Карина Вран

До самого пепла

Часть 1

Состязания между игроками – еще одна насыщенная грань Восхождения. Одни состязания доступны всем: арены, турниры; другие – только по индивидуальным приглашениям.

Рыцарские турниры доступны обладателям титула «Дворянин». В них проводятся поединки один на один с использованием определенного вида оружия; характеристики участников в таком бою уравниваются, дабы только мастерство и удача определили победителя.

Групповые битвы могут принести дополнительные турнирные баллы и показать ваше умение сражаться в массовых баталиях.

Великолепно реализованы конные поединки (конечно же, участники не ограничены типом ездового питомца, исключая питомцев летающих). К сожалению, уже несколько Больших Рыцарских турниров лишены соревнования летунов: минимального число участников для запуска воздушных схваток не набирается.

Тионэю вот уже несколько дней ощутимо лихорадило: сначала на воронку в небе над стихийно образовавшейся демонской столицей вышла экспедиция клана Алые Крылья, затем администрация анонсировала обновление, серьезно изменившее игровой баланс.

Демонов искали многие, со всей ответственностью подошли к этому как крупные игровые сообщества, так и рисковые одиночки. Сложность поиска состояла не только в отдаленности прорыва от обжитых земель, но и в преграде в виде пустыни Забвения по пути к плоскогорью, на котором нашли пристанище демоны. Пустыня неподготовленных путешественников развернула в обратную сторону сразу, прочих задержала. Обитатели пустыни неплохо отъелись на неосторожных путниках, пока климат накладывал неснимаемые дебаффы.

Куш сорвали (причем предпочли не распространяться, что в него входило) самые подготовленные. Алые крылья вложились в поход настолько существенно, что за время экспедиции потеряли одну из крепостей: как средства для найма неписей, так и игроки высоких уровней, были брошены на покорение пустыни Забвения. Отдали и не поморщились, и на форумные выпады отобравших крепость Ценителей Кубизма (фантазия основателей клана такая фантазия) реагировали с вялым пофигизмом, мол: «Подавитесь вы обглоданной костью, не до мелких грызунов нам нынче». С таким названием – Алые Крылья – клану (очень давно созданному, задолго до прорыва Инферно) как на роду было написано познакомиться поближе с демоняками.

Выйдя на демонов, клан остатки финансов и влияния направил на то, чтобы новую расу «легализовать». Трижды сходились представители людей, эльфов, гномов, орков и дроу, спорили до хрипоты и расходились ни с чем. Однако всем было ясно, что заключение договора с шестой расой – вопрос времени.

Некоторые загадочно улыбались: седьмую расу тоже вот-вот расчехлят, не успеет пыль улечься от инфернального вторжения…

С обновлением было того интереснее: в настройках появилась возможность поставить галочку перед графой «Режим реалистичных сражений». «После долгих испытаний, согласно результатам исследований и запросам целевой аудитории…» – разработчики сначала вылили много «воды», запуская обновление, а затем уже дошли до сути. Суть была вот в чем: при проставленной этой галочке бои переставали быть просто столбиками нанесенного урона, теперь монстру можно было «взаправду» отпилить конечность или выдавить глаз (при условии нанесения критического урона в уязвимую точку), что, разумеется, существенно влияло на боеспособность монстров. Другая сторона медали заключалась в том, что и монстры получали схожие возможности (опять же, при критическом ударе), разве что не отгрызть конечность, а нанести травму, после чего, скажем, рука повисала плетью часов на несколько (или до излечения в храме). Все же на полный реализм корпорация не пошла.

К теме прилагалось несколько видеороликов, не очень-то любопытных для Хэйт: та отчетливо помнила бой Тариши с праматерью теттов.

Если персонажи состояли в группе, то для запуска «реалити-мода», как шустро обозвали игроки нововведенный режим, галочка должна быть проставлена у каждого. На столкновения с другими игроками режим не влиял, там все осталось по-старому.

В том же случае, если одного монстра пытались убить персонажи из нескольких групп одновременно, задействовалось «право первого удара»: моб реагировал в том режиме, какой был выставлен у группы, нанесший ему первую единицу урона, и трофеи посмертно выдавал согласно того же режима. Особенно неприятно получалось, если первыми подранили, скажем, босса местности, ребята в «реалити-моде», а под удар попали игроки в обычном режиме: получение травм в таком случае действовало на всех атакующих, независимо от их пожеланий и наличия-отсутствия галочек.

В подобной неприятной ситуации разработчики советовали выходить из боя игрокам в стандартном режиме. Или приспосабливаться.

Поскольку бои становились не только динамичнее, но и сложнее, награда тоже увеличивалась.

Отдельной шкалой добавили настройку «кровавости», но она отвечала только за визуальные эффекты, от аккуратно отделяемых кусочков тел, как у кукол из пластика, до фонтанов кровищи. Эта настройка никаких бонусов не давала, каждый для себя сам решал, как он хочет видеть эту сторону обновленного игрового процесса.

У группы Хэйт был повод потирать руки: на днях с Кеном списался-таки авантюрист, нечаянно прибитый спеллом Хэйт по дороге из людских земель к орочьим. А авантюрист, как известно, это не только ценные ловушки и разнообразие в геймплее, но и поиск уязвимых мест.

И это было не все: через соседские кофепития группа заочно приобрела пополнение в виде танцора и барда. Хель решила предпочесть реальное знакомство своего парня перспективам поиска группы. Хотя с ее подходом к прокачке и реальным навыкам они могли рассчитывать на место в группе какого-нибудь солидного клана, сначала в каком-нибудь младшем звене, а по мере роста и в основу пробиться было реально. Кроме танцев Хель (через Вала) обещала помощь в тренировках на раскачку характеристик всей группе. Заочно – это сразу после включения Хэллбурга, столицы демонов, в общую портальную сеть. Да, честь дать название городу предоставили лидеру Алых Крыльев, так как Архидемон Фаулрей при переходе из мира в мир развоплотился, хотя и остался в виде некой проекции личности – готовая заготовка под главу пантеона. Этим развоплощением и объяснялся имеющийся кавардак в иерархии демонов.

Хэйт запросила также схему тренировок для чародея, независимо от того, присоединится ли тот впоследствии к группе или нет. Игра игрой, а друзей у нее раз, два и обчелся. Через этого же чародея после долгих споров была слита информация о населении дна Сиоли и возможности к этим жителям примкнуть. Все под себя не загрести, «загребалки» отвалятся, а оставлять такую закладку следующим искателям подводных приключений – жаба ребят задушила. Океаническая жаба, и ничего, что таких в природе нет.

Светиться самим: это мы такие молодцы, нашли и почти распечатали подводную расу, да-да, мы те ребята с холма, возле которого мочили Архидемона, и это у нас гипотетический Вершитель обретается – таких благоглупостей творить никто не пожелал. А у товарища Хэйт оказался в знакомцах дядька из конторского начальства, увлеченный Восхождением и имеющий некоторые возможности, в том числе и финансовые. Так ее друг и в финансировании будущей стройки в Велегарде поучаствовал, переведя золото через гномий банк, имелась там такая услуга, и кредит за модуль закрыл; на таком распределении благодарности Лешкиного начальника девушка настаивала отдельно, едва не охрипла, доказывая на кухне друзей справедливость и правильность этого дележа. Самому чародею перевод игровой валютой сделали тоже анонимно: знакомство знакомством, а чара показывать шефу не очень-то светлая мысль. Гномий банк и тут оказался на высоте, предоставляя услугу специальной ячейки для переводов. Один клиент закладывал золото в ячейку, получал особый код, сообщал этот код (в данном случае – по ту сторону реальности) другому клиенту, и тот в любом отделении банка мог забрать содержимое ячейки. Банк со всей операции получал сущую мелочь – пять золотых, независимо от суммы, вкладываемой в ячейку.

Вообще, про подводные приключения и их финал разговоров было много. Конечно, после того, как ребята отошли от них, отдышались – воздухом, не водой! – и немного охолонили головы. Говорили о несделанном, недополученном, не спрошенном… Мася ужасно переживала, что не наладила эксклюзивные бартерные отношения с жителями глубин и теперь «все сладкое» достанется кому-то другому. Рэю не давал покоя ответ сирены про осколки Янтарного Сердца, чудилось ему там «двойное дно», ведь не могли же ради спасения людских земель требовать от игроков перестать быть людьми (гномами, дроу и т. п.), обзавестись жабрами и привязаться к воде на всю игровую «карьеру»? Парни до дыр затерли эту тему и решили, что неспроста тогда синеволосая непись сформулировала ответ Рэю уничижительно. Не доросли они, не вышли параметрами или еще чем даже не до знаний, до намека на эти знания.

Барби тогда распсиховалась, наорала на парней, что если им снова вздумается затащить ее на дно, пусть бы и на тысячном уровне, то до двоих из них она доберется, и мстя ее будет страшна. И вообще, у нее появилась острая форма аллергии на воду, если той больше, чем вмещается в стакан. Впрочем, лучше и в стакане быть не воде, а хотя бы пиву. Психовала она уже в новеньких доспехах: полученную на дне Сиоли психологическую травму она отправилась залечивать на аукционе, выкупив лучший комплект на свой уровень из представленных. За счет Кена, и вовсе не в игровой валюте.

Доспехи были из вороненой стали, усиленные чешуей драколиска, с массивными плечами и шипами по предплечью. Смотрелось грозно, стоило дорого.

Хэйт же, вспоминая разговор с сиреной, зациклилась на другом моменте: Юффий, откуда он узнал про Сердце и про обитателей дна Сиоли? Очень уж бродячий маг убежденно говорил, и точно не являлся тем «опытным и мудрым» сухопутным, косточки которого они видели и даже трогали в каменном гробике. Просто потому, что тот был стопроцентный труп, а Юффий – очень даже жив до недавнего времени.

Притягивая за уши – или за полы шляпы – можно было предположить, что Юффий, любитель головных уборов, в Сиоли заныривал, проиграл там местному треуголку в «жемчуг-кость-чешую», а потом стал расхаживать в остроконечной синенькой шляпе. Версия была из разряда «вилами по воде писано». Другая версия относилась к параноидальным: в порыве чувств Хэйт высказала предположение, что странствующий маг – и не человек вовсе, а замаскированный обитатель глубин. И именно поэтому маршрут его, казалось бы, случайных скитаний в обязательном порядке включает речку Польву, протекающую в глухом захолустье, на ней еще стоит одноименная деревушка. Ради плотвы, которую местные не умеют готовить, он туда шастал? Или же прочие места были для пущей путаницы?

Хэйт посоветовали меньше смотреть и читать детективы, больше гулять на свежем воздухе и… пить дайкири. Последнее предложил Рэй, глянув на приятельницу с неприкрытым уважением.

Кен, отвлекая адептку от «теории заговора местного разлива», напомнил, что она не записала для Хель (чтобы той было проще понять, что и в каком порядке подтягивать у участников группы) характеристики своего персонажа и бонусы от надетых предметов. Другие уже эти списки составили, она последняя осталась с невыполненным «домашним заданием».

Этим девушка и занялась, начав с простого, окна характеристик. С выносом за скобки дополнительных стат от экипировки.

Герой: Хэйт. Класс: Адепт Тьмы.

Уровень: 30.

Здоровье: 2226 (+630). Мана: 1690(+850).

Мудрость: 114 (+85). Интеллект: 206 (+81).

Живучесть: 150 (+63).

Сила: 106. Ловкость: 152 (+6).

Атака: 106. Защита: 232(+335).

Выносливость: 62.

Стойкость: 18.

Ещё от бижутерии имелось 355 единиц защиты от магии.

Затем Хэйт засела за выписку параметров надетого, без всякой лишней чуши вроде типа предмета, прочности и материала, пошедшего на изготовление предметов. Всякие дополнительные свойства предметов Хель попросила не указывать, для тренировок они были не важны.

По бижутерии был провал, точнее, неполный комплект.

Ожерелье воплощенного духа

Мана: +25 за каждый уровень.

Кольцо мудрости Годфри

Защита: 20.

Защита от магии: 40.

Интеллект: +4.

Мудрость: +8.

Кровавая лилия

Защита: 28.

Защита от магии: 50.

Мудрость: +18.

Дальше шел плащик, который до сих пор Хэйт полностью устраивал.

Плащ покровительства

Защита: 25.

Защита от магии: 40.

Живучесть: +15.

От Годфри же достался приличный одноручный посох.

Ярость Тьмы (посох)

Интеллект: +36.

И наплечники – вот их по-хорошему стоило бы заменить.

Наплечники смятения Годфри

Защита: 38.

Интеллект: +16.

Живучесть: +8.

Мантия тоже была не идеальным вариантом, но те, что лучше – стоили дорого, а золото у девушки не задерживалось…

Мантия Хранительницы Леса

Защита: 60.

Живучесть: +12.

Мудрость: +8.

Зато при нынешнем невысоком уровне ремень, ботинки и перчатки смотрелись (в плане параметров) вполне достойно. А головной убор – и вовсе замечательно.

Ремень Двухвостой

Защита: 18.

Защита от магии: 45.

Живучесть: +12.

Ловкость: +6.

Мудрость: +8.

Сапоги чащи

Защита: 34.

Живучесть: +16.

Мудрость: +5.

Перчатки леса Иллидари

Защита: 37.

Интеллект: +9.

Мудрость: +14.

Диадема алой росы

Защита: 75.

Защита от магии: 180.

Мудрость: +24.

Интеллект: +16.

Из небезынтересного: как Хель передала опять же через Вала, азиатские умники уже высчитали, что в режиме реалистичных сражений прирост характеристик повышен настолько, что выгоднее всего теперь статы апать в основном на мобах (с нужной галочкой у всей группы), вытягивая тренировками непрофильные характеристики. И плотно «садиться на мобов» надо поскорее, пока заботливые разработчики не додумались «порезать» рост стат в реалистичных боях.

Посему после включения Хэллбурга в портальную сеть танцор и бард встречаются с ребятами, прихватывают одного чародея и уходят в глубокие пещеры. Там сначала дотягивают отстающих до подходящего всей группе разброса, а затем уже Хель обещает устроить им все круги ада в режиме: мобы-тренировка-мобы-тренировка.

Возвращаясь к параноидальному: Рэя всерьез волновало, успешны ли были меры по «сбрасыванию хвостов», ими предпринятые, и достаточно ли времени провели они «в гостях у сказки», как говорила, морщась, Барби. Судя по гримасе, сказки она недолюбливала. Все или только «Русалочку» – история умалчивает.

Лопатки у Массакре не чесались, но все обсуждения планов и разговоры о пережитом проводились в крохотном гномьем фортике, где даже Маськина нога ранее не ступала, словом, в дыре мироздания похлеще Крохтыни. В сию дыру был вызван поверенный (непись), которому поручили подыскать место для постройки трехэтажного здания в Велегарде (посовещавшись, решили, что двух этажей с их запросами никак не хватит), чтобы непременно с подвалом и внутренним двориком, последний можно – не очень большой.

А еще они зарегистрировали клан. Хэйт уперлась несуществующим рогом, но название, не всем пришедшееся по вкусу, отстояла.

Новоиспеченный клан назвали – Ненависть. Подискутировали над написанием, были варианты с разными языками поиграть, проставив при регистрации галочку, чтобы на всех языках название звучало одинаково, но Хэйт решила: пусть звучит для каждого представителя языковой группы по-своему, незачем загонять ненависть в рамки. Она должна быть – международной. Ведь она – ненависть – может быть очень разной. Например, ненависть к своему бессилию, подталкивающая к тому, чтобы превозмогать, превосходить себя, становясь сильнее.

– А еще можно всяких гнид поганых ненавидеть, – поразмыслив, изрекла в процессе Барби, соглашаясь с названием.

– И изничтожать, – кровожадно ухмыльнулся Рэй.

Монк воздержался, Кен пошел на поводу своей прекрасной половины. Маська полагала, что название не лучшее для обрастания деловыми связями, но смирилась. Фея адептки восторженно посверкала глазками, затачивая косу.

А новичков никто и спрашивать не стал.

В реальном мире Вероника общалась в основном с попугаями и соседушкой, что приносил, как та сорока, на хвосте свежайшие новости со стороны Инферно и Хель. Тренировались эти двое сейчас существенно меньше: у девушки шли постоянные тренировки и съемки в тв-шоу. В игру она заходила ненадолго, чаще выдавала задания вроде: таскать каменюки от забора и до полусмерти, потом сорок кругов вокруг Хэллбурга, и опять к камням. Вал, разумеется, без присмотра халявил, зато начал получать некое удовольствие от игры.

Хотя Вероника «зомбоящик» не смотрела из принципа, шоу с заочно знакомой танцовщицей заинтересовалась. Сосед поделился ссылкой на отснятые и переведенные (в субтитрах) эпизоды, и теперь девушка приобщалась к драйву китайских уличных танцев. Раньше-то ей мнилось, что стрит-дэнс (не путать со стрип…) – это или на голове хождение, или попой трясение. Оказалось, там оно все значительно разнообразнее. Будучи не чуждой всему красивому, она постепенно втянулась в просмотр. Да, нравилось не все, но были и впечатляющие выступления, на которые не жаль было потраченного времени.

Лин Мэйли на записи она, конечно, опознала. Во-первых, танцоры назывались (кто под псевдонимами, кто под настоящими именами, Мэйли относилась ко вторым); во-вторых, девушек среди участников было не так и много. Подруга Вала получила образование в Пекинской танцевальной академии по направлению «китайский этнический и народный танец», но в шоу участвовала как современный танцор.

Они еще не были знакомы даже виртуально, но, когда после разных именитых участников с кучей званий (которые Вероника могла оценить только в плане их количества), на кастинг вышла девушка, у которой никаких достижений не значилось, только имя, возраст, и танцевальный стиль, и на сорок пять секунд заставила перестать дышать толпу – Вероника гордилась своей заочной приятельницей. Та сумела смешать этнический танец с современным столь естественно, что казалось – только так и нужно танцевать. Изящество и сила, гибкость на грани фантастики и драматизм – в танце было все.

Через несколько эпизодов Мэйли каким-то образом доверили постановку хореографии для группы, и та воплотила историю невесты, на собственной свадьбе увидевшей, как жених заигрывает с другой, и умеревшей на месте от горя. На смерти постановка не заканчивалась: призрак невесты (традиционные красные одежды сменились белыми) разобрался с изменником, с соблазнительницей, перепугал гостей, а в финале умиротворенно вознесся ввысь.

«У этих ребят, похоже, очень добрый эпос», – вытирая слезы с лица, думала Вероника. Как и когда эти слезы там появились, она не помнила, поглощенная представлением.

За отведенное время танцовщица передала: счастье, любовь, горе, ненависть, жажду мести и абсолютный покой. Выразительности китаянки Вероника могла лишь позавидовать: она сама в плане мимики отлично выражала только одно – «рожа кирпичом».

После заводных номеров ее и саму тянуло в пляс, но что-что, а танцевать она даже и не училась никогда, так что энергию пускала в бег. В любую погоду, до полного изнеможения. Что немного смущало, изнеможение наступало значительно позже, чем хотя бы по весне: как будто шесть десятков единиц выносливости «прикрутили» и к этому, реальному тельцу.

Когда переведенные эпизоды были отсмотрены, художница занялась циклом картин с Невой, довела их до завершенного состояния. Все три работы ей нравились, они воплотили не только «море, запертое в берегах» – Неву, но и частичку души художницы.

Практически закончила она и платьице Вареньки: без какой-либо особой надежды на продолжение работы с синеглазой моделью, которой не позволяют завести котенка. Стас запропал, только скинул сообщением, куда, когда и к кому подъехать, чтобы не было проблем в училище со справкой о болезни. Общения с куратором художница и не искала, так что пропадание это было ей на руку.

Дважды звонила Аня Потапова. Цель звонков осталась неустановленной, поскольку вызов Вероника оба раза не приняла.

Лешка все свободное от семьи и работы время теперь проводил в капсуле, а Галка готовилась к празднованию Лесиного дня рождения; вялая попытка привлечь к процессу Веронику не имела ни малейших шансов на успех, та вообще не понимала, что, кроме подарков, хорошего от масштабного сборища взрослых для малявки в столь нежном возрасте? Было бы сухо, да чтобы вкусная бутылочка – все нужды дитенка.

Так что все нерастраченное внимание досталось пернатым. Их хозяйка научилась готовить разнообразные мешанки, плести всякие штуки из тонких веточек, определять съедобные и полезные растения, фрукты и овощи, и просто наслаждаться обществом и незамысловатыми песенками довольных пушистиков.

А потом по ту сторону реальности заработали долгожданные порталы, и попугаи остались почти без хозяйки, зато с обожаемыми колосками.

Общий сбор и знакомство состоялись в предгорье, неподалеку от густонаселенного (монстрами), но не пользующегося популярностью (у игроков) подземелья. Причин было две: данж находился на задворках гномьих территорий, куда добираться было еще муторней и дольше, чем проходить само немалое, разветвленное подземелье; обитатели данжа – личинки, жуки и черви – обладали малоприятной наружностью и не выдавали особо интересного дропа. И потому это место вполне подходило для прокачки самых низкоуровневых персонажей клана Ненависть, то бишь чародея и «дискотеки», как сходу приласкала барда и танцора орчанка. Авантюрист в подтягивании уровня не нуждался.

Он первым и представился новым знакомцам: эпизод на дороге за знакомство считать было бы преувеличением. Его ник был Локи, внешность незапоминающаяся, себя он не выпячивал, говорил мало. В общем, не знай ребята о «равной» схватке этого скромного персонажа с полной группой в Зеленой Дубраве, решили бы, что «приобрели» второго Монка, только в кожаной броне.

Чародея с милым Маськиному сердцу ником Рюк (гномочка устроила овацию, едва этот ник заслышав) представляла товарищам Хэйт. Ее друг разговорчивостью тоже не отличался, предпочитая действовать, а не трепать языком. А ник на самом деле объяснялся гастрономическими предпочтениями чародея. Тот терпеть не мог есть всухомятку, презирал фаст-фуд, а любил: рыбные блюда, приготовленные его женой-мастерицей, темное пиво, красные яблоки (именно в таком порядке). Анимэ смотрел он добровольно-принудительно, вместе с супругой.

Валор (тут тоже согласный откликаться на Вала) и Хель от себя реальных отличались только рожками и огненными всполохами в вертикальных зрачках. Оба остались при своей же внешности с поправкой на расу. Причем Хель была действительно хороша, Валу оставалось только аплодировать за то, что он такое сокровище нашел и не отпускал, несмотря на разницу в географии.

Загонять всю Ненависть в подземелье с жуками было бы глупо. Туда отправились Хель с Валором и Рюком в одной группе, Барби, Монк и Локи в другой. Барби предстояло заниматься любимым делом: орать свою «тысячу чертей» и не стоять на месте, чтобы твари пореже добирались до сочного мяска в зеленой шкуре; Монк шел всех страховать, начиная с бабы-танка и заканчивая «младшенькими»; Локи вызвался сам, с его указки Рюк мог бить по уязвимым местам, что должно было несколько ускорить прокачку. А уже после разового прохождения по монстрам (на боссов не претендовали, бить их, по сути, в одного Рюка было бы потерей времени), авантюрист пробежится до другого местечка. Чародей на память не жаловался, а данж был для начинающих, так что уязвимые точки у его жителей наверняка не менялись при респе.

Баба-денс (кто, кроме Барби, так бы назвал танцовщицу?), как выяснилось, немного говорила по-русски, старательно подтягивая язык в общении со своим парнем. Хотя часть перлов орчанки до нее доходила в перевранном встроенным переводчиком варианте, Вал старался прояснять подруге непонятные высказывания (выборочно). Так, на «бабу-денс» Хель вовсе не оскорбилась, ведь ей-то система выдала нейтральное «lady dance», что вообще-то в мире обозначало танцевальное направление с упором на женственность и пластичность. Демон проявил тактичность и не стал вдаваться в подробности.

Гномочке, лучнику, кинжальщику и адептке предстоял поход выше в горы, точнее, в небольшую долину в горах. А если еще точнее, то в дом, стоящий в этой долине. Назывались они соответственно: Долина Сумасшедшего Стеклодува и Дом Сумасшедшего Стеклодува. Место было прелюбопытнейшее, а отсутствие интереса к нему игроков объяснялась весьма скучно: монстры, населявшие Дом, были едва-едва по зубам персонажам по уровню, а для ребят «постарше» был слишком скуден дроп, по сути, падали с мобов там осколки стекла и «мусор». Повкуснее были предметы с мини-боссов, но они были сложны в убиении, а главного босса – самого Стеклодува – и вовсе ни разу не убивали.

Однажды интереса для мастер кинжалов сто шестидесятого уровня прошел в невидимости Дом, поднялся к самому Стеклодуву и… бесславно погиб от босса на сто десять уровней младше себя. Собственно, из-за созданной тем парнем темы с воплями и требованием вернуть ему экипировку, Хэйт и сотоварищи вышли на эту долину. Про экипировку было занятно: на второй и третий приход невидимки (тот шел подобрать выпавшую куртку) босс сходу начинал атаковать нарушителя спокойствия, хотя в первый раз позволил зайти себе за спину и нанести первый удар. Любопытство сгубило кошку: вслед за курткой были потеряны перчатки, наручи, легендарный кинжал и расходка по мелочи.

Кроме прочего, место было не просто удаленное, оно находилось на таком отшибе, что случайных праздношатающихся встретить в долине шансов было не больше, чем столкнуться с динозавром на пути в супермаркет по другую сторону реальности (это Барби вспомнился старенький анекдот про блондинку). Однако Рэй на всякий случай излазал всю округу в невидимости, так и не найдя следов других игроков.

Поход в горы сам по себе вышел долгим, а долину, если не знать дороги, случайно обнаружить было сложновато, так что отсутствие между лопаток Маськи «почесона» по прибытию никого не удивило.

Пока шли, наслаждались (по крайней мере, Хэйт точно) восторженными восклицаниями в клан-чате. Перенесли разработчики эту часть функционала из старых добрых довиртуальных ММОРПГ: достаточно было скомандовать голосом: «Чат клана», – и можно было наговорить текст, который после команды: «Отправить», – высвечивался строками у всех сокланов. Чат можно было и скрыть, чтобы не отвлекал в особо ответственные моменты, но этим старались не злоупотреблять. Мало ли что-то важное объявят?

Пока что в чате Ненависти царила Барби, любительница поговорить по поводу и без. Судя по текущему чату, дела в данже у «молодежи» шли нормально, а Хель превзошла все ожидания большой зеленокожей дамы. По крайней мере, такие выводы сделала Хэйт из бессвязного потока печатной мысли: «Вау-вау-размахаю! Китайская Маша – вся наша? Я тут в экстазе едва не померши. Мать моя орчиха, мужики, зажмурьтесь, вам же еще бить мобов! О-о-о-у-у!»..

Долина, открывшаяся взору после двухчасового перехода, была хороша: небольшая, с ровно очерченным сапфировым озером с островком в центре, через воду был перекинут мостик из стекла. Подле озера высились сосны и ели, а на острове гордо стоял домик из камня и стекла с одним тонким шпилем. Окна были витражные, каменная основа практически терялась при взгляде на цветные витражи, снаружи казалось, что дом весь состоит из стекла.

При приближении стало ясно, что и озеро, слишком идеальной формы для настоящего, стеклянное, и деревья вокруг – из цветного стекла.

Прежде, чем зайти в сам дом, Хэйт оббежала со всех сторон здание, делая скрины, очень уж необычно и красиво была исполнена задумка. Добавить к видимому издали детали в виде стеклянных цветов невероятных расцветок и форм, над которыми кружили стеклянные пчелы и бабочки – и Стеклодува лично ей уже не хотелось называть сумасшедшим. Гениальным – да, хотелось.

Скорее всего, находись эта долина ближе к игровой цивилизации, в ней было бы не протолкнуться от посетителей, и плевать бы им было на монстров внутри дома.

– Не расслабляемся, – порекомендовал Рэй при входе в дом.

Сказано это было не зря: самым неприятным свойством мобов внутри здания было то, что, погибая, они взрывались осколками. Причем взорваться могли как мелкими осколочками во все стороны, каждый осколок наносил несущественный урон, так и по дуге осколками крупнее, уже посильнее ранившими, и даже несколькими стеклянными «стрелами», которые буквально прошивали насквозь неосторожного игрока.

Первым помещением в доме был просторный холл с минимумом мебели, двумя дверьми и лестницей у дальней стены. И тут же, за порогом, их встретили два стеклянных кролика. Миг спустя с дивана на помощь кролям ринулся мишка, а по половицам деловито поползли в сторону визитеров стеклянные муравьи.

Тут-то и выяснилась еще одна особенность обитателей дома: в графе устойчивость, которую видела Хэйт благодаря «взгляду истины», значилось – магия. Вообще вся, в чем она быстренько убедилась, активировав подряд наледь, трясину, тьму изначальную и угольки (последние в стеклянного мишку). Оставались воздух и свет, но логика подсказывала: с ними эффект (вернее, отсутствие оного) будет тот же.

Кроли были уязвимы к дробящему оружию, мишка почему-то к колющему, а муравьи – к рубящему. Впрочем, при полутысяче хп муравьиная уязвимость была несущественна, их можно было ногами давить (это если забыть про посмертные подарки в виде осколков).

– Ми-ми-мишка! – виновато выпалила Мася, встречая моба щитом и топориком. – Шарю!

Перед этим по одному из кролей она успела провести оглушающий удар, а вторым занялся Рэй. Впрочем, после подсказки Хэйт об уязвимостях, убийца с гномкой поменялись жертвами.

Тихонько выругался Кен: стрелы скользили по стеклу, только царапины и нанося. Пришлось ему экипировать кинжал и помогать Рэю с медведем.

– Осторожно, бью мелочь! – предупредила Хэйт, прежде чем огреть ближнего муравьишку посохом, пока они не подбежали слишком близко к группе – мелочь-то они мелочь, а тоже взрываются.

А что ей оставалось? Магия оказалась ограничена аурами, малой регенерацией и лечением, не иггами же без особой нужды разбрасываться?..

Муравьи по очереди полопались, выдав по небольшой полусфере осколков, из которых лишь немногие долетели до адептки: та не стала от них уворачиваться, чтобы понять, к чему готовиться дальше. Как раз мелюзга на тест лучше всего и подходила. Урон прилетел несущественный, что дало повод с облегчением выдохнуть: по крайней мере, никто не улетит в далекий гномий форт, случайно раздавив стеклянную букашку каблуком.

Печально звякнуло за спиной – это лапа из коричневого стекла отлетела от мишутки. Рэй поделился секретом успеха: он совершенно случайно попал мишке (с гному ростом, а в ширину как две гномки разом) под мышку. И, похоже, попал в уязвимую точку. Заодно и узнали, как работает новая механика на существах фракции «одушевленные предметы».

Уходить от атак одной левой верхней медвежьей лапой стало значительно проще. А атаки были впечатляющие: Рэй пропустил всего один удар от косолапого, а бар его здоровья просел на четверть.

У Массакре, крутившейся между двумя ушастыми (Кен в их число не входил, он в сторонке вместе с убийцей ковырял стеклянного медведя), дела обстояли похуже. Братцы-кролики (измеряя, опять же, в гномках – эти экземпляры были в половину гномьего роста каждый) были дюже шустрыми, и тренировок Маськиных на ловкость оказалось недостаточно. Стеклянные зубки то и дело успевали цапнуть гномочку.

Медведя, видя ситуацию, оставили на сладкое, дружно занявшись одним из кролей, даже Хэйт в перерывах между подлечиванием Маси лупила по стеклянной тушке посохом.

Под конец «жизни» монстрика гнома, к которой кролики привязались надежно, оглушила «здорового» братца, отбежала в сторонку. Развернув моба хвостом к группе, приложила его топором по стеклянной головушке и присела, прикрывшись щитом.

Она угадала: осколки полетели по дуге в ее сторону, никого не задев. Часть все же влетела в неприкрытые щитом ноги, но тут сработала бестелесность. Осколки мелькнули перед гномой, а осыпались на половицы уже за нею, не причинив ни малейшего ущерба.

– Они взрыва-а-аются! – Маське бы радоваться, а она заголосила от обиды на очевидное. – Нет тушки – ничего не стырить!

От моба на полу осталась пара прозрачных осколков, нововведения явно не обогатили дроп-лист обитателей этого дома.

– Что-то мне уже жаль здешние поделки и их создателя, – покачала головой Хэйт. – Ибо нет монстра страшнее обиженной гномушки.

– Лишенной прибыли гномушки, – поправил кинжальщик, тряся ногой, в которую успел вгрызться оставшийся кролик: Рэй уроном перебил уровень агрессии и не успел среагировать.

К счастью, гнома подоспела, обрушила на стеклянный затылок свой щит. Без травмы обошлось, а движения убийцы стали осторожнее.

«Тут все ок, выдвигаюсь к вам», – отписался в чат клана Локи.

«Чар, конечно, не бог смерти, но вполне себе четенький», – выдала похвалу Рюку в своем стиле орчанка.

Об анимешном происхождении ника чародея Маська уже успела просветить всех, кто был не в теме.

– Можем добить этих, потом сменить локацию, – предложил лучник. – Сюда-то шли мы из-за малолюдья. Потестили, не понравилось – свитки переноса, подхватываем авантюриста и пробуем резервный вариант.

Имелся и такой, на случай полного провала в Доме Сумасшедшего Стеклодува. Подземелье с похожими на богомолов бескрылыми насекомыми и их личинками.

– Ну уж нетушки! – насупилась Мася. – Я тут каждую шевелящуюся стекляшку расколошмачу, потом уйдем.

Именно гнома высказывала надежду, да что там, почти уверенность в том, что раз дроп в данже убог, должен с них профит другим макаром добываться. Например, поиском сокрытого, исключительно гномьим умением. Дом стоит на землях гномов, живут в нем, кроме стеклянных созданий, гномы же (кухарка, горничная, помощники Стеклодува и сам Стеклодув). Должен быть – по логике гномы – бонус для гномов в доме гномов на земле гномов!

Увы, даже «прошаренные» мобы лопались, не позволяя ничего с них «стырить».

– Я тоже начинаю проникаться сочувствием, – согласился с Хэйт убийца.

– Это не сочувствие, а кроличьи зубы, – от разобиженной Маськи досталось и товарищу. – Которые мы повыбиваем!

– Мы отбили мишке лапу, отобьем ему вторую и уроним его на пол, чтобы он не злил малую, – нашло вдруг «поэтическое» настроение на Хэйт.

Общение с Барби никому не сходило без последствий…

После разбивания кроликов с медведем холл становился условно безопасным на четыре часа реального времени (они же – игровые сутки), монстры в течение этого времени здесь не респились. На другие помещения дома сия поблажка не распространялась, только холл был островком спокойствия, куда можно было отступить в напряженной ситуации. Условность же безопасности заключалась в том, что один (точнее, одна) из мини-боссов первого этажа не имел привязки к конкретной комнате, как, скажем, кухарка, а перемещался по всему этажу. Не то, чтобы очень быстро: уборка помещений входила в обязанности горничной наравне с отбиванием мягких и не очень частей тел вторгшихся в дом чужаков. Эта дамочка была вооружена цепью (что по виду была опознана кузнецами как мифриловая) с двумя грузиками, вне боевого режима носимой на манер ремешка (скрины невидимка, ратующий за возврат нечестно нажитого Стеклодувом на его, невидимки, смертях имущества, на форум выложил весьма качественные).

Если раньше, до встречи с Бестиями и весьма насыщенного времяпровождения у них «в гостях», Хэйт бы задалась вопросом вроде: «Что это за цепь такая и как ее классифицируют?» – то теперь, после знакомства с оружием «вне типизации», удивления необычное оружие не вызывало. Наверняка же где-то в отдалении от хоженых троп имелось местечко, где закалялись тела и характеры юных гномов в тренировках посуровее, чем их соотечественникам обычно выпадают. Зовутся они, конечно, не Бестиями, а какими-нибудь Каменнолобыми, например, но что-то эдакое, с особыми техниками, наверняка наличествует.

Так что на диванчике расселись лицом к дверям и лестнице, чтобы не прозевать возможный визит мини-босса в ожидании Локи. Стекляшки при входе считались самыми легкими, дальше идти впятером было спокойнее, чем вчетвером. Гномий форт далеко, как и круг воскрешения.

«Наверно, в три часа ночи, когда я стану кошкой – тыгыдык-тыгыдык»… – продолжала нести неистовую чушь в чатике Барби. – «А бардяка ничего такой чертяка. Колыбельная самодельная? Под запись для одной милой киски исполнишь потом?»

– В СНТ, где у моих дача, кошка окотилась, – решил пояснить Кен оную реплику. – Соседская или вовсе ничейная, не в курсе. Кошку мои стерилизуют и приютят, а котят раздают. Мы попали под раздачу в числе первых. А у нее чувствительный сон.

– Кто бы мог подумать, – хохотнул Рэй. – После того выезда, когда наши, благодаря ее храпу, были обозваны кланом Неспящих, я тебе верю, друг.

– Ненависть звучит получше, – улыбнулась Мася, подмигнув Хэйт.

– Она там нацепляла такой паровоз, что Валу приходится играть остановку времени, – сделала вывод из вышесказанного (напечатанного?) адептка. – Зато наша прекрасная успевает пожаловаться на ночной тыгыдык. За то любим, на том стоим.

– Ему не рано ее играть? – вскинула брови гномка. – Она же где-то там… повыше по уровням учится?

Малая выразительности для потыкала пальцем воздух над головой.

Тем временем орчанка продолжила транслировать происходящее в клан-чат:

«В Беломорье, в безвременье

Тают звуки и сомненья.

Тают мысли, расстоянья,

Спи и ты, теряй сознанье».

«Дорогой, если от этого наша кисонька не уснет, я ее точно чем-нибудь тресну!»

– Ты еще спроси, как он петь ухитряется одновременно с игрой на флейте, – хмыкнула Хэйт, привычная к незамысловатым куплетикам музыканта.

– Хм, действительно, – тряхнул челкой кинжальщик. – Технически я могу представить издавание звуков в параллель с флейтой, но…

– Фу! Не продолжай! – кулачок гномки впечатался Рэю в бок.

– Вообще я предполагал постукивание обувью, вроде отбивания чечетки, – покачал головой убийца. – Но это все равно не песня.

– Зато Монк не потеет, – невозмутимо пожал плечами Кен.

Он-то знал, что его драгоценная половинка может ради удачного (по ее мнению) перла встать посреди комнаты, наплевав на жрущий ее «паровоз» из мобов.

– Подозреваю, как раз таки наоборот, – решила просветить приятелей Хэйт. – Валу было лень таскать каменюки по заданию Хель, так он пошел, какой-то бардовский конкурс выиграл. Оттуда и песня, и лютня. А еще нехилый нагоняй, когда Хель прознает о сорванном графике развития его персонажа, так что спалить выигрыш его легкая ситуация не вынудила бы. Впрочем, я лично подозреваю, что Хель неспроста навязала ему самое скучное занятие в день этого конкурса.

– Демоница! – восхитилась Массакре. – Думаешь, она его прям просчитала?

– Утверждать не берусь, – Хэйт пожала плечами. – Но из рассказов ощущение, что Вала она знает, как облупленного. Согласись, красивый ход, если я права: подтолкнуть его к победе с причитающимися плюшками, оставшись полностью в тени? И плюс он усиленно тренировался на следующий день, компенсируя пропуск.

– А с виду такие милые, – засмеялся вдруг Кен. – Женская логика, том десятый, манипуляции. А до этого, с «фу», был другой какой-то том, про ассоциации.

– Не женюсь, – поддержал друга Рэй. – Никогда больше.

Еще через минуту к мнению о том, что все зло во Вселенной исходит от слабого пола, готовы были присоединиться и Хэйт с Маськой, особенно последняя: ей вокруг шеи обернула свою цепь горничная Стеклодува. Как только дверь приотворилась, Мася вскочила с диванчика, готовясь встречать мини-босса, но та с какой-то неимоверной скоростью подбежала к малой. Еще поднимался щит, а цепь уже оплеталась вокруг тонкой шейки. В сшибке гномка против гномки лидировала чужая гномка. Наряд на этой чужой гномке, к слову, сильно напоминал те, что приятельницам пришлось примерить, выручая малышку Линни из лап господ Филда и Альфиуса в Велегарде.

Не лучший был момент для воспоминаний, но перед глазами адептки картинка встала в полный рост.

– Локтевые суставы, коленные чашечки, – донесся голос Локи со стороны входной двери. – Из стандартного для гуманоидных: глаза, шея.

Одновременно с огненной стрелой в грудь от эльфа до шеи горничной, как бы мстя за почти придушенную – свою – гномку, добралось покрытое пламенем лезвие кинжала Рэя. Увы, без критического урона: ни раны серьезной, ни существенного урона удар Рэя мини-боссу не нанес.

Пламя на лезвии – умение саламандры, давно призванной и загнанной за цветочную кадку в углу холла, чтобы случись что, ей не поймать летящий осколок. Геро загнали за спинку дивана, а Хэтти условились призывать только в самой сложной ситуации.

– Нечего добавить, – недовольно буркнула Хэйт, глядя на золотую рамку с серебряными черепами. – Уровень сороковой, это вся информация.

Маська высвободилась, с силой рубанула по коленям горничной, точнее, по тому месту, где те только что находились. Юркая противница отскочила, развернувшись к кинжальщику.

Хэйт подлечила малую, затем поочередно опробовала на вражине заклинания разных стихий. Высказалась в духе Барби: устойчивость к магии распространялась не только на стеклянных обитателей дома.

– Бесплатное приложение к журналу «Пенсия и жизнь», – горько вздохнув, обозначила свою полезность в данной местности адептка. – С меня только подхил да ауры, все прочее на вас.

– А жизнь после пенсии есть? – отвлекся от установки чего-то нехорошего (для горничной) в центре холла авантюрист. – Всегда думал, что это фантастика.

«Не такой он и неразговорчивый, как в начале показалось», – улыбнулась про себя Хэйт.

– Журнал воображаемый, – хмыкнула она вслух.

– Не знаю, из чего ее тряпки, но стрелы их не пробивают, – поделился наблюдением Кен, целясь уже ниже юбочки, по ногам горничной.

– Придержите, пожалуйста, самое убойное, – попросил Локи, отбежал от заготовленных пут с растяжкой, вскинул голову к потолку, что-то прикинул, посыпал каким-то порошком ловушку, после чего та пропала из виду. – На ком агр, заведите ее в центр.

Сказать было проще, чем сделать: горничная вертелась между Рэем и Масей, то лупя грузиками на концах цепи, то стараясь повторить маневр с набросом и последующим удушением. Еще и подлечивала себя, доставая из кармана на переднике сметку для пыли нежно-розового цвета и обмахиваясь ею – это действие снимало кровотечения от кинжалов убийцы, еще и полоса хп восстанавливалась.

Наконец у Рэя прошел крит, он удачно полоснул по внутренней стороне колена вражьей гномы. Часть конечности не отсек, но горничная захромала. И определилась с главной целью, вознамерившись отомстить кинжальщику за травму.

– Центр, – напомнил вместо авантюриста лучник.

Рэй подвел к невидимой ловушке «чужую» гномку, ловко перемахнул прыжком спиной вперед заготовку. Маська подрубила сзади топориком здоровое колено горничной, да еще и пинок отвесила, чтобы наверняка.

Ту швырнуло в ловушку, спеленавшую мини-босса: путы на резко задергавшейся горничной сразу же начали лопаться, стало ясно, что надолго ее ловушка не удержит.

– В стороны! – крикнул авантрюрист.

Просвистел в воздухе простенький кинжал, ударил в звено цепи, держащей массивную круглую люстру с длинными стеклянными подвесками.

– Макс ДПС, плиз, – коротко и доступно попросил Локи, когда люстра со звоном и грохотом приземлилась на горничную. – Тащусь от этого обновления.

Чуть позже, пока Хэйт идентифицировала полученные ими от павшей горничной вещички, авантюрист пояснил, что определяет он уязвимые места не только на монстрах, но и на предметах. А прокачке ловкости (и меткости) посвятил немало времени и сил.

С первого мини-босса Дома Сумасшедшего Стеклодува им выпало два колечка, поясок и модификатор. Кольца были одинаковые, их поделили Рэй и Локи. Кен и Мася отказались, посчитав, что контактникам с упором на ловкость они полезнее будут, а Хэйт и вовсе не претендовала на украшения.

Кольцо Уклонения.

Тип: украшение, кольцо.

Класс: легендарное.

Защита: 36. Прочность: 400/400.

Защита от магии: 50.

Ловкость: +28.

Повышает шанс уклониться от атаки на 5 %.

Сопротивление оглушению: +5 %.

Сопротивление замедлению: +10 %.

Необходимый уровень: 35.

Пояс без обсуждений ушел адептке, хотя она не была уверена, что ей хочется заменять на это унылое приобретение свой ремень двухвостой. Да, бонус к интеллекту, но, кроме «сада камней», не так и критичны эти проценты к длительности дебаффов. Словом, взять тряпичный пояс она взяла, но надевать не спешила.

Пояс Уныния.

Тип: пояс.

Класс: легендарное.

Защита: 14. Прочность: 220/220.

Защита от магии: 55.

Интеллект: +14.

Мудрость: +25.

Длительность накладываемых негативных эффектов: +5 %.

Необходимый уровень: 30.

Модификатор выглядел как тот самый белый кармашек с фартука, из которого горничная доставала лечебную сметку, только без самого фартука. Предмет отдали Локи: ему из-за особенности класса постоянно требовалось таскать с собой кучу разнообразного хлама, занимающего ячейки. И факт, что роль решающую в довольно-таки легком убиении горничной сыграл именно авантюрист, ни у кого сомнений не вызывал.

Глубокий карман.

Тип: предмет-модификатор; одноразовый, непередаваемый.

Увеличивает количество ячеек инвентаря на 5 (навсегда).

Класс: редкое.

– С люстрой – это был зачетный ход, – поднял вверх большой палец Кен.

– Не зря ж ее такую красивую и тяжелую тут повесили, еще и с уязвимостью в крепеже, – улыбнулся Локи.

Дропу откровенно порадовались, а ведь это был только первый из четырех мини-боссов. Четыре выпавших полезных предмета даже смирили Маську с невозможностью тырить что-либо с обычных мобов в этом доме. Так что дверь к новым монстрам открывали с оптимизмом и верой успех.

И тут же чуть не завершили прохождение: заготовки для встречи «дорогих гостей» тут умел делать не один авантюрист.

– Долбанные камикадзе! – бессильно ругалась адептка, тщась вылечить гномку с убийцей (последнему хоть и досталось, но он сумел выйти из «зоны обстрела»). – Суицидники бесовы!

За дверью из холла в следующую комнату лежал неприметный половичок, пробегая по которому, стекляшки получали стремительно убивающий их дот. И те упорно перли на игроков, пробегали по половичку, шустренько кидались под ноги и – взрывались. Дальше пары метров из своего помещения они забежать не могли – ограничение по радиусу перемещения не действовало тут только на мини-боссов – но им и того хватало, чтобы засыпать добрую половину холла осколками.

Ползли букашки, паучки, жучки и таракашки. Бежали мыши, хомячки и крупнозубые крысы. И лемминги, куда же без них в деле массового самоубийства?..

Этот же половичок чужаков «награждал» замедлением, причем таким, что не снималось дланью очищения, а гномий сапожок успел переступить порожек. Возможно, в умениях монаха нашлось бы что-то более эффективное, но Монк был далеко. Вот и пятилась со скоростью раненой черепахи Массакре, удерживая перед собой щит и «впитывая» летящие выше и ниже щита осколки.

– Кен, попробуй в половик запустить огненную, – предложил Рэй. – Я и Салли на него же наведу. Локи, что-нибудь вроде кислоты есть в запасах?

Авантюрист поддакнул.

– Тогда если не хватит огня, с тебя кислота. Огонь на счет три: раз, два…

Хэйт тоже собралась поучаствовать – огоньками. Благо, гадский половик хоть и не являлся мобом, был вполне разрушимым предметом. И ей хотелось верить, что хотя бы на предметы и этом сумасшедшем доме не распространяется устойчивость к магии!

– Три! – дал отмашку Рэй, с лука эльфа сорвалась пылающая стрела, саламандра метнула огненный диск, от адептки полетели угольки.

Половик полыхнул, за считанные секунды почернел и рассыпался пеплом.

Стеклянные монстры, ожидавшие своей очереди на суицид, замерли, совершенно потеряв инициативность.

– Половик-убийца: этой осенью во всех кинотеатрах страны, – передернуло Хэйт. – А мы, значит, побывали на премьере.

– Азиатское название тогда – циновка-киллер? – уточнил, смеясь, Локи.

– Ниндзя-татами, – предложила свой вариант наиболее пострадавшая – Маська.

– Коврик-аннигилятор для йоги, фитнесса и аэробики, – не остался в стороне Рэй. – Запад.

– Персидский ковер-самосдох. Хорошо, что Барби сейчас не здесь, – подвел черту под выбором названия для блокбастера Кен.

Все дружно закивали, даже Локи, знакомый с орчанкой всего лишь несколько часов.

Про комнату с половичком ничего не говорилось на форуме, так как именно в нее невидимка, подаривший Стеклодуву несколько вещей «на вырост», банально не заходил. Она была как бы и не обязательна, для подъема выше существовала лестница, к кухарке (мини-боссу) вела другая дверь, а эта, с половичком, исполняла функцию чулана. И спуска в подпол, где, увы, не нашлось ничего интересного. Только полки, заставленные стеклянной (кто б сомневался?!) посудой. Рэй обрадовался было, найдя тайник, но вскоре высказывался в стиле и духе Барби: в жестяной коробке лежали… разноцветные стеклянные бусины, по заверению Маськи, стоящие сущие медяки.

Возможно, картография помогла бы обнаружить в этом тесном пространстве настоящий клад, но для ее активации надо было вычистить весь дом.

Кухарка, к которой заглянули на огонек сразу после того, как Рэй перестал материться, задала им такого жару, что семь потов с ребят сошло едва ли не буквально. Эту даму язык не поворачивался назвать «гномка» или «гномочка», она была – гномиха, с фигурой колобка, толстокожестью бегемота, регенерацией тролля, отсутствием уязвимых мест (авантюрист смог назвать только глаза, две крохотные бисеринки, едва различимые на фоне широких щек и семи подбородков) и тесаком. Силушкой кухарка обделена не была, как и дополнительными подручными средствами: удары металлическими крышками приводили к ошеломлению всех противников, пар от кастрюль на плите обжигал любого, кто к даме приближался, кухонные ножи и вилки отменно применялись в качестве метательного оружия, а кому не хватало и этого – у кухарки имелась добавка, в виде раскаленной сковороды, которую она то и дело подхватывала с огня левой рукой и лупила замешкавшихся бойцов ближнего боя.

Пар от кастрюль еще и не исключительно вверх шел, эта нехорошая гномская женщина им управлять могла, как струей воды из брандспойта. Хорошо еще, «парометы» были сами по себе неподвижными, с плиты кухарка их не снимала.

Самым же неприятным умением было сильно похожее на Маськино «от винта»: огромное (вширь) тело гномихи закручивалось с немыслимой для такой комплекции скоростью, выставленный горизонтально тесак, если входил в игрока, урона наносил много больше, чем обычный пропущенный удар этим же тесаком вне состояния «пропеллера». Зато, когда время действия умения (от пяти до десяти секунд) проходило, кухарка на такой же срок останавливалась, пошатываясь, только звездочек над головой кружащихся не хватало. Это было идеальное время для вливания урона в спину, Рэй в те секунды отрывался по полной. Однако, чтобы дожить до ступора, приходилось очень-очень быстро реагировать: колобкообразная дама аж размазывалась в движении, входя в раж, как этот скилл для краткости окрестил Кен. Маська разок не увернулась, так еле откачали лечением и эликсирами.

Только один недостаток нашли у этого мини-босса – недостаток маневренности, кроме этих вот «закруток», она не отходила далеко от плиты, что отчасти компенсировалось бесконечным метательным боезапасом: за час почти реального времени, что били кухарку, ножи у нее не закончились.

Тяжелой люстры в кухне не было, и с наскока сию даму было не победить. Зато были – потолочные балки, причем не под самым потолком, а в полуметре от него, на них и загнали при помощи доброго слова и среднего размера голема Хэйт, Кена и хозяйку голема, доставшую арбалет. Второй раз подставлять малую под «пропеллер» было признано непрофитным: ловкостью она уступала «коже» (авантюристу с кинжальщиком), и не настолько велик был гномий урон, чтобы рисковать.

Саламандру Рэй усадил на дальнюю от плиты перекладину, а Хэйт не стала рисковать неповоротливым и слегка раскабаневшим в залах-пещерах Бестий детенышем гидры, его пришлось отозвать, в горячке боя было трудно уследить за случайным ножом или струей пара от кастрюль. Самые юркие, Рэй с Локи, остались внизу, чтобы держать на себе агрессию гном-бабы (не путать с бабой-гномом!) и при этом иметь возможность увернуться от ответных атак: с тесаком и сковородкой кухарка обращалась мастерски.

Для чего кинжальщик оставил призванной питомицу, несмотря на невосприимчивость магии у кухарки, стало ясно, когда он не успел отскочить под «раж». Короткая команда: «Дым», – и его фигура стала полупрозрачной, окутавшись… дымом. Гномиха в состоянии «пропеллера» мелькнула перед дымчатым лицом, пропала, чтобы проявиться уже за спиной неудавшейся жертвы. Целехонький и уже не дымчатый Рэй проводил взглядом вращающиеся телеса.

Механика была схожа с бестелесностью Массакре, только в отличие от шансовой пассивки, саламандра умение активировала в нужный хозяину момент, или голосом, или нажатием обозначенной пиктограммы. Откат – это чуть позже парень уточнил для любопытствующих – у скилла был четыре часа. На последовавший вопрос авантюриста: «Каково это, когда сквозь тебя пролетает центнер?», Рэй отшутился, мол, отделался легким испугом и ощущением щекотки.

Спустя половину часа Хэйт запарилась от однообразия и «широкого» выбора доступных умений. Очевидно было, что урона их неполной группе, еще и ниже по уровню, чем обитатели данжа, недостаточно. Чужих людей (эльфов, гномов – не считая мини-боссов) в доме не было, но все равно, царапающее по драгоценной паранойе решение далось адептке через силу.

«Если не доверять своим, своему клану, своим… друзьям уже, пожалуй, то кому вообще я могу доверять?» – постаралась убедить себя девушка.

– Расспросы не приветствуются, запрет на разглашение. Кто заскринит, запишет видео, сольет в любой форме информацию об увиденном, будет переведен из Ненависти в Любовь, – ледяным голосом, морщась от принятого решения, как от съеденного лимона, сообщила присутствующим Хэйт. – Любить буду вот этим самым посохом.

И заменила посох духовой трубкой, иглами и ядом. Трубку после боя с Таришей сдать не потребовали, кое-какой запас игл и яда у нее оставались, а после, пока шли суд да дело в гномьих землях, через аукцион нашлись и иглы, и несколько видов ядов, причем по бросовым ценам. Яд не магического, а алхимического происхождения на этом мини-боссе работал, как надо, это еще авантюристом и кинжальщиком было проверено.

Процесс убиения толстенной во всех смыслах гномихи ускорился. Напоследок дама приберегла сюрприз: кулек жгучего перца, раздутый по всей кухне богатырским дыханием дамы. Перец, кроме непрерывного принудительного чихания, подарил ослепление, дезориентацию и жгучую боль на всех неприкрытых доспехами участках тела. Очищающее пламя пришлось как нельзя кстати, причем из-за слепоты система предложила Хэйт голосовую активацию умения. Дальше было дело техники и длани очищения, начиная с убийцы: его за недолгое действие ослепления гномиха успела приложить сковородкой и готовилась, судя по всему, разделать кинжальщика на шашлык. Или карпаччо, там как раз мясо тонко-тонко нарезается.

От кухарки (с пылу, с жару, как высказалась гномочка) группе досталось два предмета, без обсуждения ушедшие в инвентарь лидера клана Ненависть: поварешка и редкий рецепт, кулинарный, что было вполне логично. Никто, кроме Хэйт в клане не занимался кулинарией, так что никакой конкуренции и быть не могло.

А еще бой принес прибавку к статам: плюс пять к силе и две единички к ловкости. Если до этого ее участие в схватках в РМ («реалити-моде») сводилось к минимуму: с порога и до кухарки адептка получила лишь одно поощрение от системы, единичку к интеллекту после запуска угольков в половичок, что не сразу и заметила, так как убрала часть оповещений, выпадающих в процессе боя, а после приняла за издевку; то за стрельбу из трубки система отсыпала щедро, правы были азиатские аналитики.

Осмотр лута Хэйт начала с рецепта: изучить его было нельзя, но свойства окрылись.

Рецепт кулинарного дела: Тыквенный сюрприз.

Срезать верхушку с тыквы, убрать семена и мякоть. Мелко нарезать мясо (по вкусу), корнеплоды, лук, морковь; смешать, сдобрить маслом и специями. Соль по вкусу. Наполнить тыкву смесью из мяса и овощей, залить водой до краев, укрыть смесь пряными травами. Накрыть тыкву верхушкой и убрать в печь на 2 часа. При приготовлении в переносной жаровне время приготовления увеличивается до 3 часов.

Количество порций: 1.

Накладываемые эффекты: Повышает живучесть на 100. В зависимости от выбранного мяса возможны дополнительные эффекты.

Время действия эффектов: 180 минут.

Допустимо сочетание эффектов с эффектами от других блюд (класса «обычное»).

Ранг: подмастерье.

Класс: редкое.

В принципе, до ранга подмастерье не так и долго ей осталось расти – при должном старании и относительно свободном времени. Теперь и стимул появился, даже два: с давнишних пор пылился у нее рецепт крем-супа из мяса речного краба. Да, тыква-сюрприз готовится не быстро, причем по одной порции, зато эффект долго длится, а если совмещать приготовление тыквы с какими-либо другими рецептами, то и срок приготовления не проблема. Нужна только хорошая кухня, вроде той, что у Сорхо в Обжорке.

Поварешка при ближайшем рассмотрении также была признана годной.

Поварешка Послевкусие.

Тип: предмет-модификатор для набора ремесленной профессии; одноразовый, непередаваемый.

Приготовленные с помощью поварешки Послевкусие напитки и супы сохраняют накладываемые блюдом эффекты на 50 % дольше.

Класс: редкое.

При использовании добавляется к набору инструментов для кулинарии (навсегда).

Пока Хэйт изучала новинки, ее компаньоны осматривали кухню на предмет того, чем бы еще поживиться. Нашли кладовую с овощами, кое-какие травы в связках, полку с приправами и ледник с оленьим и медвежьим мясом. Мясо и травы отправились в инвентарь адептки, овощи оставили на месте. Девушка представила на секундочку, как бы ржал ее знакомый повар, если бы она притащила с места сражения гору овощей, вывалив их, как когда-то капустные кочаны, на стойку в его трактире.

По поводу раскрытия страшной тайны – стрельбы из духовой трубки – никаких вопросов не воспоследовало. Только одобрительно-восхищенные взгляды и жесты. Даже гномочка ухитрилась смолчать, ограничившись выставленным вверх большим пальцем, да проведением пальцами вдоль губ, мол: рот на замке.

«Светить всегда, светить везде, светить до последнего хрюка. Иль со щитом, иль на щите, вот лозунг мой – и Рюка!» – жестоко извратила строки Маяковского в чатике Барби, пока Хэйт набивала инвентарь.

Это она по выбранной чародеем стихии проехалась. Свет, та его урезанная часть, что доступна для изучения классу Рюка, это не исцеления с благословениями, как можно было бы подумать, а разные вспышки и блики, от массовых до точечных, с эффектом ослепления. Клеймо света, режущее защиту врагу; карающий свет, на секунду ошеломляющий врага, плюс немного урона; возмездие света, оцепеняющий скилл; еще ряд дебаффающих мерцаний и сияний. И призыв света, усиливающий урон от оружия чародея. Не все из перечисленного, до большинства умений Рюку еще расти и расти, но кое-чем он уже мог «засветить» противника. Именно свет давал другу Хэйт маневр в контроле, даже тьма – стихия с широким выбором дебаффов – уступала, больше уходя в урон и порезку характеристик. Свет был ситуативен и, как высказался Рюк: «Его нельзя разыграть, катаясь лицом по иконкам», – и тем был ему интересен.

– Похоже, народ заскучал и решил пощупать мини-босса, – осмыслил прочитанное Рэй. – Любопытно, хрюк последний – это у Рюка или того, с кем они воевали?

– Барби весела, так что я за второй вариант, – улыбнулся Кен.

С ним согласились: случись в данжике вайп, в чате появились бы не от одной орчанки комментарии.

Если бы не длительное время приготовления, Хэйт предложила бы ребятам подпереть дверь в кухню (мини-боссы возрождались существенно дольше обычных мобов) и сделать перерыв. Она состряпала бы свеженький суп из десяти трав, все же бонус от новенькой поварешки виделся весьма полезным. Чем реже приходится обновлять баффы от пищи, тем ниже вероятность остаться в затяжной схватке без них. Не говорить же вражинам: «Постойте, уважаемые, где стоите, мне нужно перекусить».

Но они и без того потеряли час на возню с кухаркой, и не верилось ей, что вот так, с наскока, неполной группой, без полноценного лекаря, им удастся пробиться там, где другие терпели неудачу. Рано или поздно удача и смекалка дадут сбой, и очухаются они уже в гномьем форте. А пока этого не случилось, вместо перерывов и посиделок (в холле насиделись) лучше было продолжить прохождение дома.

«Три этажа. И подземный этаж. Лучше несколько. Зависит от одобрения строительного плана», – на удивление, в чате отметилась не Барби, а Хель.

«Подробнее?» – спросила в чате же Хэйт, как наименее занятая в процессе избиения стекляшек.

«Завтра мне передадут чертежи. Есть инженер. Оборудуем под землей помещения для тренировок. Двор, возможно, тоже. Первый этаж для представительства мануфактуры, кузни, лаборатории и прочего. Второй: зал для сборов клана и личные комнаты основателей, кроме лидера. Главе клана третий этаж», – последовал развернутый ответ.

«Мне и одной комнаты хватит», – смутилась глава клана.

«Неверно. Для дворянства не хватит. Этажа – да. Для главы титул «дворянин» желателен. Скидки, бонусы и репутация всему клану», – отмела возражение демоница.

– Несколько подземных этажей для тренировок, – с трепетом проговорила Мася. – Несколько!

«Малый портальный камень тоже лучше установить под землей», – добавила к вышесказанному Хель.

– Нам нужно очень много трофеев, – с надломом в голосе сказала Хэйт. – Я бы предложила ускориться, но вы и без того шустрите, как можете…

– Старый, забытый мем из древней культовой игрушки помните? «Нужно больше золота!» Это ж про нас, – продемонстрировал стремительность вливания в коллектив Локи. – «Нужно построить зиккурат!»

Малый портальный камень с возможностью переноса по трем (максимум) координатам: либо к стационарным портальным вратам, либо к другому такому камню, стоил скромных сто тысяч золотых.

– Как насчет того, чтобы открыть еще одну расу? – предложила рачительная гномка, причем по голосу так и не сказать было, шутит она или спрашивает всерьез. – Водоплавающих отметаем, остаются летающие.

– Письмо! – полным уныния голосом возвестила чернильная клякса.

– Летающие уже заняты. Разработчиками для переноса почты, – вздохнула Хэйт, гадая, что случилось у Сорхо?

Ведь все прочие игровые ее знакомцы из френдлиста с недавних пор могли просто написать сообщение в чат клана, не заморачиваясь с корреспонденцией.

Рэй с Локи быстро сработались. Знание уязвимых мест превратило разбор местных мобиков на осколки в рутину. Не будь разницы в уровнях, для приноровившихся ребят зачистка помещений и вовсе бы трудов не составила. Посмертные осколочные взрывы старалась брать на себя Маська, а на остальное хватало лечения с регенерацией от Хэйт. Не спешить и не подставляться, с этим девизом можно было выбить все стекла в доме.

Хэйт заскучала: эффективность трубки с иглами была ощутима на кухарке, но у мобов от игл разве что царапки на поверхности появлялись. Чем аккуратнее они перемещались, тем реже нужно было лечить товарищей по группе.

И потому она пошла на вольность, какую никогда бы не позволила себе в обычном походе: достала лист бумаги с карандашом и начала делать эскиз стеклянной козочки, как раз заносящей копытце для удара. Так, подлечивая периодически, она с дюжину листов перевела. Наброски же отправлялись в инвентарь, на место чистых листов. Когда же все мобы первого этажа были убиты хотя бы по разу, и группа собралась на перерыв с перекусом в холле, перед подъемом по лестнице на второй этаж, Хэйт занялась наброском горничной, по памяти. Благо, люстра все еще валялась: вероятно, пока в здании есть игроки, так она лежать и будет. Чинить цепь никто не станет.

Потом, в порыве срочного вдохновения, попросив приятелей обождать несколько минут, перенесла на лист и кухарку, с тесаком в одной руке, сковородой в другой, с паром от кастрюль и оседающим облаком из ядреных приправ на фоне.

Прогресс достижения: Взгляд истины!

Уровень достижения: 3.

Вы создали серию набросков, зачастую не выходя из состояния боя. Теперь, благодаря вашим способностям художника, вы сможете видеть степень уязвимости и сопротивлений монстров!

– Друзья, я готова к свершениям, – горящим взором окинув холл, сказала адептка. – Благодарю за ожидание. Поверьте, оно было не напрасным!

Как выяснилось вскоре после подъема на второй этаж, степени отображались не в процентах, что было бы удобно для нее, а текстовыми обозначениями. Так, устойчивость к магии у стекляшек была полной. Уязвимость же к разным типам оружия (у разных стеклях) варьировалась от незначительной до средней. Предположительно, если создатели игры не изменили своим привычкам, шкала выглядела так: незначительное – слабое – среднее – сильное (как раз такого не попалось пока взгляду) – полное. Подводить числовые или процентные промежуточные итоги все же было рано. Только с полнотой все было ясно без попыток вычислений.

Собственно, в рядовых схватках с мобами участие Хэйт на этом и завершилось: как только ребята узнали, за что она получила доступ к новой информации, все дружно забряцали бутыльками с эликсирами. И попросили весьма настойчиво не отвлекаться, если прямо помирать кто-нибудь не начнет. И то, об умирании пообещали предупредить громким возгласом. Заранее.

Осведомились, много ли у нее с собой листов. Хэйт повинилась, что по ошибке купила вместо одной стопки из ста листов десять таких стопок: кто-то выкинул их на аукцион по цене ниже, чем у неписей, а как там лишний нолик в сделке появился, ей неведомо. Впрочем, вся сделка «потянула» на два с половиной золотых, что не превысило честно поделенного прибытка от распроданного хлама из озерного сундука. Так что на весь сумасшедший дом с лихвой должно было хватить материала для набросков.

Геро получил команду держаться строго за спиной хозяйки на метровом расстоянии, чтобы и опыт шел, и не отхватил стеклянного заряда в организм. К моменту неприятной встречи с помощниками Стеклодува детеныш гидры добрался до двадцать пятого уровня и нового умения. Пассивного, по доброй традиции. Еще одно «шкурное» умение легло в его копилку, к «толстокожести» прибавилась «чешуйчатая кожа» с занятным описанием: при полученном ударе оружие противника может соскользнуть при условии успешной проверки на прочность. Как всегда, без бутылки (хотя бы эликсира завалящего) понять по описанию, как оно будет действовать, было проблематично. Зато чешуя питомца, прежде зеленая, потемнела до малахитовой, по краям окрасившись бордовым.

Гномочка пообещала вскорости «милому малышу» (это питомцу адептки, а не кому-то из присутствующих парней) сделать подарочек, но сначала им всем дружно придется завалить дядечку… дядечек… что-то среднее.

Это ее так вид помощников сбил с толку, они были сиамскими близнецами, с одной парой ног, но выше талии тело разделялось на два: две грудных клетки, две пары рук, две головы. Убийца, пробегавший второй этаж исключительно в режиме невидимости, о помощниках упомянул вскользь, без каких-либо деталей. У деталей же было два щита, булава и нечто изогнутое, что Хэйт приняла за серп, а Кен со знанием дела назвал – хопеш.

Как вскоре выяснилось, точек зрения на бой у них тоже было две: Локи с Рэем попробовали помощников «растащить», поочередно нанося удары и отпрыгивая с двух разных боков близнецов. И те, как миленькие, растаскивались: каждая половинка пыталась прикончить своего противника, в итоге они мялись на небольшом пятачке. Оставшаяся группа так же поделилась, Кен стрелял со стороны Локи, Мася развлекалась с арбалетом со стороны Рэя. Хэйт поручили сначала, пока вроде как нет особой опасности, сделать набросок, а потом уже включаться в сражение.

Не обошлось без сюрпризов: сдвоенные гномы подпрыгивали, оглушая противников на пару секунд, швыряли случайным образом свое оружие в одного из врагов: так, один раз прилетело булавой в рисующую Хэйт, вообще к тому моменту ничего не сделавшую в этом бою. Хорошо еще, что дружный окрик помог среагировать и частично уклониться, летящая булава ударила вскользь, всего четверть здоровья сняла. О последствиях прилета булавы в головушку оставалось только догадываться. К счастью, товарищи не зевали. К несчастью, брошенное оружие снова оказывалось в гномьей руке спустя несколько секунд.

«Кому метательные шпильки, кому хопеши с булавами», – покачала не разбитой головой Хэйт и вернулась к наброску.

Щиты «гномодублей» тоже были не для красоты: на них и часть ударов с выстрелами принималась, они же и оглушение наносили. Впрочем, знакомые с траекторией движения щита при станящем ударе на примере своей гномочки, убийца с авантюристом не попадались под аналогичные удары помощников.

При падении здоровья в «красную зону» помощники издали вопль с эффектами: ошеломления, головокружения и потери слуха. Правда, после кухарки с ее специями к чему-то подобному ребята и готовились, так что к началу вопля совсем рядом с ними никого не оказалось, а пока парочка решала, в какую сторону им ковылять, самый опасный эффект ошеломления закончился.

Словом, кроме запаса здоровья и частоты блокирования ударов, ничем близнецы не выделились. Как-то даже разочаровали.

Зато с них выпали: щит и… сорок пять золотых. Это были первые монеты, полученные в стенах дома Стеклодува, как будто вся наличность работников осела в карманах этих «вышибал».

Щит Вечного Рока.

Тип: щит.

Класс: легендарное.

Защита: 230. Прочность: 420/420.

Дополнительная защита щитом при попадании по нему: 340.

Шанс срабатывания блока: 20 %.

Шанс уворота: -20 %.

Живучесть: +85.

Необходимый уровень: 35.

По трудам была и награда: не сказать, что кто-то сильно утомился в этом бою, так что и единственному цельному предмету (плюс золотишко!) были рады. Хэйт так и вовсе четверть боя карандашиком по бумаге шкрябала, а потом чуть-чуть иглами «поплевалась», стараясь попадать не в щиты. И даже за эту малость система насчитала ей бонусных четыре единички к силе и одну к ловкости.

Щит отдали гномочке, хотя та, скромно шаркнув ножкой, сообщила, что ее нынешний щит ничем не хуже. Кен отлично помнил параметры экипировки своей прекрасной половины (особенно стоимость брони), и эпический щит на двадцать пятый уровень выдерживал сравнение с легендаркой тридцать пятого. Так что Масе поручили хранить у себя ценность, чтобы после выставить на аукцион, если ценность сия не выпадет при весьма вероятной смерти на этаже с главным боссом.

Дальше, вплоть до подъема на третий этаж, художница занималась художествами, изредка отвлекаясь на подхил.

Перед подъемом было совсем жиденько в плане мобов. В клан-чате подозрительно притихла Барби…

«Ребят, у вас там все хорошо?» – спросила Хэйт, закончив очередной набросок.

«Норм», – откликнулся Монк. – «Небольшое спонтанное ПВП. Почти закончилось».

«Подробности клещами тянуть? Как вы вообще ухитрились найти ПВП в данже с посещаемостью чуть выше нуля?» – девушке оставалось только головой качать.

«Свинья грязи найдет», – нашел секундочку для чатика и Рэй. «Барби, дорогая, я любя».

«Три гнома, орк и хуман», – решил внести ясность Рюк. – «Стали клеить демоницу, бард стукнул лютней самого наглого, хумана. Отправили их на респ. Танцовщица лупит барда за то, что он не профильно применил инструмент. Плеткой лупит. Монах разбирает трофеи. Орчанка ржет. Я собираюсь в офф, спать пора».

Дальнейший чат потонул в обещаниях больно стукнуть «главного свинтуса». Если не стукнуть, то натравить на него кошечку, шерстяное исчадие ада и воплощение бессонницы в одном миниатюрном тельце. Потом Барби потребовала не бить «главгада» без нее, но была мягко отправлена Кеном в реал, петь куплетик про безвременье исчадию ада. По кругу, пока ушки у кошки не свернутся в две трубочки. Кен был назван гением (и не только орчанкой), чат вскоре затих: «младшая» группа отправилась в реальный мир.

– Предлагаю утереть нос всем неудачникам до нас, – уверенно сказала гномочка, поставив ногу на ступень лестницы, что вела к Стеклодуву. – И закошмарить дядьку с первого прохода.

Единственное помещение третьего этажа никак не походило на логово страшного босса: подсвеченная через большие витражные окна с растительными узорами комната выглядела, как рабочее место скульптора (художника?), скрещенное с лабораторией алхимика. Шкафы, причем не деревянные, а металлические, по дальней стене, ряд металлических же столов с разноцветными кристаллами, прозрачные вазы с цветными осколками, чаши с кварцевым песком, две больших печи. Колбы с жидким цветастым содержимым и округлые сосуды. Набор разнообразных кистей, палитра, коробочки с красками; щипцы, ножницы, длинные трубки, разные инструменты непонятного назначения.

Хозяин помещения на опасного и грозного босса тоже не походил: сухонький такой седовласый гном, безусый, безбородый, что для гномов мужского пола в возрасте редкость: усы с бородой, длина их, способы плетения и другие нюансы, многое могут сказать дотошному наблюдателю. Очки с двумя разными стеклами: одно прозрачное, другое зеленое. Серый безразмерный балахон без рукавов, но волочащийся по полу.

– Вы внизу шумели? – перестал вышагивать по кругу в центре комнаты Стеклодув. – Поделки побили, работничков проучили? Теперь, значится, со мной решили побороться?

– А надо? – автоматически спросила Хэйт, оглядывая комнату-лабораторию-мастерскую.

– А трофеи как же? – вопросом на вопрос ответил старичок, чем немало смутил девушку: она не ожидала никакой иной реакции, кроме ответной атаки, разве что с некой вступительной речью, их (речи) разработчики любят прописывать боссам, которые в принципе разговаривать могут.

Личам там всяким, некромантам, ведьмам доморощенным…

– Трофеи, это, конечно, здорово, – осторожно подбирая слова, как будто по тонюсенькому льду ступая, ответила Хэйт. – Но разве они – самое важное?

Рядом легонько поперхнулась гномочка.

– А что же по-твоему важнее трофеев, чужеземка? – сощурил как минимум один глаз (тот, что за прозрачным стеклышком, глаз за цветным было плохо видно от входа) Стеклодув. – Ну-ка, удиви старого.

«Чужеземка» была приятным разнообразием после «пришлых», «мальков» и «юной леди». Хэйт это обращение определенно понравилось. А еще ей вспомнилось, как эстетично была оформлена долина вокруг дома. Ну и что, что после милого диалога им придется биться с этим гномом, а потом, скорее всего, подниматься с холодной плиты круга воскрешения и скорбеть об утраченной экипировке? Это не умаляло восхищения девушки работами необычного игрового босса.

– Искусство, – решительно ответила она. – И мастерство. И красота, конечно же.

– Мастерство – это очень важно! – поняв, что их все еще не атакуют, поддержала подругу Массакре. – Стеклодувное мастерство, несомненно, важное, сложное и деликатное. Инженерия, которой я занимаюсь, тоже из таких.

– Любопытно, – потер подбородок местный босс, после чего обратился к парням. – А вот вы не хотите разве заполучить ценную вещь? Скажем, легендарный кинжал? Пылится у меня один…

– У нас свое все есть, спасибо, уважаемый, – за всех парней ответил Кен, тайком показав кулак кинжальщику.

Видимо, включился в отыгрыш: если человек – ролевик, этого из него не вытравить, даже если уши развесистые пририсовать.

– А работников побили тоже ради искусства? – всплеснул руками Стеклодув.

– Именно, – настал «звездный час» художницы. – Взгляните: вот ради этого состоялся наш поход.

Она осторожно протянула старому гному кипу изрисованных листов. Даже если он их уничтожит – невелика потеря, достижение уже повысилось, да и по второму кругу первый и второй этаж они должны без особых проблем пройти снова, случись такая надобность. На листах были все встреченные по дороге к старому мастеру монстры: изящный фламинго, что не очень-то изящно ухватил за ягодицу авантюриста, обезьянка, прыгнувшая откуда-то с полок на Маськину голову, отряд огромных комаров, клином налетевший на кинжальщика, множество, множество других… Все стеклянное разнообразие творений Стеклодува.

– Я позже непременно их раскрашу, – пообещала Хэйт пораженному гному, который не забыл все же вернуть листы владелице. – Все они нападали на нас первыми, без разговоров, и приходилось им отвечать. Ваш портрет, я надеюсь, я смогу написать без всех этих лишних, отвлекающих грохота, вспышек и беготни?

Новая способность Дипломатия добавлена!

Дипломатия (пассивное): Увеличивает вероятность благоприятного исхода в переговорах; при наличии способности Дар Военачальника незначительно увеличивает шанс присоединения к вашему войску нейтральных неигровых персонажей (значение репутации не должно быть отрицательным). Дальнейшее улучшение способности невозможно.

Усиливает способности: Красноречие, Лидерство, Харизма.

Достижение разблокировано: Дипломатия особого толка!

