Джули Кагава

Железный король

Посвящается Нику, Брэндону и Виллису.

И да продолжим мы мартышкин труд.

© Руснак К., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Предисловие автора

Когда мой издатель сказал мне, что выпустит специальные издания первых четырех книг из серии «Железные фейри» к ее десятилетнему юбилею, я была в восторге. «Железные фейри» остается близкой и дорогой моему сердцу как первая опубликованная мною серия, а также как работа, по которой я, вероятно, стала наиболее известной. Возможность обновить ее и снова выпустить в мир – настоящий подарок для меня.

Когда идея истории о фейри только пришла мне в голову, первое, что я представила, – это персонаж: обычная девушка, которая ничего не знала ни о фейри, ни об их опасном мире. Погрузив совершенно неподготовленную Меган в пучину Небыли и наблюдая за ее борьбой за выживание, я смогла полностью изучить прекрасную разрушительную мощь фейри и позволить читателям вместе с ней пережить чудеса, опасности и сюрреалистичность этого места. Пока Меган продолжала свое путешествие в мире фейри, у меня зародилась еще одна идея. Вопрос. Чего боятся фейри? Что может напугать этих древних существ, живущих за счет страха, любви и эмоций смертных? Ответ есть практически во всех преданиях фейри – железо. Фейри не выносят его прикосновения; оно обжигает их и отпугивает, а в некоторых случаях даже убивает. А затем я вспомнила, что есть еще один распространенный убийца фейри – неумолимое неверие. Человеческое воображение и вера в магию создали фейри… а когда люди перестают верить в магию и фейри, те постепенно исчезают и умирают.

Достаточно ввести в сюжет железных фейри – существ, появившихся в результате человеческой любви к прогрессу и технологиям. Эти существа, воплощенные в жизнь мечтами людей о новейших технологиях, гаджетах, чудесах техники и прочих электронных девайсах, были полной противоположностью первоначальным фейри, и поэтому конфликт между ними и остальной частью Небыли был неизбежен. Отсюда и взялось стремление Меган Чейз преодолеть пропасть между этими разрушительными новыми фейри и традиционным царством волшебных существ.

Мне всегда нравились старые сказки, которые придавали более мрачный оттенок вещам и предназначались для предостережения и страха, а не для развлечения. Фейри из этой серии – это существа из мифов и легенд; это переменчивые доброжелательные соседушки, обитающие в густых лесах и заманивающие мужчин и женщин на смерть. Это существа, которые подменивают человеческих младенцев отпрысками фейри, охотятся по лесам на смертных, как на кроликов, и считают естественным заставить человека влюбиться в них только затем, потом оттолкнуть, бросить или убить его. Это старые существа, древние, для которых, в общем-то, люди – игрушки. А игры фейри могут быть по-настоящему зловещими. Такие, в той или иной степени, все фейри, и это делает их одновременно привлекательными и смертоносными, хотя герои нашей сказки борются против своей низменной натуры, как и положено истинным героям.

Так что, если вы когда-нибудь окажетесь в царстве фейри, имейте в виду: это опасное место; место, где сама земля может отравить вас, где приглашение на обед может означать, что вы и есть основное блюдо. И помните, что фейри – это древние существа со своими устоями, и, если потерять бдительность, при бледном свете луны они могут украсть ваш поцелуй – или даже вашу душу.

Путь серии «Железные фейри» был долгим. Я бесконечно благодарна своим читателям и фанатам, которые любят мир железных фейри, которые начали это путешествие вместе со мной и пережили всю историю до конца. Я надеюсь, что новые читатели откроют для себя магию Небыли, а старые фанаты заново проникнутся любовью к этому миру и персонажам: Меган, Эшу, Паку и Грималкину. Пока люди будут помнить фейри, они никогда не исчезнут.

Благодарю за прочтение!

Джули Кагава

Часть I

Глава 1

Привидение в компьютере

Десять лет назад, в мой шестой день рождения, мой папа исчез.

Нет, он не ушел. «Ушел» означало бы чемоданы и пустые ящики, запоздалые поздравительные открытки с десятидолларовыми купюрами внутри. «Ушел» значило бы, что он не был счастлив с нами, с мамой и со мной или вдруг нашел новую любовь. Ничего из этого не было правдой. И он не умер, потому что мы бы об этом узнали. Не было ни автокатастрофы, ни трупа, ни полиции, суетящейся на месте жестокого убийства. Все произошло очень тихо.

В мой шестой день рождения отец отвел меня в парк – одно из моих любимых мест в то время. То был маленький уединенный зеленый уголок в глуши, с беговой тропинкой и цветущим, окруженным соснами прудом, над которым стелился туман. Мы стояли у воды, кормили уток, когда я услышала гудок грузовика с мороженым, остановившегося на стоянке на холме. Я умоляла отца купить мне сливочное мороженое, а он, рассмеявшись, вручил мне несколько купюр и отправил к мороженщику.

Тогда я видела его в последний раз.

Позже, когда полиция обыскала местность, они обнаружили у воды его ботинки, но больше ничего. Водолазы обыскали водоем, но он был глубиной не более трех метров, так что они не нашли на дне ничего, кроме веток и грязи. Мой отец бесследно исчез.

После этого мне месяцами снился кошмар о том, как я стою на вершине холма, смотрю вниз и вижу, как папа входит в воду. Когда вода сомкнулась над его головой, я услышала на заднем фоне музыку из грузовика мороженщика – медленная, жуткая песня, слова которой казались такими знакомыми. Однако каждый раз, когда пыталась их разобрать, я просыпалась.

Вскоре после исчезновения отца мама увезла нас подальше, в маленький деревенский городок посреди болот Луизианы. Мама сказала, что хочет «начать все сначала», но в глубине души я всегда знала, что она от чего-то бежит.

Пройдет еще десять лет, прежде чем я узнаю ответ.

Меня зовут Меган Чейз.

Менее чем через двадцать четыре часа мне исполнится шестнадцать лет.

О, прекрасные шестнадцать! В этом есть что-то волшебное. Считается, что в шестнадцать лет девочки становятся принцессами, влюбляются, ходят на танцы, выпускные вечера и тому подобное. Об этом чудесном возрасте написано бесчисленное количество рассказов, песен и стихов, когда девушка находит настоящую любовь, и звезды сияют для нее, а прекрасный принц увозит ее в закат.

Точно не про меня.

Утром накануне дня рождения я проснулась, приняла душ и пошарила в комоде, решая, что бы такое надеть. Обычно я просто хватала любую чистую вещь с пола, но сегодня был особенный день. День, когда Скотт Уолдрон наконец заметит меня. Мне хотелось выглядеть идеально. Конечно, в моем гардеробе, к сожалению, не было никакой модной одежды. Если другие девчонки часами напролет ныли о том, что им нечего надеть, стоя перед забитым шмотками шкафом, то в моих ящиках обычно лежали вещи трех типов: одежда из комиссионки, чьи-то обноски и комбинезоны.

«Жаль, что мы такие бедные. Знаю, свиноводство – не самая гламурная работенка, но хотя бы одну пару хороших джинсов мама могла бы мне купить. – Я с отвращением осмотрела свой скудный гардероб. – Что ж, думаю, придется завоевывать Скотта природной грацией и обаянием, главное, не выставить себя перед ним идиоткой».

Наконец, я надела штаны карго, простую зеленую футболку, единственные потрепанные кроссовки, которые у меня были, причесала белокурые волосы. Они у меня прямые и очень тонкие и торчат так, словно я воткнула палец в розетку. Завязав их в хвост, я спустилась вниз.

Люк, мой отчим, сидел за столом, пил кофе и листал крошечную городскую газету, которая больше похожа на нашу школьную колонку сплетен, чем на настоящий источник новостей. «На ферме Паттерсона родился пятиногий теленок», – кричала первая страница. Ну, вы поняли. Итан, мой единоутробный братишка четырех лет, сидел у отца на коленях и ел печенье с начинкой, рассыпая крошки по всему комбинезону Люка. Одной рукой он крепко держал Ушастика, своего любимого плюшевого кролика, и время от времени пытался накормить его завтраком; кроличья морда была вся в крошках и фруктовой начинке.

Итан – хороший ребенок. У него вьющиеся каштановые волосы, как у отца, но, как и я, малыш унаследовал большие голубые мамины глаза. Он из тех детей, мимо которых не пройдет ни одна старушка: обязательно остановится и поворкует с ним, а совершенно незнакомые люди будут улыбаться и махать ему через улицу. Мама с Люком обожают своего ребенка, но, слава богу, избалованным он не стал.

– Где мама? – спросила я, входя на кухню. Открыв дверцы шкафа, я порылась среди коробок с хлопьями в поисках своих любимых, гадая, не забыла ли мама купить их. Конечно, забыла. Ничего, кроме хлопьев с клетчаткой и отвратительных зефирных для Итана. Неужели так сложно было вспомнить про колечки «Чириос»?

Сделав глоток кофе, Люк ничего не ответил. Жуя свое печенье, Итан чихнул отцу на руку. Я с удовольствием громко хлопнула дверцами шкафа.

– Где мама? – спросила я, в этот раз чуть громче. Люк вскинул голову и наконец посмотрел на меня. В его по-коровьи ленивых карих глазах читалось легкое удивление.

– О, привет, Мэг, – спокойно сказал он. – Не слышал, как ты вошла. Что ты сказала?

Я вздохнула и повторила свой вопрос в третий раз.

– У нее была встреча с какими-то женщинами в церкви, – пробормотал Люк, возвращаясь к газете. – Она приедет только через несколько часов, так что придется тебе ехать на автобусе.

Я всегда ездила на автобусе. Просто хотела напомнить маме, что на этих выходных она должна была отвезти меня за ученическими правами. С Люком было бесполезно разговаривать. Я могла четырнадцать раз сказать ему что-то, а он забывал об этом, стоило мне только выйти из комнаты. Не то чтобы Люк был подлым, злым или даже глупым. Он обожал Итана, и мама рядом с ним выглядела по-настоящему счастливой. Но каждый раз, когда я обращалась к отчиму, он смотрел на меня с неподдельным удивлением, будто забывая, что я тоже здесь живу.

На холодильнике лежали рогалики, я взяла один и стала угрюмо жевать, посматривая на часы. Бо, наш пес породы немецкой овчарки, вошел и положил свою большую голову мне на колено. Я почесала его за ушами, и он заскулил. Ну хоть собака меня ценила.

Люк встал, осторожно усадив Итана на стул.

– Ладно, здоровяк, – сказал он, целуя его в макушку, – папа должен починить раковину в ванной, так что посиди тут и будь хорошим мальчиком. Когда закончу, пойдем кормить свиней, хорошо?

– Ладно, – пролепетал Итан, размахивая пухлыми ножками в воздухе. – Ушастик хочет узнать, родила ли мисс Дейзи деток.

Люк улыбался настолько отвратительно гордой улыбкой, что меня тошнило.

– Эй, Люк, – сказала я, когда он повернулся, чтобы уйти, – держу пари, не угадаешь, какой завтра день.

– М-м-м? – Он даже не обернулся. – Не знаю, Мэг. Если у тебя на завтра планы, поговори с мамой. – Он щелкнул пальцами, и Бо немедленно покинул меня, зашагав за ним. Шаги на лестнице стихли, и я осталась наедине со единоутробным братом.

Итан болтал ножками, глядя на меня своим серьезным взглядом.

– Я знаю, – мягко объявил он, положив свое печенье на стол. – Завтра твой день рождения, да? Мне Ушастик рассказал, и я вспомнил.

– Да, – пробормотала я, поворачиваясь и швыряя рогалик в мусорную корзину. Он ударился о стену и упал в корзину, оставив на краске жирное пятно. Ухмыльнувшись, я решила оставить как есть.

– Ушастик просит поздравить тебя заранее.

– Передай Ушастику спасибо. – Выходя из кухни, я взъерошила Итану волосы, настроение испортилось окончательно. Так и знала. Мама с Люком совершенно забудут, что у меня завтра день рождения. Никто из них не подарит мне открытку или торт и даже не поздравит. Кроме глупого плюшевого кролика моего младшего братца, конечно. До чего жалкое зрелище.

Вернувшись в комнату, я схватила книги, домашние задания, спортивную одежду и телефон – «бесполезный, отупляющий мозг гаджет», как говорил Люк, на который копила целый год. Мой отчим застрял в каменном веке; он не любил и не доверял всему, что могло облегчить жизнь. Сотовые телефоны для членов семьи? Нет, у нас отличный стационарный телефон. Видеоигры? Это инструменты дьявола, превращающие детей в преступников и серийных убийц. Я снова и снова умоляла маму купить мне ноутбук для школы, но Люк настаивал, что если ему достаточно его старого громоздкого компьютера, то и всей семье достаточно. И неважно, что к сети он подключается вечность.

Я посмотрела на часы и чертыхнулась. Автобус вот-вот приедет, а мне еще добрых десять минут топать до дороги. Выглянув в окно, я заметила, что небо было серым, тяжелым и предвещало скорый дождь, поэтому прихватила куртку. И в который раз я пожалела, что мы не живем ближе к городу.

«Клянусь, вот получу права, куплю машину и никогда сюда не вернусь».

– Мегги? – Итан стоял в дверном проеме, прижимая игрушку под подбородком. Он угрюмо смотрел на меня своими голубыми глазами. – Можно мне сегодня пойти с тобой?

– Что? – Натянув куртку, я стала искать свой рюкзак. – Нет, Итан. Я в школу иду. Школа для больших ребят, малолеткам туда нельзя.

Я отвернулась и почувствовала, как две маленькие ручки обнимают мою ногу. Опершись рукой о стену, чтобы не упасть, я посмотрела на своего сводного брата. Итан вцепился в меня крепко и уперто смотрел на меня снизу вверх.

– Ну пожалуйста? – умолял он. – Я буду хорошо себя вести, обещаю. Возьми меня с собой. Только сегодня, а?

Вздохнув, я наклонилась и взяла его на руки.

– Что случилось, парень? – спросила я, убирая его волосы с глаз. Маме надо бы его подстричь, а то эта шевелюра уже походила на птичье гнездо. – Такой ты прилипала сегодня. В чем дело?

– Мне страшно, – пробормотал Итан, уткнувшись лицом мне в шею.

– Ты боишься?

Он покачал головой:

– Ушастик боится.

– А чего он боится?

– Человека в шкафу.

По спине пробежал легкий холодок. Иногда Итан был таким тихим и серьезным, что и не верилось, что ему всего четыре года. Его все еще одолевали детские страхи перед монстрами под кроватью и призраками в шкафу. В своем мирке Итан разговаривал с мягкими игрушками, невидимые люди махали ему из кустов, а в окно его спальни длинными когтями скреблись страшилища. Он редко рассказывал маме или Люку о чудищах и призраках; с тех пор, как научился ходить, приходил только ко мне.

Я вздохнула, зная, что брат хотел, чтобы я поднялась наверх, проверила и заверила его, что в шкафу и под кроватью никто не прятался. Именно на такие случаи я хранила фонарик у него на комоде.

Снаружи сверкали молнии, а вдали гремел гром. Я нахмурилась. Прогулка до автобуса будет не из приятных.

«Черт, у меня нет на это времени».

Итан отстранился и посмотрел на меня умоляюще. Я снова вздохнула.

– Ладно, – пробормотала я, опуская его на пол. – Пойдем поищем монстров.

Он молча последовал за мной вверх по лестнице, с тревогой наблюдая, как я схватила фонарик, опустилась на колени и посветила под кроватью.

– Никаких монстров, – объявила я, вставая. Подошла к двери туалета и распахнула ее, Итан, спрятавшись за моими ногами, выглянул. – Здесь тоже никого. Как думаешь, теперь тебе будет спокойнее?

Он кивнул и слабо улыбнулся мне. Я хотела было закрыть дверь, как вдруг заметила в углу странную серую шляпу. Она была куполообразной, с лентой по кругу и красной полоской по краю: котелок.

«Странно. Откуда она здесь взялась?»

Выпрямившись, я хотела развернуться, но уловила краем глаза какое-то движение. Я мельком разглядела, как за дверью кто-то прятался, светлые глаза смотрели на меня сквозь щель. Я потрясла головой – конечно же, там ничего не было.

«Боже, теперь из-за Итана и я стала видеть воображаемых монстров. Нужно перестать смотреть ужастики по ночам».

Гром, ударивший прямо над нами, заставил меня подпрыгнуть, и в окно застучали крупные капли дождя. Прошмыгнув мимо Итана, я выскочила из дома и побежала по подъездной дорожке.

Я промокла, пока добралась до автобусной остановки. Дождь поздней весной не был холодным, но оказался достаточно прохладным, чтобы почувствовать себя дискомфортно. Скрестив руки на груди, я забилась под заросший мхом кипарис, ожидая прибытия автобуса.

«Интересно, где Робби? – размышляла я, глядя на дорогу. – Обычно к этому времени он уже здесь. Может, не захотел мокнуть под дождем и остался дома. – Я фыркнула, закатив глаза. – Опять пропускаем занятия, а? Лодырь. Жаль, я так не могу».

Если бы только у меня была машина. Я знала ребят, родители которых подарили им на шестнадцатилетие машину. Мне повезет, если у меня будет хотя бы торт. Большинство моих одноклассников уже получили водительские права и могли ездить в клубы, на вечеринки, куда угодно. Я всегда была аутсайдером, этакая деревенщина, которую никто никуда не приглашал.

«Кроме Робби, – поправила я себя, мысленно пожав плечами. – Он уж точно не забудет. Интересно, что еще необычного он запланировал на мой день рождения?»

Гарантирую, это будет что-то странное или безумное. В прошлом году он вытащил меня из дома на полуночный пикник в лесу. Так странно… Я помнила лощину и маленький пруд, над которым парили светлячки, но, хотя с тех пор я прочесала весь лес за домом не раз, так и не нашла это место.

В кустах за спиной что-то зашуршало. Опоссум или олень, а может, лисица, наверное, ищет убежища от дождя. Дикая природа здесь была невероятно дерзкой и людей особо не боялась. Если бы не Бо, мамин огород стал бы фуршетом для кроликов и оленей, а местное семейство енотов свободно бы рылось в наших шкафах.

Где-то среди деревьев треснула ветка, на этот раз ближе. Я неловко поерзала, решив не оборачиваться из-за дурацкой белки или енота. Я прожила в лесу почти всю свою жизнь. Разбирала вилами сено, убивала крыс и гоняла свиней по колено в грязи. Дикие животные меня не пугали.

Тем не менее я вглядывалась вдаль, надеясь, что автобус вот-вот покажется из-за угла. Может, дело в погоде и моем больном воображении, но этот лес выглядел как декорации для фильма «Ведьма из Блэр».

«Нет здесь ни волков, ни серийных убийц, – убеждала я себя. – Хватит быть параноиком».

В лесу вдруг стало очень тихо. Я прислонилась к дереву, вздрогнув и моля, чтобы автобус поскорее приехал. По спине пробежал холодок. Я была не одна. Осторожно вытянув шею, я всматривалась сквозь листву. На ветке неподвижно, как статуя, восседала огромная черная птица с торчащими, словно шипы, перьями от дождя. Она повернула голову и посмотрела на меня своими зелеными, как цветное стекло, глазами.

Вдруг из-за дерева что-то выскочило и схватило меня.

Я закричала и отпрыгнула, сердце колотилось в ушах. Развернувшись, я хотела убежать; разум переполняли мысли о насильниках, убийцах и Кожаном лице из «Техасской резни бензопилой».

За спиной раздался смех.

Робби Плутфил, мой ближайший сосед (ну как ближайший, он жил почти в двух километрах от меня), привалившись к стволу дерева, задыхался от смеха. Долговязый и высокий, в рваных джинсах и старой футболке, он перестал смеяться, взглянул на мое бледное лицо, и снова разразился смехом. Рыжие колючие волосы прилипли ко лбу, а одежда плотно прилегала к телу, подчеркивая худощавую, костлявую и с виду нескладную фигуру; промокший и весь в щепках, листьях и грязи – похоже, его это не беспокоило. Его вообще мало что заботило.

– Черт тебя дери, Робби! – Я разозлилась, топнула ногой и замахнулась на него. Он увернулся и вылетел на дорогу с красным от смеха лицом. – Это было не смешно, идиот. Чуть не довел меня до сердечного приступа.

– П-прости, принцесса, – выдохнул Робби, держась за грудь и глубоко вдыхая. – Здорово вышло! – Закончив смеяться, он выпрямился, держась за ребра. – Боже, впечатляюще. Кажется, ты подпрыгнула в воздух аж на целый метр. Думала, я Кожаное Лицо или что-то в этом роде?

– Конечно, нет, глупый! – Раздраженная, я отвернулась, чтобы скрыть горящее лицо. – И я просила тебя не называть меня так! Мне уже не десять.

– Как скажешь, принцесса.

Я закатила глаза:

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты застрял в возрасте четырехлетнего ребенка?

Робби весело засмеялся.

– Кто бы говорил! Не я спал всю ночь с включенным светом после просмотра «Техасской резни бензопилой». Я тебя предупреждал! – Скорчив гримасу, он шагнул ко мне, раскинув руки. – О-о-о-о-о, смотри, я Кожаное лицо!

Нахмурившись, я топнула и обрызгала его водой. Он обрызгал меня в ответ, смеясь. К тому времени, как подъехал автобус, мы были уже грязные и промокшие, и водитель попросил нас занять места в самом конце.

– Какие планы после школы? – спросил Робби, пока мы пробирались к задним сиденьям. Ученики кругом общались, шутили, смеялись и вообще не обращали на нас внимания. – Хочешь попозже выпить кофе? Или можем прокрасться в кинотеатр и посмотреть фильм.

– Не сегодня, Роб, – ответила я, выжимая промокшую футболку. Теперь, когда все закончилось, я пожалела, что мы плескались в грязи. Скотт подумает, что я выгляжу как Тварь из «Черной лагуны». – В этот раз без меня. Мне надо после уроков кое с кем позаниматься.

Робби прищурил зеленые глаза.

– Кое с кем позаниматься? И с кем это?

Бабочки запорхали в животе; я пыталась сдержать улыбку.

– Скотт Уолдрон.

– Что?! – Губы Робби скривились в гримасе отвращения. – Этот качок? Что, хочет научиться читать?

Я нахмурилась.

– Если он капитан футбольной команды, это не значит, что можно говорить о нем гадости. Или ты ревнуешь?

– О, конечно, в этом все дело, – усмехнулся Робби. – Всегда мечтал иметь коэффициент интеллекта как у булыжника. Хотя нет, погоди. Так и булыжник оскорбить можно. – Он фыркнул. – Не могу поверить, что тебе интересен этот тупица. Ты способна на большее, принцесса.

– Не называй меня так. – Я отвернулась, чтобы скрыть покрасневшие щеки. – И это просто репетиторство. Не пригласит он меня на бал. Господи!

– Ну конечно. – Очевидно, Робби это не убедило. – Нет, но ты надеешься, что пригласит. Просто признай это.

– Даже если так, что с того? – рявкнула я, оборачиваясь. – Это не твое дело, Роб. В любом случае, тебе-то что?

Робби вдруг затих, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Я повернулась к нему спиной и уставилась в окно. Меня не волновало, что сказал Робби. Сегодня на один чудесный час Скотт Уолдрон будет только моим, и никто меня этого не лишит.

Уроки длились целую вечность. Учителя несли тарабарщину, а время будто двигалось вспять. Наступил долгожданный полдень. Наконец-то! Наконец-то прозвенел последний звонок, избавивший меня от бесконечных пыток решения задач типа «Если «х» равен «y», то…».

«Сегодня тот самый день», – сказала я себе, маневрируя по переполненным коридорам, держась с краю подальше от толпы. Мокрые кроссовки скрипели по кафелю, а в воздухе густо пахло потом, дымом и запахом тел. Меня охватило жуткое волнение. – Ты справишься. Не думай об этом. Просто зайди и сделай это».

Уклоняясь и обходя стороной учеников, я прошла по коридору и заглянула в компьютерный класс.

Он сидел за одним из столов, закинув ноги на стул. Скотт Уолдрон, капитан футбольной команды. Великолепный Скотт. Скотт – король школы. На нем была красно-белая куртка со школьной эмблемой, подчеркивающая широкую грудь; густые темно-русые волосы доставали почти до плеч.

Мое сердце бешено колотилось. Целый час в одном классе со Скоттом Уолдроном, и никто нам не помешает. Обычно мне и близко было не подобраться к Скотту; его вечно окружали либо Энджи со своими подружками из группы поддержки, либо его приятели из футбольной команды. В классе находились и другие ученики, но то были ботаники и ученые типы, Скотт Уолдрон таких не замечал. По своей воле спортсмены и чирлидерши тут не торчали. Глубоко вздохнув, я вошла в класс.

Когда я подошла к нему, он даже не взглянул на меня. Развалившись на стуле и откинув голову, Скотт бросал невидимый мяч через комнату. Я откашлялась. Ничего. Кашлянула чуть громче. Снова ничего.

Собравшись с духом, я встала перед ним и помахала рукой. Его кофейного цвета карие глаза наконец увидели меня. На мгновение, казалось, он был ошарашен, затем одна бровь лениво пошла вверх, будто он не мог понять, чего мне от него надо.

«Ой-ой. Скажи что-нибудь, Мег. Что-нибудь умное».

– Э-э-э… – пробормотала я. – Привет. Я Меган. Я сижу за тобой на уроках информатики. – Он продолжал смотреть на меня пустым взглядом, и я почувствовала, как мои щеки краснеют. – Эм-м-м… Честно говоря, я не особо разбираюсь в футболе, но мне кажется, ты потрясающий квотербек, не то чтобы я встречала и других квотербеков, ну, вообще-то, только тебя. Кажется, ты и правда знаешь, что делаешь. Вообще-то я хожу на все твои игры. Обычно я сижу в самом конце, так что вряд ли ты меня видел.

«О боже. Заткнись, Мег. Заткнись сейчас же!» Я зажала рот, чтобы прекратить этот бесконечный лепет, желая провалиться сквозь землю и умереть. О чем я только думала, соглашаясь на это? Лучше быть невидимкой, чем выглядеть полной и окончательной идиоткой, особенно перед Скоттом.

Он лениво моргнул, протянул руку и вытащил наушники из ушей.

– Извини, – протянул он своим чудесным низким голосом, – я тебя не слышал. – Он оглядел меня и ухмыльнулся. – Ты, наверное, репетитор?

– Э-э-э, да. – Я выпрямилась и вернула себе остатки своего достоинства. – Я Меган. Мистер Сандерс попросил меня помочь тебе с твоим проектом по программированию.

Он продолжал ухмыляться.

– Ты же та деревенщина, которая на болоте живет? Ты хоть знаешь, что такое компьютер?

Лицо вспыхнуло, а живот сжался в маленький тугой комок. Ну да, дома у меня не было хорошего компьютера. Вот почему я проводила большую часть внеклассного времени здесь, в компьютерном классе, выполняя домашнее задание или просто зависая в сети. На самом деле я надеялась через пару лет поступить в Технический институт в Индиане. Программирование и веб-дизайн давались мне легко. Черт, да, я умела работать на компьютере!

Но, столкнувшись с критикой Скотта, только и смогла ляпнуть:

– Д-да. Ну, в смысле, конечно, знаю. – Он с сомнением посмотрел на меня, задев мою и без того уязвленную гордость. Я должна была доказать ему, что я не отсталая деревенщина, какой он меня считает. – Смотри, я покажу, – предложила я и потянулась к клавиатуре на столе.

Затем произошло нечто странное.

Я даже не коснулась клавиш, как вдруг экран компьютера включился. Я замерла, пальцы зависли над клавиатурой, а по синему экрану потянулись слова:

«Меган Чейз. Мы видим тебя. Мы идем за тобой».

Я замерла. Слова продолжали всплывать на экране. Три предложения, снова и снова.

«Меган Чейз. Мы видим тебя. Мы идем за тобой. Меган Чейз. Мы видим тебя. Мы идем за тобой».

«МеганЧейз. Мывидимтебя. Мыидемзатобой…» – заполняя весь экран.

Скотт откинулся назад, пристально глядя на меня, затем на компьютер.

– Это что? – спросил он, насупившись. – Ты что творишь, ненормальная?!

Оттолкнув его, я подвигала мышью, нажала esc, затем комбинацию ctrl/alt/del, чтобы прекратить бесконечный поток слов. Не получалось.

Внезапно без предупреждения слова перестали всплывать, экран на мгновение погас. Затем огромными буквами мелькнуло еще одно сообщение:

«СКОТТ УОЛДРОН ПОДГЛЯДЫВАЕТ ЗА ПАРНЯМИ В ДУШЕ, ХА-ХА».

Я ахнула. Сообщение появилось на экранах всех компьютеров в классе, и я была бессильна это остановить. Ученики за партами замерли, потрясенные на мгновение, затем стали тыкать пальцем и смеяться.

Я чувствовал взгляд Скотта, словно нож в спине. В страхе я повернулась к нему и увидела, что он уставился на меня, тяжело дыша. С багровым лицом, от ярости или стыда, он указал на меня.

– Думаешь, это смешно, болотница? А?! Ну погоди, я покажу тебе! Сама себе могилу вырыла, дура!

Он выскочил из класса под взрывы хохота, доносившиеся ему вслед. Кто-то из учеников улыбнулся мне, кто-то аплодировал и хвалил; один даже подмигнул.

Колени у меня дрожали. Я плюхнулась на стул и тупо уставилась на экран, который внезапно выключился, стерев унизительное сообщение, но случившегося не исправить. Желудок скрутило, глаза предательски защипало.

Я закрыла лицо руками.

«Я труп. Мертвее мертвых. Это конец, игра окончена, Меган. Интересно, мама позволит мне перевестись в школу-интернат в Канаде?»

Легкий смешок прорезал мои мрачные мысли, и я подняла голову.

На мониторе, скрючившись, сидело крошечное бесформенное нечто – на фоне открытого окна и не разглядеть. Худенькое и истощенное, с длинными тонкими руками и огромными ушами, как у летучих мышей. Прищуренные умные зеленые глаза смотрели на меня через стол. Оно усмехнулось, обнажая полный рот острых зубов, светившихся неоново-голубым, а затем исчезло, как изображение с экрана.

Я сидела неподвижно, уставившись туда, где только что сидело какое-то существо; голова шла кругом от множества мыслей.

«Ладно. Отлично. Мало того, что Скотт меня ненавидит, так у меня еще и галлюцинации начались. Меган Чейз, жертва нервного срыва, потеряла рассудок накануне своего шестнадцатилетия».

Заставив себя встать, я как зомби поплелась в коридор.

Робби ждал меня у шкафчиков с содовой в руках.

– Эй, принцесса! – приветствовал он меня, когда я проковыляла мимо. – Что-то ты рано закончила. Как позанимались?

– Не называй меня так, – пробурчала я, ударившись лбом о шкафчик. – Урок прошел замечательно. Прошу, убей меня.

– Так хорошо, а? – Робби бросил мне диетическую содовую, которую я едва поймала, и с шипением открыл свой сок. В голосе слышались нотки насмешки. – Я бы сказал: «Я же тебе говорил…»

Я смотрела на него волком, призывая продолжить.

Улыбка исчезла с его лица.

– …но не стану. – Он поджал губы, стараясь не улыбаться. – Потому что… это неправильно.

– Ты-то почему здесь? – требовательно спросила я. – Автобусы уже все уехали. Караулил меня у компьютерного класса, как какой-то жуткий маньяк?

Роб громко закашлялся и сделал большой глоток сока.

– Эй, я тут подумал, – продолжил он радостно, – чем займешься завтра в день рождения?

«Буду прятаться у себя в комнате под одеялом», – подумала я, но в ответ пожала плечами и открыла свой ржавый шкафчик.

– Не знаю. Все равно. Нет никаких планов. – Я схватила книги, запихнула их в рюкзак и захлопнула дверцу шкафчика. – А что?

Робби одарил меня той самой улыбкой, что обычно заставляла меня нервничать, – улыбкой, растянувшейся до ушей настолько, что глаза превратились в тонкие зеленые линии.

– У меня есть бутылка шампанского. Стащил из винного шкафа, – ответил он, приподняв брови. – Давай я приду к тебе завтра? Отпразднуем твой день рождения стильно!

Я никогда еще не пила шампанского. Как-то глотнула пива Люка, думала, меня вырвет. Мама иногда приносила домой вино в коробке. Ужасным оно не было, но пьяницей меня не назовешь.

«Какого черта? Шестнадцать лет бываешь лишь раз в жизни, так?»

– Конечно, – ответила я Робби, покорно пожав плечами. – Звучит классно, устроим веселье!

Он наклонил голову:

– Все хорошо, принцесса?

Что мне ему сказать? Что капитан футбольной команды, в которого я влюблена вот уже два года, хочет мне отомстить? Что я вижу монстров на каждом углу и что школьные компьютеры либо взломали, либо стали одержимы? Ну да, конечно. От величайшего школьного приколиста жалости не дождешься. Зная Робби, он подумает, что это отличная шутка, и поздравит меня. Если бы я не знала его, то подумала бы, что он все подстроил.

Я устало улыбнулась ему и кивнула:

– Все хорошо. Увидимся завтра, Робби.

– До встречи, принцесса.

Как всегда, мама приехала за мной с опозданием. Мое репетиторство должно было занять час, но я просидела на тротуаре под моросящим дождем еще с полчаса, размышляя о своей несчастной жизни и наблюдая, как машины приезжают и уезжают. Наконец из-за угла появился ее синий универсал и остановился возле меня. Переднее сиденье было занято пакетами с продуктами и газетами, поэтому я проскользнула на заднее.

– Мег, да ты же насквозь промокла! – воскликнула мама, смотря на меня в зеркало заднего вида. – Не садись на обивку, постели полотенце или еще что. Ты что, не взяла с собой зонт?

«Я тоже рада видеть тебя, мам», – подумала я, хмурясь; схватила с пола газету и положила на сиденье. Ни тебе «Как прошел день, дорогая?» или «Извини, что опоздала». Надо было отказаться от этих дурацких занятий со Скоттом и поехать домой на автобусе.

Мы ехали молча. Мне говорили, что я похожа на маму, ну, еще до того, как на свет появился Итан и все внимание перешло к нему. Я по сей день не понимаю, что общего у нас может быть. Мама – одна из тех дамочек, которые в костюме-тройке и на каблуках выглядят абсолютно естественно; я же люблю мешковатые штаны и кроссовки. Мамины волосы ложатся густыми золотистыми локонами, мои же вялые и тонкие, почти серебристые при ярком свете. Она элегантная, грациозная и стройная; я просто худая.

Мама могла выйти за кого угодно – за кинозвезду, богатого финансового магната, но выбрала Люка, свиновода с его захудалой небольшой фермой в глуши. Что напомнило мне…

– Мам, не забудь, в эти выходные нужно забрать права.

– О, Мег, – вздохнула мама, – даже не знаю. У меня на этой неделе столько работы, и папа хочет, чтобы я помогла ему починить сарай. Может, на следующей неделе съездим.

– Мам, но ты обещала!

– Меган, прошу. День выдался тяжелый. – Мама снова вздохнула и посмотрела в зеркало заднего вида. Глаза у нее были покрасневшие, тушь размазалась. Я неловко заерзала. Она что, плакала?

– В чем дело? – осторожно спросила я.

Она замешкалась.

– Дома… произошел несчастный случай, – начала она, и у меня все сжалось внутри. – Отец повез Итана в больницу. – Она снова замолчала, сморгнула и вдохнула. – Бо напал на него.

– Что?! – Мама аж вздрогнула. Наша немецкая овчарка напала на Итана? – Он в порядке? – нетерпеливо спросила я, чувствуя, как живот крутит от страха.

– Да. – Мама устало улыбнулась. – Сильно напуган, но ничего серьезного, слава богу.

Я с облегчением вздохнула.

– Что произошло? – спросила я, все еще не в силах поверить, что наш пес мог напасть на члена семьи. Бо обожал Итана, расстраивался, если мальчонку ругали. Я наблюдала, как Итан тянул Бо за уши, шерсть и хвост, а тот лишь облизывал его в ответ. Однажды я увидела, как Бо осторожно взял Итана за рукав и оттащил от дороги. Наша немецкая овчарка могла вселить ужас в белок и оленей, но в доме он никогда ни на кого не склабился. – С чего Бо так взбесился?

Мама покачала головой:

– Не знаю. Люк увидел, как Бо побежал вверх по лестнице, затем услышал крик Итана. Когда поднялся наверх, то увидел, как Бо тащил Итана по полу. Лицо у него было сильно поцарапано, на руке – следы укусов.

Кровь застыла в жилах. Я представила, как Итана терзают, какой ужас он, должно быть, пережил, когда наш прежде заслуживающий доверия пес напал на него. В это сложно было поверить, фильм ужасов какой-то. Я понимала, что мама в шоке не меньше меня, она полностью доверяла Бо.

Тем не менее мама держалась, это было видно по тесно сжатым губам. Она что-то не договаривала, и кажется, я знала, что именно.

– Что с Бо?

Ее глаза наполнились слезами, и сердце мое сжалось.

– Мы не можем позволить, чтобы рядом жил опасный пес, Мег, – ответила она голосом, буквально умоляющим понять ее. – Если Итан спросит, скажем, что нашли для Бо другой дом. – Она глубоко вздохнула и крепко вцепилась в руль, не глядя на меня. – Для безопасности нашей семьи, Меган. Не вини отца. Он привез Итана домой, а потом отвел Бо к водоему.

Глава 2

Роковой звонок

Ужин в тот вечер прошел в напряженном молчании. Я злилась на обоих родителей: на Люка за то, что сделал, на маму за то, что допустила это. Я отказывалась с ними разговаривать. Они с Люком общались, обсуждали всякую ерунду; Итан сидел молча, обнимая Ушастика. Было непривычно: обычно Бо расхаживал вокруг стола, клянча еду. Извинившись, я первой ушла к себе в комнату и хлопнула дверью.

Я плюхнулась на кровать и стала вспоминать, как Бо сворачивался калачиком рядом со мной, незаменимый и заботливый. Он никогда никого ни о чем не просил, просто хотел был рядом и заботиться о своих подопечных. А теперь его нет, и дом казался таким пустым.

Так хотелось с кем-то поговорить. Думала позвонить Робби, пожаловаться, как все несправедливо, но у его родителей – видимо, еще более замкнутых, чем мои, – не было ни телефона, ни даже компьютера. Как и у самого Робби. К слову, о средневековье. Нам приходилось договариваться о встрече еще в школе, ну, либо он просто заявлялся под моим окном, пройдя все два километра от своего дома пешком. Еще одна настоящая заноза в заднице, которую я намеревалась вытащить, когда у меня появится собственная машина. Мама с Люком не могут вечно держать меня в этом изолированном пузыре. Вот накоплю и куплю телефоны нам обоим, и плевать, что говорит Люк. Все эти бредни про то, что «технологии – зло», уже устарели.

В дверь робко постучали, в комнату заглянул Итан.

– Привет, пацан. – Я села на кровати, смахивая нахлынувшие слезы. На лбу у него красовался пластырь с рисунком динозавра, правая рука была забинтована. – Как дела?

– Мама с папой прогнали Бо. – Его нижняя губа дрожала, и он икнул, вытирая глазки своей плюшевой игрушкой. Вздохнув, я похлопала ладонью по кровати.

– Им пришлось, – объяснила я, когда он взобрался и устроился у меня на коленях, обнимая свою игрушку. – Они не хотели, чтобы Бо снова тебя покусал. Боялись за тебя.

– Бо не кусал меня. – Итан посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, полными слез. Я видела в них страх и мудрость, которая была ему не по годам. – Бо не делал мне больно, – продолжал он. – Бо пытался спасти меня от человека в шкафу.

«Снова чудовища?» – вздохнула я, намереваясь возразить ему, но запнулась. А что если Итан прав? Последнее время я тоже видела странные вещи. Что если… если Бо действительно защищал Итана от чего-то ужасного?..

«Нет!» – Я тряхнула головой. Да это же просто смешно! Через пару часов мне стукнет шестнадцать, взрослая уже, чтобы верить в чудовищ. Итану тоже пора повзрослеть. Он был умным малым, и мне надоело слушать, как он винит воображаемых монстров каждый раз, когда что-то не так.

– Итан, – вздохнула я, пытаясь скрыть раздражение. Если я буду резка, он наверняка разрыдается, а я не хотела его расстраивать после всего, что ему пришлось пережить. – В твоем шкафу нет никаких монстров, Итан. Их не бывает, понимаешь?

– Нет, бывает! – нахмурился братишка, стукнув ножками по одеялу. – Я видел их. Они разговаривают со мной. Говорят, что король хочет меня видеть. – Он вытянул руку, показывая мне повязку. – Когда я был в туалете, дяденька схватил меня за руку и потащил под кровать, а Бо вошел и отпугнул его.

Было ясно, что его не переубедить, а истерику слушать мне не хотелось.

– Ладно, ладно, – уступила я, обнимая его. – Скажем так, сегодня на тебя напал не только Бо. Может, расскажешь маме и Люку?

– Они же взрослые, – ответил Итан, словно это и так очевидно, – не поверят мне. Они не видят монстров. – Вздохнув, он посмотрел на меня самым серьезным взглядом, что я когда-либо видела у него. – Но Ушастик говорит, что ты можешь их видеть. Если очень постараешься. Ты можешь видеть сквозь туман и чары, так Ушастик говорит.

– Сквозь что и что?

– Итан? – за дверью раздался голос мамы. – Ты здесь? – Увидев нас вместе, она робко улыбнулась. Я смотрела на нее с каменным выражением лица.

Мама закрыла на это глаза.

– Итан, милый, пора спать. День был долгим. – Она протянула руку, и Итан спрыгнул вниз и пошел к ней, волоча за собой кролика.

– Можно я сегодня лягу с тобой и папой? – спросил он тихим и испуганным голосом.

– Ой, думаю, да. Но только сегодня, ладно?

– Ладно. – Их голоса стихли в коридоре, и я захлопнула дверь.

Той ночью мне приснился странный сон о том, что я проснулась и увидела Ушастика, игрушку моего братца, у изножья кровати. Во сне кролик разговаривал со мной, он произносил жуткие и страшные слова, предостерегающие. Он хотел предупредить меня, а может, хотел, чтобы я помогла ему. Кажется, я что-то ему пообещала. Наутро, однако, сон практически стерся из памяти.

Меня разбудил шум дождя, барабанящего по крыше. Видимо, день моего рождения будет холодным, неприглядным и дождливым. На мгновенье я почувствовала себя подавленной, но не могла понять, в чем причина. Потом вспомнила все события вчерашнего дня и застонала.

«С днем рождения меня», – пропела я, зарываясь под одеяло. Спасибо, пожалуй, пролежу все выходные в постели.

– Меган? – раздался за дверью голос мамы, а затем робкий стук. – Ты уже встала?

Проигнорировав ее, я зарылась под одеяло поглубже. Я негодовала и возмущалась при мысли о бедном Бо, которого отвезли на болота. Мама знала, что я на нее злюсь, пусть помучается. Я не готова делать вид, что все в порядке.

– Меган, вставай, а то упустишь автобус, – сказала мама, заглядывая в комнату, таким сухим и обыденным тоном, что я лишь фыркнула в ответ. Недолго же она мучилась угрызениями совести.

– Я не пойду в школу, – пробурчала я из-под одеяла. – Мне нехорошо. Кажется, я простыла.

– Простыла? В свой день рождения? Вот не повезло. – Мама вошла в комнату, и я выглянула из-под одеяла. Неужели не забыла? – Как обидно, – продолжала она, улыбаясь и скрестив руки на груди. – Я собиралась отвезти тебя сегодня после школы забрать ученические права, но если ты заболела…

Я вскочила.

– Правда? Эм-м-м… что ж, думаю, все не так плохо. Аспирин приму.

– Так я и думала, – покачала головой мама, когда я вскочила на ноги. – Я весь день буду помогать папе чинить сарай, так что не смогу забрать тебя из школы. Но когда вернешься, съездим вместе в бюро. Такой подарок на день рождения тебя устроит?

Я носилась по комнате, хватая одежду и практически не слушая ее. Надо просто пережить этот день.

Я запихивала домашние задания в рюкзак, когда открылась дверь. В комнату заглянул Итан, застенчиво и нетерпеливо улыбаясь и держа руки за спиной.

Я подмигнула ему, откидывая волосы назад.

– Чего тебе, пацан?

Улыбаясь, он шагнул ко мне и протянул сложенный лист бумаги. Первую страницу украшали яркие рисунки карандашами: улыбающееся солнце парило над домиком, из трубы которого вился дым.

– С днем рождения, Мегги, – сказал он, вполне довольный собой. – Видишь, я помню!

Улыбаясь, я взяла самодельную открытку и открыла ее. Внутри простой рисунок карандашом: наша семья – мама и Люк, мы с Итаном держимся за руки, а рядом какое-то четвероногое животное, наверное, Бо. Ком подступил к горлу, глаза на мгновение наполнились слезами.

– Тебе нравится? – спросил Итан, наблюдая за мной с тревогой.

– Очень, – ответила я, взъерошив ему волосы. – Спасибо. Давай повесим ее на холодильнике, чтобы все увидели, какой ты у нас великий художник!

Братик ухмыльнулся и побежал прочь с открыткой в руках, а я почувствовала, как на сердце стало чуточку теплее. Может, день будет не таким уж и ужасным.

– Значит, сегодня мама отвезет тебя за правами? – спросил Робби, когда автобус подъехал к школе. – Классно! Наконец-то сможешь отвозить нас в центр и в кино. Не придется ждать автобус или торчать весь день перед телеком, переключая одни и те же пять каналов на вашем крохотном телике.

– Это только ученические права, Роб. – Я схватила рюкзак, когда автобус остановился. – У меня пока нет водительских прав. Зная маму, пройдет еще шестнадцать лет, пока я смогу водить машину самостоятельно. Итан и то получит их раньше меня.

При мысли о единоутробном брате меня пробрала дрожь. Я вспомнила его слова: «Ты можешь видеть сквозь туман и чары, так Ушастик говорит».

Про игрушечного кролика я поняла, но что что значило все остальное?

Пока я спускалась по ступенькам автобуса, кто-то знакомый отделился от большой группы и направился ко мне. Скотт. Живот скрутило, я оглядывалась в поисках отходного пути, но не успела потеряться в толпе, как он уже стоял передо мной.

– Привет. – При звуке его голоса, протяжного и низкого, я задрожала. Как бы я его ни боялась, он все равно был великолепен, с этими влажными от пота светлыми волосами, спадающими на лоб непослушными волнистыми прядями. Он почему-то нервничал и, пробежав руками по волосам, огляделся вокруг. – Эм-м-м… – Он сомнительно прищурился. – Еще раз, как тебя звать?

– Меган, – прошептала я.

– А, точно. – Подойдя ближе, он огляделся на своих дружков и продолжил тихим голосом. – Слушай, мне жаль, что я так вчера с тобой обошелся. Сорвался, извини.

На мгновение я впала в ступор. Я ожидала услышать угрозы, насмешки и обвинения. Но когда до меня дошел смысл его слов, я ощутила огромное облегчение.

– О-о-о, – пробормотала я, чувствуя, как заливаюсь краской, – да все в порядке, забудь!

– Не могу, – пробубнил он. – Все время думаю о тебе. Я вел себя как придурок и хочу загладить вину. Может… – Он замолчал, покусывая губу, а затем выпалил: – Хочешь пообедать со мной сегодня?

Сердце колотилось в груди, бабочки в животе запорхали, и казалось, что я парила над землей. Мне едва хватило воздуха, чтобы выдать, затаив дыхание:

– Конечно.

Скотт широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы, и подмигнул мне.

– Эй, ребята, гляньте сюда! – Один из приятелей Скотта, стоявший недалеко от нас, помахал нам с телефоном в руках. – Улыбнитесь!

Не успела я понять, что происходит, как Скотт обнял меня за плечи и притянул к себе. Я ошеломленно уставилась на него, сердце бешено колотилось. Он сверкнул ослепительной улыбкой на камеру, а я просто тупо смотрела на него, как идиотка.

– Спасибо, Мег, – сказал Скотт, отстраняясь. – Увидимся за ланчем. – Он улыбнулся и, подмигнув напоследок, побежал к школе. Дружок с телефоном усмехнулся и убежал за ним, оставив меня на парковке, потрясенную и растерянную.

Я стояла как идиотка, наблюдая, как кругом снуют одноклассники. В конце концов я расплылась в улыбке, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться безумным смехом на всю площадку. Скотт Уолдрон хотел со мной встретиться! Он хотел пообедать со мной вдвоем сегодня! Может, мне наконец улыбнулась удача? Неужели это будет лучший мой день рождения?

Когда на парковку обрушился серебристый занавес дождя, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, я увидела, как Робби наблюдает за мной в толпе.

Сквозь пелену дождя его глаза блестели необыкновенным ярко-зеленым цветом. Когда ливень обрушился на нас и ученики бросились к школе, мне показалось, по его лицу скользнула странная тень: длинная морда, прищуренные глаза, высунутый язык и острые клыки. Желудок скрутило, я моргнула, и вот Робби снова стал самим собой – нормальный, улыбающийся, не заботясь о том, что промокнет.

Я же тоже промокну!

Взвизгнув, я нырнула под крышу и забежала в школу. Робби побежал за мной, смеясь, дергая меня за промокшие локоны, пока я не стукнула его, чтобы прекратил.

Весь первый урок я то и дело поглядывала на Робби, пытаясь снова поймать этот жуткий, хищный образ на его лице и гадая, не сошла ли я с ума. А в итоге я вывихнула шею и получила резкое замечание учителя о том, что надо поменьше пялиться на мальчиков.

Когда прозвенел звонок на обед, я вскочила; сердце трепетало, пульс участился. Скотт ждал меня в столовой. Я схватила книги, сунула их в рюкзак, развернулась…

И наткнулась на Робби, стоявшего у меня за спиной. Я завопила:

– Роб, я стукну тебя, если не перестанешь так делать! Отойди. Мне нужно бежать.

– Не ходи. – Его голос был тихим, серьезным. Я с удивлением посмотрела на него. Вечно глупая ухмылка исчезла, зубы стиснуты, взгляд пугающий. – Чувствую, это плохо кончится, и тебе достанется больше всех. Обещай, что не пойдешь.

Я отпрянула.

– Ты что, подслушивал? – требовательно спросила я, нахмурившись. – Да что с тобой не так? Не слыхал о личных разговорах?

– Уолдрону на тебя плевать. – Робби скрестил руки, бросая мне вызов. – Он разобьет тебе сердце, принцесса. Поверь мне, навидался я таких типов.

Меня охватил гнев; гнев на то, что он постоянно совал нос в мои дела, что мог быть прав.

– Еще раз, не твое дело, Роб! – рявкнула я, на что он изогнул брови. – Я могу о себе позаботиться, ясно? Хватит лезть, куда не просят.

В его глазах мелькнула боль, но быстро исчезла.

– Прекрасно, принцесса. – Он ухмыльнулся, подняв руки. – Не намочи свои королевские трусики. Забудь, что я сказал.

– Ну и ладно! – Вскинув голову, я вышла из класса, не оглядываясь.

Пока я шла в столовую, меня снедало чувство вины. Я сожалела, что огрызнулась на Робби, но иногда он вел себя как старший брат, и это бесило. Как бы то ни было, Робби всегда был таким – ревнивым, чрезмерно заботливым, все время за мной присматривал, словно это его работа. Даже не припомню, как мы впервые встретились; кажется, он всегда был рядом.

В столовой было шумно и тускло. Я остановилась в дверях, выискивая Скотта, и нашла: он сидел за столом посреди зала в окружении чирлидерш и дружков-футболистов. Я замешкалась. Не могу же я просто подойти к ним и сесть; Энджи Уитмонд со своими подружками разорвут меня в клочья.

Скотт поднял глаза и, увидев меня, расплылся в ленивой улыбке. Принимая это за приглашение, я направилась к нему, пробираясь между столами. Он достал телефон, нажал на кнопку и посмотрел на меня полуприкрытыми глазами, улыбаясь.

Рядом зазвонил телефон.

Я вздрогнула, но продолжила идти. За спиной послышались вздохи и хихиканье, а затем перешептывание, такое неприятное, будто обсуждали меня. Я чувствовала, что меня сверлят взглядами. Стараясь не обращать на это внимания, я шла по проходу.

Зазвонил еще один телефон. И еще.

Теперь шепот и смех распространялись как лесной пожар. Я почему-то сразу почувствовала себя ужасно незащищенной, обнаженной, будто в лучах прожектора, напоказ. Они же не могли смеяться надо мной, так? Двое парней тыкали на меня пальцами, перешептываясь, и я изо всех сил старалась не обращать на них внимания. Скотт был уже близко.

– Эй, красотка! – Кто-то ударил меня по заднице, и я вскрикнула. Обернувшись, я увидела Дэна Оттомана – прыщавого светловолосого кларнетиста из группы. Он взглянул на меня и подмигнул. – Не знал, что ты из таких, – сказал он, пытаясь источать очарование, но лишь напоминая мне грязного лягушонка Кермита. – Приходи в группу как-нибудь. У меня есть для тебя флейта, можешь поиграть.

– О чем ты? – рявкнула я на него. Хмыкнув, он протянул телефон.

Поначалу экран был пуст, затем ярко-желтыми буквами появилось сообщение: «Чем Меган Чейз похожа на холодное пиво?» Я ахнула, сообщение сменилось картинкой.

Там была я. Мы со Скоттом на парковке, он обнимал меня за плечи, широко улыбаясь. Только теперь, – у меня аж челюсть отвисла, – я была голой и таращилась на него пустыми и глупыми глазами. Наверное, использовал фотошоп: на фото у меня было до неприличия худое и бесформенное тело, грудь плоская, как у двенадцатилетней девочки. Я замерла, сердце мое остановилось, когда на экране всплыло второе сообщение.

«Мягко пьется и дается легко!»

Земля ушла из-под ног, щеки налились пунцом. Я с ужасом посмотрела на Скотта и увидела, что вся их компания хохочет, тыча в меня пальцем. Телефоны продолжали звонить по всей столовой, смех сотрясал все вокруг, словно цунами. Я дрожала, в глазах защипало.

Закрыв лицо руками, я развернулась и побежала, чтобы не расплакаться там, как ребенок. Пронзительный смех эхом преследовал меня, слезы обжигали глаза, словно яд. Мне удалось пересечь весь зал не споткнувшись, и, с грохотом распахнув дверь, я выбежала в коридор.

Почти час я провела в дальней кабинке женского туалета, рыдая и планируя переехать в Канаду или, может, на Фиджи – куда-нибудь далеко-далеко. Я не смела показываться на глаза в таком состоянии. Наконец, когда слезы утихли и дыхание восстановилось, я задумалась, какой несчастной была моя жизнь.

«О, какая честь, – с горечью подумала я, затаив дыхание, когда в уборную вошли девчонки. – Скотт Уолдрон личной персоной решил разрушить мою жизнь. Бьюсь об заклад, он ни с кем такого еще не проделывал. Вот повезло, я самая большая неудачница в мире». Слезы снова подкатывали, но я устала реветь, поэтому сдержалась.

Поначалу я думала отсидеться в туалете до конца занятий. Но если бы в классе меня спохватились, то в первую очередь искали бы здесь. Поэтому, собравшись с духом, я на цыпочках спустилась в медпункт, чтобы притвориться, что жутко болит живот, и отсидеться там на время.

В лоферах на толстой подошве в нескольких шагах от меня стояла медсестра; когда я заглянула, она бросила на меня взгляд, предупреждающий, что не потерпит очередных подростковых капризов. Кожа на ее лице походила на кожуру усохшего ореха, седые волосы собраны в строгий пучок, на кончике носа красовались крошечные золотистого цвета очки.

– Итак, мисс Чейз, – заговорила она хриплым высоким голосом, отложив в сторону блокнот, – что привело вас сюда?

Я удивилась, что она меня знает. В медпункте я была только раз, когда сбившийся с курса футбольный мяч угодил мне в лицо. Тогда медсестра была худощавой и высокой, с неправильным прикусом, из-за чего походила на лошадь. А эта пухлая, скукоженная маленькая женщина была тут новенькой, и ее взгляд меня немного нервировал.

– Желудок болит, – пожаловалась я, держась за живот так, словно он вот-вот лопнет. – Мне бы прилечь на пару минут.

– Конечно, мисс Чейз. В той комнате есть несколько коек. Я принесу что-нибудь, чтобы стало легче.

Кивнув, я направилась в комнату, разделенную несколькими огромными простынями. Там было пусто, никого, кроме нас двоих. Отлично. Я выбрала угловую койку и легла на застеленный одноразовой простыней матрас.

Через несколько минут появилась медсестра и протянула мне одноразовый стаканчик с пузырящейся и шипящей жидкостью.

– Вот, прими, станет легче, – сказала она, вкладывая стаканчик в мои руки.

Я уставилась на него. Шипучая белая жидкость пахла шоколадом и травами, но был еще какой-то запах, настолько сильный, что глаза слезились.

– Что это? – спросила я.

Медсестра улыбнулась и вышла.

Я осторожно сделала один глоток и почувствовала, как тепло расплывается от горла к животу. Вкус был невероятный, как самый вкусный шоколад в мире, с легким горьковатым послевкусием. Опрокинув стаканчик, я выпила все до последней капли.

Почти сразу же мне захотелось спать. Я прилегла на шуршащий матрас, закрыла глаза, и все исчезло.

Проснулась я от тихих голосов, говорящих украдкой, прямо за занавеской. Я хотела пошевелиться, но тело и голова были словно ватные. Я изо всех сил старалась держать глаза открытыми. За свисающей простыней виднелись два силуэта.

– Не делай ничего безрассудного, – предостерег низкий, хриплый голос.

«Медсестра», – подумала я, гадая в бреду, а не даст ли она мне еще того вкусного шоколада.

– Помни, твой долг – присматривать за девушкой. Ты не должен делать ничего, что привлечет внимание.

– Я? – удивился до боли знакомый мне голос. – Привлечь внимание? Зачем мне это?

Медсестра фыркнула.

– Если вся команда поддержки превратится в мышей, Робин, я буду очень тобой недовольна. Дети смертных слепы и жестоки, сам знаешь. Ты не должен мстить, как бы ни относился к девочке. Особенно сейчас. Грядут куда более тревожные времена.

«Это сон, – подумала я. – Да, наверняка. Что было в том стаканчике?»

В тусклом свете силуэты, жестикулирующие за занавеской, казались странными и неправдоподобными. Медсестра будто была еще меньше. Вторая тень была еще более необычной: нормального роста, но на голове не то уши, не то рога.

Тот, что повыше, вздохнул и сел на стул, скрестив длинные ноги.

– Я уже это слышал, – пробормотал он. – Ходят мрачные слухи. При Дворах неспокойно. Похоже, обоих что-то напугало.

– Именно поэтому ты должен продолжать защищать ее и присматривать за ней. – Медсестра развернулась, уперев руки в бока, и продолжила упрекающим голосом: – Я удивлена, что ты до сих пор не дал ей отпить дурманящего вина. Сегодня ей исполняется шестнадцать. Пелена спадает с глаз…

– Знаю, знаю, я как раз планировал. – Тень вздохнула, уронив голову на руки. – Займусь этим сегодня вечером. Как она?

– Отдыхает, – ответила медсестра. – Бедняжка, ее сильно обидели. Я дала ей слабый отвар сонного зелья, пусть поспит до конца уроков.

Раздался смешок.

– Когда ты последний раз давала сонное зелье ребенку, он проспал две недели. И это ты мне говоришь оставаться незаметным.

Я с трудом разобрала ответ медсестры, кажется, она сказала:

– Она дочь своего отца. С ней все будет хорошо.

А может, мне это почудилось. Все кругом поплыло, как нечеткое изображение, я отключилась.

– Меган!

Кто-то будил меня. Недовольно бурча, я зашевелилась, на мгновение растерявшись, и наконец подняла голову. В глазах будто десять кило песка, уголки глаз слиплись от засохших слез. Застонав, я протерла глаза и мутным взглядом посмотрела на Робби. На секунду мне показалось, что он был встревожен. Я моргнула, и передо мной был прежний улыбающийся Робби.

– Просыпайся, спящая красавица, – поддразнивал он, пока я пыталась сесть. – Тебе повезло, школа опустела. Можно ехать домой.

– А? – пробурчала я, вытирая с глаз последние засохшие корочки, образовавшиеся после долгих рыданий. Фыркнув, Робби поднял меня на ноги.

– Вот, – сказал он, протягивая мой рюкзак, набитый книгами. – Тебе повезло, что у тебя такой хороший друг. Я отметил тебя на всех уроках, которые ты пропустила. И кстати, я тебя прощаю. И не скажу «я же тебе говорил!»

Он тараторил очень быстро. Мой мозг еще не проснулся, разум был затуманен.

– О чем ты? – пробормотала я, закидывая рюкзак на спину.

И тут я вспомнила.

– Надо позвонить маме, – сказала я, плюхнувшись обратно на койку. Робби нахмурился, растерявшись. – Чтобы она приехала за мной, – объяснила я. – Ни за что больше не сяду в автобус. – Меня охватило отчаяние, я спрятала лицо в ладонях.

– Послушай, Меган, – начал Робби, – я слышал, что произошло. В этом нет ничего страшного.

– Спятил?! – спросила я, глядя на него сквозь пальцы. – Меня обсуждает вся школа. Еще и в школьную газету попадет. Меня распнут, если я покажусь на людях. А ты говоришь, ничего страшного?

Я подтянула колени к груди и уткнулась в них головой. Все ужасно несправедливо!

– У меня день рождения, – простонала я. – Такое не должно происходить с людьми в их день рождения!

Робби вздохнул. Бросив рюкзак, он сел и обнял меня, прижимая к груди. Я всхлипнула, пролив несколько слез на его куртку, прислушиваясь к биению его сердца сквозь рубашку. Оно стучало очень быстро, словно он пробежал пару километров.

– Ну же. – Робби встал, потянув меня за собой. – Ты справишься. Обещаю, завтра никто и не вспомнит. – Он улыбнулся, сжимая мою ладонь. – Тебе разве не надо ехать за правами?

Эта яркая искра в черной полосе невзгод моей жизни вселила в меня надежду. Я кивнула, готовясь к тому, что будет дальше. Мы вышли из медпункта вместе, Робби крепко сжимал мою руку.

– Держись ближе, – пробормотал он, когда мы вышли в людный коридор. Энджи с тремя своими подружками стояли у шкафчиков, болтая и щелкая жевательной резинкой. Живот снова скрутило, сердце бешено заколотилось.

Робби сжал мою ладонь.

– Все хорошо. Не отходи от меня и ни с кем не разговаривай. Они нас и не заметят.

Когда мы подошли ближе к девчонкам, я приготовилась к тому, что они обрушат на меня свои насмешки и колкости. Но мы пронеслись мимо, и они едва на нас взглянули; хотя в тот момент Энджи как раз описывала мой позорный побег из столовой.

– А потом она, такая, стала рыдать, – рассказывала Энджи, ее гнусавый голос было слышно через весь коридор. – А я ей: «Божечки, ну что за неудачница! Чего еще ждать от деревенщины?» – Ее голос перешел в шепот, и она склонилась ниже. – Я слышала, ее мама ненормально одержима свиньями. Ну, вы поняли!

Подружки задорно захихикали, и я едва не сорвалась. Однако Робби крепче сжал мою руку и потащил за собой. Я услышала, как он что-то пробормотал себе под нос, и почувствовала вибрацию в воздухе, как от беззвучного грома.

Энджи закричала.

Я пыталась обернуться, но Робби потянул меня за собой, пробираясь сквозь толпу, пока остальные ученики оборачивались на крик. Но на долю секунды я заметила, как Энджи прикрыла нос руками, а вопли ее все больше походили на визг свиньи.

Глава 3

Подменыш

Дорога домой была тихой. По крайней мере, мы с Робби ехали молча. Отчасти оттого, что я не хотела привлекать к себе внимание, но больше потому, что в голове роилось множество мыслей. Мы сели в дальнем углу автобуса, где я прильнула к окну, глядя на проносящиеся мимо деревья. Я достала телефон, включила музыку в наушниках погромче, что было лишь предлогом ни с кем не разговаривать.

В ушах до сих пор стоял поросячий визг Энджи. Это, наверное, был самый ужасный звук, что я когда-либо слышала, но, хоть она и была настоящей стервой, чувствовала я себя немного виноватой. Я не сомневалась, что это дело рук Робби, хоть мне и не доказать этого. Мне правда было страшно поднимать эту тему. Робби теперь казался другим человеком: тихий, задумчивый, он наблюдал за детьми в автобусе с хищной проницательностью. Он вел себя странно – и даже жутко, – и я задумалась, что с ним не так.

Мне снился необычный сон, который, как мне стало казаться, вовсе не был сном. Чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что знакомый голос собеседника медсестры принадлежал Робби.

Вокруг происходило что-то странное, плохое и ужасное, и самым страшным было то, что опасность, казалось, скрывалась за привычными лицами. Я украдкой взглянула на Робби. Как хорошо я знала его? Он был моим другом дольше, чем я себя помню, и все же я никогда не бывала у него дома и не встречала его родителей. Я предлагала несколько раз встретиться у него, но он всегда находил отговорки: родителей не было в городе или они ремонтировали кухню, которую я тоже никогда не видела. Это было странно, но еще более странным казалось то, что я никогда не задумывалась об этом, не ставила под сомнение. Робби просто существовал в моей жизни, словно появился из ниоткуда, без прошлого, без дома, без истории. Какую музыку он любил? Были ли у него цели в жизни? Влюблялся ли он когда-нибудь?

«Совсем ничего, – тревожно шептал мой разум. – Ты ничегошеньки о нем не знаешь!»

Вздрогнув, я повернулась к окну. Автобус остановился у знака «Стоп», и я заметила, что мы выехали за город и едем в наше болотистое захолустье. Мой район. Дождь заливал окна, отчего болота за окном казались размытыми, деревья – нечеткими темными очертаниями.

Я сморгнула и откинулась на спинку сиденья. Далеко на болоте под ветвями огромного дуба стояли лошадь и всадник, такие же неподвижные, как и деревья вокруг. Лошадь была крупная, черная, с гривой и мокрым хвостом, колыхающимся на ветру. Всадник был высоким и худым, одет в серое и черное. На его плечах развевался черный плащ. Сквозь дождь я мельком разглядела его лицо: молодое, бледное, поразительно красивое… и смотрело прямо на меня. В животе все перевернулось, дыхание перехватило.

– Роб, – пробормотала я, вытаскивая наушники, – посмотри на…

Лицо Робби была буквально в сантиметре от моего, он таращился в окно, прищурившись и злобно нахмурившись. Живот скрутило, я отстранилась, но он и не заметил. Губы его зашевелились, он прошептал всего лишь слово, так тихо, что я едва расслышала.

– Эш.

– Эш? – повторила я. – Кто такой Эш?

Выпустив струю выхлопного газа, автобус снова тронулся. Робби откинулся назад с совершенно каменным лицом. Сглотнув, я посмотрела в окно, но под дубом уже никого не было. Лошадь и всадник исчезли, словно их никогда и не было.

Странностей становилось все больше.

– Кто такой Эш? – повторила я свой вопрос, поворачиваясь к Робби, который, казалось, обитал в каком-то своем мирке. – Робби, эй! – Я толкнула его в плечо. Он дернулся и наконец посмотрел на меня. – Кто такой Эш?

– Эш? – На мгновение глаза его налились яростью, а выражение лица было как у дикой собаки. Затем он моргнул и снова стал нормальным. – О, да так, старый приятель. Не волнуйся, принцесса.

Его слова как-то странно на меня повлияли, словно я должна была забыть все только потому, что он так сказал. Меня раздражало, что он что-то скрывал, но это чувство быстро улетучилось, и я уже и не помнила, о чем мы только что говорили.

Когда мы подъехали к нашей остановке, Робби вскочил как ошпаренный и выбежал из автобуса. Наблюдая за его побегом, я не спеша убрала телефон в сумку и вышла следом. Меньше всего мне хотелось, чтобы эта дорогая вещица промокла.

– Мне нужно идти, – заявил Робби, когда я подошла к нему на тротуаре. Его зеленые глаза скользили по деревьям, будто ожидая, что из леса что-то вылетит. Я огляделась, но кругом было тихо и спокойно, лишь птичья трель над головой. – Я… эм-м-м… забыл кое-что дома. – Он посмотрел на меня извиняющимся взглядом. – Увидимся вечером, принцесса, ладно? Я принесу шампанское.

– О! – Я и забыла об этом. – Конечно.

– Иди сразу домой, хорошо? – Напряженный, Робби прищурил глаза. – Не останавливайся и ни с кем по дороге не разговаривай, поняла?

Я нервно засмеялась.

– Ты что, мамочка? Скажи еще, чтобы я не играла с ножницами и смотрела по сторонам, переходя через улицу! Кроме того, – продолжила я, когда Робби ухмыльнулся, снова став похожим на себя, – кого я встречу в этом глухом захолустье? – Внезапно мне вспомнился тот юноша на лошади, и снова как-то странно засосало под ложечкой. Кто это был? Почему я не могу перестать думать о нем? Если он вообще был. Все так странно. Если бы не реакция Робби в автобусе, я бы подумала, что этот человек мне померещился.

– Отлично. – Робби помахал мне, сверкнув озорной ухмылкой. – Увидимся позже, принцесса. Не дай Кожаному лицу поймать тебя по дороге.

Я пнула его. Рассмеявшись, он отскочил и побежал по дороге. Закинув рюкзак на плечо, я поплелась по подъездной дорожке к дому.

– Мам? – позвала я, открывая дверь. – Мам, я дома!

Меня встретила тишина, эхом отражаясь от стен и тяжело повиснув в воздухе; она будто ожила, села в центре комнаты и смотрела на меня холодными глазами. Сердце начало громко и быстро стучать в груди. Что-то не так.

– Мам? – снова позвала я, осмеливаясь зайти. – Люк? Есть кто дома? – Дверь скрипнула, пока я медленно прокрадывалась дальше. Телевизор громко ревел и мерцал, показывали какое-то старое черно-белое комедийное шоу, но на диване напротив было пусто. Я выключила телек и пошла дальше по коридору, на кухню.

На мгновение все показалось нормальным, кроме открытой скрипящей дверцы холодильника. Внимание привлек небольшой предмет на полу. Сначала я подумала, что это грязная тряпка, но, присмотревшись, поняла, что это был Ушастик – игрушечный кролик Итана. Голова его была оторвана, из отверстия осыпалась вата.

Выпрямившись, я услышала слабый шум по ту сторону обеденного стола. Я обошла кругом, желудок так сильно скрутило, что к горлу подступила тошнота.

На кафельном полу в клетку лежала мама, раскинув руки и ноги, лицо ее наполовину было измазано чем-то багровым. В безвольной левой руке она держала свою сумку, содержимое которой рассыпалось по всему полу. В дверном проеме, склонившись над с ней с любопытством, стоял Итан.

Он улыбался.

– Мама! – закричала я и бросилась к ней. – Мам, ты в порядке?! – Я схватила ее за плечо и трясла, но было равносильно что трясти мертвую рыбу. Кожа была еще теплой, а значит, мама жива. Ведь так?

«Где, черт возьми, Люк?!»

Я снова ее встряхнула, наблюдая, как голова безвольно покачивается. Желудок перевернулся вверх дном.

– Мама, очнись! Слышишь меня? Это Меган! – Я отчаянно оглядывалась по сторонам, схватила с раковины тряпку и приложила к ее лицу. Я осознала, что Итан стоит в дверях, с широко раскрытыми голубыми глазами и в слезах.

– Мама поскользнулась, – промычал он, и тогда я заметила прозрачную лужицу перед холодильником. Дрожащей рукой я окунула в нее палец и принюхалась – растительное масло? Что за черт? Я вытерла кровь с ее лица и заметила маленькую ранку на виске, едва заметную у самой кромки волос.

– Она умрет? – спросил Итан, и я бросила на него строгий взгляд. Напуганный и в слезах, он смотрел скорее с любопытством, чем с ужасом.

Я отвела глаза. Мне нужна помощь. Люка не было, оставалось вызвать скорую. Но стоило мне встать за телефоном, как мама застонала, зашевелилась и открыла глаза.

Сердце мое подпрыгнуло.

– Мама? – позвала я, пока она, потрясенная, пыталась сесть. – Не двигайся, я вызову скорую.

