Останин Виталий Сергеевич

Стратег [СИ]

Глава 1. Опытный стратег предотвращает поражение

— Господин, конница неприятеля прорвалась на левом фланге! Наша кавалерия бежит!

Я оторопело смотрел на китайца в какой-то нелепой сиреневой, мелко простеганной фуфайке и шапке, похожей на военную «ушанку», только не такой теплой и с пером на макушке. Что он сейчас сказал? Конница неприятеля? Какая нахрен конница? Какого, к бесам, неприятеля? Что он вообще городит?

Огляделся по сторонам. Дичь! Стою у палатки, нет, наверное, все-таки у шатра. Вокруг десятки людей, что характерно, тоже китайцев. Одеты как в историческом кино: доспехи, кафтаны какие-то, шапочки на головах, одна другой чудесатее. Почти все вооружены. Копьями и этими, блин, я же помнил название — дао… гунь дао! Ущербная луна, точно! Здоровенная дура типа широколезвийного односторонней заточки меча на длинном, в человеческий рост, древке. Есть мечи и попроще, но все в ножнах, в руках никто не держит. Это хорошо!

Что «хорошо», Леша? Что, мать твою, в происходящем хорошего? Кто все эти люди, и какого хрена они вокруг меня столпились?!

— Господин? — снова напомнил о своем существовании китаец в сиреневом. — Конница. Левый фланг. Что прикажете?

Прикажу? Я? А почему я должен приказывать? И чего это я вдруг «господин»?

Осмотрел себя. Уже меньше удивился, увидев руки в кожаных перчатках, затейливо украшенные наручи на предплечьях, стальную выпуклую пластину на пузе. На ногах сапоги с загнутыми вверх носками, в которые заправлены штаны типа шальвар. Все невероятно яркое, желтое, лазурно-голубое. Попугай, в натуре! Потрогал руками голову и уже почти спокойно обнаружил там конических шлем. Причем, судя по ощущениям, не цельнокованый, а собранный из пластинок внахлест. И перо на макушке — куда ж без пера!

И, главное, сижу верхом на коне! На всех как бы сверху смотрю. Даже замер с перепугу, вдруг свалюсь? Я же не умею верхом ездить! Однако задница сидит как влитая, да и бедра лошадиные бока сжимают с такой уверенностью, будто я родился в седле.

Суммируем: я на коне в средневековых тряпках, вокруг такие же ряженые с оружием, конница, опять же, на левом фланге прорвалась… Понятно все — сон. Хороший, яркий, красочный. Давно такие не снились. Ну вот, сподобился.

Значит, все хорошо, все в порядке, значит. Да ведь, Леш? Просто сон?

Огляделся я, откашлялся со значением и спросил:

— Резервы у нас имеются?

Ну а чего? Кавалерия же противника на левом фланге. Наша, что характерно, бежит. Закономерный вопрос о резервах. В рамках, так сказать, царящего вокруг бреда.

— Полк нефритовых драконов, мой господин!

Отлично! Нефритовые драконы, это внушает. Прямо вот уверенность появилась сразу в душе. Только вот, кто это? Нефритовые драконы — это реально драконы, пехота, стрелки или кавалерия?

«Это пехота. Тяжелая пехота с гунь дао», — появилось в голове знание.

А вместе с ним словно прокрученный со скоростью в пять раз больше нормальной видосик. Смотр, сотни людей в черной отороченной зеленым одежде, нет, не одежде — доспехах. С этими алебардами здоровенными. Стоят в каре, первый ряд копья-мечи свои держит остриями вперед, второй — под углом в сорок пять градусов, третий — над головами, в лицо предполагаемому неприятелю.

И снова: «Они справятся. У шуйцев лишь легкая конница, такой только стрелков-ополченцев разгонять».

Ясно. Спасибо, э-э-э… внутренний голос. С меня пивас, сразу как из этого костюмированного дурдома свалю! Ну, или коньяк — ты что пьешь вообще?

Но надо решать что-то. Сейчас. Мне. Хрен знает, почему так, но примем это как правила данного сновидения. Я полководец китайской армии. Сражаемся против этих, вэйцев. Просрали фланг. Надо спасать.

— Нефритовых драконов вывести из резерва, поставить на пути вражеской кавалерии.

Мне даже понравилось, как я это сказал. Веско так, спокойно. Словно каждый божий день провожу за таким вот весельем — войсками рулю. И не как в стратегии, с видом из-под облаков, в вот так, олдово. Решения принимаю не на основании того, что увидел, а только лишь из докладов вестовых.

И только я так подумал — хлоп, снова видосик. Поле какое-то, вид сверху. Графика — закачаешься. Очень детализировано, только слегка смазано, будто на большой скорости камера скользит. Мелькают отдельно стоящие рощицы. Поля, залитые водой, явно возделанные. Через одно такое по бабки в воде несется конница. И правда, легкая. Ни доспехов, ни даже копий — мужики в желто-коричневой одежде с кривыми сабельками в руках. Орут что-то, не слышно, правда, что.

Я отшатнулся, когда видение отпустило. Сделал шаг назад и вдруг с неожиданной ясностью понял, что видел ту самую кавалерию на левом фланге, которую надо как-то остановить. Непонятно как, но видел! Будто смотрел глазами парящей в небе птицы. Или в игре.

Огляделся — как отреагировала почтенная публика на приход у полководца? А никак! Китаец в сиреневом уже убежал. Куда-то направо, к мужику с целой кипой флажков в специальной плетенной корзине. Одним из них тот прямо сейчас махал. Сигнал подавал, не иначе. Нефритовым драконам.

Вместо сиреневого рядом оказался мужик в зеленом. Мощный такой, даже не знал, что китайцы такими бывают. Бицуха — с мое бедро. Рожа круглая, с дикой, неопрятной бородой. Зубы удивительно белые и ровные — оскалены. Я даже назад с перепугу подался — а ну как кинется?

— Брат! — проревело это чудо в зеленом кафтане, расшитом черной нитью. — Ты видел врага?

Врага? Конницу, в смысле? Видел, ага. А ты вот откуда знаешь, что я что-то там видел? Этот видосик что, всем показывали? Где-то есть групповой чат, куда ссылки на них скидывают?

Но кивнул на всякий случай.

— У тебя сильное ци, брат. Ци стратега, — удовлетворенно кивнул зеленый бородатый. — Позволь мне пойти с драконами? Отбросим их конницу и перейдем в контратаку на левом фланге. Этого враги не ждут!

Сон какой-то… Слишком реалистичный. Не бывает таких. Или бывают? Чего там хотел этот средневековый качок? Возглавить нефритовых драконов? Да, братан! Только быстро с глаз долой, пока я кукухой не поехал от происходящего!

— Ступай! — торжественно сказал я. — Принеси мне победу, брат!

Тоже весомо сказал. Даже молвил. Сам с себя стекаю! Принеси мне победу, ха!

Зеленый убежал, напяливая по дороге шлем на голову. Я, впрочем, один оставался недолго. Еще один китаец в сиреневом, кажется, не тот, что был первым, но очень похожий, подлетел, упал на колени и замер. Я по наитию какому-то, не иначе, бросил:

— Говори.

— Центр требует подкреплений, господин! Они держатся, но противник наседает. Потери очень велики.

Центр еще. Ну, логично. Если есть левый фланг, до должен быть и правый. А также центр. Который требует подкреплений. А резервы я отдал… У меня только драконы были в заначке? Блин, и спросить не у кого!

Новый китаец, в синем халате. Подошел не спеша, неся свое достоинство очень бережно, чтобы не расплескать. Похож он был на ученого или чиновника. Лицо тонкое, вытянутое, волосы собраны на макушке в пучок и накрыты каким-то колпачком. Почему они, интересно, так одеваются причудливо? И с чего тут такая странная цветовая дифференциация штанов?

— Господин, тебе стоит укрепить дух воинов личным присутствием! — с каким-то нездоровым надрывом проговорил он. — Тогда центр выстоит!

Что еще за подстава? На передовую лезть, рубиться там? Ага, щас!

— Им достаточно лишь увидеть, что Белый Тигр с ними! — добавил синий, словно узнав как-то о моих сомнениях. — И воинский дух их взлетит!

Типа я просто так рожу свою покажу, и все такие — ура, за Сталина? Так еще ладно. Почему бы нет.

Но синего этого я запомнил. Еще бы, такую подставу кинул! На передовую меня! Одного! Мстить не буду, просто возьму с собой.

— Едешь со мной, — сказал я.

Внутри сразу как теплой водичкой полили — хорошо. От того хорошо, что морда эта чиновничья сразу сникла, но кивнула и полезла в седло смирной серой лошадки. Неумело полезла, отметил я со злорадством.

Так, где у нас центр?

Стоило задаться этим вопросом, как снова развернулся перед глазами вид сверху. Так, я вот тут, небольшая точка такая, а центр там, где шевелится буро-серая масса. Пехота, видать, рубится. Туда нам, значит, и дорога. Метров четыреста где-то.

Ну и тронул лошадь. Коня то есть, это конь, я откуда-то это знал. Как-то сами собой колени напряглись, и зверюга понесла меня легким галопом в направлении передовой. За мной тут же тронулась синяя чиновничья рожа и еще два десятка конных воинов — свита, видать. А, не, телохранители. Я их раньше почему-то не заметил. Такие неприметные ребята в красивых чешуйчатых доспехах, с копьями с бунчуками. Сразу стало полегче на душе, не один я в рубку еду.

По мере того как мы приближались к центру построения, становились видны детали. Растянутый метров на двести строй еще держался, но в паре мест уже действительно прогибался. В этих местах от задних рядов отцеплялись отдельные фигурки людей, которые, бросая оружие, бежали прочь от схватки. Еще пара минут — и к ним присоединятся все остальные. С центром и правда беда. Надеюсь, явив им свой светлый лик, я действительно предотвращу повальное бегство.

Кстати, а как вообще их воодушевлять-то? Речь толкнуть, как в кино? Но они ко мне спинами, да и в этом гвалте никто ничего не услышит. Мы, когда на сотню метров к передовой подъехали, реально оглохли от криков, стонов, проклятий и лязга металла. А еще в нос ударил запах скотобойни: крови, дерьма, внутренностей. Меня чуть не вывернуло, однако рука сама нырнула за пазуху и вытянула оттуда чем-то пропитанный платок. Тошнота сразу отступила, стоило только сделать первый вдох сквозь ткань. Ваниль?

Я даже засомневался на этом фоне — а точно ли сон? Какой-то прямо 5-D, очень уж все натурально. И звуки, и запахи, и… графон такой. Во сне ведь обычно как? Обрывочные образы, некоторые даже очень четкие, но именно что некоторые. А тут все дышит реальностью. Может, в самом деле это все происходит?

Да не! С фигов бы?

— Солдаты! — заорал я, подъезжая к одному из прогибов. Страшновато было, люди друг в друга чем ни попадя тычут, явно желая причинить тяжкие телесные повреждения, а то и смерть. Но я уцепился за мысль, что это сон, а раз так, мне ничего грозить не может. — Сомкнуть ряды!

Охренеть! Я сам себя не слышу, а они отреагировали! Раздался рев сотен глоток, и ряды действительно сомкнулись, а парочка прогибов была тут же выправлена. Как так?!

— Белый Тигр! — пронеслось над рядами. — С нами Белый Тигр!

И солдатики начали тыкать в противника с утроенным энтузиазмом. И неприятель дрогнул! На одном моем увещевании! Вот уж чудеса чудесатые! Голос у меня, походу, магический!

— Надави! — уже не чувствуя себя идиотом, продолжал надрываться я. — Они вот-вот побегут!

Прищурив глаза, чтобы солнце, стоящее в зените, не слепило, я вглядывался в свои войска, в неприятельские и вдруг заметил одну странность. Флаги. Над каждым отрядом были флаги. Понимаю, не такая уж невидаль, у китайцев в средние века такое сплошь и рядом было. Японцы вообще каждому пехотинцу маленький флажок втыкали в… к спине крепили, в общем. Только вот флаги, которые видел я, висели в воздухе. Безо всякой поддержки.

И была у них еще одна странность. Непонятные значки на этих призрачных полотнищах стали медленно складываться в знакомые мне русские буквы.

«Отряд ополчения уезда Лян».

«Отряд наемных мечников “Ветреные головы”».

«Отряд наемных копейщиков “Пронзатели желтого неба”».

И тому подобная фигня. Флаги висели и над моими, и над вражескими отрядами. В большинстве своем разнообразием надписи не блистали: копейщики, мечники, воины с топорами. Но встречались, в основном в моих рядах, причудливые названия. Типа «Сокольничие», «Стражи пределов», «Яшмовая гвардия». И поди разбери, что за тип войск под этим понимался. Реально с соколами пацаны?

— Брат! — услышал я рев у самого уха. Вздрогнул, чуть с коня не свалился. Огляделся по сторонам — никого. А голос узнаваемый. Тот зеленый так орал. Только ведь он унесся с этими, нефритовыми драконами, конницу останавливать.

— Брат! — уже в другом ухе прогремел этот же рев. — Мы опрокинули их!

С каждым разом становилось все страннее и страннее. Сперва вот это вот все, потом видосы, теперь голоса. И главное, я ж не пью! Даже на белую горячку не спишешь.

— Что мне делать дальше, брат? — продолжал допытываться невидимый зеленый здоровяк. — Преследовать их?

А с другой стороны. Если я могу обозревать поле боя с высоты птичьего полета и укреплять войска звуками собственного голоса, почему бы к этому не добавить еще и телепатию? Поэтому я попытался призвать взгляд с небес, а когда это получилось, попробовал уже сознательно переместить «камеру» туда, где дрался с кавалерией тот бородатый чудак, называющий меня братом.

Вышло. Легко и просто, кстати. Моментально я охватил взглядом уносящую ноги (или копыта?) конницу, изрядно уже прореженную, и заметил отряд нефритовых драконов, во главе которых восседал на здоровенном черном жеребце мой давешний знакомец. Погонял обзор туда-сюда, чтобы убедиться, что дракоши мои не влетят в западню, увидел, что, преследуя конницу, они как раз выйдут во фланг врагам и, немного стесняясь, произнес:

— Следуй за бегущими. Заходи во фланг противнику.

Глупо как. Сидит чудак на коне, бормочет себе что-то под нос и думает, что его кто-то услышит. Однако зеленый отозвался тут же, словно мы и правда по телефону говорили.

— Понял тебя! За Вэнь!

«За Бэнь, блин! Чеши уже!»

Воодушевленный мною центр перемалывал противника, как мясорубка, неторопливо, но так же неотвратимо. Буквально через несколько минут в одном месте вражеского строя образовался разрыв и туда мощным потом хлынули мои бойцы. Фронт неприятеля распался сперва на две части, потом на несколько окруженных отрядов. Началось избиение. Немногие воины врага еще держались, но большинство сдавались победителями или бежали.

Смотреть на это оказалось страшно. Резня красивой не бывает, как бы потом в балладах ни пели. Острый мой взгляд выхватывал из общей свалки отдельные фрагменты. Вот двое пехотинцев в моих, лазурных, цветах тычут в упавшего воина короткими копьями — куда придется. Лезвие одного разрывает упавшему щеку, пронзает голову, второй с натугой втыкает копье в живот. Или вот еще — запаниковавший солдатик, пацан еще, прости господи, лет семнадцати, бросив оружие, носится от одного хохочущего воина к другому. Те смеются, толкают его в пропитанную кровью грязь, а затем один из победителей развязывает вдруг пояс и идет к пареньку с очевидной даже для меня, закоренелого натурала, целью. Я тут же отвожу взгляд.

Чтобы отвлечься от ужасов победы — черт, как же выглядит поражение? — пытаюсь прикинуть, сколько тут всего людей. Когда-то я умел это делать, в смысле, считать толпу. Это несложно, главное, владеть методикой. Делишь поле на квадраты, прикидываешь, сколько в одном таком уместилось людей, потом просто копипастишь визуально…

Но мне и этого не потребовалось. Стоило только задуматься, как внутренний голос, которому я обещал проставиться пивом в самом начале этого бредового сна, вдруг сообщил: «Потери средние. В бой введено десять тысяч семьсот двадцать семь человек. Из них пехотное ополчение — восемь тысяч триста человек, наемная пехота — две тысячи двадцать шесть человек. Легкая кавалерия — двести шестьдесят три, тяжелая кавалерия — сто тридцать восемь. Потери в пехоте: ополчение шестьсот двадцать человек убитыми, тысяча восемьсот ранеными. Наемная пехота: сто двенадцать человек безвозвратных потерь, триста один — ранения различной степени тяжести. Легкая кавалерия: двадцать человек, сорок четыре коня убиты. Раненых одиннадцать. Тяжелая кавалерия — трое мертвых, два коня охромели.

Ну ни фига себе! Я и так еще могу? Точное число убитых и раненых знать? Это потому что я стратег — так меня, кажется, зеленый назвал? Как он там сказал, ци стратега? Офигеть, дайте две!

А если…

Додумать эту мысль я не успел, поскольку в разум вдруг вторгся безумный бит. Жесткий, агрессивный, будто черти на сковородках в аду панк-рок жарили! Я заметался взглядом по сторонам, ища источник этого сводящего с ума шума, но не смог его разглядеть. Резкие движения привели к тому, что я не удержался в седле и, соскользнув с конской спины, полетел в сторону ставшей вдруг очень далекой земли.

— Твою мать! — заорал я, когда открыл глаза и увидел, что свалился с кровати.

Глава 2. Избранный герой получает предложение

Так закончилось мое первое знакомство с Вэнь Таем по прозвищу Белый Тигр.

Сны о том, как я командую средневековой армией китайцев, стали приходить ко мне около полугода назад. Оказавшись в роли полководца впервые, я не придал этому особенного значения. Ну, сон и сон. Яркий, да. Очень детализированный, тоже да. Сон, который не выветрился из головы, когда я проснулся. Но сон. Просто сон.

Я не напрягся, и когда он приснился мне во второй раз. Бывает. Мозг — та еще загадка. Впечатлился чем-то, подсознательно хотел повтора красивой и страшной картинки, да мало ли что.

А вот когда в третий, четвертый и пятый раз я примерил на себя шкуру командующего армией, всех прежних объяснений стало недостаточно. Сон? Ха, два раза! Сны не повторяются каждую ночь! Точнее, может, и повторяются, но обычно кошмары, а мне пусть и жутко порой было, но это точно не «Звонок» и не «Крик». Да и события каждый раз новые были. Словно я сериал смотрел с собой в главной роли.

Почти всегда были битвы. То моя армия атаковала, то оборонялась, то вела штурм какой-то крепости, то засаду устраивала. Бывали и исключения — относительно мирные сцены, где солдаты вставали на постой в какой-то деревеньке или занимались фуражировкой, так назывался сравнительно справедливый отъем продовольствия у населения. Неизменным оставалось одно — я смотрел на все глазами местного жителя, причем немалого ранга. Стратега, военачальника, князя Вэнь Тай по прозвищу Белый Тигр.

Причем телом я не командовал. То есть реагировал на происходящее, испытывал какие-то свои эмоции, но оставался пассажиром. Смотрел как бы со стороны, странным образом являясь одновременно Алексеем Грудневым двадцати трех лет от роду и китайским полководцем.

Когда я уверился, что не свихнулся и сон мой не совсем сон, начал гуглить. Поисковые запросы привели меня к Троецарствию — исторической эпохе в Китае, когда после восстания Желтых повязок рухнула империя Хань и на ее территории образовались три отдельных государства: Вэй, У и Шу. Получалось, что снились мне события второго-третьего века нашей эры, причем показанные глазами одного из непосредственных участников. Скорее всего.

Окончательно в этом я убежден все же не был. Во-первых, ни одного имени, которое я встречал во сне, равно как и названия провинции я в поисковиках-википедиях не нашел. Может быть, в оригинале они как-то по-другому звучали, или я неправильно расслышал, но вот не знал «Гугл» ни о каком Вэнь Тае. Белых Тигров встречалось немерено, однако в связке с Троецарствием нужного я так и не нашел.

Во-вторых, странно там все как-то устроено было. Как если бы китайский эпос снимал режиссер «Властелина Колец», причем явно в сотрудничестве с Гаем Ричи. Нет, орки с эльфами, как и негры, там не встречались, однако странностей хватало и без них.

У тамошних людей были способности. Эта самая «ци» — некая духовная энергия или типа того. С ее помощью местные одаренные, тот же Вэнь Тай, творили удивительные вещи. Могли смотреть на поле с высоты птичьего полета, голосом вдохновлять свои войска настолько, что им становился неведом страх, переговариваться друг с другом на расстоянии. Да и сами себя они как-то усиливали. Порой мне показывались сценки, где один воин гоняет толпу человек в тридцать, как тараканов по кухне! Они, главное, вооруженные, в доспехах, он голый по пояс и безоружный, а топоры от кожи отскакивают.

В общем, ци эта чем-то типа китайской магии была. Без фаерболов, правда, и волшебных палочек, но все же магия. Или духовные практики, я, честно говоря, разницы не видел.

Поначалу, осознав, что вижу не просто сны, а события, предположительно, происходившие без малого две тысячи лет назад, я напрягся. Даже к психиатру сходил. Денег выложил — половину своей зарплаты за десять сеансов, а толку ноль. Мол, это неопасно, хотя и необычно, поэтому смирите и наслаждайтесь, молодой человек. Совет как для девушки при встрече с насильником — типа лучше расслабиться и попытаться получить удовольствие, но я честно попробовал ему следовать.

Стал записывать события, которые мне приснились. Пытался их каталогизировать. Всерьез увлекся историей, перечитал все, что нашел в интернете по китайской истории, даже в библиотеку записался. Пользы мне это особой не принесло. Так я до конца и не убедился, что ночные ведения связаны с Троецарствием, да и системы в них не нашел.

Транслировались они совершенно бессистемно. То Вэнь Тай гоняет разбойников по лесам, то бухает при дворе какого-то имперского чиновника, то с друзьями охотится на оленя. Понять смысл того, что мне показывалось, не представлялось возможным. Или мне просто мозгов не хватало.

Короче, полгода я просто смотрел по ночам костюмированный китайский фэнтезийный сериал про крадущегося тигра с притаившимся драконом в компании и не особенно парился. До сегодняшнего дня, точнее, ночи.

Когда я заснул, мне приснился совсем другой сон. Какая-то увешанная кучей побрякушек барышня с четко выраженными китайскими чертами лица смотрела на меня и улыбалась. Никаких декораций, вроде поля, леса или деревеньки, не было — только серая непроницаемая для взгляда мгла. Может, за ней что и было, но разглядеть удавалось только смутные тени.

— Здравствуй, Алексей, — поприветствовала меня барышня. И улыбнулась так ласково и искренне, будто видеть меня было для нее величайшей радостью на свете.

Была она красивой — это все, что я мог сказать. Описать невозможно — черты лица постоянно менялись. То становились юными, совсем девичьими, то наливались зрелой красотой средних лет женщины, а то и вовсе окутывались старушечьим благообразием. Все это происходило без каких-то переходов и воспринималось, как ни странно, естественно. Словно она медленно поворачивалась вокруг своей оси, каждый миг являя мне один из своих ликов.

Поэтому, когда она сказала, что является богиней и зовут ее Гуаньинь, я даже не особенно удивился. Так-то я не особенно во всякие божества верил, да и вообще, во все такое мистическое. Но тут как-то сразу ясно — непростая дама.

Кстати, я был в своем облике, а не в, как обычно по ночам, военачальническом. Из одежды на мне были только трусы, я все-таки спать лег, отчего мне было слегка неловко перед этой прекрасно одетой многоликой визитершей.

— Вечер добрый, — промямлил я, не зная, куда себя деть. — Очень приятно.

— Пришло время выбирать, Алексей, — нараспев, чуточку торжественно произнесла богиня. — Вэнь Тай при смерти, ранен отравленной стрелой. Он умрет, так было предрешено до его рождения, и вместе с ним умрет надежда спасти Китай от многолетней кровопролитной войны. Но ты можешь занять его место. Начать свою жизнь с чистого листа, стать стратегом и полководцем, который положит конец междоусобице и начнет новую эпоху мира и благоденствия.

Я глупо захлопал глазами, не зная, что сказать. Предложение было не из тех, которых ждешь, мягко говоря.

Гуаньинь, между тем, продолжала.

— Я готовила тебя к этой роли давно. Ты идеально подходишь, чтобы выполнить задуманное и разорвать порочный круг повторения одной и той же кровавой истории в сотнях миров. Ты видел все глазами Белого Тигра и понимаешь, как велика его роль. Но мне нужно твое согласие. Откажешься ли ты от своей прежней жизни и примешь ли новую?

Вот так сразу с места в карьер. Ни выпить, ни поговорить. С ходу, согласен: да\нет? А я вообще-то не готов был ни к вопросу в частности, ни к ситуации в целом. Правда, меня никто не спрашивал.

— Почему я?

Согласен, вопрос был из категории дурацких. Но всегда приятно услышать от кого-нибудь, тем более от настоящей богини, что ты избранный. Особенно если все твои достижения на двадцать три года жизни — работа старшим консультантом в «Эльдорадо» и распавшийся, длившийся два месяца брак.

— Жизнь каждого человека связана с сотнями других, даже если он не знает об этих связях, — сказала богиня. — Нельзя просто вырвать кого-то из этого сложнейшего плетения без последствий. Я просмотрела тысячи, сотни тысяч вариантов в десятках миров, но идеальным кандидатом сочла только тебя.

Я задрал нос от гордости, но, как оказалось, напрасно.

— Ты почти не имеешь связей. Человек, исчезновение которого не приведет к необратимым последствиям. У тебя нет родных — все умерли. Нет друзей — ты сам сторонишься людей. Нет любимой — ты расстался с ней. О твоем существовании забудут очень скоро, и твое отсутствие никак не повлияет на мироздание.

Это было как мокрой тряпкой по морде получить, когда ждешь мороженого. Моя избранность — это моя никчемность? Я настолько среднестатистический, что меня даже статистика не учитывает? Не, я подозревал, конечно, что являюсь не самым ярким представителем своего поколения, но чтобы настолько все плохо было? Исчезну — и никто не заметит?

Хотя, если без соплей, по сути она права. Квартира съемная, девушки нет, вся жизнь — работа, игры, сериалы и эти вот сны. На работе мне замену найдут уже к обеду, а хозяйка, конечно, удивится, что жилец пропал, но не слишком. Месяц оплачен, а ключи у нее свои.

Даже вещей толком не нажил! Из ценного и дорогого только ноут, кредит на который я пару дней назад закрыл… Черт, меня даже банк искать не будет!

Видимо, чтобы подсластить горькую пилюлю своего предложения, богиня добавила:

— Ты, несомненно, обладаешь талантами, которые помогут тебе справиться с задачей. Я считаю твои шансы очень неплохими. Соглашайся, и тебе откроются такие возможности, о которых ты раньше и мечтать не мог.

Ага, скакать на коне, командовать толпой агрессивных мужиков, в туалет ходить к ближайшему дереву — просто мечта! А если еще вспомнить про то, что каждый из твоих противников прямо-таки мечтает тебя убить, то вообще песня! Вон Белого Тигра уже приголубили отравленной стрелой.

С другой стороны… Что у меня тут есть? И что будет? Гуаньинь абсолютна права, как ни неприятно это признавать — меня тут ничего не держит. Рано или поздно я снова влезу в отношения — рана оставленная прежними уже, считай, зажила. Как следствие — женюсь. Машина в кредит, ребенок, ипотека, второй ребенок. Пиво, пузо, футбол. Возможностей проявить себя в современном обществе, если ты не родился с золотой ложкой во рту, и не гений, практически нет. Так что останусь я планктоном, даже не офисным.

А там, хотя и возможность насильственной смерти не исключена, жизнь. Сам себе князь, если я правильно понимаю, что такое Троецарствие. Возможности «ци», опять же, круто! И там я точно не буду думать о том, как дотянуть до зарплаты.

И нельзя забывать о том, что я представитель развитой цивилизации! Моих даже поверхностных знаний хватит на то, чтобы построить весь этот Китай — в нашем он, земном, прошлом или каком-то альтернативном.

— Я согласен! — ляпнул я, опережая все доводы здравого смысла. — А что будет со мной тут?

— Тело останется лежать в коме, — тут же отозвалась богиня. — На случай, если ты не справишься, чтобы было, куда вернуться.

Я кивнул. Хороший расклад. Пробник, так сказать. То есть я почти ничем не рискую. Вообще круто.

— Тогда приступим, — сказала она и повела плечами.

Рук у нее внезапно стало как-то очень много. Четыре, восемь, шестнадцать… дальше я считать перестал, а они все множились и множились. До тех пор пока все они не были повернуты открытыми ладонями ко мне, и на каждой из них не раскрылся глаз.

«А чего вдруг богиня приходила меня уговаривать? — запоздало мелькнула мысль. — Да еще так откровенно, соглашайся, мол, будет здорово!»

Но додумать я ее не смог. Мгла вокруг превратилась в непроглядную тьму, и оттуда на меня воззрились… я не знаю, что или кто это был. Какие-то сущности, плоть от плоти тьмы, что меня окружала. Их было множество, сотни, и все хотели от меня одного — выпить из меня саму суть жизни.

Я даже толком не испугаться попросту не успел. Меня потащило куда-то, кружа, словно я попал в центрифугу гигантской стиральной машинки. Тошноты не было, но ориентацию я потерял окончательно.

Впрочем, и это длилось не слишком долго. Барабан выплюнул меня в неизвестном направлении. Краткий миг свободного полета — и я почувствовал, как на меня наваливаются оковы физического тела. И боль! Жгучую боль в районе правого плеча. Такую, что выть захотелось. Я закричал.

А когда открыл глаза, надо мной уже маячило не прекрасное лицо богини, а миловидное, но вполне земное, женское. Китайское.

— Выпейте, господин, — произнесла женщина, и в поле зрения появилась глиняная чашка, над которой вился дымок.

Сопротивляться я не мог, да и не хотел. Боль была такая, что я был готов выпить или сожрать что угодно, лишь бы она хоть немного ослабела. Горячая жидкость заполнила рот, провалилась в пищевод. Не сразу, но огонь от плеча стал отступать, пока не превратился во вполне терпимый жар. Тогда я смог думать.

Надо полагать, перенос моего сознания в тело раненого полководца произошел нормально. Тот, стало быть, помер, а я его место занял, чтобы не дать его делу заглохнуть. Жаль только, Гуаньинь забыла упомянуть о том, что переносит меня в раненое тело, но тут, думаю, я сам виноват. Мог бы спросить, да и вообще, она говорила, что Вэнь Тай ранен отравленной стрелой.

Правда, могла бы и исцелить сразу, чтобы все по правде с чистого листа было. Обидно, но фиг с ним, в принципе. Раз уже не помру, значит, выздоровею. А уж там…

«А что, собственно, ты собрался делать дальше? — спросил я себя. — Согласился-то быстро, даже подумать не успел, но теперь-то какой план? Реально Китай объединять?»

По существу вопрос так-то. Правда, чего я кинулся очертя голову в непонятную авантюру? Может, богиня на меня повлияла как-то? Или ночной «сериал» о похождениях Белого Тигра стал реальней настоящей жизни? И, кстати, та последняя моя мысль до попадания в тело Вэнь Тая не лишена смысла — чего она меня уговаривала?

Видимо, в напитке содержалось вместе с обезболивающим еще и снотворное, потому что в сон меня потянуло неслабо. Минута-другая, и я провалился небытие, которое, впрочем, быстро сменилось уже знакомой мне серой клубящейся мглой и богиней собственной персоной.

В этот раз она выглядела не так… божественно. Просто красивая, очень красивая китаянка с тонкими чертами лица и, несомненно, отличной фигурой, спрятанной за всеми этими воздушными бесформенными тряпками. Разве что ее окружало едва заметное свечение, как бы подчеркивая, что человек передо мной непростой.

Я, кстати, опять был голый, в одной набедренной повязке, но уже не в своем теле, а Вэнь Тая. По сравнению со мной он выглядел куда лучше: ни капли жира на животе и боках, худощавый, с неброскими, но рельефно проступающими мышцами. Даже кубики на пузе были, натурально!

Так что никакого смущения от своей наготы я не испытывал. Такое тело — само по себе прекрасная одежда. Его нужно гордо демонстрировать, а не прятать.

— Долетел нормально! — отчитался я, испытывая легкую эйфорию. — Правда, с телом можно было и похимичить маленько. Раны там залечить и все такое.

— МОЛЧАТЬ, — властно произнесла богиня. Не крикнула, а именно сказала, но я будто оглох от этого единственного слова. После чего уже обычным человеческим голосом продолжила: — Я могу являться тебе только в снах и то не постоянно, а при соблюдении ряда условий. Так что не трать мое время, не паясничай и запоминай.

Куда девалась Гуаньинь, которая смотрела на меня с такой улыбкой, будто я был последним мужиком на земле? Кто эта стерва, которая командует мной, словно имеет на это право?

«А она имеет! — вставил внутренний голос. — Ты сам ей такое право дал, олух!»

— Раны заживут, — проговорила она между тем. — Тело полководца сильно. Но его ци ослабло. Вокруг враги, а ты ничего не можешь. Мне же нужен стратег.

«Мне нужен стратег! — не преминул подчеркнуть внутренний голос. — Понял, олень? Избранный олень!»

Как-то мне сразу стало очень грустно. Сделалось понятно, что опять меня развели и втравили в какой-то блудняк. Дальнейшие слова богини подтвердили этот вывод.

— В кратчайшие сроки ты должен овладеть ци стратега. Сроку тебе на это — три дня. Первое, чему ты должен научиться, «небесному взору». Не сможешь, я вышвырну тебя из этого тела!

Меня все это так накрыло, что я решился на хамство.

— Напугала! Вернусь в свое!

Гуаньинь мелодично рассмеялась, будто хорошую шутку услышала.

— Это так не работает, мальчик! Тебя туда вернуть могу только я. Без моей помощи твое прежнее тело останется просто овощем, подключенным к аппаратуре. А зачем мне тратить свои силы на того, кто бесполезен?

«Вот ведь сука!» — воскликнули мы в унисон с внутренним голосом.

Глава 3. Избранный герой осознает свое положение

Как выяснилось, все, чем владел настоящий владелец моего нового тела, улетучилось вместе с ним. Что логично — ци же вроде энергия духовная, а дух-то тю-тю. Вот же я идиот! Почему я думаю после, а не до? И ведь всегда так, всегда! Даже с Наташей, недолгое время значившейся моей женой, так вышло.

А столько было разговоров! Новая жизнь, новые возможности! Правда, про способности Гуаньинь ничего не говорила, это я уже сам додумал. Сам!

— Послужи мне, — продолжила говорить богиня. — Сделаешь то, что мне нужно, и я отправлю тебя домой.

Лицо ее помрачнело, и она, не для меня, а себе под нос, буркнула:

— Этому идиоту зачем-то нужно было лезть в самое пекло! И ведь знал! Стратег, который погиб от стрелы, что может быть глупее?!

Вновь посмотрев на меня, она поощрительно улыбнулась.

— Ну так что, мальчик, мы договорились?

— Алексей, — с бычьим упрямством произнес я.

Уже было понятно, что попал я, как кутенок, но этот ее покровительственный тон бесил. И «мальчик» тоже! Казалось важным отвоевать хотя бы одну позицию. Но не судьба.

— Я знаю твое имя, — отмахнулась женщина. — Но, чтобы я его использовала, нужно постараться. Обещаю, овладеешь «небесным взором», буду называть тебя Алексеем.

А такая славная была богиня. Так уговаривала, так увещевала! Но стоило до дела дойти, стать хозяйкой положения, и она показала свое истинное лицо. Лицо себялюбивой суки, преследующей исключительно свои цели. И с чего я взял, что у богов не так же, как у людей?

— И как, по-твоему, я это сделаю? — воскликнул я. — Что нужно сделать? Сесть в позу лотоса и сорок девять лет смотреть в свой пупок?

Богиня вновь рассмеялась. Удивительно, но звук ее смеха больше не казался мне милым. Вроде те же серебряные колокольчики, а я слышал мерзкое дребезжание металла.

— Не нужно таких сложностей! В седельных сумках твоего предшественника лежит трактат под названием «Взгляд с неба». Прочтешь его, закрепишь знания в первой же битве — и все. Если я в тебе не ошиблась, а я не ошибаюсь, уже к вечеру ты сделаешь первый шаг на долгом пути развития ци.

— Читаю, дерусь и развиваю ци? — не поверил я. — Вот так просто?

Женщина сделалась серьезной, шагнула вперед и, невзирая на попытку протеста, взяла меня тонкой, нечеловечески сильной рукой за подбородок. Потянула, заставляя опустить голову ниже, на свой уровень, и проговорила с сожалением:

— Дитя времени и мира, в котором нет ни капли веры. Ты совсем не веришь в чудеса, мальчик?

Я не стал пытаться вырываться и быковать на тему «мальчика». Уже понятно было, что она сильнее меня, более того, является абсолютной хозяйкой положения. Чего добьюсь? Только новых унижений?

— В магию, что ли? — хмуро спросил я.

— Ну, хотя бы.

Задумался. Верю? То есть, когда фильмы смотрю, фэнтези читаю, магия не вызывает у меня отторжения. Воспринимаю ее как элемент сказочного повествования. Но верить в то, что она реально существует? Даже после того, как видел способности стратега Вэнь Тая? Так видел я их во сне, считай, как в кино. Так что скорее нет. Не верю.

Я отрицательно покачал головой, чем заставил богиню испустить тихий стон, полный муки и сожалений.

— Это необходимо! Вы, людишки, заигрались со своими технологиями, забывая о том, что вера — одна из важнейших составляющих мироздания! Невозможно достичь чего-то, не веря в это! Не веря в себя! Ты хоть раз встречал человека, который бы добился того, во что не верил? Обращал внимание, что у понятий «вера в себя», «вера в богов» и «вера в магию» есть одно связывающее слово?

Мне осталось только неопределенно пожать плечами. Посыл вроде правильный, а я его ожившее подтверждение. Не верил ни во что, вот и остался продавцом в «Эльдорадо», в то время как мои сверстники карьеры строили или стартапы развивали. Так боялся упасть на пути, что даже не пытался сделать на нем первого шага.

— Технологии! — между тем продолжала ворчать богиня. — Совсем с ума посходили со своими гаджетами, нейросетями и прочей…

Тут она замерла, будто ее паралич хватил. Затем на ее лице расцвела улыбка. Довольная до жути.

— Технологии… — вновь произнесла она, теперь уже словно пробуя это слово на вкус. — Хм-м, может, действительно?..

Ухватив меня за виски, притянула к своему лицу и прежде, чем я успел отреагировать, запечатлела у меня на лбу поцелуй. Просто поцелуй, можно сказать, дружеский, если бы мы были друзьями.

— Все. Просыпайся, — богиня устало взмахнула рукой. — И тестируй новые возможности. Явлюсь через три дня, проверю успехи. Помнишь тьму, в которой ты находился, когда я перемещала твою душу в тело Вэнь Тая? Вот туда я тебя и вышвырну, если разочаруешь меня.

После этого я открыл глаза уже в реальном мире. В теле Белого Тигра, раненый и одинокий.

В первое свое пробуждение на окружение я не обратил внимания. Как-то не до того было, только лицо девушки-сиделки и видел. Теперь же боль не застилала разума, и я смог оглядеться по сторонам.

Находился я в шатре. Довольно большом, квадратов тридцать. Серые войлочные стены, поверх них — отрезы шелковой ткани. Преимущественно красных тонов. Пол убран коврами, не весь, но большая его часть. Уже изрядно вытертыми, видимо, давно по ним грязными сапожищами ходят. В центре бронзовая жаровня, в которой алели угли.

Сам я лежал на кровати — настоящей! — большая роскошь, насколько я понимаю, в походных условиях. Жестковатой, но с матрацем, подушками, теплым одеялом. Стояла она у дальней от входа стены. Слева располагался стол, на котором лежали карты и громоздилась металлическая и глиняная посуда. Справа — стойка с оружием и манекен с доспехом.

Я скользнул взглядом по богато украшенным мечам, серпам каким-то, короткому копью с длинным лезвием. Задержался на синем, украшенном вышивкой халате, поверх которого крепился стальной нагрудник.

«Вот ты и дома! — влез внутренний голос. — Побогаче будет, чем на съемной хате!»

Обстановка действительно была роскошной. А сколько могли стоить одни только мечи, я и представить боялся. Да и сам шелк, которым задрапировали войлочные стены, надо полагать, был дорог. В общем, можно жить!

Рана болела, но уже вполне терпимо. Двигаться нужно было осторожно, чтобы не разбередить начавшую заживать плоть. Я медленно сел на кровати, переждал миг головокружения и опустил ноги на пол. Ступни тут же утонули в мягкой шерсти какого-то животного.

Глянул — тигриная шкура. Белая, с черными полосками. Не этого ли зверя завалил Вэнь Тай, за что и получил свое прозвище? Внушительно! И очень приятно для ног.

Итак, подведем промежуточные итоги моей авантюры. У меня новое, пусть и слегка подпорченное тело, которое в потенциале лучше прежнего. Есть деньги и имущество. Даже слуги есть, если судить по сиделке и картинкам из ночных «сериалов» про войну Вэнь Тая. То есть я в плюсе при прочих равных.

Теперь по способностям. Их — тех, что я видел в исполнении прежнего владельца, — нет. Но мне кровь из носу нужно их развить. Быстро. За три дня. Иначе я окажусь в той Бездне, в которой за моей душой будут гоняться бестелесные сущности. Вот в это я верил! Потому что видел. И меньше всего мне хотелось, чтобы моя душа попала на зубок к этим монстрам.

Значит, надо учиться. Три дня не дофига времени. И трактат прочесть и какую-то битву замутить — я ж надеюсь, богиня про спарринг говорила? Или надо обязательно насмерть?

В качестве учебного пособия имеется трактат в седельных сумках. Где они у меня, кстати? Вряд ли седло и поклажа так и остаются на лошади, когда с нее сходят. Животных вроде принято расседлывать. Ага, вон седло, под манекеном, а рядом две объемные сумки, похожие на те, которые любят вешать на мотоциклы байкеры.

Медленно, чтобы не разбередить рану, я приблизился к манекену и присел подле него. Открыл первую сумку, запустил туда руку. Начал вытаскивать вещи по одной.

Флаг, короткий клинок в ножнах из кости, моток толстой нитки, куски толстенной, жесткой, как дерево, кожи — из таких собран шлем на голове манекена и массивные наплечники. Ясно, ремонтный набор. Трактата нет.

Он оказался во второй. Там вообще ничего не было, кроме бумаг. Свитки, собранные между дощечками листы желтой бумаги — первые книги, надо понимать. На одной из них были выжжены два иероглифа, которые я, к своему удивлению, смог прочесть. Ну, хоть проблема языка передо мной тут стоять не будет.

Итак, вот он, «Взгляд с неба». Две дощечки, четыре листочка. Трактат, прям! На первом листке был выведены те же иероглифы, что и на обложке, плюс сообщалось, что данная «ученическая копия сделана матером Ляном из уезда Чаншу в третий год после восшествия на трон императора Ли Ди».

На втором листе тоже полезного было немного. Картинка, изображающая армию в построении под названием «Хвост Нюйва» с кучей стрелочек, с сопроводительными подписями и цифрами, даже отдаленно не похожими на арабские. Но я и их, к счастью, понимал.

Присмотрелся к ним, к рисунку и не сразу, но сообразил. Это были фазы развертывания войск. Порядок выдвижения и маневров пехоты, кавалерии и стрелков. Это и есть трактат, что ли? То есть я должен тупо заучить схему развертывания войск в построении «Хвост Нюйва» и мне откроется техника ци?

А, нет, на третьей и четвертой был текст. В принципе, более развернутые описания маневров, указанных на картинке. Очень размытые и водянистые описания, надо сказать. Типа «благоразумный муж отдает приказ на выход застрельщиков за три ли до подхода сил врага и отзывает их, когда тот приблизился на один ли». Ладно, понять, в принципе, можно, хотя и поковыряться придется.

И тут случилось странное. Едва я прочел первые слова, как в голове что-то щелкнуло и перед глазами, будто я в VR-шлеме был, возникла надпись. Тоже иероглифы и тоже читаемые.

«Начато теоретическое изучение техники “Небесный Взор”. Прогресс: 2 процента. По завершении чтения необходимо провести медитацию в течение двух часов, после чего следовать инструкции. Продолжить чтение?»

Я заморгал, пытаясь избавиться от надписей перед глазами, но вскоре понял, что это не поможет. А еще до меня дошло, что таким вот образом богиня обошла проблему отсутствия веры. Мол, раз ты дитя технологичного времени, то вот тебе божественный интерфейс для изучения техник и развития ци. Вот, получается, чего она целоваться полезла!

Минут пять я игрался, заставляя надпись появляться и исчезать. Для этого нужно было только сосредоточиться и подумать о трактате. Больше ничего в «меню персонажа» я не обнаружил — ни вкладок с умениями, ни шкалы, отображающей жизнь и ману. Инвентаря, что характерно, тоже не было. Может, появится, когда я начну вещи брать?

Проверка не принесла ничего, кроме боли, неудачно взял в руки меч — и плечо словно заново стрелой проткнули. Из чего я сделал вывод, что либо интерфейс у меня усеченный, либо я пользоваться им не умею. Впрочем, для реализации задачи богини большего и не требовалось. Нужно лишь прочитать книгу, просидеть в медитации и потом закрепить полученные знания на практике. То есть в бою.

Ладно. Как там у тех же китайцев говорится? Путь в тысячу ли[1] начинается с первого шага? Тогда мой первый — чтение трактата.

Это оказалось не так просто, как я думал. Пробежав текст наставлений от начала до конца, я с удивлением обнаружил, что процент изучения почти не вырос. Был два, стал четыре. Это что получается, надо не читать, а зубрить?

Вскоре выяснилось, что так и есть. Заучив на память целый абзац текста, просто как стих, я достиг серьезного прогресса — целых десяти процентов изучения. А визуализировав перед глазами картинку со второй страницы, сразу же поднял его до двадцати шести!

В общем, пришлось реально учиться. Как в не к ночи помянутом колледже. Слово за словом, предложение за предложением. Вскоре я уже мог без запинки продекламировать целый кусок текста: «Если инструкция неясна, если разъяснениям и приказам не доверяют, то это вина полководца. Но когда эти инструкции повторены три раза, приказы объяснены пять раз, а войска по-прежнему не выполняют их, то это вина командиров[2]».

Но и этого хватило только на восемьдесят три процента прогресса. Тогда я задумался, как мне догнать эту цифру до ста, ведь пока этот квест выполнен не будет, медитацию мне начинать нельзя. А потом посмотрел на эту строчку и понял — можно! Видимо, медитацией я и доведу дело до конца.

Но тут меня прервали. Заглянула давешняя сиделка, девушка примерно моего возраста в желтых одеждах, с собранными на затылке в хвост черными волосами. Миловидная, но, если сравнивать с богиней, простушка.

Она радостно разулыбалась, запричитала что-то вроде: «Тигр жив, Тигр с нами!» — и тут же, даже не проверив моего состояния, выпорхнула из шатра. Хотя, чего проверять? Сидит мужик на кровати в трусах, книжку читает. Значит, все в порядке, как минимум сразу не помрет.

Минуты не прошло, как в шатер набилось полтора десятка китайцев. Некоторых я уже знал по снам, того здоровяка в зеленом халате и бородой, похожей на воронье гнездо, звали Лю Юй, и был он, без шуток, Великим Воином. Именно так, с большой буквы. У местных это было аналогом богатыря, как я понял.

Других визитеров видел впервые. С удивлением я отметил, что взгляд мой словно стал более цепким. Стоило пробежаться по лицам, как я уже нашел в каждом черты, которые отличали одного от другого. Когда был у Вэнь Тая пассажиром, все эти азиаты выглядели для меня на одно лицо. Теперь вот выяснилось, что они разные.

«Это потому, что теперь ты и сам китаец!» — не преминул высказаться внутренний голос.

— Ты жив, брат! — заревел Великий Воин Лю Юй и бросился ко мне обниматься.

Пришлось остановить, пока он мне рану не разбередил. Я вскинул здоровую руку, выставил перед собой ладонь и гаркнул, надеясь, что вышло по-командирски.

— Стоять!

Богатырь будто на стену налетел, настолько внезапно остановился. Лицо его сделалось обиженным, как у маленького ребенка, которому показали конфету, а потом сказали, что это не для него, а для брата.

— У меня у раны только края сошлись, а ты уже обниматься лезешь, чертяка, — тут же пояснил я с улыбкой, отчего лицо Великого Воина просветлело, а затем порозовело от смущения.

Что примечательно, сказал-то я действительно «чертяка» — как подумал, так и сказал. А губы сами произнесли вместо этого «Ню Мо-ван», то есть буквально — «быкоголовый князь демонов». Из местного пантеона, надо полагать, зверюга. Получается, нет у меня опасности проговориться, выдать какой-нибудь термин, который не знаком китайцам условного третьего века нашей эры? Это очень хорошо!

Еще раз оглядел всех, запоминая каждое лицо и пытаясь отрыть в памяти прежнего владельца хоть какие-то подсказки относительно того, кто это вообще такие. Но работало это не так, как выяснилось. Если ребята не мелькали в видениях, которые я созерцал по ночам целых полгода, то я их не знал.

Но, надо понимать, все они были кем-то вроде свиты и ближайшего совещательного органа, раз ворвались без стука и стояли безо всякого смущения. Даже женщины, а тут их было целых три, вместе с сиделкой. Надо знакомиться, раз мне с ними жить.

Стеснения я не испытывал. Наоборот, накатил какой-то нездоровый кураж, который мне обычно не свойственен. Типа сгорел сарай — гори и хата! Я уже в такой заднице, что хуже просто не будет.

— Проходите, гости дорогие, присаживайтесь! — произнес я радушно и повел здоровой рукой вокруг, мол, где получится, там и садитесь. — Будем говорить, как так случилось, что вашего командира, лидера и вообще хорошего человека какая-то падла из лука подстрелила. Хочется мне узнать, что вы об этом происшествии думаете и какие выводы сделали. Я внимательно всех вас выслушаю.

Вошедшие такого явно не ожидали. И, видимо, я дал сейчас понять, что ждать ребятам стоит репрессий. С учетом китайских традиций награждения виноватых и казни невиновных, о которых я много читал, пока кино про Вэнь Тая смотрел, нельзя сказать, что безосновательные. Поэтому я постарался сгладить эффект и благодушно закончил:

— Да не напрягайтесь вы, господа! Не напрягайтесь. Казней не будет, поисков крайних тоже. Но уроки нужно выучить. Всем. И мне в том числе. Так что давайте, кто будет докладывать о том бое, в котором я был ранен?

[1] Ли — мера длинны, около 400 метров.

[2] Фрагмент из книги «Искусство войны» Сунь-цзы.

Глава 4. Лидер показывает свои возможности

Как ни странно, подействовало. Народ начал рассаживаться, кто на корточки, кто на задницу. Привыкли, видать, в походах, да и китайцы в этом вопросе люди неприхотливые. Образовали кружок, я в центре, как какой-нибудь гуру с трактатом по стратегии в руках.

Молчим. Они-то понятно, ждут, когда вождь начнет им речь толкать, а я совсем по другой причине. У меня кураж закончился. И стало немного страшно. Ладно, не немного, очень страшно. Опыта выступлений перед аудиторией не было, если не считать за таковой консультирование покупателей относительно той или иной модели мультиварки. Но тут он вряд ли поможет.

А надо знакомится. Теперь, оглядев ближний круг Белого Тигра, я понимал, что знаю в нем от силы человек пять. Здоровяка Юя, того смурного чиновника, что в первом сне предлагал мне ехать на передовую вдохновлять войска, У Ваньнаня, личного ординарца по имени Ван Дин. Еще среди знакомых был Гань Нин — очень колоритный мужик лет сорока, бывший пират. Смутно знал я, всего пару раз видел, и пожилую матрону, которую все называли Матушка И. Остальные же либо мелькали в ночном «сериале» эпизодически, либо вообще появились перед глазами впервые.

И тут мне на память пришли бизнес-тренинги, на которых менеджеров учили «быть командой», «знать свое место в строю» и «увеличивая продажи — увеличивать собственный доход». И я вдруг понял, что нужно делать! Надо сместить фокус внимания с себя на других. Сделать их спикерами, причем такими, которые к выступлению не готовились, а значит, я на их фоне буду смотреться просто звездой. В общем, нужно заставить их говорить. О чем угодно, хотя бы о себе. Но не просто так, типа представьтесь, пожалуйста, а с подковыркой. Разбор полетов в новом формате. Должно было получиться неплохо.

Надо же. Всю жизнь считал это профанацией и бесполезной тратой времени, а гляди-ка — пригодилось.

— Я буду задавать вопросы, — сказал я, оглядывая слушателей, — потом показывать на человека. На кого покажу, тот встает, представляется и отвечает. Старается говорить честно, сухо и без славословий. Виноватых не ищем, себя не выгораживаем. Ясно?

Народ начал переглядываться. Надо понимать, у них совещания в этом шатре раньше в несколько ином формате проходили. Даже заворчали некоторые недовольно, что заставило меня подумать — не перегнул ли я палку. С другой стороны — начальник я тут или покурить вышел?

— Понимаю, непривычно! — снова взял я слово. — Привыкайте! Подобный подход сразу же поможет нам очертить уровень компетентности каждого участника совещания.

Гул голосов изменил тональность. Теперь я слышал в нем одобрительные нотки. Ну а то! Соревноваться все любят, что средневековые китайцы, что менеджеры нижнего звена. А я именно это им и предложил сейчас, сказав о компетентности. Предполагаю, они услышали примерно такое послание: «А кто лучше всех ответит на вопрос, тот получит от меня большую шоколадную конфету и самый красивый меч из коллекции!»

— Давайте пробовать, друзья! — подытожил я, довольно улыбаясь. — Чтобы всем было проще, начнем с моего верного друга и брата по оружию, Лю Юя.

Все сразу уставились на богатыря. Выражения лиц у собравшихся были разные, у кого торжествующее, у кого сожалеющее. Видимо, решили, что на его примере я сейчас продемонстрирую уровень своего недовольства полученным ранением и, надо полагать, слитым боем.

Запомнив тех, кто радовался, я решил поддержать Великого Воина. Поощрительно улыбнулся ему.

— Давай, быкоголовый князь демонов, поднимай задницу. И ответь мне на вопрос: что стало причиной моего ранения?

Здоровяк сразу засмущался, но встал, поправляя складки на одежде. Огляделся, после чего сосредоточил все свое внимание на мне.

— Стрела.

Рука-лицо! Серьезно? Стрела? А парень, кажется, туповат.

— А как оказалось, что стрела попала в полководца, место которого позади войск, а задача — управление боем? — подбодрил я.

— Ты полез драться с копейщиками врага, брат. Они ударили во фланг одного из отрядов, уже связанного боем. Они опрокинули бы наших воинов. Ты был неподалеку вместе с телохранителями, успел вмешаться. Предотвратил разгром. Когда преследовал бегущих копейщиков, попал под залп вражеских лучников. Мерзавцы пытались прикрыть бегство своих братьев.

Ага, не такой уж он недалекий. Вообще, дурак тут если и есть, то это я. Да и прежний владелец тела, несмотря на все свое ци хваленое, особо умным тоже не был. Это же надо, лезть на передовую! Стратег, блин!

— Спасибо, брат. Садись, — поблагодарил я здоровяка.

Прошелся взглядом по притихшим советникам, выбрал одного, незнакомого молодого человека в светло-коричневых одеждах, помеси японского кимоно и монгольского халата. Качнул головой, вставай, мол.

— Как вышло, что отряд копейщиков оказался на фланге у наших войск?

— Наши враги первыми пришли…

— Не-не-не! — прервал я его. — Нашего Великого Воина, знаменитого Лю Юя, представил я. Тебе же надлежит сделать это самому, подавая пример своим товарищам.

Надлежит! Слово-то какое! В каких пыльных уголках памяти я его отыскал?

— Прости, стратег. — тут же поправился говоривший. — Я Юань Мао, придворный и интендант твоей армии.

— Продолжай, Юань Мао.

А про себя подумал, что с этими китайскими именами надо что-то делать. Я, конечно, пообвыкся уже, за полгода книга «Троецарствие» за авторством Ло Гуаньчжуна стала для меня настольной, а там такой сумбур в именах, что порой не вполне понимаешь, кто кого на поединок вызвал, а кто кого победил. Но все равно. Пять-шесть новых китайских имен за раз я еще осилю, а дальше все эти Гуани, Нини и Чжацуани попросту спутаются.

Выход один, надо давать всем людям, с которыми знакомлюсь, свои имена. Вот Великий Воин будет у меня Быком — раз уж он на быкоголового князя демонов откликается. Смурного чиновника назовем Мытарь — очень он похож на сборщика налогов. Ординарца… Да что тут думать — Ванек! Во-первых, лицо у него настолько простецкое, что по-другому и не назовешь, а во-вторых — Ван Дин же. А интендант у нас будет… Прапором!

— Наши враги пришли на поле первыми и смогли оставить в засаде несколько отрядов. Их не обнаружили наши конные разведчики, когда ты планировал битву.

— Благодарю тебя, садись. А теперь такой вопрос: почему на поле битвы первым пришел враг? Отвечать будешь ты.

Мой палец уперся в женщину, которую я уже решил называть Амазонкой, так как поверх темно-синего, изрядно уже выцветшего халата на ней был кожаный доспех. Уже уяснив правила игры, она поднялась и представилась:

— Гу Вайцзинь, командир конных арбалетчиков. Мы пришли на поле боя последними, потому что у нас были проблемы со снабжением и армии пришлось заниматься фуражировкой. В результате мы потеряли темп продвижения и приняли бой на навязанных нам условиях.

— А почему у нас были проблемы со снабжением? Ты, отвечай! — Палец уперся в следующего докладчика.

— Мы выдвинулись слишком далеко от своих баз.

— Почему мы это сделали? Ты.

— Чжаны перебросили большую часть своих сил, которые держали на границе с нами, чтобы отразить наступление князя Сыма Ум. Поэтому ты принял решение атаковать их аграрные регионы.

— А почему?..

Так, задавая один вопрос за другим, в течение каких-то полутора часов, я получил общую информацию о том, что творится в окружающем мире. И о своем в нем месте. Из чего уже сложил общую картину: это не совсем тот Китай, про который я читал. Или тот, а историки все переврали.

В общем, как тут все обстояло. Начну, пожалуй, с самого начала, по крайней мере, как я это все понял. Четырнадцать лет назад поднялось восстание Желтых Повязок. Империя Хань, которая также называлась династией Синего Неба, окончательно пришла в упадок. Тогда три брата с фамилией Чжан — все, как и в нашей истории, — сообщили голодающим крестьянам, что «время Синего Неба закончилось и наступает эпоха Желтого». Собрали армию, около полумиллиона плохо вооруженных, но очень злых земледельцев, и погнали ее на столицу. По пути перемололи парочку профессиональных, но сравнительно небольших дружин императорских генералов, которых тот отправил подавить восстание.

Потом — этого в нашей истории не было, точно говорю — Чжан Цзяо с помощью древнего свитка, полученного от какого-то загадочного отшельника, обрушил стены столицы — города Лоян. На императорскую стражу напустил какого-то монстра из фильма про Годзилу — гигантскую змею с костяными шипами на башке и хвосте. И вдогонку, чтобы совсем хорошо было, вождь повстанцев погрузил мир во тьму. Ненадолго, где-то часа на два, но суеверным аборигенам хватило.

Понятное дело, пережить такое не смогли бы и дисциплинированные солдаты северных гарнизонов на границе с Великой Степью, что уж говорить о расслабленных столичной службой вояках? Когда тьма рассеялась, пыль от рухнувших стен осела, а гигантская змея куда-то свалила, крестьяне, не встречая сопротивления, ворвались внутрь. И на радостях от того, что им никто не мешает, грабили богатый город четыре дня и четыре ночи.

Как все правильно поняли, живых после этой вечеринки, не осталось. Я говорю не про население города, оно уцелело, а беднота и вовсе примкнула к восставшим и вовсю участвовала в веселье. А вот император, вся его семья, правящий Совет, сотни евнухов и тысячи конфуцианских чиновников — этих вырезали подчистую. Заодно изрядно проредили популяцию тех, у кого денег было больше, чем на утреннюю миску риса.

У нас-то было по-другому. Чуть-чуть. Во-первых, до Лояна никто из «желтоголовых» не дошел, а император стал заложником сперва совета евнухов, затем то одного, то другого полководца, которые правили от его имени. Чжао Цзяо обосновался в северных провинциях Китая, но ненадолго — размотали его за каких-то пару-тройку лет. А всеобщий бардак, известный в мировой истории как Троецарствие, начали как раз князья и полководцы Ханьской династии.

Во-вторых, стены у нас заклинаниями даосской школы магии никто не сносил, да и с монстрами договоренностей не было. Все колдунство, которым пользовался идейный вдохновитель Желтых Повязок — об это даже в исторической литературе писали, — строилось на лечении хворей и заговоре воды. То есть Чжао Цзяо был Кашпировским второго века нашей эры, а никак не Сауроном, как здесь.

Но Троецарствие тут все же началось. Точнее, предпосылки к этому — тотальная междоусобица. До царств У, Вэй и Шу было еще далеко, пока все катилось по наклонной и по сложившейся у китайцев традиции — все против всех. Братья Чжао короновали своего старшенького, назвав его Желтым императором, но из владений у этого нового помазанника Неба был только разграбленный Лоян и окружающие земли. Провинции восстали, каждый занюханный вояка пытался урвать себе немного земли, славы и денег. По стране сотнями, если не тысячами бродили кондотьеры-наемники, предлагая по сходной цене свои услуги. Такие же, но без хозяина, разбойничали на дорогах и реках погрязшей в гражданской войне империи.

Вэнь Тай присоединился к этой дискотеке на шестом году. Когда случилось восстание Желтых Повязок, он был еще мальчиком из богатой семьи. В южных землях империи восстания тоже случались, но не такие грандиозные, как в центре и на севере. Можно сказать, что юг не затронуло. Так, разбойники распоясались, да и пираты на реке Янцзы вконец оборзели.

На них-то будущий Белый Тигр и начал тренироваться. На его семью, плывущую по реке, напали именно пираты. Батя пятнадцатилетнего отрока оказался мужиком боевым — собрал из собственных телохранителей и корабельной команды боевой отряд и навешал речным разбойникам люлей. Сам, к сожалению, погиб. А Вэнь Тай, бившийся рядом с папкой и не получивший ни царапины, вдруг всерьез задумался о том, что творится в Поднебесной. И пришел к выводу, что должен ее спасти.

Вообще, если судить по книжкам моего мира, такие миссионерские настроения в головах молодежи частенько возникали, когда вокруг творился бардак. Пацану исполнилось пятнадцать, он был отлично образован, богат и только что потерял отца. По сути, у него и выбора-то не оставалось.

Плюс особенность Поднебесной. Здешнее общество — традиционное азиатское. В нем царствовали догмы типа «коллектив превыше отдельного человека» и тому подобные, не понимаемые западным менталитетом заповеди. Привело это к тому, что все очень хотели спасти Китай. И очень о нем беспокоились. Собственно, братья Чжаны по этой причине восстание и подняли — переживали за народ. До того переживали, что народ этот самый на смерть отправляли сотнями тысяч.

Многие князья-идеалисты, начитавшись трактатов Конфуция и других философов, вставали на борьбу с узурпаторами и несправедливостью, по той же причине, преисполнившись волнения за судьбу Срединного мира и его населения. Как обычно, ни к чему хорошему для народа это не привело.

Но вернемся к юному господину Вэню. В нашей истории такой герой занялся бы наймом свободных мечей. Тай же пошел другим путем. На три года он засел за трактаты с одновременным развитием своей ци. По истечении этого срока арендовал два отряда: мечников и лучников, — и отправился в круиз по Янцзы, который продлился около полугода. За это время паренек снес все пиратские логова, сделал реку практически безопасной для плавания, а также получил народную славу, признание и прозвище Белый Тигр.

Кстати, тигра он действительно убил, причем своими руками. Только не в героическом поединке в духе «Мцыри» Лермонтова, а ударом милосердия. Животное он нашел в клетке в одном из лагерей пиратов, там над ним здорово издевались и покалечили. Вэнь Тай зверюгу освободил, ухаживал какое-то время, пытался спасти, но не смог. Страдая от вида того, как гордый и сильный хозяин джунглей ходит под себя, не в состоянии даже поесть нормально, он его убил. А шкуру снял — на память о любимом питомце. Китайцы…

В общем, после освобождения Янцзы, девятнадцатилетний паренек решил, что в состоянии освободить и весь Китай. Только мечей и стрелков для этого потребуется побольше. И влился в кровавую круговерть гражданской войны, став одним из десятков князей, которые пытались в меру своего понимания сделать то же самое. Четыре года, считай, уже воюет, пытаясь спасти страну, на деле же только погружая ее в еще большую анархию. С одной лишь разницей. Вэнь Тай был чемпионом богини Гуаньинь.

Из этого, что удивительно, секрета никто не делал. Более того, данный факт обсуждался по городам и весям Южного Китая, привлекая к парню добровольцев и наемников. К богам и богиням здешний народ относился хоть и с большим почтением, но без излишнего пиетета. С их точки зрения, бог — это не существо, создавшее небо и землю, а человек, очень сильно раскачавший свою ци и сделавшийся от этого таким могущественным, что иначе как богом его уже и не назовешь.

Типа архимага, короче. Гуаньинь, с которой у меня отношения сразу не задались, именно такой и была. Многорукая богиня почиталась народом как заступница бедных и обездоленных. Сотни ее рук в рамках азиатского символизма были готовы прикрыть несчастных в сотнях миров. В один из которых эта, мать ее Тереза, меня обманом и завлекла.

С Белым Тигром она тоже заключила договор, который у южан уже сделался легендой. Богиня дала ему какие-то секретные трактаты древних мудрецов, которые позволили раскачать ци за три года — обычно на такое десятилетия уходили. В обмен просила его «всего лишь» спасти страну и создать новую династию.

А пацан подкачал. Полез в драку, получил стрелу, да еще и отравленную, и помер. Ну, почти. Оригинал отошел, но хитрая бессмертная бабенка загрузила в оболочку нового чемпиона. Меня.

Ну и напоследок. Фракция моя называется Вэнь — по фамилии основателя. В настоящий момент она контролирует один город — Поян. Еще два десятка деревень, три шахты и пять крупных земельных хозяйств, принадлежащих местным помещикам. Незначительный, но хоть какой-то задел на будущую империю. Некоторые князья претендовали на то, чтобы править Поднебесной, имея за спиной две деревни и одно рисовое поле в гектар.

То есть в своей оценке я не ошибся, Вэнь Тай — богатый парень. Правда, после разговора с ближним кругом выяснилась одна неприятная особенность. Большая часть доходов шла на войну, конца которой не предвиделось даже в отдаленном будущем. Деньги с налогов, рис с полей, железо с шахт, ткань с торговых судов — все сжирала практически без остатка моя армия. Которая в масштабах происходящего была не слишком-то большой — каких-то пятьдесят тысяч. В центральных провинциях, в районе Лояна, где и проходила основная заруба князей, имелись бандформирования и под триста тысяч человек, а под рукой военачальника с очень знакомым именем Цао Цао[1], говорят, ходило порядка миллиона!

Чтобы «спасти» Китай и сделать его единым, мне нужно идти туда. Чтобы не сдохнуть там в первые полчаса, нужна армия побольше. Чтобы ее прокормить, нужно подчинить окрестные земли. Чтобы сделать это — нужна армия побольше. Такой вот замкнутый круг получается.

Радовало во всем это только одно. По-настоящему крупных игроков в окрестностях не было. Такие же мелкотравчатые феодалы вроде меня плюс небольшой анклав Чжанов — тех самых ребят, которые восстание Желтых Повязок подняли. Не одного из трех братьев, а кого-то из их подчиненных. Они, можно сказать, мои самые главные противники тут. Суммарно их силы оценивали в сотню тысяч копий, правда, разбросанную по разным гарнизонам. А их под Чжанами было довольно много.

Собственно, стремясь захватить один такой стратегически важный населенный пункт Желтых, Вэнь Тай и пошел на авантюру — оторвался от путей снабжения и влез довольно глубоко на территорию, контролируемую противником. Где ожидаемо огреб.

В прошлой жизни я порой поигрывал в компьютерные стратегии. И то, что собирался сейчас выдать этим ребятам, росло оттуда. Основы, можно сказать. Правда, не очень пока понятно, как это все будет работать в реале.

— Поэтому действовать будем осторожно и планомерно, — закончил я, когда все участники совещания высказались, поругались и помирились. — Сперва плацдарм, который сможет кормить нашу растущую армию. Затем, обладая численным преимуществом, идем громить Чжанов. Численное преимущество, оно помогает игнорировать мелкие ошибки командования. Но, я надеюсь, ошибки, подобные моей, никто повторять не будет?

Все собравшиеся заржали над немудрящей шуткой. Их изрядно отпустило, когда выяснилось, что у нас в самом деле рабочее совещание, а не поиск виноватых. Я тоже посмеялся, но больше для вида. Разговор с ближним кругом не слишком меня порадовал. Ситуация вокруг такая, что проще застрелиться из арбалета, чем разгребать все это дерьмо. Все против всех, из профессиональных военных только наемники, остальные — вчерашние крестьяне и ремесленники.

А их командиры — аристократы с наколенным за четыре года опытом гражданской войны. То есть реальным, но весьма специфическим. Одна половина из них — практичные циники, которые желают военной добычи, славы и почестей. Другая, те, что помоложе — прекраснодушные идеалисты, воспитанные на конфуцианской системе ценностей и мечтающие восстановить династию Хань.

Ну и их полководец — старший консультант «Эльдорадо», с нулевым ци, и опытом стратега исключительно в компьютерных играх. И с этим, по мнению Гуаньинь, я должен захватить весь Китай! М-дя…

[1] Цао Цао — полководец и основатель одного из трех Царств в период Троецарствия.

Глава 5. Ищущий знания находит его

Заняться медитацией удалось только после того, как штаб княжества Вэнь выполз из шатра, оставив своего командира и лидера одного. И то не сразу — слишком мой бедный мозг был перевозбужден свалившимся на него объемом информации.

По всему выходило, что Китай этот не совсем тот, который был в моем мире. Отличий слишком много для того, чтобы кивать в сторону историков и говорить, мол, это они «накосячили». Конечно, история — та еще шлюха. Кто у власти, к тому всеми своими приятностями и поворачивается. Но не настолько все же, чтобы объяснить хотя бы ци-магию.

Вывод: все, что я читал про Троецарствие, тут мне вряд ли пригодится. Раз уж здесь Желтые Повязки с ходу императорский дворец взяли в Лояне, то что про другие события говорить? Обидно! Такой объем знаний, и нахрен в мусорное ведро!

Ладно, масло можно долго гонять, а «небесный взгляд» сам себя не откроет. И богиня по головке не погладит.

Так что я занялся медитацией. Но сперва привел себя в порядок. Это меня Ван Дин надоумил, сам-то я бы не допетрил. Встречу с комсоставом проводил в том виде, в котором они меня застали. То есть в набедренной повязке, поверх которой только и успел халат накинуть. И простоволосый. Все, кроме последнего пункта, простить было можно со ссылкой на ранение, а вот с волосами тут было непросто.

Аристократ и уважаемый человек не мог тут ходить с распущенными волосами, а они у Вэнь Тая были на ладонь ниже лопаток. Волосы полагалось собирать в узел на макушке, закалывать специальными приспособлениями, накрывать причудливыми головными уборами или, в домашнем и походном варианте, просто убирать под тряпицу, обмотанную лентой. Получалась почти еврейская ермолка, только надетая не на лысину, а на тугой узел волос.

