Ив Доз, Кили Уилсон

Nokia. Весь невероятный опыт компании в одной книге

Yves Doz and Keeley Wilson

RINGTONE: EXPLORING THE RISE AND FALL OF NOKIA IN MOBILE PHONES, FIRST EDITION

© Yves L. Doz and Keeley Wilson 2018. RINGTONE: EXPLORING THE RISE AND FALL OF NOKIA IN MOBILE PHONES, FIRST EDITION was originally published in English in 2018. This translation is published by arrangement with Oxford University Press. Eksmo is solely responsible for this translation from the original work and Oxford University Press shall have no liability for any errors, omissions or inaccuracies or ambiguities in such translation or for any losses caused by reliance thereon.

«Nokia. Весь невероятный опыт компании в одной книге» первоначально была опубликована на английском языке в 2018 году. Данный перевод публикуется по договоренности с издательством Oxford University Press. «Эксмо» несет полную ответственность за перевод, Oxford University Press не несет никакой ответственности за ошибки, упущения, неточности или неясности в переводе или за убытки, которые могут быть причинены в результате допущенных ошибок.

© Перевод. Калинина А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Предисловие

Банковское обслуживание, доступное при помощи мобильного телефона даже в Африке; ответ на рабочие электронные письма в режиме 24/7 одним нажатием кнопки; возможности найти ближайший тайский ресторан в незнакомом городе или, будучи президентом, делиться своими мыслями в Твиттере со всем миром, – ещё неясно, к лучшему или к худшему, но менее чем за три прошедших десятилетия мобильная связь, несомненно, изменила мир и наш образ жизни. Тогда как экономическое развитие шагнуло вперёд благодаря созданию жизнеспособной стационарной телекоммуникационной инфраструктуры, мобильная телефонная связь предложила новые возможности миллиардам людей на развивающихся рынках. Если те из нас, кто постарше, отчётливо помнят, что раньше сделать звонок вне дома или офиса можно было только из телефонных будок (да ещё нужно было найти свободную и работающую, достать нужные монетки, перекрикивать проезжающие мимо автомобили и закрывать глаза – или нос – на вопросы гигиены), то более молодое поколение не может представить жизнь без смартфона.

В авангарде этих преобразований в сфере мобильных телекоммуникаций была Nokia. Эта корпорация успешно разработала инфраструктуру мобильной связи (и продолжает делать это по сей день), но наша книга о наиболее заметной составляющей Nokia – инновационной. Именно она дала нам культовые мобильные телефоны и на пике своего развития доминировала в индустрии с долей на мировом рынке 40 %. Мобильный телефон стал одним из наиболее успешных инновационных продуктов в истории, темпы его внедрения были выше, чем у любого другого устройства. Поэтому стоит рассказать историю быстрого взлета Nokia и её столь же скорого падения.

Драматичный путь Nokia весьма увлекателен, ведь есть всего несколько сопоставимых с ней высокопрофильных компаний, которые шли в авангарде меняющей мир индустрии, создали наиболее ценные мировые бренды, а затем так же эффектно и быстро провалились. Эта книга предлагает не только историю взлёта и падения Nokia, но и анализ содержимого пресловутого «чёрного ящика» – информации о том, почему и как руководителями крупных организаций принимаются определённые решения. Эти ценные и важные для всех уроки выходят за пределы того, что случилось с Nokia.

При подготовке книги нам удалось познакомиться с уникальной точкой зрения тех, кто имел привилегированный доступ к руководителям Nokia с начала 1990-х и кому не пришлось «утверждать» окончательный вариант рукописи у тех, кто ранее или сейчас работает в компании. Помимо этих интервью Ив Доз с 1996 года участвовал в нескольких проектах для руководителей Nokia (больше деталей об исследовании и список людей, у которых мы брали интервью, можно найти в приложении 6). Возможность взаимодействовать с ним была бесценна – это дало нам представление о тенденциях в управленческих кругах, о процессах и поведении, которые определяли стратегию Nokia. Мы смогли проанализировать, как и почему реальные люди принимали те или иные решения.

Во время написания книги, в процессе сбора информации и формулирования выводов нашего исследования, впервые коснувшись ручкой бумаги, мы приняли довольно необычное решение (для книги с двумя авторами) – писать от лица только одного человека. Интервью и продолжительные исследования достались Иву, Килли подключилась на стадии анализа массива данных перед планированием структуры книги. Нам показалось естественным рассказывать историю Nokia, описывать опыт Ива в компании, а также цитировать многих руководителей, у которых он брал интервью, ведя повествование от первого лица. Мы надеемся, что это даст читателю более чёткое представление о том, как разворачивались события, о людях, которые играли важную роль в истории Nokia, их мотивах и решениях, которые они приняли.

Благодарности

Нашему исследованию помогли поддержка и участие многих людей. Первые и наиболее важные из них – бывшие руководители Nokia, известные под общим названием «команда мечты»: Йорма Оллила, Матти Алахухта, Сари Балдауф, Олли-Пекка Калласвуо и Пекка Ала-Пиетиля. А также Ансси Ваньоки, Марко Ахтисаари, Юха Акрас, Юрки Али-Иркко, Жан-Франсуа Бэрил, Тимо Ихамуотила, Пертти Корхонен, Паула Лэйн, Теэму Мальми, Теро Ойянпера, Эркки Ормала, Юха Путкиранта, Ристо Сииласмаа, Микко Терхо и Алберто Торрес. Все они тратили своё время, добровольно делясь ценными мнениями, открыто и честно предоставляя сведения об эволюции Nokia в сфере мобильных телефонов и о том, какие роли играли они сами. По ходу исследования они также давали ценную обратную связь о промежуточных выводах. Ристо Сииласмаа, нынешний председатель Nokia, также рассказал о своём опыте последних лет и поддержал нас в работе. Мы благодарны всем.

Нам очень помогли финские исследователи, в частности Катя Колехмайнен, Ээро Ваара, Марти Хяйкё и Саку Мантере, некоторые предоставили ценную обратную связь на семинаре в Хельсинки в июне 2016 года, как и Том Мурта и участники исследовательских семинаров в Школе бизнеса Айви в Лондоне, Онтарио, в Школе Карлсона в Университете Миннесоты и в Институте производства Кембриджского университета.

Многие другие помогли нам непосредственно и сделали возможным завершение работы над этой книгой. Петра Туркама отобрала и перевела документы с финского языка, Йаана Экстрём планировала интервью и встречи в Финляндии, Ким Уилкинсон и Мелани Камензинд предоставили административную помощь, а Каро Фрай работал с бесконечными записями интервью и первыми вариантами глав. Сабин Лозашмёр внесла неоценимый вклад в завершение и окончательную доработку рукописи. Мюриэль Ларварон занималась исследованием стратегической гибкости, была источником поддержки и дружелюбной слушательницей, как и Патрик Батлер, который предоставлял обратную связь по многочисленным редакционным правкам и сохранял терпение и поддержку всё это время.

Мы благодарны INSEAD, в частности декану Михову, декану по вопросам научно-исследовательской работы Тиму ван Зандту, профессору Зиву Кармону, председателю комитета НИОКР, и Solvay Chair Fund за предоставление ресурсов и поддержку этой необычной работы. Дэвид Муссон, на тот момент редактор бизнес-литературы в Издательстве Оксфордского университета, поддерживал нас с той минуты, как услышал об идее, задолго до начала исследования. Адам Суоллоу и Клэр Кеннеди очень помогли нам после того, как Дэвид покинул должность.

Наш коллега из INSEAD, профессор Хосе Сантос, заслуживает отдельного упоминания – он был проницательным и умным спарринг-партнёром на протяжении всей исследовательской работы и зачастую стимулировал нас изучать историю глубже и формулировать выводы более чётко.

Наконец, решающий вклад в нашу работу сделал Микко Косонен, соавтор предыдущей книги и бывший старший сотрудник Nokia. Он не только помог организовать интервью со своими бывшими коллегами в Финляндии и провёл семинар для обратной связи в Хельсинки, но также был бесконечно усердным и терпеливым, проверяя факты и постоянно комментируя наши предварительные итоги и сделанные открытия. Без его неизменной поддержки и советов этой книги могло не быть.

Разумеется, несмотря на огромную помощь, которую мы получили, все ошибки и недочёты остаются нашими собственными.

Глава 1. Падающая звезда

В 1993 году, когда рингтон Nokia был впервые установлен на её телефоны, мало кто мог ожидать, что короткая мелодичная фраза из композиции Франсиско Таррега «Gran Vals», написанная в 1902 году, станет одной из самых узнаваемых и, более того, одной из самых часто звучащих мелодий в истории. Ни одна крупная промышленная компания не вырастала так быстро, как это сделала Nokia в 1990-х, и мало кто так же быстро рухнул: бизнес Nokia в сфере мобильных телефонов прошёл путь от рекордных результатов в 2007 году до практически полного банкротства компании в 2012-м. Как падающая звезда, Nokia появилась на небосклоне, двигаясь на очень большой скорости, ярко сияя, а затем так же быстро исчезла.

Путь Nokia уникален и даже аномален, если сравнивать его с намного более длительным периодом роста и падения средних фирм. В то время как интернет-компании или бизнесы на основе платформ могут в короткие сроки достигнуть головокружительного уровня, темпы экстраординарного роста Nokia как промышленной корпорации были беспрецедентными. Менее чем за десятилетие фирма, о которой мало кто слышал за пределами её домашнего рынка в Финляндии, стала ведущим игроком индустрии мобильных телефонов и одним из самых мощных брендов в мире.

Выдающийся рост Nokia прерывался всего тремя маленькими помехами. Первая произошла в 1995 году, когда трудности роста в цепочке поставок привели к проблемам с доступностью продукта и последующему замедлению продаж. Вторая произошла по достижении плато продаж в 2001 году, когда вся индустрия замедлилась вследствие краха доткомов. Наконец, в 2004 году Nokia получила удар от крупнейших операторов телекоммуникационных сетей, какое-то время бойкотировавших её продукты в связи с переходом компании на услуги с добавленной стоимостью и с целью наказать фирму за то, что та не представила складной телефон для соперничества с RAZR от Motorola.

Несмотря на падение продаж и прибыли с 2010 года, угрозу надвигающегося банкротства и нарастающий хаос в руководстве, в 2013 году Nokia ловко продала бизнес по производству мобильных телефонов компании Microsoft. Это дало Nokia ресурсы, чтобы пересмотреть свою политику и инвестировать в бизнес по производству сетевого оборудования. После того как два десятилетия название компании было синонимом мобильного телефона, бренд Nokia почти исчез, а Microsoft не сумела использовать своё приобретение, чтобы стать игроком на рынке смартфонов.

Последствия взлёта и падения Nokia распространились далеко и широко: сильно пострадали инвесторы, которые слишком долго были с компанией, а затем продали свои доли, не дождавшись того, как её перефокусированный сетевой бизнес начал работу по восстановлению. Десятки тысяч сотрудников Nokia видели, как их рабочие места исчезали, а опционы на акции испарялись. Многие поставщики были вынуждены искать новых клиентов. В Финляндии, где успех Nokia в течение многих лет был синонимом роста национальной экономики, провал фирмы в значительной степени способствовал экономическим трудностям страны в середине 2010-х.

История Nokia, разумеется, увлекательна и по традиции лучших детективов сохраняет интригу, предоставляя наблюдателю узнать, почему и как всё случилось и кто был ответственен за стремительный взлёт компании и её столь же драматичное падение.

С позиции руководства существует три очевидные линии рассуждений, на которые мы можем опираться, чтобы попытаться ответить на эти вопросы:

1. Было ли падение Nokia неизбежным – как крайняя форма созидательного разрушения Шумпетера?[1]

2. Было ли это случаем эволюции организации и зашедшей в тупик адаптации к изменению бизнес-модели?

3. Было ли это провалом воли руководства – следствием неправильных стратегических решений, неверных выборов организации, ненадлежащих процессов управления, слабого лидерства и неудачного момента?

Успех Nokia в 1990-х был, главным образом, результатом прозорливых, смелых и разумных решений руководства, принятых в удачных условиях, сложившихся в Финляндии в определённый момент, когда диджитализация и дерегулирование высвободили потенциал рынка мобильных телефонов. Навыки эффективного руководства Nokia с начала 1960-х гг. удачно сочетались с её новаторской ведущей ролью в развитии ключевых технологий. На этом фоне коллективная приверженность энергии слогана «можем сделать» дала Nokia возможность возглавить реализацию мечты о мобильных телефонах как потребительском продукте массового рынка.

Ухудшение положения Nokia в 2000-х вызывает множество вопросов и требует комплексного анализа. Если наблюдать со стороны, объяснение Шумпетера может показаться обоснованным. Возникли новые конкуренты, в первую очередь Apple и Google, чьи навыки и бизнес-модели лучше подходили для новой индустрии коммуникаций, движимой программным обеспечением и интернетом. Позже Samsung и другие азиатские производители перетянули на себя всё внимание в области аппаратуры. Хотя это простое объяснение является весьма привлекательным, оно упускает один крайне важный момент: Nokia уже была в состоянии спада до появления новых компаний.

Итак, если падение Nokia не было лишь продуктом разрушения по Шумпетеру, то какова была роль адаптации, зашедшей в тупик?

Формально эта линия рассуждения достоверна. Примерно к 1990 году Nokia перешла от аналоговых телефонов к цифровым, сыграла ключевую роль в формирующихся альянсах GSM (Глобальной системы мобильной связи), вела активную деятельность в Японии и США, разработала выдающиеся продукты и быстро создала и расширила огромную систему поставок по всему миру. Она также успешно действовала на формирующихся рынках, была пионером в области смартфонов (с линейкой «Communicator», представленной в 1996 году) и стала одной из первых компаний, предложивших телефоны с камерами, радиотелефоны и другие продукты с богатым функционалом.

Тем не менее к середине 2000-х Nokia постиг стратегический застой – она была гиперстабильна и вступила на катастрофическую траекторию падения задолго до того, как Apple и Google изменили мир. Этот стратегический застой во многом стал результатом коэволюционной замкнутости на крупных европейских операторов телекоммуникационных служб вокруг 3G (третьего поколения) телефонии и широкого внедрения передачи данных. В книге, написанной в соавторстве с Микко Косонен (Доз и Косонен, 2008), мы объяснили, как такой тип застоя может легко возникнуть в виде токсичного побочного эффекта большого успеха (мы пришли к похожим выводам и относительно других фирм – например, см.: Коллинс, 2009; Сулл, 2003).

Третья линия рассуждений – ошибки руководства и слабость лидерства – также может быть своеобразной призмой для рассмотрения происходивших событий. Однако нужно быть осторожным, приводя аргументацию в стиле «а что, если…», оглядываясь назад, чтобы удержаться от интеллектуальной спекуляции при анализе пройденного компанией пути. Выступления и презентации, представленные в 1999–2000 годах лидерами Nokia, указывают на глубокое понимание ими и трендов, и пробелов, о хорошей информированности и умении прогнозировать. Это свидетельствует о том, что провал руководства произошел не в области познаний. Однако есть несколько поворотных моментов, когда можно было выбрать иной путь или как минимум учесть грядущие опасности.

Успех зачастую является результатом маленьких, но правильных шагов, а причины провала коренятся в многочисленных мелких ошибках, которые выглядят вполне решаемыми, если рассмотреть их по отдельности. Однако упущенные из виду взаимосвязи могут объединить оплошности в действительно серьёзные проблемы (Перроу, 1984; Вейк, 1990; Талеб, 2007). Провал руководства Nokia, таким образом, нельзя объяснить одним «неправильным» решением. Каждый руководитель в узких рамках ограниченного контекста своей деятельности предпринимал шаги, которые казались правильными. Однако при этом не была принята в расчёт системная взаимозависимость, которая привела к тому, что «сыграли» последствия второго и третьего порядка.

Объяснение успеха и упадка Nokia нельзя свести к единственному простому ответу, не важно какому – созидательному разрушению, организационной эволюции или плохим руководящим решениям. Каждый из перечисленных вариантов демонстрирует дополнительные аспекты произошедших событий и помогает понять случившееся. Даже несмотря на то, что изначально они могут казаться взаимоисключающими и несовместимыми (или как минимум имеющими разную теоретическую основу), в книге мы объединим их, чтобы описать и проанализировать успех и провал Nokia. В более широком плане, освещая эти три альтернативных объяснения, мы надеемся пролить больше света на вопрос, являющийся центральным в теоретических дебатах, касающихся стратегического управления: насколько оно важно?

Демэкологи[2], исходя из логики созидательного разрушения Шумпетера, заявили бы, что оно не важно. С их точки зрения, качество «соответствия» между требованиями среды и организации определяет успех – если среда меняется и это «соответствие» ухудшается, организация в итоге гибнет (Ханнан и Фриман, 1984). Управление признается бессильным в реальности, которую люди не контролируют и, вероятно, даже не понимают – переставляя пресловутые шезлонги на «Титанике», в то время как корабль полным ходом движется к айсбергу. Демэкологи доходят до заявлений о том, что действия, предпринимаемые руководством для адаптации организаций к кризисным ситуациям, на самом деле ускоряют, а не предотвращают гибель. Поскольку, когда «соответствие» было хорошим, лидеры не поняли взаимосвязей процессов, идущих в компании, они спровоцировали негативные последствия в результате нарушения этих взаимосвязей (Ханнан и Фриман, 1984).

Специалисты, изучающие адаптационные возможности организаций, дают более детальные объяснения. Эволюционная парадигма предполагает, что, хоть руководители и ограничены в своей способности определять то, как именно развивается их организация, они не бессильны. Внутренние правила и привычки во многом влияют на то, как организация адаптируется (Нельсон и Винтер, 1982). В соответствии с поведенческими моделями принятия решений (Сиерт и Марч, 1963) руководители ищут методы, ориентированные на непосредственные и поэтапные изменения существующих привычек и деятельности. Зачастую они действуют путем проб и ошибок, не считая нужным заблаговременно обсудить стратегию. Поэтому адаптация организаций ограничена в силу текущей деятельности и ресурсов и сильно зависит от выбранного пути.

Пытаясь объяснить различия в успешности фирм, специалисты по стратегическому управлению, с другой стороны, разумеется, отдают приоритет воле руководителей. Они считают, что генеральный директор и ключевые руководители корпорации разрабатывают и осуществляют тщательно продуманные стратегические решения, эффективно действуя в среде, которую они хорошо понимают. Открытие парадигмы «среда – стратегия – структура» в сфере стратегического управления отражает первостепенное значение этой точки зрения (Чендлер, 1962; Эндрюс, 1971).

Было бы удивительно, если бы руководители, читающие эту книгу, естественным образом не склонялись к тому, что всему виной воля начальства. Но, оглядываясь назад, многие из бывшей руководящей группы Nokia говорят, что разрушение Шумпетера имело ключевое значение в падении Nokia, подкрепляя свои аргументы концептуальными наработками о том, как сложно должностному лицу сопротивляться разрушению (Кристенсен, 1997). Так, они снимают с себя ответственность за то, что сами же характеризуют как неизбежный провал.

Наша личная точка зрения в подходе к исследованию – определённо управленческая. Цель заключается в том, чтобы с помощью подробного рассмотрения и анализа истории Nokia представить свои соображения, потенциально имеющие ценность для разработки мер управленческого характера. Но мы также осознаём, что существуют непреодолимые границы того, что могут делать руководители, поэтому помещаем руководительскую волю и деятельность в контекст, где изменения окружающей среды могут в конечном итоге привести и к неэффективному управлению.

Благодаря краткому обзору трёх подходов, с помощью которых можно рассматривать успех и провал Nokia, мы надеемся подогреть интерес читателя к истории компании и осветить ключевые моменты пути Nokia в мире мобильных телефонов.

Краткая история

Хотя она и берёт начало в 1865 году, только в 1990-х, когда вездесущий рингтон стал звучать на улицах и в кафе повсюду – от Парижа до Шанхая и Нью-Йорка (и не только), Nokia действительно стала известна за пределами домашнего рынка в Финляндии. Но даже тогда наблюдалась некоторая неразбериха, потому что многие считали, что фирма с необычным названием, которая производила удивительные мобильные телефоны, была японской. Да, Япония – родина инновационной, качественной электроники. Это казалось логичнее, чем реальность: ведь Nokia появилась в Финляндии, маленькой северной стране, которая была больше всего известна лесной промышленностью, северными оленями и Лапландией – родиной Санта-Клауса!

Взлёт Nokia на рынке мобильных телефонов был поистине поразительным. В начале 2000-х она казалась непобедимой. В 2001 году, когда её конкуренты оступились, а кризис избыточного инвестирования телекоммуникационных и дотком-компаний спровоцировал первое замедление роста индустрии, Nokia продолжала расти и захватывать большие рыночные доли, достигнув почти 40 % на мировом рынке сотовых телефонов. На двух крупнейших и наиболее быстро развивающихся региональных рынках – в Китае и Индии – компания заняла лидирующее положение.

Успех Nokia сделал Йорма Оллилу, председателя правления и генерального директора, культовым корпоративным руководителем в Европе. Позже его приглашали в Давос, на Европейский круглый стол промышленников, в Институт Аспена и на другие площадки не только в качестве эксперта, возглавившего крупнейший европейский успех в индустрии ИКТ (информационных и коммуникационных технологий), но также как человека, известного проницательным анализом геополитической и экономической среды.

В основе господства Nokia лежали инновации. Она делала свои телефоны маленькими и портативными, инвестировала в создание уникального дизайна бренда и добавляла новые функции, чтобы пользователи могли персонализировать свои аппараты. Компания представила первый смартфон («Коммуникатор») в 1996 году. И хотя Sharp выпустила первый телефон с камерой в 2001 году, именно телефон с камерой от Nokia, выпущенный годом позже, действительно изменил ситуацию, предоставив не только более высокое разрешение изображений, но также и приложения для обмена фотографиями, открывшие дорогу мультимедийным коммуникациям.

Этот инновационный продукт был создан с помощью 15 лабораторий по всему миру и ряда проектов технического сотрудничества и партнёрств. В США, например, НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы) были стратегически верно расположены в Сан-Диего (это эпицентр инноваций в сфере мобильной связи в США, с ведущим исследовательским университетом, занимающимся телекоммуникационными технологиями, и штаб-квартирой компании Qualcomm, крупного инноватора в создании телекоммуникационных чипов) и Пало-Альто (сердце Кремниевой долины). Год за годом Nokia выигрывала у конкурентов, с опережением представляя более широкий ассортимент продуктов – в среднем по одному новому продукту в неделю к середине 2000-х.

Помимо инновационных технологий успех Nokia поддерживался и высокоэффективной системой цепи поставок, которая была создана в 1990-х. С её помощью Nokia удавалось добиться более низких, чем у конкурентов, цен поставщиков и в полном объёме запускать новые линии продуктов за считаные дни. В 1990-х она также освоила экономичное производство и японские стандарты качества и организовала собственное интегрированное производство в нескольких ключевых региональных центрах в Европе (Финляндия, Германия, Венгрия), Азии (Китай) и Северной Америке (Мексика).

К 2001 году бренд Nokia превратился в один из самых известных и дорогих в мире. Многим сотрудникам казалось, что компания вдруг научилась ходить по воде. Она досконально знала свою отрасль и достигла её вершины. Когда Apple представила свой первый iPhone (в 2007 году), многие любители Nokia отвергли его как «карманный компьютер со скудными телефонными функциями». Они не только сочли продукт крайне дорогостоящим, но и обвинили его в том, что и технологически он представлял собой шаг назад. iPhone соответствовал промежуточным 2.5G-стандартам, известным как GPRS, в то время как специалисты мобильной связи уже проводили по всему миру 3G и начали работать над следующим поколением – 4G. Потребители нашли вертикальную бизнес-модель Apple (от аппаратных компонентов до операционной системы (ОС) и предоставления контента и приложений) устаревшей и обречённой на провал. Когда перед анонсированием Android Google неформально сообщил лидерам Nokia об идее возможного альянса, те отказались от серьёзного обсуждения.

Однако к 2010 году продажи Nokia на высокоприбыльном рынке смартфонов стали падать, в то время как у Apple с улучшенным продуктом и возросшим распространением iPhone продажи взлетели. Android от Google развивался в качестве главной платформы-конкурента Apple, её использовал Samsung, за которым следовали новички из Китая. В Nokia царил хаос: качество продукта ухудшилось, и новинки поздно выводились на рынок. В то время как недостатки ОС Symbian от Nokia становились всё более очевидны, разработка новой ОС шла медленно, и в результате разработчики приложений начали увольняться.

Стремясь остановить спад, совет Nokia уволил своего генерального директора и заменил его канадцем Стивеном Элопом – членом руководства Microsoft, чьи попытки заставить эту компанию укрепиться на рынке мобильного программного обеспечения не увенчались успехом. На основе того, что он увидел в Nokia, в 2011 году Элоп издал внутренний документ для всех сотрудников, сравнив фирму с горящей нефтяной платформой. К несчастью, документ, созданный с целью подстегнуть фирму к действиям, оказался доступен прессе – весь мир узнал, насколько плохи дела у Nokia. Продажи её телефонов на Symbian быстро упали.

Вскоре после этого Nokia вступила в альянс с Microsoft, чтобы использовать ОС Windows Mobile на своих телефонах. Однако её преследовали проблемы и задержки, в результате чего конкурентоспособность была утрачена. В 2013 году, когда фирма страдала от масштабной утечки финансов и ей грозило банкротство, великая глава в истории Nokia завершилась продажей её производства мобильных телефонов компании Microsoft.

Это предвещало конец удивительного пути Nokia в сфере мобильных телефонов, но обозначило новое начало для её бизнеса в сфере сетевой инфраструктуры, так как Nokia выкупила Siemens, чтобы иметь полный контроль над совместным предприятием Nokia Siemens Networks. Вскоре после этого компания заговорила о приобретении Alcatel, и, когда сделка была завершена, Nokia заняла позицию второй по величине (после её старого соперника, компании Ericsson) фирмы, занимающейся инфраструктурой телекоммуникационных сетей.

Направление исследований

Разумеется, столкнувшись с таким масштабным объектом исследования и огромным количеством данных, нам было крайне важно сфокусироваться на определённых критически значимых периодах, достижениях, событиях и трудностях, когда действия или бездействие руководства играли принципиально важную роль в определении последующих событий.

Условия продвижения Nokia в сфере мобильных телекоммуникаций определялись двумя стратегиями управлявшего на ранних этапах генерального директора: одна состояла в том, чтобы купить бизнес потребительской электроники, а вторая в том, чтобы интернационализировать Nokia, сделав её менее зависимой от своего соседа и старого противника – Советского Союза. Хотя более позднее решение сосредоточить все усилия Nokia на разработках телекоммуникационного оборудования с особым упором на мобильные коммуникации можно формально отнести к 1991 году, по факту оно стало кульминацией многочисленных технологических достижений, стратегических обязательств, организационной координации и ключевых назначений сотрудников, некоторые из которых были сделаны ещё в 1960-х.

1990-е годы были важным временем в истории компании. Молодая и полная энергии группа руководителей приняла бразды правления. Талантливые и активные, но с малым опытом и скудным представлением об устоявшихся правилах в отрасли, они, по сути, управляли Nokia как предпринимательским стартапом. Им принадлежала центральная роль в быстром международном расширении как масштабов продаж, так и производства. Они пронизали фирму сильной организационной энергией и культурой с лозунгом «можем сделать». В течение этого периода устанавливались производственные процессы после произошедшего разрушения цепи поставок, что дало Nokia возможность расширить ассортимент продукции и увеличить долю на рынке намного быстрее всех своих конкурентов.

Между 2001 и 2005 годами был принят ряд решений, которые имели значительные последствия. Сохранение акцента на подходе к сегментации рынка, основанной на образе жизни пользователей, привело к большим сложностям, связанным с дифференциацией продуктов. Намерение продолжить инвестирование и использовать ОС Symbian не только замедлило разработку нового продукта, но и в дальнейшем поспособствовало сокращению разнообразия.

В 2004–2008 годах компания впала в стратегический анабиоз, причиной которого была плохо проведённая реорганизация матричной структуры. Уход главных старших руководителей после реорганизации оставил вакуум как в стратегическом мышлении, так и в неформальном, но мощном механизме интеграции. Неправильное внедрение матрицы в сочетании с введением краткосрочных показателей привело к внутренней борьбе за общие ресурсы и дальнейшей фрагментации продукта при отсутствии его дифференциации.

Когда Nokia опубликовала свои мощнейшие финансовые результаты в 2007 году, внутри неё уже были проблемы. Период до 2010 года характеризовался попытками руководства остановить падение. Совет вмешался и впервые в истории Nokia привлёк к руководству человека со стороны, возглавившего фирму. Но эта перемена не только не решила глубоких проблем, но и привела к продаже бизнеса по производству мобильных телефонов.

Исследование, которое мы провели для создания этой периодизации и понимания критически важных решений, было длинным и тщательным, хотя, когда Ив начал своё изучение Nokia в 1996 году, он точно не думал о написании книги. Читатели, которые хотели бы узнать больше об исследовательском процессе, могут найти информацию в дополнении 6.

Структура книги

Чтобы позволить читателю проследить историю Nokia и, надеемся, получить представление о контексте, в котором разворачивались события и принимались решения, прежде чем перейти к нашему собственному анализу, мы предлагаем прочитать главы, каждая из которых состоит из двух частей. Первая представляет собой широкое хронологическое описание периода, о котором идёт речь. В рамках отведённого объёма оно не претендует на звание исчерпывающей истории Nokia, но и не является просто воспоминанием об определённых событиях или действиях. Каждая история основана на изучении причинно-следственных механизмов, стоящих за организацией и её функционированием, и отношений между главными руководителями, которые принимали эффективные решения и брали на себя более или менее сложные обязательства.

Чтобы избежать риска сосредоточения повествования на данных, поддерживающих любые предвзятые идеи относительно взлёта и падения Nokia, мы тщательно отделили эти главы от описания объясняющих концепций.

Вторая часть каждой главы представляет собой комментарий на основе анализа и интерпретации данных, полученных из повествования. Такие комментарии необязательно способствуют «абсолютно новому» осмыслению, но сводят воедино различные аспекты опыта Nokia и представляют их таким образом, чтобы было легче извлечь обобщённые уроки. В комментариях присутствуют избранные примечания на другие публикации – это сделано не с целью представить обзор академической литературы или существующих исследований по определённым эпизодам. Нам хотелось, чтобы они погрузили читателя в тему, помогли понять наш анализ и подсказали наиболее релевантные результаты исследований и концепции. В каждой главе, кроме 8-й и 9-й, в комментариях прямо или косвенно анализируются события с учётом ключевых аспектов: когнитивного, организационного, межличностного и эмоционального.

Хотя проще выявить закономерности в стратегических результатах, чем определить и проанализировать механизмы, взаимодействие которых привело к этим результатам, повествование, игнорирующее эти механизмы, имело бы серьёзные недостатки. Теоретически обобщённые выводы о последствиях действий не были бы надёжны. Так что в описательной части мы не ограничивались рассуждениями, а решили погрузиться в изу-чение механизмов, учитывая 4 аспекта: перспективы и модели мышления, которые руководители разрабатывали и принимали; структуру организации и её функционирование; отношения в руководстве, которые повлияли на возможность принимать эффективные решения и брать более или менее трудные обязательства; и эмоциональную вовлечённость сотрудников, которая даёт энергию и желание действовать.

Когнитивный аспект

В уме стратега (генерального директора, члена Совета) стратегия – это теория о том, как преуспеть, то есть когнитивная конструкция, мысленная аргументация причин и последствий действий и понимание организационной среды. Она включает в себя верное, чёткое или ошибочное прогнозирование будущего этой среды. Исследуя эволюцию Nokia, нам необходимо внимательно относиться к тому, что видели руководители, как они интерпретировали своё восприятие, к каким заключениям приходили и какие решения принимали.

Организационный аспект

Стратегия – это не только мысли и планирование, но также и действия – то, что действительно происходит. И в крупных, сложных организациях, как Nokia, стратегия в действии затрагивает многих сотрудников. В нашем исследовании мы стремимся показать не только, как организация внедряла стратегические решения, но и как она разрабатывала оперативную деятельность и определяла поведение. Компания фильтрует стратегические решения и во многих случаях может предпринимать действия, которые только постфактум рационализируются как «интеллектуальная» стратегия. Поэтому важно знать, что руководители делали в контексте своих ролей, обязанностей и взаимоотношений в организации, а не просто что они «думали».

Межличностный аспект

Отношения между людьми, естественно, тоже важны. В зрелых, имеющих многолетнюю историю бюрократических организациях отношения зачастую кодифицированы, формализованы, просто документально закреплены и вполне могут стать рутинными. Руководители – это, как говорится, «шестерёнки в механизме» бюрократии с её набором правил и норм. Но в более молодых, быстро растущих организациях, какой была тогда Nokia на рынке мобильной телефонии, которые всё ещё развиваются и стремятся преуспеть в абсолютно новых областях, отношения нужно исследовать более тщательно. Межличностный аспект значит больше, чем институциональный: важно, дополняют ли лидеры друг друга, насколько хорошо они работают вместе, каковы их амбиции – всё это значимые элементы в исследовании и объяснении успеха или провала.

Эмоциональный аспект

В быстро развивающихся бизнесах не только внутрикорпоративные отношения имеют значение, эмоции тоже важны. Поскольку они заразительны, межличностные симпатии и антипатии влияют на стремления и отношение сотрудников друг к другу и к организации. Радость или страх легко распространяются, и мы не можем в своём исследовании игнорировать эмоциональный аспект.

Взаимодействие этих ключевых элементов определяет, способно ли руководство компании быть стратегически адаптивным или же оно станет жертвой отсутствия гибкости и впадет в стратегический анабиоз от конфликта приоритетов.

Краткое изложение содержания глав

Каждая глава охватывает определённый период истории Nokia в сфере мобильной телефонии.

Глава 2. Планеты выстроились в ряд

Эта глава представляет историческую справку о росте Nokia и развитии формировавшегося ИКТ-кластера в Финляндии. Здесь мы определяем, что было уникально и своеобразно для компании, а что отражало общие тенденции.

В ней исследуется, как умный оппортунизм, а не глобальная стратегия, определял адаптацию Nokia, начиная от традиционной отрасли до мобильных телекоммуникаций, и как руководство компании использовало уникальные черты геополитического, институционального и индустриального контекстов жизни Финляндии после Второй мировой войны.

Глава 3. Мы были единственными, кто это увидел

Первыми среди ключевых конкурентов (в частности, Ericsson и Motorola) руководители Nokia разглядели всеобъемлющий потенциал мобильных телефонов как потребительского продукта. Nokia предвидела развитие массового рынка. В этой главе описывается и анализируется, как возникали перспективные продукты и почему другие компании (ведущие на рынке в то время) не создали сопоставимых разработок.

В плане концепции ключевые моменты, отмеченные в этой главе, заключаются в том, что инновационные победные стратегии основаны на ясном понимании стратегических возможностей. Они эволюционируют и развиваются поэтапно и часто циклически. Нужны не великие планы, а рост знаний об инновационных процессах и новых конкурентных ситуациях. Мы также покажем, как навыки ведения переговоров в новом консорциуме – GSM – открыли перспективы для новых стратегий. В главе 3 говорится, что наиболее важные инновации необязательно являются технологическими: возможно, значимым для успеха Nokia в то время было понимание нужд новых, недавно получивших лицензии операторов мобильной связи. Учет их отличий от традиционных телекоммуникационных компаний и стимулирование инновационных бизнес-моделей способствовали быстрому глобальному росту Nokia.