– Меган? – Мама огляделась, моргая. Она коснулась рукой лица и уставилась на измазанные в крови пальцы. – Что случилось? Я… что, упала?..

– Ты ударилась головой, – ответила я, вставая и пытаясь отыскать глазами телефон. – У тебя может быть сотрясение мозга. Потерпи, я вызову скорую.

– Скорую? Нет-нет. – Мама встала, взгляд ее прояснился. – Не надо, милая, я в порядке. Умоюсь и наложу пластырь. Не переживай.

– Но, мам…

– Я в порядке, Мег. – Мама схватила валявшуюся тряпку и стала вытирать кровь с лица. – Прости, что напугала, все будет хорошо. Это просто кровь, ничего серьезного. Да мы и не можем себе позволить еще один вызов врача. – Она уверенно выпрямилась и оглядела кухню. – Где твой брат?

Опешив, я снова посмотрела на дверь, но Итана уже не было.

Когда Люк вернулся домой, он и слышать не хотел мамины возражения. При одном только взгляде на ее бледное лицо с повязкой он закатил истерику и стал настаивать на том, чтобы ехать в больницу. Люк умел быть настойчивым, когда хотел, и под его давлением мама в конце концов сдалась. Пока Люк запихивал ее в видавший лучшие времена «Форд» и мчался прочь, она на ходу выкрикивала мне указания: приглядеть за Итаном, не дать ему уснуть слишком поздно, в холодильнике есть замороженная пицца.

Когда фургон завернул за угол и исчез из виду, в доме снова воцарилась мертвая тишина. Я вздрогнула, потирая руки, чувствуя, как она крадется и дышит мне в затылок. Дом, в котором я прожила большую часть жизни, сейчас казался мне незнакомым и пугающим, словно в углах и шкафах кто-то прятался, выжидая, чтобы наброситься, как только пройду мимо. Мой взгляд упал на скомканные ошметки Ушастика, разбросанные по полу, и мне вдруг стало тоскливо и страшно. Никто в этом доме не стал бы рвать на части любимую игрушку Итана. Что-то было не так.

Послышались чьи-то шаги. Повернувшись, я увидела в дверях Итана – он смотрел на меня. Без кролика в руках он выглядел необычно, и я задумалась, почему он даже не расстроен.

– Хочу кушать, – заявил он, удивив меня. – Приготовь мне что-нибудь, Мегги.

Я нахмурилась, услышав такой требовательный тон.

– Еще рано для ужина, пацан, – ответила я ему, скрестив руки на груди. – Подождешь пару часиков.

Он прищурился, губы скривились, обнажая зубы. На мгновение мне показалось, что они у него заострённые, как клыки.

– Хочу кушать! – прорычал он, делая шаг вперед. Я в ужасе отпрянула. Почти мгновенно выражение его лица изменилось, огромные глаза смотрели на меня умоляюще: – Пожалуйста, Мегги, – заскулил он. – Пожалуйста. Я очень голоден. – Он надулся и продолжил сердито: – Мама тоже ничего мне не приготовила.

– Ладно, хорошо! Только замолчи! – Эти резкие слова были вызваны страхом и полным смятением, потому что я боялась. Боялась Итана. Моего глупого четырехлетнего братца. Я не понимала, откуда взялись в нем эти демонические перепады настроения, но надеялась, что это временно. Может, несчастный случай с мамой его так расстроил? Может, если я покормлю паршивца, он уснет и оставит меня в покое. Я поплелась к холодильнику, достала пиццу и запихнула ее в духовку.

Пока пицца готовилась, я пыталась отмыть пол от масла. Все думала, как масло оказалось на полу, тем более что пустая бутылка валялась в мусорном ведре. Когда я закончила, от меня разило жиром, пол стал еще более скользким, но я сделала все, что могла.

Из раздумий меня вывел скрип дверцы духовки. Повернувшись, я увидела, что Итан открыл ее и заглядывал внутрь.

– Итан! – Схватив за запястье, я отдернула его назад, не обращая внимания на протестующий вопль. – Что ты творишь?! Хочешь обжечься?

– Кушать!

– Сядь! – рявкнула я, усаживая его на обеденный стул. Он реально пытался ударить меня, мелочь неблагодарная. Я едва сдержалась, чтобы не стукнуть его. – Господи, какой ты сегодня вредный. Сиди молча. Сейчас принесу тебе поесть.

Когда я достала пиццу, он набросился на нее, как дикарь, не дожидаясь, пока она остынет. Застыв в шоке, я наблюдала, как он рвал пиццу на куски, словно голодный пес, глотая, едва прожевав. Очень быстро он весь измазался в соусе и сыре, пицца исчезала на глазах. Не прошло и двух минут, как он съел все до последней крошки.

Итан облизал руки, поднял на меня глаза и сказал:

– Хочу еще.

– Не может быть, – ответила я, выходя из оцепенения. – Если съешь еще что-то, тебя вырвет. Иди поиграй у себя в комнате.

Он смотрел на меня зловеще, казалось, лицо его потемнело, сморщилось и скукожилось под детскими щечками. Без единого слова он спрыгнул со стула, бросился на меня и вонзился зубами мне в ногу.

– Ай! – Боль пронзила мою икроножную мышцу, словно удар током. Схватив его за волосы, я пыталась вырвать его зубы из своей плоти, но он вцепился в меня, как пиявка, и усилил хватку. Будто осколки стекла вонзались в ногу. Слезы затуманили мне глаза, колени чуть не подкосились от боли.

– Меган!

У входа стоял Робби, с рюкзаком на спине, в ужасе от представшей перед ним картины.

Итан отпустил меня и обернулся на крик; его губы были испачканы кровью. Увидев Робби, он зашипел и – иначе и не скажешь – удрал от нас вверх по лестнице и исчез из виду.

Меня трясло так сильно, что пришлось сесть на диван. Боль в ноге пульсировала, я неровно и прерывисто дышала. Ярко-красная кровь сочилась сквозь джинсы, напоминая распустившийся цветок. Я в шоке уставилась на кровавое пятно, нога онемела, я застыла в ужасе.

Робби пересек комнату буквально тремя шагами и опустился на колени рядом. В спешке, словно не впервой, он начал закатывать штанину.

– Робби, – прошептала я, когда он склонился над моей ногой; его длинные пальцы были на удивление нежными. – Что происходит? Мир сошел с ума! Итан набросился на меня… как дикий пес!

– Это не твой брат, – пробормотал Робби, поднимая штанину, открывая кровавое месиво чуть ниже колена. Овальной формы рана от укуса сочилась кровью, кожа вокруг приобрела фиолетовый оттенок. Роб тихо присвистнул. – Неприятно. Жди здесь, скоро вернусь.

– Куда я денусь! – не задумываясь съязвила я, и только сейчас до меня дошел смысл его слов, сказанных ранее. – Стой, в каком смысле это не Итан? А кто еще это мог быть?

Робби не ответил. Подойдя к рюкзаку, он открыл его и достал длинную зеленую бутылку и крошечную хрустальную чашу. Я нахмурилась. Зачем ему шампанское сейчас? Я изнемогала от боли, а мой младший брат превратился в монстра – определенно не время праздновать.

С особой осторожностью Робби налил шампанское в чашу и пошел обратно, стараясь не расплескать.

– Вот, – сказал он, протягивая мне напиток. Чаша сверкала в его руках. – Выпей это. Где вы храните полотенца?

Я с подозрением приняла чашу.

– В ванной. Только не бери мамины белые хорошие. – Когда Роб ушел, я заглянула в крошечную чашу. Едва хватило бы на глоток, и на шампанское не похоже. Я надеялась увидеть шипучий белый или розовый игристый напиток. Жидкость в чаше была темно-красной – цвета крови. На поверхности клубился легкий пар.

– Что это?

Вернувшись из ванной с белым полотенцем, Робби закатил глаза.

– Обязательно обо всем спрашивать? Это поможет тебе забыть о боли. Просто выпей уже.

Сначала я принюхалась, ожидая услышать нотки роз, или ягод, или еще чего-то сладкого вперемешку с алкоголем.

Но она не пахла, вообще ничем.

Ох, ладно. Я подняла чашу в молчаливом тосте:

– С днем рождения меня!

Вино вызвало бурю ощущений. На вкус оно было ни о чем и обо всем. Вкус сумерек и тумана, лунного света и холода, пустоты и тоски. Комната закружилась, я откинулась на диван; крепкий напиток. Реальность расплывалась, окутывая меня мутной дымкой. Меня одурманило, захотелось спать.

Когда я пришла в чувство, Робби уже накладывал на рану повязку. Не помню, чтобы он обрабатывал или перевязывал мне ногу. Ощущение было заторможенное и растерянное, словно мысли накрыло одеялом, и сосредоточиться было трудно.

– Вот, – сказал Робби, вставая, – готово. Нога не должна отвалиться. – Он оценивающе оглядел меня с тревогой в глазах. – Как чувствуешь себя, принцесса?

– Э-э-э… – пробормотала я, пытаясь вытащить мозг из паутины дурмана. Я должна была вспомнить что-то важное. Почему Робби перевязал мне ногу? Я поранилась?

Я вскочила.

– Меня укусил Итан! – воскликнула я негодующе, разъяренная, и повернулась к Робби: – А ты… ты сказал, что это был не Итан! О чем ты говорил? Что происходит?

– Расслабься, принцесса. – Робби бросил окровавленное полотенце на пол и плюхнулся на пуф для ног. Он вздохнул: – Надеялся, до этого не дойдет. Полагаю, это моя вина. Нельзя было оставлять тебя сегодня одну.

– О чем ты?

– Ты не должна была увидеть все это, – продолжил Робби, к моему полному замешательству. Казалось, он сам с собой разговаривает, явно не со мной. – Зрение у тебя всегда было ясное, разумеется. Все равно не ожидал, что решатся напасть на твою семью. Это все меняет.

– Роб, если не скажешь мне, что тут происходит…

Робби посмотрел на меня. В его глазах плясали озорные и дикие огоньки.

– Сказать? Уверена? – Голос его стал тихим и угрожающим, и у меня по спине пробежали мурашки. – Как только начнешь видеть, перестать уже не сможешь. Когда слишком много знаешь, можно и с ума сойти, такое уже бывало. – Он вздохнул и смягчился. – Не хочу, чтобы так было и с тобой, принцесса. Я могу заставить тебя все это забыть.

– Забыть?

Робби кивнул и поднял бутылку с вином.

– Это дурманящее вино, ты только что пила его. Одна чаша, и все станет как раньше. – Он держал бутылку на двух пальцах, балансируя ею и наблюдая, как она раскачивалась взад и вперед. – Одна чаша, и снова станешь нормальной. Забудешь про странное поведение брата, ничего необычного или ужасного не вспомнишь. Говорят, неведение – благо, так?

Тревога в груди сменялась гневом.

– Хочешь, чтобы я выпила эту… дрянь и просто забыла об Итане? Моем единственном брате? Ты это хочешь сказать?

Он приподнял брось.

– Ну, если так выразиться…

Ярость охватывала меня, отгоняя страх. Сжав кулаки, я ответила:

– Не стану я забывать Итана! Я же его сестра и должна заботиться о нем. Я не могу просто закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит, тем более если он в опасности. – Робби продолжал смотреть на меня пустым взглядом, и я нахмурилась. – Я знаю, что у тебя нет семьи, Роб, но неужели ты настолько бесчеловечный?

К моему удивлению, он расплылся в улыбке. Он уронил бутылку, поймал ее в воздухе и поставил на пол.

– Да, – сказал он очень мягко.

Это меня ошарашило.

– Что?

– Бесчеловечный, да, я такой. – Он продолжал ухмыляться, да так широко, что зубы блестели при тусклом свете. – Я предупреждал тебя, принцесса. Я не такой, как ты. Теперь и твой брат другой.

Не обращая внимания на страх, сковавший все мои внутренности, я наклонилась вперед.

– Итан? Что это значит? Что с ним не так?

– Это был не Итан. – Робби откинулся назад, скрестив руки на груди. – То, что на тебя сегодня напало, – это подменыш.

Глава 4

Пак

Я уставилась на Робби, гадая, не очередной ли это его розыгрыш. Он сидел и спокойно наблюдал за мной, за моей реакцией. Хоть он и улыбался, глаза его были серьезными и холодными. Он явно не шутил.

– П-подменыш? – наконец промямлила я. – Это же типа?..

– Фейри, – закончил за меня Робби. – Подменыши – это отпрыски фейри, которыми подменивают человеческих детей. Обычно это детеныш тролля или гоблина, хотя сиды – фейри из знати – тоже такое вытворяли. Твоего брата подменили. Это существо – такой же Итан, как и я.

– Ты спятил! – прошипела я. Если бы я не сидела на диване, то попятилась бы к выходу. – Или это просто очень неудачный розыгрыш. Хватит смотреть аниме, Роб. Фейри не существует.

Робби вздохнул.

– Неужели? И это все? Как предсказуемо. – Он откинулся и скрестил руки. – Я был о тебе лучшего мнения.

– Лучшего мнения? – закричала я, вскочив с дивана. – Послушай себя! Ты правда думаешь, я поверю, что мой брат – какой-то пикси с блестящей пыльцой и крыльями, как у бабочки?!

– Не глупи, – мягко ответил Роб. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Услышав фейри, люди сразу представляют себе Динь-Динь. Настоящие фейри совсем не такие. – Он замолчал на секунду. – Ну, кроме пикси, конечно, но это другое дело.

Я покачала головой, прогоняя рой терзающих меня мыслей.

– Мне сейчас не до этого, – пробурчала я, отступая назад. – Нужно проверить Итана.

Робби просто пожал плечами и, прислонившись к стене, закинул руки за голову. Последний раз взглянув на него, я побежала вверх по лестнице и открыла дверь в спальню Итана.

Там царил полный беспорядок; комната представляла собой зону боевых действий из сломанных игрушек, книг и разбросанных вещей. Я огляделась в поисках Итана, но комната оказалась пустой, и тут я услышала слабый скрежещущий звук под кроватью.

– Итан? – Опустившись на колени, я убрала сломанные игрушки и разбросанные деревянные кубики и заглянула под кровать. Там в тени виднелся маленький комочек, сжавшийся в углу спиной ко мне. Он дрожал.

– Итан? – позвала я ласково, – ты как, милый? Может, выйдешь на минутку? Я на тебя совсем не злюсь. – То была ложь, но я была скорее потрясена, чем рассержена. Мне хотелось потащить Итана вниз и доказать Робби, что он не тролль, не подменыш, или как он его там назвал.

Комочек слегка зашевелился, из-под кровати раздался голос Итана:

– Страшный дядя уже ушел? – спросил он слабым испуганным голосом. Я бы пожалела его, если бы не пульсирующая боль в ноге.

– Да, – солгала я, – ушел. Можешь выходить. – Итан не двинулся с места, и я не выдержала. – Итан, это смешно. Выходи уже, ладно? – Я просунула голову под кровать и потянулась к нему.

Итан повернулся и, зашипев, с горящими ярко-желтыми глазами бросился на мою руку. Я отшатнулась, и его острые, как у акулы, зубы клацнули с жутким щелчком. Итан зарычал, его кожа посинела, как у утопленника, оскаленные зубы блестели в темноте. Взвизгнув, я попятилась назад, болезненно наступая ладонями на кубики «Лего». Стукнувшись о стену, я вскочила на ноги и, развернувшись, выбежала из комнаты.

И налетела на Робби, стоявшего за дверью.

Он схватил меня за плечи, и я закричала и начала его лупить, с трудом осознавая, что делаю. Он молча вытерпел мою атаку, не выпуская меня, пока я наконец не уткнулась лицом ему в грудь. Он держал меня в объятиях, пока я рыдала от страха и гнева.

Наконец, слезы кончились, я была полностью истощена и выжата как лимон. Шмыгнув, я попятилась, вытирая ладонью глаза и дрожа. Робби по-прежнему был спокоен, его рубашка была влажной от моих слез. Комната Итана была закрыта, но за дверью слышались слабые удары и хихиканье.

Я вздрогнула и посмотрела на Робби.

– Итана правда нет? – прошептала я. – Не спрятался, а правда исчез?

Робби мрачно кивнул. Я смотрела на дверь в комнату брата, прикусив губу.

– Где он сейчас?

– Наверно, в Фейриленде – магической стране. – Он сказал это так просто, я чуть не прыснула со смеху от услышанной нелепости. Итана похитили фейри и заменили двойником. Моего брата похитили фейри. Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это безумный сон или галлюцинации. Может, я перебрала шампанского и сейчас просто лежу на диване пьяная? Поддавшись импульсу, я прикусила щеку. Острая боль и вкус крови подсказывали, что все реально.

Я взглянула на Робби, серьезное выражение его лица развеяло мои последние сомнения. К горлу подступала тошнота, мне стало плохо и страшно.

– Значит… – Я сглотнула, пытаясь успокоиться. Ладно, значит, Итана похитили фейри, придется смириться. – Что теперь делать?

Робби пожал плечом.

– Тебе решать, принцесса. Некоторые воспитывают подменышей как собственных детей и, как правило, не знают об их истинной природе. В общем, если его кормить и не беспокоить, он без проблем может прижиться в новом доме. Первое время подменыши умеют доставляют неудобства, но большинство семей приспосабливается. – Робби усмехнулся скорее беззаботно, чем радостно. – Надеюсь, твои родители просто сочтут, что он так переживает переходный возраст.

– Робби, этот монстр укусил меня, и, скорее всего, из-за него мама поскользнулась на кухне и упала. Это не какая-то там неприятность, он опасен! – Я посмотрела на закрытую дверь Итана и вздрогнула. – Хочу, чтобы он исчез. Хочу вернуть своего брата. Как от него избавиться?

Робби стал серьезным.

– Есть несколько способов, – начал он, чувствуя себя неловко. – Один старый метод гласит, что можно сварить пиво или потушить мясо в яичной скорлупе, и тогда подменыш разговорится, мол, как же это странно. Но это работает на младенцах, поскольку они еще не умеют разговаривать; тогда родители понимают, что перед ними самозванец, и настоящие его родители вынуждены забрать его назад. Не думаю, что это сработает с детьми постарше, как твой брат.

– Отлично. Какие еще есть методы?

– Э-э-э… можно избить подменыша до смерти, пока на его крики не прибегут его родители и не вернут настоящего ребенка. Еще можно засунуть его в духовку и приготовить заживо…

– Хватит. – Меня мутило. – Не могу я этого сделать, Робби. Просто не могу. Должен быть другой способ.

– Ну… – Роб в нерешительности почесал затылок. – Единственный другой способ – это отправиться в мир фейри и вернуть его. Возвращение настоящего ребенка в дом заставит подменыша уйти. Но… – Он замолчал, словно хотел что-то сказать и вовремя спохватился.

– Но что?

– Ты не знаешь, кто его забрал. А без этого будешь просто ходить по кругу. Да будет тебе известно, ходить кругами в Фейриленде – плохая идея, очень плохая.

Я прищурилась.

– Я не знаю, кто его забрал, – согласилась я, пристально глядя ему в глаза, – но ты знаешь.

Робби нервно заерзал:

– Есть у меня одно предположение.

– Кто?

– Просто догадка, я могу ошибаться. Не спеши с выводами.

– Робби!

Он вздохнул:

– Неблагой Двор.

– Чего?

– Неблагой Двор, – повторил Робби. – Двор Мэб, Королевы Воздуха и Тьмы. Заклятые враги короля Оберона и королевы Титании. Очень могущественные и очень противные.

– Стой, стой, стой! – Я подняла руки в воздух. – Оберон? Титания? Типа как «Сон в летнюю ночь»? Это же древние мифы?

– Древние, да, – ответил Робби. – Мифы – нет. Повелители фейри бессмертны. Те, о ком слагают песни, баллады и повести, не умирают никогда. Вера, поклонение, воображение – мы рождены из снов и страхов смертных; и покуда нас помнят, хоть немногие, мы будем существовать всегда.

– Ты все время говоришь «мы», – отметила я. – Будто ты один из этих бессмертных фейри. Будто ты один из них. – Робби улыбнулся гордой озорной улыбкой и сглотнул. – Кто ты такой?

– Что ж, ладно. – Робби пожал плечами, пытаясь выглядеть скромно, но ему это не удалось. – Если ты читала «Сон в летнюю ночь», то можешь помнить меня. Там произошел такой совершенно незапланированный, весьма прискорбный инцидент, когда я заменил голову одного из персонажей ослиной головой, а потом сделал так, чтобы Титания влюбилась в него.

Я мысленно прокручивала пьесу в голове. Я прочла ее в седьмом классе, но большую часть уже позабыла. Там было много персонажей и так много имен; люди влюблялись и ненавидели так часто, что просто смешно. Несколько человеческих имен я все же вспомнила: Гермия, Елена, Деметрий; из фейри – Оберон, Титания…

– Вот черт, – прошептала я, откинувшись спиной к стене. Я взглянула на Робби по-новому. – Робби Плутфил. Робин… ты Плутишка Робин!

Робби усмехнулся:

– Зови меня Пак.

Пак. В моем доме был тот самый Пак.

– Не может быть, – прошептала я, качая головой. Это Робби, мой самый близкий друг. Я бы знала, если бы он был древним фейри. Ведь так?

Как бы пугающе ни было, чем больше я об этом думала, тем больше происходящее походило на правду. Я никогда не видела дом Робби или его родителей. Все учителя любили его, хотя он никогда не выполнял домашние задания и проспал большую часть занятий. А когда он был рядом, то происходили странные вещи: на парты запрыгивали мыши и лягушки, в контрольных работах менялись имена. Хоть Робби Плутфил и считал все это забавным, никто и никогда его не подозревал.

– Нет, – снова пробормотала я, пятясь к своей комнате. – Это невозможно. Пак – это легенда, миф. Я в такое не верю.

Робби улыбнулся жутковатой улыбкой:

– Ну тогда, принцесса, позволь мне тебя убедить.

Он раскинул руки в стороны, словно собираясь вспарить над землей. Входная дверь внизу скрипнула, и я надеялась, что это не мама с Люком.

«Да, мам, Итан превратился в монстра, а мой лучший друг считает себя фейри. Как прошел твой день?»

В коридор влетела огромная черная птица. Взвизгнув, я пригнулась, когда ворон (или ворона, без разницы!) полетел прямо к Робби и сел ему на руку.

Они оба смотрели на меня блестящими глазами, Робби ухмылялся.

Один порыв ветра, и внезапно коридор наполнился кричащими черными птицами, влетавшими через открытую дверь. Ахнув, я пригнулась, когда туча воронов с оглушающими хриплыми криками заполонила весь дом. Они кружили вокруг Робби, этакий смерч из хлопающих крыльев и острых когтей, цепляющийся за него. Перья разлетались во все стороны, Робби растворился в клубящейся массе. После чего все птицы, как одна, разбрелись и вылетели в открытую дверь, через которую прилетели. Когда из дома исчезла последняя птица, дверь за ней захлопнулась, и снова воцарилась тишина. Я затаила дыхание и взглянула на Роба.

Но его не было. Только клубок черных перьев и пыли там, где только что стоял мой друг.

Это уже слишком. Я чувствовала, что сознание мое разрывается на части, как лоскут ветхой ткани. Подавив крик, я повернулась и убежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Забравшись под одеяло, я накинула подушку на голову, дрожа и надеясь, что, когда проснусь, все будет нормально.

Дверь открылась, послышался шорох крыльев. Я не хотела смотреть и только плотнее закуталась в одеяло, мечтая, чтобы все это закончилось. Я услышала вздох и шаги.

– Я пытался тебя предупредить, принцесса.

Я выглянула. Робби стоял, сочувственно глядя на меня. Увидев его, я испытала облегчение, злость и ужас одновременно. Я сбросила одеяло, села и, прищурившись, уставилась на него. Засунув руки в карманы джинсов, Робби словно ждал, что я снова начну спорить.

– Ты правда Пак? – наконец спросила я. – Тот самый Пак? Из сказок?

Робби, или Пак, слегка поклонился.

– Единственный и неповторимый.

Сердце колотилось в груди. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и взглянула на незнакомца в моей комнате. Мысли и эмоции перемешались, я не понимала, что должна чувствовать. Выбрала гнев: Робби столько лет был моим лучшим другом, и никогда, ни разу не счел нужным поделиться со мной своей тайной.

– Мог бы и раньше мне рассказать! – выпалила я, стараясь не казаться обиженной. – Я бы сохранила твою тайну. – Робби только усмехнулся, приподняв бровь, тем самым рассердив меня еще больше. – Ну и прекрасно! Вали в свой Фейриленд или откуда ты там взялся. Ты же шут Оберона? Зачем торчал тут со мной столько времени?

– Обижаешь, принцесса. – Голос Робби звучал отнюдь не оскорбленным. – И это после того, как я решил помочь тебе вернуть братца.

Гнев уступил место страху. Со всеми этими разговорами о фейри и повелителях я совсем забыла об Итане.

Я вздрогнула; живот скрутило узлом. Все равно как будто страшный сон. Но Итан исчез, а фейри и правда существуют. Нужно это принять. Робби стоял, глядя на меня выжидающе. Черное перо упало с его волос и спиралью спустилось на кровать. Я осторожно подняла его и повертела в пальцах.

– Поможешь мне? – прошептала я.

Окинув меня проницательным взглядом, он улыбнулся уголком рта.

– А ты разве знаешь, как попасть в Фейриленд?

– Нет.

– Значит, тебе понадобится моя помощь. – Робби улыбнулся, потирая руки. – К тому же я давно не был дома, а здесь все тихо. Штурм Неблагого Двора – звучит весело.

Я не разделяла его энтузиазма.

– Когда отправляемся? – спросила я.

– Сейчас, – ответил Робби. – Чем скорее, тем лучше. Возьмешь с собой что-нибудь, принцесса? Можешь не скоро вернуться.

Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие.

– Дай мне минутку.

Робби кивнул и вышел в коридор. Я схватила свой ярко-оранжевый рюкзак и бросила его на кровать, размышляя, что же взять. Что может понадобиться в ночной поездке в Фейриленд? Я собрала джинсы и запасную рубашку, фонарик и баночку аспирина и запихнула все в рюкзак. Спустившись на кухню, взяла «Кока-колу» и пару пачек чипсов, надеясь, что Робби знает, где можно будет достать еду. Наконец, телефон – сунула в передний карман.

«Сегодня мама должна была отвезти меня за правами».

Я колебалась, прикусив губу. Что подумают мама с Люком, когда обнаружат, что я ушла? Я всегда была правильной, никогда не сбегала – не считая того случая с Робби однажды, всегда ложилась вовремя. Интересно, что Робби имел в виду, говоря, что вернусь не скоро? Люк мог и не заметить, что я ушла, но мама будет волноваться. Взяв лист с домашним заданием, я собралась написать для нее короткую записку, но рука замерла в воздухе.

«Ну и что ты ей скажешь? “Дорогая мама, Итана похитили фейри. Я отправилась за ним. И да, кстати, не доверяй Итану, который наверху – на самом деле он подменыш фейри”.» Даже для меня это звучало безумно. Поразмыслив, я написала:

«Мам, мне нужно решить одно дело. Скоро вернусь, обещаю. Прошу, не волнуйся за меня. Меган».

Я повесила записку на холодильник, стараясь не думать о том, что могу никогда больше не вернуться домой. Забросив рюкзак на плечи, чувствуя, как сжимается все внутри, я поднялась по лестнице.

Робби стоял на площадке, скрестив руки на груди и лениво ухмыляясь.

– Готова?

Меня терзало мрачное предчувствие.

– Там очень опасно?

– О, чрезвычайно опасно! – ответил Робби, подходя к комнате Итана. – В том-то и вся прелесть. Столько разных способов умереть: тебя могут пронзить хрустальным мечом, келпи может утащить под воду и съесть; могут превратить в паука или розовый куст до скончания веков. – Он оглянулся на меня. – Так что, идешь?

Я заметила, что мои руки дрожат, и прижала их к груди.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – прошептала я. – Хочешь меня напугать?

– Да, – невозмутимо ответил Робби. Остановившись у двери, он взялся за дверную ручку и пристально посмотрел на меня. – Это то, с чем тебе придется столкнуться, принцесса. Я пытаюсь честно тебя предупредить. По-прежнему хочешь идти туда? Предыдущее предложение еще в силе.

Я вспомнила вкус дурманящего вина, отчаянно желая выпить еще, и поежилась.

– Нет, – быстро ответила я. – Я не оставлю Итана с кучкой монстров. Я уже потеряла отца, не хочу потерять и брата.

И тут мне в голову пришла мысль – такая, отчего дыхание перехватило. И как я раньше не подумала? Папа. Сердце забилось сильнее, вспомнились полузыбытые сны, в которых отец исчезал в пруду и больше не возвращался. Что если его похитили фейри? Я могла бы найти и Итана, и папу и вернуть их обоих домой!

– Пойдем, – требовательно позвал Робби, смотря мне в глаза. – Мы немало времени здесь потеряли. Если решилась, то давай скорее покончим с этим.

Робби смотрел на меня, и на лице его мелькнуло странное выражение. На мгновение мне показалось, что он хотел что-то сказать, но затем встряхнулся, словно выходя из раздумий, и это мгновение улетучилось.

– Хорошо. Не говори потом, что я не предупреждал. – Он усмехнулся, глаза его сверкнули ярче. – Перво-наперво нужно найти вход в Небыль – то, что ты называешь Фейрилендом. Туда просто так пешком не попадешь, вход обычно надежно спрятан. К счастью, я хорошо знаю, где именно. – Усмехнувшись, он отвернулся и постучал в дверь Итана. – Тук-тук! – пропел он.

На секунду воцарилась тишина, затем раздался глухой удар и грохот, будто в дверь что-то швырнули.

– Уходи! – прорычал голос за дверью.

– Нет-нет, всю шутку испортишь, – отозвался Роб. – Я говорю: «Тук-тук!», а ты должен ответить: «Кто там?»

– Отвали!

– Не-а, опять неправильно! – Робби казался невозмутимым, а вот я ужаснулась словам Итана, хоть и понимала, что это не он. – Давай, – продолжил Роб любезно, – начну все сначала, чтобы ты понял, как нужно отвечать. – Откашлявшись, он опять постучал в дверь: – Тук-тук! – проревел он. – Кто там? Пак. Какой Пак? Тот, кто превратит тебя в визжащего поросенка и запечет в духовке, если не уйдешь с дороги! – И с этими словами он распахнул дверь.

Тварь, похожая на Итана, стояла на кровати, держа в каждой руке по книге. Шипя, он швырнул их в нас. Робби увернулся, а вот мне книга в мягкой обложке прилетела живот, и, скорчившись, я хмыкнула.

– Прошу, – пробормотал Роб, и воздух вокруг задрожал. Внезапно все книги в комнате, с полок и с пола, захлопнулись, поднялись в воздух и начали бомбить Итана, как стая разъяренных чаек. Я молча наблюдала за тем, как моя жизнь с каждой секундой становится все более абсурдной и невероятной. Самозванец Итан шипел и рычал, отбиваясь от жужжащих вокруг него книг, пока наконец одна из них не стукнула его по лицу и он свалился на пол. Яростно отплевываясь, он бросился под кровать, царапая когтями деревянный пол.

Робби покачал головой:

– Дилетанты, – вздохнул он. Книги, летавшие по комнате, замерли в воздухе и с грохотом упали на пол. – Пойдем, принцесса.

Встряхнувшись, я переступила через кучи книг и подошла к Робби.

– Ну и, – осмелилась я заговорить, стараясь казаться непринужденной, будто левитирующие книги и фейри – повседневная обыденность, – где этот вход в Фейриленд? Надо сотворить волшебное кольцо или прочитать заклинание?

Робби хмыкнул.

– Не совсем, принцесса. Не усложняй. Дверь в Небыль обычно появляется там, где в нее искренне верят, где есть место творчеству и воображению. Обычно такую можно найти в детском шкафу или под кроватью.

«Ушастик боится человека в шкафу».

Я вздрогнула, мысленно прося прощения у брата. Когда найду его, обязательно скажу ему, что тоже верю в чудовищ.

– Значит, шкаф, – пробормотала я и, переступая через книги и игрушки, направилась к шкафу. Трясущейся рукой я взялась за ручку.

«Пути назад нет», – сказала я себе и открыла дверцу.

Шкаф распахнулся, и на меня уставилось высокое, чахлого вида существо с длинным истощенным лицом и запавшими глазами. Худое, как щепка, в облегающем черном костюме и с котелком на голове. Оно уставилось на меня широко раскрытыми глазами; бескровные губы растянулись в гримасе, обнажив тонкие острые зубы. Я с воплем отскочила.

– Мой шкаф! – прошипела тварь, протягивая руку, похожую на лапу паука, и хватаясь за дверную ручку. – Мой шкаф! Мой! – И с грохотом захлопнула дверь.

Робби раздраженно вздохнул, когда я спряталась за ним; сердце металось по грудной клетке, как перепуганная летучая мышь.

– Ох уж эти буги, – пробурчал он, качая головой. Он подошел к шкафу, трижды постучал и открыл его.

В этот раз там было пусто, если не считать рубашек на вешалках, сложенных коробок и обычного хлама. Робби отодвинул одежду, обошел коробки и приложил руку к стене, проводя пальцами по дереву. Снедаемая любопытством, я подошла ближе.

– Где ты? – пробормотал он, ощупывая стену. Я подкралась к двери и заглянула Робу через плечо. – Я знаю, что ты здесь. Где?.. Ага!

Присев на корточки, он набрал полные легкие воздуха и подул на стену. Внезапно вокруг него поднялось облако сверкающей оранжевым светом пыли.

Когда он выпрямился, я увидела на задней стене шкафа золотистую дверную ручку и едва уловимое очертание двери, сквозь нижнюю щель которой пробивался тусклый луч света.

– Давай, принцесса. – Роб повернулся и поманил за собой. В темноте его глаза светились зеленым светом. – Нам сюда. Твой билет в одну сторону в Небыль.

Я медлила, ожидая, пока мой пульс замедлится до частоты, хоть отдаленно похожей на нормальную. Тщетно.

«Это безумие», – шептала крошечная испуганная часть меня. Кто знает, что ждет нас за этой дверью, какие ужасы таятся во мраке? Я могу больше никогда не вернуться домой. Это был последний шанс повернуть назад.

«Нет, – сказала я себе, – нельзя. Итан где-то там, и он рассчитывает на меня». Сделав глубокий вдох, я шагнул вперед.

Внезапно из-под кровати показалась морщинистая рука и вцепилась мне в щиколотку. Итан яростно дернул меня за ногу, и я едва не упала; из темноты под кроватью эхом отозвалось рычание. Вскрикнув, я вырвалась из цепкой хватки и вслепую влетела в шкаф, захлопнув за собой дверь.

Глава 5

Небыль

Оказавшись в затхлой темноте в шкафу Итана, я прижала руку к груди, снова ожидая, когда сердцебиение вернется в норму. Вокруг была кромешная тьма, и лишь тонкая прямоугольной формы полоска света виднелась впереди в дальней стене шкафа. Робби не было видно, но я чувствовала, что он рядом, слышала его тихое дыхание.

– Готова? – прошептал он мне на ухо, обдавая мою кожу теплых дыханием. И не успела я ответить, как он открыл скрипящую дверь в Небыль.

Шкаф наполнился бледным серебристым светом. Поляна за дверью была окружена огромными деревьями, такими густыми, что сквозь их ветви и неба не разглядеть. По земле стелился клубящийся туман; лес был темным и неподвижным, словно погруженный в вечные сумерки. Тут и там сквозь серость прибивались яркие цветные точки. В тумане нежно колыхались цветы с лепестками ярко-синего цвета с серым отливом. Вокруг ствола умирающего дуба вилась лиана, длинные красные шипы которой резко выделялись на фоне дерева, которое она убивала.

В шкаф залетел теплый ветерок, принося с собой невероятное разнообразие ароматов: перетертых листьев и корицы, дыма и яблок, свежей земли, лаванды и едва уловимый неприятный запах гнили и разложения. На мгновение я почувствовала резкий запах металла, меди и чего-то отдаленного похожего на гниль, но при следующем же вздохе он исчез. Над головой роились тучи насекомых, а если прислушаться, мне казалось, можно было услышать пение. Поначалу лес казался неподвижным, но я уловила движение в глубокой тени ветвистых деревьев и услышала шелест листьев вокруг. Казалось, со всех сторон меня пронизывали невидимые глаза.

Робби, чьи волосы теперь были огненного цвета, шагнул вперед, огляделся и засмеялся.

– Дом! – Он вдохнул полной грудью и широко раскинул руки, будто хотел обнять это место. – Наконец-то я дома! – Смеясь, он закружился и, плюхнувшись на спину и растворившись в тумане, принялся рисовать снежного ангела.

Сглотнув, я осторожно шагнула вперед. В ногах, словно живое существо, струился туман, лаская кожу влажными щупальцами.

– Роб?

Тишина словно насмехалась надо мной. Краем глаза я уловила, как среди деревьев мелькнуло что-то крупное и белое.

– Роб? – Снова позвала я, шагая туда, где он упал. – Где ты, Робби?

– Бу! – Роб появился за спиной, поднимаясь из тумана, как вампир из гроба. Сказать, что я закричала, – ничего не сказать.

– Нервничаем сегодня, а? – Робби рассмеялся и отбежал раньше, чем я успела его придушить. – Пора переходить на кофе без кофеина, принцесса. Если будешь кричать каждый раз, когда кто-то выскакивает и кричит «бу!», то вымотаешься раньше, чем дойдем до опушки леса.

Он изменился. Вместо джинсов и потрепанной футболки на нем теперь были темно-коричневые брюки и теплая зеленая кофта с капюшоном. Сквозь туман сложно было разглядеть его ноги, но, похоже, он сменил кроссовки на мягкие кожаные сапоги. Черты лица стали стройнее, резче, скулы – более острыми. С ярко-рыжими волосами и зелеными глазами, он походил на лиса.

Но что больше всего бросалось в глаза, так это его уши. Изящные и заостренные, они выступали как… ну, как у эльфа. И в этот момент от Робби Плутфила не осталось и следа. Мальчик, которого я знала почти всю свою жизнь, исчез, словно никогда и не существовал, и остался только Пак.

– В чем дело, принцесса? – Пак зевнул, выразительно потягиваясь. Мне показалось, или он стал выше? – Друга потеряла?

Я проигнорировала его вопрос.

– Как ты это сделал? – спросила я, желая сменить тему. – Ну, в смысле, одежда, она другая. И книги летали по комнате. Это что, волшебство?

Пак ухмыльнулся.

– Чары, – ответил он, будто мне это о чем-то говорило. Я нахмурилась, и он вздохнул. – Времени переодеться у меня не было, а мой повелитель Оберон не одобряет одежду смертных при Дворе. Так что я использовал чары, чтобы принять презентабельный вид. Точно так же я использую его, чтобы принимать человеческий облик.

– Погоди минутку… – Я вспомнила разговор, услышанный во сне, между Робби и медсестрой. – Там, дома, есть и другие… такие, как ты, фейри? Прямо у всех под носом?

Пак наградил меня ну очень неестественной улыбкой.

– Мы повсюду, принцесса, – решительно ответил он. – Под кроватью, на чердаке, проходим мимо на улице. – Он улыбнулся еще шире, по-волчьи. – Чары питаются мечтами и воображением смертных. Писатели, художники, мальчишки, изображающие рыцарей, – фейри тянутся к ним, как мотыльки к огню. Как думаешь, почему у многих детей есть воображаемые друзья? Даже у твоего брата такой был. Ушастик, кажется? Хотя это не настоящее его имя. Жаль, что подменыш его прикончил.

Желудок сжался в комок.

– И… и вас нельзя увидеть?

– Мы невидимы. Или используем чары, чтобы скрыть нашу истинную природу. – Пак прислонился к дереву, закинув руки за голову, как делал обычно Робби. – Не смотри на меня так, принцесса. Смертные достигли совершенства в искусстве не видеть того, чего не ожидают увидеть. Хотя иногда встречаются способные видеть сквозь туман и чары. Как правило, это очень особенные люди – чистые душой, наивные мечтатели, – такие еще больше привлекают фейри.

– Как Итан, – пробормотала я.

Пак странно на меня посмотрел, ухмыляясь уголком рта.

– Как ты, принцесса. – Казалось, он хочет что-то добавить, но потом где-то в темной гуще леса треснула ветка.

Он резко выпрямился.

– Упс, нам пора. Задерживаться на одном месте опасно, можно привлечь ненужное внимание.

– Что? – воскликнула я, когда он зашагал по поляне, двигаясь грациозно, как олень. – Ты вроде сказал, это твой дом?

– Небыль – это дом всех фейри, – объяснил Пак, не оглядываясь. – Она разделена на территории, точнее, Дворы. Благой Двор – владения Оберона, а Мэб правит Неблагими землями. Как правило, во Дворе запрещено мучить, калечить или убивать другого фейри без разрешения правителя. Однако, – продолжил он, оглядываясь на меня, – в данный момент мы находимся на нейтральной территории, в землях диких фейри. Здесь, как вы, люди, выражаетесь, наплевать на правила. Сюда кто-то идет, и это может быть стадо сатиров, которые заставят танцевать до изнеможения, а потом изнасилуют нас по очереди; или стая захудалых волков, готовых разорвать нас на части. В любом случае, не думаю, что тебе здесь понравится.

Живот скрутило, и я тяжело сглотнула.

– Роб, ты пугаешь меня.

– Хорошо, этого я и добивался.

Мне снова стало страшно. Казалось, страх ни на минуту меня не покидал. Я не хотела находиться здесь, в жутком лесу, с этим человеком, которого, как оказалось, я совсем не знала. Мне хотелось домой. Только вот дом теперь стал пугать не меньше, чем Небыль. Я чувствовала себя потерянной и преданной, чужой в этом мире, который желал мне зла.

«Итан, – напомнила я себе, – ты делаешь это ради Итана. Найдешь его и вернешься домой. И все станет нормальным».

Шорох и хруст веток становились все громче; кто бы там ни был, он приближался.

– Принцесса! – рявкнул Пак прямо возле меня. Я подпрыгнула, с трудом подавляя крик, когда он схватил меня за руку. – Эти твари унюхали нас и идут за нами. – Говорил он обыденным голосом, но в его глазах я уловила тревогу. – Если не хочешь, чтобы твой первый день в Небыли стал последним, предлагаю двигаться дальше.

Оглянувшись, я увидела, что дверь, через которую мы сюда попали, стоит прямо посреди поляны.

– Мы сможем вернуться домой через эту дверь? – спросила я, когда Пак потащил меня за собой.

– Не-а. – Когда я в ужасе уставилась на него, он пожал плечами. – Ну нельзя же, чтобы двери стояли на одном месте, принцесса. Не волнуйся. Помни, у тебя есть я. Найдем дорогу домой, когда придет время.

Мы побежали к краю поляны, прямо в густые кустарники с крючкообразными желтыми шипами длиною с палец. Я напряглась, уверенная, что нас искромсает, но, когда мы приблизились, ветки затрепетали и расступились, открывая для нас тропу, узкой лентой петляющую среди деревьев. Как только мы ступили на тропу, кусты за спиной снова соединились, скрывая наши следы и прикрывая тыл.

Мы брели не один час, по крайней мере, мне так казалось. Пак шел ровным шагом, не спеша и не сбавляя темп, и постепенно звуки преследователей стихли. Иногда тропа разделялась, предлагая разные пути, но Пак каждый раз без колебаний выбирал направление. Неоднократно я краем глаза улавливала движение – мелькавшую в кустах вспышку света или силуэт среди деревьев, но стоило мне повернуться, как все исчезало. Один раз, готова поклясться, я услышала музыку или пение, но, конечно, стоило мне прислушаться, как звуки пропали. Мрачный свет леса не тускнел и ярче не становился, а когда я спросила Пака, когда же наступит ночь, он, приподняв бровь, сказал, что ночь придет, когда будет готова.

Я с раздражением поглядывала на часы, гадая, сколько мы уже прошли. Меня ждал неприятный сюрприз – часы остановились. Либо батарейка села, либо что-то другое обездвижило стрелки.

«Или в этом месте времени не существует».

Не знаю почему, но меня это сильно расстроило.

К тому времени, как наконец стали опускаться сумерки, у меня болели ноги, желудок сводило от голода, а пятки просто горели от усталости. Пак остановился и посмотрел на небо, откуда над верхушками деревьев мерцала луна, да так близко, что можно было разглядеть кратеры на ее поверхности.

– Думаю, пора устроить привал, – предложил Пак неохотно, искоса улыбнувшись мне, когда я рухнула на покрытое плесенью бревно. – Мы же не хотим, чтобы ты забрела на пляшущий холм или нырнула за белым кроликом в темную нору. Пойдем, знаю тут одно местечко, где можно спокойно поспать.

Пак взял меня за руку и помог встать. Мои конечности протестующе заныли, хотелось сесть обратно. Меня полностью покинули силы, я стала капризной, и меньше всего мне хотелось куда-то идти. Осмотревшись, я разглядела сквозь рощу небольшой красивый пруд. Вода мерцала при лунном свете, и я остановилась, завороженная зеркальной поверхностью.

– Может, устроимся на ночь там? – спросила я.

Пак взглянул на пруд, поморщился и потащил меня дальше.

– О нет, – быстро ответил он. – Слишком много всякой нечисти кроется под водой – келпи, глаштиги[1], русалки и все такое. Лучше не рисковать.

Оглянувшись, я увидела, как водную гладь прорезала всплывшая темная фигура, посылая рябь по всей поверхности. Лошадиная голова, угольно-черная и гладкая, как тюленья шкура, зловеще смотрела на меня белыми глазами. Вскрикнув, я поспешила за Паком.

Через несколько минут мы подошли к огромному сучковатому дереву с широким стволом. Шершавые и узловатые бугры на коре походили на выглядывающие из ствола лица. Это зрелище напоминало морщинистых старичков, карабкающихся друг на друга и возмущенно размахивающих руками.

Пак опустился на колени между корнями и постучал по стволу. Я заглянула ему через плечо и вздрогнула, увидев у самого основания дерева крошечную дверь, от силы тридцать сантиметров в высоту. Пока я смотрела, уставившись, как истукан, дверь со скрипом отворилась, и из нее, подозрительно озираясь, выглянула голова.

– А? Кто там? – спросил грубый скрипучий голос. Лицо маленького человечка напоминало грецкий орех; волосы были как пучок торчащих из головы веток. На нем оказалась коричневая туника и такие же коричневые обтягивающие штаны; выглядел он как ожившая палка, выдавали его только глаза, черные и блестящие, как у жука.

– Добрый вечер, Прутик, – вежливо поздоровался Пак.

Прутик моргнул, покосившись на человека, нависшего над ним.

– Плутишка Робин? – наконец пискнул он. – Давно тебя в этих краях не видал. Что привело тебя к моему скромному жилищу?

– Долг службы, сопровождаю кое-кого, – ответил Пак, отойдя в сторону, чтобы Прутик мог меня разглядеть. Глаза-бусинки смотрели на меня, смущенно моргая, затем внезапно округлились, и человечек снова взглянул на Пака.

– Это?.. Это?..

– Да.

– А она?..

– Нет.

– О боги! – Прутик широко распахнул дверь и поманил рукой-палочкой. – Входите, входите. Быстро, ну же! Пока дриады, глупые болтушки, вас не увидели. – Он исчез внутри, и Пак повернулся ко мне.

– Да я ни за что туда не пролезу, – сказала я ему прежде, чем он успел сказать хоть слово. – Как я протиснусь? Дашь мне волшебную поганку, которая уменьшит меня до размера осы? Да я б и не стала такое есть. Знаешь, я вообще-то смотрела «Алису в стране чудес».

Улыбаясь, Пак взял меня за руку.

– Закрой глаза, – сказал он, – и просто шагни вперед.

Я так и сделала, ожидая, что по милости Робби стукнусь носом о дерево. Когда ничего такого не произошло, я хотела было подглядеть, но передумала. Вокруг стало тепло, за спиной захлопнулась дверь, и Пак сказал, что можно открывать глаза.

Я стояла посреди уютной круглой комнаты, стены которой были сделаны из красного дерева, а пол застелен мшистым ковром. В центре комнаты стоял плоский камень на трех пнях, служивший столом, а на нем лежали ягоды размером с футбольный мяч. На дальней стене висела веревочная лестница, и когда я перевела на нее взгляд, то чуть не потеряла сознание. Высоко над нами десятки насекомых ползали по стенам или парили в воздухе, ствол дерева был полым и простирался ввысь настолько, что конца не видать. Жуки были размером с кокер-спаниеля, а их хвосты светились люминесцентным желто-зеленым светом.

– Я смотрю, Прутик, ты ремонт сделал, – отметил Пак, сев на сверток из меха, служивший диваном. Приглядевшись, я увидела, что шкура цельная, вместе с беличьей головой, и отвернулась, пока, чего доброго, не стошнило. – Когда я был здесь последний раз, это место было простой дырой в дереве.

Прутик выглядел довольным. Теперь он был с нами одного роста – хотя на самом деле скорее мы уменьшились до его размеров; вблизи от него пахло кедром и мхом.

– Да, я очень привязался к нему, – ответил Прутик, подходя к столу. Он взял нож и, разрезав ягоду на три части, разложил кусочки на деревянных тарелках. – Тем не менее, возможно, вскоре мне придется переехать. Дриады нашептывают, что темные дела творятся. Рассказывают, дикий лес местами умирает с каждым днем все больше и больше. Никто не знает, что стало тому причиной.

– Ты знаешь, в чем причина, – сказал Пак, накидывая беличий хвост себе на колени. – Все мы знаем. Ничего нового.

– Нет. – Прутик покачал головой. – Небыль всегда исчезала понемногу из-за неверия смертных, но не так. Это… другое. Сложно объяснить. Поймешь, что я имею в виду, когда пойдете дальше.

Он протянул нам по тарелке с огромным куском красной ягоды, половиной желудя и кучей чего-то, напоминавшего пропаренные белые личинки. Несмотря на все странности сегодняшнего дня, после стольких часов ходьбы я жутко проголодалась. Ягода оказалась терпкой и сладкой, а вот червообразную кашицу я оставила Паку. После ужина Прутик подготовил мне постель из беличьих шкур и бурундучьего меха, и я уснула моментально.

Той ночью мне приснился сон.

В моем доме было темно и тихо, гостиная утопала во мраке. Бегло взглянула на настенные часы – 3:19 утра. Я прошла через гостиную мимо кухни и поднялась наверх. Дверь моей комнаты была закрыта, и я услышала, что в спальне родителей Люк храпит, как медведь гризли; дверь в комнату Итана в конце коридора была открыта. Я подошла и заглянула внутрь.

Там стоял незнакомец: высокий, худощавый, одетый во все серое и черное. Юноша, возможно, чуть старше меня, хотя возраст определить было сложно. Внешне он казался молодым, но то, как неподвижно и спокойно он стоял, намекало на куда более зрелый возраст и предвещало опасность. Удивленная, я узнала в нем юношу на лошади, наблюдавшего за мной из лесу. Почему он здесь, в моем доме? Как он вообще сюда попал? Я подумывала подойти к нему, зная, что это всего лишь сон, как вдруг заметила кое-что еще, отчего кровь застыла в жилах. Из-под густых, как крылья ворона, волос, спадавших ему на плечи, торчали изящные, заостренные уши.

Он не был человеком. Он был одним из них, фейри. В моем доме, в комнате брата. Вздрогнув, я медленно попятилась по коридору.

Незнакомец обернулся, глядя сквозь меня, и я бы ахнула, если бы могла вдохнуть. Он был великолепен. Более того – он был невероятно красив. Величественно прекрасный, как принц-чужестранец. Если бы он вошел в мой класс во время экзаменов, все бросились бы к его ногам. И все же это была холодная, суровая красота, как у мраморной статуи, нечеловеческая и сверхъестественная. Его миндалевидные глаза под длинной косой челкой блестели, как осколки стали.

Подменыша нигде не было видно, но из-под кровати раздавались слабые звуки – стук быстро бьющегося сердца. Похоже, юноша-фейри этого не заметил. Повернувшись, он положил руку на дверцу шкафа, проводя пальцами по выцветшему дереву. Едва заметная улыбка коснулась его губ.

Одним плавным движением он толкнул дверь и вошел. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, и он исчез.

Я осторожно подошла к шкафу, наблюдая, чтобы из-под кровати никто не выскочил. Я слышала приглушенное сердцебиение, но ко мне никто не тянулся. Я беспрепятственно прошла через всю комнату, как можно тише взялась за ручку двери, повернула и открыла.

– Мой шкаф! – завизжал человек с котелком на голове, выпрыгивая на меня. – Мой!

Резко вздохнув, я проснулась, дико озираясь по сторонам, не понимая, где я. Сердце колотилось, лоб покрылся холодным и липким потом. В голове плясали сцены из яркого кошмара: Итан нападает на меня, Робби заставляет книги летать по комнате; портал в новый жуткий мир.

Внимание привлек громкий храп, и я обернулась. Пак лежал на кушетке напротив, закрыв глаза одной рукой, укутавшись беличьим одеялом.

Сердце сжалось, когда я все вспомнила. Это не кошмарный сон. Мне не приснилось, нет. Итан действительно пропал, а его место занял настоящий монстр. Робби был фейри. А я отправилась вглубь Небыли в поисках брата, хотя понятия не имела, где его искать.

Я лежала на спине и дрожала. В доме Прутика было темно; светлячки, или кем бы они ни были, перестали мерцать и теперь просто висели на стенах, вцепившись в кору, и, очевидно, спали. Только за окном мерцал одинокий оранжевый огонек. Может, Прутик зажег на крыльце свет?

Я вскочила. Этот свет исходил от пламени свечи, а снаружи в комнату вглядывалось чье-то лицо. Я открыла было рот, чтобы позвать Пака, но голубые глаза посмотрели на меня, и я узнала до боли знакомое лицо, отступившее в ночь.

Итан.

Я выбралась из постели и зашагала к выходу, не удосужившись обуться. Фыркнув, Пак заерзал на меховой куче, но я не обратила на него внимания. Там был Итан! Надо догнать его, и тогда сможем уйти домой и забыть о существовании этого кошмарного мира.

Я дернула за дверь и вышла, оглядывая лес в поисках брата. Только позже я осознала, что стала нормального роста, а дверь осталась с тридцать сантиметров в высоту. Все мои мысли были охвачены Итаном и тем, как вернуть нас домой.

Меня встретила кромешная тьма, но вдалеке мерцало оранжевое сияние, подпрыгивая и постепенно удаляясь.

– Итан! – позвала я, и голос мой эхом разошелся по округе. – Итан, постой!

Я побежала, шлепая босиком по листьям и веткам, поскальзываясь в грязи и на камнях. Пальцем ноги я задела что-то острое, но боли не ощутила. Я видела его: маленький силуэт, протискивавшийся между деревьями со свечой в руке. Я бежала так быстро, как только могла; ветки царапали кожу, цеплялись за волосы и одежду, но казалось, он только отдаляется.

Внезапно Итан остановился и, обернувшись, ухмыльнулся; жуткий мерцающий свет падал ему на лицо. Я побежала что есть мочи, он был всего в нескольких метрах от меня, как вдруг земля под ногами провалилась. Вскрикнув, я рухнула, как камень, и с плеском плюхнулась в ледяную пучину. Вода тут же сомкнулась над головой, заливая нос и рот. Задыхаясь, я выбралась на поверхность; лицо щипало, руки и ноги постепенно немели. Сверху раздалось хихиканье, над головой парил светящий шар. На мгновение он повис, словно радуясь моему затруднительному положению, затем умчался прочь меж деревьев, эхом разнося пронзительный смех.

Барахтаясь в воде, я огляделась. Илистый берег, скользкий и коварный, был высоко. Над водой свисали несколько старых деревьев, но их ветви были слишком высоко, не дотянуться. Я цеплялась руками за берег, пытаясь выбраться, но ноги заскользили в грязи, а растения, за которые я ухватилась, вырвались с корнями, и я громко плюхнулась в воду. Придется найти другой выход.

И тут я услышала еще один всплеск поодаль от меня и поняла, что я не одна.

Лунный свет освещал водную гладь, раскрашивая все кругом серебристыми и черными тенями. Ночь была очень тихой, лишь жужжание насекомых нарушало тишину. На противоположной стороне озера светлячки танцевали и кружились над поверхностью, светясь розовым и синим, а не привычным желтым. Может, плеск воды мне только послышался? Казалось, все спокойно, только какое-то дряхлое бревно плыло в мою сторону.

Сморгнув, я пригляделась. Это бревно вдруг стало очень походить на голову лошади, наполовину скрытую под водой; если, конечно, лошадь умела плавать, как аллигатор. Затем я разглядела мертвые белые глаза, острые блестящие зубы, и, словно черная волна, во мне поднималась паника.

– Пак! – закричала я, цепляясь за илистый берег, грязь валилась комьями. Стоило мне найти опору, как я тут же соскальзывала обратно. Я чувствовала, что тварь приближалась. – Пак, помоги!

Я огляделась. Лошадь была всего в нескольких метрах от меня; она плыла, высунув шею из воды и обнажив полный рот иглоподобных зубов.

«Боже, я умру! Эта тварь сожрет меня! Кто-нибудь, помогите!»

Я отчаянно цеплялась за берег и наконец нащупала прочную ветку. Схватив ее, я потянулась и почувствовала, как она вытаскивает меня из воды как раз в тот момент, когда чудовищная лошадь с ревом бросилась на меня. Она стукнулась влажным твердым носом мне в пятку, сомкнув челюсти со злобным щелчком. Ветка, задыхаясь и кашляя, швырнула меня на берег, а лошадь снова ушла под воду.

Пак нашел меня через несколько минут: свернувшуюся клубком вдали от берега, промокшую до нитки и дрожащую, как осиновый лист. В его глазах смешались сочувствие и гнев.

– Ты как? – Он погладил мои руки, дабы убедиться, что я цела и невредима. – Слышишь меня, принцесса? Поговори со мной.

Я кивнула, дрожа:

– Я видела… Итана, – пробормотала я, пытаясь разобраться. – Побежала за ним, но он превратился в световой шар и улетел, а потом эта лошадь пыталась меня съесть… – Я замолчала. – Это был не Итан, да? Очередной фейри, играющий на моих чувствах? А я и попалась.

Пак вздохнул и повел меня по тропе обратно.

– Да уж, – пробурчал он, оглядывая меня. – Блуждающие огоньки, они такие; заставляют увидеть то, что хочешь, а потом сбивают с пути. Хотя этот оказался особенно злобным, если повел тебя прямо в пруд к келпи. Я бы посоветовал тебе никогда не бродить одной, но ты же меня не послушаешь. О, какого черта? – Он остановился и развернулся. – Не уходи никуда одна, принцесса! Ни при каких обстоятельствах, понятно? В этом мире ты для них как игрушка или легкая закуска. Помни об этом!

– Ага, – пробормотала я. – Да, теперь поняла.

Мы продолжили путь. Двери в дереве с узловатой корой уже не было, но кроссовки и рюкзак лежали на земле – явный признак того, что наше пребывание в гостях закончилось. Дрожа всем телом, я надела кроссовки на окровавленные ноги, ненавидя этот мир и все в нем, мечтая вернуться домой.

– Что ж, – начал Пак как-то слишком весело, – если наигралась с блуждающими огоньками и келпи, думаю, надо идти дальше. О, только предупреди меня, когда в следующий захочешь выпить чаю с людоедом. Прихвачу дубинку.

Я бросила на него ядовитый взгляд, а Пак лишь усмехнулся в ответ. Небо над головой постепенно светлело, озаряя этот мир жуткими сумерками, тихими и неподвижными, как смерть, пока мы углублялись в Небыль.

Глава 6

Дикая охота

Мы продвинулись не так далеко в лес, когда впервые наткнулись на отпечаток смерти.

Дикий лес был жутким и тихим местом, но тем не менее живым. Древние деревья стояли высоко и горделиво, растения цвели, пробиваясь яркими пятнами сквозь серость леса, символизируя жизнь. Среди деревьев проскальзывали разные животные, в тени бродили странные существа; сложно было представить, что они собой представляли, но ясно было одно – они там есть. Я чувствовала на себе их взгляды.

Затем совершенно неожиданно мы оказались у бесплодной поляны, деревья на краю которой были повалены.

От низкой зеленой травы остались лишь редкие желтые, умирающие клочки растительности на каменистой земле. Тут и там были разбросаны несколько одиноко стоявших деревьев, но и они оказались засохшими, искореженными, почерневшими и без единого листочка. Издалека их ветви, острые и зазубренные, блестели, как причудливые металлические скульптуры. В горячем воздухе пахло медью и пылью.

Пак долго оглядывал мертвый лес.

– Прутик был прав, – пробормотал он, глядя на засохшее дерево. Он хотел было дотронуться до ветки, но, вздрогнув, одернул руку. – Это ненормально. Что-то отравляет дикий лес.

Я потянулась, чтобы дотронуться до одной из сверкающих веток, и резко отпрянула.

– Ай!

Пак повернулся ко мне.

– Что?

Я показала ему руку. Из тонкой, как порез бумагой, царапины на пальце сочилась кровь.

– Дерево, оно меня ранило.

Пак смотрел на палец, нахмурившись.

– Металлические деревья, – размышлял он, доставая из кармана платок и обматывая им мой раненный палец. – Это что-то новое. Увидишь стальных дриад, скажи, чтобы я успел унести ноги.

Хмурясь, я посмотрела на дерево. С одинокой опасной ветки моя капля крови упала на потрескавшуюся землю. Ветви дерева, распростёршись, блестели, словно заточенные тонкие лезвия.

– Оберон наверняка знает, – бормотал Пак, пригнувшись и изучая пучок сухой травы. – Прутик сказал, что оно распространяется, но откуда? – Пак резко поднялся и, качнувшись, вытянул руки, чтобы не упасть. Я схватила его за руку.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Все хорошо, принцесса. – Он кивнул, болезненно улыбаясь. – Немного обеспокоен тем, в каком состоянии находится мой дом, но что поделать? – Пак закашлялся и помахал рукой перед носом, словно почуяв мерзкий запах. – Но от этого воздуха мне нехорошо. Давай убираться отсюда.

Я принюхалась, но ничего странного не почуяла, только запах грязи и резкий привкус металла, похожий на ржавчину. Но Пак уже уходил, хмурый от злости и боли, и я поспешила за ним.

Через несколько часов мы услышали вой.

Пак остановился посреди тропы, да так резко, что я чуть не врезалась в него. Он поднял руку, призывая меня молчать.

И тогда я услышала: за спиной послышался, эхом разносимый ветром, хор леденящего душу лая и вой. Сердце забилось быстрее, и я осторожно приблизилась к своему спутнику.

– Что это?

– Охотники, – ответил Пак, вглядываясь в даль. Он поморщился. – Конечно, почему бы не поохотиться на нас, как на кроликов. День бы не удался, не попытайся меня кто-нибудь убить.

Я похолодела от ужаса.

– Нас преследуют?

– Ты никогда раньше не видела дикой охоты, да? – Пак застонал, запустив пальцы в волосы. – Проклятие. Это все усложняет. Я хотел устроить тебе грандиозную экскурсию по Небыли, принцесса, но, полагаю, придется ее отложить.

Лай, глубокий и хриплый, становился все ближе. Что бы нас ни преследовало, оно было огромным.

– Разве нам не пора бежать? – прошептала я.

– От них не убежать, – ответил Пак, шагая назад. – Они уловили наш запах, ни один смертный еще не спасся от дикой охоты. – Вздохнув, он драматично прикрыл глаза рукой. – Полагаю, нас сейчас спасет только унижение моего достоинства. Чего не стерпишь ради любви. Судьба насмехается над моими страданиями.

– Что ты несешь?

Пак улыбнулся своей жуткой ухмылкой и стал меняться.

Лицо его вытянулось, сужаясь, шея удлинялась. Руки дрогнули, пальцы почернели и превратились в копыта. Он выгнул растущую спину, топнул мускулистыми ногами. Весь покрытый шерстью, он упал на четвереньки – уже не юноша, а серый конь с гладкой шерстью, косматой гривой и хвостом. Все превращение заняло секунд десять.

Я попятилась, вспомнив столкновение с тварью в озере, но пятнистый конь топнул передними копытами и нетерпеливо взмахнул хвостом. Я посмотрела ему в глаза, сияющие, словно изумруды, под длинной гривой, и страх немного отступил.

Неистовый вой становился все ближе. Я подбежала к коню-Паку и бросилась ему на спину, хватаясь за гриву, чтобы взобраться. Хоть я и жила на ферме, верхом ездила лишь раз или два, поэтому залезть удалось не сразу. Фыркая, Пак качал головой, недовольный отсутствием у меня навыков верховой езды.

С трудом взобравшись и выпрямившись, я вцепилась в гриву и заметила, как Пак покосился на меня. Слегка привстав на дыбы, конь нырнул в кусты и поскакал прочь.

Ездить без седла отнюдь не весело, особенно когда нет возможности контролировать скакуна или его направление. Скажу честно, это была самая ужасная поездка в моей жизни. Мы проносились мимо деревьев, ветви которых хлестали меня по лицу; ноги горели от напряжения. Пальцы сомкнулись на гриве мертвой хваткой, но это не помешало мне соскользнуть набок, когда Пак свернул. Сквозь ветер, завывавший со всех сторон, до меня доносился ужасающий вой и лай наших преследователей, которые, казалось, уже наступают нам на пятки.

Потеряв счет времени, я не смела оглядываться. Пак ни разу не замедлился, не запыхался, однако шкура его темнела от пота, и я стала пугающе ерзать и соскальзывать. Ноги онемели, а руки, казалось, и вовсе отнялись.

Внезапно из кустов папоротника справа от нас выскочило огромное черное существо, щелкнув челюстями. Это была собака, такая огромная, каких я никогда не видывала, с голубыми сияющими глазами. Пак отскочил и встал на дыбы, чуть не повалив меня на землю, покрытую густым мхом. Я вскрикнула, когда он одним копытом ударил собаку прямо в грудь, отбросил ее, визжавшую, назад.

Еще пять чудовищных собак, разрывая кусты в клочья, выскочили на тропу. Окружив нас, они рычали и выли, пытаясь укусить коня за копыта и уворачиваясь от его ударов. Я намертво вцепилась в Пака, наблюдая, как массивные челюсти щелкали буквально в сантиметре от моих болтающихся ног.

Неожиданно среди деревьев я увидела его: тощая фигура на большом черном коне. Юноша из моего сна, тот, которого я видела из автобуса. Его жестокое и в то же время ангельское лицо расплылось в улыбке, когда он достал большой лук, заряженный остроконечной стрелой.

– Пак! – завизжала я, понимая, что было уже слишком поздно. – Берегись!

Листья над головой охотника зашуршали, и юноша получил веткой по руке в тот момент, когда уже отпустил тетиву. Я почувствовала гул и вибрацию, когда стрела пролетела мимо моей головы и вонзилась в сосну, пуская ледяную паутину по всему дереву. Пак бросился на стрелка. Охотник зарядил еще одну стрелу, а Пак, пронзительно заржав, встал на дыбы и перепрыгнул собак, каким-то образом избежав их щелкающих клыков. Приземлившись, мы умчались прочь, а собаки, лая нам вслед, бежали по пятам.

Мимо просвистела стрела, и, оглянувшись, я увидела другую лошадь, преследующую нас среди деревьев; ее всадник снова натягивал тетиву со смертоносной стрелой. Фыркнув, Пак свернул в гущу леса, чуть не сбросив меня.

Деревья здесь были чудовищными и росли так близко друг к другу, что Паку приходилось уклоняться и обходить их. Гончие отступили, но я все еще слышала их лай и мельком видела их худые темные силуэты, мчавшиеся вдоль подлеска. Всадник исчез, но я знала, что он все еще преследует нас, готовый пронзить наши сердца своими отравленными стрелами.

Пак остановился под ветвями огромного дуба и взбрыкнул так сильно, что я слетела с его спины, разжав руки. Я перелетела через его голову, – желудок подскочил к горлу, – и с грохотом опустилась на жесткий большой ветвистый сук и повисла на нем. Дыхание выбило из легких, ребра пронзила такая резкая боль, что на глаза навернулись слезы. Фыркнув, Пак ускакал дальше, а собаки последовали за ним, в темноту.

Через пару мгновений под дубом проскакал черный конь со своим всадником.

На леденящее душу мгновение он замедлился, и я затаила дыхание, уверенная, что он поднимет глаза и обнаружит меня. Затем по воздуху разнесся взволнованный вой одной из собак, и он, пришпорив лошадь, устремился в погоню. В лесу воцарилась тишина, и я осталась одна.

– Что ж, – произнес кто-то рядом, – это было интересно.

Глава 7

Грималкин и гоблины

Я чуть не свалилась с дерева, но на этот раз не закричала, хоть и была близка. Вцепившись в сук покрепче, я дико озиралась, пытаясь понять, кому принадлежал этот голос, но не увидела ничего, кроме листьев на фоне болезненно-серого света, пробивающегося сквозь ветви.

– Кто здесь? – выдохнула я. – Покажись!

– Я не прячусь, девочка. – Голос был задорным. – Может… Если откроешь глаза чуть шире… вот так.

Прямо передо мной, на расстоянии чуть более метра, в пустоте воздуха открылась пара глаз, похожих на блюдца, – я уставилась в лицо огромному серому коту.

– Вот так, – промурлыкал он, лениво глядя на меня своими желтыми глазищами. Его длинная и тонкая шкура идеально вписывалась в окружение. – Сейчас меня видно?

– Вы кот! – выпалила я. Готова поклясться, он изогнул бровь от удивления.

– В самом грубом смысле этого слова – да, полагаю, про меня можно и так сказать. – Кот поднялся, выгнув спину, а затем сел, обвив лапы пушистым хвостом. Теперь, когда потрясение прошло, я поняла, что это именно кот, а не кошка. – Меня называют кайт ши, Грималкин и Кот Баюн, но поскольку все это одно и то же, полагаю, ты права.

Я уставилась на него, но резкая пульсирующая боль в ребрах вернула меня к реальности. А именно к тому, что Пак оставил меня одну в этом мире, где для всех я была закуской и понятия не имела, как выжить.

Поначалу меня накрыли шок и гнев – Пак действительно бросил меня; на смену гневу пришел страх, настолько сильный и всепоглощающий, что я с трудом сдержала слезы и перестала прижиматься к ветке. Как Пак мог так поступить со мной? Мне никогда не выбраться отсюда самостоятельно! Я стану десертом очередного чудовищного коня, волки растерзают меня на обед или я просто потеряюсь здесь на десятилетия, поскольку, я убеждена, времени здесь не существует. Я застряну здесь навечно!

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

«Нет, Робби бы так не поступил. Я уверена».

Наверное, он оставил меня, чтобы увести охотника. Может, он думал, что тем самым спасет мне жизнь. Может, он уже спас мне жизнь. Если так, то я надеялась, что он скоро вернется. Думаю, из Небыли мне без него не выбраться.

Грималкин, или как там его звали, продолжал наблюдать за мной, словно я была для него крайне интересной букашкой. Он и правда оказался похож на огромного упитанного домашнего кота. Но лошади обычно не едят людей, люди обычно не живут внутри деревьев. Так что это животное из семейства кошачьих, вполне вероятно, сейчас рассматривало меня в качестве обеда. Сглотнув, я встретила его жуткий и умный взгляд.

– Ч-чего вы хотите? – спросила я, радуясь, что голос мой дрожал не так сильно.

Кот даже не моргнул.

– Люди! – промурлыкал он с невероятным для кота высокомерием. – До чего абсурден твой вопрос, сама подумай. Я отдыхаю на своем дереве, занимаюсь своими делами, размышляя, поохотиться ли мне сегодня, как вдруг ты налетаешь, как какая-то банши, и распугиваешь всех птиц в округе. – Он фыркнул и посмотрел на меня по-кошачьи презрительно. – Знаю, что вы, смертные, грубые и неотесанные, но все же.

– Извините, – машинально пробормотала я. – Не хотела вас обидеть. – Грималкин дернул хвостом и отвернулся, чтобы вылизать заднюю лапу. – Эм-м-м, – продолжила я спустя минуту молчания, – может, вы сможете мне помочь?

Грималкин замер с высунутым языком и, не поднимая глаз, продолжил заниматься своим делом.

– И что мне с того? – спросил он, не прекращая вылизываться и не поднимая глаз.

– Я пытаюсь найти своего брата, – ответила я, уязвленная небрежным тоном Грималкина. – Его похитил Неблагой Двор.

