, почему этот вопрос так его заинтересовал, а с Валерием все было ясно. Если хочешь делать карьеру, угождать надо не только хозяину и его родственникам, но и любовнице.

– Ведет она себя как хозяйка, – заметил Иван.

– Угу, – кивнул Валера и задумался. – А жена, Анастасия, совсем другая была. Скромная такая, тихая. Не наглая. Я обалдел, когда узнал, что она жена Анатолия Вадимыча. Я думал, у него жена фотомодель.

– А Анастасия что, некрасивая?

– Да нет, она симпатичная. Ну такая… нормальная. – Валера снова налил себе водку. – Ты что не пьешь?

– Голова болит. Не обращай внимания.

Друг выпил водку, закусил рыбой. Прожевал и наклонился к Ивану.

– Алинка и с ней, между прочим, держалась так, что сразу не поймешь, кто жена, а кто секретарша. Это большой талант так держаться.

– Какая у нее машина, видел?

– Видел.

– Ты себе такую можешь позволить?

– Могу, – хмыкнул Валера. – Но придется напрячься.

– Вот именно, – подтвердил Иван.

– Алину у нас все терпеть не могут. – Валера опять наполнил свою рюмку, посмотрел на нее, но пить не стал. – У нас все всех терпеть не могут и друг на друга стучат.

– Поищи другую работу, – посоветовал Иван. – Работа должна быть если не в радость, то, по крайней мере, не противная.

– Тебе легко говорить! Поищи! Знаешь, какая сейчас самая востребованная работа? Курьером, пиццу развозить!

– Поищи, ты себе найдешь что-нибудь получше курьера. Каждый день в гадюшнике торчать… – Иван озадаченно покачал головой.

Валера вздохнул.

– Но платит Анатолий Вадимыч хорошо, этого не отнимешь. Я здесь в три раза больше получаю, чем раньше.

– А Алина?

– Понятия не имею! – Вопросы про Алину Валере не нравились. – Судя по машине, тоже живет неплохо. Между прочим, она меня сегодня спросила, что ты про Анастасию успел раскопать.

– Что ты сказал?

– Что есть, то и сказал: понятия не имею. – Приятель наконец выпил водку и поморщился. – А ты что-нибудь раскопал?

– Нет.

Иван был уверен: даже если бы информация была, Валера не захотел бы ее слышать. Избыточные знания – лишние проблемы. А проблем приятель старался избегать.

Иван вызвал такси, довез Валеру до дома. Тот недавно купил новую квартиру почти в центре. Работа, где все друг на друга стучат, действительно оплачивалась неплохо.

18 ноября, среда

Игорь проснулся рано. Осторожно выключил будильник, но жену разбудил.

– Сегодня опять придется на работу поехать, – пожаловалась Лиля.

– Хочешь, я тебя отвезу? – предложил он.

Машинально предложил, он был уверен, что Лиля откажется, жена терпеть не могла городской транспорт, а ждать, когда он заедет за ней вечером, не стала бы точно. В лаборатории она больше четырех-пяти часов обычно не проводила.

– Хочу, – прижалась к нему Лиля. – А ты на работу не опоздаешь?

– Я имею право опаздывать, – улыбнулся он.

Потом он пожалел о своем предложении. Лиля собиралась без спешки, долго красилась в ванной, выбирала одежду. Ждать ему надоело. Желание самому начать работать пропало, и он с тоской думал о том, что опять придется убивать время до вечера.

Припарковаться рядом с Лилиной работой не удалось, Игорь вышел из машины, проводил жену до дверей института. О том, чтобы не проводить, и речи быть не могло, Лиле нравилось, когда он ее провожал или встречал. Еще нравилось, когда он ее целовал на виду у коллег.

Сегодня знакомых у дверей она не встретила, ни с кем не поздоровалась. Игорь посмотрел, как она исчезла за раздвижными дверями, и пошел назад к машине.

Знакомую женщину он заметил, когда та ему улыбнулась и остановилась. В руках у нее был большой букет.

– Здравствуйте, Игорь.

Лиля пару раз приглашала ее на день рождения. Женщина была лет на пять старше Лили. Тех, кто моложе, Лиля никогда не приглашала. Впрочем, не исключено, что молодежи в лаборатории не было, зарплаты здесь навевали уныние.

Женщина ему нравилась. Она была спокойная, немногословная, интеллигентная. Жаль, он не помнил, как ее зовут.

– Здравствуйте. У вас сегодня день рождения? – улыбнулся он.

– День рождения у завлаба, – весело фыркнула она.

– Красивый букет, – похвалил он.

– Хорошо, что Лиля пришла. У завлаба сегодня круглая дата, плохо, если на банкете будет мало народу.

Она заспешила дальше. Игорь постоял перед тем, как снова сделать шаг. Ему показалось, что атмосфера сгустилась, начала давить с такой силой, что тело сделалось непослушным.

Атмосфера давила не только на тело, на мозг тоже. Мысли сделались медленными, неповоротливыми.

Он заставил себя сделать шаг, потом второй. Дошел до машины, сел за руль.

За несколько дней до смерти Лены он приехал домой раньше, чем обычно. В тот день у него было несколько важных встреч, они прошли успешно, Игорь был собой очень доволен.

Лиля поднялась в квартиру за пару минут до него, она еще не успела переобуться, когда он входил.

На тумбочке в прихожей стояла бутылка вина. Вино было дорогое, в коробке.

– У нас сегодня праздник? – засмеялся Игорь, разглядывая коробку с вином.

– У начальника завтра день рождения. – Лиля быстро убрала коробку. – Но, если ты хочешь выпить, можно купить вино. Хочешь?

– Нет, – решил Игорь, обнимая Лилю. – Я не хочу, чтобы ты куда-то уходила. И сам не хочу никуда ходить.

Они тогда провели чудесный вечер.

Больше коробка с вином ему на глаза не попадалась, и он о ней забыл.

Начальником Лиля называла только одного человека, своего завлаба.

Того самого, у которого день рождения сегодня.

Игорь положил руки на руль и заставил себя поехать.

* * *

Утром Иван почувствовал себя абсолютно здоровым. Сел на постели, осторожно поводил головой – голова не кружилась. Будет отлично, если она не закружится в самый неподходящий момент.

Надо было посмотреть на то место, где так плохо закончилась поездка Анастасии. Он не слишком надеялся найти свидетелей, но попробовать стоило.

– Завтракать будешь? – заглянула в спальню Соня.

– Буду.

Жена ушла на кухню. Он взял с тумбочки телефон, набрал Степана.

– Здравствуйте, – виновато откликнулся брат Анастасии. – Вы… нормально себя чувствуете?

– Нормально, – улыбнулся Иван. – Ты знаешь место, где сестра погибла?

– Знаю.

– Покажешь? Можешь со мной съездить?

– Могу.

– Приезжай ко мне, – решил Иван. – Поедем на моей машине.

– Марк сказал, чтобы ты лежал неделю, – проворчала Соня, когда он пришел на кухню.

– Приеду и лягу, – пообещал он.

Квартира была маленькая, разговор Соня слышала.

Место происшествия не подскажет, куда и зачем мчалась молодая, красивая и богатая женщина.

– Не надеешься на поездку? – угадала Соня.

– Не надеюсь, – признался Иван.

Степан приехал меньше чем через час. Иван спустился вниз, усадил Степана на место водителя, сам сел рядом. Опять поводил головой, убеждаясь, что головокружения больше нет.

– Как вы себя чувствуете? – молодой человек посмотрел на Ивана с раскаяньем.

– Нормально я себя чувствую, – отмахнулся Иван. – Ты там был, на месте происшествия?

– Был. Там изгиб дороги нехороший, а Настя на большой скорости ехала.

Включать навигатор Степан не стал, Ивана это удивило. Сам он ориентировался в городе отлично, но среди молодежи такое знание редкость.

Впрочем, Степан ненамного моложе его, лет на пять-семь, не больше.

– Ты к кому относишься? – спросил Иван. – К правым, левым? Или чисто зеленый?

– Я сам по себе.

– А так бывает? – усомнился Иван.

– Бывает, – недовольно кивнул Степа. – Я сам по себе. Буду в местный совет выдвигаться. Власть поменять невозможно, но хоть что-нибудь попытаюсь для людей сделать.

– Без партийной поддержки избраться трудно.

– Ничего, справлюсь.

Парень вызывал симпатию. Иван давно не встречал идеалистов. Пожалуй, он их никогда не встречал.

Ни в какие органы власти Степа, конечно, не пройдет, но Иван отчего-то был уверен, что парня не сломят никакие неудачи.

– А вообще-то у тебя какие взгляды? – поинтересовался он.

– Говорю же, я не правый и не левый. Я посередине.

– За все хорошее против всего плохого?

– Да. Я хочу, чтобы у нас были демократические выборы и разделение властей.

– Стало быть, ты демократ.

– Нет! – Степан улыбнулся. – Я не демократ в том смысле, который в это слово вкладывают. Я хочу, чтобы страна была сильной.

– Ты имперец?

– Тоже нет. Я хочу, чтобы мы жили дружно с соседями. Чтобы нас уважали, а не боялись.

За МКАДом пришлось останавливаться на светофорах. Поток навстречу шел плотный, Иван спешащих в город пожалел.

– Недавно Артема Ковалева в тюрьме убили. Слышали про такого?

– Слышал, – кивнул Иван.

Соня вчера рассказала о том, как Егор поучаствовал в том, чтобы Ковалева посадили. Ивану Егор ничего про эту историю не рассказывал.

Странно, что он второй раз за сутки слышит фамилию Ковалева.

– Власти утверждают, что это самоубийство.

– Ну да! – усмехнулся Степан. – Самоубийство! За полгода до освобождения!

Иван в самоубийство тоже не верил. Да и никто не верил.

В странной стране мы живем.

– Вот он был имперец.

– Ты его знал? – заинтересовался Иван.

– Знал. Он мне не нравился. В смысле, не как человек, а по взглядам. По взглядам он был нацик. А человек честный и мужественный. Это точно.

– Честный и мужественный охотился на беззащитных азиатов? – поразился Иван.

– Азиаты не были безоружными. На безоружных Артем не нападал.

Степан сбавил скорость, заозирался по сторонам. Метров через сто остановился у придорожного ресторана.

– Здесь, – он показал на разделительное ограждение. – Это случилось здесь.

Он как-то мгновенно изменился и больше не казался наивным идеалистом. Иван неожиданно подумал, что остановить его в стремлении победить на выборах будет не так уж просто.

* * *

Телефон зазвонил, когда Игорь стоял на светофоре. Он нехотя взял трубку. На экране светилось имя Вероника. В первый момент озадаченно посмотрел на телефон, не сразу вспомнив, кто такая Вероника.

Слишком нехорошие мысли вились в голове, отсекая все лишнее.

Красный свет сменился зеленым. Игорь взял вправо, остановил машину у тротуара.

– Да, Вероника, – сказал он в трубку. – Здравствуйте.

– Простите, если я не вовремя.

– Вы вовремя, – поморщился он.

– Что-нибудь выяснилось насчет смерти Лены?

– Нет.

Он совсем не вспоминал о ней в последние дни, а сейчас захотелось оказаться с ней рядом. С ней он становился прежним, нормальным. Как будто только она умела отводить нехорошие мысли и делать жизнь привычной и спокойной.

– Вы на работе? – спросил Игорь.

– Нет, – замявшись, призналась она. – Я в отпуске.

– Я приглашаю вас пообедать.

– Зачем? – это она не сразу спросила, после паузы.

– Черт его знает. Я хочу вас увидеть.

– Зачем?

– Я становлюсь с вами нормальным, – придумать что-то глупее этой фразы было трудно.

– Я не психотерапевт.

– Психотерапевт, – заверил он. – Просто вы не знаете о своем скрытом таланте.

Она засмеялась, Игорь тоже фыркнул.

– В два часа?

– Отлично, – обрадовался он.

Спросить, где она хочет встретиться, он не успел, Вероника отключилась. Впрочем, спрашивать было незачем, у них уже было постоянное место встреч.

Времени до двух было много. Игорь прикинул, не поехать ли на какое-то время к Лене. Не стал, побродил по улицам, остановив машину в полузнакомом месте. Когда-то он неплохо знал этот район, но сейчас здесь все стало другим. Несколько высоченных домов, стоящих бок о бок, полностью изменили облик старого района.

Где-то здесь находилось общежитие Ольгиного института. Оля часто приезжала к подружкам-однокурсницам, а Игорь по вечерам ее встречал. Шли они обычно не к ближайшему метро, а по направлению к центру и в метро садились, когда идти уставали. То есть, когда Оля уставала, утомить молодого Игоря было трудно.

Кажется, общежитие находилось как раз на месте нового квартала.

К ресторану Игорь подъехал минут на двадцать раньше. Народу в зале почти не было, он сел за «их» с Вероникой столик. Она появилась вовремя, даже чуть раньше. Сегодня на ней был другой свитер, но тоже с высоким горлом и пушистый. Она казалась в нем плюшевым медвежонком, только лицо у нее было тонким, красивым и умным.

Стянутые в хвост волосы ее не красили. Но и не уродовали.

Ей безразлично, как она выглядит, угадал Игорь.

– Давайте выпьем, – предложил он.

– Вы не за рулем? – Она опять села на диванчик, а куртку бросила на соседний стул.

– За рулем, но машину я могу забрать завтра.

– Давайте, – улыбнулась она. – Я сто лет не пила спиртного.

– Вы пили на Лениных похоронах, – напомнил он.

– Это не считается.

Хорошо, что он пригласил ее на свидание. Ему нравилось за ней наблюдать, и нелепые мысли действительно отступали.

– Вы похожи на мою жену. На мою первую жену, – уточнил он, глядя на Веронику.

Это было и правдой, и неправдой. Вероника и Ольга не были похожи. Оля была на голову выше и гораздо стройнее. У Оли была стрижка до плеч и карие глаза, она умела заразительно смеяться и смотрела на Игоря с любовью.

Правдой было то, что только рядом с этими двумя женщинами он начинал чувствовать себя уверенно и спокойно. Это происходило независимо от его воли, само собой.

Он вспомнил, как это происходило с женой, потому что Вероника внушала ему спокойствие и уверенность прямо сейчас.

Игорь поискал глазами официанта, сделал заказ.

– Что вас заставило взять отпуск в такое неудачное время? Собираетесь куда-нибудь поехать?

– Я не была в отпуске в этом году. Брать отпуск все равно придется. Дальше будет еще хуже, сейчас хоть погулять можно, а зимой я вообще стараюсь из дома не выходить. Я не люблю зиму. А вы почему не на работе?

– Я тоже в отпуске, – криво усмехнулся Игорь, помолчал и признался: – Мне трудно жить после того, что случилось.

– Это потому, что убийца еще не найден.

– Возможно, – согласился он.

– У полиции есть какие-нибудь версии?

– Не знаю. Художник был одиноким человеком. Насколько я понял, родственники у него за границей, здесь только бывшая жена. – Вероника мягко на него смотрела. – Она недовольна, что ей приходится заниматься делами бывшего мужа. Еще у художника есть приятель. Он, кстати, тела и обнаружил. Не думаю, что приятель страдает оттого, что убийца гуляет на свободе.

– Приятель тоже художник?

– Понятия не имею. Какой-то Иван Кургин.

– Есть такой блогер Иван Кургин. Довольно известный, – удивилась Вероника.

Глаза от удивления сделались совсем круглыми. Это ее не портило, делало моложе.

– Да? Возможно. Я у этого Ивана не поинтересовался, чем он занимается.

Игорю было легко с ней разговаривать. Наверное, так легко со старыми друзьями, но у него не было человека, которого он мог бы назвать старым другом. У него были давнишние приятели, с которыми он иногда перезванивался и до которых, если честно, ему не было большого дела. Как и им до Игоря.

Вероника не торопилась, и он этому радовался. Ему даже показалось, что ей так же не хочется от него уходить, как и ему от нее.

Это не было зарождающейся влюбленностью. Это было черт знает чем.

Ему не хотелось ее обнять, ему не хотелось сесть к ней ближе. Ему хотелось, чтобы она никуда не уходила.

– Мне лезут в голову жуткие мысли, – признался он. Вино развязало язык, не иначе.

– Наверное, так и должно быть.

– Нет, – он покачал головой. – Так не должно быть. Я допускаю, что это могла сделать моя жена.

Вероника опустила глаза, и он быстро добавил:

– Я знаю, что она этого не делала. Но допускаю, что могла.

Он говорил путано, но Вероника поняла. Она быстро тронула его за руку и твердо сказала:

– То, что с вами случилось, не могло вас не ранить. Дурные мысли уйдут, поверьте. У вас сильный тяжелый стресс. Это своего рода болезнь.

Ладонь у нее была прохладной.

– Болезнь пройдет, и жизнь войдет в норму.

Она отняла ладонь и потянулась к куртке. Игорь молча смотрел, как она уходит.

Он вызвал такси. Когда доехал, Лиля была уже дома.

– Был на банкете, – соврал Игорь. – А ты? Давно вернулась?

– Недавно. Я, в отличие от тебя, работаю, а не пьянствую, – засмеялась Лиля.

Игорю показалось, что во рту сразу пересохло. Он слегка ее отодвинул, прошел в ванную, намылил руки.

– К нотариусу не сходил? – Лиля наблюдала за ним в приоткрытую дверь.

– Нет.

– Игорь, не тяни. Не тяни, речь идет не о ста рублях. – Она помолчала и вздохнула. – Как все-таки несправедливо, что папа ничего тебе не оставил!

– Я взрослый, хорошо зарабатывающий мужик. – Игорь выключил воду, вытер руки. – А у Лены была ерундовая зарплата. И вообще, неизвестно, как сложилась бы ее жизнь. Ясно, что папа все завещал ей. Было бы странно, если бы он поступил по-другому.

Лиля подвинулась, он прошел в комнату, начал переодеваться.

– Ты неправ, Игорь, – жена шла за ним следом. – Это не по-человечески! Ты его сын! Ясно, что ты всегда бы помогал Лене.

Неожиданно Игорю показалось, что он попал куда-то в чужую жизнь. Рядом с ним возмущалась его отцом чужая, незнакомая женщина, совершенно ему не нужная.

– Лиля, перестань! – попросил он. – Прекрати, пожалуйста.

Он испугался, что сейчас толкнет ее или ударит.

Жена на мгновение замерла с открытым ртом, но замолчала.

Игорь на секунду закрыл глаза. У него не было сил ее видеть.

Он с собой справился, наваждение прошло.

Вечер пошел как обычно. Они перекидывались ничего не значащими словами, Игорь читал военные мемуары, Лиля разглядывала что-то в планшете.

Вечер шел как обычно, а ощущение чужой, не его жизни не проходило.

* * *

Вмятины на металлическом ограждении уже не было, хотя Иван видел ее, когда рассматривал снимки с места аварии.

Трасса была трехполосная, машины шли плотно. Подойти к разделительному ограждению было невозможно.

Из ресторана вышел хмурый мужик, по виду охранник, остановился на крыльце, закурил. Внимательно посмотрел на Ивана и Степу, равнодушно отвернулся.

– Здесь двадцатого октября была авария, – шагнул к нему Иван. – Ночью. Женщина разбилась. Кто-нибудь из ваших это видел?

Охраннику было лет сорок. Взгляд у него был цепкий.

– Я видел, – помолчав, сообщил он.

– Гаишников вы вызвали? – Иван вздохнул и показал на Степана. – Это ее брат.

Охранник мельком взглянул на Степу и снова уставился на Ивана, признавая в нем старшего.

– Участковый вызвал. Мы с ним вместе курили. Скорость здесь ограничена, а она неслась, как сумасшедшая. Вылетела из-за поворота, и все… Дорога мокрая была.

Он затянулся, бросил окурок в урну.

– Ее никто не подрезал?

– Нет, – уверенно сказал свидетель. – Машин уже мало было, я бы заметил. Когда мы подбежали, она уже мертвая была.

– С участковым как связаться?

Мужик вздохнул, достал телефон.

– Тобой тут двое интересуются, – усмехнувшись, сказал в трубку.

Участковый подъехал на мотоцикле минут через десять. Невысокой крепкой фигурой он был похож на охранника, цепким взглядом тоже.

Ничего нового он не сообщил.

Женщина вылетела из-за поворота и не смогла вовремя повернуть на мокрой дороге.

– Настя всегда аккуратно ездила, – хмуро сказал Степан, когда участковый умчался на своем мотоцикле. – Меня ругала, когда я скорость превышал.

– С мужем бы поговорить, – помечтал Иван.

– Он за границей.

– Ты говорил.

Иван, повернувшись, пошел к машине. Степа задержался, постоял, глядя на ограждение.

– Мама в тот день с Настей разговаривала, – сев за руль, сказал он. – Все нормально было.

– У сестры был счастливый брак, как считаешь?

Развернуться в сторону Москвы удалось только через пару километров.

– Она у Анатолия третья жена, – фыркнул Степан.

– Ну и что? – Иван пожал плечами. – Это ни о чем не говорит.

– Анатолий был уже разведен, когда они с Настей познакомились.

Машин было много, но ехать удавалось с нормальной скоростью.

– До мужа у Насти парень был?

– Не знаю. Она уже пару лет в Москве квартиру снимала. Нас ни с кем не знакомила. С Анатолием с первым. – Степа тяжело вздохнул. – Родители за нее радовались, конечно.

– А ты?

– Я знал, что это добром не кончится. Чувствовал.

Иван вопросительно покосился на парня.

– Большие деньги честным трудом не наживаются.

– Да, – согласился Иван. – Но даже не очень честные люди способны кого-то любить.

– Анатолий вроде бы неплохо к Насте относился, – неохотно признал Степа. – Так, на первый взгляд.

У светофора собралась небольшая пробка. Иван прикинул – хорошо бы проехать на следующее включение зеленого.

– Родителям коттедж купил.

– Тебе это не нравилось?

– Не нравилось. Они всю жизнь работали, а на старости лет стали на чужие деньги жить.

– Деньги зятя не совсем чужие.

Степан промолчал. Он осуждал родителей.

– Настя какая по характеру была? Компании любила?

– Нет, – невесело улыбнулся Степа. – Музыку она любила. Сцены боялась. – Он опять улыбнулся. – Когда в музыкальной школе училась, перед каждым концертом тряслась. А когда выходила на сцену, начинала играть и переставала бояться.

– Вспомни, кто у нее были подруги, – напомнил Иван. – Постарайся достать телефоны.

Включился зеленый, но проскочить не удалось.

– Алинка в последнее время к Насте в подруги набивалась. Когда родители еще в коттедж не переехали, всегда приходила, когда Настя приезжала.

– Алина тогда жила с родителями?

– Она и сейчас с ними живет.

– Что? – обомлел Иван.

– Ну да. Летом, когда я на дачу приезжал, она всегда по вечерам там была.

– Она на работу каждый день два часа в один конец едет?

– У нас полгорода так ездит.

– У нее дорогая машина. Она может позволить себе снять квартиру в Москве.

– Ну, не знаю, – Степа пожал плечами. – Летом она на даче жила и каждый день в Москву ездила.

Зажегся зеленый, машины тронулись.

Светофоры еще попадались, но их удавалось миновать без заметной задержки.

19 ноября, четверг

У Лили на руке звякал браслет.

Жена постоянно увешивала себя кольцами и браслетами. Она делала это сразу, едва встав с постели. Часто это выглядело довольно глупо, домашний хлопковый свитер с украшениями сочетался плохо, только раньше Игорь этого не замечал.