Глава 4. Восходящая звезда

Nokia в 1990-е была способна раширяться удивительно быстро – быстрее, чем любой когда-либо существовавший производитель сложного продукта (мобильный телефон насчитывает примерно от 200 до 300 компонентов и подсистем). К 1995 году, однако, Nokia потеряла контроль над своей цепочкой поставок, пройдя через так называемый «кризис логистики». В этой главе представлен обзор факторов, которые сделали возможным крайне быстрый рост, а также показано, как Nokia смогла оправиться от кризиса, повысив уровень дисциплины в управлении Nokia Mobile Phones и усовершенствовав, в частности, управление цепью поставок. Компания также решила создать новую венчурную организацию, целью которой изначально было найти «третью ногу», помимо мобильных телефонов и сетей. В главе проводится анализ того, как эти разработки сделали возможным сохранение экстраординарно быстрого роста в конце 1990-х, но также посеяли семена дальнейших трудностей.

Глава 5. Привлекая планеты

В конце 1990-х, после того как Nokia разработала первый смартфон (получивший тогда название «Коммуникатор»), её руководители стали острее воспринимать важность операционных систем. В то же время, по мере того как передача данных и мультимедиа приобретали всё большее значение, лидеры компании понимали опасность для индустрии мобильных телефонов эволюционного пути, похожего на траекторию развития персональных компьютеров. В сфере производства ПК Microsoft захватила практически всю прибыль, оставив конкурентов почти ни с чем. Также становилось понятно, что потребуются более сложные бизнес-модели, чтобы задействовать новые возможности и приложения, помимо передачи речи.

В данной главе анализируется, как Nokia справилась с этим преобразованием. Здесь описывается разработка смартфона «Коммуникатор», создание ОС Symbian и инновационного телефона с камерой. По мере того как природа отрасли менялась и усложнялась, Nokia отвечала на это, взаимодействуя с более широкой экосистемой для разработки визуальной радиоконцепции. Такие примеры подчёркивают проблемы, которые новый мир программных платформ и экосистем приложений создал для Nokia.

Глава 6. Сверхновая

Эта глава охватывает период с 2004 по 2006 год, начиная с описания проблем, с которыми столкнулась Nokia из-за бойкота её продуктов операторами. Далее в ней анализируются последствия реорганизации в матричную структуру в 2004 году, которая привела к широкомасштабным изменениям в составе высшего руководства в течение последующих двух лет и ухудшению стратегического мышления и лидерства. Мы также отметили растущую бюрократизацию и потерю гибкости в течение этого периода. На фоне растущей внутренней конкуренции и сложностей Nokia пыталась справиться с проблемами перехода от концепта «в первую очередь аппаратное обеспечение» к «в первую очередь программное обеспечение».

Глава 7. Угасающая звезда

Данная глава охватывает период с 2006 по 2011 год. В ней показано, как семена разрушения, которые были неосознанно брошены в начале 2000-х, дали плоды. Nokia начала разваливаться изнутри задолго до того, как Apple или Google стали её соперниками. Это поставило новую управленческую группу компании в сложное положение, в котором разработка успешного управленческого ответа на изменившуюся внешнюю среду стала практически невозможной.

Сменявшие друг друга реорганизации, отсутствие технологического руководства и крах стратегического процесса – всё это способствовало быстрой потере Nokia ведущей позиции в отрасли. Мы перечислим варианты стратегии по выпуску смартфонов, которые руководство рассматривало, прежде чем в конечном итоге выбрать союз с Microsoft.

Глава 8. К новому параду планет?

Эта глава рассказывает о кончине телефонного бизнеса Nokia под руководством первого иностранного генерального директора и об итоговом провале стратегии, который привёл к значительным убыткам и продаже бизнеса компании Microsoft. Здесь также описывается, как под управлением нового председателя совет начал играть более важную стратегическую роль, что в результате привело к возрождению Nokia как игрока в сфере инфраструктуры телекоммуникаций.

Глава 9. Точка зрения астронома

Основная часть этой главы скорее концептуальная, чем описательная и аналитическая. Она фокусируется на исследовательских вопросах, поставленных в главе 1, и на том, как анализ и осмысление истории Nokia в бизнесе мобильных телефонов помогает пролить свет на последствия управленческих решений. Конечно, в ней также резюмированы основные результаты и теоретическая ценность исследования, и книга подходит к логическому завершению.

Ссылки

Kenneth R. Andrews, The Concept of Corporate Strategy (Richard D. Irwin, Homewood, 1971).

Alfred Chandler, Strategy and Structure: Chapters in the History of the Industrial Enterprise (MIT Press, Cambridge, MA, 1962).

Clayton M. Christensen, The Innovator’s Dilemma (HarperCollins, New York, 1997). Jim Collins, How the Mighty Fall and Why Some Companies Never Give In (Random House Business Books, London, 2009).

Richard Cyert and James March, A Behavioral Theory of the Firm (Martino Fine Books, Eastford, CT, 1963).

Yves Doz and Mikko Kosonen, Fast Strategy: How Strategic Agility Will Help You Stay Ahead of the Game (Wharton School Publishing, Harlow, 2008).

Michael T. Hannan and John Freeman, «Structural Inertia and Organizational Change» (American Sociological Review, Vol. 49, Issue 2, April 1984), pp. 149–164.

Richard Nelson and Sidney Winter, An Evolutionary Theory of Economic Change (Harvard University Press, Cambridge, MA, 1982).

Charles Perrow, Normal Accidents: Living with High-Risk Technologies (Princeton University Press, Princeton, 1984).

Donald Sull, Revival of the Fittest: Why Good Companies Go Bad and How Great Managers Remake Them (Harvard Business School Press, Boston, 2003).

Nassim Nicholas Taleb, The Black Swan: The Impact of the Highly Improbable (Random House, New York, 2007).

Karl Weick, «The Vulnerable System: An Analysis of the Tenerife Air Disaster» (Journal of Management, Vol. 16, Issue 3, September 1990), pp. 571–594.

Глава 2. Планеты выстроились в ряд

Стоило назвать имя Nokia легионам её преданных пользователей по всему миру в то время, когда фирма была на вершине успеха, и большинство, вероятнее всего, ответило бы, что компания, буквально «положившая» инновационный телефон в их карман и изменившая их способ коммуникации, является молодой предпринимательской фирмой. От прочих корпораций, производящих телекоммуникационное оборудование, её отличают жажда успеха, отсутствие страха перед будущим и умение рисковать, чтобы играть ведущую роль в реализации этого будущего. Во многом клиенты Nokia были правы, кроме того, что компания существовала задолго до того, как создала вездесущий бренд мобильных телефонов. Фактически она была далеко не стартапом и не новичком – её истоки восходят к 1865 году.

Хотя содержательно история Nokia базируется на понимании того, что двигало как подъёмом, так и падением компании на рынке мобильных телефонов, цель этой книги не в том, чтобы покопаться в анналах бизнеса Nokia. Но её историю нельзя полностью проигнорировать, потому что понимание невероятного успеха Nokia с 1990-х до середины 2000-х и её позднейшего упадка требует знания ключевых аспектов жизни компании, сыгравших важную роль в дальнейших событиях. В этой главе вас ожидает избирательное путешествие в историю Nokia, включающее описание ключевых событий и руководителей, которые оказывали прямое влияние на стратегическое развитие фирмы, повышение квалификации, культуру и сотрудников.

Происхождение Nokia

Корпорация Nokia, какой мы её знаем, появилась в 1967 году в ходе слияния компании, занимавшейся лесным хозяйством и целлюлозно-бумажной промышленностью Nokia Ab (созданной в 1865 году и названной в честь города, в котором она была основана), Finnish Rubber Works (создана в 1889 году, производила резиновые изделия. – Прим. перев.), и Finnish Cable Works (FCW, создана в 1912 году, производила кабели. – Прим. перев.). Несомненно, самую крупную составляющую в недавно объединённом предприятии, FCW, можно рассматривать в качестве настоящего предшественника современной Nokia. Благодаря ряду оппортунистических стратегических[3] ходов с использованием уникального финского контекста она перешла от производства телеграфных кабелей к радиосвязи и электронике.

FCW переключилась с исключительно кабельного производства на более широкий сектор телекоммуникаций в 1930 году. Она начала проектировать телефоны и автоматические коммутаторы для возникших в Финляндии стационарных телефонных сетей, которые к концу десятилетия имели более 800 местных операторов – и это в стране с численностью населения немногим менее 3 700 000! Что необычно, в то время в Финляндии не было национального монополиста, и правительство поспособствовало открытому конкурентному рынку телекоммуникационного оборудования. Это означало, что Nokia была лишь одним из многих поставщиков, а крупнейшим тогда являлась шведская компания Ericsson.

Политика отказа от государственной монополии (преобладавшей в других странах) в пользу такого необычного и фрагментированного подхода к телекоммуникациям проводилась вполне обоснованно. Финляндия долго находилась под правлением Швеции, когда в 1808 году на неё напала Россия. После успешной российской кампании в 1809 году она стала Великим княжеством в составе России (по существу протекторатом). Хотя в Финляндии был собственный сенат, все важные решения должны были одобряться российским царём. После веков иностранного контроля финны по понятным причинам чувствовали себя уязвимо и понимали, что телефонная сеть может стать жизненно важным инструментом для национальной безопасности (кстати, Финляндия, которая по площади лишь немного меньше современной Германии, была и остаётся страной с низкой плотностью населения). Сенат стремился обойти требование российского одобрения проекта основных телекоммуникаций, чтобы оставить новую сеть под финским контролем. Для этого он содействовал применению местного децентрализованного подхода под управлением муниципальных властей.

Большевистская революция в 1917 году привела к получению Финляндией независимости. Но всего два десятилетия спустя Советский Союз вновь утвердил своё влияние с помощью действий, ставших известными как Зимняя (Советско-финляндская) война, и, таким образом, повлиял на формирование современной финской национальной идентичности. Исходя из пакта о ненападении между нацистской Германией и Советским Союзом, Сталин хотел завладеть финской территорией на Балтике для военных баз. Финны отказали, и в ноябре 1939 года огромная, хорошо оснащённая советская армия вторглась в Финляндию. Финская армия была небольшой, у неё не хватало оружия, боеприпасов и даже формы. Но, сражаясь в маленьких командах в покрытых густыми лесами пограничных территориях в течение одной из самых холодных зим, финны сразу вызвали огромные потери в рядах советских солдат. К середине марта, однако, финская армия не смогла больше сдерживать советскую и запросила мирного договора. По его условиям финнов заставили уступить даже бóльшую территорию вдоль их восточной границы, чем изначально требовал Сталин.

По иронии судьбы именно Советский Союз позднее предоставил основу для расширения телекоммуникационного бизнеса FCW. Финляндия сражалась на стороне Германии бóльшую часть Второй мировой войны. В её конце Финляндия избежала того, чтобы стать государством-«сателлитом» Советского Союза, тем не менее на неё были наложены значительные репарации, включая поставку телекоммуникационного оборудования, которое в основном предоставила FCW. К концу 1940-х гг., даже после окончания выплаты репараций, около половины продукции FCW поставлялось её восточному соседу.

В 1948 году, когда был представлен план Маршалла, целью которого было помочь восстановить западноевропейскую экономику после войны, Финляндия отказалась принимать помощь, поскольку ей было необходимо сохранять нейтралитет в глазах своего самого крупного торгового партнёра и могущественного соседа – Советского Союза (с которым она делила 1340 километров – 833 мили – сухопутной границы). Это могло поставить финские компании в невыгодное технологическое положение по сравнению с их европейскими конкурентами, которым передавали американские технологии, что было частью плана Маршалла. Но Финляндия, долго полагавшаяся сама на себя и использовавшая решимость и силу воли для преодоления препятствий (характеристики, которые финны обобщают в своём термине «сису»), верила, что сочетание правильной государственной политики и частного предпринимательства даст стране возможность разработать собственные технологии. Дух сису и дальше влиял на развитие отечественных военных технологий и квалификации, так как, не являясь членом НАТО (Организации Североатлантического договора), после её основания в 1949 году Финляндия не получала импортного военного оборудования от стран НАТО.

В обстановке вынужденного национального самообеспечения кабельный бизнес FCW шаг за шагом набирал силу, увеличивая потенциал и эффективность производства. В 1956 году, с назначением на пост генерального директора Бьорна Вестерлунда, FCW начала закладывать основы, оказавшиеся ключевыми для становления Nokia как мирового игрока в сфере мобильных телекоммуникаций. Выпускник Хельсинкского политехнического института и сын известного промышленника, Вестерлунд присоединился к FCW в качестве инженера в 1936 году. Он был из поколения, рождённого незадолго до получения Финляндией независимости, и вырос в окружении призраков неспокойного прошлого страны. Желание помочь в создании сильной и стабильной Финляндии было так же важно для Вестерлунда, как и превращение FCW (а позднее Nokia) в устойчивый международный бизнес. Он видел, что, хотя Советский Союз являлся важным рынком, а кабельный бизнес был прибыльным, для выживания в долгосрочной перспективе FCW было необходимо диверсифицироваться в смежных категориях продуктов и расширяться на другие экспортные рынки.

В 1960 году Вестерлунд сделал важный шаг, создав департамент электроники в FCW. Новое подразделение импортировало компьютеры, занималось сервисами по обработке данных для финского государственного сектора и частных фирм, проводило НИОКР в широком диапазоне связанных с электроникой областей и проектировало промышленные мини-компьютеры. Учитывая, что лишь малая часть продаж приходилась на этот зарождающийся бизнес и фирма терпела убытки, многие генеральные директора бросили бы его. Но, по мнению Вестерлунда, подразделение электроники создавало новые компетенции для Nokia в быстро растущей индустрии.

В течение этого периода близкое сотрудничество между финским правительством и промышленностью дало толчок для совершенствования национальных технических возможностей (тот факт, что Вестерлунд ненадолго принял роль министра торговли и промышленности в 1961 году, даёт представление о характере взаимоотношений между государством и промышленностью). В дополнение к Хельсинкскому политехническому университету (созданному в 1849 году) и Университету Тампере (созданному в 1925 году в главном индустриальном центре Финляндии) в 1958 году третий технический университет был основан в Оулу, на северном побережье Балтики. А в 1967 году правительство открыло Sitra – национальный фонд инноваций, учреждённый среди прочего для поощрения и финансовой поддержки ориентированных на будущее НИОКР и частных фирм.

Nokia: коллаборации после слияния

Недавно объединённая Nokia Group была непосредственным бенефициаром усилий правительства по преобразованию финской экономики из опирающейся на лесную промышленность в опирающуюся на высокие технологии. После слияния трех бизнесов Вестерлунд стал генеральным директором Nokia, и, хотя группа сохранила свой диверсифицированный портфель, он был чётко сфокусирован на осуществлении возможностей в сферах телекоммуникации и электроники. Соответствующие исследовательские центры Nokia получали субсидии от правительства для поддержки инновационных программ, группа привлекла лучших инженеров и технологов Финляндии, которых готовили в бóльших количествах, чем когда-либо, в технических университетах страны.

Ряд непростых тендеров, полученных от ВПК и правительства Финляндии, поставил фирму на путь развития мобильных коммуникаций. В 1963 году FCW разработала предшественника мобильного телефона с помощью созданного для армии радиотелефона. Затем в 1968 году правительство сообщило о намерении создать национальную мобильную сеть. Учитывая, что практически 75 % территории страны занимали густые леса, более 180 000 озёр и примерно такое же количество маленьких островов, Финляндия имела довольно непростую топографию. Вместе с малой плотностью населения это делало невозможным соединение всех телефонных служб в маленьких разбросанных сообществах в национальную систему стационарной связи. Так что мобильная сеть казалась более быстрой, рентабельной и простой альтернативой. Это дало недавно объединившейся Nokia дополнительный стимул для изучения мобильных технологий, и в следующем году она представила первое оборудование для цифровой передачи данных импульсно-кодовой модуляцией (ИКМ), которое соответствовало международным стандартам (ИКМ преобразует аналоговые сигналы в цифровые, она будет иметь ключевое значение для более поздних платформ цифровой коммутации).

Когда Вестерлунд ушёл с поста генерального директора в 1977 году, он оставил после себя совершенно другую фирму в сравнении с той, в которую поступил 41 год назад. Он вывел бизнес на путь технологичного будущего и понял, что лучшие перспективы как Nokia, так и Финляндии лежат в тесных отношениях не с Советским Союзом, а со всем миром.

Это было убеждение, разделяемое и развиваемое Кари Кайрамо, директором Nokia по международным делам, который стал генеральным директором после Вестерлунда. Кайрамо был ярким, харизматичным, и, что необычно для финнов, особенно в то время, он жил и работал за границей, продавая финскую технику для бумажного производства в Польше, Бразилии и Нью-Йорке. Личность Кайрамо, его энергия, опыт в продажах и международный авторитет невероятно повлияли на формирование Nokia далеко за рамками его пребывания во главе компании. Как объяснил Пекка Ала-Пиетиля (позднее глава Nokia Mobile Phones, о нём мы расскажем ещё очень много в следующих главах), когда мы встретились в начале 2015 года, «Кайрамо был очень дальновидным и вдохновляющим лидером, и благодаря его руководству я решил прийти в Nokia, как и многие другие молодые люди в то время. Кайрамо считал, что Nokia сможет покорить Европу – это абсолютно беспрецедентно, он первым в Финляндии мог вслух делать такие амбициозные заявления».

Как и Вестерлунд до него, Кайрамо меньше полагался на детализированную стратегическую дорожную карту, предпочитая общее видение того, куда шла Nokia. Эта стратегия реализовывалась с помощью успешных оппортунистических шагов. К концу 1977 года, к примеру, Nokia образовала совместное предприятие для НИОКР с Televa (финская убыточная государственная телекоммуникационная компания), чтобы разработать технологии цифровой коммутации. Важность этой области возрастала, так как компьютерные сети, которые отправляли закодированные в цифровой форме пакеты данных, использовали телефонные системы, и, чтобы с этим справиться, телефонным станциям нужны были цифровые коммутаторы. Крупнейшие конкуренты Nokia – Ericsson, Alcatel и Siemens – трудились над их разработкой, и было вполне логично, что Nokia объединила свой компьютерный опыт подразделения электроники, учреждённого Вестерлундом, с познаниями Televa в электромеханике и электронных коммутаторах, чтобы участвовать в конкурентной борьбе.

В следующем году Nokia образовала ещё одно совместное предприятие, которое оказалось критически важным для дальнейшего успеха, – с Salora, одним из крупнейших в Финляндии поставщиков радиотелефонного оборудования. До этого момента радиотелефония использовалась только военными и аварийно-спасательными службами. Nokia и Salora сформировали новую компанию – Mobira, которая соединила в себе последние достижения в мобильной радиотелефонии с экспертными знаниями Nokia о базовых станциях и коммутационных технологиях. Итогом стала коммерциализация мобильных технологий благодаря их более широкому применению.

Mobira не пришлось долго ждать появления крупного рынка для своих продуктов. В 1981 году Швеция, Норвегия, Финляндия и Дания объединились, чтобы запустить NMT (Nordic Mobile Telephone). Такая трансграничная мобильная сеть, работавшая на аналоговой технологии, на тот момент была самой продвинутой в мире системой и предлагала роуминг между странами внутри сети. Это требовало совместной работы над стандартами и техническими требованиями и как результат открыло для поставщиков рынок с острой конкуренцией. В дополнение к нескольким мелким игрокам Nokia стала конкурировать напрямую с Ericsson, которая была намного крупнее, как за инфраструктурные контракты, так и за продажи телефонов.

Здесь, пожалуй, стоит вспомнить первые мобильные телефоны, так как легко забыть, какой путь мобильные коммуникации прошли за три с половиной десятилетия, с тех пор как NMT привлекла своих первых клиентов. Телефоны, использовавшиеся в ранней сети NMT, были автомобильными – первый специализированный автомобильный телефон Mobira Senator 450 вышел на рынок в 1982 году. Он подсоединялся к огромному аккумулятору и весил около 10 килограммов (22 фунта). Это произошло незадолго до того, как в сети NMT стали доступны портативные телефоны, но даже они были громоздкими, тяжёлыми, а ресурс аккумулятора был довольно ограничен (например, Mobira Cityman 900, ставший известным благодаря фото, на котором Михаил Горбачёв использует его для звонка в Москву из Хельсинки в 1987 году, весил 760 граммов).

NMT не только дала стимул для ускорения разработок Mobira в области портативных телефонов, но и надавила на совместное предприятие Nokia и Televa, чтобы то предоставило цифровой коммутатор. Однако, в отличие от его крупных конкурентов, это маленькое совместное предприятие пребывало в неблагоприятном положении – у него не было ни финансовых ресурсов, ни времени для создания собственных патентованных полупроводниковых чипов для коммутатора. Вместо этого они спроектировали его на базе стандартной микросхемы процессора Intel и в 1982 году представили цифровую коммутаторную платформу DX200. Хотя она вышла на рынок немного позже, чем продукты конкурентов, выпуск DX200 стал моментальным и продолжительным успехом. Платформа была очень надёжна, значительно дешевле, чем у соперников (её стоимость была меньше в 2–3 раза), благодаря использованию чипа Intel, а модульная архитектура сделала её легко расширяемой, дав возможность справляться с растущими возможностями. По факту Nokia продавала платформы DX200 по всему миру, пока от технологии не стали отказываться в 2013 году.

Годом позже после успешного запуска NMT, в 1982-м, Европейская конфедерация почтовой и телефонно-телеграфной связи (ЕКПТ), сформированная из европейских монопольных государственных телекоммуникационных фирм в 1959 году для координации правил, стандартов и оперативных вопросов в регионе, основала Groupe Spécial Mobile, позднее переименованную в Global System for Mobile Communications (GSM). Существовало 9 различных и несовместимых аналоговых систем, которые использовали 26 европейских телефонных компаний. Консультативная группа GSM получила мандат на создание единого общеевропейского набора цифровых стандартов. Возникнув в маленькой стране с крайне ограниченным рынком, Nokia могла расти, только расширяя свои горизонты географически, так что GSM с обещанными 26 европейскими национальными рынками, принимающими стандарт, являлась коллаборацией, в сердце которой хотела находиться Nokia.

У Nokia уже были на подходе новаторские исследовательские программы в направлении цифровых систем FDMA (Frequency Division Multiple Access – множественный доступ с разделением каналов по частоте) и TDMA (Time Division Multiple Access – множественный доступ с разделением по времени). Будучи активным членом ряда международных рабочих групп GSM, Nokia позиционировала себя как центр разработок GSM и в 1986 году представила первую цифровую тестовую систему, которая была официально принята ЕКПТ годом позже.

Международная экспансия при Кайрамо

1980-е годы были не только периодом роста за счет технологических достижений и местных коллабораций – под руководством Кайрамо на протяжении десятилетия Nokia хваталась за любую возможность интернационализироваться, так как он чувствовал, что рост возможностей в Финляндии будет ограничен и что европейская интеграция ввела бы компанию в сильную международную конкуренцию. Верный своему предпринимательскому духу, Кайрамо решил взять на себя инициативу и интернационализировать Nokia вокруг 3 растущих областей, которые, как он предвидел, будут сближаться в будущем: потребительская электроника, компьютеры и телекоммуникационное оборудование.

В 1983 году Mobira заключила союз с Tandy, на тот момент крупнейшим ритейлером потребительской электроники в США, и стала выпускать портативные телефоны, чтобы Tandy продавала их в 7000 магазинах Radio Shack под брендами Tandy и Radio Shack. До этого момента Mobira уделяла первостепенное внимание технологическим инновациям, но встреча с Tandy открыла ей глаза на важность рентабельности производства – ритейлер отклонил предложение Mobira производить телефоны в Европе, чтобы вместо этого открыть низкозатратное предприятие в Южной Корее.

В США в продажах мобильных телефонов доминировали крупные операторы с частью клиентских контрактов, поскольку лишь операторы могли получить продукты, сертифицированные регулирующим органом США – Федеральной комиссией по связи (FCC). Закрепившись на рынке при помощи союза Mobira-Tandy, Nokia рассматривала американских операторов как новый канал для распространения своих мобильных телефонов – изначально под брендом Mobira, а позже, когда Nokia приобрела британскую фирму по производству портативных телефонов – Technophone, под этой маркой тоже. Так как бóльшую часть своей карьеры Кайрамо провёл в продажах, одним из первых его шагов на посту генерального директора стало внушение Nokia Group того, как важно прислушиваться к требованиям клиентов. Несмотря на то что в более поздние годы у Nokia были проблемы с продажами в США, на протяжении раннего периода акцент на клиентах, так же как и на технологических инновациях, приносил плоды. Nokia была готова и желала адаптировать свою продукцию, сделав её подходящей под индивидуальные требования операторов. В результате компания быстро увеличила как свою рыночную долю, так и технические знания.

Однако не все планы Nokia по международному росту в течение этого периода были такими успешными. В отличие от мобильных телекоммуникаций, в которых Nokia обладала техническими знаниями и преимуществом первопроходца, чем могла воспользоваться для роста, компания была относительным новичком в секторе потребительской электроники. Она вышла на рынок в то время, когда японские производители набирали силу, а рынок в Европе был уже насыщенным и закрепился вокруг Philips и Thomson. У Nokia не было ни знаний, ни времени на органический рост, поэтому она стремилась к расширению за счет международных сделок.

Движимая комбинацией заражающего желания Кайрамо увидеть, как Nokia станет международным игроком, и отсутствия знаний о секторе и деятельности по слиянию и приобретению, Nokia нырнула с головой в покупку «остатков» фирм, выживших после европейской консолидации, без проявления должной осмотрительности. В итоге возникла мешанина из слабых брендов, плохо выстроенных каналов распространения и многочисленных производственных процессов. Хотя на эти приобретения компания тратила кучу денег в течение нескольких лет, в конечном итоге они стали провалом. Этот шаг дал Nokia несколько крайне важных уроков. Первый – сильный глобальный брендинг являлся ключом к потребительским товарам. Второй – в потребительской электронике маржа была низкой, и поэтому успех зависел от больших объёмов продаж. И наконец, укрепилось мнение, перешедшее к компании от Tandy, о важности низкозатратных эффективных производственных процессов.

Финляндия и Nokia: совместный рост

Как Вестерлунд до него, Кайрамо играл очень активную общественную роль, помогая сформировать финскую промышленную политику в отношении высокотехнологичного будущего. Отчасти мотивированный необходимостью получить поставщиков и партнёров, необходимых для роста Nokia, Кайрамо также искренне желал увидеть независимую Финляндию процветающей после столетий её сдерживания иностранным правлением. Хотя Nokia ещё не доминировала в финской экономике, к 1980-м она уже была достаточно крупным игроком, чтобы правительство относилось к предложениям Кайрамо серьёзно. В течение 1980-х, в дополнение к его «основной работе», Кайрамо также был председателем Конфедерации финских промышленных предприятий и в данном качестве активно выступал за необходимость государственной поддержки в становлении сильного сектора высоких технологий в Финляндии.

Его дискуссии с Министерством занятости и экономики сыграли заметную роль в учреждении Tekes (Финское агентство финансирования технологий и инноваций) в 1983 году, которое было создано для финансовой поддержки НИОКР в стратегически важных областях и посреднического партнёрства в сфере исследований, как между частными, так и между государственными органами.

В последующем десятилетии, в частности, Tekes во многих отношениях оказалось жизненно важным для инновационного потенциала Nokia. В течение 1980-х на финансируемые Tekes исследовательские проекты в рамках Nokia приходилось в среднем около 8 % бюджета фирмы, выделенного на НИОКР. В зависимости от размера и количества проектов это число могло варьироваться от года к году. Но постоянным было то, что финансируемые Tekes исследования касались инноваций НИОКР и, таким образом, давали фирме больше свободы действий, чтобы та могла идти на крупные риски и выплачивать вознаграждения по результатам.

Tekes также представило Nokia своим исследовательским партнёрам, которые внесли значительный вклад в наращивание потенциала компании. Например, объединённый с Государственным центром технических исследований VTT-проект заложил основу для более поздних GSM-технологий Nokia. Благодаря партнёрству с университетами, государственными научно-исследовательскими институтами и другими частными фирмами проекты Tekes дали Nokia доступ к ценному резерву кадров из самых талантливых учёных и инженеров страны.

В течение этого периода рост Nokia также происходил благодаря укреплению двух её предприятий в сфере мобильных коммуникаций. Сначала, в 1984 году, Nokia выкупила Salora, чтобы получить полный контроль над производством портативных телефонов. Так появилась Mobira – четыре года спустя она была переименована в Nokia Mobile Phones. Затем, в 1987 году, она выкупила долю финского государства в совместном предприятии, занимающемся НИОКР, с Televa, которая несколькими годами ранее так успешно разработала цифровую коммутаторную платформу DX200. Вкупе с существующими компетенциями Nokia контроль над этими двумя совместными предприятиями дал фирме полный набор внутренних возможностей в мобильной инфраструктуре и портативной телефонии. Это оказалось значительным преимуществом для расширения Nokia, связанного с технологиями GSM, когда в 1987 году был согласован стандарт.

Управление, руководство и реорганизация

В течение 1980-х годов конгломерат Nokia, казалось, состоял из производств в двух очень разных отраслях. С одной стороны, предприятия резиновой и лесной промышленности фирмы демонстрировали все атрибуты зрелого, устоявшегося бизнеса. Но с другой стороны, всё, связанное со старым портфелем телекоммуникационного бизнеса FCW, – электроника, мобильные телефоны и инфраструктура коммуникаций, – по характеру во многом напоминало ряд предпринимательских стартапов. Это не было случайностью. Кайрамо твёрдо верил, что процессы и системы формального управления, иерархия и сильный централизованный контроль будут препятствовать росту новых высокотехнологичных составляющих Nokia, не давая инвестировать в эксперименты и использовать новые возможности. Вместо этого децентрализация, предпринимательство и линейная организация олицетворяли управление этих подразделений Nokia. Интересно отметить, что очень мало людей, присоединившихся в то время к связанным с телекоммуникациями предприятиям в Nokia, имели управленческий опыт в мультинациональных корпорациях, да и вообще в крупных компаниях, а те, кто имел, занимали низшие должности.

К сожалению, реализации видения Кайрамо свободы и гибкой деятельности фирмы препятствовали члены совета из крупнейших акционеров Nokia – Юнион-Банка Финляндии и Банка KOP. С ещё не укоренившимся финансовым дерегулированием в то время местные банки часто были доминирующими акционерами в крупных финских фирмах. Кайрамо придумал план для сокращения акционерского контроля над Nokia и в 1986 году формально предложил новую структуру руководства. Согласно ей внутри существующего наблюдательного совета и совета управляющих был учреждён новый внутренний совет с председателем в лице генерального директора Nokia. Этот орган, состоящий из старших руководителей Nokia, взял на себя бóльшую часть работы наблюдательного совета, оставив ему решение «крупных проблем». В то же время советом управляющих руководил президент/главный операционный директор (COO), а входили в него руководители отделов предприятия.

Кайрамо был активным общественным деятелем, уважаемым за вывод как Nokia, так и Финляндии на международную арену. Поэтому наблюдательный совет понимал, что будет неразумно рисковать получить негативную общественную реакцию, отвергая его предложение. В итоге они согласились на новую структуру руководства, которая, по сути, уменьшила их контроль над Nokia.

Освободившись от ограничений консервативного совета, бóльшая часть членов которого не имела опыта ни в международном бизнесе, ни в новом секторе мобильных телекоммуникаций, Кайрамо и его помощники смогли двигаться намного увереннее и оперативно извлекали выгоды из появляющихся возможностей. Например, дерегуляция на рынке телекоммуникаций, которая началась в 1984 году с США и Великобритании, открыла зарождающийся сектор мобильных телекоммуникаций для конкуренции, а также предоставила возможность новым фирмам, производящим оборудование, представлять рентабельные комплексные решения. Опыт работы Nokia с множеством финских маленьких и требовательных операторов помог компании занять хорошую позицию для входа в данный сегмент. После разработки собственной успешной цифровой коммутаторной платформы диджитализация стала ещё одной открывающейся возможностью, для использования которой, как почувствовали предприниматели-руководители Nokia, фирма находилась в выгодном положении.

Рабочая группа молодых руководителей предприятий по производству портативных телефонов, базовых станций и коммутаторов подготовила доклад, в котором излагались возможности, связанные с либерализацией и диджитализацией рынка. Например, они предположили, что вместо простых сетевых терминалов – что было бесспорным преобладающим решением в то время – мобильные телефоны могли стать самостоятельным бизнесом. Одна из членов группы, Сари Балдауф (которая в то время работала стратегом Nokia Group и затем сыграла ключевую роль в успехе сетевой инфраструктуры фирмы), также решила, что структура Nokia не оптимальна для новых стратегических возможностей. Она признала, что существовал риск того, что «старые» аналоговые направления деятельности будут противостоять разработке «новых» цифровых, и поэтому порекомендовала учредить новое рабочее подразделение для мобильных телефонов.

Убеждённая в том, что рабочая группа была права, прогнозируя революцию телекоммуникационного сектора, в 1987 году Nokia реструктурировала свою деятельность в сфере мобильных телекоммуникаций, разделив её между двумя группами. Все базовые станции и цифровая коммутаторная деятельность были объединены в отдел мобильной инфраструктуры под названием Nokia Cellular Systems (NCS), который входил в Nokia Telecommunications (NTC). Следуя рекомендации Балдауф, мобильные телефоны стали отдельным рабочим подразделением – Nokia Mobile Phones (NMP). Эти два отдела в грядущее десятилетие станут основой Nokia Corp.

Внешние события и внутренний кризис

С установлением новой управленческой структуры будущее Nokia должно было выглядеть светлым. Но быстро возникающие друг за другом внутренние проблемы, зачастую усугублявшиеся внешними геополитическими и экономическими событиями, обнажили хрупкость компании и поставили само её существование под угрозу.

Кайрамо децентрализировал подход к управлению Nokia, что осложнило получение руководством корпорации реальной картины того, как работали различные части фирмы. Доступным остался только общий финансовый контроль. Международный рост, спровоцированный приобретениями предыдущего десятилетия за счет финансирования финскими банками, привёл к тому, что суммы прибыли до уплаты налогов опустились примерно на 40 % по сравнению с предыдущим годом. Это определённо выглядело, будто Nokia себя перегрузила.

Всё стало ещё хуже, когда в 1988 году Банк KOP, один из самых крупных инвесторов Nokia, сам переживавший трудные времена, решил не только прекратить финансирование, но и отказаться от своей доли в Nokia. Отсрочка была предоставлена другим крупным акционером Nokia, Юнион-Банком Финляндии, убедившим KOP сохранить на некоторое время статус-кво.

Давление надвигающегося кризиса на руководство Nokia было колоссальным. Хотя Кайрамо и был известен своим оптимизмом, энтузиазмом, харизмой и энергией, он долгие годы страдал от биполярного расстройства, и в декабре 1988 года совершил самоубийство. К несчастью, Тимо Коски, человек, которого готовили в качестве преемника Кайрамо, умер от кровоизлияния в мозг ранее в том же году, и это привело к жестокой политической борьбе между четырьмя молодыми начальниками секторов, каждый из которых теперь соперничал за главную позицию. По общему мнению, Кайрамо был потрясён смертью Коски и не смог предложить альтернативный план обеспечения преемственности главам секторов, соперничавшим за его внимание и одобрение.