– М-м-м. До жути интересно.

– Прошу вас, – взмолилась я, – помогите мне. Дайте подсказку или просто укажите, в каком направлении идти. Ну хоть что-нибудь. Клянусь, я в долгу не останусь.

– Хочешь, чтобы я оказал тебе услугу?

– Да! Слушайте, я как-нибудь отплачу вам, обещаю.

Он удивленно дернул ухом.

– Будь осторожна, нельзя разбрасываться такими словами, – предупредил кот. – Иначе станешь моим должником. Уверена, что хочешь этого?

Я об этом не думала. Мне так отчаянно нужна была помощь, что я была готова на все.

– Да! Пожалуйста, мне нужно найти Пака. Конь, на котором я скакала и который подбросил меня сюда. На самом деле он не конь, понимаете? Он…

– Я знаю, кто он, – тихо перебил меня Грималкин.

– Правда? О, отлично! Вы знаете, куда он мог отправиться?

Кот изучал меня пристальным взглядом, а потом резко взмахнул хвостом. Не говоря ни слова, он встал, грациозно прыгнул и мягко приземлился на передние лапы. Потянулся, выгнув пушистый хвост, и исчез в кустах, не оглядываясь.

Я закричала, пытаясь освободиться из пут веток, содрогаясь от колющей боли в ребрах. С грехом пополам я слезла с дерева, приземлившись на спину так, что непроизвольно у меня вырвалось словцо, за которое мама бы отмолотила. Смахнув с себя пыль, я огляделась в поисках Грималкина.

– Человек! – Он выскользнул из кустов, как серый призрак: о его присутствии свидетельствовали только большие желтые глаза. – Вот наш договор. Я отведу тебя к твоему Паку, а ты мне в ответ окажешь небольшую услугу, идет?

Мурашки пошли от того, как он сказал «договор», но я кивнула.

– Прекрасно. Следуй за мной. И постарайся не отставать.

Проще сказать, чем сделать.

Если вы когда-либо следовали за котом через густой лес из колючих кустарников и запутанных зарослей, то знаете, что это невозможно. Я уже столько раз теряла Грималкина из виду, что и не сосчитать; долгими мучительными минутами я искала его, надеясь, что иду правильным путем; и каждый раз, завидев его вдалеке среди деревьев, испытывала несказанное облегчение. А через несколько минут снова теряла его.

Мысли о том, что произошло с Паком, тоже не помогали. Жив ли он? Или его растерзали собаки и темный юноша-фейри убил его? А может, он и правда сбежал, решив, что я и одна справлюсь и незачем за мной возвращаться?

Меня переполняли страх и гнев, и я переключилась мыслями на моего нынешнего спутника. Казалось, Грималкин знал, каким путем идти, но откуда он мог знать, где находится Пак? Почему я должна ему верить? Что если он коварный зверь, который ведет меня в свою ловушку?

Пока я пребывала в мрачных раздумьях, Грималкин снова исчез.

«Черт возьми, я привяжу ему дурацкий колокольчик на шею, если не перестанет так делать!»

Свет постепенно угасал, сумерки становились все гуще. Остановившись, я вглядывалась в кусты в поисках неуловимого кота. Листья впереди зашуршали. Странно. До сих пор Грималкин передвигался абсолютно бесшумно.

– Человек! – прошептал знакомый голос откуда-то над головой. – Прячься!

– Что? – Но было уже поздно. Ветки затрещали, и из кустов показалось множество каких-то существ.

Они были невысокие и уродливые, ростом чуть меньше метра, с узловатой желтой кожей и большими носами-картошками. Уши у них были большими и заостренными. Носили они рваную одежду, в руках с пожелтевшими когтями держали копья с костяными наконечниками. Лица злые и жестокие, глаза-бусинки, рты с переломанными зубами.

На мгновение они замерли, удивленно моргая. Затем вся свора с воплями ринулась вперед, тыча в меня копьями.

– Что это? Что это такое? – прорычал один из них, когда я съежилась от уколов их копий. Они окружали меня, фыркая и насмехаясь.

– Это эльф! – прошипел другой, осклабившись в ухмылку. – Эльф без ушей, а?

– Нет, это козочка! – прокричал третий. – Они вкусненькие.

– Да не коза она, кретин! Посмотри, нет у нее копыт!

Трясясь от страха, я оглядывалась в поисках пути к отступлению, но со всех сторон меня окружали остроконечные копья.

– Отведем ее к вождю, – предложил наконец кто-то из них. – Вождь знает, что она и можно ли ее есть.

– Правильно! Вождь знает!

Двое набросились на меня сзади, ударив под коленями. Вскрикнув, я рухнула на землю, и вся стая окружила меня, улюлюкая и крича. Я визжала и брыкалась, размахивая руками, отбиваясь от этих тварей. Двое улетели в кусты, но, выпрыгнув с пронзительными криками, снова атаковали, обрушивая на меня удар за ударом.

В конце концов меня стукнули по голове, перед глазами вспыхнул свет, и на какое-то время я отключилась.

Когда я очнулась, в голове у меня вытанцовывала джигу прародительница всех мигреней. Сидя на полу, я чувствовала, как вдоль спины неудобно упиралось что-то, похожее на черенок от метлы. Постанывая, я ощупала голову, проверяя, не рассечен ли череп. За исключением огромной шишки чуть выше линии роста волос на лбу, казалось, все нормально.

Только убедившись, что я цела, я открыла глаза.

И сразу об этом пожалела.

Я была в клетке. Очень маленькой клетке, сооруженной из прутьев, перевязанных кожаными ремнями. Пространства едва хватало, чтобы поднять голову, а когда я попыталась пошевелиться, то уколола руку до крови. Присмотревшись, я увидела, что прутья клетки покрыты шипами длиной в несколько сантиметров.

Снаружи вокруг большой костровой ямы в произвольном порядке располагалось несколько глиняных жилищ. Коренастые, маленькие уродливые существа носились по лагерю туда-сюда, дрались, спорили и грызли кости. Одна группа сгрудилась над рюкзаком и доставала из него мои вещи. Запасную одежду они просто швырнули в грязь, а чипсы и бутылку аспирина тут же разорвали, попробовали на вкус и перепугались. Одному удалось открыть банку с газировкой и разбрызгать ее, вызвав гневное недовольство товарищей.

Один из них, ниже своих собратьев и одетый в грязный красный жилет, заметил, что я очнулась. Зашипев, он подбежал к клетке и воткнул копье между прутьями. Я поежилась, но места было мало: копье вонзилось в бедро, и шипы ужалили мою плоть.

– Ай, хватит! – закричала я, что, казалось, привело его в восторг. Злобно загоготав, он вонзал в меня копье снова и снова, пока я не схватила наконечник. Рыча и ругаясь, гадина пыталась вырвать его, и мы вели эту нелепую борьбу до тех пор, пока нас не увидел другой гоблин. Он подскочил с противоположной стороны клетки и уколол меня, и, взвизгнув, я отпустила копье.

– Гриртиг, а ну хватит с мясом играть! – рявкнул второй, повыше ростом. – Вся кровь вытечет, нехорошо.

– Тьфу, да я просто проверял, нежненькое ли мясцо, подумаешь, – фыркнул второй и, плюнув в сторону, посмотрел на меня кровожадными глазами. – Чего мы ждем? Давайте сожрем ее уже!

– Вождь еще не вернулся! – Тот, что повыше, посмотрел на меня, и, к своему ужасу, я заметила, как у него изо рта текут слюни. – Он скажет, безопасно ли есть эту тварь.

Оглядев меня напоследок голодным взглядом, они вернулись к костру, продолжая спорить и плевать друг в друга. Подтянув колени к груди, я попыталась унять дрожь.

– Если собралась плакать, пожалуйста, давай потише, – промурлыкал знакомый голос за спиной. – Гоблины чувствуют страх и будут еще больше мучить тебя, только дай им повод.

– Грималкин! – Извиваясь и озираясь по сторонам, я наконец разглядела почти невидимого серого кота, притаившегося за углом клетки. Сосредоточенно сощурившись, он прогрызал острыми зубами один из кожаных ремешков.

– Человек, не будь идиотом, не смотри на меня! – сплюнул он, и я быстро отвела взгляд. Кот рычал, расшатывая один из прутьев. – Гоблины умом не блещут, но даже они заметят, что ты разговариваешь с кем-то. Сиди спокойно, через минутку я тебя вытащу отсюда.

– Спасибо, что вернулся за мной, – прошептала я, наблюдая, как двое гоблинов дерутся из-за костей какого-то несчастного животного. Спор закончился, когда один гоблин ударил другого по голове дубиной и убежал с трофеем. Второй какое-то время лежал, ошеломленный, а затем вскочил и погнался за первым.

Фыркнув, Грималкин продолжил грызть ремень.

– Не ввергай себя в еще большие долги, – сказал он с ремнем во рту. – У нас уже есть договор. Я согласился отвести тебя к Паку и выполняю свою часть сделки. А теперь заткнись, чтобы я мог работать.

Кивнув, я замолкла, но внезапно в лагере раздался громкий крик. Гоблины вскочили на ноги и, шипя, засуетились, когда из леса вышло крупное существо и направилось к ним.

Это был еще один гоблин, только крупнее, шире и злобнее. Он был одет в малиновый мундир с закатанными рукавами и латунными пуговицами, полы которого волочились по земле. В руках он нес ржавый изогнутый бронзовый клинок с зазубринами. Зарычав, он ринулся в лагерь, остальные гоблины отпрянули от него, и я поняла – это, наверное, вождь.

– Заткнитесь, вы, шайка сварливых псин! – зарычал вождь, стукнув пару гоблинов, не успевших уйти с его пути. – Никакой пользы от вас! Я там пахал, грабил окраины, а вы что? Есть что показать?! Ничего! Ни кролика на закуску. Тошнит от вас!

– Вождь, вождь! – закричали сразу несколько гоблинов, пританцовывая и указывая пальцами. – Глянь, глянь, что мы поймали! Тебе принесли!

– А? – Оглядев лагерь, вождь устремил свои злые глаза на меня. – Это что? Вы что, хамье несчастное, наконец поймали могущественного эльфа?!

Неспешным шагом он направился к клетке. Не выдержав, я бросила быстрый взгляд на Грималкина, надеясь, что кот убежит, но его нигде не было видно.

Тяжело сглотнув, я подняла глаза и встретилась взглядом с красными глазами-бусинками вождя.

– Что, нечисть его дери, это такое? – фыркнул вождь. – Кретины, это не эльф! Если только она не выменяла свои уши. – Обнюхав воздух и скривив сопливый нос, добавил: – Да и воняет по-другому. Эй, ты, горе-эльфийка! – Он ударил по клетке клинком, заставив меня вздрогнуть. – Что ты такое?

Я глубоко вздохнула, наблюдая, как остальная часть племени столпилась вокруг, изучая меня любопытными и голодными глазами.

– Я… я фея отаку[2], – ответила я, вызвав недоумение вождя и остальных гоблинов. Шепот пополз по толпе, набирая силу, как лесной пожар.

– Чего?

– Никогда о таких не слышал.

– Вы вкусные?

– Их можно есть?

Вождь нахмурился.

– Признаюсь, никогда раньше не встречал фей отаку, – прорычал он, почесывая затылок. – А, да не важно. С виду молодая, сочная, думаю, нам на пару дней прокормиться хватит. Что выбираешь, отаку? – Усмехаясь, вождь поднял меч. – Сварить тебя живьем или пожарить на костре?

Я сжала руки, чтобы унять дрожь.

– Меня устроит любой способ, – ответила я, стараясь казаться непринужденной. – Завтра это будет неважно. В моих венах течет смертельный яд. Съешь хоть кусок, и кровь твоя закипит, внутренности расплавятся, и ты растворишься в дымящейся кучке своей туши. – Все племя зашипело, гоблины рычали и скалились на меня. Скрестив руки, я вздернула подбородок и посмотрела на вождя. – Так что давай, съешь меня. К утру станешь огромной лужей слизи и растворишься в земле.

Многие гоблины отступили назад, но вождь стоял твердо.

– Заткнитесь, сопляки! – прорычал он испуганным соплеменникам. Мрачно взглянув на меня, он сплюнул. – Значит, съесть тебя мы не можем. – Казалось, он отнюдь не впечатлен. – Какая жалость. Не думай, девчонка, что тебя это спасет. Если ты и правда такая смертоносная, то проще убить тебя прямо сейчас. Только пущу тебе кровь медленно, чтобы не заляпаться. А потом сдеру с тебя шкуру и повешу на дверь, а из костей настругаем наконечники для стрел. Как говаривала бабуля, зря не пропадет.

– Стой! – закричала я, когда он двинулся вперед, подняв меч. – Зачем же так бездарно меня тратить? – пробормотала я, и вождь посмотрел на меня подозрительно. – Есть способ очистить мою кровь от яда, и тогда меня можно будет съесть. Если уж умирать, то лучше съешьте, только не мучайте.

Вождь улыбнулся.

– Знал, что ты меня поймешь, – злорадствовал он и повернулся к своим подданным, выпятив грудь. – Видите, собаки? Вождь заботится о вас! Сегодня пируем!

Толпа хрипло взревела, и вождь снова повернулся, направив меч мне в лицо.

– Итак, девочка-отаку. В чем твой секрет?

Я начала быстро соображать.

– Чтобы очистить кровь от яда, нужно сварить меня в большом котле со специальными ингредиентами. Родниковая вода из водопада, желудь с самого высокого дуба, синие грибы и… эм-м-м…

– Только не говори, что забыла, – пригрозил вождь, просунув острие меча между прутьями. – Помочь вспомнить?

– Пыльца пикси! – отчаянно выпалила я, застав его врасплох. – Живого пикси, – добавила я, – не мертвого. Если умрет, рецепт не сработает. – Я молилась, чтобы в этом мире были пикси. Иначе, считай, я труп.

– Ха! – заворчал вождь и повернулся к ожидавшим в нетерпении гоблинам. – Ладно, хамье, вы все слышали! Чтобы добыли мне все ингредиенты до рассвета. Кто не работает, тот не ест! Давай, пошли, пошли!

Орава гоблинов рассеялась. Шипя, недовольно бормоча и огрызаясь друг на друга, они растворились в лесу. Опираясь на кривое копье, в лагере остался лишь один стражник.

Вождь внимательно посмотрел на меня и просунул меч сквозь прутья.

– Не думай, что обманула меня этими своими ингредиентами, – пригрозил он. – Я отрежу тебе палец, сварю его и скормлю одному из своих. Если он подохнет и превратится в лужу, то ты умрешь долгой и мучительной смертью. Поняла меня?

Застыв от ужаса, я кивнула. Понятно, что никто из гоблинов не умрет – я все выдумала про ядовитую кровь и этот волшебный рецепт. Тем не менее я не была в восторге от перспективы потерять палец. Нет, не то слово. Я была в ужасе!

Вождь сплюнул и оглядел практически опустевший лагерь.

– Ба! Да ни одна из этих псин не знает, как пикси ловить, – пробормотал он, почесывая ухо. – Небось съедят эту чертовку, если вообще поймают. Агр-р-р, лучше сам найду. Буграт!

В нескольких ярдах поодаль от нас одинокий стражник пришел в движение.

– Вождь?

– Посторожи нашу еду, – приказал вождь, убирая меч в ножны. – Попытается убежать – отрежь ей ноги.

– Понял, вождь.

– Я пошел на охоту. – Вождь напоследок бросил на меня предупреждающий взгляд и исчез в лесных зарослях.

– Умно, – промурлыкал впечатленный Грималкин.

Я кивнула, не в состоянии вымолвить и слова. Кот принялся снова грызть ремешки.

На это ушло немало времени; я кусала губы, заламывала руки и каждые секунд двадцать подавляла в себе желание спросить, как продвигается дело. Минуты шли, я то и дело оглядывалась в сторону леса, ожидая, что оттуда вот-вот выскочат вождь или орда гоблинов. Одинокий стражник шествовал по периметру, глядя на меня злобно и заставляя Грималкина каждый раз становиться невидимым. Наконец, когда стражник прошествовал мимо восьмой или девятый раз, Грималкин заговорил:

– Готово. Думаю, пролезешь.

С трудом развернувшись, я увидела несколько перегрызенных ремешков. Острые, должно быть, зубы у Грималкина.

– Давай, быстрее! – шипел он, размахивая хвостом. – Хватит таращиться, они возвращаются!

Кусты зашуршали, и воздух наполнился громким смехом. Не обращая внимания на колотящееся сердце, я схватилась за прутья и, стараясь не задеть шипы, стала протискиваться наружу. Сплетенные ветки не поддавались, я надавила сильнее. Равносильно тому как прорываться через густые кусты шиповника. Прутья немного раздвинулись, дразня меня свободой, но надежды особой не давали.

Из-за деревьев показался вождь, а с ним еще трое гоблинов. В одной руке он сжимал что-то маленькое, извивающееся, а его соплеменники тащили охапками бледно-голубые поганки.

– Грибы найти проще простого, – фыркнул вождь, бросая на остальных насмешливый взгляд. – Любой идиот может собирать растения. Если бы я оставил, вас, псов ловить пиксика, от нас остались бы одни кости раньше, чем…

Он остановился и уставился на меня. Поначалу он просто стоял, моргая, затем, прищурившись, сжал кулаки. Создание в его руках пронзительно взвизгнуло, когда гоблин отобрал его жизнь и швырнул на землю. Недовольный, вождь взревел и обнажил меч. Я закричала и протиснулась сквозь прутья изо всех сил.

С громким треском колючие ветки поддались, и я оказалась на свободе.

– Беги! – рявкнул Грималкин.

Повторять не было необходимости. Мы бросились в лес, а нам вслед летели яростные вопли гоблинов.

Глава 8

Лунная роща

Я неслась по лесу вслед за темным силуэтом Грималкина, ветки и листья хлестали меня по лицу. За спиной слышался хруст веток, эхом разносилось рычание, а гневные проклятия вождя гоблинов все громче звенели в ушах. Легкие в груди горели, но, тяжело дыша, я заставляла ноги двигаться, зная, что если споткнусь или упаду, то погибну.

– Сюда! – услышала я крик Грималкина, нырнувшего в тернистые заросли. – Доберемся до реки и будем в безопасности! Гоблины не умеют плавать!

Я нырнула за ним в кусты, готовясь к тому, что шипы разорвут одежду и расцарапают меня. Но ветви легко расступались, как и тогда, когда мы с Паком только вошли в лес, и я проскользнула практически невредимая. Когда я уже вышла из зарослей, за спиной послышался грохот, а за ним громкие вопли и ругань. Кажется, гоблинам не так легко было найти дорогу, и я мысленно поблагодарила те силы, что помогали нам сейчас, и побежала дальше.

Сквозь рев, звенящий в ушах, и собственное прерывистое дыхание я услышала шум воды. За деревьями резко начиналась каменистая насыпь. Перед нами вырисовывалась большая река, метров сто в ширину, без мостов и плотов. Противоположный берег было не разглядеть из-за стены клубящегося тумана над водой, простиравшегося насколько хватало глаз. Грималкин стоял у кромки воды, почти скрывшись в тумане, нетерпеливо виляя хвостом.

– Быстрее! – приказал он, пока я плелась к нему, с трудом переставляя горевшие от усталости ноги. – На том берегу территория Лесного Царя. Придется плыть, давай!

Я замешкалась. Если в тихих водоемах водились чудовищные лошади, то что могло обитать в крупных черных реках? В голове замелькали образы гигантских рыбин и морских чудищ.

Мимо что-то пролетело, задев меня по руке, и я отскочила, подпрыгнув на камнях. Это было гоблинское копье, с блестящим белым, как кость, наконечником. Кровь отлила от лица. Либо остаться здесь и достаться им на обед, либо испытать свои шансы в реке.

Спустившись по берегу вниз, я бросилась в воду.

Дыхание перехватило, когда холод пронзил меня острыми иглами; я сопротивлялась течению, которое уносило меня вниз по реке. Вообще-то я была довольно хорошим пловцом, но руки и ноги стали вдруг ватными, а легким не хватало воздуха. Нахлебавшись воды, я барахталась, уходила под воду и снова всплывала; легкие горели. Течение уносило меня, и я с трудом боролась с паникой.

Еще одно копье пронеслось над головой. Оглянувшись, я увидела, как вдоль берега, перепрыгивая с камня на камень, бежали гоблины с копьями. Ужас пронзил меня, придав сил. Я поплыла к противоположному берегу, перебирая руками и ногами, сопротивляясь течению. В воду рядом со мной плюхнулось еще несколько копий, но, к счастью, способности гоблинов в метании оружия не превосходили их умственных.

Пелена тумана становилась все ближе, но внезапно что-то резко вонзилось мне в плечо, отдаваясь сильной болью в спине. Вскрикнув, я ушла под воду. Боль парализовала всю руку, водоворот тянул меня вниз, и, казалось, мне уже не выбраться.

Что-то схватило меня за талию и потянуло вверх. Я вынырнула, с жадностью глотая воздух, борясь с накатывающей темнотой. Придя в себя, я поняла, что кто-то тащит меня по воде, но из-за тумана ничего не смогла разглядеть. Наконец руки мои нащупали твердую землю, и следующее, что я помню, – вот я лежу на траве, солнце светит мне в лицо. Я осторожно приоткрыла глаза.

Надо мной склонилась девушка; ее светлые волосы щекотали мне щеки, большие зеленые глаза смотрели на меня с тревогой и любопытством. У нее была кожа цвета летней травы, на шее серебряными бликами сверкали крошечные чешуйки. Она усмехнулась, сверкнув острыми, как у угря, зубами.

В горле застрял крик ужаса. Эта девушка… Она только что спасла мне жизнь, даже если хотела съесть меня потом сама. Было бы грубо визжать ей в лицо, к тому же резкие движения могли спровоцировать агрессию и желание поскорее меня слопать. Нельзя было показывать страх. Глубоко вздохнув, я села и вздрогнула от боли, пронзившей плечо.

– М-м-м… привет, – пробормотала я, наблюдая, как девушка отстраняется и учащенно моргает. Я удивилась, что у нее вместо рыбьего хвоста ноги, хотя между пальцами на руках и ногах имелись перепонки, а когти были длинными и острыми. Тело облегало маленькое белое платье, с подола стекала вода. – Я Меган, а тебя как зовут?

Девушка склонила голову набок, напоминая кошку, которая не может решить: съесть мышку или поиграть с ней.

– Ты забавная, – заявила она, голос ее мелодично журчал, словно вода по камням. – Кто ты такая?

– Я? Я человек. – И тут же пожалела, что сказала это. В старых сказках, которые мне приходилось вспоминать все чаще, люди обычно были пищей, игрушкой или неудачным любовным увлечением. И, как я довольно быстро обнаружила, местные жители без сомнений могли съесть разумное говорящее существо. Здесь я занимала ту же ступень в пищевой цепи, что и кролик с белкой – мысль пугающая и довольно унизительная.

– Человек? – Девушка склонила голову набок, обнажая розовые жабры под подбородком. – Сестры рассказывали мне истории о людях. Говорили, что иногда поют им, чтобы увести под воду. – Она усмехнулась, демонстрируя острые зубки. – Я тоже училась, хочешь послушать?

– Нет, не хочет. – Грималкин шел по траве, высоко подняв хвост. Он весь промок, с шерсти ручьями стекала вода, выглядел он недовольным. – Кыш! – прорычал он девушке, и она отпрянула, шипя и обнажая зубы. Казалось, Грималкина это не впечатлило. – Уходи. Я не в духе возиться с водяными. Давай, убирайся!

Снова зашипев, девушка ушла, скользнув в воду, словно тюлень. Остановившись посреди реки, она посмотрела на нас и исчезла в тумане.

– Достали эти сирены, – буркнул Грималкин, глядя на меня, прищурившись. – Ты ничего ей не обещала, человек?

– Нет, – огрызнулась я. Конечно, я обрадовалась его появлению, но мне был не по душе укорительный тон кота, словно я была безнадежна. – Но зачем было ее отпугивать, Грим? Она спасла мне жизнь.

Кот взмахнул хвостом, обрызгав меня.

– Она вытащила тебя из воды чисто из любопытства. Не появись я вовремя, она заманила бы тебя под воду своим пением или съела бы сразу. К счастью, местные водяные нимфы не особо смелые. Они предпочитают бой под водой, где у них преимущество. А теперь предлагаю найти место, чтобы отдохнуть. Ты ранена, да и меня заплыв весьма утомил. Если можешь ходить, призываю тебя идти дальше.

Гримасничая, я поднялась на ноги. Плечо будто горело, а стоило прижать ладонь к груди, боль сменялась тупой пульсацией. Прикусив губу, я последовала за Грималкиным, прочь от реки, вглубь в земель Лесного Царя.

Промокшая до нитки, изможденная и изнемогающая от боли, я не могла перестать глазеть по сторонам. Вскоре глаза опухли оттого, что я долго смотрела вокруг не моргая. Пейзаж по эту сторону реки был совсем другой, ничего общего с жутким лесом диких фейри. Все кругом было необыкновенно насыщенным и живым, а не выцветшим и пожухлым. Деревья казались слишком зелеными, цветы пестрели яркими красками. Листья блестели, словно лезвия на свету, лепестки сверкали, как драгоценные камни на солнце. Но меня не покидало чувство страха. Все казалось… каким-то фальшивым, словно окружающий мир был причудливым прикрытием реальности.

Боль обжигала опухшее плечо. К тому моменту, как солнце оказалось высоко в небе, пульсирующий жар спустился вниз по спине и охватил всю руку. По лицу струился пот, ноги дрожали.

В конце концов я рухнула под сосной, задыхаясь; меня бросало то в жар, то в холод. Грималкин обошел вокруг и вернулся, высоко подняв хвост. На мгновение в глазах задвоилось, передо мной стояли два кота; моргнула – и остался только один кот.

– Со мной что-то не так, – задыхаясь, выговорила я. Кот посмотрел на меня безразлично. Глаза его внезапно отделились от лица и поплыли вверх, зависнув в воздухе. Я моргнула, и все снова стало нормальным.

Грималкин кивнул.

– Сонный яд, – сказал он, к моему замешательству. – Гоблины отравляют им наконечники копий и стрел. Если начнутся галлюцинации, считай, недолго осталось.

Я дышала прерывисто.

– А лекарство от него есть? – прошептала я, стараясь не обращать внимания на папоротник, который полз ко мне, как паук. – Кто-нибудь может помочь?

– К ним мы и идем. – Грималкин встал и поглядел на меня. – Уже близко, человек. Смотри только на меня и ни на что другое не обращай внимания, что бы это ни было.

Только с третьего раза мне удалось подняться и кое-как удержаться на ногах. Сделала шаг, еще один и еще. Я следовала за Грималкиным не один километр – так мне казалось. Как-то раз на меня набросилось дерево, грохоча и размахивая ветвями, и после этого мне уже трудно было сосредоточиться. Лес вдруг превратился в ужасающую версию себя, тянулся ко мне свои ветвистые пальцы, и я несколько раз чуть не потеряла Грималкина из виду. Далекие тени манили меня и звали по имени. Земля под ногами была усеяна пауками и многоножками, взбирающимися мне по ногам. Неожиданно на тропу вышел олень и, склонив голову, спросил, который час.

Грималкин остановился. Запрыгнув на камень, – конечно, не замечая громких возмущений валуна, – он повернулся ко мне.

– Отсюда ты сама по себе, человек, – сказал он, или так мне послышалось. – Продолжай идти, и он придет. Он должен мне услугу, но склонен не доверять людям, поэтому шансы, что поможет тебе, пятьдесят на пятьдесят. К сожалению, сейчас он единственный, кто сможет исцелить тебя.

Я нахмурилась, пытаясь разобрать его слова, но они жужжали, словно мухи.

– О чем ты? – спросила я.

– Поймешь, когда встретишься с ним, если встретишься. – Склонив голову, кот внимательно на меня посмотрел. – Ты ведь все еще девственница?

Я решила, что последние слова были плодом моей горячки. Грималкин ускользнул прежде, чем я успела спросить о чем-нибудь еще, оставив меня одну, в замешательстве и растерянности. Отмахиваясь от роя ос, круживших у меня над головой, я пошла за ним.

За ногу меня схватила лоза, я упала и, провалившись сквозь землю, обрушилась на клумбу желтых цветов. Они недовольно закричали, повернув ко мне свои крошечные мордочки и наполнив воздух пыльцой. Я села и увидела, что очутилась в залитой лунным светом роще, устланной ковром из цветов. Деревья танцевали, камни смеялись надо мной, в воздухе метались крошечные огоньки.

Конечности онемели, и на меня вдруг навалилась жуткая усталость, перед глазами потемнело. Прижавшись спиной к дереву, я наблюдала за огоньками в воздухе. Где-то в подсознании я понимала, что перестала дышать, но мне было уже все равно.

Сквозь деревья прорвался и скользнул ко мне луч лунного света. Я наблюдала за ним с безразличием, уверенная, что это галлюцинация. Приближаясь, он мерцал и менял форму, напоминая то оленя, то козла или пони. Из головы у него вырос рог света; мудрые золотые глаза посмотрели на меня.

– Здравствуй, Меган Чейз.

– Привет, – ответила я, не шевеля губами, не в состоянии дышать. – Я умерла?

– Не совсем, – мягко рассмеялось создание лунного света, покачивая гривой. – Судьбою тебе не суждено здесь умереть, принцесса.

– О! – Я осмысливала его слова. – Откуда ты меня знаешь?

Создание фыркнуло, взмахнув львиным хвостом.

– Те из нас, кто смотрит на небо, давно предвидел твое появление, Меган Чейз. Предвестники перемен всегда сияют ярко, а твой свет ярче всех. Остается лишь один вопрос: какой путь ты выберешь и как править станешь?

– Не понимаю.

– Ты и не должна. – Вздохнув, лунное создание шагнуло вперед. Меня окутало серебристым облаком, веки задрожали.

– А теперь спи, моя принцесса. Твой отец ждет тебя. И скажи Грималкину, что я решил помочь не в уплату долга, а по личным соображениям. Следующий раз, когда он призовет меня, будет последним.

Спать не хотелось, в голове жужжали надоедливые вопросы. Я хотела было спросить об отце, но создание коснулось рогом моей груди, и по всему телу расплылось тепло. Резко вдохнув, я открыла глаза.

Залитая лунным светом роща исчезла. Я стояла на лугу в высокой траве, колыхавшейся на ветру, горизонт освещало слабое розовое сияние. В голове промелькнули последние мгновения странного сна: ожившие деревья, говорящий олень, создание из инея и лунного света. Интересно, что из этого было явью, а что – следствием горячечного бреда. Чувствовала я себя хорошо, даже очень. Значит, что-то все же происходило наяву.

Трава вдруг зашуршала, будто сзади кто-то подкрадывался.

Я резко обернулась и увидела свой рюкзак, ярко-оранжевый на фоне сочной зелени. Я схватила его и открыла. Еды, конечно, не было, как и фонарика с аспирином, зато запасная одежда была на месте, хоть и скомканная и промокшая насквозь.

Я озадаченно осматривала свои пожитки. Кто принес их сюда из гоблинского лагеря? Грималкин вряд ли бы за ним вернулся, учитывая, что ради этого ему пришлось бы переплыть реку туда и обратно. Но вот он, мой рюкзак – протухший и мокрый, но он здесь. Что ж, одежду хоть можно высушить.

И тут я вспомнила кое-что еще. Нечто, что заставило меня вздрогнуть.

Расстегнув боковой карман, я достала свой затопленный телефон, с которого еще стекала вода.

– Проклятие! – вздохнула я, изучая его. Экран помутнел и деформировался, испорчен окончательно; год жесткой экономии псу под хвост.

Грустно вздохнув, я убрала его обратно и застегнула карман. Вот и послушали музыку в Волшебной стране. Я уж собралась идти искать Грималкина, как вдруг над головой раздался смех, заставив меня вздрогнуть.

В ветвях что-то притаилось. Что-то маленькое и бесформенное смотрело на меня светящимися зелеными глазами. Я различила очертания жилистого тела, длинных тонких рук и гоблиноподобных ушей. Только это был не гоблин: слишком маленький, настораживающий и, казалось, умный.

Монстр увидел, что я смотрю на него, и лениво улыбнулся. Его острые, как лезвия, зубы засверкали неоново-синим пламенем, и он исчез. Не в том смысле, что улетел или пропал, как призрак. Он исчез из виду, как изображение с экрана.

Такое же явление я видела в компьютерном классе.

Самое время уносить ноги.

Я быстро нашла Грималкина. Он нежился с закрытыми глазами на большом валуне и громко мурлыкал. Он лениво приоткрыл один глаз, когда я бросилась к нему.

– Мы уходим, – заявила я, роясь в рюкзаке. – Ты отведешь меня к Паку, я спасу Итана, и мы вернемся домой. А если я в жизни больше не увижу ни одного гоблина, водяных, кайт ши или чего-то подобного, то скучать не буду.

Грималкин зевнул. Словно назло мне, он не спешил: медленно потянулся и, зевая, принялся почесывать уши, будто убеждаясь, на месте ли каждый волосок. Я едва ли не пританцовывала от нетерпения, подавляя в себе желание схватить кота за шкирку, хоть и понимала, что, вероятно, за такое меня порвут на части.

– Аркадия, Летний Двор уже близко, – сказал Грималкин, когда наконец решил, что готов идти. – Помни, найдем твоего Пака, и за тобой небольшая услуга. – Он спрыгнул на землю и посмотрел на меня серьезно. – Я потребую уплату долга сразу, как только найдем. Не забудь.

Мы часами шли через лес, который, казалось, смыкался вокруг нас все сильнее. Мне мерещилось, что листья и даже стволы деревьев тянутся ко мне. Порой даже казалось, что на пути встречались деревья и кусты, которые мы уже проходили. Из крон деревьев эхом разносился смех, а вдали мигали, покачиваясь, странные огни. Как-то раз из-за поваленного дерева выглянула лиса с человеческим черепом на голове. Грималкина же ничего не тревожило: он трусил вприпрыжку, задрав хвост, и даже не оглядывался проверить, иду ли я следом.

Опустилась ночь, и высоко над головой сияла огромная голубая луна, когда Грималкин вдруг остановился и навострил уши. Зашипев, он ускользнул с тропы и нырнул в заросли папоротника. Захваченная врасплох, я пригляделась и увидела впереди двух приближавшихся всадников, ярко светящихся в темноте. Их лошади были серебристо-серые, и они пустились легким галопом прямо в мою сторону, не касаясь копытами земли.

Я не двигалась с места. Какой смысл убегать от всадников на лошадях? Когда они подошли ближе, я смогла их разглядеть: высокие и элегантные, с тонкими чертами лица и медного цвета волосами, собранными в хвост. На них были серебряные кольчуги, сверкавшие при лунном свете, а на поясе висели мечи.

Лошади окружили меня, выдыхая облака пара. Нереальной красоты рыцари смотрели на меня сверху вниз.

– Вы Меган Чейз? – спросил один из всадников высоким и чистым голосом; его глаза цвета летнего неба вспыхнули.

Я сглотнула.

– Да.

– Вы пойдете с нами. Его Величество король Оберон, лорд Летнего Двора, послал за вами.

Глава 9

При благом дворе

Я ехала верхом, сидя спереди; одной рукой рыцарь крепко держал меня за талию, другой управлял поводьями. Грималкин теплой и тяжелой тушей дремал у меня на коленях, отказываясь со мной разговаривать. Рыцари не ответили ни на один из моих вопросов: куда мы идем, знают ли они Пака, зачем я понадобилась королю Оберону? Я не знала, пленница я или гость, но предполагала, что скоро узнаю. Лошади парили над лесным ковром, деревья впереди редели.

Мы вышли из леса, и впереди показался огромный холм. Весь покрытый травой, он величественно возвышался во всем своем древнем великолепии; его вершина, казалось, царапала носом небеса. Повсюду росли тернистые деревья и кустарники, особенно много их было на вершине, отчего холм целиком напоминал большую бородатую голову. Кругом росла колючая изгородь, некоторые шипы которой были длиннее моей ладони. Рыцари пришпорили лошадей у самой гущи живой изгороди. Я не удивилась, когда непроходимые кустарники расступились перед нами, образовав арку. Когда мы проехали под ней, они с громким хрустом срослись обратно.

Зато я удивилась, когда лошади стали подниматься по склону холма, не замедляя ход, и крепче прижала к себе протестующе шипящего Грималкина. Холм не открылся перед нами и не сдвинулся в сторону, нет; мы просто вошли в него, пройдя насквозь, и все мое тело покрылось холодными мурашками.

Растерянно хлопая глазами, я оглядывала царивший кругом хаос.

Передо нами простирался огромный двор, просторный и круглый, с колоннами из слоновой кости, мраморными статуями и цветущими деревьями. Высоко в воздух били фонтаны, над водоемами плясали разноцветные огоньки, повсюду росли цветы всех цветов радуги. До меня донеслись звуки музыки – арфы и барабаны, струнные инструменты и флейты, колокольчики и свистки – живым и в то же время меланхоличным звучанием. На глаза навернулись слезы, и внезапно мне захотелось слезть с лошади, пуститься в пляс и целиком отдаться музыке. К счастью, Грималкин пробормотал что-то вроде «возьми себя в руки» и вцепился когтями мне в запястья, приведя в чувства.

Фейри были повсюду: они сидели на мраморных ступенях и скамейках, танцевали небольшими группами и просто гуляли. Глаза разбегались. Мальчик, обнаженный по пояс, с волосатыми ногами и копытцами, сидевший в тени кустов, подмигнул мне. Из дерева вышла стройная девушка с зеленой кожей и отругала висевшего на ветке мальчишку. Тот в ответ высунул язык и, взмахнув беличьим хвостом, устремился ввысь и скрылся в листве.

Кто-то резко дернул меня за волосы. Над плечом парила в воздухе крошечное создание, прозрачные крылышки которой оживленно жужжали, как у колибри. Я ахнула, а вот рыцарь, державший меня, и глазом не повел. Создание улыбнулось и протянуло мне нечто похожее на виноград, с ярко-синей кожурой и оранжевыми пятнами. Улыбнувшись, я вежливо кивнула, а оно, нахмурившись, указало на мою руку. Растерявшись, я подняла ладонь, и, бросив на нее фрукт, создание захихикало и умчалось прочь.

– Будь осторожна, – сказал Грималкин; маленький фрукт испускал пьянящий аромат, от которого текли слюнки. – Некоторые продукты и напитки фейри могут иметь неприятные последствия для таких, как ты. Не ешь ничего. И вообще, пока не найдем твоего Пака, лучше ни с кем не разговаривай. И ни в коем случае не принимай никаких подарков. Ночка будет длинной.

Сглотнув, я бросила ягоду в один из фонтанов, наблюдая, как вокруг нее, разинув рты, стали роиться огромные золотисто-зеленые рыбы. Виляя в толпе фейри, рыцари вели нас через двор к высокой каменной стене с серебристыми воротами у основания. Двое крупных и крепких существ с синей кожей и бивнями, каждый метра три ростом, охраняли вход. Из-под черных волос и густых бровей сверкали желтые глаза. Крепкие, в обтягивающих красных мундирах, пуговицы на которых, казалось, вот-вот треснут, даже в одежде они смотрелись устрашающе.

– Тролли, – пробурчал Грималкин, когда я, съежившись, прижалась к эльфийскому рыцарю. – Радуйся, что мы на земле Оберона. При Зимнем Дворе служат огры.

Рыцари остановились в нескольких метрах от ворот и позволили мне спуститься на землю.

– Будь учтива с Лесным Царем, дитя, – сказал мне рыцарь, с которым я ехала верхом, и повел своего скакуна прочь. Меня оставили наедине с троллями, в руках кот да рюкзак.

Грималкин заерзал, и я позволила ему спрыгнуть на землю.

– Ну же, – вздохнул кот, размахивая хвостом. – Позвольте нам увидеться с Лордом Острые Ушки, и покончим с этим.

Тролли заморгали, когда кот бесстрашно подошел к воротам и начал трусить вокруг их когтистых лап, словно серый жук. Один из них зашевелился, и я поежилась, готовясь к тому, что он превратит Грималкина в лепешку. Но тролль потянулся и открыл ворота, его товарищ сделал то же самое со своей стороны. Грималкин оглянулся на меня и, дернув хвостом, проскользнул внутрь. Сделав глубокий вдох, я пригладила спутанные волосы и последовала за ним.

По ту сторону лес бы настолько густым, что, казалось, стену построили, чтобы сдержать его. Впереди простирался туннель из цветущих деревьев, от которых исходил настолько сильный аромат, что кружилась голова.

Туннель заканчивался завесой из вьющихся лоз, за которой открывалась широкая поляна, окруженная гигантскими деревьями. Древние стволы и переплетенные ветви образовывали некий собор: этакий живой дворец с огромными колоннами и лиственным сводчатым потолком. Я знала, что мы под землей, а на улице ночь, но сквозь крошечные трещины в ветвистом пологе пробивались солнечные лучи, осыпая лесной ковер пятнами света. В воздухе плясали яркие светящиеся шары, в ближайший водоем плавно струился водопад. Цвета поражали воображение.

Посреди поляны собралась добрая сотня фейри в блестящих чужеземных нарядах. По их виду я поняла, что они дворяне. Волосы одних ниспадали длинными и распущенными локонами, у других они были собраны в замысловатые прически. Сатиры, которых легко было узнать по лохматым козлиным ногам, наряду с пушистыми человечками ходили взад и вперед, разнося подносы с напитками и едой, а за ними по пятам ходили стройные гончие с зеленоватым мехом, в надежде получить угощение. Вдоль стен просторного зала неподвижно стояли эльфийские рыцари в серебряных кольчугах; некоторые из них держали ястребов и даже крохотных драконов.

В центре зала стояла пара тронов, по-видимому, выросших из лесного покрова, а по краям стояли двое кентавров в ливреях. Один трон был пуст, на подлокотнике стояла клетка с вороном внутри. Большая черная птица с ярко-зелеными глазами-бусинками каркала и хлопала крыльями в заточении. Однако на втором троне…

Король Оберон – насколько я могла предположить, это был именно он – сидел, сцепив пальцы рук и оглядывая толпу. Как и остальные придворные фейри, он был высоким и стройным, с серебристыми волосами, струившимися до самого пояса, и ледяными зелеными глазами. На голове у него покоилась корона, похожая на ветвистые рога, отбрасывая длинную когтистую тень на весь зал. От него исходила сила, тонкая и едва уловимая, как от молнии.

Наши взгляды встретились поверх пестрой толпы нарядных дворян.

Оберон приподнял бровь – изящную, словно изгиб ястребиного крыла, но лицо его оставалось беспристрастным. И в этот момент все фейри в зале отвлеклись и повернулись ко мне.

– Отлично, – пробормотал Грималкин, о котором я уже и позабыла. – Теперь все знают, что мы здесь. Ну давай, человек. Благой Двор ждет.

Ноги вдруг подкосились, во рту пересохло, но я заставила себя идти. Лорды и дамы фейри расступались передо мной, однако из уважения или из презрения – сложно было сказать. Их глаза, холодные и изумленные, ничего не выражали. Зеленая гончая фейри, обнюхав меня, зарычала, когда я проходила мимо, но все остальные притихли.

Я даже не понимала, зачем я здесь. Грималкин должен был отвести меня к Паку, а теперь меня хотел видеть Оберон. Казалось, я все больше отдалялась от своей цели – спасти Итана. Разве что Оберон знал, где Итан.

Или Оберон держал его в заложниках.

Я подошла к подножию престола. Сердце колотилось; не зная, что еще делать, я встала на одно колено и поклонилась, чувствуя на себе обжигающий взгляд Лесного Царя – такой же глубокий и мудрый, как окружавший нас лес.

– Встань, Меган Чейз.

Голос был мягким, но переливистый тон его напоминал ревущий океан и дикий шторм. Земля под ногами задрожала. Поборов страх, я встала, посмотрела на него и увидела, как на его лице мелькнула тень. Гордость? Потеха? Она исчезла прежде, чем я смогла понять.

– Ты вторглась в наши земли, – сказал он мне, и по толпе придворных прошел ропот. – Ты никогда не должна была увидеть Небыль, и все же обманом заставила члена этого Двора провести тебя сюда. Зачем?

Не зная, что говорить, я решила выложить ему правду:

– Я ищу своего брата, сэр. Итан пропал.

– И у тебя есть причины полагать, что он здесь?

– Не знаю. – Я отчаянно смотрела на Грималкина, который в это время лизал заднюю лапу, не обращая на меня никакого внимания. – Мой друг Робби… Пак… он сказал, что Итана похитили фейри. Что они подбросили нам подменыша.

– Понятно. – Слегка наклонив голову, Оберон взглянул на птицу в клетке. – Очередной проступок, Робин.

Я разинула рот от удивления.

– Пак?!

Ворон посмотрел на меня ярко-зелеными глазами, тихо каркнул и, как мне показалось, пожал плечами. Я перевела взгляд на Оберона.

– Зачем вы так с ним?

– Ему было велено держать тебя подальше от нашего мира. – Голос Оберона был спокойным, но безжалостным. – У него был приказ не дать тебе увидеть наши порядки, наш образ жизни, само наше существование. Он наказан за непослушание. Возможно, через пару столетий я верну ему его прежний облик. А пока у него будет время обдумать свои проступки.

– Он пытался мне помочь!

Оберон улыбнулся, но улыбка эта была холодной и пустой.

– Мы, бессмертные, думаем о жизни не так, как люди. Пака не должно было волновать исчезновение человеческого детеныша, особенно если это противоречило моим приказам. Возможно, он проводит слишком много времени среди смертных, изучая их обычаи и капризы, поэтому и уступил твоим требованиям. Пора ему вспомнить, что значит быть фейри.

Я сглотнула.

– А как же Итан?

– Мне не известно. – Пожав плечами, Оберон откинулся назад. – Здесь, на моей земле, его нет. Это я могу сказать тебе с уверенностью.

Отчаяние давило на меня, словно десятитонная гиря. Оберон не знал, где Итан, а что еще хуже, его это даже не заботило. Пака я потеряла, он мне больше не проводник. Вернулась к тому, с чего начинала. Придется искать тот другой Двор, Неблагой, проникнуть туда и самой спасать брата. Если, конечно, доберусь туда невредимой. Может, Грималкин согласится мне помочь? Я посмотрела на кота – тот был целиком поглощен вылизыванием хвоста, и сердце мое упало. А может, и нет. Что ж, значит, я сама по себе.

Передо мной стояла непосильная задача, и я усилием подавила слезы. Куда теперь идти? Как вообще выживать?

– Прекрасно. – Мне не хотелось казаться грубой, но в тот момент я не была настроена положительно. – Полагаю, мне пора. Если вы мне не поможете, пожалуй, я продолжу поиски.

– Боюсь, – сказал Оберон, – что пока я не могу тебя отпустить.

– Что? – отпрянула я. – Почему?

– Многие в Небыли прознали, что ты здесь, – продолжал Лесной Царь. – За пределами Двора у меня немало врагов. Теперь, когда ты здесь, когда ты знаешь, они захотят использовать тебя, чтобы добраться до меня. Боюсь, я не могу этого допустить.

– Не понимаю… – Я оглядела дворян фейри: многие смотрели на меня угрюмо и недружелюбно. Их глаза теперь сверкали отвращением. Я снова обратилась к Оберону, недоумевая: – Зачем я им? Я обычный человек и не имею к вам никакого отношения. Просто хочу вернуть брата.

– Напротив, – вздохнул Оберон, и возраст, казалось, лег ему на плечи всей своей тяжестью. Он выглядел старым: неумолимым и необычайно могущественным, но старым и уставшим. – Ты куда больше связана с нашим миром, чем думаешь, Меган. Видишь ли, ты моя дочь.

Глава 10

Дочь лесного царя

Я смотрела на Оберона, не чувствуя земли под ногами. Лесной Царь глядел на меня в ответ холодно и невозмутимо отрешенными глазами. Вокруг стояла полная тишина. Я видела только Оберона, весь окружающий мир отошел на второй план, словно мы с ним остались одни в этом мире.

Пак возмущенно каркнул и хлопнул крыльями по клетке, разрушив это мгновение.

– Что?! – с трудом выдавила я. Лесной Царь даже не моргнул, чем еще больше взбесил меня. – Это неправда! Мама была замужем за моим папой и оставалась с ним до тех пор, пока он не пропал. Потом вышла за Люка.

– Это правда, – кивнул Оберон. – Но тот человек тебе не отец, Меган. Я твой отец. – Он встал, полы его изысканных одежд развевались вокруг ног. – Ты наполовину фейри, в тебе моя кровь. Зачем, по-твоему, я приставил к тебе Пака, чтобы не дать увидеть этот мир? Потому что у тебя самой это получается, у тебя это в крови. Большинство смертных слепы, но ты с самого рождения могла видеть сквозь туман.

Я вспомнила те случаи, когда улавливала что-то краем глаза или видела силуэты на деревьях. Обрывки неестественных вещей. Я покачала головой, отгоняя эти мысли.

– Нет, я вам не верю! Мама любила папу. Она бы не… – я замолчала, не желая даже думать об этом.

– Твоя мама была красивой женщиной, – мягко продолжил Оберон, – и совершенно необычной для смертных. Творческие люди всегда и во всем видят чуточку волшебства. Она часто ходила в парк рисовать и писать. Именно там, у пруда, мы и познакомились.

– Прекратите, – прошипела я сквозь зубы. – Вы лжете! Я не одна из вас, этого не может быть.

– Лишь наполовину, – поправил Оберон, и краем глаза я уловила в глазах придворных отвращение и презрение. – Все же этого достаточно, чтобы взбудоражить моих недругов. Ты опаснее, чем думаешь, дочь моя. Ты представляешь угрозу, поэтому должна остаться здесь.

Мой мир рушился на глазах.

– И надолго? – прошептала я, думая о маме, Люке, школе – обо всем, что оставила в том мире. Интересно, они по мне уже скучают? Что если я вернусь, и окажется, что меня не было сто лет и все, кого я знала, давно умерли?

– Покуда я не решу иначе, – ответил Оберон тоном решительным и непреклонным, как у мамы, «потому что я так сказала». – По крайней мере, пока не завершится Элизиум. Через несколько дней прибудет Зимний Двор, так что ты останешься под моим присмотром. – Он хлопнул в ладоши, и из толпы вышла женщина-сатир и поклонилась ему. – Отведи мою дочь в ее комнату, – приказал он, усаживаясь обратно на трон. – Проследи, чтобы она устроилась с комфортом.

– Да, милорд, – пробормотала сатир и зашагала прочь, оглянувшись и призывая идти за ней. С каменным выражением лица Оберон откинулся назад, не глядя на меня.

Моя аудиенция у Лесного Царя была окончена.

Я попятилась, собираясь следовать за сатирой, как вдруг раздался голос Грималкина. Я совсем забыла о нем.

– Прошу прощения, Лесной Царь, – обратился Грималкин, садясь и обвивая себя хвостом, – мы еще не закончили. Видите ли, ваша дочь – мой должник. Она пообещала оказать мне услугу, если я благополучно доставлю ее сюда, и данное обещание еще не было исполнено.

Я уставилась на кота, недоумевая, почему он решил припомнить мне это именно сейчас. Однако Оберон взглянул на меня угрюмо и спросил:

– Это так?

Я кивнула, гадая, чего придворные смотрят на меня так жалостно и с ужасом.

– Грим помог мне спастись от гоблинов, – объяснила я. – Он спас мне жизнь. Меня бы здесь не было, если бы не… – Голос мой оборвался, когда я поймала взгляд Оберона.

– Обязана ему жизнью, значит, – вздохнул он. – Будь по-твоему, кайт ши. Чего ты хочешь?

Грималкин опустил глаза. Несложно было понять, что он мурлыкал.

– Небольшая услуга, великий господин, – проурчал он, – я востребую ее позже.

– Принято. – Лесной Царь согласно кивнул, но, казалось, стал еще более грозным. Он тенью навис над Грималкиным, заставив кота прижать уши и отвести глаза. Над головами взревел гром, лес потускнел, холодный ветер трепал ветви деревьев, срывая листву. Придворные отпрянули, кто-то и вовсе попрятался. Во внезапно наступившей темноте янтарные глаза Оберона сверкнули: – Берегись, кот, – прогремел он, и земля задрожала, – со мной шутки плохи. Не вздумай выставить меня дураком, ибо я могу удовлетворить твою просьбу до невозможности малоприятными способами.

– Разумеется, Лесной Царь, – заверил Грималкин, шерсть его развевалась на ветру. – Я ваш верный слуга.

– Взаправду глупо было бы верить лестным словам кайт ши. – Оберон откинулся назад, его лицо снова приняло безучастное выражение. Ветер стих, солнце вернулось, и все снова стало нормальным. – Ты получишь свою услугу. А теперь иди.

Грималкин склонил голову, повернулся и побежал ко мне, высоко задрав кошачий хвост.

– Что это было, Грим? – потребовала я объяснений, хмуро глядя на кота. – Мне казалось, я должна оказать тебе услугу. Причем тут Оберон?

Грималкин даже не остановился. Подняв хвост, он, не говоря ни слова, прошествовал мимо и, проскользнув в туннель между деревьями, исчез из виду.

Сатир коснулась моей руки.

– Сюда, – пробормотала она и повела за собой. Я покинула двор, чувствуя на себе взгляды всех придворных и даже гончих.

– Ничего не понимаю, – сказала я с горечью, следуя за девушкой-сатиром по поляне. Я совсем запуталась; словно меня смыло в море смятения, где я вот-вот утону. Я ведь просто хотела найти брата. Как все зашло так далеко?

Сатир – на голову ниже меня, с большими карими глазами, удачно сочетавшимися с вьющимися волосами, – посмотрела на меня сочувственно. Я старалась не глазеть на ее лохматую нижнюю часть тела, но это было непросто, учитывая, что от нее пахло как от контактного зоопарка.

– Все не так плохо, – сказала она, проводя меня через туннель в другой конец поляны. Деревья здесь были такими густыми, что солнечный свет не проникал сквозь кроны, создавая изумрудные сумерки. – Вам может понравиться здесь. Ваш отец оказывает вам большую честь.

– Он мне не отец, – возразила я. Сатир взглянула на меня большими влажными глазами, ее нижняя губа дрогнула. Я вздохнула, сожалея о своей резкости. – Извини. Сложно все это переварить. Два дня назад я была дома, спала в своей кровати. Не верила в гоблинов, эльфов и говорящих кошек и уж точно ничего такого не просила!

– Король Оберон сильно рисковал ради тебя, – сказала сатир более уверенным голосом. – Ты была обязана кайт ши жизнью, а это значит, он мог просить о чем угодно. Владыка Оберон взял этот долг на себя, так что Грималкин не сможет потребовать от тебя отравить кого-то или отдать своего первенца.

Я в ужасе отпрянула:

– А он мог бы?!

– Кто знает, что у кота на уме? – Сатир пожала плечами, осторожно переступая через клубок корней. – Просто… пока ты здесь, следи за языком. Если даешь обещание, то обязана его выполнить. Не одна война начиналась из-за таких вот «небольших одолжений». Будь особенно бдительной с лордами и дамами – они весьма искусны в политике и интригах. – Внезапно побледнев, она поднесла руку к губам. – Я слишком много болтаю, извини меня. Если король Оберон узнает…

– Я ничего ему не скажу, – пообещала я.

Сатир вздохнула с облегчением.

– Благодарю тебя, Меган Чейз. Другие использовали бы это против меня. Я только учусь придворным обычаям.

– Как тебя зовут?

– Тэнси.

– Что ж, ты единственная была добра ко мне, не прося ничего взамен, – сказала я ей. – Спасибо.

Сатир смутилась.

– Право, ты ничего мне не должна. Пойдем, покажу тебе твою комнату.

Мы стояли на опушке леса. Над нами возвышалась стена из цветущих зарослей ежевики, такая густая, что по ту сторону ничего не разглядеть. Среди розово-пурпурных цветков грозно топорщились колючки.

Тэнси протянула руку и погладила один из лепестков. Живая изгородь вздрогнула, сжалась и сформировалась в туннель, ничем не отличавшийся от того, что вел к главной поляне. В конце колючего туннеля была маленькая красная дверь.

Изумленная, я последовала за Тэнси в тернистые заросли и далее через дверь, которую она для меня открыла. Я оказалась в поразительно великолепной спальне. Пол был выложен белым мрамором, украшенным орнаментом из цветов, птиц и животных. Под моим удивленным взглядом некоторые из них зашевелились. Посреди комнаты бурлил фонтан, рядом стоял небольшой столик, уставленный пирожными, чаем и бутылками вина. У стены стояла массивная кровать, застеленная шелком, а напротив – камин. Пламя, потрескивающее в очаге, сменяло цвет с зеленого на голубой, с голубого на розовый, и так по кругу.

– Это покои для почетных гостей, – объявила Тэнси, с завистью обводя комнату взглядом. – Сюда допускаются только важные гости Благого Двора. Твой отец поистине щедр к тебе.

– Тэнси, прошу, не называй его так. – Я вздохнула, оглядывая просторную комнату. – Мой папа был страховым агентом из Бруклина. Будь я наполовину фейри, то разглядела бы его, нет? Какой-нибудь там знак, заостренные уши или крылья, ну хоть что-нибудь!

Тэнси посмотрела на меня, и от ее взгляда по спине пробежали мурашки. Стуча копытцами, она пересекла комнату и подошла к большому комоду с зеркалом. Она повернулась ко мне и поманила пальцем.

С тревогой я подошла к ней. Где-то в глубине души голос кричал мне, что я не хочу видеть то, что там будет. Но я не послушалась. С серьезным взглядом Тэнси указала на зеркало, и второй раз за день мир для меня перевернулся.

Я не смотрела в зеркало с тех пор, как пришла в этот мир. Я знала, что одежда на мне грязная и потная, разорванная в клочья колючими ветками, шипами и когтями. От шеи и ниже я выглядела так, как и ожидалось: бродяга, которая два дня блуждала в дебрях и не принимала душ.

Но лицо мое было не узнать.

В смысле, я знала, что это я. Губы в отражении шевелились одновременно с моими, глаза моргали, когда моргала и я. Но кожа была бледнее, черты лица более острыми, а глаза казались огромными, как у оленя, застигнутого врасплох светом автомобильных фар. А сквозь растрепанные, запутанные волосы там, где буквально вчера ничего не торчало, по обе стороны головы пробивались два заостренных уха.

Я уставилась на отражение в зеркале, чувствуя головокружение, не в состоянии понять. «Нет! – кричал мой мозг, яростно отвергая увиденное. – Это не ты! Не ты!»

Пол качнулся под ногами, я задыхалась. Внезапно весь пережитый шок, адреналин, страх и ужас последних двух дней обрушились на меня. Комната закружилась, накренилась, и я погрузилась в небытие.

Часть II

Глава 11

Обещание Титании

– Меган! – позвала мама из коридора. – Вставай, в школу опоздаешь!

Застонав, я выглянула из-под одеяла. Уже утро? Очевидно, да. Тусклый свет, проникавший через окно, падал на будильник, показывавший 06:48 утра.

– Меган! – снова позвала мама, в этот раз раздался резкий стук. – Ты встала?

– Да-а-а! – крикнула я, лежа в кровати и мечтая, чтобы она ушла.

– Тогда поспеши, не то пропустишь автобус!

С трудом поднявшись на ноги, я накинула на себя одежду из более-менее чистой кучи вещей и схватила рюкзак. Телефон вывалился и шлепнулся на кровать. Я нахмурилась. Он что, мокрый?

– Меган! – снова послышался голос мамы, и я закатила глаза. – Уже почти семь! Если опоздаешь на автобус и мне придется отвезти тебя в школу, сядешь под домашний арест на месяц!

– Ладно, ладно! Черт, иду! – Я бросилась к двери и открыла ее.

За ней стоял Итан, его лицо посинело, сморщилось, губы растянулись в широкой ухмылке. В руке он сжимал мясной нож, лицо и руки были забрызганы кровью.

– Мама поскользнулась, – прошептал он и вонзил нож мне в ногу.

Я проснулась от собственного крика.

В камине вспыхнуло зеленое пламя, заливая комнату жутким светом. Задыхаясь, я откинулась на прохладных шелковых подушках. Кошмар превратился в реальность.

Я была во Благом Дворе короля такой же пленницей, как и бедный Пак, запертый в клетке. Итан, настоящий Итан по-прежнему где-то там, ждет, когда за ним придут. Я задумалась, в порядке ли он, напуган ли он так же, как я? Интересно, поладили ли мама и Люк с этим демоном-подменышем? Я молилась, чтобы ее травма была несерьезной и чтобы подменыш не причинил вреда кому-нибудь еще.

И здесь, в чужой постели в волшебном королевстве, мне в голову пришла еще одна мысль. Эту мысль пробудили слова Оберона.

«Этот человек тебе не отец, Меган. Я твой отец».

Он сказал про него в настоящем времени. Будто Оберон знал, где он сейчас. Будто он еще жив. Эта мысль заставила мое сердце учащенно биться. Я так и знала! Отец где-то здесь, в Фейриленде. Может, совсем рядом. Вот бы его найти!

Но все по порядку.

Я села… и тут же поймала бесстрастный взгляд зеленых глаз Лесного Царя.

Он стоял у камина; переливающийся отсвет пламени рисовал его лицо еще более мрачным и призрачным. По комнате скользила длинная тень, тень рогатой короны щупальцами разветвлялась по всей кровати, словно узловатые пальцы. Его глаза в темноте были по-кошачьи зелеными. Увидев, что я проснулась, он кивнул и поманил меня элегантной рукой с длинными пальцами.

– Подойди, – сказал он мягким, но твердым и властным голосом. – Иди ко мне. Давай поговорим, дочь моя.

«Я не твоя дочь», – хотелось мне ответить, но слова застряли в горле. Краем глаза я увидела зеркало на комоде, а в нем – свое отражение с длинным ушами. Вздрогнув, я отвернулась.

Откинув покрывало, я заметила, что одежда на мне другая. Меня помыли, и вместо рваной отвратительной рубашки и штанов, в которых я проходила последние два дня, на мне была чистая, белая, ажурная ночная сорочка. Помимо этого, у изножья кровати для меня был подготовлен наряд: до смешного причудливое платье, вышитое изумрудами и сапфирами, плащ и длинные перчатки по локоть. Я сморщила нос при виде такого наряда.

– Где мои вещи? – спросила я, повернувшись к Оберону. – Настоящие?

Лесной Царь фыркнул.

– Я не приемлю одежду смертных при своем Дворе, – тихо заявил он. – Думаю, тебе следует надеть что-то более подходящее для твоего происхождения, раз уж ты здесь задержишься. А твои тряпки я сжег.

– Вы… что?!

Оберон прищурился, возможно, я зашла слишком далеко. Полагаю, Король Благого Двора не привык, чтобы его поступки ставили под сомнение.

– Эм-м-м, извините, – пробормотала я, вылезая из постели. Займусь одеждой позже. – Так о чем вы хотели поговорить?

Вздохнув, Лесной Царь смотрел на меня с неловкостью.

– Ты поставила меня в затруднительное положение, дочка, – пробормотал он наконец, повернувшись к камину. – Ты единственная из моих чад, кто рискнул войти в наш мир. Должен признать, я удивлен, что тебе удалось прожить так долго, даже под присмотром Робина.

– Чада? – Я учащенно заморгала. – В смысле, у меня есть братья и сестры?

– В живых нет. – Оберон непринужденно пожал плечом. – И не в этом веке, уверяю. За последние двести лет твоя мать была единственной, кто привлек мое внимание.

Во рту неожиданно пересохло. Я смотрела на Оберона с нарастающим гневом.

– Почему? – потребовала я, и он в удивлении изогнул бровь. – Почему она? Мама ведь была замужем за папой? Вас это вообще не волновало?

– Нет. – Взгляд его был безжалостен и непреклонен. – Мне нет дела до человеческих ритуалов. Мне не нужно разрешение, чтобы взять то, что хочу. Будь она по-настоящему счастлива, у меня бы не получилось покорить ее.

«Ублюдок».

Я прикусила язык, чтобы это слово не вырвалось наружу. Несмотря на весь гнев, самоубийцей я не была. Но взгляд Оберона был резким, словно он знал, о чем я думала. Он смотрел на меня пристально, словно ждал, что я брошу ему вызов. В течение нескольких ударов сердца мы смотрели друг на друга; кругом клубились тени, а я все пыталась не отводить глаз. Бесполезно: смотреть на Оберона – это как противостоять надвигающемуся торнадо. Вздрогнув, я опустила глаза.

Спустя мгновение взгляд Оберона смягчился, его губ коснулась слабая улыбка.

– Ты очень на нее похожа, дочь, – продолжил он голосом, полным гордости и смирения. – Твоя мать была удивительным человеком. Будь она фейри, ее картины бы ожили – столько любви и заботы она в них вкладывала. Тогда в парке, когда я смотрел на нее, то видел ее тоску, одиночество, отрешенность. Она хотела от жизни большего. Ждала чего-то необычного и удивительного.

Я не хотела слушать. Не хотела, чтобы что-то разрушило мои прекрасные воспоминания о нашей прежней жизни. Хотела и дальше верить, что мама любила папу, что мы были счастливы и довольны, что она была всем для него. Мне не хотелось слышать про одинокую маму, ставшую жертвой уловок фейри и их чар. Одно такое заявление, и мое прошлое превратилось в полную неразбериху; теперь мне казалось, что я совсем не знала свою мать.

– Я подождал месяц, потом решил явиться ей, – продолжал Оберон, не обращая внимания на мои страдания. Я рухнула на кровать, а он продолжал: – Со временем я изучил ее привычки, чувства, знал о ней все. Тогда я решил открыться и показал ей лишь толику моей истинной природы; мне было любопытно, потянется ли она к волшебному или будет цепляться за свое смертное неверие. Она охотно приняла мой мир, с безудержной радостью, словно ждала меня всю жизнь.

– Прекратите! – задыхалась я. В животе замутило, я закрыла глаза, пытаясь подавить тошноту. – Не хочу это слышать. Где был мой отец, когда все это произошло?

– Муж твоей мамы часто не ночевал дома, – ответил Оберон подчеркнуто, напоминая, что тот человек не был мне отцом. – Возможно, именно поэтому твоя мама жаждала большего. И я дал ей это: одна ночь волшебства, страсти, которой ей так не хватало. Всего одна ночь. Затем я вернулся в Аркадию, и воспоминания о нас исчезли из ее памяти.

– Она не помнит вас? – Я подняла глаза. – Поэтому она никогда не рассказывала мне?

Оберон кивнул.

– Смертные склонны забывать о встречах с такими, как мы, – мягко добавил он. – В лучшем случае для них это как яркий сон, но обычно мы полностью исчезаем из их памяти. Ты наверняка не раз такое замечала. Когда даже люди, живущие с тобой под одной крышей, которые видят тебя каждый день, не узнают тебя. Хотя я всегда подозревал, что твоя мама знала больше, помнила больше, чем показывала. Особенно после твоего рождения. – Голос стал мрачным, раскосые глаза потемнели так, что зрачков не разглядеть. Я задрожала, когда тень поползла по полу, протягивая ко мне свои остроконечные пальцы. – Она пыталась увезти тебя, – сказал он устрашающим голосом. – Хотела спрятать от нас. От меня! – Оберон умолк, сделался совсем не похожим на человека. Пламя заплясало в камине, отражаясь в глазах Лесного Царя обезумевшими огоньками.

– Но вот ты здесь, – взглянув на меня, добавил Оберон; его тон смягчился, пламя в камине успокоилось. – Когда ты предстала передо мной, то утратила свой человеческий облик. Как только ты ступила на землю Небыли, твоя истинная природа начала проявляться, это был лишь вопрос времени. Отныне мне стоит быть осторожнее. – Он выпрямился, подбирая мантию, словно собираясь уходить. – Осторожность не бывает излишней, Меган Чейз, – предупредил он. – Многие попытаются использовать тебя против меня, даже при моем Дворе. Будь осторожна, дочка. Даже я не всегда смогу защитить тебя.

Я сидела на кровати, опустив взгляд. Оберон смотрел на меня еще мгновение, мрачно сжав губы в тонкую линию, затем пересек комнату, не оглядываясь. Когда я подняла глаза, Лесного Царя уже не было. Я даже не слышала, как закрылась дверь.

Меня заставил подняться стук в дверь. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как ушел Оберон. Я все еще валялась в постели. Цветное пламя догорало в камине, прерывисто мерцая. Все казалось нереальным, туманным и сказочным, словно мне все причудилось.

Очередной стук в дверь вывел меня из раздумий.

– Входите!

Дверь со скрипом открылась, и, улыбаясь, в комнату вошла Тэнси.

– Добрый вечер, Меган Чейз. Как ты себя чувствуешь?

Выскользнув из кровати, я поняла, что все еще в ночной рубашке.

– Кажется, хорошо, – пробормотала я, оглядывая комнату. – Где моя одежда?

– Король Оберон преподнес тебе в подарок платье. – Тэнси улыбнулась и указала на платье, лежавшее на кровати. – По его распоряжению его сшили специально для тебя.

Я нахмурилась.

– Нет. Ни за что. Я хочу свою настоящую одежду.

Маленькая сатира недоуменно захлопала глазами. Она подошла и погладила пальцами подол платья.

– Но… Лорд Оберон желает, чтобы ты его надела. – Казалось, она сбита с толку тем, что я противилась желаниям Оберона. – Тебе не нравится платье?

– Тэнси, я это не надену.

– Но почему?

Меня передернуло при мысли о том, что я буду расхаживать по Двору в таком наряде. Всю свою жизнь я носила потрепанные джинсы и футболки. Моя семья была бедной, мы не могли позволить себе дизайнерскую одежду и брендовые аксессуары. Вместо того чтобы оплакивать тот факт, что у меня нет классных шмоток, я с гордостью щеголяла в дрянной одежде, убеждая себя, что лучше чувствовать себя комфортно, чем часами торчать перед зеркалом. Свое единственное платье я надевала лишь раз, на чью-то свадьбу.

К тому же, если я надену это изысканное платье, которое выбрал для меня сам Оберон, то признаю себя его дочерью. Чего я не собиралась делать.

– Я… просто не хочу, – запинаясь, пробурчала я. – Лучше надену свои вещи.

– Их сожгли.

– Где мой рюкзак? – Я внезапно вспомнила, что у меня есть запасная одежда. Наверняка влажная, протухшая и отвратительная, но это лучше, чем наряды фейри.

Я нашла рюкзак, небрежно брошенный за комодом, и расстегнула его. Вывалила содержимое на пол, и в воздух поднялся тухлый запах сырости. Скомканный клубок одежды, мятой и вонючей, но моей родной. Сломанный телефон тоже вывалился и, соскользнув по мраморному полу, остановился у ног Тэнси.

Девушка-сатир вспрыгнула и одним фантастическим прыжком оказалась на спинке кровати. Вцепившись в край, она с ужасом смотрела на устройство на полу.

– Что это?!

– Что? Это? Да просто телефон. – Я подняла его с пола. – В реальном мире его используют, чтобы звонить людям, но сейчас он сломан, так что не могу показать тебе, как он работает. Извини.

– От него несет железом!

Медленно слезая с изголовья кровати, Тэнси не отводила от меня широко раскрытых глаз.

– Ты… ты можешь прикасаться к нему?! – прошептала она. – Не обжигаясь? Не отравляя кровь?

– Эм-м-м… – Я взглянула на телефон, безобидно лежавший у меня в ладони. – Да…

Девушка вздрогнула.

– Пожалуйста, убери его!

Пожав плечами, я схватила рюкзак и сунула телефон в боковой карман. Тэнси вздохнула и расслабилась.

– Прости, не хотела тебя расстраивать. Король Оберон велел составить тебе компанию до начала Элизиума. Не хочешь осмотреть Двор?

Не особо, но это лучше, чем сидеть здесь взаперти и ничего не делать.

«Может, я найду выход из этого места».

– Хорошо, – ответила я сатиру, – только переоденусь.

Она бросила взгляд на мои помятые вещи, раздувши ноздри. Очевидно, она была слишком вежлива, чтоб возразить.

– Как хочешь. Я подожду снаружи.

Я запрыгнула в мешковатые джинсы и натянула помятую вонючую футболку, испытывая нереальное удовлетворение, когда ткань комфортно скользнула по коже.

«Сжег мои вещи, а? – злорадствовала я, доставая кроссовки и засовывая в них ноги. – Я не часть этого Двора и уж точно не претендую на роль его дочери. Что бы он там ни говорил».

