Останин Виталий Сергеевич

Беглец [СИ]

Глава 59. Третья жизнь

Боль была первым признаком того, что я все-таки жив. Мысль: «Хвала всем богам, она не промазала!» — вторым. Свет, ударивший по глазам, когда я попытался их открыть, — третьим. Тряска одноосной крытой коляски — четвертой.

— Тихо-тихо, мальчик! — тут же раздался голос. Знакомый. Можно даже сказать — родной. Матушка И.

— Я…

— Сказала же — молчи! Что за непослушный мальчишка! Цань тебя как цыпленка на вертел нанизала, а ты, едва в себя пришел, тут же болтать!

— Получилось? — выдавить это слово удалось только с четвертой попытки.

— Да-да, все получилось! Чистый удар, я вот до конца не верила, что Бешеная способна так чисто ударить. Она же мясником была, я помню. Людей кромсала — живого места не оставалось. Сам же помнишь ординарца своего, как бишь того парня звали? Сюань? А тут ни один орган не задет, внутреннего кровотечения нет. Чудеса, да и только! Пару недель, конечно, будет болеть, но жизни твоей, мальчик, ничего не угрожает. Я быстро поставлю тебя на ноги.

Колесо наехало на какую-то кочку, повозку тряхануло, и все тело скрутило от боли. Когда способность дышать вернулась, я задал второй, не менее важный вопрос:

— А Юэ? У нее?

Я не видел — почувствовал по запаху, что Матушка И что-то подожгла. Ноздрей коснулся аромат каких-то трав. Сознание и без того за реальность едва держалось, а теперь и вовсе поплыло. Но я вцепился, если так можно сказать, в голос целительницы, не позволяя провалиться в блаженное забытье.

— И у нее получилось. Она тут же объявила себя наследницей фракции Вэнь и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, принесла клятву верности своему отцу. Теперь едет в Юйчжан принимать дела, как хоу и вассал Чэн. Твои остолопы и Цань вместе с ней. Все получилось, мальчик. Вот уж мне! Самый сумасбродный план из всех, в которых мне приходилось участвовать, — и сработавший!

Целительница, видимо, принялась окуривать меня подожженной связкой трав, так как запах не просто усилился, а превратился в единственно доступный мне для дыхания воздух. Она же тем временем продолжала рассказ.

— Чэн Шу, конечно, был очень удивлен, да-да — очень удивлен! Но ничего не заподозрил. Да и как? Подручная родной дочери пронзает врага у него на глазах, а потом дочурка приносит клятву верности! Тут, будь ты самым подозрительным типом в мире, не усомнишься. У него даже вопросов не возникло, когда госпожа Юэлян приказала погрузить твое тело на повозку, чтобы затем достойно похоронить в Бегонии.

— А Бык?

— Ох!

Из этого восклицания мне стало понятно, что с Воином что-то пошло не так.

— Мужчины! — Матушка И произнесла это после долгой паузы, во время которой я почти уверился, что мой побратим полез в драку и был убит. — Лю Юй и Ган Нин схватились за мечи, но женушка твоя их быстро в оборот взяла. Ох и девку ты в жены взял, мальчик! Что за девка! Напомнила меня саму… много лет назад.

— Подробнее…

— А какие подробности, мой хороший? Покричали, мечами помахали, пару морд разбили, а потом подчинились госпоже Юэлян. Как отъехали на пару ли от места встречи, сунулись к ней и потребовали ответов. Мол, все ли они правильно поняли? Ну, она им и рассказала. Но велела траур держать и ничем себя не выдавать. Как мальчишки радовались!

Я выдохнул с облегчением, но сразу же об этом пожалел. Каким бы чистым ни был удар Бешеной Цань — она все-таки пронзила меня насквозь. Я, черт возьми, видел острие ее клинка, торчащее из моей груди! И теперь каждый вздох был для меня сущим мучением.

Но лучше уж так, чем трупом на поле боя лежать.

Да, такой был план — умереть на глазах Чэна Шу и всех его сопровождающих. Умереть и передать фракцию в руки своей жены, с которой ее отец воевать не сможет. Особенно если она как послушная дочь сперва велит своей подруге и помощнице Бешеной Цань пронзить меня мечом, а потом принесет папке вассальную присягу. И тот ее примет — а куда деваться. После чего запретит своим союзникам нападать на города фракции Вэнь. Мне лишь нужно было убедиться, что старый лис не просто сумеет этот приказ отдать, но и добиться его исполнения сможет.

Убедился.

Печать.

Аргумент.

Очень сильный аргумент.

Цань только — стерва! Неожиданно ударила, без сигнала. Так-то оно даже лучше получилось — неожиданно, а оттого куда правдоподобнее. Но я, блин, даже подготовиться не сумел! Даже на секундочку поверил, что она и правда предала, когда про реликвию услышала. Хорошо, не успел отключиться до того момента, когда Юлька свою роль начала по нотам разыгрывать.

Не, так-то молодец Бешеная. Правильно среагировал на Печать, подгадала просто идеальный момент для «предательства». И остальные тоже естественно отреагировали. Бык с Пиратом в драку полезли, но потом вспомнили про мои слова верить Юэ и Цань и смогли остановиться. Тело мое не отдали, повезли хоронить. Разыгран весь спектакль был просто безукоризненно!

А иначе нас бы порвали. Никакие «ежи», то есть терции, не смогли бы биться на три фронта против настолько превосходящих сил противника. Моя «смерть» была единственным выходом. Только так можно было сохранить фракцию, не отдать города на разграбление союзникам Чэна Шу и сохранить жизнь друзьям. И еще тысячам.

Но я «умер» вовсе не для того, чтобы уйти со сцены. Не-не-не! Мои планы оставались прежними. Надо мной висело проклятье короля ада, договор с Гуаньинь, который бы доказал всему небесному пантеону, что я мальчик взрослый и самостоятельный. А как это сделать, когда твою фракцию, твой задел на мировое господство, сотрут с лица земли тесть с союзниками? Никак!

Вот и пришлось временно уйти в сторонку. Пока я мертв — я никому не опасен. Но инструменты мои никуда не делись, наоборот — я даже прирос в возможностях! Теперь можно бить, оставаясь незамеченным. Разрушать союзы. Разделять и властвовать. И никто на меня не подумает.

Как именно — фиг знает! Честно говоря, мои стратегические замыслы так далеко не простирались. Тут с первым этапом плана все могло накрыться медным тазом, куда уж думать о втором или третьем шаге?

Пока я понимал только одно — мне нужна Нефритовая Печать. Если мой тесть с ее помощью смог удерживать под контролем три, а то и четыре вражеских фракции, мне такой девайс точно пригодится. Надо было как-то его добыть, попутно скинув с трона Чэна Шу и завладев его ресурсами. Где он его взял, кстати…

Но это потом. Все — потом. Пока же нужно отдыхать и набираться сил.

— Матушка И? — позвал я, чувствуя, что усталость, качка и дым от окуривания заставляют мое сознание потихоньку сползать в дрему.

— Здесь я, здесь.

— До болот Хули Цзин далеко?

Именно там я предполагал залечь на первое время. Восстановить здоровье, разработать новую стратегию. В болотах, где правит матриарх лисиц-оборотней меня не смогут найти, даже если будут искать.

— Еще пару дней, если дожди не пойдут. Заканчивается осень, заканчивается…

Пара дней. Пара дней — это хорошо. Как раз высплюсь. Как же давно, черт возьми, я не высыпался!

Дожди зарядили буквально на следующий день, после того как мы добрались до места. Настоящие, тропические. Видели такие? Это когда с небес, только что бывших девственно чистыми, вдруг внезапно падает стена воды, словно кто-то наверху опрокинул гигантский тазик, а ты, если не успел укрыться, промокаешь до нитки за считанные секунды.

Плотность осадков была такова, что даже разглядеть что-то в десятке метров было затруднительно. Мир превратился в стеклянный шар, за пределами которого, казалось, ничего не существует. Только потоки воды с неба, барабанящие по крыше, и небольшая комнатка, по которой я даже передвигаться не мог. И людей в этом мире почти не было — только Матушка И, следившая за моим здоровьем, и юная оборотень, еще даже не до конца умевшая оборачиваться человеком, по имени Острые Ушки. Младшая дочь матриарха (сама Хули Цзин на болотах отсутствовала) была приставлена ко мне сиделкой. Приносила еду, меняла повязки и, как ни стыдно об этом говорить, пеленки. Первые дни я даже самостоятельно в туалет сходить был не в состоянии.

Впрочем, это не затянулось, каких-то дней пять, и я уже мог, пусть и на корточках, отливать в кувшин, который тут же выносила лисичка. Знал бы, что придется так унижаться, ни за чтобы не пошел бы на эту авантюру! Подумать только — дать себя убить! Черт, о чем я думал вообще?! Кому были нужны все эти жертвы? За десять дней, прошедших с момента встречи с Чэном Шу, долбаным хранителем Священной Нефритовой Императорской Печати, никто из соратников даже не подумал меня навестить!

Одиночество, действуя рука об руку с погодой, порождало психоз, разрывающий меня на части. Умом я понимал, что сейчас все дороги размыты, путешествия невозможны, а даже если бы кто-то из друзей и решился отправиться в путь, то подверг бы всех в Вэнь смертельной опасности. Тесть, может, и поверил Юльке в том, что она меня предала, но опытный царедворец и интриган жил по принципу «доверяй, но проверяй». Наверняка он приставил к каждому из моих капитанов — к жене вот сто процентов! — по соглядатаю, которые каждый вечер отправляли господину послания. Все, мол, в порядке, траур несут, восставший из мертвых Вэнь Тай не наблюдается.

Но душа желала на ручки и каких-то убедительных доказательств, что меня не забыли сразу после того, как отправили в деревню к болотникам. Которых, разумеется, никто не мог предоставить. Не считать же за таковые присутствие главной целительницы моей фракции?

К счастью, ливневые дожди долго не длились. Вскоре им на смену пришли обложные. Морось, которая, как казалась, даже не с неба падала, а просто облепляла тебя со всех сторон, стоило только выйти из-под крыши.

Иногда даже выглядывало солнце! Но так, я бы сказал, опасливо. Высовывалось из-за туч, смотрело на то, что внизу творилось и, такое — нафиг-нафиг, я домой! Сушить это все еще! Дел у меня других нет, что ли?

Так и текли дни. Сперва я не выходил из дома — крепкого, капитального, стоящего на высоких сваях, — потому что не мог двигаться. Потом — чтобы не промокнуть. Сидел у окна или на крыльце под навесом и смотрел, как небо топит землю в болоте. Ежу понятно, что настроение мое от этого совсем не поднималось.

— Ну хватит! — в один из таких дней сказала Матушка И, когда я, обезумев, видимо, от скуки и одиночества, начал жаловаться вслух на всех, кто меня проведать не приехал. — Так вы пустите по ветру все мое лечение, господин Вэнь! Зачем мне было вас спасать от смерти, если вы решили помереть от тоски?

Забавно, но «мальчиком» или «парнем» я был для нее только в тот короткий период, когда ходил под себя. Стоило встать на ноги и начать хотя бы ползать вдоль стеночки, как я вновь сделался молодым господином, а иногда даже удостаивался звания Стратега. Стратега без войска. Без солдат и генералов. Одно название, даже звучало оно издевательски!

— А что тут делать, Матушка И? — сорвался я. — Даже книг нет, чтобы читать! Глушь, тайга, Саратов!

Последние два слова я, разумеется, произнес про себя. Не было их в китайском.

— Медитировать! — удивленно уперла сухонькие ручки-лапки в бока почтенная матрона. — Чем еще заниматься идущему по Пути, как не развитием своего дара?

Я чуть по лбу себя не хлопнул. Вот же — привычки! Делать нечего — лежи и пялься в потолок, максимум еще в окно можно посмотреть. О том, чтобы использовать время своей вынужденной изоляции с пользой, я даже не подумал.

Типа книг же нет. Интерфейс отключен. Связь с богиней заблокирована. Что в таких условиях делать? И пофиг, что я уже и сам с ци научился работать — въевшиеся за двадцать с небольшим лет привычки не исправишь за полгода. Или можно?

С того дня я решил плотно за себя взяться. На тренировки с мечом или спарринги здоровья у меня еще не хватало, но, чтобы развивать богатый внутренний мир китайской магии, абсолютно крепкого тела и не требовалось.

Начал я, как и посоветовала Матушка И, с медитации. Тоже, надо сказать, не самая простая была задача. Попробуйте сесть в позу лотоса (да хотя бы просто на колени!) через шесть дней после того, как вас проткнули мечом. Выпрямите спину. Дышите ровно, а мысли отпустите прочь, но так, чтобы они не скакали по посторонним предметам (например, по маленьким и острым соскам недосягаемой сейчас Юэ), а скользили по верхнему краю дыхания. Вдох и выдох.

Сосредоточитесь на этих действиях. Дышите животом, стараясь минимально задействовать грудь и плечевой пояс — дырка-то там хоть и заросла, но все еще причиняла адскую боль. А потом, когда разберетесь со всем вышеперечисленным, начинайте разгонять энергию по меридианам. Сперва по основным — большой круг, затем малый. И не сбивайтесь с этого сосредоточенного настроя, даже если между ребер защемит вдруг так, будто Бешенная Цань забыла там свой клинок!

В общем, дело шло, но небыстро. Однако занятие все же появилось, а за ним пришли и результаты. Ци гуляло по телу и ускоряло заживление раны, а техники — только самые безобидные и неопасные для окружающих — помогали скрасить досуг. Тот же «небесный взор», обеспечивающий безопасные прогулки под дождем, вдруг качественно скаканул, преодолев какую-то планку, и теперь смотреть на землю я мог с куда большей высоты.

От нечего делать я еще и ревизией занялся. Раньше-то у меня был интерфейс, позволявший в любое время посмотреть, как у меня дела обстоят с прогрессом каждой техники. А без него как определить? Только методом проб и сравнения результатов с теми, что были раньше.

«Небесный взор», как я уже говорил, в уровне подрос. Сказалось это на высоте обзора и скорости активации техники — теперь я гораздо быстрее, буквально за половину вздоха взмывал в небеса.

«Воодушевление», мою вторую активируемую способность, проверить не получилось. Техника, позволяющая передавать собственную эмоцию другим людям и усиливать ее, нуждалась в чем? Правильно — в людях! А у меня из таковых только Матушка И была да лисичка. Местных-то, из соображений секретности, ко мне не пускали. На собственном лечащем враче я практиковать не решился — не полный же отморозок. А Острые Ушки при почти человеческой внешности внутри была слишком зверем, и ее эмоции оставались для меня непонятными.

«Удушающий поток» я тоже потестил — работает — и чуть кони не двинул в процессе! Забыл, что это моя самая энергозатратная техника, и применять ее в таком ослабленном состоянии попросту опасно. Но «локальное искривление» временного потока создал, секунд десять любовался тем, как лисичка застыла, перешагивая через порог комнаты, а потом потерял сознание.

«Плащ полководца» на минималках исправно разворачивался за спиной призрачными крыльями, в полной готовности атаковать или защищать своего носителя. «Встречный ветер» раздувал огонь в очаге, «шепот ветра» позволял разговаривать с Матушкой И на расстоянии, а «громовой голос» напугал Острые Ушки так, что она весь следующий день боялась зайти в мою комнату.

В общем, все работало, но требовало шлифовки. Которой я и занимался. Поставил себе цель научиться использовать каждую технику из арсенала Стратега не только как поддержку войскам, но и как личное оружие.

Так прошел месяц. Дожди стали сходить на нет, я же почти поправился, только иногда еще досадливо морщился, когда грудь простреливало призраком прежней боли. Стал выходить из дому и гулять по окрестностям, тренируясь уже с большим размахом и без опасности разрушить в процесс дом.

Научился управлять «встречным ветром» особым образом, превратив технику, которая позволяла отклонять тучу стрел от солдат, в аналог метательного оружия. Потребовалось время, частые повторения и множество неудачных экспериментов, но результат того, определенно, стоил.

Уменьшив площадь разнонаправленного атмосферного давления до минимума, я превратил способность в довольно мощную «воздушку». Просто «скрутил» поля во что-то вроде ствола и, играясь разницей давления, «выстреливал» из него небольшим снарядом. Лучше всего получалось с арбалетными болтами — у них аэродинамические характеристики были выше, чем у стрел, которые слишком закручивало потоками. Но годились и камешки с шишками, которыми я обстреливал деревья в лесу.

По моим скромным оценкам, начальная скорость «выстрела» из такого «ружья» плавала от трехсот до тысячи метров в секунду. Большой разбег объяснялся тем, что «ствол» для каждого выстрела приходилось создавать с нуля, и все они получались разного «калибра». А значит, возрастали и потери компрессии при «выстреле».

Чтобы «калибр» получался более-менее одинаковым, требовались долгие тренировки, для которых у меня не хватало мотивации. Вроде и хорошая получилась штука, но настолько долгая в активации, как, блин, аркебуза шестнадцатого века. Пока поля особым образом сложишь — убьют раз десять! Но если спешки нет, а надо пульнуть болтом метров на триста-четыреста (не факт, правда, что попадешь при этом), то вполне годная вещь. Типа снайперской воздушки.

По сути, это была уже новая техника, лишь основанная на «встречном ветре». Поэтому я и решил дать ей свое собственное название. Не мудрствуя лукаво, выбрал в качестве оного «пищаль». И теперь старался каждый день ее прокачивать — мало ли, пригодится.

Хотя гораздо важнее создания новой техники для меня было выяснить — возможно ли это в принципе? Однажды я «сгенерил» «плащ полководца», но тогда действовал под руководством древнего сенсея, заключенного внутри нефритового кольца. Здесь же сам до всего дошел, опираясь только на знание (весьма поверхностное, правда) неких принципов, лежащих в основе оружия из моего времени.

А потом на одной из таких тренировок я встретился с Хули Цзин.

Надо сказать, с матриархом лис-оборотней Юйчжана я с момента получения ранения так и не виделся. Сперва не мог, да и она куда-то пропала, а ее младшая дочь только морщила нос и говорила, что у нее какие-то дела. И вот спустя месяц моего пребывания на болотах она сама встречает меня на тропинке в лесу.

Напомню, женщиной Хули Цзин была весьма красивой. В звериной форме я ее никогда не видел, а в человеческой выглядела этакой аристократкой, невесть как оказавшейся в лесу. Носила она при этом вместо дорогих нарядов простой короткий халат, широкие штаны и широкополую шляпу из бамбука, которая в здешних краях служила защитой как от солнца, так и от дождя.

— Стратег Вэнь! — она раскинула руки, словно собиралась меня обнять, но вместо этого остановилась метрах в пяти. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Врачи хорошие, — буркнул я, скрывая недовольство тем, что лиса прервала мою тренировку. Как раз, кажется, понял, как высокое давление создавать без диких расходов энергии, и тут она. — Зачем вы здесь, госпожа Хули? Могу ли я вам помочь?

Формально болота под Юйчжаном входили в состав моих земель, а значит, матриарх являлась моей подданной. Фактически же эти земли были автономией, и административно Хули Цзин мне не подчинялась. Являлась союзницей, уже во второй раз приходила мне на помощь. Первый раз она согласилась поводить по болотам десятитысячный засадный полк желтых — половина воинов которого потом приняли предложение влиться в мою армию. Второй — когда спрятала меня на своих болотах, куда было не добраться никаким, даже самым одаренным шпионам.

Так что я понимал, что она может потребовать ответную услугу. И не ошибся.

— Ах, господин Вэнь, как хорошо, что вы сами это предложили! — всплеснула она руками в непритворном волнении. — Я, признаться, не знала, как к вам подойти со своей просьбой.

— Вам не нужно ничего придумывать. Вы хозяйка болот, а я ваш гость. Просто скажите, что нужно сделать.

— В свете нашего с вами союза, господин Вэнь, я не буду ловить вас на слове. Сперва выслушайте, а потом решайте. Кстати, Матушка И говорит, что вы уже оправились от раны? Какие ваши планы?

— Давайте о моих поговорим позже, — с улыбкой отозвался я. Хитрая же баба, настоящая лиса! — И займемся вашими. Так я смогу хотя бы отплатить за ваше гостеприимство.

— Принимать вас у себя — большая честь! — запела было она, но, наткнувшись на мой потяжелевший взгляд, вскинула руки. — Хорошо, хорошо! К делу.

И за пять минут безостановочного монолога рассказала, как нелегко живется лисам-оборотням на юге Китая. Тут и крестьяне невежественные фигурировали, а зажравшиеся аристократы, и какие-то другие кланы оборотней, которые желали занять с таким трудом сохраненную от войны территорию. Поведала она и о том, где пропадала последний месяц. Оказывается — ездила к соседям, пыталась заручиться поддержкой в борьбе с другими соседями. Вот ведь! В нашей реальности идет война, и в мифологической тоже свое Троецарствие! Место тут, что ли, проклятое?

— Так чего вы хотите от меня, госпожа Хули?

— Сходить со мной на встречу с этими проклятыми Фанями! — выпалила она. — Я же битый час вам об этом толкую, господин Вэнь! Эти собаки решили вытеснить меня с болот и поселить здесь свой молодняк.

Этого еще не хватало! Клан Хули Цзин был для меня хорошей поддержкой в этой местности. Пусть играли они только от обороны, зато я мог быть уверен, что, случись под город забрести армии неприятеля, болотники ее по округе поводят и в трясину спровадят.

К тому же, хоть и автономия, а болота под Юйчжаном — моя земля. И я не собирался позволять каким-то пришлым оборотням устраивать тут разборки с моими, вэньскими!

— Можете на меня рассчитывать, госпожа Хули Цзин! — твердо сказал я, подумав про себя, что на встрече с оборотнями-чужаками как раз смогу отточить свои навыки в новых техниках. — А когда встреча?

— Ах-ах! Так ведь сегодня ночью, господин Вэнь! Сегодня ночью на окраине болота!

Глава 60. Лисы-конкуренты

Как Хули Цзин могла ориентироваться в полной темноте болота, для меня оставалось загадкой. Ну, положим, ночное зрение — лисы же охотники, ночные, к тому же. Но даже так непонятно, как ей это удавалось. Все же одинаковое вокруг! Деревья, как я еще при свете мог рассмотреть, похожи, как близнецы или поделки из китайского рынка. Коряги, бурелом, топи, кочки, снова коряги. Вместо тропы одно название — «осторожнее, господин Вэнь!» Луны — и той нет!

Тем не менее матриарх вела меня уверенно и довольно быстро. Ни разу я не промочил ног, не врезался в дерево, не снял с лица паутину, а с торчащей ветки — наколотого на нее глаза. Не знай, где мы с ней шли, не рассматривай эту локацию в свете дня, решил бы, что по ровному полю движемся. Ну ладно, не по полю — по проселочной, немного ухабистой дороге!

Магия лис-оборотней, не иначе. «Скользящие шаги» какие-нибудь вместе со «знанием болота», выкачанным в восьмидесятый уровень!

— Здесь! — едва слышным голосом сообщила оборотень, опуская нос к самой земле и что-то вынюхивая. — Мы пришли первыми.

Для нее почему-то это имело огромное значение. Вроде, если мы первыми придем, то будем иметь преимущество на переговорах. Признаться, я не понял, почему так, но и заморачиваться особо не стал. Отметил, что речь шла о переговорах, а не о драке, и все.

— Я бы на это не ставил, маленькая сестра! — донесся голос откуда-то сверху. Я зачем-то задрал голову (типа мог увидеть в этой темени хоть кого-то), а Хули Цзин оскалилась и зашипела.

— Фань! Ты уже на моей земле, блохастая тварь!

— А мне кажется, встреча назначена на нейтральной территории. — невозмутимо откликнулся тот же голос. Был он каким-то чудным, одновременно и мужским, и женским. Человеческим и звериным. В нем слышалось собачье ворчание, воркующие интонации куртизанки и мягкий шелест листвы.

— На краю болота!

— Это и есть край болота. Мне ли не знать. Это ведь родовая земля Фань.

— Ты бы вспомнила еще, чем вы тут владели до Хань!

— Давай не будем собачиться? Кого ты привела, маленькая сестра? Закуску? Подношение? Запах потрясающий!

По правде сказать, после этих слов я даже на миг задумался, а не обманула ли меня лисица? Ведь одаренный высокого разряда для оборотней был настоящим подарком — и богатым шведским столом! Если уж от регулярных постельных забав с моими побратимами дочки матриарха — Правый и Левый Хвосты — стремительно превращались в настоящих людей, то моя смерть может дать Хули Цзин и этому ее собеседнику куда больше.

Может, это ловушка на Стратега, а вовсе не помощь в клановых разборках? Вдруг они с этой пришлой лисой в сговоре? Что она там мне сказала — территориальный спор? За что тут спорить? Как, блин, я на такое повелся — ночью, один! Вот баран! Ладно… Если так, им еще предстояло со мной справиться! Стратег, конечно, не Воин или Герой, но есть и у меня техники, позволяющие надрать пару лисьих задниц!

— Делайте все в точности, как я вам рассказала, господин Вэнь! — прошептала женщина, сразу же умерив мои зарождающиеся страхи. Тот, кто завел тебя в ловушку, не стал бы ничего такого говорить.

— Конечно, госпожа Хули.

По пути сюда оборотень меня проинструктировала. Все-таки чужой монастырь, обычаи оборотней отличаются от человеческих, а значит, нужно понимать, что можно делать, а чего нельзя. В частности под запретом были улыбки, демонстрирующие открытые зубы. Запах нечистого тела — Хули Цзин заставила меня принять ванну, чтобы потом тащиться через все болото. Но самое главное, нельзя было демонстрировать страх и вожделение.

На случай предательства второй стороны я был вооружен мечом, но рассчитывал больше на техники.

Матриарх тем временем опустилась на землю, уперлась в нее руками и выгнула спину, будто собралась прямо сейчас заняться йогой. Ее уши заострились, лицо вытянулось, а тонкие кисти сделались короче, превращаясь в звериные, покрытые шерстью лапы. Но не до конца. Она не стала полностью лисой, скорее лисой, которая может ходить на задних лапах, носить платье, а в руках держать предметы, хотя вместо ногтей ее пальцы заканчиваются тонкими острыми когтями. Похоже на старые мультики про Лису Патрикеевну — только жуткую.

Едва она выпрямилась, как с дерева в двух шагах от нас спрыгнул… спрыгнуло чудное существо, не похожее ни на зверя, ни на человека, ни на ту промежуточную их форму, которую приняла моя проводница. Оно больше напоминало кошку размером с не самого крупного человека, с розовой кожей, полностью лишенной шерсти, огромной, словно у Венома, пастью и странно вывернутыми суставами. Поднимаясь на задние лапы, оно почти без перехода превратилась в копию моей союзницы. Только без одежды — лишь густая серебристая шерсть. Слегка светящаяся, как мне показалось.

У каждой звероженщины имелись хвосты. Пышные, длинные, жившие каждый своей жизнью. По пять штук. Прежде хвосты у оборотней я видел лишь у «ординарцев» своих побратимов, дочерей Хули Цзинь. И их было привычное количество — по одному на сестру. В тут сразу пять. Не иначе, так в лисьем обществе статус измерялся.

Какими бы ни были отношения этих двоих, обойтись без китайских церемоний не могли и лисы-оборотни. Словно, минуту назад не ругались, они принялись раскланиваться.

— Матриарх Фань. — Хули Цзин умильно сложила лапки на солнечном плетении, совершая изящное приветствие.

— Матриарх Аянь, — зеркально отразила его вторая лиса.

Так, стоп. А мою разве не Хули Цзин зовут? Не, я понимал, что это не имя, а обозначение, по сути, «лиса-оборотень» или «лиса-призрак», но привык за время знакомства с ней. А род Аянь — это уже фамилия, надо полагать. А имя? Девятиголовый Младенец, что ли? Впрочем, обдумывал этот вопрос я недолго, так — отметил и дальше пошел. К тому же, закончив с приличиями, оборотни тотчас принялись со скоростью пулемета перебрасываться фразами.

— Зачем здесь человек?

— Он мой союзник и хозяин этих земель.

— Хозяева земель приходят и уходят, а мы остаемся. Зачем ты привела его?

— Чтобы он судил.

Вот как? А об этом она «забыла» упомянуть! Переговоры, переговоры… Что значит судить? И по каким законам?

— Кто дал право человеку судить в нашем мире?

— Я. По праву матриарха живущего здесь клана Аянь.

— Это спорный статус, младшая сестрица.

— Только для Фань. Остальная родня признала меня уже много лет назад. И не зови меня так — мы не из одного помета!

— Но наши матери были сестрами.

— Очень давно. Это не имеет значения!

— Для меня — имеет. Как и спорный статус твоего судьи. Он же официально мертв, тебе же это известно, я надеюсь?

— Получше, чем тебе. Но вот он стоит перед тобой — живой и здоровый.

— Это легко исправить. И первое, и второе.

В этом месте их скоротечно протекающего диалога она впервые посмотрела на меня и продемонстрировала острые когти на тонких, покрытых шерстью пальцах. А я, прежде чем сообразил, что делаю, оскалился в ответ. Так, знаете, будто нехотя под принуждением улыбнулся на камеру — во все тридцать два.

Матриарх Фань даже отшатнулась. Сделала шажок назад, сгруппировалась, шерсть на загривке вздыбила. До меня с опозданием дошло, что в зверином царстве моя улыбка расценивалась как угроза.

Но обратно было уже не повернуть. Я и сам принял схожую позу, уставился на нее с неприкрытой угрозой и в таком положении замер. Как и она. С минуту мы мерились взглядами, а потом лиса перетекла в более свободную позу. Даже расслабленную.

— Ладно! — раздраженно взмахнула рукой она. — Пусть судит, я не против!

Моим мнением матриарх Фань позабыла поинтересоваться, как и ее «младшая сестренка». Впрочем, я же пришел?

— Тогда я обвиняю тебя в нарушении территории! — тут же заявила Хули Цзин. — Без веских причин твой молодняк охотится на моей территории, отбирая то, что принадлежит мне по праву!

— Что за нелепость! — тут же завопила обвиняемая. — Никто не лез в твои болота…

— Ах-ах! Так это все-таки мои болота?

— ТИХО!

Слово я вытолкнул техникой «воодушевления». Пропитал его всем тем гневом и раздражением, которое накопилось во мне. Я уже понял, что, если не вмешаюсь, всю ночь проторчу тут, выслушивая, как ругаются две склочные бабы. Которые еще и родственницы! Вот же угораздило влететь-то так!

— Уважаемая матриарх Аянь, уважаемая матриарх Фань, — произнес я уже нормальным голосом, когда обе полулисы заткнулись и с изумлением уставились на меня. — Если вы и дальше собираетесь собачиться, я пошел. Если хотите, чтобы я судил ваш спор — расскажите, в чем его суть.

Наверное, я именно так выглядел, когда в первый раз встретился с Хули Цзин. И узнал, что передо мной настоящая лиса-оборотень. Обе звероженщины выслушали мое пожелание молча, судорожно кивнули и отступили подальше. Ну, хоть ругаться прекратили.

Хули Цзин перед встречей коротко мне рассказала о сути спора.

— Фань считает, что это их земля, а сами давным-давно бросили ее! Она была ничьей, когда я пришла, Небесные Лисы мне свидетели!

Теперь ее рассказ был более подробным. Чуть больше трехсот лет назад она, тогда еще не являвшаяся матриархом, нашла это место и решила, что будет здесь жить. Тогда как раз династия Хань, ныне почившая, огнем и мечом наводила порядки в своих землях — прошло совсем немного времени со дня восшествия на престол первого императора из этого рода. Земли пустовали, Юйчжан был небольшой рыбацкой деревенькой, и никто не мог помешать сравнительно молодой лисице обосноваться в этих краях.

Спустя несколько десятилетий, когда Хань уже навела порядок в империи и повела ее к процветанию, а Девятиголовый Младенец произвела на свет свой первый помет, выяснилось, что здесь, в болотах, некогда жили оборотни клана Фань. Они бежали отсюда из-за войны, теперь же решили вернуться, а место оказалось занято. Фань возмутились, потребовали от пришелицы — дочери сестры матриарха Фань — покинуть жилплощадь. Но лисичка оказалась с таким же характером, как и наша, русская, из сказки про лису и зайца — там еще незаконно занятая избушка была, помните?

Хули Цзин потребовала вмешательства Небесных Лис — что-то вроде надзорного органа над всеми китайскими оборотнями, — и тот встал на ее сторону. Мол, Фани сами виноваты: хвост поднял — место потерял. И болота остались за Аянями.

Теперь же, по прошествии множества лет, молодняк Фаней стал забираться на территорию Аянь и охотиться здесь. Пока лишь на зверей, но было уже два случая соблазнения торговцев, каждый из которых оказался одаренным третьего разряда.

Сразу после этого матриарх Аянь возмутилась и выкатила претензию в адрес Фань. Но та лишь посмеялась и предложила воззвать к Небесным Лисам. А моя союзница знала, что за прошедшие годы ее названная сестра успела высоко подняться и обзавелась множеством сторонников среди них. И понимала, что дело, которое она представит на рассмотрение Небесным Лисам, может быть пересмотрено, а значит, и земли, на которых она прожила триста лет, будут отчуждены в пользу прежних владельцев.

Все как у людей, короче. Пока время сытое и мирное — тишина, но растет коррупция. Начинается бардак, неразбериха и гражданская война, сразу вылезают застарелые обиды и имущественные споры. И побеждает не тот, кто прав, а тот, кто обзавелся лучшим лобби. В принципе, Хань так развалилась.

— Я предложила своей младшей сестрице встретиться здесь и решить вопрос по-родственному, не доводя его до Небесных Лис, — тихо начала свою историю матриарх Фань. — Мы в детстве росли рядом, зачем нам враждовать? Но она зачем-то решила вспомнить старый обычай и привела на встречу вас, господин Вэнь. Мужчина и правитель здешней земли, пришедший по доброй воле и не состоявший в связи ни с кем из нашего народа, может судить спор. Вот только правда все равно на моей стороне!

Я про себя усмехнулся — надо же, пришедший по доброй воле и не состоявший в связи! Но лицо сохранил серьезное. Мне уже приходилось судить споры между людьми, это одна из функций правителя в древнем Китае. Законы (человеческие) я немного знал, да и прецедентного права тут не использовали. Так что дело обещало быть несложным. Конечно, могло оказаться, что у оборотней какие-то свои нормы законов, отличные от людских, но я ведь не был обязан их знать, а меня тем не менее пригласили на эту роль. Более того, обе согласились принять мое судейство. Значит, судейство по справедливости.

— Матриарх Фань, — произнес я, сделав лицо холодным и бесстрастным, как и положено высшему чиновнику. — Почему вы раньше, на протяжении трехсот лет, не поднимали свои претензии? Почему не претендовали на болота под Юйчжаном прежде, а теперь вдруг решили это сделать?

Обе лисы застыли напротив меня, и сцена окончательно стала напоминать зал суда. Особенно когда пришлая оборотень сложила руки на животе и низко мне поклонилась.

— Судья Вэнь, раньше я не была уверена, что мои претензии сможет удовлетворительным образом рассмотреть Круг Матерей из Небесных Лис. Зачем начинать войну, если не сможешь победить?

Даже лисы-перевертыши в Китае были циничными! Но посыл она озвучила верный — я его понимал, как никто.

— Теперь Круг Матерей на вашей стороне?

— Многие из Небесных Лис готовы меня поддержать, — обтекаемо ответила она.

Ага. Многие. Но не все, получается. Что-то хитрит она.

— Но вы тем не менее предложили матриарху Аянь встретиться, чтобы решить спор полюбовно?

— Да, судья Вэнь! Мы ведь названные сестры!

Моя союзница на этой реплике оскалилась, но ничего говорить не стала. Видимо, существовали правила, запрещавшие на судебном процессе говорить, пока тебя не спросят.

— Хорошо. Матриарх Аянь.

— Здесь, судья Вэнь.

— Вы можете ответить на мой вопрос? Почему матриарх Фань решила именно сейчас поднять свои претензии? И почему она не пытается изгнать вас решением Круга Матерей?

— Ответ на этот вопрос, судья Вэнь, в том, что здесь поселились вы.

— Вот как? — вскинул я бровь. — Как же я связан с вашими взаимными претензиями?

Но мне уже было понятно, что она скажет. И Хули Цзин не подвела.

— Вы сделали этот край безопасным и процветающим, господин. Люди стали ездить сюда, вести торговлю. Раньше здесь были только бедные на ци селяне. Теперь же появились одаренные высоких разрядов. Матриарх Фань знает это и не хочет доводить дело до Круга Матерей, ведь тогда и прочие Небесные Лисы захотят явиться сюда. Поэтому она желает получить от меня право на охоту для своего молодняка.

— Так ли это, матриарх Фань?

— Да.

— Почему же с этим вопросом вы пришли к матриарху Аянь, а не ко мне? Госпожа Аянь устраивает свой молодняк, советуясь со мной, она мой друг и союзник. Вы же пришли на мою землю и хотите действовать как вор.

Теперь оскалилась уже пришлая лисица.

— Я не должна у тебя ничего спрашивать, человек! Лисы охотятся без разрешения жертвы!

— Крайне недальновидная позиция, матриарх. Боюсь, времена изменились. Мое решение как судьи. Слушайте!

Обе женщины замерли в полупоклоне, а я начал говорить.

— Болота под Юйчжаном принадлежали матриарху Аянь, которая нашла их пустыми от родственников. Здесь она жила, здесь родила дочерей, охотилась и оберегал от войны прятавшихся здесь людей. Здесь она заключила союз с правителем этой земли. Матриарх Фань не имеет права на эту землю. Матриарх Фань должна уйти.

Лисы склонились еще глубже, после чего Фань зарычала и прыгнула в сторону, мгновенно скрывшись в темноте. Аянь словно закашляла, я не сразу понял, что это она смеется так.

Но злорадствовала она недолго. Буквально через десять секунд на поляну выскочила здоровенная черная лисица. Крупнее Аянь и Фань раза в полтора. И хвостов я у нее насчитал не пять, а целых девять.

— Вольные! — завопила моя сопровождающая и с необыкновенной прытью сиганула в темноту. Я остался один на один со здоровенным зверем.

Глава 61. Проклятье Вольной

Я не запаниковал, словно каждый день сражался с монстрами, отвел назад левую ногу, перенес на нее вес тела. Меч оказался в руке даже раньше, чем я об этом подумал, а за спиной крыльями Бэтмана раскрылся «плащ полководца». Ежедневные тренировки, жизнь, полная опасностей, окрепшая до состояния стального стержня уверенность в себе дали свои плоды.

Мне было неизвестно, кто такие Вольные, о которых прокричала Хули Цзин, убегая. Я понятия не имел, почему у зверя, что встал против меня, девять хвостов, а шерсть черная, как ночь. Плевать я хотел на то, что матриарх Фань устроила ловушку, а союзница струсила и свалила. Значение имело только одно — здоровенная тварь с зубами-иглами и когтями-кинжалами. Она хотела меня убить, я должен был всеми силами этому помешать.

Она бросилась на меня, ни одного мгновения не потратив на разговоры или какую бы то ни было подготовку к атаке. Вот — уважаю! Пришла убивать, этим и занята! А то разведут политесов: «Ха-ха-ха, Стратег Вэнь! Как же вы могли попасть в такую примитивную ловушку? А еще полководец! Приготовьтесь, сейчас я атакую вас техникой “Пятнистый питон бьет хвостом!”»

Ладно, так у меня никогда не было, но любовь китайцев (и представителей мифологической фауны) к разного рода церемониям слегка раздражала. Эта же гигантская лиса была очень конкретной. Раз — она на полянке, где были назначены переговоры. Два — туша весом под четыре центнера летит в меня снарядом. Три — я подламываю левую ногу и падаю на спину, пропуская зверя над собой. Четыре — клинок цзяня и одно из крыльев «плаща» прочерчивают две полосы на шерсти здоровенного оборотня.

Меч вырвала из руки и отбросила в сторону инерция движения гигантской бестии. Я даже удержать его не пытался — силы были абсолютно несоразмерны. А вот «плащ» имел несколько иную природу, и обычные законы физики на него распространялись постольку-поскольку. Я почувствовал напряжение в области соприкосновения духовной энергии, превращенной в лезвие, и тела животного. Но и только.

Затем сразу несколько событий произошло одновременно. Тень зверя пролетела надо мной. Ушей коснулся мягкий звук приземления тяжелого тела. Я услышал полный боли и ярости визг — до мозга твари дошло, что я ее ранил. И сразу же на меня потоком обрушилась ее кровь.

Жидкость была густой, горячей и жгла так больно, что от неожиданности я в полный голос заорал. На остатках воли собрал «плащ», завернулся в него, как в кокон, и, более не в силах контролировать происходящее за его пределами, стал кататься по земле.

Ощущение — будто меня в ванну с кислотой сунули. Жжение усиливалось с каждой секундой. Казалось, плоть сползает с костей лохмотьями. Глаза — туда тоже попала кровь бестии, кажется, ослепли. По крайней мере, два огненных штыря, тянувшихся от глазных яблок к мозгу, свидетельствовали именно об этом. Сам воздух сделался ревущим пламенем, вдыхать его я после первой неудачной попытки даже не пытался. Кричать, соответственно, тоже не мог. Легкими, в смысле. Внутри-то себя я орал будь здоров!

Сколько времени длилась эта пытка, не знаю. Вряд ли долго, в противном случае я бы попросту задохнулся. Да и лиса не дала бы мне большую фору, особенно после того, как я располосовал ей бочину. Но по субъективному времени прошло не меньше часа.

Когда я наконец смог протолкнуть сквозь горящее огнем горло первый глоток воздуха (и он не спалил мне легкие к чертям), выяснилось, что и глаза я не потерял. Пришлось, правда, сдирать с кожи спекшуюся в коросту кровь. Сразу после этого я на русском выматерился.

Я видел. Лучше чем раньше! Ночью! Каждое дерево, каждую травинку, каждое чертово пятно крови, которых тут было довольно много. А вот кого я не видел, так это гигантского лиса с черной шерстью и девятью пышными хвостами.

Наскоро осмотрев себя, я убедился, что испытанная мною боль была фантомной. Кровь оборотня не прожгла мою одежду, не изъела язвами плоть, да и кости вроде остались целы. Кожа немного чесалась, но это, я полагаю, было обычной реакцией на засыхающую кровь. Или грязь, которую, катаясь, я собрал в изрядном количестве. Другими словами, я был изгваздан так, что обычной стиркой не обойтись. Но — жив! Насчет здоров вопросы имелись, но ответы на них искать сейчас было явно несвоевременно.

На корточках я метнулся к мечу, который столкновением с лисой отбросило на несколько шагов. Поднялся на ноги, приняв оборонительную позицию. И осторожно двинулся по кругу поляны, выискивая врага и готовясь отразить его атаку.

Никто, однако, нападать не собирался. Я успел совершить полный круг по поляне и начал задумываться о том, что как-то надо отсюда выбираться, как внутрь неровного круга деревьев вдруг выскочила матриарх Аянь.

— Ах-ах, господин Вэнь! — произнесла она, стремительно превращаясь из человекообразной лисы в женщину. — Вольные Лисы, кто бы мог подумать, что мерзавка Фань пойдет на сговор с ними! Но вы живы, хвала предкам! Как вам удалось выжить, господин Вэнь? Вы убили Вольную?

Прежний Леша наверняка обиделся бы на Хули Цзин. Сказал бы ей что-нибудь обидное, типа трусливая ты тварь, как ты могла меня бросить! Но я сегодняшний отлично понимал, что ничего мне матриарх болотных оборотней не должна. Она спасала свою жизнь, потому что не могла помешать этой Вольной. Оценивала свои силы в столкновении с ней как ничтожные.

В принципе, я бы и сам свалил, кабы смог. Но проворством лисы-оборотня не обладал, вот и решил сражаться. Храбрость тут была совершенно ни при чем. Просто я понимал, что при попытке сбежать погибну точно, а вот оборона давала хоть какие-то шансы на выживание.

— Нет, — ответил я, продолжая держать и меч, и «плащ» наготове. — Ранил. Кажется, она сбежала. Скажите мне, госпожа Аянь, как нам лучше поступить? Пойти по следу ее крови и добить или бежать?

— Что вы, что вы! — запричитала женщина. — Какое может быть преследование? Это же Вольная Лиса! Высшая знать в подлунном мире! Вы не смогли бы с ней справиться, даже если она лишилась всех хвостов и жемчужин! Даже ранить ее — деяние, сродни подвигу. Мы должны бежать, господин Вэнь, и как можно скорее! Скорее всего, Вольная напугана самим фактом ранения — вряд ли за последнюю пару сотен лет кому-то удавалось подобное. Но едва она придет в себя, захочет отомстить!

— Тогда какой смысл бежать? — удивляя самого себя хладнокровием, спросил я. — Насколько я понял, она без труда настигнет нас где угодно.

— На родовые земли Аянь она не пойдет!

— А здесь уже не они? Вы же говорили…

— Ах-ах, господин Вэнь! Я всего лишь хотела усилить свою позицию на переговорах, разве вы не понимаете? Прошу, не нужно меня осуждать за это. Сейчас же мы должны поспешить!

Я не стал кобениться и последовал за Хули Цзин. Тем более что совсем неподалеку раздался уже знакомый вой. Боли в нем было уже меньше, а вот ярости — через край. Чувствовалось, что животинка очень хочет поквитаться с тем, кто ей сделал бо-бо. И не пожалеет на это ни хвостов, ни жемчужин. Да, я запомнил, что сказала Хули Цзин, но решил, что с расспросами пока повременю.

Обратная дорога была значительно проще, поскольку я и сам видел места, через которые мы шли. Откуда у меня появилось ночное зрение, я догадывался — вероятно, побочный эффект крови Вольной Лисы, попавшей мне на кожу и в глаза. Всегда бы с таким прибытком выходить из авантюр.

Когда мы достаточно углубились в болота, Хули Цзин ощутимо расслабилась и немного сбавила темп. Даже принялась на ходу рассказывать мне об иерархии оборотней в Поднебесной.

— Все лисы рождаются смертными, но могут достигнуть бессмертия, — говорила она. — Вы уже знаете, что силы для этого нам дает духовная энергия людей, и чем она качественнее, тем больше от нее пользы. Каждую сотню лет лиса отращивает по хвосту. Вместе с ним она получает жемчужину, которая дает некое умение.

— Технику?

— Не совсем. Умение. Менять обличья, становиться невидимой, соблазнять одним лишь прикосновением или бегать по воздуху. Разные умения, и никогда не ясно, каким будет следующее. Предки знают об этом больше, но знаниями делятся редко.

— Предки — это Небесные Лисы?

— Да. Когда лиса достигает тысячи лет и отращивает девятый хвост, за ней приходят Небесные Лисы. Настоящие Матриархи, создавшие Круг Матерей и следящие за своими детьми. Лиса, ставшая Небесной, больше не нуждается в ци людей и сама способна впитывать ее подобно вам. Но есть и ограничения — Небесные Лисы практически лишены возможности появляться в мире смертных. Лишь изредка, при совпадении множества условий, и очень ненадолго они могут приходить сюда.

— А Вольные?

— Вольные Лисы — те, кто не ушли к Небесным. Когда отрастает девятый хвост, у каждой лисы появляется выбор — остаться в мире смертных или уйти к Небесным. Выбор этот необратим. И далеко не все старшие лисы хотят уйти. Признаться, я вот до сих пор не знаю, что выбрать, когда… если доживу до столь почтенного возраста.

— То есть Вольные Лисы — это те, что достигли высшего ранга, отрастили девятый хвост, но решили остаться в этом мире.

— Да. Большой соблазн оставаться здесь, где сила твоя столь велика, что лишь боги могут бросить тебе вызов.

Фигасе! А я ее мечиком бил, самонадеянный болван! Хорошо хоть, «плащ» не подвел.

— Вольные, как я понимаю, противоположность Небесным, верно?

— Ах-ах, конечно же, нет. Небесные и Вольные Лисы — это не стороны в противостоянии. Это выбор. Дурные поступки способны совершать и выбравшие светлую шкурку, а добрые — чернобурки. Это не выбор добра и зла, господин Вэнь, а выбор пути. Не знаю, как вам понятнее объяснить…

Я тем не менее понял. Типичные азиаты — нет цели, но есть путь. Добро и зло относительно, боги могут помочь, а могу и подножку подставить, милосердная Гуаньинь связывает тебя кабальным контрактом, а король ада — просто чиновник, который следит за перевоспитанием душ в посмертии. Можно сказать, я уже проникся данным мировоззрением.

— Тем не менее Вольная напала на меня, — напомнил я, перепрыгивая через очередную корягу. Мы уже изрядно углубились в болота и, по словам Хули Цзин, теперь совершенно точно находились на безопасной территории.

— Вероятно, она выступила наемником, — ответила она. — Или должна блохастой Фань услугу. Все может быть. Сама по себе Вольная не стала бы нападать.

— А мстить?

— Может. И, весьма вероятно, будет. Но не обязательно. К утру ее раны уже заживут. Она может тут же забыть о вас, а может попытаться убить того, кто причинил ей боль. К тому же в вас много доброй ци, а Вольные Лисы получают ее не так, как Небесные.

— А как?

— Как я. Как мои дочери. Или — убивая носителя и пожирая его плоть. Но это, конечно, в крайнем случае — очень большие потери. Куда эффективнее соблазнить носителя ци, сделать его своим источником, из которого можно долго пить.

Шагая по болоту, я пытался осознать глубину задницы, в которую сам себя загнал, согласившись помочь союзнице. И понимал, что теперь все очень сильно зависит от настроения Вольной. Захочет она мести — и мне придется весь остаток жизни торчать на болотах, куда ей нет хода. Не захочет — забыть о столкновении, как о дурном сне, и жить дальше.

Подобный подход меня совершенно не устраивал. Как можно что-то планировать в своей жизни, если она настолько зависит от могущественного существа? Которому к утру может стать совершенно на тебя пофиг. Или, наоборот, которое начнет на тебя охоту за располосованный бок. И тут уже не знаю, что лучше: сожрет она меня, чтобы получит духовную энергию или решит сделать источником.

Но были и плюсы от столкновения с девятихвостой. Как минимум я стал обладателем ночного зрения. Надеюсь, эффект от крови Вольной долгосрочный и не закончится сразу после того, как я умою глаза. Для полководца умение видеть в темноте — очень полезный навык. Я даже замечтался на миг о том, как веду войска ночью, совмещая возможности «небесного взора» и ночного зрения.

— Но я бы исходила из того, что Вольная будет мстить, — спустила меня на землю Хули Цзин. — Нанесенная рана сама по себе значения не имеет, а вот потерянная духовная энергия, которую вы выпустили, требует возмещения. К тому же на вас ее кровь. Ее нельзя просто смыть, а Вольная по ней всегда сможет вас найти. Лучше бы вам на некоторое время не покидать мои болота, господин Вэнь.

Да блин! Сходил на стрелку с конкурентами, называется! Ладно, выкрутимся. Не в первый, как говорится, раз. Вон у меня и ци отравлена королем ада, и ничего!

— А что с кровью? — этот вопрос очень меня заинтересовал. Да и Хули Цзин это слово так произнесла, что любому бы стало понятно — одним ночным зрением дело не обойдется.

— Кто знает? Это же кровь Вольной. Вы чувствуете в себе какие-то изменения?

Пришлось рассказать провожатой о возможности видеть ночью.

— Молитесь предкам, господин Вэнь, чтобы это было единственным последствием, — со значением произнесла оборотень. — Все возможно, когда вы принимаете ванну из крови существа, поглощающего ци на протяжении тысячи лет.

Спасибо, союзница! А нельзя было все это рассказать мне до того, как тащить на разборки?

Добравшись до дома на окраине поселения болотников, который отвели мне и целительнице, я сразу же направился к Матушке И. Подробно рассказал ей о происшествии, получил неодобрительный взгляд и приказ укладываться на лежанку для диагностики.

— Ничего опасного или необычного я не нахожу, — сообщила Матушка И после получаса манипуляции и наложения рук. — Яд короля ада по-прежнему присутствует в твоей ци, но его действие не усилилось и не ослабилось. Кровь оборотня, если и проникла в тебя, еще не показала себя. Вы говорите, что видите в темноте?

— Да, верно.

— Наверное, это действие крови, попавшей в глаза. Они ведь были открыты? Ну вот. Однако я не могу сказать, насколько это изменение длительно. Знаете, мой господин, я и признаков изменения глаз не нахожу. Но это ничего не значит — на моей памяти вы первый человек, который искупался в крови высшего оборотня.

— Я не стану превращаться в лису? — в шутку спросил я.

— Кто знает, — развела руками бабулька, повторяя интонации Хули Цзин.

Зашибись, блин! Надо дождаться полнолуния, чтобы понять?

Видя недовольное выражение моего лица, Матушка И рассмеялась.

— Не бойтесь того, чего не можете изменить, господин. Это либо произойдет, либо не произойдет. Пока не станет ясно, что с вами стало после контакта с кровью Вольной, вы никак не можете этого изменить, верно? Так какой смысл переживать?

Восточная философия в действии, мать ее! Не, я так-то согласен с озвученным целительницей тезисом, но лишь пока он не касался меня лично. А когда ты можешь превратиться в оборотня или отрастить хвост, разговоры в стиле «да рано еще переживать!» нифига не успокаивают!

— Ступайте спать, господин, — посоветовала старушка. — Завтра мы сможем узнать больше. Если боитесь, что можете стать опасным зверем, я прикажу служанке связать вас.

В ее предложении был резон, только озвучила она его, настолько не скрывая иронии, что я в итоге отказался. Кровь оборотня — ничто, имидж Стратега — все.

Так и живем…

Проснулся я аж к полудню. И первым же делом ощупал себя с ног до головы. Вроде бы за ночь никаких изменений в моем организме не произошло, уши не стали больше, шерсть не проросла, а хвост не появился. Пронесло?

Однако едва я поднялся на ноги, как стало понятно — нифига! На меня навалилась такая слабость, будто я гриппом заразился. Ватные конечности, сухость во рту, голова, как пустой чугунок. Несмотря на это, я все же проделал утреннюю разминку и лишь после этого послал Острые Ушки за Матушкой И.

— Ах-ах! — произнесла Хули Цзин, явившаяся вместе с целительницей. — Кровь Вольной все же ударила по вам!

Старушка посмотрела на лису укоризненно, но ничего не сказала. Жестом велела мне лечь и принялась водить над телом руками.

— Центральный меридиан в порядке. Каналы немного расширены, но не слишком. Причина не в этом.

— А в чем?

— Сложно сказать…

— Матушка И!

— Господин Вэнь! — в том же тоне ответила старушка. — Вы собираете на себя все редчайшие проклятья, а потом требуете от меня диагноза? Достаточно было и яда Янь-вана, чтобы вас прикончить, так нет же, вы еще кровью Вольной Лисы обмазались! Я понятия не имею, что…

Тут целительница замерла на секунду, покрутила головой, словно прислушиваясь к чему-то.

— Ну, конечно! — произнесла она тихо. — Яд и кровь!

От этого ее тона мне сразу стало дурно. Не говорят о чем-то хорошим таким вот голосом. А еще мне не понравился интерес исследователя, с которым она на меня посмотрела.

— Матушка И?

— Вас проклял сам Янь-ван? — это Хули Цзин влезла.

— Тихо! — прикрикнула на нас обоих бабуля.

Затем она бесцеремонно вытолкала матриарха Аянь за дверь, следом отправила туда же ее младшую дочь. Когда в помещении мы остались одни, она властно указала мне на кушетку.

— Ложись, мальчик!

Ага, я снова не Стратег и не господин Вэнь. Хреновый знак, если подумать. Матушка И на «ты» переходит, когда дела с пациентом совсем плохо обстоят.

Но спорить с целительницей я не решился — кто из нас врач, в конце концов? Послушно лег, без слов стянул халат, молча проглотил какую-то безвкусную жидкость из тыквы-горлянки, которую она мне протянула.

— А в чем дело-то? — осмелился спросить я, когда она снова стала делать пассы руками.

— Активируй технику. — вместо ответа потребовала она. — Самую простую и безопасную.

Словами не передать, как мне жутко стало. Такой я Матушку И никогда еще не видел. Пожилая женщина была сосредоточена и холодна. Как хирург, которому предстоит принять нелегкое решение — бороться за пациента или подарить ему быструю и милосердную смерть.

— «Небесный взор» подойдет? — робко уточнил я.

Мы, мужчины, становимся очень трусливыми, когда речь идет о нашем здоровье. В бою погибнуть — это одно. А обнаружить, что тебя убивает невидимый враг, обосновавшийся в твоем теле, — совсем другое.

— Любую. И быстро, — сквозь зубы велела она.

И я активировал «взор». Всего на пару секунд, даже лететь никуда не стал. Повис над своим телом, с горькой усмешкой отметив, что картина сильно напоминает сцену из фильма про всякую жизнь после смерти. Ну, когда герой лежит на каталке, а из него вываливается призрак и начинает на все это сверху смотреть.

Стало еще тоскливее.

— Ха! — наконец хлопнула в ладоши Матушка И.

Я тут же вернулся в тело, открыл глаза и требовательно спросил.

— Что?

— Огромный расход духовной энергии при применении техники, вот что! Вы опустошили свой резерв на треть!

За две секунды? Две секунды «взора», на который уходило всего ничего энергии? На треть? Как? Черт! Так вот чего я такой вареный!

Глава 62. Братство Лотоса

Кроме быстрого расхода духовной энергии, выявилась еще одна проблема: медленное ее накопление. Если раньше мне было достаточно отдохнуть три-четыре часа, и я становился свеженьким, как молодой огурчик с грядки, то теперь суточный перерыв не заполнял резервуар и половиной объема.

Хуже всего было то, что я привык пользоваться техниками даже в быту. Мог на полном автомате связаться с Матушкой И, используя «шепот», или рвануть в небеса, чтобы посмотреть, насколько большая туча закрыла небо над лесом. Раньше траты энергии на это были копеечными, говорить даже не о чем, теперь же за каждый такой поступок мне приходилось платить.

Целительница, как всякий врач, сознающий свою беспомощность, сделалась резкой и сварливой. К итогу второго после заражения кровью Вольной дня она и вовсе взорвалась.

— Что нам стоило найти монаха, который очистил бы ваше ци! Еще тогда, когда охотник на демонов сказал вам о яде Янь-вана!

— Знаете что, Матушка И! — возмутился я в ответ. — У меня немного другие задачи были в приоритете! Выживание фракции!

— И к чему это вас привело?

— Ох, умоляю! Я реагировал. Делал то, что должен был делать. Хорошо хоть, жив остался!

— Не думаю, что это надолго!

— Спасибо вам огромное! У меня сразу прибавилось сил! Надеюсь, это ваша стратегия, орать на пациента, приведет к доброму результату.

Пожилая женщина подняла на меня глаза, в которых плескалась вина и беспомощность.

— Я представления не имею, что делать… — проговорила она.

Такой вот у нас вышел консилиум. Сперва Матушка И обвиняла меня в том, что я своевременно не занялся своим духовным здоровьем, я отмазывался и робко переходил в контрнаступление, но лишь затем, чтобы тут же откатиться на прежние позиции. Затем целительница решила полностью взвалить вину на себя. Зачем? Мне и без того на сердце паршиво!

При этом с унынием как-то уживалась уверенность в том, что все будет хорошо. Мозгами-то понимал, что такова природа человека — каждый из нас считает себя единственным и неповторимым и не допускает даже тени мысли о том, что он, главный герой этой истории, способен перестать быть. Душа же продолжала верить в счастливый финал.

— Ну будет вам, Матушка И, — попытался воззвать я к китайскому коллективизму. — У фракции останется лидер и после моей смерти. Не о чем горевать.

— Вашей молодой супруге, господин Вэнь, не продержаться долго. Год, может, около того она еще сможет удержать власть. А потом не без стараний отца потеряет ее. Ваш план, напомню, не предполагал долгого отсутствия.

Тут бабуля была права. И про Юльку, и про мой план. Без меня Чэн Шу медленно, но верно поглотит Вэнь. Сперва надавит на родственные чувства, затем усилит позицию императорской печатью и наконец поставит фракцию в такое положение, что придется выбирать — окончательно отдаться Чэн или погибнуть.

— Да знаю я!

— А раз знаете, делайте что-нибудь! — как точку в споре поставила Матушка И, снова сменив маску сердобольной старушки на лик гневной матроны. — Это совершенно не в вашем духе, Стратег Вэнь! Сдаться и оставить сопливую девчонку разгребать ваши проблемы!

Интересно, а что именно, по ее мнению, я должен был сделать? Воззвать к богине или королю ада? Сказать, что был неправ, попросить снять проклятие? Я, может, и не против был бы, но все, закрылась лавочка. Охотник на демонов закрыл канал для Янь-вана, а Гуаньинь вмешиваться запретили другие боги.

Опуская, однако, эти риторические вопросы, не согласиться с целительницей было нельзя. Моя фракция — моя ответственность. Юлька, опираясь на советников и побратимов, может какое-то время постоять у руля, но Вэнь — я. Может быть, и бестолковый, но Стратег! Который не сдавался никогда, и даже неизбежное поражение сумел превратить в выгодную сделку.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла Хули Цзин. Вид у нее был несколько виноватый, из чего я сразу сделал вывод, что оборотень подслушивала.

— Возможно, есть способ вас спасти, господин Вэнь, — негромко произнесла она.

Для меня же ее слова прозвучали подобно музыке небесных сфер. Ангелы спустились в наш бренный мир, бренча на арфах. Я нуждался в надежде — и матриарх Аянь мне ее дала.

— Пожалуйста, говорите, почтенная! — выдохнул я. — Я готов на что угодно!

— Ах-ах, господин! Не говорите так, вы ведь еще не знаете, о чем идет речь.

— Все лучше, чем медленная смерть от яда короля ада и крови Вольной!

— Может, и нет… — женщина опустила глаза. — Вы слышали о Братстве Лотоса?

Ответить я не успел, потому что в беседу вмешалась Матушка И.

— О предки! — пожилая дама закатила глаза. — В самом деле? Братство Лотоса? Почему бы сразу не обратиться к Нефритовому Императору?

— Я лишь сказала…

— Я прекрасно слышала, что вы сказали — дали надежду и напомнили о детской сказке!

Я переводил взгляд с оборотня на целительницу. Похоже, обе женщины прекрасно понимали, о чем речь, и только я, как обычно, стоял дурак дураком.

— Братство существует! — запальчиво бросила Хули Цзин.

— Да кто бы спорил, почтенный матриарх! — тут же с сарказмом отозвалась Матушка И. — Как и летающие рыбы!

Спорщицы уставились друг на друга злыми взглядами и простояли так секунд двадцать. До тех пор, пока я не сказал.

— Кстати, летающие рыбы существуют…

Обе женщины тут же сместили фокус лазеров на меня.

— Строго говоря, они не летают… — под прицелом их глаз я сразу как-то замялся. — У них плавники распрямляются, когда они из воды выпрыгивают. Получается что-то вроде крыльев, и они немного пролетают над водой. Что? Мне купцы рассказывали в Куайцзи!

— Зачем? — Матушка И не отводила от меня взгляда.

— Что «зачем»?

— Зачем рыба выпрыгивает из воды? Чтобы полетать?

— Слушайте, я понятия не имею! И вообще, не об этом речь! Вы сказали, что Братство Лотоса так же реально, как летающие рыбы, я сказал, что такие рыбы существуют — только и всего. Давайте-ка вернемся к тому, что сказала почтенная Хули Цзин.

— Это легенда! — не дав оборотню и слова сказать, тут же заявила целительница. — Когда-то, сотни лет назад, Братство Лотоса, может, и существовало, но теперь про них только сказки детям рассказывают. «Кун Чжи, три цветка и ведьма» — слышали, небось, в детстве?

В моем младенчестве рассказывали другие сказки, но я тем не менее кивнул. Тут же дополнив свой ответ словами:

— Про лис-оборотней тоже рассказывали сказки. Хули Цзин, прошу, говорите!

В завершение я тяжело посмотрел на Матушку И, отчего она наконец замолчала. Только вздохнула тяжело, мол, я подчиняюсь, но категорически несогласна.

Матриарх некоторое время молчала, явно создавая нужную атмосферу для повествования. Когда же заговорила, голос ее сделался низким и торжественным, как при чтении молитвы.

— Великие Мастера прошлого разгадали секреты бессмертия и основали Братство Лотоса. Трое их было: Кун Чжи, Мао Хо и Яо Лупинь. История запомнила их как Мастеров Белого, Синего и Черного Лотоса. Каждый из братьев избрал свой путь. Кун Чжи отверг страсти этого мира и все время своей жизни проводил в медитациях, ища совершенства. Мао Хо стал лекарем — говорят, он до сих пор ходит по свету, исцеляя недужных и не беря за это денег. Третий брат, Яо Лупинь, сделался защитником людей. В совершенстве изучив все доступные боевые искусства, он превратил свое тело в крепость. Раз за разом бросал он вызов чудовищам, демонам и даже богам и всегда выходил из схваток победителем. Лишь раз он проиграл, но лишь потому…

— Да ради всех предков! — воскликнула Матушка И. — Матриарх, все слышали эту сказку! Янь-ван сговорился с другими богами и послал на землю своего аватару в виде прекраснейшей женщины, которую полюбил Яо Люпинь. Та его обманула и заточила в камне. Затем явились его братья, молитвой и отварами вернули Черному Лотосу тело, а ведьму сожгли и развеяли пепел по ветру. С тех пор боги опасаются задевать братьев, а те, в свою очередь, удалились от земной суеты, и только самые упрямые и целеустремленные могут их отыскать и попроситься в ученики. Еще говорят, что ученики Братства Лотоса способны исцелить любую болезнь и снять любое проклятье, даже если его наложили сами боги. Все верно, госпожа Хули Цзин?

— Да, — с кислым видом подтвердила оборотень. Ей пришлось не по душе, когда ее рассказ так бесцеремонно прервали.

— Прекрасно! Так вот, наша союзница, видимо, решила, что вам стоит уподобиться тем молодым людям, которые ищут древних Мастеров Лотоса, чтобы встать на путь совершенствования духа и тела. Только вот в сказках ничего не говорится о том, где начинать эти поиски!

Я хмыкнул. Надежда, разгоревшаяся было в груди, стала подергиваться пеплом. Было бы здорово найти помощь у древних Мастеров, но Матушка И права, рассказ лисицы — просто сказка.

— А что вы скажете, если я знаю, где располагалось их общество восемьдесят лет назад?

Мы с целительницей тут же повернулись к матриарху.

— В самом деле? — спросил я.

— Вы что же, встречались с кем-то из великих братьев? — голос Матушки просто сочился недоверием.

— Зачала дочь от одного из учеников Черного Лотоса, — гордо вскинула подбородок лиса.

Я округлил глаза. Целительница по-девчоночьи прыснула. Затем произнесла неожиданно серьезным голосом:

— Прошу меня простить, матриарх Аянь. Глядя на вашу безупречно гладкую кожу легко забыть, что в сравнении с вами именно я ребенок. Расскажите об ученике Черного Лотоса.

Хули Цзин кивнула. Милостиво, я бы сказал.

— Тогда он жил в городе Улин. И жил давно. Он сам мне рассказывал, что там же жил и его учитель, а до него — его учитель. Это связано с тем, что именно в Улине в последний раз видели Мастера Черного Лотоса. Все его ученики проводят там время в надежде встретить его самого, но пока это никому не удалось. Однако знания, полученные от древнего Мастера, передаются из поколения в поколение. Это все, что мне известно. Истории про древних Мастеров тогда мало интересовали меня…

Здесь женщина отлично изобразила смущение. Так, чтобы никто не остался в неведении относительно того, что в те времена ее по-настоящему интересовало.

— То есть Улин, — произнес я после недолгой паузы, возникшей после рассказа Хули Цзин.

Улин — крупный город на юго-западе Поднебесной, располагавшийся примерно в шести сотнях километров от Юйчжана, сразу за Чанша. Чертовски далеко, когда у тебя нет машины, да и дорог внятных тоже в наличии не имеется. Около недели пути конному, да еще через вражескую территорию — Чанша, напомню, являлась доменом одного из моих недругов и союзников тестя. И пусть пока все мои недруги считали меня мертвецом, это нифига не облегчало задачу.

А если прибавить к этому вероятность появления мстительной Вольной Лисы, в чьей крови я столь неосмотрительно искупался, квест и вовсе выглядел невыполнимым.

С другой стороны, сидеть на болотах и ждать, пока совокупность двух мощных проклятий меня прикончит, тоже не вариант. Лучше уж попытать счастья и хотя бы попробовать найти этого ученика Черного Лотоса, чем ждать неизбежной смерти.

Правда, это немного отодвинет (а может, и не немного) другие задачи. Вроде выживания фракции и спасения Китая, а также создания доказательной базы для богов, считавших меня безвольной марионеткой Гуаньинь, но кому сейчас легко? И потом я не смогу сделать ничего из вышеназванного, если умру.

— Это безумие! — сообщила свое мнение Матушка И.

— Полностью с вами согласен, почтенная, — отозвался я. — С другой стороны, у меня в этом деле богатый опыт.

Сперва я намеревался отправиться в Улин один. Пожилая целительница в качестве спутницы была бы странным выбором, а Хули Цзин не могла надолго покидать болота — территориальные претензии Фань ведь никуда не делись. Не Острые Ушки же с собой тащить — толку от молодой лисы мало, да еще и лицо ее, не утратившее звериных черт даже при превращении в человека, придется от всех прятать.

В конце концов, убеждал я себя, одному значительно безопаснее. Можно держаться в стороне от основных трактов, охотиться в лесах и останавливаться на ночевку под кронами деревьев. Одна беда — жизнь продавца-консультанта, а после нее бытие Стратегом не смогли научить меня выживать в лесу. Что в своем мире, что в этом я был зависим от удобств, которые давало мне общество и положение. Я, конечно, мог и на земле поспать пару ночей, укрываясь попоной, но только при полном отсутствии выбора.

Разбойников, патрулей вражеских владетелей или диких зверей я не опасался — отмахаться от них можно было и огрызками моих сил. Что меня беспокоило, так это Вольная Лиса, которая могла пойти по запаху своей крови. Но могла же и не пойти, да? Пятьдесят на пятьдесят — я и с меньшими шансами битвы выигрывал!

В общем, собрал в сумки все необходимое для путешествия, записал названные Хули Цзин населенные пункты, которые нужно было пройти, чтобы попасть в Улин, сел в седло и тронулся в путь. До края болот меня проводила младшая дочь матриарха, а на тракт я выехал уже один.

Это было так непривычно! Я уже забыл, когда в последний раз был один. Пожалуй, когда пытался не дать себя трахнуть костяной леди в той рыбацкой деревне, да и то — демоница была рядом. А тут — никого! Направо никого, налево никого, на полях, по случаю завершения уборки риса и наступившей зимы, тоже никого.

— И никого не встретил! — пробормотал я на русском фразу из старого мультика и тронул коня.

Дорогу здорово развезло за сезон дождей, поэтому приходилось двигаться довольно медленно, объезжая ямы, чтобы конь не провалился копытом в какую-нибудь проточенную водой дыру. Периодически заряжал мелкий дождь, от которого очень спасал подаренный матриархом дорожный плащ, пропитанный жиром. Но даже с ним к вечеру я так вымотался, что даже жалел о своем выборе. Сидел бы сейчас на болотах, пил чай, а там, глядишь, и проклятье лисы рассосалось бы как-нибудь.

До постоялого двора я добрался уже поздним вечером. Комнату снял без труда — сезон не предполагал множества путешественников на дорогах. Сперва подумал, что являюсь единственным гостем «Гуся» — так называлась таверна, — но владелец сообщил, что за час до меня здесь остановилась еще и некая дама, путешествующая с одной лишь служанкой.

— Смелый поступок по нынешним временам, — буркнул я в качестве поддержки разговора с трактирщиком.

— И не говорите, господин! Молоденькая, но видно, что воительница, а значит, может за себя постоять. Да и служанка ее тоже женщина бывалая — меч на поясе. Таким, как они, наверное, и не страшно путешествовать. Кушать что будете?

Сделав заказ, я отправился в свою комнату, где с облегчением снял промокший все-таки плащ. Повесил его возле небольшой жаровни, переоделся в сухое и с наслаждением сделал глоток горячего — ровно в той степени, чтобы не обжечь губы, — чая. Хорошо! Вэнь Тай пустился в путь, и никто его не ищет. Красота! Даже как-то уверенности прибавилось в том, что мне удастся найти этих учеников Лотоса.

Китайские постоялые дворы мне уже приходилось посещать. Они сильно отличались от тех, что я представлял себе по историческим фильмам. Чистые, маленькие, аккуратные, пропитанные запахом трав и специй. Небольшой общий зал с низкими столиками, множество крохотных, но отдельных и имеющих все необходимое для отдыха комнат по периметру. Двери закрывались на манер ширмы — скользили на направляющих, но были не бумажными, как у японцев, а полностью деревянными.

Когда эти двери отъехали в сторону, я ожидал увидеть за ними трактирщика с едой. Но в проеме стояла молодая женщина, может быть, на пару лет старше моей Юльки. Довольно миловидное личико, длинный домашний халат, скрывающий фигуру гостьи до самых пят, и поднос-сундучок в руках.

— Э-э? — сказал я, не придумав ничего умнее. — Здравствуйте, молодая госпожа… Зачем вы здесь?

Правила приличия патриархального Китая, неважно, идет война или нет, не предполагали, что в комнату к мужчине может вот так запросто войти незнакомая женщина. Догмы поведения в обществе даже законную супругу сковывали огромным количеством правил и условностей, что уж говорить о чужих.

Гостья ничего мне не ответила. Вместо этого шагнула внутрь, повернулась ко мне спиной и стала закрывать дверь. Тогда я и заметил парочку деталей, которые сложились со всеми прочими странностями, дав ответ на мной же ранее заданный вопрос: «Зачем вы здесь?»

Во-первых, за закрывшейся дверной панелью на миг мелькнула рука человека. Лежащего на полу человека, со всей очевидностью пребывающего без чувств или мертвого, иначе зачем бы ему валяться на полу? Рука была мужской, принадлежала пожилому человеку — трактирщик, без вариантов.

Во-вторых, задняя часть одеяния моей гостьи, этот самый длинный и свободно спадающий до самого пола халат темно-синего цвета, странно топорщился в том месте, где у всякой приличной женщины находится попка. И, если принять за аксиому, что застраховавшая свою уникальную задницу Дженифер Лопес тут появиться не могла, значит, в гости ко мне пожаловала лиса. Точнее, Лиса.

— Я прошу прощения за тот случай на болоте, — начал я говорить, еще когда гостья стояла ко мне спиной. — Поверьте, у меня не было злого умысла, я лишь защищался.

Одновременно с этим я активировал «плащ» — как она сейчас отреагирует на мои слова, непонятно. Разворачивать его в полном объеме не стал. Из-за проблем с утечками ци, я предпочел иметь перед собой небольшой щит с острыми краями — и защита, и оружие.