Уровень достижения: 1.

Открыв способности: Красноречие, Харизма, Дипломатия и вступив в переговоры с негативно настроенным неигровым персонажем (монстром), вы доказали свои незаурядные способности на дипломатическом поприще. Шанс у любых переговоров пройти с успехом для вас (включая переговоры с негативно настроенными неигровыми персонажами) увеличен на 5 %!

– Сможешь, чужеземка! – зычно рассмеялся босс. – А сумеешь удивить не только словом, но и делом, подарю сувенир. На память.

Хэйт повернулась к своим, сделала большие круглые глаза, получила четыре кивка в ответ. Достала очередной чистый лист, карандаш.

– А как вы победили бывшего хозяина кинжала? – полюбопытствовал Рэй. – Того, который пылится? Очень интересно.

– Так горелочкой прижег его слегка, – достал откуда-то колбу с длинной тонкой трубкой из металла босс. – А как надоели его пляски, в печь запихнул.

В подтверждение того, что гном не шутит, одна из печей загудела, пыхнула жаром.

– А можно огоньку из горелочки, куда-нибудь в сторонку? – на волне творческого порыва попросила совсем уж в наглую художница. – Пожалуйста! Так будет достовернее и живописнее.

Нельзя было упускать такую возможность, к какому бы результату это не привело. Возможно, зайди они в следующий раз к этому гному, он бы с порога встретил их струей огня из горелки, хорошей такой струей – мастер показал, как действует его инструмент, впечатляющий и компактный огнемет.

– Скажите, уважаемый Стеклодув, – обратилась к боссу любознательная гномка. – А вы не думали о создании оружия или брони из стекла? Или украшений: если они, как и ваши создания, будут невосприимчивы к магии, им же цены не будет!

– Кстати, в одной очень старой игрушке была стеклянная броня, припоминаю. И щиты, и оружие, – поддакнул Локи. – Они там были с очень неплохими характеристиками.

– Что мне бездушные поделки и бесполезное золото? Меня высмеяли, когда я предлагал создать армию из стекла. Сначала был смех, а затем пошли шепотки: что, если ему удастся, и он возжелает власти? Разогнать решит со своей армией, никому другому не подчиняющейся, все это длиннобородое старичье, кличущее себя Советом Старейшин. У них затряслись поджилки, они изгнали меня с обжитых гномами земель, а я ведь мечтал о величии гномов, о безопасности. О днях, полных мира и процветания. Со мной ушли самые верные работники, мы с ними вместе создали все в этой долине… А старичье все трясется, ждет, когда я приду мстить. Нет, мне не нужно мастерить ерунду на продажу, у меня иная цель.

– И вы ведь однажды придете? – спросил Рэй. – Я бы пришел.

Гном хищно оскалился; Хэйт спешно принялась «выхватывать момент», перенося эту ухмылку на лист бумаги.

– Может, да, может, нет. Время покажет.

«Вокруг полно гор», – нанося последние штрихи, подумала художница. – «В них можно рыть лабиринты до бесовых глубин, никто и не узнает. А в лабиринтах незаметно складировать стеклянное воинство, которому не нужно есть, пить, спать»…

– Готово, – выдохнула она на лист. – Конечно, это всего лишь набросок, в красках было бы намного выразительнее.

Внимание! Вы завершили создание эскизов всех существ, населяющих Дом Сумасшедшего Стеклодува.

Желаете ли вы собрать эскизы в альбом?

– Нравится! – гаркнул Стеклодув. – Сейчас, сейчас, подберу сувенир…

Хэйт с внутренним трепетом подтвердила создание альбома. Это было что-то совсем новое и неожиданное, даже на фоне диалога с данжевым боссом.

Внимание! Вы создали альбом иллюстраций: Существа Дома Сумасшедшего Стеклодува.

На обороте каждого листа указана информация о существах, полученная вами в процессе создания эскизов.

Внимание! Необходимо поставить авторскую печать на титульный лист. После этого возможно копирование альбома 1 раз в 24 часа; копирование копии невозможно.

Внимание! Вы можете вносить изменения в альбом; все изменения автоматически появятся в уже созданных копиях.

– Святые беличьи кисточки! – все, что смогла высказать Хэйт, вертя в руках уже не лист с изображением мастера, не стопку отдельных листов, а аккуратный альбом с невесть откуда взявшейся обложкой из гладкого картона.

На обложке витиеватым шрифтом было написано то же, что и в оповещении от системы: Существа Дома Сумасшедшего Стеклодува. Авторская печать не могла выпасть при смерти, будучи привязанной к владельцу, так что оттиск ее был тут же поставлен на титульный лист, как и требовалось.

Хэйт не удержалась, пролистала альбом: листы расположились в том порядке, как были созданы, то есть с небольшой путаницей, если думать, что нарисованные монстры будут изображены в той очередности, как они встречаются, начиная от входа в дом. Оказалось, ей доступна смена порядка иллюстраций, достаточно было открепить лист и вложить его в нужное место.

– Скажите, мастер, а вас сильно рассердит, если в вашу уютную долину станут часто приходить чужеземцы? – решила осведомиться художница у роющегося в шкафу гнома. – Не мы, другие. Сталкиваться с вашими созданиями и работниками, возможно, побеждать их? А то мне кажется, такое необычное место и ваши творения не должны оставаться без внимания…

Говоря, она продолжала изучать альбом. Теперь – на предмет информации, в нем содержащейся. Так, к самым первым монстрам, где с ними еще не было Локи, не хватало сведений об уязвимых точках. Весь первый этаж, пройденный до «апа» достижения «взгляд истины», не мог похвалиться степенями уязвимостей. А к «главгному» вообще никакой информации не было.

Прогуляться по дому повторно – само собой напрашивалось.

– Нашел-таки! – распрямился Стеклодув. – Делал для своих, но им оно не пригодилось. Лежать без дела – плохо, не по-гномьи. Пусть тебе послужит, рисовальщица!

Он протянул художнице прозрачное перо с серебристыми просверками. Стеклянное, конечно же.

– Благодарю, мастер! – не забыла проявить вежливость Хэйт.

Самописное стеклянное перо.

Тип: бытовой предмет.

Перо, выполненное по особой технике Сумасшедшего Стеклодува. В нем никогда не закончатся чернила. Разбив перо, можно узнать об особом эффекте (однократном).

Класс: эпическое.

Не может выпасть при смерти.

Выполнено самописное перо было безукоризненно, как и все прочие работы Стеклодува. Казалось, его потеряла, пролетая мимо, хрустальная птица.

– А что до ходоков-чужеземцев, – пожал плечами гном. – Пусть ходят. Работничкам нужен отдых, а печи намного лучше горят, после того, как поджарят какого-нибудь проходимца. Жаром так и пышут, как до корочки чужака пропекут!

Печи пыхнули: подошедший слишком близко любопытный авантюрист отпрыгнул, как испуганный тушканчик.

– Так это же здорово! – искренне обрадовалась художница. – А хотите, я вам такой же альбом подарю?

Одна копия в сутки – ограничение вписали существенное. Сразу же бежать на аукцион с готовой копией она не собиралась, сначала было бы логично дополнить информацию и вообще закруглить дела в локации, чтобы не накликать на свою же голову ненужных встреч. Нет, спешить с тем, что могло поправить финансовое положение новоиспеченного клана, Хэйт не хотела. У нее уже начал вырисовываться замысел, как слегка обогатиться на своих художествах, но для этого было крайне желательно участие сокланов. Так что одну копию, прямо на месте и сделанную, пустить на презент необычному боссу было можно. И нужно: вдруг еще какие-то «плюшки» удастся урвать?

Вон, гномка заулыбалась. Явно согласна с приятельницей. Кен с Рэем шептались в сторонке, и на их лицах не было неодобрения. Локи продолжал всюду совать свой нос, пользуясь добрым расположением хозяина дома.

– А хочу, странная чужеземка, – фыркнул гном после недолгой заминки. – У меня и отдарок найдется. Ты могла его найти в подполе: почиркала бы грифелем, да нашла бы. Вижу, умеешь. Это случись вам меня одолеть, конечно… А, пустое. Дарю!

Стеклодув принял из рук Хэйт копию альбома, а взамен вложил в руку ей неровный оборванные листок с непонятными символами. У нее уже был один такой, назывался «часть утерянной карты».

Тренькнуло оповещение из тех, что нельзя было отключить полностью: об обновлении задания мастерского уровня сложности. Там еще строка о награде была, как адептка любила. Награда: нет.

– Мастер… – она склонила голову, пока подбирала слова. – Дар щедр. Возможно, ваша мудрость включает в себя и знание о том, где искать печать к таким обрывкам? Хотя бы ниточку, намек…

Она получила второй обрывок из четырех. Так же неожиданно, как и первый: тот был извлечен из тайника в подземелье внутри подземелья. И другие обрывки, надо думать, если попадут к ней в руки, тоже будут найдены с элементом неожиданности. А там включится таймер на поиск печати, будет обидно провалиться без возможности перезапуска квеста.

– Не льсти, чужеземка. Нет таких ниточек в моих руках, а если б и были – время поиска нитей не настало. Лавина не начала сход с горы, чтобы бежать от нее. Не торопись.

– Я поняла.

Хэйт вздохнула: попытка не удалась. Ожидаемо. Но и не прощупать почву было бы глупо.

– Ступайте, – очки хозяина дома блеснули. – Мне после вас порядок наводить, а я на болтовню время трачу. И в другой раз, если захотите навестить, сразу ко мне поднимайтесь. Поделки и работники вас не тронут.

Никто их и впрямь после мирного общения с боссом не трогал. Ни одна букашка не кинулась под сапог, ни один хорек не вгрызся в нарушителей территории. Обычные мобы на первом этаже успели нареспиться, что было на руку Хэйт: прямо по пути к выходу она вносила недостающую информацию в альбом.

Уже вне стен дома глава клана устроила мини-сбор клана, чтобы объяснить произошедшее ребятам. Причем без лишних глаз и ушей: гномий форт хоть и на отшибе, а полянка за домом еще большая периферия. Сразу же, как они расположились на небольшом удалении от здания, Хэйт разложила переносную жаровню. Понятливые товарищи тут же завалили ее продуктами для готовки. Так что разговоры вскоре имели запах и вкус шашлычка.

– Игроки плакали, ругались, но продолжали жать логаут для доступа к форуму и поисковикам, – поморщился Рэй, ему не раз приходилось выходить из игры, чтобы разузнать что-либо. – Суровые разработчики класть хотели на сопли, наматываемые на кулак ноющими пользователями. И раз за разом представители корпорации торжественно заявляли, что в игре реализовано все нужное для комфортного прохождения подземелий. И не только подземелий.

– Так в первые полгода народ хвостиками бегал за хранителями знаний и вообще всеми неписями, имеющими дело с книгами, свитками, каменными табличками, – поддержал его Кен. – Хм. Если монстры оформляются в альбомы, то квесты можно записывать, как мемуары? Создать альманах об успешно пройденных сложных заданиях и распространять в игре за денежку малую? Скажу так: альбомы – это находка, наша глава – всем главам глава, а идею неплохо бы развить.

– С год назад игроки пытались раскрутить выпуск еженедельника, – нахмурился Локи. – «Вестник Тионэи» или как-то похоже он назывался. Не выстрелило, хотя там и журналисты профессиональные участвовали в запуске. Три или четыре выпуска они сделали и свернулись.

– Не припомнишь, почему? – подалась вперед Мася.

Все, что касалось заработка денег, не могло оставить гномку равнодушной.

– Нет, я тогда не играл сам, – покачал головой авантюрист. – Просто где-то по случаю наткнулся на грустную статью.

– Наверное, на старте никто не горел желанием делиться важными сведениями, – предположила Хэйт. – А статью о том, как в королевстве Витори устроиться на вакансию лесоруба, проще по поиску найти. А если ты стартовал, скажем, за орков, тебе эта статья только на растопку костра пригодится. А вот идею альманаха я бы поддержала. Причем с разбивкой по регионам. Или уровням. Надо думать…

– Думать надо о том, как заработать на альбомах! – встряхнула хвостиками Маська. – Я же верно понимаю, ты так в любом данже можешь всех отрисовать? И данные внесутся все, что добудет твоя группа, так? И можно же отскринить альбом?

Альбом пройденного дома уже успел пропутешествовать по рукам всех участников группы. До первых порций готового шашлыка – виртуальность виртуальностью, но Хэйт не хотела выяснять, ставятся ли в игре жирные пятна на бумажных листах.

– В любом или нет, надо тестить, – художница задумалась, вспомнив залы Бестий и пещеру на дне колодца в храме Ашшэа. – Может быть, где-то прописаны ограничения. Данные вносятся все, что я увидела или услышала, кроме ошибочных. Мы пока спускались, я нарочно вписала неверную степень уязвимости у котика – строка мигнула и пропала тут же. Написала поверх правильно – сохранилась. С дропом вот еще интересно: у меня отразилось то, что мы выбили, а можно ли, зная, что падает с того же моба, но не выбив это самолично, вписать? А про скрины: можно, конечно. Поэтому огромных денег нам на этой теме не заработать. Однако разбирать папку скриншотов в данже несколько менее удобно, чем пролистать альбом. Я так думаю.

– Миллионов не поднять, – согласилась гномочка. – Это понятно. Одна копия в сутки это тебе не печатный станок. Что скрины делать можно – печаль, конечно. А перерисовать со скринов вариант?

Мася поделилась с вызванной наконец-то Хэтти кусочком сочного жареного мяса.

– Вот это вряд ли, – Хэйт и свою порцию скормила снежному барсу. – Печать авторская не позволит, автоматическое разрушение дублей обязано сработать.

– Значит, с завтрашнего дня будем не только фармить, но и зарисовывать, – высказал Рэй. – То, что мобов можно рисовать, поймут быстро после первых же альбомов на аукционе. Соль в том, что кроме иллюстраций ты выдаешь и ценные данные по мобам. Вдвойне ценные, с учетом обновления.

С Рэем согласились все, даже Хэтти мурлыкнула. Если найти авантюриста в группу к художнику не непосильная задача, то «взгляд истины» третьего уровня – та еще экзотика.

– А можно стирать верные данные, если что-то нежелательно светить перед покупателями? – спросил Локи.

Хэйт кивнула. Этот нюанс она проверила тогда же, когда и неправильные данные пробовала вписать теста ради.

– Покупатели определенно найдутся, – убежденно сказал убийца. – Мась, Хэйт, помните, мы пересекались с рекрутерами Экскалибра? Три на три на арене, через барда, демонолога и мечника? Вот такие кланы точно купят по экземпляру на данж как минимум. Им молодых бойцов натаскивать самое оно без выходов в реал по готовому наглядному пособию. Считай – по базе данных к каждому данжику.

– Мы сделаем альбомы Хэйт трендом, – вздернула носик Мася. – Те, кто лезет между схватками в подземелье на форум – отстой и нищеброды, скриншоты – для убогих бомжей. Элита – листает альбом Хэйт. Красивый, аутентичный, грамотно составленный. Престижный. Играть – красиво. Красиво играть – дорого. Это… кхм, так, задумки, детали проработаем позже…

Под конец речи начальное воодушевление гномы сменилось смущением.

Хэйт, альбомы которой гнома вознамерилась сделать трендом, нахмурилась: перспектива популярности ее не прельщала ни капельки.

– Лучше обойдемся без ника, – помотала она головой: лишнее внимание к персонажу – это как раз то, чего они вроде как избегали.

– Я же говорю: детали позже, – потупила взор Маська, явно вспомнив про «донное дно» и прочие меры ухода от нежелательного стороннего интереса. – Дай мне еще порцию, а то я шашлык только понюхать успела…

– Весело с вами, – широко и открыто улыбнулся Локи. – И вкусно.

Он-то свое мясо никому не скармливал.

– Но спать пора, – в тон ему продолжил Кен. – Или баюкать Барби, если она не убаюкала кошку.

С посиделок Хэйт вынесла еще одну здравую мысль: надо поговорить об альбомах с Хель. Китаянка до сих пор демонстрировала исключительное здравомыслие, так почему бы не напрячь на один неплохо варящий «котелок» больше к вопросу о вероятной прибыли? Особенно ввиду «скромных» запросов демоницы на тренировочные помещения. И вообще, к чему мелочиться? Всех озадачить вопросом монетизации альбомов! Пусть голова болит у всей Ненависти. Казна же сама себя не наполнит.

Реальность встретила тишиной. Пернатые, наигравшись, уснули прямо на стендике. Поборов приступ умиления перьевыми комочками, Вероника подхватила в каждую руку по «сплюшке». Занесла в клеточку, закрыла.

На сонное: «Пти-и?» – с нежностью улыбнулась.

Стараясь не шуметь, соорудила легкий вермишелевый супчик с куриным филе. Легонькая еда перед сном после лежания в капсуле – самое то. А к еде «приправкой» зашел новый эпизод шоу с Лин Мэйли – танцовщицей Хель по эту сторону реальности. Трудолюбивые переводчики субтитров своевременно расстарались.

Танцоров в этой серии разбили на неравные группы, и Мэйли по жеребьевке выпало танцевать с двумя «би-боями». Как совместить изящность и гибкость Мэйли со стилем, где упор делался на силу, сложные трюки, акробатические элементы – это был вопрос не только для несведущей в уличных танцах Вероники, но и для всей команды Лин Мэйли.

Перед выступлением на сцене показали нарезку репетиций. Там девушку швыряли, крутили и вертели в сложных поддержках два поджарых китайца, причем оба признались, что все поддержки и трюки с участием «нагрузки» в виде девушки они ранее никогда не отрабатывали.

– Хорошо, что это запись, – выдохнула Вероника, глядя, как Мэйли падает с двухметровой высоты на приличной скорости: ее не успел подхватить один из партнеров.

Потом еще один схожий момент, и еще… Та вставала, улыбалась, заверяла бледных парней, что она в полном порядке, говорила: «Еще». Как будто в соседней репетиционной стоял круг воскрешения, и при особо неудачном трюке он бы обязательно сработал.

Дальше шел показ выступления. История этого танца обошлась без драм, просто два парня нашли большую музыкальную шкатулку с живой, а не игрушечной балериной. Крышка огромной шкатулки откинулась, заунывная зацикленная мелодия быстро сменилась ремиксом арии Дивы из очень старого, но все еще известного «Пятого элемента»; балерина сошла с подставки, ускорилась в своих па. Парни, не удержавшись, тоже пустились в пляс. Мэйли вращалась на пуантах, би-бои синхронно вращались на головах, на спинах, снова на головах… Подключились те самые сумасшедшие поддержки и броски, что показывали в нарезке.

– Хорошо, что это запись, – повторила, нервно сглотнув, Вероника после особенно долгого и высокого полета танцовщицы.

Еще один полет – и балерина приземлилась точно на подставку. Та, та-та, та-та… Механические движения, два тела, упавших навзничь. Закрывшаяся крышка шкатулки. Тишина. Восторженные крики зрителей.

Обошлось. Тренировки не прошли даром: шоу прошло чисто, без ошибок и травм. Группа Мэйли победила противников с разгромным счетом, пройдя в полном составе следующий этап.

Всего две минуты выступления, а эмоций – не исчислить.

– Уф-ф! – на выдохе выпалила Вероника.

Поставила на паузу эпизод. Задумалась: не подняться ли на этаж выше, дабы сказать Валу, что вот он там дрыхнет и не знает, что мог бы лишиться девушки? Один неудачный «бам-с» головой вниз – и они без танцора в группе.

Серьезно, она понимала, почему после генеральной репетиции наставник отговаривал ребят от некоторых элементов хореографии и предлагал все упростить. Одна оплошность, одно расхождение в скоростях, один рассинхрон – и вместо вау-эффекта вышло бы: неплохая попытка, жаль, исполнение подкачало. Не ошиблись, не разошлись. Справились.

«Сказать Валу, чтобы зубами в нее вцепился, если понадобится. Нельзя ее такую потерять», – поставила себе мысленную «галочку» в памяти Вероника.

Остановила ее от похода к соседу банальная лень. Можно было, конечно, и сообщение скинуть, но тогда эффект был бы не тот.

– Сообщение! – встряхнулась девушка.

Она вспомнила, что так и не развернула полученное в доме Стеклодува письмо. Кто-то из парней поймал грудью стеклянный заряд, пришлось экстренно заниматься лечением, свиток был засунут в инвентарь и благополучно забыт.

Тому, чтобы улечься в капсулу ради корреспонденции воспротивилась не только лень, но и здравый смысл.

– Завтра первым делом, – пообещала себе Вероника.

Сняла шоу с паузы, досмотрела до конца эпизод. Как раз съеденный на ночь супчик немножко «улегся». «Я не ем после шести, я ем до шести», – с чистой совестью подумала она, глядя на часы в углу экрана. Те показывали без пяти минут два часа ночи.

Письмо и в самом деле было от Сорхо: повар писал, что его команда через десять дней собирается в длительный поход к Гиблым Огрогам. И что он помнит о своем обещании выгулять пару милых барышень, у которых в том направлении имеется свой интерес. И если барышни доросли по уровням, и намерение их сохранилось, он с сотоварищами готовы их сопроводить. Обозначил день и время предварительного сбора, за день до выхода к Отрогам: проверить снаряжение, убедиться, что у барышень есть все необходимое для выживания в непростой локации. И просил дать знать письмом заранее, ждать их или нет.

Задание на поиск пропавшей племянницы так и висело в принятых с давних пор, и работорговцев в тех краях неплохо было бы поискать, но прямо так, сходу, соглашаться на предложение Сорхо она не стала. Написала: «Спасибо за приглашение, дам ответ через два-три дня». Выдвигаться к Гиблым Отрогам желательно было их полным составом, а для этого необходимо было подтянуть уровни чародея и «дискотеки».

Второй раунд посиделок с разговорами о художествах и прибыли, которую реально с тех художеств получить, провели на том же предгорье, где они и знакомились с новичками. Чат клана – это хорошо, но отвлекаться от прокачки на чат вредно для здоровья и нервных клеток лекаря.

Хель тут же доказала, что не зря с ней поделились ценными сведениями.

– Дороже всего будет не продать альбом, – демоница обвела взглядом озадаченных ее словами сокланов. – Часть данжей расположена на территориях кланов. Кланы берут плату за вход. Взамен дают некоторые советы о прохождении. Продать одну копию в клан и не продавать других копий никому больше – самое дорогое. Как и единичные копии реально сложных данжей.

– Сначала эти данжи надо пройти, – резонно заметил Монк.

– Верно, – еле заметно качнула головой Хель. – Нет выгоды в продаже одного альбома. Нужна база. Плата за вход не проблема. Закрытые для всех, кроме клановских – задача, решаемая наемниками.

Маська подалась вперед.

– Это такими дорогущими ребятами? С уровнями далеко за сто и в офигенном обвесе?

– С бывшими профи, – поправила гномку демоница. – Услуги их недешевы. Грамотно составленный договор на долгосрочное сотрудничество уменьшит цену. Надежность того стоит. Вы не хотите связываться с крупными кланами. Это правильно. Не хотите набирать большой состав случайных людей. И это недурно. Но не все решается хитростью. Уловки конечны. Клан получит известность с мануфактурой и с работами художника. Нужна сила для решения вопросов, не решаемых хитростью.

– У тебя есть выход на таких наемников?

– А почему именно с «бывшими» профи?

Это одновременно спросили Кен и Барби, переглянулись, улыбнулись.

– Кровавые лезвия, – кивнула лучнику Хель. – Надежны, сильны, несколько полных сыгранных групп. Бывшие, – она отвесила короткий поклон орчанке. – Потому что с выходом на мировой рынок Восхождения, про-клубы включили в контракты запрет игрокам на приобретение капсул и на регистрацию персонажей.

– О… Почему? – изумился Рэй. – Я был уверен в обратном, что киберспорт переселится в виртуальность.

– Контракты, реклама, деньги, – загибала пальцы при перечислении танцовщица. – Сложность. У профессиональных геймеров отменная реакция. Высокая скорость расчетов. И низкая физическая подготовка в большинстве. В Китае треть клубов отправили своих игроков изучать боевые искусства. В рамках подготовки: контракты кончаются, рекламы становится меньше. Но это постепенный процесс, не моментальный.

– А бывшие – это те, кто решил пораньше спрыгнуть с паровоза? – спросил Локи.

– Верно. И те, кто получил травмы. И те, кто ушел из профи по возрасту. Здесь не болят их руки. Мозг работает. Физическая форма достигается каждодневными тренировками.

Кашлянул Монк. Заерзал на большом булыжнике молчаливый в этот день Вал.

Рюк потянулся, указал в сторону входа в подземелье.

– Мы сегодня будем бить мобов? Наемники – это любопытно, но не срочно.

– Будете, – пообещал Кен. – Сразу после нас. Не будем далеко ходить: начнем собирать базу прямо отсюда. И потом поскачем по локациям. Пробежим сначала по низким уровням подземелий, за это время ребята подтянутся по уровням.

– Не забудьте купить по комплекту низкоуровневой экипировки, – посоветовала демоница. – Чтобы не выделяться в начальных данжах.

Монк и Локи выставили большие пальцы в одобрительном жесте.

– Лошадок заберем из Энтограда, – решительно заявила Маська. – Хель права: мы не можем вечно бегать и ныкаться. Сейчас время – будущие деньги.

– Деньги Хэйт, – негромко сказал Рэй, за что чуть не получил подзатыльник от главы клана.

– Наши деньги! – с трудом удержалась от рукоприкладства адептка. – Много бы я нарисовала без группы? А сведения об уязвимостях? Это клановые деньги, деньги Ненависти. Будущие. И мы их добудем!

Часть 2

– Лич, милый лич, – почти что мурлыкала Хэйт, завершая уже третий альбом – в знакомом до ностальгии Некрополе Годфри.

Завершала она эскиз, сидя в наглую на троне давно покойного босса. И в том смысле покойного, что он относился к фракции нежить, и в том, что Годфри в очередной раз уже был отправлен на свидание с вечностью.

Увы, времени тратилось прилично на подземелья: монстры не доставляли проблем, группа их давно переросла, но каждый эскиз делался не за минуточку. До такой степени автоматизма художница еще не дошла. А еще она жадничала и после зачистки активировала картографию: это эксклюзивные тайники были одноразовыми, а те, что попроще, с золотишком и другими приятными мелочами, обновлялись. И его величество случай мог подкинуть что-нибудь любопытное в обновленный тайничок.

Пока что ничего такого не встречалось, только денежка малая и несколько камушков для ювелирки, но Хэйт не отчаивалась. Да, рутина, да, скука, да, крохоборство. Но как известно, курочка по зернышку клюет.

Пока создавались эскизы, Хэйт рассказала товарищам про полученный от Стеклодува листочек. И про другой такой же, пылящийся после общения с Люмбаром, большим таким червячком из Ямы Скорпионов, точнее, из подземелья, в которое попасть можно из этой ямы. Квест разделить с группой было нельзя, но зачитать описание – запросто. Народ подумал, почесал затылки и согласился: речь в задании «Утерянный путь», скорее всего, о Том Самом Замке. И было бы прям шикарно эту загородную недвижимость поставить на баланс клана. Не одной же городской резиденцией им обходиться?

Да, о резиденции: в Велегард они вообще-то не только ради Годфри и его немертвого воинства примчались. Поверенный закончил поиск мест, подходящих под их запросы – под будущий дом. План города – это хорошо, но взглянуть своими глазами было желательно. После начала строительства назад не отыграешь: разрешение на строительство будет уже сдано в ратушу.

На выбор нашлось четыре участка, два из них – впритык друг к другу, через улицу от центральной площади. Эти два (правый-левый) были самыми дорогими вариантами – из-за расположения. Третий располагался за ремесленным кварталом. Четвертый почти у городских стен, его сразу отбросили: представительство мануфактуры на окраине не резон открывать.

Почти уже согласились на вариант номер три, смирившись мысленно с запахами от кожевенной мастерской. Тут игра, от вони не умирают (по крайней мере, в мирной зоне). Но тут обычно прижимистая гномочка потерла лоб, повздыхала…

И озадачила поверенного вопросом: можно ли выкупить два соседних участка, что ближе всего к центральной площади, построить на них один дом и обойтись, соответственно, одним разрешением? Попросила предварительно разузнать, а уже окончательные переговоры (в том случае, если категорического отказа ратуша не даст) они проведут сами. Титул «Друг города» у главы клана должен был поспособствовать благоприятному исходу.

Расточительство она объяснила желанием разместить побольше мастерских: в своих домах можно было разгуляться в установке оборудования с бонусами, каких в мастерских общего пользования не найти. Были бы финансы – удовольствие не из дешевых. Обеспечение мастерских всем необходимым Массакре брала на себя. Не сразу оптом, а поэтапно, по мере получения прибылей от мануфактуры.

Очевидно, торжественное определение Маськи на должность кланового казначея было воспринято со всей серьезностью.

Хэйт пошла дальше и дала назначения всем основателям Ненависти. Рэй стал военачальником клана (при отсутствии войн и желания в них вступать), Кен – дипломатом и «мозгом». Дипломат – звание системное, мозг – самопальное. Предусмотренные системой позиции заместителей главы на этом закончились, и остальным участникам пришлось довольствоваться выдуманными должностями. Монк стал совестью клана (его Хэйт вообще-то хотела назначить вместо Рэя «вармастером», но монах отбивался изо всех сил). Хель получила должность инструктора (или тренера, как кому нравится), Вал теперь значился клановым горнистом. Бард возмутился, за что ему было предложено зваться баянистом. Оказалось, он готов освоить горн. Для Барби функцию было найти непросто (называть орчанку официально «длинный язык» было бы неловко). Глава выкрутилась, создав должность виночерпия. Рюку не удалось отделаться от клейма бога смерти (авансом, так сказать, потому как пока смертушку он нес, аки боженька, только мелким насекомышам с их личинками). А Локи был назван темной лошадкой. Не потому, что на нем собирались ездить или пахать, а потому, что о нем никто ничего толком не знал.

Кроме уровня, класса, характеристик и того, что до вступления в Ненависть он был одиночкой, ни к кому не прибиваясь с начала игры. Еще то, что он был идейным противником доната, но только касательно личной игры. Позиция других по этому вопросу его тревожила мало. Это все со слов самого Локи.

О лошадках: казначей оформил всем новичкам аренду все тех же милейших лошадок Туф-Туф, дабы не тормозить при перемещениях. «Ненависть мчит на копытах Туф-Туф: они так быстры, у них турбонаддув!» – иронично-поэтично высказалась одна зеленая физиономия, за что получила напоминание о глубочайшем позоре: постройке пугала из доспехов после проигрыша озерному неписю. И обещанием повесить картину в полный рост в главном зале будущего кланхолла с этой позорницей в бронетрусах и бронелифчике возле того пугала. Если глава и кисть клана откажется писать картину – внимательная к деталям и памятливая гномка-казначей обратится в гильдию художников со скринами. Там точно согласятся: такой сочный материал для творчества! И всем новобранцам Ненависти будут показывать сей портрет за подписью: даже улитки ржали до слез.

Словом, Мася на Барби обиделась. Потом они мирились – в чатике. Многословно и эмоционально, причем обеих жрали подземные мобы. Где-то пыхтел монах. Где-то приходилось отвлекаться от набросков адептке. Но все выжили и даже пришли к мировой.

Кстати, дела у «младшей» группы шли настолько бодро, что им вскоре предстояла смена места прокачки – это они уже почти переросли. Процессу существенно поспособствовала песнь остановки времени, которую Вал переработал, чтобы добиться превосходного исполнения. Бард разок исполнил полную версию перед всей группой, когда совещание про альбомы закончилось, а разбежаться еще не разбежались. Потренировался, так сказать, на кошках.

Там, где пенные гребни летят среди скал,

Где рождается всякий рассвет,

Дева знает: ее никогда не искал,

Не искал я скитаний и бед.

Дева стонет и плачет, рыдает навзрыд,

Но безжалостен алый дракон.

Дева знание тайное вечно хранит:

Будет крепок чудовища сон.

В Беломорье, в безвременье

Тают звуки и сомненья.

Тают мысли, расстоянья,

Спи и ты, теряй сознанье.

Я ее не искал, но однажды возник

Под ногами во тьму провал.

И лишь шаг – и паденье, и сдавленный крик,

И мечусь я в волнах среди скал.

Дева белую длань протянула ко мне:

– Славный путник, окончен твой путь.

Как дракон на камнях, упокойся во сне,

И герою пора отдохнуть.

В Беломорье, в безвременье

Тают звуки и сомненья.

Тают мысли, расстоянья,

Спи и ты, теряй сознанье.

Здесь нет ран и нет боли, и выхода нет,

Здесь лишь отзвуки эха звучат.

О, герой, что в преданьях и одах воспет,

Здесь ты встретишь лиловый закат.

Небеса догорают, рука так близка.

И прозрачно, как тот алмаз:

Понимание – тянется смерти рука,

Дева эта не примет отказ.

В Беломорье, в безвременье

Тают звуки и сомненья.

Тают мысли, расстоянья,

Спи и ты, теряй сознанье.

Голос музыканта обволакивал и укачивал на волнах фантазии: да, силы особой в голосе Вала не было, но для ровной бардовской песни природных данных парня хватало за глаза. Или за уши – слушателей. Приятный был голос, и игра на лютне была хороша. Неудивительно, что система засчитала эту музыкальную композицию как превосходное исполнение.

Как поделилась потом уважающая рифмоплетство Барби, эффект от данного исполнения был «бомбический»: с самых первых аккордов на противников вешалось замедление, кроме того, в процессе исполнения на монстров с неплохим шансом проходил еще и пятиминутный сон, а также – со значительно меньшим шансом, чем усыпление – могло случиться мгновенное убийство.

Вал был признан «опасным парнишей», хотя сам текст (цитируя все ту же Барби) не помешало бы еще подчистить.

Кстати, колыбельная эта чудодейственным образом усыпляла их – Барби с Кеном – пушистую игрунью-полуночницу. Уже за одно это орчанка преисполнилась дружеских чувств к новичку.

Столь же дружеских чувств преисполнился Рюк – по отношению к демонице. Бонусы от ее танцев были заметны только членам группы, оттого как-то менее выделялись, а они, эти бонусы, давали не детский прирост к статам. Не детский прирост – в смысле, не равный бонусам стандартного исполнения, а значительно их превышающий. Что тоже, само собой, существенно ускоряло разбор мобов на ингредиенты (в основном алхимические).

В «старшей» же группе прокачивались только питомцы. Детенышу гидры, саламандре и василиску выдавались отдельные монстры, и опыт за их убийство (при условии невмешательства в процесс хозяевами питомцев) шел полностью им. Василиск Василий принадлежал авантюристу. Получил он его яйцом за второе место в турнире. Алая саламандра Салли и синий василиск Василий замечательно смотрелись вместе. Услыхав созвучные имена петов, кинжальщик заулыбался, протянул руку для пожатия Локи, прибавил: «Точно сработаемся».

Росли петы отменно. Салли получила новый активный скилл с впечатляющей визуализацией и не менее впечатляющим эффектом: «ярость пламени». В момент активации махонькая ящерка превращалась в пламенного ящера ростом с орка и выдувала конус огня: пять метров в длину и до трех метров в ширину в дальней от огнедышащей пасти части конуса. Пламя было настолько мощное, что чуть не насмерть прожаривало гномочку, теста ради вставшую на пути огня. Это же был и недостаток – пламя практически не разделяло своих и чужих, оно жгло всех, кроме самой Салли и ее владельца. Вторым минусом был откат – полчаса реального времени. Зато раз в полчаса Маська могла собирать толпу слабеньких мобиков из тех, что уже были отрисованы художницей, и аккуратно подвести под виртуальный напалм. С таких «паровозов» экспа питомцам текла рекой.

Благодаря огневой мощи саламандры подрос и Геро. И получил первый за все развитие активный скилл с презабавным названием «чешуепортация». Собственно, умение позволяло «портануть чешую» в пределах видимости чешуйчатого. Сразу после перемещения детеныш гидры наносил хлесткий удар с разворота, пробивая впереди себя всеми тремя головами на манер плети, а задним врагам доставался удар хвостом. Причем удар Геро разделял своих и чужих, от него доставалось только вражинам.

Вопросы: «Что на этот раз курнули разработчики?» – и: «Где найти англа, чтобы выяснить, как сие чудо называется в оригинале?» – остались подвешенными в воздухе.

Василиск выучил профильное умение – ослепление, пока только точечное. Убивать взглядом он не умел, возможно, ввиду низкого уровня – всего двадцатого.

Кен только вздыхал: он на днях включился в торги за два из пяти выставленных на аукцион «вместилища для притяжения души неведомого существа». Их давненько не выставляли, и тут прямо как гнездо разворошили – или кланхран какой-нибудь, мало ли, кому-то экстренно понадобилось золото, решили разгрузить сокровищницу.

Взять питомца из числа стандартных он был не прочь, но уперлась его прекрасная половина: как так, у нахалюги-Рэя пет уникальный, а у нее или ее драгоценного будет жаба болотная обыкновенная или утка пекинская без соуса? Эльф приводил в качестве аргумента полный список покупаемых у неписей питомцев, причем ни жаб, ни уток в списке не значилось, но наткнулся на стену игнора: или особенный питомец, или никакого.

Вот и страдал лучник, мысленно прощаясь с семейным бюджетом: торги шли бойко, суммы уже перевалили за пять тысяч золотых за каждое яичко.

Голосом, преисполненным тоской, в торги за все пять яиц пообещала включиться Мася: младшим тоже пригодятся питомцы. Если после начала строительства дома останутся в казне клана и на счету мануфактуры финансы – она вложится. С последующим выкупом яичек либо выплатой по частям – обратно в казну или на счет мануфактуры. Не получится выкупить – ничего страшного, будут другие возможности. Но попытаться определенно стоит, это существенное усиление группы в дальнейшем. Подумаешь, закупка оборудования отложится. Главное, что это оборудование будет куда ставить, остальное – частности.

Вскоре гнома улыбалась. Улыбалась, расставаясь с деньгами. Вообще, такое сочетание: гном, улыбающийся при расставании с деньгами – было из разряда мифических. Однако же личико Маси было озарено широкой улыбкой, когда она передавала суму с золотом в ратуше чиновнику. Запрос на покупку двух соседних участков с застройкой их одним зданием сочли непротиворечивым. Правда, пришлось «позолотить ручку» паре-тройке неписей, дабы исключить возможность появления противоречий, но куда без взяток в обоих мирах?..

Дом обязали выстроить с единым фасадом, непременно в три этажа (вся улица состояла из одинаковых по этажности домов), с количеством подземных этажей не более трех.

План сдвоенного участка тут же скопировали и отправили Хель, на проработку чертежей пыточных… то бишь, тренировочных помещений. Демоница пообещала следующим днем предоставить готовые чертежи с учетом окончательных размеров здания.

Кстати, расчет Маськи на былые заслуги и титул «Друг города» в получении положительного результата по «сделке века» оправдался. Вердикт так и звучал: «Мы пойдем навстречу устремлениям друга города. Надеемся, ваши деяния и впредь будут направлены на процветание вольного города Велегарда».

Хэйт поспешила заверить жердеобразного непися, что горит желанием трудиться на благо города, и как раз планирует сразиться со страшными и ужасными тварями в Гиблых Отрогах. Это, мол, до подвига не дотягивает, но мы – всей Ненавистью – стараемся, как можем, причинять добро и пользу наносить. Нести блага в монструозные массы, и пусть никто не уйдет обиженным. Чиновник покивал, блеснул лысиной. Мысль развивать не стал: задание на подвиг (обязательное для получения Дворянства) выдает градоначальник, а не рядовой служащий ратуши. И заслуг главы Ненависти перед городом пока маловато для того, чтобы беспокоить высокое начальство.

По всему выходило, что походу с отрядом Сорхо – быть. О чем самому Сорхо и поспешили объявить, ввалившись впятером в Обжорку. Заодно и обмыть важный шаг на пути к обретению клановой резиденции.

– Малышка! – проревел пузатый и внушительный повар, завидев в своем заведении бывшую помощницу. – Подруга малышки… и другие спутники малышки: вам всем тут рады!

– Небо на закате – пурпурное, трава чаще всего зеленая, а Сорхо – большой, округлый и громкий, – улыбнулась Хэйт, припомнив обстоятельства их прошлой встречи. – Как крошка Линни, справляется?

Обжорка изменилась: Сорхо за квест со спасением Линни и Кинни получил разрешение на найм десяти неписей, а заодно и на расширение трактира. Теперь в Обжорке было два этажа, причем оба были забиты посетителями. Также добавилось возвышение в нижнем зале, видимо, что-то вроде сцены. Сновали бойкие разносчицы, из-за то и дело открывающейся двери на кухню слышался знакомый голос: не иначе, та кухарка из особняка Альфиуса теперь хозяйничала у плиты, пока хозяин встречал гостей. За барной стойкой разливал пенные и не только напитки меланхоличный беловолосый дроу; в отсутствие заказов на напитки он жонглировал кинжалами – семью сразу, а когда к стойке подходил новый клиент, кинжалы втыкались в доску на стене, образуя фигуру, схожую со знаком бесконечности.

– Справляется, – расплылся в отеческой улыбке повар. – Эй, ты же не затем забежала, чтобы постоять в проходе, обменяться парой фраз и сбежать? Идемте на второй этаж, там есть свободный столик. Клауф, на второй никого не пускай. Кто сидит, пусть досиживают, но и все на том.

– Принято, шеф! – отсалютовал кинжалом дроу, не изменившись в лице.

Остальные шесть клинков воткнулись в доску в виде стрелки-указателя.

– Атмосферно, – расщедрился на похвалу Рэй. – Почему мы тут раньше не были?

– Очень даже были! – гнома подмигнула адептке. – При таких особенных обстоятельствах, в таких симпатичненьких нарядах…

– Так! – взревела Хэйт, словно бешеная коала.

– Малышка, ты мне посетителей распугаешь, – пожурил девушку Сорхо. – Ори чуть потише, будь ласка. Так, вот за тем столиком располагайтесь, я распоряжусь насчет еды и подойду. Мы про Отроги будем беседовать? Тогда я своим, кто в игре, маякну. Выпивка? Друзьям малышки – за счет заведения!

– Это ты зря, – вздохнула Хэйт, занимая местечко поближе к стене. – Они тебя по миру пустят, особенно, если к нам подруга этого ушастого примчит. А она примчит, как прослышит про халявную выпивку.

Она как в воду глядела: стоило Рюку и Хель засобираться в реальный мир, как Барби, прихватив барда, рванула к телепорту. Монк благоразумно сослался на дела. Очень срочные, безотлагательные.

А остальным пришлось непросто: Сорхо за словом в карман не лез, а за его реализацией тем более. Выпивки было – хоть упейся, хоть утопни в ней. И закуски на любой вкус. И тосты: за знакомство, за успех грядущего похода, за процветание Обжорки, за рост доходов, за Ненависть…

Где-то в процессе спровадили посетителей. Загнали на сцену нетрезвого барда (дебафф «во хмелю» уже не начальной стадии), тот на бис исполнил текст про Беломорье. Затем – еще не обкатанную на публике и мобах песнь уныния, додуманную буквально с полчаса назад:

Он рыдал напряженно, устало.

Он рыдал на могилах близких.

Его осень таким застала,

Вдаль ступая по павшим листьям.

Он рыдал о смертях Вселенной,

О любви бесконечной, нетленной…

В этот вечер, безмерно-лунный,

Встрепенулась Земля на вдохе.

О великих он пел, о безумных,

Пел о гениях и о пройдохах.

Миг прошел. Он стоял на коленях.

Лишний в этом краю безверья…

Осень тихо шагала мимо

По охапкам увядших листьев,

Он рыдал над крестами милых,

Он рыдал, но никто не слышал.

Только Вечность внимала безмолвно

О! Поэту, не ставшему Богом…

Песня уныния предполагала навешивание на врагов дебаффа на скорость и силу атаки, но в трактире вражеских целей не нашлось, так что степень воздействия на вражин осталась нераскрытой до поры. Зато на финальных аккордах вокруг Вала и всей Ненависти вспыхнули жемчужные сферы. Орчанка пьяненьким, севшим от изумления голосом сообщила новым знакомцам, что бонус за превосходное исполнение у этого бардовского творения – щит вечности на все союзные цели (то есть, не только группу, но и на сокланов в зоне видимости) на пять секунд. Щит, поглощающий все виды атак в течение пяти секунд. Абсолютно все.

– За музу! За барда! За фичи! – грянуло нестройным хором на весь трактир.

К тому моменту Хэйт сотоварищи уже представили Клауфу – тому дроу со стойки, оказавшемуся игроком – и Бигбиру, друиду, круглолицему человеку, соревнующемуся с Сорхо в пропорциях. Остальные парни из их группы в виртуальности отсутствовали.

После печальных мелодий от барда стали требовать сыграть чего-нибудь повеселее. Тот отбивался, мол, нет такого в его репертуаре, а для единственной изученной песни-баффа (на уменьшение расхода бодрости) он пока ничего не сочинил.

– За вдохновение! – бахнули обновленными кружками.

И вскоре горланили, подпевая Валу, нагло залезшего в репертуар родной группы (не той, что в игре, а музыкальной): «Я стану кошмаром!..»

Что веселого в этой песне, Хэйт было не понять, но народу нравилось.

В общем, посидели душевно. Договорились о походе, о списке необходимой «расходки». О более, чем вероятном присоединении к маленькому новоиспеченному клану развеселой компании Сорхо.

– Если примете, конечно, – пробасил Бигбир, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Мы ребята скромные, нам много не надо. Коврик у двери, местечко на сеновале…

– Ненависти много не бывает, – улыбнулась почти трезвая Хэйт; она меньше пила, чем наносила краски на листы альбома с существами Некрополя. – Если на трезвые головы и всем коллективом не измените решение – добро пожаловать. Друзья Сорхо – мои друзья!

– За др-р-ружбу! – рявкнул хор друзей-алкоголиков.

«Спились и спелись», – пришла к выводу художница. – «Так и ширится Ненависть, так и уплотняются наши ряды».

После пьянки к ней приперся Вал – в смысле, по эту сторону реальности, ногами и в квартиру приперся. Очень его порадовало, что можно «там» налакаться до состояния бревна, а «тут» никаких последствий. Отчего-то он полагал, что будет иначе.

Как творческая личность, сосед напрашивался на похвалу, спрашивая, как аудитории (в лице той, с кого он мог спросить «тут») зашли его сочинения. Поскольку эффекты от исполнения песен впечатляли, Вероника парня похвалила. И даже чашечку кофе от щедрот выдала.

Тут же сочинитель принялся ныть, что никак не идет у него текст к песне прилива сил, что для восполнения бодрости.

– Я не могу, лезет в голову откуда-то: «Если хочешь быть здоров, закаляйся! Голой жопой об забор – ударяйся»… Ударяйся еще меняется на «обтирайся», что не легче и не менее бредово. И вроде где-то я эту чушь когда-то слыхал. И забыл. А теперь хор идиотов в моей голове орет эту белиберду.

Девушка хохотнула, едва не расплескав ароматный, не совсем к ночи уместный напиток.

– Соседушка, ты же в курсе, что хор идиотов – это все ты? А это уже даже не раздвоение личности, а… размножение? Разхорение?

– Один за всех – и все за одного! – Вал на шутку не обиделся. – Не мое это, бравурные, чтоб их, песенки.

– Ну, не всем дано задорно сочинять про тыгыдым-тыгыдым, – махнула рукой Вероника. – Не парься. В бою ты вряд ли будешь исполнять прилив сил, есть песни полезнее. Забей, на тренировках можно и просто бренчать.

Музыкант уставился на собеседницу удивленным взглядом.

– А что, так можно было?

– Как?

– Не париться, забить и просто бренчать.

– Никогда не повторяй этого при Мэйли, но перфекционизм хорош в меру. Но! Если тебе прям невмоготу, заходи завтра пораньше. Посмотришь на два шилопопых комочка перьев и бодрости, вдохновишься.

Накануне от Лешки с Галкой приезжал знакомый ребятам электрик. Теперь у пернатых было две правильных «птичьих» лампы, настроенных включаться и выключаться по таймеру. Одна над стендиком, другая над клеткой. Первая гасла пораньше, и тогда даже в отсутствие хозяйки по эту сторону реальности у птиц был «маяк» на клеточку. Там можно было поесть, попить и устроиться баюшки, поспорив о том, кто на какой качельке будет спать.

Как и в паре Вал-Хель, у волнистиков заправляла всем девочка, мальчик подстраивался под решения своей половинки.

В ту же степь: послезавтра Веронику ждали на празднике в честь дня рождения Леси. Галина была весьма недовольна тем, что все устроение легло на ее плечи, тогда как муж лежал в капсуле. Потому злить подругу лишний раз не стоило: послезавтра что Лешка, что Вероника обещали быть паиньками, дружелюбными и милыми. Улыбаться, улыбаться, бесконечно улыбаться. И хвалить Галю за каждую мелочь.

– Тяжелые в реале квесты, – закрыв дверь за соседушкой, поежилась Вероника. – И всюду суровые штрафы на репутацию в случае провала или отказа.

Там, на «другой стороне», ее посетило озарение: добавление к альбомам листа, скопированного с результата активации навыка «картограф», только без пометок о кладах. Вместо них на схеме помечать номера существ согласно нумерации листов. Придумано – сделано. Привычка (недавно выработанная) писать видео о пройденных для создания нового альбома подземелий пригодилась. Каждый из альбомов, кроме самого первого, с Домом Сумасшедшего Стеклодува, обзавелся картой-схемой.

Решив благое начинание расширить и углубить, Хэйт, поставив на воспроизведение видео, добавила ряд акварелей с наружными видами и очертаниями подземных залов. Для начала отрисовала декорации Некрополя, он и памятен был, и прост в оформлении. Прикрепила к альбому без каких-либо проблем, создала копию. Получилось: система и видовые акварели «съела», переварила и откопировала.

Пусть это будет не просто гайд в картинках, а нечто эстетичное. Особенное. Количеством взять не получится, суточное ограничение не даст, так будем брать качеством.

Когда и с акварелями было покончено, сквозь черничное пятно в воздухе высунулась тоненькая ручка и швырнула в адептку свитком.

– Письмо, – совершенно потусторонний голос разнесся по второму этажу «Обжорки», где девушка и занимала столик. Как живописью, так и легкими закусками, принесенными сияющей Линни.

Сорхо еще не появился, как и его бармен, Клауф, так что все заведение было на плечах неписей. И раз те вполне справлялись, скорее всего в этот отъезд из города владельцу трактира не придется закрывать заведение. Что хорошо – у повара будет меньше потерь в прибыли.

Хэйт развернула послание, вчиталась в сухие строки. Хель продублировала для нее, как главы клана, план их будущего дома. И сделала приписку, что готова поучаствовать финансово в строительстве.

Они обе были в игре, так что вызывать недоразумение, названное почтовой феей, адептка не стала, ограничившись парой слов в чате: «Спасибо, Хель». Говорить о полезности или, наоборот, ненужности денежного участия без Маськи она не стала. Гноме виднее, в ее цепких рученьках казна.

– Малышка, – пробасил знакомый голос над закопавшейся в альбомы художницей. – Не спросил при ребятах вчера, но интересно же: чем ты таким красочным занимаешься, и не даешь подглядывать?

– Это секретный, – Хейт захлопнула альбом, улыбнулась. – Клановый проект.

– А, тогда скоро узнаю, – не обиделся добродушный толстяк.

– На трезвую голову не передумал? А ребята твои?

– Вот со всеми переговорим и встанем, так сказать, плечом к плечу, – несколько раз кивнул Сорхо. – Уверен, решение всех будет «за». Мы давно созрели, но к большим кланам лезть неохота, нам дороже свобода действий, а чем крупнее сообщество, тем больше обязаловки. Самим создавать – были мысли, но по деньгам были важнее траты. А тут – прямо знак судьбы.

«Это он не знает о подземных этажах», – она быстренько подняла со стола, свернула и спрятала в инвентарь план постройки. – «И с Хель не знаком, хех».

– Повторюсь: тебе и твоим друзьям я всегда рада, Сорхо, – тут и притворяться не пришлось, к этому толстячку девушка испытывала теплые чувства, крепко замешанные на благодарности. – Тем более, вчера все отлично поладили.

Это тоже была чистая правда: и добродушный Сорхо, и неугомонный Бигбир, и несколько эксцентричный Клауф – все легко и непринужденно вписались в их компанию.

– Славно! – расплылся в улыбке Сорхо. – Сегодня придете снова? Я бы этаж придержал.

– Мы так тебя разорим, – покачала головой Хэйт. – Попозже видно будет, не могу обещать заранее. Если что – пришлю фею.

Сорхо согласился с «видно будет», ушел по трактирным своим делам. Немножечко времени до появления в игре компаньонов оставалось еще, так что Хэйт быстренько собрала в инвентарь загромоздившие стол альбомы, листы, кисти и краски.

И помчала в сторону храма. Храма Балеона, не Ашшэа – к той «на огонек» правильнее все же было заглянуть в подземной часовне Крейнмера. В той, где вроде как недавно – а вроде и в прошлой жизни – ее встретила и перехватила Бестия.

И вскоре загрустила. Не сильно, ожидаемо, но…

– Не спросишь, почему так? – седой жрец еле заметно вздохнул. – Вижу, сама понимаешь. С иных путей не свернуть, бывшая ученица. Выбрав такую дорогу, оставить ее нельзя, как и вернуться вспять.

– Я понимаю, учитель, – вздохнула и Хэйт. – И благодарна за вашу доброту и науку.

Она склонилась в глубоком поклоне, прощальном – на фоне оповещения от системы.

Задание: Двоебожие: Стадия IV – провалено.

Прохождение пути от ученицы жреца до посвященной невозможно.

Для получения штрафа за провал Стадии IV, обратитесь к старшей жрице Ашшэа в храме Велегарда.

«Отлично, теперь сходи-ка, девочка, за взбучкой от тети-дроу», – покривилась адептка. И поплелась – с неохотой – куда велено. Получать на орехи. Общение с Бестиями не прошло даром, и не все последствия этого общения, как видно, со знаком плюс.

Посещение храма Ашшэа прошло скомкано, и стоило Хэйт тысячи очков репутации с орденом. Вероятно, могло быть и хуже, но тут как раз факт знакомства с Бестиями, как маятник, качнулся на пользу девушке. Новых поручений ей не выдали и, как показалось Хэйт, отношение старшей жрицы – личное, а не то, что зависит от репутации с орденом – переменилось, стало куда как прохладнее. Ей даже некая опаска примерещилась во взгляде, брошенном жрицей на прощание.

Тариша предупреждала, что орден Балеона с неодобрением отнесется к близости Хэйт к Бестиям. Про то, что отношение «родного» ордена Ашшэа к ней изменится, предупреждений не звучало.

«Глюк – он не только композитор», – мысленно махнула рукой девушка и зашагала к портальным вратам. Пока она совершала паломничества, ребята уже собрались и били копытцами. Данжики сами себя не зачистят, мобики сами себя не нарисуют. Рэй пробежался в невидимости по Яме Скорпионов, «чекнул» наличие главного босса. Ждали только рисовальщицу.

– Вот тут я провалилась в дыру и попала во внутреннее подземелье-лабиринт, – Хэйт потрогала носком обувки земляной пол, твердый и не дырявый. – Там мне пришлось довольно-таки кисло, но в итоге я нашла через картографию первый обрывок карты.

В этот раз вся группа целенаправленно пыталась впрыгнуть в отверстия, быстро исчезающие после убийства «червячков» – люмбров. Низвергнуться во тьму не удавалось, червоточины затягивало слишком быстро.

Рэй предположил, что главный червь был одноразовый: убили – лавочка прикрылась. Кен высказал версию, что их уровни слишком велики для попадания внутрь. Маська ничего не предполагала, она сосредоточенно находила и лупила все новых и новых монстров. Локи сожалел, что сорвалось какое-никакое приключение. Хэйт же самую малость волновалась о том, засчитают ли без Люмбара всех монстров для создания альбома. По логике выходило, что должны, но чем игровая нечисть не шутит?

Опасения не оправдались, и еще один альбомчик нашел место в инвентаре художницы. Потом у них экспроприировали авантюриста: младшей группе пора было менять место прокачки, из насекомышей они выжали весь возможный эксп. «Малыши», будучи уже двадцатниками, пошли покорять урочище с шустрыми, но «тощими» скелетиками и «толстенькими», но медлительными зомби. Им позарез нужно было понимание уязвимых мест немертвых обитателей урочища.

Без Локи прошли и зарисовали один мелкий крысиный данжик, неподалеку от Риминессы. Пока носились они по начальным локациям, никаких нежелательных встреч не случалось. Хэйт очень надеялась, что так и продлится – как можно дольше. А потом они и вовсе уйдут к Гиблым Отрогам, да еще и с прикрытием в виде группы Сорхо.

Прихватив по дороге освободившегося Локи, прыгнули в Миттолис. Для обслуживания живописных фонтанов требовалась развернутая сеть канализации, и периодически ее следовало вычищать… не от грязи и помоев, а от комков живой слизи. Мерзость была та еще. Внутри нашлась только одна компашка игроков, и те – у входа, отчаянно спорящие, лезть ли им дальше или девочкам там «фу».

Им продолжало везти. Боссы все, как на заказ, стояли и ждали умерщвления. Противников, с которыми следовало бы считаться, не встречалось.

И нарвались в итоге «младшенькие». Сцепились с другими ребятами за «суповые наборы», как когда-то Хэйт с Маськой на кладбище. Наличие там Барби и Монка решило исход схватки в пользу Ненависти, но Рюка вынести дружными усилиями противники успели. Причем без Барби и конфликта бы не было, та наехала на качавшихся тихо-мирно чужих ребят, чтобы те «шустро удочки смотали», а не то им глазья натянут на полупопия. Ребята шутки не поняли и ударили всем скопом в чародея, заметив, видимо, что практически весь урон по мобам этот чародей и наносил.

«Женщина, ты доиграешься», – отписался в чате Кен. – «Устрою порку».

– Давно пора, – хлопнул друга по плечу Рэй.

– Она не высыпается, поэтому и истерит, – ответил эльф, сведя брови. – Я за нее извиняюсь.

«Не поднимайте лут с тел, если там что-то выпало», – набрала Хэйт. – «Раз конфликт шел от нас, пожалуйста, не будем усугублять. Мы сейчас к вам выдвинемся, на случай разборок».

От выдвижения быстро отказались: народ там уже разбегался, после отлета Рюка на респ засобиралась в реал и Хель. Главе Ненависти пришлось признаться, что их снова звал в Обжорку Сорхо.

– Мы не пойдем, – нехорошо сощурившись, за себя и за свою половинку ответил Кен. – У нас с драгоценной срочное дело образовалось.

«Драгоценная! На выход! Жду тебя через минуту», – многообещающе отпечатал он в чат.

– Не жести, – попросил Рэй. – Сильно.

– В капсулу лечь сможет, – пообещал эльф.

– И эти люди что-то говорят про женское коварство! – всплеснула руками Мася, впрочем, не спеша вступаться за бабу-стража.

Сегодня та нахамила «малявкам», завтра на ровном месте раздует конфликт с кем-нибудь посерьезнее. И ладно бы повод был.

Визит в Обжорку решили перенести. На Вала снизошло вдохновение, что было весьма своевременно – он как раз изучил в гильдии музыкантов песнь атаки. Маська заявила, что ей тоже надо бы кое-кому прочистить мозги. Монк написал, что пьянка – это здорово, но выспаться – это еще здоровее. Следом и все остальные собрались на выход.

Хэйт никого и не думала удерживать: ее саму заждались попугаи.

«Улыбаемся. Улыбаемся. Улыбаемся и машем», – губы Вероники уже свело в оскале, который она искренне считала улыбкой. Праздник к ним пришел – детский, и детей на празднике было трое: виновница сборища Леся; дочка незнакомых Веронике гостей, смешливая девочка лет шести-семи; двенадцатилетний Лешкин племянник. И пара десятков взрослых.

Будь ее воля, Вероника забежала бы, всучила счастливым родителям презент и незаметно испарилась. Но тогда гнев Галины будет таков, что некоторые извергающиеся вулканы покажутся безобиднее. Так что приходилось отсвечивать скалящейся физиономией и «радоваться» жизни и знакомствам с новыми людьми. Людьми, которых она забудет раньше, чем доберется до подушки.

В качестве подарка она приволокла единорога. Клетчатого. Качающегося. Иссякла у нее фантазия после покупки креслица, так что единорожек выбирался из предложенных вариантов, вроде как подходящих по возрасту, методом тыка. На кассе слегка дернулся глаз: лошадка-качалка стоила, как половина навороченного детского кресла, но отступать было поздно.

«О, любопытный типаж», – отвлеклась девушка на очередного гостя.

Гость был невысок, несмазлив, неулыбчив. У него было широкое скуластое лицо, длиннющий ровный нос и большие, но глубоко посаженные карие глаза. Плюс усики и бородка-эспаньолка.

– Ты Вероника? – прощебетала не представленная художнице блондиночка. – Я – Лана. Светлана, но лучше Лана. Не Света, пожалуйста.

«Можно подумать, мне не начхать», – оскалилась пуще прежнего Вероника. – «В худшем случае ты для меня «передайте, пожалуйста, хлеб», а в лучшем – бледное пятно в воспоминаниях».

Что-то, возможно, в ее характере и поменялось (раньше она не пустила бы на порог того же Вала и едва ли стала бы подбирать попугаек), но отвращение к людским сборищам никуда не делось.

– А вы знаете вон того человека? С усами? – разговор же надо было поддерживать, вполне тема – незнакомый обеим мужик, которого хоть сейчас на холст.

– Разумеется! – всплеснула руками собеседница. – Игореша, сладкий, иди сюда. Мой муж, Игорь. Это Вероника, подруга Гали.

«Муж. Эх, лучше не предлагать свою кисть – поймет еще как-нибудь не так. Или парный портрет начнет просить. Лесом, лесом. Не судьба мне буратиний нос воплотить».

– Очень приятно, – вслух сообщила она, резко развернулась и быстрым шагом отправилась в противоположную от парочки сторону.

– Странная такая… – донеслось из-за спины.

«Странная. Зато мозг не вынесли», – Вероника огляделась, нашла Галку, увлеченную разговором, и тихонько, бочком, просочилась в коридор. Оттуда в «черную» комнату (ту самую, без ремонта и с новеньким модулем), и оттуда уже на балкон.

Соседство зимней резины и стеллажа со всякими ремонтно-отделочными штуками было куда как предпочтительнее пары десятков говорливых человечков. И спокойнее. А еще тут можно было переждать часть с «бла-бла-бла», показаться на части с застольем и пораньше сбежать, прикрывшись попугаями.

Чтобы не погореть на игре в прятки, она скинула Лешке сообщение с просьбой дать ей знать, если его прекрасная супруга встревожится отсутствием одной конкретной приглашенной. Или, если туча сия пройдет стороной, маякнуть о близости застолья: ради Галининой готовки Вероника готова была потерпеть столпотворение.

А после, расслабившись, полезла на форум. Случайным образом стала пролистывать первые попавшиеся темки, чтобы занять время.

Один клан прищемил гордость другого, отбив какое-то укрепление и злорадствуя изо всех сил. Другие ребята грохнули тролля, да не простого, а Вонючего Гыы-Гыы восьмидесятого уровня, что являлся боссом местности и изрядно портил экологию в этой самой местности. С тролля выпали зловонные тряпки и тухлый красный плод неизвестного растения.

На аукцион выставили мифического класса одноручный меч на сотый уровень, и финансовые бои за него сейчас шли нешуточные. Завершились очередные турниры… Это она читать не стала, вздохнула, смахнула с мобильного пылинку и щелкнула на другой раздел.

На дне реки Тильфаэллир в землях светлых эльфов нашли вход в неизведанное прежде подземелье. Получив уведомление от системы, что до выхода группы первопроходчиков никто не сможет попать в данж, ребята пообещали выкладывать в сеть свои приключения. Пока что кроме обещаний и пустого трепа ничего дельного в темке не было. И словесных выплесков завистников, куда ж без них.

В орочьих землях в рамках сбора средств на восстановление территорий устроили конкурс красоты. Орочьей, разумеется. Просмотрев серию скриншотов, Вероника хмыкнула: Барби имела бы все шансы на победу, прими она участие в мероприятии. Правда, на выход в павлиньих перьях баба-страж вряд ли согласилась бы, скорее, напихала бы тех перьев организаторам в неприличные места. Вот гонки на варгах Барби бы точно одобрила – те шли в той же Хвогде, только не на сцене центральной площади, а на окраине да в степи.

Устроили состязание и рыболовы, не в степи и не в пользу орков, а по велению души, из любви к процессу. В самой северной части изведанных гномьих анклавов. Речку для этого дела подбирали со слоем льда, чтобы повысить уровень сложности. Запланировали недельное мероприятие, но уже через сутки количество участников существенно сократилось: теплая одежда, эликсиры, костры и еда с бонусами помогали в борьбе с дебаффом «обморожение» существенно слабее, чем крепкая выпивка. Увы, дебафф «во хмелю» коварно притопил в своих же лунках часть участников. Организаторы признали ошибку и переместили состязующихся туда, где тепло.

Тренькнул сообщением аппарат.

«Стол», – друг был краток.

Вероника быстренько позакрывала странички браузера и поспешила к означенному столу. Улыбаться: «Работать за еду».

Домой она прикатила пораньше, отмазка о бедных птичках, страдающих от недостатка общения, сработала, как надо. Накормила птиц, выпила кофейку… и завалилась в капсулу.

Оказалось, несмотря на заранее обговоренный выходной, в игре были Маська, Рэй, Локи и Вал. И все они дружно сидели у Сорхо. Ее тут же позвали в трактир, где бард как раз собирался исполнять свой новый «шлягер».

Так что уже через несколько минут Хэйт сидела с бокалом самого слабенького и сладенького эля из запасов щедрого Сорхо и слушала выступление Вала. Под бодрый мотивчик постукивали бокалами и кружками сокланы нынешние и будущие, а со второго припева и дружно подпевали:

Точи кинжалы, готовь все стрелы.

С утра на битву: доспехи целы.

Чтоб до заката земля дрожала,

Готовь все стрелы, точи кинжалы!

Гром над равниной,

Залп всех орудий,

Пехота: щиты поднять!

Там – сарацины,

Бой всех рассудит.

Волшебник, готовсь колдовать!

Точи кинжалы, готовь все стрелы.

С утра на битву: доспехи целы.

Чтоб до заката земля дрожала,

Готовь все стрелы, точи кинжалы!

Встречаем поганых,

Ломаем им ноги,

В ловушки: так их, м-мать!

Стрелы, капканы,

От магов – ожоги,

Осилим вражиную рать!

Точи кинжалы, готовь все стрелы.

С утра на битву: доспехи целы.

Чтоб до заката земля дрожала,

Готовь все стрелы, точи кинжалы!

А после над кубком

Помянем мы павших.

Целители, не унывать!

У смерти под юбкой

Отыщем мы наших,

Велим им на респе вставать!

Точи кинжалы, готовь все стрелы.

С утра на битву: доспехи целы.

Чтоб до заката земля дрожала,

Готовь все стрелы, точи кинжалы!

И это сборище – не бесило. И улыбка выходила совсем не натянутая. Может, дело было в бонусах от песни: плюс пятнадцать процентов к силе атаки, плюс пять процентов к шансу нанесения критического удара, десятипроцентная вероятность, что во время исполнения песни противник получит дебафф «ужас». Плюс строчка о дополнительном повышении эффективности песни, если исполнитель состоит в альянсе.

Может, в том, что эль оказался вкусным. А может, причина была в участниках сборища.

Песня уже отзвучала, а ритмичный стук кружками по дереву продолжался. Трактир… оружие… битва. Пазл в голове складывался: осталось выяснить, получится ли картинку воплотить.

– Сорхо! – с воодушевлением потянулась Хэйт к повару. – А скажи-ка, ты всю наградную десятку горожан в трактир уже нанял? Или осталось местечко-другое?

– Кухарку, четырех разносчиц и Линни нанял, – слегка удивился вопросу толстяк. – Открыта вакансия на еще одну кухарку, подменять Лифию в мое отсутствие. И на бар нужен местный, как раз занялся поиском.

– Ага! – у художницы загорелись глаза. – А подвал или просто место, которое не жалко разносить, у тебя после переделки Обжорки имеется?

– Подвал и есть, – недоумения во взгляде и голосе Сорхо становилось все больше. – Малышка, я не очень-то угоняюсь за твоей мыслью…

Хэйт хлопнула в ладоши.

– Чтоб до заката земля дрожала! Так их, м-мать! Разве эта песня – не готовый гимн для хорошей драки? – глава Ненависти окинула взглядом притихшую компанию. – На битву, м-мать! Тугодумы, особенно – ты.

Она ткнула пальцем в Рэя. Тот высоко поднял одну бровь, опустив вторую.

– Ему, – тычок в сторону Локи. – Простительно. Он с нами в тех приключениях не участвовал. А почему вы тормозите, не понимаю. Живое оружие! Рукопашный бой! Ну же! КАБАК! Кабацкая – или трактирная – драка!

На «кабаке» она конкретно повысила голос, чтобы до самых глухих и заторможенных дошло.

– Ты хочешь устроить в Обжорке подпольные бои? – наконец-то сообразила Мася. – Кулачные?

– Именно! – всплеснула руками Хэйт. – Которые искать по каким-то злачным местам не придется. Контролируемые нами, точнее, Сорхо. Смотри, – это она уже к владельцу трактира обратилась. – Два бармена, они же вышибалы. И человек на прием ставок, он же распорядитель арены. Напомни, Лифия – это кухарка из дома Альфиуса?

Сорхо кивнул с сосредоточенным выражением лица.

– Наверняка у нее сохранились знакомства в подпольном мире. Не в среде работорговцев и убийц, а кто-то вроде наемников, охранников. Крепких мужиков с бойцовскими навыками. На самотек кулачные бои пускать не желательно, нужен присмотр. И кто-то, кто аккуратно распустит слухи в городе, минуя ратушу, чтобы появились из местных желающие подраться на твоем ринге. А что такое тотализатор и как на этом заработать, я надеюсь, объяснять не надо.

– Малышка, – лицо трактирщика просияло. – Я ее догнал! Мысль твою догнал. Дай, обниму!

Грохнулся стул, откинутый в сторону резво вскочившей Хэйт.

– Это лишнее! Лучше пару процентов от прибыли со ставок в казну клана.

Сорхо замер, снова задумавшись.

– Десять процентов! Независимо от вступления в клан или выхода из него впоследствии, – схватила мысль о прибыли гномочка. – Сейчас, пять минут, я составлю договор.

– Десять процентов от ВСЕЙ прибыли Обжорки, – Сорхо подчеркнул интонацией «всю» прибыль. – Немедленное вступление. Готов подписать сейчас же. Где одна такая идея, там на горизонте много замечательных и прибыльных идей.

Глава Ненависти улыбнулась, отправила толстячку приглашение вступить в клан. Тот молниеносно его подтвердил.

– Добро пожаловать в наши скромные и бедные ряды! – тряхнула хвостиками гнома-казначей. – А бедные мы – это я для тех, кто пропустил начало встречи – потому как строительство кланового дома начато. Все чертежи согласованы, аванс внесен, бригада из гильдии строителей приступила к работам.

– Первое правило Бойцовского клуба: никому не рассказывать о Бойцовском клубе[1], - задумчиво и несколько не в тему высказал Рэй. – Что? Фильм такой был, очень старый.

– Бойцовский клуб «Ненависть», – хмыкнула Хэйт. – А что? Мне нравится, как звучит.

– Второе правило Ненависти: никому никогда не говорить о Ненависти, – живо сориентировался Рэй.

– Третье правило Ненависти: в схватке участвует только двое, – стукнул кружкой о стол Локи. – Не ты один смотришь и уважаешь шикарное старье. Вот с пятым правилом будет затык, если дамы пожелают участвовать.

– Дамы настаивают на участии! – вскинулась Мася, опередив Хэйт. – Что там с дамами не так?

– Бойцы сражаются без обуви и голые по пояс, – снова проявил отличную память и знание предмета Локи. – Заменить бы на: без обуви, без бонусной экипировки, в самой простой одежде. Есть возможность это контролировать в игре?

– Есть, – кивнул Сорхо. – Артефакт в виде пирамидки. Если снять все до белья, подойти на сколько-то метров к этой штуке, пирамидка серая с зеленым основанием. Дальше по возрастающей, чем больше на тебе брони и бонусов к статам, тем выше поднимается зелень. На трети высоты цвет меняется на желтый, на двух третях – на красный. Надо уточнить критерии, но…

– Не, не надо, – махнул рукой авантюрист. – Смысл накручивать? Пятое правило Ненависти: пирамида, определяющая экипировку бойцов на ринге, должна быть серой. Установить пирамидку непосредственно возле арены, чтобы в бою не мухлевали. Вроде натянуть бижу, с галочкой в настройках «не отображать».

«Придется снимать заколочки», – задумалась о своем Хэйт. – «И осторожненько трясти головой».

О том, чтобы отказаться от участия в кулачных схватках, у нее и мысли не возникло. Отказаться от характеристик и достижений? Нет, такое ей не подходило.

– Артефакт дорогой? Купить сможешь? – уточнила у трактирщика Мася. – Ненависть покроет расходы.

– Не дешевый, смогу, куплю сам, – по пунктам ответил Сорхо. – Так, знатоки клуба, в письменном виде прошу сформулировать правила. Найм сотрудников я ускорю. С Лифией побеседую. Сделаю удобный, но скрытый вход в подвал. На открытие нужен будет бард, спеть гимн.

– Бард будет, – закивал Вал, слегка ошарашенный бурным обсуждением, разгоревшимся на фоне его песни.

Перепеть уже созданную бардом композицию может всякий, игра не воспрепятствует. Только при смене исполнителя это будет обычная песня, бонусы она давать будет только в авторском исполнении.

– Правила следует не слямзить, а переосмыслить под текущие реалии… виртуалии, – гномочка подняла вверх указательный палец. – Никому не говорить о Ненависти… Хм, спорно. Один участник клуба Ненависть имеет право привести одного гостя. За все время. Нужно продумать атрибутику. Скажем, что-то вроде кулонов. Или жетонов. Для участников и «гостевые». Гость становится участником, если примет бой.

Локи и Рэй переглянулись, блеснули глазами, пожали друг другу руки.

– Гость обязан сдать жетон, входя внутрь, – лицо Рэя осветила многообещающая улыбочка. – Приняв бой, гость получает личный жетон участника и один гостевой жетон. Или кулон. Покинувший Ненависть без боя навсегда теряет право попасть в клуб.

– Договор, – Мася закончила писать, сверяясь с чем-то, только ей видимым; пододвинула хозяину трактира бумажный лист. – Доля от прибыли Обжорки будет формировать фонд для выкупа долей в принадлежащих местным трактирах других популярных городов. Или открытие своих, там видно будет, это все дело не одного дня.

Сорхо поставил печать, очень похожую на личную печать, полученную Хэйт в гильдии художников.

– Печать собственника, получена в гильдии торговцев, – дал ответ на уточняющий вопрос повар. – Если получится быстро уладить с наймом, запустим клуб до отъезда к Отрогам. Сеть рингов… Надеюсь, получится. Звучит, по крайней мере, весьма многообещающе.

– Полагаю, к раскрутке имеет смысл привлечь Хель, – подала голос глава клана. – Если у нее не найдется связей, наверняка отыщется дельный совет.

Рэй и Локи переглянулись.

– Правила с ней тоже согласуем, – сказал убийца. – И с присутствующими, само собой. Я бы еще сгонял в Крейнмер, к мастеру меча, как его… О, Дагвору. Порасспросить про устройство арены, вдруг пригодится.

Вал, не вступая в обсуждение, принялся перебирать струны лютни. Кажется, подбирая аккорды новой мелодии.

– В идеале, как я это вижу: мы лупим народ по лицам и не только; народ доволен и счастлив, и заносит нам денежку малую в виде процента с тотализатора, – потерла ручки Маська, отложив в сторону перо и убрав готовый договор. – А даже если игроки не заценят наше начинание, у нас будет своя точка для подъема характеристик.

– Елозим лицами по полу, залитому их же кровью, – кровожадно усмехнулся Рэй. – Так это вижу я.

– А неписи работают наглядными тренажерами, – добавил Локи.

Хэйт, примолкшая ненадолго, подвинула на центр стола рисунок.

– А так я вижу.

Нарочито грубая четырехпалая лапа с длинными когтями на этом рисунке сжимала камень. По камню шли трещинки, а в центре камня было крупно высечено: НЕНАВИСТЬ.

Лапа по задумке предположительно принадлежала дракону или виверне, на худой конец – гарпии. Образом для вдохновения послужила маленькая лапка домашней виверны художницы – Вив.

– На обороте можно выгравировать номер, – оценив восхищенные взгляды всей компании, включая хозяина трактира, сказала Хэйт. – Просверлить камень вдоль, чтобы можно было пропустить через него цепочку или веревку. Сорхо, среди твоих кто-нибудь занимается ювелиркой? Было бы совсем хорошо делать номерные знаки участников самим, не привлекая неписей.

– Гринвич занимается, озадачу, – кивнул толстяк, забирая рисунок. – Ему не так много до мастера осталось, так что, если с нынешними навыками не потянет, вложимся, качнем и наладим выпуск. А для гостей есть придумка?

– Да такой же камень, только без лапы и трещин. Драгоценные камни ни к чему, наоборот, пусть будет погрубее.

– А звукоизоляция в подвале хорошая? – поднял руку, как на уроке, авантюрист. – Я понимаю, что тут игра и свои особенности, но у меня зданий в собственности не было, не с чем сравнить.

– У строений есть свои настройки, видимые только владельцам, – откликнулся Сорхо. – Может, еще местным, не уточнял. Я выставляю исходящий из подвала звук на ноль, и ничего вне его не слышно. Звук извне аналогично регулируется. Очень удобно.

«В реале бы так», – подумала Хэйт, вспомнив вечно орущую под окнами сигналку на старом драндулете, мешающую спать на той стороне. – «О той стороне и снах… Пора бы».