Продолжавшаяся борьба за руководство на основе исключительно личных интересов вызвала культурный шок у сотрудников Nokia, которые привыкли к коллегиальности, когда все работают вместе на благо фирмы и страны. Чтобы не позволить разрушительной борьбе за должность и дальше ослаблять фирму, наблюдательный совет Nokia проигнорировал четырех молодых руководителей, конкурирующих за место, и назначил генеральным директором занимавшего должность COO Nokia Симо Вуорилехто. Имевшего хороший опыт оперативной работы Вуорилехто видели олицетворением интеграции приобретений Nokia и вывода компании из опасной зоны.

Вуорилехто начал рационализировать Nokia, уменьшив вдвое количество сотрудников (до 22 000) за последующие два года. Но прогресс застопорился из-за внешних проблем. Советский блок начал ослабляться с падением Берлинской стены в 1989 году. Через два года Советский Союз распался, а Европа вступила в период глубокой рецессии. Последствия этих событий для финской экономики были губительными. Валовой внутренний продукт упал на 10 %, безработица достигла 18 %, экспорт уменьшился, и финские банки были близки к краху. Для Nokia, которая и без того находилась в сложном положении, варианты представлялись весьма ограниченными. Юнион-Банк Финляндии увидел возможное спасение в продаже Nokia компании Ericsson, но переговоры прервались, когда шведская группа почувствовала, что отделы данных и потребительской электроники Nokia были слишком большой материальной ответственностью.

Всё это происходило на фоне междоусобиц старших руководителей. За два года пребывания Вуорилехто в должности наблюдательный совет Nokia начал оказывать большее влияние на стратегические решения. Не ставя в известность Вуорилехто, они назначили зятя председателя, Калле Исокаллио, президентом Nokia, разделив преданность старших руководителей между двумя руководителями, подрывая доверие, что привело к возникновению тупиковых ситуаций в отношении срочных и принципиально важных решений.

В отчаянной попытке найти выход из кризиса совет Nokia нанял Boston Consulting Group (BCG), чтобы оценить стратегические варианты компании. Вместо панацеи, на которую возлагались надежды, итоговый отчёт обрисовал безрадостное будущее. BCG высказала мнение о том, что единственным сектором, в который была вовлечена Nokia и который мог предложить устойчивый рост, были мобильные коммуникации. При этом BCG казалось, что Nokia была слишком маленькой, чтобы выжить и конкурировать в данном секторе с Ericsson, Motorola и японскими игроками.

Комментарий

Ранним утром более 10 лет назад Йорма Оллила, наливая кофе во время интервью, начал разговор со слов: «Ив, прежде чем мы начнём, не забывайте, что в 1990-е планеты выстроились в ряд». В то время, когда Nokia всё ещё была крайне успешной, я плохо понимал, насколько подходящей была эта метафора. Так как планеты постоянно находятся в движении, парад планет случается редко и ненадолго, и он, как правило, повторяется очень нескоро. Поэтому важно воспользоваться возможностью, предоставленной «парадом планет», как моментом, определяющим успех.

Действительно, момент для Nokia был подходящий. В 1990-х часто можно было услышать недоумение от сторонних наблюдателей за успехом Nokia, пришедшей из финской «пустынной тундры» (на самом деле в топографическом плане это неточное высказывание, так как Финляндия в основном состоит из лесов и озёр). Удивительный успех Nokia возник благодаря крайне удачной и поддерживающей обстановке, выстроившей планеты в ряд на пользу фирме. Говоря более концептуально, успех Nokia в сфере мобильных телефонов стал возможным благодаря обстоятельствам, специфическим для Финляндии, где выдающийся инновационный кластер сформировался вокруг мобильных телекоммуникаций, мобильных устройств и инфраструктуры. Не было никакого великого плана, никакой стратегической логики или руководящей архитектуры, только разумная оппортунистическая коллективная адаптация.

Но как разумные существа мы запрограммированы не только находить причины, но и искать цикличность, закономерность действий, так что принять невероятный успех как следствие объективной сложившейся ситуации нам тяжело. На конференции в Любляне в начале 2000-х, где я выступал с Микко Косоненом, нашей сессии было дано название (не нами) «Может ли Европа создать ещё одну Nokia?». Вопрос следовал из наблюдения, что помимо SAP, созданной в 1970-х бывшими инженерами IBM, Nokia была единственной крупной историей успеха в области ИКТ в Европе. Но не Европа создала Nokia, а лидеры концерна! Бóльшая часть аудитории была разочарована, что мы не могли предложить рецепта для других европейских компаний.

Удачное положение не наступило просто само по себе, а было результатом последовательности действий по решению проблем и дальновидных инициатив, в которых конкретное рассмотрение инновационной экосистемы вступило в игру уже на довольно поздних стадиях. В своём классическом эссе о конкурентоспособности наций Портер (1990) определяет ряд условий, которые влияют на международную конкурентоспособность в отдельных отраслях. Говоря кратко, автор описывает их как спрос (характеристики отечественного рынка и нормативный контекст), факторные условия (такие как квалифицированная рабочая сила, государственные НИОКР и национальная инфраструктура), природу связанных и поддерживающих отраслей (например, конкурентоспособные поставщики и комплементоры) и стратегии фирмы, структуру отрасли и конкурентоспособное соперничество на отечественном рынке. Основные и требовательные клиенты, высококачественные поставщики и активная конкуренция являются движущей силой развития международной конкурентоспособной индустрии, стимулируя взаимодействие производственных факторов. Это применимо и к сфере мобильных коммуникаций в Финляндии (Солвелл и Портер, 2011).

Раздробленная и локализованная структура финской сети телефонной связи стала результатом боязни возврата полного контроля России в XIX веке. В результате телефонные службы передали муниципалитетам, чтобы они вошли в сферу компетенции местного Сената, которому русские передали территориальное управление, таким образом избегая контроля со стороны царского правительства. Мелкие местные операторы часто учреждались как абонентские кооперативы, что делало их более независимыми от русского контроля, чем централизованное владение и сетевая архитектура. (На самом деле столетием позже Арпанет, предшественник интернета, был разработан из очень похожих соображений независимости при руководстве исследованиями и финансировании со стороны армии США.) Муниципальный контроль мог привести к возникновению раздробленных, «сонных» и скучных бюрократических услуг, но тот факт, что более сильные и эффективные операторы могли приобретать более слабых, а муниципалитеты могли приглашать новых операторов, стимулировало создание динамичного рынка не только для клиентов, но и для корпоративного контроля. Это заставило все маленькие компании инвестировать в самые современные технологии и передовое оборудование, чтобы не оказаться под угрозой слияния.

В отличие от Швеции, с её компанией Ericsson, или Германии с Siemens, Финляндия в то время не имела очевидного «национального чемпиона», чтобы тот взял на себя трудности поставки необходимого телекоммуникационного оборудования. Раздробленность операторов также сделала вертикальную интеграцию от услуг до оборудования невозможной, в отличие от того, что произошло в США (с AT&T и её производящим оборудование филиалом, Western Electric) или в Канаде (Bell Canada). Это означало, что как финский муниципальный рынок, так и международные поставки оборудования оставались раздробленными и активно конкурировали между собой.

Раннее частичное дерегулирование (в 1987 году) в Финляндии в ответ на возможный переход на мобильные коммуникации было очень своевременным. Оно позволило создать Radiolinja в качестве нового общенационального оператора сети сотовой мобильной связи, вышедшего из ассоциации местных телекоммуникационных операторов (Finnet). В 1989 году Radiolinja стал первым клиентом Nokia в цифровой сети.

В то время как динамичный и требовательный конкурентный открытый рынок играл свою роль в Финляндии, этого было мало для процветания отечественной промышленности. Финляндия могла пойти той же дорогой, что и Бельгия – конкурентный открытый рынок служил для тестирования инноваций, но отечественные компании не могли запросто процветать там рядом с мультинациональными (помимо Solvay Бельгия создала несколько сильных, устойчивых национальных чемпионов).

Ещё две планеты выстроились в ряд, чтобы стимулировать развитие отечественной индустрии в Финляндии. Во-первых, после событий 1917 года, угрозы со стороны Советского Союза и множества тяжёлых сражений периода 1939–1944 гг., в которых финские войска показали высокую подвижность и выстояли против превосходящих сил противника, армия убедилась в важности качества связи, включая мобильную радиосвязь, которая позднее стала основой для сетей мобильной телефонной связи. Это привело к заинтересованности в технологиях мобильной связи и НИОКР как государственных военных лабораторий, так и частных корпораций. Из-за нейтрального статуса Финляндии, не бывшей ни бенефициаром плана Маршалла, ни частью НАТО или Европейского Сообщества, ей было необходимо полагаться на собственные исследования.

Во-вторых, ещё одна планета, движимая скорее стремлением к сотрудничеству, а не конфликтом, была основной. В мирном договоре, подписанном после Второй мировой войны, который позволил Финляндии избежать советской оккупации, страна обязалась выплатить Советскому Союзу «репарации» в натуральной форме. Огромная их часть была выплачена в виде силовых и телекоммуникационных кабелей, что стимулировало FCW повысить производительность с учётом необходимости сократить расходы, чтобы удовлетворить потребности Советского Союза.

Помимо кабелей, с изобретением цифровых коммутаторов в 1970-е появилась возможность использования маленьких стационарных цифровых коммутаторов. В то время как лидеры индустрии, например Ericsson, ITT (международное ответвление Western Electric, которое позднее слилось с французской Compagnie Générale d’Électricité, образовав Alcatel) и Siemens, делали упор на крупные городские цифровые коммутаторы, другие компании стали производить местные коммутаторы другого типа. Они были необходимы в больших количествах в Финляндии, а также в Советском Союзе, имевшем географические и демографические сходства с Финляндией и изголодавшемся по западным технологиям (в частности, после санкций, последовавших за вторжением в Афганистан). Это дало толчок финским компаниям для инвестирования в цифровые коммутаторы, а также для ознакомления и разработки новой технологии.

В ходе конструирования оказалось, что маленькие цифровые коммутаторы Nokia могут работать на стандартных микропроцессорах. В то время как конкуренты разрабатывали дорогие комплексные патентованные схемы, производимые в маленьких объёмах для крупных коммутаторов, Nokia адаптировала процессоры Intel x86 и их архитектуру для работы своего цифрового коммутатора DX200. Это решение, принятое из-за дефицита ресурсов и недостаточной квалификации (нужда – мать изобретений), а не из-за особой дальновидности, оказалось критически значимым. Во-первых, Nokia смогла двигаться быстрее, а во-вторых, она смогла «выехать» на грандиозном успехе Intel и персональных компьютеров (следуя известному «закону Мура» о быстром экспоненциальном повышении эффективности деятельности и сокращении расходов с накопленным опытом). В то время как конкуренты не могли получить выгоду от экономии за счёт масштаба, охвата и опыта, Nokia это сделала. Освоение цифровых коммутаторов с экспертными знаниями в ИКМ, которые оно принесло, в дальнейшем окажется жизненно важным при разработке сетей сотовой связи. По сути, Финляндия превратила препятствие в преимущество.

В целом в 1980-х гг. Финляндия выглядела колыбелью разработки мобильных телефонов. Не было никакого грандиозного плана, никакого гения или импресарио, контролировавшего процесс вплоть до середины 1980-х, вслед за созданием Tekes и стратегической перспективы, разработанной её руководством. Разные организации, государственные и частные, и люди, руководившие ими, просто делали всё, что могли, чтобы решить имеющиеся проблемы, такие как устойчивость инфраструктуры, национальная оборона, торговля с Советским Союзом, технологическая независимость, совершенствование технических навыков Финляндии, потенциал национальной мобильной сети и региональное развитие. Действия по решению этих проблем сошлись вместе в пространстве и времени, чтобы сделать возможными разработки сети мобильной телефонной связи и портативных телефонов. Основные тенденции вполне могли остаться несвязанными, но они оказались объединены зачастую случайным образом, а не запланированно. Применению неофициального адаптивного подхода способствовало то, что Финляндия – небольшая страна, где все знают всех важных лиц, принимающих решения. Поэтому важнейшие тенденции и ошибки не остаются незамеченными. Коллективное сознание сработало на практике (Корхонен, 1996). Финляндия была одним из самых однородных обществ в мире, с сильной идентичностью, практически уникальным языком (связанным только с эстонским, венгерским, баскским и инуитским языками) и историей, из которой прямо следовала необходимость защищаться от могущественных и агрессивных соседей. Все эти факторы привели к наличию у корпоративных лидеров, таких как Бьорн Вестерлунд и Кари Кайрамо, понимания национальных интересов и значительного веса в финской политике.

В Финляндии быстро развивались ключевые технические университеты (политика регионального развития также была направлена на проведение исследований в новых областях для стимулирования роста занятости высококвалифицированных работников во второстепенных городах, таких как Оулу, расположенном на севере Финляндии, на берегу Балтийского моря). Также быстро были определены механизмы финансирования НИОКР, например Sitra и Tekes, для поддержки амбиций Nokia. Специализированные агентства возглавили индустриальное и инновационное политическое развитие. Это демонстрирует специфическую черту Финляндии (и даже больше черту Nokia) – для неё важно использование инновационных и новых технологий. Например, оригинальное целлюлозно-бумажное предприятие Nokia адаптировало инновации из Германии и использовало дерево в качестве сырья во времена, когда в основном в бумажном производстве использовалась ветошь. Подобным образом всего несколькими годами позже и вскоре после изобретения Грейама Белла финны оперативно разглядели важность телефона и предоставили Финляндии телефонную связь. Ещё одним ранним предшественником Nokia была компания по производству резиновых изделий, которая очень быстро оценила новое качество, которое приобрели резиновые изделия – от ботинок до шин, благодаря вулканизации (процесс, изобретённый Michelin для повышения прочности резины).

Nokia также повезло в том, что в Финляндии были развиты отрасли, крайне важные для производства мобильных телефонов – такие как пластмассовое литьё, сборка электронных схем и им подобные. Nokia также имела возможность в начале своего развития получить ключевых международных поставщиков: Texas Instruments, Philips и ST Microelectronics.

Другим благоприятным экологическим аспектом было участие страны в процессе стандартизации NMT и проектах сотрудничества в 1970–1980-х. Это привело к своеобразным «первым нововведениям» в мобильных телекоммуникациях, например внедрению роуминга на территории Скандинавии. Еще более важен опыт сотрудничества и прецедент для налаживания отношений с GSM, а также, по сути, обеспечение преимущества скандинавским компаниям в новом альянсе стандартизации. Скандинавские ПТТ (почта, телеграф и телефон) и производители оборудования тоже уделяли больше внимания мобильным коммуникациям и их пропускной способности, чем западноевропейские партнёры в GSM, что давало им преимущество в переговорах. Они были лучше подготовлены и более рассудительны. GSM оказалась под влиянием скандинавского образа мышления (всеобъемлющего, открытого, равноправного), который стал движущей силой её успеха и открыл путь для превращения мобильных телефонов в потребительский товар.

Однако, в отличие от изучения рынка и приобретения технической компетентности, Финляндия не могла похвастаться удачным контекстом или сильными прецедентами в плане обучения навыкам управления. Лингвистические барьеры, национальная гордость, сису, вера в то, что человек может научиться всему по книгам (например, со стороны Йорма Оллила), и чувство самодостаточности – всё это способствовало относительной изоляции. Особая форма управления, сочетающая иерархические организации и бюрократические процессы с ощущением автономности и независимости предпринимателей, стала фирменным знаком нескольких финских компаний. Продолжая содействовать этой изоляции, в отличие от развившихся ранее стран, Финляндия не выращивала мультинациональных компаний до Kone (производитель кранов и лифтов) и бумажных компаний, интернационализировавшихся в 1960-х и 1970-х. Руководители с международным опытом или опытом работы в крупных фирмах были в дефиците. Более того, они не в состоянии были приобретать нужные навыки так же быстро, как могли обучаться исследователи, занимающиеся электроникой. Возможностей для построения международной карьеры было немного, а финны часто были привязаны к своей стране и не хотели становиться экспатами где-то за границей.

Финансовые ресурсы также представляли собой проблему из-за консервативных банков, игравших главную роль как во владении акциями компаний, так и в предоставлении кредитов. Их руководители не получали выгоды ни от опыта в коммуникационных технологиях, ни от международного опыта – двух компонентов, которые были важнейшими элементами для развития Nokia. Ограничения иностранного инвестирования и привилегированное право голоса у действующих акционеров, зачастую не одобрявших приход новых членов, сделали сложным иностранное участие. Это была одна из ключевых проблем, которую должна была решить Nokia, чтобы быстро расти.

В целом все эти факторы повлияли на успех Nokia в сфере мобильных коммуникаций. Nokia является не просто продуктом стратегического планирования и систематически осуществляемой индустриальной политики. Так что вопрос, поставленный в Любляне, не был правильным. В адаптивной, постепенной манере различные институты в Финляндии решали определённые проблемы и рассматривали приоритетные потребности. Эти меры в своей совокупности сделали возможным развитие компании. Руководители Nokia предпринимали разумные действия, чтобы сделать её ключевой фирмой и использовать преимущества местного контекста. Иными словами, мы наблюдали адаптивное формирование инновационного кластера в Финляндии на протяжении длительного периода времени посредством независимых друг от друга действий и налаживания связей. Это говорит о том, что появление инновационных кластеров не является ни случайным, ни спланированным (Энрайт, 1998). В его основе лежит форма разумного стратегического оппортунизма: использование возможностей, предлагаемых ситуацией, по мере развития событий, и, возможно, неформальное продвижение (например, государственной политики) в направлении желаемых результатов.

Развитие Nokia было в большой мере результатом работы двух успешных дальновидных лидеров. Бьорн Вестерлунд, первый генеральный директор Nokia – после того как три вошедшие в её состав компании слились в 1967 году, – очень рано увидел потенциал электроники. Как генеральный директор FCW, он приступил к осуществлению ряда мероприятий «за кулисами», чтобы освоить электронные технологии. Контракт с армией на разработку радиофона в 1963 году позволил этим разработкам увидеть свет.

Второй лидер, Кари Кайрамо, заменивший Вестерлунда на должности генерального директора, пришедший из целлюлозно-бумажного бизнеса, увидел, что финская «отечественная» основа была очень уязвимой для международной конкуренции. Кроме того, он предвидел сближение между отраслями, из которого Nokia могла извлечь выгоду, проявив активность в потребительской электронике так же, как в телекоммуникациях и компьютерах. Он решил перейти в наступление, превратив Nokia в европейскую технологическую группу, взяв в качестве моделей такие компании, как Electrolux или Philips. Разумеется, везде, кроме телекоммуникаций, он опоздал, но проникновение в потребительскую электронику и компьютерную индустрию предоставило ценный опыт. Потребительская электроника продемонстрировала, каким сложным, но важным являлось массовое производство, и научила заботиться об удельной себестоимости и масштабах производства, а также показала необходимость брендирования своих потребительских продуктов, выпускающих телевизоры и электробытовые приборы, и поняла, что их интеграция была невозможна из-за структуры розничной торговли электроникой. Производство компьютеров помогло понять суть цифровых технологий и важность программного обеспечения. Пекка Ала-Пиетиля начал свою карьеру в компьютерном бизнесе Nokia, так же как и несколько исследователей-инженеров, которые привели компанию к выпуску смартфонов. Но серия неудачных приобретений в потребительской электронике продемонстрировала, какой сложной может быть интеграция приобретений. Это привело к нежеланию дальнейших поглощений.

Говоря о наших четырёх ключевых факторах – когнитивном, организационном, межличностном и эмоциональном, – надо уточнить, что ситуация в конце 1980-х гг. отражала смешанную картину стратегических возможностей для Nokia. Её бывшие генеральные директора, Вестерлунд и Кайрамо, были мечтателями, предвидевшими роль электроники и важность интернационализации. Они оба действовали согласно своей стратегической прозорливости. Позднее вступление фирмы как в сферу потребительской электроники, так и в компьютерную оказалось, однако, неудачным и поглотило значительное количество ресурсов. В отчёте BCG 1990 года утверждалось, что только мобильные коммуникации могут предложить высокий рост потенциала в будущем и отсутствие конкуренции. Но там также давалось понять, что у Nokia были слишком слабые карты на руках, чтобы выиграть в соперничестве, когда оно начнется.

Но в благоприятном и требовательном финском контексте Nokia накопила более сильные ресурсы, чем можно было предположить: радиотехнологии, цифровое кодирование и коммутаторы, опыт, полученный с сетью NMT, разработка сотовой сети и опыт работы с множеством маленьких, требовательных клиентов с ограниченными техническими представлениями. С помощью альянсов и поглощений в Финляндии и международного альянса с Tandy Nokia позиционировала себя как конкурентоспособную компанию по производству небольших коммутаторов и мобильных телефонов.

После создания отдельного коммерческого отдела для мобильных телефонов в децентрализованной линейной организации, давшей стратегическую свободу и пространство для построения нового бизнеса, только консервативный совет и наличие доли акций у крупных банков угрожали развитию на фоне экономического кризиса 1991 года.

Взаимоотношения среди старших руководителей достигли критической точки после внезапной смерти Кайрамо и его наиболее вероятного преемника. Между главами коммерческих отделов разгорелась вражда, конфликты развернулись на почве распределения ресурсов и назначения нового генерального директора. Компания переживала состояние хаоса, руководство было деморализовано, а крушение советского рынка поставило её под угрозу банкротства. На рисунке 2.1 наглядно подведены итоги анализа.

Рисунок 2.1. Обзор ключевых аспектов 1967–1991 гг.

Ссылки

Michael J. Enright, «Regional Clusters and Firm Strategy», in The Dynamic Firm: The Role of Technology, Strategy, Organization, and Region, edited by Alfred Chandler, Örjan Sölvell, and Peter Hagström (Oxford University Press, Oxford, 1998), pp. 315–342.

K.J. Korhonen, «Finland’s History of Networking», in Networks of Enterprises and Local Development, edited by Organisation for Economic Co-operation and Development (OECD, Paris, 1996), pp. 149–170.

Michael Porter, The Competitive Advantage of Nations (Free Press, New York, 1990).

Örjan Sölvell and Michael Porter, «Finland and Nokia: Creating the World’s Most Competitive Economy» (Harvard Business School case study 9–702–427, revised March 7, 2011).

Глава 3. Мы были единственными, кто это увидел

Вуорилехто не участвовал в подготовке доклада BCG и определённо не был согласен с подразумевающейся рекомендацией консультативной группы о том, что лучшей перспективой для Nokia является роспуск конгломерата. Общие проблемы с производительностью подтолкнули его к продаже части предприятий в 1991 году, включая отдел информационных систем компании ICL, но он не был готов председательствовать при полном крахе национального чемпиона Финляндии. Также он не согласился с мнением BCG о том, что телекоммуникационные предприятия Nokia слишком малы, чтобы иметь будущее. Молодая группа управления в NMP, возглавляемая Йормом Оллила, убедительно заявила, что деятельность, связанная с мобильными телефонами, может сыграть важную роль в будущем росте Nokia.

Так что вместо того чтобы оплакивать поражение, в начале 1991 года Nokia за 34 миллиона фунтов приобрела базирующегося в Великобритании производителя мобильных телефонов Technophone. Technophone была инновационной компанией – она являлась первым производителем в мире, запустившим настолько маленький телефон, что он мог поместиться в кармане, и вторым крупнейшим по объёмам продаж производителем в Европе после Nokia. Это поглощение продвинуло Nokia на место второго по величине поставщика мобильных телефонов в мире после Motorola (хотя, в отличие от Motorola, мобильные телефоны Nokia продавались под множеством торговых марок, включая Mobira, Nokia, Radio Shack и теперь Technophone).

Позднее в том же году NMP получила ещё один импульс к развитию, когда наняла умного, опытного, амбициозного молодого руководителя Ансси Ваньоки из 3M[4], чтобы он возглавил её деятельность в продажах и маркетинге. Ваньоки сразу же начал объединять продукты NMP в один мировой бренд, который имел бы постоянный дизайн и маркетинговый месседж. Была надежда, что новый бренд «Nokia» станет мощным инструментом, который поможет компании ликвидировать разрыв между ней и Motorola.

Изменения в руководстве

К концу 1991 года, несмотря на определённый прогресс в отделах, связанных с мобильной связью в целом, Nokia всё ещё была в беде. Её общие показатели ухудшались, и Вуорилехто предстояло наметить стратегию, чтобы направить группу обратно, в русло роста. В начале 1992 года, потеряв терпение из-за его нерешительности, совет объявил, что Вуорилехто уйдёт в отставку в июне, а на его место придёт 41-летний глава NMP Йорма Оллила.

Как и Кайрамо до него, Оллила имел больше международного опыта, чем большинство финнов в то время. С 1967 года он посещал Атлантический колледж в Уэльсе, прежде чем вернуться в Финляндию для изучения политических наук в Хельсинкском университете. После получения степени магистра инженерии в Хельсинкском политехническом институте он вернулся обратно в Великобританию, чтобы окончить магистратуру в области экономики в Лондонской школе экономики, а затем в течение двух лет работал в Citibank в Лондоне, прежде чем его перевели в Хельсинкский офис банка. В 1985 году Оллила устроился в Nokia на должность начальника международного отдела, в следующем году стал главным сотрудником по финансовым вопросам (CFO) в группе, а в 1990 году был назначен главой NMP.

Оллила открыл перед Nokia широкие экономические и геополитические перспективы. Его отличное владение наукой вычислений, так же как и умение разрешать межличностные и политические ситуации, дали ему возможность бросать вызов своим коллегам и подчинённым и мотивировать их. Он был одинаково требователен к другим и к себе, и если люди не оправдывали его высоких ожиданий, то могли ощутить на себе всю мощь того, что он позже описал в автобиографии как «вулканическая» личность. Хотя его характер был довольно неприятным, а вспышки гнева вызывали обеспокоенность, коллеги и подчинённые очень уважали Оллила, и его взрывная злоба, как правило, очень быстро сменялась объективными размышлениями, которые приводили к ценным идеям и действиям.

Несмотря на то что в грядущие годы было много талантливых руководителей, которые сыграли важные роли в успехе Nokia, четыре старших руководителя, собранных Оллила, которые вместе стали известны внутри Nokia как «команда мечты», имели особую значимость. Эти личности различались когнитивными стилями, и тем не менее они сформировали единое целое. Вместе Оллила, Калласвуо, Ала-Пиетиля, Алахухта и Балдауф были внушительной командой.

CFO Олли-Пекка Калласвуо стал правой рукой Оллила, когда тот был CFO, и оставался крайне лояльным к Оллила на протяжении всей его карьеры. Хотя Калласвуо, бывший юрист, был строгим и дисциплинированным в финансовом и оперативном плане человеком, который разделял мнение Оллила о том, что «цифры рассказывают историю», он не был поглощён деталями и всегда видел целостную картину. Являвшемуся интровертом по своей природе Калласвуо было трудно вдохновлять людей внутри и снаружи Nokia.

В свою очередь, три члена внутреннего круга Оллила, которые возглавляли предприятия, были крайне харизматичными личностями и вдохновляющими лидерами. Они сформировали сплоченную и взаимодополняющую команду и были так же лояльны друг к другу, как и к Nokia.

В возрасте 35 лет Пекка Ала-Пиетиля заменил Оллила в должности главы NMP. Как и Оллила, он был подготовленным экономистом и определённо производил впечатление как глава стратегического отдела, а затем маркетинга в NMP, когда Оллила стоял у руководства концерном. Самый стратегический ум в «команде мечты», Ала-Пиетиля, имел редкий навык – он мог справляться с неопределённостью и неясностью. Он славился своим спокойствием, задумчивостью, терпеливостью и благоразумием, а его подход к урегулированию сложных ситуаций всегда был аналитическим и сбалансированным.

Матти Алахухта, назначенный главой NTC, был одним из любимых партнёров Ала-Пиетиля для интеллектуального спарринга. Эти два человека имели взаимодополняющие навыки и подходы. Алахухта, ориентированный на действия руководитель с прошлым в инженерии, уделял очень большое внимание результативности и применял систематический подход к измерению и повышению эффективности работы на всех уровнях. Тогда как Ала-Пиетиля уделял внимание решению оперативных проблем, у него было широкое архитектурное и системное понимание того, как действия взаимосвязаны и взаимозависимы.

Последней участницей новой команды старших руководителей Оллила была глава NCS Сари Балдауф. Присоединившись к Nokia в 1983 году, она работала на различных стратегических должностях в Хельсинки и США, прежде чем получить известность в конце 1980-х как один из главных архитекторов, стоящих за организацией работы группы в области коммуникаций в двух направлениях: инфраструктура и портативные телефоны. Талантливый стратег с острым умом, Балдауф была также крайне проницательной переговорщицей, известной своей неиссякаемой энергией и настойчивостью.

GSM: опорная точка новой стратегии роста

Став генеральным директором, Оллила унаследовал фирму, находившуюся в стратегическом и финансовом кризисе. Из-за проблем со старшим руководством после смерти Кайрамо в Nokia царили пессимистические настроения и наблюдался высокий уровень неопределённости. Одним из первых действий Оллила было формирование специальной команды из 30 менеджеров для определения стратегического направления, по которому должна следовать фирма. Время имело большое значение, команда работала интенсивно и в тесном взаимодействии над созданием «Видения Nokia 2000» и потратила немало сил, распространяя информацию об итогах среди всех сотрудников.

Несмотря на то, что телекоммуникационные предприятия представляли менее трети продаж Nokia и имели долю мирового рынка только в 12 %, менеджеры пришли к выводу, что мобильные коммуникации должны возглавить рост Nokia. Сегодня, оглядываясь назад, это выглядит простым логическим заключением, к которому пришла специальная команда, однако, как вспоминал Ала-Пиетиля, решение в то время казалось очень рискованным. «Нас критиковали за слишком большое внимание к этой сфере деятельности, но мы верили, что телекоммуникации станут огромной индустрией, стоящей на нескольких опорах. Тогда требовалась настоящая храбрость, чтобы сказать, что телекоммуникации предоставят дорогу для развития». Крупные инвесторы Nokia с особой осторожностью относились к движению в этом направлении, так как они уже серьёзно обожглись в процессе предыдущих попыток компании войти в сферу производства электроники и телевизоров и не имели желания снова сталкиваться лбами с крупными инновационными японскими фирмами, специализирующимися на потребительской электронике.

Новый цифровой стандарт GSM лёг в основу решения Nokia. В 1991 году Radiolinja, финское объединение местных операторов и их корпоративных клиентов, получило лицензию на разработку первой в мире GSM-сети в Финляндии и обратилось к Nokia, чтобы та предоставила оборудование для сети. В следующем году Nokia представила инфраструктуру и первый портативный GSM-телефон (хотя и не для Radiolinja, а для турецкого клиента, сделавшего срочный заказ), что дало фирме ценный ранний опыт в новой технологии и уверенность в том, что GSM изменит отрасль.

Аналоговые системы, использовавшиеся до GSM, серьёзно ограничивали потенциальный рост мобильных телекоммуникаций. Возможности аналоговых сигналов соединения привели к высокой стоимости оборудования и услуг, что в свою очередь ограничивало рынок – в 1991 году мобильные коммуникации использовались аварийно-спасательными службами, крупными корпорациями и очень обеспеченными людьми. Руководители Nokia, в частности Ала-Пиетиля и Балдауф, утверждали, что диджитализация приведёт к благотворному производственному циклу, при котором устранение ограниченности потенциала, возможное благодаря цифровому кодированию, увеличит объёмы, таким образом значительно снизив издержки и цены как на сети, так и на портативные телефоны. И именно здесь они увидели возможность создания массового потребительского рынка мобильной телефонии.

На конференции в Лондоне в 1992 году Ала-Пиетиля осмелился поделиться своим видением с представителями отрасли со всего мира. Когда он говорил об этом периоде несколько лет спустя, то усмехнулся и вспомнил: «Я сказал, что число абонентов сотовой связи может достигнуть 25 % населения в наиболее передовых странах к 2000 году. Меня практически подняли на смех. Эта мысль настолько выходила за рамки, что большинство людей решили, что я сумасшедший!»

Однако не только перспектива огромных рынков в передовых странах вдохновила веру Nokia в массовые потребительские мобильные рынки. Во время продаж сетевого оборудования Балдауф и Алахухта наладили хорошие отношения с китайскими авторитетными покупателями и чётко поняли проблемы, с которыми они сталкивались, пытаясь построить национальную сеть радиокоммуникаций. Двое руководителей Nokia верили, что цифровая мобильная телефония может стать альтернативой сетям стационарной телефонной связи, которую искали китайцы. Потенциальный массовый рынок в Китае и других странах с формирующейся экономикой был огромен.

Другим аспектом GSM, убедившим руководителей Nokia, что именно в нём заключалось будущее фирмы, был тот факт, что новый стандарт предоставлял баланс между конкуренцией и сотрудничеством. Вместо того чтобы полностью стандартизировать GSM, была принята модель, где только технические интерфейсы функциональных моделей были стандартизированы, что дало поставщикам инфраструктуры возможность разрабатывать собственные патентованные технологии для различных моделей. Так что в то время как система GSM в целом являлась плодом совместных усилий, разрабатывая превосходящие и более низкозатратные технологии для поддержки своих фирменных модулей, Nokia могла получить более крупную долю на различных рынках.

Маленькой фирме из маленькой страны конкурировать на иностранных телекоммуникационных рынках с крупными игроками всегда было сложно. Но с GSM, общеевропейским стандартом, в который Nokia была вовлечена с самого начала, и с возможностью опереться на свой предыдущий опыт сотрудничества в сети NMT у неё появилась возможность играть более значимую роль. В отличие от многих конкурентов, в то время Nokia могла предоставить комплексные решения как в сетевой инфраструктуре, так и в производстве портативных телефонов. Когда правительства по всей Европе начали продавать лицензии GSM, в большинстве случаев новые операторы-предприниматели, которые их покупали, не имели знаний для указания технических аспектов сетей, которые они создавали. Nokia поняла, что имеет преимущество, занимая позицию единственной фирмы, готовой и имеющей возможность предоставить комплексные решения «под ключ» для GSM-сети.

Не все увидели возможность

Размышляя о первых днях в должности генерального директора и решении уделить основное внимание конгломерата телекоммуникациям, Оллила объяснил, что «годы с 1991 по 1993-й были определяющими для тех, кто понимал, каким на самом деле был этот бизнес». И Nokia видела индустрию совсем отличным от своих крупных конкурентов образом. Хотя компания и могла отследить свою историю до 1865 года, подразделения мобильных телекоммуникаций являлись молодыми предприятиями, необременёнными сильными господствующими в отрасли установками или наследием инвестиций. Оллила и его старшие руководители видели GSM инструментом новой потребительской промышленности, в то время как их основные конкуренты, Motorola и Ericsson, фокусировались на чём-то другом.

В начале 1990-х Motorola была крупнейшим в мире поставщиком мобильных телефонов. У неё были огромный патентный портфель, высокая узнаваемость бренда, гениальные инженеры в центрах НИОКР, полные энтузиазма, и преимущество присутствия на крупнейшем рынке мобильной телефонии – в Соединённых Штатах. Motorola рассматривала себя в значительной степени как технологическую компанию. Она была вертикально интегрирована, производя бóльшую часть деталей для своих мобильных телефонов самостоятельно. Это дало фирме реальное преимущество, так как она была способна создавать более мелкие детали, чем предлагали поставщики. Благодаря этому она производила маленькие и лёгкие телефоны, в отличие от конкурентов.