Гостья повернулась, и я увидел, что она хищно улыбается.

— Поужинаете со мной? — произнесла Вольная Лиса.

Почему я был уверен, что речь идет не о снеди в ее подносе-сундучке?

Глава 63. Ужин с легендой

Когда-то давно (на самом деле около месяца всего прошло) я смог разобраться с одним видением, которое, в великой милости своей, оставила мне Гуаньинь. Речь о многократно повторяющемся сновидении, в котором Бешеная Цань раз за разом убивала меня. То пронзала мечом, то отрубала голову, то горло перерезала. Я тогда думал, что это варианты развития будущего, в которых бывшая подружка Стратега предает его. Возможно, так и было, но именно эта повторяющаяся из ночи в ночь картинка натолкнула меня на план, который в конце концов и спас фракцию Вэнь.

Сейчас история повторилась. В смысле, едва Вольная Лиса с подносом, полным снеди, вошла в комнату, время остановилось. Никаких иносказаний или переносных смыслов! Даже пылинки в воздухе повисли — как их, оказывается, было много!

Это не было результатом некой секретной техники по локальному искривлению временного потока (у меня, кстати, такая была, но работала совсем по-другому). И я не вышел за пределы замершего времени, типа Флеша, который бегает между замороженными врагами. Просто мозг, подстегнутый смертельной опасностью, вдруг переключился в гипер-режим. То есть начал работать так быстро, что все остальное будто бы остановилось.

Я вспомнил, что видел уже женщину, которая стояла сейчас передо мной. Ее лицо тоже было в том калейдоскопе образов, которым меня «одарила» богиня, прекращая наше взаимовыгодное сотрудничество. Сцен с Вольной Лисой было совсем немного, но все они пронеслись перед моим внутренним взором в один короткий миг, накладываясь друг на друга, отчего не всегда было понятно, что там вообще происходит.

В каждой из них я сражался с тысячелетним оборотнем. Порой она была в человеческой ипостаси, порой в лисьей, а иногда в той странной, промежуточной, в какой вели переговоры на болоте два враждующих матриарха. Один раз я видел ее и вовсе в странной форме — лысой зубастой твари, описать которую без тяжелых наркотиков не взялся бы и специализирующийся на комиксах художник.

Заканчивались наши с ней стычки всегда одинаково. Я умирал. Истекал кровью, после того как она вырывала руку у меня из плеча, смотрел глазами с оторванной головы, как покачивается и падает ставшее мертвым тело, наблюдал за внутренностями, вываливающимися из моего распоротого живота. Черт, я даже видел, как эта тварь пробивает когтистой лапой мою грудь и с наслаждением пожирает вырванное оттуда еще бьющееся сердце!

Она всегда меня пожирала — как правило, еще живого или агонизирующего. Ци — ежу понятно, зачем она пришла. Все мои попытки защититься, техникой ли, оружием ли, заканчивались неудачей. Один раз я застал ее врасплох — больше такой оплошности древняя тварь совершать не намеревалась.

Но именно безнадежность моих попыток спастись так же, как в случае с Цань, указала на выход.

Прежде чем прыгнула мне на грудь — в трех из семи сцен она поступала именно так, — я светским тоном произнес:

— С удовольствием откушаю с вами, почтенная Вольная Лисица. Не будет ли дерзостью с моей стороны узнать ваше имя?

Незваная гостья не бросилась на меня. Вместо этого она замерла, прищурилась и мягко, казалось, не касаясь ногами пола, поплыла в мою сторону.

— Какой вы интересный, Стратег Вэнь… — прошептала она мне на ухо, приблизившись. Я даже дергаться не стал — смысл? Стоит ей пожелать, я моментально превращусь из живого, дышащего человека в кровоточащий суповой набор.

— В вас совсем нет страха… — голос-дыхание опалил другое ухо.

Что я мог ей ответить? Что за секунду, а то и меньше подарок Гуаньинь прокрутил перед моим внутренним взором такой калейдоскоп страшных смертей, после которых и описаться не стыдно? Что обреченные на страшную гибель и понимающие это люди перестают бояться?

— Ох, страха во мне полно, почтенная Лисица! — чуть улыбнулся я. — Но вместе с ним есть и понимание, что помешать вам я не смогу никак. А значит, и смысла бояться нет, ведь моя смерть от вашей руки предопределена.

— Хорошо сказано! — волна горячего воздуха прошлась по моему загривку, заставив волоски подняться дыбом.

Затем ее лицо вдруг оказалось прямо перед моими глазами. Так близко, что, возникни у меня желание поцеловать девушку в губы, мне бы даже не пришлось наклонять голову.

— Кем предопределена? — нахмурившись, спросила она.

Пахла она божественно. Перечной мятой, речным ветром и немножко озоном. Словно была эпицентром шторма, вокруг которого воздух становился буквально пропитанным электричеством.

— Я не говорил? — брови взлетели в таком искреннем изумления, что Лё Ха внутри меня буквально заорал: «Оскара ему! Он же чертов гений!»

— Мы не слишком много беседовали…

— Да-да, понимаю. Вы позволите мне рассказать вам, или намерены сразу приступить к трапезе?

Лисица отстранилась — теперь я видел ее лицо целиком. Черт, как же она красива! Я не то чтобы бабник, но тут реально совершенство. Даже просто смотреть, не испытывая желания обладать, — уже пиршество духа! Хотя и обладать тоже хотелось. Очень.

— Если ты оттягиваешь свою смерть — зря. Сейчас или чуть позже я убью тебя и пожру твою жизненную энергию!

— Как можно ставить это под сомнение!

Она отошла от меня на два шага, обогнула низкий столик и села за него. За спиной распустились, подобно цветку, девять пышных черных хвостов. Вполне реальных, но почему-то не задирающих халата. Это обстоятельство меня очень расстроило — по-хорошему, крепились-то они где-то в районе копчика, а прорези для хвоста в ее платье я не заметил. Значит, должны были задрать подол!

Последние мысли, кстати, были не мои. То есть не вполне мои. Думал их я, но словно бы под чьим-то управлением. Очень тонким, почти не ощущаемым, но именно что «почти».

— Могу ли я узнать ваше имя, почтенная Лисица? Просто, чтобы знать, как обращаться к вам положенным образом.

— Нуо Ниу, — ответила оборотень. И обаятельно улыбнулась.

Изящная девочка. Или — статуэтка. Не имя — ласковое прозвище. Из тех, что в Китае дают любовникам. Это же хороший знак, да?

— Мое имя Вэнь Тай, госпожа Нуо Ниу, — не вставая, обозначил я поклон. — А предопределенность, о которой вы спрашивали, получена из видений, которыми одарила меня милосердная Гуаньинь.

И не спеша — куда мне, нафиг, торопиться? К ней в желудок, что ли? — я стал рассказывать о своих непростых взаимоотношениях с богиней. Поведал о том, как был ее избранником и как в результате конфликта на Небесах утратил этот статус. Ну и о даре милосердной в виде слепленного в снежок набора вариантов будущего тоже рассказал. Опустил только часть про интерфейс, которым обладал раньше — не поймет же, дикая совсем. И про свое попаданство тоже упоминать не стал.

Пока я говорил, Вольная Лисица стала сервировать столик. Не знаю, зачем ей это понадобилось, может, в качестве дополнения к основному блюду, а может, руки нужно было чем-то занять. Но само это действие меня странным образом успокаивало — хотя по логике вещей должно было вызывать совсем другую реакцию.

— Интересная история, — высказалась она, когда я закончил и замолчал. Как мне показалось, произнесла она это равнодушно, так сказать, из вежливости. Новые ножны у вашего меча, Стратег Вэнь? Прекрасное приобретение, просто прекрасное!

— А что за технику вы использовали, когда ранили меня? Знаете, смертному уже несколько сотен лет не удавалось меня так удивить!

И это я не стал от нее утаивать. Пока мы говорили — я жил. А пока жил — мог что-то изменить. Не вполне понятно, что именно, но даже такой призрачный шанс выжить был многократно лучше, чем полное его отсутствие.

— Я назвал ее «плащ полководца». Сам создал под руководством призрачного наставника, дух которого обитал в нефритовом кольце.

— У тебя было кольцо сосредоточения? — тут же вскинулась Ноу Ниу. — Но откуда ты его взял?

Вот так, сразу на «ты». А такая вежливая была Лисица, такая воспитанная! Однако ее возбуждение сказало мне, что теперь я заинтересовал ее основательно. Богиня и ее «грани будущего» — обычное дело, а нефритовое кольцо с призраком склочного деда — чудеса? Так, что ли?

— Так богиня и подарила, — с невинным лицом ответил я. — Дала мне поручение, я его выполнил, она выдала награду.

— Кто ты такой? — мне показалось, что она чуть отшатнулась от накрытого стола. Точнее, от меня. Мне хотелось думать, что от меня.

— Я же рассказывал, госпожа Ноу Ниу. Был чемпионом богини, она мне поручала всякое, а потом награждала…

— Но… зачем?

Зачем поручала? Бросив взгляд на оборотня, я понял, что интересовал ее ответ на другой вопрос. Типа зачем меня награждать богине? Мол, получил задание от высшего существа и радуйся, что до тебя вообще снизошли? До жалкого ничтожного смертного червя, чей век короток, а бессмысленность бытия достойна жалости?

Она не охренела ли часом?!

— Гуаньинь считала, что взаимовыгодное сотрудничество гораздо полезнее и несет сторонам куда больше пользы, чем давление одной стороны на другую, — был мой ответ. — И я с ней в данном вопросе полностью согласен.

Лисица рассмеялась. Звонко так, задорно. Ох и позабавили вы меня, Стратег Вэнь, говорил мне этот ее смех, ох и порадовали! Это где же такие чудные смертные произрастают, прошу вас, покажите место! Я обязательно туда летом в отпуск слетаю.

— Вы действительно очень интересный человек! — закончив рассыпать хрустальные бусины своего смеха, проговорила госпожа Ноу Ниу. — Я была очень рада с вами поговорить. И благодарна за то, что вы смогли убедить меня не пожирать вашу ци сразу.

В том, как она строила свою речь, явно прослеживался намек на некое неприятное продолжение. Этакое «но», которое способно разрушить тонкое чувство приязни, возникшее, как мне показалось, между нами. Я очень четко такие вещи чувствовал. Научился чувствовать, точнее. Здесь.

— Очень рад, госпожа Ноу Ниу, — поклонился я.

— Что не отменяет наших с вами дел, — продолжила, как и ожидалось, Лисица. — Из-за вас я кое-чего лишилась. С вашей стороны будет правильно восполнить мою потерю.

«Ну вот! — подумал я отстраненно. — А так неплохо вроде все шло!»

— Думаю, госпожа Ноу Ниу уже смогла понять, что убивать меня было бы опрометчиво.

— Что вы, господин Вэнь! Убивать? После всего, что я о вас узнала? Нет! Если уж сама Гуаньинь вела с вами дела, то и мне не стыдно поступить таким же образом. Я сделаю вас своим источником! Ваша ци очень сильна. Вы сможете долго делиться ею со мной.

В тот же миг я понял, что ничего так в жизни не хочу, как заняться с этой красоткой сексом. Не любовью, упаси богиня, а именно сексом! Я желал сорвать с нее этот халат, обнаружить под ним обнаженное и горящее страстью женское тело. Хотел повалить Ноу Ниу на стол и оттрахать так, чтобы она после этого ходить не могла день-два. Я жаждал ее тела, ее страстных вздохов, поцелуев, впивающихся в кожу ноготков и ног, обвивающих мои бедра!

И плевать мне было на жену, которая и рядом не стояла с Лисицей! Равно как и на все последствия в виде потери духовной или жизненной энергии. Такой шанс, такая женщина — это только один раз в жизни бывает. Упустишь — и будешь убиваться все отведенные тебе до смерти дни.

И ведь она была не против! Девять ее хвостов — черт, как же это заводит-то! — метлой прошлись по столу, смахивая плошки и чашки на пол. Сама женщина каким-то невероятно изящным движением перетекла на него, потянула халат за ворот. Тонкая ткань поползла вниз, обнажая смуглое, совершенное в своей завершенности плечо. Я успел увидеть лишь ямочку под ключицей, а потом меня накрыло потоком чего-то, что люди, с присущей им недалекостью, обозначили как страсть.

Какая, к хренам, страсть? Это была жажда! Неутолимая, всеобъемлющая и законченная, как последний день творения! Человек, не испытавший этого хоть раз в жизни, можно сказать, и не жил!

Губы мои слились с ее губами и стали одной плотью. Мне не требовалось больше дышать — она это делала за нас двоих. Ее запах дурманил, нереально гладкая кожа пробивала мою огрубевшую от меча и войны ладонь сотнями электрических разрядов. Я сжимал ее в объятиях, понимая, что никогда в жизни не был так полон. Так совершенен.

Она оседлала меня, толкнув пальцами в грудь и повалив на стол. Когда я вошел в нее, а тяжелые и сочные груди качнулись перед глазами, она закричала. Я ждал этого крика, но в момент, когда Статуэтка издала его, понял, что она сфальшивила.

Крик должен быть полон наслаждения, но вышел из ее горла квинтэссенцией боли. И страха. В тот же миг тяжелый удар отбросил мою голову назад, затылок ударился о твердое дерево стола — и на долю секунды я потерял сознание.

Когда же смог снова понимать происходящее, голая Лисица уже бежала прочь, прикрывая наготу всеми своими девятью хвостами. И, кстати, росли они не из копчика. Они вообще ниоткуда не росли — просто проявлялись в этой реальности сразу над прекраснейшей из виденных мною в жизни женских попок. И выглядело это почему-то естественно.

«Куда ты, богиня?! — хотел вскричать я. — Вернись! Прости, если сделал тебе больно!»

Но мысль эта была коротка и быстро ушла на задворки разума. Следом пришло понимание, что чертова сука чарами окрутила меня и банально изнасиловала! Я, как щенок, как влюбленная институтка, отдался ей, да еще и причмокивал от удовольствия. То есть я ничего такого не хочу сказать, процесс, пусть и прерванный, был приятным, но обычно я предпочитаю участвовать в нем по доброй воле, в не в роли фаллоимитатора!

— А ну-ка вернись, тварь! — заорал я, вкладывая в этот крик всю ярость и обиду самца, которого поимели, хотя сама природа предполагала, что должно быть как раз наоборот. — Вернись немедленно!

Не знаю, чего я ждал. Не понимаю, на что рассчитывал и что собирался делать, если она вдруг подчинится моему приказу. Может быть, разложил бы на столе и закончил то, что мы с ней начали, но уже на других условиях. А может, скрутил бы «плащ полководца» в острейшее лезвие и им отрубил сучке голову. Энергии на это у меня хватило бы…

Тут я понял, что последнее утверждение не просто бравада. Во мне бурлила такая сила, что хватило бы и на бой с древним оборотнем. Я чувствовал, как она наполнила меня, почти иссушенного, омыла своими потоками, расправила смятые каналы, по которым ци раньше не текла, а едва-едва струилась.

Я стал почти богом. По меньшей мере равным оборотню, которого совсем недавно считал непобедимым. Каким-то восемнадцатым чувством чуял, что могу не просто побить ее — скрутить в бараний рог, а потом еще надругаться, как захочется. Поиметь, стерву во все…

Забавное это, должно быть, было зрелище — только сейчас дошло. Стоит такой мужик. Голый — штаны где-то в районе коленок сбились. Член дымится. А он руки в стороны развел, бицуху напряг, голову назад откинул — ни дать, ни взять новый Темный Властелин. Захохотать бы еще сейчас, закричать страшным замогильным голосом: «Теперь весь мир будет в моей власти! Му-ха-ха!»

Но ощущение силы действительно пьянило. Когда остро понял: то, чем я обладал раньше, до отравления, было жалкими крохами по сравнению с тем, что бурлило в моих венах сейчас. Правда, длилось это ощущение очень недолго. Минуты не прошло, и ци стала исходить из меня. Не вытекать, а словно бы растворяться. Причем полностью. До донышка. От слабости даже колени подломились.

Прежде чем я успел испугаться, в комнату вбежала Ноу Ниу. В том же прекрасном виде, в котором и улепетывала, то есть чуть прикрытая хвостами. Лицо ее являло застывшую маску боли и страха. Даже не страха — смертельного ужаса.

— Ты-ы! — завопила она, вытягивая в направлении моего лица руку, которая на глазах превратилась в когтистую лапу зверя. — Что ты со мной сделал?!

Отступив на шаг и чуть при этом не упав от накатившей слабости, я проблеял:

— Я? Ты, тварь, что со мной сделала?! Мало того что оттрахала, как раба, так еще и силы все выпила! Сука!

Лисица, как ни странно, на меня не кинулась. Осталась стоять, где и была, то есть за столиком, познавшим силу нашей колдовской страсти — вон, пара царапин осталась. Глаза распахнула удивленно, выдохнула.

— И ты?

— Что «я»?

— Ты ослабел?

— А я что сказал!

— Ты выпил мою силу!

— Нет! Ты!

Пока ругались, невидимый, но ощущаемый мною ползунок, показывающий наполненность духовного резервуара, стал подниматься вверх. Прошел отметку «Стратег Вэнь на пике возможностей сразу после того, как его кинула богиня», поднялся повыше и замер, два-три деления не дойдя до показателя «Избранный нагибает Вольную Лисицу над столом».

Моей собеседнице, кстати, тоже похорошело. Когда она влетела в комнату с обвинениями (кто еще на кого орать должен!), вид у нее был жалким. Она словно бы ссохлась, чуточку постарела, и хвосты выглядели жалкой пародией на то, что собой представляли до нашего внезапного адюльтера. Теперь же кожа ее снова разгладилась, заблестела, а груди (ну, грешен, а куда мне еще было смотреть в этой ситуации?) задорно смотрели мне в глаза темными острыми сосками.

— Это как? — моментально осознав произошедшее, произнесла Ноу Ниу. Не спросила у меня, а озвучила риторический вопрос. — Это ты?

— Я.

— Ты это сделал?

— Что сделал?

— Вернул мне силу!

— Я? Как?

Но в голове разрозненные кусочки мозаики уже складывались один к одному. Не потому, что я такой умный и понимаю то, что еще не догнала многоопытная волшебная тварь. Просто я последнее время много на эту тему думал — вопрос жизни и смерти, фигли! — а еще был родом из мира, где данная проблема стала настолько серьезной, что была объявлена «бичом двадцать первого века».

Отравляющий мою ци яд Янь-вана вступил во взаимодействие с пропитанной магией кровью тысячелетней лисы-оборотня, породив взрывоопасную смесь, которая разбалансировала энергетические каналы и сделала расход энергии даже на плевую технику запредельным. А потом пришла лисичка и трахнула меня, желая эту самую ци получить. И получила — отравленную.

— Я тебя разорву на части!

Сил у оборотня прибавилось, и она решила сразу пустить их в ход. Частично трансформировавшись в лису, она бросилась на меня, но была остановлена властным криком.

— А ну стой, дура!

Одновременно с воплем я активировал технику «плаща». Сил хватало, получилось даже быстрее создать невидимую динамическую защиту. Да и площадь, кажется, возросла.

В момент, когда Вольная перекидывалась в полузверинную ипостась, у меня произошел расход энергии. Небольшой, примерно, как если бы я выдал что-нибудь простенькое, типа «воодушевления». Последние дни я был вынужден пристально наблюдать за приходом и расходом ци, плюс Матушка И показала несколько простых упражнений, позволяющих осуществлять контроль за резервуаром. Поэтому, собственно, и заметил.

Ноу Ниу послушно замерла. До нее, похоже, тоже стало доходить. Повела носом на заострившейся мордахе, быстро что-то в уме посчитала и чихнула. Изо рта у нее вылетела маленькая белая жемчужина. Повисла в воздухе, превратилась в небольшой смерч. Созданная техника ударила меня в грудь воздушным потоком. Не сильно, но чувствительно. Я даже отступил на шаг. И снова зафиксировал отток энергии.

— Когда ты активируешь технику… — начал я.

— У меня расходуется ци! — закончила она.

И наоборот. Черт. Кажется, случайный секс связал нас на энергетическом уровне!

Глава 64. Дорожный патруль

— Отойди еще на шаг, — велел я Лисице.

Девушка, все еще голая, но ничуть этого не смущающаяся, послушно отступила. Чудеса, да и только! Я командую могущественным магическим существом, и оно меня слушается. В голове от этого появлялись мысли о том, что же еще можно приказать этой прекрасной обнаженной женщине с девятью хвостами. Я их, естественно, прогонял. Разок потешились уже — хватило!

— Еще шаг. Еще. Стоп. Тоже чувствуешь? Получается, девять шагов. Интересно, это как-то связано с количеством твоих хвостов?

На постоялом дворе больше никого не было. Трактирщик с семьей валялись в отключке, служанка «молодой воительницы» оказалась мороком. Так что здесь были только мы с оборотнем, пришедшим сожрать мою духовную энергию.

У нее не получилось. Что-то, как говорят классики, пошло не так. Вместо пиршества духа она оказалась привязанной ко мне на энергетическом уровне. Точнее, у нас с ней как бы сделался один резервуар на двоих. И один запас ци. Когда я применял технику, расход шел у нее, она — у меня. Сообщающиеся сосуды, если я правильно помню школьную физику.

В дополнение к этому расстояние, на котором мы находились друг от друга, не должно было превышать девяти шагов — это мы выяснили натурными испытаниями только что. На десятом канал, связавший нас на энергетическом уровне в одно существо, истончался, в результате чего мы оба начинали терять ци, а не накапливать его. Сперва не очень сильно, но на двенадцатом шаге расходы становились уже серьезными. На пятнадцатом — критическими. В двадцати шагах друг от друга мы уже не могли стоять на ногах, к тому же не были в состоянии активировать ни одной техники. Лисица при этом теряла привлекательность и как-то блекла, а я ловил круги перед глазами и сползал на пол.

— Все же стоит попробовать тебя сожрать! — без угрозы заметила Ноу Ниу. — Может, если я тебя поглощу, баланс будет восстановлен.

— Ты уже пробовала, — парировал я. — И к чему это привело? Но прошу, почтенная госпожа Лисица, вы можете попытаться еще раз. Мне даже интересно, каково это, жрать саму себя!

Сразу, как до нас дошло, в какой невообразимой заднице мы оба оказались, Ноу Ниу попыталась меня убить и тем самым освободиться от порочной связи. Я сумел увернуться, но не до конца — острые когти оборотня пропахали четыре неглубоких борозды на моей груди. И тотчас такие же отметины появились и у нее.

А когда она вытолкнула языком изо рта желтую жемчужину, отчего ее раны сразу закрылись, такая же история произошла и с моими царапинами. Мы оказались связаны гораздо сильнее, чем думали.

— Значит, проклятие Янь-вана… — задумчиво произнесла девушка.

На полном автомате, даже оставаясь серьезной и не настроенной на забавы, позы она принимала, что хоть сразу ее хватай и прижимай к стене. Сейчас, к примеру, приложила правую ладошку к подбородку, левой рукой охватила корпус прямо под грудью, отчего та сразу сделалась выше и пышнее, а ножки при этом скрестила. Хвосты тем временем изобразили что-то вроде пышной юбки, волнами спадающей вниз до пола, но оставляющей неприкрытой переднюю часть.

Я понимал — это натура, а не попытка меня соблазнить. Лисы-оборотни — это же, считай, лайтовая китайская версия европейского суккуба, демоницы, живущей за счет мужской сексуальной энергии. Она даже чары, насколько я мог почувствовать, в отношении меня не применяла. Но тянуло меня к ее точеной фигурке просто нереально.

— Проклятие, смешанное с твоей кровью, — дополнил я.

В третий, кажется, раз. Отвел глаза, точнее, перевел их с заинтересованным видом на потолок, вроде как увидел там что-то интересное. Подумал, что стоит ее попросить одеться — ну невозможно же! — и отказался от этой мысли. Нефиг давать ей рычаги, которые она потом — будьте уверенны! — использует против меня.

— Ну да. С моей кровью. — Еще одна перемена позы. Теперь обе руки скрещены под грудью, а хвосты целомудренно прикрыли бедра, но не слишком плотно. — А скажи, Стратег Вэнь, как ты собирался избавиться от воздействия отравляющего твою ци яда короля демонов и моей крови? Ты же для этого пустился в путь, а не остался в относительной безопасности под крылом матриарха Аянь? Значит, верил, что спасение существует.

— Ну как верил…

По правде сказать, не знаю, верил ли я в легенду, которую мне рассказала Хули Цзин. Какие-то древние Мастера, научившиеся всему на свете, ученики их, с одним из которых моя союзница переспала восемьдесят лет назад, Лотосы эти — Белые, Синие и Черные. Матушка И права! Это слишком похоже на сказку! Но… Какие еще у меня варианты?

Приготовившись услышать смех древнего оборотня, я все же рассказал ей о Братстве Лотоса, ученик одного из Мастеров которого проживал в Улине. Сказал также, что понятия не имею, могут ли мне там помочь — я даже не знал, обнаружу ли там наследника древних знаний! — но иного пути спастись не вижу.

— Проклятье Янь-вана, как говорил охотник на демонов, должно прикончить меня за год, — закончил я свой рассказ. — Два месяца уже прошло.

— Значит, и я могу погибнуть от него… — произнесла Лисица, меряя шагами общий зал и на этот раз виляя голой задницей у меня перед глазами. Хвосты поднялись вверх, образовав что-то вроде пышного воротника у нее на шее.

— Это возможно. Если только у тебя, существа древнего и мудрого, нет тайной техники излечения от всех болезней.

— Мы не болеем. И это не болезнь. Проклятье короля ада не снять и мне. Разве что Гуаньинь могла бы это сделать…

— Но ей запретили вмешиваться.

— Да, — признала оборотень. — Ей запретили…

Остановилась, посмотрела на меня с гастрономическим интересом в глазах, облизала губы. Было понятно, о чем она задумалась. Она постоянно к этому предмету возвращалась в мыслях.

— Да попробуй, чего ты боишься? — поддразнил ее я.

Ноу Ниу фыркнула и снова принялась мерить шагами зал. Я даже пожалел ее немного — в самой глубине души. Жила себе Вольная Лисица в свое удовольствие и бед не знала. Круче нее в округе только боги были, да и те на землю не спускались. Ну, может, драконы еще какие могли навалять — я не сбрасывал со счетов возможность их существования в этой магической версии средневекового Китая. И тут — хлоп! Какой-то чувак, которого она одним хвостом перешибить могла, оказывается брошенным фаворитом богини, да еще и находящимся под проклятием короля ада. А дальше вообще по наклонной — ранение неизвестной техникой, отравление ци, привязка к человеку, от которого теперь больше чем на полтора десятка шагов не отойти.

И реальная вероятность откинуть свои пушистые лапки. Навсегда. Необратимо. И как спастись, непонятно. Жесть, конечно! Я-то, чей век конечен и недолог, жутко боялся помереть, не найдя лекарства. А каково ей, потенциально бессмертному существу?

Впрочем, сама виновата! Нехрен было влезать в чужие разборки, наезжать на незнакомого человека, а потом еще и преследовать его, домогаться и насиловать! Пусть теперь пожинает плоды своей развращенности и недальновидности. Фигово, что я сам теперь с ней связан. Уверен, стоит этой крале хвостатой откинуться, я в тот же час и сам сдохну.

— Тогда я отправляюсь в путь с тобой! — заявила она спустя пару минут размышлений. — Искать учеников Братства Лотоса.

— Ох, ну спасибо тебе, красавица! Только не пытайся сделать вид, что это твой выбор, ладно? — хохотнул я невесело. — Других вариантов у тебя все равно нет! И кстати, когда отправимся в путь, не одевайся. Тебе идет.

Ноу Ниу оглядела себя, будто только заметила наготу. Крутанулась вокруг оси и, завернувшись в хвосты, с нарочитой стыдливостью опустила глазки.

— Я нравлюсь тебе?

Один из хвостов чуть сполз, обнажая сочную грудь. Странное дело — только что голой ходила, а столько желания не вызывала. Но стоило спрятать наготу, а потом показать небольшой кусочек, как у меня в штанах снова потяжелело.

— Точно! — воскликнул я. — Давай потрахаемся еще раз? Вдруг это нас спасет!

Глазки Лисицы, не знавшей, что такое троллинг, загорелись. И тут же погасли, когда я закончил.

— Или прикончит сразу. Но, думаю, стоит попробовать! Один раз живем! Давай, раздвигай ножки, прекрасная Ноу Ниу!

Девушка фыркнула и молча покинула зал. Ушла в мою комнату, где все и произошло, и принялась одеваться.

— Вот и умница! — крикнул я ей вслед. — Пока ты не поймешь, что думать нужно не передком, а головой, проблемы будут только множиться.

— Кто бы говорил! — донеслось из комнаты. — Вы, мужчины, думаете как раз не головой, а той штукой между ног.

— Ну, в наших отношениях, мужик явно ты.

Мягкий сапожок с загнутым носком попал мне точно между лопатками. Я пожал плечами и вернул его обратно. В смысле, кинул и попал лисе в плечо. Та аж от возмущения задохнулась, а я только хмыкнул и пошел на кухню поискать что-нибудь поесть. Вот так, лисонька, привыкай. Теперь мы в одной лодке и в равном положении. Нет могущественного оборотня и слабого человека. Есть связанные в жизни и смерти напарники. Которые друг друга на дух не переносят.

На кухне я обнаружил рис, немного редьки, зелени и жгучий соус. Смешав все это в чашках и приготовив таким образом первое в этом мире ризотто по-сычуаньски, я вернулся в зал, где застал уже одетую девушку. Протянул ей одну из плошек.

— Ты, кстати, вообще питаешься? Нормально, как люди? Или только мясо невинных жертв жрешь?

Ноу Ниу чашку взяла и быстро-быстро заработала палочками. По лицу ее расползлась довольная улыбка. Ага, значит, ест. Что ж, это и хорошо, и плохо. Хорошо, так как в человеческой ипостаси у нее явно человеческая же и физиология, а плохо потому, что расходы на питание возрастут вдвое. А то и втрое, судя по аппетиту, с которым она смела подношения, и жадному блеску черных глазок, намекающему на добавку.

— Когда выезжаем? — спросила она.

Я выглянул в окно, обнаружил, что за всеми этими треволнениями, мы пропустили ночь, и на хмуром небе уже нарисовалось тусклое солнце.

— Да, полагаю, уже можно выдвигаться. Только припасы соберу.

В итоге, постоялый двор на тракте мы оставили через полчаса. Я забил седельные сумки провизией, положил на стол несколько монет, которых должно было с избытком хватить на возмещение всех расходов, а заодно и моральных страданий, и взобрался на коня.

Лисица осталась в человеческой форме — мы договорились об этом, чтобы не пугать лошадь. Еще был вариант путешествовать на ней верхом, как Иван-царевич на Сером Волке, но Ноу Ниу продемонстрировала острые иглы зубов, и я был вынужден отказаться от этой идеи. Но конь-то был лишь один, поэтому девушке пришлось лезть в седло позади меня.

— Не прижимайся так! — буркнул я, когда девушка крепко охватила меня за бока. — Задушишь!

— Я редко передвигаюсь на верховых животных, — пояснила она с искренним, как мне показалось, смущением. — Подобных мне скотинка боится.

— А сейчас почему не боится?

— Я зачаровала ее.

— А она не сдохнет от этого? — сразу напрягся я. — Учти, других коней тут не найти, не сезон.

— Не сдохнет! — фыркнула Лисица. — Будет немного сонной и туповатой. Впрочем, эти твари от рождения такие! Позволять ездить на себе верхом!

С этими словами мы и отправились в путь. Дорога предстояла дальняя, только небольшой ее участок проходил по условно моим землям, да и тут, по правде сказать, я не был в полной безопасности. Встретится какой-нибудь чиновник из свиты Чэна Шу, доложит своему господину, что видел «человека, похожего на покойного Вэнь Тая» — и все, хана конспирации. А мне вот делать больше нечего, с отравленным ци и в связке с коварной Лисицей в бега пускаться.

Затем, пройдя юйчжанские земли, нам нужно было пересечь лесистые горы уезда Чаньша — я там еще не был, но, по рассказам Матушки И, а также Хули Цзин, они буквально кишели бандами разбойников, с которыми владетель Чаньша не может или не хочет разобраться. Потом обогнуть сам этот союзный моему тестю город, снова углубиться на пару дней в леса (естественно, с разбойниками — гражданская война ведь!) и наконец выйти к Улину. Только там я, пусть и с оговорками, смогу считать себя в безопасности — в Улине меня никто не знал в лицо, а шанс встретить шпиона был минимален.

И вот, уже прибыв на место…

— Берегись! — закричала Ноу Ниу.

Она с такой силой ударила меня в плечо слабенькой на вид, но тяжелой по ощущениям рукой, что я свалился с лошади. От неожиданности, конечно. Впрочем, с ней я справился довольно быстро, врубил «плащ» и приземлился не так жестко, как мог бы.

— Какого!.. — прохрипел я с земли. На большее дыхания не хватило.

А потом и желания не стало.

Мои глаза уперлись в наконечник стрелы, который Лисица бросила рядом со мной. Бронзовый, массивный и, кажется, уже не первый раз пущенный в дело. Со старых, имперских еще схронов у меня таких в обозе тоже было до черта. Правда, использовались они как неприкосновенный запас на случай, если со снабжением совсем худо станет, и мы не сможем закупать нормальные железные.

Переведя взгляд выше, я обнаружил вторую часть метательного снаряда, зажатую в ладони женщины. Секунду спустя он тоже был небрежно отброшен в сторону, а сама Ноу Ниу изящно спрыгнула на землю рядом со мной.

— Вы в порядке, Стратег Вэнь? — с нескрываемой издевкой спросила она, глядя сверху вниз, и протянула мне узкую ладошку. Другой рукой указала на густо заросший бамбуком склон холма метрах в пятидесяти. — Стрелок там. С ним еще трое.

— Обязательно было так поступать? — сварливо поинтересовался я, принимая помощь. — Я мог бы закрыть нас защитной техникой.

Которая, к слову, уже окружала невидимыми полами нас с оборотнем. И в которую только что ударилась еще одна стрела.

— Ты бы не успел — стрела уже летела. А я не собираюсь получать дырку только потому, что ты замечтался о чем-то!

Тут она, конечно, права была. Я с чего-то расслабился. Думал, раз еду по «своей» территории, нам никак не может грозить нападение разбойников. Мол, я же такой хороший правитель, на моих землях только сытые крестьяне и ремесленники, которыми управляют честные, не берущие подношений чиновники! Откуда тут разбойникам взяться? Вот в уезде Чаньша — там да, но там управленец сидит плохой, не мне чета.

— На будущее… — начал было я, но получил еще один, весьма чувствительный толчок в плечо.

— Идем уже! С ними надо разобраться! А то так и будут стрелять!

Третья стрела ударилась в защиту перед самым моим лицом. Метко, зараза, лупит! Хотя тут расстояние такое, хороший лучник не промажет. Однако хороший не значит умный. У него на глазах девка стрелу рукой поймала, а потом еще две ударились в невидимую защиту, а он еще не понял, с кем связался? Премию Дарвина сукину сыну! Надо чистить китайский генофонд от таких идиотов!

— Ты можешь двигаться быстрее! Как тростниковая улитка, клянусь предками! Если бы не ты, я бы уже давно рвала горло последнему из этой четверки!

Я не стал отвечать и перешел с быстрого шага на бег. Заметил, как на ходу Лисица перекинулась в полную звериную ипостась и вырвалась вперед, четко удерживая дистанцию не меньше чем в девять шагов.

До разбойников только тогда дошло, что добычу они себе выбрали, мягко говоря, неудачно. В зарослях раздались крики, шум, и оттуда, вверх по склону, один за другим рванули четверо мужчин. К этому моменту нас разделяло хорошо, если метров двадцать, и я видел, что вооружены они были так себе. У одного были парные клевцы-гэ, у второго меч-дао, третий и четвертый — лучники.

Ускорившись, я дал Лисице возможность добраться до последнего беглеца, но, когда она уже вытянулась в прыжке, крикнул:

— Не убивай!

Я не был уверен, что оборотень меня послушает, звериная форма все-таки, плюс азарт погони. Но Ноу Ниу выполнила приказ — мягко толкнула разбойника передними лапами, опрокидывая его на землю, а затем тут же кинулась на второго. Я тем временем, добравшись до поверженного врага, стукнул его навершием меча в лоб.

Через несколько секунд все было кончено. Романтики с большой дороги лежали без сознания, а оборотень, вернувшись в человеческую ипостась (в платье — как ей это удается?), подошла ко мне и хмуро поинтересовалась.

— Зачем они нужны живыми?

Оставалось только порадоваться, что она не задалась вопросом, с какого перепуга я вообще отдаю ей приказы. А то бы сейчас устроила тут скандал. Мол, я Лисица свободная, куда хочу — туда лечу, а всякие мужланы мне не указ. И вообще, не для тебя моя роза цвела.

Видимо, я все-таки произвел на нее впечатление своими организаторскими способностями. Или она решила, что у Стратега всегда есть план, а значит, неглупо его послушать, перед тем как послать к предкам.

— Есть одна идея, — ответил я ей. — А убить этих неудачников мы всегда успеем.

При слове «убить» девушка радостно улыбнулась. Боги Китая! Моя вынужденная спутница — маньяк-убийца. Еще и сексуальный!

— Нам нужны слуги, — сказал я. — Мужчина и женщина, путешествующие лишь вдвоем, привлекают внимание таких вот дураков. Если мы не хотим, чтобы на нас каждые десять ли нападали, стоит обзавестись слугами. Или стражей — принято у людей с происхождением путешествовать со стражей. Понятно, что толку от них чуть, но зато хотя бы подчеркнут наш статус и отвадят маленькие ватаги своих коллег.

— Ты собираешь взять их с собой? — удивилась Лисица. — Да ты безумен! Они же прирежут нас во сне!

— Что же ты за Вольная, если позволишь сделать это четверке вчерашних дезертиров! — высмеял ее я. — К тому же они, после того как тебя увидели, будут бояться дышать в твою сторону без разрешения.

— Кормить их еще, опять же… — проворчала Ноу Ниу, но аргумент мой приняла и больше не спорила.

Я стащил разбойников в кучу, пощечинами разбудил их.

— Доброго вам здоровья, почтенные разбойники! — поприветствовал их доброй улыбкой. — Кому из вас пришло в голову напасть на двух путников? Я имею в виду — кто у вас вожак?

Напуганные мужчины переглянулись, но я заметил, что взгляды всех сошлись на одном из них — средних лет человеке с редкой, клочками растущей бородой и небрежно повязанной тряпицей на волосяном узле. Ага, еще и лучник — один из двух.

— Ты у них главарь?

— Простите меня, господин! — тут же заверещал он. — Я виноват, но на это меня толкнула нужда и голод, господин. У нас семьи, господин, их нужно кормить! Пятеро детей, господин, больная жена, а я единственный кормилец!

Врал он как дышал. Если он когда-то и кормил семью, то было это лет десять назад. Я видел перед собой опустившегося, но опытного солдата. Ветерана даже. Видел по взгляду, который в противоположность угодливо-испуганным речам внимательно и цепко фиксировал детали, по движениям, скупым и экономным. И видел его оружие — только у него меч-дао был чистым и хорошо наточенным.

— Мне нужны слуги, — сказал я, едва он исчерпал запас воздуха и сделал глубокий вдох, чтобы вновь обрушить на мои уши свои сожаления. — Ваши жизни принадлежат мне. Буду кормить, но жалования не получите. В Улине — отпущу. Ах, еще одно. Семейные мне не нужны — их я убью.

Не прошло и трех секунд, как все они поклялись мне в верности, заверили, что семьи были придуманы — в голове помутилось от слишком уж сильного удара мечом, а Улин им подходит более чем, и они с радостью будут служить господину и госпоже просто за еду.

Ноу Ниу наблюдала за этим представлением с интересом, пару раз частично обернувшись в лису. Каждое превращение вызывало у бедняг паралич, и мне приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы их из него вывести. Зато это работало на их лояльность.

Под конец Вольная выпустила изо рта серую жемчужину, которая облетела разбойников, коснулась каждого из них, после чего вернулась обратно. Я в очередной раз задался вопросом — где она их прячет?

— Я вас пометила, — сообщила девушка. — Всегда буду знать, где вы. Не убегать.

Через полчаса мы уже вновь тронулись в путь. Теперь нас сопровождали слуги, на которых я — просто, чтобы парни сразу к работе приступили, да и коню легче — навьючил сумки с провизией.

— Из какой армии, солдат? — спросил я у главаря-лучника.

Тот опасливо глянул на меня, потом решил, что хотел бы убить — уже убил бы, и ответил правдиво.

— Из Желтых Повязок, господин. Служил я-цзянем в армии генерала Юн Вэйдуна, которого разбил Белый Тигр Вэнь.

Я чуть не рассмеялся, услышав это. Ну надо же такому приключиться! На меня напал желтоповязочник, а я сделал его своим слугой!

Да уж, судьба умеет подшутить.

Глава 65. Пограничный лес

Такое было возможно, наверное, только в Китае. Встретить в пути разбойников, пережить столкновение с ними, а потом еще и сделать их своими слугами. И те, главное, нормально ситуацию приняли — у местных это в крови. Не, выбор-то, конечно, они имели: служить или умереть, — но сделали его с истинно буддийским смирением. Мол, помереть мы всегда успеем, жизнь вообще билет в один конец, так что послужим, чего нам!

Предательства с их стороны я не ждал. Не потому, что китайцы какие-то особенные люди — обычные. Просто они видели мою напарницу в истинном облике, а это даром не проходит. Они же ее не чудовищем воспринимали, как я, например, а частью экосистемы, в которой родились и выросли. Существом волшебным и могущественным, с которым воевать не по их силенкам.

Понятное дело, мы с Лисицей и не намеревались делать душегубов доверенными лицами, которые ночуют у двери и служат роду из поколения в поколение. Но на роль удобных спутников в путешествии они вполне годились. Четверо бывших желтоповязочников взяли на себя процесс обустройства и сбора лагеря, готовку, слежение за огнем и охоту. Нам же с Лисицей осталось только контролировать вчерашних душегубов и путешествовать с относительным комфортом.

Все-таки я к этому привык. Сперва дичился — слуги какие-то, убираются за тебя, еду готовят, даже одевать пытаются. А потом освоился. Удобно! К тому же с провиантом было плохо — запасов хватило на три приема пищи. Будь мы с Лисой вдвоем, протянули бы два-три дня, но тоже столкнулись бы с трудностями. Поэтому разбойники закрыли для нас еще и этот вопрос.

Была бы Лисица свободна, как прежде, не привязывай ее ко мне невидимый поводок, она бы сама добычей провианта занялась. Метнулась бы в чащу кабанчиком и вернулась с какой-нибудь дичью. Но как это сделать со мной на хвосте? Я же по лесу хожу так, что даже переживший контузию олень за ли меня обнаружит! А без меня она через двадцать шагов пластом ляжет.

Было немного боязно отпускать слуг от себя — вдруг свалят? Пришлось наврать, что Лисица будет за ними следить, и уйти им не удастся. Разбойники — люди простые. Поверили. Из первого похода Гуань и Ляо — так звали стрелков — вернулись с подсвинком, из второго принесли шесть птиц типа куропатки, а из третьего — известие о том, что дорогу нам перекрывает лагерь в несколько сотен человек. Три сотни, если быть точным.

Тут надо немного сказать о местах, через которые пролегал наш путь. Прямо вот описывать не буду, не мое, но примерное понимание дам. Видели китайские рисунки или видовые картины, где величественно вздымаются высокие горы причудливых, чисто китайских форм, густо поросших растительностью? Вот, такой примерно пейзаж. Геморрой, если честно, а не пейзаж, на такой только смотреть приятно. Шарахаться по такой пересеченке — вверх, вниз, между горами, по узким ущельям, поросшим густым кустарником склонам — удовольствие ниже среднего.

Видимость, естественно, была никакой. Ну вот что можно разглядеть, когда у тебя перед носом то стена, то обрыв, то заросли? Максимум можно увидеть склон соседней горы, да и то — что там рассмотришь под густыми кронами вечнозеленых деревьев? Там не только три сотни средневековых разбойников спрятать можно — армия в тысячи воинов растворится!

— Местный владетель совсем не заботится о безопасности этого пути! — сказал я с негодованием, когда охотник принес весть о том, что единственный подходящий проход занял крупный отряд местных душегубов.

— Лес на границе. Кто это должен сделать? — тут же спросил Гуань.

Бывший вожак разбойной четверки оказался мужчиной неглупым и довольно смелым. После того как сообщил мне, что является участником Желтых Повязок (запрещенная в древнем Китае организация), он стал чаще высказываться при мне и даже при Лисице, которую остальные бандиты боялись до дрожи в коленках. Этот тоже опасливо косился, но все же сообщал порой свое мнение.

Вообще, он был неглуп. Это вот его замечание оказалось даже мудрым, если можно так сказать. В самом деле, зачем бы владетелю Чаньша (равно как и Юйчжана), заниматься очисткой лесов от разбойников? Ну, положим, для торговли. С другой же стороны, если бандиты будут торчать в лесах на границе, то владетелю даже спокойно — крупные силы враждебно настроенного соседа не подберутся незамеченными.

— Есть другой путь, — сообщила Ноу Ниу. Она местность знала хорошо, с поправкой, правда, на то, что раньше по ней передвигалась либо в повозке, как знатная дама и любовница важного имперского сановника, либо в звериной шкуре, когда никакие дороги были ей не нужны.

— Большой крюк?

— Не слишком… Десять… Нет, наверное, двадцать ли.

Черт! Восемь километров по горам! Это совсем не маленький крюк!

— Но я бы взглянула на этих разбойников, — добавила Лисица, когда Гуань отошел в сторонку.

— Зачем? — о том, каким будет ответ, я знал, но предпочел бы его не слышать.

— Мне нужно питаться! — обиженно надула губки девушка. — Знаешь, как я устаю от такого путешествия? Одним мясом эту усталость не снять! А ты для меня недоступен!

— Ты же не серьезно сейчас, красавица? — знал же, что серьезно. Природа, как она против нее попрет? — Отправишься на потрахушки в лагерь разбойников? Если так приспичило, то вон четверо бравых парней!

— В них нет ци! Питаться ими — все равно что утолять голод землей!

— Чем наши душегубы отличаются от тех, что преграждают нам путь?

— Ты такой глупый! У такой крупной банды вожак не может не быть одаренным! Именно он мне и нужен!

Ну вообще, здорово! То есть нам не просто нужен мужик из вражеского лагеря, а самый главный мужик из вражеского лагеря. Которого окружают все эти вооруженные люди.

— Ноу Ниу, а попозже нельзя? Ну и с кем-нибудь другим? Скажем, в Чаньша, когда доберемся, там же наверняка будут одаренные, которые не смогут пройти мимо такой чаровницы…

— Можно, конечно! — легко согласилась Лисица. Слишком легко. — Но я много сил потратила в борьбе с тобой, сейчас у нас один резервуар на двоих, а заполняешь его только ты. Тебе этого, может, и достаточно, а мне мало. Но, если хочешь, можем отложить — я буду брать у тебя!

И захлопала глазками. Хорошо, что тут еще не придумали накладных ресниц — с ее талантами они бы стали оружием массового поражения.

— Предки с тобой! — я поднялся. — Пошли, взглянем, что там за атаман у этих разбойников. — Гуань, за старшего! Ждать нас!

Стоянка, точнее миниатюрный военный лагерь разбойников, расположилась в небольшой долинке между двумя весьма колоритными горами. Устроились злодеи по науке — передовые дозоры, вынесенные к подножиям гор секреты, даже две наблюдательных вышки на высоких деревьях устроили. Я бы их ни за что не заметил, а вот Лисица, перекинувшаяся в звериную форму, срисовала на раз и указала их расположение острой мордой.

Мы подбирались к базе бандитов со стороны леса. Пару раз Ноу Ниу отвела дозорным глаза, и наконец мы нашли неплохой наблюдательный пункт, находящийся на небольшом возвышении и позволяющий обозревать всю стоянку разбойников.

— Он там. — Лисица снова превратилась в девушку, довольно странно смотревшуюся в своем нарядном платье посреди густых зарослей. — Я его чувствую.

Я глянул в указанном направлении и мысленно чертыхнулся. Ну, конечно! В самом центре, в большом шатре, вокруг которого на десять шагов никаких других построек не имелось. Подобраться к нему скрытно нечего было и думать.

— Глянуть надо, — ответил я. — Никуда не уходи.

И взлетел в небеса.

С высоты птичьего полета задача выглядела еще менее выполнимой. Между нами и разбойниками находилась полоса отчуждения — горная речушка, с широким каменным плесом, перебраться через который незамеченным нечего было и думать. За ним сразу же начинались палатки и шалаши бандитов, стоящие так плотно, что соприкасались стенами. По узким тропкам между ними пробраться было можно, только если все будут спать мертвецким сном.

За этими постройками располагалось что-то вроде плаца — небольшая, утоптанная до состояния камня земля, в центре которой располагалась полевая кухня, парочка непонятного назначения навесов и здоровенный загон, полный людей. И только потом, на возвышении, находился шатер вождя и его ближников.

— Подождем ночи! — не смущенная моим рассказом заявила Ноу Ниу. — Как думаешь, наши «слуги» не украдут твоего коня и припасы?

Ехидна!

— Они боятся, что ты их потом найдешь. Так что не станут этого делать. Ты мне лучше скажи, как собираешься получить здешнего атамана.

— Ночью. Увидишь! — ничего не объясняя, она чуть высунула язык и продемонстрировала на его кончике невесть как держащуюся жемчужину. Зеленую — эту она еще не использовала.

— Вот чего мне не хочется, так это смотреть! — буркнул я.

Предстоящий квест был, наверное, самым безумным из тех, что приходилось исполнять. Не просто пробраться в центр охраняемого лагеря разбойников, но еще и посидеть возле палатки атамана, ожидая, когда моя напарница натра… наестся. Но делать нечего — она не может без меня, я без нее, вот и получается, что нужно идти на компромисс.

От нечего делать я еще раз «полетал» над лагерем, особо изучив возможные пути подхода. Завис над загоном с людьми — пленников было слишком много, не меньше, чем половина численности самих бандитов. Видимо, совсем недавно они напали на какую-нибудь деревеньку углежогов или бортников и сейчас собирались их продать удельному князю.

В этих краях такое было сплошь и рядом. Кроме земли, главной ценностью была налогооблагаемая база — те самые люди. Крестьяне, ремесленники, заготовщики древесины, шахтеры да и просто слуги. Во время гражданской войны человеческого ресурса постоянно не хватало, особенно на пограничных землях. Поэтому владетели охотно покупали — нет, не рабов, но население для своих пустующих земель.

Так что за судьбу пленников я как-то не переживал. В существующих реалиях им ничего не грозило — сменится хозяин, который налоги собирает, и только. Эка невидаль — весь Китай так живет.

Но когда я увидел, что стража этого загона выбрала из пленников десять человек и повела к шатру главаря, немного напрягся. Если бы там были одни девушки, я бы еще понял зачем. Но среди отобранных были и мужчины, и пожилые женщины, и даже парочка подростков.

Десятку оставили у шатра, откуда вскоре вышел и атаман. Увидев его, я бы вскрикнул от удивления, если бы мог это сделать в эфирном теле. Старый знакомый, один из первых моих противников в этом мире — Чэнь Дэн, прозванный мной Соловьем-разбойником. Тот самый Заклинатель, который стоил мне девятерых кавалеристов. Своей магией убегающий бандит превратил их в статуи, покрытые тонкой корочкой льда.

Сколько мы с ним не виделись? С полгода уже, наверное. И должок он передо мной имел, надо бы стребовать. Надо попросить Лису, чтобы она его до дна выпила.

— Наш клиент — Заклинатель, — сообщил я, вернувшись в тело. — Мы с ним встречались уже, опасный тип.

— Вот как! — оживилась Лисица, дремавшая до этого на куче листьев. — Ци Заклинателей довольно вкусная! Я рада, что не ошиблась. Чем он там занят?

— Непонятно. Там в лагере пленники… — я быстро пересказал напарнице все, что удалось увидеть.

— О! Наверное, он затеял ритуал! — мордашка Ноу Ниу буквально лучилась от энтузиазма. — Это очень хорошо!

— Какой еще ритуал?

— Обыкновенный! Он же Заклинатель. Часть жизненной силы пленников он заберет себе, так как плохо умеет накапливать ци самостоятельно, часть — отдаст той сущности, с которой у него заключен договор.

— Погоди-погоди! Ты хочешь сказать, что он убьет этих людей?

— Ну да, — девушка дернула плечиком.

— Там дети! Двое!

— Все когда-то были детьми. Почему тебя это волнует?

Я вытаращился на нее, не зная, как ответить на этот вопрос. То есть я мог бы объяснить, почему для меня это неприемлемо, но не был уверен, что она что-то из моих слов сможет понять. Для нее люди — кормовая база, вроде коров, которые дают молоко. Пока их доят — они полезны. А потом пускают под нож, мясо ведь тоже нужно.

А для меня…

А что — для меня? Шибко ты от нее отличаешься, Стратег Вэнь? Для нее — еда, а для тебя — просто налоговая база. Ими прирастает богатство фракции, но последнюю копейку из них ты не выжимаешь только потому, что просто убьешь таким подходом. Куда эффективнее брать меньше, но дольше. Безопасность их жизней ты обеспечиваешь только в рамках этой парадигмы, а на то, довольны они или нет, тебе плевать — надо же Китай спасать, верно?

— Даже если ты скажешь, что их нужно спасти, как именно намереваешься это сделать? — мое молчание Лисица истолковала по-своему. — Наших сил не хватит, чтобы справиться с таким количеством вооруженных людей. Не с помощью же разбойников, которых ты превратил в слуг, ты думаешь действовать?

Она была права. Полностью. И это было неприятно признавать. Однако, прежде чем я успел хоть что-то сказать (а собирался я выдать нечто в стиле «Ну, нужно же что-то делать!»), девушка продолжила:

— Сейчас ты не сможешь им помочь. Никак. Нужно ждать ночи. Эти десять уже мертвы.

Я снова «слетал» к шатру атамана и заметил, что пленников повели куда-то в сторону от лагеря. В голове сам собой начал формироваться план.

— Ноу Ниу, они уводят людей за пределы стоянки.

Та мгновенно поняла, к чему я веду.

— Так будет проще взять нужного нам человека.

«И не допустить убийства на ритуале десяти человек», — мог бы добавить я, но не стал. Со своей моралью двадцать первого века лезть не стоит. Достаточно того, что цели совпадают.

— Только они на окраину с другой стороны выходят. Мы не успеем обойти весь лагерь по кругу.

— Хм… — сделала вид, что задумалась, Лисица. — Ты же не хочешь сказать…

— Именно это я и хочу сказать, красавица! Если хочешь поиметь своего Заклинателя для утех постельных, оборачивайся и подставляй спину.

На миг мне показалось, что девушка сейчас на меня кинется. Губы ее разошлись, продемонстрировав мелкие, не вполне человеческие уже зубы. Пальцы на руках напряглись, вместо прозрачных девичьих ноготков проглянули темные звериные когти.

— Ты понимаешь, что я прав, — сказал я твердо. — Не знаю, что ты там задумала в первоначальном варианте плана, но этот — лучше. Слишком многое может пойти не так, если мы будем красться через спящий лагерь.

Через минуту Ноу Ниу кивнула.

— Главное, не привыкай! — рыкнула она. И стала превращаться в зверя.

Трансформация у нее происходила не как у классических оборотней, виденных мной в голливудских экранизациях. Тело не корежило, одежда не рвалась. Вместо этого на какой-то неуловимый миг девушка словно нырнула в волну горячего воздуха, а спустя секунду из марева появилась черная как смоль девятихвостая Лисица.

— Помни, мы делаем это для тебя, — напомнил я, осторожно приближаясь к зверю. — Поэтому как-то сдерживай свои инстинкты.

Оборотень никак на мои слова не отреагировала. Я медленно положил руку ей на холку, провел рукой по густой и потрясающе мягкой шерсти, после чего, действуя так же бережно, уселся ей на спину, стараясь держаться ближе к лопаткам.

— Так… — произнес я в некотором замешательстве. — А как за тебя держаться?

В тот же момент четыре хвоста обернулись вокруг моего корпуса: два вроде спинки кресла, а еще два — прижимая бедра к телу Лисицы. Пятый, явно удлинившись вдвое, проскользнул под животом зверя, и лег поверх моих коленей. Получилось довольно надежно. На вид, по крайней мере.

— Поехали! — голосом Гагарина произнес я. Лег оборотню на лопатки и обхватил руками шею.

Вольная Лиса прыгнула. С места и сразу метров на пять-шесть. От неожиданности я с такой силой вцепился в ее шерсть, что, приземлившись, зверюга повернула ко мне морду и злобно тявкнула.

— Понял-понял. Прости. Это от испуга. Больше не повторится.

Второй прыжок я перенес гораздо проще.

Глава 66. Старый знакомый

Лисица скакала с камня на камень, как горный козел. Перемахивал через кусты и низкие деревца. Пролетала над распадками и оврагами, скользила в густом лесу, подобно рыбе в воде. И все это она делала так быстро, что вскоре меня стало подташнивать. Постоянное мелькание зелени, ветер в лицо и полное отсутствие понимание верха и низа — про направление и говорить нечего.

Спустя пару минут я не выдержал и крикнул ей в ухо:

— Остановись!

Оборотень, как ни странно, послушалась. Я секунд десять поуговаривал желудок не исторгать последнюю трапезу, а когда он наконец послушался и более-менее успокоился, взлетел на «взоре».

Оказалось, что мы за это время проскакали около ли. Считай, с одного края лагеря перенеслись на другой. До бандитов, уводящих пленников в густые заросли, осталось примерно столько же.

— Чуть правее держись. Так мы выйдем к ним во фланг, — скорректировал я движения и сразу же зажмурился.

А Лиса понеслась в указанном направлении.

С закрытыми глазами скачка не воспринималась так уж плохо. Ход у Лисицы был мягким, только и надо было крепко держаться, да привыкнуть к ритму ее прыжков. Можно, еще как можно было так путешествовать! Не понимаю я ее предубеждения — куда быстрее бы до места добрались.

Вскоре оборотень снова остановилась, и я еще раз сориентировался на местности. Теперь мы оказались в пятидесяти шагах слева от группы разбойников, продолжающих углубляться в джунгли. Они явно не хотели проводить ритуал вблизи лагеря, что нам было только на руку. Ну и мы решили двигаться уже обычным порядком, без всех этих скачков по пересеченке.

Ноу Ниу осталась в зверином облике и пошла первой. Все-таки в таком виде она могла двигаться более скрытно, чем я, да и органов чувств у нее теперь было больше. Я же мог тут полагаться только на слух и в куда меньшей степени на глаза — поди разгляди что, в этом буйстве зелени.

Разбойников мы настигли метрах в трехстах от лагеря. Они вышли на небольшое открытое пространство, специально очищенное от деревьев и кустарника. На практически ровной местности были врыты в землю десять толстых бамбуковых стволов. Каждый из них выглядел так, будто эксплуатировался не в первый раз. К ним и стали привязывать слабо сопротивляющихся пленников.

Мы притаились за поваленным деревом. Часть меня требовала вмешаться, напасть на душегубов, но другая — хладнокровная — выжидать. Нужно было убедиться, что злодеи полностью отвлекутся на свой ритуал, и тогда мы в полной мере сможем реализовать эффект внезапности против их численного преимущества. Как бы ни была крута связка из Вольной Лисицы со Стратегом, на стороне противника Заклинатель с десятком подручных. А я уже видел, на что он способен с помощью обычных вроде разноцветных бумажек.

Закончив с крестьянами, разбойники рассредоточились по периметру поляны. В центре остался только Соловей и двое его ближников. Последние зачем-то разделись догола, а их босс стал лепить на их тела вырезанные из бумаги фигурки.

— Ты в этом разбираешься? — спросил я у Лисицы. — Что он делает?

Та, оставаясь в теле зверя, отрицательно мотнула головой.

— Нам не пора? — продолжил допытываться я. — Выглядит зловеще…

На этот раз она опустила лобастую башку — ответ утвердительный. План мы с ней уже обговорили, так что просто начали действовать. Оборотень понеслась по неровному периметру поляны, выводя из строя охраняющих ее разбойников, а я устремился прямиком к атаману разбойников. По нашим расчетам, самое большое расстояние между нами не должно превышать десяти-одиннадцать метров.

В этот миг начал ритуал и Соловей-разбойник. Резко вытянув руки в сторону, он выбросил облако мелко нарезанных квадратами кусочков бумаги, которые тут же устремились к привязанным к столбам жертвам. И, прежде чем я успел этому помешать, вскрыли каждой из них горло.

От неожиданности я даже с шага сбился. Не знаю почему, но мне казалось, что времени у нас больше. Думал, вожак бандитов пойдет по кругу с каким-нибудь бронзовым ритуальным кинжалом, собственноручно убивая каждую жертву. А он решил, значит, автоматизировать процесс. Ладно!

Я ускорился, но моей заминки атаману хватило на то, чтобы заметить чужаков и среагировать на их появление. Он бросил в мою сторону еще одну пригоршню резаной бумаги, но я закрылся «плащом», и все эти снаряды — фиг его знает, чем они мне грозили, — сгорели в столкновении с невидимым щитом. Следом за этим я ударил сам.

Одна полусфера защитной техники продолжала держать оборону, а вторая, скрученная в тонкое и длинное копье, ударила атамана разбойников в грудь. Точнее, ударила бы, не уклонись он от него с небрежностью испанского тореадора.

«Как? — мелькнуло в голове. — Он же не должен видеть!»

Тем не менее — видел. И увернулся от удара. Такого в моей практике использования необычной для Стратега техники еще не случалось, но ведь все бывает в первый раз. Может, это у Заклинателей фишка такая — видеть ци противника? Или какой-нибудь уникальный перк, имеющийся только у Соловья. В принципе, неважно. Работаем с тем, что есть.

Дальнейшие события сплелись в тугой клубок. Привязанные к столбам мертвецы вдруг взорвались фонтанами, направленными внутрь круга. Потоки крови накрыли меня, бегущую к очередному разбойнику Лисицу, вождя бандитов и двоих его подручных. На меня не попало ни капли — защита закрыла в плотный кокон, а вот ближники Соловья, попав под кровавый душ, начали стремительно преображаться.

Сперва они опали на землю, будто из их тел внезапно исчезли кости, а плоть превратилась в студень. Затем из этого желе начали расти существа, которые никакого отношения к людям не имели. Гуманоидные фигуры, но состоящие из щупалец разных цветов и размеров. Вместо кожи или шерсти поверхность их была покрыта глазами. Тысячами глаз — человеческих, звериных, птичьих и даже, кажется, фасеточных, только в разы более крупных.

Меня даже замутило от этой фантасмагории. Когда на тебя смотрит такое количество глаз, причем с таких мест, где их, вообще-то, не должно быть, становится не просто не по себе. Возникает ощущение, что реальность сломалась, где-то рядом разверзлась щель между миром вещным и его изнанкой.

И это ведь я уже сталкивался с богами, демонами и прочим сверхъестественным. Черт, да у меня в напарницах бессмертная Лисица! Я на ней верхом ездил — что еще может меня удивить? Но это… эти… Люди из тентаклей — как такое возможно вообще?!

Пока внутри меня истерил материалист, рациональная часть разума Стратега отреагировала так, словно передо мной был обычный противник из плоти и крови. Я выхватил меч, закрылся «плащом» и стал осторожно приближаться к стоящему слева от Заклинателя недоразумению. По-хорошему, надо было самого мага валить, но подобраться к нему мешали эти «поделки».

Когда все глаза на поверхности кожи Левого сфокусировались на мне, он атаковал одним из щупальцев. Выглядело это так, будто от тела отслоился пласт кожи с мясом и выстрелил вперед. Щит принял удар под небольшим углом — я специально так его поставил, не зная еще о возможностях противника. Вдруг они могут щиты пробивать?

Но нет! Столкновение тентакля с защитной техникой произошла ожидаемо. Щит удержал удар, а конечность твари моментально почернела и осыпалась золой. Я было порадовался — с таким раскладом мне не составит труда нашинковать этих осьминожек на салат, но тут почувствовал, как наш общий резервуар просел на четверть, не меньше.

Бросил быстрый взгляд на Лисицу — вдруг это она магией балуется? — но сразу же понял, что дело не в ней. Пока я был занят столкновением с Соловьем, она успела перебить всю стражу по периметру и тоже решила атаковать на атамана. Прыгнула, но на ее пути встал второй гомункул. Сделать Правый ничего не успел, оборотень в воздухе словно получила гигантским сапогом в живот и, свернувшись в клубок, упала на землю.

Мозг, работающий во время схватки как квантовый компьютер последнего поколения, сразу же сдал вывод: Ноу Ниу пострадала не от атаки Заклинателя, а от удара Левого по моему «плащу». Что-то вроде инерции или вибрации, которую я не ощутил, а она — в полной мере. Еще один вывих общего резервуара.

Пока она поднималась на ноги — успев бросить на меня злой взгляд, — я попытался атаковать Заклинателя, минуя его защитников. Преобразовал вторую полу «плаща» в длинный изогнутый клинок и ударил сбоку. Левый тентаклеобразный гомункул продемонстрировал отличную реакцию. Сразу три его щупальца бросились на перехват невидимого клинка. Превратились в золу при соприкосновении, но задачу свою выполнили — до тела мага я не добрался.

Резервуар тем временем просел еще на четверть, а Лисица, только вставшая на лапы и намеревавшаяся напасть на Заклинателя, снова свернулась клубком и жалобно завыла. Наш противник же стоял, как истукан, никаких попыток защититься не делал, даже глаза держал закрытыми. Тем не менее сотнями, а то и тысячами глаз на человекоподобных фигурах отслеживал каждое изменение обстановки вокруг.

Так, значит, «плащ» меня защищает, но откатом бьет по напарнице. Одновременно еще и лишая меня запаса ци — неслабого, между прочим! Вреда от него в данных обстоятельствах куда больше, чем пользы. Причем неважно, как я его использую — как защитную технику или атакующую. Вывод: надо пробовать что-то иное. Например, физическое воздействие.

Но отказываться от щита тоже не дело — я без него себя уже голым чувствую. Да и вертеться, как танцор с быками, не умею. То есть двигаюсь довольно пристойно, но далеко не настолько быстро, чтобы уворачиваться от летящих щупалец.

Пока думал, Левый еще раз стукнулся в защиту тентаклем. Ноу Ниу снова заорала — уже человеческим голосом. Да и сама она к тому моменту превратилась из огромной лисы в хрупкую девушку. Одновременно с этим в меня метнулось третье щупальце — Лису Заклинатель почему-то игнорировал. Видимо, считал меня более опасным противником.

Понимая, что столкновения с ним наш общий резервуар просто не переживет, я решил сменить тактику. Убрал «плащ», отклонил корпус, позволяя тентаклю пронестись мимо, и рубанул по нему обычным мечом. Сталь прошла сквозь плоть, будто через туман, не встречая сопротивления. Сотня глаз синхронно моргнули.

Хреново! Физика тоже не работает!

Щупальце изогнулось, снова попыталось ударить по мне. Увернуться я уже не успевал, сжался, приготовившись к боли и, возможно, смерти… Но она почему-то не пришла. Пласт плоти, не добравшись до моего лица примерно полметра, вдруг усох и бессильно опал на землю.

Лисица, получив передышку, которую я ей подарил, прекратив использовать защиту, вступила в битву и ударила магией. Я был немного занят выживанием, поэтому не видел, какого цвета жемчужину она выплюнула на этот раз, но сработало прекрасно.

Тентаклеобразные твари теперь походили на усохшие по осени кусты. Большая часть глаз превратилась в сморщенные сливы, кожа между ними стала шероховатой даже на вид, будто старая бумага. И двигались они теперь как сомнамбулы — едва-едва, словно боясь рассыпаться.

— Морозный Туман?

Впервые за время схватки Заклинатель заговорил. Голос его был таким же сухим, как поверхность кожи призванных им существ. Да и выглядел он подуставшим. Не знай я, что он все это время простоял практически без движения, решил бы, что он вагоны с углем разгружал.

Вслед за этой репликой, обозначающей, по всей вероятности, технику, примененную Лисицей, он попытался контратаковать. Бросил в девушку горсть смятой бумаги, но та небрежным взмахом кисти отбросила эти смешные снаряды прочь.

Выглядела моя напарница уставшей и крайне злой. За спиной, как у павлина какого, распустились веером все девять пушистых хвостов, на пальцах рук вместо ногтей появились здоровенные и острые даже на вид когти, глаза девушки засверкали, а приоткрытый ротик продемонстрировал тонкие и острые зубы.

Не дожидаясь, пока Заклинатель выкинет еще какую-нибудь гадость, она прыгнула на него, целясь в горло когтями, но я опередил ее. Сделал шаг вперед и без замаха стукнул вражину навершием меча в затылок.

Тело мужчины кулем обрушилось на землю, а передо мной возникло разъяренное лицо Ноу Ниу.

— Как ты посмел встать между мной и моей добычей! — прошипела она.

На миг у меня возникло ощущение, что девушка совсем с тормозов слетела. Не посмотрит, что худо потом будет нам обоим, нападет, даже попытается убить. Похоже, что звериная ипостась сейчас доминировала в ее разуме.

— Трахать подано, — без выражения ответил я, не отводя взгляда от ее бешенных глаз. — Не благодари.

А что? Мы, Стратеги, очень прагматичные люди. Отходов нет — есть кадры. Любого можно использовать, так почему я должен разбрасываться ресурсами? В драке с Заклинателем мы потеряли три четверти запаса ци. Восполняться естественным путем — с его-то теперешними объемами, он будет пару-тройку дней. А если в новый бой идти? Об этом кто-то, кроме меня, подумал?

Соловей наш разбойник при этом — дармовая батарейка. Сожри его Ноу Ниу за раз, мы бы получили его энергию, но при этом большую часть просто расплескали бы по округе. Я помнил слова Хули Цзин о потерях при таком типе «питания». Так что оставить Заклинателя в живых для последующего употребления было стратегически верно. Пусть мне самому это неприятно, а Лисица, опьяненная жаждой крови и голодом, этого сейчас не понимала.

Кровожадный огонек довольно быстро погас в ее взгляде — разум вернулся. Она по-новому поглядела на бессознательное тело, обошла его по кругу, после чего повелительно бросила мне:

— Отвернись!

Ох, какая скромница у нас Ноу Ниу, оказывается! Она бы еще покраснела, как персонаж аниме! А кто на меня полез в свое время и потом еще голой попой вилял в трактире?

— Прямо здесь? — уточнил я, выразительно оглядев полянку.

Зрелище было отвратным. Ошметки тел, повисшие на веревках у столбов. Кровищей залито все, включая одежды Лисы. По обе стороны от Заклинателя лежат два кома бурой, мразотного вида массы — все, что осталось от тентаклеобразных монстров, в которых превратились его помощники.

— Нет, — проследив за мной, решила Ноу Ниу. — Отволоки их подальше отсюда.

— А иного рода помощь никакая не нужна? — округлил я глаза. — Я не знаю… Может, хвосты тебе подержать, пока ты трахаешься? Ты ничего не перепутала, красавица? Мы сюда из-за тебя пришли! Тебе нужно его ци — ты его и волоки!

Из глотки девушки вырвалось глухое рычание, но до спора она опускаться не стала. Перекинулась в форму зверя, ухватила Заклинателя зубами за плечо и рывком забросила его себе на спину. Хвосты тут же оплели добычу, фиксируя ее в нужном положении.

— Умница! — похвалил я ее. — Видишь, ты вполне самостоятельная и независимая женщина! Даже мужики тебе нужны только для секса. Туда вон топай, я там видел под деревом мох — мягонько будет.

Через полчаса, когда Лисица закончила с Заклинателем, он сделался похожим на обтянутый кожей скелет. За процессом я не наблюдал, но сидеть приходилось неподалеку, в девяти шагах, так что слышал все в подробностях.

Чувствовал я себя при этом каким-то конченным извращенцем. Пытался заставить мозг думать, что это всего лишь процесс питания, и что ничего такого в этом нет. То есть хрень, конечно, полная, но Лиса мне нужна сильная и здоровая, и лучше пусть она таким путем ци добывает, чем жрет человечину.

Но эти стоны за спиной — сладострастные у Ниу Ниу, и исполненные муки Заклинателя (особенно под конец) — здорово мешали аутотренингу.

— Добрая охота! — Ноу Ниу с утомленным вздохом уселась рядом со мной. — Добрая добыча!

— Я как-то иначе себе представлял охоту… — отозвался я не сразу. — Пленников не спасли, кровью половину леса залили… Одна ты натешилась.

— Ну кто же знал, что он таких сильных демонов из нижних планов в своих подручных вселит? — беспечно отозвалась девушка, которую сопутствующие потери не волновали совсем. — Хорошо еще, что на ритуал отправился только один из братьев, тот, который посильнее.

— У разбойников два Заклинателя? — вытаращился на нее я.

— На самом деле я чувствую… чувствовала троих. Этот, которого ты называл Соловьем, был самым сильным. Еще у него есть брат, их ци пахнет родством, но он послабее. Третий вообще ученик, он бы даже ритуала не провел. Для начинающего Заклинателя это слишком опасно. Максимум смог бы призвать одного демона, а жертв ушло бы вдвое больше.

Я сделал в памяти зарубку. И задал вопрос, ответ на который никак не мог найти.

— Зачем, кстати? У него были жертвы. Зачем он в своих людей вселял эту пакость?

— Чтобы они получили свою долю ци, а ему передали остаток. Те, кто становится вместилищем для нижних, должны отдавать свои тела добровольно, а крестьяне, как я думаю, не стали бы этого делать. Это один из базовых ритуалов Заклинателей, так они наполняют свои резервуары. Ты не знал? С его ближниками ничего бы не случилось, наевшись, демоны бы ушли, а люди вернулись бы к обычному виду.

У меня в голове будто щелкнуло что-то. Она же перед нападением говорила, что не разбирается в ритуалах Заклинателей. Ну, ладно, не говорила, но я спросил, и она отрицательно башкой свое лисьей помахала. А сейчас сидит тут, рассуждает, словно диссертацию по ним писала.

Она специально тянула, понял я. Сознательно ждала, когда Соловей убьет жертв, их кровь напоит призванных демонов, и энергия отобранных силой жизней отойдет к проводящему ритуал. Ей нужна была ци. Чистая, концентрированная и много. Она свое получила. И теперь никаких моральных терзаний по этому поводу не испытывала.

Повернув голову, я встретился с ней взглядом. Она смотрела прямо и словно бы спрашивала: «Ну и что теперь? Как ты намерен поступить, когда все понял?»

Глава 67. Спасательная операция

Еще через полчаса, обычным порядком, а не верхом на Лисице, мы вернулись к стоянке. Решение же я принял чуть раньше. И озвучил его — в том числе и для бывших желтоповязочников.