Самостоятельно с раненой рукой я заняться этим не мог, пришлось просить Ванька. Который заодно принес с собой металлическое зеркало, и я смог впервые увидеть свое новое лицо. Оно оказалось довольно приятным: с правильными чертами, тонким носом и волевой линией подбородка. Глаза только болезненно блестели, плотно сжатые губы потрескались от недавнего жара, а щеки впали. Увидела бы бабуля, пока еще жива была, сразу бы посадила есть борщ. А тут на рисе особенно не разгуляешься.

Когда Ван Дин ушел, я уселся в позу лотоса, положил руки на колени, сделал умное и одухотворенное лицо и закрыл глаза. И на этом, собственно, вся медитация закончилась. Я ведь человек европейской цивилизации, понятия не имеющий, как она вообще проводится. Понятно, что нужно очистить разум, смотреть в пупок, но у меня ничего не работало. Да и системе, установленной Гуаньинь в моей голове, эти усилия показались недостаточными, чтобы засчитать попытку.

Просидев почти без движения минут десять, я окончательно уверился в том, что туплю и делаю все не так. Прогресс не шел, ноги затекли, а выражение милого Будды уже не удавалось удерживать на лице без серьезного напряжения. Попробовал положить руки на трактат — ничего.

«Мысли логически, олух! — дал мне подзатыльник внутренний голос. — Тут, походу, так же, как с чтением».

В смысле, произносить, как мантру, заученный текст из трактата? Я так сделал — нифига. А что, если картинку эту представить?

Не сразу, но дело пошло. Сперва я долго пытался воспроизвести перед глазами все квадратики из построения «Хвост Нюйва», затем, когда это удалось, попробовал начать их двигать в соответствии с цифрами на рисунке. Сработало!

Особенно, когда я представил схему в виде карты компьютерной стратегии «Total War». Двинул пехоту, за ними выставил стрелков, кавалерию расположил по флангам — пресекать обходы вражеской конницы и бить в тыл зазевавшейся вражеской пехоте. Потом передвинул кавалерию вперед и в стороны от основного построения. Расширяя фронт, я словно заставлял воображаемого противника действовать так же. Что снижало нагрузку на центр.

Через два часа мокрый, как мышь, я свалился на кровать. Система засчитала медитацию, прогресс изучения трактата светился приятными зелеными цифрами ста процентов. Дело осталось за малым — победить в битве.

Кстати! Когда строчки первых этапов задания потускнели, перед глазами появилась новая надпись: «Ученик побеждает в битве». Под ней были прописаны условия выполнения. Как в юридических и трудовых договорах — мелким шрифтом. Да еще и иероглифами! Пришлось поднапрячься, чтобы разобрать пояснение.

«Командуя войсками, ученик разбивает неприятеля. Победа может быть только полной: воины противника должны бежать или погибнуть, поле битвы остаться за войсками ученика. Потери в его армии не должны превышать десяти процентов».

Прочитав «особые условия», я выругался! Значит, речь все-таки не о спарринге шла, и не об учениях. Нужна реальная битва, в которой будут умирать люди, и в которой могу пострадать я. Вот же засада!

«А чего ты хотел? — внутренний голос, кажется, решил навсегда прописаться у меня в голове. — Учишься на Стратега — будь готов к битве!»

И он, блин, что неприятно, прав. Гуаньинь не оставила мне выбора, чертова божественная сука! Либо так, либо во Тьму за внешними пределами, в гости к дементорам. Туда я не хочу, значит, придется побеждать. И, как следствие, нужен враг. Желательно слабый, чтобы я гарантированно его разбил.

«Пошли искать?» — оживился внутренний голос.

Накинув халат на голое тело, я вышел из шатра и огляделся. Перед глазами раскинулся военный лагерь. Здоровенный, с моего места краев не было видно. Палатки большие и маленькие, шатры вроде моего. Костры, стойки с оружием и доспехами, снопы сена, походные кухни, с какими-то им одним известными целям передвигающие люди и животные — в основном запряженные в повозки. Моя, блин, армия. А я даже не знаю, хороши они или плохи. Стратег, твою мать!

Завидев меня, все кланялись. А вот стоящие у входа в шатер воины, наоборот, вытянулись по стойке «смирно». Выглядели они внушительно, хоть и были маломерками-китайцами. В доспехах, этаких пальто до земли из кожаных пластин, прошитых темно-зеленым шнуром, собранных из кожаных же пластин шлемах. В руках они держали необычные копья, точнее, алебарды, под длинными наконечниками которых располагались горизонтальные клевцы. Такой штукой можно было и колоть, и рубить, и всадников с коней стаскивать.

Хотя почему необычные-то? Для Китая второго-третьего века нашей эры самые что ни на есть рядовые. Назывались они большими клевцами гэ или еще цзы, и вооружали ими чуть ли не две трети воинов. Дешево, сердито, многофункционально. И для пехоты годится, и для кавалерии. Но выглядели, конечно, диковато.

Неподалеку от стражей обнаружился и мой ординарец Ванек, с упоением резавшийся в какую-то игру вроде шашек или нард. Завидев меня, юноша подскочил и вытянулся, демонстрируя готовность выполнить любое поручение.

— Вызови-ка мне… — начал было командовать я и завис.

А кого, собственно, Леша, ты собрался вызывать? Мастера над шептунами? Кто тут занимается сбором и анализом информации? И есть ли вообще такие люди — все же второй век нашей эры. Да и когда ближники представлялись, никто не сказал — так, мол, и так, я главный шпион. Если нужна вдруг информация, кто и где по округе бродит, это ко мне.

Тут мне вспомнился Мытарь, который У Ваньнан. Как он себя назвал? Секретарь. Причем с гордостью такой, будто на нем тут все и держалось. Ну вот пусть тогда и рожает инфу, где можно найти небольшой отряд разбойников, чтобы потренироваться.

— У Ваньнана, — закончил я мысль.

Ван Дин тут же кивнул и, не задавая никаких вопросов, метнулся в глубь лагеря.

— И пожрать чего-нибудь вождю сообразите, — буркнул я для стражей. Не уверен, что это была их работа, но примерно так ведь и должен себя вести феодал раннего азиатского средневековья.

Усевшись на кровати, я стал ждать визитера, одновременно формулируя в голове поисковый запрос. Когда чиновник вошел, он уже был готов.

— Скажи мне, уважаемый У Ваньнан, а кто у нас занимается разведкой и анализом? — спросил я, указав на стол, где лежала карта. Сам, поднявшись, тоже сделал шаг в эту сторону. — Появилась одна мыслишка, хочу ее обсудить, а информации не хватает.

— Я, господин, — ответил Мытарь без тени удивления. — Что ты хотел узнать?

Он оперся на стол одной рукой, второй разгладил карту. Была она очень схематичной. Не уровня детского рисунка с указанием местоположения клада пиратов, но ориентироваться по ней было непросто для человека, который испорчен Гуглом. Я вот, например, ни черта в ней не понимал.

— Нужно найти какой-нибудь небольшой отряд, разбойников или пиратов. Чтобы силы были невеликие.

— Какой в этом смысл, господин? — У Ваньнан пожал плечами. — В окрестностях ни пираты, ни разбойники не контролируют сколько-нибудь значимых земель. Под ними нет ни деревень, ни селений, а гоняться за ними армией — лишь людей утомлять и припасы переводить.

Канцелярская эта крыса не понравилась мне сразу, с первого знакомства, когда он в том, самом первом, сне предложил ехать войска вдохновлять. Это теперь я понимал, что ничего дурного он не желал, но осадочек остался.

При этом нельзя было не признать, что он прав. Гоняться всем войском за разбойниками в своем роде попытка поймать дым сетью.

— Воинам нужна победа, — выдал я уже готовую версию ответа. — В прошлом бою мы не проиграли, но и не победили. Военачальника, опять же, ранили. Это все сказалось на боевом духе парней. Надо его поднять.

И тут оказалось, что У Ваньнан к своему князю очень хорошо относится. Я почему-то был уверен, что у них взаимная сдерживаемая неприязнь — ну что могло быть общего у стратега и воина с чернильной душонкой?

— Нельзя, господин! — всплеснул он широкими рукавами халата. — Ты ранен, да и не дело это — стратегу на разбойников ходить.

— Вообще-то, я именно с разбойников и начинал, — напомнил я боевое прошлое Вэнь Тая.

— Но сейчас все иначе, господин! Мы на чужой земле. Смотри!

Он ткнул пальцем в карту, где была нарисована гора. Просто гора, фиг знает, как она называлась. Может, даже какая-то культовая — китайцы же.

— Наш лагерь здесь. — Его палец двинулся на юг. — Наши земли здесь. Твоя армия пройдет это расстояние за четыре дневных перехода.

Я кивнул, и секретарь продолжил объяснять. Указал на территорию к западу от лагеря.

— Тут земли Чжанов. Наших сил недостаточно, чтобы нападать на них, но и они пока не станут этого делать — войска их слишком разрознены.

Затем его палец переместился на восток от горы.

— Армия Чжоу Сю. На нас они не обращают внимания, поскольку заняты маневрами, пытаясь поймать армию Ли Иня, но и у нас сил недостаточно для войны с ними.

Север.

— Город под контролем фракции Юн И. Гарнизон четыре тысячи человек и тридцатитысячное войско в двух дневных переходах.

А он хорош! Без запинки барабанит, ни разу не сбился. Столько в голове держать!

— Что ты всем этим хочешь сказать? — спросил я, прекрасно понимая, о чем он.

— Мы должны скорейшим образом отступить в свои земли. Лагерь встал, так как ты был при смерти и в дороге бы точно умер. Но с провиантом у нас плохо, хватит только до возвращения на подконтрольные территории, но никак не на маневры и ловлю разбойников.

Аргумент. Железобетонный. Армия и пути снабжения — состарюсь в этом мире, напишу трактат о логистике с таким названием. Только вот, теперь-то что делать? Богиня требует овладеть «небесным взором», у меня всего три дня, считай уже два, на этот квест, а потом Тьма за внешними пределами.

— А по дороге домой у нас никакого Соловья-разбойника не найдется?

— Почему «соловья»? — не понял чиновник. Видимо, встроенный гугл-переводчик идиом дал сбой. — А, вероятно, ты имеешь в виду Чэнь Дэна, известного своим умением играть на свирели? Ха, какое меткое прозвище, господин! Да, этот разбойник действительно находится на пути следования нашей армии.

— Отлично! — обрадовался я.

— Но силы его незначительны, а осведомители из селян настроены к нему благодушно. Он не грабит никого в окрестностях, а за добычей ходит за реку. И даже делится с местными.

— Умный!

— Да. Хитрый и опасный. Мы обсуждали возможность привлечения его на службу, но ты отказался, сказав, что бандит слишком непредсказуем, хотя и был бы полезен как заклинатель.

Он еще и заклинатель? Лечит наложением рук или может монстров вызывать?

— Неизвестно, — в ответ на этот вопрос пожал плечами У Ваньнан. — Просто слухи ходят, и все. Проверить пока некому было. Строго говоря, Соловей-разбойник, как ты его назвал, жив только потому, что всем остальным было не до него.

— Значит, самое время им заняться. Небольшая победоносная война — то что нам сейчас нужно.

Мытарь поджал губы, выражая таким образом неодобрение. Но озвучивать его не стал, наоборот, продолжил, так сказать, в духе конструктивных предложений.

— Если атаковать его, нужно отправить армию домой, а одному из командиров с небольшим отрядом отправиться на перехват. Тогда есть шанс, что Чэнь Дэн отступит от проходящих войск и столкнется с маневренной группой.

Толково! Вот прям зауважал этого чернильного типа!

— Отряд поведу я.

Мытарь открыл рот и тут же захлопнул его. Видимо, хотел выматериться на китайском, но передумал.

— Но вы ранены, господин!

— Я же не сражаться иду, а войсками командовать, — усмехнулся я. — Сколько у него там людей?

— Не более полутора тысячи, — огорошил меня секретарь.

Фигасе у них тут разбойничьи ватаги! Полторы тыщи! Я думал, возьму отрядик человек в сто и тихонько-тихонько подберусь к лагерю этого Соловья. А получается, брать надо тысяч пять, чтобы внятное численное преимущество обеспечить. Десятую часть армии! На разбойника!

Стоп, а что за войска у него? Ну-ка, птица-секретарь, дай справку?

— В основном голытьба, вооруженная копьями и охотничьими луками. Воинов у Чэнь Дэна, мало, только личная дружина человек в тридцать-сорок. Они конные, в хорошей броне и с качественным оружием. Остальные — сброд.

— Точно?

— Господин! — с такой укоризной произнес У Ваньнан, что мне даже неловко стало. — Я же секретарь с ци, развитым до восьмого разряда!

Во как! Чиновники что, тоже ци качают? А квесты у них, интересно, какие? Заучить гроссбух или переписать набело книгу мудрых изречений Конфуция? Чем гадать, лучше спросить.

— Я, к стыду своему, не знаю, что такое ци секретаря, — включил я дурака. — В общих чертах представление, конечно, имею, но без конкретики. Не просветишь?

Кажется, у него об это никто никогда не спрашивал. Или чиновник мой был тщеславным. Во всяком случае, никакого подвоха в вопросе он не увидел и стал соловьем разливаться о своих способностях. Если коротко, то на подобных ему людях в свое время держалась империя. Ци направления секретарь давала возможности хранить в памяти огромные базы данных, при этом достаточно легко находить нужные сведения. Все, что секретарь видел или слышал, навсегда оседало у него в памяти. Локальные серваки, короче. Круто.

Попутно Мытарь рассказал — сравнивая со своим направлением — и о других «классах». Основных насчитывалось пять, и были они, что неудивительно для китайцев, привязаны к первотихиям. Воздух, Вода, Земля, Огонь и Металл. Соответственно, Стратег, Секретарь, Воин, Герой и Страж.

Ци Стратега, как я уже знал, было связано с командованием войсками. Вид сверху, телепатическая связь с командирами подразделений, воодушевление войск и так далее. Секретари, как выяснились, работали википедией, храня огромные запасы знаний, а также занимались логистикой. В смысле, постоянно следили за тем, чтобы войску было что жрать — средние века же. Еще люди в синих халатах умели как-то предсказывать погоду, особо раскачанные, разряда с восьмого-девятого — влиять на нее.

Про Воина я тоже не слишком много знал, видел тренировки своего названного брата Лю Юя. Огромная физическая сила и крепость тела — все это было характерно для Воинов. Такие обычно выступали поединщиками, охотились за вражескими генералами, но и обычным людям с ними лучше было не встречаться — зашибут.

Герои были бойцами прорыва. Тоже сильные, не такие, правда, как Воины, но зато быстрые. Фронт прорвать, фланг размотать — вот это все. Мастера боевых искусств, которые тоже могли противника штабелями укладывать.

Последними шли Стражи. Ци направления металла давала им возможности укрепления тела до состояния полной неуязвимости. Особо одаренные особи могли еще и окружающим свои свойства временно передавать. Встает такой Страж посреди войска, врубает свою «железную кожу» и секунд двадцать в солдат можно хоть затыкаться, но вреда не нанести.

Имелись еще другие «подклассы» — у того же Воздуха были Стрелки, отправлявшие стрелы с высокой точностью на запредельные расстояния и умевшие создавать снаряды из своей первостихии. У Земли были Лекари, у Воды — Призыватели, у Огня — Заклинатели, а у Металла — Кузнецы. Но о них У Ваньнан упомянул вскользь, а я уточнять не стал, боясь выдать свою неосведомленность в данном вопросе. Пообещал лишь себе потом во всем этом разобраться, чтобы не ходить дураком.

Вообще, у меня сложилось такое ощущение, что в этой версии Китая потенциальными носителем цимог стать любой человек. То есть вообще любой, даже самый последний селянин из самой глухой деревни, ничего, кроме сохи, в своей жизни не видевший. Потому что ци, развитое ци, было не результатам рандомного дара богов — этому дали, этого обделили — а результатам учебы и упорного труда. Растянутого, на минуточку, на всю жизнь.

Просто большинство предпочитали всей этой мистикой шаолиньской не заморачиваться. И работе над собой, а именно так качались разряды в этой системе пяти первостихий, предпочитали низкооплачиваемую работу на дядю. По большому счету, все как у нас, только без магии-шмагии. Хотя как знать, как знать…

Когда мы закончили обсуждать суперспособности китайских носителей ци, я как-то сразу принял тот факт, что к советам Мытаря стоит прислушиваться. Раз он что-то говорит, то со знанием дела — Секретарь же. Если утверждает, что большая часть банды Соловья — сброд с дрекольем, то так оно, скорее всего, и есть. Выходит, пять тысяч человек мне брать не нужно?

— Конница с ними расправится без труда, господин, — подтвердил секретарь. — Сотни три-четыре наемников будет достаточно. Вчерашние селяне побегут, едва только заметят отряд всадников. Это у них в крови.

В книгах по истории тоже так говорилось. Да и в играх типа «Тотал Вара» небольшой отряд конницы запросто громил легковооруженных крестьян. Что ж, будем надеяться, что и в реале все обстоит так же.

— У Ваньнан, возьми на себя труд послать разведчиков, чтобы точно выяснить, где сейчас обитает банда Соловья. Заодно спланируй движение войска так, чтобы мы их шуганули, и они отошли в удобное для атаки кавалерии место.

— Будет сделано, господин. Когда выступает войско?

— Завтра с рассветом, думаю, будет в самый раз.

Когда он ушел, я еще раз всмотрелся в карту. Четыре дневных перехода до подконтрольных земель и разбойничья ватага в одном дневном переходе. Вроде успеваю квест сделать. Надеюсь, богиня удовлетворится такой победой. Точнее, установленная ею система удовлетворится.

Я вызвал «меню» и отметил, что название и описание последней задачи, нужной для получения первого ци-заклинания, слегка изменилось. Теперь оно звучало так: «Ученик уничтожает банду разбойников. Командуя конницей, он разбивает неприятеля. Победа может быть только полной: воины противника должны бежать или погибнуть, поле битвы остаться за войсками ученика. Потери в его армии не должны превышать десяти процентов».

Отлично! Работает!

Однако тут под описанием квеста появилась еще строчка.

«Дополнительное (необязательное) условие. Ученик берет в плен вождя разбойников Чэнь Дэна и получает награду из рук богини».

Оп-па! Эта штука что, еще и подстраивается под принятые мною решения? Или это Гуаньинь так, минуя обычный для нее канал связи во сне, со мной общается? Что логично, вообще-то. Кнут она продемонстрировала, теперь — пряник. Плюс контроль своего чемпиона, который ей зачем-то нужен.

Глава 6. Командир принимает непростое решение

Триста всадников, как оказалось, — это тоже большая и шумная толпа. Пока планировал боевой выход, цифра эта, особенно в сравнении с армией, численность которой измерялась в десятках тысяч, не казалось впечатляющей. Помню, думал: три сотни — это же немножко. Тихонько подъедем, потом с криками и улюлюканьем накинемся на разбойников, те с перепугу и побегут.

Теперь я смотрел на свой конный батальон и понимал, что тихонько не получится. Пока стоим — люди болтают, кони ржут, когда начинаем двигаться — грохот стоит такой, что черти в аду слышат! Как такой оравой вообще можно подкрасться незаметно?

Амазонка, командовавшая тремя эскадронами конных арбалетчиков по тридцать человек в каждом, на это мое замечание отреагировала удивительно флегматично. Пожала плечами и показала рукой куда-то на север — подозреваю, что это был север.

— Мы отправили разведчиков. Они следят за логовом Соловья. Разъездов у них нет, так как нет кавалерии, так что подберемся на дистанцию броска безо всякого риска.

Женщиной она была зрелой, лет тридцати-тридцати пяти, и очень интересной. Миниатюрной, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, но очень ладно сложенной, что подчеркивал ее мужской наряд из темно-синего сукна. Вроде обычный для местных костюм — халат до середины бедра, шальвары, но это все сидит идеально, а кожаная броня стрелка облегает все выпуклости… М-да, что-то не туда мысль пошла.

— К тому же здесь не горы, звуки так сильно не разносятся, — закончила Гу Вайцзинь, не обратив, к счастью, внимания на мои плотоядные взгляды.

Я осмотрелся по сторонам и хмыкнул. Как по мне, тут как раз были горы. Что тогда горы, если не это? Высоченные, густо поросшие деревьями, которые на расстоянии выглядели как мох. Изрезанные ущельями и снабженные даже парочкой небольших водопадов, они располагались в нескольких километрах от нашей тропы, идущей по тропическому лесу. Который, конечно, глушил движение трехсот конных, но далеко не в полной мере.

— В горах — да! — с готовностью подхватил Гань Нин, обозначенный мной как Пират. Он держался слева от меня, а в бою должен был командовать сотней ударной конницы. С длинными копьями которая. — Там постоянно нужно следить за каждым словом. Горные духи разносят звуки на много ли вокруг, а иной раз и специально забрасывают их в уши тем, кто тебя ищет. Или, наоборот, тебе. Пару раз, еще до падения Хань, мы с братьями так от облавы и спасались.

Гань Нин был мужчиной видным, я бы даже сказал, красивым. Вообще, китайцы, которых я тут встретил, были хороши собой, совсем почему-то не напоминая тех жителей Поднебесной, которых я встречал в прошлой жизни. Здешние люди были хоть и привычно мелкими, но обладали приятной внешностью, мало кого даже тянуло назвать узкоглазым — нормальный разрез глаз. Может, за тысячи лет они намешались с кочевниками всякими, вот и превратились в то, что я видел дома?

Так вот, Гань Нин был красавчиком. Из тех, знаете, которым все девчонки дают не раздумывая. Среднего для европейца роста, то есть высокий для китайца. Чернявый, как все это племя, с длинными волосами, собранными на макушке под тонкой работы серебряной заколкой, с изящными чертами лица и на удивление светлой кожей. Тоненькие усики — было заметно, что за ними Пират ухаживает — делали его похожим скорее на придворного, чем на искателя удачи и вояку. Свой красный халат с богатой вышивкой и легкую броню, состоящую из одного лишь нагрудника толстой кожи, он носил с потрясающей небрежностью, которую мои современники назвали бы стильной.

И о своей привлекательности этот паршивец отлично знал. По пути он незамысловато флиртовал с Амазонкой, причем подкаты у него были настолько прямолинейными, что я просто диву давался, как он еще от воительницы по морде не отхватил. Но та лишь молча улыбалась, не имея ничего против подобных ухаживаний.

— Поэтому в горах лучше не заниматься любовью, — сообщил Пират, у которого каждая история так или иначе была связана с сексом. Причем эти слова он сопроводил таким многозначительным взглядом, обращенным к командирше арбалетчиков, что та зарделась как девочка-первокурсница. — Но здесь, в джунглях Цзяньаня, духи благоволят такому — точно говорю!

Блин, на это вообще реально кто-то ведется? Хотя что я спрашиваю?! Ведется — воительница наша уже ко всему готова, смотрю. И, главное, как они вообще могут думать о чем-то, кроме битвы? Ведь впереди враг и возможная смерть, а они тут устроили!

«Боишься?» — с ехидством уточнил внутренний голос.

«Конечно, боюсь! — отозвался я. — Если что, нас обоих убьют, понял?»

«Не будь девчонкой и живи полной жизнью!» — с презрением к смерти произнес мой вымышленный собеседник, после чего умолк и больше до деревни разбойников не высовывался.

Пока вся моя армия маршировала на квартиры в Пояне, наш небольшой отрядик сделал крюк на восток, потом повернул на север и двинулся к логову Соловья-разбойника, как с моей подачи стали называть Чэнь Дэна все мои соратники и подчиненные. Расчет был на то, что, отступив с пути войска, бандит переждет и вернется обратно, на оборудованную локацию. И тогда мы нападем лихо и по-казачьи. И вот, когда до реализации этого грандиозного стратегического плана остались считанные часы, меня охватил мандраж.

Второй день в этом мире, в этом теле, а уже веду куда-то три сотни людей, чтобы убить и разогнать полторы тысячи крестьян, ставших разбойниками. Как-то это перебор немного. Читал я про попаданцев, но и те себя так дерзко не вели!

Может, не стоило так рьяно кидаться на выполнение квеста богини? Плечо болит, в седле сидеть тяжко, мысли о смерти не отпускают — что я делаю вообще? Куда еду, зачем? Это не мой мир, не мое время, даже не понимаю, что на меня нашло, когда я дал Гуаньин свое согласие. И назад уже не отыграешь — понятно, что все реально, сохраненок по ходу игрового процесса не будет.

Вскоре к центру построения, в котором вместе с двумя другими командирами ехал я, подскакал разведчик. Мелкий мужичок, которого я сперва даже не разглядел на спине здоровенного жеребца, так низко он пригнулся к гриве, отсалютовал и доложил:

— Чэнь Дэн вернул своих людей в лагерь. Дозоры с их стороны выставлены только с двух направлений — только с них на лагерь и можно выйти. С двух других его окружают горы.

Амазонка глянула на меня, как бы спрашивая разрешения. Я не сразу сообразил, что она хочет отдать приказ разведчику, но не может этого сделать, поскольку находится в компании старшего офицера. Армия как она есть, ага. Кивнул женщине, и та сразу же обратилась к разведчику:

— Наблюдать за дозорами. Когда наш отряд приблизится на два ли к ним, убить. О выполнении доложить.

— Слушаюсь, — мужичок снова отдал салют и поехал выполнять поручение.

Я же про себя подумал, что это хоть и очень толковый, все же жестокий приказ. Особенно когда его озвучивает женщина. Да, идет война и все такое, а люди, которых мы собирались атаковать — грабители и, скорее всего, убийцы. Но не от хорошей же жизни вчерашние крестьяне встали на эту скользкую дорожку. В стране бардак, власти нет никакой, точнее, она меняется в зависимости от того, чьи войска держат тот или иной уезд. Жрать хочется, цены растут, деньги обесцениваются чуть медленнее, чем человеческая жизнь.

Какой у них вообще был выбор, у этих селян, которые стали бандитами? Сдохнуть с голоду, быть зарубленным воинами одного из многочисленных князей или взять в руки оружие и попытаться хоть на что-то повлиять? Это я понимаю, кучу книг по истории Китая прочитав, что ни на что они не повлияют, эти бедолаги, а им-то откуда знать?

И какой выбор у меня? Ныть, опустив лапки, или барахтаться, как та лягушка из сказки? Отправиться во Тьму или попытаться выжить, а там, глядишь, и на что-то большее замахнуться? Вроде возвращения домой. И, опять же, а хочу ли я домой? Там я никто, а тут мелкий князек и потенциальный стратег. Правда, убить могут в любой момент, а то и похуже чего, но всяко же интереснее, чем пылесосы впаривать.

Через час готовая к атаке конница собралась за бамбуковой рощей. Внизу, в долине между гор, прилепившись к одному из склонов, раскинулся лагерь разбойников. Шалаши, палатки, вроде тех, что пользуют и мои воины, несколько более-менее основательных строений — не иначе, дома комсостава. Сотни людей, мирно отдыхающих после трудов неправедных. Нападения они не ждали, уверенные в том, что армия Белого Тигра прошла в Поян, а больше тут вроде и некому бесчинствовать. Даже дозоры эти олухи выставили на всякий случай — мои разведчики сняли их без труда.

Пират с Амазонкой смотрели вниз, а потом перевели взгляды на меня. А… приказы, да. Я же командир. По пути мы все с капитанами обсудили и решили действовать вот как. Гань Нин берет сотню всадников и атакует в лоб, со склона. Арбалетчица со своими тремя эскадронами заходит с левого фланга, отрезая один из путей к бегству, осыпая разбойников болтами. Второй путь отхода мы оставляем неприкрытым, чтобы грабителям было куда бежать, спасаясь от кавалерии. Не хватало еще запереть противника в ловушку! Даже крыса, загнанная в угол, способна доставить кучу проблем, а полторы тысячи вооруженных людей тем более.

Я с оставшейся сотней игнорирую резню и сосредотачиваюсь на атамане разбойников. Прорубаюсь к центру, пытаюсь взять его живым, при невозможности — убиваю. Без него вся эта толпа бедно одетых и скудно вооруженных людей ни для кого, кроме себя, опасности не представляет.

Ну и тут на холме остается с десяток человек. Наблюдать, сигналы передавать об изменениях в оперативной обстановке. А еще — дуть в трубы, имитируя наступление пехоты. Сигналы для армии были всекитайскими, и разбойники их знали прекрасно. На что мы и рассчитывали, планируя нападение.

На мой взгляд, выглядело все слишком прямолинейно. Но оба капитана заверили, что не готовая к обороне толпа бывших селян для конницы не представляет никакой опасности. Мол, те, едва завидев армию и не понимая ее численности, бросятся бежать, а моим воинам только и останется, что носиться и махать саблями.

— Давайте, — сказал я. — Атакуем по плану. Если что-то пойдет не так — отходить и не геройствовать. Что угодно, ясно?

И пристально посмотрел на Пирата. В Амазонке я был уверен — увидев что-то, что представляет серьезную опасность, женщина отступит, а вот мужик, да еще такой горделивый красавчик-авантюрист…

— Да, стратег, — в унисон кивнули капитаны. Мне показалось, что Гунь Нин слегка высокомерно изогнул губы.

— Тогда вперед!

Наблюдать за тем, как вниз по склону несется конная лава, размахивая саблями и улюлюкая, было страшно. Мне — страшно, а я ведь на вершине холма стоял и смотрел на спины своих воинов и задницы их коней. А представить себя на месте человека, который только-только сварил в котелке на костерке риса и собирался отужинать — бр-р-р! Крестьянина, который орало поменял на копье с неделю назад, и весь жизненный опыт которого вопит во весь голос — беги и прячься.

После такого зрелища я уже не сомневался, что три сотни моих воинов разгонят полторы тысячи человек, как ветер солому. Если бы нас ждали, если бы построились хоть в какие-то оборонительные порядки — тогда да, шансы у разбойников были бы. А вот так — ноль.

Досчитав до ста, чтобы первая сотня врубилась в разбойников, я повел свой отряд вниз. Старался держаться в глубине построения, чтобы не быть раненым или убитым какой-нибудь шальной стрелой, но в скачке это получалось не ахти. Игнорируя носящихся, словно куры, местных, я домчался до глинобитных стен «капитальных» строений лагеря и увидел, как небольшой отряд всадников уносится в сторону не прикрытого войсками направления. Не иначе, главарь с ближниками пятки салом смазал!

— За ними! — рявкнул я. — Не жалеть лошадей!

Очень уж мне хотелось получить награду от богини за взятого в плен Соловья. Пусть мы с ней в напряженных отношениях, но подарки мне пригодятся.

Все вокруг смазалось в сплошные зелено-черные полосы. Я даже не особенно пытался понять, куда мы несемся, лишь держался в строю, стараясь не вылететь из седла. К счастью, память тела никуда не делась, и, если сознательно не мешать, я был неплохим наездником. А вот зрительное восприятие оказалось моим, а не унаследованным. Поэтому во время скачки меня немного замутило.

Но продлилась она недолго. По субъективному времени минут пять, а значит, даже быстрее. Кони у нас были лучше, и вскоре мой отряд начал дышать в спины беглецам. На некоторое время наши скорости уравнялись настолько, что мне стало казаться, будто мы стоим на месте, только зачем-то подпрыгиваем на спинах животных.

И тут случилась какая-то странная фигня. Один из беглецов, одетый богаче прочих, стал отставать от своих товарищей, словно собрался прикрыть их отход или сдаться в плен. Оказалось, ни того, ни другого делать он не собирался. Когда повернул голову в нашу сторону, я увидел, как он злобно, даже торжествующе оскалился. Потом мужик выбросил в нашу сторону руку, с которой сорвались какие-то лепестки.

Нет, это были не лепестки цветов, а бумага! Резаная на небольшие куски белая, желтая, розовая и темно-коричневая бумага. Я только и успел подумать, что это очень странный способ остановить погоню, как бумага стала собираться в тучу над нашими головами.

«Заклинатель!» — зачем-то напомнил мой внутренний голос. Будто я сам не знал. Соловей применял какую-то ци-магию. И мне совсем не хотелось выяснять какую.

— Берегись! — заорали сразу десяток моих кавалеристов и стали отворачивать в сторону.

На всякий случай я тоже потянул коня за поводья, заставляя его уйти левее стремительно чернеющей тучи, низко висящей над нами. Едва-едва успел это сделать, как оттуда на землю стали падать… Медузы? Во всяком случае, выглядело это именно так.

Но это оказался не планктон, который неведомая сила зашвырнула в небо, а затем заставила пасть на землю. Соприкасаясь с поверхностью почвы или задевая людей и животных, эти сгустки склизкой дряни стали бесшумно лопаться. А затем обволакивать стекловидной массой предметы, на которые попадала.

Конница, не успевшая уйти из-под бомбардирующей медузами тучи, стала замедляться. Потом и вовсе остановилась. На глазах кони и их наездники покрывались тонким слоем стекла и так замирали. Тоже остановив коня, я с ужасом смотрел, как в беззвучных криках распахнуты рты моих воинов. И никак не мог им помочь.

Плюнув на удирающего Соловья, я соскочил на землю и бросился к ближайшему застывшему всаднику. Хватил рукой по лошадиному боку и чуть кулак себе не размозжил — будто по камню ударил! Или по льду, судя по температуре. Из-под тонкого слоя которого на меня смотрели живые еще глаза перепуганного человека.

Выхватив меч из ножен, я рукоятью осторожно постучал по ледяной корке. Она пошла трещинами. В одном месте откололся небольшой кусочек, и я тут же сунул туда палец. Почувствовал мокрую, но теплую и живую кожу лошади, стал расковыривать отверстие, пока не смог освободить участок с ладонь.

Только тогда, убедившись, что это вообще возможно, я взобрался на своего коня и, уже оказавшись на одном уровне со всадником, стал аккуратно откалывать куски льда с лица замершего статуей воина. Начал, естественно, с носа. Каких-то пять-десять секунд — и ладонь моя уловила горячее дыхание солдата.

Оглядевшись по сторонам, я насчитал полтора десятка превращенных в изваяния людей. И без малого сотню конных, которые держались в стороне и с опаской следили за моими действиями.

— Какого хрена вы встали, собачьи дети! — заорал я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева на этих суеверных дикарей. — Они же задохнутся! Ну-ка быстро, делай как я!

— Это злое колдовство, господин! — издали крикнул один из кавалеристов.

— Я твое личное злое колдовство! — рявкнул я. — Я твой зад буду жарить вечно, тварь трусливая! Бегом! Это же ваши товарищи!

Уж не знаю, что возымело действие: угроза или напоминание о соратниках, попавших в ловушку Заклинателя, — однако воины двинулись на помощь.

Ну что я могу сказать!

Наши коллективные камлания остановили дождь. Но солнца не принесли. Уверен, дело в отсутствии некой синергии) В разнобой, в общем, стучим в бубны! Давайте еще не забудем книжку в библы добавим, может поможет?)

А я уж расстараюсь, по проде в день буду гнать)

Глава 7. Военачальник участвует в философском споре

Из шестнадцати моих воинов, попавших под заклинание Соловья, нам удалось спасти только семерых. Остальные не дождались подмоги и задохнулись, лишенные ледяной коркой доступа к воздуху. Мерзкое колдунство — обездвиживать людей, оставляя их в сознании и даже даря надежду, что соратники успеют спасти. Какой извращенец его придумал?

Сам Чэнь Дэн сумел смыться, что добавляло к горечи от страшной смерти воинов еще и мерзкий привкус вины. Я фактически его отпустил. Сделал выбор в пользу спасения своих солдат, а не преследования. Тот подобной дилеммой не мучился — тупо свалил, бросив полторы тысячи селян на смерть.

А я получил сообщение от интерфейса Гуаньин. Вертикальная строчка иероглифов сообщала, что для меня открыто умение «Небесный взор» первого разряда. Вместе с ним появилась еще и вкладка активных способностей, сосредоточив на которой внутренний взгляд, я увидел соответствующий раздел. Пока там красовалась только иконка-иероглиф с сопровождающим текстом следующего содержания:

«Небесный взор»

Активируемая способность первого разряда.

При активации дает возможность полководцу наблюдать за сражением с высоты птичьего полета.

Скорость активации: 1 секунда.

Срок действия: 30 секунд.

Радиус применения: 300 метров.

Высота «взгляда»: 30 метров.

Скорость восстановления: 3 часа.

Ограничения: полководец не должен находиться в бою.

Естественно, я тут же, не удержавшись, ткнулся, если можно так выразиться, взглядом в иконку, запуская полученную ци-способность. Меня словно выдернуло из тела и мгновенно забросило на высоту десятиэтажного дома. От неожиданности я заорал — заорал бы, если бы мог. Но, как оказалось, во время применения «взгляда» у меня отсутствовала возможность управлять своим телом. Хотя, может быть, где-то внизу военачальник вопил как резаный, а я и не слышал.

Это не было похоже на то, что я испытывал, наблюдая за тем, как способность применял оригинальный Вэнь Тай. Там будто просто ролик перед глазами крутили, а сейчас я сам, пусть и без тела, но с полным ощущением присутствия, вознесся на высоту тридцати метров.

Секунд десять, не меньше, я паниковал, но затем все же сумел взять себя в руки и принялся оглядываться. Увидел ущелье, в котором находился лагерь разбойников, красивое, кстати, место. Разглядел, как отдельные отряды кавалерии гоняют разбегающихся селян. Даже заметил, как вдалеке, уже, пожалуй, в полутора-двух километрах, исчезает из виду крохотный отряд Чэнь Дэна.

А потом вернулся в тело. Даже, сказал бы, упал в него с высоты. Зашатался и сел бы на задницу, если бы Ванек, мой ординарец, не поддержал за руку. Он, а с другой стороны незнакомый воин из преданной мне сотни наемных всадников.

— Благодарю, — буркнул я, освобождаясь от их заботливой поддержки. — Стою, не падаю.

Тут же покачнулся, но удержался на ногах и даже сумел сделать несколько шагов. Доплелся до ближайшего камня, которых тут было великое множество, и опустился на него. М-дя, Леша. Вот ты и стратег. Не очень понятно, как мне в реальном бою помогут эти тридцать секунд свободного полета, но, вероятно, способность можно прокачивать. Я же помню, как Вэнь Тай летал над битвой не раз и не два, а значит, откат способности у него занимал значительно меньше трех часов. Какого, кстати, он был разряда? Надо спросить потом у Гуаньин.

Стоило мне вспомнить о богине, как ожил интерфейс. На этот раз сообщение гласило, что дополнительное (необязательное) задание мною не выполнено. А то я же не заметил! Однако прежде, чем успел психануть, я заметил, что под ним есть еще иероглифы. Извещающие, что я получил звание «Вызывающий доверие». Этот символ мигал, как бы подчеркивая, что на него можно «кликнуть».

Вообще, система производства «Гуаньинь Корп» явно под меня подстраивалась. Первые сообщения были написаны в духе «Книги Перемен» и выглядели как «ученик выполняет задание» и «разумный муж не усомнится». Теперь же слог стал более современным, а описание «взора» вообще было сделано как в какой-нибудь компьютерной игре.

Развернув описание звания, я обалдел. Система или богиня — хрен его разбери, как штуковина вообще работает, — засчитала мне спасение солдат от ледяного плена.

«Вы предпочли спасти жизни своих людей возможности отнять жизнь врага. Теперь солдаты больше доверяют вам, так как знают, что в подобной ситуации вы сделаете такой же выбор. Радиус применения способности “Пыл” (неактивно) увеличен на 5 процентов».

Круто! Я не знаю, что такое этот «пыл», но подозреваю, что это из категории вдохновляющих способностей стратега. А пять процентов — это много или мало? Каков исходный радиус?

Сразу после чтения появилась вкладка пассивных способностей, в которой красовался тот самый иероглиф «доверия». Пока единственный, но лиха беда начало!

А богиня молодец, хоть и та еще стервь. Сообразив, что выдернула в этот мир человека, который просто не поймет систему самосовершенствования китайцев, все эти ци, дао, путь и прочую муть, она просто создала компьютерную нейросеть у меня в голове. С которой интуитивно понятно, как работать, для меня, естественно, а не для местных, и которая самообучается, подстраиваясь под мой тип мышления.

«Лучше бы дали какую-нибудь “каменную кожу”! — ворчливо заметил внутренний голос. — От стрелы бы, глядишь, уберегло. А это пыл! Нафиг он нужен?»

Частично я был с ним согласен. Хотелось бы чего-то более практичного, дающего хотя бы иллюзию безопасности. Но, чтобы получить «каменную кожу», как я понимаю, нужно было развивать ци по направлению Воина или Стража. Что, во-первых, вряд ли было возможно, учитывая планы богини, а во-вторых, предполагало наличие меня любимого на передовой. В упор смотреть на все эти кровь-кишки-расчлененку — самому жизнью постоянно рисковать. А я знаю, что малость трусоват. Может, и не малость даже. Так что ци Стратега для меня — идеальный выбор. Подальше от битвы, поближе к кухне, к штабу, в смысле.

И вообще, мироздание никогда никому не дает ничего больше того, что тот в состоянии выдержать. Ух, мысль какая! Прямо китайская! Хоть сейчас рисуй на листке это мудрое изречение!

— Чэнь Дун? — спросил Пират, осаживая своего коня в трех шагах от меня.

Был он весь раскрасневшийся, довольный, как работяга в день получки. Узкий прямой меч с очень короткой рукоятью и лезвием в крови он держал в опущенной руке.

— Ушел, — отозвался я. Качнул головой в сторону мертвых воинов, которые еще не оттаяли настолько, чтобы самостоятельно упасть. — Заклинанием ударил напоследок и сбежал.

О том, что предпочел жизни своих воинов преследованию, я говорить не стал. Сам поступить по-другому не мог, но понимал, что, с точки зрения военачальника, сделал не самый разумный выбор. Боялся, что Гань Нин презрительно скривит губы. Отпустить руководство банды — значит создать предпосылки к тому, чтобы в нее снова начали стекаться обездоленные войной селяне.

— Ну и демоны с ним! — отмахнулся Пират. — Зато как мы погоняли этих селян! Да, надолго им урок преподали! Будут думать теперь, прежде чем выходить на тропу разбоя!

Я в этом как-то сомневался. Когда живот прилипает к хребту, становится не до умных мыслей. В том, что разбежавшиеся грабители снова соберутся в ватагу, я не сомневался.

Вскоре подъехала Амазонка, сообщившая, что пленных согнали в кучу возле домов, и если я хочу что-то им сказать, то уже можно туда ехать.

— Что я им должен говорить? — вопрос слетел с губ раньше, чем я успел подумать.

— Решить их судьбу. — Если Вайцзинь и удивилась, то вида не подала. — Казнить, отпустить, взять в армию.

— Взять в армию? — последний вариант удивил меня несказанно. — Они же…

И захлопнул свой болтливый рот. Да что с тобой, Леша?! Думай, прежде чем что-то говорить! Твои капитаны не должны в тебе сомневаться!

— Трусы? — по-своему поняла недосказанное Амазонка.

— Селяне…

— А из кого нам еще пехоту нанимать? — в свою очередь удивилась женщина. — Немного тренировок, и эти селяне будут вполне уверенно держать строй. Натиск тяжелой конницы они, может, и не отразят, но где у нас тут тяжелая конница?

Я кивнул. Логично. Откуда еще набирать пополнение армии, постоянно воюющей и несущей потери во время гражданской войны. Не удивлюсь, если после боя такое предложение озвучивается и солдатам противника, попавшим в плен. Китайская практичность — нет отходов, но есть ресурсы.

— Поехали, — сказал я. — Посмотрим на них.

Пленных было около сотни. Неровным строем эти оборванцы, грязные, местами окровавленные, стояли, окруженные редкой цепочкой конных, и даже не думали бежать. Смотрели кто угрюмо, кто испуганно, кто равнодушно. Выдающихся экземпляров среди них не было — все мелкие, тощие. Да и какими им быть, если они с голодухи пошли на разбой?

Что меня удивило — среди мужиков было достаточно много женщин. Не большинство, конечно, но с десятка полтора на сотню, это, как по мне, довольно много. Тоже члены банды Соловья или, скорее, маркитантки?

— Объясни им обычные условия, — попросил я Амазонку, не желая прокалываться и обещать своим возможным новобранцам то, то не было предусмотрено стандартным рекрутингом.

Женщина кивнула, чуть тронула коня коленями и выехала вперед.

— Белый Тигр Юга предлагает вам прощение за ваши преступления, — крикнула она, глядя поверх голов. — Тем, кто присягнет ему на верность, по приезде в лагерь выдадут продовольственный паек и зачислят в отряд новобранцев. После подготовки поступите в полк.

Пленные уставились на нее, ожидая продолжения. И она не обманула.

— Остальные будут казнены.

Офигенный выбор! А я вообще могу потом рассчитывать на надежность солдат, которых в войска забрили на подобных условиях? Что-то сомневаюсь! Как бы потом от новобранцев клевцом гэ между лопаток не получить!

Разбойники стали опускаться на колени и утыкаться лбом в землю. Это, надо понимать, символ принятого предложения был — как еще такую позу трактовать? Но сделали это не все. Около десятка пленных остались стоять. Ничем не примечательные люди, как и прочие, одетые в рванье, в сандалиях из плетеной соломы и с грязными лицами. Среди них была одна женщина. Средних лет, с жестким и угрюмым лицом.

Черт, их же сейчас казнят!

Да, они разбойники, но какого черта?! Что, вообще, за гордость у кучки крестьян?

— Жизнь недорога? — спросил я насмешливо. На самом деле никаких подобных эмоций я не испытывал, но нельзя же было, в самом деле, закричать: «Что вы творите, идиоты? Быстро на колени!»

— А чего ее ценить? — ответила, как ни странно, пленница. Мужики просто стояли и угрюмо таращились на меня.

Представляю, каким они меня видели. Красавец-генерал, на гнедом коне, в богатой одежде и доспехах. Сидит, стеком с перьями на конце поигрывает, ухмыляется. И они такие, несгибаемые. Придурки!

— Власти в Китае больше нет. Небо отвернулось от императора, — произнес пожилой селянин, стоящий справа от женщины. — Господа, говорящие о Желтом Небе, оказались такими же алчными демонами, как и те, кто был до них. Наши дети и внуки погибли от голода или в битвах между генералами. Война пожирает страну. Будущего больше нет. Так зачем нам ценить жизнь, Белый Тигр Юга?

Говорил он совсем не как крестьянин — слишком грамотно и чисто. Не иначе, представитель сельской интеллигенции. Учитель, возможно, или врач. Хоть и выглядел самым что ни на есть настоящим землепашцем.

— Как ты смеешь?! — тут же выкрикнула Амазонка, обнажая меч.

Воины смотрели на меня, и я вдруг понял, что мужик загнал меня в логическую ловушку. Теперь любое мое действие: отпущу я их или прикажу казнить, — станет его победой. Нет, роптать никто не будет, но осадочек останется. Потом по палаткам пойдут разговоры — стратег наш, мол, язык в зад засунул и ничего деду не ответил. А тот прав был.

А я и так в подвешенном состоянии. Начинающий военачальник, связанный службой богине, который даже не знает, может он на своих людей полагаться, или нужно ходить и оглядываться? Насколько они верны? Не продадут ли другому князю, чтобы выторговать себе условия получше? Сплошь и рядом такое было описано в «Троецарствии».

В общем, из ситуации не было нормального выхода. Кроме одного — я должен был победить пленника в споре. Он бросил мне вызов — я обязан на него ответить. Иначе это может стать первым камушком, который породит лавину.

Только вот риторикой я не владел. И в реалиях тутошних не вполне разбирался.

Я подъехал к Амазонке, положил руку ей на плечо, заставляя убрать оружие. Спешился и под пристальными взглядами охраны и пленников подошел к группе стоящих крестьян.

«Леша, ты что, мать твою, делаешь?» — заорал внутренний голос. Я приказал ему заткнуться, и он, как ни странно, послушался.

— Ты прав, бать, — сказал я, глядя прямо в глаза этому старому, но еще крепкому мужчине. — В стране бардак — мама не горюй, а спасителей столько нарисовалось, что как бы от них самих спастись.

Понимая, что оратор из меня никакой, я старался говорить от сердца. И надеялся, что встроенный гугл-переводчик справится. Он и правда не подкачал. Губы выталкивали совсем другие слова. Я их слышал как бы наложением на свои.

— Ты прав, отец, — говорил я в китайском дубляже. — Императора нет, Небо упало на землю и разбилось на осколки. И каждый осколок схватил князь, считающий, что получил сокровище.

Краем глаза я заметил, как наблюдающий за нашим разговором Пират хмыкнул и вскинул бровь. Подумал, что он насмехается надо мной — не знаю почему, но мне так постоянно казалось. Однако увидел, как он достает из седельной сумки походный письменный набор, устраивает его на лошадиной шее и начинает что-то писать. Он что, конспектирует за мной, блогер хренов?

— И крови еще прольется много, и сотни тысяч невинных погибнут, — продолжил я. — Все так. Только, бать… Тебе не приходило в голову, что мы все в этом виноваты? Такие, как я, в том, что в годы мира не увидели разрастающуюся гниль. Такие, как ты, что позволяли всяким уродам гнуть вас, как им в голову придет? Князья бухали, охотились и заучивали красивые фразы из трудов Конфуция, крестьяне покорно гнули спины на плантациях и не поднимали глаз выше рисовых ростков. И все думали, что император как-то разрулит. Так ведь?

Пленник смотрел мне прямо в глаза. Твердо так, как смертник, которому терять уже нечего. Но на последнем вопросе что-то внутри у него дрогнуло. И мне показалось, что я пробил броню.

— Что тут скажешь, отец. Мы все ошиблись, — продолжил я. — И аристократы, и воины, и чиновники, и крестьяне. Император, как выяснилось, тоже. Небо упало на землю, разбилось на осколки. Но если все так оставить, то следующим поколениям по земле нельзя будет ходить — изрежут ноги. Кто-то должен собрать осколки. Не ждать, пока это сделают другие, а наклоняться и собирать. В процессе, конечно, пальцы можно порезать, но если не принести подобной жертвы, как потом отпускать гулять по этой земле детей?

Повисло молчание. Я вдруг осознал, что даже уткнувшие головы в землю пленники подняли взгляды и наблюдают за этой спонтанно возникшей дискуссией. Про моих воинов и капитанов и говорить нечего — они выглядели так, будто на ток-шоу попали.

— Значит, я должен стать той кровью, что прольется с твоих пальцев, когда ты подбираешь осколки? — наконец спросил мужчина.

— Если таково твое решение, — тут же отозвался я. — Я его приму. Решение, но не вину, которую ты пытаешься на меня взвалить.

За меня будто кто-то другой говорил. Призрак настоящего Вэнь Тая, что ли? Я бы сроду до такого ответа не додумался. Или мог, но раньше возможности такой не было? И повода?

— Да будет так, — медленно произнес пленник. Опустился на колени и наклонил голову. Не в рабском поклоне покорности, а подставляя шею под меч. Его товарищи с секундной задержкой повторили его позу.

Я вскочил в седло, скривившись от вспышки боли в раненом плече. Кивнул Амазонке и поехал прочь. Через несколько секунд за спиной услышал свист резко опускающихся клинков.

Чертов Китай! Только тут можно одновременно одержать победу, выиграть в споре и проиграть!

Глава 8. Воин познает важность церемоний

После того как я разбил банду разбойников, боевой дух армии и правда вырос — хотя цель, вообще-то, была в другом. Солдаты посматривали на меня с возросшим уважением, кланялись более почтительно, что ли. Ванька-ординарец рассказывал, что в их среде ходят разговоры о том, какой я молодец, как умело командовал и малыми силами разбил большую банду. Было бы там чего еще разбивать! Все потери, которые конница понесла в акции, пришлись на заклинания Чэнь Дэна. Еще лошадь одна сломала ногу на камнях, выбросив наездника, отчего тот лишился нескольких передних зубов. Скотинку пришлось прирезать, а выживший боец сверкал щербатой улыбкой.

Понятное дело, никакой гордости от своего «умелого командования» я не испытывал, как и удовольствия от содеянного. Строго говоря, я произошедшего стыдился. Вспоминал гибель от магии Соловья девяти воинов. И тот разговор со пожилым деревенским учителем, который не пожелал встать на колени. Его казнь.

На душе от этого до сих пор было тошно. Даже понимая, что конница по моему приказу гоняла разбойников, вчерашних крестьян, и многих убила, я не так переживал. Воспринимал это как военно-тактическую игру — интрефейс от богини здорово в этом помогал. А вот убийство тех, кто не пожелал встать на колени — да. В том поступке не было необходимости, но при этом поступить иначе было нельзя. Свои бы сожрали. То еще удовольствие, в общем, быть средневековым феодалом.

Гуанинь явилась в первую же ночь после стычки с разбойниками. Заскочила буквально на минутку, будто торопилась куда. Поздравила с победой, похвалила за полученный «взгляд», но новых задач давать не стала. Сказала, что поговорим позже, когда я приеду в Поян. Установленный ею интерфейс сразу после ухода богини высветил новое задание — следовать в подконтрольную локацию для получения дальнейших инструкций.

Куда мы дошли, как и было обещано, за четыре дня. Это не было похоже на триумфальное возвращение победоносной армии, разгромившей врага или освободившей принцессу из лап дракона. Это вообще не походило ни на что из того, что я успел себе навоображать по дороге. А вариантов я напридумывал много.

Самым популярным мотивом было что-то фэнтезийное. Ворота медленно раскрываются, со стен свисают длинные полотнища флагов, где-то на заднем плане играют что-то торжественное невидимые трубачи. И мои войска, чеканя шаг, входят в город под ликующие вопли горожан. Река из копий и алебард течет по узким улочкам, разливается на широкой площади перед дворцом правителя — моим дворцом! — и замирает. Я гордо поднимаюсь по ступеням, в высшей точке поворачиваюсь к ним лицом, и они, все такие построенные, орут что-то восторженное в унисон.

Да-да, глупости, понимаю. Но что еще я должен был представлять? Я же до своих снов о древнем Китае знал только по голливудским блокбастерам, играм соответствующей тематики, ну еще, может, по книжкам — фэнтези, естественно. А там у всех так было — парадный въезд в город, ликующий народ и восторженный рев тысяч глоток.

На деле же все вышло буднично и совсем не торжественно. Находясь во главе длинной, растянувшейся на пару километров колонны, я доехал до развилки. Одна дорога уходила налево, к постоянному полевому лагерю, другая продолжала идти прямо и вела к городу. Там большая часть штаба со мной попрощалась и свернула налево, а я с небольшой свитой и десятком телохранителей поехал в город.

— Нужно нанести визит вежливости городскому управляющему, — сказал У Ваньнан, не дожидаясь моего вопроса о том, почему мы бросаем войско на младший комсостав и едем в город одни. — Правила приличия, которыми ты, мой господин, постоянно стремишься пренебречь. Заодно нужно поторговаться о поставках продовольствия, у нас совсем плохо с рисом и овсом.

Я почему-то считал, что город с деревнями и так принадлежит Вэнь Таю, а значит, и все, что там производят, тоже. Оказалось, нет. Владелец территории получал доход в виде налогов от всего, что производит уезд, деньгами и продуктами. В виде процента — обычно трети производимого. И это еще по-божески было, можно сказать. До восстания Желтых Повязок императорские мытари забирали две трети.

Еще налоги платили подушно — то есть каждый житель уезда по отдельности. Здесь налоговая ставка была пяти видов: одна с молокососа — новорожденного, другая с малыша — с четырех до шестнадцати лет, третья — с юноши до двадцати одного года. Основной, называемый также тягловым, налог люди платили до шестидесяти лет. И последний был стариковским. О пенсиях, естественно, тут никто не слышал — просто с нетрудоспособных брали поменьше.

Вот и получалось, что, если мне не хватало провианта, я должен был его покупать у своих же подданных. Ну ладно, не подданных, у меня не было тут такого статуса. С подзащитных.

— Я, что ли, торговаться должен? — вскинул я брови. Как-то это не укладывалось у меня в голове — стратег и полководец выбивает скидку на закупку риса.

— Нет. Торговаться будет Юань Мао, интендант. Но твое присутствие сильно снижает алчность градоуправителя, — с улыбкой пояснил мой советник с ци секретаря.

Он, кстати, оказался очень полезным дядькой. Никогда не удивлялся, когда я обращался к нему за справкой, видимо, считал, что военные люди оторваны от жизненных реалий. Или просто так тут было заведено. В конце концов, на кой ляд держать в ближниках секретаря, с раскаченной до четвертого разряда оперативной памятью, если не задавать ему вопросов? Ему как бы жалование платят!

Со мной наносить визит вежливости отправились и другие командиры. Уже упомянутый Мытарь, интендант, парочка их помощников и Пират с Быком. Последние, к слову, честно сказали, что едут на постоялый двор, чтобы хорошенько оттянуться, потискать продажных девок и напиться в клочья. А вот остальные, в том числе и я, по делу.

У ворот нас тоже никто не встречал. Они вообще были заперты — обе тяжелые, деревянные, окованные полосами металла створки. В одной из них, правда, была предусмотрена калитка, забранная решеткой. Опущенной.

Первый китайский город меня не впечатлил. Стены я представлял выше, ворота — крепче, дороги — не знаю почему — хуже. Увиденное от представлений отличалось кардинально. Стены достигали в самой высокой точке трех человеческих ростов, в основном же чуть превышали два, ворота можно было выбить тяжелым грузовиком, а вот дороги удивили.

Пока шел к Пояну с армией, большей частью месил грязь бездорожья. На дневном переходе до города обозначились направления, а в десяти примерно километрах появились вполне пристойный проселки. Сухие, ровные, даже мощеные местами камнем. Идти по ним было не в пример удобнее. У самого же Пояна «трасса» расширялась до двухполоски и превращалась во что-то, больше похожее на выложенные брусчаткой мостовые старых европейских городов. Цивилизация прям!

А вот сам город… С внешней стороны его оказалось не разглядеть, он располагался на небольшой возвышенности, и из-за стен не был виден. Я его увидел только после того, как стража на воротах убедилась, что это не враги приехали, и не подняла решетку калитки, позволяя проехать.

Ну, что я мог сказать. Деревня. По крайней мере, в районе ворот. Абсолютно безликая деревня, про которую даже нельзя было с уверенностью сказать, что она китайская. Низкие домики с крышами, крытыми соломой, заборчики какие-то невнятные, улочки узкие и кривые. Я ожидал национального колорита, изогнутых крыш, буддийских храмов и шума восточного рынка. А тут было как на кладбище. Или как в захваченном поселении, в которое въезжали оккупанты.

Даже люди попрятались — я видел только редких прохожих, в основном стариков, спешащих убраться с нашего пути. И еще детские рожицы, выглядывающие из-за заборов.

— Куда все делись? — не удержавшись, спросил я у ординарца.

Ну, странно же. Разгар дня, а людей нет. В городе. Который я как бы защищать подрядился. Хреново, получается, защищаю. Не, ну в самом деле, не могут же они от страха попрятаться.

Тот удивленно на меня посмотрел, но ответил:

— В полях. День же.

Я постарался отреагировать на ответ без широко распахнутых глаз. В полях? Почему в полях? Это же город, тут должен быть ремесленный центр, а не аграрный. Ну, я себе так представлял. С другой стороны, это Китай. Край уходящих за горизонт рисовых плантаций. Правда, на подъезде к городу я не видел этих самых полей, но, вероятно, они с другой стороны расположены. Так что нормально.

По мере того, как мы удалялись от ворот и приближались к условному центру, картина менялась. Людей стало попадаться больше — правда, никто из них не спешил падать ниц и кричать: «Вернулся Белый Тигр!» Дома сделались повыше и богаче. Даже один храм повстречался, хотя скорее это был уличный алтарь с дымящимися палочками благовоний и фигурками то ли богов, то ли предков. Службу там никто не нес, люди просто проходили мимо.

Наконец кони вынесли нас на площадь. Там наша процессия разделилась. Лю Юй и Гань Нин свернули направо, к богато украшенному особняку, бухать, сволочи, поехали, я же с остальными людьми направился к дворцу градоправителя. Ну как к дворцу. Дом в два этажа, красивый, с загнутыми коньками на кровле. Первое китайское здание, похожее на китайское здание.

Когда поднимались по ступеням, ведущим к дому, У Ваньнан сунул мне в руки небольшую лакированную шкатулку, украшенную затейливой резьбой. Я вскинул брови, на что он пояснил.

— Подарок для благородной госпожи Юэлян из дома Чэн, — произнес Мытарь. — Она дожидается тебя в доме управителя.

— А напомни-ка мне, друг Ваньнан, кто это такая?

Секретарь воззрился на меня с нескрываемым осуждением. Огляделся по сторонам, убедился, что интендант и телохранители находятся от нас на почтительно расстоянии, и с каким-то усталым вздохом спросил:

— Неужели опять, господин? Мы уже пять раз говорили об этом. Все твои советники и друзья высказались за союз с родом Чэн. Это выгодно для тебя и для них. Прошу, не делай вид, что ты впервые об этом услышал. Ты же согласился!

Пришлось приложить немало усилий для того, чтобы не заморгать удивленно. Союз с родом Чэн и ожидающая меня в доме управителя Пояна могли значить только одно — договоренность о браке. Весьма распространенная практика в феодальном обществе, а в стране, охваченной гражданской войной, чуть ли не единственный аргумент, позволяющий доверять союзнику.

Это что же получается?! Они меня женить хотят? Судя по вырвавшимся у советника восклицаниям, мой предшественник был против, но его уломали. И теперь, когда я продемонстрировал неосведомленность в этом вопросе, он решил, что я пытаюсь с темы слиться.

— Вылетело из головы как-то, — отмахнулся я. — Так, а мы сперва к ней или градоправителю?

— Она будет представлена тебе на встрече.

То есть мы с моей предполагаемой будущей женой еще даже не виделись! Просто прекрасно! А что, если она страшная? Или старая? Насколько я знал, данные обстоятельства никогда не являлись препятствием для заключения династического брака.

— Ясно, — буркнул я. И пошел встречаться с суженой.

Каких-то особых китайских церемоний не было. Войдя в дом, мы сняли у входа обувь, натянули на ноги серые войлочные тапочки и поскользили по натертому деревянному полу в коридор. Перед нами семенил пожилой слуга в таком нарядном одеянии, что мы в своей походной и не очень чистой одежде смотрелись бедными просителями. Впрочем, броня и шлем, который я и не подумал снимать, все же позволяли мне выглядеть с некой представительностью.

Управитель Цзя Луньбао оказался средних лет мужичком, похожим на богомола. Он встретил нас в большой комнате, поклонился и приглашающе повел широким рукавом халата в сторону разложенных на полу мягких матов. На одном из них сидела женщина, настолько плотно задрапированная в слои ткани и со столь густо накрашенным лицом, что выяснить ее возраст не представлялось возможным.

Луньбао опустился на свою подушку, я с Мытарем и Прапором — на свои. В одном из снов я уже видел такое протокольное мероприятие, так что понимал, что нужно делать. Для начала — сидеть и ждать. С дороги разговоры не ведутся, пока не выпита первая чашка чая. Вскоре их нам подали — в забавных чашках, похожих на прямоугольные блюдца.

Я аккуратно принял от служанки свою посуду двумя руками, медленно и церемонно отсалютовал ею хозяину дома, после чего с той же торжественностью поднес ко рту и сделал крохотный глоток. Моя свита с небольшой задержкой сделала то же самое. Барышня чай не пила, поскольку еще не была представлена, а у китайцев с этим строго. Сидела себе, глазки в пол уткнула — манекен, а не человек. Глядя на нее, я подумал, что подобное поведение женщин мне может понравиться. Может, я и не ошибся, выбрав вместо своей жизни эту?

Дальше пошел обмен вопросам. Длинно, церемонно, если их вживую приводить, да со всеми оборотами, дня не хватит описать. Если в сокращенной версии — примерно так. Как съездили? Нормально. До нас тут слух дошел, что вас серьезно ранили? Не надо прямо всему верить — царапина. А что про разбойников, правда? А это да, покрошили банду Соловья. Ну а дальше какие планы? Спасти Китай, ясен пень! За Китай! Да, за Китай!

Каких-то полчаса — и мы закончили со всей этой прелюдией. Луньбао на минуточку замолчал, а потом вдруг изрек какую-то фразу, судя по торжественности и очень глубокомысленному выражению на лице, цитату одного из множества китайских мудрецов.

— Юная луна еще ничего не освещает, — сказал он. — Но вид ее прекрасен и будет воображение.

Все сразу с умными лицами покивали, мне тоже пришлось — мол, я тоже понял, о чем речь идет.

А оказалось, все очень просто. Это так градоправитель представил свою гостью. Игра слов, местные в этом вообще большие мастера. Юэлян — это яркая луна, а девица из дома Чэн именно так и звалась. Услышав кодовую фразу, она сразу же встала и медленно поклонилась мне.

Что говорить в ответ, я не знал. Во снах Тая еще ни разу не женили, так что в данной области знания у меня, определенно, был пробел. Так что пришлось положиться на гуаньин-переводчик и с ответным поклоном сказать.

— Очень приятно. Как добрались, госпожа Чэн?

И эта падла — я про переводчик — именно так и перевела! Слово в слово! Я думал, будет что-то вроде такой же мудрой и многозначительной фразы, сказанной Луньбао, а он взял и ляпнул так же, как я сказал! Нафига он тогда нужен?

Бросив взгляд на собравшихся, я вдруг понял, что сказанное было не тем, чего они ждали. Ваньнан еле удержал лицо, но по его взгляду я видел, что он очень хочет поднять пятерню и впечатать себе в лоб. Более прямолинейный интендант Мао стиснул зубы, сдерживая смех, а у господина градоуправителя глаза расширились настолько, что уже никто не посмел бы назвать его узкоглазым китайцем.

А вот представленная мне девушка никак не отреагировала. Конечно, ей настоящие эмоции было скрывать несложно, с таким-то слоем штукатурки на лице.

Оскорбил я ее, что ли? Как понять? Черт бы побрал этих китайцев с их ритуалами! Нормальному человеку без полторашки пива не разобраться!

— Госпожа Чэн живет в моем доме уже десять дней, — заговорил наконец Луньбао. — И она очень рада встрече с вами.

Вразрез с тем, что он сказал, Юэлянь поклонилась и, шурша слоями ткани, вышла из комнаты. Ага, рада! Если она рада, то чего свалила?

— Я сказал что-то не то? — напрямую спросил я, когда, кроме мужчин, в комнате никого не осталось. Вопрос я адресовал Мытарю, но ответил на него градоуправитель.

— Не нужно мне было настаивать на знакомстве с благородной Юэлянь сразу по вашем приезде, — скорбно качая головой, сказал он. — Мужчина вернулся с войны, устал и раздражен. Я должен был это предусмотреть. Эта вина на мне, господин.

В завершение он поклонился, не вставая. Причем я уже научился различать разницу, это был именно покаянный поклон, шею он вытянул, как тот деревенский учитель из разбойников.

Я окончательно потерял нить происходящего. В смысле? Где я проявил усталость и раздражение? Нормально же сказал! И чего дед виноватится? Никто ему голову рубить не собирается.

— Будем молиться богам, чтобы они отвели гнев семьи Чэн от нас, — скорбно заключил Мытарь. — Мой господин и правда очень устал после похода и мог произнести что-то, не подумав.

— Конечно, — отозвался Луньбао.

Дальше все в какую-то минуту свернулась. Как в мультике про Винни-Пуха:

«Ну, мы пойдем?»

«В добрый путь!»

Никаких разговоров о продуктах, скидках и прочей приземленной фигне не было. Закончился прием. Причем закончился грандиозным фэйлом, а я даже не мог понять, в чем он заключался.

— Ваньнан, скажи мне, как секретарь стратегу, — спросил я у советника, когда мы уже верхом покидали город и направлялись в постоянный лагерь. — Что я сделал не так? Может, у меня разум после ранения еще не восстановился, но я не понимаю, чем мог обидеть госпожу Чэн.

Мытарь оглядел меня с ног до головы, будто ища признаки душевного расстройства. Не найдя их, вздохнул и сказал:

— Подарок. Я же дал его тебе, господин. Нужно было вручить его молодой госпоже Чэн, а после этого уже расспрашивать о дороге. Неужели все настолько плохо, что ты забыл основные правила достойного поведения?

Так. Ладно. Понял, осознал, исправлюсь. А что там в шкатулке? Я ведь все еще держал ее в левой руке.

Откинул застежку, открыл крышку и с недоумением уставился на веер. Очень красивый и, судя по всему, дорогой веер.

— Веер? — спросил я голосом, полным изумления. — Я оскорбил ее тем, что не подарил веер?

— А чем, по-вашему, госпожа Юэлянь будет скрывать застенчивость на лице, когда придет время соглашаться на брак? Мы прошли уже два письма из трех и три из шести обрядов. Сегодня вам просто нужно было совершить четвертый — свадебный подарок. Но вы решили оскорбить и унизить молодую госпожу. Держали шкатулку на виду, но не вручили ее, а предпочли спросить, как она доехала! Это возмутительно, мой господин! Были и другие способы сказать бедной девушке, что вы не намерены брать ее в жены!

Голос советника сделался жестким и злым. Он прямо-таки искрил раздражением. Да еще на «вы» стал обращаться. И теперь я понимал почему. Кажется, я только что разорвал союз между двумя фракциями. В условиях гражданской войны в режиме «все против всех». Просто прекрасно!

Глава 9. Достойный муж исправляет последствия своих поступков

Вот что я узнал о семье Чэн, когда добрался до своего полевого лагеря и вместе с Мытарем забился в шатер. Древний род, который служил ханьским императорам чуть ли не от начала династии. Очень сильные политические игроки, имевшие большое влияние при дворе до восстания. Их земли располагались на изрядном удалении от центральной части страны, на самой южной окраине, и совершенно не пострадали от войны. До начала восстания Чэны управляли только одним уездом, однако за четырнадцать лет всеобщего бардака расширили свои владения до трех. И они могли выставить на поле боя, если понадобится, порядка семидесяти тысяч пехоты и шести тысяч конницы, в том числе тысячу тяжелой.

И с этими вот ребятами я разругался, разорвав помолвку, оскорбив их дочь на первой же личной встрече. Как говорится, характер человека — это его судьба. Вроде и мир сменил, и тело, а косяки все те же совершаю. Не учусь.

— Я очень сомневаюсь в том, что нам удастся разрешить этот инцидент, — произнес Мытарь, устало откинувшись на походном стуле. Были, оказывается, в моем шатре и такие, просто я не знал, где их искать. — Похоже на то, что ты, господин, приобрел еще одного врага на юге.

— И что, нельзя просто извиниться? — без особой надежды спросил я. — Сослаться на ранение, усталость…

— Достойный муж не ищет оправданий своим поступкам! — процитировал советник кого-то из древних и великих. Потом поправился. — Извинения могут быть приняты, Чэны понимают важность нашего союза так же, как и мы. Но просто письмом тут не отделаешься. Глава рода — Чэн Шу, может, и закрыл глаза на этот инцидент, но на него смотрят его соседи и вассалы. Которые, можешь в этом не сомневаться, господин, уже к вечеру сегодняшнего дня будут знать о том, что ты сказал госпоже Юэлян, и какое в этот момент у тебя было выражение лица.

А какое у меня было выражение? Нормальное, со всей вежливостью у девушки поинтересовался, как дела. Кто ж знал, что у них на каждом шагу столько церемоний. Китайских.

— Приносить извинения придется лично. Ехать с небольшим отрядом в столицу Чэнов, и там каяться и просить прощения за необдуманные слова.

Всего-то? Фигня вопрос! Я человек абсолютно не гордый. Надо — прогнусь. Понимаю, как мне могут подгадить охладевшие отношения с одним из самых сильных южных кланов, который, ко всему прочему, еще и в войну-то не вступал.

— Тогда едем и извиняемся, — сказал я.

— Не все так просто, господин, — скривился советник. — После прощения в союзе с Чэн ты больше не будешь равным. Окажешься в подчиненном положении. Не вассалом, но близко к этому.