Оставив друзей обсуждать мелкие детали, она скомандовала: «Выход!»

Главное ведь что? Озадачить товарищей любопытной задумкой. Выполнить то, в чем она хороша: часть художественную. А что до реализации – этим пускай занимаются озадаченные сокланы. Причем в данном случае казна клана не будет затрагиваться. Стартовые условия имеются, некие вложения готов сделать владелец Обжорки – это и ему прибыль в дальнейшем, и клану, если все пройдет, как задумано – достаток. Даже если задумка с треском провалится, база своя для кулачных боев всяко пригодится. Статы на дороге не валяются.

«Это я удачно заглянула», – похвалила себя девушка.

– А-а-ах, какие краси-и-ивые белые ко-осточки! – почти на ультразвуке тянула Хеольвия, босс-баньши. – А-а-ах, какая краси-и-ивая алая кро-овушка!

– Погодите, не добивайте! – увещевала компаньонов Хэйт. – Мне нужно ухватить этот блеск безуминки в мертвых глазах.

В новый игровой день, как не трудно догадаться, их группа снова пошла по подземельям. Кроме оформления новых альбомов, прокачивали питомцев. Их стало больше: под ногами Кена крутился «маленький Кат Ши» – дух черного котенка, названный Шивой. Лучник периодически направлял малявку цапнуть какого-нибудь подранка, чтобы тот побыстрее рос.

Массакре рассказала, что выкупить все пять «изделий Фаберже» клановые ресурсы не позволяли, и она сосредоточилась на борьбе за два «вместилища для притяжения души неведомого существа». Успешно, хоть и дорого, около тридцати тысяч золотых за два невзрачных яичка пришлось отдать.

Барби из своего яичка получила детеныша серпарда: существо с телом и головой кошки, но с шеей длинной и гибкой, как у змея. Рэй угорал над приятелями, мол, даже игра намекает, что им суждено холить и лелеять кошачьих. Был крыт в неизящной форме на заявление о том, что первый будет в очереди на котенка, когда эти котэ подрастут и их можно будет скрестить. Каких только методов скрещивания, в основном межвидовых и технически сложно выполнимых, ему не порекомендовала орчанка. От всей своей широкой орочьей души, с чувством, с толком, с расстановкой давала советы Барби.

Покуда это безобразие творилось в чатике, кланлидер занималась картографией. Ведь всякий, даже самый бестолковый мелкий данж должен быть обобран полностью.

«Прямо по курсу тот квартет, с которым Барби позавчера сцепилась», – отписался Рюк. – «Бьем или разговариваем?»

Руки Хэйт были заняты доской и грифелем, а с голосовым набором она решила погодить. Предварительная договоренность, что делать «младшеньким» при встрече с теми ребятами, была уже. Сейчас она решила просто понаблюдать.

«Не бьем. Дорогая, твой выход!» – дал указание Кен. – «Кто-нибудь, пожалуйста, поработайте передатчиком ее реплик посредством чата».

«Убрала оружие, вышла вперед», – взял на себя это задание Монк. – «Говорит: – Предыдущая наша встреча прошла неправильно. Я была резка в выражениях…»

«Барби, не стесняйся, продолжай», – напутствовал свою половинку лучник.

«Продолжает: – Я сожалею».

«Милая!»

«Искренне сожалею! Срань… К-хм. Нехорошо наезжать на людей без причины», – исправно и точно передавал слова орчанки Монк, прикрепив к предложению плачущий смайлик.

«И поэтому…» – дал подсказку Кен.

«И поэтому в качестве изв… р-р-ры! В качестве компенсации мы хотели бы пригласить вас присоединиться к нашей сегодняшней прокачке. Здесь и в соседних катакомбах». - дальше Монк перешел на капс. – «Орет: – ЕСЛИ ВАМ ЭТО, КЛЯТЬ, ИНТЕРЕСНО!»

Накануне Рэй и Локи пробежались по катакомбам Ильхариума, записали видео-руководство для чародея с указанием всех уязвимых мест обитателей катакомб.

«Драгоценная моя, последнюю фразу снова, но в другой тональности», – попросил эльф. – «И без клятей, ятей, татей, пожалуйста. А также без люлей и чьих-то матерей. Ты справишься, я в тебя верю».

«Она повторила. Ребята, похоже, в шоке. Мнутся и переглядываются», – сообщил монах. – «Надумали. Говорят, что готовы попробовать, если мы не шутим».

«Видишь, милая, это было не так уж и сложно», – резюмировал Кен. – «Дальше сами, ребят».

– Я боюсь спрашивать, что ты с ней сделал, – с изрядно округлившимися глазами обратился к другу Рэй. – И как долго продлится эффект.

– За длительность не ручаюсь, – вздохнул лучник. – Это же Барби.

Рецептом мастерского уровня, вероятно из ветки способности Красноречие, под кодовым названием «Вежливая Барби», делиться с общественностью эльф не стал. А общественность постеснялась допытываться.

С присоединением к «младшей» группе четырех ребят, скорость зачистки мобов существенно возросла. В составе квартета были: мечник, адепт света и два стихийных мага. Маг номер раз изучал стихии огня и земли, что на высоких уровнях развития приводили к открытию мощнейших заклинаний вроде реки лавы. Маг номер два взял воздух и воду, стремясь к магии иллюзий.

Хэйт сразу вспомнила Повелительницу Иллюзий Листу, с которой столкнула их цепочка заданий про Талисман Забвения. То была своеобразная особа, и знакомство с нею доказало, что школу иллюзии не стоит недооценивать. О силе лавовых рек и прочих умений земного огня она могла судить по огненному залу в пещерах Бестий. Хоть это и были не такие воспоминания, в которые хотелось окунуться заново.

Собственно, об ускорении прогресса узнавали они от Монка, который продолжать транслировать в чат избранные изречения их разношерстного коллектива. Так, там были: «Понабрали, понимаешь, от пивных ларьков», – с пояснением об «удачной» стене огня, задевшей не только скелетонов, но и бабу-стража. И продолжение той же истории от той же Барби: «Эй, зажигалка с катафалка! Не бзди, не урою. Жги дальше, делай мне сауну. Пот – наше все!» Про катафалк – это у орчанки специфическая ассоциация с сероватым цветом кожи мага номер раз возникла: тот был полукровка, дроу-человек.

Прочтя в чате о происхождении Ксунирра, глава Ненависти затребовала подробностей. Ей до сих пор было обидно за про… потерянную цепочку квестов Двоебожие, и хотелось узнать, что же там дальше дают – мимо чего она пролетела, благодаря общению с Бестиями. Теоретически, информацию о цепочке (раз уж самой дальше не пройти по ней) можно было продать, но едва ли с ней поделились бы сведениями об упущенном продолжении. Для удовлетворения этого любопытства скорее подошел бы знакомый полукровка.

Увы, Ксунирр взял расовые бонусы людей, а кровью темных эльфов разбавил «семейное древо» своего персонажа исключительно ради внешности. Он был фанат цикла о дроу от Роберта Сальваторе, но огонь, как стихия, привлекал мага больше, чем тьма. Это тоже было передано добросовестным монахом через клан-чат.

Чуть позже, на привале, второй маг из квартета, Флэккинг, засмотрелся на Хель. Для профилактики конфликта ему сообщили, что обе присутствующие девушки не свободны, и лучше бы ему на чужих красоток не засматриваться. «Обе? Один из вас – везунчик, второй – явно псих», – передал реакцию мага номер два Монк. «Это в смысле с ума сойти можно от такой красоты!» – очень быстро было добавлено после того, как Барби прокусила чугунный котелок с супчиком из омара. Едой с бонусами снабдил ребят Сорхо, и этот суп дольше всего сохранял свои свойства в чугунной посуде, в которой и готовился.

Про мечника Догга и адепта Лайфферона веселостей Монк не рассказывал, видимо, эти ребята вели себя поскучнее. Хотя наличие в нике каждого из квартета сдвоенной согласной как бы намекало на не случайность их совместного времяпровождения.

У «старшей» группы дела шли бодро, но буднично. Они втянулись в ритм скучных подземелий, которые группа давно переросла. Дело было важное и нужное, но каждодневную монотонность уже пора было разбавить некой встряской – так считала Хэйт, но помалкивала, пока градус скуки не зашкалил до шкалы «зеваем, рубим, режем, колем, опять зеваем».

Пока же мелкие события, вроде новых скиллов у питомцев, кое-как скрашивали однообразие, где менялись только декорации и монстры-статисты. Первым же умением у котика Шивы оказался полезный мяв «антистелс» (система назвала это умение «Засечь тень»): котик, имеющий родство с миром духов и теней, при обнаружении невидимки в радиусе 5 метров от себя орал, как будто ему кое-что прищемили. Мяв не срабатывал на невидимость Рэя, состоящего в группе, но, стоило тому в порядке эксперимента группу покинуть, как округу огласил истошный мяв. Умение было хорошо еще и тем, что являлось пассивным, ничего не расходовало, забыть его активировать в горячке боя тоже не грозило. Что до силы и противности звука – вырабатывать стрессоустойчивость тоже полезно.

«Нормуль! Враг еще и сикнет в штаники от нежданчика», – дополнила возможные непредусмотренные системой свойства «антистелса» Барби, после того, как Кен похвалился прогрессом своего котика в чате.

– Два на два, три на три. И один на один, конечно же, – перечислил новый знакомец, а именно – мечник из квартета «подобрышей» (Барби, конец цитаты). – И какая-то дурь про старую школу с бросками кубиков на действия.

– Олд скул это, собакин ты серый, жизни не нюхнувший, – жахнула кулаком по столу орчанка.

Стол находился в Обжорке, заваливаться в которую под финал игрового дня потихоньку становилось традицией Ненависти.

– Догг! – рявкнул на орчанку парень. – Мой ник – Догг, а не собака!

На «серого» он не обиделся, потому как серым цветом кожи мечник был обязан выбранной при генерации персонажа расы дроу. Он тоже был фанатом Сальваторе, как и Ксунирр, он же маг номер раз.

– Собакка? – погрузилась в глубокую задумчивость Барби.

– Аррр! – оправдал свой ник парень. – Что я вообще здесь делаю?!

Рядом понимающе хмыкнул Локи.

– Рассказываешь про новые, готовящиеся к запуску, эвент-арены, – невозмутимо откликнулась Хэйт, не отрываясь от альбомного листа перед собой. – Продолжай, пожалуйста. Это ценная информация.

– Полученная раньше, чем на форуме или в игре о ней сделали заявление представители корпорации, – добавил Кен. – Инсайд?

– Дядька его проболтался, – сдал с потрохами источник напарника светлый эльф Лайфферон, также отзывающийся на сокращенную версию ника – Лайф. – Но подробностей он сам не знает. Запустят вроде как на выходных.

У Лайфа, чистокровного эльфа, явно немало времени ушло на коррекцию внешности. Иначе как могло получиться, что его светлый эльф смахивал скорее на тощего бледного гоблина? От красоты дивного народа кроме изящного телосложения и стартового бонуса там мало что осталось. Эльф был низеньким («В подмышку Кену дышишь», – Барби, конец цитаты), худосочным, с узкими глазками. Глазки смотрелись донельзя печально благодаря опущенным вниз внешним уголкам глаз. Светлые волосы, брови и ресницы были так подобраны по оттенку, что почти сливались с кожей, особенно издали. Ухи эльфийские Лайфферон опустил пониже, увеличил, а одно из них – задал сломанным, отчего кончик левого уха провис и болтался при движении головой.

– И ты тоже болтун, – буркнул Догг. – Мы с ребятами по-любому пробовать будем, что за эвент такой. Я с Флэком, Лайф с с Ксуном. Распределить дамаг чтобы.

– Такой ты умный! – всплеснула руками Барби. – Шлем не жмет?

Правда, тут же примолкла, встретившись глазами с Кеном.

Маги из квартета в трактир не пришли, предпочтя реальный мир бесплатной виртуальной выпивке.

– Ограничения на количество заходов известны? – спросил Рэй – уж он-то не заинтересоваться новыми аренами не мог.

– Один раз в сутки на персонажа, – ответил Догг. – Если в паре зашел, то в соло уже не пустит.

– Раз эвент, наверное, награды будут любопытные, – высказалась Маська. – Я понимаю, что вы не знаете списка, это так, мысли вслух.

– Мы обязательно поучаствуем, – решительно сказала Хэйт. – Будет хорошо, если Рэй и Монк распределят нас по командам. Любые пожелания, ценные соображения и комментарии – к ним.

Монк молча кивнул, Рэй отсалютовал пивной кружкой, Локи поднял руку.

– Я бы предпочел режим один на один, если можно. Мне так привычнее.

– Пожелание принято, – кивнул убийца. – Тогда предварительно предлагаю остальных на три состава поделить. Бард, танцор, чародей – по уровням пока их лучше всего стыковать между собой. Страж, лук, монах. Самые великие умы плюс напористость и отвага в твоем лице, дорогая Барби.

– Все верно! Кто-то должен прикрывать великомудрые тощие задницы своей широкой и прекрасной грудью! – выпятила означенное достоинство орчанка.

– И мы трое, как раньше? – заулыбалась гномка. – Согласна!

Хэйт встретилась взглядом с едва заметно улыбающимся монахом, кивнула.

– Не возражаю.

Пока походы на обычную арену были вычеркнуты из расписания из-за необходимости в кратчайшие сроки подтянуть по уровням «младшеньких». Да и у остальной группы игровое время было забито. В общем, новость была в тему. Разнообразие им не повредит.

Она кивнула еще раз, сама себе, составив напоминание: зайти поскорее в Гильдию Магов. Потратить там пять сотен золотых, добытых из тайников, на умение «встречный ветер».

– Малая, а тебя придется переэкипировать, – задумчиво сказал кинжальщик.

– Надо колпак переколпаковать, перевыколпаковать. Надо колокол переколоколовать, перевыколоколовать, – немедленно отозвался Лайф, тряхнул кончиком уха, смутился. – Люблю скороговорки.

– Их пестициды не перепестицидят наши пестициды по своей пестицидности, – сходу подключилась Барби.

– Очень хочется подробностей, Рэй, – сложила ладошки лодочкой Мася.

Убийца кивнул.

– Доггу тоже не повредит в дальнейшем, – он кивнул в сторону темноэльфийского мечника, облаченного в результат смешения кожанки с металлической стружкой. – Красивости и статы придется отодвинуть в пользу максимальной закрытости. Помнишь, тебя чуть не задушили? Потому что получилось подцепить за открытый участок кожи. С этой обновой баланс явно начал смещаться в сторону реалистичности. Что и плюс, и минус: когда это поймет большинство игроков, вой поднимется до горных вершин. В первую очередь от обладательниц дорогущих бронелифчиков с хорошими характеристиками.

– Я знаю, – поддержал Догг. – Дядька тоже самое говорил. И еще говорил, что планируется добавить возможность содрать скин, то есть, взять внешку от одного элемента и перенести ее графическое отображение на другой. Сейчас – временный эквип на мне. Прокачаюсь, забронируюсь по самые зубы.

– Точно шлем должен жать, – тихонечко сказала орчанка, осматривая себя – как раз ее нынешняя экипировка с принципом закрытости сочеталась отлично. – Столько интеллекта – надо было в маги подаваться.

– Я вас услышала, – сообщила призадумавшаяся над словами Рэя и Догга гнома. – Приоритет по броне изменен. Займусь завтра же. И подберу что-нибудь открытое и безобидное с виду на будущее.

– И наступит пора девочек в микроплатьишках и бальных нарядах, скрывающих под собой мифриловые доспехи, – растянул губы в успешке Кен.

– А мне нравится мысль сделать из малой девочку-ромашку, всю из себя беззащитную, – широко и искренне улыбнулся Монк. – Отлично впишется в образ.

– Девочка-ромашка с топором? – Хэйт живенько представила себе эту картинку. – Хм…

Для тех, кто носит матерчатую броню, мало что менялось: ткань легко протыкается, прорезается, прорубается… Подчеркнуть под тип оружия. Само решение с перетягиванием внешки с предмета на предмет ей лично казалось спорным. Наверняка ведь отыщутся индивиды, желающие натянуть графику бикини на рыцарские латы. Начнут выхаживать по городам орки в труселях, зато с двуручником.

– Хомячкам такое нравится, – дернул ухом Лайф.

Предположительно, под хомячками подразумевал он не маленьких шерстистых грызунов.

– Малышка, на два слова, – поманил художницу Сорхо.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается – примерно так можно было пересказать отчет трактирщика о возникших сложностях. Речь шла о клубе Ненависть: оказалось, что самый важный элемент – устройство помещения с невозможностью погибнуть – они не учли в обсуждениях. Рэй пообщался с Мастером Меча Дагвором по поводу устройства арены: тот действовал официально через городскую ратушу и Гильдию Магов. Им этот путь не подходил. Сорхо разговорил кухарку: да, были маги, готовые за определенное вознаграждение нанести оградительные и запретительные знаки. Увы, Лифия не знала в лицо или по имени ни одного из таких магов. Обещала потянуть за разные ниточки, потрясти знакомства, но предупредила, что будет это не быстро. И не дешево в случае успеха – для пришлых такие услуги вообще-то не оказывались.

Пока Сорхо излагал безрадостные вести, Хэйт задумалась: а почему подобные арены не использовали как «бомбоубежища» те же орки, когда их поселения громили демоны? И сама себе ответила: логично, если разрушено само здание арены, свойства ее пропадут.

– Мы никуда не спешим, – решила успокоить товарища девушка. – Уверена, способ отыщется. А если и нет – придумаем что-то другое.

Но предчувствие говорило ей, что все получится. А то, что не сразу – это пустяк. Подрастут в уровнях и статах. Им ведь победы нужны на ринге, а они одним намерением не добываются.

– После Отрогов, – Сорхо цокнул языком. – Займемся поисками. И всеми организационными вопросами, кроме найма – с этим я разберусь до отъезда.

«Народ? Вы в трактире?» – появился в чате Вал, пропустивший посиделки. – «Мне бы песенку обкатать».

– Я подумал, подумал и пришел к выводу, что бодрый мотивчик и простецкий текст воспринимаются лучше, чем тягучие лирические баллады, – высказал бард, устроившись на своем привычном месте. – Так что слушайте нечто, сочиненное на коленке за время, пока наркоз отходил. После зубного.

Парочка случайных знакомцев уже испарилась, так что новое творение слушали только свои: Хэйт, Массакре, Рэй, Кен, Барби, Монк, Сорхо и Клауф, который продолжал «подрабатывать» барменом на стойке Обжорки.

Зачесались у нас кулаки.

Значит, драка заждалась: н-на с руки!

Хей-хей!

Зарядил ты с ноги мне в живот.

Хорошо, что я качал уворот!

Хей-хей!

С разворота и прямо под дых.

Хей! Костяшки? Не чувствую их!

Хей-хей!

С левой в корпус и сразу же в лоб:

Получи, распишись, остолоп!

Хей-хей!

Зачесались у нас кулаки,

Мы сильны, веселы и ловки!

Хей-хей!

Хей, воитель, не стесняйся и бей.

Размахнись от души, не жалей!

Хей-хей!

Надо выпустить пар – марш на ринг.

Заскучать не дадим, вот уж фиг!

Хей-хей!

Кружку пенного после нальем,

Но сначала бока все намнем.

Хей-хей!

– Последний куплет слабее и сырее остальных, может, перепишу. Вообще, куплетов можно сколько угодно добавлять, тут все крайне незатейливо, – доиграв мелодию, озвучил свои мысли автор-исполнитель. – Оу… Меня система спрашивает, позволю ли я использовать мотив для внесения в список мелодий гильдии музыкантов. И… как создатель, я получаю дополнительный бонус при исполнении. И все союзники в радиусе… Вот тебе и отходняк от наркоза.

Система, видимо, тоже имела некий аналог чувства юмора. Она оповестила Хэйт сотоварищи о том, что они прослушали «песнь кулака» в превосходном авторском исполнении и получили прибавки к урону при условии отсутствия экипированного оружия (плюс двадцать пять процентов), к увороту (плюс десять процентов), к критическому урону (плюс пять процентов). И шанс (без указания процентов) не получить или не повысить дебафф «во хмелю» при употреблении спиртного.

– Система явно одобряет творчество, – прокомментировал услышанное и увиденное Кен.

– И поощряет самодеятельность, – согласился Рэй.

– Стоматолог, значит? Ходи к нему почаще, парень, – подмигнула Барби. – Хэйт, вы ж вроде знакомые? Я понимаю, там у тебя сила поменьше прокачана… Но если взять, к примеру, молоток…

– У меня есть бита, – с серьезным лицом отозвалась художница.

Потом, правда, не удержала серьезную мину, хихикнула.

– Во! – показала выставленный вверх большой палец гнома. – Не слушай их, ты молодец.

– Клуб – будет, – решительно прогудел Сорхо. – Чего бы оно ни стоило.

– Ненависть! – Мася бойко вскинула руку с кружкой пенного, совсем как в последнем, «сыром» куплетике.

– Ненависть! – хором и стуком посуды откликнулся коллектив.

Добро пожаловать на Арену Судьбы!

Абсолютная удача? Фатальное невезение? Кубики Судьбы рассудят!

Выходите на битву, герои, но знайте: сама Судьба следит за вами!

Каждое ваше действие может быть оценено броском кубиков и подвергнуто влиянию выпавшей суммы. Кубиков два, каждый имеет шесть граней. Чем меньше сумма, тем ниже будет успешность вашего действия, и наоборот.

Внимание! Погибшие персонажи не могут снова присоединиться к сражению.

Внимание! Сражение длится 20 минут. Побеждает та команда, в которой по истечении времени больше выживших героев. Команда, потерявшая всех бойцов, автоматически проигрывает.

Внимание! Если по истечении 20 минут живы все участники в обеих командах, победителя выбирают Кубики Судьбы.

Инсайд от Догга пришелся ко времени: ребята не успели истомиться в ожидании и, насколько это было возможно, подготовились. Учитывая, что подготовка наслоилась на сборы в экспедицию к Гиблым Отрогам, где нет ни аукциона, ни особого выбора в лавках, получилось неплохо. Если не тратить расходку, как не в себя, разумеется.

На общем сборе обсудили организационные моменты самого путешествия до места, где группы разделятся. Тогда же было решено, что чересчур расточительно отводить на обычные арены до сорока минут, если выпадет для схватки «лабиринт мастерового». На такие аренки они смогут походить позже, а «арену судьбы» запустили всего на месяц, и там таймер по дефолту на двадцать минут устанавливается.

И вот, собравшись пораньше, троица Рэй-Мася-Хэйт, отправилась пробовать на себе свежую задумку разработчиков.

Настало время битвы! Сразите врагов, бросьте вызов Судьбе!

Забросило их в какие-то руины средней сохранности. От одних зданий остались лишь груды камней, другие могли щегольнуть уцелевшими стенами и перекрытиями.

– В куче справа спрячу Салли, верхотура слева подошла бы под «пузяку», – быстро озвучил Рэй. – Метки по возможности. Осторожничаем, ждем и маневрируем.

Убийца растворился в тенях.

Успех! Эффективность и длительность примененного вашим союзником умения Невидимость увеличены на 10 %.

– Так вот, как это работает, – проговорила Хэйт, заметив про себя, что убрать оповещения про результаты бросков нельзя.

Она, включив ауры, осторожно пошла влево, придерживаясь курса гномы, но отставая от той на десяток шагов. За нею топал детеныш гидры.

Шаг, скрип, судорожный вздох.

Неудача! Вы наступили на древний защитный механизм. Большая удача! Механизм проржавел от старости и вышел из строя.

Выдохнула: отделалась легким испугом.

– Осторожно, народ, тут ловушки! – замерев, как та статуэтка, крикнула своим адептка. – Кубики взаимодействуют и с элементами арены тоже.

Видимо, все же не на все действия бросались кубики, поскольку оповещений после тех, про механизм, не появлялось пару минут. За это время Мася успела призвать големчика, миновать основные завалы, Рэй – вызвать Салли и выставить метки на высокого парня с ростовым щитом (тройку), на светлую эльфийку с дагой и шпагой (двойку), и нашел время для сообщения в чат: «Единицы не будет», – одновременно с изменением счета: 1:0.

Никак не отреагировали кубики и на выставленную Хэйт трясину. Зато на область изначальной тьмы «проснулись».

Успех! Эффективность и длительность примененного вами уме ния Тьма Изначальная увеличены на 10 %.

Встрявший в области действия трясины и изначальной тьмы щитоносец решил соригинальничать: он развернул свой большущий щит и метнул его в сторону гномки. Легко так метнул, будто тот ничего и не весил.

И промахнулся. Мася сдвинулась чуть вбок и на пару шагов назад, чтобы те, кто приблизятся, точно в зону обстрела «пузякой» попали. Но лучше бы она не отходила: щит, просвистев мимо гномьего бока, с оглушительным звуком врезался в стену за ней. Стена была из относительно уцелевших, в полтора этажа высотой, а после удара в нее щитом посыпалась с мощью горного обвала.

– Мась, берегись! – вскрикнула адептка, активировала малую регенерацию на гному.

И тут же получила камушком по голове. На пару сотен хп урона и…

Большое невезение! От удара камнем вы оглушены на 20 сек.

Гномка успела среагировать на предупреждающий крик – прыжком. В попытке хотя бы первые летящие камни пропустить, меньше шанс быть погребенной под завалом.

Абсолютная удача! Прыжок вашего союзника опровергает закон всемирного тяготения!

Гномка с вытаращенными до невозможности глазами взмыла на метровую высоту и парила над землей секунд пятнадцать, размахивая руками, щитом и топориком. Писк: «Я-а-а-а-ать!..» – был слышен, несмотря на грохот.

У противников дела шли не ахти: к светлоухой подскочил Рэй, связав боем, а парень, метнувший щит, остался с одним коротким мечом. Предполагалось, видимо, что щит вернется после броска, как это делали «заколочки» Хэйт, но что-то пошло не так… Кроме того, ему тоже пришлось уворачиваться от камней.

Как только попустило оглушение, адептка разошлась вовсю с дебаффами по тройке: лоза, пыльца, когти мрака. Быстрейшие в применении (мгновенная активация для останавливающей лозы и ядовитой пыльцы и одна секунда подготовки для когтей мрака). Неудача. Неудача. Неудача.

С зубовным скрежетом – медлительность и немощность по тому же адресу (эти с двухсекундной подготовкой). Неудача. Большое невезение. Немощность сработала на 2 секунды вместо десяти и срезала всего пять процентов физической атаки с противника вместо заданных в описании скилла двадцати пяти. Оставшийся без щита парень смог добраться до напарницы и Рэя.

Спустилась с небес на землю гномочка, рванула на выручку кинжальщику. Тем самым сильней отдаляясь от «пузяки» и Салли – припрятанной в отдалении огневой мощи.

Регенерация и лечение Рэю: или его сопернице о двух клинках везло, или она (соперница) была сурово «заточена» на ловкость и силу атаки. Убийца вертелся ужом, но девка раз за разом цепляла его, прочерчивала полосы по доспехам.

Тлен в двойку – неудача.

– Ну хоть ты!.. – зло мотнула головой Хэйт, ткнула в пиктограмму нового умения питомца.

Абсолютный удача! Эффективность умения Чешуепортация вашего питомца невероятно усилена.

Геро будто бы расперло изнутри, увеличив тело до размеров среднего аллигатора (трехголового, длинношеего и высокого такого аллигатора). Туша материализовалась возле Рэя, шеями хлестнула, хвостищем махнула… Двойку отшвырнуло на десяток метров, спиной об недорушенное здание – под его обломками тело светлоухой и осталось погребено. Тройка устоял на ногах (видимо, вкладывался в силу с живучестью, а то и стойкость в списке стат имел). Его протащило на пяток метров, откуда он с отвисшей челюстью смотрел на то, как гибнет от камней его напарница.

Счет 2:0.

Собственно, дальнейшее было делом времени, причем недолгого.

Битва окончена! Победитель: Команда 1.

Участники обеих команд будут немедленно перемещены с арены!

Получено: 5 зелий невидимости V.

– У меня нет слов, – Хэйт мотала головой, будто бы стараясь вытряхнуть картинки с висящей в воздухе гномой и с питомцем, превратившим светлоухую в летающий снаряд. – Литературных слов – нет.

– Да я, да я… – Маська поежилась. – Ой, все. Бр-р!

– Эти кубики – вне баланса, – сформулировал за всех Рэй. – Зато в шесть минут уложились.

– И склянки ничего такие, – нехотя согласилась с плюсами эвент-арены глава Ненависти. – Ходим на нее в дальнейшем?

Массакре вздохнула, поежилась снова. Резко кивнула.

– Еще как ходим, – глаза убийцы сверкнули восторгом, адреналиновым упоением.

– Решено, – утвердила Хэйт. – Интересно, как пойдут дела у остальных. Идем? Ты мне что-то показать хотела, Мась.

«Чем-то» оказалась клановая резиденция. В лесах со стороны фасада, но полностью отстроенная. Не дворец, конечно, но строение внушительное. Внутри вывалилась куча оповещений и настроек, которые лидер клана решительно переадресовала гномке – пусть с устройством всего возится казначей. А глава будет мягко ступать по неотделанным лестницам и представлять, как тут все будет совсем скоро. Мастерские, лавки, зал для собраний, библиотека… Пыточные в подвалах.

Пыточные, то бишь, тренировочные этажи все-таки проспонсировала Хель. Ее запросы гильдия строителей согласилась удовлетворить, но цену затребовали немалую. И сроки обозначили даже дольше, чем на постройку самого дома. Демоница же хотела сразу по возвращению из экспедиции загнать Ненависть в подвалы, а не ждать, когда появятся новые средства в казне.

– Пусть фасад оштукатурят, но ничем не облицовывают, – обратилась Хэйт к гноме. – И самый первый наш альбом, из Дома Стеклодува, мы выставим на аукцион с максимальным сроком. Копию, разумеется. По завершении аукциона – ставим лот с еще одной копией. И так далее. Дальше: надо, чтобы стекляшки, которые там падают, скупались нами, но не дорого. Скажем, по серебрушке за штуку.

– Сколько скупать? – спросила гномка, не задавая лишних вопросов, хотя любопытство было написано крупными буквами у нее на лбу.

– Много. Тысячами. Скупай все, не ошибешься. У нас будет мозаичный фасад. Художник я или погулять вышла?

Вскоре они обменивались впечатлениями об эвент-арене с соклановцами. К городским конюшням подошли чуть пораньше оговоренного времени общего сбора, так что время поболтать нашлось.

Локи провозился со своим противником восемнадцать минут из двадцати отведенных на бой. Ему попался в соперники орк, толстокожий и сильный, зато медлительный. Что компенсировали кубики, раз за разом сводя усилия авантюриста к пшику. Но в конце концов Локи орка домучил.

Рюка и «дискотеку» вынесли в хлам: против них были маги, и почти все их заклинания проходили по ребятам критами. Это было особенно больно, учитывая, что бижутерию «младшеньким» собирали с миру по нитке: казна показала дно, пополнения все шли на обустройство резиденции. На походные запасы расходки буквально карманы выворачивали.

Трио Кен-Барби-Монк победило со счетом 1:0. Очень им неудобные попались противники и совсем невыигрышная для них арена. Демонолог и друид забаррикадировались в узком месте, проход к ним закрыл страж. Засевшие «спамили» вызов всех доступных существ и гнали их на противников. Выкурить их не получалось, на подманивания они не велись. В итоге дальними выстрелами и метательным копьем удалось заковырять кого-то из засевших, пока монах водил за собой «паровоз» из призванных тварюг.

Лучник, кстати говоря, провел пробные расчеты и вывел влияние сумм граней кубиков на действия. Суммы: шесть, семь, восемь – золотая середина – не давали никаких эффектов. Четыре-пять обозначали неудачу. Три – большое невезение, ну а сумма двух единиц приводила к фатальному невезению. И от противного, девять-десять оборачивались успехом. Одиннадцать – большой удачей. Двенадцать, пара шестерок, дарила абсолютную удачу. Такую, как гномка, висящая в воздухе после простого прыжка, или питомец гидры, размазывающий врагов по стенкам.

У ребят из группы Сорхо результаты были разные. Одному парню не повезло нарваться на фатальное невезение при переходе через ручеек: он поскользнулся, упал, его закрутил возникший водоворот, дотащил до водопада и сбросил вниз – все это за считанные секунды произошло.

«Даблы» – квартет «подобрышей» – до арены еще не добрались. Парней приняли в Ненависть накануне. Когда Хэйт озвучила предложение про клан (по рекомендации Рюка, он сказал, что ребята перспективные и вполне вменяемые), странно взбрыкнул Лайф. Выпалил: «Нечего тратить место под такого бесполезного, как я!» – и выбежал из трактира. Его приятели пообещали найти и вразумить беглеца. И попросили не наседать на парня с обязательными мероприятиями. Хэйт, махнувшая было рукой на всю четверку (не больно близкие знакомцы), пожала плечами и предоставила ребятам свободу выбора. Ведь все имели право на своих тараканов внутри черепушек, даже виртуальных. Парням в Отрогах делать было нечего, они вернулись к упокоению нежити.

«Малыши» подтянули уровни до тридцаток. Что вызывало улыбку в сравнении с семьдесят восьмым уровнем Сорхо и близких к тому показателей ребят из его группы. И это с учетом того, что вся компания толстячка налегала в первую очередь на ремесла, а уровни набивала, когда ходили «развеяться».

Кроме знакомых уже Клауфа, Бигбира и самого Сорхо, в группе были: Гринвич – лучник и ювелир; Корней – монах и кузнец; Квинт – копейщик и алхимик; Лэндер – мастер теней и мастер ремонтного дела; Спиритус – чернокнижник (стихии тьма и воздух) и рыболов. Два брата, Никс и Фликс, так же входящие в постоянную группу Сорхо, в этот раз не смогли поехать. Один из братьев загремел в больницу, второму в этой ситуации тоже было не до игры – это со слов хозяина Обжорки.

Стоило Велегарду остаться за спинами путешественников, Хель пришпорила свою лошадку Туф-Туф, догнала Сорхо. Обменялась с ним парой фраз и вернулась к своим.

– Спешиваемся, – заявила танцовщица, показывая пример. – Простите, что так долго пренебрегала своими обязанностями. Не тренировала клан. Обещаю приложить больше усилий. Все – хватаемся за подпругу и бежим. Бежим, пока есть выносливость. Кончилась – в седло. Ждем восстановления. Снова бежим.

– Скорость движения существенно просядет, – ровно высказал Кен, слезая с коняшки.

– Что не важно, – качнула гривой иссиня-черных волос демоница. – До опасных областей далеко. Старший Сорхо не возражает. Бегом!

Путь, внезапно пообещавший стать несколько тяжелее, начался.

– Не рвемся вперед, – давала указания Хель. – Не надо обгонять животное, чтобы упасть от усталости. Лошадь в быстрый шаг, мы в спокойный бег. Дыхание ровное. Можете щупать лошадь, чтобы дышать в ее темпе. Равномерно. Не плетемся, Вал! Ровнее спину!

Сначала бежала только группа Хэйт, затем «старший Сорхо» подал пример своим. И вот уже восемнадцать пар ног игроков поднимали дорожную пыль, держась у боков своих удивленных ездовых животных.

– Вал, тебе скоро в седло. Сядешь, достаешь флейту и играешь песнь прилива сил. Для тебя позже будет дополнительный бег с весом. Почему ты споткнулся? Держать темп!

Изящная, как статуэтка, красивая – дух захватывало! – демоница вскоре вызывала вздохи у всех вокруг, кроме, разве что, питомцев. Не вздохи восхищения. Вздохи усталости и понимания, что теперь так (или почти так) будет всегда.

Пришел сентябрь. Первое число, торжественный день для первокурсников, не особо загруженный для курсов постарше. Для Вероники – и вовсе день пропуска по больничному. Больничный был получен накануне у флегматичного лысоватого доктора, рекомендованного Стасом. Вопрос «благодарности» явно взял на себя преподаватель, так как врач довольно быстро выпроводил ее из кабинета, отправив на первый этаж, заверять открытие больничного листа. Бюрократия…

Нервозные, уставшие, нездоровые люди. Шаркающие шаги стариков. Не любила Вероника больницы, старалась бывать в них как можно реже. А тут – придется раз в неделю являться на прием, заверять продление больничного.

Объявился Стас, позвонив, чтобы напомнить о больничном: профессорские семинары, на которых его студентке появляться не стоило, были внесены в расписание на весь сентябрь. Спросил между делом, как обстоят дела с его заданием: двумя (как минимум) портретами с «живыми» лицами.

«Упс», – оставалось ответить художнице, но она смолчала. За одну работу мог сойти портрет Вала, а второй она рассчитывала предъявить портрет девочки Вари, но не сложилось. Не работу же с Бестией, выходящей из камня, показывать?

«Предъявлю», – решительно ответила она. Галка не откажется попозировать – таков был ход мысли девушки.

Второго числа ее разбудил дверной звонок.

– Вал, отлучу от кофе и познакомлю с битой! – торопливо одеваясь под настойчиво повторяемые сигналы, рявкнула Вероника.

Но на коврике за входной дверью переминался совсем другой человек – Аня Потапова.

Пауза затянулась. Слов, кроме: «Какого художника?!» – у хозяйки квартиры не было, а озвучивать это было как-то не очень.

– Шесть утра, – намолчавшись, определилась с тем, что можно сказать однокурснице Вероника. – Здравствуй.

– В училище сегодня к одиннадцати, – откликнулась пришедшая, словно это все объясняло.

– Я на больничном. ОРВИ. Заразно, кстати.

– Я знаю про больничный. Впустишь?

– Заразно, – повторила Вероника.

– Не страшно, – насупилась Аня. – Я принесла мед и апельсины. Долг платежом красен.

Вероника сделала шаг назад, махнула гостье рукой приглашающим жестом. На фразу о возврате долга возражений спросонок не отыскивалось.

– Кухня там.

Пока гостья разувалась, «больная» быстренько умылась. Пришла она в кухню к уже включенному чайнику, разложенным на блюде апельсинам и открытой баночке меда. И к плюшкам с корицей. За плюшки девушка простила однокурснице даже то, что блюдо та достала из шкафчика, а значит, чужие шкафчики в чужом жилище открывала.

Это был странный завтрак: Аня пила чай из пакетика, Вероника, задвинув подальше мед и свой статус «больнички», налегала на кофе. Плюшки кончились, а девушки так и не перемолвились ни словечком.

Что делать с пришедшей, что ей говорить, если все уже сказано – Вероника не знала. Были там и претензии, и обвинения, и откровения – все смешалось в кучу. И кучу эту не хотелось теребить. Будто давнишний нарыв: стоит тронуть, полезет наружу гной.

– Шесть, – на часах уже была половина седьмого, но девушка говорила не про время. – Шесть моих картин. Будем считать, что одну ты мне точно должна. Согласна?

– М? – дернулась Аня, чуть не разлила остаток чая, хотя того оставалось на донышке.

– За три часа… должна успеть. Допьешь, разворачивай стул спинкой к стене. Буду писать твой портрет.

Знакомы они были не первый день, какие-то нюансы можно было и без модели дописать, а на основу времени хватало. Опять же, модель сама пришла в дом, глупо просто сидеть и молчать. Впустую расходовать драгоценное время.

– Ты плохо выглядишь, – решилась начать разговор Аня на втором часу позирования. – Бледная. Правда, заболела?

– Нет, откашиваю от занятий, – честно ответила Вероника. – Не качай головой, пожалуйста, свет сбиваешь.

Действительно, кто бы поверил в то, что «золотая девочка» просто так прогуливает занятия?..

– Я проверила. Ты тогда правду сказала. В больнице.

Художница проигнорировала сказанное: смысл комментировать очевидное?

– А насчет твоих…

– Заткнись, – ровным голосом велела Вероника.

Аня заткнулась. И не раскрывала рта до десяти пятнадцати, когда «больная» махнула в сторону часов на стене кистью.

– Свободна.

– Спасибо, – непонятно за что поблагодарила Аня.

– В расчете, – имея в виду портрет в уплату за шесть испорченных полотен, откликнулась Вероника.

Еще три часа ушло на дописывание мелочей и фона. А там и мыслей не осталось о причинах неловкого утреннего визита однокурсницы.

«Если портрет музыканта зачтется, то я готова сдать задание», – отправила она сообщение Стасу.

«Люди бывают полезны», – разглядывая вполне ровную работу, подумала девушка. – «Если вовремя найти им нужное применение».

Часть 3

Второй день похода тоже начался с арены судьбы. В этот раз Хэйт с Маськой и Рэем ощутили на себе все прелести тропического леса. С ветками, что мановением кубиков превращались в ядовитых змей, с хищными растениями – эдакими «живыми», «натуральными» аналогами ловушек. Со скользкими стволами поваленных деревьев, на которых поскользнуться, как нечего делать. И с противниками, решившими заныкаться и переждать. Чего ждали? Видимо, того, что кубики и джунгли сожрут кого-то из участников другой команды. Спрятавшиеся уцелеют и автоматически победят.

В принципе, могло сработать, если бы не Маськина суть вещей. Дерево с раскидистыми ветвями и широкой кроной, на которое вскарабкались три вражины, нашли на девятой минуте (карта с джунглями оказалась куда больше, чем арена прошлого дня, с руинами). Ребята сделали вид, что ничего необычного не заметили. Прошли мимо, только адептка тьмы зачем-то потрогала широченный и гладкий ствол соседнего дерева, у которого ветви начинались совсем высоко.

А то, что ствол потом оказался покрыт лианами с противоположной от засевших стороны, было, видимо, совпадением. Или первым успешным применением купленного в Гильдии Магов наконец-то умения «стена плюща». Его она прихватила «на сдачу» от встречного ветра и улучшения малой регенерации.

Поругиваясь, троица удалилась, а чуть позже счет сменился на 1:0 в пользу команды Хэйт. А к основанию деревца посыпались «плоды» – пара ошеломленных туловищ. Рэй, оставив девушек гулять по недружелюбным зарослям, в невидимости прошелся по своим следам. К растительному гиганту, увитому плющом производства Хэйт. Быстренько взобрался, по веткам переместился на соседнее дерево, вскрыл самую «тонкую» цель в тканой броне, две других цели получили под ноги флягу с эффектом ошеломления. Один сам свалился кулем, второму Рэй придал ускорения пинком.

И, пока перезревшие «фрукты» были дезориентированы, один был нашинкован тонкими ломтиками, второй продержан в контроле (спасибо удачным броскам кубиков), а после пропущен через пресс. Фигурально выражаясь, да-с.

Чуть позже они снова бежали возле своих лошадок, выбывая один за другим и возвращаясь в бегуны после передышки в седле. Сначала «отваливались» младшенькие, затем Кен и Монк, следом Рэй, за ним Локи. Бронзовая медаль в беге снова в их группе досталась… Барби. Которая сначала поддразнивала малышню и своего ненаглядного, а впоследствии не без удивления наблюдала из седла за серебром и золотом – Хэйт и Масей соответственно. Причем если лидерство гномы никого не удивляло: трудоемкие профессии, расовая склонность и истинно гномье упорство; то бегущая почти наравне с Масей девушка-мистик стала отличным мотиватором для всей компании.

Мол, раз она так может, то и я смогу. Когда-нибудь.

Орчанка и вовсе была уверена, что вот-вот нагонит и перегонит кланлидера. На второй день забега с видом ленивого превосходства зеленокожая фыркнула в сторону Вала:

– Эй, рога-копыта-лютня, слушай сюда: сейчас мать научит тебя рифмовать!

– Он с флейтой как бы сейчас, – вставила на бегу Мася, оглянувшись на барда, играющего песнь прилива сил.

– Да к северной звезде его дудку приткнуть, – скорчила гримаску Барби, затем на бегу подскочила к Кену, хлопнула его по плечу.

– Пора расслабленных батонов

Прошла. Умчалась вдаль.

Давай, товарищ Капитонов,

Крути педаль!

Негласное табу на раскрытие личных данных, как и любые другие табу, для бабы-стража были пустым звуком. Зато с Барби было проблематично заскучать.

Так было до того, как вся компания, кто в седлах, кто на своих двух, не подобралась к затянутой зеленоватым туманом опушке редкого, мертвого леса.

– Тут прекращаем веселье, седлаем коняшек и держимся поближе, – в роли связного между группой Сорхо и группой Хэйт выступил Бигбир. – И ухо востро держим. По идее, в Гнилом Лесу мы должны без проблем проехать, но случается всякое. А как гниль сменится на пепел, режим боевой готовности. Локация переменчивая, даже для нас преподносит сюрпризы.

Также он напомнил о случайном разбросе точек возрождения монстров, что существенно усложняло проезд. Тварь под пятидесятый уровень могла выскочить под копыта даже тут, задолго до въезда в сами Гиблые Отроги. Или прыгнет с ветки чумная белка, вцепится зубами и лапами в лицо – и молись, чтобы лекарь успел как снять тикающие доты, так и отхилить. Белки, как и прочая измененная живность Гнилого Леса, резкие, стремительные. А еще они переносчики целого букета болезней.

Измененные белки-летяги, волки и рыси вскоре показали, что дорога, если никто ее не охраняет, вполне подходит чумному зверью в качестве зоны охоты. Только добычу охраняли двуногие хищники позубастее, и лекари не дремали. Гнилой Лес был пройден без потерь.

Это было еще ничего. Там, где начинался пепел – на стыке локаций – патрулировало пепельное воинство. По рассказам местных, пересказанных, в свою очередь, группой Сорхо, воинство некогда было человеческой армией. Пока сразу несколько гор не взметнули в небеса потоки жара, пепла, искр и лавы. Извержение настигло воинов, когда до спасения оставалось сущая малость: радужная магическая завеса, поднятая выходцами из гильдии магов, уже мерцала перед ними. Увы, маги побоялись сдвинуть завесу, а воины не домчались, лава была быстрей.

Поток земного огня играючи смел бегущих человечков, скачущих во весь опор животных, ударился в завесу. Та выдержала. Лава потекла вширь, захлестывая всю равнину, а затем остановилась. Стихийное бедствие закончилось столь же стремительно, как и началось. Равнина застыла под слоем запекшейся лавы. Сверху все припорошило пепельными выхлопами.

От воинства остались головешки, покрытые пеплом. Они же стали охраной границ гор, что назывались ныне Гиблыми Отрогами. Охраной не местных жителей – охраной монстрами их земель. И с каждым шагом вглубь локации разнообразия в монстрах и способах отправиться в круг воскрешения становилось больше и больше.

– Задача – дойти всем составом до ущелья, – когда в воздухе вместо клочьев тумана стал кружиться пепел, озвучил новую цель Бигбир. – Оно охраняется, за ним поселение местных.

Сорхо, как страж, двигался в начале колонны, тогда как Бигбир ее замыкал, подстраховывая младших. Два призванных им зверя, пантера и кабан, шли по бокам, прикрывая от неожиданностей с флангов.

Почему внезапны и опасны встречи с пепельным воинством на голой, как сковорода, равнине, плавно перетекающей у горизонта в предгорье, наглядно показало само воинство. По обе стороны от узкой колеи уже скорее широкой тропы, чем дороги, взвились вдруг серо-сизые воронки. Взвились, закружились, собрались в фигуры в пепельных доспехах и пепельных же плащах. Под капюшонами плащей дрожала серость, складываясь в смутно угадывающиеся, текучие лица. В рукавах скрывались дрожащие сизые руки. Только оружие казалось настоящим, но именно что казалось: едва владелец оружия осыпался трухой, разлетались пылью и мечи с луками.

Равнина – и обитатели ее – ожидаемо замедлили движение. Двум группам пришлось спешиться и принимать бой каждые несколько шагов. Солдаты, егеря, застрельщики. Развоплощались они не без усилий, были невосприимчивы к стрелам, огню и всем эффектам, накладывающим растянутый по времени урон, то есть все яды, кровотечения, болезни. Не более одной уязвимой точки на моба.

Лишенный красок осколок виртуального мира вихрил все новые и новые воронки. Цеплялся сизыми когтями за доспехи и сбрую. Когда они пересекли границу тумана и пепла, был закат. Небеса были подкрашены пурпуром, золотом и багрянцем. Теперь же, с наступлением игровой ночи, краски пропали, словно и они выгорели дотла.

Ударили по воздуху сильные крылья: третье призванное друидом создание, сокол пустельга, вернулся к хозяину с предупреждением. Бигбир ругнулся, подал знак остановиться всем.

– Впереди пять рыцарей пепла, – озвучил он безрадостно. – Мы с ними не разминемся, без шансов. Надо готовиться принимать.

Как уже не раз пересекавшие равнину и предгорья, парни из группы Сорхо знали историю места. И делились с новичками в этой местности.

Кавалерия при извержении вулканов имела все шансы на спасение. Но в горах были поселения. Мирные жители, женщины, дети. Те, кого усадили на лошадей кавалеристы. Те, чей уход они прикрывали. Лава погребла их пешими, но перерождала – в седлах пепельных коней.

Сильные, скоростные, вооруженные копьями и мечами, закованные в латы – рыцари были опаснейшими противниками на равнине. Особенно отрядом из пяти существ семидесятого уровня.

Сорхо сразу признал, что не выдержит разовый удар всех пятерых, особенно если то будет удар с разгона. Одного из рыцарей на время займут животные друида, еще одного постараются удержать в контроле. Трое разом – много, но толстяк с помощью своего лекаря надеялся сдюжить.

– Мы возьмем на себя одного, – переглянувшись со своими, сказала Хэйт. – Представим, что он – мини-босс, просто подамажнее и потолще, чем те, к каким мы привыкли.

Контроль от них весь можно было скидывать со счетов из-за двукратного превосхождения монстрами в уровнях. Минус умения Салли, кроме дыма – если Рэю экстренно придется уходить от удара. Минус Кен, равнинные монстры плевать хотели на стрелы. Адекватный урон из всех них могла выдать одна только Хэтти – снежный барс гномы.

Но и стоять за спинами прикрывающих их парней, внося крупицы урона – было такое себе. Сорхо был толст во всех смыслах, но не бессмертен.

– Чуть что не так – сразу кричите, переагрю, – нехотя кивнул трактирщик, выставляя перед собой огромный щит: на них уже неслись во весь опор серые рыцари.

Под копытами стелился пепел, копья были угрожающе занесены. Из-за беззвучия казалось, что кони летят над дорогой- удары копыт о землю были совершенно неслышимые. Всадники, огромные, дымно-серые, разделились в последний момент: сработали неприятный хрюк кабана и удар мечом о щит от орчанки. Копейщик отважно встретил сразу троих рыцарей, едва успев откатиться по земле от двух ударов копьем с разгона. Третье копье серьезно оцарапало копейщику бок, но Сорхо уже перехватывал инициативу.

Бой разделился: Хэйт вынесла за скобки всех противников, кроме того, что смел с одного удара их бабу-стража. Барби отлетела в сторону, лишившись половины очков здоровья, и с оглушением в эффектах. Дорогу к телу орчанки заступила Массакре. В новых бордово-черных кольчужных доспехах, закрытая по самый подбородок (выше работала защита неотображаемого шлема), такая крохотная в сравнении с монохромным гигантом.

Копье длиной в два орочьих роста скользнуло по щиту: кроха ухитрилась принять страшный удар не напрямую, вскользь. Давая время Монку и Хэйт подлечить орчанку, а той – отойти от дебаффа и вернуться в схватку.

Уже были активированы ауры мужества, стойкости, гнева, темного равновесия и даже жизни, которую адептка почти никогда не включала в боях. «Точи кинжалы», – исполнял бард песнь атаки. Две группы были организованы в альянс, так что бонусы получали все игроки. Точно попадая в музыку, изгибалась в стремительном и завораживающем танце Хель, воодушевляя всех союзников. Упор на атаку: быстрее осилят порождений равнины, больше шансов им всем уцелеть.

Лечение Барби, тлен рыцарю…

«Тленному рыцарю – тлен», – отголоском вдохновения.

Регенерацию Масе, лишним не будет. Передвинуться: Рэй, Локи и Рюк обошли пару всадник-конь. Бьют по всаднику, но конь не стоит ровно, достается и ему. Встать так, чтоб доставать и до них, и до девчонок со щитами.

Удар! Гномка летит в сторону, под копыта лошадок Туф-Туф. Крик Барби. Пепельный гигант разворачивается к орчанке, до мелкой назойливой «мошки» ему больше нет дела.

Лечение Масе – одновременно с Монком. Регенерацию Барби.

Изначальную тьму призвать: так, чтобы краем задевала и соседнего монстра.

Кен отстреливает подряд несколько стрел с разными свойствами. Без толку. Исчезает в инвентаре лук, эльф вооружается кинжалом. Проку от его кинжала немного, но это лучше, чем ничего.

Лечение Барби: эта балбеска, возомнившая себя бессмертной, приняла удар копьем на щит.

Тлен – критическим ударом, но урон смешон, порезка от разницы в уровнях…

Развевается плащ – при полном безветрии. Серая размытая рука вскидывает копье, перехватывает на подъеме, швыряет его со всей мочи во встающую гному. С той только спало оглушение…

«…Это – широкой кистью и широкими мазками…»

Лечение гноме! Уф, Монк с того света выдернул мелкую.

Длань очищения – туда же, снять кровотечение.

Секунды, что рыцарь был наклонен вперед, хватило Локи. Каким-то образом он взлетел на круп, вскинул короткий клинок.

Пафос не был чужд ему: авантюрист перед прыжком включил отображение плаща, черно-серого с серебряным шитьем. Плащ за спиной рыцаря, плащ за спиной Локи: как две пары крыльев взметнулись на фоне серого неба и почти черной в полутьме равнины.

«Тут – закруглить, не отнимая от холста кисть».

Хель сменила ритм движений. Те стали резче, обрывистее, почти на грани красоты и уродства. Шанс и сила физического крита – теперь танец увеличивал их.

Росчерк стали. Взмах рыцарской руки. Почти десятая шкалы здоровья рыцаря – в минус. Критический удар по уязвимой точке. Недолгий полет серо-черной с серебряным просверком птицы – Локи – назад и вбок, не достать. Не умер сразу, выкарабкается.

Показался, живой, шатается, но идет. Травма? Нет времени выяснять. Лечение Локи – пятое, критом. Еще попляшем!

В длани рыцарской вместо копья длинный меч. Рэй из невидимости пытается повторить прыжок Локи, соскальзывает, катится под копыта. Удар выбивает кинжальщика из теней.

Чешуепортация Геро – туда, под копыто, лучше расплющенная гидра, чем удар в голову убийцы. В конскую морду летит комок бешеной шерсти – Хэтти включилась в бой.

Тлен тленному, регенерация – копытами ударенному. Детенышу гидры… спасибо, посмертное. Поднимем тебя свитком после боя, чешуйчатый герой.

«Грубые мазки, не кистью, мастихином, резко, даже режуще».

Кошка лупит когтями, шипит. Лошадиная – из пепла – голова вертится, тщась избавиться от помехи.

Бьют Рюк и Кен, слабо, но слаженно, с разных боков. И разлетаются в разные стороны, когда коняга делает оборот.

Крик Барби: рыцарь разворачивается обратно, к ней.

Лечение Рюку. Удар был не страшный, но что у чародея того здоровья… Выпить «синенький» эликсир.

«Он рыдал напряженно, устало…» – начинает наигрывать Вал.

Взгляд на иконки альянса: там Сорхо еле живой. Поворот головы: третий рыцарь вышел из контроля, тогда как первый еще не пал. Первого дожмут, это наверняка, но вытянет ли лекарь толстяка – вопрос.

Пантера друида пропала, кабан хрипит и пускает кровавую пену из пятака. Четвертого рыцаря перехватывает уже сам друид, отводя от кабана неминуемую гибель.

Или смена мелодии большая ошибка, или Вал гений. Второе, если неуязвимость придется в нужный момент. Первое, если рыцаря с меткой «1» не успеют развеять в ближайшее время.

Копье снова в правой руке «их» рыцаря. Хэйт пропустила момент, когда тот вернул основное оружие. Меч в левой. Клинок ударяет по Хэтти, копье бьет со всей силы в гному. Та только по-новой включилась в бой…

Лечение Масе! Тлен рыцарю. Четвертый… Не сбиться бы с ритма.

Регенерация Хэтти, ей неслабо досталось. Снежный барс беснуется, вспарывают пепельные бока алмазные когти.

«Наслоением светлого на темный, в черноту уходящий, тон».

Локи повторяет свой взлет: снова крит в уязвимую точку!

Мася – бабочкой на копье – в ошеломлении и только монашеским чудом живая. Лечение мелкой.

Рэй со второго захода сменяет улетевшего во тьму авантюриста. Удар! Хп бар монстра падает до двух третьих.

Рыцарь распрямляется в седле. Откидывается назад, раскидывает руки с оружием в стороны. Потрясает копьем и мечом, бьет по широкой дуге справа от себя. Там: Мася, Кен, Локи.

«Минус три», – успевает подумать Хэйт, но тут на обеих группах вспыхивают жемчужные сферы. Бард тут же меняет мелодию на песнь атаки, призывает точить кинжалы.

Сорхо – здоровья на донышке, маны у его хилера – капля на дне. Оба вливают в себя по эликсиру: толстяк пьет красное, Корней, его лекарь – синее. На одного рыцаря там стало меньше, еще один наполовину раздамажен.

Хэтти топорщит шерсть – неистовство, оно же «жара».

Лечение Барби, та получает по лицу и по щиту, больно и часто.

Пятый тлен – критическим ударом. Две цепочки с разными откатами, без отзвука капель, в бою. Да!

Рэй снова в тенях. Рюк и Кен лупят отвлекающими.

Область тьмы изначальной… Одно за другим разряжаются самые мощные умения группы. Резко и бешено вертится в танце Хель: критические удары, пусть и с порезкой урона, влетают один за другим.

Пробежка – касание тьмы – отскочить. Лечение многострадальной орчанке, регенерация кошечке.

Взрывается ударами из тени – Рэй. Бушует снежный барс. Беспорядочно мечется пепельный конь.

Тлен – к тлену. Пепел к пеплу… Будто кто-то еще больший резко дыхнул на гиганта: и рыцарь, и конь осыпаются, тянется пепел серой поземкой над черной землей.

«А вот это – почти сухой кистью»…

Оповещения: уровень, уровень, интеллект плюс четыре, мудрость плюс три. И тут же – безмолвие рвется горном. Парни Сорхо забрали своих четверых рыцарей, но последний успел выдохнуть зловещий сигнал.

– В седла! – окрик трактирщика. – Все! Живо! На предельной скорости – к ущелью. Здесь скоро будет все живое и мертвое со всей равнины!

И бой с павшими сменяется бешеной скачкой наперегонки со смертью.

У них получилось. Никого не потеряв в пути, они пережили ночную скачку на пределе. Неказистые с виду лошадки Туф-Туф снова доказали свою полезность. Выносливые, крепкие, они не сбавляли темп, и даже увеличивали его, получая поощрительные морковины и слова ободрения.

Был момент, когда казалось – все, сейчас их настигнут и растопчут многочисленные рыцари, что неслись впереди всей пепельной армии. Повезло: конный разъезд защитников укрепления отвел самых скоростных монстров в сторону.

– Как отсюда караваны-то ездят? – после бешеной скачки это был, пожалуй, единственный вопрос, которым задавалась Хэйт.

– Либо нанимают охрану, либо прибиваются к смене бойцов-защитников, – ответил Сорхо. – Гарнизон меняется раз в неделю. Одни стражники прибывают из Велегарда, другие отбывают.

Хэйт вспомнила про задание, принесшее ей разрешение на постройку дома. «Несчастный горожанин». Там был торгаш, караван которого разграбили по пути из Гиблых Отрогов в Велегард. И про последствия того задания, с работорговцами… Последние, если где-то тут их база, весьма сильно интересовали главу Ненависти. Но спросила она про караван с драгоценными камушками: если он шел вместе со стражниками, как бы на него напали?

– Так стража ведет «прицепы» до границы Гнилого Леса и там оставляет, – пояснил, как нечто само собой разумеющееся, трактирщик. – Скорость движения разная, до безопасной зоны доводят и дальше «прицеп» сам по себе. Это где мы разминались, бегая. Нападения уже возможны, поскольку не городская черта, а опасности от мобов особой нет.

– Логично, – согласилась Хэйт. – Все на сегодня?

Путешествие, бой на равнине и скачка после боя – для одного дня впечатлений было достаточно. А Рюку с утра надо было вставать на работу.

Ребята из отряда Сорхо проводили их до конюшни, где можно было оставить славно потрудившихся коняшек. И до гостевого дома, он был в укреплении один-единственный, там на постой остановились уже владельцы коняшек. Если перед выходом из игры уложить персонажа в кровать, включая режим «сон», то после пробуждения «выспавшийся» персонаж получал двухчасовой бафф. С десятипроцентной прибавкой к здоровью и случайным (от плюс пяти до плюс двадцати пяти) бонусом к случайной характеристике. Еще в игре была предусмотрена крафтовая мебель, и некоторая могла бонусы увеличивать. Но и стандартный «сон» в сложной локации представлялся небесполезной прибавкой. С учетом весьма демократичных ценников местного гостевого дома.

Пропавшая сколько-то там игровых лет назад Аллия, племянница смотрителя кладбища, за ночь вряд ли испарится – это если она жива. И совсем навряд ли воскреснет, случись ей давно уже быть в числе мертвых.

– Доброе утро, – нехорошая традиция утренних визитов к ней всякого (девушку так и подмывало ляпнуть – сброда) люда из училища продолжилась.

На сей раз к ней с утра пораньше заявился Стас. И тоже не с пустыми руками, а с объемным бумажным пакетом. Этот хоть не в шесть утра нарисовался, дал поспать до девяти.

– И вам не хворать, – буркнула Вероника, втихомолку радуясь, что не поскакала в этот раз встречать звонящего в том, в чем спала, а оделась сначала.

– Тут суп, салат и десерт, – в ответ на округленные глаза студентки, куратор прояснил. – Готовил не сам, еда на вынос. Больные должны хорошо питаться, и не пренебрегать горячей жидкой пищей.

– Кхе-кхе, – картинно выдавила покашливание девушка: они оба знали, сколько правды в ее больничном.

– Я заехал принять домашнее задание, а также – вот, проведать захворавшую студентку, – подмигнул Стас, окончательно выходя из образа серьезного преподавателя. – И позавтракать заодно.

– Кухня там, – махнула рукой, смирившись с неотвратимым, она.

Точно так же, как накануне махала Ане Потаповой. Дежавю…

Странный у них был завтрак: куратор, наворачивающий суп, и студентка, сонно баюкающая в ладонях чашку кофе. Затем она сходила за «домашним заданием» – портретом вчерашней гостьи.

– Она нож проглотила? – приподнял одну бровь художник, оценивая работу. – Или кисть? Такая неестественная прямота буквально режет глаз.

Он привстал, осмотрел кухню.

– Для жертвы пыток выглядит неплохо, – вынес вердикт преподаватель. – Свет отлично пойман. Взгляд пустой, но тут ничего не попишешь… Анна приходила извиняться за порчу сессионных работ?

Вероника пожала плечами.

– Бонус, – она пододвинула через стол альбом для акварелей.

Почти каждый день, если ничего глобального не мешало, художница заполняла в альбоме новый лист. Теперь, с обретением и пропиской на ПМЖ двух неусидчивых, но весьма характерных моделей, для поиска натуры не нужно было выезжать из дому.

Тут была Вив на яблоке, зажатом в Вероникиной руке. Эту акварель пришлось писать в несколько заходов. Сначала яблоко с рукой, затем пернатую на яблоке. Повторять финт, с которого началось их знакомство на набережной, в домашних условиях птица не рвалась.

Был Зеленкин, перепуганный, с раскрытым клювом, с расставленными в сторону крыльями. Таким Вероника его запомнила, забирая потеряшку от временных владельцев.

Были вместе Вив и Зеленкин, где он приподнимался, будто на цыпочки вставал, сдвигал зрачки в точку, поднимал перышки на лбу и пел, притрагиваясь к клюву подруги. Сцену с передачей зернышек из клюва в клюв Вероника пока не написала. Зато написала другой момент, с вычесыванием перышек на распушенных щечках.

Была и гневная Вив – матриархат! – выражало всей собой ее пухейшество, скидывая с качели приятеля. Качелей в клетке было две, одинаково удобных и просто – одинаковых, но Вив всегда нужна была та, что занял для отдыха зеленый перьевой друг.

Были довольные пухи, доверчиво трескающие чумизу, стоя на человеческой ладони. Были летящие птицы: Вероника не могла сдержать улыбку, когда они носились друг за дружкой по комнате, голося на лету.

– Хм. Может, тебе прямая дорога в анималисты? – Стас долистал альбом. – Эти модели у тебя куда живее и естественнее выходят, чем люди.

– Может, – пожала плечами девушка.

– Жаль, учебная программа не про то. Так. По учебной программе. Среда и пятница, с десяти до двенадцати в моей студии. Добираться придется самой, у меня и у модели узкое окно по времени. Она же учебная модель для группы. Фон аналогичный скомпоную. Это чтобы ты не отстала от своих. Принято?

– Разумеется, – подтвердила Вероника.

– Выходные свободны ближайшие? – продолжил в том же деловитом тоне Стас. – Разумным доводом вняла Людмила Львовна, мама нашей милой Вари. Готова прибыть с дочерью, чтобы закончить портрет.

В клане не обсуждались планы на эти дни, так что ничего глобального ее согласие не рушило. А оставлять незаконченные работы девушка не любила.

– Свободны.

– В таком случае, спасибо за завтрак, – Стас взглянул на часы. – Не забудь поесть сама.

В положении «больнички» вырисовывались некоторые плюсы. Например, еда, которая появлялась в доме без денежных затрат, и ходить за ней не приходилось.

На следующий день, разделившись, Ненависть прочесывала укрепление Бэнтпасс. Всесторонне и въедливо, в каждую подворотню заглядывая, каждого непися опрашивая. На руку им играло то, что укрепление было невелико. Замкнутое с двух сторон отвесными скалами, а с других сторон – высокими стенами с бойницами, укрепление насчитывало менее сотни домов. Это включая казармы, управу, конюшню, гостевой дом (он же трактир) и несколько лавок с довольно скудным ассортиментом. Не было храмов, а круг воскрешения располагался на небольшой площади в центре укрепления.

Словом, опросить всех жителей и даже временных стражников группе Хэйт было вполне под силу. Увы, о девушке по имени Аллия никто из опрошенных не слыхал. Кладбища в Бэнтпассе не было. Но был список умерших в управе, как им сообщила благообразная старушка-НПЦ. Список живых там тоже имелся.

Но никого с таким именем ни в одном из списков не нашлось.

Хэйт приступила к допросу главы управы. Есть ли еще поселения в Гиблых Отрогах (постоянных – нет), ведется ли учет приезжих, если те не остаются жить в Бэнпассе (обычно – нет). Не обычно – это если приезжие задерживаются больше двух недель. Гостевой дом один, отслеживать не трудно.

Картина вырисовывалась безрадостная: Аллии в укреплении не было, разве что проездом. Если она сунулась еще глубже в Гиблые Отроги, шансов отыскать девушку живой практически не имелось. Да и останки, если те, согласно игровым условностям, сохранились где-то для завершения задания, могли быть где угодно. Квест можно было смело сбрасывать, как проваленный.

– А что, если с племянницей, как с ведуньей? – задумчиво потерла подбородок гномка. – Помните, у той в конце цепочки имя менялось? Тоже Власса, но с приставкой Темная.

– Племяшка смотрителя кладбища сменила имя, чтобы ее не нашли? – озадачился Рэй. – В рамках задания такое, наверное, осуществимо. Не факт, но вероятность не нулевая.

– К счастью, это игра, – сузила глаза до щелочек Хэйт. – И, если непись маскируется, должна быть возможность вывести ее на чистую воду. Предлагаю начать с простейшего: обойти по новой всех жителей женского пола старше подросткового возраста и спросить каждую напрямик, являются ли они той, кого мы ищем. Бесы! В голове так просто выглядело, а так сложно при озвучивании.

– Фигня вопрос, – от парочки Барби-Кен присутствовала только орчанка, у эльфа возникли срочнейшие дела по работе. – Прочешем всю бабскую поляну. Главное, чтобы со сменой имени баба не отрастила причиндалы и не стала…

– Настолько древняя шуточка, что мне было бы стыдно ее озвучивать, подруга, – покачал головой Рэй. – Идемте… прочесывать и окучивать.

Они прошлись по укреплению повторно. Обошли каждый домик, каждую лачугу, каждую лавочку. На этот раз все вместе. Монк предположил, что в группе должен находиться кто-то из квестодержателей, дабы сработал «триггер», снимающий маскировку. Конечно, если таковая имела место быть, в чем к исходу второго часа блужданий сомневались все блуждающие.

Ирония оказалась в том, что призналась в маленьком и безобидном обмане в конечном итоге – та благообразная старушка, что направила их в управу. Списки живых и мертвых душ изучать.

– Когда-то я была ею, верно, – виновато потупив взор, произнесла старушка. – Но я давно не вспоминала ни имени этого, ни семьи, из которой вышла. И они бы меня такой, какая я сейчас, не признали.

– Вы выглядите… старше своего дяди, – подтвердила Хэйт. – Как такое возможно?

– Айвин и я не смогли разрушить проклятие времени, – вздохнула местная. – Он искал один артефакт в глубинах гор, но нашел лишь погибель. Я же – стала такой.

– Айвин – он был как мы? – уточнила Массакре. – Пришлый?

– Ой, нет, конечно! – всплеснула руками непись. – Я была так глупа, что оставила дом ради любви, но не настолько глупа, чтоб полюбить чужака. Что им – вам – до нас? Нет, чушь, сказки, в такое даже детки малые не верят.

– Ваш дядя уверял, что вы ушли с пришлыми, – хотя времени с момента получения задания прошло немало, но Хэйт хорошо помнила тот день, он подарил ей знакомство с Маськой. – Что они задурили вам голову.

– Не так было. Айвина наняли чужаки, чтобы он проводил их в горы. А он решил, раз жизнь ведет его сюда, вернуть утерянную семейную ценность. Я пошла с ним: он прямо сказал, что может не вернуться. А я хотела разделить с ним путь, долог ли, короток ли он окажется.

Ребята покивали, помолчали немного, переваривая услышанную историю.

– Знаете, я уверена, ваш дядя был бы рад вашему возвращению, – осторожно сказала Хэйт. – Несмотря на изменения.

Упоминать про папу-некроманта, сошедшего с ума от горя утраты и пришибленного их с Масей общими усилиями, почему-то показалось плохой идеей.

– Я не могу уйти, – тяжело вздохнула бабулечка. – Даже если бы захотела, не смогла бы. Я дала слово Айвину, что постараюсь добыть Венец Алых Рек. Но трусость не позволяет мне снова отправиться в горы, где нашел свою смерть Айвин.

Старушка умолкла.

«Венец Алых Рек – ВАР – war – война. Какая прелесть эта ваша заливная старушенция!» – в чат клана тут же настрочила Барби. Хорошо хоть, вслух ляпнуть не догадалась. С нее бы сталось.

«По крайней мере, появилась некая определенность», – высказал свое мнение Рэй.

– Возможно, мы могли бы сходить в горы вместо вас? – спросила адептка. – Мы не очень сильны, но с нами друзья. Мы приложим все усилия.

– И проклятие времени вас не страшит? – усомнилась непись. – Не знаю, как оно проявится на вас, пришлые, но снять его под силу лишь богам!

Задание: Пропавшая племянница – изменено!

Девушка, много лет назад ушедшая в Гиблые Отроги, постарела, но жива. Принесите Аллие Венец Алых Рек, чтобы получить ее согласие на возвращение в Велегард.

Награда: неизвестно.

Требования: отыскать Аллию, носящую теперь другое имя.

Уровень сложности: сложный.

– Или вы можете вернуться к моим родным с тем, что услышали от меня, – заполнила паузу предложением старушка. – Я напишу письмо. Так их сердца успокоятся.

Задание: Пропавшая племянница – вариативное выполнение.

Вернитесь в Велегард с письмом от Аллии.

Награда: неизвестно.

Требования: отыскать Аллию, носящую теперь другое имя.

Уровень сложности: средний.

– Будет лучше, если вы расскажете эту историю родне лично, – решительно сказала глава Ненависти. – Поэтому подскажите, как нам найти место, где спрятан Венец?

Полумеры, недоделки, путь без риска – это было не для Хэйт.

«А вам не кажется, что алые реки – это про лаву?» – спросил чатом Вал.

«Учитывая лор локации, вероятность велика», – согласилась с ним Хель. – «А проклятие времени с высокой вероятностью для нас отразится не в изменении внешности, а в падении характеристик. Навыков».

«Мы же не выберем скучный путь?» – спросил Локи.

Хэйт выбрала первую табличку, прожала «согласиться».

Система «порадовала» строкой о принятом задании.

Старушка опустила голову.

– Надеюсь, вы вернетесь.

На карте, в стороне от открытого укрепления, среди «тумана войны» загорелась алая точка. Маркер входа в квестовое подземелье.

До входа группа Сорхо прошла вместе с группой Хэйт. За время пути отгремело несколько жарких сражений, как с местными мобами, с помощью стали и магии, так и словесных, друг с другом.

Причина последних была вот в чем: задание, даже после обновления, нельзя было разделить. Его носительницами выступали квартеронка и гномка. В данж могла войти одна полная группа – до десяти игроков. У Сорхо отсутствовало два персонажа, то есть, имелось два места. И он предложил гладко и легко провести двух девчонок по их квесту. Для оставшихся не у дел ребят он готов был порекомендовать одно сложное, но проходимое подземелье. Оно было одним из первых, зачищенных группой трактирщика на сороковых уровнях. Потянуть его даже неполным составом у ребят были все шансы.

Уперлись и Мася, и Хэйт. И еще Барби топала ногами, швырялась копьем и непечатными выражениями. Кен, в самый последний момент перед выходом из укрепления присоединившийся к группе, приводил более взвешенные аргументы, чем его половинка. Если данж квестовый, он допускал подстройку уровней монстров, его населяющих, под средний уровень вошедшей группы. Не только тех, на ком завязан квест. Если же дела обстоят иначе, и никакой подстройки нет, что же, не повезло. Бывает. Будем пробиваться теми силами, что имеются.

– Дружище, мы очень благодарны тебе и ребятам, – решила поставить точку в прениях Хэйт; пора было уже – темная расщелина входа в подземелье была в паре шагов от них. – Без вас мы бы не зашли так далеко.

Расщелину видели только те, кто находился в одной группе с Хэйт и Масей, для приятелей Сорхо впереди находилась гладкая скала. Скалу увлеченно подковыривал ножичком с разных направлений Клауф.

Рядом затарахтела Барби, точь-в-точь как старый трактор в древней киноленте (содержание фильма было давно и надежно забыто адепткой, только тарахтящий звук отпечатался в памяти).

– Хорошо, зашли бы, – поправилась, вздохнув, глава клана; громкость и активность тарахтения снизились. – Но после долгой прокачки, с трудом и потерями. А так – легко прогулялись, идя по чужим следам.

Тарахтение снова усилилось.

– Лично я помню, как некоторые летали от рыцаря теннисными мячиками, – чуть повысила голос Хэйт. – Очень красивыми, всецело замечательными, бронированными по самые уши и пятки мячиками.

Все стихло. Даже ветер перестал завывать на узких горных тропах.

– Итого: в данж мы идем своей группой. Не из-за того, что там можно получить. А из-за того, что можно потерять. Мне дико не нравится предупреждение о проклятии. Если Хель права, и поход грозит потерей прогресса навыков и стат, лучше внутрь идти тем, кому терять… не то, чтоб совсем нечего, но явно меньше, чем вам, ребят. Еще раз спасибо.

– Легкой дороги, малышка, – развел руки в стороны Сорхо. – Мы постараемся сильно далеко и глубоко не отходить. Если что – пишите. Примчимся на помощь, аки бурундучки.

Про бурундуков было непонятно, но затягивать с прощанием Хэйт не стала. Преодолев те самые пару шагов, она прошла сквозь темную завесу. Отмахнулась от предупреждения, что попасть внутрь может только десять участников одновременно, и до того, как десять вошедших не покинут подземелье – тем или иным путем, с победой или с поражением – подземелье станет недоступно для вторжения. И от другого предупреждения, что в случае неудачи все участники группы получат неснимаемое «проклятие времени», она тоже отмахнулась. Тем более, подробности о проклятии система замолчала.

Когда все десятеро вошли внутрь, темная пелена за спинами погасла, исчезая. Зато загорелись факелы. Множество факелов по обеим стенам, обрамляющим узкую прямую лестницу.

Еда с бонусами, ауры, стойки, питомцы – полная боевая готовность. Которая не понадобилась до самого края лестницы, завершившейся в большом округлом подземном зале. В центре зала обнаружилось круглое серое возвышение, от которого отходил зеленый луча света. Он упирался в один из дюжины коридоров. Расстояние между арками тоннелей было равным, как…

– Как в часах, – почему-то шепотом произнесла Мася. – Без минутной стрелки. Только с часовой.

– Предлагаю осмотреться тут и понаблюдать, когда меняется проход, – высказался Кен. – Согласно игровому или реальному времени.

С ним согласились. В принципе, вариантов у них было не так уж и много: лестница, стоило ноге замыкающего сойти с нее, пропала, как ее и не было; из двенадцати коридоров одиннадцать были затянуты темной «пленкой», только тот тоннель, в который упирался луч, был от преграды свободен. Можно было ринуться в него, а можно было подождать.

Луч сдвигался согласно реальному времени. И к моменту его перехода группа уже стояла перед коридором в ожидании и – снова – в полной боевой готовности. На сей раз не напрасно.

Внимание! Вы вошли в один из XII лучей Великих Часов Древних, V луч.

Осталось до закрытия луча: 59 мин.

Тот, кто останется в луче после закрытия, получит проклятие времени.

Тот, кто погибнет в луче, воскреснет в центральном зале.