Ноу Ниу ожидаемо разъярилась.

— Что? — прорычала она. — Что ты сейчас сказал?

— Я собираюсь освободить оставшихся пленников этой банды.

— Зачем?

— Затем, что люди не расходный материал, который можно пускать на ритуалы ради пополнения резервуара. Я бы не вмешивался, если бы разбойники просто вели пленников на продажу — в конце концов все крестьяне принадлежат кому-то. Смена хозяина для них подобна смене времени года — неизбежна и не слишком впечатляюща. Но резать живых людей просто так, чтобы свою дурацкую батарейку зарядить, я не позволю!

Пару слов в своей импульсивной речи пришлось произнести на русском. Ну не было в китайском языке слова «батарейка»! Однако слушающие меня все поняли. Догадались по интонации.

— Все кем-то питаются! — фыркнула Лисица, для которой мои аргументы веса не имели. — Подобные мне — ци смертных. Вы же убиваете животных, чтобы поесть мяса? Так в чем разница?

Вступать в сложный спор о ценности человеческой жизни с представителем мифического населения древнего Китая я не собирался. Во-первых, бессмысленно. Зачем об этом говорить, когда вокруг кровь на землю проливают литрами, вырезая деревни на границе, просто чтобы немножко позлить соседа. А во-вторых, это было бы лицемерием с моей стороны. Я, как военачальник, отдавал приказы, которые приводили к смерти тысяч людей.

Но те хотя бы были воинами. То есть людьми с оружием в руках, которые добровольно (но чаще всего ради стабильной кормежки) заключали некое соглашение о готовности убивать и умирать. Крестьяне и ремесленники в этом договоре не участвовали, поэтому я, вот такой вот выверт, желал их спасти во что бы то ни стало. Именно этих, а не вообще.

— Мы пойдем с тобой, — за всех желтоповязочников сказал Гуань, а его товарищи согласно закивали. — Это достойное деяние. За такие идеалы я и встал под Желтое знамя.

— Ваши головы пусты, как выскобленные тыквы! — заявила Ноу Ниу. — И звук, если по ним постучать, будет таким же! Ладно, я во многом не понимаю мотивов, которые движут вами, короткоживущими. Но как вы собрались это делать? Впятером против сотен?

— Ты, значит, отказываешься?

— Война, которая сейчас терзает этот край, не моя. И к тому же не первая подобная на моей памяти. Люди постоянно убивают друг друга, приносят в жертву, продают, как скот, а часто мучают и вовсе без всякой цели. Я в этом не участвую!

Некоторое время я молча рассматривал миленькое личико девушки. Нежную кожу, тонкие черты лица, пухлые, что для китаянок, вообще-то, нехарактерно, губки. И глаза циничной древней твари.

— Знаешь, лисичка… — ласково проговорил я спустя минуту. — Неблагодарная ты тварь, вот что я хотел сказать. И сука еще, похотливая. Мне плевать на то, твоя это война или нет, у нас с тобой другой уровень отношений. Я тебя на случку сводил? Сводил. Кобелька выдоила? Выдоила. Тебе понравилось? Ну и вот. За тобой должок, стало быть.

Она не выдержала. Сорвалась с места, в движении превращаясь в здоровенную Лису. Мощными лапами ударила в грудь, опрокидывая на спину. Приблизила оскаленную пасть к моему лицу.

Я даже не пытался защищаться. Спокойно упал, без трепета посмотрел на частокол тонких и острых зубов, закрывшими весь обзор. Сказал негромко, так, чтобы только Ноу Ниу слышала.

— Ну давай. Покончи уже с этим. Тебе же тоже это надоело. Таскаться за смертным, принимать во внимание его желания — бу-э! Я тебя понимаю — ты мне тоже немила. Похотливая, циничная, безнравственная людоедка. Тошнит уже. Так что — давай. Один рывок, немного теплой крови напоследок, и оба отправимся в края вечной охоты. Ну, я-то точно. Понятия не имею, что с вами после смерти происходит.

Я бил в самое ее больное место — в страх смерти. Бессмертие делает разумных трусами. Когда потеря абсолютна, то и страх тоже. Я мог себе позволить умереть — в конце концов, что такое моя жизнь, как не спринт от рождения к могиле? Она же хотела жить вечно. Уже тысячу лет небо коптит и не собирается на этом останавливаться. Ей капец как есть что терять!

Звериная морда отодвинулась. Лапы перестали давить на грудь. Я сел и холодно, но с вызовом посмотрел Лисице в глаза.

— И больше таких поступков не позволяй. Помни — я тут по своей воле, а ты нет. Ты можешь сколько угодно быть сильнее, мудрее, опытнее и хитроумнее. Но я тут решаю, что мы будем делать. По очень простой причине — наши возможные потери несоразмерны. Хорошенько это запомни и больше не позволяй себе подобного поведения. Мы поняли друг друга?

Некоторое время Лиса стояла без движения, давя меня взглядом желтых глаз. Потом медленно опустила голову.

— Вот и умница. — Я подавил желание потрепать ее по холке.

Возможно, это было не самое умное мое решение. Долгоживущие и обиды помнят долго. Я же ее сейчас унизил. Так сильно, как, возможно, никто еще не делал. Она отомстит — к бабке не ходи. В тот момент, когда связывающие нас чары будут рассеяны, она либо глотку мне перегрызет, либо затрахает до смерти.

Но до этого еще дожить нужно. И шансы это сделать не сказать, чтобы высоки. Так что особенно я не переживал — слишком рано. Будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас задача — освободить крестьян.

Желтоповязочники всю эту сцену просидели с открытыми ртами и глазами, распахнутыми до пределов физических возможностей. Только что при них человек поспорил с древним монстром, в сторону которого и смотреть-то лишний раз боязно. И не просто поругался, удаль свою молодецкую показав, но и победил. Конечно, лисичка не стала у его ног бегать, как собачка, но и признания поражения им хватило.

— План такой, — прервал я затянувшееся молчание. — Примерно через час разбойники начнут беспокоиться, что их атаман долго не возвращается. Пойдут его искать и найдут поляну, залитую кровью и кишками…

— И Заклинателя, которого я выпила до дна, — вставила свои пять копеек Ноу Ниу, уже превратившаяся обратно в женщину. — Для знающего человека будет ясно, кто и как его убил.

— Именно, госпожа Лисица, именно! Я очень на это рассчитываю. А чтобы у них не было сомнений в том, что это именно оборотень лишил их атамана жизни, вы им покажетесь, а потом броситесь бежать.

— Отвлечение внимания! — воскликнул Гуань.

— Верно. Ноу Ниу, ты понимаешь, что меня опять придется посадить на спину?

— В этом нет необходимости, — фыркнула она. — Я могу пустить морок.

— Еще лучше! Только пусть твой двойник скачет через разбойничий лагерь. И делает это так, чтобы у всех появилось убеждение, что лису можно догнать и даже ранить. Справишься?

— Да. Но нам все равно придется быть рядом, я смогу управлять мороком лишь на расстоянии в один ли.

— Думаю, нам хватит. Теперь по вам, ребята. Когда в лагере начнется суматоха, и все бросятся в погоню за оборотнем, на охране загона вряд ли останется больше двух-трех человек. Да и те отвлекутся — захотят получить шкурку нашей красавицы. Вы четверо спокойно освободите пленников.

Гладко, конечно, это выглядело только до первого столкновения с реальностью. И план полетел к чертям с того момента, когда разбойники смогли заметить нас с Лисицей, а не наведенный ею морок.

Вот уж не знаю, зачем пожилому бандиту понадобилось проверять кусты вокруг поляны, в которых мы с Ноу Ниу прятались. Ясно же было видно, как двойник оборотня поднялся с земли в том месте, где лежал высушенный труп их атамана. Как проекция, ничем не отличаемая от оригинала, ломанулась сквозь кусты — в противоположной от нас стороне. Нет, надо было переться к нам, что-то вынюхивать своим длинным носом, нарываться на неприятности! Ну и кто потом виноват, что его пришлось убить — он же следующим шагом на меня наступить должен был.

А разбойник еще и заорать успел. Буквально за миг до того, как я пробил ему горло и оборвал крик. Но и короткого возгласа хватило, чтобы некоторые бандиты обернулись и увидели, как падает на землю мертвое тело их товарища.

Спасибо Лисице, не стала истеричку врубать, когда я запрыгнул ей на спину. Молча прижала меня хвостами и бросилась наутек. А преследователи за нами рванули. В общем, получилось-то почти так, как мы и планировали, только бегать по кустам, изображая из себя мишень, пришлось не мороку, а нам с ней.

В результате я только на коротких остановках мог использовать «взор», чтобы понять, как идут дела у наших диверсантов. Пока они лежали метрах в ста от загона, ожидая, когда суматоха станет всеобщей.

— Давай-ка через лагерь пробежим, — предложил я, склонившись к уху Лисицы. — Разбойники недостаточно возбудились. Только под стрелы не лезь, ладно?

Зверюга никак не отреагировала на мои слова, но приняла их как руководство к действию. Выскочила из кустов прямо перед кучкой бандитов, которые еще не осознали, что им надлежит делать, и расслабленно ожидали, когда закипит котелок, подвешенный над костром. Один из хвостов Лисы хлестнул по вареву, сбивая его в огонь, второй опрокинул туда же подскочившего с копьем мужчину. Вопль его взлетел к небесам, а мы уже мчались прочь через лагерь. За нами двигалась волна хаоса.

Далеко не все, даже не половина разбойников, пожелали присоединиться к погоне. Большинство, увидев мифическую животинку, да еще и со всадником на загривке, бросали оружие и неслись куда угодно, лишь бы подальше от опасности. Но некоторые все же брали в руки оружие и устремлялись за нами. Ноу Ниу рассказала, что есть у смертных легенды, согласно которым всякий ливер оборотня лечил болезни. Да и тушка сама по себе дорого стоила — ее можно было продать какому-нибудь богатому владетелю как диковину.

Поскакав по лагерю вдоволь, мы ушли в кусты, оторвались от преследователей, после чего я вновь проверил, как дела у желтоповязочников. Оказалось, не очень. До загона они добрались и немногочисленную стражу вырезали, а вот потом начались трудности, которых мы не прогнозировали. Пленники отказывались выходить.

Бедные запуганные крестьяне не знали, чего ждать от своих спасителей. Да и вряд ли даже воспринимали четверку оборванцев с оружием как тех, кто пришел им помочь. Их можно было понять. Сперва на деревню нападают разбойники, сгоняют все население в гурт, словно стадо коров, и волокут куда-то в лес. В процессе кого-то убивают, кого-то насилуют — обычная практика в таких делах.

А затем начинается вообще какая-то жуть. Из загона постоянно забирают людей и уводят в лес. И те никогда не возвращаются. А сторожа, каждый раз отбирая новых жертв, скалятся с таким значением, что даже самый тупой и лишенный воображения крестьянин понимает, что ничего хорошего за пределами загона их не ждет.

— Черепашьи яйца! — воскликнул я. Это ругательство заменило мне большую часть «блинов», «факов» и «чертов», которые в китайском отсутствовали. — Надо им помочь!

Только, как? Можно, конечно, «воодушевление» врубить, тогда селяне пойдут куда угодно и с небывалым энтузиазмом. Но для этого надо двигаться в сторону загона, а это привлечет внимание разбойников к тому, что там происходит. От лисы оторваться я тоже не могу, а значит, к загону надо с ней идти. Скрытно, причем. Сможет она создать еще один морок и управлять им, пока идет в другом направлении?

Пока думал, все уже решилось без меня. Из леса выбежал отряд человек в двадцать с Заклинателем во главе и устремился прямиком к загону. Это были те парни, которые «обнаружили» место гибели своих товарищей и первыми пустились в погоню за той, что устроила геноцид.

Рельеф местности еще не позволял этой группе увидеть, что стража у загона перебита, а четверо диверсантов пытаются пинками и уговорами заставить пленников выйти из клетки и бежать. Но пройдет три-четыре минуты, и весь мой план рассыплется как карточный домик.

— Поворачивай! — приказал я Лисице. — Туда!

Вся эта скачка, адреналиновый приход, необходимость принимать решения сразу, без подготовки, подстраиваясь под быстро меняющуюся обстановку, сделали Лисицу очень послушной. Без каких бы то ни было протестов она понеслась в указанном направлении. Мы вышли на группу с Заклинателем как раз в тот момент, когда они увидели желтоповязочников у загона.

— На них! — заорал я, подобно кавалерийскому генералу. И оборотень одним мягким прыжком перенесла меня в самый центр группы людей.

Еще в воздухе я сформировал технику «встречного ветра», и разбойники словно оказались в аэротрубе. Который даже некоторых из них с ног сбил, но утих, стоило лапам Лисицы коснуться земли.

Целил я больше в Заклинателя, чем в простых бандитов. Этот класс одаренных показал себя самым мерзким, когда с ним сражаешься, постоянно готовым на какую-нибудь пакость. Поэтому я и бил на опережения, не давая колдуну ни демонов призвать, ни бумажными обрезками начать кидаться.

Сработало на все сто. Воздушной волной родича Соловья сбило с ног и около метра протащило по земле. К моменту, когда я сам оказался на твердой поверхности, он уже пытался подняться, но я не дал ему такой возможности. Вытянув руку, пришпилил его клинком духовной энергии, сформированным из «плаща», и лишь после этого набросился на остальных разбойников.

Лиса не отставала. Я бы даже сказал, что она красовалась передо мной. Точнее, напоминала ненавязчиво о том, что может сделать тысячелетний оборотень со слабым человеческим телом. Одному разбойнику, например, она просто смахнула голову с плеч. Не срубила, а именно снесла! Ударила лапой под ухо с такой силой, что несчастная черепушка слетела с шеи и деформированным куском плоти врезалась в ствол ближайшего дерева. Другому она откусила руку по плечо и оставила орать от боли. А третьего спеленала хвостами, некоторое время потаскала за собой на прицепе, а потом вздернула в воздух и разорвала на несколько частей.

Послание было максимально прозрачным — помни, с кем так дерзко себя ведешь. С тобой, мол, может, будет чуточку потруднее, но ненамного. И когда наша с тобой связь будет разрушена, судьба одного из этих несчастных станет твоей.

Я не был впечатлен. То, что она хотела сказать… Я ведь и так это понимал, без напоминаний. Но сделал в памяти еще одну зарубку — найти слабое место у своей вынужденной союзницы. Чтобы потом не ходить по лесу без головы.

— Ноу Ниу, давай к загону, я выгоню крестьян! — крикнул я, когда с группой разбойников было покончено. Отметил (не без удовлетворения), что пару ударов увлекшаяся Лисица все-таки пропустила.

Добравшись до клетки из жердей, я активировал «воодушевление» и крикнул пленникам, чтобы они выходили.

— Идите за этими людьми! — приказал им, указывая на четверку желтоповязочников. — Они друзья. Отведут в безопасное место.

И, убедившись, что на этот раз пленники послушались, снова запрыгнул на оборотня.

— Давай поводим их немного по лесу, девочка. Пусть наши слуги подальше уведут людей.

А через час принимал благодарности спасенных. И пытался придумать, куда теперь их деть. Таскаться с такой толпой людей по лесу — дурацкая затея. Конечно, можно было просто отпустить их на все четыре стороны, предоставив каждого своей судьбе, но тогда можно было и не устраивать эту спасательную операцию. Крестьяне второго века не горожане двадцать первого, в лесу выживут прекрасно. Часть даже доберется до руин собственной деревни и начнет ее восстанавливать, но большинство все же снова попадет в плен. Не к этой шайке, так к другой.

Либо… Да, по сути — это единственный выход.

— Слушайте! — включив одновременно «воодушевление» и «громовой голос», крикнул я. Дождался, пока все замолчат, после чего указал на желтоповязочников и продолжил: — Эти четверо поведут вас во владения хоу Вэнь Тая, к городу Юйчжан. В пути они позаботятся о вас, вы же должны слушать их, как деревенского старосту или государственного чиновника. По прибытии они передадут вас на попечение правителю, а он определит вам место для жительства на своей земле. Знайте, он не жестокий и не душит своих людей налогами, там вы сможете жить и трудиться в безопасности!

Такое вот решение. Стратегическое, можно сказать. И людей спасти, и свою экономику чуточку усилить. Ну а что? Должен же я получать дивиденды за свои поступки! И сказал ведь правду. А «желтые» не подведут, в дороге не бросят, я это понял, когда Гуань сказал, что освобождение пленников — достойный поступок. Не выгорели, значит, идеалы в душе старого мятежника.

Бросив на него взгляд, я получил поклон, сделаю, мол, не сомневайтесь.

— А почему вы не пойдете с нами, хоу Вэнь Тай? — раздался вдруг голос из толпы.

Я вздрогнул. Вот этого я не ждал — что кто-то из пленников опознает меня. Вероятность этого была настолько мала, что я даже в расчет ее не брал. Ну откуда крестьянин может знать в лицо главу фракции? Я же не езжу с визитами по селам, портреты на монете не чеканю. Блин, на дворе второй век всего, подданные поколениями не видят своего владыку, только и знают, как его зовут.

И надо же такому случиться, что среди пленников окажется тот, кто когда-то видел и запомнил мое лицо. Причем — вот же совпало! — видел, запомнил и при этом жил достаточно далеко от новостей, чтобы не знать, что меня, вообще-то, «убили».

Нечего сказать — облажался я по-крупному. И ничего, главное, не сделаешь уже. Ну, разве что можно устроить резню, чтобы не осталось ни одного свидетеля. Сознавая, что настоящий китайский правитель, скорее всего, пошел бы на это, я тем не менее так поступить не мог.

— У меня есть дела на западе, — ответил я.

Нашел глазами мужика, который меня опознал, и понял, как он это сделал. Левой руки по локоть у него не было, а через лицо шел уродливый шрам от удара мечом. Этот человек когда-то был моим солдатом, который после ранения получил компенсацию, земельный надел и стал крестьянином.

— И я буду благодарен, воин, если ты, и все вы, не станете распространяться о том, что видели меня здесь.

С тем же успехом можно было попытаться погасить степной пожар сильным ветром. Глядя на меня, люди кивали, в унисон заверяли, что, конечно же, будут хранить эту тайну. Но я понимал, что, стоит им выйти из леса, и информация о том, что Стратег Вэнь жив, полетит во городам и весям. Тут бабы проговорятся, там мужики в трактире растреплют. Две-три недели — и это оптимистичный прогноз — и информация о чудесном воскрешении главы фракции дойдет до моего тестя.

Правду говорят: не делай добра — не получишь зла!

Глава 68. Старший ученик

Всю мою жизнь здесь можно выразить одной фразой: вроде бы все, за что берусь, получается, а по итогу выходит какая-то шляпа. Принял предложение богини — попал на кабальный договор. Получил от нее интерфейс для работы с ци — нарвался на неудовольствие других богов. С Янь-ваном все наперекосяк пошло и закончилось проклятием. Фракцию свою из-под удара вывел, но по итогу остался один.

Даже с крестьянами этими… Вроде спасти-то спас, но в результате спалился и превратился из тайно действующей фигуры, планирующей триумфальное возвращение, в беглеца. Пока меня еще не преследовали, но я прекрасно понимал, что это лишь вопрос времени.

Что будет дальше, представлял довольно отчетливо. Через несколько дней «желтые» доведут пленников-разбойников до Юйчжана. Там кто-нибудь обязательно расскажет под винишко фрагмент китайского народного эпоса: «Белый Тигр Юга освобождает похищенных крестьян». Сидящие на окладе у тестя шпионы услышат это и захотят проверить — на это уйдет еще пара дней. На третий в Линьхай полетит голубь с докладом о том, что предательски убитый Вэнь Тай, оказывается, жив и вполне прекрасно себя чувствует. День, может быть, два Чэн Шу будет думать и советоваться с евнухами. Потом, скорее всего, начнет задавать дочке неудобные вопросы.

Последнее не так страшно — Юлька отмажется, девка она умная. Скажет, что сама присутствовала на похоронах, а слухи распространяют невежественные селяне. Или намекнет, что информацию запустили его союзники, желающие сделать из фигуры невинно убиенного Стратега мученика и тем ослабить позиции хранителя Нефритовой Императорской Печати. Батя ее сделает вид, что поверил — не убьет же он ее в самом деле. А сам отправит на поиски людей. Того же владетеля Чаньши попросит пристально посмотреть на всех путников, пересекающих границы его уезда.

С этим он, конечно, опоздал. Чаньшу я уже прошел и даже углубился в леса уезда Улина. Там ему меня будет сложнее отыскать, хотя границы владений удельных князей никогда, даже при Хань, не являлись препятствием для охотников за головами. А с ресурсами тестя они вообще куда угодно полезут. Да и сам Чэн Шу чертовски мотивированный мужик.

Из плюсов — тут ничего не делается быстро. Более того, сами китайцы способны забюрократить любой процесс до такого состояния, что к моменту поступления приказа исполнителю уже не вполне понятно будет, что сделать надо. Пока уточнят, пока разберутся, пока накажут невиновных и наградят виноватых — много времени пройдет. Еще неделя, скажем.

Из минусов — вопрос скорости касается и меня. В хороший день мы с Лисой делали двадцать километров — это если было хоть какое-то подобие дороги. Если перли по пересеченке, то и того меньше — десять-пятнадцать кэмэ. И коза эта хвостатая, понимая, что время не на нашей стороне, упрямо отказывалась поработать верховым животным.

Главное, в бою без проблем! Нужда припирала, и я моментально превращался в лисьего наездника. Но стоило опасности отступить, как сразу начинались закидоны и полное отсутствие намерений сотрудничать.

Вот и сейчас мы с ней неторопливо брели по зарослям, переругиваясь по пути.

— Откуда этот эгоизм, вообще, вот скажи? — спрашивал я, отводя рукой низко висящую лиану от лица. — Уже бы в Улине были, монахов этих искали. Нет, прем через лес пешком! Ни ты быстрее не можешь, потому как от меня оторваться не в состоянии, ни я.

Коня пришлось продать в Чаньше — горные тропы, густо поросшие кустарником, для конного были практически непроходимы. А по дороге, идущей вдоль побережья, через которую ходили торговые караваны, я сам идти не хотел — опасался погони. В результате топали мы пешком. Лисица в образе девушки из дворца в этой глуши смотрелась предельно странно.

— Я не буду везти тебя, — ответила она без выражения. — Закончим это обсуждение.

Последнюю пару дней она вела себя вот так. Ни на что не реагировала, не радовалась, не злилась, а только механически переставляла ноги, двигаясь словно робот. С ци у нее все было в порядке, резервуар был практически полон, а что еще ее способно в такое состояние погрузить, я не знал.

— Но ведь нелогично же! — продолжал я. — Мы тратим время, которое могли бы использовать с большей пользой.

— Что мне время? — пожала плечами Лисица. — Днем или месяцем дольше — какая разница? Так или иначе, быстро или медленно, мы дойдем до Улина.

— Для меня есть разница!

— Вот именно. Для тебя.

— Но тебя это тоже коснется! Если охотники моего тестя настигнут нас…

— Я их убью. И пожру их ци.

— С такой самоуверенностью люди кончают плохо.

— Верно. Люди.

Вот и как с ней было разговаривать? Никаких доводов не принимает, все сводит к разнице между нашими видами! Да и спокойная слишком. Будто ничего ее не волнует, даже возможное освобождение от проклятья и последующая за этим месть одному назойливому человечку.

Когда я ее спросил о том, что послужило причиной смены настроения, она, как обычно, пожала плечами.

— Я пересмотрела ситуацию. Теперь не вижу поводов для волнения.

И все! Больше не слова! Что пересмотрела? Почему? Мне это чем грозит? Блин!

На вечерней стоянке я снова попытался вызнать, что она задумала, но снова не преуспел. И тогда махнул рукой — чему быть, того не миновать. Заразился китайским фатализмом, похоже.

А засыпая, подумал — а она ведь боится! Боится, что нет никаких учеников Лотоса. И выхода из нашей с ней ситуации нет. Поэтому и оттягивает момент, когда это станет кристально ясно. Ведь пока есть неизвестность — остается и надежда.

И так мне ее жалко стало. Вроде бы — с чего? Сама виновата в произошедшем. И выводов не делает. Нимфоманка, людоедка и эгоистка! А все равно жалко.

— Ноу Ниу? — позвал я ее.

— Что? — тут же отозвалась она.

Не спит. Гоняет масло по кругу. Так же, как и я.

— Мы найдем их. И разорвем связь. Не бойся, это не навсегда.

Некоторое время она никак не реагировала на мои слова. Потом поверх моего походного одеяла легла парочка пушистых хвостов.

На рассвете я проснулся с довольно странным настроением. Вроде понимал головой, даже спросонья, что нахожусь в лесу, статус мой — беглец, а спутница — отбитая и кровожадная оборотень. А на душе — хорошо. Состояние полного, ничем не замутненного покоя и счастья. Будто я вернулся в детство, лежу в кровати, слушаю, как мама с папой на кухне разговаривают, но вставать не спешу, потому что сегодня воскресенье и в школу идти не надо.

Спина чувствовала чужое тепло — Лисица, к счастью, в облике человека, прижалась ко мне всем телом и тихо пускала пузыри в ухо. Интересно, это какая-то ее магия? Почему мне так хорошо, что даже Ноу Ниу обнять хочется?

— Лиса? — шепнул я. — Ты чего дрыхнешь?

— Она не проснется.

Мужской голос прозвучал за спиной, но обернуться я не смог, как ни пытался. Не знаю, как объяснить… Тело меня слушалось, в том смысле, что я чувствовал каждую его клеточку — тут холодно, тут тепло, под боком слишком долго лежит маленькая веточка, — а двигаться не мог. Будто бы мозг не хотел ему сигналы на поворот посылать.

Первое, чему я тут научился, — принимать, все, что со мной происходит. Какой бы дичью оно ни казалось, этому всегда можно было найти объяснение. Зачастую с некоторым запозданием. А вот паниковать и кричать: «Кто ты, твою мать и что тебе, нахрен, нужно?» — точно не стоило. Хотя уточнить требовалось.

— Даже не знаю, что о тебе думать, незнакомец, — произнес я. — Усыпил Вольную Лисицу — кто же ты такой?

— Тот, кого ты искал.

— Слава тебе, милосердная Гуаньинь! Наконец и у меня рояли в кустах стали попадаться, как у всех нормальных попаданцев! А то, блин, как бедный родственник — у всех есть, а у меня — одни траблы!

Не знаю почему, но говорил я на русском. Видимо, позволил эмоциям прорваться, раз родную речь, которую тут никто не понимает, вспомнил.

— Ты читаешь заклинание или молишься Гуаньинь? — ну, по крайней мере, одно из слов незнакомец понял.

— Пусть будет молитва. А ты тот, кого я ищу? Ученик Мастеров Лотоса?

Ну а кого еще я ищу? Да, согласен, странная беседа, и встреча странная. А ведь я до сих пор лежу к нему спиной, меня обнимает спящая девушка, и на душе по-прежнему нирвана.

— Да, я из Братства. Люй Хоншу, старший ученик. Зачем ты искал меня?

— А как ты узнал, что я тебя ищу?

— Мне приснился сон. В нем был указано место, где я смогу тебя найти. Так зачем?

Не бывает такого! Не со мной! Чтобы такая пруха, чтобы цель твоего поиска сама к тебе явилась? Нет! Тут какой-то подвох, сто сорок шесть процентов!

Осторожненько так, будто ночью иду по дороге, через которую коров с полей сгоняют, уточнил:

— Ты сможешь снять проклятье короля ада и разделить меня с этой красоткой?

— Конечно.

— Да!

Господи, я сейчас был готов кому угодно молиться, облегчение было, словно меня теплой водой с макушки до пят облили. Чуваку приснился сон, он собрал манатки и пошел мне навстречу. И проблем для него никаких нет! Что за мужик! Люблю его! Не видел еще ни разу, но уже люблю!

— Только это?

А вот это странно было. Я что, в ресторане со шведским столом? Можно не только проклятие попросить снять, но и бессмертие заказать? Или ци разогнать до безумия. Выбрать техники других Школ?

— Да, только это.

Нечего выделываться! Я в Улин зачем шел? Освободиться! Хотел вернуться к своей (ха-ха — своей!) жизни. Отомстить Чену Шу, забрать у него Нефритовую Печать, снова встать во главе своей фракции и двигаться дальше — объединять Китай. Но этому мешает дурацкое проклятье, смешавшееся с кровью Лисицы. Вот его и нужно убрать. А с остальным я сам как-нибудь справлюсь.

С минуту ничего не происходило. Я терпеливо ждал, боясь нарушить медитацию монаха, который прямо сейчас, наверное, что-то делал, чтобы избавить меня от проблем. Так прошла и вторая минута. Третья. Наконец я не выдержал и кашлянул:

— Старший ученик Люй Хоншу, ты здесь?

— Да, — тут же отозвался он.

— Ты снял проклятье?

— Нет.

Черт, так и знал, что тут какой-то подвох!

— А почему? — осторожно уточнил я. — Не получается?

— Не знаю, я не пробовал.

Сука такая! Да он издевается надо мной!

— А не хочешь это сделать?

— А ты этого хочешь?

Как же они достали меня уже, эти китайцы! Особенно такие вот — просветленные! Ни шагу без подставы, ни слова без загадки! Как им иногда хочется по-русски морды набить!

— Очень! Пожалуйста, сделай это, старший ученик Люй Хоншу!

— Но, если я сниму проклятие короля ада и разделю твою энергию с энергией Вольной Лисицы, она тут же убьет тебя. Ты это понимаешь?

Блин! Точно! Как я мог об этом забыть?! А он хорош, этот старший ученик! Не стал кидаться на помощь бездумно, спас меня, можно сказать, от себя самого!

— А можно как-то?..

Что? Оставить ее спящей и сбежать? Так она найдет меня — после всех унижений, что пережила, пока была в одной со мной упряжке. Убить? А этот монах сможет? Не комар чихнул — тысячелетний оборотень все-таки. Усыпил он ее, по крайней мере, влет.

— Убить ее? — подсказал мне голос.

— А ты сможешь?

— Да.

В этот момент я чуть было не воскликнул: «Так убей ее тогда!» Но уже через секунду понял, что смерти Ноу Ниу я не хочу. Она, конечно, была той еще стервой, и проблем у меня от нее больше, чем прибытка, но… Краснокнижное же животное! Сколько вот в Китае Вольных Лис? Я только одну видел, а еще слышал про каких-то Небесных. Могу я, имею ли я право убивать подобное существо? Да еще вот так — во сне? Одно дело, если бы мы дрались за жизнь, и я бы ее прикончил, но вот так?

— Ты не решил?

— Да нет, я не в том смысле… — начал было я, но оборвал сам себя.

Не в этом, а в чем тогда? Чего ты хочешь, мать твою, Вэнь Тай, побитый молью Белый Тигр Юга? Китай спасать? К жене вернуться? Тестю в глаза плюнуть? Так все перед тобой, мой дорогой, все пути открыты. Что тебе эта Лиса? Уж она-то тебя без затей прикончит! Ни секунды на размышления не потратит! Чикнет когтем по горлу, и ты на небесах. А она потом еще и труп обгложет.

— Предать союзника нелегко, — с пониманием проговорил голос ученика.

— Да какой она мне союзник? Да, мы договорились, но она со мной только от безысходности! Куда ей еще деваться — мы же связаны неразрывно! Девять шагов друг от друга и начинаем силы терять! Нет, Люй Хоншу, такие отношения называются не союзными.

— Да. Скорее симбиозом. Хорошо, Стратег. Я услышал тебя. Думай. Принимай решение. Возможно, мы еще увидимся.

С тела тотчас спала неподвижность, я выскользнул из-под одеяла, сразу же повернувшись в ту сторону, откуда доносился голос Люя Хоншу. Но никого там не обнаружил. Пустой подлесок, ни травинка не шевельнется, ни веточка не колыхнется. Словно тут и не было никого.

— Старший ученик Люй Хоншу? — воскликнул я.

Стал оглядываться по сторонам, искать место, куда бы он мог так быстро сбежать, но лес вокруг меня был неподвижным и сонным. Конец ночи перед ранним утром, час-полтора до рассвета, даже птицы еще петь не начали. Тишина…

Не, понятно, что одаренный, который может снять проклятие короля ада и убить тысячелетнего оборотня, способен и свалить так, что ни одна травинка в лесу не дрогнет. Но сам этот разговор, его посыл — ты не готов. Что это значит? Да я постоянно готов, ко всему вообще! Ну, дрогнуло что-то в душе, усомнился ненадолго в том, что Лису надо убивать — так я же человек, а не робот!

И тут будто кроны всех деревьев в лесу превратились в легкие и выдохнули: «Вот именно. Человек».

Голос опять принадлежал Люю Хоншу.

Я завертел головой, пытаясь вычислить, где окопался этот маг и волшебник, но тут щеки моей коснулся кончик пушистого хвоста, и Ноу Ниу прошептала в самое ухо:

— Просыпайся!

Сон? Так это, черт возьми, был сон? Протухшие яйца! Мне тупо приснился искомый ученик, а я тут масло гоняю — убивать или не убивать Лисицу. Она же спокойно дрыхнет рядышком!

Открыв глаза, я тут же зажмурился. Яркое утреннее солнце слепило, в уши сразу же ударил птичий гвалт, нос втянул запахи лесной стоянки: не слишком чистое одеяло, остывшая зола, влажные испарения джунглей. Хм-м, а я еще сомневался! Во сне-то я, когда подскочил, было часа два до рассвета, не меньше.

И Лиса меня не обнимала. Когда я сфокусировал на ней взгляд, она нервно мерила шагами наш лагерь, с замечательным пренебрежением пачкая расшитые сапожки грязью и разбрасывая ими золу от костра. Попавший под ноги камешек она пнула с такой злостью, словно именно он был причиной всех наших несчастий.

Надо же, кто-то с самого утра в дурном расположении духа!

Так, стоп! Но если Люй Хоншу мне приснился, то откуда я знаю, как его зовут? Не мог же я сам придумать его имя? Хотя… почему нет? Рэндомное китайское имя — подсознание и не такое может. Я размышлял, и довольно долго, о том, что будет после того, как найду Братство Лотоса, вот оно мне и выстроило картинку. Обычное дело! Сколько раз подобное происходило дома, в моем мире-времени!

— Вэнь Тай! — крикнула Ноу Ниу и с решительным видом направилась ко мне.

Я уселся, наблюдая, как за ее спиной, будто у павлина, распустились девять хвостов.

— Да, красавица? Что с твоим настроением с утра? Прости за вопрос, а у бессмертных Лисиц бывают такие дни, когда… Ну, ты понимаешь?

Оборотень даже остановилась. Покраснела, затем побледнела, вздернула хвосты еще выше. Рот ее открывался и закрывался, как у рыбы, попавшей на берег.

— Т-ты!

Дальше пошла реакция, которую я уже неоднократно наблюдал у своей спутницы, когда она впадала в гнев. За губами показались острые звериные клыки, ногти стали когтями, а уложенные в изящную прическу волосы наэлектризовались и поползли вверх, будто шерсть животного.

— Ты смеешь говорить со мной так? После всего! Ты смеешь?

Лучшим способом противодействовать взбесившемуся оборотню, как я уже знал из опыта общения с ней, было спокойствие.

— Кто тебя укусил с утра, прекрасная Ноу Ниу? Или я, пока спал, вел себя непристойно? Если так — прости. Это инстинкты. Уж ты-то должна это понимать, верно?

Приблизившись к мне на дистанцию удара, девушка вдруг опустилась на землю.

— Он приходил и говорил с тобой, — произнесла она все еще раздраженно, но уже без бешенства. — Почему ты отказался?

— Кто? — врубил дурака я, хотя сразу понял, о ком она говорит. Подумал еще про себя: «Значит, не сон!»

— Люй Хоншу, проклятый старший ученик Братства Лотоса!

«Точно, не приснилось! Иначе как бы она узнала его имя?»

— То есть ты недовольна тем, что я отказался тебя убивать? — вместо обороны я выбрал атаку. — И как ты вообще узнала, что он приходил? Ты же спала!

— Глупец! По-твоему, я могу не почувствовать появление одаренного такого уровня? Да, он обездвижил меня и погрузил в подобие сна, но я все равно чуяла его! И слышала каждое слово из вашего разговора!

— Тогда тем более непонятно, из-за чего ты злишься!

Ноу Ниу открыла рот, чтобы выдать еще какое-нибудь настолько же нелепое обвинение, но спустя миг закрыла его. Некоторое время молчала, я тоже помалкивал — фиг его знает, как в такой ситуации вести себя с женщинами, прожившими тысячу лет. Пока установилась относительная тишина, я думал. Пытался уложить в голове визит старшего ученика, наш с ним разговор (который, как выяснилось, не был сном), и решить, что с этим всем дальше делать.

Человек из Братства действительно приходил. Он в самом деле мог освободить меня от проклятия, убить Лисицу и дать возможность вернуться к своим прежним планам — ну там, Китай спасти, и все такое. А я замешкался. Проявил неуверенность. Он ее принял за отказ (а это был отказ?) и ушел. Предложил подумать и вернуться к этому разговору позже. Когда я буду уверен.

Он был прав, этот старший ученик Люй Хоншу. Я не был уверен, что мое освобождение стоит смерти Вольной Лисицы. То есть на словах-то я готов! Под нож проклятого оборотня — он ко мне милость не проявит. Но когда до дела дошло — заколебался. И этой неуверенности, даже тени ее, хватило, чтобы ночной гость ушел.

— Я не злюсь, — нарушила молчание Лиса.

— Ага, — без выражения ответил я.

— Я оскорблена.

— Чем, интересно?

— Мою жизнь спас смертный!

Ноздри девушки расширились — верный признак сдерживаемого гнева. Ну, хотя бы она контролирует себя.

— Ты права, это действительно оскорбительно.

— Ты не понимаешь!..

— Вот тут ты права — не понимаю! Какая-то ерунда, обидеться за то, что тебя отказались убивать!

— Я не обиделась!

— Ах да, прости. Ты не обиделась. Ты оскорблена.

— Да.

— Ну, тогда ты завтрак готовишь.

— Что?

Настроенная на скандал девушка сбилась с потока мыслей и непонимающе уставилась на меня.

— Завтрак. Готовишь. Ты, — раздельно повторил я.

— Почему я?

— Потому что ты оскорблена, почему же еще? Ты что, не знаешь народную поговорку: «Оскорбленные готовят завтрак».

— Глупость какая! Никогда такого не слышала! В чем ее смысл?

Только что перефразировав русскую народную поговорку «На обиженных воду возят», я принялся творчески обосновывать ее появление в фольклоре древнего Китая.

— Не скажи! Процесс приготовления пищи схож с медитацией. Когда твои руки заняты, помыслы становятся чистыми, а течение мыслей — ровным и спокойным. Ты же сейчас как котелок с водой на огне — вот-вот начнешь плескать через край. Попробуй заняться готовкой — сама не заметишь, как успокоишься.

— Я тебе не служанка!

Я лишь плечами пожал. Делано безразлично. Мол, да мне все равно. Я и сам могу, просто тебе хотел помочь. Плохо, дескать, когда ты себя контролировать не можешь!

— Попробуй. Уверен, этот опыт перевернет твое представление.

Не меньше минуты она пристально смотрела на меня, выискивая на моем лице признаки утонченного издевательства. Не найдя их, девушка фыркнула, поднялась на ноги и пошла к сумкам.

— Тогда разведи огонь! — крикнула она, не оборачиваясь.

— Как прикажете, госпожа.

Уже раздувая угли, спящие под слоем золы, я понял, что же так оскорбило бессмертную. Ее, могущественное существо, способное разорвать человека на части за считанные секунды — пощадил обычный смертный. Ну ладно, не обычный, но не опасный для нее. Проявил жалость или милосердие — неважно. Главное — пощадил.

Для нее это стало ударом. Вроде заявления: «Я настолько тебя не опасаюсь, что готов оставить тебе жизнь!» — как-то так.

Боги, ну и тараканы у нее в голове!

Глава 69. Устанавливающий покой

За последующие три дня я так и не смог ответить себе на вопрос — зачем еду в Улин. Старший ученик Братства Лотоса меня послал, в смысле, предложил сперва в себе разобраться, а потом приходить. Я разобрался. Понял, что смерти Лисицы не желаю. Убью, но только если других вариантов не останется. Не так. Не по щелчку пальцев и не чужими руками. Не по-людски это.

Понимал все, но один черт ехал в Улин. И вот сейчас, стоя у ворот этого города, глядя на табличку с его названием над открытыми воротами, по-прежнему не понимал, что я буду тут делать. Искать старшего ученика? Уговаривать найти другой исход? Надеяться на лучшее? Других путей я не видел.

Ноу Ниу после того нашего разговора в лесу тоже больше молчала и думала о чем-то своем. Визит Люя Хоншу мы с ней больше не обсуждали. Просто шагали, обмениваясь редкими фразами, останавливались на привалы, ели, отдыхали, а потом шли дальше.

И сейчас она, как и я, смотрела на эту табличку с названием города и, вероятно, задавалась тем же вопросом.

«Какого хрена мы вообще тут делаем?»

— Пошли? — произнес я, когда нас объехала уже пятая груженая овощами телега.

— Пошли, — ответила она. Мне показалось, или Лисица подавила тяжелый вздох?

Улин был крупным городом. Не самым большим из тех, что я видел, но при этом впечатляющим. И дело было даже не в том, что тут стены возвышались на три человеческих роста, а улицы были настолько широкими, что две повозки спокойно разъезжались. Причиной моего удивления являлись люди. Их вокруг было столько, что я даже поймал аллюзию с современным мне Китаем.

А еще все вокруг дышало миром. Чувствовалось, что войну тут воспринимают примерно так, как и жители моего мира сообщения на информационных лентах о том, что какие-то там сирийцы опять с кем-то чего-то не поделили. То есть да, гражданская война, ужас-ужас, но где-то там. За пределами жизненных интересов обывателей. Цена на редис подскочила — вот это важно!

Что казалось странным, даже неестественным. Я привык к тому, что кровавая мясорубка сейчас везде, куда взгляд ни кинь, а тишина, благолепие и достаток — это такие легенды о старых добрых временах. Люди же должны с опаской и подозрением смотреть на чужаков, от которых — это всем известно! — только неприятностей и надо ждать.

Здешние жители не выглядели напуганными. Они приветливо улыбались, когда я на них смотрел. Какой-то чиновник, пытавшийся ускорить свой проход в город, слегка задел меня, торопливо извинился и двинулся дальше. Так не ведут себя люди, которые знают, что любой незнакомец может пырнуть тебя мечом.

Стража на воротах тоже смотрела на вновь прибывших не как на врагов народа. Без лишних вопросов (Кто? Куда? На кого работаешь?) приняла таможенный взнос — по монете с человека — и больше внимания на нас с Лисицей не обращала.

А вот за воротами ситуация изменилась. Но опять не так, как я ожидал. Для меня было бы естественным, если бы сразу после входа в город нас с Лисой окружили люди в неприметных халатах и потребовали следовать за ними. По факту же встретили нас представители местного бизнеса.

Человек пять ломанулись к нам через воротную площадь, наперебой предлагая услуги. Один китаец уверял, что только в его трактире можно поесть свежайшую рыбу, которую только этим утром выловили. Другой рекламировал аренду недвижимости — «апартаменты для молодого господина и его спутницы». Третий и четвертый оказались гидами-помогайками, которые за умеренную плату в две монеты готовы были показать нам город и лучшие заведения в нем. Пятый же предлагал услуги частного извоза, неподалеку от площади у него стояла одноосная крытая коляска, в которую была впряжена мышастого цвета смирная на вид кобылка.

Я немного растерялся. Ну, знаете, вокруг война, а тут такое. Тихая благоденствующая Хань в миниатюре. Таксисты, помогайки, зазывалы… Не просто странно, а подозрительно! Стал выискивать скрытое оружие у этих китайских ипэшников, проверять их на одаренность — вдруг они ниндзя? И ничего! Обычные люди!

Которые внезапно прыснули в разные стороны. Молча, но опасливо оглядываясь. Не понимая еще, что произошло, я положил руку на эфес меча и активировал — лишь маленьким кулачным щитом — технику «плаща».

— Человек двадцать я, может, и положу… — протянула Ноу Ниу.

Я тут же обернулся в ту сторону, куда она смотрела, и выматерился на русском. Вот это уже было понятно и знакомо. Не лубочный Китай, а настоящее, мать его, Троецарствие, где бал правит не серебро, а сталь.

По широкой улице маршировала полусотня тяжелой пехоты. Аналог моих «лазурных драконов», только с более вычурными шлемами, стилизованными под голову речного чудовища, и двуручными обоюдоострыми мечами, которые воины держали, прижав эфес к груди, а острие направив в небо.

Смотрелись они внушительно, что и говорить. Без вариантов — личная гвардия местного правителя. Которую последний направил сюда именно по нашу душу. То, чего я боялся, чего подсознательно ждал, произошло. Длинные руки Чэна Шу добрались и до этого отдаленного уезда.

Перед солдатами, выдерживая дистанцию в два конских корпуса, ехал верхом на прекрасном гнедом скакуне их командир. Более вычурные доспехи — наплечники из литой бронзы, такой же, как у рядовых бойцов, шлем, только украшенный тонкой чеканкой, длинное и тяжелое даже на вид копье с массивным наконечником, которое он держал направленным в землю.

А самым первым шел чиновник. Шапка с висюльками, расшитый черной и красной нитью белый халат с такими широкими рукавами, что было непонятно, где кончаются они, а где, собственно, начинаются полы.

Вид чиновника меня успокоил. Никто не станет посылать на арест гвардию, которую ведет придворный — его же стопчут, стоит только начаться заварушке. Такие фигуры отправляют, чтобы что-то сказать. Да, разговоры часто предшествуют еще большим неприятностям, но хотя бы дают время разобраться в том, что происходит.

— Ждем, — предостерег я спутницу. — Первыми не нападаем.

Ноу Ниу не очень охотно кивнула. Превращения в боевую форму она еще не начала, но я видел по выражению лица, что от атаки на строй тяжелой пехоты ее отделали считанные мгновения.

Так мы и стояли на опустевшей площади, ожидая, когда «почетный караул» приблизится. В семи шагах от нас чиновник остановился, вслед за ним, демонстрируя прекрасную выучку и навыки строевой подготовки, замерли и воины.

— Стратег Вэнь Тай, известный так же, как Белый Тигр Юга! — прокричал чиновник так громко, что услышали его, кажется, и на другом конце города. — Цзяньпин Ма Вэньхуа, хоу уезда Улин, приветствует тебя в своем городе и приглашает во дворец, дабы ты смог отдохнуть от дорожных тягот.

Приветствие это меня не удивило. Да, они знали, кого встречают — и что? Связка была совсем не неожиданной: спасенные крестьяне, трактир, вино, шпионы Чэна Шу, голубь, приказ на устранение.

А вот что удивило, так это приглашение в гости. Не нападение, не попытка ареста, а вежливая, даже немного помпезная встреча. И то, как просьба местного правителя была озвучена.

Когда начинаешь разбираться во всех этих китайских церемониях, подобная речь сразу же наполняется кучей скрытых, но понятных тебе смыслов. Например, посланник правителя назвал меня Стратегом, то есть по принадлежности Пути одаренного, но не использовал мой кровью и потом заработанным титул — хоу. Потому, вероятно, что сам Ма Вэньхуа не признавал меня правителем.

Но! Опустив титул, он приказал озвучить мое «боевое прозвище», чем продемонстрировал свое уважение и расположение. А еще велел посланнику в собственном именовании использовать почетный титул цзяньпин, что значило «устанавливающий покой». Показывая таким образом, что вражды между нами нет, а полсотни тяжелой пехоты вместе с красавцем командиром и высокого ранга чиновником — лишь демонстрация радости от встречи.

В общем, когда разберешься, не так и сложно. А по первости я, конечно, терялся. Но Мытарь в свое время хорошо потрудился, превращая вояку в правителя.

Я сделал шаг вперед. Раз убивать не будут, значит, надо вести себя вежливо и достойно. Отмерил ровно такой поклон, который был уместен. Младший к старшему — ведь кланялся я не чиновнику, а правителю, которого он представлял. Добавил в движение немного независимости — руки сложены ладонями перед лицом, но глаза не опущены. Короче, все как положено.

— Вэнь Тай благодарит хоу Ма Вэньхуа за оказанную честь и с радостью принимает его приглашение!

За моей спиной Лисица тоже склонилась. Хоть она и лесная жительница, с людьми часто пересекалась. А учитывая срок ее жизни и нажитый опыт, в части этикета Ноу Ниу могла дать мне сто очков вперед.

Тут же откуда-то нарисовалась повозка — такая же, как у «таксиста», но украшенная побогаче. Нас с Ноу Ниу туда усадили и повезли во дворец.

— Как быстро твой тесть узнал, что ты сюда приедешь, — усмехнулась девушка, когда мы остались одни. — Нас же не на заклание везут?

— Хотели бы убить, сделали бы это без церемоний, — отозвался я. — Полусотни здешних «драконов» хватило бы, чтобы справиться с нами обоими.

На самом деле я не был уверен в том, что говорил. С китайцев станется и пригласить во дворец, а потом убить. Логика этого народа, несмотря на практику общения с ним, до сих пор ставила меня в тупик.

— Если станет опасно, ты можешь сесть на меня, — сообщила спутница парой минут позже. — Я смогу сбежать.

Сидя на коленях, я без малейшей иронии поклонился ей. Возросший уровень доверия и сотрудничества между нами требовало формальной реакции. Я ведь знал, как тяжело (не физически) вольнолюбивой Лисице становиться верховым животным.

— Вэнь Тай благодарит Вольную.

— Пф-ф! — отреагировала та. Отвернулась и стала смотреть в окно.

До дворца мы ехали минут двадцать. Миновали внутренние ворота, которыми в крупных городах отгораживались от остального города правители, и там нам предложили выйти. Перемещаться по дворцу предстояло пешком.

Город в городе — первое, что я подумал, окинув взглядом два десятка строений, разбросанных по довольно большой территории. Из края в край не меньше чем пятнадцать минут ходьбы.

— Прошу вас, Стратег Вэнь Тай, — согнутый в поклоне чиновник уже ждал нас на выходе из повозки. — Следуйте за мной.

Стража — вся эта бронированная полусотня с бравым командиром — куда-то делась. Теперь повозку окружали другие солдаты. Тоже в хороших доспехах и таких же шлемах, но у этих еще перья на макушке торчали. Дворцовая гвардия, понятно.

По пустой площади, выложенной плиткой, мы прошли к здоровенному зданию, которое иначе как крепость назвать было нельзя. Единственное отличие от замка было в лестнице, которая поднималась хоть и плавно, но все же довольно высоко. На уровень третьего, а то и четвертого этажа многоквартирного дома из моего прошлого. Там, на лестнице, тоже было полно солдат — через каждые пять шагов стояли клоны тех, что нас сопровождали.

Затем был коридор. Потом переход из одного здания в другое — все это на уровне четвертого этажа. Еще один коридор. И, наконец, гулкий зал, в котором по обеим сторонам от прохода сидели чиновники (порядка сорока человек), а в отдалении, метрах так в тридцати, находился трон. Там, собственно, и восседал человек, который никем иным, кроме как Ма Вэньхуа, быть не мог.

Чиновник провел нас до середины зала и там дал знак остановиться.

— Стратег Вэнь Тай, известный как Белый Тигр Юга, приветствует цзяньпина Ма Вэньхуа, хоу уезда Улин! — произнес он и поклонился.

Про мою спутницу он ничего не сказал. Мол, женщина, ничего, достойного упоминания. Знали бы они, кто стоит у меня за спиной!

Я повторил тот поклон, что исполнил на воротной площади, и замер в таком положении, ожидая продолжения. От того, с каких слов начнет свое обращение правитель Улина, зависело очень многое. Пусть мне и не нравились все эти церемонии, довольно глупо игнорировать правила общества, в котором живешь.

Он меня удивил. Не сказав ни слова, сошел с возвышения, на котором находился его трон, под аккомпанемент удивленных шепотков чиновников преодолел разделяющее нас расстояние, взял меня под локти и мягко заставил выпрямиться.

Крепкий и высокий для китайца мужчина. Навскидку лет сорок пять. В самом расцвете сил, короче говоря. Лицо простое, даже крестьянское какое-то. Но в глазах светится ум и воля — такого человека не захочешь видеть среди своих врагов.

Одет просто, по-домашнему, не для проведения церемоний, хотя сам устроил тут просто встречу королевы Виктории. Короткий кафтан без рукавов, широкие штаны серо-стального цвета, остроносые тапочки без пяток, поверх нижней одежды длинный темно-красный халат. Волосы собраны на затылке простой костяной шпилькой, продетой сквозь такое же кольцо.

— Я так рад вас видеть, молодой господин Вэнь Тай! Когда мне сообщили о вашем приезде, я сразу же пожелал познакомиться. Надеюсь, мое внимание к вам не слишком назойливо? Вы ведь устали с дороги и наверняка пожелали бы отдохнуть?

«Молодой господин», значит. Не хоу, не Стратег — молодой господин. Такое обращение можно использовать к тому, кто младше тебя, но близок по статусу, к сыну своего друга (опять же, равного по положению), к достигшему значимых успехов мастеру или чиновнику. Оно позволяет опустить титул или профессиональную принадлежность и устанавливает другой уровень доверительности. Примерно как если бы в родном для меня обществе Ма Вэньхуа предложил продолжить разговор на «ты», но без панибратства.

— Прошу, не волнуйтесь, господин Ма Вэньхуа, я совершенно не устал. Вы можете полностью располагать моим временем, для меня это большая честь!

Говоря это, я сделал еще одну попытку поклониться — именно попытку, и не слишком настойчивую, — но был остановлен твердой рукой правителя Улина.

— Тогда прошу, выпейте со мной, молодой господин Вэнь Тай!

Тут же, хотя он и не отдавал никаких приказов, несколько человек метнулись и сервировали столик питьем, закусками, а следом приставили к нему три низких стула. Прямо в тронном зале, надо же! Не по канону! Хотя на то Ма Вэньхуа и правитель, чтобы в своем дворце устанавливать собственные правила.

— И представьте мне эту очаровательную молодую госпожу!

До этого все вели себя так, будто никакой спутницы за моей спиной не было. Так, хвостик какой-то.

— Госпожа Ноу Ниу, моя спутница.

Улинский хоу выразительно вскинул брови. Мол, спутница? Просто спутница? Ай-ай, молодой господин Вэнь Тай, нельзя же приличной девушке давать такой неопределенный статус! Еще кто-нибудь (но не я, не я!) подумает что-нибудь. А вы ведь, хоть и формально мертвы, все еще женаты.

Ага, ответил я ему взглядом. Все сложно. Поэтому спутница. Вот посидим сейчас, пообщаемся, поймем, что тебе нужно, и вот тогда, возможно, я скажу тебе больше.

Ну, это уж как пойдет, сказали его глаза. Но фактик интересный. Не только мне, ой не только! Стоит ли госпоже Чэн Юэлян знать о вашей компании в путешествии?

Это уж вам решать, улыбнулся я. А я буду решать по вашему решению.

Ах, какой вы приятный собеседник, когда молчите, молодой господин Вэнь Тай!

И вы, господин Ма Вэньхуа!

Слуги встали за стульями, помогая нам сесть. Разлили вино. Ма Вэньхуа толкнул тост, суть которого сводилась к емкому генеральскому «Ну, с приездом!», и первым опрокинул в себя содержимое чашечки-наперстка. Я без малейшей задержки повторил его движение.

Яда не боялся. Еще по пути во дворец мы с Лисицей обсудили этот вариант, и она заверила меня, что способна нейтрализовать любую отраву. Да и смысл нас травить — можно было и более простым способом все закончить.

За три рюмки мы прошли все необходимые формальности. Как дорога? Да, нормально, разбойники только. М-да, настоящий бич нашего времени. У меня-то в Улине такого нет, а вот на землях соседей!.. Да, тихо у вас тут — как удалось такого добиться? Любовь и забота, молодой господин Вэнь Тай, любовь и забота.

На четвертом тосте прощупывание закончилось, и правитель уезда решил-таки перейти к делу. В том, что оно было, я не сомневался — с фигов бы ему с такой помпой обставлять наш визит? Бухнуть, что ли, не с кем?

Нет, он хотел не просто поговорить. Улинский хоу желал еще и продемонстрировать кому-то, что некий небезызвестный на югах Стратег посетил его город, а там его приняли по высшему разряду, не убили, не отравили, а напротив, напоили и накормили. Кому он это показывал? Его первый вопрос и был ответом.

— Ваш тесть, гун Чэн Шу, написал мне, что вы собираетесь в мой город, — сказал он.

Что, кстати, довольно откровенное заявление для высокоуровневого китайца — Ма Вэньхуа был Секретарем девятого разряда. Обычно-то они карты предпочитают держать закрытыми до последнего момента. Да и сам выбранный правителем Путь указывал на то, что каждое произнесенное слово имеет смысл.

Раз сказал то, что сказал, значит, хотел. Никаких толкований. Значит, и мой ответ должен быть таким же.

— Наверняка он выражал искреннюю заботу о моем здоровье? — в тон ему ответил я.

— Даже жизни, — не разочаровал меня улинский хоу.

— Он так заботится о муже своей младшей дочери.

— Все отцы таковы.

В принципе, добавить больше нечего. Он знает, я знаю, он знает, что я знаю… Блин, эту песню можно крутить, как попсу по радиостанции — бесконечно.

Помолчали. Слуги разлили по пятой. Если бы вино не было таким смехотворно слабым, а пили бы мы из посуды побольше, меня бы уже покачивало. А так я лишь легкое и приятное тепло в животе ощущал.

— Однако его настойчивое беспокойство о вас, молодой господин Вэнь Тай, изрядно оскорбило меня.

Следующий камушек на доске го. Не будем открываться, рановато.

— Отчего же, господин Ма Вэньхуа?

— Я получил пост хоу указом последнего императора Хань, — пояснил он. — И уже много лет в этом уезде происходит лишь то, что я желаю. Слова же почтенного Чэна Шу поставили данное утверждение под сомнение. И даже более того.

Он замолчал, предлагая мне осмыслить сказанное. А подумать было над чем. Если я правильно понял его полную намеков и скрытых смыслов речь, то сейчас улинский правитель сказал, что ему очень не нравится усиление моего тестя. Да и тон письма, видимо, тоже. Наверняка потерявший берега от осознания факта обладания Нефритовой Печатью Чэн Шу так «попросил» Ма Вэньхуа прикончить меня, что даже Секретарь девятого разряда растерялся от подобной наглости.

Но, будучи «небоевым» одаренным, он каким-то образом сумел уберечь свою провинцию в период гражданской войны. А значит, умел делать что-то особенное. Техники, не техники — не знаю. Может, просто опыт в раскладывании политического пасьянса. С его мозгами и абсолютной памятью он мог, например, связать союзами всех своих соседей, даже тех из них, кто принял руку моего тестя. Войной на него пойти, может, и хотели, но вряд ли могли. Скорее всего, дело в торговых контрактах. Очень разветвленных, в которых по самые брови замазаны все высшие чиновники всех окрестных фракций.

Но это ладно. От меня он чего хочет? Ему приказали меня убить. Он расстроился — не любит приказов. Значит?..

— Формально я мертв, — напомнил я этому интригану, который уже решил вплести меня в свою сеть.

Немного ясности. Совсем немного. А еще — выход на бис. План-то реально был мощный, я не против еще послушать похвалы.

— И я восхищен тем, как вы это все устроили, молодой господин Вэнь Тай! Выиграть битву там, где не было никаких шансов спастись, сохранить боеспособную фракцию и так изящно сковать руки Чэну Шу! Старый лис не сможет ничего сделать своей дочери, даже если будет знать, что его обманули.

Ну да, хотелось бы посмотреть, как он поднимает своих союзников и вассалов на борьбу с дочуркой. Тем же сыновьям говорит — пойдем-ка накажем вздорную девчонку, она меня коварно обманула. И лбы эти здоровые (да и союзники тоже) сразу же задаются вопросом, а не сольет ли папенька и нас так же?

— Мне просто повезло…

Да-да. У лошади врага сломалась нога, солнце било ему в глаза, лучников было меньше… Похвала в мой адрес была совершенно заслуженна, но правила поведения достойного человека требовали приуменьшать собственные заслуги.

— Давненько Стратеги не поступали… как Стратеги.

А это прямо вот приятно было. Ну да ладно, к делам.

— Так в чем же радость принимать у себя «мертвого» полководца, господин Ма Вэньхуа? Мир с Чэном Шу для вас куда выгоднее, чем дружба с беглецом.

— Уверен, вы недолго будете оставаться мертвым! — хохотнул он, опрокидывая шестую уже чарку. — И в бегах. Что до вашего тестя — слишком много власти скопилось в руках одного человека, не предназначенного для такого груза. Нет, я не вижу его будущим Сыном Неба.

— А кого видите?

— Того, кто умеет не только принимать, но и жертвовать. Династия Хань забыла об этой особенности, обязательной для императора. За что и поплатилась забвением.

Какой толстый намек! Или это мне хочется услышать его? Так-то ну прямо про меня говорит! Вот он я, такой красивый и жертвенный. Жизни не пожалел, чтобы спасти фракцию и друзей. И простых людей, опять же.

Хитрый жук. Очень. Надо с ним посторожнее.

— Вы что-то предлагаете?

Ма Вэньхуа дождался, пока слуга обновит рюмку, вскинул ее в тосте.

— Дружбу, молодой господин Вэнь Тай! Только ее. Как бы ни сложилась ваша жизнь, за чем бы вы ни приехали в Улин, я буду считать вас одним из своих друзей. Ничего не требуя взамен, но обещая прийти на помощь, когда она вам понадобится.

Конечно, оставляя за собой право выбора — оказывать эту помощь или нет. Хотя тут без вопросов, сам бы так сделал. Дружба дружбой, а о нуждах фракции забывать нельзя.

Фактически улинский хоу предложил мне пакт. Его интересовало ослабление Чэна Шу, а я прекрасный инструмент, который даже мотивировать на это не нужно. Так зачем мешать? Лучше помочь!

— На столь драгоценный дар, как ваша дружба, господин Ма Вэньхуа, я могу ответить тем же.

Хлопнули еще по одной. Культура пития алкоголя у китайцев (с точки зрения русского человека) отсутствует как класс. Получаса не прошло, а мы уже все обсудили и без закуси приговорили полный кувшин. Такими темпами пойдет, сам я отсюда выйти не смогу. Одна надежда на Лисицу, скромно помалкивающую, пока мужчины говорят. Что не бросит пьянь под забором и очистит его кровь от продуктов отравления.

— Кстати, вы уже решили, где остановитесь? — спросил вдруг Ма Вэньхуа.

Когда я отрицательно помотал головой — когда бы? Только и успел в ворота въехать, а тут ты со своим почетным караулом! — правитель города дважды хлопнул в ладоши, и тотчас перед столиком материализовался слуга с подносом, на котором лежала деревянная бирка с иероглифом.

— Тогда прошу, примите от меня в дар этот дом! Пусть он станет вашим жилищем на все то время, что вы проведете у нас! Обслуживающие дом слуги тоже, разумеется, останутся там.

И все они, естественно, будут докладывать Ма Вэньхуа о каждом моем чихе. В принципе, ничего такого, тут все так делают. К тому же за домом легче следить и, что тоже важно, обеспечивать безопасность дорогого гостя. Ведь правитель Улина чуть ли не на весь Юг своим парадом прокричал — у меня гостит Стратег Вэнь Тай. И я принимаю его по доброй воле. Кому не нравится что-то — утритесь.

— Уверены, что мой тесть будет рад такому поступку? — все же уточнил я. Понятно же, что в городе Улин Чэн Шу содержит некоторое количество своих шпионов.

— Уверен, что не будет, — улыбнулся этот интриган. — Но, согласитесь, на хорошую приманку и рыба приходит крупная!

Глава 70. Мастер Ванг

Так я стал обладателем дома в Улине. Даже не дома — настоящего поместья. Причем довольно крупного, с несколькими постройками на территории, как хозяйственного, так и жилого назначения. Кроме них, еще имелся собственный сад, пруд с карпами и терраса для медитаций с видом на какую-то культовую гору вдалеке — так ее слуги мне и обозначили.

Самих этих слуг было двадцать три человека. Повара, кухарки, горничные, садовники, дворники, привратники. Рулил ими управляющий, полноватый мужчина лет пятидесяти, с очень серьезным лицом, назвавшийся Хи Гушань. Именно он провел экскурсию по поместью, обозначил каждое из предоставленных в мое распоряжение помещений и просил обращаться при возникновении любого вопроса. Я не удержался и с усмешкой спросил — любого? Именно, не изменившись в лице, подтвердил управляющий.

В общем, сказка просто. Особенно после полутора недель ночевок в лесу под открытым небом и рациона, состоящего в основном из черствых паровых булочек, вяленого мяса и риса.

Конечно, каждый из обслуживающего персонала усадьбы находился на жаловании у владельца города и стучал ему о каждом моем чихе. Но это как раз меня волновало меньше всего. После того как о моем чудесном воскресении стало известно всем заинтересованным лицам, жаловаться на отсутствие приватности было уже поздновато.

Но не успел я толком насладиться этим обрушившимся на меня богатством, как начались проблемы. На второй день, отдохнув с дороги, я собрался было идти и искать старшего ученика Лотоса, как вдруг прибежал привратник и сообщил, что меня желает видеть некий мастер Ванг.

— Мастер чего? — уточнил я у худосочного паренька с клочками растительности на лице, которые он пытался выдать за бороду.

— Боевых искусств! — ответил тот. — Это известный боец в Улине и за его пределами!

Среди моих знакомых такого человека не было. Так чего он приперся? Может, знак от кого-то из наших? Юлька могла письмо передать. Или ее папа — яд.

— А чего ему надо, этот мастер не сказал?

— Боюсь, нет, господин Вэнь.

Нельзя принять подарок от улинского правителя, а потом щемиться, как мышь, от каждого встречного-поперечного.

— Ладно, проси.

Я понимал, что, приняв гостеприимство местного хоу, неизбежно привлеку к себе внимание. Как убийц, которых может прислать мой тесть, так и просто любопытствующих соседей, заинтересованных моей фигурой. Напомню, телевизоров и интернета тут не было, а одним из немногих доступных и условно безопасных способов развлечься были слухи и походы в гости.

Этикет позволял любому человеку, если он, конечно, стоит не слишком низко на социальной лестнице, попросить о встрече даже с незнакомым человеком. И, если ему не откажут, прийти в дом и поболтать о том о сем. Я, конечно, мог и послать этого мастера Ванга, но зачем? Мне нужна была информация, и любой местный мог привести меня к Братству. Не к улинскому же хоу обращаться с такими вопросами. Он, может, и подсказал бы, где и кого искать, но к чему давать в руки целого правителя информацию о своих проблемах?

Была вероятность, что под видом гостя ко мне пожалуют убийцы, но я в это не слишком верил. Тесть, конечно, тот еще маньяк, но и он не пойдет на открытое столкновение с Ма Вэньхуа. Его люди, если и появятся, то сделают это ночью.

Поэтому мы с Ноу Ниу встретили мастера Ванга во внутреннем дворе поместья, стоя возле небольшой, квадратов на тридцать, беседки. Визитер оказался мужчиной лет тридцати пяти, одетым в голубой с белыми вставками халат, богато расшитый серебряной нитью, но уже изрядно вытертый на локтях и манжетах. То есть когда-то этот человек был богат, но те времена прошли.

Но формы не растерял. Взгляд внимательный, движется экономно. В бою, должно быть, он довольно быстр. Еще и вооружен — за спиной видны рукояти парных клевцов-гэ.

— Я мастер Ванг Ду, Герой седьмого разряда, известный так же, как Лунный Карп, — представился он, остановившись шагах в пяти.

Поклон его был небрежным, так, дань традиции и ничего больше. Я, уже привыкший к тому, сколько тут уделяют внимания таким вот мелочам, сразу напрягся.

— И что же вас привело ко мне, господин Карп?

Раньше я бы, наверное, прыснул. Герой Лунный Карп — смешно же. Но с течением времени все меньше обращал внимание на неказистые для русского уха именования. Наши для китайцев тоже должны звучать уморительно. К тому же не все так просто — традиция! Тут ведь какая штука? У человека есть фамилия — имя рода. Это главное и основное обозначение китайца. Само имя используют очень редко, либо ставя после фамилии — в официальном обращении, либо в узком семейном кругу.

Но есть и проблема — фамилии часто похожи друг на друга или вообще одинаковы. Ванг, например, очень распространенный род. Есть наверняка южные Ванги, северные, может быть, болотные, речные и Ванги из-под горы Су. И чтобы два человека не встретились на улице и не начали разговор в стиле: «Как дела, господин Ванг?» — «Все в порядке, господин Ванг!» — а в небольших деревеньках это может произойти запросто — у каждого у них есть прозвища. В быту и в повседневном общении они могут даже полностью заменить имена.

В моем мире, к слову, такой же принцип использовался. Есть в компании два Алексея. И, чтобы не путаться, одного, например, зовут, Леха, а второго — Мелкий. Третий, если появится, будет Толстым или Алексом. Тут я тоже самые разные именования встречал. И Карп этот, Лунный, был не первой рыбой среди моих здешних знакомых (а одного, кстати, так и звали — Рыба). Однако сочетание прозвища и Пути все еще звучало немного комично. Для русского уха, конечно.

Называя незнакомого человека не по фамилии, а по прозвищу, я немного перегибал палку. Это было не совсем вежливо, но он, демоны его дери, первый начал! Что за поклон, вообще! Пришел в гости, а ведет себя так, будто ему тут денег должны!

«Смотри-ка! Стоило обзавестись богатым домом, как ты сразу превратился в ревнителя традиций и кодекса достойного поведения!»

— Слава ваша, господин Вэнь, бежит впереди вас, — начал рыбный Герой, ничуть не обеспокоенный моей фамильярностью. — Я слышал о сражениях, которые вы провели и в которых победили. Дух мой преисполнился сожаления от того, что я не знаю вас…

Дальше следовал такой же пафосный и возвышенный текст, в котором упоминались одаренные всех мастей, Китай, который надо спасти, а также вероломные враги… Я, признаться, запутался, слишком уж витиевато он говорил, да еще и язык здешний сильно отличался от известного мне китайского[1].

— Он тебя сейчас на поединок будет вызывать, — шепнула Ноу Ниу, склонившись к моему уху.

— Зачем? — так же тихо спросил я.

— Ты одаренный девятого разряда, а он лишь седьмого. Для него это способ прорваться на восьмой разряд. Если, конечно, ему удастся тебя победить.

— Что за бред! Он же Герой, а я Стратег! У нас разные Пути! Он как раз поединщик, а я…

А моя сила — в больших батальонах! Все техники, навыки и умения, кроме, пожалуй, «плаща» заточены не на драку, а на управление войском. Я, блин, полководец, а не боец!

— Но отказаться — значит покрыть себя позором, — хихикнула Лисица. — Испугался младшего…

— …поэтому я прошу вас, господин Вэнь, оказать мне честь и провести со мной поединок, — закончил к этому времени мастер Ванг. — Так как мы идем разными Путями, я предлагаю не использовать техники, а положиться лишь на знание боевых искусств и владение телом.

Наступила тишина. Я внимательно смотрел на Карпа, тот, даже не пытаясь изобразить почтительность, стоял прямо и глядел мне прямо в глаза. Довольно дерзкое, кстати, поведение, особенно для того, кто пришел «просить» о чести! Так не ведут себя те, кто желает через сильного противника прорваться на следующий уровень.

Вообще, они тут все пришибленные какие-то, в этом Улине! Вокруг война, а тут какой-то кружок джедаев! Во имя Поднебесной и рыцарства ханьской династии — его слова, кстати! Вызовы, поединки — что за бред вообще? Можно просто ввалиться к незнакомому человеку и потребовать драки? Лиса говорит, что да. Традиции, дескать, одаренных. Бред!

Нет у меня ни времени, ни желания с ним сражаться и силушкой молодецкой мериться. Я свой уровень знаю, и он ни фига не высокий. Память тела, конечно, помогает, да и ежедневные тренировки дают о себе знать, но выходить против Героя, да еще без техник — это самоубийство! Большая часть обучения у них состоит в постижении боевых искусству, у меня же — хорошо, если на процентов двадцать пять.

А отказаться — позор.

Не в этом ли дело, подумал я внезапно. Что, если это такой хитрый ход моего тестя? На минуточку: он узнает, что Ма Ваньхуа радушно принимает меня и одаривает домом, и дает своим шпионам организовать покушение, но так, чтобы не поругаться с владетелем Улина. Шпионы нанимают этого вот Лунного Карпа — чуваку явно нужны деньги, по платью видно — и отправляют ко мне. Отказаться я не могу, а значит, поединок состоится. И в процессе Герой «случайно» меня проткнет. Несчастный случай, бывает. Помним, скорбим, ага.

Чем больше я об этом думал, тем больше считал, что прав. Не мог этот рыбный рыцарь припереться так быстро — слухи по городу поползти не успели. Я фактически за ворота еще не выходил, а он уже тут! Чудеса.

Но если все так, мне бы спрыгнуть как-то. Я и раньше драться не собирался, а теперь, хорошенько все обдумав, тем более не хочу. По-хорошему, взять бы этого водоплавающего и хорошенечко, с пристрастием, допросить. Но так поступать нельзя — порядки Ма Вэньхуа установил строгие. А значит, надо как-то по понятиям…

Пока я думал, чуть вперед выступила Лисица. Отвесив господину Лунному Карпу небрежный поклон, она сказала:

— Мастер Ванг, мой господин — прославленный генерал. Он очень известен, как вы сами и сказали. Вы же для него никто. Ваше имя мы впервые услышали, когда привратник объявил о вашем приходе. Думаю, моему господину не следует сражаться с неизвестным человеком, чьи достоинства неочевидны.

Карп, как настоящая рыба, выпучил глаза. Покраснел, явно разозленный тем, что с ним так говорит женщина. Но оборотень еще не закончила — добила только следующей фразой.

— Думаю, — протянула она, — вы могли бы показать свои навыки мне, а лишь потом претендовать на честь поединка со Стратегом Вэнем. Что вы скажете, господин? Если этот человек пройдет через меня, вы окажете ему честь?

Вот же… Лиса! Выкрутилась! И задницу мою от побоев спасла. Зачем только? Это совсем не в ее обыкновении. Может, она сама что-то задумала? Все, Тигр, не параной! Вы связаны, с твоей смертью ей тоже кирдык, так что девочка тебя выручает из эгоистичных мотивов, а ты как урод себя ведешь!

— Если господин Карп пройдет через вас, я уделю ему время, — кивнул я с императорским достоинством.

— Но это же смешно! — вскричал мастер Ванг. — Она же женщина!

«Ох, чувак! — с оттенком жалости подумал я. — Нельзя с ней так! Ох, нельзя!»

— Спроси про подарок, — шепнула тем временем девушка. — Он пришел просить о поединке, он младший, значит, должен что-то предложить.