Да что же за фигня с этими феодалами! И так нельзя, и этак! Забить на провал брачного союза нельзя — получу в своем тылу врага с восьмидесятитысячной армией. Извиниться нельзя — лягу под тестя с тещей. Что делать?

— Попытаться поговорить с госпожой Юэлян, — ответил на мой вопрос Мытарь. — Женщины существа нелогичные, рассматривают мир с точки зрения чувств, а не необходимости. Если ты произведешь на госпожу Чэн должное впечатление, она может написать отцу, что конфликта нет и никогда не было, а имело место небольшое непонимание, усиленное многократными пересказами разных заинтересованных лиц. Чэн Шу любит свою младшую дочь, он скорее послушает ее, чем всех своих советников. Особенно когда это ему еще и выгодно.

Что бы я делал без этого чудесного человека?! А ведь при первом знакомстве он произвел на меня не самое лучшее впечатление. Теперь же я понимаю, что без его знаний и советов, не дожил бы даже до стычки с разбойниками.

Но то, что он сказал сейчас, это ведь, по сути, значит, что мне нужно влюбить в себя юную китайскую аристократку. А я кто угодно, но не герой-любовник! До встречи с Наташей, бывшей своей, я, может, и имел другое мнение, но она его разрушила до фундамента. А потом еще и его экскаватором срыла!

Именно этот момент выбрал волшебный интерфейс Гуаньин, чтобы выдать очередное задание. Перед глазами возникли крупные значки китайского алфавита, складывающиеся в слова: «Достойный муж исправляет последствия своих необдуманных поступков».

Ниже шло пояснение: «Восстановить союз дома Вэнь и дома Чэн. Добиться разрешения конфликта, возникшего на приеме у градоуправителя города Поян. Чэн Юэлян должна принять веер от Вэнь Тая. Срок выполнения — 24 часа с текущего момента».

В уголке левого глаза тут же повис таймер, запустивший обратный отсчет. 23:59. Время пошло. Тик-так.

В отличие от классических рпг-игр, с которых Гуаньин срисовала интерфейс, ее система не предлагала выбора. Никаких тебе кнопочек «принять» или «отказаться». Просто ставила перед фактом. Сделай, мол, или сдохни. Отличная иллюстрация наших с ней отношений.

Получается, я был прав, когда считал, что богиня постоянно наблюдает за своим чемпионом. Являть лик свой светлый может только во сне, а в остальном… Не стала, стерва, ждать ночи, чтобы явиться мне во сне и надавать тумаков, а выкатила квест.

Шесть дней назад, в момент попадания в тело Вэнь Тая и фэнтезийную вселенную Троецарствия, я бы, наверное, разнылся. Типа, эй! Я не смогу, так нечестно, как я это сделаю, вообще! Сейчас же я тут маленько пообвыкся, посмотрел и на своей шкуре испытал, как все работает. И четко понимал, что никакие мои слова богиню не разжалобят. Ей плевать. У нее свои задачи — знать бы еще какие. А я инструмент. Не молоток или отвертка, с некоторой свободой воли, но тем не менее. Скажут прыгать, спрошу лишь, с какой амплитудой.

Иллюзий, короче, я уже не испытывал. Поэтому вместо нытья просто спросил у Ваньнана.

— Советы, как это сделать, будут? Я, знаешь ли, не очень опытен в любовных делах.

Мытарь грустно улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Не уверен, что в данном вопросе вообще могут быть специалисты. Любовь либо происходит, либо нет. Ее нельзя просчитать, можно лишь верить в то, что она придет. Это не брак, где параметры совместимости пары проверяются свахами, гадателями и священниками. Любовь — материя тонкая.

Слился! Вот как так?! Единственный советчик, на которого я мог положиться, и тот с темы съехал!

— Разве что… — протянул между тем секретарь.

Я навострил уши и бросил на него поощрительный взгляд, говори, мол. Сто пудов в этом мире китайской магии найдется какой-нибудь древний артефакт, который расположит Юэлян к моей скромной персоне. Или трактат, в котором описано, как клеить аристократок.

— Один из твоих капитанов, господин. Бывший пират Гань Нин. Он, по словам прочих военачальников, больше других постиг науку любви.

Я не выдержал, застонал и с размаха впечатал в лицо ладонь. Престарелый китаец-пикапер, рассказывающий о том, что духи джунглей благоволят сексу на природе, станет моим ши-фу[1]! Где тут яд, я сразу выпью, чтобы не мучиться!

Но какой у меня выбор? Если начну действовать сам, основываясь на собственном опыте и не понимая всех нюансов средневекового китайского общества, сделаю только хуже. Я это умею и, как жизнь показывает, практикую. Так что лучше уж такая помощь, чем никакая.

В общем, через час, сполоснувшись с дороги и переодевшись в чистое, я уже открывал дверь таверны, в которую поехали квасить два моих командира: Пират и Бык. Четверо телохранителей, без которых, как я понял, мне не полагалось передвигаться даже по условно-безопасной территории родного города, остались снаружи.

Передо мной предстал большой зал с довольно беспорядочно расставленными столиками, лестница, ведущая на второй этаж, и куча китайцев, которые довольно пристойно предавались пороку пьянства и блуда. Человек, наверное, пятьдесят, тусило только на первом этаже, да и выше наверняка их было не меньше. А если еще персонал посчитать… При этом здание снаружи не выглядело большим. По фасаду — ну, метров двадцать, плюс-минус.

Только на кабак внутри оно совсем не походило. Тут не бухали, а пристойно выпивали, сидя за низкими столиками. Не орали песни, а вели неспешные беседы тихими голосами. Не тискали дам с низкой социальной ответственностью, а с наслаждением смотрели на танцовщицу на сцене у дальней стены. А ведь она была полностью одета, да и выступление ее было каким угодно, но точно не зажигательным.

Молодая китаянка (вроде) в длинных черных одеждах, наштукатуренная, как стена в старом доме, медленно меняла позы под аккомпанемент тягучей музыки, исполняемой на каком-то струнном инструменте вроде длинных гуслей. Длинные и широкие рукава ее одеяния то взлетали над головой, то закрывали лицо, то взметывались в стороны, как крылья огромной птицы.

Публику, впрочем, этот танец, завораживал. Большая часть мужчин — не бедных крестьян, таких тут просто не было, а вполне состоятельных господ в хорошей одежде — без отрыва пялились на эту пантомиму. Некоторые со значением кивали, дескать, да, хороша чертовка, вон как отжигает!

Обежав глазами зал, я своих командиров не нашел. Зато увидел спешащую ко мне женщину лет сорока-пятидесяти, в богатом платье зеленого цвета с голубыми вставками. Волосы у дамы были собраны в чертовски сложную прическу — из черных, не тронутых еще сединой волос торчало несколько спиц и гребней.

— Сам Белый Тигр почтил мое заведение своим визитом, — с почтением произнесла женщина и глубоко поклонилась. — Добро пожаловать, господин Вэнь. Меня зовут Фа Аньян, владелица «Крыла Феникса».

Я ответил на поклон кивком.

— Госпожа Фа, у вас отдыхают два моих командира… — начал было я, но женщина меня остановила, приложив палец ко рту.

— Оба они сейчас заняты, господин, — с абсолютно серьезным выражением лица произнесла она. — Я сделаю все, чтобы они без конфуза узнали о твоем визите и скорейшим образом составили тебе компанию. Пока же, прошу, присядь здесь, выпей вина и посмотри выступление красавицы Жу Ли.

Я даже головой затряс, услышав имя танцовщицы. Жули, серьезно? Я что, во французский бордель зашел? Но удержался, не заржал, хотя очень хотелось. Вместо этого кивнул, уселся за предложенный мне столик — неподалеку от сцены, отгороженный от общего зала тяжелой портьерой. Дождался, пока юркая официантка поставит на стол чайник вина, и собрался было налить себе немного, как вновь возникла Фа Аньян.

— Позволь мне прислуживать тебе, пока твои друзья не вернулись, — с еще одним глубоким поклоном сказала она.

Я просто кивнул — китайские церемонии уже начинали раздражать. Поднял чашку, куда владелица «Феникса» налила подогретого вина, сделал маленький глоток. А ничего так! Сливовое, похоже. Сладкое, терпкое, похоже одновременно на сок и на глинтвейн.

Итак, я здесь. Сейчас дождусь Гань Нина и попрошу его помочь мне влюбить в себя дочку южного аристократа, которую я прилюдно оскорбил, сам того не зная. Даже когда в своей голове такое проговариваешь, звучит чудовищно, а как будет, когда вслух скажу? Типа, Нин, старина, тут такое дело… Я накосячил с дочкой семейства Чэн, а у них знаешь сколько войск? В общем, надо как-то разрулить. Учитывая твой богатый потаскунский опыт, мог бы ты меня научить, как склеить принцессу за двадцать четыре часа?

Боги настоящие и придуманные! На что я вообще надеюсь? Мне же ее надо не в постель затащить, а увлечь! Заставить испытать какие-то эмоции, чувства. Чем мне тут поможет человек, который клеит женщин фразами «духи джунглей благоволят крикам во время секса»? Что он может мне посоветовать? «Подойди к ней в упор, загляни в глаза и скажи: “Я старый солдат и не знаю слов любви. Но когда я увидел вас…”»

Минута тянулась за минутой, первую чашку вина сменила вторая, а танцовщица Жули поменяла позу еще раз шесть-семь. Хозяйка «Феникса» молчала, видя, что я к разговорам не расположен, а Бык с Пиратом все не шли и не шли. Я начал потихоньку впадать отчаяние. Не такое, когда бегаешь кругами и кричишь «все пропало», а молчаливое. Любая мысль заканчивалась единственным возможным выводом — у меня не получится. Я не смогу. Мне конец.

А я ведь только начал тут приживаться!

— Господин чем-то опечален, — произнесла трактирщица. Не спросила, а просто отметила очевидный для нее факт.

Я кивнул. Опечален, да. Хорошее слово. Емкое. Ни прибавить, ни убавить.

— И причина твоей печали — женщина.

Ну да, у нее же тут, кроме выпивки, еще и девушек предлагают. Опыта мадам не занимать. Сейчас наверняка последует предложение выбрать одну из ее красавиц, которая махом избавит меня от грустных мыслей. Что, кстати, неплохой вариант. Если уж мне суждено помирать, так хоть оттянусь напоследок.

— Причина печали мужчины — всегда женщина, — продолжила Фа Аньян. — Даже когда мужчина думает, что это не так. Он может считать, что его волнуют деньги или успех в войне, но все в конечном итоге сводится к женщине. Однажды великий архитектор Лояна, Цуан Лэйгун, взял себе ученика. Он вывел его на крышу императорского дворца и обвел рукой раскинувшийся внизу город. Посмотри, сказал он. Все, что ты видишь перед собой, и то, чего ты не способен разглядеть, сделано мужчинами. Ради женщин.

Я невольно хохотнул. Хозяйка была права. Так дела и обстояли. В конечном итоге все сводилось к этому. Один только вопрос — как бы это донести до самих женщин? Точнее, до одной конкретной женщины?

— Она знатная и богатая, — неожиданно для самого себя сказал я. — И я ее крепко обидел по глупости.

Вот зачем я это сказал? Все настолько плохо, что я готов прибегнуть к помощи владелицы кабака, совмещенного с публичным домом? Ну-у… Вообще-то, все именно настолько плохо.

— Знатность и богатство имеют малое значение, — помолчав немного, сказала Фа Аньян. — Мы любим красивые слова и красивые поступки. На самом деле чем выше насест птички, сидящей в золотой клетке, тем больше.

Это типа она имеет в виду, что общество средневекового Китая настолько забито всякими правилами и ограничениями, что цениться будет искренность? Не лишено смысла. И что? Мне теперь пробиваться к Юэлян на прием и там рассказывать о том, как я сожалею о совершенной ошибке?

«В окно залезь!» — посоветовал внутренний голос.

Я шикнул на него. Дебильных советов мне еще не хватало! В окно! Хм-м… В окно…

В этот момент со второго этажа скатились два моих командира. Выглядели они немного обеспокоенно — все-таки начальник заявился в бордель, значит, повод серьезный. И вместе с тем, глядя на них, я не мог избавиться от ощущения, что вижу перед собой двух обожравшихся котов.

— Я оставлю вас, господин, — тут же поднялась хозяйка. И прежде чем я успел что-то сказать, ушла.

— Что-то стряслось, брат? — в полный голос обратился ко мне Лю Юй. Ган Нинь просто молча уселся напротив и придвинул чайник с вином поближе.

А у меня в голове тем временем разворачивался безумный, но от этого еще более притягательный план. Сумасбродный, нарушающий все правила приличия, обычаи патриархального Китая, но тем не менее способный сработать.

Я еще раз всмотрелся в своих капитанов. Здоровяк Юй, с лицом бесхитростным, но неглупым — не приведи Господь кого-то посчитать его простачком. Немолодой, но следящий за собой Нин, бывший пиратом и присягнувший пятнадцатилетнему пацану, который этих пиратов громил. Стоит просить их о помощи и участии в авантюре? Это ведь не война и не спасение Китая — на такое они не подписывались.

Стоит! Сам я накосячу, однозначно. С этими ребятами, впрочем, такой исход, тоже возможен, но… Они местные, плюс горят желанием помочь командиру и побратиму.

— Я тут немного дров наломал с одной девушкой, — сказал я. — Конкретно так наломал. Надо бы все исправить, но один я не сдюжу. Пойдете со мной?

— Куда угодно! — тут же воскликнул Воин.

А вот Гань Нин с ответом не торопился. Сперва он налил себе вина, выпил чашечку и разгладил усы. Затем хитро сощурился и произнес.

— Не с каждой девушкой стоит все исправлять, командир. Поверь моему опыту.

— А если эта девушку зовут Чэн Юэлян?

Лю Юй недоуменно нахмурился, а Пират закатил глаза. В политической обстановке он явно разбирался лучше своего собутыльника.

— Тогда, — сказал он, наливая вторую чашку, — надо исправлять. План у тебя есть?

Я кивнул. Решительно, не испытывая при этом ни капли уверенности.

* * *

[1] Ши-фу — учитель, наставник.

Глава 10. Добродетельный муж совершает необдуманный поступок

Апартаменты Чэн Юэлян располагались в восточном крыле дома градоуправителя, в так называемой женской части. Да, у китайцев, как выяснилось, было такое деление. Что довольно странно — многоженства тут не было, гаремов — тем более. Имелся институт наложниц, это да, но их же не селили рядышком с женой, так какой в таком случае смысл устраивать целую женскую половину в доме?

Впрочем, этими вопросами я задавался, так сказать, абстрактно. Спрашивать у своих подельников об этом сейчас было бы предельно глупо. По той простой причине, что мы втроем проникли на территорию имения городского главы, оглушили и связали одного из сторожей и сейчас сидели под окнами госпожи Юэлян.

— Это дерево подойдет, — очень громким шепотом произнес Воин. За что тут же схлопотал подзатыльник от Пирата, который международным жестом приложил указательный палец к губам. Я задушил смешок.

Дерево — фиг его знает, как оно называлось, — действительно подходило. Основательное, с толстым стволом и широкими ветвями, оно росло прямо под окном одной из комнат принцессы. Будто ландшафтный дизайнер, который здешний сад проектировал, специально его тут посадил — для удобство ночного посещения принцесс. Потому что, если забраться на него, по ветке проползти, можно рукой до затянутой бумагой оконной рамы дотянуться.

Лезть, естественно, предстояло мне.

Да, в этом мой суперплан и заключался. Выяснить месторасположение комнат высокородной гостьи управителя, проникнуть на территорию, оглушить охранника, а потом залезть на дерево и постучать в окно. Да, дурацкий, даже спорить не буду. Но Лю Юй и Гань Нин, которым я рассказал о совершенной на приеме оплошности, в один голос сказали, что это может сработать. Я тоже так считал. Видимо, у дураков и авантюристов мысли сходятся.

Точнее, уверенность я испытывал до того момента, когда все фазы этого безумного плана были уже реализованы, и мне оставалось только забраться на дерево и доползти до окна. И тут меня начало колотить.

«Это не общага, в которую можно по пожарному рукаву залезть! — выговаривал мне внутренний голос. — И ты не студент колледжа сервиса и торговли, а чертов долбаный генерал армии. Что можно глупее придумать, чем постучаться в окно к девушке, которую ты прилюдно оскорбил?»

Тем не менее других вариантов я просто не видел, поэтому, послав своего вечного собеседника куда подальше, я зачем-то поплевал на ладони и начал восхождение. Не сказать, что у меня получилось сделать это легко и просто, все же в последний раз по деревьям я лазил лет этак семь-десять назад, но за пару минут на нужную ветку все-таки вскарабкался. И замер с вытянутой рукой.

«Стучи уже, олень! Раз забрался — стучи!»

И я трижды коснулся костяшками пальцев деревянной рамы окна. Деликатно, как советовал Гань Нин, но в то же время уверенно и настойчиво.

С минуту ничего не происходило. Потом в комнате появилась тень, за ней вторая, после чего окно отъехало в сторону. Передо мной предстали две девушки — одна стояла чуть впереди, вторая за ней. Не знаю почему, но я как-то понял, что та, вторая, и есть Юэлян. Хотя она совсем не походила на ту закутанную в шелка статуэтку, которую мне представляли сегодня днем.

Губы у обеих девушек сложились в подобие буквы «О», но ни одна из них, похоже, кричать не собиралась. Затем та, что открыла окно, отступила в сторону и тоном британского дворецкого, которого ничем невозможно удивить, произнесла:

— Похоже, это к вам, госпожа.

Юэлян была красива. Не мой тип, я вообще как-то раньше по китаянкам не фанател, но красива, не отнять. Высокий лоб, брови вразлет, тонкая линия носа и узкие, немного бледноватые губы. А еще глаза. Черные, глубокие, какие-то, прям не знаю, как сказать правильно… Оленьи, вот! Влажно поблескивающие и ничего не выражающие.

Волосы моей несостоявшейся невесты были распущены — девушка все-таки готовилась ко сну, а не к встрече с отвергшим ее женихом. А вот одежда вольностей фантазии не давала — длинная ночная рубашка и богато украшенный вышивкой шелковый халат поверх нее. И то, и то — белого цвета.

— Госпожа Юэлян, — произнес я и замолчал.

Мы с Гань Нинем репетировали речь. Он настоял, чтобы я заучил основные тезисы. И я это сделал. Знал на зубок. Но все они вылетели из головы, когда я встретился с влажными глазами этой юной китаянки. Да, она была молода, теперь я это видел.

Девушка тоже молчала. В принципе, она и не должна была говорить. Ей даже отвечать еще было не на что. Ну, разве что протянуть: «Да-а?» — после моего столь впечатляющего вступления. Но вообще, могла бы и помочь! Я на ветке дерева сижу, а она спокойно стоит в своей комнате — кому из нас сложнее.

А речь так и не вспоминалась. Что характерно, все ключевые ее точки я отлично помнил. Приветствовать, извиниться, отметить ее красоту и свою готовность чем угодно искупить вину. Помнил. Но в единую структуру вся эта мешанина не желала собираться совершенно.

— Юэлян, — повторил я снова, но меня опять заклинило.

Не от неземной красоты девушки, я вообще перед противоположным полом никогда не робел. От идиотизма самой ситуации, в которую я себя загнал. Вылез со дна подсознания «воспитанный молодой человек» и теперь робко шептал мне в ухо, что так делать нельзя. В смысле, залезать на дерево, стучать в окно малознакомой девушке и вообще.

В компанию к нему внезапно набился продавец бытовой техники из магазина «Эльдорадо». Того неловкость не напрягала, он лишь отмечал, что замашки у меня не по статусу. Что нельзя клеить девушку, которая может скупить весь магазин, а его директора нанять личным садовником.

И только третий, тот самый внутренний голос, дал более-менее внятный совет.

«К черту речь! — сказал он. — Вспомни, как ты тогда к Натахе подкатил!»

И, несмотря на то, что расстались мы с бывшей супругой плохо, вспомнил я тот эпизод с удовольствием. Лето, жара, я весь такой еще свободный, не думающий о будущем и не знающий неудач. Она в легком платье…

«Вот! — удовлетворенно отметил внутренний голос. — Вот с таким настроем к девчонкам и подходят!»

Ладно, переводчик! Тащи!

— А что это за дерево?

Ну, с толку я ее сбил, это точно. Она глазищами своими захлопала — блин, а красиво выглядит! — и с недоумением переспросила:

— Что?

— Я пока лез сюда, понял, что не знаю, как это дерево называется. Вообще, до этого момента даже не задумывался, что их нужно как-то называть. Профессиональная деформация. Смотрю на группу деревьев и вижу лишь естественно укрытие для засадного отряда конницы. Роща, лес, деревья. Все.

— Вы взобрались сюда и помешали мне спать для того, чтобы это сказать, господин Вэнь?

Она быстро вернула контроль над собой и теперь смотрела на меня не удивленно, а скорее гневно. Что ж, это хорошо. Гнев — это эмоция. Пусть лучше злится, чем остается равнодушной.

— Нет, лез я сюда, чтобы извиниться за свое поведение сегодня днем. Вина моя, не спорю, и мне правда жаль. Просто я еще от ранения не вполне отошел, порой творю какие-то странные вещи. Это меня не оправдывает…

— Ясень.

— Что?

— Дерево, по которому вы сюда лезли, господин Вэнь, называется ясень.

— А я думал, дуб. Прямо как я.

Тут она рассмеялась. Звонко так и искренне. Я несмело улыбнулся. Дождался, когда она закончит веселиться, и предложил:

— Прекрасная ночь, госпожа Юэлян. Не хотите прогуляться со мной по саду?

Ну а что? Смеется, значит, не так все плохо. Скорее хорошо даже. Можно развивать успех.

Девушка, наверное, с минуту меня рассматривала, после чего спросила со всей серьезностью:

— Вы такой глупый или настолько смелый, господин Вэнь? Являетесь затемно в мои покои, предварительно нанеся оскорбление, и предлагаете прогуляться?

— Ну, так-то я могу и дальше на дереве сидеть, — показывая свою удаль, я покачал ногами, висящими в воздухе. — Просто упасть боюсь.

Она снова рассмеялась. А потом сделала то, чего я от нее не ждал. Вспрыгнула на подоконник и одним неуловимым движением перенеслась на мою ветку.

И я свалился. Чего она, в принципе, и добивалась — попробуй-ка усидеть на ветке, когда кто-то на ней скакать начинает. Если готов к этому, то еще есть возможность ухватится руками-ногами, но в моем случае… Да кто знал, что она такая белка-летяга!

Второй этаж — это больно, но при определенной удаче не смертельно. Мне повезло — я упал на Лю Юя, стоящего под деревом. Здоровяк даже попытался меня поймать, заметив, что я лечу вниз, но удалось ему это не полностью. Я ударился плечом о его руку, потом грудью о дерево и только потом — задницей о землю.

Когда воздух снова смог поступать в легкие, я выматерился. По-русски, естественно. Правда, услышал, как к темному небу улетают какие-то странные значения, вроде пропавших улиток и ни на что не годных черепашьих яиц.

— Вы, господин Вэнь, сейчас очень точно описали то, что я почувствовала сегодня днем после ваших слов, — донеслось сверху.

Я с кряхтением перевернулся на спину и увидел, как на ветке ясеня стоит девушка. Просто стоит, ни за что не держась. Словно качающейся поверхности толщиной с предплечье моего брата-богатыря достаточно, чтобы стоять так уверенно.

— Простите меня, Юэлян!

— Уже простила, — сказал этот призрак в белых одеждах. — Вы мне понравились. Рассчитываю завтра получить свой веер. За час до полудня жду вас.

И она перепорхнула с ветки в свою комнату. Точно белка. Блин, люди так не могут!

«Обычные люди так не могут, — поправил меня внутренний голос. — А люди с развитым ци — вполне».

И он был прав. Юэлян — аристократка. Любимая дочь сильного южного феодала. Неудивительно, что у нее было время и хорошие учителя для того, чтобы овладеть этим мистическим знанием. Интересно, какой она тип? То, как порхала, указывает на воздух. Но это же вроде Стратег? А еще Стрелок, как Амазонка. Надо где-то погуглить инфу.

— Ты собрался женится на чжубо, — с грустью произнес мой побратим. — Хорошо, что ничего не получится.

Мое падение не причинило ему никакого вреда — его топором не всякий раз пробьешь! А вот подтекст, то есть итог разговора, расстроил. Воин решил, что наша миссия полностью провалена, раз уж чжубо, ведьма в смысле, сбросила его друга с дерева.

— Прекрасная работа, командир! — выныривая из-за ствола сообщил мне Пират. — Даже я бы лучше не справился!

Гань Нин, в отличие от быкоголового князя демонов, понял, что произошло. Я тоже, можно сказать, был доволен. Разве что предпочел бы, чтобы прощение было менее болезненным.

«Союз дома Вэнь и дома Чэн восстановлен», — сообщил мне и интерефейс Гуаньин. И больше ни слова.

Вообще, странная у нее система, у богини этой недоделанной! Что это за квесты такие, за которые награды не дают. Ни экспы тебе, ни денег, ни шмота. Просто: сделай это. Сделал? Молодец. Вот новое задание.

Надо с ней, как в сон явится, обсудить этот вопрос. Нормально же можно сотрудничать, а не вот так вот. Мне плюшки какие-нибудь не помешали бы, а ей моя лояльность. Нельзя же все время своего чемпиона держать в черном теле! Сотрудничество, оно может быть взаимовыгодным.

— Думаю, мы должны отметить удачу нашего командира и благосклонность духов! — сообщил Пират. — Идем в «Феникс», выпьем, поговорим!

И я не нашел, что ему возразить. Выпить хотелось ужасно.

Спустя примерно час и два чайника подогретого сливового вина мы продолжали сидеть в «Фениксе» и болтать. Время уже перевалило за полночь, посетители разошлись по домам, и только мы вели неспешные разговоры обо всем на свете. Как это делают все мужчины во все времена и в любой стране мира. Если, конечно, есть что пить, плюс хорошая компания.

— Дом Чэн уже несколько поколений рождает очень сильных Стрелков, командир, — рассказывал Гань Нин. — Первостихия воздуха благоволит к ним. Отец твоей невесты, Чэн Шу, — один из сильнейших на юге Поднебесной. Говорят, он может бросить копье на ли и пробить им гуаньский[1] щит, выкованный из металла! А из лука он стреляет без промаха, посылая стрелу на два ли.

Всяко, конечно, может быть, с этим ци, но сдается мне, что Пират привирал. Бросить копье на четыреста метров — нафига тогда вообще из лука стрелять? Если мне память не изменяла, дальность стрельбы из лука (согласно Википедии) составляла метров двести-триста. Не запредельные какие-то дистанции!

— Да точно тебе говорю! — взъярился нетрезвый собеседник, увидев недоверие в моем таком же пьяном, как у него, взгляде. — Сам я этого не видел, но знаю одного человека, который служит Чэнам. Вот он видел и мне рассказал!

— Ладно-ладно! — я примирительно вскинул руки. — Бросить копье на целую ли — почему бы и нет? Ты мне лучше скажи, Нин, как это Юэлян так на ветке танцевать может?

— Так Воздух же, командир! — вмешался богатырь. Он тоже набрался, но поменьше, чем мы с Пиратом, другая весовая категория. — Стихия делает ее шаги легкими.

— Я вот тоже Воздух. И что? Почему у меня этого нет?

Прекрасное все же дело — совместное распитие спиртных напитков с носителями знаний. Можно спрашивать почти про все — глупый вопрос все равно спишут на опьянение. Благодаря сливовому вину я уже узнал гораздо больше про Воинов и Заклинателей, теперь вот перешел к вопросам мастеров ци, которые работали с Воздухом.

Меня, конечно, устраивал подгруженный богиней нейроинтерфейс, который заменял малопонятный «китайский путь самосовершенствования», но все же хотелось больше о предмете узнать.

— Ха! — рассмеялся Лю Юй. — Да ты можешь и моему «Земляному бастиону» научиться, только сколько у тебя на это времени уйдет! С «легкими шагами» госпожи Чэн будет проще, но тоже лет пять-десять. Мы развиваем то, что собираемся использовать. Я вот тоже, может, хотел бы с ветки на ветку прыгать, как король обезьян, но у меня была предрасположенность к Земле, и отец заставил меня развивать ци в этом направлении. Правда, он думал, что я стану целителем, как и он…

Здесь Бык погрустнел, видимо, вспомнил про батю. С пьяных глаз в сентиментальность впадаешь — только держись!

А Гань Нин, наоборот, оживился. И начал травить байки о своем папаше, который, как и он сам до встречи с Вэнь Таем, был пиратом. Стало понятно, что сегодня больше ничего полезного я от них не узнаю: один взгрустнул, второй пошел в армейские байки. Значит, пора было заканчивать посиделки и ехать в лагерь. Завтра в одиннадцать меня ждала Юэлян, решившая дать второй шанс официальному знакомству.

При мысли о девушке я тоже сделался мечтательным. Союз союзом, но хороша она была все-таки. Носик такой миленький, глаза эти оленьи… Как, интересно, у нее с фигурой, дела обстоят? За всеми этими тряпками, которые китайцы так любят на себя натягивать, и не поймешь. Но, надеюсь, приличная. Грудь небольшая, скорее всего…

Тут до меня дошло, что я на полном серьезе представляю девушку без одежды. И дальше. Нет, я не смутился, да и с чего бы? Я молодой мужчина, у меня определенные потребности имелись, которые и после распавшегося брака с Натальей надо было как-то закрывать. Немного странным было то, что завелся я так с мечтаний о китаянке — вот уж кого никогда не рассматривал в качестве подружки. С другой стороны, сам-то я сейчас кто? Китаец — натуральный и стопроцентный. Так что это, наверное, даже естественно было.

«Все — спать-спать! — сообщил трезвый внутренний голос. — Нам только ночной поллюции для полного счастья не хватает! Если крепко прижало, попроси у мамаши Аньян, здешней мадам, кого-нибудь из девочек».

Идея эта особого отклика внутри меня не нашла. Не то чтобы я был таким уж брезгливым, но предпочитал, если есть возможность, оставаться единоличным пользователем объекта. Шовинист, что с меня взять?

Но здравое зерно в предложении вечного моего собеседника имелось. В том смысле — зачем ехать в полевой лагерь? Можно же здесь переночевать, поспать подольше, а с утра рвануть на знакомство. Там подарить шкатулку с веером и закрепить таким образом союз между Чэн и Вэнь.

— Госпожа Фа! — негромко окликнул я хозяйку заведения, когда она появилась в очередной раз выяснять, не собираемся ли мы заканчивать с гульбой. — Найдется ли у вас три постели для трех усталых мужчин?

Китаянка с пониманием улыбнулась.

— Конечно, господин Вэнь! Минуту, я распоряжусь их подготовить.

[1] Гуаньский (тибетский) щит. Ростовой щит, известный в Европе, как щит павизе. Чаще всего изготавливался из дерева, но были и полностью металлические варианты.

Глава 11. Герой начинает путь принятия себя

Когда на тебя несется КамАЗ, который непрестанно сигналит и требует убраться с дороги, задавать ему смелый пацанский вопрос «а то чё?» предельно глупо.

Проснулся я от рева, в котором даже со сна узнал знакомые нотки. Мой побратим, Великий Воин Лю Юй — без вариантов. Только его луженая глотка была способна издавать такие звуки. Следом открыл глаза — и правда, он. Воин бежал ко мне, как уже упомянутый тяжелый грузовик, и что-то кричал. Разум не сразу сложил эти звуки в слово, исполненное смысла:

— Пригнись!

Какой бы я ни был туго соображающий спросонья, ума выполнить и это требование у меня хватило. Если быкоголовый князь демонов просит — кто я такой, чтобы выдрыгаться? Не гордый, задрав подбородок стоять не буду. Только вот пригнуться, когда лежишь на кровати, довольно сложно. Если не сказать больше.

Поэтому я откатился в сторону. Попытался это сделать, точнее. И обнаружил, что не могу. Плечо уперлось в чье-то колено.

«Один спать уходил!» — с каким-то непонятным выражением, сожалением, что ли, произнес внутренний голос.

Ага. А колено чье?

Потом времени для внутреннего диалога не осталось.

Тяжелая даже на вид туша Воина пролетела над моим лицом, буквально в сантиметре от кончика моего носа. Потом раздался грохот, вопль, мокрый и очень неприятный звук, который, кроме как «шмяк», не обозначишь. После чего все затихло.

«Вот оно, утро, которое начинается не с кофе!» — тоном седовласого мудреца, постигшего всю тщету мира, сообщил мой собеседник.

Я поднялся. Колена, которое мешало мне повернуться, не было. А еще позади меня не было части стены. В ней зияла дыра, сквозь которую отчетливо виднелась городская площадь, некоторое количество людей, с открытыми ртами смотрящих на что-то невидимое для меня внизу.

Приблизившись к этому только что сотворенному окну, я глянул вниз. Там, на земле, находился Бык. Он сейчас как раз вставал на ноги. А под ним лежало мертвое тело.

В последнем у меня не было никаких сомнений. Если человек лежит, раскинув руки, его шея вывернута под неестественным углом, а земля под головой пропитана кровью, это однозначно мертвец.

Мужчина, довольно молодой, мой ровесник. Одет… да обычно, как большая часть местных: темно-серый короткий халат, бесформенные штаны на два тона темнее, плетенные из кожаных ремешков сандалии. В одной руке, сжатой в кулак даже после смерти, виден нож.

Детали произошедшего с щелканьем становились на свои места. Незабываемое пробуждение, летающий Бык, дыра в стене, нож в руке. Человечек, который сейчас интенсивно изливает кровь на землю, приходил не маникюр мне делать.

— Ты как, брат? — крикнул снизу Лю Юй, увидев, что я выглядываю из пролома.

И это он меня спрашивает — как я? А кто только что выбил собой и неизвестным парнем часть стены и свалился со второго этажа кабака-борделя? Я-то мирно спал, это мне впору спрашивать «как ты». Хотя что ему сделается, Великому Воину. Даже ссадин, наверное, не будет.

— Нормально, — тем не менее ответил я немного заторможено. — Юй, а это что за тело у тебя под ногами?

— Убийца! — отмахнулся тот. Как от чего-то неважного и совершенно внимания такого человека, как я, не стоящего.

— А-а-а.

Убийца. Прекрасно. Как я и думал, это не из салона мастер. За мной, надо полагать, приходил. Ясно. Что ж.

Страха, что удивительно, не было. Вообще. По логике, я сейчас должен начать истерить, кричать, что меня хотели убить злые люди, звать стражу и требовать закрыть город. Но я не чувствовал ничего. Ни страха, ни интереса, ни злости. Не проснулся еще, наверное.

— Я распоряжусь насчет завтрака! — крикнул снизу Воин.

— Давай. Я тоже спускаюсь, — отозвался я.

Скрипя ступенями лестницы, я добрел до главного зала, где мой побратим уже вовсю гонял служанок. Сел за столик, похоже, тот же самый, за которым мы вчера квасили втроем. Задумался. Итак. Мы вчера решили — я решил — остаться ночевать в борделе. Кто-то (серьезно? Кто-то? Полгорода видело полководца, жрущего вино в компании своих командиров) решил, что это отличная возможность совершить покушение. Послал убийцу, от которого меня спас самоотверженный и чутко спящий, несмотря на вчерашние возлияния, Бык.

Кстати, как он оказался в моей комнате? А, он же в сопли нарезался, что-то рассказывал мне со слезами на глазах про свое детство. Потом вырубился прямо на пороге комнаты, которую выделила нам хозяйка. У меня хватило сил только затащить его внутрь, прикрыть дверь и самому вырубиться. Мда, коварная штука это слабенькое сливовое вино. Нужно осторожнее с ним.

Меня хотели убить. Не новость, прямо скажем, последние дни были богаты на события. Но все равно — почему меня это совсем не трогает? Не мог я за неделю загрубеть душой настолько, чтобы проигнорировать покушение на свою жизнь. В прошлом у меня не было схожих ситуаций, я не служил в спецназе и не прошел «Крым и Рим». Блин, меня две недели назад пугало, когда на меня начальник орал, а тут как отрезало. Уличная магия прям!

Вариант — все произошло слишком быстро, и я банально не успел еще испугаться. Сейчас шок пройдет, и я начну рыдать в плечо своему побратиму, жалуясь на весь свет. Но минута шла за минутой, а я продолжал излучать спокойствие и даже умеренный оптимизм. Ну, вчера же с принцессой все плюс-минус хорошо прошло. Первую ци-технику получил — есть повод радоваться, так-то.

— Лапшу или кашу? — уточнил побратим, появляясь перед столом.

Я посмотрел на него и понял, что ответ на этот вопрос меня интересует больше, чем причины внезапного олимпийского спокойствия.

— А что, можно только что-то одно выбрать? — спросил я его, улыбаясь.

В походной жизни Вэнь Тай обычно питался так же, как и его солдаты: лапша, паровые булочки, вареный рис. Сейчас же, добравшись до цивилизации, хотелось нормально позавтракать. Съесть что-нибудь вкусненькое. Да и легонькое похмелье надо чем-то снять.

— Нет! — ухмыльнулся тот. — Просто ты по утрам либо то ешь, либо другое.

— Меняем привычки, — сказал я. — Пусть тащат все, что есть.

— Грамотный подход, — одобрил Гань Нин, приземляясь на стул справа. — Жрать охота, сил нет. Что за шум вы там с Юем устроили? Боролись, что ли?

Пират спал в своей комнате и не один, если судить по довольной физиономии. По этой причине утреннюю побудку с летающим быкоголовым демоном, спасающим меня от убийцы, он пропустил.

— Ко мне убийцу подослали, — сообщил я ему.

Кивнул служанке, поставившей перед нами чайник и чашки, после чего принялся без всяких церемоний разливать прозрачный напиток.

— А, — моим недавним тоном отозвался Нин. — И что с ним?

Поразительный оптимизм, если подумать! В моем времени (мире?) уже бы разбор полетов, полчаса длился, а мы сидим, чаек попиваем и ждем завтрака. Хотя, с другой стороны, вся наша компания — заряженные ци товарищи. Завалить любого из нас сложно по определению, разве что меня проще, чем Воина и Героя. Поэтому и вопрос ставится так — что с убийцей? Не со мной, а с ним.

Что совершенно не объясняло моего спокойствия.

— Юй выбросил его в окно. Выбросился, точнее, вместе с ним.

— Этот может, — оскалился мой капитан. — Стену, небось, проломил?

— Ага.

— А чего он в твоей комнате делал?

— Спал на коврике. Вырубился, пока рассказывал про детства своего чистые глазенки.

— Красивый образ, — оценил Пират. Похлопал себя по поясу, но, не найдя искомого, подозвал служанку.

— Письменные принадлежности и бумагу, — приказал он.

Девушка поклонилась и убежала выполнять распоряжение.

— Зачем тебе бумага? — уточнил я. Вспомнил, как он что-то калякал в седле, когда я с пленными разбойниками разговаривал.

— Записать, — пожал плечами Нин. — Слова забываются, если не доверить их бумаге.

Блин, он реально блогер! Пират, потаскун, воин — и при этом блогер-летописец!

— Ты летопись, что ли, пишешь?

— Это слишком громкое заявление — летопись, — чуточку смутился командир конницы. — Так, записываю, чтобы наши деяния не забылись. Твои, мои, нашего быкоголового друга. Как ты там говорил? Детства чистые глаза?

Служанка поставила на стол чернильницу, положила три вида кистей и узкий лист желтоватой бумаги. Пират тут же обмакнул самую тонкую кисть в чернильницу и замер, ожидая моего ответа.

— Глазенки, — поправил я, внутренне хохоча над ситуацией. Китайский воин собирается увековечить строчку из песенки двадцатого века.

— Да. Так лучше. — признал Пират и одним движением нарисовал иероглиф.

— Там труп до сих пор лежит, — кивнул я на улицу.

— Стража заберет, — отмахнулся собеседник. — Интересно, кто на этот раз его послал?

Хотя произнес он это без особенного любопытства. Куда больше его волновало правильное и красивое написание очередной закорючки. Для меня же вопрос был животрепещущим — пусть я и вел себя как биоробот. Мало того что меня хотели убить, так сейчас еще выясняется, что пытались это сделать не в первый раз.

— Да, мне вот тоже интересно, кто за этим стоит… — протянул я, подталкивая его к размышлениям.

Правда, ничего из этого не вышло. Он помахал листом в воздухе, просушивая чернила, потом убрал его за пазуху. Только после этого служанки, терпеливо ожидая завершения этого священнодействия, стали сноровисто накрывать на стол.

— Да кто угодно! Смерть вождя — практически всегда падение фракции.

То есть подумать я могу на любого из десятка князей и генералов, которые в этом районе «спасали» Китай. Даже своего возможного тестя, высокородного Чэна Шу. Ну а что? Получает, например, он вчера почтового голубя, а в записке черным по белому: «Вэнь Тай прилюдно оскорбил вашу дочь». Папка приходит в бешенство, пишет распоряжение убить мерзавца и так же с голубем отправляет его в Поян. Так-то еще никто не знал, что мы Юэлян помирились.

С другой стороны, если кто-то из моих конкурентов узнал, что я остался в городе, а не отправился к войскам, он мог бы на скорую руку организовать покушение. Просто воспользоваться оказией. Посылать убийцу в полевой лагерь не слишком продуктивно, но чего же не воспользоваться оказией, раз уж стратег Вэнь Тай сам подставляется? Что тут охраны — несколько телохранителей, которые проспали в конюшне.

В общем, бесполезно было гадать, кто стоит за покушением. А раз это бессмысленно, то чего время тратить? Подозревая всех, в итоге не подозреваешь никого. Просто превращаешься в параноика и перестаешь доверять людям.

Хотя один вывод из произошедшего сделать все равно можно. Нефиг бухать в городах, а ночевать и вовсе лучше в своем лагере, под охраной тысяч воинов. Да и телохранителей нужно потрясти на предмет того, как они допустили злодея к моему генеральскому телу. Хотя последнее бесполезно — не могли же они в самом деле останавливать каждого посетителя таверны, где решил попьянствовать их господин!

После плотного завтрака с друзьями я получил от служанок свою чистую и выглаженную одежду. В стоимость пребывания это включено не было. То ли подобный гостиничный сервис полагался защитнику поянских земель бесплатно, то ли им пользовались все постояльцы. Выяснять не стал, но порадовался тому, что и в эти дикие времена понятие «клиентоориентированность» было известно.

Отправив одного из телохранителей в лагерь за Мытарем и Прапором, а второго — к градоуправителю с посланием о том, что хочу зайти раньше, чем мне назначила Юэлян, я предложил спутникам прогуляться. Хотелось посмотреть город, да и поговорить бы не мешало. Если покушения на меня — дело нередкое, надо как-то озаботиться нормальной охраной, а не этим почетным караулом, который сейчас почтительно следовал за нами на удалении в десять шагов.

Допускаю, что настоящий Вэнь Тай вполне мог справиться с убийцей сам. Ци Стратега хоть и предполагало больший уклон в контроль и управление войсками, однако и тело прокачивало на уровень выше среднего спортсмена. Мне подобные плюшки пока были недоступны, значит, надо закрыть эту брешь профессионалами.

— Я как-то раньше не акцентировал на этом внимания, — сообщил я соратникам, медленно шагая по одной из центральных улиц города и с милостивой улыбкой принимая поклоны горожан. — А сколько раз за последнее время на меня покушались?

— Девять, — тут же сообщил Гань Нин. И пояснил свою точность: — Я записывал.

Ну да, ну да, он же у нас блогер средневековый. Пруфы есть, ссылку скинет, если что. Понадобятся точные даты — весь архив на жестком в седельной сумке.

— Мне пришло в голову, что нужен какой-то адекватный ответ на эти попытки, — продолжил я речь.

— Думаешь, нужно послать убийцу к Чжэнам? — предположил Лю Юй. — Я бы не стал до такого опускаться.

— Хотя мысль и не лишена определенного изящества, — тут же вставил Пират. — Один удачный удар — и у нас на одного соперника меньше.

— Нет-нет, — замахал я руками. — То есть я не против использования всяких подсылов, но в отношении меня это проблему не решит. Нужна нормальная охрана.

Командиры синхронно обернулись на вышагивающих позади воинов в ламеллярных пальто и копьями-клевцами в руках. Перевели недоуменные взгляды на меня. В глазах прямо читалось: «Еще охрану?»

— Нет! Я имею в виду, нам нужно знать, что затевает противник, а не только, что у него за войска и сколько пеших и конных. Знать их мысли, которые потом оформятся в решения, с которыми мы затем столкнемся на поле боя. Или в мирной жизни, как, например, сегодня утром.

Нин с Юем переглянулись и просветлели лицами.

— Шпионы?

— Только не те ребята, которые залезают на крышу и с нее подслушивают разговоры противника. Люди в ставках наших врагов. На зарплате или иным каким образом поощряемые.

— Предатели?

Блин, да как же с ними сложно-то! Вроде развитая нация, столько всего миру подарила. Порох, шелк, чай — и это только я, неуч, могу вспомнить. А делят все на черное и белое. Шпионы, предатели… Может, я слова не могу правильного подобрать, а переводчик из головы его выковырять не в состоянии? Не может быть, чтобы у китайцев, со всей их мощной административной системой, не имелось службы разведки и контрразведки.

— Шпионы, которые являются значимыми или наоборот, мелкими фигурами в стане врага, — выдал я наконец. — Возможно, предатели, которые согласились бы служить мне.

— Найти таких людей непросто, да и сможем ли мы им доверять? — высказался Пират.

— Но это в принципе возможно?

— Все возможно, — взял слово Бык. — Только зачем? Не проще ли найти мастера Воздуха, который бы подслушивал разговоры наших врагов издали?

Черт. Я олень! Я опять забыл про ци. У них это часть жизни — для меня малопонятная и чужеродная надстройка, к которой еще привыкать и привыкать.

— А есть у нас такие мастера? — с надеждой уточнил я. Уже представляя, как десятки китайских ниндзя пробираются в лагеря моих врагов, активируют какое-то свое «Ухо Силы» и потом подробно докладывают об их планах. Было бы идеально.

— На юге — точно нет. Не слышал, — тут же поправился Лю Юй. — А вот возле Лояна живет семейство Бо. Они одаренные мастера. Их услугами раньше пользовался сам император!

И он мне, главное, говорит, не проще ли найти таких мастеров! Трепачи китайские!

То есть облом. Мне до Лояна, который находится в центре охваченной мятежами страны, пока никак не добраться. Может, у богини выпросить плюшку? Я чемпион или нет, вообще?

«Вообще!» — отозвался внутренний голос. И я был вынужден с ним согласиться. С богиней было непросто. Самовлюбленная эгоистичная баба, которая использует меня, даже не пытаясь смягчить приказы. Овладеть ци — три дня. Следовать в Поян и ждать дальнейших инструкций. Помириться с домом Чэн — двадцать четыре часа! Как собаке, блин, приказывает! Сидеть, стоять, голос! Бесит!

Надо что-то менять в этих отношениях. Как-то. Понятия не имею, правда, как. Поговорить, может? Просто поговорить? С Юэлян это вроде сработало — попробуем масштабировать данный опыт на богиню. Боюсь только, в случае с неудачи отбитой задницей я не ограничусь.

Ладно, с внятной современной разведкой мне пока ничего не светит. Будем, значит, играть тем, что сдали. И надеяться на прикуп. То есть на шпионов.

— Тогда так, — подвел я итог беседе. — Сегодня вечером в лагере собираемся и думаем, кого из людей наших врагов мы можем привлечь на свою сторону. Деньгами, обещаниями, чем-то еще. Может, и родим чего.

После чего, завершив прогулку, мы направились в гости к градоуправителю. До оговоренного визита к Юэлян было еще много времени, но вчера же мы с мэром даже не начали говорить об увеличении поставок продовольствия для армии. А зерно войскам нужно. Вести переговоры, естественно, я собирался не сам, для чего и отправил телохранителя посыльным в лагерь.

Как и в прошлый раз нас встретил старый слуга, проводил в ту же комнату. Через пару минут туда пришел Цзя Луньбао.

— Вчерашний инцидент мы с госпожой Юэлян разобрали, — сообщил я ему после обмена приветствиями. — Проблем не будет.

Слово «проблемы» гуаньинь-переводчик произнес как «хулы». Прозвучало даже лучше, чем в моем варианте. Весомо так — хулы не будет!

— Служанка молодой госпожи уже сообщила мне это. И я рад это слышать, господин. — Старикан поклонился. Ему, надо полагать, совсем не улыбалось оказаться между выясняющими отношения генералами. Как и всему городу, впрочем. — Не буду спрашивать, как вам это удалось. Госпожа Чэн известна как весьма своенравная девушка.

Свидетельствую! Это так. Рука против воли потянулась к заднице, которая еще помнила последствия недолгого полета с ветви ясеня на землю.

Мы немного поговорили о том о сем, дождались приезда Прапора с Мытарем, после чего я от беседы устранился. Мои подчиненные активно обсуждали стоимость риса, торгуясь при этом, как и положено китайцем, разве что вели себя более прилично, чем на рынке.

Я же погрузился в свои мысли. Думал обо всем: о широкой сети шпионов, развитии у себя ци в направлении «чуткого уха», предстоящем разговоре с Юэлян и странном отрешении, которое испытывал сегодня с утра. В какой-то момент, сознав, что торгующимся я не нужен совершенно, даже перебрался к окну, чтобы думалось лучше. И не заметил, как на минутку, не больше, задремал.

Чем тут же воспользовалась богиня. Ломиться в сон к пьяному чемпиону она либо не могла, либо не захотела, а тут явилась и сразу же начала с места в карьер.

— Хорошо придумано с девицей Чэн, — похвалила она меня. — Этот союз нужен тебе.

Вот вся она в этом. Ставит так, будто это реально мне нужно. Не ей, а мне. Ну-ка, а зайдем-ка с этой карты…

— Точнее, тебе, богиня, — сказал я. Спокойно так, без надрыва и обвинений. Просто как факт.

Многоликая обозначила улыбку, кивнула.

— Верно. Мне. Но мои желания от твоих сейчас неотделимы.

Вот уж с чем не поспоришь! Как говорится: моя зарплата — это мои деньги, а твоя зарплата — это наши деньги. Так, так, не заводиться, Наташу не вспоминать, вести себя спокойно и доброжелательно.

— Мне бы очень хотелось узнать о них чуть больше. Квесты — дело хорошее, но ты не боишься, что превратишь своего чемпиона в хомячка, способного выполнять лишь прямые приказы?

И снова получилось произнести это без дерзости — явно расту над собой. Заматереть я, конечно, еще не заматерел, но уж что-что, а выводы делать научился. Моя жизнь и смерть в руках Гуаньинь — нравится мне это или нет. Дама она вспыльчивая, но не злая, в этом я уже успел убедиться. Настроена, так сказать, на диалог. Так чего же ее бесить зазря? Проще уж договориться, обозначить ее желания и мои.

— И снова ты прав. Тупой зверек мне не нужен, — признала она. Но тут же нахмурила брови. — Но и своеволия я не потерплю!

Заводится она с полуоборота. Мудро все-таки у местных отношение к богам устроено. Такие же люди, только с прокачанным до безобразия ци. Но люди. А это конкретная богиня — женщина. Со всеми вытекающими.

— Гуаньинь, позволь мне говорить откровенно? — Богиня кивнула, и я продолжил: — Я все уяснил. Ты могущественное существо, с которым я вряд ли когда-то смогу тягаться. Да я и не планирую, в общем-то. Обид и претензий к тебе с моей стороны нет — сам сглупил, когда дал согласие, не выяснив подробностей. Так что, если не возражаешь, давай с чистого листа все начнем. Я хочу жить, желательно жить хорошо, но для этого нужно многое сделать. Чтобы не наломать дров и не получить твое недовольство в виде пинка в изначальную Тьму, давай договоримся. Ты говоришь, что тебе нужно, каких целей стремишься достичь, я же всеми силами пытаюсь это реализовать. Не без твоей помощи, конечно. Если в процессе мне еще от тебя каких добряков перепадет, это только в плюс. Как тебе такое, многоликая?

Некоторое время она молчала, рассматривая меня, можно сказать, удивленно. Наконец произнесла:

— А ты быстро учишься.

— Учителя хорошие, — пожал я плечами. Чистая правда, кстати. — Так что, тебя устраивает такой симбиоз? Честное сотрудничество без угрозы вышвыривания моей души в бездну к голодным дементорам. Ты откровенна, я из кожи вон лезу, чтобы выполнить задачу. Ну и, конечно, с твоей стороны порой какие-никакие плюшки с наградами. По-моему, это нам обоим выгодно.

На этот раз она даже рассмеялась. Тем самым серебряным смехом, который мне так понравился при первой встрече.

— По рукам!

Подтверждая сказанное, протянула мне руку. В глазах немного зарябило от обилия ее призрачных копий, но я безошибочно сжал ладошку той, которая имела плоть в этой реальности.

— По рукам.

— Тогда расскажи, будь милостива, чего ты вообще хочешь добиться в этой войне? Она же, если я правильно понимаю, уже случилась и закончится примерно так, как в моем мире в учебниках написано. Твой интерес в этом какой?

Богиня усмехнулась с какой-то непонятной мне тоской.

— Мой интерес простой, — сказала она. — Спасти Китай.

Боги, и она тоже! Да что же они все на этом помешались!

А на выходных я, пожалуй, сделаю небольшой запасец)))

Глава 12. Стратег заключает первые договоры

Очень хотелось рассмеяться, но я, кажется, уже научился сдерживать эти ранее неконтролируемые позывы. Всего-то надо было — с китайцами в средневековье недельку пожить! Вот тренинг так тренинг! Коучеры из столиц отдыхают.

Поэтому заговорил я очень осторожно, словами, словно палкой, нащупывая безопасный проход.

— Ты меня, конечно, прости, многоликая, если я сейчас что по глупости ляпну. Не в обиду, но я считал, что у тебя более глобальная цель, чем у этой своры князей и генералов, которые местное население геноцидят. Просто — ты же богиня… Что тебе до того, что уже написано в истории мира?

Женщина отмахнулась от первой части фразы, мол, не парься, я совсем не обиделась. А вторую пояснила.

— Написано-то написано. Но не так, как ты думаешь. Видишь ли, Алексей, — тут она сделала паузу, явно давая осознать, что впервые после переноса обратилась ко мне по имени. Серьезный прогресс в отношениях. Я снова Алексей, а не «мальчик». — Время для таких, как я, это не река, которая течет из точки «А» в точку «Б». Для упрощения твоего понимания представь, что это море. Ты не сможешь войти в одну реку дважды, она течет. Я могу добраться до любой точки истории человечества на самолете и прыгнуть в понравившуюся мне лагуну.

Я честно попытался себе это представить — время как море. Типа в любой отрезок человеческой истории можно попасть? Вернее, не так даже. Любая эпоха для Гуаньин всегда есть. Не как прошлое или будущее, а как настоящее?

Признаться, голова от этого у меня слегка закружилась.

— Понятно, — сказал я не очень уверенно.

Богиня рассмеялась.

— Мне так нравится самоуверенность людей! Мне, милый мой, не очень понятно. Я сильно упрощаю концепцию. Например, ничего не говорю об альтернативных вселенных, которые рождаются в невероятном количестве в каждый миг существования этой. Каждое решение, которое создает определенное изменение, приводит к тому, что возникает новый, схожий с родительским мир. Который тоже способен производить свои измененные копии в неограниченном количестве. Другими словами, море — это не история человечества, которая тебе известна. Скорее бесчисленное количество вариантов, которые даже в этот самый миг продолжают множиться.

Голова закружилась еще сильнее.

— Тогда мой вопрос становится еще более актуальным, — произнес я, пытаясь изгнать из головы образ миров, которые непрерывно производят себе подобные. — Что тебе за дело до Китая третьего века?

— Я же говорила, что ты неглупый. — Гуаньинь снизошла до того, чтобы ласково огладить одной из своих призрачных ладошек мое плечо. — Просто нераскрытый. Рожденный не там и не тогда.

На это я ничего отвечать не стал. Тему «избранности» мы уже обсуждали, и мне не понравилось. Хотя в этот раз, надо признать, ее комментарий был более оптимистичен, что ли.

— Вопрос совершенно правильный. Мне важен Китай именно в этой точке пространства-времени. Потому что она узловая.

— Чем? В Китае, как я читал в исторических книгах, каждые сто-двести лет такая буча возникает. Мало людей — много земли, много земли — много риса. Много риса — много людей, много людей — мало земли и риса. Как следствие — нищета, голод, бунт, гражданская война и смена династии. После этого людей снова становится мало, а земли для риса — много.

Богиня кивнула.

— Алгоритм ты подметил верно, Алексей. Все так. Только вот в период, который нас интересует, он был нарушен. Последний этап — та самая гражданская война — затянулся слишком надолго. Сто двадцать-сто восемьдесят лет — в разных вариантах реальности по-разному. Представь только: от шести до десяти поколений людей жили в условиях непрекращающейся резни.

— И тебе их стало жалко?

Вот все-таки не полностью еще я овладел контролем над глупым своим языком. Взгляд Гуаньинь посуровел, и я поспешно замахал руками.

— Прости-прости! Глупость ляпнул!

— И жалко тоже, — произнесла женщина все еще жестко глядя мне в глаза. — Но основная причина моего интереса к этой эпохе немного в другом. За шесть поколений постоянной войны уничтожаются все развитые носители Ци. А накопленные ими знания, все трактаты и практические наработки — сожжены или утеряны. Не остается никого, кто мог бы научить новые поколения людей тому, что собиралось веками. Целый пласт возможностей просто исчезает. И никогда ни в одном из вариантов мультиверсума, как его называют в твоем времени, этого пути развития больше не будет. В современном тебе Китае имеются мастера цигун, но самый умелый из них не тянет и в подмастерья здешним. Понимаешь?

Я молча кивнул. Богиня спасала не Китай. Она спасала возможность существования китайской магии.

— А нельзя?..

— Нет.

— В смысле…

— Я поняла. Нет, Алексей. Нельзя вмешаться и спасти носителей ци своими силами. Мы — те, кого люди называют богами, — не всесильны. И не являемся создателями системы, в которой живем. Лишь пользователями, которые, как и вы, вынуждены соблюдать определенные правила. Да, возможностей у нас больше, но вместе с тем и ограничений тоже. Ни я, ни кто-то другой при всем желании не могли бы взять и создать убежище для сегодняшних одаренных. Или вмешаться в войну и предотвратить ее. Существование реальности неприкосновенно. Решения, принимаемые людьми, священны, а их право на выбор и свободу воли непреложно.

Да? А я как же? Меня сюда засунули — как это согласуется с правом принятия самостоятельных решений?

«А какое из них, этих решений, ты принял несамостоятельно? — фыркнул внутренний голос. — Другое дело, что ты думал не головным, а спинным мозгом».

Блин. Да. Так и есть.

Гуаньинь с легкой улыбкой смотрела на меня, ведущего этот внутренний диалог. И, казалось, насквозь видела каждую мою невысказанную мысль.

— Но ты тем не менее вмешиваешься, — выдал я наконец.

— Представь муравейник. Я не могу заставить муравьев драться друг с другом или прекратить вражду. Но могу уронить кусочек сахара в одном месте, а в другом — отвести травинку, которая мешает кому-то из разведчиков его разглядеть. Любое более серьезное вмешательство будет выглядеть как спасение муравейника путем его сжигания.

— А я сахар, который ты обронила, или травинка, которую отодвинула?

— Скорее разведчик, который увидел сахар.

Мне показалось, или она сейчас соврала? Не знаю, почему я об этом подумал, у богини не изменились ни тон, ни выражение лица. Просто на каком-то уровне стало ясно — врет. То ли пытается подсластить пилюлю, показать мою большую значимость, чем есть на самом деле, то ли что-то скрывает.

— И я должен рассказать всем остальным муравьям, где он лежит?

— Сперва ты должен заставить муравьев слушать разведчика. Ты не забыл, что сейчас они заняты войной на уничтожение?

За время разговора со мной Гуаньинь ни разу не сменила облик, постоянно оставаясь цветущей молодой женщиной. Однако с течением времени я стал замечать, что она словно медленно стареет. Вот сейчас я отчетливо увидел у нее на лбу маленькие морщинки, которых раньше не было.

Заметив мой взгляд, она кивнула.

— Все верно. За все нужно платить. За разговор с тобой — тоже. Не спрашивай чем — просто не поймешь. Помнишь — я не создатель системы, а более продвинутый пользователь.

— Тогда давай по конкретике пробежимся, чтобы ты зря неведомые мне силы не тратила, — предложил я. — С теорией более-менее разобрались вроде.

— Это так мило, когда ты проявляешь заботу обо мне, — тоном любящей супруги протянула богиня. И, тут же сделавшись серьезной, продолжила: — Но ты прав. Значит, слушай. Первое — ты должен стать настолько весомым игроком на этом поле, чтобы с тобой стали считаться…

Я кашлянул и поднял руку. Не хотелось хамить, но надо было начинать торговаться, если я хотел закончить этот разговор хоть с каким-то прибытком. То, что она мне рассказала о целях и задачах, здорово, но выгоды для меня не особенно видно. Как и вариантов полезного для обоих сотрудничества. Пока она лишь перевела меня из категории бессловесного исполнителя в понимающие слуги. А хотелось бы, чтобы в мотивированные.

— Прости, что перебиваю, но алгоритм тут ясен и так. Я развиваюсь, подминаю под себя земли — войной или договорами-союзами. Одновременно с этим качаю ци и получаю новые заклинания из школы Воздуха. Со мной начинают считаться, и в какой-то момент я иду на Лоян, чтобы объединить Китай и принести народу избавление от войны. Повторюсь, с этим все и так понятно. Я же имел в виду изменение структуры отношений.

Наташкина, кстати, фраза — структура отношений. Она, пока мы еще вместе были, серьезно залипала на всяких курсах личностного роста, все стремилась стать «лучшей версией себя». Посыл вроде правильный был, но как же хромала реализация!

Гуаньинь уже не раз показывала, что не любит, когда ее перебивают. Но молнией не шарахнула, пока лишь сердито сжала губы. Так что я продолжил, раз уж рот мне сразу не заткнули.

— Твой интерфейс — шикарная вещь. Без него я бы, конечно, не продвинулся в вопросе овладения ци. Да и ни в чем другом. Но могу я тебя попросить сделать ставящиеся передо мной задачи менее категоричными? Понимаешь, у меня и так довольно мало данных для принятия правильных решений, а ты еще бомбишь — восстановить союз за двадцать четыре часа! Подстегивает, вопросов нет, но сколько это еще будет работать? В какой-то момент я не справлюсь с условиями задачи, и ты — что? Выбросишь меня во Тьму? И снова начнешь этот путь с кем-нибудь новым? Понимаешь, что я хочу сказать? Проще хорошо обучить одного чемпиона, чем долбаться с плохо оструганными болванками.

Она не сразу, но согласилась с моими доводами. Кивнула. Сначала, правда, посмотрела так, что я уж было решил — трындец котенку! С минуту, не меньше, хотя, как тут время идет, непонятно.

— Что конкретно ты хочешь? — наконец уточнила она.

Так, есть контакт. Теперь надо осторожненько, потихонечку…

— Ты как-то сделала так, что я знаю здешний язык, владею большей частью навыков тела — той же верховой ездой. Интерфейс подсадила…

— Алексей!

— Да-да, прости. Слушай, мне бы пригодилась какая-то база знаний, что ли. А то я вон союз с Чэнами чуть не запорол по незнанию. Можно мне, например, аналог Википедии в тот же интерфейс прошить? Желательно такой, чтобы он мог подсказки выкидывать.

— Ты как себе это представляешь? Открываешь рот, а у тебя блок срабатывает, когда ты глупость говоришь? А список других чит-кодов тебе не сбросить?

А шарит, многоликая, шарит. Блин, ладно, с другой стороны зайдем.

— Но ты же как-то сделала, чтобы вместо моих слов местные слышали их благозвучные аналоги?

— Твой разум сам с этим справился. У него есть твой словарный запас и тот, что был у Вэнь Тая. Вот он и крутится.

— Мозг?

— Разум. Сознание. Не путай накопитель и записанную на нем информацию.

Цифровое подобие, видимо, использовалось специально для непонятливого меня. Но зато доходчиво.

— То есть по этому вопросу ты не поможешь?

— Слушай, Алексей. Я, конечно, с понимаем отношусь к тому, что ты продукт иной культуры и эпохи, но ты совесть имей, ладно? Нельзя же на этот интерфейс так рассчитывать! Нужно как-то самому учиться!

— Были бы учебники…

— У тебя Секретарь с весьма развитым Ци под боком — вот тебе и учебники!

Так-то да, но…

— А не странно, что я буду его об очевидных вещах спрашивать?

— Ты глава фракции, он тебе служит. Даже если ему покажется, что ты задаешь вопросы, ответы на которые очевидны, расследования по этому поводу учиняться не будет. Поверь, тут многие правители такие идиоты, что шагу без совета ступить не могут.

Кстати, да. Тот же Дун Чжо из «Троецарствия», который захватил последнего ханьского императора, потом сместил его и посадил на трон его брата, после чего вообще пошел в разнос. Я, когда книгу читал, все удивлялся — как можно быть таким дебилом и такие глупые вещи творить? Разорить собственную столицу, ограбить горожан и элиту, после чего свалить в заброшенную резиденцию императоров прежней династии, чтобы там переждать бурю. На его фоне я точно буду выглядеть не слишком странно.

— Алексей, время. Тут оно течет по-другому, но все же течет. Да и мои беседы с тобой довольно много сил отнимают. У тебя все?

— Вариативность выполнения заданий и награды за них, — тут же выдал я.

— Подумаю, — сказала богиня и прервала связь.

Я тотчас пришел в себя. Покачнулся, ухватился рукой за стену и сфокусировал взгляд. Окно. Да, я смотрел в окно, когда на секундочку задремал. Небольшое и совсем не тяжелое похмелье, усиленное долгими и нудными разговорами моих помощников с городским головой, сделали свое черное дело. Чем богиня и воспользовалась.

Оглянулся. Капитаны продолжали вести торг, даже не заметив, что я на некоторое время выпал из реальности. Значит, я недолго отсутствовал. Хорошо.

А по самой встрече «в верхах» — нормально же все прошло, да? Кажется, я убедил многоликую, что сотрудничество лучше пришпоривания. Будем надеяться, что да. Хотя тут я не сомневаюсь, стоит мне залажать с ее великой целью по спасению китайской народной магии, как все договоренности посыплются как карточный домик.

Значит, нужно стараться. Спасать Китай, как все, и не выделываться. Точнее, наоборот, не как все. Значит, нужен план. Не просто плыть субстанцией органического происхождения по течению реки, а пытаться как-то рулить. Использовать того же Секретаря, других командиров, плюс ци развивать.

Спустя минут двадцать стороны ударили по рукам. Слуга принес набор для письма, градоуправитель начертал расписку, Прапор со своей стороны тоже что-то накалякал, после чего меня пригласили к столу — завизировать договоренности. Я даже вчитываться не стал — все равно моя метрическая система не коннектится с их лянами, чи и прочими мерами веса и длины. Просто глянул на У Ваньнана и получил от него подтверждающий кивок, мол, нормально все.

Он же вручил мне печать, искусно вырезанную из куска желтоватого камня, которую я сперва приложил к пропитанной чернилами подушечке, а потом к договору.

— Очень хорошо! — сказал мэр Пояна. Судя по всему, заключенной сделкой он был вполне доволен. Мои люди, по крайней мере, Мытарь с Прапором тоже.

Градоуправитель шепнул что-то слуге, как я понял, велел приглашать Чэн Юэлян. Мы все расселись в том же порядке, что и вчера, и в ожидании затянули неспешную беседу об урожае, торговле и войне. Цзя Луньбао высказал опасения относительно того, что генерал Чжанов, границы земель которого находятся в трех дневных переходах от моих, проводит активный рекрутинг в крестьянской среде. Это, по его, как он подчеркнул, дилетантскому мнению, может свидетельствовать о готовящемся наступлении на одну из фракций.

Прапор данное опасение разделял, поскольку отмечал серьезное повышение цен на металл и уголь не только в здешнем регионе, но и, согласно письмам от друзей на Западе, и там. Продовольствие тоже росло в стоимости, но пока не так критично. Мытарь, подключившись к дискуссии, высказался за то, что наступления стоит ждать не нам, а Чжоу Сю. Дело в том, сказал он, что генерал Чжанов Юн Вэйдун сильно не любит господина Чжоу Сю — кошка между этими вояками пробежала еще до восстания.

Пират громогласно заявил, что лучше бы Юн Вейдуну идти на Чжоу Сю, потому как, если он выберет направление на Поян, то огребет по самое не балуйся. Стены города крепки, командиры Белого Тигра знают местность, а ставленник Чжанов на Юге — чужак.

Я сидел, слушал все эти рассуждения и тихонько выпадал в осадок. Нет, не от имен, как-то уже притерпелся. От грандиозности задачи, которая передо мной стояла. До разговора с богиней я тоже понимал, что тут «все против всех», но по-настоящему это дошло до меня только здесь. Пять фракций на два южных уезда — это как, вообще? Как можно что-то планировать хотя бы на одном направлении, если в любой момент твой сосед может ударить с другого?

«А в этом что-то есть, верно? — высказался внутренний голос. — Если генерал Чжанов пойдет на Чжоу Сю, он соберет крупное войско. Но при этом не настолько крупное, как мог бы — придется оставлять гарнизоны на тех селениях, которые он контролирует. Нам это дает целых две возможности: отщипнуть от его земель кусок, пока он со своим старым недругом биться будет, или прийти на помощь Чжоу Сю, получив таким образом еще одного союзника на Юге. Только нужно выяснить, в каких отношениях дом твоей будущей жены находится с Чжоу и Юном».

От таких раскладов голова окончательно пошла кругом. Но от подступающей паники спасло появление Юэлян. Снова закутанная в километры дорогих тканей, наштукатуренная в соответствии с традициями и вопреки здравому смыслу, она тихо ступила в комнату и медленно поклонилась сидящим здесь мужчинам.

— А вот и молодая луна взошла! — снова завел старую пластинку Цзя Луньбао. Нельзя же, блин, просто представить девушку!

Но я его не слушал. Когда вошла девица Чэн, я как раз получил смс-ку от богини. Именно сообщение, а не задание, как обычно. Маленькую инструкцию относительно того, как правильно вручать веер. Под двумя строчками подробного описания церемонии, стоял один иероглиф, обозначающий настоящее время. Трактовать его сразу после нашего разговора было несложно. Гуаньинь буквально подписала свое послание, обозначив, что в будущем мне таких подарков ждать не стоит.

«Только сегодня».

— Уважаемая Юэлян из семьи Чэн. — Я поднялся и с поклоном протянул девушке шкатулку. — Мое имя Тай из рода южных Вэнь. Я бесконечно раз приветствовать вас. Прошу, примите от меня этот скромный подарок.

Глава 13. Полководец изучает театр боевых действий

Пришлось учиться работать с картой. Гугл сюда, как уже было понятно, не завезут, богиня снимки со спутника тоже не подгрузит, так что надо осваивать местные художества. Хорошую карту — я имею в виду что-то с масштабом, рельефом и его особенностями — тут днем с огнем не найти, а в ходу были, над одной из которых я сейчас склонился. Кусок выделанной кожи, растянутый на специальной раме, на который тушью без всякого масштаба были нанесены основные населенные пункты плюс некоторые особенности местности. Типа гора, лес, река, озеро.

Подписей к этим географическим маркерам не было, предполагалось, что раз уж толстой кистью изогнутую линию нарисовали, а рядом расположили отметку города Синьду, то и ежу должно быть понятно, что это река Янцзы, а не некая другая. В общем, то еще развлечение по такой карте план военной кампании создавать. Было бы совсем туго, если бы не мои капитаны и Секретарь.

Эти как-то умудрялись держать в голове кучу сведений, которые просто просились на карту, но не срослось. Например, стоило мне повести пальцем от Пояна, где мы квартировали, и который был столицей моего небольшого удельного княжества, например, к Синьду, как Гань Нин открыл рот и изрек.