Сейчас заметил.

Лиля налила чай ему и себе, села напротив, разглядывая свои руки. На одной было два кольца, на другой одно. Браслет тоже был один, она надела его на правую руку. Лиля повертела ладонью, осталась довольна.

Игорь ее понимал. Она почти никуда не ходила, а, как всякой женщине, ей хотелось себя украсить.

Она поднесла к губам чашку, браслет звякнул.

То ли в прошлом, то ли в позапрошлом году Игорь купил похожий браслет Лене. Одна из коллег хвасталась обновкой, когда он зачем-то подошел к ее столу за каким-то документом. Женщины-коллеги одобряли браслет, и Игорь тоже его похвалил, уловив суть разговора. Вспомнив, что у дочери скоро день рождения, поинтересовался, где коллега приобрела такую чудесную вещицу.

Обычно он дарил Лене духи. Заходил в первый попавшийся магазин, говорил продавщице, что ему нужны духи для молодой девушки, и брал то, что продавщица рекомендовала.

Оказалось, что браслет коллега купила в торговом центре, который располагался в пяти минутах ходьбы от работы. Игорь тогда, не дожидаясь вечера, отправился за браслетом и вернулся с готовым подарком.

– Купил Лене подарок, – сообщил он жене вечером, открывая бархатную коробочку, в которую продавщицы уложили покупку. – Неплохой, как считаешь?

– Неплохой, – после паузы кивнула Лиля.

Она отвернулась, даже не взяв коробочку в руки.

Ей очень не понравился его поступок, Игорь почувствовал себя виноватым. Жена ревновала его к Лене.

Жене он украшения никогда не покупал. Просто потому, что не надеялся на свой вкус. Ну, и еще потому, что его любовь к ней не требовала подтверждений.

На следующий день он опять пошел в торговый центр и купил браслет для Лили.

Лиля опустила чашку, браслет снова звякнул.

– Лиля, почему ты ко мне пришла? – неожиданно спросил Игорь.

Она с недоумением на него посмотрела, и он пояснил:

– Тогда пришла? В самый первый раз?

– Я в тебя влюбилась. – Лиля потрогала чашку. – Ты мне очень нравился. – Она снова потрогала чашку и подняла на него обиженные глаза. – Это было неправильно?

– Это было замечательно, – соврал Игорь.

– Помнишь, у нас во дворе был каток? Там мало кто катался, а ты приходил с Леной почти каждый день. Я смотрела из окна, как ты ее поднимаешь, когда она падала, и мне хотелось, чтобы ты меня так же поднимал… Почему ты сейчас об этом спросил, Игорь?

– Не знаю. Просто так спросил.

– Ты все время ходил с Леной или с Ольгой и всегда их обнимал. А мне хотелось, чтобы ты обнял меня. Я была в тебя влюблена.

Все очень просто. Он обнимал жену и дочь, а ей хотелось, чтобы он обнимал ее.

Она к нему пришла и сказала, что любит.

А он ее не выгнал.

Игорю захотелось застонать.

– Почему ты не торопишься? – Лиля посмотрела на часы.

– Я тороплюсь.

Игорь встал из-за стола.

Когда одевался, еще не знал, поедет на работу или опять к Лене.

И потом, когда такси довезло его до оставленной вчера машины, он еще не решил, куда ему направиться.

В машине было холодно. Игорь включил кондиционер, по ногам пошло уютное тепло.

Накрапывал дождь, сползал по стеклу машины неровными ручейками. Прохожие прятались под зонтики, наклоняли их навстречу ветру.

Игорь положил руки на руль, подумал, достал телефон и открыл поисковик.

* * *

Звонку Игоря Сазонова Иван удивился, он не ожидал, что отец убитой девушки снова ему позвонит.

Иван даже собирался вычеркнуть его телефон из электронной памяти, список номеров у него был длинный, и от всех лишних он старался избавляться. Не успел.

– Я узнал, что вы блогер, – сказал Сазонов.

– Да, – подтвердил Иван.

– Я почитал ваши блоги и… Я не во всем с вами согласен, но впечатление о вас составил. – Сазонов помолчал и напрямую спросил: – Вы ищете убийцу вашего друга?

– Пытаюсь, – признался Иван.

– И как? Есть версии?

– Такой, которая казалась бы мне убедительной, пока нет.

– Это связано с моей дочерью?

– Нет, – твердо сказал Иван. – Ваша дочь – случайная жертва. Во всяком случае, пока мне представляется именно так.

– Вам нужна моя помощь?

– Нет.

Собеседник помедлил и попросил:

– Если вам удастся что-то выяснить, позвоните мне.

– Обязательно, – пообещал Иван.

Сазонов отключился, Иван покрутил телефон в руке.

– Отец девушки, – объяснил он Соне.

– Ваня… – жена отодвинулась от компьютера. Она с утра сидела над новым переводом. – Знаешь… Мне кажется, что вино принесла она.

– Почему ты так решила? – удивился Иван.

– Потому что у Егора бутылки не задерживались. Он говорил, что специально не покупает спиртного, чтобы сразу не выпить.

– Он не был алкоголиком, – напомнил Иван.

– Не был, но…

– У него был день рождения! Ради такого случая…

Телефон зазвонил снова. Иван посмотрел на экран и сказал Соне:

– Глупости ты говоришь!

Жена снова уставилась в компьютер, а он ответил Степану.

– К родителям вчера Антонина приезжала. Домработница Настина…

– Домработница? – насторожился Иван.

– Антонина у Анатолия давно. Она моим родителям помогала, когда они в коттедж переехали.

– Степа, организуй мне встречу, – перебил Иван. – Я хочу с ней поговорить.

Иван сжал телефон, боясь спугнуть предчувствие удачи.

Через пять минут Степан перезвонил, а еще через два часа Иван и Степа сидели напротив женщины лет пятидесяти. Женщина походила не на домработницу, а на учительницу. Или на научного работника. Возможно, из-за красивых очков в тонкой оправе.

На ней было черное, наверняка дорогое пальто. В кафе было тепло, но пальто она не сняла, только расстегнула.

– Я друг художника, который писал портрет Анастасии, – объяснил Иван. – Художника недавно убили.

Встречу Степа организовал в кафе, неподалеку от места, где жила Антонина – на самой окраине города.

Женщина вопросительно посмотрела на Ивана.

– Убийца Егора не найден. Художника звали Егором.

– Я знаю, – кивнула она. – Настя про него рассказывала. Как его убили?

– Подсунули отравленное вино.

Она помолчала, обдумывая услышанное.

– Настя ездила к художнику дважды. Она не дарила ему вино.

– Вы уверены?

– Уверена.

Знакомых домработниц у Ивана не было, и он плохо представлял, как они должны выглядеть. У Антонины помимо тонких очков была короткая стрижка и манеры уверенной в себе женщины. В стрижках Иван разбирался плохо, но был уверен, что сделала ее Антонина не в ближайшей парикмахерской. В темных волосах отчетливо проступала седина.

– Анастасия никогда не ходила по магазинам. Если бы она взяла вино из дома, я бы знала.

– Она могла изменить своему правилу, – предположил Иван.

Женщина покивала каким-то своим мыслям и подняла на Ивана глаза.

– На портрете настоял Анатолий Вадимович. Анастасия над этой идеей смеялась. Кстати, художник не сразу согласился писать портрет. Взял пару дней на размышление, потом позвонил, сказал, что согласен. Художник Анастасию не интересовал, поверьте. И она не стала бы втайне покупать ему вино.

– Почему вы в этом так уверены?

Стулья в маленьком кафе были неудобные, Иван поерзал.

В стеклах очков отражался свет окна, глаза Антонины видно было плохо.

– Ее интересовал только один мужчина, Анатолий.

Антонина сказала это с болью. Ивану показалось, глаза за стеклами очков у нее влажные.

* * *

Машину Игорь вчера оставил, почти наполовину въехав на тротуар. Он подал машину вперед, съехал с тротуара и снова остановился.

Вероника жила где-то здесь, по обе стороны улицы тянулись жилые дома.

Звонить ей было незачем, но Игорь снова достал телефон и набрал ее номер.

Она ответила не сразу. В какой-то момент ему показалось, что не ответит вовсе. Он обрадовался, услышав ее голос.

– Иван Кургин, про которого я вчера говорил, действительно блогер, – доложил Игорь. – Хорошо, что ты мне об этом сказала.

– Почему хорошо? – не поняла Вероника.

– Он ищет убийцу. Говорит, что ищет. – Трубка молчала, и Игорь позвал: – Вероника!

– Да, я слушаю.

Ему вдруг показалось, что, если они сейчас простятся, он больше никогда ее не увидит и потеряет что-то очень для него важное.

– Вероника, пообедайте со мной еще раз. Я сейчас недалеко от вашего дома. Приехал за машиной.

– Обедать еще рано, – серьезно сказала она.

– Я подожду.

– Игорь…

– Что?

– Зачем?

Если бы он сам знал, зачем!

– В последний раз, – пообещал он.

– Я сейчас не дома, – помолчав, сказала Вероника. – Я подъезжаю. Подъеду, позвоню.

Она отключилась. Игорь вышел из машины, закурил, разглядывая улицу.

Впереди, метрах в двадцати, находился перекресток. Проезжающие мимо машины останавливались на красный, ехали снова. Машин было немного, район казался безлюдным.

Серый «Пежо» остановился, обогнув его «вольво». Вероника, невесело улыбаясь, выбралась из машины.

Он смотрел, как она подходит, и не замечал, что тоже улыбается. Ему опять показалось, что только с ней он становится настоящим, а без нее постоянно играет чужую, скучную роль.

Игорю так захотелось ее обнять, что он сжал кулаки.

– У моей жены такая же машина, – зачем-то сказал он, кивнув на «Пежо».

Надо было сказать правду – что он очень рад ее видеть.

– Я знаю, – ответила она и осеклась.

Улыбка с ее лица сползла. Игорю даже показалось, что в глазах промелькнул страх.

Глаза у нее были серые, почти такие же, как эмаль на ее машине.

– Откуда? – Игорь схватил ее за плечи. – Откуда ты знаешь, какая у моей жены машина?

Она молчала и прятала глаза.

– Вероника!

Она повела плечами, ему пришлось ее отпустить.

– Вероника!

Перекресток загорелся красным, машины тормозили прямо перед ними.

Вероника вздохнула и подняла на него глаза. В глазах была печаль.

– Ваша жена приезжала к Лене за пару дней до…

– Куда приезжала? На работу?

– Ну конечно. Я никогда не была у Лены дома. – Вероника слегка от него отвернулась. – Ваша жена приехала, но из машины не выходила. Из машины вышла Лена. Я как раз мимо проходила, из налоговой возвращалась.

– Зачем Лиля приезжала?

Вероника покачала головой – не знаю.

– Лена сказала, что это ваша жена. Вот и все.

Она снова на секунду подняла глаза. И снова в глазах была печаль. И еще жалость.

Игорь снова взял ее за плечи и, наклонившись, тихо спросил:

– Зачем Лиля приезжала?

Вероника молчала. Игорь сжал ее плечи сильнее.

– Она привезла вино?

Вероника отшатнулась, вырвалась.

– Я не знаю! – твердо сказала она. – Я не видела никакого вина!

То есть попыталась соврать твердо. Говорить ложь у нее получалось плохо.

Получилось не твердо, а жалобно.

Игорь повернулся и молча открыл дверь своей машины. Сесть не успел, Вероника схватила его за руку.

Крепко схватила. Он попытался ее руку сбросить, но не смог.

– Пойдемте ко мне домой.

Он покачал головой – не хочу.

– Пойдемте, – попросила она, прижимая к себе его руку. – Пойдемте, я вас никуда не отпущу.

Она потянула его от машины, Игорь захлопнул дверь.

Она так и вела его, прижимаясь к его рукаву. Сначала свернула у перекрестка, потом во двор. Она отпустила его только в лифте.

Лифт изнутри был обклеен разноцветными бабочками. Приклеены бабочки были аккуратно, но почему-то создавали впечатление убогости.

* * *

– Вы пытаетесь расследовать смерть вашего друга? – угадала Антонина.

– Да, – кивнул Иван.

Антонина тронула стоящий перед ней стакан с соком. Он был полный, сок она даже не пригубила.

– Кто бы ни убил вашего друга, к Анастасии это отношения не имеет. У вас еще есть вопросы?

– Есть, – вздохнул Иван. – Вы находились у Бережковых, когда Анастасия уехала из дома?

– Я в тот вечер ушла около семи. – Антонина пальцем поправила очки на переносице. – Анатолий Вадимович еще не приехал, у него была какая-то встреча. Анастасия его ждала. Она не нервничала и ничем не была обеспокоена, если вас это интересует. Вы ведь это хотите знать?

– Это, – согласился Иван.

– Послушайте!.. – вздохнула она. – Произошла ужасная трагедия. Анатолий Вадимович в больнице, и дай бог, чтобы он сумел это пережить! Не надо лезть в чужую жизнь.

– Куда Анастасия могла поехать? – Иван уже понимал, что интеллигентная домработница ничего важного не расскажет. Даже если что-то знает.

– Не знаю. Когда я уходила, она никуда не собиралась. Она ждала мужа.

– Я уверен, что вы задавали себе этот вопрос.

– Задавала, – кивнула Антонина. – Ответа не знаю. Но гибель Анастасии и смерть вашего друга точно никак не связаны.

– Откуда такая уверенность?

Она тяжело вздохнула, еле заметно грустно улыбнулась.

– Анастасия любила своего мужа. Она единственная из его жен его любила. Он это знал и очень ценил. Анастасию не вернешь, а все остальное не имеет значения. – Антонина снова тронула стакан, отодвинула его и посмотрела на Степана. – Передай родителям привет.

Потом быстро поднялась и, застегивая на ходу пальто, пошла к выходу.

Иван зачем-то торопливо выскочил следом. Антонина удалялась, поднеся к уху телефон.

Степа топтался рядом с Иваном.

– Когда она приезжала к твоим родителям, она сама в доме убирала? Ну… пыль протирала, мыла что-нибудь?

Вот это действительно не имело отношения ни к смерти Анастасии, ни тем более к смерти Егора, но Иван любил во всем ясность.

– Да нет, – улыбнулся Степан. – Привезла грузчиков и уборщиц. Она у Анатолия вроде домоправительницы. Раньше няней у его сына была. Потом Анатолий с той женой развелся, и Антонина при нем осталась. А что?

– Ничего, – сказал Иван. – Так…

– Вообще-то, Антонина маме понравилась. Мама всех людей делит на добрых и злых. Про Антонину сказала, что она добрая.

– А ты как людей делишь? – Иван пошел к машине. – На холопов и хозяев?

– На честных и ворье, – усмехнулся Степа.

– Разумно, – похвалил Иван. – Пожалуй, я тоже так делю.

Ему хотелось немедленно сделать один звонок, но разговаривать при Степе он не стал. Не потому, что хотел что-то от парня скрыть, а скорее, по старой привычке обдумывать информацию в одиночестве.

Сестре Егора он позвонил, только когда Степа довез его до дома.

Пока ехали, моросило, а сейчас выглянуло солнце. Иван подставил ему лицо и зажмурился от удовольствия.

На детской площадке ползал по горке единственный малыш. Мама его смеялась, прижимая к уху телефон. Она была молодая, Иван хорошо помнил ее девочкой.

– Ирочка, можешь разговаривать? – спросил Иван, когда трубка откликнулась.

– Могу, – фыркнула Ирина. – Еще одну картину продал?

Она приходила в себя после смерти брата. Именно такой ее Иван и помнил, веселой и ехидной.

– Пока нет, – улыбнулся Иван. – Егор писал портрет некой Анастасии Бережковой. Он ничего тебе про нее не рассказывал?

– Фамилию не называл, – насторожилась Ирина. – А про Анастасию говорил. По-моему, она ему нравилась. Анастасия была единственной женщиной после Стаськи, про которую Егор заговорил. Кто она?

– Жена довольно богатого человека. Что он говорил? Ирочка, пожалуйста, припомни все.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Она погибла незадолго до Егора. Попала в автокатастрофу.

Малыш заплакал, молодая мама подхватила его на руки.

– Ира, что Егор про нее говорил?

– Эти смерти связаны?

– Не уверен. Так что Егор говорил?

Солнце опять скрылось, небо снова стало серым.

– Я спросила, не собирается ли он жениться. Ты же понимаешь, меня это волновало, мужик не должен жить один. Егор засмеялся и сказал, что жениться не может, потому что все женщины, с которыми можно не сойти с ума от скуки, замужем. Я сначала подумала, он Стаську имеет в виду… – Ира вздохнула. – Егор сказал, что пишет портрет достойной женщины. Боялся, что не сумеет хорошо написать… Я стала про нее расспрашивать, но он сказал только, что ее зовут Анастасия. И что она замужем.

– Когда это было?

– За пару недель до того, как он умер. Может быть, за месяц. Не помню. – Она помолчала. – Ваня…

– Я найду убийцу, Ира.

Никогда не давай обещаний, если не уверен, что можешь их выполнить, когда-то учила маленького Ивана мама.

– Звони, если что-то выяснишь.

– Обязательно.

– И просто так звони. Пока.

– Пока, – попрощался Иван и сунул телефон в карман.

Начал накрапывать дождь. Молодая мама с малышом на руках побежала к подъезду, Иван придержал ей дверь и вошел следом.

* * *

Квартира была женской. На подоконниках горшки с цветами, в кресле большая плюшевая собака. Вероника села в кресло и взяла собаку на руки.

Перед этим, едва раздевшись, она прошла в другую комнату, где у изголовья кровати стояла фотография в рамке, и сунула ее в тумбочку.

Снимок Игорь не увидел, только рамку, но отчего-то был уверен, что это фото ее мужа.

– Сядь, – попросила Вероника, прижимая к себе собаку.

В комнате было еще одно кресло и стулья, расставленные вокруг овального стола, но он опустился на ковер, прислонившись спиной к мебельной стенке.

– Игорь…

Он закрыл глаза.

– Послушай… Я подходила к работе, Лена вышла из машины… Машина была такая же, как у меня, поэтому я обратила на нее внимание. Лена догнала меня, когда я ждала лифт, сказала, что приезжала твоя жена.

– Лена несла бутылку? – Игорь открыл глаза. Вероника смотрела на него с тоской.

– Я не знаю! – помолчав, выдохнула она. – Я не видела никакой бутылки!

Он снова закрыл глаза.

– Игорь!

– Говори, я слушаю.

– Пожалуйста, не придумывай ничего!

– Что было у Лены в руках?

– Сумка, с которой она обычно ходила.

– В ней могла поместиться бутылка?

– Я не видела никакой бутылки!

Она не умеет врать, и это получается у нее плохо.

– В чем Лена несла бутылку? Вероника!

– В сумке, – вздохнула Вероника. – Лена полезла в сумку, когда мы поднялись в офис. Бутылка была в коробке. Я еще подумала, что она купила ее кому-то в подарок. Себе такие обычно не покупают. Игорь, Лена могла купить бутылку в ближайшем супермаркете.

– Почему ты ничего не сказала полиции?

Вероника молчала, он открыл глаза.

– Я не буду ни на кого клеветать!

Она поднесла собаку к лицу, уткнулась в нее щекой.

Игорь повернулся, встал на четвереньки, поднялся, опираясь о стенку.

– Ты хотел со мной пообедать.

– Извини, передумал.

Он вышел в прихожую, надел куртку.

– Игорь, ты можешь допустить чудовищную ошибку!

Вероника за ним не пошла. Она сидела в кресле и прижимала к себе собаку. По ее лицу текли слезы, он заметил это, только когда закрывал за собой дверь квартиры.

В машине он посидел немного, тупо глядя в окно на стоящий перед ним серый Вероникин «Пежо». Видеть Лилю было страшно, но он поехал домой. Когда-нибудь через страх придется пройти, лучше сделать это сразу.

– Ой, как ты рано! – обрадовалась Лиля, выскочив к нему в прихожую, и сразу испугалась. – Ты не заболел?

– Не заболел. – Игорь удивился, что может говорить нормально. – Почему я должен заболеть?

– Ой, как здорово! – она прижалась к нему, едва он снял куртку. – Ты так редко рано приходишь!

И опять Игорь удивился, он не отшатнулся от нее, она продолжала быть его Лилей, родной, уютной. Он смотрел на себя словно со стороны и в какой-то момент даже пожалел, что скоро в его жизни не будет приятного чувства возвращения домой.

– Обедать хочешь?

– Нет.

Он пошел переодеться, она, как обычно, отправилась за ним.

Черт, он не сможет жить, зная, что она страдает.

Примерно так же, как не смог бы чувствовать себя комфортно, зная, что за дверью мерзнет голодный щенок.

Лиля смотрела на него весело и ласково.

– Игорек, ты сходил к нотариусу?

– Нет.

– Игорь! Ну что ты тянешь! – Лиля недовольно поморщилась.

– Времени не было.

– Времени всегда не хватает. Игорь, это нужно обязательно сделать!

– Я помню.

Почему она это сделала? Почему она сделала это с Леной?

Зачем?

Дочь им совсем не мешала.

Он повесил пиджак в шкаф, закрыл дверцу.

– Я начала смотреть чудесный детектив, – Лиля снова заулыбалась. – Замечательный! До конца смотреть не стала. Посмотрим вместе?

Она любила, когда они смотрели фильмы вместе. Обычно Игорь делал вид, что это доставляет ему удовольствие, и думал о чем-то своем. Как правило, о работе.

– Посмотрим.

Папины миллионы и квартира не были для них чем-то жизненно необходимым. Они далеко не бедствовали.

Почему?

Зачем?

Игорь подошел к книжному шкафу, достал первую попавшуюся книгу.

– Будешь читать?

– Да. Отдохну немного.

Он лег на диван, Лиля вышла.

Голова казалась пустой, но он знал, что сумеет собраться и начать думать.

Проблем было две. Понять, почему Лиля это сделала, и сделать так, чтобы ее не было в его жизни, но чтобы она при этом не страдала.

Он себя не обманывал и понимал, что обдумывает убийство. Отправить ее в тюрьму казалось еще ужаснее.

Он только не знал, сколько времени у него имеется. Рассчитывать на то, что в полиции работают идиоты, было бы ошибкой, которой он не мог допустить.

* * *

Из квартиры слышался смех. Иван отпер дверь, бросил ключи на тумбочку.

– У нас гости, – выглянув из кухни, весело доложила Соня.

Иван снял куртку, повесил в шкаф. На открытой вешалке рядом со шкафом висел чужой женский плащ.

Гостью он увидел, повернув к кухне.

– Здрассте, – пропела скрипачка Марина.

– Привет, – сказал Иван.

Скрипачку он в первый момент не узнал. Она была без макияжа и со стянутыми в жидкий хвостик волосами.

Перед дамами стояли бутылка вина и тарелки с закусками.

– Пьянствуете? – вздохнул Иван.

– Угу, – кивнула Соня, а Марина предложила:

– Садись с нами.

– Ему нельзя, – засмеялась жена.

– Почему?

– По голове недавно получил.

– Как? – Марина с интересом посмотрела на Ивана.

– Случайно, – объяснил он.

– Можно случайно получить по голове? – усомнилась гостья.

– Можно, – хихикнула Соня. – Если очень захотеть. Вань, возьми себе тарелку. Пить тебе нельзя, а есть можно.