Хм-м, как-то не подумал. Я знал об этой традиции, просто раньше она никогда меня не касалось — кто бы осмелился бросить вызов главе фракции. Между тем практика распространенная. Младший должен что-то предложить за науку, если собрался учиться у старшего. Обычно речь шла о какой-нибудь вещи, мече там в дорогих ножнах, коне, «способном перемахнуть через горы». Но здесь и сейчас не такой случай. Он пришел попытаться меня убить.

— С каким подарком вы пришли, господин Карп?

Ожидавший этого вопроса Ванг быстро ответил:

— Я обучу вас семейной технике, которая не известна за пределами моего рода.

Достойное предложение. Правда, это может быть абсолютно не нужный мне навык, но с другой стороны — места же не занимает.

— И ваше оружие, если вы потерпите поражение от моей ученицы.

Мужик кивнул, но было видно, что уточнение мое его реально выбесило. Мало того что с бабой драться, еще и оружие отдавать! Конечно, девка не способна его победить, но сам факт!

Лисица вышла вперед. Приняла простую, можно сказать, ученическую стойку: корпус вполоборота к противнику, левая нога впереди, правая — опорная — позади. Руки, с ладонями, обращенными к небесам, копируют положение ног. Брюс Ли в юбке, блин. Еще ладошкой осталось подвигать — иди, мол, ко мне.

Не стала. Улыбнулась только задорно и произнесла:

— Прошу вас, мастер Ванг. Попытайтесь пройти мимо меня. Можете использовать свое оружие.

Гость наш был вооружен короткими парными клевцами-гэ. Коварное оружие само по себе, а в руках одаренного седьмого разряда — смертельно опасное. Им и захват можно сделать, и обойти блок, и провернуть в момент атаки. Я видел, что на тренировках один Воин уровнем пониже с помощью таких штук вытворял. Красота!

Некоторое время Лунный Карп размышлял о том, как ему дальше себя вести. Скорее всего, его инструкции такого варианта не учитывали. Задание казалось простым: прийти, наехать, подраться, постараться убить. А тут баба какая-то!

— Хорошо! — ухмыльнулся он, приняв какое-то решение. — Могу ли я узнать ваше имя, госпожа?

— Сможете, — не скрывая сарказма, ответила Лисица. — Если сумеете коснуться меня рукой, ногой или оружием.

Глазки незваного гостя налились кровью, а в руках, будто по мановению волшебной палочки, оказались клевцы-гэ. Баран… Все-таки патриархат я хоть и уважаю, но слишком много у него слабых мест. Вот эта недооценка противника, например. Ну, подумаешь, выставили против тебя женщину! Чего так агрится-то? И заранее считать ее проигравшей? Защиты от женского троллинга нет никакого — за что сейчас мастер Ванг и поплатится.

Первые его удары были пробными. Разумеется! Он ведь был одаренным, как-то докачался до седьмого разряда, а значит, не все время шел на поводу у гормонального фона. Понимал, что перед серьезной атакой противника надо изучить. Хотя бы поверхностно: как двигается, как реагирует на угрозы, на изменение обстоятельств.

Лиса отступила на шаг, пропуская широкий взмах на уровне груди, и тут же восстановила дистанцию. Удар вторым гэ, нанесенный сверху вниз, прошел в сантиметре от ее груди.

Лунный Карп сменил стойку. Судя по положению ног, он намеревался обрушить на противницу целый град ударов с разных сторон. Моя напарница, если и поняла это, то никак не отреагировала.

Я оказался прав. Пару секунд спустя Ванг взорвался настоящим ураганом ударов. Сверху, снизу, сбоку! Он крутил свои клевцы с такой скоростью, что даже моего развитого восприятия едва не хватало, чтобы разглядеть их.

Бешеный этот напор кое-что напомнил мне. Первый поединок, который я видел в этом мире, — схватку синьдунского Героя и моего Быка. Тот тоже так вот скакал, крутил своим копьем, превращая его в винт вертолета. А потом Лю Юй его убил. Довольно зверски — руки отрубил и голову.

Лисичка, конечно, не из Великих Воинов, которые в силу качаются, ее Путь (если это вообще применительно к мифическим существам) скорее завязан на скорость и ловкость. Чудовищную силу она может проявлять только в зверином обличье — до сих пор с содроганием вспоминаю, как она мужику снесла голову.

Как бы то ни было, а двигаться в таком темпе, который взял мастер Ванг, долго было нельзя. Мой побратим Пират, а он был уровнем постарше улинского Героя, мог его держать с минуту, после чего превращался в выжатый лимон. Карп вытерпел вполовину меньше.

Секунд тридцать стальной ураган крутился вокруг хрупкой фигурки девушки, затем темп вращения стал снижаться, и наконец противник остановился совсем. Ноу Ниу, увернувшись от каждого удара, но так и не сойдя с места, выглядела спокойной и расслабленной. В отличие от Карпа, который шумно дышал.

— Прошу вас, мастер Ванг… — произнесла Лисица. — Вы можете уже приступать.

Типа он до сих пор на месте стоял. Та еще язва моя напарница!

Поединщик взревел и вновь бросился вперед. На этот раз он наносил сильные размашистые удары, каждый из которых мог пробить тяжелый доспех, если бы попал в цель. На Ноу Ниу это не произвело ни малейшего впечатления. Она не двигалась с места, пропуская эти взмахи мимо себя, в особых случаях выгибаясь назад или подпрыгивая.

А вот Карп уже озверел. Если в начале схватки он еще пытался придерживаться видимости учебного поединка, то теперь уже откровенно показывал, что намерен уничтожить помеху. В его мозгах никак не мог сложится пазл с иероглифами — женщина может быть серьезным противником.

В какой-то момент Лисице надоело играть с жертвой. Она вплелась в танец движений Героя, ухватившись за руку, что только что нанесла удар, и заставила ее пройти чуть дальше. Корпус мужчины стал заваливаться вперед, он, будучи опытным бойцом, тут же рванул назад, но, как оказалось, девушке только это и нужно было. Инерция его движения, легкий на вид толчок тонкой кистью в грудь — и вот уже рыбный рыцарь летит спиной вперед к воротам поместья.

Не упал. Сумел сгруппироваться, крутанул сальтуху в воздухе и приземлился с упором на три точки — широко расставленные ноги и правую руку. Тяжело дыша, уставился на Ноу Ниу, будто у нее на голове рога отрасли, а за плечами — кожистые крылья.

— Вы отлично владеете телом, — прохрипел он.

Лисица дернула плечиком, лукаво улыбнулась и облизнула губы. От этого она словно бы превратилась из бойца в куртизанку веселого дома. Заплясавшие в глазах чертенята будто говорили: «Ах-ах, знали бы вы насколько, мастер Ванг!»

Вслух же она произнесла не это.

— Вы желаете продолжить?

— Только если вы позволите, госпожа!

На этот раз в его голосе появилось нечто, похожее на уважение. Какими бы законченными шовинистами ни были китайцы, силу они уважать умели. Ноу Ниу именно ее и продемонстрировала. Силу и запредельное владение лисьим кунгфу. Таким, после которого и мастеру не грех попроситься к ней в ученики.

— Прошу, — просто ответила девушка. И, не удержавшись, добавила: — Только не долго, у генерала еще сегодня множество дел.

— Я не осмелюсь! — вскричал мастер Ванг. Завертел клевцами и кинулся на Лисицу.

Мне стало неинтересно за ними наблюдать. Главное я и раньше знал: Карп Лисе не соперник. Но свое отношение он изменил. И, если раньше находился здесь как наемник, то теперь действительно стал учеником, который нашел мастера, спарринг с которым позволит ему пройти на следующий разряд.

У одаренных ведь все как и у остальных людей. Пока ты находишься в рамках привычных действий, ни за что не сделаешь шага вперед. Умеешь отжиматься сто раз и делаешь это каждый день — стоишь на месте. Увеличиваешь нагрузку — растешь. В боевых искусствах в качестве вызова могут выступать лишь те, кто сильнее тебя. Вот и мастер Ванг, видимо, давно застрявший в седьмом разряде, не мог сделать шага вперед, не встретив выдающегося противника.

Момент, когда он отлетел назад и приземлился на задницу, я пропустил. Поднял глаза, уже когда Лунный Карп подскочил на ноги и отвесил Лисе, а потом и мне глубокий поклон.

— Благодарю за оказанную честь! — произнес он.

Посмотрел на свои клевцы, с видимой неохотой поклонился и положил их на землю.

— Если позволите, — сказал он. — Я обучу вас технике рода завтра, когда силы вернуться ко мне.

— Не позволю, — ответил я. — Для начала поднимите свое оружие с земли, мастер Ванг. Я не стану отбирать оружие у воина. Мне лишь хотелось увидеть, насколько далеко вы готовы зайти, бросив вызов. Вижу, что очень далеко.

— Господин Вэнь… — начал было он возражать, но я решительно его прервал.

— Вместо этого, мастер Ванг, вы потратите на нас свое время, — обернулся я к Лисице, которая уже успела спрятаться у меня за спиной. — Нам ведь нужен провожатый? Мы хотели погулять по городу.

— Отличная мысль, господин! — девушка повисла у меня на руке, мгновенно превращаясь из воина в куртизанку. — Пусть мастер Ванг покажет нам город.

«Заодно, попытаемся выяснить, кто же его послал. Шпионская сеть Чэна Шу мне тоже пригодится».

[1] Даже сейчас, после унификации, которую провела КПК, в Китае существуют около 300 диалектов. Фактически, это самостоятельные языки одной языковой группы. Говорящий на гуаньхуа (один из северных диалектов) будет понимать говорящего на контонском, так же, как русский чеха.

Глава 71. Городские легенды

Денек был прекрасным. Сезон дождей — здешняя зима — сменился теплой погодой. Солнце жарило еще не по-летнему, так что прогуливаться было вполне комфортно. Лиса тем не менее, проходя мимо какого-то торговца, выпросила у меня денег и вернулась к нам с Вангом, вооруженная изящным зонтом от солнца. Прощебетала что-то про нежную кожу, которую надо беречь, и вновь повисла у меня на руке, будто была официальной любовницей, а не суровым бойцом, который полчаса назад уделал Героя седьмого разряда.

Ее поведение меня слегка напрягало. Я уже почти привык к эгоистичной стервозе, с которой всегда нужно держаться настороже. А тут вдруг такие разительные перемены — одно заступничество в ситуации с наемником чего стоило. Да и теперь… Никто бы ничего ей не сказал, если бы она просто шагала рядом. К чему эта демонстрируемая приязнь? Не для Ванга же она старается.

Она и правда сильно изменилась с той ночи в лесу, когда к нам приходил старший ученик. Сперва это было не так заметно. Задумчивость, общее смурное настроение, теперь вот помощь, которой я не то что не просил — даже не думал, что подобное возможно. Теперь же — внезапно! — эта легкомысленность и хорошее настроение.

Вряд ли она стала другой вот так вдруг. Даже если я перепахал ее своим богатым внутренним миром и глубиной души, за несколько дней приобретенные в ходе тысячи лет жизни привычки не меняются. Но, возможно, наше совместное путешествие как-то повлияло. Заставило иначе смотреть если уж не на всех людей, но на меня хотя бы. Или дошло, что ее прежние закидоны вырваться из плена проклятия короля ада не помогут. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Ведь в противном случае Лисичка задумала какую-то каверзу.

Ванг держался скованно. Мужик явно не понимал, чего от него хотят. Сперва побили, потом вернули оружие, которое должны были отобрать, а теперь и вовсе подрядили гидом работать. Что за люди? Что им надо? Чего от них еще ждать?

Попытался посмотреть на нас с Лисой его глазами — ну странная же парочка! То ли спят вместе, то ли господин со служанкой-телохранительницей (но тоже, скорее всего, спят!) Стратег какой-то невзрачный совсем, молодой, так и не скажешь, что армия под его началом разбила вдвое превосходящие силы желтых, а потом за несколько месяцев навела столько шороху на Юге, что удельные княжества сразу как-то сильно задумались об альянсах.

Такой хорошо бы смотрелся во дворце, где с умным видом давал бы какие-нибудь умные советы в присутствии императора. Но где тот дворец, и где тот император, спрашивается? Да и империя, если уж на то пошло? Отсюда вопрос — как этот дрищ вообще выжил?

А девка — вообще непонятно что такое! Дерется на уровне девятого разряда, но при этом со Стратегом ведет себя как собачка, не просто выполняет его пожелания, а действует на опережение, предугадывая их.

Не, с ней тоже все непросто. Очень непросто! Что этим двоим вообще тут делать? Если они такие сильные и одаренные, почему бы им не захватывать окрестные земли, создавая новую империю взамен той, что осыпалась позолотой со стены. Или… Может, для этого они здесь и находятся? Изучают город, чтобы потом привести сюда войска?

Все эти мысли так отчетливо проявлялись на лице нашего провожатого, что мне стоило большого труда не рассмеяться. И, к слову, гид из него был такой себе. Шел себе молча, даже по сторонам не глядел. Спрашивали — отвечал.

Это улица Благоденствия династии, ее так назвали, когда Хань распалась. Согласен, владетель Улина — очень достойный человек, который не изменил своим принципам и идеалам, даже когда все вокруг начало рушиться. Да, это он переименовал улицу, раньше она называлась Большой. Рынков в городе пять: рыбный у порта, мясной и овощной в паре кварталов от Восточных ворот, а ближе к центру — вещевой и оружейный. Нет, отдельного для лошадей тут нет — откуда бы? Мы же не Запад какой! Верховыми животными торгуют на оружейном рынке, но выбор там невелик. Цены? Да обычные цены, я как-то никогда не задавался вопросом, выше они, чем в Чаньше, или ниже. А что?

Вопросами его засыпала Ноу Ниу. Ей было интересно все, но исключительно с бытовой точки зрения. Она не спрашивала, сколько в городе домохозяйств, как Ма Вэньхуа смог удержать такую территорию и превратил ее в заповедник Хань, много ли берут взяток чиновники и в каких отношениях Улин и соседние с ним княжества. Только о ценах, товарах, настроении и знаковых местах, которые тот мог порекомендовать для прогулки. Словом, вела себя как туристка, вырвавшаяся в отпуск после двух лет работы в офисе.

Я в разговор не встревал. Пусть и не до конца понимал, что Лиса делает, но события предпочитал не форсировать. И сам не заметил, как девушка превратила своего недавнего противника из сурового воина в веселого и болтливого господина. Который не просто рассказывал, но старался угодить слушательнице.

— Братство Лотоса?

Глядя по сторонам и наблюдая за картинами мирной, никогда не знавшей войны городской жизни, я немного упустил нить беседы между Ноу Ниу и мастером Вангом. А когда услышал знакомое название из его уст, весь обратился в слух.

— Конечно, госпожа Хуа. — Девушка представилась ему так. — Каждый житель Улина знает, что в нашем городе находится таинственное Братство Трех Лотосов. Только вот никто не знает где именно, ха-ха! Это такая городская легенда. Я бы не стал относиться к ней серьезно! Когда-то давно, говорят, великие Мастера Лотоса жили здесь, в Улине. Тогда он еще не был городом — маленькой рыбацкой деревенькой. Здесь великие Мастера постигали глубины своего учения, растили неофитов и защищали местных жителей от пиратов и разбойников. Именно благодаря им Улин и разросся, а потом получил от императора статус города. В благодарность жители построили чуть выше по течению реки Храм Трех Слез, мы можем сходить туда, если хотите.

— Хотим, — тут же влез в беседу я. — Это далеко?

— Если наймем повозку, то обернемся туда и обратно до заката, — ответил Ванг. — Только вы должны знать, господин Вэнь, что сам храм пустует, у него нет даже служителей. Просто пещера, над которой стоит небольшая пагода, а внутри находятся три естественных подземных озера. Очень небольших.

Я был немного разочарован этой информацией. С одной стороны, выходило, что найти убежище таинственного Братства не составляло никакого труда — каждый житель города знает об их храме. С другой же — святилище пустует, а сами ученики являются лишь городской легендой. Но приходил же к нам этот старший ученик Люй Хоншу! Это не было сном — Лиса тоже его слышала. Если, конечно, у нас не случилось групповой галлюцинации.

Тем не менее я решил туда отправиться, и получасом позже мы выехали из Западных ворот и покатили в сторону Храма Трех Слез. В дороге, посчитав, что наш провожатый уже достаточно расслабился, я решил выяснить о тех людях, которые его наняли. Начал издалека, но вскоре подошел к интересующему меня вопросу.

Сперва мастер Ванг пытался соскочить с темы, убеждал меня в том, что я ошибся и единственное желание, владевшее им и толкнувшее на поединок, — это возвышение и преодоление границ седьмого разряда, в которых он пребывал уже более восьми лет. Но потом, после моих настойчивых расспросов и ласковых (кто бы мог подумать!) увещеваний Лисицы начал рассказывать.

В последние годы, впав в уныние от невозможности роста, мастер Ванг начал пить и играть. Он был не слишком богатым человеком, так что надолго его сбережений не хватило — около полугода продержался. И когда призрак банкротства замаячил перед ним, он стал продавать свои услуги. Сперва, как честный наемник, подряжаясь в охрану караванов и в свиту к богатым сановникам. Но это не помогало выбраться из финансовой ямы, ведь играть на деньги и пить вино он не прекратил.

Его наниматели, видя, что достойный человек идет ко дну, сперва пытались ему помочь, но вскоре плюнули и отвернулись. Горечь разочарования толкнула его в еще более тяжкий разгул, и вскоре он остался без средств к существованию. Был продан дом родителей, заложены семейные реликвии — остались лишь близнецы гэ и некогда дорогое одеяние выходного дня, в котором он щеголял сейчас.

Чтобы окончательно не опуститься, Лунный Карп продолжил карьеру наемника, но уже в более сомнительной ее плоскости. В частности, стал выступать платным бойцом в спорных вопросах, участвовать в показательных поединках (у нас бы их назвали подпольными боями), где выступавшие иногда расставались с жизнью. А иногда, как вот сегодня, становился наемным убийцей.

— Я не знаю людей, которые предложили мне денег за поединок с вами, — его рассказ пришел к логическому завершению. — Улин — большой город, тут живут сотни тысяч человек, и всех знать просто невозможно. Но одеты они были как торговцы, к таверне, где я арендую комнату, прибыли в паланкине. На руке одного из них не хватало пальца, а другой говорил так, будто в рот набрал горячего вина. Ну, знаете, господин Вэнь, такие буль-буль, у людей с побережья похожий говор.

Людьми с побережья называли тех, кто живет у моря. Только вот с какой части побережья? Куайцзи — что-то не припомню, чтобы там «булькали». Линьхай — столица владений Чэна Шу, тоже стояла на берегу моря, но и в речи тестя я таких дефектов не заметил.

Сказав об этом Вангу, я услышал неожиданный ответ.

— Вы тоже булькаете, господин Вэнь. Не так сильно, как люди с побережья, но заметно. Я был удивлен, что у вас такая чистая речь.

Ха! Вот ведь смех! Моя речь — чистая? После того как Гуаньинь отключила интерфейс, и мне пришлось самостоятельно осваивать китайский, все соратники считали мой разговорный язык ужасным. И вот поди ж ты — нашелся человек, который считает мою речь чистой! К величайшему сожалению, его слова звучат как шипение пролитой на раскаленные камни воды.

Ладно, это лирика все. Получается, что наниматели мастера Ванг — все-таки люди Чэна Шу. Значит, я был прав в своих подозрениях. Шпионы получили приказ максимально быстро организовать покушение, но сделали это несколько топорно. И, не получив результата, будут и дальше пытаться. Скорее всего, уже не так бездарно.

Чего мне ждать? Нескольких пятерок кендзи, этих ниндзей китайских? Уверен, в таком крупном уездном городе найдутся мастера, идущие Путем Тени. Лиса, безусловно, порвет их, как тузик грелку, да и я уже давно не такая легкая мишень, какой был, только попав в этот мифический Китай, но кто сказал, что они нападут открыто? Стрела, пущенная издалека, яд в пище, подпиленный мост через какое-нибудь ущелье — кендзи как раз и специализировались на подлых убийствах. А я уже не окружен «королевской конницей», чтобы их игнорировать.

— В последнее время я много думал о том, чтобы покинуть Улин и примкнуть к армии какого-нибудь генерала, — продолжал между тем говорить Карп. — Все равно я остановился в Пути, и жизнь моя лишена смысла. Скажите, господин Вэнь, когда вернетесь домой и вновь возглавите свою фракцию, могли бы вы взять меня с собой?

Вопрос его меня огорошил. Как-то не ожидаешь от человека, который взял деньги за твое убийство, что он попросится к тебе в армию. Да, он не подлец от рождения и явно стыдится своей жизни, но можно ли верить такому?

С другой стороны, эта его исповедь… Я ведь его не спрашивал о жизни, лишь о нанимателях, желавших моей смерти. А он всю подноготную о себе рассказал. С чего, интересно? Не с того ли, что мастер Ванг явно устал быть тем, кто он сейчас. Это претило самой натуре одаренного, чья жизнь — бесконечный Путь самосовершенствования. Да, он оступился, упал, а потом долго полз, не находя в себе силы подняться, но кто я такой, чтобы его осуждать? Меня милосердная Гуаньинь вообще из родного мира вырвала только потому, что мое исчезновение ни на что бы не повлияло! Если уж продолжать аналогию, то Ванг хотя бы полз к цели, я же просто лежал в ее направлении.

Да и потом — а кто мои ближники теперешние? Бывший пират, бывшая разбойница, дочь, что предала отца, чиновник, сбежавший от войны, Лиса вот, опять же… К слову, именно ее поведение (ну и мое немного — я же отдал Вангу проигранные им клевцы) расположило его к откровенности и тем словам, что он сейчас произнес. Получается, мы с напарницей были первыми, кто отнесся к опустившемуся мастеру боевых искусств по-человечески?

— Вы ведь не знаете меня, мастер Ванг, — произнес я. — Не знаете моих целей и трудностей, что стоят у меня на пути. Возможно, мой путь закончится довольно скоро, и не лучшим образом. Зачем вам связывать свою жизнь с таким человеком, как я? Не будет ли это опрометчивым решением, о котором вы пожалеете спустя какое-то время?

— У вас хотя бы есть эти цели, — грустно ухмыльнулся наемник. — Я же свои растратил на вино, петушиные бои и скачки. Не думаю, что стану жалеть, оставив их.

Я кивнул, но больше говорить ничего не стал. Как и решения принимать. Пусть уж все идет, как идет. Суждено несостоявшемуся убийце остаться подле меня — пусть. Хотя от пороков ему придется отказаться. Мне игроман и пьяница нафиг не нужен, такому человеку нельзя верить. Надо будет его отдать под надзор Матушки И, с этой старушкой не забалует даже мастер боевых искусств!

«Уже решил все? Планы, я смотрю, строишь…» — мелькнула мысль, и я против воли улыбнулся. Да уж, подсознание в очередной раз сыграло на опережение.

Еще через пару часов мы подъехали к Храму Трех Слез. Точнее сказать, нам пришлось оставить повозку, заплатив вознице за ожидание, и еще минут десять брести по узкой тропе между скал, прежде чем оказаться перед входом в пещеру, над которой построили крохотную, в два этажа всего башенку-пагоду.

Смотрелась она, конечно, эпично. Вот умеют китайцы — не отнять! Западному человеку в голову не придет карабкаться куда-то, где только горным козлам раздолье. То есть полезть-то полезут — мало что ли у нас безумцев и адреналиновых наркоманов, которые жизни не знают без восхождений, погружений и прыжков? Но одно дело покорить вершину. Совсем другое — найти красивое место и сделать его еще прекраснее. Продумать, как оно будет смотреться в лучах утреннего и дневного солнца, потратить кучу денег и сил, чтобы в непроходимые места доставить строительные материалы и рабочих, а потом оставить вот так — для всех. Приходите, смотрите — правда здорово?

— Какая красота! — как выяснилось, Лисица испытывала те же чувства, что и я.

— Да, — с местечковым патриотизмом отозвался Лунный Карп. — Власти города каждый год подновляют здание, наводят порядок в пещере под ним и следят за тем, чтобы тропа была проходимой. Хотя, по правде сказать, мало кто сюда ходит, после того как пала Хань.

Башенка, как сказал наш провожатый, ничего собой не представляла, там даже внутренней отделкой никто не заморачивался — просто для красоты ее поставили. А вот в пещеру тропа была натоптана, у входа лежали связки факелов. Вооружившись которыми, мы вошли внутрь.

Углубление в скале было естественным, но люди его слегка облагородили. Сделали петляющие между камней проходы гладкими, стесали мешающие скальные наросты на потолке, вырубили ниши, в которые потом установили небольшие статуэтки — то ли богов, то ли великих Мастеров Лотоса. Ну и, наконец, обустроили сиденья возле каждого озерца, вырубив их прямо из скального основания.

Без этого ландшафтного дизайна Храм Трех Слез смотрелся бы просто темной пещерой, в полу которой находились три небольших лужицы. Высота свода тут не превышала три человеческих роста, однако я сумел заметить, что сверху в каждое озерцо капает вода. Редко, но ее достаточно, чтобы лужи не пересохли. Наверное, в толще скал вода проточила пути и теперь потихоньку просачивается сюда. Понятно, почему храм назвали так.

— Жители Улина верят, что вода из озер помогает очистить разум. Если после этого задать себе вопрос, то ответ обязательно найдется, — сказал Карп.

— Я бы хотела попробовать, — тут же сообщила Лиса. — Что нужно делать?

— Выберите любое из озер, госпожа Хуа, выпейте из него воды и присядьте возле него на одну из лавочек, — не скрывая доброй усмешки, сообщил наш провожатый. Сейчас он, как никогда, походил на гида, толкавшего приехавшим в Турцию туристам местную легенду. — А вы, господин Вэнь, не хотите испробовать чудодейственной воды Храма Трех Слез?

Я хотел было отказаться, а потом подумал — какого черта? Раз уж сюда приперлись, нужно попробовать все варианты! Правда или нет, но хуже-то не будет. К тому же у меня был вопрос, ответ на который я бы не отказался получить.

Каждый из нас выбрал озерце, я — то, что ближе ко входу. Зачерпнули ладонями воду из углубления, сделали по глотку и уселись на скамейки, вырубленные из камня. Как ни странно, вода не имела привкуса затхлости, как можно было предположить, а сиденья не были холодными.

Несколько минут мы молчали. Признаюсь, я ждал какого-то откровения. Типа, раз — и сошлось все в голове! Задавал себе вопросы: как поступить с Лисой, что делать с тестем, но ответы новизной не потрясали. Все эти вещи я уже по сто раз обдумал.

— Итак, — произнес я, поднимаясь. — Предлагаю на этом культурную программу завершить.

Никто не шевельнулся. Карп и Лисица сидели в тех же позах, что и раньше, даже лицевые мышцы не дрогнули. Я на миг даже испугался — а ну как в воде какая-то отрава, и мои спутники впали в летаргическое состояние? Будут теперь тут сидеть, пока не истлеют или не покроются солью.

А потом увидел, что и я тоже не шевелюсь.

В смысле, я видел себя со стороны! Как, блин, призрак! Милое моему сердцу тело китайского полководца сидело не шевелясь, а я стоял рядом.

— Наконец-то! — голос старшего ученика Люя Хоншу. — Думал, вы быстрее сообразите, Стратег Вэнь.

Я повернулся и увидел говорящего. Молодого китайца в простолюдинской одежде, который сидел у дальней стены пещеры прямо на полу. Рядом с ним стоял посох, обернутый тканью.

— Что произошло? — это было первое, что я спросил. — Почему я вышел из тела? Это из-за воды? В ней какой-то дурман? С моими спутниками все в порядке?

— Вам не о чем волноваться. Произошло то, что должно было. Вы пришли туда, куда хотели.

В нем было что-то неуловимо знакомое, в этом старшем ученике. Будто мы с ним уже встречались — и я сейчас не о том случае в лесу говорю. Поведение, голос, любовь к странным разговорам. Кажется… Да, точно! Так вел себя и мой виртуальный наставник из нефритового кольца сосредоточения.

— Это какое-то карманное измерение?

В смысле, я хотел так сказать. Получилось, правда, не совсем-то — мир в кармане. Но китаец благосклонно кивнул, мол, все верно.

— И время тут течет иначе?

— Да. Но это ведь не те вопросы, с которыми вы пришли в Храм Трех Слез, Стратег Вэнь?

Ну да, не эти, тут он прав. В принципе, пофиг на то, где я. Это не первый виар в моей жизни, организованный каким-то магическим путем. Богиня, потом учитель из кольца, теперь вот старший ученик — все они были большими любителями баловаться с подпространством или измерениями. Но я здесь с другой целью.

— Освободишь меня от проклятия? Разделишь нас с Лисой?

— Вы по-прежнему не готовы к этому. Разделение вашего резервуара станет смертью для одного из вас или даже для обоих сразу, — ответил Люй Хоншу. И, опережая мой следующий вопрос, спросил сам: — Чем вы считаете жизнь, Стратег Вэнь? Какой смысл вкладываете?

— А мы точно должны сейчас обсуждать это, старший ученик?

Опять, короче, погнали эти китайские закидоны! Вроде бы и притерпелся уже, среда определяет сознание, но как же порой раздражает!

— Это всегда своевременно, — парировал тот. — Без ответа на этот вопрос все прочее лишено смысла.

— Ох… А есть подсказки?

Надо заметить, что смысл жизни я никогда не искал. Не было интересно долбить вселенную вопросами, типа: «Зачем мы здесь? В чем смысл? Куда уйдем, когда умрем?» Может быть, это говорило обо мне как о человеке мелком, духовно неразвитом, но уж как есть. Да, главное, смысл? Это же тупо! Ответа все равно нет! То есть есть, но у каждого свой. И мой, например, для кого-то другого окажется идиотским.

— Есть, — в полутьме блеснули зубы китайца. Призрак он или нет, а улыбаться любил. — Вы одаренный. Идете по Пути Стратега. Зачем?

— Спасти Китай, — буркнул я максиму, которую тут слышал от каждого третьего.

— А зачем?

— Гуаньинь попросила. Как отказать женщине?

— А вам самому это зачем?

Вот нудный же тип!

— Чтобы выполнить договор с ней!

— А потом?

— Чтобы…

И тут я сломался. В смысле, нельзя сказать, чтобы я не думал об этом раньше, но… Допустим, у меня получилось. Я до конца своей жизни успел объединить Китай. Даже, например, стал императором — основателем новой династии. Пофиг на исторические факты — тут после Хань будет Вэнь, а не Цзинь с войной Семи Князей в финале. И что? Выберу себе какой-нибудь девиз правления, настрогаю потомков с Юлькой. Стану хорошим правителем, использую свои знания из будущего, пусть и весьма поверхностные, чтобы заложить крепкие основы государственности. Потом же все равно умру. А дети мои, или дети моих детей, рано или поздно начнут сливать все мои достижения. Не потому, что я хороший, а они вырастут плохими. Просто это в природе человека.

И — тут старший ученик прав — зачем это все? Мне это зачем? Квест богини выполнен, магия сохранена, но это ее цель, а моя какая? Я же тут давно достаточно, мог бы и озаботиться данным вопросом. Тем более что никто меня уже месяца три не понукает, не ставит задачи через интерфейс.

Зачем я все это делаю? В краткосрочной, тактической перспективе понятно. Я спасаю свою жизнь, но в стратегической что? Это же бег в никуда, если разобраться. Движение ради движения! Получается, смысла вообще нет?

Так, стоп! Стоп-стоп-стоп! Так можно до суицида дойти! Жизнь тлен, суета сует и нет ничего нового под солнцем. Задолго до меня этими вопросами люди задавались, и к чему пришли? Вот этот вот набор банальностей?

Я не согласен! Мне нравится жить. Даже не так — мне интересно жить! Не цели достичь, хотя это важно, но куда важнее — путь к ней. Не, не так — Путь! В общем, сама жизнь интересна, вне зависимости от того, правильно я иду или свернул не туда!

— Чтобы идти, — произнес я медленно.

Ответом мне была еще одна улыбка Чеширского Кота.

— Тогда жизнь для тебя — это?..

— Школа, — уже не раздумывая, сказал я. — А знания — путь.

— Но зачем их копить? Ведь в конце — смерть.

— Потому что интересно, мужик! Мне до смерти любопытно заглянуть за следующий поворот, понимаешь? Обойти все закоулки и увидеть максимум из того, что придумал кто-то несоизмеримо умнее и могущественнее меня. Посмотреть и попытаться понять — как, блин, у него все это получилось? Мне не нужна власть сама по себе, вызов, но и покоя я не ищу. Мне просто хочется жить.

Я отвечал на его вопросы быстрее, чем в голове формулировались слова. Строго говоря, я даже не был уверен, что мой мозг сейчас был задействован. Ответы рождались где-то внутри. Как знание. Как истина. Как Путь.

— Получается, ты задал вопрос и получил на него ответ? — сказал Люй Хоншу после нескольких минут тишины, во время которых я продолжал переживать это новое и незнакомое прежде ощущение полной ясности происходящего. — Смотри-ка, вода из этих озер работает!

Подняв глаза на собеседника, я увидел, что он нагло ухмыляется. Троллит меня! Восточный мистик, член таинственного Братства, воплощенная, мать его, мудрость, сидит и ржет!

— Что не отменяет другого моего вопроса. Про резервуар, проклятие и разделение. Как мне освободится от связки с Лисой? Я, как уже сказал, хочу жить.

— Я слышал. Есть одна техника — я тебя научу, а ты научишь свою спутницу. Делать это предстоит вместе. Это несложно, но понадобятся кое-какие ингредиенты. Их вам не составит труда собрать. Я записал все, оставлю, когда уйду, вот здесь, — старший ученик постучал по каменному полу. — Когда будешь готов, сделай все, как написано, и станешь свободен.

— А Лисица?

— И она тоже.

— Но она ведь убьет меня!

— Возможно. Но что, если ты попросишь ее этого не делать?

Подмигнув мне после этих слов, Люй Хоншу будто слился с полутьмой и пропал. А я ощутил, что больше не наблюдаю за происходящим в пещере со стороны, а вполне себе владею телом.

— Согласна, — произнесла Лисица. — Просто городская легенда. Думаю, мы можем уже ехать обратно в город.

Не сразу, но я сообразил, что она отвечает на мой вопрос, ну что, мол, пора бы уже ехать? Для нее то время, которое мы потратили на беседу со старшим учеником, пролетело буквально за миг.

— Да, ступайте вперед. Я догоню, — кивнул я.

Дождавшись, когда спутники выйдут на свет, я приблизился к стене и без капли удивления обнаружил там сложенную гармошкой бумагу.

Глава 72. Ночные визиты

Подаренная старшим учеником техника и правда оказалась простой. После того как интерфейс был отключен, я научился такие вещи интуитивно понимать, так что изучил ее тем же вечером. «Большое очищение» она называлась и делала то, что и должна была, — запускала процессы обновления тканей и очистки духовной энергии. Бонусом, как я понял, распутывало туго скрученные цепочки слипшихся частиц, то есть разделяло нас с Лисой.

Которой, кстати, я так ничего про случай в пещере Храма Трех Слез и не сказал. Почему? Из-за ингредиентов для совместного ритуала. Всякая трава для курений, курица для заклания и вытяжка из морского ежа покупались на рынке, и проблем с этим не было. Но два последних компонента: моя кровь и одна из жемчужин оборотня, — вызывали вопросы.

И главное, не соврал старший ученик. Как он выразился? Вы с легкостью найдете их! Все правда — и кровь, и жемчужина были у нас под рукой постоянно. Вот только, если я хоть с литром жизненной жидкости расстанусь охотно и без вопросов, то с Лисьим жемчугом все было не так просто. Это даже я понимал, со своими более чем скромными познаниями в особенностях оборотней.

Каждую жемчужину Лисица получала за сто прожитых лет. Не знаю — может, выращивала за щекой или еще как. Каждая жемчужина давала ей одно заклинание (суперспособность, технику — нужное подчеркнуть). А девять штук в куче составляли ее членскую карточку в клубе бессмертных мифических существ. Другими словами, расставшись с одним таким драгоценным кругляшом, Ноу Ниу тут же лишится девятого хвоста и бессмертия. Не умрет, я полагаю. Но будет вынуждена ждать еще сто лет, чтобы снова обрести утраченную способность (не факт, что такую же, как была), новый хвост и статус Вольной. То есть на целый век она превратится из легенды в обычную Хули Цзин.

Вряд ли ей понравится это изящное решение старшего ученика Братства Лотоса Люя Хоншу.

Поэтому я немного трусил. Понимал, что убить она меня не убьет — не суицидница, все же, но крови попьет и настроение испортит на несколько дней сразу. Так что я малодушно отложил данный разговор на более удачное время. На завтра, например. Или на понедельник. Пофиг, что в Китае их не было.

Тем же вечером я пожелал ей добрых снов (не без издевки), сам же отправился в свою половину. Да, у меня тут была даже не комната, не апартаменты, а настоящая половина дома. Со своим набором слуг, террасой для размышлений и прудиком, в котором имелась форель. Преимущества дорогого гостя, как я уже говорил.

Наши спальни, правда, располагались не слишком далеко. Слугам был дан приказ подобрать комнаты таким образом, чтобы расстояние от постели до постели было меньше девяти шагов.

Кому-то, может, и покажется странным, что я так часто на этом внимание акцентирую. Вроде не из бедной деревни в город приехал — настоящий полководец, владелец нескольких городов и чертовой кучи поместий. Да пожелай я такой вот дом где-нибудь в Синьду или Юйчжане иметь — построил бы или купил. Но это только на первый, весьма поверхностный взгляд.

Начнем с того, что какой-то такой особой тяги к здешнему комфорту и тому, что местные называли «роскошной» жизнью, я не испытывал. Ну в самом деле, что мне могли дать все деньги Китая? Безлимитный интернет? Прем в «Танках» или подписку на «Нетфликс»? Да я банально помыться в душе не мог! Вода горячая, конечно, имелась, но только в деревянной ванне, куда ее еще натаскать надо было. Спасибо, не самому хоть.

С девками, разве что… В смысле, был бы я озабоченным — наверное, сорвался бы и устроил тут гарем со всеми его прелестями. Но этому помешали сразу несколько факторов. Во-первых, весьма своеобразная внешность местных красоток. Первые несколько недель я тут на женщин не смотрел вообще. Неинтересно было. Амазонка, конечно, ничего такая, в соку, что называется, но у нее в тот момент что-то с Пиратом было, а оно мне надо — служебные романы устраивать.

Второй причиной добровольного целибата был мой социальный статус. Все-таки я выступал тут этаким ханьским рыцарем без страха и упрека — общественность бы не поняла, если бы я начал вести себя как Дун Чжо, которого, кстати, тут не случилось.

Третьим препятствием, как ни странно, стал мой развод. Не хотелось никаких отношений — ни постоянных, ни мимолетных. Да и страшновато было подцепить болезнь какую-нибудь в мире, где еще не изобретены антибиотики.

Поэтому, в общем, всякими излишествами я себя не окружал. Хватало как-то комнаты для работы, когда в городе жил, и шатра во время похода. Плюс еще синдром самозванца работал какое-то время, мне постоянно казалось, что стоит начать делать что-то не так, как предыдущий Вэнь Тай, все сразу возбудятся и начнут кричать, что «царь ненастоящий».

А тут… Я остался один, и дом мне подарили просто так, из желания угодить. Так чего выделываться? Да, большеват для двух жильцов, но с другой стороны — подчеркивает статус дорогого гостя. Ну и отказываться не вариант. Но стоило мне оказаться внутри этих хором, посмотреть, насколько разумно и правильно все устроено, как я сразу стал задумываться о том, почему раньше-то так не жил? Слуги меня уже не грузили, а организация пространства просто восхищала. Короче, привыкаешь к хорошему.

Посидев минут десять на террасе и погоняв масло на предмет решения нашего с Лисицей вопроса, я ни к чему не пришел и отправился в спальню. Где, поерзав еще полчаса, все-таки сумел заснуть. И открыл глаза спустя миг, словно кто-то вошел в комнату и включил свет.

В моей спальне кто-то был.

Чувство опасности взревело сразу же, стоило мне перейти от сна к бодрствованию. Привыкнув доверять тому, что в моем мире\времени считалось пережитком, инстинкту, я тут же сформировал «плащ» и перекатом ушел с кровати. К счастью, они у китайцев низкие, фактически матрас на полу, так что падать на пол хотя бы не пришлось. Не разбираясь, что происходит, одной полой «плаща» закрылся, как полусферой, уберегая себя от возможных атак. Другой край техники поднял над головой, преобразив в широкое и кривое лезвие.

К моменту, когда я закончил все эти манипуляции — ушла секунда-полторы, — мозг уже обработал все полученные органами данные и не дал руке нанести удар.

— Какого демона ты тут делаешь? — возмущенно рявкнул я на побратима. — Я же тебя убить мог!

Лю Юй сидел прямо под окном, как раз там, куда лунный свет не падал. Выглядел он как куча тряпья, только глаза и блестели, отражая свет ночной лампы. Я узнал его мгновенно, стоило только мозгу обработать все, что заметили глаза, нос и уши. А также тот орган, которому я пока не дал названия, отвечающий за чуйку в части ци.

— Наш старший брат стал совсем большим, — донеслось из другого угла. — Вот, брат Юй, что делает с людьми одиночество и жизнь, полная опасностей. Даже Стратег становится настолько силен, что считает себя способным один на один разобраться в Воином.

— Оба здесь? Отлично!

Технику я тут же деактивировал. Стоял и смотрел на этих посмеивающихся коней, один из которых, вообще-то, был Быком, а другой — Пиратом. И думал, что бы с ним такого страшного сотворить, после того как перестану радоваться встрече с друзьями.

Уверен, два капитана моей армии, как обычно, поступили по-детски. Перелезли через стену усадьбы, связали сторожей, которые должны были поднимать шум в случае проникновения незваных гостей, и через окно забрались в мои покои. Не знаю, что они дальше собирались сделать — на щеках у меня зубной пастой сердечки нарисовать или еще что? В любом случае я им развлечение обломал.

Или нет? Вон, скалятся довольные! Блин, одному третий десяток идет, второму вообще четвертый!

— Гань Нин, Лю Юй, — поприветствовал я этих балбесов великовозрастных. — Что привело вас ко мне в гости в столь неурочный час?

Оба побратима, почувствовав официальность обращения, сразу подобрались и отвесили мне по поклону. Лю Юй только не удержался и, после того как выпрямился, облапил меня своими ручищами. С такой силой, что в позвоночнике что-то хрустнуло. К моему счастью, объятия эти не длились долго.

— С госпожой Чэнь все в порядке, — уведомил Гань Нин.

В отличие от Быка, он всегда демонстрировал легкую отстраненность и независимость. И, разумеется, не мог себе позволить обнимашки по такому ничтожному поводу, как радость встречи. При этом я знал, что по преданности Пират мог поспорить и с богатырем. Ну и чутье у него было очень развитым. За моим формальным обращением он услышал беспокойство за жену и тут же погасил его.

— Тогда какого рожна вы тут? — вновь напустился я на них.

— Твоя достойная супруга, старший брат, очень суровый лидер, — взял слов Бык.

Я нахмурился, не понимая, к чему он ведет, и тут Пират быстро раскрыл интригу.

— Она выгнала нас к тебе! — давя смешок, бросил он.

Мои глаза стали совсем уж европейскими. Выгнала? Что эти два «оторви и выбрось» устроили такого, что моя красавица и умница жена отослала их подальше?

Но все оказалось не так плохо, как я было подумал. Просто в Юйчжан прибыли желтоповязочники и привели с собой толпу крестьян, которых требовалось где-то разместить и как-то к делу приставить. Бывшие мятежники, конечно же, использовали мое имя, чтобы их на подходе к городу не положили, решив, что видят работорговцев. Сразу же началась суета, разбойников затребовала к себе Юлька, а когда закончила их расспрашивать, несчастные попали в оборот с моими побратимами.

Последние, узнав, что Стратег пробивается через вражеские территории в Чаньшу, причем делает это верхом на лисе-оборотне, тут же потребовали от моей супруги поднимать войска и идти спасть друга. Мол, все равно тайна уже не тайна, а там он один сгинет, он же Стратег — вообще за себя постоять не может.

И так они наседали на Юэлян, что та не выдержала и прогнала их.

— Сказала, если мы так беспокоимся, то нам самим нужно собираться и ехать в Чаньшу, — подвел итог рассказу Пират. — А он, дескать, не такая дура, чтобы пускать лисе под хвост все, чего ее муж добился мнимой смертью.

— А мы собрались и поехали! — радостно подхватил Воин. — Пообещали ей, что будем вести себя тихо и не оставим никаких следов, поэтому днем узнали, где ты квартируешь, и решили ночью наведаться.

Это было… мило, вот! Чертовски мило! Два раздолбая, у которых женские прелести занимают топ жизненных интересов, проигрывая лишь хорошей выпивке с девочками, собрались и рванули ко мне на помощь. Через условно вражескую территорию, вдвоем, за такой короткий срок…

Да и Юлькино поведение тронуло, чего уж там. У нее сейчас с моим воскрешением такое количество головняков всплыло, хоть волосы на голове рви, но она решила все-таки отказаться от двух помощников и отправить их ко мне.

Беспокоились за меня, понимаешь…

Даже в горле комок встал и в носу запершило.

— Почему ночью? — уточнил я, отвернувшись, чтобы никто не заметил подозрительного блеска глаз. — Ворота же до утра закрыты?

— Тебя не хотели компрометировать, — пожал плечами Пират. — Мы приехали-то засветло, успели кое-какие вопросы задать и выяснить, где ты обитаешь. Так и не поняли, правда, точно ты почетный гость или почетный пленник, но решили на месте с этим разобраться.

— Гость, — успокоил я «спасателей». — И что-то вроде наживки. Мо Ваньхуа желает немного проредить шпионскую сеть моего тестя, которая уже получила задание со мной разобраться…

И, слово за слово я рассказал побратимам, что со мной произошло. Опустил только факт «насилия» Лисицы надо мной, в результате которого она сама оказалась зараженной божественным проклятием. Представил все так, будто пролил ее кровь, которая смешалась с моей, а потом как-то само все.

Дружба дружбой, а такие вещи лучше не обсуждать и с самыми близкими людьми. Не дай боги Юлька еще прознает, объясняй потом, что у меня с Ноу Ниу все было не совсем по согласию.

Прибывшие капитаны в свою очередь рассказали, что творится на политическом фронте. С их слов выходило, что Чэн Шу никак не пытался дать понять, что знает о моем чудесном воскрешении, однако отношения с дочерью охладились.

— Письмо прислал, госпожа Луна нам его зачитывала, — поделился Бык. — Твой тесть писал, что в ближайшее время собирается устроить совет с союзниками. И потребовал — именно потребовал, — чтобы твоя жена туда прибыла.

— А где сбор? — заинтересовался я.

— В Северном Цзаньане, в начале четвертого месяца. Владетель Сунь Цэ после твоей гибели принес вассальную присягу хранителю Нефритовой Печати.

— Ожидаемо…

Это, получается, через месяц с небольшим? Сбор всех союзников, по сути, — первая большая сходка участников альянса. Наверняка там он получит какое-нибудь пафосное название вроде «Союз Журавля», а сам Чэн Шу будет официально провозглашен его лидером. Черт, быстро, слишком быстро! Хотя, если по таймингу, самое время. Это я со своим триумфальным возвращением затянул.

Для фракции Вэнь в этом хорошего мало. Выйти из состава альянса можно, но все союзники моментально превратятся во врагов, а с таким их количеством не справится никакая, даже профессионально подготовленная армия. Плюс репутационный урон — китайцы крайне нервно относятся к разрыву официальных соглашений. Одно дело подличать и строить друг другу козни, укрываясь за союзными договоренностями, и совсем другое — такой вот демарш. Создавать после этого союзы станет невероятно сложно.

— Еще одно. — Пират начал было говорить, но словно бы осекся и взял паузу.

— Не тяни, брат Нин! — сразу напрягся я.

— Твой тесть… Госпожа Луна считает, что на сборе он попытается отстранить ее от руководства фракцией и передать своему старшему сыну. В письме, которое он прислал, были кое-какие намеки на это. Например, фраза о том, что женщине не должно заниматься мужским делом, так как темное начало Янь не предназначено для этого.

— Сука! — не удержавшись, воскликнул я на великом и могучем.

Мои ближники это русское слово уже знали, я ведь его часто использовал. И, услышав в очередной раз, закивали. Да, мол, та еще тварь. Как вообще у такого человека могла родиться такая замечательная дочь?

— Какие у него шансы?

— Большая часть наших командиров не поддержат новое назначение. — Пират сморщился. — Но есть и те, которые открыто говорят, что Чэн Шу показывает себя достойным претендентом на императорский престол, и готовы принять его сынка как лидера. В войсках очень много разговоров об этом, твоя жена уверена, что Чэн Шу тратит много денег на раздувание слухов в нужном ему ключе. То же происходит и в городах. Бешеная писала, что на площади в Куацзи появились декламаторы стихов, которые восхваляют твоего тестя. Один даже прислала — посредственная работа, кстати!

Пират в своем репертуаре! Как ему вообще удается сочетать в себе такие разные, можно сказать, конфликтующие черты? Идущий по Пути, Герой, профессиональный убийца, если уж называть вещи своими именами, но при этом еще и летописец, и поэт!

— Меня фактура интересует, а не талант стихотворца!

— Да, конечно. Прости. Да там все обычно. Чэн Шу спас Печать после катастрофы в Лояне, долго хранил ее, ожидая достойного преемника. Но потом к нему явился сам Нефритовый император и повелел спасти Поднебесную, а самому занять трон. Не видя альтернатив, Чэн Шу повелел собираться в поход… Ну и все такое в том же духе. Рифма на третью строку, если тебя интересует. Как по мне — ужасная пошлость!

А вот этого я не учел! Пропаганды, которую развернет мой тесть сразу, как я «кони двину». Думал, он начнет со сплочения рядов своих не слишком надежных союзников, а он уже в литературную нишу полез. Похоже, у нас тут на Юге свой собственный Цао Цао нарисовался!

Думал, у меня больше времени будет, но его, как обычно, катастрофически не хватает. Еще от проклятия не освободился и от Лисы — вынужденной напарницы, — а уже надо спешить в Северный Цзаньан и спасать фракцию. Только вот как? Заявится на совет альянса? Нанять убийц и прикончить старого интригана? Официально воскреснуть, вывести фракцию из «союза Журавля» и продолжить войну всех против всех?

— Нужно ехать в Северный Цзяньань, — пробуя данный тезис на вкус, произнес я. Вгляделся в лица соратников, не увидел там отторжения, после чего продолжил: — Мы не должны дать Чэну Шу отобрать у меня фракцию!

Оба капитана стали кивать, но вопрос «как это сделать?» отчетливо читался в их взглядах.

— Только сперва нужно будет провести ритуал разделения. Технике меня старший ученик научил, осталось только Ноу Ниу уговорить пожертвовать своим бессмертием.

С потолка совершенно бесшумно упал темный комок. Взлетели хвосты, безошибочно находя цели в лице моих подскочивших было друзей и сбивая их с ног. Миг — и перед ругающимися воинами вместо черной Лисицы стоит прекрасная, но злая, как фурия, девушка. Щеки красные, дыхание частое, прелестные губки обнажают чуть заострившиеся зубки. Но прическа и наряд — безупречны! Будто и не ложилась.

— Пожертвовать бессмертием? — вскричала она, надвигаясь на меня. Поднявшегося на ноги Быка она снесла мощным ударом сразу трех хвостов. — Ну-ка, расскажи мне, Стратег Вэнь, ради чего это я должна пожертвовать своим бессмертием? И почему ты молчал о том, что к тебе приходил этот проклятый старший ученик?

Глава 73. Отложенное решение

Вот и отложил разговор до лучших времен! Все, если эту ночь переживу, больше никогда так делать не стану. Буду сразу решения принимать, не прятаться за формулировками «сейчас не лучшее время» и «нужно просто немного подождать».

Лисица явно была в бешенстве и почти себя не контролировала. Я ведь покусился на святое — ее ранг, равный небесному, и вечную жизнь. Да еще и сообщников привлек — наверняка именно так это выглядело с ее точки зрения.

Объяснять что-то, спорить или, упаси боги, оправдываться — вариант плохой. Сделаю только хуже, да и вообще, не виноват я, чтобы оправдываться! С ее вмешательства все под гору покатилось, так что пусть теперь жрет полной ложкой! Наташа у меня такая же была. Сперва накрутит, а потом выставит все так, будто именно она жертва. Не, я, понятно, тоже косячил, но эта ее черта сейчас отчетливо стала для меня видна в Лисице.

И я ее ударил. Не техникой какой-то суперэффективной, а раскрытой ладонью. Влепил ей пощечину, в общем. Которая привела к результату.

— Хватит истерики закатывать. — громко, но без гневной интонации произнес я. — Ты большая девочка, уже тысячу лет небо коптишь, должна понимать, что все имеет цену. Ты влезла в разборки младших матриархов и напала на меня. С этого все началось. И закончиться тоже может сейчас. Старший учений Люй Хоншу был очень добр, когда предложил свою помощь. Но за нее придется заплатить одной из твоих жемчужин.

В тишине, повисшей после удара, мои слова прозвучали очень веско. Ошарашенная Ноу Ниу застыла, как соляная статуя, не шевеля даже глазами. Похоже, очень давно никто так не прерывал ее истерики. Дрались с ней — да. Хотели убить — тоже да. Но пощечин она не получала сотни лет, наверное.

— Ты ударил меня? — неверяще прошептала она, прижав ладонь к щеке.

— Ага. Могу повторить, если с первого раза не дошло.

— Ударил меня… — чуть громче, но все еще находясь в прострации, повторила девушка.

На этот раз я решил промолчать. А что можно было сказать? Повторять очевидное? Нарываться на скандал? А когда она в очередной раз произнесла это свое «ударил меня», я лишь вздохнул утомленно. Мол, да заканчивай ты уже одно и то же повторять!

Пират тихонько подошел ко мне со спины и шепотом уточнил.

— Это госпожа Вольная Лисица?

— Да. Истеричка проклятая. Чуть что не по ее — сразу срывается.

— И ты ее ударил?

— Нин, ты вроде тут стоял, неподалеку. Или лежал. Зачем эти глупые вопросы?

— Но она…

— Дура, которая передком думает!

— …Вольная Лисица!

Похоже, моего товарища заклинило на этом слове. Два раза уже повторил.

— Могущественное существо!

А, вон оно что! Напугался, что я с этой недонебожительницей так обращаюсь. А как, прикажете, еще останавливать эти ее загоны? Только вроде подружились, начали друг друга понимать, и тут на тебе! Истерика! У лисички хотят забрать жемчужинку! Бедная девочка!

— Ударил меня! — а ту все еще не отпускало.

— Мне, кстати, тоже было больно. Ты же помнишь, что удар, полученный любым из нас, чувствуют оба.

Тут же что-то мелькнуло у меня перед глазами, щеку ожгло болью, по шее потекло горячее. Я с удивлением обнаружил, что на нежной щеке девушки раскрываются четыре кровоточащих пореза. Довольно глубоких.

— Я поняла, — внезапно очень спокойно произнесла Лисица. — Спасибо, что напомнил.

Она выплюнула в воздух свою лечебную жемчужину, щека в месте порезов тут же стала чесаться, а раны на лице Ноу Ниу принялись затягиваться. У меня, я чувствовал, тоже.

— Дальше можем говорить спокойно? — уточнил я, делая вид, что меня совсем не впечатлило произошедшее.

А щека-то болела! Вроде и залечила сразу, а ощущение такое, что у меня там до сих пор дыра.

— Почему ты мне не сказал сразу? — требовательно произнесла девушка. — Почему утаил приход старшего ученика?

— Не знал, как это донести. Как видишь, опасения мои были небеспочвенны.

Хотя тут я, конечно, себе врал. Уверен, скажи я ей все сразу, реакция была бы не настолько яркой. Одно дело, когда тебе честно в глаза сообщают неприятные новости, и совсем другое, когда ты их узнаешь, подслушав чужой разговор.

— Извини, — поэтому добавил я.

— За пощечину?

— За то, что не сказал сразу. Это избавило бы нас от этой сцены.

— Вы умнеете на глазах, Стратег Вэнь! — в голос Лисица добавила изрядную толику издевки. — Я подумаю над вашими извинениями. А теперь, пожалуйста, расскажите мне все. А потом представьте этих молодых людей.

Пришлось вздохнуть и вывалить на спутницу все, что произошло в пещере Храма Трех Слез, пока она медитировала. В том числе упомянуть и про совет старшего ученика.

— Не буду я тебя убивать, — устало вздохнула она, когда я закончил. — Ты прав, я виновата в произошедшем не меньше, чем ты. Если бы не тот клановый долг, который решила с меня стребовать матриарх Фань, я бы никогда не влезла в их мелкие дрязги. Не встретилась бы с тобой и не получила бы проклятие короля ада.

Говорила она так, будто, кроме нас, в комнате никого не было. Друзья же слушали нашу перепалку с открытыми ртами.

У меня будто камень с души упал. Если не врет, конечно, теперь все в полном ажуре.

— Значит, ты согласна на ритуал?

— А вот этого я не сказала. Расставание даже с одной жемчужиной для меня очень болезненно. Это же не какой-то камешек, который выполняет желания. Они часть меня, и отказаться от одной, это как руку отрезать. Мне нужно подумать.

— Но альтернатива!..

— Мне. Нужно. Подумать, — отрезала Лисица. Резко развернулась и ушла из комнаты, шурша платьем.

— Только не слишком долго! — крикнул я ей вслед.

— А то что? — донеслось уже из-за двери. — Поедешь в Северный Цзаньань без меня?

Язва! Вот как с ней быть?

Стоило Ноу Ниу уйти, как меня обступили побратимы.

— Рассказывай! — сразу же потребовал Бык. — Ты уже с ней?..

— Что?! — возмутился я. — У меня жена есть, бессовестный ты человек! К тому же она оборотень!

— Это мы видели! — горячо поддержал друга Пират. — Но ведь и мы в этом кое-что понимаем, а?

Они стали перемигиваться, и мне сразу захотелось свалить куда-нибудь подальше от этих озабоченных самцов. Решили, что я теперь тоже в клубе любителей фурри, как и они. Ну, было один раз, и то под заклинанием. Не считается!

Правда, общий резервуар на двоих говорил как раз об обратном.

Какими бы раздолбаями по жизни ни были мои друзья, думать, сопоставлять факты и делать выводы они умели. Что-то сказала сама Лисица, что-то они додумали… В общем, врать не стоило, если я не хотел лишиться их доверия. Пришлось коротко поведать и о нашей с оборотнем связи.

— Ты собрал все беды Поднебесной, старший брат, — с какой-то непонятной гордостью в голосе сказал Пират, когда я закончил. — Ты их просто притягиваешь!

— Когда-нибудь это тебя убьет, — тем же тоном произнес Бык.

Вместо ответа я кликнул слугу, который явился на зов, будто под дверью подслушивал, и велел ему разместить двух своих нежданных гостей со всем удобствами.

— Вы же без Хвостов своих явились, я надеюсь? — уточнил я на всякий случай. От побратимов можно было ждать и такого. Привыкли они к любовницам-лисичкам, да и тех уже совсем от людей стало не отличить. Отожрались на дармовой-то ци.

— Что ты, старший брат! Мы же очень спешили, — за двоих ответил Бык. — А Хвосты уже подросли и стали для нас опасны. Мы отослали их к матери.

Какой мужской подход! Мне бы так.

— Тогда до завтра.

Два следующих дня мы с Лисицей просидели дома. То есть натурально. Девушка после ночного разговора ушла в паузу, заявив, что ей на проблемы людей плевать и она с места не сдвинется до тех пор, пока не примет решение. Я, соответственно, тоже остался дома — как будто у меня другие варианты были? Нет, конечно, можно было попробовать взять ее на руки и так таскать, но к чему жертвы, если основной мой вопрос получил ответ, а делать в Улине было нечего.

В первый день нас навестил Лунный Карп. Он пришел, чтобы выполнить свое обещание и обучить родовой технике. Она оказалась боевой, но пока для меня неосваиваемой, поскольку находилась на стыке школ Огня и Воздуха. Зато Пират был в восторге! Изучить с ходу ее не удалось, но он был полон энтузиазма. Сказал, что как только «подтянет концентрацию», все у него получится, а это вопрос месяца-двух.

Называлось заклинание «Раскаленный кулак». Я было подумал, что это что-то дистанционное, вроде фаербола, когда одаренный создает проекции своих огненных рук и метает их во врагов, но на деле все оказалось куда прозаичнее. Сам мастер Ванг, владеющий этой техникой, с охотой продемонстрировал ее нам. Кулаки и правда раскалились, но не в виде проекции, а будто бы превратившись в лаву по середину предплечья. Воздух ощутимо нагрелся — а демонстрация происходила в открытом павильоне, — после чего Лунный Карп, испросив моего разрешения, стал медленно проталкивать одну из своих рук сквозь камень в саду.

Рука медленно погружалась в твердь секунд тридцать, пока проводящий презентацию китаец не покрылся испариной и торопливо не прекратил это делать. Вынул кисть из образовавшегося отверстия, и она тут же погасла.

— А если быстро ударить кулаком в камень? — уточнил я.

— Разобьете руку. Прочность ее не станет выше, чем у камня.

— И для чего это? — недоуменно спросил я. — Доспех проплавливать? Или ворота вражеской крепости взламывать?

Не, демонстрация меня очень впечатлила, но практического применения я в технике не увидел. Все очень медленно, пока подготовишься, пока прожжешь эту дыру, тебя убьют раз пять. Не говоря уже о том, что «ману» эти кулаки жрать должны порядком. Без интерфейса Гуаньинь точно сказать было сложно, но там явно не меньше пяти-шести единиц в секунду уходило. Предел, как я понимаю, для Героя седьмого разряда.

— В том числе, — невозмутимо ответил мастер Ванг. — Я человек гражданский, мне трудно судить о том, где на войне может найти применение техника моей семьи.

Так я и думал. Пират возмутился, сказал, что я ничего не понимаю, что техника эта дополняет способности тех, кто идет по Пути Огня, но внятных примеров тоже привести не смог. В общем, так я стал владельцем второй техники, которая вроде и была, но толку не давала. Первая, напомню, мной была названа «пищаль». А вторую я еще изучить не смог.

— Вы решили что-нибудь относительно меня, господин Вэнь? — уже уходя, спросил несостоявшийся киллер.

— Пока нет, мастер Ванг, — честно ответил я. — Пока передо мной стоят немного другие вопросы, и над вашим я даже не думал. Но я посоветуюсь с друзьями и вскоре сообщу вам свое решение.

На том и распрощались. Карп ушел домой, а Тигр уселся неподалеку от Лисы и занялся медитацией. Бык с Пиратом покрутились вокруг и, видя, что больше ничего интересного не произойдет, отправились гулять по городу.

Второй день повторил первый, только без визита Мастера Ванга. Мы с Ноу Ниу, выдерживая максимально допустимое для нас расстояние, смотрели в пупки, а побратимы, вчера вернувшиеся поздно и пьяными, вновь отправились гулять. Не без оснований, я полагал, что вечер будет копией первого, но гуляки вернулись засветло, крайне при этом возбужденные.

Оказывается, по площадям Улина тоже стали распространяться агитационные материалы Чэна Шу. Ну те, про Хранителя и Печать. Все в той же стихотворной форме, правда, в исполнении получше, чем первый вариант, слова Пирата.

— Мутит, паршивец, народ! — с чувством высказался сказал Бык. — Так весь Юг под себя возьмет скоро. Люди-то у нас простые. Истосковались по порядку.

— Ну, в Улине ему мало что светит, — произнес я. — Здесь порядок никогда не кончался.

— Не скажи! — возразил Пират. — Слушали те посредственные вирши очень даже внимательно. Ровно до тех пор, пока стража дворцовая не появилась и не разогнала всех. Было бы тут все хорошо, как ты, старший брат, говоришь, горожане бы сами, без помощи стражи, чтецов тех поколотили. А так — разбежались, но стишки с собой забрали, за пазухой спрятав.

Я не стал им говорить простую для человека двадцатого века вещь, что люди как раз и тянутся к развлечениям, когда сыты и в безопасности, но не стал. Пусть каждый при своем мнении остается. Вместо этого решительно сказал:

— Не возьмет. Не дадим.

Хорошо бы при этом еще и чувствовать себя таким же уверенным. А то даже Лису на содействие ритуалу уговорить не могу!

Хвостатая, кстати, на «вечерний блок новостей» вышла. Послушала, что вокруг творится, про агитки эти, и отправилась обратно в свою комнату. В дверях дома остановилась, и бросила, не оборачиваясь:

— Свое решение я сообщу завтра утром.

И скрылась. А я остался стоять на улице, ругаясь про себя самыми страшными матами, которые знал. Вот и зачем это было говорить? Вечером, перед отбоем? Чтобы я всю ночь на иголках провел? Утром бы и сказала, так нет! Бабы, блин! Подлое племя! А если еще и Лиса — вообще туши свет!

Но именно благодаря ее сволочному заявлению мы, в общем-то, и выжили той ночью.

Как я уже упоминал, сна не было ни в одном глазу. Я даже ложиться не стал — сел на циновке и занялся работой с духовной энергией. Как тут, в Китае, могли бы писать в соцсетях, будь они в наличии: «Не знаешь что делать — медитируй!»

Просидел так около часа. По меридианам прошелся, поработал с техниками. Дело такое, привыкаешь и потом без этого не можешь уже. Скажи мне кто дома, что я смогу часами, как заправский йог, сидеть без движения — рассмеялся бы. Один из плюсов такого состояния, кстати, что слышишь все. Не ищешь тишины, не пытаешься отключиться от звуков, а будто бы сплетаешь из них кружевной узор. Ветер в листве, плеск рыбы в пруду, выкрик птицы вдалеке. Вот прошел ночной сторож, тот, что постарше, он при движении ногу подволакивает из-за неудачно сросшейся кости после перелома. Сверчок робко приступил к еженощному концерту. Лисица заворочалась в постели. Черепица треснула.

Черепица треснула? С чего бы ей?

Не меняя позиции, я активировал «небесный взор», устремляясь к небу прямо через крышу. Огляделся по сторонам, особое внимание уделив тому месту, откуда донесся треск лопнувшей черепицы. Никого не разглядел. Успел только подумать, что, возможно, мне показалось все-таки, или покрытие просто рассохлось и треснуло само, как на скат вспрыгнул человек.

Кэндзи пожаловали. Черный халат, замотанное платком лицо, короткие мечи-дао в ножнах за спиной. Один.

Нет, не один! Едва тот, кого я заметил, встал на крышу, как из-за конька выглянула голова еще одного. Затем показался третий, помахал рукой первому и вновь скрылся.

Я сменил угол обзора и обнаружил за коньком, на противоположном скате, целых шестерых человек в черных одеждах. Все вооруженные и явно прибывшие с недобрыми намерениями. По меньше мере две «руки», ведь семерых я уже видел, а они пятерками стараются действовать.

Внутри даже не дрогнуло ничего. Вроде убийцы. Пришли — тут к бабке не ходи — по мою душу. А мне… нет, не все равно, но и не страшно тоже. Спокойно фиксирую, как на крышу взбирается восьмой, девятый и десятый человек. Отдельной частью разума просчитываю их маршрут от того положения, что они сейчас занимают, к моей спальне. Сортирую по важности порядок действий: разбудить друзей, поднять Лису, активировать «плащ» и попытаться перехватить визитеров при входе в дом — они же через дальний балкон второго этажа моей половины намерены проникнуть? Да, вроде туда двинули. Ну и мы тогда по плану.

«Бык ответь Тигру!»

Спящего «шепотом» мне еще не доводилось будить. Не возникало такой надобности. И я с некоторым напряжением ждал ответа побратима. Тот откликнулся сразу. Его мыслеречь была сонной, если можно так выразиться.

«Что?»

«Гости у нас. Десяток кэндзи на крыше. Поднимайся и топай ко мне. Только тихо!»

«Иду!»

Пока таким же образом будил Пирата — он, к слову, тоже отозвался мгновенно, — дошел до покоев Лисицы и вежливо постучал в дверь. Мало ли — вдруг она спит голая? А я человек воспитанный, несмотря на то, что обнаженной ее видел не раз и не два.

— На нас тут напасть пытаются, госпожа. Присоединитесь к защите дома или поспите еще?

Ноу Ниу открыла двери со странным выражением на лице. Я бы понял, если бы она раздражена была или зевала. Читался же испуг. Не, не испуг, а такая неуверенная опасливость. Когда человек слышит, что где-то вода бежит, знает, что кран себе обещал починить уже месяц, и такой — не-е-ет! Не дай бог!

— Десять человек всего. — Пока она будилась, я еще раз сгонял на крышу в виде астральной проекции и убедился, что идут гости туда, куда я и думал.

Да и то — смех один! Десять кэндзи на трех одаренных и одного высшего оборотня. Обидно даже как-то.

— Их больше, — не сводя с меня глаз, произнесла девушка.

— Три пятерки?

Возможно. Но погоды не сделают и пятнадцать человек. Да только Бык в одну харю такое количество готов встретить!

— Нет. Один. Кто-то еще. Странное ци. Путаное. Путает след. Не здесь. Нет! Он здесь!

На Лисицу было больно смотреть. Ведет себя как персонаж фильма, где в милую девушку вселяется демон, и бедняжка начинает нести какую-то дичь.

— Лиса, что происходит?

Впервые с начала нападения на дом я начал беспокоиться. Странности, блин, не люблю я странности! Ничем хорошим ни одна из них не закончилась!

«Бык, Пират! Вы где там ходите?!» — позвал я друзей. По моим расчетам, они уже минуту назад должны быть здесь.

Ответа не было. Я позвал еще раз, и снова без результата.

А вот и странности!..

Глава 74. Полицейская операция

Поверить в то, что в дом пробрался некто, способный в несколько секунд разобраться с двумя раскачанными одаренными, было очень нелегко. Возможно, он каким-то образом загасил мою технику «шепота»? Ну а что? История развития вооружений утверждает, что на каждое копье можно придумать щит или другой какой-то асимметричный ответ. Почему с техниками ци должно быть по-другому?

Но исходить лучше из худшего варианта. Мои побратимы мертвы, в лучшем случае без сознания. А значит, мои следующие действия должны быть направлены на выживание. Может, звучит это и не очень, но ломиться туда, где легли друзья, и погибнуть — решение в духе голливудских боевиков, а не Стратега. Остаться в живых, понять угрозу, спасти или отомстить за их смерть — вот мой путь.

С ресурсами для выполнения плана, правда, негусто. С их стороны десяток кендзи и некто, способный справиться с двумя одаренными так быстро, чтобы те и сигнала подать не успели, с моей же только я сам и Лиса. Грозное оружие в зверином облике, который давно пора выпускать, не время для конспирации.

— Может, тебе перекинуться? — бросил я напарнице. — Моих людей вырубили, нам понадобится грубая сила.

Но одного взгляда на Вольную было достаточно, чтобы понять — и она мне тоже не помощник. Если раньше девушка просто несла какой-то бред, то теперь еще стала спотыкаться на ровном месте, виснуть у меня на руке и тяжело дышать. Лоб ее покрылся испариной, будто мы в сауне с ней находились, а сквозь человеческие черты то и дело проглядывали черты зверя. Как бы рывками. Словно Лиса пыталась прорваться наружу, но никак не могла.

— Приди в себя, нимфоманка проклятая! Нас же здесь положат сейчас всех!

Говоря это, я тащил ее, совершенно обомлевшую (да что с ней такое?!) к выходу из дома. Принимать бой внутри, не понимая, кто твой противник, — затея зряшняя, обреченная на провал. Лучше уж выйти на оперативный простор, там хоть сбежать можно будет, если прижмет.

— Ноу Ниу, очнись!

Перед самым выходом девушка потеряла сознание. Обмякла у меня на руках и забормотала что-то совсем уж непонятное. Я смог разобрать только слово «моча» — очень мне помогло, конечно! Плечом раздвинув дверь, я вывалился на крыльцо и обнаружил там весь десяток кэндзи, с обнаженными мечами, направленными на меня. Бережно положил напарницу на пол, сделал пару шагов вперед, расправляя крылья «плаща». По всему выходило, что путь мой закончился. Не назад же бежать с грузом на руках.

На нападавших мой жест впечатления не произвел. Как это выглядело в их глазах? Вышел мужик на крыльцо, скинул девчонку и руки в стороны развел. Еще бы ногу одну в колене согнул — и все: «Стиль Журавля», привет Шаолиню.

С техниками невидимых ударов от Стратегов они еще не сталкивались, поэтому ломанулись в атаку.

Я не стал подпускать их в близкий контакт, сработав на опережение. Лучшая защита — нападение, верно? Вот я и полоснул полой «плаща» сантиметрах в двадцати от земли. По ногам. Убивать не стал, но вовсе не потому, что жалко было людей. Просто раненые и беспомощные они мне сейчас были полезнее.

Результат превзошел все ожидания. Передние ряды кэндзи с криками попадали на землю, бросив оружие и схватившись руками за рассеченные (а у одного отрубленные прямо под коленями) ноги. Задние, не сумев сориентироваться, налетели на своих товарищей, создавая кучу-малу в трех метрах передо мной. По которой я без всякого человеколюбия хлестнул невидимыми лезвиями еще пару раз. После чего сразу же врубил «воодушевление», превращая испуг убийц в панику.

Вот так, собаки дикие! Стратег вам больше не беззащитный кусок мяса! Он сам из кого хочешь стейк смастерить сможет! С кровью!

Пока десяток человек катались по земле с воплями и проклятиями, я подхватил Лису на руки и рванул к ограде. Точнее сказать, к стене — какая нафиг может быть ограда из кирпича высотой в два метра? Добрался без труда, нас, как ни странно, никто не преследовал.

Только вот девушка все еще была плоха. Дышала, но оставалась без сознания и бредила. Понятия не имею, чем можно вот так вырубить столь могущественное существо, но тот, кто это сделал, явно был уровнем повыше обычных одаренных. Как бы сам не божество какое! Интересно, Чэн Шу смог бы нанять бога? Это вообще реально?

В том, что за этим непонятным типом стоит мой тесть, сомнений не было. Кому бы я еще понадобился? Да и ждал я нападения, правда, не думал, что шпионы Юлькиного отца смогут его так быстро организовать. Нет, отряд наемников собрать, это как раз без проблем. А вот специалиста такого высокого уровня доставить в Улин — на это время нужно.

— За… пределы… ограды… — уловил я в этот момент шепот Ноу Ниу. И, не размышляя ни секунды, побежал к стене.

Нас никто не преследовал: кэндзи не могли, а тот, кто разобрался с моими друзьями, видимо, не хотел. Поэтому я без препятствий добежал до стены и только там понял, что с грузом на руках мне ее не преодолеть. Пришлось бежать вдоль до входной группы в поместье, похожего на КПП в китайском стиле.