На комоде лежала щетка, и я взяла ее, чтобы привести волосы в порядок. При одном взгляде в зеркало у меня скрутило живот. Я еще меньше стала похожа на себя прежнюю, хоть и не понимала чем. Знала только, что чем дольше находилась здесь, тем больше угасал и исчезал мой человеческий образ.

Дрожащими руками я схватила рюкзак, радуясь любимой удобной вещице, и закинула его на плечи. Хоть в нем и не было ничего, кроме сломанного телефона, он все же мой. Избегая отражения в зеркале, словно ощущая на себе чей-то назойливый взгляд, я открыла дверь и проскользнула в туннель из колючих кустарников.

Лунный свет просачивался сквозь ветви, освещая путь серебристыми тенями. Интересно, сколько я проспала? Ночь была теплой, ветерок доносил слабое звучание музыки. Ко мне подошла Тэнси, и в темноте ее большие черные глаза придавали лицу животный облик. Луч лунного света упал ей на лицо, и она снова стала нормальной. Улыбаясь, она взяла меня за руку и повела вперед.

В этот раз тернистый туннель казался длиннее, мы проходили повороты, которых я не помнила. Как-то раз оглянувшись, я увидела, как колючие ветви кустарников закрываются за нами, и туннель исчезал.

– Эм-м-м…

– Все в порядке, – сказала Тэнси, ведя меня за собой. – Живая изгородь может доставить куда угодно в пределах Двора. Нужно просто знать путь.

– Куда мы идем?

– Увидишь!

Туннель привел нас к залитой лунным светом роще. Хрупкая девушка с зеленой кожей играла на элегантной золотой арфе, наполняя воздух музыкой. Вокруг высокого трона с плетеной спинкой, из подлокотников которого росли белые розы, собралась небольшая группа фейри.

Рядом на земле сидел человек. Я потерла глаза, чтобы убедиться, что мне не мерещится. И правда человек: юноша со светлыми вьющимися волосами и пустым задумчивым взглядом. Торс его был обнажен, а шею опоясывал золотой ошейник на тонкой серебряной цепи. Девушки-фейри суетились вокруг него: целовали его обнаженные плечи, гладили грудь и нашептывали на ухо. Одна из них лизнула его шею розовым язычком, до крови расцарапывая ему спину и заставляя его изгибаться в экстазе. Желудок свело, и я отвернулась.

На троне сидела женщина такой неземной красоты, что я практически сразу пожалела о своем небрежном виде. Ее длинные волосы переливались при лунном свете и становились то серебристыми, то ярко-золотистыми. Она источала высокомерие и власть. Когда Тэнси потянула меня вперед и поклонилась, дама, сощурив сверкающие голубые глаза, посмотрела на меня как на слизняка.

– Значит, – наконец заговорила она голосом, полным яда, – это и есть маленький отпрыск Оберона?

Вот черт. Я поняла, кто это. Та, для кого предназначался второй трон при Дворе Оберона. Вторая владыка во «Сне в летнюю ночь». Почти такая же могущественная, как Оберон.

– Королева Титания, – сглотнула я, кланяясь.

– О, оно разговаривает! – продолжала дама, изображая удивление. – Думает, что знает меня. Будто думает, что если она отпрыск Оберона, то это спасет ее. – Глаза ее блестели, словно бриллианты. Улыбаясь, она становилась еще более красивой и в то же время устрашающей. – Но сегодня я милосердна. Может, и не скормлю собакам ее язык. Может быть. – Титания посмотрела на Тэнси, по-прежнему стоявшую у меня за спиной в низком поклоне, и изогнула изящный палец. – Подойди, козочка.

Не поднимая головы, Тэнси двинулась вперед и остановилась перед королевой фейри. Наклонившись, королева Титания шепнула сатиру на ухо достаточно громко, чтобы я расслышала:

– Я позволю тебе говорить от ее имени, – объясняла она, будто маленькому ребенку. – Я буду задавать вопросы тебе, а ты будешь отвечать передо мной за эту полукровку. Если она попытается заговорить со мной напрямую, я превращу ее в оленя и натравлю на нее гончих. Я предельно ясно выразилась?

– Да, миледи, – прошептала Тэнси.

«Предельно ясно, ваше высочество Стерва», – мысленно ответила я.

– Прекрасно! – Титания откинулась назад с довольным видом. Она едва заметно улыбнулась мне, не дружелюбнее взбешенной собаки, и повернулась к Тэнси. – Итак, козочка, что здесь делает эта полукровка?

– Зачем ты здесь? – повторила Тэнси, обращаясь ко мне.

– Я ищу своего брата, – ответила я, стараясь смотреть на Тэнси, а не на мстительную хладнокровную ведьму.

– Она ищет своего брата, – подтвердила Тэнси, обращаясь к королеве.

«О господи, это надолго».

– Его похитили и унесли в Небыль, – продолжила я, прежде чем Титания успела задать следующий вопрос. – Пак провел меня сюда через шкаф. Я пришла вернуть его домой и избавиться от подменыша. Это все, чего я хочу. И уйду сразу, как только найду его.

– Пак? – размышляла королева. – А-а-а, так вот где он пропадал все это время. Очень умно со стороны Оберона спрятать тебя. А ты взяла и разрушила его маленький обман. – Она цокнула и, качая головой, снова обратилась к сатиру. – Козочка, спроси полукровку, кем она предпочтет стать – кроликом или оленем?

– М-миледи? – Тэнси запнулась, и я почувствовала, как надо мной сгустились тени. Сердце колотилось, я огляделась в надежде на отступление. Кругом были сплошные колючие кустарники – бежать некуда.

– Простой вопрос, – продолжила Титания как ни в чем ни бывало. – Кем она хочет стать: кроликом или оленем?

Тэнси, сама как загнанный кролик, повернулась и посмотрела мне в глаза.

– М-миледи хочет знать, что бы ты пред?..

– Да, я слышала, – перебила я. – Кролик или олень. А может, ни то ни другое? – Я осмелилась посмотреть королеве в глаза. – Слушайте, знаю, вы меня ненавидите, но просто дайте мне спасти брата и вернуться домой. Ему всего четыре, он, наверно, ужасно напуган. Прошу вас, я знаю, он ждет, что я приду за ним. Как только найду его, клянусь, вы больше никогда нас не увидите.

Титания злобно воскликнула:

– Это существо осмеливается говорить со мной! Замечательно! Она выбрала свою судьбу. – Королева фейри подняла руку в перчатке, и над головой вспыхнула молния. – Значит, олень. Выпустить собак. Удачной охоты!

Она опустила руку, указав на меня, и меня охватили судороги. Я закричала, выгнув спину и ощущая, как растет и хрустит позвоночник. Лицо вытянулось, словно кто-то тянул его невидимыми щипцами, губы сжались. Я чувствовала, как ноги становятся длиннее и тоньше, пальцы превращаются в раздвоенные копыта. Я кричала, но из горла вырывалось мучительное блеяние.

Внезапно все прекратилось. Мое тело стало нормальным, и я, как натянутая и резко спущенная резинка, задыхаясь, рухнула на землю.

Сквозь затуманенный взор я увидела Оберона: он стоял у входа в туннель, вытянув руку, в сопровождении двух рыцарей фейри. На мгновение мне показалось, что у его ног стоял Грималкин; я моргнула, и кот исчез. С появлением Оберона мелодичные арфы смолкли. Фейри, окружавшие юношу, бросились на колени и склонили головы.

– Жена, – спокойно обратился Оберон, выходя на поляну, – ты не станешь этого делать.

Разъяренная, Титания встала.

– Как смеешь ты так со мной разговаривать?! – выплюнула она, и ветер качнул кроны деревьев. – Как смеешь ты после того, как скрывал ее от меня, отправил своего ручного зверька защищать ее?! – Титания ухмыльнулась, и над головой сверкнула молния. – Ты отверг меня, как супругу, но выставляешь на всеобщее обозрение свою мерзкую полукровку. Позор тебе! Двор втайне потешается над тобой, а ты все равно защищаешь ее.

– Тем не менее, – каким-то образом голос Оберона заглушал вой ветра, – она моя кровь, и ты ее не тронешь. Если у миледи есть повод для недовольства, прошу, обращайся ко мне, а не к девочке. Она не виновата.

– Может, стоит превратить ее в капусту, – размышляла королева, бросая на меня взгляд, полный ярой ненависти, – и посадить ее в моем саду, на радость кроликам. Будет от нее хоть какая-то польза.

– Ты не тронешь ее! – повторил Оберон властным голосом; плащ его развевался на ветру. Он стал выше, от него по земле исходила длинная тень. – Я приказываю тебе, жена моя. Я дал слово, что при моем Дворе ей не причинят вреда, и ты поддержишь меня в этом. Я ясно выразился?

Сверкнула молния, земля задрожала от напряжения, возникшего между двумя правителями. Девушки у подножия трона съежились, стражи Оберона схватились за мечи. Рядом хрустнула ветка, едва не задев арфистку, укрывшуюся за деревом. Я прижалась к земле, желая стать незаметной.

– Хорошо, муж мой. – Голос Титании был холоден, как лед, но ветер постепенно стих, земля перестала дрожать. – Как прикажешь. Я не причиню вреда полукровке, пока она во Дворе.

Оберон сдержанно кивнул.

– И твои слуги тоже не причинят ей зла.

Королева поджала губы, словно съела лимон.

– Хорошо, муж мой.

Лесной царь вздохнул:

– Хорошо. Обсудим это позже. Спокойной ночи, миледи. – Он повернулся, взмахнув плащом, и покинул поляну, стражники последовали за ним. Мне хотелось окликнуть его, но я не желала, чтобы все подумали, что я ищу защиты у папочки, особенно после того, как он поставил Титанию на место.

Кстати говоря…

Сглотнув, я повернулась к королеве – она смотрела на меня так, словно надеялась, что у меня кровь в жилах закипит.

– Что ж, полукровка, ты слышала его Высочество, – проворковала она голосом, пронизанным ядом. – Убирайся с глаз моих, пока я не забыла о своем обещании и не превратила тебя в улитку.

Я была только рада уйти. Однако не успела я встать, как Титания, щелкнув пальцами, приказала:

– Стой! У меня есть идея получше. Козочка, поди сюда.

Тэнси встала рядом. Она была напугана: глаза широко раскрыты, пушистые ноги дрожали. Королева ткнула в меня пальцем.

– Отведи отродье Оберона на кухню. Передай Саре, что мы нашли ей помощницу. Если полукровка останется, пусть поработает.

– Н-но, миледи, – запнулась Тэнси, и я удивилась, что она осмелилась возразить королеве, – король Оберон сказал…

– Ах, но короля Оберона здесь нет! – Глаза Титании блестели, она улыбнулась. – То, чего Оберон не знает, ему и не навредит. А теперь уходи, пока я действительно не потеряла терпение.

Стараясь не споткнуться друг о друга, мы спешно направились к туннелю, покинув королеву.

Не успели мы дойти до тернистых кустарников, как воздух сотрясла сильная волна, фейри за спиной испуганно вскрикнули. Мгновение спустя в туннель влетел лис, сверкнув красной шкурой. Остановившись в нескольких метрах, он посмотрел на нас янтарными глазами, в ужасе и замешательстве. Я успела заметить, как блеснул золотой ошейник, и лис, испуганно залаяв, исчез в кустах.

Я молча следовала за Тэнси по петляющим коридорам тернистого лабиринта, пытаясь осмыслить произошедшее. Ладно, значит, у Титании на меня зуб; это очень, очень плохо. В списке «заклятых врагов» королева фейри займет первое место. Отныне надо быть осторожнее, иначе я рискую стать грибом в чьем-нибудь супе.

Тэнси за всю дорогу не проронила ни слова. Наконец мы подошли к большим каменным дверям в изгороди. Сквозь трещины клубился пар, горячий и жирный.

Двери открылись, и в лицо хлынул горячий поток воздуха. Сморгнув слезы, я заглянула внутрь и оглядела огромную кухню. Кирпичные печи ревели, на огне кипели медные котлы, воздух переполняли дюжины ароматов. Пушистые человечки в фартуках метались между длинными столами, готовили, пекли, проверяли содержимое котлов. На столе лежала окровавленная туша кабана, которую разделывала огромная зеленокожая женщина с широкими бивнями и каштановыми волосами, заплетенными в косу.

Увидев нас в дверях, она направилась к нам, размахивая фартуком, испачканным кровью и мясом.

– Бездельникам нет места на моей кухне! – прорычала она, размахивая передо мной большим бронзовым ножом для разделки мяса. – Таким, как ты, объедков не даю. Воруй в другом месте.

– Ж-живодерка Сара, это Меган Чейз. – Когда Тэнси представила нас, я одарила женщину-тролля слабой, умоляющей не убивать меня улыбкой. – Королева прислала ее тебе в помощь.

– Мне не нужна помощь тощего человеческого щенка! – прорычала Живодерка Сара, посмотрев на меня с презрением. – Мешаться только будет. Мы пашем как проклятые, подготовка к Элизиуму идет полным ходом идет. – Почесывая затылок тупым концом ножа, она оглядела меня и вздохнула. – Ладно, найду для нее местечко. Но скажи ее величеству, что если хочет кого-то замучить до смерти, то конюшня или псарня лучше подходят. Здесь мне помощь не требуется.

Тэнси кивнула и побежала прочь, оставив меня наедине с великаншей. Я почувствовала, как пот стекает по спине, и причиной тому был не жар печей.

– Ладно, щенок, – рявкнула Живодерка Сара, указывая на меня ножом. – Меня не волнует, что ты королевна, сейчас ты на моей кухне. Правила просты: хочешь есть – работай. Видишь хлыст в углу? Меня не зря прозвали Живодеркой.

Остаток вечера я драила и убирала. Я отмыла полы от крови и кусков мяса; выскребла золу из печей; перемыла гору тарелок, кубков, кастрюль и сковородок. Стоило остановиться, чтобы размять больные конечности, как тролль оказывалась рядом, выкрикивая приказы и подбрасывая мне еще больше работы. Под конец вечера, застукав меня на табурете, она выхватила метлу у меня из рук, сетуя на «ленивых людей», и дала мне новую. Как только я взяла метлу в руки, она ожила и начала энергично, резкими и быстрыми движениями подметать, пока я едва плелась за ней по кухне. Я пыталась выпустить ее, но пальцы будто приклеились к рукояти и не разомкнуть. Я подметала полы, пока ноги не отнялись; руки горели, пот застилал глаза. Наконец, женщина-тролль щелкнула пальцами, и метла перестала безумно метаться по кухне. Колени подогнулись, и я рухнула на пол, с трудом сдержав желание швырнуть садистскую метлу в ближайшую печь.

– Понравилось, полукровка? – спросила Живодерка Сара, но у меня не было сил ей ответить. – Завтра работы будет еще больше, вот увидишь. Держи! – Она бросила на пол два куска хлеба и ломоть сыра. – Твой заслуженный ужин. Думаю, такое тебе можно, не отравишься. Авось повезет, завтра получишь что-нибудь получше.

– Прекрасно, – пробормотала я, готовая ползти обратно в свою комнату. Ни за что сюда не вернусь, завтра я «случайно» забуду о своем принудительном рабстве, может, даже найду выход из Благого Двора. – До завтра.

Тролль преградила мне путь.

– Куда это ты собралась, полукровка? Ты теперь мой работник. – Она указала на деревянную дверь в углу. – Комнаты для прислуги забиты, можешь занять кладовку. – Она злобно улыбнулась мне, обнажив тупые пожелтевшие зубы и бивни. – Начинаем на рассвете. До завтра, щенок.

Я съела свой скудный ужин и устроилась спать под полками с луком, репой и какими-то странными синими овощами. Одеяла у меня не было, но на кухне и без того было жарко. Я пыталась использовать мешок с зерном как подушку, но вспомнила про свой рюкзак и выползла за ним. Он был пуст, если не считать сломанного телефона, но все же мой, единственное воспоминание о прежней жизни.

Я стащила оранжевый рюкзак с полки и пошла обратно в свою крошечную комнатушку, как вдруг почувствовала – в рюкзаке что-то зашевелилось. Испугавшись, я чуть не уронила его, внутри что-то тихо захихикало. Я поставила ношу на стол, схватила нож и расстегнула молнию, готовясь вонзить лезвие, что бы оттуда ни выпрыгнуло.

Там был только мой телефон, мертвый и беззвучный. Вздохнув, я застегнула рюкзак и отнесла в кладовку. Бросив его в угол, я свернулась калачиком на полу и, положив голову на мешок с зерном, дала волю мыслям. Я думала об Итане, о маме и школе. Скучали ли по мне дома? Разыскивали ли меня? Может, полиция уже отправила собак по моим следам туда, где меня видели в последний раз? Или мама забыла меня, как наверняка забыл Люк? Будет ли мне куда вернуться, если я вообще найду Итана?

Я дрожала, в глазах защипало, и вскоре по щекам потекли слезы, запачкав мешок и намочив мои волосы. Уткнувшись лицом в грубую ткань, я зарыдала. Я достигла дна. Лежа в темной кладовке, без надежды на спасение Итана, не ожидая ничего, кроме страха, боли и истощения, я была готова сдаться.

Позднее, когда рыдания стихли и дыхание стало размеренным, я поняла, что не одна.

Подняв голову, я только сейчас обратила внимание на рюкзак на полке. Он был открыт и лежал, словно зияющая пасть. Внутри мерцал телефон.

Затем я увидела глаза.

Сердце мое замерло, я вскочила, стукнувшись головой о полку. На меня посыпалась пыль, пока я, задыхаясь, покатилась в дальний угол. Я уже видела эти глаза, зеленые и умные. Эта тварь была небольшой, меньше гоблинов, с маслянисто-черной кожей и длинными тонкими руками. Если не считать гоблиновских ушей, она напоминала ужасную примесь обезьяны и паука.

Тварь улыбнулась, и зубы осветили уголок рта бледно-голубым светом. Она заговорила, и голос ее звучал плавным эхом во мраке, как шипение радиоприемника. Поначалу я ничего не поняла, но тварь будто меняла радиоволну, шипение рассеялось, и я смогла разобрать слова.

– …ждем, – потрескивала она, голос терялся в помехах. – Приходи к… железному… твой брат… его держат в…

– Итан? – Я вскочила, снова ударившись головой. – Где он? Что ты о нем знаешь?

– …Железный Двор… мы… ждем… – Тварь мерцала в темноте, становясь нечеткой и пропадая, как слабый сигнал. Зашипев, она исчезла, снова погрузив комнату во мрак.

Я лежала в темноте, обдумывая то, что она сказала; сердце колотилось. Из жуткого разговора много не почерпнуть, но ясно было одно: мой брат жив, и некий Железный Двор чего-то ждал.

«Ну ладно, – сказала я себе, тяжело вздохнув. – Они все еще где-то там, Меган. Итан и папа. Нельзя сдаваться. Хватит ныть, соберись».

Я схватила телефон и сунула его в задний карман. Если эта тварь снова явится с новостями об Итане, надо быть готовой. Лежа на холодном полу, я закрыла глаза и начала разрабатывать план.

Следующие два дня пролетели незаметно. Я делала все, что велела троллиха: мыла посуду, натирала полы, нарезала мясо с туш животных, пока кровь не перестала смываться с рук. Заклинаниями меня больше не мучили, и Живодерка Сара неохотно озиралась на меня с уважением. Пища, которую мне давали, была простой: хлеб, сыр да вода. Тролль заявила, что более экзотическая еда может нанести вред моему хрупкому получеловеческому организму. По ночам я в изнеможении заползала в кладовку и моментально проваливалась в сон. Призрачная тварь больше не появлялась, и ночные кошмары больше не посещали мой блаженный сон.

Я не переставала держать глаза и уши открытыми, собирая информацию, которая может мне помочь, когда решусь на побег. Пока Живодерка Сара не спускала с меня глаз, о побеге можно было и не мечтать. Стоило помыслить о передышке или улизнуть в кладовку после завершения очередного задания, и она была тут как тут.

Как-то ночью я пыталась улизнуть с кухни, но за входной дверью вместо туннеля из колючих кустарников меня ожидала другая кладовка. В тот момент я едва не отчаялась, но заставила себя набраться терпения.

«Придет время, – сказала я себе. – Просто будь готова».

Я общалась с другими работниками на кухне, когда выдавалась возможность, – их называли домовыми и домашними гномами, – но они были так заняты, что выудить удалось немного. Но я узнала кое-что, отчего сердце мое заколотилось. Элизиум – празднество, из-за которого вся кухня стояла на ушах, – должно состояться через несколько дней. По традиции, Благой и Неблагой Дворы встречаются на нейтральной территории с политической целью: заключить новые соглашения, поддержать шаткое перемирие. Поскольку стояла весна, Неблагой Двор отправлялся на территорию Оберона, зимой же он принимал гостей на своей земле. Были приглашены все жители Двора, и кухонный персонал в том числе.

Я продолжала усердно работать, строя свои планы на Элизиум.

На третий день после того, как меня отправили на кухню, к нам пришли посетители.

Я ощипывала мертвых перепелов в корзине после того, как Живодерка Сара свернула им шеи. Я старалась не обращать внимания на то, как тролль лезет в клетку, хватает хлопающую крыльями птицу с яркими глазами и одним легким хлопком сворачивает ей шею. Затем она бросала безжизненное тело в корзину, как свежесорванный плод с дерева, и тянулась за следующей.

Двери резко распахнулись, впуская дневной свет, и в кухню вошли трое рыцарей фейри. Длинные серебристые волосы, собранные в простые хвосты, блестели в полумраке комнаты; лица у них были высокомерные и надменные.

– Мы пришли за полукровкой, – прогремел один из них на всю кухню. – По приказу короля Оберона она пойдет с нами.

Живодерка Сара взглянула в мою сторону и, фыркнув, взялась за очередного перепела.

– Мне же лучше, одна морока с ней. Забирайте с моей кухни, скатертью ей дорога! – В завершение она резко свернула птице шею. Из духовки вылез домовой и, оттолкнув меня, запрыгнул на табурет, заняв мое место.

Я пошла за рыцарями, но вспомнила про рюкзак в кладовой. Бормоча извинения, я побежала туда, нашла его и закинула на спину. Никто из домовых и не посмотрел на меня, когда я уходила, только Живодерка Сара сердито сворачивала птицам шеи. Испытывая облегчение и непонятное чувство вины, я вышла за рыцарями на улицу.

Они провели меня через извилистый туннель из зарослей к еще одной двери и, не мешкая, открыли ее передо мной. Я вошла в маленькую спальню, не такую красивую, как первая, но достаточно уютную. За боковой дверью виднелся круглый дымящийся бассейн, и я с тоской размечталась о ванне.

По устланному коврами полу послышались глухие шаги, и, обернувшись, я увидела, как в комнату вошла высокая, статная женщина с белоснежной кожей и прямыми волосами цвета воронова крыла в сопровождении двух девушек-сатирок. На ней было платье черного цвета, словно поглощающего свет; пальцы рук были длинными, тонкими, паукообразными.

Одна из сатирок взглянула на меня из-за ее спины, и я узнала Тэнси. Она робко улыбнулась мне, словно боялась, что я сержусь на нее из-за встречи с Титанией. Я не злилась: она была пешкой в игре королевы, как и я. Но не успела я и слова вымолвить, как высокая женщина подошла ко мне, схватила костлявыми пальцами за подбородок и принялась черными глазами, без радужной оболочки и зрачков, пристально изучать мое лицо.

– Мерзость! – прохрипела она резким голосом, словно лезвие вспарывало шелк. – Какой невзрачный, грязный экземплярчик. Не понимаю, чего Оберон от меня ждет. Я кудесница, но не чудотворец!

Я повернула лицо, и девушки-сатирки завизжали. Даму, казалось, это позабавило.

– Что ж, полагаю, надо попробовать. Полукровка…

– Меня зовут не «полукровка», – огрызнулась я, устав слышать это слово. – Я Меган. Меган Чейз.

Женщина и глазом не повела.

– Ты так легко раскрываешь свое имя, дитя, – упрекнула она, озадачив меня. – Тебе повезло, что это не твое Настоящее имя, иначе бы ты оказалась в серьезной беде. Ладно, Меган Чейз. Я леди Уивер, слушай внимательно. Король Оберон просил привести тебя в порядок к Элизиуму, который состоится сегодня. Он не допустит, чтобы его дочь-полукровка расхаживала перед Неблагим Двором в крестьянских лохмотьях или, что еще хуже, в одежде смертных. Я сказала ему, что сделаю все, что в моих силах, но чудес ждать не стоит. Однако попробуем. Для начала, – она указала на соседнюю комнату, – от тебя несет человеком, троллями и кровью. Прими ванну! – она хлопнула в ладоши раз, и девушки-сатирки поспешили ко мне. – Тэнси и Кларисса проводят тебя. А мне нужно изобрести такой наряд, чтобы отец гордился тобой!

Я взглянула на Тэнси, но она избегала моего взгляда. Я молча последовала за ними к бассейну, сняла отвратительную одежду и погрузилась в горячую воду.

Какое блаженство! Пару минут я просто нежилась, позволяя теплу обволакивать кости, облегчая боль последних трех дней. Интересно, фейри потеют, пачкаются? Ни разу не видела, чтобы кто-то из придворных выглядел неопрятно.

От горячей воды меня потянуло в сон. Должно быть, я задремала, потому как мне снились беспокойные сны о пауках, ползающих по телу огромными черными массами и обволакивающих меня паутиной, словно я была гигантской мухой. Проснулась я от зуда и дрожи, но уже в кровати, надо мной стояла леди Уивер.

– Что ж, – вздохнула она, когда я с трудом поднялась на ноги. – Работа не из приятных, но придется. Подойди сюда, девочка. Встань перед зеркалом.

Я сделала, как она просила, и ахнула при виде своего отражения. На мне было мерцающее серебристое платье из ткани легче, чем шелк. При малейшем движении оно колыхалось, как вода; кружевные рукава вздымались, стоило едва поднять руку. Волосы были элегантно завиты и уложены в изящные локоны на затылке блестящими заколками. На шее вспыхнул огненный сапфир размером с детский кулачок.

– Ну? – Леди Уивер нежно коснулась рукава, любуясь им, как художник любимой картиной. – Что скажешь?

– Бесподобно! – только и сумела выговорить я, глядя на эльфийскую принцессу в зеркале. – Меня не узнать. – В голове мелькнула мысль, и я нервно хихикнула. – Я же не превращусь в полночь в тыкву?

– Все может быть, если станешь досаждать тем, кому не стоит. – Леди Уивер отвернулась и хлопнула в ладоши. Тэнси и Кларисса, в простых белых платьях, с причесанными вьющимися волосами, появились как по мановению палочки. Я мельком разглядела у Тэнси под орехового цвета челкой маленькие рожки. Она держала мой оранжевый рюкзак двумя пальцами, словно боялась, что он ее укусит.

– Я попросила девушек постирать твою одежду, – сказала леди Уивер, оторвавшись от зеркала. – Оберон избавился бы от нее, но в таком случае мне же прибавится работы, поэтому я просто убрала ее в сумку. Когда Элизиум закончится, я заберу платье обратно, а ты сможешь снова надеть свои обноски.

– Хм, хорошо, – ответила я, забирая у Тэнси рюкзак. Я бегло осмотрела его: джинсы и рубашка сложены внутри, телефон по-прежнему в боковом кармане. На мгновение я подумала оставить его здесь, но передумала. Оберон может счесть это оскорблением и распорядится сжечь его без моего ведома. Все же он мой, и больше у меня в этом мире ничего не было. Смущаясь, я накинула рюкзак на плечо – этакая принцесса-деревенщина с ярко-оранжевым рюкзаком.

– Пойдем, – прохрипела леди Уивер, окутав шею черной прозрачной шалью. – Элизиум ждет. И еще, полукровка, я много трудилась над этим платьем. Сделай милость, постарайся не погибнуть.

Глава 12

Элизиум

Мы прошли по кустистому туннелю и вышли на главную поляну. Как и прежде, там было полно фейри, но атмосфера стояла более мрачная. Музыка играла проникновенная и резкая, фейри танцевали, прыгали и скакали в дикой пляске. Один из сатиров встал на колени за спиной у улыбающейся краснокожей девушки, провел руками по ребрам и поцеловал ее в шею. Две женщины с лисьими ушами окружили потрясенного домового, не сводя с него голодных глаз. Группа придворных фейри исполняла гипнотический танец, растворяясь в музыке чувственными, эротическими и страстными движениями.

Я почувствовал дикое желание присоединиться к ним, запрокинуть голову и отдаться музыке, не заботясь о том, к чему это приведет. На мгновение я закрыла глаза, чувствуя, как ритмичная, переливистая мелодия окрыляла меня, поднимая высоко-высоко. Дыхание захватило, тело покачивалось в такт музыке. Вздрогнув, я открыла глаза. Сама того не желая, я шагнула к танцующим.

С силой прикусив губу, я почувствовала привкус крови, и острая боль вернула меня в чувства.

«Соберись, Меган! Нельзя терять бдительность. А это значит не есть здесь ничего, не танцевать и не разговаривать с незнакомцами. Сосредоточься на том, что должна сделать».

Оберон и Титания сидели за длинным столом в окружении рыцарей и троллей Благого Двора. Король и королева расположились бок о бок, но упорно игнорировали друг друга. Подперев подбородок руками, Оберон оглядывал свой Двор; Титания сидела так, словно ей воткнули кол в задницу.

Пака нигде не было видно. Интересно, Оберон уже освободил его?

– Как тебе праздник? – спросил знакомый голос.

– Грималкин! – вскрикнула я, завидев серого кота, сидевшего на краю искусственного пруда, обвив лапы хвостом. Золотистые кошачьи глаза смотрели на меня с прежним ленивым равнодушием. – Что ты здесь делаешь?

Он зевнул.

– Да так, дремал тут. Похоже, будет интересно, решил остаться. – Поднявшись, он потянулся, выгнув спину, и посмотрел на меня искоса. – Итак, человек, как тебе жизнь при Дворе Оберона?

– Ты знал! – обвинила я его, когда он сел обратно и начал лизать лапу. – Ты с самого начала знал, кто я! Вот почему согласился отвести к Паку – рассчитывал шантажировать Оберона.

– Шантажировать, – сказал Грималкин, моргая томными желтыми глазами, – какой варварский термин. Тебе предстоит еще многое узнать о фейри, Меган Чейз. Думаешь, другие поступили бы иначе? Здесь всему есть своя цена. Спроси Оберона. Если на то пошло, спроси своего Пака.

Я хотела узнать, о чем это он, но в тот момент на меня упала чья-то тень, и, повернувшись, я увидела нависшую надо мной леди Уивер.

– Зимний Двор скоро прибудет, – сказала она скрипучим голосом, сомкнув свои тощие, как карандаши, пальцы на моем плече. – Займи свое место за столом, рядом с королем Обероном. Он потребовал твоего присутствия. Иди, иди же!

Вцепившись крепче, она повела меня к столу, где ожидали Оберон и лорды Летнего Двора. Взгляд короля был осторожно отрешенным, зато под полным ненависти взглядом Титании захотелось убежать и спрятаться. Стоя между этой дамочкой, похожей на паука, и королевой Благого Двора, я чуяла, что под конец этого вечера стану мышью или тараканом.

– Прояви почтение к отцу, – прошипела леди Уивер мне на ухо и подтолкнула к Лесному царю. Сглотнув, под суровыми взглядами знати я подошла к столу. Я не знала, что говорить. Не знала, что делать. Я словно выступала перед школьной аудиторией, но забыла слова. Молча моля о подсказке, я встретилась с пустыми зелеными глазами Оберона и неуклюже присела в реверансе.

Лесной царь заерзал на стуле. Я заметила, как он посмотрел на мой ярко-оранжевый рюкзак. Мои щеки вспыхнули, но избавляться от рюкзака было поздно.

– Наш Двор приветствует тебя, Меган Чейз, – сказал Оберон жестким, официальным голосом. Он сделал паузу, словно ожидая, что я отвечу, но я словно потеряла дар речи. Между нами воцарилась тишина, в толпе кто-то хихикнул. Наконец, Оберон указал на пустой стул в конце стола, и я села, краснея на глазах у всего Двора.

– Впечатляет, – размышлял кот у моих ног. Он запрыгнул на соседний стул, как раз когда я собралась положить туда свой рюкзак. – У тебя определенно остроумие отца. Леди Уивер может тобой гордиться!

– Заткнись, Грим, – пробормотала я и опустила рюкзак под стол. Мне хотелось ответить ему, но музыка прекратилась, и поляну заполнил звук труб.

– Прибыли, – объяснил Грималкин, прищурив глаза в узкие желтые щели. Мне почти показалось, что он улыбался. – О, это будет увлекательно!

Трубы взревели громче, бесконечная стена в дальнем конце поляны вдруг сместилась, изогнулась, образуя огромный проход, куда более высокий и изящный, чем все, что я видела до сих пор. Среди шипов расцвели черные розы; ледяной ветер прошипел сквозь ворота, покрывая изморозью близлежащие деревья.

Через арку скользнуло какое-то существо, и я вздрогнула не столько от холода, сколько от увиденного. То был гоблин, зеленый, весь покрытый бородавками, одетый в причудливое черное пальто с золотыми пуговицами. Он лукаво оглядывал присутствующих и, гордо выпятив грудь, прокричал четким, но хриплым голосом:

– Ее Величество королева Мэб, повелительница Зимнего Двора, властительница Осенних земель, Королева воздуха и тьмы!

Явился Неблагой Двор.

На первый взгляд они были очень похожи на фей Благого Двора. Маленькие человечки в причудливых плащах и красных шапочках, несшие знамя Неблагих, походили на гномов. И только потом я заметила у них акулий оскал и безумие в глазах и поняла, что это не дружелюбные садовые гномы от слова «совсем».

– Красные колпачки, – задумчиво произнес Грималкин, сморщив нос. – От них держись подальше, человек, поверь мне. В прошлый раз фука, не блещущий умом, надо сказать, вызвал одного из них поиграть, да сжульничал и выиграл. Закончилось все не очень хорошо.

– Что случилось? – спросила я, гадая, кто такой фука.

– Они его съели.

Грималкин показал на идущих следом огров – огромных неповоротливых тварей с толстыми мордами и слюнявыми клыками. Запястья их были скованы кандалами, толстые шеи – серебряными цепями. Они шли вразвалку, как одурманенные гориллы, волоча руки по земле, не замечая кровожадных взглядов троллей.

На поляну высыпало еще больше представителей Неблагих. Тощие буги вроде того, что прятался в шкафу Итана, плелись крадучись по земле, как пауки-сенокосцы. Гоблины рычали и шипели. За ними ковылял человек с головой и грудью лохматого черного козла и рогами, зловеще сверкавшими острыми концами на свету. И множество других существ, одно страшнее другого. Завидев меня, они облизывались, скалясь и ухмыляясь. Слава богу, под суровыми взглядами Оберона и Титании никто из них не подошел к столу.

Наконец, когда поляна была почти битком набита разными тварями, появилась сама королева Мэб.

Первым предвестником стало то, что температура на поляне упала градусов на десять. По рукам побежали мурашки, и я вздрогнула, жалея, что на мне платье из одного щелка да фатина. Я собиралась пересесть чуть дальше, чтобы укрыться от холодного ветра, как вдруг из туннеля неожиданно вырвалось облако снега, и перед нами предстала женщина такой красоты, что заставляет девушек плакать от зависти, а мужчин – развязывать войны.

Она не была высокой, как Оберон, или стройной, как Титания, но своим присутствием притягивала взгляды каждого. Ее иссиня-черные волосы струились по спине водопадом; глаза были пусты, как беззвездное небо; губы цвета черной шелковицы резко выделялись на фоне мраморной кожи. На ней было платье, извивающееся, как ожившая тень. Как Оберон и Титания, она излучала силу и могущество.

Вокруг было так много фейри, как Благих, так и Неблагих, что я сильно занервничала. Как только я решила, что хуже уже быть не может, следом за королевой Мэб вошла ее свита.

Первые двое были высокими и красивыми, как и остальные их рода, с резко высеченными чертами лица и стройным телосложением. Нарядные, держались они с аристократичной уверенностью; волосы цвета воронова крыла были зачесаны назад, подчеркивая гордые и суровые черты лица. Подобно темным принцам, они шли вслед за Мэб, не уступая ей в королевской надменности, опустив руки на мечи, с развевающимися плащами за спиной.

За ними шел третий, тоже в серебристых-черных одеждах, с тонкими, аристократичными чертами лица. Как и двое его соратников, он держал руку на мече, покачивающемся в ножнах на бедрах. Но, в отличие от остальных, он выглядел равнодушным, словно праздник его не впечатлял. В лунном свете глаза его блестели, как серебряные монеты.

Сердце мое заледенело, к горлу предательски подкатывала тошнота. Это был он, юноша из моих снов; тот, что преследовал нас с Паком в лесу. Я стала лихорадочно оглядываться в поисках укрытия. Грималкин смотрел на меня с недоумением, размахивая хвостом.

– Это он! – прошептала я, переводя взгляд на приближавшихся гостей. – Тот парень! Это он тогда охотился за мной в лесу, когда я очутилась на твоем дереве. Он пытался убить меня!

Грималкин моргнул.

– Это Принц Эш, младший сын королевы Мэб. Говорят, он настоящий охотник и большую часть времени проводит в лесу, а не при Дворе со своими братьями.

– Да мне плевать, кто он! – прошипела я, пригнувшись. – Нельзя, чтобы он увидел меня. Как отсюда выбраться?

Грималкин не то фыркнул, не то рассмеялся.

– Я бы не стал об этом беспокоиться, человек. Эш не станет рисковать впасть в немилость Оберона, напав на тебя при его же Дворе. Правила Элизиума запрещают насилие любого рода. К тому же, – фыркнул кот, – та охота была несколько дней назад, он тебя и не вспомнит.

Я бросила на Грималкина хмурый взгляд, не выпуская из поля зрения парня фейри, который в тот момент кланялся Оберону и Титании, что-то бормоча. Оберон кивнул, и принц отступил, не поднимая головы. Когда он выпрямился и обернулся, взгляд его скользил вдоль стола…

…и остановился ровно на мне. Прищурившись, он улыбнулся и слегка кивнул. Мое сердце забилось быстрее, меня охватила дрожь.

Эш меня не забыл, отнюдь…

Вечер продолжался, а я с тоской вспоминала деньки, проведенные на кухне. И не только из-за принца Эша, хоть он и был основной тому причиной, но я старалась не думать об этом. Прислужники Неблагого Двора заставляли меня нервничать. И не только меня. Напряжение между жителями обоих Дворов нарастало: было ясно, что они давние заклятые враги. Только глубокая приверженность фейри правилам и подобающему этикету – наряду с властью их владык сидов – не позволяли празднеству превратиться в кровопролитие.

По крайней мере, так мне объяснил Грималкин. Я поверила ему на слово и сидела на своем месте неподвижно, дабы не привлекать внимания.

Оберон, Титания и Мэб просидели за столом всю ночь. К моему большому облегчению, трое принцев сидели слева от Мэб, а Эш – дальше всех. Нам подавали угощения, разливали вино, а правители сиды вели неторопливую беседу. Грималкин зевнул, заскучав, и покинул меня, растворившись в толпе. Развлеченье началось спустя, казалось, целую вечность.

На сцену перед столом вышли трое ярко одетых мальчиков с обезьяньими хвостами. Они исполняли удивительные кувырки и прыжки друг через друга. Сатир играл на волынке, и девушка, со смесью ужаса и наслаждения на лице, танцевала под его музыку до тех пор, пока не стерла пятки в кровь. Необычайной внешности женщина с козлиными копытами и зубами, как у пираньи, пела балладу о мужчине, который последовал за возлюбленной в пучину морскую и больше не вернулся, да так упоительно пела, что, когда песнь закончилась, я вдохнула полной грудью и выпрямилась, даже не заметив, что затаила дыхание.

Где-то в середине суматошного празднества Эш исчез.

Нахмурившись, я оглядывала всю поляну, выискивая в хаотичном море фейри бледное лицо и черные волосы. Насколько я могла видеть, его не было ни на поляне, ни за столом с королями…

Рядом раздался смешок, и сердце мое замерло.

– Так вот ты какая, знаменитая полукровка Оберона, – задумчиво сказал Эш, и я обернулась. Он смотрел на меня холодными и жестокими глазами, будто забавляясь. С высокими скулами и темными растрепанными волосами, спадающими на глаза, вблизи он оказался еще красивее. Так и хотелось протянуть руку и провести пальцами по этим волосам. В ужасе я сжала кулаки на коленях, пытаясь сосредоточиться на том, что он говорил. – Подумать только, – продолжил принц, ухмыляясь, – тогда в лесу я тебя потерял, а ведь даже не знал, кого преследовал.

Я отпрянула, оглядываясь на Оберона и королеву Мэб. Они увлеченно о чем-то дискутировали, не замечая меня. Не хотелось прерывать их просто потому, что со мной заговорил принц Неблагого Двора.

К тому же я ведь теперь принцесса фейри. Даже если я не особо в это верила – Эш верил. Сделав глубокий вдох, вздернув подбородок, я посмотрела ему прямо в глаза.

– Предупреждаю, – заявила я, радуясь, что голос мой не дрожал, – если выкинешь что-нибудь, отец оторвет тебе голову и повесит на стену как трофей.

Эш пожал тощим плечом.

– Бывало и похуже. – К моему изумлению, он одарил меня самоуничижительной улыбкой. – Не волнуйся, принцесса, я не нарушу правил Элизиума. Не намерен ставить Мэб в затруднительное положение и тем самым вызывать ее гнев. Я здесь не поэтому.

– Тогда что тебе нужно?

Эш поклонился:

– Танец.

– Чего?! – Я уставилась на него недоверчиво. – Ты пытался убить меня!

– Технически я пытался убить Пака. Ты просто оказалась не в том месте и не в то время. Но да, будь у меня такой шанс, я бы им воспользовался.

– Тогда с чего ты взял, что я захочу с тобой танцевать?

– То было тогда. – Он смотрел вкрадчиво мне в глаза. – А это сейчас. И это традиция Элизиума: сын и дочь королей двух территорий должны станцевать вместе, чтобы продемонстрировать добрую волю народа и Двора.

– Что ж, я здесь новенькая. – Скрестив руки на груди, я взглянула на него испепеляющим взглядом. – И ничего не знаю о традициях фейри. Можешь забыть, никуда я с тобой не пойду.

Эш приподнял бровь.

– Неужели ты позволишь себе оскорбить мою владыку таким отказом? Она воспримет это как личное оскорбление и обвинит Оберона. А Мэб умеет затаить злобу очень и очень надолго.

Ох, проклятье. Вот попала. Скажу «нет» – оскорблю королеву фейри Неблагого Двора и окажусь в черном списке уже двух королев, и тогда мои шансы на выживание уж точно равны нулю.

– Значит, ты не оставляешь мне выбора.

– Выбор есть всегда. – Эш протянул руку. – Я тебя не заставляю. Просто следую приказам своей королевы. Чтобы ты знала, весь Двор ждет нас. – Он улыбнулся, горько и глумливо. – Обещаю вести себя как джентльмен до конца праздника. Даю слово.

– Черт! – Я обняла себя за плечи обеими руками, пытаясь придумать, как из этого выбраться. – Все равно опозоришься, – сказала я ему вызывающе, – я не умею танцевать.

– В тебе кровь Оберона, – отметил Эш с легкой забавой в голосе, – конечно, умеешь!

Меня продолжали терзать сомнения.

«Он принц Неблагого Двора, – размышляла я. – Может, ему известно что-то об Итане. Или о папе! Надо хотя бы спросить».

Я сделала глубокий вдох. Эш терпеливо ждал, протянув руку, и когда я наконец взяла его ладонь, он слегка улыбнулся. Кожа его рук была прохладной. Он плавно переместил мою руку себе на предплечье, и я вздрогнула от его близости. От фейри пахло морозной свежестью и чем-то чужим – не неприятным, просто странным.

Мы вместе вышли из-за стола, и у меня скрутило живот, когда я заметила, что сверкающие взоры сотен фейри обращены на нас. Придворные обоих Дворов расступились перед нами, и мы подошли к открытой сцене. Мои колени дрожали.

– Я не могу этого сделать, – прошептала я, стиснув его руку в поисках поддержки. – Отпусти меня. Кажется, меня сейчас стошнит.

– Все получится. – Когда мы вышли в центр зала, Эш на меня не смотрел. С высоко поднятой головой и пустым выражением лица он встретился взглядами с тремя правителями фейри. Я оглядела море лиц и задрожала от ужаса.

Эш крепче сжал мою ладонь.

– Я поведу.

Он поклонился столу Оберона, я присела в реверансе. Лесной царь торжественно кивнул, и Эш повернулся ко мне лицом, взяв одну руку в свою ладонь, а вторую положив себе на плечо.

Заиграла музыка.

Эш шагнул вперед, и я, едва не споткнувшись, прикусив губу, пыталась повторять его шаги. У нас более или менее получалось, мы кружили по паркету: я концентрировалась на том, чтобы не упасть и не отдавить Эшу ноги, а Эш двигался с тигриной грацией. К счастью, никто нас не освистывал и не забрасывал овощами, пока я в оцепенении металась взад и вперед, мечтая, чтобы это унижение поскорее закончилось.

И в этом кошмаре наяву откуда-то раздался смешок.

– Перестань думать, – пробормотал Эш, вращая меня одной рукой и привлекая обратно к себе. – Наплюй на публику и движения. Просто закрой глаза и слушай музыку.

– Тебе легко говорить, – огрызнулась я, но он снова меня закружил, да так быстро, что сцена завертелась, и я закрыла глаза.

«Помни, зачем ты это делаешь, – шептал мне мой разум. – Все ради Итана».

Верно. Я открыла глаза и посмотрела на темного принца.

– Значит, – пробормотала я, пытаясь завести разговор, – ты сын королевы Мэб?

– Мне казалось, с этим мы разобрались, да.

– А ей нравится… коллекционировать? – Эш посмотрел на меня непонимающе, и я поспешила добавить: – В смысле, людей? Много смертных людей у вас при Дворе?

– Есть парочка. – Эш снова закрутил меня, и в этот раз я справилась лучше. Его глаза засияли, когда я вернулась в его объятия. – Смертные обычно наскучивают ей через несколько лет. Она либо отпускает их, либо превращает во что-то более интересное, по настроению. А что?

Сердце учащенно забилось.

– А есть у нее при Дворе маленький мальчик? – спросила я, пока мы кружились в танце. – Четыре года, вьющиеся каштановые волосы, голубые глаза? Такой тихоня.

Эш посмотрел на меня подозрительно.

– Не знаю, – ответил он, к моему разочарованию, – давно не бывал при Дворе. А если бы и был, все равно не уследить за всеми смертными, которых королева из года в год добывает и отпускает.

– Ох, – пробормотала я, опустив глаза. Что ж, попытаться стоило. – Но если ты не бываешь при Дворе, то где тогда?

Эш холодно улыбнулся.

– В диком лесу, – ответил он, уводя за собой, – охочусь. Добыче редко удается от меня ускользнуть, так что скажи спасибо, что Пак оказался трусом. – И прежде чем я успела ему ответить, он притянул меня к себе и прижался губами к уху. – Хотя я рад, что не убил тебя тогда. Говорил же, дочь Оберона умеет танцевать.

Я и забыла о музыке и поняла, что двигалась инстинктивно, носясь по сцене, словно делала это тысячу раз. Мы долго танцевали, отдаваясь музыке и танцу и ни о чем не разговаривая. Чувства переполняли меня, музыка возвышала; казалось, мы одним во всем мире, кружили по сцене.

Эш закружил меня в последний раз, и мелодия смолкла. Я прижалась к нему, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, серые, яркие и напряженные глаза смотрели на меня. Мы стояли, застыв во времени, пока наши сердца бились в унисон. Весь мир для нас исчез. Эш моргнул и улыбнулся уголком рта. Всего полшага, и можно было бы коснуться его губ.

Ночь прорезал дикий крик, вернув нас к реальности. Принц выпустил меня и отступил, снова напустив безразличный вид.

Крик раздался снова, за ним послышался громовой рев, сотрясавший праздничные столы; прекрасные хрустальные кубки падали на землю и разбивались. Поверх толпы я увидела, как стена из зарослей дико затряслась, и сквозь нее прорывалось что-то очень большое. Фейри закричали и стали толкать друг друга, а Оберон встал и звонким голосом призвал к порядку. На мгновение все замерли.

Заросли с оглушительным треском раздвинулись, и на поляну вырвалось громадное существо. Рыжевато-коричневая шкура была испачкана кровью. И это было не простое пугало из-под кровати – выскочит да напугает. Нет, это было настоящее чудовище, способное вспороть живот и сожрать все внутренности. У него были три устрашающие головы: льва, сжимавшего в пасти истекавшего кровью сатира, козы с безумным взглядом и шипящего дракона, из пасти которого капал жидкий огонь. Это что, химера?!

На долю секунды чудовище замерло, оглядывая пиршество, на которое ворвалось. Убитый сатир, превратившийся в пережеванную, искалеченную массу, упал на землю, и кто-то в толпе закричал.

Химера взревела, три голоса соединились в оглушительном реве, и толпа бросилась наутек. Поджав заднюю часть туловища, химера бросилось в бой. Схватив пробегавшего мимо красного колпачка, она ударила его когтистой лапой в живот и моментально выпотрошила. Потрясенный гном пошатнулся и упал, удерживая свои кишки, в то время как химера, повернувшись, набросилась на тролля и прижала его к земле. Тролль зарычал и схватил льва за горло, но сверху набросилась драконья голова, сомкнула челюсти на его шее и сдавила. Темная кровь брызнула мелкими струйками, наполнив воздух отвратительным медным запахом. Тролль вздрогнул и вконец обмяк.

Химера подняла глаза и увидела на сцене меня. С ее морды капала кровь. Взревев, она одним прыжком оказалась передо мной. Мозг велел мне бежать, но я не могла пошевельнуться. С отстраненным восхищением я наблюдала, как дрожат ее мускулы под окровавленной шкурой. Ее горячее дыхание воняло кровью и тухлым мясом; в львиных зубах застрял лоскут красной ткани.

Химера, взревев, прыгнула, и я закрыла глаза в надежде, что все кончится быстро.

Глава 13

Побег из благого двора

В меня кто-то врезался и оттолкнул в сторону. Руку пронзила резкая боль, когда я приземлилась на плечо. Открыв глаза, я вскрикнула.

Между мной и химерой, обнажив меч, стоял Эш. Лезвие, объятое инеем и туманом, сияло ледяным светом. Рыча, чудище ударило его, но Эш успел отскочить, нанеся ответный удар мечом. Ледяное лезвие вонзилось химере в лапу, заставив ее взвыть нечеловеческим воплем. Существо бросилось в атаку, Эш откатился. Вскочив на ноги, он поднял руку, пальцы которой излучали голубоватое свечение. Когда чудище повернулось к нему, он вскинул руку, и химера завизжала, когда поток сверкающих ледяных осколков вонзился в ее шкуру.

– К оружию! – Громогласный голос Оберона заглушил рев химеры. – Рыцари, сдерживайте зверя! Защитить гостей! Живо! – Присоединившись к нему, Мэб отдавала приказы своим подданным атаковать. Прибыло еще больше вооруженных фейри, и, оскалив клыки и зубы, с боевым кличем они запрыгнули на сцену. Менее воинственные спешно убегали, спасая свои жизни, в то время как другие сражались. Тролли и огры наносили зверю удары огромными палицами, красные колпачки терзали его ножами из потускневшей бронзы, а рыцари Благого Двора, размахиваясь, обрушивали на него свои огненные мечи. В бой вступили и братья Эша, вонзая ледяные мечи в спину озверевшему чудищу. Химера снова взревела, тяжело раненная и затравленная.

Но тут поднялась голова дракона, выпуская из пасти пар и обрушивая жидкий огонь на окруживших его фейри. Те, на кого попала огненножидкая слюна, кричали и падали, в отчаянии волочась по земле, пока их кожа слезала. Химера пыталась сойти со сцены, но фейри окружили ее, угрожая оружием и не позволяя уйти.

Когда последние мирные жители покинули сцену, король Благого Двора встал; лицо его было отчужденным и устрашающим, длинные серебристые волосы развевались за спиной. Он поднял руки, и земля содрогнулась. Тарелки с грохотом падали и разбивались о землю, деревья дрожали. Фейри отошли от вопящего монстра. Рыча и огрызаясь, химера настороженно и растерянно оглядывалась, не понимая, что происходит.

Сцена из твердого мрамора толщиной метра полтора с оглушительным треском раскололась, и сквозь нее наружу прорывались огромные корни. Толстые, многовековые, покрытые сверкающими шипами, словно гигантские змеи, они обвили химеру, впиваясь в ее шкуру. Чудище взревело, когтями соскребая с себя ожившее дерево, но хватка лишь усиливалась.

Фейри обвивал химеру все крепче, разрывая и сдавливая ее. Она сражалась, нападая смертоносными когтями и клыками на каждого, кому хватило глупости подойти слишком близко. Огр стукнул зверя дубиной в бок, но в ответ получил жестокий удар лапой, разорвавший ему плечо. Рыцарь Благого Двора нанес удар по драконьей голове, но пасть открылась, и на него обрушился жидкий огонь. Крича от боли, рыцарь откатился назад; драконья голова взглянула на Лесного царя, который стоял за столом, напряженный, сосредоточившийся, с полуприкрытыми глазами. Сверкнув клыками, драконья голова набрала воздуха. Я крикнула Оберону, но голос мой утонул в какофонии звуков, и я поняла, что было слишком поздно.

Неожиданно появился Эш и, уклоняясь от звериных когтей, взмахнул сияющим ледяным мечом. Он целиком отрезал драконью голову, и та рухнула на мраморный пол с отвратительным шлепком. Эш увернулся, пока из обрубленной шеи, извивающейся и корчащейся, хлестала кровь и жидкое пламя. Зверь взвыл от боли. Пока Эш уворачивался от огненных брызг, один из троллей вонзил копье в пасть льва, пронзив затылок, а трое красных колпачков, умело увернувшись от чудовищных когтей, впились в козлиную голову, кусая и нанося ей удары ножом. Химера извивалась и тряслась и, наконец, содрогаясь, рухнула в паутину ветвистых корней. Даже когда чудовище уже умерло, красные колпачки продолжали разрывать его плоть на куски.

Битва кончилась, но последствия кровавой бойни остались. Обугленные, искалеченные, изуродованные тела лежали, словно сломанные игрушки, вокруг сцены. Тяжело раненые фейри держались за свои раны, их лица искажали гримасы боли. Запах крови и горящей плоти был невыносим.

Желудок вздрогнул, и, отвернувшись от ужасного зрелища, я подползла к краю сцены, где меня стошнило прямо в кусты роз.

– Оберон! – От вопля холодные мурашки пошли по всему телу. Королева Мэб вскочила, сверкнув глазами, и указала пальцем в перчатке на Лесного царя. – Как смеешь ты?! – прохрипела она, и я невольно вздрогнула, когда температура воздуха опустилась до нуля; деревья и земля покрылись морозным инеем. – Как ты посмел натравить на нас это чудовище во время Элизиума? Мы явились под мирными знаменами, доверяя тебе! Ты нарушил соглашение, я не прощу подобного кощунства!

Оберон выглядел огорченным, но королева Титания, не выдержав, вскочила.

– Да как ты смеешь?! – воскликнула она, и в небе сверкнула молния. – Ты обвиняешь нас в том, что это мы позвали сюда это существо? Очевидно же, что это дело рук Неблагого Двора с целью очернить нас в нашем же доме!

Фейри ворчали друг на друга, бросая подозрительные взгляды на представителей противоположного Двора, хотя всего пару секунд назад они сражались бок о бок. Со сцены спрыгнул красный колпачок, изо рта его капала черная химерская кровь, и посмотрел на меня голодными глазами-бусинками.

– Человечиной пахнет! – прокряхтел он, проводя багровым языком по зубам. – Чую запах крови молоденькой девочки и плоти слаще, чем у чудовища. – Я поспешила отойти от него, обойдя сцену, но он последовал за мной. – Иди ко мне, девочка, – напевал он. – Плоть чудовища горькая, человеческие детеныши вкуснее. Мне бы просто куснуть, хотя бы пальчик.

– Поди прочь! – Эш появился, словно из ниоткуда; с лицом, перемазанным темной кровью, он выглядел зловеще. – У нас и так достаточно проблем, не хватало, чтобы ты слопал дочь Оберона. Убирайся!

Ехидно усмехаясь, красный колпачок засеменил прочь. Юноша-фейри, вздохнув, повернулся ко мне и бегло оглядел меня сверху вниз.

– Ты не ранена?

Я покачала головой.

– Ты спас мне жизнь, – пробормотала я. Хотела было сказать «спасибо», но осеклась, вспомнив, что в Фейриленде, вроде как, выражая благодарность, становишься должником. Тревожная, хоть и непрошенная, мысль пришла в голову. – Я… мы же с тобой теперь не связаны какими-то узами, ничего такого? – испуганно спросила я. Он приподнял бровь, и я сглотнула. – Не обязана тебе жизнью? Не должна становиться твоей женой?

– Нет, если только наши короли не заключили сделку без нашего ведома. – Эш оглянулся на продолжавших спорить правителей. Оберон пытался утихомирить Титанию, но она не собиралась его слушать, обрушивая свой гнев то на него, то на Мэб. – Я бы сказал, все их соглашения теперь официально разорваны. Это может означать войну.

– Войну?! – Что-то холодное коснулось щеки, и, подняв глаза, я увидела снежинки, кружащиеся в испещренном молниями небе. Зрелище было жуткое и в то же время прекрасное, и я вздрогнула. – Что же тогда будет?

Эш подошел ближе, протянул руку и нежно убрал волосы с моего лица. От его прикосновения меня пронзило с ног до головы будто электрическим разрядом. Принц наклонился, щекоча ухо прохладным дыханием.

– Я убью тебя, – шепнул он и удалился к своим братьям, сидевшим за столом, ни разу не оглянувшись.

Кожа горела от прикосновений его пальцев. Голова кружилась, мне было страшно.

– Осторожней, человек. – На углу сцены, в тени издохшей химеры, сидел Грималкин. – Не дари свое сердце принцу фейри. Это всегда плохо заканчивается.

– Тебя никто не спрашивал, – бросила я на него сердитый взгляд. – И чего ты вечно появляешься, когда не зовут? Ты получил уплату долга, так зачем преследуешь меня?

– А ты забавная, – промурлыкал Грималкин. Золотые глаза метнулись к препирающимся правителям и обратно. – И представляешь немалый интерес для короля и королев. Похоже, ты важная пешка. Интересно, что будешь делать теперь? Во владениях Оберона твоего брата нет?

Я взглянула на Эша: он стоял рядом с братьями с каменным выражением лица. Спор между Мэб и Титанией лишь разгорался, Оберон пытался успокоить обеих, но малоуспешно.

– Я должна отправиться в Неблагой Двор, – прошептала я, и Грималкин заулыбался. – Придется искать Итана в землях королевы Мэб.

– Мне тоже так подумалось, – промурлыкал Грималкин, сощурившись. – Только вот тебе не известно, где находится Неблагой Двор, не так ли? Мэб со своей свитой прибыла на летающих экипажах. Как ты найдешь туда дорогу?

– Замаскируюсь и проберусь на один из экипажей.

Грималкин фыркнул со смеху.

– Если не красные колпачки, то огры точно тебя унюхают. Пока доберешься до Тир-на-Ног, от тебя останутся одни кости. – Кот зевнул и лизнул переднюю лапу. – Вот был бы у тебя проводник, который дорогу бы знал!

Я уставилась на кота, и гнев охватил меня, когда я поняла, на что он намекает.

– Ты знаешь дорогу в Неблагой Двор, – сказала я едва слышно.

Грималкин почесал ухо.

– Возможно.

– И ты проведешь меня туда, – продолжила я, – за небольшую услугу.

– Нет, – ответил Грималкин, глядя на меня, – дорога в Неблагой Двор неблизкая. Цена моя будет высокой, человек, не сомневайся. Так что спроси себя, насколько твой брат тебе дорог?

Я молча наблюдала, как спорят королевы.

– Зачем мне призывать это чудище? – с усмешкой спросила Мэб Титанию. – Я тоже потеряла верных подданных! Зачем бы я стала натравливать эту тварь на собственный народ?

Титания не уступала.

– Тебя не волнует, кто пострадает, – бросила она, фыркнув, – лишь бы своего добиться! Это хитрая уловка, чтобы подорвать репутацию нашего Двора, не навлекая подозрений на себя!

Мэб побелела от ярости.

– Теперь ты обвиняешь меня в том, что я убила своих людей! Я не стану этого больше слушать! Оберон! – Она повернулась к Лесному Царю, оскалившись. – Найди того, кто это сделал! – прошипела она, ее волосы клубились в воздухе, словно змеи. – Найди и отдай мне, или рискуешь увидеть гнев Неблагого Двора.

– Леди Мэб, – молвил Оберон, подняв руку, – не делайте поспешных выводов. Вы, конечно, понимаете, чем все это может обернуться для обеих сторон.

Мэб не изменилась в лице.

– Я буду ждать до дня летнего солнцестояния, – объявила она с каменным выражением лица. – Если к тому времени Благой Двор не выдаст мне виновных в этом злодеянии, войны не миновать. – Она повернулась к своим сыновьям, молчаливо ожидавшим ее указаний. – Пошлите за нашими целителями, – велела она им. – Соберите раненных и мертвых. Сегодня возвращаемся в Тир-на-Ног!

– Решайся быстрее, – мягко подначивал Грималкин. – Как только они уйдут, Оберон тебя не отпустит. Ты слишком важный козырь для Благого Двора, они не могут тебя потерять. Он будет удерживать тебя здесь против твоей воли, под замком, если потребуется, лишь бы ты не попала в лапы Мэб. После случившегося у тебя может не быть другого шанса, и ты никогда не найдешь своего брата.

Я смотрела, как Эш с братьями растворился в толпе темных фейри, видела мрачное, устрашающее выражение лица Лесного Царя и приняла решение.

Глубоко вздохнув, я сказала коту:

– Ладно, давай убираться отсюда.

Грималкин встал.

– Хорошо, – ответил он. – Уходим прямо сейчас, пока хаос не утих и Оберон тебя не хватился. – Грималкин взглянул на мое элегантное платье и, принюхавшись, поморщил нос. – Я схожу за твоими вещами. Жди здесь и не привлекай внимания. – Взмахнув хвостом, он нырнул в тень и исчез.

Я стояла возле мертвой химеры, нервно оглядываясь по сторонам и прячась от Оберона.

Из гривы львиной головы, на мгновение блеснув при лунном свете, вывалилось что-то маленькое и упало, ударившись о мрамор со слабым звоном. В любопытстве я осторожно подошла, не сводя глаз с огромной туши и пары красных колпачков, которые продолжали поедать ее. Кусок металла блеснул на свету, я встала на колени и взяла его в ладонь.

Предмет походил на крошечного жучка: круглый, как клещ, не больше ногтя на мизинце. Тонкие металлические лапки прижаты к брюху, как у мертвых насекомых. Он был покрыт черной слизью, и с ужасом я поняла, что это химерская кровь.

Пока я изучала его, лапки его зашевелились, и жук перевернулся у меня на ладони. Взвизгнув, я швырнула его на землю, и он, пролетев над мраморной сценой, протиснулся в щель в кустах и исчез из виду.

Я вытирала с рук кровь химеры, ощущая запах мертвой плоти, когда, словно из ниоткуда, появился Грималкин с моим ярко-оранжевым рюкзаком.

– Сюда, – пробормотал кот и повел меня за деревья. – Переодевайся скорее, – приказал он, когда мы нырнули в тень. – У нас мало времени.

Я расстегнула рюкзак и бросила вещи на землю. Начала вылезать из вечернего платья, как вдруг заметила, что Грималкин смотрел на меня, глаза его светились в темноте.

– Можно мне уединиться? – спросила я, на что кот зашипел.

– Ты меня не привлекаешь, человек. Поторопись!

Нахмурившись, я сбросила платье и переоделась в старую удобную одежду. Когда уже надевала кроссовки, заметила, что Грималкин смотрит во двор. К нам направлялись трое рыцарей Благого Двора, похоже, они кого-то искали.

– Тебя уже хватились. Сюда!

Я следовала за котом сквозь тени к изгороди, окружавшей двор. Когда мы к ней приблизились, заросли расступились, открыв узкий, но достаточно вместительный проход, чтобы протиснуться в него на четвереньках. Грималкин скользнул внутрь, не оглядываясь. Поморщившись, я опустилась на колени и полезла вслед за котом, волоча за собой рюкзак.

Туннель был темным и извилистым. Я укололась о шипы с дюжину раз, пробираясь сквозь запутанный тернистый лабиринт. Протискиваясь через особенно узкий участок, я выругалась, поскольку шипы, вцепившись, раздирали мне волосы, одежду и кожу. Грималкин оглянулся, моргая светящимися глазками, пока я возилась.

– Не оставляй много крови, – сказал он, когда я уколола ладонь и зашипела от боли. – За нами устроят погоню, а ты оставляешь легкие следы.

– Конечно, я ведь истекаю кровью просто по приколу! – Колючка впилась мне в волосы, и я выдернула ее с до боли раздирающим звуком. – Долго еще?

– Нет, мы идем коротким путем.

– Это короткий путь? Он что, ведет напрямую в сад Мэб?

– Не совсем. – Грималкин сел и почесал за ухом. – Вообще эта тропа ведет нас обратно в твой мир.

Я дернула головой, расцарапав затылок так, что на глаза навернулись слезы.

– Что?! Ты серьезно? – Меня охватило облегчение и волнение. Я скоро буду дома! Увижу маму – она, наверное, беспокоилась. Пойду в свою комнату и…

Я замерла, воздушный шар счастья сдулся так же внезапно, как и появился.

– Нет, я не могу вернуться домой, – ответила я, чувствуя ком в горле. – Не без Итана. – Прикусив губу, я решительно взглянула на кота. – Я думала, ты ведешь меня в Неблагой Двор, Грим!

Грималкин зевнул, словно ему наскучило.

– Так и есть. Неблагой Двор намного ближе к вашему миру, чем земли Благого Двора. Быстрее будет проскользнуть в Тир-на-Ног через мир смертных.

– Вот как. – Я задумалась на секунду. – Тогда почему Пак повел меня через дикий лес? Если в Неблагой Двор легче попасть из моего мира, то почему он не выбрал тот путь?

– Кто знает? Тропы – пути в Небыль – найти трудно. Некоторые постоянно меняются, а большинство ведет прямо в лес. Лишь немногие из них ведут в Благой или Неблагой Двор, и их защищают могущественные стражи. Тропа, по которой мы идем сейчас, – это путь в одну сторону. Пройдем по ней и больше ее не найдем.

– А другого выхода нет?

Грималкин вздохнул.

– Из дикого леса есть и другие пути в Тир-на-Ног, но придется иметь дело с тамошними существами, и гоблины, с которыми ты сталкивалась, – далеко не худшие из них. При том что Оберон отправит за тобой стражников, и в первую очередь искать они будут в диком лесу. Самый короткий путь в Неблагой Двор – тот, который выбрал я. Итак, решай, человек. Ты хочешь туда пройти?

– Не похоже, чтобы у меня был выбор, а?

– Ты постоянно это твердишь, – отметил Грималкин, – но выбор есть всегда. Предлагаю заканчивать болтовню и идти дальше. За нами хвост.

Мы шли так долго, пробираясь через тернистый туннель, уклоняясь от колючих шипов, что я потеряла счет времени и окончательно заблудилась. Поначалу я пыталась сторониться шипов и колючек, но то и дело задевала их и в конце концов перестала обращать на них внимания. Как ни странно, стоило мне это сделать, и царапать они стали намного меньше. Когда я наконец перестала двигаться как улитка, Грималкин набрал стабильный темп, и я старалась не отставать от него. Время от времени я улавливала краем глаза разветвления в туннеле и мелькавшие в них силуэты, но не успевала их толком разглядеть.

Мы повернули за угол и внезапно обнаружили на пути большую цементную трубу. Это был канализационный сток, а через выходящее отверстие виднелось голубое небо и открытый воздух. Как ни странно, на той стороне было солнечно.

– Путь в мир смертных лежит через эту трубу, – сообщил Грималкин. – Помни, как только пройдем через нее, не сможем воспользоваться ею, чтобы вернуться в Небыль. Придется искать другой путь.

– Поняла, – ответила я.

Грималкин смотрел на меня испытующе.

– И помни, человек, ты побывала в Небыли. Чары спали с твоих глаз. Хоть другие смертные и не увидят в тебе ничего странного, ты будешь видеть все… иначе. Постарайся не реагировать слишком остро.

– В каком смысле иначе?

Грималкин улыбнулся:

– Увидишь.

Мы вышли из канализационной трубы в оглушительный шум автомобилей и уличного движения, жутко непривычного после длительного пребывания в дикой глуши. Мы оказались в придорожной канаве в центре города, серди высоких небоскребов. Люди сновали по тротуарам, погруженные в собственные мысли, дороги были забиты гудящими многочисленными машинами. Казалось, никто не заметил, как из водосточной канавы вылезли кот и потрепанная, измазанная кровью девочка.

– Ну ладно. – Несмотря на беспокойство, я была рада вернуться в родной мир и ошеломлена огромными зданиями из стекла и металла, возвышавшимися надо мной. Воздух здесь был неприятно холодным, тротуары и водостоки утопали в грязи и слякоти. Вытянув шею, я оглядывала вырисовывающиеся небоскребы, испытывая легкое головокружение. Казалось, будто они колышутся в небе. В моем крошечном городишке в Луизиане не было ничего подобного. – Где это мы?

– Детройт. – Грималкин полуприкрытыми глазами осматривал город и проносившихся мимо людей. – Минутку. Давно я здесь не бывал, дай подумать.

– Тот Детройт, который в Мичигане?!

– Тс-с-с!

Пока Грималкин размышлял, из толпы выскочил здоровяк в рваной красной куртке с капюшоном и подошел к нам, сжимая бутылку в пакете. Я напряглась, но не испугалась: мы были на оживленной улице, все вокруг услышат мои крики, если он попытается что-то сделать. Наверное, попросит мелочи или сигарет и свалит.

Однако, когда он подошел и поднял голову, я увидела морщинистое бородатое лицо с растопыренными из пасти клыками. В тени капюшона глаза его казались желтыми и узкими, как у кошки. Я отскочила, когда незнакомец, ухмыляясь, подошел ближе. Разящая от него вонь тухлых яиц и гнилой рыбы едва не лишила меня чувств. Я прикрыла рот рукой, удерживая завтрак в желудке.

– Малышка, – прорычал незнакомец, протягивая когтистую руку. – Ты пришла оттуда, да? Отправь меня обратно, сейчас же. Отправь меня обратно!

Я попятилась, но Грималкин одним прыжком оказался между нами и встал на дыбы. Мужчина остановился, в ужасе уставившись на вопящего кота. С булькающим криком, он повернулся и убежал, расталкивая прохожих. Люди возмущались, переглядываясь, но, казалось, никто не замечал удирающего бродягу.

– Что это было? – спросила я Грималкина.

– Оркулли, – вздохнул он. – Мерзкие твари. Ужасно боятся кошек, можешь поверить? Видимо, его изгнали из Небыли. Это объясняет, почему он просил тебя отправить его обратно.

Я озиралась по сторонам, но оркулли растворился в толпе.

– Неужели все фейри, разгуливающие в человеческом мире, изгнанники? – задумалась я.

– Конечно, нет. – Грималкин смотрел на меня пренебрежительно, как это умеют делать только коты. – Многие сами решают остаться здесь, перемещаясь между этим миром и Небылью, когда заблагорассудится, покуда могут дорогу найти. Домовые и боггарты могут навсегда поселиться в одном доме, другие сливаются с обществом людей, выдавая себя за смертных, живя за счет их грез, эмоций и дарований. Некоторые даже сочетались браком с о знаменитыми смертными, хотя общество фейри и избегает детей таких союзов, а в тяжелых ситуациях родитель-фейри и вовсе вынужден уйти. Но есть и те, кого изгнали в мир смертных. Они стараются тут прижиться, но длительное пребывание в мире людей сказывается на них странным образом. Возможно, именно большое количество железа и технологий этого мира настолько губительно для их существования. Они начинают понемногу утрачивать себя, пока не становятся лишь тенью прежних себя, пустой оболочкой, обволакиваемой чарами, которые помогают им выглядеть настоящими. И в конце концов они просто перестают существовать.