Тарелку Иван взял. Сел между женой и Мариной.

– Марина вспомнила кое-что интересненькое, – хихикнула Соня, глядя, как он накладывает себе салат.

Тот был украшен веточками зелени и цветочками из тонко нарезанного огурца. Для него Соня никогда так не старалась.

– Что? – В том, что информация будет интересной, Иван сомневался.

Жена посмотрела на Марину, Марина вздохнула.

– Есть такой композитор, Аляев…

– Да? – равнодушно удивился Иван. – Не знал.

– Очень жаль! Попсу всякую все знают, а настоящего, хорошего композитора… Аляев пишет отличную музыку, мы иногда ее исполняем. И не только мы, иностранные оркестры тоже.

– Здорово, – похвалил Иван.

– В сентябре у Аляева был юбилей. Большой концерт, наш оркестр тоже участвовал. Концерт был замечательный, – от восторга она даже подняла глаза кверху. – Аляева так поздравляли!

Колбаса тоже была нарезана и уложена необычно, какими-то загогулинами. Иван пожалел жену, которой пришлось так стараться.

– Настя на концерт пришла. С банкета, правда, ушла раньше всех.

– Вань, налей нам вина.

Иван послушно наполнил дамам рюмки.

– Настя пришла с мужиком!

– С мужем? – Иван поставил бутылку на стол.

– Нет! – весело рассмеялась Марина.

– Покажи фотку, – подсказала Соня.

Гостья взяла лежащий перед ней телефон, поводила по нему пальцем и сунула Ивану.

На фотографии группа улыбающихся людей толпилась рядом с мужчиной, стоявшим боком к объективу. Марина ткнула пальцем сначала в лицо выглядывающей из-за чьей-то спины Анастасии, а потом в стоящего сбоку Егора.

– Настя пришла на концерт с Егором, – объяснила Соня.

– Я уже понял, – проворчал Иван.

Черт… Он угадал, Егора и Анастасию что-то связывало помимо работы над портретом!

Что-то такое, из-за чего обоих больше нет…

– Они точно пришли вместе?

– Точно, – кивнула Марина. – Они во время концерта сидели рядом. В первом ряду, я их хорошо видела. Я еще подумала, что опрометчиво с любовником так открыто появляться.

– Не факт, что они любовники, – справедливо заметила Соня.

– А кто? – фыркнула Марина. – Кто?! Настиного мужа я видела, он пару раз на концерты приходил, когда они еще женаты не были. Муж совсем другой, он гораздо старше.

– На банкете они тоже сидели вместе?

– Не заметила, – вздохнула Марина. – Настя рано ушла.

– А Егор?

– Не запомнила. Народу много было…

Дамы допили вино, принялись за чай. Иван немного с ними поскучал и, улизнув в комнату, уселся за компьютер.

Через час гостья ушла.

– Ты догадалась фотку у Марины попросить? – запоздало спросил Иван.

– Догадалась! – обиженно наморщила нос Соня. – Не глупее тебя!

– Не глупее, не глупее, – успокоил он. – Перешли мне.

На фотографии Анастасия улыбалась спокойно и дежурно и на композитора смотрела спокойно. Без скуки, но и без восторга, который излучала стоявшая рядом с ней пожилая дама.

Егор же, как показалось Ивану, откровенно скучал.

Иван тоже скучал бы на подобном мероприятии.

– Это Марина фотографировала?

– Не знаю. Наверное.

Иван снова вгляделся в лицо Анастасии и неожиданно подумал, что не хочет верить в то, что ее и Егора соединяла примитивная любовная связь.

Адюльтеров Иван не одобрял, а женщина на фотографии ему нравилась.

20 ноября, пятница

У него оставался последний свободный день. С понедельника Игорь собирался начать работать.

Для того, что он еще собирался сделать, тоже требовалось свободное время, но он давно привык справляться с трудностями по мере их поступления.

Он не поехал в Ленину квартиру. Он добрался до поворота к дому Вероники, отметив, что ее машины, оставленной вчера у перекрестка, там больше нет, и свернул во двор. Тот не был перегорожен шлагбаумом, Игорь припарковался почти рядом с подъездом. Машина Вероники стояла через одну от его машины, но это совсем не означало, что она дома.

Кода подъезда и номера квартиры он не знал, помнил только, на какой этаж надо подняться и в какую из четырех расположенных на площадке дверей позвонить.

Около подъездной двери он топтался недолго, пару минут. Дверь открылась, выпустив пожилого мужчину с мусорным мешком в руках, и Игорь вошел внутрь.

Поднялся на нужный этаж, стараясь не смотреть на бумажных бабочек на стенках лифта. Он с удовольствием взял бы нож и немедленно их отскоблил.

Когда нажимал на кнопку звонка, показалось, что мгновенно накатила усталость. Если Вероника не откроет, он сядет на ступеньки и будет сидеть, потому что не хватит сил куда-то идти.

Вероника распахнула дверь. Увидела его и замерла.

Игорь слегка ее отодвинул и вошел в прихожую. Повернулся, захлопнул за собой дверь.

Не глядя на Веронику, снял куртку, повесил на вешалку. Протянул руки, положил ей на плечи и притянул ее к себе. Она отпрянула, но он не дал ей отстраниться, прижал к себе крепко и плечи сжал сильно. И прошептал:

– Мне некуда больше идти.

Нужно было, чтобы она его обняла, ему хотелось хоть ненадолго с ней забыться.

Вероника мягко и решительно его отодвинула.

– Я тебе сильно мешаю?

Она прошла в комнату, отвернулась к окну.

– Я тебе мешаю, Вероника?

На ней было домашнее платье с широкими рукавами, длинное, почти до пола. Волосы, как обычно, стянуты резинкой в хвост.

Игорь подошел и стянул с ее волос резинку. Пряди заструились по ладони, он пропустил их сквозь пальцы.

– Подожди! – Вероника слегка оттолкнула Игоря, прошла в спальню.

Он знал, что она сейчас сделает. Она взяла стоящую у изголовья кровати фотографию в рамке и сунула ее в ящик тумбочки.

Вернулась в комнату, села в кресло. Игорь подумал и, как и вчера, опустился на ковер.

– Это ужасно глупо, но у меня никого нет, кроме тебя, – усмехнулся он.

– Игорь… – она смотрела на него с жалостью. – Все наладится, вот увидишь.

– У меня никого нет, кроме тебя! И я хочу, чтобы ты у меня была.

Понять, что он имеет в виду, было сложно, но он знал, она поймет.

– Игорь, у тебя все наладится!

– Вероника… – позвал он и похлопал по ковру рядом с собой. – Иди сюда.

Она замерла. Где-то еле слышно тикали часы, отсчитывая секунды. Вероника медленно поднялась с кресла и опустилась на ковер рядом с ним.

– Игорь…

– Молчи!

Он провел пальцами по ее шее. Спуститься ниже мешала пуговица, он расстегнул ее.

Кожа у нее была нежная и теплая. Он приподнял волосы, пропустил через свои пальцы.

– Игорь, ты совершаешь ошибку!

Она говорила не о том, что он сейчас делал. Она говорила о Лиле.

– Помолчи!

У нее были очень белая кожа и нежные губы. Игорь испугался, что оставил на губах синяки, когда от нее оторвался.

Синяки не проступили, он оказался не очень грубым.

* * *

Проснулся Иван с тоскливым предчувствием, что правды о смерти Егора никогда не узнает: версия, упорно выстраивающаяся в голове, ошибочная, он только напрасно теряет время.

Еще накануне казалось, что решение где-то рядом, нужно только еще немного над ним поработать, сейчас вчерашняя версия виделась примитивной, такой, о которой даже рассказать стыдно.

Анастасии никто не ломал машину, это обязательно стало бы известно. Ее никто не подрезал на дороге, Иван верил мужикам, с которыми разговаривал на месте аварии.

Егора убили по какой-то другой, не связанной с Анастасией, причине.

Черт… Соня уверена, что вино принесла девушка.

От предчувствия неудачи Иван злился.

– Не в духе? – угадала Соня.

– Не в духе, – мрачно подтвердил Иван, злясь даже на то, что жена видит его насквозь.

Если бы не видела, злился бы еще больше.

Он принялся просматривать новости. Ничего особо знаменательного не произошло, но и того, что стало привычным, хватало. Доходы населения падают, цены растут. Экономическая ситуация не обнадеживала, политическая и вовсе удручала.

Иван стал думать, как построит очередной стрим. Повторяться не хотелось, а новых идей не было.

Он давно был уверен, что ничего нового предлагать не надо. Человечество все уже придумало. Там, где власть сменяема и открыта для критики, народ живет хорошо. Там, где диктатура и сплочение против внешнего врага, люди живут в нищете и бесправии.

Примеров этому столько, что перечислять замучаешься.

Об этом и буду говорить, решил Иван.

У Сони зазвонил телефон. Она вышла в другую комнату, чтобы не мешать Ивану.

Иван прислушался.

– Ничего нового… – говорила Соня. – Иван считает…

Что он считает, Иван не расслышал.

– Кто звонил? – спросил он жену, когда она вернулась.

– Стася.

Иван принялся накидывать план стрима.

Егор и Станислава казались счастливой парой. Станислава однажды поехала туда, куда не надо было, и счастливой пары не стало.

И Анастасии не стало, когда она поехала куда-то на ночь глядя.

Теперь телефон зазвонил у него. Иван из комнаты выходить не стал, ответил журналисту и приятелю Соколову, немного отъехав в кресле от стола.

– Ты обещал позвонить, если узнаешь что-то про Бережкову, – упрекнул Влад. – Почему молчишь?

– Потому что ничего не выяснил.

– Ни за что не поверю! – засмеялся Влад. – Что-нибудь наверняка выяснил. Колись!

– Ей-богу, Влад. Нечего рассказать.

– А про своего приятеля художника? Про него что-нибудь выяснил?

– Нет.

– Врешь?

– Не вру.

Сыщик из Ивана получился плохой. Надо это признать и заниматься тем, что он умеет делать. Политической аналитикой.

– Ладно, поверю, – усмехнулся Влад. – А у меня для тебя сюрприз.

– Хороший, надеюсь?

– Это сам решишь. Есть такая девушка, Машенька Пешкина. Слыхал про такую?

– Мелькала фамилия.

– У нее, конечно, подписчиков не как у тебя, но тоже немало. Известный блогер. Она иногда с почтенными агентствами сотрудничает.

– Влад, не тяни, – попросил Иван.

– Машка хочет с тобой встретиться.

– Зачем?

– Она подружка Бережковой. Уверяет, что близкая.

– Спасибо, Влад, – искренне поблагодарил Иван. – Сбрось мне ее телефон.

В том, что Машенька Пешкина является для него сюрпризом, Иван сомневался. Сомневался и в том, что блогерша Машенька была близкой подружкой Бережковой. Скорее всего, сама хочет что-нибудь выяснить.

Но поговорить с ней стоило, и он набрал номер, который эсэмэской прислал Влад.

* * *

Жить так словно с Егором ничего не произошло, и получалось, и нет.

Получалось, потому что рядом с Марком Стасе было так же хорошо, как и раньше, до того, как Ира ей позвонила и рыдала в трубку. Марк был прежним, веселым и смешливым, и Стася знала, что он ее очень любит.

А не получалось, потому что все портила еле заметная мысль, что счастье это не настоящее, ущербное, и полным оно станет, только когда убийца Егора будет найден, и им окажется чужой, посторонний, незнакомый человек.

Стася старалась отогнать нехорошую мысль. Иногда это удавалось, иногда нет.

Сегодня нехорошая мысль особенно мешала, и Стася позвонила Соне, едва проводив Марка.

Подруга ничем не порадовала. Сказала, что Иван справлялся у знакомых оперов, как идет расследование. Никто по подозрению в убийстве пока не задержан. Скорее всего, его и не было, подозреваемого.

Сам Иван тоже пытался вычислить убийцу, но Соня отчего-то к его попыткам относилась скептически.

– Скорее бы нашли убийцу, – помечтала Стася. – Мне эта неясность мешает жить.

– Понимаю, – посочувствовала Соня.

«Едва ли», – чуть не ответила ей Стася. Она сама себя не понимала.

Стася включила компьютер, постояла около него и решительно выключила. Быстро оделась и опять поехала в бывшую Егорову квартиру.

На улице было пасмурно, и в квартире царил полумрак, но она не стала включать свет. Прошлась по комнатам, постояла у окна в кухне.

– Я на тебя долго злилась, – тихо сказала вслух Стася.

Наверное, у нее приступ шизофрении.

– Ты передо мной очень виноват, но я тебя простила.

У нее точно приступ шизофрении. От произнесенных слов стало легче.

Она заглянула в комнату, которую Егор после того, как она отсюда ушла, превратил в студию. При Стасе он в квартире старался не работать, не хотел, чтобы она дышала красками и растворителем.

А вот стол был завален так же, как при ней. У Егора было патологическое умение устраивать беспорядок.

Странно, но это когда-то ей в нем даже нравилось. Она ворчала и старалась сложить его рисунки стопкой, а Егор снисходительно на это посматривал.

Ей тогда все в нем нравилось.

Марк беспорядка не выносит и складывает аккуратной стопкой брошенные Стасей принтерные листы. То есть листы Стася не бросала, просто она их складывала не так аккуратно, как нравилось Марку. Когда он проделал это в первый раз, Стася отметила, что он напоминает ей ее саму. Ту Стасю, которая когда-то любила Егора.

Ужасно захотелось позвонить мужу. Жаль, что Марк не отвечает на звонки, когда ведет прием больных.

Она отошла от двери. В другой комнате, которая, собственно, и была жилой, на столе тоже валялись листы бумаги. Стол был обеденный, иногда Стася устраивала здесь торжественный ужин и зажигала свечи. Егор обычно при этом посмеивался, а Стасе ужинать при свечах нравилось.

Она быстро подошла к столу, сложила бумаги стопкой. Рисунков на них не было, на каждом листе корявым Егоровым почерком было написано по нескольку слов. Так он делал себе памятки.

Стася когда-то ворчала и уговаривала его завести ежедневник. Однажды она даже купила ему его, но Егор упорно использовал для записей первые попавшие под руку листы.

Смотреть на написанные Егором буквы было больно. Удивительно, но почерк у Егора был ужасный, буквы кривые, а строчки неровные.

На одном листе было написано «30 мама». То ли Егор должен был тридцатого числа неизвестного месяца поехать к матери, то ли о чем-то ей напомнить.

У Стаси тоскливо сжалось сердце.

Еще на одном листе был жирный крест в виде буквы «ха» и имя «Лилиана» рядом с крестом.

Женщине по имени Лилиана Егор собирался отказать.

Желающим заказать портрет он никогда не отказывал сразу. Делал несколько фотографий, потом какое-то время их разглядывал. Стася так и не поняла, по какому принципу Егор решает, станет ли он писать претендента, или откажется.

– Стерва, – морщился Егор, рассматривая фотографию потенциальной заказчицы. – Ну ее к черту, не буду с ней работать.

Стася заглядывала ему через плечо и никакой особой стервозности во внешности женщины на фотографии не находила.

– Стерва! – с удовольствием глядя на очередное фото, смеялся Егор. – Напишу. Должно неплохо получиться.

– Так ты любишь стерв или не любишь? – смеялась Стася.

– Я люблю тебя.

Стася постучала листками по столу, выравнивая края, и отнесла стопку в соседнюю комнату.

Стол был завален так, что для новой стопки свободного места не было, и она положила ее поверх уже лежащих.

* * *

Тело под ладонью было мягким и упругим.

– Игорь…

Он погладил белую шею, нырнул пальцами в волосы. Притянул Веронику к себе, положил на плечо.

– Игорь, пожалуйста, уйди.

– Почему? – он не принял ее слова всерьез. – Тебе со мной плохо?

Она отодвинулась, поднялась, надела платье, стоя к нему спиной.

Игорь нашарил брошенные брюки, надел. Рубашку надевать не стал.

– Игорь, уйди!

Она стояла, отвернувшись от него.

Игорь подумал и сел в кресло, в котором она любила сидеть.

– Я разведусь с Лилей, – сказал он не столько Веронике, сколько себе. – Я просто с ней разведусь.

– Нет! Я не хочу быть причиной чужого несчастья!

– Ты не являешься причиной.

– Послушай, Игорь!..

Вероника к нему повернулась, он поманил ее руками. Она, чуть помедлив, подошла, села на подлокотник.

– Ты делаешь чудовищные выводы из ничего! Понимаешь, из ничего!

Ему не хотелось говорить о Лиле.

– Я разведусь с ней, потому что допускаю, что она могла это сделать. Ты здесь совершенно ни при чем.

– Нельзя делать поспешных выводов! Нельзя, понимаешь!

Игорь вздохнул.

– Я еще несколько дней назад стал подозревать… Не подозревать, но… Короче, еще до того, как ты мне сказала про Лилю, я допускал, что она могла это сделать.

– Почему? – Вероника заглянула ему в лицо. Взгляд у нее был печальный и внимательный.

– Потому что было много мелочей… Вероника, я не хочу о ней думать, не мучай меня.

– Я не хочу быть причиной чужого горя!

– Ты не являешься причиной, поверь. Я бы все равно с ней развелся. Только без тебя мне было бы гораздо хуже.

– А есть куда хуже? – невесело усомнилась она.

– Есть. Если ты меня прогонишь, я утоплюсь.

– В луже?

– Нет, – он покачал головой. – В Яузе.

– Ты не умеешь плавать?

– Умею.

– Игорь…

– Вероника, хватит! Я буду говорить только о нас с тобой!

Он никогда не разговаривал так с Лилей. С Лилей он разговаривал, как с ребенком, иногда капризным, но всегда любимым.

С Лилей он не был самим собой.

– О нас с тобой?.. – невесело улыбнулась она и, встав с подлокотника, отошла к окну. – О нас с тобой я могу все рассказать прямо сейчас. Пройдет время, у тебя все наладится с женой. Я стану тебе в тягость, и мы расстанемся.

– Я же сказал, я разведусь с Лилей! Я не могу жить с женщиной, допуская, что она может быть убийцей моей дочери. Я это допустил еще до того, как тебя встретил.

– Ты не разведешься!

– Почему? – он действительно не понял.

– Потому что я тебя об этом прошу.

– Не понял.

– Что тут непонятного? – фыркнула она. – Я прошу тебя не разводиться.

– Это невозможно!

– Возможно, – она улыбнулась. – Я прошу тебя не принимать поспешных решений, и ты не посмеешь отказать мне в маленькой просьбе.

– Хорошо, я разведусь через неделю, – засмеялся Игорь.

– Через месяц!

– Что ты торгуешься? Ты на рынке?

– Игорь, я прошу тебя месяц ничего не предпринимать. Я хочу, чтобы ты сейчас ничего не менял в своей жизни. А там видно будет. Считай, что это мое условие.

– Условие для чего?

Ему было все равно, какие она выдвигает условия. Он будет к ней приходить, несмотря ни на какие условия, и что-то ему подсказывало, что она его не выгонит.

– Обещай, что ты месяц не будешь ничего предпринимать!

– Обещаю, – отмахнулся Игорь и похлопал по подлокотнику. – Иди сюда.

Она вздохнула и подошла. Он потянул ее за руку, посадил на колени.

– Завтра и послезавтра меня не будет в городе. – Вероника провела рукой по его щеке.

Черт… Впереди выходные, он совсем об этом забыл.

– А где ты будешь?

– Поеду к родственникам за город.

– Жалко, – вздохнул Игорь и неожиданно спросил: – Как тебя звал муж? Вера? Ника?

Она напряглась, замерла. Он молча погладил ее по спине.

– Одевайся. Мы пойдем в ресторан. Я жутко проголодался.

– Не хочу, – улыбнулась она. – Не хочу никуда ходить.

Они заказали обед домой. Вероника достала тарелки, переложила в них еду из пластиковых упаковок. Тарелки были странной ломаной формы и темного стекла. Он таких раньше никогда не видел и никогда не купил бы их домой, но почему-то тарелки казались уместными и правильными на скромной Вероникиной кухне.

Игорь наблюдал, как она хлопочет, и ему казалось, что он вернулся домой из долгого-долгого путешествия.

* * *

Стася запирала квартиру, когда у соседей послышался шум и дверь распахнулась.

Соседка, с которой раньше Стася при встрече перекидывалась парой слов, совсем не изменилась.

Наверное, Стася тоже изменилась мало, потому что соседка, посмотрев на нее с настороженным любопытством, неуверенно произнесла:

– Станислава?

– Здравствуйте, – сказала Стася.

Соседке было лет семьдесят. Раньше к ней по выходным приезжали внуки, бегали по площадке, шумели. Когда малыши уезжали, Егор с облегчением вздыхал.

– Злой ты, – говорила ему Стася. – Хороших людей дети радуют.

– Я не злой, а честный, – смеялся Егор.

Соседка была активной, следила, чтобы подъезд хорошо убирали. Собирала подписи под какими-то жалобами. Егор их подписывал.

– Мне это ничего не стоит, а ей приятно, – объяснял он Стасе.

Стараниями соседки не только подъезд, вся придомовая территория была в идеальном порядке. Впрочем, не исключено, что заслуги старушки в этом не было, а просто хорошо работала обслуживающая дом компания.

– Какой ужас! – соседка сокрушенно покачала головой. – Какой хороший мужчина был!

Стася покивала.

– Что же там случилось? – соседка кивнула на Егорову дверь.

Почему-то Стасе казалось, что соседка искренне жалеет Егора.

– Отравленное вино, – объяснила Стася.

– Я их видела, и Егора, и девушку. – В руках у соседки был мешок с мусором, она переложила его в другую руку. – Я их видела вечером, а утром видела уже мертвыми. Полиция всех соседей обходила…

– Вечером они вместе пришли? – заинтересовалась Стася.

– Она к нему пришла. Я пошла мусор выбрасывать, открыла дверь, а она к Егору заходила. Сказала, что ее просили передать ему подарок. Он спросил, кто. Что она ответила, я не слышала, дверь захлопнулась.

– Он писал ее портрет.

– Мне хотелось ее рассмотреть, – старушка невесело улыбнулась. – Мужчина холостой, красивый. Долго один жить не будет, а соседи разные бывают…

Стася промолчала.

– Но после тебя Егор так и не женился. Почему вы разошлись, если не секрет?

– Не секрет. Не сошлись характерами.

– Мне было жалко, когда тебя здесь не стало. Вы были такой красивой парой! Егор без тебя часто выпивши был. Я его жалела. У тебя-то как жизнь сложилась?

– Нормально.

– Замуж вышла?

– Вышла.

Женщина вздохнула и неожиданно сказала:

– Храни тебя бог.

– Спасибо, – глупо ответила Стася.

Соседка пошла к мусоропроводу, а Стася отперла дверь и снова вошла в квартиру.

Девушка принесла Егору подарок.

Когда приходят на день рождения и вручают подарок, говорят «поздравляю». А именинник благодарит.

Егор спросил, от кого подарок…

Что она ему принесла? Вино?

Стася быстро прошлась по квартире.

Если девушка знала, что у него день рождения, она сама пришла бы с подарком. Хотя бы с какой-то ерундой. Вручила бы свою ерунду, поздравила и только потом передала чужой подарок.

А она вручила чужой подарок сразу.

Никакой безделушки, похожей на возможный подарок, на глаза не попалось.

Безделушку могла убрать Ира.

Стася достала телефон и набрала Ивана.