— Не стоит с этого направления двигать войска. Тут болота, потеряем темп наступления.

Ему вторил Юань Мао.

— Расходы на питание вырастают. Есть риск получить в армии эпидемию из-за болотных испарений и сырости — начинать битву с небоевых потерь не самый лучший вариант.

— Как лучше? — спросил я у подручных. — Где мы сможем пройти на Синьду, минуя все эти ужасы? Давайте, советники, не стесняйтесь.

Тут же выяснилось, что каждый имеет собственное, единственно верное мнение о том, как надо двигать войска. И о том, куда. Синьду только для меня был очевидной целью — крупный город на реке, контроль трафика товаров, естественная граница со средним Китаем. Большая часть моих командиров вовсе не считали, что завоевание Юга надо начинать именно с него.

Да, тут нужно немного назад вернуться, а то не вполне понятно выходит.

В общем, после сватовства к девице Чэн и беседы с ее божественностью Гуаньинь на меня насели командиры, требующие нового стратегического видения ближайшего будущего. Я, в принципе, и сам намеревался что-то вроде военного совета устроить, но они меня опередили. Понять их было можно — все-таки теперь у нас союз с одним из крупнейших игроков на юге Поднебесной, правда, удаленным от нас территориально. И с ними я, то есть все мы, могли уже рассматривать такие варианты, как надавать по рогам удельным владыкам Юга.

Родители моей невесты, как я уже знал, владели тремя городами, которые располагались в самом нижнем уголке карты (ее можно найти в дополнительных материалах к книге. Авт.). Линьхай, Хоугуань и Южный Цзяньань. Самым богатым из них был первый — Линьхай. Мытарь даже назвал его крупным уездным городом. Жил он за счет торговли, так как стоял на море и давал хороший стабильный доход с налогов даже во время гражданской войны. Остальные поселения удостоились от моего Секретаря только одного комментария — глушь.

Глушь или нет, а три города (их налоговая и рекрутская база в виде многочисленных деревень, ферм и рудников) были всяко лучше, чем один у меня. Родители Юэлян могли без напряга содержать порядка семидесяти тысяч пехотинцев, в то время как я на пределе сил своей микроэкономики суммарно едва-едва тянул пятьдесят. Правда, до свадьбы, которая планировалась этой осенью, то есть через два с половиной месяца, я из тех семидесяти тысяч все равно не получу ни сотни солдат, но в перспективе…

А нужны они были сейчас. Юное княжество Вэнь окружали враги. С одной стороны в столице обширной сельскохозяйственной области с названием Юйжан сидел генерал желтоповязочников Юн Вэйдун. С другой — в Синьду — правил Ля Ин. Рядом с ним, соседствуя границами со мной, располагался Чжоу Сю, владеющий морским городом Куайцзи. Ниже, в Северном Цзиньане, находился единственный знакомый из всей этой братии по книге «Троецарствие» персонаж — Сунь Цэ, сын того самого Сунь Цзяна, который отжал нефритовую императорскую печать и с ней свалил на юг.

В этой версии реальности, кстати, семейству Сунь вообще не повезло. В моей истории эти ребята крепко держали весь Юг, за Янцзы даже Цао Цао не совался — по крайней мере, до битвы у Красной Скалы. Более того, именно дети Сунь Цзяна создали одно из трех царств той эпохи — У. А тут они прозябали в крошечном лене Северного Цзяньаня. Но тоже могли помешать моим планам мирового господства.

И это я рассматривал только тех, с кем граничил. Мне пока были неинтересны владетели городов Улин, Чанша, Линлин, Наньхай и Гаолян — с соседями бы разобраться. Тем более что все они были ни разу не мирные. Тот же Юн Вэйдун спал и видел, как бы взять Поян и расширить владения Желтого неба. Господин Ля Ин постоянно совершал пограничные вылазки, Чжоу борзели — один только несостоявшийся царь У сидел в своем городке тихонько и, кажется, только и ждал кому бы отдаться.

На него мои капитаны и смотрели в первую очередь.

— Северный Цзяньань богат рисом и лесом, — убеждал меня Прапор.

— У них самое слабое войско, — утверждал Пират.

— Хорошая налоговая база, — не отставал от товарищей Мытарь.

— А мне Гуаньинь сказала, что сперва нужно брать Синьду! — не выдержав, выложил я на стол последний козырь.

Все сразу поскучнели, сделали такие лица, мол, раз богиня сказала — чего мы тут копья ломаем? Идем на Синьду! Не хотелось мне этого делать, в смысле, сразу так вопрос ставить, но ребята мне выбора совсем не оставили.

К тому же это было правдой. Основным квестом в журнале заданий сейчас стоял «Белый Тигр присоединяет Синьду к своим владениям». И там — о чудо (и результат грамотно проведенных переговоров)! — даже стояла награда! Лично мне, а не фракции, которая от взятия портового города тоже получает массу плюсов. Для меня Гуаньинь выкатила трактат под названием «Воодушевление». То есть открытие еще одного заклинания Стратега.

И надо сказать, как по мне, он перевешивал даже увеличение доходов от налогов с города. Я прекрасно помню, как в нескольких снах, когда я еще только наблюдал за жизнью Вэнь Тая, он останавливал войска и снова отправлял их в бой одним лишь добрым словом. А раз я сейчас за Белого Тигра — мне эта техника ци край как нужна!

Ведь кто такие, если вдуматься, все эти пятьдесят и семьдесят тысяч пехоты? Крестьяне и ремесленники, профессиональных солдат можно встретить разве что среди условно гвардейских частей, да еще среди наемников. Призвали за миску риса, выдали шитую бронзовыми бляшками жилетку и шлем под названием «нафига башке защита», сунули в руки копье-клевец — и пожалуйте на фронт! Ясно-понятно, что такие воины добра сражаться могут только фронт на фронт с такими же противниками. А если им во фланг ударить или, не дай богиня, в тыл — бегут со скоростью звука! Про падение боевого духа при обстреле лучниками и говорить нечего.

В общем, «Воодушевление» моей армии было нужно так же, как своевременные поставки продовольствия. Если не больше. На одной этой технике я смогу держать войска в тонусе, а это половина победы.

— Чтобы начать кампанию против Ля Ина, нам нужно чем-то отвлечь желтоповязочников. — сказал Лю Юй.

Быкоголовый князь демонов в споре по выбору объекта агрессии участия не принимал. Его, как я понимал, вообще не особо парило направление — куда пошлют, туда и пойдет. Но суждение тем не менее он вынес очень грамотное. Юн Вэйдун был самым опасным противником в этих краях. И поворачиваться к нему спиной, идя на Синьду, было очень опасно. Если он узнает, что Вэнь увел свою армию на северо-запад, ударит, ни одной лишней минуты на размышления не потратив.

— Попросим господина Чэн Шу разместить на границе юйжанских земель свои войска, — предложил Пират. — Ты же с ним, считай, уже породнился. Вот и пусть поработает за дело объединения Юга под одной рукой.

Это был хороший вариант. Генерал Желтых Повязок не сможет игнорировать «учения» на границе своих земель, обязательно отрядит туда какой-никакой корпус для возможного перехвата атаки. Только вот что я буду должен будущему тестю за такую услугу? Как бы не шутка, вывести несколько десятков тысяч людей в поля и изображать угрозу. Это и накладно — чисто по прокорму и зарплате солдатикам, которые за такой поход получают «боевые». И опасно — а ну как Юн Вэйдун решит напасть на владения родственника, чтобы ликвидировать потенциальную угрозу?

— Еще варианты?

Войдя в роль спасителя Китая, я уже без всякого стеснения и опасения раскрытия, эксплуатировал знания своих капитанов. В конце концов, все начальники так поступают! Даже в моем мире. Соберет такой микро-босс подчиненных и давай устраивать мозговой штурм на тему «как нам повысить продажи бытовой техники марки “Редмонт” в условиях мирового кризиса и снижения покупательской способности населения». И как бы плевать он хотел, что бонусы от этого получит только сам — по договоренности с региональным представителем компании. Думать должны были почему-то продавцы и консультанты.

— Можно написать письмо Го Гоцзяну. — предложил Мытарь. — Предложить ему ударить по Юн Вэйдуну с двух сторон.

Упомянутый господин правил городом Чанша с окрестностями, которые с моими владениями не граничили. Но располагались с другой стороны от контролируемых желтоповязочниками земель. То есть, если предложить ему совместную атаку на генерала Юна…

— Но нападать на желтых при этом мы не будем? — уточнил я.

Все закивали, довольно улыбаясь. Ах, какие хитрые и коварные китайцы!

— И кто нам будет верить после такого кидалова? — уточнил я.

— Война — путь обмана! — тут же откликнулся Пират.

— Благодарю, господин Гань, я тоже труды Сунь Цзы читал.

Вообще, если по-честному, могло и сработать. Одним ударом я отвлекаю внимание и ослабляю двух противников, если они между собой схлестнутся. Только вот такой вариант хорош, если цель моя — захватить Синьду, а потом хоть потоп. Если же я собираюсь объединить всю Поднебесную, такая хитрость мне может потом боком выйти. Те, кому надо, запомнят. А при случае и сами так поступят — типа, ему можно, а нам нет? Скользкий, в общем, путь.

За следующие полчаса мы ничего более умного не придумали. И пришлось мне диктовать Мытарю письмо к тестюшке, в котором я просил его погулять с войсками по северным границам. Без каких-либо подробностей — умный человек поймет.

После решения этой задачи мы занялись тактикой. То есть попытались предположить, как будет действовать правитель Синьду, узнав о нашем нападении? Запрется в городе и будет меряться запасами продовольствия? Выйдет в поле своими войсками и попробует дать нам генеральное сражение? Пойдет на союз с западным соседом, чтобы навалять офигевшему Белому Тигру? Ответов на эти вопросы ни у кого из моих капитанов не было. Ля Ин был известен как человек настроения, и предположить ход его мыслей мог только такой же непредсказуемый тип.

Но сошлись на том, что воевать ему выгоднее из-за крепостных стен. Копий у него меньше, недавно его здорово потрепали соседи (и я в том числе), так что равной численности он на поле выставить не сможет. А если и наберет рекрутов из местных, это будут желторотые новобранцы. Даже если их сравнивать с моими пешими копейщиками.

— Имеется информация от шпионов, что около двух месяцев назад Ля Ин заказал крупную партию самострелов чо-ко-ну, — сообщил Секретарь. — Мы до сих пор не имеем подтверждения, да и в сражениях это оружие пока не использовалось.

Все сразу встревоженно загудели. Шутка ли — арбалет с магазином на десять болтов, который еще и взводить можно одной рукой. Я читал про них, еще там, дома. Дальность стрельбы и сила удара снаряда у этих штук невелика, но, чтобы пробить защиту рядового бойца, достаточна. А если представить, что Синьду будут защищать такие стрелки, засевшие на стенах, потери со стороны штурмующих будут просто огромные. Это же пистолет-пулеметы раннего средневековья.

— Насколько большая партия? — спросил я.

— Тысяча единиц.

Гул голосов стал еще громче. Математикой тут все владели, кроме разве что Лю Юя. Тысяча самострелов чо-ко-ну — это сорок выстрелов в минуту в идеальных условиях. Даже с учетом, что большая часть болтов уйдет в молоко, трети попаданий достаточно, чтобы заставить моих солдатиков побежать от стен, а не на стены.

— Хреново! — сказал я. Услышал, как переводчик выдал «протухшее яйцо» и ухмыльнулся. — А насколько точные сведения?

У Ваньнан пожал плечами.

— Торговец, идущий на север вдоль морского побережья, хвастался, что получил от Ля Ина очень крупный заказ. Ранее он уже возил ему оружие.

Да, вот такая тут разведка. Кто-то что-то слышал, одно с другим потом сложил и сделал вывод. Если принимать во внимание временной лаг, то вообще огонь! Но и игнорировать данный факт я права не имел, иначе получится, что поведу своих людей на бойню.

— В поле стрелки с чо-ко-ну не опаснее обычных лучников, — сказал Гань Нин. — Так же обходятся конницей и уничтожаются за десять ударов сердца.

— В поле. И без прикрытия, — возразил Прапор.

— Ну да, — согласился Пират. — Именно так я и сказал.

— А как нам выманить господина Ля Ина в поле? — спросил я их обоих.

— Можно начать вытаптывать поля и уничтожать поселения, — пожал плечами мой интендант. — Угроза потери кормовой базы заставит его выйти за стены.

Людоедский план! Не, так мы делать не будем, не по-людски как-то. Да и потом, мне эти поля (вместе с крестьянами), самому нужны. С чего я буду налоги получать и войско кормить, если получу во владение кусок выжженной земли?

— Или создать у него уверенность, что мы разделили войска для фуражировки, — высказался Бык. — Он не сможет упустить возможности ударить по части вражеской армии. А мы его на этом подловим.

Не того человека я Быком называю, вот что. Силач и богатырь хоть и выглядит как туповатый китайский рестлер, но идеи порой выдает просто гениальные.

— Неплохо. — Даже Секретарь вынужден был признать, что мысль отличная. Но для этого нужно, чтобы он был уверен в том, что знает, где находится каждая наша часть.

— То есть он должен послать к нам шпионов.

— А сделать это он сможет, если мы встанем под его стенами.

— А потом начнем отправлять отряды фуражиров.

— И в какой-то момент наших солдат уйдет больше, чем останется.

Ухватившись за идею, капитаны с удовольствием обсасывали ее со всех сторон. Я не вмешивался, только удовлетворенно кивал, глядя на них. Мол, молодцы дети, сами додумались. Папка и так знал, но хотел, чтобы вы сообразили. Надо ли говорить, что я понятия не имел о такой возможности?

Но с небес на землю меня спустили достаточно скоро.

— А что, если Ля Ин нападет на наши разобщенные войска ночью? — спросил Прапор.

Ночные битвы, это я знал из книг и из парочки снов про Вэнь Тая, — настоящий вызов для полководца. Не многие из них способны внятно организовать атаку или оборону в условиях отсутствия освещения. Начинается бардак, приказы доводятся несвоевременно, напуганные люди бегут не туда, сталкиваются со своими товарищами, принимая их за неприятеля. В общем, собачья свалка. Победить в такой битве можно только случайно, и то лишь потому, что враг тупит больше тебя.

— Нас ведет в бой один из лучших Стратегов Юга! — воскликнул Гань Нин.

Все сразу же стали кричать и славить Белого Тигра, который, как всем известно, любимец богини и обладатель невероятно раскачанного ци. Я стоял и, как китайский болванчик, с той же милостивой улыбкой кивал.

Откуда бы им знать, что из ци-техник мне сегодня доступен только «небесный взор»?

Глава 14. Стратег встает на путь обмана

Проводы на войну здесь были такими же, как и встречи. То есть, никакие. Крестьянушки с утра пораньше собрались и ушли в поля, и плевать им, что некий Стратег начал делать первые шаги в спасении Китая. С другой стороны, сколько они таких героев за четырнадцать лет видели? На юге, конечно, поменьше, чем в центре Поднебесной, но тоже, полагаю, немало. В общем, армии моей никто вслед платочками не махал.

А меня и ближний мой круг проводили еще вчера. Собрали в доме мэра, устроили песни и пляски — специально приглашенные артисты были, даже танцовщица та из кабака — Жули. Так же, как и там, она под гусли исполнила парочку «зажигательных» танцев, а под конец и вовсе разошлась — что-то вроде стриптиза устроила. Завершая танец, она повернулась к зрителям спиной, стянула с плеча шаль, и томно улыбнулась.

В первой части гулянки и Юэлян участвовала. Вышла в люди ненакрашенная — в смысле без тех тонн церемониальной косметики, а почти в том виде, какой явила мне, когда я в окно стучал. Волосы небрежно собраны на затылке, часть прядей свободно свисают с висков и вдоль розовых девичьих щек. Оделась в какой-то замысловатый халат из тончайшего расписного шелка, который был надет поверх парочки других, не таких броских. Уселась подле меня и так молча и просидела до тех пор, пока правила приличия не велели ей уходить. Ни слова не проронив.

Перед уходом только поклонилась и вручила мне шкатулку. Я было напрягся — опять какой-то символический подарок? Как брать, что при этом говорить? Подсказок от богини больше не будет, она в прошлый раз довольно ясно дала это понять. Однако, все оказалось проще. Юэлян тепло улыбнулась и произнесла:

— По моей просьбе эту вещь сделали для вас, господин Вэнь. Пусть она напоминает обо мне, пока вы заняты достойным делом.

В шкатулке обнаружилась заколка. Без шуток, реально заколка для волос, но не женская, а мужская — здесь есть разница. Толстое и широкое кольцо из нефрита, сквозь которое предполагалось пропустить волосы, и и того же материала массивная спица — ее нужно было вставлять в специальные отверстия кольца.

Сказал бы мне кто дома, что девушки будут дарить мне заколки для волос — ржал бы, как конь, на котором тут езжу. Но, как говориться, в каждой избушке свои погремушки, так что я удивленных глаз делать не стал, а с поклоном принял подарок.

— Благодарю вас, прекрасная Юэлян. Но я бы и без подарка про вас не смог забыть.

Девушка в ответ так мило смутилось, что у меня внутри что-то дрогнуло. Очень знакомо дрогнуло. Настолько знакомо, что даже внутренний голос заорал:

«Але! Хьюстон! Опять, да? Уймись, олень! Это договорной брак, нефиг западать на каждую цыпочку, которую тебе в рамках политического союза присылают! Ты же даже не знаешь, дойдет дело до свадьбы или нет!»

Он был чертовски прав, мой вечный собеседник. Прав и не прав одновременно.

В общем, спать я отправился с мыслями о китайской принцессе. А с утра, забравшись на коня, и заняв свое место в голове колонны, вдруг поймал паническую атаку. Не первую, и надо полагать, не последнюю, в этом мире.

Я вдруг понял, что еду на войну. Нет, не так! Я веду на войну десятки тысяч человек. По моему слову они будут сражаться, убивать и умирать. От моих решений, правильных или нет, будет зависеть, доживут они до вечера или станут кормом для червей. Цена ошибки больше не измерялась только одной моей жизнью.

Пытаясь справиться с паникой, я стал себя убеждать в том, что с моей точки зрения все эти люди уже давно умерли. Много-много поколений назад. Может быть, блуждая по интернету, я видел черепушку кого-нибудь из них, выставленную в музее. Неважно — умрут они или проживут жизнь до старости. Они все равно — история. Причем, даже не моей версии реальности.

Не помогло. Стоило оглянуться назад, на марширующую колонну, увидеть эти лица: сонные, отрешенные, возбужденные и радостные, как становилось кристально ясно — они живые. Такие же, как и я. Они мыслят, боятся, надеются и, зная чем тут кормят, мучаются животами. А еще они верят в то, что я не превращу их в пушечное мясо.

Помог мне, как ни странно, Лю Юй. Богатырь ехал по правую руку и, кажется, дремал в седле. Заметив, как я сжал в руках поводья, он вдруг открыл глаза и негромко, чтобы услышал только я, спросил.

— Тебе страшно, брат?

— Очень. — неожиданно честно ответил я.

— Мне тоже. — сказал Великий Воин, и снова опустил веки.

Мне тут же захотелось растолкать его и забросать сотней вопросов. Почему он боится? Как он справляется с этим? Что делать мне? Страх солдата, наряженного в чешуйчатый доспех — это одно, а страх Стратега, который ведет тысячи людей на войну — совсем другое. Цена ошибки…

А потом я подумал вот о чем. Я ведь уже умер, по сути. В смысле, тот Алексей, продавец «Эльдорадо», его же больше нет. Богиня вырвала его сознание из тела и перенесла в новый сосуд — смертельно раненого полководца древнего Китая. Но при этом — я есть. Вот он я, сижу на коняге, разговариваю, трясусь от ужаса перед предстоящим сражением. Значит — пародоксальная мысль — смерти нет? Окончательной, имеется ввиду.

И это меня успокоило. Не на сто процентов, но достаточно, чтобы перестать рвать в руках поводья, и дышать так, будто это я везу на себе коня, а не наоборот.

За шесть дней марша ничего заслуживающего внимания не случилось. Днем войско шагало, выдавая по дорогам километров двадцать, а на бездорожье снижая темп вдвое. Ночью — вставало лагерем, выставляло посты и разжигало костры. Каждый вечер, перед отбоем, я ходил между палатками, разговаривал со своими воинами, сидел у их костров и ел то же, что и они. Делал я так по совету Секретаря, который сказал, что так я смогу поднять боевой дух своего воинства.

Не знаю насколько мне это удалось, но вроде бы неплохо. В моем присутствии бойцы сперва робели, но стоило рассказать парочку бородатых анекдотов из своего времени, переделанных под местные реалии, ржали так, что ветры пускали. А если песню спеть, так и вовсе плакали, словно дети малые.

Да, я еще и вокалистом заделался. Наизусть я знал не так уж и много текстов, да и те что помнил, были на русском языке. Как-то на пробу я затянул «Луч солнца золотого» — сидел один у костра и вдруг захотелось. Эту песню мне пела мама в качестве колыбельной, и тут она показалась очень уместной. Ночь, костер, полная неизвестность впереди…

В общем, я начал тихонько напевать знакомые слова, как вдруг обнаружил, что слышу их так же, как произношу. То есть, на русском. Видимо, гуаньинь-переводчик с образами русской песенной поэзии не справлялся, поэтому просто решил и не пытаться.

Выводил я тихонько, для себя, но кое-кто услышал. Допев припев, я поднял глаза и увидел Амазонку. Женщина стояла на самой границе света, отбрасываемого огнем, и плакала.

— Что это за песня? — спросила она, когда я замолчал и встретился с ней взглядами. — Язык не знакомый.

— Кормилица пела. — тут же нашелся я. — Это язык горцев, она на нашем почти не говорила.

— Красивые слова. Ничего не понятно и в тоже время — понятно. Не знаю, как правильно сказать. О чем это песня?

— О том, что солнце взойдет после каждой ночи, какой бы темной та не была.

Сказал и понял, что никогда о смысле слов не задумывался — просто напевал иногда. А тут Амазонка спросила и я сразу ответил. Причем, как чувствовал ответил.

— Надежда. — сделала вывод женщина.

— Да.

На том наш разговор и закончился. А вечером следующего дня возле моего костра собрались все капитаны и Амазонка смущенно попросила меня снова спеть песню из детского мультфильма. Я оглядел собравшихся вояк и чуть не рассмеялся. Знали бы они о первоисточнике! Но первокурсницу из себя строить не стал, прикрыл глаза и тихонько запел. А в третью ночь я уже концерт для огромной толпы давал. Исполнитель одного хита, блин.

Никого не парило, что слова незнакомы. Они, как и сказала, Амазонка, угадывались. Не по смыслу, а по настроению. Люди слушали про печаль, про надежду, про жизнь, которая неизбежно вступит в свои права даже после смерти. И плакали. Не стесняясь пускали слезу юноши, вчера в армию забритые, и тертые мужики, которые уже не одного врага на копье надели. С развлечениями в древнем Китае не богато, а в походных условиях их, считай, и вовсе не было.

Меня сперва удивляло, что местные с такой естественностью восприняли поющего полководца — как нечто естественное, а не диковинку. Представить такое в средневековой Европе было бы сложно — какой-нибудь граф на привале выступает для своих солдатов. Ха! Но потом я вспомнил образ ханьского аристократа, каким его подавали в том же «Троецарствии». Всесторонне развитый человек, который может и мечом махать, и на коне скакать, и в законах шарить, а в минуты мира еще стишки сочинять. И не просто в стол, а читать их потом. С выражением!

В общем, к шестому дню похода, я уже был звездой. Солдаты пытались заучивать слова и коряво их воспроизводили на привалах, а дотошный Гань Нин даже записал текст — не оригинал, конечно, а приблизительный перевод с русского. Вышла какая-то ерунда, если честно, но Пират сказал, что подберет литературный перевод, дай только время.

Вот с ним, со временем, была напряженка. К полудню седьмого дня похода мы вышли к стенам Синьду. И всем сразу стало не до песен.

Город, который я намеревался захватить, был гораздо крупнее Пояна. Что не удивительно — стоял он на реке и жил, в отличии от моей сельхозвотчины, с торговли и рыбной ловли. Отсюда и доходы у местных выше, и уровень жизнь. И стены. Навскидку — в три человеческих роста. И в длину не меньше полукилометра. Как такое штурмовать вообще?

А еще — нас ждали. Уже с прошлого дня мы не встречали признаков жизни по пути, да и разведчики докладывали об оставленных жителями деревнях. Теперь стало понятно, куда они все делись. С холма, расположенного километрах в трех (семи с половиной ли, блин! Учись уже местные меры использовать!) от городских стен, было отлично видно втекающую в ворота людскую реку. Сотни, даже тысячи людей пытались найти спасения в городе, который я собрался брать штурмом.

Тут же — вот кого звать не надо! — вылезла рефлексия. Это ты, говорила она, согнал этих людей с мест! Ты заставил их бежать от войны. Спасать жизни и то немного, что составляет их имущества.

«А, заткнись уже! — в унисон воскликнули мы с внутренним голосом. — Толку от твоего нытья!»

За моей спиной, совершенно без моего участия, ставился лагерь. Младшие командиры разводили свои подразделения, назначенные солдаты спешно, чтобы успеть до темноты, возводили укрепления. Не такие основательные, конечно, как у тех же римлян, но тоже наскоком не возьмешь. Стены из плетней, между которыми засыпалась земля, башни для наблюдателей из жердей — все это армия таскала с собой в обозе.

А вот старший комсостав собрался вокруг меня и изучал диспозицию.

— Крепкие стены. — сообщил очевидное Лю Юй.

— Высокие. — добавил Гань Нин.

Два капитана очевидность, блин! А никто же кроме них и не заметил!

— Ну, если план нашего господина сработает, то нам и не придется их штурмовать. — заметил У Ваньнан. — Местный люд сам откроет ворота, когда увидит поражение своего владыки.

Вот интересно, а когда этот план стал моим? Я отчетливо помню, что идея принадлежала быкоголовому князю демонов, а не мне. Что это — китайский подхалимаж или напоминание, что в случае провала виноватым буду я, а не Лю Юй? Так, вроде, я и не планировал ни на кого вину перекладывать.

Пока ближний круг обменивался замечаниями, я спешился, и сделал знак, чтобы богатырь тоже сошел с коня. Когда он приблизился, я ухватил его рукой за плечо, шепнул «придержи» и закрыл глаза. Миг, и я взлетел на тридцать метров.

С того момента, как получил «небесный взор», я старался использовать его, как можно чаще. Считай, каждый день по нескольку раз врубал, стоило только умению «откатиться». Благодаря чему теперь уже не терял равновесия, взмывая призраком в небо. Но все еще нуждался, просто на всякий случай, чтобы не позориться, в поддержке.

С высоты птичьего полета город предстал передо мной, как на ладони. Я еще не умел быстро летать из края в края, но неторопливо перемещаясь, используя приближение и удаление, смог рассмотреть многое. Например, войска, которые высаживались с кораблей прямо сейчас. И множество конных, прячущихся в рощице в паре ли от воротной башни. Видимо засадный полк, задача которого вылететь и порубить тех, кто будет преследовать бегущих в город крестьян.

Вот что за сволочи, эти местные князья! Понятно, что война — вопрос эффективности, но нельзя же с таким вот живодерским садизмом к этому подходить! Я к тому, что раз таких действий от атакующих ждали, значит они часто происходили.

Вернулся я в тело всего лишь слегка покачнувшись, и сразу сказал Пирату.

— Возьми легкую конницу и по дуге зайди к той рощице, что справа от ворот. Со стен тебя не достанут, так что спокойно иди. Среди деревьев пара сотен конных. Ждут, когда армия начнет беженцев преследовать. Перебей их всех.

Когда Гань Нин с кровожадной улыбкой умчался выполнять приказание, я обратился к остальным.

— Вы все знаете, что нужно делать, но давайте еще раз пробежимся по списку. Юань Мао, дружище, на тебе лагерь. Делай, как я сказал. И проследи, чтобы рвы были внутри стен, а не снаружи, как обычно. И чтобы кольев нормально на дно натыкали — это станет сюрпризом для наших друзей, когда они решаться на вылазку.

Прапор молча кивнул и отправился наблюдать за работами.

— Госпожа Вайцзинь, твои конные арбалетчики должны постоянно крутится вокруг лагеря. Ни один шпион не должен к нам приблизиться, пока мы не будем готовы. Всяких селян, которые якобы не успели добраться до города, внутрь тоже не пускать — держать в выгородке, в двух ли от лагеря.

Женщина улыбнулась.

— И мышь не проскочит, командир!

— Но зайцев можно пропускать! — тут же вставил Лю Юй. — Зайцы — вкусные!

— У Ваньнан — контроль. — продолжил я инструктаж. — Постоянный пересчет воинов по подразделениям. Ни одного лишнего солдата чтобы к нам не прибилось.

Это, кстати, его была идея. Шпионов во время гражданских войн (а другие Китай вел редко), чаще всего рядились под рядовых солдат. А что — удобно. Форма почти у всех одинаковая, в смысле — нет никакой формы. Доспехи типовые — быстро, дешево, сердито. А доступ к информации — самый полный. Конечно, солдатом в духе Суворова тут ничего не докладывают, но так ведь и внимания на них никто из командиров не обращает. Ходит такой военный рядом с тобой — значит послал его сюда кто-то. Не может же солдат сам по себе ходить, правда?

— Этого не произойдет, мой господин. — заверил меня Секретарь.

— Матушка И. — переключил я внимание на бабульку в бледно-желтых, почти бесцветных одеждах. Старушка была целителем с очень сильным Ци и отвечала за полевой госпиталь. А еще она была дальней родственницей Вэнь Тая. — Палатки лекарей лучше всего поставить между выгородкой для пленных и лагерем — заодно и обзор перекроют.

Наверное, со стороны могло показаться, что я такой умный и все-все про осады знаю. И вообще, за пару недель научился не просто выживать в средневековом Китае, но еще и докой стал по части войн. Это не так. Я, конечно, читал всякие умные книжки и дома, и тут, но они дали лишь то, что могли — общую теорию. Причем, даже не в частностях каких-то, вроде тех, как канавы внутри стен ставить, чтобы это стало ловушкой для нападающих, а очень и очень обобщенно.

Узкими местами и практикой я не владел. Да и вряд ли когда овладею, если честным быть. Это надо годы провести на войне, чтобы не просто знать, а понимать все эти тонкости. Но преимущества перед местным у меня все же были.

Для начала, я был человеком другой эпохи. Той, в которой знания никто уже не запоминает — нафига, когда есть интернет? Все что требовалось моему современнику, если он совсем от сериалов не отупел, это уметь задавать правильный поисковый запрос.

Этим я тут и пользовался. Наверное, моим командиром казалось странным, что мы устраивали совещания каждый вечер, но так я мог их всех опрашивать, а потом подытоживать и выдавать общую стратегию. Как бы свою, а на деле компиляцию того, что говорили Пират, Амазанка, Прапор, Секретарь, Матушка И и быкоголовый князь демонов Лю Юй. Меня интересовали мысли каждого командира, я даже денщику Ваньке слово давал, хотя он и робел по началу. К концу похода все к этому привыкли, даже командиры среднего звена, с которыми обычно на тему стратегии никто не советовался. Нет, они может и считали своего начальника странным, но кто в феодальном Китае такое в лицо скажет?

В общем, то, что я выдавал за свой стратегический гений, было работой коллективного органа, под названием «штаб». Что совершенно нормально для моего времени, и не совсем обычно для Поднебесной третьего века нашей эры.

— Так, кто тут у меня еще остался не озадаченный? — я демонстративно огляделся и «заметил» только Великого Воина, с улыбкой за мной наблюдающего. — О, быкоголовый? А ты чего тут стоишь? Иди вызывай на бой кого-нибудь из местных! Солдаты хотят видеть победу великолепного Лю Юя!

Еще одна местная традиция, которая никак не могла уложится у меня в голове — поединки. Две армии обязательно должны выставить чемпионов перед тем, как начать массово друг друга убивать. Драчунам никто не должен мешать пока один из них не свалится на землю бездыханным. Бывали случаи, когда проигрывающий бежал, и это навсегда покрывало его позором. И его соратников тоже.

Лю Юй был моим чемпионом. Во сне я уже не раз наблюдал за его поединками, из которых он неизменно выходил победителем, а сегодня буду смотреть за дракой вживую.

Когда быкоголовый ушел, я глянул на ординарца и понял, что кое-что все же забыл.

— Ванька, сгоняй найди чего-нибудь пожевать.

Что за смысл смотреть на поединок, если у тебя нет ведерка с попкорном?

Глава 15. Герой наблюдает за поединком

Я уже говорил, что с развлечениями в Китае не особо хорошо? Так вот, поединок перед битвой относился к разряду самых топовых и рейтинговых шоу. Не без удивления я наблюдал за тем, как солдаты, которым, в общем-то, скоро идти в поле и тыкать друг в друга копьями и клевцами, возбужденно переговаривались и делали ставки на нашего чемпиона. Как фанаты на футбольном матче — лица разрисовать флагами, шарфы на шеи повесить, и будут один в один!

Честно говоря, я и сам был как-то чересчур разгорячен. Так-то понятно, один из ближайших соратников, названый брат, можно сказать, идет сражаться. И может с немалой долей вероятности погибнуть. Это же рулетка, блин! Одно неверное движение — и ты труп. Сколько раз такое случалось в человеческой истории, когда опытный боец погибал от рук везучего новичка.

Но, кроме естественных опасений, было еще кое-что. Предвкушение. Нетерпеливое ожидание кровавой забавы. И это пугало.

Лю Юй вылетел на поле на сером в яблоках жеребце минут через десять после того, как к войску вернулся Гань Нин с отрядом конницы. То есть где-то часа через два с половиной после того, как мы выехали к городу. Вылазка Пирата прошла успешно, он напал на засадный полк синьдунцев и разогнал их. Враг бежал, даже не пытаясь вступать в битву, понеся не слишком серьезный урон.

— Не меньше половины там оставили лежать! — врал он с естественностью опытного рассказчика. — Трусливые псы!

— Посмотрел бы я на наших воинов, когда на них внезапно нападает орава конных, — усмехнулся я, невесть зачем вступаясь за засадников врага.

Я приготовился к просмотру шоу со всей основательностью. Уселся на походный стул, рядом Ванька поставил небольшой столик со свежезаваренным чаем и орешками. В такие моменты, как этот, я был весьма благодарен богине за то, что она перенесла меня не в тело рядового бойца.

Пират на мое замечание отреагировал укоризненным взглядом. Свесился с седла, стащил с глиняного блюда горсть каленых орехов, которые сегодня выполняли назначение попкорна, и уставился на поле, куда как раз выезжал наш богатырь.

— Эй вы! — загремел над полем его голос. Воин находился от нас в полутора ли, но при этом я слышал каждое его слово. Вероятно, какая-то фишка его класса. — Есть ли среди защитников города хоть один достойный муж, который дерзнет сразиться со мной?

Выглядел мой чемпион весьма представительно. Надев по такому случаю новый зеленый халат, повязав на собранных в узел волосах длинную зеленую ленту, он походил на настоящего аристократа, хотя и был совершенно пролетарского происхождения. Доспех у него тоже имелся, но какой-то очень несерьезный — простой нагрудник из толстой кожи, который непонятно как должен защищать от удара. Нет, я так-то понимал, что кожа — прочный материал и вполне способен спасти от скользящего удара, но все же…

Лю Юй поносил противника не меньше двадцати минут, прежде чем из ворот, в которые втекали последние беженцы, выехал человек. Сразу от стен он начал орать, и его, как и побратима, я прекрасно слышал.

— Кто этот глупый зверек, что осмелился прийти под стены города Синьду? Что он кричит, и почему я слышу какое-то жалкое овечье блеяние? Назови свое имя, молокосос, чтобы я мог отметить тебя в поминальной молитве.

«Да деритесь уже! — возопил внутренний голос. — Сколько можно понты кидать?»

«Обычаи! — усмехнулся я. — Смирись!»

Представление, между тем, продолжалось по канонам, которые кто-то когда-то придумал. Поединщики находились друг от друга на расстоянии в четверть ли, активно обменивались оскорблениями. В ход шли и изысканные речевые построения, которые иначе как троллингом нельзя было называть, и заковыристые ругательства вроде «стухшего на солнце овечьего сыры». Оба активно использовали эту свою суперспособность по усилению голоса, хотя и принадлежали к разным классам. Противник Лю Юя был в красном наряде, а это значило, что он не Великий Воин, а Герой, как Гань Нин. Как по мне, это было не слишком честно, но кто я такой, чтобы осуждать местные правила?

— Быкоголовый разорвет его на части! — высказался Пират, сдавливая пальцами ореховую скорлупу, отчего та покрылась трещинами и рассыпалась. — Я бы против Воина ни за что не вышел. Нет, шанс, конечно, есть, но пропустишь один удар — и тебе конец.

— Может, в их войске нет Воинов? — предположил я.

— Разряда до третьего их в любом войске, как грязи на этом поле, — отмахнулся Гань Нин. — Другое дело, что выше третьего мало кто поднимается, слишком там обучение жесткое. В стихии Огня развивать ци значительно проще.

Признаться, я ничего из его объяснений не понял, но спрашивать ничего не стал — потом уточню у Мытаря. После того как богиня посоветовала мне не стесняясь использовать его знания, я только тем и занимался.

Поединщики к этому времен как раз закончили с оскорблениями и приготовились непосредственно к сражению. Я уже видел такое в снах, так что понимал, чего ждать. Сперва они разъезжаются — вот, как раз начали. Потом берут разгон, как какие-нибудь европейские рыцари на турнирном ристалище, и несутся друг на друга двумя живыми таранами. Как по мне, глупость несусветная! Какой смысл качать ци до четвертого и выше разряда, если потом вот так тупо можно сдохнуть от простого копейного удара?

Герой в красном и Воин в зеленом понеслись навстречу друг другу, с каждой секундой увеличивая скорость. Пять ударов сердца — я считал! — и они столкнулись. Никто из седла не вылетел, а других деталей рассмотреть на таком удалении было нельзя. Я было хотел возмутиться — ну и какой толк в таких шоу, если ты в дальней ложе и ничего увидеть не можешь? Но тут я вспомнил, что у меня «небесный взор» вот-вот откатится, и можно попробовать с его помощью хотя бы секунд тридцать понаблюдать за дракой вблизи.

Сунулся в интерфейс — точно! Меньше минуты, и иконка с нужной мне (на самом деле пока единственной) техникой ци станет активной. Лишь бы эти мордовороты не поубивали друг друга раньше, а то я ничего не увижу!

Повезло! Поединщики еще два раза расходились и сходились в этом своем странном танце. К моменту, когда я взлетел и добрался «взором» до места сражения, они как раз спешились и начали сам бой.

Герой противника был неуловимо похож на нашего Пирата. Тоже среднего возраста, такой же франт — в этом смысле. Лицом и телосложением, естественно, отличался, но не слишком. И двигался он чертовски быстро! Я когда увидел, как его руки и ноги мелькают, подумал о том, что никогда ведь не видел, как Гань Нин в полную силу сражается. А он ведь седьмого разряда Герой! Этот, интересно, какого?

Красный налетел на зеленого, как взбесившаяся мельница. Постоянно перемещаясь с места на места, он вращал двумя короткими клинками, скорее прощупывая оборону моего побратима, чем реально желая нанести ему ранение. Лю Юй, напротив, стоял как скала. Каждый удар противника он встречал своим гунь дао, либо небрежно уворачивался от его клинков. Несмотря на свои габариты и общее ощущение неповоротливости, двигался он очень легко.

Однако и Герой синьдунцев был хорош! В какой-то момент он провел связку из двух стремительных ударов, один из которых оказался обманным. Бык на это повелся и тут же получил царапину на обнаженном плече. Неглубокую, но и ее появление меня удивило. Я ведь помнил, как Воин принимал на голую кожу удары топором, и ничего! А тут какой-то мечник несерьезный!

Не иначе, с ударом этим одновременно и выброс энергии какой-то был. Ну, как в кино про шаолиньских монахов, которые бьют рукой в камень, а раскалывается стоящая за ним доска. По-другому я это себе объяснить не мог.

За свою небольшую победу красный едва не поплатился. Проводя последнюю связку, он слишком близко подобрался к быкоголовому, считай, в ухо дышал. И тут же получил удар локтем в лоб. Пришелся он, насколько я могу судить, вскользь, череп не расколол (а ведь мог!), лишь заставил Героя кубарем покатиться по земле.

Лю Юй, что мне понравилось, в рыцаря играть не стал. Едва только противник упал, он крутанулся вокруг своей оси и нанес мощный рубящий удар алебардой. Первый раз не попал, тогда начал частить вслед за катящимся красным, как повар, шинкующий зелень. И в какой-то момент увлекся.

Герой словно спиной оттолкнулся от земли, ударил Воина ногой в грудь, а сам, используя инерцию толчка, завершил кульбит назад и встал на ноги. Оскалился и снова пошел в атаку.

В общем, началось какое-то кунг-фу в лучших традициях крадущихся тигров и притаившихся драконов. Противники не летали, но все остальное, что они вытворяли, больше походило на сценическую постановку для азиатских боевиков. При этом даже для такого неосведомленного в боевых искусствах человека было очевидно, что все эти махи руками и ногами производятся с целью не кого-то впечатлить, а убить врага.

Каждый удар, несмотря на схожесть с балетными па, мог закончиться сломанной конечностью или раздробленной грудной клеткой. А если принять во внимание наличие у обоих фехтовальщиков холодного оружия, острого, как новая бритва…

Чуть ли не в первый раз за все случаи применения «небесного взора» тридцать секунд длились так долго. Обычно мне не хватало этого времени, чтобы нормально осмотреться, но сейчас оно тянулось как смола. Настолько бойцы быстро двигались. И настолько молниеносно менялась картина на небольшом пяточке земли, который стал их рингом.

«Ну же! — беззвучно шептал я. — Ну же, бычара ты мой хороший! Вломи уже этому огоньку — фигли он тут распрыгался! Давай, давай, давай!»

И Лю Юй дал. После серии выпадов красного, которые, такое ощущение, наносились из пяти разных положений одновременно, Воин перехватил алебарду и принялся раскручивать ее, как вертолетный винт. Одновременно двигаясь на противника. Тот отступил, затем попятился. Глаза его наверняка бегали, он все пытался уследить, откуда их этого стального смерча вылетит разящее лезвие, клинки змеиными головами качались из стороны в сторону.

А я в этот момент вдруг каким-то шестым чувством понял — все. Юй победил. Он перехватил инициативу, заставил прежде только атакующего Героя перейти в оборону. А в ней он явно не был и вполовину так хорош, как Воин.

То, что произошло потом, описать было довольно сложно. Из размытого стального круга принялись выскакивать молниями (не знаю даже, как иначе сказать) клинки. Не какие-то магические, а вполне реальные. Точнее, это был один и тот же клинок гунь дао, который крутил мой побратим, и при этом именно он и вылетал выпадами в сторону вражеского чемпиона. Вращение «пропеллера», что характерно, он не останавливал ни на миг.

Первые такие короткие выпады Герой даже не блокировал — уворачивался. Потом их стало слишком много, и к защите подключился сперва один, а потом и второй клинок красного. Затем он один из них пропустил.

Лезвие алебарды выскочило из водоворота стали и дерева, ужалило и снова вернулась в родную стихию. Только цвет серо-коричневого пятна изменилось на серо-красный. А на землю упала отрубленная по локоть рука защитника Синьду.

По-моему, он не сразу понял, что произошло. Сделал такое характерное движение плечом, будто хотел завершить блок, но вдруг осознал, что меча в руке больше нет. Как и самой руки.

К его чести, он не закричал. Можно сказать, даже никак не отреагировал. Просто переступил так, чтобы повернуться к Воину боком, и продолжил сражаться. Недолго.

Мои тридцать секунд закончились почти сразу после того, как Лю Юй прекратил крутить алебарду. Резким ударом древка он сбил последний меч Героя в сторону, а следующим движением обрушил лезвие гунь дао бедолаге на плечо.

Доспехи, конечно, тут были — одно название. Наплечник разошелся под сталью так же легко, как и плоть. Отрубленная рука, продолжая сжимать короткий клинок, упала под ноги побежденному. И только тогда Герой закричал.

Лю Юй оборвал этот полный боли и муки вопль выпадом в грудь. Лезвие гунь дао вошло красному в солнечное сплетение и вышло между лопатками. Воин уперся ногой в грудь побежденного, чтобы вырвать алебарду.

Меня швырнуло обратно в тело.

И почти сразу я услышал голос Пирата.

— Говорил же — никаких шансов у бедняги не было!

Меня ощутимо мутило. Не от применения способности — к ней мой вестибулярный аппарат уже вроде приноровился. Тошнило от кровавой расправы, которую безжалостно учинил над противником добряк и выпивоха Лю Юй. Оружие у него, конечно, предполагало именно рубящие удары, и нифига не хирургически аккуратные, но почему-то не думал, что завершение поединка будет таким натуралистичным. Особенно если смотреть вблизи.

«Китайский театр закончился техасской резней бензопилой!» — сообщил внутренний голос, и я с ним согласился. А еще понял, что больше никогда не буду наблюдать за поединками и схватками с близкого расстояния. Нафиг! «Небесный взор» не для этого, а чтобы обозревать поле боя. С высоты же люди похожи на муравьев. Поэтому и не видно, какие страшные вещи они способны делать друг с другом.

Побратим подъехал к моему шатру минут через пятнадцать-двадцать. Спрыгнул с коня, уселся на корточки перед столиком и одним долгим глотком прямо из носика выдул весь остывший уже чай.

— У тебя кровь на носу, — зачем-то сказал я, заметив красные капельки на лице Лю Юя.

— Потом умоюсь, — отмахнулся тот. — Видел, как я его?

— «Небесным взором» наблюдал. В деталях. — К горлу снова подступил комок.

— Крепкий боец, — кивнул Воин. И добавил хвастливо: — Но не такой крепкий, как я.

В том, что касалось его несомненных воинских качеств, быкоголовый был потрясающе тщеславен. Как мальчишка, который, освоив что-то новое, постоянно всех достает требованием посмотреть.

— Ага, — только и сказал я. — Ты молодец.

— Боги благосклонны к этому походу.

Гань Нин с серьезным лицом кивнул.

Больше никаких значимых событий в этот день не произошло. Как и в несколько последующих. Началась осада, которая, как я выяснил на собственном опыте, невероятно скучное занятие. Войска были постоянно заняты: тренировки, шагистика, земляные работы, разведка и фуражировка. Ни одной свободной минуты! Капитаны тоже были при деле — каждый сосредотачивался на порученных ему задачах. А я оказался предоставлен самому себе.

Понятия не имею, чем занимались настоящие полководцы прошлого в такой ситуации. Подозреваю, бухали. Не, ну а что еще делать? Ритм жизни тут не такой, как у меня дома, осада города — мероприятие на несколько месяцев, если не больше. Телевизора с интернетом нету — только бухать.

Правда, это не мой путь. Я в мире был новичком, поэтому старался закрыть белые пятна. Чтением, естественно. Военные трактаты, сочинения всяких мудрецов и философов, разок попалась даже развлекательная литература — так тут называли эпические сказания о героях прошлого.

Шло все это дело невероятно тяжело. Не по причине плохого знания китайского — с этим было все нормально. Просто на разнице менталитетов я зачастую не понимал, что там хотел сказать автор или, банально, что он имел в виду.

Например, Лю Юй, после того как я уточнил у Мытаря, как поединщики умудрялись так громко друг с другом перекрикиваться, притащил учебное пособие по технике усиления голоса. Оно, как выяснилось, было внеклассовым, то есть не опиралось ни на какую первостихию, хотя все признавали, что адептам Воздуха она давалась проще, чем остальным.

Обрадованный этим, я тут же представил, как начну отдавать приказы громовым голосом. Типа «левый фланг, вас там конница обходит! Перестроиться!»

Оказалось — фиг там. Начав чтение, я понял, что вообще не могу уразуметь, о чем там говорится. Вроде почти каждое слово по отдельности понятно, а когда вместе их собираешь в предложение, какая-то ерунда получается.

«Вдох может быть только один, но выдохов — шесть: щу, хэ, ху, сы, чуэй и си». И никаких пояснений. Типа азы же! Вот как такое можно вообще понять?! Что за шесть выдохов, когда вдох один?

Идти с таким вопросом к Секретарю было бы совсем странно — в трактате ведь речь шла о том, что упражнения эти базовые, а значит, Стратег их уже должен был изучить еще в младенчестве сопливом. Сам постичь всю эту лютую азиатчину я не смог. Пришлось связываться с богиней.

Что тоже оказалось делом непростым. Когда ей от меня что-то было нужно, она сама прилетала в сон, даже такой мимолетный, как дрема у окна. Зато когда что-нибудь понадобилось мне — фигушки.

Я и медитировал, и чуть ли не молился, повторяя про себя, как безумный: «Гуаньинь, приди!» Ничего. Как отрезало. Видимо, богиня была очень занята в других планах реальности. В конечном итоге достучаться удалось. На восьмой день. Но личной встречи я удостоен не был. Просто на интерфейс свалилась инструкция по основам дыхательной техники. И, судя по-простому и понятному языку пособия, Гуаньинь качнула брошюру откуда-то из моего времени.

Когда перед глазами возникли стойки и дыхательные комплексы, сразу стало понятно. Получалось, что профильные техники Стратега богиня планировала качать через интерфейс, в ускоренном, так сказать, режиме. А что-то выходящее за рамки создания нужного ей специалиста — будьте любезны самостоятельно, как все.

Вздохнув, я принял новую вводную и встал в указанную позу. Объем работы, которую предстояло проделать, впечатлял. С другой стороны, я нашел, чем заниматься, пока шла осада.

Глава 16. Стратег испытывает себя в ночном сражении

Хотя я не планировал полноценной осады и штурма города, все необходимые приготовления велись так, будто мы собираемся лезть на стены. Солдаты колотили лестницы, в отдалении мастерились осадные башни и тараны, которым будут ломать ворота. Отдельная бригада инженеров собирала требушеты — у меня было пять штук. Даже подкоп рыли — специально на виду у противника.

То есть, пожелай мы взять город, скорее всего, взяли бы. Умылись бы кровью, потеряли от пятидесяти до семидесяти процентов личного состава, разрушили все, что я хотел получить целым, но взяли. Я же намеревался спасти Китай, да? Богиня — спасти магию. Значит, нужно было постараться и сделать так, чтобы в процессе от спасаемого не остались одни головешки.

Да и потом. Взяв нужный мне город с такими потерями, я бы подставился под владетеля Чжоу Сю. Уж он, как и все остальные соседи, не стал бы смотреть спокойно, как у границы его земель лежит, истекая кровью, сочный кусок свинины. А именно в него я и превратил бы свою фракцию, если бы попытался штурмовать Синьду.

Поэтому, собственно, и был задуман весь этот план — выманить Ля Ина из города. В том числе еще и для того, чтобы пострадали только те, кто уже воюет, а не нонкомбатанты с разных сторон. Которым, в общем-то, пофиг, кто там правит провинцией, а кто в Лояне императором сидит. Не как русским, конечно, мы в этом вопросе уникальны, но тем не менее.

И план потихоньку обрастал плотью. К третьей неделе стояния от моей армии под стенами осталось хорошо, если треть. Остальные расползлись кто куда, но в основном «занимались» фуражировкой.

К этому времени я уже получил письмо от будущего тестя, в котором он уведомлял, что «давно планировал провести учения для новобранцев», и благодарил за то, что я подсказал ему участок, где это можно было сделать. Так что из-за нападения желтоповязочников на Поян можно было не беспокоиться — им теперь будет чем заняться.

Самому же Ля Ину подкрепления ждать неоткуда. С Чжоу Сю у него отношения напряженные, на помощь соседа он рассчитывать не может. Провести рекрутинг где-то еще тоже не в состоянии — другие земли он не контролирует. Зато внимательно следит за моими действиями и, думаю, ударит сразу, стоит мне допустить ошибку.

Шпионы синьдунцев уже проникли в наш лагерь под видом не успевших спрятаться в городе беженцев и ряженых под вэньцев солдат. Все они были взяты на «карандаш» Мытарем, доложившим, что всего за действиями нашей армии следит девять человек. Глава внедренных наблюдателей тоже был выявлен, а заодно выяснено, каким способом он отправлял депеши своему господину — лодочками по течению. На самом деле! Шел мыться, а заодно доклады слал. Изобретательный паскудник!

В общем, все шло, как и было задумано. Отряды отправлялись на фуражировку все дальше и дальше, хотя на самом деле бесперебойное снабжение провизией происходило из Пояна. В какой-то момент, а именно на семнадцатый день осады, Ля Ин решил-таки сделать вылазку. И, разумеется, ночью.

Подсознательно я чего-то такого и ждал. Просто по закону подлости. Раз уж на первом совещании штаба встал вопрос о том, что противник может атаковать ночью, значит, так оно и должно было произойти. Управлять войсками в темноте я не умел, «небесный взор», когда ни черта не видно, тоже мне помочь не мог, так что пришлось изучать данный вопрос по военным трактатам великого китайского прошлого.

И я нашел ответ. Причем не в трудах почтенного Сунь Цзы, которого тут почитали чуть ли не на уровне Конфуция, а в собственных воспоминаниях. Хотя, надо быть честным, именно чтение трактата мастера войны и обмана запустило цепочку триггеров, которые привели к нужному закоулку памяти.

В общем, еще дома я смотрел какой-то исторический боевик про римских легионеров. Ничего не могу сказать по поводу его историчности, но зрелищным его сделать удалось. Там тоже герою предстояло биться ночью, и вот, что он придумал. Создал передовую линию простеньких укреплений, которая должна была контролировать подход к основному лагерю, и днем держал там довольно большой гарнизон. А ночью, под покровом темноты, выводил оттуда людей, оставляя на их месте соломенные манекены.

В кино противник атаковал этот блокпост ночью, но в результате не только преждевременно вскрыл свою операцию, но еще и подставился под удар защитников. Засадные отряды окружили нападающих, подожгли лагерь и, пользуясь тем, что на фоне огня врагов было прекрасно видно, обрушили на них лавину стрел. Ну а потом добили в рукопашной.

Хотелось бы, чтобы и у меня так вышло. Но жизнь не кино, тут надо столько переменных учитывать — голова кругом идет. Основной сложностью были шпионы. Но мой прекрасный Секретарь и с этим справился. Организовал жизнь тех, кто «стучал» сиьдунском князю, таким образом, чтобы они никак не могли попасть на передовой пост лагеря. Тех, кто вырядился солдатом, не выпускали из нарядов и дальних патрулей, «беженцев» гоняли на работы вдалеке от интересного им объекта. Но иногда — днем, естественно, — подпускали к нему. И те видели, что перед ними настоящие укрепления, для охраны которых привлечены крупные силы. О чем, я надеялся, и доложили своему командиру.

И — получилось. Когда ночью меня разбудил ординарец, заоравший в самое ухо: «Враг напал на передовой лагерь!» — я не испытал страха. Только удовлетворение от того, что план сработал.

— Капитаны оповещены? — спросил я, дожидаясь, пока он застегнет на мне доспех.

— Да, господин! — голос Ван Дина дрожал от возбуждения перед предстоящей битвой. — Лучники уже на позициях, запалы подожжены.

И точно, едва мы с ним вышли из шатра, как раздались громкие хлопки — взорвались шутихи. В ночное время передача команд флагами была невозможна, поэтому до командиров были доведены кодовые значения серии взрывов праздничных хлопушек.

А потом загорелся ложный передовой пост. И сразу стало видно, что происходит. Точнее, стало видно, когда я, ухватившись за руку Ваньки, активировал «небесный взор».

Ля Ин пошел ва-банк. Я, конечно, не уверен, да и в темноте так навскидку не скажешь, но возникло ощущение, что он вывел на бой со мной всю армию. А еще в темноте казалось, что она у него гораздо больше, чем я с ближниками привык считать. И это было проблемой.

От города в сторону нашего лагеря разливалась настоящая река. Огненная. Тысячи фонариков — так защитник Синьду решил вопрос с темнотой. Да, его войска были видны, несущие фонари солдаты представляли собой прекрасные мишени для невидимых в ночи лучников, но так он, по крайней мере, мог ими управлять.

Я же сделал ставку на внезапность и разместил засадные отряды в темноте. У них были приказы на все случаи жизни, но не имелось связи друг с другом. Теперь, когда я увидел масштабы вылазки Ля Ина, такое решение уже не казалось мне умным. Поменять, правда, ничего было уже нельзя.

— Ванька, погнали к Пирату! — бросил я, вываливаясь из своей суперспособности, но все еще держа увиденное, как карту, перед глазами. — Похоже, я сам себя перехитрил!

Ординарец ничего не сказал, только кивнул и помог мне взобраться на коня. И мы помчались к расположению Гань Нина, молясь, чтобы он не ломанулся в атаку раньше времени.

Когда дело доходило до драки, мне жутко не хватало всех тех техник, которые я видел в исполнении настоящего Вэнь Тая. Например, телепатической связи с командирами. Кстати, меня на отсутствии ее чуть не подловили — когда мы сигналы обговаривали. Спросили, мол, а нафига нам такие сложные схемы, если ты можешь набрать и сказать, что хочешь?

Пришлось делать грустное лицо и говорить, что за неудачное командование армией, которое закончилось моим ранением, пресветлая богиня Гуаньинь решила наказать меня и отобрать часть способностей. Лица командиров тогда вытянулись, но объяснение их вроде удовлетворило. Бык даже посочувствовал и выразил надежду, что после взятия Синьду все изменится. Добрая душа. До сих пор забыть не могу, как он своего противника на бекон пластал.

Командир моей ударной конницы находился на месте. По его лицу было видно, что он очень хочет скакать, чтобы ветер в лицо и волосы назад, рубить и колоть, а вместо этого приходится сидеть и ждать.

— Все хуже, чем мы предполагали, — сообщил я ему. — Либо у нас были неверные сведения о размерах армии Ля Ина, либо к нему подошло подкрепление. На поле он вывел тысяч сорок, не меньше.

В это время находящийся неподалеку отряд лучников выпустил рой огненных стрел в направлении вражеской армии и тут же поспешно ломанулся сквозь кусты, меняя позицию. Воздух наполнился сердитым гудением, а ночь вокруг расцвела огнями.

— Откуда бы он взял подкрепление? — удивился Гань Нин.

— Заплатил наемникам?

— Только если из центральной части страны, южане уже все разобраны.

— В общем, неважно откуда, но по нашим рассредоточенным войскам его собранные в единый кулак сорок тысяч прокатятся железным катком.

Переводчик заменил «железный каток» на «скалку для теста», и Пират одобрительно крякнул, оценив новый образ. Но тут же тряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли.

— Ясно, — сказал он. — Что делаем, Стратег?

Вот. Момент истины. Стратег. До этого мига я мог опираться на их помощь, использовать коллективный разум штаба, чтобы скрыть свою некомпетентность. Теперь же, когда счет пошел на минуты, никакие совещания меня не спасут — решения нужно принимать здесь и сейчас. И не кому-то — мне.

После того как стало понятно, что противник действует хоть и по заданному нами сценарию, но совсем иными силами, я думал все отменить. Послать гонцов ко всем засадным отрядам, приказать отступать к основному лагерю и там перегруппировываться в единый фронт. Но потом понял, что так я только усилю общую сумятицу и сам себе устрою разгром. Представить только, ночь, люди получили приказы, тут прилетает вестовой, который их отменяет и дает новые. Они ломятся на базу, по пути сталкиваются с другим союзным отрядом, принимают его за врага и начинают драку.

А еще нужно учитывать, что под моей рукой не профессиональная армия, как у Александра Македонского. В основном — ополчение. Едва-едва обученные пехотинцы, чуть лучше натасканные конные, да еще тысячи три-четыре опытных рубак, которые обладают реальным боевым опытом. С такими вояками стоит только допустить малейшую потерю контроля, и врагу останется лишь безнаказанно преследовать бегущих!

— Продолжаем действовать по плану! — сказал я. — Уже поздно что-то менять. Я в ставку, ты знаешь, что делать.

— А вот это правильно! — согласился со мной Пират. Бросил взгляд на почти сгоревшую палочку для благовоний, воткнутую в седло. — Тогда я жду, как она прогорит, и атакую с левого фланга?

— Да.

«Что, блин, да, Леша? Ты собираешься атаковать сорок тысяч силами десяти? Это даже не авантюра — самоубийство!» — возопил внутренний голос.

С другой стороны — что оставалось делать? Понадеемся на то, что «ночь темна и полна ужасов», а мрак не позволит врагу грамотно оценить численность засадников.

Удача, говорят, любит смелых.

И безумных…

Ладно! Какой был план? Мы позволяем противнику атаковать лагерь-ловушку, он в нем увязает, мы его поджигаем, а потом бьем по врагу со всех сторон. Ведущий ударную конницу Гань Нин наносит удар с левого фланга, Амазонка и ее конные арбалетчики отрезают синьдунцев от города, Лю Юй ведет пехоту справа, а Прапор — с фронта. Справа и с фронта также действуют разрозненные отряды лучников, которые обстреливают воинов противника огненными стрелами — ими рулит Мытарь. В итоге Ля Ин паникует, бежит, мы его преследуем. Либо мы врываемся на его плечах в город, либо гоняем беглецов до утра, а как светает — принимаем капитуляцию от городских властей.

Теперь к этим двум вариантам добавился еще один. Наша атака с четырех сторон захлебывается, мои солдаты разбегаются, я погибаю или попадаю в плен.

Закончив с Пиратом, я поехал на свой командный холм, где уже собрались вестовые и штабные клерки. Там меня встретил обеспокоенный Мытарь.

— Все пошло не так? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.

С холма открывался неплохой обзор на горящую крепостицу и окружающие ее орды светляков — войск Ля Ина. Не моя командная камера, но все же.

— Верно, — ответил я. — Я принял решение продолжать действовать в соответствии с первоначальным планом.

— Но их значительно больше! У нас в засадах десять тысяч четыреста двадцать человек, а враг вывел на поле свыше сорока тысяч!

Ага, значит, я не ошибся. У Мытаря взгляд куда более наметанный, чем у меня. Значит, даже больше сорока?

— Да, господин У, — холодно сказал я. — Все так. Но если мы сейчас будем менять приказы, то навредим сами себе.

С этим он был вынужден был согласится. А когда открыл рот для очередного контраргумента, я веско произнес:

— От нас сейчас ничего не зависит. Только время покажет, насколько хорошо мы с вами поработали, готовя ловушку врагу.

Я тоже, между прочим, от страха трясся! А эти его «может, сбежим» ни капли позитива не добавляли!

Сойдя с коня, я встал лицом к сражению, зацепился большими пальцами за пряжку пояса и в таком положении стал наблюдать за разворачивающимся сражением.

Сперва все шло довольно неплохо, насколько я отсюда мог судить. Засадные отряды ударили практически синхронно — спасибо вам, одинакового размера палочки с благовониями! Синьдунцы, не ожидавшие такой подляны, запаниковали. Винить их было трудно. Тяжело сохранять мужество, когда из темноты в тебя сперва летит туча горящих стрел, а затем вдруг налетает конница! Бьет таранным ударом копий, несколько секунд резвится, а потом так же быстро отступает. Представляю, каково сейчас было бедным солдатам — что нашим, что вражеским.

Каким-то чудом, а может, при использовании соответствующей ци-техники, противник не побежал. Прижатая с левого фланга к горящей крепости пехота сумела сгруппироваться и отразить вторую атаку конницы. Гань Нин, чтобы зазря не терять людей, отошел и пока не атаковал.

Отряду, который возглавлял мой побратим, удалось сделать больше. Налетев, может, не так стремительно, они тем не менее напугали противника куда больше. Видеть я этого не видел, но, судя по тому, с какой скоростью стали удаляться в сторону города горящие фонари на длинных палках, правый фланг синьдунцев Лю Юй смял.

А вот фронт, ведомый Прапором, столкнулся с ожесточенным сопротивлением. С моей позиции были видно лишь то, как сошлись две плотные людские массы — одна темная, вторая освещенная все теми же фонарями. Встретились и замерли. Помочь Прапору мог бы Бык со своим отрядом, если бы он, конечно, знал о том, что его товарищу нужна помощь. Но князь демонов увлеченно гнал бегущий левый фланг и, похоже, не собирался останавливаться.

— Гонца, — потребовал я. Когда за спиной раздалось: «Слушаю, господин!» — не оборачиваясь, приказал: — Скачи к Лю Юю. Передай ему приказ. Оставить преследование и вернуться к горящему лагерю. Ударить в тыл тех, кто держит фронт с отрядом Юань Мао.

— Слушаюсь!

Солдат умчался, а я подумал, что лучше призрачный шанс, чем совсем никакого. Вряд ли у вестового получится ночью, среди всей этой неразберихи, найти Воина и передать ему мой приказ. Но вдруг? Все равно это лучше, чем бессильно наблюдать за тем, как превосходящий численностью противник медленно, но верно перемалывает центр моих засадных сил.

О том, что парня, рванувшего исполнять мой приказ, скорее всего, убьют без всякого смысла и пользы, я подумал только минуты через две. А еще через минуту раздался полный ужаса вопль кого-то из свиты:

— Нас атакуют!

Глава 17. Избранный обретает нового покровителя

В первый миг мне показалось, что нападающих несколько сотен — настолько плотной была лавина всадников, выскочивших из ближайшего леска на штабной холм. Это потом, с изрядным запозданием, мозг оценил размеры отряда противника в пятьдесят-шестьдесят конных. Правда, для ставки командования врага все равно было слишком много.

Что собой представлял мой штаб? Я, пяток советников разного толка, которых так и хотелось мысленно назвать придворными, десяток порученцев-вестовых и двадцать пять телохранителей генерала — тяжелая кавалерия. Задача у воинов была одновременно простая и сложная. Большую часть времени им полагалось восседать на лошадиных спинах с максимально угрюмыми выражениями лиц и презрительно поглядывать на всех вокруг. Но подчас им приходилось умирать, чтобы выжил лидер.

Сейчас настал именно такой момент. И мои панцирники показали, что кормят их лучше других и платят больше не зря. Не тратя ни одной лишней секунды, командир телохранителей гортанно вскрикнул, развернул коня и помчался на врага. Остальные бойцы последовали за ним без всякой задержки.

Шансов у них не было, даже я это понимал. Телохранители только набирали разгон, а противник уже давно несся во весь опор, опустив длинные копья. Разница же в динамике для слитного таранного удара определяет победивших и проигравших.

— Бежим! — крикнул я. — Куда, твою мать, придурок! За мной!

Последняя фраза относилась к Ван Дуну, моему ординарцу. Пацан решил спасать полководца ценой своей жизни и рванул в атаку вместе с телохранителями.

А вот Мытаря пришпоривать не пришлось. Он рванул с холма в сторону наших войск еще до того, как я скомандовал отступление.

Стайкой спугнутых птиц все, кто успел, слетели с возвышенности и врубились в кусты. За спиной раздался треск ломающихся копий, ржание раненых коней и вопли умирающих людей. Я даже оглядываться не стал, оправдывая свою несомненную трусость здравым смыслом. Звучал аутотренинг примерно так: сделать сейчас ничего нельзя, телохранители отдают свои жизни, чтобы я продолжил войну, а остаться — значить превратить их жертву в бесполезную гибель.

Высокий кустарник и низкие ветви деревьев тут же превратили нарядный халат Стратега в рванину, только под броней он целым и остался. Одна из веток хлестнула по лицу, чуть не выбив глаз, но я продолжал подстегивать коня. На автомате я выбрал направление, где должна была находится конница под командованием Пирата. Если удастся добраться до него, мы останемся живы…

— Они настигают! — снова заорал задушенным голосом один из придворных.

Я оглянулся. Не все, но изрядное количество вражеских кавалеристов обогнули рубку с телохранителями и устремились в погоню за нами. Нет, не так — в погоню за мной! Убив меня, они, считай, одним ударом выиграют битву. Не сразу, но весть о гибели полководца разойдется по войскам, и единая пока армия разобьется на группки по интересам. Одни будут сражаться до конца, большинство же предпочтет искать спасения в лесах вокруг города.

Черт, надо же быть таким идиотом и не подумать о таком варианте! Ты же знал, какое значение тут придается личности военачальника! Мог бы для ставки сотню конницы оставить, да еще копейщиков столько же! В общей свалке, которая сейчас наблюдается внизу, от них бы не убыло!

Краем глаза я заметил, как Ванька повернул коня и направил его навстречу преследователям. Только и успел, что выматериться, сделать я уже ничего не смог. На полном скаку, размахивая смешным своим мечиком, мой ординарец устремился на врага.

Боевой его порыв никто не поддержал. Штабисты неслись, пригнувшись к гривам, и даже головы не рисковали поднять. У меня внутри что-то шевельнулось, некое намерение развернуться и погибнуть смертью храбрых вместе с Ван Дуном, но нерешительно и всего на миг.

Впрочем, спастись все равно не удалось. Конница врага настигла нас за несколько ударов сердца. Замелькали мечи, ударили копья — и первые мои придворные повалились на землю под копыта коней. Я тоже обнажил клинок, рубанул ближайшего воина в пластинчатой броне, но тот пронесся мимо, а удар пришелся в пустоту.

Скачка превратилась в круговерть людей, оскаленных лошадиных морд и мелькающей стали. Направление я потерял практически сразу, сосредоточившись на том, чтобы не попасть под удар и не вылететь из седла. Некоторое время мне это даже удавалось, но потом я оказался лицом к лицу с одним из воинов врага, уже заносящим копье для удара.

Огненным цветком вспыхнула боль в голени. Мельком глянув вниз, я обнаружил, что копейный наконечник выходит из моего сапога, а за ним тянется что-то маслянистое и густое.

От боли и страха закружилась голова, я даже поводья чуть не выпустил. А следом за этими нормальными для меня эмоциями появилось что-то другое. Чужое, но в то же время отчего-то привычное — ярость. Холодная, как вода в проруби, и всеобъемлющая. За долю секунды она накрыла меня с головой, исторгла из груди гневный рев, а миг спустя я уже тащил на себя узкий клинок, который как-то оказался в горле моего противника.

— Ну, суки! — заорал я. — Кому еще? Давай, подходи!

И, что характерно, даже внутренний голос, который в подобной ситуации обязательно высказался бы в стиле: «А ты не охренел, мальчик?» — молчал. Вместо него в голове стучал по барабану ударник рок-группы. В такт пульсации крови.

Мне удалось отбить один выпад, взмахом меча отогнать слишком близко подобравшегося всадника, а потом все как-то закружилось перед глазами. Шлемы, украшенные конским волосом, яростные гримасы людей, налитые кровью глаза животных и острая сталь. Внезапно все это исчезло. Некоторое время я тупо наблюдал за травинкой, которая с чего-то закрыла мне весь обзор. Потом сообразил, что меня, видимо, сбили с коня, а я этого даже не почувствовал. Потом и травинка исчезла, поглощенная темнотой.

В себя я пришел от той же долбежки барабанщика по своим инструментам. Играл он что-то мрачное и неторопливое, в стиле дум-рока, но ритм был незнакомым. С трудом раскрыв глаза, я обнаружил, что смотрю на лошадиный круп — на пегой шерсти застыли потеки крови. Следом к этому добавилась боль от выкрученных за спиной рук, а в завершение еще и тошнота подступила.

Все было ясно. Меня ударил по голове, но не убили, а только оглушили. Потом выяснили, что пациент скорее жив, чем мертв, но решили не добивать, а бросили через седло, предварительно связав за спиной руки. Скорее всего потому, что поняли, кто им в руки угодил.

Я попал в плен. И теперь меня везут в Синьду. Где, вероятно, казнят, но не просто так, а прилюдно, чтобы обрушить боевой дух моей армии. Наверное, выведут на стену и там отрубят голову. Потом насадят ее на пику и оставят там вялиться на солнышке.