Цель прохождения луча: знак V.

Доступно попыток прохождения луча V: 2.

Внимание! В группе присутствует участник, связанный с другим заданием Древних. Уровень противников увеличен. Награда увеличена. Штраф за провал увеличен.

– Прем вперед, но осторожненько, – хмыкнула Мася, боевито взмахнув топориком. – Провал – воспрещен.

– Связанный с заданием Древних? – уточнила Хель.

Она не знала о давних приключениях в недрах гномьих гор Массакре, Рэя и Хэйт.

– В прошлый раз, пробежав один коридорчик, кое-кто открыл для континента инженерию, – усмехнулся Рэй.

– О!

– О-о, – согласился кинжальщик. – Бережемся, тут могут быть и ловушки натыканы любые, и набор монстров не из приятных.

И в этом утверждении он был прав. Этот луч избрали для своего посмертного существования духи. От сорокового уровня и выше, невосприимчивые к тьме и стрелам, отлично видящие сквозь любую маскировку и режим скрытности. Эффекты отравления и кровотечения на духов тоже не действовали. К тому же, они подпитывались, вытягивая здоровье из врагов при каждом успешном ударе.

Коридор – луч – не был особенно широк. В одну линию, плечом к плечу, вставало пять персонажей – этого хватало, чтобы перегородить тоннель. Если в ряду была Барби, то персонажей вмещалось всего четыре, но то гипотетически. На деле баба-страж шла всегда первая, и ей одной ширины коридора маловато было.

Ее-то и облепили, свистя и гогоча, полупрозрачные твари. Они вылетели прямо из гладких стен, на которых и трещин-то не было. Даже там, где их пыталась выцарапать на ходу мечом Барби.

Хэйт, не церемонясь, ударила по удачно скомпоновавшимся тварям каменными шипами. Затем, выбрав случайную цель, испробовала окаменение, а в ту прозрачную тварь, что выбрал номером первым, согласно меткам, Рэй, метнула каменный кулак, да прибавила огоньки. И только потом стала помогать Монку с лечением бабы-стража: чем меньше «живых» духов, тем меньше у орчанки шансы «отъехать». И наоборот.

Группа целенаправленно отщелкивала по одному духу, пока по другим меткам лупила когтями Хэтти. Ей помогала малышка Салли. Геро пока больше путался под ногами, поэтому был отправлен портацией чешуи в самую бучу. Свитков воскрешения питомцев закупили перед походом много. Убьют – не страшно. Не убьют – получит больше опыта. «Дискотека» исполняла атаку: таймер намекал, что она (атака) куда важнее защиты здесь и сейчас.

Как и когда-то в штольнях, духи могли резко бросить выбранную цель (орущую про тысячу чертей и, до кучи, матом) и переключиться на кого угодно в группе.

Быстрее, активнее, смелее. Помня о поджимающем времени. Наплевав на неприятные ощущения, когда эти призрачные твари прижимаются к тебе своими ледяными конечностями.

Одна пачка духов еще не закончилась, они уже мчали к другой, доковыривая недобитков на бегу. И снова: точеные кинжалы (Кен вполголоса сетовал, что его в этой местности решили выпилить, как полезный класс), топориком наотмашь, скиллами – да побольнее. Орчанка, рычащая от отвращения и ярости. Рюк, воодушевленно и систематично движущийся от моба к мобу: нежить уязвима к свету. Монк, тоже подбавляющий урона по тварям, по откату его длани света. Рэй с пляшущими по лезвиям искрами огня клинками. Локи, ведущий новую, третью партию мобов – прямо в подготовленную им ловушку.

Еще и еще, нигде не задерживаясь, выхлестывая эликсир за эликсиром – их тоже запас изрядный. Никакого лута. Ни денег, ни завалящего ошметка протоплазмы…

Осталось до закрытия луча: 19 мин.

– А обратно бежать придется или нас автоматом выкинет при успешном убиении вот этого? – озадаченно спросила гномка, дожевывая чесночно-сырный хлебец; тот, в отличие от просто чесночного хлебца, повышал урон по нежити на десять процентов и прибавлял по десять единиц к мудрости и живучести.

– Скоро узнаем, – озвучил Рэй, заходя за спину противнику, последнему в этом луче.

Они уперлись в край тоннеля, в малое подобие центрального зала. Победят – и почти наверняка других монстров луч им не подкинет. Осталась сущая мелочь – победить «вот этого»: мини-босса пятидесятого уровня. Он был значительно крупнее и непрозрачнее тех духов, что вцеплялись в них по пути. Алой дымкой исходило свечение из его глаз, а когти по длине соперничали с кинжалами Рэя.

Дух Пятого Часа звался монстр.

– Если к финальным пяти минутам не снесем половину, бросаем все, и бегом назад, – высказал Кен, спешно отмеряя шагами диаметр зала с Духом. – Коридор – четыреста восемьдесят шагов. Зал – двадцать шагов. Мои шаги довольно точны, шаг – метр. Без встречных мобов я пробегу пятьсот метров быстрее, чем за две минуты. Товарищи с низкой ловкостью – за три с лишком. «Танкующим» понадобится время для сброса с хвоста недобитого мини-босса, лекарям придется их страховать. Итого – берем пять минут, чтобы никого не потерять.

Громадную (метров в пять роста) фигуру, сочащуюся алым светом и смоляной дымкой, уже перехватила, ударив по щиту, Барби. Подскочила и Мася, внося топориком свою лепту в череду ударов. И шипя эпизодически, как кошка: даже на ее рубящее оружие время от времени срабатывала бестелесность Духа Пятого Часа. Парням с колющим приходилось того хуже, но они не шипели. Они молча наносили тот урон, что могли.

Пока группа мчала по лучу, это неприятное свойство призрачной братии тоже доставляло хлопот. Но мобы были «тонкие», потому впустую рассекающий темное марево выпад становился лишь досадной неприятностью, чуть продлевающей не-жизнь очередного духа. Другие удары делали свое дело. С «толстым» мини-боссом бестелесность переходила в разряд существенных проблем. Тем более, удар когтями, попавший не по щиту, а по «живому» телу игрока, «вампирил» из того очки здоровья, выкачивая их из тела жертвы, и передавая их просвечивающей твари.

Стрелы Кена и вовсе пролетали насквозь, бесполезно падая у дальней стены.

– Пучком в зад ему их ткни, авось, отдача будет больше, – пропыхтела орчанка после пробных выстрелов эльфа.

Дух только что попытался придушить ее длинными прозрачными рукавами, и эти «обнимашки» ей явно не пришлись по сердцу.

Лучник склонил ушастую голову, кивнул. Добежал до стенки, собрал упавшие стрелы. И реализовал запрос своей половинки.

Шкала здоровья мини-босса едва заметно дрогнула.

– Занятно, – пробормотал Кен, но заменил кипу стрел на кинжал.

– Я попробую станцевать уязвимость, – качнула бедрами Хель. – Сообщите, если эффект будет слабее, чем от танца натиска.

Движения нового танца были плавны и деликатны. Очень детальны (Хэйт краем глаза посматривала на демоницу). Танец не так совершенно сочетался с песней атаки, они (песня и танец) были как бы – из разных опер. Танцу уязвимости больше подошла бы тягучая баллада о рыдающем над могилами поэте. Но сами по себе движения Хель были прекрасны. Ничего не понимая в танцах, Хэйт видела, что «рисует» гармонией и пластикой танцовщица. Видела, как проходит рябь по поверхности сонного пруда. Как трепещут крылья стрекоз над водой. Как склоняет к водной глади свои ветви плакучая ива. Как капают, образуя круги на воде, капли дождя – или слез неутешной красавицы. Видела бегущие – в отражении – облака. Как облака набирают влаги и тьмы, чтобы вскоре разразиться грозой. Как бьет себя в грудь тонким лезвием дева, стоящая на мосту. Как тонкие струйки крови пятнают кладку моста. Как падает, раскинув руки, во вспененную грозовыми струями воду девичье тело…

«Это демонская магия», – не отвлекаясь, меж тем, от пиктограмм и полосок, поежилась глава Ненависти.

Осталось до закрытия луча: 9 мин.

Полоса над головой мини-босса уменьшилась меньше, чем на треть.

«Не успеваем», – вздохнула Хэйт.

И тогда «бесполезный мех» Хэтти включила режим «жара».

Под воздействием танца Хель (а чем дольше она танцевала, тем сильней становился эффект) промахи по Духу Пятого Часа стали куда как реже, и даже от магических скиллов урон слегка подрос. Кошка же «вжарила» так, что мглистые клочья в стороны полетели.

– Пойдут клочки по закоулочкам, – одобрила Барби. – Баба-гном и ее хвост – тащите нас к победе!

Половину хп сняли к шестой минуте. До крайней четверти довели на трех минутах до закрытия луча. О том, чтобы все бросить и сбежать, ни у кого и мысли не было: танец уязвимости и снежный барс перевернули ход боя.

Дух вдруг бросился прочь из противостояния, отлетел в центр зала. Воздел когтистые ручищи к каменному своду. Закружилась, заклубилась мгла, собираясь в воронку вокруг громадной фигуры.

Бойцов ближнего боя, сунувшихся было в воронку вслед за духом, раскидало по сторонам. С ускорением.

– Играй уныние, – велел Валу Рэй. – Хель, продолжай… продолжать.

Бард послушно ударил по струнам. Танцовщица продолжила выгибаться в танце уязвимости. Теперь мелодия и движения сочетались идеально.

Хэйт, саламандра Салли и (немножко, ударных скиллов стихией света у монаха было раз-два и обчелся) Монк магичили по зависшему в центре мини-боссу. Кен снова переключился на лук. Даже с уязвимостью стрелы не стали заметно эффективнее, но время утекало, а вплотную к Духу не могла подобраться теперь даже кошечка Маськи.

Две минуты.

Клубы скомкались, сомкнулись вокруг Духа и… выплюнули двух одинаковых Духов Пятого Часа. Идентичных до малейшей детали, с одинаковыми барами здоровья.

– Мась?! – в надежде на гномью «суть вещей» обернулись к малой сразу несколько персонажей.

– Кидайте монетку, – с сердитой миной откликнулась гномка.

Суть вещей не сработала. Выходило, что им надо или угадать, или развоплотить обоих за столь малый остаток времени до закрытия луча.

Взлетела в воздух золотая монета. Упала на тыльную сторону ладони Локи.

– Того, – ткнул пальцем в левую копию авантюрист.

– Вливаем все, что есть, – не то, чтобы дал указание, скорее, озвучил мысль вслух Рэй. – Барби, ты на банках.

Монк с Хэйт переквалифицировались из «лечилок» в «личинки» стихийных магов.

Осталось до закрытия луча: 29 сек.

На этой радостной системке фигура духа-исполина дернулась в последний раз. Разлетелась ошметками.

Над полом повис дымчатый «снежок» – сфера с лутом. А у дальней стены открылся, вызвав вздохи облегчения, портал.

Хэйт выхватила из сферы единственный предмет – продолговатый гладкий камень в форме пирамидки с выгравированным на одной из граней знаком V. И сиганула в портал. Перед этим пропустив летящий «снаряд» – парализованного Вала, которого отправили на выход в несколько суровой, зато быстрой манере Кен с Локи. Гномочку, вторую жертву паралича (второй дух не висел без дела, пока уничтожали его копию, он бил и накладывал долгоиграющие, зачастую не снимаемые дланью очищения, дебаффы) подхватил и понес Рэй. Как бревнышко перехватил, сделав кольцо из рук в области гномьей талии, и потащил.

Успели.

Пропахал носом пол в центральном зале бард-летун, и только потом вышел из дебаффа. Много ругался, вовсе не поэтично, но признал, что лучше плохо лететь, чем хорошо стоять с проклятием.

Гномка вывернулась из рук кинжальщика, отряхнулась и сказала спасибо, что не волоком транспортировали.

Хэйт тем временем подошла к выступающей части механизма. Вложила в соответствующее углубление добытый знак. Зев пройденного коридора сменил черную пленку на зеленую.

– В шестой не идем, – она поморщилась. – С Духом повезло. Локи, монетка счастливая. Но теперь все на откатах, я верно понимаю?

Недружный хор подтвердил, что понимает она верно. Существенные усиления теперь будут недоступны несколько часов.

– Расход и продолжаем завтра? – со вздохом предложила глава Ненависти.

Расходиться было рановато, да и не хотелось. Но и соваться в следующий коридор сейчас было такой себе затеей.

– Ничего подобного, – возразила Хель. – Тренироваться! Вал, выгружай.

Бард сделал грустное лицо и извлек из инвентаря одну за другой… десять скакалок.

– У большинства проблемы с ловкостью, – сурово сказала демоница. – Будем стараться выправить это.

Когда орчанка повалилась грудой доспехов, запутавшись в ногах и скакалке, группа узнала много новых слов. Хель выглядела искренне заинтересованной, возможно, принимая эмоционально окрашенную речь, как похвалу ее тренерскому таланту.

Хэйт молча скакала, размышляя о том, что вовсе не здорово будет потратить на бесов квест двенадцать дней – равно количеству лучей. Больничный не бесконечен. И кроме этого странного часового механизма хотелось бы увидеть и «пощупать» побольше всякого в небезынтересной локации.

– Вместе-врозь, вместе-врозь, – командовала прыжками демоница. – Теперь как маятник, вперед-назад, вперед-назад. И снова… Кто там снова рухнул? Падайте тише, пожалуйста, вы заглушаете мой голос грохотом. Я не люблю кричать. Сегодня разминаемся все вместе, завтра для самых ловких будет больше разнообразия в упражнениях.

– Отберите у меня скакалку, Иван-царевич устал скакать, – простонала, переворачиваясь и подымая глаза к потолку Барби. – Можно, я тут полежу?

– Конечно, я не буду отбирать у тебя этот замечательный инвентарь! – откликнулась Хель. – Ты можешь продолжать занятия и после того, как мы уже разойдемся.

И сверкнула глазами. Гадай теперь: трудности перевода это были или тонкий китайский сарказм… Он почти как английский юмор, но с упором в трудолюбие.

– Перевяжите мой гробик шелковой ленточкой, – простонала баба-страж.

Ускорить прохождение данжа удалось уже на следующий день. Коридор с древовидными растениями, завершившийся залом, где скучал Древень Первого Часа, пролетели с опережением таймера. На сей раз повезло с уязвимостями: ходячие деревца отлично горели, а Салли отменно жгла, устраивая чуть ли не лесной пожар в отдельно взятом подземелье, да и к топорам у растюшек было особое отношение. Барби, как выяснилось, не только с мечом и копьем умела обращаться. Пассивки на топор и на дубину, плюс топор и дубина, у орчанки имелись в загашнике.

Орки – раса, рожденная (вписанная игроделами) для битв. В битве твой меч может застрять в теле врага, копье сломает сильный противник. Тогда орк подхватит вражий топор, выпавший из мертвых рук, и пойдет крушить им черепа других врагов. Словом, пассивные умения на непрофильное оружие проучить в Восхождении вполне реально, если ты (твой персонаж) – орк.

Уточнение: выбрав воинский класс, персонаж любой расы способен вооружиться хоть отломанной от трактирного стола ножкой. И ей лупить врагов. Преимущество орка будет в том, что прогресс его умения обращаться с основным, чаще других используемым оружием, благодаря пассивке, перенесется на оружие менее привычное. Что сделает удар дубиной не менее болезненным, чем удар тем же мечом, если всю дорогу со старта игры орк был вооружен мечом и прокачивал умение «Меч: практика».

Огонь, два топора и немного тлена – к тьме у деревях была незначительная уязвимость – помогли домчать до главного полена легко, задорно и с песней. Не только бардовской, но и отчего-то Монковской.

– А за деревом дерево, а за деревом дерево, а за деревом дерево-о-о, – низким и вкрадчивым голосом напевал всю дорогу монах. – А за деревом – куст.

Даже средняя устойчивость к колющему оружию помехой особой не стала. Кора у древней была крепкая, факт, протыкалась сложно, но если бить в одну точку, то сок, бегущий по телам древесных мобов, тек не хуже кровушки.

На толстенького, но все так же отменно горящего и страдающего от топориков главного Древня, не пришлось сливать умения с долгими откатами – так заковыряли. Не помогло мини-боссу и разделение на пару одинаковых полешек.

– Раз деревце, два деревце, – устроила что-то вроде считалочки гномка. – Оба пойдете в поленницу.

И покрошила в щепки оба дерева, не без помощи сокланов.

В итоге в портал они вышли за шесть минут до завершения отсчета. Успели перекусить, проверить экипировку на надобность ремонта, обновить в слотах быстрого доступа эликсиры.

И прочесть наконец описание нового умения Геро, который как-то бодро прокачался до тридцать пятого уровня (а Салли уже тридцать седьмой успела получить). Кислотное дыхание выдала система детенышу гидры: раз в пять минут малыш Геро мог из каждой головы выдувать струю кислоты на два метра вперед. Кислота наносила урон и уменьшала показатель брони всех противников, попавших под воздействие.

Обновился и Василий – василиск Локи. Он получил натуральный стелс – режим невидимости, как у Рэя. Теперь его можно было в невидимости заслать в тыл врага и взглядом, обращающим в камень, вывести из боя какого-нибудь неудобного противника из дальнобойных (или из колдующих).

Малыш Шива – питомец Кена – на крохах хозяйского опыта «отъелся» до острых когтей. Удары лапами Кат Ши теперь наносили больше урона и накладывали кровотечение. Если бы кто-то допустил малявку до этого урона: ввиду очевидной уязвимости питомцев орчанки и эльфа, те были привязаны к Монку. Он теперь был не только монах, но и немножко котовод: по пятам за ним неизменно следовали теневой котенок Шива и длинношее из семейства кошачьих, ласково названное владелицей (Барби) – Арда. Для тех, кто не понял имени котейки, была выдана рекомендация – читать «нетленку». Детеныш серпарда имел и второе имя, внесистемное. В периоды умиления и даже сюсюканья орчанка называла изящную пятнистую малышку серпарда – Серпом-по-Яйкам.

Пока что Арда мало что умела. Увертливость в пассивных умениях да оглушительный мяв в активных. Последний с малым шансом мог застопорить противников в радиусе пяти метров от длинношеей. На практике Арда пока не допускалась до сражений – мала была.

Хэтти не росла на местных мобах. Она отъелась, насколько могла, на гномьих харчах, и лупила обитателей подземелья так, что щепки летели. И ошметки развеянных духов. И пыльца с крылышек фей…

Вот феи-то им и попались в следующем за коридором древней луче. Вертлявые, летучие, рассыпающие чарующую пыльцу (при успешном попадании на полминуты персонаж не мог никого атаковать), они были кляты бабой-стражем во всяческих непечатных выражениях. Барби чаще других доставалась «присыпка», и меч из крепких зеленых ручищ валился чаще, чем у других. За мечом приходилось наклоняться, что тоже выводило из себя орчанку.

Словом, самое мягкое, что слышали в свой адрес феи с фиолетово-синими крылышками – это «ночные, яком всех их, бабочки». Следующим из цензурного было «моль драная» и «мотылина пыльная». Прочие же ласковые прозвания фей в приличном обществе озвучить бы постеснялись.

Особенно когда те выстраивались в круг (или хоровод) фей, начинали кружиться, и все, кто попал внутрь круга, получали дебафф ошеломление.

Главная драная моль, она же Фея Второго Часа, доставила немало хлопот Ненависти. Под финальные тики таймера моль ненавидели все, кто атаковал хихикающую летунью. Не столько за вертлявость, сколько за чарующую пыльцу, обильно осыпающуюся с трепещущих крылышек. Получив такой пыльцы, Рэй чуть не прикончил Локи – атаковал ближайшую цель вместо атаки по Фее. Доставила хлопот лекарям и воспламеняющаяся пыльца, которую на последней четверти шкалы здоровья вовсю рассыпали уже две (это раздвоение на финишной черте явно было фишкой подземелья) Феи. Комментарии на тему: какое место полыхает у драной моли, и откуда пышет огневая мощь летучки – не прошли цензуру.

И только окончательно выбив из Феи пыльцу, дурь и пыль, группа смогла вздохнуть с облегчением.

– Кончились твои хиханьки-хаханьки, – зло зыркнула на дымную сферу, оставшуюся от мини-босса Барби.

И отерла со лба воображаемый пот.

Следующий коридор пришлось пропустить из-за откатов. Но этот факт ничуть не огорчил демоницу: та, как и обещала накануне, показала самым ловким новые упражнения со скакалкой. Остальные продолжили осваивать те же прыг-скок, что и накануне.

Четвертый час был часом зверей. Хвостатые (в основном волки, но всякие лисы, рыси и медведи тоже попадались) разлетались клочками шерсти, а Хэйт задумывалась, что в каменных стенах делают несчастные животины и чем кормятся. Данж квестовый, явно нечасто посещаемый, так что версия с тем, что кормовая база хищников – это игроки-неудачники, не проходила проверку логикой.

Она даже жалела немного нарисованных зверей. Мало того, что живут в не лучших условиях, голодают, так еще и подвергаются жестокому обращению. Жалела до тех пор, пока Зверь Четвертого Часа, финальный мини-босс луча, не выстрелил мохнатым серым телом в ее сторону. Орочий боевой клич, удары по щиту, выстрелы по Зверю – ничто не сбило с настроя серого волчару. С противным – и оттого знакомым, не забывается подобное – чавканьем челюсти волка захлопнулись на Хэйт, перехватив ту поперек тела. Зверюга замотал мордой, трепя адептку, как плюшевую игрушку. Кровотечение, ошеломление, оцепенение – совсем как в подземелье вервольфов, давным-давно пройденном Хэйт, Масей и Рэем.

Очищающее пламя сигналило о готовности снять дебаффы, но оно бы ее и убило: Зверь уже снял больше половины здоровья со своей жертвы. С незапланированного, но явно долгожданного перекуса.

Монк среагировал мгновенно. Большое лечение, длань очищения – последняя не избавила от оцепенения, но хоть кровью не дала истечь. Зверь отшвырнул тушку Хэйт, и метнулся к монаху.

– Агр не проходит, – зло скрипнула зубами орчанка. – Никак… Эй, мохнатая срака! Щитец нюхни, плешивая собака!

– Предлагаю влить в него все, что только можно из скиллов, – донесся голос Рэя (сам кинжальщик готовился устроить врыв из теней). – Или мы его зальем уроном, или он нас.

Монка Хэйт вытянула. Пламенем сняла с себя дебафф. Регенерация, лечение. Зверь не прекращал трепку. Наплевав на последствия, она подскочила к монаху с касанием земли. Не воспоследовало: Зверь наигрался, отшвырнул «косточку», прыгнул за добавкой к сочному телу танцовщицы.

Как выжила Хель, никто не понял. Один лекарь валялся грудой тряпья в углу, оглушенный без возможности снятия эффекта. Вторая со своими двумя с хвостиком лекарскими умениями была на откатах.

– С-собака с-сутулая, с-снулая, – просипела Барби в искреннем негодовании. – С-суповой набор с с-сукровицей.

Вокруг волчары заискрило, засияло, засверкало: разом, одновременно стали разряжать умения компаньоны терзаемой демоницы. Огонь, тьма, свет – одновременно. Росчерки стали и ворохи искр из-под когтей и от усиленных скиллами лезвий.

Пришел в себя Монк, подхватил на грани жизни и смерти танцовщицу. И почти сразу переключил отхил на Локи – новой целью Зверя стал авантюрист.

Немногим позже, когда зверюг стало двое, свистопляска с мельтешением достигла предела. Вылилась в закономерное: лужицу крови и тающее в воздухе тело Рюка. Слишком много критических ударов подряд, слишком малый запас здоровья – на двух голодных хищников не рассчитанный.

«Оставайся в центре», – нашел время для чата лучник.

Хэйт сверилась с таймером: чуть больше двух минут до закрытия луча. Все верно, смысла бежать к ним, сломя голову, нет уже: они либо раньше пересилят психованных псин, либо отправятся на воскрешение следом за чародеем.

Случилось первое. Выжав из себя весь возможный урон за короткий, сумасшедший бой, Зверя они все-таки прикончили. Прижучили смердящую барбосину – так это откомментировала баба-страж.

И на том закончили. Убедились, что закрытый зеленой пеленой тоннель пятого часа минуется лучом. «Часовая стрелка» перевелась на час вперед, открыв тоннель к каким-то монстрам часа шестого. Но к ним решили заглянуть на огонек в другой раз.

Следующее утро, кроме традиционной чашки кофе и шоколадных шариков с шоколадным же молоком (для пущей бодрости и сил), преподнесло Веронике сюрприз.

– Здравствуй, Лана, – пришлось поднапрячься, чтобы выудить из омута памяти, где складировалась абсолютно бесполезная информация, это имя.

– Привет, Вероника, – судя по отсутствию заминки, художница Лане запомнилась получше.

– О, вы знакомы? – удивился Стас, обустраивающий место для модели.

– Да, – коротко подтвердила Вероника.

Не вдаваться же ей было в подробности, что знакомство их с Ланой длилось секунд тридцать-сорок и завершилось бегством Вероники на балкон?

– Общие знакомые, – приподняла брови, вроде как укоризненно, Лана.

А вот это было лишним: впускать куратора в ту часть жизни, где Галка и Лешка, студентка не собиралась. Никогда. К чему? Это – настолько личная территория, что впору высоким забором обносить. Хватит со Стаса того, что она показала ему акварели с пернатыми. Самих пернатых, к слову, ей тоже не пришло в голову демонстрировать преподавателю.

– Твой муж не против твоего позирования? – малость коряво сформулировала вопрос Вероника, чтобы модель не взбрело в голову рассказать побольше про общих знакомых.

– Он… – замялась девушка. – Предполагается, что я на работе.

– Внезапненько, – в духе одной знакомой орчанки выдала художница.

Пока смущенная модель собиралась с мыслями, Вероника вспомнила про то, как ту орчанку укорила гномка, мол, ни котиков та не любит, ни собачек, ни даже феечек. На что баба-страж решительно возразила: «Собак как раз люблю. Но – настоящих. В глазах больших и искренних огромными буквами слово – ПРЕДАННОСТЬ. Как их таких не любить? А эту пиксельную песью срань я на копье вертела и щитом мудохала».

У Ланы были очень искренние глаза. Виноватые, печальные, светло-карие. И потому Вероника вспомнила эпизод про собак… Хмыкнула, оценив выверт ассоциативного ряда.

– Я библиотекарь, – вздохнула блондиночка. – Была, до недавнего времени. Давно уже поговаривали, что нас сократят, заменив на табло с каталогами, но это еще моей предшественнице говорили, а той до нее. Прогресс до нас шел медленно, финансирование утекало куда-то не туда. Мы сидели в покое и на бюджете.

– А потом кто-то устал воровать, – обратил на себя и собранную композицию Стас. – Шутка. От этого никогда не устают. Я всецело приветствую общение, оно помогает учащимся лучше понять модель, но делать это лучше в процессе работы. Хорошо? Хорошо. Славно. Вот так, ручки чуть сдвинем. Подбородок выше. Веер. Прелестно! Работаем.

Модель, к слову, выглядела симпатично. Кремовая блузка с пышными рукавами. Такие, если Вероника ни с чем не путала, назывались забавно – «фонарик». Юбка ниже колена, мятная в сливовую редкую клетку. Сочетание мяты и сливы было прямо как в рецепте напитка, повышающего здоровье и бодрость, подаренного в игре добрым поваром-толстячком незадолго до совместного отбытия в Гиблые Отроги. Еще не опробованного рецепта: готовыми блюдами и напитками Сорхо снабдил всю их группу с избытком.

К крему, сливе и мяте прилагался ячменный цвет волос и янтарь печальных глаз. И деревянный веер, который в нераскрытом виде держала под перекрестьем кистей рук модель. Фон: материи тыквенного и теплого салатового цветов, наброшенные одна на другую.

Вместе все давало очень сочную картинку. Не то, что черный-черный Вал с его оранжевой футболкой…

– В общем, меня и двух девочек сократили, – под шорох сухих еще кистей продолжила рассказ Светлана. – У Игоря на работе тоже не все ладно. И я… не нашла слов… или смелости, чтобы сказать: «Дорогой, я теперь безработная, с моим образованием и стажем устроиться смогу в лучшем случае кассиром, а тех тоже собираются менять на автоматы». И вспомнила, вот, про то, как девочка на форуме рассказывала про опыт позирования для студентов. В том году в вашем же училище она пробовалась. Лика ее зовут.

– Темненькая такая? – вспомнила обладательницу не самого частого имени и четвертого размера груди художница. – Да, помню, мы с ней работали.

Лика позировала им обнаженной. Это не для того, чтобы поглазеть на голую плоть у них устраивалось, а для наглядности в работе с анатомией.

– Она ходила к вам от комплексов избавляться, – заалела щеками Лана, явно будучи в теме тонкостей позирования знакомой. – У нее шрам. И она дико стеснялась открытого купальника, да и вообще своего тела. В процессе забылась, втянулась. Больше не комплексует. Сказала: чем платить кучу денег психологу, я встала голой перед дюжиной незнакомцев, и перестала стесняться себя. И мне за это еще и заплатили.

– Хм, – Вероника снова порылась в омуте бесполезной информации. – Не помню, чтобы у нее был шрам.

– Вот! – вспыхнула Лана. – Как она и сказала: никто из ребят даже не заметил эту ерунду. И все ее страхи как рукой сняло.

– То есть ты ходишь на уроки живописи, – не разделила восторгов модели художница. – А мужу говоришь, что на работу? В библиотеку?

– Потом я обязательно признаюсь, – погрустнела блондинка. – Когда-нибудь. Когда мы будем получше держаться на плаву.

«Ложь как основа для спокойствия в семье. Шикарно!» – Вероника покривилась, тут же вспомнив бесконечные нотации от Гали о том, что ей пора бы уже если не замуж, то хоть парня завести. – «Нет-нет-нет, это не моя история. Я – завела попугаев. Им врать не нужно для домашнего счастья».

По дороге домой она заскочила в супермаркет. Где, кроме продуктов, купила… скакалку. Что орчанкам – зло, то для других отличная подмога для поддержания формы в условиях отсутствия спортзала. Вероника любила бег, но не в морось, не в ливень, не в снегопад. А в любимом ею Питере что-то из этого происходило каждый день, за редким исключением.

Поначалу древний часовой механизм работал по часам – нормальным часам. Теперь же, с закрытием трети коридоров, правая часть «циферблата» смахивала на рот с щербинами. Из-за этих щербин переводилась дальше и дальше «стрелка», которую раньше можно было сверять по часам. Только не по московскому времени, но оно и понятно.

Создатели игры из других регионов были. А у ребят уже возникли подозрения, что так называемые «древние» – это как раз про создателей. Все эти шарады и механизмы, ими (древними) оставленные – особый контент от разработчиков. Для сообразительных, для упертых прописанный. Игроделы азиатские, опять же, любят упорство в достижении цели. И усложнять к той цели путь, как только можно и нельзя. Но всегда оставляют лазейку: нерешаемая задача – источник проблем. Нерешаемая задача – разочарованные игроки. Итого: упорство, смекалка, боевая сыгранность и немного удачи – рецепт к решению почти что любой загадки Восхождения.

И с Великими Часами Древних Ненависть была твердо намерена разобраться. Сыгранности пока до идеала было далеко, зато прочие компоненты рецепта наличествовали.

Часы сдавать свои секреты не спешили.

И подкинули тем, кто дерзнул вмешаться в их ход, в тоннеле на часе шестом – насекомых.

Мелкую гнусь, жужжащих и жалящих ос, округленьких, ленивых шершней. Рои, по которым совершенно не проходил физический урон. Жужжащие шары превосходно выжигались и вообще легко пробивались магией, но толку, если магов в их группе, считай, и не было… Адептка, с не самым серьезным арсеналом атакующих скиллов, Салли с ее огнеметом (в этом проходе саламандра оказалась просто незаменима). Кен, по откату закидывающий в гудящие рои стрелы со стихийным уроном. Рюк, добавляющий чуть-чуть стихии света к ударам. Геро, с его кислотой из всех голов. И монах, что творил чудеса, снимая уйму отравляющих эффектов и вытягивая с того света «камикадзе» – тех бойцов ближнего боя, что собирали толпы насекомых на себя, чтобы те роились кучнее, компактнее, и Салли с Хэйт тратили меньше маны, а также откатывающихся умений.

Произошло невозможное: у Барби закончились ругательства. Она начала повторяться, а к концу коридора и вовсе замолкла. «Чесуны одолели», – на прямой вопрос от заботливой гномки, в порядке ли их зелененькая, отозвалась орчанка. – «А еще в язык тяпнули». Добрые разработчики подарили укусам насекомышей дополнительный эффект – зуд. Каждый прокус зудел и чесался, а самая мелкая мелочь, как выяснилось, была способна просочиться под тяжелые доспехи.

В бою с Роем Шестого Часа «мощу огневую» берегли, как могли. И все же на этапе с раздвоением оба Роя с бешеным: «Жу-у-у!» – рванули к Салли и Хэйт.

В один миг допел строку про не ставшего Богом поэта бард, отзвенел мелодичный плач струн, ослабили обзор жемчужные сферы. И о сферы эти ярясь, ударили Рои. Облепили со всех сторон. Полетели – от своих же – взрывчатые алхимические фляги. Полыхнули сиреневым пламенем. С потолка посыпались камни, шипами вздыбился пол. Округлый зал окутала тьма – это Хэйт за отпущенные бардовской песней пять секунд бессмертия раскастовалась от души. Помирать – так пустив все в откаты.

К Рою, атаковавшую его огненную подругу, портанулся Геро, выдал струи «дихлофоса». Недобитому гнусу хватило. Дернулись и замерли полупрозрачные крылышки. Осыпались серыми кляксами.

– Ненавижу насекомых, – выдохнула Хэйт, подняла знак VI. – Не-на-ви-жу-жу!

– Ясен ясень! – хлопнула в ладоши, освобожденные от оружия и щита, Барби. – Жу-жу и я ненавижу-жу.

Седьмой час был часом химер. Кроме очевидной некрасивости и монструозности монстров – такое игровое масло масляное – ничем особенным он не запомнился. Казались страшными, оказались простыми. После предыдущих испытаний – слабенькими.

На восьмом часу им пришлось ковырять големов. Нудно, медленно. Непозволительно долго. О том им поведал таймер при подходе к залу с главным големом. Шесть минут им отводил на схватку с мини-боссом бездушный механизм.

Так они растранжирили одну из двух попыток пройти восьмой коридор.

Девятый час познакомил группу с элементалями. Воздушными и огненными, джиннами и ифритами. Эти не вызвали существенных сложностей, разве что Салли ничего не могла сделать с огненными элементалями. Те не просто неуязвимы были к магии своей же стихии, они от нее подпитывались. Впрочем, Рэй не был идиотом, и после одного эксперимента выбивал цели для питомца вручную, направляя исключительно на воздушных противников.

Грозовой элементаль, финальный мини-босс, воплощение «небесного огня» – молнии, заставил группу встряхнуться. И побегать, и попотеть. Он бил молниями с двух клубящихся тучевых выступов, заменявших Элементалю Девятого Часа руки. Он гонял по комнатке клубки шаровых молний. Он пробивал всех разом цепной молнией.

Худо приходилось тем, кто бил по мини-боссу сталью: за каждый такой удар Элементаль платил ударом тока.

– И йопом токает, и током йопает, – под вздыбленными дредами перекосилось зеленое лицо. – И ёкает сердечко, ёкает…

– Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю[2], - с видом полного просветления изрек монах.

Монах держал их жизни. Держал руку на пульсе каждого, у кого ёкало сердечко. А еще, как совсем скоро выяснилось, монах накаркал про бурю…

Раздвоившись, Элементали устроили грозовой ад. Джинны злятся, когда их загоняют в бутылку. Здесь же грозу загнали под землю, и гроза воспротивилась. С гибелью одной из копий второй Элементаль взорвался ошметками туч, а те извергли множество электрических дуг. Было красиво: искрящиеся арки, разряды, снопы искр. Эдакая кружевная 3D-салфетка из молний, заполнившая весь круглый зал.

Каждая молния одаряла свою цель ошеломлением. Каждая последующая продлевала эффект. Хэйт прожала очищающее пламя, сделала два быстрых шага и снова поймала молнию.

Осталось до закрытия луча: 5… 4… 3…

Внимание! Вы подверглись воздействию негативного эффекта: Проклятие времени I.

Мудрость снижена на 10!

Интеллект снижен на 10!

Живучесть снижена на 10!

Сила снижена на 10!

Ловкость снижена на 10!

Срок действия: бессрочно.

Луч закрыт. Вы будете перемещены в центральный зал через: 5… 4… 3…

Буря прекратилась, как ее и не было.

Погас портал.

Призывно дымилась сфера с чертовым значком.

Хэйт рванула к сфере, когда на финальном таймере мигнула пятерка. На троечке – прыгнула вперед. Вложив все силы, всю ловкость в прыжок. Все, что остались после порезки проклятием.

Перед глазами мелькнула единичка. Пальцы выхватили прохладный камушек.

– Успела? – спросили в один голос Рэй, Кен и Локи, когда их дружно вышвырнуло в центр.

Глава Ненависти молча подняла руку с зажатым в ней знаком.

– Хоть не так обидно, – выдохнул убийца.

– Не такое уж оно и убойное, это проклятие, – вчиталась в оповещение гномка.

– Приглядись, – Барби выпустила в воздух подземелья целый фейерверк из матов, отчего ей вроде как полегчало. – Подсказываю: одын-сафсэм-одын…

Рядышком присвистнул авантюрист.

– Тонко намекается, что есть и два, и три, и далее?

– И чем дальше, тем сложнее становятся лучи, – подметил Кен. – Химер легко зачистили, потому что ты давал нам все их уязвимые точки. Иначе и они бы веселья подкинули.

– Зато вот тут нам прямо-таки дали прикурить, – подал голос Рюк. – И распечатали кубышечку проклятий.

Хэйт задумалась, вспоминая самые яркие эпизоды.

– Мне кажется, что третий, шестой и девятый сложнее других, проходных коридоров, – озвучила она. – Големы не то, чтобы дико сложные, они тупо толстые и чхать хотели на колющее и режущее оружие.

– Соглашусь, – повертел пальцем по окружности, как бы расставляя точки на каждом третьем часу эльф. – И тогда на двенадцатом часу нас ждет нечто совершенно убойное.

Глухо хохотнул Монк, предсказавший нечаянно бурю.

– Если кого приговорят к электрическому стулу, тот будет иметь представление, чего ждать.

Хель щелкнула по каменному полу скакалкой.

– В нашей стране расстреливают, – с ласковой улыбкой произнесла танцовщица. – И нам нужно восполнять потерянные характеристики. Вал! Твоя ловкость теперь недопустимо мала. Ты будешь выполнять упражнения вдвое дольше других.

Бард промычал нечто невразумительное.

– Лениться – преступление, – посерьезнела демоница. – За преступления…

– Скачу я, скачу, – резко исправился музыкант.

Огромный паучище, он же Арахнид Третьего Часа, подтвердил теорию Хэйт о сложности каждого третьего тоннеля. Доставил он им всяких развлечений: много отравы, парализующие умения, мелкие паучата и коконы, в которые Арахнид опутывал по три персонажа подряд. Молниеносно укутывал. Тот, кто оказывался внутри кокона, не мог ни пошевелиться, ни что-либо из умений применить. Инвентарь тоже блокировался. Причем, если кокон не разрушался своими же, то жертва погибала от удушающего яда через полминуты.

Это испытал на себе Вал, до принудительной обмотки паутиной спокойно бренчавший в отдалении от группы. Так на своих проходил эффект от его музицирования, а мелкие паучки не успевали добегать, их истребляли по пути. Тут же отдаление сыграло против барда: коконы с Хель и Монком разбили, а на кокон с Валом не хватило пары секунд. Это промедление стоило музыканту процентов опыта и неприятных ощущений.

По счастью, с защитой у паука дела обстояли не очень, а уязвимость к огню превосходно реализовала Салли (с небольшим вспоможением от Кена и совсем малым – от Хэйт с ее огоньками). Паука прибили, пусть не и тапком.

Одну сторону «часов» закрыли. Осталось четыре тоннеля: големы в восьмичасовом коридоре, которых группа не осилила накануне, и неизвестные противники в коридорах десятого, одиннадцатого и двенадцатого часов.

Кидаться в неизведанное, оставив за спиной тоннель големов с последней попыткой прохождения, никто не рвался. Одна мысль, что можно превозмочь всех дальнейших противников, а потом «слиться» на толстячках-големах, буквально приводила Барби (и не только Барби) в бешенство.

Мнения, как победить неудобных, плохо пробиваемых монстров, разделились. Часть группы предлагала понадеяться на критические удары по уязвимым точкам – таковые как раз давали адекватный урон. Другая часть, возглавляемая Кеном, настаивала, что разбирать на камушки проходных мобов в данном коридоре – путь к провалу. Немного невезения – и всё, на финального мини-босса не хватит времени.

Кен предлагал воспользоваться медлительностью големов. Пробежать коридор, игнорируя мобов, по пути разбрасывая всяческие мины и капканы, чтобы големы самым «ненавистным» противником выбрали быстроногого Локи. И оставить авантюриста бегать с огромным «паровозом», развлекаясь по возможности разными замедляющими вражин приспособлениями. А остальным составом сосредоточиться на мини-боссе.

План был рискованный, далек от безупречного, но и выбор у ребят был не шибко богатый.

Локи ерепениться не стал. Пожалел вслух, что рельеф не располагает к веселью, авантюрам и полному отрыву, но это ничего. Осторожность тоже полезное, хоть и не отображаемое в списке характеристик, свойство. И надо его прокачивать.

Ему тут же припомнили момент знакомства: когда Хэйт на «автомате» приголубила его, как носителя красной метки. Поржали над крестоносцами, встреченными вскоре после «знакомства» с авантюристом. Над тем, как их (крестоносцев) размотал по Зеленой Дубраве один-единственный авантюрист, успешно отправив в круг воскрешения двоих противников. Да, потом он неудачно нарвался на тлен от Хэйт, но тут просто совпало не в его пользу.

Собственно, что за «вожжа под хвост» попала в тот день Локи, из-за чего он себе и тем лбам устроил веселый забег по дубраве, не постеснялась спросить… правильно, Барби. Кто ж еще такой бесцеремонный?

– Банальность случилась. Скучный игровой момент, – пожал плечами Локи. – И даже не особо поучительный. Загнал в ловушку элитку квестовую, начал потихоньку ковырять. Уровень был чуть за двадцать, урон слабый, бить предстояло долго.

– Дай угадаю, – подался вперед Кен. – И прости, что перебил. В твой квест вмешались?

– Все верно, – в тон эльфу отозвался авантюрист. – С воплями, шутками и прибаутками ворвались эти парни: «Ату его», «Кушать подано, с сервировочкой», «Чувак, пять за подгон», – и монеты в лицо.

– Козлы, – припечатала Барби, вспомнив, видимо, как и Хэйт, эпизод в орочьих землях, где квест-итем, потом и кровью им доставшийся, из их группы выбил маг с гнусавым голосочком.

– Да плевать, мне всю дорогу такие «нужники» – от «нам нужнее» – попадаются, – отмахнулся Локи. – Один из них решил выпендриться: «Нам бы такой слуга пригодился. Давай на ставочку к нам, немощный?» – и уже этого я не понял. И не спустил. Подготовился, проследил, проучил.

– А потом тебя резвая ушастая приласкала, – с укоризной вставила реплику гномка. – Ушастая, тебе не стыдно?

Пока Хэйт подбирала ответ покорректнее: с одной стороны, и впрямь нехорошо получилось, с другой – она на момент встречи на дороге подоплеки покраснения ника бегуна не знала, Локи вступился за ее действия.

– Вот это уж точно был чисто игровой момент, – поднял обе руки ладонями вверх парень. – На мне же не было написано: «Метка покраснела от привнесения просвещения в массы».

С чуть слышным: «Тын-н», – сменила час зеленая «стрелка». Время болтовни и отдыха прошло. Группа рванула в тоннель к големам.

Больше всего при обсуждении плана с «вождением» Локи за собою всей толпы, собранной тут и там по мере пробега по коридору, волновались: не застрянет ли авантюрист при очередном маневре? Все же прямое подземное «шоссе» – это не то же самое, что лесная полянка, где бег впереди «паровоза» легок и относительно безопасен. Мобов не так, чтобы мало. Коридор спокойно умещает пятерых в один ряд, а если шестого доставить, монстрам придется тесниться.

К финишу – обиталищу мини-босса – толпа под сотню соберется. И там уже, как ни лавируй, есть риск не вылавировать.

Авантюрист заверил команду, что за него волноваться не стоит. Он со своей задачей справится.

Через коридор промчали, как нож сквозь масло. Мощные и бронированные обитатели тоннеля совсем не отличались быстротой. Тугодумы и тормозавры – так их даже не Барби, а Массакре приласкала. А дальше медленный «поезд», груженый опасным, тяжелым и многочисленным грузом, был оставлен на попечение Локи. Остальные девять персонажей занялись «главным тормозом», Големом Восьмого Часа.

Бой вышел нервный. Спешили все, кроме самого Голема и «дискотеки». У последних имелось врожденное чувство ритма, они из него не выбивались, даже нервничая. Что до мини-босса, в него спешка не была заложена. Он силен был в другом. Мощнейшие удары, но долгие замахи, позволяющие уйти с траектории удара быстрым и ловким противника. Прыжки на месте, после которых на пол валились все, кроме самого голема и Барби. Остальные не проходили проверку на устойчивость и плюхались на пол. Раскрутка верхней части туловища, с выставленными в стороны верхними конечностями. Тут как повезет: кто успевал, уходил от удара, кто не успел, тот сыпался кулем об пол с оглушением и надеждой на отменную реакцию Монка.

Не будь спешки, под эту раскрутку и вовсе никто бы не попадал. Но все держали в уме, что там, в коридоре, носится наперегонки со смертью Локи. И стремились как можно скорее расквитаться со своей задачей – раздамажить толстенного мини-босса. Не прерывали серию ударов, когда осторожность велела – прерви, отпрыгни, затем начни заново. Не отменяли сильные в плане наносимого урона умения, пока их еще можно было отменить.

Как обычно, Монк вытянул всех. Высказал торопыжкам: «Поспешишь – монаха насмешишь», – но никого не «уронил». Девять персонажей вошли в зал с Големом Восьмого Часа, девять вышло оттуда в центральный зал с механизмом.

«Выдыхай, бобер, подыхай», – щедро разрешила покончить с собой авантюристу орчанка.

Чтобы выбраться из коридора с толпой мобов «на хвосте», надо было либо домчать до портала в помещении разобранного на камушки мини-босса, либо – просто остановиться. Дать этой толпе на себе оторваться. Второй способ был быстрее.

Локи не отозвался. Оно и понятно: в толпе не до чата. На таймере, между тем, оставалось четырнадцать минут до закрытия луча. Уйма времени, казалось бы. Если же вспомнить, что на проходных монстров они не отвлекались…

Таймер продолжал тикать: пока в луче находился живой персонаж, обратный отсчет не прекращался.

Девять минут. Тишина от Локи. Полотнище сообщений от Барби в клан-чате.

Семь минут. Ник авантюриста в группе по-прежнему не посеревший – признак того, что персонаж жив. Пять минут. Шкала здоровья Локи, видимая в окне группы, начала сокращаться. Резко, рывками, как ножницами ленточку раз за разом отхватывают.

Четыре минуты. Бар хп авантюриста снова в норме. В ход явно пошла банка – эликсир здоровья. Три минуты. Без изменений.

– Он что, решил затестить второй уровень проклятия? – нахмурился Рэй.

– Не думаю, – качнул головой Кен. – Впереди три финальных часа, скорее всего, с наращиванием сложности. Он не стал бы подставляться сам, и всех нас подставлять.

Две минуты. Снова рывки в шкале здоровья.

– Его ж там зажали… – тихонько проговорила гномка. – Пусть уже даст себя прибить…

– Сомневаюсь, что даст, – озвучил редко высказывающий свое мнение Рюк. – Гордость.

– Еж птица гордая, – фыркнула Барби. – Погоди у меня, ежик, я тебя так отпинаю, что крылья отрастишь из задницы, если не уложишься в клятый анафемский таймер!

«Вы там в порядке? Может, какая-то помощь нужна? Только скажите!» – в ответ на изливаемые в словесной форме переживания орчанки, в чате появился не Локи, а Сорхо.

«Все норм. Отбитого авантюриста потеряли, а так все ок», – тут же отстучала ответ Барби. – «Он ускакал, но обещал вернуться».

«Кажется, зря мы с вами не поехали», – вставил свои «пять копеек» новичок Догг. – «Вы там явно не скучаете».

Минута. Снова полная шкала здоровья у Локи.

– Уложится, – обронил Монк.

– Ставки? – оживился Вал.

– Плавки на прилавке! – рявкнула баба-танк.

– Некорректное предложение, – поддержала возмущение зеленокожей Хель. – Но, если он не справится, будет заниматься со мной персонально. Дополнительно.

Таймер пошел на финишный отсчет секунд.

– Пять, – дублируя таймер, стала проговаривать вслух Мася. – Четыре. Тр-ри-и… Два…

Обреченный вздох сорвался с уст гномочки.

– Один! – хором выпалила добрая половина группы.

В портал, тут же и схлопнувшийся, вывалился Локи.

В гомоне, шуме и гаме над отряхивающимся авантюристом, и словечка было не разобрать.

– Скакал по головам, оказывается, это весело. Кто же знал, что они станят? – развел руками парень, выслушав (или сделав вид, что выслушал) все добрые и не очень слова в свой адрес. – Как главного прикончили, у них новые абилки заработали. Решил посмотреть и пощупать изменения. Убили бы – ладно, а раз выжил, то зачем на ровном месте проценты терять?

– Извини, Хель, сегодняшняя тренировка отменяется, – Хэйт потерла виски. – Мне срочно нужно кого-то убить. Или хоть поучаствовать в убиении. Опосредовано.

Пока Барби неистовствовала, парни сдержанно обменивались соображениями, Мася переживала, а кое-кто, не будем указывать пальцами, предлагал делать ставки, глава Ненависти молча скрежетала зубами.

Гордость гордостью, абилки абилками. А вот момент, что с Локи не обговорили, какие он будет предпринимать действия после успешного убийства мини-босса – это было огромное упущение. В том числе и ее, Хэйт, упущение. И потому ее тянуло сорваться на ком-нибудь. Пусть этими «кем-нибудь» лучше станут противники по арене, чем ее сокланы.

– Легко! – взметнулся вверх гномий топорик.

– Перебиваем группы, – с предвкушением в голосе одобрил начинание кланлидера Рэй.

Выбросило их троицу (Рэй, Мася, Хэйт) на арену, ни капельки не похожей на арену в привычном понимании. Очутились они в гористой местности. За спинами – отвесные скалы, гладкие практически. Скалы уходили так высоко вверх, что, казалось, подпирали небо. Забраться на такие, пожалуй, можно было, при наличии умений и инструментов. Но не под обстрелом снизу: вяло ползущие по вертикальной плоскости персонажи – отличные мишени, тут и кривой-косой не промажет.

Укрытия кусок скалы не предполагал в принципе. Зато располагал к быстрой встрече с командой, получившей другой кусок скалы. Между крохотными плоскими участками серого камня был протянут висячий мост. Длинный, чуть поскрипывающий от порывов ветра, с деревянным настилом.

Под настилом зияла тьмой и клубами тумана пропасть.

– Не спешим, мне нужна будет минутка-другая, осмотреться, – высказал кинжальщик. – Мась, стенку у скалы. Укройтесь за ней и ждите.

Настало время битвы! Сразите врагов, бросьте вызов Судьбе!

Малая почти закончила работу над защитным сооружением, когда убийца их обрадовал: у команды 2 практически «зеркальный» состав. От круга воскрешения не стали далеко отходить темный эльф, судя по экипировке, мистик, и гном, как и Мася, с топором и щитом в руках. А третий персонаж не просматривался. Вывод: третий персонаж, как и Рэй, в режиме невидимости.

– Ждем, – подытожил кинжальщик. – Мост не надежен. Без кубиков – можно было бы рвануть навстречу, но с бросками…

Девушки додумали недосказанное: один неудачный для них бросок кубиков, и доска под ногой – в труху. Второй бросок – рука соскользнет с перил. И вот ты уже летишь в пропасть, художественно размахивая руками и изящно матерясь. Или наоборот? Изящно размахивая, матерясь художественно? Не суть.

Несколько минут ничего не происходило. Хэйт и Мася засели за стенкой, Рэй остался караулить у моста. Ожидание злило, но злость приходилось в себе давить. По гному с «сутью вещей» в команде, следовательно, тот из невидимок, кто первый проявит нетерпение, первый же и получит гномьим топором по кумполу.

Вжавшись спиной в скалу, забившись в угол, созданный и огороженный усилиями Маси, глава Ненависти терпеливо ждала.

«Да вы смеетесь», – мысленно орала она: согласно таймеру, пошла уже восьмая минута ожидания. – «Я рвалась за дракой хорошей, а не за жопу посидеть, как сказала бы незабвенная наша!»

Что-то негромко скрежетало со стороны моста. Хотелось верить, что это – подбирающиеся к ним враги.

– Здесь! – вопль гномки.

Одновременно с воплем – удар щитом во что-то невидимое для Хэйт. Такой, что высекает звездочки и с неплохим шансом оглушает. Невидимое стало видимым: аккуратное девичье тельце в кожаных доспехах высветилось – даже они, доспех, похожи были на те, в какие экипирован Рэй. Действительно, «зеркало», а не команда 2.

Пыльца и когти мрака со стороны Хэйт. При утекающем от «дотов» здоровье обратно в невидимость уходить бесполезно – выбьет первым же «тиком».

«Дорвалась! Наконец-то!»

Тлен, угольки, кулаком каменным приласкать… Массакре вбивала топор в оглушенное тельце: удача явно повернулась лицом к терпеливым.

С невообразимым скрежетом, грохотом, сдвоенным воплем обрушился в пропасть мост. Это Рэй закончил скрежетать: оказывается, пока девушки ждали врагов, он пилил трос.

Неяркая вспышка. Девушка-убийца как-то быстро и внезапно «закончилась». Счет 3:0.

– Ну заче-е-ем?! – не выдержала Хэйт.

– Ты о чем? – изумленно вопросил кинжальщик.

– Мост же! – адептка заломила руки от негодования и разочарования.

Она только успела разойтись, как все, финиш, баста – бой окончен, если команда 2 не умеет летать.

– Мы победили, ушастая, – дотронулась до приятельницы гномка.

– Эффективно и, прошу заметить, эффектно победили, – подметил Рэй.

Он был прав: мост летел в бездну очень эффектно. Кинематографично прямо-таки.

– Но я-то хотела битвы! – воскликнула глава Ненависти. – Чтобы по лезвию кровь, чтобы нервная дрожь… Бить от души, или, наоборот, от души отхватить. Чтоб кураж через край… не обрыва. Ладно, проехали.

Она махнула рукой, убрала посох. Уселась на край площадки, свесив ноги с обрыва.

С минуту спустя по бокам от нее уселись приятели.

– Ушастенькая, – потянула подругу за рукав Мася. – Разбуянилась, раздухарилась. Не фырчи, все сделаем в лучшем виде.

– Закончится время, пересоберем всех, кто еще не ушел отдыхать. И рванем на второй заход, – добавил со своей стороны Рэй. – На обычную аренку, без кубиков и вывертов судьбы. За куражом. Лады?

Хэйт кивнула. И широко-широко улыбнулась. А по другую сторону пропасти кто-то из противников запустил в воздух фейерверк.

Часть 4

Битва окончена! Победитель: Команда 1.

Участники обеих команд будут немедленно перемещены с арены!

Получено: 5 знаков доблести; 1 малая шкатулка Фортуны.

Разочарование тут же отошло на второй план.

– Шкатулочка, – просияла малая. – Обязательно похвастайтесь, кто что вытянет.

По одной такой получили все участники их команды. Рэй мог с полным правом собой гордиться. Решение его было верным, оно привело к победе. А «фырчание», как Маська выразилась, Хэйт – можно было и в себе придержать.

Мысленно хваля кинжальщика и легонько ругая себя, глава Ненависти вертела в руках призовую шкатулку. Деревянную, резную, с изображением двух кубиков. Те были обращены к зрителю гранями с шестью точками.

«Шесть и шесть. Фортуна. Поглядим», – перешла от внешнего осмотра к проверке содержимого Хэйт.

Цветочный горшок с удобрением.

Тип: бытовой предмет.

Растение, высаженное в этот горшок, будет расти быстрее. Цветение будет обильным. Растению не потребуется полив. Возможны дополнительные эффекты.

Ограничение: не более одного растения.

Класс: редкий.

– Прелестная безделица, – покрутила в ладонях горшочек адептка. – Впрочем, что-то из редких растений в виде семечка мы сюда непременно воткнем.

При сборе трав существовал небольшой шанс получить и семечко такого растения. Как бонус к основному сбору. И уже это семечко можно было высадить, скажем, в огородике. Ярким примером в памяти самой Хэйт был палисадник у дома травника. Старичка-непися, который в свое время выдал ей набор из ножниц, лопатки и серповидного ножичка. И профессии «травник» обучил.

– Флакон с едкой слизью, – с заинтересованным выражением лица озвучил свою награду убийца. – Радиус поражения пять метров, накладывает эффект отравления на пять минут… Ого! Это долго. Обычно куда меньший срок действия у дотов. Поверхность становится склизкой от слизи. Все, описание кончилось.

– Шел-шел, упал, очнулся – гипс? – гнома хихикнула. – И колики от отравления.

– Видимо, как-то так, – Рэй тоже не сдержался от смешка. – Думаю, вскоре увидим, как оно работает. А у тебя что?

– Свиток «Бедная овечка», – уже откровенно смеясь, ответила Маська. – Превращает цель в овцу. На полминуты. Ушастенькая, помнишь, ты как-то успела разок побегать в овечьей шкурке?

Дело было давнее. Тогда они этим же составом бились с шайкой разбойников-лиходеев по заданию градоначальника Дораны. Маг из свиты главаря лихих людей применил подобный (или точно такой же) скилл на Хэйт. Магу это действие не помогло, он вскоре слег, как и вся шайка. Включая главаря, голову которого после красочно швырнул на стол градоначальника Рэй. Но те секунды бега на четырех конечностях в чужом и непослушном теле животного – их Хэйт запомнила на всю оставшуюся.

– Такое забудешь, – ее аж передернуло.

Тут в зале с часовым механизмом появились Кен, Барби и Монк. Судя по довольным лицам – победившие. Чуть позже и все остальные нарисовались. Локи был хмур, Вал улыбчив. Из этой троицы: Рюк, Хель, Вал – эмоции по лицу можно было читать только у последнего. Рюк по жизни ходил с выражением «а нам все равно», Хель мимику приберегала в основном для танцев.

– Внимание! – повысил голос Рэй. – Веселье на сегодня не закончено. Идем за продолжением.

Вскоре они вдесятером стояли на горячем песке цвета охры. Края арены обозначали песчаные вихри. Безветрие внутри и гудящие воронки из песка и пыли по краям. Арена типа «колизей», разночтений быть не могло.

Привычное системное сообщение, то, что возвещало о наступлении времени битвы и взывало к доблести, всколыхнуло в Хэйт ощущение правильности.

И совсем иные ощущения вызвало в ней все то, что обрушилось на нее вскоре после расстановки по позициям. Бард только начал играть «заунывную». Это монах велел, чтобы подстраховаться по первости, до расстановки меток и первой стычки. Хель же приступила к танцу на усиление атаки…

– Мия-а-а-у! – взвыл Шива, котенок, зрящий невидимое.

От первого удара она увернулась: помог кот, рефлексы сработали, система подыграла. Зато второй удар, от другого «бойца невидимого фронта», прошел с кровотечением. Следом обрушился третий удар, с подсечкой.

Падая на горячий песок, Хэйт видела летящую флягу.

Ошеломление: по всем четверым, включая и ее саму. Длань очищения с лечением от Монка – только ей. Ребятки с «режиками» перебьются. В прямом смысле: Кен уже поднял натянутый лук. Рюк и Локи, заслышав кошачий мяв и призыв монаха, развернулись, чтобы устроить теплый прием невидимкам.

Ближе к центру песчаного «колизея» с кем-то уже схлестнулась орчанка. Не до пристального осмотра, с кем. Там рядом мелкая, она окажет поддержку.

Важнее, что один из убийц раньше прочих отошел от дебаффа. Может, умение, может, экипировка. Ядовитую пыльцу он отразил, зато когти мрака легли, как родные…

Лоза на его соседушку… Отражено. Не беда, его подоспевший Рюк ослепил – вон, трет глаза.

Третий, зараза, успел скрыться в тенях. Локи замешкался, видимо, что-то готовит. Сюрприз для новых гостей, не иначе.

Ага, верно – авантрюрист подмигнул, ухмыльнулся. Махнул рукой ладонью к себе, мол: сюда их.

– Рюк, чуть левее, – подарив ослепленному касание тьмы, быстро выговорила Хэйт.

Отпрыгнула тут же: мало того, что «слепыш» бестолково рассекал кинжалами воздух перед собой, его тронутый мраком сосед замахнулся вполне осознанно. Целенаправленно. И где-то рядышком третий, он так легко не отступит…

Несколько скупых движений: шаг, шаг, поворот. Встречный ветер. Прозревший раззявил рот. Крика не слышно команде его противников, читать по губам умеет не каждый. Глава Ненависти, например, не умеет. Есть уважительная причина для крика: ветер швырнул его спиной вперед прямо в растяжку Локи.

И не только в растяжку. Локи, похоже, в песок успел вкопать рядок капканов, полить песок горючим маслицем, а после удачного прилета в заготовку убийцы – высечь искорку.

Этого можно забыть… И, действительно, радоваться, что криков не слышно. Рот тот парнишка раздувал, будь здоров. «Реалити-мод», все ощущения и возможность травмировать? Равно, как и травмироваться…

– Мия-а-а-у! – новое предупреждение от котеночка.

Наледь, прыжок. Нога увязла в песке… Нет, это отравленный ранее как-то исхитрился опутать ей ноги.

Столб света – дар жизни от Монка – через долю секунды после очищающего пламени. Как таймер встроен в монаха. Один раз увидел такой выход из «стопора» в исполнении второй «лечилки», теперь реагирует молниеносно.

Оба кинжальщика (третий был уже не в счет, с ним заканчивал Локи) сменили цель. Не вышло с одной робой, вырежем вторую – наверное, как-то так двигался ход их мыслей. Не удивительно – у них появилась поддержка.

Вид у той поддержки был… На ядовито-зеленых отростках примостилось три пасти-бутона. Зубастые пасти: зубы отдавали зеленцой, а сами бутоны были бордово-коричневые, с жирным блеском и с бугорками, похожими на гнойники.

Растительная мерзость плюнула в Монка с Кеном. Желто-зеленая дрянь растеклась лужицей, прикончив хвостатую сирену (много ли надо малявке?), а на парнях появился дебафф «ядовитые споры». Длань монаху. Он более очевидная цель для кинжальщиков, и лучнику поможет сам. Если выживет – и для этого Хэйт все усилия приложит.

Цветик после плевка еще и пополз на своих отростках – те здорово смахивали на щупальца.

Огоньки – критическим уроном!

– Кен! – окрик для лучника. – Дрова сырые, но отлично горят!

Огненная стрела прилетела ровнехонько в цветочную пасть. И – сбоку – пламенный диск от Салли. Похоже, устная договоренность не пускать без особой нужды в бой петов, кроме «сигналки» – Шивы – потеряла актуальность. Неужели Рэй решил, что иначе не затащить?

Скукожилась, застучала по песку отростками растительная пакость. Осыпалась пеплом.

Хэйт глянула на отображаемый счет: 0:1 в их пользу. Этот один, самый неудачливый из кинжальщиков, как раз только что дух испустил. С чем ему Локи помог. А Рэй, похоже, тоже нарвался на теплый прием у вражьих «тряпочек» и тех, кто их оберегает. Не пал, но отойти пришлось, несолоно хлебавши.

Что-то обжигающее пролетело мимо ее щеки. О, вот и оберегающие обозначились: такой же огненной стрелой, как Кен угостил цветик, поприветствовала ее светлоэльфийская дева. Пальнула в жемчужную сферу – это Вал допел про поэта.

И каменный кулак в грудь – приветствие от тонколицего и длинноухого дроу. Темный собрат дождался, пока спадет недолгая неуязвимость.

И – по лезвию кровью, песнею стали и смерти – серия быстрых ударов. Завершающий – по горлышку.

Терпеливейший из невидимок дождался своей минуты. А она – обманулась их явным финтом.

Круг воскрешения встретил знакомым холодом. 1:1.

Ей казалось, прошло столько событий, что уже половина боя минула, не меньше. А на деле прошло три минуты с падения завесы.

«Не сходи, встречаем», – предупредил чатом Кен.

«Жду», – подтвердила получение сообщения Хэйт, активируя ауры и призывая детеныша гидры.

Страж и гнома тоже отступили, как и «дискотека». Иначе их бы там разобрали быстренько, воспользовавшись маневрами «комитета по встрече».

Сбор, раздача новых указаний. Игра от обороны. Ребята в команде 1 (а Ненависти в этот заход выпало быть командой 2), сильны. Как и призванный кем-то из тех ребят цветочек, зубасты и способны на пакости. В ход пускать было предложено все, кроме умений с суточными откатами. Те пригодятся в данже.

Состав команды 1: троица парней с кинжалами, два закованных в латы удальца со щитами, орк с двуручником, эльфийка-лучница и три «робы». Человек из последних – явный лекарь, по дроу и светлоухому определенности нет. Именно эльф вызывал мерзотный цветочек – это с любовью ко всему прекрасному и изящному, что столь свойственна светлым эльфам.

– Зову Хэтти? – обратилась к монаху Массакре. – У них перевес по урону.

– Еще одну сшибку пробуем без барса, – откликнулся Монк. – Если поймешь, что без нее никак не вывозим – призывай.

– Погнали, харе булки мять, – тряхнула дредами Барби.

Смена расстановки, чтобы держаться более кучно. И Рэя в тыл не стали засылать.

– Стяжку! – резко вскрикнула гномка.

Команда для Барби, чтобы та проорала свою «тысячу чертей» – или очередную фразу-заменитель для массовой агрессии.

– Сто кусков феёв! – не подвела зеленая, порадовала. Как разнообразием фразочек, так и быстрой реакцией.

…И где-то икнулось какой-то цифровой фее. Злопамятная баба-страж не простила мелким и крылатым частых наклонов за выпавшим из ее крепких рук оружием. Которое, по правде говоря, не особо-то и критично стражу. Пока имеются щит и способность провоцировать супостатов – свою основную функцию в группе защитник выполняет и без оружия…

Здесь и сейчас икнулось не только фее. Выбило из инвиза и развернуло лицами к провокаторше сразу двух убийц. Третий, осторожный да осмотрительный – тот, что «срезал» Хэйт минуту назад – на сей раз не пошел вместе с коллегами по классу.

Тем невидимкой, что был дальше от Хэйт, с рыком занялась сама баба-страж. Малая не осталась в стороне, вдарив щитом по кинжальщику. И подарив ему хоровод веселых звездочек перед глазами – анимацию оглушения. И орку чуть поодаль не повезло: он угодил в ловушку, оставленную при отходе авантюристом.

По Маське и Барби прошлись камнепадом. Сдвоенная дрожь земли прокатилась по песчаным дюнам. Одну направил на девушек со щитами неприятельский дроу, другую запустила Хэйт. А ну как удастся сбить с ног убийц? Тогда их шансы выйти из сшибки живыми устремились бы к нулю.

Не сбила. Весь мужской коллектив, кроме Вала (тот продолжал исполнять «заунывную») сосредоточился на ближнем к Хэйт кинжальщике, оставив дальнего на растерзание девушкам. Латники вражьи сбивали атаки. Так же, как Барби секундами ранее – провоцирующими умениями.

…Область тьмы в кучу-малу. Там как раз решил заново расцвести монструозный цветочек – не судьба ему. О, парень в робе зачем-то сунулся в общую сшибку. Поддержать инициативу: быстрый бег, а следом – каменные шипы. Каст у них быстрый, секунда, эффект… Эффект замечательный! Остолбенение сразу по двоим в этой кучке, по «робе» и ближнему из убийц.

Все, этот отыгрался. 1:2, и на одного кинжальщика меньше. Где же третий запропастился?..

Пока «тряпочка» в досягаемости – окаменение ему. И каменный кулак туда же. До него добрался Рэй… Что ж, остается только посочувствовать. 1:3.

Стрела в бок – на излете, неощутимо. Системное сообщение об успешно пройденной проверке на прочность и отклонении эффекта оглушение.

– Баба-бафф, шелести отсель ласточкой! – прикрикнула Барби, заметив и стрелу, и свою «тряпочку». – Стреляют.

Перебежка, поближе к монаху и привязанному к нему котенку.

– Как ты сегодня мудра, – непритворно восхитился Рэй.

– Я. Всегда. Мудра! – с каждым словом ударяя щитом о щит вражьего латника, ответила зеленокожая. – Не всякому дано глубину сей мудрости постичь!

Самый сильный удар, со звуком, похожим на удар колокола. Щит латника ушел вниз, пальцы разжались. Что-то новенькое в арсенале орчанки, раньше она подобного умения не демонстрировала.

Вспышка! Рюк решил закрепить успех, ослепить пострадавшего.

Краем глаза Хэйт успела выцепить летящий предмет, выкрикнуть что-то предупредительное… Искры немного левее, сдавленный хрип – клинки осторожного убийцы нашли свою цель, демоницу.

Счет 2:4. Разом пали Хель и второй из убийц.

В группу близ центра арены влетел орк с двуручником. Аккурат после падения ошеломляющей фляги. Прорыв орка шикарен. Он четко совпал с массовым отравлением от светлоухого и трясиной от темного эльфа.

Лоза и пыльца на кинжальщика – нельзя дать ему уйти, раствориться в тенях. Геро к нему, пусть кислотой подтравит, тоже польза. Длань, регенерация и лечение Локи – он ближе всего, тогда как Рюком занялся монах. Рэй и вовсе успел уйти: и из радиуса умений по площади, и в невидимость.

Кажется, ушастикам вот-вот станет весело…

Главное, чтобы продержался центр. И чтобы убийца не скрылся.

О, как раз строчка про вечность. Вал даже не дернулся, когда рядом с ним срезали Хель. Он продолжил играть. Помочь подруге он так и так не успевал, даже грудью ее закрыть не смог бы – слишком свиреп и быстр оказался коллега Рэя.

Прыжок, замах и сильнейший удар от орка. Такой, что песок добела раскалился, затем почернел. Град стрел от лучницы. И все это – в жемчужные сферы, призванные превосходным исполнением барда. В жемчуг – как в молоко.

Волна целительного света от Монка. Поворотный момент, который должен был разыграть орк при поддержке команды, сорвался.

Двенадцать минут от начала сражения. Локи, Кен и Салли благополучно расправились с тем, кто прикончил Хель. 2:5.

Следы на песке.

– Тут… – начала было Хэйт, но договорить ей не дали.

– Свои, – голос Рэя над следами.

Она ошиблась: тот не пошел к эльфам. Наоборот, приготовился встречать гостей.

Дальше уже было проще. Двух воскресших кинжальщиков снова выловили на подходе. Оставшееся время – держали урон, предотвращая падения своих. И не забывали про контроль врагов.

Дважды отходили по команде Монка. И возвращались, с полным здоровьем и жаждой победы. С его же указаний дружно «вгрызались» в названные монахом цели. Авантюрист щедро снабжал песок ловушками. Пришлось дать волю дальней линии – лучнице и «тряпочкам» команды 1. Но те не выдавали разового урона настолько критичного, чтобы не справился с этим Монк. Зато Рэй, сокрытый в тылу, пресек еще четыре поползновения убийц неприятеля.

И на сей раз Хэйт хватило всего: и крови на лезвиях, и куража, и напряжения битвы. Эта победа со счетом 2:8 была выгрызена, вырвана с мясом у отчаянно сопротивляющихся врагов. Довольно сильных, куда лучше сыгранных: одни только тайминги одновременных массовых ударов чего стоили. Побежденных.

Горячий песок впитал вдосталь крови.

Когда их компанию выкинуло в зал с часовым механизмом, ни о каких тренировках речи уже идти не могло. Вымотались все так, будто бы реальный пот с них капал на песочек.

– Выход! – пробормотала Хэйт, успев на прощание махнуть ребятам рукой.

И прочесть в клан-чате обращение: «Глава…»

Вероника выбралась из капсулы. Поставила вариться кофе. Сходила в душ: запихнула одежду в стиральную машинку, а себя – «запихнула» иносказательно – под прохладные струи.

Против обыкновения, кофе она выпила парой больших глотков.

«Глава…» – вспомнила про то, что осталось по ту сторону реальности.

– Там разберутся без меня, не маленькие, – озвучила девушка, размышляя о том, нужно ли повторить кофе или все же стоит задуматься об ужине. – И глава я чисто номинальная. И даже не видела ник, с которого писали… Черт!

Чашка заняла место в раковине, тогда как сама Вероника потопала в зал – и обратно в Восхождение.

Номинальная она глава или нет – дело десятое. К ней же обратились. Назвалась лидером – будь любезна соответствовать.

Зал с часами Древних не был пуст. Тишину нарушали звуки шагов: двое кружились в танце. Демоны вальсировали под музыку, слышимую лишь им – или воображаемую? – и неотрывно глядели друг другу в глаза.

Рука – талия. Две сомкнутых ладони. И молчаливый разговор – глазами.

Никогда еще Хэйт не ощущала себя настолько лишней. Несвоевременной. Поэтому зеленый луч, упирающийся в коридор десятого часа, был воспринят ею, как путеводная нить.

Осталось до закрытия луча: 4 мин.

– Отсидеться не получится, – буркнула она, раскрывая окно клана.

Посмотреть, кто, кроме нее и демонов в игре. Обнаружилась вся группа Сорхо.

«Меня недавно кто-то искал», – набрала она. – «Искавший, отзовись, если ты еще здесь».

Когда таймер добрался до трех минут, откликнулся Сорхо. Сказал, что искали ее Ксунирр с Доггом. Кто-то снова, как Барби в недавнем прошлом, попытался потеснить ребят с полянки. Ребята не потеснились. Но тревожиться не о чем, с вопросом уже разобрались два брата, не поехавшие с ними в Гиблые Отроги. В общем, все хорошо, все под контролем, можно идти отдыхать. От самого Сорхо – очень может быть – скоро поступят хорошие новости. Но он их пока что придержит, дождется каких-то там результатов.

О результатах Хэйт читала уже на бегу: отсчет последних секунд не располагал к спокойному чтению чата. Мобов, успевших устроить ей полет в круг воскрешения, она разглядеть успела – то были демоны, весьма похожие на Вала. Где-то между тремя и двумя секундами до закрытия луча глава Ненависти сделала скриншот.

На скрин попала и ее нижняя голая конечность, в которую с упоением вгрызался «родственник» Вала и Хель. Голая – это потому что экипировка была убрана в инвентарь для ускорения поедания. Что поделать: сначала засмотрелась, потом зачиталась…

…А по залу все так же кружились двое. Случайные зрители, разговоры в текстовой форме – им не было дела ни до чего. Скорее всего, они и вовсе все, что можно, отключили. Все, напоминающее о системе и нереальности этого их танца.

Так что второй раз за день команду: «Выход», – Хэйт произносила шепотом. Чтоб не мешаться.

По другую сторону реальности она пошла старательно откармливать вкусняшками пернатую парочку. И те, и другие (пара в перьях и пара «рогатых») были безгранично милыми. Да что там: чертовски милы были обе парочки!

Чуть позже Вероника занялась и прокормом себя любимой. Одним умилением сыт не будешь, и урчащий живот это активно подтверждал.

К ужину превосходно «зашел» последний эпизод танцевального шоу с Лин Мэйли. Последний для Мэйли, полуфинальный раунд. Так как шоу выкладывалось с запозданием, о завершении пути знакомой танцовщицы уже было известно.

Впрочем, для самой Лин Мэйли вылет в полуфинале не стал сюрпризом. Шоу специализировалось на уличных танцах, на «баттлах», и она со своей постановочной хореографией несколько не подходила под формат. Достаточно хороша, чтобы вызывать восхищение. Достаточно хороша, чтобы дойти до полуфинала. Достаточно подкована, чтобы ставить хореографию для участников своей команды. Но недостаточно «форматна» для победы.

Китаянка все это отлично понимала. И принимала, как часть заданных условий игры. И в последнем для себя выступлении поставила совершенно фееричную историю. Смешала современный танец, акробатику и танец традиционный. Дополнила эту смесь танцем с мечом.

Лязг стали, свист ветра, сплетенный с мелодией. Ускоряющейся, как ускоряется пульс, как нарастает азарт – в горячке боя.

При просмотре сердце Вероники то и дело замирало. Ёкало, как сказала бы одна знакомая орчанка. Отдельно оно екнуло, когда два парня из танцевальной группы, выступавшей с Мэйли, натянули алую шелковую ленту, а сама Мэйли эту ленту рассекла «бутафорским» мечом.

Вот уж точно – ушла из программы на красивой ноте.

– А что для тебя – красота? – Лана на втором занятии в студии щебетала без умолку.

Это был не первый вопрос от модели за прошедшие полчаса с момента установки холстов на станки. И даже не пятый… Какой именно, художница затруднилась бы ответить.

Веронику прямо-таки подмывало сравнить незакрывающийся ротик Ланы с попугайскими клювами, когда те заводят свои незамысловатые песенки. Осмысленности там было примерно столько же – судя по тому, что ответы Лане были не слишком интересны.

– Необычность, – честно ответила Вероника. – И естественность.

– Ага, – стрельнула глазками (почему-то в сторону Стаса) модель. – А как ты поняла, что хочешь рисовать?

– Заниматься живописью, – ничего не выражающим голосом поправила художница. – Это пришло само.