– Извини, я занят, – недовольно сказал Иван. – Перезвоню.

Он отключился. Стася сжала телефон в руке.

– Меня просили передать вам подарок, – могла сказать девушка и вручить Егору бутылку.

– Кто просил? – мог спросить Егор, рассматривая бутылку.

Девушка что-нибудь ему ответила.

– Подарок кстати, – мог сказать Егор. – У меня сегодня день рождения.

– Жаль, что я не знала, – расстроилась бы девушка.

– Давайте выпьем за мое здоровье.

Егор обязательно это предложил бы. Он бы не стал прятать бутылку от гостьи.

Стася остановилась в дверях студии.

А девушка не стала бы отказываться, зная, что у него день рождения.

Ивана хотелось расспросить немедленно.

Егор часто потягивал вино, стоя у мольберта.

При заказчиках он этого не делал, но выпить рюмку в собственный день рождения мог и при гостье.

Иван не звонил. Стася еще раз обошла квартиру, заперла дверь и поехала домой.

* * *

Марию Пешкину Иван узнал сразу, едва войдя в кафе, в котором она предложила встретиться. Он успел поискать о ней информацию в интернете. У девушки имелся канал на Ютубе, в котором она рассказывала о всякой ерунде, начиная от способов ухода за кожей и кончая обзором музыкальных новинок. Иван такую чушь слушать не стал бы ни за какие деньги, но желающие находились, некоторые ролики набирали приличное количество просмотров.

Она тоже его узнала, приподнялась и помахала рукой.

Ей было лет двадцать пять.

У нее был задорный вид, смеющиеся глаза и улыбка во весь рот. Еще у нее была короткая вихрастая стрижка и массивные серьги в ухе, по мнению Ивана, с прической не гармонирующие.

Впрочем, он плохой знаток женской моды.

– Привет, – сказала Мария. – Я тебя сразу узнала.

Между ними было лет десять разницы, и Иван успел отвыкнуть от того, чтобы его с ходу называли на ты.

– Привет, – сказал Иван.

Она ела мороженое и пирожное одновременно, беря на ложечку немного и того, и другого.

Он осмотрелся по сторонам, подошел к стойке, принес два стакана сока, себе и ей.

Мария отпила сок и поставила стакан на стол.

– Антонина моя родственница, – вздохнув, сказала она.

Иван сок пить не стал, внимательно разглядывал собеседницу, зачем-то стараясь сделать строгий вид.

– А Настя моя подруга.

Мария тронула стакан и вдруг перестала быть веселой.

– Я Настю давно знаю. Мы с ней в одной компании познакомились и сразу сдружились. Она тогда в консерватории училась.

Нет, решил Иван. Ей не двадцать пять, ей больше.

– Мы один раз даже отдыхать вместе ездили.

Мария вздохнула и помолчала.

– Что ты пытаешься выяснить? – она подняла на Ивана глаза. Они были пытливые и умные.

– Через неделю после того, как Анастасия погибла, убили художника, который писал ее портрет.

– Антонина говорила. При чем тут Настя?

– Не знаю.

– Анатолий Вадимович не допустил бы, чтобы кто-то подстроил Насте аварию и за это не ответил. Он бы его из-под земли достал.

– Не сомневаюсь, – кивнул Иван. – И все-таки… Зачем она помчалась куда-то ночью?

– Нас всех это тоже очень интересует, – грустно усмехнулась Мария.

– Кого всех? – быстро уточнил Иван.

– Меня, Антонину. Я сначала думала, ее Степка куда-нибудь вызвал, но он ей не звонил.

– Степан в семье был проблемой?

– Да какая там проблема! С жиру бесится! – поморщилась Мария. – В детстве в игрушки не наигрался. Правозащитником себя объявил!

– А это плохо?

– Плохо! Мы живем здесь и сейчас. Надо жить в тех условиях, какие есть! Образование у него хорошее, Анатолий Вадимович на любую работу мог его устроить. А он революционера из себя корчит! Только нервы всем треплет.

– Настя за него переживала?

– Переживала, конечно.

– Безумству храбрых поем мы славу, – улыбнулся Иван.

Мария фыркнула и подняла на Ивана сердитые глаза.

– Знаешь!.. Политикой хорошо заниматься, когда не надо думать, как детей прокормить! А когда крутишься, как белка в колесе…

Пожалуй, Иван был с ней согласен.

– Настя с Анатолием через тебя познакомилась?

– Ясно, что через меня, – вздохнула Мария. – Антонина сказала, что хочет найти артистов, матушку Анатолия развлечь. Я Настю посоветовала. Она и поет, и играет хорошо. Настя бабке очень понравилась. И Анатолию тоже. Он к тому времени в очередной раз разведен был. Я за Настю рада была, правда.

– А Антонина?

– Как ни странно, Антонина тоже, – Мария улыбнулась. – Антонина у Анатолия Вадимовича уже лет двадцать работает. Сначала нянькой при его сыне была, а потом осталась не поймешь кем.

– Нянькой при Анатолии?

– Вроде того, – хмыкнула она. – Ты не думай ничего такого… У нее муж хороший, они уже сто лет женаты. Только детей нет. Просто Антонина к Анатолию Вадимычу хорошо относится. Переживает за него. Считает, что до Насти ему одни шлюхи попадались.

Не вовремя позвонила Станислава. Иван сказал в трубку, что перезвонит, сунул телефон в карман.

– Где Анатолий был в тот вечер?

– На каких-то переговорах, – вздохнула Мария. – Настя его ждала. Когда Антонина уходила, все было нормально.

Все было нормально, но Анастасия помчалась куда-то среди ночи и разбилась насмерть.

А потом умер Егор.

– Настя рассказывала тебе про художника?

– Так, упоминала. Художник ей нравился.

– Нравился в каком смысле?

– В нормальном, – засмеялась Мария. – Настя любила мужа и заводить любовника не собиралась. Говорила, что художник хороший парень. Веселый. Картины у него хорошие.

Ивану казалось, что что-то важное от него ускользает. Что-то неприметное, маленький кончик нити, потянув за который можно распутать весь спутанный клубок.

– Знаешь такую Настину подругу, Алину?

– Видела пару раз, – мотнула головой Мария. – Обычная стерва. Настя совсем другая была.

– За что ты ее так?

– Кого?

– Алину, – улыбнулся Иван.

Мария не ответила, поморщилась.

Иван наклонился к ней через стол и тихо спросил:

– Алина может быть любовницей Анатолия?

Мария опешила, растерянно посмотрела на Ивана.

– Не думаю, – подумав, сказала она. – Я уверена, он Настю любил. Я его мало видела, но то, что отношения у них хорошие, было видно сразу. И Антонина за Анатолия Вадимыча радовалась, а она женщина проницательная.

Когда-то Иван и Соня были уверены, что Егор любит Станиславу…

Разговор информации не прибавил, зато прибавил неприятного чувства, что кончик нити где-то рядом, а он не может его нащупать.

* * *

Иван перезвонил, едва Стася успела вернуться домой.

– Что ты хотела? – не слишком вежливо спросил он.

– Когда ты ждал полицию у Егора, помещение сфоткал? – нисколько в этом не сомневаясь, спросила Стася.

– Ну.

– Перешли мне снимки.

– Их много… – Иван был где-то на улице, в трубке слышался характерный шум.

– Это хорошо, что их много, – улыбнулась Стася и передумала: – Не присылай. Я хочу их вместе с тобой посмотреть. Пока!

Она сбросила вызов и набрала Соню. К счастью, подруга оказалась дома.

Стася заглянула в холодильник, достала кусочек колбасы из упаковки нарезки, съела его, запив холодной водой, потому что ждать, когда закипит чайник, не хотелось, снова спустилась к машине и поехала к Ивану.

Когда она позвонила в дверь, Иван был уже дома.

– Решила заняться поисками убийцы? – неодобрительно спросил он.

– Вино принесла девушка, – снимая куртку, заявила Стася.

Подскочившая Соня уставилась на нее с немым вопросом. А Иван посмотрел с насмешкой.

Насмешки поубавилось, когда Стася рассказала про разговор с соседкой, и они дружно рассматривали снимки с места происшествия на экране ноутбука Ивана.

Девушка лежала около угла стола. На столе стояла пустая рюмка.

Вторая пустая рюмка стояла на маленькой полочке мольберта. У мольберта лежал Егор.

Ничего, похожего на подарок, который принесла девушка, в квартире не наблюдалось.

Кроме бутылки дорогого коллекционного вина.

– Она могла принести книгу, – неуверенно предположила Соня.

– Но Егор не стал бы сразу ставить ее в шкаф, – отмахнулась Стася. – Книга лежала бы на столе.

Ради приличия Егор ее хотя бы полистал.

При Стасе Егор бумажных книг не покупал и не читал. Давно перешел на электронные. Книги, аккуратно подобранные по тематике, стояли в шкафах. Стася периодически стирала с них пыль.

Иван недовольно морщился.

– У него другая версия, – шепнула Соня.

– У меня пока нет версии, – услышал Иван и сердито усмехнулся.

– Расскажи, – попросила Стася.

– Пока нечего рассказывать.

– Кроме той девушки, Егор писал еще одну женщину… – Соня стала рассказывать вместо мужа.

– Ты говорила, я помню.

– Эта Анастасия ходила с Егором на концерты…

– Не могу себе такого представить, – хмыкнула Стася.

Вытащить Егора в театр для Стаси было непосильной задачей. Впрочем, она не слишком активно его тащила, она старалась сделать все, чтобы ему было хорошо.

– Вань, покажи фотку, которую дала Марина.

– Ой! – ахнула Стася, когда на экране появился снимок с юбилея композитора. – Александр Иванович!

– Кто? – не понял Иван.

– Что? – не поняла Соня.

– Александр Иванович Аляев. Очень известный композитор, между прочим.

– Ты его знаешь?

– Александр Иваныч дружил с Егоровым папой. Мы с Егором несколько раз к нему в гости ездили. Хороший дядька, мне нравился.

Соня посмотрела на Ивана.

– Вот и объяснение, – вздохнула она. – Егор пришел на юбилей папиного друга, а Настя пришла на праздник к знакомому композитору. В фойе они друг друга увидели, сели рядом. У Егора наверняка был гостевой билет, их выписывают на двоих.

– Откуда ты знаешь? – проворчал Иван. – Ты ходила на юбилейный концерт по гостевому билету?

– Я и на Луну не летала, но кое-что о ней знаю, – проворчала Соня. – Марина предложила выписать нам в следующий раз гостевой билет.

– Надеюсь, ты отказалась?

– Отказалась, – Соня успокоила мужа.

Домой Стася успела вернуться до прихода Марка, а когда муж появился, объявила:

– Марик, я хочу знать, кто убил Егора. Если ты возражаешь, я не буду этим заниматься, но…

– Что значит заниматься? – Марк поправил очки на носу. – Начнешь опрашивать свидетелей или наймешь частного сыщика?

– Нет, – улыбнулась Стася. – Просто… я хочу об этом подумать.

– Думай, – разрешил муж и, наклонившись к ней, прошептал: – А обо мне думать будешь?

– О тебе я всегда думаю, – промурлыкала Стася.

Все было хорошо, даже замечательно, но ей опять показалось, что настоящим счастье станет, только когда все, связанное со смертью Егора, окончательно прояснится.

* * *

Все говорило о том, что он напрасно теряет время, но ничего непонятного Иван не любил и отключиться от мыслей об Анастасии не мог. Впрочем, он не очень старался.

Соня простилась со Станиславой, заперла дверь. Иван открыл ноутбук, посмотрел в темный экран, потом глянул на часы и отправился в прихожую за телефоном. Его он оставил в кармане куртки.

Этот звонок надо было сделать давно, Иван на себя злился.

– Иван Кургин, – представился он, когда ленивый женский голос ему ответил. – Мы с вами разговаривали несколько дней назад.

– Я вас помню, – он представлял, как Алина недовольно морщится.

Иван тоже умел быть недовольным.

– Я сейчас подъеду к вашей работе. Могу опоздать немного, дождитесь меня.

Ответа слушать не стал, опять сунул телефон в карман куртки.

– Куда? – грустно спросила Соня.

– К девушке Алине. – Иван чмокнул жену в лоб. – Я ненадолго.

Он опоздал, конечно. Пятничные пробки начинались рано. Из дверей офисного здания выходили редкие припозднившиеся сотрудники.

Иван набрал Алину и сказал:

– Я приехал.

Она не ответила, отключилась.

На улице уже стемнело. Дождей в последнее время не было, но асфальт почему-то казался мокрым, в нем отражались огни проезжающих машин.

Егор как-то показывал свою картину с мокрым ночным Садовым кольцом. Соня тогда ахнула от восторга. Егор писал для заказчика, картина стоила дорого.

Алина вышла из двери, когда он засомневался, что она появится.

У нее был вид разгневанной начальницы.

– Где был Анатолий Вадимович, когда погибла Анастасия? – спросил Иван.

– На переговорах! Я, кажется, об этом уже говорила!

– Не припоминаю, – покаялся Иван. – Повторите еще раз, будьте любезны. Где проходили переговоры?

И тут он заметил, что ей страшно.

– Хотите, пойдем в мою машину или в вашу, – предложил Иван.

Она переступила ногами и быстро пошла к служебной стоянке. Кроме ее машины, там стояли еще две. Алина подошла к «Мерседесу», рывком открыла дверь, села, не глядя на Ивана.

Иван уселся рядом с ней.

– За сколько купили? – посмотрев в окно, спросил Иван.

– Что? – она с недоумением к нему повернулась.

– За сколько машину купили?

– Недорого, – усмехнулась она. – Машина битая, после аварии. Знакомый автослесарь устроил.

– Повезло, – сказал Иван.

– Повезло, – согласилась она.

Она больше не злилась и не гневалась. Она была несчастной, как пойманный в капкан зверек, не знающий, что с ним дальше будет.

– Рассказывай, – поторопил Иван.

– Ему стало плохо. Прямо на переговорах. Никто не заметил, только я…

Переговоры проходили в подмосковном отеле. Затянулись. Анатолий Вадимович собирался возвратиться в Москву, но в последний момент решил остаться. Для всех участников были заказаны номера, для него тоже. Алина сама все организовала.

Алина видела, как в его номер вошла дежурившая в отеле врач. Врач вышла, Алина постучала в дверь номера, поинтересовалась, не нужно ли ему чего-то. Анатолий Вадимович заверил, что ничего не нужно.

И тогда она позвонила Насте.

– Я не могла ей не позвонить!..

Наверное, Иван на ее месте поступил бы так же.

И на месте Анастасии поступил бы так же, немедленно кинулся к родному человеку, узнав, что ему неожиданно стало плохо.

– Он знает, что я звонила? – Алина с тоской посмотрела на Ивана.

– Думаю, что да.

– Он меня уволит?

Этот вопрос ее сильно волновал, она смотрела на Ивана с отчаяньем.

– Не думаю. Хотел бы уволить, уже сделал бы это.

– Я хотела, как лучше! Я правда хотела, как лучше!

– Да это понятно, – успокоил Иван.

Обратная дорога заняла еще больше времени. Иван злился на светофоры, на стоящие впереди машины и еще непонятно на кого.

На судьбу, наверное.

21 ноября, суббота

Игорь проснулся, когда уже рассвело. В щель между занавесками пробивался серый свет ноябрьского утра.

Наверное, ему снилось что-то хорошее, потому что в первый момент он не вспомнил, что в его жизнь вошел кошмар и нужно срочно что-то решать с Лилей.

Он вспомнил это очень быстро.

– Проснулся? – заглянув в спальню, улыбнулась Лиля.

Игорь тоже заставил себя улыбнуться.

По утрам ее лицо было бледным и совсем некрасивым и вызывало нежность и жалость.

Оно и сейчас вызывало жалость.

Он не сможет жить, зная, что она страдает.

То есть жить сможет, но счастливым никогда не будет. А ему хотелось счастья, как любому нормальному человеку. Или, по крайней мере, спокойствия.

– Игорь, надо сходить к нотариусу.

– Лиля, не начинай с самого утра, – попросил он.

– Послушай, дел на пятнадцать минут. Хочешь, вызовем нотариуса домой?

– Не хочу.

Он встал с постели, отдернул занавески. Утро было хмурое, серое.

Лиля звякнула чем-то на кухне, хлопнула дверью ванной. Послышался шум льющейся воды и ее мурлыканье.

Игорь покосился на прикроватную тумбочку, куда всегда клал телефон, ложась спать. Привычка была ненужной, его ни разу никто не разбудил срочным звонком, но он упорно ей следовал.

Игорь помедлил и набрал Ивана Кургина.

– Простите, что беспокою. Ничего нового нет?

Вообще-то, правильно было позвонить не журналисту, а в полицию.

Звонить в полицию Игорю было страшно.

– Нет, – журналист замялся. – Игорь… Возможно, вино принесла ваша дочь.

– Лена?.. – в висках застучало. – Зачем?

– Буду пытаться это выяснить. Поговорю с ее друзьями, подругами.

– Я не знаю ее подруг. Послушайте, не может быть, чтобы Лена понесла вино мужчине. Зачем?

– Возможно, это был подарок от кого-то из ее друзей.

– Чушь! Друзья сами могли подарить все, что им угодно!

В висках стучало так громко, что Игорь прижал к голове руку.

– Я не утверждаю, что это сделала Лена…

– Позвоните мне, если что-нибудь выясните, – перебил Игорь.

Он какое-то время постоял у окна, сжимая телефон. Пошел дождь, застучал по подоконнику.

Вода в ванной больше не лилась.

– Лиля! – хрипло крикнул Игорь.

– Что? – она появилась порозовевшая, со слегка подкрашенными губами.

Флешка лежала в сумке, которую он по привычке бросил в прихожей. Игорь нашарил флешку на дне, успев испугаться, что не найдет.

– Иди сюда!

Он включил ноутбук, не сразу попав флешкой в разъем.

– Лиля, что это такое?

Он листал ее фотографии, с ненавистью глядя на экран.

– Лиля!

Она взялась рукой за подбородок.

– Лиля!

Она опустила руку и сжала губы.

– Он не захотел меня рисовать, – она прошептала зло и обиженно.

– Почему ты скрыла, что была с ним знакома? – как ни странно, говорить Игорю удалось спокойно. Как будто они обсуждали что-то совершенно обыденное.

– Мне было обидно…

– Ты познакомила Лену с художником?

– Да нет же! Лена сказала, что заказала портрет. Конечно, я заинтересовалась! Но меня он рисовать не захотел…

– Лиля, ты же не дурочка! Произошло убийство! Почему ты скрыла, что у него была?

– Я испугалась! – жена посмотрела на него с испугом и удивлением. – Конечно, я испугалась! Там произошло убийство…

– Ты понимаешь, что любая ложь навлекает подозрения?!

– Какие подозрения?.. – она побледнела так, что помада на губах стала казаться клоунским гримом. – Игорь! Какие подозрения?

– Лиля, расскажи мне правду, – попросил он. – Что бы ты ни сделала, я на твоей стороне.

– Что я сделала? – прошептала и взвизгнула: – Что я могла сделать?!

– Лиля…

– Игорь! Почему ты это говоришь?! На меня кто-то клевещет, да?!

– О господи! Кто может на тебя клеветать!

– Игорь! – она заплакала. – Как ты мог! Как ты мог подумать, что я… могла что-то сделать!

– Я так не подумал. – Ему хотелось, чтобы она перестала плакать. – Я просто хочу знать правду.

– Я сказала тебе правду! Я всегда говорю тебе правду!

Он не испытал оглушающего горя, когда увидел мертвую Лену, и не чувствовал безумной ненависти сейчас.

Лиля была недобрым и неумным ребенком. Она не виновата в том, что выросла глупой и злобной.

Виноват он.

– Если полиция будет тебя расспрашивать…

– Почему полиция будет меня расспрашивать?.. – отшатнулась она.

– Ты не ребенок, Лиля. Произошло убийство.

– При чем здесь я?! – она смотрела на Игоря с ужасом. – Господи! Игорь! При чем здесь я?!

– Ты приходила к художнику. – Ему показалось, что ужас исходит от нее видимым облаком, и он попросил: – Не плачь. Все нормально.

– Игорь! Зачем ты меня пугаешь?!

– Я не хотел тебя испугать. Нашел твои фотографии в компе художника и спросил. Успокойся.

– Ты не говорил, что ищешь что-то у художника. – Лиля перестала всхлипывать, насупилась.

– Это получилось случайно.

Она стояла рядом с его компьютерным креслом. Он протянул руку, привлек ее поближе.

Он не испытывал ненависти, только легкую брезгливость. Как будто гладил несчастного, немытого дворового щенка.

Которого хотелось усыпить, чтобы не мучился.

* * *

– Отец девушки, – кладя телефон на стол, объяснил Иван жене в ответ на немой вопрос.

Отцу не хотелось верить, что криминал связан с его дочерью. Иван его понимал.

Вообще-то, ему и самому не очень верилось, что яд подсунули девчонке.

Иван выдвинул ящик стола, нашел визитку полицейского, который его узнал, когда группа работала в квартире Егора. Надо занести номер в память телефона, может пригодиться.

Этому парню Иван пару раз уже звонил. Отвечал полицейский уклончиво, но и к черту не посылал.

Иван вздохнул, набрал номер и поинтересовался:

– Ничего новенького?

– Работаем, – поделилась трубка.

Все ясно, ни черта у них нет.

– Соседка видела, как девочка вечером пришла к Осадову.

– Да, я с ней разговаривал. Но бутылки у девочки бабуля не видела. Слушай… Ты Артема Ковалева знал? Он недавно умер в тюрьме, СМИ большой шум подняли.

– Встречался пару раз, – насторожился Иван. – А что?

– С друзьями его контачишь?

– Не темни! – усмехнулся Иван. – Почему спросил про Ковалева?

– Бутылка коньяка!

– Идет.

– Яд, которым твоего дружка траванули, мелькал лет шесть назад. Соратника Ковалева тогда похожим ядом прикончили.

– Точно.

Эту историю Иван помнил. Он тогда только начинал профессионально заниматься журналистикой, и то дело было первым, которое он неплохо освещал.

Группа националистов во главе с Артемом Ковалевым тогда пыталась создать партию. Последователей у них было немного, откровенных нациков мало кто поддерживал, но были и такие, кто им искренне симпатизировал – в основном неучи и неудачники. Это тогда Иван первым отметил, за что навлек на себя такую нелюбовь со стороны партийных сторонников, что некоторое время старался по вечерам из дома не выходить.

Разговоры о партии прекратились, когда одного из соратников Ковалева поймали на распространении наркотиков. Доказательства были убойными, сам Ковалев от соратника немедленно отмежевался, но нехороший шлейф остался.

Тогда же произошло и убийство одного из соратников Ковалева. Убитый тоже был связан с наркоторговлей и, кроме брезгливости, у Ивана ничего не вызывал.

Убийцу нашли сразу, он оказался отцом парня, погибшего незадолго до этого от передоза.

– Тогда все так же было. Яд влили в бутылку. Только вино было похуже.

– Подожди, – Иван поудобнее перехватил трубку. – Убийца вышел уже?

– Умер в тюрьме пару лет назад.

– Яд идентичный?

– Не совсем. Но компоненты примерно те же. Убойная отрава, не хуже старого доброго мышьячка. Бьет без промаха. Осужденный утверждал, что получил его сам, но верится в это с трудом.

– Яд можно получить в домашних условиях?