Но Motorola не видела потенциала массового потребительского рынка мобильных телекоммуникаций, и поэтому все значительные сильные стороны фирмы были направлены на высококлассные мобильные коммуникации. Обречённый проект Iridium является хорошим примером – Motorola инвестировала более 5 миллиардов долларов в создание мобильной спутниковой сети с 66 специальными низкоорбитальными спутниками, и через 2 года после запуска первых спутников проект объявил о банкротстве. Компания не смогла привлечь достаточное количество клиентов из-за непомерно высокой стоимости звонков вкупе с громоздким тяжёлым оборудованием – она не понимала, что клиенты, заинтересованные в использовании спутниковых коммуникаций, скорее всего, находятся в отдалённых или неблагоприятных местах и вряд ли захотят носить с собой тяжёлое телефонное снаряжение.

На более приземлённом уровне в 1989 году Motorola запустила самый маленький и лёгкий в мире мобильный телефон, высококлассный Microtac. Несмотря на то что его стоимость достигала 3500 долларов, Microtac ждали большой успех и высокая оценка его работы и дизайна, который включал в себя революционный откидной флип. Кстати, инженеры Nokia, увидев Microtac, были поражены маленьким размером деталей и осознали, что их собственные поставщики не смогут и близко подойти к созданию чего-либо настолько маленького.

Хотя он был впечатляющим, как и все остальные продукты Motorola, Microtac являлся аналоговым телефоном. И это было ахиллесовой пятой фирмы. Motorola была так сфокусирована на улучшении технологий и нахождении на вершине американского рынка, что отклонила GSM из-за уступавших по качеству цифровых чипов и высокого энергопотребления. Как сказал Оллила: «Знания потребительского бизнеса никогда не было в ДНК Motorola. Они не любили размышлять с точки зрения массового потребителя и бренда». Там, где Motorola была сильна в потребительских товарах, например в телевизорах, она пострадала от японцев и поэтому не увидела, что у диджитализации был потенциал к снижению затрат и выходу на массовый рынок. Они верили, что в течение следующих нескольких лет аналоговые продукты будут улучшаться, даже если это означало перепроектирование телефонов, чтобы они подходили под различные технические характеристики каждого аналогового рынка.

Стратегическую недальновидность упора на аналоговые технологии усугубляло то, что Motorola также переживала серьёзные проблемы со скоростью своих разработок и производственной деятельностью. В 1986 году инженер Motorola Билл Смит разработал и представил «6 сигм» в качестве набора инструментов для радикального повышения качества внутри фирмы. Но к началу 1990-х одержимость качеством сделала фирму практически парализованной этими 6 сигмами – они упустили из виду важность скорости и испытывали трудности с запуском нового продукта.

В отличие от Motorola, Ericsson понимал преимущества GSM, работая с его концептуальным предшественником, NMT. Шведская фирма была лидирующим мировым игроком в области стационарной и мобильной сети и, в частности, цифровых коммутаторов, с помощью которых она добилась значительных успехов на рынке США. Её внимание, сосредоточенное на инфраструктуре поставок крупным национальным телекоммуникационным провайдерам, означало, что, как и Motorola, Ericsson позиционировала себя как технологическую компанию и соответственно инвестировала значительные суммы в НИОКР, но прилагала мало усилий для наращивания маркетингового потенциала.

Эта предвзятость внутри Ericsson была такой сильной, что она видела в GSM возможности для разработки и продажи большего количества сетевого оборудования. Фирме не только не хватало навыков или дальновидности, чтобы увидеть мир через призму потенциальной потребительской индустрии, но она буквально считала портативные телефоны периферийными для инфраструктуры – всего лишь «терминалами», предоставленными пользователям операторами.

По сути, в 1989 году мнение Ericsson о том, что портативные телефоны не представляют большой стратегической важности, привело к перемещению деятельности в области развития портативных телефонов на совместное предприятие с General Electric в США (в 1994 году оно распалось, и Ericsson вернула свою разработку портативных телефонов в Европу). Серьёзными последствиями стало то, что Ericsson была слишком занята, играя в догонялки с аналоговыми телефонами Motorola в США, и не смогла разработать цифровые телефоны, совместимые с инфраструктурой GSM, которую она считала исключительно важной для будущего отрасли.

Угроза со стороны Японии

Оглядываясь назад, мы видим, что японцы никогда не имели мирового успеха в мобильных телекоммуникациях, но в то время они считались реальной угрозой для Nokia. Как объяснил Ала-Пиетиля, «японцы были могущественной группой конкурентов, и нас постоянно спрашивали, как мы будем сражаться против японских гигантов потребительской электроники». По сути, реальное беспокойство по поводу конкуренции с японцами было одной из причин, по которым Оллила и его команда не получили полной поддержки от своих финских инвесторов, когда они предложили сделать упор на мобильные телекоммуникации. За несколько лет до этого те же самые инвесторы видели, как японские фирмы потребительских товаров, такие как Sony и Matsushita, захватили власть над сектором в Европе, в то время как бизнес потребительской электроники Nokia из плохого положения перешёл в ужасное. Полученный урок состоял в том, что сочетание японских инноваций и качества было непобедимым.

При этом японцы не рассматривались исключительно в качестве угрозы мобильным телефонам Nokia как потребительским товарам. Nippon Telegraph and Telephone (NTT) представила первую японскую мобильную службу в 1979 году и осуществила значительные капиталовложения в сочетании с глубоким потенциалом НИОКР для реализации ряда инноваций в технологиях и услугах, чтобы создать передовой внутренний рынок.

Преобразование Nokia для формирования молодой индустрии

Хотя Nokia была впереди большинства своих конкурентов в плане стратегического видения, к концу 1980-х телекоммуникационному бизнесу Nokia, который был организован вокруг подразделений и регионов, всё ещё недоставало дисциплины. В производстве мобильных телефонов различие технических стандартов для аналоговых сетей в разных странах привело к усложнению инженерии и разработки. Это не только было неэффективно, но и создало разобщённость рынков/продуктов и не дало подразделениям выше НИОКР сформировать понятную картину продуктового конвейера. В плане управления ситуация была не лучше. Как NMP, так и NCS интернационализировались так быстро и без какого-либо плана для работы, что, вспоминая ранний фрагментарный подход к формированию процесса управления, Балдауф объяснила: «Мы выстраивали процессы управления во время дальних перелётов, записывая стандартные рабочие процедуры и доклады. Мы были так заняты и росли так быстро, что это было нашим единственным временем, чтобы сфокусироваться на основополагающих процессах, необходимых для поддержания бизнеса».

Отчасти причиной того, что в 1991 году казалось, будто Nokia так не хватало потенциала для работы и дисциплины, было наследие международной экспансии, которая привела к тому, что в разных регионах подразделения концерна применяли разные управленческие подходы, в том числе по отношению к аналоговым стандартам. Однако решение сосредоточиться на GSM централизировало всю ключевую деятельность в Финляндии, и поэтому первое время Nokia была организована как ориентированная на домашний рынок мировая компания, нуждающаяся в структуре и системе для поддержания порядка.

Только в 1991 году под руководством Ала-Пиетиля, когда он всё ещё был главой стратегии как в NMP, так и в Nokia Telecommunications (перед тем как стал главой NMP), было положено начало более консолидированному и тщательному подходу к формированию мощных ключевых процессов. Глядя на Nokia как на клиентоориентированную мировую производственную компанию, Ала-Пиетиля определил три главных процесса. Первый – мировая логистика – включал в себя всё, связанное с закупками, производством и дистрибуцией. Второй – удовлетворение клиента – вобрал в себя планирование продуктов, маркетинг и торговую деятельность. Оба они легли в основу последнего – параллельного проектирования. Заимствованное из Японии, оно, по сути, подключало вышестоящие подразделения и внешних партнёров к деятельности НИОКР, что приводило к ускоренным проектным циклам, повышению эффективности и сфокусированной разработке продукции. Так что впервые в Nokia инженеры тесно взаимодействовали с отделами закупок, производства и маркетинга.

С помощью такого интегрированного подхода были созданы детализированные проектные планы. Объединённые в полноценную дорожную карту продукта, они дали Ала-Пиетиля жизненно необходимый инструмент, когда он стал главой NMP. Во время наших разговоров несколькими годами позже всё ещё очень воодушевлённый Ала-Пиетиля стремился подчеркнуть важность продуктовых дорожных карт, настоятельно призывая меня: «Напишите жирным шрифтом: NOKIA – ЭТО ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ КОМПАНИЯ. НАШ УСПЕХ ЗАВИСИТ ОТ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ ПРОДУКТА И НИ ОТ ЧЕГО БОЛЬШЕ. Поэтому, когда я управлял NMP, дорожная карта продукта давала мне душевное спокойствие. Это была моя стратегическая карта. Я знал, что мы собирались производить в будущем и какие шаги нам надо было сделать, чтобы этого достигнуть». Всё – от дискуссий с потенциальными новыми технологическими партнёрами и получения информации от поставщиков комплектующих до деталей всей внутренней производственно-сбытовой цепочки – входило в эту дорожную карту продукта и давало Nokia довольно чёткую картину на следующие 36 месяцев. Это считалось крайне важным для того, чтобы догнать Motorola, которая была как минимум на одно поколение впереди Nokia на тот момент.

На этом критически важном этапе, в то время как мобильный рынок находился в зачаточном состоянии, а Nokia по-прежнему была молодой, бросающей вызов компанией, внутренние технологические возможности фирмы сделали ещё один неожиданный скачок вперёд благодаря невероятному шотландцу, Фрэнку МакГоверну. Он присоединился к Nokia после поглощения Technophone, и позднее Ала-Пиетиля называл именно его наиболее значимой частью этой сделки. Честный специалист принёс с собой годы опыта в производстве (в том числе приобретенные во время его работы на посту главы производства Hitachi в Европе), владение японскими процессами непрерывного улучшения качества и страсть к развитию руководящих навыков.

Опыт, полученный во время деятельности совместного предприятия Nokia и Tandy и трудных попыток войти в сектор потребительской электроники, дал руководителям осознание того, что, если они стремятся реализовать свое видение массовой потребительской мобильной индустрии, в его основе должно лежать эффективное производство с качеством мирового уровня. Однако знания, как этого достигнуть, пока не было, так как мало кто из преимущественно финских работников и руководителей когда-либо работал в крупной мультинациональной фирме, преуспевавшей в своей отрасли. МакГоверн принёс знания вместе с энергией и энтузиазмом, чтобы преобразовать производственные навыки Nokia с помощью постоянного обучения и улучшения, оценок и переоценок в японском стиле. Он не только наладил процесс производства за счет обеспечения согласованности, эффективности, качества и надёжности, но и выявил талантливых руководителей на местах, помогал им как наставник, чтобы удостовериться, что производство стало такой же важной и ценной компетенцией в Nokia, как и любая другая функция.

Заметив прогресс, достигнутый благодаря улучшению ключевых процессов и производства, Оллила и его команда начали рассматривать более мягкие элементы трансформации. Ожесточённая внутренняя борьба среди руководства после смерти Кайрамо оставила свой отпечаток. Моральные силы были ещё сильнее подорваны ослаблением производительности и отсутствием стратегического направления во время правления Вуорилехто. В попытке устранить негативное влияние предыдущих нескольких лет на корпоративную культуру Nokia и по-новому сформировать её как предпринимательскую, децентрализованную и гибкую, в начале 1993 года были созданы «Ценности Nokia», первая из которых стала темой Ежегодного преобразования концерна.

«Вам нужны ценности компании, – объяснил Ала-Пиетиля, – без них не будет энергии и готовности идти на риск и не будет инноваций. Чтобы справляться с неопределённостью и неясностью, нужна культура общности и доверия с правильными поддерживающими стимулами». Охватывая аспекты финской культуры, опыт Nokia и её амбиции, группа руководителей определила 4 ключевые ценности: удовлетворение клиента, уважение личности, достижения и постоянное обучение. Они должны были стать ориентиром как для разработки стратегий концерна, так и для индивидуального поведения, и создали основу для «Пути Nokia». В течение года рабочая группа определила ключевые процессы, методы работы и сформулировала программное заявление, ставшие дополнительными аспектами «Пути Nokia».

Одним из наиболее ощутимых результатов улучшения процесса производства и культуры Nokia было то, что между 1990 и 1994 годами производительность фирмы выросла с 500 000 единиц товара в год до 5 миллионов.

Хотя Оллила и его команда ещё в 1991 году решили сосредоточить будущий рост на телекоммуникациях, только в 1994 году совет Nokia наконец дал добро на избавление от всех не связанных с мобильными телекоммуникациями предприятий.

Влияние, которое это окажет на структуру фирмы, будет огромным. Менее чем за 2 года Nokia столкнулась с 60 %-й сменой кадров. Огромная когорта молодых инженеров из финских технических университетов пополнила ряды Nokia и быстро внедрилась в «Путь Nokia». По международным и индустриальным стандартам вознаграждение в Nokia было низким. Но для многих амбициозных выпускников это компенсировалось перспективой быстрого увеличения личной ответственности в проектах разработки, регулярной ротацией видов деятельности (что, как верил Оллила, не просто формировало знания и компетенцию, но и сокращало вероятность возможного появления разобщённости и политического соперничества, дестабилизирующего бизнес) и личным развитием.

Новая эра международной экспансии

Принятие нового стратегического направления и акцент на улучшении оперативных аспектов вместе с повторным введением сильного, основанного на ценностях управленческого подхода дали возможность новой руководящей группе Nokia спасти компанию от приближавшегося банкротства в 1991 году и направить в сторону устойчивого роста. После операционных убытков, составивших в 1991 году 96 миллионов финских марок, в 1993 году Nokia получила операционную прибыль в размере 1465[5] миллионов финских марок, 87 % которой пришли от Nokia Telecommunications и NMP.

Планы будущего роста, однако, сдерживались недостатком доступа к капиталу. Хотя Nokia и была зарегистрирована на Хельсинкской фондовой бирже с 1915 года, иностранные инвестиции в Финляндии строго ограничивались, поэтому основными акционерами фирмы оставались финские финансовые институты, ни один из которых не был в состоянии удовлетворить потребности Nokia в финансировании, так как они занимались решением собственных проблем, появившихся в результате глубокого экономического спада.

Для Оллила время не могло быть более удачным – именно в тот момент, когда Nokia нуждалась в крупном капиталовложении для финансирования амбициозных планов по международному росту, чего не предвиделось внутри страны, он наконец смог обратиться к иностранным рынкам. 2 июля 1994 года Nokia была зарегистрирована на Нью-Йоркской фондовой бирже (NYSE).

Планы дальнейшего роста для интернационализации Nokia, однако, не стыковались с традиционными представлениями. Оллила и его команда знали, что каждый раз, когда они тратили время на построение мультинациональной фирмы через сеть зарубежных филиалов, это ослабляло их ведущую роль в предложении комплексных цифровых мобильных решений. В недавних докторских диссертациях двух старших руководителей, Матти Алахухта и Микко Косонена, которым предложили провести исследования, касающиеся Nokia, был рекомендован альтернативный подход.

В работе Алахухта анализировались мировые стратегии роста высокотехнологичных предприятий. Он утверждал, что компании с сильным потенциалом в НИОКР могли стать глобальными, если приходили на новые рынки рано, когда технологии находились в зачаточном состоянии и потребительское принятие только начинало формироваться. Докторская Косонена фокусировалась на интернационализации и адаптации бизнес-систем к местным потребностям при обеспечении глобальной интеграции. Эти диссертации вместе с готовностью Оллила проявлять смелость и экспериментировать предоставили Nokia потенциальную альтернативу и быструю дорогу к интернационализации, на которую она вступила незадолго до того, как их выводы были подвергнуты реальным испытаниям.

Несмотря на замечания относительно того, что фирма без ощутимого местного присутствия (только с 3 сотрудниками на местах) имеет небольшие шансы на успех, Nokia участвовала в тендере на поставку комплексных продуктов в Таиланд. В итоге, к удивлению Ericsson, у которой число местных сотрудников приближалось к 3000, Nokia выиграла контракт и успешно стала заниматься поставкой систем, адаптированных к потребностям клиентов.

В течение последующих лет вновь и вновь быстро растущие мобильные операторы по всему миру выбирали клиентоориентированную Nokia для поставки новых систем вместо её крупных соперников с учреждёнными местными филиалами и связью с сотрудниками на местах. Одной из причин, по которым Nokia успешно выстроила международный бизнес в начале 1990-х, по мнению Балдауф, был в том числе эффект «Пути Nokia» в сочетании с гибким подходом к глобальной экспансии: «Наш подход не был “мы знаем всё, и вот как мы это делаем”. Вместе этого мы направлялись в страну, объясняли наши ценности, принципы и говорили о продуктах. Мы старались и находили людей, которые были заинтересованы в таком виде сотрудничества, и строили уважительные, доверительные отношения с ними». Хороший пример – случай, произошедший в 1994 году, когда Nokia выиграла тендер с Cellnet, несмотря на то что была на 25 миллионов фунтов дороже своей соперницы Motorola. Британский оператор сообщил, что они выбрали Nokia, потому что больше им доверяли.

Параллельно с расширением клиентской базы по всему миру Nokia была занята интернационализацией в других областях. Она получила ключевых поставщиков в Европе и США и построила производственные предприятия в Китае и Мексике. Она также основала центры НИОКР на других рынках, хотя львиная доля разработок оставалась в Финляндии. Во всём этом пылу интернационализации (Нью-Йоркская биржа, новые клиенты и поставщики по всему миру, новая международная продукция и учреждения для НИОКР) лишь одна структура Nokia – совет – оставалась исключительно финской. Только в 1998 году первые два иностранца вступили в него.

Превращение мобильных телефонов в потребительский продукт

Начало 1990-х было особенно важным временем для NMP в сфере дизайна и брендинга продуктов. Под руководством Ваньоки множество брендов портативных телефонов было объединено под маркой Nokia, появился новый рекламный слоган «Объединяя людей» («Connecting People»). Горячий поклонник компьютеров Mac, новый глава NMP, Ала-Пиетиля, понимал, что для превращения мобильных телефонов в желаемый потребительский продукт Nokia нужно будет достичь такого же последовательного удобства использования и качественного дизайна своих телефонов, какого достиг Apple с компьютерами. Целью, абсолютно новой для мобильной индустрии в то время, было убедиться, что все телефоны Nokia имели общий внешний вид и интерфейс.

Чтобы достичь характерного внешнего вида телефонов, Nokia в 1993 году наняла нового руководителя отдела дизайна – Фрэнка Нуово из Пасаденской школы дизайна. Первый серийно выпускаемый GSM-телефон – Nokia 1011 – был создан в 1992 году, имел неуклюжий дизайн с маленьким экраном, короткую антенну сверху, весил менее 500 граммов и выпускался в чёрном цвете. Тесно сотрудничая с инженерами в Финляндии, Нуово и его команда радикальным образом изменили дизайн и перепроектировали телефоны Nokia. Кульминацией стал выпуск Nokia 2100 в 1994 году – телефона, который даже сегодня легко идентифицировать, сравнив с современным дизайном Nokia. Он был по-настоящему инновационным: скруглённый дизайн, напоминающий «кусок мыла», внутренняя антенна, большой экран с прокручивающимся текстовым меню, индикаторы заряда батареи и сигнала, множество рингтонов и сменные панели с большим выбором цветов. Он весил менее 200 граммов и по размерам был примерно 10×4,5×2 см – гораздо меньше его предшественников. В техническом плане в нем были использованы новые радиочастотные технологии, а ресурс аккумулятора увеличен. Все это выгодно отличало его от предложений конкурентов. Это был телефон, который хотелось купить, и так как он был совместим со всеми цифровыми стандартами в мире, существовавшими на тот момент, потенциальный рынок для 2100 был глобальным.

Отчасти огромное и неизменное желание Nokia преобразовать свой бизнес в сфере мобильных телефонов в потребительскую индустрию основывалось на сегментации рынка. Ваньоки и Ала-Пиетиля чувствовали, что в зависимости от образа жизни различные группы потребителей будут нуждаться в разных функциях телефонов. Чтобы определить эти зарождающиеся потребности, они начали проводить мероприятия по группировке клиентов, чтобы сегментировать рынок.

Инновационным был не только подход к реализации продукта, но и производственный процесс создания телефонов с различными функциями тоже был первым в индустрии. Nokia адаптировала модульный платформенный подход к проектированию и реализации, и в то время как техническая основа телефонов была стандартизирована с поправкой на экономию за счёт масштаба, проектирования, закупок и производства, функции в ассортименте варьировались. Модульность также позволила Nokia делать телефоны разными, подгоняя их под местные стандарты по всему миру, быстро и относительно низкозатратно – хотя успех зависел от комплексной глобальной цепи поставок.

В начале 1995 года Nokia быстро и успешно двигалась по траектории роста. Под управлением молодой, умной и полной энтузиазма руководящей команды компания одержала верх над своими намного более крупными конкурентами со смелым стратегическим глобальным подходом и ввела чёткие процедуры, чтобы это поддержать. Показатель того, насколько хорошо работало это новое направление, – операционный доход концерна, который в 1994 году вырос на 145 % по сравнению с предыдущим годом, достигнув 3596 миллионов финских марок благодаря увеличению роста продаж на 23 % в Европе, 76 % в Северной Америке и Мексике, 38 % в Азии и 74 % в остальном мире.

Рассматривая будущее Nokia, аналитики давали положительные оценки для инвесторов. В марте 1995 года Credit Suisse First Boston заявила: «Мы уверены в том, что Nokia не разочарует инвесторов в 1995 году ни в плане достижения верхних строчек, ни в плане роста операционной прибыли» (Брау, 1995). В то время как в конце предыдущего года в отчёте Bear Sterns говорилось: «Nokia на данный момент продаёт свои продукты в более чем 110 странах [и] является одной из нескольких компаний, производящих телекоммуникационное оборудование, которые стали успешными, не обладая роскошью крупного защищённого домашнего рынка. Мы верим, что успех Nokia твёрдо закреплён до конца десятилетия [и она] должна продолжать использовать рост беспроводных коммуникаций и макроэкономические тренды приватизации и дерегуляции телекоммуникаций» (Теодосопулос, 1994).

Комментарий

Когда я встретил Йорму Оллила в 2005 году, чтобы обсудить успех Nokia в сфере мобильных телефонов, он завершил начатое предложение «Планеты выстроились в ряд» фразой «но мы были единственными, кто это увидел». Хотя это было хорошим резюме, по сути, оно немного преувеличивало то, как Nokia тогда воспринимала подобную возможность. С самого начала у них не было уверенности в выходе на крупный потребительский рынок. Ключевой поставщик Nokia вспоминал свой первый визит в Хельсинки в 1991 году, когда Йорма Оллила попросил его спроектировать особую телефонную схему для Nokia. Под конец разговора потенциальный поставщик спросил, какой объём Nokia может гарантировать, и после долгого молчания ему был дан ответ: «На самом деле мы не уверены, но 300 000 в год было бы безопасной ставкой». Всего несколько лет спустя Nokia будет производить и продавать такое количество телефонов ежедневно.

Из этого диалога ясно, что полная уверенность развилась только со временем. Но тем, что выделило Nokia как инновационную компанию в индустрии телекоммуникационного оборудования, был факт, который её руководство осознало раньше, чем кто-либо из конкурентов: мобильные телефоны могут представлять собой массовый рыночный потребительский продукт с продажами более 300 000 телефонов в год. Nokia была уникальной не только потому, что у неё сформировался такой взгляд, но и потому, что она получила достаточную уверенность, ставшую движущей силой стремления к росту. Свежее и отличающееся от других понимание как рыночных, так и технологических возможностей, появившихся в течение критически важного начала 1990-х, сформировало это мировоззрение.

С точки зрения рынка, оно было обусловлено постепенным признанием мобильных телефонов потребительским продуктом. Стратегические рамки, которые использовали другие потенциальные конкуренты – прежде всего Ericsson и Motorola, – были сформированы аналоговыми и тяжёлыми мобильными телефонами, предназначенными для служебного использования. Их внимание и ориентация были по большей части направлены на армию, гражданские аварийно-спасательные службы и тех пользователей автомобильных телефонов, для кого габариты, вес и ограниченность ёмкости батареи не являлись непреодолимыми препятствиями.

Другими словами, Nokia наслаждалась огромным преимуществом инновационного клиентоориентированного взгляда на возникшую бизнес-возможность, в то время когда вся индустрия была замкнута в рамках профессиональных услуг и сервисов по обеспечению безопасности, что ограничивало их восприятие как масс-продукта. Эти ограничения в основном обуславливались предыдущим опытом. Конечно, у Motorola был потребительский опыт, но превосходство над ней японских конкурентов в телевизионной и потребительской электронике привело её лидеров к позиции «никогда снова». Сильная и стойкая приверженность аналоговым телефонам также способствовала тому, что ключевые руководители Motorola не осознали полный потенциал цифровых телефонов на раннем этапе – в частности, то, как диджитализация сможет поддерживать намного больше абонентов и таким образом снизить стоимость как портативных телефонов, так и звонков. Японские поставщики мобильных телефонов, все отделы компаний потребительской электроники, таких как Matsushita, Sharp и Sony, вероятно, имели опыт на потребительском массовом рынке, но развитие уникальных национальных стандартов в Японии вкупе с лидирующей ролью сетевых операторов сбило их с пути, ослабив наступление на международной арене.

Nokia, таким образом, стояла обособленно как стратегический инноватор – проводя аналогии с персональной потребительской электроникой, вдохновляясь Walkman от Sony и компьютером Macintosh (Mac) от Apple. Nokia видела, что если портативные телефоны можно будет сделать лёгкими, маленькими и с батареей, обеспечивающей достаточную длительность автономной работы, то они смогут стать карманным устройством, востребованным на массовом рынке. Инновации Technophone и дальнейшее её поглощение Nokia реализовали это видение, так как Technophone разработала первый (практически) карманный и лёгкий аналоговый телефон.

Конечно, то, что пыталась сделать Nokia, не было беспрецедентным. Apple стала предшественницей, несколькими годами ранее выпустив первый Mac и установив новые стандарты дизайна и удобства персональных компьютеров, что дало возможность перейти от специализированного профессионального («настольного») использования к домашнему, а значит, и к обычным покупателям. Как ранний пользователь Mac, Пекка Ала-Пиетиля наблюдал опыт развития пользовательского продукта. Подобным образом Walkman от Sony сделал прослушивание музыки мобильным и персональным – именно такими Nokia хотела сделать и телефонные разговоры.

Убеждения Nokia также были сформированы ранним опытом компании в Китае. Столкнувшись с необходимостью проведения телекоммуникационных сетей в сельских районах, китайская коммунистическая партия начала рассматривать возможность создания прорывной дорогостоящей стационарной телефонной инфраструктуры с помощью сотовой телефонной сети, а не традиционной. Знакомые с этими разработками благодаря попыткам продать сетевое оборудование в Китае и контактам своих агентов, Йорма Оллила, Матти Алахухта и Сари Балдауф, в частности, предвидели огромный потенциал, который может предложить формирующийся рынок.

Один из моих коллег в маркетинге, работающий в INSEAD, Кристиан Пинсон, часто подчёркивал инновационную ценность незнания. В качестве примера можно привести Ричарда Брансона, основателя Virgin Airlines и нескольких других инновационных предприятий, который сказал генеральным директорам существующих авиалиний, когда запускал собственную: «Я ничего не знаю, и это будет моей силой. Вы верите, что опыт является вашей сильной стороной, но на самом деле он является вашей самой большой обузой – вы застряли в традициях» (Ларреше, 2008). Для Nokia незнание определённо было достоинством на раннем этапе, так как управленческая группа могла переосмыслить мобильные телекоммуникации совершенно по-новому.

В раннем исследовании, сравнивая Nokia с другими ИКТ-компаниями, мы с Микко Косоненом разработали концепцию, которую назвали стратегической гибкостью (Доз и Косонен, 2010), чтобы выявить ключевые различия между компаниями, которые гибко использовали новые стратегические возможности, и компаниями, застрявшими в своём прошлом. По сути, мы заявляли о том, что стратегическая гибкость успешных компаний коренилась в трех ключевых факторах – стратегической чувствительности, гибкости ресурсов и коллективной приверженности:

• Стратегическая чувствительность: острота восприятия, осведомлённость и внимание к стратегическим разработкам.

• Гибкость ресурсов: внутренняя возможность быстро модифицировать средства и перестроить ресурсы.

• Коллективная приверженность: возможность руководящей группы принимать смелые быстрые решения, не увязая в политике «победы – проигрыша» высшего руководства.

Ниже, в таблице 3.1, можно увидеть применение этой теории стратегической гибкости к Nokia и её непосредственным сильнейшим конкурентам в начале 1990-х – Ericsson и Motorola.

Таблица 3.1 демонстрирует, почему главные соперники не отреагировали на выход Nokia на рынок и не увидели потенциал мобильных телефонов. Для Motorola Nokia была разрушителем (Кристенсен, 1997). Сперва цифровые коммуникационные системы были более низкого качества, чем аналоговые, но их стоимость была ниже, и, что более важно, они предлагали выдающийся потенциал для ускоренного сокращения расходов, свойственного цифровой электронике массового производства. Сделав упор на высококлассные аналоговые телефоны для использования государственными и аварийными службами, Motorola загнала себя в угол. Ericsson была лидером в цифровых GSM-технологиях, но её упор на существующих национальных операторов телефонных служб – для некоторых из них она являлась поставщиком более века – означал, что шведская фирма не смогла оценить растущую возможность, предлагаемую новоиспечёнными «исключительно мобильными» операторами. Также их основные существующие клиенты не имели представления о потенциале новых быстро растущих мобильных операторов.

Таблица 3.1. Nokia vs. Ericsson и Motorola в начале 1990-х

Источник: взято в Доз и Косонен (2008: 5).

Тем не менее без технологических прорывов вывести карманный телефон на массовый рынок было бы сложно. Ирьё Неуво (присоединившийся к Nokia в 1993 году) работал над любительской радиосвязью и цифровыми сигнальными процессорами, будучи профессором в университете, прежде чем прийти в Nokia. Его предыдущая работа дала Финляндии и Nokia преимущество в наиболее важных технологиях для мобильных телефонов. Там, где остальным игрокам приходилось полагаться на поставщиков (таких как Texas Instruments), Nokia могла разрабатывать и интегрировать многие из важнейших технологий своими силами. Хотя в отношении других технологий она работала с ключевыми партнёрами, включая Matsushita, выпускающую батареи, и ST Microelectronics, делавшую процессоры для обработки смешанных сигналов, чтобы преобразовывать нажатия клавиш (аналоговый сигнал) в цифровые сигналы. Так что самостоятельно или с помощью раннего сотрудничества Nokia смогла овладеть или получить доступ к технологиям, важнейшим для производства мобильных телефонов.

В 1989 году «выравнивание планет» привело к диджитализации и дерегуляции, которые развивали видение Nokia потенциальных возможностей масс-маркета с помощью первых GSM-заказов от Radiolinja и потребителей экспорта. Примерно в то же время пазл, который Nokia собирала в течение долгих лет, сложился, позволив совершить прорыв, связанный с возможностью роста в сфере мобильных телефонов.

Решение сделать упор на мобильные коммуникации и их мировую и высокотехнологическую природу было, конечно, смелым, но, учитывая обстоятельства, с которыми столкнулась в то время Nokia, оно также было естественным. За прошедшее время стало ясно, что потребительская электроника и компьютерные предприятия не только лишат маленького периферийного «опоздавшего» игрока, которым была Nokia, выгодных возможностей роста, но и продолжат истощать её средства. Традиционные предприятия, такие как производства продукции из дерева и резины, получали выгоду от торговли с Советским Союзом, и финские геополитические преимущества стали неочевидны с его распадом; вдобавок к этому обеспокоенная убытками и структурными конкурентными недостатками бизнеса потребительской электроники Nokia Ericsson не использовала возможность купить компанию за символическую сумму, когда основные банковские акционеры Nokia сделали предложение шведской компании. Когда генеральный директор Вуорилехто, а затем Оллила принимали решение не ликвидировать компанию, чтобы справиться с кризисом, идея отказаться от других предприятий и остаться в телекоммуникациях, единственная предлагавшая перспективу светлого будущего, была очевидным выбором.

После дерегуляции недавно получившие лицензию операторы в различных европейских странах были во многом похожи на маленьких местных операторов, с которыми Nokia работала в Финляндии. Они хотели самых современных решений, но имели ограниченные возможности. Комплексные варианты «под ключ», включавшие портативные телефоны и сетевую инфраструктуру, вполне соответствовали их потребностям. Руководство Nokia ожидало, что эти вновь прибывшие предприниматели повлекут за собой быстро растущий круг клиентов.

В целом великих планов не было, но была быстро растущая уверенность в том, что появится крупная возможность, за которую можно будет ухватиться. Это пример, демонстрирующий огромную важность того, как в организации формулируют стратегические возможности и обязательства. Руководители Motorola не видели, что диджитализация предлагала возможность для преобразования индустрии в бизнес массового потребления, а руководители Ericsson были сосредоточены на стационарных коммутаторах, в производстве которых фирма уже преуспела. Это также показывает, как прецеденты и аналогии могут быть двигателями инноваций: лидеры Nokia были знакомы с тем, как Apple преобразовала индустрию ПК в клиентоориентированный бизнес «домашних компьютеров» с улучшенными пользовательскими интерфейсами (которые Nokia тоже предложит клиентам) и комплексными продуктами (по сути, такие решения и с сетями, и с портативными телефонами предоставила новым операторам и Nokia).

За пределами Apple тоже можно найти подтверждения ценности разнообразной информации и восприятия в процессе принятия на себя рациональных стратегических обязательств. Между калифорнийскими продуктовыми и маркетинговыми инновациями Apple и мыслями китайской коммунистической партии о сотовой сети для покрытия сельских районов страны было нечто общее, но ни то, ни другое не слишком повлияли на решение Nokia. Ни одна другая компания не находилась в сходной позиции, позволявшей объединить важные знания о природе и потенциале мобильных телефонов. Таблица 3.2 представляет обзор различных знаний, полученных лидерами Nokia, которые позволили им создать и сформировать новую стратегию производства и продажи мобильных телефонов как потребительского продукта масс-маркета.

Таблица 3.2. К новой стратегической основе

Источник: создано Ивом Дозом.

Другим важным шагом в движении Nokia к успеху было решение отделить цифровые портативные телефоны от сетевого оборудования. В конце 1980-х ответственная за стратегию Балдауф уже понимала риск того, что выпуск портативных телефонов (которые Ericsson считала «терминалами») может спровоцировать сопротивление со стороны защитников аналоговых телефонов внутри Nokia. Жертвой подобного конфликта пала Motorola. Создание отдельного подразделения позволило сосредоточить внимание и сделать видимыми усилия Nokia в области производства портативных телефонов. Другими словами, стратегический контекст бизнеса портативных телефонов мог сформироваться как дополнительный по отношению к сетевому оборудованию, но в то же время отдельный от него. В Ericsson и большинстве других существующих на рынке поставщиков оборудования ключевой бизнес стационарных коммутаторов отбрасывал тень на новое направление.

Рисунок 3.1. Обзор ключевых аспектов 1991–1994 гг.