– А голых людей рисовать тебе нравится? – снова пропустив ответ мимо ушей, продолжил щебетать «клювик».

– Обнаженных, – выдохнула сквозь зубы Вероника. – Писать. Отношусь спокойно.

И поняла, что парой минут ранее оскорбила своих питомцев. Песни пернатых куда осмысленнее… этого.

«Библиотекарь?..»

– Мне так не хватает общения с девочками, – пронзительно-тоскливо пожаловалась блондинка. – Без стабильности тяжело, но тяжелее всего без общности, взаимопонимания, непринужденной атмосферы. У нас была почти семья, а не коллектив. А теперь все пропало.

– Социальные контакты – это немаловажно, – неожиданно поддержал Лану Стас.

– А другие, те, с кем ты работала – они умерли? – машинально спросила Вероника.

Ее заботило другое: что-то было не так на холсте с руками модели.

– Что ты такое говоришь?! – взвилась блондиночка. – Тьфу-тьфу-тьфу! Конечно же, они живы!

– Тогда что мешает общению? – пожала плечами студентка. – Что? Почему вы оба на меня так смотрите?

Болтовня стихла. Перестала мешать работе. А укоризненные взгляды… что ей с них? Они в ней дыры этими взглядами не прожгут.

Прекрасная тишина продлилась почти до завершения урока. В конце Лана, краснея и бледнея, принялась расспрашивать преподавателя, как отличается оплата позирования в одежде от платы за то же, но без оной. Частично. Полностью. Есть ли разница в оплате часов на разных отделениях, скажем, у живописцев и у скульпторов.

Потом она убежала, пообещав перед уходом Стасу, что подумает над увеличением часов. За счет позирования у третьего курса, которым как раз требовалась модель на «обнаженку».

– Ник, завтра свободна, – устало произнес куратор, когда модель покинула студию. – Людмила Львовна и Варя смогут выделить для нас время только в воскресенье.

– Без проблем, – ответила, промывая кисти, студентка. – Высплюсь.

За спиной что-то грохнулось.

Вероника резко обернулась, разбрызгивая подкрашенные капли воды. Сзади обнаружился упавший станок. По счастью, не из тех, что были заняты холстами. Рядом стоял Стас, приложив руки к лицу.

– Все в порядке? – уточнила девушка.

– В полном, – ответил, помассировав виски, преподаватель.

«И этот человек мне что-то высказывает за недосыпы и такой себе внешний вид», – обратив внимание на мешки под глазами куратора, подумала Вероника.

И озвучила, что до дома доберется самостоятельно.

После возвращения с практического занятия по живописи до оговоренного времени сбора в Восхождении оставалось полтора часа свободного времени. На улице моросило: еще не дождь, и воздух свеж, но для бега уже не очень. А размяться после малоподвижного времяпровождения хотелось.

Открытая веранда, недалеко от дома расположенная, была свободна. Вообще она (веранда) относилась то ли к детской площадке, то ли к территории закрытого ныне детсада – этот момент выпал из памяти Вероники. Но использовали веранду в основном подростки. Как курилку.

Погода прогнала подростков. И предоставила тем самым Веронике отличный «зал» для прыжков со скакалкой. На свежем воздухе, но под крышей – красота.

Через часок довольная, напрыгавшаяся девушка ввалилась в Восхождение. С мыслью – и там поскакать, пока вся группа собирается. Статы, как известно, на дороге не валяются.

Только она достала из инвентаря игрового инвентарь спортивный – собственно, скакалку – как рядом материализовался Рэй.

Причем выглядел он не лучше куратора. Синяков под глазами не было, но во взгляде, в сведенных бровях, в сжатых кулаках – сквозила такая ярость, которая даже для Хэйт была заметна. И почти физически ощутима. Казалось, эту острую ярость можно было метать во врагов, разбивать ею стены и резать с ее помощью глотки.

– Ты не в порядке, – не спросила, констатировала глава Ненависти. – Кого ненавидим?

– Не важно, – скрипнул зубами Рэй. – На игре не отразится.

Хэйт пожала плечами, замахнулась скакалкой… И выпустила ее из рук. Скакалка обиженной змейкой заструилась на гладкий каменный пол.

– Раз ты говоришь, что не отразится, я тебе верю, – обратилась к кинжальщику Хэйт. – И могу только порадоваться, что нам не нужно далеко ходить за целями для выпуска пара.

Она повела рукой в сторону трех не пройденных коридоров. Подобрала скакалку с пола.

– Но, если ты внезапно захочешь поболтать, – скакалка щелкнула по полу. – То у меня найдутся свободные уши. И время.

Лицо убийцы немного смягчилось.

– Я бы лучше размялся, – сказал, доставая такую же скакалку. – Но – спасибо.

– Не за что, – легко улыбнулась Хэйт.

Вскоре в зале с часами Древних к убийце с адепткой присоединились Вал и Барби. Те не стали подхватывать инициативу с упражнениями, а устроили что-то вроде занятия по стихосложению.

– Ты перебарщиваешь с глагольной рифмой, – поучала демона орчанка. – Нет, иногда она уместна. Хоть и является «слабой». Скажем, если надо передать живую речь, якобы ненарочитую.

Баба-страж изобразила глубокую задумчивость. Продекламировала:

– Одна обнажит свое тело.

Другая откроет душу.

Кто ближе тебе всецело?

– Опять мне присела на уши?

Валяй. Та, что с телом – послужит.

Душа? Что за бред, надоело!

– Заметил? Глаголы – в той части, что с поэзией имеет немного общего, – выдала замечание Барби. – Зато претендует на естественность прямой речи. Еще глагольная рифма уместна в краткой форме. Пример.

Он входил – они вставали.

Говорил – они молчали.

Замолкал – рукоплескали.

Как скончался – оплевали.

– В эпиграммах? – уточнил Вал.

– Краткая форма и злободневность – не равно эпиграмма! – рявкнула Барби.

– Ну… – стушевался музыкант.

– Дураков и копья в баранки гну! – выпалила орчанка. – Вот поэтому я не пошла преподавать. Ар-р!

Хэйт мысленно порадовалась за гипотетических студентов (или учеников), которых миновала участь побывать под наставничеством Барби. А то не факт, что все пережили бы ее уроки.

Чуть позже, когда группа собралась в полном составе, глава Ненависти продемонстрировала скриншот, сделанный накануне. С попавшей в кадр голой ногой.

– Ты суицидилась ради разведки? – изумился Локи на фоне обсуждения параметров монстров, засвеченных на том же скрине благодаря «взгляду истины».

– Ой, и правда же, – состроила печальное личико Мася. – Что-нибудь дропнулось при смерти?

– Ничего ценного, – отмахнулась Хэйт. – Погнали?

Часы Древних открыли тоннель десятого часа.

И демонам сильно не повезло.

– За ляжки бабы-бафф! – ревела орчанка. – Демоняшку – хвать за ляжку!

– За прекрасные пяточки, – приговаривал, улыбаясь каждой сработавшей ловушке прежде не особо разговорчивый авантюрист.

– Мстя-а-а-а! – врывалась в собранных орчанкой мобов гномка с топором.

– Ах! Эта прекрасная смерть! – нарисовалась в разгар прохождения коридора почтовая фея Хэйт. – А я все пропустила. Почему тебе никто не написал вчера?

– Странно, что она не появилась, когда мы столкнулись с ее родственницами, – отметил Кен.

– Дык чуяла, что подмахнем и ее, – фыркнула Барби, с недавних пор питающая отвращение к феям. – Под раздачу не полезла. Дура дурой, а умнее тех шалав.

– Пф-ф! – оскорбилось летучее недоразумение, прежде, чем испариться.

Словом, бодро ребята и девчата шли к мини-боссу, Демону Десятого Часа.

– Баба-денс, падаван с балалайкой, – зеленокожая поочередно смерила взглядом танцовщицу, барда и высокую цель перед собой. – Мы сейчас будем шатать вашего папку.

Хель промолчала. Бард буркнул (без особого, впрочем, напора), что его музыкальный инструмент называется лютня.

– Падаван? – переспросил Монк.

– Я ж учу этого балбеса, – надула щеки орчанка. – Силе слова, силе рифмы. Падаван.

– Дело благое делаешь ты, джедай, – развеселился монах. – Да пребудет с вами сила.

Слова про силу будто пробудили стоящего перед ними высоченного краснокожего рогато-хвостатого Демона. Он проревел что-то неразборчивое и яростное, щелкнул огненной плетью, целясь по ближайшим человечкам (оркам, гномам и прочим).

Барби сработала, как предсказательница. Мини-босса они ушатали. «Папка» барда с танцовщицей, конечно, не сдался без боя, сопротивлялся отчаянно. Едва не отправил в преисподнюю… то бишь, в круг воскрешения, Рюка и «дочурку» Хель. Прошелся своей плетью по каждому в группе, и не раз.

После потери половины шкалы здоровья Демон сменил плеть на огромный пылающий меч, вид которого вызвал у Барби какие-то нездоровые стоны. Демон на зуб попробовал Рэя.

Когда тот ворвался с серией ударов в спину из невидимости, неповоротливый с виду монстр молниеносно выхватил из-за спины источник неприятных ощущений – парня с кинжалами – и резким броском направил человека головой по направлению к раскрытой пасти.

Хорошо, что Монк среагировал и закрыл убийцу малым щитом духа. Это умение, выглядящее, как полупрозрачный щит, хорошо запомнилось Хэйт по схватке Рэя и Монка против орка-стражника. Случился тот бой на границе людских и орочьих земель… вроде бы, совсем недавно, а вроде бы – вечность назад.

«Пламя битвы в крови», – вспомнился художнице рев орка.

Демону пламя битвы тоже не было чуждо. Он бился страшно, люто, без устали, без удержу. Впрочем, виртуальные твари не знают усталости…

Демон пал. После привычного уже раздвоения Локи снова подкинул монетку – и угадал с верной целью. С его слов, он эту монетку отделил от общей стопки и отложил в отдельную ячейку инвентаря. Монетка пока что всего пару раз давала неверный совет, что можно было списать на случайности.

– Следующий тоннель? – спросила воодушевленная победой Хэйт.

Уложила знак Десятого Часа в паз механизма. Вопрос был задан для проформы – группа уже топталась перед входом в соседний с десятичасовым коридор, ожидая перевода «стрелки».

И как-то совсем не удивилась, увидев, что за монстры им будут противостоять. После встречи с демонами она подспудно ждала столкновения с их противоположностями. С ангелами.

– Красивые, – с восторгом потянулась к белоснежному перышку ближайшего моба малая.

Хэйт с ней согласилась.

«Интересно, а бывают белые попугаи? Как перьевое облако», – мысль эта, впрочем, не помешала касту когтей мрака в обладателя белого пера.

У ангелов, как подсказал «взгляд истины» была уязвимость к тьме. Увы, легкими противниками их это не сделало. Приятные глазу пернатые обладали пренеприятнейшим умением: они подлечивали друг дружку. И себя тоже могли, но чаще все же на пернатого собрата применяли исцеление.

Умения Рюка на них не срабатывали из-за иммунитета к свету. А без него контроля в группе было маловато. Мобы были «толстенькие», легко и быстро разбирать их на пух и перья не получалось. Так еще и в любой момент усилия по «разбиранию» могли быть сведены на нет.

Приноровились не сразу. После первых ошибок и потери времени на первой же группе ангелов, пришли к более-менее рабочему варианту. В мобов влетали Барби и Маська, начинали раздавать точечные удары. Вразнобой, кому попало – тому попало. Следом раскастовывалась Хэйт. В кучку уходили массовые умения, хоть сколько-то урона наносящие.

Вся прочая группа в это время работала по метке, выставленной Рэем или Монком. Рэй ставил единичку на самою удобную для себя цель, Монк обозначал двоечкой цель, на которую стоит переключиться, когда единичка падет.

Если группа ангелочков не получала урона по каждому, то, как только атаковали одиночную цель, пернатая компания принималась дружно лечить собрата. И почти гарантировано эта «стая» вытягивала «покоцанного» с того света.

А так, когда все были чуть-чуть покоцаны, цель для лечения выбиралась случайным образом.

Барби берегла массовую агрессию. С ее помощью получалось переключить на себя этих светлых товарищей. Переключив вовремя – удавалось сбить каст исцеления. И уже на случай, если совсем все пошло не так, приберегались оглушающие, ошеломляющие – и вообще все умения, которые могли помешать ангелам вытянуть добиваемую цель.

– Радуемся, что не ресают, а только хилят, – высказал Кен в ответ на нескончаемый бубнеж своей прекрасной половины. – Как раз в ангельском исполнении я бы этому не удивился.

Баба-страж была натурой увлекающейся. И для нее игра, в которой нужно было держать наготове умения, высчитывать доли секунды для активации этих умений, вообще удерживать целиком картину боя в голове – такая игра конкретно напрягала Барби.

Для Монка, например, подобное было в порядке вещей. С его скоростью реакции, Хэйт иногда задумывалась: а моргает ли хоть изредка монах? Потому что мимо его дотошного взора редко что ускользало. Если же такое случалось, значит, ситуация сложилась из ряда вон выходящая.

Орчанке же по душе было «шатать» и «в фарш».

– Твоя моя услышать! – взметнулся вверх меч орчанки. – Тряпка собраться, отставить ныть!

– Да уж, соберись, подруга, – поддержал сей праведный порыв Рэй. – От тебя зависит финальная драка.

– Мы все в тебя верим, – закивала Массакре.

– В тебя и в твою пряморукость, – вставил Локи.

– Если руки не сгибаются в локтевых суставах, – буркнула Барби. – Это медицинская проблема. И щит держать неудобно.

И помчалась к Ангелу Одиннадцатого Часа.

Команда не преувеличивала: от реакции орчанки в этом бою зависело многое. Мини-боссы (уж в этом-то данже точно) не восприимчивы к контролю. Раз уж проходные крылатые вовсю занимались восстановлением здоровья, наверняка и финальный Ангел станет этим баловаться.

«Законтролить» его, чтобы не лечился, нельзя. Шанс сбить каст уроном (в основном критическим) постараются реализовать парни. Для этого и Хель будет танцевать «на криты», и Хэйт соответствующие ауры включит (точнее, они-то как раз всю дорогу и не выключались).

Но самый эффективный способ сбить лечение – в самом начале анимации каста выдать провокацию. Массовую или точечную – не важно, если речь идет об одном мини-боссе. Смена цели на враждебную – и вот «хил сфейлен». Пока один «агр» в откате, второй в помощь.

Задача усложнится при раздвоении Ангелов.

Монк взялся за озвучивание моментов, когда Барби пора «агрить». Благо, лечение ангельское не мгновенно, требует подготовки.

…Двадцать две минуты спустя, в центральном зале. На фоне не убранного оповещения.

– Это было близко, – буднично озвучил Кен.

– Почти-почти, – вздохнул, не открывая глаз, Рюк. – На один укус…

– Капелюшечку бы еще, – Мася свела большой и указательный палец близко-близко, так, что только волос между ними прошел бы. – Крупиночку.

Закончив с демонстрацией «капелюшечки», гнома вернулась к прерванному занятию. Не суетясь, методично и вдумчиво она проходилась маленьким молоточком по вмятинам в снятом шлеме. Тот, будучи убран из слота с галочкой «не отображать», был вполне себе видим. И сильно помят.

Вал перебирал струны, бездумно глядя в потолок. Хель тренировала растяжку.

Локи, Рэй и Монк метали взгляды в сторону Барби.

Хэйт пялилась на оповещение.

Внимание! Цель прохождения луча: знак XI – провалена. Доступно попыток прохождения луча XI: 1.

– Да знаю я, что накосячила! – взорвалась-таки баба-страж. – Что не стоило петь: «А белый лебедь на пруду гоняет Рэя, как балду. Плыви сюды, нюхни мою сковороду». И что агр прошлепала. Знаю!

– Трижды, – совсем тихо, едва слышно за звуками лютни, уточнил монах.

– Да, разнесло меня! – еще громче рявкнула орчанка. – Признаю! Гоу, повторим. Я буду держать себя в руках.

– Есть опасение, что рук недостаточно… – авантюрист, похоже, ничего не боялся, раз высказывал такое Барби в лицо. – Тут и смирительной рубашки может не хватить.

– А я сказала… – по механизму вдарил здоровый зеленый кулак.

– Завтра, – прервал подругу Рэй; плохо сдерживаемая злость звучала в этом «завтра». – Сегодня мы все на откатах.

Это было правдой: трижды Барби прощелкала момент активации провоцирующего умения, и шкала здоровья Ангела скакала в сторону увеличения. Группа выдала весь урон, что могла. Проюзались все умения и долгим откатом, лишь бы завалить светлоликого мини-босса.

Не вышло.

– Зато весь сегодняшний вечер, подруга, ты будешь сердиться на себя за провал, – все еще зло, но и с появившимся невесть откуда воодушевлением заговорил кинжальщик. – Будешь ворочаться ночью, пытаясь уснуть, а «белый лебедь» станет твоим личным кошмаром. И завтра ты будешь настолько собранной и настроенной на реванш, насколько это вообще возможно. На этом я вас покидаю, боевые друзья и подруги. Мне нужно связаться с адвокатом. Выход!

В сторону, где только что стоял убийца, полетело копье. Ради правды стоит отметить, что ушло оно значительно левее, чем Рэй стоял.

– С патологоанатомом свяжись! – проорала баба-страж вслед копью. – Он тебе раньше понадобится!

– Пар выпустить – оно всегда полезно, – закивал Локи.

«Он точно склонен к суициду», – подумала Хэйт.

Одно дело – давний знакомый, с которым и ролевки пройдены не единожды, и горячительного выпито – бочками, наверняка, можно считать. Ему если и прилетит потом за прямолинейность, то легонько. Барби только кажется «отмороженной». Та, другая – адекватнейшая – сторона Барби была известна главе Ненависти.

Но даже с учетом той, другой стороны – на жизнь и здоровье Локи она бы ставить не стала после таких заявлений. Ни единого зеленого гроша.

– Радость моя, – полным умиротворения голосом обратился к орчанке Кен. – Кое в чем парни правы. К завтрашнему заходу ты будешь феноменально мотивирована. Отыграешь, как боженька. Ангел станет твоим личным пугалом. И личным врагом. И ты ему – замотивированная до предела – не оставишь ни единого шанса. Пойдем. Массаж тебе сделаю.

Про массаж было сказано почти шепотом, просто Хэйт стояла близко, расслышала.

«Плюс к наличию отношений: кто-то разминает тебе плечи не только лапками», – постепенно пополнялся лист с недостатками и достоинствами возможного – чисто теоретически – допуска в свою жизнь какого-то человека. – «Галка говорила, что сеанс массажа Леси стоит две с половиной тысячи».

– Да хана завтра этому неощипанному гусю-лебедю, – без нервов, как-то даже вальяжно высказала Барби. – Пусть светится, пока может. Завтра на его костях спляшу.

– С удовольствием и восторгом станцую с тобой, страж, – засияла улыбкой Хель. – А Вал нам сыграет.

– Зачесались у нас кулаки, – с ходу среагировал бард. – Вал сыграет.

Орчанка потрясла над головой кулаком и растаяла в воздухе. Ушла получать мотивацию.

– Уже лучше, чем похоронное настроение, – гномка завершила починку шлема. – Кому-то что-то надо починить? Не стесняйтесь, мы с ушастенькой знаем ремонтное дело.

– Высплюсь – говорила она, – шипя и пытаясь нащупать ногой тапок, бормотала сонная Вероника. – В субботу, ага.

Накануне вечером на эмоциональном порыве (и при поддержке литра кофе) она писала батальную сцену. Немного фантазии, художественного допущения – и вот громадный демон с пылающим мечом стоит, пронзенный копьем херувима.

И все бы было замечательно, если б работа не заняла почти восемь часов. А как иначе? Потом из памяти выветрятся детали, и «жизнь» в картину вдохнуть будет намного сложнее.

Спать художница рухнула в пять утра. Ломиться в квартиру начали в девять.

Снова затрезвонил дверной звонок.

Тапок никак не находился.

– Пернатые, признавайтесь, ваших лап дело? – она потерла глаза, дернулась от очередного звонка. – Да кого там демоны притараканили!

Решительно, частое общение с одной языкастой особой оставило на девушке нехилый отпечаток.

На лестничной клетке стояла Аня Потапова. При виде встретившей ее хозяйки квартиры – растрепанной, раздраженной, не выспавшейся – гостья выставила перед собой бумажный пакет.

– Блинчики с мясом, блинчики с творогом, малиновое варенье и сбор трав от моей мамы! – торопливо выпалила она. – Привет!

– Входи, – смирилась с «нашествием» Вероника. – Тебе никто не говорил, что для предупреждений о визите существует мобильная связь?

В процессе перечисления даров, с которыми явилась однокурсница, желание прибить ту тапком затухало.

– А смысл? – пожала плечами Потапова. – Ты ж все равно не отвечаешь. Ни на звонки, ни на сообщения.

– Есть у меня один знакомый самоубийца, – задумчиво проговорила Вероника, оглядывая переобувающуюся гостью. – Может, вы с ним родственники?

Внешнего сходства с персонажем Локи у Потаповой вроде не было. Но это ничего не значило: далеко не все выбирали внешний вид «как в паспорте» для своего игрового аватара.

– Кто? Друг? – оживилась Аня. – Он симпатичный? Познакомишь?

Вероника махнула рукой.

– Где чайник и кружки, ты знаешь, – и пошла умываться.

Блинчики с творогом – не покупные, домашнего приготовления – к кофе подошли неплохо. На мясные налегала гостья, а тарелка с творожными была сразу подвинута к хозяйке. Мол: все тебе.

– Твоя мама вкусно готовит, – похвалила стряпню Вероника.

Подумала, что надо бы поискать в кулинарной книге рецепты блинов и блинчиков, вряд ли они (рецепты) запредельного уровня сложности.

– Ник, скажи, а ты сильно-сильно болеешь? – к «сильно-сильно» прилагалось зачем-то потряхивание головой.

– Не дождетесь, – сощурилась «больная».

– Это – нет? – рыжие кудри запрыгали в такт подскакивающей на стуле гостьи. – Тогда собирайся, поехали. В центре две шикарных выставки. В галерее на набережной Фонтанки твои любимые импрессионисты, а в Строгановском дворце показ фотографий. Очень крутые снимки, просто вау!

– Если эти крутые снимки так же круты, как те, что ты меня на первом курсе вытащила смотреть, – Вероника поежилась, вспомнив запечатленные с помощью макросъемки глаза и конечности жучков-паучков. – То без меня.

– Нет, в этот раз совершенно другая тематика, – заверила сокурсница. – А еще сегодня распродажа в нашем магазинчике. Пастель за полцены, и на палитру «Мастер-класс» скидки.

Скидки в специализированном магазине – это был хороший аргумент для выезда в центр. Опять же, работы импрессионистов ее всегда восхищали.

– Пятнадцать минут на сборы, – подтвердила свое участие Вероника.

– Так быстро накрасишься? – изумилась Аня.

– Нет, конечно, – пожала плечами Белозерова. – Десять минут на мытье поилок и кормушек у птиц, установку их обратно со свежими водой и кормом. Пять минут – причесаться, переодеться. Взять сумку, тебя подхватить, обуться и на выход.

Потапова недоверчиво покачала головой.

– Я же видела тебя с косметикой. Когда ты втирала ту речь во дворе… – Аня прищелкнула пальцами. – «Не трачу по два часа на макияжи-маникюры», – так тебе врезать хотелось. За то, что брешешь и выставляешь себя такой паинькой. Ангелочек во плоти.

– Прямолинейная Потапова, – Вероника рассмеялась. – Теперь я тебя узнаю. А то все эти блинчики, забота о здоровье – это какой-то подменыш был. Я крашусь. Перед училищем, когда синяки под глазами больше глаз. Замазываю их, и вперед. Сама знаешь, есть у нас грымзы, которые любят докопаться до неподобающего внешнего вида. Только это минут пять от силы, никак не два часа.

Сокурсница задумалась. Принялась накручивать рыжий локон на палец.

– Больше тебе скажу. Я, когда выпивку упоминала, говорила о дешевом пойле и систематических возлияниях до изумления. Так-то мне и самой иногда сто грамм мартини дополняют вечер. Ладно, болтать можно и по дороге. Ушла собираться.

«Зависшая» Аня Потапова продолжала крутить прядку. Закрутила-раскрутила. И обратно.

«Кен бы, наверно, сказал: рекурсия», – хмыкнула Вероника.

Удивительно, но день с однокурсницей прошел неплохо. Видимо, причина была в Аниной молчаливости: без лишней болтовни и выноса мозга совместное времяпровождение можно было даже назвать приятным.

Общие интересы сближают, а некоторые расхождения во вкусах не помеха, если они (расхождения) не категоричны. Так, выставка живописи пришлась по душе Белозеровой, а на фотографии «залипала» Аня. Зато об обеих экспозициях они могли порассуждать: что понравилось, что не очень, в какой технике работал художник, как получился такой переход, как красиво выставлен свет…

Плюс на распродаже удалось хорошо закупиться. Словом, день прошел не зря.

Ангела Одиннадцатого часа, напрягшись и учтя ошибки прошедшего дня, со второй попытки благополучно отправили на облака. Баба-страж «оттанковала» на пять с плюсом, каждую провокацию выдавая точно по отмашке Монка.

– Выкусили?! Ты, ты и ты? – торжествующая Барби выпятила грудь, и на каждом «ты» дергала подбородком вперед.

– Мы не кусачки, подруга, – хохотнул в ответ Рэй. – И я не секатор. А еще я был прав относительно мотивации: сама видишь, как хорошо получилось. Точно и ровно, как в аптеке.

– Малышка просто хочет, чтобы ее похвалили, – мягко подсказал эльф, который был раза в два стройнее «малышки». – Милая, ты замечательно справилась.

На орчанку посыпались комплименты, заверения: «Никто не сомневался», – приправленные лестью, не без того. Искренние похвалы: за то, что собралась, не повторила вчерашних оплошностей.

– Да-да-да, я такая, – замахала руками Барби. – Вы лучше скажите, двенадцатый час – сегодня штурмуем?

– Я согласен с мнением нашей главы, – заговорил Кен. – О том, что третий, шестой и девятый сложнее других. Вывод: двенадцатый будет тяжелее всего пройти. А у нас часть умений в откаты ушла.

– Думаю, уместно напомнить перед сложным боем, – шагнула вперед Хель. – О двух днях без тренировок. Третий день пропуска – уже система.

Хэйт шаркнула ножкой: вообще-то она собиралась предложить поход на аренку, но демоница была права. Раз за разом выбирать интересные занятия в ущерб скучным, но полезным – бесперспективно. Хоть и весело.

– Интересно, кто там будет? – вставила гнома. – В двенадцатом тоннеле?

– Сейчас и узнаем, – лихо направился к подсвеченному зеленым лучом проходу Локи.

– Штатный самоубийца, подожди меня, – фыркнула обладательница «взгляда истины». – От двойной разведки будет больше пользы.

– Погодите! – вскрикнула Массакре. – Пока мы все в хорошем настроении, у меня к вам предложение. Знаю, что такое не принято, инкогнито, тайны, все дела… И все же спрошу: как насчет сходки?

Хель проделала плавное волнообразное движение рукой.

– Границы и расстояние. Я не смогу.

– Те, кто далеко, могут присутствовать виртуально: есть же видеосвязь, – увлеченно продолжила Мася. – Ребят, не отказывайтесь сходу, а? Подумайте. Скажем, через неделю, в следующую субботу, в Москве? Где разместиться – с этим проблем не будет. И место для посиделок есть. М?

– Чего тут думать? – брякнула Барби. – Мы с Кеном в деле. Рэй, ты как?

– Можно, – пожал плечами кинжальщик.

– Семья, – развел руками Рюк. – Меня не поймут. Могу помахать вам ручкой через экран, но и только.

– Латвия, Рига, – обозначил весомую причину для отказа Локи. – Виртуально – запросто.

– В принципе, ночь по платной трассе… – задумался Вал. – И главу прихвачу, места она много не занимает. Будет меня развлекать в дороге. Хэйт?

А Хэйт оторопела. К такому обороту она и близко не была готова. Сейчас было так: Барби – зеленая, Кен – остроухий, Маська – та ей до подмышек едва макушкой достает. Вал, Хель – с ними все понятно, там только рога и копыта «отпилятся». И Лешка-Рюк, знакомый по обе стороны реальности. А еще есть Рэй с Локи, Монк, опять же…

– Может, не надо? – нерешительно промямлила глава Ненависти. – Так же все хорошо, как есть…

Здесь и сейчас… точнее, пятью минутами ранее, ей с этими ребятами было легко, приятно, понятно. У каждого свои задачи в группе, все делают одно дело. Что, если задуманная Маськой «сходка» все изменит?

– Ушастая, не ерепенься, – попросила малая. – Пожалуйста.

И эта просьба перевесила все возражения.

– Ночь по трассе? – покосилась Хэйт в сторону демона. – Поездом не проще?

– Мне – нет, – ответил бард.

Глава Ненависти с чувством (и не с одним!) махнула рукой.

– Ладно.

– Так, каравайку уговорили, – хлопнула в ладоши гнома. – Ваше монашество? Только ты не высказался, Монк.

«Сейчас будет неловко», – вспомнив разговор с монахом, который состоялся в орочьих землях, подумала Хэйт. В том разговоре как раз затрагивался возраст Монка.

– Пожалуй, и я загляну ненадолго, – улыбнулся монах. – На рюмочку чая, если никто не возражает.

…Потом гномка носилась по залу с воплями: «Ура-а-а! Мы соберемся вместе! Мы сделаем это».

А авантюриста не пустили убиваться. Ворваться в луч и не «сжечь» попытку прохождения – то, что случайно получилось без последствий у персонажа-одиночки – могло выйти боком при попытке зайти в луч в группе. Кен, хоть и с запозданием, но сообразил это.

Овчинка не стоила выделки. Разовый суицид игрока без группы, как выяснилось, не фейлил попытку. Как высказался лучник, стрельнув взглядом в кланлидера: «Сработал предохранитель от идиота».

Возможно, два таких игрока – без группы и в порядке строгой очереди – тоже ничего бы не порушили. Но лишний раз рисковать не стали.

Хэйт одна сходила на разведку. Вышла сильно озадаченной. Поделилась тем, что увидела в двенадцатом коридоре с командой, и тогда озадачились уже всем составом.

Потому как луч двенадцатого часа принадлежал драконам.

Воскресный сеанс живописи проходил… неоднозначно. С одной стороны, юная модель сияла улыбкой. Ей все нравилось. С другой стороны, мама модели брюзжала и брюзжала, и замолкала только для того, чтобы перевести дух.

Даме не нравилось все. То, как долго возятся художники, отнимая драгоценное время у своих клиентов. Как переживала Варя, что не увидит свои «портретики». Ей не нравился свет (ярко). Ей не нравился фон (тускло). Не нравилась студия: не убрано – пятна цветные остались возле раковины, их забыла затереть Вероника. И далее, и более…

Веронике это скоро надоело. Она представила на месте Вариной мамы пчелу с ее «жу-жу-жу». Вздохнула мысленно: «Ненавижу-жу», – и сосредоточилась на работе.

Жужжание продолжало доноситься, но «видение руки» успело перехватить инициативу. Художница отключилась, выпала из пространства-времени. А рука тем временем создавала образ, несколько отличный от реального.

– Это – что?! – выбил Веронику из прекрасной отрешенности вопль.

Людмила Львовна не усидела на месте. Прошлась по студии, взглянула на холсты. Заверещала, как древняя сигнализация на авто-развалюхе Вероникиного соседа-скупердяя.

Подорвался со своего места куратор: оценить масштабы бедствия, возможно, как-то приглушить сирену. Его студентка, причина бедствия, смущенно прикусила кончик кисти (не тот, что с ворсинками, деревянный, лакированный).

– Это… фантазийное прочтение, дополняющее мой реалистичный стиль.

Надо отдать должное Стасу: он растерялся, но быстро подобрал «рецепт успокоительного зелья» – слова, способные Людмилу Львовну не угомонить, так огорошить.

– Уверен, Варюше очень понравится, – преподаватель ослепительно улыбнулся. – Варя, милая, подойди к нам, пожалуйста. Посмотри.

Варина мама застыла. Дрожание подбородка и губ выдавало в ней возмущение. Однако, аргумент «Варюше понравится» достиг цели.

– Так здорово! – не подвел ребенок. – Супер! Мамочка, это же мое?

На холсте нашло отражение знакомство художницы с феями. За спиной девочки виднелись крылышки. Прозрачные, переливчатые, сотканные из закатного света и искр.

– Мы не заказывали подобного, – сурово высказала дама. – Мы не станем…

– Мое-мое-мое-мое! – заголосила Варенька, затопала ножками.

Веронике ужасно хотелось потеряться. Провалиться сквозь пол студии на этаж ниже и переждать там, пока обе – модель и ее родительница – успокоятся. Придут к какому угодно решению.

И одновременно – ей нравилось то, что создала «рука». Самоуправство в трактовании – то не нашло в ней позитивного отклика. А сам результат – очень даже.

– Ноги моей больше здесь не будет! – бросила, как оскорбление, Людмила Львовна. – Закончите, доставите на адрес. Варя, идем.

Дама выхватила из сумочки планшет, пробежалась пальцами по экрану. Аппарат Стаса тренькнул с табуретки возле станка.

Минуту спустя в студии остались только холсты, декорации и два художника.

– Хорошая новость, – куратор проверил оповещение. – Нам заплатили за обе работы. Вторая… тоже, пожалуй, хорошая новость – на следующие выходные планов нет. Вот через неделю у меня есть договоренность. Ты в деле?

«Прямо одно к одному. Предлога пропустить сходку теперь нет», – Вероника покачала головой.

– В деле. Выговор-то будет?

– Лицо живое, выражение четко ухватила. Пропорции верны, свет и тень на месте. А фантазию твою бурную я, наверное, буду новым клиентам преподносить, как уникальную манеру. Мы не в училище, здесь допустимы вольности.

Девушка уставилась на куратора, будто впервые его увидела. Станислав Анатольевич, известный всем студентам своей придирчивостью, чувствительностью к искажению, уродованию моделей или композиции, вдруг говорит о допустимых вольностях!

– Что? – вздохнул тот, заметив оторопь студентки. – Учебные работы не сравнивай со свободной живописью. Вздумаешь Светлане крылья или нимб приписать, заставлю переделывать.

– Хорошо, – узнала знакомые нотки в преподавательском голосе девушка.

Вероятность того, что Стаса подменили, понизилась. Собственная недавняя шутка про подменыша внезапно показалась ни разу не смешной.

– Тогда чего стоим? – с напором спросил Стас. – Кого ждем? Кисть в руку бери и дописывай свою вольную фантазию!

«Он, теперь точно он», – с облегчением выдохнула Вероника.

И зачисление на счет в этот раз не вызвало в ней смущения. За моральный ущерб с Людмилы Львовны она бы и большую сумму не постеснялась принять.

Еще одно крылатое испытание ждало по ту сторону виртуальности. Дракон Двенадцатого Часа.

Детеныши дракона, рядовые мобы, с которыми дрались по пути, оказались не так уж страшны. Да, иммунитет к магии огня, земли, воздуха. Сниженный урон от заклинаний прочих стихий. Да, чешуя цвета умбры такая плотная, что пробить ее сложно. Уязвимые места у них все же имелись: глаза, точка под нижней челюстью, по точке под каждым крылом.

Дракон «взрослый» – в кавычках, потому как в сравнении с лавовой драконицей эта особь проигрывала по всем статьям и характеристикам – от детенышей отличался размером, баром здоровья и еще более плотной чешуей.

Чувствительный урон он получал только от критических ударов или от ударов по уязвимым точкам. Лучше всего, когда одно совмещалось с другим (и «крит», и в «уяз»). Барби с Маськой ему скорее «щекотали пузико», как в печали выпалила гномка, чем реально вносили «дамаг».

Дракон не гнушался магии. Он поплевывал огнем, бесформенными гудящими сгустками пламени. Для полноценной струи огня, чего от него ждала с опасением группа, видимо, не вышел уровнем мини-босс.

Вместо струй он вызывал камнепад, причем куда более мощный, чем могла организовать Хэйт. Во время камнепада от Дракона Двенадцатого Часа с потолка камушки сыпались размером не с вишенку, а со среднюю дыньку. Камнепад охватывал весь зал, возможность укрыться не предусматривалась.

Изначально не предусматривалась. Массакре решила, что Дракону хватает «чесальщиков пузика» и соорудила небольшой навес. И стенку пристроила. И сама же первая в это укрытие забралась, чтобы не сбился случайными «плевком» или каменной глыбой призыв «големища».

В тоннеле эту махину было не призвать, там не хватало места. А в зале, да с высоченным потолком – вполне. Желательно в процессе забыть про стоимость материалов, идущих на создание громадины от инженерии.

Стоимость – это еще не все сложности. На этого внушительного голема шли, в числе прочих, редкие ингредиенты. Такие, что на аукционе появлялись далеко не каждый день (опять же, молчим и вздыхаем об аукционных ценниках).

– У нас одна попытка, – решительно сказала Мася, призвав махину. – Превосходный берилл с искрой хаоса с нашего последнего визита в Велегард больше на аук не выкладывали.

– С таких козырей заходим, – нашел секундочку для восхищения Рэй. – Проигрывать нельзя.

Хэйт перехватила взгляд Кена – в том сквозило сомнение. Предположила, что эльф предпочел бы сделать пробный заход, без убойных, но одноразовых «аргументов». Но и гному понять было можно. Столько времени угробили на это подземелье, что желание расквитаться с последним недобитым его обитателем поскорее – было более, чем объяснимо. Глава Ненависти это рвение разделяла.

…Не в меру импульсивная орчанка снова вопила что-то на грани поэзии и брани. Маленькая гномка с воинственным взглядом направляла на крылатого врага «големище». Летели стрелы, звенела сталь. Струны лютни и голос барда звучали под сводом, танцовщица превосходила саму себя в необузданности и грациозности движений.

Хэйт, как по заданной программе, активировала умения из стихии тьмы.

И отчаянно хотела плюнуть на всю эту магию, забраться в Маськино укрытие, разложить принадлежности для живописи – и писать эту битву. Не участвовать в ней, стать зрителем.

Это было неправильно по отношению к группе. Ребята и девчата выкладывались изо всех сил, рвали виртуальные жилы, проливали кровь. А ее нестерпимо тянуло к краскам и кисти…

Компромисс – вот, что требовалось.

– До раздвоения без меня, ребят, – виновато сообщила она группе. – Постараюсь управиться побыстрей.

Когда еще она сможет нарисовать всамделишного дракона в режиме боя? Сколько вообще в Тионэе драконов? И сколько из них – «урезаны», подогнаны под уровень драконоборцев?

Правильный ответ был: не важно.

Самописное стеклянное перо, подарок Стеклодува, заняло место в ее руке. Особый пергамент, который она по случаю купила в лавке всякой всячины, как ждал этого дня. Рисовать на нем что-то обыденное не поднималась рука. Для эскизов монстров из подземелий удобнее были одинаковые листы, которые потом соединялись в альбомы.

Быстрее!

Крылатый ящер, запертый в недрах горы, выгнул шею. Сейчас он взмахнет крыльями, взревет, и с потолка начнут сыпаться глыбы.

Красивый бросок Локи. В раскрытую пасть летит дымящийся ядовитой зеленью снаряд… Ударяется о сомкнутые зубы, падает, катится в сторону.

Барби впихивает дымовую пакость под брюхо Дракона. Уворачивается от удара лапой, от летящей сверху глыбы. Закрывается щитом, чтобы не попасть под град из летящих камней. Ревет похлеще того дракона.

Красивыми пируэтами и па уходит от каменюк демоница. Вал успел спрятаться под навес до того, как потолок начал падать обломками.

Рюк ныряет под приподнятое крыло. У него секунд десять, не больше, до того, как крыло хлобыстнет о чешуйчатый бок. Девять, восемь…

Огневой плевок в сторону гномы. «Големище» подставляет верхнюю конечность под удар. Из режима невидимости взрывается искрами Рэй: Дракон после «плевка» замер на мгновение, открыл такой удобный доступ к уязвимому месту под челюстью.

…Хэйт так и тянет сказать: под клювом. Улыбку никак не сдержать, хотя момент не особенно подходящий…

Хрустальное перо сверкает. Переносит на пергамент драконью мощь.

Резко бьет лапа, сжимает в когтях свою жертву. Монк отвечает полупрозрачным щитом и столбом света. Рык Дракона, рык Барби. Рэя швыряют в сторону, каким-то чудом он жив после хвата, сжатия, полета и удара о стену.

Автор чуда скромно накинул на «летуна» регенерацию. И выдал слабенький, но массовый исцеляющий ветер. Камнепад прошелся по многим, и общее лечение весьма кстати.

Голем завершил замах. Он силен, но неповоротлив, потому «козырь» из него средненький. Конечность шедевра инженерии бьет в чешуйчатую грудь. Удар даже со стороны выглядит страшным. Крылатый ящер пятится, а после – взмахивает обоими крыльями. Барби, Маську, Локи сносит порывом ветра. Собирает в компактную кучку, начинает подтягивать ближе к Дракону с каждым новым взмахом.

Новый рык. Страшнее, громче прежних. Результативнее: Ненависть замирает на местах, где кого рык застал. Рык и ошеломление, полученное впоследствии. «Плевок» перед собой. По всем троим, что так неудачно попали под драконью «притяжку».

Очищающее пламя!

Перо – в инвентарь, пергамент – на пол свободным падением. Почему на пол, не в инвентарь? Пальцы спешат к пиктограммам, помеха – незавершенный рисунок – отбрасывается, чтоб не потерять и доли секунды.

Регенерация и длань обожженной гномке, лечение авантюристу. Орчанка «жирненькая» по броне и здоровью, не запечется так быстро в собственном соку, дотянет до нормального монашеского исцеления.

Ошеломление, хоть и недолгое, четыре секунды всего, но его не снять дланью очищения.

Свет над Локи – это Монк очухался. Когти мрака, тлен и призыв изначальной тьмы. Урон лишним не будет.

…И можно вернуться к рисунку…

Глыба, летящая от голема к Дракону. Неизящный взлет чешуйчатого тела. Круг вдоль стен. Этот зал хоть и больше предыдущих обиталищ мини-боссов часового механизма, но и не со стадион размером. Круг получается маленький.

Хэйт невольно сравнила этот круг с полетом своих пернатых внутри клетки, пока они не выпущены летать по комнате. Клетка не круглая, прямоугольная, но сравнение довольно точно.

Туша шумно приземляется. Голем подпрыгивает, вбивает кулаки и стопы в пол. Дракон Двенадцатого Часа заваливается на одно крыло.

К крылу второму тут же мчат Рюк с Рэем. А Локи снова что-то швыряет в разверзнутую пасть. Попадает: из пасти валит сизый дым, а шкала здоровья летучего монстра тает на глазах.

Звучат бардовские бравурные аккорды.

Дракон выравнивает тело, скидывает с себя надоедливых «мошек» с клинками. Запрокидывает голову.

Ровно в точку под челюстью влетает брошенное орчанкой копье.

– Длинношеее, выкуси! – ликует страж. – А то ишь, воробей, расчирикался.

…Перо в руке Хэйт ускоряется, наносит один за другим штрихи на пергамент. Каждую чешуйку не выписать, бой скоро перейдет в самую сложную стадию, и нужно успеть воплотить эту окрыленную свирепость. Олицетворение фэнтези – огнедышащее разъяренное чудище.

Не успеть: голем сводит свои длинные ручищи на шее крылатого ящера.

Клубы дыма и гневные вопли вырываются из драконьей пасти. Разбежавшись, Маська запрыгивает на руку голема, по ней, как по мостику, добегает до шеи. За нею вприпрыжку мчит снежный барс.

Два прыжка: изящный и не особенно. Хэтти грациозно приземляется на голову чудовища. Гномка чуть промахивается, почти летит мимо, и… ухитряется вогнать топор между острых зубов Дракона.

Тот – замирает, он готовится к раздвоению.

«А гномок тоже раздвоит?» – мелькает шальная мысль у художницы.

Когти снежного барса вонзаются в глаза монстра.

Рев, грохот, мешанина из рвущегося на свободу Дракона, незыблемого, что та скала, голема, «бесполезного меха» Хэтти, и гномьего тельца. Маську мотает из стороны в сторону, но руки продолжают стискивать древко топора.

– Жара, моя девочка! – умудряется перекричать рев мини-босса гнома.

…Снова летит на пол пергамент. Перо сменяется посохом…

Замысел гномки ясен: сбить вызов двойника. Сбить уроном, обилием атак. Так, чтобы фаза раздвоения была упущена.

Могло сработать. «Козырь» в виде голема не выпускал из тисков врага, и вся группа выдавала все, на что способна.

Присоединилась к раздаче тумаков и Хэйт. Чешуепортацией отправился к чешуйчатому покрупнее Геро. Сама адептка обратилась к стихии тьмы.

Дракон снова рыкнул. Заработал лапами и крыльями, срывая и сбивая с себя «кусачих насекомых». Плевок, удар крылом, плевок – и левая кисть «големища» виснет, выходит из строя.

Тварь дергает шеей, высвобождаясь из захвата. Хлопает крыльями, поднимается в воздух. Ревет – торжествующе, неистово.

И раздваивается.

Самое обидное, что Маськин замысел удался: на половине бара здоровья «зависания» с раздвоением не произошло. Оно случилось на снятых трех четвертях хп, зато без подготовки. Мгновенно. В полете.

Первым погиб Геро. Детеныша гидры размозжило камнями: Дракон и его дубль вызвали камнепад, будучи под потолком.

Хэйт дернула за рукав танцовщицу, чтобы скрыться с ней вместе под навесом. Отпрянула в последнюю секунду: прямо на них с Хель спикировал ящер. В приземлении он задел стену и навес укрытия. Отвлекся, чтобы пыхнуть жаром в сторону обломков.

Так группа потеряла Вала.

Где-то под завалами осталась и Салли, вызванная ради «дыма», на тот случай, если ее владельцу понадобится экстренно переместиться. Теперь такой возможности у Рэя не было.

…Барби и Мася кидаются наперерез тому из Драконов, что прикончил барда. Голем встречает грудью и единственным рабочим кулаком второго крылатого. К нему же устремляются парни (все, кроме монаха): счастливая монетка Локи выбрала цель.

Две драконьих головы разом выбирают самого безобидного из противников. Скидываются по «плевку». Хэйт пытается противостоять, удержать здоровье главного лекаря группы, но твари неумолимы. Распихивая крыльями и лапами атакующих, обе копии рвутся к монаху.

– Беги, Моня, беги! – за бравадой в голосе орчанки скрывается паника.

Монк не враг себе, он несется так, что полы серой робы раздуваются.

Рэй перекидывает Локи какой-то фунфырик. Тот, прицелившись, забрасывает в пасть ближнего к себе Дракона «презент». Тварь ревет, на зубах пенится, пузырится ядовитая зелень.

Взмывает вверх второй Дракон. И рушится камнем вниз, настигая бегуна-монаха.

Сереет иконка в окне группы. Минус Монк.

Драконы устраиваются рядышком, хвост к хвосту.

Прошел откат тьмы изначальной – призыв, раз «птички» так удобно расселись.

Монстры привстают, поднимая крылья.

– Всем прижаться к стенам! – кричит Хэйт. – Разбежаться, не стоять перед мордами.

Без монаха, на одном лечении, без массовых исцеляющих скиллов – им не пережить «притяжку». А именно ее вознамерились устроить для атакующих Драконы.

Позиция самой Хэйт удачна, затянуть с выбранного угла ударами крыльев не смогут. И потому есть секунда-другая, чтоб отдышаться.

Сейчас бы дополнить рисунок, но пергамент остался где-то там, под завалами. Это магического происхождения глыбы камнепада исчезают вскоре после падения (будь оно не так, в зале вместо бега уже приходилось бы заниматься скалолазанием). Рукотворные строения даже в разваленном виде будут тут до перезапуска подземного зала.

Есть секунда и чтоб осмотреться: вроде бы, все успевают выйти из радиуса притяжения. Быстрые ноги, неплохая реакция и сколько-то везения.

Повезет ли с монеткой?

Осталось до закрытия луча: 4 мин.

Урон уже просел. Лечения, как такового, нет. Ее полтора скилла где-то могут «зарешать», но уж точно не против двух Драконов.

Допустим, монетка ошиблась? Кто из группы вообще доживет до убийства хотя бы одной чешуйчатой твари?

Как накаркала: Драконы, хлопая крыльями, начинают разворачиваться. Сдвигается область действия умений.

Живо в памяти состояние Барби после провала в ангельском коридоре. Все ли тогда верили, что орчанка сможет собраться и не сфейлить второе – и последнее – прохождение?

Что будет на душе у Маськи, если ее призыв «големища» – единственный доступный – пропадет? Пропадет, а Дракон уцелеет?

Сдвинуться. Не попасть под «раздачу». Выдохнуть… Достать из инвентаря трубку, иглы и яд. Хлопки стихают, оба монстра взмывают. С высоты так удобно «плеваться» огнем, причем именно в того, кто может дать ответ с расстояния. В Кена.

От Хэйт улетает пробная иголка. Есть попадание, но урон – курам на смех. Чешуйчатым курицам…

Регенерация, лечение лучнику. Если эти двое сейчас спикируют и попадут – дальнобойных умений у группы почти не останется. Только то немногое, что доступно Хэйт.

«Курицы» как считывают мысли: две грянувших об пол туши выдают нечто новенькое – опрокидывание. Из устоявших на ногах – один голем.

Шедевр инженерной мысли успевает подставить туловище под замах крылом. И тем – спасает Кена. Или Кен спасается, выстроив маршрут так, чтобы проскочить между гигантом и мини-боссом?..

Не суть. Важно только одно – успеть. Никаких: «Завтра сделаем еще одну попытку». Все должно закончиться сегодня.

Левая ладонь Хэйт ложится на рукоять «заколочки». Рев тварей. Отблеск пламени по тонкому клинку. Бросок!

Точно в глазницу – критический удар!

Монстр дергается, хлещет крыльями. Локи замахивается… Не вовремя: крыло лупит наотмашь по вскинутой руке.

– Травма! – со злостью и горечью в голосе отчитывается авантюрист.

Гномка в пасти второго Дракона. Вопит: руки зажаты, и зелье не выпить.

Лечение, регенерация мелкой. Тлен, когти мрака тому, кто травмировал Локи.

Кисть: замах, бросок – второй «Игг» в полете.

Ручища голема врезается в распахнутое крыло. Треск, дикий рев, ошеломление. Последнее, к счастью, только по ближним к раненому монстру. Каменный гигант и вовсе игнорирует дебафф, доламывая крыло.

– Птичка долеталась! – радостно пищит гномка.

Маськина радость понятна: она только что выплюнута, причем живой. Зеленокожая, перекрикивая покалеченного Дракона, переводит его злость на себя.

Рэй и Рюк не дают покоя беснующейся твари. Кен помогает стрелами, Хэтти – когтями.

«Если угадали – затащим», – мысль должна успокаивать, но покоя нет.

Камнепад, два «плевка» в Рюка. Минус три, не считая погибших питомцев.

Снова рев с ошеломлением. Ответный прыжок от голема. Калечный Дракон опрокинут на спину, беспомощно перебирает когтистыми лапами, пытаясь встать.

Меньше пяти процентов в шкале здоровья. Шанс, который нельзя упустить.

Барби остается «развлекать» второго. Все остальные, кто жив и способен колоть, рубить, кастовать, осыпать стрелами или даже царапать – обрушивают каждую крупицу доступного урона в перевернутую тварь.

«Игги» снова рассекают воздух. Четыре.

Усиленный выстрел от Кена, клинки Рэя, пронзающие плоть под здоровым крылом.

Умения стихии тьмы. Три.

Когти неутомимой Хэтти в глаз, гномий топорик под челюсть. Очередной «подарочек» в клыкастую пасть от Локи: левой рукой бросать фляги тоже можно.

Плевок от второго Дракона. Рык! Выпад – такой быстрый, что юркая, хрупкая демоница не успевает увернуться.

Потеряна Хель. Два.

Товарищ калеки отшвыривает Барби. Ревет – ошеломление!

Хлопки крыльями – как же не вовремя! Оттягивает от собрата сгруппировавшихся Рэя, Масю и Хэтти.

«Доходит» урон от закинутой фляжки. Один!

Камнепад. Глыба летит в эльфа, сбивает подготовку выстрела.

Чешуйчатая туша переворачивается, помогая себе здоровым крылом. Ревет – еще одно ошеломление! Сгусток пламени в кучку, заботливо собранную для него клоном.

Когти мрака и тлен в «калеку».

Сереет иконка Рэя – некогда смотреть, выяснять, как именно он пал. Гибнет и Кен: два ошеломления, камнепад и немного огня – этого достаточно для смерти.

Правее вытирает пол спиной и тем, что пониже спины, Барби. Кричит что-то, за драконьим ревом не разобрать. Наверняка это что-то не сильно пересекается с литературной речью…

Хэйт уже наплевать. На последствия. На маскировку. На эго. Мася не будет прятать виноватый взгляд. Не станет жалеть о решении «зайти с козырей».

Узлы расплетаются на бегу.

Снова сдвоенный камнепад. Минус малая. С нею испаряется Хэтти, и голем исчезает во вспышке. Видимо, можно настроить его на отсутствие хозяина поблизости, но не на отсутствие – в живых. Жаль. Дракон летучий набирает высоту.

В активе: травмированный Локи, вставшая, но припадающая на правую ногу Барби, и сама Хэйт. Последняя на бегу швыряет одну за другой «заколочки».

Темнеет: копия о двух здоровых крылах целенаправленно мчит к адептке.

У твари калечной – здоровья «на донышке».

Резкий взмах. Лезвия, скрытые в волосах, вспарывают драконий бок.

Вспышка! И еще одна – над головой.

– А-а-а-а-а-а-а-а! – верещит на одной ноте, запрокинув голову, орчанка. – А-а-а-а-а-а-а-а-а! – не забывает она поделиться счастьем с чатом Ненависти.

Локи с чувством целует золотой кругляш.

Осталось до закрытия луча: 2 мин.

Летят одно за другим оповещения, перекрывая обзор. На их фоне зеленокожая женщина подбрасывает сухощавого «хумана». Оба верещат: она – от восторга, он, кажется, от ужаса.

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Прогресс достижения: Взгляд истины!

Уровень достижения: 4.

Вы создали эскиз одного из редких и опасных обитателей Тионэи, не выходя из режима боя. Теперь, благодаря вашим способностям художника, все ранее полученные свойства данного достижения распространяются на: монстров, элитных монстров, мини-боссов и боссов.

Создан эскиз Искра Дракона Двенадцатого Часа.

Эскиз вобрал в себя последние вдохи поверженного Дракона Двенадцатого Часа. Владелец эскиза получает право применить на себя временный эффект: Искра Дракона.

Эффект: Искра Дракона. Увеличивает показатель брони на 100 %, повышает эффективность умений стихий Земля, Воздух, Огонь на 50 %.

Время действия: 5 мин. Количество целей: 1 (на себя).

Подготовка: мгновенно.

Затрата маны: 0 мп. Для применения эффекта эскиз должен находиться в инвентаре.

Перезарядка: 1 день.

Ни слова про однократное применение и исчезновение свойств после разового использования эскиза. Строка о перезарядке подтверждала – «плюшка» у рисунка долгоиграющая.

– Ищем пергамент! – прокричала художница, тщась переорать Барби. – Под завалом должен быть! Срочно!

– Принято, – деловито отозвалась орчанка, после чего прицельно швырнула авантюриста – в сторону раскопок и поисков.

Знак XII часа получен.

Цель прохождения луча: знак XII – достигнута.

Поместите знак XII в слот механизма Древних.

Это глава Ненависти подхватила камень в форме пирамидки. То, ради чего бились с чешуйчатыми. И рванула к товарищам, на разбор завала у стены.

Пергамент нашелся – в лучших традициях – на последних секундах. Локи успел поворчать, что закрывать луч после того, как они все двенадцать коридоров успешно прошли, нелогично.

В чем-то система была с ним согласна: до того, как группа вошла в тоннель, луч горел зеленым в одном направлении, не переставая. А отсчет времени велся с момента вхождения в тоннель. Увы, в плане закрытия спустя отведенный промежуток времени поблажек не было.

Барби, удивительное дело, искала молча, деловито. Она-то и раскопала краешек пергамента, указав художнице, где зарыта ее «новая прелесть».

Рисунок, знак и троицу выживших в главном зале механизма Древних встретили бурными овациями, нечленораздельными (зато эмоциональными) воплями и радостью. Искренней, теплой, солнечной радостью.

Эскиз тут же «пошел по рукам», каждому хотелось прочесть описание и потрогать нарисованного дракона.

Дракон, относительно того, что успела зарисовать Хэйт, изменился. Она его отбрасывала с рядом недоделок, а теперь результат творчества и системного вмешательства выглядел завершенным. Чешуя монстра блестела, из ноздрей валил дым, из пасти вылетал сгусток огня.

– Кладу? – кланлидер занесла над часовым механизмом руку с «пирамидкой».

– Да, – коротко подтвердили все.

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Интеллект повышен на 10!

Внимание! Вы прошли каждый из XII лучей Великих Часов Древних. Вы установили каждый из XII знаков в механизм.

Великие Часы Древних снова запущены! Древние видели в стабильности застой, утрату стимулов к развитию.

Пока Великие Часы Древних работают, каждые XII часов в Тионэе происходит событие. Регион, точное место и тип события случайны.

Внимание! Проклятие времени I – действие прекращено.

В группе присутствует участник, связанный с другим заданием Древних. Награда увеличена.

Награда: индивидуально.

Перед каждым персонажем появилось по дымчатой сфере, в каких обычно остается дроп из павших монстров. Только посветлее и с золотистыми искорками, поблескивающими сквозь дым.

– Упс, – тихонечко проговорила гномка. – Почему-то мне теперь кажется, что не стоило сюда лезть.

– Что делать точно не стоит, так это говорить о нашей причастности к запуску Часов, – сказал Кен. – Так как случайный тип события должен – предположительно, но с весьма высокой вероятностью – включать в себя и негативные события. Скажем, катастрофы.

– Вроде извержений вулканов? – нахмурился Локи.

– Не удивлюсь, если да, – кивнул Монк.

– Большой бум, бам, трам-тарарам, – восхищенно перечислила Барби. – И все это – мы.

– В стабильности застой – я согласна, – добавила Хель. – Нужно стремиться к изменениям. Прогресс – верный путь. Награда – прогресс. Берем?

Хэйт, показывая пример, запустила руку в свою сферу.

Внутри обнаружилось три предмета.

Венец Алых Рек.

Тип: головной убор.

Класс: мифическое.

Защита: 500. Прочность: 4000/5000.

Защита от магии: 1000.

Мудрость: +200.

Интеллект: +100.

Сопротивление любым негативным эффектам: +25 %.

Сопротивление кровотечению: +50 %.

Необходимый уровень: 100.

Доспех отторжения зла.

Тип: тканая броня.

Класс: легендарное.

Защита: 90. Прочность: 100/100.

Живучесть: +20.

Мудрость: +10.

Интеллект: +7.

Сопротивление любым негативным эффектам: +5 %.

Сопротивление кровотечению: +5 %.

Шанс отразить (перенаправить) полученный магический урон цели, нанесшей урон: 5 %.

Необходимый уровень: 35.

Разница между Венцом и доспехом бросалась в глаза. Причем, явно намекая на вариативность действий с этим Венцом, предмет не имел пометки квестового предмета. Оставляй себе и носи, как докачаешься до сотки. Как-то так это выглядело.

Третий предмет – Дневник Мудреца, при прочтении зачислял двадцать свободных к распределению очков характеристик.

Том тут же был прочитан, а доспех сменил мантию хранительницы леса. Та славно послужила Хэйт, но несколько «устарела».

Все свободные очки характеристик: двадцать от Дневника, пятьдесят от уровней – отправились в графу интеллект. Два уровня «прилетели» за бой с рыцарями пепла, один она получила, когда пал Дракон, два – когда запустились Часы Древних.

Кроме того, Хэйт отметила и прогресс роста характеристик за недавние бои в режиме «реалити-мода». На шестнадцать единиц вырос интеллект (и плюс десяточка за запуск Часов). На девятнадцать единиц увеличилась мудрость. Ловкость, благодаря занятиям со скакалкой, поднялась на восемь пунктов. Что-то из этих восьми апнулось в боях, но сколько именно, Хэйт не считала. В схватках было не до того.

Без влияния экипировки ее характеристики теперь выглядели так.

Герой: Хэйт. Класс: Адепт Тьмы.

Уровень: 35.

Здоровье: 2226. Мана: 1360.

Мудрость: 136. Интеллект: 367.

Живучесть: 150.

Сила: 115. Ловкость: 163.

Атака: 115. Защита: 232.

Выносливость: 62.

Стойкость: 18.

Обновилось задание, ради которого группа провела столько сражений.

Задание: Пропавшая племянница – изменено!

Верните Аллие Венец Алых Рек, чтобы получить ее согласие на возвращение в Велегард.

Награда: неизвестно.

Требования: запуск Великих Часов Древних.

Уровень сложности: базовый.

Базовый уровень сложности – это легкотня. Немногим сложнее, чем передать записку от одного непися другому, живущему по соседству.

Если забыть о том, что «мифы» (а Венец именно «миф» и есть) в игре заявлены, как редчайшие предметы. Нет грейдов «старше», выше мифического. Красивые, «круглые» числа в описании Венца – то еще искушение.

Впрочем, после шага искушения – испытания Бестий – Венец смотрелся блекло. Тогда Хэйт довелось яйцо Лавового Дракона в руках подержать. И кристалл мгновенного переноса, чтобы с тем яйцом телепортироваться в любую из известных мирных зон.

Так что ребятам было сказано просто: Венец добыт, осталось отнести его Аллие.

Потом пообсуждали обновки: все получили по одному предмету экипировки и по Дневнику Мудреца.

– Мы его запустили, – задумчиво произнес Рюк. – Остановить обратно сможем?

Знаки-пирамидки после запуска механизма смотрелись единым целым с выступающей частью, где их размещала по мере добывания глава Ненависти.

– Разбить? – приподняла брови орчанка, меняя оружие на дубину. – Крушить – это я люблю.

– Ломать не строить, – фыркнул Вал. – Сыграть на атаку?

– Изменения основа прогресса, – Хель покачала головой. – Я против.

– И я против, – поддержала ее Хэйт.

Без обоснований, как у танцовщицы. Просто разрушать то, что с такими усилиями запустили – это было не по ней.

– Против, – высказался и Кен. – Можно нарваться на существенные штрафы.

– Баба-денс против, баба-бафф против и баба Яга против, – вздернула подбородок орчанка. – Скучные вы. Тогда на выход, а то вскормленная в неволе орлица младая в темнице сырой и промозглой томиться устала.

Та лестница, что привела их в зал с механизмом несколько дней назад и пропала, теперь, с запуском Часов, заново открылась.

– Тренировка! – тоном, не терпящим возражений, выпалила Хель.

Обломала крылья младой орлице. Заставила сначала проскакать полтора часа с редкими перерывами, и только потом одобрила выход из подземелья в открытый мир.

Правда, на том их путешествие и закончилось. Сорхо попросил не ломиться через полную мобов локацию в Бэнтпасс, дотерпеть до завтра. Прямо сейчас ему с парнями не вырваться, сложный бой.

Так что там, у скалы, распрощались и разошлись. Обозначив время общего сбора, чтобы к их входу группа Сорхо уже их встречала.

– Выход, – с таким приятным чувством завершения очередного этапа озвучила команду Хэйт.

Вероника успела поужинать, пообщаться с «орлом и орлицей».

Она листала форум, когда к ней ввалился взъерошенный музыкант. Он выглядел так, будто недоедал и недосыпал с неделю, а то и больше.

«Какое-то поветрие или обострение», – художница припомнила Стаса с синяками под глазами и Рэя с яростью во взгляде. – «Распространяется, похоже, только на особей мужского пола».

– Соседушка, покормить? – спросила участливо девушка. – Кофе? Может, молока? Сгущеного?

Она как-то разошлась в экспериментах с кулинарной книгой. Блинов получилось много для нее одной. Нормальная еда на ужин, если очень хочется сладкого, и есть банка сгущенки…

Вал отмахнулся от всех предложений. Спросил:

– Есть, где музыку с диска воспроизвести?

Не без сомнений Вероника указала одной рукой в сторону зала, другой – туда, где кабинет.

«Это что за музыка такая, что ее надо срочно воспроизвести? Отказавшись от кофе и пищи?..»

Сосед разулся, потопал в кабинет.

– Включи, пожалуйста, – протянул он диск. – Там одна композиция. Это было мое домашнее задание от Барби: написать песню про кого-то из нашей игровой компании. Кого-то, кого мы оба знаем. И чтобы это была не Хель, так как: «Попрут все эти розовые сопли, у меня пойдет кровь из ушей». В смысле, не у меня, а у нее, у Барби, кровь пойдет.

Вероника вставила диск в старенький музыкальный центр. Тот редко использовался, только если хотелось что-то фоновое и ненавязчивое послушать в процессе живописи.

– В игре не мог набренчать? – спросила удивленно.

– Нет, не мог, – он зажмурился, то ли от усталости, то ли от яркого света. – Песня получилась под двухголосое исполнение. Она про тебя. Знаю про внутреннюю несогласованность. И вообще она какая-то странная вышла, сам не понимаю, как. Но Барби мне ее зачла.

Хозяйка позаботилась о путано изъясняющемся госте, приглушила освещение. И только потом запустила звук.

Куплет скорее начитывал, чем пел, проговаривал мужской голос. Знакомый голос – вокалист «Мизантропии», которая «наше все», группы, в которой играл Вал. Голос был низкий, будто шершавый.

Когда дошло до первого припева, Вероника замерла, как испуганная птица. Эти части исполняла та же девочка, что пела «Лети». Девочка с шикарными – занебесными – высокими нотами и пронизывающим голосом.

Парень наговаривал спокойно, отстраненно. Девушка взрывалась эмоциями на грани плача. Пронзительно, болезненно, ярко.

Не все путешествия стоят того,

Чтобы мы на них тратили время.

И то же с людьми, их таких большинство.

Они тянут нас вниз, как бремя.

А бывает и так: ты бредешь не спеша,

Ты шагаешь по мутным лужам.

И находишь такое, чем дорожат

Что красивей внутри, чем снаружи.

Боль всегда с тобой.

Не укрыться в ночи.

Целый шар земной

Меньше страха. Кричи!

Страх стоит впритык,

Не уйти никуда.

Самый громкий крик

Тише шепота, да?..

Много странных вещей, бесполезных на вид,

Удивят. Разгляди их поближе.

Что послужит, порадует, что – вдохновит.

А на что-то шипишь: «Ненавижу!»

Красота не в обертках, ты знаешь о том.

Каждый шаг – лишь смещенье в пространстве.

Иди сложным, тернистым иди путем.

Или вовсе на месте останься.

Ты построишь дом:

Вместо стен – тишина.

Спрячешь под стеклом

Тех, кого лишена.

Выбросишь ключи.

Не найти чтоб потом.

Хочешь, помолчим?

Или лучше – споём?

О любимых – споём…

О любимых – споём.

Завершающие строки исполнили в два голоса. Пропели, затем проговорили. Поставили точку.

– Уходи, – велела Вероника соседу.

– Это вместо отзыва? – непонимающе спросил музыкант. – А кофе? Ты еще про еду говорила…

– Просто уйди, – она стиснула кулаки и зубы, а затем взорвалась. – Пошел вон, что непонятного?!

От крика у самой в ушах заложило. До Вала, похоже, посыл дошел, он молча вышел из комнаты, пошуршал в прихожей, переобуваясь. Хлопнул входной дверью. Дверь всегда закрывалась громко, так что звук значил ровно то, что гость покинул квартиру.

Диск был забыт в музыкальном центре.

Вероника осталась одна в тишине, в полутьме. В котле эмоций. Пернатые, наверно, испугались громких звуков, притихли. И тишина давила, давила – до заложенных ушей.

Она прошла на негнущихся ногах до стола, достала из выдвижного ящика ключ.

«Выбросишь ключи», – подсказал в голове отголосок отзвучавшей песни.

Вероника не выбрасывала этот ключ. Впрочем, девушка пела не совсем об этом ключе…

Ключ открывал отцовский сейф. Именно в нем после ремонта хранились фотоальбомы. И несколько фоторамок, с самыми удачными кадрами. Тех, где все они были вместе, втроем.

«Спрячешь под стеклом

Тех, кого лишена.»

Вал сел и записал несколько рифмованных строк, которые по какой-то причине проассоциировались у него с соседкой снизу. Может, он даже не слишком задумывался о том, что пишет. Творческий процесс – он иногда проходит, минуя сознание. Ей ли не знать, с таким привычным «видением руки»?..

Только случайный выстрел попал в самое сердце.

Вероника просидела с рамкой на коленях до глубокой ночи. Фотография была сделана в ее шестнадцатилетие. Каждый год, несмотря на занятость отца, они проводили дни рождения вместе. Январь – день рождения мамы, август – Вероники, сентябрь – папин день…

Три счастливых лица на фотокарточке. Аттракционы на фоне – они в тот год поехали на Елагин остров. Теперь прикоснуться к ним можно только через стекло и через воспоминания.

«Ты построишь дом:

Вместо стен – тишина».

Она сидела в тишине, кончиками пальцев касаясь поверхности стекла. По лицу текли слезы. Перевалило за полночь.

– С днем рождения, пап, – шепнула девушка.

В воскресенье она никуда не пошла. С трудом подняла себя, когда пернатые совсем уж настырно затребовали свободы, пищи и внимания.

«Опустошите и установите обратно поддон для капель», – предложила ей кофеварка.

– Я уже опустошила один поддон для капель, – покривилась Вероника. – Благодарю за напоминание.

Кофе хотелось, так что требование машины пришлось удовлетворить, без этого она отказывалась готовить живительный напиток.

Кто-то робко поскребся в дверь.

– Так и знала, что это ты, – она вздохнула, махнула соседу. – Заходи, не мнись.

– Да я только диск забрать…

– Отзыв уже не нужен? – пожала плечами Вероника.

– Пожалуй, – Вал замялся. – М-м, как пахнет. Кофе?

– Кофе, кофе, – подтвердила девушка. – И ты сейчас стоишь между мной и им.

Когда кофе и вчерашние блины нашли пристанище в желудках, Вероника начала загибать пальцы.

– Первый куплет – ни о чем, эти строки не стоят того, чтобы мы на них тратили время, – первый палец. – Что? Я удачно применила цитату. Удачнее, чем твое занимание времени скучным текстом.

Вал покривился, но кивнул.

– Перехода между куплетом и припевом, кроме проигрыша, нет, – второй палец. – Никакой смысловой связи, никаких отсылок. Говорили про Фому, запели про Ерему. Проигрыши, кстати, ничего, звучат приятно.

Комплимент музыкальный немного подсластил пилюлю.

– Первый припев выезжает за счет голоса исполнительницы, – третий палец. – Без голоса ее обалденного он «одноразовый».

– Не понял? – подался вперед музыкант.

– Боль, страх – очень обобщенно, без конкретики. Кто-то боится высоты, кто-то насекомых. Если расчет был на то, чтобы пальцем в небо ткнуть и нащупать страшилку каждого, то, так и быть, попытку зачту.

– Вообще-то это не совсем так…

Договорить музыканту не дали.

– Людям не нравится бояться постоянно, – третий палец. – Разок испугаться, пощекотать нервишки – это да, ужастики не зря ведь популярны. Но никто не захочет переживать страх снова и снова. Так что: голос вытянул провальную часть. Голос приятно слушать даже на повторе.

– Я передам твою похвалу, – Вала перекосило, но от выражения эмоций он удержался.

– Второй припев получше. Ты вроде топчешься на месте, обмусоливая неведомую фиговину, но вроде и движешься, – четвертый палец. – В этом что-то есть. «Ненавижу» – зачет.

– Ну еще бы… – сказал в пол соседушка.

– Второй припев удался больше всего. Но опять-таки никакой логики взаимоотношений между куплетами и припевами, – пятый палец. – Ее нет. Просто нет.

– Кажется, ты хотела похвалить второй припев? – со вздохом проговорил автор песни.

– Да, за обращение во втором лице, – кивнула Вероника, разжала кулак, получившийся при загибании пальцев. – Оно позволяет любому слушателю погрузиться в историю. Примерить ее на себя – эффект сопереживания. У каждого, если вспомнить, случались потери. Девушка бросила, хомячок отправился на радугу, лучший друг оказался вдруг не друг. Любого возьми – найдется печальный эпизод, кроме, пожалуй, беззаботных детенышей в ползунках. Но те – не ваша целевая аудитория.

– Ник, посыл направлен был на…

– Я хвалю, не перебивай, – погрозила пальцем девушка. – Ты хорошо подобрал посыл и слова. Просто, понятно и близко каждому. Это не какой-то мутный осенний поэт, рыдающий над могилой. Тут у тебя вышло что-то очень личное. Поэтому оно трогает. А поэт – он вычурный, далеко не всем понятный. Чуждый.

– Думал, поэт тебе нравится, – вздохнул Вал.

– Мне и всем слушателям – это две большие разницы, – возразила Вероника. – Да, продолжаю хвалить: финал особенно удался. Он в меру душевный, опять же, в нем личное, сокровенное и всем близкое обращение. У всех есть любимые: у тебя есть Хель, у меня попугаи. В целом: плюсов меньше, но они перекрывают минусы. Зачтено.

Она встала, дошла до центра, извлекла диск.

– Продолжай стараться, практика идет на пользу твоему творчеству, – она растянула губы в улыбке, подавая диск.

– Ник… – снова вздохнул музыкант.

Вздохнул, но диск взял.

– Еще кофе? – вежливо предложила хозяйка. – Если нет, не задерживаю.

– Моим понравилось «Споем», – проговорил гость. – Группа настаивает на включении песни в новый альбом.

– Отличная новость, – нейтрально ответила девушка. – Поздравляю.

– И ты не возражаешь? – спросил с удивлением в голосе Вал.

– С чего бы? – подернула плечами Вероника. – Там же не указано: написано для такой-то, проживающей по такому-то адресу.

– Хорошо, – музыкант встал, помялся на одном месте. – Рад слышать.

Когда сосед ушел к себе, Вероника прислонилась лбом к двери. Вал унес диск, но он и не был ей нужен: в голове звучало ясно и четко:

«О любимых – споём…

О любимых – споём».

В игре их ждали ребята Сорхо. Сам трактирщик широко улыбался и потирал руки.

– Малышка, сказать, что я рад – ничего не сказать, – поприветствовал он Хэйт, стоило ей только появиться.

Скала после их вчерашнего выхода из подземных глубин и для них стала сплошной, без входов-выходов. Великие Часы Древних надежно закупорены внутри, идут, вызывают некие события в Тионэе.

И никто не свяжет эти события с крохотным кланом Ненависть. Их и друг с другом-то нескоро свяжут, эти события…

– Взаимно, – улыбнулась толстяку глава клана. – Мы почти в сборе, дождемся Локи и выдвинемся все вместе к укреплению. Там найдется, где подлечить раненых бойцов?

– Часовенка Балеона, – подтвердил Бигбир. – Жрец там занимается травмами, Квинту руку вправлял. Ты?..

– Не я, двое наших, – откликнулась Хэйт.

– Миссия выполнена? – Клауф оторвался от скалы, все еще вызывающей у него зуд в ладонях.

– А то! – выдвинула грудь вперед Барби. – Неужели кто-то в нас сомневался? А? Кто этот смертник?!

Момент подпортила раненая нога: вместо красивого, гордого шага к худощавому дроу, орчанка припала на одно колено.

– Тьфу, зар-раза! Чтоб вам всем еще по сто раз сдохнуть!

Зеленая сулила всяческие бедствия и неприятности обитателям данжа до самого появления возле скалы авантюриста.

Хэйт не то, чтобы полностью разделяла недовольство бабы-стража, но парочку претензий имела.

Во-первых, они угробили уйму времени на прохождение и запуск часов. Награда получена приятная, но за тот же период они могли и не хуже вещиц раздобыть.

Во-вторых, после победы над всеми существами подземелья, не активировался навык «картограф». А она рассчитывала на какую-нибудь плюшечку от Древних. Заныканную древнюю плюшечку… Увы, Древние не сподобились оставить в зале с механизмом клад.

Затем в игре появился Локи, извинился за опоздание. Сослался на пробки.

И всею дружною (почти) компанией двинулись к Бэнтпассу. Медленно и выбивая всех встречных мобов: хромая Барби могла только ковылять, от подставленных дружеских плеч она отказалась.

По пути Сорхо поделился новостями. Хорошими, как он и обещал ранее.

Он и его парни времени зря не теряли. Пока группа помладше возилась с заданием, они вышли на логово контрабандистов и работорговцев. Пришлось много расспрашивать, отслеживать. И убивать, как без того.

Нашлись и ниточки в управе укрепления, чему никто не удивился. Бандиты орудовали в окрестностях давно, без попустительства тут явно не обошлось.

– И тут коррупция, – опечалилась гномка. – Все надо загадить, даже этот волшебный мир.

– В этом мире продажных чиновников можно вешать на воротах и столбах, – дерзнул вернуть Масечке веру в волшебство виртуального мира Рэй. – Сначала нужно заручиться поддержкой, но это, как и доказательства, мы устроим. Не переживай.

Осталось решить, в каком порядке действовать. С ближайшими планами все было очевидно: добраться до укрепления, снять эффекты травм с Локи и Барби, передать Венец Алых Рек Аллие. Получить от нее согласие на возвращение в Велегард.

Тут начинались варианты: подтвердит ли Аллия уговор без дополнительных условий или же пожелает еще какие-то нерешенные вопросы с помощью игроков закруглить. Это игра, с неписи станется послать их… далеко и надолго. В смысле, за новыми свершениями по квесту.