Голова сильно болела, рвотные спазмы выкручивали желудок, и я лишь отметил этот вариант будущего и отбросил его в сторону. Не было страха — ну, плен, ну, убьют. Отрубленная голова, по крайней мере, не будет болеть. Какой-то, но плюс.

Я попытался, превозмогая тошноту, поднять голову и оглядеться, за что тут же был награжден настолько яркой вспышкой боли в черепушке, что даже ненадолго отключился. Снова вернувшись в сознание, больше я так делать не рисковал. Занял положение, в котором трясло не так сильно, а содержимое головы не грозило вылиться через ноздри, и сосредоточился только на этом.

Время скукожилось до крошечной черной точки — я понятия не имел, сколько мы ехали и куда. От постоянной тряски и тошноты я пару раз все-таки блеванул и теперь ко всему прочему наслаждался запахом желчи у себя под носом. Я и так-то фанатом верховой езды не был, а теперь так и вовсе ее возненавидел. Каждое движение лошади отдавалось во всем теле такими мучениями, что стиснутые зубы вот-вот должны были раскрошиться в порошок. Я не стонал-то только потому, что для этого требовались силы, а их у меня не было.

Но в конечном итоге мы куда-то приехали. Я услышал возбужденные голоса, отрывистые команды, после чего меня безо всякого почтения спихнули на землю. От удара я снова выключился и пришел в себя уже на руках у какого-то мужика. Он нес меня, как младенца, прижимая к груди и довольно объемному животу, а его борода лезла мне в нос.

Не выдержав, я чихнул, и вспышка головной боли вновь отправила меня в забытье. Сказал бы мне кто, что от чиха можно потерять сознание!

Следующий раз я вернулся в реальность уже в кровати. Раздетый, кажется, перебинтованный и точно не связанный. Пахло какими-то травами, а над головой клубился дым. Рискнув шевельнуться, а скосил глаза вбок и, к своему удивлению, не почувствовал той дикой головной боли от сотрясения. Черепушка гудела, да, но это была скорее мигрень, чем то, что я испытывал до сих пор.

В том месте, куда я смотрел, была стена из кирпича. Возле нее стоял невысокий столик, за которым сидел немолодой мужчина с собранными на макушке в узел седыми волосами, одетый в свободную одежду серых тонов. Большего разглядеть не удалось — он расположился ко мне спиной. Но, словно почувствовав мой взгляд, почти сразу же обернулся и с доброй улыбкой посмотрел на меня.

— Пришли в себя, господин Вэнь? Очень хорошо! Пожалуйста, не шевелитесь, вы сейчас еще очень слабы, а последствия ранения в голову пройдут только через пару дней.

— Кто вы? — прохрипел я. Как ни странно, голосовые связки вполне справились с задачей.

— Мое имя Цзу. Мастер Цзу. Я лекарь при дворе его милости господина Ля Ина. Вы в плену, господин Вэнь, но вы и сами это уже поняли, верно? Мой господин поручил выходить вас.

— Зачем?

— Что значит «зачем», господин? Вас сильно ударили мечом по голове! Шлем смягчил удар, рубленой раны нет, но ушиб и кровоизлияние у вас точно в наличии. Без ухода вы могли попросту умереть, как это часто происходит с солдатами.

Мне показалось, или мой вопрос и в самом деле возмутил лекаря? Типа он не понимает, что лечит меня только для того, чтобы я смог стоять на ногах, когда придет время публичной казни? Даже я, блин, это понимаю, а он тут девочку из себя строит!

Ладно, хрен бы с ним! Лечит и лечит. В любом случае раненый и в плену — это точно лучше, чем мертвый в земле. И мне правда немного лучше, чем было, когда мое бесчувственное тело везли, перебросив через седло.

— Что там за стенами? — спросил я. Ну а что? Мужик явно настроен на поболтать, так, может, узнаю — слили мои бой или нет?

— Мне это неизвестно, господин, — отозвался лекарь. — И вам лучше у меня о таком не спрашивать. Война не мое дело.

Испуганным он при этом не выглядел. То есть не захотел отвечать не потому, что ему запретили, или он боится своего нанимателя, а потому, насколько я мог судить, что бережет мое здоровье. А еще, ему был глубоко противен предмет обсуждения. Ну да, лекарь же. Склеивает то, что разбили другие.

Хотя и вопрос мой тупой. Что спрашивать, если я в плену и нахожусь в городе, где меня лечит врач Ля Ина. Значит, моя армия по меньшей мере не смогла его взять. А уж победила он или проиграла, мне вскорости станет все равно.

Может, у богини помощи попросить? Пофиг на то, что она там говорила про невмешательство, ситуация необычная. Да и потом, когда ей это надо, она спокойно обходит запреты. Вдруг мое пленение попадает под эти исключения из правил?

Сунулся в интерфейс. Задача про захват Синду так и горит в списке активных, новых вводных, типа «Чемпион Гуаньинь сбегает из плена», тоже не появилось. Способность «небесный взор» еще не откатилась, да и толку от нее тут немного. Ну, разве что мое астральное тело пробьет крышу дома и с высоты птичьего полета посмотрит, что там творится на поле боя.

Новых, что характерно, богиня не подкинула. Ну, нет — значит нет. Без божеств обойдемся! Подумаешь, фифа! Сложно было дать парочку защитных или атакующих заклинаний! Но нет! Ей же Стратег нужен был! Китай же спасти надо, мать его! А меня кто будет спасать?

Странно, но вместо страха и чувства обреченности в груди поднялась уже знакомая ярость. Затопила сознание и заставила взреветь подобно дикому зверю. Практически не контролируя себя, я с рычанием поднялся с кровати и, глядя по сторонам сквозь красную пелену, пошатываясь направился к дверям комнаты. Голова кружилась, но не сильно — вполне можно было двигаться. И силы какие-никакие были.

За спиной обеспокоенно закричал лекарь. Что-то про то, что мне еще нельзя вставать, а то кровь ударит в голову. Ха, да она уже ударила!

Крохотную часть моего разума, видимо, то самое место, где прятался внутренний голос, не затопило яростью. И вечный мой собеседник сейчас проводил холодный анализ происходящего. Сквозь комья ваты я слышал его слова.

«Чужеродное вмешательство? Спокойствие убийцы, боевое безумие перед ударом по голове — это явления одного порядка? Какая-то часть памяти настоящего Вэнь Тая, непонятно как, сохранившаяся после его смерти?»

Пока остатки здравого смысла помогали в осмыслении происходящего, я уже толкнул дверь и вывалился в коридор. Тут же увидел двух стражников в легких доспехах. Те моего появления явно не ждали, а потому растерялись. Мне хватило этого секундного замешательства, чтобы пнуть одного в пах (как на ногах только устоял?), а второму вцепился руками в горло.

«Одержимость? Интересно, тут вообще бывают одержимые? Боги есть, значит, могут быть и демоны. А демоны могут вселяться в людей. Как еще это объяснить? Это точно не память тела почившего Стратега, тот бы кунг-фу показывал, а не пытался бороться как деревенский драчун! Что происходит, вообще?»

Логика в размышлениях моего второго (и сейчас единственного адекватного «я») была. Жаль только, что не он управлял моим телом, а чуждая мне сила. Которая, пока суд да дело, буквально раздавила моими руками гортань несчастного часового.

К этому моменту поднялся второй, ударенный между ног. Кряхтя, он потянул из ножен меч, но я, отпустив уже мертвое тело его товарища, прыгнул на него сверху. В том же безумном стиле «пьяный амбал душит ботана» я уселся ему на грудь и сдавливал руками шею до тех пор, пока тело подо мной не обмякло.

Поднялся, повернул голову в сторону лекаря. Тот замер терракотовой статуэткой посреди комнаты, по-бабьи прижав руки ко рту. Я отвернулся (круто, решил не убивать того, кто спас мне жизнь) и вразвалку пошел по узкому коридору.

Почти никаких эмоций, кроме тлеющей ярости, я не испытывал. Не было бы реплик внутреннего голоса, вообще бы воспринимал себя бездушной куклой. Которая вроде и я, и не я одновременно.

Как и тело. Я чувствовал кожей движение воздуха, шершавый камень под ладонью, когда опирался на стену. Глаза послушно фокусировались на любом предмете, который я желал рассмотреть повнимательнее. Но при этом ноги шагали сами, пусть я и ощущал гладкие доски пола под босыми ступнями.

В таком состоянии я прошел коридор и остановился у простой двери, невесть куда ведущей. Замер. Принюхался — натурально как пес какой-то! Толкнул дверь и вышел на лестницу. Спокойно, но все еще не твердо держась на ногах, двинулся вниз.

«И что этот демон собирается делать? Выйти из дома, или где мы там? Просто выйти на улицу и отправиться в лагерь? Через стражу у городских ворот, через поле, на котором тысячи людей убивают друг друга? Почти голый, с замотанной бинтами головой? Это и есть его план?»

Но, похоже, план у него был совсем другой. Я действительно спустился по лестнице, обнаружил там еще одну дверь, которую, сперва также принюхавшись, открыл и оказался в помещении, которое внутренний голос сразу окрестил «караулкой». Правда, там не было отдыхающей смены охранников, но имелся стол с остатками еды и специальный стеллаж, в котором стоял пяток знакомых копий-гэ.

Проходя мимо, я подхватил двумя пальцами остатки вареного риса из чашки и закинул их в рот. Остановился возле стеллажа, придирчиво выбрал одно из копий, после чего, уже опираясь на него, как на посох, прошел в другой конец комнаты и уверенно опустился на колено возле сундука. Открыл его и обнаружил там несколько комплектов одежды и простых солдатских «броников» из нашитых друг на друга внахлест прямоугольных кусков толстой кожи. Там же и шапочка-шлем нашлась.

Все это я не торопясь натянул на себя, приладил поверх бинтов шлем, после чего с уверенным видом, но слегка пошатываясь, покинул караулку.

«Если это демон, то он не совсем безмозглый!» — выдал очередную «умную» мысль внутренний голос.

В глубине сознания, под тлеющими углями постоянной ярости, что-то шевельнулось. Мне показалось, что сущность, завладевшая мной, усмехнулась, услышав реплику моего всегдашнего собеседника.

Из караулки я вышел во двор. Столкнулся с другим солдатом, в такой же, как у меня одежде. Только шапочка у него была другая — этакая диадема из вертикально стоящих бронзовых пластин.

— Куда собрался? — окликнул он меня, без всякой, впрочем, враждебности.

— Отлить, командир! — я вытянулся в струну.

— Давай быстро, свинка! — рявкнул тот, кто оказался представителем младшего комсостава. — Сейчас приедет господин Ля! Чтобы мигом!

— Слушаюсь!

Удовлетворенный командир отправился по своим делам дальше, а я спокойно обогнул начавших строиться во дворе солдат и свернул за угол хозяйственной постройки, угольника или вроде того. Там прошел к стене, которая, как я понял, окружала городское поместье, в котором меня держали, без труда вскарабкался на нее, спрыгнув на пустынную улицу. И побежал.

«Откуда эта тварь только силы берет?! — возмутился внутренний голос. — Человек только после ранения, а устроил тут преодоление полосы препятствий!»

Впрочем, бежал я недолго. Остановился возле неприметного домишки, втянул носом воздух и вошел в незапертую дверь. Внутри никого не оказалось… а, стоп, ошибочка! Два человека спали на грубых топчанах, укрытых каким-то тряпьем. Само помещение было крошечным: я, встав в центре, мог за два шага добраться до любой из стен.

Присев над спящими, я по очереди тронул голову каждого из них рукой, после чего с удовлетворенным выдохом уселся у одной из стен.

— Слушай, — внезапно произнесли мои губы. — Я скоро уйду, так что не задавай вопросов — я не буду на них отвечать.

«Точно, демон!» — с какой-то нездоровой гордостью воскликнул внутренний голос. Так, будто нашел ответ в призовом раунде крутого телешоу.

— Боги, демоны — у вас, смертных, все так просто. — с сожалением сказал я, который не я. — Даже завидно немного. Так, Вэнь Тай, по прозвищу Белый Тигр, или, если я правильно понял твое настоящее имя, Лё Ха. Меня зовут Ян-вань. Я тебе помог. И могу дальше помогать. Но ты должен сделать выбор между мной и многоликой. Понимаешь, о чем я? Кивни, если понимаешь?

Мышцы пронзило судорогой, и я понял, что могу самостоятельно двигаться. Только голосовые связки остались под контролем демона. Поэтому я кивнул.

— Хорошо, — продолжил вторженец. — Я не знаю, что тебе обещала милосердная, но уверен, что могу дать больше. Подумай. Я не тороплю и угрожать не буду. Все, что захочешь, в рамках разумного, конечно. Уверяю, с моей помощью ты тут сможешь совсем неплохо устроиться. Прожить полную и интересную жизнь, например. А без меня, скорее всего, сдохнешь. Кивни еще раз, если до тебя дошел смысл сказанного.

Я послушно сделал то, что он просил.

— Очень хорошо. Теперь запоминай. Сидишь в этом доме до третьей стражи. Когда мимо пройдут патрульные, выходи и пристраивайся к ним. Спросят, скажешь ходил покупать еду у местных. Возьми в сундуке рис. Потом иди с ними до городских ворот. Там найди способ выбраться из города. И беги к своим. Запомнил?

Я кивнул в третий раз. Эмоций все еще не было, слишком сильно воздействовало присутствие этой твари.

— Славно. Если понадобится помощь, просто крикни: «Янь-ван, нужна помощь». Смогу — приду. Все. Сиди до третей стражи.

В тот же миг чуждое присутствие куда-то делось, и я стал цельным самим собой.

«Точняк, демон! — подвел итог внутренний голос. — Лё Ха, ты прикинь, теперь нас трое! И только у меня прав нет! Это нечестно!»

Как-то подзатихли вы, друзья мои, с лайками. Автор грустит, хочет больше сердечек и одобрительных комментариев)))

Глава 18. Полководец знакомится с нравами простых воинов

Когда демон ушел, у меня снова сильно заболела голова, а тело, будто вспомнив, что оно вообще-то страдает после ранения, покрылось испариной и задрожало. Ноги сделались ватными настолько, что, если бы я уже не сидел, обязательно опустился бы на задницу.

— Зашибись! — с чувством произнес я, теперь уже в самом деле я. — Что это была вообще за хрень?!

Впрочем, ответ на этот вопрос ясен. Действительно демон или какое-то божество из местного пантеона. Я не слишком улавливал разницу между ними — с точки зрения европейца, боги и демоны Поднебесной не являлись представителями сил Света и Тьмы. Каждый действовал в собственных интересах, взять ту же Гуаньинь. Кстати, именно упоминание о многоликой окончательно мне все и разъяснило.

Янь-ван — соперник моей нанимательницы. Ему не очень нравилось то, что она начала моими руками делать, вот он и решил вмешаться. Сперва спас жизнь, практически вывел из плена, а потом сделал предложение. Очень грамотный ход, надо сказать.

Что мне было неясно, так это то, как он в меня вообще попал? Гуаньинь утверждала, что боги не могут в открытую вмешиваться в дела людей, а превращение меня минут на пятнадцать в марионетку — это самое что ни на есть открытое вмешательство! Два трупа, побег из охраняемого дома, который мне бы ни за что не удался. И это последнее его предложение, мол, если что, зови. Получается, либо богиня со мной недостаточно откровенна, либо кто-то не по правилам играет.

Впрочем, не это важно. Куда интереснее, как он в меня пролез? Точнее, даже так: как мне эту дорожку ему прикрыть? При всей своевременности помощи этого самого Янь-вана, я хотел остаться собой в любых обстоятельствах. Да, я, может, и не венец эволюции, и не лучший представитель рода человеческого, но, как и любой житель моей эпохи, законченный эгоист. Собственное благо для меня первично при любых обстоятельствах.

«Давай мыслить логически, — с издевкой предложил внутренний голос. — Когда ты впервые почувствовал себя не совсем собой?»

Да, тут он прав, кстати. Первый звоночек был, и весьма отчетливый. Когда по мою душу убийца приходил, которого Лю Юй через стену выбросил. Несвойственное мне спокойствие, почти отрешенность, а ведь меня чуть не убили! Что-то вроде подавления естественного эмоционального фона, чтобы я не задумывался слишком глубоко над произошедшим. То есть получается…

«Возможно, убийца приходил не затем, чтобы забрать твою жизнь. Возможно, я подчеркиваю, возможно, он сделал с тобой что-то, в результате чего этот Янь-ван смог пробраться в тебя. Тут же маги кругом, в кого ни плюнь! Ритуал какой-нить провели или артефактом облучили».

И чего он после этого ждал так долго? Хотя, что им время, бессмертным? Проник, дорожку протоптал, потом в нужный момент выскочил, как черт из коробочки, — и нате здрасьте! Кому тут помощь нужна? Янь-ван-памагай! Покупай, друга, качиства харашо, фабрика! Можена дешевле!

И такая меня вдруг злость взяла — моя собственная, не демоническая, что я в сердцах стукнул по глинобитному полу. Да что же за хрень-то?! Боги, демоны, ци, одержимость — и всем мне одному! У них что, на весь Китай больше ни одного избранного оленя не нашлось? Да в жизни не поверю! Одна хочет спасти магию, второй… Стоп, а что нужно второму?

Эта мысль меня немного отрезвила и заставила мыслить в правильном направлении. Гуаньинь преследует свои цели. Для этого она забросила меня в тело умершего от ядовитой стрелы полководца, сделала своим чемпионом и даже помогает с выполнением основного сюжетного квеста, пусть и делает это очень своеобразно. Что нужно ей — понятно. Но ведь это значит, что и Янь-вану тоже что-то требуется. Не за здрасьте же он мне помогать кинулся! Наоборот, потратился на внедрение, если принять за правду предположение, что убийца был послан для того, чтобы помочь демону попасть внутрь меня.

А теперь он удачно подгадал момент, спас меня и пытается навязать сделку. Только вот я уже не тот Леша, которого сюда Гуаньинь, как молочного телка, привела. Пожил уже с китайцами, пообщался с богами. Понимаю, что им, как и людям, всегда интересны только их цели. И никто ни для кого ничего просто так не делает. А если делает, то потом такой счет выставляет — замучиваешься оплачивать.

Логично предположить, что нужно ему что-то прямо противоположное целям Гуаньинь. Иначе он бы не упоминал сделку с ней и не давил на то, что с ним мне будет выгоднее сотрудничать. То есть магия. Предположим, что она ему не нужна. И он совсем не против, а даже за, чтобы носителей ци после большой резни периода Троецарствия не осталось совсем. Почему?

Да наплевать! У меня недостаточно данных, чтобы на умняке тут предположения строить! У меня голова после сотрясения кружится, руки-ноги дрожат, и слабость такая в организме, что хоть ложись и помирай прямо сейчас. Приоритетная задача для меня сейчас — выжить. Второй по значимости является возвращение к своей армии. И только после этого и не раньше я начну думать о том, кто, зачем и почему.

А это значит, что придется послушать совета демона Янь-вана и последовать его плану. Дождаться третей стражи и попытаться свалить из города. При необходимости — звать его на помощь, а там уже разберемся со счетами. Пока есть, кому их выставлять, все еще остается надежда.

Третья стража — это примерно четыре утра. Начались боевые действия где-то в районе полуночи, на штаб напали через час, потом, пока до города довезли, подлечили — еще два. Потом побег из Шоушенка… То есть третья стража совсем скоро! Что там Янь-ван говорил про рис?

Выйдя на улицу, я обнаружил, что завел меня демон в портовый район. Не в сам порт, но мачты гигантских джонок, таких непохожих на европейские корабли, просматривались хорошо. Вокруг было темно и пусто, даже не верилось, что где-то совсем недалеко от города тысячи людей увлеченно друг друга убивают. Да и эпоха, когда китайские портовые города забудут, что такое сон, наступит еще нескоро.

На меня, медленно прохаживающегося вдоль улицы, внимание обратила только подзаборная псина. Да и та не удостоила даже одного «гава». Раскрыла пасть, демонстрируя внушительный набор зубов, и снова опустила голову на лапы. Мол, шляются тут всякие, спать мешают.

Спустя полчаса меня, стоящего на улице с холщовой авоськой в руке, окликнул проходящий мимо патруль. Я вскинул в приветствии копье, приблизился и продемонстрировал им товар. Те отреагировали без удивления, вероятно, такое поведение было в порядке вещей, и позволили мне вместе с ними добраться до одних из городских ворот. Заодно и новостями удалось разжиться.

— Хорошо платят, в охране имения господина Ля? — начал разговор один из трех солдат. Мою принадлежность к указанному подразделению он, надо думать, определил по одежде.

— Лучше, чем на передовой, но хуже, чем телохранителям, — отшутился я.

А сам напрягся. Прошло уже достаточно времени, чтобы Ля Ин приехал в свое поместье, где обнаружил двух убитых охранников и пропавшего вип-пленника. Не разослали ли уже ориентировку по городу — пропал мальчик, может быть одет в шмот стражника, голова забинтована?

Но нет. Патрульные на меня реагировали без подозрительности. Куда больше их заботила битва за стенами — нет-нет да и бросали взгляды в том направлении, где шел или уже закончился бой. Да и ввести в средневековом городе план «Перехват» не так просто, как у меня дома.

— Зато в безопасности и к кухне близко, — с мечтательностью отозвался второй, рыхловатый юноша. — У вас там нет мест для хорошего солдата?

— Это ты-то хороший солдат, По-По? — третий, самый старший мужчина в патруле, рассмеялся.

— А что, нет? — обиделся толстяк.

— Ну, если судить по старанию, с которым поглощаешь кашу, ты один из лучших!

Мы все поржали, как и положено солдатам, после чего продолжили беседу.

— Что там, за стенами, не знаете? — спросил я. — Наша армия победила?

— Да кто ж нам скажет? — удивился старший, в очередной раз бросая взгляд в том направлении. — Мы же городская стража, до нас дело дойдет, только когда проклятые вэйцы на стены полезут. Но я слышал…

Тут он сделал паузу, чтобы придать больше значительности своим сведениям. Оглядел каждого из нас и продолжил, понизив голос:

— Я слышал, что во время боя нашим удалось пленить их генерала. Самого Белого Тигра!

— Брехня! — тут же высказался толстяк. — Как это, пленить? Они что, перебили всю их армию? Жуань, мы же были возле лекарей два часа назад — там столько раненых, и никто из них не говорил, что мы побеждаем! Наоборот, если судить по тому, сколько возле палаток мертвых тел, потери у нас огромные! Как бы нас еще не бросили в эту рубку!

— А ты у нас стратегом заделался, По-По? Ну, простите, ваша светлость! Не думал, что вам сам генерал Ля Ин докладывает о ходе военных действий!

— Да ладно вам собачиться! — оборвал я их. — Откуда слух, друг Жуань?

Старший наряда тут же напустил на себя важный вид. Как бы нехотя сказал:

— Племянник у меня в телохранителях генерала служит. Говорить, вся эта вылазка была затеяна, чтобы пленить Тигра Юга. Даже хитрость придумали какую-то, правда, не сказал какую.

Какую-то хитрость, надо же. Какую, интересно? Переть с фонарями на палках через поле, изображая из себя мишени и позволяя моим лучникам отрабатывать навык стрельбы? Такая себе хитрость, прямо скажем! Вот численный перевес, который господин Ля Ин обеспечил на участке фронта…

— Я слышал, — таким же заговорщицким голосом, как у Жуаня, сообщил я спутникам, — что наш господин получил подкрепление от союзника с северных земель. Двадцать тысяч солдат!

Парни уставились на меня, а потом все вместе рассмеялись. По-По, закончив ржать первым, пояснил причину этого внезапного веселья.

— Если бы кто и прислал в Синьду подкрепление, об этот знали бы все! Даже генерал Вэй. Как можно скрыть двадцать тысяч человек?

Я покивал, мол, да, понимаю, но вот что слышал, то и говорю. А через несколько секунд до меня и правда дошло. Не было никакого подкрепления. Ля Ин не выводил на поле сорок тысяч человек. Он просто пошел в атаку ночью, выдал войскам фонари, а отряды построил не в плотные порядки, как это обычно делается, а в разрозненные. То, что я, да и Мытарь, приняли за сорок тысяч воинов, было двадцатью, изображавшими сорок!

Правитель Синьду меня поимел! Пока я думал, как обмануть его, он обманул меня. Прав был старик Сунь Цзы, война — путь обмана! Кто обманул лучше, тот и победил! Лян Ин только обозначил атаку на мои порядки, его настоящей целью был я. Рискнул всеми своими солдатами и наверняка понес огромные потери, но добился цели.

Как правильно сказал когда-то один из моих капитанов — убей полководца, и фракция рассыплется. Он сделал ставку именно на это.

— Кажется, мы уже прошли поворот на усадьбу, где ты служишь, — оглянулся на меня Жуань.

— А? — увлеченно предаваясь самобичеванию, я не сразу понял, о чем говорит старший патруля. — Нет, мне надо к воротам, там мой дальний родич служит. Рис я несу ему.

— Почему у меня тут нет родича, который носил бы мне рис? — делано возмутился По-По.

— Потому что ты из дикой деревни и в армию попал, когда с гор за солью спустился!

— И ничего моя деревня не дикая!

Стражники продолжили беззлобно переругиваться, а я вновь вернулся к своим мыслям. Надо было выбираться к войскам! Уже поздно, наверное, битва закончилась, судя по тому, что за стенами довольно тихо и не слышно шума тысяч дерущихся людей. Но все равно нужно выбираться. Рассказать капитанам, как Ля Ин нас — меня! — провел. И думать, как ему за это отплатить.

Тут меня посетила интересная мысль. А что, если я использую наработки Ля Ина против него самого? Я уже внутри города, а усадьба, в которой меня держали в плену, недалеко. Что, если я проберусь туда и убью Ля Ина? Не сам, понятное дело, а призвав на помощь Янь-вана? Он же предлагал свои услуги, если случится что-то? Не знаю как, но, делая меня марионеткой, он давал большую силу — я даже умудрился справиться с двумя вооруженными стражниками, будучи при этом только что очнувшимся после ранения овощем.

«Тебе мозги отбили, дебил, когда по каске стукнули! — безапелляционно заявил внутренний голос. — Даже если ты убьешь Ля Ина, что, кстати, не факт, что дальше? Тебя поднимет на копья его охрана, вот что! Ты разрушишь фракцию врага, но и свою тоже. Какая радость в смерти неприятеля, если сам ты тоже сдыхаешь? Я уже не говорю о том, что призывать помощь демона — тупость даже для тебя!»

Тут, конечно, мой собеседник был прав. Явно голову еще не отпустило, какая-то дичь в нее лезет. Ладно, тогда просто выбираемся из города.

По мере того, как мы приближались к воротам, становились видны следы того, что за стенами вообще-то идет война. В дальнем конце поселения, у реки, где находился домик главы здешней фракции, все было довольно тихо. И не скажешь, что неподалеку ведет осаду здоровенная армия. Зато здесь…

Вдоль домов на улице лежали вповалку мертвецы. Много — сотни, наверное. Аккуратно уложенные и небрежно брошенные — кому как повезло. Рядом с ними толпились живые. Одни были заняты погрузкой тел на телеги, которые увозили куда-то в город, другие просто устало сидели на земле. Видимо, вернувшиеся в город войска.

Которые продолжали прибывать. Прямо сейчас в открытые ворота промаршировал отряд копейщиков, возглавляемых франтом в красном халате под кольчужным нагрудником — явно Героем. На лицах солдат было написано облегчение. Они вернулись с вылазки живыми.

У меня в мозгах что-то щелкнуло, и я понял, как можно выйти из города. Оторвавшись от стражников, которые во все глаза смотрели на возвращение войска, я побежал вдоль тянущейся колонны, заглядывая воинам в глаза и крича жалобным голосом:

— Жу Лен! Жу Лен, брат? Вы видели его? У него родимое пятно на половину лица! Жу Лен!

Солдаты проходили мимо, некоторые пожимали плечами, другие отводили глаза, словно чувствуя вину за то, что не смогли уберечь в бою этого только что придуманного мной Жу Лена. Что позволяло продвигаться вдоль строя и вскоре оказаться у самых ворот.

Как я и предполагал, никто даже не пытался меня остановить. Все видели убитого горем воина из стражи генерала, который искал своего брата, скорее всего, сложившего голову где-то на передовой. Даже младший комсостав, который в армии Ля Ина отличался странным шлемами-диадемами, виновато прятал взгляды.

Я настолько вжился в роль убитого горем человека, что поймал себя на поисках лица с родимым пятном. Вот уж не знал, что во мне помер такой хороший актер! Шаг за шагом, скоро я оказался внутри узкого прохода между воротных башен. Один отряд только закончил его проходить, другой только собирался. К нему я с несчастным лицом и бросился. То есть оказался за воротами, чего, собственно, и добивался.

«Надо же! — желчно пробурчал внутренний голос. — Какой ты стал изобретательный, когда мотивация появилась! Что тебе мешало так мозги использовать, когда дома был? Глядишь, уже в совете директоров какого-нибудь банка сидел бы!»

Отмахнувшись от этой неуклюжей попытки троллинга, я продолжил движение мимо отряда, выкрикивая севшим голосом имя Жу Лена. Опасался я только одного — появления реального человека с таким именем. Отговорку на этот случай придумал, мол, нет, мы из восточных Жу, а не западных. Но было бы здорово, если бы ее не пришлось применять.

Повезло — за воротами на меня обращали внимания не больше, чем внутри города. Оказавшись примерно в сотне метров от стен, я подумал, что нужно уже менять тактику. Переть вдоль дороги в сторону порядков вэйцев и искать родича не станет ни один даже самый лучший на свете брат. Возле стен — еще туда-сюда, но так далеко — нет.

Поэтому я просто сошел с дороги и направился в поле. Вид при этом принял очень важный и занятой. Типа кто-то из командиров послал меня сюда, в поле, с каким-то поручением. Не спрашивайте, это секретная информация!

Но никто меня так и не окликнул. По большому счету некому было. Прошло еще три-четыре отряда человек по пятьсот, которые на меня даже не взглянули, после чего движение на дороге прекратилось совсем. Как я понял, Ля Ин втянул остатки войск в город, оставив поле боя за моей армией. Ну, я надеюсь, что за моей.

А потом я встретился с мародерами.

Занятно, но я почему-то совершенно упустил из виду тот факт, что в средневековье грабить мертвых начинали, еще когда их тела не остыли. Оружие и доспехи стоили приличных денег и со стороны «мирных» жителей было глупо упускать такой источник дохода.

Их было пятеро, и наткнулся я на их банду, три ли не дойдя до передового лагеря вэйцев. Я уже видел очертания его обгорелых остовов — ночь сменилась на серый рассветный сумрак, и рассчитывал, что через полчаса встречу первые патрули своей армии, когда нос к носу столкнулся с падальщиками.

Они не были крестьянами, скорее солдатами, некоторое время назад дезертировавшими из армии. Какой — фиг знает! Может, даже и моей. Униформы тут как таковой еще не было, весь рядовой состав одевался примерно одинаково: короткий халат, широкие штаны, на груди броник, на голове шлем, на ногах обмотки. Отличались они только по флагам подразделений, которые таскала каждая десятка, но встреченные мной люди по вполне понятным причинам эти отличительные знаки с собой не носили.

Видимо, я уже забрел на окраину, где этой ночью была резня, потому как застал грабителей над мертвецом, с которого они стаскивали пластинчатый доспех. Дальше трупов было еще больше.

— Мне нет до вас дела! — крикнул я, заметив, как пятерка поднялась с колен. У всех было оружие — мечи-цзяны, которое они тут же, вероятно, и натрофеили. — Я просто иду мимо!

Стало страшно до дрожи в коленях. Один, вооруженный копьем, которым и пользоваться толком не умею, я тут лягу в три-пятнадцать! Но на всякий случай я наклонил оружие наконечником вперед, давая понять, что в случае провала переговоров готов его использовать.

— Нам тут помощники не нужны! — в ответ крикнул лидер пятерки, жилистый мужчина лет тридцати. — И соседи!

— Просто иду мимо! — еще раз повторил я.

— Ну вот и иди! — посоветовали мне.

— Хорошо! — смещаясь направо, ответил я. — Не нападайте! Достаточно людей уже умерло, зачем еще?

А вот последнюю фразу я, кажется, зря сказал. Секунду назад мне казалось, что с мародерами удастся разойтись миром, но тут они сразу же напряглись и ощерились.

— Ты решил нам угрожать? — лидер сделал шаг вперед, поигрывая цзянем.

— Нет! Нет! — сердце зашлось, а внутренний голос выдал пару матюков в адрес придурков, не умеющих держать язык за зубами. — Я не угрожал! Просто… Если полезете на меня, вы, конечно, справитесь, но уж одного-то я точно пырну. В итоге будет два трупа: мой и кого-то из вас. Не думаю, что нам это нужно!

— Кого ты там пырнешь, свинка?! — ощерился главарь. — Мы тебя пошинкуем быстрее, чем ты копьем ткнешь.

Но движение в мою сторону прекратил. То есть мои слова о неизбежности потерь имели некое влияние.

Как оказалось, я очень ошибся. И плохо понимал менталитет китайцев. Лидер мародеров сделал очень своеобразный вывод из сказанного мною. Раз уж потери неизбежны, подумал он, то лично в драку лучше не лезть.

— Убейте его! — приказал он своим людям. Сам остался стоять на месте, указывая мечом в мою сторону, а четверо бандитов неторопливо стали брать меня в полукольцо.

«Знаешь, я был против союза с демоном, — выдал внутренний голос, решивший именно в этот момент вернуться к незаконченной дискуссии. — Но в данных обстоятельствах имеет смысл его позвать».

— Я буду звать тебя Лё Ха, — сказал я вслух, обращаясь к своему вечному собеседнику. — Потом, если выживу. А сейчас, пожалуйста, заткнись.

Мародеры на миг остановились — человек, разговаривающий сам с собой, всегда вызывает опасения. Но потом вспомнили, что я один, а их пятеро. И снова двинулись вперед.

Глава 19. Стратег ищет выход из безвыходной ситуации

Между нами было шагов десять, когда я уже внутренне смирился с тем, что придется вызывать Янь-вана. Не хотелось этого делать до скрежета зубовного, но и получить в кишки кусок заточенного железа тоже желания не возникло. Платить за помощь придется дорого, но лучше уж так, чем в землю.

Вариант, в котором чемпион Гуаньинь героически обращает в бегство грабителей, умело действуя копьем, я даже не рассматривал.

Именно в этот момент, не раньше и не позже, в уголке правого глаза появилось изображение закрытого конверта — интерфейс богини сигнализировал о получении входящего сообщения. Сосредоточив на нем взгляд и продолжая при этом наблюдать за мародерами, я раскрыл послание Гуаньинь.

«Активирована способность “Воодушевление”, — значилось там. — Чтобы использовать ее, перейдите в раздел “Активных способностей”».

У меня, кажется, даже губы задрожали от возмущения. То есть эта, прости господи, богиня за мной наблюдает, видит, что я попал в беду и вместо того, чтобы выдать мне «Шар огня» или «Каменную кожу», активирует обещанную за взятие Синьду награду? Способность, предназначенную для управления войсками. В тот момент, когда пятеро мародеров собираются взять меня в мечи!

Ну не сука, а?

Что мне с этим «Воодушевлением» делать?! Сделать их нападение на меня радостным? О чем она вообще думает? Ей нужен чемпион, его сейчас грохнут, а она какой-то ерундой занимается! Не, прав был Янь-ван, не по пути мне с этой стервой! Лучше уж с демоном сотрудничать, чем с такой вот богиней!

Тем не менее в раздел «Активных способностей» я вошел. И обнаружил там уже две, а не одну иконки. Сосредоточился на той, где значился иероглиф «Воодушевление» и быстро прочел короткое описание.

Воодушевление

Активируемая способность первого разряда.

Увеличивает амплитуду звуковых колебаний голоса полководца. Преобразовывает часть частот звуковых колебаний, выводя их за пределы диапазона, воспринимаемого человеческим слуховым аппаратом напрямую. Сообщает объекту применения усиленную эмоцию полководца.

Скорость активации: 1 секунда.

Срок действия: 30 секунд.

Радиус применения: 300 метров.

Скорость восстановления: 3 часа.

Ограничения: объект применения бежит или впадает в панику.

И вот чем мне эта радость способна помочь, по ее мнению? Усилить голос и наорать на врагов? Или воодушевить их напасть на кого-то другого?

Описание еще такое мутное, как будто для кафедры физики его писали, а не для средневековых китайцев. Сто пудов богиня расстаралась, чтобы я лучше понял. Только перестаралась, как по мне.

Хотя… «Частота звуковых колебаний, не воспринимаемых человеческим ухом», — это же инфразвук? Или ультразвук? Черт, не помню! Но знаю, что на этом принципе в моем мире делались свистки для отпугивания собак и, как ни странно, акул.

Может, врубить все же? Хуже, чем сейчас, точно не будет! Мысленно я кликнул по иконке с нужным иероглифом. До ближайшего мародера к этому времени было уже шагов пять.

— СТОЙТЕ!

Я аж сам присел от этого трубного рева. Посмотрел по сторонам, убеждаясь, что это не какой-то бог с неба крикнул, а именно я. Заметил, как сбились с шага грабители, как расширились от страха их узкие глазки. Приободрился — может, еще и выберусь из этой ситуации живым — и еще раз выдал:

— СТОЙТЕ, ГЛУПЦЫ!

Гэндальф в хату, орки Мории! Я пришел за сокровищами Кхазад-дума! Тащите сюда Барлога!

С каким же наслаждением я смотрел, как желавшие моей смерти мародеры оглядывались по сторонам, ища источник звука. И не находили его, потому что тот, казалось, окружал их со всех сторон. Вот один сделал шаг назад, за ним попятился второй. Вскоре вся четверка, отправленная главарем убивать меня, отступала.

Такой кураж накатил, будто пяток шотов текилы опрокинул и на танцпол выскочил. Сделав пару шагов вперед, я проорал:

— Я ВЫРВУ ВАШИ СЕРДЦА! И СОЖРУ ИХ У ВАС НА ГЛАЗАХ!

Мародеров стало трясти. Они то смотрели на меня, то бросали взгляды назад, прикидывая, как ловчее свалить от такого страшного типа. Как было не помочь в таком благородном деле?

— БЕГИТЕ, ГЛУПЦЫ! БЕГИТЕ, ЕСЛИ ХОТИТЕ ДОЖИТЬ ДО КОНЦА ДНЯ!

И они побежали. Бросив мечи, оглядываясь через плечо, что они там, кстати, рассчитывали увидеть? Преследующую их конницу, что ли?

С некоторой заминкой поднялись и побежали еще несколько группок мародеров, которых я до этого не видел. Суммарно человек двадцать, наверное. Их тоже мое колдунство зацепило, радиус-то триста метров! Некоторое время я с удовольствием наблюдал за обращенным в бегство «неприятелем». Интересно, я так любого смогу напугать? Или повезло, что мародеры существа трусоватые? Скорее всего, вряд ли такой трюк сработал бы, используй я технику на ощетиненный копьями строй вражеских солдат.

Но все равно хорошее подспорье в немирной жизни начинающегося Стратега. Не фаербол, конечно, но уже хоть какая-то защита. Откат три часа — многовато, конечно, но, если ее прокачать разряда до третьего, скорее всего, нормально будет.

«А ты на девку гнал! — тут же предъявил Лё Ха. — Она к тебе со всей душой, а ты ее сукой обозвал!»

Да, кстати. Нехорошо вышло.

— Прости, Гуаньинь, грубость ляпнул, не подумав, — прошептал я одними губами, будто богиня стояла рядом и могла меня слышать. — Постараюсь тебе больше доверять.

Сказал, и чуть не рассмеялся. Доверять? Богине? Смешно! Как ей можно доверять, если она сперва говорит, что вмешиваться не имеет права, техники ци качаются только трактатами и медитациями, а потом сама скидывает активированную способность в интерфейс, хотя я даже условий квеста не выполнил? Получается, она с самого начала так могла, но не хотела. Лишь когда возникла серьезная угроза жизни чемпиона, снизошла. И трактат не понадобился.

Тут я запоздало подумал о том, что громовыми своими криками хоть и отвадил от себя мародеров, но наверняка и привлек ненужное внимание. На поле боя не только падальщики могут находиться. Похоронные команды, разъезды — мои и вражеские.

И точно, уже через пару минут на расстоянии двух с половиной ли показались очерченные восходящим солнцем силуэты десятка всадников.

Чертыхнулся. Если это мои — хорошо. А если нет? Если это разъезды Ля Ина — куда деваться? От конных я не убежал бы, и пребывая в хорошей физической форме, не то что сейчас. Придется прятаться среди трупов или косить под своего.

Но, видимо, лимит невезения я уже исчерпал, так как подъехавшие на полста метров воины несли светло-коричневый флажок с тремя иероглифами на нем — Белый Тигр Юга.

Свои!

Правда, от этих своих я чуть было не схлопотал арбалетный болт в пузо. Один из кавалеристов остановился и, не слушая, что я там кричу, неторопливо стал целиться в меня из самострела.

— Белый Тигр! — заорал я тогда с перепугу. Сорвал с головы кожаный чепчик, который тут почему-то именовался шлемом, и продемонстрировал всем перебинтованную голову. — Я сбежал из плена!

Второй всадник положил ладонь на плечо готового стрелять конного арбалетчика, заставляя его опустить оружие. Тронул коня и медленно поехал в мою сторону. Немолодой мужчина лет сорока, может, даже пятидесяти. Когда он приблизился, я смог рассмотреть, что одет он в более качественный доспех, чем у рядовых бойцов. Десятник, или, как их тут называли, я-цзян. Капрал, в общем.

— Кто ты такой, солдат? — спросил он, остановившись шагах в десяти.

На меня он смотрел краем глаза, основное внимание уделяя поиску возможной засады. От его взгляда не укрылся и полураздетый труп, с которого бежавшие мародеры почти сняли доспех.

Скорее всего, в лицо он меня знал. Лицо Вэй Тая, в смысле. Видел — невозможно служить в армии и не знать лицо военачальника. Но — и в этом могла крыться проблема — лицо это в его памяти было практически неразрывно связано с соответствующим нарядом и свитой. Сложно узнать того, кто руководил войсками, в образе рядового бойца с обмотанной бинтами головой.

— Вэй Тай и твой генерал, я-цзян. — тем не менее твердо произнес я. — Этой ночью на штабную секцию было совершено нападение. Около сотни конных. Штаб бежал, я был ранен и попал в плен. Мне удалось бежать. Отконвоируй меня к моим капитанам, там все прояснится.

Я боялся, что, когда назовусь, кавалерист начнет смеяться. А потом еще прикажет пристрелить меня — просто, чтобы всякие дезертиры не трепали светлое имя их военачальника своими грязными языками. Но он, против ожиданий, отреагировал со всей серьезностью.

После столь громкого заявления сержант более внимательно меня оглядел и, кажется, узнал. По крайней мере, он тут же подозвал одного из своих подчиненных, велел ему спешиться, а меня посадил в его седло. Но и бдительности не утратил, двое его бойцов постоянно держали меня на прицеле своих коротких кавалерийских самострелов.

Едва я уселся, он хотел было рвануть галопом к лагерю, и мне пришлось его попросить:

— Не гони лошадей, я-цзян. Тряска меня, может, и не убьет, но голова после удара мечом болит просто ужасно. Если я не тот, кем назвался, это скоро вскроется, и я, безусловно, об этом пожалею. А если сказал правду — нафиг тебе полководец с больной головой во врагах?

Он только кивнул, ничем не выдавая эмоций, и велел сбавить ход. Я же попытался развить успех:

— А расскажи, пока едем, что знаешь о ночной битве. Я, как ты понимаешь, пропустил большую часть.

— Простите, господин, — отрезал он. — Ваши капитаны расскажут.

Он не стал добавлять «если вы тот, за кого себя выдаете» — и так было понятно по интонации. Я не стал настаивать, да и вел себя капрал правильно. Вдруг я шпион или убийца? Просто рожей похож на их военачальника.

— Ну, хотя бы скажи, кто ночью победил? — все же уточнил я.

— Вроде мы, — с каким-то непонятным сомнением в голосе сказал он. И больше до самого лагеря не проронил ни слова.

Я как-то напрягся от этого ответа. Что значит «вроде»? Отбились, но понесли очень большие потери? Пришлось отступить? Погибли все командиры? А тут мы как раз поехали по краю одного из участков, где ночью гремела битва, и мысли получили материальное подтверждение в виде сотен трупов, вповалку лежащих на земле. Еще и ветер налетел, ударив в нос запахом мертвечины. И это ранним утром, часа через два после смерти всех этих людей. Что тут будет в полдень, когда жаркое южное солнце встанет в зените?

Как-то определить, каких мертвецов тут больше: моих солдат или вражеских, — я не мог. Все они перешли грань вражды друг с другом, флаги больше не разводили их по разным сторонам. Остались только мертвые тела, которые выглядели совершенно одинаково.

И я вдруг понял, что имел в виду капрал, когда ответил мне «вроде мы». Иначе и не скажешь. Вроде мы. Да.

По пути в расположение войск мы проехали остатки передового лагеря. Здесь с раннего утра царила суета. Одни солдаты разбирали обугленные бревна, другие складировали в кучи неподалеку оружие и снаряжение, а третьи убирали мертвецов. Вокруг крепости-ловушки их было много. Ожидаемо много, мог бы сказать я, но… Столько и я не ожидал.

— Командир! — закричал вдруг сопровождающий меня капрал. — Командир, мы привезли пленного! Важного пленного!

Я осмотрелся, ища взглядом того, к кому он обращался, и увидел Лю Юя. Здоровяк тащил на плече бревно, которое и двое едва ли смогли бы поднять. Надо же, топ-менеджмент моей армии, а работает наравне с рядовым составом.

— И почему меня это должно интересовать? — голосом, совершенно не выдающим напряжения, поинтересовался мой побратим. — Тащите к Секретарю, пусть он разбирается. У меня и без важных пленных дел по горло.

— Юй, твою богатырскую душу мать! — заорал я. Меня вдруг наполнила радость, причем не только от того, что Воин сможет разъяснить патрульному, что я вовсе не лазутчик, а очень даже командующий этой армией. Как ни странно, куда больше меня взбодрило то, что быкоголовый князь демонов пережил ночное сражение и находится в добром здравии. Все-таки привык я к нему уже.

— Брат? — Лю Юй бросил бревно и стал осматриваться, ища меня глазами. Не сразу ему удалось совместить привычный мой образ с человеком в одеждах рядового солдата и с обмотанной бинтами головой. Наконец мы встретились глазами. — Старший брат, это ты? Или это могуй завладел твоим телом?

— Да с фигов бы злым духам похищать мое тело, здоровяк? — усмехнулся я. Глянул на капрала, он кивнул, мол, понял, ты тот, за кого себя выдаешь, и спрыгнул с коня. — Этим заняты исключительно живые.

Миг спустя Лю Юй уже сжимал меня, как маленький мальчик давно потерянного плюшевого мишку.

— Тихо! — смеясь, я стукнул его кулаком по плечу. — Видишь, бинты на голове? Это не маскировка. Стратег ранен, а ты, как обычно, собираешься его добить!

— Мы думали, что тебя убили!

— Ну, шансы на такой исход были очень велики. Кто выжил из штаба? Ванька? У Ваньнан?

По правде сказать, остальные меня не очень интересовали. Я их и не знал-то особо. Вестовые, чиновники, писцы, советники по разным вопросам, которые окружают руководителя фракции даже во время полевого выхода. А вот ординарец и Секретарь, эти были моей командой. Я к ним — только сейчас это понял — не просто привык. Я с ними уже сроднился.

— Юный Ван Дин сильно ранен, но Матушка И говорит, что он поправится. Полез тебя прикрывать?

— Ага.

— Храбрый малый. Порубали его крепко. А У Ваньнан спасся бегством. Ты же не осуждаешь его за это?

Здоровяк попытался заглянуть мне в глаза, но из-за разницы в росте между нами сделать это было совсем не просто.

— Да с фигов? Я сам улепетывал, не оглядывался! Правильно сделал, что сбежал! И что, выжил. Армии было бы трудно без такого умелого Секретаря. Что с Пиратом и Прапором? Амазонка жива?

Переводчик, уже основательно подстроившись под мою манеру давать людям прозвища, старательно произнес имена упомянутых капитанов.

— Живы и здоровы, хвала милосердной! Но как ты спасся? И почему на тебе одежда солдата?

Кстати! Тут я вспомнил, что мы все еще стоим посреди развалин передового лагеря у гор мертвых тел. А еще командир патруля, который меня сюда доставил, сидит в седле и смотрит на меня с настороженностью.

— Я-цзян! — крикнул я. Когда воин спешился и приблизился ко мне, спросил: — Как твое имя, я-цзян?

— Боахин Чженьгуэ! — откликнулся он, вытягиваясь в струну.

Боже! Боахин Чженьгуэ! За что мне это? Ладно, будешь капралом, раз уж звание более-менее соответствует.

— Я-цзян Боахин. Сопровождай меня до штаба. Там мы определим тебе награду.

— Но за что, господин? — искренне удивился капрал. — Я ведь просто делал, что должно.

— Вот за это, — отмел я его возражения. Взобрался в седло и крикнул побратиму. — Погнали в штаб, расскажешь по пути, что тут без меня было.

Мы сумели не проиграть, хотя были к этому очень близки. Когда войска Ля Ина обрушились на наши позиции, засадные отряды ударили, как и планировалось. Кое-где им удалось опрокинуть врага, в других местах нет, и битва на некоторое время замерла в позиционном стоянии. Переходить в контратаку мои капитаны не решались, видя «преимущество» в живой силе противника, а тот, в свою очередь, не спешил прорывать наш фронт. На это, я полагаю, владелец Синьду и рассчитывал.

Ему ведь нужен был я. Поэтому он и создал давку у передового лагеря. Понимал, что, увидев размеры его войска, я однозначно помчусь в штаб, чтобы попытаться разработать стратегию противодействия новой угрозе. И послал туда мобильный отряд конницы.

А вот после этого, видимо, когда мое бессознательное тело доставили в город, он приказал отступать. И вот с этим у Ля Ина получилось хуже, чем с наступлением. Войска стали перемешиваться, сталкиваться друг с другом. В какой-то момент Мытарь, уже собравший вокруг себя новый штаб и уведомивший капитанов о моей пропаже, сообразил, что численность войск противника не настолько возросла, как он пытается нам показать.

Он отправил Гань Нина с его ударной конницей на разведку. Пират обогнул сражение, вышел во фланг «огромной армии» и увидел, что не такая уж она и большая. Солдаты двигались в очень рассредоточенном строю, а чтобы не потеряться в темноте, были связаны копьями. То есть один брал копье под острие, второй за пятку, и таким вот макаром они маршировали.

Сотня Гань Нина ворвалась в эти разрозненные порядки врага с фланга, откуда никто не ждал атаки. Перепугала бедных копейщиков, которые в таком построении даже отпора не могли организовать. Порубила бегущих и вернулась с докладом к Секретарю. Тот получил подтверждение своим подозрениям и передал общий приказ переходить в контратаку.

Центральные порядки войск Ля Ина держались дольше всего — они ведь не изображали из себя вдвое возросшую численность. Их опрокинули спустя час жестокого и очень кровопролитного боя. Потом все пошло уже полегче. Разрозненные войска, цель которых была напугать нас, толкового сопротивления оказать не могли, бросали фонари и строились в привычные порядки. В результате все запутались и перемешались, и еще пару часов битва шла в режиме «все против всех». В основном, конечно, «friendly fire» происходил у синьдунцев, но и мы несли потери от «дружеского огня».

Так, сильно выдвинувшийся вперед отряд мечников оказался зажатым между сразу тремя подразделениями врага. Завязалась рубка, в которой солдаты видели только рядом стоящих товарищей и точно знали, что свои — это они. А кто там дальше вокруг — бог весть!

В полутора сотнях шагов от них вышел из леса отряд моих тяжелых арбалетчиков и увидел мутное темное пятно, в котором угадывалось очень много людей, идущих, как казалось, прямо на них. Капитан арбалетчиков решил, что в той стороне своих быть не может, приказал построиться в боевые порядки и начал гвоздить в темноту.

Они расстреляли весь носимый боезапас, после чего отступили на исходную позицию. А утром, когда битва закончилась, и командиры начали собирать информацию об отсутствующих подразделениях, мечников нашел разведчик. Все пятьсот человек были убиты арбалетными болтами с клеймами поянских мастерских. Как и их враги — арбалетчики перебили четыре отряда. Без малого две тысячи человек.

— У Ваньнан еще собирает сведения о потерях, — закончил свой рассказ Воин. — Но уже сейчас понятно, что в ночном бою мы потеряли не менее пяти тысяч человек только погибшими.

Впору было за голову хвататься! Десятая часть моей армии погибла, а мы даже до стен не дошли! Хорош, Стратег, нечего сказать!

— Что у врага? — уточнил я, держа на лице маску бесстрастности.

— Сложно сказать, брат. Точно не меньше, чем у нас. Сейчас доберемся до штаба, может, у Секретаря уже больше информации.

В штабе, расположенном в центре основного лагеря, обнаружились и Мытарь, и Пират, и даже Прапор. Амазонка, как мне сказали, занималась внешним периметром, то есть отлавливала не успевших убраться за стены города солдат врага.

Меня все приветствовали бурно и радостно. Только Секретарь вел себя сдержанно, а остальные разве что не прыгали. Я тоже чувствовал себя так, будто вернулся из долгой и утомительной командировки домой. Странное чувство…

Всех, конечно, интересовало, как мне удалось выбраться из плена, и я выдал им урезанную версию, в которой был невероятно крут, а демон мне, конечно же, не помогал. Фиг его знает, как отреагируют подчиненные, когда узнают, что их начальник — частично одержимый.

После моего рассказа наконец перешли к докладам о состоянии дел.

— Шесть тысяч восемьдесят три человека убиты, — отчитался У Ваньнан, когда я спросил его о точных цифрах потерь. — Девять тысяч шестьсот два человека ранены, из них двести одиннадцать тяжело и, по словам Матушки И, до вечера этого дня не доживут. Остальным нужен уход. Почти семь тысяч смогут вернуться в строй уже через три-четыре дня, остальным понадобится больше времени. Я распорядился отправить их с обозом в Поян.

Я буквально оглох от таких новостей. Пятнадцать тысяч человек в минусе на самом старте кампании! У меня под рукой осталось около тридцати пяти тысяч воинов. Город не взят, к слову. Хорошая вылазка!

— Враг, по моим расчетам, потерял в штурме только убитыми порядка восьми тысяч человек и не меньшее количество ранеными, — продолжил между тем Мытарь. — Теперь, когда мы знаем, что никакого подкрепления Ля Ин не получал, можно с уверенностью заключить, что боеспособных защитников у города осталось не более четырех тысяч. Конечно, на стены можно поставить и раненых, и простых горожан с копьями, но мы же понимаем, что это мало что даст.

Все закивали, я тоже покачал головой. И поймал мысль, ускользающую, словно змея в траве: «Надо атаковать сейчас!»

Созвучные идеи, видимо, были и у всех остальных участников блиц-совещания. Мытарь, собственно, их и озвучил вслух.

— Мы не должны дать врагу восстановить силы. Нужно атаковать. Сегодня, самое позднее, завтра. Сил у нас достаточно, Ля Ин не сможет рассредоточить войска даже для того, чтобы закрыть все стены.

— Если он поставит на стенах стрелков с чо-ко-ку, мы кровью умоемся, — сказал я.

— Если не атакуем сейчас — упадет боевой дух, а противник потихоньку восполнит потери. Не полностью, конечно, но все же, — возразил Прапор. — И многозарядные арбалеты никуда не денутся.

И в этом тоже было зерно истины. Да что ж такое, куда ни кинь — всюду клин!

«Прямо вот обязательно рубиться! — вылез доселе молчавший Лё Ха. — Может, попробовать поговорить?»

А ведь и правда! Ля Ин понимает свое отчаянное положение не хуже нас и, если поднажать, вполне может выбрать жизнь! Плюс какие-нибудь гарантии личной безопасности. Да, это может сработать! Вполне-вполне.

— Давайте предложим ему сдать город, — предложил я.

Капитаны нахмурились, типа, а че, так можно было? Не принято, что ли? Тогда непонятно, почему в «Троецарствии» каждый известный военачальник раза по два-три в плену побывал, а потом продолжал воевать?

— Ля Ин — родственник последнего императора, — пояснил всезнающий Секретарь. — Дальний росток, никаких прав на престол, даже если все нынешние претенденты, которых по стране десятка два прячется, умрут в одночасье. Он слишком горд, чтобы пойти на службу к безродному сыну купца — прости, если обидел этими словами, господин. А именно это предполагается, если ты предложишь ему сдаться.

А, вона чего! Нафиг мне такой вассал!

— Значит, нужно ему предложить такие условия, на которые он согласится.

Глава 20. Избранный герой избавляется от влияния Тьмы

После бессонной, полной событий ночи я взял паузу и выделил себе пару часов отдыха. Принимать решение о том, как именно продолжать кампанию, на больную и усталую голову я не мог и не хотел. Поэтому попросту выгнал всех из своего шатра и завалился спать. Гуаньинь явилась в гости, стоило только глаза закрыть. На что я, в общем-то, и рассчитывал.

— Благодарю тебя, милосердная, за своевременный дар, который спас мою никчемную жизнь, — произнес я с поклоном, едва увидел свою «нанимательницу». Яда в моем голосе было достаточно, чтобы отравить все колодцы в осажденном Синьду.

— Пахнет мертвечиной, — потянула прелестным своим носиком богиня, никак не реагируя на сарказм.

— Трупов в реальности хватает, — кивнул я. — Много людей погибло этой ночью.

— Он приходил?

— Кто? — я попытался включить дурочка.

— Этот пожиратель падали! Не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю!

Глаза прекраснейшей из всех известных мне женщин полыхнули ни разу не призрачным огнем. Без всякого сомнения, она была вполне способна испепелить меня взглядом. Если не реальное тело, спящее сейчас в походной кровати, то астральное, или в каком я тут нахожусь, точно. Но меня это уже не так пугало, как раньше.

— Демон Янь-ван? — с невинным видом «предположил» я. — Ты говоришь о нем?

— Демон? — Гуаньинь злобно рассмеялась. — Какие же вы все-таки, смертные, замечательно простые! Да, в мифологии здешнего народа Янь-ван — король преисподней. Царь ада. Высший чиновник, руководящий посмертным существованием человеческих душ.

— То есть не простой демон? — все так же глупо хлопая глазками, уточнил я. — Этот приходил, да.

— Что предлагал? — собеседница тут же переключилась с язвительного на деловой тон. Вопрос, главное, поставила ребром. Не «зачем приходил», а «что предлагал»? Для чего царь китайского ада наносил визит, ей было понятно с самого начала.

— Иди за мной, Ле Ха. Служи мне. Я дам тебе все. Будет интересно. Деньги, слава, девочки. Ничего такого, что я уже не слышал.

Я говорил и где-то в глубине души поражался собственному спокойствию. Не чуждому, отупляющему, которое испытывал, когда Янь-ван в первый раз подселился в мое тело и попросту погасил все эмоции, способные пустить мысль в правильном направлении, а настоящему, своему собственному. Месяц жизни в древнем Китае, частое общение со сверхъестественными сущностями, постоянная угроза жизни, такая, как вчерашнее похищение, конечно, не сделали из меня супермена, но изрядно закалили.

Последней каплей, как ни странно, стало столкновение с мародерами. Угроза смерти от мечей дезертиров напугала и одновременно окончательно расставила все по своим местам. Эта жизнь реальна. И смерть, если (когда?) она случится, будет реальна. Умереть я могу в любой момент, даже когда я буду считать, что нахожусь в полнейшей безопасности. И никак от этого не застрахован. А раз так — смысл жить в постоянном страхе?

— Что-то еще? — усмехнувшись, уточнила богиня.

— Тебя он не любит, — добавил я. — Давние разборки, я полагаю?

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Представляю, что не представляю.

— Отказался?

— Не согласился.

— Раздумываешь?

— Пытаюсь понять, что за надобность у двух таких могущественных существ в такой никчемной точке пространство-времени, как я. И какой мне с этого профит.

Гуаньинь фыркнула, как рассерженная кошка. Ей не нравилось, когда я троллил ее на тему своей «избранности». Но я почему-то был уверен, что дальше данной демонстрации недовольства, дело не пойдет. Нужен я ей. Она мне, я ей. Иначе бы не заявилась сразу, как я баиньки пошел. И не подкинула бы «Воодушевление» против всех оговоренных ею же правил.

— Не соглашайся, — сказала она.

— Потому что он плохой, а ты хорошая?

— Потому что он использует тебя, после чего просто отбросит в сторону.

— Убедительно. И… кого-то напоминает, нет?

— Не хами, Алексей!

Глаза богини снова загорелись, как у злого Супермена Зака Снайдера. Я поднял руки в примирительном жесте.

— В мыслях не было, милосердная! Только факты. Прости, если их упоминание оскорбило тебя.

— Не соглашайся, — повторила она. — Мне не хочется тебя уничтожать, чтобы ты не достался ему.

— Так убеди меня.

— Может, тебе еще презентацию провести? Преимущества сотрудничества со мной и недостатки — с ним?

— Было бы неплохо, но мы оба понимаем, что ты на это не пойдешь. Я удовлетворюсь простыми объяснениями и внятной схемой прокачки. Без участия божественных прихотей. А то, знаешь, сегодня ты благосклонна к своему покорному слуге, плюшки ему подкидываешь время от времени, а завтра психанешь — и все пропало. Хочется, знаешь ли, чуть большей стабильности в отношениях.

Наташкина фраза. Ох, как я ее ненавидел, когда начинала она так говорить. Но теперь был ей благодарен. По-настоящему. Вот кто бы мог подумать, что от всех ее тренингов, интенсивов и марафонов будет столько пользы для меня?

Некоторое время Гуаньинь рассматривала меня с таким выражением лица, что я почувствовал себя румяной курочкой-гриль. Сочной и аппетитной, которую все хотят съесть. И все, что интересует сейчас мою собеседницу, — это выбор соуса. Белый или красный?

— У Яня есть причины не согласиться с моим выбором и целями, — наконец проговорила она тоном фитоняшки, решившей, что вкусная, но неполезная пища не стоит всех тех мучений, которые потом придется терпеть в спортзале. — Я уважаю его мнение, но не собираюсь с ним мириться. Он не враг и не злодей. А, скажем, соперник. Представитель другой сети магазинов. Это все, что тебе следует знать. И я это говорю не потому, что желаю от тебя что-то скрыть — просто ты не сможешь понять моих объяснений. Сейчас не сможешь, на данном этапе развития.

— Спасибо за это уточнение. — Я кивнул без малейшей издевки. И правда, понятнее стало, чего уж. — То есть он твой конкурент. У вас разные цели, но до убийств продавцов и кассиров при этом вы не опуститесь?

— Примерно так, — повела она плечиком, из чего я тут же сделал вывод, что обслуживающий персонал конкурентов тоже порой попадает под зачистку. Ну так, под горячую руку.

— Отлично. Очень приятно это слышать. Что ж, будем считать, что часть объяснений я получил. Осталось только маленькое уточнение. Но очень важное. Скажи мне, богиня, как ты нарушила собственные правила и наградила меня «Воодушевлением» до выполнения задания? Ты не подумай, я благодарен, но встает вопрос, а еще раз такие читы можно провернуть? Или это была разовая акция?

Тут она рассмеялась тем смехом, который, в отличие от всех прочих вариаций, мне нравился. Звонкие хрустальные колокольчики в солнечный день. Блин, когда так смеется человек — ну ладно, не человек, а богиня, — невозможно поверить, что он замышляет в отношении тебя нечто паскудное.

— Никаких читов, глупый! — сказала она, успокоившись. — И никаких нарушений «моих» правил. Только то, что было у тебя с самого начала, но ты этим не пользовался!

— И что же это? Генетическая предрасположенность тела Вэнь Тая к ци Стратега?

— Вера, Алексей. Вера. Всегда — только она. Я уже говорила об этом, но ты предпочел не услышать. Для чего, думаешь, я поставила тебе в голову эти костыли-интерфейс? Ты, как и большая часть твоих современников, патологически не способен верить. Однако, оказавшись перед лицом неминуемой смерти, научился. Ты воззвал, поверил, что это возможно, понимаешь?

Я задумался. Серьезно так задумался. Получается, мой прагматизм жителя двадцать первого века приемлет только такие варианты взаимодействия, как интерфейс? Который, по сути, не более чем визуализированный договор. Выполняешь задание — получаешь плюшку. Понятно, объяснимо, предсказуемо. Но когда я попал в обстоятельства, где рациональное не работает, а жить по-прежнему хотелось, вся цивилизованность с меня слетела старым высохшим лаком. И я смог поверить в чудо? Как мои дальние предки и местный люд? Не ища объяснений?

— А повторить такое можно? — осторожно уточнил я. Ну, как-то просто это звучало, типа, просто нужно верить.

— Откуда мне знать? Это твоя вера, а не моя. Если использовать привычные тебе понятия, вера будет электричеством, а мой интерфейс — розеткой, к которой ты подключаешь нужные тебе приборы. У тебя тело Вэнь Тая, очень талантливого мальчика. Его энергетические каналы отлично развиты и способны пропускать значительное для смертного количество ци. Другими словами, тело может использовать любую технику, которую ты изучил. Почти сразу, без долгой подготовки. А вот мозг — нет.

Честно говоря, понятнее не стало. Как это — тело может, а мозг нет. Или да, или нет — что за вариативность, нафиг?! Но я пока решил не допытываться. Нет, так-то вопросов у меня было еще много, но смысл их задавать, если я основу уразуметь не могу? Надо было над этим поразмыслить в спокойной обстановке. Когда она будет. Если будет.

— Что касается Янь-вана, милосердная… — тут я сделал небольшую паузу, чтобы грамотнее сформулировать то, что хотел сказать. — Пробник сотрудничества с ним мне понравился значительно меньше, чем он бы того хотел. Очень неприятно, когда тебя делают марионеткой, как бы эффективны ее действия ни были. В этом смысле ты можешь не опасаться того, что я переметнусь к твоему конкуренту.

Гуаньинь склонила прелестную головку к плечу, обоснованно подозревая, что сейчас будет «но». Я не стал ее разочаровывать.

— Но есть проблема. Он влез в меня без спроса. Никаких договоров кровью мы не подписывали, но он как-то все-таки проник в меня и сделал марионеткой. Подозреваю, что он может сотворить это вновь, если захочет. В этих колдунских делах я плохо соображаю, но считаю, что посланный ко мне в Пояне убийца провел какой-то ритуал или активировал артефакт, который позволил демону входить в меня, когда ему заблагорассудится. В общем, надо бы как-то калитку эту закрыть. Расколдовать меня или что-то в этом роде. Это мой выбор, понимаешь? Если уж здесь без вариантов я должен кому-то служить, то выбираю тебя.

Гуаньинь нахмурилась. Серьезно так, как человек, который столкнулся с проблемой, которую не знает, как решить. Меня это ее выражение лица напрягло гораздо больше, чем я был готов в этом признаться минутой раньше. Получается, она не может прочесть молитву изгнания и закрыть Янь-вану дорогу в мое тело? Блин!

— Это не так просто, — подтверждая мои опасения, проговорила она спустя секунд десять-пятнадцать, которые показались мне вечностью.

— А в чем сложность?

— Я не знаю, что именно он сделал, чтобы получить возможность делать твое тело вместилищем своей сущности.

— А узнать?

— Надо осмотреть твое тело. По проекции здесь я ничего не могу сказать. Лишь ощутить, скажем, запах присутствия Яня.

— Многоликая, только не говори, что для тебя это проблема?

Она нахмурилась, но выговаривать за непочтительность не стала. Обошла меня вокруг, заставив нервничать еще больше, после чего изрекла:

— Он проложил путь к тебе не своими руками, а значит, правил не нарушил. Я тоже не могу явиться во плоти в реальность и просканировать тебя на предмет установленного им маячка. Как и он, я обязана действовать чужими руками. Есть у меня одна наработка…

— Прошу, используй ее!

Она замолчала, словно раздумывая, стоит ли тратить на пациента последнюю таблетку антибиотика, или сам справится. Приняв решение, кивнула.

— Хорошо. Но и тебе придется поработать. Я загрузила в список заданий то, что тебе следует сделать. Проснешься — посмотришь. И давай заканчивай уже с Синьду. Ля Ин не пойдет к тебе на службу, это я могу сказать. Но переговоры — отличная идея. Думаю, ты справишься.

Прежде чем я успел задать еще хоть какой-то вопрос, богиня исчезла, а я проснулся в постели. И едва сумел подавить раздраженный рык. Эта ее манера прерывать разговор посередине вымораживала просто!

Ладно, что там у нас нового в интерфейсе?

С первого же взгляда я отметил, что дизайн изрядно переработан. Если раньше у меня имелись лишь вкладки заданий, активируемых и пассивных способностей, но теперь появились новые. Одна из тех, что сразу привлекла мое внимание, называлась «Характеристики».

«Вот это дело! — тут же облизнулся мой хозяйственный внутренний голос. — Чего замер, лезь туда! Посмотрим, что у нас с маной и прочими делами!»

Понукал он меня зря, я и сам был очень заинтригован. Сосредоточил взгляд на вкладке, и она тут же развернулась в картинку витрувианского[1] человека. Один в один, даже нарисована была на такой же желтоватой бумаге, как и музейный оригинал. Однако, стоило мне пристальнее в нее вглядеться, как стали видны и отличия.

Через все части тела, связанные в единую сеть, шли голубоватые пунктирные линии, слегка светящиеся, когда я сосредотачивал на них зрение. Сперва подумал, что это кровеносные сосуды, типа большой и малый круги кровообращения, но затем понял, что ошибаюсь. Не потому что такой умный и в медицине разбираюсь, просто интерфейс выдал всплывающую подсказку.

«Энергетическая сеть. Проходимость — десять единиц в секунду».

Передо мной были те самые энергетические каналы тела Вэнь Тая, о которых говорила богиня. Которые он, надо полагать, никогда и не видел, пока был жив. Просто не нуждался в подобном. Это для меня, тупенького и ни во что не верящего, богиня сделала удобный макет, который позволял… Что, кстати?

Минут пять порассматривав картинку, я пришел к заключению, что никакой практической пользы она не представляет. Ну да, я увидел, что тело мое пронизано сотнями мелких и крупных энергетических каналов. Узнал, что проходимость их составляет десять единиц в секунду (это много или мало вообще?). Что дальше мне с этой информацией делать? Любоваться?

Не найдя никаких подсказок, я закрыл вкладку «Характеристик» и приступил к изучению других новшеств в интерфейсе. «Кликнул» на активируемые техники и обнаружил, что два известных мне умения: «Небесный взор» и «Воодушевление», — теперь размещаются на такой же призрачной схеме человека Да Винчи. Иероглифы «взора» располагались в голове, а «Воодушевление» в центре солнечного сплетения. Плюс еще при осмотре самих иконок добавилось описание.

«Небесный взор»

Активируемая способность первого разряда.

При активации дает возможность полководцу наблюдать за сражением с высоты птичьего полета.

Скорость активации: 1 секунда.

Срок действия: 30 секунд.

Радиус применения: 300 метров.

Высота «взгляда»: 30 метров.

Скорость восстановления: 3 часа.

Ограничения: полководец не должен находиться в бою.

Требуемая проводимость энергии — 1 единица в секунду.

У «Воодушевления» тоже появилась новая строчка про требования к проводимости энергии. Только, в отличие от «стратегической карты», вторая способность жрала три единицы в секунду. Непонятно, правда, что все это значит…

«Слушай, ну нельзя же так тупить! — возник голос Лё Хи. — На картинке показано, что энергетические каналы Вэнь Тая раскачаны до проводимости в десять единиц в секунду. А на поддержку того же «взора» первого уровня требуется единица. Вывод очевиден как бы!»