С точки зрения ключевых аспектов (рисунок 3.1), вероятно, наиболее выдающимся фактором, обеспечившим стратегический прорыв Nokia на массовом потребительском рынке мобильных телефонов, было видение перспектив – т. е. взгляд, направленный в будущее, а не ограниченный прошлым. Лишь Nokia смогла не только ясно увидеть все изменения, происходящие в индустрии (кратко изложенные в таблице 3.2), но и эффективно «соединить точки», представленные ими. Рамки наследия не затуманивали восприятие Nokia. Как это часто бывает в инновациях, взгляд Nokia стал результатом ассоциативного мышления (Дайер и др., 2011), позволившего среди всех изменений создать новую основу, больше вдохновлённую потребительской электроникой, чем традиционными коммуникациями. Ассоциативное мышление в отсутствие сильных, уже существующих рамок также помогло Nokia избежать формирования множества границ, определённых прошлым опытом и узкими корыстными интересами руководителей и подразделений организации (Каплан, 2008). Благодаря организационной структуре, созданной в конце 1980-х, компания смогла уделить всё внимание ключевых руководителей (таких как Ала-Пиетиля) выпуску мобильных телефонов.

Чёткая направленность на результат также позволила сильной эмоциональной приверженности укорениться среди сотрудников Nokia. Правда, альтернативы были не очень привлекательны, так что шанс работать в мировой высокотехнологичной телекоммуникационной фирме ценился высоко.

И последнее – момент очевидный, но тем не менее его стоит подчеркнуть: Nokia посчастливилось иметь «команду мечты», руководителей со взаимодополняющими навыками, тщательно отобранных Оллила для обеспечения социальной сплочённости. Все они были молодыми финнами, выпускниками одних и тех же школ с похожим социальным и семейным происхождением. Их совместная работа была глубокой и эффективной. Кроме того, что Балдауф была женщиной, между ними не было демографических различий, и это позволило им отстаивать собственные воззрения и приоритеты, решая споры по-дружески. Став свидетелями того, какой деструктивной может стать полная свобода для корыстных людей (в борьбе за правопреемство Кайрамо) и встревожившись, три операционных руководителя также пообещали друг другу всегда действовать в интересах Nokia и преодолевать возможные разногласия. Конкурируя со спортивными соперниками (Ала-Пиетиля – в лыжном спорте, Алахухта – в баскетболе), они поклялись никогда не состязаться друг с другом.

Ссылки

Kevin Brau, «Nokia» (CS First Boston, Equity Research, Europe, March 2, 1995).

Clayton M. Christensen, The Innovator’s Dilemma (Harvard Business Review Press, Cambridge, MA, 1997).

Yves Doz and Mikko Kosonen, Fast Strategy: How Strategic Agility Will Help You Stay Ahead of the Game (Wharton School Publishing, Harlow, 2008).

Yves Doz and Mikko Kosonen, «Embedding Strategic Agility» (Long Range Planning, Vol. 43, 2010), pp. 370–382.

Jeffrey H. Dyer, Hal Gregersen, and Clayton M. Christensen, The Innovator’s DNA: Mastering the Five Skills of Disruptive Innovators (Harvard Business Review Press, Cambridge, MA, 2011).

Sarah Kaplan, «Framing Contests: Strategy Making Under Uncertainty» (Organization Science, Vol. 19, Issue 5, September/October 2008), pp. 729–752.

Jean-Claude Larreché, The Momentum Effect: How to Ignite Exceptional Growth (Wharton School Publishing, Harlow, 2008).

Nikos Theodosopoulos, «Nokia Corporation: New Recommendation» (Bear Sterns Equity Research, November 15, 1994).

Глава 4. Восходящая звезда

С началом 1995 года неукротимый рост Nokia, казалось, подтверждал единодушное мнение аналитиков о том, что отважная финская фирма взяла курс на достижение лидирующей роли в формирующейся индустрии мобильных телекоммуникаций. Операционная прибыль концерна выросла на 39 %, а доходы – на 22 % с предыдущего года. К концу 1995 года персональный счёт NTC вырос на 38 % с конца 1994 года, в то время как количество сотрудников в NMP увеличилось на ошеломляющие 82 % за год. Возросший спрос на мобильные телефоны более чем удвоился с прошлого года, достигнув продаж 11 миллионов телефонов. Всего менее 3/4 количества всех сотрудников находились в Финляндии.

В Nokia царила атмосфера эйфории. Менее чем за 5 лет до этого консультанты предупреждали группу, что её предприятия были слишком малы для конкуренции. Но смелое видение, решимость и финский настойчивый дух сису, воплотившийся в слогане «можем сделать», привели концерн на позицию второго в мире производителя портативных телефонов после Motorola и дали ему возможность продолжать расти с головокружительной скоростью. Затем, к концу 1995 года, внезапно возникли серьёзные проблемы с цепочками поставок Nokia, и фирма больше не могла удовлетворять спрос. В декабре ей пришлось публично высказаться о возможном снижении прибыли, после чего стоимость её акций моментально рухнула.

Подводные камни быстрого роста

Хотя с 1991 года Nokia была сторонником введения параллельных процессов разработки и добросовестно адаптировала этот подход, практическая её деятельность не интегрировала в полной мере функции закупки, производства и продаж. В то же время необыкновенный рост компании в плане объёмов и разнообразия продуктов с начала десятилетия и до 1995 года означал, что IT-системы и схемы логистики фирмы, сформировавшиеся в начале 1990-х, не могли справляться с новыми задачами. И, что ещё хуже, тысячи новых сотрудников с небольшой подготовкой или вообще без неё получили боевое крещение, будучи брошенными в оперативные процессы. Результатом неистового роста стало то, что Nokia стала испытывать трудности с поставкой нужного объёма продукции на нужные рынки в нужное время.

В предшествующие годы NMP начала испытывать трудности с доступностью деталей. По словам Микко Косонена, всё изменилось в 1995 году, когда «проблемы резко усугубились и вызвали эффект домино во всей логистической цепи». Это было спровоцировано поставщиком критически важной детали, который переоборудовал завод в Австрии, из-за чего и возникли проблемы с производительностью. Поставщик не мог поставить детали в объёме, даже близком к необходимому Nokia, и это привело к остановке на линиях сборки, пока запасы других деталей росли.

В то же время без подробных данных о продажах или точно прогнозирующих моделей (действительные продажи на данный момент всегда превышали прогнозы и запланированные объёмы) руководители производства настойчиво шли вперёд, поставляя новые продукты в настолько большом объёме, насколько могли, не зная о том, что замедление активности на американском рынке теперь вело к накоплению непроданных продуктов. «Этому комплексному множеству взаимосвязанных недостатков в цепи поставок было дано простое название “кризис логистики”, – объяснил Косонен. – Мы не могли развивать структуры, системы и компетенции, чтобы успевать за ростом продаж. Стало до боли ясно, что сложность, разнообразие и объёмы наших продуктов во многих центрах производства и дистрибуции требовали нового подхода, который нужно было создать и ввести насколько возможно быстро».

Справляясь с кризисом логистики

Главная руководящая группа Nokia, не теряя времени, среагировала на кризис логистики. Йорма Оллила особенно активно подчёркивал необходимость отказаться от поиска виноватых и призывал вместо этого искать решение, следуя таким ценностям Nokia, как доверие и командная работа. Однако он отправил своего близкого и доверенного помощника Калласвуо, чтобы тот «пришел на помощь» в NMP – хотя не все в корпоративном подразделении это оценили, так как некоторые посчитали подобное действие Оллила установлением контроля над NMP, поскольку Калласвуо скорее наблюдал, чем помогал.

Так как всё больше старших руководителей фокусировались на управлении предприятием, молодой руководитель из северной Финляндии, Пертти Корхонен, был избран главой межфункциональной целевой группы с целью перестройки производственно-сбытовой цепочки NMP. У Корхонена был большой опыт в НИОКР до перехода к операционной деятельности и управлению ключевым заводом, где Фрэнк МакГоверн наставлял его как одного из перспективных, талантливых руководителей. Корхонену были даны все полномочия для управления этим крайне важным межфункциональным проектом.

Вдохновляясь брошенным вызовом и возложенной ответственностью, Корхонен искал поставщика для снабжения глобальной транзакционной системы, чтобы добиться полной прозрачности внутренних логистических операций в Nokia, и наконец выбрал SAP для создания и установки глобально интегрированной системы общеорганизационного планирования ресурсов (ERP). Инновационная на тот момент и первая для SAP, эта новая система «создания под заказ» была сделана так, чтобы продажи обуславливали производство, связывая заказ каждого клиента с закупочными потребностями, управлением запасами, производством и доставкой.

На удивление, новая система ERP сумела начать полноценно функционировать за 6 месяцев. Это позволило NMP контролировать свою цепь поставок и привело к значительным успехам: циклы инвентаризации и сырьевых материалов были сокращены со 154 до 68 дней и с 86 до 26 дней соответственно; инвентарные издержки на мобильный телефон уменьшились вдвое; а количество закупленных деталей сократилось с 900 до 200. На основном телефонном производственном объекте группы в Сало, Финляндия, вместо месяцев продуктовая линейка теперь могла быть полноценно внедрена всего за четыре дня.

Но, что важнее всего, информация, собираемая новой системой, была ценным инструментом управления, эффективно предоставляющим данные в режиме реального времени касательно всей глобальной логистики и цепи поставок Nokia. Это дало возможность руководителям быстро отвечать на меняющиеся характеристики спроса и соответственно наращивать или сокращать производство. Ни один конкурент Nokia не мог достигнуть такого уровня скорости и гибкости, и в течение следующих лет непревзойдённое мастерство цепи поставок, производства и дистрибуции Nokia стало мощным стратегическим преимуществом.

Внутри компании кризис логистики официально считался последствием быстрого роста, а не провала руководства NMP, и в последующий период ни один человек не потерял свою работу из-за произошедшего. Вместо этого ценности Nokia были укреплены посредством распространения идеи о том, что, работая бок о бок, сотрудники могут справиться даже с самыми трудными проблемами и неприятность превратить в победу. Однако, несмотря на официальную версию Оллила о том, что никто персонально не виноват, некоторые руководители, которые хорошо его знали, не могли не беспокоиться о том, что утратили его доверие. Оно было подорвано, и если наказание не последовало сразу, это не значило, что, когда придет время, реакция не будет жесткой.

Оллила признавался, что момент сыграл на руку Nokia в кризисе логистики: «Нам повезло, что действительно большой рост произошёл между 1996 и 2001 годами. Если бы он случился раньше, до того как кризис логистики привёл нас к пересмотру организационной инфраструктуры, мы бы не смогли расти. Но после кризиса логистики мы могли вновь ускориться… Мы преобразовались, чтобы получить возможность действовать как мировая компания».

Поиск возможностей с помощью «интеллектуального лидерства»

Перед кризисом логистики и после размышлений прошлых лет о ценностях и операционной деятельности в начале 1995 года Nokia сделала темой нового Ежегодного преобразования «интеллектуальное лидерство». Идея родилась из беспокойства (хотя в наших интервью с главными руководителями того периода некоторые даже описали его как «паранойю») о том, что быстрый рост Nokia придёт к концу с неизбежным насыщением рынка. Компания хотела предугадать следующую волну роста или «третью ногу» для существующих предприятий, занимающихся портативными телефонами и сетями. Это стало особенно важно для Йормы Оллила после логистического кризиса, когда он увидел, что акцент на одном предприятии был причиной значительной уязвимости.

Чтобы добавить строгости и приземлённости в тему Ежегодного преобразования, Ала-Пиетиля разыскал мировых ведущих экспертов в области инноваций и роста. Во время наших бесед он улыбался, вспоминая насыщенное событиями путешествие, совершённое им, чтобы встретиться с одним таким экспертом, Гэри Хэмелом, в Бостоне: «Сильная снежная буря сорвала мой рейс в Нью-Йорк, и единственным способом добраться до Бостона была поездка на междугородном автобусе. Ему пришлось совершить незапланированную остановку, чтобы высадить трёх парней, куривших травку на задних сиденьях. Это был такой необычный опыт для меня!» Когда он добрался до Бостона и пообщался со специалистом, Ала-Пиетиля понял, что концепции ключевых компетенций и стратегического замысла Хэмела (которые тот разработал, работая с К.К. Прахаладом[6]) были необходимой основой Nokia, чтобы стимулировать поиск опоры и переориентацию на рост.

Ала-Пиетиля нанял Хэмела для проведения семинара, посвящённого основным сферам компетенции в Финляндии, за которым последовало масштабное обучение в течение 6 месяцев более сотни сотрудников Nokia. Их целью было определение и разработка 10 самых многообещающих идей для роста фирмы. Несмотря на то что сейчас существуют некоторые разногласия относительно того, насколько полезным в действительности было это упражнение, но, позволив Nokia уделить внимание исключительно телекоммуникациям, оно определённо углубило и расширило стратегическое обсуждение внутри компании. Что интересно, именно во время него в начале 1995 года Nokia впервые осознала вероятность выхода мобильных коммуникаций за рамки голосовой связи и включения в них данных и мультимедиа.

Хотя мероприятия по развитию интеллектуального лидерства были подорваны кризисом логистики в конце 1995 года, к середине следующего года руководство Nokia увидело ещё бóльшую необходимость в срочной переориентации на будущие возможности роста. Кризис дал чёткое понимание того, что возникшие требования оставили не так много времени для NMP и NTC, чтобы они могли рассмотреть имеющиеся шансы за пределами их ключевого бизнеса. Косонена, который стал главой корпоративного развития Nokia Group, попросили создать Новый Венчурный Совет (NVB) и управлять им, имея мандат на расширение видения и интересов фирмы.

NVB унаследовал несколько молодых предприятий, создание которых было инициировано во время тренинга по интеллектуальному лидерству годом ранее, и установил процедуры для оценки отставания существующих предприятий и управления новыми идеями от концепции до стартапа. Для проведения итоговой оценки и принятия окончательного решения, спонсировать или убить новый венчурный проект, Оллила учредил стратегическую группу – новую команду высших руководителей из подразделений Nokia, включавшую в себя «команду мечты», членов исполнительного совета, а также Ансси Ваньоки, Ирьё Неуво (технологический гуру Nokia) и Юхани Кууси (глава Исследовательского центра Nokia). Позднее, в 1998 году, группу дополнили Новым форумом развития бизнеса, председателем которого был Ала-Пиетиля, с участниками всех бизнес-групп, проводивших оценку, результаты которой обсуждала стратегическая группа.

Несмотря на огромную поддержку и изначальный энтузиазм, NVB было сложно повысить эффективность внутри Nokia. Чувство скорости и срочности, которое было результатом экстраординарного роста ключевого бизнеса, пронизывало организацию и занимало всё время и внимание руководства. Показатели касались дисциплины и эффективности ключевого бизнеса, а не стремления найти что-то новое. Сталкиваясь с идеями предприятий от NVB, руководители стратегической группы часто находили их слишком умозрительными и ориентированными на будущее, чтобы можно было оценить, предлагали ли они ту «третью ногу», которую искала Nokia. Также было крайне сложно генерировать идеи, которые гарантировали бы такой же потенциал роста, как ключевая деятельность Nokia. Это обрекало на провал поиски «третьей ноги».

По факту, избегая общекорпоративной деятельности NVB, NMP и NTC начали собственную внутреннюю венчурную деятельность, более согласованную с краткосрочным развитием ключевого бизнеса. Например, в 1997 году NMP официально учредила подразделение мобильных данных – части своих НИОКР-лабораторий в Тампере, чтобы работать над тем, что руководство считало грядущим сближением между голосовой связью и данными. (Это подразделение стало официальным домом «Коммуникатора», который Nokia запустила годом ранее и о котором мы ещё поговорим в главе 5.)

Внутренние противоречия и внешние возможности

Недостаток приверженности процессу NVB был симптомом глубинной проблемы, которая начала проявлять себя и в других областях сотрудничества двух главных бизнес-групп Nokia. Если когда-то компания получила преимущество благодаря партнёрству NMP с NTC и предоставлению клиентам комплексных решений, теперь стратегии двух предприятий всё больше были движимы разными мотивациями, так как каждое из них прокладывало путь для собственного роста.

Затруднение было в том, что NTC действовала на рынке покупателя, в то время как NMP функционировала на рынке продавца. У NTC была одна клиентская группа, операторы, и она находилась под большим давлением с их стороны по вопросу обеспечения их объединённой инфраструктурой и сделками по портативным телефонам. Возможность предложить самые последние модели телефонов по более низкой цене была критичной для конкурентной позиции операторов, и они жёстко сражались за привилегированные поставки телефонов Nokia, превращая это в условие инфраструктурных закупок. Ещё одна проблема заключалась в том, что NTC фокусировалась на продаже GSM-инфраструктуры.

В свою очередь, NMP разработала портативные телефоны для всех 2G- и 3G-стандартов мобильного рынка с продажами, поровну разделёнными между независимыми дистрибьюторами и операторами (они продавали продукты намного большему количеству операторов, чем NTC). NMP успешно влияла на роль мобильных телефонов как потребительского продукта. Рост количества проданных телефонов был движим не только их быстро растущим проникновением на рынки по всему миру, но и тем, что клиенты теперь регулярно меняли свои аппараты, чтобы использовать преимущества новых стандартов и функций. В связи с этим продукты NMP были относительно дефицитным ресурсом, и нужно было следить, чтобы он распределялся справедливо между её различными потребительскими группами. Таким образом, приоритеты двух бизнес-групп были разными. Жёсткий, но справедливый анализ сложившейся тогда ситуации Косонена таков: «NMP нуждалась в NTC всё меньше и меньше». В 1997 году NTC получала примерно 35 % доходов группы в сравнении с 51 % NMP (баланс, бывший по большей части пережитком предприятий потребительской и промышленной электроники, ещё не был утрачен). И сколько бы ни обсуждали члены стратегической группы расхождения между двумя ключевыми предприятиями, они не могли прийти к консенсусу.

Йорма Оллила был расстроен тупиком и всё ещё обеспокоен определением следующей области роста для Nokia, а также волновался о превосходстве NMP и уязвимости, которую оно за собой влекло. К концу 1997 года он собрал целевую группу для анализа вариантов структуры компании в свете растущей стратегической дистанции между двумя ключевыми предприятиями и из-за необходимости определить новые области роста. В группу вошли Оллила, финансовый директор Калласвуо, главы предприятий Ала-Пиетиля, Алахухта и Балдауф, а также руководитель отдела стратегического планирования Nokia Косонен.

Все члены целевой группы были согласны, что наибольшая потенциальная опасность для тогдашнего бизнеса Nokia исходила от передачи данных и формирующегося корпоративного сектора. Несмотря на то, что мобильность на этой арене не была особой проблемой, целевая группа предвидела сближение индустрий IT и телекоммуникаций и осознавала, что технологическая база IT, будучи движимой такими компаниями, как Cisco и Microsoft, будет иметь жизненно важное значение в будущем. Однако как именно противодействовать этой угрозе, было не так очевидно – Nokia явно не обладала нужными компетенциями или каналами для выхода на этот рынок, так же как не имела и навыков поглощения и слияния после интеграции, выросши естественным образом. Чувствуя важность, которую будет иметь корпоративный рынок в грядущие годы, целевая группа пришла к заключению, что войти в этот сектор будет слишком сложно.

В своих дискуссиях о внутренних структурных проблемах Nokia и о том, как лучше противодействовать трудностям, целевая группа не добилась особого прогресса. Какие бы предложения и идеи ни выдвигались на обсуждение, ни один из руководителей не был готов рискнуть подорвать своё предприятие для восстановления баланса компании.

Эта неспособность найти вариант стратегического и структурного обновления лежала тяжёлым бременем на Оллила на протяжении рождественских праздников 1997 года. Он знал, что Ала-Пиетиля, Алахухта и Балдауф блестяще работали вместе, дополняя друг друга, и именно поэтому получили прозвище «команда мечты». Но он чувствовал, что они крепко обосновались в своих зонах комфорта, слишком укоренившиеся в мышлении, необходимом на их нынешних должностях, что не позволяло им осознать необходимость перемен. Таким образом, в начале 1998 года, оставив группу главных руководителей неприкосновенной, он изменил их роли в надежде, что это даст каждому из них новый взгляд и позволит Nokia продолжать развивать свои ключевые предприятия в духе взаимодополнения и сотрудничества, одновременно с этим занимаясь поиском возможностей для будущего роста.

Алахухта, который был силён в оперативном контроле, был переведён из NTC и возглавил самое крупное и быстро растущее предприятие Nokia – NMP. Сари Балдауф заняла место Алахухта в качестве главы NTC, которая вскоре была переименована в Nokia Networks (NET). По просьбе совета собственная роль Оллила как генерального директора была расширена, и он стал председателем совета. А Пекка Ала-Пиетиля, самый умелый стратег среди руководителей Nokia, был назначен президентом Nokia, ответственным за поиск неуловимой «третьей ноги». В то время как на бумаге это выглядело повышением, делающим его правой рукой Оллила и исполнительным членом совета, в реальности у Пиетиля не было ответственности за операции, он не имел контроля над NET или NMP и только 15 % отчётности предприятий Nokia представлялись ему (многие из которых были предназначены для изъятия инвестиций).

Поиск новых возможностей для роста

С Ала-Пиетиля у руля была учреждена новая группа – Nokia Ventures Organization (NVO) – для создания портфеля предприятий, чтобы объединить все проекты, входившие в сферу компетенции ныне прекратившей своё существование NVB. Кроме того, оставшиеся второстепенные предприятия Nokia, включая производства телеприставок и дисплеев, были перемещены в NVO, чтобы их либо рационализировали, либо избавились от них.

На протяжении следующих трех лет NVO имела в сумме 38 новых предприятий – некоторые внутренние, а некоторые из базирующегося в Кремниевой долине Венчурного фонда Nokia, которому был дан первоначальный инвестиционный капитал в 150 миллионов долларов с мандатом на инвестирование в фирмы, разрабатывающие прорывные технологии и возможности.

С выдающимся ростом и успехом Nokia изменилась и её культура – скорость приобрела первостепенное значение, девиз «сейчас или никогда» подразумевал, что нужно отвергнуть всё, на разработку чего требуется время. Будучи внимательным и вдумчивым по природе, Ала-Пиетиля искренне верил, что NVO должна соответствовать этой доминирующей культуре. Он чувствовал, что вынужден показывать результаты и делать это быстро, поэтому представил строгие критерии для новых предприятий NVO. Вместо того чтобы дать им время на развитие, от производств требовали прибыли и значительного потенциала роста в течение 3 лет или ликвидировали их. Ала-Пиетиля также понимал, что NVO, чтобы преуспеть, нужно иметь доверие NMP и NET, поэтому ему необходимо было спонсировать некоторые предприятия, которые были важны для ключевых бизнесов в плане технологий и бизнес-моделей.

NVO оказалась успешной в исследовании новых технологий и компетенций, которые имели непосредственное отношение к NMP и NET. Например, под видом Nokia Internet Communications она разрабатывала ряд продуктов и возможностей, связанных с безопасностью, которые были переданы ведущим предприятиям и оказались критически важными для передачи данных, когда были введены стандарты 3G. Однако более долгосрочные проекты были задушены.

Ала-Пиетиля также создал подразделение анализа и прогнозирования внутри NVO. Эта группа из 25 сотрудников налаживала партнёрские связи с учёными и ведущими специалистами со всего мира, чтобы исследовать новые технологии и концепции, и каждый год проводила анализ мировых трендов, которые стали ориентиром в предсказании ближайших инновационных требований в ключевых сферах деятельности. Хотя маленькая команда подразделения анализа и прогнозирования фокусировалась исключительно на новых бизнес-моделях, организуя общегрупповые инновационные дни для обсуждения потенциальных будущих возможностей, эта деятельность, наряду со всем остальным, что казалось ключевым предприятиям слишком устремлённым в будущее, как правило, упускалась из виду и в конечном итоге игнорировалась.

NMP и NET были поглощены операционными трудностями собственного быстрого роста, и NVO было сложно найти внутреннюю поддержку или интерес к поиску новых возможностей роста. В компании, которая к концу 2000-го увеличила доход на 128 %, операционную прибыль на 132 % и численность сотрудников на 43 %, прежняя обеспокоенность о том, как противостоять замедлению роста, рассеялась – особенно учитывая, что помимо старших руководителей мало кто из сотрудников Nokia когда-либо действительно понимал роль, возложенную на NVO. Как результат ни одно из предприятий, бывших под её управлением, не смогло стать «третьей ногой» Nokia.

Фокусируясь на ключевом бизнесе

В июне 1998 года Nokia обошла Motorola, став производителем мобильных телефонов номер 1 в мире. «Это всё изменило, – сказал бывший тогда главой бизнес-планирования Юха Путкиранта. – В тот момент мы были у всех на мушке, и Оллила с Ала-Пиетиля определили цели по рыночным долям, чтобы мы не почивали на лаврах». Следующим действием по усилению контроля в 1998 году была организация общих вспомогательных платформ для IT, финансов, бухгалтерского учёта и HR (кадровых ресурсов), созданных для увеличения прозрачности наряду с экономией масштаба[7] среди растущих международных операторов Nokia.

Однако инфраструктурный бизнес рос от года к году, и несмотря на попытки Оллила восстановить баланс двух ключевых предприятий, NMP мчалась впереди, разрастаясь намного быстрее, чем NET. В 1998 году она приносила 60 % групповых доходов (эта цифра вырастет до 72 % в 2000 году). Но со значительным проникновением на рынки удержание темпов роста в NMP требовало большего, чем цепи поставок мирового уровня, крутой дизайн и инновационные технологии – Nokia подсчитала, что через несколько лет 70–80 % всех продаж будет приходиться на телефоны, покупаемые на замену прежним. NMP в конечном счёте успешно превратила мобильный телефонный «терминал» в потребительский продукт, и теперь ей нужно было найти способ продавать их побольше своим клиентам в 130 странах.

Чтобы справиться с этой задачей, в 1998 году NMP начала сегментировать рынок на основе стилей жизни потребителей – идея была в том, что различные типы пользовательских групп будут заинтересованы в телефонах с функциями, стилем и расценками, удовлетворяющими их особые требования. Помимо того что некоторые группы пользователей будут обновлять свои телефоны чаще, чтобы получить новые возможности, другие будут покупать телефоны по мере перемещения из одной пользовательской группы в другую, а некоторые клиенты будут иметь более одного телефона для различных целей – например, один для работы, а другой для личного пользования.

Наряду с продажей большего количества телефонов NMP хотела найти способ уменьшить рыночную власть крупных сетевых операторов, которые, по существу, контролировали отношения с конечными пользователями. Поэтому для прямого взаимодействия с покупателями и завоевания их лояльности NMP возобновила инициативу под названием Клуб Nokia, которую Ала-Пиетиля и Ваньоки запустили в 1997 году. Цитируя ежегодный отчёт Nokia за 2000 год, «Клуб Nokia – это информация, поддержка и веселье». Любой, у кого был телефон Nokia, мог присоединиться к Клубу через веб-сайт и получить доступ к ряду многоканальных контент-услуг, включая клиентскую поддержку, специальные предложения, игры, специализированный обмен изображениями, возможность создать индивидуальный рингтон, новое программное обеспечение и цифровые сервисы.

В то время как хитрые маркетинговые ходы и Клуб Nokia были нацелены на получение и поддержание лояльности конечных пользователей бренду Nokia в ближайшей перспективе, технологические разработки внедряли новый стандарт 3G, который, как верила компания и все её конкуренты, приведёт к всплеску спроса как на инфраструктуру, так и на телефоны к 2002 году. 3G принёс передачу данных в мобильные коммуникации, и НИОКР-сообщество Nokia вместе с высшим руководством видели в этом новом мобильном интернете дополнительный архитектурный уровень для их ключевых телекоммуникационных предприятий, а не подрывную технологию. По словам Косонена, это видение «дало сильное чувство уверенности в том, что бизнес-модели Nokia в NET и NMP могут вечно продолжать расти по прежней траектории».

Приближаясь к миллениуму, Nokia поднялась очень высоко. В 1999 и 2000 годах она была признана восьмой по ценности компанией во всём мире, и ряд статей в ведущих бизнес-журналах давал высокую оценку её генеральному директору Оллила как одному из наиболее влиятельных бизнес-лидеров в мире. Такой успех принёс ещё больший драйв и энергию. Но он также завысил рыночные ожидания, и группа руководителей знала, что даже с 3G оправдать их будет нелегко.

Комментарий

Кризис логистики был ключевым формирующим событием в истории Nokia. Постфактум его можно рассматривать как простую проблему дисбаланса в цепи поставок, ставшую следствием продуктового разнообразия и очень быстрого, неожиданного роста. В начале 1990-х взлёт Nokia в сфере производства мобильных телефонов превысил ожидания её руководства, и прибыль ежегодно увеличивалась. Успех фирмы превзошёл любые планы, которые строила компания. Корни кризиса лежали в невозможности конкретного поставщика выполнять быстро растущие заказы, и это стало катализатором, повергнувшим всю систему поставок в хаос. Ситуация усугублялась тем фактом, что Nokia делала упор на производство телефонов настолько быстрое, насколько это возможно, не всегда обращая внимание на сопоставление предложения со спросом на определённые модели, потребности различных регионов или особые стандарты. Ассортимент продукции также начал значительно расширяться, делая всю систему поставок более разнородной и сложной.

По сути, рассмотрение кризиса руководством было простым и эффективным. После нескольких месяцев «тушения пожара», восстановления цепи поставок и выполнения отложенных доставок проблему решили с введением SAP единой централизованной системы ERP. Это позволило перейти на процесс «создания продукта под заказ», т. е. заказы клиентов служили катализаторами всей системы поставок. Регистрация каждого контракта продаж и график доставки в ERP позволили эффективно скоординировать все действия, вплоть до детализированного планирования объёмов деталей поставщиками. Эта система могла расширяться и смогла поддерживать поразительный рост Nokia в конце 1990-х.

Несмотря на то, что нашлось простое и эффективное решение, кризис логистики остался травматичным событием, и воспоминания о нём были полны эмоций. Его последствия были крайне значимыми. NMP могла не просто замедлиться, а упасть без возможности восстановления и потерять всё в тот самый момент, когда рынок мобильных телефонов взрывался! Nokia была очень близка к катастрофе.

Оллила извлёк большие уроки из отступившего стресса по меньшей мере по двум вопросам. Во-первых, параллельное производство, распространённое на всю производственно-сбытовую цепь (от поставщиков до клиентов), требовало более дисциплинированного управления и стало серьёзной проблемой. Во-вторых, уязвимость доминирующего бизнеса, в отсутствие широкого и сбалансированного портфеля, возродила стремление к обновлению и диверсификации, несмотря на поразительный успех NMP.

Акцент на управленческой дисциплине, взрывной рост продаж Nokia и относительное взросление мобильных телефонов в плане создаваемого компанией основного дизайна (Абернати и Уттербэк, 1978) постепенно вели к более консервативным подходам в разработке продуктов и жёсткому операционному контролю.

Решить вторую проблему, сформулированную Оллила, оказалось сложнее. Разработка NVO должна была удовлетворить необходимость в обновлении и диверсификации. Но, хотя тогда это могло быть не совсем ясно, NVO и новые предприятия были жертвами противоречий, появившихся у руководства Nokia, как в плане стратегии, так и показателей. Первичные амбиции поиска новых возможностей для роста NET и NMP и для развития в областях, определённых в процессе тренинга по интеллектуальному лидерству, были похвальными. Но стремление найти «третью ногу» было нереалистичным, особенно учитывая экстраординарный рост ключевых предприятий, в частности NMP. Можно понять обеспокоенность Оллила опорой на два бизнеса (или, поскольку рост и доход NMP в итоге затмил показатели NET, возможно, только на один) – и, следовательно, его мысли о необходимости редиверсифицировать группу. Но «следующая великая вещь» (как говорил Стив Джобс) будет действительно великой, и Nokia успешно её улавливала!

Разумеется, трудность была в ограниченности традиционных компетенций Nokia. Массовое производство маленьких электронных устройств было воспроизводимо, как и радиочастотные инновации, – фактически в повзрослевшем бизнесе в итоге лидером стал Samsung. Преимущество продаж комплексного сетевого оборудования и мобильных телефонов, которое было выгодным отличием в начале 1990-х, становилось всё менее и менее важным и даже превратилось в недостаток, так как новые операторы консолидировались в крупных международных компаниях, таких как Vodafone, или были поглощены оставшимися на рынке «старичками». Более крупные и компетентные клиенты не видели особых преимуществ в комплексных продажах, кроме обязательств Nokia по доставке им выпущенных только что мобильных телефонов, которые ещё находятся в дефиците, в обмен на обязательство закупки сетевого оборудования. Такая связь не удовлетворяла NMP, клиентская база которой была шире, чем у NET: NMP мечтала быть полезной в первую очередь своим самым важным покупателям, независимо от того, приобретали ли они оборудование NET. Таким образом, использовать потенциально крупные возможности роста, обеспеченные традиционными компетенциями Nokia, и избежать дальнейших конфликтов между предприятиями было крайне сложно.

Исключительная сфокусированность и приверженность Nokia телекоммуникациям также порой мешала поиску новых возможностей роста, многие из которых необязательно находились в этой сфере. Гэри Хэмел[8], который только что провёл масштабный тренинг со Strategos для определения ключевых компетенций Nokia, заметил в разговоре в 1996 году: «Nokia действительно должна делать микроволновые печи!» Возможно, компания смогла бы сделать их дистанционно управляемыми, предвосхищая Интернет вещей[9]. Как бы глупо это ни звучало, такой гипотетический пример иллюстрирует, как трудно было Nokia найти возможности применения своих ключевых компетенций за пределами рынка мобильных телефонов.

Многие возможности, которые определяла NVO, слишком опережали своё время, чтобы подходить для создания новых предприятий. Например, Nokia точно видела, что Интернет вещей подойдёт её потенциалу. Но это только недавно начало материализовываться в виде бизнеса, так что идея пришла почти на 20 лет раньше, чем нужно. То же самое было со здравоохранением и оздоровлением. Nokia определила дистанционный мониторинг и интерактивное мультимедийное управление здоровьем как область своего развития задолго до того, как это стало мейнстримом. Многие проекты NVO были слишком дальновидными и слишком долгосрочными, чтобы повысить эффективность на практике. Некоторые из них всё ещё находятся в разработке, хотя и под другой крышей!

Новые предприятия в Nokia попали в ловушку, которую мы наблюдали во многих других компаниях: в то время как видение было долгосрочным, контекст, в котором предприятие развивалось, было краткосрочно ориентированным, и это отражалось на показателях. Другими словами, предприятия должны были использовать методы, опробованные в более зрелых бизнесах, даже если они не подходили под существовавшие организационные структуры. Чтобы получить финансирование, им нужно было выполнять существующие правила и соответствовать критериям, и это вело к провалу (Гилберт, 2005). Nokia была присуща традиция жёсткого финансового контроля. В этой связи симптоматично, что, как сказал в одном из наших разговоров Ала-Пиетиля, он почувствовал – его предприятия обязаны стать прибыльными через 3 года. Этот вывод был встречен с удивлением. Тогда он объяснил, что, учитывая ясную долгосрочную природу венчурных проектов, сделать предприятия прибыльными было способом завоевать доверие и стать самодостаточными. Поэтому предприятия должны были начать преуспевать после 3 лет работы, и это заставило многие из них провалиться даже до кризиса доткомов.

В ретроспективе можно увидеть, что близость исследовательского центра Nokia к бизнес-группам и отсутствие у него сильной независимой программы инноваций привели к преждевременному созданию нескольких таких производств. Nokia стремилась дать венчурному предприятию статус подразделения с максимально скорыми отчётами о доходах и убытках, но рынки и технологии, жизненно важные для прибыльных коммерческих возможностей, ещё не появились. Более долгий период вынашивания, типичный для инновационных проектов, развивающихся в центральном корпоративном исследовательском центре, а также более терпеливый и разборчивый подход к преобразованию таких проектов в предприятия дали бы разработкам NVO больше шансов на успех. То же относится и к чёткой дифференциации между управлением новообразующимися проектами и учреждёнными предприятиями (Кейл и др., 2009; Харрельд и др., 2007; О’Райли и др., 2009).