Едва я добрался туда и вбежал в небольшую (пустую, кстати) караулку, девушка у меня на руках превратилась из спящей красавицы в яростную мегеру.

— Поставь! — рыкнула он. — Садись на меня — и бежим!

Это же насколько хвостатую произошедшее напугало, что она сама предлагает на ней покататься? Видать, угроза и впрямь нешуточная, раз дрожит тысячелетний оборотень!

— У меня там друзья, вообще-то! — напомнил я. — В двух словах — что с тобой произошло?

Вольная, передумавшая превращаться в зверя, вытолкала меня за ворота и прошипел в лицо.

— Кто-то притащил небесные реликвии и расставил по периметру поместья! Внутри я слабее мыши! Нужно бежать!

Вот оно, значит, как! Реликвии! Артефакты магические, надо полагать. Которые каким-то образом блокировали силу Лисицы, делая ее слабой и не позволяя превратиться в зверя. Получается, тот, кто спланировал нападение, прекрасно знал, с кем ему придется столкнуться.

Но! Не божество, не человек с необычными техниками — просто артефакты!

— Друзья, — вернул я ее на прежнюю тему. — Мы сможем помочь им? Реликвии вырубили и их? Но мои техники сработали?

— Ты не поможешь им! И я не смогу. Небесные реликвии созданы, чтобы охотиться на таких, как я. На одаренных они не действуют.

— Тогда как могли справиться с Воином и Героем?

— Кто-то пришел. Кто-то странный. Человек, я чувствовала человека с ци. Очень странным ци! Оно менялось. — Голос ее из требовательного превратился в жалобный. — Бежим, Тай! Мы здесь ничего не сможем сделать! Прошу!

Лисичка боялась. Страшилась снова превратиться в беспомощное создание. Она понимала, что, если бы я ее не вытащил, с ней было бы уже покончено. Да и у меня вариантов было не дофига. Вернуться внутрь я не смогу — Лиса не полезет в ловушку, более того, станет обузой. Значит, пришло время для отступления. Или…

— А ты их можешь найти? Реликвии? Ты их чувствуешь? Найдем их, разломаем?..

— Нет! Мы должны бежать!

Чертова трусливая курица! И что мне делать? Бросать побратимов? Они бы меня не оставили, бились бы до конца!

«И погибли бы! Ты Стратег, а не Герой или Воин. Одна мощная техника не сделала тебя боевиком. Лиса права, нужно отступить!»

И как бы мерзко я себя по этому поводу ни чувствовал, пришлось согласиться с доводами рассудка и оборотня. Нужно было ехать за подмогой. Например, во дворец к здешнему хоу. Попросить у него солдат и вычистить особняк. Правда, время потеряем… Агрх! Куда ни кинь — всюду клин!

На перепалку мы потратили меньше минуты. Этого времени, однако, хватило тому неизвестному, что стоял за пропажей моих друзей, чтобы сделать следующий ход. И снова — по Лисе. Это же насколько меня игнорировать надо, чтобы бить только по ней!

Девушку согнуло, будто невидимый кулак ударил ей изо всех сил в живот. Она упала на пол, свернувшись в клубок и застонала так жалостно, что все сомнения, которые у меня еще были, улетучились в мгновение ока. Я подхватил ее на руки и рванул прочь от поместья, ставшего ловушкой. Не знаю, что это сейчас было, но лучше это обдумать, отойдя подальше от поместья. Может, артефакты расширили площадь действия, может, еще что?

«Надо было пользоваться предложением оборотня сразу, тогда бы я на ней ехал, а не она на мне! — подумал я. И вслед за этим сразу же. — Стоп, а ведь усадьбу мне не Чэн Шу, а местный хоу подарил. И у него тут внутри куча шпионов, которые могли узнать правду о моей спутнице. Тесть, точнее, его люди здесь, не успели бы такую операцию провернуть, а вот местный, обладающий почти неограниченными ресурсами владетель — вполне. Подготовился, расставил артефакты по периметру усадьбы, а когда решил, что готов, активировал их. Но это что же тогда получается? Он врал, когда говорил о неприязни к Хранителю Печати?»

Не то чтобы это такое неожиданное поведение для китайца в условиях гражданской войны, но — зачем? К чему эти сложности — мы и так у него в руках были? Он же сказал, что намерен сделать из меня наживку, а я с этим подходом согласился, потому как в человеческое бескорыстие верил слабо. А тут — мотив, достойный доверия! Получается, он так специально мою бдительность усыпил? Чтобы я не почувствовал подвоха?

Все равно нет ответа на вопрос зачем. Слишком сложная многоходовка — сперва приютить беглого Стратега, потом напасть на него. Китайская душа, конечно, загадочные потемки, но не настолько же!

В сотне метров от усадьбы Лиса снова стала приходить в себя. Слабо улыбнулась, благодаря за второе уже спасение, и прошептала:

— Все, можешь меня уже поставить на ноги.

Что я и сделал. Прислонил к стене, чтобы она могла на нее опираться, сам спрятался за небольшим уличным алтарем и взмыл в небо, осматривая окрестности. Надо было наметить маршрут выхода из города, если здешний хоу не на нашей стороне. Если, например, через доки попробовать, по реке…

Крутя астральной головой по сторонам, я заметил, что покинутый нами дом со всех сторон окружен таящимися в тенях от строений солдатами. Множеством пехоты, вооруженной и готовой ринуться в бой. Сделав быстрый облет, я насчитал не менее двух сотен бойцов.

Улицы в этом районе, довольно богатом, были широкими и хорошо освещенными, но козырьки крыш позволяли скрыть в тени множество народу. Я бы их ни за что не обнаружил, если бы они к этому моменту не начали двигаться в сторону усадьбы. Ловушка, по мнению Мо Ваньхуа, сработала и пришла пора ее захлопывать.

Только вот мы к этому времени уже выбрались за ее пределы.

Уже собираясь вернуться в тело и бежать из города — а какие еще были варианты, когда сам его владелец играет против меня? — я обратил внимание на одну странность. Движение внутри периметра усадьбы. Пришлось задержаться на некоторое время — вдруг побратимам удалось выбраться? Однако уже через несколько секунд я понял, что ошибся. Трое мужчин, совершенно не похожих на моих друзей, двигались от дома к дальней части стены.

А вскоре догадался, что именно за ними солдаты и пришли.

Повинуясь неслышной для меня команде, два десятка ближайших воинов вскинули луки и отправили стрелы по навесной траектории внутрь поместья. Целясь в ту троицу, что сейчас пыталась сбежать. То же сделали и другие лучники, располагавшиеся на прочих направлениях. Не дожидаясь, когда метательные снаряды упадут, тяжелая пехота рванула на приступ.

«Что, блин, происходит?»

Вместо бегства, самого логичного сейчас действия, я остался в теле, наблюдая за происходящим. Солдаты, получается, пришли не за мной, а за теми тремя, что сейчас пытались свалить?

Стрелы упали, покрыв собой площадь в десяток квадратных метров. Часть вонзилась в надворные постройки, большинство воткнулись в землю, но некоторые были нацелены лучше. Они ударили по бегущим людям, сразив двоих из них. Третий же вдруг ускорился, замерцал и пропал. А спустя мгновенье появился снова, но уже в полусотне метров, за стеной поместья.

«Воу! — восхитился я. — Блинк[1]! Хочу такую технику!»

— Ты слишком долго висишь своим «взором», — услышал я недовольный голос Ноу Ниу. — Резервуар у нас общий, не забывай. И не бесконечный! Мне тоже нужны силы.

Тратить время на то, чтобы объяснить Лисе, что происходит, было жаль, поэтому я сделал вид, что ничего не услышал, а сам продолжил наблюдать за погоней. Чувствовал, от того, насколько я сейчас правильно все пойму, зависит очень многое.

Беглец вынырнул из мерцания в каких-то десяти метрах от группы несущихся на штурм пехотинцев. Мгновенно сориентировался, изменил направление и снова прыгнул. Не так далеко, как в первый раз, но зато сразу увеличил расстояние между сбой и преследователями вдвое. Побежал, завернул за угол, опять «скакнул» прямо через стену ближайшего дома, оказался на его заднем дворе. Солдаты тут же свернули туда, хотя видеть его не могли. Похоже, их тоже вел кто-то, обладающий возможностью следить за всем сверху. Как я.

Догонялки эти длились еще около минуты. Преследуемый мужчина пытался вырваться из окружения, но куда бы он ни побежал и ни прыгнул, везде его ждали воины в доспехах и лучники. У меня сложилось впечатление, что сейчас на улицах города находится весь его гарнизон. Я видел дворцовых стражников, обычных городских, каких-то офицеров, вооруженных гражданских — по всей вероятности, одаренных. Если раньше оценивал их численность в пару сотен, то теперь был убежден, что их на ловлю одаренного вышло не меньше полутысячи.

И как грамотно они расположились! Как четко было отлажено взаимодействие между отрядами! Настоящая полицейская операция, не хуже, а то и лучше, чем смогли бы сделать «копы» из моего времени. С той лишь разницей, что устроили это без техники, на одной магии.

К этому времени я уже понял, что вся эта охота не за мной. Мо Ваньхуа действительно использовал меня как наживку, но главной его целью был человек, который сейчас всеми силами пытался уйти от погони. И все шло к тому, что ничего у него не выйдет.

Вскоре беглец выдохся. Промежутки между «блинками» стали дольше, а расстояние, на которое он перемещался техникой, наоборот, сократились. В конечном итоге его загнали в переулок, и там стало понятно, что «ману» мужик сжег всю — была бы, ушел бы блинком. Но и сдаваться одаренный не собирался. Выхватил из-за спины два небольших ножа, формой напоминающих серпы, и приготовился к сражению.

Солдаты сомкнули ряды, выставив вперед копья, и медленно пошли на него. Деваться вроде ему было некуда, но, как оказалось, он исчерпал еще далеко не все свои возможности. Когда расстояние между ним и наконечниками копий стражи сократилось до метра, он что-то резко бросил себе под ноги. Ослепительная вспышка заставила загонщиков отшатнуться, и беглец попытался проскочить мимо них вдоль стены здания.

Тот, кто готовил засаду, был готов и к этому варианту. Задние ряды воинов, не пострадавшие от применения то ли техники, то ли алхимии, тут же принялись бросать в мужчину сети. Обычные — рыбацкие. Но много. От некоторых ему удалось увернуться, часть порезал невероятно острыми своими ножами, дотянулся до парочки бойцов — брызнула кровь.

Пользуясь тем, что его не хотели убивать, он не глядя раздавал удары. Быстро, жестоко, я за десять секунд насчитал не менее полутора десятка трупов. Но это лишь отсрочило неизбежное. Еще через двадцать с небольшим секунд с ним покончили. Загонщики сноровисто связали задержанного, лишив его даже тени возможности пошевелиться, и понесли в сторону центра города, туда, где располагался дворец.

Тогда и я решил, что увидел все, что было нужно.

— Это очень эгоистично! — тут же встретила меня Лиса. Гневалась она, впрочем, больше для вида, понимала, что сегодня я дважды спас ее жизнь. — Ты представляешь, насколько опустошил наш общий резервуар?

— Меньше чем на треть, — беспечно отмахнулся я. — Ноу Ниу, не шуми. Это нужно было сделать, поверь. Все не так, как выглядело на первый взгляд.

— А как? — возмущенно уперла руки в бока Лисица. — Злодеи принесли с собой небесные реликвии и окропили всю землю по периметру детской мочой! Они знали, куда и зачем шли. И как со мной бороться, а ты говоришь — все не так!

Я сделал зарубку в памяти по поводу детской мочи — просто на всякий случай! — и потянул оборотня в сторону нашего дома.

— Пойдем. Мне кажется, сейчас мы услышим объяснение всего этого бардака. Что-то мне подсказывает, что нас уже ждут. Да и ребят надо проверить — вдруг живы?

— Ты что! Там для меня смерть!

— Уже нет. Идем, по пути все расскажу.

Пока шли до ворот поместья, я поведал Лисе обо всем, что видел, паря над городом, и она согласилась с тем, что мы стали составной частью какой-то шпионской операции. А когда на входе нас встретил офицер в чине полутысячника, сообщивший, что небесные реликвии уже найдены и убраны, мы окончательно в этом убедились.

— Ваши друзья вне опасности, — сказал так же латник. — Соу Мин лишь оглушил их — его целью были вы. Лекари уже заботятся о них. А вас, Стратег Вэнь, как и вашу спутницу ждет у себя хоу Мо Вэньхуа. Я выделил вам эскорт.

[1] Блинк (Blink — мерцать) — англицизм, обосновавшийся в жаргоне онлайн-игр. Означает телепортацию небольшого радиуса действия.

Глава 75. Долг жизни

— Мне очень жаль, что ваши друзья пострадали! — с этих слов началась наша встреча с владетелем Улина. — Прошу, поверьте мне, если бы можно иначе поймать проклятого Соу Мина, я бы ни за что не подверг вашу жизнь опасности!

Врать-то он не врал, но при этом нельзя сказать, что нам ничего не грозило. Если бы, например, в процессе задержания кто-то из моих людей погиб, он бы не слишком огорчился. Как и смертями своих подчиненных, которых принес на алтарь своего плана. Нельзя приготовить яичницу, не разбив пару яиц, так, кажется.

Однако понимал я и другое. Мо Вэньхуа был в своем праве. Его город, его дела, его методы. Я лишь ресурс, так своевременно подвернувший под руку. Да и показывать слабость, накидываясь на хоу с обвинениями, как-то не с руки было.

— Конечно же, я вам верю, — почти искренне ответил я. — И не держу никакого зла.

Вообще, грех жаловаться. Все живы, ну, может, гордость немного пострадала, но она субстанция такая — быстро сохнет. Зато в активе задолжавший услугу владетель крупного уезда, знакомство с новой, уникальной, техникой и знание про слабые места своей напарницы. А это значит, что из происшествия я вышел с прибытком. Если же еще удастся как-то вызнать технику телепортации на короткие расстояния — вообще прекрасно будет!

Но вернемся к объяснениям владыки Улина. Мужику явно хотелось похвастаться тем, как он грамотно все устроил, а кто я такой, чтобы лишать его этой малости? Тем более что и сам грешен.

Все оказалось даже проще, чем я напридумывал, пока убегал из усадьбы. Дело было не во мне, что удивительно, ведь я уже привык, что мир крутится вокруг моей нескромной персоны. Однако Стратег Вэнь господина Мо Вэньхуа интересовал постольку-поскольку, куда важнее для него было поймать (или хотя бы убить) Соу Мина — лучшего шпиона и наемного убийцу южного Китая. Он немало крови попил правителю уезда, более того, был причастен к смерти младшего его сына. Такое не прощается, даже если ты буддизм исповедуешь и букашку боишься тронуть. А для местного владыки расплата с Соу Мином и вовсе стала навязчивой идеей. Я лишь удачно под руку подвернулся.

Что, кстати, в очередной раз показало мне, как важно не забывать о том, что пока ты весь в делах и заботах крутишься, мир и другие люди тоже живут. И у них свои цели, устремления, болевые точки и радости. Совсем тебя не касающиеся. М-да, что-то на лирику тянет.

В общем, узнав от своей «службы внешней разведки», что некий беглый Стратег направляется в его город, улинский хоу буквально на коленке придумал коварный план поимки своего главного противника, где мне отводилась почетная роль наживки. Для начала через свою сеть шпионов, но так, чтобы непонятно было, откуда уши растут, он уведомил Чэна Шу о том, что искомое им лицо вот-вот появится в Улине. Через пару дней он уже получил то самое письмо от моего тестя, в котором тот «просил» со мной покончить. А еще через день встретил меня и подарил дом.

Мо Вэньхуа прекрасно понимал, что Чэн Шу будет действовать самостоятельно, а не ждать, когда соседский князь принесет ему голову Стратега на серебряном блюде. Понимал он также, что обратится Юлькин батя к лучшему в своей профессии. А это у нас кто? Правильно — Соу Мин! Опыт большой, умения уникальные, живет где-то в этих краях. Все сошлось, в общем.

В первый и второй день после приезда мастер-шпион не стал на меня нападать. Во-первых, он узнал, что глава города настолько гостеприимно встретил гостя, что даже домик в центре ему подарил. Во-вторых, должен был понаблюдать за своей жертвой, ее готовностью к обороне и охране. Ну и в-третьих, он выяснил, что в спутницах у меня Вольная Лисица.

Об этом ему стало известно от шпионов Мо Вэньхуа, которые в данной операции активно работали на слив всех добытых сведений. А узнать, что Ноу Ниу — оборотень для слуг было не сложнее, чем ковер выбить. Все-таки, как ни маскируйся, а все одно истинная сущность проглянет.

Получив подтверждение, что цель охраняется могущественным бессмертным существом, Соу Мин не отступил — репутация все же! — но всерьез заморочился возможностью обезвредить Лисицу. Скупил все небесные реликвии в городе (Мо Вэньхуа приказал торговцам Улина, и те не особенно скупились), затарился детской мочой, которая блокировала трансформацию Лисицы, и атаковал.

Моих товарищей он вырубил лично. Полагаю, появился за спиной с помощью техники мгновенного перемещения и прожал какую-нибудь точку. Те и сделать ничего не успели, так и провалялись все время, пока шла полицейская операция. С помощью нанятых специалистов, Заклинателя и Призывателя, которых потом лучники положили, сделал так, чтобы Лиса даже дышать могла через раз. И уже готовился брать меня тепленьким, но не срослось.

Не учел этот гениальный убийца лишь одного — что я не брошу оборотня. Предполагалось, что, когда та отключится, а от друзей перестанут поступать сигналы, я предпочту бежать. И тогда меня либо кэндзи возьмут, либо он сам. Но откуда ему было знать, что Лисицу я не смог бы оставить, даже если бы захотел. Или про то, что Стратег обладает техникой, способной остановить десяток не самых слабых мечников.

Ну а дальше я уже и сам все видел. Полноценная полицейская операция с привлечением массовки для оцепления и одаренных загонщиков. У мастера-шпиона не было и шанса спастись.

— Но больше, чем перед Стратегом Вэнь, я виноват перед вами, прекрасная Ноу Ниу! — закончил свои объяснения правитель. — Ведь именно по вам был нанесен основной удар!

Спутница молча кивнула. Она все еще приходила в себя после нападения, даже передвигалась, держась за мою руку. Непросто это — прожить столько лет в убеждении, что круче тебя только гора Хэншань[1], и вдруг получить неприятное напоминание о том, что уделать тебя можно горсткой дорогих артефактов и детской мочой.

— Прошу, не держите на меня зла, достойная госпожа! — если со мной Мо Вэньхуа говорил как с равным и аргументы озвучивал с позиции «ну, ты же сам все понимаешь и в моих обстоятельствах поступил бы так же», то перед Лисицей он откровенно заискивал. Мое не вполне искреннее прощение принял как должное, а вот от нее намеревался получить настоящее.

— Госпоже Ноу Ниу все еще нездоровится, — вместо нее сказал я. — Ночь была полна событий, господин Мо. Думаю, нам лучше отправиться отдыхать и восстанавливать силы.

— Я понимаю… — не скрывая разочарования, протянул хоу. — Что ж, если так, то все равно знайте, в этом городе, пока им правлю я или мои потомки, вас всегда будут рады видеть. И окажут прием, достойный вашего положения.

Обращался он, кстати, к нам обоим, но смотрел при этом на девушку. Которая наконец соблаговолила ответить.

— Все в порядке, хоу Мо Вэньхуа. Я понимаю вас и не держу зла. Рада, что с моей помощью вам удалось захватить человека с таким необычным даром. Что вы теперь будете с ним делать?

Улинский правитель чуточку нахмурился. Было видно, что он искренне рад тому, что конфликта с Лисой удалось избежать, но тем не менее весьма враждебно относится к попыткам залезть в его огород.

— Он… еще послужит на благо Поднебесной.

Я понимающе ухмыльнулся. Ну, конечно! Китайский уездный владыка не мог просто взять и казнить даже самого злейшего врага. Взять в плен, найти болевые точки и играть на них с своей выгоде — это да. Но просто сломать полезный инструмент… Полагаю, не контрразведчики моей родной страны придумали выражение «Нет отходов — есть кадры!» Скорее всего, это сделали китайцы.

Я тоже был заинтересован в том, чтобы Соу Мин жил. Очень уж меня заинтересовала эта его техника прыжковая. Понятно, что по доброй воле он знанием не поделиться, но зря, что ли, я с правителем дружу? А у того и заплечных дел мастера лучшие, и вообще опыт большой в добывании информации, которую от него желают скрыть. Правда, он и сам, вероятно, не будет рад усиливать Стратега. Вот, если бы я мог ему что-то предложить…

Впрочем, на выбивание знаний из схваченного шпиона уйдет не один день, а они у меня теперь все наперечет.

На том мы и расстались. Нас с Лисой повезли в дом, очищенный от небесных реликвий и вражеского присутствия. По дороге я затеял небольшой опрос спутницы относительно небесных реликвий, мотивируя это тем, что хотел бы знать, как помочь своей союзнице, случись такое еще раз. Моча, я уже понял, блокировала трансформацию, а вот артефакты? Что это? Как работают? Где взять и сколько стоит, наконец?

— Их великое множество, — устало ответила девушка. — Как их делают, я не знаю, да и во всем прочем не слишком хорошо разбираюсь. Давай поговорим об этом позже, Тай?

Да-да, так я и поверил. Прожить тысячу лет и ничего не узнать о том, что несет тебе угрозу? Да ни за что не поверю! Скорее всего, даже после того, что мы с ней вместе прошли, она не желала давать мне дополнительное оружие в руки. Сейчас я друг, но кто сказал, что так будет всегда?

Настаивать я не стал, решил, что потом сам узнаю, по своим каналам. Мытарь мог знать или Матушка И. Не на одной же Лисе свет клином сошелся.

Оставшийся путь мы провели в молчании. Зато, когда въехали в поместье, уже заботливо приведенное в порядок после ночной схватки, нас высыпал встречать весь персонал. Возглавляли который мои побратимы — живые и здоровые. Кстати, только это обстоятельство и не позволило мне затаить зла на Мо Вэньхуа. Случись с моими друзьями что-нибудь, я бы, конечно, тоже принял его извинения, но потом внес бы его в список тех, кому непременно нужно отомстить.

— Старший брат! — заорали они, едва повозка остановилась и мы с Лисой выбрались из нее. — Ты в порядке? А вы, госпожа Вольная Лисица?

Прямолинейный Лю Юй без затей раскрыл шаткое инкогнито моей спутницы. Тайна, конечно, уже была шита белыми нитками, но напрямую, перед толпой народа, так ее еще никто не именовал.

— У нас все хорошо! — за нас двоих ответил я, взяв Ноу Ниу под руку и введя ее внутрь. — Только устали. Мы же, в отличие от вас, не продрыхли все веселье…

— Старший брат! — теперь голоса побратимов звучали одновременно смущенно и возмущенно. — Как ты можешь так говорить?! Этот подлый человек подкрался к нам со спины! Мы даже не поняли, что нас вырубили, пока обратно в себя не пришли!

— Не хочу ничего слышать! — посмеиваясь про себя, отмел я их оправдания. — Вы зачем приехали? Спасать меня? Хороши спасители! Все, ступайте, завтра обо всем поговорим.

Естественно, сегодня эти двое глаз не сомкнут. Будут в лучших традициях настоящих военных реагировать на угрозу уже после того, как она себя исчерпала. Ну и пусть! Немного бдительности этим двоим не помешает. А то решили, что на курорт приехали: только минутка свободная выдалась — сразу в бордель!

В доме мы с Лисой разошлись каждый в свою половину, но не успел я усесться и с облегчением выдохнуть, как оборотень показалась в дверях.

— Посидишь со мной, пока я не усну? — глядя в сторону, произнесла она.

Вид при этом у нее был трогательный и ранимый.

— Ноу Ниу, это же не то, о чем я сейчас подумал? — с прищуром уточнил я. — Потому что, знаешь ли, похоже.

— Ах, Тай! Я же все помню! Ты верный муж и не изменяешь своей жене.

Когда это я с ней на эти темы говорил? А, вспомнил! Это я при побратимах сказал, она же на стропилах сидела и подслушивала.

— Все верно. И, если можно, без сарказма.

— Знаешь, как говорили матриархи, когда я еще была молодой лисой? Две вещи в этом мире встречаются крайне редко: мужская верность и лисья ревность.

— Но встречаются?

— Бывает.

— Так зачем ты меня зовешь? Без твоего заклинания, я тебя не хочу.

— Правда? — Ноу Ниу сразу сложила губки бантиком и сделала большие глаза — хоть персонажа аниме с нее рисуй. Но, встретив мой твердый взгляд, посерьезнела и тихонько добавила: — Мне страшно одной ложиться, Тай. Если ты не захочешь, ничего не будет. Просто посиди со мной, пока я не усну. Пожалуйста…

«Согласие будет глупостью, чувак! — выполз из глубин подсознания давно уже не проявлявший активности Ле Ха. — Она же нимфоманка, а ты молодой мужик! Она использует тебя!»

«Я вполне могу справиться со своими гормонами!» — отрезал я.

Кивнул Лисе и добавил:

— Посижу. Но недолго и чур не приставать.

Девушка фыркнула, мол, не очень-то и хотелось, развернулась и пошла прочь. Я же направился за ней. Да, может, и глупый поступок. Может, Ле Ха прав, и мне стоит держаться от нее подальше — на границе допустимого нашим общим резервуаром. Но я что-то увидел у нее в глазах. Не когда она меня якобы соблазнить пыталась, а когда призналась в своих страхах.

Мне стало ее жаль, понятно! Просто пожалел и все! Она много пережила сегодня, а от меня не убудет рядом с кроватью посидеть.

В спальне Ноу Ниу скинула верхний халат и нырнула под одеяло, которое тут же целомудренно подтянула к самому подбородку.

— Спи, — сказал я, усаживаясь на лавку. — Я покараулю.

— Спасибо, — произнесла Лисица. И, как ни странно, закрыв глаза, тут же засопела.

Я просидел у ее кровати минут двадцать. Смотрел на оборотня и думал, что как-то уже привык к ней. Стерва, конечно, и нимфоманка, а моя безопасность рядом с ней всегда под вопросом. Но тем не менее я стал воспринимать ее своей. Так бывает, когда бок о бок с человеком проводишь какое-то время.

Поднявшись, я тут же выяснил, что сна у девушки ни в одном глазу.

— Не уходи.

— Ох, Ноу Ниу! Я тоже устал сегодня, знаешь ли.

— Ложись рядом.

— Мы же договорились!

— Я ничего такого не имела в виду! Просто будем лежать рядом, как брат с сестрой.

Ага, я поверил! Сперва «ляг рядом», потом «что-то тут жарко, сниму-ка я одежду» и, наконец, «ой, а что это мне в спину уперлось такое твердое?» Не, дорогая, это не тематический порнофильм с сюжетом. Чем все закончится ежу понятно — плавали, знаем, проходили. Я, несмотря на возраст, человек в этих вопросах опытный. Женат. Дважды.

— Спи, а то я уйду! — пригрозил я.

Замолчала, но хватило ее ненадолго. Повернулась на бок, уставилась на меня чуть светящимися в темноте глазами.

— У меня перед тобой долг жизни.

— Сочтемся.

— Да, сочтемся. Ты дважды спас мне жизнь. Я отплачу тебе тем же.

— Хорошо. Только спи уже, ладно?

Но заставить ее замолчать у меня не вышло.

— Я согласна на ритуал разделения, — произнесла Лиса еще через некоторое время. — Закрою своим бессмертием один свой долг.

Я даже обрадоваться не успел, как она продолжила:

— А потом, когда мы оба станем свободны, останусь подле тебя до тех пор, пока не верну второй.

Интересное предложение. Заманчивое. Я представил себе, как возвращаюсь в Юйчжан, встречаюсь с Юлькой и говорю ей: «Знакомься, это Ноу Ниу, бывшая Вольная Лисица. Она будет жить с нами!» Даже успел представить стрелу, которая пробивает мне горло — госпожа Чэн Юэлян очень ревнивая собственница.

— За согласие твое, спасибо, — ответил я. — А вот на счет второго…

— Это не обсуждается. Я должна вернуть долг, иначе ждать девятую жемчужину мне придется вдвое дольше.

— Какой-то лисий кодекс чести?

— Именно! И хватит уже болтать, ты мешаешь мне спать!

После этого заявления девушка отвернулась к стене и, кажется, в самом деле уснула. По крайней мере, когда я минут через десять поднялся и вышел из спальни, она меня не окликнула.

Ритуал провели в полдень следующего дня. Побратимы со слугами сбегали на рынок, купили все необходимое, а мы с Лисицей уселись друг против друга в павильоне для медитаций и взялись за руки. Прочитали определенные слова, особым образом переплели пальцы и закрутили нашу общую энергию в небольшой смерчик.

Пока он раскручивался, набирая обороты, Бык слил из меня небольшое количество крови, а Ноу Ниу вытолкнула изо рта темную, цвета застывшей лавы жемчужину. Кругляш завис над пиалой с моей кровью.

— Начали, — прошептал я одними губами, но Лисица все услышала и кивнула.

— Начали, — так же неслышно отозвалась она.

И мы принялись раскручивать смерч ци в разные стороны: я по часовой стрелке, она — против. Некоторое время ничего не происходило, затем вращение энергии остановилось. Долгое время нам удавалось держать его в этаком стазисе, а потом потоки духовной силы словно разделились на два и стали вращаться в противоположных направлениях. Мое ци перед внутренним взором выглядело как темно-синяя воронка, ее — ржаво-коричневая.

Потихоньку мы стали тянуть каждый свой смерч на себя, заставляя их разделиться, а когда это произошло, Ноу Ниу отпустила жемчужину, которую все это время удерживала на весу, и та упала в блюдце с моей кровью. Тут же волна горячего воздуха ударила с небес прямо между нами, заставляя приложить серьезные усилия, чтобы остаться неподвижным. Когда же давление ослабло, я больше не видел водоворота ржавого цвета — только свой.

— Получилось? — с нескрываемым недоверием уточнил я.

Сделали мы все правильно, так значилось в записке старшего ученика, но к тому ли результату привел нас ритуал?

Открыв глаза, я увидел, что волосы Ноу Ниу, бывшие черными, как вороново крыло, поменяли цвет. Радикально, как у девушки после парикмахерской, которая вошла туда со словами: «Хочется чего-то нового». Теперь они стали молочно-белыми. Как и брови, кстати. Довольно неожиданно.

— Есть один способ проверить.

Лиса решительно встала и вышла из павильона. Я, затаив дыхание, считал шаги. Восемь, девять, десять, одиннадцать… Я ничего не чувствовал! Энергия не истекала из меня, а резервуар был полон и довольно урчал, вращая ци.

— Получилось! — воскликнула девушка, отошедшая для верности на два десятка шагов. — Я чувствую только свою энергию!

— И я, — довольно ощерился я. — Наконец-то!

— Эй, не так все было и плохо!

Теперь, когда наше разделенное на двоих проклятье пало, она могла позволить себе немного бравады. Как и я. Хотелось прыгать от радости, может, даже подхватить Лису и закружить в воздухе. Но я сдержал эти порывы.

— Ты свободна, — серьезно сказал я. — То, что ты вчера сказала…

— Мы не будем это обсуждать, Тай. Решение принято, я еду с тобой и буду рядом до тех пор, пока не верну долг жизни!

— Она едет с нами? — удивленно вскинул брови Бык. Как и второй побратим, он присутствовал на ритуале на случай, если что-то пойдет не так.

— Да! — с вызовом произнесла Лисица.

— Госпожа Чэн Юэлян будет невероятно рада, — голосом, начисто лишенным какого бы то ни было выражения, произнес Пират.

[1] Хэшань — Гора Равновесия. Одна из пяти священных гор Китая. Расположена на юге.

Глава 76. План Стратега

— Если ты намерена остаться с нами, я должен знать, какие техники у тебя есть. Я должен знать о твоих возможностях, чтобы планировать действия группы.

Так вчера завершился наш спор по поводу присоединения Ноу Ниу к нашей команде. Лиса сперва отнекивалась, пару раз рыкнула что-то в стиле «не твое собачье дело!», но в конечном итоге была вынуждена признать, что правда на моей стороне. Она больше не была вынужденной напарницей, которая лишь терпела мое соседство. Теперь ее участие в нашем предприятии было добровольным.

Оказалось, что «под нож» оборотень пустила один из самых бесполезных с ее точки зрения талантов — превращение в дерево.

— Так можно прятаться в лесу, когда тебя преследуют, — пояснила она. — Но я уже много столетий его не использовала. Очень глупо стоять и ждать, пока мимо тебя ходят люди. Или когда их псы метят тебя своей мочой!

Из этого объяснения я понял, что коричневая жемчужина досталась моей спутнице одной из первых. И лисица, как только стала сильнее, напрочь про нее забыла. А тут еще и разменяла в надежде, что через сто лет выпадет что-то более годное.

Кроме того, Ноу Ниу могла еще многое. Выдыхать огонь (рыжая жемчужина), создавать иллюзии (зеленая), лечить себя и других (желтая), управлять ветром (белая), вселяться в чужое теле (розовая), призывать молнию (синяя), проникать в сны людей (перламутровая) напускать массовое безумие (темно-красная).

При этом каждая способность могла применяться по-разному. Не как заклинание, а вариативно. То есть при управлении ветром оборотень могла ударить противника смерчем (что однажды со мной и проделала) или полетать на нем как птица. Массовое безумие легко превращалось в массовое преклонение (хотя какая разница?), а огонь мог не только вылетать из ее рта, но и покрывать своими лепестками все тело.

— А соблазнение? — уточнил я. Помнил же, как она меня воли лишила, когда… ну, в тот раз, короче.

— Ах, Тай! Ни одной Лисице для такого не нужна жемчужина! — весело рассмеялась она.

А сегодня мы с ней направились к хоу Улина. Мужик неровно дышал к красавице-лисице, а, увидев ее в новом облике, с молочно-белыми волосами, собранными в изысканную прическу, и вовсе растаял. Но вопросов по теме столь радикальной смены стиля задавать не стал. В конце концов, что он мог знать о причудах высших оборотней?

— Госпожа Ноу Ниу! — воскликнул он. Надо ли говорить, что, запросив встречу с ним, мы не прождали ни одной лишней минуты. — Что привело вас ко мне? О, я рад, безусловно, раз вас видеть, но…

Ну да, как бы ни растекался перед Лисой, он оставался правителем города. Со всеми вытекающими.

— Я… — начала девушка. Обернулась на меня, вновь вернула внимание хоу (сделав при этом лицо донельзя застенчивым и смущенным). — Мы хотели бы поговорить с вашим пленником, Соу Мин. Если это, конечно, возможно?

Нет, я вовсе не пытался привлечь раскачанного Секретаря такой банальностью, как соблазнение. Так, слегка размягчить сухаря перед разговором, немного отвлечь нежными ушками Ноу Ниу, торчащими из прически. Чуточку дипломатии, а уже потом — к делу.

— Я хотел бы попытаться выведать у него секрет техники мгновенного перемещения, — пояснил я.

Мо Ваньхуа разулыбался, будто я ему анекдот рассказал.

— Господин Вэнь! Я прекрасно понимаю, как желанна для человека, подобного вам, данная техника. Сродство стихий, да и ваше сегодняшнее положение… Но, прошу мне поверить, у вас ничего не получится! Пока мой пленник не произнес ни единого слова. Мы допрашивали его довольно жестоко, но он даже не застонал. Человек сделан из прочнейшего железа!

Последнюю фразу улинский хоу произнес с искренним уважением.

— Я понимаю, нужно время… — начал было я.

— О, он не станет говорить, если вы об этом. Скажу вам правду — я и не думал его сломать. Точнее, думал, но не верил. Убедившись же в этом, я готов удовольствоваться тем, что этот злодей более никому не сможет навредить.

— И все же я попытался бы…

— Только из расположения к вам и вашей очаровательной спутнице я пойду на это, господин Вэнь! Но вы будете разочарованы и лишь зря потратите время.

Господин Мо кликнул стражу, и, пока нужные люди шли, мы болтали о пустяках, попивая чай. Я, насколько это возможно, рассеивал свое невежество.

— Скажите, а как вы удерживаете в плену человека, который волевым усилием способен перемещаться на значительные расстояния?

— Это несложно, если знать! — Мо Ваньхуа пригрозил мне пальцем. — Зачем вы об этом спрашиваете?

— Чтобы по незнанию не освободить вашего пленника, — ответил я домашней заготовкой. — Вдруг сотру рукавом какие-нибудь магические письмена или опрокину жаровню-курительницу, дым из которой блокирует его техники…

Кажется, я ткнул наугад и попал в самый центр мишени. Хоу нахмурился, взмахом руки подозвал перепуганного чиновника и что-то шепотом ему приказал.

— Как вам удалось это узнать? — спросил он, когда отправленный с поручением человек отошел достаточно далеко. — Я пребывал в уверенности, что данные методы известны лишь мне и моему Заклинателю.

— У вас на службе Заклинатель?

Не прямо нонсенс-нонсенс, но необычное заявление. Даосские мистики в этот период истории были на другой стороне — восставшей. Я, во всяком случае, пока встречал их только среди разбойников и бывших революционеров.

— Принял его, когда вы разбили армию желтоповязочников. Не слишком сильный, но весьма осведомленный молодой человек, — отмахнулся Мо Ваньхуа. — Но вы не ответили…

Я взял паузу, жестом Мытаря огладил несуществующую бороду. Мой советник часто так поступал, когда раздумывал над ответом.

— В этом нет секрета, — наконец произнес я. — Вы сами сказали — сродство стихий.

Внутри же я едва сдерживался от смеха. Ну надо же такому случиться! Первое же, самое банальное предположение, точнее, шутка — и так точно угадал! Конечно, я не прознал про состав благовоний, которыми окуривали Прыгуна, да и про содержание надписей понятия не имел, но сам факт! Блин, они его реально вот так содержат!

Некоторое время хоу ничего не отвечал, лишь пристально смотрел на меня. А потом двери в залу распахнулись, и внутрь вошли три человека: двое мужчин и довольно пожилая женщина. Один из вошедших был явным Воином — его ци звучала (пахла?) как у Быка. Второй, скорее всего, Заклинателем, о котором говорил правитель. По крайней мере, все эти побрякушки на его халате, бусы из костяных шаров или орехов намекали на некий шаманизм. В женщине же я не почувствовал развитой духовной энергии, хотя личностью, вне всякого сомнения, она была сильной. Один только этот ее взгляд, который, казалось, за секунду снял всю информацию о находящихся в помещении людях.

— Они проводят вас. — Мо Ваньхуа указал на вошедших. — Госпожа Чжулу покажет дорогу, господин Го проследит за вашей безопасностью, а Заклинатель Мунбао убережет от случайного уничтожения охранных заклинаний. После, прошу, возвращайтесь ко мне, я бы хотел услышать о вашем успехе или неудаче.

Темница находилась не во дворце. Не знаю, почему я ждал того, что мы спустимся в подвал, будем долго идти по гулким темным коридорам, где через каждые десять шагов в креплениях потрескивают от влаги горящие факелы. На деле же мы покинули дворец, сели в повозку и отправились в другой конец города. В Бюро Наблюдения, как мне сказала госпожа Чжулу, являвшаяся руководительницей этой структуры.

Бюро Наблюдения было чем-то вроде ФСБ в миниатюре. Оно занималось вопросами правопорядка, внешней, внутренней и политической разведкой, а также борьбой со шпионами. На каждое направление существовал отдел. Все это госпожа Чжулу выложила, стоило мне лишь спросить.

Почему управление столь важной службой отдали женщине из неодаренных, я представить не мог. Кроме того, я понятия не имел, почему «чекистка» со мной так откровенна.

— Все просто, — видя мое недоумение, пояснила она. — Мой повелитель сообщил, что доверяет вам. А также видит в вас большой потенциал. Поэтому он велел мне сотрудничать с вами, а моя жизнь — служение хоу Мо. К тому же вы каким-то образом смогли узнать о мерах сдерживания способностей Соу Мина, а о них знала лишь я, Заклинатель Мунбао и мой господин. Своей откровенностью я добиваюсь ответной от вас, господин Вэнь. Скажите, как вы узнали о заклинаниях и парализующем ци дыме?

И что мне было ей отвечать? «Догадался» тут за ответ не пройдет. В дорамах подсмотрел? Аниме как источник информации? Или из того учебного пособия по философии ханьского Китая, который скачал и прочел от корки до корки? Кстати, а это мысль! Трактаты! Их в данном периоде Поднебесной такое великое множество, что прочесть или просто узнать о каждом из них невозможно!

— Хм-м, — задумалась особистка. — Хотела бы я взглянуть на этот трактат.

— Когда вернусь домой, попрошу моего советника У Ваньнана отправить вам его.

— Буду признательна. Мы приехали.

Бюро Наблюдения занимало целый городской квартал и имело собственную крепостную стену. На воротах стояли стражники в тяжелой броне, а внутри сновало огромное количество чиновников с очень занятыми и важными лицами. Китай второго века или Россия двадцать первого — разница между этими ребятами была только в разрезе глаз и форменной одежде.

— Прошу за мной.

Госпожа Чжулу провела нас через плац, по периметру которого располагались мрачного вида строения, и остановилась у одного из них. Это было первое увиденное мной здание в Китае, у которого не было ни одного окна. На три этажа!

— Здесь мы держим самых опасных преступников, — пояснила она. — Здесь же проходят казни. Хоу Мо не является сторонником публичных наказаний. Он предпочитает править мягкой рукой.

«И именно поэтому в центральном районе города стоит настоящая крепость фээсбэшников!» — подумал я.

И в этой крепости был подвал. Но не сырой и мрачный, а сухой и хорошо освещенный. С широким коридором, по обе стороны которого располагались камеры, пустовавшие то ли по причине моего визита, то ли из-за отсутствия в Улине смутьянов. В конце коридора имелась дверь, ведущая на уровень ниже. И вот там наконец реальность сошлась с ожиданием.

— Уровень для опасных преступников, — проговорила особистка.

Краем глаза она наблюдала за моей реакцией, так что я решил ее не разочаровывать и с заинтересованным видом покивал. Мол, да-да, этот коридор только для самых страшных злодеев.

На минус втором уровне камеры не пустовали. В ближайших я разглядел пожилого оборванца, молодого мужчину — по виду настоящего крестьянина, — женщину лет тридцати, которая никем, кроме как «мадам», быть не могла. Ну и контингент! И это опасные преступники? Вместе с ними держат мастера-шпиона, убегавшего много лет?

Но оказалось, мы еще не закончили с экскурсией. Снова дверь, снова лестница, еще один коридор, за которым находилась настоящая природная пещера. Кое-как ее обтесали, проложили по полу ровные дорожки, а центре — посреди небольшого озерца — поставили постамент с железной клеткой. Внутри которой лежал на полу человек.

Как бы ни было мне смешно, толстые прутья клетки оказались разрисованы красной краской — то ли иероглифами, то ли магическими знаками. Снаружи по углам стояли четыре массивных медных жаровни, наполняющих помещение тяжелым запахом, напомнившим почему-то больницу.

Наши сопровождающие остановились в пяти шагах от клетки, всем своим видом показывая, что намерены присутствовать при разговоре. Меня это совершенно не устраивало.

— Прошу вас уйти, — негромко произнес я. — Пленник не будет разговаривать с нами, если вы останетесь здесь.

— Но хоу Мо приказал… — начала было женщина, но я мягко ее прервал.

— Сотрудничать со мной. И я сейчас прошу вас выйти за дверь. Заключенному будет комфортнее, если он не будет вас видеть. Ближе к клетке я не подойду, знаки не сотру и кадильницы не переверну.

Некоторое время наш эскорт колебался, потом госпожа Чжулу дала знак, и вся троица вышла за дверь.

— Наверняка тут есть слуховые окна, — заметила Ноу Ниу.

— Пусть. Это неважно. Ты же с этим справишься? — ответил я, приближаясь, несмотря на обещание, к клетке. И позвал: — Соу Мин? Я Вэнь Тай. Человек, которого тебе поручили убить.

Сперва мне показалось, что пленник никак не отреагировал на мои слова. Я повторил — с тем же успехом. И только через две-три минуты он поднял голову и взглянул на нас.

Лицо у него было разбито и опухло. С моего ракурса оно напоминало грушу — настолько его разнесло от побоев. Неловкие движения говорили о том, что и тело шпиона представляло собой ту еще отбивную. Губы, похожие на две жареные колбаски, шевельнулись.

— Пришел насладиться победой?

Слова звучали невнятно, но я все понял. Скорее догадался — что еще он мог сказать вначале? Цель его контракта приходит в тюрьму через день после задержания, остается у клетки без сопровождения — не нужно быть бакалавром судебной психологии, чтобы понять, зачем я здесь.

— И это тоже, — не стал отрицать я. — А еще поговорить о вашей свободе.

— Ха! — выдохнул пленник. — Это не тебе решать!

— Только мне это и решать.

Он постарался это скрыть, но в глазах его вспыхнула надежда. Он не был японским фаталистом, который с буддийским спокойствием станет ждать смерти. Соу Мин хотел жить. Очень.

— Я почему-то думал, что пленил меня Мо Ваньхуа. А ты говоришь, что это не так.

— Так ты хочешь поговорить о своей свободе?

— Почему нет? — не без труда, но ни разу не простонав от боли, мужчина принял сидячее положение. — Здесь негусто с развлечениями. А беседа на такую интересную тему, без сомнения, увлечет меня.

— Начнем с того, что я хочу получить…

— Информацию о моем нанимателе и «Пронзающий прыжок», — перебил меня Соу Мин. — Больше тебе от меня ничего не может быть нужно. Но ты не получишь ни того, ни другого, ясно?

— Даже, если за «Прыжок» я дам тебе свободу.

— Ты не можешь дать того, чем не владеешь.

— Но в теории. Если я освобожу тебя, научишь меня своей технике? Учти, я твоя единственная надежда. Из этого подземелья ты больше не выйдешь никогда — Мо Ваньхуа позаботится об этом.

Я, кстати, не лгал. Действительно собирался помочь ему с побегом, если получу телепортационную технику. Жаль, конечно, подводить улинского владетеля, он так хорошо ко мне отнесся. Однако он же весьма наглядно продемонстрировал мне, что у правителя (военачальника, стратега — нужное подчеркнуть) есть только один интерес — свой собственный. Он, ни секунды не колеблясь, подверг мою жизнь и жизни моих людей смертельной опасности, чтобы получить своего заклятого врага. Я способен поступить так же ради «блинка» — это вместе с техникой «плаща» серьезно повысит мою выживаемость.

— Боюсь, мы в сложной ситуации, Стратег Вэнь, — попытался ухмыльнуться разбитым лицом Соу Мин. Удалось даже не на «троечку». — Я не откроюсь, пока не получу гарантий, а еще лучше — свободы. Ты же не освободишь меня, даже если это тебе по силам, пока не получишь технику, ведь стоит только сдерживающим заклятьям пасть, как меня уже никто не удержит.

Я улыбнулся ему в ответ.

— А вот тут ты неправ, Соу Мин! Есть способы разрешить данное противоречие. Ты же знаешь, кто стоит у меня за спиной?

Кивок. Напряженный.

— Она очень на тебя зла, ведь ты ей доставил несколько весьма неприятных минут. Не знаю, сказали тебе или нет, но Ноу Ниу — Вольная.

Уже нет, но неважно. В покер играют с каменными лицами.

Глаза пленника расширились. Ага, никто, значит, не удосужился сообщить. Да и как бы? Вольные — одна из высших каст среди оборотней, они так просто по земле не разгуливают. Только если припрет — как раз наш с ней случай.

— И вот как мы поступим, Соу Мин, — продолжил я. — Ты сейчас протянешь через прутья руку. Ноу Ниу попробует твою кровь, а ты дашь обещание, что, оказавшись на свободе, обучишь меня технике «Пронзающего прыжка». Как тебе такое соглашение? Я отпущу тебя раньше, чем ты дашь мне необходимое, но и ты не сможешь убежать, ведь, отведав твоей крови, Лисица найдет тебя где угодно. И никакие прыжки уже не помогут.

А вот здесь я врал. Моя спутница сказала, что умение выслеживать жертву по крови — это миф. Очень распространенный, в который верит весь Китай, но миф. Правду знали только сами Лисы, но по понятным причинам заблуждение людей развеивать не спешили.

— Есть способы борьбы и с Лисами, — протянул шпион, намекая на нападение в поместье, небесные реликвии и детскую мочу.

— Конечно, — согласился я. — Только сработать они могут, лишь когда ты нападаешь, а не обороняешься. А ты ведь не сможешь прожить остаток жизни, окружив себя защитой, верно? Ведь тогда твоя свобода обернется такой же темницей, как сейчас.

Довольно долго он молчал. Сохранить свою уникальность и умереть в каменном мешке или довериться человеку, которого ему поручили убить? Вопрос непростой, требующий всестороннего изучения. Я-то, понятно, выбрал бы жизнь, но китайцы порой такие упертые!

— Итак? Что ты решил, Соу Мин? Останешься гнить здесь или попытаешь удачу со мной?

— Если ты попытаешься меня обмануть!..

Все. Он был мой. Что бы он сейчас ни сказал, как бы ни вел себя дальше, решение он принял. Жизнь, а не прозябание в камере.

Я послушал его угрозы, проистекавшие из страха быть обманутым, покивал, а потом велел протянуть руку. Нехотя он послушался, и Лисица довольно глубоко пропорола ему кожу выросшим на пальце когтем. Слизнула кровь и оскалилась. Соу Мин отшатнулся от прутьев.

— Теперь жди, — велел я ему. А Ноу Ниу попросил: — Можешь снимать иллюзию, красавица. Мы закончили здесь.

Признаться, я понятия не имел, как это работает. Но Лиса сказала, что наблюдатели от хоу видели лишь то, что мы стояли на положенном от клетки расстоянии, а слышали то, что должны были услышать, мои угрозы и требования отдать мне технику. Но ни слова о том, что я собирался помочь преступнику с побегом.

Глава 77. Дорога на юг

Еще через два дня мы уехали из Улина. Очень тепло попрощались с его хоу, хранящим мир и покой ханского уклада в этом уезде. Пообещали заглядывать в гости и вообще держать связь. А еще через два дня, уже в лесах уезда Чанша, к нам присоединился Соу Мин.

План мой сработал безукоризненно. Лиса просто прошла тем путем же, которым нас провела чекистка из Бюро Наблюдения, отводя всем глаза иллюзиями, проникла на минус третий уровень темницы, разрушила охранную сеть и исчезла. Дальше Прыгун выбирался сам.

Правда, сначала он хотел сбежать, что, в общем-то, нормально для человека в его положении. Но я уже давно не полагался на добрую волю и порядочность других людей, так что встречать беглеца отправил Ноу Ниу. Едва только он покинул застенки, как снежно-белый оборотень показался ему на глаза. Ненавязчиво давая понять, что никто про Соу Мина не забыл.

Он попытался уйти прыжками, но дальность работы техники не превышала пятидесяти метров. Запутать Лису в зверином облике этими постоянными перемещениями тоже не вышло — она находила его по запаху. В конце концов он сдался и направил стопы свои к нашему лагерю. Хвостатая откровенно развлекалась, сопровождая его.

Дважды два сложить способен и далекий от государственного управления муж, не то что Секретарь девятого разряда. Мо Ваньхуа, без сомнения, понял, кто стер надписи и погасил кадильницы в тюрьме, но мы к тому времени уже были далековато, чтобы организовывать погоню. К тому же шли через чужие ему землю, куда просто так быструю конницу не пошлешь.

Неловко было обманывать этого славного дядьку, но так уж карта легла. Пусть лучше техника «блинка» достанется мне, а не канет в небытие в застенках Бюро Наблюдения. У меня ведь какой был уговор с Гуаньинь? Ну тот — самый первый? Объединить Китай и спасти магию. Тем, собственно говоря, и занят. Впрочем, утешение Мо Ваньхуа все же будет, я не какой-то бессердечный человек.

На первой же стоянке я изучил технику «Пронзающего прыжка». С теорий сложностей не возникло — сродство стихий, да и объяснил Соу Мин все доходчиво. К тому времени я уже вполне сносно владел базовыми навыками, всеми этими меридианами, резервуарами и ключевыми точками накопления ци, да и потихоньку привык к способу передачи информации в здешнем обществе.

Но на практике это мне не помогло. Вообще.

— Что я делаю не так? — спросил я, в очередной раз оставшись на месте. — Где ошибка?

— Ты пытаешься двигать тело, а нужно переносить дух. Им ты совершаешь прыжок, тело на это не способно. Я уже говорил тебе это.

Но перемещается при этом именно тело, а не дух! Странно? Не то слово! Впрочем, одна из моих техник — «небесный взор» — именно так и работает. Астральное тело, или дух, покидает тело и обозревает окрестности с высоты птичьего полета. Я попытался использовать метод выхода из тела, как во время использования обзорной способности, но не преуспел.

Как мне в такие моменты не хватало описания техник в интерфейсе богини! Чтобы все по полочкам, понятным человеку двадцать первого века языком. Термины, чтобы, опять же, родные. Так и так создание индукционных полей с преломлением квантовой спутанности. Не сказать, что проще бы стало, но… ближе!

— Я помню. Пытаюсь, — сквозь сжатые зубы прошипел я.

— Больше походит на то, что ты пытаешься опорожнить кишечник, не снимая штанов! — расхохотался мой временный шифу.

Пришлось сделать вид, что я ничего не слышал. Попытаться еще раз послать дух туда, куда я хотел бы переместиться… С тем же результатом!

— Нужна практика! — «успокоил» меня мастер-шпион. — Продолжайте, Стратег Вэнь!

И я продолжал. По-всякому пытался. Визуализировал этот самый дух как призрака, который быстро перемещался на место, пытался использовать опыт применения «небесного взора», медитировал.

Ничего! Потратив на упражнение остаток светового дня и все время до отбоя, я так и не сдвинулся с места.

— Должен быть секрет! — настаивал я, уже сидя у костра и поедая ужин. — Что-то, что сделает технику рабочей. Мне кажется, ты не все сообщил мне.

— Техника работает, — ответил Соу Мин. — И я ничего от тебя не утаил. Просто ты не можешь ею пользоваться. Твой дух стоит ногами на земле несмотря на то, что идешь ты Путем Воздуха. Слишком большой упор на нижний резервуар, я думаю. А еще ты боишься смерти.

— Это-то тут при чем?!

Ну да, я не стремился умирать. А что? Есть люди, которые к этому готовы? Инстинкт самосохранения — сильная штука. Можно обойти, но зачем?

— При том. Посмотри на фундамент техники. Как ты вообще можешь являться Стратегом столь высокого разряда и задавать подобные вопросы? Куда направляется сознание, туда течет ци — это же основы! Что ты делаешь, опиши? Насколько гармонично связаны твои духовные резервуары?

Вообще, он сказал не резервуары, а даньтянь. Я и раньше сталкивался с этим термином. Много раз, в каждом трактате, в каждой описанной мной технике он присутствовал. Точнее сказать — они. Три даньтяня, три резервуара: верхний, средний и нижний. Описывающие его китайцы не давали себе особого труда давать разъяснения термина — мол, очевидная вещь, базовое понятие. На крайняк — учитель разъяснит юнлингу, что да как.

А я их для себя определил как резервуар. Плюс, что-то вроде группировки чакр. Может, это и не особенно правильно было, вот так смешивать китайские традиции и индусские, но зато лично мне — понятно. Есть точки (чакры), они группируются по трем основным группам — голова, грудь, таз. Верхняя — помыслы и устремления, средняя — тонкое или то самое астральное, нижняя — телесная мощь и накопление энергии ци.

Для простоты я подключил к этому китайскому триумвирату европейскую философскую систему — дух, душа, тело. И сразу все стало стройно, понятно и без всей это зауми, которую без просветленного наставника не осилишь.

Возвращаясь к даньдянам. Все три у одаренного должны работать в унисон, несмотря на то, что каждый отвечает за свою область. И чем выше уровень этой синхронизации, тем более высокий разряд ты имеешь в своем Пути и более сложные техники можешь освоить. Тем ты совершеннее. Потенциально, если освоить идеальную синхронизацию, станешь бессмертным небожителем.

Если вопрос бессмертия меня не слишком интересовал — я был морально не готов грохнуть десятки лет на созерцание пупка — то выполнение техник, повышение их эффективности и снижение затрат энергии было вопросом выживания. То есть действием с самым высоким приоритетом. Поэтому я каждый день эту самую синхронизацию развивал медитациями, упражнениями и практикой.

И поэтому же не очень понимал, как развитие резервуаров связано со страхом смерти.

— Тогда, может, уважаемый наставник пояснит младшему, каким образом страх смерти связан с гармонией даньтяней? — спросил я. — Младший никак не может понять, к чему уважаемый учитель это сказал.

Сидевшие тут же у костра Бык с Пиратом одновременно оскалились. Они уже достаточно хорошо меня знали и понимали — раз я перешел к формалистике, значит, раздражен до предела.

— Изволь. — Соу Мин язвительности словно бы не заметил. — Когда использую «пронзающий прыжок», я исчезаю в одном месте, но еще не появляюсь в другом — где находится мое тело?

«В мире духов?» — хотел было сказать я, но решил, что уже достаточно опозорился на сегодня. Вместо ответа пожал плечами — не знаю, мол.

— Давай упростим. Тело — суть объект материальный. Плоть, кости, кровь и внутренние органы. Так?

— Ну, так.

— И вот все это исчезло. В одном месте его уже нет, в другом — еще нет. Где тело?

— Нигде! — ответил я раздраженно. И в тот же самый миг понял, что сказал то, что и хотел услышать учитель. — В этот момент его не существует?

Благосклонный кивок с его стороны.

— А если его не существует, значит?..

— Тебя нет?

— Я мертв. На крохотный миг между исчезновением в одном месте и появлением в другом я перестаю быть. Что для человека является смертью.

Признаться, в голове это укладывалось с трудом. Получается, совершая прыжок, он каждый раз умирал? А тот Соу Мин, который возникал в месте назначения, был копией того, кто начинал прыжок? Разум, душа и дух никуда не пропадали — они нематериальны, но тело, получается, не перемещалось, а воссоздавалось?

Некоторое время я глуповато моргал, усваивая новую вводную, затем уточнил:

— Мне надо пожелать умереть, чтобы прыгнуть?

— Какой же ты недалекий! Ты должен уяснить, что дух, душа и тело — суть одно! Пока же у тебя во главе стоит тело — ты не прыгнешь!

Я продолжал практиковаться на каждом привале. А когда не делал этого, медитировал, сидя в седле. Пытался сделать три даньтяня единой сетью, без этого, как уже стало понятно, прорыва не случится.

Раньше все это как работало: я прожимал иконку в интерфейсе богини — и техника выполнялась. Тело Вэнь Тая было к этому готово, а чтобы мой материалистичный разум не взбунтовался и не пошел в разнос, система сама переводила все эти немыслимые ли, ляны и ши в удобоваримые метры и килограммы. Попутно подсчитывая, сколько единиц энергии сейчас находится в резервуарах, сколько расходуется на каждое заклинание и, наконец, каков естественный приток ци.

После того как интерфейс Гуаньинь у меня забрали, пришлось выкручиваться своими силами. Что-то я уже и без иконок научился делать, что-то освоил самостоятельно. «Плащ полководца» вообще с нуля создал — под контролем призрачного шифу. Но ни одна техника раньше не требовала от меня полной синхронизации всех трех резервуаров.

На пятый день пути — мы как раз подъезжали к «моим» владениям, то есть к землям фракции Вэнь, городу Юйчжан, — у меня наконец получилось. Я смог прыгнуть.

Произошло это на вечернем привале. Мы разбили лагерь, поужинали, после чего я, как обычно, приступил к занятиям. Вероятно, я уже здорово себя замордовал постоянными подходами, поэтому был не яростно сосредоточен на цели, а расслаблен и даже равнодушен. Положа руку на сердце, мне было плевать — получится или нет. Обычная рутинная тренировка. Тот же Соу Мин в мою сторону не смотрел. Валялся на земле и жевал травинку.

«Перемещается дух, а не тело, — в очередной раз повторил я мантру. — Тело будет разрушено здесь и воссоздано там».

Там — дерево на окраине полянки в пяти метрах от места моих занятий. Твердя надоевшие больше рисовых лепешек слова, в какой-то момент я моргнул, а потом обнаружил, что почти в упор смотрю на шершавую кору.

— Наконец-то! — проскрипел Соу Мин за моей спиной. — Ты понял?

Я огляделся по сторонам. То место, где я занимался — брошенное на землю покрывало, меч, лежащий рядом, — все осталось там, где и было. А я переместился. Как раз к тому дереву, к которому и хотел. Только вот почему-то состояние было странное, будто я поворачиваться могу только корпусом.

Опустив взгляд, я обнаружил, что каким-то образом провалился в землю по середину бедра. Конечности чувствовал, их вроде даже не сдавливало особо, но пошевелить ими я не мог.

— А это как? — обалдело вымолвил я. — Почему — под землю?

— Угол зрения, — ответил временный шифу. — Самая распространенная ошибка новичка. Тебе предстоит много практиковаться, прежде ты научишься появляться не под землей и не над ней. Самое неудачное, что было у меня, — застрял в стене дома. Твоему телу ничего не грозит, но неудобства гарантированы. Мне, например, пришлось не одну стену разобрать.

То есть мне придется еще и пространственное мышление развить? Не просто переноситься вперед/право/лево, но еще и учитывать высоту, глубину и кучу других факторов, вроде кустарника на пути? Это ж, блин, как на компе в симулятор космического истребителя играть — то, что у меня никогда не получалось!

В тот вечер Соу Мин нас покинул. Он выполнил свою часть договора, научил меня технике и получил свободу. Сел на коня и отбыл. А утром Лисица, отправленная за ним следом, принесла его голову. Полагаю, еще и выкачала его досуха перед смертью.

Подло? Вероломно? Согласен. Нарушение соглашения? Тоже да, нет возражений. Я никоим образом себя не оправдываю — сделал лишь то, что должен был. Соу Мин был убийцей. Очень эффективным киллером, который и до встречи со мной много людей на тот свет отправил. Он хотел убить меня. Напугал до смерти Лису. А еще он был злейшим врагом Мо Ваньхуа, из-под носа которого мы его освободили. Союз с улинским хоу был для меня важнее угрызений совести. К тому же нафига мне конкурент, которого снова могут нанять для моего устранения?

При постоянной цели — спасти Китай и выжить — сам я очень сильно изменился. Не сказать, что все эти метаморфозы мне нравились, но куда было деваться — приходилось быть политиком, совершать жестокие и не очень правильные с точки зрения простого человека поступки. Соответствовать, так сказать, эпохе. Пусть от этого на душе было муторно, словно я в нечистотах извалялся.

В первой же пограничной деревеньке мы наняли человека, который доставит голову мастера-шпиона в Улин. Вместе с письмом, в котором я выражал свои сожаления по поводу необходимости похитить пленника и надежду на то, что данный проступок не сделает нас с уважаемым Мо Ваньхуа врагами.

— Ну что? Теперь в Юйчжан? — произнес я, закончив с этим делом.

С момента, как Лисица принесла мне голову Соу Мина, побратимы смотрели на меня очень странно. Разочарованно, что ли. Я понимал, что двое этих прекраснодушных убийц не одобряли моего поступка, но и оправдываться перед ними не собирался. Я принял решение, приказал его выполнить и буду нести за него ответственность в этой жизни и следующей.

— Госпожа Юэлян просила не въезжать в город, — напомнил Бык.

Мы и в самом деле списались с супругой голубиной почтой, когда я еще в Улине находился, и решили, что светиться перед шпионами Чэна Шу мне пока не стоит. Но не откладывать же из-за этого встречу с прекраснейшей девушкой в мире? Да что там в мире — во всем Китае!

Так что Юлька просто нашла небольшое подворье в половине дневного перехода от города и должна была ждать меня там. Повидавшись же с женой, я должен был отправится в Северный Цзаньань, чтобы надлежащим образом подготовиться к сбору вассалов своего тестя.

— Это я и имел в виду…

Стоило нам пересечь границы уезда Юйчжан, как я поймал себя на мысли, что теперь смотрю по сторонам по-другому. Оценивающе. Дорога в лесу стала не простой, а моей. Деревеньки, встречающиеся по пути не какими-то там, а вэньскими. Абсолютно такие же вроде, как и в тридцати ли позади, но — другие. Даже люди казались здесь более спокойными, уверенными в завтрашнем дне и сытыми. Понятно, что все это я сам себе напридумывал, но тем не менее первые всходы последовательной политики под девизом «Безопасность и процветание» все же наблюдались. Было приятно, что Юлька, пока я отсутствовал, продолжала ее проводить.

В частности, в каждом селе (чего не скажешь о заграничных) уже построили голубятню, посадив на должность человека из местных. Нужны они были для того, чтобы оповещать столицу о подходе вражеских войск или распоясавшихся разбойниках. Этим средством связи мы и воспользовались, послав в Юйчжан весточку о моем прибытии.

Место для встречи Юэлян выбрала живописное. Что-то вроде загородных апартаментов высокопоставленного чиновника, который любит уединение, но при этом ценит комфорт. Несколько простых с виду зданий в лесу, огороженных забором из бамбука — больше от зверей, чем от людей, — внутри были обставлены по последнему слову здешнего представления об удобстве и богатстве. То есть резная мебель, всякие статуэтки и вазы, гравюры и изречения философов прошлого на растянутых свитках. Пруд во дворе с каменными лавками рядом. Все как в лучших домах Юйчжаня, только в лесу.

— Дом одного военачальника из свиты генерала Юн Вэйдуна, — поведал мне Пират. — Госпожа Чэн Юэлян подарила его Юань Мао, твоему интенданту. Он же почти не бывает здесь, но за подарком госпожи следит. Вот и пригодился.

Последнюю фразу он произнес с такой сальной улыбкой на лице, что я даже смутился немного. Серьезно! Еду на встречу с молодой женой, вполне понятно, какая у меня цель номер один, и все вокруг о ней знают. И вроде друзья, близкие люди, но все равно неловко как-то.

А еще ведь Лиса была. Я сперва хотел ее спрятать. В смысле, попросить погулять по окрестностям день-другой, чтобы она с Юлькой не пересекалась. Супруга у меня не сильно ревнивая, но все равно — какой женщине понравится, когда ее благоверный путешествует в компании весьма привлекательной женщины, которая к тому же лиса-оборотень, да еще и моральными принципами не отягощена?

Но, подумав, я пришел к выводу, что это будет трусостью. Если я начну скрывать Ноу Ниу, то только дам Юэлян основания для подозрений. К тому же она прекрасно осведомлена о моей компании. Боги, да, похоже, уже весь Китай в курсе!

В общем, в ворота лесного домика я въехал, размышляя одновременно о том, как бы побыстрее уединиться с Юлькой, и о том, как она отреагирует на Лису. Но, увидев жену, о последнем я сразу же забыл.

Чэн Юэлян, кажется, стала еще красивее с того для, когда я видел ее в последний раз. Сегодня она нарядилась в небесно-голубое ханьфу — традиционное женское платье с вышивкой цветами на груди и по подолу. Поверх набросила белый, почти прозрачный верхний халат. Волосы, которые раньше носила либо по-мужски — стянутыми в узел на макушке, чтобы не мешали, либо распущенными, были убраны в высокую прическу, украшенную тончайшей работы серебряными нитями. Лицо Юльки с минимальным набором косметики дышало свежестью, но было при этом отстраненным, словно она не мужа встречала, а важного гостя.

Хотя это, наверное, гормоны во мне взыграли. Китаянки вообще чувства на людях не показывают, а жены — тем более. Так что вместо обнимашек я получил церемониальный поклон, на который пришлось ответить тем же. И пофиг, что лес, а не двор — вокруг, кроме друзей, была еще и свита правительницы фракции. Самые доверенные люди, но все же.

Церемонии во дворе завершились быстро. После поклонов мы обменялись обязательными фразами: как здоровье, как доехали, не было ли препятствий в пути. После которых Юлька отпустила свиту (две служанки, правда, так и остались маячить у нее за спиной) и повела гостей в дом. Только тех, кто приехал. В смысле, меня, Быка с Пиратом и Лису — для нее приглашение прозвучало отдельно.

«Ну вот, сейчас начнется…» — с тоской подумал я, усаживаясь на почетном месте.

И не ошибся.

— Кто эта девушка с вами, господин Вэнь? — казалось бы безразлично спросила Юэлян.

Я в эти китайские игры играть не собирался, посторонних в помещении не было, поэтому ответил прямо.

— Это Вольная Лисица, Юэ. Зовут ее Ноу Ниу. И давай не делать вид, что тебе об этом неизвестно.

— Мой господин неверно понял вопрос. — Сбить с толку правительницу оказалось непросто. — Я спросила, кто она вам? Любовница? Пленница?

— Боевой товарищ! — рыкнул я. — Лисица Ноу Ниу взяла на себя долг жизни и теперь сопровождает меня, желая вернуть его. Чэн Юэлян, к чему эти вопросы?

Невозмутимость впервые с момента нашей встречи слетела с лица моей жены. Она приветливо улыбнулась, поднялась и поклонилась Лисе. Уже обращаясь ко мне, она произнесла довольно странную фразу:

— Я рада это слышать. Хотя… Для Вэнь было бы полезнее, если бы она была твоей любовницей.

Глава 78. Дела семейные

Когда все разошлись, я спросил у жены:

— Почему было бы лучше, если Ноу Ниу стала моей любовницей?

Первоначально я воспринял ее фразу про Лису как шутку. Ну, вроде было бы здорово, если бы ты подчеркнул свой статус такой диковиной, как бессмертный оборотень в окружении. Затем, после разговорах о состоянии дел фракции, понял, что в шутке была только доля шутки.

Жена бросила на меня взгляд, который я не сразу смог охарактеризовать. В нем была нерешительность — несвойственное Юльке чувство. Я напрягся.

— У Вэнь трудности, — протянула она.

После этой фразы я насторожился еще больше. Не это ли мы сейчас обсуждали, пока ближники были здесь? Давление Чэна Шу, который хочет отстранить мою жену от управления фракцией, а власть над ней передать в руки своего старшего сына. Брожения в среде младших командиров, разговоры в рядах рядовых солдат о том, что «стае нужен новый вожак», а «баба на корабле к беде».

— Верно. Но Лисица здесь при чем?

— Я подумала… — она заколебалась еще больше, но потом решилась и выдала: — Ты мог бы вновь встать во главе Вэнь. Официально объявив о своем возвращении! Под рукой Чэн.

Последнюю фразу она произнесла чуть слышно. После чего посмотрела на меня одновременно со страхом и надеждой. Видя, что я молчу, заторопилась.

— Подумай сам, Тай! Мы в тупике! Я не удержу твоих людей — они шли за тобой! А как ты собираешься действовать дальше? Этот твой план, это же безумие какое-то! Завладеть Печатью и перехватить власть над вассалами отца! Я уважаю тебя, но это… Как ты мог подумать, что это сработает? Чэн Шу лишь усилил свои позиции реликвией, ты же только на нее и ставишь! Что будет, по-твоему, когда ты потребуешь подчинения от вассалов отца? Не говори! Я сама тебе скажу! Они подчинятся! Да, как ты и рассчитывал, они подчинятся. Но только на словах, на деле же они начнут строить интриги и договариваться у тебя за спиной, сразу как уедут из Северного Цзаньаня. Тебе придется метаться по всем своим границам и топить мятежи в крови!

— Почему же они не поднимают мятежа против твоего отца? — спросил я, довольно крепко обескураженный этой ее речью.

Чтобы было понятно: пока сидели все вместе и обсуждали положение дел, она молчала. Я, признаться, решил, что Юлька одобряет мой план, а она, оказывается, молчала, чтобы потом со мной один на один разнос устроить. С одной стороны, обидно, когда твоя любимая женщина в тебя не верит, с другой же — хоть не на людях спорить начала.

— Потому что мой отец знает их, вот почему! С кем-то служил еще при дворе, с кем-то вел дела до восстания Желтых повязок — со многими продолжает это делать. Он собрал на каждого из них досье и знает слабые и сильные стороны любого, их грехи и грязные тайны. Поэтому для них Печать — лишь удобная отговорка, чтобы подчиниться Чэну Шу. У тебя же будет совсем другая ситуация.

— И поэтому ты предлагаешь мне прекратить борьбу и пойти под руку твоего отца?

— А какой выбор у нас остался? Тай, когда я выбрала тебя, а не свой род, у нас был хороший шанс вознести Вэнь до вершины! Может быть даже взять императорскую власть — не сейчас, много позже, но все же! А теперь? Ты беглец, отец посылает за тобой убийц, а со своей женой ты встречаешься тайком! Я ждала не этого!

Наш первый семейный скандал. Так мило! Нормальные пары ругаются из-за денег, бытовых вопросов, измен, наконец. А у нас все по-другому: величие фракции, сложности с захватом императорского трона, наемные убийцы со стороны отца жены. Хотя… Тоже быт и деньги, если разобраться.

И не сказать, что Юлька не права. По-своему — вполне. По крайней мере, винить ее в том, что она пытается спасти тех, кого любит, нельзя. Можно даже восхитится ее планом. А что?

Муж чудесным образом воскресает — возможно, при помощи бессмертного оборотня. Ноу Ниу принимает статус наложницы, а супруг — вассала отца. Чэн Шу скрежещет зубами, но на открытое столкновение не идет — чудо же! Да и убийц подсылать больше не решится — это было бы глупо, понимая, кто мне греет постель.

Уровень уважения среди соседей растет — молодец, мужик, Вольную в постель затащил. Фракция остается под моей рукой. Наступает относительный мир и покой. Юлька может расслабиться и рожать детей. А там лет десять-пятнадцать — Чэн Шу отойдет к предкам, а власть над альянсом достанется мне. Сыновья старика для меня не соперники, да и время без войны я смогу использовать с толком. Опутаю соседей паутиной взаимовыгодных договоров и соглашений.

Да, не совсем то, на что она рассчитывала, выходя замуж, но лучше чем ничего. И все дорогие ей люди остаются живы. Даже на императорский трон можно надеяться. Правда, к старости, но будет, что детям передать.

Я бы даже согласился с ней. По большому счету — ну что мне весь этот Китай? Хватит и небольшого кусочка. Богиня свалила в туман, поддержку больше не оказывает, яд Янь-вана до конца года будет нейтрализован, ведь четыре уезда у меня уже под рукой, а если вассальный, который под Бешеной Цань в зачет не пойдет, так я другой захвачу. И — достаточно! Более чем достаточно, чтобы жить в окружении друзей, любимой женщины и со временем детей.

Согласился бы. Кабы не одна малость. Я знал, как все будет дальше. Не из видений, подброшенных напоследок Гуаньинь, хотя и там тоже картинки были в основном безрадостные. Нет, будущее мне было известно из истории. Той, что прочитал еще давно — в двадцать первом веке. А еще из знания людей и того, что ими движет.