– Ну конечно, – усмехнулась трубка. – Это же не «новичок». Но специальное образование надо иметь. Про образование я не сам придумал, умные люди подсказали.

– Подскажи адресок, – попросил Иван.

– Приставучий ты! Ну ладно, так и быть…

Семья наркомана жила в ближайшем Подмосковье.

– Спасибо за информацию, – искренне поблагодарил Иван.

– Коньяк!

– Не забуду, не бойся.

Иван снова положил телефон на стол, покачался в кресле.

Совсем недавно о Ковалеве вспоминал Степа.

Иван снова потянулся к телефону.

* * *

Лиля продолжала быть обиженной и несчастной.

Это напоминало время, когда умирала Ольга, а Игорю приходилось уговаривать Лилю. Перед ней он тогда чувствовал себя виноватым больше, чем перед женой.

Он успел забыть то противное чувство вины. Сейчас вспомнил.

– Прости, Лилечка, – попросил он.

– Теперь всегда так будет, да? – она посмотрела на Игоря несчастными глазами.

Выносить это было выше его сил.

– Как так?

– Ты прекрасно понимаешь, как! Ты!.. Ты говоришь мне гадости! Ты не обращаешь на меня внимания!

– Я только и делаю, что обращаю на тебя внимание. Лилечка, мне жаль, что я тебя расстроил. Ну что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

– Ты меня не любишь!

– Нет, Лиля, – покачал головой Игорь. – Я тебя люблю.

Она была единственным человеком на свете, страдания которого он ощущал, как свои собственные.

Он мог заниматься своими делами, только когда знал, что с ней все в порядке.

Игорь криво усмехнулся.

Ни Оля, ни Лена его своими страданиями не донимали. Ольга умирала, а подбадривала его. У Лены болела любимая бабушка, а она Игорю об этом даже не говорила.

– Я тебя очень люблю, Лиля.

Если бы она была щенком, его можно было бы просто усыпить. И щенок бы не мучился, и Игорь.

Он не переживет, если Лиля попадет в тюрьму.

Он обязан избавить ее от страданий.

Зазвонил телефон, Игорь с недоумением посмотрел на экран. Он меньше всего ожидал звонка тещиной приятельницы Надежды Тихоновны.

– Прости, Игорь, что беспокою, – сразу извинилась женщина.

– Вы меня не побеспокоили, – заверил он.

– Полиция что-нибудь установила?

– Насколько я знаю, нет.

– Игорь, ты не мог бы дать мне телефон родственников художника?

Пальцы сжали трубку так, что побелели.

Ему показалось, что комната наполняется мерзким туманом. Он полз из углов, подступал, а Игорь не представлял, как избавить Лилю от страданий.

Он потряс головой.

Он не спросил, зачем тещиной подруге это нужно. Он не идиот, понимал, что она была единственным человеком, который по-настоящему любил Лену. Нет, еще был какой-то Костя.

Она любила Лену и хотела знать, кто убил ее девочку.

А на Игоря не надеялась.

– У меня есть телефон его бывшей жены.

Интуиция подсказывала, что дать тещиной подруге телефон журналиста опаснее, чем связать ее с бывшей женой Станиславой.

– Продиктуй, пожалуйста.

– Сейчас сброшу эсэмэской.

– Спасибо, Игорь.

Рука, держащая телефон, вспотела. Он протер экран тыльной стороной ладони.

– Кто это? – недовольно спросила Лиля.

– Бывшая тещина подруга.

Лиля с недоумением широко открыла глаза.

Тещей давно считалась ее мать.

– Подруга Лениной бабушки.

– Игорь, что происходит?! – это Лиля спросила шепотом. – У тебя теперь тайная жизнь? Ты ездишь к художнику, тебе звонят какие-то бабы…

– У меня убили дочь, – напомнил он.

– Теперь всегда так будет, да? – почему-то она продолжала шептать. – Мне больше нет места в твоей жизни?

– Твое место в моей жизни центральное.

– Замолчи! – она взвизгнула, Игорь поморщился. – У тебя убили дочь, да! Но это не значит, что можно ломать нашу жизнь!

– Лиля, перестань, прошу тебя!

– Я должна перестать?! Я?!

– Чего ты хочешь? – устало спросил Игорь.

Она не ответила. Всхлипнула.

– У меня тяжелый период, но он пройдет, – пообещал Игорь.

Лиля открыла рот, как будто хотела что-то сказать. Не сказала, молча вышла из комнаты.

Надо было думать и действовать, но мешала навалившаяся тяжелая усталость.

* * *

– Здрассте, – виновато ответил Степан.

– Привет, – Иван откинулся в кресле. – Можешь разговаривать? Ты один сейчас?

– С Ксюшей, – неохотно признался Степа. – А что? Как вы себя чувствуете?

– Нормально я себя чувствую. Позвони, когда сможешь разговаривать.

– Я и сейчас могу.

– Нет, – решил Иван. – Позвони, когда останешься один.

Звонок раздался через несколько минут.

– Я один, – доложил Степа.

В трубке взвизгнула сирена, парень явно находился на улице.

– Где ты девушку бросил? – улыбнулся Иван.

– Я ее не бросил. Просто вышел из дома. Поговорю и вернусь.

– Настя поехала ночью, потому что Анатолию Вадимычу стало плохо. Она ехала в отель, где он находился.

Степан молчал.

– Я тебя вот что спросить хочу… Помнишь, в окружении Ковалева наркоторговцев взяли?

– Артем с наркотой связан не был!

– Да я не говорю, что был…

– Артем к наркоте никогда близко не приближался! Он, между прочим, сам соратников за это ментам сдал! Как только узнал, так и сдал! Он этих подонков ненавидел. И вообще… Артем азиатов ненавидел, потому что они наркотой торговали!

– Кончай! – поморщился Иван. – Славяне, что ли, наркотой не торгуют!

– Когда его посадили… Та драка из-за наркоты была. Артем знал, что та банда наркоту распространяла, только доказать не мог.

– Ну так и сообщил бы ментам. Зачем за нож хвататься!

– Он защищался! Я уверен, что он защищался. Артем справедливый был.

– Робин Гуд?

– Не Робин Гуд, но справедливый! – сердито отрезал Степа, но все-таки признал: – Конечно, зря Артем на азиатов все сваливал.

– Зря, – подтвердил Иван. – Одного из соратников Ковалева отравили. Помнишь такую историю?

– А при чем здесь Артем? Его тогда хотели к этому убийству притянуть, но ничего не вышло.

– Да я не говорю, что это Артем сделал. Я тебя про другое спросить хочу.

– Про что?

– В окружении Артема химик был?

– Не знаю. А что?

– Яд, которым соратника отравили… Кстати, как его фамилия?

– Не помню. Я с Артемом знаком был, а соратников его совсем не знал. Артем интересный парень был, а соратники… так, прилипалы. Зачем вам химик?

– Моего друга отравили очень схожим ядом.

Степан молчал.

– Никому об этом не говори! – предупредил Иван.

– Ясное дело. Я же не идиот. Я даже Ксюшке ничего не рассказываю.

– Правильно делаешь. Подумай над тем, что я тебе сказал.

– Подумаю. Если что узнаю, позвоню.

– Узнавай аккуратно!

– Ясное дело. – Степан опять помолчал и вздохнул. – Завтра у нас очередной митинг будет. Несанкционированный. Ходят слухи, что разгонять будут жестко.

– Ты бы не лез под дубинки без особой необходимости, – посоветовал Иван.

– Ждать, когда всех помойкой потравят?!

– Поднимай шум в соцсетях.

– Этого недостаточно.

– Митингов тоже недостаточно.

Достаточно честно выбирать власть и иметь возможность выгнать ее в шею, если она начнет ущемлять права граждан.

Этого Иван не сказал. Это и так всем ясно.

– Удачи, – пожелал он.

– Вань, иди обедать, – позвала Соня.

– Иду.

Послышался стук, на подоконник сел голубь. Соня считала это плохой приметой и голубей гоняла. День за окном был сырым, хмурым, а голубь нахохлившимся и несчастным. Иван его пожалел и прогонять не стал.

* * *

На экране телефона высветился незнакомый номер. Стася помедлила перед тем, как ответить.

– Станислава? – спросил неуверенный женский голос.

– Да, – сказала Стася.

Марк вопросительно на нее посмотрел, она пожала плечами – понятия не имею, кто это.

– Меня зовут Надежда Тихоновна. Я близкий человек Лене.

Кто такая Лена, Стася не поняла, но спросить не успела, женщина пояснила:

– Лена погибла вместе с вашим бывшим мужем.

Голос в трубке был немолодой, усталый.

– Вы не знаете, у полиции есть какие-то версии? Я разговаривала с Лениным отцом, но ему ничего не известно.

– Мне тоже неизвестно, – призналась Стася. – Надежда Тихоновна, расскажите, пожалуйста, о Лене.

– Я ее любила, – помолчав, сказала женщина. – Мне трудно быть объективной.

Объективность Стасе не требовалась. Ей требовалось убедиться, что Егор случайная жертва. Его смерть не имеет отношения ни к Стасе, ни к Марку, ни к кому-то другому, кого Стася знала. Преступление произошло из-за чужой незнакомой девушки. Ее очень жаль, но… В жизни, к сожалению, случаются нехорошие вещи. Стася была готова искренне посочувствовать близким Лены.

– Хотите, я к вам приеду? – предложила Стася.

– Хочу, – быстро и уверенно ответила женщина. – Спасибо.

Стася записала адрес.

– Кто это? – с любопытством спросил Марк.

– Родственница Лены. Поедешь со мной?

– Что за Лена? – не понял Марк.

– Мертвая девушка, – вздохнула Стася.

Егор бы сейчас расхохотался и объяснил, что она не умеет формулировать мысли. Это свидетельствует о недостатке интеллекта.

Егор часто над ней подшучивал. Как ни странно, это Стасе нравилось.

– Конечно, поеду. – Марк быстро начал переодеваться. – Приступила к сыщицкой деятельности?

– Приступила, – хмуро кивнула Стася, натягивая свитер. – Я вчера разговаривала с соседкой Егора… Похоже, яд принесла девушка.

Марк на нее не смотрел, но слушал внимательно.

– Я понимаю, что это нехорошо, – призналась Стася. – Но мне хочется, чтобы убийство было связано с девушкой, а не с Егором.

– Что же тут нехорошего, – Марк пожал плечами. – Это нормально. Все хотят жить в мире, где рядом не разгуливают убийцы. Куда ехать?

Ехать оказалось далеко, почти к МКАДу.

Надежде Тихоновне оказалось лет семьдесят. У нее были печальные глаза и печальная улыбка.

– Это мой муж, – представила Марка Стася.

– Марк.

– Очень приятно.

Хозяйка провела их в комнату, обставленную уютно и современно. Отчего-то Стася ожидала увидеть старую захламленную московскую квартиру.

Диван, на который они с Марком сели, был обтянут светлой кожей. Сидеть на нем было удобно.

Хозяйка опустилась в стоящее рядом кресло. Задумалась, на секунду закрыв глаза, и заговорила.

– Лена была тихой домашней девочкой.

– Кем вы ей приходитесь? – виновато перебил Марк.

– Я дружила с ее бабушкой. Я знала Лену с рождения. – Женщина помолчала. – У Лены рано умерла мать, отец очень быстро женился, и девочка росла с бабушкой. Я видела ее практически каждую неделю. Бабушка умерла, когда Лена заканчивала университет.

– После этого она жила одна? – спросил Марк.

– У нее был молодой человек. Очень хороший мальчик, они дружили со школы. Костя сейчас в Штатах, сумел выбраться только на два дня. Мы съездили с ним на кладбище.

Стася из разговора выпала. Марк участливо смотрел на Надежду Тихоновну, ненавязчиво расспрашивал. Получалось это у него хорошо.

– Вы часто виделись? – спрашивал Марк. – Вы знали ее подруг?

Подруг Надежда Тихоновна знала только по рассказам. Кого-то помнила еще с тех пор, когда маленькая Лена приводила подружек домой, но прошло много лет.

У Кости был телефон только одной Лениной подруги, сокурсницы Кати. Костя позвонил этой подруге, когда был в Москве. Катя о смерти Леночки не знала, в последний раз разговаривала с ней давно, еще летом.

– Вы знали, что Лена ходит к художнику?

– Нет. Я думаю, она ходила недолго. Иначе бы наверняка мне сказала. Когда Костя уехал, она часто ко мне приезжала, иногда каждые выходные.

Девушка, которой было одиноко, приезжала к посторонней женщине, а не к отцу.

Надежда Тихоновна посмотрела на Стасю, потом опять на Марка.

– Яд предназначался Лене?

Марк быстро тронул Стасю за руку – молчи.

– Пока неизвестно, – сочувствующе признался он.

– У Егора был друг, – сказала Стася. – Блогер. Иван Кургин. Он довольно известный. Вы про него слышали?

Надежда Тихоновна покачала головой – нет.

– Иван сам занимается этим делом, помимо полиции. Это он тела обнаружил. Вы не возражаете, если я дам ему ваш телефон?

Конечно, она не возражала. Она хотела, чтобы убийца был найден. Наверное, хотела не меньше Стаси.

* * *

Лиля потихоньку оттаивала.

Игорь знал, что надо было сделать немедленно: вытрясти из нее правду. Хотя бы для того, чтобы понимать общую картину произошедшего.

И знал, что сделать этого не сумеет. Она станет врать, изворачиваться, от нее опять начнет исходить ужас, и ее страх вызовет у него почти физическую боль.

Вообще-то, боль уже была. Противно тянуло в груди, подступала легкая тошнота. Игорь потер грудь рукой, нашел в кухне аптечку, перебрал пальцами блистеры с таблетками. Нашел упаковку валидола, сунул таблетку под язык.

Откуда появился валидол, он не знал. Кажется, Лиля иногда сосала его на ночь в качестве снотворного.

Тяжесть в груди не прошла, только во рту стало противно. Он выплюнул остатки таблетки, включил чайник.

Машинально заглянул в хлебницу. Хлеба не было.

– Лиля, давай пройдемся, – крикнул он жене. – Надо сходить за хлебом.

Ходить за хлебом уже давно не было необходимости. Любую еду можно заказать в той же Яндекс-Лавке, принесут через пятнадцать минут.

– Не хочу, – все еще обиженно отказалась Лиля, появившись в дверях кухни.

Игорь поймал ее за руку, притянул, поцеловал в висок.

Надо что-то немедленно решать…

Надо сделать так, чтобы убийцей оказался кто-то другой…

Например, Станислава.

– Схожу за хлебом.

Он быстро прошел в спальню, переоделся. В джинсах и свитере он обычно себе нравился, чувствовал себя молодым, сильным. Сейчас показалось, что джинсы на нем некрасиво висят, он потуже стянул их ремнем. Приблизил лицо к зеркалу. Виски были совсем седыми. То ли он раньше этого просто не замечал, то ли виски поседели только что.

– Точно не хочешь пройтись? – спросил он Лилю, проходя в прихожую.

– Не хочу.

Игорь обул кроссовки, надел куртку, запер за собой дверь. Немного постоял перед тем, как шагнуть к лифту.

Было пасмурно, но тихо, безветренно. Он не рискнул доставать телефон, пока Лиля могла видеть его из окна, отошел подальше.

Вероника ответила почти сразу, как будто держала телефон в руках.

– Поехала к родственникам? – спросил он.

– Нет. – Она почему-то замялась перед тем, как ответить.

Снова поехать к ней?..

Забыться, не помнить о Лиле хотя бы недолго…

– Если тебя будет расспрашивать полиция… Пожалуйста, не говори, что ты видела мою жену с Леной.

– О господи! Ну конечно, не скажу. Я и не собиралась этого делать. – Она немного помолчала. – Почему ты решил, что полиция снова будет меня расспрашивать?

– Я так не решил. Просто предупредил. На всякий случай.

– Не скажу, не беспокойся. Уж чего я точно никогда не буду делать, это бросать на кого-то подозрения. Послушай, Игорь, мне жаль, что я подставила твою жену.

– Ты никого не подставила.

Вероника должна замолчать навсегда. Оставлять такого свидетеля недопустимо опасно. Игорь равнодушно отметил, что думает об этом совершенно спокойно.

Ему было с ней хорошо, но она оставалась чужой.

– Я все время о тебе думаю, – соврал он.

Не совсем соврал. Он о ней не забывал, только сейчас фраза несла совсем другой смысл.

Он не скучал по Веронике. Она была нужна ему только в качестве средства, позволяющего ненадолго забыть о Лиле. Рядом с ней даже ужас, вошедший в его жизнь, казался только временными трудностями.

– Это пройдет, Игорь. У тебя все будет нормально, поверь.

Она имела в виду, что нормально будет с Лилей.

– Не пройдет, – заверил он и тут же решил: – Я приеду в понедельник, с самого утра. Жди меня.

Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и сунул телефон в карман.

От пекарни, в которой он обычно покупал хлеб, доносился запах свежей выпечки. Здесь можно было заказать чай или кофе, и они с Лилей иногда пили чай с булочками, сидя за одним из столиков. Сейчас все столики были заняты.

Продавщица приветливо улыбнулась Игорю, протянула ему упакованный в бумажный пакет багет. Тот был теплый, почти горячий.

* * *

– С отцом у Лены какие были отношения? – Марк виновато посмотрел на хозяйку. – Она часто к вам приезжала. А к отцу?

Надежда Тихоновна ответила не сразу.

– Лена мало говорила об отце. – Женщина сжала подлокотники кресла. – Игорь завел любовницу еще до смерти Оли, Лениной матери. Так получилось, что Лена об этом знала. Хотя Игорь старался это скрыть, конечно. Потом он на этой женщине женился. От Лены трудно было требовать, чтобы она любила Лилиану. Но в то, что плохая мачеха решила отравить падчерицу, я поверить не могу. Лилиана мерзавка, но вряд ли убийца. Да и повода для убийства нет, миллиардные наследства в этой семье никому не светят.

Женщина говорила уверенно, она наверняка уже успела над этим поразмышлять.

– Вы Лилиану знали? – спросил Марк.

– Нет, никогда не видела. Я и Игоря много лет не видела. Увидела только несколько дней назад, когда ему показалось, что в Лениной квартире кто-то был.

– Показалось, или кто-то был? – уточнил Марк.

– Я не заметила, чтобы что-то из вещей пропало. Но я не так часто бывала у Лены, могла чего-то и не заметить. – Она вздохнула и попросила: – Свяжите меня с блогером.

– Обязательно, – пообещал Марк и поинтересовался: – Где Лена работала?

– Ей не везло с работой. Девочкой хотела стать биохимиком, мечтала генной инженерией заниматься. У них в школе хороший преподаватель химии был, вел кружок, заразил детей любовью к науке. Но когда Игорь связался с Лилианой, всю любовь к химии как рукой отрезало. Лилиана какое-то время жила в соседней с ними квартире. Она химик. Тогда еще студенткой была, Оля ее по математике подтягивала. Не за деньги, а так, по доброте. Оля в свое время мехмат окончила.

Надежда Тихоновна говорила не зло, печально.

– После школы Лена пошла в экономисты, тогда эта специальность была модной, а оказалась простым бухгалтером. В последнее время работала в какой-то небольшой фирме. Вообще-то, работа ей нравилась. Она не жаловалась. – Надежда Тихоновна улыбнулась. – А с предыдущей работы уволилась, потому что их заставляли правильно голосовать на выборах.

– Она увлекалась политикой? – удивился Марк.

– Нет. Но голосовать, как скажет начальство, противно даже тем, кто политикой не увлекается.

Надежда Тихоновна предложила им чаю, Марк мягко отказался.

– Егор не захотел писать портрет Лилианы, – сообщила Стася, когда они, простившись с хозяйкой, вошли в лифт. Сообщила отчего-то шепотом.

Марк вопросительно на нее посмотрел.

– Я нашла у Егора бумажку, там перечеркнутое имя Лилиана. Он всегда так делал, когда отказывал заказчикам. – Стася вздохнула. – Лилиана не Катя и не Маша, Лилиана, небось, одна на всю Москву. Егор точно ей отказал.

– И она их с Леной отравила, – предположил Марк. – Со злости.

На улице было сыро и серо. Не поймешь, где кончается туман и начинается небо. Но Стася отчего-то пожалела, что машина стоит рядом с подъездом и нет возможности немного прогуляться.

Сев в машину, Марк достал телефон и молча набрал чей-то номер.

– Привет, – сказал он в трубку. – Я сейчас перешлю тебе аудиофайл, послушай. Это разговор с одной солидной дамой, хорошей знакомой убитой девушки Лены.

Марк потыкал в кнопки телефона.

– Ты записал разговор?

– Ну конечно, – Марк сунул телефон в карман.

Во время разговора муж держал телефон в руках, но Стасе не пришло в голову, что он записывает разговор.

– Кому ты его пересылаешь, Ивану?

– Ну конечно.

– Ты у меня очень умный, – признала Стася.

– Ясное дело, – согласился Марк.

У нее самый умный и лучший на свете муж. Не потому что догадался записать разговор, а потому что больше ее не ревнует и знает, как сильно она его любит.

Стася потянулась и чмокнула его в щеку. Та с утра успела покрыться еще почти незаметной щетиной. Она приятно щекотала губы.

* * *

Лиля разговаривала по телефону. Игорь отнес хлеб на кухню, прислушался. Жена смеялась.

Через несколько секунд она появилась, держа телефон в руке, и поморщилась.

– Это Варвара.

Как же он сразу не вспомнил имя ее подружки-коллеги. Точно, Варвара.

– Варвара полгода назад перешла в другую лабораторию. Я тебе рассказывала. Забыл?

– Забыл, – признался Игорь. – Я встретил Варвару, когда провожал тебя в последний раз.

– А… – равнодушно протянула Лиля и рассмеялась. – Она перешла в другую лабораторию, думала, там ей лучше будет. Считала, что у нас рутина, а там настоящая наука. Она на науке помешана. Ни мужа, ни детей, помешаешься тут! В результате там все оказалось еще хуже, теперь к начальнику подкатывает, чтобы назад взял.

У Варвары другой начальник. Она шла с цветами поздравлять другого начальника. Не Лилиного.

Игорь замер. Показалось, что не хватает воздуха, он оттянул ворот свитера.

Все найдет свое объяснение, уверяла его Вероника.

Он мягко подвинул Лилю, прошел в комнату.

Ноутбук, на котором он показывал Лиле ее фото, был открыт. На экране Лиля стояла спиной к книжным полкам в квартире художника.

– Почему он не захотел меня писать? – с тоской спросила Лиля. Она подошла к компьютеру, вздохнула.

– Может быть, у него было много работы.

– Но для Лены он нашел время!

– Если для тебя это так важно, мы найдем художника.

– Мне было так обидно! Я хотела сделать тебе подарок.

– Не расстраивайся.

Черт возьми, то, что он говорит, ненормально. Лены нет, а он успокаивает Лилю.

– Я к нему вместе с Леной поехала. Может быть, надо было поехать одной?

Игорь переоделся, убрал свитер и джинсы в шкаф.

– Я так не люблю ходить куда-то одна, – Лиля вздохнула. – Ты на работе. Мне больше некого было позвать, кроме Лены. Мы поехали утром, а потом я отвезла Лену на работу. Ехать пришлось так далеко, я замучилась обратно выбираться. А художник через пару часов позвонил и сказал, что отказывается меня писать.