К середине 1990-х культура Nokia сосредоточилась на скорости. Руководители компании видели себя процветающими на рынке за счёт его крайне быстрого развития. Эта сфокусированность и гордость пронизали всю организацию. Постепенное созревание стратегической возможности и её терпеливое взращивание в течение долгого времени, медленное устранение неясностей и исключение неопределённостей стали почти невозможны для Nokia.

Кроме того, во всей её венчурной программе не были определены стратегические роли предприятий. Одна заключалась в генерировании нескольких вариантов деятельности необходимого масштаба, чтобы действительно быть «третьей ногой». В рамки второй входило отслеживание NMP и NET, чтобы их жёсткий операционный фокус после 1995 года не привёл Nokia к дефициту инвестиций в долгосрочной перспективе. Ни в одной из этих ролей NVO не преуспела. Попросту не существовало «следующей великой вещи» требуемого масштаба в телекоммуникациях, чтобы стать «третьей ногой» в каком-то обозримом будущем. В то же время новейшая венчурная деятельность была на самом деле слишком далека, чтобы представлять непосредственный краткосрочный интерес для бизнес-групп. Существовала логическая взаимодополняемость их собственных усилий по обновлению – например, в плане телефонов с возможностью работы с данными и передачи данных – и работы NVO, но последние имели ограниченное значение для ключевых предприятий, озабоченных продолжением собственного роста по намеченным траекториям.

Таким образом, вместо создания обновлённых вариантов или даже дополнения инновационной деятельности бизнес-групп вклад венчурных предприятий, возможно, лучше рассматривать с другой точки зрения – улучшения качества стратегических обсуждений (Тукиайнен, 2004; МакГрат и др., 2006). Венчурные производства, например, предупредили руководство Nokia о надвигающихся подрывных изменениях – таких как интернет-телефония – и расширили их угол зрения, к примеру, в отношении возможностей мультимедиа.

Венчурный совет, стратегическая группа и сотрудники группы анализа и прогнозирования также внесли вклад в расширение и углубление стратегических обсуждений Nokia. Это позволило провести ряд ориентированных на будущее циклов обсуждений, в которых участвовала более крупная команда руководителей старшего и среднего звена, что в итоге привело к большей стратегической осведомлённости многих сотрудников Nokia. Это было нечто нонконформистское в успешной на тот момент фирме, где решительность, приверженность и агрессивные дебаты ценились всё больше, а толерантность, необходимая для обсуждения, была в дефиците.

Увядание венчурных предприятий Nokia сократило продуктивность совещаний, нацеленных на долгосрочные и имеющие более широкий охват стратегии. Вместе с растущей сфокусированностью на рыночной сегментации в зависимости от стиля жизни, которая стимулировала качественную фрагментацию производства, внимание к стратегии после 2001 года серьёзно уменьшилось. Увеличение и без того раздутого штата сотрудников, занимавшихся корпоративной стратегией и всё более далёких от менеджеров среднего звена на предприятиях, кадровый состав с мешаниной аутсайдеров, нанятых из консалтинговых компаний, и инсайдеров, которые вели себя не как руководители, – всё это в дальнейшем ослабило качество стратегического мышления.

Закрытие NVO, возможно, также в итоге повлияло на более деликатную передачу дел Оллила. Хотя Ала-Пиетиля (повсеместно воспринимавшийся как преемник генерального директора) не винили за кризис логистики и даже высоко ценили, наряду с Корхоненом и другими, за оперативное и эффективное решение проблем, он теперь ассоциировался с трудностями венчурных предприятий. Из-за этого он казался более слабым кандидатом, так что совет попросил Оллила остаться, но не назначать Ала-Пиетиля на должность генерального директора.

Кризис логистики также вскрыл зарождающиеся разногласия в руководстве. Оллила отправил Калласвуо в NMP на несколько месяцев, якобы для помощи Ала-Пиетиля. Неудивительно, что в итоге различие между помощью, наблюдением и контролем стёрлось, а руководители NMP чувствовали, что им не доверяли, и не видели особой пользы от более пристального корпоративного внимания. (Калласвуо был «человеком чисел», чьи финансовые навыки не позволяли внести эффективный вклад в решение проблем с логистикой производственно-сбытовой цепочки.) Хотя восстановление было быстрым, успешным и заложило основу для будущего роста (надо отдать должное руководству NMP), нельзя не заметить, что поддержка и мягкость Оллила создали чувство вины у NMP. К тому же урегулирование кризиса способствовало возникновению чёткого разделения ролей руководящей команды между операционными руководителями среднего звена (Пекка, Матти и Сари) и сотрудниками компании (в основном Йорма и Олли-Пекка). «Команда мечты» теперь становилась командой 3 + 2, а не пятёркой!

Итак, возвращаясь к ключевым факторам. Когнитивный аспект Nokia в середине 1990-х характеризовался амбидекстрией (О’Райли и Тушман, 2008) экстраординарного роста, который предлагали мобильные телефоны, и исследованием новых возможностей роста. Последнее направление поддерживалось лидерами, в полной мере осознававшими, что процветание не будет длиться вечно, вполне возможен кризис, как тот, с которым они столкнулись в логистике. На тот момент идеи Джеффа Мура о высоком росте на технологических рынках, изложенные в его книге «Inside the Tornado» (Мур, 1995), были популярны среди работников Nokia, и они, оказалось, тратили всю свою энергию, просто находясь внутри торнадо! Столь ошеломительный успех более чем оправдал смелые решения Оллила и его команды, сделанные в начале 1990-х, когда консультанты и инвесторы предостерегали их от подобных шагов.

Следуя примеру, приведённому в бестселлере К.К. Прахалада и Гэри Хэмела «Competing for the Future» (Хэмел и Прахалад, 1994), Nokia пригласила специалистов помочь в поисках «интеллектуального лидерства» в индустрии телекоммуникаций. Ее аргумент заключался в том, что самый высокий уровень конкуренции в отрасли был именно за интеллектуальное лидерство, т. е. за разработку лучших стратегий для получения будущего преимущества. Но выяснилось, что помимо обсуждения возможностей передачи данных и мультимедийных сообщений и бесплодных мечтаний об открытии надёжной «третьей ноги», нужно заниматься сложными разработками. Неудивительно, что возложенные на новые предприятия ожидания роста вновь оказались иллюзорными и нереалистичными, и поэтому не оправдались. Венчурные компании оставались периферийными и были лёгкими целями, когда их авторитет подорвал крах доткомов. К 2002 году большинство из них было уничтожено. Совещания, которые проводились с участием стратегов ключевого бизнеса, усовершенствовали стратегическое мышление в компании и распространили его за пределы узкого руководящего круга, но это не помогло пережить провал в начале 2000-х.

Середину 1990-х можно ассоциировать скорее с попытками построить профессионально управляемую организацию, а не с новым когнитивным процессом и стратегическим мышлением. Величайшим вкладом в будущий успех и адаптивность было введение высокоэффективной ERP-платформы, которая сделала возможным жёсткое управление комплексной системой цепочек поставок. Это позволило компании быстро расширяться и соответствовать постоянно увеличивающемуся разнообразию продукции, отлаженным поставкам и производству по всему миру. Таким был один из главных факторов успеха Nokia, который стимулировал упор на оперативные масштабы, эффективность и скорость за счёт инноваций. Почти все опрошенные нами руководители подчёркивали, что в течение второй половины 1990-х NMP становилась более консервативной. Конечно, базовая голосовая связь постепенно превращалась в рыночную реальность, а СМС (служба коротких сообщений) оказалась неожиданной удачей, пока другие приложения вроде электронной почты всё ещё находились в зачаточном состоянии. Поэтому, естественно, инновации в отрасли замедлились вне зависимости от действий Nokia. Однако кризис логистики серьёзно травмировал компанию – в результате опыт такой близости к возможному краху привёл к повышению профессионализма в управлении, что воплощалось в более консервативных решениях и избегании рисков. Требования к финансовой дисциплине также стали более жёсткими, наблюдалось вынужденное снижение цен, которое привело к ужесточению контроля.

В «команде мечты» тоже начали появляться первые проблемы. По сути, позиция Оллила «никаких обвинений, это трудности роста, а не недостатки в области управления» многим казалась слишком позитивной, чтобы быть правдой. Временное прикомандирование Калласвуо в NMP также провело более чёткую черту между корпоративными руководителями и операционными руководителями подразделений.

В эмоциональном плане восторг и энтузиазм, с которыми в начале 90-х принимались смелые и вдохновляющие стратегические решения, формулирование ценностей и простого, но заряжающего энергией видения пошли на спад. Эмоциональная вовлечённость сотрудников снизилась.

Происходящее визуально отображено на рисунке 4.1.

В заключение важно заметить, что NMP не только слишком быстро становилась крупной компанией (фактически беспрецедентными темпами для промышленного производителя), но и всё ещё оставалась молодой организацией – едва ли не «подростком», – управляемой относительно неопытной группой руководителей, большинство из которых никогда не занимали высоких должностей в зрелых мировых компаниях. Это привело их к стремительному самостоятельному обучению управлению. Скорость, с которой они научились создавать мирового гиганта и управлять им, впечатляет. Тем не менее их бизнес-модель была очень простой и целенаправленной: разрабатывать, проектировать, выпускать и продавать мобильные телефоны. Хотя они сотрудничали и с независимыми дистрибьюторами, сетевые операторы были главными клиентами Nokia, и именно они предоставляли телефоны конечным пользователям в качестве части абонентского обслуживания. Так что корпорация стала ведущим мировым брендом благодаря скорее непревзойдённому качеству продуктов, чем качественному маркетингу. Однако развитие смартфонов и вступление в эру Интернета бросали вызов простой бизнес-модели Nokia.

Рисунок 4.1. Обзор ключевых аспектов 1995–1998 гг.

Ссылки

William Abernathy and James Utterback, «Patterns of Industrial Innovation» (Technology Review, Vol. 80, Issue 7, June/July 1978), pp. 41–47.

J. Bruce Harreld, Charles A. O’Reilly, and Michael L. Tushman, «Dynamic Capabilities at IBM: Driving Strategy Into Action» (California Management Review, Vol. 49, Issue 4, Summer 2007), pp. 21–43.

Clark Gilbert, «Unbundling the Structure of Inertia: Resource Versus Routine Rigidity» (Academy of Management Journal, Vol. 45, Issue 5, October 2005), pp. 741–763.

Gary Hamel and C. K. Prahalad, Competing for the Future (Harvard Business School Press, Cambridge, MA, 1994).

Thomas Keil, Rita G. McGrath, and Taina Tukiainen, «Gems from the Ashes: Capability Creation and Transformation in Internal Corporate Venturing» (Organization Science, Vol. 20, Issue 3, May/Jun 2009), pp. 601–620.

Rita G. McGrath, Thomas Keil, and Taina Tukiainen, «Extracting Value from Corporate Venturing» (MIT Sloan Management Review, Vol. 48, Issue 1, Fall 2006), pp. 50–56.

Geoffrey Moore, Inside the Tornado: Marketing Strategies from Silicon Valley’s Cutting Edge (HarperCollins, New York, 1995).

Charles A. O’Reilly, J. Bruce Harreld, and Michael L. Tushman, «Organisational Ambi-dexterity: IBM and Emerging Business Opportunities» (California Management Review, Vol. 51, Issue 4, Summer 2009), pp. 75–99.

Charles A. O’Reilly and Michael L. Tushman, «Ambidexterity as a Dynamic Capability: Resolving the Innovator’s Dilemma» (Research in Organizational Behavior, Vol. 28, 2008), pp. 185–206.

Taina Tukiainen, «The Unexpected Benefits of Internal Corporate Ventures: An Empirical Examination of the Consequences of Investment in Corporate Ventures» (doctoral dissertation series, Helsinki University of Technology, laboratory of industrial management, 2004).

Глава 5. Привлекая планеты

С приближением нового тысячелетия Nokia занимала всё более выгодное место для разворачивания современных технологий передачи данных 3G, чем многие её конкуренты. Пока основные центры мобильных телефонов NMP были сфокусированы на голосовой телефонии, подразделение мобильных данных в Тампере занималось разработкой продуктовых инноваций.

В 1992 году по инициативе его директора, Рейо Паайанена, центр НИОКР Nokia в Тампере начал секретный проект по разработке мобильного телефона, оптимизированного для данных, который за отсутствием лучшего имени был назван «Коммуникатор» («Communicator»). Как Ала-Пиетиля, так и Ваньоки были убеждены, что цифровое сближение мобильных телефонов, персональных цифровых помощников (PDA) и персональных компьютеров приведёт к производству карманных компьютеров, чем и занимался Паайанен, поэтому ему предоставили «прикрытие с воздуха» для экспериментальной деятельности.

Фирма также рассматривала конкурентную угрозу для этого вида телефона. Apple (с её Newton) и IBM (с её собственным «Коммуникатором») обе запускали в прошлом выпуск неголосовых мобильных устройств. Даже несмотря на то, что ни одно из них не было успешным, Ала-Пиетиля и Ваньоки посчитали, что обе фирмы попытаются снова войти в индустрию мобильных коммуникаций. Вероятно, более насущным беспокойством была новость о том, что Microsoft ищет сотрудничества с операторами и производителями устройств для представления версии собственной ОС Windows для мобильных устройств. Если бы она успешно расширила и повторила успех ОС Windows для телефонов с возможностью работы с данными, то могла бы забрать крупную долю рынка Nokia – как сделала с IBM, Hewlett-Packard (HP) и Dell, – превратив её в простого поставщика оборудования, не способного получить большой доход.

Разработка «Коммуникатора» стала вызовом. С одной стороны, проект столкнулся с сильным внутренним сопротивлением главного центра разработки телефонов NMP в Оулу, где инженеры, работавшие над традиционными мобильными телефонами, не смогли увидеть необходимость создания продукта с возможностью работы с данными и не были рады растущему количеству ресурсов, которые, казалось, забирал «Коммуникатор».

С другой стороны, создание такого телефона в итоге сильнее отличалось от разработки традиционных аппаратов, чем изначально предполагалось. Высокая компетентность Nokia заключалась в разработке продуктового оборудования и базовой ОС для поддержки голосовых функций, которые могли продаваться как «глобальный продукт» с минимальными адаптациями для местных рынков. «Коммуникатор» привёл Nokia на абсолютно новую и намного более сложную территорию. Программное обеспечение и широкие экосистемы стали намного важнее, поскольку сначала «Коммуникатор» потребовал пользовательского интерфейса, прикладного программного обеспечения и контента, а в итоге ему стали необходимы инструменты для поддержки приложений и их разработки, различные стандарты сетевых операторов и особое программное обеспечение ОС.

Доминирование на рынке ПК с Windows от Microsoft дало управленческой группе NMP полное осознание того, что ОС, предоставляющая пласт пользовательского интерфейса, имела критическое значение в мире данных и что зависимость от внешних ресурсов была опасной стратегией. Однако Nokia не имела собственных возможностей для разработки ОС для «Коммуникатора» в тех временных рамках, которые они обозначили для вывода этого инновационного продукта на рынок. Поэтому они обратились к базирующейся в Калифорнии Geoworks, разработчику ОС КПК Palm Pilot, чтобы она предоставила ОС для «Коммуникатора».

Смартфон и ОС Symbian

Первый смартфон «Коммуникатор» был выпущен в 1996 году. Хотя объёмы продаж были низкими, этот инновационный продукт с необычным дизайном (телефон выглядел как «раскладушка»), оснащённый большим экраном и полноценной миниатюрной клавиатурой, получил высокую оценку критиков. ОС Geoworks имела значительные недостатки – быстрый расход батареи и небольшая память, – тем не менее работа над продуктом второго поколения была начата.

К концу 1996 года Nokia перешла на альтернативную ОС, разработанную базирующейся в Великобритании Psion, которая не только сделала возможным более низкое потребление энергии и памяти, но и поддерживала использование цветных экранов – огромный шаг вперёд в то время. Psion разработала ОС для своих портативных вычислительных устройств карманного формата, и так как стремилась позиционировать её как фактически мобильную ОС, то решила выдавать на неё лицензии другим компаниям. Первыми лицензиатами стали Nokia, Ericsson и Motorola.

Опыт научил Nokia (и её конкурентов), что сотрудничество и открытые стандарты были самым верным способом ускорить разработку и адаптацию новых технологий, и поэтому в июне 1998 года Nokia и Ericsson совместно с Psion учредили новую компанию под названием Symbian для создания «открытой» мобильной ОС для отрасли (со временем к ним присоединились Motorola и многие другие компании). Действовать нужно было срочно, так как Microsoft разрабатывала мобильную ОС Windows, и партнёры Symbian хотели не дать гиганту из Сиэтла ограничить ключевых участников производственно-сбытовой цепи и доминировать в молодой индустрии мобильных данных.

Принципы Symbian заключались в том, что каждая фирма, получающая лицензию на ОС, должна платить одни и те же сборы и ни одна компания не будет иметь спецификации. Сторонние разработчики программного обеспечения и создатели устройств (такие как производители видеокамер) будут иметь возможность легко «подключиться» к ОС и, таким образом, работать с теми же платформами среди разных производителей телефонов. Операторы смогут создавать собственные сервисы, и потребители будут получать выгоду от наличия намного более широкого ассортимента функций и приложений на своих телефонах.

Партнёры Symbian согласились, что в то время, как они будут делить ОС, каждый может разрабатывать собственный пользовательский интерфейс. Nokia стала первой, выпустив к концу 2000 года свой «Коммуникатор» (9210) третьего поколения с цветным экраном и расширяемым слотом памяти. В следующем году NMP начала разрабатывать новый пользовательский интерфейс для ОС Symbian, Series 60 (позднее переименованный S60). Series 60 был платформой, которая включала все базовые возможности, необходимые телефону с возможностью работы с данными – управление персональной информацией, передачу сообщений, приложения, браузер и меняющийся пользовательский интерфейс.

Series 60 привлекла большой интерес партнёров, и Nokia решила выдавать лицензию на исходный код, чтобы дать возможность другим производителям использовать интерфейс и создавать собственные расширения. Как вспоминал Алахухта: «С первыми смартфонами мы беспокоились о том, что Microsoft попытается захватить бизнес программного обеспечения для смартфонов. Открыть S60 и сделать его доступным для других компаний было тактическим ходом: это сделало расширение сложным для Microsoft». Siemens, Matsushita и Samsung получили лицензии на Series 60 от Nokia, а широкий круг компаний, включая ARM, Borland, Metrowerks и Texas Instruments, присоединились к Сообществу создания продукции (Product Creation Community), учреждённому Nokia для разработки, производства и интеграции оборудования и программного обеспечения телефонов, оснащённых Series 60.

Установление стандартов эры мобильных данных

Так же как до этого Nokia сотрудничала с партнёрами и соперниками в консорциумах (например, NMT), так и в GSM для создания общих стандартов индустрии в решающие трансформационные моменты развития мобильной голосовой связи в 1997 году она вступила в коалицию под названием Wireless Access Protocol (WAP) Forum со своими двумя самыми крупными конкурентами – Ericsson и Motorola, а также американской технологической фирмой Unwired Planet, чтобы определить набор промышленных стандартов для доступа в Интернет с мобильных устройств. Состав Форума WAP быстро разросся до конгломерата из более чем 200 компаний, включавшего в себя крупных сетевых операторов и технологические фирмы.

Не в первый раз конкурентной угрозой стали и японские компании. NTT DoCoMo запустила собственный беспроводной протокол – i-mode – в феврале 1999 года. Мало того что это произошло за несколько месяцев до запуска первого сервиса WAP со специализированными телефонами, удобным для пользователей контент-порталом, широким выбором сторонних сервисов и простотой использования для разработчиков контента, i-mode во многом, казалось, превосходил WAP. Фактически ряд операторов в Европе, Австралии и Восточной Азии приняли i-mode, хотя в конечном итоге японскому стандарту было тяжело добиться успеха, учитывая охват и размер WAP.

Несмотря на то что i-mode в итоге не стал сильным игроком за пределами Японии, он предоставил руководителям в NMP крайне важную информацию: ключ к успеху в области мобильных данных кроется в большом количестве приложений и услуг для пользователей. Исходя из этого, в течение периода с 1999 по 2000 год NMP вошёл в ряд альянсов, чтобы разрабатывать услуги совместно с интернет-компаниями, включая AOL, фирмами, занимающимися электронной торговлей, такими как Amazon, телекоммуникационными операторами и несколькими европейскими банками. Однако руководителям NMP было сложно понять, как Nokia сможет извлечь какую-либо реальную пользу из этих альянсов и услуг, ведь всё, что они разработали, было доступно другим членам консорциума, так как она была открытой платформой.

Выводы, которые сделала NMP, заключались в том, что в новом мире данных единственный для Nokia способ отделить себя от конкурентов заключался в фокусировании на том, что компания делала и понимала лучше всего, – производстве ассортимента хорошо спроектированных, высококачественных, инновационных продуктов и быстром выводе их на рынок.

Усиление акцента на продукции: телефон с камерой от Nokia

Вскоре после того как был запущен «Коммуникатор», Ваньоки, Эрик Андерсон (который руководил линией продуктов GSM в NMP) и Кристиан Линдхольм (ответственный за пользовательский интерфейс) стали думать о следующей крупной инновации и начали обыгрывать идею телефона со встроенной цифровой камерой. За следующие два года инженеры NMP в Тампере разработали осуществимую архитектуру продукта.

В феврале 1999 года на GSM World Congress в Каннах (ежегодная отраслевая встреча) Ваньоки рассказал о планах Nokia выпускать телефоны с камерой и «богатыми» (или «мультимедийными») сообщениями. Здесь впервые была выдвинута идея использования мобильных телефонов для отправки чего-то помимо текста. Давая интервью несколькими годами позже, в 2003-м, Ала-Пиетиля кратко перечислил мысли и события, которые привели к выступлению Ваньоки в Каннах: «В 1998 году мы обладали рядом взаимодополняющих факторов для чего-то нового, это были: открытая платформа ОС – Symbian; опыт с «Коммуникатором»; идея устройства, которое может работать, помещаясь в руке; СМС; широкие цветные дисплеи; сокращённое потребление энергии с ARM; и идея «присутствия» – под этим мы подразумевали видение, а не только слушание, как часть потребительского опыта».

Другими словами, сложились все условия для перехода Nokia от мобильного голоса к мультимедиа с клиентами, создающими свой контент. NMP недоставало самоотверженной предпринимательской бизнес-группы со старым духом «можем сделать», который определял Nokia в былые дни, чтобы стимулировать эту деятельность, связанную с данными. В 2000 году ситуация была исправлена благодаря созданию Подразделения цифровой конвергенции (DCU). Главой базирующегося в Тампере и рождённого из Подразделения мобильных данных нового DCU был дальновидный энтузиаст из NMP, сторонник возможностей, представленных данными, Ансси Ваньоки.

Разработчики в Тампере наткнулись на сильный скептицизм со стороны сообщества защитников традиционных мобильных телефонов внутри NMP во время разработки «Коммуникатора», и Ваньоки ожидал такой же реакции на проект, целью которого был выпуск телефонов с камерой – под кодовым названием Calypso. Хотя на этот раз он находился внутри нового DCU, который не только защищал его в какой-то степени, но также давал легитимность в фирме, Ваньоки знал, что отбор команды, которая сможет справиться с недоверием ключевых предприятий, будет решающим моментом. Он вспоминал: «Мы выбрали Микко Моиланена для руководства проектом. Он был хороший организатор, консервативен, благоразумен и с подозрением относился к тому, что могло спровоцировать проблемы».

Проект Calypso быстро вырос и объединял около 500 сотрудников и 16 объектов по всему миру, расположенных в таких отдалённых друг от друга географически и культурно местах, как Тампере, Токио, Даллас, Пекин и Будапешт. Это был первый действительно глобальный проект NMP. Множество поставщиков и технологических партнёров, начиная от специалистов по программному обеспечению до японских разработчиков модуля для изображений, работали вместе. В разговоре об опыте управления Calypso Моиланен сказал мне: «Представь, традиционное мышление настроено против телефонов с камерой, а у тебя проект, который продолжает расти и расти и нуждается все в большем количестве ресурсов. Если бы мы попробовали установить эту программу в основном процессе разработки телефонов, я сомневаюсь, что мы когда-либо завершили бы её». Было ясно, что пропасть между инновационным, экспериментальным подходом DCU в Тампере и ключевым телефонным бизнесом становилась всё больше.

Первый телефон с камерой от Nokia (7650) был выпущен летом 2002 года. Учитывая установленные стандарты для таких телефонов, специалисты предусмотрели встроенную камеру, возможность передачи мультимедийных сообщений, огромный дисплей, быстрый процессор, большой объём памяти – и телефон получил достаточно похвал за простоту использования, моментально снискав успех как среди критиков, так и у пользователей. Даже несмотря на то, что он был описан в 2013 году, в ретроспективном обзоре телефонов с камерой, изданием Techradar как «возможно, один из самых важных телефонов за всю историю», 7650 от Nokia по факту не был первым телефоном с камерой на рынке. Этой чести удостоилась компания Sharp 18 месяцами ранее, когда она выпустила J-SH04 – действительно первый телефон с камерой, способный делать снимки и отправлять их (хотя J-SH04 был доступен только в Японии и имел маленькое разрешение изображений в сравнении с 7650).

Замедление на рынке мобильных телекоммуникаций

Усилия Nokia, направленные на деятельность Symbian, поддержание интерфейса S60 и разработку телефона с камерой предпринимались в условиях замедления роста и неблагоприятной рыночной ситуации в отрасли в 2001 году. Между 2000 и 2001 годами правительства в Европе, Азии, Австралии и Новой Зеландии продавали с аукциона 3G-лицензии за огромные суммы (эти аукционы в особенности лихорадочно проводились в Великобритании, где 13 % операторов претендовали на 5 лицензий, в конечном итоге потратив 34 миллиарда долларов, и в Германии, где операторы потратили 45 миллиардов долларов). Волновой эффект от перерасхода средств на 3G-лицензии в Европе в сочетании с крахом доткомов означал, что резкому всплеску роста новых услуг по передаче данных, которого ждала индустрия, не суждено было материализоваться. Вместо этого все так и остались с чрезмерным потенциалом и значительным долгом.

Производители мобильных телефонов получили серьёзный удар. Чтобы поддерживать свои предприятия на плаву, операторы не только урезали субсидии, которые они платили за мобильные телефоны, но также начали продавать пакеты только с SIM-картами – что, конечно, сократило спрос на новые телефоны и стимулировало рынок б/у телефонов. В соответствии с анализом Gartner Dataquest продажи мобильных телефонов сократились впервые в истории отрасли в 2001 году до количества менее 400 миллионов штук при практически 413 миллионах годом ранее. В то время как спад на 3,2 % может показаться не слишком существенным, его стоит рассматривать в контексте феноменальных темпов роста в предыдущие годы: 51 % – в 1998-м, 65 % – в 1999-м и 46 % – в 2000 году.

NMP выдержала это испытание относительно хорошо: её мировая рыночная доля увеличилась в 2001 году до 35 % (Motorola, следующий крупнейший производитель, была далеко позади с 14,9 %) и операционной прибылью, лишь немного сократившейся в сравнении с предыдущим годом и составлявшей 4521 миллион евро. Однако стоимость акций Nokia упала с вершины в 56 долларов в 2000 году до 15,66 доллара в сентябре 2001 года. За этим стояла не только плохая работа NET (потерпевшей убытки в 2001 году), но и то, что инвесторы начали сомневаться в способности Nokia эффективно справляться с вызовом цифровой конвергенции между мобильными коммуникациями, вычислениями и потребительской электроникой.

Ответ на цифровую конвергенцию и коммерциализацию

До замедления телекоммуникаций в 2001 году NMP росла так быстро, что мало времени и внимания уделялось обновлению ключевого бизнеса. Между 1996 и 2000 годами численность сотрудников NMP выросла на 150 % – до 27 353 человек, в то время как доходы за тот же пятилетний период выросли на 503 %, а операционная прибыль выросла на ошеломляющие 1924 %. Тем не менее с возникновением услуг передачи данных, которые становились всё более и более важными, и превращением базовых телефонов в массовый товар благодаря возросшему количеству новичков в секторе (включая как минимум 12 производителей мобильных телефонов в одном лишь Китае) старшие руководители поняли, что им придётся исследовать новые пути для роста.

Очевидно, надо было найти способы мотивировать пользователей регулярно обновлять свои телефоны. В 1998 году NMP начала сегментировать рынок на основе стилей жизни. Четыре широкие категории включали базовые и премиальные телефоны для личного и рабочего использования. После событий 2001 года этот подход был расширен и углублён с помощью стратегии микросегментирования рынка. NMP создала продуктовую матрицу с 6 категориями стилей телефонов и 5 типами приложений: голос, развлечения, медиа, бизнес и изображения.

Разрабатывая эту матрицу продуктовой сегментации, NMP планировала удовлетворить специфические требования по дизайну и функциям наиболее узких пользовательских групп, предоставляя то, что будет восприниматься как продукт, отвечающий индивидуальным потребностям. Что ещё лучше, с точки зрения маркетинга, клиенты не только могли иметь больше одного телефона для различных целей (работы и отдыха, например), но с большей вероятностью могли перейти на премиальные телефоны, чтобы получить особо ценные функции.

Одновременно с матричной стратегией сегментации продукции весной 2002 года NMP объявила о появлении новой структуры, организованной вокруг 9 областей значений. В разговоре пару лет спустя Алахухта объяснил: «Переход к “областям значений” позволил нам войти в новые рыночные области. Для этого нужно было выпускать больше одного продукта. Нам необходимо было работать над основой, чтобы делать настоящие рыночные и бизнес-модели, и узнавать о новых требованиях других частей бизнес-системы. Установление “областей значений” было способом изменить язык, чтобы выразить наши стремления».

Области значений включали традиционную ключевую телефонную деятельность, такую как GSM и множественный доступ с кодовым разделением (МДКР), а также базовые телефоны низкого технологического уровня, чтобы ускорить расширение рынка в развивающихся странах и получить новые возможности в сфере компетенции DCU. Каждый производитель отвечал за создание собственной стратегии роста, но они делили технологические платформы и ряд вспомогательных услуг, включая региональные продажи и маркетинг, логистику и закупки. Новое горизонтальное организационное подразделение было также учреждено для лицензирования открытого программного обеспечения, такого как ОС Symbian и интерфейс S60 от NMP, третьим лицам – стоящая за этим идея состояла в том, чтобы создать широко доступное межплатформенное программное обеспечение как альтернативу Microsoft.

Всё ещё памятуя об угрозе со стороны Microsoft, особенно касательно коммерческих пользователей, к концу 2002 года Ала-Пиетиля выпустил для всего NMP стратегический анализ рынка предприятий. Стоит также отметить, что, хотя канадская фирма Research in Motion (RIM) начала продажи своего первого мобильного устройства, позволяющего пользователям предприятий подключаться к корпоративной электронной почте, ещё в 1999 году, только в марте 2002 года, когда она представила первый смартфон BlackBerry с голосовыми возможностями, Nokia восприняла эту фирму как потенциальную угрозу собственным предложениям для коммерческих пользователей.

В выводах обзора, представленного стратегической группой Nokia в марте 2003 года, было сделано заключение о том, что мобильные данные станут критически важными для корпоративных клиентов, связь через интернет будет представлять серьёзную угрозу мобильной голосовой связи (и, таким образом, прибыльности главных клиентов Nokia), а корпоративные клиенты начнут требовать решений, которые гарантируют преемственность и безопасность. Это было полной противоположностью принципам существования большей части потребительского мира, на которой базировался успех NMP.

Старшим руководителям концерна было ясно, что, хотя рынок представлял угрозу для существующих предприятий Nokia, он также был огромной возможностью. Члены стратегической группы согласились, что Nokia должна стать более вовлечённой в сферу предприятий, и в мае того же года объявили, что NMP учредит новую бизнес-группу под названием «Корпоративные решения». Она возьмет на себя связанную с предприятиями деятельность NMP, а глава нового подразделения будет нанят извне, из индустрии IT. Штаб-квартира «Корпоративных решений» будет базироваться в США, где находится ведущий мировой рынок предприятий (что являлось значительным отходом в сторону от политики Nokia).

Работая с более широкими экосистемами

Природа индустрии мобильных коммуникаций менялась быстрее любой другой. Несмотря на то что огромный телефонный бизнес Nokia становился всё более сосредоточенным на стоимости, достаточно ясна была необходимость продуктовых инноваций (как в случае с «Коммуникатором» и телефоном с камерой), создания сильной ОС и вхождения в новые области бизнеса (с «Корпоративными решениями»). Nokia понимала, какие изменения необходимы для обеспечения конкурентоспособности в сфере мобильных данных.

Однако в то время как руководители NMP знали, что нужно было сделать, в реальности компании недоставало навыков, чтобы быть по-настоящему эффективной. Нигде это не чувствовалось так сильно, как в деятельности, направленной на участие и взаимодействие NMP с партнерами, – и проект по разработке «визуального радио», который начался в 2003 году, служит наглядной иллюстрацией того, что NMP недооценивала, каким будет её вклад в развитие.

В исследовательском центре Nokia (NRC) появилась идея соединить FM-радиопередачи с соответствующим визуальным сопровождением на экране мобильного телефона – такими как тексты песен, либретто опер, биографическая информация об исполнителях, информация об их грядущих концертах и ссылки на приобретение билетов. Результаты ранних исследований потребительского рынка в отношении «визуального радио» были положительными.

Однако экономическое обоснование проекта выглядело нечётким, а экосистема, требуемая для его реализации, была разнообразнее, чем что-либо, в чём NMP участвовала раньше. Как глава проекта визуального радио Томи Мустонен объяснил: «Под ключевыми двигателями вначале мы подразумевали разработку комплексных решений и качество опыта потребителей. Мы также знали, что у нас были различные категории игроков, которых надо было собрать вместе, чтобы создать экосистему: рекламодатели, радиостанции, телекоммуникационные операторы, владельцы авторских прав и другие поставщики контента, разработчики технологий – для оборудования, программного обеспечения, приложений и инструментов. Но у Nokia не было практических возможностей для этого. Мы не понимали, как работают радиостанции, как функционируют IT-приложения и их хостинг, и даже не знали, как продавать услуги с добавленной стоимостью через операторов».

Когда в начале 2003 года бизнес-концепция начала формироваться, стало ясно, что решающее значение для предоставления IT-услуг, хостинга для новых предложений, их внедрения во всём мире и поддержки в маркетинге и продажах будет иметь партнёр по внедрению. Несколько потенциальных партнёров с глобальным охватом вошли в шорт-лист, но только HP была заинтересована в создании ориентированного на развлечения потребительского бизнеса – и она уже продавала IT-системы радиостанциям. По словам Мустонена: «HP была лучшим партнёром, самым заинтересованным и самым доступным во взаимодействии. Они соответствовали нашим критериям, у нас был хороший контакт и лёгкое общение». К концу 2003 года HP и Nokia достигли соглашения по созданию неакционерного альянса с равным распределением доходов для разработки возможностей визуального радио.

В то время как на бумаге была ясно изложена роль каждого из партнёров, как только началась работа, проявились значительные различия в подходах и ожиданиях. Как сказал один из руководителей HP: «Было понятно, как измерять успех, но не как достичь его. Nokia не предоставила нам бизнес-модель. Она дала аппаратное обеспечение и забрала перспективу роста. Казалось, будто у них был проект «под ключ» и HP была им нужна просто как канал выхода на рынок». Мышление, ориентированное на продукт, так укоренилось в Nokia, что ей было тяжело понять тонкости вклада других участников экосистемы. Таким образом, бремя работы легло на HP.