Я смотрела на Грималкина с тревогой.

– Такое может случиться с тобой? Со мной? – Я вспомнила, как Тэнси в ужасе отскочила от моего телефона. И вдруг поняла, что Робби таинственно отсутствовал на всех уроках информатики. Я думала, его просто не интересовали компьютеры, но и представить не могла, что это могло быть для него смертельно.

Грималкина это, казалось, не волновало.

– Возможно, если пробуду здесь долго, два-три десятилетия, чего я не планирую. А что до тебя, ты получеловек. Твоя кровь защищает тебя от влияния железа и банальных плодов научно-технического прогресса. На твоем месте я бы не сильно волновался.

– А при чем тут наука и технологии?

Грималкин реально закатил глаза.

– Если б я знал, что мне предстоит урок истории, то выбрал бы более подходящее место, чем городские улицы. – Он дернул хвостом и сел. – Ты никогда не встретишь фейри на научной ярмарке. А знаешь почему? Потому что наука – ключ к разгадыванию теорий и пониманию вселенной. Наука расставляет все по полочкам, логично и доступно. Фейри – волшебные, капризные, загадочные и необъяснимые. Наука не способна доказать существование фейри, следовательно, мы не существуем. Такое неверие губительно для фейри.

– А как же Робби… э-э-э, Пак? – спросила я, не понимая, почему вдруг на ум пришел именно он. – Как ему удавалось находиться рядом со мной так долго?

Грималкин зевнул.

– Плутишка Робин – очень древний фейри, – ответил кот, и мне стало не по себе думать о Робби в таком ключе. – Мало того, о нем слагали баллады, стихи и повести, так что он практически бессмертен, люди еще долго будут помнить о нем. Не то чтобы он не восприимчив к железу и технологиям, вовсе нет. Пак силен, но даже ему не противостоять их воздействию.

– Железо может его убить?

– Постепенно, со временем. – Грималкин посмотрел на меня серьезно. – Небыль умирает, человек. С каждой декадой она становится все меньше и меньше. Темп прогресса растет, технологий все больше. Люди не верят ни во что, кроме науки. Даже человеческие дети поглощены прогрессом. Они глумятся над старыми сказками, их притягивают новейшие гаджеты, компьютеры и видеоигры. Они больше не верят в чудовищ или магию. Города растут, технологии захватывают мир, вера и воображение гаснут, а с ними и мы.

– Как это остановить? – прошептала я.

– Никак. – Грималкин почесал за ухом задней лапой. – Может, Небыль просуществует до скончания веков, а может, исчезнет через несколько столетий. В конце концов все умирает, человек. Теперь, если ты закончила с вопросами, нам надо двигаться дальше.

– Но, если Небыль умрет, ты тоже исчезнешь?

– Я кот, – ответил Грималкин, как будто это все объясняло.

Я шла за Грималкиным по тротуару, солнце садилось за горизонт, и уличные фонари оживали один за другим.

Я всюду мельком примечала фейри: они проходили мимо, болтали в темных переулках, крались по крышам и прыгали по линиям электропередач. Как я могла быть так слепа раньше? Мне вспомнился разговор с Робби у меня дома, в гостиной, как будто это было вечность назад. «Как только начнешь видеть, перестать уже не сможешь. Знаешь, говорят, неведение – благо, так?»

Если бы я его тогда послушала.

Грималкин прошел еще несколько улиц и внезапно остановился. Через дорогу сиял розово-голубыми огнями двухэтажный танцевальный клуб. Вывеска гласила «Голубой хаос». Парни и девушки с осветленными волосами ждали в очереди, сверкая украшениями и металлическими пайетками. Изнутри доносилась громкая музыка.

– Пришли, – сказал Грималкин, довольный собой. – Энергия тропы никогда не меняется, хотя в прошлый раз здесь все выглядело по-другому.

– Хочешь сказать, клуб – это тропа?

– Нет, она внутри, – ответил Грималкин, демонстративно выказывая терпение.

– Мне туда ни за что не попасть! – воскликнула я коту, оглядывая клуб. – Там очередь на километр, и не думаю, что несовершеннолетних туда пускают. Меня не пропустят.

– Я думал, твой Пак хоть чему-то тебя научил. – Вздохнув, Грималкин проскользнул в ближайший переулок. В замешательстве, я пошла за ним, гадая, пойдем ли мы искать другой путь.

Но Грималкин запрыгнул на переполненный мусорный контейнер и посмотрел на меня парящими в воздухе желтыми глазами.

– А теперь, – начал он, взмахнув хвостом, – слушай внимательно, человек. Ты наполовину фейри. Что еще важнее, ты дочь Оберона, и пришло время тебе научиться пользоваться той силой, которой все так боятся.

– Нет у меня никакой…

Грималкин прищурился:

– Конечно, есть. Ты излучаешь силу, вот почему фейри реагируют на тебя так остро. Ты просто не знаешь, как ею пользоваться. Что ж, я научу тебя. Так будет проще, чем самому провести тебя в клуб. Готова?

– Не знаю.

– Годится. Во-первых… – Глаза Грималкина исчезли. – Закрой глаза.

Не испытывая ни малейших опасений, я закрыла глаза.

– Теперь протяни руку и почувствуй чарв вокруг тебя. Мы совсем рядом с клубом, чар там в избытке. Чары подпитывают нашу силу. С их помощью мы можем менять форму, убивать одним пением и становиться невидимыми для глаз смертных. Чувствуешь?

– Я не…

– Хватит болтать, просто почувствуй!

Я пыталась, хоть и не понимала, что должна чувствовать, но испытывала лишь неловкость и страх.

Внезапно словно вспышка света ослепила меня, и я почувствовала их.

Они были похож на разноцветные эмоции: оранжевая страсть, алое вожделение, багровая ярость, голубая печаль – гипнотический круговорот ощущений в моем сознании. Я ахнула, и Грималкин довольно замурлыкал.

– Да, это чары. Мечты и чувства смертных. А теперь открой глаза. Начнем с самого простого: умение исчезать, становиться невидимым.

С трудом справляясь с потоком бурлящих эмоций, я кивнула.

– Ладно, стать невидимой. Звучит несложно.

Грималкин впился в меня взглядом.

– Неверие тебе же во вред, человек! Не надо думать об этом как о невозможном, иначе так и будет.

– Ладно, ладно, извини! – Я подняла руки. – Что делать?

– Мысленно представь чары. – Кот снова прикрыл глаза. – Будто это плащ, который полностью тебя скрывает. В твоем воображении чары могут быть чем угодно, даже воздухом или пустым местом. Накидывая на себя чары, нужно поверить, что никто тебя не видит. Вот так.

Кошачьи глаза исчезли вместе с остальным туловищем хозяина. Даже зная, что Грималкин так умеет, все равно жутко видеть, как он исчезает прямо у меня на глазах.

– А теперь… – глаза снова открылись, за ними обнаружилось и все тело, – …твоя очередь. Как только поверишь, что ты невидима, пойдем.

– Что? А мне не нужно тренироваться или типа того?

– Человек, все, что нужно, – это поверить. Если с первого раза не поверишь, что ты невидима, станет только сложнее. Пойдем. И запомни, никаких сомнений.

– Ну да, никаких сомнений. – Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза. Я вообразила, как исчезаю, накидываю на плечи плащ из света и воздуха и натягиваю капюшон.

«Никто меня не видит, – думала я, ощущая себя глупо. – Я невидима».

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки.

Они были на месте.

Грималкин качал головой, когда я, расстроенная, подняла на него глаза.

– Не понять мне людей, – пробормотал он. – Ты видела магию, фейри, монстров, чудеса и все равно не веришь, что можешь стать невидимой! – Тяжело вздохнув, он спрыгнул на землю. – Прекрасно. Полагаю, все придется делать мне.

Глава 14

«Голубой хаос»

Мы стояли в очереди уже где-то час.

– Всего этого можно было избежать, если бы ты делала то, что я сказал, – пробормотал Грималкин раз, наверное, в сотый. Он впился когтями мне в руку, и я едва сдержалась, чтобы не бросить его через забор, как футбольный мяч.

– Не дави на меня, Грим. Я старалась! Остынь уже. – Я игнорировала косые взгляды прохожих, которым казалось, что я разговариваю сама с собой, как ненормальная. Не знаю, что они видели, глядя на Грима, но уж точно не говорящего кота. До чего же он тяжелый.

– Простое заклинание невидимости. Что может быть проще? Котята умеют это делать, еще не начав ходить.

Я бы нашла, что ему ответить, но мы приближались к вышибале, сторожившему вход в «Голубой хаос». Темнокожий мускулистый громила проверил документы стоявшей перед нами парочки и пропустил их. Грим вонзил свои когти мне в руку, и я шагнула вперед.

Холодные черные глаза оглядели меня с головы до ног.

– Я так не думаю, дорогуша, – сказал вышибала, поигрывая мускулами. – Почему бы тебе не пойти домой, завтра в школу.

Во рту пересохло, но Грим заговорил тихим, успокаивающим голосом.

– Посмотри на меня как следует, – промурлыкал он, хотя громила даже не взглянул на него. – На самом деле я старше, чем выгляжу.

– Да? – Кажется, его это не убедило, но и за шкирку он меня не выбросил. – Посмотрим-ка документики.

– Конечно. – Грим пнул меня, и я переложила его на другую руку, чтобы достать школьный билет. Вышибала подозрительно всматривался. Живот скрутило, по спине струился холодный пот, а Грималкин продолжать мурчать, лежа у меня на руках, совершенно невозмутимо. Вышибала с неохотой вернул мне карточку.

– Ну ладно, проходите. – Он махнул рукой, и мы вошли.

Внутри царил полный хаос. Я никогда раньше не бывала в ночных клубах и на мгновение оцепенела от яркого света и шума. По полу клубился сизый пар, похожий на туман из дикого леса. Цветомузыка превращала танцпол в электронную сказочную страну всех цветов радуги. Музыка звенела в ушах, легкая вибрация проходила по всему телу. Как в такой какофонии можно общаться?

Люди двигались, кружились и покачивались в ритм музыке; они танцевали так энергично, что пот с них струился ручьями. Кто-то в одиночку, другие парами, не в состоянии оторваться друг от друга, излучая энергию и страсть.

Среди них, корчась и извиваясь в безумстве, подпитываясь изливающимися чарами, танцевали фейри.

Я видела фейри в кожаных штанах и блестящих костюмах, струящихся платьях и рваных джинсах, что сильно отличалось от средневековых нарядов Летнего Двора. Девушка с птичьими когтями и перьями вместо волос порхала сквозь толпу, царапая кожу молодых людей и слизывая кровь. Худой, как щепка, парень обвивал своими тремя руками танцующую пару, заплетая длинные пальцы им в волосы. Две девушки с лисьими ушами прижимались к молодому человеку, он в экстазе откинул голову назад, не подозревая об истинном обличье девушек.

Заерзав, Грималкин выпрыгнул из моих рук. Он побежал в конец зала, его хвост был похож на перископ, торчащий в океане пара и дыма. Я пошла за ним, стараясь не пялиться на мистических танцоров, кружащихся в этой массе людей.

Рядом с баром в самом конце зала была небольшая дверь с надписью «Только для персонала». Она мерцала чарами так, что на нее трудно было смотреть. Я беззаботно шагнула к двери, но не успела подойти ближе, как из-за барной стойки выскочил бармен и пристально на меня уставился.

– Лучше не стоит, милочка, – предупредил он; темные волосы собраны в хвост на затылке, на лбу два загнутых рога. Он подошел к краю, и я услышала стук копыт по деревянному полу. – Поди сюда, налью тебе чего-нибудь. За счет заведения, м-м?

Грималкин запрыгнул на барный стул и положил передние лапы на стойку. Человек на соседнем стуле потягивал свой напиток, словно ничего и не происходило.

– Мы ищем Шард, – сказал Грим, и бармен бросил на него раздражённый взгляд.

– Шард занята, – ответил сатир, избегая взгляда кота, и принялся протирать барную стойку. Грим продолжал смотреть на него, пока сатир наконец не поднял глаза, опасливо прищурясь. – Я сказал, она занята. Почему бы тебе не свалить отсюда, пока красные колпачки не сунули тебя в бутылку, а?

– Давид, нельзя так с клиентами, – раздался сладкий голос за спиной, и я подпрыгнула. – Особенно со старыми друзьями.

Женщина, маленькая и хрупкая, с бледной кожей и неоново-синими губами, оглядывала нас, хищно улыбаясь. Колючие, словно иглы, волосы торчали во все стороны; окрашенные в синие, зеленые и белые оттенки, они были похожи на ледяные кристаллы, вырастающие из черепа. На ней были облегающие кожаные штаны, короткая футболка, едва прикрывавшая грудь, и кинжал на бедре. Лицо блестело от бесчисленных пирсингов: в бровях и в носу, в губах и в щеках, серебряные и золотые. В ушах сверкали кольца, гвóздики и клипсы, отражаясь в свете огней, словно инкрустированные драгоценностями миниатюрные кинжалы. В пупке красовалась серебряная игла с подвеской в форме дракона.

– Здравствуй, Грималкин, – покорно сказала женщина. – Сколько лет, сколько зим! Что привело тебя в мой скромный клуб? Да еще и с щенком из Летнего в придачу. – Она с любопытством изучала меня искрящимися зелено-голубыми глазами.

– Нам нужен проход в Тир-на-Ног, – без колебаний ответил Грималкин. – Сегодня, если можно.

– А не много ли просишь? – Шард ухмыльнулась, приглашая нас пройти в угловую кабинку. Усевшись, она откинулась назад и щелкнула пальцами. Из тени выскользнул человек, высокий и долговязый, и встал рядом, глядя на нее с обожанием.

– Яблочный мартини, – сказала она ему. – Пролей хоть каплю – и проведешь остаток жизни тараканом. Вы двое что-нибудь будете?

– Нет, – решительно ответил Грималкин. Я покачала головой.

Человек убежал, и Шард наклонилась вперед, изогнув в ухмылке синие губы.

– Значит, проход в земли Зимнего? Хочешь воспользоваться моей тропой, я верно поняла?

– Это не твоя тропа, – сказал Грималкин, стукнув хвостом по мягким сиденьям.

– Но она при моем ночном клубе, – ответила Шард. – Зимняя Королева не обрадуется, если я позволю щенку из Летнего проникнуть на ее территорию без предупреждения. Не смотри на меня так, Грималкин. Я не дура. Она дочь Лесного царя. Вопрос в том, что я с этого получу?

– Расплату за оказанную мной услугу. – Грималкин смотрел на нее, прищурившись. – Считай, твой долг уплачен.

– Идет, – ответила Шард и повернулась ко мне. – А что насчет этой? Что она может мне предложить?

Я сглотнула.

– А что ты хочешь? – спросила я прежде, чем Грималкин успел что-то сказать. Кот смотрел на меня сердито, но я проигнорировала его. Никому не позволю торговать моей судьбой. Не хотелось, чтобы Грималкин обещал этой женщине моего первенца.

Шард снова откинулась назад и, улыбаясь, скрестила ноги. Долговязый юноша появился с ее напитком – зеленым варевом с крошечным зонтиком, – и она медленно отпила глоток, не отрывая от меня глаз.

– Хороший вопрос, – пробормотала Шард, задумчиво вертя мартини. – Чего я хочу? Должно быть, тебе очень нужно попасть в земли Мэб. Чего же это может стоить?

Погруженная в мысли, она сделала еще глоток.

– Как насчет… твоего имени? – предложила она наконец.

Я моргнула.

– Мое имя?

– Верно, – обезоруживающе улыбнулась Шард. – Ничего особенного. Пообещай мне возможность использовать твое имя – твое настоящее имя, и сочтемся. Ну так что?

– Девушка еще молода, Шард, – сказал Грималкин, глядя на нас, прищурившись. – Возможно, она еще не знает своего настоящего имени.

– Все в порядке, – улыбнулась мне Шард. – Просто отдай мне то имя, на которое отзываешься сейчас, и этого хватит, договорились? Уверена, я найду ему применение.

– Нет, – сказала я ей, – не договорились, я не отдам свое имя.

– О, ну хорошо. – Шард пожала плечами и поднесла бокал к губам. – Думаю, тебе придется искать другой путь в земли Мэб. – Она придвинулась к выходу из кабинки. – Было приятно познакомиться. А теперь прошу извинить, меня ждет клуб.

– Стой! – выпалила я. Шард замерла, глядя на меня выжидающе. – Ладно, – прошептала я, – ладно, я дам тебе имя. И ты сразу откроешь тропу, да?

Фейри улыбнулась, обнажая зубы.

– Конечно.

– Уверена, что хочешь этого? – тихо спросил Грималкин. – Знаешь, что бывает, когда отдаешь свое имя фейри?

Я не ответила ему.

– Поклянись, – потребовала я у Шард. – Обещай, что откроешь тропу, как только назову тебе имя. Скажи это.

Фейри ехидно улыбнулась.

– Не так глупа, как кажется, – пробурчала она, пожимая плечами. – Хорошо. Я, Шард, хранитель тропы «Хаоса», клянусь открыть путь, как только получу оплату в виде одного имени, произнесенного запрашивающей стороной. – Она замолчала и ухмыльнулась. – Устраивает?

Я кивнула.

– Прекрасно. – Шард облизнула губы с нечеловеческой жаждой в глазах. – Выкладывай!

– Ладно. – Живот дико скрутило, я сделала глубокий вздох. – Баффи Саммерс.

Шард побледнела.

– Чего? – На одно прекрасное мгновение она выглядела совершенно сбитой с толку. – Это не твое имя, полукровка! Мы не так договаривались.

Сердце колотилось.

– А вот и да, – ответила я твердым голосом. – Я обещала дать тебе имя, но не говорила, что оно будет мое. Я выполнила свою часть соглашения. Ты получила имя. Теперь покажи тропу.

Сидевший рядом Грималкин внезапно разразился скрипучим смехом. Пустое лицо Шард в мгновение ока налилось яростью, глаза потемнели. Иглы на голове встали дыбом, бокал в руке покрылся льдом и разлетелся на миллионы сверкающих осколков.

– Ты! – Она впилась в меня взглядом, холодным и устрашающим. Мне хотелось с воплем выбежать отсюда. – Ты пожалеешь о такой дерзости, полукровка! Я этого не забуду. Ты будешь молить о пощаде, пока горло не пересохнет!

Ноги дрожали, но я встала, смотря ей в глаза.

– Но сначала покажи нам тропу.

Грималкин перестал смеяться и запрыгнул на стол.

– Тебя переспорили, Шард, – сказал он веселым голосом. – Смирись, в другой раз больше повезет. Нам пора!

Глаза фейри по-прежнему были темными, но, совершив над собой усилие, она взяла себя в руки.

– Хорошо, – ответила она с достоинством, – я выполню свою часть сделки. Подождите минутку, надо предупредить Давида, что меня не будет.

Она ушла с высоко поднятой головой, ее шипы дрожали, как сосульки.

– Очень умно, – тихо сказал Грималкин, когда фейри направилась к бару. – Скорлупка всегда была неосмотрительной, не вслушивалась в детали. Думает, слишком умна для этого. Тем не менее злить Зимних сидов не стоит. Ты еще можешь пожалеть об этом небольшом конфликте. Фейри никогда не прощают оскорблений.

Я молчала, наблюдая, как Шард, наклонившись, шептала что-то Давиду. Сатир взглянул на меня, сощурившись, тряхнул головой и продолжил вытирать барную стойку.

Шард вернулась, по-прежнему глядя на нас с холодной неприязнью.

– Сюда, – сухо заявила она и повела нас к двери «Только для персонала» в дальней конце зала.

Мы прошли пять или шесть лестничных пролетов вниз и остановились у еще одной двери с надписью «Опасно! Не входить!». Шард зловеще улыбнулась.

– Не обращайте внимания на Ворчуна. Он отпугивает тех, кто сует нос куда не надо. Фука или красные колпачки думают, что они такие умные, любят проскочить мимо Давида. Любопытно им, что здесь, внизу. А я не могу этого допустить. Так что приходится использовать Ворчуна, чтобы у любого отбить желание соваться сюда. – Она хмыкнула. – Иногда и смертные сюда забредают – отличная развлекаловка и бесплатный корм для Ворчуна.

Она резко улыбнулась и толкнула дверь.

Отвратительная вонь гнили, пота и экскрементов ударила в нос, словно гигантский молот. Я отпрянула, живот сжался. На каменном полу были разбросаны кости, причем не только животных. В углу, рядом с дверью в дальней стене, лежала груда грязной соломы. Я поняла, что это и есть вход на территорию Неблагого Двора, но добраться до него будет непросто.

Прикованный кандалами на одной ноге к кольцу в полу, передо мной стоял самый большой огр из всех, что я видела. Кожа его была фиолетовой, как синяк, из нижней челюсти торчали четыре желтых клыка. Туловище было огромным, под пятнистой кожей бугрились мускулы и сухожилия, пальцы заканчивались черными изогнутыми ногтями.

Шею сковывал тяжелый ошейник, который, видимо, сильно натирал, потому что кожа под ним была покрасневшей и ободранной. Почти сразу я поняла, что и ошейник, и кандалы были железными. Прихрамывая, огр шагнул вперед, шаркая на ходу прикованной ногой; лодыжки были покрыты волдырями и открытыми язвами. Грималкин тихонько зашипел.

– Интересно, – сказал он, – такие меры обязательны? Неужели огр такой сильный?

– Он сбегал пару раз, пришлось использовать железо, – ответила Шард с довольным видом. – Разнес клуб вдребезги и съел пару посетителей, пока мы его не остановили. Я подумала, что нужны решительные меры. Теперь он послушный.

– Но это его убивает, – сказал Грималкин спокойным голосом. – Вы же понимаете, что это сократит продолжительность его жизни?

– Не читай мне лекций, Грималкин. – Шард посмотрела на кота с отвращением и вошла внутрь. – Не здесь, так в другом месте будет буйствовать. А железо убьет его не сразу, огры быстро исцеляются.

Она подошла к огру, который уставился на нее полными боли желтыми глазами.

– Двигайся, – приказала она, указывая на груду соломы в углу. – Иди в кровать, Ворчун, давай!

Огр глазел на нее и, слабо зарычав, поплелся к своей кровати, звякнув цепями. Мне даже стало жаль его.

Шард открыла дверь, за ней тянулся длинный коридор; через дверной проем в комнату полился туман.

– Ну? – позвала она нас. – Вот ваша тропа к Зимнему Двору. Чего стоите?

Не сводя глаз с Ворчуна, я шагнула вперед.

– Стой, – пробормотал Грималкин.

– В чем дело? – Обернувшись, я увидела, что он внимательно осматривает комнату, прищурившись. – Огра боишься? Шард сдержит его, разве нет?

– Не обязательно, – ответил кот. – Она выполнила свою часть сделки, просто открыла нам путь в Тир-на-Ног. Защищать нас она не обещала.

Я еще раз заглянула в комнату и обнаружила, что Ворчун пристально смотрел на нас, пуская слюни. Шард стояла рядом, ухмыляясь.

Внезапно на лестнице раздались шаги. Из-за перил на меня уставилось морщинистое злобное лицо, сверкая акульими зубами. Красная бандана упала с головы и приземлилась у моих ног.

– Красные колпачки, – выдохнула я, не задумываясь, шагая в комнату.

Взревев, Ворчун рванулся с цепи, впиваясь в землю когтями. Взвизгнув, я прижалась к стене, в то время как огр, рыча, махал руками, пытаясь до меня дотянуться. Огромными кулаками он ударил по полу буквально в трех метрах от меня и разочарованно взревел. Я не могла пошевелиться. Грималкин исчез. В комнату ворвалась дюжина красных колпачков, а в воздухе раздался звонкий смех Шард.

– Вот это развлечение! – возрадовалась она, прислонившись к дверному косяку.

Глава 15

Возвращение Пака

Красные колпачки всей гурьбой ринулись в комнату, в тусклом свете сверкая зубами. На них были байкерские косухи и кожаные штаны, а вместо привычных колпачков – красные банданы. Рыча и скрипя зубами, они увидели огра, который в тот же момент заметил их, и отпрыгнули, когда он ударил огромным тяжелым кулаком о пол.

Выкрикивая проклятия, красные колпачки неистово плясали вне досягаемости огра, размахивая бронзовыми ножами и деревянными бейсбольными битами.

– Что это?! – визжал один из них. – Сатир сказал, в подвале мы найдем молодую плоть! Где наше мясо?!

– Там! – прорычал другой, показывая на меня чем-то похожим на старую заточку. – В углу. Не дайте чудищу забрать нашу еду!

Прижавшись к стене, как я, держась подальше от огра, они двинулись ко мне. Ворчун рычал и бил кулаками по земле, оставляя в цементном полу глубокие трещины, но ему было не дотянуться до маленьких и юрких гномов. Я с ужасом наблюдала, как отвратительные фейри рвутся ко мне, смеясь и размахивая ножами, а отступать было некуда. Так они съедят меня заживо, а если шагну глубже в комнату, Ворчун разорвет на куски.

Все это время Шард наблюдала за мной с самодовольной ухмылкой, облокотившись о дверной косяк.

– Как тебе наше соглашение, мелкая дрянь? – крикнула она, перекрывая вой Ворчуна и стук зубов красных колпачков. – Дай мне свое настоящее имя, и, может быть, я их отзову.

Один из красных колпачков, разинув пасть, прыгнул мне прямо в лицо. Я вскинула руки, и острые зубки вонзились в кожу, сжимаясь, как стальной капкан. Закричав, я отчаянно трясла рукой и швырнула мерзкую тварь в огра. Красный колпачок ударился о землю и, рыча, вскочил на ноги, но в то же мгновение одним ударом кулака Ворчун превратил его в кровавое месиво.

Казалось, время замедлилось. Думаю, так бывает, когда ты находишься на грани смерти. Красные колпачки рванули вперед, скалясь и лязгая акульими зубами; Ворчун выл, грозя сорваться с цепи, а Шард, прислонившись к стене, смеялась.

Внезапно в комнату влетела огромная черная птица.

Красные колпачки прыгнули на меня.

Гаркая и хлопая крыльями, птица нырнула и вонзила когти в лицо одному из гномов. Пораженные и сбитые с толку, красные колпачки колебались, пока птица, мечась и хлопая крыльями, выклевывала им глаза. Свора гномов, проклиная все на свете, колотила ее своими битами, но в последний момент птица взлетела, и один из колпачков взвыл, когда удар товарища пришелся по нему.

Неожиданно во всей этой суматохе птица взорвалась в воздухе, изменив форму. Между мной и красными колпачками кто-то упал и, сбрасывая с себя перья, ухмыльнулся знакомой улыбкой.

– Привет, принцесса! Извини, задержался – жуткие пробки.

– Пак!

Он подмигнул мне, затем бросил взгляд на Зимнего сида у двери.

– Привет, Шард! – махнул он ей. – Миленько тут у тебя. Надо будет заскочить как-нибудь, отожжем по-паковски!

– Какая честь! Плутишка Робин собственной персоной! – ответила Шард, злобно ухмыляясь. – Если красные колпачки не сожрут твою голову, повешу ее над входом в бар. – Повернувшись к колпачкам, она ткнула увешанным кольцами пальцем в Пака: – Убейте его!

Ворча и сверкая зубами, красные колпачки набросились на свою жертву, словно рой пираний. Пак достал что-то из кармана и бросил на пол. Предмет превратился в толстое бревно, колпачки сомкнули челюсти вокруг дерева, вонзив зубы в кору, и с приглушенным визгом грохнулись на пол.

– Достаньте меня! – крикнул Пак.

Визжа от ярости, красные колпачки грызли бревно, измельчая его, как бензопила. Стуча зубами, они плевались щепками и кровожадно смотрели на нас. Пак повернулся ко мне с извиняющимся видом.

– Я на минутку, принцесса. Надо поиграть со щенками.

С ухмылкой на губах он шагнул к ним навстречу, а красные колпачки ринулись вперед, размахивая ножами и битами. Пак выжидал и в последний момент, увернувшись от атаки, сделал шаг назад, в комнату, подальше от стены. Свора колпачков прыгнула за ним. Я ахнула, когда Ворчун взмахнул кулаком, но Пак вовремя отскочил в сторону, и от колпачка остался лишь мокрый след.

– Упс! – воскликнул Пак, прижимая руки к губам и уклоняясь от очередного удара Ворчуна. – Какой я неуклюжий.

Колпачки снова ринулись на него, рассыпаясь в проклятиях.

Они продолжали смертоносно плясать по комнате, гоняясь за Паком под его насмешки, шутки и аплодисменты. Ворчун ревел и крушил маленьких человечков, сновавших у него под ногами, но колпачки были шустрыми и прозорливыми. Это не помешало им преследовать Пака, пока он, приплясывая и кружа, уклонялся от огра, явно наслаждаясь действом. Мое сердце будто застряло в горле: одно неверное движение, одна ошибка, и Пак превратится в кровавое пятно.

Мне стало как-то холоднее. Я так увлеклась Паком, что не заметила, как Шард, тихо выскользнув из-за двери, была теперь буквально в метре от меня. Ее черные глаза сверкнули, губы скривились в ехидной усмешке. Она подняла руку, и над головой образовалось ледяное копье, направленное на меня.

Раздался вопль, и, должно быть, некая невидимая сила ударила ее в спину, потому что она пошатнулась и едва не упала. У нее на груди сверкнуло что-то золотое: ключ на тонкой серебряной цепочке. Чертыхаясь, Шард швырнула невидимого нападавшего о стену; раздался глухой удар и, шипя от боли, Грималкин на мгновение материализовался, но затем снова исчез.

Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я сделала выпад и схватила ключ с ее шеи. Она повернулась с ослепительной скоростью и бледной рукой схватила меня за горло. Хватая ртом воздух, свободной рукой я вцепилась ей в руку, но она держала меня мертвой хваткой. Шард, улыбаясь, медленно сжимала пальцы, и на шее у меня образовались кристаллы льда. В глазах потемнело, и я упала на колени.

С яростным визгом Грималкин прыгнул ей на спину, вонзив в нее когти и зубы. Шард закричала и ослабила хватку. Выпрямившись, я изо всех сил оттолкнула сида. Цепочка натянулась, послышался металлический треск, и ключ остался у меня в руке.

Откашливаясь, я отошла от стены и посмотрела на огра.

– Ворчун! – крикнула я охрипшим голосом. – Ворчун, посмотри на меня! Послушай меня!

Огр перестал колотить по полу и поднял на меня измученные глаза. За спиной раздался кошачий вой, и Грималкин рухнул на пол.

– Помоги нам! – крикнула я, поднимая ключ, блеснувший на свету. – Помоги нам, Ворчун, и мы освободим тебя!

– Освободить… меня?

Меня ударили по затылку, и я едва не вырубилась от всепоглощающей боли. Я рухнула на пол, сжимая в руке ключ. Удар по ребрам, и я перевернулась на спину. Надо мной нависла Шард, замахнувшись кинжалом.

– Нет!

Комната заполнилась воплями Ворчуна. Шард испуганно подняла глаза, только сейчас осознав, что находится в пределах досягаемости огра. Слишком поздно. Его удар слева тыльной стороной руки пришелся ей в грудь, с глухим стуком отбросив ее к стене. Даже красные колпачки перестали гоняться за Паком и оглянулись.

Я с трудом поднялась на ноги, не обращая внимания на ноющую боль в мышцах. Шатаясь, я шагнула к Ворчуну, надеясь, что огр узнает меня и не превратит в кашу. Он не двинулся, когда я подошла к цепи; грубые железные кандалы впивались в его плоть. Вставив ключ в отверстие, я повернула его, и раздался щелчок. Железные кольца ослабли и упали.

Ворчун взревел – вопль, полный торжества и ярости. Развернувшись, он удивительно быстро для своих размеров ударил красного колпачка о стену. Пак отпрянул, когда огр, подняв руку, прихлопнул еще двоих, как тараканов. Колпачки взбесились. Рыча и визжа, они роились у ног Ворчуна, били его бейсбольными битами и впивались зубами в лодыжки. Ворчун топтал и пинал, едва не задев и меня; земля дрожала от его ударов, но у меня не было сил шевелиться.

Уворачиваясь от смертоносных кулаков, Пак схватил меня за руку и вытащил из гущи сражения.

– Пойдем – пробормотал он, оглядываясь назад, – пока они не видят! Иди к тропе.

– А как же Грималкин?

– Я здесь, – отозвался кот, появившись рядом. Тон его голоса казался напряженным, он прихрамывал на переднюю левую лапу, но в остальном, казалось, был цел. – Определенно пора уходить!

За спиной прогремело рычание, и землю сотрясли тяжелые шаги.

– Ворчун, – сказала Шард, не сводя с меня глаз, – убей их! Я прощаю тебя. Разорви их на части, медленно и мучительно. Давай же!

Ворчун снова зарычал и шагнул ко мне.

– Др-р-рузья, – прорычал огр, стоя над нами. – Освободить Ворчуна. Друзья Ворчуна. – Он сделал еще шаг, и я почувствовала запах гнили, исходящий от раны на его ноге, натертой кандалами и цепями. – Убить хозяйку! – прорычал он.

– Что?! – Шард в ужасе попятилась. Ворчун шагнул вперед, подняв огромные кулаки. – Что ты делаешь?! Отойди, глупая тварь! Я приказываю тебе! Нет, нет!

– Пойдем, – прошептал Пак, потянув меня за руку. Мы проползли у Ворчуна под ногами и бросились к открытой двери. Последнее, что я увидела, прежде чем дверь за нами закрылась, – это как Ворчун навис над бывшей хозяйкой, а Шард, подняв копье, отступала.

Перед нами тянулся коридор, наполненный туманом и мерцающими огнями. Дрожа, я облокотилась на стену, адреналин в крови постепенно утихал.

– Ты как, принцесса? – спросил Пак с беспокойством в зеленых глазах. Я шагнула вперед и крепко обняла его. Он обнял меня в ответ и притянул к себе. Я чувствовала тепло и биение его сердца, его дыхание у моего уха. Наконец, я отстранилась и прижалась спиной к стене, увлекая его за собой.

– Я думала, Оберон превратил тебя в птицу, – прошептала я.

– Так и было, – ответил Пак, пожимая плечами. – Но когда обнаружил, что ты сбежала, отправил меня найти тебя.

– Значит, это ты следил за нами, – сказал Грималкин, почти невидимый в тумане.

Пак кивнул.

– Я понял, что вы собрались в Неблагой Двор. Кто, по-вашему, создал ту короткую тропу? В общем, выйдя сюда, я стал разнюхивалть. Один пикси сказал, что видел, как вы направились в эту часть города. Я знал, что у Шард здесь клуб, ну а остальное, как говорят смертные, вы и сами знаете.

– Я рада, что ты пришел, – сказала я, собираясь с силами. Дрожь в ногах прошла. – Ты спас мне жизнь. Опять. Знаю, возможно, ты не захочешь это слышать, но спасибо.

Пак взглянул на меня искоса, что мне совсем не понравилось.

– Погоди благодарить, принцесса. Оберон был сильно расстроен, что ты покинула безопасные земли Благих. – Он неловко потер руки. – Я должен вернуть тебя домой.

Я уставилась на него, чувствуя себя так, словно Пак только что пнул меня в живот.

– Но… ты ведь не станешь этого делать? – пробормотала я. Пак отвернулся, и мое отчаяние нарастало. – Пак, ты не можешь. Я должна найти Итана! Должна попасть в Неблагой Двор и вернуть его домой.

Пак провел рукой по волосам – такой непривычный для фейри человеческий жест.

– Ты не понимаешь, – сказал он на удивление неуверенно. – Я, конечно, фаворит владыки Оберона, но испытывать его терпение тоже не могу. Если я снова подведу его, то меня ждет будущее похуже, чем заточение на двести лет в теле ворона. Он может изгнать меня из Небыли навечно, и я больше не смогу увидеть родной дом.

– Прошу тебя! – взмолилась я, беря его за руку, но он избегал моего взгляда. – Помоги нам, Пак. Я знаю тебя целую вечность. Не поступай так. – Я опустила его руку и пристально посмотрела на юношу. – Ты же понимаешь, что я буду брыкаться и кричать и больше никогда с тобой не заговорю?

– Не надо так. – В конце концов Пак поднял на меня глаза. – Ты не понимаешь, что делаешь. Если Мэб найдет тебя… ты не знаешь, на что она способна.

– Мне все равно! Я знаю только, что мой брат все еще там, и он в беде. Я должна найти его. И я сделаю это, с тобой или без!

Глаза Пака блеснули.

– Я мог бы наложить на тебя заклинание. – Он задумчиво улыбнулся краешком губ. – Это решит многие проблемы.

– А вот и нет, – заговорил Грималкин прежде, чем я успела взорваться. – Ты не станешь этого делать и сам это знаешь, так что перестань позерствовать. Кроме того, я знаю, как решить вашу маленькую проблемку.

– Вот как?

– Король должен мне услугу. – Грималкин лениво махнул хвостом.

– Это не помешает Оберону изгнать меня.

– Нет, – согласился Грималкин. – Но я могу попросить его изгнать тебя только на определенный срок. На пару десятилетий, например. Это лучше, чем ничего.

– Ага. – Пака это не убедило. – И это будет стоить мне услуги взамен?

– Ты втянул меня в этот конфликт, когда бросил девчонку на мое дерево, – ответил Грималкин, лениво моргая. – Не верю, что это было случайное совпадение, не от печально известного Плута. Ты знал, что так будет.

– Я точно знаю, что нельзя заключать сделок с кайт ши! – парировал Пак в ответ, затем вздохнул, проводя рукой по волосам. – Ладно, – сказал он наконец. – Твоя взяла, принцесса. Все равно свободу переоценивают. Если играть, то по-крупному.

Сердце встрепенулось.

– Так ты поможешь нам?

– Да без проблем! – Пак устало улыбнулся. – Если бы не я, тебя сожрали бы заживо. К тому же штурмовать Неблагой Двор? – Он улыбнулся еще шире. – Не упущу такую возможность!

– Тогда пойдемте, – сказал Грималкин, когда Пак помог мне встать. – Чем дольше мы мешкаем, тем быстрее разойдутся слухи о нас. Тир-на-Ног уже рядом. – Повернувшись, он побежал вниз по коридору сквозь туман, задрав хвост.

Несколько минут мы шли вдоль коридора, и вскоре воздух стал холодным и колючим. Стены покрылись инеем, с потолка свисали сосульки.

– Мы близко, – раздался в тумане бесплотный голос Грималкина.

В конце коридора стояла простая деревянная дверь. Снежная пудра застилала пол тонким слоем, проникая сквозь щель внизу; дверь дрожала и скрипела от завывающего снаружи ветра.

Пак шагнул вперед.

– Уважаемые дамы и коты, – торжественно объявил он, хватаясь за дверную ручку, – добро пожаловать в Тир-на-Ног! Страну бесконечных зим и огромного количества снега!

Он открыл дверь, и в лицо мне ударило облако ледяной снежной пыли. Сморгнув холодные снежинки с глаз, я шагнула вперед.

Мы оказались в ледяном саду: колючие кустарники на заборах были покрыты инеем, а в центре стоял фонтан в виде херувима, извергавшего замерзшую воду. Вдалеке, за бесплодными деревьями и тернистыми кустами, виднелась остроконечная крыша огромного викторианского поместья. Я оглянулась на Грима и Пака и увидела, что они стоят под арочным сводом, увешанном пурпурными лозами и кристально синими цветами. Как только они переступили порог, коридор исчез.

– Очаровательно, – пропел Пак, оглядываясь с неприязнью. – Люблю все мертвое и бесплодное. Интересно, кто садовник? Вот бы попросить у него пару советов.

Я уже дрожала от холода.

– Д-далеко до Двора Мэб? – спросила я, стуча зубами.

– До Зимнего Двора около двух дней ходьбы, – ответил Грималкин, запрыгивая на пень. Стряхнув лапы одну за другой, он осторожно сел. – Нужно найти убежище. Мне неуютно в такую погоду, да и девочка замерзнет насмерть.

По округе эхом разнесся мрачный смешок.

– Я бы не стал сейчас об этом беспокоиться.

Из-за дерева вышел человек, держа в руке опущенный меч. Сердце мое замерло и снова забилось, громко и беспорядочно. Ветер трепал черные волосы, когда он двинулся к нам, грациозно и безмолвно, словно тень. Грималкин зашипел и исчез, а Пак спрятал меня за собой.

– Я ждал тебя, – пробормотал Эш в тишине.

Глава 16

Железный фейри

– Эш! – прошептала я, когда стройная фигура скользнула в нашу сторону, бесшумно шагая по снегу. Он был потрясающе красив в абсолютно черном одеянии: казалось, его бледное лицо парило над землей. Я вспомнила его улыбку, взгляд серебристых глаз во время нашего танца. Сейчас он не улыбался, а глаза были холодными как лед. Это был не тот принц, с которым я танцевала в ночь Элизиума. Передо мной стоял хищник.

– Эш, – повторил Пак небрежным тоном, хотя лицо его оставалось серьезным и жестким. – Какой сюрприз! Как ты нас нашел?

– Это было несложно, – ответил Эш со скучающим видом. – Принцесса упомянула, что ищет кого-то при Дворе Мэб. Только вот из мира смертных в Тир-на-Ног не так много путей, а Шард и не скрывает, что охраняет одну из троп сюда. Ну и я подумал, что ваше появление здесь – лишь вопрос времени.

– Умно, – ухмыльнулся Пак. – Ты всегда был стратегом, да? Выкладывай, что тебе нужно?

– Твоя голова, – тихо ответил Эш, – на пике. Но сейчас неважно, чего я хочу. – Он указал мечом на меня. – Я пришел за ней.

Я похолодела, желудок подкатил к горлу.

«Он пришел убить меня, как и обещал на Элизиуме».

– Только через мой труп, – улыбнулся Пак, словно вел дружескую беседу, но я почувствовала, как он напрягся.

– Это входило в мой план. – Принц поднял меч, ледяной клинок которого был окутан туманом. – Сегодня я отомщу за нее, и душа ее упокоится с миром. – На мгновение на его лице отразилась жестокая мýка, и он закрыл глаза. Когда принц открыл их, они сверкали ледяной ненавистью. – Приготовься!

– Отойди, принцесса, – предупредил Пак, оттолкнув меня назад. Он полез в сапог и вынул кинжал с изогнутым лезвием, прозрачным, как стекло. – Будет жарковато.

– Пак, не надо! – Я вцепилась в его рукав. – Не дерись с ним, кто-то ведь может погибнуть.

– В этом и смысл дуэли, – усмехнулся Пак, но улыбка его была дикой, мрачной и устрашающей. – Но я тронут твоей заботой. Минутку, царевич, – обратился он к Эшу, и тот выжидательно склонил голову. Взяв за руку, Пак отвел меня за фонтан и наклонился, лаская дыханием мое лицо.

– Я должен это сделать, принцесса, – сказал он твердо. – Эш не отпустит нас без боя, к этому давно уже шло. – На мгновение на его лице промелькнула тень сожаления, но тут же исчезла. – Так что, – пробормотал Пак, ухмыляясь и приподняв мой подбородок, – как насчет поцелуя на удачу?

Я колебалась, гадая, почему именно сейчас. Он ведь не думал обо мне в этом ключе… нет? Я встряхнулась. Нет времени. Наклонившись, я поцеловала его в щеку. Его кожа была теплой и шершавой.

– Не умирай, – шепнула я, отстраняясь.

На долю секунды, мне показалось, что Пак был разочарован.

– Я? Умереть? Я же Плутишка Робин, принцесса!

С воплем он взмахнул ножом и атаковал ожидавшего принца.

Эш, словно темное пятно на фоне снега, сделал выпад, со свистом взмахнув мечом. Пак отскочил в сторону, обдав меня облаком снега. Я вскрикнула – ледяные брызги жалили, как иглы, – и потерла глаза. Когда я снова их открыла, Эш и Пак сражались вовсю, каждый с намерением убить соперника.

Уклонившись от яростного удара, Пак швырнул в Эша что-то из своего кармана. Предмет превратился в крупного, безумно визжащего кабана и набросилось на принца, сверкая острыми клыками. Ледяной меч вонзился в него, и кабан взорвался водоворотом сухих листьев. Эш вскинул руку, и в Пака полетели брызги сверкающих, как кинжалы, ледяных осколков. Я вскрикнула, но Пак вдохнул полной грудью и подул в их сторону, будто задувая свечу на торте. Осколки замерцали, превращаясь в маргаритки, безобидно рассыпаясь вокруг него. Пак усмехнулся.

Эш яростно атаковал, Пак увернулся от просвистевшего в воздухе клинка, отражая атаку кинжалом и отступая под натиском Зимнего принца. Нырнув в сторону, Пак схватил пригоршню веток с земли, подул на них и подбросил в воздух…

…и Паков стало четверо! Трое из них, злобно ухмыляясь, нападали на противника. Сверкнули три ножа, трое окружили темного принца, пока настоящий Пак, прислонившись к дереву, наблюдал за схваткой Эша.

Но Эша не так легко было победить. Он уворачивался от Паков, размахивая и парируя мечом, вращаясь от одного противника к другому. Прорвав оборону одного из противников, он нырнул и, сделав рывок вперед, аккуратно вспорол клинком живот. Двойник раскололся надвое, превратившись в ветку, и она с глухим стуком упала на землю. Эш развернулся, чтобы отразить удар нападавшего сбоку. Его меч закружился, и голова Пака полетела с плеч долой и тоже превратилась в ветку. Последний Пак набросился на принца из-за спины, высоко подняв кинжал. Не поворачиваясь, Эш вонзил меч задом наперед острием вверх. В очередном выпаде Пак наткнулся на лезвие противника, пронзившее его в живот насквозь. Принц выдернул меч, не поворачиваясь, и сломанная ветка плюхнулась в снег.

Эш опустил меч, осторожно оглядываясь по сторонам. Проследив за его взглядом, я вздрогнула. Пак исчез, потянув за собой Грималкина, пока мы отвлеклись. Мгновенно насторожившись, Зимний принц оглядел сад, продвигаясь вперед с поднятым наготове мечом. Он посмотрел на меня, и я напряглась, но быстро раздумал и шагнул под ветви замерзшей сосны.

Когда Эш оказался под деревом, кто-то с воем выскочил на него из снега. Принц увернулся от едва не задевшего его ножа, и в результате неудавшегося удара Пак провалился вперед. Зарычав, Эш вонзил острие меча в спину Пака, пронзив грудь насквозь, и прижал его к земле.

Я закричала, но тело тут же исчезло. С секунду Эш уставился на проколотый лист на кончике меча, затем резко нырнул в сторону, когда с дерева что-то упало, сверкнув кинжалом.

Раздался смех Пака, когда Эш вскочил на ноги, держась за руку. Между бледными пальцами сочилась кровь.

– Совсем близко, а, принц? – поддразнивал Пак, балансируя кинжалом на двух пальцах. – Ну правда, это же самый старый в мире трюк. Я-то знаю, я же сам его придумал. У меня в запасе еще миллион таких, если хочешь продолжить.

– Надоело биться с двойниками! – Эш выпрямился, опустив руку. – Полагаю, честь при Благом Дворе – не добродетель. Ты настоящий Пак, или он слишком труслив, чтобы самому со мной драться?

Пак презрительно посмотрел на него, затем превратился в пустое место. Другой Пак вышел из-за дерева, злорадно ухмыляясь.

– Ну ладно, принц, – сказал он, подходя ближе, – если ты так этого хочешь, убью тебя по старинке.

И они снова набросились друг на друга.

Сердце в пятки ушло, пока я наблюдала за их схваткой. Мне хотелось сделать хоть что-нибудь. Я не хотела, чтобы кто-то из них умер, но я понятия не имела, как это остановить. Кричать и метаться между ними казалось плохой идеей: один отвлечется, а второй, не теряя времени, его добьет. В животе бурлило тошнотворное отчаяние. Я и не догадывалась, что Пак был таким кровожадным, но безумный блеск в его глазах доказывал, что он убьет принца, как только подвернется возможность.

«Это старая вражда, – осознала я, наблюдая, как яростно Эш полоснул Пака по лицу, едва промахнувшись, потому что противник пригнулся. – Наверняка случилось что-то, из-за чего они так ненавидят друг друга. Может, когда-то они дружили?»

Кожа покрылась мурашками, и причиной тому был не только мороз. Сквозь лязг и скрежет металла я услышала что-то еще, слабый шорох, будто к нам устремилась тысяча насекомых.

– Человек! – Крик Грималкина заставил меня вздрогнуть. На снегу вдалеке появились следы, они двигались в мою сторону, и невидимые когти заскрежетали по дереву, пока кот взбирался наверх. – Кто-то приближается! Прячься, быстрее!

Я взглянула на Пака и Эша – они продолжали сражаться. Шорох становился все громче, сопровождаемый непрекращающимся, слабым, пронзительным смехом. Внезапно сквозь деревья прорвались сотни глаз, светящихся электрически-зеленым светом в темноте, окружая нас. Пак и Эш перестали драться и разошлись, наконец осознав, что что-то не так, но было слишком поздно.

Существа рассыпались по земле, как живой ковер, появляясь отовсюду: маленькие чернокожие с тонкими ручками, огромными ушами и острыми, как бритва, сверкавшими бело-голубым в темноте зубами. Эш и Пак потрясенно закричали, Грималкин с воплями в ужасе поднимался выше на дерево. Существа заметили меня, и я не успела ничего предпринять. Они налетели на меня, как разъяренные осы, карабкаясь по ногам, бросаясь на спину. Я почувствовала, как в кожу впились их когти, уши наполнились громким жужжанием и пронзительным смехом, и я закричала, яростно размахивая руками. Я ничего не видела, не понимала, что происходит. Под их тяжестью я упала прямо на цепкую извивающуюся массу из мелких тварей. Сотни рук подняли меня и понесли, как муравьи несут кузнечика.

– Пак! – закричала я, пытаясь освободиться. Но всякий раз, как я откатывалась в сторону от одной группы, на их место проскальзывала другая, не выпуская меня и не давая коснуться земли. – Грималкин! Помогите!

Их голоса звучали все дальше. Гудящий живой матрас быстро уносил меня прочь в неприветливую темноту.

Не знаю, как долго меня несли. Когда я сопротивлялась, они впивались в меня когтями, и матрас превращался в игольную подушку. Вскоре я перестала брыкаться и попыталась сосредоточиться на том, куда меня ведут. Но это было сложно: меня несли на спине, и единственное, что я ясно видела, – это небо. Я пыталась повернуть голову, но существа вонзали когти мне в волосы и дергали, пока на глазах не выступали слезы. Я смирилась с тем, что лучше лежать неподвижно, дрожа от холода, в ожидании неизвестности. Холод и мучительное беспокойство истощили меня… Я прикрыла глаза, находя утешение в темноте.

Когда я снова открыла глаза, вместо ночного неба надо мной повис потолок из твердого льда. Я поняла, что нахожусь под землей. Воздух стал еще холоднее, когда туннель превратился в великолепную ледяную пещеру, сверкающую острыми и неровными поверхностями. С потолка свисали огромные и до ужаса острые сосульки, некоторые в длину побольше человека. Было тревожно проходить под остроконечными зубцами, смотреть, как они сверкают, подобно хрустальным люстрам, и молиться, чтобы не упали.

Зубы стучали от холода, губы посинели. Однако по мере того, как мы углублялись в пещеру, воздух постепенно становился теплее. Слабый шум эхом разнесся по нижним пещерам: рев и шипение, словно пар, валящий из треснувшей трубы. Вода капала с потолка ручейками, пропитывая мою одежду; некоторые ледяные осколки выглядели очень шаткими.

Шипение становилось громче, перемежаясь сильным рокочущим кашлем и едким запахом дыма. Местами все же валялись кое-где упавшие сосульки: их осколки сверкали, как битое стекло.

Мои похитители привели меня в огромную пещеру, усеянную разбитыми осколками льда. Лужи заливали пол, вода капала с потолка, как дождь. Существа бросили меня на ледяной пол и убежали прочь. Я потерла онемевшие ноющие конечности и огляделась, гадая, где я. Пещера была в основном пуста, за исключением деревянного ящика с черными камнями в углу. Это что, уголь? Еще несколько таких были сложены вдоль дальней стены, рядом с деревянной аркой, ведущей в темноту.

Из туннеля вырвался пронзительный свист, словно паровой двигатель, и поднялся черный дым. Я учуяла запах пепла и серы, и тут по пещере эхом разнесся низкий голос:

– Вы привели ее?

Существа разбежались врассыпную, и пара сосулек рухнула на пол с почти музыкальным звоном. Я нырнула за ледяной столб, когда по туннелю загрохотали тяжелые шаги. Сквозь пелену дыма я разглядела нечто огромное, с грубо искаженными чертами, явно нечеловеческое, и затряслась от страха.

Из клубящегося дыма показался огромный черный конь, глаза его горели, как раскаленные угли, а из раздутых ноздрей вылетали клубы пара. Он был размером с тех коней, что тянули упряжку с «Будвайзером»[3], но на этом сходство заканчивалось. Поначалу мне подумалось, что он покрыт железными пластинами: его массивная шкура была тяжеловесной, словно металл, заржавелой и черной. Конь двигался неуклюже под свей тяжестью. И тогда я поняла, что он по-настоящему сделан из железа; конечности были соединены поршнями и шестеренками. Грива и хвост состояли из стальных тросов, а в брюхе горел огонь, видимый сквозь щели в шкуре. Морда представляла собой ужасающую маску, из ноздрей которой вырывалось пламя.

Я упала навзничь, уверенная в том, что пришел мой конец.

– Ты Меган Чейз? – Голос коня сотрясал пещеру. Сосульки падали, как стеклянные ножи, но не они беспокоили меня сейчас. Я съежилась, когда железный монстр навис надо мной, качая головой и отфыркиваясь пламенем. – Отвечай, человек. Ты Меган Чейз, дочь Летнего Короля?

– Да, – прошептала я, когда конь подошел ближе, стуча железными копытами по льду. – Кто ты? Что тебе от меня нужно?

– Я Железный Конь, – ответил зверь, – один из полководцев короля Машины. Тебя привели сюда по приказу господина. Ты пойдешь со мной, он хочет тебя видеть.

От грохочущего голоса начинала болеть голова. Мне сложно было сосредоточиться, в голове пульсировала боль.

– Железный Король? – переспросила я, недоумевая. – Кто?..

– Король Машина, – повторил Железный Конь. – Верховный владыка Железного Двора и правитель Железных фейри.

По спине пробежал холодок. Я быстро взглянула на бесчисленные глазки гремлиноподобных тварей, на массивную громаду Железного Коня, и от все этого закружилась голова. Железный фейри? Такое бывает? Никогда о таком не слышала, ни в одних повестях и сказках. Откуда они взялись? И кто такой этот король, правитель Железных фейри? Но что более важно…

– Что ему от меня нужно?

– Мне неведомо, – фыркнул Железный Конь, с лязгом размахивая хвостом. – Я лишь выполняю приказы. Однако разумно будет пойти с нами, если хочешь снова увидеть брата.

– Итан?! – Я вскинула голову, глядя на ничего не выражающее железное лицо. – Откуда вы про него знаете? – потребовала я. – С ним все хорошо? Где он?

– Идем со мной, и ты найдешь ответы на все свои вопросы. Король и его Железный Двор ждут тебя.

Я встала, когда Железный Конь повернулся и, лязгая железом, отправился обратно в туннель. Поршни в его туловище скрипели, шестеренки громко стонали. Когда из него выпал и упал на землю болт, я поняла, что конь был стар. Пережиток прошлых времен. Я задумалась: а были ли новые, более изящные образцы и как они выглядят? Быстрые и превосходные железные фейри, лучшие среди лучших. В конце концов я решила, что не хочу об этом знать.

Железный Конь остановился у входа в туннель, нетерпеливо топая. Искры летели из-под его копыт, он смотрел на меня сердито.

– Идем, – приказал он, выпуская облако пара из ноздрей. – Тропа приведет тебя к Железному Двору. Не пойдешь сама, гремлины тебя понесут. – Вскинув голову и извергая пламя, конь встал на дыбы. – Или я могу бежать следом и дышать огнем…

В воздухе пролетело копье, попав Железному Коню между ребер, и под жаром огня из утробы превратилось в пар. Конь пронзительно завизжал и закружился, стуча копытами по льду. Гремлины бросились вперед, дико озираясь по сторонам в поисках незваных гостей.

– Эй, уродец! – крикнул знакомый голос. – Неплохое местечко! Но вот какая мысль. В следующий раз найди укрытие более огнеустойчивое!

– Пак! – закричала я, и рыжеволосый эльф помахал мне, ухмыляясь, из дальнего конца ледяной пещеры. Железный Конь взревел и бросился в бой, разбрасывая гремлинов на своем пути, как птиц. Пак не двинулся с места, и Железный Конь сбил его наповал, втаптывая стальными копытами в лед.

– О, кажется, ему больно, – отозвался другой Пак, в этот раз чуть поодаль. – Дружок, да у тебя проблемы с управлением гневом!

С ревом Железный Конь метнулся ко второму Паку, удаляясь от меня и от тропы. Гремлины последовали за ним, смеясь и шипя, но держась на приличном расстоянии от разъяренного зверя и его копыт.

Холодная рука зажала мне рот, заглушая испуганный крик. Повернувшись, я увидела блестящие серебристые глаза.

– Эш?

– Сюда, – тихо сказал он, уводя меня за собой, – пока этот идиот их отвлекает.

– Нет, подожди, – прошептала я, потянув его назад, – он знает про Итана. Я должна найти брата…

Эш прищурился.

– Замешкаешься сейчас, и Плут умрет… – Он снова взял меня за руку. – У тебя нет выбора.

Сбитая с толку, я последовала за Зимним принцем вдоль стены, потрясенная тем, что он помогает мне. Он же хотел убить меня? Или это спасение ради того, чтобы разделаться со мной наедине собственноручно? Но это бессмыслица! Он мог убить меня, пока Пак был занят Железным Конем.

– Приветики! – раздался голос Пака по пещере. – Прости, уродец, это снова не я! Продолжай, уверен, ты найдешь меня!

Железный Конь перестал топтать фальшивого Пака и поднял красные глаза, полные ярости. Увидев еще одного Пака, он напряг железные мускулы, готовясь к атаке, как вдруг один из гремлинов заметил, как мы крадемся вдоль стены, и поднял тревогу.

Железный Конь развернулся, глаза его вспыхнули при виде нас. Взревев и извергая пламя из ноздрей, он бросился к нам, похожий на паровой двигатель. Эш достал меч и швырнул в монстра град ледяных осколков. Они разбились о бронированную шкуру, не нанося ему вреда, только больше разозлив. Когда ревущий, пылающий металлический зверь набросился, Эш оттолкнул меня в сторону и нырнул вперед, едва не попав под копыта. Поднявшись на ноги за спиной у коня, он нанес ему удар в бок, но железный монстр, пригнувшись, ударил его копытами в грудь. Раздался тошнотворный треск, Эша отшвырнуло, и он рухнул на пол без сознания.

Ревущая стая воронов набросилась на Железного Коня прежде, чем тот успел растоптать Эша. Они кружили вокруг его голову, клевали и царапали, и железный монстр с ревом накинулся на стаю, оставляя от птиц один пепел. Эш с трудом поднялся на ноги, когда Пак появился рядом, взяв меня за руку.

– Надо бежать! – задорно заявил он. – Принц, не отставай, ждать не буду. Мы уходим!

Мы бежали по пещере, скользя по ледяному полу и слякоти, под безумный рев Железного Коня и шипение гремлинов, бросившихся за нами по пятам. Я не смела оглядываться. Пещера задрожала, кругом с потолка осыпались сосульки, разбиваясь и обрызгивая нас жалящими осколками, но мы продолжали бежать.

К нам с высоко поднятым хвостом подскочил нечеткий призрачный силуэт кота.

– Ты нашел ее! – воскликнул Грималкин, останавливаясь и глядя на Пака. – Идиот, я говорил тебе не драться с Железным Конем.

– Давай позже поболтаем, я немного занят! – вздохнул Пак, когда мы пробежали мимо кота дальше по туннелю. Прижав уши, Грималкин последовал за нами под крики гремлинов, эхом отражающимися от стен. Впереди виднелся вход в пещеру, обрамленный сосульками, и я ускорила шаг.

Железный Конь взревел, и осколок льда обрушился в сантиметре от моего лица.

– Разрушь пещеру! – крикнул Грималкин, скача рядом с нами. – Обрушь потолок им на головы! Давай! – Он прыгнул и исчез снаружи.

Мгновение спустя мы выскочили из пещеры, задыхаясь и спотыкаясь в снегу. Оглянувшись, я увидела десятки зеленых глаз, бегущих следом, и услышала топот Железного Коня, он был совсем близко.

– Бегите! – велел Эш и резко развернулся. Закрыв глаза, он поднес кулак к лицу и склонил голову. Гремлины устремились к нему, в туннеле показалось красное сияние Железного Коня, извергающего пламя в темноте.

Эш открыл глаза и вытянул руку.

Низкий грохот сотряс землю, и пещера задрожала. Огромные глыбы сосулек качались и дрожали. Когда гремлины были почти у самого выхода, потолок рухнул со звуком бьющегося стекла. Гремлины завизжали под тоннами ледяных глыб, но испуганный рев Железного Коня заглушил их крики.

Шум стих, и воцарилась тишина. Эш, стоявший в метре от твердой стены льда, закрывавшей вход в пещеру, рухнул в снег.

Пак схватил меня за руку, когда я бросилась вперед.

– Эй, эй, принцесса! – окликнул он, когда я попыталась вырваться. – Ты что это делаешь? Забыла, что королевич нам враг? Мы не помогаем врагам.

– Но он ранен!

– Еще одна причина уйти прямо сейчас!

– Он только что спас нам жизнь!

– Технически он спасал себя, – ответил Пак, не унимаясь. Я оттолкнула его, и в конце концов он отпустил меня. – Послушай, принцесса, – вздохнул он, когда я посмотрела на него, – думаешь, Эш теперь станет хорошим? Он согласился помочь только затем, чтобы в итоге самому доставить тебя к Мэб, и только! Ты нужна ей живой, чтобы использовать тебя против Оберона. Это единственная причина, почему он пошел с нами. Не будь он сейчас ранен, то попытался бы меня убить.

Я посмотрела на Эша, лежавшего на снегу. Шел снег, и снежинки мягко опускались на него, грозясь вскоре полностью укрыть его под снежным одеялом.

– Мы не можем просто оставить его умирать.

– Он Зимний принц Зимнего Двора, Меган. Он не замерзнет до смерти, поверь.

Я огрызнулась:

– Ты ничем не лучше их! – Пак удивленно заморгал, и я отвернулась. – Хотя бы проверю, в порядке ли он. Или ты со мной, или не мешай.

Пак развел руками.

– Так уж и быть, принцесса. Я помогу сыну Мэб, извечному врагу нашего Двора. Но он воткнет мне нож в спину, стоит отвернуться.

– Я бы не стал об этом беспокоиться, – пробормотал Эш, медленно поднимаясь на ноги. Одной рукой он сжимал меч, другой обхватил себя за ребра. Стряхнув снег с волос, он поднял оружие. – Можем продолжить, если хочешь.

Ухмыляясь, Пак достал кинжал.

– С радостью! – пробурчал он, шагая вперед. – Это будет быстро.

Я бросилась между ними.

– Хватит! – воскликнула я, глядя на обоих. – Прекратите сейчас же! Уберите оружие, оба! Эш, ты не в состоянии сейчас драться, а тебе, Пак, должно быть стыдно – драть с ним, когда он ранен. Сядьте и заткнитесь!

Они смотрели на меня ошарашенно, но медленно опустили свои орудия. Из кроны дерева раздался пренебрежительный смешок: Грималкин, весело размахивая хвостом, смотрел на нас сверху.

– Дочь Оберона, как-никак, – отозвался он, оскалив зубы в кошачьей ухмылке. – Королева Титания гордилась бы.

Пак пожал плечами и плюхнулся на бревно, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Эш стоял, глядя на меня с непроницаемым выражением лица. Я подошла к нему, вопреки возражениям Пака. Он прищурился и напрягся, подняв меч, но я не боялась. Впервые с тех пор, как вошла в этот мир, я совсем не боялась.

– Принц Эш, – пробормотала я, подходя ближе, – предлагаю сделку.

На его лице мелькнуло удивление.

– Нам нужна твоя помощь, – продолжила я, глядя ему прямо в глаза. – Не знаю, что это за твари, но они называют себя железными фейри. Они упомянули кого-то по имени Машина, он Железный Король. Знаешь, кто это?

– Железный Король? – Эш покачал головой. – Во Дворах нет никого с таким именем. Если этот Король Машина существует, то он представляет опасность для всех нас. Оба правителя захотят узнать о нем и об этих… железных фейри.

– Я должна его найти, – сказала я, придавая голосу как можно больше решимости. – У него мой брат. Мне нужна твоя помощь, чтобы бежать из Неблагих земель и найти Двор Железного Короля.

Эш удивленно приподнял бровь.

– И зачем мне это? – мягко спросил он не издевательским, но серьезным тоном.

Я сглотнула.

– Ты ранен, – отметила я, выдерживая его взгляд. – Схватить меня силой ты не сможешь, по крайней мере, пока рядом Пак, а он жаждет воткнуть тебе нож между ребер. – Я оглянулась на Пака: надувшись, он сидел на бревне. – Вот моя сделка, – продолжила я, понизив голос, – если поможешь мне найти брата и вернуть его домой целым и невредимым, я пойду с тобой в Неблагой Двор. Сдамся без боя, Пак не помешает.

Глаза Эша блеснули.

– Неужели он так много для тебя значит? Ты готова отдать свободу ради его безопасности?

Сделав глубокий вдох, я кивнула.

– Да. – Мой ответ повис в воздухе, и я поспешила продолжить, пока не передумала. – Так что, уговор?

Эш склонил голову, будто разгадывая меня.

– Не уговор, а соглашение, принцесса.

– Хорошо. – Ноги мои дрожали, я попятилась, чтобы присесть, пока не упала. – И ты не будешь пытаться убить Пака.

– Это не входило в уговор, – ответил Эш, затем, скривившись, упал на колени и обхватил себя руками за живот. С его губ текла темная кровь.

– Пак! – позвала я, оглядываясь на фейри, сидевшего на бревне. – Иди сюда, помоги.

– О, теперь мы хорошие, да? – Пак и не думал встать. – Может, чаю для начала? Сварить тебе чашечку «иди в задницу»?

– Пак! – крикнула я раздраженно, но Эш поднял голову и посмотрел на своего врага.

– Мир, Плут, – прорычал он. – В нескольких километрах к востоку отсюда расположено поместье Ледяной скорби. В данный момент хозяйка при Дворе, так что там мы будем в безопасности. Предлагаю отложить нашу дуэль, пока не доберемся туда, и принцесса сможет согреться. Если только не хочешь убить меня прямо сейчас.

– Нет-нет, поубиваем друг друга позже. – Пак спрыгнул с бревна и убрал кинжал обратно в сапог. Закинув руку принца себе на плечи, он поднял его одним рывком. Эш хмыкнул и поджал губы, но не вскрикнул. Я бросила на Пака сердитый взгляд, но он даже не посмотрел на меня.

– В путь, – вздохнул Пак. – Идешь, Грималкин?

– О, несомненно. – Грималкин мягко приземлился в снег. Его озорные золотистые глаза блестели, глядя на меня с пониманием. – Ни за что такое не пропущу.

Глава 17

Оракул

Поместье Ледяной скорби соответствовало своему названию. Снаружи все было покрыто льдом: лужайка полностью заледенела, многочисленные колючие деревья были покрыты коркой замерзшей воды воды. Внутри было немногим лучше. Лестницы скользкие, полы – настоящий каток, изо рта клубился пар, пока мы пробирались по холодным узким залам. Зато слуги оказались полезными, хоть и очень жуткими: худые, как скелеты, гномы с белоснежной кожей и длиннющими пальцами бесшумно скользили по дому, не говоря ни слова. Иссиня-черные глаза выглядели слишком большими на их лицах, а еще у них была неприятная привычка смотреть на тебя с такой печалью, будто ты смертельно болен и осталось тебе недолго.

Тем не менее они пустили нас в дом, почтительно поклонившись Эшу, и устроили его поудобнее в одной из комнат. Лютый мороз был Зимнему принцу нипочем, у меня же зуб на зуб не попадал. Наконец один из слуг принес мне тяжелое лоскутное одеяло и молча удалился.

С благодарностью кутаясь в одеяло, я заглянула в комнату, где на кровати в окружении зимних гномов сидел Эш. Он был без рубашки, стройные мускулистые руки и грудь обнажены. По телосложению не сказать, что качок, скорее танцор или мастер боевых искусств: в изящном теле чувствовалась грациозность, неподвластная простому смертному. Взлохмаченные черные волосы упали ему на глаза, и он рассеянно убрал их с лица.

В животе странно затрепетало, и я попятилась обратно в коридор.

«Что ты делаешь? – спросила я себя в ужасе. – Это же Эш, принц Неблагого Двора. Он пытался убить Пака, а может, и тебя. Да не сексуальный он! Ни капли!»

Но он сексуален, и отрицать это было бесполезно. Ум и сердце оказались не в ладах, и я поняла, что лучше с этим поскорее покончить.

«Ладно, ладно, – сказала я себе, – он великолепен, признаю. Я просто отметила, что он красив, вот и все. Все сиды прекрасны и привлекательны. Это еще ничего не значит».

Утешая себя этими мыслями, я вошла в комнату. Эш взглянул на меня, когда я подошла ближе, накинув одеяло на плечи.

Пара гномов накладывали ему повязку на торс, но чуть выше живота я заметила безобразный черный рубец.

– Это сюда тебя?..

Эш коротко кивнул. Я продолжала изучать рубец, отмечая, как почернела плоть и покрылась коркой. Вздрогнув, я отвела глаза.

– Выглядит как ожог.

– Копыта этого зверя были железными, – ответил Эш. – Железо обжигает, а иногда убивает сразу. Мне повезло, что удар не пришелся в сердце. – Гномы туго затянули бинты, и он поморщился.

– Ты сильно ранен?

Эш посмотрел на меня оценивающе.

– Фейри исцеляются быстрее, чем вы, смертные, – ответил он и грациозно поднялся на ноги, расталкивая гномов. – Особенно на своей территории. Если не считать этого… – Он слегка прикоснулся к ожогу. – …к завтрашнему дню я буду в порядке.

– О! – Внезапно у меня перехватило дыхание, я не могла оторвать от него взгляд. – Тогда это… хорошо.

Эш улыбнулся холодной, но невеселой улыбкой, и подошел ближе.

– Хорошо? – Голос его был насмешливым. – Ты не должна радоваться моему выздоровлению, принцесса. Тебе же лучше, если Пак убьет меня при первой возможности.

Я подавила желание отступить.

– Неправда. – Его тень нависла надо мной, покалывая кожу, но я не двинулась с места. – Мне нужна твоя помощь, чтобы выбраться из земель Неблагого Двора и найти брата. Кроме того, не могла же я позволить ему хладнокровно тебя убить.

– Почему нет? – Эш стоял совсем рядом, так близко, что можно было разглядеть бледные шрамы на его груди. – Кажется, он очень предан тебе. Может, подождешь, когда мы покинем Тир-на-Ног, тогда он точно воткнет нож мне в спину? Что если в следующей битве я убью его?

– Прекрати. – Я встретилась с ним взглядом. – Зачем ты так? Я же дала тебе слово. А ты продолжаешь нести эту чепуху.

– Просто хочу понять, на чьей ты стороне, принцесса. – Эш отступил, улыбка исчезла с его лица. – Мне хочется понять своего врага, прежде чем схватиться с ним в битве. Понять, в чем его слабые и сильные стороны.

– Мы не воюем…

– Битва не обязательно происходит на мечах. – Эш вернулся к кровати, достал меч и начал рассматривать блестящий клинок. – Эмоции могут быть куда смертельнее, а знание слабых сторон врага может стать ключевым для победы. Например… – Он повернулся и направил меч на меня, глядя поверх отполированного лезвия. – Ты готова на все, чтобы найти своего брата – подвергнуть себя опасности, торговаться с врагом, отказаться от собственной свободы – если это его спасет. То же самое ты сделаешь для друзей и любого, кто тебе небезразличен. Преданность – вот твое слабое место, и твои враги обязательно этим воспользуются. В этом твоя слабость, принцесса, и именно она несет бóльшую опасность твоей жизни.