Получается, что я могу улучшить навык до второго уровня? А потенциально — до десятого? Техника будет жрать больше, но и даст больше возможностей, так, что ли? А как это сделать? Качать постоянным применением? А шкала прогресса имеется?

Пара минут поиска, и я ее обнаружил. Когда «навелся» на иконку и как бы сделал долгое нажатие, появилась всплывающая подсказка: «Успешных применений — 2/10». Это меня немного озадачило. Что значит «успешных» применений? Да я эту самую первую для себя технику использовал сразу, как она «откатывалась»! Раз сто уже, наверное, не меньше! А интерфейс показывает только два успешных применения.

«В бою, блин! — голос Ле Хи сочился ядом. — Ты всего дважды применял способность, используя ее как Стратег. В остальное время просто летал по кайфу, и все».

Изучение иконки «Воодушевление» подтвердило правоту внутреннего голоса. Там тоже значилось одно применение из десяти.

О-го-го тут требования к прокачке! Это мне что, еще восемь боев до второго уровня качать. Ну, или восемь раз за одну долгую-долгую битву взмывать к небесам. Но, по крайней мере, обозначена динамика прогресса, и есть к чему стремиться! Выходит, услышала меня многоликая, когда я просил внятную схему прокачки.

Во вкладке активируемых техник на теле витрувианского человека имелись и другие, пока еще неактивные. Они были затемнены, и при наведении на них я мог прочитать только названия. Но и их хватило, чтобы у Лё Хи началось слюноотделение. В перспективе я мог стать обладателем техник «Удушающий поток», «Штиль» и «Встречный ветер». И пусть я понятия не имел, какие возможности они мне могут дать, звучали названия как музыка.

Вкладки пассивных способностей тоже коснулись изменения. Да, там не было еще ни одной мне доступной, зато их насчитывалось десятка два. Все они также были раскиданы на теле растопыренного, как морская звезда, человечка, но вот прочитать даже их названия мне не удалось, сколько бы я ни пытался.

Кроме одной — «Пыл», которую мне еще не дали, но уже наградили усиливающим коэффициентом. Из чего я сделал вывод, что «пассивки» меньше привязаны к выбору направления ци и даются ситуационно. То есть сделал ты выбор в пользу чего-то — дали что-то. Или нет.

«Пылу», к слову, сопутствовало хоть какое-то, но описание. Прочитав которое, я как-то резко раздумал специально заморачиваться, чтобы его получить.

«Для получения данной способности полководец должен лично возглавить войска во время атаки или отражения нападения противника».

То есть лезть на передовую! Спасибо, неинтересно! Тех немногих эпизодов, когда я оказывался лицом к лицу с людьми, которые совершенно недвусмысленно желали мне смерти, хватило для того, чтобы не мечтать о повторении подобного опыта. Нет, если придется, то, конечно, вопросов нет! За свою жизнь я буду сражаться! Но специально изображать из себя командира Красной армии, поднимающего бойцов в штыковую, благодарю покорно!

Наконец, я добрался до вкладки заданий. Там по-прежнему висел квест на захват Синьду, но появился и новый. Который звучал как: «Избранный герой избавляется от влияния Тьмы». А есть у Гуаньинь юмор, есть! И вполне человеческий! Не удержалась и потроллила меня многоликая!

В общем, богиня настоятельно рекомендовала мне найти человека по имени Бо Хэ. Жил он где-то в окрестностях города Чанша, до которого мне такими темпами продвижения добираться не меньше года, и являлся наставником по дисциплинам ци, а также борцом с демонами. Точнее, охотником, оказывается, тут и такая профессия имелась. Этот замечательный человек должен был меня осмотреть и сделать вывод, каким, собственно, образом Янь-ван протоптал дорожку в мое тело. Ну и закрыть ее, если получится.

Долго, сложно, непредсказуемо, но хоть какой-то вариант освобождения от частных визитов короля китайского ада. В принципе, в описании квеста нигде не указывалось, что я должен сам ехать на встречу с этим легендарным охотником на демонов. А значит, в теории я просто могу послать за ним людей и привезти пред свои светлые (на самом деле нет) очи. Сам же пока могу сосредоточиться на основном сюжетном квесте — взятии Синьду.

Закончив любоваться измененным интерфейсом, я поднялся с кровати, привел себя в порядок и кликнул Ваньку. Потом вспомнил, что мой ординарец лежит в госпитале под присмотром матушки И, испытав при этом чувство вины, блин, даже не навестил пацана, который за меня жизнь чуть не отдал, вышел из шатра, ответил на приветствия телохранителей и двинулся к ставке, где ожидал найти Мытаря.

У Ваньнан обнаружился за столом под защищающим от солнца навесом. Бумаг на нем было, как у бухгалтера в день сдачи квартального отчета, а людей, получающих указания от Секретаря и убегающих их исполнять, вокруг обнаружилось еще больше.

— Мой господин отдохнул? — не поднимая глаз, осведомился мой крайне занятой советник.

— Более чем, — искренне ответил я. — Настрой боевой, так что пора заняться делами. Кстати, мне нужен ординарец, пока Ванька в госпитале. Есть толковый на примете?

Секретарь наконец поднял на меня глаза и увидел, какой я весь нарядный, в свежем халате и с аккуратно собранным на макушке хвостиком волос. Довольный, что тоже важно. Он кивнул, прикрыл глаза, вспоминая что-то или кого-то. Выдал:

— Тот конный арбалетчик, который нашел тебя на поле. Для него будет честью служить тебе, пока Ван Дин не поправится. И он производит впечатление расторопного бойца. И опытного.

Я хотел было сказать, что мне будет некомильфо гонять по поручениям мужика вдвое себя старше, но потом вспомнил, что я весь из себя китайский аристократ, которому такие мысли попросту неведомы. И кивнул, соглашаясь. Капрала надо было наградить, так-то мы ему уже выписали премию и повышенный продпаек, но удаление от передовой он, я полагаю, точно оценит.

— Хорошо. Пошли за ним кого-нибудь. А пока давай обсудим, что предложить Ля Ину, чтобы он согласился сдать город.

[1] Витрувиа́нский человек (лат. Homo vitruvianus) изображение, созданное Леонардо да Винчи в 1492 году.

Глава 21. Благоразумный муж превращает врага в союзника

Чтение, пусть и не совсем привычного характера, доставляло мне настоящее удовольствие. Как просмотр свежего выпуска хорошего стендап-комика — так, примерно. Читал я все, до чего мог дотянуться, удивляя соратников, но больше всего — Мытаря. У Ваньнан не понимал, зачем мне изучать трактаты, которые не относятся к моему Пути. В голове моего верного Секретаря никак не могла уложится мысль, что читать можно не для возвышения в ци и не для того, чтобы запомнить мегабайты сведений, а просто ради развлечения.

Сейчас, например, я наслаждался одной из таких непрофильных книжек, которую взял у Амазонки. Называлась она «Наставление по стрельбе из арбалета» — автором на титульном листе числился некий Чэнь Инь (Стрелок десятого разряда) — и заставляла смеяться почти над каждой строчкой. Не из-за глупости написанного, а благодаря потрясающему стилю.

«При стрельбе тело должно быть устойчивым, как доска, а голова подвижной, как яйцо на столе. Левая ступня стоит впереди и правая — перпендикулярно ей. Левая рука как будто опирается на ветку, правая рука как будто обнимает ребенка. Затем возьмитесь за арбалет и посмотрите на врага, задержите дыхание и сглотните, затем выдохните, как только отпустите стрелу. Таким образом вы будете невозмутимы. После глубокой концентрации две вещи делаются самостоятельно: стрела летит, а лук остается. Когда правая рука нажимает на спусковой крючок, отпуская стрелу, левая не должна знать этого. Одно тело, но разные функции частей — как хорошо подобранные мужчина и девушка. Таково Дао владения арбалетом и точной стрельбы».

Ну, прелесть же! Голова подвижна, как яйцо на столе! Мне бы в голову не пришел такой образ! А местных Стрелков по таким книжкам учат. Более того, добиваются серьезных результатов. Амазонка, например, умеет заряжать свои арбалетные болты энергией ци, которая заставляет их лететь дальше, бить точнее, а в некоторых случаях еще и игнорировать щиты. Своими глазами видел — стрела, выпущенная из не самого мощного кавалерийского арбалета, не просто пробила ростовой щит, а разнесла его в щепки!

Мне подобное чтение — хоть с последующей медитацией, хоть без таковой — ничего дать не могло, несмотря на то, что я работал с той же первостихией, что и командирша конных арбалетчиков. Нужна была совсем другая основа, а переучиваться на ходу во время ведения войны я не собирался. Не без основания считая, что грамотно раскачанный Стратег куда полезнее еще одного хорошего Стрелка.

— Они подъезжают, господин, — сообщил Мытарь.

— Хорошо.

Я отложил трактат и поднялся, разминая затекшую поясницу. Долго Ля Ин думал над моим предложением. Целых два часа прошло с тех пор, как под стенами приняли нашего парламентера с белым флагом и отправили назад со словами: «Господин сообщит о своем решении». Я уже третий чайник чая прикончил, и трактат почти дочитал. Ждал бы на солнцепеке — сварился бы уже!

Но «стол переговоров» располагался под тентом, так что получить солнечный удар мне не грозило. Я сидел на походном раскладном стульчике, лениво листал книжку и периодически прикладывался к чашке. Было немного душно, но вполне терпимо. Да и чай — отличный терморегулятор. И почему я раньше в жару холодную воду пил, как дурак? Совсем же не помогало!

Место мы выбрали с умыслом. Поставили тент так, чтобы ветер не гнал в нашу сторону запах разложения от поля вчерашней битвы, но при этом так, чтобы множество тел было прекрасно видно и мне, и моему собеседнику. Как напоминание, чем все может кончиться, если мы не договоримся. Не знаю, как на китайца второго века нашей эры такое зрелище воздействовало, но меня — мотивировало.

Ля Ин выдвинулся навстречу не один. Как мы и оговаривали, он взял с собой двух телохранителей и двух капитанов — оба, кстати, были Героями. Я выбрал Мытаря и Амазонку, хотя Пират с Быком настаивали на своих кандидатурах. В их словах была логика. Случись что на переговорах, пойди все наперекосяк, Воин или Герой смогут защитить меня куда лучше Секретаря и Стрелка.

Но я был уверен в своей правоте. Не хотел, чтобы вторая сторона видела, что я давлю силой. Зачем? Лю Юй уже порвал поединщика Ля Ина, мои войска уже растерзали его армию. Все, что можно сделать для устрашения, уже было сделано. Настало время разговоров, а я не хотел, чтобы один из горячих китайских мужчин сорвал мне их какой-нибудь запальчивой репликой.

К тому же путь отступления для нештатной ситуации я себе все равно оставил. Плюс Амазонка рассказала, что среди ее умений имеется «Смертельный дождь» — повышающая скорострельность техника, позволяющая садить из обычного арбалета с необыкновенной скоростью.

Владетель Синьду нарядился, как на парад. Сам в богатом сиреневом, расшитом узорами халате — Ля Ин был Стражем, причем довольно высокого, шестого или седьмого, ранга. Лошадь в дорогой сбруе и шелковых лентах того же цвета. Куча нефритовых висюлек, грамотно вплетенных в этот ансамбль, намекали, что к нам едет персона, ведущая свой род от одного из многочисленных боковых побегов древа ханьской династии. Как по мне, так себе аргумент, но многие тут весьма серьезно к нему относились.

«Помнишь, да? — возник в голове голос Лё Хи. — Почтение, уважение и ни капли снисходительности. Делай, как Мытарь советовал, и, может, получится взять город без новых рек крови и гор трупов!»

Секретарь перед этой встречей загрузил мне в голову всю свою Википедию про то, как должно общаться с особами, в жилах которых течет хоть капля императорской крови. Я, помня, как облажался при первой встрече со своей невестой, слушал его внимательно, даже пометки делал, чтобы не забыть.

Когда Ля Ин спрыгнул с коня и решительным шагом вошел в тень, отбрасываемую тентом, я двинулся навстречу и вскинул руки перед грудью, левую кисть сжав в кулак, а правой ладонью накрыв ее сверху.

— Доброго здоровья и долгих лет господину Ля Ину.

И чуточку поклонился, скорее просто обозначив изменение наклона корпуса. Раз сто этот маневр с Мытарем тренировал, пока он не удовлетворился увиденным.

Крупный мужчина с редкой и какой-то нелепой козлиной бороденкой, в шапочке из сетчатой накрахмаленной ткани остановился и секунд двадцать молча смотрел на меня, не отвечая на приветствие. Я уж было решил, что все наши потуги решить дело мирным путем накрылись медным тазом, когда он наконец отзеркалил мой поклон и тоже пожелал здоровья.

— Прошу, садитесь! — подавив рвущийся из груди вздох облегчения, я указал на второй стул возле походного стола. — Выпьете с дороги чаю, или велеть подать вина?

«С дороги! — хихикнул Лё Ха. — Да он километра от своих стен не отъехал!»

— Чай, — отрывисто бросил Ля Ин. — Зачем вы пригласили меня на встречу, господин Вэнь Тай? Уж не для того ли, чтобы предложить мне сдаться?

— А зачем вы приехали, господин Ля Ин? — в свою очередь спросил я. — Если обладаете такой развитой интуицией.

Обменявшись первыми дипломатическими уколами, мы уселись на стулья и стали молча наблюдать за тем, как Мытарь заваривает чай. Целая церемония, которая дала нам друг друга разглядеть и скорректировать модель поведения. Вот так поживешь с китайцами и начинаешь понимать, что все у них не просто так. Каждая мелочь, любая, по мнению европейца, фигня на самом деле имеет значение.

Сделали по глотку. Выразили умеренное восхищение богатым букетом заваренных чайных листьев, обменялись замечаниями о погоде: «Да уж, с такой жарой того и гляди реки пересохнут и урожай погибнет на полях». В общем, вели себя как два малознакомых человека, которым нужно узнать друг друга получше, а потом еще о чем-то договориться. Которые вроде как и не собирались друг друга убивать.

Наконец, чашки были отставлены в стороны, и Воин тут же пошел в атаку.

— Вы наверняка слышали о том, что я заказал крупную партию самовзводных арбалетов, господин Вэнь Тай?

— Наверняка слышал, — отозвался я. — И даже о том, что их успели доставить к вам до осады.

— Так вот, это правда.

— Рад слышать.

— Вы имеете представление о том, какие потери понесет ваша армия, если решит штурмовать стены, которые защищают стрелки с чо-ко-ну?

— Мой штаб даже произвел все необходимые расчеты.

— Тогда о чем мы с вами собрались говорить? У вас преимущество в численности, но вам не взять этот город. А даже если и удастся это сделать, от вашей армии останется лишь горстка людей, которую с удовольствием поглотит другая фракция. Победа над Синьду станет концом Белого Тигра Юга.

Я позволил себе слабую улыбку и выдал прочитанную ранее фразу.

— Время и вода способны создать гладкий камень из осколка горы.

Ля Ин вытащил из-за пояса стек и похлопал им по голенищу сапога.

— Есть ли у вас время, господин Вэнь Тай? Пока вы здесь, ваши южные границы может нарушить князь Сунь.

— Небо благосклонно к тем, кто обращает к нему свои молитвы. Сунь Цэ получил от нас гарантии и предоставил заложников из членов своей семьи.

— А генерал Вэйдун с западного направления? Пересечь небольшую речку и осадить стены Пояна — для него вопрос четырех-пяти дней. Конечно, ему потребуется время, чтобы собрать все войска в кулак, но все равно меньше, чем вам, чтобы взять Синьду.

— Боюсь, генерал Вэйдун сейчас сильно занят, наблюдая за полевыми лагерями Чэн на своих южных границах. И, предваряя ваш вопрос, с господином Чжоу Сю я не договаривался ни о чем, поскольку знаю, что он, как и всегда, займет выжидательную позицию.

Ля Ин верно уловил то, что я ему сказал об учениях, которые проводил мой будущий тесть.

— Так, стало быть, ваш брак с юной Юэлян — решенный вопрос? Поговаривали, что между вами возникли разногласия?

— Госпожа Чэн благосклонно приняла от меня веер.

— Позвольте вас поздравить. Младшая дочь Чэна Шу — прекраснейшая драгоценность.

— Благодарю вас, господин Ля Ин.

Вроде говорили мы с ним всего минут пять, а я уже начал уставать от этого словесного фехтования. Мытарь говорил, что даже во время смуты полководцы, большая часть из которых бывшие ханьские чиновники и царедворцы, редко опускаются до оскорблений и угроз. Обычно, говорил он, переговоры проходят в атмосфере спокойной и даже дружеской. Словно бы никто не хочет никого убить, а так, собрались ребята поболтать и чаю выпить.

У меня же от этой вежливости зубы ломило. Нет, я понимал — традиции, обычаи, воспитание. Но, блин, мы же вчера друг другу смерти желали! Армии друг на друга бросали! Людей погибло — не счесть! А мы сидим и чаек дуем. Он меня с будущей свадьбой поздравляет, я благосклонно принимаю.

Или вот еще…

— Кстати, позвольте мне выразить свое восхищение применением столь интересной находки, как пустой передовой лагерь, — проговорил Ля Ин. — Вы, Стратеги, умеете удивлять! Никогда прежде не встречал такой тактики!

— Да и ваш ход, уважаемый, застал меня врасплох! — не остался в долгу я. — Так изящно использовать темноту для того, чтобы убедить меня в возросшей численности вашей армии. И этот удар по штабу…

— Кстати, как вам удалось бежать из Синьду?

— Повезло.

— Удача на войне — первое дело! — согласился со мной Страж.

Так вот и болтали еще минут десять. Он прощупывал меня, я — его. Пока предварительные выводы Мытаря и чуточку знавшего Ля Ина в прошлом Прапора подтверждались.

Служака, как все Стражи, у них это в ци прошито. Твердый, последовательный, системный, как сказали бы в моем времени. Командный игрок, я это понял по многочисленным оговоркам. Весьма уверенный в себе и, что удивительно, совершенно не переживающий о своем ближайшем будущем. Словно неизбежная смерть — это не заслуживающий внимания фактом. А еще чувствовался в нем некий надлом. Будто бы его тяготила нынешняя роль, но он не видел никакой возможности от нее отказаться.

Спустя несколько минут беседы я понял, где встречался с таким типом людей. У нас в магазине начальник службы безопасности из армейских был. Вся его прежняя жизнь подчинялась четкому распорядку: когда есть, когда спать, когда подвиг совершать. Кто-то все время за него решения принимал. А на гражданке вдруг оказалось, что надо как-то самому о прозаических вещах думать. И это его угнетало.

Что-то подобное виделось мне в Ля Ине. Об этом же говорил и Мытарь, давая мне описание вражеского военачальника. Еще он говорил о том, что большая часть управленцев при развале страны потеряли смысл жизни, и очень немногие смогли снова его обрести. Китайцы в этом плане сильно отличаются от европейцев. Мы перед общественным ставим частное, они, в большинстве случаев, наоборот.

Закончив со светской болтовней, мы перешли-таки к делу.

— Так что вы намерены предложить? — спросил Ля Ин.

— Полагаете, вашей жизни и жизней ваших людей недостаточно? — я поднял бровь. Секретарь очень рекомендовал не озвучивать предложение сразу.

— Вы же знаете о моем происхождении, господин Вэнь Тай! Феникс не может служить волу, а сын князя — сыну торговца. Мне лучше умереть, чем склонить голову перед таким, как вы. Прошу, не сочтите это за неуважение!

— И в мыслях не было!

— В таком случае, боюсь, наша беседа не имеет смысла, — сказал он, но вставать после этих слов не спешил.

Это стало еще одним подтверждением слов моего советника. Ля Ин сам ищет выход из тупика, в который его загнала ситуация в стране и происхождение. Он был заложником своей крови. Сдайся владетель Синьду сейчас, в обществе средневекового Китая он сделался бы парией. Его имя, с которым сейчас считались, потускнело бы, и никто больше не протянул бы ему руку. Его ждала бы участь кондотьера, над которым к тому же еще и наниматели будут насмехаться. Смотрите, мол, мне служит потомок императорской фамилии!

С его точки зрения, действительно проще умереть. Только вот меня это не устраивало совершенно, так как попутно на тот свет отправится около четырех тысяч его воинов, порядка шести-восьми тысяч моих и еще непонятное число мирных жителей.

Ему-то, конечно, хорошо будет — помер и ни за что больше не отвечаешь. При удаче могут даже песню сложить про героическую оборону Синьду. А мне что потом делать с обескровленной армией и двумя городами, которые нужно как-то защищать?

Значит, пришло время делать предложение, которое мой штаб для него разработал. Идея, строго говоря, принадлежала мне, но была она не более чем заготовкой. Допиливали уже совместно — у меня попросту не хватало знаний об особенностях здешнего мышления.

— Прошу прощения за то, что указываю на логическую ошибку в ваших словах, господин Ля Ин, — произнес я. — Но вы неправы. Продолжение нашего разговора имеет смысл. У меня есть для вас предложение. Но прежде, чем я его озвучу, могли бы вы ответить на один вопрос?

Страж повел рукой, давая понять, что готов меня выслушать.

— Зачем вы сражаетесь, господин Ля Ин? Зачем заняли Синьду и сидите в нем, как маленький тиран на осколках великой страны? Есть ли у вас цель? Ведь Небеса пали, а достойных людей практически не осталось.

Удар пришелся точно в цель. Прав был У Ваньнан, говоря, что владетель Синьду — правитель поневоле. Он родился и стал мужчиной еще в те времена, когда от таких, как он, требовалось лишь служение. И теперь, лишившись этой цели, он не мог обрести новой. Немолодой мужчина, он прекрасно понимал, что сам Китай не объединит, не вернет на трон императора, а вступать в союзы с алчными князьями и идеалистами вроде меня ему не давала гордыня, произрастающая из происхождения.

Ля Ину нужна была цель и служение. Но не просто принесение вассальной клятвы одному из десятков удельных владетелей, а настоящая, достойная его. Он отчаянно искал ее, но никак не мог найти.

— Зачем вы задаете такие вопросы, молодой Стратег? — с настоящей болью в голосе отозвался Воин. — На них нет ответов, а те, кто утверждает обратное, жалкие лжецы. Небеса упали на землю. Мы лишь осколки былого величия, которые никогда не достигнут того, что было доступно прежним героям. Я не принесу вам присяги и не встану под знамена со знаком Белого Тигра. Вам это выгодно, это я понимаю. Даже той капли императорской крови, что есть во мне, вам будет достаточно, чтобы объявить ваши потуги на продолжение войны законными. Но это не так, молодой Стратег. В Серединных землях[1] полно тиранов, которым служат такие же боковые побеги императорского древа, как и я. Это не сделает вас уникальным.

Он помолчал несколько секунд, но потом тряхнул головой и решительно заговорил:

— Но я отвечу на ваш вопрос, господин Вэнь Тай. Я сражаюсь потому, что не знаю другого выхода. Потому что чрезмерно горд, чтобы уйти и позволить этим землям обрести другого хозяина. Потому что я уже умер, но почему-то продолжаю дышать.

Есть! Вот это я и хотел услышать, чтобы получить подтверждение. Потому что одно дело читать исторические книжки и по ним составлять характеры персонажей, и совсем другое — вживую видеть эти самые характеры.

— Тогда у меня есть для вас хорошая новость, господин Ля Ин. Я способен дать вам цель. А она способна вернуть вас к жизни.

Естественно, он не вскочил и не начал исполнять радостный танец — глупо было ждать подобного поведения от немолодого мужчины. Но и скептическая гримаса на лице — это тоже как-то чересчур. Что, каждый день приходят люди с надеждой?

— Я не хочу править Поднебесной, — сказал я. — Гуаньинь поручила мне лишь одну задачу — вновь сделать страну единой. Когда это будет необходимо, думаю, она явит и того, кто займет императорский трон. Буду это я или кто-то другой — неважно.

Ля Ин усмехнулся.

— Я слышал о миссии, порученной вам богиней. Не буду ставить ее под сомнение, но сказать так может любой. Более того, большинство узурпаторов так и говорят: мне нет дела до власти, я спасаю страну!

— Да. Но все ли предлагают вам стать Стражем Длинной Реки?

И вот тут он заинтересовался. То есть сперва нахмурился, потом округлил глаза и, наконец, произнес:

— Поясните, что вы имеете в виду, господин Вэнь Тай.

И я пояснил. Еще раз оговорюсь — мне принадлежала лишь заготовка идеи, которую я почерпнул из какой-то фэнтезийной книжки. А детали, которые и могли сделать идею планом, — это уже мои башковитые соратники из ближнего круга.

Суть была проста — разделяй и властвуй. Или, как говорят в моем мире, чтобы съесть слона, его надо нарезать на множество кусочков. Ну, в нашем случае не слона, а Поднебесную, но суть ясна, да?

Я не смогу безостановочно захватывать все новые и новые области Китая, подчиняя их своему правлению. В какой-то момент наступление забуксует, столкнувшись с вопросами логистики и необходимостью защищать уже контролируемые территории. Расстояния тут немаленькие, дороги есть не везде, армии противника достаточно высадиться у меня в тылу — и все мое наступление накроется медным тазом.

А еще надо ведь как-то править. Множество вопросов, в которых я некомпетентен: сельское хозяйство, налоги, производство. Ими, конечно, занимаются наместники и градоуправители, но все равно — уже при десятке городов я попросту утону в болоте приемов, переписке и попытке удержать в руках рычаги управления.

После чего стану одним из удельных правителей, подчинившим одну, пусть и крупную, территорию. Буду метаться по своим владениям в попытке их защитить, но о продвижении вперед речь уже идти не будет. В принципе, в истории моего мира именно это и произошло. Царства Вэй, У и Шу, то есть то самое Троецарствие. Тут получится так же, только вместо У будет Вэнь.

Значит, действовать нужно умнее. Во-первых, не пытаться контролировать все. И владеть всем. Куда эффективнее создавать союзы и альянсы. Где-то путем установки вассалитета, где-то — как, например, в случае с Ля Ином, созданием новой фракции с узкими задачами.

Да, а еще нужно учитывать особенности местной логистики. А именно, естественные рубежи в виде великих рек Янцзы и Хуанхэ. Кто контролирует их, тот всегда может перебросить войска через фронт, в мирный тыл, который своей экономикой позволяет вести войну на передовой.

Сделать это можно с помощью флота. В Китае он имелся и, что бы там ни говорили европейцы в своих книжках, был неплохим. Да, преобладали плоскодонки, даже здешние линейные корабли лоу-чуань были такими: здоровенная баржа с тупым носом и количеством палуб, доходящим до пяти. Настоящие плавучие крепости, основная стратегия сражения для которых заключалась в обстреле на расстоянии, последующем сближении и абордаже. А если дополнить их «судами эскорта», способными быстро передвигаться по реке даже против течения, и следить за оперативной обстановкой, неприятелю будет довольно сложно перебросить войска через реку.

— Вы предлагаете мне стать речным генералом? — удивился Ля Ин, когда я начал выкладывать ему детали плана. — То есть сперва построить большой флот, в котором будут речные крепости, а потом взять на себя функцию контроля реки? Опустим пока вопрос, откуда мне взять на это средства — и немалые. Подозреваю, тут не обойдется без денег вашего будущего тестя, господина Чэна. Ответьте лучше на другой. Вы не боитесь отдать в руки вчерашнего врага такую силу?

Оговорочка его меня порадовала. Он себя назвал «вчерашним» врагом. Не сегодняшним. А значит, у нас есть неплохой шанс договориться.

— У вас не будет иных источников дохода, кроме средств, выделяемых участниками союза, который я создам в будущем. Пока же только я стану финансировать флот, задача которого будет заключаться в установлении на Янцзы мирного судоходства. И предотвращении вторжения из Серединных земель.

— С такими силами я смогу захватить любой прибрежный город и сделать его своей базой!

— Ну, пока у вас этих сил нет, уважаемый. А база есть. И что?

Он покачал головой.

— Вы предлагаете тот же вассалитет!

— Я предлагаю службу не мне, а стране, развалившейся на осколки! Будущему императору, кому бы Небо ни вручило мандат. Пока я буду собирать земли Юга под одной рукой, вы, господин Ля Ин, станете защищать их. Разве это не достойное вас служение?

— Однако… — он начал было приводить еще какое-то возражение, но сам себя оборвал. — Детали, конечно, нам с вами еще предстоит обсудить, молодой Стратег. Их очень много, и каждая из них может похоронить этот новорожденный союз. Но в одном вы правы. Это достойное служение!

В тот день мы с ним не ударили по рукам. И в следующий тоже. Всего после ночной битвы мы встречались четыре раза — последние два, собрав на совещания свои штабы. Ругались, торговались, оговаривали все, даже самые мелкие нюансы сотрудничества. В какой-то момент казалось, что мы так и не сможем прийти к компромиссу, однако к исходу пятого дня переговоров Ля Ин официально сдал город и подписал союзный договор.

При этом квест со взятием Синьду закрылся после самой первой встречи.

[1] Серединные земли — здесь имеется ввиду территория Китая между реками Хуанхе и Янцзы. За Янцзы — Юг, за Хуанхэ — Север.

Глава 22. Военачальник возрастает в талантах

Время в этом прекрасном средневековье тянулось просто невыносимо медленно. День не пролетал со свистом, как я к этому привык в своей прошлой жизни. Он проползал, как обожравшаяся змея. Вроде и полнился событиями — минуты свободной не было, — а вот поди ж ты.

Я не сразу понял, в чем причина. Не было факторов из категории пожирателей времени. Дома ведь как? Открыл браузер, чтобы почту проверить, и неожиданно обнаруживаешь, что уже полчаса листаешь ленту ВК, не понимая при этом, как это вообще произошло. Или вечером соберешься до двенадцати спать лечь, а тут тебе «Нетфликс» раз и второй сезон любимого сериала выпустил!

Тут не так. Сделал что-то и сразу же переключился на другую задачу. Ну максимум чаю с кем-нибудь из капитанов выпил. Но строго по таймингу, не более пятнадцати минут, люди же все занятые. В итоге за один день удавалось сделать столько, что раньше в неделю-то со скрипом вмещалось.

Но это только то, что касалось собственной деятельности. Если речь шла о других — тут все двигалось со скоростью ползущей улитки. Посылаешь чиновника на проверку дальнего от города выпаса и потом два дня ждешь от него доклада. Он же не может позвонить туда и собрать информацию. Нет! Он садится на мула и неторопливо едет к месту назначения. А потом обратно…

Так что скучать я не скучал, не давали. Мои капитаны, неожиданно большая армия чиновников городской администрации, с каждым из которых мне пришлось познакомиться лично, и просители из числа жителей города — все жаждали моего внимания.

А как иначе? Как только мы подписали союзный договор, Ля Ин сдал город и с нескрываемым вздохом облегчения свалил вверх по течению — к верфи, где уже строился его первый речной дредноут. Даже большую часть своих людей мне отдал, себе оставив лишь тысячу арбалетчиков, вооруженных чо-ко-ну — так слинять торопился.

Я же под чутким руководством Мытаря занялся формированием команды управленцев, которые в будущем должны были разгрузить меня от рутины, связанной с новым населенным пунктом, вошедшим во владения фракции Вэн.

В первую очередь, я оставил на посту прежнего управляющего довольно молодого для такой должности чиновника, всего-то лет сорока пяти. Звали его Гу Ба (без шуток!), и с хозяйством он справлялся вроде неплохо. А еще у него был в помощниках Секретарь четвертого разряда с именем У Сы — и это стало основной причиной моего решения оставить пост градоначальника за ним. Ну серьезно! Гу Ба и У Сы — я не имел права их разлучать!

Затем последовали назначения на должности чиновников рангом пониже, это тоже требовалось сделать мне. Следом — подтвердить полномочия управляющего каждой деревеньки и поселения, входящих в городской округ Синьду. Для этого туда требовалось съездить (не всегда мне, хвала Гуаньинь!), убедиться, что населенный пункт все еще существует, а не вырезан, например, разбойниками или соседскими войсками.

В общем, так прошел месяц.

Я занимался тем, что проводил беседы и консультации, делал назначения и выслушивал доклады, совершал инспекционные поездки с отловом по лесам крестьян, сваливших под шумок в разбойники, с последующим объяснением бедолагам, что никто никого геноцидить не будет, и они могут возвращаться к работе. Разбирал тяжбы торговцев, которые ныли об убытках или упущенной прибыли из-за моей осады. Проверял лояльность новобранцев, описи трофейного снаряжения, распределение добычи между солдатами — грабежей же не было, так что пришлось пойти на такую очень невыгодную для моей казны меру.

Месяц, народ! Месяц на один не самый крупный город! Такими темпами я Китай, если и объединю, то к глубокой старости. До которой еще дожить надо. Что в условиях постоянных войн тоже задачка не из легких.

В общим, нужно было что-то менять. С одной стороны, я вроде уже сделал шаг в верном направлении — создал Стражу Длинной Реки, которая в будущем должна будет избавить меня от рутины оборонительной войны. С другой — Ля Ин сейчас контролирует крохотный отрезок реки Янцзы километров в сорок, да и флот у него пока — переоборудованные баркасы и всего одна недостроенная речная крепость. А протяженность Янцзы — ее ведь не зря назвали именно Длинной рекой — чуть больше шести тысяч километров! Конечно, не на каждом участке можно переправить армию, но…

В общем, нужно было развивать тему с союзами. Пусть и временными, не слишком прочными и не связанными, как у меня с семьей Чэн, династическими браками. Хотя бы объединенными общей идеей и выгодой. Китайцы, несмотря на всю замороченность спасением страны, очень меркантильные ребята. Которые еще и ничего плохого в этом не видят.

Но предложить я мог только ультиматум. По крайней мере, соседям: Чжоу Сю из Куайцзи и Суню Цэ из Северного Цзяньаня. Не было у меня ничего, что могло бы их заинтересовать, а туманные обещания в стиле «вместе мы станем сильнее» эти мужи попросту проигнорировали бы. Тот же Чжоу Сю к шестому после взятия Синьду дню прислал посла, который вручил мне письмо своего господина. В нем владетель Куайцзи, на месте которого через несколько сотен лет возникнет город Шанхай, требовал гарантий, что я не нападу на него так же, как на Синьду. Которых я ему дать не мог, да и не хотел, если честно.

Сунь Цэ поступил по-другому. Сообщив, что гарантии, которые мы давали друг другу исчерпаны после взятия Синьду, он требовал возвращения заложника, своего младшего брата. В противном случае обещал выступить на Поян. Воевать с ним сейчас я не мог, поэтому просто отправил в Поян распоряжение отпустить заложника и с почетом проводить до границ его земель.

А больше мне тут союзничать было не с кем. Юн Вэйдун из фракции желтоповязочников на роль партнера не годился, потому как исповедовал совершенно иные ценности. Согласно доктрине их Желтого Императора, все слуги Хань должны быть казнены. Ну, кроме тех, кто перешел на сторону новой власти. И пофиг ему было, что тут не Срединные земли, и плевать все хотели на его Генералов Земли, Людей и Небес.

С ними возможно было только воевать, но сил для этого у меня пока недостаточно. И умений, к слову сказать. А еще надо было избавиться от демона, который мог входить в меня, когда ему заблагорассудится. Пока он моим гостеприимством не злоупотреблял и после побега даже не появлялся, но все могло измениться в любой момент.

Одна радость — я научился качать техники Стратега не в бою.

Оказалось, что их «профильное» применение возможно и во время учений. Выводишь солдат в поле и начинаешь их в «Хвост Нюйвы» или «Крыло журавля» строить, а сам «Небесный взор» включаешь и наблюдаешь. Точнее, при простом наблюдении рост умения не шел, но когда я замечал нарушение строя или ошибку развертывания и сообщал об этом младшему комсоставу — оно шло в зачет.

На радостях я дней за пять качнул «Взор» до второго разряда и теперь мог применять его улучшенную версию. Показатели которой выглядели следующим образом.

«Небесный взор»

Активируемая способность второго разряда.

При активации дает возможность полководцу наблюдать за сражением с высоты птичьего полета.

Скорость активации: 1 секунда.

Срок действия: 60 секунд.

Радиус применения: 600 метров.

Высота «взгляда»: 60 метров.

Скорость восстановления: 3 часа.

Ограничения: полководец не должен находиться в бою.

Требуемая проводимость энергии — 2 единицы в секунду.

Успешных применений — 14/100

То есть теперь у меня была целая минута работы со стратегической картой, возросшая вдвое дальность и высота. Откат меньше не стал, а вот затраты энергии возросли. Как и требования к третьему разряду. Ну, теперь, когда выяснилось, что поднимать уровень техники можно не только в бою, и сотня «успешных» применений не казалась чем-то недостижимым.

Воодушевление на второй разряд поднять пока не удалось. Осознав, что полевые маневры можно использовать для раскачки, я попытался и эту технику повысить. Некоторое время ничего не удавалось сделать: я и орал на подчиненных, и произносил мотивационные речи — ничего. То есть включаться-то она включалась, но прогресс не шел. Я уже было решил, что Воодушевление можно профильно применять только в бою или при реальной угрозе жизни полководца, но буквально вчера на учениях произошел прорыв.

Гоняя солдат в построении, я заметил, как у левого крыла копейного строя возникли проблемы с преодолением препятствия. Чтобы не разрушить построения, солдаты должны были пересечь небольшой овраг, по дну которого бежал узкий ручеек. С высоты птичьего полета проблем не виделось, однако, когда я подъехал ближе и посмотрел уже обычным взглядом, выяснилось, что у оврага довольно крутые стены, а камни вдоль ручья выглядят острыми и опасными.

Не знаю, что меня толкнуло использовать в этот момент технику ци. Активировав которую, я крикнул со смехом:

— Вперед, обезьяны! Или вы хотите жить вечно?

Фраза из «Звездного десанта» Хайнлайна и тут оказалась к месту. Бойцы, до этого окрика аккуратно перебиравшиеся через ручей, запрыгали молодыми козликами, а мне засчиталось второе успешное применение способности. И появилось понимание того, как качается техника: когда люди преодолевают себя под ее воздействием. По-настоящему.

В общем, за вчерашний день я устроил еще пару успешных применений, и теперь у меня их было три из десяти необходимых для второго разряда.

В общем, кач шел, и была надежда, что следующее сражение я встречу более полезным командным юнитом. Главное, сдуру на передовую не лезть, как мой предшественник. А еще не мешало бы понять, как получить неактивные пока техники: «Удушающий поток», «Штиль» и «Встречный ветер». Или хотя бы узнать, что они собой представляют. И какая из них — телепатическая связь с командирами.

Но сегодня я отдыхал. Войска тоже, кроме дежурных подразделений, получили увольнительные, и город наполнило множество солдат, которые торопились выпить, закусить и купить что-нибудь ненужное, вроде амулета, уберегающего от стрел. А все потому, что сегодня был большой праздник — день окончания сбора урожая. Так-то рис уже собрали, распределили и складировали, но на одном из полей специально оставили кусочек. Его, под песни и пляски, все и ушли срезать.

По логике вещей, я тоже там должен был быть — правитель земель, так-то. Но Мытарь мне посоветовал не ходить, мол, слишком недавно я в этом качестве для жителей Синьду, могут неправильно понять. В свете того, что он еще ни разу мне дурного совета не дал, я даже спорить не стал. Секретарь фигни не скажет!

Поэтому мы расположились во дворе выделенного мне двухэтажного домика, стоящего в том же квартале, что и дом градоуправителя, и пили вино. Мы — это я и мои капитаны, к которым сегодня присоединился вернувшийся из госпиталя Ван Дин. Весь в бинтах и с желтыми синяками на лице, но живой и готовый снова выполнять роль моего ординарца. Капрала, который был взят на замену, я пока от обязанностей освобождать не стал — мужиком он оказался толковым. Но в посиделках не участвовал.

В общем, сидели и пили вино. Никого, как говорится, не трогали, беспорядки не нарушали, вели себя прилично и красные фонари не били. Я, правда, помня о коварстве сливового вина, частенько пропускал тосты, но так же, в принципе, поступал и Мытарь с Амазонкой, так что я не выделялся. А вот выпивохи мои, Бык с Пиратом да присоединившимся к ним Прапором, уговорили уже не один чайник.

И зашел у нас разговор о ци. Точнее, я его завел, пользуясь тем, что соратники уже крепко набрались и вряд ли будут удивлены, если я что-нибудь не то скажу. Уже зная от Мытаря, что каждый одаренный по-своему видит и воспринимает магические техники, я об этом и стал спрашивать. Нужно же мне было понять, наконец, как это все у местных работает. У меня — интерфейс от богини, но это спецзаказ. А у них?

— Огненные сполохи, — поделился Пират. — Тело становится горячим, но самая высокая температура там, где нужно усиление или ускорение. Ноги, руки, грудь, спина. Там становится очень горячо, до невозможности терпеть. Иногда мне даже кажется, что я вижу огонь, охвативший мои руки. Мысленно перемещаю тепло туда, куда нужно.

— Свечение, — сразу за ним включился разговор Бык. — Просто свечение. Я не знаю. Меня учили так, что я должен увидеть свечение. Два года не получалось. Сидел часами на медитациях, пытался его увидеть, а оно не появлялось. Учитель во мне даже разочаровался. Я дольше всех застрял на первом этапе Пути.

— Просто у тебя воображения нет! — воскликнул Пират. Тут же получил шутливый толчок в плечо от Воина и улетел в сторону ворот. — Эй, я же говорил так не делать, Юй!

— Только не начинайте опять выяснять, кто из вас сильнее! — сразу же подскочила Амазонка, уже разок наблюдавшая такую картину. — Я не буду за вами собирать осколки!

— Дурак я, что ли, с Воином седьмого разряда силой мериться! — потирая плечо, Пират вернулся к столу, беззлобно, но сильно стукнул товарища по шее. — Подловил в этот раз. Я запомню.

— У меня есть воображение, — сказал Лю Юй, словно ничего не произошло. — Просто я хотел быть лекарем, а отец…

«О богиня, он сейчас опять начнет ныть про своего отца!» — взвыл внутренний голос.

— …а отец желал, чтобы я продолжил род Воинов.

— И как ты совершил прорыв?

Вопрос этот начал меня интересовать с тех пор, как я сам встал на Путь. Точнее, с того момента, когда сам решил прокачать непрофильное заклинание школы Воздуха, усиление голоса. Осторожными расспросами я уже выяснил, что это за шесть выдохов на один вдох упоминались в трактате, но дальше этого без интерфейса не двинулся.

— Увидел свечение, — пожал плечами богатырь.

Я чуть не прибил его! Увидел! А как? Куда смотрел? Что стало триггером? Какого цвета свет, и как он его отличил от кругов перед глазами? Не мог же он просто сидеть, смотреть в пупок два года, а потом прозреть? Тоже мне, Будда в зеленом!

— Старший брат хочет понять, как ты сделал это возможным, если два года у тебя не получалось, — сказал Пират. Проницательный товарищ, да еще и блогер. — В каждой школе обучение новых идущих путем ци происходит по-разному, да и методы различаются от учителя к учителю.

— Да, именно так, Юй, — подтвердил я, кивнув Ган Нину с благодарностью.

— Ах, это… — Воин задумался, вспоминая. — Почтенный Ло Лоунь сказал, что передо мной стоит стена из моего нежелания. Он нарисовал ее для меня, а каждый кирпичик пометил иероглифом, который символизировал одну из причин этого нежелания. Обида, лень, пустые надежды… Он повесил этот рисунок передо мной и сказал, что я должен смотреть на него до тех пор, пока иероглифы не исчезнут. Должны были остаться только чистые кирпичи. И я смотрел.

Визуализация, понятно. Учитель написал проблемы и велел избавиться от них. Психология по-древнекитайски. Может, мне так попробовать? Правда, понадобится очень большой лист бумаги, чтобы записать на нем все, что мне мешает. Есть такой иероглиф — попаданец из альтернативного будущего?

— И я смотрел. Потом мне удалось стереть знак лени. Не на том рисунке, который висел перед глазами, а на том, что отпечатался в разуме. Открыв глаза, я увидел, что и на бумаге он тоже исчез.

Одно из замечательных свойств мозга — я про это еще дома на ютубе смотрел — обман. В том ролике вообще говорили про то, что мозг является инструментом упрощения сверхсложной реальности. Которая настолько непостижима, что мы бы свихнулись, если бы увидели всю целиком, без фильтров. Теперь, попав сюда, я начинаю в это верить.

То, что рассказал Лю Юй, тоже вполне укладывалось в эту теорию. Он запретил себе видеть нарисованный иероглиф. Стер его в своем воображаемом рисунке, и мозг перестал его различать на реальной бумаге. То есть он визуализировал проблему, потом решил для себя, что больше ее не существует, и она исчезла. Тоже магия в своем роде.

— И тогда ты увидел свечение? — уточнил я.

— Нет. Я еще полгода стирал все нарисованные учителем иероглифы. Каждый день по четыре часа просиживал перед рисунком. До тех пор пока всё, что мешало мне видеть, не исчезло. И тогда я понял, что вижу не кирпичную стену, а причудливо сложенную лестницу. Первая ступень которой начиналась прямо перед моими ногами. Тогда я встал на нее…

— Мысленно?

— Что? А! Да, я перенес лестницу с рисунка к себе в разум и встал на первую ступень. И тогда же меня окутало свечение.

Можно попробовать, кстати. Завтра же сяду и разрисую самый большой лист бумаги, который только смогу найти, всеми своими проблемами. Или даже вот как! Пойду к Матушке И, она же лекарь, а лекари все немножко психологи. Поговорю с ней, попробую выявить свои скрытые тормоза и их нарисую. А потом буду пялиться на них все свободное время. Хуже точно не будет.

В целом — может получиться. Тело — умеет. И умеет очень даже неплохо. Я пообщался уже с одаренными, даже слабенькими, и пришел к выводу, что проводимость энергетических каналов в десять единиц в секунду — это хорошо. Где-то на уровне восьмого-девятого разряда специализации. Понятно, что местные с грубой математикой в мистическое учение не лезли, но, сопоставив получаемые ответы с теми данными, что уже у меня были, я сам смог сделать расчеты.

Каждое заклинание из арсенала требовало определенного количества энергии. Мой «взор» на втором уровне потреблял две единицы в секунду. При возможной пропускной способности в десять. Таким образом, я мог одновременно с «взором» врубить еще и «воодушевление», которое жрало три ци. И у меня еще оставалось проходимость в пятерку на что-нибудь еще.

Но проводимость отвечала не только за выдачу энергии, но и за наполнение резервуара — духовного, конечно же. Тело с развитыми энергоканалами самостоятельно накапливало разлитую вокруг ци, и чем выше был показатель энергопроводимости, тем быстрее этот резервуар наполнялся. Что, в свою очередь, быстрее восстанавливало способности одаренного. А это значит, что время отката, которое стоит на каждую технику у меня в интерфейсе, — искусственно созданное ограничение. Которое богиня поставила, чтобы я по незнанию и неумению не истощил тело Вэнь Тая безостановочным применением умений.

Короче, интересный разговор под винцо вышел. Я бы его с удовольствием продолжил, но тут за воротами раздался дробный стук копыт, который резко затих, будто некто осадил коня. Затем послышалась ругань — я различил голоса телохранителей, которые кого-то не пропускали внутрь. Поднялся и вышел наружу, желая разобраться, кто в праздничный день решил нарушить мой покой.

Перед глазами предстала следующая сцена: храпящий, покрытый пеной конь, чуть поодаль — лежащий на земле человек и четверка моих стражей, направляющих копья в его сторону.

— Что происходит? — спросил я. — Кто этот человек, почему он на земле и чем так угрожает, что вы аж вчетвером его копьями держите?

Был я все же немного пьян, поэтому речь лилась расслабленно и вальяжно. Телохранители бдительности не утратили, в мою сторону повернулся только один, трое же продолжили держать неизвестного под «прицелом» острых лезвий.

— Какой-то крестьянин, господин! — доложил старший смены. — Пронесся через весь город, хотел влететь в прямо в усадьбу. Ничего даже не объясняя.

— Недостойное поведение, — покачал я головой. — Никаких манер. Эй, ты? Поднимайся и говори, что заставило тебя вести себя столь неподобающе.

Телохранители чуть отвели копья назад, но человек вставать не стал. Как и был, на коленях, он поднял голову и зачастил:

— Господин Вэнь! Я Жубай, староста из рыбацкого поселка в пятидесяти ли от города вниз по течению! Простите, но я принес весть о беде, которая произошла в ваших владениях! Ужасная беда, господин, ужасная!

Теперь, когда он поднял голову, я увидел пожилого мужчину с редкой седой бороденкой и коричневой от постоянного пребывания на солнце кожей. Лицо его выражало испуг, чуть смягченный усталостью.

— Что за беда, староста Жубай? — уточнил я.

Вниз по течению, пятьдесят ли — это около двадцати километров в сторону одного из моих соперников Чжоу Сю в городе Куайцзи. И вести, которые принес старик, скакавший весь день, могли быть о вторжении. Но оказалось, что говорил староста о другом.

— Демонический туман поднялся над рекой, господин! Плотный, ничего не видно, даже света восходящего солнца!

Мои капитаны тоже вышли за ворота, привлеченные шумом. На словах «демонический туман» каждый из-них сделал замысловатый пас рукой, отгоняющий зло.

— Демонический туман, ясно, — кивнул я, ничего не понимая. — И что, вы не можете выходить на рыбалку?

Зря я это сказал. Вроде не слишком-то и пьяный был, а хмель все равно язык развязал, заставляя его двигаться быстрее, чем мысль. Капитаны, телохранители, сам принесший весть об «ужасной беде» — все воззрились на меня в немом изумлении.

— Но, брат, — тронул меня за плечо богатырь. — Всем известно, что демонический туман поднимается там, где основала свое жилище Бай Гуцзин!

Дух белой кости, сообщил гуаньинь-переводчик. Женщина-скелет. Демон. Еще один. Янь-вана мне же не хватало!

— Конечно, конечно! — поспешно врубил я заднюю. — Бай Гуцзин, я сразу понял, о чем речь! Ее уже видели?

Последнюю фразу я адресовал старосте рыбацкой деревни. Тот затряс головой.

— Нет, господин! Как можно? Люди бросили жилища и ушли подальше от реки, чтобы испарения демонического тумана не превратили их в слуг духа белой кости! Я взял единственного жеребца в селении и отправился к вам, господин. Выехал с самого утра, загнал бедное животное…

Он продолжал голосить, я стоял — слушал и не слышал его. Демон, блин. Тут с войной на три фронта не можешь разобраться, так еще и демоны на селения нападают! Почему не войска противника с грабительским походом? Почему не полномасштабное наступление Чжоу Сю? Нет, блин! Демон!

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и чуть лбом не ударился о переносицу близко подошедшего Воина. Он наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и тихо прошептал:

— Мы должны оставить эту деревню, брат. Окружить ее войсками и попытаться найти охотника на демонов. Сила оружия не поможет нам, но, если мы промедлим, Бай Гуцзин превратит рыбаков в своих слуг и отправит нападать на другие селения.

Глава 23. Избранный спасает жителей рыбацкой деревни

Пока мне не сказали, какова численность жителей «небольшой» деревушки на берегу Янцзы, я был согласен с побратимом. Проще блокировать небольшой населенный пункт и не рисковать остальными землями — тем более напасть оказалась еще и заразной, — чем совать голову в пасть непонятной опасности. Однако потом Мытарь со свойственной ему дотошностью довел до меня информацию о том, что в прибрежном селении живет чуть меньше пятнадцати тысяч человек.

Ничё такая деревенька! Не уверен, что у меня дома такие были. Это уже численность какого-нибудь поселка городского типа.

— Пожертвовать пятнадцатью тысячами человек? — уточнил я тогда у Воина. — Моими подданными, ставшими таковыми месяц назад?

— Ну, они не обязательно все погибнут, — пожал тот плечами. — Старший брат, но что еще мы можем сделать? Это же Бай Гуцзин!

Для него это все объясняло. Могущественный демон взял в заложники несколько тысяч человек, и даже прославленный богатырь и Великий Воин Лю Юй разводил руками. Что-то вроде стихии, тратить силы на борьбу с которой не стоило — все равно проиграешь.

— Хоть что-то! — я возмущенно рубанул рукой воздух. — Какой смысл спасать всю Поднебесную и отворачиваться от ее жителей, когда им нужна помощь? Государство — это люди, а не территория!

Все сразу загалдели — кто, поддерживая меня, кто, оспаривая. Прапор напомнил всем, что любой одаренный, идущий по Пути, способен справиться с нежитью и демонами, Бык возражал ему, напоминая, что для победы нужны особые техники, которых ни у кого из присутствующих нет. Пират вслух размышлял о способностях Матушки И, которая раньше по деревням как раз всякую нечисть гоняла. Я слушал, мотал на ус, но сам ничего не говорил. Не потому, что мне нечего было сказать. Просто был занят чтением.

Строго говоря, я ведь не такой сердобольный был и совестливый, каким мог показаться. Нет, людей, обреченных на гибель или превращение в зомби — именно этими тварями становятся слуги Бай Гуцзин, как мне пояснили, — было жаль. Но не настолько, чтобы лезть в логово к духу белой кости и там сложить свою буйную головушку. Дело в том, что Гуаньинь разродилась квестом. Интерфейс, стоило только старосте закончить рассказ, сообщил о получении нового задания.

Избранный спасает жителей рыбацкой деревни.

Условия: уничтожить или изгнать сущность Бай Гуцзин.

Срок выполнения: 96 часов.

Особые условия: не допустить потерь среди жителей деревни выше, чем двадцать пять процентов от общей численности.

Дополнительная (необязательная) задача: выяснить, каким образом сущность Бай Гуцзин проникла в данный пласт реальности.

Награда за выполнение основной задачи: Трактат «Шепот ветра».

Награда за выполнение дополнительной задачи: нефритовое кольцо сосредоточения.

Примечание: Вэнь Тай должен выжить.

Последнее особенно порадовало. Я прямо видел, как милосердная улыбается, дописывая эту фразу. Похоже, ей понравились онлайн-игры моего родного пласта реальности, откуда она и черпала формулировки.

Но награды впечатляли. Особенно «Шепот ветра» — подозреваю, это и была телепатическая связь, которую я так жаждал получить. А еще кольцо сосредоточения! Понятия не имею, что представляет собой такая бижутерия, но это первый предмет, который мне богиня пообещала. Так что наверняка он магический. Вывод: Гуаньинь очень нужно, чтобы я выполнил этот квест. Даже важнее — с тактической точки зрения, — чем захват очередного города.

— Давайте так, народ, — подвел я черту возмущениям и спорам. — Оцепляем территорию, сами тоже выдвигаемся туда и смотрим, что можем сделать. Матушку И берем с собой, может быть, ее опыт нам пригодится. Попутно рассылаем гонцов и ищем охотника на демонов. Не делаем такие кислые лица! Это наши люди! Я не брошу их в беде, до тех пор пока не буду убежден, что ничего не смогу сделать!

Вы предпочли лично рискнуть своей жизнью, но попытаться спасти жизни подданных, — тут же выдал новое сообщение интерфейс. — Простые люди узнают об этом и станут больше доверять вам. Радиус применения способности “Пыл” (неактивно) увеличен на 5 процентов».

Вот что за логика у этой чертовой бабы? Нет у меня «Пыла», нет! А она мне уже второй раз коэффициент поднимает: первый раз за выбор в пользу солдат и сейчас за вдохновенную, надо полагать, речь, которую я толкнул для офицеров, но которую услышали и телохранители, и староста деревни. Только вот десять процентов к нулю все равно нулю.

Споры прекратились, и началась суматоха сборов. Двигаться мы решили не всей армией, а «ограниченным контингентом» в составе шести сотен кавалерии и двух тысяч пехоты. Достаточным числом и для оцепления, и для того, чтобы отбиться от неприятеля, если история с демоном окажется вражеской ловушкой. Во что никто не верил — разведка утверждала, что соседи сидят по домам и никаких маневров не планируют.

Вышли из Синьду мы только утром, на восходе солнца. Амазонка с полусотней конницы умчалась вперед, на разведку, остальная же часть верховых двигалась вместе с пехотой. Расстояние в двадцать километров мы планировали покрыть до сумерек.

— Расскажи про духа белой кости, — попросил я Матушку И, которая с грацией дочери прерий восседала на здоровенном рыжем жеребце. Тут же пояснил свой интерес: — Я почти забыл все те сказки, которыми меня пугали в детстве.

Нашего целителя в этот раз пришлось оторвать от любимого госпиталя и забрать в голову колонны. Я представлял, что бабулька явится верхом на муле или ослике, но зверя, на котором восседала почтенная матрона, увидеть не ожидал. Та, заметив мой интерес, сообщила:

— Говорят, Заяц раньше принадлежал великому герою Лу Бу, который погиб при штурме Лояна. Не знаю, может, и врут. Мне его подарил один пациент, которого я выходила после болотной лихорадки. И чего, спрашивается, северянина занесло на Юг?

Я присмотрелся к коню. Красный Заяц? Серьезно?! Легендарный конь из романа «Троецарствия», которого подарили Лю Бу и тем склонили к предательству? И на нем едет бабулька-целительница из моей армии? Все чудесатее и чудесатее! Кем, интересно, был ее пациент?

Но этот вопрос я задавать не стал. Сейчас передо мной стояли совсем иные задачи, а вовсе не удовлетворение праздного любопытства. Да и старушка начала рассказывать про призрака (демона, скелета — нужное подчеркнуть).

— Бай Гуцзин — редкий злой дух. Должно совпасть множество событий, чтобы он появился. Женщина, чей скелет станет обиталищем демона, должна прожить неправедную жизнь, остаться бездетной, но вытравить из своей утробы трех детей. Она должна умереть насильственной смертью, а тело ее не должно быть похоронено. При этом смерть грешницы должна произойти на нечистой земле и пролежать там не менее двенадцати лет. Когда плоть полностью сойдет с костей, когда память о ее жизни уйдет из рассказов людей, тогда демон может войти в ее кости и сделать их своим домом.

Месяцем раньше, услышь я такой феерический бред, у меня бы уши в трубочку свернулись. А сейчас ничего, пообвыкся. Да и знакомцами обзавелся, одна только богиня чего стоит, а ведь еще и король китайского ада со мной «дружит». Так что, вполне-вполне может быть. Вон Мытарь и Ванька с Быком уши развесили — кто же откажется от увлекательной истории в дороге?

А вообще, бабуле имело смысл верить. Сама она происходила из крестьян, с малых лет обучалась владению ци именно в аспекте лечения. Покаталась по всему Китаю еще до войны, да и во время пару раз его из края в край пересекла. Много видела, много слышала и к выдумыванию страшилок склонна не была. Звучал ее рассказ, конечно, диковато, а с другой стороны — моя техника стратегической карты тогда что?

Все демоны, со слов Матушки И, попадая в мир людей, жаждут только одного — получения бессмертия в оном. Срок их «жизни» в любом обиталище ограничен, но может быть продлен определенными средствами. Например, демон может погубить душу невинного и так получить дополнительный год. Или выпить ци одаренного — тогда его существование продлевалось на десятилетия. И чем мощнее был носитель, тем более сильным становился нечистый дух.

— Этот силен, раз смог простереть свой туман над целой деревней, — продолжала целительница. — Обычно Бай Гуцзин обитает в горах и охотится на одиноких путников или небольшие группы людей. Он запутывает их в тумане, говорит с ними голосами родных, смущает души и провоцирует на нечистые действия. Наш дух вышел к реке, что тоже свидетельствует о множестве поглощенных душ и его силе, ведь текущая вода отпугивает подобных ему.

Поглощение ци демоны осуществляют простым, но действенным способом — поеданием носителя. Отсюда, мол, и все истории о каннибализме в китайской глубинке. Не от голода крестьянушки друг друга харчат, это злые духи, что в их тела вселились, к бессмертию стремятся.

— Охотники знают древние ритуалы изгнания демонов из тварной оболочки. Я пару раз видела, как они это делали, но не уверена, что смогу повторить все правильно. Отогнать — скорее всего, да, а вот в остальном… Еще в силах помочь монахи, но в наших краях монастырей почти нет, все больше в Срединных землях, так что на охотников и надежды больше. Один такой род — Бо, — уже на протяжении трехсот лет сражающийся с демонами по всей Поднебесной, живет сравнительно недалеко, где-то в окрестностях города Чанша. Хорошо бы послать за кем-то из них, но это ведь через земли желтоповязочников надо идти. Есть надежда, что они сами услышали о беде и уже спешат к деревне.

Я навострил уши, услышав про Бо Хэ, квест по поиску которого у меня из списка задач никуда не делся. Стал уточнять, но многого Матушка И рассказать не смогла. Да, мол, есть такие, живут там, передают технику изгнания из поколения в поколение, но и все на этом.

Блин, вот было бы здорово, если бы Бо Хо и правда приехал на изгнание! Сразу бы два квеста закрыл, а там, глядишь, и от влияния Янь-вана избавился. Удачно же вышло — и демон, и охотник на демонов…

Стоп, а не было ли появление демонического тумана и мое общение с Янь-ваном событиями одного порядка? Что, если это владыка ада послал за мной одержимый скелет, так как до сих пор не получил подтверждения о сотрудничестве?

«Ты центром земли-то себя не делай! — едко заметил Лё Ха. — Делать ему больше нечего, как гонять редких демонов, чтобы у тебя о решении спросить! В прошлый раз он как-то без посредников обошелся. Пришел, вселился, сказал, что хотел, и ушел. Зачем сейчас что-то менять? Заросла тропка любви?»

В этом, пожалуй, внутренний голос был прав. Хотел бы Янь-ван передать весточку — использовал бы для этого мою собственную глотку. А раз он этого не сделал, значит, и леди-скелет не от него пришла. И точно не по мою душу. Совпадение. Наверное.

— Я слышал, что Бай Гуцзин может вытянуть ци на расстоянии, не пожирая тела одаренного, — чуть понизив голос, как бабка-сплетница, произнес мой побратим. — Если к ней подойти шагов на десять, любой носитель ци становится беспомощным.

— Глупости! — отрезала Матушка И. — Сам подумай, здоровяк. И представь, как бы дух отъелся, умей она так делать. Это же и охотиться не надо — пристроился к одаренному и тяни энергию. Нет, такого Бай Гуцзин делать не может, не бойся. Но допускать ее прикосновений никак нельзя. Если она сможет схватить тебя за руку или за горло — пиши пропало! Выпьет до донышка, как пьяница горлянку с вином!

Лю Юй отшатнулся и зачем-то сложил пальцы в знак защиты от зла. Целительница же молодо и задорно рассмеялась.

— Ох и пугливый же ты, Бычок! Нельзя же верить всему, что темные крестьяне рассказывают. — И закончила неожиданно мрачно: — Но и отмахиваться от всех их историй тоже нельзя.

И вот поди знай, в какой части своего рассказа Матушка И говорила правду, а какой шутила.

Незадолго до заката наш отряд вышел к реке. Моим глазам предстал тот самый демонический туман, о котором говорил староста деревни, и который так напугал моего побратима. Лично я ничего потустороннего в нем не заметил — туман как туман. Разве что слишком плотный и висит не над водной гладью, как положено, а над поселением, полностью скрывая его из виду. С другой стороны — тут горы, туман — вряд ли редкое природное явление. Ладно, посмотрим, не дуют ли мои капитаны на воду.

— Мытарь, разбить лагерь, — приказал я, сходя с коня. — Юй, займись оцеплением вокруг поселка. Ванька, возьми старосту и пару десятков всадников, проверь окрестные рощи, найди, где местные сховались. И ко мне всех тащи. Матушка И, я не знаю, что вам делать, но попробуйте почувствовать, где засела эта тварь. Я же пока осмотрюсь.

Уже ни на кого не опираясь, я привычно активировал «Небесный взор» и, оставив тело стоять, держа коня за узду, метнулся в небо. У меня теперь имелась целая минута на разведку, и вдвое увеличенные расстояние и высота работы техники, которые я был намерен использовать с толком.

Первое, на что обратил внимание, — правильность формы туманной кляксы. Сверху она выглядела почти идеальным кругом с рваными краями, который нижней своей частью накрывал всю деревню и часть реки. Центр находился за рыбацким поселком, в полукилометре примерно. Где-то на земле, в предгорьях.

Меня такому никто не учил, но, кажется, я только что обнаружил логово злого духа. Сложно игнорировать определенную закономерность.

Вторая странность — туман был непроницаем. Я опустился метров на двадцать к земле, влетел в этот кисель, но ничего разглядеть не смог. Обычно в тумане можно было видеть хотя бы очертания предметов да ближайшее окружение, а тут — ничего. Словно это не туман был, а густой дым от горящего стога сена. Только без запаха дыма.

Имелся и третий знак того, что с туманом этим что-то не то. Ощущение чужого присутствия. Будто сам туман сотнями маленьких глазок смотрел на меня со всех сторон. На невидимую, строго говоря, проекцию. Я впервые с таким сталкивался, даже перепугался от неожиданности. Стоило только взмыть над туманом — ощущение слежки исчезло.

— Нормально так полетал, — буркнул я, возвращаясь в тело. Огляделся по сторонам, рядом в позе лотоса прямо на земле сидела Матушка И, десяток телохранителей расположились по периметру. — Что это еще за бездна голодных глаз? Матушка, кажется, я нашел, где наша Бай Гуцзин гнездо свила.

— За деревней, в предгорьях, — откликнулась старушка, не открывая глаз. Она вытянула руку в указанном направлении. — Там чувствую зло.

Даже при возвращении в физическую оболочку меня еще немного потряхивало — липкие взгляды буквально ощущались на коже. Но, зная себя, я понимал, что сейчас столкнулся с обычной мнительностью и реально тысячи глаз меня не окружают.

А бабулька молодец! Интересно, что у нее за способность? Ее стихия — Земля, так что вряд ли она летала и с воздуха засекла базу противника. Наверное, какая-нибудь «Дрожь земли» или еще что. Типа определения вибрации или вроде того.

Не было понятно, остался ли кто из жителей в деревне, или все успели свалить? Скорее всего, второе, иначе интерфейс уже сообщил бы о провале задания. Это хорошо, значит, зомбаков дух белой кости, если и наделала, то не слишком много. С ними будет несложно справиться.

Китайские зомби, как мне пояснила Матушка И, не походили на классических, известных мне по американским фильмам и сериалам. Здесь это были лишенные жизненной энергии люди, не мертвые и не живые. Находясь в тумане Бай Гуцзин, они могли сохранять подобие жизни, бродить, даже драться, но, стоило выйти за его пределы, сразу же умирали. Кроме особых случаев.

Некоторых своих слуг леди-скелет могла накачивать энергией и отправлять за пределы тумана. Запас хода у таких автономных зомбаков был небольшой, около двух десятков ли, но не это страшно. Имелась у этой продвинутой версии одна неприятная способность. Добравшись до человеческого жилья, они распадались на туман, который тоже становился владениями Бай Гуцзин. Ненадолго, всего на одну ночь, но после нее мало кто выживал.

В первую очередь, наше оцепление было направлено против этих, как их называла целительница, прыгающих мертвецов. Опознать их довольно просто — они держали руки вытянутыми перед собой, а двигались исключительно прыжками на три-четыре метра каждый. Могли таким образом пересекать неширокие реки и стены маленьких поселений. В остальном «прыгуны» были не слишком опасны, десяток солдат вполне мог забить такого посланца копьями и мечами.

— Не чувствую людей, — сказала Матушка И. — Есть десяток «топтунов» в деревне, но людей не чувствую. Надеюсь, все ушли.

— Ждем до утра? — уточнил я у нашего эксперта.

— Солнечный туман не рассеет туман, — ответила она. — Если дух силен, он сможет держать его дней десять.

Которых у меня не было. Богиня отвела на квест по спасению деревни четверо суток. Часов двенадцать мы потратили на дорогу, еще часа-три грохнем на лагерь и выставление оцепление. Время утекало.

— А что она сможет сделать, эта Бай Гуцзин? В смысле, вот мы ее окружили, рыбаки от тумана сбежали — что дальше? Новых зомби у нее плодить не получится, старых за пределы деревни мы не выпустим. На что она рассчитывает?

— Если бы это был слабый демон, надо было бы просто ждать. Силы этих тварей не беспредельны, столкнувшись с угрозой, с которой не могут совладать, они обычно уходят. Но этот… Я не знаю, чего ждать, господин Вэнь.

Старушка вздохнула и наконец открыла глаза.

— Он очень сильный. Я понимаю, где он сидит, но ближе, чем на полтора ли, он меня не подпускает. Знает о нашем присутствии и, кажется, очень доволен.

Опустилась ночь. К этому времени лагерь, обнесенный частоколом, уже стоял, а солдаты ополчения с фонарями в руках выстроились в редкую цепь, в которой каждый видел своего товарища. А мы с капитанами обсуждали ситуацию.

Большинство предлагало ждать утра. Мол, при свете дня будет проще и обстановку оценить и какие-то действия спланировать. Я эти мнения полностью поддерживал, не видя необходимости рисковать понапрасну. Жители деревни, которых Ванька нашел в пяти ли от лагеря в лесу, были живы и здоровы, так что я принял решение отправляться на боковую.

И был разбужен криками, едва только глаза сомкнул.

— Туман! — орали солдаты из оцепления. — Он приближается!

Я выскочил из палатки — мы торопились, поэтому мой шатер с удобной походной кроватью остался в обозе, — и огляделся. Цепочка огоньков оцепления металась, словно ее раскачивал сильный ветер. Я сунулся в интерфейс и активировал «Небесный взор», который уже с полчаса как откатился.

Взмыв в небо, некоторое время не мог понять, что вижу. Темно было, хотя половинка луны и пыталась дать какой-то свет, да и я спросонья. Но за несколько секунд сориентировался и понял, что так напугало моих солдат.

Туман двигался. Не разрастался, а именно перемещался в нашу сторону. Медленно и неудержимо, как работающий асфальтоукладчик. Центр этого демонического облака от предгорий, где находился раньше, сместился к самой деревне, а края уже почти вплотную приблизились к краю оцепления.

— Солдатам отступать! В туман не входить! — закричал я.

В темноте тут же раздались выкрики младших командиров, дублирующих мой приказ, и оцепление стало медленно отступать.

— Что будет делать, Стратег? — подлетел побратим. И тут же, не дожидаясь от меня ответа, закончил: — Надо отступать!

Я взглянул на него — кажется, быкоголовый князь демонов был в панике. Точно, вон и губы трясутся. А ведь он ничего и никогда не боялся. Тут, конечно, все довольно отмороженные типы, но Лю Юй даже на их фоне выделялся.

Понять его было можно. Одно дело — понятный враг. С которым можно сражаться, которого можно убить. Да, есть риск самому погибнуть, а в некоторых ситуациях это даже не риск, а необходимость. Но тут все понятно. Это правила игры. А здесь — туман! Надвигается. И внутри сотни голодных глаз!..

Я почувствовал, как кожа покрылась мурашками при воспоминании о наблюдающем за мной тумане. И отогнал подступающий страх. Я не был храбрецом, всегда это знал. Но при этом родился во времена, когда такие вот ночные шоу со сверхъестественным навсегда перекочевали в кино и игры. Как там Гуаньинь говорила, у моих современников очень плохо обстоят дела с верой.

А еще я был прагматиком из двадцать первого века, который из опыта онлайн-игр знал, что любой квест выполним. Богиня не отправила бы своего чемпиона на смерть. Раз она считала, что я могу освободить эту чертову деревню, значит, так и есть. Она, конечно, могла чего-то не знать, но эту мысль я от себя старательно отгонял.

— Не бзди, бычара! — произнес я с напускной небрежностью. — Надо будет, отступим. Туман двигается очень медленно, ему не догнать даже пешего, не то что конного. Давай понаблюдаем, что задумала эта костистая бабенка. Кстати, а где Матушка И?