Многие комментаторы объясняли кажущуюся неспособность Nokia работать эффективно в новом типе экосистем, крайне важном для мобильных данных, высокомерием, связанным с тем, что фирма доминировала в старой парадигме. Однако, по словам Юха Акраса, который на тот момент был генеральным менеджером IP Networks и позднее стал главой HR в Nokia: «То, что воспринималось как высокомерие, на самом деле было невежеством, не НИЗ [не изобретено здесь], а НПЗ [не понято здесь]. Отбросив стратегию, Nokia не стала внешнеориентированной и просто не знала, как это сделать. Руководство не видело, что, поскольку всё менялось, компания нуждалась в другом управлении». Достигнув впечатляющего роста за последнее десятилетие, Nokia потеряла свою ловкость, гибкость и предпринимательский подход и вместо этого смотрела в будущее через объектив прежнего успеха.

Комментарий

В начале 2000-х Ала-Пиетиля, Косонен и несколько других руководителей Nokia, используя простую диаграмму, показанную на рисунке 5.1, утверждали, что их отрасль двигалась вправо – так они стремились проиллюстрировать своим коллегам надвигающиеся стратегические трудности Nokia. Мир менялся, и интернет переходил от роли одной из областей мобильной (и стационарной) телекоммуникационной индустрии к роли центральной силы, готовой поглотить мобильные коммуникации. Конвергенция произойдёт в пользу новых интернет-предприятий, а не уже укоренившихся в телекоммуникационной индустрии. Будущая реальность, предложенная Ала-Пиетиля и Косоненом, была слишком далека от сферы опыта и знаний компании, чтобы быть значимой для большинства сотрудников Nokia. Многие просто не хотели принимать последствия процесса, изображённого на этой диаграмме. Они видели интернет лишь маленьким компонентом большого мира мобильных коммуникаций, который они так хорошо знали (возможно, с некоторыми новыми протоколами подключения и доступа, но не более). Однако, как показала история, рассказанная в этой главе, мир действительно менялся, и эти изменения принесли значительные трудности.

Многим в Nokia было тяжело осознать и легко отрицать последствия полной трансформации, с которыми они должны были столкнуться. Честно говоря, в тот момент внешних угроз, которые нависли бы над традициями, преобладавшими в главных центрах разработки Nokia, было немного. Попытки выпуска планшетных компьютеров не были успешными (вспомните широкую огласку провала «Newton» от Apple), электронная почта всё ещё была редким феноменом, а RIM фокусировалась на пейджерах, хотя скорее это было устройство «push to talk» («нажмите, чтобы говорить»), по большей части уступавшее обычным мобильным телефонам. Ни один из ключевых конкурентов Nokia, таких как Ericsson и Motorola, или главных последователей, как Siemens, Philips или Alcatel, не делали телефоны с возможностью работы с данными для общего рынка. Более того, не было никакого ощущения срочности движения в направлении данных и у операторов – клиентов Nokia. Они хотели избежать возможных трудностей с поиском новых бизнес-моделей, которые могли бы монетизировать обмен данными и звонки через интернет, и стремились не сокращать свой высокоприбыльный голосовой трафик.

Рисунок 5.1. Концепция, ориентированная на обслуживание отрасли

Справедливости ради надо сказать, что рынок телефонов с возможностью работы с данными был ещё не сформирован. Когда Тампере представили «Коммуникатор» в 1996 году, он был продан в ограниченном количестве, и это усилило ощущение, что рассчитывать на телефоны с возможностью работы с данными особо не стоило.

В значительной мере стратегия Nokia изолировала концерн от внешних угроз. Альянсы компании в конце 1990-х ловко переместили конкуренцию в области, где Nokia могла победить, и нейтрализовали её в сферах, где она могла проиграть. Работая над стандартизацией совместно с двумя другими лидирующими поставщиками мобильных телефонов (Ericsson и Motorola), Nokia играла в классическую игру «десегментации». С помощью принятия общих стандартов протоколов доступа и операционных систем, к примеру, Nokia удалось принести конкуренцию в области, где она преуспевала (разработка продукции, производство и логистика) и её огромные промышленные масштабы окупались. Другими словами, Nokia разумно использовала стратегические активы, которыми обзавелась в 1990-х. Она обеспечивала широкомасштабное общеотраслевое создание добавленной стоимости за счёт программного обеспечения и получала её от превосходного, более дешёвого оборудования.

Nokia всегда обращалась к индустрии ПК за общими стратегическими уроками. В частности, она усвоила, что «вертикальная» интеграция в любой сфере – от оборудования до программного обеспечения и услуг – не была жизнеспособной для лидирующих компаний. Крупные фирмы процветали, когда преобладала «горизонтализация» отрасли с различными конкурентами. Это было видно на примере ПК-индустрии, где конкурентная борьба за рыночную долю шла между различными компаниями внутри каждого горизонтального слоя (например, между компаниями, предоставляющими программное обеспечение, оборудование и приложения). И конкуренция за перехват прироста стоимости происходила между слоями. Лучшим местом для такой игры были уровни, где существовал высокий сетевой эффект, что создавало увеличение доходности для клиентов, и слои, характеризующиеся сильной экономией за счёт масштабов и опыта. В индустрии ПК слои программного обеспечения (Microsoft) и микропроцессоров (Intel) забирали львиную долю стоимости.

Применение уроков горизонтализации было прибыльным для Nokia в течение нескольких лет. Когда Psion начал лицензировать свою ОС, Nokia быстро организовала альянс «равных» для создания де-факто новой стандартной ОС. Беспокойства касательно риска того, что Microsoft станет доминировать с ОС для мобильных телефонов, привели к вовлечению в совместное предприятие ОС Symbian крупных конкурентов Nokia. Она, однако, была «равнее других», и это стало значительным преимуществом. Как крупнейший инвестор и клиент Nokia могла привлекать внимание руководства Symbian к собственным дорожным картам продукта и срокам. Symbian чутко относилась к потребностям Nokia, и это наделило компанию преимуществом. Так же как доминирование Microsoft и Intel в горизонтальных слоях дало им возможность задавать темп инноваций в индустрии ПК, позиция Nokia в мобильной отрасли позволила ей сделать то же самое. Это развитие усилило веру в неуязвимую силу Nokia внутри телефонного бизнеса.

«Правила игры» в телекоммуникационной индустрии в будущем должны были измениться с появлением нескольких источников дополнительного усложнения (смотрите рисунок 5.2), входящих в игру.

В частности, стоит заметить, что готовилось два ключевых изменения. Первое – природа мобильных телефонов менялась, их статус мирового продукта перемещался к роли культурного блага. Мобильные коммуникации осуществлялись благодаря продуктам, которые, по сути, были одинаковыми по всему миру, за исключением расхождений в технических стандартах. Но начали происходить изменения, из-за которых более важными становились доступ к контенту, социальным сетям и характер взаимодействия и использования телефона, которые различались по всему миру из-за разницы культур. Это требовало более глубоких контекстуальных и комплексных знаний и сдвига фокуса инноваций с улучшения технологий к подходу, чуткому к разнообразным тенденциям, стимулируемым рынком.

Второе ключевое изменение заключалось в переходе приоритетов – от продуктов аппаратного обеспечения к платформам программного обеспечения. Nokia приобрела высокий уровень компетентности в оборудовании, и их конкурентное преимущество базировалось на этом многие годы. Хотя компания наняла тысячи программистов для разработки Symbian, их роль заключалась в написании кода для поддержки инноваций в области аппаратного оборудования. Из-за реального недостатка компетентности в индустрии программного обеспечения внутри Nokia было сложно представить, как инновации в ПО смогут дать ей стратегическое превосходство.

Рисунок 5.2. Трудности перехода к экосистемной модели

Итак, когда Nokia столкнулась с серьёзными трудностями в адаптации к изменениям в отрасли, косвенное последствие ужесточения подходов руководства после кризиса логистики означало, что новые, инновационные инициативы будет сложнее реализовать. Более систематизированный и официальный процесс разработки продукта в сочетании с жёсткими требованиями в результате приводил к снижению терпимости к инновационным проектам, которые отклонялись от обычной производственной политики. Даже выпуск «Коммуникатора», телефона с камерой Calypso, противоречил приоритетам и разрабатывался во многом благодаря большой личной поддержке со стороны как Ваньоки, так и Ала-Пиетиля. Каким бы очевидным это ни казалось сегодня, когда почти каждый телефон имеет высококачественную миниатюрную камеру, встроить в мобильный телефон качественную камеру с соответствующим программным обеспечением для хранения фотографий и обмена ими было далеко не очевидным предложением в конце 1990-х. Процесс спецификации продукции в Nokia прошёл через несколько циклов, прежде чем нацелиться на модель 7650, и его разработка была более дорогостоящей и регламентированной, чем ожидалось. Хотя телефоны с поддержкой изображений предоставляли «переходное» (Жу и Фюрр, 2016) приложение и технологию, пограничную между традиционными и мультимедийными телефонами, полагаясь на добавляемый пользователями контент, они аккуратно «обходили» то, что станет главной трудностью для мультимедийных телефонов: предоставление контента и управление им.

Nokia пришлось столкнуться с этой проблемой лоб в лоб при разработке визуального радио. Для реализации проекта требовалось сотрудничество многих сторон, включая радиостанции, поставщиков контента, рекламодателей, компаний-операторов и партнёра по внедрению IT. Разработчикам пришлось столкнуться со всеми обычными трудностями адаптации инноваций: участники экосистемы должны были проявить приверженность проекту, и каждый сделал бы это в той степени, которая удовлетворяла его финансовые и стратегические цели (Аднер, 2012). Однако даже с такой сложной концепцией, как эта, Nokia всё ещё формулировала проблему как необходимость плана продукта, устанавливая функцию радиоприёмника в телефоны с цифровым графическим рецепторным процессором и недооценивая, как сложно будет для всех остальных сторон присоединиться и эффективно обеспечить свой вклад. Провал Nokia в понимании экосистемы визуального радио заслуживает особого внимания, так как он предшествовал другим экосистемным возможностям, таким как распространение аудио- и видеоматериалов с помощью мобильных телефонов.

Можно оценить масштаб трудностей, пришедших с преобразованием индустрии мобильных телефонов. В когнитивном плане в 1990-е большинство главных руководителей Nokia, включая Алахухта, Ваньоки, Оллила и Ала-Пиетиля, ожидали изменений – с телефонами, выходящими за рамки голосовых функций. Они повысили свою осведомлённость, выступив в 2003 году с обзором возможностей рынка, но это понимание не превратилось в убеждения и поведение руководства Nokia. Аппаратная продукция всё ещё доминировала, и тонкости экосистемного сотрудничества и конкуренции не были полностью поняты руководителями среднего звена – как я узнал, проведя множество семинаров по руководству стратегическими альянсами в Nokia. Большинство этих руководителей не были готовы принять новые экосистемные бизнес-модели.

Также постепенно среди этих специалистов развивалось то, что мы с Микко Косоненом называли в нашем раннем исследовании «менталитетом доминантности» (Доз и Косонен, 2008). Если коротко, это привело к позиции в сотрудничестве под лозунгом «делаем по-моему или никак». И даже соглашаясь с необходимостью «беспроигрышных» альянсов, Nokia действовала довольно высокомерно: «Я получаю крупный выигрыш, и я этого заслуживаю, а ты получаешь маленький бонус». Этот подход не помогал мотивировать настоящую и искреннюю приверженность построению экосистемы, которую на самом деле демонстрировала Nokia. Озабоченность перехватом прироста стоимости и безопасностью «контрольных точек» (термин, который руководители Nokia особенно любили) иногда затмевала необходимость создания добавленной стоимости и искреннего сотрудничества. Даже в Symbian другие ключевые партнёры, Motorola и Ericsson, были озабочены и раздражены руководством Nokia, подрывающим их собственную приверженность концерну. Другими словами, рядовые члены руководства Nokia не были в достаточной мере готовы к преобразованиям, которые должны были их коснуться.

То, как развивался организационный аспект в Nokia, не помогало. Вместо того чтобы со временем исчезнуть, границы и соперничество между объектом Тампере (инициатор усилий по созданию смартфонов) и главным центром разработки телефонов в Оулу ещё более укрепились. Конечно, поддержка наиболее выраженных и видимых стратегических лидеров в производстве смартфонов также поспособствовала тому, что остальная часть организации заняла пассивную оборонительную позицию.

Бремя поддержания 30–40 %-й мировой рыночной доли и ценность одного из мировых топ-брендов заставят любого руководителя подумать дважды, прежде чем приступать к какому-либо потенциально рискованному процессу вне ключевого бизнеса, даже без организационных трудностей, с которыми столкнулась Nokia. Так что, учитывая ситуацию, неудивительно, что инновационное стремление организации ослабело. Так как это происходило постепенно и проявляло себя во множестве решений о продуктах, дорожных картах, выборе определённых функций и компонентов, маркетинговых действиях и отношениях с клиентами, то не сразу было заметно.

Ключевые технологии и архитектура мобильных телефонов стали более зрелыми и, возможно, предлагали меньше возможностей для значительных инноваций, что также способствовало консерватизму. Руководители проекта крупных новых инновационных предприятий, например Микко Моиланен в Calypso, как минимум постфактум выражали сомнения касательно возможности «обычной» компании разработать такие инновации. Чувство растущего консерватизма в основной организации Nokia уже ощущалось после кризиса логистики в 1995 году и сохранилось, несмотря на замену лидеров, произведённую в 1998 году. Это привело к растущему беспокойству со стороны, в частности, Йормы Оллила, относительно того, что надлежащее использование возможностей мультимедиа и корпоративных коммуникаций потребует целенаправленных и дифференцированных усилий вне основной организации, занимающейся разработкой телефонов.

Что касается персонального состава, то помимо напряжённости между разработчиками смартфонов и обычных телефонов и последовавших в 1998 году ротаций никакого развития не было. Алахухта оставил отпечаток на NMP, и Ала-Пиетиля использовал новые возможности для роста с ограниченным успехом.

Основной центр разработки в Оулу долгое время проявлял пассивность в вопросах создания телефонов с возможностью работы с данными (разработка которых в основном проводилась в инновационном центре в Тампере). Многие сотрудники Nokia эмоционально поддерживали направление, связанное с голосовой связью, в которой Nokia была бесспорным лидером. Прежде чем центр в Тампере разработал «Коммуникатор», впервые интегрировав передачу голоса и данных в одно устройство, инженеры в Оулу довольно узко определили продукт как устройство, созданное, просто чтобы совершать и принимать звонки, и поэтому отвели передачу данных отдельному подключаемому «модулю данных», которому был нужен отдельный блок питания и штепсель. Они рассматривали данные как нечто, принадлежащее к миру КПК: устройствам, которые даже не были «подключены».

Фатальное сочетание подобных эмоциональных элементов развивалось, когда внутри фирмы усилились противоречия между теми, кто смотрел в будущее, и теми, кто застрял в прошлом и настоящем. Растущая самоуверенность компании подтолкнула работников ключевых предприятий к высокомерию и гордыне. Как и во многих других организациях, руководители приписывали успех собственным достижениям (и сотрудники Nokia действительно добились выдающихся результатов), в то же время занижая роль рисков и появлявшихся трудностей (это изображено на рисунке 5.3). Однако гордыня была приправлена страхом – как будущего, которого большинство в основном подразделении разработки телефонов не понимало, так и уступки своего места коллегам в Тампере. Долгое соперничество между центром разработки традиционных телефонов в Оулу и инновационным, сосредоточенным на данных центром разработки в Тампере стало ещё ожесточеннее. Это сокращало шансы Nokia на использование собственного опыта и дальновидности Тампере, чтобы суметь занять более выгодную позицию в заново формирующейся реальности. Ключевые аспекты этого периода кратко отображены на рисунке 5.4.

Рисунок 5.3. Трудности преобразования

Рисунок 5.4. Обзор ключевых аспектов 1996–2003 гг.

Ссылки

Ron Adner, The Wide Lens: A New Strategy for Innovation (Penguin, Harmondsworth, 2012).

Yves Doz and Mikko Kosonen, Fast Strategy: How Strategic Agility Will Help You Stay Ahead of the Game (Wharton School Publishing, Harlow, 2008).

Feng Zhu and Nathan Furr, «Products to Platforms: Making the Leap» (Harvard Business Review, Vol. 94, Issue 4, April 2016), pp. 72–78.

Глава 6. Сверхновая

В апреле 2004 года Nokia объявила, что её доходы в первом квартале упали и она потеряла часть рыночной доли в Европе и США. В то время как коренные причины произошедшего были сложными и разнообразными, резкий спад в показателях работы был спровоцирован крупными операторами, бойкотировавшими продукты Nokia. Поводом послужил целый шквал жалоб в феврале 2004 года на Mobile World Congress в Каннах относительно пробелов в модельных рядах Nokia и вторжения финской фирмы в сферу услуг, считавшуюся территорией операторов. В отрасли росло ощущение, что масштаб и доминирование сделали Nokia высокомерной, и жёсткое урезание заказов стало способом наказать компанию.

Решение конфликтов с операторами

За свой быстрый рост и успех NMP пришлось заплатить: для поддержания растущей рыночной доли масштаб был поставлен в приоритет над скоростью и инновациями, которые преобладали в предыдущие годы. В интервью с Теро Ойянпера, который провёл в Nokia 21 год, работая на различных должностях, включая CTO (главного технического директора), пост главы Исследовательского центра Nokia и директора по стратегическим вопросам, он сформулировал проблему достаточно чётко, объяснив: «Убеждение “раз мы самые крупные, нам не нужно быть первыми” начало распространяться, и, таким образом, масштаб вместо скорости стал доминирующей парадигмой». Казалось, что приходить на рынок инноваций с опозданием стало принятым методом работы. Nokia теперь ждала, пока детали для внедрения новых технологий становились доступны для закупки у поставщиков в больших объёмах, а затем выходила на рынок с большим объёмом продукции второй или третьей по счёту.

В реальности же продукты Nokia стали всё больше опаздывать. Крупного объёма продукции было недостаточно, и она начала уступать позиции своим соперникам. Приведём лишь несколько примеров того, сколь медленной стала Nokia: Ericsson выпустила первый полноцветный графический дисплей к концу 2001 года, и только в конце финального квартала следующего года Nokia выпустила первый телефон с цветным дисплеем (3510i). С телефоном 7650 с камерой, выпущенным в середине 2002 года, Nokia на 1,5 года отставала от телефона с камерой Sharp. Если говорить о представлении телефонов с возможностью GPRS, позволяющей беспроводную передачу данных, то первый GPRS-телефон Nokia (3510) вышел на рынок в 2002 году, после того как Ericsson выпустила свою модель в апреле 2001 года, а Motorola – несколькими месяцами позже, в августе.

Компании-операторы злились не только на то, как поздно Nokia выпускала модели с новыми технологиями и функциями, но также на упущения в модельном ряду, главным в котором была «раскладушка», складной телефон для конкуренции с RAZR от Motorola. Выпущенный в июле 2003 года RAZR предлагал покупателям нечто принципиально новое в виде ультратонкого складного телефона в металлической оболочке. Несмотря на то что его стоимость находилась в верхнем сегменте рынка, спрос на новый дизайн был хорошим (130 миллионов телефонов RAZR было продано за четыре года).

Ключевые руководители, включая CTO Nokia на тот момент, Ирьё Неуво и Ансси Ваньоки, не верили, что дизайн «раскладушки» был чем-то бóльшим, чем просто причуда, и утверждали, что разработка похожего продукта ошибочно подаст рынку знак, что Motorola захватила лидерство в сфере дизайна. За нежеланием представить такой дизайн также стояли более прагматичные технические причины. Схемы, которые использовала Nokia, были слишком толстыми для тонкого телефона-«раскладушки», их модернизация была бы затратным и медленным процессом, а шарнир – ключевой компонент – не могли быстро разработать и произвести самостоятельно, но и заключать договор субподряда не хотели. Более того, Nokia уже готовилась к выпуску тонких телефонов с изогнутой скользящей крышкой, дизайн которой считала превосходящим «раскладушки».

Список жалоб операторов продолжался из-за нежелания Nokia поставлять телефоны под брендом оператора и телефоны, существенно доработанные под его индивидуальные требования. В последние годы крупные операторы, которые стали чемпионами в отрасли, как Vodafone и T-Mobile, заняли более широкую нишу и использовали свой масштаб, чтобы предъявлять новые требования к производителям телефонов. Старшие руководители в NMP, однако, единогласно согласились не ослаблять мощь бренда Nokia, начав производить устройства «white label» (основываясь на рейтинге Interbrand в 2003 году, Nokia была 6-м по ценности брендом в мире после Coca-Cola, Microsoft, IBM, General Electric и Intel). Также для NMP не было экономического смысла в переоборудовании своих производственных линий с целью выпуска маленьких партий телефонов, оснащённых различными функциями, предназначенных для разных операторов.

Последней каплей стало ещё одно вторжение Nokia в сферу услуг. Матти Алахухта объяснял, как это произошло: «Сотрудничество с операторами было простым в начале 1990-х, так как индустрия только росла. Однако замедление в 2000–2001 гг. нанесло операторам удар в спину на фоне торгов за лицензии 3G. К 2003 году они начали реагировать – это был вопрос прибыли в производственно-сбытовой цепи, и большинство считало, что Nokia стала слишком сильной».

Но это был не первый раз, когда операторы и Nokia не сошлись во взглядах: в 1997 году, когда NMP запустила пользовательский портал Клуба Nokia, многие операторы были не слишком рады и предупреждали компанию, чтобы та держалась подальше от сферы услуг. Однако вместо сокращения NMP расширила спектр цифровых сервисов под брендом Nokia, сделав это частью стратегии Клуба Nokia и заявляя, что благодаря возросшему сетевому трафику эти услуги также принесут пользу операторам. Но те были не согласны с доводами компании.

Когда акции Nokia подешевели, она должна была действовать очень быстро, чтобы разрешить конфликты с операторами. Вспомнив Nokia 1990-х, которая гордилась тем, что прислушивалась к потребителям, старшие руководители NMP потратили много времени на личные встречи с ключевыми клиентами, чтобы узнать и понять их нужды и переживания. Итогом этих встреч стал ряд жёстких стратегических решений, изменивших прежнюю политику. Они были внедрены между апрелем и маем 2004 года: Nokia закрыла Клуб Nokia и объявила, что перестанет разрабатывать мультимедийные сервисы под прежним брендом. Она обновила дорожную карту продукта, чтобы включить в неё дизайн «раскладушек» (хотя, как многие в Nokia и предсказывали, в итоге он ни к чему не привел). Чтобы задобрить операторов, Nokia согласилась начать кобрендинг телефонов со своими крупными клиентами и приспособить эти устройства под индивидуальные нужды операторов. Изменения означали, что стратегия Nokia становилась всё более зависимой от стратегий крупных европейских операторов.

После быстрой реакции, которую расценили как проявление чуткости, бойкот закупок был отменён и конкурентная позиция Nokia быстро улучшилась. К концу года продажи выросли, и компания вернула свою рыночную долю в Европе. Появлялись также признаки сильного роста формирующихся рынков, которые вернули уверенность руководителей в ставке на телефонный бизнес.

Единственной страной, где Nokia продолжала испытывать трудности, были США. Рынок TDMA, на котором она была успешна, к 2004 году практически полностью исчез, будучи заменённым CDMA-технологией, в которой производителям телефонов Nokia не хватало компетентности. Ещё более усугубила трудности Nokia в США регуляция, которая означала, что только сетевые операторы могут выдвигать новые модели телефонов на сертификацию и регистрацию FCC (Федеральной комиссией по связи. – Прим. пер.). Так как рынок США консолидировался вокруг горстки операторов, которые ожидали тесных стратегических отношений со своими поставщиками, отношение Nokia к клиентам также поставило её в невыгодное положение. На этом важном рынке, где бóльшая часть телефонов продавалась в составе абонентских услуг, телефоны NMP оказывались всё более ограниченными нишей сетей GSM и продавались через маленьких независимых дистрибьюторов.

В конфликтах с операторами Nokia показала свой дух «можем сделать» во всей полноте и быстро и эффективно их разрешила. Но, как позднее размышлял Ваньоки: «В 2004 году замедление бизнеса мы связывали с отсутствием «раскладушек» и запоздалым представлением GPRS и цветных экранов. Но основная проблема заключалась в том, что мы были внутренне ориентированы и сосредоточены на небольшом временном промежутке». В то же время, столкнувшись с бойкотом операторов, Nokia фактически пережила серьёзные внутренние проблемы и реорганизацию, которая, как она надеялась, должна была изменить фирму к лучшему.

Матричная реорганизация

Напряжённость между NMP и NET, которая в 1998 году привела к реорганизации управления (о которой говорится в главе 4), не ослабевала и в первые годы нового тысячелетия. В то время как NET пострадала от глобального замедления роста телекоммуникаций в 2001 году, несла убытки в течение трёх лет до 2003-го и в тот же период сократила численность сотрудников на 31 %, NMP, напротив, летала как никогда высоко. Между 2001 и 2003 годами её операционная прибыль возросла на 21 % до 5483 миллионов евро, представляя 134 % групповой операционной прибыли в 2001 году и 109 % в последующие два года. К 2003 году на NMP также стало приходиться 80 % групповых доходов. (Для сравнения: в 1997 году, когда близилась реорганизация управления, NET и NMP вносили практически одинаковый вклад в доходы концерна.)

В некоторых подразделениях Nokia возникло ощущение, что к 2003 году NMP стала слишком могущественной. Её огромный размер и сильное руководство почти сводили на нет роль корпоративного управления. Корпоративные руководители не могли «видеть насквозь» иерархию NMP, чтобы получить детальное и существенное понимание стимуляторов её деятельности. Казалось, что стратегическое лидерство также по большей части возлагалось на NMP. Рассмотрим пример стратегического развития: к 2002 году в NMP 60 человек работали над этой функцией в сравнении со всего шестью в корпоративной стратегической группе. Вероятно, в этой связи следует отметить, что, хотя Оллила должен был отказаться от роли генерального директора Nokia в 2001 году, сочетание замедлившегося рынка и высокой репутации Оллила как «гениального архитектора» впечатляющего роста Nokia заставило совет попросить его остаться ещё на 5 лет (напомню, что с начала 1998 года он также являлся председателем совета).

Оллила как генеральный директор Nokia и Алахухта как глава NMP взаимно дополняли друг друга. Оллила в основном занимался финансами и отношениями с акционерами и правительством, а Алахухта – операционным руководством в NMP. У них были настолько разные стили работы и навыки межличностного общения, что они не могли развить близких рабочих отношений. Симптоматично, что, в то время как Оллила встречался один на один с Калласвуо как минимум каждый день, а с Ала-Пиетиля несколько раз в неделю, его встречи с Алахухта были менее частыми. К 2003 году глава грозного NMP, Алахухта, многими во внешнем мире всё больше воспринимался как де-факто генеральный директор Nokia.

Сам Оллила также начал выражать неудовлетворенность тем, что, сильно и быстро разрастаясь, NMP потеряла гибкость, инновационность и предпринимательский дух, присущие ей в предыдущие годы. Он чувствовал, что, если Nokia собирается продолжать играть ведущую роль в повестке дня таких развивающихся областей, как мультимедиа и предприятия, и предотвращать угрозы со стороны конкурентов (самых разных, как Microsoft и RIM) и соперников в сфере традиционных мобильных телефонов, группе нужно будет реорганизоваться в более маленькие, гибкие и проворные бизнес-подразделения. Сопоставление с другими ведущими ИКТ-компаниями показало, что матрица является лучшей структурой для развития инновационного бизнеса.

В сентябре 2003 года Оллила объявил, что в начале следующего года Nokia будет реструктурирована в матричную организацию[10]. Как объяснил Алахухта: «Нам нужно было отделить M [Мультимедиа] и ES [Корпоративные решения] от производства мобильных телефонов, делая упор на ниши и приближая дифференцированные возможности к клиентам. Они использовали единые технологические платформы. NMP выросла в подразделение стоимостью 24 миллиарда евро. Было не очень хорошо иметь такой огромный унитарный ключевой бизнес. Разделение NMP на M, ES и MP [Мобильные телефоны] с собственными руководителями и вертикальным контролем было способом достигнуть баланса». Однако многие люди рассматривали реорганизацию как способ остановить растущее влияние Алахухта – один менеджер предположил, что Оллила применял на практике один из своих принципов управления, заключающийся в том, что «лейтенанты не должны превращаться в баронов».

Внутри новой матричной организации было 4 вертикальные бизнес-группы. Продукты из 9 областей деятельности NMP были разбиты на 3 новые группы: Мобильные телефоны, Мультимедиа и Корпоративные решения. Группа Мобильных телефонов поглотила всю ключевую деятельность NMP как на развитом, так и на развивающемся рынке. Мультимедиа включила в себя DCU и Мобильные данные, чтобы сфокусироваться на новых областях мобильных изображений, игр, ТВ и цифровых услуг. Группа Корпоративных решений схожим образом приобрела исследовательский мандат на рост предложений Nokia для деловых клиентов. Неизменная NET была 4-й вертикальной бизнес-группой.

Главной задачей во внедрении новой организации было сделать возможной стратегическую дифференциацию между Мобильными телефонами, Мультимедиа и Корпоративными решениями, в то же время получая выгоду от интеграции ресурсов в этих трёх бизнес-группах. С этой целью они разделили общие платформы маркетинга, продаж, логистики, закупок, технологические платформы, политику, уже успешно внедрённую для процессов «бизнес-инфраструктуры», и информационные системы, а также и другие функции корпоративной поддержки. Каждая бизнес-группа также стала использовать центральную исследовательскую функцию для базового технологического и передового продуктового проектирования. Symbian превратилась в единую платформу программного обеспечения среди трех телефонных групп, хотя каждая могла разрабатывать и адаптировать её с учётом своих специфических требований. NET сохранила высокую степень независимости в матрице, так как была не сильно интегрирована в горизонтальные функции, которые связывали три унаследованных бизнеса NMP.

Когда новая матричная структура была введена в январе 2004 года, самым большим сюрпризом стали новые управленческие роли. Калласвуо переместился со своей многолетней корпоративной должности CFO, чтобы возглавить группу Мобильных телефонов. Ваньоки, как чемпиону многих попыток вывести NMP в новые передовые области, была передана новая группа Мультимедиа. Корпоративные решения, чей штаб располагался за пределами Финляндии – ближе к основным корпоративным клиентам в США, искали нового главу в отдел IT-индустрии. Несколько месяцев спустя Мэри МакДоуэлл займёт эту должность после 16 лет, проведённых в Compaq и HP. Менеджеры среднего звена, зачастую имеющие прошлое в продажах, маркетинге и логистике, были отобраны для руководства продуктовыми линейками внутри каждой вертикальной бизнес-группы.

В управлении функциями горизонтальной поддержки главными были Пертти Корхонен, контролировавший технологические платформы, вместе с двумя крупными игроками Nokia – Ала-Пиетиля в качестве главы клиентских и рыночных операций, и Алахухта, занимающегося исследованиями, стратегией и деловой инфраструктурой.

Новая структура восстановила корпоративную роль и гарантировала более чёткое разделение между задачами корпорации и предприятий. Мощь и авторитет теперь безоговорочно принадлежали корпорации, а не бизнес-группам. Nokia могла вновь управляться (почти) как финансовый конгломерат с корпоративной группой, «руководившей с помощью цифр» и устанавливавшей жёсткие требования к производительности.

Матрица создала больше проблем, чем решила

В марте 2004 года меня пригласили поговорить со старшими руководителями Nokia о преимуществах и опасностях матричной организации. Среди рисков, которые я выделил, были:

– паралич, причины которого лежали во внутренней борьбе и медленном принятии решений;

– рост «культуры соперничества», когда небольшие успехи и победа над внутренними соперниками определяли поведение;

– децентрализованный взаимный отбор, который подкрепляет положение тех, кто уже силен и влиятелен, в ущерб инновационным новичкам;

– приоритет производительности подразделений над общим успехом.

В конце презентации Алахухта повернулся к своим коллегам и сказал: «Нам нужно внимательно отнестись к этим вопросам».

Однако события опередили Nokia, и вскоре с новой матричной структурой начали возникать проблемы.

Вакуум лидерства

Члены «команды мечты» Nokia, Ала-Пиетиля, Алахухта и Балдауф, не только успешно управляли автономными бизнес-группами во время исключительного роста. Как объяснил Корхонен: «Близкие отношения между Матти, Пекка и Сари позволили им использовать взаимодополняемость компаний, объединять оперативную стратегию и выполнять необходимую работу». Другими словами, они всегда играли сильную интеграционную роль. Однако, не проведя консультаций, Оллила переместил двух из этих опытных бизнес-лидеров для управления функциями поддержки и таким образом уничтожил крайне успешный неформальный механизм интеграции. При этом и сам он не выполнял эту роль (хотя, как это ни парадоксально, к 2004 году он совмещал роли председателя и генерального директора и был де-факто COO).

Очень быстро бизнес-группы (и линии продуктов внутри их) начали состязаться друг с другом. Желание Оллила дать автономию бизнес-группам, сохранив их подотчётность, и его широкая известность в Европе, статус «героя» в Финляндии и звёздная репутация в IT-индустрии – всё мотивировало его обратить внимание на внешние вопросы: отношения с правительством, корпоративные коммуникации и европейскую политику в отношении сектора технологий, а не на контроль внутреннего управления компании и стратегические нужды. Не будучи технологом и не имея современного глубокого понимания технологических и отраслевых трудностей, Оллила не хотел и не мог провести арбитражное разбирательство, необходимое для урегулирования конфликта конкурирующих бизнес-групп.

Многие из более опытных старших управленцев и менеджеров среднего звена Nokia находились в начале 2000-х в очень хорошем финансовом положении благодаря акционерным опционам, которые были выпущены в 1990-х. Несмотря на то, что они стали финансово независимыми, большинство этих руководителей наслаждались работой в Nokia и поэтому сохраняли верность фирме после получения собственной финансовой выгоды. Однако многие потеряли мотивацию из-за трудностей внедрения, конфликтов в новой матричной структуре. Сотни сотрудников уволились в период между 2004 и 2005 годами.

Недовольство росло и среди самых старших руководителей. В конце 2004 года неожиданно даже для своих ближайших коллег Алахухта первый из «команды мечты» ушёл в отставку. Он перешёл в Kone Corporation на должность генерального директора (ему хотелось возглавить крупную компанию). Несколько дней спустя Балдауф объявила о своем уходе. Чувствуя, что Nokia нуждалась в новой крови и новых навыках, она решила покинуть компанию летом 2004 года и потратила некоторое время, работая над плавной и эффективной передачей полномочий своему преемнику. Позднее она подробно рассказала о том, почему поняла, что ей пора уходить: «Я никогда не хотела, чтобы карьера определяла мою личность. Я проработала в Nokia 22 года и знала, что пришло время двигаться дальше».

Вскоре после этого, думая о правопреемстве, Оллила обратился к Ала-Пиетиля с предложением занять должность генерального директора. Когда мы говорили об этом несколько лет спустя, Ала-Пиетиля размышлял: «Я никогда не хотел власти. Для меня жизнь является процессом познания – поэтому мне нужно работать там, где я могу учиться, выходить за рамки нынешних навыков и развивать себя как личность и как профессионала. В Nokia, как бы забавно это ни звучало, принятие роли генерального директора не принесло бы мне новый уровень познания». Ала-Пиетиля ушёл в отставку в августе 2005 года. За ним последовали и другие – технологический гуру Ирьё Неуво и годом позже CTO Nokia и глава технологических платформ Петти Корхонен.