– Ну и что? – бросила я с вызовом, плотнее укутываясь в одеяло. – Ты говоришь, что я не предам семью и друзей. Если это слабость, то я не против.

Он смотрел на меня сияющими глазами, лицо его было непроницаемо.

– А если встанет выбор спасти жизнь брата ценой моей, что ты выберешь? Ответ вроде очевиден, но сможешь ли ты сделать этот выбор?

Я прикусила губу, не отвечая. Эш медленно кивнул и отвернулся.

– Я устал, – сказал он, опускаясь на кровать. – Найди Пака, и решите, куда отправимся дальше. Если, конечно, ты не знаешь, где находится Двор этого Железного Короля. Потому что я не знаю. Мне нужно отдохнуть, если хочешь, чтобы я помог.

– Не очевиден, – тихо сказала я. Эш недоуменно на меня посмотрел. – Ответ, – продолжила я, – если бы пришлось выбирать, кому жить, а кому умереть. Я бы не смогла выбрать. Постаралась бы спасти обоих.

– Не будь глупой. – Зимний принц сощурил серебристые глаза. – Я твой враг. Подобные мысли погубят тебя. Правильным, логичным выбором было бы бросить меня и спасти того, кого искала.

– И дать тебе умереть.

– Так бы я поступил.

Я прикусила губу, чувствуя ком в горле.

– Я не ты, – прошептала я. – Я не Зимняя фейри, я человек. И не смогла бы… Конечно, я бы попыталась спасти Итана, но не хотела бы твоей смерти.

– Почему нет? – Зимний принц выглядел искренне озадаченным. – Ты ничего обо мне не знаешь. Я враг твоего отца и всех Благих. Если меня убьют, наше соглашение будет расторгнуто, и тебе не придется идти со мной в Зимний Двор. – Он горько улыбнулся уголком губ. – Не то чтобы я хотел умереть, принцесса, но глупо и нелогично надеяться, что я выживу в этой миссии.

– Значит, буду глупа и нелогична, – твердо ответила я, – и буду надеяться, что все вернутся живыми и здоровыми. Даже ты, Эш. Может, мы и враги, но я не собираюсь ненавидеть тебя только потому, что так велит Благой Двор.

Принц покачал головой, но мне показалось, в его глазах что-то мелькнуло… но тут же исчезло, и я не успела понять, что это было. Он откинулся назад и отвернулся.

– Доброй ночи, принцесса, – безучастно сказал он. – Я присоединюсь к тебе и остальным утром. Сообщи Паку, что отправляемся на рассвете, пусть подготовится.

Эш прикрыл глаза рукой, дав понять, что мне пора уходить. Я проглотила бурлящие эмоции и, попятившись, вышла из комнаты. Меня терзали мрачные сомнения.

В коридоре я столкнулась с Паком: он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

– Как себя чувствует прекрасный царевич? – издевался он, отталкиваясь от стены. – Бедненький, переживет? Сможет драться?

– Он в норме, – пробурчала я. Пак встал рядом, и мы пошли по коридору вместе. – У него остался ужасный ожог в том месте, куда ударил конь, и, думаю, ребра сломаны, но он точно не говорил.

– Прости, что сердце мое не обливается по нему кровью, – ответил Пак, закатывая глаза. – Не знаю, как ты уговорила его нам помочь, принцесса, но не стал бы ему доверять. Сделки с Зимним Двором – плохая идея. Что ты ему наобещала?

– Ничего, – соврала я, не смотря ему в глаза. Я чувствовала его недоверчивый взгляд и, чтобы отвлечь, пошла в наступление. – Кстати, что у тебя с ним за дела, Пак? Он сказал, что однажды ты ударил его в спину. Что за история?

– О, это… – Пак колебался, и я поняла, что задела больную тему. – Это была ошибка, – продолжил он тихим голосом. – Я не хотел, чтобы так вышло. – Он встряхнулся, отогнав неуверенность, и ухмыльнулся своей раздражающей ухмылкой. – Да это и не важно. Не я тут злодей, принцесса!

– Нет, – признала я, – не ты. Но вы оба нужны мне, чтобы найти Итана. Особенно сейчас, когда этот Железный Король жаждет встречи со мной. Знаешь о нем?

Пак вдруг стал серьезным.

– Никогда не слышал, – пробормотал он, когда мы вошли в обеденный зал. В центре комнаты стоял длинный стол с великолепной ледяной скульптурой в центре. Грималкин сидел на столе, наклонившись над миской, и ел, судя по резкому запаху, что-то рыбное. Он поднял глаза, когда мы вошли, облизывая зубы ярко-розовым язычком.

– О ком?

– О Железном Короле. – Я выдвинула стул и села, подперев подбородок руками. – Этот зверь – Железный Конь – называл его правителем железных фейри.

– Хм-м-м, имя, однако, тревожное. – Грималкин снова прильнул к тарелке, громко чавкая. Пак сел рядом.

– Звучит нереально, – пробормотал он, копируя меня и подпирая подбородок руками. – Железный фейри? Богохульство какое-то! Это же противоречит всему, что мы знаем. – Он коснулся пальцами лба, задумавшись. – И все же Железный Конь явно был фейри, я чувствовал это. Если есть еще такие, как он и эти твари гремлины, нужно как можно скорее сообщить Оберону. Если этот Железный Король поведет свою армию железных фейри против нас, то уничтожит Двор прежде, чем мы поймем, что произошло.

– Но ты ничего не знаешь о нем, – сказал Грималкин, его голос эхом утонул в тарелке. – Не знаешь, где он, каковы его мотивы, сколько вообще железных фейри существует. Что ты скажешь Оберону? Тем более сейчас, когда ты… эм-м-м… ослушался и впал в немилость.

– Он прав, – подхватила я. – Сначала нужно выяснить больше о Железном Короле, потом сообщить Двору. А если они решат идти против него сейчас, а он даст отпор или скроется? – Живот скрутило при одной мысли, что Оберон может отправить армию уничтожить Железного Короля. Владыке Благого двора наплевать на жизнь одного человеческого ребенка, и он точно постарается держать меня подальше от Машины и Железных Фейри. – Оберон не должен об этом узнать. – Решила я. – Не сейчас. Я не могу потерять Итана.

– Меган…

– Мы не расскажем Дворам, – твердо сказала я, глядя ему в глаза. – Не обсуждается.

Пак вздохнул и одарил меня скупой улыбкой.

– Ладно, принцесса, – сказал он, поднимая руки. – Поступим по-твоему.

Грималкин хмыкнул в миску.

– Итак, как же нам найти этого Железного Короля? – спросила я, озвучив вопрос, волновавший меня весь вечер. – Единственная тропа в его королевство, о которой мы знаем, погребена под тоннами льда. Где его искать? Он может быть где угодно!

Грималкин поднял голову.

– Возможно, я знаю кое-кого, кто мог бы помочь, – промурлыкал он, сузив глаза. – Прорицательница, своего рода оракул, живущая в вашем мире. Очень древняя, постарше Пака. Древнее Оберона. Ей почти столько же лет, сколько и котам. Если кто и может сказать, где найти Железного Короля, то это она.

Сердце подпрыгнуло в груди. Если эта прорицательница сможет рассказать о Железном Короле, то, возможно, знает что-то и о папе. Спросить-то можно.

– Я думал, она умерла, – сказал Пак. – Если эта та самая оракул, о которой я думаю, то она пропала много лет назад.

Грималкин зевнул и облизнул морду.

– Не умерла, – ответил он, – едва ли. Но она меняла имя и внешность так часто, что даже самые древние фейри вряд ли вспомнят ее. Она предпочитает держаться в тени, понимаешь?

Пак нахмурился.

– Тогда как ты можешь помнить ее? – возмутился он.

– Я кот, – промурлыкал Грималкин.

Той ночью мне плохо спалось. Куча одеял не защищала меня от неотступного мороза: он проникал во все щели, куда только мог пролезть, воруя тепло ледяными пальцами. Хоть Грималкин и спал на мне под одеялами, согревая благословенным теплом своего тела, но не переставал вонзать в меня когти. Ближе к рассвету, проснувшись от очередных царапин, я встала, накинула на плечи одеяло и пошла искать Пака.

Но нашла в обеденном зале Эша, в тусклом свете зари тренировавшегося с мечом. Стройный и безупречно сложенный, он скользил по мощеному плиткой полу, сосредоточенно закрыв глаза; меч грациозно парил в воздухе. Я стояла в дверном проеме несколько минут и смотрела, не в силах оторвать взгляд. Это был танец, красивый и завораживающий. Я потеряла счет времени, наблюдая за ним, и с радостью простояла бы так все утро, если бы он не открыл глаза.

Я взвизгнула от неожиданности и выпрямилась.

– Не обращай на меня внимания, – сказала я виновато, когда он опустил руки. – Не хотела мешать. Пожалуйста, продолжай.

– Я уже закончил. – Убрав меч в ножны, он посмотрел на меня серьезно. – Тебе что-то нужно?

Я поняла, что пялюсь на него, и быстро отвернулась, краснея.

– Эм-м-м, нет. Ну, то есть… я рада, что тебе лучше.

Эш улыбнулся как-то странно.

– Мне нужно быть на высоте, чтобы убивать ради тебя, понимаешь?

От ответа меня спасло появление Пака: напевая, он нес вазу с необычными золотистыми фруктами, каждый размером с мяч для гольфа.

– Утречко доброе, принцесса! – сказал он с набитым ртом, громко опустив тарелку на стол. – Гляди, что нашел.

Эш воззрился на него.

– Ты что, теперь чужие погреба опустошаешь, Плут?

– Я? Вор? – Пак лукаво ухмыльнулся и отправил в рот еще один фрукт. – В доме злейшего врага? Да как ты мог такое подумать! – Он взял еще один фрукт и бросил его мне. Плод был мягким и теплым, на ощупь как переспелая груша.

Грималкин запрыгнул на стол.

– Летоцвет, – определил он, обхватив себя хвостом. – Не думал, что они растут в Зимних землях. – Он повернулся ко мне с очень серьезным выражением лица. – Много не ешь, – предупредил он, – из них делают вино для фейри. Твой человеческий организм может не переварить.

– Ой, да пусть попробует один, – фыркнул Пак, закатывая глаза. – Она уже достаточно давно в Фейриленде и может есть нашу еду. В крысу не превратится.

– Куда отправимся? – спросил Эш скучающим тоном. – Придумали план, как найти Железного Короля? Или нарисуем на спине мишени и будем бродить кругами, пока он нас не заметит?

Я осторожно прикусила фрукт, и рот наполнился приторной пьянящей сладостью, которая мгновенно окутала меня теплом. Я сглотнула, и это тепло разлилось по всему телу, прогоняя холод. Неожиданно мне стало душно, я отбросила одеяло на стул и проглотила оставшуюся часть фрукта в один присест.

– Да ты просто рвешься в бой за нас, – протянул Пак, прислонившись к столу. – Я думал, с утра меня ждет поединок. Откуда такая перемена, принц?

Эффект летоцвета улетучивался; холод сковывал руки даже хуже, чем прежде, щеки покалывало от холода. Не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Грималкина, я схватила еще один фрукт и сунула в рот, как делал Пак. Во мне вспыхнуло чудесное, восхитительное тепло, и я застонала от удовольствия.

Эш подошел к Паку вплотную, расплываясь у меня перед глазами.

– Мы с твоей принцессой заключили сделку, – сказал он. – Я согласился помочь ей найти Железного Короля, не стану утомлять тебя подробностями. Я выполню свою часть соглашения, однако оно никоим образом не касается тебя. Я обещал помочь только ей.

– А значит, мы можем сойти в дуэли когда душе угодно.

– Именно.

Комната слегка покачнулась. Я плюхнулась на стул и, взяв из вазы еще один летний фрукт, отправила его в рот и снова почувствовала этот чудесный прилив тепла и головокружения. Где-то там Пак и Эш вели перепалку, но меня это не волновало. Вцепившись в миску, я притянула ее к себе и схватила целую горсть этих необычных фруктов.

– Так чего же мы ждем? – нетерпеливо спросил Пак. – Выйдем-ка на минуточку прямо сейчас и покончим уже с этим!

Грималкин громко вздохнул, прерывая их спор. Фейри остановились и оглянулись на него.

– Все это довольно увлекательно, – сказал Грималкин, хотя я с трудом разбирала его слова, – но вместо то, чтобы рисоваться тут и петушиться, лучше бы обратили внимание на девчонку.

Парни посмотрели на меня, и глаза Пака округлились от удивления.

– Принцесса! – взвыл он, подскочив ко мне и выхватив миску из моих цепких пальцев. – Зачем ты?.. Не все же… Сколько ты съела?

– Типичный Пак, – раздался голос Эша вдалеке, и комната поплыла перед глазами. – Предложить волшебное вино, а потом удивляться последствиям.

Мне это показалось смешным, и я разразился истерическим хихиканьем. Не в состоянии остановиться, я смеялась до тех пор, пока слезы не потекли по щекам. «Это неправильно, – предупредил тихий голосок в глубине подсознания. – Со мной что-то не так». Но я никак не могла заставить себя собраться. Ноги зудели, по телу пошли мурашки. Нужно двигаться, что-то делать. Я попыталась встать, мне захотелось кружиться и танцевать, но комната вдруг сильно накренилась, и я упала, все еще разливаясь смехом.

Кто-то поймал меня и удержал в объятиях. Я почувствовала запах мороза и зимы и услышала где-то над головой раздраженный вздох.

– Эш, что ты делаешь? – услышала я знакомый голос, но никак не могла вспомнить, чей он. И почему он звучал так подозрительно?

– Отведу ее обратно в комнату. – Человек, стоявший надо мной, казался спокойным и уверенным. Вздохнув, я расслабилась в его руках. – Ей нужно отоспаться. Видимо, придется провести здесь еще день благодаря твоему идиотизму.

Я стояла в темной комнате, окруженная различными механизмами. Над головой свисали стальные кабели толщиной с мою руку, компьютеры размером с целый дом стояли вдоль стен, мигая миллионами огней; тысячи сломанных телевизоров, древних ПК, устаревших игровых приставок и видеомагнитофонов кучами валялись по всей комнате. Все кругом было объято проводами: извиваясь, они цеплялись за стены, окутывали горы забытых технологий, свисали клубками с потолка. Раздался невыносимый грохот, отчего пол задрожал и зубы во рту застучали.

– Мэгги!

За спиной послышался сдавленный шепот. Повернувшись, я увидела маленький силуэт, подвешенный на проводах. Полностью опутанный ими, он был подвешен высоко под потолком. В ужасе я заметила, что провода пронизывали его лицу, шею и лоб, будто воткнутые в розетки. Он слегка болтался в воздухе, голубые глаза смотрели на меня умоляюще.

– Мэгги, – прошептал Итан, и за его спиной выросло нечто огромное и чудовищное. – Спаси меня!

Я проснулась, закричав, и вскочив. Образ Итана, обвязанного проводами, врезался в память. Грималкин, громко мяукнув, подпрыгнул и убежал, на ходу вонзаясь в меня когтями. Я их практически не чувствовала. Откинув одеяло, я бросилась к двери.

Из кресла у стены поднялся темный человек, преградив мне путь. Он схватил меня за предплечья, удерживая, пока я боролась. Перед глазами стояло лицо Итана, искаженное агонией, умирающий прямо у меня на глазах.

– Пусти! – кричала я, выдернув руку и пытаясь протиснуться вперед. – Там Итан! Я должна его спасти! Отпусти меня!

– Ты даже не знаешь, где он. – Человек схватил меня за запястья, пока я размахивала руками, и прижал к груди. Он встряхнул меня резко и посмотрел на меня серебристыми глазами. – Послушай меня! Если пойдешь туда без какого-либо плана, погубишь нас всех и брата тоже. Ты этого хочешь?

Я сдалась и прижалась к нему.

– Нет, – прошептала я, волна гнева покинула меня. На глаза навернулись непрошенные слезы. Нет, нельзя проявлять слабость. Я должна сохранить надежду на спасение брата, а не стоять в углу и рыдать. Нужно быть сильной.

Тяжело вздохнув, я выпрямилась и вытерла глаза.

– Прости, – прошептала я, смущаясь. – Я в порядке. Больше никакой паники, обещаю.

Эш держал меня за руку. Я постаралась легонько отстраниться, но он не отпускал. Я подняла глаза, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, глаза сияли в тусклом освещении комнаты.

Время вокруг нас остановилось. Сердце на мгновение замерло и заколотилось пуще прежнего. Выражение лица было пустым, в глазах ничего не прочесть, но тело его напряглось. Я чувствовала, что краснею как помидор. Он поднял руку и нежно смахнул слезу с моей щеки, оставляя своим прикосновением ощущение покалывания на коже. Я вздрогнула, испугавшись растущего напряжения между нами и понимая, что нужно его снять.

Облизнув губы, я прошептала.

– И сейчас ты скажешь, что убьешь меня?

Уголок его губ слегка изогнулся в улыбке.

– Можно и так, – прошептал он. Задорная искра веселья мелькнула на его лице. – Но пока что все становится только интереснее.

В коридоре послышались шаги, и Эш отступил, выронив мою ладонь. Он скрестил руки и прислонился к стене, когда вошел Пак, а за ним и Грималкин ленивой походкой.

Я украдкой сделала глубокий вдох, надеясь, что в тусклом свете никто не заметит мое пылающее лицо. Пак подозрительно посмотрел на Эша, затем на меня. Легкая застенчивая улыбка коснулась его губ.

– Э-э-э, как ты, принцесса? – спросил он, закидывая обе руки за голову, что было верным признаком того, что он нервничал. – Эти летоцветы тебя изрядно накрыли, а? Хорошо, не попались коренья щетинника, а то промучилась бы всю ночь.

Я вздохнула, понимая, что другого извинения не будет.

– В норме, – ответила я, закатывая глаза. – Когда отправляемся?

Пак взглянул на меня удивленно, но Эш ответил, словно ничего и не было:

– Вечером. – Он отпрянул от стены и потянулся, как пантера. – Мы и так потеряли много времени. Полагаю, кайт ши знает путь к оракулу?

Грималкин зевнул, обнажая клыки и розовый язык.

– Само собой.

– Далеко идти? – спросила я его.

Кот смотрел то на меня, то на Эша, и, наконец, понимающе замурлыкал.

– Оракул живет в мире людей, – сказал он, – в крупном городе, расположенном ниже уровня моря. Каждый год люди там наряжаются и устраивают полный разгром. Они танцуют, едят и кидаются бусами.

– Новый Орлеан, – сказала я, нахмурившись. – Ты про Новый Орлеан. – Я застонала при одной мысли о том, какой путь нам предстоит проделать. Конечно, Новый Орлеан был самым близким к нашей маленькой деревушке крупным городом, но до него еще надо добраться. Уж я-то знаю, потому что всегда мечтала поехать в этот чуть ли не сказочный город, когда наконец получу права. – Туда ехать сотни километров! – возмутилась я. – И как мы туда доберемся, автостопом?!

– Человек, из Небыли можно попасть в любой уголок мира людей! – Грималкин нетерпеливо покачал головой. – У Небыли нет физических границ. Отсюда можно и до Бора-Бора добраться, если знать верную тропу. Перестань думать как человек. Я уверен, принц знает дорогу в город.

– О, конечно, знает, – вмешался Пак. – И дорогу прямиком в Неблагой Двор знает. Не то чтобы я был против сорвать вечеринку Мэб, но хотелось бы сделать это на своих условиях.

– Он не поведет нас в ловушку, – огрызнулась я на Пака, который уставился на меня. – Он обещал помочь найти Железного Короля. Он нарушит данное слово, если отдаст нас в руки Мэб. Я права, Эш?

Эш выглядел смущенным, но кивнул.

– Хорошо, – заключила я, набираясь смелости, которой мне так не хватало. Я надеялась, что Эш нас не предаст, но, как показывает практика, сделки с фейри могут выйти боком. Отбросив сомнения, я обратилась к принцу. – Итак, – допытывалась я, стараясь казаться уверенной, – где нам найти эту тропу в Новый Орлеан?

– Развалины ледяного великана, – ответил Эш задумчиво. – Совсем недалеко от Двора Мэб. – Поймав пристальный взгляд Пака, он лишь пожал плечами и с грустной ухмылкой добавил: – А что? Она посещает Марди Гра[4] каждый год.

Я представила, как королева Мэб отрывается с парочкой пьяных ребят, и рассмеялась. Все трое недоуменно на меня посмотрели.

– Извините, – пробурчала я, – голова еще кружится, наверное. Может, пойдем уже?

Пак ухмыльнулся.

– Дай мне минутку, я одолжу немного припасов.

Немного позже мы вчетвером шли узкой заледенелой тропой, поместье Ледяной скорби осталось далеко позади. Где-то посреди ночи гномы исчезли: когда мы ушли, дом был пуст, словно там сто лет никто не жил. На мне была длинная шуба из серого меха, мелодично звеневшего на ходу, словно крошечные колокольчики. Пак дал мне ее под неодобрительным взглядом Эша, когда мы уже покинули поместье, а я не осмелилась спросить, где он ее взял. Но путешествовать по холодным, промерзлым землям Мэб мне теперь будет теплее и удобнее.

Пока мы шли, я начала осознавать, что ледяные пейзажи Неблагого Двора так же прекрасны – и опасны, – как и владения Оберона. С деревьев, сверкая на свету, как бриллианты, свисали сосульки. Иногда на пути попадался лежавший под деревом скелет, пронзенный ледяными копьями. Вдоль дороги цвели хрустальные цветы с лепестками твердыми и нежными, как стекло. Они направили на меня свои шипы, когда я подошла ближе. Однажды мне даже показалось, что с вершины холма за нами наблюдал белый медведь и на спине у него сидела крошечная фигурка, но стоило мне выглянуть из-за дерева и приглядеться, как они исчезли.

Всю дорогу Пак и Эш не обмолвились и словом, что, наверное, было к лучшему. Меньше всего мне хотелось очередной дуэли. Принц шел впереди ровной, бесшумной походкой, изредка оглядываясь назад, в то время как Пак шел рядом и развлекал меня шутками и бесполезной болтовней. Думаю, он пытался поднять мне настроение, отвлечь, чтобы я могла забыть на время о Железном Короле и брате, и я была ему благодарна за это. Грималкин периодически исчезал, скрываясь в кронах деревьев то на минуту, а то и на несколько часов без объяснений, где пропадал.

Позже в этот же день нам на пути попалась гряда неровных, покрытых льдом остроконечных гор, где тропа резко поднималась в гору. Дорога становилась скользкой и опасной, и приходилось внимательнее смотреть под ноги. Из-за леденящего ветра со стороны гор пальцы рук и ног немели, я не чувствовала собственного лица. Пак шел позади, то и дело оглядываясь назад, словно опасался засады. В очередной раз обернувшись на него, я споткнулась о ледяную глыбу и поскользнулась. Потеряв равновесие, я начала размахивать руками, отчаянно пытаясь устоять на ногах и не свалиться с горы.

Меня схватили за запястье и потянули вперед. Я прижалась к твердой груди, вцепившись пальцами в прочную ткань, чтобы удержаться на ногах. Когда всплеск адреналина утих и сердцебиение вернулось к норме, я подняла глаза и обнаружила лицо Эша в нескольких сантиметрах от моего, так близко, что видела свое отражение в его серебристых глазах.

От его близости кружилась голова, я не могла отвести взгляд. Выражение его лица было сдержанным, но я чувствовала ладонью учащенное биение его сердца. Мое сердце встрепенулось в ответ. Он держал меня в своих руках еще мгновение – достаточно, чтобы желудок мой перевернулся вверх дном, – затем отступил, оставляя меня, оцепеневшую, посреди тропы.

Оглянувшись, я увидела, что Пак смотрел на нас. Смутившись и почему-то чувствуя себя виновато, я стряхнула пыль с шубы и, с возмущенным видом поправив волосы, последовала в гору за Эшем.

После этого Пак со мной не разговаривал.

К вечеру пошел снег, большими мягкими хлопьями лениво падая с неба. Они буквально пели, проплывая мимо и опускаясь на землю. Их тонкие голоса плясали на ветру.

Эш остановился посреди дорожки, оглядываясь на нас. Снежные хлопья ложились на его волосы и одежду, кружились вокруг него, будто живые.

– Неблагой Двор уже близко, – сказал он, не обращая внимания на кружащийся вокруг него снежный вихрь. – Нужно сойти с тропы. Мэб отправила за тобой не только меня.

Внезапно снег безумно закружился вокруг нас, завывая и цепляясь за одежду. Под порывами ветра шуба на мне забренчала, метель обжигала щеки и слепила глаза. Я не могла дышать, руки и ноги примерзли вдоль тела. Когда вихрь утих, я обнаружила, что окутана льдом от шеи до самых ног, и не могла пошевельнуться. Пак тоже был заморожен, только вот голова его была целиком покрыта хрустальным льдом, лицо застыло в ужасе.

Эш был невредим, вокруг него бушевала метель, он смотрел на нас пустым взглядом. Глаза его холодно блестели в угасающем свете дня.

– Черт тебя дери, Эш! – завопила я, пытаясь освободиться, но не могла пошевельнуть и пальцем. – Я думала, у нас соглашение!

– Соглашение? – прошептал незнакомый голос. Снежный вихрь обрел твердую форму и превратился в высокую женщину с длинными белыми волосами и голубоватой кожей. Белое платье обволакивало ее изящное тело, а черные губы скривились в усмешке. – Значит, сделка, а? – повторила она, обращаясь к Эшу с притворно напуганным взглядом. – Эш, дорогой, полагаю, тебе есть что нам рассказать.

Глава 18

Музей вуду

– Нарисса, – прошептал Эш тоном безучастным, даже скучающим, но я заметила, что пальцы его потянулись к мечу. – Чем обязан такому визиту?

Снежная фейри посмотрела на меня, как паук на свою жертву, попавшую в его сети, а затем обратила свои черные глаза на Эша.

– Верно ли я ее расслышала? – пропела она, подлетая к принцу. – Ты действительно заключил сделку с полукровкой? Насколько я помню, королева приказала привести ей дочь Оберона. Брататься с врагом вздумал?

– Не будь смешной, – ответил Эш ровным голосом, усмехаясь. – Я бы никогда не предал королеву. Она хочет получить дочь Оберона – я приведу ей дочь Оберона. Что я и делал, пока ты не вмешалась.

Нариссу это не убедило.

– Прекрасная речь, – промурлыкала она, проводя пальцем по щеке Эша и оставляя на ней ледяной след. – А как же ее спутник? Эш, милый, помнится, ты клялся убить Плутишку Робина. Тем не менее ты привел его в самое сердце нашей территории. Если бы королева узнала, что он здесь…

– …то позволила бы мне самому с ним разобраться, – перебил ее Эш, прищурившись. Теперь он по-настоящему разозлился. – Я взял Пака, потому что хочу убить его медленно, не спеша. Приведу полукровку, и смогу потом хоть сто лет мстить Плутишке Робину. И когда настанет момент, никто не отнимет у меня этого удовольствия.

Нарриса отступила.

– Конечно, дорогой, – успокоила она его. – Но, возможно, будет лучше, если дальше я поведу полукровку. Ты знаешь, какой нетерпеливой бывает королева, а принцу не пристало быть сопровождающим. – Она улыбнулась и подошла ко мне. – Я избавлю тебя от этого бремени.

Эш вынул меч, преграждая ей путь.

– Еще шаг, и он станет последним.

– Как смеешь ты угрожать мне?! – Нарисса резко развернулась, поднимая вихри снега. – Я предлагаю помощь, и такова твоя благодарность? Твой брат узнает об этом!

– Не сомневаюсь. – Эш улыбнулся, но не опустил меч. – Можешь передать Роуэну, если хочет снискать расположение Мэб, пусть сам поймает полукровку, а не посылает тебя красть ее у меня. Заодно можешь сообщить Королеве Мэб, что я доставлю ей дочь Оберона, даю слово. А теперь, – продолжил он, взмахнув мечом, – тебе пора.

Нарисса задержала на нем гневный взгляд еще на мгновение, ее волосы развевались на ветру. Затем улыбнулась.

– Прекрасно, дорогой. Я с радостью буду наблюдать, как Роуэн порвет тебя на куски. До скорой встречи! – Она закружилась на месте, растворившись в снежной буре, и унеслась прочь в лес.

Эш вздохнул, качая головой.

– Нужно идти быстрее, – пробормотал он, подходя ко мне. – Нарисса расскажет Роуэну, где мы, и он примчится за тобой. Не двигайся.

Он поднял меч и ударил рукояткой по льду. Ледяная оболочка треснула, он стукнул еще раз, и трещины пошли дальше.

– Н-не беспокойся обо м-мне, – сказала я сквозь стучащие зубы. – Лучше п-помоги Паку, он же зад-дохнется!

– Я не с ним сделку заключал, – проворчал Эш, продолжая разбивать на мне лед. – У меня нет привычки помогать заклятым врагам. Он выживал в ситуациях и похуже. К сожалению.

Я взглянула на Эша.

– Ты правда н-нам помогаешь? – спросила я требовательно, пока он раскалывал лед. – То, что ты сказал Нариссе…

– Я не сказал ничего, что не было бы правдой, – перебил Эш, глядя на меня. – Я не предам свою королеву. Когда все закончится, я приведу ей полукровку, дочь Оберона, как и обещал. – Он отвел глаза и положил руку на лед, где трещина была больше. – Просто сделаю это позже. Закрой глаза.

Я зажмурилась и почувствовала, как ледяной столб затрясся. Треск становился все громче, лед наконец разлетелся на миллион осколков со звуком бьющегося стекла, и я освободилась.

Я рухнула на землю, дико дрожа от холода. Моя шуба покрылась льдом, звенящий мех затих. Эш опустился на колени, чтобы помочь мне, но я отодвинулась.

– Я никуда не пойду, – прорычала я, – пока не освободишь Пака.

Эш раздраженно вздохнул, но встал, подошел ко второму ледяному столбу и положил руку на лед. На этот раз лед с силой раскололся и разлетелся во все стороны, как шрапнель из хрустальных осколков. Несколько осколков застряло в стволе близ стоявшего дерева, блестящие ледяные кинжалы глубоко вонзились в кору. Я съежилась от ужасного взрыва. Если бы он сделал так и со мной, то я бы разлетелась на куски.

Пак пошатнулся, лицо окровавлено, одежда разорвана в клочья. Глаза его остекленели, он качнулся, едва держась на ногах.

– Пак! – Я бросилась к нему, и он рухнул мне на руки.

И исчез. Его тело исчезло в тот момент, как я поймала его, и я стояла, недоуменно наблюдая, как потрепанный лист медленно, кружась, опускался на землю. Эш фыркнул и покачал головой.

– Ты услышал все, что хотел, Плут? – обратился он в пустой воздух.

– Ага, – послышался голос бесплотного Пака откуда-то из-за деревьев, – и ушам своим не поверил.

Он свалился с сосны и с глухим стуком приземлился в снег. Когда он встал, его зеленые глаза горели от гнева. Но обращены они были не на Эша, а на меня.

– Так вот что ты ему пообещала, принцесса?! – крикнул он, вскинув руки. – Это и была ваша сделка? Ты пожертвуешь себя Неблагому Двору? – Он отвернулся и стукнул по дереву так, что на землю посыпались ветки и сосульки. – Ничего глупее не придумала? Да что с тобой не так?!

Я отпрянула. Впервые видела его таким сердитым. Не только Пака, но и Робби. Он никогда не злился, смотрел на все с юмором. Теперь же, казалось, он готов голову мне оторвать.

– Нам нужна была помощь, – сказала я, с ужасом наблюдая, как загорелись его глаза, а волосы клубились, словно пламя. – Мы должны выбраться из Неблагого Двора и попасть в королевство железных фейри.

– Я бы привел тебя туда! – проревел Пак. – Я! Тебе не нужна его помощь! Не веришь, что я смогу защитить тебя? Я бы все ради тебя отдал! Почему ты решила, что меня будет недостаточно?

Я потеряла дар речи. Казалось, его это сильно ранило; Пак смотрел на меня так, словно я воткнула ему нож в спину. Я не знала, что сказать. Не осмелилась посмотреть на Эша, но чувствовала, что его это забавляло.

Пока мы смотрели друг на друга, Грималкин выскользнул из кустов и, словно облако серого дыма, заскользил по снегу.

– С каждым днем все интереснее, – промурлыкал он, ухмыляясь по-кошачьи.

Я была не в духе выслушивать его сарказм.

– Есть что полезного сказать, Грим? – рявкнула я, и он еще больше прищурился на меня.

Кот зевнул, сел и начал вылизываться.

– Вообще-то да, – проворковал он, вылизывая лапу. – Есть кое-что интересненькое для вас. – Он продолжал вылизывать хвост, а я с трудом подавляла желание схватить его за этот хвост, размахнуться и бросить его, как лассо. Наконец, он потянулся и поднял глаза, лениво моргая. – Думаю, я нашел тропу, которую вы искали.

Мы последовали за Грималкиным к древнему разрушенному замку, территория которого были усыпана разбитыми колоннами и статуями горгулий. Из-под снега торчали кости, что заставило меня нервничать еще сильнее. Пак плелся следом в гневном молчании, не разговаривая с нами. Я пообещала себе поговорить с ним позже, когда он остынет, а пока мне не терпелось выбраться из Неблагого Двора.

– Там, – сказал Грималкин, кивая в сторону большого каменного столба, сломанного пополам. Одна половина опиралась на другую, образуя арку. А под ней лежало тело: ростом не менее трех метров, в шкурах и мехах, с бледно-голубой кожей и спутанной седой бородой. Он лежал, распластавшись на спине, отвернувшись, сжимая в мясистой руке каменную дубину.

Эш поморщился.

– Точно, – пробурчал он, когда мы нырнули за невысокую каменную стену. – Мэб держит здесь своего гигантского питомца, чтобы он охранял это место. Хладный Том слушает только свою королеву.

Я взглянула на кота – он выглядел равнодушным.

– Мог бы и предупредить, Грим. Забыл про эту маленькую, но такую важную деталь? Или не разглядел трехметрового гиганта посреди двора?

Забыв – или отложив на время – свою вражду, Пак выглянул из-за валуна.

– Кажется, у Тома тихий час, – сказал он. – Может, удастся проскользнуть?

Грималкин оглядел каждого из нас и лениво моргнул.

– В таких ситуациях я еще больше рад, что я кот. – Он вздохнул и побежал вприпрыжку в сторону великана.

– Грим, стой! – крикнула я ему вслед шепотом. – Что ты делаешь?

Кот меня проигнорировал. Сердце подскочило к горлу, когда он медленно подошел к великану, похожий на пушистую мышь рядом с огромным Томом. Посмотрев на него вверх, Грим дернул хвостом и, присев, прыгнул великану на грудь.

Я затаила дыхание, но Том не двинулся с места. Наверное, Грималкин был слишком легким для него. Кот повернулся и сел, обвив хвостом лапы и глядя на нас недоуменно.

– Он мертв, – крикнул он нам. – Совершенно мертв, я бы сказал. Можете перестать трястись от страха. Ну правда, как вам удается выживать с таким-то обонянием! Я чуял его запах за километр.

– Он мертв?! – Эш выскочил вперед, нахмурившись. – Странно. Хладный Том был одним из сильнейших в своем клане. Как он умер?

Грималкин зевнул.

– Может, съел что-то не то.

Я осторожно шагнула вперед. Наверное, я насмотрелась фильмов ужасов, потому что ожидала, что «мертвый» великан вот-вот откроет глаза и замахнутся на нас.

– Какая разница? – бросила я Эшу, не сводя глаз с тела. – Если он мертв, то не придется сражаться за тропу.

– Ты не понимаешь, – ответил Эш. Прищурившись, он осмотрел тело сверху вниз. – Этот великан был сильным, одним из сильнейших. Что-то убило его на нашей территории. Я хочу знать, что могло вот так отнять жизнь Хладного Тома.

Я подошла ближе к голове великана. Настолько близко, что видела пустые выпученные глаза и серый язык, частично вывалившийся изо рта. Вокруг глаз и на шее выступали синие вены. От чего бы он ни умер, это было не быстро.

Затем из его рта выполз металлический паук.

Я взвизгнула и отскочила. Пак и Эш бросились ко мне, когда огромная паукообразная тварь быстро уползла прочь по лицу Тома и запрыгнула на стену. Эш достал меч, но Пак, вскрикнув, швырнул в паука камень и попал: испуская искры, паук с металлическим звоном рухнул на каменный пол.

Мы осторожно подошли ближе: Эш держал меч наготове, Пак взял булыжник побольше, но насекомое лежало на земле, сломанное и неподвижное, почти раздробленным надвое. Вблизи оно выглядело не как паук, а как те твари из фильма «Чужой», только металлическое. Я осторожно подняла его за плетевидный хвост.

– Что это? – прошептал Эш. Впервые невозмутимый принц казался… напуганным. – Очередной железный фейри?

Пак театрально вздрогнул.

– Жуки, – сказал он, наморщив нос. – Я их по жизни не переношу, но чтобы гигантские металлические пауки – да чтоб они в аду горели!

В голове что-то щелкнуло, меня внезапно осенило.

– Ну конечно, «баг», жучок! – прошептала я. Ребята смотрели на меня озадаченно, и я продолжила. – Железный Конь, гремлины, жучки… теперь все становится ясно. – Пак недоуменно моргнул и отступил, и я повернулась к нему. – Пак, ты же мне рассказывал, что фейри рождаются из мечтаний смертных?

– Ну да, – ответил Пак, не понимая, к чему я клоню.

– Что если эти твари, – я потрясла металлическим насекомым, – рождаются из других грез? Мечтах о технологиях и прогрессе? Мечтах о науке? Что если погоня за идеями, которые когда-то казались невозможными, – полеты, паровые двигатели, интернет, – породила совершенно другой вид фейри? За последние сто лет человечество сделало огромный скачок в технологиях. С каждым новым достижением мы продолжаем мечтать о большем. И в результате появились эти железяки!

Пак побледнел, Эш выглядел сильно встревоженным.

– Если это правда, – пробормотал он, его серые глаза стали темнее тучи, – то все фейри в опасности. Не только Благой и Неблагой Дворы. Это изменит всю Небыль, весь мир фейри.

Пак кивнул, я никогда не видела его таким серьезным.

– Это война, – сказал он, глядя Эшу в глаза. – Если Железный Король убивает хранителей троп, значит, планирует вторжение. Мы должны найти и уничтожить его. Наверняка он сердце всех этих железных фейри, и если убьем его, то и вся армия разлетится, исчезнет.

– Согласен. – Эш вложил меч в ножны, с отвращением глядя на жука. – Поведем Меган в Железный Двор и спасем ее брата, убив правителя железных фейри.

– Браво, – сказал Грималкин, глядя сверху вниз, сидя на груди Хладного Тома. – Зимний принц и шут Оберона наконец-то пришли к согласию. Видимо, и правда конец света настал.

Мы все посмотрели на него. Кот рассмеялся и спрыгнул с тела. Глядя на жука в моей руке, он сморщил нос.

– Интересно, – размышлял он. – Эта штука разит железом и сталью, но тебя не обжигает. Видимо, есть свои плюсы в том, чтобы быть полукровкой.

– В смысле? – не поняла я.

– М-м-м, брось Эшу.

– Нет! – Эш отступил, инстинктивно потянувшись к мечу. Грималкин улыбнулся.

– Видишь? Даже могучий Зимний принц не выносит прикосновения железа. Тебе же оно, напротив, нипочем. Теперь понимаешь, почему Дворы хотят заполучить тебя? Только представь, на что способна Мэб, держи она тебя под контролем.

Содрогнувшись, я выронила жука.

– Так вот зачем я нужна ей? – спросила я Эша, который так и стоял подальше. – Использовать меня как оружие?

– Забавно, не правда ли? – промурлыкал Грималкин. – Она даже не умеет пользоваться чарами. Никудышный из нее выйдет убийца.

– Я не знаю, зачем ты нужна Мэб, – медленно произнес Эш, глядя мне в глаза. – Я не подвергаю сомнению приказы моей королевы. Я лишь выполняю их.

– Теперь это неважно, – вмешался Пак, бросив взгляд на принца Зимнего Двора. – Для начала надо найти Железного Короля и избавиться от него. Потом решим, что делать дальше. – По тону его голоса было понятно, что эти решения будут явно приниматься не мирно.

Казалось, Эш хотел сказать что-то еще, но в итоге просто кивнул. Грималкин громко зевнул и побежал трусцой к воротам.

– Человек, не оставляй здесь жука, – крикнул он, не оглядываясь. – Испортит всю почву в округе. Можешь выбросить его в своем мире, там от него никакого вреда.

Размахивая хвостом, он нырнул под колонну и скрылся. Зажав жука большим и указательным пальцами, я засунула его в рюкзак. Пак и Эш встали по обе стороны от меня, словно бдительные сторожевые псы, и вместе мы шагнули под колонны в белую мглу.

Когда яркая белизна исчезла, я в замешательстве огляделась, затем меня охватил ужас. Я стояла посреди открытой пасти с тупыми зубами, под ногами у меня был красный язык. Я вскрикнула от ужаса и выскочила наружу, споткнувшись о нижнюю губу этой твари и растянувшись на животе.

Обернувшись, я увидела, как Эш и Пак вышли через зияющую пасть мультяшного синего кита. На ките, улыбаясь и указывая вдаль, сидел, застывши, Пиноккио из гипса и стекловолокна.

– Тетенька, простите! – Маленькая девочка в розовом комбинезоне перешагнула через меня и бросилась в пасть киту, за ней побежали еще двое. Эш и Пак отошли в сторону, и дети, не обращая на них внимания, кричали и прыгали в пасть кита.

– Интересное местечко, – задумчиво осматривался Пак, поднимая меня на ноги. Ничего ему не ответив, разинув рот, я озиралась по сторонам. Казалось, мы попали в сказочную страну. В нескольких метрах от нас стояла гигантская розовая туфля, за ней располагался ярко-синий замок, кишевший детьми. Среди скамеек в парке и тенистых деревьев стоял пиратский корабль с толпой миниатюрных головорезов на борту, а рядом на задних лапах возвышался великолепный зеленый дракон, извергавший пластиковое пламя, которое на самом деле было горкой. Наблюдая, как мальчик, вскарабкавшись по ступеням на спине дракона, спрыгнул с горки вниз, визжа от восторга, я грустно улыбнулась.

«Итану здесь понравилось бы, – подумала я, наблюдая, как мальчонка помчался к карете в форме тыквы. – Может, когда все закончится, я приведу его сюда».

– Пойдемте, – сказал Грималкин, запрыгивая на гигантский розовый гриб. Распушив хвост, он осматривался по сторонам. – Оракул недалеко, но надо спешить.

– Чего занервничал, Грим? – протянул Пак, оглядывая парк. – Можно и остаться тут ненадолго, проникнуться атмосферой. – Усмехнувшись, он помахал девочке, которая подглядывала за ним из-за домика, а потом спряталась обратно.

– Слишком уж много детей, – сказал Грималкин, нервно оглядываясь. – А значит, много воображения. Нас могут увидеть, понимаете? Нас настоящих. В отличие от вон того олуха, я не люблю внимание.

Я проследила за его взглядом и увидела маленького фейри, игравшего с детьми на туфле. У него были вьющиеся каштановые волосы, потрепанный плащ и пушистые торчащие уши. Он смеялся и гонялся за детьми, бегавшими вокруг него, а родители, сидящие на скамейках, казалось, и не замечали ничего необычного.

Мальчик лет трех увидел нас и подошел, глядя на Грималкина.

– Кис-кис-кис, котенок, – напел он, протягивая руки. Грималкин прижал уши и зашипел, оскалив зубы, и мальчик отпрянул.

– Сгинь, малявка! – выплюнул он, и мальчик, залившись слезами, побежал к родителям. Они нахмурились, слушая вопли своего плачущего чада о злой кошке, и посмотрели на нас.

– Ладно, пора уходить, – согласился Пак, и Грималкин повел нас за собой. Мы покинули «Сказочную страну», как гласила вывеска над воротами, на страже которых стояли Шалтай-Болтай и Малышка Бо-Пип, и вошли в парк с поистине гигантскими дубами, покрытыми мхом и вьющимися растениями. Какие-то женщины с черными глазами-бусинками подглядывали за нами из-за деревьев. Пак послал им воздушные поцелуи, а Эш почтительно склонил голову, когда мы проходили мимо. Даже Грималкин кивнул лицам, мелькавшим на деревьях среди веток, и я невольно задумалась, что они, должно быть, очень важные персоны.

Спустя примерно час мы оказались на улицах города.

Я остановилась, глазея по сторонам, мечтая, чтобы у нас было больше времени. Мне всегда хотелось побывать в Новом Орлеане, особенно во время Марди Гра, но я знала, что мама ни за что не позволила бы. Жизнь в Новом Орлеане бурлила вовсю. Вдоль улицы выстроились деревенские лавочки и небольшие домики, не выше двух-трех этажей, с балкончиками и верандами, выходящими на улицу. Изнутри доносились звуки джазовой музыки, а от острого запаха каджунской кухни у меня заурчало в животе.

– Потом будешь глазеть. – Грималкин уколол меня когтем в голень. – Мы не достопримечательности пришли смотреть. Нам нужно во Французский квартал. Кто-нибудь, найдите нам транспорт.

– Куда именно мы идем? – спросил Эш Пака, когда тот остановил карету, запряженную сонным рыжим мулом. Мул фыркнул и прижал уши, когда мы уселись внутри, но водитель просто улыбнулся и кивнул. Грималкин пролез на переднее сиденье.

– В Исторический музей вуду, – сказал он водителю, которого говорящий кот совсем не смутил. – Да поскорее!

Музей вуду? Я понятия не имела, чего ожидать, когда карета остановилась у ветхого здания во Французском квартале. Под навесом скрывалась пара простых черных дверей, а скромная деревянная вывеска гласила «Исторический музей вуду Нового Орлеана». Сгущались сумерки, и в грязном окне висела табличка «Закрыто». Грималкин кивнул Паку, тот что-то пробормотал себе под нос и постучал в дверь. С мягким скрипом дверь открылась, и мы вошли.

Внутри было тепло, запах стоял затхлый. Я споткнулась о ковер и наткнулась на Эша. Вздыхая, он помог мне удержаться на ногах. Пак закрыл за нами дверь, погрузив комнату во мрак. Я начала ощупывать стену, но Эш произнес какое-то слово, и над головой у него, освещая темноту, появился голубой шар.

Бледный свет осветил жуткую коллекцию ужасов. У дальней стены, возле манекена с головой аллигатора, стоял скелет с шляпой-котелком на голове. Комнату украшали черепа людей и животных, ухмыляющиеся маски и многочисленные деревянные куклы. В стеклянных витринах стояли сосуды со змеями и лягушками, плавающими в янтарной жидкости, зубы, ступы с пестиками, барабаны, панцири черепах и прочие причудливые вещицы.

– Сюда, – раздался голос Грималкина, неестественно громкий в нависшей тишине. Мы последовали за ним по темному коридору, со стен которого на нас смотрели портреты мужчин и женщин. Я почувствовала, как чьи-то глаза следили за мной, когда мы нырнули в комнату, захламленную еще более ужасающими атрибутами; в центре стоял круглый стол, накрытый черной скатертью. Его окружали четыре стула, будто нас уже ждали.

Когда мы подошли к столу, высушенное лицо в углу зашевелилось и вышло вперед. Ахнув, я спряталась за Паком, когда в нашу сторону неуклюже, шаркая ногами, поплелась костлявая женщина со спутанными белыми волосами и впалыми глазами на иссохшем лице.

– Здравствуйте, дети, – прошептала карга голосом, напоминающим шорох песка на ветру. – Пришли навестить старушку Анну, а? Пак, и Грималкин тоже здесь. Какая радость! – Она жестом пригласила нас к столу; ногти на ее узловатых пальцах блестели, как сталь. – Прошу, садитесь.

Мы сели за стол по кругу, и ведьма встала перед нами. От нее пахло пылью и гнилью, старыми газетами, годами хранившимися на чердаке. Она улыбнулась мне, обнажив пожелтевшие острые зубы.

– Чую потребность, – прохрипела она, опускаясь на стул. – Потребность и желание. Ты, дитя. – Она показала пальцем на меня. – Ты пришла в поисках знаний. Ищешь то, что необходимо найти, так?

– Да, – прошептала я.

Ведьма кивнула иссохшей головой.

– Спрашивай, дитя двух миров. Но помни… – Она впилась в меня взглядом своих впалых глаз. – За любые сведения нужно платить. Я дам тебе ответы, которые ты ищешь, но взамен кое-что попрошу. Согласна?

Безысходность душила меня. Еще одна сделка с фейри. Неужели это никогда не кончится?

– Мне особо нечего дать, – ответила я. Она рассмеялась свистящим смехом.

– Всегда есть что дать взамен, дитя. До сих пор ты пообещала только свободу. – Ведьма принюхалась, как собака, улавливающая запах. – У тебя еще осталась молодость, талант, голос. Твой будущий ребенок. Все это представляет для меня интерес.

– Я не отдам вам ребенка! – бездумно выпалила я.

– Неужели? – Прорицательница сцепила пальцы. – Не откажешься от него, даже если он принесет тебе только горе?

– Достаточно, – раздался в темноте громкий голос Эша. – Мы пришли не будущее обсуждать. Назови свою цену, оракул, и позволь девушке решить, захочет ли она платить.

Фыркнув, оракул откинулась на спинку стула.

– Воспоминание.

– Что?

– Воспоминание, – повторила ведьма. – Такое, что вспоминается с большой любовью. Самое счастливое воспоминание из детства. У меня их так мало, понимаешь?

– Серьезно? – спросила я. – Только одно воспоминание, и это вся сделка?

– Меган… – вмешался Пак, – не воспринимай это так легкомысленно. Твои воспоминания – часть тебя. Потерять одно из них – все равно что потерять часть души.

Прозвучало зловеще.

«И все же, – подумала я, – проще оплатить воспоминанием, чем отдать голос или первенца. Нельзя скучать по тому, чего не помнишь». Я подумала о самых счастливых моментах в своей жизни: дни рождения, первый велосипед, Бо еще щенком. Ничего особенного.

– Хорошо, – ответила я оракулу и села напротив нее. – Идет. Получаете мое воспоминание – одно, а затем скажете мне то, что я хочу узнать. Договорились?

Ведьма оскалилась в улыбке.

– Да-а-а-а.

Она поднялась над столом и обхватила мое лицо обеими руками. Я вздрогнула и закрыла глаза, когда ее ногти впились мне в щеки.

– Будет немного… неприятно, – прошипела оракул, и я резко вдохнула, когда она вонзила свои когти в мой разум, разрывая его, как бумажный пакет. Я чувствовала, как она рылась у меня в голове, перебирая воспоминания, как фотографии, рассматривая их и отбрасывая. Они порхали вокруг меня: воспоминания, чувства и старые раны заново оживали, свежие и болезненные. Мне хотелось отступить, чтобы все прекратилось, но я не могла пошевельнуться. Наконец оракул остановилась, потянувшись к светлому пятну счастья, и я с ужасом поняла, что именно она искала.

«Нет! – хотелось мне закричать. – Только не это! Оставьте его, умоляю!»

– О да-а-а… – прошипела оракул, впиваясь когтями в мою память. – Возьму вот это. Теперь оно мое.

Возникло ощущение разрыва, и голову пронзила сильная боль. Я оцепенела, в горле застрял крик, и я рухнула на стул, чувствуя, будто голову раскололи надвое.

Я села, морщась от пульсирующей боли в висках. Оракул наблюдала за мной поверх стола, довольно ухмыляясь. Пак бормотал что-то невнятное, а Эш смотрел на меня с жалостью. Я чувствовала себя усталой, истощенной и пустой, будто глубоко внутри меня зияла дыра.

Я нерешительно прощупывала свои воспоминания, гадая, какое из них забрала оракул. Через мгновение я поняла, сколь абсурдно такое занятие.

– Дело сделано, – молвила оракул, положив руки на стол ладонями вверх. – Теперь я выполню свою часть сделки. Возьми меня за руки, дитя, и задай свой вопрос.

Подавив внезапное отвращение, я осторожно положила руки на ее ладони, вздрогнув, когда ее длинные ногти обвились вокруг моих пальцев. Ведьма закрыла впалые глаза.

– Три вопроса, – прохрипела она отдаленным голосом. – Сделка стандартная. На три вопроса отвечу я. Выбирай с умом.

Сделав глубокий вдох, я взглянула на Пака и Эша и прошептала:

– Где мне найти своего брата?

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Глаза карги открылись, и я подпрыгнула. В них больше не было глубокой пустоты: они горели пламенем, яростным и бездонным, как черная дыра. Открыв рот невероятно широко, она выдохнула:

Далеко на железных склонах

Ждет спасения похищенное дитя.

Король, что лишился короны,

Проведет тебя сквозь врата.

– О, замечательно! – проворчал Пак, откинувшись на спинку стула и закатывая глаза. – Люблю загадки, они так красиво рифмуются. Спроси, где найти Железного Короля.

Я кивнула.

– Где Железный Король?

В сердце Скверны

Башня стоит.

На троне том

Железный Король сидит.

– Скверна, – кивнул Пак, приподняв брови, – и поющие башни. Чем дальше, тем лучше. Безмерно рад, что мы пришли сюда. Принц, есть идеи, о чем еще спросить нашего любезнейшего оракула?

Эш глубоко задумался, подперев подбородок руками, и поднял голову. Прищурившись, он предложил:

– Спроси, как его убить.

Я поежилась, чувствуя себя неловко при мысли о том, что придется кого-то убить. Я просто хотела спасти Итана и не представляла, как это все могло превратиться в войну.

– Эш…

– Спроси.

Сглотнув, я снова обратилась к оракулу.

– Как убить Железного Короля? – неохотно прошептала я. Оракул открыла рот.

Железный Король не может пасть

От смертного иль фейри руки.

Хранителей древ необходимо сыскать,

Их сердца укажут пути.

Едва последние слова слетели с губ оракула, как она рухнула на стол. Пару мгновений усохшая старуха лежала, а потом просто… рассыпалась. Пыль разлеталась повсюду, обжигая глаза и горло. Закашлявшись, я отвернулась, а когда снова смогла вдохнуть, прорицательница уже исчезла. Лишь несколько плывущих в воздухе пылинок свидетельствовали о том, что она была в этой комнате.

– Полагаю, – заговорил Грималкин, заглядывая через край стола, – наша аудиенция окончена.

– И куда теперь? – спросила я, когда мы вышли из музея вуду на тускло освещенные улицы Французского квартала. – Оракул не особо нам помогла.

– Да ты что! – возмутился Грималкин. – Она много чего рассказала нам. Во-первых, мы поняли, что твой брат у Железного Короля. Мы это и так знали, но убедиться не мешало. Во-вторых, мы узнали, что его можно победить, а логово его находится где-то в погибших землях. И самое главное, есть те, кто знает, как убить его.

– Ага, но кто? – Я потерла глаза рукой. Я так устала: устала искать, тщетно бегать по кругу в поисках ответов. Когда уже все это закончится?

– Ей-богу, человек, ты что, не слушала? – вздохнул раздраженно Грималкин, но мне было плевать. – Все же понятно. Ну а вы двое? – спросил он, глядя на парней. – Вы, защитники могучие, усвоили хоть что-то, или я единственный внимательно слушал?

Эш ничего ответил, с подозрением вглядываюсь вглубь улицы. Пак пожал плечами.

– Найти Хранителей древ, – пробормотал он. – Ничего сложного. Думаю, надо вернуться в парк.

– Отлично, Плут!

– Стараюсь.

– Я запуталась! – простонала я, садясь на тротуар. – Зачем нам обратно в парк? Мы же только оттуда пришли. В Новом Орлеане есть и другие деревья.

– Потому что, принцесса…

– Объясним позже. – Эш подошел ко мне, голос его был низким и резким. – Надо уходить, быстрее!

– Зачем? – спросила я, как вдруг все уличные фонари – и даже искусственные огни – в квартале зашипели и погасли.

Над головой вспыхнули волшебные огоньки, призванные к жизни Эшем и Паком. В темноте эхом разносились шаги, приближавшиеся со всех сторон. Грималкин что-то пробормотал и исчез. Пак и Эш подступили ко мне, прикрывая собой, вглядываясь в темноту.

В темноте вдали различались темные силуэты, движущиеся в нашу сторону. Когда они вышли на свет, волшебные огни осветили их лица – обычные люди, мужчины и женщины. С пустым выражением лица они двинулись вперед. У большинства из них было в руках оружие: железные трубы, металлические бейсбольные биты и ножи. Мне вдруг вспомнились все фильмы про зомби, что я когда-либо смотрела, и я прижалась к Эшу, чувствуя, как напрягся каждый его мускул.

– Люди, – выдохнул Эш, опустив руку на меч. – Что они делают? Они что, видят нас?

Из толпы раздался мрачный смешок, и неуклюже шаркающие в нашем направлении люди резко остановились. Они расступились, пропуская вперед женщину. Плавной походкой она вышла вперед, держа руки на узких бедрах. На ней был деловой костюм едко-зеленого цвета и туфли на высоченных шпильках, на губах ее блестела ядовито-зеленая помада. Волосы ее были из проводов – тонких разноцветных сетевых кабелей: зеленых, черных и красных.

– Вот вы где! – прожужжала она голосом миллиона пчел. – Я в шоке, что Железному Коню так сложно было с вами справиться. Сто раз говорила, ему давно пора на пенсию, бесполезный старикан. От меня вы так легко не отделаетесь.

– Кто ты? – прорычал Эш. Пак придвинулся к нему ближе, вдвоем защищая меня, как живой щит. Девушка захихикала комариным писком и вытянула руку с зелеными ногтями.

– Я Вирус, второй полководец Короля Машины. – Она послала мне воздушный поцелуй, от которого мурашки пошли по коже. – Рада познакомиться, Меган Чейз!

– Что ты сделала с этими людьми? – спросила я.

– О, не волнуйся за них. – Вирус закружилась, улыбаясь. – Так, подцепили «багов». А если точнее, вот этих милых «жучков». – Она подняла руку, из ее рукава вылетел крошечный рой насекомых и стал парить над ее ладонью, как сверкающая серебряная пыль. – Симпатичные, да? Довольно безобидные, но могут проникнуть в мозг и переписать программу. Позвольте продемонстрировать! – Она показала на стоявшего рядом человека, и тот, упав на четвереньки, залаял. Вирус захихикала, хлопая в ладоши. – Видите? Теперь он думает, что он пес!

– Блестяще, – сказал Пак. – Можешь заставить его и кукарекать?

Мы с Эшем переглянулись, а Пак пожал плечами:

– А что?

И тут меня осенило:

– Ты… Это ты натравила химеру на Элизиуме!

– Ну да, моя работа. – Вирус выглядела довольной, но через мгновение изменилась в лице. – Жаль, эксперимент сработал не так, как я надеялась. Обычные фейри плохо реагируют на моих жучков. Отвращение к железу и все такое. Но эта тварь сошла с ума и сдохла бы, если бы вы ее не четвертовали. А вот смертные! – Она снова закружилась, раскинув руки, словно хотела объять всю толпу. – Из них получаются отличные управляемые дроны. Преданные своим компьютерам и технологиям, они стали рабами задолго до моего появления.

– Отпусти их! – велела я ей.

Вирус посмотрела на меня блестящими зелеными глазами.

– Не думаю, дорогуша. – Она щелкнула пальцами, и толпа двинулась вперед, вытянув руки и окружая нас в кольцо. – Приведите мне девчонку! Остальных убейте. – приказала она.

Эш достал меч.

– Нет! – крикнула я, хватая его за руку. – Не трогай их. Они обычные люди и не знают, что делают.

Эш бросил на меня свирепый взгляд.

– Тогда что мне делать?

– Предлагаю бежать, – сказал Пак, вынимая что-то из кармана. Он швырнул предмет в толпу, и тот превратился в бревно, повалив двух испуганных мужчин-зомби на землю, образовав лазейку в смыкающемся вокруг нас кольце.

Глава 19

Дриада из городского парка

За спиной слышались шаги наших преследователей. Рядом пролетела, вращаясь в воздухе, труба и вдребезги разбила витрину магазина. Я вскрикнула и чуть не упала, но Эш, схватив меня за руку, помог удержаться на ногах.

– Это просто смешно! – прорычал он, утаскивая меня за собой. – Убегать от толпы людей! Я мог бы отделаться от них одним взмахом руки.

– А ты не заметил, сколько у них с собой железяк?! – спросил Пак, вздрогнув, когда мимо него пролетел нож и покатился вниз по тротуару. – Конечно, если хочешь пожертвовать собой, я мешать не стану. Жаль только, что не продолжим нашу дуэль.

– Что, страшно, Плут?

– Мечтай, царевич!

Мне не верилось, что они могут отшучиваться сейчас, когда за нами была погоня. Мне хотелось рявкнуть на них, чтобы перепалка прекратилась, как вдруг труба, брошенная в воздух, попала Паку в плечо. Резко вздохнув, он отпрянул, едва удержавшись на ногах, и я вскрикнула от страха.

За спиной раздался жужжащий смех. Обернувшись, я увидела, что Вирус плыла по воздуху над толпой, жучки кружились вокруг нее, словно алмазная метель.

– Бегите, мальчики, но вам не спрятаться! – крикнула она. – Люди есть везде, и все они могут стать моими марионетками. Отдайте девчонку сейчас, и я позволю вам выбрать, какой смертью умереть.

Эш фыркнул. Толкнув меня вперед, он развернулся и метнул в девушку облако ледяных осколков. Она ахнула и подняла в воздух одного из зомби-людей, заставив его принять удар на себя. Осколки пронзили его насквозь, он рухнул, содрогаясь, а Вирус засвистела, как разъяренная оса.

– Отлично сработано, принц! – крикнул Пак, когда зомби с гневными воплями рванулись вперед. – Конечно, давайте ее разозлим!

– Ты убил его! – я в ужасе уставилась на Эша. – Ты только что убил человека! Он же ни в чем не виноват!

– На каждой войне есть жертвы, – холодно ответил Эш, уводя меня за угол. – Он бы убил нас, если б мог. Одним солдатом меньше.

– Но это не война! – заорала я на него. – И все совсем по-другому, эти люди даже не понимают, что происходит. Они преследуют нас только потому, что какая-то ненормальная фейри играет с их мозгами!

– Мы могли погибнуть.

– Больше не убивай! – прорычала я, жалея, что нельзя остановиться и посмотреть ему в глаза. – Слышишь меня, Эш? Найди другой способ остановить их. Не обязательно убивать.

Он посмотрел на меня краем глаз и раздраженно вздохнул.

– Как пожелаешь, принцесса. До утра еще успеешь пожалеть.

Мы оказались на ярко освещенной площади с мраморным фонтаном в центре. Кругом было много народу, и я слегка расслабилась. Вирус не станет нападать на нас здесь, на глазах у всех. Фейри могут сливаться с людьми или становиться невидимыми, но сами люди такими способностями не обладают, а уж тем более целая толпа.

Эш замедлил шаг, схватил меня за руку и притянул к себе.

– Не беги, – прошептал он, дергая меня за руку, чтобы я замедлилась. – Это нас выдаст.

Преследующая нас толпа распалась в начале улицы, непринужденно шагая по тротуарам. Сердце мое колотилось, но я заставляла себя идти медленнее, вцепившись в руку Эша, будто мы просто прогуливались.

Вирус влетела на площадь, ее жучки рассредоточились среди людей, и я снова занервничала. Я увидела полицейского у патрульной машины и, отделившись от Эша, бросилась к нему.

Смех Вируса прорезал ночь.

– Я тебя вижу! – крикнула она, когда я подошла к полицейскому.

– Простите, сэр! – выдохнула я, и офицер повернулся ко мне. – Помогите, пожалуйста! Нас преследует банда…

Я в ужасе отшатнулась. Он смотрел на меня пустыми, безжизненными глазами, вяло приоткрыв рот. Он рванул вперед и схватил меня за руку, я вскрикнула и ударила его ногой по голени. Это на него не подействовало, он схватил мою вторую руку.

Пешеходы на площади двинулись на нас новой волной. Чертыхнувшись, я ударила полицейского в пах. Он содрогнулся и ударил меня по лицу так, что голова закружилась. Толпа приближалась, хватая меня за волосы и цепляясь за одежду.

И тут появился Эш: одним ударом рукояти меча в челюсть он отбросил офицера назад. Пак схватил меня и перепрыгнул через машину, волоча за собой через капот. Мы вырвались из толпы и побежали, смех Вируса эхом разносился по улицам нам вслед.

– Туда! – Рядом возник Грималкин с распушенным хвостом и дикими глазами. – Карета, прямо по курсу. Залезайте, быстро!

Бросив взгляд через улицу, я увидела оставленную без присмотра лошадь на обочине и пустую двуколку с открытым верхом. Не машина, но лучше, чем ничего. Мы перебежали улицу и рванули к карете.

За спиной раздался выстрел.

Пак странно содрогнулся и упал на тротуар, стеная в агонии. Я вскрикнула, и Эш тут же поднял его, помогая встать. Пошатываясь, они кое-как пересекали улицу; Эш тащил Пака, как вдруг ночь прорезал еще один выстрел. Лошадь заржала и встала на дыбы. Я схватила ее за узды прежде, чем она успела умчаться прочь. Оглянувшись, я увидела, как к нам шаркающей походкой, словно зомби, шел полицейский, направив на нас пистолет.

Эш усадил Пака в карету и запрыгнул на место кучера, Грималкин, подскочив, устроился рядом. Я забралась внутрь к Паку и бросилась на пол, задыхаясь. С ужасом я наблюдала, как темная кровь расплывется на его груди, капая на половицы.

– Держитесь! – прокричал Эш и с громким «хайа!» хлестнул поводьями. Пронзительно заржав, лошадь рванулась вперед. Мы поскакали на красный свет, едва проскочив мимо гудящего такси. Машины сигналили, люди кричали и ругались, но звуки преследования стихли.

– Эш! – закричала я через пару минут. – Пак не шевелится!

Занятый управлением кареты, Эш бросил беглый взгляд назад. Грималкин спрыгнул на пол и подбежал к Паку: лицо его было цвета яичной скорлупы, кожа прохладная и липкая. Я пыталась остановить кровотечение его толстовкой, но крови было слишком много. Мой лучший друг умирал, а я ничем не могла помочь.

– Ему нужен врач! – крикнула я Эшу. – Надо в больницу…

– Нет, – перебил Грималкин, – подумай, человек! Ни один фейри не выживет в больнице! Там столько металлических инструментов, что он и до ночи не доживет.

– Что же тогда делать?! – взвыла я на грани истерии.

Грималкин запрыгнул обратно к Эшу.

– В парк, – сказал он спокойно. – Отвезем его в парк. Может, дриады помогут.

– Может? А если не смогут?!

– Тогда, человек, я бы начал молиться о чуде.

Эш не стал парковаться у тротуара, а переехал через бордюр прямо на газон под деревья. Беспокоясь за Пака, я и не заметила, что мы остановились, пока принц не встал рядом на колени. Он взвалил Пака на плечо и спустился. Я покорно последовала за ним.

Мы остановились под корявыми ветвями двух огромных дубов, полностью закрывавших ночное небо. Эш понес Пака под извилистое дерево и опустил его на траву.

Мы стали ждать.

Из стволов деревьев вышли, буквально материализовавшись перед нами, две стройные женщины, с зелеными, как мох, волосами и кожей цвета отполированного красного дерева. Дриады шагнули вперед, оглядывая нас черными глазками-пуговками, и в воздухе запахло свежей землей и корой. Грималкин и Эш почтительно кивнули, но я была слишком взволнована и не заметила этот жест.

– Мы знаем, зачем вы пришли, – сказала одна из дриад, ее голос звучал подобно шороху в траве. – Ветер разносит молву, известия из дальних краев. Нам ведомо о твоем раздоре с Железным Королем. Мы ждали тебя, дитя двух миров.

– Прошу вас, – просила я, ступая вперед, – помогите Паку! Его подстрелили по дороге сюда. Я готова заключить с вами сделку, отдам что хотите, только спасите его!

Краем глаза я увидела, как Эш бросил на меня сердитый взгляд, но проигнорировала его.

– Мы не будем торговаться с тобой, дитя, – прошелестела вторая дриада, и меня охватило отчаяние. – Это не наш путь. Мы не такие, как сиды или кайт ши, не ищем могущества. Мы просто существуем.

– Тогда окажите услугу? – взмолилась я, отказываясь сдаваться. – Прошу, он умрет, если вы не поможете!

– Смерть – это часть жизни. – Дриада посмотрела на меня безжалостными черными глазами. – Со временем исчезает все, даже такие долгожители, как Пак. Люди забудут его рассказы, забудут, что он когда-либо существовал, и в конце концов он канет в небытие. Таков порядок вещей.

Я боролось с желанием закричать. Дриады не помогут, они просто дадут Паку умереть! Сжав кулаки, я уставилась на дриад, желая встряхнуть их, схватить их за горло, пока не согласятся помочь. Я почувствовала прилив… чего-то… деревья надо мной вдруг застонали и затряслись, осыпая нас листьями. Эш и Грималкин отступили назад, дриады обменялись взглядами.

– Она сильна, – прошептала одна.

– Ее сила еще дремлет, – ответила вторая. – Деревья слышат ее, земля откликается на ее зов.

– Возможно, этого будет достаточно.

Они снова кивнули, и одна из них обняла Пака за пояс и потащила к своему дереву. Они оба растворились в коре и исчезли. Я испуганно вздрогнула.

– Куда вы?

– Не волнуйся, – ответила оставшаяся дриада. – Мы не в силах исцелить его, но можем сделать так, чтобы ему не стало хуже. Он будет спать, пока не окрепнет, и вернется к вам. Уйдет на это ночь или несколько лет – зависит только от него.

Она склонила голову, и из ее волос осыпались крупицы мха.

– Ты и твои спутники можете остаться на ночь, здесь безопасно. Железные фейри не осмелятся нарушить эти границы. Наша власть над деревьями и землей отгоняет их. Отдыхайте, мы позовем, когда придет время.

Затем она вернулась в свое дерево. Нас стало на одного меньше, чем было в начале пути.

Хотелось спать. Лечь и отключиться, и очнуться в мире, где в лучших друзей не стреляют, а младших братьев не похищают. Хотелось, чтобы все кончилось и жизнь моя вернулась в прежнее русло.

Но как бы сильно я ни была вымотана, уснуть не удавалось. Я бродила по парку в каком-то забытьи. Эш ушел пообщаться с одним из жителей парка фейри, а Грималкин исчез, так что я осталась одна. В рассеянном лунном свете феи танцевали, пели и смеялись, взывая ко мне. Сатиры насвистывали мелодии на своих дудочках, пикси трепетали в воздухе тонюсенькими крыльями, а гибкие дриады плясали среди деревьев, их стройные тела колыхались, подобно траве на ветру. Но мне было не до них.

Под свисающими ветвями гигантского дуба, на берегу у пруда я опустилась, прижала колени к груди и зарыдала.

Русалки вынырнули из воды и уставились на меня, пиксики крохотными огоньками в недоумении летали вокруг. Я их почти не замечала. Постоянное беспокойство за Итана, страх потерять Пака и злополучное обещание Эшу – все это было слишком. Я плакала до тех пор, пока не начала задыхаться и икать до боли в легких.

Но, конечно, феи не могли оставить меня поплакать в одиночестве. Когда слезы иссякли, я поняла, что не одна. Меня окружило стадо сатиров, глаза их блестели во мраке ночи.

– Прекрасный цветок! – сказал один из них, выступая вперед. У него было загорелое лицо, козлиная бородка и извилистые рога, пробивающиеся из густых черных волос. – Почему грустишь, милая? Пойдем со мной, мы развеселим тебя.

Я вздрогнула и неуверенно поднялась на ноги.

– Нет, спасиб… ик! Я в норме. Просто хочу побыть одна.

– Быть в одиночестве – это ужасно! – ответил сатир, подходя ближе. Он улыбнулся очаровательной и привлекательной улыбкой. Вокруг него мерцали чары, и на долю секунды я разглядела его облик смертного: симпатичный студент в компании друзей. – Давай выпьем кофе, расскажешь нам обо всем?

Он был таким искренним, что я почти поверила. Но затем я уловила блеск чистой похоти в его глазах, в глазах его друзей, и живот скрутило.