— Я здесь, господин Вэнь! — отозвалась из темноты старушка и вышла в свет фонарей. — Согласна с вами, туман движется медленно, и нам ничего не грозит.

— Видишь? — я толкнул Воина в плечо. — Все нормально. Сверхъестественное, второй сезон — демоны. Братья Винчестеры спешат на помощь!

Словно издеваясь, переводчик произнес моим голосом «род Бо спешит на помощь». И это сразу же успокоило моего побратима.

— Правда?

— Откуда мне знать?

— Но ты же сам сказал!

— Юй, не пили мозг. Да, я уверен, что знаменитые охотники за демонами не могли пройти мимо такого уникального явления, как визит сильного духа.

Потратив некоторое время на наведение порядка, мы стали следить за приближением стены тумана, готовясь при необходимости отступать. За моей спиной солдаты разбирали лагерь, когда Матушка И, тронув меня за плечо, произнесла:

— Предлагаю войти внутрь.

— Что? — у меня аж сердце зашлось, и вид, подозреваю, сделался таким же, как у побратима недавно. — Зачем?

— Мы — идущие по Пути — гораздо лучше защищены от магии, чем простые люди. Бай Гуцзин чего-то хочет, иначе не стало бы так тратить силы, перемещая туман. Мы можем узнать что, если войдем внутрь.

Я огляделся. Рядом со мной стояла только Матушка И да еще Ванька, которому предложение целительницы тоже пришлось не по вкусу. Бык с Прапором метались между солдатами, Амазонка вела разведку где-то вдалеке, а Мытарь руководил сборкой лагеря.

— Что мы там сможем понять? — уточнил я. Сердце уже начало возвращаться к обычному ритму работы. Я подумал, что Матушка у нас тут единственный специалист по нечисти, а значит, к ее словам стоило прислушиваться. Не будет же она всякий вздор нести!

— Демон чего-то желает, — пояснила целительница. — Он позволил большинству жителей уйти, ограничился только десятком глупцов, которых сейчас использует как топливо. И двигается к нам. Я бы даже сказала — к вам, господин Вэнь. Мы сможем узнать зачем.

Логика в ее словах была. Может, правда, это посланец Янь-вана? Или еще что? Входить в туман, внутри которого на тебя пялится сотня глаз, не хотелось, но, с другой стороны, не бойцов же туда посылать, в которых ци ноль целых ноль десятых.

— А нам это ничем не грозит?

— Мы только зайдем в него. На шаг или два. Легко сможем выйти. И понять, чего хочет демон. Я буду с вами и смогу отогнать его.

А еще могу стать для своих людей примером. Сейчас они перепуганы, как детишки во время грозы, но, увидев своего полководца, который без страха входит в туман, приободрятся.

— Лю Юя надо позвать.

— Незачем. Да и ординарца вашего не стоит брать — для него это может быть опасно. Идемте.

Может быть, в этом и заключается суть квеста? Там же еще надо было выяснить, как демон пробился в наш пласт реальности, а как это выяснить, если не входить внутрь? Нет, Матушка права, надо идти. Чем дольше я думал, тем больше в этом убеждался.

Неторопливо, но и не оттягивая неизбежное, я двинулся вперед, знаком дав приказ Ваньке оставаться на месте. Матушка семенила следом. Пройдя сквозь оцепление, я услышал, как солдаты бормочут молитвы предкам, призывая их на защиту от зла. В двух шагах от белой, непроницаемой для взгляда стене дыма или пара — черт его разберет! — я остановился. Решимость куда-то делась.

— Старший брат? — голос быкоголового был полон беспокойства. — Что ты собрался делать?

— А на что похоже, брат? — с нервным смешком ответил я. — Хочу выяснить, что нужно этой костлявой леди! Не бойся, со мной Матушка И, она сможет отогнать ее.

Целительница взяла меня за руку и ободряюще сжала ее своей похожей на птичью лапку ладонью. Я волевым пинком заставил себя шагнуть в туман. Услышав за спиной:

— Но Матушка И рядом со мной, брат!

Смысл сказанного дошел до меня с секундной задержкой. Что значит, «со мной»? А со мной кто?

Глава 24. Благоразумный человек видит суть вещей

Удивительно, но если в астральной или какой там проекции внутри тумана я ничего разглядеть не мог, то, оказавшись в нем физически, начал видеть, хоть и с ограничениями по дальности. По крайней мере, рассмотреть удивительно красивую женщину, стоящую на том месте, где только что была Матушка И, смог без труда. А еще сумел осознать, что держу ее за руку. Точнее, понял, кого я держу за руку. Только испугаться не успел.

— Хороша? — женщина, флиртуя, склонила черноволосую головку к плечу. И сама же ответила: — Знаю, что хороша. Ладно, поговорим не здесь.

И… Не знаю, как это описать. Меня дернуло с места и словно бы потащило вперед. Или пространство переместилось, а я остался стоять на месте? Во всяком случае, ноги ни на миг не утратили контакта с поверхностью земли. Кажется.

Только что мы стояли на границе тумана, и я еще слышал голоса друзей, и вот оказались в небольшой, бедно обставленной комнате, где из мебели был лишь невысокий, мне примерно по колено, столик. Пустой столик. Который, едва мы к нему «приблизились», стремительно вырастил из себя бронзовый чайник, несколько плошек с чем-то, похожим на варенье, и чашек под питье.

— Садись, гость, — с искрой смеха в голосе произнесла женщина. Тут же я обнаружил у себя за спиной тюфяк, на который и опустился. Даже подумать об этом не успел, будто против воли сел.

Все происходило настолько стремительно, что я даже не испугался. Превращение Матушки И, перемещение в какой-то дом, чай этот. При этом я вполне отдавал себе отчет о том, кто меня в гости позвал.

— Ты Бай Гуцзин? — спросил я, в то время как хозяйка уже наливала мне кипяток в чашку.

— Это не мое имя, — откликнулась она, как мне показалось, с раздражением.

— Ок. И как мне тебя называть?

— А зачем тебе меня называть? — женщина подняла чашку двумя руками и церемонно вручила мне.

Я принял. На автомате, но принял. Пить, понятно, не стал. Выжидающе уставился на демона в обличье красивой женщины.

Она и правда была красивой. То ли я начал привыкать к китайским стандартам, то ли и правда в моем мире-времени китайцы выродились, густо смешав свою кровь с монгольской и сотен других племен. В общем, походила она больше на метиску, какие рождаются от союза европейцев и азиатов. Кожа скорее белая, чем желтая, разрез глаз чуть уже, чем у моих соотечественников, но шире, чем у привычных китайцев. Нос не мелкий и не крупный, изящно прорисованный на чуть вытянутом лице. Небольшой подбородок, щечки с ямочками — надо же, милота какая!

Взгляд опустился ниже, оценивая тонкую шею. Узкие плечи, едва прикрытые тонким красным шелком. Грудь — кто там говорил, что китаянки плоские? Уверенная троечка! И без всяких лифчиков, насколько я могу судить!

Наряд красавицы составлял тончайшей ткани красный халат, небрежно наброшенный на белую ханьфу — тот же халат, по сути, только больше похожий на привычные мне женские платья.

При этом я понимал, что передо мной — скелет. Как там целительница говорила? Женщина, чей скелет станет обиталищем демона, должна прожить неправедную жизнь, остаться бездетной, но вытравить из своей утробы троих. Умереть насильственной смертью, а тело ее не должно быть похоронено. И так пролежать не менее двенадцати лет. То есть не просто скелет, а очень старый скелет!

Чтобы не забывать этого и не очароваться красавицей, которая была, я уверен, не более, чем иллюзией, я представил ее в виде анатомического пособия в классе биологии. Желтоватые кости, обряженные в яркие китайские ткани. Вышло довольно убедительно.

— Ну, не знаю… — протянул я задумчиво. — Вот захочу я еще чая, и как мне его попросить? Эй, Буй Гуцзин, налей мне еще чашечку?

Страх все еще не приходил. Вместо него я чувствовал какое-то нездоровое возбуждение — того и гляди кинусь на женщину и начну с нее одежды срывать. И она, похоже, против не будет. Вон как наклонилась… Провокационно!

Демоница рассмеялась. Смех ее был низким, тягучим и невероятно притягательным. Развратным даже. Так, по моему мнению, должны были смеяться шлюхи в салунах на Диком Западе. В той его версии, которую в кино показывали.

— Сильное ци. — сообщила она, оборвав смех. — Я чувствую.

Ее слова отозвались во мне дрожью. Опять же, не от страха, а от сильного, чертовски сильного возбуждения. Я вообще не уверен, что когда-то кого-то так хотел. От немедленных действий, которых от меня, надо полагать, и ждали, удерживала только картинка, которую я без устали держал перед глазами.

— Рад за тебя. — Нетронутую чашку я отставил на стол. — Чего хотела-то? Зачем звала?

Матушка И, в которую демоница каким-то образом перекинулась и заманила меня в туман, говорила, что костяной леди от носителей ци нужна была именно энергия. И получает она ее, пожирая человека. Но эта Бай Гуцзин, похоже, харчить меня пока не собиралась. Вон, чаем даже поит. Варенье где-то надыбала.

Вместо ответа женщина наклонилась вперед, оперлась ладонями на столик и впилась мне в губы поцелуем. Честное слово, я до того себя накрутил, что почти почувствовал, как моей кожи коснулась холодная кость. Но уже через миг это ощущение сменилось на жар и мягкость живой кожи.

На поцелуй я не ответил, хотя очень хотелось. Крутил и крутил перед глазами картинку со скелетом и ждал, когда Бай Гуцзин от меня отлипнет. И она, не чувствуя отдачи, так и сделала.

— Секс не повод для знакомства, да? — спросил я, как мне казалось, насмешливо.

— Я совсем тебе не нравлюсь? — с такой искренней обидой произнесла демоница, что я даже почти поверил.

— Скелеты не в моем вкусе, знаешь ли.

Она дернула плечом.

— Все, так или иначе, скелеты. Плоть иллюзорна.

— Ага, ложки нет. В курсе. Так что ты хотела? Сожрать меня?

— Можно и сожрать. — Женщина мило улыбнулась, опустилась на тюфяк с другой стороны стола.

— А не подавишься?

— Моя утроба — Бездна!

— А как ты двигаешься вообще?

— Что?

Я подтянул к себе одну из плошек с вареньем, понюхал — вишня. Отставил, потянулся за другой.

— Ну, ты же скелет, верно? Меня всегда это интересовало — как скелет может двигаться? Нет же соединительной ткани, мышц там, сухожилий. В играх воины-скелеты объяснялись магией некроманта. Допустим. А ты как работаешь? На ци?

Внутренний голос попытался вылезти с воплем: «Что ты несешь нахрен?!» — но я не был настроен на диалог с самим собой. Вцепился всеми силами в это свое состояние — болезненное плотское возбуждение, которое, надо думать, обрушила на меня Бай Гуцзин, и старался его не отпускать. Знал, что стоит мне только задуматься о происходящем, как страх затопит душу.

Вместо ответа женщина потянула полу халата, заставляя ткань обнажить плечо и грудь. Троечка, как я и думал. С небольшим, задорно торчащим соском. Не отрывая от меня взгляда, принялась тянуть халат с другой стороны.

— То есть ци, — ответил за нее я. — И, чтобы его получать, тебе нужны одаренные вроде меня. Но ты их не ешь — тут Матушка И дала мне неверную информацию. Ты их трахаешь.

Второй сосок уставился на меня, и я приложил немало усилий, чтобы не сглотнуть. Во рту пересохло. Я понимал, что все, что я сейчас вижу, не более чем картинка, наложенная поверх не слишком приглядной реальности. Но и демоница была в чем-то права. Все иллюзорно. Как и порно в компе.

— Со мной у тебя ничего не выйдет, — со всей доступной твердостью произнес я. — На трупы не встает. Без обид, ладно?

Ханьфу опустилось уже до пояса. Язычок женщины принялся облизывать полные губки. И я понял, что последнее мое утверждение было не совсем правдой. Или — совсем не правдой.

— Но стриптиз классный! Мне правда понравилось. Только вот музыки не хватает. Можешь колдануть чего-нить медленного и тягучего? Только не гусли, умоляю!

Прячась за словами, я пытался найти выход. Встать и побежать? Мы, надо полагать, в рыбацкой деревне. До моих войск около трех-четырех ли. А она тут властвует в полный рост — вон как лихо перенесла от окраины «своих владений» в самый центр. То есть бежать бесполезно. Запугать? Врубить воодушевление? Не уверен, что «изменение частоты колебаний» способно чем-то навредить магическому скелету. Янь-вана попросить? Один демон против другого, делайте ваши ставки, господа! Да, так себе идея. К тому же должен буду. Не хотелось бы.

Что еще, что еще? Давай, вспоминай «Сверхъестественное» — чем там братья боролись с призраками? Соль? Ну да, соль. В рыбацкой деревне она должна иметься. Где только?

Что делать, что делать, что делать?

«Верить!» — вдруг прозвучало у меня в голове.

Это не был внутренний голос со своими непрошенными советами. Больше походило на слова Гуаньинь, которые она произнесла на одной из наших встреч во сне. Тогда она объясняла, почему я получил технику «Воодушевления», не закрыв квест. Потому что поверил.

И что? Нужно поверить? А во что? Что Гуаньинь услышит, что Гуаньинь придет, что Гуаньинь меня непременно найдет? Да что за бред? Я держусь на последних силах. Минута, может, две, и я кинусь на этот труп, срывая с него остатки одежды! Это ее магия, ее способ питаться, уже даже картинка перед глазами не очень помогает!

Картинка! Образ скелета. Меня будто молнией пронзило. Надо не держать ее перед глазами. Нужно в нее поверить!

И я попытался. Честно. Сосредоточился, насколько мог, и попытался увидеть в полураздетой женщине с идеальной грудью то, чем она на самом деле являлась. Поверить в то, что мне показывают иллюзию. Что ложки нет.

Это было сложно. Плоть восстала — во всех смыслах. Физиологически меня так тянуло к женщине напротив, что я буквально впился в тюфяк под задницей и кажется, порвал грубую ткань. Глаза видели прекрасное тело, жаждущее моих ласк. Мозг подтверждал — все так, тут баба, которая тебя хочет. Не сопротивляйся, это естественно.

И только дух — черт его знает, как я это понимал! — говорил: «Иллюзия».

Я повторил про себя это слово раз, наверное, сто. Как молитву, как рэп, как скороговорку. К тому моменту, когда женщина встала и перешагнула через упавшее платье, я почти сдался. Но когда она протянула ко мне руки, вдруг увидел.

Кость. Не желтая, не белая — грязно-бурая. Вся какая-то изъеденная временем, в сколах. Не женская ладошка прикоснулась к моей щеке — лапа скелета.

Я перевел взгляд с руки и понял, что вижу настоящую Бай Гуцзин. Старый потасканный остов. Грязный. Изломанный. Даже не страшный. Нелепый — вот! Части костей не хватало, некоторые были сломаны, да и собраны кое-как.

И она поняла, что я вижу. Ее, а не то, что она мне показывала. Завыла — и я вдруг обнаружил, что нижней челюсти у нее нет. Ударила меня по лицу, опрокидывая на спину.

И выскочила из комнаты.

Вот этого я не ожидал. Думал, будет драка. А она, как женщина, которую застали в неприглядном виде, не придумала ничего умнее, чем свалить. Не прекращая выть на одной ноте.

— Да не такая ты и страшная! — на кураже крикнул я ей вслед. — Немного ухода, спа, косметика — и будешь как девочка!

Вой стал еще громче. Тональность его сменилась, и мне показалось, что я слышу в нем боль. Настоящую боль женщины, которая привыкла считать себя первой красавицей и тут вдруг увидела морщинки вокруг глаз.

— Зато кожа не отвисает! И целлюлита не видно! — «приободрил» я ее и поднялся.

С бегством Буй Гуцзин спало и возбуждение. Не разом, а отступая, как вода в раковине. В штанах еще было тесновато, но и это быстро проходило.

Зато пришел страх, от которого оно меня защищало. Пока еще уколами: «Ты один, посреди деревни, которая спрятана в тумане! Ты все еще в ее власти!» Но я знал, что стоит им податься, как меня затопит паника. Так-то я совсем не храбрец.

— Я сожру твою плоть! — ввинтился мне в уши крик, когда я подошел к двери дома. Шел он отовсюду, не давая понять, где сейчас находилась костяная леди.

— Кости песочком почисти, дура! — на остатках куража бросил я в ответ. — Хоть не такие грязные будут!

Визг, в котором смешались ярость и боль, ударил со всех сторон с такой силой, что я чуть не оглох.

Красота была ее ахиллесовой пятой. При жизни женщина, вероятно, была очень привлекательной. Привыкшей к восхищенным мужским взглядам. Знавшая себе цену и, полагаю, частенько эту цену называвшая. И тут я увидел ее нынешнюю.

— Я обглодаю твои!..

— Да у тебя даже челюсти нижней нет! Как ты это сделаешь?

Снова вопль, от которого голова заболела.

Огрызаясь, я быстро шел сквозь туман. Без понимания куда — лишь бы двигаться. Если в астральной проекции я в нем ничего не видел, то, находясь в теле, кое-что различал. Очертания домов — хижин, стоящих на сваях. Растянутые на жердях сети. Лодки.

Во, лодки! Лодки же возле воды! А вода приведет меня к лагерю. Надо только идти вверх по течению.

Вскоре ноги по щиколотку погрузились в прибрежный ил. Я нашел реку. Не видел ее, но чувствовал сырость и шел по грязи. Осталось только определить направление, в котором бежит вода.

Это оказалось не так просто сделать. Я думал, достаточно будет войти по колено, опустить руку — и я почувствую течение. Первые два пункта выполнить удалось без труда, а вот с третьим вышла пробуксовка. На такой глубине, у самого берега, течение просто не ощущалось. И непонятно было, куда идти.

— Тебе не спастись из моего тумана!

На этот раз голос раздался совсем рядом. Бай Гуцзин я не видел, но предполагал, что стоит она неподалеку. Буквально на берегу, шагах в трех. Точно. Нечисть же боится текущей воды! Матушка И говорила.

— А тебе не войти в воду! — крикнул я.

В ответ меня чуть с ног не сбило воплем. Боли в нем я уже не различал, зато ярости — сколько угодно.

— Сожру тебя!

— Надо было с этого и начинать, тупая нимфоманка! А то устроила тут потрахушки!

Я зашел в воду почти по грудь, прежде чем понял, в каком направлении она течет. Вернулся туда, где было помельче и можно было идти, и двинулся к лагерю. Смесь баньши, призрака и суккуба не отставала, идя по берегу. Периодически она выдавала одну из своих коронных фраз, порой орала так, что я глох на минуту, но приближаться не приближалась.

Так мы шли довольно долго. И медленно. Пару километров брести по колено в воде — дело нелегкое. Хорошо хоть, тело было тренированное, правда, передняя поверхность бедра все равно горела от напряжения. И тут костяная леди решила сменить тактику.

— Хочешь обрести бессмертие? — спросила она.

— Как у тебя, что ли? — уточнил я на выдохе. Остановился, чтобы перевести дух, оперся ладонями о колени. — Спасибо, не надо. Труп должен лежать в земле.

Она не заорала и это было приятным разнообразием.

— Я знаю секрет истинного бессмертия.

— Чего же сама не воспользовалась?

— Для этого нужно много силы. От таких, как ты. Приведи ко мне одного из своих сильных друзей, и я расскажу тебе, в чем секрет.

Я выпрямился и пошел дальше. Шаг, второй. Выдох.

— Ты реально думаешь, что я на это поведусь? Хоть кто-то ведется?

Ответом мне стало мерзкое хихиканье. Теперь я слышал в нем скрежет костей, хотя, полагаю, дело было в воображении.

— Много людей. Все хотят жить вечно.

Шаг, второй, выдох.

— Понятное желание, чего ж. Но не по адресу. Кормить такую тварь, как ты, я не собираюсь.

— Они все равно умрут. Какая тебе разница?

Шаг, второй, выдох.

— Ты тупая, что ли? Даже будь я таким мудаком, чтобы сделать это, верить тебе не стал бы ни за что!

— Я не вру.

Шаг, второй, выдох.

— Ага. Конечно.

В этот миг что-то сбило меня с ног. Чье-то тело. Не костлявый скелет, а вполне себе реальный объект из плоти и крови. Я почувствовал под руками одежду, кожу, волосы на голове. Две вполне обычные ладони на своем горле.

Черт! Зомби! Совсем забыл, что тут у Бай Гуцзин в деревне с десяток зомбей ходит! Стерва костлявая меня забалтывала, а сама подгоняла пехоту к реке. Вот же тварь!

От толчка я погрузился в воду с головой. Стал бороться, чувствуя, как инерция броска относит меня в сторону от берега. Стараясь не паниковать, оторвал от себя руки слуги демона, толчком ног в грудь отбросил его от себя. Отгреб в сторону, вынырнул. Понял, что не вижу берега и не чувствую дна под ногами. Только течение, которое несет меня в обратном направлении. Черт! Куда плыть? Течение вытащит меня на середину, потом затянет в какой-нибудь водоворот, и пиши пропало. Но, скорее всего, раньше я вымотаюсь, запаникую и захлебнусь.

— Тебе не уйти из моего тумана! — глумливый голос демонессы донесся от берега.

— Ну и дура, — едва слышно буркнул я и погреб в том направлении.

Глава 25. Идущий по Пути находит ответвление

В какой-то момент появилось ощущение, что утро уже наступило. Туман по-прежнему обступал меня со всех сторон, уже на расстоянии двух метров вставая непроницаемой стеной, но, кажется, стало светлее. Правда, мне это никак помочь не могло. Бай Гуцзин так же, как и раньше, шла вдоль берега, раз примерно в полчаса кидая на меня одного из своих слуг. Я брел по пояс в воде, периодически останавливаясь, прислушиваясь, одновременно с этим отдыхая.

В шахматах подобная ситуация вроде называлась патовой. Я не могу от нее убежать, она не может меня достать. Оставалось только надеяться, что до своих доберусь быстрее, чем у меня кончатся силы.

За это время я чего только не передумал. Дошел до того, что даже вызов Янь-вана уже не казался таким уж глупым поступком. Но все-так отложил общение с высшим демоном на попозже, когда сил совсем не останется.

Последние полчаса Бай Гуцзин никак себя не проявляла. В том смысле, что не угрожала, не соблазняла, не отправляла в воду живые торпеды. Можно было даже подумать, что она разочаровалась в добыче и бросила охоту. Только я в это не верил. Туман — вот он, никуда не делся.

И тут я услышал, как где-то на берегу всхрапнула лошадь.

— Эй! — заорал я тут же. — Эй, я здесь, в реке! Помогите!

— Кто «я»? — тут же отозвался мужской голос. С поправкой на туман, его владелец находился от меня метрах в сорока.

— Вэнь Тай!

— Да ладно! Стратег Вэнь? Как вы здесь оказались?

Голос демонстрировал искреннее удивление. А я как-то сразу же напрягся. После сегодняшней ночи паранойя основательно проросла в моей душе.

— Были причины! — крикнул я. — А ты кто?

— Конный арбалетчик Чжубу, господин! Разведчик!

— Ты один?

— Да, господин.

— Подойди к воде!

Через минуту я увидел силуэт человека. Одного. Без лошади.

— А где твоя животина, Чжубу?

— Привязал у дерева, тут топко.

Логично. Правдоподобно. Но лишняя проверка не повредит.

— Зайди в воду. По колено.

— Зачем, господин?

— Затем, что я так сказал, солдат!

— А вы точно Стратег Вэнь? Вдруг вы лазутчик Чжоу?

Бдительный. Или хитрый. Точнее, хитрая. Не без оснований подозревал, что под видом помощи ко мне явилась сама демонесса.

— Так подойди, и увидишь!

— Лучше вы, господин, выходите на берег. Я не умею плавать. Если вы лазутчик Чжоу, вам не составит труда утопить меня.

— Да твою мать, боец! — заорал я уже не для того, чтобы меня услышали, а в гневе. — Не полощи мне мозг! Быстро зашел в воду, чтобы я мог убедиться, что ты человек!

— А кем я еще могу быть, господин? — как-то неестественно удивился арбалетчик. Чем окончательно убедил меня в том, что костяная нимфоманка пытается меня обмануть.

— В воду! Быстро!

Пока мы препирались, я и сам приблизился к берегу. Сейчас стоял метрах в семи от мужчины в классической сбруе рядового состава. Близко, но лица все равно не мог рассмотреть.

Солдат пожал плечами и шагнул в воду. Я выдохнул с облегчением и двинулся вперед. Пройдя метра три, обнаружил, что арбалетчик остался на том же расстоянии. То есть я к нему не приблизился, хотя прошел почти половину дистанции. Речная вода плескалась чуть ниже колена.

— Чжубу?

— Господин?

— Дай мне руку, я, кажется, застрял в это проклятой грязи. Помоги выдернуть ногу.

Расчет был простой. Если я ошибся, и это просто туман сыграл с моим зрением злую шутку, то он просто сделает два шага вперед и протянет руку. Если нет…

Тишина. Солдат даже не ответил — попросту растворился в тумане. Ясно, значит, очередная обманка костлявой нимфоманки. Поняла, что я буду ее до конца проверять, и отступила. Вздохнув, я побрел обратно в воду.

Интерфейс показывал, что «Небесный взор» откатится через четыре минуту. Получается, что я уже три часа в этих всех приключениях. Последний раз технику я применял, когда меня разбудили среди ночи криками «Туман наступает!». Тогда я как-то не удосужился время уточнить, но подозреваю, что было далеко за полночь. И вот прошло три часа. Значит, сейчас часов пять утра, если я вижу сквозь туман свет, а не вязну в непроницаемой тьме.

Что это значило? Что за три, ну, пусть два часа — откинем время на чаепитие с Бай Гуцзин — я прошел бы километров пять. С учетом того, что я еле бреду, пусть будет четыре. А лагерь мы расположили примерно в двух километрах от деревни. Вывод был неутешительным — пятно демонического тумана двигалось вместе со мной. А моя армия, стало быть, отступала. Матушка И говорила, что костлявая сильна и способна поддерживать туман дней десять. Для меня это значило, что я из тумана и правда не выберусь.

Добравшись до торчащей из воды коряги, я ухватился за нее обеими руками и применил «Небесный взор». Взмыл над туманом и убедился, что почти все мои выкладки были верны.

Позади, больше не скрытая белой пеленой, находилась деревня рыбаков, которую я, как дурак, кинулся спасать. Впереди, там, где из тумана выныривала река, двигались неспешным маршем мои войска. Я же находился почти в центре локации, над которой властвовала Бай Гуцзин.

Полетав отведенную мне минуту, я окончательно понял всю глубину задницы, в которую попал. Позвать кого-то не могу — демон их схарчит по старинке, а не через модный перетрах. Дальше идти — силы рано или поздно кончатся. Оставался только один вариант. Самоубийственный, но он давал хоть какой-то шанс спастись. Я мог перебраться на другой берег и оставить демона с носом. Мог бы, если не принимать в расчет ширину реки, ее коварные течения и водовороты.

Блин, надо было брать лодку у селения! Вот почему хорошие мысли приходят с таким запозданием? Почему я не подумал о том, что Бай Гуцзин способно перемещать туман вслед за мной — я ведь знал это! Почему…

А что, если вернуться назад и взять ее сейчас? Горевать о потере времени у меня нет ни сил, ни желания. Демонесса, конечно, пойдет за мной, но тогда и туман двинется следом. А значит, и мои воска смогут подойти поближе. И кто-нибудь из капитанов — чем черт не шутит! — может даже сообразить, что происходит!

Сказано — сделано. Я развернулся и, рассекая грудью воду, побрел назад. Прошел метров пятьдесят — сто шагов-гребков, — когда костлявая нимфоманка опомнилась.

— Что-то забыл в деревне? — насмешливо крикнула она.

— Твою девственность, сучка!

— Не там ищешь! Я оставила ее далеко отсюда!

Ну надо же. Демонесса, а чувство юмора в наличии. Чудеса! Раньше только и могла орать, что сожрет мою плоть. С другой стороны — она уже поняла, что легко меня взять не удастся. Так отчего бы и не поболтать в дороге? Все не так тоскливо идти будет!

— Слушай, Бай или как там тебя. Ты ведь уже поняла, что тебе со мной ничего не светит?

— Ну почему же! Человеческие силы очень ограничены. В отличие от моих. Скоро ты устанешь и сам придешь ко мне.

— Да я скорее утоплюсь!

— Люди боятся смерти. Когда поймешь, что сил не осталось, ты выйдешь на берег. Чтобы сразиться. Так у тебя будет надежда. А утопиться — это значит лишить себя ее.

Немалая доля правды в словах демонессы была. Борьба всегда дает надежду, в то время как отказ от сопротивления приводит к смерти. И, устав, я, скорее всего, действительно выйду с ней на «последний бой». Надеясь на что угодно, хоть на личное явление Гуаньинь или вызов Янь-вана, но никак не на поражение.

То есть у этой мертвой нимфоманки есть не только чувство юмора, но и диплом психолога?

— Ну, надейся, чего ж.

— Мне не нужно надеяться — я знаю, как все будет.

— Но первый раунд ты проиграла всухую. Кстати, соблазнение на троечку было. Лучше бы музыку и свечи организовала, а не чайную церемонию. Кто вообще соблазняет чайной церемонией?

— Моя ошибка. Я приняла тебя за утонченного человека с образованием, а ты оказался мужланом. Внешность обманула.

— А уж твоя-то меня как!

Так, перебрасываясь репликами, мы прошли около ли — я насчитал тысячу шагов под водой. Чтобы не сбиться со счета, на каждой сотне останавливался и давал себе отдохнуть.

— А что ты будешь делать с бессмертием, если его получишь? — спросил я на одном из таких привалов. — Вот жрешь ты людей, поглощаешь их ци — и что? Ну вот стала ты бессмертной — дальше-то что?

— Глупый вопрос, человек! Буду жить вечно!

— В этом пласте реальности? То есть в физическом мире, а не в духовном, откуда ты как-то сюда попала?

— Ну да!

— Тогда вынужден разочаровать. Твоя вечная жизнь продлится самое большее две тысячи лет. А потом миру придет конец. Но к таким, как ты, он придет еще раньше!

— Откуда тебе знать? — она произнесла это с беспечностью в голосе.

А меня вдруг закусили ее слова.

— Оттуда! — рявкнул я с неожиданной злостью. — Я родился в будущем. Чуть меньше двух тысяч лет наз… вперед! Через, то есть. И там никого из подобных тебе нет, ясно?! Ни ангелов, ни демонов, ни святых угодников. Никого нет — в них никто не верит. Верят только в деньги и новую модель смартфона. Я думаю, вы вымерли все уже очень давно. Но даже, если тебе удалось где-то в пыльном углу отсидеться, то есть еще одна новость — планете конец! У людей есть оружие, которое может выжечь всю землю, а потом еще и отравить ее. И мы как раз, буквально перед моим отлетом, собирались это сделать! Ясно?! Так что твоя вечная жизнь, с моей точки зрения, просто очень долгая. Всего две тысячи лет!

Я сам удивился тому, насколько завелся. С чего, главное? На чуждое влияние не похоже, может, просто вымотался? И зачем я демону правду о себе рассказал? Ясно, что она не поверит…

— Две тысячи лет?

Поверила! Безоговорочно! Блин!

— Плюс-минус. Сейчас же начало третьего века, я сам из двадцать первого — воти считай.

Некоторое время мы шли молча. В смысле, я брел по воде, а духа-скелета я не слышал и не видел. Наконец, из тумана прилетел ее вопрос.

— Как ты оказался здесь?

— Любознательная какая! Все тебе расскажи! Давай баш на баш — я тебе расскажу, а ты мне?

— Что?

— Как ты здесь оказалась? Настолько сильного демона тут не должно быть.

Снова тишина. Недолгая, всего двадцать ударов сердца.

— Зачем тебе это знать?

— А тебе?

— Ты первый рассказывай.

— Так я и поверил демону, ага. Не смеши меня, красавица. Все равно я, как ты утверждаешь, полностью в твоей власти. Так что ты ничего не теряешь. Но моя история интереснее. Тут ее вообще никто не слышал.

Идея родилась не иначе, как под влиянием полного отупения от усталости. Меня уже настолько утомила борьба за жизнь, что беседу с костяной нимфоманкой я счел за вполне приемлемое развлечение. А потом вдруг подумал, что под шумок могу и дополнительное задание Гуаньинь выполнить. Нефритовый перстень и все такое. Не знаю, зачем он мне будет нужен, когда я сдохну, но если есть возможность побарахтаться, то почему бы и нет!

Вообще, я сильно изменился. Стал каким-то, не знаю, целеустремленным, что ли. Перестал бросать дела на самотек, много читал, учился — пусть и не вполне обычным дисциплинам. А что оставалось делать? Это был залог моего выживания. Мне грозила не потеря работы, не уход жены и не обсчет в супермаркете. Каждый раз на кону стоял я сам. Весь — от ливера до последнего волоска. Вот как сейчас.

— Мне указали это место, — наконец сообщил туман. Вскоре и сама Бай Гуцзин на берег вышла. Да еще и сделала что-то, отчего хмарь вокруг нее расступилась, позволяя мне видеть во всей красе женщину в красном халате и с распущенными волосами.

— Кто? И зачем?

— Ты его не знаешь.

— А ты проверь!

— Уверена, вряд ли ты знаком с царем ада, — хихикнула демонесса.

— Ты не поверишь — мы совсем недавно встречались, — срезал ее я. — А зачем? Зачем он тебя сюда послал? Что сказал?

Женщина некоторое время молча смотрела на меня, сомневаясь, стоит ли продолжать со мной откровенничать, но вскоре решилась.

— Сказал, что тут будет много живых. Сильных. И ведет их — глупец, которого мне ничего не стоит обвести вокруг пальца.

Еще до того, как она закончила, я все понял. Никогда не любил детективов и головоломок, но ту, с которой столкнулся сейчас, разгадал бы и ребенок дошкольного возраста. Странно, что сам я об этом не подумал раньше. Точнее, подумал — подозревал же причастность Янь-вана к появлению Бай Гуцзин. Но выбросил это из головы, решив, что зря считаю себя настолько важной персоной, чтобы царь ада гонял ко мне демонов посыльными.

А он и не гонял. Не посыльными, во всяком случае. Он решил подтолкнуть меня к принятию его помощи. Напустил на меня мощного демона, ожидая, что, не справившись, я попрошу помощи. Он явится, изгонит или даже уничтожить суккубу, и я стану его должником. Фактически — рабом.

— Мне больно тебе это говорит, красавица, но тебя, похоже, поимели не так, как ты привыкла.

На глупца, кстати, я не обиделся. На правду обижаться глупо. Демонесса в самом деле обвела меня вокруг пальца.

— Говори понятно! — рявкнул скелет, на миг проглядывая сквозь оболочку гейши. А нет, в Китае же нет гейш…

— Да все понятно я сказал, — рассмеялся я. — Но для тебя поясню, мне несложно.

И коротко рассказал ей о том, что сотрудничаю с Гуаньинь, что не очень нравится Янь-вану. И о том, что он как-то сумел сделать меня частично одержимым, а теперь желает превратить в слугу. Пришлось, конечно, сперва отойти в сторону и поведать, что в будущем ждет Китай и окружающие земли, а также то, что вообще будет с миром через две тысячи лет — это почему-то Бай Гуцзин очень интересовало. Слушала демонесса очень внимательно, уточняющих вопросов не задавала, только под конец завыла вдруг, как в тот раз, когда я ее первый раз в истинном облике увидел.

— Хотел меня использовать, чтобы получить власть над тобой!

— Говорю же, поимели тебя!

— Что ж ты его не вызвал? У меня бы не хватило сил бороться с самим царем.

— Ждал подходящего случая. Можем прямо сейчас его позвать…

— Нет! — тут же заорала демоница. — Не вздумай играть с силами, которых не понимаешь!

Я улыбнулся. Не из-за ее страха, просто в этот момент у меня в интерфейсе закрылась дополнительная задача от Гуаньинь. Перстень мой! Если выживу, конечно.

А она, между тем, продолжала говорить. Точнее, уговаривать.

— Это не мой уровень — дела Гуаньинь и Янь-вана. Мне совсем это не нужно. Давай забудем наше первое знакомство. Предлагаю сделку: я ухожу, а ты не вызываешь царя.

Я уже рот открыл, чтобы крикнуть: «Согласен!» — но что-то меня удержало. Может быть, врожденное умение китайцев торговаться — я ведь в китайском теле был.

— А мне с того что? Так-то я очень на тебя очень обижен. Сперва изнасиловать хотела, потом сожрать. Я по твоей милости из воды уже несколько часов не выхожу — простуда, считай, обеспечена. А ты знаешь, какие лекарства сейчас дорогие? Хотя откуда тебе знать — ты же дух.

— Чего ты хочешь? — прервала она мое словоблудие.

Внутри моей головы удовлетворенно потер ладони Лё Ха.

«Демоны тут тоже китайские!» — обрадованно сообщил он.

И мы начали торговаться. Недолго. По сравнению с предыдущими приключениями все что угодно было недолго. Сошлись на следующих условиях. Я провожу видимость ритуала, который ее изгоняет — просто, чтобы потом в адском царстве ей никто ничего за сговор не предъявил. Она сворачивает туман, сваливает за пределы моих владения, но остается должна мне одну услугу. Не что угодно, а уровня спасения жизни. Но с уговором: если я ее призову, буду должен жизнь одаренного, достигшего в своем Пути не менее шестого разряда. Если такого рядышком не окажется, она заберет меня.

Услугой, разумеется, я пользоваться не собирался — хватило с меня демонов с их уникальными коммерческими предложениями. Но и отказываться не стал, чтобы у демоницы не возникло ощущения, что сделка как-то легко сложилась. Специально требовал три желания, чтобы она их сбрила до одного.

Через час я уже грелся у костра в центре рыбацкой деревни, а туман втягивался в лесной массив в предгорьях. В интерфейсе радостно светилось закрытое задание богини, правда, за наградой мне полагалось ехать в Синьду. Дескать, там ко мне подойдет отшельник, который и вручит трактат «Шепот Ветра». Сама техника пока тоже не открылась, зато появилась в ветке пассивных навыков. Без описания и неактивная, но все-таки!

А еще через час к огню подъехали мои капитаны. Которые одновременно выглядели радостными от того, что их Стратег оказался живым, и какими-то подавленными, словно кто-то умер.

Отложив в сторону рассказ о героическом изгнании Бай Гуцзин с помощью ци и личного вмешательства Гуаньинь, я спросил у прибывших, что случилось.

— Желтоповязочники идут на Поян. — сообщил Лю Юй. — Ган Нин оставил Синьду и быстрым маршем двигается к городу.

— Успеет? — обеспокоенно уточнил я, стараясь сдерживать себя и не хвататься за голову. Все, буквально все, чего я до сих пор добился, начало рассыпаться, как карточный домик. Отвлекся, блин, от основного квеста!

— Должен. — Мытарь протянул руки к огню. — Он знает толк в маршах, да и солдаты понимают, что им нужно успеть защитить свои дома. Они в большинстве своем из окрестностей Пояна.

— А тесть мой с учениями что же? Не видел, как желтые войска от границ сняли?

— Генерал Юн сумел его обмануть. Он построил на границе лагерь, оставил там несколько сотен солдат, а сам с основными силами двинулся на Поян. Буквально вчера это вскрылось. Он голубя отправил.

— Нам нужно спешить. — Лю Юй подвел моего коня. — Я знал, что ты выживешь, старший брат. Какая-то Бай Гуцзин не остановит того, кому богиня поручила восстановить порядок в Поднебесной. Основные силы, с которыми мы вышли сюда, уже идут к Синьду, остались только мы.

Мы — это сотня конных арбалетчиков, Амазонка, Бык, Мытарь и Ванек. И никого из них я не собирался разубеждать в своей избранности. Любая репутация держится на лжи, а я отчаянно нуждался в имидже победителя. Особенно теперь, когда нужно было спасать город от Желтых повязок.

Глава 26. Ученик понимает, как можно изменить мир

Гуаньинь мудрить не стала и передала трактат «Шепот ветра» и нефритовый перстень одной посылкой. Обещанного отшельника, видимо, в спешке найти не удалось, поэтому награду вручил лавочник из Синьду, когда я с сотней сопровождения проезжал мимо недавно взятого города.

Оказалось — вот ведь совпадение! — у торговца в рыбацкой деревушке жили родственники. Узнав от явившейся ему во сне богини, что избранный спас селение и изгнал духа белой кости, он, исполненный благодарности, собрал хранящиеся невесть сколько лет в семье реликвии и бросился вручать их мне.

Зрелище было забавным и трогательным, но я уже настолько научился держать лицо, что за всю церемонию ни разу не улыбнулся. А было с чего посмеяться, между прочим. Не каждый день, проезжая под стенами, торопясь так, будто тебе черти в спину дышат, встречаешь группу склонившихся в поклоне людей (лавочник прихватил с собой всю свою немаленькую семью), которые протягивают тебе дары. Да, горожане не только талмуд про телепатию вынесли с каменным перстнем, но и поесть в дорогу собрали, как бы не отощал бедный полководец без рисовых пирожков.

Милостиво приняв дары и шепотом приказав Мытарю передать главе города приказ как-нибудь поощрить мужика, которого богиня с утра пораньше выгнала с поручением на улицу, я вскочил на коня и продолжил путь. А когда стены Синьду скрылись за горизонтом, развернул тряпицу и принялся за чтение. Ведь что может быть лучше в дороге, чем хорошая книжка!

Трактат оказался свитком. И содержал подробные, с точки зрения средневекового китайца, идущего по Пути, инструкции по овладению новой техникой. Просто читай и следуй! Сядь ровно, закрой глаза и представь, что твой разум уподобился горному озеру, гладь которого не тревожит даже малейшее дуновение ветерка. Слушай воздух над водой и жди, когда недвижимую поверхность вдруг разорвет выпрыгнувшая форель. А потом схвати ее, не руками, естественно, а силой мысли, и брось обратно в воду.

Да тут бы и идиот разобрался!

К счастью, совсем уж издеваться над своим чемпионом богиня не стала и сразу после прочтения активировала в интерфейсе иконку соответствующего навыка.

«Шепот ветра»

Пассивная способность первого разряда.

Дает возможность отдавать мысленные приказы командирам.

Ограничения: адресатом должен быть идущий по Пути не ниже пятого разряда.

Радиус применения: 2000 метров.

Требуемая проводимость энергии — 1 единица в секунду.

И никаких прочих глупостей типа отката в три часа и «полководец не должен находиться в бою». Просто пассивка, которая позволяла в любое время вызвать подчиненного и нарезать ему задач. С весьма небольшим расходом энергии при этом. Вот такие техники я люблю!

Однако, сколько бы я ни пытался ее применить, никто из капитанов меня не слышал. Ни Бык, Ни Мытарь, ни Амазонка — а ведь все они были не ниже пятого разряда каждый в своей области и находились довольно близко. Я ехал с закрытыми глазами, непрестанно повторяя: «Первый, первый, я второй!» и «Тополь, ответь ясеню!» — но никто из соратников так и не откликнулся.

Не помогала ни визуализация персонажа, к которому я обращал зов, ни даже физический контакт. Чего-то я не понимал, а богиня, что характерно, не спешила прийти помочь чемпиону овладеть новой техникой.

Устав повторять позывные, я взял нефритовый перстень, доставшийся мне за выполнение побочки, и принялся разглядывать уже его. Ничего особенного — зеленое колечко из камня, магическим образом подходящее по толщине к моему среднему пальцу. При надевании никаких сообщений в интерфейсе не возникало, сам перстень тоже не нашептывал мне в уши тайных знаний — сплошное разочарование, короче.

Однако, стоило несколько раз прокрутить кольцо на пальце, как случилось то, чего я не ожидал. Пропала дорога, спутники, исчезли поднимающие пыль конные арбалетчики, даже ощущение седла под задницей! От неожиданности я даже сгруппировался, ожидая, что прямо сейчас упаду с высоты конского крупа на землю. Однако и этого не произошло.

Я оказался в какой-то небольшой горной долине, где небо со всех сторон закрывал поросший зеленью камень, только в середине, прямо над головой, виднелось голубое пятно. Здесь же находилось небольшое озерцо. Со всех сторон его сжимали скалы, но в одном месте к нему можно было подойти, взобравшись на здоровенный камень, который трамплином нависал над водой.

Потупив с минуту, я так и сделал — вскарабкался на каменюку и прошел по нему до самого конца. Мысль была такая — раз я тут оказался, и это единственный путь, по которому можно идти, стоит это сделать. Видимо, что-то вроде виара в ци-исполнении. Место, где я должен постичь науку сосредоточения.

И верно, стоило мне только оказаться на краю трамплина, как рядом возник невысокий пожилой китаец, одетый в простенький коричневый халат и вязаные из соломы сандалии на босу ногу. Причем он не стоял на камне, а висел в воздухе, над водой. В шаге от края камня.

— Ты кто? — тут же отреагировал я, на всякий случай отступая от края.

— Учитель. — Он отвесил мне поклон низшего высшему.

— Учитель чего?

— Учитель кого, — ответил мужчина, распрямляясь. — Твой учитель, если примешь Путь.

Немного обалдевший от такого, я все-таки нашел в себе силы рассмотреть визитера. Ничего благообразного, соответствующего тому титулу, которым он себя наградил, в нем не было. Ниже среднего роста, с реденькими темными, уже тронутыми сединой волосами, собранными в пучок на макушке и укрытыми платочком. Морщинистое лицо крестьянина, большую часть времени проводящего на солнце. Прямой и бесхитростный взгляд, крепкие руки, знающие, с какой стороны за тяпку браться. Земледелец, но никак не учитель. У него даже бороды не было и брови на глаза не свисали!

— Тебя Гуаньинь послала?

— Ты позвал меня. Я пришел.

Сказав это, мужчина уселся прямо в воздухе в позу лотоса и свесил руки. Замолчал, явно ожидая новых вопросов. И они, разумеется, последовали.

— Где я?

— А где бы ты хотел быть?

А, ну понятно. Вечер китайский мудрых фраз, в которых без пол-литра не разобраться. В чем смысл, учитель? Посмотри на кипарис во дворе! Но раз уж мы начали в это играть, то я честно произнес.

— В Пояне. Его, знаешь ли, штурмовать собираются.

Учитель покивал, будто я только что изрек невесть какую умную мысль, и он наслаждался ею. Помолчал. Потом изрек:

— Ты на пути к нему.

Да твою мать! А то я не знаю! Ладно!

— Ты вроде духа кольца? Дух мудреца, заключенный в кольце, который учит тех, кто его наденет?

Мужчина простецки рассмеялся.

— Мудрец? Нет-нет! Я просто учитель.

— И чему ты будешь меня учить?

— А чему ты хочешь научиться? — тут же последовал ответ.

В принципе, я не удивился. Чего-то такого я от него и ждал.

— Овладеть ци.

— Ци нельзя овладеть. Это не женщина, ждущая возлюбленного. Жизненная энергия пронизывает все сущее, она есть начало и конец, воплощает единицу и двойственность, которая затем вновь становится единой. Как ты можешь овладеть этим?

Агрх! Я с таким трудом подавил вопль, что меня чуть не разорвало от негодования.

— Техниками ци, учитель. Я хотел бы овладеть техниками ци. Например, у меня есть одна, называется «Шепот ветра». Позволяет передавать мысли командирам. Большое подспорье Стратегу. Только она не работает.

Он снова принялся кивать, будто соглашаясь и вместе со мной возмущаясь тем фактом, что техника «Шепот ветра» не работает. Я терпеливо ждал, когда ему надоест. Понятно, Китай, ци, кольцо сосредоточения — свои правила, в общем. Надо их уважать.

И дождался. Учитель прекратил мотать головой.

— Не работает, — сказал он. — Техника не работает. А ты работаешь?

Эта его реплика напомнила мне одну сцену из «Камеди-клаба», где Харламов ходил и докапывался до всех: «Я вижу, вы не работаете! Это я не работаю? Это вы не работаете!» Не выдержал и заржал в голос. Чудо чудное этот китайский виар!

— Что мне сделать, чтобы я мог использовать… применять технику «Шепот ветра»? Учитель.

Последнее слово я добавил, подчинившись какому-то невнятному позыву. И тут же понял, что сделал все верно.

— Ты принимаешь меня как своего учителя?

Я сперва кивнул, а потом, подумав, отвесил положенный поклон и добавил:

— Да, учитель.

— Хорошо.

Мужчина поднялся и сошел с воздуха на камень. Как будто со ступени. Обошел меня по кругу, критически осматривая материал, который ему достался. Я стоял смирно, внутренне посмеиваясь над сценой, но никак настоящих эмоций не демонстрируя. Он остановился у меня за спиной, что-то невнятно бормоча.

— Воздух, — наконец выдал он заключение.

— Да, я Стратег, — подтвердил я, казалось бы, очевидный вывод.

— Нет. Ты не Стратег. Тот, кто желает стать Стратегом, — да. Но не Стратег. Сейчас.

Глубоко. Прямо вот в самое сердце. И? Дальше что? Наверное, он сейчас должен изречь что-то вроде: «Но я сделаю тебя Стратегом!» Но вместо этого он столкнул меня в воду.

Честно говоря, такой подляны от духа кольца я не ждал. Поэтому даже среагировать не успел, как полетел сперва вперед, а потом вниз. Рухнул в холодную воду, подняв, вероятно, целую кучу брызг. Потерял понятие верха и низа и от этого сразу же запаниковал. Но, сориентировавшись, выгреб к поверхности. И, едва легкие получили первую порцию воздуха, заорал как резаный:

— Ты что, блин, творишь?!

Ну ладно. Вместо «блин» я другое слово использовал. И еще добавил непечатных выражений, когда обнаружил, что мужик стоит передо мной в воздухе, всего пару сантиметров не касаясь воды.

— Твой первый урок, ученик. — произнес он, глядя на меня сверху вниз. — Вернись на камень.

Урок — это хорошо. В смысле, не сама ситуация, в которой я оказался, а то, что меня будут учить. Мне это было очень нужно, а то понимание принципов работы техник, которые с таким трудом мне доставались, как-то ускользало. И сам я, видимо, из-за разницы в мировосприятии никак не мог их освоить. Несмотря даже на интерфейс от Гуаньинь.

Только вот урок какой-то странный!

Я огляделся. Отвесные стены скал с трех сторон — по ним я не вскарабкался бы, даже будь у меня альпинистское снаряжение и умей я им пользоваться. Про камень-трамплин, с которого меня столкнул этот призрачный китаец, и вовсе говорить нечего.

— И каким же образом, а? — в сердцах я стукнул кулаком по воде, отчего сразу же нырнул. — Тут же не выбраться — отвесные стены!

— Да, — подтвердил очевидное учитель. Взмыл к камню и уселся там в прежней позе лотоса.

Блин, а как-то выйти из этого обучающего ролика можно? Где кнопка «назад», или что тут в виаре должно быть? Голосом приказ отдать? Назад, на коня, в реальность?

Не сработало. Я оставался в озере, из которого нет выхода, если только не научиться летать.

Летать! Чертов дух умеет летать! И тут не реальность. Ну, или другая какая-то реальность, не такая, где мое тело качается сейчас в такт движению коня. Значит… Я тоже могу?

Продолжая экономными движениями удерживать себя на поверхности воды, я представил, что поднимаюсь в воздух и подобно учителю мягко приземляюсь на камень.

— Нет, — оборвал меня это призрачный мерзавец, словно читающий мои мысли. — Ты в воде.

Ну да, блин! Я в воде! А где мне еще быть? Ты же сам меня столкнул сюда!

Сто-стоп-стоп, Леша, не бесись. Старикан прав — ты в воде. И ведешь себя как человек, находящийся в воде. То есть удерживаешь тело на поверхности руками и ногами. А тут нет тела! И ты не взлетишь, если начнешь барахтаться интенсивнее. Но этого и не нужно делать! Он же не махал руками, как птица, чтобы лететь.

Кольцо, блин, сосредоточения! Получается, нужно сосредоточиться? Перестать грести и… И что? Пойти ко дну? У этого озера, кстати, хоть дно-то имеется?

Перестав двигаться, я моментально ушел под воду. Не запаниковал, просто сосредоточился на мысли, что всего этого вокруг меня нет. И я не могу утонуть, потому что тонуть, в общем-то, негде. Нет воды, нет отвесных скал — есть только я. Я, который желает оказаться на камне рядом с этим клятым учителем!

Глаза я на всякий случай закрыл. Чтобы не испугаться вида собственного утопления. Просто вцепился в мысль, что воды нет, и держался за нее ровно столько, сколько воздуха в легких оставалось. А в тот момент, когда он кончился, сделал вдох. И обнаружил себя висящим рядом с камнем. Ровно на таком уровне, чтобы сделать шаг и оказаться на твердой поверхности.

— Хорошо, — сказал учитель, безостановочно кивая головой на тонкой шее. — Техника работает?

«Какая техника?» — хотел было спросить я, но в этот миг исчезло горное озеро, сами скалы, оставляющие от неба крохотное голубое пятно где-то наверху, и, что особенно приятно, мутный старикан.

Я снова сидел в седле и покачивался в такт движения животного. По правую руку от меня трясся ворон Ванька-ординарец, а слева и чуть впереди ехал Лю Юй. Словно почувствовав мой взгляд, он полуобернулся и вопросительно посмотрел.

«Сделаем привал?» — услышал я его голос.

Нет. Не голос. Мысль. Его невысказанный вопрос. Который он задал, не раскрывая рта.

«Нет, — сосредоточившись на невесть откуда взявшемся понимании того, что нужно делать, ответил я. — Едем дальше. Мы должны догнать наших».

«Хорошо, — без удивления принял мое решение богатырь. А потом, спохватившись, заметил: — Милосердная вернула отнятое?»

Ах, ну да. Я же выдал такое объяснение своим капитанам. Мол, Гуаньинь отобрала у меня технику «Шепота ветра», поскольку была разочарована моими действиями. А теперь, получается, вернула.

«Верно, — хмыкнул я. С каждым произнесенным этой мыслеречью словом мне становилось все проще и проще ей пользоваться. — Она же милосердная!»

Весь остаток дня в седле и на привалах я продолжал совершенствовать использование новой техники. Старикан из кольца, действуя, конечно, не очень педагогично, сумел сделать то, что никак не удавалось сотворить со мной Гуаньинь. Она тоже говорила про веру, но оставила костыли в виде интерфейса, как бы заранее признавая, что тупенький Леша все равно иначе не сможет ничего добиться. А дух кольца, или кто он там, просто скинул меня в воду. И продемонстрировал отсутствие той самой ложки.

Реальный мир тоже был в своем роде виаром с озером и скалами. Который работал на одном принципе — вере. В свои силы, ци, нереальность происходящего — неважно. Главное — вере.

На втором заходе в обучающую локацию с учителем я не получил от него ничего нового. То есть он явился, повисел над камнем, а на все мои вопросы только кивал и улыбался. И лишь когда я каким-то шестнадцатым чувством понял, что время моего пребывания в кольце заканчивается, он выдал фразу, над которой я потом долго рассуждал.

— Новое место не означает начала новой жизни. Мир не снаружи тебя, а внутри.

— Это основной постулат идущих по Пути, — высказался спустя некоторое время, когда я уже вернулся в реальность, Мытарь. — Нельзя изменить мир, меняя мир. Только меняя себя, это возможно.

Я не стал от него скрывать кольцо. Показал, рассказал о том, что получил его в награду от богини, и признался, что не понимаю, что с ним делать. Советник покрутил артефакт в руках и сообщил, что мне очень повезло.

— Нефритовых колец всего пять на всю Поднебесную, — сказал он. — Давно, еще в те времена, когда боги жили рядом, они принадлежали героям, отмеченными высшими силами. Про каждое из колец существует легенда, про кольцо сосредоточения тоже. Ты наверняка слышал ее.

— Нет, — честно признался я. — Фольклор я как-то упустил во время обучения Пути. Что за легенда?

— Один мудрец по имени Кун, всю свою жизнь положивший на поиск истиной мудрости, в конце пути обнаружил, что доступные ему знания не имеют ценности, если их не передать ученикам. Но он был уже стар, и смерть вот-вот должна была забрать его. И тогда он попросил Нефритового императора позволить ему жить в кольце, чтобы учить тех, кто будет владеть им. Господин Неба пошел ему навстречу, взял дух мудреца и заключил в кольце.

— То есть мне достался учитель, который знает о ци все? — с огнем в глазах уточнил я.

Но Мытарь, как выяснилось, не закончил.

— Однако, собирая мудрость всю свою жизнь, Кун не овладел искусством наставничества. Зная много, больше всех из ныне живущих, он не научился передавать эти знания. Поэтому, согласно легенде, владелец нефритового кольца сосредоточения должен обладать поистине железной волей и упорством, чтобы принять накопленные знания.

Ну, естественно! Всегда будет подвох! Это же китайцы, они по-другому просто не умеют! Вот тебе, Леша, личный тренер, мастер спорта по ци и вообще лучший из лучших. Он сделает из тебя настоящего избранного, только… учить не умеет. А его методы… Что ж, один из них я уже испытал на себе.

При этом нельзя сказать, что мне не помогло. «Шепотом» после купания в горном озере, куда он меня скинул, я овладел. И если для того, чтобы научиться всем возможным для меня техникам, нужно терпеть сумасбродного учителя, я готов, черт меня дери!

В конце концов, нельзя изменить мир, меняя мир. Начинать нужно с себя.

Глава 27. Полководец учится применять опыт прошлого

Китайский доспех военачальника, конечно, не европейская рыцарская сбруя, которую надеть без помощи нереально, но одному с ним справиться все равно сложно. Поэтому вокруг меня сейчас и шуршал Ванька-ординарец, а я стоял, разведя руки в стороны, и не мешал пацану работать.

Сперва, поверх нижней рубахи и штанов, халат. Не тот повседневный, легкий и, надо признать, очень удобный. Нет, сегодня моей одеждой был боевой, плотный и тяжелый балахон из нескольких слоев синего шелка, между которыми уложена подкладка из конского волоса, защищающего от скользящего удара или не сильного укола. По сути — поддоспешник.

Затем сама броня. Нагрудник — кожаная основа, с нашитыми на нее внахлест металлическими пластинами. Пояс, на который крепится юбка — две полосы из кожи и чешуи, защищающие бедра и колени. Наплечники, каждый из которых монтируется отдельно к нагруднику и руке сложной системой шелковых шнуров. Боевой пояс — широкая полоса толстой кожи, усиленная железными бляхами. Поверх него кушак синего цвета. Рукавицы, подбитые тем же конским волосом и с чешуей по внешней стороне ладони. Сапоги, усиленные в голеностопе толстой, негнущейся кожей. И, наконец, шлем.

То есть сперва шишка на макушке, схваченная синей лентой, потом кожаная шапочка с утолщением, куда этот волосяной узел вставляется, и только поверх всего этого шлем. Не цельнокованый, а собранный из бронзовых пластин, сшитых синим шелковым шнуром.

В общем, для человека, который на передовую не полезет ни при каких обстоятельствах, я был защищен по самому высокому классу. С другой стороны — передовая имеет дурное обыкновение докатываться до тыла в случае поражения. А оно, поражение в смысле, маячило на горизонте. Так что все не зря.

— Готово, господин! — доложил Ванька и отступил в сторону.

Я взял со стола круглое бронзовое зеркало размером с десятидюймовый планшет и посмотрел, что получилось. На меня оттуда глянул серьезный китаец с аккуратными усиками и тонкой бородкой. Каска, в смысле шлем, подчеркивала мужественность этого человека, несмотря на то, что в ее защитных качествах я сильно сомневался. Но в целом я был доволен образом, который сложился. Настоящий полководец, команды которого хочется выполнять.

Не знаю, сколько в этом утверждении правды. Вполне возможно, что я занимаюсь самовнушением, но в моем положении выбирать особенно не из чего. Танцы уже начались, мандражировать поздно — выходи на танцпол.

— Ну, раз готово, пошли, — сказал я и вышел из шатра.

Моя армия тоже была готова. Тысячи солдат и младших командиров уже заняли свои места в строю. Ровные ряды подразделений, над которыми реяли знамена и флажки десяток, внушали уверенность в победе. Ровно до тех пор, пока не посмотришь на войска противника. Которых было значительно больше.

Генерал желтоповязочников, Юн Вэйдун, привел под стены Пояна почти шестьдесят тысяч человек. Почти в полтора раза больше тех сил, что были у меня под рукой в поле и прятались сейчас за городскими стенами. И это нифига не внушало уверенности!

Ординарец придержал стремя, я вскочил на коня и, не дожидаясь его — зная, что Ванька последует за мной с задержкой в один удар сердца, — поехал к небольшому холму, который был выбран как командный пункт. Там меня уже ждали капитаны и несколько младших командиров, подразделениям которых отводилась особая роль в битве.

Мой приезд все отметили «полевыми» поклонами. Альтернативное воинское приветствие, что-то вроде наклона головы с едва заметным движением корпуса и сведенными на уровне груди руками. Можно сказать, без церемоний. Я ответил собравшимся в том же стиле, ни к кому конкретно свой поклон не обращая, и поймал себя на том, что едва сдерживаю дрожь в руках. Черт, как же я, оказывается, волнуюсь-то!

И было от чего. Войска желтых вышедшей из берегов рекой перекрывали доступ к городу. В большинстве своем армия Юн Вэйдуна состояла из пехоты. Конницы противник имел немного, а та, что была, серьезной угрозы не представляла. Легкая, годная только бегущих преследовать да беззащитных стрелков резать. На флангах я заметил сотни три конных арбалетчиков, но и они погоды не сделают.

А вот пехота опасения, определенно, внушала: в первую очередь своим количеством и во вторую — качеством вооружения. Это уже была не та голытьба, которая составляла основу войск повстанцев, как было в начале смуты. Тогда, по словам того же Пирата, даже встретив армию в пятьдесят тысяч, военачальник, имевший под рукой впятеро меньше войск, мог рассчитывать на сравнительно легкую победу. Сейчас все изменилось.

Основу построения составляли такие же, как у меня, алебардщики с копьями-клевцами гэ. У большинства солдат даже броня имелась, но такая, китайская. Как копеечный замок на хлипкой двери — от честных людей. Кожаные полосы, сшитые между собой в нагрудник, кожаная же шапочка, как мой подшлемник. И, собственно, все. Пробить такой доспех мечом, стрелой или копьем труда не составляло. Основная функция брони тут, похоже, заключалась в придании сброду единообразного вида армии.

Но были и хорошо укомплектованные подразделения. Центр так вообще выглядел внушительно. Полный ламеллярный доспех, как у моих телохранителей или у «нефритовых драконов», нормальные шлемы с защитой щек и шеи. Мечи, щиты, гунь дао, вездесущие алебарды-гэ. Серьезные ребята, в общем.

Лучников тоже хватало. Вчера при «облете» позиций противника я насчитал примерно десять отрядов по пятьсот человек. Сейчас обнаружил еще пять выдвинувшихся вперед и ожидающих наступления построения. Арбалетчиков у желтых не было, кроме конных, что не могло не радовать.

Я смотрел на все это и никак не решался отдать приказ атаковать.

Вроде вчера еще все три раза просмотрел, никаких ловушек не обнаружил и назначил атаку на утро, а теперь сижу в седле и боюсь начинать наступление. Оглядываю войска врага и ищу подвох. Точнее, повод не начинать эту мясорубку.

Но и не атаковать нельзя.

Войска Юн Вэйдуна обложили город со всех сторон. Основные силы переместили лицом к моей армии, но оставили и резервы, которые помешали бы защитникам осуществить вылазку. Командир желтых мог себе этого позволить — с такой-то численностью! А вот у меня даже на засадный полк людей не хватало.

Но, не поспеши мы на выручку, город Юн Вэйдун взял бы за три-четыре дня. С небольшими, кстати говоря, потерями. Сколько там в гарнизоне оставалось? Около тысячи копейщиков, которых я сам здесь оставил, порядка трех тысяч раненых под Синьду бойцов, отправленных сюда лечиться, ну и пусть еще тысяча-полторы горожан, которые возьмут в руки оружие и будут сражаться. Итого — пять с половиной тысяч. Достаточно, чтобы сдержать вдвое превосходящие силы врага, но не такую ораву.

С моим появлением у защитников появилась надежда. Зыбкая, но все же. Ведь я избранник Гуаньинь, Белый Тигр, у которого под рукой пятьдесят тысяч воинов и самый богатый землевладелец юга в тестях. Но это на словах, а по факту я располагал куда меньшей армией.

На старте компании против Синьду она насчитывала сорок восемь тысяч шестьсот двадцать человек. Шесть тысяч я безвозвратно потерял под Синьду. Три тысячи уехали в тыл ранеными и теперь являлись гарнизоном Пояна. Еще три — оставил в захваченном городе в качестве гарнизона, достаточное количество, чтобы в случае чего отбиться от Ля Ина. Если я в нем ошибся.

То есть у меня было тридцать шесть тысяч бойцов. Четыре тысячи конницы, включая конных арбалетчиков, почти восемь тысяч стрелков, из которых только две были лучниками, а остальные арбалетчиками. Шесть тысяч тяжелой пехоты, включая два отряда по тысяче «нефритовых драконов», две тысячи «стражей реки», копейщиков с тяжелыми ростовыми щитами, и две «защитников юга» — мечников в ламеллярных пальто и щитами. Остальные были легкой и средней пехотой, со щитами и без, но преимущественно вооруженные многофункциональными алебардами-гэ.

И тесть, который уже получил сообщение с просьбой о помощи, никак не мог успеть к празднику.

А атаковать нужно было обязательно.

Вчера я даже не стал задавать вопрос «почему» на военном совете. Сам понял — набрался уже опыта. Во-первых, такого подарка судьбы я больше никогда не получу. Юн Вэйдун пошел на Поян не всеми силами, а собрав «только» шестьдесят тысяч из доступной ему сотни. Если мне удастся разгромить его здесь, фракция Желтых повязок на юге, считай, обречена. Вместе с тестем мы зачистим их владения за полгода, если не быстрее. Оставшиеся соседи: Сунь и Чжоу, — либо вольются в мое княжество на условиях вассалитета, либо будут насильственно присоединены до конца год.

Во-вторых, в городе находится Юэлян. Да, там, конечно, еще десятки тысяч человек проживает и все они пострадают, если желтые победят. Но по-настоящему меня интересовала только будущая жена. И дело не в большой любви — откуда бы ей взяться после двух официальных встреч и одного полета с дерева? — хотя девушка мне, несомненно, нравилась. Настоящая причина моего беспокойства лежала в плоскости союза с Чэном.

Если Юн Вэйдун возьмет город, она может погибнуть. Знатных людей, конечно, старались брать в плен, чтобы потом получить выкуп или рычаг воздействия на переговорах. Но штурм города — штука такая, непредсказуемая. Солдатня, опьяневшая от крови, может ворваться в дом и пропустить мимо ушей приказы своих командиров. Особенно увидев перед собой девушку.

А смерть Юэлян поставит крест на союзе с Чэном. Из друга и мецената он тут же превратится в самого мстительного сукиного сына, которого только знал Китай. За младшую и любимую дочь он горы сроет до основания, не то что добьет обескровленную двумя тяжелыми битвами фракцию Вэнь.

То есть атаковать нужно было обязательно. Даже с такими призрачными шансами на победу. И не бог весть какими техниками ци. Надежда была только на «домашнюю» заготовку, которую мы с капитанами придумали по пути, но не имели достаточно времени, чтобы откатать ее на учениях хотя бы с десяток раз. Так, на марше раза четыре, и все.

«Ты уверен в этом построении, старший брат?»

Лю Юй, оказывается, тоже нервничал. Еще бы! Я ведь настоял на необходимости использовать экспериментальный строй, да еще и традиционный поединок перед битвой отменил. Богатырь в итоге оказался не у дел. Ему не нужно было ехать перед строем, вызывать противника на бой, а потом ломать его на глазах у сотни тысяч зрителей. Очень он переживал, что не сможет поднять боевой дух войска перед сражением, оттого и нервничал.

«Верь мне! — я постарался вложить в слова мыслеречи всю уверенность, которая у меня имелась. — Такого Поднебесная еще не видела!»

— Начинаем, господин? — не выдержал уже Мытарь. Внешне спокойный, он тоже очень переживал за использование нового строя.

Да все переживали! И Пират, заявивший, что так не воюют, и Прапор, считающий, что не обученные толком новому порядку солдаты при первом же ударе дрогнут и побегут, и Амазонка, утверждающая, что функция конницы заключается в реализации других задач, а не тех, что я ей нарезал. Даже Ван Дин, мой верный и отважный оруженосец, сомневался — я об этом судил по его беспокойным взглядам. Но тому хотя бы хватало ума не критиковать Стратега.

На вчерашнем совете, определяя план сражения, я был вынужден задавить всех авторитетом. Отбросил завиральные планы капитанов, прекрасно понимавших, что линейного сражения с превосходящими силами противника мы не выдержим, и рявкнул. Произнес пламенную речь, в которой поставил вопрос ребром — мол, раз я Стратег и избранный чемпион богини, то давайте мне как-то верить, что ли! Иначе нафиг вам идти за человеком, решения которого вы решили оспаривать.

Рискованный был план, что и говорить. Капитаны ведь могли развернуться и уйти — предложений на рынке труда куда больше, чем претендентов. И я бы ничего им не смог сделать. Но они остались. Поверили мне. В меня. И я просто не мог облажаться. В противном случае уже к вечеру сегодняшнего дня не будет никакой фракции Вэнь.

— Да, — ответил я на вопрос советника. Еще раз оглядел всех собравшихся и поднял правую руку.

Десяток сигнальщиков тут же вскинули над головами голубые флажки с иероглифом «вода». Это была еще одна моя тактическая придумка. Я разработал новую систему сигналов, заменив традиционные «стрелы», «копья», «мечи» и «конница» на значки стихий. И до икоты заинструктировал младший комсостав о правилах их применения.

С минутной задержкой, пока сигнал доходил до подразделений, войска начали движение. Но не вперед, на врага, а смешиваясь и вновь перестраиваясь уже в новые, неизвестные для желтых порядки. Копейщики, тяжелая пехота, стрелки стали сливаться друг с другом, заставляя командующего вражеской армии (я очень на это надеялся!) нервничать. Около десяти минут продолжалось это броуновское и лишенное на сторонний взгляд смысла движение — и вот на поле грядущей битвы собралось совсем другое построение.

Ровные квадраты испанских терций, прикрытые на флангах конницей.

Дома я не был большим любителем военной истории. Строго говоря, лишь последние полгода, с того момента, как Гуаньинь начала готовить мой дух к переселению в тело Стратега, я стал читать литературу по тактике и стратегии. Да и то применительно к древнему Китаю. Но невозможно же залезть в Википедию и не узнать что-то, что вовсе не относилось к поисковому запросу.

Так я прочитал про придумку испанских стратегов. Точнее, про их творческую переработку швейцарских баталий, бывшей, в свою очередь, новым взглядом на греческие фаланги и римские легионы. Строй, который совмещал в себе сразу и пикинеров, и стрелков. Который невозможно обойти с фланга и с тыла. Который мог атаковать в любом направлении, одновременно продавливая строй врага и засыпая его стрелами.

Понятно, что внятного огнестрела (фейерверки и сигнальные пороховые петарды не в счет) у меня не было, и роль стрелков в терциях выполняли обычные арбалетчики. С другой стороны, тут и стальных кирас не водилось, так что и их должно было хватить.

Чтобы минимизировать путаницу — все-таки смешивать разные подразделения без внятной муштры чревато, — я призвал на помощь манипулярную тактику римской армии. Переработанную с учетом местных реалий — под сотни.

В первых рядах, как и положено, стояли обладатели самых крепких доспехов: драконы, стражи и защитники. Через одного вместо профильного оружия они получили пики — наскоро наделанные из ровных бамбуковых стволов с насаженными на них наконечниками клевцов-гэ. Этого добра у меня в обозе было много, так что я не экономил.