– Лилечка, что было у Лены в руках?

– Не поняла, – Лиля потрясла головой.

– Лена была с сумкой?

– Ну конечно!

– У нее была бутылка вина?

– Откуда я знаю! У нее была сумка, обычная. Может быть, в ней была и бутылка. Игорь, почему ты спрашиваешь? – Лиля снова собралась заплакать. – Когда она вышла из машины, она встретила какую-то девицу. Маленькую такую, толстую. Они вместе к офису пошли.

Игорь сел на диван, закрыл глаза.

– Игорь, почему ты спрашиваешь?

Вероника говорила, что Лена могла приобрести злосчастную бутылку где угодно, а он почему-то ей не верил.

– Игорь!

– Я пытаюсь восстановить все, что было с Леной в последние дни.

Слава богу, она не заплакала. Объяснение показалось ей убедительным.

Впервые за много дней Игорь почувствовал, что голова стала легкой и действительность вокруг прояснилась. Как будто до этого он смотрел на мир через очки с сильными искажающими стеклами.

Собственно, так и было. Он почти уверил себя в том, что Лену убила его собственная жена. Даже не почти, он был абсолютно в этом уверен.

Очки с кривыми стеклами спали, сейчас он чувствовал, что Лиля его не обманывает.

Черт возьми, она не стала бы вручать Лене отравленное вино на виду у массы людей!

– Я тебя очень люблю, Лилечка.

Лиля неумная и по-детски жестокая. Но она не убийца.

Вероника была права, все имеет свое объяснение. Когда на глазах нет очков с кривыми стеклами.

Игорь дождался, пока Лиля заснет, нашел в ее телефоне записную книжку. День рождения ее начальника был за несколько дней до смерти Лены. Именно тогда Лиля отнесла в подарок начальнику бутылку дорогого вина.

Оставалось проверить последнее: могла ли она унести сок. Игорь открыл приложение Сбербанка и с облегчением несколько секунд смотрел на экран. Лиля заплатила за свою стрижку в половине седьмого вечера. В начале восьмого она уже была дома, с ним.

Игорь вернулся в постель и сразу заснул.

22 ноября, воскресенье

Навестить семью погибшего наркомана можно было еще вчера, но тогда Иван проводил стрим и отвлекаться ни на что постороннее не мог.

Стрим прошел замечательно, в прямом эфире его смотрели больше десяти тысяч человек. Иван был собой доволен.

– Сонь, я отъеду ненадолго, – сказал Иван, раскрывая на экране компьютера карту. – Попробую поговорить с родственниками мужика, который наркодилера отравил.

– Меня не возьмешь? – Соня подошла к компьютеру.

– Не возьму!

Он давно и упорно старался держать жену подальше от всего, имевшего хотя бы слабую связь с криминалом.

Городишко располагался близко, почти сразу за МКАДом. Фактически это был район Москвы, который отличался от столицы только существенно меньшими пенсиями. Еще дороги были похуже, в поликлиниках очередей побольше, ну и масса других проблем, помельче.

Они проезжали через этот город, когда ездили к Егору на дачу, вспомнил Иван.

– У Егора дача недалеко отсюда, – сказала Соня.

– Помню, – проворчал Иван.

На дачу к Егору они ездили и до Станиславы, и когда та уже появилась. Жарили шашлыки, ходили купаться на пруд, образовавшийся из заброшенного торфяного карьера.

Когда Станиславы не стало, Егор Ивана на дачу ни разу не позвал.

Где располагалась дача, Иван помнил только приблизительно. За прошедшие годы Подмосковье сильно перестроилось, сам он дорогу, пожалуй, не найдет.

Иван подумал, взял телефон и набрал Станиславу.

– Расскажи, как к Егору на дачу проехать, – попросил он.

– У тебя есть ключи? – деловито поинтересовалась Станислава.

– Нет.

– Ты хочешь постоять около дома или попасть внутрь?

– Хочу попасть внутрь, – засмеялся Иван.

– Тогда тебе повезло, – обрадовала Станислава. – Мы сами сейчас на дачу едем. На свою. Но она по той же дороге. Можем где-нибудь пересечься, я дам тебе ключи.

– Спасибо. Сильно выручишь.

– Хорошо, что позвонил сейчас, а не через полчаса. Мы как раз выходим. Сейчас захвачу ключи. Пока.

– Пока.

Иван положил телефон.

В отличие от вчерашней серой облачности сегодня светило солнце. Ему тоже стоило бы повезти жену за город, насладиться последними осенними денечками.

– Ваня, ты знал, что Егор выступал свидетелем, когда Ковалева судили?

– Н-нет, – Иван с удивлением посмотрел на жену.

– Угу, – кивнула Соня. – Они со Стасей видели драку, Егор в полицию позвонил. А потом выступал свидетелем.

– Почему ты мне раньше не сказала?

– К слову не пришлось, – Соня пожала плечами. – Мне Стася только недавно об этом рассказала.

Иван закрыл ноутбук, оделся, чмокнул жену. Как обычно сбегать по лестнице не стал, вызвал лифт. Голова больше не кружилась, но какой-то легкий дискомфорт все-таки присутствовал, не давал забыть о встрече с прекрасным парнем Степаном.

Вспомнив про Степу, Иван достал телефон, посмотрел, не появилось ли в интернете что-то про намечающийся мусорный протест. Пока сообщений не было.

Желающих выехать за город было немного. До нужного места он добрался за час с небольшим.

Дом, в котором жил когда-то наркоман Беликов, выглядел комично. Трехэтажный, обшарпанный, но с новенькой табличкой на стене. На табличке крупными буквами был написан адрес.

Вокруг дома живой изгородью тесно росли кустарники. В Москве их уже давно бы проредили.

Дверь в подъезд тоже была обшарпанной, но с новым современным домофоном.

Иван позвонил в домофон, послушал мерное пиликанье. Домофон отключился, он позвонил снова.

Дверь внезапно распахнулась, едва не заехав ему по лбу. Девочка лет двенадцати, одетая в яркую розовую куртку, строго его оглядела и с подозрением спросила:

– А вы к кому?

– К Беликовым, – доложил Иван.

Девочка подумала и спросила еще строже:

– А вы кто?

* * *

На дачу надо было поехать давно, перекрыть воду, чтобы за зиму не разорвало трубы, отключить электричество, просто проверить дом перед тем, как оставить его на добрые полгода. Жить на даче Марк любил только летом, а ездить туда зимой не видел никакой необходимости.

Им повезло, что до сих пор не ударили морозы.

Иван позвонил, когда Марк уже держал в руке ключи от квартиры.

– Иван хочет осмотреть Егорову дачу, – объяснила Стася, доставая из ящика тумбочки связку чужих ключей.

Связок было много. Запасные ключи от их квартиры, от их дачи, от квартиры родителей Марка.

Чужие ключи она сунула сюда же, захватив их зачем-то из квартиры Егора. Наверное, затем, что к просьбе присмотреть за чужим имуществом отнеслась серьезно, хотя и злилась на Иру.

– Мы тоже будем осматривать дачу? – с любопытством посмотрел на нее Марк.

– Нет.

– Ты же собиралась искать преступника, – напомнил он.

– Я собиралась думать, – напомнила Стася.

– Понял. Рутинную работу ты оставляешь простым ищейкам вроде Ивана.

Марк не угадал. Она хотела бы осмотреть дачу, но только одна, без Марка. И даже, пожалуй, без Ивана.

Поехать туда одной, войти в дом и убедиться, что тяжкие воспоминания больше не приносят боли…

– Поехали, – поторопила Стася мужа. – Нам еще с Иваном надо где-то пересечься.

Дача Егора находилась по той же дороге, что и их, только километров на десять дальше. Стася много раз проезжала почти мимо домика тети Тани, но ей ни разу не пришло в голову навестить родственницу.

Если бы все сложилось по-другому, она никогда не узнала бы, что домик тетки способен оказаться единственным надежным прибежищем.

– Надо сходить на кладбище, – сказала Стася.

– Сходим.

Они добрались быстрее, чем ожидали. Как ни странно, народу в дачном поселке, несмотря на несезон, было много. Детвора каталась на велосипедах, соседи копошились на участках.

На их участке никто никогда не копошился. Родители Марка почти не приезжали на дачу, а сам он пару раз за лето нанимал рабочих косить траву.

Позапрошлой весной Стася разбила грядки, посадила зелень, еще какую-то ерунду. Грядки зарастали сорняками, Стася мужественно их полола, Марк тоже пытался ей помогать, но урожай оказался таким скудным, что трудозатрат явно не окупал. Больше она попыток заняться сельским хозяйством не предпринимала, они ели растущие на участке вишню и смородину, осенью мучились, не зная, как справиться с созревающими яблоками, и воспринимали дачную жизнь как долгий отпуск, несмотря на то, что Марку приходилось ездить на работу, а Стася много времени проводила за компьютером.

Времени на то, чтобы сделать на участке все необходимое, потребовалось немного. Они сходили на кладбище, прогулялись по уже совсем голому лесу, заглянули в домик тети, который давно нужно было продать. Стася постоянно обещала себе этим заняться и постоянно откладывала.

– Звони Ивану, – садясь за руль, велел Марк.

Стася послушно полезла за телефоном. Иван находился всего в нескольких километрах от них. Он продиктовал адрес, Марк вбил его в навигатор.

– Жалко, что скоро зима, – пожаловалась Стася, откидываясь на сиденье. – Чувствуешь, как хорошо дышится?

– Если хочешь, можем и зимой сюда ездить, – великодушно предложил Марк.

Ему пришлось вылезти, открыть ворота дачного поселка.

Отчего-то у Стаси защемило сердце, как будто они уезжали не на полгода, а навсегда.

После смерти Егора у нее часто возникало тоскливое предчувствие, с этим нужно что-то делать.

Сделать можно было только одно – выяснить, что убийца кто-то совсем чужой.

Марк снова сел за руль, проехал ворота, снова вылез, чтобы их закрыть.

Машин, идущих в Москву, тоже было немного. До дома, где находился Иван, они добрались минут за двадцать.

Вопреки навигатору Марк не доехал до указанного зеленой стрелкой прибора поворота, нырнул между невысоких домов, попетлял немного и остановился точно у таблички с нужным адресом.

Иван сидел на лавочке рядом с девочкой-подростком.

Стася вылезла из машины, протянула вскочившему Ивану связку ключей. Марк тоже вылез, только подходить не стал, поприветствовал Ивана, не отходя от машины.

– Позвони, если обнаружишь что-нибудь интересное, – попросила Стася Ивана.

– Позвоню.

Ноябрьские дни коротки. Домой они вернулись, когда уже начало темнеть.

Тоскливого предчувствия больше не было, Стася о нем даже не вспомнила. Было только немного грустно, что выходные так быстро закончились.

* * *

– Вы кто? – спросил бдительный ребенок.

– Журналист, – отчитался Иван.

Девочка подумала, нахмурив лоб.

– Документы у вас есть?

Иван достал бумажник, показал права и поинтересовался:

– У тебя какой телефон? Смартфон?

Она настороженно кивнула.

– Найди меня в интернете. Иван Кургин. Тебя как зовут, кстати?

– Екатерина.

Она опять подумала, на этот раз сжав губы, подошла к стоящей около подъезда лавочке, села, достала из кармана маленький самсунг.

Иван сел рядом. С интернетом она управлялась ловко, информацию об Иване читала внимательно.

Информация ее, кажется, удовлетворила. Убирая телефон, она посмотрела на Ивана с уважением.

– Зачем вам Беликовы?

– Надо, – сказал Иван.

– Раньше надо было приходить, – вздохнула она. – Умерла Зоя Сергеевна. Летом еще. Сорок дней недавно были.

– В их квартире кто-нибудь живет? – подумав, спросил Иван.

– Пока нет. Нас всех очень беспокоит, кому квартира достанется. У них квартира большая, трехкомнатная. А родственников нет.

– Тебя как лучше звать, Екатериной или Катей?

– Екатериной. Что вы хотели у Зои Сергеевны спросить?

– О муже хотел ее расспросить. О сыне.

– Так у нее муж давно умер. А сын еще раньше. У нее была очень несчастливая жизнь, трагическая.

– Это я знаю, – подтвердил Иван.

Зазвонил телефон, Станислава спросила, где он находится, Иван продиктовал адрес.

– Хотите я вам фотки покажу? Мама у Беликовых альбомы с фотками взяла, потому что новые хозяева их все равно выкинут, а это нехорошо, когда память о людях выбрасывают на помойку. Моя мама в этом доме родилась и всю жизнь живет, Беликовы ей не чужие.

– Хочу, – кивнул Иван. – Неси.

Девочка скрылась в подъезде, через минуту появилась, неся под мышкой два старых альбома.

Фотографии были подобраны с любовью, история семьи прослеживалась хорошо.

Последние фотографии были не вставлены в прорези альбома, а просто заложены между страницами.

К этому времени молодой Беликов уже стал наркоманом, и история семьи закончилась.

– Это Зоя Сергеевна, – добросовестно показывала Екатерина. – Это ее муж. А это сын. Мужа я немного помню, а сына нет. Совсем его не припоминаю. Мама говорит, у них раньше хорошая семья была. А все наркотики! От них все беды!

– Не все, но многие, – согласился Иван. – Не возражаешь, если я кое-что сфоткаю?

– Не возражаю.

Иван сфотографировал лежащие между страницами групповые снимки.

– Зоя Сергеевна с кем-нибудь из соседей дружила?

– С мамой моей дружила. Мама ей очень помогала, в аптеку ходила, в магазин.

– А не из вашего дома? Кто-нибудь к ней приходил?

Из-за поворота дома показалась серая «Шкода», остановилась. Улыбающаяся Станислава протянула Ивану ключи, Марк, выйдя из машины, размял ноги, помахал рукой.

Иван тоже Марку помахал.

Друзья сели в машину, «Шкода» подала назад.

– Вот он приходил, – кивнула на «Шкоду» Екатерина.

– Кто?

– Мужчина этот.

– Подожди. Он приходил или приезжал? – зачем-то уточнил Иван.

Девочка подумала.

– Приезжал. Летом. Я его видела.

– Ты уверена, что он приезжал к Беликовым?

– Уверена. Я видела, как он от Зои Сергеевны выходил. У нас квартиры напротив. – Она помолчала и, словно прочитав мысли Ивана, сердито добавила: – Это он. Он. Я не ошиблась.

– Мама сейчас дома? – спросил Иван.

– На работе. А что?

– Я бы хотел с ней поговорить.

– О чем?

– О Беликовых.

– Я вам все рассказала. Зоя Сергеевна умерла от сердечной недостаточности. Мама к ней «Скорую» вызвала, но она все равно умерла. В больнице.

– Я бы все равно хотел поговорить с твоей мамой. Когда она придет?

– Вечером, – вздохнула девочка.

До вечера Иван ждать не стал. Он обещал Соне не исчезать на целый день.

23 ноября, понедельник

Вероника была больше не нужна. Игорь, как раньше, когда все было нормально, встал по будильнику, рано приехал на работу и до обеда разбирал ворох накопившихся за время его отсутствия бумаг.

Сосущее чувство вины появилось к обеду, когда со всем срочным было покончено.

Позвоню ей, решил Игорь. Позвоню, извинюсь.

Чувство вины было знакомым, нечто подобное он испытывал совсем давно, когда еще не знал, что Ольга больна. Лиля плакала и требовала, чтобы он наконец принял окончательное решение, Игорь изворачивался, был перед всеми виноват, понимал, что решение принимать придется, и каждый день его откладывал.

Ситуация с Вероникой была совсем другой, а мерзкое чувство вины прежним.

Покончить с этим хотелось немедленно. Он решительно взял телефон, набрал номер. Вероника не ответила, включился автоответчик. Извиняться перед автоответчиком он не стал, через полчаса позвонил снова. Потом позвонил еще раз. Вероника не отвечала.

У Игоря мелькнула трусливая мысль послать ей эсэмэску. Это было бы самое легкое и правильное, но он поступил по-другому, поехал к ней домой. Сказать ей в глаза, что она ему больше не нужна, было трудно, но честно. Он не смог поступить честно с Ольгой, попробует теперь.

По дороге он попытался подобрать какие-то слова, объяснения. Слова не находились, и он оставил попытку.

Машины Вероники у подъезда не было. Игорь поднялся к квартире, позвонил в дверь. Несколько минут постоял, позвонил снова.

Спустившись вниз, попытался вычислить ее окна. Света в них не было.

Покончить со всем этим сегодня же хотелось нестерпимо.

Она может быть на работе, решил Игорь. Вероника пыталась ему возражать, когда он сказал ей, что сегодня утром приедет. Возможно, она хотела сказать, что отпуск у нее кончился. Жаль, что он не стал слушать.

Игорь подал машину назад, развернулся, за несколько минут доехал до офиса.

Он помнил, Вероника заканчивала в шесть. До конца рабочего дня оставалось еще несколько минут. Он поднялся на крыльцо и остановился напротив офисных дверей.

Стоять на ветру было зябко, противно. Заморосил мелкий дождь, Игорь поднял капюшон куртки.

Сотрудники выходили неплотной толпой, раскрывали зонтики.

– Игорь Семенович? – Женщину, которая перед ним остановилась, он в первый момент не узнал.

– Здравствуйте, Нинель Николаевна, – Игорь равнодушно удивился, что так быстро вспомнил, как зовут даму.

На Нинели было длинное элегантное пальто. На непокрытые волосы падали мелкие капли дождя.

– Вы кого-то ждете?

– Веронику. – Ему хотелось, чтобы Ленина начальница поскорее отошла.

– Она в отпуске.

– Когда появится? – машинально спросил Игорь.

– В следующий понедельник. Я забыла вам сказать, у Вероники осталась Ленина косметичка.

– Она мне ее отдала.

– Еще в столе лежали запасные ключи от квартиры. Лена рассказывала, что однажды потеряла ключи, и пришлось взламывать дверь.

Ключи… Ключей в косметичке, кажется, не было. Или были? Он не слишком внимательно разглядывал содержимое.

– Я про косметичку вспомнила, только когда вы ушли. – Нинель виновато улыбнулась. – Наш генеральный бесится, когда в бухгалтерию заходят посторонние. Однажды застал меня с приятельницей и чуть не уволил. Я Веронику в тот день пораньше отпустила, не хотела, чтобы она вас видела. – Нинель посмотрела в сторону, а потом снова на Игоря. – Я мало знала Лену, но почему-то постоянно о ней вспоминаю. У вас была хорошая дочь.

– Я знаю.

– Она была из тех людей, от которых можно не ждать подлостей.

– Вы ее мало знали, – напомнил Игорь.

– Мало. Но в ней было что-то светлое, что сразу угадывалось. Я ни разу не слышала, чтобы она о ком-то плохо отозвалась. Это сейчас редкость. Мы с Вероникой тоже не великие сплетницы, но не всегда эмоции сдерживаем. – Она помолчала и грустно улыбнулась. – Лена очень скучала без своего Кости. Мне было ее жалко, сама помню, как в молодости тяжело дается разлука.

Лена скучала и ездила к бабкиной подруге, а не к отцу.

– Я обычно с пустыми расспросами не лезу, а Вероника Лениными родственниками интересовалась. Расспрашивала про вас, про вашу жену. Так что я тоже кое-что о вашей семье знаю. Девочки старались тихо разговаривать, но я все равно слышала.

– У Лены не было оснований любить мою жену.

– Лена говорила, что вам с ней хорошо, а это главное.

– Что еще она говорила? – внезапно заинтересовался Игорь.

– Говорила, что ваша жена химик. Что она намного моложе вас. Конечно, Вероника была ближе к Лене, чем я. Когда Лена в последний день уходила, Вероника напомнила ей про какой-то подарок. – Нинель зябко передернула плечами. – Если хотите, я дам вам телефон Вероники.

– Он у меня есть.

Женщина грустно кивнула ему на прощанье и быстро пошла к офисной стоянке. Игорь проводил тонкую прямую фигурку глазами.

Только сев в машину, он почувствовал, что замерз. Сильно замерз, как зимой в мороз.

* * *

Сообщений о вчерашнем мусорном протесте в интернете было немного. Задержаний, насколько Иван понял, не случилось, других эксцессов тоже.

Иван взял в руки телефон, собираясь позвонить Степану, но аппарат ожил сам и на экране высветился незнакомый номер.

– Здравствуйте. Это Антонина Альбертовна, – представилась трубка.

Иван замялся, и женщина пояснила:

– Я работала у Анатолия Вадимовича.

Домработница, вспомнил Иван.

– Вы связывались с Анатолием Вадимовичем?

– Нет, – удивился Иван.

– Вы точно с ним не связывались?

Черт возьми, он не мог связаться с мужем Анастасии хотя бы потому, что у него не было контактов.

– Точно.

Вообще-то Иван привык, что ему верят с первого раза.

– Что случилось? – не понял Иван.

– Вы узнали, почему Анастасия уехала из дома?

– Антонина Альбертовна, что случилось? – Выступать в роли допрашиваемого Ивану не нравилось.

– Пожалуйста, скажите, вы узнали, куда поехала Анастасия? – женщина спрашивала ровно и спокойно.

– Узнал.

– Куда?

– К мужу в отель. Анатолий Вадимович был там на каком-то мероприятии, и ему стало плохо.

– Вы уверены, что все было именно так?

– Уверен. Антонина Альбертовна, что случилось?

Она помолчала и тихо сказала:

– Анатолий Вадимович умер.

Ивану показалось, что женщина зарыдала. Он не был в этом уверен, в трубке щелкнуло, и наступила тишина.

– Кто это? – спросила Соня.

– Домработница Бережкова. Он умер.

Со смертью Анастасии все было ясно, но что-то мешало Ивану опять вернуться к текущим делам. Иван открыл поисковик, нашел сайт отеля и объявил жене:

– У нас отпуск.

– Здорово! – засмеялась Соня. – Надолго?

– На сутки.

Суточная цена номеров в отеле впечатляла.

– Собирайся! Сутки будем наслаждаться отдыхом. Возьми тапочки и купальник, там есть бассейн.

– Ты же говорил, что Анастасия погибла случайно, – напомнила Соня.

Замечательная у него жена, понимает все с полуслова.

– Мало ли что я говорил, – проворчал Иван.

Заселяться в номер можно было в два, и они успели к этому часу. Опаздывать было грешно, каждая минута пребывания в отеле стоила приличных денег.

Говоря про отпуск, Иван шутил, а оказавшись в огромном номере, по площади чуть меньше их квартиры, внезапно действительно почувствовал себя отпускником. Они с Соней поплавали в бассейне, а потом, несмотря на моросивший дождь, долго гуляли по огромной территории.

Молчавший с утра сотовый зазвонил, когда они, нагулявшись, вернулись в номер. Звонил Степа.

– Я сам собирался тебе звонить, – сказал Иван. – Как вчера все прошло?

– Нормально. Менты стояли, но тихо, никого не повязали. Вот ты мне скажи, кто патриоты? Кто? Те, кто не дают землю в помойку превратить, или те, кто их за это дубинками избивает?

– Степа, мне утром Антонина звонила, – не поддержал Иван тему. – Анатолий Вадимович умер.

– Да, мама сказала, я с ней днем разговаривал. Я вчера с митинга к Ксюшке поехал, родителей не видел еще. Ксюша боялась, что задерживать будут. – Степа немного помолчал. – Нам всем не хватает самоорганизации. Нужно создавать дворовые чаты, районные. Нужно объединяться снизу, это лучший способ противостоять власти. Как думаете?