– Мне правда пора, – ответила я, отступая. Они последовали за мной, пристально глядя на меня голодными глазами. Я почуяла в воздухе какой-то сильный запах и с ужасом поняла, что это мускус. – Пожалуйста, оставьте меня в покое!

– Ты будешь благодарить нас, – обещал сатир и кинулся вперед.

Я побежала.

Сатиры преследовали меня, выкрикивая красивые обещания: что мне понравится, что мне не помешает немного расслабиться. Они были намного быстрее, и сатир, что бежал впереди, схватил меня сзади за талию. Я закричала, брыкаясь и пинаясь, когда он поднял меня с земли. Остальные сатиры подошли ближе, лапая и хватая меня за одежду.

Я снова ощутила мощный прилив силы, и внезапно дуб над нами затрясся. С оглушительным треском узловатая ветка толщиной с мою талию ударила главаря по голове. Он отпустил меня и отшатнулся назад, а ветка качнулась назад и нанесла еще один удар сатиру в живот, отбросив его на землю. Остальные попятились.

Козлоногий парень встал, глядя на меня.

– Вижу, тебе нравится погрубее, – прохрипел он, отряхиваясь. Покачав головой, он облизнулся и шагнул вперед. – Ну хорошо, я могу быть грубым.

– Я тоже. – В тени деревьев появился силуэт. Эш подошел к стаду, и сатиры, оглянувшись, поспешно отступили. Подойдя ко мне, он обнял меня за плечи и притянул к себе. Сердце забилось быстрее, желудок сделал сальто.

– Эта, – прорычал Эш, – неприкосновенна.

– Принц Эш? – вздохнул главарь сатиров, в то время как остальные склонили головы. Он побледнел и поднял руки. – Прошу прощения, ваше величество, я не знал, что она ваша. Извините! Никто не пострадал, так?

– Никто не смеет прикасаться к ней, – сказал Эш ледяным тоном. – Тронете, и я заморожу ваши яички и брошу в кувшин. Понятно?

Сатиры поежились, заикаясь и извиняясь передо мной и Эшем. Поклонившись, они ускакали прочь со всей прыти. Эш бросил взгляд на двух глазеющих пикси, парящих неподалеку, и они спрятались в листве деревьев, пронзительно хихикая. Мы остались вдвоем в полной тишине.

– Ты в порядке? – спросил Эш, отпуская меня. – Они тебя не ранили?

Меня трясло. Волнующий прилив силы ушел, и теперь я чувствовала себя полностью опустошенной.

– Нет, – прошептала я, отстраняясь. – Все хорошо. – Я бы заплакала, да слез не осталось. Колени дрожали, я споткнулась и оперлась рукой о дерево, чтобы не упасть.

Эш подошел ближе. Взяв меня за руку, он осторожно притянул меня к себе и крепко обнял. Я опешила, но лишь на мгновенье. Шмыгнув носом, я закрыла глаза и уткнулась лицом ему в грудь, позволяя его прикосновениям рассеять страх и гнев. Я слышала его учащенное сердцебиение и ощутила сквозь рубашку прохладу его тела. Как ни странно, было даже приятно.

Мы простояли так какое-то время. Эш молчал, просто крепко держа меня в объятиях и не задавая вопросов. Вздохнув, я расслабилась, и на какое-то время все снова стало нормально. В глубине души я помнила об Итане и Паке, но в тот момент все было хорошо. Мне этого было достаточно.

Но затем я сглупила и подняла на него глаза.

Наши взгляды встретились, в лунном свете его лицо на мгновение стало искренним и уязвимым. Тень удивления мелькнула в его глазах, пока мы смотрели друг на друга. Он медленно наклонился вперед. Дыхание перехватило.

Эш вдруг напрягся, выражение лица снова стало замкнутым, взгляд жестким и холодным.

Оттолкнув меня, он отступил, и мое сердце упало. Эш смотрел на деревья, кусты, пруд, куда угодно, только не на меня. Желая вернуть ускользнувший момент, я шагнула к нему, но он отстранился.

– Это все слишком, – сказал он голосом таким же холодным, как и его глаза. Скрестив руки, он сделал шаг назад, отдаляясь от меня. – Я здесь не за тем, чтобы в няньку играть, принцесса. Лучше тебе не бродить тут в одиночку. Хотелось бы все-таки доставить тебя в Неблагой Двор целой.

Щеки вспыхнули, я сжала кулаки. Мне вдруг вспомнилось унижение, что я пережила в школьной столовой.

– Так вот что я для тебя, да? – бросила я с вызовом. – Шанс заполучить благосклонность королевы? Это все, что тебя волнует!

– Да, – ответил Эш спокойно, разозлив меня еще больше. – Я не давал повода думать иначе. Ты с самого начала знала о моих намерениях.

Слезы гнева обжигали глаза. Я-то думала, что все выплакала, но оказалось, это совсем не так.

– Мерзавец! – прошипела я. – Пак был прав насчет тебя.

Эш холодно улыбнулся.

– Может, спросишь Пака, за что я поклялся убить его? – парировал он, глаза его блестели в свете луны. – Посмотрим, хватит ли ему смелости рассказать тебе нашу с ним небольшую историю. – Он ухмыльнулся, скрестив руки. – Если, конечно, очнется.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но внезапно листья зашуршали и из ствола ближайшего дерева вышли две дриады. Когда они приблизились, Эш исчез в ночи, оставив меня с невысказанными гневными мыслями. Я сжала кулаки, мечтая стереть высокомерие с его идеального лица.

Дриады поклонились мне, не обращая внимания на мое состояние.

– Меган Чейз, Старейшая готова тебя принять.

Я последовала за ними к основанию одиноко стоявшего дуба, ветви которого были настолько густо покрыты мхом, что казалось, будто он был увешан заплесневелыми занавесками. Грималкин и Эш уже стояли там, последний даже не взглянул на меня. Я впилась в него взглядом, но он продолжал игнорировать меня. Я шагнула под ветви величественного дуба, встала между Грималкиным и Зимним принцем и стала ждать.

По коре прошла рябь, и из дерева нам явилась древняя старуха. Ее кожа отслаивалась, как морщинистая кора, а длинные волосы были цвета коричневато-зеленого старого мха. Сутулая и сгорбленная, она была вся покрыта лишайниками, в которых трепетали тысячи насекомых и пауков. Ее лицо, испещренное морщинами, напоминало грецкий орех, а когда она двигалась, суставы ее скрипели, подобно ветвям на ветру. Но взгляд ее маленьких глаз был острым и ясным: она взглянула на меня и поманила узловатой, сучковатой рукой.

– Подойди, дитя, – прошептала она шуршащим, словно сухие листья, голосом. Сглотнув, я шагнула вперед и увидела насекомых, впившихся ей в кожу, почувствовала землистый запах. – Да, ты та самая дочь Оберона, о которой шепчет ветер. Знаю, зачем ты здесь. Ты ищешь того, кого звать Железным Королем, так? Желаешь найти вход в его королевство.

– Да, – пробормотала я. – Я ищу своего брата, Машина похитил его, а я хочу его вернуть.

– Сейчас ты не сможешь его спасти, – ответила мне Старейшая, и сердце мое упало в пятки. – Железный Король ждет тебя в своем стальном логове. Он знает, что ты идешь, и тебе не остановить его. Ни одно оружие смертных или фейри не причинит вреда Железному Королю. Он неуязвим.

Эш шагнул вперед, почтительно склонив голову.

– Старейшая, – обратился он тихим голосом, – нам сказали, вам может быть известна тайна смерти Железного Короля.

Старейшая Дриада взглянула на него с печалью в глазах.

– Да, юный принц, – прошептала она, – это правда. Есть способ убить Машину и положить конец его правлению. Вам нужно особое оружие, такое, что не сотворить руками; нечто столь же естественное, как цветок, растущий под солнцем.

Эш нетерпеливо наклонился вперед.

– Где нам найти это оружие?

Старейшая Дриада вздохнула и, казалось, сжалась.

– Здесь, – ответила она голосом, полным печали, оглядываясь на огромный дуб. – Оружие, что вы ищете, – это Ведьмино Древо, самое древнее из деревьев, такое же смертоносное для Машины, как железо для фейри. Живое древо, заключившее в себе дух природы и силу матери-земли – проклятие для фейри прогресса и технологий. Без него победу не одержать и человеческое дитя не спасти. В нем вся надежда.

Эш замолчал и помрачнел. Я посмотрела на него, недоумевая, затем на Старейшую Дриаду.

– Вы отдадите нам его? – спросила я. – Если это единственный способ спасти Итана…

– Человек, – проворчал Грималкин, сидя на траве, – ты не знаешь, о чем просишь. Ведьмино Древо – это сердце древа Старейшей. Без него дуб умрет, а вместе с ним и связанная с ним дриада.

Потрясенная, я взглянула на Старейшую Дриаду, чьи губы скривились в слабой улыбке.

– Это правда, – прошептала она. – Без своего сердца дерево постепенно увянет и умрет. Но я знала, что ты придешь, Меган Чейз, и сама собиралась предложить его тебе.

– Нет, – ответила я, не раздумывая, – я не возьму! Это неправильно. Должен быть другой способ.

– Другого способа нет, дитя, – покачала головой Старейшая. – А если не одолеешь Железного Короля, мы все равно умрем. Чем сильнее он становится, тем быстрее меркнет Небыль. В конце концов мы все зачахнем в пустоши логики и науки.

– Но я не могу убить его! – возразила я. – Я не воин, я просто хочу вернуть Итана, вот и все.

– Не беспокойся об этом. – Дриада кивнула Эшу, молча стоявшему рядом. – Полагаю, принц Зимнего Двора может сразиться за тебя. От него веет кровью и печалью. Я с радостью вручу ему Древо.

– Прошу вас. – Я смотрела на нее умоляюще, в надежде, что она поймет. Я могу потерять Пака из-за этих поисков и не хочу, чтобы на моих руках была еще чья-то смерть. – Не делайте этого. Это слишком. Не стоит ради меня умирать.

– Я отдаю свою жизнь ради всех фейри, – торжественно и мрачно ответила дриада. – Ты станешь орудием, что освободит меня. Смерть в конце концов приходит за каждым. Я прожила долгую жизнь, дольше других, и ни о чем не жалею. – Она улыбнулась мне ласково, как улыбаются любимые бабушки, и вернулась в дуб.

Эш, Грим и дриады молча стояли с мрачными и серьезными лицами. Через мгновение Старейшая появилась снова, сжимая что-то в иссохших руках – длинную прямую палочку, бледную, практически белую, с красноватыми прожилками по всей длине. Когда Старейшая подошла и протянула ее мне, я не сразу решилась ее принять. Палочка была теплой и гладкой, жизнь в ней пульсировала так, что я чуть не обронила ее в траву.

Старейшая накрыла иссохшей узловатой ладонью мою руку.

– И еще кое-что, дитя, – добавила она, пока я изо всех сил пыталась удержать живое Древо. – Ты могущественнее, чем думаешь. В твоих венах течет кровь Оберона, и сама Небыль отзывается на любое твое желание. Твой дар еще дремлет в тебе, но потихоньку просыпается. То, как ты его используешь, предрешит судьбу Дворов, всех фейри, твою судьбу, вообще всё. А теперь, – продолжила она уже более слабым голосом, – иди, спасай брата. Тропа в королевство Машины находится на заброшенной фабрике у причала. Проводник отведет вас туда завтра. Убей Железного Короля, чтобы наши миры могли существовать мирно.

– А если я не справлюсь? – прошептала я. – Что если Железный Король и правда непобедим?

– Тогда мы все умрем, – ответила Старейшая Дриада и растворилась в дубе. Остальные дриады тоже ушли, оставив меня наедине с котом, принцем и живой палочкой. Я вздохнула и посмотрела на Древо в своих руках.

– Да уж, никакого давления, – буркнула я.

Часть III

Глава 20

Железные драконы и старьевщики

Мы тронулись в путь на рассвете. Мне хватило и пары часов, чтобы поспать на неровной земле и проститься с Паком. Когда я проснулась на восходе солнца в полной тишине, он все еще спал глубоким сном в стволе дерева. Связанная с дубом дриада сказала, что он жив, но не известно, когда очнется.

Я постояла там несколько минут, положив руку на дерево, пытаясь прочувствовать его сердцебиение сквозь кору. Я скучала. Эш и Грималкин, может, и были мне союзниками, но друзьями их не назовешь. Они хотели использовать меня в своих целях. Только Пак по-настоящему заботился обо мне, а теперь его нет.

– Принцесса, – позвал Эш на удивление нежным голосом, стоя у меня за спиной, – пора. Мы не можем позволить себе ждать его, он может проспать месяцы. У нас нет этого времени.

– Знаю. – Я прижала ладонь к коре, ощущая, как шероховатые края царапают кожу.

«Просыпайся скорее и найди меня. Я буду ждать тебя».

Я повернулась к Эшу: он был во всеоружии – на поясе меч, за спиной лук. При взгляде на него по телу пошли мурашки.

– Оно у тебя? – спросила я, чтобы скрыть румянец.

Эш кивнул и поднял блестящую белую стрелу, пронизанную красными прожилками. Накануне он попросил дать ему Ведьмино Древо, сказав, что может превратить его в подходящее оружие, и я без колебаний отдала его ему. Теперь же, когда я смотрела на стрелу, меня терзало неприятное предчувствие. Победить, казалось бы, непобедимого Короля Железных фейри – что может быть проще!

– Можно подержать? – спросила я, и Эш, не раздумывая, положил стрелу мне на ладонь, слегка задержавшись пальцами на моих. Древо ритмично пульсировало в моей руке, подобно сердцебиению. Вздрогнув, я протянула его обратно, желая, чтобы Эш поскорее его забрал.

– Пусть пока хранится у тебя, – сказал Эш мягко, не отрывая от меня взгляд. – Это твои поиски. Тебе решать, когда мне его использовать.

Краснея, я засунула стрелу в рюкзак. Наконечник немного торчал, я застегнула молнию вокруг него и, убедившись, что он надежно спрятан, надела рюкзак на плечи. Теперь рюкзак стал тяжелее: прошлой ночью я залезла в фонтан в парке и наскребла мелочи, чтобы купить еду и бутилированную воду на весь оставшийся путь. Кассир на ближайшей заправке был не особо доволен тем, что в час ночи ему пришлось считать пригоршни десятицентовиков и четвертаков, но не хотелось отправляться в дорогу с пустыми руками. Я надеялась, что Эш и Грим не против вяленого мяса, смеси из сухофруктов с орехами и «Скитлс».

– У тебя будет всего один выстрел, – прошептала я. Эш улыбнулся, отнюдь не весело.

– Значит, промахнуться нельзя. – Голос его звучал уверенно.

Интересно, приходилось ли ему когда-нибудь бояться или сомневаться в своих действиях? Таить обиду сейчас казалось глупым, ведь он собирался последовать за мной в смертельно опасное путешествие.

– Слушай, извини за вчерашнее. – Я решила высказаться первой. – Не подумай, что я неврастеничка какая-то. Просто волнуюсь за Итана, Пака подстрелили, и все накопилось…

– Не беспокойся об этом, Меган.

Я взглянула на него, желудок мой затрепетал. Он впервые назвал меня по имени.

– Эш, я…

– Я тут подумал, – объявился Грималкин, запрыгнув на камень. Я сердито сверкнула на него взглядом и прикусила губу, проклиная его за то, что он появился так невовремя. Кот продолжил, будто не замечая: – Возможно, стоит пересмотреть нашу стратегию. Кажется мне, что врываться сломя голову в королевство Машины – исключительно плохая идея.

– В каком смысле?

– Ну… – Кот сел и начал вылизывать лапы. – Учитывая, что он не перестает отправлять за нами своих людей, предположу, он знает, что мы идем за ним. Зачем он вообще похитил твоего брата? Он знал, что ты за ним придешь.

– Может, просто самонадеянный? – предположила я, но Грималкин покачал головой.

– Нет, что-то не вяжется. Может, мы просто этого не видим. Железному Королю нет проку от ребенка. Если только… – Кот посмотрел на нас, сощурившись. – Я пошел.

– Что? Почему?

– Есть одно предположение. – Грималкин встал, размахивая хвостом. – Кажется, я знаю другой способ попасть в мир Машины. Можете пойти со мной.

– Предположение? – Эш скрестил руки на груди. – Нельзя отходить от плана из-за каких-то догадок, кайт ши.

– Даже если путь, которым пойдете, ведет вас прямиком в ловушку?

Я покачала головой.

– Придется рискнуть. Мы так близко, Грим. Пути назад нет! – Я присела на колено, чтобы взглянуть Грималкину в глаза. – Пойдем с нами, ты нужен нам. Ты всегда указывал нам верный путь.

– Человек, я не воин. – Грималкин качнул головой и моргнул. – Для этого у тебя есть принц. Я сопровождал тебя, чтобы указать путь к твоему брату, да и самому поразвлечься. Но у меня есть свои пределы. – Он посмотрел на Эша, прижав уши. – Там я вам не помощник. Не в этом пути. Пора расплатиться, и разойдемся.

Точно, я все еще в долгу перед котом. Возникло чувство беспокойства. Я надеялась, что кот не попросит мой голос или первенца. Я так и не узнала, что творилось в его хитрой головке.

– Ясно, – вздохнула я, стараясь усмирить дрожь в голосе. Эш встал позади меня, молчаливый и надежный. – Уговор есть уговор. Что тебе нужно, Грим?

Грималкин впился в меня взглядом. Он сел ровно, взмахнув хвостом.

– Вот моя цена, – заявил он. – Хочу иметь возможность призвать тебя к себе один раз, в любое время на мой выбор, без лишних вопросов. Такова уплата долга.

Меня накрыло облегчение. Звучало не так ужасно. Эш, однако, задумчиво фыркнул и скрестил руки на груди.

– Призывающее обязательство? – Принц выглядел озадаченным. – Непохоже на тебя, кайт ши. Что ты задумал, для чего она тебе?

Грималкин ничего ему не ответил.

– Когда я тебя призову, – продолжил он, пристально глядя на меня, – ты должна прийти ко мне без промедления. И помочь всем, чем сможешь. Таковы условия нашего соглашения. Ты будешь связана со мной, пока не исполнишь его.

– Хорошо, – кивнула я, – переживу. Но как я узнаю, куда идти, когда ты меня призовешь?

Грималкин рассмеялся.

– Не волнуйся об этом, человек. Узнаешь. А теперь я вынужден вас покинуть. – Он встал, кивнул мне, затем Эшу. – До следующей встречи!

Затем он нырнул в высокую траву, подняв пушистый хвост, и исчез.

Я грустно улыбнулась:

– И осталось их двое.

Эш подошел ближе и коснулся моей ладони – короткое, но нежное прикосновение. Я взглянула на него, и он одарил меня едва уловимой ласковой улыбкой, как бы извиняющейся, ободряющей и молчаливо обещающей всегда быть рядом. Я улыбнулась в ответ дрожащими губами, подавляя желание прильнуть к нему, снова очутиться в его объятиях.

С ветки медленно, кружась, спустилась пикси и зависла в паре сантиметров от моего лица. Синекожая, с волосами в форме одуванчика и тонкими крылышками, она показала мне язык, умчалась к Эшу и уселась ему на плечо. Эш склонил голову, когда пикси стала нашептывать ему на ухо. Он улыбнулся уголком рта, взглянул на меня и покачал головой. Пикси хихикнула и взмыла в воздух. Я нахмурилась, гадая, что они обо мне говорили, но затем решила, что мне это неважно.

– Это Сидлит, – сказал Эш, пока пикси кружила в воздухе, словно пьяная колибри. – Она поведет нас к пристани, оттуда на фабрику. А дальше мы сами по себе.

Я кивнула; сердце стучало в ушах. Вот он, последний отрезок пути, а в конце нас ждут Машина и Итан или смерть. Я улыбнулась с напускной смелостью и вздернула подбородок.

– Ну ладно, Динь-Динь, – обратилась я к пикси, на что она возмущенно зажужжала. – Веди нас!

Мы следовали за трепещущим огоньком к берегу реки, где холодные, медленные воды Миссисипи бурлили под сланцево-серым небом. Мы особо не разговаривали. Эш шел рядом, почти касаясь меня плечом. Спустя несколько минут молчания я коснулась пальцами его ладони. В ответ он сплел свои пальцы с моими, так мы и шли до самой фабрики.

За забором из сетки темным пятном на фоне неба к земле припало здание из гофрированных стальных листов. Сидлит что-то шепнула Эшу, он серьезно кивнул в ответ, и она скрылась из виду. Дальше она не могла нас сопровождать, теперь мы были сами по себе.

Мы подошли к воротам, и Эш отпрянул со страдальческим взглядом.

– В чем дело?

Он поморщился.

– Ничего. Просто… – Он кивнул в сторону забора. – Слишком много железа. Я чувствую его даже отсюда.

– Тебе больно?

– Нет, – покачал он головой. – Для этого нужно коснуться его. Но оно истощает. – Казалось, ему было неловко признавать это. – Становится сложнее использовать чары.

Для пробы я качнула ворота – они не двинулись с места, сомкнутые посередине тяжелыми цепями, а поверху опутанные колючей проволокой.

– Дай свой меч, – попросила я.

Эш взглянул на меня.

– Что?

– Дай мне меч, – повторила я. – Мы должны попасть внутрь, а ты не можешь касаться железа, так? Дай сюда меч, я все сделаю.

Эш неуверенно вынул клинок из ножен и протянул мне, рукоятью вверх. Я осторожно взяла оружие в руки. Рукоять была до боли холодной, от клинка исходила ледяная голубая аура. Я подняла его над головой и ударила по цепи, сковывающей ворота. Звенья лопнули, будто сделанные из стекла, разбившись с металлическим звенящим звуком. Довольная собой, я схватила цепь, чтобы выдернуть, но ее метал обжег меня, как огонь, и, вскрикнув, я выронила ее.

Эш подошел и забрал меч, пока я, встряхивая обожженными пальцами, приплясывала от боли. Вставив оружие в ножны, он взял мою дрожащую руку и повернул ладонью вверх. По моим онемевшим пальцам пролегала красная полоска, кожу щипало.

– Я думала, что невосприимчива к железу, – хмыкнула я. Эш вздохнул.

– Так и есть, – проворчал он, уводя меня от истощающего чары забора. В его глазах я читала искорку веселья и легкое раздражение. – А вот хватать сверхохлажденный металл довольно неприятно для любого Летнего фейри, кем бы он ни был.

– Вот оно что!

Эш покачал головой, осматривая рану.

– Обморожения нет, но волдырь появится, – пробурчал он. – От силы потеряешь пару пальцев, но все будет хорошо.

Я резко на него взглянула, но он улыбался. На секунду я потеряла дар речи. Боже правый, Ледяной принц шутит! Конец света и правда настал.

– Не смешно! – прорычала я, шлепнув его второй рукой. Он легко увернулся, с тенью веселья на лице.

– Как же ты на нее похожа, – задумчиво сказал он так тихо, что я едва расслышала. Прежде чем я успела спросить, он повернулся, обнажил меч и снес цепи. Ворота со скрипом распахнулись, и Эш осторожно осмотрел территорию.

– Держись рядом, – пробормотал он, и мы шагнули внутрь.

По всему двору валялись груды металлолома, острые осколки которого блестели в слабых лучах солнца. Эш вздрагивал каждый раз, когда мы проходили мимо такой груды, настороженно наблюдая, словно она могла вскочить и напасть. По завалам из металла носились странные существа – крохотные человечки с крысиными чертами лица и оголенными хвостами. Когда они грызли кусок металла, он ржавел от их укусов. Нас они не беспокоили, хотя Эш вздрагивал, когда видел их, и не выпускал меч из рук.

На железных дверях склада было еще больше цепей, но ледяной клинок быстро с ними расправился. Войдя внутрь, я осторожно огляделась, пока глаза привыкали к тусклому свету. Обычный склад, пустой и темный, из углов доносились шорохи. Во мраке чернели горы металлолома, местами повыше меня ростом.

«Где тропа?» – задумалась я, заходя дальше. Кроссовки проваливались сквозь металлические решетки, которыми был отделан пол. Эш стоял в дверном проеме, с сомнением глядя на меня.

По земле вокруг ног вился пар. Я увидела, что одна из решеток в дальней стене сломана, образуя квадратную зияющую дыру, откуда и валил пар.

«Там!»

Я направилась к этому отверстию. Эш, стоя в дверях, окликнул меня. Но не успел звоночек тревоги зазвенеть в голове, как груда металлолома зашевелилась. Затем со скрипом, от которого сводило зубы, груда расправилась и заскрежетала по полу, испуская искры. Из беспорядочной массы поднялась длинная шея из железа, кабелей и битого стекла. На меня уставилась голова рептилии, из черепа которой торчали металлические осколки. Затем, покачнувшись, эта груда превратилась в огромную стальную ящерицу с изогнутыми металлическими когтями и зазубренным остроконечным хвостом.

Дракон взревел, и от такого оглушительного металлического визга у меня чуть глаза не вылезли из орбит. Он шагнул вперед, и я спряталась за другую груду металла, молясь, чтобы и она не ожила. Дракон, шипя, шел за мной, из разинутой пасти вырывались клубы пара, стальные когти звенели по полу.

По воздуху пронесся залп ледяных стрел, они разбивались о драконью голову без какого-либо вреда для него. Взревев, он встал на дыбы и повернулся к Эшу, стоявшему в дальнем конце комнаты с обнаженным мечом наготове. Хлестнув хвостом, дракон бросился в атаку, источая искры из-под лязгающих по полу когтей. Сердце мое подпрыгнуло к горлу.

Эш на мгновение закрыл глаза, затем опустился на колени и вонзил острие меча в пол. Одна яркая вспышка голубого цвета, и склад моментально покрылся ледяными кристаллами от пола до потолка. Облачка пара застыли в воздухе, с потолочных балок свисали сосульки. Металл покрылся инеем, излучая чистый мороз, и я вздрогнула от внезапного холода.

Эш отпрыгнул в сторону, когда дракон двинулся на него, перемещаясь по льду так же быстро, как по обычной земле. Не в силах остановиться, он врезался в стену, и осколки металла разлетелись во все стороны. Дракон зашипел и, скользя по покрытому льдом полу и размахивая хвостом, пытался подняться. Эш бросился вперед и, набрав воздуха побольше, громко свистнул, посылая ледяной вихрь, кружащийся по воздуху. Дракон завопил, когда метель обвила его, покрывая инеем и снегом. Серый иней укутывал его металлическое тело, и дракону становилось все тяжелее сопротивляться.

Эш остановился, тяжело дыша. Пошатываясь, он отошел от дракона и, закрыв глаза, прислонился к столбу. Я побежала к нему, спотыкаясь и поскальзываясь.

– Ты в порядке?

– Хватит с меня, – пробормотал он, скорее, сам себе. Его глаза по-прежнему были закрыты, и возможно, он не слышал, как я подбежала. – Я больше не переживу. Не могу снова потерять… вот так…

– Эш? – прошептала я, касаясь его руки.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Меган, – тихо сказал он, словно в замешательстве, что я еще рядом. Он сморгнул и покачал головой. – Почему ты не убежала? Я пытался выиграть для тебя время. Ты должна была идти вперед.

– Спятил? Я же не могла бросить тебя. Пойдем. – Я взяла его за руку и потащила за собой, нервно оглядываясь на заледенелого дракона. – Давай выбираться отсюда. Кажется, эта тварь только что посмотрела на нас.

Крепче сжав мою ладонь, Эш притянул меня к себе. Сбитая с толку и не понимая, что происходит, я подняла глаза, и вот он уже поцеловал меня.

Я застыла, но лишь на мгновение. Обняв его за шею, я поднялась на носочки и ответила на поцелуй с голодной страстью, поразившей нас обоих. Эш прижал меня крепче, и я запустила пальцы в его шелковистые волосы. Его губы были покалывающе прохладными. И на мгновение в мире остались только мы. Итан, Пак и Железный Король были где-то очень далеко.

Он отстранился, слегка запыхавшись. Кровь прилила к лицу, и я положила голову ему на плечо, чувствуя напряжение его тела.

– Это нехорошо, – прошептал он дрожащим голосом, продолжая держать меня в своих объятиях. Я закрыла глаза и прислушалась к биению его сердца.

– Знаю, – шепнула я в ответ.

– Дворы убьют нас, если узнают.

– Ага.

– Мэб обвинит меня в измене. Оберон подумает, что я пытаюсь настроить тебя против него. Оба увидят причину изгнать или казнить нас.

– Мне жаль.

Эш вдохнул, уткнувшись лицом в мои волосы. Его дыхание прохладой покалывало кожу, и я слегка вздрогнула. Мы простояли так молча, казалось, целую вечность.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала я наконец.

Он молча кивнул и отстранился, но слегка пошатнулся, отступая назад. Я схватила его за руку.

– Ты как?

– Все нормально. – Эш отпустил мою руку. – Слишком много железа. Много сил ушло на последнее заклинание.

– Эш…

Нас прервал пронзительный треск. Дракон умудрился высвободить лапу и стукнул ею по полу. Лед затрещал под его попытками освободиться и подняться. Эш схватил меня за руку, и мы побежали.

С яростным ревом дракон освободился от ледяного заточения, и осколки льда разлетелись во все стороны. Мы бежали через склад и слышали, как дракон бросился в погоню, скрежеща когтями по заледенелому полу. В стене впереди зияла дыра, мы рванули к ней и нырнули в клубящийся пар, погружаясь в неизвестность. Над головой раздался разочарованный рев дракона, нас окружили облака пара, и все вокруг растворилось в белой мгле.

Не помню, как там очутилась, но чувствовала, что Эш держал меня за руку. Пар вокруг рассеивался. Мы в ужасе огляделись.

Перед нами раскинулись неровные земли, бесплодные и темные, над которыми нависло болезненного желто-серого цвета небо. Всюду возвышались горы мусора: древние компьютеры, ржавые машины, телевизоры, телефонные аппараты, радиоприемники – сложенные в огромные кучи, сколько хватает глаз. Местами эти кучи горели, извергая густой удушающий смог. По пустошам разгуливал горячий ветер, поднимая пыль и образуя игристые водовороты; под его порывами крутилось и колесо старого велосипеда, лежавшего в куче мусора неподалеку. По земле перекатывались алюминиевые обломки, использованные жестяные банки и пластиковые стаканчики, а в воздухе витал резкий медный запах, от которого першило в горле. Поникшие деревья здесь были дряхлыми и засохшими. С некоторых, словно фрукты, свисали лампочки и батарейки.

– Это Небыль, – прошептал Эш мрачным голосом. – Предположу, что где-то в Глубоких дебрях.

– Это Небыль?! – переспросила я, потрясенно озираясь по сторонам. Мне вспомнилась холодная, первозданная красота Тир-на-Ног, ослепляющие краски Летнего Двора. – Не может быть! Что же с ней случилось?

– Машина, – ответил Эш. – Территории принимают облик своих правителей. Полагаю, королевство его еще мало, но если расширится, то поглотит Дикий лес и в конечном счете уничтожит Небыль.

Я думала, что ненавижу Небыль и все с ней связанное, но все изменилось с появлением Эша. Это его дом. Если Небыль погибнет, то умрет и он. Грим, Пак и все, кто встретился мне на пути в этом странном путешествии сюда.

– Мы должны остановить его! – воскликнула я, оглядывая мертвый пейзаж. Дым щекотал горло так, что хотелось кашлять. – Это необходимо остановить!

Эш улыбнулся, холодно и устрашающе.

– Для этого мы и пришли.

Мы стали пробираться через горы мусора, настороженно следя, чтобы никто не ожил и не атаковал. Краем глаза я уловила движение и развернулась, опасаясь очередного дракона, замаскированного под безобидные обломки. Но на этот раз это был не дракон, а всего лишь несколько маленьких сгорбленных существ, бродящих по мусорным холмам. Они были похожи на иссохших гномов, пригнувшихся под огромной горой хлама на спине, как гигантские раки-отшельники. Когда они находили приглянувшийся им предмет – сломанную игрушку, спицы велосипеда, – то закидывали его в мешок на спине и плелись к следующей груде хлама. У некоторых этот мусорный горб был, как ни печально, впечатляюще огромным.

Они увидели нас и подошли ближе, ковыляя и любопытно хлопая яркими глазами-бусинками. Эш потянулся к мечу, но я положила руку ему на плечо. Я чувствовала, что эти существа не опасны и, возможно, укажут нам путь.

– Здравствуйте, – вежливо приветствовала их я, когда они окружили нас, сопя, как неуемные собаки. – Мы не хотим неприятностей, просто немного заблудились.

Они склонили головы, но ничего не ответили. Некоторые подошли ближе, протягивая длинные пальцы, чтобы потрогать рюкзак, тыча яркую ткань. Не злобно, а из любопытства, как чайки, клюющие пуговицы на одеждах зевак. Двое шагнули к Эшу вплотную, чтобы изучить меч. Он беспокойно заерзал и отошел.

– Мне нужно найти Короля Машину, – сказала я. – Можете показать, где он живет?

Но они не замечали меня, слишком занятые моим рюкзаком и болтовней между собой. Один из них решил ради эксперимента дернуть его, и я чуть не свалилась с ног.

В мгновение ока Эш обнажил меч, излучавший голубой свет. Существа поспешили отпрянуть, широко раскрыв глаза, не отрываясь от светящегося клинка. Некоторые даже нетерпеливо шевелили пальцами, будто жаждали прикоснуться к нему, но понимали, что лучше не подходить.

– Пойдем, – пробормотал Эш, направляя меч на каждого гнома, осмелившегося приблизиться. – Они нам не помогут. Давай выбираться отсюда.

– Стой! – Я схватила его за рукав, когда он повернулся. – У меня есть идея.

Сняв рюкзак, я расстегнула молнию бокового кармана и достала давно сломанный телефон. Выступив вперед, я подняла его высоко над головой, наблюдая, как гномы не сводят с него глаз.

– Сделка! – крикнула я в тишине. Они смотрели на меня, не моргая. – Видишь? – объяснила я Эшу, размахивая телефоном. Они следили за ним, как собака, перед носом которой машут печеньем. – Я отдам его вам, но взамен вы отведете меня к Железному Королю.

Гномы отвернулись и начали перешептываться, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что я не ушла. Наконец один из них выступил вперед. На самой верхушке мешка у него за спиной колыхался целый трехколесный велосипед. Он посмотрел на меня немигающим взглядом и поманил за собой.

Мы следовали за странными маленькими существами, – которых я тайно окрестила старьевщиками, через пустоши мусора, привлекая любопытные взгляды других обитателей. На пути снова встретились крысоподобные человечки, под зубами которых металл ржавел; несколько тощих собак, снующих по округе; и стаи всюду копошащихся железных пауков. Однажды вдалеке я мельком увидела еще одного дракона, поднимавшегося из груды мусора. К счастью, он просто искал удобное положение для сна и вскоре вернулся к своей идеальной маскировке под груду хлама.

Наконец горы мусора остались позади, и ведущий старьевщик указал длинным пальцем на пустынную равнину. По потрескавшейся земле, пронизанной паутиной из лавы и миллионов мигающих огней, тянулась вдаль железная дорога. Рядом стояли громадные машины, похожие на огромных железных жуков, выдыхавших пар. На фоне неба вдали, будто прорастая из земли, вырисовывалась зазубренная черная башня, окутанная смогом и клубами дыма.

Крепость Машины.

Эш тихо вздохнул. Желудок мой сжался от страха, я уставилась на внушительных размеров башню, пока меня не вывел из оцепенения старьевщик, дергая за рюкзак. Он смотрел выжидающе, нетерпеливо теребя пальцами.

– Ах да! – Достав телефон, я торжественно вручила его мусорному человечку. – Сделка есть сделка. Надеюсь, он вам понравится.

Старьевщик радостно защебетал. Прижав устройство к груди, он умчался обратно, словно огромный краб, в свою мусорную пустошь. Я слышала возбужденную болтовню и представила, как он хвастается всем своим трофеем. Затем голоса стихли, и мы остались одни.

Эш повернулся ко мне, и я была поражена тем, как ужасно он выглядел. Кожа пепельного цвета, под глазами длинные тени, волосы влажные от пота.

– Ты справишься? – прошептала я.

Он улыбнулся уголком губ.

– Вот и проверим.

Я взяла его крепко за руку. Он приложил мою ладонь к своему лицу и закрыл глаза, будто черпая силу из моего прикосновения. Вместе мы спустились в самое сердце королевства Машины.

Глава 21

Рыцари железной короны

– Не оборачивайся, – пробормотал Эш спустя несколько часов ходьбы, – за нами следят.

Я слегка склонила голову, заглядывая назад. Мы шли вдоль железной дороги – не по железным рельсам, а рядом, – к маячившей впереди угрожающего вида крепости и не встретили на пути ни единого существа, будь то фейри или кто-либо другой. Уличные фонари вырастали из земли, освещая дорогу, а железные махины, напоминавшие машины из аниме в жанре стимпанк, сгорбились вдоль рельсов, периодически фыркая дымом.

Неожиданно знакомого вида существо побежало по рельсам и исчезло в клубах дыма. Я успела мельком заметить трехколесный велосипед, торчащий из груды хлама у него на спине, и нахмурилась.

– Зачем старьевщики нас преследуют?

– Старьевщики? – усмехнулся Эш.

– Ну да, знаешь, собирают всякие блестяшки и прячут повсюду? Старьевщики? Забей. – Я улыбнулась, слишком тревожась за него, чтобы сердиться. Эш не жаловался, но я видела, как вездесущее железо изматывало его. – Хочешь остановиться и передохнуть?

– Нет. – Он прижал ладонь к глазу, будто пытаясь унять головную боль. – Это не поможет.

Извилистая дорога продолжала вести нас вперед. Мы прошли мимо луж расплавленной лавы, бурлящей от жара. Высоко над головой возвышались дымовые трубы, изрыгая огромные струи черного дыма, извивающиеся в желто-сером небе. Молния сверкнула дугой и затрещала, освещая металлические башни, воздух гудел от электрического напряжения. По земле пролегали трубы, из стыков и клапанов вырывался пар; черные провода рассекали небо над головой. Вкус железа, ржавчины и смога забивал горло и обжигал нос.

Эш говорил очень мало, спотыкаясь, он продолжал идти в мрачной решимости. Постоянное беспокойство за него скручивало желудок узлом. Все из-за меня: из-за нашей с ним сделки он оказался вынужден помогать мне, и это медленно его убивало. Но пути обратно не было. Мне оставалось беспомощно наблюдать, как Эш, прилагая все усилия, продолжает идти вперед. Он дышал тяжело и болезненно и с каждым часом становился все бледнее. Страх сковывал меня изнутри. Я боялась, что он умрет и оставит меня одну в этом темном, уродливом месте.

Наступил вечер, железная башня впереди вырисовывалась черным угрожающим силуэтом, но до нее все еще было далеко. Болезненное желто-серое небо потемнело, среди облаков изредка можно было различить очертания луны. Я остановилась, глядя на небо. Звезд нет, ни одной.

Эш закашлялся, опираясь рукой о стену в руинах, чтобы не упасть. Я обняла его, крепко удерживая, и он прислонился ко мне. От его судорожных взрывов кашля сердце мое сжималось.

– Нужно отдохнуть, – прошептала я, оглядываясь в поисках места для ночлега. У основания путей лежала огромная цементная труба, наполовину закопанная в грязи, вся изрисованная граффити, и я указала на нее. – Пойдем.

В этот раз он не стал спорить, и я повела его вниз по склону к цементному убежищу. В полный рост там было не встать, пол усыпан осколками цветного стекла. Не лучшее укрытие, но, по крайней мере, не железное. Отбросив ногой разбитую бутылку, я осторожно села и сняла рюкзак.

Вытащив меч из ножен, Эш с едва скрываемым стоном опустился напротив. Я открыла рюкзак, чтобы достать еду и воду, и, слегка коснувшись стрелы из Ведьминого Древа, почувствовала его пульсацию.

Разорвав пакет с вяленым мясом, я предложила его Эшу. Он покачал головой, взгляд потускневших глаз был усталым.

– Ты должен поесть, – настаивала я, вгрызаясь в сушеное мясо. Усталость, жара и нескончаемое беспокойство отбили весь аппетит, но желудок все равно требовал пищи. – Есть еще смесь из сухофруктов и орехов, если хочешь. – Я помахала пакетиком. Эш сомнительно на него посмотрел, и я нахмурилась. – Ну прости, в маленьких магазинах еду для фейри не продают. Ешь!

Он молча взял пакетик и высыпал половину орешков и изюма на ладонь. Я вглядывалась вдаль, где башня на фоне неба врезалась в облака.

– Как думаешь, долго еще идти? – пробормотала я, надеясь разговорить его.

Эш закинул в рот всю пригоршню целиком, прожевал и проглотил без всякого энтузиазма.

– Думаю, день максимум, – ответил он, убирая пакет с сухофруктами. – Сомневаюсь, что от меня будет какая-то польза.

Желудок сжался от ужаса. Я и так уже слишком много потеряла, не могу потерять и его, только не сейчас! Самым жестоким мне казалось то, что Эш мог не дожить до конца нашего путешествия. Я нуждалась в нем, как никогда ни в ком до этого.

«Я буду защищать тебя, – подумала я, удивляясь самой себе. – Ты выберешься, обещаю. Прошу, не умирай, Эш!»

Он поймал мой взгляд и словно прочел мои мысли, его мрачные глаза блестели во мраке. Я задумалась, могут ли эмоции выдавать мои мысли, может ли Эш прочитать окружавшую меня ауру чар? Мгновение он колебался, словно борясь с самим собой. В конце концов сдавшись, он вздохнул и, едва улыбнувшись, протянул мне руку. Я взяла ее, и он притянул меня к себе и, развернув, обнял за талию. Я прижалась спиной к его груди и слушала биение сердца. Каждый удар говорил о том, что все по-настоящему, что Эш здесь, он жив, он рядом.

Поднялся ветер, разнося по округе запах озона и чего-то еще, странного и химического. Капля дождя ударилась о крышу трубы, и в воздух поднялась тоненькая струйка пара. Эш сидел совершенно неподвижно, словно опасаясь, что любое резкое движение отпугнет меня, и лишь медленное дыхание выдавало его. Я протянула руку и начала вырисовывать пальцами произвольные узоры на его ладони, восхищаясь благодатной прохладе его кожи. Вздрогнув, он прерывисто вздохнул.

– Эш?

– М-м-м?

Я облизнула губы.

– За что ты поклялся убить Пака? – Эш вздрогнул. Я чувствовала его обжигающий взгляд на затылке и прикусила щеку изнутри, желая вернуть все как было, недоумевая, что вообще заставило меня задать этот вопрос. – Не важно, – сказала я, махнув рукой, – забудь. Ты не должен. Мне просто было интересно…

«Кто ты на самом деле? Что тебе сделал Пак, что ты так его возненавидел? Я хочу понять. Мне кажется, я совсем вас не знаю!»

Еще несколько капель дождя упали на землю, шипя в тишине. Я жевала палочки вяленого мяса, уставившись в серую даль, ощущая тело Эша, его руки, обнимавшие меня за талию. Он сел поудобнее и вздохнул.

– Это было очень давно, – пробормотал Эш, его голос заглушали порывы ветра. – Еще до твоего рождения. Зимний и Летний Двор жили в мире уже несколько сезонов. Между Дворами всегда случались мелкие стычки, но на протяжении долгих веков мы фактически не трогали друг друга. Ближе к концу лета, – продолжил он с болью в голосе, – все стало меняться. Фейри плохо переносят скуку, а некоторые особо нетерпеливые начали снова вредить Летнему Двору. Я должен был догадаться, что грядут неприятности, но в тот сезон мне было не до политики. Всему Двору было скучно и не сиделось на месте, а я… – Голос его дрогнул, но лишь на долю секунды, и Эш продолжил: – Я был со своей дамой сердца, Ариэллой Туларин.

Я не могла дышать. У него была девушка. Значит, Эш был влюблен. И, судя по плохо скрываемой боли в голосе, он сильно ее любил. Я застыла, осознав, что дышу резко и часто, и испугалась, что он может почувствовать мое волнение. Но, казалось, Эш ничего не заметил.

– Мы охотились в Диком лесу, – продолжал он, положив подбородок мне на макушку. – Шли по следам золотой лисы, о которой ходили слухи. В тот день мы охотились втроем. Ариэлла, я и… Плутишка Робин.

– Пак?!

Эш неловко поерзал. Вдали прогремел гром, и с неба протянулисьнити зеленых молний.

– Да, – пробормотал он, словно ему больно было вспоминать об этом, – Пак. Он был… когда-то мы были друзьями. Я не стеснялся в этом признаваться. Тогда мы втроем часто встречались в Диком лесу, вдали от неодобрительных упреков Дворов. Нам было плевать на правила. В те времена Пак и Ариэлла были моими самыми близкими друзьями. Я полностью им доверял.

– Что случилось?

Голос его стих от нахлынувших воспоминаний, и он продолжил.

– Мы охотились, – повторил он, – преследовали нашу добычу в землях, в которых раньше не бывали. Дикий лес огромен, некоторые его части постоянно меняют положение, что опасно даже для нас. Мы отслеживали золотую лису три дня, по неизвестным нам дебрям и землям, делая ставки, чья стрела в итоге поразит ее. Пак все кичился, что Зимнему Двору не выиграть, а мы с Ариэллой хвастались, что победа наша. Лес становился все темнее и гуще. У нас были замечательные скакуны, они просто парили над землей. Но в какой-то момент они начали нервничать. Надо было прислушаться к ним, но я, упрямый и гордый дурак, вел нас вперед. Наконец, на четвертый день мы подошли к холму, за которым внизу простиралась огромная впадина. Лиса была на противоположной стороне, бежала рысью вдоль хребта. Разделяющая нас лощина была неглубокой, но широкой и полной густых кустарников и зарослей, из-за чего мы не могли разглядеть, что там внизу. Ариэлла предложила обойти вокруг, на это бы ушло больше времени. Пак не согласился, настаивая, что если не пойдем напрямую, то потеряем добычу. Мы спорили. Я поддержал Ариэллу, хоть и не разделял ее опасений, но, если она не хотела идти напрямик, я не собирался ее заставлять. Но у Пака была идея получше. Как только я отвернулся, он свистнул и хлопнул лошадь Ариэллы по крупу и подстегнул своего коня. Они поскакали вниз по склону, а Пак кричал, мол, догони, если сможешь. У меня не было выбора, я бросился за ними.

Эш замолчал, глаза его потемнели. Он смотрел вдаль, но я не выдержала и спросила.

– И что было дальше?

Он горько усмехнулся.

– Ариэлла была права, конечно. Пак повел нас прямиков в логово виверн.

Мне было неловко спрашивать, но…

– Кто такие виверны?

– Сородичи драконов, – ответил Эш. – Не такие умные, но все же чрезвычайно опасные. И крайне враждебные ко всякому, кто посягнет на их территорию. Эта тварь выскочила из ниоткуда, вся в чешуе, с острыми зубами и крыльями, и хлестнула своим отравленным жалом. Это был огромный древний дракон, жестокий и могущественный. Мы сражались все втроем, бок о бок. Мы дружили так давно, что знали боевые приемы друг друга наизусть и использовали их против нашего врага. Смертельный удар нанесла Ариэлла. Но, умирая, виверна в последний раз взмахнула хвостом и вонзила свое жало Ариэлле прямо в грудь. Яд виверны чрезвычайно силен, целителей поблизости было не найти. Мы… мы пытались спасти ее, но…

Он замолчал и сделал глубокий вдох. Я сжала его ладонь, чтобы утешить.

– Она умерла у меня на руках, – закончил он, с трудом приходя в себя. – Она умерла с моим именем на устах, умоляя спасти ее. Я наблюдал, как жизнь угасала в ее глазах, и думал только об одном – во всем виноват Пак. Если бы не он, Ариэлла была бы жива!

– Мне так жаль, Эш.

Эш кивнул и продолжил стальным голосом.

– В тот день я поклялся отомстить за смерть Ариэллы, убить Плутишку Робина или умереть, исполняя эту клятву. С тех пор мы сходились в драке не раз, но Плутишке всегда удавалось ускользнуть или выкинуть какой-нибудь трюк и закончить бой. Я не найду себе покоя, пока он жив. Я обещал Ариэлле, что продолжу охоту на Робина, пока один из нас не умрет.

– Пак сказал, что совершил ошибку. Он не хотел, чтобы так вышло. – Слова прозвучали фальшиво. Неправильно было защищать его. Из-за действий Пака Эш потерял любимого человека. Шутка, зашедшая слишком далеко.

– Неважно, – ответил Эш холодно и отстранился от меня. – Моя клятва нерушима. Я не обрету покой, пока не исполню ее.

Я не знала, что сказать, поэтому просто смотрела на дождь, чувствуя себя несчастной. Эш и Пак – враги, вступившие в схватку, которая должна завершиться смертью одного из них. Как мне быть, зная, что один убьет другого? Я понимала, что клятвы фейри отменить нельзя и у Эша была веская причина ненавидеть Пака, но все равно чувствовала себя загнанной в угол. Я не могла это остановить, но не хотела, чтобы кто-то из них умер.

Эш вздохнул, наклонился и погладил мою руку, нежно проводя пальцами по коже.

– Мне жаль, что тебя это тоже коснулось, – прошептал он, и мурашки пробежали по всему телу. – Клятву изменить невозможно. Если б я тогда знал, что встречу тебя, то не клялся бы так поспешно.

Дыхание в горло перехватило, захотелось сказать что-нибудь, но в этот момент резкий порыв ветра задул внутрь несколько капель дождя. Вода попала на мои джинсы, и я вскрикнула, почувствовав, как она обжигает кожу.

Мы осмотрели мою ногу. На джинсах остались крошечные дырочки там, куда попали капли воды; ткань обгорела, кожа покраснела, и жгло так, словно иглы воткнули в плоть.

– Что за черт? – проворчала я, изучая шторм. Казалось, шел обычный дождь – серый, туманный, слегка удручающий. Почти непроизвольно я протянула руку наружу, где с края трубы стекали струйки воды. Эш схватил меня за запястье.

– Да, руку обожжет так же, как и ногу, – сказал Эш мягко. – Я думал, ты усвоила урок с цепями.

Смутившись, я опустила руку и отодвинулась глубже в трубу, подальше от входы и кислотного дождя.

– Да уж, поспишь тут, – пробормотала я, скрестив руки. – Не хватало задремать и проснуться с ожогом на лице.

Эш притянул меня к себе спиной и убрал волосы на одно плечо. Его губы нежно скользнули по моему плечу, вверх по шее, и в животе у меня запорхали бабочки.

– Если хочешь, отдохни, – шепнул он прохладным дыханием на моей коже. – Дождь тебя не тронет, обещаю.

– А ты?

– Я не планировал спать. – Он небрежно махнул рукой на струйку дождевой воды, просочившуюся в трубу, и она превратилась в лед. – Боюсь, могу не проснуться.

Беспокойство мое усиливалось.

– Эш…

– Спи, Меган Чейз, – прошептал он, нежно лаская губами мое ухо. Внезапно глаза стали слипаться. Часть моего сознания сопротивлялась, но тьма поглотила меня, и я погрузилась в ее настойчивые объятия.

Когда я проснулась, дождь прекратился, все высохло, хотя от земли еще поднимался пар. Сквозь удушающие тучи не было видно солнца, но воздух уже успел раскалиться. Я схватила рюкзак и вылезла из трубы, озираясь в поисках Эша. Он сидел снаружи, откинув голову и прислонившись спиной к трубе. На коленях от держал обнаженный меч. При виде его меня охватил гнев и страх. Он усыпил меня, применил заклинание без моего разрешения! Значит, использовал чары, хотя сам становился все слабее. Охваченная яростью и страхом, я подошла к нему и положила руки ему на бедра. Серые глаза приоткрылись и смутно посмотрели на меня.

– Не делай так больше. – Мне хотелось кричать, но его уязвимость остановила меня. Эш моргнул, но ему хватило совести не спрашивать, о чем я.

– Виноват, – пробормотал он, склонив голову. – Но я подумал, что кому-то из нас пару часов поспать не помешает.

Боже, он выглядел ужасно! Щеки впали, под глазами залегли черные круги, кожа стала почти прозрачной. Нужно найти Итана и убираться отсюда поскорее, пока Эш не превратился в ходячий скелет и не рухнул замертво у моих ног.

Эш посмотрел на башню за моей спиной, будто она придавала ему сил.

– Уже близко, – пробормотал он как мантру, которая поддерживала его. Я протянула руку, и он позволил мне поднять его на ноги.

Мы продолжили идти вдоль путей.

По мере того как мы углублялись в царство Машины, дымовые трубы и металлические башни оставались позади. Земля стала ровной и бесплодной, из трещин клубился пар, кружа вокруг нас, будто призрак. Рядом с рельсами стояли колоссальных размером бронированные махины с огромными железными колесами. Они были похожи на нечто среднее между современными танками и механическими машинами из аниме. Старые и ржавые, они чем-то напоминали Железного Коня.

Эш внезапно застонал и упал. Я схватила его за руку, и он, тяжело дыша, поднялся. Он был полностью истощен.

– Может, устроим привал?

– Нет, – прорычал он. – Идем, мы должны…

Он неожиданно выпрямился и потянулся к мечу.

Пар впереди рассеялся, обнажая неповоротливую фигуру на рельсах – конь из железа, фыркающий пламенем, стальными копытами стучащий по земле.

– Железный Конь! – воскликнула я, удивляясь на одно абсурдное мгновение, не я ли вызвала его сюда своими мыслями.

– Думали, избавились от меня? – прогремел Железный Конь, его голос эхом отражался от махин вокруг. – Пещерными булыжниками меня не убить. Моя ошибка: недооценил я вас тогда. Больше это не повторится.

Со всех стороны послышалось движение, и в поле зрения появились сотни гремлинов, шипящих и потрескивающих. Они роились под машинами, как пауки, с жутким смехом и бормотанием. За считаные секунды они окружили нас живым черным ковром. Эш обнажил свой меч, и гремлины злобно зашипели на него.

С обеих сторон из клубов пара выступили две фигуры. Они вместе двинулись к нам, и гремлины отступили, пропуская их вперед. Воины в доспехах, шлемах и масках, закрывающих лица, выступили к нам в круг. Их доспехи, похожие на панцири насекомых, словно пришли из фантастических фильмов: старинные, но в то же время современные. На нагрудных пластинах были изображена корона из колючей проволоки. Обнажив мечи, они шагнули вперед.

– Меган, отойди, – прошептал Эш, собираясь дать отпор вооруженным воинам.

– С ума сошел? Ты не можешь сражаться…

– Иди!

Я неохотно попятилась, но внезапно меня схватили сзади. Я визжала и пиналась, но меня оттащили в сторону под шипение гремлинов. Обернувшись, я увидела, что моим захватчиком был тоже воин, третий.

– Меган! – Эш хотел выхватить меня, но первые двое рыцарей преградили ему путь, выставив клинки, болезненно ярко блеснувшие на свету. Эш обернулся к ним, взмахнул мечом и принял боевую стойку.

Они бросились на него одновременно, замахнувшись мечами: один сверху, второй снизу. Эш перепрыгнул через меч, что был снизу, отбивая удар сверху, испуская шквал ледяных искр. Он приземлился, развернулся влево, чтобы встретить жесткий ответный удар, и пригнулся, когда второй клинок просвистел над его головой. Развернувшись, он с пронзительным свистом меча рассек броню на груди противника. Рыцарь попятился, изображение короны из проволоки было порезано и покрыто инеем.

На мгновение они отстранились, не спуская глаз друг с друга, держа мечи наготове. Эш тяжело дышал, сосредоточенно глядя на противников. Выглядел он нехорошо, и живот мой скрутило от страха. Рыцари окружали его, медленно приближаясь с разных сторон, подкрадываясь, как голодные волки. Но прежде чем они успели занять позиции, Эш, зарычав, бросился на них.

На мгновение он отбросил одного из рыцарей свирепой атакой. Эш врезался в него, прорвав защиту и пронзив броню. Полетели искры, и рыцарь споткнулся, едва не упав. Эш взмахнул клинком и нанес жестокий удар, сорвав шлем с его головы.

Я резко вздохнула. Под шлемом скрывался Эш, ну, или наверняка какой-то давно потерянный брат. Те же серые глаза, черные волосы, заостренные уши. Лицо выглядело чуть старше, длинный шрам рассекал пол-лица, но сходство было почти идеальным.

Настоящий Эш колебался, потрясенный не меньше меня, и это дорогого ему стоило. Второй рыцарь набросился сзади. Вскинув меч, Эш развернулся, но было поздно. Его клинок отразил меч противника, однако удар выбил оружие из рук. В то же время другой противник ударил Эша сзади по уху металлической рукавицей. Эш рухнул на спину, рыцари приставили мечи к его горлу.

– Нет! – Я пыталась подбежать к нему, но третий воин держал меня, скрутив руки за спиной. На запястьях щелкнули кандалы. Рыцари пнули Эша в живот и заломили руки за спину, заковав и его. Я слышала, как он начал задыхаться, когда металл коснулся его кожи. Двойник без капли жалости поднял его на ноги.

Они подтолкнули нас к Железному Коню, который стоял между рельсами, размахивая хвостом. Железная маска на лице была непроницаема.

– Отлично! – фыркнул он. – Король Машина будет доволен. – Его красные глаза остановились на Эше, который едва стоял на ногах. – Избавьтесь от их оружия! – приказал он пренебрежительно.

Лицо Эша исказилось в агонии. По лбу стекал пот, и он стиснул зубы, наблюдая, как Железный рыцарь понес его меч к краю путей и бросил в канаву. Раздался легкий всплеск, когда клинок ударился о маслянистую воду и скрылся из виду. Второй рыцарь проделал то же самое с луком. Я затаила дыхание, молясь, чтобы они не увидели самое главное оружие.

– И стрелу.

Сердце упало, меня охватило отчаяние. Двойник Эша подошел, выхватил из рюкзака стрелу, сделанную из Ведьминого Древа, и швырнул в канаву к остальным нашим орудиям. Сердце сжалось еще сильнее: крошечный осколок надежды превратился в пыль. Вот и все, игра окончена. Мы проиграли.

Железный Конь оглядел нас и фыркнул.

– Давай без фокусов, принцесса, – предупредил он, пуская дым мне в лицо, – или мой рыцарь обмотает столько железа вокруг Зимнего принца, что с него кожа слезет. – Он откашлялся, испуская пламя, опалившее мне брови, и повернул голову в сторону возвышающейся крепости. – Вперед! Король Машина ждет!

Глава 22

Последняя битва Эша

Дорога к башне Машины была кошмарной и мучительной. Меня приковали длинной цепью, обвязав вокруг талии, к Железному Коню, который быстро скакал по рельсам, не останавливаясь и не оглядываясь. Рядом, спотыкаясь, в таком же положении шагал Эш, и я знала, что ему невероятно больно. Ковыляя, он продолжал идти, едва держась на ногах. Гремлины прыгали вокруг, указывая на нас пальцами, щипая и насмехаясь над нашими муками. Рыцари шли по обе стороны от нас, не позволяя Эшу сойти с железных рельсов, толкая его обратно, стоило ему попытаться. Однажды он упал, и его протащили по земле несколько метров, пока он с трудом не поднялся на ноги. Кровавые ожоги рассекали его лицо от прикосновений к рельсам, и мне было невероятно больно даже смотреть на него.

Небо затянуло тучами, в мгновение ока меняя цвет с желто-серого на зловещий багряно-черный. Железный Конь остановился и вытянул шею, раздувая ноздри.

– Черт! – пробурчал он, топнув копытом. – Сейчас дождь пойдет!

Желудок мой перевернулся с ног на голову при одной мысли о кислотном дожде. Сверкнула молния, наполнив воздух резким запахом.

– Быстрее, пока не начался шторм! – Конь сошел с рельсов и перешел на рысь, стуча копытами под грохот грома. Ноги горели, я рванула за ним, каждый мускул протестовал, но выбора особо не было: если отстану – меня протащат по земле. Эш споткнулся и упал. И в этот раз он не поднялся.

Капля дождя упала мне на ногу, и тело пронзила острая жгучая боль. Я ахнула. Еще несколько капель с шипением устремились на землю. В воздухе запахло химикатами, и я услышала, как гремлины начинали визжать, когда на них попадали капли воды.

К нам ползла серебристая завеса дождя. Она догнала пару более медлительных гремлинов и поглотила их. Они кричали и корчились, разбрасывая искры, и, последний раз дернувшись, замерли окончательно. Пошел дождь.

В панике я подняла глаза на Железного Коня – он вел нас в шахту. Мы нырнули внутрь в тот момент, когда буря накрыла нашу процессию, поймав еще нескольких гремлинов. Они визжали и плясали в агонии, покрываясь волдырями, в то время как остальные смеялись над ними. Я отвернулась, пока меня не стошнило.

Эш неподвижно лежал на земле, весь в пыли и крови оттого, что его протащили по рельсам. Пар клубился над его телом там, куда попали капли воды. Он застонал и попытался встать, но не смог. Хихикая, гремлины начали тыкать в него, забравшись на грудь, били по лицу. Он вздрогнул и отвернулся, но это их только сильнее воодушевило.

– Хватит! – Я накинулась на гремлина и отбросила его ногой со всей силы, как футбольный мяч. Остальные повернулись ко мне, и я набросилась на них, пиная ногами и отшвыривая. Шипя, они карабкаясь по штанам, дергали за волосы и царапали когтями. Один из них вонзился острыми, как бритва, зубами мне в плечо, и я закричала.

– Достаточно! – Железный Конь взревел так, что потолок задрожал. На нас посыпалась пыль, и гремлины отбежали назад. Из дюжины крошечных ран на моем теле сочилась кровь, плечо пульсировало от укуса. Железный Конь впился в меня взглядом, размахивая хвостом, затем кивнул рыцарям.

– Отведите их в туннели! – раздраженно приказал он. – И смотрите, чтобы не сбежали. Если шторм скоро не прекратится, можем застрять тут надолго.

Цепи, связывающие нас с Железным Конем, разомкнулись. Двое рыцарей подняли Эша и потащили его в туннель. Третий, двойник Эша, взял меня за руку и повел за своими собратьями.

Мы остановились у развилки, соединяющей несколько туннелей. В темноту вели деревянные рельсы, вдоль которых стояли покосившиеся и расшатанные повозки, наполненные рудой. Потолок держался на толстых деревянных сваях, закопанных в землю через каждые несколько метров по всей длине путей. В мерцающем свете факелов на стенах поблескивали змеившиеся прожилки железной руды.

Мы продолжили путь. В конце туннеля было маленькое помещение, в центре которого стояли бок о бок два деревянных столба. В углу лежали несколько ящиков и брошенная кирка. Рыцари прижали Эша к столбу, расстегнули кандалы и крепко приковали его к балке. Кожа под металлическими браслетами была красной и обожженной, и Эш дернулся, когда металлические оковы застегнули второй раз поверх ран. Я прикусила губу, не в силах унять свою тревогу.

Рыцарь, который держал меня, выпрямился и похлопал Эша по лицу, посмеиваясь, и Эш вздрогнул от прикосновения стальной рукавицы.

– Приятно, а, червяк? – выплюнул он, и я вздрогнула от удивления. Впервые кто-то из них заговорил. – Вы, старокровцы, слабое и никчемное старичье! Пора вам отойти в сторону. Вы устарели, вы древность. Ваше время прошло!

Эш поднял голову и посмотрел ему в глаза.

– Смелое заявление для того, кто держал в стороне девчонку, пока его братья сражались.

Рыцарь в ответ ударил его. Разъяренная, я вскрикнула и бросилась вперед, но рыцарь, стоявший сзади, схватил меня за руку.

– Оставь его, Квинтус, – сказал он спокойным голосом.

Квинтус усмехнулся.

– Что, жалеешь его, Терциус? Проснулась братская любовь к близнецу, а?

– Мы не должны разговаривать со старокровцами, – ответил Терциус отрешенным голосом, – сам знаешь. Или мне доложить Железному Коню?

Квинтус сплюнул.

– Ты всегда был слабаком, Терциус! – прорычал он. – Чересчур мягкосердечен для железного. – Он развернулся и пошел по туннелю, третий рыцарь последовал за ним. Их громкие шаги вскоре стихли, и мы остались в тишине.

– Придурок, – пробормотала я, когда оставшийся рыцарь прижал меня к столбу. – Ты Терциус, да?

Он расстегнул кандалы и обмотал их вокруг столба, не глядя на меня.

– Да.

– Помоги нам! – взмолилась я. – Ты не такой как они, я чувствую. Прошу, я должна спасти брата и вытащить его отсюда. Я готова заключить сделку, если нужно. Умоляю, помоги нам!

На долю секунды он встретился со мной взглядом. Я в очередной раз поразилась их сходству с Эшем. Его глаза были темно-серыми, не серебристыми, и шрам на лице делал его старше, но у него было такое же глубокое, благородное лицо. Он замер, и на мгновение я смела надеяться. Но затем он застегнул кандалы на моих запястьях и отошел, глаза его потемнели.

– Я Рыцарь Железной Короны, – сказал он твердым, как сталь, голосом. – Я не предам братьев и своего короля.

Он повернулся и ушел, не оглядываясь.

В мерцающей темноте туннеля я слышала хриплое дыхание Эша; гравий зашуршал, когда он опустился на пол.

– Эш? – тихо позвала я его, и голос мой эхом разнесся по шахте. – Ты как?

Тишина. Когда Эш наконец заговорил, голос его был таким тихим, что я едва могла расслышать.

– Прости, принцесса, – пробормотал он, скорее про себя. – Кажется, не смогу я выполнить нашу сделку до конца.

– Не сдавайся! – велела я ему, чувствуя себя лицемерной, ведь сама едва справлялась с отчаяньем. – Как-нибудь выберемся. Надо сохранять спокойствие. – В голову пришла мысль, и я понизила голос. – Ты можешь заморозить цепи, чтобы они разбились, как сделал это на фабрике?

Эш издал тихий невеселый смешок.

– На это уйдут мои последние силы, – пробормотал он мучительно. – Если у тебя есть некая сила, о которой говорила Старейшая Дриада, самое время ее использовать.

Я кивнула. Что нам было терять? Закрыв глаза, я сосредоточилась на чарах вокруг, пытаясь вспомнить, чему учил меня Грималкин.

Тщетно. Если не считать маленькой искры решимости, что теплилась в Эше, не было больше никаких эмоций, надежд и мечтаний, из которых можно было бы что-то почерпнуть. Здесь все оказалось мертвым, лишенным жизни, бесстрастным. Железные фейри были исключительно механическими – холодными, расчетливыми, с жестким логическим мышлением. И мир являлся их отражением.

Не желая сдаваться, я копнула глубже. Когда-то эти земли были Небылью. Должно же было остаться хоть что-то, нетронутое Машиной.

Я почувствовала пульсацию жизни где-то глубоко под нами. Одинокое дерево, отравленное и умирающее, отчаянно цеплялось за жизнь. Его ветви медленно превращались в металл, но корни и сердце еще не были поражены. Оно колыхнулось в ответ на мое присутствие, крошечная частица Небыли в пустоши небытия. Но не успела я что-либо сделать, как в туннеле раздались шаркающие шаги, нарушив мою концентрацию, и связь исчезла.

Я открыла глаза. Свет в туннеле погас, и мы остались в кромешной темноте. Я слышала, как нас окружают существа, но ничего не видела. На ум пришли различные ужасающие мысли: гигантские крысы, огромные тараканы, подземные пауки. Я едва не потеряла сознание, когда что-то коснулось моей руки, но затем услышала тихий лепет знакомых голосов.

В темноте щелкнул желтоватый луч. Фонарик! Он осветил любопытные морщинистые лица полдюжины старьевщиков, моргавших от резкого света. Некоторые из них окружили Эша и тянули за кандалы.

– Что вы делаете? – прошептала я. Они бормотали какую-то ерунду и дергали меня за одежду, будто хотели утащить за собой. – Пытаетесь помочь?

Старьевщик с трехколесным велосипедом за спиной шагнул вперед. Он указал на меня, затем в дальний конец комнаты. В свете фонаря я увидела вход в другой туннель, едва заметный в тени. Туннель был вырыт не до конца, словно его забросили, не доделав. Выход? Сердце подпрыгнуло в груди. Старьевщик нетерпеливо лепетал и манил меня вперед.

– Не могу, – сказала я ему, тряся кандалами. – Не пошевелиться.

Он затараторил что-то остальным, и они двинулись к нам.

Один за другим они потянулись к мешкам с мусором за спиной и начали доставать разный хлам.

– Что вы делаете? – пробормотал Эш.

Я не могла вымолвить и слова. Один из старьевщиков достал электродрель, показал вожаку, тот покачал головой. Другой вытащил нож-бабочку, но вожак отклонил и это, так же как и зажигалку, молоток и круглый будильник. Затем один из старьевщиков, что поменьше, взволнованно завизжал и шагнул вперед, протягивая что-то длинное и металлическое.

Кусачки!

Вожак затараторил и указал на меня. В то же время в туннеле послышался лязг стальных сапог и скрежет тысяч когтей по каменному полу. Живот скрутило. Рыцари с гремлинами возвращались.

– Быстрее! – подгоняла я, и старьевщики спрятались мне за спину и начали резать цепь. Вдалеке показались огни. Они расползались по земле и стенам: гремлины с фонариками. По туннелю разнесся смех, и мой живот сжался.

«Быстрее! – думала я, злясь на нерасторопных старьевщиков. – Мы не успеем! Они вот-вот будут здесь!»

Я услышала щелчок, и они разбежались. Я была свободна!

Схватив кусачки, я подбежала к Эшу. Огни в туннеле приближались, гремлины шипели. Я вставила цепь между металлическими лезвиями и сжала рукоятки, но инструмент оказался ржавым и поддавался с трудом. Бормоча проклятия, я стиснула рукоятки, силясь перекусить металл.

– Оставь меня, – пробормотал Эш, пока я надавливала на рукоятки что было сил. – Я не смогу помочь, будут только тормозить тебя. Уходи!

– Я тебя не брошу! – ответила я, запыхавшись, стиснув зубы и нажимая изо всех сил.

– Меган…

– Я не брошу тебя! – рявкнула я, глотая слезы гнева. Проклятая цепь! Почему она не ломается? Я налегла на нее всем весом, сжимая с яростью, порожденной страхом.

– Помнишь, я говорил тебе о твоих слабостях? – прошептал Эш, повернув голову, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд был жестким, потускневшими от боли, но голос оставался мягким. – Пришло время сделать этот выбор. Что для тебя важнее?

– Заткнись! – Слезы ослепили меня, и я их сморгнула. – Ты не можешь просить меня выбирать. Ты дорог мне, черт возьми! Я не брошу тебя, так что просто заткнись!

В туннеле показались первые гремлины, и они взволнованно зашипели, увидев меня. Взревев от страха и ужаса, я последний раз стиснула кусачки, и цепь наконец лопнула. Эш поднялся на ноги, когда гремлины, взвыв от ярости, бросились к нам.

Мы ринулись в крытый туннель вслед за старьевщиками. Проход был низким и узким. Мне пришлось пригнуться, чтобы не задеть потолок головой, грубые стены царапали руки. Гремлины влетели следом и как муравьи носились по стенам и потолку.

Эш неожиданно остановился. Повернувшись к разъяренной толпе, он поднял кирку, как бейсбольную биту, и прислонился к стене. Я вздрогнула от неожиданности; должно быть, он выхватил ее из ящика, когда мы вбегали в туннель. Разорванные цепи, свисавшие с его запястий, дрожали, как дрожали и его руки. Гремлины остановились в нескольких метрах, глаза их блеснули при виде новой угрозы. Все как один они двинулись вперед.

– Эш! – крикнула я. – Что ты делаешь? Пойдем!

– Меган! – Несмотря на терзавшую его боль, он был спокоен. – Надеюсь, ты найдешь своего брата. Если увидишь Пака, передай ему, мне жаль, что пришлось первым выбыть из нашей дуэли.

– Эш, нет! Не делай этого!

Я уловила на его лице улыбку.

– Ты вернула меня к жизни, – прошептал он.

Гремлины с визгом набросились на него.

Эш яростно ударил двоих киркой и, пригнувшись, стукнул третьего, прыгнувшего ему на голову. Они роились вокруг него, цепляясь за ноги и руки, кусая и царапая. Пошатнувшись, он упал на одно колено, и они вскарабкались ему на спину, и среди их извивающейся массы Эша больше не было видно. Тем не менее, он продолжал отбиваться; взревев, вскочил на ноги, отправив в полет еще нескольких мелких тварей, но на их место прибежала очередная дюжина.