За ними располагалась пехота полегче, а внутри построения укрывались стрелки, чьей задачей было стрелять поверх голов товарищей, когда те опускались на колено. Ну и завершала это все конница, разделенная на небольшие отряды, в обязанность которой вменялось противодействовать прорывам вражеской кавалерии.

Конечно, я не собирался просто двинуть терции вперед и сим победить. Тактику испанской пехоты шестнадцатого века я рассчитывал дополнить придумкой русского полководца графа Румянцева из века восемнадцатого. Тот, сражаясь с турками и имея семнадцать тысяч пехоты, сумел разгромить армию в сто пятьдесят тысяч. На марше мы несколько раз прогнали движения в таком порядке и вроде добились того, чтобы при движении строи не разбивались. Осталось посмотреть, как это все пройдет испытание боем.

В общем, с точки зрения военной стратегии получился настоящий павлино-утко-еж, но чего еще было ждать от человека, который военную историю изучал по Вики?

— По подразделениям! — приказал я, и капитаны, отдав честь, поскакали каждый к своей терции.

Еще одно нововведение, которое я решил испробовать. Каждый из моих капитанов был очень серьезным бойцом в рукопашной. Их задачей, кроме наблюдения за сохранением боевых порядков, было еще и затыкание дыр. Собой. Ну и работа в качестве центра связи с полководцем, я же телепат, хех.

— С Богом, — шепнул я себе под нос.

Через несколько минут неизвестные в древнем Китае терции двинулись вперед. Десять ровных (пока еще!) квадратов, каждый плюс-минус по три тысячи человек. Полки держали дистанцию на два полета стрелы друг от друга, то есть оставляли достаточно места, чтобы у вражеского полководца появилось искушение ударить в эти «слабые» места.

Пройдя три ли, формации остановились. Что бы я там себе ни думал, под моим началом были не профессиональные испанские ветераны, которые не боялись ни Бога, ни черта, и умели наступать там, где другие бежали. Мои солдаты не были обучены полноценному бою в терции, и я это понимал. Максимум, на что я мог рассчитывать, — это короткий марш в новом построении, а потом стояние в обороне, у которой нет ни тыла, ни фланга.

Наступил момент истины. Если я сделал все правильно, сейчас Юн Вэйдун видит перед собой армию, численно уступающую его войску, которая начала наступление, а потом испугалась и не желает идти дальше. Чтобы усилить это ощущение, от трех центральных терций стали отваливаться специально отобранные отряды, которые тут же устремились в тыл.

— Давай, Вэйдун! Такой шанс! — шептал я сквозь зубы, торопя вражеского полководца принять единственно правильное решение. — Бей! Враг дрогнул, даже не вступая в бой! Надави! Ну же!

И генерал желтых дал. Видя пока еще редкие ручейки беглецов, он двинул свои порядки вперед. На ходу его отряды перестраивались с тем, чтобы окружить отдельно стоящие терции, и ударами с нескольких сторон раздавить их.

Втягиваясь таким образом, в ловушку.

Глава 28. Военачальник узнает о роли духов в масштабных сражениях

Ну, я надеялся, что движутся они в ловушку, а не встали на путь, который приведет их полководца к славе как самого удачливого военачальника Поднебесной, способного разбить неприятеля, не вступая с ним в бой.

О самом Юн Вэйдуне я знал не слишком много, лишь некие общие сведения, которые были доступны Мытарю еще из чтения имперских архивов. Генерал Желтых повязок был идущим по Пути. Исходно — Героем, как мой Пират, но с рядом, скажем так, некоторых отклонений, которые дало учение Желтого Неба. Традиционный для ханьцев Путь, основанный на первостихиях, он дополнил даосскими практиками, которые превратили его, говоря языком компьютерных игр, в мультикласс.

Большего мне советник рассказать не смог, так как свои способности Юн Вэйдун особенно не светил. На административном поприще он тоже себя ничем особенным не проявил, да и в военном плане брал не тактикой со стратегией, а «большими батальонами». Но, предположительно, владел какими-то колдовскими дисциплинами.

Да, я понимаю, как это звучит — а ци, типа, не магия? Да, магия. Основанная на использовании энергии, направленная на усиление тела, духа и разума. Но Путь желтых иначе, как колдовством, называть было сложно.

Они ставили себе на службу духов и в результате превращались кто в заклинателя, кто в призывателя. Неприятные ребята, я с их колдунством очень плотно познакомился, когда первый квест богини выполнял и за Соловьем-разбойником гонялся.

Так что я ждал, когда вражеский полководец жахнет чем-нибудь, похожим на дождь из медуз по моей армии, но тот либо приберегал заклинание на последний момент, либо ничем подобным не владел. И тогда я сосредоточился на управлении войсками. Противник к этому времени вышел на дистанцию стрельбы из лука.

Юн Вэйдун атаковал в классических формациях. Впереди застрельщики, за ними пехота, немногочисленная конница держится пока в отдалении — ей работа позже будет. Построение, насколько я могу судить — «Крылья журавля». Войско разделено на два крупных блока, надвигающихся на мои силы под небольшим углом. В классическом линейном бою подобный строй заставляет противника растягивать сектор стрельбы и создает угрозу охвата флангов, но мне по этому поводу и так переживать было бессмысленно.

Как обычно, бой начали стрелки. Лучники «желтых» обрушили на мои стоящие неподвижно терции настоящий ливень стрел. Били прямо, по небольшой настильной траектории, стреляли навесом, целя в центр построений.

Ожидая этого, я распорядился наделать множество простых бамбуковых щитов, наскоро обитых кожей, которые без труда держали вражеские стрелы и спасали середину построения от обстрела. Передние же ряды были надежно скрыты ростовыми щитами.

Точнее, я думал, что щиты будут спасать. Но, как оказалось, не всех. Самая крайняя слева терция вдруг потеряла плотность построения, и я скорее догадался, чем увидел, что стрелы без всякого препятствия бьют навесом в глубину построения.

Продолжалось это не слишком долго, буквально несколько залпов, но потери крайняя коробка успела понести серьезные. Стоящие по внешнему периметру более профессиональные и хорошо защищенные бойцы практически не пострадали, а вот центр выбило едва ли не наполовину.

«Тигр говорит Карпу. Доложи, что произошло?»

Моих капитанов на все коробки не хватило. Четыре терции возглавили Бык, Пират, Прапор — даже Мытарю, насквозь гражданскому специалисту, пришлось встать в середину построения одной из терций. Амазонка осталась на командовании конницей, а я должен был видеть всю картину целиком, чтобы своевременно отдавать нужные распоряжения. Так что пришлось изыскивать в войсках одаренных, которые достигли минимум пятого разряда на своем Пути. Мне была безразлична из специализация, годились даже Секретари и Лекари, лишь бы умели принимать мысленные команды Стратега.

Карп — в смысле, звали его Бао Мулин — был Стражем. И я как-то рассчитывал, что его терция меньше других пострадает от обстрела.

«Духи! — истошно заголосил у меня в голове командир десятой терции. — Колдун напустил духов прямо внутрь боевых порядков! Солдаты запаниковали, побросали щиты! В это время лучники врага стали стрелять!»

Вот Юн Вэйдун и нанес удар, а мой план стал рассыпаться как карточный домик! А я-то почти поверил, что нам удастся победить врага более современной тактикой. Куда там — тут же магия, блин, везде и всюду! Какие тактические изыски спасут, если враг просто пускает в центр построения призраков.

«Тигр говорит Карпу. Доложи о потерях!»

«Сотни!»

Содержательно. Спасибо. Сразу стало понятнее и спокойнее.

«Тигр говорит Карпу — отступай! Иди на сближение с порядками Феникса».

Лучники желтых продолжали посылать в моих солдат залп за залпом, но больше такого опустошения не приносили. Остальные терции не были атакованы призраками и держали щиты, а полк Карпа уже отступал — спасибо хоть не бежал!

Я не стал себя успокаивать, говорить: «Это еще не конец!» Во-первых, действительно не конец. Только начали. Во-вторых, паниковать нельзя было ни в коем случае. Да, я получил удар там, где не ждал, но потери пока не критичны. А враг уже разменял свою возможность и какое-то время будет не способен повторить свой фокус. Наверняка у колдовства желтых тоже есть откаты. Принципы-то одни.

За десять залпов пострадавшая терция отступила за пределы дальности стрельбы лучников, а остальные мои войска успешно сдерживали обстрел. Кое-где стрелы, конечно, находили щель и выводили то одного, то другого бойца из строя, но это были не те масштабы. Построения держались.

Наконец, видя, что урона другим «черепахам» нанести не удается, Юн Вэйдун отдал приказ наступать пехоте. Лучники втянулись за наступающими порядками с тем, чтобы продолжать стрельбу уже преимущественно навесом.

Двигалась армия желтых все в тех же «крыльях», но держать это образцовое построение ей удавалось недолго. Крыльями хорошо атаковать ровный строй, а не шахматное поле из десяти крупных коробок-терций. А они еще и держатся так разрежено, что просто напрашиваются на то, чтобы вогнать им клин между отрядами.

Сопротивлялся соблазну Юн Вэйдун минут, может, пять-шесть. Как раз столько, сколько потребовалось его тяжелой пехоте, чтобы выйти на дистанцию метров в двадцать от моих порядков. А потом со своего наблюдательного пункта — «небесный взор» пока не активировал, сберегая долго откатывающуюся технику для более острых ситуаций, — я увидел, как получившие команды войска стали втягиваться в оставленные для них лакуны.

На таком расстоянии это выглядело так, будто огромный спрут выпустил щупальца и теперь протягивает их между замершими в неподвижности коробками пехоты.

— Окружают! — с тоской в голосе протянул ординарец, вместе со мной наблюдавший за маневрами войск противника.

Он, несмотря на юный возраст, уже успел потаскаться по битвам и пребывал в абсолютной уверенности, что построение войск должно быть монолитным. И теперь, видя, как квадраты терций охватывают враги, уверился в том, что Стратег, то есть я, попросту принес свою армию в жертву.

А я вот великим полководцем не был, благодаря чему догматизмом не страдал. Но, будучи продуктом информационного общества, верил в то, что любая наука, в том числе и военная, с течением времени развивается. А значит, построение и тактика восемнадцатого века имеют преимущество перед тем, что могли предложить полководцы третьего.

Конечно, еще играла роль — и немалую! — выучка войск. Когда солдат знает свое место понимает, как действовать в той или иной ситуации, и строй становится крепче. И я при всем желании не мог быстро научить привыкших к линейной тактике бойцов действовать повзводно. Поэтому и атаковать в новом построении не собирался. Вышли на позицию, остановились, позволили себя окружить — уже хорошо.

И то чуть одну из терций не потерял! Сейчас «карпы» отступили, заняли позицию за выдвинувшейся вперед коробкой Мытаря, которого я тоже держал в тылу. Им пока ничего не угрожало, но в огневой мощи они уже потеряли. И в воинском духе.

С момента, когда войска противника начали втягиваться в оставленные для них щели, я перешел на ручное управление. «Шепот ветра» как радиостанция, одаренные в качестве ретрансляторов приказов и громкоговорителей… Глядишь, и втащим!

— Не паникуй, Ванек! — с преувеличенным спокойствием отозвался я на паническую реплику адъютанта. — Давай-ка посмотрим, как эта вся штука в реале работает.

Нашел взглядом в центре одной из терций личный флаг Пирата. Оценил обстановку вокруг его отряда — полное окружение. Вызвал его на связь.

«Тигр говорит Пирату. Левая рука — залп!»

Введенные мной правила радиопереговоров пришлись Ган Нину очень по душе. Такое ощущение, что бывший речной разбойник слышал в них магические формулы — с таким энтузиазмом их использовал.

«Пират говорит Тигру, — услышал я в голове его вечно насмешливый голос. — Принял, выполняю».

Через десять ударов сердца внешний строй его левого фланга присел на колено, и в спины вражеских солдат ударил ливень арбалетных болтов. Всего один залп, но какой урон! Желтые не ожидали такой подлости, соответственно, и не были готовы защищаться от стрелков. Даже отсюда, с полутора километров от места сражения, я видел, как поредел строй вражеских солдат, «втиснувшийся» между коробками Пирата и Прапора.

Желтые, что естественно, тут же повернулись лицом к опасности. Выставили вперед щиты, ожидая повторной атаки. Даже двинулись на стремительно поднявших щиты «защитников». А я уже связывался с мастером-интендантом.

«Тигр говорит Прапору. Правая рука — залп!»

Уже в его коробке опустились на колено «защитники», а арбалетчики выстрелили в спины не ожидавшим этого пехотинцам врага. На такой дистанции даже хорошие доспехи, традиционно менее прочные сзади, не могли защитить от болтов.

«Тигр говорит Быку. Лицо — залп!»

Остатки оказавшихся между трех терций солдат противника получили очередной арбалетный зал. И, не выдержав, бросились бежать. Не все, конечно, только те, что на своей шкуре испытали действие острых зубьев приготовленной для них западни. Но и это уже было доказательством того, насколько успешна новая тактика!

Я воинов желтых вполне понимал: куда ни повернись — всюду задница! Как в таких условиях сражаться? Только бежать! Ну ничего, сейчас до всех остальных дойдет!

«Тигр говорит Мытарю. Правая рука — залп!»

«Тигр говорит Фениксу. Спина — залп!»

«Тигр говорит Броненосцу. Лицо — залп!»

На воинов противника было жалко смотреть. Стрелы летят со всех стороны, товарищи гибнут один за другим, а враг, словно издеваясь, врукопашную не лезет. Юн Вэйдун за каких-то десять минут этого странного сражения полностью утратил инициативу. Его воины, не умеющие биться в таких условиях, метались от одной моей коробки к другой, получая в спины и бока все новые и новые залпы.

Некоторые подразделения желтых, особенно попавшие под кинжальный огонь центральных терций Быка, Пирата и Прапора, куда были выделены лучшие стрелки, бежали. Некоторые пытались отступать, сохраняя построение. Другие же бросались на щитовой строй «защитников», «стражей» и «драконов» в надежде разбить построение.

Дождавшись, когда влившихся в щели между квадратами войск станет поменьше, я отдал еще один приказ: «Тигр говорит всем! Отряды смыкаются в единый строй!»

Это был очень рискованный маневр. В движении необученные такому порядку ведения боя китайцы могли разрушить строй и стать легкой добычей для вражеских стрелков и пехотинцев. Но те были настолько деморализованы разгромом, что помещать даже не пытались.

С небольшой паузой терции начали смыкать ряды. Неторопливо, как асфальтоукладчик, они двинулись навстречу друг другу, перемалывая по пути тех, кто не успел убраться с дороги. Через пятнадцать минут на поле вместо десяти квадратов, раскиданных в шахматном порядке, появились две линии, вставшие одна за другой. Между которыми, отрезанные от своих товарищей, оказались зажаты несколько сотен тяжелых пехотинцев.

«Тигр говорит Карпу, Фениксу, Броненосцу, Мытарю и Лекарю. Лицо — залп! Тигр говорит Быку, Пирату, Прапору, Удаву и Журавлю. Спина — залп!»

Задние ряды первой линии и передние ряды второй опустились на колено. Десять залпов, бьющих со всех сторон, выкосили застрявших между ними желтых подчистую. Около сотни, может, и выжило, но они уже не помышляли о том, чтобы сражаться. Бросали оружие, кидались лицом на землю, поднимали руки. Для них битва закончилась.

Оставшиеся перед первой линией моих порядков войска Юн Вэйдуна, спешно перестраивались и помешать избиению своих товарищей никак не могли. Для генерала желтых первое столкновение закончилось потерей нескольких тысяч человек — я оценивал их примерно в шесть тысяч убитых и раненых. И теперь он пытался понять, что может противопоставить моей армии.

Пришло время его напугать.

«Тигр говорит всем! Разомкнуться. — И через несколько минут, когда маневр был не без труда, но исполнен: — Сто шагов вперед!»

Первая линия привычного построения неторопливо двинулась вперед. Кое-где строй завалился, но командиры сумели быстро выправить этот огрех. Щиты выставлены вперед, над головами центра — бамбуковые фашины. Желтые начали было стрелять по надвигающимся порядкам, но быстро сообразили, что просто впустую переводят боеприпасы, и прекратили огонь. Ощетинились копьями и ждали.

«Тигр говорит всем. Стой!»

Пять полков вышли примерно на пятьдесят метров перед врагом и остановились. За ними в шахматном порядке замерли еще пять терций. Думаю, кое-кто из желтых, выживших в первом столкновении, начал кричать, предупреждая товарищей о том, что сейчас произойдет. И это им немного помогло. Во всяком случае, после первого залпа, сделанного моими арбалетчиками, строй врага не распался, а вполне уверенно отразил удар.

«Залп!»

Я отдавал этот приказ через нерегулярные промежутки времени, чтобы противник не смог приноровиться к ритму стрельбы. И оно работало! Стрельба из арбалетов хоть и не выкашивала врагов так, как это происходило раньше, но все же урон, и чувствительный, наносила. Ровно такой, чтобы стоять дальше и терпеть его было равносильно поражению.

На пятом залпе Юн Вэйдун не выдержал и вновь скомандовал наступление. С ревом морского прибоя тысячи людей бросились на мои порядки.

Я ждал. Смотрел на происходящее, вцепившись руками в луку седла, что не позволяло от чрезмерного волнения грызть ногти, и ждал. За несколько ударов сердца желто-коричневая волна достигла черно-синих скал терций, ударила в них всей своей мощью, но не смяла. Баталия, терция или более позднее каре тем и славилась, что могла выдерживать во много раз превосходящий натиск противника. Глубина строя, внутри которого легковооруженные воины сейчас упирались в спины своим хорошо защищенным товарищам, помогла выстоять.

Людская волна втянулась в проломы, окружила коробки терций со всех сторон и принялась подтачивать их. Натиск желтых был настолько силен, что кое-где они достигли второй линии построения, где, почти не потеряв инерции, врезались в щитовой строй.

Тут же закачался флаг Карпа — его терция, единственная из всех, понесла в самом начале сражения серьезные потери и, как я понимал теперь, до сих пор была деморализована. Воины дрогнули, на какое-то время удержали натиск врага, но, когда удары посыпались с фронта и обоих флангов, не выдержали и бросились бежать.

С моей позиции это выглядело так, словно от висящего в воздухе кома земли стали откалываться отдельные частицы. Сперва немного, но уже через пару минут «земля» сыпалась сквозь растопыренные пальцы сплошным потоком. «Карпы» бежали.

Я не стал даже пытаться связываться с их командиром — какой смысл? Что сейчас может сделать с перепуганным стадом один, пусть бы десять раз одаренный? Уверен, даже я со своим Воодушевлением не смог бы остановить бегства.

Вместо этого я вызвал Амазонку и приказал прикрыть разбитую терцию и сделать так, чтобы преследователи моих воинов на волне успеха не докатились до командного пункта. Сам повернулся к продолжавшим сражаться коробкам.

Они держались. Враг все еще превосходил их числом, первые пять полков были окружены со всех сторон, а вторые — держали врага по фронту. Но держали, черт их дери! Не сдавали не пяди позиции! Сообразив и без моих команд, как действовать, они попеременно, правда, без внятного согласования, выпускали залпы стрел в бока и спины желтых, но били без особого успеха.

Надо бы и мне к этой игре подключаться. Активировать сберегаемую до сих пор технику «небесного взора» и точечно указать, куда, кому и когда бить.

Покрепче ухватившись за луку седла — там, похоже, отпечатки моих пальцев останутся, — я устремился духом в небо. Совершил быстрый «круг почета» над полем битвы. Убедился, что резервов Юн Вэйдун практически не оставил — только небольшой заслон на случай прорыва защитников Пояна. И рванул было к сражению, но тут заметил, как из ворот осажденного города высыпают люди.

Со всей доступной моему духовному зрению скоростью я устремился к ним. Два удара сердца — и передо мной предстала картина, от которой кровь в жилах застыла. Три (плюс-минус) тысячи человек пехоты и максимум сотня конницы, во главе которой красовалась одетая в мужской костюм и броню, но по-прежнему узнаваемая фигурка. Юэлян Чэн.

Она размахивала мечом, что-то выкрикивала, и, подчиняясь ее приказам, защитники города строились в атакующий строй, который вскоре должен быть ударить в порядки желтых с тыла.

Чертова девка с занозой в заднице! Сидела бы в городе, чего ее за стены понесло?! Она что, не понимает, что создает угрозу всему, чего я тут уже успел добиться? Если сейчас Юн Вэйдун сообразит, какой подарок скачет к нему в руки, всем моим достижениям хана! Дочка Чэна попадет в плен и хорошо, если не погибнет!

Че-е-ерт!

На остатках отпущенного мне техникой времени, я вернулся к сражению, пролетел над каждым из своих полков, фиксируя в памяти каждую деталь, но не тратя времени на ее осмысление. И вернулся в тело. Выматерился на русском — гуаньинь-переводчик так и не научился справляться с ненормативным великим и могучим — и принялся отдавать приказы.

«Тигр говорит Быку. У тебя по левую руку желтые давят на порядки Прапора. Дай залп им в спину».

«Тигр говорит Пирату. Не переходи в контрнаступление, твоя задача стоять. Если откатились, дали возможность маневра, стреляй по отступающим, но не преследуй!»

«Тигр говорит Мытарю. На твой строй самое слабое давление. Помоги Фениксу».

И так далее. За каких-то пару минут я убедился, что хаос на поле боя вполне управляем, войска не дрогнули и успешно перемалывают залезших в ловушку желтых. Командиры терций были бодры и полны уверенности, что все получится.

«Тигр говорит Амазонке. — Я видел, как конница отсекла преследователей Карпа и вернулась на свои места. — Время. Вся пехота втянулась в бой, стрелки остались без прикрытия».

«Поняла. Выполняю».

«Еще одно… — я замолчал на пару секунд, принимая решение. Рушить план сражения из-за одной вредной китайской аристократки не хотелось, но планы ведь никогда столкновения с реальностью не переживают, верно? — Там моя невеста вывела защитников из города, собирается ударить желтым в спину».

«Не-е-ет! — мгновенно все поняла женщина. — Какие демоны ей нашептали эту замечательную мысль?!»

«Посмотри, чтобы с ней ничего не случилось, ладно?»

«Сделаю, что смогу», — отозвалась Амазонка и «отключилась».

Я с удивлением осознал, что часть меня — трусоватого и самовлюбленного консультанта из «Эльдорадо» — желает гнать коня и нестись сломя голову на спасение своей будущей жены. Вот уж от кого не ждал-то!

Другая моя половина, хладнокровный Стратег, которым я тут понемногу становился и который спокойно отправляет в мясорубку битвы тысячи людей, требует оставаться на месте и наблюдать за сражением. В этом коротком, но яростном поединке победил второй. Не приводя никаких доводов, кроме одного — здесь ты нужнее.

И, как показали дальнейшие события, Вэнь Тай был прав.

В рисунке боя, наблюдаемом мной с холма, вдруг произошли изменения. Восемь из девяти терций продолжали сражаться, а девятая, причем одна из центральных под командованием моего побратима Лю Юя вдруг стала распадаться. За каких-то три-четыре минуты ровный квадрат, ощетинившийся пиками, превратился в расползающуюся кляксу, стремительно тающую в желто-коричневом море противника.

«Тигр Быку. Что происходит?» — позвал я побратима.

«Колдовство, брат! — отозвался тот. — Проклятое колдовство! Духи полезли из-под земли!»

Его тон был, как ни странно, спокоен — мыслеречь давала понять, какие эмоции испытывает говорящий. Что было удивительно, учитывая, что от терции Быка осталась хорошо, если половина. Зная богатыря, я понял, что он сейчас полностью сосредоточился на битве, точнее, даже на том, чтобы подороже продать свою жизнь. Чертов китайский самурай собирался умереть!

Нет уж! Такой роскоши я ему позволять не собирался! Он, значит, помрет, а мне Поднебесную спасать? Да я вообще неместный! Кому это надо вообще?!

«Тигр Пирату! Тигр Прапору!»

«Здесь, командир!»

«Слушаю».

«По Быку ударили колдовством. Его порядки разбиты. Он еще держится, но это вопрос времени. Начинайте сближение с его полком».

«Я зажат! — тут же откликнулся Прапор. — Стоять еще можем, но куда-то двигаться — нет. Строй не обучен…»

«Я справлюсь! — эхом откликнулся Ган Нин. — Выполняю!»

И тут меня посетила очень интересная идея. Самоубийственная, но интересная. Не давая себе времени ее как следует осмыслить, чтобы найти причины не делать того, что пришло мне в голову, я пустил коня вскачь, одновременно связываясь с одним из командиров терций второй линии.

«Тигр говорит Лекарю. Двигаюсь к тебе. Дай проход в задних рядах через пять минут».

«Зачем?» — услышал я в голове изумленный вопрос.

Одаренный не мог принять того факта, что Стратег лично прет на передовую. Я, в принципе, тоже, но конь моих сомнений не ведал и уже нес меня к войскам. За спиной, словно крылья, скакали полсотни телохранителей и верный Ван Дин.

— За надом! — зло прошептал я себе под нос без использования «шепота».

Глава 29. Стратег открывает новые возможности

Была у моего деда присказка, которую он использовал постоянно: «Простой, как три рубля после стирки». В детстве над ее смыслом я не особенно задумывался, в школьные годы даже применял к месту и не к месту. И как-то неважно было, что купюру в три рубля я вживую никогда не видел, как и то, во что она превращается после стирки. Но представлял, что все краски с деньги смывались, и она становилась чистым клочком бумаги, без всяких узоров и водяных знаков.

Прямо как мой план спасения битвы!

Я собирался лично возглавить терцию Лекаря, довести ее до потрепанного отряда Быка, там врубить «воодушевление» и спасти побратима. Точнее, убить сразу двух зайцев: вызволить быкоголового с его воинами и получить пассивку «Пыл», на которую у меня уже было десятипроцентное усиление. Там ведь в условиях открытия техники четко написано было: «Для получения данной способности полководец должен лично возглавить войска во время атаки или отражения нападения».

Лезть на передовую не хотелось. Я слишком хорошо понимал пределы своих возможностей как бойца, чтобы строить иллюзии, да и страшно было. Это Бык с Пиратом и Прапором слыли героями, участие которых может изменить расклад на поле боя и склонить чашу весов в нужную сторону. Я же был юнитом поддержки, ничего собой в ближнем бою не представляющий. Но сейчас именно техники Стратега могли привести к победе.

До нужной мне «коробки» я домчался за каких-то три минуты. Строй воинов дисциплинированно раздался в стороны, и я оказался в середине терции. Арбалетчики потеснились, но места все равно оказалось впритык. Лекарь, молодой совсем мужчина с безобразным шрамом через все лицо, лично встретил меня, протолкавшись через бойцов.

— Что вы собрались делать, господин? — спросил он.

Я не ответил сразу, впитывая в себя подробности окружения. Взволнованные, но не испуганные лица солдат, шум сражения совсем рядом, крики и лязг оружия. Отряд Лекаря находился во второй линии общего построения, и битва затронула лишь передний край. И то, насколько я мог видеть из седла, не слишком. Длинные пики держали врага на расстоянии, а арбалетчики посылали в сторону казавшейся сплошной стены желтых болт за болтом. Рукопашной как таковой не было.

— Спасать полк Лю Юя, — ответил я. Сориентировался, нашел метрах в трехстах впереди флаг Быка и приказал: — Командуй наступление. Идем медленно, больше давим, чем бьем, понял?

Лекарь по примеру Прапора залопотал что-то про неумение воинов ходить в новом построении и одновременно сражаться. Я оборвал поток его слов небрежным взмахом руки.

— Чжан, — парня так звали, — мы сейчас либо будем делать, что я скажу, либо задолго до наступления темноты станем трупами. Выполняй.

Мы с ним даже взглядами померились. Он уставился на меня, нет, не с вызовом — с вопросом в глазах: «Ты точно этого хочешь?» Я ответил гордо выпяченным подбородком и уверенным кивком. Хотя, если совсем честно, страшно мне было до… в общем, очень страшно!

Я находился в том самом месте, от которого планировал держаться на максимальном удалении. Мои порядки, изнутри совсем не смотревшиеся грозно, окружало множество людей, желающих мне смерти. Где-то неподалеку расположился колдун, вызывающий духов и разрушивший уже два моих боевых построения.

В общем, держался я только на какой-то идиотской браваде и желании во чтобы то ни стало доказать себе, что могу. Что именно могу, это уже второй вопрос, над ним я пока предпочитал не задумываться.

Лекарь первым отвел взгляд. Набрал в легкие воздуха и стал громко выкрикивать приказы. Его слова перекрывали шум сражения — тут все умеют в громкоговорители, кроме меня!

— Двигаемся вперед! На каждый второй шаг — удар пикой. На каждый двадцатый шаг — стоим. По команде «залп» первые ряды садятся и дают возможность арбалетчикам стрелять. И-и-и, вперед! Раз!

Махина, состоящая из почти трех тысяч человек, качнулась и не очень уверенно двинулась в заданном направлении. Сперва солдаты шагали вразнобой, но уже после первого арбалетного залпа поймали ритм.

Я, как и телохранители с Ванькой, спешился, двигаясь за арбалетчиками ведя на коня в поводу. Верховой в таком построении больше помеха, да и мишень для лучников противника слишком соблазнительная. А я хорошо помнил, чем кончилось предыдущее участие Вэнь Тая в ближнем бою.

— Два! Удар! Копья назад! Три! Четыре! Удар! Копья назад! Пять…

Лекарь даром что специализировался на врачебных техниках, командовал вполне уверенно и грамотно. Под его счет терция медленно, но неудержимо двигалась вперед. В какой-то момент он сменил считалку, пропуская выкрики «Удар» и «Копья назад», из чего я понял, что мы продавили цепь противника и вышли на условно свободное пространство.

Даже на коня взобрался, чтобы осмотреться получше. Увиденное меня порадовало. Мы прошли уже больше половины дистанции до все еще сражающихся порядков Быка. Осталось преодолеть около ста метров, и пики моей терции упрутся в спины желтых, сражающихся с окруженным отрядом.

А вот с флангов, куда сместились враги, все было не так гладко. Пока мы шли, они не пытались атаковать, просто двигались параллельным курсом. Но стоило отряду остановиться, как забарабанили по щитам копья и мечи, а держащие фланги «стражи» принялись колоть наступающих. Хорошо еще, они не стали нападать во время движения формации. Находясь внутри строя, я уже куда четче понимал, насколько солдаты не обучены действовать в составе терции.

Даже с коня мой обзор оставлял желать лучшего. Сейчас бы «воспарить», глянуть, что там с Быком, дошел ли до него Пират, что вообще с общим построением? Жалость какая, что я не мог применять «небесный взор» так, как это делал мой предшественник. Насколько я понимал теперь, он не тратил всю минуту за раз, а летал ровно столько, сколько ему было нужно, выбирая отпущенное техникой время частями. Не знаю, может, на третьем разряде откроется такая возможность и у меня?

Но оставался «шепот». Им я и воспользовался.

«Тигр говорит Пирату. Что там с нашим быкоголовым? Его не спрашивал, не хотел отвлекать».

Вопрос получилось задать довольно небрежным тоном, словно я не выяснял, жив ли еще наш товарищ, а интересовался погодой. Ган Нин, впрочем, не обманулся.

«Пират говорит Тигру. Не переживай, командир! Уже дошли до его фланга, сейчас впускаем людей внутрь строя и усиливаем ими порядки. До самого Быка пока не добрались, он где-то рядом, судя по реву, что я слышу».

Я улыбнулся. Одолеть богатыря и правда было довольно сложно. Закалка тела позволяла ему на короткие периоды времени становиться почти неуязвимым, а чудовищная сила ударов заставляла врагов держаться от него как можно дальше. Я примерно представлял, как сейчас выглядит его бой с превосходящими силами противника.

Скорее всего, он стоит в кругу врагов, которые не решаются приблизиться, отбивает редкие удары, порой и сам выхватывая из рядов желтых несчастного, разделываясь с ним за долю секунды. Гунь дао в его руках мелькает с такой скоростью, что и не разберешь, куда и откуда будет нанесен очередной выпад. Страшный противник.

Но и таких на копья поднимают. Чуть больше слаженности, чуть больше упорства, и количество рано или поздно перейдет в качество. Ни одна закаленная кожа, никакой «Земляной Бастион» не способны защищать вечно. Нужно было поторопиться.

Я уже собрался донести свои соображения до Лекаря, как вдруг из земли, прямо у моих ног, полезли мертвецы.

Точнее, сперва я решил, что запнулся о чье-то тело — их тут немало валялось. В конце концов, мы сейчас шли по полю боя, через ряды желтых, которых перемалывали и выкашивали арбалетные залпы. Затем подумал, что один из убитых оказался недостаточно мертвым — возможно, его оглушили, и он только что пришел в себя поэтому схватил меня за ногу. Собрался было добить его мечом, который держал наготове, однако, опустив взгляд, увидел синюшную морду давно почившего китайца. Но не разложившегося мертвеца, а как будто призрака.

От неожиданности сердце, кажется, пропустило удар. Вроде я был уже достаточно закален местными реалиями, недавно вообще чуть со скелетом не переспал, а все равно перепугался, как кролик! Было что-то противоестественное в этой мертвой роже, как бы ни готовили к этому фильмы про зомби-апокалипсис.

Восстанавливая утраченное душевное равновесие, я старался мыслить не как перепуганный Леша, а как Стратег, решающий очередную задачку. Значит, Юн Вэйдун вновь нанес удар колдовством. Ясно-ясно. Ожидаемо так-то. Он увидел, как три терции сходятся вместе, и решил, что это отличная мишень для его некромантских способностей.

Раньше, правда, он насылал духов. Сам не видел, но если судить по докладам…

— Мертвецы встают! — почти сразу же заорал арбалетчик в пяти шагах передо мной. — Они внутри!

Как же мне сразу захотелось его убить. Нет ничего хуже, чем ситуация, когда в толпе людей один начинает орать такую вот дичь. Все сразу же начинают оглядываться, искать зомбей у себя под ногами, вместо того, чтобы идти вперед, или, как в случае с бойцами внешних рядов построения, следить за противником и защищаться от его ударов.

Так и произошло. Крик подхватили другие, строй заволновался, стал менее управляемым. Появились щели — то ли побежал кто-то, то ли пропустил удар снаружи, а место погибшего никто не занял. Воины внутри построения затянули кто молитву, кто заклинание, изгоняющее злых духов. А я вонзил клинок прямо в рот поднимающемуся трупаку.

Нет, я не был смелее своих воинов. Просто для них все сверхъестественное по умолчанию было страшным и опасным, а я умел смотреть на подобное, как на хорошо прорисованную графику. Таких монстров видал на мониторе, что появление еще одного меня не впечатлило. Такой вот выверт разума. Ну, мертвец (даже дух, скорее). Ну, вцепился в ногу. Копьем в пузо не тычет — уже хорошо!

Сталь почти не встретила сопротивления, словно я не в плоть, пусть и подгнившую, бил, а в густое желе. Мертвец замер на миг, после чего распался клочьями желтоватой взвеси, похожей на споры гриба. Морок. Что-то вроде иллюзии, а может, и правда призрак. Но на сталь реагирует правильно. Прекрасно!

И сразу стало понятно, что нужно делать дальше. Пришло время использовать «воодушевление»! К тому же до порядков Быка осталось всего нечего.

— ЭТО МОРОК, ВОИНЫ!

Мой голос взлетел над битвой, перекрывая и панические вопли, и выкрики младших командиров, пытающихся навести порядок.

— НИКАКИХ МЕРТВЕЦОВ НЕТ! ЭТО ВРАГ НАСЫЛАЕТ НА НАС ВИДЕНИЯ! ХОЧЕТ ИСПУГАТЬ! НО МЫ НЕ УСТРАШИМСЯ, ВЕРНО?

Магия ци не подвела. Ответом мне стал пока не стройный, но уже и не испуганный гул голосов. Мол, верно, не устрашимся! Что нам мертвецы, ведь наше дело правое, и нас сам Тигр Юга ведет в бой!

— КОЛИТЕ НЕЖИТЬ МЕЧАМИ, И ОНА ПРЕВРАТИТСЯ В ПЫЛЬ! ВПЕРЕД!

Порядок не сразу, но восстановился. Сложно сказать, каким бы был результат магической атаки командира желтых, если бы я не оказался внутри терции со своим «воодушевлением». Наверное, потеря управляемости и последующий за ним разгром. Окруженный полк, не удерживаемый приказами, быстро стал бы добычей врага.

А так — прорвались. Просто переступили через облако желтых спор и пошли дальше. Еще и шаг ускорили, поймав воздействие моей техники. И на этой волне сходу врубились в плотные ряды противника, за которыми Лю Юй собирался принять свой последний бой.

Врубились бы, если бы взлетевший над головами воинов голос Лекаря не приказал остановиться. За этой командой последовала другая, передние ряды уже привычно присели, а над их головами с жутким свистом пролетели десятки смертельных снарядов.

— Встать! — продолжал орать командир терции. — На счет раз! Шаг! Два! Три! Четыре! Пять! Коли! Копья назад! Коли! Копья назад!

Я не удержался и взобрался на коня. Передо мной раскинулась полноводная людская река. Форменные халаты желтых, доспехи, наконечники копий, безумные эти кожаные шапочки, которые тут как шлемы использовали, и искаженные страхом и яростью лица. А в каких-то тридцати-сорока метрах — Бык, размахивающий своей алебардой.

Я не ошибся. Побратим остался один. Дал своим воинам время и возможность слиться с порядками Пирата, а сам принял бой на неравных условиях. Герой, мля! Великий, мать его, Воин!

Даже не знаю, почему я так рассердился, глядя, как он крутится на пяточке земли, окруженный живыми и уже мертвыми врагами. Наверное, потому что эта скотина с гипертрофированными мышцами собиралась помереть тут смертью храбрых и оставить меня без своей компании. На этой волне возмущения, я сам не заметил, как перешел какой-то незримый рубеж, не дававший мне освоить начальную технику управления голосом. То, что у меня получалось только при использовании техники воодушевления, вдруг вышло легко и просто. Причем я же мог «шепотом» к нему обратиться, но на эмоциях забыл о такой возможности.

— В следующий раз, когда соберешься сдохнуть, дурья башка, испроси разрешения на это у своего командира! — крикнул я.

Голос — совсем не так звучащий, как при подъеме боевого духа воинов, — легко пролетел над головами сражавшихся и достиг ушей Лю Юя. Тот расплылся в безумной улыбке, отбил нацеленный ему в грудь наконечник копья и обратным движением гунь дао отрубил зазевавшемуся противнику руку выше локтя.

— Старший брат! — заорал он с радостью, словно на пирушке находился, а не в гуще боя. — Зачем ты пришел? Я рад тебя видеть, но место Стратега не на передовой!

— Не указывай господину, что делать, быкоголовый! Давай заканчивай тут! На сегодня еще забот полно!

Все это время, пока мы поверх голов воинов непринужденно болтали, они были заняты делом. Неустанно кололи, рубили, толкали и, в конце концов, обратили в бегство противников на своем участке фронта. И, подчиняясь команде Лекаря, не позволившего им броситься преследовать врага, замерли.

А у меня появилось уведомление. Интерфейс, про который я в бою и не вспоминал, применяя техники безо всякого погружения и нажатия «виртуальных» иконок, сообщил об открытии новой пассивной техники. Точнее, даже двух.

«Пыл»

Внеразрядная пассивная способность.

Увеличивает уровень доверия к словам полководца. Снижает уровень критического восприятия у слушателей.

Ограничения: не действует на идущих по Пути, достигших пятого разряда и выше.

Радиус применения — 100 (110) метров. Усиливающий коэффициент — 10 процентов.

Требуемая проводимость энергии — 1 единица в секунду.

«Громовой голос»

Внеразрядная пассивная способность.

Усиливает голос полководца до значения в пять раз выше стандартной максимальной громкости.

Ограничения: невозможно применение при заболевании (повреждении) дыхательных путей.

Радиус применения: до 1000 метров.

Требуемая проводимость энергии — 1 единица в секунду.

Я с удовлетворением прочел описание новых техник и кивнул сам себе. Неплохо, неплохо, хотя я думал, что «пыл» что-то другое дает. А оно вроде «воодушевления» на минималках, но зато без отката, постоянно действующее. Получается, что бы я ни говорил теперь, уровень доверия к моим словам у неодаренных будет выше. Надо было способность «убеждение» назвать, а не «пыл». Вводят, блин, людей в заблуждение!

А «гром» — вообще просто усиление голоса. Штука полезная для полководца, мне ее здорово не хватало, но по кругу — ничего особенного.

«Але, мальчик, ты не зазвездился там? — с искренним беспокойством осведомился внутренний голос. — Громкоговоритель ему “ничего особенного”! Охренеть не встать! Что же тогда тебя впечатлит?»

Усмехнувшись, я признал правоту Лё Хи. И вернулся к битве. В которой, к счастью, за несколько секунд, потребовавшихся на чтение описания техник и их осмысление, ничего не изменилось. По правую руку также неподвижно застыла терция Пирата, разросшаяся за счет бойцов Быка, полк Лекаря тоже ждал приказов. А вот враг откатывался.

Что угодно бы сейчас отдал за возможность «взлететь» и оценить обстановку! Ну, руку бы не отдал, конечно, а вот мизинец — легко! Впрочем, имелись у меня и другие инструменты.

«Тигр говорит Мытарю. Доложи обстановку на своем участке…»

Попеременно вызвав всех своих командиров, не забыв и про Амазонку, я получил примерное представление о том, что творится на поле боя, пока я тут с войсками в героя играю. И понял, что мы, кажется, выигрываем битву.

Почти на всей протяженности фронта враг бежал. В редких случаях — организованно отступал. Понеся серьезные потери при столкновении с тактикой генерала Румянцева, Юн Вэйдун решил, что дальнейшее противостояние не имеет никаких перспектив, и теперь отводил войска. Сделай он это раньше, у него бы получилось сохранить ядро армии. Но он слишком увлекся, стремясь раздавить оказавшиеся такими живучими терции, в результате чего вся моя конница железной щеткой прошлась по его тылам, где в считанные минуты рассеяла и истребила лучников. А потом довершила разгром, ударив пехоте в спину.

Терции продолжали дисциплинированно стоять, не мешая желтым драпать, только разрозненные отряды кавалерии носились по полю, разгоняя оставшиеся очаги сопротивления и довершая разгром. Только в одном месте сражение еще кипело. Там, где защитники города, возглавляемые Чэн Юэлян, столкнулись с резервом желтых, как раз на такой случай там и поставленным.

Я отдал приказ всем полкам двигаться вперед, в сторону города, сам же представил себе лицо невесты и потянулся к ней мыслью. Расстояние между нами уже должно было позволить разговаривать. Она, однако, не отвечала. Черт его знает, почему, может, не было у нас той связи, что имелась между мной и капитанами?

«Там тяжелая пехота стоит. Свежая, конницей ее атаковать бессмысленно. — сообщила мне Амазонка, когда я попросил ее поддержать поянцев. И, словно извиняясь, добавила: — Все болты расстреляли…»

Через две минуты марша я вдруг понял, что больше не могу ждать. Строго говоря, битву мы уже выиграли, но вот войну прямо сейчас могли проиграть. Если погибнет моя невеста, все сегодняшние достижения пойдут прахом!

Полностью передав командование терцией Лекарю, я кликнул Пирата, Быка и Прапора, и мы вчетвером (ну ладно, еще с полусотней моих телохранителей) покинули шагающие неторопливо полки и помчались в ту сторону, где еще продолжалась схватка.

Был, конечно, риск нарваться на какое-нибудь организованно отступающее подразделение врага численностью эдак под несколько сотен, но я счел его маловероятным. А с небольшими отрядами беглецов мы были способны справиться и такими силами.

Как оказалось, я не ошибся в оценке. Поле, на котором недавно резали друг друга почти сто тысяч человек, сейчас опустело. Только мертвые тела, улепетывающие на границе видимости остатки желтых, да воронье, уже слетевшееся на поживу. Изредка, правда, встречались и живые. Как правило, раненые или сошедшие с ума люди, которые сидели посреди побоища, раскачиваясь и что-то себе под нос бормоча. То ли переживали последствия столкновения с духами Юн Вэйдуна, то ли просто не выдержали ужасов мясорубки ближнего боя.

По пути я почти не смотрел по сторонам, хотя взгляд нет-нет да и цеплялся за отдельные последствия сражения. В одном месте мы промчались мимо настоящего кургана из человеческих тел. Казалось, кто-то просто стащил сюда мертвецов, а потом зачем-то сложил их в кучу. Разум попытался решить эту загадку — как около сотни человек могли так сражаться, что в результате все легли в это странное сооружение? — но мы уже пронеслись мимо, и картинка сменилась на другую.

Ровная шеренга трупов. Тоже в своем роде курган, но на этот раз не «насыпной», а вполне, если можно так сказать, естественный. Последствие слитного залпа сотни конных арбалетчиков, которые подскочили со спины, выстрелили и куда-то умчались, а желтые как стояли в строю, так и легли на землю.

Удивительно, но страшно при виде всего этого мне не было. Может быть, потому, что человек двадцатого века таких вот картинок уже насмотрелся по ТВ и в интернете и уже не воспринимал их как настоящие. А может, я здорово тут очерствел за пару последних месяцев. Вроде и срок небольшой для полноценной интеграции, но зато какая насыщенность! Разбойники, два крупных сражения, встреча с потусторонними сущностями — определенно, меня здесь уже мало что могло удивить. А пластичный разум еще и где надо барьеры создавал.

Десять минут скачки — и мы оказались метрах в пятидесяти от места последнего сражения этого дня. Резерв желтых, который простоял всю битву, не пострадал от летящих со всех сторон арбалетных болтов и сохранил достаточно боевого духа, чтобы встретить вылазку поянцев. И более того, умудрившийся выставить тыловые и фланговые отряды копейщиков, не позволяющие атаковать со спины.

Порядка четырех тысяч человек. Все — тяжелая пехота. Отличное оружие, прекрасная броня и весьма толковый командир во главе, если судить по построению. Против разношерстного сброда, который вывела за стены Юэлян (где, кстати, моя сумасбродная невеста?) у желтых были прекрасные шансы на победу.

По всей вероятности, Юн Вэйдун не рассматривал всерьез возможность вылазки, поэтому поставил тут этот полк, сберегая его еще и как резерв. Только вот все пошло совсем не по его плану, и теперь остаткам его войска осталось лишь стоять до конца.

Какое-то время им это удастся делать. Возможно, они даже обратят защитников Пояна в бегство. Но к тому времени, когда это произойдет, подойдет моя пехота и просто со всех сторон расстреляет их из арбалетов. Да и в моей армии потери будут, а их сегодня и так более чем достаточно.

Поэтому я велел Ваньке поднять флаг, чтобы было видно, кто в гости пожаловал, после чего обратился к противнику, используя недавно обретенную технику «громового голоса».

— Командир отряда желтых повязок. Говорит Вэнь Тай. Войска твоего господина разбиты, сам он спасается бегством. Ты со своими людьми остался без поддержки. Вели своим воинам сложить оружие. Я даю слово, что с вами будут обращаться уважительно. После того как разберемся с итогами битвы, вас отпустят за выкуп или на иных условиях, которые я готов обсудить.

Честно говоря, на положительное решение данного вопроса я не особенно рассчитывал. Ну, может, самую чуточку — вдруг сейчас «пыл» сработает. Правда, способность именно усиливала доверие к говорящему, а с фигов бы желтым мне доверять? Они же исходно повстанцы, то есть те, кто вверг в хаос Поднебесную. Идеологический противник. В отличие от войны с ними, мои прежние столкновения с другими фракциями можно было назвать «спором хозяйствующих субъектов».

Но и не дать им возможности спастись я не мог. Все же люди. Сражаются за своего господина или за свои убеждения — фиг пойми, что главное. К тому же четыре тысячи комплектов тяжелой пехоты! Желательно получить их неизрубленными.

Меня услышали. Воины на переднем крае продолжали сдерживать не особенно усердные попытки поянцев прорвать их строй, а между тыловыми отрядами копейщиков вдруг показался военачальник желтых. В таком же ламеллярном пальто, что и у всех остальных, но без шлема — только с небольшой «короной», удерживающей узел волос. С полусотни метров я каких-то особенных деталей разглядеть не мог, отметил только, что он, кажется, значительно выше обычных людей. И шире в плечах. Верхом на коне он смотрелся настоящим великаном, крупнее даже Лю Юя.

— Белый Тигр Юга! — «включил» он свой громкоговоритель. Одаренный, стало быть. — Какая честь!

— Что ответишь? — не стал я реагировать на его полный сарказма тон.

— Что я могу ответить тому, кто пожирает свой народ ради богатства и власти? Ты такой же, как и все прочие, желаешь лишь собственного усиления, а не мира и процветания Поднебесной!

Я, кажется, упоминал уже, что здесь имелась такая милая особенность — все очень хотели спасти Китай. От богини, затащившей меня сюда, до последнего младшего командира в войске Желтых повязок.

— Предложи ему поединок, старший брат! — прогудел возле уха голос Лю Юя.

Здоровяк в своем репертуаре! Кому что, а этому бы только подраться! Он же явно не мне предлагает поединок затеять, а его выпустить на командира желтых.

Ответить я не успел. Периферийным зрением заметил, как от массы поянцев отлепилась пятерка верховых, обогнула сражающихся и на полном скаку помчалась к нам. Расстояние еще не позволяло на сто процентов опознать в одном из всадников Чэн Юэлян, но я ни на миг не сомневался в том, что это именно она.

Дожидаясь, пока конные приблизятся, я тихонько уточнил у Воина.

— А ты точно справишься? Все-таки такой бой пережил…

Я намекал, что он уже растратил силы, сражаясь в окружении, но побратим меня проигнорировал.

— Да ты что, брат! — даже обиделся быкоголовый князь демонов. — Он же максимум четвертого разряда! На один зубок мне, как пельмень матушки!

— Если нам суждено умереть сегодня, то мы готовы! — почти одновременно со словами побратима выкрикнул командир желтых.

А потом сделал то, чего я никак от него не ожидал. Прижался к конской шее и заставил животину рвануть с места, как хороший гоночный мотоцикл. При этом помчался он не в мою сторону, а наперерез пятерке поянцев.

Я только и успел крикнуть телохранителям: «Взять его!» — но почти сразу понял, что им не успеть. Бык с Пиратом среагировали еще быстрее, погнав коней за желтым, но и их шансы его догнать были призрачными. Как и мои — я тоже, не выдержав, погнал скакуна. Однако между Юэлян со свитой и великаном расстояние сокращалось слишком быстро.

«Он один, а с девочкой еще четверо! — попытался успокоить меня Лё Ха. — Никаких шансов у придурка нет!»

Данное утверждение желтый развеял спустя каких-то двадцать секунд. На скаку он что-то сделал, явно применил технику, и из его плеч выросли два призрачных щупальца-копья. Довольно длинных, около трех метров. Ими он ударил по спутникам Юэлян, пронзив их насквозь. Третьему воину, сопровождающему мою невесту, он смахнул голову ударом меча. На четвертого налетел конем — боец не удержался и полетел из седла под копыта.

Пара ударов сердца — и Юэлян осталась одна. Против человека, который только что с небывалой легкость прикончил четверых.

Глава 30. Избранный воин объединяет Юг

— Максимум четвертого разряда, значит! — сквозь зубы прошипел я, прижимаясь к конской шее и заставляя жеребца скакать еще быстрее. — На один, нахрен, зубок пельменина!

Командир желтых оказался настоящим Заклинателем. Скорее всего, его изначальный Путь имел отношение к первостихии Земли, вон как разожрался-то, покрупнее Лю Юя будет! — и Воином он действительно был именно четвертого разряда. Но потом он дополнил свои навыки техниками Желтого Неба. Очень опасный боец. Немудрено, что именно его Юн Вэйдун оставил командовать резервом и заградполком. Этакий козырь в рукаве ханьского халата!

Двигался он чертовски быстро. Двойной удар тентаклями своими призрачными, взмах меча и таранный удар в исполнении боевого жеребца, и вот он уже один на один с хлипкой девчушкой, которая ему в прыжке максимум по середину груди. Никаких, блин, шансов у моей невесты не было.

Но через пару секунд она сумела показать, насколько я неправ. Потому как со свойственной жителю двадцать первого века верой в материализм я напрочь забыл, что «моя» девушка и сама из одаренных.

Желтый развернул коня и погнал его на мелкую кобылку Юэлян. Наперерез. Казалось, сейчас он просто налетит на нее, сбросит с седла и растопчет копытами, однако расчетам его не суждено было оправдаться. За пару метров до столкновения девушка резко дернула поводья, заставляя лошадку повернуть градусов на сорок пять и пронестись мимо жеребца Заклинателя бок в бок.

Сама же Юэлян в этот момент вскочила ногами на седло и легко, как когда-то в саду, перепорхнула за спину противнику. Одновременно с этим ударив его цзанем в основание шеи. Но не смогла даже оцарапать клинком кожу.

Заклинатель повел плечами, и девушку буквально отбросило от него. Но не на землю, а вверх, где Юэлян на секунду, а то и на две натурально застыла в воздухе. Вслед ей ударили оба призрачных щупальца, но она сумела извернуться, пропуская их мимо. Лишь одно самым краем зацепило рукав ее халата, но раны, насколько я мог судить, не нанесло.

На землю моя невеста грациозно встала, словно ее кто-то на веревочках с неба спустил. И, пока желтый поворачивал жеребца, чтобы повторить атаку, выхватила из набедренного чехла короткий составной лук, с огромной скоростью всадив в спину противника целых пять стрел.

И тут я вспомнил, что рассказывал Пират про мою суженую. Стрелок, причем с хорошей родословной и очень высоким рангом. Казалось, пять выстрелов из лука слились в один. Не поручусь, но стрелы словно в единую линию выстроились. И одна за другой воткнулись в спину желтого.

Уж не знаю, был ли у того какой-нибудь «щит земли» активирован или еще что, но снаряды, выпущенные Юэлян, его проигнорировали. Как и броню — довольно приличную, кстати. Все они вонзились так глубоко, что снаружи остались торчать только оперенные хвостовики.

Но Заклинателя это не убило.

То есть с коня-то он свалился, но уже через секунду поднялся на ноги и помчался на девушку, размахивая мечом и целыми четырьмя призрачными щупальцами, растущими из плеч. Торчащие в спине стрелы он просто игнорировал — даже не попытался их извлечь.

Вот же чертов мутант! Как его вообще убить с таким количеством хитов? Еще и регенерация, небось, в максимум!

Нас разделяло уже метров пятьдесят. Десять, даже меньше секунд скачки и трое одаренных, специализирующихся на боевых искусствах (и один бесполезный юнит поддержки), вмешаются в бой, а там уже количество в качество перейдет — тупо затыкаем этого неубиваемого монстра. Но за это время могло произойти все что угодно. И, скорее всего, ничего хорошего для моей невесты.

Я не мог, не успевал ничего сделать. Был бессилен как-то предотвратить трагедию, которая вот-вот должна была развернуться у меня на глазах. Юэлян — сильный одаренный, отличный Стрелок, но ее умения не пляшут против этого закованного в броню танка. С ним бой можно вести только на изнурение, а такая тактика требует времени, которого у девушки не было.

И от понимания этого внутри меня словно поднялась волна возмущения. Обжигающий гнев и холодная ярость сплелись во что-то новое, какое-то чувство, которому я не мог даже названия дать. И оно выплеснулось из меня одним лишь словом, адресованным единственному человеку:

— СТОЯТЬ!

И Заклинатель остановился. Точнее, он пытался продолжить движение, но эти его попытки напоминали потуги мухи, упавшей в чашку с медом. Медленные, тягучие, словно для того, чтобы просто ногу передвинуть, желтому требовалось приложить неимоверные усилия.

«Техника “Удушающий поток” активирована», — зажглось перед моим внутренним взором.

И мне показалось, что я вижу Гуаньинь, которая с хитрой улыбкой отстукивает это сообщение на виртуальной клавиатуре. Причем использует для этого сразу десяток рук.

Я даже время на то, чтобы заглянуть в интерфейс и прочитать описание техники, тратить не стал. Как и задаваться вопросами: «что произошло?» и «как это получилось?». И так понятно, что способность создает какую-то локальную зону замедления времени или вроде того. В результате объект, против которого применено данное «заклинание», начинает двигаться значительно медленнее.

Что до «как это?» — ответ у меня тоже имелся. Мне его уже раз двадцать пытались в голову вбить. Некоторые, вроде учителя из нефритового кольца, даже смогли добиться кратковременного успеха. Вера. Абсолютное отсутствие сомнений в том, что ты можешь каким-то образом воздействовать на реальность и изменить ее.

Юэлян подобными вопросами и вовсе не задавалась. Когда Заклинатель пер на нее на полной скорости, она намеревалась продолжать расстреливать его из своего лука-пулемета. Заметив же, что он замедлился до почти полной неподвижности, девушка сменила тактику. Вместо множества стрел она накачала ци всего одну. На это потребовалось целых пять или шесть ударов сердца, и в результате снаряд, лежащий на ее луке, превратился в ослепительно сияющую синюю трубку, напоминающую лампу дневного света.

Когда она спустила тетиву, магическая стрела не полетела, а скорее поплыла по воздуху. Довольно быстро на самом деле, но не настолько, чтобы ее нельзя было разглядеть. Коснулась той части доспеха командира желтых, что скрывала солнечное сплетение, и поглотила его в короткой, ослепившей всех вспышке синего света.

Мне пришлось даже зажмуриться, чтобы не ослепнуть. И когда вспышка погасла, а я открыл глаза, вместо замершего в пяти шагах от невесты Заклинателя осталась только небольшая обугленная воронка взрыва.

А я ведь все это время скакал, да-да. Не знаю, как можно было нестись сломя голову и одновременно с этим наблюдать за происходящим во всех подробностях, но вот так. Поэтому я отчетливо видел, как выпустившая магический снаряд китайская принцесса, выронив лук, начинает падать на землю.

— Юль, ты как?

С седла я слетел, как циркач, практикующий джигитовку. С какой-то невероятной легкостью, одним движением, над которым даже подумать не успел. Краем глаза заметил, как по обе стороны от меня останавливают коней капитаны, но сосредоточился только на одном — поймать падающую девушку.

И мне это удалось. Пришлось грохнуться на колени и на них проехаться метра полтора. Ехидный голос Лё Хи буркнул что-то типа: «А нафига такие жертвы, мужик? Че бы с ней сделалось? Не со второго этажа чай падает!» Но эту реплику я проигнорировал, просто держа невесомое тело девушки на руках.

— Юль? — глаза моей невесты были скрыты опущенными веками, а бледные губы вытолкнули один только вопрос.

— Ну… — протянул я, с удивлением обнаруживая, что уши горят и в целом с организмом какая-то ерунда творится. Словно опустошение накрыло, все эмоции разом выжгло, а над пустыней вдруг поднялось солнце. Но не жгучее, а… утреннее!

— Ну, — продолжил я. Попытался объяснить: — Юэлян же. Значит, Юля. Юль — уменьшительно-ласкательное…

Черт его знает, что девушка поняла из моих путанных объяснений, но она сложила губы в слабую улыбку, произнесла:

— Ласкательное…

И окончательно отключилась.

А я сидел дурак дураком, держал на руках ее ничего не весящее тело и лыбился так, будто мне сейчас пообещали по меньшей мере секс с близняшками. В сотне метров от нас еще продолжалась рубка, мне бы, по-хорошему, подниматься и заканчивать ее предложением о сдаче. Но мне это вдруг стало совершенно неинтересно. Хотелось просто сидеть и держать на руках свою невесту.

Я хотел ее отругать — вечность назад. Сказать, что она глупая и взбалмошная девка. Что ее сумасбродный поступок чуть не поставил под удар всю битву и даже больше — войну за гребаное спасение гребаного Китая. Что избалованным аристократкам нужно сидеть на женской половине и заниматься — чем они там занимаются? Каллиграфией, вот!

А теперь было достаточно знать, что она жива.

Правда, реальность довольно скоро и весьма бесцеремонно вторглась в мое личное безвременье. Пират соскочил с коня, протопал к нам, присел рядом и жестом опытного полевого хирурга прикоснулся пальцами к жилке на шее девушки.

— Живая.

— Я и сам вижу, что она живая, морда ты наглая, — откликнулся я. — Так и скажи, что просто моментом воспользовался, чтобы чужую невесту полапать.

— Ничего от тебя не скрыть! — гоготнул капитан.

— Стратег, фигли.

— Ну да.

— Слушай, Нин… Я посижу еще, ладно? А вы с Быком и Прапором закройте вопрос с этим резервным полком желтых, хорошо? Постарайтесь миром решить, без своего командира бойцы вряд ли будут в героев играть. А там доспехи у ребят очень хорошие. Нам они очень в будущем пригодятся. Будет здорово, если они останутся целыми.

— Понял, Стратег.

— Ну, раз понял, беги выполняй.

Меня даже не удивило то, с какой естественной небрежностью я отдал этот приказ. До недавнего времени тот факт, что люди меня слушаются (ну ладно, не меня, а Стратега Вэнь Тая!), удивлял невероятно. Потом пообвыкся, но как должное так и не научился принимать. Всегда подспудно ждал, что вот-вот кто-то выскочит, выпрыгнет и заорет противным голосом: «А царь-то ненастоящий!»

А сейчас сказал и забыл. Ни на миг не сомневаясь в том, что мое приказание будет выполнено даже не по букве — по духу. Стал воспринимать такое отношение как норму. Интегрировался в мир, мать его. Ну и устал, конечно.

Битва у стен Пояна, тысячи смертей, постоянный страх поражения, эмоциональный надрыв из-за вмешательства Юэлян. Две открытых пассивных техники, наконец! А еще одна активируемая способность. Кстати, что там мне богиня отсыпала в неизмеримой милости своей?

Продолжая сидеть с бесчувственной невестой на руках, я прикрыл глаза, вызвал перед внутренним взором картинку витрувианского человека, открыл вкладку активируемых техник и обнаружил там иконку «Удушающего потока».

«Удушающий поток»

Активируемая способность первого разряда.

Создает область локального искривления временного потока. Позволяет полководцу контролировать скорость временного потока внутри созданной аномалии.

Скорость активации: 1 секунда.

Срок действия: 10 секунд.

Дальность применения: 30 метров.

Радиус применения: 10 метров.

Скорость восстановления: 46 часов.

Ограничения: нет.

Требуемая проводимость энергии — 9 единиц в секунду.

Ульта,[1] короче. Я докачался до ульты. Ура. С откатом почти в двое суток и расходом ци на пределе пропускной способности энергетических каналов. Теперь понятно, чего я такой пережеванный сижу. Слил все силы в одно слово: «Стоять!» Но помогло же! Так что не жалко. Хорошая техника.

— Тай…

Губы Юэлян почти не шевельнулись, когда она произнесла мое здешнее имя. Будто не слово сказала, а выдохнула. Девчонка тоже только что ультанула по Заклинателю и пребывала в состоянии куда более плачевном, чем я. Полное истощение.

— Чего, Юль?

— Прости…

Я не стал уточнять, мол, за что, глупенькая? За то, что ты мне чуть все не похерила? За то, что пошла «all in»[2], когда в этом даже необходимости не было? Незачем такие вещи уточнять. Она понимает, я понимаю. Этого достаточно. Да и не злюсь я на нее. Смотрю и понимаю, что не злюсь. Мужик же. Со всеми вытекающими…

— Прощаю, красавица. Но больше так не делай, ладно?

— Не могу обещать. — Глаз она все еще не открыла, но на то, чтобы улыбнуться, сил ей хватило.

— Знаешь, я ведь в браке придерживаюсь патриархальных взглядов, — невесть с чего начал я говорить какую-то чушь. — Никакого равенства, все по канону. Жена — бледная тень за спиной мужа, рот открывает только с разрешения супруга. Никаких прав, кроме как ублажать его и рожать детей, у нее нет.

— Ты так мило и неумело лжешь…

— Чей-то я лгу? — делано возмутился я. — Я самодур, у кого хочешь спроси. Вон хоть у Быка с Пиратом. Чуть что не по мне, сразу за плеть!

— Я Стрелок девятого разряда, Тай. — Голос ее звучал уже бодрее. И появилось в нем такое выражение странное, которое я никак не мог описать. Как будто солнце над водой смеется. Дурацкий образ, знаю.

— И что?

— А ты Стратег девятого разряда. В поединке у тебя нет ни единого шанса против меня!

— Серьезно? Вот прямо ни единого?

— Даже тени шанса, Та…

Договорить она не успела, потому как я накрыл ее губы своими. Мягко, но с полным пониманием возможности и права так сделать. Они были сухими, горячими и обветренными, на вкус пыльными, почему-то с привкусом молока. И клянусь чем угодно, ничего вкуснее я в своей жизни не пробовал!

На поцелуй она ответила, и какое-то время — кто их там считает, эти удары сердца? — я выпал из реальности наглухо.

— Эй, ты что это делаешь? — противореча самой себе, сказала она, когда я прервал поцелуй и отстранился.

— Показываю, насколько уязвим даже очень сильный Стрелок перед опытным Стратегом. — по-мальчишески хихикнул я.

— Дурак…

— Ага…

Так и сидели. То есть я сидел, она, удобно устроившись в кольце моих рук, лежала. И плевать нам обоим было, сдастся заградотряд желтых или предпочтет сражаться до последнего человека. Хотя мне лично доспехи было очень жалко. Это ж сколько пехоты можно во внешние ряды терции переобучить!

— Слушай, — нарушил я молчание. — А это техника, которой ты Заклинателя приложила…

Ну не придумал я ничего умнее, чем завести разговор с девушкой, с которой только что целовался, о стреле, напоенной ослепительным синим светом. Черт, я же ее даже не знал толком!

— Стрела И, — откликнулась она.

Я кивнул. Поддержала разговор, хорошо. А то бы мямлил сейчас, темы подыскивал. Удобно быть одаренным, всегда можно поговорить о ци. Альтернативой стало бы быстрое избавление от одежд, но… не в патриархальном Китае третьего века нашей эры и не в присутствии такого количества зрителей. Хотя что-то мне говорило, что и такой сценарий моя невеста не осудила бы.

А все-таки славно у Стрелков с названиями техник! Понятно. Стрела И. И — так лучника одного звали, если что. Он много чего натворил, легендарный, в общем, персонаж. Сбил с неба два лишних солнца, ну и так еще, по мелочи.

То ли дело у нас, Стратегов! Хрен без сливового вина разберешь, что значит «Удушающий поток».

— А ты его «Потоком» ударил? — в свою очередь поинтересовалась невеста. Знала, получается.

— Ага, — небрежно кивнул я.

— Сильная ци. Не всякий такую технику сможет осилить. Мой отец в тебе не ошибся.

Вот как? Это, значит, был один из критериев выбора мужа для его дочери?

— А ты?

— И я, — лукаво улыбнулась девушка. Что-то мелькнуло у нее во взгляде, что-то не имеющее названия, но понятное каждому нормальному мужчине.

Я потянулся, чтобы снова ее поцеловать. Но тут всполошились телохранители, которые, как оказалось, никуда не делись, просто окружили нас с Юлькой и тактично смотрели по сторонам. Я услышал голос Ван Дина, орущего на бодигардов, а уже секунд через десять ординарец и сам оказался передо мной.

— Что там с остатками воинства желтых? — спросил я голосом кота, обожравшегося сметаны. — Сдались?

Гладкий лоб Ванька пошел морщинами, явно не это он сейчас в голове держал и не затем прервал наше с Юэлян милование. Я сразу это понял и как-то напрягся. Моя невеста тоже подняла голову и посмотрела на порученца с озадаченным выражением на лице.

— Что? Говори! — «пришпорил» я зависшего парня.

— Синьду атакован! — выпалил он наконец.

Да твою же мать! Хоть минуту мне дадут на личную жизнь?! Спасай Поян, спасай Синьду! Долбаный Ля Ин, зря я поверил в характеристики этого подлого типа! Но как он был убедителен! «Моя жизнь потеряла цель!» Тьфу! Никому, блин, верить нельзя!

Но у него же войск осталось от силы пара тысяч! Он бы не справился с гарнизоном… Если только обманом не проник за стены! Черт!

Тут я понял, что упустил все, что говорил мне ординарец. Остановил его взмахом руки.

— А теперь сначала. Синьду атакован. И?..

— Чжоу Сю двинул войска на город, — послушно принялся повторять Ван Дин. — Страж Янцзы отправил гонца, как только его войска были замечены на расстоянии двух дневных переходов от Синьду. Сам он вместе со своими солдатами занял город и теперь требует немедленно прийти к нему на помощь!

Фуф! Ля Ин меня не слил! Он честно следует договоренностям. А я-то уже подумал. Это Чжоу Сю, владелец Куацзи, решил воспользоваться общей ситуацией и присоединить к своим владениям мой город. Видимо, шпионы ему сказали, что шансов у меня против желтых нет, вот он и решился. Это радует.

В смысле, не это радует, а то, что Ля Ин остался мне верен! В этом смысле. В остальном все очень плохо. Мои войска истощены битвой, понесли серьезные потери. Недобитые силы желтых еще несколько дней, если не недель будут выбираться к своим землям, а кто-то предпочтет осесть на моих и мародерствовать. Гарнизон Синьду какое-то время продержится, но вряд ли долго. Значит, мне опять нужно подниматься и двигать на выручку. Не представляю, правда, какими силами…

— Гуаньинь! Вот за что мне это все, а?

Вместо ответа перед внутренним взором загорелся значок входящего сообщения. Уже зная, что там увижу, я развернул интерфейс и прочитал:

«Избранный воин объединяет Юг…»

* * *

[1] «Ульта» — ультимативная способность. Термин из онлайн игр, означающий самую сильную способность персонажа.

[2] All in — «ставлю все». Ставка всего банка на выигрыш, применяется в покере и ряде других карточных играх.

Конец первого тома.

Уважаемые читатели! Во-первых, благодарю вас всех за поддержку во время работы над книгой. Лайки, награды, комментарии — все этом очень мотивирует на то, чтобы выдавать проду как можно чаще. Надеюсь, история вам понравилась, и вы не постесняетесь сообщить об этом автору. Он хоть и человек из камня:) но ужасно волнуется каждый раз, когда очередную книгу заканчивает.

Продолжение: https://author.today/work/138080

Content

Останин Виталий Сергеевич Стратег [СИ]

Глава 1. Опытный стратег предотвращает поражение

Глава 2. Избранный герой получает предложение

Глава 3. Избранный герой осознает свое положение

Глава 4. Лидер показывает свои возможности

Глава 5. Ищущий знания находит его

Глава 6. Командир принимает непростое решение

Глава 7. Военачальник участвует в философском споре

Глава 8. Воин познает важность церемоний

Глава 9. Достойный муж исправляет последствия своих поступков

Глава 10. Добродетельный муж совершает необдуманный поступок

Глава 11. Герой начинает путь принятия себя

Глава 12. Стратег заключает первые договоры

Глава 13. Полководец изучает театр боевых действий

Глава 14. Стратег встает на путь обмана

Глава 15. Герой наблюдает за поединком

Глава 16. Стратег испытывает себя в ночном сражении

Глава 17. Избранный обретает нового покровителя

Глава 18. Полководец знакомится с нравами простых воинов

Глава 19. Стратег ищет выход из безвыходной ситуации

Глава 20. Избранный герой избавляется от влияния Тьмы

Глава 21. Благоразумный муж превращает врага в союзника

Глава 22. Военачальник возрастает в талантах

Глава 23. Избранный спасает жителей рыбацкой деревни

Глава 24. Благоразумный человек видит суть вещей

Глава 25. Идущий по Пути находит ответвление

Глава 26. Ученик понимает, как можно изменить мир

Глава 27. Полководец учится применять опыт прошлого

Глава 28. Военачальник узнает о роли духов в масштабных сражениях

Глава 29. Стратег открывает новые возможности

Глава 30. Избранный воин объединяет Юг