Не будет никакого «долго и счастливо». Не будет княжества Вэнь в составе альянса Чэн. Не будет спокойной жизни, детишек, народных гуляний. Будет укрупнение фракций. Сперва до трех царств — тут все предпосылки имелись. Возможно, одно из них будет называться Вэнь. Сперва, конечно, Чэн, но потом-то уже как надо.

Только это будет всего лишь альтернативная версия эпохи Троецарствия.

И это вся разница. Три царства просуществуют так же недолго, как и в моем варианте исторического развития. Лет через двадцать-тридцать в одном из них появится свой Сыма И, который лет за десять подомнет под себя все. Следом Война Шести Князей, ну и далее по списку.

Войны будут продолжаться, и в них Поднебесная растратит весь свой магический потенциал. И останется без магов — они просто перебьют друг друга. Еще не один век будет кружить кровавая карусель, в которой одна династия начнет менять другую, а срок жизни каждой не превысит и пятидесяти лет. За это время утратится и знание.

А у меня есть шанс все это остановить. Создать империю. Дать хорошую, на пару-тройку столетий передышку, в которой маги перестанут убивать друг друга. Запустить новый тип общества, основанный не на западной системе, а на восточной. С другой философией. И магией. Кажется, именно этого и добивалась Гуаньинь.

Казалось бы — почему меня это волнует? Все просто — я ей должен. Сперва не понимал, а теперь вижу, как будто метровыми иероглифами написано. Она рискнула отношениями с другими богами, чтобы доказать свою правоту. Притащила попаданца и запустила цепь событий, которые могли спасти магию. Конечно, старалась она не для меня. Но в результате я стал тем, кем сейчас являюсь. И мне нравится эта версия меня. Очень нравится.

Так что я буду до последнего следовать духу контракта, заключенного с Гуаньинь. Цельный Китай, сохраненная магия и как следствие — долгая жизнь, а возможно, и куча детей от Юльки. Но только в такой последовательности.

Всего этого, понятное дело, я жене говорить не стал. Да и смысл — она сейчас только себя слышит. У нее в голове все сложилось, есть четкий план, а любое мое слово будет воспринято в штыки. Спорить сейчас — нарываться на скандал. У меня уже был опыт распавшегося брака и повторять его я не хотел.

Поэтому, взяв супругу под локоть, я поднес ее тонкую кисть к губам.

— Боишься?

— Это только вы, мужчины, ничего не боитесь! — буркнула она, но щечки порозовели. — Думаете, это так весело — устроить заварушку и храбро в ней погибнуть. Песни петь будут, стихи сложат… А жить после всего этого предполагается нам, женщинам. Одним…

— Ты должна в меня верить, — добравшись губами уже до локтя, шепнул я.

— Я верю… — выдохнула она чуть громче, чем хотела. — Но Тай…

— Мы придумаем, как все устроить.

Мягко переместившись к ней за спину, я потянул верхний халат с плеча, обнажая изящную шейку девушки, и мягко поцеловал ее ниже границы волос. Судорожный вздох сообщил мне, что очередной подготовленный для возражения аргумент рассыпался пеплом. После чего она повернулась, и уже я оказался в плену мягких губ и рук.

Не надо спорить с женщинами — вот что я понял, развалив один брак. Женщин надо любить.

— Я не хочу, чтобы мой отец умер.

Она сказала это уже под утро, когда небо за окном — мы распахнули створки, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха — перестало быть непроглядно черным и стало понемногу сереть.

Супружество во всей его красе! Любовница бы спросила, хорошо ли мне или хороша ли она сама. Жена продолжит гнуть прежнюю линию. Если бы мы лежали на кровати в однокомнатной квартире, то реплика, скорее всего, касалась бы трещин на потолке и необходимости скорого ремонта. Но у нас тут другие реалии.

— Я тоже не хочу смерти Чэна Шу, — ответил я. А что еще на это можно было ответить?

К тому же это было правдой. Была бы возможность оставить его в живых, сослать в какой-нибудь шаолиньский монастырь, я бы так и поступил. Но тесть не оставил мне выбора. Вопрос стоял ребром: либо он, либо я.

— Он мой отец, — продолжила Юэ. — Я понимаю, что он препятствие на твоем пути, да и на моем тоже, но подумай о другом. Сегодня, чтобы достичь цели, мы убьем его. Что не останется тайной, и ты понимаешь это. А что произойдет через двадцать лет? Как поступят наши дети, когда уже ты станешь мешать им? У них ведь будет отличное решение — их отец сам укажет путь!

— Ты ничего странного не слышишь? Какой-то шум…

— Тай, не меняй тему, мы должны решить…

— Тихо!

Где было написано: «Время бросать камни и время собирать камни»? А, неважно! Главное, что сейчас наступило время, когда семейные беседы на тему, убивать тестя или нет, стали лишними. Краем уха я уловил звук, которого не должно быть ночью в поместье посреди леса.

Тихий топот множества ног.

Прислушался еще, уже не отвлекаемый Юлькой — точно! Сотни людей! Очень близко! Буквально за оградой. Что еще за напасть?

— Юэ, быстро одевайся. У тебя есть какая-нибудь дорожная одежда? Или мужская? Не ханьфу?

— Да.

Очень стесняющаяся своей наготы девушка выскочила из-под простыни, как солдат, которому в ухо проорали «Подъем!» Мелькнула прелестями и скрылась за экраном для переодевания. Из шкафов тут же полетела на пол одежда.

Я же остался в постели. Телом. Но духом уже смотрел на лесное поместье с высоты десятка метров. И матерился.

Вокруг было сотни три воинов. Моих, вэньских, я их по доспехам узнал и характерному расположению перьев на головных уборах у офицеров. Вся эта толпа окружило дом и, что особенно примечательно, не планировала его оборонять от внезапно возникшего в тылу врага. Оружие всех солдат было обращено внутрь оцепления. А еще двигаться они старались очень тихо.

Тут уж и я тормозить не стал. Взлетел с кровати, за несколько секунд впихал себя в одежду, даже наскоро собрал на голове узел волос — это уже стало совершенно автоматическим действием. Одновременно с этим послал зов побратимам, мол, задница какая-то, похоже, мятеж. Когда закончил, уже и Юлька из-за экрана показалась — полностью одетая, с коротким мечом у пояса, колчаном за спиной и луком в руках.

— Что там?

Все же такой стиль жизни, как у нас, приучает к форс-мажорам. Ни капли удивления в глазах, ни на йоту испуга. Только сосредоточенный взгляд, экономные движения и готовность действовать.

— Похоже, мятеж, — просветил ее я. — Три или около того сотни пехоты и, секунду… Да, еще и лучники. Нас собираются брать штурмом наши же войска! Двигаем к Быку с Пиратом!

И опять — ни одного лишнего вопроса. Все по существу и по делу. Женщина, которая с вечера выносила мне мозг, отступила в сторону, а на первый план вышел опытный воин. Другие не выживают.

Пока бежали, я обсчитывал ситуацию и искал из нее выход. Опять-таки, без всех этих «как же так» и «как они могли выступить против меня». Да и что там думать-то, абсолютно нормальная тема! Глава фракции убит, власть перешла к его жене, какое-то время это всех устраивало. Но шел день за днем, недовольство росло, а засланцы Чэна Шу подливали масла в огонь. Приходите под Чэн, говорили они! Вот где ценят настоящих мужей! Там и почести будут, и богатства, походы в земли разные и спасение Китая. А у бабы под юбкой много ли навоюешь? Вот то-то и оно!

Капание на мозги не могло кончится ничем, кроме мятежа. Но не большого, на всю армию, а вот как сейчас. Один или несколько капитанов решили события форсировать. Выяснить, куда отправилась Юэлян, и ее низложить. За что получить от нового господина должности и другие награды.

В смысле, это мятежники так размышляли. А подстрекатели ставили перед собой совсем другие задачи. Восстание части войск — это очередной удар по престижу Юэлян. И как раз накануне сбора альянса. Вот ведь совпадение! Женщина — удивительно! — не смогла справиться с руководством фракции. Логично ее заменить? Логично!

Так что вопрос, который меня интересовал, был только один. Что делать? Есть два варианта: открыться и бежать. Со вторым вообще проблем не видел: я прикрою «плащом», Бык создаст пролом, Лиса организует сумятицу, а Пират не даст прорваться особо ретивым. Уйти-то уйдем, но что потом? Добираться до верных войск и топить восстание в крови? Играя таким образом на руку Чэну Шу?

А вот первый вариант… Тут сложно. Если я появлюсь перед солдатами, они, скорее всего, подчинятся. Зачинщиков, конечно, придется казнить, однако счет пойдет на десяток-другой, а не на три-четыре сотни. Но тогда хана прикрытию. Придется официально воскресать, и, соответственно, план по тайному проникновению с последующим насильственным отнятием Печати выкидывать на свалку истории.

Не прошло и двух минут, как мы все собрались в центральном зале поместья. Ближники молча уставились на меня, ожидая решения. Я колебался, все еще не отдав предпочтения ни одному из вариантов. И тут из темноты донеслись крики одного из мятежных командиров.

— Никого не щадить! Не дайте уйти Вэнь Таю и Чэн Юэлян!

Я даже прищурился, показалось, что ослышался. Они знали, что я здесь? Сами по себе ни солдаты, ни их командиры этого знать не могли. Значит, мы сейчас наблюдаем не план по дискредитации власти Юльки, а заказное убийство? То есть Чэн Шу даже на такое готов пойти? Да что не так с этим мужиком? Родная же дочь!

Короткий взгляд на Юльку — она все поняла. Старик ее слил. В другое время я бы непременно сказал что-нибудь вроде: «Ну вот, а ты хотела его в живых оставить». Но сейчас для такого было не место и не время.

— Бежим! — принял я решение. — Лиса, увозишь Чэн Юэлян в Юйчжан. Пусть поднимает войска — этих надо кончать. Остальные за мной, будем уходить в другую сторону. Отвлечем восставших.

Все синхронно кивнули, Ноу Ниу обернулась в зверя, зафиксировала хвостами бесстрашно вскочившую на ее спину Юльку, и одним мощным прыжком вылетела из дома.

— Пошли!

Мы с побратимами выскочили во двор, но побежали в другую сторону — к конюшням. Туда же спешили первые ворвавшиеся в поместье мятежники. Которые нас, разумеется, заметили.

— Они здесь! — заорала солдатня. Правда, вместо нападения развернулась и бросилась наутек.

— Бык, Пират, займитесь лошадьми. Ноу Ниу, пошла! Сейчас начнут стрелять!

Лисица взмыла ввысь. Я проводил ее взглядом — по веткам пошла, значит, все в порядке — и активировал над нами технику «Встречного ветра». И тут же из леса, с той стороны, где я видел стрелков, донеслось громкое:

— Лучники!

«Балбесы! — подумал я, направляя воздушный поток в сторону готовых ринуться в бой солдат, стоявших в воротах поместья. — Хоть бы вспомнили тренировки со своим Стратегом, которого предали!»

Туча стрел, почти неразличимых в неверном предрассветном свете взмыла в небо и обрушилось на двор. Обрушилась бы, если бы не столкнулась с мощным воздушным потоком, который снес все снаряды на замершую в воротах толпу.

Воинственные выкрики мятежников тут же сменились стонами боли и проклятьями в адрес криворуких стрелков.

— Что с лошадьми?! — крикнул я не оборачиваясь. Ждал второго залпа — до лучников и их командира не с первого раза дойдет, что лупят они по своим.

— Готово! — отчитался Пират, вкладывая мне в руку поводья.

— Тогда ждем.

Второй залп лучников пошел туда же, куда и первый, в тех, кто закрывал нам выход из поместья. На ногах из полусотни бойцов остался хорошо, если десяток, да и те сейчас больше думали, как спастись от «дружественного» огня, а не о нашем задержании.

— Вперед! — скомандовал я. — Бык, дай нам дорогу!

— Сделаю, старший брат!

Воин расхохотался и устремился на мятежников, размахивая своей здоровенной алебардой. Мы с Пиратом выждали два удара сердца и последовали за ним.

Глава 79. «Иду на вы»

Уйти, как я и предполагал, удалось без труда. Из всех неприятностей — только Бык обзавелся парочкой легких порезов, которых, впрочем, могучий Воин даже не заметил. Пират двигался слишком быстро, чтобы в него можно было попасть, да и не лез особо в драку, я же наглухо закрылся «плащом», спасаясь от обстрела, и не получил ни царапины.

Но мятежники действовали не одной только пехотой и стрелками, была у них и конница, что-то около полусотни легких всадников. Которая, пусть и протормозила с преследованием — уж больно быстро мы сбежали, но все же вскоре повисла у нас на хвосте. Какое-то время всадники нас преследовали, постреливая на пределе дальности из легких кавалерийских арбалетов, но потом из кустов выскочила Лиса. Юркий, но сильный монстр быстро объяснил коннице, что не так уж они и хотят продолжать погоню, а восседавшая у него на спине лучница еще долго посылала вслед перепуганным солдатам стрелу за стрелой.

— Я же приказал уходить! — рявкнул я, когда эта парочка приблизилась к нам шагов на десять и остановилась — чтобы лошадей чрезмерно не пугать.

Лиса отвечать не могла, в звериной форме разговаривать не умела, а юная воительница гордо вскинула голову и ответила что-то жутко пафосное про женщин, которые не бросают своих мужчин ни в миру, ни в войне.

Продолжать разнос дальше я не стал. Отметил только, что Ноу Ниу с Юэлян очень быстро спелись. Вчера только познакомились, а уже на одной волне. И ведь с Бешеной у моей благоверной так же было. Волей-неволей задумаешься о каком-нибудь гареме — до того хорошо моя нынешняя супруга ладит с бывшими пассиями, неважно, с настоящими или мнимыми.

Дальше уже двигались вместе. Вчетвером, точнее, впятером, просто Вольная была в образе ездового животного, и я не сразу ее посчитал. Торопиться уже не торопились — смысл? Все, что могло произойти, уже произошло. От того, что мы приедем в Юйчжан на час или полтора раньше, ничего не изменится.

— Тебе лучше официально вернуться к командованию, — выразила мнение Юлька на подъезде к городу. — О твоем «воскрешении» уже известно даже мятежным командирам, верным тоже не помешает тебя увидеть.

— И дальше что? — не согласился я. — Подавить мятеж и двигать войска на твоего отца? Открытая война против него, пока остальные не успели очухаться?

Я думал об этом. Сразу как только мятежники напали. Если действовать быстро, тесть опомниться не успеет, возможно, даже без осад городов обойдется.

Но первая идея для Стратега, как правило, является неудачной. Скорость сбора войск, их передвижения на марше, стоянки, фуражировка, разведка и противодействие шпионам противника — все это не давало возможности совершить быстрый марш-бросок. Разве что одной только кавалерией, но много ли ей навоюешь?

— Это хороший вариант! — просиял Бык, который очень любил простые решения. — Союзники Чэна Шу не успеют оказать ему помощь. Мы разобьем его гораздо быстрее!

Пират только кивнул, соглашаясь. Три пары глаз уставились на меня с вопросом. Точнее, даже с требованием — прими уже чертово решение!

— Поступим немного не так, — сказал я, выдержав паузу. — Я «воскресну», но войска на Хоугуань поведешь ты, дорогая жена.

— Почему?

— Потому что не будет никакого полевого сражения с Чэн. Твой отец раскидает войска по трем своим городам и станет ждать. Сил у него достаточно, чтобы выдержать штурм, а если мы возьмем их в осаду, союзникам как раз хватит времени прийти на помощь и разбить нас. А мы не успеем подойти к его городам достаточно быстро, чтобы с наскоку их взять. Нужно нанести удар в сердце. Проведем смотр, я воодушевлю войска, объявлю о походе на Хоугуань и завтра днем с братьями отправлюсь туда сам. Ты с армией — следом.

— Осуществить покушение на моего отца не так просто, — тут же отозвалась Юэлян. — Думаешь, ты первый одаренный, который желает его смерти? Он готов к любому способу нападения и никуда не ходит без толпы телохранителей. Да и сам он, не забывай, Стрелок девятого разряда. Что даже без техник значит очень чуткий слух, острое зрение и необыкновенную реакцию. Чем бы ты ни намеревался его удивить, он будет к этому готов.

Юльке я рассказал про прыжковую технику, как и про то, что владею ей пока лишь в теории. Поэтому она совершенно справедливо сомневалась в моих возможностях. Вот было бы у меня в запасе два-три месяца, чтобы отточить «блинк», тогда бы я… Эх, что толку мечтать — нет у меня времени!

— Брат, действительно, как ты собираешься действовать?

Сильнейший из моих капитанов интересовался практической стороной плана. Его не смущала необходимость проникнуть в охраняемый город врага. Сказал Стратег, что так надо, — он пойдет. Но хотелось бы знать больше.

— Я скажу, когда буду готов, — ответил я. — Сейчас еще рано.

На самом деле план проникновения в охраняемую цитадель Чэн Шу я не озвучивал потому, что у меня его не было. Пока имелся лишь набросок, рассказывать о котором — только смех вызывать. Но и построить план, находясь в тысяче ли от места проведения операции, тоже было невозможно.

Сперва требовалось выяснить, где находится мой тесть, а то, может, он не в столице своей сидит, а в самый дальний из городов спрятался, в Линхай. Потом добраться до места, изучить локацию, понять, с чем предстоит работать, и лишь тогда планировать что-то. Согласен, может быть, Стратег и должен серьезнее подходить к планированию, но слишком уж много было переменных, которые я пока не мог ни предвидеть, ни просчитать.

— Мы пойдем за тобой, старший брат, — сообщил Пират. — Тебя ведет Гуаньинь, что нам какой-то владетель, сколько бы войск у него ни было!

Юэлян лишь кивнула, каким-то женским шестым чувством поняв, что спорить дальше бессмысленно. Да и о чем? Мы, в смысле все мы, включая верные войска и контролируемые моей фракцией земли со всеми проживающими на них людьми повисли на волоске. Ситуация была не просто плохой, она была катастрофической. Счет пошел на дни.

Если Чэн Шу закроется в городах, мы застрянем с наступлением и будем разбиты. Если не начнем с ним войну, он соберет союзников и раздавит нас катком превосходящих сил. Можно, конечно, еще рассмотреть вариант с принятием вассальной присяги, что предлагала Юлька, но — нет. Пути всего два. Точнее, всего один. Стремительный удар, но не по армии или инфраструктуре противника, а по самой вершине командной цепочки.

На воротах города пришлось немного поругаться с охраной. Сперва они не хотели пускать нас, предлагая дождаться утра и тогда уже въезжать, как все нормальные люди. Затем, когда Юэлян заявила, что таким вот незамысловатым образом перед рассветом к стенам прибыл сам Стратег Вэнь (невинно убиенный, вообще-то) с женой и друзьями, бойцы заподозрили происки демонов и злых духов. И только увидев правительственную печать, которую супруга носила с собой — слава китайской бюрократии! — извинились и впустили нас внутрь.

Получасом позже в городе завертелась настоящая круговерть. Десятками носились по улицам вестовые, собирая командиров на большой совет, в кольцо стен вошли вернейшие из отрядов, прошедшие со мной всю войну. И к обеду я уже толкал вдохновляющую речь собранным на площади войскам.

Решил говорить только правду, хотя друзья и советовали напирать на чудесное воскрешение. Но мне подумалось, что люди, которые пойдут за меня в бой, чтобы убивать и умирать, заслуживают знать все. Ну, почти.

Поэтому я рассказал, что смерть моя была инсценировкой, чтобы избежать битвы с союзниками Чэна Шу, а также о том, что сейчас мы тоже с ним воевать будем. Восприняли это солдаты на ура, к вечеру побратимы рассказывали, как солдаты с гордостью передают друг другу истории о хитроумном Стратеге, который обманул врагов, инсценировав свою смерть.

Сразу после смотра войск мы запустили по всей территории Вэнь мобилизацию. Не рекрутинг — не было никакого смысла ставить под копье еще десяток тысяч крестьян, а именно мобилизацию. Гарнизонам предписывалось оставаться на местах и защищать вверенные им объекты. Отдельно я написал письма Ля Ину и Бешеной Цань, так же приказывая обоим оставаться на местах, в грядущую заварушку не лезть, лишь сдерживать врага, если он вдруг полезет на их направлениях.

Действовать я собирался лишь теми силами, которые были под рукой, то есть располагались под Юйчжаном. Таких набралось почти двадцать тысяч пехоты и кавалерии — вполне достаточное количество, чтобы обозначить серьезную угрозу тестю.

Чистки в войсках проводить не стал. Еще на смотре довел до личного состава информацию о мятеже и вероломном ночном нападении, но тут же дал понять, что зла на восставшие подразделения не держу, как и на тех, кто им сочувствует. Мол, понимаю, сам считался мертвым, немудрено, что вы засомневались и стали рассматривать посулы других владетелей. Но с этого дня, подчеркнул я, отговорка эта больше не работала. Любое неповиновение будет рассматриваться как мятеж в военное время, со всеми вытекающими последствиям.

Еще одно послание я направил улинскому хоу. В нем я просил «устанавливающего покой» оказать содействие и открыто поддержать меня. Вывести на границу с Чанша войска, но вторжения не начинать, а лишь обозначить угрозу, чтобы тамошний владетель не рванул на Юйчжан, пока мы будем разбираться с Чэном Шу.

Ну и тестю тоже черкнул пару строк. Решил, что «иду на вы», будет в данной ситуации уместным посланием, тем более что в армии моей по-прежнему оставались его шпионы.

А на рассвете следующего дня мы двинулись по направлению к Южному Цзяньаню, опережая армию на пять-семь суток. Хотя четверо сильных одаренных: я, Бык, Пират и Лиса, — сами по себе стоили небольшой армии.

Мы торопились и не особенно скрывались. Гнали прямо по дорогам, не заботясь о том, что нас кто-то узнает и донесет тестю. Если по дороге встречались люди, Лисица выпускала иллюзии, и путники видели то небольшой караван беженцев, то гонцов со знаками Вэнь. Или Чэн — в зависимости от того, где происходила встреча.

В итоге путь до Южного Цзяньаня занял у нас около трех суток. Там потратили еще день, прикинувшись крестьянами, привезшими овощи на продажу, и выяснили, что ставка главы фракции сейчас находится в Хоугуане. И что новости о грядущей войне уже разлетелись всюду.

Это немного осложнило наше дальнейшее передвижение по землям Чэн, ведь, по сути, мы были последними «крестьянами», которых вот так запросто пустили в город. Уже на следующее утро на воротах вместе с военными дежурили чиновники, ведущие настоящую перепись въезжающего в город населения. Мало было представиться Хином Линем из деревеньки Нижняя Репка, требовалось подтвердить свою личность сопроводительным письмом от старосты поселения. Тесть ввел военное положение, опасаясь шпионов.

В границах Чэн теперь могли беспрепятственно перемещаться только вояки. Так что нам пришлось ночью похитить одного не слишком высокопоставленного, но и не мелкого командира и вызнать у него все, что ему было известно о системе паролей и отзывов, введенных для армейцев. Чтобы не попасть под подозрения в рамках поиска действующей в городе диверсионной группы, Лиса половину ночи изображала его бухающим то ли от радости, то ли от горя, а утром подчиненные нашли своего начальника утонувшим в местной речушке.

Вооруженные таким образом знаниями, мы отправились в Хоугуань, уже практически не расставаясь с личинами рекрутинговой команды — подобных по Чэн сейчас гоняло великое множество. И без особого труда достигли столицы княжества Юлькиного отца.

Приморский город Хоугуань напомнил мне Керчь, где я в прошлой жизни побывал один раз. Те же белые домики, неровными рядами раскинувшиеся по изломанному рельефу, та же толчея курортного сезона, когда на улицах не протолкнуться от снующих туда-сюда людей. Но если в оригинале праздношатающиеся были гуляками и отпускниками, то в китайской версии — перепуганными горожанами и деловитыми военными.

В Хоугуань уже дошли вести о том, что на них движется армия Вэнь. И тихий южный городок, уже давно не знавший ужасов войны под твердой рукой своего гуна, походил на объятый пламенем муравейник. Одни торговцы стремились побыстрее сбыть товар и свалить подальше от боевых действий, другие же, напротив, демонстрировали пустые прилавки и разводили руками в ответ на обвинения в выросших ценах. Если я правильно понял, ушлые эти купцы намерено прятали товар. Чтобы потом, когда останутся только они, взвинтить цены еще больше.

Вояки в гражданские дела не вмешивались, что свидетельствовало о том, что с запасами провизии у моего тестя все обстояло хорошо. Было бы плохо, по рынкам сейчас ходили бы не патрули, следящие за порядком, а команды фуражиров, реквизирующих все остатки продовольствия для нужд армии.

Сама армия, кстати, находилась под Цзяньанем и постоянно росла от вливаний все новых и новых отрядов. Но в Хоугуане был и свой гарнизон, довольно многочисленный, если судить по размерам города и числу патрулей.

— Что дальше, старший брат? — спросил Бык, когда мы сняли небольшой домик на окраине, использовав на этот раз личины приезжих купцов, а не рекрутеров. — Мы здесь, и Чэн Шу тоже. Как будем действовать?

— Для начала изучим город и подступы к дворцу.

Резиденция правителя в Хоугуане находилась не в центре, как в обычных, расположенных у рек или на равнинах городах, а на скалистом плато у моря. Небольшое ровное место на вершине позволило возвести там целый комплекс построек и окружить их крепостной стеной. А вот попасть туда можно было только одним способом — по вырубленной в скале дороге, по сути, широкой лестнице, круто поднимающейся вверх. Второй путь — лифт на мускульной тяге, позволяющий правителю подниматься или спускаться из дворца в порт, я даже не рассматривал. Слишком уж опасно — стоит облажаться где-то, и защитниками Чэна Шу останется лишь обрезать канат, держащий металлический паланкин над бездной.

Юлька много про подступы рассказать не смогла. Про лестницу и лифт, собственно, я от нее и узнал, а большего она и сама не слышала, поскольку детство и юность провела преимущественно в Линхае. Хоугуань стал столицей фракции совсем недавно, когда дядя Шу превратился из тихого и состоятельного владетеля на самом крайнем юге в главу южного альянса. И, соответственно, всерьез обеспокоился собственной безопасностью.

К счастью, в Хоугуане, как и в большинстве крупных городов Юга, у меня имелись шпионы — Мытарь с Матушкой И об этом позаботились. Звучало, правда, это гораздо громче, чем представляло из себя в реальности. На самом деле казна Вэнь оплачивала услуги владельца небольшой скобяной лавки, который раз в неделю отправлял отчеты о состоянии дел в городе. Плюс у самого этого торговца имелась собственная сеть из мелких воришек, которые даже не знали, на кого работали, но исправно таскали новости в обмен на серебряные монеты.

— Навестим резидента, посоветуемся с ним, — сказал я. — Возможно, есть какой-то другой способ подняться на эту скалу. Да и не мешало бы удостовериться, точно ли Чэн Шу здесь, а не квартирует вместе с армией под Южным Цзяньанем. Пока мы опираемся на далеко не полные данные.

Но на оба этих вопроса нам не суждено было получить ответов, потому что, придя к скобяной лавке, мы увидели запертую дверь и заколоченные ставни, а перед крыльцом табличку на столбике с иероглифами «Предатель и шпион».

— Похоже, этот ваш Чэн Шу убирает все, что может представлять для него опасность, — произнесла Лисица, разглядывая надпись. — Но подтверждает, что гун Чэн все же выбрал этот город, а не какой-то другой. Иначе бы он не стал так заботиться о шпионах.

Заметив неподалеку чайную лавку, девушка направилась туда и через минуту милого щебетания расположила к себе ее владельца.

— Арестовали его три дня назад, — сообщила она, вернувшись. — Почтенный торговец Го сказал, что волна таких арестов прокатилась по всему городу. Похоже, я была права — правитель Чэн полностью уничтожил шпионские сети в своем городе. И, полагаю, все, о которых знал или подозревал, неважно, кому они принадлежали.

В этом мы смогли убедиться в тот же день, встретив десятка два таких вот домиков с заколоченными ставнями и табличками перед ними. Выходило, что Лисица была права, ожидая нападения, тесть просто вычистил город от всех подозрительных лиц.

— Что же нам делать теперь? — снова спросил Бык. — На помощь рассчитывать мы не можем. Пробиваться к воротам дворца тоже идея так себе…

— Обратимся к старым, проверенным, методам, — успокоил я его.

И мы направились в публичный дом, называемый «Нефритовый посох бессмертного», в котором примой работала агентесса Юнь Сюань, завербованная Матушкой И. Вряд ли Чэн Шу сделался таким параноиком, что закрыл и увеселительные заведения перед войной.

Глава 80. Великий Мастер

Как я и рассчитывал, «Посох» функционировал. И еще как! Казалось, все, у кого в городе наблюдался излишек денежных средств, решили от него избавиться самым приятным из способов. Для нас же это значило, что попасть внутрь не представлялось возможным даже за хорошее подношение привратнику.

— Прошу меня простить, уважаемые господа, — произнес худой, как высушенная к пиву рыба, евнух. Он решительно отодвинул положенный мною на стойку кошель с монетами. — Сегодня вам не удастся войти внутрь. Вам, как и всем прочим, требуется записаться в очередь и ждать, когда она подойдет. Мы отправим вам посыльного.

— Послушай ты, напыщенный!.. — моментально «завелся» Пират, по легенде изображавший богатого купца в одеждах ценой в целое состояние.

А Бык, «работавший» его телохранителем, со значением положил руку на рукоять меча.

За спиной евнуха тут же нарисовалась троица молодцов, каждый из которых был лишь чуточку меньше размерами, чем наш Воин.

— Прошу вас, почтенные господа, — не изменившись в лице, произнес привратник. Мы явно были не первыми, кто намеревался продавить его силой. — Возьмите таблички с вашим номерами и ждите посланника. Я действительно ничего не могу сделать.

Все трое вышибал публичного дома, как и весь штат охраны, не представляли угрозы для моих побратимов, но мы и не собирались затевать драку у борделя — это бы сразу привлекло к нам ненужное внимание. Однако само это представление было необходимо, чтобы уведомить куртизанку о том, что с ней хотят поговорить.

— Хорошо, мы уходим! — я взял деревянную дощечку с вырезанным на ней иероглифом «тридцать восемь» и потянул за собой друзей. — Но прошу, господин, передайте барышне Юнь Сюань, что приходил ее большой поклонник, знакомый ей по имени Рассветный Заяц. И не отказывайтесь от искреннего подношения.

Евнух кивнул и незаметным движением руки смел кошель в широкий рукав халата. Деньги пойдут в уплату его услуг, а лежащая там же записка сообщит Юнь Суань, где меня искать.

Той же ночью ее служанка доставила послание, что госпожа ждет меня за час до рассвета в своем домике, расположенном на территории «Посоха». И когда расцвеченная фонарями ночная темнота сменилась серостью наступающего утра, а уставшие после трудовой ночи работники сферы обслуживания стали готовиться ко сну, мы с Лисицей перемахнули через высокую ограду борделя и стали искать домик нужной нам куртизанки. Сделать это нам удалось без труда, она ведь значилась в «Посохе» ведущим специалистом, а значит, и условия ее проживания были лучше, чем у других.

— Смотри за подходами, — велел я Ноу Ниу, остановившись у окна, которое выглядело достаточно перспективно для скрытого проникновения внутрь. — Я постараюсь ненадолго задержаться.

Та набросила на себя морок служанки с метлой в руках и тут же принялась собирать сухие листья, нападавшие на лужайку перед домом. Я же пролез в окно и огляделся.

Попал я не в спальню, а помещение для игры в тоуху. Пустая комната, без мебели, кроме двух подиумов в разных концах и бронзового кувшина в центре. Вокруг которого были разбросаны стрелы с тяжелыми, но тупыми наконечниками. Впервые с таким расположением сталкивался. Зачем это место так организовано? Не, понятно, что два человека на разных концах комнаты кидают стрелки в кувшин в центре… На раздевание, что ли?

Осторожно, чтобы не привлечь внимания служанок и не спровоцировать их на крик, я прошел по комнате, выглянул в коридор и по нему уже добрался до спальни куртизанки. Где обнаружил и ее саму.

Женщине было лет тридцать, не меньше, но выглядела она как девочка. Правда, с моей точки зрения, красивой она не была — слишком мелкие черты лица, придающие сходство хорьком или лаской, слишком большие уши, размер которых только подчеркивался сложной прической. О фигуре говорить смысла не имело — поверх ярко-синего ханьфу она набросила тяжелый халат.

— Барышня Юнь Сюань? Я Рассветный Заяц, — негромко проговорил я. Имя было моим паролем, а небольшая костяная табличка, которую я вручил ей с легким поклоном — подтверждением статуса связного.

— Я ждала вас, господин Рассветный Заяц, — женщина приняла табличку и улыбнулась, сделавшись от этого невероятно милой и привлекательной. Да и голос ее звучал как лесной ручеек, отчего сразу становилась понятна причина популярности куртизанки. Пела она, наверное, волшебно. — Вы очень рискуете своей и моей жизнью.

— На то есть причины. Мне нужна ваша помощь, чтобы проникнуть во дворец гуна Чэну Шу.

— Что вы такое говорите, господин Рассветный Заяц?! — всплеснула руками женщина. — Это совершенно невозможно! Чэн Шу не выходит из своего дворца, не приглашает ни певиц, ни куртизанок. Говорят, он сделался полным отшельником в последнюю пару месяцев, а теперь, когда получил письмо от Вэнь Тая, который двинулся на него войной, тем более не покидает дворца.

Куртизанка, естественно, не знала, что Вэнь Тай сейчас стоит перед ней. И говорить ей об этом я не собирался.

— И что, нет никаких способов? — уточнил я, разочарованный.

Почему-то я был уверен, что с помощью куртизанок (плюс навыки Лисы в иллюзиях), нам без труда удастся проникнуть в защищенную цитадель. Должен же мой тесть или хотя бы его ближний круг развлекаться?

— Может быть, тогда вы знаете о том, кто доставляет во дворец продукты? — продолжил я опрос. — Ведь вы наверняка знакомы со всеми влиятельными людьми этого города, а кто-нибудь из них вполне мог похвастаться тем, что является поставщиком двора.

— Это так, — подтвердила куртизанка. — Есть несколько человек, которые являются доверенными поставщиками. Но сами они посещают дворец, лишь когда гун Чэн их вызывает или приглашает на праздники, а их слуги — никогда. Доставкой всего необходимого занимаются дворцовые слуги, а над ними стоит евнух Цзы. Поверьте, вам не удастся переодеться в слуг и проникнуть во дворец. Управляющий дворцом знает каждого из них в лицо.

Что, конечно, не было препятствием для мастерски владеющей иллюзиями Лисицы, но создавало другие сложности. Если евнух-управитель знает весь штат дворцовых слуг в лицо, он может знать и особенности поведения каждого из них. И мы банально засыплемся на какой-нибудь мелочи и будем вынуждены с боем отступать. Еще не факт, что получится — одаренных ведь и на службе дяди Шу хватает.

— Этот евнух…

— Евнух Цзы.

— Этот господин Цзы, он знает и чернорабочих? Тех, кто занимается чисткой выгребных ям, труб, рубкой дров и так далее. Да? Но это же невозможно!

— Он один из тех, кого называют Великими Мастерами, господин Рассветный Заяц, — развела руками куртизанка. — Вы знаете, что это за люди?

Я знал. Можно сказать, легендарные личности. Но таких же на сегодняшний день, по рассказам Мытаря, человека четыре на весь Китай! И это что, благодаря моему фирменному везению один из них — евнух! — служит злейшему моему врагу? Интересно, почему Юлька про него ничего не рассказывала? Господин Цзы — недавнее «приобретение» Чэна Шу?

Великим Мастером мог называться только тот одаренный, который в своем Пути достиг вершины — легендарного двенадцатого разряда. Еще не божество и не архимаг, но близко подошедший к этому человек. Кроме того, Великий Мастер должен обладать не просто высшим разрядом в своей стихии, но и минимум шестым в двух других. Не сказать, что наличие такого слуги у Чэна Шу ставило крест на моих планах по уничтожению командной верхушки вражеской фракции, но очень серьезно их осложняло.

— Вам известно, в чем одарен евнух Цзы, барышня Юнь Сюань? — все еще не в силах поверить в такой эпический провал, спросил я.

— Господин Рассветный Заяц, такие вещи правители не рассказывают, даже возлежа с самыми умелыми любовницами, — ответила она, со значением улыбаясь. — Но мне повезло. Один из моих постоянных клиентов — министр финансов двора гуна Чэна. И однажды он рассказал мне о новом евнухе. Тот появился недавно, но сейчас, по словам министра финансов, обладает очень серьезной властью при дворе. Некоторые высокопоставленные сановники Чэн даже поговаривают, что его власть выше, чем у самого гуна, но это, конечно же, лишь слухи, которые распространяют завистники и карьеристы.

— И что же вы можете про него сказать? — я вернул словоохотливую куртизанку на более конкретную почву. — Конкретно — каков его Путь?

— Евнух Цзы преуспел в Пути Секретаря. По крайней мере, так говорит мой клиент, а ему, поверьте, не было необходимости превозносить таланты евнуха Цзы. Скорее он бы их приуменьшил, поскольку из-за него потерял влияние при дворе. Про другие его навыки ему неизвестно.

Ну, тогда этот евнух и правда может помнить всех слуг в лицо. И не только в лицо — если он и правда Великий Мастер Секретарь, то запоминает он и манеру говорить, двигаться и даже стоять без движения. Без вариантов — иллюзии он раскроет, стоит ему только увидеть подменышей. С другой стороны, во всех прочих отношениях он обычный человек. Как и Мытарь, который недавно взял восьмой разряд. Может, в него перекинуться? Кстати, мысль! Ему-то неудобных вопросов задавать никто не будет. Хотя нет, не вариант. Если он дворцовый евнух, да еще и управитель, то может годами из дворца не выходить.

— Хотите выпить чаю, господин Рассветный Заяц? Мы уже так долго говорим, у вас, должно быть, пересохло во рту.

Уйдя в мысли, я не сразу понял, что обращается куртизанка ко мне.

— Что? А, нет, благодарю вас, барышня Юань Сюань! По правде говоря, мне уже пора идти, чтобы никто не обнаружил у вас незваного гостя.

— Сожалею, что не смогла ничем помочь вам, — женщина поднялась и поклонилась.

— Ну, может, еще и поможете, — ответил я тем же.

Но сперва нужно было посоветоваться с друзьями. Проникновение во дворец стало выглядеть куда более сложным предприятием, чем я предполагал.

Чтобы не выбиваться из образа купцов, мы сняли довольно большой дом — больше, чем нам было нужно для конспиративной квартиры. Два этажа, множество комнат, собственный сад и внутренний двор с домашним храмом в центре. Без прислуги — не хотелось, чтобы кто-нибудь видел, как спадают иллюзии, наложенные Лисой, и вместо четверки торговцев появляются три воина и юная девушка. Да и не планировали мы тут оставаться надолго, чтобы задумываться о том, как часто здесь меняют простыни.

Я рассчитывал застать побратимов там, где и оставил — внутри. Специально, правда, этого не оговаривал, но как бы подразумевалось вроде. И поэтому был удивлен, когда обнаружил, что дом пуст, а на столике для чаепитий лежит придавленный чайником лист бумаги с колонкой иероглифов.

«Ушли гулять. Слушать, что говорят в тавернах. Будем утром».

Я чертыхнулся — хотелось обсудить ситуацию с друзьями, выслушать их мнения и соображения о том, как теперь проникать в охраняемую резиденцию. Но и не признать их правоту я тоже не мог. Частенько в таких вот «гуляниях» по городу и можно было натолкнуться на полезных для дела людей.

— А что, Ноу Ниу, может, нам лихой налет устроить на дворец? — спросил я, наливая себе остывшего отвара из чайника и усаживать на колени перед столиком. — Только ты и я! Врываемся, кладем охрану, делаем свое дело и бежим.

Лисица лишь улыбнулась, мол, шутку оценила, смешно. Села напротив, положила руки на бока керамической посудины, а когда из носика начал подниматься парок, налила чая и себе.

— Странное ощущение, Тай, — сказала она, отпив глоточек горячего, в отличие от моего, напитка. — Будто кто-то за нами наблюдает. С того самого момента, когда мы в первый раз пошли в веселый дом.

— Следят?

— Это было бы неудивительно. Иллюзию можно почувствовать, есть одаренные, которые на этом специализируются.

— И работают они в структурах, вроде Бюро Наблюдений госпожи Чжулу?

— Чаще всего. Это само по себе ничего не значит. Наблюдатель мог просто почуять иллюзию и поэтому наблюдать за нами. Но такого я бы быстро заметила. Что тревожит меня сейчас, что слежки, как таковой, я не заметила.

Вот еще новость — попасть под колпак местных спецслужб! Учитывая, как лихо они разделались со всеми шпионами в городе — дружескими и вражескими, — нам точно следовало быть осмотрительнее.

— Почему сразу не сказала? Когда почувствовала.

— Не была уверена. Да и сейчас… Вполне возможно, что я просто принимаю стук своего сердца за топот копыт коня[1].

— Лучше бы так… Еще и лбы эти ушли!

На всякий случай я выскользнул из тела и быстренько облетел наш дом по периметру. Никого не заметил: ни подкрадывающихся убийц, ни наблюдающих шпионов. Удовлетворившись осмотром, вернулся.

— Никого.

— Если бы ты мог кого-то заметить так, я бы уже давно рисовала их портреты, — усмехнулась Лиса.

— А умеешь?

— Рисовать? И недурно! Была придворным художником у одного императора из Восточного Чжоу. Фавориткой, конечно, прежде всего, но и художником тоже.

Восточный Чжоу? Это она про династию? Это же что до нашей эры еще, да? Черт, порой, разговаривая с молоденькой, игриво настроенной девушкой, я забываю, что ей лет больше, чем всем моим предкам, которых я могу вспомнить, вместе взятым.

— Ясно… А сейчас за нами наблюдают?

— Не знаю. Это не слежка. Скорее ощущение взгляда, — она мотнула головой и дернула уголком рта. — Знаешь, я еще кое-что хотела с тобой обсудить, раз мы как раз остались одни.

Я, признаться, сразу же напрягся. Просто, когда в одном предложении от профессиональной нимфоманки появляются слова «обсудить» и «остались одни», можно предположить и смертельный исход. И, хотя у меня не было причин не доверять Лисе — хотела бы причинить мне вред, уже давно бы это сделала, — технику «плаща» я все-таки подготовил.

— Говори, — произнес я, может быть, несколько напряженно.

— Вся эта ситуация… Ты же стратег. Тебе не показалось странным, что у тебя осталось только два варианта: ехать разбираться с Чэном Шу или ждать вторжения его объединенной армии?

Еще бы не показалось — я в этом был полностью убежден. Мастерски исполненный ход со стороны тестя — он вообще мужик умный, хотя и сволочь порядочная. Приказал мятежникам атаковать не только своего ненавистного зятя, но и родную дочь. Каждый раз, сталкиваясь с его поступками, я думаю, что он уже достиг дна, но потом снизу опять кто-то стучит.

Но главное — вариативность его целей. Удалось бы покушение — все хорошо, враг повержен, продолжаем захватывать Китай, не удалось — Вэнь Тай все равно будет вынужден вскрыться, перейдя от тайных действий к явным. Чертов гений!

— Что же тут странного? — хмыкнул. — В шах… в играх вроде го это называется вилка. Когда противник загоняет тебя в ситуацию, где любое решение тебе максимально невыгодно. И что бы ты ни сделал, что-то потеряешь.

По крайней мере, я надеялся на то, что в го есть схожие с шахматами принципы. Или на то, что Лиса в эту игру не играла.

— То есть тебя это не насторожило? — девушка накрутила на палец прядь волос. — И что отец приказал убить дочь?

— Госпожа Лиса, к чему вы подводите? — я заинтересованно наклонился над столиком.

— Скажу прямо. Если не брать во внимание эту вашу странную вражду с отцом твоей достойной супруги, то выглядит все так, будто некто хотел бы, чтобы ты поехал убивать Чэна Шу.

Теперь головой затряс я.

— Что значит, «не брать во внимание» нашу вражду? Ноу Ниу, да она корень всех бед! Я же с ним не ссорился, трон его забирать не хотел! Виделся-то всего один раз и встретил как императора! Знаешь во сколько мне встал его визит? Даже вспоминать не хочу эту сумму! Это он чего-то на меня вызверился и с того самого дня только и делает, что гадит! Сперва тихо, потом открыто уже! Теперь даже дочери родной не пожалел!

— Странно, правда? Младшая любимая дочь, которую он сперва отдает в жены восходящей звезде, а потом начинает словно бы раскаиваться в этом своем поступке.

— Просто он думал, что сможет управлять мной через нее!..

— А потом и ее списал со счетов? Странно… — она на некоторое время замолчала, потом продолжила: — До сегодняшнего дня я принимала твою вражду с отцом госпожи Чэн как должное. Как ветер или дождь — один дует, другой падает наземь, и никаких объяснений этим действиям искать не стоит. Но потом, когда ты вышел от куртизанки и сказал, что попасть во дворец будет почти невозможно, поскольку им управляет евнух в звании Великого Мастера, идущий путем Секретаря, я задумалась. И задалась вопросом — что ты вообще знаешь о своем враге?

Вот так вот! Поставишь на оборотня клеймо, мол, нимфоманка озабоченная, а она возьмет и разрушит этот стереотип. И умница, и красавица, еще и аналитик, в придачу. Нет, я, конечно, не принял ее слова как истину в последней инстанции, но задумался всерьез.

Уже давно — ну, большую часть своей второй жизни точно — я ничего не отвергал с ходу. Обдумывал, рассматривал со всех сторон и только после этого выносил суждение. Лиса, уж не знаю почему, считает, что Чэн Шу в своей последовательной нелюбви ко мне поступает странно. Я тоже так считаю, но в ее речах есть намек и на нечто иное.

— Ты хочешь сказать, что это не Чэн Шу? — уточнил я. И прежде, чем она ответила, вспомнил слова барышни Юнь Сюань.

«Евнух Цзы преуспел в Пути Секретаря».

Так она сказала. И я тогда не придал этому значения. Точнее, стал рассматривать его как существенную помеху моему плану. Но теперь, после всех этих слов Лисы…

Может ли быть такое, что Великий Мастер Цзы стоит за всеми действиями, направленными против фракции Вэнь и меня лично?

«Некоторые высокопоставленные сановники Чэн даже поговаривают, что его власть выше, чем у самого гуна, — сказала также куртизанка. И добавила: — Но это, конечно же, лишь слухи, которые распространяют завистники и карьеристы».

А что, если нет? Что, если я воевал с Великим Мастером, который сделал Чэна Шу своей марионеткой? Или не так — не все приказы исходили от Чэна Шу. Хотя если вспомнить о еще одной фразе Юнь Сюань…

«Чэн Шу не выходит из своего дворца, не приглашает ни певиц, ни куртизанок. Говорят, он сделался полным отшельником в последнюю пару месяцев».

— Я хочу сказать, что человек, преуспевший в Пути Секретаря настолько, что достиг звания Великого Мастера, вполне мог бы управлять фракцией Чэн в обход самого гуна, — ответила Лиса.

[1] Аналог русской поговорки — дуть на воду. Полностью поговорка звучит так: "Ожидая врага, легко принять стук своего сердца за топот копыт его коня".

Глава 81. Жадный чиновник

Вернувшиеся с прогулки на «базу» побратимы согласились с выводами Лисицы.

— Это возможно. — задумчиво произнес Пират. — Мы немного погуляли по злачным местам, поговорили с разными людьми… Никто уже давно не видел, чтобы Чэн Шу появлялся на улицах или устраивал пиры.

— А раньше он так не делал? Насколько это необычное поведение для него? — уточнил я.

— До недавнего времени он раз в десять дней объезжал основные учреждения города, — ответил Бык. — И на казнях присутствовал. А теперь — как отрезало.

После последней шутки он сам же и рассмеялся. Правда, что это именно шутка, я понял, только когда он заржал. И еще начал подмигивать со значением: «Ну, на казни же! Как отрезало! Смешно, да?»

От обоих разведчиков разило вином за пару шагов. Но выглядели они почти трезвыми, что было необычно для этих двух гуляк. Бык сказал, что они специально полоскали рот спиртным и обливали им одежду, чтобы выглядеть праздными пьяницами. С такими, мол, говорят охотнее, а к виду и речам, наоборот, не присматриваются. Но в его случае часть полоскания все же попала в желудок. И немалая.

— То есть в последний раз мы видели Чэна Шу живым и… правящим самостоятельно около двух месяцев назад? — размышляя вслух, сказал я. — Когда он согласился на встречу, где Бешеная пронзила меня мечом.

— Отличный был удар! — Пират отсалютовал поднятой чашкой с чаем.

— Я бы так не смог, — поддержал его Бык.

— Конечно, твоим тесаком только людей пополам рассекать!

— Зато после моих ударов не поднимаются! Не в обиду, старший брат, но если бы бил я…

— Тишину поймали! — рявкнул я строго. — К делу. Хочу услышать, что вы думаете о вероятности того, что нам противостоит Великий Мастер. Кроме того, что его давно никто не видел, что само по себе совсем не доказательство, есть еще что-то?

Побратимы переглянулись, затем пожали плечами. Мол, какие вероятности, старший брат? Либо да, либо нет — пятьдесят процентов. И вообще — ты Стратег, ты и думай. Мы тут так — помочь, подержать, прибить кого надо. Что узнали, то рассказали, а дальше сам.

Мне же самому подобный вариант казался возможным. Даже очень. Все это время в глубине души я не мог поверить в то, что любящий отец так возжелает власти, что готов и дочку в расход списать. По мне-то ладно — зять. Кто вообще любит зятьев? Это же страшные люди, какие-то левые мужики, как правило, трусы и подлецы, которые без всяких на то прав берут и тащат в постель самое дорогое, что у тебя есть, — дочь. Младшую, любимую, которую ты растил почти два десятка лет, отдавая ей все самое лучшее. Нежный цветок!

Данное определение я давным-давно услышал от своего тестя — первого в жизни, отца Наташи. Мы с ним по случаю знакомства выпили — и, как водится, больше, чем собирались. Батя моей тогда еще любимой девушки оказался тем еще поклонником зеленого змия, так что уже через час я слушал подобного рода откровения.

Но фиг бы с ним, с Владимиром Александровичем. Чэн Шу ведь действительно любил свою дочь и не мог — ну вот хоть режьте меня на кусочки, — не мог просто взять и приказать ее убить. Да, власть развращает, а абсолютная власть и развращает абсолютно, но — нет. Даже китайский менталитет тут не оправдание, и средневековая жестокосердие тоже.

А выкрики мятежников я запомнил хорошо. Произносили не только мое имя, но и Юлькино. Значит, все-таки Секретарь? Великий Мастер, стоящий за троном гуна и подсказывающий, как надо поступить, чтобы захватить мир. И от имени правителя отдающий людоедские приказы. Которые можно потом выдать за своеволие исполнителей, а тех — казнить.

Ладно. Пусть. Что это меняет для меня? Чэн Шу в любом случае ко мне плохо относится — нельзя же было против его воли организовать вторжение с четырех краев, а потом хлопать в ладоши, когда меня Цань «убила». Нет, он хочет власти, желает моей смерти и вообще — сволочь такая, что пробу поставить некуда, но правит, по-настоящему правит, не он.

Ведь если подумать. Скорее всего, он обычный администратор, удачно встретивший начало конца империи и под шумок даже увеличивший владения. Тихо сидел на своих землях, не проявляя никаких особых талантов, а потом, примерно в то время, когда я начал свое восхождение, тоже начал «раскрываться». Но если в моем случае изменения были связаны с тем, что в тело нормального китайского Стратега богиня подселила сознание лоботряса из двадцать первого века, то в его — с появлением в окружении Секретаря? Так, что ли?

Юнь Сюань говорила, что он возник словно из ниоткуда около двух месяцев назад. Но мог ведь и раньше появиться. Просто действовал тихо, незаметно, а теперь заматерел, решил, что ему сам черт не брат и он может сам быть владычицей морскою, в смысле тем, кто объединит Китай и взойдет на престол.

Хотя нет. Престола ему не видать. Каким бы он ни был Великим Мастером — он евнух. А этот класс не может претендовать на трон. Его потолок — серый кардинал при средненьком, а лучше откровенно слабом правителе. И для этого Чэн Шу подходит идеально.

Может быть, они оба друг друга используют. Евнух Цзы думает, что Чэн Шу лишь ширма для его амбиций, а мой тесть, в свою очередь, считает, что способен избавиться от слишком умного Великого Мастера в любой момент. Такой вот вооруженный симбиоз — в истории чертова куча подобных примеров. И все достаточно паршиво кончили.

Так это или нет, мне не слишком важно. Я же не буду сидеть и ждать, пока они друг друга порешат! Мне нужно устранить текущую угрозу — для меня с Юлькой и для фракции. Однако если евнуха лучше убить, то Чэна Шу можно оставить живым на радость супруге. Запугать до икоты, конечно, обложить ограничениями и шпионами, но дать спокойно дожить отпущенный ему срок.

Ох, как же я люблю это шапкозакидательное состояние во время создания планов. Уже и тестя пощадил, и евнуха списал, как малозначительное препятствие, а между тем проблема проникновения во дворец никуда не делась. Надежды, которые я возлагал на куртизанку, не оправдались. И теперь нужно придумать другой способ.

Стоп! Что-то я в своих умозаключениях упустил из виду одну маленькую деталь. Ту самую, с которой все началось, вообще-то.

— Ноу Ниу, ты начала с того, что нас сюда «привели», — обратился я к девушке.

Побратимы сказали «ха?» — они же не слышали начала нашего разговора, а Лисица кивнула.

— Это в первую очередь и показалось странным, — сказала она.

После чего специально для вернувшихся разведчиков повторила вопросы, которые адресовала ко мне. Которые «а тебе не кажется, что нас ведут?»

Братья выслушали, покивали, а потом Бык уточнил:

— А зачем приводить нас сюда?

— Меня, — поправил его я. — А нужно это, чтобы окончательно разделаться с назойливым Стратегом.

— Но невозможно же так все просчитать!.. — начал было Пират, но осекся, пробормотав что-то вроде. — Ну да-да, Великий Мастер Секретарь, точно…

Вот это больше всего и напрягало. Секретарь даже уровня Мытаря — это большой объем данных и умение ими оперировать с потрясающей скоростью. А если у него разряд не четвертый, как у большинства чиновников при дворе, не шестой, как у советников, и даже не восьмой, которым мог похвастать Мытарь. Двенадцатый! Что, интересно, происходит с мозгом человеком на таком уровне развития?

То есть он вполне мог так все организовать, чтобы мы оказались там, где, согласно его плану, и должны были. А значит, он вполне мог организовать и встречу. И слежку, которую Ноу Ниу то ли чувствует, то ли нет. Мои полеты по окрестностям тоже никого не выявили, но это мало что значит на самом деле. Слежку ведь могли вести магически. Может, даже — в данное теме я, правда, плаваю как топор — враг использует некие небесные реликвии?

— Кто знает? — пожала плечами Лисица, когда я задал этот вопрос. — То, что я никогда не слышала о подобных волшебных предметах, не значит, что их не может существовать.

Бык поднялся и принялся ходить по комнате. Половицы, никак не реагирующие на шаги любого другого, под ним жалобно заскрипели.

— Но тогда почему он не нападает? — произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы уже в его городе, где все в его власти. Почему он не посылает солдат, чтобы покончить с нами? Если он привел нас сюда, если знает, где мы, если наблюдает — почему не действует?

А вот это правильный вопрос! Если Секретарь настолько крут, как я себе представляю, он не стал бы тянуть. Выяснил бы, что гости приехали, локализовал местонахождение и напал.

— Ждет, когда мы будем уязвимы? — предположил Пират, но не всерьез, а так, для проформы.

— У него здесь сотни воинов, среди которых найдутся и одаренные высоких разрядов. Он знает город, а мы здесь чужаки. Мы в любой момент уязвимы для его нападения, — отмахнулась Лиса.

И тут она была абсолютно права. И в то же самое время ее ответ запутывал ситуацию еще больше. Если мы прибыли сюда, подчиняясь обстоятельствам, созданным евнухом Цзы, значит, мы в его власти, и он может атаковать в любой момент. Но он этого не делает, хотя может. Значит… либо ему нужно от нас что-то иное, а не жизни, либо — следит не он. Блин, а кто тогда?! Еще один до сих пор неизвестный интересант? Я уже запутался во всех этих сущностях!

Одна из чашек вдруг упала со стола. Была она из крепкой керамики — кто бы оставил дорогую фарфоровую посуду в доме, который сдавали в аренду, — поэтому не разбилась, а лишь глухо ударилась о пол и закатилась под стол. От этого звука все вздрогнули и напряглись — все-таки разговоры вроде нашего не способствуют душевному покою.

Бык с Пиратом моментально приняли боевые стойки, обнажив оружие. Лиса частично перекинулась в звериную форму — когти, зубы, лисьи глаза. Я активировал «плащ», расположив оба его крыла над нашими головами.

Но ничего не произошло. Никто не напал, не постучал в дверь, не свалился с потолка. Секунды три еще мы слушали тишину, потом Бык сказал:

— Нет, это не мое, братья! Так себя накрутить, что уже от звука падающей чашки вздрагивать! Рассказать кому — не поверят же!

— Мы будем молчать, трусишка! — хохотнул Пират. — Твой позор останется тайной.

Но оружия убирать не стал, да и садиться обратно за стол не спешил.

Как и Лисица. Продолжая находиться в промежуточном состояния между зверем и человеком, он медленно водила заострившимся носом, словно пыталась по запаху определить невидимку, уронившего чашку. А я пытался вспомнить, как она располагалась — далеко от края или нет? Мог бы кто-то из нас сбросить ее неловким движением? Выходило, что это возможно, но уверенности не было. Да и не дергался никто вроде и руками экспансивно не размахивал.

Но не могла же она сама упасть?

— До доклада Нефритовому императору еще много времени, — произнесла вдруг Лисица. — Зачем шумишь, Цзао-ван? Почему гостей дома пугаешь?

Мы все сперва повернулись к ней, глядя с удивлением, а когда некий голос, тонкий и будто бы детский, стал звучать одновременно со всех сторон, принялись крутить головами.

— Сестрица Лиса! Что ты делаешь в этом доме? Вокруг тебя мужчины, но они не твои. Зачем умышляешь убийство? Постановления Небесного Владыки разве не касаются твоего племени? И где ты потеряла свой девятый хвост?

Нас неизвестный словно бы игнорировал, обращаясь исключительно к Ноу Ниу. Да еще и троллил ее, судя по интонациям. Бил по больному и подхихикивал. Когда на ладони девушки вспыхнуло пламя, я понял, что она психанула.

— Выходи, жаба, пока я не спалила этот дом! — рявкнула Лисица. — Совсем про вежество забыл?

— Ты не посмеешь! — взвизгнул голос. — Это против установлений!

— Не слишком-то ты их соблюдаешь! Кто позволил тебе посудой швыряться? Мы не семья, живущая в твоем доме, чтобы так знаки подавать!

— Но вы умышляете убийство! Я обязан о таком доложить! А вам я лишь знак подал, чтобы вы одумались!

Я положил руку на плечо Лисицы. Чуточку сжал, предлагая успокоиться. Спросил:

— Ты с кем говоришь?

— С жабой!

— Сама жаба!

— Я своего происхождения не стыжусь! — пламя в руке оборотня разгорелось еще больше, но для меня она пояснила довольно спокойно: — Это Цзао-ван, божок очага. Удивительно, что он живет в доме, который сдают приезжим. И тем более удивительно, что он решил на нас нажаловаться.

— Куда?

— Так Нефритовому императору же!..

— Божок?! — взревели стены.

— Мелкий дух места, — ничуть не смущенная этими завываниями продолжила Ноу Ниу. — У него работа такая: раз в год он отправляется на Небеса, во дворец к императору, где докладывает о поведении домочадцев.

Домовой? Причем домовой-стукач? Что не так с этим народом, у которого король ада не страшный демон с рогами, а чиновник, следящий за перевоспитанием грешников, а домовые докладывают Яшмовому Владыке о том, кто был хорошим мальчиком в этом году?

Я представил себе Небесную Канцелярию — у китайцев она именно канцелярией и была — куда раз в год стягиваются такие вот Цзао-ваны со связками свитков, в которые вписывают все проступки жителей своих домохозяйств. Получилась приличная такая очередь, учитывая многомилионное население Поднебесной. От подобного вида я даже разулыбался.

— А чего ему надо-то? — уточнил я. — Ну, докладывает он — нам-то что? Не во дворец же Чэна Шу, правильно? До Нового года еще много времени, как ты сама сказала, да и плевать мне, если честно. Пусть стучит!

— Подношение сейчас будет выпрашивать, — пояснила Лиса. — Мол, тогда буду молчать. Совсем стыд потерял на съемном жилье!

Стены дома к этому моменту уже тряслись, будто на территории Хоугуня проснулся вулкан. Со стропил сыпалась пыль вперемешку с опилками и ссохшимися трупиками пауков. Наконец показался и сам домовой — к моему удивлению, он и правда был крупной, с дворовую псину, жабой в черном халате и круглой шапочке между выпученных глаз.

— Я требую уважения, хвостатая! — пропищало это недоразумение. — Иначе все хранители очагов в этом городе узнают, что вы замышляете!

Лиса сразу как-то поскучнела и даже погасила огонь в своей ладони. Хмуро взглянула на жаба в халате и пробормотала:

— Чего конкретно ты хочешь?

— Для начала уважительного обращения!

— Ты что, договариваться с ним собралась? — удивился я. — Только что же, хотела его дом по бревнышку спалить?

— Паскудник знает, чем угрожать! — прошипела оборотень. — Убить я его не смогу, а он растрепать всем домашним хранителям о нашем плане может.

— И что? Нам чем-то опасен этот заговор мелких духов?

— Среди сотен найдется один, который живет в доме мистика, монаха или Заклинателя. Как думаешь, есть такие в городе? И что они станут делать, если узнают о готовящемся покушении на гуна Чэна? Сейчас евнух Цзы о нас не знает… возможно. То, что я приняла за слежку, было подслушиванием этого паршивца. А когда узнает?

Черт! Об этом я как-то не подумал. Потому что просто не знал о домовых, которые у местных настолько подлые существа.

— Я жду!

Понимая, что победил, Цзао-ван стоял со спесивым выражением на жабьей морде. Сейчас он так походил на чиновника — причем не китайского, а на международного и вневременного — что я даже глаза потер от недоверия. Да нет же, точно! Вот аура власти в конкретном положении, жадность в глазах и на губах эта улыбочка вседозволенности с ноткой глумливого веселья.

И ведь, если Лиса права — а она права, кто из нас специалист по метафизическим сущностям Китая, в конце концов? — нам придется договариваться. Точнее, мне придется договариваться.

— Почтенный Цзао-ван… — начал я, но маленькая четырехпалая лапка прервала меня властным взмахом.

— Нет! Не ты, человек! Пусть она!

И вторая жабья лапка указала на Лисицу.

Я закатил глаза. Если сейчас горделивая Вольная полезет в бутылку, придется придумывать еще и как божка очага убить. Вот не хватало же нам проблем!

Но девушка удивительно спокойно поклонилась как младшая старшему и почтительным голосом произнесла:

— Лисица Ноу Ниу приносит свои извинения господину Цзао-вану за свое неподобающее поведение. Лисица Ноу Ниу спрашивает почтенного господина Цзао-вана, как она может искупить свою вину?

На жабьей морде расцвело выражение удовлетворения. Будто сразу тарелку комаров заглотил, упырь! Если у любого чиновника на ряхе появляется такая улыбка — быть беде. Она значит, что сумма взятки только что выросла в пару раз.

Глава 82. Желтый баран

— Желтый баран?

Когда домовой озвучил свои требования, я, честно говоря, растерялся. Ждал чего-то вроде денег (фиг его знает, зачем они могут понадобиться божеству очага — китаец же!), крови девственниц, артефактов, то есть небесных реликвий, килограмма ци, если уж на то пошло. Но барана? Тем более желтого? Нет, такого я и представить не мог.

Может быть, он имел в виду золотого? Типа как в греческих мифах — золотое руно, Колхида и тэдэ?

— Почтенный Цзао-ван, — осторожно, чтобы не разозлить мелочного божка, спросил я. — А что это за штука, желтый баран, и где его можно купить?

Бред, конечно! Напоминает квест из онлайн-игр, причем из начальных локаций. «Путешественник, так как ты избран всеми богами, и я вижу в тебе задатки настоящего героя, не принесешь ли мне десять клыков полевой мыши?»

— Да где тут его купить?! — искренне посетовал домовой. — Они же на юге не водятся, только на севере, в степях хунну. Это такая животина рогатая, вроде оленя, но размером с козу, с шерсткой желтой и сверкающей, а мясом сладким, как мед! Если приготовить его с плодами драконьего дерева и острым перцем, можно язык проглотить! Ах, это чудесный зверь — желтый баран!

Описывая этот гастрономический восторг, Цзао-ван натурально пускал слюну. Смотрелось это на его жабьей морде довольно отталкивающе: широкий безгубый рот открывался и закрывался, показывая длинный язык и, как ни странно, тонкие и острые зубы. Не знал, что у лягух они имеются. Или это только у божков?

— А как мы сможем тебе его достать, если здесь он не продается, а водится исключительно в северных степях? — я уже понял, что речь идет о каком-то виде антилопы, которые, как оказалось, тут обзывались баранами. — Что за выкуп такой ты требуешь, раз его заплатить невозможно?

— А мне все равно! — взвизгнул жаб. — Я хочу желтого барана! Хранителю очага городского наместника поднесли его в дар перед концом года, так он его ел и расхваливал, а я слюной давился! Теперь мой черед!

— Ну, тогда можешь сразу отправляться и рассказывать о том, что тут видел и слышал, — отрезал я, отвернулся и сделал шаг по направлению к дверям. — В степи ради твоей прихоти не поеду.

Конечно, дух места не был торговцем китайского рынка, но на аргумент, которому я еще в прошлой жизни научился, отреагировал точно так же.

— Подожди, добрый человек!

Мне показалось, что я услышал: «Друга, пагади!» — дальше, видимо, будет: «Можана десевле!»

— Можно обычного барана! С местного рынка! Только не старого, а возрастом до года! И чтобы откормленного!

Ну, барана-то купить не проблема. Не хотелось бы вести переговоры с вымогателем, но если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а расходы.

— Брат Юй, займись, будь добр.

Бык кивнул и, прихватив с собой Пирата, вышел. Я же присел перед домовым, который тут же напрягся и отступил на шаг, и спросил:

— Скажи-ка, почтенный Цзао-ван, а зачем тебе баран? Ты его есть собрался?

— Да, — недоуменно глядя на меня, ответил жаб. — Что же еще можно делать с бараном?

— Но ты же дух?

— А духам, по-твоему, кушать не хочется?

— Всегда думал, что нет.

— Ну так ты ошибался.

— Значит, просто зажаришь и съешь?

— Ну, вообще-то, запеку. Но да, съем. Я не понимаю, почему ты это спрашиваешь?

— Просто удивлен. Любопытство. Не бери в голову.

— Тогда и ты, человек, ответь на мой вопрос, — домовой хитро прищурился. — Зачем тебе убивать государя этих земель? Ты нездешний, это слышно по твоему говору, значит, он не может быть господином, который обидел тебя и совершил что-то неправедное в отношении твоей семьи. Зачем же ты желаешь его смерти? Хочешь проникнуть во дворец…

— Духам места вроде нет дела до человеческих конфликтов? — вставила Лиса. — Вы просто подслушиваете, подглядываете и докладываете.

— Это так, — после того как мы договорились о взятке, жаб сделался благодушным и охотно разговаривал с нами, не срываясь на обидные слова и оскорбления. — Но раз уж я удовлетворил ваше любопытство, то и вы мое потешьте. К тому же мы теперь в одной связке — я ведь взял на себя часть вины, промолчав о готовящемся преступлении.

Сюрреализм ситуации зашкаливал за все возможные границы. Мало того что домовой вымогает взятку за то, чтобы не стучать о подслушанном разговоре, он еще и в подельники набивается. Часть вины он на себя взял, подумать только! Еще и вопросы такие задает… Я даже некоторое время помялся, не решаясь отвечать на этот вопрос, а потом решил — какого черта?! Это ведь явно не посланник моих врагов, да и Быка с Пиратом нужно было дождаться — барана купить не пятиминутное дело. Пусть бред, пусть сюр, но чего бы не поболтать, пока время есть.

Ну и в двух словах поведал духу места о своем конфликте с Чэном Шу, а теперь, как выяснилось, и не с ним, а с его евнухом и управителем.

Домовой выслушал внимательно, затем попросил прощения — на удивление вежливо — и исчез. Явился обратно он буквально через минуту после прихода побратимов, которые втащили в помещение связанного, но живого еще барана.

— Это правда! — воскликнул он, материализовавшись посреди комнаты. — Государь этих мест действительно тайно отстранен от власти и в настоящий момент пребывает в плену — в темнице. А правит от его имени евнуха, известного как Секретарь Цзы. Это возмутительно! Я говорил с господином По, который наблюдает за дворцом наместника, и он полностью подтвердил ваши слова! Это же прямое нарушение уложений о власти…

Чего чего, а такой реплики от коррумпированного домового я не ожидал. Ему-то какое дело? Оказалось — самое прямое. Китайская мелкая нечисть (хотя она у них не нечисть, а младшие боги, что-то типа того) была настроена весьма патриотично. Точнее, верноподданнически.

— И что, баран не нужен? — по-своему понял сказанное Лю Юй, подтягивая связанную животину поближе к себе.

— Почему не нужен? — удивился домовой. — Вы же умышляли убийство государя Чэн? Значит, намерения были, и намерения преступные! А вот что касается остального — тут правда на вашей стороне. И о том, что вы собираетесь убить узурпатора, я наверх докладывать не буду!

И он развел руки в стороны жестом, который можно было понять только одним способом — хвалите меня, вот какой я хороший и правильный. Я чуть не расхохотался, до того ситуация была комичной. Но уже через секунду все веселье смыла одна интересная мысль.

— Почтенный Цзао-ван, а может быть, вы сумеете помочь нам добиться справедливости?

— Это каким же образом?

— Покажите, как пробраться во дворец правителя, чтобы мы могли наказать узурпатора и освободить законного владыку.

— Но вы же собирались его убить?

— Теперь уже нет. Когда вы подтвердили мои догадки о том, что за злодеяниями стоял не он, а евнух Цзы, у меня не осталось причин желать ему зла.

На самом деле причин этих был воз и маленькая тележка. Чэн Шу и до евнуха интриговал против меня, а также пытался убить. Да и помощью Великого Мастера он тоже воспользовался, чтобы мне навредить. Но сейчас важнее было разобраться с Секретарем двенадцатого разряда, потому как, если уж выбирать в качестве противника между ним и Стрелком, я предпочту своего вероломного тестя.

Домовой на некоторое время задумался, потом что-то пробормотал, похожее на «людские дела не должны касаться таких, как я». Понимая, что сейчас, возможно, решается, попадем мы во дворец или нет, я надумал бросить на весы его выбора еще одну гирьку.

— Если почтенный Цзао-ван поможет нам сейчас, даю слово, что вскоре мы доставим ему настоящего желтого барана. Даже если мне для этого придется самому ехать в хуннские степи на севере!

В выкаченных жабьих глазках хранителя очага мелькнула алчность. Он хотел попробовать мяса диковинного животного, очень хотел. В здешних краях его едал только домовой городского головы, а это, как ни крути, статус. То есть очень важная для китайца, будь ты человеком или духом, вещь.

— Вы не обманете? — недоверие в его голосе мешалось с жадностью.

— Нет долгов — и на душе легко, — вместо меня ответила Лиса. — Я гарантирую, что Стратег Вэнь выполнит свою часть уговора.

Блин, вот зачем ей было это говорить? Оказанная услуга ведь ничего не стоит, а теперь, если выживем, конечно, придется слово держать и добывать этого желтого, будь он неладен, барана. Вольная очень трепетно относится к своим словам.

— Тогда я спокоен, — с видимым облегчением произнес домовой. — Прошу вас подождать, я должен поговорить с господином По.

И он снова исчез, оставив нас четверых ждать решения дворцового хранителя очага. На этот раз отсутствовал Цзао-ван долго. Больше двух часов. Я за это время просто извелся — такой шанс подвернулся, вдруг сорвется. Когда жаб появился, мне стоило большого труда не броситься к нему с вопросами.

— Господин По согласился, — важно сказал божок. — Мне пришлось обещать, что вы и для него добудете желтого барана. Надеюсь, это не станет для вас трудностью?

Да какая разница, если подумать — один или два редких барана? У нас нет ни одного, так почему бы не согласиться на данные условия.

— Конечно, почтенный. Мы сделаем это. Но лишь после того, как разберемся с Великим Мастером, обманом захватившим власть над владениями моего тестя.

— Тогда слушайте внимательно. Сегодня, после последней вечерней стражи, вам надлежит прибыть к подножию скалы, на которой расположен княжеский дворец. Там, неподалеку от гавани, вы должны найти дом с крышей из черепицы, один скат которой новый и красный, а другой — старый и желтый. Одной стены у этого дома нет, он пристроен прямо к скальному основанию. Живет в доме семья торговцев рыбой. Они ничего не знают про тайный ход, ведущий из их дома в крепость князя. Сделайте так, чтобы их не было внутри и ждите полуночи. Господин По дальше проводит вас.

После этих слов жаб подтянул к себе за копыта жертву.

— Когда добудете желтого барана, приезжайте в Хоугуань, снимите этот дом. Я увижу.

И растворился в воздухе вместе с подарком. Пошел, видимо, запекать, как и собирался.

Дом обнаружился без труда, все-таки крыша у него была приметная. А вот с семьей, там проживающей, вышло посложнее. Склочные торговцы рыбой, средних лет дядька и тетка, живущие без детей и старших родичей, наотрез отказались покидать дом. Игнорировали деньги, посулы и угрозы, даже рассказ Пирата, вдохновенно сочиненный на коленке — мол, ему срочно нужно провести ритуал благодарности предкам, а это место, по мнению какого-то мистика, подходит идеально.

В конечном итоге Лисица плюнула на все и банально усыпила торгашей. Их тихо сопящие тела мы отнесли на задний двор, заботливо присыпав соломой. А сами сели у очага и стали ждать господина По. Который появился без опоздания.

По правде говоря, я думал, что коллега нашего домового-вымогателя тоже окажется жабой. Но он больше походил на очеловеченную сову — гуманоидного сложения, с руками вместо крыльев, круглым пернатым лицом, глазами-блюдцами и небольшим, но довольно опасно выглядящим клювом вместо рта. Росточку в нем было локоть с небольшим.

Минуту провожатый оглядывал нас, по-птичьи склонив голову набок. Затем, придя к какому-то заключению, произнес:

— Дайте слово, что законному владетелю этого уезда, господину Чэну Шу, вы не причините никакого ущерба.