– Меган, беги! – хрипло прокричал он, шлепнув гремлина о стену. – Ну же!

Задыхаясь от слез, я повернулась и побежала. Я следовала за старьевщиками, пока туннель не дошел до развилки, ведущей в разные стороны. Один из старьевщиком достал что-то из кармана и помахал вождю. Я ахнула, увидев динамитную шашку. Вожак что-то зарычал в ответ, и другой старьевщик побежал к нам с зажигалкой.

Я непроизвольно оглянулась как раз в тот момент, когда гремлины волной навалились на Эша, и он исчез из виду. Мелкие твари торжествующе завизжали и устремились к нам.

Фитиль загорелся. Вожак старьевщиков шикнул на меня, указывая на туннель, куда побежали остальные. Слезы текли по щекам; я двинулась за ними, когда второй старьевщик швырнул динамит в приближающихся гремлинов.

Взрыв сотряс потолок. На голову посыпались грязь и камни, воздух наполнился песком и пылью. Я закашлялась, прижимаясь к стене, чтобы переждать, пока хаос уляжется. Когда все стихло, я оглянулась и увидела, что туннель обвалился. Старьевщики тихонько стонали – один из их собратьев не успел выбраться.

Я сползла по стене на землю и, обвив колени руками, скорбела вместе с ними, чувствуя, что мое сердце осталось там, туннеле, где пал Эш.

Глава 23

Железный король

Несколько минут я сидела в оцепенении. Мне не верилось, что Эш мертв. Я все смотрела на обвалившуюся стену, ожидая, что случится чудо, он разгребет завалы и выйдет ко мне, израненный и истекающий кровью, но живой.

Не знаю, сколько я так просидела. В конце концов вожак осторожно потянул меня за рукав. Он посмотрел на меня мрачными и печальными глазами, затем отвернулся и поманил за собой. Бросив последний взгляд на завал, я последовала за ними.

Мы не останавливались несколько часов, и постепенно туннели превращались в настоящие пещеры со сталактитами и покрытыми влагой стенами. Старьевщики одолжили мне фонарик, и, осветив им пещеру, я увидела, что на земле повсюду валяются странные предметы: крыло от автомобиля здесь, игрушечный робот там. Казалось, мы направляемся в самое логово старьевщиков, потому что чем дальше мы шли, тем больше мусора встречалось на пути.

Наконец, мы вошли в пещеру, похожую на собор, потолок которого взмывал высоко в темноту. Вдоль стен стояли горы мусора. Мусорная Пустошь в миниатюре.

В центре пещеры на троне, полностью сделанном из рухляди, сидел старик. Кожа его была серой, не бледной или тусклой, а цвета металла или ртути. Седые волосы струились вдоль ног до самого пола, словно он не вставал веками. Старьевщики сновали перед ним, поднимая различные предметы и выкладывая их к его ногам. Среди них я увидела и свой телефон. Старик улыбался, пока старьевщики тарахтели и кружились вокруг него, как нетерпеливые псы. Наконец он поднял бледно-зеленые глаза на меня.

Старик моргнул несколько раз, будто не веря своим глазам. Я затаила дыхание. Это и есть Машина? Неужели старьевщики привели прямо к Железному Королю? Для всемогущего правителя он был… староват.

– Так-так, – прохрипел он наконец, – за эти годы мои подданные принесли мне много любопытных вещиц, но, полагаю, эта самая необычная. Кто ты, девочка? Зачем ты здесь?

– Я… Меня зовут Меган, сэр. Меган Чейз. Я ищу своего брата.

– Брата? – Старик в ужасе посмотрел на старьевщиков. – Не припомню, чтобы вы приносили домой ребенка. Что на вас нашло?!

Старьевщики защебетали, качая головами. Старик хмуро смотрел на них, пока они болтали и подпрыгивали, затем перевел взгляд на меня.

– Мои подданные говорят, что не встречали в Пустоши никого, кроме тебя и твоего спутника. Почему ты решила, что твой брат здесь?

– Я… – Я замолчала, оглядывая грязную пещеру, старьевщиков, хрупкого старика. Не может быть. – Извините, – продолжила я, чувствуя себя глупо и неловко, – это вы… Машина, Железный Король?

– А-а-а! – Старик откинулся, сцепив руки. – Теперь я понимаю. Твоего брата забрал Машина, так? И ты пришла спасти его?

– Да. – Я расслабилась, вздохнув с облегчением. – Значит, Железный Король – это не вы?

– О, я бы так не сказал, – улыбнулся старик, и я снова напряглась. – Не волнуйся, дитя. Я не причиню тебе вреда. Но лучше тебе отказаться от своих плана по спасению брата. Машина слишком силен. Любое оружие ему нипочем. Зря только жизнь потеряешь.

Я вспомнила, что стрела из Ведьминого Древа лежит на дне канавы, и сердце сжалось.

– Ты ему зачем-то нужна. Я чувствую в тебе силу, девочка, но ее недостаточно. Железный Король – мастер манипуляций. Он постарается использовать тебя в своих целях, и тебе ему не помешать. Возвращайся домой, дитя. Забудь, что потеряла, и иди домой.

– Забыть?! – Я подумала о друзьях, которые пожертвовали всем, чтобы я пошла до конца. Пак, Старейшая Дриада. Эш! – Нет, – прошептала я, в горле встал ком. – Я никогда не забуду. Даже если надежды нет, я должна идти дальше. Я обязана.

– Глупое дитя! – прорычал старик. – Я знаю о Машине больше, чем кто-либо – его методы, силу, образ мысли. Но ты меня не слышишь. Хорошо. Иди навстречу своей погибели, как делали все до тебя. Ты поймешь, как и я однажды, но будет поздно. Машину нельзя одолеть. Я жалею, что в свое время не послушал своих советников.

– Вы пытались одолеть его? – Я уставилась на него, не представляя, как хилый старец мог победить хоть кого-то. – Когда? Почему?

– Потому, – терпеливо пояснил старик, – что когда-то Железным Королем был я. Меня зовут Железный, – продолжил старик в ответ на мое потрясенное молчание. – Как ты могла заметить, я стар. Старше, чем этот щенок Машина, чем все железные фейри. Понимаешь, я был первым! Родился в кузнице, когда люди впервые начали работать с железом. Я вырос из их воображения, из их стремления завоевать мир с помощью металла, который бронзу прорежет, как бумагу. Я был там, когда мир начал меняться, когда люди сделали первые шаги из темных веков в цивилизацию.

На протяжении многих лет я думал, что был один. Но жажда человечества ненасытна – оно всегда стремится к чему-то лучшему. Пришли и другие, такие, как я, рожденные мечтаниями о новом мире. Они признали меня своим королем, и на протяжении многих веков мы жили скрытно, вдали от остальных фейри. Я прекрасно понимал, что, если Дворы прознают о нашем существовании, они объединятся, чтобы уничтожить нас.

Затем с изобретением компьютеров пришли гремлины и баги. Порожденные из страхов перед монстрами, таящихся в машинах и механизмах, они были куда более суматошными, чем другие фейри, жестокими и разрушительными. Они разбрелись по всему миру. Поскольку технологии стали движущей силой в каждой стране, возникли новые могущественные фейри. Вирус, Глюк. И Машина – самый могущественный из них. Ему не нравилось сидеть и прятаться. Его план состоял в том, чтобы завоевать Небыль, как вирус, уничтожая всех, кто выступит против него. Он был моим первым и самым могущественным полководцем, и у нас возникали с ним столкновения. Советники говорили мне изгнать его, заключить в тюрьму или даже убить. Они боялись его и были правы, но я оказался слеп и не видел опасности.

Конечно, Машина собирался идти против меня, это был лишь вопрос времени. Собрав армию единомышленников, он атаковал крепость изнутри, убивая всех, кто сохранил мне верность. Мои воины дали отпор, но мы были стары, нам не сравниться было с жестокой армией Машины.

В конце концов я занял свой трон и наблюдал, как он приближается, зная, что умру. Но Машина бросил меня на пол, засмеялся и сказал, что не станет убивать. Позволит мне постепенно угаснуть и исчезнуть в небытии, пока никто и не вспомнит ни моего имени, ни кем я был. И когда он сел на мой трон, я почувствовал, как моя сила ускользнула и перешла к Машине, признав его новым Железным Королем.

– Теперь я живу здесь. – Железный указал на пещеру и снующих старьевщиков. – В богом забытой пещере, восседаю на троне из барахла, царь могучих собирателей мусора. Благородный титул, не правда ли? – Его губы скривились в горькой усмешке. – Эти существа очень преданны, приносят мне подношения, которые я и использовать-то не могу, правитель кучи хлама. Они признали меня своим королем, но что толку? Они не вернут мне мой трон, и все же они единственные не дают мне впасть в забвение. Я не могу умереть и с трудом могу жить, зная, что потерял, что у меня украли. А виной всему Машина!

Он рухнул на трон и закрыл лицо руками. Старьевщики подползли к нему, похлопывая и улюлюкая. Я испытывала сочувствие и отвращение к нему.

– Я тоже многое потеряла! – сказала я, перекрикивая его тихие рыдания. – Машина многое у меня отнял. Но я не собираюсь сидеть в кресле и ждать его. Я дам отпор, победоносный или нет, но заберу назад то, что принадлежит мне. Лучше умру, но попытаюсь. В любом случае сдаваться не собираюсь.

Старик смотрел на меня сквозь пальцы, его хрупкое тело содрогалось в рыданиях. Шмыгнув носом, он опустил руки и посмотрел на меня угрюмыми и потемневшими глазами.

– Тогда иди! – прошептал Железный, прогоняя меня. – Не стану мешать. Может, одна безоружная девочка добьется победы там, где потерпела поражение целая армия. – Затем он горько рассмеялся, и мне стало досадно. – Удачи, глупышка. Если не прислушаешься ко мне, то можешь не возвращаться, здесь тебе рады не будут. Мои подданные проведут тебя под его крепость через потайные туннели, они есть везде. Это самый быстрый путь навстречу погибели. А теперь иди, я закончил.

Снова туннели. Короткой передышки у бывшего Железного Короля не хватило, чтобы набраться сил. Мы отдыхали нечасто, я спала понемногу, когда удавалось. Старьевщики угостили меня странными грибами: крошечные и белые, они светились в темноте и на вкус напоминали плесень, но позволяли видеть в кромешной тьме, словно в сумерках. И это оказалось очень кстати, потому что мой фонарик в конце концов замигал и полностью разрядился, а новых батареек никто предложить не мог.

Я потеряла счет времени. Казалось, все пещеры и туннели представляют собой один гигантский лабиринт, из которого не выбраться. Я понимала, что, даже если попаду в крепость Машины и спасу Итана, тем же путем мне не вернуться.

Туннель остался позади, и внезапно мы оказались у основания каменного моста через зияющую пропасть, со дна которой торчали остроконечные камни. Кругом со стен и с потолка низко над мостом свисали массивные железные шестерни; они вращались и скрипели так, что земля вибрировала под ногами. Те, что оказались поближе, были раза в три больше меня. Я будто оказалась внутри гигантских часов, шум стоял оглушительный.

«Должно быть, мы под крепостью Машины, – подумала я, с ужасом озираясь по сторонам. – Интересно, для чего нужны эти огромные механизмы?»

Вожак старьевщиков дернул меня за руку и указал на противоположную сторону моста, голос его терялся среди скрежещущих звуков. Я поняла – дальше они меня провести не могут. Оставшуюся часть пути придется пройти самой.

Я кивнула, показывая, что поняла, и шагнула вперед, как вдруг вожак взял меня за руку. Не отпуская, он поманил своих собратьев и о чем-то с ними тараторил. Двое потянулись за спину и достали из горы мусора какой-то предмет.

– Все нормально, – сказала я, – мне не нужно…

Я запнулась на полуслове. Впереди стоявший старьевщик достал длинные ножны со знакомой мне рукоятью, блестевшие в темноте иссиня-черным. У меня перехватило дыхание.

– Это?..

Он торжественно протянул его мне. Взявшись за рукоять, я вынула меч Эша, освещая пещеру бледно-голубым светом. Над клинком клубился пар, и к горлу подступил ком.

«О, Эш!»

Я убрала клинок обратно в ножны и обернула пояс вокруг талии, мрачно затягивая его потуже.

– Я очень это ценю, – обратилась я к старьевщикам, не зная, поймут ли они меня. Они что-то щебетали в ответ, но не уходили; вожак указал на второго старьевщика, и тот подошел ближе. Взглянув на меня, он потянулся за спину и достал слегка потрепанный лук и…

Сердце мое снова замерло. Старьевщик держал в руках стрелу из Ведьминого Древа, склизкую и грязную, но целую и невредимую. Я с трепетом взяла ее, голова шла кругом. Они могли отдать ее Железу, но приберегли для меня. Стрела пульсировала в руках, живая и по-прежнему смертоносная.

Не раздумывая, я опустилась на колени и обняла вожака и того, что пониже. Они удивленно запищали. Хлам у них за спиной не давал заключить их в объятия целиком, больно впиваясь в кожу, но мне было все равно. Когда я встала, на секунду мне показалось, что вожак покраснел, а мелкий улыбался от уха до уха, хоть в темноте и сложно было сказать наверняка.

– Спасибо! – сказала я, стараясь вложить в голос всю искренность. – Правда, одного «спасибо» мало, но это все, что у меня есть. Вы просто невероятные!

Они похлопывали меня по рукам и что-то лепетали, жаль, я их не понимала. Затем вожак строго рявкнул, они развернулись и растворились во мраке туннеля. Мелкий оглянулся напоследок, его глаза сверкнули в темноте, и они исчезли.

Я выпрямилась и заправила стрелу за пояс, как делал Эш. Крепче сжав лук и меч, висевший на бедрах, я шагнула на мост, ведущий к башне Машины.

Я шла по дорожке, устланной уже не камнем, а железными решетками, через гигантский лабиринт часовых механизмов, стиснув зубы от непрекращающегося скрежета металла. Я нашла железную винтовую лестницу и поднялась по ней к люку, толкнула, и тот с грохотом открылся. Содрогнувшись, я осторожно выглянула.

Никого. Комната была пуста, только огромные печи с котлами, раскаленные до красноты, из которых с громким шипением вырывались клубы пара.

– Ладно, – пробормотала я, поднимаясь наверх, в раскаленный жар. Рубашка промокла от пота, лицо покрылось испариной. – Я вошла. И куда теперь?

Вверх.

Мысль пришла неожиданно, но все же я знала, что она верная. Машина и Итан на вершине башни.

Внимание привлек лязгающий звук шагов, и я нырнула за один из котлов, не обращая внимания на обжигающий жар, исходивший от металлических емкостей. В комнату вошли несколько человечков, невысоких и коренастых, похожих на пожарных в громоздких холщовых костюмах. На лицах у них были дыхательные аппараты, трубки которых, извиваясь, вели к резервуарам на спине. Они топтались между котлами, стучали по ним гаечными ключами, проверяли многочисленные резервуары и клапаны. У каждого из них на ремне была связка ключей, звенящая при ходьбе. Наблюдая за ними из дальнего угла, я кое-что придумала.

Я последовала за ними, скрываясь в их тенях и клубах пара, наблюдая, как они увлеченно выполняют свою работу, даже не разговаривая между собой, что меня вполне устраивало. Один из них оторвался от группы, растворившись в облаке пара. Остальные этого не заметили. Я двинулась за ним по коридору и, наблюдая, как он наклонился проверить шипение, исходившее из трещины в одной из труб, подкралась к нему сзади.

Достав меч Эша, я подождала, пока человечек развернется, затем подскочила и прижала острие лезвия к его груди. Рабочий подпрыгнул и, пятясь, уперся в стену с трубами. Я шагнула и приставила лезвие к его горлу.

– Не двигайся! – зарычала я со всей своей свирепостью. Он кивнул и поднял руки в перчатках. Сердце мое колотилось, я бросилась вперед, сильнее прижимая лезвие. – Делай, как говорю, и я тебя не убью, понял? Снимай костюм!

Повинуясь, он сбросил верхнюю одежду и снял маску, обнажив вспотевшее лицо с густой черной бородой. Карлик, да еще и обыкновенный с виду: ни стальной кожи, ни проводов, торчащих из головы, – ничего, что указывало бы на принадлежность к железным фейри. Он смотрел на меня угольно-черными глазами и усмехнулся, играя мускулами на крепких руках.

– Явилась наконец, а? – Он сплюнул на пол, и слюна громко зашипела на горячем металле. – Мы все гадали, каким же путем ты в итоге придешь. Если собираешься убить меня, девчонка, то кончай давай!

– Я не убивать пришла, – ответила я осторожно, уверенно держа его на мушке, как делал Эш, – а брата забрать.

Карлик фыркнул.

– Он наверху в тронном зале с Машиной. Верхняя западная башня. Удачи!

Я прищурилась.

– Такой щедрый, с чего мне тебе верить?

– Ба! Да нам плевать на Машину и твоего братца! – вскрикнул гном, сплюнул на трубу, и слюна запузырилась, как кислота. – Наша работа – следить, чтобы здесь все исправно работало, а не играть в дворцовые интрижки с кучкой сопливых аристократов. Дела Машины – его проблемы, а меня попрошу не впутывать.

– Так ты меня не остановишь?

– У тебя что, свинец в ушах?! Да мне плевать, что ты будешь делать, девочка! Убей или оставь меня в покое, будь добра. Не мешай мне, и я не буду мешать тебе.

– Ну хорошо. – Я опустила меч. – Но мне понадобится твой костюм.

– Ладно, забирай. – Гном пнул его мне высоким ботинком со стальным носком. – У нас есть запасные. А теперь я могу вернуться к работе, или будут еще глупые просьбы?

Я колебалась. Мне не хотелось причинять ему боль, но и отпустить его я не могла. Ничто не помешает ему рассказать обо мне остальным, а всех их мне не одолеть, в этом я была уверена. Оглядевшись, в нескольких метрах от себя я увидела еще один люк, похожий на тот, через который поднялась сюда. Я указала на него мечом.

– Открой и лезь туда.

– В шестереночный цех?!

– Оставь ботинки. И ключи.

Карлик посмотрел на меня сердито, и я подняла на него меч, готовая нанести удар, если он набросится. Выругавшись, он подошел к металлической решетке и вставил ключ в замок. С грохотом распахнув ее, он сорвал ботинки и спустился по винтовой лестнице, громыхающей под его ногами.

Карлик взглянул на меня снизу вверх, я закрыла дверь люка и заперла ее, не обращая внимания на грызущее чувство вины.

Я надела его костюм, горячий и тяжелый, провонявший потом, и, проскальзывая в него, задержала дыхание. Он был слишком коротким и мешковатым для меня, но все же кое-как налез. Ноги торчали из штанин почти по колено, но я надела ботинки прямо поверх кроссовок, и было уже не так заметно. По крайней мере, я на это надеялась. Перекинув баллон на спину, я обнаружила, что он на удивление легкий, и надела маску. В лицо ударил прохладный, сладкий воздух, и я с облегчением вздохнула.

Теперь надо было решить, что делать с мечом и луком. Рабочие в башне с оружием не расхаживают, поэтому я нашла лоскут холста, завернула в него свои орудия и сунула под мышку. Стрела из Ведьминого древа осталась за поясом внутри костюма.

С колотящимся сердцем я вернулась в котельную, где другие карлики шли неровной шеренгой. Сделав глубокий вдох, дабы успокоить скрутивший от волнения живот, я присоединилась к ним, не поднимая головы и не глядя им в глаза. Никто не обратил на меня внимания, и я последовала за ними по длинной лестнице в главную башню.

Крепость Машины была огромной: высокой и остроконечной, сделанной из металла. Вдоль крепостной стены вились колючие лианы с металлическими шипами; из стен зачем-то выступали острые штыки. Все вокруг имело резкие формы и острые края, даже фейри, обитавшие здесь. Помимо вездесущих гремлинов, мне встречались рыцари в доспехах, гончие, сделанные из часовых механизмов, и существа, похожие на металлических богомолов, чьи острые, как лезвия, лапки и серебристые антенны блестели в тусклом свете.

Поднявшись по лестнице до конца, карлики разошлись кто куда небольшими группами по двое и по трое. Я отделилась от стремительно рассеивающейся толпы и двинулась вдоль стены, делая вид, что иду во своим делам. Гремлины носились туда-сюда, гоняясь друг за другом и мучая других фейри. Компьютерные мыши с крошечными ушками, лапками и мигающими красными глазами разбежались, когда я приблизилась к ним. Один из гремлинов наступил на одну из них с пронзительным воплем, а затем засунул крошечное существо себе в рот и прожевал, выпуская искры. Он ухмыльнулся мне и умчался прочь с торчащим изо рта мышиным хвостом. Поморщившись, я пошла дальше.

Наконец я обнаружила лестницу, на сотни метров уходящую по спирали вверх вдоль стен башни. Глядя на бесконечное количество ступеней, я почувствовала, как в животе что-то сжалось. Сюда. Итан там, наверху. И Машина.

В сердце кольнуло, словно я должна была что-то… кого-то вспомнить. Но воспоминание ускользнуло, недосягаемое. Сердце колотилось в груди, будто сошедшая с ума летучая мышь в клетке. Вот он, конец моего путешествия.

Через каждые двадцать ступенек вверх по лестнице в стене были маленькие узкие окна. Я заглянула в одно из них и увидела открытое небо и странных сверкающих птиц, парящих на ветру. Наверху лестницы стояла железная дверь с короной из колючей проволоки. Я в спешке сбросила костюм карлика, с облегчением избавившись от громоздкой вонючей одежды. Достав лук, я натянула тетиву, осторожно вставила стрелу из Ведьминого древа, и она запульсировала сильнее обычного, словно сердцебиение ее участилось от волнения.

Стоя у последней двери в башне Железного короля, я вдруг замешкалась. Смогу ли я убить живое создание? Я не воин, как Эш, и не ловкий трюкач, как Пак. Не блестаю умом, как Грим, и уж точно не обладаю силой своего отца Оберона. Я Меган Чейз, обычная старшеклассница. Ничего особенного.

«Нет! – Голос в голове будто принадлежал не мне. – Ты не просто человек, ты дочь Оберона и Мелиссы Чейз. Ты ключ к предотвращению войны между фейри. Друг Пака, сестра Итана, возлюбленная Эша – ты намного важнее, чем думаешь. У тебя есть все, что нужно. Просто сделай шаг!»

Сделать шаг. Это я могу. Глубоко вдохнув, я толкнула дверь, и она со скрипом распахнулась.

Передо мной расстилался огромный парк. Гладкие железные стены были увенчаны острыми шипами, черными силуэтами вырисовывавшимися на фоне открытого неба. Вдоль каменистой дороги тянулись деревья, но все они были металлическими, с кривыми и острыми ветвями, сидя на которых за мной наблюдали птицы. Взмахи их крыльев напоминали скрежет ножей.

В центре сада, куда сходились все дорожки, стоял фонтан. Не из мрамора или гипса, а из разного размера редукторов, медленно вращающихся с потоком воды. Прищурившись, я присмотрела получше. На нижнем лениво вращающемся колесике на спине лежало тело.

Эш!

Я не выкрикнула его имени. Не побежала к нему, хотя каждая клеточка моего тела кричала об этом. Пытаясь сохранять спокойствие, я огляделась кругом, опасаясь ловушек и засады. Злоумышленников нигде не было видно. Если не считать металлических деревьев и нескольких колючих кустарников, сад казался пустым.

Только убедившись, что никого нет, я побежала по каменистой земле к фонтану.

«Ты не умер! Прошу, не умирай!»

Сердце мое упало: Эш был прикован к колесу цепями, обмотан металлическими звеньями к механизму, бесконечно вращающемуся по кругу. Одна нога свисала через край, другая согнута под ним. Рубашка разорвана в клочья, на пугающе бледной коже ярко выделялись красные раны от когтей. Плоть под цепями была красной и обожженной. Казалось, он не дышал.

Дрожащими руками я обнажила меч. Первым ударом разбила большую часть звеньев, вторым разломила редуктор едва ли не пополам. Цепи соскользнули, и шестерня с протестующим визгом остановилась. Я бросила меч и сняла Эша с фонтана, держа в своих руках его холодное безвольное тело.

– Эш! – Я положила его к себе на колени. Ни слез, ни криков – ничего, одна зияющая пустота в душе. – Эш, давай! – Я встряхнула его легонько. – Не поступай со мной так! Открой глаза. Очнись, прошу…

Тело его было безжизненным, неподвижным. Я прикусила губу так сильно, чтобы почувствовала вкус крови, и уткнулась лицом ему в шею.

– Прости меня, – прошептала я и расплакалась. Слезы катились из-под моих закрытых век, стекая по его липкой коже. – Мне так жаль. Жаль, что ты пошел за мной. Что я заключила с тобой это глупое соглашение. Это все моя вина. Пак, дриада, Грим, а теперь и ты… – Говорить становилось все труднее, слезы душили меня. – Прости меня, – снова прошептала я, ибо сказать мне больше нечего было. – Прости, прости…

Я почувствовала на щеке легкий трепет. Сморгнув слезы, я отстранилась и посмотрела на Эша. Лицо его было по-прежнему бледным, но под веками улавливалось слабое движение. Сердце мое колотилось, я наклонилась и поцеловала его. Губы его приоткрылись, и он испустил короткий вздох.

– Эш! – облегченно выдохнула я.

Он открыл глаза и растерянно посмотрел на меня, будто пытаясь понять, сон это или реальность. Он шевельнул губами, и с третьего раза наконец выдавил:

– Меган?

– Да! – прошептала я. – Я здесь.

Он поднял руку и коснулся пальцами моей щеки.

– Мне… снилось, что ты… придешь, – вымолвил он, но затем глаза его прояснились и потемнели. – Тебе нельзя… здесь быть, – выдохнул он, впиваясь пальцами мне в руку. – Это… ловушка.

И тогда я услышала – жуткий, зловещий смех за стеной позади. Шестерни фонтана задрожали, вращаясь вспять. С громким лязгом и скрежетом стена за нами провалилась сквозь землю, открывая вид на другую часть сада. Усаженная металлическими деревьями дорожка вела к огромному железному трону, вздымающемуся в небо. У подножия трона стоял эскадрон рыцарей, обнаживших мечи. Другой отряд вошел через дверь и захлопнул ее. Мы были окружены.

На вершине своего трона, глядя на нас с мрачным удовлетворением, сидел Машина, Железный король.

Глава 24

Машина

Человек, сидевший на троне, встретил меня опасной, холодной улыбкой.

– Меган Чейз, – прошептал он, его искрящийся голос эхом разнесся по саду. – Добро пожаловать! Я ждал тебя.

Я осторожно уложила Эша на землю, не внимая протестам, и шагнула вперед, прикрывая его собой. Сердце бешено колотилось. Железный Король превзошел все мои ожидания. Человек на троне был высоким и статным, с распущенными серебристыми волосами и благородными острыми ушами фейри. Он отдаленно напоминал Оберона: утонченный и изящный, при этом невероятно могущественный. Но, в отличие от одеяния Оберона и всего Летнего Двора, Железный король носил абсолютно черное пальто, которое трепетало на ветру. Энергия трещала вокруг него, подобно беззвучному грому, в раскосых черных глазах вспыхивали молнии. Лицо его было красивым и высокомерным, с тонкими чертами и острыми скулами; казалось, если протянуть руку, то можно было о них порезаться. И все же, когда он улыбнулся, его улыбка залила светом все вокруг. На его плечах лежала, слегка извиваясь, будто живая, странная серебристая мантия.

Я схватила с земли лук и стрелу и прицелилась в Железного Короля. Другого шанса могло не быть. Ведьмино Древо пульсировало в моих руках, пока я натягивала тетиву, направляя наконечник стрелы в грудь Машины. Рыцари испуганно вскрикнули и двинулись вперед, но опоздали. Я спустила тетиву, и она с торжествующим свистом отправила стрелу прямиков к цели – в сердце Железного Короля.

Неожиданно плащ Машины ожил.

Из его спины и плеч с молниеносной скоростью разматывались, оживая, серебристые тросы. Они окружили Машину кольцом из металлических крыльев, зловещие иглы которых блестели на свету. Они рванулись вперед, чтобы защитить Железного Короля, и отразили удар Ведьминого Древа. Стрела отскочила от брони и улетела в другом направлении. Я наблюдала, как она ударилась о металлическое дерево и, разломившись надвое, упала на землю. Послышался крик ужаса, и я не сразу поняла, что он принадлежит мне.

Охранники организованным строем бросились к нам с поднятыми мечами. Я видела, что Эш пытается встать на ноги, чтобы защитить меня, но понимала, что было уже поздно. План со стрелой не сработал, мы умрем.

– Стоять!

Машина не кричал и голос его не был громким, но рыцари резко остановились, словно их потянули за невидимые веревки. Железный Король спустился с трона, тросы за его спиной извивались подобно голодным змеям. Опустив ноги на землю, он улыбнулся мне, даже не подозревая, что я только что пыталась его убить.

– Уйдите! – велел он рыцарям, не отрывая от меня глаз. Те удивленно вскинули головы.

– Мой повелитель?.. – пробормотал рыцарь, и я узнала этот голос. Квинтус – один из тех, что был в шахте вместе с Железным Конем. Интересно, Терциус тоже здесь?

– Девушке неуютно в вашем присутствии, – продолжил Машина, не отводя глаз. – А мне хочется, чтобы ей было комфортно. Убирайтесь! Я сам разберусь с ней и Зимним принцем.

– Но, сир…

Машина не шевелился. Трос вырвался из его мантии с такой скоростью, что глаз едва мог уследить за ним, и пробил рыцарскую броню насквозь. Кабель поднял Квинтуса высоко в воздух и швырнул о стену. Квинтус ударился о металл и безвольно рухнул на землю с огромной зияющей дырой в груди. Под ним расплывалась темная маслянистая кровь.

– Пошли прочь! – тихо повторил Машина, и рыцари послушно удалились через дверь, захлопнув ее за собой. Мы остались наедине с Железным Королем.

Машина посмотрел на меня бездонными черными глазами.

– Ты такая красивая, как я и представлял, – сказал он, ступая вперед; кабели за его спиной лениво закручивались обратно. – Очаровательная, пылкая, решительная. – Он остановился в нескольких шагах от меня, кабели окончательно скрылись в живой мантии. – Идеальна.

Бросив взгляд на Эша, по-прежнему лежавшего у фонтана, я шагнула вперед.

– Я пришла за братом! – сказала я, радуясь, что голос мой не дрожал. – Пожалуйста, отпусти его. Позволь забрать его домой.

Машина молча смотрел на меня, затем указал за спину. Раздался громкий лязг, и из-под земли рядом с его троном вышло некое подобие лифта. В поле зрения появилась большая кованая клетка для птиц. А внутри…

– Итан! – Я двинулась вперед, но тросы Машины взлетели и преградили мне путь. Итан вцепился в прутья клетки, глядя на меня испуганными голубыми глазами. По саду разнесся его пронзительно крик:

– Мегги!

За моей спиной Эш, осыпая всех проклятиями, пытался встать. Я в ярости повернулась к Машине.

– Отпусти его! Он же всего лишь ребенок! Зачем он тебе?!

– Моя дорогая, ты неправильно все поняла. – Тросы Машины угрожающе колыхались, заставляя меня отступать назад. – Мне не нужен твой брат. Я забрал его, потому что знал, что ты придешь за ним.

– Зачем? – потребовала я гневно. – Зачем надо было его похищать? Почему просто не забрать меня? Зачем ты втянул его во все это?!

Машина улыбнулся.

– Ты была под надежной защитой, Меган Чейз. Плутишка Робин – грозный телохранитель, и мне бы не удалось похитить тебя, не привлекая внимания к себе и своему королевству. К счастью, у твоего брата не было такой защиты. Ты должна была прийти по своей воле, дабы избежать гнева Оберона и Благого Двора. Кроме того… – Машина прищурил черные глаза, продолжая улыбаться. – Я должен был проверить тебя, убедиться, что ты та самая. Только самая достойная смогла бы добраться до моей башни самостоятельно.

– Достойная? Чего? – Внезапно мне стало очень страшно. Я была измучена отчаянными попытками уберечь брата от этого безумия, пока оно не поглотило его. Мне не победить, Машина сокрушил нас, но я должна была вернуть Итана домой. – Чего ты хочешь, Машина? – устало спросила я, чувствуя, как Железный Король подходит ближе. – Просто дай мне вернуть Итана в наш мир. Ты сказал, тебе нужна я. Вот она я. Позволь увезти брата домой!

– Конечно, – успокоил меня Машина, – но для начала давай заключим сделку.

Я застыла, и все внутри меня сжалось. Сделка в Железным Королем за жизнь моего брата. Я задумалась: о чем же он попросит? Что-то подсказывало, что это будет мне дорогого стоить.

– Меган, не надо! – прорычал Эш, подтягиваясь к фонтану, несмотря на ожоги, причинявшие ему дикую боль. Машина не обращал на него внимания.

– Какую сделку?

Железный Король подошел ближе. Его кабели ласкали мое лицо и руки, вызывая дрожь во всем теле.

– Я наблюдал за тобой, – пробормотал он, – ждал, когда наступит день, и ты наконец увидишь нас. Я ждал, когда ты придешь ко мне. Твой отец сделал бы все, чтобы ты никогда не увидела мир фейри. Он боится твоей силы, твоей мощи – полуфейри, невосприимчивая к железу, в жилах которой течет кровь Летнего короля. Огромный потенциал! – Он задержал взгляд на Эше, которому наконец удалось встать на ноги, но быстро отвел глаза. – Мэб осознала твою силу, поэтому так жаждет заполучить тебя. Поэтому отправила за тобой своих лучших людей. Но даже она не может предложить тебе то, что могу дать я.

Машина преодолел последние несколько шагов между нами и взял меня за руку. Его прикосновение было прохладным, и я ощутила, как сила гудит в нем, подобно электрическому току.

– Я хочу, чтобы ты стала моей королевой, Меган Чейз. Я предлагаю тебе свое королевство, своих подданных, себя! Хочу, чтобы ты правила со мной бок о бок. Старокровцы канули в лету, их век прошел. Пришло наше время установить новый порядок, более эффективный. Скажи «да», и будешь жить вечно, Королева фейри! Твой брат вернется домой. Я даже позволю тебе оставить своего принца, хотя, боюсь, ему будет непросто приспособиться к жизни в нашем королевстве. Как бы то ни было, твое место здесь, рядом со мной. Разве ты не этого всегда хотела? Быть частью чего-то.

Я колебалась. Править наравне с Машиной, стать королевой. Никто больше не будет дразнить и издеваться надо мной; в моем подчинении будет много разных существ, готовых исполнить любой мой каприз; я, наконец, буду главной. Буду самой любимой. Но затем я увидела деревья, металлические, искаженные, и вспомнила ужасную бесплодную Пустошь в Диком лесу. Машина уничтожит всю Небыль. Все растения умрут или станут искаженной версией себя. Оберон, Грималкин, Пак: они исчезнут вместе с Небылью, и останутся только гремлины, жучки да железные фейри.

Я сглотнула. И, хоть я уже знала ответ, спросила:

– А если откажусь?

Выражение лица Машины не изменилось.

– Тогда твой принц умрет. И твой брат умрет. Хотя, может, одного пущу на игрушки – получеловек, полуробот. Искоренение старых кровей начнется, с тобой или без тебя, Меган Чейз. Я даю тебе выбор: руководить им или пасть его жертвой.

Мое отчаяние росло. Машина протянул руку и погладил меня по лицу, проводя пальцами по щеке.

– Неужели ты не хочешь власти, любовь моя? – спросил он, приподняв мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Люди и фейри поступали так тысячелетиями. Отсеивали слабых, чтобы освободить место сильным. Ты же понимаешь, старокровцы и железные фейри не могут сосуществовать. Оберон и Мэб уничтожили бы нас, если бы знали о нашем существовании. В чем же разница? – Он прикоснулся к моим губам легким, как перышко, полным энергии поцелуем. – Ну же, всего одно слово. Одно слово – и твой брат вернется домой, принц, которого ты так любишь, будет спасен. Смотри! – Он махнул рукой, и из земли поднялась огромная железная арка. По другую ее сторону сквозь портал на мгновение показался мой дом, а затем исчез. Я резко вздохнула, и Машина улыбнулся. – Я отправлю его домой немедля, если скажешь «да». Одно слово, и станешь моей королевой навеки!

Глубокий вдох.

– Я…

Рядом появился Эш. Загадка, как ему вообще удавалось стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы двигаться. С обезумевшим лицом он резко оттолкнул меня, и Машина в удивлении приподнял бровь. Тросы ожили и бросились к Эшу, когда принц рванулся вперед и вонзил свой клинок в грудь Машины.

Машина отшатнулся, его лицо исказилось от боли.

Вокруг клинка в его груди сверкнула молния. Тросы яростно метались и, поймав Эша, швырнули его в металлическое дерево; раздался тошнотворный хруст, и Эш рухнул на землю. Машина выпрямился, глаза его налились белой яростью.

Вытянув руку, Железный Король схватился за рукоять и вынул клинок из груди. Молния зашипела, растапливая лед вокруг образовавшейся раны; тонкие проводочки сплетались обратно, затягивая рану. Машина отбросил меч и посмотрел на меня, его черные глаза искрились гневом.

– Не испытывай мое терпение, дорогая! – Один из тросов рванулся к Эшу и, обернувшись вокруг его шеи, поднял вверх. Эш задыхался и сопротивлялся из последних сил. Итан кричал в клетке. – Стань моей королевой со мной, или они умрут! Сделай свой выбор.

Колени дрожали, ноги подкосились, и я упала. Каменный пол холодил мои ладони.

«Что мне делать? – в отчаянии размышляла я. – Как сделать выбор? В любом случае кто-то умрет. Я не могу этого допустить. Не допущу!»

Земля подо мной пульсировала. Я закрыла глаза и позволила своему сознанию проникнуть в землю, силясь нащупать ту искру жизни. Я чувствовала деревья из сада Машины: их ветви были безжизненны, но корни и сердца не разложились. Как и с тем деревцем из-под темницы в пещерах. Я потянулась к ним и ощутила, как они ответили, извиваясь мне навстречу, пробираясь сквозь грязь, как делали деревья Летнего Двора для Оберона, когда химера напала на нас.

Яблоко от яблони, отец.

Я сделала глубокий вдох и потянула.

Земля загрохотала, и внезапно ожившие корни прорвались на поверхность, проталкивая почву, ломаясь и извиваясь. Машина испуганно вскрикнул; корни полетели ему навстречу, обвиваясь вокруг него, запутываясь в его тросах. Он взревел и в ответ пустил руками молнии, разрывая ветви на щепки. Корни и железные тросы сплелись, как обезумевшие змеи, кружась в гипнотическом танце ярости.

Эш упал прямо под металлическим деревом. В состоянии шока, он все еще пытался встать на ноги и, пошатываясь, тянулся к своему мечу. Я заметила небольшую белую щепку у основания дерева – половина сломанной стрелы из Ведьминого Древа – и бросилась к ней.

Один из кабелей схватил меня за лодыжку и сбил с ног. Обернувшись, я увидела, что Машина, борясь с паутиной корней, протянул ко мне руку. Кабель на ноге сжался и потащил меня к нему. Я кричала и царапала землю, ломая ногти до крови, но не могла остановиться. Яростное лицо Железного Короля становилось все ближе.

Эш занес меч и разрезал кабель. Новые тросы рванули к нему, но Зимний принц твердо стоял на ногах, сверкая мечом. Вокруг нас всюду корчились и извивались железные щупальца.

– Иди! – прорычал он, отрубая один из тросов в воздухе. – Я задержу их, беги!

Я вскочила на ноги и бросилась за стрелой. Сжав в руке драгоценное Древо, я развернулась и увидела, как трос, прорвав защиту Эша, вонзился ему в плечо и прижал к земле. Эш взвыл, с трудом размахивая мечом, но другой трос выбил оружие из рук принца.

Уворачиваясь от кабелей и извивающихся корней, я перешла в атаку. На мгновение все внимание Железного Короля было приковано к Эшу, но затем он обратил свой взор на меня, и в глубине его глаз сверкнула молния. С боевым воплем я бросилась вперед.

Как только я подошла к нему, что-то резко ударило меня в спину так, что дыхание перехватило. Я не могла пошевельнуться и поняла, что один из тросов вонзился мне в спину. Странно, но боли не было.

Машина привлек меня к себе, пока тросы и корни над головой яростно сражались. Все расплылось перед глазами, остались только мы.

– Я бы сделал тебя королевой! – прорычал он, протягивая ко мне руку. Корни, сомкнувшиеся вокруг его туловища, сдерживали вторую руку и сжимали его все крепче, но он будто не замечал этого. – Я бы все тебе отдал! Почему отказываешься от такого предложения?

Я крепче сжала в ладони Ведьмино Древо, чувствуя слабое биение жизни, тлеющее в нем.

– Потому что, – прошептала я, занося руку, – у меня уже есть все, что мне нужно.

Вытянув руку, я вонзила стрелу ему в грудь.

Машина разинул рот в безмолвном крике. Он запрокинул голову, и из его рта вырвались зеленые ростки, расползаясь по шее. Странный импульс энергии, похожий на электрический разряд, пробежал по моему телу, вызывая дрожь в мышцах. Кабель отбросил меня в сторону, и я упала на землю. Крик застрял в горле от пронзившей спину боли. Кое-как поднявшись на ноги, я огляделась, схватила меч и бросилась к клетке Итана. Одним ударом ледяного клинка я отворила дверь и прижала брата к себе. Всхлипывая, он зарылся лицом в мои волосы.

– Меган! – Эш ковылял в мою сторону, держась за плечо, из раны сочилась темная кровь. Дверь за его спиной распахнулась, и внутрь хлынули десятки рыцарей. На мгновение они застыли, глядя на своего короля.

Машина обессиленно корчился в плену. Из его груди вырастали ветви, кабели превращались в лозы, расцветавшие крошечными белыми цветочками. Пока мы наблюдали, ствол молодого дуба расколол его тело надвое, вырываясь из груди и поднимаясь в воздух. Ветви устремились ввысь, дерево развернулось во всю свою ширь, крона его разрасталась, тенью накрывая все вокруг, и там, где только что стоял Железный Король, возвышался, дрожа на ветру, гигантский дуб.

– Ух ты! – прошептала я в тишину.

Рыцари бросились на нас, но внезапно земля задрожала. Воздух разразился гулом, железный трон начал рушиться, рассыпаясь на острые осколки, похожие на чешуйки. Земля сотряслась, пошатнулась.

Огромная часть сада разверзлась, унеся с собой в небытие пару рыцарей. Земля раскалывалась, сад рушился. Рыцари взвыли и разбежались врассыпную.

– Башня рушится! – прокричал Эш, уклоняясь от обвалившейся балки. – Надо убираться отсюда, быстрее!

Спотыкаясь, я побежала к железной арке и нырнула в нее на ту сторону. Ничего. Я огляделась в отчаянии.

– Человек! – сказал знакомый голос. Передо мной появился Грималкин, размахивая хвостом. Я уставилась на него, не веря своим глазам. – Сюда! Быстрее!

– Я думала, ты не хотел идти с нами, – выдохнула я, следуя за ним через сад туда, где росли два металлических дерева, стволы которых образовывали арку между собой. Грималкин оглянулся на меня и фыркнул.

– Предоставил вам идти сложным путем, – ответил он, взмахнув хвостом. – Если бы вы меня послушали, я бы показал вам более легкий путь. Быстрее! Меня тошнит от этого воздуха.

Земля содрогнулась от оглушительного грохота, и сад полностью рассыпался. Крепко удерживая Итана, я нырнула между деревьями, Эш – следом за мной. Пройдя через барьер, я ощутила легкое магическое покалывание и поняла, что падаю в кромешную бездну.

Глава 25

Возвращение домой

Я пришла в себя, лежа лицом на твердом кафельном полу. Морщась, я привстала, пытаясь понять, где болит. Я смутно помнила, что мне должно быть больно. Вспомнила, как Машина вонзил мне в спину железные тросы, охватившее меня пламя агонии, когда он вырвал их из моей плоти, – но сейчас боли не было. Вообще-то я давно не чувствовала себя так хорошо, меня переполняла энергия. Я огляделась: длинная темная комната, столы и компьютеры. Я в компьютерном классе!

Рывком я села и огляделась в поисках брата, задумавшись на мгновение, не было ли все это кошмарным сном. Через секунду я расслабилась. Итан умиротворенно спал под соседним столом, дыхание его было спокойным и глубоким. Я убрала локон с его лба, улыбнувшись, и поднялась на ноги.

– Ну наконец-то! – Кот зевнул, приоткрыв золотистый глаз и уставившись на меня. – Я уж думал, ты проспишь вечность. Ты в курсе, что храпишь во сне?

Я опустила последнее замечание и запрыгнула на стол.

– Где Эш?

– Ушел. – Грималкин сел и растянулся, обхватив себя хвостом. – Еще до того, как ты проснулась. Сказал, надо решить кое-какие дела. Просил передать, чтобы ты его не ждала.

– О! – Я не знала, что думать. Я могла бы расстроиться, рассердиться, обидеться, что он ушел так внезапно, но все, что я чувствовала, – это усталость. И тоску. – Он был сильно ранен, Грим. С ним все будет хорошо?

Грималкин равнодушно зевнул. Меня это не обнадежило, но Эш был силен: ему хватило сил добраться до самого сердца Железного Королевства и вернуться живым. Фейри послабее не выжил бы. Он чуть не умер. Неужели в этом пустынном месте он черпал силы из моих чар? Или что-то другое помогло ему выжить? Я подумала, удастся ли мне когда-нибудь спросить его об этом.

Я осматривалась кругом, удивляясь тому, что путь в Железное Королевство был так близок. Может, тропа в царство Машины скрывалась в одном из компьютеров? Мы что, вылетели из монитора или просто возникли из ниоткуда, как гремлины?

– Значит… – я обратилась к коту, – …ты нашел для нас дорогу домой. Поздравляю. Что я должна тебе в этот раз? Очередную услугу или, может, жизнь? Первенца?

– Нет. – Глаза Грималкина игриво сощурились. – Обойдемся без этого. Но только в этот раз.

Мы сидели в тишине какое-то время, наслаждаясь солнечным светом, довольные тем, что остались живы. Тем не менее пока я смотрела на Итана, спящего под столом, меня охватила странная тяжесть, будто я что-то упустила. Будто я забыла что-то крайне важное там, в Фейриленде.

– Итак, – размышлял Грималкин, вылизывая переднюю лапу, – что будешь делать теперь?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Отведу Итана домой. Буду ходить в школу, постараюсь жить своей жизнью. – Я подумала о Паке, и к горлу подступил ком. Без него школа уже не будет прежней. Я надеялась, что с ним все в порядке и что еще увижусь с ним. Подумала об Эше – согласится ли принц Неблагого Двора на ужин и кино? До чего нелепая идея!

– Надежда умирает последней, – промурлыкал кот.

– Ну да, – вздохнула я, и снова воцарилась тишина.

– Я вот что подумал, – продолжил Грималкин. – Как Машина похитил твоего брата? Да, он использовал подменыша, но обычного фейри, а не железного. Как же ему удалось поменять их местами, если подменыш был не из его королевства?

Я задумалась и нахмурилась.

– Наверное, кто-то помогал ему, – предположила я.

Грималкин кивнул.

– Скорее всего. А значит, у Машины был сообщник среди обычных фейри, и теперь, когда его больше нет, они тебе не особо обрадуются.

Я вздрогнула, чувствуя, как надежда на нормальную жизнь быстро ускользает. В голове возникла картина: повсюду разбросаны ножи, я привязана за волосы к спинке кровати, а разгневанные фейри воруют мои вещи, скрываются в моем шкафу или под кроватью, готовые в любой момент напасть на меня. Да уж, мне больше никогда не уснуть. Как же мне защитить свою семью?

Итан, застонав, проснулся.

– Давай отведи его домой, – промурлыкал Грималкин, когда я встала.

Я хотела поблагодарить кота, но и так уже была в чрезмерном долгу перед ним. Вместо этого я подошла к Итану, и мы пошли через класс, обходя столы и темные, бесшумные компьютеры. У двери, которая, к счастью, была не заперта, я обернулась, но Грималкин уже исчез.

В школьных коридорах было темно и пусто. Недоумевая, куда все подевались, я двинулась дальше по коридору, крепко держа Итана за руку. Может, сегодня выходной, но это не объясняет пыльные полы и шкафчики, ощущение полной пустоты, закрытые кабинеты. Даже по субботам проводили внеклассные занятия. Такое ощущение, будто школа пустовала уже неделями.

Входные двери оказались заперты, поэтому мне пришлось открыть окно. Я подсадила Итана, затем перелезла сама, приземлилась на тротуар и огляделась. Стоянка пустая посреди дня. Местность выглядела абсолютно безлюдной.

Итан молча огляделся, моргая испуганными голубыми глазами. Он был не по-детски насторожен, с виду обычный ребенок. Меня это тревожило, и я крепче сжала его ладошку.

– Скоро будем дома, ладно? – прошептала я, и мы пошли через парковку. – Прокатимся на автобусе немного, и снова увидишь маму и Люка. Волнуешься?

Итан посмотрел на меня мрачно и слегка кивнул, даже не улыбнувшись.

Мы покинули территорию школы и направились по тротуару к ближайшей автобусной остановке. Движение на дорогах было оживленным, кругом толпились люди. Дамочки постарше, улыбаясь, махали Итану, но он не обращал на них внимания. Тревога сводила меня с ума. Я пыталась подбодрить брата, задавала вопросы, рассказывала о своих приключениях, но он просто смотрел на меня печальными голубыми глазами, не произнося ни слова.

Мы стояли на углу, ожидая автобус, наблюдая, как кругом снуют люди. Я видела, как сквозь толпу проскальзывали фейри, заходили в маленькие магазинчики вдоль улицы, преследуя людей, словно волки. Мальчик фейри с кожаными черными крыльями из переулка через дорогу ухмыльнулся и помахал Итану. Итан вздрогнул и крепче сжал мою руку.

– Меган?

Я повернулась на звук голоса. Из кофейни за спиной вышла девушка, она смотрела на меня с удивлением, будто не веря своим глазам. Нахмурившись, я неловко заерзала. Она показалась мне знакомой – длинные темные волосы, стройная фигура, как у чирлидерши, но я никак не могла ее вспомнить. Одноклассница? Тогда я бы ее узнала. Ее можно было бы назвать симпатичной, если бы не огромный кривой нос посреди идеального личика.

И тут до меня дошло.

– Энджи, – прошептала я, чувствуя, как тревога скручивает мне живот. И тогда я вспомнила: ее издевательский смех, Пак что-то пробормотал себе под нос, Энджи испуганно закричала. Ее нос был плоским и блестящим, с двумя большими ноздрями – как у поросенка. Это что, фейри так мстят?! Меня снедало ужасное чувство вины, и я заставила себя отвести глаза. – Чего тебе?

– О боже, это ты! – Энджи уставилась на меня, раздувая ноздри. Итан невозмутимо смотрел на ее нос. – Все думали, ты умерла! Тебя искала полиция, детективы. Говорили, ты сбежала. Где ты пропадала?

Я уставилась на нее. Что-то новенькое. Энджи никогда со мной не разговаривала, только издевалась надо мной перед своими друзьями…

– Я… Как долго меня не было? – спросила я, запинаясь, не зная, что еще сказать.

– Больше трех месяцев, – ответила она, и я захлопала глазами. Три месяца?! Сколько же времени я пробыла в Небыли? Неделя-две, не больше! Но потом я вспомнила, что мои часы встали еще в Диком лесу, и мне вдруг стало нехорошо. Время в Фейриленде текло иначе. Неудивительно, что школа была заперта и пуста: наступили летние каникулы. Меня действительно не было целых три месяца!

Энджи смотрела на меня с любопытством, а я не могла придумать ничего вразумительного. Но и не пришлось. Три блондинки, направляясь в кофейню, остановились и уставились на нас.

– Боже мой! – завизжала одна из них. – Это же болотница, она вернулась! – Они пронзительно засмеялись, их смех эхом разнесся по улице, привлекая внимание людей на улице. – Эй, мы слышали, ты залетела и предки отправили тебя в какое-то военное училище. Это правда?

– Господи! – запищала вторая, указывая на Итана. – Вы только посмотрите! У нее уже и ребенок есть! – Они истерически захихикали, искоса наблюдая за моей реакцией. Я смотрела на них спокойно и улыбалась.

«Жаль вас разочаровать, – подумала я, наблюдая, как они недоуменно нахмурили бровки. – Но после гоблинов-убийц, красных колпачков, гремлинов, рыцарей и злобных фейри вы уже не такие страшные».

Но затем, к моему удивлению, Энджи вышла вперед.

– Прекратите! – резко выпалила она, и я узнала в этих троих чирлидерш из ее бывшей команды. – Она вернулась, и все. Отвалите!

Они злобно на нее посмотрели.

– Ой, прости, свиное рыльце, это ты нам? – сладко спросила одна из них. – Я не с тобой разговариваю. Шла бы ты домой со своей подружкой болотницей. Уверена, у нее на ферме найдется местечко и для тебя.

– Она тебя не понимает, – подхватила другая. – Надо разговаривать на ее языке. Типа так. – Она хрюкнула, завизжала, и двое других принялись хрюкать вместе с ней на всю улицу. Энджи покраснела.

Я смотрела на них с презрением. Так странно было видеть самую популярную девчонку в школе на моем месте. Мне бы радоваться: вся из себя идеальная чирлидерша наконец сама попробовала свою горькую пилюлю на вкус. Но интуиция подсказывала мне, что это не впервой. Все началось в тот день, когда Пак решил жестоко пошутить, и теперь мне было жаль ее. Если бы он был здесь, я бы скрутила ему руку, пока он не вернул бы ей прежний облик.

Если бы он был тут…

Я прогнала мысли прочь. Надо перестать думать о нем, не то расплачусь прямо перед этими чирлидершами, еще чего не хватало! На секунду мне показалось, что Энджи сама сейчас расплачется и убежит. Но она сделала глубокий вдох и повернулась ко мне, закатывая глаза.

– Пойдем отсюда, – прошептала она, кивнув в сторону ближайшей парковки. – Ты дома уже была? Могу подвезти, если хочешь.

– Эм-м-м… – Вновь потрясенная, я взглянула на Итана. Он смотрел на меня, бледный и уставший. Мне хотелось поскорее отвезти его домой. Хоть меня и терзали сомнения, казалось, Энджи правда изменилась. Я подумала: может, невзгоды делают людей сильнее? – Конечно.

По дороге домой она задавала кучу вопросов. Где я была, почему уехала и правда ли сбежала из-за беременности? Я уклонялась от ее вопросов как могла, конечно, опуская часть про фейри-убийц. Итан свернулся калачиком рядом со мной и заснул, и в тишине было слышно только его слабое сопение да шум мотора.

Наконец, Энджи подкатила к знакомой гравийной дорожке, и желудок мой нервно сжался. Я открыла дверь и помогла Итану вылезти из машины. Солнце село, где-то над головой ухнула сова. Вдалеке на крыльце мерцал свет, будто маяк в сумерках.

– Здорово, что подвезла, – сказала я Энджи, хлопнув дверью. Она кивнула, и я заставила себя произнести: – Спасибо. – При взгляде на ее лицо меня снова пронзило чувство вины. – Мне очень жаль… ну, понимаешь.

Она пожала плечами.

– Не бери в голову. Через пару недель пойду к пластическому хирургу, он об этом позаботится. – Она собралась было завести машину, но остановилась и повернулась. – Знаешь, – сказала она, нахмурившись, – я ведь даже не помню, как это случилось. Иногда мне кажется, что я всегда была такой, понимаешь? Но люди смотрят на меня так странно. Будто напуганы, что я такая, другая. – Она подняла глаза, под ними пролегали тени усталости, из-за чего нос лишь сильнее выделялся на лице. – Но ты ведь знаешь, каково это?

Я кивнула, затаив дыхание. Энджи сморгнула, будто впервые увидела меня.

– Ну ладно! – Слегка смутившись, она помахала Итану и бодро кивнула мне. – Увидимся!

– Пока. – Я наблюдала, как она отъезжает, задние фонари ее авто становились все меньше, пока совсем не исчезли за углом. Ночь внезапно показалась темной и тихой.

Итан взял меня за руку, и я посмотрела на него с беспокойством. Он по-прежнему молчал. Мой брат всегда был тихоней, но сейчас его задумчивость и молчание тревожили меня. Я надеялась, что его не сильно травмировали выпавшие на его долю испытания.

– Мы дома, малыш, – вздохнула я, глядя на длинную дорожку. – Как думаешь, справишься?

– Мегги?

Я взволнованно посмотрела на него.

– Да?

– Ты теперь одна из Них?

Я втянула воздух с чувством, будто меня ударили.

– Что?

– Ты выглядишь по-другому. – Итан коснулся своего уха, глядя на меня. – Как тот плохой король. Как Они. – Он всхлипнул. – Ты теперь будешь жить с Ними, да?

– Конечно, нет. Мой дом не с Ними. – Я сжала его ладошку. – Буду жить с тобой, мамой и Люком как раньше.

– Темный человек разговаривал со мной. Сказал, я забуду Их через год или два и больше не смогу Их видеть. Тебя я тоже забуду?

Я опустилась на колени и посмотрела ему в глаза.

– Не знаю, Итан. Но знаешь что? Это не важно. Что бы ни случилось, мы одна семья, понятно?

Он грустно кивнул, мудрый не по годам. Вместе мы пошли по дорожке к дому.

По мере нашего приближения очертания нашего дома становились крупнее. Он выглядел знакомым и в то же время странным. Потрепанный пикап Люка стоял на подъездной дорожке; на окнах – мамины цветастые занавески. В моей комнате было темно и тихо, но в комнате Итана мерцал оранжевый свет. При мысли о том, кто там спит, у меня скрутило живот. На первом этаже свет горел только в одном окне, и я поспешила.

Когда я открыла дверь, мама спала на диване. Телевизор был включен; на коленях она держала коробку салфеток, скомкав одну в руке. Она зашевелилась, когда я закрыла дверь, но не успела я заговорить, как Итан завопил:

– Мамочка! – и бросился к ней на колени.

– Что такое? – Мама резко проснулась, напуганная тем, что малыш плачет. – Итан? Что ты делаешь внизу, кошмар приснился?

Она взглянула на меня и побледнела. Я попыталась улыбнуться, но не получилось, а ком в горле мешал заговорить. Она поднялась, не отпуская Итана, и мы бросились друг другу в объятия. Я плакала, уткнувшись ей в шею; мама крепко обнимала меня, и я чувствовала ее слезы влажными струйками на своих щеках.

– Меган! – Она наконец отстранилась и посмотрела на меня, облегчение в ее глазах сменилось вспышкой гнева. – Где ты была? – потребовала она слегка дрожащим голосом. – Тебя искала полиция, детективы разыскивали тебя, весь город тебя искал. Ни следа не нашли, я так беспокоилась! Где ты была все эти три месяца?

– Где Люк? – спросила я, сама не зная почему. Может, чувствовала, что он не должен нас услышать, что нам с мамой нужно поговорить наедине. Интересно, заметил ли он, что меня не было? Мама нахмурилась, будто читая мои мысли.

– Наверху, спит, – ответила она, отстраняясь. – Надо разбудить его, сказать, что ты вернулась. Все эти три месяца каждую ночь он садился в пикап, разъезжал по округе и искал тебя. Иногда возвращался аж под утро.

Потрясенная услышанным, я сморгнула слезы. Мама посмотрела на меня сурово – тем самым взглядом, предупреждающим, что наказания не избежать.

– Подожди здесь пока, а потом, юная леди, расскажешь нам, где была, пока мы тут с ума сходили. Итан, милый, давай уложим тебя в постель.

– Стой, – позвала я, когда она отвернулась. Итан вцепился в ее халат. – Я пойду с тобой, и Итан тоже. Думаю, все должны это услышать.

Мама колебалась, глядя на Итана, но все же кивнула. Мы повернулись и застыли на месте – на лестнице послышался какой-то шум.

На ступеньке стоял подменыш: глаза прищуренные, рот перекошен в бешенстве, маленькие кулачки сжаты. На нем была пижама-комбинезон Итана в форме зайца. Настоящий Итан заскулил и прижался к маме, пряча лицо. Мама ахнула, прикрыв рот рукой, когда подменыш зашипел на меня.

– Черт тебя подери! – взвизгнул он, топнув ножкой. – Глупая, глупая девчонка! Зачем привела его обратно? Ненавижу тебя! Ненавижу! Нена…

Пока подменыш причитал, из-под его ног повалил дым. Извиваясь и корчась, он растворился в пелене дыма, выкрикивая проклятия, пока наконец не исчез.

Я позволила себе торжественно ухмыльнуться.

Мама опустила руку. Когда она повернулась ко мне, по ее глазам было видно, что она все поняла и ей было страшно.

– Ясно, – прошептала она, глядя на Итана. Она дрожала, лицо ее стало пепельно-серым. Она знала. Мама все о Них знала.

Я пристально на нее посмотрела. В голове возникали вопросы, беспорядочные, запутанные. Мама теперь казалась другой, хрупкой и напуганной, не той, какой я ее знала.

– Почему ты мне не рассказала? – прошептала я.

Мама села на диван, притянув Итана к себе. Он прижался к ней так, будто больше никогда не отпустит.

– Меган, я… Это было так давно. Я встретила его… твоего отца… много лет назад. И почти ничего не помню, это было похоже на сон. – Она даже не смотрела на меня, погрузившись в свои мысли. Я присела на край кресла, и она продолжила тихим голосом: – Я месяцами убеждала себя, что ничего не произошло. То, что мы делали, что он показывал мне, казалось нереальным. Всего одна ночь, и больше я его не видела. Когда я обнаружила, что беременна, то забеспокоилась, но Пол был так счастлив. Врачи говорили, что мы никогда не сможем иметь детей.

Пол. Мой разум встрепенулся при упоминании этого имени. Мне казалось, я должна его помнить. Потом до меня дошли слова мамы, и меня осенило: Пол был моим отцом, ну, или, по крайней мере, ее мужем. Я его совсем не помнила. Понятия не имела, кто он, как выглядел. Наверное, он умер, когда я была еще маленькой.

Эта мысль меня расстроила и в то же время разозлила. Мама пыталась скрыть от меня и этого отца!

– Потом родилась ты, – продолжила она все тем же отрешенным голосом, – и стали происходить странные вещи. Я часто находила тебя на полу, а не в кроватке, или даже на улице, хотя ты еще не умела ходить. Двери открывались и закрывались сами по себе. Предметы пропадали, а потом я их находила в самых необычных местах. Пол думал, что в доме привидения, но я знала, что это Они. Я чувствовала Их, хоть и не могла видеть. И меня это пугало. Я боялась, что они охотятся за тобой, и даже не могла сказать мужу, что происходит. Мы решили переехать, и какое-то время все было нормально. Ты росла обычным счастливым ребенком, и я думала, что все позади. А потом… То, что случилось в парке… – Ее голос дрогнул, глаза наполнились слезами. – Я поняла, что Они снова нашли нас. Позже, когда все утихло, мы приехали сюда, я встретила Люка. Остальное ты знаешь.

Я нахмурилась. Я помнила парк с высокими деревьями, маленький зеленый пруд, но никак не могла вспомнить, о каком происшествии говорила мама. Не успела я спросить ее, как она наклонилась и взяла меня за руку.

– Я давно хотела тебе рассказать, – прошептала она, смотря на меня большими, полными слез глазами, – но боялась. И не того, что ты могла не поверить. Наоборот, боялась, что ты поверишь мне. Мне хотелось, чтобы у тебя была нормальная жизнь, чтобы ты не боялась Их, не просыпалась по утрам в страхе, что они нашли тебя.

– Да уж, не сработало, – сказала я хриплым голосом. Гнев закипал во мне, я впилась в нее взглядом: – Они не просто пришли за мной, но и Итана втянули. Что теперь делать, мам? Снова бежать? Как видишь, это не работает!

Мама откинулась назад, крепко прижимая к себе Итана.

– Я… Я не знаю, – промямлила она, вытирая слезы, и я тут же почувствовал себя виноватой. Мама прошла через то же, что и я. – Мы что-нибудь придумаем. А пока я просто рада, что вы в безопасности, вы оба.

Она неуверенно улыбнулась мне, и я улыбнулась ей в ответ, хоть и знала, что это был еще не конец. Нельзя сунуть голову в песок и делать вид, что фейри не существуют. Может, Машины больше нет, но Железное Королевство продолжит расти, постепенно отравляя Небыль. Прогресс технологий остановить невозможно. Каким-то образом я понимала, что от них не уйти. Убегать бесполезно – они слишком упрямы и настойчивы и могут таить обиду вечно. Рано или поздно нам придется встретиться с фейри снова.

Конечно, это случилось раньше, чем я ожидала.

– Итан, – сказала мама спустя какое-то время, когда мы успокоились и в доме стало тихо, – может, поднимешься наверх и разбудишь папу? Он обрадуется, что Меган дома. Можешь поспать с нами сегодня, если захочешь.

Итан кивнул, но в этот момент входная дверь со скрипом открылась, и в комнату влетел холодный ветер. Лунный свет за дверью мерцал и дрожал, приобретая твердую форму.

Эш переступил через порог.

Мама не подняла глаз, но мы с Итаном подпрыгнули, сердце мое забилось сильнее. Эш теперь выглядел иначе: ожоги и порезы зажили, волосы мягко спадали ему на лицо. На нем были простые темные штаны и белая рубашка, меч висел на бедрах. Все такой же опасный, безжалостный и смертоносный. И красивее всех, кого я когда-либо видела. Взглянув на меня глазами ртутного цвета, он склонил голову и прошептал:

– Время пришло.

На мгновение я смотрела на него, ничего не понимая. Затем меня осенило.

«О господи! Наше соглашение. Он пришел забрать меня в Зимний Двор!»

– Меган? – Мама перевела взгляд с меня на дверь, но принца она не видела. Она напряглась, зная, что там кто-то есть. – Что происходит? Кто там?

«Я не могу уйти сейчас! – взбесилась я. – Я только вернулась домой! Хочу быть нормальной, ходить в школу, научиться водить машину и пойти на выпускной. Не хочу знать ни о каких фейри!»

Но я дала слово. А Эш выполнил свою часть сделки и едва не погиб.

Эш тихо ждал, не отводя глаз. Я кивнула и повернулась к маме.

– Мам, – прошептала я, садясь на диван, – я… я должна идти. Я дала кое-кому обещание, что останусь с Ними на какое-то время. Прошу, не волнуйся и не грусти. Я вернусь, клянусь тебе. Но сейчас мне пора, иначе Они могут снова прийти за тобой или Итаном.

– Меган, нет! – Мама схватила меня за руку и крепко сжала. – Мы что-нибудь придумаем. Должен быть способ… сдержать Их. Мы снова переедем, все вместе. Мы…

– Мам… – Я позволила чарам раствориться, открыв ей истинную себя. В этот раз управлять чарами оказалось совсем не трудно. Как и с деревьями в саду Железного Короля, все получилось само собой. И почему раньше это казалось таким сложным? Мама смотрела на меня широко открытыми глазами и, отдернув руку, прижала Итана к себе. – Я теперь одна из Них, – прошептала я. – От этого не убежать. Ты и сама это знаешь. Мне пора.

Мама ничего не ответила. Она смотрела на меня со смесью печали, вины и ужаса в глазах. Вздохнув, я поднялась на ноги, позволяя чарам вновь окутать меня. Казалось, тяжесть всего мира легла мне на плечи.

– Готова? – тихо спросил Эш, и я остановилась, подняв взгляд на свою комнату. Хочу ли я взять что-нибудь с собой? За шестнадцать лет у меня собралось не так много одежды, любимая музыка, какие-то личные вещи.

Нет, они мне не нужны. Той девочки больше нет, если она вообще существовала. Мне предстоит выяснить, кто я на самом деле, прежде чем вернуться домой. Если я смогу вернуться. Я взглянула на маму – она по-прежнему неподвижно сидела на диване – и задумалась, станет ли этот дом когда-нибудь снова родным для меня?

– Мегги? – Итан соскользнул с дивана и потопал ко мне. Я опустилась на колени, и он обнял меня за шею со всей силой, на которую только был способен четырехлетний малыш.

– Я не забуду, – прошептал он, и я сглотнула ком в горле. Поднявшись, я взъерошила ему волосы и повернулась к Эшу, который терпеливо и молча ждал меня у входа.

– Все взяла? – спросил он, когда я подошла к нему.

Я кивнула и тихо ответила:

– У меня есть все, что мне нужно. Пойдем.

Он поклонился, но не мне, а маме и Итану, и вышел. Итан громко всхлипнул и помахал ручкой, стараясь не расплакаться. А я улыбнулась, увидев их эмоции в виде красочной картины: голубая печаль, изумрудная надежда, алая любовь. Мы все были тесно связаны. Ничто – ни фейри, ни Господь Бог или бессмертные – не разорвет эту связь.

Я помахала Итану, кивнула маме в знак прощания и закрыла за собой дверь, следуя за Эшем в серебристый лунный свет.

Благодарности

Путь к публикации долог и труден, и я хочу выразить благодарность тем, кто помог мне дойти до конца. Родителям – за то, что побудили меня идти к своей мечте вместо того, чтобы искать обычную работу. Моей сестре Кимико и ее супругу – за готовность и смелость читать мои первые черновики – они были ужасны! Моей наставнице Джулианне Ли и замечательным писателям, учителям и ученикам школы «Грин Ривер Райтерс» из Луисвилля, штат Кентукки. Моему потрясающему агенту Лори Маклин – за то, что дала шанс, и моему редактору Наташье Уилсон – за то, что помогла осуществить мечту. Моей группе авторов – за все те выходные, что мы провели вместе, корпя над рукописями друг друга, испещряя персонажей друг друга и попросту выполняя мартышкин труд.

Но больше всего я хочу поблагодарить своего замечательного мужа Ника, который был мне напарником, группой поддержки, редактором, звукорежиссером, корректором, голосом разума и просто человеком, готовым всегда обсудить со мной историю, сюжет или персонажа, когда я заходила в тупик. Без него я бы не справилась.

Примечания

1

Глаштиг, или глайстиг (англ. Glaistig) – шотландский водяной дух, чаще всего описываемый как наполовину женщина, наполовину коза; то враждебный, то дружелюбный.

2

Отаку (яп. otaku) – сильно увлеченный человек; термин закрепился за фанатами японских аниме и комиксов.

3

В 1933 году сын известного американского пивовара Август Буш преподнес своему отцу весьма эффектный презент – упряжку лошадей породы клайдесдаль, запряженную в красный фургон. Этот жест ознаменовал отмену в США сухого закона и навсегда связал этих лошадей и пиво общей историей. С тех пор огромный тяжеловозы клайдесдали – живой символ известного бренда «Будвайзер».

4

Карнавал Марди Гра – праздник, который знаменует собой окончание семи «жирных дней» (аналог Всеядной недели). Каждый год карнавал возглавляют «король» и «королева», которые в масках и костюмах едут на огромной украшенной платформе. В ответ на традиционные крики возбужденной толпы «Брось нам что-нибудь!» они разбрасывают монеты, четки и бусы, которые толпа должна заслужить: привлечь внимание криком, танцем, костюмом.

Content

Джули Кагава
Железный король

Предисловие автора

Часть I

Глава 1 Привидение в компьютере

Глава 2 Роковой звонок

Глава 3 Подменыш

Глава 4 Пак

Глава 5 Небыль

Глава 6 Дикая охота

Глава 7 Грималкин и гоблины

Глава 8 Лунная роща

Глава 9 При благом дворе

Глава 10 Дочь лесного царя

Часть II

Глава 11 Обещание Титании

Глава 12 Элизиум

Глава 13 Побег из благого двора

Глава 14 «Голубой хаос»

Глава 15 Возвращение Пака

Глава 16 Железный фейри

Глава 17 Оракул

Глава 18 Музей вуду

Глава 19 Дриада из городского парка

Часть III

Глава 20 Железные драконы и старьевщики

Глава 21 Рыцари железной короны

Глава 22 Последняя битва Эша

Глава 23 Железный король

Глава 24 Машина

Глава 25 Возвращение домой

Благодарности

Примечания