Условились: если непись не ломается, и сразу на поездку соглашается, то выдвигаться будут всей толпой, причем с ближайшим караваном (и его охраной). Или даже со сменой стражи, так как поездка с местной по заданию может быть с подвохом.

Сорхо поделился, как он однажды завалил задание по сопровождению. Там все по началу выглядело легко и радужно, а обернулось нападением, разграблением и гибелью местного.

Хэйт вспомнила, как нарвалась на глупеньких ПК-шников по пути из Крейнмера в Велегард на телеге с продавцом трав. Ей тогда здорово повезло, что болваны попались безденежные, начинающие. В другой раз так не свезет.

И, разумеется, ее товарищи припомнили бой в орочьей веси, когда их накрыл метеором маг с писклявым голосом. Дожарил стеной огня, забрал квестовый Клык Зверя и был таков.

Предложение с охраной, как можно более серьезной, было принято без возражений.

Лучше уж было потратить пару дней на дорогу туда и обратно, чем рисковать на ровном месте. После стольких приложенных усилий.

Возвращение – как и продолжение деятельности в Гиблых Отрогах – тоже было принято, как данность. С работорговцами нужно было покончить.

Тут были некоторые сомнения, хватит ли у всей Ненависти сил, чтобы побороть бандитов. К сожалению, в сам лагерь ребята Сорхо не прорвались. Охрана и ловушки были расставлены часто, а мастера теней Лэндера «спалили» на попытке тихой одиночной разведки.

Теперь нужно было принять во внимание, что разбойники знают: их лагерь раскрыт.

Что с этим делать, очевидного решения не было. Кроме как дать улечься пыли, чтобы бандитское логово подуспокоилось.

Разговоры скоротали дорогу.

– Теперь, когда Венец Алых Рек здесь, меня почти ничего не держит в Гиблых Отрогах, – сказала Аллия, сжимая головной убор.

Тот был красив: три золотых полосы, изукрашенные рубинами разных размеров. Не реки лавы, как они нафантазировали. Еще красивее были характеристики Венца, но о них Хэйт не стала никому говорить.

«Почти ничего», – глава Ненависти скрежетнула зубами.

Сценарий пошел по длинному пути.

– Родня в Велегарде ждет вас, – попыталась надавить на родственные чувства Хэйт.

Она уже отдала квест-итем, а квест не зачелся, не перешел на новый этап.

– Как представлю, что удалюсь от Айвина, от места, где он голову сложил, – старушка приложила руку к груди. – Все сжимается внутри. У него нет могилы, нет близких, кто помнил бы о нем – лишь я. Если уеду, что останется?

«Строка в логах о выполнении квеста», – Хэйт начала сомневаться, что отдать головной убор вредной местной было верным решением.

Так бы могли уже заняться действительно важным – работорговцами.

– Место, где он погиб, простоит столько же, сколько и горы, – деликатно подсказал Рэй. – Память о нем – в вашем сердце, где бы вы ни находились.

Хэйт кивком и взглядом поблагодарила убийцу за превосходный подбор слов.

Непись задумалась.

– Думаю, что могла бы уйти, если бы хоть раз сходила к месту упокоения Айвина, – выдвинула новое условие Аллия. – И принесла ему цветы.

– В это место теперь не попасть, – уточнила Мася.

– Я могла бы подойти так близко, как это возможно, – с тоской сказала старушка. – Вы поможете мне с цветами?

«И пошлет она нас сейчас на вершину вулкана, добыть для ее драгоценного возлюбленного аленький цветочек», – лидер Ненависти взвыла мысленно.

– Мой навык травничества невысок, – произнесла она вслух. – Мы будем рады помочь, чем сможем, но можем мы не слишком много.

– Вы покорили само время, а теперь отказываете в помощи убитой горем старой женщине?! – возмутилась Аллия, скрестила руки на груди.

Падение и рост личной, не фракционной репутации с НПЦ не отражается у игрока в виде оповещений. Но это не значит, что таковой репутации нет. Шкала личной репутации может сыграть существенную роль в Восхождении.

– У меня, кроме алхимии, есть навык травничество, – подошел со стороны компании Сорхо копейщик с ником Квинт. – В ранге умелец.

– Видите, ничего сложного, – фыркнула Аллия. – Итак, жду вас с букетом Астильбы Пепельнолистой. И не позднее, чем через два дня! Мой нынешний возраст таков, что умереть я могу в любую минуту. Умереть, не простившись с Айвином!

Задание: Пропавшая племянница – изменено!

Аллия должна проститься с возлюбленным. Принесите Аллие букет Астильбы Пепельнолистой (не менее 10 шт), чтобы получить ее согласие на возвращение в Велегард.

Награда: неизвестно.

Требования: добыть и вернуть Аллие Венец Алых Рек.

Уровень сложности: сложный.

Срок исполнения: 48 часов.

«Спасибо, бабушка, удружила. И это вместо награды».

– Приложим все усилия, – было сказано вслух.

Когда они отошли подальше от старушки, Квинт взял слово.

– Шефы и все прочие: у нас проблема. Астильбу эту я видел за все наши хождения по Отрогам один раз. Над уступом Отверженных.

– Это где вход в данж с ящерами? – спросил Бигбир.

– И где гнездятся гарпии, – вздохнул Квинт.

– Так, – выступил вперед Сорхо. – Идем все или только мы. Даже предпочтительнее, чтобы вы остались в укреплении. Гарпии – очень неприятные противники. Пятидесятые уровни, летучие, быстрые, сильно и часто травят. И их там тьма, они нападают скопищем. Вам там умереть, как нечего делать.

– Дружище, ты же сам знаешь, каков будет ответ, – мягко улыбнулась Хэйт. – Даже если я решу пересидеть в мирной зоне – а я не решу, но предположим – мои меня легонько отмутузят и потащат в горы.

– Потащим-потащим, – закивал Локи.

– Добровольно-принудительно, – усмехнулся Рюк.

– За шкирку! – изобразила нечто странное в прыжке гномка.

– Пара поджопников – и сама поскачешь, как миленькая, – выдала альтернативный вариант развития событий Барби.

Часть 5

Сорхо хохотнул, покачал головой.

– Значит, так, воинственные наши: прогулка к уступу Отверженных легкой не будет, – заговорил кулинар уже без намека на веселье. – С учетом расчистки мобов – это два дневных перехода. Игровых дней, я имею ввиду. Ночь уже близко, ломать ноги в горах в сумерках я вас не потащу, не для того водили лечить калек.

Барби запыхтела, но выдержала, не раскричалась.

– Сейчас расход, через час сбор у северных ворот, – продолжил Сорхо. – Тут всего два выхода: на юг и на север, с юга мы въезжали, на север выходим во все походы. Не перепутаете. Захватите побольше воды, по дороге не будет источников питьевой воды. Проводить вас до гостевого дома?

На несколько голосов ему ответили, что «младшенькие» сами справятся, все указания поняты и услышаны, и вообще спасибо этому старшему. Последнее, как не трудно догадаться, было озвучено воспитанной в особых традициях Хель.

В гостевом доме народ рассеялся. Кто-то вышел, чтобы порыскать по форуму в целях подготовки к походу. Кто-то занялся загрузкой фляг и бочонков в инвентарь. Кто-то продолжил тренировки на заднем дворе.

Хэйт присела на скамейку, достала из инвентаря эскиз дракона. Она им толком не полюбовалась, некогда было. Так, мазнула взглядом, да на другие предметы переключилась.

Дракон был красив. Грозен.

– Не лавовая драконица, конечно, – легонько улыбнулась девушка.

Финальный бой в зале Древних всколыхнул в памяти приключения с Таришей. Подъем к жерлу вулкана, шершавое и горячее яйцо в руках. Обсидиан и пламя – мчащая к ним драконица.

Между прочим, тогда за доставку яичек ей некая награда была обещана. Любопытно, какая и когда.

– Наконец ты доступна для вызова, – прошелестел равнодушный голос. – Мать призывает тебя.

Глядя в черный овал портала, Хэйт со всей очевидностью поняла: ее мнение тут никому не интересно. Так всегда с Бестиями.

Гряда, уступ, переходы и зал. Алые свечи повсюду. Шипы и свечи…

«Я дома!» – с интонациями, присущими Барби, проскочила мысль у адептки. И с сарказмом, как без него.

Тикает задание на время, а через сорок пять минут ей нужно быть у северных ворот Бэнтпасса. Разве могли любимые дочери Ашшэа выбрать более подходящий момент для вызова, больше похожего на похищение?

– Я призвала тебя, дитя, – Глава Дома Бестий схожа со статуей. – Так как время пришло. Шепчущий ужас достиг должного возраста.

Обращение с «ничтожной пришлой» изменилось после испытаний и полотна, на котором Хэйт отобразила свое восприятие Матери Дома. В двух ипостасях: седая старуха с водянистыми глазами и гибкая девушка в танце с мечом. Отчужденность и пылкость.

– Рада новой встрече, – Хэйт склонила голову в знак уважения. – Прошу, не сочтите за грубость, но на длительный срок задерживаться в обители Бестий для меня сейчас непозволительно.

– Не задержу тебя надолго, – откливнулась Мать. – Идем.

Извилистые переходы, повороты, повороты, подъемы и спуски привели в зал циклопических размеров со светящимися грибами и лишайниками. И с обитателями. Примерно в том же ключе, как и «ежики» иглоспины, тут паслись странные, страшненькие тварюшки.

Система не обозначала их, как враждебные цели, и не выводила параметры.

– Если какой-то из них тебе нравится больше других, подойди к нему, – велела Мать. – Иди без страха, они не агрессивны в нынешней фазе развития.

«Нравится? Больше других? Вот уж и не знаю, все такое вкусное», – Хэйт отпрянула от нелепых созданий.

К ней потянулись хелицеры ближайшего существа. Оно – серо-черное существо – являло собой плод мысли геймдизайнера с чудинкой. Или с эффектом от принятия внутрь светящихся грибочков…

«Почему ты ужас, я догадываюсь», – глава Ненависти окинула взглядом порождение сумрачной фантазии другого художника.

Паучья голова с парой хелицер и восьмью круглыми глазами. Нижний комплект лап – тоже от паука, но неполный, всего две пары ворсистых конечностей. Верхние лапы, как у летучей мыши. Длинное туловище с гребнеобразными выростами.

«У меня уже есть боевой питомец», – собралась озвучить девушка, но слова застряли в горле.

Потому как существо расправило крылья. Снизу – темные, кожистые, сверху они дымились… нет, скорее источали мрак.

«Пш-ш-ш-шу-у-ш-ш», – зазвучало на грани слышимости.

Показывая, за что ужас назван шепчущим.

– Тьма в тебе сильна, дитя, – Хэйт не сразу поняла, к кому обратилась Мать, к ней или к ужасу. – Тьма к тьме тянется, тьма с тьмой перекликается. Подойди к ней. Прикоснись. Дай имя.

С именами у Хэйт вообще-то была проблема. В чем было несомненное достоинство лошадки Туф-Туф – это в том, что арендованного питомца называть не нужно было.

– К ней? – переспросила она, выискивая некие половые признаки у гибридного существа.

– Это самка, – терпеливо пояснила Глава Дома Бестий. – У этих созданий Ашшэа – матриархат. Тебя выбрала сильная особь, она выносливее и умнее самцов.

– Тогда… Шу… – крылья продолжали шуршать и шелестеть, «шептать», потому Хэйт попыталась придумать что-то созвучное необычным звукам мглистых крыл. – Ше… Шушера? Нет, ты не настолько ужасна.

«Пш-ш-шер-р!» – изменился звук.

В нем художнице послышалось возмущение несправедливостью и нелепым обвинением.

– Ты куда ужаснее, ты само воплощение ужаса, – поспешила утешить крылатое чудовище Хэйт. – Шерри. Будешь Шерри.

«Ш-р-р-р-ш», – одобрила выбор мгла, затем свернула крылья и подошла к будущей хозяйке. Та приложила ладонь к ворсистому лбу, чуть выше передней пары глаз.

Система разразилась ворохом поздравлений, причем даже что-то вроде фейерверка посверкало над одним из оповещений. Эту часть, с поздравлениями и сиянием, Хэйт свернула, сдвинула в сторону.

Первым делом хотелось оценить, что за чудо в ворсе и тьме ей преподнесли в дар Бестии.

Шепчущий ужас; летающий питомец.

Имя: Шерри.

Уровень: 140.

Здоровье: 2000. Мана: 5000.

Мудрость: 500. Интеллект: 400.

Живучесть: 200. Сила: 200. Ловкость: 200.

Атака: 200. Защита: 1000.

Скорость полета: 100.

Умения: Полет V; Неприхотливость V; Слияние с Тьмой V (просмотр заблокирован); Крылья Тьмы V (просмотр заблокирован); Шепот Тьмы V (просмотр заблокирован).

Питомец достиг предела развития.

Внимание! Вы не можете обладать более, чем одним летающим питомцем. Наличие летающего питомца не налагает ограничений на владение ездовым и боевым питомцами.

– Шепчущих ужасов разводит сестра Шанайя, – видимо, упавшую челюсть собеседницы Глава Дома Бестий приняла за вопрос. – Шанайи нынче нет в обители, потому дар вручаю тебе я сама. Дочерям неуместно поручать такое. Значимое деяние, значимый дар. Довольна ли ты даром Бестий?

– Более чем, – сердечно откликнулась Хэйт. – Я о таком подарке и мечтать не смела.

«Шерри пусть и неказиста, зато мудра, крепка и мускулиста», – эту рифмованную чушь явно навеяло длительное общение с одной зеленой поэтессой. И бард со своими потугами «вписался».

Впрочем, если крепкость и мускулистость шепчущего ужаса можно было оспорить, то с мудростью Шерри проблем не имела. Зато ее новая владелица испытывала то неловкое чувство, когда питомец оказался умнее. И вообще по всем параметрам обошел хозяйку.

– Ужасы почти не применимы в бою, зато могут переносить за раз троих наездников, – принялась рассказывать о летучем чуде-юде Мать. – И еще одного могут нести нижними конечностями. Важно, чтобы общий вес переносимых не превышал показатель силы шепчущего ужаса. Наши послушницы не носят тяжелых доспехов, для тебя и твоих возможных спутников следует учитывать тяжесть.

«Ппу-ш-ш-ш-ш-р-р», – прошелестели крылья.

Хэйт прикинула, сколько может весить орчанка в полном латном доспехе, со здоровым (в размерах) щитом и с мечом. Опечалилась. Как же будет горевать (точнее, психовать) Барби – и подумать страшно. И гнома закручинится, ее кольчужный сет и щит с топором тоже не из пуха сделаны.

– Есть одна уловка, – главная Бестия словно услышала мысли адептки. – Скрытое в ином пространстве не имеет веса в пространстве привычном.

– Инвентарь? – догадалась с «подсказки зала» Хэйт.

Мать чуть заметно кивнула.

«Дожили: непись учит игрока юзать игровой интерфейс!» – осудила себя за несообразительность Хэйт.

Списала недостаток ума на высокую концентрацию событий и эмоций – не каждый день ей дарят летающих питомцев! Еще и таких, что не нуждаются в долгой прокачке, и уже готовы к летным подвигам.

– Ваша связь пока не окрепла, и ты недостаточно сильна, чтобы ужас раскрыла тебе все свои способности, – Глава Дома Бестий указала на момент с заблокированным просмотром умений питомца. – Со временем ваши узы станут нерушимы. Пока же совет мой: не держи ее слишком долго в ином пространстве.

Лошадку Туф-Туф, арендованного питомца, вообще нельзя было «убрать» из мира. Собрался в оффлайн, будь любезен пристроить коняшку на конюшню, где ее накормят, напоят и обиходят. Насколько успела понять новая обладательница летуна, с ним система работала так же, как и с Геро: команда призыва, команда отзыва. В настойках предстояло обстоятельно покопаться, сейчас же время поджимало.

Шерри свернула крылья, выгнула дугой свое длинное тело, как бы обернула себя вокруг хозяйки и Матери Дома Бестий. Туловище ассоциировалось с гусеницей… очень большой такой гусеничкой. Если квартеронку уложить на пол, то вся она, от макушки до пяток, уместилась бы в половине туловища шепчущего ужаса. И еще «хвостик» бы остался.

– Хорошая птичка, – автоматически похватила питомца девушка так же, как домашних пернатых. – То есть… ужасный ужас. Постараюсь выпускать тебя полетать почаще.

– Не обязательно летать, – уточнила Мать. – Земля ей тоже близка. Она – не такая, как привязанная к тебе душа чешуйчатого создания. Может быть в миру тогда, когда ты не здесь. Ты – пришлая, она – здешняя. Будет сложно, но она сама тебя выбрала.

Это было ценное уточнение.

«Похоже, хана внутреннему дворику – месту отдыха, созерцания и размышлений», – Хэйт припомнила планировку кланового дома.

По всему выходило, что чудо-юдо обустроить реально либо в подземных уровнях, либо в том дворике, где по плану были растения, скамеечки и прочая красота. Под землю лучше не соваться – Хель за свои тренировочные пространства любого монстра свернет кренделем.

Опять же, вопрос охраны внутренней можно считать решенным: забредет в дом чужой, а там – Шерри. Милая, дружелюбная и некормленная.

– Еще один вопрос и мне пора возвращаться, – сверилась с таймером глава Ненависти. – Чем кормить эту лапочку?

Ей показалось (не иначе, дело было в светящихся грибочках), что Мать Дома Бестий слегка улыбнулась.

– Шепчущие ужасы всеядны. О том, где именно и от кого тебе досталась эта особь, я требую твоего молчания. Это и в твоих интересах.

– Разумеется, – согласилась с требованием Хэйт. – Скажите, у Тариши все хорошо? Это точно последний вопрос.

Впрочем, она и без него не стала бы распространяться о подробностях обретения летающего питомца. Своим ребятам – да, но, в общих чертах. И по ту сторону виртуальности. Как раз сходка, задуманная неугомонной Маськой, приближается. И тут такая штука, что в волосах не спрячешь…

Отказаться от крыльев? Никакая паранойя не удержит ее от полетов, не заставит отринуть мечту!

– Юная Дочь Дома постигает новое, – ответила Мать. – Хорошо или плохо сие?.. Зависит от ее успехов.

«Новые пытки?» – мысли об участи бывшей наставницы вызвали дрожь по телу Хэйт.

Что поделать, о методах обучения – познавания нового – у нее остались весьма специфические воспоминания. Методики Бестий, без всяких сомнений, эффективны, но снова с ними соприкосаться – спасибо, лучше не стоит. От одной мысли будто грубой наждачной бумагой по коже провели.

– Возьми это, – Глава Дома Бестий протянула девушке черного цвета свисток. – Если однажды ты решишь расстаться с шепчущим ужасом, призови ее, передай этот предмет тому, кого сочтешь достойным, и скажи то же, что я сейчас. Вверяю тебе шепчущий ужас: обладай и заботься.

Тело Шерри дрогнуло.

– Не думаю, что когда-нибудь такой момент настанет, – Хэйт потянулась, чтобы погладить «ужасного ужаса» по макушке – под строгим приглядом восьми круглых глаз. – Я признательна за доверие, оказанное мне Домом Бестий.

А свисток она решила припрятать в банковской ячейке. Хоть и была в его описании пометка «не может выпасть при смерти», но лучше спрятать и надежно запереть.

– Тьма не ошиблась в тебе, – на сей раз тень улыбки на лице главной Бестии гостье наверняка не померещилась. – Теперь отзови из мира ужас. И ступай. Да придаст тебе сил Ашшэа.

Развернулся овал портала.

– Ты не успеешь соскучиться, – пообещала Хэйт крылатой мгле, и озвучила команду отзыва. – Шерри, во тьму.

Портал вернул ее в сонное укрепление, к той же скамеечке, где адептка собиралась полюбоваться нарисованным драконом. И даже успела… немножечко.

Взгляд на таймер подсказал, что до сбора осталось десять минут. За пять реально добежать до северных ворот, следовательно, можно по-быстрому глянуть отложенные оповещения.

Ваша репутация с одним из тайных орденов Тионэи, орденом Бестий достигла показателя Дружелюбие!

Достижение улучшено: Те, кого нет.

Уровень достижения: 2.

Вы стали первым игроком, достигшим показателя Дружелюбие с одним из тайных орденов Тионэи. Интеллект увеличен на 20, защита от дальних атак увеличена на 5 %!

Достижение разблокировано: Обрести крылья.

Это достижение не имеет уровней. Вы вошли в число обладателей летающими питомцами. Всего на данный момент таковых: 3. Мудрость повышена на 50!

Именно «обрести крылья» поблескивало искорками. Одно из особых достижений, еще и в первую тройку попала со своим «ужасным ужасом» Хэйт.

– Так не бывает, – прошептала глава Ненависти. – На тридцать пятом уровне – летающий пет. За то, что где-то минуты полторы держала в инвентаре и не заныкала себе одно яичко? Не позарилась на чужое? Не укради и да воздастся тебе сторицей?

Получен эффект благословения Ашшэа!

Все характеристики персонажа повышены на 20 (время действия 1 день).

Восстановление здоровья и маны ускорено на 10 % (время действия 1 день).

Это оповещение закрывало «парад» системок. Бафф накинула Мать Бестий своим прощальным пожеланием.

Запищал установленный сигнал, намекая, что верить или нет своему счастью Хэйт придется по дороге. На бегу.

Она сорвалась с места. Запыхалась. Примчалась – самой последней.

– Начальство не задерживается, – улыбнулся Бигбир.

– Начальство точно, как швейцарские часы, – поправил его Квинт.

– Ты чего такая… не такая? – забеспокоилась гномочка.

– Отойдем чуть подальше, – покрутилась на месте Хэйт. – И я все скажу.

Сорхо окинул ее задумчивым взглядом.

– Не будем же тратить время, – и первым зашагал прочь от Бэнтпасса.

Минут через пятнадцать, за поворотом и отвесом скалы, Хэйт попросила сделать привал.

– Друзья мои, появилось кое-что, теоретически – способное значительно ускорить поиск и сбор букета… – тут пришлось сделать паузу, чтобы свериться с описанием квеста, название нужной травки забылось на фоне событий. – Астильбы пепельнолистой. Однако, придется пересмотреть состав участников… похода.

С губ почти сорвалось «полета», но она сдержалась.

Пусть соклановцы тоже насладятся моментом. Со всем букетом (не цветов, эмоций): неверие, удивление, восхищение, предвкушение, снова неверие…

– Подробнее, пожалуйста, – Сорхо прищурился. – Малышка, мы разошлись всего на час. Что могло так резко за час измениться?

– Если скажу – не поверишь, – развела руками «малышка». – Тем более, говорить об этом – прошу всех запомнить! – мне нельзя. Поэтому, вместо тысячи слов… Шерри, твой выход!

Короткую голосовую команду для призыва шепчущего ужаса она обозначила именно так.

Шерри явилась. Окинула царственным взглядом всеми восьмью глазами присутствующих. Присутствующие застыли, как если бы их разом пришпило к земле упавшими с неба копьями.

Шерри развернула крылья.

Шелест и шорохи смешались со вздохами и возгласами изумления.

– Шепчущий ужас, скорость полета – сотня, – лидер клана приняла скучающий вид. – Это медленнее, чем на лошадках, зато без ограничений в виде дорог. И может переносить несколько пассажиров.

– Малышка… – Сорхо собрался с силами, чтобы задать вопрос. – Хочешь сказать, что за час успела раздобыть ЭТО?!

– Теперь ваша очередь гадать, кто такая Хэйт, – с истеричным смешком предложила Барби. – Неистовый донатор, слитый хай-левлв или адский лакер.

– Жена разработчика, – дополнил своей версией список версий Спиритус. – Или сестра. Любимая и единственная.

– Она единственная и неповторимая глава Ненависти! – Мася загородила приятельницу ото всех собою. – Летайте нашими авиалиниями!

– Так, стоп, – поднял руки ладонями вверх Сорхо. – Сначала дело, потом восторги. Хотя, признаюсь, я сам поражен.

Клауф приложил руки к левой стороне груди и театрально закатил глаза. Затем уже с нормальным лицом показал кланлидеру большой палец.

– Шерри может поднять до двухсот кило, – деловым тоном высказала Хэйт. – На спине есть места для троих седоков. И кого-то одного она может нести в лапах. Мне подсказали, что можно снять экипировку для уменьшения веса.

Кен шагнул в сторону ужаса. Примерился к расстоянию между гребнями.

– Полагаю, если разместиться компактно, то число седоков можно удвоить, – поделился он своими соображениями. – Но сидеть придется впритык. И, милая, извини, но орк займет одно сидячее место целиком.

– Орк будет крепиться в лапах, – ухмыльнулся Рэй. – И при виде опасности изображать снаряд высокой мощности.

Барби из зеленокожей стала серо-зеленой.

– Я же боюсь высоты…

– Так тут высота – понарошку, – отмахнулся убийца. – Глядишь, еще и втянешься, войдешь во вкус. А там и фобию свою излечишь.

– А мне все равно, где, как и на какой высоте, – с обожанием посмотрел на Шерри Монк. – Это же ужас, летящий на крыльях ночи! Сбывшаяся греза далекого детства. Давайте, вы быстренько договоритесь, кто летит, и помчали уже!

– Одну минуту, тест, – поднял руку ладонью от себя Кен, подошел к крылатой мгле и протянул мясной рулет, не так давно полученный от Сорхо. – Куда в этом летуне вкладывать еду?

– Шерри, от этого эльфа можешь принимать пищу, – Хэйт, собственно, сама только догадывалась, что где-то в области хелицер должен быть встроен «пищеприемник». – И вот от того хумана в балахоне, что пялится на тебя с обожанием. Они восхищены твоей ужасностью и мечтают тебя прикормить.

Шепчущий ужас что-то «проштрекотала» и открыла черный зев рта. Ее хозяйка угадала верно, тот оказался возле хелицер. Рука светлоухого – такая тонкая и бледная на фоне ужаса – вложила в зев продукт кулинарии.

Угощение исчезло, ужас заглотила его, не жуя.

– Хэйт, взгляни на статы летуна, – попросил эльф. – Конкретно: графу «сила».

– О! – послушно развернула вкладку характеристик питомца девушка. – Бонус мастера? Сила двести пятьдесят пять. Кен, ты чертов гений! Это же плюс одно тело в седло. Точнее, на спину, но мысль ты уловил.

– Отлично! – глаза лучника сверкнули. – Радость моя, я помню, у тебя были зелья на силу пятого грейда. Поделишься?

Барби молча – молча! – протянула Кену алхимический бутылек.

Шерри без просьб и напоминаний разверзла пасть.

– Умнейшее существо, – похвалил Кен шепчущего ужаса. – Характеристики?

– Двести девяносто, – восхитилась Хэйт. – Хотя орк – это все еще больше половины живого переносимого веса.

– Никса нет, жаль, он бы дал бафф на силу, – поддержал начинание по увеличению грузоподъемности ужаса Сорхо.

– Насколько я помню по видео, у Вершителя наиболее эффективный бафф, – Кен изогнул одну бровь. – На все статы, включая столь полезную нам силу.

Сорхо всплеснул руками.

– Это где ж еще взять того Вершителя! Он такой один на все Восхождение. Стоп. Вы же не хотите сказать…

– Нет-нет, не хотим, – откликнулся Монк, продолжая очарованно глядеть на Шерри. – Вот до пятидесятого докачаюсь… С такой мотивацией я непременно ускорюсь. Аки пропеллер буду крутиться.

Сорхо с размаха впечатал ладонь в лоб.

– Я ж говорил, что это клевые ребята, – похлопал по плечу приятеля Бигбир. – И что они – вы, то бишь – не раз нас удивят.

– Так! – встряхнулся мастер-кулинар. – Двести девяносто вес. Сейчас укомплектуем первый рейс, и в путь.

– Еще секундочку, дружище, – встрял Квинт, алхимик из группы повара. – Попробуйте еще этот эликсир.

В руки Кена попал хрустальный бутылек с золотистой пузырящейся жидкостью.

– Двести девяносто пять, – озвучила малую прибавку к силе у питомца Хэйт. – Постоянный эффект, верно?

Похожие бутыльки, только поменьше, выдавали за бегательные квесты в стартовых городах. Те эликсиры давали постоянную прибавку в одну единичку того или иного параметра. Эликсир, переданный Квинтом, прибавил Шерри пять единиц к силе.

«Шер-р-р-шер-р-шер-р», – довольно прошумела тьма.

Квинт кивнул.

– С радостью приготовлю еще, если принесете алую камнеломку. Она – редкий гость на аукционе. Растет до созревания месяц, респ рандомный. Но! Я тут перед выездом успел выкупить одно семечко, не спрашивайте, за сколько. Планирую посадить, когда будет готов клановый дом.

Глава Ненависти открыла инвентарь, пробежалась взглядом по содержимому.

– О, тогда, наверное, тебе горшочек пригодится? – протянула Квинту презент. – Мне он за аренку перепал.

Тихонько захихикал Бигбир.

– На все ответ найдется. Это реально круто, ребят.

– Мы что… Мы ничего, – засмущалась Хэйт.

Задрожала земля, посыпались мелкие камешки.

В глубине горной породы зеленый луч достиг двенадцатого часа. Генератор случайных событий выдал землетрясение в близлежащей области, степень воздействия: минимальная.

– Хэйт, Спиритус, Квинт, – перечислил всадников крылатой тьмы Сорхо, когда землю перестало трясти, а пыль улеглась. – Квинт снимает все, мистики только оружие. Квинт – травник, а Спиритус, если что, может дать масс-фир и масс-паралич. Тряпки весят мало, этим весом можно пренебречь. Сколько получилось?

– Сто девяносто два, – заглянула во вкладку веса владелица тьмы.

На прохладной спине Шерри сидеть оказалось удобнее, чем в седле. Возможно, дело было в ободряющих: «Ш-р-р, ш-р-р».

Выбор «этого старшего», как неизменно обращалась к трактирщику Хель, Хэйт одобряла. Понятно, что ребятам и девчатам (исключая, разве что, Барби) из ее группы тоже не терпелось взмыть на крыльях ночи. Но хотелки хотелками, а результативность превыше.

– Сто три кило… – Сорхо явно задумался, кого на оставшийся вес «догрузить» на Шерри. – Двое щуплых или один крупный.

Он огладил бока, встретился взглядом с Монком.

– Камениды в горах отлично маскируются под обычные камни, куски породы. Гнома с сутью вещей будет полезна, – решил в пользу Маськи толстяк. – И монах на подстраховку… Пусть будет ваш монах. Монк, за ужас на крыльях ночи – отдельный респект. Квинт, ты тогда в лапы. В случае чего десантируешься первым.

Монк с Сорхо синхронно улыбнулись, обменялись рукопожатиями.

Шерри равнодушно отнеслась к суете вокруг нее, с усадками и пересадками. Монка с Маськой усадили вместе, в одно «седло». Квинта ужас подхватила двумя передними лапами. Какие он при этом испытал ощущения, оставалось только догадываться. Может, человек всю жизнь мечтал, чтобы его обхватили большие паучьи лапки с жесткими ворсинками и унесли в дальние дали?

Все, кто не вошел в состав «летучей команды», остались тренироваться под руководством Хель. «Характеристики с неба не падают», – отвесив легкий поклон шепчущему ужасу, сказала демоница. И, кажется, это был первый раз, когда орчанка с готовностью достала скакалку.

Когда Шерри взмыла ввысь – легко, как вздох – Хэйт захлестнуло восторгом. Мгла трепетала, шелестела, шептала и пела. Мгла набирала высоту, ветер подхватывал песню-шепот: о свободе, о величии, о превосходстве их, крылатых, над бескрылыми. О том, как прекрасно – свободно парить, и как славно бросать вызов встречным порывам.

«Бестии не могли сделать подарка лучше!» – Хэйт улыбалась миру, облакам и, конечно, крылатой тьме.

Направление полета подсказывал Спиритус. Где расположен нужный им утес, знали он и Квинт, но последнему было неудобно давать указания из-под пуза шепчущего ужаса.

Дважды снижались, устраивали двухминутные остановки. Монк кормил и поил Шерри, чтобы продлить усиливающие эффекты. Копейщик, на долю которого выпало путешествие в лапах ужаса, в эти недолгие привалы в прямом смысле приваливался. К землице, к камушкам. Может, его укачивало в полете, а может, таково было влияние высокогорного воздуха.

После привалов Квинт вставал, зажмуривался и с решимостью ведомого на казнь праведника ждал обхвата паучьими лапами.

– Почти на месте! – прокричал чернокнижник минут через пятьдесят с момента взлета. – Вон за той раздвоенной вершиной будет уступ Отверженных.

– Ага… – очень осмысленно откликнулась глава Ненависти, глядя на то, как указанная вершина о двух пиках взлетает. – Шерри, осторожно!

Ужас, конечно, крута и мудра, но не против такой стаи, что заслонила разом клочок неба!

Предупреждение было напрасным: гарпии черной тучей целенаправлено летели наперерез Шерри, а та, вопреки указаниям, не шла на снижение. И не свернула, получив прямой приказ от хозяйки.

Нет, тьма ринулась к другой тьме, раздробленной, многочисленной.

– Прокастую аое-контроль на сближении, – успокоил Спиритус. – Часть попадает на землю, покинет бой и бренный мир.

Что-то такое послышалось в голосе чернокнижника в высказывании о бренном мире… полное предвкушения и ледяной ярости. Хэйт успела подумать о том, что в Ненависти этому парню самое место.

А потом шелестящие крылья Шерри всколыхнулись. Заклубилась вихрями тьма, сжалась в тугие спирали. Те развернулись, ударив жгутами навстречу стае.

«Шэ-а-а-а-а-а!»

И снова: колыхание, вихри, жгуты.

«Шэ-а-а-а-а-а!»

Вихри, жгуты.

«Шэ-а-а-а-а-а!»

Самых наглых гарпий – темнокрылых существ с женскими лицами и торсами – снесло, закрутило и расшвыряло. Небо огласили испуганные вопли. Гарпии в панике заметались, сталкивались друг с дружкой.

Гордая, грозная стая-туча только что устремленно неслась навстречу шепчущему ужасу. А теперь передние ряды от ужаса – в ужасе – мчали прочь. Дальним, а это, на глазок, не меньше половины стаи было, хватило примера товарок. Пернатые развернулись и с жалобными криками полетели вниз, к скалам.

На нужный уступ Шерри приземлилась медленно и торжественно. Подождала, пока пассажиры сойдут. Свернула крылья.

По-королевски оглядела скалу, прошествовала к краю уступа. Вытянула из расщелины гарпию. Пищала и тряслась бедолажка недолго, пока ее не затолкали в пасть целиком.

«Иди без страха, они не агрессивны в нынешней фазе развития», – вспомнилось обладательнице ужаса.

– Правильно, ужасненькая, что тебе того рулетика? – Мася похвалила за находчивость крылатую мглу и тут же спохватилась. – А от перьев дебаффа на изжогу не будет?

– Она всеядна, – повторила Хэйт слова Матери Бестий. – Правда, я не думала, что настолько. А еще я слышала, что ужасы почти не применимы в бою…

– Где ты видела бой? – Монк пожал плечами. – Не было никакого боя. Шерри показала мелкой мошкаре, кто тут тьма, ночь, ужас и властитель неба.

– А кто – закуска, – хихикнула Мася в поддержку.

Слово за слово, группа сопровождала Квинта, пока тот собирал необходимые по заданию травки. Астильба Пепельнолистая оказалась симпатичным растением с метельчатыми соцветиями из мелких лилово-красных цветочков и с морщинистыми листочками. Листочки, соответственно названию, были серые.

За все время сбора обошлось одной стычкой. Кучка камней оказалась затаившимися монстрами, обещанными Сорхо каменидами. Они превосходно изображали валуны, а при приближении игрока преображались и нападали, постоянно опрокидывая жертву. Не в этот раз: гномка предупредила ребят, и Спиритус расконтролил каменюки, пока Квинт и суккуба Спиритуса приводили каменидов в состояние безжизненной горной породы. Хэйт с Масей и Монком тоже помогли, чем смогли.

– Набрал с запасом, – Квинт выставил перед собой охапку цветов. – Неписи бывают привередливы, могут в последний момент передумать и потребовать больше, чем просили изначально. Вообще, чем дальше от стартовых локаций, тем мудренее квесты. Именно поэтому мы в основном качаемся в данжах.

– Да уж, привередливость мы заметили, – вздохнула Хэйт. – Но мы этот квест уже чисто из вредности добьем. Столько времени на него угрохали, не бросать же на полпути.

– На финишной прямой, ты хотела сказать? – Мася цокнула языком. – Хотя не сглазить бы про прямую…

– Вот-вот, – Хэйт поморщилась. – Занимаем места, пристегиваем ремни, дамы и господа. Рейс уступ Отверженных – Бэнтпасс отбывает прямо сейчас.

На обратном пути небо было чистое-чистое. Ни облачка, ни перышка, лишь Шерри царственно парила в воздушных потоках.

Сдачу букета и закрытие этапа на время решили перенести на новый день. Поскольку сопровождать старушку из укрепления следовало в полном составе, и, сопровождая, готовиться ко всем возможным неприятностям.

Как заверил Сорхо, а ему Хэйт доверяла в подобных вопросах: если безобидная непись преклонного возраста и непреклонного характера выходит в открытый мир, жди беды. Жди всех бед, какие только можешь вообразить, от банального нашествия монстров до падения метеорита. От метеорита им Аллию не прикрыть, конечно, но к разного рода стычкам следует быть готовыми.

И к тому, что походом к скале для возложения букета дело может не закончиться. Бабулечка уже показала, что отлично умеет «переобуваться на ходу».

Вечером по ту сторону реальности к Веронике в гости завалился Вал. Это кто-то другой мог явиться, прийти или нагрянуть. Вал – заваливался.

С собой соседушка принес большую коробку эклеров, и потому был принят благосклонно. Выдул две чашки кофе, приложился к дареным эклерам. Помолчал.

Вероника все ждала от него расспросов, если не про Шерри, то про песню, но музыкант просто пил кофе и думал о чем-то своем.

Перед уходом сосед поделился ссылкой на новый перфоманс Лин Мэйли. Сказал, идея представления навеяна рассказом Маси о подводном мире Тионэи. И когда эти две девочки успели наболтать на целый танец?..

А уже перед самой дверью Вал вытянул из кармана два глянцевых квадратика.

– Мы в эту пятницу играем в клубе, приходи.

– Подумаю, – билеты Вероника приняла. – Второй зачем? На случай, если один потеряю?

– Для парня. Вы же вроде с тем художником, Стасом… Не? – гость заметил оторопь и округленные глаза хозяйки. – Ошибся? Ну, друга какого-нибудь пригласишь.

И поспешно свалил.

Мысль о том, что их со Стасом кто-то со стороны мог принять за парочку, отозвалась непроизвольным подергиванием века. Неприятным таким, раздражающим.

Получалось, давненько (еще до каникул, в конце сессии) услышанное мнение Полины: «Мне просто интересно: каково это, спать с преподом и читать нотации о том, какая ты вся правильная, и какие мы убогие?» – могли разделять и другие одногруппники.

Вероника поежилась, но голову себе не стала забивать. Решила, что и черт бы с теми разделяющими, пусть хоть до посинения фантазируют. Чужие мысли и слова – не ножи и стрелы. Ранить могут, только если их воспринимать близко к сердцу.

Хотя продленный еще на неделю больничный на фоне чужих мнений и фантазий смотрелся довольно уместно.

Так что она махнула рукой, сделала себе еще чашечку кофе и отправилась смотреть на Мэйли.

Та танцевала под водой. Мягкая полуулыбка, струящийся шелк наряда, блики света, чарующая мелодия флейты и нечеловеческая пластика движений. Танец длился чуть больше минуты, но это была волшебная минута созерцания красоты и изящества.

– Айвин, душа моя! – всплеснула руками перед скалой Аллия. – Как же мне тебя не хватает!

До скалы старушку сопровождала группа Хэйт. Перед ними шли парни Сорхо, изничтожая на своем пути все, что пыталось шевелиться. Двенадцать Астильб – непись взяла у Хэйт ровно столько цветов, сколько просила – легли на камень перед бывшим входом в подземелье.

– И ради чего это все? – воскликнула Аллия, обращаясь к холодному камню. – Ты мертв, я заперта в дряхлом теле, не успев толком насладиться молодостью. Ради Венца Алых Рек? Его некому передать, Айвин, твой род прервался. И мою молодость он не вернул. Все жертвы были напрасны.

Игроки стояли полукольцом вокруг местной, что изливала свою боль в словах.

– Прощай, Айвин, – глухо закончила речь Аллия. – Добрые путники, у меня к вам еще одна просьба. Последняя. Клянусь!

– Чем мы можем помочь? – смирилась с неизбежным Хэйт.

Переживания неписи ее тронули, пусть та и была «куском кода».

– Та гора, – старушка указала направление. – Знаю, на нее можно подняться. Я прошу вас проводить меня на вершину.

Подъем с учетом зачистки мобов занял около трех часов. Несколько раз Хэйт порывалась резко сократить путь из точки А в точку Б. Иначе говоря, призвать Шерри и на ней доставить печальную требовательную старушку на любую горную вершину, на какую ей (старушке) только вздумается.

Всякий раз она одергивала себя. Сорхо сказал ждать всех бед? Значит, сохраняем спокойствие и концентрацию. А еще держим в уме то, что дряхлость Аллии хоть и прописана по сценарию, но и инфаркт при виде шепчущего ужаса вполне может случиться.

После всего пройденного рисковать ради экономии времени? Не стоила овчинка выделки.

На закате они поднялись на вершину. Небо залило пурпуром, кобальтовыми штрихами пролегли по нему перистые облака.

Гора оказалась потухшим вулканом. Чем выше поднимались игроки и местная, тем толще был слой пепла под ногами. Здесь, над затихшим жерлом, нет-нет, а взлетали серые хлопья.

– Я прожила свою жизнь, – Аллия остановилась, тяжко вздохнула. – Короткую, пустую жизнь. Я не скопила гор золота, и мало что могу предложить в качестве дара за вашу помощь.

Хэйт искренне удивилась: она уже давно перестала ждать награды за этот квест. Новых проблем и мытарств – это да. Награды? Нет.

– Примите эту малость, – бабулечка стянула с руки браслет. – В память обо мне.

Браслет грез.

Тип: браслет.

Класс: эпическое.

Защита: 50. Прочность: 100/120.

Защита от магии: 100.

Мудрость: +2.

Интеллект: +10.

Живучесть: +15.

Ускорение чтения заклинаний: на 5 %.

Шанс нанесения магического критического удара: +2 %.

Увеличение урона и усиление заклинаний целительного действия: на 50 единиц.

Необходимый уровень: 50.

«Этот клок шерсти хорош!» – восхитилась Хэйт.

Действительно, очень и очень удачный получился «клочок».

Вслух же кротко поблагодарила местную и напомнила, что помогали ей многие, а не одна квартеронка.

– Я помню о том, что мои родные прислали ко мне вас двоих, – Аллия обернулась к Масе. – Для вас у меня еще меньше подходящих подарков. Разве что – этот кулон земного удара. Его отдал мне Айвин перед тем, как… Ох. Кулон усилит ваши удары и даст возможность опрокидывать противников.

Гнома приняла презент, осмотрела и явно осталась довольной.

– Спасибо, бабулечка! – улыбнулась малая.

– Что же до других, кто принимал участие в исполнении моих просьб… – непись достала холщовый мешочек, вручила его главе Ненависти. – Это немного, но все же знак моей признательности.

Хэйт заглянула в мешочек: внутри оказались не монеты, как она подумала, а камушки. Бледно-желтые, они чуть заметно светились изнутри. Интерфейс подсказал количество – двадцать штук. И показал свойства.

Омолаживающий самоцвет.

Тип: расходуемый предмет.

Класс: редкое.

При использовании мгновенно восстанавливает 2000 единиц здоровья, а также накладывает эффект омоложения.

Эффект омоложения: в течение часа здоровье персонажа восстанавливается по 20 единиц каждые 5 секунд.

Необходимый уровень: 10.

Глава Ненависти быстро распределила камушки по штуке на персонажа, два лишних оставила, не решив пока, как ими правильнее распорядиться.

– Теперь пришло время вам забрать его, – после этих слов Аллии Хэйт ждала увидеть Венец, который они с таким трудом добыли, а теперь, видите ли, его некому пристроить. – Вы могли взять его раньше, облегчить себе задачу. Дали бы знать дядюшке и отцу, что выполнили их поручение. Вероятно, это судьба.

Непись протягивала вовсе не головной убор с шикарными статами, а обычный желтоватый свиток, перетянутый красной нитью. Хэйт приняла письмо, не показала разочарования. Впрочем, мысли ее крутились не вокруг упущенного «мифа». Она сосредоточилась на странном поведении местной.

«Судьба. Венец Алых Рек. Алых Рек. Алых – в местности, где пыхали пеплом и лавой вулканы. На земле, которую заливали алые реки. Последняя просьба. Погасший вулкан»…

Сорхо сказал: ждать всех бед. Что, если ждали они их извне совершенно напрасно? Что, если главная беда шагала и сипела от натуги на крутом подъеме с ними рядом?

Венец Алых Рек в считаных шагах от жерла вулкана, прощание, судьба. Совпадение?

– Уберите его, спрячьте надежнее, – проговорила Аллия, намекая на свиток, сжатый в руке Хэйт. – Так он уцелеет, и вы сможете завершить начатое. А я сейчас завершаю свой путь. Айвин! Мы клялись друг другу в вечной любви. В том, что и в следующей жизни мы будем вместе. Верю, твоя душа ждет меня там, за порогом посмертия. Я покажу тебе, где искать мою душу, любимый.

Старушка отпихнула Сорхо и Бигбира: те предусмотрительно встали между неписью и жерлом. Может, их мысли пошли по схожему с Хэйт пути, может, встали живым заграждением между квестовой местной и потенциальной опасностью. Оба, с их немалыми показателями силы, были легко отброшены «божьим одуванчиком».

На ходу Аллия достала венец, выставила его перед собою, словно факел или знамя.

Позже Хэйт не могла определиться, что с ней случилось: озарение, оригинальная подсказка от системы или переутомление со зрительными галлюцинациями. Как знать, вдруг игровое солнышко голову ей напекло?

Что бы не послужило причиной, перед глазами Хэйт как видеоряд промелькнул. Аллия, бросающая венец в жерло и следом сама падающая в недра горы. Дрожь горы – в ней предвкушение и неотвратимость. Столб пепла с многоэтажку высотой, он немного похож на большое кучевое облако, но облака не проливаются серыми хлопьями.

Искры, следующие за пеплом, а за искрами – земной огонь, багрово-алые реки лавы. Лавовые потоки, обломки скал. И новые, новые «облака». Скалы сотрясает, будто у горной гряды конвульсии. Алая смерть пышет и плещет через края, казалось бы, уснувших вулканов.

Бэнпасс? Местные? Бурлящая ярость земных недр никому не оставит шансов.

– Не дайте ей бросить и броситься!

Хэйт криво сформулировала мысль, но ее поняли. Двое из парней Сорхо кинулись наперерез старушке, Гринвич и Кен натянули тетивы – некогда было задумываться, куда они нацелились, не в саму ли старушку. Локи, Рэй, Рюк, Клауф и Лэндер ринулись на опережение – выхватить венец из старческих рук или перехватить его, если непись решит швырнуть убор в жерло.

– Прочь с дороги! – взвыла не своим голосом Аллия. – Прокляну, несчастные глупцы! Прокляну и изничтожу! Никто больше не встанет между мной и Айвином.

«Кроме инфаркта», – Хэйт скрежетнула зубами.

– Шерри, твой выход, – воззвала она к тьме, указывая точкой появления участок прямо перед жерлом. – Шерри! Блестяшка не должна попасть в ту дыру в горе.

У нее снова возникло то неловкое чувство понимания, что нарисованный питомец умнее ее, косноязычного игрока. Что поделать, на ходу формулировать четкие и ясные указания оказалось не так-то просто.

«Шэ-а-а-а-а-а-а-а!» – поняла с полуслова хозяйку мудрая мгла.

Старушка споткнулась, плюхнулась на мягкое место. Взгляд ее будто потух, а пальцы разжались. Со звоном упал на камень Венец Алых Рек. Покатился куда-то вниз.

«И хрен-то с ним», – вздохнула с облегчением Хэйт. – «Главное, что не в вулкан».

– Спасибо, ужасная моя. Можешь больше не пугать эту бедную женщину.

Бедную: она лишилась всего и всех. Близких, молодости, здоровья, а теперь и венец укатился.

Шепчущий ужас понятливо попятилась.

Взгляд Аллии снова обрел ясность.

– Обманули меня? – с болью и злобой в голосе проговорила старушка. – Мало вам показалось моих даров, решили отобрать последнее? Единственно важное! Прав был отец, тысячу раз прав в своем недоверии к пришлым! Все вы обманщики и подлецы, все до единого, даже самые кроткие с виду.

– А почему мы вообще вмешались? – вполголоса спросил Квинт. – Квест же шел?

– Потом объясню… Постараюсь, – Хэйт нахмурилась.

Очень ей льстило доверие клана. Все, кто был на горе, без уточнений, без возражений, по одному ее слову ринулись мешать Аллие. То, что позже возникли вопросы – логично и правомерно. Будет вообще-то не просто объяснить, как из-за картинок в голове глава клана решила помешать финалу жизненного пути квестовой неписи.

– Вы показали, что недостойны моего доверия, – продолжила Аллия. – А потому – будете преданы смерти. В память твою, Айвин!

Старушка, не размениваясь по мелочам, шарахнула по близстоящим цепной молнией. Никого не пришибла насмерть, а лекари, к счастью, были в стороне. По ним не попали разряды, и урон здоровью своим группам они быстро восполнили.

Изменилось и отображение местной: система высветила ее имя – Аллия Скорбящая – в золотистой рамке с золотыми черепами. Обозначение, присущее игровым боссам.

Улучшение «взгляда истины» как раз дотянулось на четвертом уровне до просмотра характеристик боссов. И увиденное обладательнице редкого достижения не понравилось. У Аллии был девяностый уровень, двенадцать с половиной тысяч очков здоровья и вдвое больше очков маны; сильная устойчивость к воздуху и тьме, средняя устойчивость к свету, огню, земле и воде. Про уязвимости ничего не говорилось.

С таким сопротивлением к тьме старушка, пожалуй, могла и ужасающий шепот Шерри отразить. Повезло им, получается, что ужас – ужаснул.

По уровню крылатая мгла превосходила старушку, но по статам бабуля явно уделывала шепчущего ужаса.

– Вы все умрете, – изменившимся голосом, практически лишенным эмоций, проговорила Аллия. – Вы остановили меня, я остановлю вас. А после – отыщу Венец Алых Рек. Вам меня не победить!

Вместо ответа бабулечке – а там уже едва ли сработают уговоры – кланлидер озвучила своим высвеченные параметры противника.

– Хэйт, предлагаю забрать самых легких и уйти воздухом, – указал в сторону Шерри Сорхо. – Мы поборемся. Разрыв в уровнях существенный, но все удары она не отразит.

– Нет, – коротко ответила Хэйт. – Мы будем биться все вместе. Рейд сформирован, цель ясна. Шерри я отзову, она так-то не боевой питомец. Плюс сильное сопротивление тьме: не хочу рисковать понапрасну.

Глава Дома Бестий говорила, что Шерри – часть этого мира. Она не такая, как Геро. Как знать, а подействует ли на нее свиток воскрешения питомца, случись худшее? Нет, этот риск Хэйт не посчитала обоснованным. И потому отправила питомца прочь командой: «Во тьму».

– Все слышали? – повысил голос Сорхо. – Бой!

Хэйт заколебалась: сказать ли ребятам и девчатам, каковы возможные последствия их поражения? Если – когда? – Аллия их ушатает и вернется к исполнению своего замысла. Обрисовать словами содержание цикла видений с буйством земной стихии? Или Ненависть обойдется без дополнительной мотивации?

– Бой! – задорно вскрикнула глава Ненависти.

– Вал, заунывную, – мигом сориентировался с указаниями Рэй. – Хель, уязвимость. Иначе не пробьем, разница в уровнях.

Ее клан и без лишних побуждений выложится по полной. В этом ли бою или в каком-то другом. А последствия… Пока они не проиграли, на поиски венца Аллия не сорвется.

– Ушатаем каргу! – возрадовалась Барби. – Вытряхнем перец из старой перечницы, заменим соль на сахар.

– Через дорогу переводили, через горы водили, – вздохнул Монк. – А потом пионеры озверели и перевели бабушку в разряд монстров.

– Мое уважение, орк-страж, – в промежутках между ударами по хрупкой с виду старушке высказал Сорхо. – Но даму танцую я, поскольку я – толще. Ты на подхвате, на случай контроля по мне. Или если помру.

– Умрете! – согласилась Аллия. – Все до единого. Никакой пощады предателям!

И зарядила ярчайшую молнию в толстяка-кулинара.

Двойное лечение от Корнея и Монка, а временная слепота пройдет сама через восемь секунд, дланью ее не снять.

Бабулечка перехватила клюку, как боевой посох, крутнулась на каблуках. С треском настучала по головам подкравшимся со спины невидимкам, Клауфу, Лэндеру и Рэю.

Сюрприз от Локи в виде брошенной фляжки Аллия отбила клюкой-посохом на развороте. Гномка и вовсе получила ошеломление от одного тычка в лоб.

Старушка вскинула руку с посохом к темному небу. По всей длине клюка заискрилась, как будто дюжина живых молний на деревяшке обосновалась.

– Костыль из гром-дерева? – удивился вслух Спиритус. – Дерево, притягивающее молнии. Не горит, очень крепкое. Очень редкое, растет значительно южнее.

– Не уверен, но лупит она деревяхой больно, – откликнулся Лэндер. – А еще палит инвиз как будьте здоровы.

Аллия с размахом ударила по земле одним концом «заряженной» клюки. Дуги молний с торчащего вверх конца сорвались в разные стороны. Будто эдакий электрический цветок распустился.

Хэйт тоже досталось: минус треть хп и оглушение на две секунды. Целительная волна от Монка, и группа снова в строю. Но что толку? До сих пор какие-то (весьма незначительные) повреждения Скорбящей смогли нанести только бойцы дальнего боя. А их во всей Ненависти раз, два, три – и обчелся.

Правда, другие были настроены более оптимистично.

– Тросточка одноручная же? – детское любопытство и желание прибрать к рукам ценность сквозили в голосе Маси. – Ушастенькой должна подойти. Нет, это не проснувшаяся гномья жадность. Это гномья рачительность, и она никогда не спит! Народец, навались на бабуленьку!

Посох выпустил новую партию разрядов.

Точечные исцеления и регенерация подтянули здоровье группы.

– Внутрь седалища твои гребаные фейерверки, мать! – проревела Барби.

Оскалилась, и, как только отпустило оглушение, запулила в Аллию копьем.

– Ага, не нравится дрын в туловище! – возрадовалась зеленокожая.

Повод для радости был: копье удачно вошло в живот старушки, легко пробив тканую броню. Шкала хп дрогнула. Жаль, травму не удалось нанести.

– Она мощная, но тряпочная, – сказал Бигбир, напустив на бабулю с трех сторон тихонечко подкравшихся зверей. – Если хилы удержат, вытянут ее дамаг, должны сдюжить.

Третий залп молний с клюки.

Легкий ветерок с серебряными искрами пронесся по вершине – это от Корнея прошло массовое исцеление, рассчитанное на все союзные цели близ лекаря.

– Хилы скоро уйдут в откаты и просядут по мане, – ответил Корней приятелю. – На следующей массухе юзаем самоцветы, не жмотимся.

Спустил его и всех присутствующих с небес, где Ненависть лутала труп Скорбящей, на землю, где потери, а то и полное поражение, неизбежны.

Предприняли новую попытку прорваться к бабулечке бойцы ближнего боя. На этот раз не кучно, а с двух боков и по очереди. Снова огребли посохом и разлетелись кеглями. Зверье Бигбира тоже получило порцию тумаков от старушки. Один плюс был у этого нападения – клюка перестала бить молниями.

– Проклинаю всех, кто встал на моем пути! – добавила бою эмоций Аллия. – Проклинаю всех, кто помешал моим планам. Познайте же мое отчаяние!

Внимание! Вы подверглись воздействию негативного эффекта: Проклятие Вечной Скорби V.

Каждые 24 часа одна из ваших характеристик (выбор случайный) будет уменьшаться на 50 на 24 часа.

Эффект понижения ловкости активирован!

Ваша ловкость понижена на 50.

Срок действия эффекта понижения ловкости: 23 часа 59 мин.

Срок действия Проклятия Вечной Скорби: бессрочно.

А ведь Хэйт только-только достала из инвентаря трубку, яд и иглы. Дальний бой для нее был сейчас ограничен устойчивостью противницы к тьме, да и ману следовало беречь на подхил. А внутреннюю схватку: показывать ли при парнях Сорхо ее специфичные умения – выиграла решимость идти до конца. До победного.

– Мрак поглотит вас, – пообещала старушка. – Тьма и погибель!

Чернильное облако упало на вершину горы. Темень укутала фигурки персонажей, взорвалась болью. Перед глазами Хэйт – красная рябь. Шкала здоровья ниже десяти процентов. Ники Рюка, Хель и Вала – серы, безжизненны.

Дареный вражиной самоцвет омоложения пришелся как никогда кстати: лекари молниеносно не вытянут такой адский урон. Молниеносно – это, скорее, про Скорбящую.

Аллия зашлась в хохоте.

– Остановись! – шепот-крик пронесся над местом столкновения игроков с обезумевшей местной.

Как можно разом шептать и кричать? Легко, если шепот принадлежит не живому существу. В громком голосе бестелесного духа угадывалось сходство с шелестом крыл Шерри.

На вершине вулкана стало на одно действующее лицо больше. Лицо – призрачное, как и тело.

– Айвин? – с трепетом впоросила Скорбящая. – Айвин, душа моя, ты здесь? Ты пришел за мной? Где же ты был столько лет?

– Присматривал за тобой, глупышка, – откликнулся дух. – Надеялся, ты сможешь отпустить прошлое и жить спокойной жизнью. Ты же… Аллия, которую я знал и любил, никогда не обрушила бы свою магию на тех, кто слабее нее. Ты так разочаровала меня, милая…

Хэйт выдохнула: все же бой с круто превосходящей всех их сущностью не вписывался в ее понимание квестового сценария. А тут, оказывается, воссоединение двух душ задумано. И их, вполне возможно, не размажут тонким слоем по камням.

Она угадала: старушка заревела в голос.

– Айви-и-и-ин! Прости меня, я все исправлю!

– Поздно, – дух стал отдаляться, перемещаться вверх, к ночному небу. – Больше мы не увидимся. Я исчерпал свое время. Прощай!

– Я сама приду к тебе, – решительно заявила Аллия.

И легко, словно дляхлость тела перестала быть помехой, взбежала на самый край жерла. Ветер подхватил седые пряди, взметнул их к облакам. А миг спустя Скорбящая летела в недра горы.

На какое-то время над жерлом повисла абсолютная тишина. Дух растаял в вышине, тело пало во тьму. Игроки были так ошарашены, что замерли там, где стояли.

Падение Аллии не вызвало катаклизма. Не рокотнула гора, не полилась лава.

– Все… кончилось? – тихонько спросила Мася.

Видимо, перед ее взглядом тоже появилось оповещение.

Задание: Пропавшая племянница – изменено!

Аллия мертва. Вернитесь в Велегард с письмом от Аллии.

Награда: неизвестно.

Требования: получить письмо Аллии.

Уровень сложности: базовый.

– Похоже на то, – согласилась с гномой Хэйт.

Та кивнула, цокнула языком.

– Тросточку с собой уволокла, – горечь утраченной добычи пересилила радость от завершения опасного боя. – А ведь могла сделать напоследок доброе дело. Я уже прямо видела, как ушастенькая с тросточки шмаляет скиллами.

– Я все же спрошу, почему мы вмешались? – гномья утрата не тронула сердце Квинта. – В ход квеста. Не, я не жалуюсь, но у вас трое упало на ровном месте. И дебафф теперь противный на всех.

– Так-то и у меня есть пара вопросов, – отряхнулся Локи, провалявшийся в оглушении от своей же – отбитой клюкой – фляги весь бой. – По другому моменту, – он встретился взглядом с кланлидером, поспешил уточнить. – Но с ними я подожду. До выходных.

– Про вмешательство, – Хэйт вздохнула. – Если бы мы ее не остановили, локацию, возможно, накрыло бы новыми извержениями. Повтор Армагеддона, так сказать.

«Возможно» она вставила, так как сложно было с уверенностью опираться на картинки-видения.

– Ничего себе, – копейщик присвистнул.

– Мась, – художница повернулась к подруге. – Тросточка пропала, но где-то там у подножия должен валяться венец. Я не настаиваю, но что, если его поискать?

На поиски отправились после того, как Хэйт доставила от Бэнтпасса на крылатой мгле Рюка, Хель и Вала. Троицу, павшую в неравном бою.

Рыскать по горе и округе в ночи – пусть и «белой» игровой ночи – это был прямой путь к служителю Балеона, что занимался в укреплении исцелением травм различной степени тяжести. Поэтому выжившие, за исключением Хэйт, остались на вершине, где недавно приняли бой. Перекусить, поболтать, отдохнуть.

А глава Ненависти вызвала Шерри и полетела забирать воскресших. Крылатая мгла радовалась ночному полету. В: «Шер-р-р-шер-р-р», – слышались ликование, упоение тьмой и свободой.

Обратный полет с увеличенным грузом ужас восприняла с меньшим энтузиазмом. Зато хозяйка ее смогла налюбоваться игровым рассветом над горами, на его волшебные цвета, свет и тени.

Потом были долгие нудные поиски. Заглянули в каждую расщелину, в каждую трещинку на теле горы. Деятельная гнома даже проверила в ряде мест породу на прочность киркой.

Безрезультатно. Венец Алых Рек как под землю провалился.

– Все, ребят, достаточно, – махнула рукой Хэйт, поняв, что так они до утра могут провозиться впустую.

– Ушастенькая, еще вот под тем камушком посмотрю, – заныла Мася. – И в той россыпи покопаюсь. И…

– И жить тут останешься, – тяжело вздохнула художница. – Нет уж, мелочь, потопали. Нам еще завтра лететь, помнишь?

О завтрашнем полете в Велегард и сдаче письма и квеста сговорились в процессе поисков, граничивших с раскопками. Кроме, собственно, разговора со смотрителем кладбища (дядей Аллии), им предстояло сделать еще пару-тройку дел.

Венца ненайденного Ненависти было жаль. Не только из-за характеристик, еще и из опасения, что какой-нибудь случайный человечек подберет блестяшку, а потом его каким-то ветром занесет к вулкану… И в вулкан. Маловероятно? Конечно, но игра столько раз подкидывала ситуации, которых вовсе не должно было случиться, что никто бы уже не удивился очередному событию из ряда вон.

Сорхо быстренько переключил народ на позитивный лад, мол: квест закрыт почти что, идеи кое-какие новенькие в плане борьбы с работорговцами появились, а игровых плюшек всех не выловить. Нечего париться по этому поводу.

Барби с ним согласилась. «Бабка с возу, всей пати легче», – сказала зеленая, и все с ней согласились. На этой светлой, хоть и не очень-то новой мысли и разошлись.

Следующее утро отведено было живописи. К десяти Вероника была в студии, как штык, в готовности дописать лицо модели. И на пятничный сеанс оставить детали, требующие доработки.

У «видения руки» было свое мнение на сей счет.

– А мне-то думалось, победили мы твою проблему, изжили, – в «реальный мир» художницу выбили потряхивание плеча и голос Стаса.

Разочарованный, насквозь унылый голос.

– Ох… – Вероника глянула, что натворила.

– Вот именно, что «ох», иначе и не скажешь, – согласился куратор. – Модели не следует это видеть. До переделки. Ланочка, мы на сегодня закончим чуть раньше, спасибо за ваш труд!

Со студенткой он говорил вполголоса, а при обращении к натурщице и громкость повысил, и теплоты добавил.

– Я что-то не так сделала? – заерзала блондиночка. – Не ровно сижу? Спина затекла, извините…

– Нет-нет, дело совершенно не в вас, – поспешил успокоить натурщицу Стас. – Вы очаровательны. Я упустил из виду одно важное дело, и вынужден немного пораньше завершить сегодняшнее занятие. Разумеется, это не отразится на оплате вашего времени.

«Важное дело» сморщила нос. Стас был кругом прав: работу в нынешнем виде нельзя показывать модели (и не только ей), да и проблема с переносом лиц на холсты казалась решенной. Относительно решенной: подсознание продолжало шалить, направляя руку то адское пламя в глаза занести, то крылышки за спиной приделать.

Здесь же… Лану можно было обвинить в недалекости, зато с внешностью был порядок. С холста, в принципе, смотрела в мир тоже Лана. Лет эдак через… много. Острые скулы, много морщин, «стекший» вниз овал лица. И волосы уже не золотились, выбеленные сединой.

Определенно, общение с одной виртуальной старушкой оставило конкретный такой отпечаток…

Теперь, чтобы вернуть молодость искусственно состаренной Лане, придется изрядно потрудиться. А то и вовсе – переписать все заново, с нуля.

Вероника готова была выдергивать волосы на голове: сама же расслабилась, отпустила контроль. Итог – налицо. На лице. Так изуродовать симпатичную девушку осознанно – это ж еще постараться надо!

– Лана, пока! – виновато ответила на прощание собравшейся уходить модели Вероника.

Глубоко вздохнула. Выдохнула. Взялась за кисть.

– Не стану утешать: сейчас это жуть, – Стас выпроводил натурщицу и вернулся к станку Вероники. – Жуть, которая никак не пройдет комиссию. В настоящий момент – это худшая твоя работа, Белозерова. Постарайся что-то сделать с этим кошмаром. Советую начать вот с этих линий…

Он подтянул поближе свой станок, чтобы дать студентке наглядный пример.

За час «самая жуть» с портрета исчезла. Лепить форму пришлось заново, править нужно было абсолютно все.

– Вижу некоторое сходство, – озвучил преподаватель, но на похвалу это не тянуло. – Очень слабо и плоско, как и раньше – безжизненно. Надеюсь, в пятницу ты сумеешь собраться и вывести работу на новый уровень. Не хочу пугать, но поговаривают, в комиссию в этом году может войти Панченко, если ему позволит академическая нагрузка.

«За это уродство он тебя закопает», – додумала мысль куратора Вероника. – «И, что обидно, будет прав».

«Старый хрыч», как называл его Стас – профессор академии художеств Панченко. Встреч именно с ним девушка избегала при помощи больничного. Панченко способен завалить ее не только на просмотре. Он член приемной комиссии в академии, куда Веронике предстоит поступать. Его слово имеет немалый вес.

Провал поступления в Репинку означал для художницы крах всех планов по эту сторону реальности. Менее масштабная катастрофа, чем локация, залитая лавой, но очень болезненная для Вероники.

И надо же ей было так облажаться!..

Покуда Стас не выставил ее из студии (у него взаправду были дела), она кропотливо меняла лицо на холсте. Не все задания просты в выполнении, бывает, и побочные квесты «выползают», откуда не ждали.

В тот момент, когда Вероника увидела дело рук своих на портрете, на долю секунды к ней вернулось ощущение, испытанное однажды в виртуальности. Оно пришло к ней после провальной атаки на группу гоблинов, закончившейся тем, что им (персонажам Вероники и напарницы) накостыляли от души.

«Я неудачница», – сказала она тогда приятельнице-гномке и предложила бросить ее за ненадобностью.

Вместо того, чтобы послушаться «адептку-недоучку», гномка вправила напарнице мозги, вернула боевой настрой и веру в себя.

Возможно, благодаря тому падению от гоблинов, в минуту слабости в реальном мире Вероника тут же справилась с собой. Есть цель, есть препятствие, есть способы преодоления. Кисть в зубы, то бишь, в пальцы, и вперед.

«Ненависть не сдается!»

– Все, все, Белозерова, в пятницу остальные доделки! – из студии ее только что не взашей вытолкали, а то Вероника бы до упора исправляла свои ошибки.

До дома и до капсулы она добралась в настроении собранном и злом. К счастью, предполагалось, что немного погодя злость будет, на ком выместить.

Чтобы злость вымещать было сподручнее и веселее, Сорхо предложил немножко напрячь Шерри. Слетать на крыльях ночи в Велегард, закупить по списку кое-каких полезностей и захватить на обратном пути двух бойцов из группы кулинара. Никса и Фликса: два брата пропустили отъезд в Гиблые Отроги по причине нездоровья одного из них. Теперь же они снова были в строю и жаждали присоединиться к общему веселью.

Закупки взяла на себя Мася. До Велегарда, точнее, до его окрестностей, мчали в малом составе: Шерри, Хэйт и Маська. Грузоподъемность шепчущего ужаса предстояло долго и дорого прокачивать.

Дорого – это потому, что даже с особым горшочком, ускоряющим рост семян, выход зелий получался очень уж долгим. Поэтому было принято дружное решение выкупать с аукциона за любые деньги эликсиры, навсегда повышающие силу. И, разумеется, травки, из которых те эликсиры можно было сварить.

Шерри зашла на посадку неподалеку от Велегарда, там, где река Вельда делает дугообразный изгиб. Место тихое, спокойное, практически свободное от монстров, только мелочь безобидная и неагрессивная вроде белочек, птичек и бабочек.

Одинокий сонный рыбак долго тер глаза, пытался понять, видимо, примерещилось ли ему явление двух быстроногих дев на летающем кошмаре, или таки нет. Быстроногих – это потому что сразу же по приземлению и отзыву ужаса во тьму гномка с квартеронкой сорвались на бег. Бег – это не только скорость движения, это еще и выносливость с ловкостью в перспективе.

Так, бегом на пределе сил, добрались до кладбища. Точнее, до небольшого строения повыше кладбища, на холмике. Передали смотрителю кладбища, дяде Аллии, письмо от племянницы. Помолчали, отводя взгляды.

Дождались оповещения о закрытии задания. Полного завершения, не очередного этапа, плавно переходящего в новую ветку поручений.

– Весть вы принесли печальную, – со вздохом проговорил квестодатель. – Но даже горечь утраты лучше мрака неведения. Я благодарен вам.

Задание: Пропавшая племянница – завершено!

Награда: 250 очков репутации с Велегардом; 100 очков репутации со всеми анклавами, подчиняющимися расе людей; 5000 опыта; 50 золотых.

Дополнительная награда: 2 Кристалла мгновенного переноса; Яшмовое ритуальное кольцо братства.

– Эти кольца давным-давно подарила нам с братом матушка, – снова вздохнул непись. – Брат отдал мне свое, когда Аллия пропала, а он стал искать ее среди мертвых. Надеюсь, вам эти кольца послужат лучше.

Он вручил каждой девушке по колечку и по мешочку. В мешочках, помимо золота, лежали весьма ценные кристаллы. Хэйт уже имела несколько возможностей убедиться в полезности таких вот кристаллов.

– Спасибо, дядечка, – серьезно ответила Мася. – У нас будет не братство, а сестринство. Наши узы прочнее мифрила. А вы не переживайте сильно. Иногда плохие вещи случаются.

– Даже с самыми хорошими людьми, – добавила Хэйт.

Вспомнив при этом совсем не Аллию с ее отцом. И, чтобы отвлечься, развернула свойства презентованного колечка. Вырезаное из куска яшмы, отшлифованное, с красивой текстурой камня – тщательная работа ювелира.

Яшмовое ритуальное кольцо братства (парное).

Тип: кольцо.

Класс: эпическое.

Защита: 40. Прочность: 140/150.

Защита от магии: 120.

Мудрость: +10.

Живучесть: +24.

При использовании на цель: создает щит, поглощающий все виды атак в течение 8 секунд. Перезарядка: 4 часа.

При использовании на себя: переносит к персонажу, у которого экипировано парное кольцо, при условии, что владелец парного кольца находится в пределах видимости. Перезарядка: 10 мин.

Необходимый уровень: 1.

Это было очень интересное колечко. Кроме бонусных характеристик и отменных свойств, кольцо заняло место в пустующем слоте (а всем геймерам известно, что, если есть слот – в нем должен быть и предмет, полезный хоть сколько-то). И это не могло не радовать.

Щит, аналогичный тому, что вешала «заунывная» Вала на финальных аккордах, только на одну цель и на три секунды подольше – прямо то, что доктор прописал. Да, из-за отката применение доступно один раз за бой, причем не каждый бой, но все предметы и умения с неуязвимостью ценились очень дорого. Обоснованно дорого.

И, наконец, вишенка на торте – перенос к кольцу-паре. Точнее, к его владельцу. Владелице – Масе. Применение ситуативное, но очень перспективное.

Главная же награда, по крайней мере, для Хэйт, была в ощущении спавшей с плеч ноши. Все же этот квест измотал их изрядно.

– …Через час в кланхолле, – тряхнула хвостиками гномка.

Хэйт так погрузилась в описание и свои мысли, что пропустила часть фразы напарницы.

– А? – встрепенулась она.

– Говорю, я сейчас отправляюсь шустрить по торговым рядам, лавкам и ауку, – терпеливо повторила малая. – Умение новое еще забегу проучить. Встречаемся через час в нашем клановом доме. Если кто-то задержится – шлет фею.

– Предпочту не задерживаться, – заверила приятельницу Хэйт. – Удачно тебе закупиться.

– Не учи гнома торгу, – фыркнула малая и ускорилась.

– Действительно, чего это я, – проговорила уже в спину гномочке Хэйт.

И отправилась в Гильдию Магов за новым умением. Томик стихии земли – единственная книжечка, доступная для изучения на тридцать пятом уровне. На сороковом будет еще один том магии тьмы и все, до пятидесятого уровня и смены класса новых умений к изучению не будет. Стандартных умений.

Вы изучили новое умение: Ядовитые испарения.

Ядовитые испарения: Вызывает в обозначенной области радиусом 20 м на расстояние 0-50 м от вызывающего ядовитые испарения; все цели, попавшие в область действия умения получают 25 единиц урона магией земли и по 15 единиц урона в течении 20 сек с интервалом в 2 сек. Если цель не покидает область действия ядовитых испарений в течение 3 сек, эффект накладывается повторно (до 5 раз). Время действия: 20 сек. Количество целей: не ограничено. Подготовка: мгновенно. Затрата маны: 380 мп. Перезарядка: 5 мин.

Дружественный огонь возможен!

Уровень владения умением: 1.0 (новичок).

Урон испарений по одной цели был сопоставим с уроном ядовитой пыльцы на том же уровне владения умения, зато целей можно было накрыть сколько угодно (точнее, сколько столпится на двадцатиметровом участке за раз).

Кроме того, ядовитая пыльца не «стакалась», а «перепрокидывалась», то есть, на одну цель доступно игроку одно наложение пыльцы за раз, повторное же наложение только обновит время действия. В испарениях урон как раз «стакался».

Конечно, можно возразить, что враги не дурачки и разбегутся из радиуса действия, что те таракашки от дихлофоса. Однако, если заранее обозначить в той же области трясину, прыть таракашек резко поуменьшится. А если речь о важной схватке, то каменные глыбы во время действия сада камней (и последующего постэффекта оглушения) вообще не бегучи.

Потому (в том числе) в свое время Хэйт так и радовалась умению, открывшемуся из древнего пергамента. Умение сорокового уровня из магии тьмы тоже подобного свойства. Поставила в каменюки и трави бедолаг.

На силу урона испарений влиял интеллект. Правда, коэффициент в формуле был значительно снижен относительно умений точечных. Однако, на высоких показателях, да разогнав уровень владения до мастера, можно было творить «грязь». Так (про грязетворение) выражались в ветке форума, посвещенной умениям стихии земли.

Впрочем, был еще один способ повысить эффективность испарений. И не только их.

Хэйт глянула на колечко. Напела: «Только вечность внимала безмолвно – о! – поэту, не ставшему богом».

– Хочу ли я божить? – спросила сама себя.

И начала считать. Не вслух, на ходу по людному городу лучше не говорить лишнего. Умельцев считывать по губам тут явно больше, чем в полях и горах.

«Пять плюс восемь равно тринадцать. Полный неуяз. Плюс у Барби откроется защита союзников. Плюс Вершитель кидает неуязвимость аж на тридцать секунд. Плюс – самое важное – крылья. Крылья меняют все».

Про неуязвимость от Вершителя – это не только Кен изучал выложенную в отрытый доступ информацию о классе, который может получить Монк.

Хэйт ускорила шаг. Шла она в гномий банк. С пониманием, что любой ее выбор может оказаться неправильным.

Там, в реальности, ее планы на жизнь готовились лететь в тартарары. Возможно, самое время сделать крупную ставку в мире по эту сторону.

В гномьем банке глава Ненависти попросила работника открыть ей доступ к личной ячейке. Первым делом она переложила в ячейку черный свисток и браслет, который можно будет надеть только на пятидесятом уровне. Вторым – достала пергамент. Скомандовала недрогнувшим голосом: «Изучить».

Вы изучили новое умение: Безумие архимага.

Безумие архимага: Высвобождает дух безумного архимага, на пять минут увеличивая силу магии персонажа в десять раз, при этом показатель защиты персонажа на срок действия умения обнуляется, а количество хп понижается до 1/10 от общего значения. Количество целей: 1 (на себя). Подготовка: мгновенно. Затрата маны: 250 мп. Перезарядка: 4 часа.

Уровень: 10.0 (мастер); дополнительный сопутствующий эффект.

– Спасибо, я закончила, – вежливо поблагодарила она гнома.

Очень может быть – Хэйт отдавала себе в этом отчет – позднее она пожалеет о принятом решении. Однако, как не раз повторял ее отец, жалеть лучше о том, что сделано, чем о том, что сделать не решился.

Художница твердо осознавала: малая на клановом доме не остановится. Не сегодня, не через месяц, но совершенно точно во владении клана появится и другая недвижимость. Крепость, цитадель, деревенька – не суть. Суть в том, что закон подлости действует во всех слоях реальности. Продай она безумие – и именно новый его обладатель однажды встанет под стенами их – Ненависти – твердыни.