— Почтенный господин По, мы можем лишь гарантировать, что не причиним ему вреда, а как сложится в процессе его освобождения, нам неведомо, — тут же ответил я.

Да, наша миссия из диверсионной внезапно превратилась в спасательную, что было бы даже забавно, кабы не откровенное безумие происходящего. Четверо человек… Ладно, трое из одаренных, один мифический зверь-оборотень и божок очага, который очень хотел попробовать мяса желтого барана, проникают ночью во дворец правителя, чтобы убить Великого Мастера. У которого, наверняка, и стражи полно, и телохранителей, и, уверен, с десяток магических сюрпризов.

С другой же стороны — а что еще делать? Этот самый Великий Мастер обставил все так, что выбора у нас не осталось никакого. И времени. И вообще, все полетело к чертовой матери, держась пока лишь на честном слове, нереальной верности и мистическом вмешательстве.

— Принимается, — очень серьезно кивнул господин По. — Идемте.

Он подошел к стеллажу, заставленному всяческой домашней утварью, повел рукой — и позади полок образовался темный проход высотой и шириной в полтора метра. Не проход даже, а лаз, в котором всем, кроме этого совочеловека, придется идти, согнувшись буквой «Г». Впрочем, как выяснилось, он с нами по подземным ходам лазить и не собирался.

— Путь не имеет никаких ответвлений. Он приведет в подземелье замка, где я вас встречу. Ступайте.

И исчез. Мы переглянулись, Бык сказал «ха!» и одним ударом снес загораживающие проход полки.

— Мне тут не развернуться, — сказал он, попытавшись втиснуть свою богатырскую тушу в лаз. — Если дальше путь сузится, я стану как пробка в мехе с вином.

— Я проверю, — произнесла Лисица.

Она перекинулась в звериную форму и без труда скользнула внутрь темного провала. Вернулась через десять минут и сообщила:

— Узкий проход только на входе. Дальше, шагах в тридцати, он расширяется, выходя на подземную галерею.

— Хорошо, — мрачно отозвался Лю Юй. — Я попробую протиснуться.

Пошел он последним, и путь в тридцать шагов, судя по всему, стал для него настоящим подвигом. Мы же довольно быстро миновали кроличью нору, оказались в пещере, которую Ноу Ниу назвала галереей. На самом деле это был карстовый проход, немного облагороженный человеческими руками. Только тот участок, что выходил в дом торговцев, был не природного происхождения.

— Получилось! — шумно дыша, к нам присоединился Бык. Весь изодранный, он тем не менее сумел каким-то чудом протащить еще и свою любимую алебарду. Благо лаз был хоть и узким, но прямым. — Куда дальше?

А дальше, как и сказал домовой По, было без вариантов. Извилистый проход хоть и петлял, как шерстяная нить, которой от души поиграл котенок, но все же не имел боковых ответвлений. Уровень его постоянно повышался, и в конечном итоге часа за полтора блужданий мы достигли глухой стены с небольшой дверкой в ней.

— Да что же тут все такое маленькое?! — посетовал богатырь.

— Нормальное тут все, — тихонько хохотнул Пират. — Это тебя, брат, слишком хорошо кормили родители.

— Ни капли жира, между прочим! — подбоченился Лю Юй.

Дверь раскрылась, и нас встретил господин По. Ничего не говоря, он посторонился, пропуская нас. Так мы оказались в подземельях дворца.

— Сейчас я проведу вас к камере, где узурпатор держит господина Чэна Шу, — произнес он, когда мы собрались вокруг него на небольшой площадке перед лестницей, ведущей наверх. — Там есть охрана, поэтому идите тихо, не говорите друг с другом. Я скажу, когда мы придем.

И потопал на своих смешных птичьих лапках вперед. Мы двинулись за ним. Шли недолго, около пяти минут, после чего он вывел нас к хорошо освещенному коридору, в стенах которого было полно решеток. В конце этого рукава находился пост стражи, освещенный факелом.

— Двое, — шепнула Лиса. — Больше никого тут нет, господин По?

— Нет, только эти двое. Следующий пост находится уровнем выше, на выходе с лестницы.

Так как мы прибыли снизу, то вышли в самом нижнем уровне подземелья. Потом дважды поднимались вверх, то есть, если считать от выхода из карстовых пещер, добрались уже до третьего этажа. Но пост встретили впервые.

— А сколько всего уровней подземелья? — уточнил я.

— Четыре. Этот и тот, что над ним. Дальше начинается территория построек, это же все — естественные пещеры. Два поста стражи — у камеры господина Чэна Шу и на выходе из подземелья.

— А постояльцев тут много, в этой гостинице?

— Нет. Пара десятков, но все они на этом уровне.

— Тогда, госпожа Ноу Ниу, ваш выход, — закончив со сбором информации, я решил, что самая простая тактика будет и самой выигрышной.

Так и оказалось. Девушка стала Лисицей и неслышными гигантскими скачками понеслась по длинному полутемному коридору. Пять ударов сердца — и она оказалась в пятне света над двумя стражниками. Которые даже вскрикнуть не успели, как лапы оборотня впечатали их в стену.

— Пошли! — приказал я. И мы, не таясь, побежали вслед за Лисицей.

Стражников она просто оглушила, не стала грех на душу брать. Мы об этом сговорились еще внизу — если есть возможность не убивать людей, лучше этого не делать. Неизвестно, как будут развиваться события. Если все пойдет плохо, лучше нам не иметь во врагах стражников, которые потеряли своих товарищей.

— Ключи! — Ноу Ниу перебросила мне связку.

Я поймал их, взглянул на господина По, и тот без слов указал мне на одну из клеток. Подойдя к ней, я всмотрелся в царящую там темноту и позвал:

— Дядя Шу, вы там как, живы еще?

Раздался шорох, и спустя несколько секунд прутья решетки охватили две руки. Тонкие пальцы со сломанными ногтями, на левой кисти отсутствовал средний палец — на нем правитель Чэн носил тяжелый перстень.

— Кто здесь? — услышал я голос. А потом к решетке приблизилось лицо заточенного владетеля. Грязное, исхудавшее — куда девался образ сытого котяры с тонкими усиками над губой?

— Я, дядя Шу. Муж вашей дочери, Юэлян.

— Вэнь Тай?! — воскликнул мужчина. Голос его сорвался на горький смех. — Пришел убить меня?

— Это уже от вас будет зависеть, дядя Шу.

Глава 83. Магия красоты

Отправляясь из Юйчжана в Хоугуань, я представлял свою встречу с Чэном Шу несколько иначе. Совсем иначе, если уж на то пошло. Фантазия рисовала тронный зал, разбросанных охранников, главу фракции на коленях и меня, всего такого красивого и важного, который стоит с задумчивым видом и делано размышляет: пощадить дядю Шу или все-таки убить. На заднем плане побратимы с Лисой, лица их суровы и одухотворены, по ним читается, что они поддержат любой мой выбор. И я, конечно, оставляю старику-интригану жизнь — с поражением в правах, конечно, и ссылкой куда-нибудь далеко, например, на остров Хайнань. Это в моем времени там курорты, а так-то почти до середины девятнадцатого века туда как раз неугодных и проштрафившихся отправляли.

На деле же все оказалось не так. Вид Чэна Шу, томящегося в подземной камере собственного замка, был так жалок, что злиться на него не получалось при всем желании. Он вообще никаких чувств не вызывал, кроме брезгливости и желания оказаться от него как можно дальше.

— Я не враг тебе, молодой Вэнь… — начал было он, но я его прервал.

— Это сейчас, дядя, вы мне не враг. А до того, как попали в собственные застенки, вполне успешно были таковым. Скажите, мне вот просто интересно — чего вы взъелись-то? Вместе мы могли бы весь Юг за пару лет привести под одно знамя, а потом и всю Поднебесную! Чем вам так помешал зять, который дочку вашу на руках носить готов, да и к вам со всем уважением? Так сильно на трон захотелось? Решили, что справитесь?

Я выпустил его из клетки, дал воды из горлянки, чтобы он хоть как-то себя в порядок привел. А пока он это делал, говорил. Не то чтобы мне так критично нужны были ответы на вопросы, но интересно же! Что им двигало, когда он ополчился против меня? Только вид слабого травмированного Стратега, который толком тогда и говорить не мог? Или все-так жажда власти?

От его ответов не зависело ровным счетом ничего. Судьбу Чэн Шу я уже решил — ссылка и тихая, спокойная, сытая жизнь. Никаких излишеств, но и без притеснений тоже. Пусть выращивает настурции с пионами, слушает певчих птичек и пишет трактаты. Изредка даже с внуками дам видеться, когда они появятся. Но — дозировано. Чтобы он в головы юные ничего не всунул.

— Власть, — тихо признался он, долгое время помолчав. — Как будто помутнение какое-то нашло на мой разум. Что ты намерен делать со мной, молодой Вэнь?

— Сейчас, дядя Шу, речь не о вас, а об узурпаторе. Секретаре-евнухе, которого вы пригрели на груди. Его нужно убить и сделать это, по возможности не поднимая на ноги весь дворец. А о вашей судьбе мы поговорим, после того как справимся с этой задачей. От того, насколько вы поможете в ее решении, будет многое зависеть.

Я дал словам добраться до его мозгов и удовлетворенно кивнул, когда он торопливо подскочил.

— Можешь на меня рассчитывать. Я знаю этот дворец и проведу вас к вероломному евнуху Цзы.

— Это хорошо, дядя. Но в будущем поменьше таких вот формулировок про вероломство. Ты от узурпатора отличаешься лишь тем, что проиграл.

— Да-да, конечно…

Дождавшись, когда низложенный правитель Чэн закончит с приведением себя в порядок, мы выдвинулись в указанном им направлении. Первой шла Лисица в звериной форме, разведывая путь, за ней Бык, готовый сокрушить любого врага, и Пират с двумя обнаженными клинками в руках. Я же с дядей Шу замыкал наше шествие.

— Евнух Цзы не занял мои покои, оставшись в своих, — по дороге продолжал информировать меня тесть. — Далеко не весь дворец знает о его предательстве, большинство уверено в том, что я отбыл в военный лагерь под Южным Цзаньанем. Лишь узкий круг его приспешников в курсе того, что со мной и где я сейчас нахожусь. Это командир дворцовой стражи Хан Дэ, несколько чиновников и целитель Фу Юнли. Они приняли его сторону, другие же верны мне.

— Как долго вы там сидели, дядя?

— Полагаю, около двенадцати дней, но я мог и ошибиться в подсчетах.

— Значит, евнух Цзы еще не должен был раскрыть тайну о вашем низложении. Мои войска еще на подходе, так что до битвы он не станет откровенничать об истинном положении дел.

— Я тоже так думаю.

— Но на глаза простым стражникам нам все же не стоит показываться, иначе начнется переполох, и наш враг может сбежать.

— Соглашусь.

С каждым шагом опальный гун чувствовал себя все более уверенно. Даже предложил заскочить в его покои, чтобы он мог переодеться. На вопрос «зачем?» даже брови вздернул в прежней своей манере.

— Что значит зачем, молодой Вэнь? Не предстану же я перед своими подданными в таком виде?

Он обвел себя руками, демонстрируя грязный нижний халат, который и был всей его одеждой.

— Это неважно. Да и горячитесь вы, дядя Шу, относительно «своих подданных». Вы же не думаете, что я буду настолько глуп, что оставлю вам власть над фракцией?

Тут он сразу сник, а я сделал себе в памяти зарубку — повнимательнее за ним приглядывать. От этого старого лиса можно было ждать какой-нибудь нелепой выходки, вроде перехода на сторону врага в последний момент. Или попытки поднять на нас верную ему гвардию.

Часть дворца, по которой мы шли, была занята административными помещениями. Всякими там секретариатами, хранилищами свитков, пустующими залами для дипломатических приемов. Стражи тут было совсем немного, и со всеми Лисица справилась без труда. Но на подходе к жилой части дворца на скале численность гвардейцев увеличилась раз этак в десять.

Воевать нам с ними было не с руки, начнут орать — и весь гарнизон поднимется, поэтому мы старательно обходили охраняемые места, если была такая возможность. Пару раз Ноу Ниу пришлось накладывать на наш отряд иллюзию стражников, которые куда-то с важным и занятым видом маршировали. Вряд ли это кого-то обеспокоило — кто бы сообщал рядовым бойцам график движения патрулей и проверяющих смен?

Наконец мы добрались до крыла, где проживали важные сановники правительства. Там, по словам Чэна Шу, обитал и наш Секретарь, выбрав себе покои из нескольких смежных залов. Вел к ним коридор, по которому нам предстояло как-то пройти, не возбудив подозрения целого десятка стражников. Причем не простых, я чувствовал в каждом энергию ци, что значило разряд минимум от четвертого.

— Нападем! — предложил Бык, которому уже надоело изображать шпиона. — Они не продержатся и минуты! На их плечах вломимся в покои и там уже евнуху Цзы некуда будет деваться. А когда подоспеет остальная стража, их остановит твой тесть. Простые солдаты ведь присягали ему и не знают, что власть уже сменилась.

Я покачал головой — плохая, мол, идея. Дяде Шу нельзя давать возможность воззвать к верным, иначе в подземельях — и то при хорошем раскладе — окажемся уже мы. Да и шум поднимать не хотелось. Чем тише мы произведем дворцовый переворот, тем больше шансов, что потом сможем удержать захваченную власть.

— Пусть госпожа Ноу Ниу снова сделает нас солдатами, — предложил Пират. — Подойдем на дистанцию удара, будто их сменщики, и ударим.

Не без сожаления, но я отверг и эту идею. Да, искушение было велико, тем более способности Лисицы нас пока не подводили. Только вот кто знает, какие инструкции у десятка, который охраняет вход в покои второго человека во фракции? Вдруг там система паролей? Или они своих сменщиков знают поименно и в лицо? Нет, слишком велик шанс провала.

— Я могу выйти к ним и объявить о предательстве евнуха Цзы! — в свою очередь сказал Чэн Шу.

Вот это уже было ближе к тому, что я назвал бы планом. Одно «но» — что, если эти ребятки в броне как раз относятся к тем, кто о перевороте извещен? Не один же глава дворцовой стражи предатель, у него должны быть и доверенные лица среди подчиненных, которые арестовывали и провожали в подземелье низложенного главу фракции.

— Ноу Ниу, а помнишь, ты говорила про умение вселяться в людей? — обратился я к оборотню. — Это что вообще значит?

— Я оборачиваюсь духом и ненадолго проникаю внутрь человека, — ответила та, уже превратившись в девушку. — Крестьяне называют это «одержим лисицей». Человек под моим управлением становится очень сильным и не чувствует боли. Однако, чтобы сделать это, мне нужно… кхм… быть с ним…

Ага. То есть просто захватить тело десятника и от его имени приказать остальным покинуть пост у нас не выйдет. Сперва Лисица должна с ним переспать, а настоящих условиях это несколько затруднительно. Черт, жалко блин! Так-то вообще идеальный был бы вариант.

— Но я могу очаровать их, — закончила Ноу Ниу. — Пару минут они будут почти полностью в моей власти.

— Очаровать? Как меня… кхм… тогда?

— Не совсем. Голос и запах. Только мне надо незаметно подобраться к ним, поскольку это не расслабленные перепившие вина торговцы, а бдительные воины на посту. Фактически, мне нужно появиться среди них на расстоянии вытянутой руки.

Я аккуратно, прячась за вазой с десятком сухих стеблей, выглянул в коридор, оценивая плацдарм. Не, без вариантов — тридцать метров прямого, как копье, пространства, через которое невозможно пройти незамеченным. Только если по стропилам под потолком. Хм, почему нет? Лиса в звериной форме легко сможет пройти по не слишком широким бревнам.

Предложил ей. Она, в свою очередь, выглянула в коридор и покачала головой.

— Нет. Я буду как на ладони. Но я заметила рядом со стражниками у двери небольшое окно. Можно попытаться пройти по крыше, а туда влететь через окно. Небольшой шум будет, резную решетку придется разбить, но вряд ли кто-то, кроме слуг внутри покоев, услышит этот шум.

На том и порешили. Лиса вернулась назад, нашла выход на крышу и отправилась к исходной точке, а мы напряглись в ожидании ее сигнала, готовясь бежать и вязать очарованных воинов.

Предполагалось, что девушка запрыгнет в окно, снеся решетку, и включит свою аромо-магию. А как только стражники сомлеют, мы подоспеем и повяжем их всех. Поэтому я ждал какого-нибудь треска, но не того, что среди стоящих бойцов вдруг появится почти голая девица.

Справедливости ради нужно сказать, что одежда на ней все же была. Правда, такая — больше притягивающая взгляды, чем что-то скрывающая. Нечто вроде бежевого тюля от шеи до пят, но с таким количеством разрезов, что с тем же успехом можно было совсем не одеваться.

Зрелище было завораживающим даже на удалении в тридцать метров. А уж что испытали десяток молодых мужиков, когда среди них появилась эта прелестница, и говорить нечего. К тому же она не столбом стояла, а скользила между ними, касаясь то одного, то другого рукой, раздаривая улыбки и что-то каждому говоря.

В общем, стража была действительно выведена из строя, при том что оставалась на ногах. На топот трех человек ни один из воинов внимания не обратил, даря все свое внимание королеве красоты и эротики средневекового Китая. И мы этим сполна воспользовались.

Пока Ноу Ниу генерировала очарование среди личного состава охраны дворца, мы стали глушить бойцов по одному и аккуратно укладывать вдоль стен. Звучит по-дурацки, согласен, но на выбивших никто не смотрел — глазели только на стати юной девы. Даже последний стражник, получив по шлему рукоятью меча, рухнул, но остался лицом к Лисице.

А потом замерли и мои побратимы. Да и я сам, признаться, хоть и старался поменьше смотреть в сторону этого оружия массового поражения, нет-нет да и зависал с открытым ртом. Не то чтобы я испытывал вожделение, но и отрывать взгляд от смуглой бархатной кожи не хотелось. Точнее, не смотреть, а прикасаться к ней. Почувствовать нежный шелк…

— Путь свободен, Стратег, — произнесла богиня, а потом влепила мне пощечину.

Я дернулся и увидел, что Лисица больше не щеголяет нарядом из секс-шопа, а стоит в обычном своем платье. Да и не выглядела она больше предметом обожания всех мужиков планеты, вновь превратившись в очень красивую, но обычную живую девушку.

— Этих тоже верни в реальность, — качнул я головой на замерших с глупыми лицами Пирата и Быка. Магия Лисы полностью подчинила их.

— С удовольствием! — улыбнулась оборотень и отвесила побратимам такие же пощечины, как и мне.

Капитаны неверяще посмотрели на девушку, друг на друга, после чего перевели взгляды на меня и, кажется, смутились.

— Сильно, — признал Бык, поглядев вниз и поставив алебарду таким образом, чтобы широкое лезвие закрывало его пах.

— Идем! — поторопил я.

— Одну минутку… — Пират повернулся к стене. Простоял так десятка два ударов сердца и выдохнул. — Теперь идем!

За дверьми коридор превращался в небольшой зал — что-то вроде приемной или кабинета, в котором имелся стол на подиуме — китайский, естественно, для сидения за ним на коленях. Позади места с подушками находился массивный стеллаж-решетка, каждая ячейка которого была заполнена свитками. А за стеллажом уже начинались личные покои — еще один зал.

Этот был, если можно так выразиться, двухэтажным. Не знаю, как правильно описать — высота потолков метров пять, а на уровне трех метров по периметру помещения шли огороженные галереи. Их стены были полностью отданы под хранение свитков — этакая библиотека. Сам зал квадратов в двести был разделен резными решетками на помещения различного назначения: спальню, столовую, читальный зал.

На низкой и широкой кровати кто-то спал.

Мои спутники рассредоточились по залу, проверяя, нет ли в нем еще кого-то, а мы с тестем направились прямиком к кровати. Я сдернул одеяло со спящего и обнаружил там латный доспех без содержимого.

— Это ловушка! — крикнул я быстрее, чем даже успел осознать увиденное.

Но все равно опоздал.

Над нашими головами раздался топот множества ног, скрип и лязг доспехов, а поверх этих звуков прозвучал спокойный и властный голос.

— Сложите оружие. Вы окружены.

На галерее толпилось, наверное, с пятьдесят арбалетчиков. Оружие они держали взведенным и направленным на меня и моих спутников. Мы же находились на изрядном удалении друг от друга, прикрыть друзей «плащом» я бы не смог — только себя, тестя и, может быть, Лисицу.

Конечно, побратимы могли двигаться очень быстро, а про оборотня и вовсе говорить нечего. Но пятьдесят арбалетчиков — это пятьдесят арбалетчиков. От части снарядов мы увернемся, еще часть отразим оружием и техниками, но хотя бы треть цели достигнет. Этого недостаточно, чтобы свалить Воина или Героя, но за первыми рядами стрелков виднелись шлемы второй очереди.

— Вам не справиться, Стратег Вэнь, — произнес тот же голос. Теперь я разглядел стоящего между арбалетчиками мужчину в легком доспехе и без шлема. — И вашим людям тоже — в этом зале не работают техники одаренных.

Попробовав призвать «плащ», я убедился, что командир стражников прав. Ци никуда не делась, но словно бы оказалась запертой в теле, а все мои попытки призвать защиту или ветер, не увенчались успехом. Чертовы небесные реликвии, надо полагать?

— Но и ваши тоже! — отозвался я.

Офицер демонстративно оглядел своих подчиненных, как бы говоря — и что? На моей стороне огневая мощь и залповая стрельба, а у вас два мечника, силач с алебардой и девица без оружия.

— У вас приказ взять нас живыми? — бросил я, пытаясь затянуть время и придумать какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.

Мужчина рассмеялся. Выглядел он как классический китайский офицер высокого ранга: немолодой, но все еще сохранивший стать и поджарость опытного воина, в дорогом доспехе и с суровым, гладко выбритым лицом.

— Зачем бы я тогда брал стрелков, Стратег Вэнь? — произнес он. — Хватило бы стражников с рыбацкими сетями! Но евнух Цзы хотел бы поговорить с вами. Если вы, конечно, выберете этот вариант.

Альтернативой, надо полагать, был слаженный залп полусотни арбалетчиков, от которого мы не сможем увернуться. Лисица, впрочем, может сбежать, но и у нее шансов немного. Так что нужно оставалась беседа — пока живой, всегда есть шанс выбраться из любой заварушки. У мертвых такой возможности нет.

— Хорошо!

Медленно, чтобы стрелки не среагировали на резкое движение, я вынул из ножен меч и положил его на пол. Повинуясь моему знаку, избавились от оружия и побратимы. Бык с алебардой прощался как с невестой.

— Что дальше? — спросил я, обращаясь к главному стражнику.

Надо полагать, это и был тот самый Хан Дэ, предавший моего тестя и переметнувшийся на сторону его врага.

— Соберитесь вместе. Сядьте на пол и ждите.

В ожидании мы провели минут десять. Побратимы несколько раз бросали на меня вопрошающие взгляды, которые было совсем не сложно интерпретировать.

«Нападем! — говорили они. — Шанс небольшой, но он есть! Мы прикроем, а ты с Лисой можешь попытаться сбежать!»

«Сидим, — отвечал я так же молча. — Ждем. Ничего не предпринимаем. Пусть явится евнух Цзы, или нас отведут к нему. И тогда уже попытаемся что-то сделать».

Великий Мастер выбрал первый вариант — сам пришел. Пожилой мужчина в серебристо-сером гражданском платье (а не в черном, как положено евнухам) вышел на галерею рядом с командиром Хан Дэ и бросил на нас заинтересованный взгляд.

— Как я и предполагал, вы сами решили нанести удар, — произнес он, глядя на меня. — Очень надеялся, что вы выберете этот вариант. Войны и без того достаточно сильно потрепали Поднебесную, чтобы еще и нам с вами сталкивать армии.

Глава 84. Возвращение долга

Пятьдесят арбалетчиков кого угодно настроят на диалог. Но этот затасканный уже аргумент — все во имя Китая, — как же он уже достал, божечки! Все бедненькую Поднебесную хотят спасти, она аж не знает уже, кому бы отдаться. И нет бы кто-то, ну хоть один, честно бы сказал, а я вот действую из эгоистичных соображений. В первую очередь забочусь о себе и своих близких, но, если в процессе и остальным хорошо станет, против не буду.

Вот взять меня, к примеру. Да, я хочу объединить Китай. Да, по возможности под своей властью. И да, самые важные посты будут отданы моим друзьям. Людям, которым я верю, которые меня не предадут (или сделают это только под давлением обстоятельств непреодолимой силы). Это нормально, вообще-то!

И я планирую править мудро: где-то жестко, где-то, наоборот, мягко. Но вовсе не от того, что человек я такой хороший, в лобик Гуаньинь поцелованный. Просто… Так проще. Сытые крестьяне не поднимают бунты. По развитой сети дорог можно быстрее добраться до морского пляжа. Хорошо отлаженные торговые связи позволяют не один только рис есть. А сильно умные наместники на местах лучше выглядят на виселицах, чем во главе взбунтовавшегося войска.

М-м-м… Леш, в сознание вернись! Править он будет! Ты отсюда сперва выберись, не выглядя как подушечка для иголочек! Правитель, блин!

— Евнух Цзы, надо полагать? — отозвался я вслух. — Знаменитый Секретарь, предавший своего господина? И чего же вы так надеялись, что мы пойдем вас убивать?

Не стреляют же пока арбалетчики? Нет. Вот и хорошо. Разговаривать — хорошо. Пока болтаем — живы.

— Ну, положим, не меня, а правителя Чэна Шу, — мягко улыбнулся Великий Мастер. — О том, что он в тюрьме, низложенный и одинокий, вы ведь узнали только здесь, верно?

— Барышня Юань Сюань?

— Ее клиент, министр финансов двора. Зачем перекупать чужого шпиона, если можно использовать его бесплатно.

— Умно.

В самом деле умно. Вычистить всю шпионскую сеть, оставить мне лишь один канал связи, который и сообщит о «настоящем» положении дел. И толкнет меня действовать с еще большим энтузиазмом. Не тестя убивать — только лишь евнуха, будь он хоть трижды Великий Мастер. Перед Юлькой потом не отчитываться со скорбной миной: «Дорогая, кажется, я грохнул твоего папку».

— Благодарю вас. Мне же позвольте искренне поблагодарить вас за тот невероятно изящный способ спасти свою фракцию. Я был в восторге. Представится мертвым — подумать только! Этот поступок привлек мое внимание больше, чем ваши военные успехи!

— И поэтому вы никак не могли успокоиться, посылая ко мне убийц?

— Это делал гун Чэн, но — да. Поймите правильно, Стратег Вэнь, таких людей или держать при себе, благодаря богов за щедрый дар, либо убивать, чтобы они не служили кому-то другому.

— Я никому не служу.

— Все кому-то служат. Вы, как мне известно, Гуаньинь.

Немного устаревшая информация, но я не стал его разубеждать. Пусть уж он считает, что милосердная до сих пор мне покровительствует, чем знает правду — за мной больше никого.

— Вы, стало быть, решили использовать второй вариант…

— Напротив! Я вел вас сюда, чтобы возможным стал первый!

Пока длился этот словесный пинг-понг, мои побратимы с Лисой только головой туда-сюда крутили — на меня, на евнуха, снова на меня, опять на евнуха. Но на последней его фразе впервые нарушили молчание, воскликнув в один голос:

— Что?

Я тоже, признаться, был удивлен. Великий Мастер сейчас сказал, что он выстроил всю эту комбинацию, заставил меня рвануть на юг в попытке срубить голову гидре, лишь для того, чтобы предложить работать на него. Он. Меня. Вербовал. Вот так, в лоб! Капец! Куда катится мир? Куда подевалась китайская изощренность?

— И кем вы меня видите в своей команде? — не мог не уточнить я.

— Полководцем. Удачливым военным вождем. Царем Южного царства Вэнь.

Теперь уже я едва не закричал «что?» в голос.

— Вы куда более удачное знамя для южан, чем ваш тесть, — продолжал между тем евнух Цзы. — Молодой, не знатный, но умелый и удачливый. Не замаранный в грехах династии Хань, но при этом женатый на дочери из уважаемого рода. У вас множество одаренных высоких разрядов в друзьях, и своими вассалами вы правите на удивление удачно. Ну а ваши тактические и стратегические таланты будет игнорировать лишь глупец.

— И за это вы хотите?..

— Подчинения в государственных вопросах.

— То есть я становлюсь царем, но с вашей рукой на плече?

— Да.

— В противном случае?..

Великий Мастер несколько картинно повел рукой, показывая на готовых к залпу арбалетчиков. Не намек, а лишь подчеркивание обстоятельств настоящей реальности.

Признаться, я задумался. С одной стороны, он меня вроде как переиграл, что показывает его грамотным управленцем, а значит, нет ничего постыдного в том, чтобы согласиться. Как бы. С другой — сильно уж мягко стелет этот хитровыкрученный китаец. Не, так-то понятно, у него есть серьезная проблема — евнухи, сколь бы ни были талантливы, не становятся императорами. Или царями. А значит, ему нужна некая ширма, за которой он будет править.

Только… Зачем я? С его талантами и дядя бы сгодился. Какая, в общем-то, разница, кто носит шапочку с висюльками перед лицом, если настоящая власть остается в его руках? Цао Цао, например, в моей родной версии здешних событий такими вопросами вообще не парился, его ханьский император был абсолютной марионеткой — весь двор и военачальники прекрасно знали, кто на самом деле главный.

Ну, допустим, в моем лице он действительно получит удачливого полководца с войсками «нового» строя, которые могут стаптывать вдвое превосходящие силы врага. С таким активом да с деньгами Чэн можно быстренько заграбастать весь Юг и двинуться дальше. Но меня при этом он назвал именно царем Вэнь, а не императором. Оговорка или?.. Он не предполагает объединять Китай полностью, а собирается удовольствоваться территориями за Янцзы? Создать лишь одно из трех царств, но с другим названием — дав мое имя?

За миг в голове моей прокрутился один из тех видеороликов, что закинула туда Гуаньинь. Там был я, уже постаревший, с брюшком, выдающим любовь к еде при нежелании много двигаться. Юлька, которая смотрела на меня без всякой приязни, а скорее с презрением во взгляде. Парочка наших детей — один слабовольный сибарит, другой возвышенный мечтатель, желающий заниматься поэзией, но никак не править. Еще имелась дочура — оторва в мать, и, как и та, жестко меня презирающая.

В том ролике был и Бык, с которым мы поругались, и он покинул меня, ища службы у более интересного владыки. Могила Пирата под деревом в цвету — его убил я сам, точнее, приказал это сделать. Бешеная Цань, сделавшаяся морской разбойницей и терроризирующая побережье. А еще там был десяток наложниц, практически без одежды, которые кормили меня виноградом с рук. И выбитая ногой дверь, когда в комнату ко мне ворвались мятежники, спонсируемые новым князем из Срединных земель. Который, в отличие от меня, не остановился, а пошел дальше, подчиняя себе весь Китай, а не южные его уезды.

И там был меч, которым меня зарубили. И виселица, на которой качались дети с женой. А еще я видел там кого-то, подозрительно похожего на евнуха Цзы. Постаревшего, дряхлого, но продолжающего стоять за спиной нового владыки. Того, кто приказал убить меня и весь род Вэнь.

Подобные видения нечасто посещали меня наяву, точнее, даже никогда. Во снах бывало, но чтобы посреди белого дня? Да еще и настолько полно описывающие весь мой жизненный путь от этого момента до бесславного конца. Показанного без всяких прикрас и означающего только одно.

Троецарствие. С другими фамилиями, но по сути — без изменений.

— Янь-ван, — негромко, но отчетливо произнес я. — Вы служите ему?

Именно владыка китайского ада был заинтересован в том, чтобы история шла так, как ей и было положено — с его точки зрения. Гражданская война, три царства, война князей и далее по списку. Уничтожение двух третей живущих в Поднебесной людей, откат назад в развитии и полная ликвидация класса одаренных.

— О чем это вы, Стратег Вэнь? — с деланым недоумением уточнил евнух. — Как можно живому служить владыке мертвых? Но мы все будем в его власти, когда умрем.

Но я видел в его глазах ответ — да. Он, как и я, был чемпионом. Только вражеским.

И это что же получается? Янь-ван добился отстранения Гуаньинь от дел за то, что она вмешивалась в дела людей, а сам, значит, с легким сердцем? А он не офигел ли часом? Меня всех плюшек лишил, а своего ставленника прокачал до Великого Мастера?

Нечестно!

Но что я мог сделать, если так? Набрать милосердную по сотовому и пожаловаться ей на нечестную игру? Типа, богиня, тебя кинули, прикинь! Сказали, что ты не по понятиям себя ведешь, в дела людей лезешь, а сами заняты тем же самым, но без твоего уже пригляда. Поимели тебя, многорукая, в общем! И меня, тебе доверившегося, тоже. Че делать будем?

Не позвоню. До конца года тарифный план «Связь с Небесами» у меня заблокирован. И главный чиновник преисподней этим в полный рост пользуется. Условия какие были — до конца года я должен доказать, что не являюсь марионеткой Гуаньинь. Что действую своими силами и по своей же воле. А сейчас, если принимаю предложение евнуха Цзы, получается, я именно марионеткой и становлюсь.

А если отказываюсь — мишенью для стрел.

— Так каков ваш ответ? — поторопил меня Великий Мастер.

Я поднялся — затекли что-то ноги. Неторопливо подошел к брошенному клинку и поднял его. Командир стражников крикнул: «Осторожно», — но евнух поднял руку, останавливая приказ стрелять. Он понимал, что мечом, даже если я его сейчас брошу, никому не навредить, поэтому с легкой улыбкой наблюдал за мной.

Но я и не собирался глупо помирать, да еще с такими викингскими загонами, типа — меч в руках, а значит, попаду на пир к Одину. Не собирался я и вредить им кому-то — пусть мой уровень владения холодным оружием возрос, но не настолько, чтобы рассчитывать на победу над пятьюдесятью арбалетчиками. Ну и бросаться на меч я тоже не думал — не то воспитание. Вместо этого я медленно провел лезвием по ладони и протянул окровавленную руку в сторону Великого Мастера.

— Что значит этот жест, Стратег Вэнь? — не удержавшись, все же спросил он. — Какой-то обычай из ваших краев? Я, признаться, не помню такого, а мне ведь казалось, что я досконально изучил символизм здешнего общества. Не просветите? Это согласие или отказ?

— Это альтернативный путь, — ответил я. — Тот, которого вы не учли, евнух Цзы.

— И чего же я не учел? — он даже вперед подался.

Как я и рассчитывал, Великий Мастер заинтересовался. Нельзя быть Секретарем и игнорировать что-то, тебе неизвестное. Пусть я не многое знал о данном Пути, но одно понимал очень хорошо — мимо знания одаренные не проходят. Нельзя все на свете знать, говорил еще Мытарь, объясняя мне особенности своего класса. Но очень хочется.

К тому же я только что заявил, что он в своих планах чего-то не учел. Можно ли придумать более сильный вызов человеку, уверенному в своем умении строить планы?

— Этого.

Я разжал правую руку, и меч с глухим стуком упал на пол. Указательным пальцем ткнул в рану на левой и нарисовал прямо на ладони простенький иероглиф «дверь». Не совсем магия, скорее ритуал. Опять же, простой, как гвоздь, но действенный, как звонок другу. Да, пожалуй, это точное сравнение. Телефон я соорудил, осталось набрать номер.

И я это сделал. Прошептал.

— Бай Гуцзин.

Помещение стало затягивать туманом. Плотным, как молоко, и густым, как кровь. Вроде откуда бы ему тут было взяться, во дворце? Тем не менее за два удара сердца он полностью лишил обзора всех в этой комнате. И даже звуки погасил.

Почти. Залп из пятидесяти взведенных арбалетов я все же услышал. Напрягся, ожидая, как мое тело пронзит множество коротких и толстых болтов, способных на такой дистанции пробить тяжелый доспех, но ничего не почувствовал.

Успел.

— Только тебя?

Шепот раздался прямо у уха. И хотя я ждал этого, все равно вздрогнул от неожиданности.

— И трех… четверых моих друзей, — чуть не забыл про тестя.

— Тогда и заплатить придется больше.

— Великий Мастер пойдет?

— Ты говоришь правду? О! Действительно! Царское подношение! С тобой приятно иметь дело! Можешь выбрать место, куда тебя с друзьями доставить.

— Вытаскивай нас отсюда и приступай к еде. За пределы этого помещения не выходи. Здесь все твои. Время тебе лишь до утра.

— Да ты меня просто балуешь! Куда?

— Покои гуна.

— Исполнено.

Холодные губы призрака-скелета коснулись моего уха, и тут же я почувствовал, как, стоя на месте, перемещаюсь в пространстве. Быстро, даже, я бы сказал, стремительно. Сердце стукнуло всего раз, а наша компания оказалась в почти таком же помещении, но обставленном побогаче. И с нами была Бай Гуцзин.

Со времени нашей последней встречи она ничуть не изменилась. Да и с чего бы? Она же не человек, а призрак. Точнее, скелет. В общем, все сложно — это же китайский демон. Красивая женщина, больше похожая на метиску, чем на китаянку, в белом ханьфу и красном халате поверх него. Улыбчивая, с ямочками на щечках, за которыми — только для меня — прогладывала желтая кость.

При нашем знакомстве она хотела получить мою ци методом, который в местном бестиарии очень распространен — посредством секса. Затем, когда ее чары на мне не сработали, сожрать. Мне удалось бежать, всю ночь я брел по реке, куда демоница не могла войти, а потом мы с ней договорились. Я ей рассказал о будущем, напугал знакомством с Янь-ваном и объяснил, что она влезла в божественные разборки. Перепуганная костяная дама потребовала, чтобы ее туда не впутывали, я поторговался, и в итоге мы сошлись на том, что теперь она должна мне услугу. Одну, но уровня спасения жизни. Правда, и оплата за это имелась — взамен я должен был отдать ей одаренного высокого разряда.

В общем, сошлись звезды.

Отправляясь в Хуогуань, я держал это в голове, но надеялся, что до такого не дойдет. Мерзкое это дело — кормить демонов живыми, пусть бы даже врагами. Но тут уж вариантов не оставалось — либо я, либо меня. С традиционным эгоизмом я выбрал первый вариант.

— Какая интересная у тебя компания! — женщина по очереди оглядела всех присутствующих. Те в ответ изучали ее. Довольно спокойно, кстати, только Лисица щурилась и скалила зубки. Вероятно, она единственная видела истинную суть демоницы.

Вот хорошо же, когда люди живут бок о бок со сверхъестественным, да? Никто не паникует! Все понимают, что случилось что-то волшебное, но угрозы себе не видят и терпеливо ждут объяснений. Молодцы, в общем.

— Ты с нами поболтать собралась, что ли? — удивился я не на шутку. — Они же сбегут!

— Куда? — изумилась та. — Ты открыл врата и сделал ту комнату моей вотчиной до утра. Никто оттуда не выйдет, если я того не пожелаю. Но ты прав. Болтовня — это не то, что мне нужно. А вот пища…

— Он, правда, евнух, — на всякий случай сообщил я. — В смысле, Великий Мастер. Если ты собиралась…

— Употреблю по старинке, — с улыбкой отмахнулась женщина.

— И небесные реликвии стоят, подавляющие техники ци.

— Какие странные у тебя враги. Сами себя обрекли на смерть, а то ведь с Великим Мастером мне было бы сложно справиться.

— Все для тебя.

Она кивнула, но прежде, чем исчезнуть, уточнила:

— Долг закрыт?

— Да, долг закрыт, — подтвердил я.

— Тогда постарайся мне не встречаться больше, отмеченный богами. Даже есть не буду, просто разорву на части, — без угрозы, как факт, произнесла костяная леди.

И исчезла.

А мы остались в покоях тестя, пустовавших, видимо, с тех пор, как его бросили в темницу.

— Интересные у тебя знакомые… — протянула Лисица.

— Ох, Ноу Ниу, кто бы говорил!

— И верно!

Пират больше не мог ждать, пока я начну все объяснять, и сам принялся задавать вопросы. Один за другим, не давая мне и рта открыть. Дождавшись, пока они иссякнут, я вскинул брови, мол, уже можно отвечать? Тот сразу же смущенно замолчал.

— Да, эта та самая Бай Гуцзин, которая напала на ту рыбацкую деревеньку. Да, она должна была мне услугу, и я призвал ее, чтобы она нас спасла. Нет, я не продавал душу и не кормил ее своей ци. Да, я сразу так и планировал…

Тут я сделал паузу, подумав, что, раз уж пошла такая пьянка, нелишне было бы и тестюшку запугать до икоты. На будущее, так сказать, во избежание. А то он больно уж хитрый мужик, с такого станется снова у меня за спиной что-нибудь мутить.

Поэтому, пристально глядя на него, я закончил такой фразой:

— Только корм для Бай Гуцзин планировался другой. Но потом мы узнали, что отец моей жены не виноват ни в чем, кроме излишней доверчивости.

Чэн Шу нервно сглотнул и с благодарностью мне поклонился. В пол. В смысле, опустился на колени и бухнулся головой в пол. Он очень хорошо понял, что я сейчас сказал.

Глава 85. Дурные вести

— Чэн возглавит моя жена, — заявил я, когда делегация чиновников и военных покинула его покои. Сказал твердо, давая понять, что торговаться в данном вопросе не намерен. — Вы, дядя, останетесь главой города Хоугуань.

Тесть, за эту ночь отчетливо постаревший, только кивнул. Если у него и были вопросы, типа «А мои сыновья?», то он благоразумно оставил их при себе. К тому же он уже понял, что особых репрессий с моей стороны ждать не стоит. Родичей, пусть и не кровных, я давить не собирался. Если, конечно, мне не давать достаточных для этого оснований. Так только, инструменты из рук заберу, которыми мне навредить можно. И Поднебесной, естественно.

— Произойдет это не сразу, — продолжил я. — Месяца два вы еще сохраните свое положение, но нужно понимать, что это лишь видимость. Пока мои чиновники примут дела, пока Юэ в курс дел войдет. Если все пройдет хорошо, без препятствий с чей бы то ни было стороны, то уже к концу этого года мы сможем объявить о слиянии наших фракций. Чем создадим большой задел для будущего расширения державы.

Вот такой вот рейдерский захват по-китайски. Пришел, спас от смерти, убил (очень страшно и жестоко) врага, после чего стал неторопливо отжимать движимое и недвижимое имущество. Ну а что? Не устроил бы он всего этого, уже весь Юг был бы под нашим союзом. А так замутил черти что, теперь вот пришли последствия.

Разговор этот состоялся между нами уже вечером. Позади был долгий и полный событий день. И не менее сложная ночь. Остаток которой, мы все провели в покоях гуна, слушая, как гудит дворец.

Когда из помещений, числящихся за евнухом, Цзи стали доноситься холодящие кровь вопли, во дворце была объявлена тревога. Носилась поднятая «в ружье» стража, выкрикивали приказы ничего не понимающие командиры, вопили «пожар!» разбуженные затемно чиновники, а слуги, в которых на генетическом уровне вбивали умение передвигаться бесшумно при любых обстоятельствах, топали, как стадо слонов. В общем, пожар в муравейнике — вот, что творилось здесь ночью.

И, главное, никто же не мог этого остановить. В покои великого мастера попасть умельцев не найти, правитель, как всем прекрасно известно, держал флаг под Южным Цзаньаном. Как и оба его старших сына, к слову. Вот и случился кризис власти.

Природа же, как известно, пустоты не терпит, как и власть — вакуума. Поэтому уже перед рассветом, когда двери комнат первого советника распахнулись, выпустив облачка быстро растворившегося тумана и запах бойни, чуть было не случилась резня. Готовые ко всему воины вошли внутрь, и тут же выяснилось, что не так уж они были и готовы. Думали, конечно, увидеть мертвецов — изнутри же орали, будто кожу с кого-то живьем сдирали. Но ожидали привычного: врагов, проникновения наемных убийц, переворота — мятежа, в общем. Но никак не обглоданных костяков в количестве трех штук. В окружении горы трупов. А еще лежащих на полу, как сброшенные чулки, трех комплектов кожи. С несчастных ее сняли будто с кролика — чулком.

Когда в одной из этих «оболочек» был опознан сам Великий Мастер Секретарь, тут же поднялся страшный вой, поиски виноватых и определение тех, кто сейчас станет главным. Чуть было не случился еще один дворцовый переворот, когда гражданская администрация схлестнулась с силовиками, традиционно желавшими захватить власть при отсутствии легитимного кандидата.

У последних было оружие и решимость, так что поле боя практически бескровно — десяток погибших и полсотни арестованных, брошенных в подземелья чиновников, в расчет принимать не стоило — осталось за ними. И пришедшая к власти хунта около часа пыталась навести в этом курятнике подобие порядка.

А потом из своих покоев вышел Чэн Шу.

Туда ведь никто так и не удосужился сходить. Кого искать в пустых комнатах? Герцог уехал на войну — все об этом знали. Однако вот он выходит как ни в чем не бывало и такой — здрасьте дети! А взрослых что, совсем не осталось?

Великая магия китайского чинопочитания сработала безупречно. Увидев своего владыку, что солдаты, что чиновники попадали ниц и в этом положении стали докладывать о том, какие они хорошие, а остальные — дрянные людишки и, возможно, мятежники. А еще колдовство какое-то темное приключилось, евнух Цзы погиб и еще полсотни человек.

Гун Чэн, к этому времени умытый, переодетый и важный, молча выслушал всех, в нужных местах кивая или хмурясь. Потребовал собрать всех на плацу перед дворцом, а сам уселся на возвышении и стал творить суд.

Для нас это был самый опасный момент — если предавать, то сейчас. Ему ничего бы не стоило кинуть клич, объявить врагами и приказать схватить. С такой оравой мы ничего сделать бы не смогли, будь хоть все поголовно Великими Мастерами. Разве что сбежать, и то при большом везении.

Но тесть удержался. Ночной урок усвоился хорошо, а под утро я еще Ноу Ниу правду открыл, чтобы понятно было, что у нас не просто боевитая девица в команде, а Вольная Лисица. Не мышь, в общем, чихнула. В итоге Чэн Шу так проникся, что суд вершил не над нами, а над своими слугами.

В первую очередь велел найти лейб-лекаря, а когда того не оказалось во дворе, объявил всех отсутствующих изменниками и издал приказ искать их. Всеми силами, даже если придется океанское дно проверить — цитата. Учитывая вполне реальный исторический факт, когда один высший китайский чиновник велел высечь море за шторм, помешавший ему отправиться в плавание, требование тестя вряд ли было просто фигурой речи.

Чиновников, арестованных военными, освободили. Военных, которые «просто погорячились» в неразберихе, простили и даже наградили за решительность. Двору представили Вэня Тая со спутниками. Тестем была произнесена проникновенная речь о том, что «муж дочери моей суть продолжение меня», а значит, никакой войны между фракциями нет и быть не может, а кто считал иначе — глупцы и мятежники. Дружба Чэн и Вэнь всегда была крепка, а теперь станет еще крепче, заявил глава фракции.

Столь стремительный поворот внешней политики княжества никого из придворных не удивил — китайцы же, они и не такие кульбиты видали. Были враги, стали друзьями — обычное дело. Завтра, возможно, прикажут снова козни строить. Или даже искать хороших наемных убийц, чтобы покончить с этим союзом. Чему удивляться? Ветер дует, но гора стоит. Это ведь не про непоколебимость китайских императоров поговорка. Ветер — это обстоятельства, а гора — власть. И она неизменна в своей единственной задаче — сохранить самою себя.

К вечеру я чувствовал себя лимоном, который заварили крутым кипятком, а потом еще ложечкой так основательно в стакане потолкли, чтобы сок хорошо отдал. Тесть выглядел не лучше, но разбор полетов и подведение итогов мы все же провели. Тем же узким кругом, которым его из темницы спасали.

В частности, обсуждали отчуждение Чэн в пользу Вэнь. Не сам факт — это-то дело решенное, а условия, на которых будем жить после переговоров.

— А дальше? Оставишь мне Хоугуань, и что? Будет ли хоть какая-то автономия, или я стану лишь одним из чиновников в твоей свите?

Сдаваться тесть, определенно, не умел. Понимал же, что по краю ходит, но не мог не поторговаться за будущие преференции.

— Это, дядя Шу, зависит исключительно от вас, — ответил я ему. — Я не хочу вас обманывать, да и вообще, как вы уже имели возможность убедиться, врать не люблю. Поэтому скажу прямо — ваша спокойная старость будет спокойной ровно настолько, насколько вы будете тихо себя вести. Автономии можете взять столько, сколько захотите. Я могу даже налоговое бремя снизить до минимума, вы ведь не враг мне. Сейчас.

Тут Юлькин батя нервно сглотнул, а я продолжил:

— И, надеюсь, не станете им в будущем. Но если мне еще один раз придется призывать вас к ответу за ваши интриги, то постарайтесь бить наверняка и с гарантией, потому что я вас больше не пощажу даже при всей моей любви к вашей дочери. Это понятно?

Чэн Шу вздохнул и кивком дал знать, что все хорошо понял. И подписал все необходимые бумаги по передаче власти своей младшей дочери. Право сильного, оно, конечно, здорово, но лучше иметь документальное подтверждение заключенных соглашений. Китай же — бумаге веры больше, чем слову. Где-нибудь в Европе над такой бумажкой только посмеялись бы, а тут она имела вес пудового камня.

Следующий день был так же наполнен событиями, как и предыдущий. Придя к соглашению, мы начали готовиться к совету с союзниками, на котором мне предстояло выступать уже в новом для себя качестве. Времени до мероприятия оставалось всего ничего, а тут Вэнь с Чэн чуть войну не устроили. В общем, нам с тестем пришлось в срочном порядке связываться с вассалами и союзниками, чтобы уведомить их о том, что совет все же состоится, а войны не будет.

Такая себе работа, если честно. Сидишь за столом, диктуешь письма, потом проверяешь написанное, после чего споришь с тестем относительно того, насколько верен этот вот оборот, и не будет ли он, в свете произошедших событий, воспринят подозрительно или даже в штыки. Затем правки, еще одна читка, шифрование — хоть это без нас — и снова по кругу. Этому князю, этому маркизу, и этому вот еще не забыть…

Хорошо, что хотя бы со своими друзьям я мог не бояться сказать что-нибудь не то. Бешеной написал, что опасность миновала, Юльке — чтобы отводила войска, а господину Мо Ваньхуа, правителю города Улин, — выражал благодарность за поддержку и просил прибыть на совет, чтобы обсудить условия союза. Если не лично, то хотя бы отправить представителя. Например, мастера боевых искусств, который так и не примкнул к моей ватаге — не особенно я был склонен доверять тем, кто работал наемным убийцей. Но после моего скорого отъезда он нашел покровительство у улинского владыки.

И вот так десять дней. На одиннадцатый прибыла Юлька.

— Отец. — Она поклонилась ему холодно, демонстрируя лишь необходимый минимум почтительности при обращении младшего к старшему. После чего сразу же повернулась ко мне. — Тай.

Надо сказать, это была настоящая победа русско-китайской дипломатии в отношениях полов. Чопорная на людях китаянка обычно приветствовала меня, если мы были не одни, таким вот образом: «господин Вэнь» или «хоу Вэнь». И ни за что не желала называть меня по имени, чтобы продемонстрировать хоть капельку теплоты. В ночь же нападения на лесную усадьбу я ей высказал это, на что получил такой ответ:

— Это против правил приличия, Тай. Я не могу просто обращаться к тебе по имени при других людях. Они могут подумать, что я совсем тебя не уважаю.

Логика в этом была. Но…

— Правила — вещь, конечно, хорошая, — сказал я. — Но подумай вот о чем. Мы ведь собираемся собрать империю заново. И, весьма вероятно, что именно мы станем императором и императрицей. И в будущем еще хлебнем этих самых правил поведения. Давай хотя бы пока мы ими не скованы с ног до головы, немножко себя опустим.

В таком ключе, как оказалось, она на будущее еще не смотрела. И, обдумав мои слова, пришла к выводу, что да. Можем опустить. И впервые назвала меня по имени в присутствии посторонних. Чем порадовала невероятно.

Тут я прошу меня правильно понять, я не собирался ломать традиционный уклад в Китае, да и не смог бы, если уж на то пошло. Но свою-то жену я мог уговорить общаться нормально?

Юлька постояла в дверях, глядя, как мы ловко жонглируем свитками, и взглядом попросила меня выйти для приватного разговора. Лицо ее не предвещало ничего доброго.

— Почему он на свободе? Почему пишет письма вассалам?

Надо сказать, что особенно многого я в письме ей не сообщил. Сказал, что отец ее жив, но вопрос мы с ним решили. И раз уж теперь у нас мир, то пусть она идет с небольшим отрядом на Хоугуань, где мы все детально уже и обсудим.

И вот она приезжает, видит батю свободным и ни в чем не стесненным — есть из-за чего закипеть.

— Садись, дорогая. — Я указал на место за столом, где парочка слуг тут же сервировали чайную церемонию в миниатюре. — Давай я все тебе по порядку расскажу.

— Твой рассказ изменит тот факт, что на нас идет один из старых приятелей моего отца? — с нехорошим прищуром спросила она. — А он сам сидит и пишет письма, которые никто ему не мешает отправлять?

Не сказать, что у меня что-то дрогнуло внутри или оборвалось. Но неприятный такой осадочек появился. Всегда больно, когда думаешь, что умный и все предусмотрел, а тебя обманывают. Но, блин, как он осмелился? Чит-коды на бессмертие, что ли, скачал?

— Ладно, давай ты, только коротко. Самую суть.

А она была такова. За рекой, пока мы тут решали свои вопросы, сложилась коалиция из нескольких княжеств, которые решили идти войной на Вэнь. Причем духовным лидером этого союза являлся некий Гэ Дэмин, правитель земель под Инчуанем, что достаточно далеко от нас.

Имя этом мне уже было знакомо. Кажется, его называла Бешеная Цань, когда рассказывала, кто в свое время ее нанял, чтобы покончить со мной. Конечно, она не была уверена, что правильно определила заказчика, ведь имя князя ей никто не называл. Так, предполагала…

От дяди Шу, который очень активно мониторил ситуацию за рекой, я про господина Гэ тоже слышал. Правил он одной из самых сильных фракций на Срединных землях и давно заглядывался на Юг. Отличался сей муж с фамилией как название копья-клевца — на слух чуточку по-другому звучит — непомерными амбициями, большими батальонами и древностью рода. Вроде бы эти самые Гэ служили китайским императорам еще во времена династии Ся[1].

И вот этот тип, со слов Юэлян, которая, в свою очередь, получила известия от Мытаря и Матушки И, собрался идти на Вэнь. И поперся к реке конно и оружно.

— Как давно это было? — уточнил я.

— Сообщение от Ля Ина, Хранителя Реки, доставили в Поян три дня назад. Оттуда его уже переправили в Юйчжан, а У Ваньнан послал мне вслед конного гонца, поскольку не знал, что можно отправлять в Хоугуань птицей. Я велела ему начинать мобилизацию, но он, я думаю, и без приказов уже это сделал. Во то время, как нашим шпионам стало известно о готовящемся сражении, Гэ Дэмин вошел в Даньян. Речные города встали на его сторону и усилили его войско.

Три дня… Ну, не так плохо, можно даже сказать, оперативно в нынешних условиях. А вот новости про Даньян (а еще в коалицию инчуаньского вана вошли Цзанся, Лунцзян, Жунань и Гуанлин [2]) печалили. Цзанся, кстати, был в числе тех, кто входил в союз с Чэном Шу, и я так-то рассчитывал, что он тоже достанется мне. Облом.

— Большое войско собралось?

— В сообщении говорится о двухстах тысячах пехоты и конницы.

— Что?!

— Также Ля Ин упоминал кавалерию наемников-хунну и около двух сотен боевых джонок когурё.

— Двести тысяч?!

— Да. А ты в это время любезничаешь с моим отцом, который был дружен с Гэ Дэмином. Нам нужно брать его под арест и спешить к Пояну, чтобы отражать вторжение!

Девушка вновь вонзила в меня свирепый взгляд, мол, это твой промах! Я быстренько произвел подсчет в голове и понял, что она ошибается. Если бы десять дней назад ее папка и правда отправил сообщение своему давнишнему приятелю, оно бы, конечно, уже дошло. А вот силы свои великие правитель Инчуаня никак бы собрать не успел. И уж точно не успел бы дотопать до Даньяня. Только для того, чтобы добраться до реки, его армии потребовалось бы две недели. А значит, как ни велико было искушение валить все на тестя, он к новому вторжению не имел никакого отношения. Поскольку как раз в это время сидел в подземелье.

Все это я рассказал жене. Как и прочие новости — наш враг был Великим Мастером, мы его победили, отца освободили из-под замка, а ты, дорогая, скоро официально возглавишь фракцию своего отца. Благоверная от этих известий немного подвисла, потом сходила к сидящему в соседней комнате Чэну Шу и наорала на него. Вернувшись, расплакалась и ближайшие полчаса ни к каким осмысленным действиям была не готова.

— Он ни при чем… — тихонько всхлипнула она в очередной раз.

Я так-то понимал, что для дочери было отрадно узнать, что ее отец не желал ее убивать. Такой камень с души, и все такое, только вот у нас вторжение на носу! Самое большое на моей короткой памяти!

С одной стороны, вести супруга принесла даже не тревожные — смертельные. Войско вторжения в двести тысяч — это очень много. Поддержка корейского наемного флота, хуннской северной кавалерии и переход Цзянся с Даньянем на сторону врага — тоже в своем роде гвозди в крышку гроба Вэнь. Одно радовало — переправить через Янцзы две сотни тысяч воинов — задача для нынешнего времени и уровня технологий нетривиальная. И даже если Гэ Дэмин начнет подготовку прямо сейчас, у нас еще останется достаточно времени, чтобы подготовиться и встретить врага во всеоружии.

— Юэ, милая… Хватит слякоть разводить.

Я привлек девушку к себе, несмотря на попытку отстраниться. Обнял, поцеловал в висок. Вытер пальцем слезу, повисшую на кончике носа.

— Я думала, что он хотел меня убить… — прошептала та, пряча лицо у меня на груди.

Крепко ее приложило! До сих пор в себя не пришла. А ведь все это время держалась так, будто предательство собственного отца ее максимум расстроило. Ну, может быть, огорчило. Умеет лицо держать, нечего сказать. Правда, когда истина стала известна, все эти возведенные плотины внутри снесло мощной волной облегчения.

— Ну, не убил же, — глупо пошутил я, не зная, что еще можно сказать в таких обстоятельствах. С женской слякотью я никогда не умел бороться.

Да и мозг был занят немного другими вопросами. Силы, средства, логистика. По всему выходило, что на нашем берегу к моменту начала вторжения я смогу собрать порядка ста тысяч своих и союзных сил. Правда, только в том случае, если удастся перетянуть вассалов дяди Шу на свою сторону. А это значило, что совет нужно проводить раньше, да и Юлькиного батю мотивировать на это.

А что, если?..

Идея, которая пришла в голову, поразила своей циничной эффективностью даже меня. Но я не позволил себе интеллигентской рефлексии по этому поводу — выживем, будет время и попереживать.

— Знаешь что, дорогая, — сказал я, отстраняя от себя хлюпающую носом девушку и заглядывая в ее покрасневшие глаза. — Пойдем-ка к твоему отцу.

— Что? Зачем! — тут же напряглась она. — Нет! Я не пойду!

— Надо! — надавил я голосом. — Ну, накричала на него, подумаешь, делов-то! Он вон мужа твоего законного хотел извести, так что — квиты. А помириться с ним надо. Не мне — тебе. А то сомнет нас господин Гэ, так мало того, что Китай не спасем, еще и с отцом перед смертью нормально не поговоришь.

Смысл сказанного не сразу, но дошел до разума моей благоверной. Она еще несколько раз шмыгнула носом — совсем не как принцесса, — кивнула и решительно двинулась в соседнюю комнату. Я, чуть отстав, двинулся за ней, готовя дополнительные аргументы для предстоящего воссоединения семьи.

Что может лучше воздействовать на накосячившего папку, чем прощение дочери? Думаю, немногое. Угрозу я ему уже создал, но гораздо спокойнее будет, если Чэна Шу удастся сдерживать не только страхом. А чувство вины перед собственной дочерью — довольно сильный мотиватор, особенно когда за рекой в силах великих стоит враг. Да и без такового, собственно.

Надеюсь, у китайцев это работает так же, как и у русских…

[1] Династия Ся — легендарная династия в Китае, существовавшая, если верить источникам за две тысячи лет до событий Троецарствия. Ее основателем был Хуан-ди, тот самый Желтый император, основатель даосизма и вообще первопредок всех китайцев. То есть род Гэ настолько древний, что у нас бы сказали — от Рюриковичей еще идет.

[2][2] Смотри карту в дополнительных материалах.

Глава 86. План обороны

Двести тысяч — большая сила. В чистом поле моими силами — неодолимая. Сколько я смогу выставить против этой армады? Двадцать семь тысяч войск нового строя есть у меня. Сунь Цэ, по данным Мытаря, может собрать восемнадцать тысяч человек. Бешеная Цань — десять тысяч тяжелой кавалерии и четыре — пехоты. Армия Чэна Шу, которая уже стоит — поправка, стояла — под Цзяньанем, насчитывает двадцать две тысячи. Еще десять тысяч мобилизованных ополченцев он собрал, готовясь к войне со мной. Лулин тоже способен выставить около двадцати тысяч, как и Чанша. Ресурс Улина, если Ма Вэньхуа согласится участвовать в походе, — еще двадцать четыре тысячи воинов. А вот на бывших на союзников из Цзянся и Даньяна рассчитывать уже не приходится. Их суммарная мощь, составлявшая сорок тысяч, отошла товарищу Гэ.

Итого, если мы соберем все армии вчерашних вассалов Чэн и моих союзников, получим на руки почти сто тридцать пять тысяч воинов. То есть вполне сопоставимые с войсками вторжения силы. Точнее, достаточные для обороны берега, который собралась штурмовать двухсоттысячная армия.

Только цифры эти, как в том анекдоте, где сын у отца спросил о разнице между «практически» и «теоретически». В том смысле, что теоретически у нас мощное войско, а практически — пяток князей, которые друг другу не доверяют и совсем недавно пытались прибить. Сражаться вместе, плечом к плечу, они не умеют, и не факт, что захотят. И логистика потребует не одной недели походов, а про переправу через Янцзы я вообще молчу.

Даже совет провести не удалось! Вызвали всех на побережье близ границы уездов Чанша и Юйчжан и ждем — придет ли кто, кроме нас с тестем. Все вроде отписали, что уже в сборах, буквально копья покрасят, гривы коням постригут — и в путь! На деле же они могли просто тянуть время. Чтобы получить понимание — а достоин ли новый Хранитель Печати их верности и службы? Не покинула ли его та хваленая удача? А если не покинула — не разобьет ли он неприятеля из-за реки своими силами?

Возвращаясь к «практически» и «теоретически» — на сегодня у меня под рукой только шестьдесят тысяч воинов, еще четырнадцать — вместе с Бешеной — подойдут дня через три. Флот: три речных крепости и восемьдесят морских джонок.

Одна радость — противнику, чтобы вступить с нами в бой, для начала нужно переправиться через Янцзы. Через реку, на минуточку, которая веками служила барьером между Срединным царством и Южным, стоило случиться очередной усобице.

Господину Гэ нужно не просто добраться до нашего берега, но еще и осуществить высадку, а только потом завязать сражение. А эпоха такая, что крупных мостов и паромных переправ нету. Не здесь нету, а вообще — в принципе. Не имелось и портов, способных осуществить такую масштабную погрузку/выгрузку армии. Самым удобным местом для форсирования Янцзы являлся район возле города Цзянся. Не брод, конечно, но достаточно пологие берега, на которых можно организовать посадку войск. Там противник и встал. А мы, стало быть, напротив расположились.

Что-то они там на своем берегу делали — создавали «флот» вторжения. Баржи или на худой конец массивные плоты, способные перевозить по сотне воинов за раз. Подступы они стерегли хорошо, разведка на их берегу даже высадиться толком не могла. Поэтому точных данных не было. Но и без четких снимков со спутника было ясно, чем заняты тысячи китайцев с топорами и пилами.

Развитие ситуации я видел так. Прикрытые джонками корейцев плоты (или баржи) не без трудностей, но достигнут нашего берега. Потеряют до десяти процентов личного состава, но нас с пляжа выжмут. При поддержке палубной артиллерии закрепятся и начнут развивать успех. День или неделю мы будем отступать — неважно. В конечном итоге нас прижмут к одному из городов — Чанша или Юйчжан. И мы будем вынуждены принять бой. Который, как ни крути, выиграть не получится. Я, по крайней мере, не вижу выхода из сложившейся ситуации.

Бегать от противника, изматывая его мелкими стычками, не выйдет. Месяц такой партизанщины, и от моих владений не останется налоговой базы, а «союзники», не принесшие еще присягу официально, отвернуться и сами пойдут под руку более сильного вождя.

Единственный вариант не дать проигрышной битве случиться — помешать переправе и высадке. Только у нас флота недостаточно, чтобы это сделать. Плоты будут прикрыты корейскими судами, а у нас, напомню, три крепости и восемьдесят таких же корабликов, отжатых у когурё. То есть явно недостаточно сил, чтобы помешать переправе. В условиях отсутствия оперативного простора на Янцзы морские суда, конечно, не будут так эффективны, но ведь и крепостей только три штуки успели построить. Обойти их, отрезать от поддержки и неторопливо сжечь не слишком-то и сложно…

Бить их надо на реке — без вариантов. Правда, речные сражения в этом историческом периоде (и географической точке) представляли собой банальную стенка на стенку. Никаких тебе кильватерных колонн, артиллерийских дуэлей — речные, да и морские, суда не слишком маневренные. Так что — сходка стенка на стенку, таран, абордаж. По мере сближения друг дружку еще и обстреливали с арбалетов и аркбаллист, но решало все-таки численное превосходство и тоннаж кораблей. А в этом преимущество сегодня не на моей стороне.

С другой стороны, армия Гэ — это же не восемьсот тысяч войска на тысячах кораблей, которые ковром покрывали всю реку, как в той же битве у Красной скалы[1]. Правда, и я не Чжугэ Лян[2], изобретающий стратегии на коленке и создающий из грязи и палок — это, кстати, миф, многозарядные арбалеты. Чем он там еще прославился? Сто тысяч стрел собрал?[3] Круто, конечно, но мне оно не надо — с обозами все в порядке, и боеприпасов хватает что для простых стрелков, что для полевой артиллерии.

Запутать врага, убедив его сковать свой флот цепями, а потом сжечь, мне тоже не по плечу. У Цао Цао были северяне, которые воду видели только в чайнике, а против меня стоят настоящие морские волки этого времени — когурё. Так что этот вариант тоже отпадает. Что еще?

Еще господину Чжугэ Ляну приписывали изобретение мин, самое умелое использование брандеров в древней истории Китая и даже возможность вызывать ветер, дующий в нужном ему направлении. Раньше, читая хроники или тот же Роман о Трех Царствах, я посмеивался — ну да, соорудил алтарь, принес жертвы духам воздуха и обеспечил правильный ветер для своей армии. Теперь же, сам став Стратегом, я начинал думать, что не все в сказках о мифическом Китае было вымыслом.

Толку, правда, с этого чуть. Ветер на реке, зажатой между высоких гор, не играет такой роли, как на море. Даже если я устрою встречный шквалистый, противник просто уберет паруса и сядет на весла…

Стоп, а от огня-то веслами не отмашешься, правда? Если устроить очаг возгорания, а затем с помощью ветра раздуть его в толковый «речной» пожар? Сделать это можно брандерами, только с противной стороны тоже не пальцем деланные мореходы, а вполне себе профессиональные товарищи. Да и полководец их, сам Гэ Дэмин или его стратеги, должны понимать, что огонь — единственный для них способ проиграть битву, даже толком ее не начав.

Однако мысль, определенно, стоила обдумывания… Нет, лампочка над головой не загорелась, скорее появилось ощущение, что путь спасения я нащупал. Без деталей, они были слишком зыбкими и неоформленными. Их только предстояло извлечь из головы, желательно, не повредив по пути.

— Брандеры, — сообщил я в пространство. — Нам нужны брандеры.

Вид я при этом имел такой умный, аж самому противно стало. Ни дать ни взять, весь из себя гениальный полководец оглядывает затянутую утренним туманом реку и ждет, когда его недалекие подчиненные сообразят, что именно он имел в виду.

Сказать по правде, я прямо косплеил сейчас «Спящего дракона[4]», только этого знаменитого его веера из крыла не хватало.

Подчиненные отреагировали ожидаемо. Закряхтели так характерно, мол, хм, а идея-то, определенно, стоит обсуждения. Но более не произнесли ни слова. Опытные товарищи, да еще и китайцы. Даже зная, что я за глупые суждения головы не рублю, с инициативами вперед не лезли. Да и кому бы тут это было делать?

Рядом со мной были только Чэн Шу, Ля Ин, Юлька, Мытарь и Бык с Пиратом. Первый еще не привык к роли советника, поэтому предпочитал помалкивать до того, как ему зададут прямой вопрос, второй осторожничал, поскольку понимал, что раз он Страж Реки, то и спрос за водные операции как бы с него, ну а мои ближники уже привыкли, что говорю я подобную малоинформативную невнятицу, лишь когда размышляю, а значит, лучше бы меня не сбивать.

Стояли (точнее, восседали на конях) мы на берегу реки, где и проходил наш первый по прибытии военный совет, посвященный отражению вторжения. Позиций неприятеля видно не было, они скрывались легким утренним туманом, который, впрочем, саму реку разглядывать не мешал. По крайней мере, мой флот, а также дозорные суда противника в поле зрения находились постоянно.

— Много брандеров? — наконец не выдержал Ля Ин.

Стража интересовал практический вопрос, далекий пока от стратегии, сколько строить? И главное, есть ли у нас время на это.

— Не думаю, — медленно протянул я, моделируя перед внутренним взором речное сражение. — Хватит и сотни, если грамотно использовать этот ресурс.

Тут надо сказать, что сотня неуправляемых лодок со стогами горящего сена на палубе для наших масштабов была каплей в море. Спускаемые по течению, неуправляемые, они не то чтобы не представляли опасности для сил вторжения, но погубить весь флот не могли точно.

Был другой вариант — управляемые брандеры. С небольшой командой смертников — в смысле, они, конечно, попытаются спастись, но вот насколько успешно — тот еще вопрос. Зато они могут маневрировать, выбирать цели и даже догонять тех, кто пытается уйти от огня. Но цена…

Поэтому тесть не мог не спросить.

— И кто ими будет управлять?

Прежде чем я успел ответить, вступила моя супруга, внезапна солидарная с отцом.

— Мой господин, у врага наемники-когурё. Они отличные мореходы и обладают большим военным опытом. Думаю, они предусмотрели атаку брандерами во время переправы войск.

— Вот и хорошо! — воскликнул я. — Это нам на руку!

Все сделали большие глаза и сказали «хэ?», но я лишь рассмеялся. Модель грядущей битвы виделась мне все отчетливее.

— За одной хитростью мы спрячем другую! — дал я намек.

Еще одно «хэ?», один только Пират, как бывший специалист по грабежам на реке, высказался:

— Ночной абордаж?

Хотелось бы мне, чтобы все можно было решить так просто. Посадить пару тысяч удальцов на лодки, переправиться ночью на вражеский берег, да и спалить все их корабли нафиг! Только вот враг тоже не пальцем деланный, у него и на реке посты были, и на берегу хватало.

— Нет, — решив, что в «угадайку» играть больше не стоит, я решил все рассказать сам. — Мы напугаем их брандерами, которые пустим выше по течению. Рассредоточиться они не смогут — река не даст. Скорее всего, они даже будут к нашему ходу готовы, поэтому потащат с собой кучу плотов, которые можно использовать, как щиты. Растянут их вдоль своего строя, лодки уткнуться в них и сгорят. Противник решит, что мы свой резерв исчерпали, и пойдет на приступ речных крепостей уже всеми силами. Только вот настоящими брандерами будут именно они.

На пару минут, не меньше, в ставке повисло молчание. Слышался плеск речных волн, крик птиц, гул, производимый многотысячной армией, устанавливающей лагерь. Потом Ля Ин уточнил:

— Стратег Вэнь… Вы хотите сжечь речные крепости?

В голосе Стража была нескрываемая боль. В свое время, сделавшись Хранителем Реки, он свою новую профессию полюбил, и теперь мою идею спалить три его лучших (и самых мощных в нашем флоте судна!) воспринял как мать, которой предложили принести в жертву огню детей.

— Да. А с ними и весь флот прикрытия когурё. Оставшись без мобильного прикрытия, силы вторжения будут беззащитны против наших кораблей.

— Но только при условии, что все вымпелы когурё пойдут штурмовать крепость, — заметил Чэн Шу.

— Мы заставим их это сделать, — уверенно сказал я. — А свой флот отведем назад и будем ждать.

— Все равно, я не понимаю. — Бык дернул плечом. — Как мы их заставим?

— Парой небольших хитростей. — улыбнулся я.

— Еще хитрости! — хмыкнула Юлька.

— Конечно. Я же Стратег.

Обсуждение продолжалось еще довольно долго, но я все же сумел убедить соратников, что только мой план и дает шанс покончить с вторжением здесь же, на реке. В идеале — и с войной, которая не выльется на наши берега. Правда, чтобы этого добиться, предстояло сделать много подготовительной работы. К счастью, не инженерно сложной, а лишь физически трудной. То есть такой, с которой вполне способен справиться рядовой пехотинец.

Теперь и на нашем берегу закипела работа. Флот джонок под прикрытием речных крепостей патрулировал берег, не давая врагам приблизиться, заодно отсекая вражеских шпионов, желающих выяснить, какие сюрпризы мы им готовим. Солдаты на берегу строили лодки-брандеры, в лагере разгружались мешки с провиантом, запасами стрел и болтов. Ля Ин с двумя тысячами бойцов мастерил то, что удержит суда когурё в тот миг, когда крепости вспыхнут. В общем, две группы людей, разделенные двухкилометровой водной гладью, готовились друг друга убивать максимально быстро и эффективно.

В подготовительной этой суете прошло четыре дня, а потом господин Гэ решил, что его силы готовы к вторжению. Ранним утром на еще затянутую туманом реку стали выноситься тысячи здоровенных плотов, а морские джонки корейцев выдвинулись на середину реки, в готовности отразить контратаку, если мы на нее решимся.

— Красиво, — сказал я, глядя на расстилающуюся перед моими глазами картину.

Берег с нашей стороны был большей частью пологим, но совсем без утесов не обошлось. Один из них, нависавший над рекой метрах в пятнадцати, я и облюбовал для командной ставки. И вид оттуда действительно открывался прекрасный.

Силы вторжения на вражеском берегу были едва видны, а вот покрытая кораблями и плотами река просматривалась отлично. Первые замерли на середине реки, недосягаемые для метательных снарядов, а вторые активно заполнялись десантом.