– Где Анатолия Вадимыча хоронить будут?

– Не знаю, – отмахнулся Степа.

Его не волновала смерть родственника. Это было удивительно и неприятно.

– Давайте совместный стрим проведем, а?

– Давай, – обреченно сказал Иван. – Я подумаю над этим. Звони.

Отпускное настроение пропало. Большой эмоциональностью Иван никогда не отличался, но от разговора с молодым политиком Степаном стало тоскливо.

* * *

День выдался удачный. Работалось легко, Стася с утра успела сделать многое и была собой довольна.

Она собиралась заняться ужином, когда раздался звонок от Надежды Тихоновны. Сообщить что-то новое пожилой женщине, которая искренне переживала смерть Лены, Стася не могла и почувствовала себя виноватой.

– Станислава, журналист мне так и не позвонил, – печально сказала женщина.

– Иван очень ответственный, – заверила Стася. – Позвонит обязательно. Наверное, сейчас он тянет за какую-то другую ниточку. Иван не бросит это дело, не беспокойтесь.

– Я все время вспоминаю, о чем мы с Леной в последнее время говорили. И… Мне кажется, с художником ее познакомил кто-то с работы.

Стася посмотрела на часы, до прихода Марка оставалось меньше часа.

– Когда Лена в последний раз приезжала, она была очень грустная. Сказала, что, кроме меня, отца и девочек с работы, уже месяц ни с кем не разговаривала. Я еще подумала, как странно сейчас живут люди, соседей не знают, с друзьями не встречаются. Понятно, когда речь идет о старых, вроде меня, но молодая девушка…

Стася тоже считала себя молодой и тоже сто лет ни с кем не встречалась. Только с Иваном и с Соней, но и с ними исключительно из-за форс-мажора. Но у Стаси был Марк, а у Лены не было никого.

Надежда Тихоновна права, мы все неправильно живем.

– Я думаю, Лену с художником познакомил кто-то с работы. Больше просто некому. Конечно, я могу ошибаться…

– Я передам это Ивану, – попыталась успокоить женщину Стася. – А в том, что он это дело не бросит, не сомневайтесь.

Набирая Ивана, Стася почувствовала, что злится.

– Вань, сейчас звонила Надежда Тихоновна. Ты почему бабке не позвонил? Ты же собирался!

Злиться на Ивана оснований не было, он не просил ее связывать его с родственниками и знакомыми Лены.

– Не успел.

– Позвони, – попросила Стася. – Старая женщина, переживает.

– Позвоню.

– Она предполагает, что Лену с Егором познакомил кто-то с ее работы.

– Возможно.

– Ты знаешь, где она работала?

– Нет.

Черт возьми, чем же он все это время был занят! Смотрел на старые картины на даче у Егора?!

Иван вздохнул и серьезно посоветовал:

– Наберись терпения и жди. А бабуле я позвоню, спасибо, что напомнила.

Послышался Сонин голос, Иван торопливо добавил:

– Подожди, Соне трубку дам.

– Стась, у Марины завтра концерт, сходим, а?

– Сходим, – решила Стася.

Нельзя жить, не видя никого, кроме Марка.

– Человек приглашает, неудобно отказаться.

– Сходим, сходим. Мне хочется, правда.

Набраться терпения и ждать было трудно, и Стася сделала то, что сумела: нашла в соцсетях страничку Елены Сазоновой. Фотографии Лена выкладывала нечасто. За последний месяц фотография была только одна, Лена и невысокая женщина стояли у желтеющих кустов кустарника, за которым виднелись большие окна серого здания. Таких окон в квартирах не бывает, только в офисах. Лена грустно улыбалась в объектив, а стоявшая рядом с ней женщина смотрела в сторону.

Женщина была на полголовы ниже Лены и лет на десять старше. Она кого-то Стасе напоминала.

Снимок был неудачный. Солнце светило сбоку и смазывало лица. На портрете, который писал Егор, Лена была намного красивее.

* * *

Озноб прошел. В салоне сделалось даже жарко. Хотелось домой, но Игорь опять поехал к дому Вероники. На этот раз одно из ее окон светилось. Он достал телефон, подержал его в руке и снова сунул в карман. Сказать, что она ему больше не нужна, по телефону было легче, но он решительно вышел из машины.

Она открыла дверь не сразу, он успел обрадоваться, что, возможно, совсем не откроет.

Дверь распахнулась, Вероника посмотрела на него с робкой, испуганной радостью.

От радости на ее лице стало совсем противно.

Это надо прекратить немедленно!

– Я не смог утром приехать, – сказал Игорь. – Пришлось срочно поехать на работу.

Лиля сейчас закричала бы, что он обязан был хотя бы позвонить. Утром, а не тогда, когда она извелась от беспокойства. Пожалуй, и Ольга сказала бы то же самое.

Вероника шагнула через порог и быстро прижалась к его мокрой, холодной куртке.

– Простудишься. – Игорь поцеловал ее в волосы и мягко отодвинул.

Все шло совсем не так, как он хотел.

– Я тебе звонил, когда освободился. – Игорь снял куртку. – Почему не отвечала?

– Забыла дома телефон. – Вероника улыбалась, хоть и виновато на него посмотрела. – Поехала к родственнице, а телефон забыла. Я думала, ты больше не придешь.

Момент был подходящий. Сказать и уйти…

– Я пришел, – сказал Игорь, обнял ее, прижал к пиджаку.

Она поерзала, слегка отстранилась, посмотрела на него снизу вверх.

– Игорь, ты не бойся. Если я тебе не нужна, просто скажи об этом. Я не буду тебя преследовать и не буду устраивать сцен.

– Ты мне нужна, – соврал он. – Просто у меня… сложно все.

– Я понимаю.

Ничего она не понимала.

– Ужинать хочешь?

– Нет. – Игорь прошел в комнату, сел в ее любимое кресло, подвинув собаку. Думал, Вероника проскользнет в спальню, уберет с тумбочки фотографию мужа, но она этого не сделала. Она подошла и села на подлокотник.

Игорь прижался головой к ее бедру.

– Сколько лет ты была одна? – его это не слишком интересовало, он спросил первое, что пришло в голову.

Она напряглась, как он и ожидал.

Почему-то ей не хотелось говорить ни о чем, связанном с ее мужем.

– Не спрашивай, – попросила она.

– Не буду.

Она погладила его щеку. Рука была мягкой, нежной, неожиданно Игорь почувствовал себя кошкой, которой хочется мурлыкать.

– Но хоть что-то ты можешь о себе рассказать? – улыбнулся он.

– Могу. Я замкадыш. – Вероника засмеялась. – Знаешь такое слово?

– Знаю. Оно мне не нравится.

– Мне тоже. Но слово точное, – она весело вздохнула. – Я выросла в Подмосковье, училась в Москве, потом работала.

Она не успела переодеться в свое длинное платье. Бедра обтягивали джинсы. Игорь помнил, какие мягкие и одновременно упругие у нее бедра. Под джинсами не угадывались ни мягкость, ни упругость.

– Мне надо идти, – признался он.

И поймал себя на том, что не желает уходить. Ему хотелось сжать нежные бедра, на которых не будет джинсов.

Вероника весело чмокнула его в лоб.

Игорь молча надел куртку. Вероника тоже молчала. Только когда он взялся за ручку двери, тихо и спокойно сказала:

– Если ты больше не придешь, я пойму.

– Я приду, – тоскливо пообещал он.

Дождь прекратился, и даже, кажется, потеплело. Игорь взглянул на окна Вероники. Она стояла у того окна, которое в комнате. Наверное, следовало помахать ей рукой, но он опустил голову и быстро зашагал к машине.

– Почему так поздно? – обиженно упрекнула Лиля, когда он отпер дверь. – Ты теперь всегда будешь приходить поздно?

– Я был занят, – объяснил Игорь. – Иногда мне приходится задерживаться, ты же знаешь.

– Ты должен был мне позвонить! Ты совсем обо мне не помнишь?

Лиля привычно слегка раздражала, как капризный ребенок. Он раздражает, но родители знают, что дороже его у них ничего нет.

Сняв куртку, он притянул к себе жену, почувствовал под ладонями угловатые плечи. Руки некстати вспомнили другие плечи, он на секунду пожалел, что не остался у Вероники подольше.

Лиля заговорила снова, и он больше не вспоминал о Веронике.

Он был дома, и ему было хорошо.

24 ноября, вторник

Проведенные в отеле сутки оказались успешными. Иван поговорил с девушками на ресепшене, с охранниками. С горничной, убиравшей номер, тоже поговорил, но пожилая женщина, протиравшая тряпкой чистый стол, о происшествии месячной давности ничего не знала. Горничных в отеле было много.

А администратор и охранники ту конференцию, после которой мужчине стало плохо, помнили. В отель не так уж часто приходится вызывать «Скорую». И Алину они вспомнили, когда Иван показал фотографию, которую нашел в соцсетях.

– Она здесь всем заправляла, – фыркнула девушка-администратор. – Замучила совсем. Я ей говорю, что все номера готовы, а она сто раз проверить заставила. Вечером прибежала, потребовала врача. Врач у нас есть, но она, кроме как температуру мерить, не может ничего. – Это администратор сказала шепотом, перегнувшись к Ивану через стойку. – «Скорую» врач вызвала.

Алина ждала «Скорую» внизу, в номер к больному поднялась вместе с приехавшей бригадой.

Больного «Скорая» не увезла, а что было потом, ни администратор, ни охранники не помнили. Постояльцев много, а обслуживающего персонала мало.

Что было потом, Иван и без них представлял.

Поездка оказалась успешной, слова Алины полностью подтвердила.

– Можно было не приезжать, – вздохнула Соня, собирая вещи.

Иван потраченного времени не жалел. Поездка позволила мысленно окончательно перевернуть страницу с именем Анастасия Бережкова и заняться другими версиями. Жаль только, что другие версии не просматривались.

Иван отвез жену домой и опять поехал за город, к дому наркомана Беликова. На этот раз дверь в подъезд была открыта и прижата кирпичом. Рабочие заносили в подъезд рулоны стройматериалов, кто-то из соседей делал ремонт.

Иван поднялся на третий этаж, остановился у бывшей квартиры Беликовых. На каждом этаже было по две квартиры. Он нажал на звонок соседней двери.

Дверь приоткрылась, Екатерина строго на него посмотрела.

– Привет, – сказал Иван. – Помнишь меня?

– Помню.

Волосы у нее были заплетены в две косички. Отчего-то это выглядело трогательно.

– Мама дома?

– Дома.

– Позови ее, пожалуйста.

Дверь захлопнулась, через минуту открылась снова, и на Ивана с любопытством посмотрела женщина лет тридцати пяти.

– Это журналист, мам, – доложила маячащая за спиной женщины девочка. – Точно журналист, я проверила.

Мать и дочь были очень похожи. Одинаковые круглые голубые глаза и чуть вздернутые носики.

Они были непохожи. Мать смотрела на Ивана весело и открыто, а девочка насупившись.

– Заходите, – улыбнулась женщина. – Меня зовут Катя.

– Иван, – представился Иван, входя в квартиру вслед за хозяйкой.

В прихожей на вешалке аккуратно висела розовая куртка, рядом голубая, побольше розовой. У голубой куртки рукав был наполовину вывернут. Под вешалкой на небольшом коврике ровно стояли маленькие сапожки и ботинки на пару размеров побольше. Один ботинок лежал на боку.

Комната, в которую прошла хозяйка, тоже выглядела забавно. Два одинаковых письменных стола стояли рядом. На одном не было ничего, кроме открытого ноутбука, на другом свободного места не имелось. Помимо ноутбука, там лежали книги, открытая тетрадь в клетку, ножницы и даже два мотка шерсти для вязания.

– Иван интересуется Беликовыми, мам, – Екатерина села у чистого стола, повернувшись к Ивану.

Иван уселся на стоящий у стены диван.

Мама Катя села у стола захламленного и тоже повернулась к Ивану.

– Почему вдруг вас заинтересовали Беликовы? – с веселым любопытством спросила она.

– Вы знали их сына? – спросил Иван.

– Вы не ответили, почему вас заинтересовали Беликовы! – сердито возмутилась Екатерина.

Иван улыбнулся. Девочка ему нравилась.

Мама Катя тоже.

На них были одинаковые свитера и обтягивающие брючки. Соня иногда тоже надевала похожие.

– Я не могу говорить при ребенке, – признался Иван.

Мать и дочь уставились сначала на Ивана, а потом друг на друга. Потом мама Катя поднялась, наверное, чтобы выйти с Иваном из квартиры, но он ее остановил.

– Ответьте на несколько вопросов, и я уйду.

Катя послушно опустилась на стул, положив руки на колени.

– Вы знали сына Беликовых?

– Знала, – кивнула она. – Он был на пять лет моложе меня.

– На четыре с половиной, – поправила Екатерина.

– Дениска был нормальным парнем. В МГУ поступил, на химфак. А потом… Все очень быстро произошло, он университет бросил, стал походить на бомжа.

– Он стал наркоманом, – пояснила Екатерина. – Даже хорошо, что умер.

– Так нельзя говорить! – возмутилась Катя.

– Можно! Правду всегда можно говорить. Наркоман – это живой труп.

– Нет, Екатерина! Никто не имеет права распоряжаться чужими жизнями.

– Так я же и не распоряжаюсь, – справедливо заметила девочка.

– Ну а потом… – мама Катя повернулась к Ивану.

– Что было потом, я знаю, – перебил Иван. – Кто в последнее время приходил к Беликовой? Припомните, пожалуйста.

– Я же вам говорила, что приезжал мужчина на «Шкоде» «318»! 318 – это номер, букв я не помню. – Екатерина посмотрела на Ивана с обидой. – Я же вам говорила! Помнишь, мам, этот дядька летом приезжал? Два раза.

– Приезжал мужчина, да, – подтвердила Катя. – Симпатичный такой. В очках. Зоя Сергеевна не болтливая была. Я про мужчину спросила, а она только рукой махнула. Ой! – припомнила она. – Еще девушка летом приходила.

Катя метнулась к книжному шкафу, достала альбом, который Иван уже видел, полистала и показала Ивану фото. Эта фотография уже была у него в телефоне. Снимок был одним из последних, на нем четверо молодых людей и две девушки полукругом сидели на лугу, наверное. Трава была высокая, и в ней виднелись цветочки.

– Вот она! – Катя ткнула в лицо одной из девушек. – Только она изменилась с тех пор. Я, когда ее в подъезде увидела, не узнала. Чувствую, что лицо знакомое, а кто она, вспомнить не могу. Потом вспомнила, через пару дней. Девушка из Денискиной компании. Из нормальной компании, не той, с которой Денис потом связался. Раньше они у нас во дворе тусовались. Но это давно было.

– Когда она приходила? – спросил Иван.

– Летом. Жарко было. Я Екатерину к маме отвезла. Вернулась, квартиру отпирала, а девушка от Зои Сергеевны выходила.

– Позвоните мне, если еще что-нибудь вспомните, – попросил Иван.

Мать и дочь послушно покивали.

Поток в сторону города был слабый. Иван остановился у ближайшего светофора, когда зажегся зеленый, тронул машину, взял вправо и прижался к тротуару. Позвонить ему требовалось немедленно.

* * *

Утро прошло суетно. Высокое начальство запросило немедленный внеплановый отчет, Игорь, ненавидя делать что-то впопыхах, требовал данных от подчиненных и был приятно поражен, что отчет удалось скомпоновать к обеду.

Работа начальство удовлетворила.

– Спасибо, Игорь Семеныч, – виновато поблагодарил начальник департамента. – Спасибо, выручил. Ты уж извини, давят на меня, я же не сам горячку устраиваю.

Игорь понимающе усмехнулся.

– В селекторном совещании поучаствовать не хочешь?

– Не хочу, – отказался Игорь.

Напрасно отказался, мелькать в верхах корпорации было полезно.

В кабинет он вернулся, размышляя, не напроситься ли на намечающее совещание, и решил, что не станет этого делать.

Удовлетворение от хорошо сделанной работы пропало. Аппетита не было, но он спустился в столовую, пообедал. Снова вернулся в кабинет, посидел, глядя в погасший экран компьютера, потянулся к трубке внутреннего телефона и сказал секретарше, что уезжает.

Следовало сразу поехать к Веронике и сказать ей, чтобы никогда больше его не ждала, но он поехал в бывшую тещину квартиру. По привычке постоял у портрета дочери, взял лежавшую на столе косметичку, которую отдала ему Вероника, вытряс содержимое на стол. Ключи лежали на самом дне, они неприятно звякнули, соприкоснувшись с деревянной поверхностью стола.

Игорь снова собрал содержимое в косметичку, взглянул на портрет и, помедлив, вышел из квартиры. Вероника снова могла куда-то уехать, но звонить ей он не стал и меньше чем через час нажал на кнопку дверного звонка.

Она распахнула дверь через несколько секунд, и он опять с грустью увидел, как она ему обрадовалась.

Он помедлил перед тем, как войти в квартиру.

Вероника смотрела с ласковой радостью.

Игорь повесил куртку.

– Ты не бойся, Игорь, – она улыбнулась.

– Что?

– Ты пришел проститься, да?

Игорь отвел глаза, покосился на стационарный телефон на тумбочке. Рядом с воткнутой в подставку трубкой лежала черная кожаная Вероникина сумка.

– Игорь, не бойся сказать все, что хочешь. – Улыбка у нее была грустной и понимающей. – Ты пришел проститься?

Он промолчал.

Она отступила назад, прижалась спиной к стене.

– Не бойся. Я тебе благодарна за все. Это прозвучит пошло, но ты вернул меня к жизни. Правда. И я тебе за это благодарна. Мне не хотелось жить, а теперь хочется. Не надо из-за меня переживать.

– Если бы все сложилось по-другому…

– Все сложилось так, как есть, – перебила она.

Она сейчас облегчала ему жизнь, как когда-то Ольга.

– Ты похожа на мою жену, – признался Игорь. – На мою первую жену. То есть вы совсем разные, но… похожи.

– Ты уже говорил об этом. Иди, Игорь. – Вероника не переставала мягко улыбаться. – Иди, все нормально.

– Прости меня.

– Ты передо мной ни в чем не виноват.

Игорь тронул только что повешенную на крючок куртку, сжал ткань кулаком.

– Раньше мне все время хотелось умереть. – Вероника быстро улыбнулась. – А теперь хочется жить.

Надо было сказать ей что-то хорошее. Что она очень ему близка. Что он благодарен судьбе за то, что ее встретил.

– Не переживай, Игорь. Мне теперь всегда будет хотеться жить.

Он молча снял с вешалки куртку и тихо захлопнул за собой дверь. Куртку он надел, спускаясь пешком по лестнице.

* * *

– Да! – недовольно рявкнул Марк в трубку.

– Извини, – быстро сказал Иван. – Мне нужно срочно с тобой поговорить.

– Не проходит головокружение? – это Марк спросил уже мягче, даже, пожалуй, озабоченно.

– С головой у меня все нормально. Мне нужно срочно с тобой поговорить. Наедине.

Мимо проехала белая «Киа», в ее заднем окне виднелась мохнатая собачья морда. Ивану показалось, что пес посмотрел на него неодобрительно.

– Я сегодня работаю допоздна. Если хочешь, приезжай в клинику.

– Диктуй адрес, – согласился Иван.

Марк назвал улицу и дом и отключился.

Иван сжал телефон в руке.

Адрес был ему знаком. Егор ездил на такси по этому адресу.

А Станислава сказала, что ни один из адресов, запомненных службой такси, ей не знаком.

Черт знает что!

Поток из Подмосковья был небольшой, но в самом городе Ивану пришлось помучиться, пробираясь по вечерним пробкам, и к клинике он подъехал только в половине восьмого.

Красивая девушка с черными восточными глазами, скучающая за стойкой, посмотрела на него с дежурной улыбкой.

– Я к Марку Семеновичу, – сказал Иван.

– Вы записаны?

– Нет, но он меня примет. Я только что с ним разговаривал.

– Проходите, – вздохнула девушка. – Шестой кабинет.

Иван прошел по извилистому коридору, уставленному мягкими стульями. Клиника заканчивала работу, ожидающих приема пациентов в коридоре не было.

Иван остановился под дверью шестого кабинета, прислушался. Из кабинета доносились еле слышные голоса, пришлось сесть на стул и ждать.

Дверь распахнулась неожиданно. Марк, бережно поддерживая под руку старую даму, проводил ее до двери.

На даме были широкие брюки и длинный кардиган. Под кардиганом белоснежная блузка с кружевным воротничком. Дама выглядела одновременно и забавно, и модно.

Седые волосы аккуратно пострижены.

– Не забывайте принимать лекарства и не меряйте давление каждые полчаса, – улыбаясь, посоветовал Марк.

– А чем же мне заниматься? – засмеялась дама.

– Читайте что-нибудь веселенькое.

– Мне давно пора жития святых читать.

– Не кокетничайте.

Марк весело кивнул старухе и с любопытством посмотрел на Ивана.

Дама тоже глянула на него с любопытством.

– Заходи. – Марк пропустил Ивана в кабинет, закрыл дверь. – Что случилось?

– Ты зачем ездил к Зое Сергеевне Беликовой? – Иван посмотрел на стоявший рядом со столом доктора стул, но садиться не стал.

– К кому? – Марк непонимающе уставился на Ивана.

– К Зое Сергеевне Беликовой! Черт, Марк, кончай! Соседи тебя там видели и узнали.

– А… – Марк с облегчением выдохнул. – Я не знал ее фамилию. У бабули было больное сердце, она иногда меня вызывала. Я советовал ей обратиться к районному кардиологу, но, когда она просила, приезжал. У нас дача рядом. Летом я всегда живу на даче.

– Как ты с ней познакомился?

– Никак. Больные передают мой телефон знакомым, хотя я этого всегда терпеть не мог. Я хороший доктор.

– Не сомневаюсь, – заверил Иван.

– Теперь я свой телефон никому давать не разрешаю. Стася не любит, когда я к больным езжу. Она считает, что больных мне должно хватать в рабочие часы, а в свободное время надо отдыхать. Теперь я больным обычно отказываю, но когда звонят старики… К Зое Сергеевне я лет пять ездил. Кто ей мой телефон передал, не знаю. Может, когда-то и поинтересовался, но уже не помню.

– Почему ты мне сразу не сказал, что ездил к ней как врач?

– Ты не спрашивал, – удивился Марк.

Иван засмеялся.

– Так что теперь я езжу только к совсем старым больным, которых давно знаю. Зою Сергеевну я жалел, у нее умерли сын и муж. Одинокая была бабка, жалко.

– Откуда ты знаешь, что была? – быстро спросил Иван.

– Я в последний раз приезжал к ней в августе. Она позвонила, сказала, что ей плохо совсем. Я приехал, уговаривал ее вызвать «Скорую». Не уговорил. Позвонил через пару дней, и женский голос сказал, что Зоя умерла. Я жалею, что не настоял тогда на «Скорой». Почему ты вдруг ею заинтересовался? Ты про нее девочку расспрашивал?

– Марк, зачем к тебе приезжал Егор?

– Что?! – отпрянул Марк. – Вы что, все с ума посходили?!

– Кто все? – уточнил Иван.

– Послушай, я этого Егора никогда в жизни не видел! Я не собирался и не собираюсь его видеть!

– Теперь его увидеть сложно.