– Кстати, да, теперь самое время оценить наш кланхолл, – усмехнулась Хэйт. – Глянуть, что там в наше отсутствие наворотили.

Хель потом ведь обязательно спросит, реализовали ли строители ее задумки.

Клановый дом встретил серым необработанным фасадом. С ним ничего не делали, кладку оставили, как есть, по распоряжению Маси. Оно – распоряжение – в свою очередь было продиктовано желанием Хэйт выпендриться… то есть, показать свои способности.

Иначе говоря, глава Ненависти замахнулась на мозаичный фасад. В качестве материала для работы она задумала использовать стекло, добываемое в Доме Сумасшедшего Стеклодува. Первый альбом-гайд по этому самому Дому как раз на днях был выкуплен с аукциона.

Ставили его на максимально долгий срок и без выкупной цены. Так, чтобы как можно больше заинтересованных лиц могли ознакомиться с новаторской концепцией – гайд внутри игры, без выхода в реал. С характеристиками, уязвимостями и сопротивлениями. И, конечно же, с красивым оформлением.

Альбом по Дому Стеклодува ушел за тысячу восемьсот золотых. Торг за него разгорелся нешуточный. Под завершение аукциона уже не по десять-двадцать монет накидывали, чтобы перебить ставку конкурента, а сотнями золотых. Ненависть на эти деньги частично оборудовала кузницу, а Мася с доходов от мануфактуры добавила. Клановый дом уже мог похвалиться первым оборудованным по высшему разряду ремесленным помещением. Наковальня, печь, горн – все давало бонус к росту профессии и повышало шансы получить более качественный предмет.

Как раз в кузнице, выходящей дверью во внутренний двор (двор уже начала обживать Шерри), Хэйт и зависла. Причина зависания стояла и выстукивала молотом по полосе металла. Длиннобородый гном эдакой почти квадратной комплекции: полтора на полтора на полтора (все измерения в метрах).

– Непись? – почесала затылок Хэйт. – Кого-то из мануфактуры малая перевела в Велегард? Кроме торгаша?

– Доброго здоровья! – гном закончил работу, и обернулся на голос. – Я – Родий. Приятно познакомиться.

– Хэйт, – машинально ответила девушка. – Взаимно… Родий.

Местные не представляются сходу, разве что намерены выдать (читаем: всучить) игроку квест мастерского уровня сложности.

– О, вы уже познакомились, – из-за спины кланлидера вынырнула гномка. – Родька, ты поуважительнее – это наша самая главная глава.

Пока мелочь толкала речь, Хэйт успела проверить отключенные за ненадобностью (казалось бы) уведомления. Так, система пыталась ей сообщить о принятии в Ненависть нового мембера, но наткнулась на запрет и скромно «промолчала». Не то, чтобы художница стремилась стать образцовым лидером, но хотя бы знать в лицо всех участников клана считала правильным.

«Поставить галочку», – кивнула Хэйт в такт покачиванию черняво-малиновых хвостиков.

Согласно «показаниям», то бишь, логам, Родий был принят в клан Массакре аккурат после их разбежки за городскими воротами.

– Ушастенькая, заранее прошу поблажек для этого балласта с бородой, – продолжала тем временем гнома как ни в чем не бывало. – Появляться в онлайне он будет не часто, и скорее станет возиться с железками, чем эти железки в кого-то втыкать. Удивительной доброты гном вырос в нашем семействе.

Хэйт не сразу догадалась, о каком семействе речь, и почему беззаботный тон сменился серьезным.

– А доброму гному будет комфортно в клане с названием Ненависть? – уточнила адептка, обращаясь к обоим представителям низкорослого подгорного племени.

Гном Родий пожал плечами.

– Нормально, – стукнула Родия по плечу Маська. – Братишке не этикетки читать. Главное то, что внутри. Да, брат?

До Хэйт наконец-то дошло. Гном и гнома – это не только виртуальная расовая принадлежность. Речь шла о реальном родстве. О том самом братике, общение с которым было так важно для подруги. О братике, который держал ее – подругу – в семье, несмотря на сложные отношения.

– В таком случае, рада приветствовать тебя в нашем маленьком коллективе, – «главная глава» кивнула гному. – Родий, чувствуй себя, как дома. Пообщайтесь! У вас наверняка немало общих гномьих тем. А я прогуляюсь тут немножко.

И с несвойственной ей деликатностью помчала проверять подземные пыточные… То есть, конечно же, тренировочные казематы… Помещения, просто помещения.

Этим двоим наверняка было, о чем пообщаться.

Первый подземный этаж представлял из себя нечто среднее между лабиринтом и полосой препятствий. Стенки с крохотными выступами, натянутые канаты, раскачивающиеся дубинки (тролльского размера) и прочие «вкусности». Все это было выстроено внутри узких стеночек, похоже, что переставных. Предположительно, порядок прохождения «турников» менялся перестановкой ширм.

«Интересно, как Хель отреагирует на попытку смухлевать?» – улыбнулась девушка. – «Наверняка найдутся хитропопые ленивцы… хотя бы на первых порах».

В чем изюминка второго подземного этажа, глава Ненависти поняла далеко не сразу. Короткий коридор привел ее в круглый зал с медным гонгом в центре и большими песочными часами возле входа. И, только обойдя по кругу зал, она заметила, что стены испещрены отверстиями разных размеров.

– Любопытненько, – проговорила она, но гонг трогать не стала.

Здравомыслие подсказывало: без предварительно инструктажа лучше в эту авантюру… тренировку не ввязываться.

О том, что третий этаж пока не готов и по замыслу пуст, Хель предупреждала. В целях экономии обустройством займется Маська. Демоница с гномой уже не раз были замечены шушукающимися в сторонке.

Хэйт все-таки спустилась, глянула краем глаза на пустой зал, и на том завершила экскурсию.

В надземной части дома ее перехватила улыбчивая гномка и повела показывать, что уже готово в резиденции клана. По первому этажу в полной готовности, кроме кузницы, было только представительство мануфактуры («Мехи Ненависти»). У представительства был отдельный вход с улицы, посетителей приветствовал еще один гном, только уже из местных, наемный работник. Внутри что-то с деловым видом обсуждала группа игроков, встревать не стали.

По соседству расположилась лавочка, названная гномкой «ИИ Ненависти», где ИИ расшифровывалось как изобразительное искусство. На вывеске, готовой, но еще не прикрепленной к фасаду, был изображен свиток со схематичным рисунком робота (или голема) и кистью. Внутри блестели хрусталем пустые (пока что) витрины.

– Тут мы разместим твои альбомы, – вдохновенно вещала Мася. – Наиболее популярные на самых видных местах, собирать статистику продаж будем еженедельно и менять расклад соответственно. И, как в моих Мехах, будет каталог того, что доступно к покупке и того, что можно сделать на заказ. Контракт на найм двух дополнительных неписей – чтобы работали посменно – я в ратуше выбила.

Больше на первом этаже показывать было особо нечего, помещения под мастерские пустовали, ожидая своей очереди на закупку оборудования. Дело это было недешевое и потому долгое.

Второй этаж тоже пока пустовал. Отделку произвели, и все на том. Обычные беленые потолки (без лепнины и каких-либо украшательств), полы из дубового паркета (имелись и подороже материалы в Восхождении, остановились обычном дубе), стены, окрашенные в светлые тона.

Центральный зал, в который вела от входа широкая лестница, сиял белизной. Малая рассказывала и показывала, где и какой они установят чуть позднее овальный стол, как заменят дешевые, но скучные, люм-шары на люстры со свечами. Как прислонят к камину шпаги и топоры.

Мася говорила, а Хэйт представляла, как струится из высоких окон свет, как поднимают бокалы и кружки ребята и девчата, с которыми они сдружились. «За победу! За Ненависть!» – звучали в ее ушах тосты и смех. Как Сорхо на правах главного кулинара разделывает зажаристую тушу, а Барби выхватывает у него из-под рук цельную ножку и вгрызается в сочное мясо (без всяких столовых приборов, конечно).

Как гнома сидит у камина, а за спиной ее стоит Родий, новый член клана, и что-то тихо говорит сестре. Над камином висит то самое бережно хранимое со времен их приключений в орочьих степях полотно, где небо роняет звезды над степью, где костерок и шесть силуэтов…

Как парни швыряют метательные ножи, иногда путая их со столовыми. В дальней части зала, где мишень неуместна по стилю, зато вполне впишется для досуга. Рядышком жонглирует кинжалами Клауф. А Спиритус с Кеном в стороне ото всех разыгрывают партию за шахматным столиком.

Как кружатся в танце Хель с Валом.

А сама Хэйт с пером или кистью в руке что-то чиркает по белизне листа…

– Личных комнат получилось сделать всего полторы дюжины, мы их урезали, как могли, – выбила из видения главу Ненависти Мася. – По опросу, не всем они нужны, и кое-кто хочет одну комнату для двоих. Ничего пока что не мебилировали, так как лучше учесть предпочтения.

– Зато мне – целый этаж, где я буду слоняться и выть, как одинокое привидение, – пожурила малую Хэйт. – Да-да, я помню про статус для «дворянина».

– На самом деле, мы обошли это ограничение, – улыбнулась в неизвестно какой раз подряд малая. – Двумя отдельными входами. Пойдем, покажу. Смотри: эта лестница общая, тут мы делаем четыре больших помещения, предположительно лабораторию и что-то еще из мастерских. Они полностью твои, но доступ можно выставить на весь клан. А дальше, за сплошной стеной, как раз личные помещения, в них можно попасть через галерею, и вход строго только для тебя. Можно с гостевыми допусками пошаманить, но это ты позже сама будешь настраивать. Пойдем? Там пока тоже пусто, но…

– Смысл? – махнула рукой Хэйт. – Если пусто? Потом успеется. Там уже ребята должны вот-вот подойти, не хочу, чтобы Шерри приняла их за еду, если они к ней сунутся.

– А! Для Шерри у меня как раз есть полезняшка, – просияла Массакре. – Сейчас побежим к ней. Постой еще секундочку, как стоишь.

К Хэйт метнулся ураганчик, вжался в бок, обнял за талию. Куда-то в подмышку художницы прогундосил: «Спасибо за Родьку», – и подозрительно шмыгнул носом. Глава Ненависти понятия не имела, что делают в таких ситуациях, поэтому приподняла одну руку, вытянула вторую, чтобы осторожно тронуть черняво-малиновую макушку. И постояла неподвижно и молча, пока пошмыгивания не прекратились.

– Ты ж говорила, брату не до игр, – когда кольцо из рук разжалось, озвучила Хэйт.

– Мир переменчив, ушастенькая, – подмигнула малявка. – Важно успевать за этими переменами. А еще важнее их направлять.

Хэйт фыркнула.

– Слышишь, что-то шуршит? – она сузила глаза и поводила головой вроде как в поисках источника звука. – Знаешь, что это, мелочь?

– Э? – озадачилась гнома. – Ничего не шуршит. А если и шуршит, только локаторам длинноухим и слышно.

– Э, нет! – назидательно подняла указательный палец художница. – Это шуршат страницы книги истории. Той самой книги, которую пишут и местами переписывают те, кто направляют перемены.

Маська хлопнула себя по лбу.

– Загнула так загнула.

– Хм… – Хэйт приняла задумчивый вид. – А что, если это никакие не страницы, а Шерри шуршит после того, как перекусила парнями Сорхо? Мол: вкусненько было, почти не костляво, приводите еще? Потопали, им уже пора подойти.

Когда девушки вышли во двор, выяснилось, что глава Ненависти не россказни рассказывала, а вполне себе реальный шелест предугадала. На улице шел дождик. Крупные капли шуршали по черепице, выстукивали незатейливую мелодию летнего дождя по мощеной части дворика.

Шерри крутилась и вертелась, подставляясь под небесные капли. То убирала, то распускала крылья тьмы, постукивала ими по мокрым поверхностям, ужасно похожая на воробья в процессе купания в луже. Или на попугая, которому заботливая хозяйка принесла миску с теплым ромашковым настоем и травинками (последнее – для имитации природного озерца или лужицы).

«Да уж, под землей, где тебя растили, дождь не капал», – умилилась хозяйка и этой летуньи.

– У-и-и! – расплылась лужицей умиления гномочка.

– Малая, у нас же сроки предоставления клановой эмблемы горят, верно? – вспомнилось вдруг Хэйт. – Как насчет милого лица Шерри на фоне дождя? Получится очень по-доброму.

Маська выставила большой палец в знак одобрения.

– Шикарно!

Братья пришли точно к обговоренному времени. Оглядев парней, Хэйт хмыкнула: Барби с Кеном оценят таких родственников. Никс был светлым эльфом мистиком, жрецом света. А Фликс – тоже мистиком, только орком. Шаманом.

Фликс – младший из братьев – возвышался над Никсом на голову, был разукрашен множеством татуировок, кирпично-красных по зеленой коже. В тугие короткие черные дреды вплетены были разноцветные перья, а клыкастый оскал демонстрировал шикарные клыки.

Никс же был – как Кен. Эльф и эльф. Светлый, изящный, тонкокостный. В бледно-голубых тряпках под цвет голубых же глаз. Скукота, как сказала бы (и, наверняка, не раз еще скажет) Барби.

Оба большими глазами смотрели на шепчущий ужас, которая млела под дождичком.

– Шерри, отвлекись, пожалуйста, – отрывать крылатую от купания не хотелось, но дела не ждали. – Этих парней не есть. Как и того гнома в жаркой комнате.

В качестве компенсации ужас накормили привычным мясным рулетом и тушей вепря (Мася переживала, что Шерри не наедается порциями еды от кулинара, хотя шкала сытости говорила об обратном). На закуску, точнее, запивку, мгле предложили три эликсира. Два с прибавкой к силе и один с аналогичным постоянным бонусом к интеллекту.

«Она и без того умнее меня», – удержалась от высказывания владелица мглы.

Вспомнила несчастных гарпий, ронявших перья в процессе улепетывания от шепота Шерри. Интеллекта много не бывает, как и других стат.

– Отсюда полетим? – поинтересовался Никс.

– Нет, пробежимся, – качнула головой Хэйт. – Не то, чтобы я скрывала от публики наш способ передвижения… Скажем так: спешить с показом ужаса миру не хочется.

До изгиба Вельды добежали быстро, не запыхались. Начали сказываться тренировки Хель.

– Тут человек, – ткнула на бегу в направлении кустарника на берегу Мася. – Разворот! Бежим дальше.

При приземлении одинокий рыбак не попал в радиус определения сутью вещей, а тут они чуть дальше забежали.

– Бешеной собаке семь верст не крюк, – пробасил в ответ Фликс.

…Позже вечером кое-кто чуть не захлебнется кофе от хохота. Причиной станет свежайшая темка на форуме: «НЛО в Тионэе?»

«Сижу я, рыбачу, никого не трогаю. Внезапно меня накрыла тень – она шумела, народ! Огромная тень издавала в полете шум! Потом тень разделилась на двух человечков, маленького и побольше, и понеслась прочь. Ладно, сказал я себе. Так хотел поставить рекорд по длительности непрерывной рыбной ловли, что долго не выходил в реал. Устал, померещилось. Прошел час или два: я все еще не побил рекорд. И, что вы думаете? Человечки прибежали обратно! Но они задвоились: теперь их бежало уже четверо. Маленький человечек, два побольше, и один – большущий, как горный тролль. Наверное, я себя выдал. Они на бегу развернулись и понеслись ниже по течению. А потом – я снова увидел огромную тень! НЛО – неопознанный летающий объект в виртуальной ММОРПГ. Скриншот прилагается!»

Скрин действительно прилагался. На нем за струями усилившегося дождя усматривалось нечто темное и размытое на большой высоте, почти сливающееся с тучами.

«Братан, купи норм фотошоп, легальный. Щас у тебя чистое палево».

«И очки пусть купит. Со слуховым аппаратом».

«Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не медведь…»

«Человечки бегают, тучки летают, все путем, бро».

«Мужик, отсыпь травы. Или с чем ты там на фотоохоту ходишь?»

«На рыбалку же!»

«Один пень, отсыпать надо».

И далее в таком духе сыпались один за другим комментарии в теме.

Прочитанное изрядно подняло настроение после полного и беспощадного провала замечательно спланированной операции.

А ведь все так хорошо начиналось…

Задумка была замечательная. Раз к лагерю работорговцев по земле незаметно подобраться нельзя, подберемся – заметно. И с воздуха, и с огоньком! Для пущей яркости огонька Ненависть (в лице маленькой гномы с отличной грузоподъемностью и доступом к казне) на целое состояние накупила склянок с воспламеняющейся смесью, жидким огнем, пламенем бездны и прочими жгучими-горючими прелестями. Ночь обещала быть жаркой.

В ночной вылет отправились: Шерри (крылья), Хэйт (без нее крылья не направлялись туда, куда нужно), Лэндер (теневик, лучше всех знающий, куда лететь), Маська (для сути вещей и подачи боеприпасов), и Локи. Последний – как метатель боеприпасов, его классовые бонусы должны были шикарно реализоваться в данной операции.

Замысел состоял в том, чтобы выжечь с воздуха как можно больше «трэша» – рядовых бойцов, обслугу, наемников и прочую мелочь. Главные противники наверняка большого урона не понесли бы, скорее отсиделись бы в укрытии. Зато общее число вражин сократилось бы, как и время на зачистку лагеря.

Лэндер, хоть и не смог ранее провести полноценную разведку, на глаз насчитал не менее сотни разного люда, снующего по лагерю. Это только снаружи, внутри грубых строений тоже наверняка кто-то обитал. А еще были подозрительные места в скалах, где в теории тоже могли скрываться лихие люди.

На подлете к укромной долине Хэйт аж легонько так потряхивало в предвкушении. Готовясь передать пламенный привет от малышей Кинни и Линни, а также множества безымянных (для Хэйт и команды) местных, пострадавших от рук работорговцев. Она уже видела под полуприкрытыми веками распускающиеся огненные цветы в спящей долине. Видела, как ревет и бушует алхимическая смерть.

Она и сама готовилась привнести свою лепту. Если бы удалось поймать противников кучненько, глава Ненависти испытала бы на них новоизученное умение. Добавила бы капельку безумия в море огня…

Виртуальная кровь, казалось, наполнилась пузырьками, как в лимонаде.

Те же, кто не вошел в летучий отряд, дожидались сигнала в клан-чат в горах. За перевалом, до спуска в долину, которую облюбовали торговцы живым товаром. Так, чтобы их раньше времени не обнаружили разбойники.

– А-э, – в окрике Маси слышалось смущение. – И где все?

Суть вещей – «встроенное» в гному пассивное умение редко давало осечку. Только с высокоуровневыми мастерами теней, да и то, у малой в их присутствии чесались лопатки. Здесь же ничего не чесалось, и никто не определялся.

Шерри медленно и осторожно пошла на снижение.

Пепел. Все, что нашел в сокрытой долине их маленький отряд то ли асов-бомбардировщиков (кто-то из парней Сорхо так их приласкал), то ли «божественный ветер» (на таком названии настаивала мелкая).

– Кто-то успел раньше нас? – задумчиво спросил Локи, вороша ногой золу.

– Да кому они нужны, безквестовые? – покачал головой Лэндер. – Нет, тут что-то другое.

Маська попросила дать ей осмотреться. Хэйт согласилась, а после от всей души пнула ближайший камень. Все пузырьки будто разом выпустили, взболтнув со дна – злость.

– Думаю, постройки разобрали или разрушили, а после сожгли, – некоторое время спустя вынесла она вердикт. – В реале тут бы гвоздики нашлись, еще что-то. Головешки там какие-нибудь, камни кладки очагов, копоть на остовах. И, кстати, при нападении на лагерь были бы похожие следы. Здесь же – именно демонтаж.

– Уверена? – скорее, для очистки совести, чем с настоящими сомнениями переспросила Хэйт.

– Я пообщалась со строителями, пока планировалась и велась стройка кланового дома, – деловым тоном ответила Мася. – Барби удалось-таки протолкнуться в гильдию строителей, она после того пугала перестала быть у них «принеси-подай». Ее даже кое-чему научили. Так, не про зеленую речь, про строителей. Вот такая пустота – это явно результат демонтажа. Игра долго хранит результаты долгосрочных изменений. Краткие – как мои укрепления – там другое, там сроки прописаны. Не хочу занудствовать, верьте на слово или лезьте сами в гайды, если не верите.

Гномку тут же уверили в полном – всеобъемлющем! – доверии. При этом Лэндер выглядел самым смурным.

– Значит, я спугнул птичек, – со вздохом повинился мастер теней. – Когда они меня в инвизе тут поблизости спалили. Они и вспорхнули. И все старания насмарку.

– Никто не ожидал подобного от местных, – пожала плечами Хэйт. – Слишком сложно. Такое поведение не предугадать. Словом, не вини себя.

– Они же не могли исчезнуть совсем. В никуда, – подал голос Локи. – Значит, надо просто отыскать их новую нычку. А как найдем, не тянуть и разбомбить по-быстрому.

– И как далеко в этой локации можно уйти незамеченными? – немного повеселел Лэндер. – Такой-то толпой?

– Смотря как уходить, – осадила его веселье Мася. – Вот что, народ: погуляйте, отпишитесь нашим про отбой. Только аккуратненько: вдруг тут сюрпризы в виде ловушек наоставляли? Я б лично оставила. Пока гуляете, я тут похожу еще. Авось пойму, куда они могли утопать. И как…

Что началось в чате после слов про отбой, больше походило на стену боли, как бывает на форуме в особо драматичных темах. Вроде той, где компашка застряла в каменном мешке без выхода. А так же без освещения, без еды, без связи. И единственным выходом, который они для себя нашли, стало убиение друг друга.

Ко времени подхода основной команды Мася нашла куда «скрысились эти утырки» (не трудно догадаться, чья цитата). Ушли нехорошие люди подгорными ходами, искусно замаскированными и, к тому же, заваленными изнутри.

Идею Барби и Фликса устроить «большой бдыщь» для расчистки завала отвергла Мася. Кен поддержал, после того, как что-то там высчитал. И Сорхо высказался против лишнего шума. Ходы принялись расчищать вручную.

Хель искренне радовалась: добровольная тренировка выносливости. Остальные ее восторгов не разделяли, но работали слаженно, бодро, без отлынивания.

К моменту, когда последнее громоздкое препятствие – валун – покинуло недра горы и выкатилось совместными усилиями на пепелище, все вымотались так, будто на натуральных исправительных работах побывали.

– А неплохо они тут устроились, – высказался на привале с перекусом (для восстановления шкалы бодрости) Рэй. – Узкое горлышко, его легко оборонять. Горы высоченные, подъем трудный. Путь такой, что малым числом наблюдателей легко перекрываются все обзорные точки. Еще и ход потайной на всякий случай. Красота!

Хэйт была согласна с парнем по части красоты. Каплевидной формы долина, если пепел расчистить, станет чудо, как хороша. Озеро с прозрачной водой, что годится для питья и полива. С огненно-рыжими кувшинками и занятными золотистыми чашеобразными цветами в полный гномий рост. Из верхних «чаш» в нижние перетекали блестящие капли воды… или росы, или сока – не разобрать с берега. Чудные растения не распознали ни навык травничества Хэйт, ни куда более прокаченное знание растений Тионэи Квинта.

Низенькие кустарники и травы цепляются за камни, тянутся к свету из трещин на телах окружающих гор. Эти самые горы, как корона с широкими зубцами, защищают долину от резких ветров.

Защиту с воздуха может обеспечить шепчущий ужас.

Отличное место, осталось только выкурить из каменных нор «крыс». Найти в недрах гор – или куда приведет потайной путь – и выжечь «крысиное гнездо» напалмом.

Порыв: идти, искать и убивать пресек Рюк. Ему с утра пораньше нужно было на работу вставать. Задерживаться ради поисков – неизвестно же, как надолго они затянутся – ему было не с руки. Он даже высказался, что не хотел бы стать балластом, и чтобы на него не ориентировались все двадцать персонажей.

Получил вразумительных тумаков и заверение: «Ненависть своих не бросает. Крысы потерпят в своей норе, выкурим и зададим им жару днем позже – невелика потеря».

На этом был объявлен расход. Длительный: в пятницу Вал играл в клубе, Хэйт вроде как обещала посетить сие мероприятие. Кого-то из женатых ребят Сорхо настойчиво тянули на дачу их половинки. А в воскресенье и вовсе незаурядное событие было запланировано: сходка.

Так что лихой люд, что тропами подгорными ушел, мог пока вздохнуть спокойно. Погоня за работорговцами откладывалась.

Из капсулы в дивный поющий мир (на два клюва поющий) Вероника выбралась в некотором раздрае. Столько приготовлений, разведка старшими сокланами, полет в ночи – и такое унылое завершение. Все это подпортило настроение, не без того. Так что форум, кофе с перекусом и попугайские песни пришлись весьма кстати. Развеяли хандру и уныние.

Потом еще соседушка ввалился с напоминанием о завтрашнем концерте. И пальцем погрозил, чтоб даже не пыталась придумать отмазки от поездки по трассе Санкт-Петербург-Москва.

Вероника после ухода музыканта повертела в пальцах билетики, оставленные в прошлый раз возле зеркала. Их (билетов) было два, а она – одна. Непорядок. Кого бы позвать – эта задача оказалась с подвохом. Звать ей, получалось, что и некого.

Не Стаса, его художница отмела сразу, без тени сомнения. Не Галку, она, во-первых, дите ради увеселения не оставит на «мужнины кривые руки», во-вторых, не любит подобного рода музыку. Лешка как раз мог бы заинтересоваться, но завтра – крайний срок сдачи какой-то там рабочей отчетности, он это еще в игре подчеркнул.

– Хм, – Вероника взяла в руки мобильный, сделала вызов по одному из номеров в списке входящих. – Потапова, ты рок любишь? А концерты? Отлично, тогда завтра в девятнадцать ноль-ноль на Ладожской. М-м?.. Нет, никто меня не кусал. Если не хочешь, так и скажи. Значит, договорились.

И, уже сбросив вызов, поморщилась.

– Зачем так верещать-то было? – спросила она у своего отражения в зеркале и потерла ухо.

То, в которое пришлось Анькино: «Что-о-о-о?!» – на такой громкости, что звонко-громкие песни волнистиков на фоне вопля просто потерялись.

Вероника постояла, подумала о всяком разном. Потом сделала еще один звонок – куратору. С вопросом: можно ли ей подъехать завтра пораньше, чтобы успеть поработать над портретом до прихода модели. Получила согласие и сдержанную похвалу за проявленное рвение, плюс пожелание: это рвение назавтра достойно реализовать.

Вероника с мрачной решимостью согласилась.

«Умри, но сделай», – звучал девиз утра пятницы.

Началось утро с подъема в пять утра. Добровольного, никто не стоял над душой и не трезвонил в дверной звонок. Потом были быстрые – молниеносные – сборы и дорога до студии. Хмурый Стас с землистого цвета лицом оставил студентку работать, а сам поехал за кофе и завтраком на троих (включая Лану).

Впрочем, его подопечная не оценила жеста. От пищи отмахнулась, от манящего и такого родного запаха кофе только носом повела, но не отвлеклась от работы.

Рука с ее видением были признаны проштрафившимися и отстранены без возможности оправдаться. Исправлять то, что наворотила, Вероника решила с полной осознанностью. С кистью, красками и здравым умом.

С прибытием Ланы дело пошло бодрее. По лицу блондиночки гуляла мечтательная и немного кокетливая улыбка, щеки раскраснелись. И, главное, Лана молчала. За это безмолвие в самый ответственный день художница простила модели всю отвлекающую трескотню предыдущих позирований.

«Жуть» на холсте постепенно приобретала черты миловидной девушки.

«Улыбку! Передать эту улыбку: губами, глазами, всеми порами кожи», – Вероника писала, как заведенная. – «Она же светится изнутри!»

На исходе отведенного времени ее отвлекли: за спиной раздались звуки хлопков.

– Признаться, я не верил, что ты справишься, – сказал куратор. – Ждал в лучшем случае схожий по анатомии, но безжизненный портрет. Но это! Невероятная трансформация. Тонкая, точная, ясная и – главное! – живая. Браво, Ник. Ты справилась.

– Да? – робко уточнила студентка, не веря ушам своим.

И глазам своим тоже не веря: глаза говорили, что Стас прав. Лана почти что дышала с холста.

– Всецело, – подтвердил преподаватель.

– Спасибо!

Что-то упало и покатилось по полу. Веронике показалось, что это был тот самый камень с души, оказалось – кисть из ее затекших пальцев выпала.

– Благодарить надо не меня, – усмехнулся Стас.

– Спасибо, Лана, – художница искренне обратилась к натурщице. – Отличная работа.

Куратор хмыкнул.

– Вообще-то я подразумевал тебя.

В клубе, где играл с группой Вал, было… шумно. Очень-очень шумно и людно. Причем Веронику с Аней вежливо направили за столик на балконе, куда основную массу народа не запускали. И все равно – в глазах рябило от мельтешения рук и лиц.

Анюта развела бурную деятельность, заказав для них сразу по два коктейля. Мол, раз билеты с тебя, то добавочная порция жидкого веселья – с меня.

До выхода «Мизантропии» выступила какая-то другая группа, название которой в одно ухо Вероники влетело, в другое – благополучно вылетело. Она только удивилась, как так: тоже играют, поют, орут и ревут, а отклика – нетушки. Ладно бы, только ее одну не затронуло, так и Анька спокойно тянула коктейль через трубочку. И зал – нижний зал, битком заполненный – только вяло похлопал в качестве приветствия и проводов после выступления.

Вообще, Вероника в музыке не разбиралась. Только по принципу: ничего, так себе или бесит. Восторг что-то музыкальное у нее вызывало крайне редко.

Группа, что играла «на разогреве», как назвала это Потапова, была по Вероникиной шкале на «очень так себе».

«Мизантропию» собравшийся люд явно знал и любил. При выходе музыкантов на сцену шум стоял космический: ребят приветствовали ором. И девушку: худышечку в черном (впрочем, в черный обрядилась вся группа). Судя по всему, это ее голосом исполнялись «Лети» и… еще одна песня.

А потом случилось полтора часа безумия. Пение, шепоты, крики и музыка. Компоненты, как и у многих других. Однако, если другие давали звук, то эти ребята ухитрялись затянуть весь зал в свою музыку, в свое безумие.

«Ты дышишь воздухом, я дышу яростью; в моих венах не кровь, только музыка», – выхватила пару строк из лирики Вероника. И согласилась: да, так и есть.

– Накричались? – после очередной песни спросил в микрофон вокалист, бородатый крепыш, чем-то похожий на гнома – персонажа Маськиного брата. – Значит, пора сменить ритм. Клео, жги!

Стройная девочка с электрогитарой поменялась местами с вокалистом.

«Вот куда в ней помещается такой голосина, а?» – задалась вопросом Вероника, но тут же забыла обо всем. Голос не просто затягивал, он заставлял переживать каждый оттенок чувств исполнительницы – вместе с нею.

Доиграли аккорды. Анюта хлюпала носом и прижимала к глазам салфетку.

– А теперь мы подарим вам нечто совершенно новое, – гипнотическим голосом проговорил вокалист. – Песню, еще не звучавшую ни на одной сцене. «Споем!»

По телу Вероники разлился холод. Ледяные пальцы вцепились в край столика. Она знала, что сейчас отыграют ребята.

История брошенной девушки вживую отзвучала во много раз ярче и пронзительнее, чем в записи. Что будет, когда заиграют…

А потом отключились все мысли. Остались только два голоса и история – ее история. Как она очутилась возле ограждения? Когда встала? Когда Анюта оказалась рядом?

Это все не имело значения.

Как и текущие по лицу слезы. Разве что – тепло Аниных рук. Теплое кольцо, обхватившее плечи Вероники.

Песня отзвучала. И над сценой, и над разбитым сердцем. Отшумели свое фанаты, отпели еще одну песню ребята с разогрева.

Вероника рыдала в плечо сокурсницы – подруги?.. – и с каждой каплей уходило немного холода.

– Так! – она шумно выдохнула и мягко отстранилась от Ани. – Как насчет пожрать? Я б вот слона съела. Желательно, хорошо приготовленного.

Часть 6

Места, где хорошо готовили бы слона, девушки не нашли. Впрочем, не шибко они и старались: их процесс поисков завершился в пиццерии. Похрустывание какое-то время протекало в молчании, а потом, утолив первый голод, Аня начала восхвалять музыкантов.

Выяснилось, что она знакома с творчеством «Мизантропии», правда, в ряды фанатов записалась буквально сегодня, когда срывала горло, пытаясь перекричать вокалиста. Рассыпалась уймой восхищенных эпитетов в адрес барабанщика, лысого парня, забитого татуировками всюду, где было видно кожу. Даже на шее и на лбу что-то было набито.

Совсем не хвалила Анюта девочку, Клео, кажется. Просто замолчала ее наличие в группе. Валу досталась похвальба за авторство мелодий к трекам, а исполнителю – за голос, щекочущий нервы. И за бороду. И за звериный рык. И за… (Вероника кивала и жевала, не вслушиваясь в перечисление).

Короче, Ане все очень понравилось. Когда Стас говорил о знающих людях, что заняты раскруткой «Мизантропии», он явно дело говорил.

– А как ты достала билеты? – спросила Аня с удивлением в голосе и взгляде, провожающим последний кусок пиццы в руках подруги. – Их же раскупили в день объявления. Смели тут же. Отдельный столик… Сколько они стоили? Космос же, я, наверное, со стипендии отдам только…

– Брось, – отмахнулась Вероника, разломила примерно пополам кус пиццы, предложила сокурснице. – Без понятия, сколько они стоили. Мне их… по знакомству подарили.

Тут художница сообразила, как неравнодушная к парням Анюта отреагирует на факт ее соседства с музыкантом. И резко заткнулась.

– По какому такому знакомству? – зажглись огоньки азарта в глазах Потаповой.

– А, ничего интересного, – ответила Вероника, стараясь не сильно отступать от истины. – Людям достались эти билеты, им самим они ни к чему были, отдали мне.

«Людям» – это группе. Вал же часть группы? И людь… то бишь, человек. Демон – он только по ту сторону мира. «Ни к чему» – чистая правда, зачем билет тому, кто играет на сцене? Отдали? Отдали.

– Эх, а я уж подумала, ты с кем-то из ребят знакома, – вздохнула Анечка, а Ника чуть не захлебнулась жасминовым чаем. – Вот было бы здорово попасть за кулисы, поболтать с ними вживую! Как думаешь, у Алекса голос такой же, когда разговаривает? Или другой? М-м… Автографы…

Вероника пожала плечами. Алексом, кажется, звали вокалиста.

– А, ладно, и так было круто, – просияла улыбкой Аня. – Я охрипла чуток, правда. Только та песня…

Они встретились взглядами. Аня вздрогнула, поежилась.

– Молчу. Молчу-молчу! Ты доела? Тебя проводить?

В итоге это Потапову проводили до метро, Вероника после села в маршрутку. И до самого дома старалась ни о чем не думать. Не ворошить.

Субботу она посвятила пернатым. Нельзя же уехать больше, чем на сутки, не озаботившись тем, что будут в ее отсутствие делать питомцы. Что есть, что пить, что грызть…

За тонкими березовыми веточками на погрыз Вероника сходила в парк. Заодно сделала пару карандашных набросков с натуры. Природа ранней осенью в светлый безоблачный день радовала глаз.

Потом веточки мылись, скручивались в колечки и гибкие жердочки, занимали свои места в клетке. Под вечер хозяйка заменила и корм, насыпав зернышек до краев. Прикрепила колоски и сменила перед самым выходом воду в поилках. В третий раз созвонилась с Галкой, убедилась, что Лешка заскочит завтра днем, еще раз поменяет воду. Ключи от ее квартиры у них были, как и ключи от квартиры ребят – лежали в шкафчике Вероники.

Кто-кто, а она точно знала, что можно уехать из дома на пару дней, и потом никогда не вернуться.

– Опять? – страдальчески спросил Вал, когда ему на пороге соседской квартиры всучили холст в раме и шуршащей упаковке.

Вспомнил, видимо, как в лифте с картиной и соседкой летним днем поднимались.

– Снова! – фыркнула художница. – Впрочем, сначала могу сварить кофе на дорожку.

Невиданое дело: Вал отказался от кофе. Перехватил поудобнее груз и понес его к лифту, бормоча на ходу: «Пока не передумала».

Ночная поездка прошла нормально. На скорости под сто пятьдесят с несколькими остановками: на получение квитка, оплату при съезде с платной дороги и один перерыв, чтобы размять ноги. Зону для отдыха вдоль трассы устроили в приятном глазу месте. Высоченные сосны, за верхушки которых в подсветке фонарей почти цепляются облака, ночной туман. Контуры, тени, ветер, огни и звуки проносящихся мимо машин.

После стоянки Вероника задремала, и проснулась ближе к Москве. Уточнила, что музыкант в курсе, куда им дальше, и заснула дальше. Растолкал ее водитель уже у дома, где жила Мася – «в миру» Мирослава. Он же дотащил до двенадцатого этажа картину. Передал ценный груз прямо в ухоженые руки хозяйки.

Мася – или Мира – описала себя узнаваемо. Высокая голубоглазая блондинка с правильными чертами лица. Холеная, сияющая. Свободного кроя белое домашнее платье лишь оттеняло сияние.

А потом эта утонченная барышня кинулась обниматься с заспанной Вероникой. И зачем-то осматривать уши художницы.

– Практически вылитая, только длины ушей не хватает, – подытожила результат осмотра Мира. – Как же я вам рада!

«Вам», похоже, было сказано из вежливости, поскольку смотрела хозяйка только на Веронику.

Картина – Ярославская работа-шалость с дубом, девушкой и кошкой – вызвала у хозяйки искренний, почти детский восторг.

По мнению дарительницы, холст ни разу не вписывался в обстановку (минимум мебели, светлые тона и много свободного пространства, макеты разных зданий вместо декора).

«Наконец-то начну обживаться», – засияла пуще прежнего Мира.

Окна комнаты, предоставленной Веронике, выходили на парк. Сокольники – так сказал Вал, пока парковал авто. Вид был хорош: зелень с позолотой и рыжиной осени, с вкраплениями багрянца.

В этот парк Мира после завтрака утянула Нику на прогулку. Вал предпочел в это время вздремнуть, ему еще и обратно в Питер рулить предстояло.

В благоустроенной части парка уже собирался народ, и потому они ушли вглубь, на территорию Лосиного острова. Кормили орешками с рук безбоязненных пушистеньких шкодин – белок. Болтали о парке, о городе, ни о чем и об игре. На обратном пути прокатились на колесе обозрения.

Было легко и душевно. Миру с ее персонажем роднил только голос, внешнего сходства не имелось вовсе, но, если прикрыть глаза и только слушать, на месте красотки-блондинки запросто представлялась озорная мелюзга с хвостиками. И с топором.

– Ты настоящая, – на пути к дому сказала с придыханием Мира. – Не передать, как я рада.

– Уж точно не игрушечная, – хмыкнула Ник. – И даже не нарисованная.

– Ох, ты не поняла: я про то, что за Хэйт не продуманная личность-манипулятор стоит, – посерьезнела собеседница. – Ты – есть ты. Как там, так и здесь. Истинная, искренняя.

– А ты полагала, что со мной что-то не так? – неприятно удивилась Вероника.

– Меня учили рассматривать варианты, – повинилась Мира. – Включая неприятные и маловероятные. Не обижайся. Стоило промолчать, но я просто не сдержалась от выражения радости. И облегчения.

– Нормально все, – махнула рукой художница. – Мас… Мира.

– Ма-я-сла-ва, – по слогам проговорила блондинка. – Родька, пока мы были детьми, так меня звал. Его каждый раз поправляли, он настаивал на своем. Ма-я-сла-ва – Мася.

– А резня – это чтоб никто не догадался? – со смехом уточнила полное написание ника гномки Ника.

– Мир магии, меча и топора, – состроила наивные глазки Мира. – Ник соответствует канону.

Местом для сходки Мася выбрала аниме-кафе. Причем до него долго добирались по пробкам, и некоторые в пути фырчали, что вирт-модули умники изобрести удосужились, а до устройства аэрокаров все никак не додумаются.

Вероника вслух размечталась о возможности полета на Шерри в городе по эту сторону реальности.

«Мирославу Альбертовну» и двух ее гостей предельно вежливо проводили на второй этаж, в комнату с удобными диванчиками и красивыми деревцами бонсай. Следующим явился Рэй – Ростислав. По схожести имен двух Слав тут же беспардонно прошелся Вал.

Слава в глубокой задумчивости сообщил, что помнит он этот адрес, только раньше здесь не улыбчивые тяночки в фартучках разносили вкусняшки со сложными названиями. Ему доводилось проводить здесь прежде деловой обед, и место было более, чем традиционным. И пафосным.

– А, брось, так же лучше, – изящно встряхнула кистью Мира. – И уж точно – куда веселей.

– Точно-точно, – согласился Ростислав, сощурившись.

Вот он был отдаленно похож на себя игрового: темные волосы, худощавое телосложение. Не тощий, жилистый. Челки косой не было, а к возрасту персонажа следовало докинуть лет десять.

Следом за Рэем-Славой нарисовались Барби и Кен. Облако медовых волос, большие светло-карие глаза и заразительный смех – она. Почти два метра ростом, темные волосы, такие же темные круги под глазами (цвет глаз не разобрать, взгляд направлен в экран планшета) и выдающийся вперед боченок там, где положено быть талии – он. Оба сверстники Ростислава.

– Барби, – привычно представилась златовласка. – Или Ольга, если ориентироваться на паспортные данные.

– Константин, – кивнул, на миг оторвавшись от планшета, ее спутник. – Можно Кен, я привык.

Слава пожал руку Косте, широко улыбнулся Ольге.

– Мира или Мася, – улыбнулась та, кто всех их подбил на знакомство. – Нормально добрались?

– А, – только и отмахнулся Кен.

– Вал, просто Вал, – подошел к новоприбывшим музыкант.

– Хэйт… Вероника, – поправилась художница. – Если покороче, то Ник.

– Она настоящая, – Барби сделала и без того большие глаза еще больше. – Прям реальная.

Мира рассмеялась. Вероника скорчила угрюмое лицо.

– В следующий раз отправлю с Валом статую. На заднее сиденье поместится.

– Мы уже говорим про следующий раз! – просияла Мирослава. – Отличное начало, продолжаем в том же духе. Идемте к столу, в соседней комнате его уже подготовили девочки.

– Еще же Монк должен подтянуться? – спросил Слава.

– Монк предупредил, что может опоздать, – ответила Мира. – Просил не ждать, начинать без него.

Комната по соседству была оформлена деревянными панелями и рейками. В центре стоял большой круглый стол. Составной: внутренняя часть медленно поворачивалась против часовой стрелки, внешняя же была неподвижна.

Вокруг стола расположились десять кресел, но над тремя из них были закреплены экраны примерно с Вероникин компьютерный монитор размером.

– Ленивая Сьюзан? – приподнял брови Рэй.

– Кто? – переспросила Ник, так как никого с таким именем или ником не знала.

– Lazy Susan, – внес уточнение Кен, причем фраза на инглише звучала в его исполнении органичнее, чем у преподавательницы Ники по английскому. – Или cānzhuō zhuànpán[3]. Наша китаянка должна оценить.

– В Пекине много мест оборудовано поворотными кругами, – покивал Вал. – Что? Я там бывал. И бываю.

– Верно, традиция не японская, – широко улыбнулась Мира. – И не сильно про аниме, зато крайне удобна в определенных случаях.

– Расслабься, малышка, – рассмелялась Ольга-Барби. – Павлины просто начищают перышки. В хвостах.

– И в Китае тоже рисуют анимационные сериалы, – блеснула знанием, полученным от Галки, Вероника.

Мира улыбнулась и заняла место напротив входа. Справа от нее устроился Слава, дальше Оля и Кен. По левую руку от собравшей их всех девушки присела Ника, рядом примостился Вал, и еще одно кресло осталось свободным в ожидании Монка.

– Предлагаю сначала немного перекусить, а затем звонить нашим друзьям, хорошо? – спросила Мирослава. – Чтобы при них поменьше жевать, побольше говорить. Сегодня у нас преимущественно китайская и корейская кухня, но без экстремально острых блюд. Да, если у кого-то есть особые предпочтения, озвучьте. Повара умеют все.

– Мне оливье, пожалуйста, – Костя отвлекся от планшета. – С экзотикой у меня не складывается. После того раза на островах я не экспериментирую.

– Ой, все, – закатила глаза Ольга. – Акклиматизация у тебя была! Тот ужин с оригинальными блюдами туземцев просто совпал по времени.

– И я был несказанно рад тому, что удобства в отеле не в туземном стиле, – поежился Кен.

– Белый друг по ГОСТу? – хохотнул Ростислав.

– Именно, – Оля сложила ладошки, как в молитве. – Слава те, ГОСТе, на погосте гости.

– Так! – деланно нахмурилась Мира, пряча улыбку за ладонью. – Никаких погостов. Исключительно довольные и сытые гости. Вика, будь добра, передай поварам пожелание гостя про оливье и европейскую кухню.

– И про борщ, – оживился Слава. – Внезапно захотелось. Можно?

– Естественно, – Мира кивнула сначала Рэю, потом девушке черном платье и фартуке. – Еще пожелания?

– Мне нравится все, что я вижу, – польстил Масе Вал, взялся за палочки.

– Я всеядная, – пожала плечами Вероника.

Обилие блюд на крутящемся круге явно превосходило по качеству привычные магазинные пельмени. И то немногое, что она успела освоить, «прокачивая» кулинарию по эту сторону реальности.

– Тоже, – поддержала Барби, а затем перевела взгляд (укоризненный) на Славу. – Борща ему захотелось. Как твой суд? Бывшая все отсудила или на борщик оставила?

Похоже, появилась некоторая ясность: почему не так давно ярился Рэй.

– Мой адвокат сделал из нее отбивную, – Ростислав усмехнулся. – Неплохая застольная шутка в ответ на тему не к столу, не правда ли? Мира, еще раз спасибо за рекомендацию.

– Не за что, – улыбнулась Мира. – Эти судари такие ходатайства с их подателями едят пачками на завтрак.

Вероника украдкой вздохнула. В свое время ей бы ой как пригодились подобные «судари». Теперь-то поезд ушел, все уже сделано и изменению (с ее участием) не подлежит. Дело отца продолжает существовать, только без ее, наследницы, участия. И без папы…

Отворилась дверь.

– Я не сильно задержался? – спросил вошедший. – В воскресенье из области в Москву адские пробки, все дачники дружно возвращаются поближе к офисам.

Среднего роста, сухонький, в пушистом свитере, несмотря на теплый день. Густая шевелюра поддалась влиянию времени, и в обилии седины уже не угадать начальный цвет волос, но непослушные вихры возрасту не покорились. Смеющиеся, очень ясные серо-зеленые глаза.

– Не знала, что ты едешь к нам из пригорода, – поднялась навстречу пришедшему Мася. – Мы бы как-то иначе организовали…

– Пустое, – откликнулся гость. – С возрастом потянуло поближе к земле, подальше от шума. Позвольте представиться: я – Монк. Дмитрий.

– О-о-о! – протянула Барби с округленными глазами. – Оля.

– Теперь понятно, почему наш хил так крут и божит фантастически, – привстал из-за стола Слава. – Дело в опыте. Рад знакомству!

Обмен именами, никами и рукопожатиями прошел еще один круг. Затем они все дружно отдавали дань мастерству поваров заведения. Высказались в духе: скилл на уровне.

Кто-то промочил горло горячительными напитками, кто-то, как Вал и Ника, отказался.

– Звоним? – оглядела товарищей по игре и застолью Мира. – Кому первому? Или всем разом?

– Хель, – выпалил музыкант.

– Дамы вперед, – поддержал Слава, а Монк с Кеном покивали.

Вал устремил взгляд к экрану, который загорелся зеленым значком телефонной трубки.

– Ха-ай! – девушка откликнулась очень быстро. – При-вет. Я – Лин Мэйли. Немного говорить по-русски. Учусь. Вал, рада видеть! И всех.

– Мама дорогая, – выпалила Барби. – Если бы еще рожки – я б ее с игровой спутала.

– Эм? – изогнула бровь китаянка.

Вал со смехом перевел для нее.

– Кажется, переводчик не пригодится, – качнула головой Мира.

– Их есть у меня, – тем временем экранная Мэйли пошарила рукой под столешницей и достала… ободок с черными рожками.

Рога заняли место поверх гладких черных волос.

– Танцевать? – просила китаянка. – Убедиться?

– Они верят, – поспешил заверить ее Вал. – Так ведь?

– Не знаю, не знаю, – покачал вихрастой головой Дмитрий. – С возрастом я стал недоверчив. И все меньше с ходом лет остается того, что радует взгляд.

Мэйли отвесила поклон и что-то быстро проговорила по-китайски. Затем легко спорхнула с сиденья, отдалила камеру. Стало ясно, что трансляцию она ведет из тренировочной комнаты. Довольно большое пустое помещение с идеально гладким полом, зеркальной боковой стеной и большими динамиками.

– Что она говорит? – полюбопытствовал Слава.

– Что порадовать старшего для нее честь, – с оттенком недовольства и, кажется, ревности ответил Вал.

Хель – она же Мэйли – исполнила танец, с которым выступала на отборочном этапе в шоу уличных танцев. Даже так, в широких штанах и топе вместо наряда для выступления, смотрелось все очень круто.

Когда китаянка завершила спонтанное представление, зрители разразились аплодисментами.

– Улет и отпад, – прокомментировала увиденное Оля, и все дружно с нею согласились. – Космическая рогатая дева. Наяву.

Следующим вызвонили Лешку-Рюка. Простой и домашний, в клетчатой рубашке навыпуск и с детской ложкой в руке, Никин друг ответил на вызов не сразу. Коротенько представился и отбежал по домашним делам, оставив на экране фон обоев с лиственным лесом.

Последний вызов ушел в Ригу, к Локи. Артем – так звали Локи – оказался рыж, долговяз и нескладен. По возрасту где-то близко с Вероникой, по живости поведения отчасти схож с Олей.

– Больше не могу терпеть и ждать, – заявил он сразу после обмена приветствиями. – В пещере с драконом, что это было? В исполнении главы, с чем-то метательным и в конце, когда она волосы распустила? Я перерыл все доступные источники. Выкупил доступ к нескольким закрытым. Нигде нет упоминаний о подобном. Такого просто-напросто не существует! Не в игре!

На фоне лиственного леса появился запыхавшийся Лешка, уже без ложки.

– Что я пропустил? – спросил он. – Громко говорили.

– Стоп, – с обманчивой мягкостью в голосе сказала Мира, положив руку на запястье Ники. – Мы собрались вместе здесь, вне игры, впервые. Хочу, чтобы все меня услышали и верно поняли: вопрос не в недоверии. Он в том, что можно случайно выболтать лишнее, и навредить кому-то из нас. Навредить не только в игре, но и в реальном мире. Поэтому я прошу всех присутствующих здесь и сейчас под запись дать устное соглашение в неразглашении. Письменное также составлено, и будет выслано на адреса тех, кто сегодня не в этой комнате. Дарья, будь любезна, переведи. Вал, послушай, убедись, что Дарья точно передаст все, что я сказала, Лин Мэйли.

– Это… не сильно круто? – не вслушиваясь в речь переводчицы спросила Барби. – Шпионские игры, Мир, и мы – это разные миры, блин борщевский.

– Это в самый раз, – поддержал Масю Монк. – Миры только кажутся далекими. И здесь, и там фигурируют деньги, а деньги стирают границы.

– В новостях об этом не скажут, но две недели назад пропал казначей Парусов с Черепом, – ровно озвучила Мирослава. – Это наш, российский клан, немаленький, влиятельный. Вы должны были о нем слышать. Три дня назад нашли тело казначея. Со следами множественных ранений, иначе говоря – пыток.

– Ох, – Оля прикрыла рот ладонью.

– Сурово, – нахмурился Слава. – Уродов ищут?

– Несомненно, – сказала Мира. – Но тому мужчине от этого не легче. Информация – любая информация – чего-то стоит. Иногда она может стоить жизни. Простите, не хотела нагнетать и портить настроение. Но с соглашением будет лучше и спокойнее. Для всех.

Возражений не нашлось. Не после поучительной истории об одном казначее из уст другого казначея.

– Предлагаю скрепить союз капелькой хереса, – просияла Мирослава, когда формальности были улажены. – Он же – шерри. Ушастенькая, ты тоже пьешь, не возражай.

Стол обошел по кругу молодой человек, расставил бокалы. Налил до трети в каждый бокал из черной бутылки с широким низом и высоким узким горлышком.

– Весьма предусмотрительно, – прозвучала похвала Мире от Рэя, сдобренная восхищенным взглядом.

– Идея принадлежит Дмитрию, – отсалютовала бокалом Мася. – Мой поставщик всего лишь оказался расторопнее.

– За ужас, летящий на крыльях ночи, – откликнулся на переадресованную похвалу Монк.

– Шерри, – Вал улыбнулся, покачал свой бокал. – Даже я пригублю. За Шерри, ужасную и удивительную! И за ее обладательницу.

– Так вот, про обладательницу и бой с драконом… – Артем, который ввиду расстояния остался без хереса, проявил нетерпение.

– Все, что ты должен знать про нашу главу, – поднял голову Костя. – То, что с ней и вокруг нее происходит – это не баг, это фича.

– В точку, – хохотнул Рэй.

– Вот помнишь, как она тебя походя грохнула? – спросила Барби, обращаясь к Локи. – Так потом она восстановила вселенское равновесие, придумав, как спасти орков.

– И эльфов, – добавила Мася.

– Эй, эй! – Вероника булькнула хересом. – Как спасти орков, придумала малая. Не надо тут в меня все шишки метать.

– Ничего подобного, – качнула головой Мирослава. – Я нашла тактику для боя. А как осуществить этот самый бой – догадалась ты.

– Дополню: кто запустил эвент с приходом демонов? – Слава ухмыльнулся.

– Мы втроем! – возмутилась Ника. – Идея с той цепочкой вообще – ваша с Масей.

– М-м, – с умным видом покивал Ростислав. – А кто убалтывал всех неписей?

Вероника засопела.

– То-то же, – Рэй скрестил руки на груди.

Засопел и Артем на экране.

– Ладно. Я понимаю, что кое-кого гложет любопытство, – Вероника вздохнула. – Но суть в том, что я уже давала слово о неразглашении. В игре, местным. Довольно… своеобразным и опасным. Поэтому я расскажу, что смогу, но не вдаваясь особо в детали. Мира права, можно случайно проговориться, и огрести проблем целую тележку.

Мирослава ободрительно улыбнулась.

– Мы тогда разбежались в разных направлениях, – Ник пригубила из бокала и продолжила. – Кен и Барби – в отпуск, остальные по своим делам-квестам. А я познакомилась с одним скрытым орденом. И… пообщалась. Поучилась у них немножко. Там мне изменили прическу. Оттуда же же метательные шпильки и трубки с иглами. И Шерри оттуда, только я ее не сразу получила, попозже.

Рассказала и удивилась, как в несколько коротких предложений уместились долгие дни, истязания и шаги. Сложности и достижения… И столь краткое описание-выжимка.

– Как я и сказал, – пожал плечами Кен. – Фича.

– Орден – вроде Вершителей, с которыми Монк связался? – загорелись глаза Миры. – С особым классом? Погоди… Это когда ты якобы с партийного задания вернулась?

– Честь партии, комиссар, барбариска, – пояснил тем, кто не был в курсе тонкостей партийного задания Рэй, хотя стало ли яснее с его объяснением, неизвестно. – Еще припоминаю красные пролетарские портки.

– Класс… Мог бы быть, но нет, – Вероника вспомнила бой с Таришей на арене Бестий. – Эту часть испытаний я не прошла. Орден – да, что-то вроде Вершителей.

– Как в него попасть? – пытливо вопросил Локи. – Это же реально авантюристские плюшки, меня бы прокачали, как надо.

– Боюсь, он только для темных эльфов, – развеяла надежды парня Ник. – Или тех, у кого есть примесь крови дроу.

– А я-то губу раскатал, – Артем цокнул языком.

– И совершенно напрасно, – вставила свое веское Оля. – У твоего перса волосы какой длины? То-то же, как Рэйкин говорит. И шпильки ты куда вставлять собирался? В… В ушные раковины, насквозь в череп?

Локи окончательно посмурнел.

– Учиться, – Хель явно услышала знакомое слово. – Нельзя сказать? Запрет?

Вероника глубоко задумалась. С одной стороны – слово Бестиям. Внутриигровой фракции. С другой – шанс неслабого усиления клана. Реальных людей, до которых при желании можно рукой дотянуться. Или хотя бы сигналом посредством средств связи.

– Запрет, – через какое-то время высказала она. – Поэтому предлагаю поговорить о чем-то отвлеченном. Совсем не об игре. Скажем, что будет, если нас всех каким-то фантастическим образом перенесет на Северный… или Южный полюс? Вот так, как мы есть: без теплой одежды, без подготовки?

– Мы замерзнем, заболеем и умрем, – мигом ответила Ольга. – Быстро и в мучениях. Я мерзлячка, ненавижу холод.

Она поежилась и скорчила брезгливую мину.

– Вызовем службу спасения, – среагировал Слава. – Или по другим каналам пробьем вызов.

– Связи нет, – отмела этот вариант Вероника. – Никакой. Забудь про связь, я спрашиваю не о том.

Вал что-то «начирикал» в качестве перевода для Хель, а то сложную словесную конструкцию для того, кто только учит русский, завернула его соседка. Что поделать, для уха Ник китайский был сродни птичьим «чви-чви»: те тоже имеют значение для для других птиц, но другим их не понять.

– И меня перенесет? – после получения перевода Мэйли подняла руку.

– Это фантастическое допущение, – развела руками Ника. – Поэтому тебя, и Лешу, и Артема – всех прихватит.

– Я стану танцевать, – китаянка проделала руками и плечами волнообразное движение. – Мышцы греть и кровь.

– Съедим все, что на этом столе, – вставил Костя. – При условии, что стол тоже перенесется. Калории важны. Даже экзотика пойдет в ход.

– И снова не о том, – создательница фантдопущения закрыла глаза. – Я спросила, что с нами будет, а не как нам выпутаться из попаданческой истории. Смотрите: снег, холод, лед. Всюду мороз, нигде от него не укрыться.

– А если закопаться в снег? – встрял Артем, но на него шикнули одновременно Мира и Лешка (с экрана).

Кажется, эти двое начали улавливать, к чему клонит рассказчица. И взгляд Кена стал колючим, вдумчивым.

– Укрытия нет, – повторила Ника и продолжила. – Только снежная вьюга и холод преисподней. Несомненно, все мы умрем, Оля права. Что – возможно – начнет с нами происходить до того, как мы умрем? В промежутке между попаданием в ледяной ад и смертью?

– Великолепно, – лицо Кена просветлело. – Я понял. Промолчу, чтобы не портить удовольствие другим.

– Удовольствие? – Барби скривилась похлеще прежнего. – Знала, что живу с извращенцем, но чтоб настолько?

– Ответ очевидный, да? – Мира потерла переносицу. – Витает в воздухе, но не ухватить. Холод, выживание, смерть. Между ними…

– Можно, я дам им подсказку? – с довольным видом спросил Костя, дождался кивка Вероники. – Человек – это такая скотина, которая ко всему привыкает.

– Резистанс[4], - выпалила Хель.

– Сопротивление, – одновременно с китаянкой озарило и Мирославу.

– Устойчивость? – с долей сомнения и небольшим запозданием относительно ответов девушек предположил Рюк.

– Да, да и да, – широко улыбнулась Вероника. – Мы понемногу привыкнем к морозу, станем чуть менее восприимчивы. Организм начнет сопротивляться, он же хочет жить.

– Повторюсь, – приподнял брови Кен. – Великолепно.

– Так, теперь немного усложним, – в ответ на вздохи облегчения (или чего-то иного) сообщила Ник. – Мы все еще на полюсе, дубеем, но терпим. И тут из бурана к нам на огонек выходит полярный медведь. Что случится?

– Тут нечего думать, – без заминки высказала Оля. – Кирпичный завод.

– Ты с ревом на дракона кидалась, – Рэй покачал головой. – А тут наложишь из-за милого белого мишки? Мишка разнообразит рацион, если найдется, из чего соорудить рогатину и пара острых ножей.

– И снова не о том, – прервала любопытные размышления Славы Ник. – Если мишка приласкает тебя лапой, ты все еще будешь привыкать к холоду?

Барби озвучила нечто витиеватое и абсолютно нецензурное.

– Привыканию придется подождать, – побарабанил пальцами по столу Вал, а потом снова «зачирикал» с переводом для Хель.

– Удар сбить резистанс? – уточнила Лин Мэйли.

– Пятьдесят очков Гриффиндору, – засмеялся Дмитрий. – Я наконец-то все понял. А можно встречи с мишкой избежать?

– Если повезет с попаданчеством, – загадочно улыбнулась Ник. – И в области переноса не будет медведей. И прочих… хищников.

– То есть, ничего не должно прерывать процесс привыкания? – уточнил Кен. – Или все сначала?

– Ничего, кроме смерти, – улыбнулась шире и нежнее Вероника. – Смерти от естественных причин.

– Понято и принято, – вернул ей улыбку Константин.

– А если бы нас перенесло в джунгли, где много ядовитых растений? – втянулась в создание фантдопущений Мася.

– То и там следовало бы избегать контактов с местными обитателями, – ответила Ник.

– Огонь? – задумалась Хель. – Большой котел? Костер под? Угли внутрь? Ад?

– Ведьме – пламя, – фыркнул Локи. – Лесной пожар, я так думаю, лучше костра с котлом. И живность сама сбежит.

– Или что-то вроде того, что случилось в той локации, где мы… – Вероника сделала паузу.

– Вулкан? – Монк нахмурился. – Лава? Точно, лава. Знаете, мне недавно браузер посоветовал подборку фото с лавовым водопадом, «лавопадом», с Гавайев. Потрясающее зрелище, скажу я вам. Не хотелось бы оказаться под таким лавопадом, однако, в теории…

– В фантдопущении, – Ника засмеялась. – Вот как-то так, друзья. Ненависть не победить ни холодом, ни ядами, ни жаром.

– Осталось найти способ, как все это воплотить, – озадачился Костя. – Ведь это мы все об отвлеченном, а в цифровой вселенной реализация будет сложной.

Вероника кивнула, затем покачала головой. Показывая, что выбалтывать, как оно реализовано в закрытом ордене, она не станет.

– Это не дом построить, – Артем почесал затылок. – Вряд ли мы сможем такое искуственно соорудить.

– Что нам стоит дом построить… – проговорил нараспев Слава. – Нарисуем, будем жить. Серьезно, нам дом влетел к копеечку. Если бы не гешефт через Алексея, пришлось бы вкидывать реал. А мы обсуждаем сооружение лавопада и морозильника?

– Лавопад готова спонсировать лично, – Оля потерла ладошки. – Чтобы мокать туда ненаглядного – для его же блага. Ох, чтобы вы понимали: когда я кутаюсь под двумя одеялами, он стягивает с себя пустой пододеяльник и возмущается, что дома жарко, душно, потно. А у меня зуб на зуб не попадает.

– Трогательная история, – с деланым сочувствием откликнулся Рэй. – Но про вклад мы запомним. И запишем.

Мира на этих словах встрепенулась.

– Никаких сохраненных записей, повторюсь. Костя любезно согласился помочь с реестром и логами тем, кто с нами удаленно.

– Кроме Лин Мэйли, – дополнил Кен. – С ее стороны протоколы…

– Бла-бла-бла! – вскипела Барби. – В лаву твои загрузы. Все всё поняли.

– Мы поищем в природе, – предложил Дмитрий. – Морозильник и джунги. Лаву, как мне видится, есть шансы обнаружить в нашей нынешней локации. Зона бывшей вулканической активности, как-никак. Я бы предложил привлечь к поискам парней, лучше знакомых с местностью. Но тут возникает вопрос: готовы ли мы делиться с ними информацией? Нельзя сказать: «Ребят, найдите нам водопадик из лавы», – не объяснив, зачем он нам.

Почему-то в воцарившейся тишине большинство присутствующих устремило взгляды к Веронике.

– Они теперь часть Ненависти, – поняв, что ответа ждут от нее, сказала Ник. – Мы не можем повторить весь разговор о фантдопущениях. При этом я согласна с Димой: если кто и знает такое место, то это они. Или местные, но с ними репутации у нас околонулевая. Возможно, у группы Сорхо как раз вкачана репутация с Отрогами. Что возвращает нас к началу.

– Скажем правду, – широко улыбнулась Ольга. – Зачем усложнять? Скажем, что нам поступили сведения из реала. Инсайд. Источник не подлежит разглашению.

– Пожалуй, соглашусь с тобой, подруга, – поддержал Рэй. – Держать сведения при себе выгодно и им тоже. Эгоизм – никто не побежит делиться с сообществом тем, что может дать тебе преимущество. Над этим сообществом в первую очередь.

– А что говорить будет Хэйт? – вставил вопрос Локи. – Ну, вдруг она засветит свои фишки с волосами и метательным не только перед нами?

– Кстати, хороший вопрос, – раздалось со стороны Вала. – Шерри своим появлением навела шороху. Любопытство неизбежно.

– Ничего, – подал плечами Слава. – Пусть отшучивается. Красные штаны, партзадание. С нами долгое время прокатывало. А там видно будет, доверять им больше или же нет.

– Они теперь часть Ненависти, – повторила за Никой Мирослава. – Хорошо сказано. Подождем. Поживем, как один клан, и увидим, в одну ли сторону мы все смотрим. Развитие Ненависти выгодно всей Ненависти. Возможно, однажды нам понадобится комната побольше этой для сходки.

С экрана Хель донеслось тактичное покашливание. Вал поспешил перевести все вышесказанное для своей девушки.

– Про развитие клана, – посерьезнела, дослушав, китаянка. – Мы станем? Развивать клан.

– О чем ты? – удивилась Вероника: ведь вряд ли Мэйли говорила про крики на центральных площадях крупных городов о наборе в клан.

Такое (крики про набор) редкостью не были. Начинающие сообщества отправляли рекрутеров, и те отрабатывали зарплату, деря горло. Зачем это нужно было, Ника не понимала. И совсем не видела Ненависть в рядах базарных крикунов.

– Сейчас есть малыши… – Хель замялась, подбирая слова на неродном языке. – Лоу лэвэл. Сами по себе.

– Ты о той четверке, с которыми мы одно время качались? – спросил Рюк. – Сначала схлестнулись, а потом качались. Догг, Лайф, Флэк и Ксунирр?

– Ес, – китаянка кивнула. – Да. Они. Дети сами по себе, одни. Не… – она покрутила ладонями, будто бы катая в них шар.

– Не вовлечены, – подхватил мысль танцовщицы Вал.

– Се се, – Хель кивнула. – Спасибо. Да, не вовлечены. Старший Сорхо, как мы, вовлечен. Они – брошены.

– За ребятами присматривали братья из группы Сорхо, – возразила Ника.

Мэйли качнула головой.

– Раньше. Не теперь. Я мочь предложить решение. Рекомендацию.

– Мы все во внимании, – высказала Мира. – Мы в ответе за тех, кого приручили. Хель права, сейчас у нас разгар приключения, а парни за бортом.

– Есть человек, – Лин Мэйли отвесила легкий поклон Мирославе. – Игрок, киберспорт, – она «прочирикала» фразу на китайском. – Раскат Грома или, коротко, Гром. Две командные победы в четырех сезонах, три звания «самый ценный игрок». На берсерке. Один сезон был хилер. Лучшая результативность умений. Потом травма. Место тренер клуба. Клуб не принять его стандарты. Разойтись во мнениях. Отказ в мэйн-состав стажеру. Гром ушел. Контракт истекает. Может стать наставник в Восхождении. Для Ненависть, для мы… нас.

Пока китаянка на не особенно правильном русском озвучивала свое предложение, никто не перебивал. И после завершения речи над столом повисло молчание.

Вероника особенно оценила «мы-нас».

– Зачем ему мы? – кратко сформулировал Кен. – Мы пока мало что можем предложить столь ценному специалисту.

– Гром обижаться на киберспорт Китая, – после уточняющего перевода от Вала ответила Мэйли. – Восхождение нет границ. Переводчик. Хочет узнать новое. Делить свой опыт. Для тех, кто его ценить.

– Лин Мэйли, какова зарплата тренера клуба? – заинтересованно спросила Мира.

– Точно не знать. Уточнить.

– А откуда ты знаешь этого Грома? – бесцеремонно вставил Рэй.

– От бывший ученик. Он помогать мне с тренировками. Для эффективности, – Хель нахмурилась. – Есть проблема. Ненависть сейчас – двадцать четыре игрока. Плюс один – двадцать пять. Вступить один и можно объявить войну. И становиться целью объявить войну.

Монк вдруг хрипло рассмеялся.

– Кланвар – как я по этому скучал.

– Ой, да кому мы нужны? – всплеснула руками Барби. – Кто вообще про нас знает?

Локи опустил взгляд вниз и в сторону.

– Кто-то уже забыл про слежку в Энтограде? – с укоризной сказал Рэй.

– Так какой ответ? – требовательно спросила Мэйли. – Наставник для новичков: да или нет? Перспектива – война.

В комнате снова повисла тишина. Сотрудники, привлеченные Мирославой для проведения встречи, вытянулись по струнке и даже, казалось, перестали дышать.

Аристократичные пальцы Миры выбили по столешнице что-то вроде: «Па-па-па-пам».

– Правильно ли я понимаю: от приглашения к сотрудничеству этого уникального в плане навыков, личного мастерства и умения это мастерство передавать, тебя, Хель – Лин Мэйли – останавливают два фактора? – на одном дыхании выговорила устроительница встречи. – Первый из них – это согласие состава нашей группы, а второй – вероятность объявления войны клану? Дарья, пожалуйста, дословный перевод.

Дарья защебетала под хмурым взглядом Вала.

– Ес, – коротко и лаконично ответила Мэйли, выслушав речь переводчицы.

– В таком случае можешь смело сбрасывать со счетов второй фактор, – легонько махнула рукой Мира. – Он устарел. В Ненависти уже двадцать пять персонажей. Ник, ты должна помнить. Родий.

Веронике захотелось ударить себя по лбу. Их ведь только познакомили с Масиным братом. Другие могли и не знать, но она-то…

«Глава, называется», – Ника тяжко вздохнула.

– Помню, – озвучила она, встретившись взглядом с Мирой.

– Что за Родий? – подался вперед Слава. – Откуда? Класс, уровень?

– Родий – это Родий, – тоном, не терпящим возражений, ответила Мира. – Его мы можем обсудить позднее, сейчас разговор о китайском коллеге Лин Мэйли.

– Что до согласия – я за, – решила поддержать приятельницу Вероника. – Если кто-то готов заниматься новичками, и, может быть, давать советы всем нам – это отлично. При условии, что этот кто-то достаточно компетентен.

– И при условии, что мы финансово осилим оплату его советов, – вставил Локи.

– А знаете, что я думаю? – бахнула ладонью о стол Ольга. – Быть в коллективе с названием Ненависть и волноваться по поводу войн – это, как минимум, странно. Где там этот ваш китаец? Его зовут Джеки или как? Глянуть бы на него.

– Побеседовать с претендентом и впрямь было бы неплохо, – Мира кивнула. – Мэйли, есть ли возможность добавить Раскат Грома к нашей беседе? Существует ли предварительная договоренность между ним и тобой?

Мэйли выдала короткое щебетание, переведенное Дарьей как: «Только в общих чертах. Вызов отправлен».

Вскоре на экране Хель появилось второе изображение, помельче. С худым, бледным, черноволосым и узкоглазым парнем неопределимого возраста.

Он поприветствовал их своей тарабанщиной, синхронно переведенной Дарьей. Представился, как Раскат Грома или Чжан Лей. Чжан – как знак, Лей – как гром. Это Дарья то ли дополнила от себя, то ли «начирикал» сам китаец.

«Знак грома, Раскат Грома… В этом есть логика», – покивала своим мыслям Ника.

Что до самого парня, то он ее немного пугал. Пока Гром говорил, лицо его ничего не выражало. Вообще никакой мимики, «пустое» лицо. Зато глаза отслеживали любую реакцию его слушателей, это было видно по движениям зрачков.

– Я не ищу славы, – звучал перевод из уст Дарьи. – Больше не ищу. И не боюсь трудностей. Весь мой путь – трудности. Все, к чему я стремлюсь на данном этапе жизни – это раскрывать потенциал других. Сильные стороны, о которых люди не знают. Мой интерес – это поиск и развитие людей, кто горит ярко. Или может загореться, если помочь раздуть их внутренний огонь.

– Китайцы все такие идеалисты, или этот особенный? – вполголоса спросила Барби. – Он как с другой планеты, чесслово.

Лицо парня ничего не выражало, но голос звучал увлеченно.

«Он и сам горит», – поняла, вслушиваясь в интонации, Вероника. – «Как земной огонь глубоко в недрах горы. Мы смотрим на гору и видим камень, холодный и неподвижный. А внутри бурлит лава».

– Полагаю, что выражу мнение большинства, – взяла слово в образовавшейся паузе Ника. – Или даже всех присутствующих. Думаю, мы сработаемся. Позволь все же поинтересоваться: почему мы? Маленький, никому не известный клан? Из-за знакомства с Мэйли?

– Тот, с кем мы открывали путь в киберспорт, был маленьким человеком, – с помощью Дарьи ответил Чжан Лей. – Он торговал бумажными стаканчиками с рекламными изображениями. У него был друг, у друга был друг… Из всех нас Чен был самый обеспеченный: он даже мог позволить себе угостить нас ужином. Мы часто не могли оплатить свой ужин сами. Все свои сбережения он потратил на то, чтобы наша команда смогла принять участие в отборочных соревнованиях. Так образовался клуб, после нашей первой победы. Пока Чен был жив, клуб горел за людей, за друзей. Но Чена не стало два года назад, а клуб уже стал известным и значимым. Деньги стали важнее людей. Я готов пройти путь снова, там, где люди важнее денег.

Никто не перебивал монолог, даже неугомонная Барби внимательно слушала перевод от девушки в сером костюме.

Голос Вероники дрогнул, когда она озвучила общую (скорее всего) мысль.

– Добро пожаловать в Ненависть.

В череде приветствий и пожеланий успешного сотрудничества прозвучало неловкой нотой уточнение от Локи.

– Говорили, ты получил травму? Поэтому не можешь выступать. Какую?

«С тактом не только у Барби проблема», – покачала головой Вероника.

Ей так-то тоже было немного любопытно, но она по себе знала, как паршиво себя ощущаешь, когда кто-то трогает корочки на поджившей (казалось бы) ране. А уж когда кто-то лезет туда с палкой, и так бесцеремонно тычет…

Парень с пустым лицом поднял вверх правую руку. Даже на маленькой картинке было видно, как дрожат его пальцы.

– Глупая случайность, ударили дверью. Пострадал локтевой сустав. Доиграл сезон на препаратах от боли. Оказалось, осколок кости повредил что-то в нервных окончаниях. На снимках его пропустили, после сезона уже было поздно. Не восстановить, – речь китаец вел так, будто озвучивал прогноз погоды. – Виртуальный мир дает второй шанс, вторую пару рук, верно?

– Верно, – тепло откликнулась Мира.

Барби погрозила кулаком экрану, который транслировал картинку из Риги.

– Контракт заканчивается послезавтра, – ровно продолжил Чжан Лей. – Клуб уведомлен о расторжении. Модуль установлен и ждет идентификации. Контакты Лин Мэйли сохранены. До новых встреч.

– Локи, ну ты и… – Ольга замешкалась, пытаясь подобрать определение.

– Скотина? – с немного виноватым выражением лица спросил Артем. – Знаю, мне говорили.

Потом было еще немало болтовни. Серьезных разговоров и шуточек. Но главное уже было сказано.

– О чем задумалась? – на пути из кафе к дому Миры спросила Вероника.

Мирослава так сосредоточилась на своих мыслях, что не сразу ответила.

– Ты ведь пишешь? Рисуешь? – Мася повертела рукой в воздухе. – Разное, вот как мой с Хэтти портрет? По игре, я имею ввиду, но в реальности.

– Да, есть несколько работ, – подтвердила Ника, не понимая, к чему клонит приятельница.

– Думаю, как устроить тебе выставку, – решительно сказала Мирослава. – Но так, чтобы не выдать твою игровую личность, не связать ее с реальной. Трудность в том, что сходство довольно явное.

Вероника вспомнила, как легко и непринужденно опознал ее по видеозаписи из игры Стас, и нехотя кивнула.

– Возможно, сделать виртуальную выставку? – Мира сдвинула брови. – Виртуальная выставка, посвященная виртуальному миру. Что-то в этом есть. Надо будет обмозговать. А у тебя подкопится материал… Определенно, мы это организуем.

– Не стоит… – смутилась Ник.

– Еще как стоит, – отрезала Мира. – Вся эта чушь, вроде: «художник должен быть голодным» или там «талант везде пробьется сам» – забудь, это так не работает. Сытый талант не перестает быть талантом. А претендентов на пробитие слишком много, чтобы все из них «выстрелили». В общем, на эту тему мы с тобой еще побеседуем.

Обратный путь до Питера Вероника проспала. Сказался долгий, насыщенный словами и событиями день.

В Восхождение, в укромную долину, покрытую пеплом, все участники похода явились чуть раньше намеченного времени. Все, как один – собранные, настроенные на битву. Не ерничала Барби, не подкалывал брата Фликс.

Долгие полчаса путь проходил по тоннелю с неровными стенами, каких игроки видели множество. Кое-где им встречались старые обветренные кости. Изредка они натыкались на грязные тряпки, на поверку оказывающимися покрытыми засохшей кровью. Перетягивали ли ими раны? Или то были обноски плененных лихим людом изувеченных рабов?