С нашей стороны против этой силы стояли три громадных корабля — каждый с небольшой деревянный замок. Широкое основание, почти квадратный корпус чуть меньше двухсот метров в ширину — они не могли быстро передвигаться и маневрировать, но и создавались не для этого. Четыре этажа палубных надстроек, каждая из которых оборудована стрелковыми галереями с защитой для стрелков и «гнездами» для аркбалист и вихревых требушетов.

На третьем уровне располагались камнеметные башни — я в свое время оценил эти кадавры и передал Ля Ину, а тот проникся и размножил. Дальность эффективной стрельбы для них был невелика, но это компенсировалось тем, что башни очень здорово поджигали корабли противника. Представляли они собой требушеты на мускульной тяге: длинная труба, водруженная на поворотном лафете, один конец которой был опущен в железный ящик с раскаленными камнями и горящим углем.

А на первых этажах моих речных монстров вчера закончили монтировать «журавли». Я в свое время читал про них и решил внедрить в оборону, а заодно и лишить возможности корейские корабли покинуть место сражения. Конструкция их была проста, так что изобретать ничего не пришлось.

На массивном тяжелом лафете располагалась длинное толстое и тяжелое бревно, на торце которого был закреплен гигантский клевец — по сути, тяжеленный лом. Сейчас журавли были в предбоевом состоянии, то есть бревна стояли вертикально, удерживаемые системой канатов. При приближении судна противника обслуга выбивала стопор, и на палубу корабля падало такое вот било. В случае удачи оно могло пробить палубу и затопить корабль, но даже если этого не произошло — выполняло свою функцию.

Дело в том, что «журавль» прикреплял врага к крепости, одновременно не давая ему отойти — попробуй-ка вытащи из палубы такой вот клюв, да под огнем арбалетчиков — и приблизиться на дистанцию абордажного боя. В результате, если все пойдет хорошо, мои крепости окажутся окруженными насильно пришвартованными джонками корейцев. И тем, чтобы атаковать крепости, придется стыковаться со своими товарищами, устраивая на воде настоящую «собачью свалку».

Восемьдесят вымпелов отбитых у пиратов-когурё джонок пока держались за крепостями. Враги должны были поверить, что флот там стоит, чтобы прийти на помощь гигантам, но на самом деле капитаны получили приказ уходить вверх по течению после получения специального сигнала.

— А если когурё попытаются обойти крепости? — спросила Юэлян, как и я, рассматривающая театр военных действий, которые вот-вот должны были начаться. — Их всего три.

Мы уже обсуждали это, я понимал, что девушка просто нервничает, поэтому ответил спокойно, словно был на сто процентов уверен в действиях противника, что, конечно же, далеко от истины.

— Они не смогут. Мы прикрываем единственное удобное для высадки место. Им придется пройти через нас, иначе они половину воинов утопят в попытках высадиться на обрывистых берегах.

«Если только враг не придумал на мою хитрость своего ответа!» — одновременно с этим подумал я, но вслух, понятно, говорить этого не стал. Я же полководец, блин. Моя задача выглядеть так уверенно, чтобы даже у последнего копейщика не оставалось сомнений — мы точно сегодня победим.

На нашем берегу поднялись флаги сигнальщиков, сообщающие, что плоты врага начали движение.

— Ну что ж! — воскликнул я. — Пришло время топить котят!

* * *

[1] Битва у Красной скалы — легендарное сражение эпохи Троецарствия. В нем, по разным оценкам принимало участи до одного миллиона человек с обоих сторон.

[2] Чжугэ Лян — знаменитый в Китае стратег и полководец эпохи Троецарствия. Выступал на стороне Сунь Цюаня и Лю Бэя против Цао Цао. Является воплощением мудрости и воинской хитрости.

[3] Сто тысяч стрел — Одна из тактических хитростей Чжугэ Ляна, когда он вывел против противника лодки с соломенными манекенами, и после обстрела, обеспечил свою армию боеприпасами.

[4] Спящим или Невидимым Драконом прозывали стратега Чжугэ Ляна за хитрость и неуловимость.

ПыСы: Друзья, спасибо за ожидание (и понимание). Вирус, как это обычно бывает, подкрался незаметно, слегла вся семья. Сейчас вроде выкарабкиваемся, должно пободрее пойти. Забавно — неделю не писал, ощущение такое, что год)))

ПыСы2: Кстати. Если у кого-то есть идеи тактических и стратегических хитростей, которые мог бы применить Стратег в сложившейся ситуации, то пишите о них (в личку!). Лучшие войдут в книгу с указанием авторства)

Глава 87. (Не)конвенционная война

Не знаю, как выглядела битва у Красной Скалы, где, по разным источникам, сражалось с обоих сторон от полумиллиона до миллиона человек, но переправа через Янцзы двухсоттысячной армии впечатляла. Сперва из-за расстояния и тумана мало что было видно, однако по мере продвижения войск противника река стала выглядеть как покрытый шевелящимся ворсом ковер. Не вся, ясное дело, только сравнительно небольшой ее участок. Однако, если учесть перспективу и понимание, что расстояние от берега до берега колебалось от полутора до двух километров, масштабы становились понятны. И, честно говоря, меня они пугали.

К счастью, не до дрожи в коленках — таких эмоций я уже достаточно давно не испытывал. Так, здоровое опасение нормального человека, который хотел бы встретить вечер этого дня живым и по возможности здоровым, а не в виде отдельно лежащего на песочке тела с нанизанной на копье головой. Понятно, что полководцам такое грозит в меньшей степени, но я почему-то был уверен, что генерал вражеской армии отдал приказ в плен меня не брать.

Итак, войска отчалили от дальнего берега и стали медленно ползти в нашу сторону. Тут, наверное, нужно уточнить — не отчалили, а отчаливали. Как только плоты отходили метров на пятьдесят, на берегу разворачивалась посадка и отправка следующих партий воинов.

Течение понемногу сносило их к нам — противник это, естественно, учел. Когда до корейских кораблей первым плотам осталось идти метров пятьсот, начали движение и когурё. Их суда подняли паруса и обманчиво неторопливо заскользили по водной глади к речным крепостям. Ища подвох, я использовал «небесный взор», чтобы подобраться к судам азиатских викингов поближе, но не обнаружил на их палубах ничего, что вызвало бы подозрения. Не было там таинственных ящиков, укрытых парусиной, магических чудовищ или, внезапно, пороховых орудий. Только сосредоточенные и готовые к бою абордажные команды и взведенные уже аркбаллисты, установленные на носах кораблей.

То есть корейцы решили, что трех сотен вымпелов хватит для того, чтобы расправиться с тремя речными крепостями вместе с прикрывающими их восемью десятками джонок? Что ж, люблю, когда меня недооценивают!

— Наньнани[1] чрезмерно уверены в себе! — сообщил Чэн Шу, оставшийся в ставке вместе со мной, большая же часть моих советников находилась со своими отрядами. Потом дядя Шу подумал и добавил: — Впрочем, у них есть все основания быть уверенными в победе.

Такая вот семейная поддержка. Типа я с тобой, но как-то не очень верю, что этот день удастся пережить. Ну и ладно! Подумаешь!

Никак не отреагировав на слова тестя, я продолжил ждать, пока корабли противника не пересекут невидимую линию дальности полета снарядов крепостных орудий. И когда это произошло, отдал приказ:

— Тигр — Черепахе.

— Внимание и повиновение, Стратег. — Ля Ин, в отличие от моих давних соратников, еще не освоил (точнее, не хотел осваивать) особенности радиопереговоров.

— Первые суда когурё вошли в зону действия орудий. Выжди десять ударов сердца и атакуй. Напомню, не сосредотачивать огонь крепостей на одном судне до его потопления. Максимально рассеянная стрельба!

— Я помню, Стратег… Тигр.

Вчера мы с ним чуть не подрались. Я доказывал, что на начальном этапе артиллерийской дуэли нам нужно рассеять огонь, а пытаться утопить как можно больше судов, он же стоял за традиции, мол, прадеды так делали — выбирали одну цель, и в нее лупили до посинения, то есть до потопления. Страж упирался, потому что не очень верил в снаряды, которыми мы снабдили его стрелков. Спор закончила Юэлян, холодно молвившая, что в поражении нет бесчестия, а вот споры со своим господином позорят слугу. Ля Ин заткнулся и с поклоном принял приказ.

Пока на воде заканчивались ведущие к взаимному обстрелу маневры, квадраты пехоты недвижимо замерли в полутора сотнях метров от берега. Укрытые от взгляда неприятеля лесом, они были готовы быстрым маршем выдвинуться вперед, если первая линия обороны падет. А выглядело все так, будто крепостям не продержаться и получаса.

Да, на крепостях Ля Ина стояла более тяжелая, а значит, более дальнобойная артиллерия — массивные многолучные аркбаллисты способны посылать копья на четыреста метров. В то время как корейцы могли бить прицельно максимум на двести пятьдесят-триста.

Да, мои арбалетчики могли стрелять залпами, не страдая от качки и прикрываясь щитами на галереях — удовольствие, которого стрелки когурё были лишены. Да, стены у крепостей толще, и их не каждый снаряд способен поцарапать, не то что пробить. Все так, но… Каждая крепость могла вести стрельбу одновременно из восьми орудий, а самих крепостей было, напомню, три. Что выводило к очень простой арифметике — двадцать четыре выстрела против трехсот.

Поэтому я и постарался, чтобы каждый наш выстрел хорошо запомнился противнику.

Десять ударов сердца спустя в сторону кораблей когурё полетели тяжелые копья. Все они были снабжены небольшими горшками, заполненными смесью тлеющей соломы, мышьяка и извести, поэтому оставляли в полете едва заметный дымный след. А с учетом того, что стреляли все двадцать четыре баллисты по разным целям, выглядело это довольно красиво — этакая установка залпового огня на минималках.

Несмотря на то, что шли джонки корейцев в разомкнутом строю, промазать моим стрелкам было сложно. Так что каждое гигантское копье, способное пронзить при оказии до трех бойцов в тяжелом доспехе или в щепу разбить борт, достигло назначения. Где-то металл наконечника проломил доски палубы, где-то снес мачту, а где-то столкнулся с податливой человеческой плотью, разорвав ее на части. Но главное было не в этом. Главное, что все без исключения горшки разбились, наполнив воздух ядовитой взвесью.

Над первыми пострадавшими судами когурё вознесся многоголосый ор. Раненых и убитых было немного, но, по сути, в экипажах джонок, в которые попали копья, пострадали все. Едкое облако заставляло глаза слезиться, а легкие гореть огнем при попытке вдохнуть. То есть вроде и не потопили корабль, а из строя его вывели.

— Тигр — Черепахе. Прекрасный залп! Продолжайте в том же духе, но пусть стрелки постоянно выбирают новые цели.

— Внимание и повиновение, — отозвался ретроград. Теперь, правда, в его голосе было больше доверия.

За то время, пока корейские суда выходили на дистанцию эффективного огня своих аркбаллист, мои дали еще два залпа. Их результат был уже не настолько потрясающим, но все равно заметным. Больше полсотни кораблей когурё в построении было окутано белой взвесью, которая понемножку растекалась над рекой, цепляя порой соседей.

Стреляли корейцы не залпом, а по готовности, поэтому внешне результат их обстрела не проявлялся довольно долго. Тут замолчала аркбаллиста, разбитая точным попаданием тяжелого копья, здесь за палубу второго этажа вывалилась парочка воинов, нанизанных на двухметровую жердь. На средней крепости был разбит участок стрелковой галереи третьего уровня, а на левой начался, но был быстро потушен, пожар: копье разбило емкость с маслом.

Но с каждой минутой урона, наносимого врагами, становилось все больше и больше. До того момента, как в партию вступили вихревые требушеты. Дальность их стрельбы составляла чуть больше двухсот метров, так что начальную фазу сражения они молчали. Зато теперь, когда корейцы вошли в зону поражения, дали страшный по результативности залп.

В отличие от аркбаллист, им не нужны были копья, чтобы доставлять горшки с ядовитой смесью до врагов. Поэтому и снаряды можно было сделать побольше. Здоровенные горшки, не горшки даже, а настоящие чаны из глины, взлетели в воздух и обрушились на палубы джонок — взвившийся белый туман буквально накрывал пострадавшее судно.

— Женевской конвенции на тебя нет, Леша… — прошептал я, потрясенный результатом обстрела. — Газовое оружие, блин… Что дальше? Иприт? Может, все-таки по классике — порох изобретем? Как бы гуманнее…

Корейцы выкашливали легкие, раздирали глаза, носились по палубам, пытаясь найти место, где концентрация взвеси поменьше и можно сделать вдох, не боясь обжечь легкие. О том, чтобы управлять судами, наводить аркбаллисты или стрелять из луков и арбалетов, они и не думали.

А вот мои стрелки этого делать не забывали. Залп за залпом выкашивал палубные команды противника. Хотя дальность для стрельбы была предельная, количество так или иначе переходило в качество. Ближние суда уже лишились половины экипажей, но, похоже, даже не обратили на это внимания.

Кто-то из корейцев запаниковал и начал поворачивать корабль. Но джонка не спорткар, а текущая река не хайвей. Радиус поворота оказался слишком большим, хреновая видимость и течения тоже не помогали. В итоге беглец врезался в борт соседа, и теперь уже два судна начали вываливаться из строя.

А белый туман растекался над водой, распространяясь на все большую и большую площадь. Не сам, конечно, с помощью ветра. Обычного, который не слишком сильно, но дул в сторону врага. Однако, если бы вдруг он сменился, наготове была и техника, способная смещать отравляющее облако в нужном направлении.

Конечно, смесь извести, мышьяка и соломы не была настолько эффективна, чтобы убивать солдат, как делал тот же иприт в окопах Первой мировой войны. Отравление, дезориентация, кашель — не больше. Кого-то, возможно, он и убьет — при большой концентрации в воздухе при вдохе, но все же основная цель данного обстрела была в другом — запугать и деморализовать. Азиаты данного исторического периода еще не сталкивались с газовым оружием, так что были шокированы.

Чем с удовольствием пользовались артиллеристы и арбалетчики на крепостях. При снизившемся ответном огне они гвоздили копьями, болтами, стрелами и новыми снарядами флот вторжения, переводя потери корейцев с десятков на сотни. А мы ведь еще до абордажа не дошли.

Но одной военной хитростью сражения не выигрываются. Численное превосходство имеет все же огромное значение. Не прошло и десяти минут, как корейцы сообразили, что мокрая тряпка, обмотанная вокруг органов дыхания, пусть и не спасает полностью от едкой взвеси, но здорово снижает вредное воздействие. Да и у нас извести с мышьяком не так много было. Вскоре джонки вновь двинулись вперед через редеющее облако «боевого отравляющего вещества», только они не знали, что я уже давно успел отдать новый приказ.

— Тигр — Пирату.

— Слушаю.

— Пускай первую партию брандеров.

— Понял.

Пока центр построения вражеского флота был занят борьбой за воздух, из-за мыса выползла первая флотилия примитивных лодок. Численностью в полсотни, на каждой из которых было сооружено кострище, обильно политое маслом. Лодками управляли добровольцы, задачей которых было вывести брандеры на прямой отрезок, поджечь, после чего покинуть их и перебраться на парочку баркасов, идущих следом.

Противники на кораблях заметили их значительно позже, чем могли бы, спасибо ядовитому туману. Маневрировать под огнем крепостей было затруднительно, поэтому корейцы попытались отойти и перегруппироваться, чем сполна воспользовались мои стрелки.

Все происходило медленно, но как-то… не знаю, неотвратимо, что ли. С моего наблюдательного пункта все выглядело примерно так: крохотные букашки лодок скользят к крупным жукам, которые неуклюже разворачиваются и пытаются расползтись кто куда. Затем будто рывком брандеры загораются, с их бортов, невидимые отсюда, сигают полуобнаженные пловцы, а сами зажигательные тараны устремляются в самую гущу корейского построения.

Второй и третий эшелоны заметили новую угрозу и довольно оперативно покинули зону поражения, отойдя на пару сотен метров. А вот те, кто принял на себя удар моего примитивного газового оружия, уйти не успели. Максимум, на что хватило мастерства кормчих, — это разомкнуть строй, чтобы один загоревшийся корабль не стал факелом, который подпалит второй. Но и то не у всех.

В итоге брандеры вошли в эту собачью свалку и тут же к небесам вознеслись языки пламени. Глиняные горшки, закрепленные на бортах лодок, треснули от столкновения, выплескивая масло на воду, а горящие костры воспламенили его.

— Очень хорошо! — воскликнул Чэн Шу с такой кровожадностью, что я даже поморщился.

Мне-то самому никакого удовольствия не доставляло знать, что сейчас в километре от нас в результате моего приказа заживо сгорают сотни человек. Как бы ни зачерствел здесь душой, все же я являлся продуктом воспитания двадцать первого века, со всеми его заморочками по поводу ценности человеческой жизни и прочего. А вот тесть был плотью от плоти древнего Китая. Он искренне радовался гибели врагов.

— Да, удачно вышло, — тем не менее ответил я без эмоций.

Не каждая из полусотни лодок нашла себе цель, некоторые так и поскользили дальше вниз по течению. Но и тех, что столкнулись с кораблями, хватило на то, чтобы первый эшелон корейского наемного флота перестал существовать. Десять кораблей горели, превращаясь в головешки за какие-то считанные минуты. Некоторые сталкивались друг с другом. Их экипажи сгорали в огне или тонули, пытаясь найти спасение в воде. Лишь шесть джонок вырвались из огненного ада, в который превратился участок реки.

Силы вторжения получили даже не щелчок по носу, а существенный такой пинок в живот. Меньше чем за час сражения на воде они потеряли около трети своего флота. Бой же еще толком и не начался.

— Мне даже начало казаться, что сегодняшний день мы переживем!

Не удержавшись, я оглянулся на отца своей жены и хмыкнул.

— Вам, дядя Шу, еще с внуками возится. Прошу, больше веры в силы их отца.

Сносимые течением горящие суда — их ведь больше никто не удерживал на курсе — постепенно скрывались из виду. Оставшиеся джонки корейцев, выждав, пока путь к крепостям не откроется, вновь двинулись в наступление. Пусть и потрепанный, флот вторжения все еще оставался серьезной силой, способной справиться с нами. И враг это понимал.

Да и действовал он более осмотрительно. Никакого лихого кавалерийского наскока, как в первую попытку! Осторожное приближение на дистанцию выстрела, тщательно выверенное расстояние между судами, которое позволит маневрировать в случае новой опасности. Плотность стрельбы, конечно, снизится, но, по мнению их командира, его все равно было в избытке против трех крепостей и восьмидесяти стоящих позади джонок.

Он даже выдвинул вверх по течению десяток кораблей, чтобы заблокировать новые брандеры, если они еще остались. А они остались. И именно сейчас начали движение.

Вторую волну «зажигалок» я направил не на боевые корабли врага, а на переправляющуюся пехоту. Еще вчера вечером полсотни брандеров поднялись вверх по течению на несколько километров и на рассвете начали спускаться вниз. В движении они прижимались к вражескому берегу. Шли без огней, естественно, и поэтому спокойно добрались до нужного им места незамеченными. А получив сигнал в виде горящих кораблей корейцев, начали движение.

Плоты с пехотой к этому времени доползли почти до середины реки. Было их много, несколько сотен, и с высоты птичьего полета выглядели они как ряска на воде — этакий рукотворный ковер, покрывающий огромную площадь. Шли кучно, так можно было синхронизировать скорость и даже притормаживать, если становилось очевидно, что флот еще не разобрался с защитниками реки.

В итоге увернуться от брандеров плоты не могли — маневренность они имели слегка отличающуюся от нулевой. Правда, и опасность огненных неуправляемых лодок для этих конструкций была минимальна. Достаточно слаженных действий нескольких копейщиков, чтобы не дать костру на воде приблизиться и навредить, а пройдя мимо транспортного средства вниз по течению.

Столкновение лодок с плотами даже не позволило бы разбиться горшкам с маслом, которыми кораблики-самоубийцы тоже были снабжены. Поэтому корейцы, сообразившие, что брандеры лично им не угрожают, а пехота способна самостоятельно справиться с проблемой, вернулись к обстрелу крепостей.

И ошиблись.

Примерно в двухстах метрах от края плотов добровольцы Вэнь пробили подвешенные к бортам лодок горшки с маслом, запалили фитили под дровами и попрыгали в воду. Баркасы тут же начали маневрировать, собирая отчаянных парней — в Янцзы достаточно опасных течений и водоворотов, чтобы даже опытный пловец утонул, а таковых среди китайцев было немного.

Лодки же «мирно» направились к плотам пехоты. Которая даже не подозревала, что главная опасность кроется вовсе не в брандерах. А когда поняла, было уже поздно.

Небольшой участок реки в итоге покрылся масляной пленкой, двигавшейся вместе с суденышками. Запальные фитили догорели, и он превратился в филиал ада. Сложно отталкивать горящую лодку, когда у тебя уже и плот, и вода под ним пылает.

— Ты воюешь очень жестоко, — с непонятной интонацией проговорил Чэн Шу. То ли гордясь, что у него такой опасный зять, то ли осуждая.

Стоя у меня за плечом, он с интересом наблюдал, как около сотни слотов попали в огненную ловушку, а бойцы армии вторжения в поисках спасения прыгали в воду. Я был уверен, что в восьмистах метрах от ближайшего берега их ждет неминуемая смерть. По моим расчетам, я только что отправил на встречу с Янь-ваном порядка десяти-пятнадцати тысяч человек. А сколько еще погибнет от неразберихи и паники…

— Да как-то сложилось так, исторически, — пожал я плечами. — Никто из моих противников не давал мне поводов проявить милосердие. То их слишком много, то в спину бьют. Поэтому я привык наносить точные и максимально жестокие удары. Чтобы становилось страшно. Даже самым опытным воинам.

— Да, я понимаю, — хмыкнул тесть, наверняка вспомнивший расправу над своим вероломным евнухом.

В принципе, все пока складывалось очень неплохо. Меньше чем за полтора часа речного сражения противник понес серьезные потери в живой силе, мы же в сравнении с ним, считай, и не пострадали вовсе. Но главное, армия вторжения была деморализована. Не знаю, может, раньше они и считали переправу через реку легкой прогулкой, то сейчас явно изменили свою точку зрения.

А был бы порох, я бы еще гранат наделал, тогда бы войска Гэ от ужаса уже назад повернули. Надо будет озаботиться этим. Если переживу свою личную битву у Красной Скалы.

Опасаясь нового обстрела горшками с известью, а также еще какой-нибудь каверзы, корейцы сперва вели артиллерийскую дуэль очень осторожно. Но за их спинами тонули и заживо сгорали пехотинцы, которым они, вообще-то, должны были обеспечить высадку. И вскоре они решились на абордаж. Покончить с защитниками одним ударом, пусть и кровопролитным. Мол, посмотрим, как они смогут хитрить, когда битва пойдет лицом к лицу на расстоянии удара мечом!

Конечно, гарнизон речной крепости количественно многократно превышал экипаж джонки, однако и там воинов оказалось немало, поэтому расчет на численное превосходство был оправдан. Да и нападать они могли с разных сторон, облепляя трех гигантов, как собаки медведя.

Все, правда, на абордаж не рванули. Только второй эшелон в сотню вымпелов, разделился на три группы и устремился к крепостям, стремясь быстрее сократить дистанцию. Еще около сотни джонок остались на рейде, обстреливая защитников издали и готовясь прийти товарищам на помощь, если я двину против них свои корабли, до сих пор держащиеся в отдалении.

— Тигр — Луне…

Я не успел даже закончить, как услышал возбужденный голос жены в своей голове.

— Поняла!

Я был против. Предлагал отправить Чэна Шу вместо Юльки — он как бы тоже высокоуровневый Стрелок. Но супруга решительно отвергла мое предложение, сказав, что в случае прорыва врага на берег резерв во главе с ее отцом может решить исход битвы. А одному Стрелку придется выложится полностью и превратиться до конца сражения в бессильную тряпицу.

Именно она предложила повторить тот трюк со «Стрелой И», который однажды провернули под Юйчжаном. Когда к центральной крепости приблизилась группа джонок, с вершины четвертого этажа в центр этого построения ударил сгусток концентрированной «магической взрывчатки». Наполненная ци стрела ударила в палубу одного из кораблей, разнося доски в щепу, а вспышка ослепила экипажи джонок, находящихся рядом.

Деморализованные и шокированные, корейцы пропустили два полных арбалетных залпа. Никто не закрывался от обстрела щитам, не прятался за надстройками, и в итоге суда превратились в подушечки для иголок, настолько плотно их нашпиговали болтами.

— Бык — Тигру. Луна без сознания, уношу ее из крепости.

Согласился я на аферу жены только с одним условием — с ней рядом должен был находится побратим. И как только она упадет без сил (техника, при всей ее эффективности, была жутко энергозатратной), он перекинет ее через плечо и на баркасе доставит на берег.

— Благодарю тебя, брат, — отозвался я.

С души словно камень упал. Через минуту Юльки уже не будет на речной крепости, которую, возможно (ох, как бы не хотелось!), придется спалить.

Тем временем все три группы джонок, включаю ополовиненную Юлькиной техникой и последующим кинжальным огнем арбалетчиков, вышли на дистанцию абордажа. Один корабль, видимо, управляемый самым горячим капитаном, оказался чуть впереди остальных. За что тут же и поплатился — попал под удар журавля. Причем исключительно удачный удар.

Железное било не просто заякорило корабль, оно вдребезги разнесло ему палубу, повредило дно, и джонка стремительно пошла под воду. Видимо, повезло попасть в какое-то слабое место.

Три других вражеских судна поймали не так эффектно. Тяжелые «клювы» всего лишь застопорил их, не позволяя приблизиться на дистанцию абордажа, а арбалетчики тут же взяли с их экипажей кровавую дань. Идущие следом корабли начали расходиться, чтобы не врезаться в резко вставшие джонки своих товарищей, и большинству это даже удалось.

А вот парочке особо неосторожных — нет. Они впечатались бортами в заякоренные суда и тут же разделили участь своих товарищей. Когурё не могли забраться на борт крепости и начать сражение накоротке, им только и оставалось, что пытаться найти укрытие от беспощадного дождя из арбалетных болтов.

Примерно то же самое происходило сейчас на переднем крае двух других крепостей — Левой и Правой. С той лишь разницей, что корейских судов там было значительно больше, и мои речные монстры оказались облеплены атакующими со всех сторон. Но борт в борт пока никому подойти не удалось — застопоренные джонки мешали это сделать. Вряд ли, конечно, это продлится долго.

Сражение на реке вступило в свою решающую фазу.

[1] Общее название некитайских китайцев (корейцы для ханьцев тоже китайцы — одна из отколовшихся провинций). Буквально — варвары.

Глава 88. (Не)конвенционная война-2

Три речных крепости были скреплены между собой массивными цепями, не дающими врагам войти между ними и атаковать с флангов, а с тыла прикрыты восемью десятками трофейных джонок и десятком не представляющих никакой ценности баркасов со стрелками на борту. Атаковать их можно было только во фронт, а левую и правую еще с флангов. Обойти же крепости с тыла корейцы хоть и могли, теоретически, но тогда они попали бы в клещи между моим резервом и стрелками с крепостей. Они это понимали, поэтому и были вынуждены атаковать в лоб.

Задача крепостей на реке такая же, как и на суше: стоять, не пускать, умирать. Резерв же я рассчитывал и вовсе в дело не пускать, лишь в том случае, если у защитников крепостей дойдет до «умирать», они помогут. Но не раньше. Слишком велика вероятность того, что резерв корейцев — еще около сотни судов — только этого и ждет.

На реке мои сюрпризы почти закончились. На берегу я еще смогу несколько раз неприятно удивить противника, но на воде они уже видели все мои возможности. Да и ресурсов на повтор любой из хитрости у меня не хватит. Закончились брандеры, подошли к концу запасы ядовитой смести из извести и мышьяка. Только огонь остался — огромные запасы горючей смеси, что-то вроде китайской версии «греческого огня», которым были забиты трюмы трех речных мониторов. Очень надеюсь, что мне не придется отдавать приказ и сжигать мощные оборонительные укрепления. Но если мне выпадет шанс этим уничтожить весь мобильный флот корейцев, я пойду и на это.

Примчался Бык, везя качающуюся в седле Юльку. Бережно ее снял с лошадиной спины, под руку подвел ко мне.

— Ты умница, — поплевывая на правила поведения в китайском обществе, нежно тронул я губами висок жены. — Отличный был выстрел.

— Жаль, я его не видела! — сделала неудачную попытку улыбнуться девушка и тут же сморщилась от головной боли.

Выглядела она настолько истощенно, что я не удержался и обнял жену, прижимая к себе. Ее отец, глядя на эти нежности, не мог не поджать губы, отчего его лицо сразу превратилось в ощипанную утиную задницу. Даже слова ей не сказал, а девчонка, между прочим, на сто сорок шесть процентов выложилась и сделала возможным уничтожение почти десятка судов противника.

— Садись, — я устроил супругу в плетеное кресло, которое по моему знаку доставили слуги, сам же остался стоять.

В душе тут же начался неравный бой между продавцом-консультантом из двадцать первого века и Стратегом из третьего. Первый проигрывал всухую, но все еще постреливал мыслями-образами: «Зачем тебе это все? Эти смерти? Эти победы? Зачем тебе доводить любимую женщину до предсмертного состояния от истощения "маны"? Неужто не хватило бы небольшого куска Китая для тихой мирной жизни вместе с ней?»

Второй, пользуясь подавляющим численным превосходством в доводах и тяжелой броней аргументов, крошил его позиции с легкостью. «Здесь никогда не будет покоя. Здесь выживет только сильный, хитрый и жестокий. Это дикий век, никого доводы разума не тронут. Тихая и спокойная жизнь не появляется в результате бегства от опасности. Ее можно сделать только самостоятельно и, как правило, на трупах врагов».

— Все плохо? — по-своему поняла мою задумчивость Юэлян.

— Нет, что ты! — воскликнул я, приседая рядом. — Пока Ля Ину удается держать когурё на расстоянии.

«Не понимаю, правда, каким образом!» — но это я уже добавил только мысленно.

Бывший мой враг и владетель города Синьду, а ныне Хранитель Длинной Реки, действительно совершал невероятные вещи. Не он сам, конечно, бойцы под его командованием. Но факт: прошло уже около получаса с момента атаки на крепости, а ни одна корейская джонка так и не смогла забросить абордажные крючья на стены крепости. Первые журавли, которыми корабли противника «пришвартовали» на безопасном расстоянии, уже горели, некоторые — распространяя пламя на соседние суда. Боясь за оснастку, корейцы старались удержаться от них на расстоянии и одновременно каким-то образом так сманеврировать, чтобы выйти на возможность абордажа.

Когда кому-то это удавалось, оказывалось, что мои бойцы уже успели отцепить било от предыдущего корабля, поднять в вертикальное положение и метко заякорить смельчака. Тут же к делу подключались арбалетчики, метатели горшков с маслом, и вскоре корабль либо начинал гореть, либо лишался всего своего экипажа.

На Правой крепости дела шли лучше, там корейцы даже перестали пытаться выйти на дистанцию абордажа. И перестрелку прекратили, напуганные небывалыми потерями, не вполне понимая, что делать дальше. На Центральную давление было самым слабым — Юлькина работа. А вот Левая, похоже, начинала сдавать.

Возможно, корейцы отправили на левый фланг самых опытных одаренных. Или защитники этой речной крепости были самыми трусливыми, а еще косыми, как зубрилы без очков. Понять это не представлялось возможным. Зато было отчетливо видно, как на каждые три залпа стрелков когурё мои арбалетчики отвечают в лучшем случае одним. И несут потери. Совсем скоро число защитников может снизиться настолько, что некому будет орудовать журавлями. Да и абордаж не потребуется — у Левой попросту не останется защитников.

На четвертом этаже горел парапет. Пока не слишком сильно, всего лишь одно возгорание, которое к тому же довольно успешно тушили, но сам факт — больше нигде противнику не удалось так продвинуться. Одно хорошо — стратегия с журавлями все еще работала и до абордажа дело не дошло.

Правда, вот-вот дойдет.

— Тигр, ответь Пирату!

— Говори.

— Левая крепость! Она…

— Вижу, брат.

— Нужно отправить резерв и отбить ее!

Закончив с брандерами, Ган Нинь добрался до наших джонок и там ждал сигнала к атаке. Так-то он кавалерист, больше толку мог бы принести, сражаясь верхом, но мы еще не дошли (и, надеюсь, не дойдем!) до стадии сухопутного сражения, поэтому решили, что в качестве морской пехоты бывший пират будет более полезен, чем просто в резерве.

Горячий и пылкий одаренный взял все от своей первостихии. Как командир он, конечно, больше думал, чем делал сам, но эмоции его порой перехлестывали через край и заставляли здравый смысл скромно молчать.

— Нет, еще рано.

— Их сомнут!

— Рано!

— Потом может стать поздно!

Может. Не спорю. Битва — это не набор алгоритмов, которые ты с холодной головой применяешь в определенном порядке. Это еще и чутье, которое может подвести, везение, способное оставить, и десятки других факторов, большую часть которых мы даже обозвать как-то не в силах. Не знаю почему, но я чувствовал, что сейчас наш запас кораблей вводить в бой никак нельзя. Они должны стоять, одним своим видом сдерживая попытки корейцев зайти крепостям в тыл. Однако и с Левой нужно было что-то делать. Вот только что?

О!

— Лю Юй!

— Здесь, старший брат!

— Бегом на левую крепость и сделай так, чтобы враги умылись собственной кровью!

— Сделаю, старший брат!

Такая вот особенность магического Китая. Там, где отряд тяжеловооруженных и бронированных воинов ничего не сможет сделать, справится один человек. Правда, лишь в том случае, если он Великий Воин восьмого разряда.

Ровно через семь минут тяжелая алебарда Быка уже бабочкой порхала на палубе одного из вражеских кораблей. Побратим понял приказ прямо. Добравшись верхом до берега, а потом лодкой до крепости, он не стал ждать, когда корейцы пойдут на приступ, а вместо этого выбрал самый опасный, с его точки зрения, корабль и без затей перепрыгнул на его палубу. С третьего этажа крепости. Доски под его ногами хрустнули, но выдержали, а сам он сразу же надвое развалил капитана корабля в богатом тяжелом доспехе.

Хотя я и не любитель кровавой расчлененки, мне хотелось самому увидеть, справится Бык с заданием или нет. Ну и переживал я за него, не без этого, все ж таки друг. В общем, не удержавшись, я отправился вслед за ним «взором». И секунд тридцать наблюдал, что собой представляет один Воин высокого разряда, которого пустили порезвиться с простыми солдатами.

Он крутил своей оглоблей, будто она весила не больше полого бамбукового шеста, а я ведь как-то попытался с ней упражняться — хватило только на то, чтобы поднять ее и ударить воображаемого противника сверху вниз. В смысле, позволить ей упасть. Килограммов под восемь дура. Не сказать, что слишком острая, но при таком весе это и необязательно.

На палубе сразу возникла давка. Перепуганные жестокой расправой над своим командиром, корейцы все же нашли в себе смелость и всей толпой бросились на богатыря, но только лишь для того, чтобы отхлынуть от него через несколько секунд, оставив под его ногами с десяток окровавленных тел.

Пространство вокруг побратима как-то внезапно опустело на два шага вокруг. Воина взяли в кольцо, выставив копья больше для того, чтобы не подпустить убийцу к себе, чем чтобы причинить ему какой-то вред. Под ногами Быка уже лежали изрубленные мертвые тела, напоминающие о судьбе неосторожных героев, и их вид лучше, чем что-либо другое, остужал горячие головы.

Но не всех. Вот один из моряков решился и начал, подбадривая себя и трех своих товарищей, воинственными криками. Бык взирал на это представление с неприятной улыбкой на окровавленном лице — я бы назвал ее оскалом. Но не мешал противнику вводить себя в состояние боевого безумия. Дождался — сразу четверо корейцев бросились в атаку.

Были они опытными абордажниками и умели работать вместе. Не пытались скопом навалиться на Быка, а действователи слаженно, как один организм. Правда, помогло им это слабо. Один рубанул копьем-клевцом по ногам богатыря, двое синхронно укололи богатыря в грудь короткими абордажными копьями, целясь в разные точки, а четвертый широким взмахом дао попытался ударить его в лицо.

Я бы, столкнувшись с такой атакой, поспешил разорвать дистанцию — все удары заблокировать все равно не удастся, а даже один пропущенный может стать смертельным. Но Лю Юй мне наглядно продемонстрировал, в чем разница между Стратегом и Воином, специализирующимся на ближнем бое.

Взмах четвертого бойца он встретил жестким блоком, да еще с такой силой поставленным, что моряк не удержался на ногах и повалился на спину. Выпад в ноги Бык, можно сказать, проигнорировал — небрежно перешагнул через древко гэ и тут же опустил ступню на него, заставляя врага выпустить оружие. Два нанесенных с разных позиций укола в грудь он и вовсе остановил рукой. Поймал одно копье сразу под наконечником и резко дернул его вверх и вправо, блокируя им же второй удар. После чего сильно толкнул корейцев назад и, не давая опомниться, широким взмахом укоротил обоих на голову. После чего, используя энергию поворота, пронзил сразу двух воинов, которые так и стояли, не решаясь напасть. И лишь потом добил парочку из «смелой» четверки.

«Ты ж мой бог войны!» — с умилением подумал я, глядя, как он хохочет и наступает на перепуганных моряков, а те пятятся спинами вперед, до тех пор пока не упираются в борта корабля. Напасть на побратима больше ни один не осмелился. Только держали перед собой копья, абордажные дао и пятились, пятились, пятились…

Взмах тяжелым лезвием — и сразу трое корейцев отправились кормить китайских рыб с перерубленными шеями. Затем Лю Юй включил режим взбесившегося вентилятора, а я прекратил тратить ци на бесполезное занятие — вблизи все выглядело уж чересчур кроваво. Мальчик справится — нечего подглядывать. Отключил технику и вернулся в ставку. Некоторое время за левый фланг можно было не волноваться — Бык не успокоится, пока две-три джонки не зачистит.

— Тигр — Пирату…

— Я уже вижу. Хочу к нему.

— Сиди на месте, ты резерв.

— Почему ему можно, а мне нельзя?

— Ган Нинь! — сорок лет мужику, а ведет себя порой как пятнадцатилетний!

— Внимание и повиновение, Стратег… — последняя фразу он даже в моей голове умудрился произнести с печальным вздохом.

— Отправь пока баркас, чтобы этого рубаку подобрали, когда он закончит.

— Принято!

Не сомневаюсь, что забирать Лю Юя пойдет сам Пират. Чтобы подняться на скользкую от крови палубу и минут пять-десять еще «поприкрывать» отход побратима — как будто он в этом нуждается! Да, формально Герой останется в резерве, а не полезет в сражение, но ведь Стратег отдал приказ, и его нужно исполнить. Что с того, что в процессе придется немного подраться?

Такие вот у меня кровожадные друзья. Гном Гимли и эльф Леголас, которые никак не могут выяснить, кто из них убил больше орков. А главное, они же не видели «Властелина Колец», почему же ведут себя так же, как персонажи оттуда?

Давление Быка на левом фланге оказалось последней соломинкой, которая переломила хребет решительности когурё. Видя, как богатырь с алебардой зачищает уже второй их корабль, с высоких бортов крепости без остановки летят стрелы, а они сами так и не могут никак выйти на абордаж, морские разбойники приняли решение отступить. Все разом: и по флангам, и в центре. Потрепанный флот отошел к резервной сотне вымпелов, стоящих за пределами дальности наших аркбаллист, и там замер. За ними качались на волнах плоты с пехотой. Первые из них уже достигли середины реки, а погрузка на противоположном берегу еще не прекратилась.

— Как их течением не сносит? — спросил я.

Не то чтобы это имело значение для сражения, но вдруг стало интересно. Сотни плотов просто стояли на воде и почти не двигались. А ведь должны были. Даже парусникам и баркасам требовалось много трудов, чтобы удерживаться на месте, что тогда говорить про эти конструкции.

— Якоря, — пояснил Мытарь. — Первый плот выходит на реку и бросает веревку с тяжелым камнем. Затем он отплывает, а за его первую веревку удерживается второй плот. Затем он повторяет действие и проходит дальше. Конечно, с каждым разом его сносит вниз по течению, зато те, кто идет за ним, двигаются как на пароме.

— То есть, если мы им веревки обрежем, они поплывут вниз по течению?

— Конечно.

— Жаль, у нас нет боевых пловцов!

— Боевых пловцов, господин?

— Забудь. Их же нет. Что там по ситуации на передовой?

Первым пришел доклад от Ля Ина, который собирал информацию от своих младших командиров и передавал ее мне. Выходило, что при обстреле крепости лишились от трети до половины личного состава и без подкрепления следующую атаку могут просто не пережить.

Также начались трудности с боеприпасами, которые арбалетчики и артиллеристы расходовали просто в огромных количествах. Ну и плотники были нужны, чтобы поправить кое-какие детали на журавлях и станинах осадных орудий.

Тут же я связался с Прапором, ведающим резервами на суше, и приказал отправить в крепости полторы тысячи арбалетчиков, сотню легкой пехоты с плотницким инструментом и три десятка мер арбалетных болтов и копий для аркбаллист.

— Как думаешь, они отступят? — спросила Юлька, когда я закончил с оргвопросами.

Выглядела она уже получше, хотя по-прежнему предпочитала сидеть, а не стоять. Но личико хоть немного порозовело, а глазки заблестели.

— Я бы отступил, — пожал я плечами. — Но я бы и не полез вот так. Штурмовать берег, даже с таким огромным превосходством в численности… Омаха-бич[1], блин.

Последнее я добавил одними губами и на русском языке.

— А как бы ты поступил? — заинтересовался дядя Шу.

— По обстоятельствам. Много нюансов. Но начал бы с того, что переправил бы на другой берег несколько небольших отрядов задолго до битвы. Держал бы их рассредоточенными до самого сражения, а потом бы обозначил атаку, а им отдал приказ взять ставку генерала. Как вариант. Может быть, заставил бы их распылить силы, обозначив несколько направлений вторжения. Не знаю, в общем, подумать надо. Но у нас же не стоит таких задач пока, верно?

Сказал, а сам подумал — а не поступил ли господин Гэ таким же образом? В смысле, не направил ли он летучие отряды с других направлений, чтобы ударить по ставке, пока мы с увлечением будем бороться со флотом вторжения? Даже огляделся, не крадется ли кто сквозь кусты, не скачет ли с горы? Потом потряс головой — нет! Я в середине шестидесятитысячной армии! Чтобы ко мне пробиться, нужно нечто большее, чем «несколько разрозненных отрядов» диверсантов.

Хотя и их со счетов сбрасывать не стоило. Но штаб охраняет не одна сотня всадников, так что при любом раскладе заречным тут ловить нечего.

Затишье продлилось еще пару часов. Командиры врага, вероятно, советовались с главнокомандующим, решая, что делать дальше. Очевидно же, что первоначальная стратегия не работает. Флот не справляется, пехота так и не произвела высадку — все плохо, в общем.

Не сказать, что время работало на меня, но я был рад этой передышке. Даже я, не стоявший с оружием в руках на передовой, вымотался, пусть и эмоционально. Каково же было моим солдатам, которые смотрели смерти в глаза. Убивали и видели, как умирают их друзья. Каждая минутка без гула сражения была для них лечебным бальзамом.

Но, как и все в этом мире, передышка закончилась. На джонках корейцев взлетели флажки, забили барабаны, и весь флот вместе с резервом двинулся прямиком на потрепанные, но не сломленные крепости. За ним пришел в движение и ковер из плотов с пехотой.

— Они решились, — прошептал Чэн Шу.

Я лишь кивнул — вывод очевидный. Противник решил пойти ва-банк. Все или ничего. Смять оборону, высадить войска и покончить с выскочкой Стратегом. И у них были хорошие шансы претворить план в реальность.

Даже после пополнения и ремонта речные крепости были уже не настолько эффективны, как в начале сражения. Шестая часть журавлей была в катастрофическом состоянии, возможно, ими удастся нанести удар, но это все. Арбалетчиков и боеприпасов хватало, а вот сами устройства требовали тщательного ремонта. Где-то всего лишь тетива порвалась, и ее заменили, но у многих и плечи лука потрескались от интенсивной стрельбы, да и «орехи» стерлись.

Но если запасные части к арбалетам были в наличии, да и у пехоты на берегу можно было позаимствовать, то вот аркбаллисты, особенно самые капризные из них, многолучевые, будут работать на последнем издыхании. На пяти из двадцати четырех луков уже пошли трещины, отчего пока страдала дальность и мощность выстрела. А когда они лопнут, менять их не на что.

— Мы готовы отводить войска с крепостей? — уточнил я у Мытаря.

Ответ я знал, но скрывал за вопросом свою нервозность.

— Да, господин. Десять баркасов и десять джонок снимут всех с крепостей.

— Хорошо. Тогда, как только первый корабль врага начнет абордаж, пусть трюмные команды разбивают горшки с огненной смесью.

Пока будет идти рубка на палубах, она растечется вокруг крепостей и джонок вторжения, а потом одномоментно вспыхнет. Флот вторжения перестанет существовать за каких-то пять-десять минут. И останутся только мои трофейные джонки и огромное количество плотов с пехотой.

— Да, господин.

— И… Пират, ответь Тигру…

— Слушаю!

—Внимательно следи за водой. И вовремя отводи корабли. Не хватало еще собственный флот спалить.

— Принял.

— Черепаха, ответь Тигру. Господин Ин, кажется, нам придется оставить крепости. Будьте готовы.

— Внимание и повиновение!

Все всё понимали. Все знали свое место в строю и резервные планы, которые нужно реализовать, если основные отправятся под хвост Янь-вану. Оставалось только ждать — самое сложное для полководца.

К моему удивлению, когурё в этот раз не вели артиллерийскую дуэль с крепостями. Они словно забыли, что у них на каждом корабле стоит вполне годная легкая аркбаллиста, стремительно скользили вперед и только с дистанции в сотню метров открыли огонь. Но не из осадных орудий, а из луков и арбалетов.

Тысячи стрел закрыли небо над крепостями, а потом вороньем упали вниз. Стреляли корейцы навесом, все-таки мои мониторы были значительно массивнее и выше, чем их легкие скорлупки. И били не огненными стрелами — обычными. И, хотя у моих стрелков имелась защита в виде навесов и галерей, многие снаряды врага нашли свои цели.

За первым залпом последовал второй. Третий. Четвертый. Арбалетчики с крепостей стреляли в ответ, осадные орудия посылали во врага копье за копьем. Потери они несли страшные, но все равно упрямо стояли на палубах и продолжали обстрел. А затем, после пятого залпа, попрятались под палубными надстройками и массивными осадными щитами.

— И что это было? — с недоумением спросил я. — Они же таким маневром половину экипажей потеряли. А у нас убили от силы человек триста-пятьсот.

Никто мне не ответил. На лицах Чэна Шу, Мытаря и Юльки застыло такое же недоуменное выражение, какое, видимо, было и у меня. Про свиту при штабе, всех этих советников, ординарцев и посыльных и вовсе нечего было говорить.

— Черепаха, ответь Тигру! Потери от обстрела?

— Не так страшно, как кажется, Стратег. Сотни две-три. Мы в ответ выбили не меньше тысячи! Не понимаю, чего они добивались? Стояли как смертники, даже не уклоняясь от стрел.

«Это слишком тупо, чтобы я в это поверил! — думал я про себя. — Принести в жертву половину боеспособных воинов на кораблях, чтобы… Чтобы что? Это точно какая-то уловка, но убей меня Янь-ван, если я понимаю, какое у нее второе дно!»

Однако вскоре я получил ответ и на этот вопрос. На крепостях, сразу на всех трех, стали вспыхивать схватки.

— Наши погибшие! — возбужденно прокричал у меня в голове Ля Ин. — Они нападают…

Но я уже не слушал, что он говорит, летя к крепостям в эфирном теле. И то, что я там увидел, сразу же сказало мне, чего добивались корейцы этим своим «бессмысленным» обстрелом. Не знаю уж, какой магией им удалось этого добиться, но погибшие минуту назад воины Вэнь теперь сражались на их стороне. Две или три сотни, не слишком большое количество, чтобы захватить крепости, но этого числа оказалось вполне достаточно, чтобы полностью парализовать оборону.

Стрелки, пехотинцы, обслуга журавлей и артиллеристы вместо стрельбы по врагу сейчас сражались со своими погибшими товарищами. А корейские корабли неумолимо шли на крепости. И никто не мог их остановить.

[1] Омаха-бич — пляж Омаха, кодовое название одного из пяти секторов вторжения сил союзников на побережье оккупированной нацистами территории Франции во время Второй Мировой войны. Во время высадки силы союзников понесли огромные потери в живой силе.

Глава 89. Неоспоримые аргументы

«Что же за бред-то такой?! Почему нельзя просто и честно воспользоваться своим трехкратным численным преимуществом! Долбаный магический Китай!»

Так я думал, забывая, что совсем недавно сам использовал Великого Воина, который в одно лицо зачистил два вражеских корабля. Да и сейчас висел в облике бесплотного духа, рассматривая поле боя с высоты птичьего полета. Но когда злишься, логика обычно отходит в сторонку и нервно курит. А я сейчас очень злился. Да меня просто выбесила эта уловка противника, которая, скорее всего, будет стоить мне потерянных крепостей. И, может быть, проигранной битвы.

Потому что видел — защитники действительно сражаются с зомби.

Только это были не разложившиеся тела откопанных на ближайшем кладбище покойников, а свежие мертвецы, которые несколько минут назад еще дышали и сражались на моей стороне. Утыканные стрелами, окровавленные, они ломились вперед, игнорируя колющие и рубящие удары — в этом с киношными зомби они имели определенное сходство. Как и в том, что упокоить их можно было, только снеся голову. А вот то, что двигались восставшие мертвецы вовсе не заторможенно, а весьма живенько, невыгодно отличало их от канонических восставших.

Противник, которого нельзя убить обычным железом, которому ничем не навредит копье в сердце или широкое лезвие дао в животе — страшная угроза. Да еще и на корабле, откуда, в общем-то, деться некуда. Вот и выходило, что зомби, несмотря на сравнительно малое их число, довольно быстро блокировали всю оборону крепости. А потом еще ими убитые стали подниматься…

Это что же получается? Еще один голливудский шаблон, работающий в древнем Китае? Укушенный зомби сам становится ожившим мертвецом? Бред! Если бы так обстояли дела, то первое же применение заклинания по оживлению мертвых привело бы к бесконтрольному распространению этой заразы на все населенные людьми области.

Точно! Заклинание! Это же не вирус, а магия. Кто-то ее применил, кто-то до сих пор держал технику активной, и этот «кто-то», без вариантов, находится совсем недалеко — на одном из кораблей корейцев или в первой линии плотов с пехотой. Скорее все же на корабле — вряд ли такой могущественный Заклинатель согласится рисковать жизнью, стоя на палубе столь ненадежной конструкции. Значит, ищем на джонках!

Пришлось быстро сменить фокус. Теперь, вместо наблюдения за побоищем, которое устроили ожившие мертвецы на палубах речных крепостей, я искал источник магии. Того чертового ублюдка, который поднял моих воинов и отправил их сражаться со своими товарищами! Не сразу, но я заметил его. Колдун стоял на палубе одной из джонок, находящейся в центре построения, махал руками, пел и… не знаю, камлал, наверное.

Довольно причудливо одетый китаец — не халат, а какая-то рванина, причем ткань, на нее пошедшая, была довольно дорогой. Мало того что одежда рваная, так еще и грязная — при максимальном приближении я увидел даже пятно в районе паха, будто он под себя ходил, причем неоднократно. Лицо тоже чумазое, покрытое синяками разной свежести и царапинами. Рука-ноги чернее грязи, ногти изломанные и длинные, по паре сантиметров где-то. В общем, некромант сам выглядел как труп. А еще носил железный обруч на шее, от которого прямо к палубе шла массивная цепь.

Мало того что бомж какой-то, еще и не по своей воле тут находится. Или настолько опасен, что перемещают его с предосторожностями, как Ганнибала Лектора, маски на лице разве что не хватает.

— Дядя Шу, вы сможете пустить стрелу, чтобы она достала во-о-он до тех кораблей? Там колдун, который поднимает мертвых на наших крепостях.

Вернувшись в тело, я тут же начал искать способы противодействовать магу. Первым пришедшим на ум шагом было использование навыков Стрелка.

— Слишком далеко, — покачал головой тесть. — Разве что выйти на край берега, может быть, даже залезть в воду…

— Так давайте, дядя! Там, на корабле, находится Заклинатель! Он поднял наших мертвых воинов и бросил их в бой на защитников крепости. Его срочно нужно кончать!

— Я не уверен… — начал было Чэн Шу, но тут подала голос Юлька. Сама-то она была истощена и стрелять могла лишь как обычный лучник.

— Отец! — гневно выкрикнула она.

Больше ничего говорить не стала, но тестю хватило одного этого слова. Дернув головой, он вскочил на коня и помчался к берегу. Я же тем временем вызвал Пирата, приказав ему отправить к берегу баркас, чтобы подобрать Стрелка, если понадобится. И связался с Ля Ином, чтобы получить оперативную информацию по состоянию дел.

— Нас оттесняют! — произнес Страж. — Нужно спасать оставшихся людей и жечь крепости!

Надо же! Хранитель Длинной Реки сам предложил спалить своих деточек! Совсем плохо дело.

— Сейчас этого делать нельзя. Когурё должны взять крепости на абордаж. В противном случае наша жертва будет напрасна.

— Мы не сможем держаться так долго!

— Страж Ля Ин! Отставить панику! У вас есть приказ — выполняйте его!

Все-таки безмолвная речь не радиосвязь. Пока абонент целенаправленно не акцентирует свои мысли для передачи мне, я его не могу слышать. Используй мы привычную в двадцать первом веке связь, сейчас из динамика доносилось бы хеканье, крики сражающихся и стоны умирающих воинов. Вместо этого я слушал тишину. Которую через тридцать секунд разорвал уставший голос Хранителя Реки.

— Внимание и повиновение, Стратег Вэнь…

— Главное, пусть пришвартуется как можно больше кораблей. Дождитесь этого, потом уходите. Ган Нинь уже наготове, подберет всех, — сказал напоследок и отключился.

Надеюсь, у Стража хватит сил сдерживать мертвецов, до тех пор пока большая часть кораблей противника не зайдет в «нефтяное» пятно. А после этого понадобится время, чтобы сбежать на баркасы.

— Проклятый Заклинатель! — в сердцах воскликнул я, пиная ни в чем не повинную землю. — Все планы исковеркал!

— Осмелюсь заметить, господин, что мы имеем дело с Призывателем-демонологом, а не с Заклинателем, — сообщил доселе молчавший Мытарь. — Это не ожившие мертвецы, как вы считаете, а низшие демоны, вселенные в мертвые тела.

Ну, если сам высокоуровневый Секретарь говорит, значит, так и есть! Только вот для нас есть хоть какая-то разница? Имеются средства борьбы с демонологом? И чем они отличаются от тех же, направленных против Заклинателя?

— Ничем, — с некоторым смущением отозвался не к месту влезший советник, после того как я об этом спросил. Проорал, точнее, вопросы в лицо, психанул. — Призванные демоны покинут мертвые тела, как только маг будет убит. Он удерживает их там своей властью.

— Во-о-от! — ткнул я его пальцем в грудь. — А как нам это сделать?

Тут же устыдившись своей вспышки, постарался взять себя в руки и мыслить конструктивно. Дано: неизвестная ци-магия, способная призывать демонов и заселять ими мертвые тела. Хотя почему неизвестная? Я с ней уже сталкивался в лесах под Чаншей, Соловей-разбойник ей баловался. Но он в разы слабее был, этот же колдун может поднять сразу три сотни покойников, если не больше. Не слишком много, но для нас прямо сейчас и это число фатально.

Что еще? Находится далековато от линии фронта, но все же в прямой видимости. На какую дальность работают способности Призывателя? Ли? Больше? Чэн Шу попробует достать его с берега, но без гарантии, для Стрелка девятого разряда это на пределе возможностей.

Другие способы? Дождаться, пока корабли корейцев подойдут ближе и спалить его вместе со всеми? Вряд ли получится, не будет же колдун лезть в самое пекло. Точнее, его туда не пустят — слишком ценный он инструмент, даже если пленник. Скорее всего, ему прикажут «отключить» своих марионеток, когда абордажники взойдут на борт крепостей — вряд ли демоны в человеческих телах способны разбирать, где свой, а где чужой.

Крепости уже, считай, потеряны. Но и тварь эту в живых оставлять никак нельзя! Призыватель же может повторить свой трюк, поднять мертвецов во время высадки, у меня в тылу. Скорее всего, его и берегли для этого, но наше ожесточенное сопротивление силам вторжения внесло коррективы в планы господина Гэ.

Надеюсь, Чэну Шу удастся…

— Лис, ответь Тигру.

— Говори.

Голос Чэна Шу был слегка запыхавшимся, даже с учетом того, что общались мы мысленно. Бежал? Я быстро отыскал его «взором» — стоит на берегу, переводит дыхание. Давненько дядя напрямую в боевых действиях не участвовал, давненько. В руках, однако, уверенно держал мощный, почти в его рост лук, выложенный костяными пластинками по плечам и тугой даже на вид. Я бы такой натянуть не смог.

— Какова максимальная дистанция прицельной стрельбы?

— Чуть больше ли.

Четыреста метров, как я и думал. Плохо. В смысле, круто, это же почти в два-два с половиной дальше, чем у самого мощного арбалетчика. Но недостаточно для наших целей — Призыватель держится в полутора ли примерно. Шестьсот метров — это дофига даже для снайперских винтовок моего времени, не то что для лука, пусть и в руках высокоуровневого одаренного.

— Тебе нужно добраться до Правой крепости. Там меньше всего погибших, и защитники еще держатся. Оттуда ты сможешь достать колдуна.

— Там же опасно! — похоже, тесть не на шутку перепугался.

— Надо рискнуть, Лис. С тобой будут Пират и Бык, они прикроют от мертвецов. А ты должен убить этого Призывателя. Иначе в битве нас ждет поражение.

— Нас и так ждет поражение!

— Господин Чэн Шу! — рявкнул я тогда. — Быстро взял свою задницу, запрыгнул на баркас и убил колдуна! Искупай вину, мать твою! Спасай Поднебесную!

Несколько секунд было тихо, а потом он ответил:

— Не кричи на меня, мальчишка, — голос тестя сделался куда менее напряженным и даже насмешливым. — Я сделаю это. Если погибну, скажи Юэлян…

— Дядя! — прервал я его. — Ты мой вассал теперь, а я не давал тебе разрешения погибать. Ты убьешь колдуна, вернешься на берег и сам скажешь своей дочери все, что собирался. А теперь хватит уже болтать. Займись делом.

Еще одна пауза.

— Внимание и повиновение, Стратег.

Первые корабли корейцев почти в упор приблизились к крепостям. Когда Чэн Шу вышел на палубу четвертого этажа, абордажные крюки уже впились в борт первого. Разогнав охрану, чтобы было место, дядя огляделся, нашел бесноватого мага — корабль с ним приблизился и находился в пределах досягаемости.

Он отставил левую ногу назад — первые абордажные мостки упали на палубу крепости. Поднял лук с наложенной на тетиву стрелой над головой — десяток орущих корейцев столкнулся с защитниками. Зомби, что характерно, продолжали давить на моих воинов, видимо, Призыватель намеревался отозвать демонов позже. Если вообще мог это сделать.

Медленно, слишком медленно, Чэн Шу стал опускать лук вниз, одновременно натягивая мощные плечи. В миг, когда натяжение стало максимальным, он отпустил тетиву. Чуть заметно светящаяся стрела улетела к дальним эшелонам кораблей когурё.

Я, не в силах ждать, рванул взором вслед за ней. Она летела чуть быстрее, чем я мог передвигаться в эфирном теле, но я выдвинулся раньше, так что к цели мы пришли одновременно. Только для того, чтобы увидеть, как один из охраняющих Призывателя воинов бросился вперед и закрыл его щитом.

Вспышка света на миг ослепила меня, а когда последствия столкновения магии и окованного металлом дерева погасли, я увидел, что колдун жив и здоров. Закрывший его воин превратился в обугленную головешку, даже после смерти не отпустив остатки щита, а проклятый некромант даже не заметил, кажется, что произошло.

— Лис! Еще! — прокричал я, вернувшись в тело, после чего снова полетел к кораблю с Призывателем. Отмечая при приближении, что сразу тройка корейцев выдвинулась вперед в готовности закрыть собой охраняемый объект.

Вторая наполненная ци стрела прошла чуть выше щита, удерживаемого пехотинцем, и взорвалась сразу же, как вонзилась ему в горло. Вспышка на сей раз была послабее, но энергии выстрела все равно хватило, чтобы оторвать бедолаге голову. Сменяя погибшего товарища, его место занял второй воин, но тут уже Стрелок не оплошал.

Оказывается, он выпустил одну за другой несколько стрел. Каждая из них оказалась слабее первой, но и направлены они были не против колдуна, а в его охрану. Одна за другой три стрелы уничтожили трех солдат, а четвертая вошла ровнехонько в сердце Призывателя.

Результат не замедлил проявится. Спустя пять ударов сердца мертвяки стали падать на залитые кровью доски палубы, а со стороны корейцев донесся нечеловеческий вой. Я до сих пор оставался над джонкой мага, так что воочию увидел, как на месте колдуна вырастает трехметровая призрачная фигура какого-то старика в цепях. В руках у него появился здоровенный крестьянский серп, которым он тут же принялся без разбора махать по сторонам. Каждый раз, когда призрачное лезвие касалось человеческой плоти, несчастный вспыхивал черным пламенем и осыпался пеплом.

Похоже, договор с демоном, которому служил покойный, не удовлетворил последнего, и он сам явился забрать причитающееся. Впрочем, это его представление длилось не слишком долго, секунд, может, пятнадцать. Страшный старик даже не зачистил корабль от корейцев, когда срок его пребывания в нашем мире истек, и он с хлопком исчез.

Речные крепости тем временем активно атаковал десант когурё. Несколько десятков мостков уже были переброшены с джонок на их первые, самые нижние палубы. Удержать там позицию не представлялось возможным, да и зомби перед развоплощением хорошо здесь поработали, поэтому бои шли в основном на переходе с первого на вторую палубы. А кое-где и со второй на третью.

Лишь четвертые этажи пока еще принадлежали нам. Оттуда как раз и шла массовая эвакуация, к которой мы успели подготовиться загодя. Множество канатов, уходящих к стоящим позади крепостей кораблям, натянулись и превратились в направляющие для примитивных зип-лайнов. По ним на ремнях или просто тряпках скользили сверху вниз мои воины. Большинство добиралось до спасательных судов и уже там плюхалось в воду, но некоторые, непривычные к таким «развлечениям», падали на середине, а то и в самом начале пути. Спасти их уже вряд ли удастся.

На палубе второго этажа Правой крепости рубились с абордажниками врага Бык и Пират. Побратимы получили приказ как можно дольше удерживать на себе внимание противника, чтобы больше кораблей причалило к нашим ловушкам. И им это вполне удавалось — каждый из них стоил десятков воинов. А уж про психологический эффект, когда два мужика не просто сдерживают наступление, а гоняют атакующих в хвост и гриву, и говорить не стоило.

На некоторое время к друзьями присоединился Ля Ин. Пожилой Страж уже отправил моего тестя на берег (тот на удивление изящно добрался до спасательного судна, даже в воду не упал) и теперь был полон решимости сражаться до конца. По крайней мере, так он мне сказал, добавив, что трюмные команды уже поразбивали все емкости с горючей смесью, а поджечь ее он сможет и сам.

Сперва я хотел обругать этого упрямца и приказать отправляться в тыл — тоже мне, капитан последним покидает корабль. Но потом решил, что Стражу и так нелегко расставаться с крепостями, которые дали ему смысл в жизни. Он ведь формально даже моим вассалом не был — союзником, который нашел себе служение в виде обеспечения спокойствия на реке. И справлявшийся с ним до сегодняшнего дня просто замечательно.

Поэтому я коротко сказал «хорошо» и стал ждать неизбежного финала. От того, как мы реализуем гибель своего оборонительного флота, зависело очень многое.

В какой-то момент до корейцев дошло, что они сражаются с очень небольшим отрядом защитников на каждой из крепостей. Плюс еще с наших джонок начали обстреливать захватчиков. Да и бегство воинов по натянутым веревкам не прошло мимо их внимания. В общем, с запозданием, но они все же догадались, что сейчас произойдет. Правда, помешать этому уже были не в силах.

— Все! Уходим! — усилив голос, проорал Ля Ин.

Его команду продублировали командиры помладше — из тех, кто еще продолжал защищать крепости. Оставшиеся солдаты заскользили по канатам вниз, сильные одаренные отходили последними, прикрывая их. А специально назначенные бойцы, державшиеся позади, бросали в палубные шахты факелы.

Полыхнуло не сразу. Побратимы с Ля Ином успели ступить на палубу спасательного баркаса, а корейцы, сообразившие, что сейчас произойдет, устроили давку на пути к своим кораблям, когда пламя вырвалось наружу. Оно неторопливо проскользило по специально разлитым дорожкам на палубах, вышло на оперативный простор на воде, и вот тогда уже полыхнуло по-настоящему.

Наш заранее отведенный флот, вероятно, в тот момент лишился бровей и ресниц. По крайней мере, на трех судах, самых близких к разлившемуся пятну огненной смеси, запылали паруса и веревочная оснастка. Про пришвартованные к крепостям джонки и говорить было нечего. Там царил огненный ад.

К чести корейских моряков, они сражались за возможность выжить до конца. Рубили абордажные крюки, скидывали мостки и вообще избавлялись от всего, что связывало их корабли с подожженными. На веслах, так как паруса в этой давке и пламени были бесполезны, пытались отойти, выбраться за пределы огненного шторма.

Никому этого сделать не удалось.

Не пострадали от пламени лишь шестнадцать кораблей, которые в абордаж не полезли — на одном из них как раз находился Призыватель. Сейчас они на всех парах (если это выражение применительно к парусным судам) улепетывали к своему берегу, огибая пехотные плоты. А мои корабли, дождавшись, когда пламя погаснет, двинулись за ним вслед.

Один из недостатков китайского «греческого» огняв том, что он слишком быстро прогорает. На открытом воздухе, не пропитав какой-нибудь пористый материал, хотя бы дерево, он живет буквально пару минут. Этого времени вполне достаточно, чтобы дотла спалить и наши речные крепости, и джонки когурё, ведь после возгорания дерево уже полыхает без посторонней помощи. Но было бы здорово, если бы пленка огнесмеси еще расползлась по реке и поджарила десант на плотах…

«Ой, заткнись уже! — рыкнул я на разыгравшееся кровожадное подсознание. — И так филиал ада на воде устроили! Если господин Гэ не идиот, на этом все и закончится!»

Смотреть на результат того, что мы тут устроили, было действительно страшно. Крепости еще полыхали — древесины на них ушло изрядно. Правая и Центральная держались на воде этаким гигантскими погребальными кострами, а вот Левая уже стала заваливаться на бок и потихоньку уходить на дно. Джонки корейцев в большинстве своем только мачтами из-под воды торчали, а поверх водной глади плавали сотни обгоревших, раздувшихся тел. Течение медленно уносило их вниз.

Флот плотов начал обратную высадку. Времени это занимало изрядно, так что к тому времени, когда первые несостоявшиеся штурмовики стали сходить на свой берег, мои джонки уже вышли на дистанцию эффективной стрельбы из арбалетов и аркбаллист. Замерли в сотне метров от передней линии плотов, но ничего не предпринимали.

— Мы должны добить врага! — яростно напирал Чэн Шу, считавший, что нашего флота вполне хватит, чтобы без потерь пустить на дно весь десант. — Этого удара армия господина Гэ не переживет!

Весь мой штаб собрался в ставке. Я выслушивал предложения соратников, а сам изредка летал на линию фронта — проверить, как там идут дела. Из того, что видел, склонен был согласиться с тестем. Не в том смысле, что надо топить вражескую пехоту, а в том, что наши джонки сделают это без труда. Там ведь даже сражаться не нужно было, знай только опрокидывай плоты, остальное вода сделает сама.

Но на реке сейчас находилось по самым скромных оценкам порядка восьмидесяти тысяч солдат и офицеров. Считай, половина сухопутной армии врага. Которая перестанет мне угрожать, если я решусь на геноцид. Только вот я не хотел этого делать.

Нет, я не стал вдруг милосердным победителем, который решил пощадить врага. Просто… Сто тысяч душ вот так просто отправить на корм рыбам? В бою — ладно. У каждого есть шанс выжить, сдаться в плен, наконец. А здесь? Ведь без вариантов же смерть. Не умеют китайцы настолько хорошо плавать. Кто-то, конечно, спасется, ухватится за обломки плотов и уйдет вниз по течению, на таких будет очень немного. Это бесчеловечно, в конце концов!

Да и нерачительно — такая мысль последней шевельнулась в голове. Я обдумал ее, покрутил со всех сторон и признал, что подсознание в очередной раз подкинуло мне очень годную идею.

— Закончили обсуждение, — тихо приказал я. Спорщики тут же утихли. — Подать корабль к берегу. Идем на передовую.

Потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до стоящего на рейде флота. За это время войска Гэ успели эвакуировать максимум тысяч десять пехоты. Большая часть воинов все еще находилась на плотах. То ли дисциплина у них была такая высокая, то ли сами по себе китайцы — люди очень организованные, но никто из них не пытался создавать давки или поднимать панику.

Воины врага — с сотни метров я вполне мог разглядеть их лица — смотрели на корабли Вэнь с хмурым ожиданием. Они понимали, что их ждет, если стрелки откроют огонь или суда просто пойдут таранить и топить их хлипкие плоты. Понимали, но не двигались. Этакие фаталисты.

Выйдя на нос командирской (со мной на борту ее нужно было назвать адмиральской?) джонки, я некоторое время молча рассматривал порядки врага. Шальной стрелы я не боялся. Если уж среди солдат противника окажется такой безмозглый, который спровоцирует массовую резню на реке, то я просто закроюсь «плащом».

Я смотрел на них, они — на меня. Молчали. Минут пять — за это время на берег сошло еще несколько сотен несостоявшихся речных пехотинцев. Потом, усилив голос соответствующей техникой, я заговорил:

— Мое имя Вэнь Тай. Стратег Вэнь Тай. Я тот, кто сегодня разбил флот когурё и армию господина Гэ. Мои земли вы должны были захватить, мою армию разбить. У вас не получилось. Я победил.

Строго говоря, еще не победил. Даже лишившись всей пехоты, что стоит сейчас на плотах, армия Гэ останется весьма серьезной угрозой для Вэнь. Мой враг может приступить к штурму южного берега более основательно, наделав вместо плотов вместительных барж и на них перебросив войско. Я лишь разрушил план блицкрига, на который Гэ делал ставку. Но простые-то солдаты этого не знали. Для них все выглядело вот как: флот вторжения сгорел, корабли Вэнь вон они стоят, целехонькие, и именно им сейчас предстоит отправиться на корм рыбам, а не полководцам, разрабатывавшим этот план. Поэтому для них я победитель.

— Вы знаете, что сейчас ваши жизни в моей власти. Мне ничего не стоит отдать приказ и утопить вас всех. Из восьмидесяти тысяч воинов, что собирались сегодня захватить Вэнь, спасутся десятки, может быть, сотни.

А вот это была правда без всякого приукрашивания. И бойцы на плотах это понимали без пояснений.

— Но я не сражаюсь с господином Гэ. И не сражаюсь с простыми людьми. Я восстанавливаю порядок в Поднебесной. А государство — это люди. Вы. Что Китай без вас? Просто земля.

Здесь я замолчал, давая возможность солдатам проникнуться сказанным. С минуту просто смотрел на них, стараясь зацепится за их взгляды и понять, как они реагируют. И когда понял, продолжил:

— Я не стану топить вас, воины. Мой флот сейчас уйдет, а вы спокойно сойдете на свой берег. Но в следующий раз, когда командиры погонят вас на мои войска, хорошо подумайте — за того ли вы сражаетесь? Милосердия второй раз я проявлять не буду. Но способен принять под свою руку смельчаков, которые хотят вернуть порядок на земли Поднебесной империи.

Несколько минут мои джонки все еще стояли против строя плотов. Потом медленно развернулись и пошли к нашему берегу.

Я не оглядывался — зачем, если у тебя есть «небесный взор». И то, что я увидел с его помощью, убедило меня в том, что поступил я не просто правильно, но еще и мудро.

— А у нас хватит провианта, чтобы прокормить такую армию? — весело спросила Юлька, усаживаясь на палубу рядом со мной. — Если я правильно понимаю, с сегодняшнего дня армия господина Гэ превратится в сборище дезертиров?

— Ты преувеличиваешь мои ораторские возможности, — хмыкнул я.

— Аргументы были неоспоримыми, — хихикнула она.

— Посмотрим. А провианта хватит. У нас же еще вассалы есть, которые проявили малодушие и не явились на битву.

— С них и возьмем!

— Да, дорогая жена, с них и возьмем…

Конец третей книги.

Друзья, спасибо всем, кто был со мной с того момента, как я решил поиграть в "Тотал Вар: Троецарствие" и до сегодняшнего дня. Надеюсь, вам понравилась эта моя небольшая фантазия на тему)))

Если так, то, как говорил один персонаж: "Вы знаете, что делать. Или не знаете. Или не делать".

Можно чиркнуть пару строк о своих впечатлениях — мне очень интересно. Можно пофантазировать, что дальше будет с героями.

Обнимаю, в общем. С наступающим!

P.S. Про планы позже.

Content

Останин Виталий Сергеевич Беглец [СИ]

Глава 59. Третья жизнь

Глава 60. Лисы-конкуренты

Глава 61. Проклятье Вольной

Глава 62. Братство Лотоса

Глава 63. Ужин с легендой

Глава 64. Дорожный патруль

Глава 65. Пограничный лес

Глава 66. Старый знакомый

Глава 67. Спасательная операция

Глава 68. Старший ученик

Глава 69. Устанавливающий покой

Глава 70. Мастер Ванг

Глава 71. Городские легенды

Глава 72. Ночные визиты

Глава 73. Отложенное решение

Глава 74. Полицейская операция

Глава 75. Долг жизни

Глава 76. План Стратега

Глава 77. Дорога на юг

Глава 78. Дела семейные

Глава 79. «Иду на вы»

Глава 80. Великий Мастер

Глава 81. Жадный чиновник

Глава 82. Желтый баран

Глава 83. Магия красоты

Глава 84. Возвращение долга

Глава 85. Дурные вести

Глава 86. План обороны

Глава 87. (Не)конвенционная война

Глава 88. (Не)конвенционная война-2

Глава 89. Неоспоримые аргументы