– Я никогда его не видел! Какого черта мне с ним встречаться!

– Марк, кто еще спрашивал тебя про Егора?

– Стася, – неохотно признался Марк.

– Егор вызывал такси по этому адресу.

Марк задумался.

– У него не было машины?

– Была.

Марк поправил на носу очки и решительно вышел из кабинета, оставив дверь распахнутой. Иван покорно пошел за ним.

– Милена, посмотри, был ли у нас Егор… Как его?..

– Егор Васильевич Осадов, – подсказал Иван.

– Егор Васильевич Осадов.

– По-моему, я уже смотрела. – Черноглазая девушка начала водить по столу мышью. – Меня Станислава просила. Не было такого. – Она внимательно посмотрела в экран стоявшего перед ней компьютера и уверенно подтвердила: – Не было такого.

– Посмотрите, пожалуйста, – осенило Ивана, – а Наталья Кирилловна Осадова была?

– Была, – кивнула девушка. – К эндокринологу ходила. Три раза.

– Мать, – улыбнулся Иван. – Егор возил сюда мать. Поэтому и такси вызывал, чтобы с парковкой не мучиться.

– У нас очень хорошая аппаратура, – строго заметила девушка. – Такой в Москве мало, к нам со всего города ездят. И из других городов тоже.

Иван потянул Марка за рукав в сторону кабинета и честно сказал:

– Ты даже не представляешь, как я рад!

– Чему? – усмехнулся Марк.

– Черт его знает, – засмеялся Иван. – Рад, и все! Марик, ты даже не представляешь, как я рад!

Иван постеснялся сказать, что ему не нравилось подозревать Марка. Он даже захотел его обнять, но сделать это тоже постеснялся.

* * *

Концерт был замечательный, зал долго вызывал и оркестр, и солистов. Дирижер кланялся, показывал рукой на исполнителей. Марина в длинном концертном платье казалась невероятно красивой. Соня почти влезла на сцену, чтобы протянуть ей букет.

Одевшись, Стася с подругой подождали Марину у служебного выхода, втроем посидели в ближайшем ресторане.

– Ты потрясающе играла, – подхалимничала Соня.

Вообще-то, Марина действительно играла отлично.

– Платили бы побольше, – ворчала Марина.

Потом скрипачка вызвала такси, а Стася с Соней, помахав подруге рукой, пошли к метро.

– Яд, которым отравили Егора, уже всплывал, – начала рассказывать Соня. – Ваня считает, что яд разработал парень-наркоман. Он умер от передоза, а его отец этим ядом отравил наркодилера.

Вечер был тихий, безветренный, подруги шли медленно.

– Почему парень? – без интереса спросила Стася. – Наверное, яд мог разработать и отец.

– Парень учился на химфаке.

– А…

– Иван считает, что яд разработал молодой Беликов. Впрочем, это уже неважно.

Подступала зима, а пахло почему-то весной.

– Отец парня в тюрьме умер. Мать тоже недавно умерла, летом. Ваня с соседями разговаривал. От всей семьи только фотки остались. Ваня на всякий случай их переснял, те, где парень с приятелями. Хочет показать тем, кто мог парня знать.

– Сонь, как ты думаешь, Иван найдет убийцу?

– Не знаю, – подумав, вздохнула Соня. – Он пытается.

Теплым вечером народу на улицах было много. Молодежь собиралась в группы, веселилась.

Стася отчего-то почувствовала себя пожившей, умудренной женщиной.

На платформе метро народу тоже было много. Не как в часы пик, конечно, но все равно удивляло, как много желающих провести вечер в центре города.

– Сонь, я хочу посмотреть фотки, – решительно сказала Стася, перекрикивая шум подходящего поезда.

Соня могла сбросить ей фотографии по почте, но Стася поехала к подруге домой и внимательно разглядывала чужие лица на экране компьютера Ивана.

– Вот эта девушка приходила к матери наркомана летом, – ткнул Иван в одно из лиц. – Соседка ее видела.

К Стасиному удивлению, Иван к ее любопытству отнесся благосклонно.

Любопытство себя не оправдало, все лица казались незнакомыми.

Стася проснулась ночью, недолго полежала в полной темноте и, не включая свет, осторожно выбралась из постели.

Снимки, которые Иван вчера вечером ей переслал, она разглядывала недолго. То есть один снимок, тот, на котором девушка, приходившая летом к матери умершего парня, сидела на траве. Потом так же недолго рассматривала снимок, на котором Лена стояла рядом с невысокой девушкой у густых кустов.

– Это она, – тихо сказала вслух Стася.

– Ты чего не спишь? – недовольно крикнул из-за закрытой двери Марк.

– Спи, – негромко крикнула Стася. – Я скоро лягу.

Спать не хотелось, и ложиться она не стала. Сварила кофе, потом еще раз.

Женщина, которую она помнила, была мало похожа и на молодую веселую девушку, сидящую на траве, и на неулыбчивую женщину рядом с Леной.

Женщина, которую Стася помнила, была распухшей от слез.

– Это был наркоторговец! – шептала она Егору. – Это был продавец смерти!

Она шептала, потому что сил кричать у нее не было.

Она шептала и держалась за живот, как будто хотела защитить ребенка.

– Не говорите, что их было двое! Нападавших было несколько!

Егор видел, как убийца бил упавшего человека. В драке участвовали несколько человек, но он видел только двоих. Убийцу и убитого.

Драка была у кромки леса. Уже стемнело, и хорошо разглядеть происходящее из едущей машины было сложно.

– Вы же не видели того, что было раньше. Артем защищался! Он не нападал! Пожалуйста… Не говорите!

– Не могу, – отворачивался от нее Егор. – Это уже внесено в протокол. Суд разберется.

Стасе было очень жалко беременную жену убийцы.

С заседаний суда Егор приезжал злой. Стася обрадовалась, когда приговор был наконец вынесен.

Суд счел, что имело место превышение пределов необходимой обороны.

С момента вынесения приговора прошло несколько месяцев, когда Егор, изрядно выпивший в один из вечеров, пожаловался, что жалеет о своих показаниях.

– Почему? – спросила Стася.

– Они были ключевыми.

Объяснил непонятно, но она поняла.

Больше Егор о том процессе не вспоминал, а она тем более.

Время тянулось медленно. Стася терпеливо ждала, когда можно будет позвонить Ивану.

25 ноября, среда

Станислава позвонила ровно в девять.

– Ты уверена? – спросил Иван, выслушав все, что она говорила.

– Уверена, – твердо сказала Станислава.

Иван посмотрел на фотографию, которую она ему прислала, потом на снимок компании молодежи на траве. Потом открыл оба фото, расположив их рядом на экране компьютера.

У девушки на траве были длинные волосы и радостная улыбка.

Женщина рядом с убитой Леной хмуро смотрела в сторону.

Фотографии разделяло лет десять.

– Похожа? – спросил Иван наклонившуюся над компьютером Соню.

– Вроде бы, – неуверенно пожала плечами жена.

– Вот именно, – проворчал Иван. – Вроде бы.

Он еще немного посидел, задумчиво глядя на экран, и взял в руки телефон.

– Степа, ты с Артемом Ковалевым хорошо был знаком? – спросил Иван.

– Ну как знаком… – удивился Степа. – Встречались, спорили.

– А жену его ты знал?

– Ну… Видел пару раз. А что?

– Я сейчас сброшу тебе две фотки. Посмотри, это она?

– Ой-й… Я давно ее видел. Я уж ее и не помню совсем. Маленькая такая…

– Посмотри фотки, – попросил Иван.

Ждать пришлось недолго, Степан перезвонил через пару минут.

– Она, – он отчего-то тяжело вздохнул. – Представляете, я ее сразу узнал! А думал, не узнаю. Я ее в последний раз на суде видел. Потом слухи дошли, что у нее ребенок мертвый родился. Жалко ее, хорошая девка. Почему вы про Веронику спросили?

– Потом скажу, когда самому все ясно станет. Ты был на суде. Расскажи про него.

– Это было политическое дело. Артема хотели закрыть и сделали это. Он властям много беспокойства доставлял.

– Расскажи подробно, Степа.

– Артем с наркомафией боролся. В общем, его машину остановили трое. Убивать, может, и не хотели, но драка была серьезная. Артем здоровенный был, его и троим тяжело было свалить. Короче, одного он забил насмерть. Это была самооборона! – Степан помолчал. – Свидетель еще все напортил. Сказал, что дрались только двое. А как он мог всю драку видеть, если просто мимо в машине проехал! Ночь же была, темно. – Степа снова помолчал. – Суд за это зацепился, и все! Иван…

– Да?

– Вы спрашивали, где Анатолия Вадимовича хоронить будут. В Москве его похоронят, вместе с Настей. Он так распорядился.

Ничего радостного в последних словах Степана не было, но почему-то известие Ивана порадовало.

– Будешь звонить в полицию? – спросила Соня, когда Иван положил трубку.

– Буду, но не сейчас.

Журналистике Иван специально не учился, но знал, что любую информацию нужно подтверждать несколькими источниками. Пожалуй, для полиции и двух источников достаточно, но он медлил.

Егор настаивал на своих показаниях, и это для всех закончилось плохо…

Телефон опять зазвонил, Иван посмотрел на экран, ответил сестре Егора.

– Здравствуй, Ирочка.

– Привет. Можешь разговаривать?

– Могу, – улыбнулся Иван. – С тобой я могу разговаривать в любое время дня и ночи.

– У полиции ничего нового нет?

– Может, и есть, но они неохотно делятся информацией.

– Ваня… Я подумала, что стоит тебе рассказать… С той девушкой, которую нашли вместе с Егором…

– Ее зовут Лена, – напомнил Иван. – Звали.

– С той девушкой Егора я познакомила. Я сейчас вспоминаю все, что было, какие-то подробности всплывают.

– Расскажи, – попросил Иван.

– В середине октября Егор выставлял свои картины. У него был целый зал на выставке московских художников. Я приехала на пару дней, я ни одной его выставки не пропускала.

– Ты их даже иногда организовывала, – напомнил Иван.

– Да, только Егор этого не ценил, – проворчала Ирина. Она всегда ворчала, сколько Иван ее помнил. – Я, конечно, с утра до вечера торчала в зале, около его картин. Без конца поправляла их, чтобы висели ровно, одну чуть не уронила. Какая-то девушка помогла мне ее повесить, мы разговорились. Забавная девушка, маленькая и вся какая-то круглая. Я предложила познакомить ее с Егором, пообещала, что попрошу его написать ее портрет. Мне не нравилось, что Егор живет один. Я все время пыталась подсунуть ему каких-нибудь баб.

– Тебя можно понять.

– Девушка отказалась, а на следующий день пришла с подругой. С той самой Леной.

– И ты познакомила Лену с Егором.

– И я познакомила Лену с Егором. И попросила написать портрет. Девочка мне понравилась. Правда, молоденькая очень, но такая… скромная.

– Понятно.

– Получить портрет ей хотелось. У нее прямо глаза горели. Она мне чем-то напомнила Станиславу. Я так надеялась, что… – Ирина тяжело вздохнула. – Знаешь, мне все время кажется, что я виновата в его смерти.

– Нет, – сказал Иван. – Ты не виновата.

– А кто виноват? – усмехнулась она. – Судьба?

Иван промолчал.

Телефон зазвонил снова, едва он попрощался с Ириной.

* * *

– Лилечка, я пошел, – одевшись, крикнул Игорь

Лиля вышла в прихожую, недовольно хмурясь. Она все утро была чем-то недовольна, но Игорь старался этого не замечать.

– Надеюсь, ты придешь вовремя.

– Постараюсь, – улыбнулся Игорь.

– Игорь, – она прижалась к куртке, ухватив его за рукава. – У нас опять все хорошо, да?

Хорошо быть не могло, потому что у него убили дочь. Он был плохим отцом, но хорошо быть не могло даже плохому отцу.

Вероника никогда не сказала бы такого.

– Конечно, – заверил Игорь.

– Ты не представляешь, как я измучилась за эти дни. Ты был совсем чужой. Это ужасно…

– Все будет хорошо.

Он поцеловал ее в волосы и с облегчением захлопнул дверь. По дороге на работу он по привычке настраивал себя на служебные дела. Привычка была полезной, Игорь начинал чувствовать себя успешным чиновником и в серое здание входил с удовольствием.

Сегодня он до здания не доехал. Остановил машину, выискав местечко, где можно прижаться к тротуару, и позвонил в полицию.

Он не удивился, когда полицейский, чья визитка лежала у Игоря в бумажнике, вежливо и равнодушно заверил его, что они работают.

Чего-то вроде «когда люди работают, им лучше не мешать» полицейский не сказал, но это подразумевалось.

Игорь подержался за руль и снова достал телефон. Номер журналиста Ивана Кургина был занят, звонить пришлось трижды.

– Я сам собирался вам звонить, – сказал Кургин.

– Вы что-то узнали? – напрягся Игорь.

– Есть одна зацепка, – неуверенно произнес журналист. – Вам знакомо имя Артема Ковалева?

– Нет.

– Раньше он часто мелькал среди левых…

Игорь внимательно слушал, сжимая телефон.

– Соратники хорошо о нем отзываются, считают, что осудили его несправедливо…

Заморосил дождь, Игорь протянул руку, включил дворники.

– Пару месяцев назад Ковалева убили в тюрьме. ФСИН утверждает, что это было самоубийство, но ФСИНу мало кто верит. Я этим делом специально не интересовался, но тоже не думаю, что Артем наложил на себя руки. На теле много следов, которые этому противоречат…

Слева резко засигналила «Киа», Игорь на секунду скосил глаза. «Киа» вильнула, перестроилась в другой ряд.

– Показания Егора сильно помогли обвинению…

Игорь откинулся на сиденье, прикрыл глаза, как будто проезжающие мимо машины мешали слушать.

– Я думаю, Лена познакомилась с Егором через жену Ковалева…

– У вас есть фотография жены? – перебил Игорь, выпрямляясь на сиденье.

– Есть. Ее узнали два человека.

– Сбросьте мне!

– Никаких доказательств у меня нет. Если честно, и полной уверенности пока нет. Но… Если все так, как я думаю, доказать что-то будет сложно. От яда она уже наверняка избавилась. Одна надежда, что полиция ее расколет.

– Пришлите фотографию!

Игорь не стал больше слушать, сбросил вызов.

Фотография пришла через несколько секунд.

На фотографии рядом с Леной стояла Вероника.

* * *

Телефон зазвонил снова. Этим утром Иван был востребован больше обычного.

– Привет, – ответил Иван Валере Тарасенко.

– Ты знаешь, что случилось? – голос у приятеля срывался.

– А что случилось? – не понял Иван.

– Бережков умер! О господи, он умер!

– Да, я слышал.

– Ваня, ты вхож в семью. Узнай, кому достанется фирма.

Сказать, что Иван вхож в семью, было большим преувеличением.

– Какая тебе разница, кому она достанется, – вздохнул Иван. – Ты на хорошем счету, работай себе.

– Тебе легко говорить! Работай! Новый хозяин наверняка все изменит!

– Валера, ну что ты психуешь! Не понравится новое начальство – уволишься. Опыт у тебя большой, без работы не останешься.

– Ваня, узнай, кому достанется фирма. Для меня это очень важно.

– Послушай… Наследники еще сами не знают, кому что достанется. Уверяю тебя.

– И все-таки… – Валера задумался. – Анастасии нет, значит, в ту семью фирма не уйдет.

– Кто бы ни пришел, приспособишься, – успокоил Иван.

– Тебе хорошо говорить! У нас тут такая паника… Алинка увольняться собралась, а я ее чутью доверяю. Кстати, – вспомнил Валера. – Ты Анастасией интересовался. Откопал что-нибудь?

– Со смертью Егора авария никак не связана.

– Это сразу было ясно.

Ивану это сразу ясно не было.

– Если узнаешь насчет фирмы, позвони.

– Если узнаю, позвоню.

Про то, как идет следствие по делу Егора, приятель не спросил. Смерть Егора на благополучие Валеры не влияла.

Иван положил телефон на стол и объяснил Соне:

– Тарасенко хочет знать, кому достанется фирма.

– Можно поинтересоваться у Степы, – подсказала Соня. – Позвонишь ему?

– Не позвоню! – Иван покачался в кресле, подвинул поближе компьютер и мрачно констатировал: – До чего же противно все!

Соня не спросила, что он имеет в виду. Она его без уточнений понимала.

* * *

Чтобы развернуться, пришлось проехать два километра. На внешней стороне Садового поток был плотнее, до дома Игорь добирался медленно.

– Что случилось? – выбежала на шум открывающейся двери Лиля. – Тебе стало плохо? Игорь!

Игорь молча ее отодвинул, быстро вошел в комнату, выдвинул ящик книжного шкафа.

– Игорь!

Он с облегчением выдохнул, пистолет был на месте. Собственно, по-другому и быть не могло, прикасаться к пистолету Лиля боялась, а больше в доме никого не было.

Пистолет был травматический. Игорь приобрел его пару лет назад только потому, что ему нравилось иногда держать в руке оружие.

– Игорь, в чем дело?!

– Все нормально, Лиля. – Он повернулся к жене боком и незаметно сунул оружие в карман куртки.

– Игорь, что случилось?

Лиля смотрела на него с обидой и недоумением.

– Все нормально. Я кое-что забыл.

– Что ты забыл?

Он молча поцеловал жену в лоб и быстро вышел из квартиры.

Вечером придется с ней объясняться, Лиля не любит, когда на ее вопросы не отвечают.

Пистолет был слабенький, убить кого-то из него было сложно, разве что вплотную прислонить к шее.

И тем не менее он приятно оттягивал карман.

Машину он оставил за пару кварталов до дома Вероники. Если придется стрелять, это ему не поможет, но и пренебрегать осторожностью не стоило.

Лифт показался ему незнакомым. Он не сразу понял, что на стенах больше нет разноцветных бабочек.

Он позвонил в звонок и равнодушно отметил, что никакого волнения не испытывает.

Вероника распахнула дверь. Он смотрел, как серые глаза начинают светиться радостью.

Хорошо, что она отступила, он бы не смог к ней прикоснуться, даже если требовалось бы всего лишь ее подвинуть.

Игорь захлопнул за собой дверь и, достав пистолет, дулом показал на ее любимое кресло.

Радость из глаз пропала не сразу, сначала Вероника только удивилась, увидев пистолет. Она спокойно повернулась, вошла в комнату и послушно села в кресло, положив плюшевую собаку на колени.

– Говори, Вероника. – Он достал из кармана телефон и включил диктофон.

Он так и стоял перед ней, держа в одной руке телефон, а в другой пистолет.

Вероника молчала.

– Ты добавила яд в сок, который был у Лены в холодильнике? На тот случай, если художник не угостит ее вином? А потом долго не забирала отравленный сок, потому что в квартире горел свет, и ты боялась, что там кто-то находится?

Она молчала и смотрела мимо. Глядела спокойно и безнадежно.

– Ты отравила сок, когда Лена находилась у художника?

Вероника тронула шею и снова опустила руку на собаку.

– Не тяни время, – попросил Игорь. – Говори! С самого начала и поподробнее.

Она молчала, и тогда он, шагнув вперед, ткнул дулом ей в шею. Наверное, ей было больно, она дернула головой. Он убрал дуло и опять отступил на полшага. На шее проступило красное пятно.

– Я отравила вино, – вздохнув, негоромко сказала она. – Я убила Егора Осадова.

– И Лену, – подсказал Игорь.

– И Елену Сазонову, – кивнула Вероника. – Что еще рассказать? Задавай вопросы.

– Этого достаточно.

Игорь прокрутил аудиозапись. Голос Вероники был слышен хорошо. Он сунул телефон в карман.

– Я бы никогда этого не сделала, если бы твоя дочь была кому-то нужна. Если бы у нее был ребенок…

Хорошо, что она это сказала. Секунду назад Игорь ее не ненавидел, чувствовал только отвращение. Она казалась ему не человеком, не женщиной, которую еще помнили его руки, а манекеном, наполненным злобной жижей. И он делал то, что обязан был сделать.

Это было противно, хотелось поскорее с этим покончить и никогда больше ее не видеть.

Теперь к отвращению добавилась ненависть.

Он даже испугался, что не выдержит и выстрелит. Испугался не того, что за это придется отвечать. Того, что после этого сам станет манекеном, наполненным какой-то дрянью.

А ведь он едва не стал манекеном, когда мечтал избавиться от Лили.

Сунув пистолет в другой карман, Игорь молча вышел.

Снова он достал телефон, сев в машину.

– Я сейчас сброшу аудио, – сказал он Кургину.

Остальное пусть делает полиция.

Ему надо было сделать еще один звонок, старой тещиной подруге.

С Надеждой Тихоновной он разговаривал чуть дольше.

А потом поехал на кладбище.

Цветов у входа он купить не догадался и просто постоял у могилы, глядя на маленькую фотографию Лены на памятнике.

Мимо по дорожке прошли две пожилые женщина.

– Ты была мне очень нужна, Леночка, – тихо сказал Игорь. – Ты была мне очень нужна, только я этого не понимал.

Последние желтые листья с тихим шуршанием падали на землю.

Игорь повернулся и медленно пошел к выходу. Женщин уже не было видно.

На дорожке не было никого, кроме него.

9 декабря, среда

Похолодало сразу и сильно. Ветер дул в глаза, сыпал снежную крупу. До дверей кафе Стася добежала.

Соня ее уже ждала. В кафе было тепло, даже жарко, Стася с удовольствием сняла теплую куртку, бросила ее на стул.

– Она сама пришла в полицию, – заговорила Соня. – Степа поддерживает связь с ее адвокатом. Тот говорит, что держится она достойно. Знаешь, Степа ей сочувствует. Она очень любила своего мужа… – Соня опять вздохнула. – Летом Вероника приезжала к матери Беликова… Это наркоман, который…

– Я помню.

– Попросила у матери записи сына. Вероника с парнем когда-то дружила. Наверное, знала, где искать.

– Она не была химиком, – машинально заметила Стася.

– Чтобы сделать яд по разработанной рецептуре, не обязательно быть химиком. Яд не сложнее взрывчатки, а ее делают даже полуграмотные моджахеды.

Стася и сама это понимала.

– Как жизнь зависит от случайностей! – грустно посетовала она. – Если бы мы с Егором не оказались тогда на дороге, и Ковалев был бы жив, и Егор.

Соня поднялась, прошла к стойке, принесла кофе и булочки себе и Стасе.

– Если бы Егор не настаивал тогда на своих показаниях…

– Почему он не должен был настаивать! – возмутилась Соня. – Он честно рассказал все, что видел.

– Да, но…

– Егора нет, потому что она его убила! И ту девушку, Лену, тоже.

Кофе здесь делали хороший. И булочки выпекали отличные.

Снег за окном теперь шел густо, хлопьями. Домов на противоположной стороне улицы за хлопьями не было видно.

Думать о неприятном не хотелось, и подруги больше об убийстве не говорили.

Content

Евгения Горская
Чужих не жалко

9 ноября, понедельник

10 ноября, вторник

11 ноября, среда

12 ноября, четверг

13 ноября, пятница

14 ноября, суббота

15 ноября, воскресенье

16 ноября, понедельник

17 ноября, вторник

18 ноября, среда

19 ноября, четверг

20 ноября, пятница

21 ноября, суббота

22 ноября, воскресенье

23 ноября, понедельник

24 ноября, вторник

25 ноября, среда

9 декабря, среда