Тоннель уперся в сияние лиловых и темно-зеленых искр. Спросил системным оповещением, уверены ли игроки, что желают проникнуть в подземелье Недра Горы Отчаяния?

Игроки желали, вход в подземелье был доступен для рейда.

«Первооткрыватели», «увеличенные бонусы», «награда за успешное прохождение повышена» – система осыпала их сообщениями.

И все еще не предоставила ни одного противника.

Недра Горы Отчаяния оказались громадной пещерой с высоким сводом, невидимым во тьме. Рана в теле горы уходила куда-то вглубь, туда, откуда доносились стоны и сдавленные крики.

– Нет! Нет! Не-е-е-е-ет! – голосил женский голос.

– Прошу вас, не троньте моих малышей! Возьмите меня, отпустите детей! – причитала другая.

– А-а-э-а-а-а, – на одной болезненной ноте нескончаемо кричала третья.

Вскоре стены пещеры закрылись решетками: усиленная версия рабско-скотских загонов.

Некоторые были усеяны костями.

В других лежали неподвижные тела.

В каких-то о людях напоминали лишь лужи разлитой крови.

– Вы не заставите меня, – первый встреченный в пещере живой человек оказался заросшим стариком в цепях, покачивающимся на одном месте. – Я не стану ковать для вас цепи. Не стану. Не стану. Вы не заставите…

– Ох, Кано, – вторил из-за другой решетки второй старик. – Ты уже их сковал.

– Нет. Ни за что. Я не буду ковать цепи и замки!

– Кано, те цепи, что на нас – это ты их выковал. Замки наших камер – они тоже…

– Нет! Ни за что! Никогда. Меня не сломить. Не сломить.

– Кано, бедный Кано…

Хэйт и Сорхо попытались поговорить с узниками, но старики лишь крутили нескончаемую историю по кругу.

– Оставим их, – озвучил Рэй. – Вернемся на обратном пути. Сейчас мы ничем не можем им помочь. Даже если откроем и выпустим, не думаю, что они в состоянии выбраться самостоятельно.

– Странное место, – поежилась Барби. – Вместо мобов – несчастные безумцы. Это же данж? В данже должны быть вражины, чтоб в фарш их! А не это…

– Я тоже не понимаю, что это за данж такой, – сказала Хэйт, проходя мимо клетки с женщиной в лохмотьях; та прижимала к груди деревянную лошадку и подвывала. – Но знаю, чего хочу. Я хочу уничтожить это место. Полностью.

Рядом деликатно кашлянула гнома.

– Ушастенькая, окончательное закрытие подземелья возможно только при двух условиях: существенное изменение ландшафта и сюжетное соответствие, – малая вздохнула. – Вроде прекращения сценарной ветки. А у нас даже задания сюда, и то нет.

Никто не добавил про то, что они сами же предотвратили первое условие, с изменением ландшафта. После обширной серии вулканических извержений как раз могло и этой горе с червоточиной достаться. Другой вопрос, что Бэнтпасс снесло бы со всеми мирными жителями.

И со вторым условием было относительно понятно. Так, после поражения Архидемона в орочьих степях вряд ли кого-то пошлют бегать по храму с падающими колоннами в разрушенной крепи Хворга. В подвале одной ведуньи не будет стоять, ожидая схватки, демонесса. А в подземном мешке под домом одного контрабандиста, возможно, теперь обычный схрон с нелегальными товарами.

– Вообще-то квест есть, – обронила Хэйт.

– Э… – глубокомысленно изрек Локи.

– Вот кто б сомневался, – хмыкнула Барби.

– Когда успела-то? – озадачилась Мася. – Или он у тебя давно?

– И почему молчала раньше? – с тенью укора спросил Рэй.

Сорхо переглянулся с Квинтом, оба пожали плечами.

Спиритус выставил ладонь. В ладонь эту с тяжелым вздохом опустился мешочек от Лэндера.

– Я пыталась им поделиться, когда еще мы на Шерри летели, – сообщила глава Ненависти. – Выяснилось, что он не делится. Поэтому не стала говорить, смысл? Вроде как дополнительная мотивация никому не нужна. А когда успела: когда ты по лавкам бегала. В Велегарде.

…Надо было идти и осматривать дом, но в уме крутились мысли о предстоящем сражении. Что будет, если они не справятся? Что, если таких мест, как найденный невидимками Сорхо лагерь, полным-полно в Тионэе? Зачем вообще в прекрасном фэнтезийном мире подобная грязь? Была б ее воля, подобная мерзость осталась бы по ту сторону реальности.

Так клубок дум докатился до Кинни и Линни, двух ребетят, по которым прокатилось колесо беззакония – и безразличия властей, что как раз обязаны были не допустить работорговли на своих землях.

Она вспомнила Кинни, который бросился ей под ноги прямо посреди вольного города Велегарда. Парнишку со взглядом, полным безысходности. Что говорить: даже Вив, попугашка-потеряшка в мире реальном, когда присела на яблоко в руке художницы, имела не столь жалкий вид.

Вспомнила почти бездыханное тело Линни в загоне для рабов…

И подумала, что будет правильно перед тем, как отправляться в бой с работорговцами, сказать об этом тому, кто пострадал в узах рабства. Чтобы в одном (пусть и нарисованном!) сердце появилась надежда: беды таких же несчастных кого-то трогают. Они не безразличны. Кто-то выступит против зла и несправедливости.

Обговоренный час не прошел, и Хэйт забежала в храм Балеона. Проведать Кинни. Поделиться планами с отважным ребенком, которого она же и пристроила в воспитанники ордена.

Парнишка, выслушав свою спасительницу, сжал кулаки, блеснул глазами.

– Отомстите за таких, как мы с сестрой, – сказал Кинни. – И спасите тех, кого сможете. Я в вас верю!

Задание: Навстречу злу!

Жители Велегарда испытывают доверие к вам: так, ребенок, в прошлом проданный в рабство за долги, просит выступить против незаконной группировки, связанной с работорговлей в вольном городе Велегард.

Награда: нет.

Требования: более 2000 очков репутации с городом, наличие способности Красноречие, наличие способности Харизма.

Уровень сложности: сложный.

– Верить следует в Балеона, – поправил воспитанника жрец-сопроводитель, седовласый и безмятежный: тот, кого недолгое время называла наставником и сама Хэйт. – В его доброту. Но мне понятна ярость и боль в твоих словах, юный послушник, – жрец повернулся к Хэйт. – Дитя, храм в моем лице одобряет твое начинание и присоединяется к просьбе послушника. Язву на теле порядка должно каленым железом прижечь.

Задание: Навстречу злу – дополнено!

Жители Велегарда испытывают доверие к вам: так, служитель ордена Балеона присоединяется к поручению – выступить против незаконной группировки, связанной с работорговлей в вольном городе Велегард.

Награда: вариативно.

Требования: более 2500 очков репутации с городом, наличие способности Красноречие, наличие способности Харизма, репутация с орденом Балеона не ниже Дружелюбия.

Уровень сложности: сложный.

Тут Хэйт вспомнилось, как лихо и безэмоционально расправлялся с нарушителями закона Вершитель из ордена Балеона в деревеньке с названием Крохтынь. И язык зачесался спросить: почему же орден не займется прижиганием язвы сам? Сдержалась: не время и не место было демонстрировать острословие.

Час истекал, цель визита была выполнена и перевыполнена (на задание Хэйт не рассчитывала), посему она приняла поручения, коротко попрощалась с Кинни и жрецом. И пустилась в забег меж рядами стройных кипарисов с холма вниз… По пути ее еще раз задержали, но то совсем не относилось к грядущей схватке с лихим людом.

Потом состоялись: проход по кланхоллу, знакомство с Родием, с Никсом и Фликсом, еще один забег, полет на Шерри… Задание, не одобренное системой к разделению с друзьями, осталось не то, чтобы забытым. Скорее, отставленным в сторону, дабы не добавляло к грузу ответственности лишнюю «гирю». Есть и есть этот квест: провалятся – будет и без квеста паршиво. Справятся – победа будет ценна сама по себе.

Так было до слов гномки о сюжетном соответствии. И до погружения в тьму безумия под названием Недра Горы Отчаяния.

И теперь она просто зачитала условия неразделяемого задания компаньонам по рейду.

– Значит, идем навстречу злу, – ровно высказал Сорхо. – Других способов понять, что это за данж такой кривой, я не знаю. Про уничтожение думать будем потом, когда победим.

– Когда засунем каленое железо в потроха поганцев и трижды провернем, – дополнила предложение кулинара Барби.

Возражающих не нашлось.

– Чужаки! Чужаки! Не в путах, не в цепях – свободные.

Через пару десятков шагов вглубь громадной пещеры ребят окружили призраки.

– Оружие в руках. Спасать пришли? Поздно! Опоздали, не успели, не торопились. Не спасли нас, бросили, бросили…

– Так холодно, холодно…

– Кто-то теплый идет!

– Не спасли, никто не пришел нас спасти…

– Детки, детки мои… За что?!

– А-а-а-а-э-а-э-у-у…

– Все предали нас. Все отступились. Никто не вступился.

– Предатели!

Множество голосов раздавалось разом и с разных сторон. Они укоряли, плакали, выли, стенали, обвиняли.

Духи сновали в опасной близости, но не нападали. Не спешили и игроки, особенно после того, как Хэйт уточнила, что не видит характеристик призраков.

– Ой, кошечка! – из хоровода призрачных тел вылетела одна фигурка, помчалась к Хэтти. – Вы не слушайте их, чужаки. Им всем грустно и не с кем поговорить. Злые дяди тычут жгучим огнем, к ним мы не ходим. А такие, как были когда-то мы, напуганы и сами грустят. И боятся нас… Пока не приходят к нам.

– Разве здесь тюрьма? – озадачился Кен. – С пожизненым заключением? Торговля людьми предполагает поток живых разумных.

– Сразу видно, что ничегошеньки вы не знаете о Горе Отчаяния, – неупокоенная душа, при жизни бывшая девочкой лет десяти, вздохнула.

Группу обдало холодком.

– Мы приходим из света во тьму, – тихо и очень серьезно проговорила полупрозрачная малышка. – Нет, свет тут есть, вон, факелы горят, грибочки светятся. Но света нет. Нет радости.

Тут девочка шмыгнула носом и разревелась.

– Мою кошечку, радость, я потеряла… И теперь нигде не могу найти. Ищу, ищу – а она не находится.

Хэйт прокашлялась.

– Твоя кошечка: если она еще живая, давай, мы ее тоже поищем? – обратилась глава Ненависти сначала к духу, а затем к сокланам. – Мне тоже неохота тут задерживаться, но вдруг…

«Вдруг разгадка странностей данжа может быть раскрыта с помощью его обитателей?» – этот вопрос, сам собой подразумевающийся, Хэйт не озвучила. Не при обитательнице, что перестала хныкать и уставилась на игроков.

– Глупая ты, – припечатала в ответ малявка. – Как бы тут выжила кошечка? Она меховая, пушистая, носик-пуговичка. Серенькая и в нее приятно утыкаться носом.

Задание: Радости не-жизни!

Отыщите мягкую игрушку по просьбе неупокоенной души.

Награда: нет.

Требования: наличие способности Красноречие.

Уровень сложности: начальный.

– Покажешь, где уже искала? – согласившись с принятием квеста, спросила Хэйт. – Откуда нам лучше начать поиски?

Девочка-призрак кивнула и заструилась вперед. За нею потопали игроки.

– Вот так: идешь ломать лица, а тебя посылают искать мехового кота, – вполголоса высказал Квинт. – Этот сюр реально за гранью.

На него цыкнули сразу с двух сторон: мол, тут замаячил призрачный (во всех смыслах) шанс какие-то подробности узнать о локации, а он при этом шансе язык распускает не по делу.

Поиски не затянулись надолго, зоркий Лэндер высмотрел игрушку в пыли возле очередной клетки. Впрочем, задание начального уровня сложности не предусматривало многочасовых хождений или разгадки мозголомных ребусов. Знай себе, топай за призраком и внимательно смотри под ноги.

– Киса! Киса, киса, – обрадовалось неживое дитя отряхнутой от пыли и грязи меховой кошечке. – Значит, это здесь.

Задание: Радости не-жизни – завершено.

Вы получили 100 очков репутации с неупокоенными душами Недр Горы Отчаяния. Текущий показатель репутации: – 900 – Недоверие.

– Здесь – что? – вкрадчиво уточнил Рэй.

– Здесь я умерла, – легко ответила девочка.

Повисла неловкая пауза.

– Ой, а вот и они: камушки, которые я бросала, чтобы найти дорогу обратно, – малышка присела на корточки и ткнула пальцем в мелкий блестящий кусочек гальки. – К мамочке. И еще один… Ой, а тут куда-то делся камушек. Вы же поможете?

Задание: Мелочи не-жизни!

Пройдите тропой из маленьких камней, отыскав пропавшие со временем камни, по просьбе неупокоенной души.

Награда: нет.

Требования: завершить задание Радости не-жизни.

Уровень сложности: начальный.

Многие камушки сбились в стороны, и с их поиском пришлось повозиться, поползать на карачках.

– Маленькая, а как ты умерла? – проявил в очередной раз неуемное любопытство Локи.

Неупокоенная зависла: в воздухе и в задумчивости.

– Она медленно шла, – ответил за девочку бесплотный дух, спустившийся откуда-то сверху. – Часто останавливалась, чтобы отмечать шаги своей нехитрой дорожкой. Чтобы поторопить, нетерпеливый надсмотрщик дернул цепь. Она оступилась, упала, ударилась головой.

– Ужасно, – выпалила Мася.

– Точно так же высказался их старший, – откликнулся дух. – Ужасно так бездарно лишать золота своих братьев по клинку. Дети – самый выгодный источник дохода.

– Дети… – голос Хэйт дрогнул.

– Девочки продаются в Багровую Лилию, что в Доране, в Реймли. Мальчики в Лунный Ирис на Янтарном Взморье. И за тех, и за других отменно платят, золотом по весу. Самых строптивых пацанов продают на галеры, далеко и возить не нужно.

– Градоначальник Дораны – та еще мразь, – высказался без купюр Рэй. – Наверняка он замешан.

С тем типчиком троице Хэйт-Мася-Рэй пришлось столкнуться в процессе прохождения цепочки заданий Талисман Забвения. И все трое помнили, как рушился на головы свод пещеры, и слова главаря разбойников: «Передайте Джотти, что соглашение разорвано». Помнили и масляные взгляды того Джотти – градоначальника Дораны – обращенные на Маську.

Дорожка из гальки привела их обратно, туда, где они уже проходили. К клетушке с женщиной, баюкающей деревянную лошадку.

Задание: Мелочи не-жизни – завершено.

Вы получили 200 очков репутации с неупокоенными душами Недр Горы Отчаяния. Текущий показатель репутации: – 700 – Недоверие.

– Мамочка, – прошептала девочка. – Братика тоже забрали, да?

Полупрозрачная фигурка просочилась сквозь прутья, подлетела вплотную к горюющей женщине. Стала гладить ее по волосам, попыталась обнять.

– Ты не видишь меня, мамочка? – горестно вопросила малышка. – Пожалуйста, скажите ей, что Тиша здесь, рядом! Скажите мамочке, что Тише не страшно и совсем-совсем не больно. Пожалуйста! Молю вас… Она должна узнать. Только так я смогу… найти покой.

Задание: Смысл не-жизни!

Передайте слова неупокоенной души ее живой матери.

Награда: нет.

Требования: завершить задание Мелочи не-жизни.

Уровень сложности: начальный.

Кто-то из парней закашлялся. Хэйт задеревенела: в ее ушах звучал звук телефонного звонка.

И только Барби вышла вперед, спокойная и решительная.

Первые слова боевой подруги Хэйт пропустила, она выныривала из омута памяти.

– Вы хорошая мать, – на этих, несущих возражение, словах, вникла в разговор глава Ненависти.

И снова окунулась в прошлое. На этот раз совсем недавнее.

…С экрана Лешки-Рюка бойко махала игрушкой Леся.

– Жена просила присмотреть, пока готовит, – с улыбкой гордого отца и легким смущением в голосе сказал Никин друг.

– Прячем алкоголь, – шикнул на всех Слава.

– Она еще не в том возрасте, чтобы понимать, что вы пьете, – качнул головой Алексей.

– Леша… – Оля подалась вперед, пытливо уставившись в экран. – Скажи, пожалуйста… Сегодня будет день гипотетических ситуаций. Тебе это наверняка покажется странным и неуместным, и я заранее извиняюсь. Чисто гипотетически: что бы могло заставить тебя отказаться от дочери?

Лицо гордого отца вытянулось, а глаза выпучились. Он бросил виноватый взгляд на Веронику, после чего с сомнением ответил:

– Смерть?.. Хорошо, что жена не слышит.

– Ты хороший отец, – коротко кивнула Ольга.

Только сейчас Ника заметила, как побелели пальцы «бабы-стража», вцепившиеся в столешницу.

В неловкой паузе слово взял Кен. Точнее, сначала отцепил от деревянной поверхности правую руку Оли, сплел ее пальцы со своими, а потом уже заговорил.

– Не обижайся на ее вопрос, Леш. Оля – детдомовская.

Атмосфера за столом сгустилась. Ее, казалось, можно было ложками черпать и складывать в контейнер с надписью: «Неловкость».

– Ее рано оставили, и родителей она не помнит, – продолжил Костя. – Таких маленьких чаще всего удочеряют. Но ей не повезло, а потом, когда Оля подросла, никто, пообщавшись с ней немного, не хотел иметь дела.

– Это еще почему? – приподняла брови Мирослава.

– Представь: малявка к тебе подходит и заявляет, что ты воняешь, – ровно выговорил Кен. – Или, что ты страшила. Или плюет в тебя. Возьмешь такую в семью?

– Просто малявка верила, что за ней придут, – с нарочитой легкостью в голосе подхватила историю Оля. – Настоящие родители придут. Одумаются, уладят какие-то неурядицы, заставившие их отказаться от дочери, и придут. Но этого, конечно же, не произошло. Жизнь – не фантазия.

Веронике вдруг вспомнился давнишний разговор тет-а-тет с Барби, в игре. Тоже застольный.

«Вы встречали рассвет в одиночестве?

О, тогда вы, конечно же, знаете,

Как легко для других быть – пророчицей,

Задыхаясь от собственной слабости.»

Впервые Вероника усомнилась в адресате того четверостишья. О ком читала стихи в тот вечер Барби? О ней, Хэйт, или же – о себе?..

– А знаешь, это многое объясняет, – подал голос со своего экрана Артем-Локи. – Ну, то, какая ты.

– И какая же? – Барби изменилась в лице и немного приподнялась над столом.

– Пробивная, – легко и будто бы не чувствуя угрозы ответил Локи. – Неуживчивая. Ну, с характером. Я это понимаю, потому что в детстве страдал дислексией. Мне сложно давалась учеба, я отличался от сверстников. Насмешки, тычки, оскорбления – знакомая песня. Мне приходилось учиться в несколько раз интенсивнее и дольше, чем другим, только чтобы догнать погодок. Когда догнал, пришлось учиться драться, потому что они привыкли меня задирать, и не хотели терять объект для насмешек.

– Знаешь, – в тон предыдущему заявлению Артема высказалась Оля. – Это многое объясняет.

– Знаю! – рассмеялся Локи…

– Вы хорошая мать, – повторила Барби со вздохом. – Да, вы не сумели их защитить. Никто бы не сумел на вашем месте. Вы все еще горюете о них и втайне надеетесь, что они вернутся, живые и невредимые?

Женщина, к которой обращалась орчанка, перестала выть и невидящи взглядом уставилась перед собой.

– Не вините себя, – бесцветным голосом продолжила Барби. – Ваша дочь не хотела бы этого. Она… она просит вас ее отпустить.

– Ти-ша, – с трудом выговорила оборванка. – Доч-ка.

Барби подхватила игрушечную кошечку, которая каким-то сложным образом парила возле призрака. Протянула игрушку женщине.

– Вот. Это от Тиши. Вам. Позвольте ей обрести покой в сердце, не плачьте о ней. Иногда отпустить – это все, что мы можем сделать.

Нельзя было понять, что из сказанного Барби услышала и осознала безутешная мать, но игрушку она приняла. А система зачла задание.

Задание: Смысл не-жизни – завершено.

Вы получили 500 очков репутации с неупокоенными душами Недр Горы Отчаяния. Текущий показатель репутации: – 200 – Недоверие.

Призрачная девочка рассыпалась серебряными искрами.

– Возможно, малышка была права, когда доверилась вам, – с сомнением прогудел уже знакомый мужской голос. – И вам взаправду есть дело до чужих бед.

Вы получили 200 очков репутации с неупокоенными душами Недр Горы Отчаяния. Текущий показатель репутации: 0 – Равнодушие.

Со всех сторон ребят и девчат вдруг окружили гомонящие духи. Как плотину прорвало, что ранее удерживала призраков от игроков.

– Мы должны передать слова всех вас кому-то из близких? – немного ошарашенно спросила Мася.

– Нет, – за всех ответил дух, который рассказывал ранее о смерти Тиши. – То, что утолило боль одной невинной души, не утешит всех нас. Чего мы ищем, чего ждем, чего алчем – так это месть. Справедливая участь, кара – для тех, кто виновен в наших муках, прижизненных и посмертных. Убейте всех, кто входит в банду Кровавого Гултака! Сделав это, вы освободите всех нас.

Задание: Дело всей не-жизни!

Неупокоенные души Недр Горы Отчаяния просят вас о мести: для этого следует предать смерти каждого члена банды Кровавого Гултака.

Награда: скрыто.

Требования: завершить задание Смысл не-жизни.

Уровень сложности: сложный.

– Это именно то, зачем мы сюда пришли, – подтвердил согласие с пожеланием призраков Сорхо. – Уважаемые неживые, укажите-ка нам, где эта банда окопалась?

Неживые с готовностью вызвались в сопровождающие. И под высоким сводом пещеры вскоре следовало две процессии: живая и мертвая.

Одни пылали жаждой отмщения, ненавистью к виновникам их бед. Другие были преисполнены решимости разобраться с творимым в Недрах Горы Отчаяния беспределом.

Хэйт не могла сказать за всех, только за себя: ее история девочки-призрака царапнула по сердцу. Застряла там занозой, шипом. И эти старички с цепями и засовами… Нет, здесь и сейчас глава Ненависти радовалась грядущей схватке – прямой цели полученного задания. Схватке, в которой можно выплеснуть все негодование, все неприятие.

Духи остановились разом, словно уткнувшись в незримую преграду.

– Дальше вы должны идти без нас, – прогудели призраки. – Мы будем ждать. Впереди не будет отворотов и развилок, путь один – вперед.

Игроки продвинулись на два десятка шагов, затем затормозили. Прежде, чем идти в бой, нужно было хоть как-то разведать позиции противника. Лэндер растворился в тенях, ушел вперед.

Вернулся он спустя полчаса. С самыми погаными вестями, какие только могли быть.

– Разбиты шатры и палатки, много факелов и костров, – принялся отчитываться он об увиденном. – Что в центре, разглядеть не смог. Ловушек не заметил, ограждения – каменного или там частокола – нет. Вместо этого твари выставили живое заграждение.

На этих словах мрачного до предела парня у многих его слушателей округлились глаза.

– Чего?! Какого?..

– Ребят, я сам такую жесть вижу в игре в первый раз, – покачал головой мастер теней. – Искренне надеюсь, что и в последний. С отступом в метр-два вокруг палаток на коленях стоят рабы. За ними прохаживаются надсмотрщики с плетями и мечами. Если пойдем на прорыв…

– Их прирежут, как свиней на бойне, – стылым голосом высказал Сорхо. – А виновниками бойни ощущать себя придется нам.

Кто-то резко и сочно высказался в адрес разработчиков.

– Обойти их реально? – уточнил Рэй.

Лэндер подернул плечами.

– В прошлый раз мою невидимость уроды спалили. В этот не стал рисковать и соваться слишком близко. Может быть, я бы и обошел. Ты и Клауф – под вопросом. Остальные точно нет.

– Лобовая атака отпадает, – нахмурился Локи. – Оставить все, как есть, мы не можем. Квест и вообще… Пат?

– Сорхо, а ты помнишь, как усыпил все поместье? – уцепилась за воспоминание о вечере знакомства с работорговцами Мася. – Добавками к еде и питью? Может, мы так же… Но кто пойдет в лагерь, нас же так не примут, как тогда в Велегарде. Глупая затея. Извините, потратила время на нереализуемое.

– Да нет, идея не глупая, – Сорхо задумался. – Возможно, если мы освободим кого-то из клеток и пошлем в лагерь, этот кто-то не вызовет подозрений…

– По-моему, там не осталось никого в здравом рассудке, – возразил Квинт. – Неоправданный риск.

– Подходы просматриваются, – добавил Лэндер. – Крайне проблематично было бы просто подойти незамеченным, рабу или кому-то из нас.

– Даже если мы найдем здравомыслящего добровольца, – холодно вставил Кен. – Его либо пристрелят на подходе, либо тщательно обыщут. Думаем дальше.

– У меня идея, – Хэйт подняла глаза к непросматриваемому в темени потолку. – Сразу говорю: мне самой она не нравится. Много риска.

– Говори уже, великая и непредсказуемая глава, – махнула рукой Барби.

Где-то над головами пещера смыкалась, но где именно, на какой высоте?..

– Рожденный ползать смотрит под ноги, перед собой и по сторонам. Он редко смотрит вверх, – она глубоко вздохнула, пытаясь прикинуть степень риска, затем пояснила. – Шерри. Ужасный ужас.

Маловразумительно, зато эмоционально промычала что-то Барби. Маська хлопнула в ладошки.

– Как и ожидалось, – с облегчением, которое не скрыть за ухмылкой, озвучил за многих Рэй.

– Нет, – диссонансом прозвучало резкое, короткое отрицание Кена.

– Что – нет? – поспешил уточнить Лэндер.

– Нет: Шерри не должна быть решением, – категорически высказал Кен. – Может, верно, но не должна. Сколько в мире Восхождения подобных маунтов? А сколько из них принадлежит игрокам?

Если на первый вопрос эльфа народ разводил руками и плечами пожимал, то ко второму все взгляды дружно нацелились в Хэйт.

– Какова вероятность того, что единственная обладательница многоместного летающего питомца со встроенным умением, повергающим жертв в немалом радиусе от себя в состояние ужаса, выступит против конкретной банды? – очень ровно, как по бумажке прочел, выдал длиннющую фразу Кен. – Задача не может иметь решение, основанное на ничтожных долях процента. Настолько ничтожных в масштабах Тионэи и количестве игроков в ней, что эти доли не стоит учитывать вовсе.

– А ведь логично звучит, – подтвердил весомость аргументации Кена Фликс. – Ты круто соображаешь.

– Нет непросчитываемых ситуаций в рамках игровой вселенной, – тем же ровным тоном продолжил лучник. – Миллионы откажутся играть по правилам игры «в одни ворота», если ворота не подразумевают их самих. Впрочем, от длительной игры в ворота самих игроков они тоже рано или поздно заскучают. Но речь о другом. Если решения к задаче нет, следует признать, что условие задачи изначально неверно.

– Вот сейчас совсем непонятно было, – потряс головой Вал.

– Ты о чем вообще, умник? – хлопнул друга по плечу Рэй.

Кен указал с сторону лагеря.

– Никакой опасности для узников лагеря нет, – бросил оглушающий снаряд в загудевший было «улей» игроков Кен. – Вырезать рабов при появлении внешней угрозы нерационально. Использовать, как предмет торга – рационально, но тогда владельцы должны знать, что покупатель вскорости объявится. Подчеркну: знать, а не строить предположения, исходя из того, что лагерь в долине раскрыт. Допускаю так же, что покупателем выступаем вовсе не мы.

– Мы расспрашивали разных людей, – нахмурился Сорхо. – В том числе в управе Бэнпасса. А между управой и работорговцами почти наверняка есть связующее звено. Кроме того, за пепелищем в долине могли следить. Так, что мы не заметили слежку.

– Суть вещей… – Маська нахмурилась.

– Имеет ограничения на радиус действия, – отрезал Квинт.

Кен выставил перед собой поднятую ладонь.

– Допущения есть допущения. Они не существенны относительно основной задачи. Предположим, что мы неверно истолковали причину местоположения узников. Навскидку пример: кто-то совершил побег из лагеря, как тот пацан в Велегарде, с которым ранее имела дело Хэйт. Рабов вывели в наказание, и чтобы те были постоянно на глазах.

– А что, версия, – потер лоб Локи. – Таки круто, наверное, иметь в мозгу процессор, чтобы тот на ходу генерировал ходы.

– О ходах, – Кен явно оседлал волну, и не собирался останавливаться. – В той ситуации с мальчиком-беглецом очевидным ходом было бы вовсе не усыпление неписей в поместье. Логично и просто было пойти с мальцом – свидетелем и пострадавшим – в ратушу. Наверняка там бы нашелся неравнодушный и неподкупный чиновник, способный отправить отряд стражи на проверку поместья. Награда, разумеется, была бы меньше.

Мастер-кулинар смутился.

– Со снотворным была моя идея. Хотя я тогда еще подумал, что слишком сложный квест малышка цапнула. Не по ней.

– Ты дал альтернативное решение, – возразил Кен. – Подход с кулинарией себя оправдал. Заметим: кулинаров в игровой вселенной куда больше, чем владельцев летающих маунтов.

– Ты готов поставить на это, Кен? – после долгого обдумывания спросила Хэйт. – На то, что рабы будут в безопасности при атаке лагеря?

– Вероятность ошибки не нулевая, – признал эльф. – Но – да, готов.

– Кто с ним согласен? – обратилась Хэйт ко всем. – Фликс, Квинт, Клауф… Вал? Ок. Хотя не ожидала. Бигбир, Локи, Барби. Хель.

– Звучит разумно и убедительно, – прокомментировала свой выбор демоница.

Лэндер замялся.

– Возможно, я ввел всех в заблуждение. Воздержусь.

– Мы можем не видеть всей картины, – со вздохом сказал Сорхо. – Тоже воздержусь.

Получилось по восемь человек на каждой из сторон. И двое воздержавшихся.

Хэйт подняла руку.

– Я знаю, как ты умен и как редко заблуждаешься, Кен. Мой выбор – использовать Шерри – основан не на доводах, а на эмоциях. Мнения разделились. Я не хочу устраивать тиранию, но…

Хель выступила вперед.

– В игре в го говорят: никогда не жалейте о том, что камнем сыграли. Разумом согласна с Кеном. Но стоит ли держать камень, не отыграв?

– Решено, – резко кивнула Хэйт. – Мы разыграем этот камень.

«Символично: о камнях в каменных недрах», – напряжение чуть ослабло, позволив художнице отвлекаться на символы и метафоры.

– А кто полетит? – спросил Монк с блеском в глазах. – Найдется место для монаха?

И, пока глава Ненависти подбирала слова повежливее, чтобы объяснить: лекарь нужнее на земле будет, монах все сказал за нее.

– Может, от меня больше пользы внизу, при атаке рейда, но о риске для Шерри не ты одна думаешь. Мы даже не знаем уровня Гултака и его бандюганов. Может, Шерри придется экстренно отлечивать в полете? Или дряни навешают, а два очищения лучше, чем одно. Корней и Никс подержат рейд, мы с тобой не дадим в обиду ужас, который на крыльях ночи.

– Принят, – коротко сказала Хэйт.

Лечить питомцев было можно, почему бы и нет? На деле с этим редко, кто заморачивался. Проще реснуть, чем тратить время, ману и откаты на пета, когда в опасности свое седалище.

Квест им неупокоенные выдали со сложным уровнем, такой с наскока не закрыть. Значит, бой предстоит не из легких. Отзыв питомцев в бою запрещен, а уж Шерри отзывать в полете – затея на грани самоубийства. Где тут ближайший круг воскрешения? В Бэнтпассе?

Поочередно в состав полетной группы Хэйт вызвала Спиритуса (добавить фиров и урона, случись необходимость, от чернокнижника) и Гринвича с Кеном (лучники с высоты имели все шансы привнести веселья в палаточный лагерь). Плюс Монк (уболтал, убедил) и сама владелица.

– По весу как раз остается на маленькую гномку, – решительно шагнула вперед Мася. – Легкую, если убрать доспехи и топор со щитом. Инвентарь у меня вместительный. И меня устроит полет под пузиком, так даже лучше обзор. Соглашайся, суть вещей скажет больше, чем зрение.

Благодаря уже выпитым Шерри зельям на повышение силы, а также бонусам от еды и баффа Никса грузоподъемности шепчущего ужаса хватало на пятерых.

– Продано, – Хэйт ударила по воздуху воображаемым молоточком. – Рейс отправляется сразу, как невидимки займут свои позиции.

Лэндер с помощью Кена прикинул, как близко могут подобраться к лагерю он сам, Клауф и Рэй. Так, чтобы их не обнаружили обитатели лагеря и так, чтобы максимально быстро и эффективно вырезать надсмотрщиков, когда те попадут под действие ужаса.

– Лишь бы не начали махать мечами направо и налево, – поморщилась Барби.

На орчанку цыкнули: худшие варианты развития событий исключать никто не собирался, как и зацикливаться на них. Гарпии либо сыпались камнями на землю, либо мчали куда попало, теряя перья. Чернокнижник подтвердил: испуганные цели не атакуют, а бегут, куда глаза глядят.

«На месте», – одно за другим пришли три сообщения в чате клана.

– Шерри, поднимись как можно выше, лети как можно тише, – обратилась к призванному ужасу хозяйка. – Помчали!

– Ни пуха, ни пера, – пожелал отбывающим Рюк.

– К черту, – фыркнула гномка, которой, похоже, даже нравилось ее место в лапках ужаса. – Ждите хороших вестей. И ярких спецэффектов.

Последнюю фразу Мася добавила уже в воздухе, и ее едва ли услыхали внизу.

Шелест крыльев был едва слышен: Шерри тщательно выполняла поставленную перед ней задачу. Свод пещеры – тут Хэйт угадала – действительно оказался высок. Было, где развернуть крылья и где – самое важное – укрыться в темени.

Тьма не была абсолютной. В недрах горы росли слабо светящиеся грибы, из трещин пучками топорщился фосфорецирующий мох. Вместе они выборочно высвечивали участки стен: густым кобальтом и переливами от мятного до цвета полыни. Лишь сам свод был черен, скрывал мглой своей мглу крылатую.

Зато лагерь с высоты открылся, как на ладони, благодаря кострам и факелам. Шатры в центре, палатки ближе к краям. Что-то вроде наспех сколоченного загона, внутри которого шевелились маленькие (с высоты-то), словно игрушечные, лошадки. В стороне от основного лагеря животины отгорожены, что хорошо. И жерди к месту: если ноги в испуге не переломают, будет, на ком вывозить освобожденных рабов. Тех, кто уцелеет: кто знает, что может пойти не так при атаке на лагерь?

Вести на своих двоих по горам до укрепления бедолаг? Даже в поместье Альфиуса в Велегарде люди в подвале были ослаблены, измождены. Что говорить о тех, кто явно дольше в статусе несвободного?

И фигурки – тоже, что те игрушки – видны по контуру лагеря. Лэндер этот момент доходчиво описал. Вроде (по размерам фигурок судя) среди стоящих на коленях одни взрослые. Детей нет. Что вполне стыкуется с версией Кена о наказании. Или же о «витринах», где товар поставлен лицом. Или о чем-то еще, кто ту логику игроделов разберет?

Другое объяснение: дороговизна детей-рабов. То, что выдержит взрослый, превратит в негодный для торга труп недоросля. «Ужасно», – скажет главный надсмотрщик про разбазаривание ресурсов. Тогда получалось, что дети либо уже проданы, либо где-то в палатках. Вряд ли в «господских» шатрах для них выделили место.

«Отсеит ли гномье чутье детей, если таковые есть в лагере, от взрослых?» – засомневалась Хэйт.

Оговорка про вместительный инвентарь – она была не только про то, что груз в виде экипировки туда спокойно поместится.

– Как побегут, я цели буду помечать, мне отсюда удобно, – Мася как мысли подруги прочла. – Сортировать буду по наличию оружия. Гномы крайне полезные!

И замолкла, не дождавшись ответной похвалы. Больше никто ничего не говорил, и даже не шевелился лишний раз.

Шерри зависла на мгновение над центром лагеря работорговцев. Затем пошла на снижение.

По мере снижения стали слышны звуки лагеря. Короткие: «Р-ж-ж», – от лошадок; окрики надсмотрщиков, стоны и мольбы рабов. Лязг железа – это кому-то захотелось размяться. А еще гул, смех, выкрики и музыка из центрального, самого большого шатра.

Это треньканье на фоне стонов так вызлило Хэйт, что ее всю перекосило.

«Про пир во время чумы тут бы обязательно зеленая вставила», – сердито подумала глава Ненависти. – «Погодите, устроим вам скоренько и песни с плясками, и хиханьки с хаханьками».

Шерри спустилась на достаточную высоту – спустилась никем не замеченной.

«Шэ-а-а-а-а-а!»

И клубы тьмы, жгутами во всех направлениях.

«Шэ-а-а-а-а-а!»

«Шэ-а-а-а-а-а!»

– Побежали, – облегчение в голосе Спиритуса.

– По меткам работаем, – деловитое высказывание гномы.

Верно: обитатели лагеря ломились, куда глаза глядят, бездумно и отчаянно. Спотыкались о натянутые веревки, утыкались в матерчатые стены. Кому-то не повезло вбежать в костер.

«Шэ-а-а-а-а-а!»

С ревом горящий человек покатился по земле, пытаясь сбить пламя.

– Добить, – велела Хэйт. – Сторонний урон, похоже, снимает эффект ужаса.

Обожженный орал вполне осознанно. Кроме воплей о боли и горении в выкриках проскочило и: «Нападение!»

Вниз полетели стрелы – и ругань стрелков. Гринвичу выделили отдельное место, тогда как Монк устроился за спиной Хэйт. Спиритус, с его худосочным телосложением, примостился так, чтобы основное пространство уступить Кену. Но даже так лучникам было неудобно вести обстрел, стрелы уходили мимо целей.

«Шэ-а-а-а-а-а!» – особенно яростно выдала Шерри и задрожала всем телом.

– Советую приспособиться к неудобствам, и побыстрее, – истолковала дрожь ужаса Хэйт. – Пока недовольные не отправились вниз своим лётом в поисках удобств.

Стрелы от этих слов более метко лететь не стали, зато ругань сменилась едва слышимым зубовным скрежетом. Впрочем, цели с пятой парни более-менее приноровились. А до того основной воздушный урон выдавал Спиритус.

Вообще, как выяснилось, если испуганную цель зафиксировать «корнями» (останавливающей лозой), то дебафф ужаса не снимается, а меткость лучников повышается. Еще бы, по неподвижной-то цели, точнее, по цели, стоящей в «корнях» и дрожащей, что тот осиновый лист на ветру. Увы, высокие (для Хэйт) уровни убегающих (от шестидесятого до девяностого им попадались на глаза) не позволяют качественно, надежно и с первого же применения стопорить лозой.

Зато обилие разного швырятельного из инвентаря гномы впечатляет и радует: тут и кислота, и яды, и горючие смеси, и фляги с эффектом ошеломления. Но и гномке не так сладко, как ожидалось: неуправляемые фигурки разбегаются, что те таракашки, а тратить на каждую отдельную цель кучу снарядов – расточительство.

«Шэ-а-а-а-а-а!» – Шерри сместилась по указанию Маси, добавила тьмы и жути.

План красиво и быстро проредить ряды противников с воздуха разбивался о суровую разницу в уровнях и неприспособленность лучников к стрельбе со спины шепчущего ужаса. Однако, кое-какие потери вражины несли, что не могло не радовать.

Хорошо вышло, когда гномка поймала троих беглецов: ошеломила, обсыпала воспламеняющимся порошком и дала команду: «Огонь». Лучники сработали огненными стрелами, а Хэйт помогла угольками. Ярко, сочно вспыхнули факелы…

– О! Реально высадить нас тут? – Кен заметил деревянную конструкцию неясного назначения, вроде как смотровая вышка с площадкой, но больно неказистая и низкая, чуть выше шатров. – И гнать, если получится, в нашу сторону бегунов?

– Высадить – легко, – хмыкнула Хэйт, когда Шерри зависла над указанной точкой. – Осваиваем прыжки без парашюта, друзья.

– Я с ними, – со вздохом выдал Монк, все приключение просидевший за спиной Хэйт. – Ошибся, перестраховался, тут от меня толку нет.

Распуганные бандиты не палили в источник страха, не до того им было.

– И я тогда с ними, – подумав, сообщила гнома. – Если навалятся на парней, им пригодится щит. Я отпишу координаты в чат, чтобы наши постепенно двигались сюда.

Вызвался остаться на вышке и Спиритус. Он и спрыгнул точнее всех на смотровую площадку.

– Мы остались вдвоем, моя умница, – сказала Хэйт питомице. – Отожжем?

– Шэ-а-а-а-а-а! – ответила тьма.

«Мы выловили и вывели в безопасную зону полсотни рабов», – появился в кланчате отчет Рэя. – «С их слов, еще человек двадцать пленников должно быть. И около сотни разбойников. Мы часть вырезали, потерь нет».

«Шэ-а-а-а-а-а!» – жгуты Шерри спеленали ткань большого шатра.

Возможно, ткань была не простой, а защищенной, зачарованной. Потому как только от направленного на шатер ужасающего шепота наружу, спотыкаясь и падая, повалил люд.

Хэйт не размышляла долго: на выходе образовалась замечательная давка, грех был бы этим обстоятельством не воспользоваться.

– Если меня убьют, сразу же улетай, не дай себя ранить, – велела глава Ненависти питомице. – Сразу же!

Вы применили умение: Безумие архимага.

Скакнула вниз шкала здоровья, а пальцы уже творили волшебство, прожимая пиктограммы.

Трясина, ядовитые испарения, призыв изначальной тьмы, камнепад. Кто-то исхитрился выскочить из общей свалки – лозу ему и приласкать угольками, кулаком каменным да тленом. Тем, что потолще – персонального яду от ядовитой пыльцы и незаживающих язв от когтей мрака.

Кто-то куда-то рыпнулся? Сад камней, вас никуда не отпускали.

– Вниз!

И спрыгнуть, чтобы побыстрее. Желательно не сдохнуть от урона при падении… Но это мелочь, риск того стоит.

Сад камней так прекрасен: обезображенные гримасами ужаса лица и совершенно немыслимые позы. Жаль, некогда особо любоваться.

По шпильке в самых толстых по здоровью. Шикарно: два крита, две «разбитые глыбы». Даже круче, чем могло бы быть.

Каменные шипы!

Остолбенение продлевает эффект камня аж на трех целях. Из скольки? Из восьми – это все, кто остался от двух десятков, именно столько насчитала Хэйт на выходе из шатра. Самые хлипкие «склеились» под первыми кастами. Может, обслуга, или какие-то оруженосцы… Некогда размышлять: одеты хорошо и дорого, значит, не из числа рабов. Следовательно, враги.

Хороший враг – это враг, переведенный в экспу.

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Все в интеллект – не теряя времени, не отрываясь от кастов.

Доты «дожирают» еще одну статую. Камень идет трещинами, сменяется постэффектом оглушения.

Дрожь земли! Оглушенные валятся наземь, как мешки с костями.

«Шэ-а-а-а-а-а!» – очень нежно добавляет дрожи от испуга Шерри.

Точечно, всем, что откатилось, в ближнюю цель. Не упала: добить, изрезать пластинками распущенных косичек.

Шелест крыльев: крылатая мгла спускается, готовая подхватить и унести в безопасную тьму хозяйку.

– Еще чуточку, милая, я не закончила, – изгибаются губы Хэйт.

Игги вернулись – и сразу отправились собирать урожай вражьих жизней. Еще минус два. А третий добит угольками.

Пятеро еще живы, причем трое из них с половиной здоровья.

Обращение в камень – пусть «жирдяй» постоит, подождет своей очереди.

Обновить трясину, сверху покрыть наледью: если среди живучих нет «дальников», можно еще поплясать!

Тлен, когти мрака. Яд, огоньки.

Один вышел из страха, потопал по льду… Стук затылка о лед, точно музыка.

«Шэ-а-а-а-а-а!» – как-то совсем тихо, будто выдохлась мгла за спиной.

Двое даже не испугались, принялись переставляь ноги по искаженной магией поверхности.

Встречный ветер!

Отскочить. Тот ход – с волосами – был слишком рискован. С нулевой-то защитой и крохами здоровья. Будто безумие не только по статам ударило, но и разум затмило. Иначе чем подобную авантюру объяснить?

Лоза на «жирдяя», раз закончилось обращение в камень.

Безумие Архимага творит чудеса, стирает границы уровней, пробивает сопротивления.

Игги! Трое живых, из них один – на последнем издыхании. Добить!

Как же быстро пронеслись минуты…

Обновить яд и когти на последних секундах. Лозу… неудача, не прошел скилл.

Делать ноги: те двое больше ничем не удерживаются. И очень шустры…

На последней секунде отсчета запрыгнуть на спину Шерри.

Безумие архимага: действие прекращено.

Активирован дополнительный постэффект: волна огня.

С гулом и искрами проносится огненный вал. Орут разбойники, сжигаемые заживо, вспыхивают шатры. Цел только центральный: он почернел, закоптился, но не впустил огонь в нутро, не вспыхнула ткань. Точно чем-то защищен, иных объяснений быть не может.

Шуршат крылья: мгла торопится унести свою ношу повыше от последнего всплеска безумия.

– Кто посмел прервать мою трапезу? – разносится громогласное над догорающим центром лагеря. – Кто такой наглый, что тронул моих людей? Кому здесь жить надоело?!

Задание: Дело всей не-жизни – обновлено.

Членов банды Кровавого Гултака уничтожено: 68/100.

Голова Кровавого Гултака: 0/1.

– Слуги! Подручные! Воины! Все ко мне! – вопреки ожиданиям Гултака, никто не ответил не его призыв.

Те, кто был в его шатре, либо стали жертвами авантюрной атаки Хэйт, либо (последняя, самая живучая парочка) попали под волну огня. Волна прошла и опала, не оставив никого живого. Кроме пересидевшего опасный момент в защищенных стенах Гултака.

А прочие давно разбежались.

«Босс в центре, девяносто девятый уровень, сто тысяч хп. Маны нет, вместо нее шкала крови, пустая», – быстро набирала в чат глава Ненависти. – «Координаты босса по мне, нужен общий сбор. Лечу к вышке».

«Ок», – кратчайщий ответ от Кена; остальным в их четверке, видимо, совсем не до болтовни.

«Толстый – это хорошо, значит, упор не в дамаг, а в жир. Затащим», – вставил реплику Бигбир.

«Регруп одобряю. Движемся по дуге к центру. Мобы выходят из фира, сражаемся. Даю координаты сбора», – отписался Сорхо. – «До босса по максимуму зачищаем мусор».

Под мусором матер-кулинар подразумевал членов банды.

– Кто такой наглый и бестолковый? Вы хоть осознаете, против кого вышли? – продолжал разоряться Гултак, зыркая по сторонам. – Я – Гултак Кровавый! Все, кто перешел мне дорогу, уже захлебнулись в своей крови. Если меня мучит жажда – я утоляю ее кровью бесполезных людей. Когда у меня похмелье, я пою раба вином и пью его кровь. Вы пришли, чтоб я напился? Так подходите же, я жду!

– Мерзотно и пафосно, – скривила губы Хэйт, направляя Шерри к смотровой. – Продолжай разоряться, урод. И до тебя доберемся.

Урод – это было не оскорбление, а наблюдение. Гултак был массивен, лыс и покрыт шрамами. Одно ухо отсутствовало, губы когда-то раскроило наискось.

Чем дольше орет и беснуется «главгад», тем больше возможностей без дикой спешки зачистить «мусор».

Так и вышло. Хэйт подоспела к завершению атаки бандитов на их же вышку (или для чего вообще служила та конструкция). Насчитала, пока снижалась, четырнадцать дымчатых сфер.

«А неплохо ребята порезвились», – она улыбнулась: у шатра Гултака осталось два десятка таких сфер.

Жаль, что не обобранных, но ей как-то не до того было. Безумие – такое безумие…

Хэйт спрыгнула на площадку, велела ужасу лететь к выходу, туда, где кучковались спасенные рабы. Защитить всех: и бедолаг, и Шерри, такова была цель отсылки.

Потом, вырезая встречных неудачников, впятером отправились к точке пересечения с основным рейдом. К моменту сбора верхняя графа, отмечающая мертвых бандитов и общее их количество, показывала 90/100. Ровно десятеро избежали встречи с игроками.

Впрочем, скоро «потеряшки» нашлись. Они вышли на зов своего главаря и преградили путь к Гултаку своими телами и мечами.

– Как славно, – умилился Локи. – Сами выползли. Не придется прочесывать каждую щель, чтобы всех вас прикончить.

– Все назад, – приказал своим людям Гултак, противореча своим предыдущим выкрикам. – Что здесь забыли чужаки? Зачем вмешались в наши дела и напали на моих людей?

Зашипела, что та кошка, Барби.

– Он это «делами» называет? Падаль паршивая.

Гултак потер рукоятью меча щетинистый подбородок.

– Дела – это то, что приносит прибыль. Ты ущербна умом, чужачка, раз не понимаешь очевидного?

– …! – рявкнула орчанка. – Зачем мы вообще его слушаем? Прикончить выродка, и дело с концом.

– Не все такие тупые, потому и слушают, – широко зевнул Гултак, поддел все той же рукояткой цепь с подвеской. – Не прикончите – кровью умоетесь, уж я постараюсь. А если и свезет вам: слыхал я, дуракам да болезным везет иногда. Так я ж не кончусь. И дело свое подниму заново, только что не здесь.

– О чем это он? – нахмурился Локи.

– Рубиновая подвеска с золотыми крыльями, – ошарашенным голосом ответила Мася. – Изображение соответствует: это реликвия. Называется «последний шанс».

Предмет, которым обладать должны лишь ключевые неписи Восхождения. Реликвия, гарантирующая перенос персонажа в критическом состоянии в главное святилище анклава.

«Невозможно. Жрец Балеона присоединился к квесту Кинни. Храм не может быть замешан в этой грязи», – вскачь понеслись мысли в голове Хэйт. – «Но какое еще может быть объяснение?»

– Ага, он это, – Гултак заливисто рассмеялся. – Или вы думали, все вокруг готовы зависеть от чужих прихотей? Нет уж, глупенькие. Гултак не таков, Гултак кровью и золотом заплатил за уверенность в завтрашнем дне. Теперь вы поняли, что вам меня не победить? Готовы говорить по-деловому?

Хэйт разозлилась. Это уродливое изнутри и снаружи создание геймдизайнеров собралось диктовать им свои условия.

– Под твою дудку нам предлагаешь плясать? – покривилась художница. – Ты лучше скажи, как много у тебя таких реликвий? Потому как недалеко отсюда ждет целая орава бестелестных сущностей, которых ты сильно обидел – это я мягко выражаюсь, вдруг где-то рядом дети? Эти душеньки отыщут тебя на краю Тионэи, а после приведут нас к тебе. Они жизненно… нет, смертельно заинтересованы в успехе. И мы продолжим начатое.

Говорила она уверенно, мысленно давя ногами ростки сомнений: способны ли на подобное неупокоенные души. С учетом того, что им, душам, дальше определенной отметки в пещере не пройти было…

Наверное, ее вдохновила речь Кена. Та ее часть, где он говорил про игру «в одни ворота». Ну не могло быть такого, чтобы квест им выдали изначально обреченный на провал!

Гултак нахмурился. Видимо, рассматривал перспективы.

Над головой у этого «красавца» с изувеченной физиономией расплылась клякса цвета давленой черники. Давненько не объявлявшаяся почтовая фея решила почтить событие своим присутствием.

Рука Хэйт потянулась к лицу.

«Вот только твоих причитаний и пожеланий здравия наоборот, то бишь, скорейшей смертушки, нам и не хватало!»

– Этот вот гад обижал маленьких? – вопреки ожиданиям Хэйт сердито спросила феечка, тыча сверху вниз пальчиком.

Крохотный на фоне громилы Гултака палец указывал точно в центр лысой макушки.

«Мы приходим из света во тьму. Света нет. Нет радости».

«Как бы тут выжила кошечка? Она меховая, пушистая, носик-пуговичка».

«Здесь я умерла».

«Мамочка. Братика тоже забрали, да?»

«Скажите мамочке, что Тише не страшно и совсем-совсем не больно».

Все это промелькнуло в голове Хэйт, как пучок молний.

– Верно. Еще как верно, – с негодованием проговорила глава Ненависти. – Этот гад обижал маленьких.

Мелькнули, размазались в воздухе серые и лавандовые ленты – след, шлейф, как в небесах виднеется за самолетом. Металлический блеск, звук рассекания воздуха. Красный камень – вдребезги. И сразу еще один удар по цепи. Звон и дребезг.

Осколки цвета крови на камнях, рассеченная цепь и крылья, упавшие между Гултаком и пришлыми.

Ревет, запрокинув голову, Гултак Кровавый.

– Мы, дети Изначального Древа, бессмертны, – фея, совершив невозможное – уничтожение «последнего шанса», взмыла ввысь. – Мы – сама жизнь. Не можем навредить живому. К корням Изначального Древа приносят дары: к дарам прилагаются просьбы.

– Древо вешает бафы на статы, – вполголоса уточнил Кен. – Долгоиграющие. К нему стоит ходить на уровнях сто плюс, потому как сама долина Древа – мирная, нападение невозможно, а вот вокруг зона свободного ПВП, без штрафов за ПК.

– Слышал, читал, – подтвердил Сорхо. – Там, кто не знает, «Вьетнам» – джунгли, в которых кипит враждебная жизнь. За каждым деревом отряд «партизан».

– Вот тебе и Гордиев узел… Как бы не поддельную цацку кокнула малявка, – пожала плечами Барби. – Рубины так-то прочные.

– Дары копятся, копятся, – продолжала речь фея, полностью игнорируя высказывания игроков. – Там можно много всякого найти. Бесполезного как для Древа, так и для крылатых. Бескрылая сказала, что видит меня с косой, и та тоже нашлась в кучах даров. Я по-прежнему не могу нанести вред живому, зато всякое такое – вжик и готово.

«Всякое такое» в виде разрушенной драгоценной реликвии теперь было не ценнее грязи под ногами. Впрочем, золото еще можно было пустить в переплавку.

– Сколько золота, сколько усилий, – местному боссу надоело изображать предмет интерьера. – Не спущу! Изничтожу мерзавцев!

Фея тут же испарилась в очередной черничной кляксе.

Фаза диалогов завершилась. Настала очередь фазы боя.

Гултак только что стоял безоружным, вел «деловой» разговор, добавляя жесты к некоторым фразам. Теперь же он выпростал руки вверх, перехватив двумя ладонями рукоять двуручного меча. По лезвию меч украшал узор из алых волнообразных линий.

«Много алого в этой локации», – отстраненно подумала Хэйт, проверяя, все ли нужные ауры включены. – «Слишком много».

– Уязвимость к свету, невосприимчивость к огню и ментальным воздействиям, а также повышенная физическая защита, – сказала глава Ненависти вслух. – Шкура, видимо, толстая.

Кожаный доспех с металлическими вставками явно уступал по защищенности латам стражей. А что до невосприимчивости, тут она скорее склонялась к версии работы экипировки. Вроде ее Талисмана Забвения. Раз уж реликвию этот урод раздобыть исхитрился, там (в экипировке урода) наверняка немало дорогого и «вкусного».

«Экспроприировать бы»…

Никс обновлял часть баффов на своей группе. Если работа «дискотеки» влияла на всех союзников, то ауры ограничивались группой адепта тьмы.

Сорхо выдвинулся вперед: провоцировать босса и принимать его основные удары. Барби, даже без привычных «возбуханий», достала копье и приготовилась «колоть лысика, аки свинью».

– Р-ха! – то ли рыкнул, то ли засмеялся Гултак.

И понесся крутящимся ураганом. Сорхо ударил по щиту, выпалил неожиданное: «Хрутспунгур».

По чистой случайности Хэйт знала значение слова, оно попадалось ей в кулинарной книге по ту сторону реальности. Это было название блюда: бараньи яйца, выдержанные под прессом. Воспоминание было не к месту и не ко времени, но девушка не удержалась от ухмылки: действительно, оскорбление так оскорбление, в стиле мастера-кулинара.

Лезвие двуручника прошло мимо выставленного щита, Гултак во вращении мчал к основной части рейда, куда менее защищенной, чем стражи.

Сунулась всем телом под «вертушку» Барби, которая в последнюю секунду сменила копье обратно на щит с мечом. Щит треснул, урон в зеленокожую влетел на две трети столба здоровья, но и вращение босса остановилось.

– Прочка у щита в ноль! – возмущенно вскрикнула орчанка.

Ее здоровьем спешно озаботились все лекари разом.

Взревел не хуже Гултака Сорхо, с небольшого разгона врезался в тушу вражины, с криком: «Ваниллеростбратен!»

Это «ругательство» ничего не говорило Хэйт, но, по аналогии, повар снова что-то специфическое из блюд пристроил в качестве активатора умения.

Босс на «ваниллу» среагировал, как надо, полностью переключившись на стража.

– Только сегодня, только у нас: схватка двух колобков, – потеря щита, похоже, Барби только раззадорила. – Кто на свете всех круглее, всех пухлее и смелее?

– Инвизеры, дорезать бандитов, – Кен указал троице «невидимок» на стоящих с оружием наготове, но не вступающих в бой членов банды Гултака. – Мне совершенно не нравится их бездействие.

– Согласен, лучше бы атаковали, была бы ясность, – кивнул Монк.

– Больше урона богу урона, – вскинул лук Гринвич, переглядывась с Кеном.

Там явно было некое соревнование, вон, как Кен прищурился…

– Пф-ф, – фыркнул Спиритус.

Точно что-то интересное происходило на смотровой, а Хэйт это пропустила, погрузившись в свое – безумное – веселье.

Гултак обрушил на Сорхо серию ударов. Массивный, длинный клинок скользил по щиту: кулинар помнил пример прямого удара в щит орчанки, и старался не допустить повторения на своей экипировке.

Вал играл «заунывную», Хель изгибалась в плавном танце уязвимости.

Массакре упросили не идти в лобовую на босса, пострелять из арбалета возле «дальников». Чтобы, случись боссу сорваться с Сорхо в очередную «вертушку», гнома могла подстраховать их «тощие тушки» своим щитом.

Хэйт обвешивала уродливого толстяка всеми дебаффами, что у нее были. Под эффектом танца Хель скиллы неплохо проходили по боссу, несмотря на разницу в уровнях.

Они снесли процентов пять здоровья Гултаку без особенных трудностей. Рэй, Клауф и Лэндер добрались до десятка бандитов и сообща зарезали одного из них, и укрылись в тенях прежде, чем приятели убитого успели среагировать.

Затем все изменилось.

Гултак перестал атаковать: не только Сорхо, вообще кого-либо. Вместо этого он сорвал с пояса флягу и влил в глотку ее содержимое. Расстояние мешало разглядеть нюансы, но Хэйт готова была поклясться, что цвет содержимого фляги был схож с осколками рубина.

Шкала крови, пустая до этого, наполовину заполнилась. Босс перекинул меч в левую руку, потом выставил вперед открытую ладонь правой. Взревел.

Пятнадцатисекундное ошеломление прошло по всем присутствующим. Из инвиза выбило троицу лазутчиков.

От Сорхо к ладони Гултака потянулись бордовые ниточки, сам трактирщик в комплект к ошеломлению получил кровотечение.

Тянулись секунды, тянулась по нитям кровь. Шкала наполнялась. Налилась красным до края.

Гултак снова взревел: торжество слышилось в том реве. Красная шкала «потекла» в обратную сторону, тогда как Гултак Кровавый увеличивался в размере.

Когда рост прекратился, босс возвысился на голову над Сорхо. В ширину он тоже раздался. Шаги – босс бросил стража и потопал к «теневикам» – потяжелели.

Меч обрушился на Клауфа… на то место, где только что Клауф стоял. Повезло, что спало ошеломление, беловолосый дроу успел отскочить.

На одном выпаде Гултак не остановился, он принялся сыпать беспорядочными ударами вокруг себя. Каким-то чудом удалось вырваться из непредсказуемой мясорубки всем трем невидимкам.

«Чудом или тренировками Хель», – с облегчением выдохнула Хэйт, когда Рэй – последним – ускользнул из опасной зоны.

– Хо-хо-хо-хо! – зашелся зловещим хохотом Гултак.

И снова выбросил перед собой открытую ладонь, на сей раз – к одному из своих бойцов.

– Убить, – коротко скомандовал Монк, подразумевая вовсе не Гултака. – Весь урон в жертву. И дальше по меткам.

Над вражескими головами стали появляться привычные по аренам метки, от единицы и далее. Ни одной из этих меток не загорелось над головой босса.

– Лучшее решение, – согласился с мнением монаха Кен. – Убрать «батарейки», и больше не отвлекаться на них.

– Тогда он будет тянуть кровь из нас, – возразил Локи. – В чем разница?

– Он не может ошеломлять нас постоянно, нон-стоп, – выпуская стрелу за стрелой, ответил эльф. – Такая механика противоречила бы игровой логике. А своих ему не надо контролить. Нам же не придется делить урон.

– Перевожу: будет больно, но вы крепитесь, – фыркнул Бигбир. – А, нам не привыкать. Легко не бывает, вся эта игра – про боль.

Часть 7

– Фликс, нужен тотем трепета, – прикрикнул Сорхо.

– Шеф, обижаешь, – прогудел шаман. – Трепет, иллюзия и громобой стоят.

Когда орк в первый раз ставил свои тотемы, Хэйт не без любопытства поглядывала на процесс. Шаман извлекал из воздуха (инвентаря) маленькие палочки, дул на них, что-то нажимал (из пиктограмм перед собой), а затем бросал на землю. Там, где палочка падала, «вырастало» обструганное полешко с подсветкой.

Трепет – зеленый тотем трепета – повышал вероятность устоять под воздействием негативых эффектов, таких как: оглушение, ошеломление, страх, паралич. Не на сто процентов, на текущем владении умением трепет давал десятипроцентную устойчивость всем союзникам в радиусе тридцати пяти метров.

Прежде, до трепета, в самом начале боя, когда было неясно, чего от босса ожидать, на месте тотема трепета стояла другая деревяшка, вся усыпанная яблоневым цветом – тотем цветения. Это полешко добавляло по двадцать пять хп и десять мп каждые пять секунд всем союзникам в радиусе действия. «Тыблоньку», так обозвала полешко Барби, как наименее важную, и заменили на трепет после массового ошеломления.

Иллюзия повышала шансы уклонения, парирования и блокирования ударов (распространялось действие только на физический урон) на пять процентов. Бонус тотема иллюзии развивался до двадцати пяти на мастерском уровне владения умением. Полешко иллюзии светилось голубым.

Громобой – тотем цвета бордо – повышал урон союзников по существам-гигантам (не только великанам, но и всем большим существам, от горных троллей до драконов) и по существам сложности «босс». Этот тотем был улучшен Фликсом до «ученика» в уровнях владения и давал прибавку в десять процентов ко всем ударам, как физическим, так и магическим.

Задание: Дело всей не-жизни – обновлено.

Членов банды Кровавого Гултака уничтожено: 100/100.

Рядовые бандиты повержены! Сразите главаря банды.

Голова Кровавого Гултака: 0/1.

– Сущая безделица осталась, – фыркнула Мася, когда от прихвостней Гултака остались одни воспоминания. – Пустяк.

Босс бесновался, ревел и атаковал всех подряд, до кого мог дотянуться клинком. Сорхо со своими кулинарными провокациями как мог, отвлекал на себя внимание громилы. Гултак на каждую новую провокацию разворачивался к стражу, выписывал тому один-два удара и снова начинал махать мечом во все стороны.

На втором ошеломлении успешно сработал тотем: Рэй и Гринвич не подверглись воздествию.

– По фляге, – коротко предложил кинжальщик.

Лучник поддержал инициативу. Парни даже вдвоем оказались куда менее эффективны, чем одна мелкая фея, но все же не дали уроду выхлебать всю емкость до дна. Выбили фляжку из ручищи на четверти заполнения шкалы крови.

Гултака это взбесило настолько, что он даже лапу свою за кровотянущими «ниточками» не выставил, сразу погнался за юрким убийцей.

– Теперь хоть понятно, зачем держать в живых свихнувшихся рабов, – вставил свой комментарий Локи. – Я все думал: нафига? Кормить же их надо. Траты. Безумца к труду не приставить. А кровушки сцедить вполне реально.

– Урода бей, не болтай, рациональный ты наш, – сердито фыркнула Барби.

– Я бью, – подтвердил очевидное авантюрист. – Одно другому не мешает.

Из-за классовых бонусов на эффекты разных алхимических и не только штуковин, инвентарь Локи под завязку загрузили разными ядами, кислотой, жидким огнем и так далее. Если вдруг все израсходует, неподалеку стояла Мася, с ее почти неисчерпаемыми запасами. Авантюриста, к слову, тоже вооружили арбалетом, чтобы мог не идти на сближение с опасными противниками, и все время держал дистанцию. Арбалет, как пояснила Маська, самый «нубский», простенький, по минимальным требованиям характеристик. И те (характеристики) были добраны в схватках «реал-мода» и тренировках Хель.

Чародею не досталось арбалета, он пока не дотягивал по статам. И потому остался прикрывать «дискотеку».

Они все били, выкладывались по полной. Лекари, что называется, «потели». Даже те раны, что вскользь наносил Гултак по чуть зазевавшимся игрокам, сшибали с них не меньше трети здоровья.

По щиту Сорхо уже змеились трещинки: как ни вертелся трактирщик, выставляя плоскости, удары Гултака «выгрызали» прочность щита. И других предметов экипировки, на которые приходились удары двуручником. У Гринвича уже вышли из строя сапоги, потому как он дважды уходил кувырком от атаки, и дважды ловил скользящий удар подошвами. Два попадания (оба не в полную силу) – минус «боты».

– Справимся, – уверенность в голосе Монка передалась остальным. – Сорхо, отрабатываешь шикарно.

– Вашими молитвами, – хохотнул страж-толстяк.

До половины здоровья Гултака доводили медленно, упорно, зато без жертв (если предметы экипировки не считать) со своей стороны. Затем босс добавил к действиям новое «развлечение»: он выставлял перед собой двуручник на манер копья в рыцарском поединке и мчал на бешеной скорости к выбранной цели. Все, кто попадался Гултаку на пути забега, отлетали и падали на пол.

Похож при этом он был даже не на коня, которого на скаку остановить не смогла даже Барби, а на гиганского дикого кабана в разгоне. Удар, наносимый после забега, был страшен. Он опрокидывал и ошеломлял выбранную цель, а после, если не хватало первого удара, наносил удар добивающий.

Счастливый случай: первый разгон босса совпал с завершением песни барда. Той, где поэт не дотянулся до уровня богов, но сумел тронуть вечность… Сферы неуязвимости закрыли весь рейд – и поверженного Гултаком Бигбира.

Босс не стал задерживаться, помчал обратно, на зов кулинарных провокаций. Друид же, покряхтывая, поднялся – с десятью процентами здоровья.

На второй и третий такой забег Хэйт с Масей целенаправленно активировали бонусы колечек. Сферу неуязвимости можно было применить к любому союзнику, главное, сделать это вовремя: срок действия сферы исчезающе мал.

Еще разок Мася прыгнула тем же колечком к Хэйт – это уже в забег, где уродливый гигант помчал к гноме.

От пятого удара с разгона Спиритуса прикрыл Геро. Детеныша гидры швырнула чешуепортацией под меч Гултака беспощадная хозяйка.

Шестой разгон остановил Рюк, закрыв своим телом Вала.

Напряжение битвы искрило в воздухе. От следующего разгона закрываться было нечем и некем, разве что надеяться на повторное совпадение таймингов, с финалом песни о поэте.

– Двадцать пять, – озвучил шкалу противника Квинт. – Не иначе, выкинет что-то новенькое.

Квинт напророчил. Впрочем, ожидаемо. Босс девяносто девятого уровня и не должен был легко умирать.

Усилиями игроков Гултак получил всего три новых стадии роста, а могло быть куда больше. Но к финалу цифровой жизни такое создание обязательно держало камень за пазухой, некий сюрприз для противников.

После очередного массового ошеломления из груди Гултака в сторону Барби натянулась красная нить. Система опознала дебафф на союзнике: узы крови. Срок действия: пять минут. Прервать или снять невозможно.

С пустым лицом и мутным взглядом орчанка повернула свое копье. Теперь она целилась не в Гултака, а в Сорхо. Все пять минут, согласно описанию дебаффа, персонаж Барби должен сражаться на стороне союзника – того, с кем персонажа связали узы крови. На стороне Гултака.

Без раздумий, едва вчитавшись в описание, Хэйт застопорила зеленокожую лозой. Позже сменила лозу на обращение в камень.

– Буду ее контролить, – отчиталась перед рейдом глава Ненависти.

– Тогда следующий «узник», если что, на Спиритусе, – распорядился Сорхо.

Следующий – Локи – забегал в ужасе уже через минуту.

– Что будем делать с третьим? – спросил Фликс. – Я могу дать один раз клеть духов, но она на полминуты, затем на пять минут откат.

– Если контролить будет нечем, – с тяжелым вздохом откликнулся Монк. – Убиваем.

Третьей стала Хель…

Это был первый раз, когда рука и голос Вала дрогнули, бард сфальшивил при исполнении.

На десяти процентах здоровья глаза Гултака налились кровью. Он ускорился, его атаки потеряли всякое подобие порядка. С каждым попаданием по участникам рейда вокруг массивного тела закручивалась и ширилась багряная аура крови. Чем сильнее аура, тем мощнее удары – так, по ощущениям, работала эта новая дрянь от Гултака Кровавого. А самое мерзкое, что аура «тянула» здоровье из тех, кто в нее попал, и передавала Гултаку.

– Ближний бой, кроме стража, отходит, – повысил голос Монк. – Дальний – выдает все, что может. Если мы уроним танка, все посыпемся.

Отступили невидимки, отпрыгнула с недовольным мявом Хэтти.

Бой в Недрах Горы Отчаяния не располагал к наблюдению за красивыми моментами. Он был слишком напряженным, ровно, что те натянутые нити – и нервы участников. Бой был отчаянный. Злой, резкий и быстрый настолько, что секундная потеря фокусировки грозила разрушить все.

Девять: срывается в таранный забег Гултак, уничтожает в два удара шамана.

Восемь: ошеломление, в котором снова вся компания, тотемы ведь развалились со смертью Фликса. Только Салли швыряет огненные диски издалека.

Семь: рост уродца, теперь он выше стража на корпус.

Шесть: тянется ниточка кровных уз к Никсу. Резкая команда – и группа невидимок, оставшаяся без дела, кидается к эльфу. Шесть клинков в теле. Приглушенный мат… Не та это жизнь, какую парням хотелось бы оборвать.

Пять: на крыше закопченного шатра появляется серая тень. У тени четыре лапы, алмазные когти и активированная «жара». Прыжок, такой длинный и изящный, что можно сравнить с полетом. Хэтти на широкой спине и плечах разросшегося босса: а ничего, удобная получилась площадка для приземления. Аура кружит в области живота, снежный барс выше. Сверкают когти.

Четыре: «вертушка» Гултака проламывает щит Сорхо. А следом и самого Сорхо.

– Вливаемся, все, кто жив – в босса, – велит Кен. – Все, включая хилов.

Три: узы крови на Квинте.

– Плевать!

Падает наземь Монк – это Гултак пошел по лекарям.

Два: гаснут одна за другой иконки. Маська несется от разъяренного босса в надежде пожить чуть подольше. С гибелью гномы отзовется ее питомец, а Хэтти все еще держится «на загривке» Гултака. И лупит когтями, что есть мочи.

Один: залитый красным меч разваливает надвое какую-то подпорку, а после врезается в тело Массакре. Гномка добегалась…

Руки Хэйт тянутся к «шпилькам»: не до маскировки уже, расклад не располагает…

Фиолетовая вспышка слева, вокруг тела Спиритуса. Чернокнижник выбывает из игры… И сразу же, следом, вторая вспышка – она поглощает Гултака, буквально высушивает громадное тело.

– Самопожертвование, – выдыхает Лэндер.

Становится понятнее, от чего погиб Спиритус.

Тлен: его хватает, чтобы докончить дело.

– Голова, говорите?.. – Хэйт на негнущихся ногах топает к дымчатой сфере, что осталась на месте падения Гултака.

– Мертв наш обидчик!

– Презренная тварь мертва. Мертвы и прислужники.

– Справились!

– Смогли.

– Не обманули, повергли злодеев.

– Мы доверились вам не напрасно.

Загудели, загалдели неупокоенные. Похоже, теперь с них спали ограничения по перемещениям в Недрах Горы Отчаяния.

Задание: Дело всей не-жизни – завершено.

Членов банды Кровавого Гултака уничтожено: 100/100.

Голова Кровавого Гултака: 1/1.

Награда: прощальные дары неупоенных душ. Воскрешение на месте всех павших в бою с Гултаком Кровавым.

Здесь пора было радоваться, присоединяться к ликованию призраков. Но у Хэйт не осталось на радость сил. Будто и из нее выжало все соки и эмоции самопожертвование чернокнижника. Или как выгорело все в душе. А, выгорев, дотлело. До самого пепла.

– Теперь мы свободны, – голос этого призрака, как и прочих, отмечался Хэйт, как шум волн. – Мы покидаем мир. Но прежде перенесем для вас, воины, по дару.

Перед каждым из игроков, включая тех, кто погиб и был воскрешен, засветились полупрозрачные сундучки. Они постепенно проявлялись, как бы набирая плотности, а духи, наоборот, становились все менее заметными, истончались.

– Прощайте! – донесся последний оклик от тающих духов.

– Открываем на счет три, смотрим, что там и хвастаемся? – предложила неугомонная Барби. – Уф, как же не круто, когда ты не управляешь своим телом, вы бы знали. Прям бр-р-р!

В сундучках нашлись золотые монеты, свитки (у всех разные) и экипировка. Для каждого своя.

Плащ густой тени.

Тип: накидка, предмет для слота верхней одежды.

Класс: эпическое.

Защита: 140. Прочность: 300/300.

Защита от магии: 180.

Мудрость: +15.

Интеллект: +38.

Увеличивает урон всех умений стихии тьма на 25 %.

Необходимый уровень: 35.

При экипировании становится персональным предметом. Внимание! Персональный предмет не может быть продан или передан, как между игроками, так и при помощи торговцев-НПЦ. Нельзя выставить на аукцион.

Состояние «выжатого лимона» как рукой сняло. Снялся и старенький плащик покровительства, он свое отслужил. Плащ густой тени без проволочек занял свое место на плечах будущей жрицы тьмы.

«Гуще тени, больше урона», – мысленно фыркнула Хэйт, вспомнив про то, как мерялись уроном лучники.

– Друзья, мне пора в мир иной, реальный, – извиняющимся тоном сообщил Рюк. – Выпала шикарная рапира, эпик, можно не менять ее уровня до пятидесятого.

Судя по озвучиваемым описаниям презентов, духи никого не обделили.

– А еще мы обыщем пещеру, по камушку, если придется, переберем, – добавила к общим восторгам Хэйт. – Я засяду с картографией, Мася сутью вещей «подсветит». Пустой босс почти сотого уровня – это ж ни в какие ворота. Значит, где-то лежит и дожидается богатство бандитов… То есть, теперь уже наше богатство.

– Верно мыслишь, – поддержал ее Кен. – Дары дарами, а одна голова в дропе намекает, что это не конец. Надо искать дальше.

– Обязательно, – утвердительно выпалила глава Ненависти. – Завтра.

– Эй! – гномья рачительность не позволяла вот так все бросить и уйти на отдых.

– Какое такое завтра? – возмутился Локи.

– Малышка права, – сказал в пользу Хэйт Сорхо. – Рюк ушел. Не знаю, как вы, а я дико устал. Квест закрыт…

– А те, кто не устал, – вмешалась Хэйт. – Могут помочь пленникам добраться до Бэнтпасса. Надеюсь, лошадки целы – они бы сильно облегчили переход. Никто же не забыл про рабов?

Пара человек закашлялась.

– Завтра, – повторилась художница. – Будет время поиска кладов и захоронок. Сегодня – помощь несчастным и отдых.

«Это не конец», – повторила она мысленно за Кеном. – «Еще столько всего предстоит сделать».

Двумя часами позже, по другую сторону реальности, Вероника вдыхала аромат кофе и наблюдала за пернатыми. Попугайки расслабляли и радовали, настраивали на добродушный лад.

Она думала, стоит ли написать картину с Гултаком. Урод-то он урод (был), но схватка вышла знатная…

Из раздумий вывел сигнал мобильного. Вероника глянула на экран: звонила Потапова. Стоило прервать традицию неотвеченных вызовов и сообщений, так что для разнообразия Ника сразу приняла звонок.

– Ник? Ник! – голос сокурсницы был напитан смятением. – Уф-ф, как хорошо, что ты ответила! Я могу к тебе приехать?

– Можешь, – спокойно откликнулась Вероника. – А что случилось?

– Я… – Аня замялась перед ответом. – Я кое-кого убила.

Мобильный выпал из дрогнувшей руки.

«Вызов завершен», – горело на экране рядом с секундами, что длился разговор.

– Если это была шутка такая, я ее сама закопаю, – нахмурилась Вероника.

И принялась ждать.

Конец четвертой книги.

Примечания

1

Здесь и далее: цитаты (в том числе измененные) из романа «Бойцовский клуб» Чака Паланика (издан 1996 г.) и его экранизации (1999 г).

2

Ветхий Завет. Книга пророка Осии, гл. 8, ст. 7.

3

Поворотный круг на обеденном столе.

4

От англ. Resistance – сопротивление

Content

Карина Вран
До самого пепла

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Примечания