Крупные стратегические и технологические мыслители Nokia ушли в отставку в течение года, и с ними Nokia потеряла огромную часть стратегической компетентности. Ала-Пиетиля, в частности, долгое время считался провидцем в Nokia – как сказал генеральный директор одного из её ключевых партнеров, он был «настоящими мозгами, стоящими за успехом Nokia в 1990-х». Ваньоки в немалой степени обладал нужным подходом, дальновидностью и пониманием, чтобы занять его позицию, но страсть, яркость, особое мнение и недостаток дипломатичности сделали его неоднозначной фигурой не только внутри Nokia, но и среди клиентов. На чисто практическом уровне его руки были слишком заняты построением новой Мультимедиа-группы, чтобы у него нашлось время подумать об общей групповой стратегии.

Замедление принятия решений

Многие руководители Nokia испытывали трудности с адаптацией к работе в новой матричной структуре. Сначала идея генерального директора о прямой ответственности была чем-то новым для фирмы, до принятия матрицы NMP управлялась как большая унитарная организация с функциональными менеджерами и специализированными подразделениями. В культурном плане матрица тоже представляла проблему: тесная взаимозависимость, необходимая для эффективной работы, была проклятием для фирмы, которая привыкла к децентрализованным инициативам, решению проблем по принципу «можем сделать», где высоко ценилось мастерство небольших групп и индивидуальной работы.

В новой структуре стратегические решения и обязательства в отношении ресурсов должны были согласовываться между бизнес-группами и главами горизонтальных ресурсных групп. Предложения могли выдвигаться каждой стороной на основе информации о рынке или функциональных и технических знаний. В теории, в матричном диалоге инициативы затем должны были обсуждаться до принятия решения о реализации. На практике, однако, недостаточно чёткое стратегическое видение привело к согласованию менеджерами среднего звена распределения ресурсов через комитеты. Из-за множества линеек продукции внутри групп, которые нуждались в схожих ресурсах, их получение стало источником напряжённой борьбы, а комитеты стали форумом, в котором развивались эгоистичные клики.

Продуктовые линейные руководители под сильным давлением необходимости быстро достигать результатов при коротких сроках разработки продуктов начали хитрить, чтобы повлиять на решения о распределении ресурсов. Для младших руководителей, не имевших авторитета, было вполне обычным оказаться на встречах с комитетом по распределению ресурсов с целью застопорить принятие «неблагоприятных» решений. Тем временем процесс замедлялся всё больше.

Альберто Торрес, который впервые работал с Nokia в 2001 году как консультант от McKinsey и в январе 2004-го был нанят в качестве главы стратегии группы, так высказался по поводу негативного влияния новой структуры на Nokia: «Матрица не может использоваться для ускорения. В условиях высокой скорости и высокой сложности, как в мобильной индустрии, нужны быстрые решения, а в матрице Nokia они согласовывались крайне медленно». Растущая бюрократизация процессов, вытекающая из матричной структуры, привела к тому, что многие сотрудники Nokia тратили всё больше и больше времени на встречи с комитетом и меньше реально работали.

Многие распри между бизнес-группами, которые замедляли принятие решений, происходили из-за недостатка ясности в распределении ролей. Например, одно подразделение было ответственно за телефоны на базе стандарта CDMA от Qualcomm, а другие – за телефоны с камерами. Такой тип размытых границ привёл к тому, что ежегодно выпускалось примерно 50 новых продуктов. Несмотря на их растущее число, произошло сокращение дифференциации среди вертикальных бизнес-групп.

В довершение ко всему недостаток координации между бизнес-подразделениями означал, что общая техническая архитектура продукции, особенно в крайне важном программном обеспечении, не соблюдалась. Каждая новая продуктовая группа создавала различные спецификации и требования для платформы программного обеспечения. «Разные требования от разных предприятий существенно увеличили нагрузку на организацию платформы, – вспоминал Корхонен в разговоре о своих последних нескольких месяцах в Nokia. – Нам пришлось отвечать огромному количеству разных, конфликтующих между собой требований от огромного количества различных продуктов, которые перегружали и душили ресурсы в процессе разработки платформ. Новая игра [платформа для приложений и сервисов] требовала единообразия, дисциплинированной стандартизации и согласованности, чтобы сделать Nokia привлекательной платформой для разработчиков и экосистемы в целом. Все бизнес-подразделения хотели управлять своими продуктами независимо, и предложение учредить общее для Nokia управление продуктами, чтобы решить проблему, было отклонено».

Было ясно, что, нисколько не облегчая проблемы фрагментации и дистанции между различными предприятиями, матричная структура вела Nokia по неверному пути.

Растущие проблемы с Symbian

Недостатки в ОС Symbian начали появляться за пару лет до матричной реорганизации, но события 2004 года усугубили эти проблемы. Symbian уходила корнями к ОС для одиночного автономного продукта (КПК Psion), у которого была интегрированная архитектура программного и аппаратного обеспечения – преимущества их разделения не рассматривались в первое время существования Symbian. Поэтому, когда NMP расширила свою продуктовую линейку в начале 2000-х, интегрированная природа ОС Symbian потребовала обстоятельной разработки программного обеспечения и переписывания кода для каждого нового устройства.

Осознавая, что матричная структура (и показатели работы), вероятнее всего, приведёт к дальнейшему расширению ассортимента продукции и, как результат, большим проблемам с Symbian, Ваньоки и Корхонен попытались учредить платформу управления для ОС, чтобы создать стандартное программное обеспечение, которое не было привязано к устройству. На ежеквартальных совещаниях представители групп Мобильных телефонов, Мультимедиа и Корпоративных решений собирались вместе с группой, занимавшейся программным обеспечением, чтобы решить, какие функции должны быть включены в стандартную Symbian. Но, как объяснил Ваньоки: «Нам всем были нужны разные вещи. Мультимедиа хотели лучших функций, таких как сенсорные экраны, Корпоративным решениям нужна была эффективная безопасность, а Мобильные телефоны хотели самой простой и самой дешёвой платформы, какая может быть. Поэтому мы приходили на совещания с разными целями, ссорились ещё немного и ни на чём не могли сойтись».

Итогом стало то, что каждая продуктовая группа пошла дальше, разрабатывая и адаптируя собственную версию программного обеспечения ОС Symbian, чтобы она подходила к их устройствам. Новый глава Мобильных телефонов, Калласвуо, отметил: «К 2004 году Symbian устарела. Со временем стало слишком сложно пытаться удовлетворить потребности, которые ушли далеко за пределы того, для чего она изначально была разработана». (К 2009 году Nokia станет использовать 57 различных и несовместимых версий.) Наличие такого количества разных версий Symbian спровоцировало негативные последствия. Надёжность программных приложений становилась всё более непредсказуемой; переписывание кода для каждой новой продуктовой линии поглощало и время, и ресурсы. Гибкая, экономичная разработка была невозможна внутри трех вертикальных групп Nokia.

Укрепляя доминирующее положение аппаратного обеспечения

Symbian позволили выйти из-под контроля с различными версиями для разных продуктов, потому что матричная реорганизация не поставила под вопрос главенство продуктовых подразделений. Nokia всегда была первой и главной производственной компанией. На всех уровнях внутри фирмы большинство руководителей имели опыт разработки телекоммуникационного аппаратного обеспечения. Микко Терхо, ветеран Nokia Data и главный сторонник инноваций в программном обеспечении в Nokia, сказал мне: «Разработчики продуктов не разбирались в программном обеспечении. Для них это была просто одна из позиций среди 250 других в перечне материалов. Никто не относился с уважением к значению программного обеспечения, не понимал, что это была «душа» продукта». Поэтому, даже несмотря на то, что недостатки Symbian были широко известны, концепцию и значимость платформы, с помощью которой разрабатываются приложения и услуги, ещё только предстояло осознать.

Веря, что оборудование – основа конкурентного преимущества в индустрии, мало кто из руководителей линеек продуктов в Nokia понимал, что программное обеспечение фактически становилось определяющим отличием. Культура Nokia базировалась на подходе «аппаратное обеспечение в первую очередь» (хотя несколько лет спустя Калласвуо опишет это как «исключительно аппаратное обеспечение»). Базовая экономика предприятий, казалось, это поддерживала: аппаратура шла с перечнем материалов и высокими удельными издержками – маржу было легко понять. С другой стороны, программное обеспечение, необходимое для телефонов, было дорого разрабатывать, и казалось, что оно имеет небольшую внутреннюю ценность и может быть скопировано бесплатно.

Нежелание понять ценность и важность платформ и программного обеспечения также глубоко уходила корнями в давнишние внутренние разделения в Nokia. Бóльшая часть руководителей пришла из отделов основной разработки мобильных телефонов Nokia и производственных центров в Оулу и Сало. Эти точки традиционной разработки продукции никогда в глаза не видели подразделение Nokia в Тампере (родина «Коммуникатора»). Она возникла из Nokia Data и стала домом для инженеров и руководителей с опытом разработки программного обеспечения. Люди, пришедшие из доминирующих центров разработки Nokia, не только не имели понимания важности программного обеспечения, но и не хотели уступать контролирующие драйверы развития тому, что они считали «периферийной» деятельностью.

Страх и самозащита также сыграли роль в предотвращении перехода от лозунга «в первую очередь аппаратное обеспечение» к лозунгу «в первую очередь программное обеспечение» в сфере мобильных телефонов внутри Nokia. Если бы новая организационная структура делала упор на приоритет программного обеспечения, это привело бы к констатации того, что навыки многих тысяч работников Nokia устаревали. В такой маленькой стране, как Финляндия, где Nokia была крупнейшим нанимателем высококвалифицированного персонала и практически единственным частным предприятием, главенствующим во второстепенных городах вроде Оулу, это было нежелательно и неприемлемо.

Усугублял проблему доминирования аппаратуры также новый подход «фабрики программного обеспечения», принятый Nokia внутри новой матричной структуры. Его поддерживали программные руководители продуктов, которые редко обладали высокой компетентностью в разработке программного обеспечения, разделяя работу над кодами и распределяя маленькие модули среди специалистов, работавших в огромных командах. Каждый из них работал над множеством программ одновременно. Запутанная архитектура программного обеспечения, ошибки в документации и несовместимость модулей стали реальной проблемой. Вот как видел ситуацию Торрес[11]: «У нас не только были тысячи людей, занимавшихся производством того, что мы могли просто купить, фирма ещё и не могла интегрировать то, что производила». Исправление ошибок стало главной причиной задержек и дополнительных затрат.

Группа, занимавшаяся платформой программного обеспечения, пыталась улучшить дисциплину, внедряя новые процессы разработки. Однако это не только ослабило моральный дух, но и привело к повышению расходов. Как сказал сотрудник, пришедший в тот момент в фирму: «Кажется, что на каждого человека, который пишет код, приходится ещё 49, которые наблюдают, проверяют, контролируют и исправляют». Неэффективность деятельности по разработке программного обеспечения в Nokia только усиливала доминирующее положение точки зрения «в первую очередь аппаратное обеспечение» в компании.

Экономия средств и новые показатели

Обеспокоенный увеличивающимися расходами Nokia на НИОКР, которые к 2004 году значительно превышали аналогичные расходы её конкурентов – что частично объяснялось особенностями Symbian, – Оллила объявил о новых ограничениях на траты в области НИОКР, составлявшие 10 % от продаж. В то же время он установил ряд показателей, чтобы стимулировать разработку новой продукции в каждой из трёх бизнес-групп.

Цели были установлены по количеству ежегодно представляемых продуктов, что быстро привело к ещё большему недостатку реальной дифференциации между предложениями различных продуктовых групп. Удельные издержки строго контролировались с помощью перечня продуктов – акцент снова был сделан на аппаратуре, а не на программном обеспечении. Вознаграждения команд, занимавшихся разработкой продуктов, основывались на продажах в первом квартале. Помимо очевидной ориентации на успех в ближайшем будущем, моментальным результатом этого стало увеличение внутренней конкуренции, что озадачивало многих клиентов. Руководители продуктов Nokia открыто соревновались, продвигая собственные продукты. Авторитет менеджеров по работе с ключевыми клиентами был грубо подорван.

В дополнение к этому Оллила решил, что дорожные карты продуктов и сроки должны строго соблюдаться. «Продуктовая дорожная карта», которая помогала Ала-Пиетиля стимулировать инновации в ранние годы NMP, теперь стала смирительной рубашкой строгого соблюдения дат запуска продуктов, оставлявшей пространство разве что для незначительных инноваций. Трудности, связанные с программным обеспечением и разработкой функций, означали, что линейные руководители продуктов регулярно обнаруживали, что сроки запуска сдвигаются. Чтобы избежать невыполнения показателей, часто разработку какой-либо функции (даже несмотря на то, что она была анонсирована) останавливали ради своевременного выпуска более низких по статусу продуктов.

Хотя в теории матричная структура должна была привести к большей дифференциации между продуктами, в реальности давление экономии средств привело к уменьшению разнообразия. Пользовательский интерфейс особенно пострадал от этой проблемы. После успеха пользовательского интерфейса Series 60 (к нынешнему моменту переименованной в S60) Symbian, Nokia разработала более простую версию S40 для низшего сегмента рынка и S90 с чувствительным сенсорным экраном для высшего сегмента (стоит отметить, что технологию с управлением касанием Nokia разработала для S90, которая была выпущена в ноябре 2004 года на смартфоне Nokia 7710 и была предшественником сенсорного экрана на iPhone от Apple, выпущенного двумя с половиной годами позже). Но 7710 был единственным телефоном в истории, использовавшим S90, так как вскоре после его релиза было принято решение сокращать расходы, используя для всех телефонов Nokia единый интерфейс – S60, а он был плохо приспособлен к сенсорным экранам.

Акцент на сокращении удельной стоимости привёл к решению использовать более дешёвые, хоть и менее мощные процессоры и меньшую память в элитных телефонах, разработанных Мультимедиа и Корпоративными решениями. В результате телефоны не могли поддерживать высокоскоростное скачивание данных, интерактивные игровые приложения или приложения для потокового видео. Всё ещё разочарованный этим Теро Лахтинен несколькими годами позже объяснил: «Все телефоны теперь имели примерно одинаковые характеристики, так что высокий сегмент выглядел слишком дорогостоящим. Мы забыли, какой большой вклад «элитные» флагманы делали в IPR [права интеллектуальной собственности] и ценность бренда». В порочном круге недостаток дифференциации обострил соперничество между руководителями продуктовых линеек – за технические ресурсы, за объёмы продаж и за внимание отдела продаж. Конкуренция между продуктовыми группами в Nokia привлекала к себе всё больше внимания и набирала больше силы, чем конкуренция с внешним миром.

Достигая результатов

Ни один подрыв, вызванный матричной реорганизацией, ещё не оказывал влияния на результативность работы фирмы. Напротив, предприятия Nokia, основанные на производстве устройств, выглядели сильнее, чем когда-либо. Доходы продолжали расти, на 20 % между 2004 и 2005 годами и затем на 22 %, до 33 677 миллионов евро, в 2006 году. На них всё ещё приходилось около 80 % доходов группы. Подобным образом операционная прибыль от предприятий, занимающихся устройствами, выросла на 11 % в 2005 году и на 24 %, до 5161 миллиона евро, в 2006 году, к этому моменту она составляла 94 % операционной прибыли группы.

В разгар работы над реорганизацией в интервью в ноябре 2005 года Ансси Ваньоки так кратко охарактеризовал ситуацию: «Мы знаем, что нужно сделать, и у нас на предприятии хорошая организация. Теперь многое зависит от того, хватит ли у нас смелости перейти к подходу «мобильные компьютеры – полностью IP [интеллектуальная собственность]» и провести наших клиентов через это преобразование».

Комментарий

Период, следующий за внедрением матричной организации, оказался решающим. Если бы надо было определить переломный момент в истории Nokia в сфере мобильных телефонов, это был он. От успеха компания перешла к спаду. Конечно, хотя это легко понять сейчас, оглядываясь назад, едва ли все было так очевидно тогда. Лишь несколько старших руководителей видели предстоящие трудности (включая Косонена, который поделился своими глубокими переживаниями о долговечности невероятного успеха Nokia, что мотивировало наше исследование о возрождении стратегической гибкости в ИКТ-компаниях). Nokia продолжит казаться успешной ещё некоторое время, а 2007-й окажется её самым сильным годом в финансовом отношении. Только в 2010 году начнётся глубокий кризис.

Чтобы понять эти трудности, нужно вернуться назад, к выбору Symbian в качестве ОС. Это решение запустило то, что Ала-Пиетиля, размышляя позже, назвал «ползучей приверженностью» и определил стратегию, которую учёные обычно квалифицируют как «зависимость от пути». Как излагалось в главе 5-й, приверженность Symbian была выгодным и эффективным подходом к разработке «Коммуникатора» второго поколения и предотвращала угрозу возможного доминирования Microsoft в индустрии мобильных коммуникаций на фоне повтора её успеха на рынке ПК.

Учитывая необходимость справиться с этой конкретной угрозой в сочетании с техническим превосходством дизайна Psion и архитектуры ARM относительно предложений Geoworks, Symbian была хорошим выбором на тот момент. Когда её выбрали, было вполне естественно использовать её как общую ОС. Объединение почти всей индустрии телекоммуникационного оборудования вокруг Symbian, разумеется, также углубило и расширило приверженность Nokia. По мере роста значимости Symbian росло и количество преданных ей разработчиков программного обеспечения, большинство их которых находились в Оулу, на севере Финляндии. С течением времени, когда Symbian укоренилась, внутри сообщества разработчиков в Оулу установилась некоторая автаркия – сам город становился всё более и более похожим на корпоративный город Nokia.

Несовместимость стратегии распространения продукции, которая опиралась на Symbian как общую ОС, стала заметна только со временем. Тот факт, что недостаток модульности Symbian привёл к необходимости обстоятельно и комплексно переписывать программное обеспечение для каждого нового типа телефона, а тестирование не могло проводиться, пока вся разработка не была завершена (медленный и дорогой подход), оказался для всех неожиданностью. Затраты на разработку росли, задержки представляли всё большую проблему.

Платформенная организация чувствовала на себе всю тяжесть противоречащих друг другу обязательств и из-за ограниченных ресурсов вскоре стала одновременно заниматься слишком многим. Решение ограничить траты на НИОКР до 10 % от продаж, обоснованное ростом расходов, на самом деле только усугубило проблему: компания работала в режиме чрезвычайной ситуации, и продуктовые линейки начали ограничивать функции новых продуктов, иногда после того как эти функции были анонсированы клиентам и конечным пользователям.

Причинами проблем, которые стали заметны в 2004 году, стал ряд принятых решений. Каждое из них казалось рациональным и было принято из лучших побуждений, однако всё это происходило в условиях, которые не только не учитывали взаимозависимости, но и быстро менялись. Выбор Symbian для единственного продукта, «Коммуникатора», был абсолютно логичным в 1998–1999 гг., но оставаться с этой ОС в процессе дифференциации и расширения ассортимента продукции было неверно. Однако к тому моменту «ползучая» и растущая необратимая приверженность Symbian уже сформировалась. Хотя каждая новая модель телефона, разработанная с использованием Symbian, несколько повышала напряжённость, это казалось более приемлемой и решаемой проблемой, чем значительная неоднородность и выделение огромных ресурсов на её преодоление. Разработчики также выражали беспокойство об изменении ОС или пользовательского интерфейса из-за растущей установленной базы и пользовательского сообщества. В отсутствие общей точки зрения на интегрированный структурный контекст стало легко принимать решения и брать на себя обязательства по частям, реагируя на проблемы по мере их появления. В других отраслях подход, который не интегрирует взаимозависимые решения, как показал опыт, приводит к «обычным авариям» с трагическими последствиями (Перроу, 1984; Вейк, 1990).

Расхождения между надеждой на Symbian и стратегией достижения продуктовой дифференциации и расширения усилились с внедрением матричной организации производства мобильных телефонов. При переходе от NMP к более комплексной фирме – с бизнес-группами и горизонтальной платформенной организацией – Nokia не разработала надлежащих новых систем управления и процессов, помогающих руководителям эффективно работать в новой структуре. Она не смогла создать то, что Джозеф Боуэр (ещё в 1970 году) назвал «структурным контекстом», а именно согласованный свод принципов, правил и процедур принятия решения, критериев оценки и мотивации, которыми бы руководствовались менеджеры среднего звена, принимая решения, в частности, относящиеся к распределению ресурсов и оценке результатов этих решений. Гошал и Барлетт (1994) дополнили концепцию контекста, выйдя за пределы социальных и политических процессов концептуализации Боуэра и сосредоточив внимание на дополнительных аспектах, в частности дисциплине, гибкости, доверии и поддержке.

Матричные организации обычно попадают в неприятности из-за неверного внедрения и недостаточного внимания к процессу, а не к структуре. Джей Гэлбрейт, посвятивший жизнь исследованию матричных организаций, подчёркивает: «Организационные структуры не проваливаются; проваливается руководство в их реализации» (Гэлбрейт, 2008: 6).

В течение успешного роста Nokia в 1990-е управленческая группа по большей части работала как «команда друзей», сильных взаимодополняющих личностей, каждая из которых обладала природной харизмой и лидерскими навыками. Теоретически они были согласны с необходимостью более сильного управленческого процесса. Но понимание того, что в новой структуре стратегия будет являться результатом обязательств руководства среднего звена, принятых в зависимости от структурного контекста, не приобрело сразу же особого значения. Алахухта увидел необходимость построения структурного контекста для другой менее централизованной формы руководства, необходимой в трёх новых группах, заместивших NMP, и подготовки руководителей среднего звена для более сложного процесса управления. Алахухта – сильный, гордый, амбициозный и заботящийся об имидже – стремился возглавить крупную корпорацию. При этом его беспокоили шансы стать генеральным директором Nokia из-за того, что совет, возможно, винил его в бойкоте операторов и последствиях решений, касавшихся продуктовой политики NMP. Предложение должности генерального директора в Kone спровоцировало его уход из Nokia. Он не оставил никого, имевшего опыт или обладавшего дальновидностью, необходимыми, чтобы осознать настоящую значимость разработки контекста и подготовки руководителей среднего звена.

Что касается оставшейся группы, Калласвуо, заменивший Алахухта на посту главы группы Мобильных телефонов, имел юридический и финансовый опыт. С учетом предыдущих должностей это не обеспечивало его должными навыками для осознания важности структурного контекста в новой организационной архитектуре, где большее количество решений должно было согласовываться между руководителями среднего звена. В то время как Калласвуо был чуток к оценке и финансовому контролю отделений новой организации, необходимость руководящих правил, принципов и процессов для него была менее очевидной. Ваньоки был предпринимателем и инноватором в душе, существенно заинтересованным в стратегических решениях, но не в процессе. Группа Мультимедиа, которую он теперь возглавлял, была новым начинанием. Вопросы матричных переговоров там заглушались или ими занимался сам Ваньоки с маленькой командой помощников. Мэри МакДоуэлл выработала здоровую нелюбовь к бюрократическим процессам в Compaq и HP и не очень терпимо относилась к сложностям, присущим переговорам в Nokia, с культурой которой она была незнакома.

Новые руководители среднего звена сами были плохо подготовлены. Они в основном пришли с функциональных должностей внутри NMP, где знали о работе генерального директора. NMP была очень крупной функциональной организацией, жёстко управляемой Алахухта с помощью простых, но сильных принципов, иерархических процессов, активного личного присутствия и лидерства. Она предлагала мало возможностей для развития генеральных директоров и подготовки их к сложному взаимодействию, с которым они в итоге столкнулись.

Неудивительно, что новые руководители продуктов среднего звена обладали слишком различными навыками и опытом. Nokia выросла так быстро, что нанимала очень большое количество сотрудников без тщательных процедур отбора и проверки и не уделяла особого внимания их обучению, наставничеству и развитию. Таким образом, в Nokia, как и везде, быстрый рост и огромный успех маскировали глубинные недочёты в управлении и привели к чрезмерной самоуверенности.

Вдобавок к этому дух сису – «можем сделать», который приносил Nokia большую пользу, когда она сталкивалась с рядом простых проблем в ранние годы, теперь привёл к чрезмерной вере в возможности необученных людей хорошо справляться с чем угодно.

Усугубляя эту ситуацию, функция HR в Nokia также скорее была вторичной, чем ведущей и гарантирующей компании рост и качество управления. Только в 1998 году старший HR-руководитель пришел из HP для развития отдела. Когда это произошло, создание систематизированного управления людскими ресурсами, подходящего культуре Nokia, уже требовало много времени, и результат не был идеальным.

Старшие менеджеры среднего звена, которые отвечали за продуктовые линейки не были в достаточной мере подготовлены к роли генеральных управляющих, но отвечали за итоговую прибыль, убытки и другие показатели эффективности их подразделений. Этим «подразделениям» не хватало всестороннего непосредственного контроля над ограниченной процентной долей созданной стоимости, понесёнными расходами и разработкой и запуском нового телефона. В очень взаимозависимой и комплексной структуре практически всё нужно было согласовывать с горизонтальными платформами, и это требовало огромных перемен в управленческих навыках.

Непреднамеренно структурный контекст в некотором роде «пробился» сквозь оценку результативности продуктовых подразделений. Это дисциплинировало, но не стимулировало когнитивные изменения и перемены в распределении ресурсов в соответствии с новыми внешними требованиями, которые матричные процессы призваны были обеспечивать. Результативность не оценивалась на основе сбалансированного комплекса измерений и стимулов к сотрудничеству, которые мотивировали бы интеграционный взаимовыгодный подход к переговорам. Гэлбрейт подчёркивает, что внутри матричной структуры система вознаграждений должна быть построена вокруг процесса сотрудничества, «когда матричная структура сотрудничества конфликтует с системой вознаграждений, которая поощряет индивидуальные, а не групповые усилия, система вознаграждений выигрывает каждый раз» (Гэлбрейт, 2008: 12). В адаптационном теоретическом плане внутренняя «среда отбора», сформированная параметрами Nokia, больше не соответствовала внешней рыночной «среде отбора» продуктов (Бургельман, 1991, 1994). Если говорить более конкретно: внутреннее стимулирование поощряло менеджеров работать, но больше не соответствовало внешним потребностям.

В контексте предоставления автономии и власти продуктовым линейным менеджерам я отчётливо помню фразу, сказанную генеральным директором крупной химической компании, у которого я брал интервью в 1970-е, когда был докторантом. Он столкнулся с похожими трудностями матричного сотрудничества своих руководителей бизнес-подразделений и описал это так: «Если они попробовали кровь, над ними больше нет контроля». К 2005–2006 годам тяга к сегментации стала сильнее. Отчасти из-за того, что «они попробовали кровь», руководители продуктовых линий продолжали подчёркивать дифференциацию рынка, которая дала им автономию и власть в организации, даже когда это плохо подходило к изменившимся рыночным требованиям.

«Реинтеграция» в организации сложнее, чем «дезинтеграция», т. е. объединить амбиции вокруг большого общего проекта и укрепить сотрудничество и командную работу намного труднее, чем поручить огромное количество маленьких проектов автономным руководителям. В течение нескольких лет Nokia находилась на пути «дезинтеграции». В начале 2014 года за ужином с Калласвуо я привёл такое сравнение: «Став как 3M – распространяя отдельные программы разработки продуктов, рекомбинируя ключевые компетенции Nokia, – вы пытались копировать компанию Boeing, принимая на себя мультимиллиардное обязательство каждые несколько лет. – Он молчаливо согласился, и я добавил: – Это крайне сложно… Может быть, даже невозможно». Он устало кивнул. Но на самом деле для Nokia уже не было пути назад.

К концу 1990-х компания сфокусировалась на простом узком функциональном наборе: голосовые звонки, позже дополненные СМС, и затем, с «Коммуникатором», – доступ к электронной почте и интернету. С точки зрения рынка, спецификации продуктов постепенно стали менее точными, и дифференциация в ассортименте Nokia часто становилась размытой. Хотя она теперь достигалась благодаря стилизации (нарушению общности имиджа бренда Nokia), безудержное распространение сделало индивидуальные продукты сложно дифференцируемыми, особенно когда S60 стал единственным пользовательским интерфейсом. В результате конкурентоспособность Nokia упала. Желания большей дифференциации продукции и меньших удельных расходов оказывались всё более несовместимыми.

Стратегия как ведущая основа, имевшая решающее значение для продуктовой политики и решений по распределению ресурсов, которая могла смягчить противоречия между низкой стоимостью и высокой дифференциацией, пришла в упадок. В своей книге Оллила говорит о создании стратегии как об «очень примитивной работе» и заявляет, что она «должна в большой мере обновляться автоматически». Он утверждает, что не чувствовал необходимости уделять больше внимания всем стратегическим процессам. Более того, Оллила не был вовлечён в ассортиментную политику с начала 1990-х и не имел желания снова в неё включаться. Желая покинуть пост генерального директора в 2001 году и после того как совет попросил его остаться, Оллила больше занимался поисками своего преемника, чем руководством предприятиями. Он хотел дать Калласвуо и недавно назначенным руководителям лучший из возможных шансов преуспеть и предупредить подозрения, что он будет и дальше продолжать всем руководить. Поэтому Оллила был осторожен, не давая своей властной личности влиять на решения, принимавшиеся руководством Nokia, ограничивать их автономность или душить их предприимчивость. Ему также нужно было держать некоторую дистанцию, что нормально для председателя совета.

Ала-Пиетиля, который был главным стратегическим архитектором в Мобильных телефонах, вышел из гонки за должность генерального директора в 2005 году и покинул Nokia в октябре того же года, так и не создав стратегии. Он был интеллектуальным лидером в 1990-е, но, когда ему было поручено найти новые области роста, оказалось, что у него есть всего несколько реальных вариантов для Nokia за пределами стремления выйти на формирующиеся рынки, так как драматичный рост ключевых предприятий сократил драгоценную возможность перераспределения ресурсов. Более того, уменьшение с 1999 года до 2004-го значимости Стратегической группы и прекращение существования Нового форума развития бизнеса, председателем которого был Ала-Пиетиля, немало поспособствовали спаду стратегического мышления старших руководителей.

Ваньоки, который годами вносил значительный вклад в продуктовую политику NPM, отчасти занял место Ала-Пиетиля как ключевой стратег, но у него никогда не было чёткого мандата, и он слишком сильно отличался от Калласвуо, чтобы они могли сотрудничать. Ваньоки был дальновидным энтузиастом, но по своей сути не был достаточно беспристрастным аналитиком. Один из его бывших коллег кратко изложил эту проблему, отметив, что «он был склонен иногда представлять свои убеждения так, будто они были фактами».

Матричная организация требует «боковой» интеграции между множеством её компонентов на том или ином уровне. На верхушке генеральные директора или руководители бизнес-групп использовали матричные организации, чтобы обратить внимание на различные точки зрения по ключевым вопросам, гарантировать, что разные мнения услышаны, и стимулировать «честный процесс» принятия решений (Ким и Моборн, 1997). Это подразумевало существование некого основного и решительного стратегического руководства наверху в контексте технологических дорожных карт для принятия решений, что всегда усложняется с повышением разнообразия на товарном рынке. В 2005 году в Nokia матрица осталась по большей части без управления, и стратегия стала заложником организации, движущейся без ориентиров.

Вполне естественно, когда в матрице принятия решений и обязанности «делегируются наверх», с ответственностью только высшего руководства и небольшой возможностью развития руководителей среднего звена. Зная об этих подводных камнях, многие матричные лидеры просто передавали решения назад – руководителям среднего звена, ожидая, что те достигнут договорённостей. Именно такой тип буксировки пыталась предпринимать Nokia. Однако он требует навыков сотрудничества, тонкого баланса личных и коллективных интересов и, как мы подчёркивали, соответствия структурного контекста. Как узнала Nokia на своём опыте, когда эти инструменты отсутствуют, в результате происходят конфликты и задержки и принимаются неправильные решения. Вести переговоры с учётом взаимных интересов (поиск того самого взаимовыгодного варианта) и с точки зрения взаимоотношений непросто, особенно под давлением необходимости высокой производительности. Матрица может также управляться с низших уровней предприимчивыми руководителями, работающими напрямую с клиентами (например, менеджерами по работе с ключевыми клиентами), добивающимися поддержки и заинтересованности от остальной организации. Но это больше подходит сфере услуг, чем продуктовому бизнесу, где сложнее достичь компромиссов в распределении ресурсов. На рисунке 6.1 мы отобразили перечень альтернативных способов управления матрицей и требуемые подходы.

В целом Nokia не могла совершить эффективный переход от личного «непосредственного» («команда мечты» 1990-х) к институциональному и контекстуальному руководству (набор управленческих систем и процессов, предоставляющих инструкции, дисциплину, гибкость и поддержку). Чтобы перенаправить стратегию, старшему руководству нужно было либо создать богатый структурный контекст и выравнивать его, когда того потребуют технологии, рынок и конкурентные изменения (чтобы внутренняя селекционная среда для стратегических инициатив продолжала соответствовать внешнему спросу), либо оставаться активно вовлечённым в принятие решений по существенным вопросам. Руководство Nokia после 2004 года не делало ни того, ни другого.

Рисунок 6.1. Три способа управления матрицей

Качество ролевой интеграции и дифференциации, неформально достигнутое в «команде мечты», не могло быть продолжено или достигнуто заново, когда ключевые участники ушли. Более того, как это часто бывает с хорошо функционирующими командами и выдающимися людьми, чья настоящая важность в полной мере осознаётся с их уходом, только после того как потеря начала остро ощущаться, стало ясно, как повезло Оллила и Nokia с «командой мечты». Но было уже слишком поздно.

Переход к институциональному руководству, как правило, бывает медленным и часто проходит через промахи и восстановление (IBM потребовались десятки лет и несколько попыток, чтобы этого достичь (Герстнер, 2002; Карролл, 1993; Доз и Косонен, 2008), а HP так и не смогла в полной мере этого сделать (Бургельман и др., 2016; Хаус и Прайс, 2009). Он также требует генеральных директоров и ключевых руководителей, являющихся строителями учреждений (например, можно почитать Слоан (1964), чтобы изучить создание General Motors, и Чандлера (1962) и Чандлера и Салсбери (1971), чтобы изучить создание DuPont и других компаний). Переходу от личного к институциональному руководству часто мешает расползающаяся бюрократия, как это произошло в определённой степени с Nokia, а также с HP.

Возвращаясь к нашим четырем ключевым аспектам, с когнитивной и стратегической точки зрения, ключевой проблемой этого периода было растущее расхождение и, как результат, несогласованность между различными стратегическими решениями, принятыми Nokia. Изначальные притязания одновременно на достижение низкой стоимости и дифференциации требовали «хождения по канату», и Nokia не смогла удержать нужный баланс. Схема сегментации рынка на основе образа жизни могла иметь смысл, но не была успешно реализована. Nokia постепенно теряла направление оптимизации расходов – что было стимулировано «доминирующей логикой» производства мобильных телефонов (читайте у Прахалада и Беттиса (1986 и 1995) о развитии этой концепции) – и не смогла должным образом дифференцировать свои продукты, чтобы создать стоимость, которую оценили бы конечные пользователи с разными стилями жизни.

В 1990-х Nokia выиграла конкурентное сражение за мобильные телефоны у Motorola и Ericsson, но затем позволила этому успеху выскользнуть у неё из рук. Учитывая недостатки Symbian и доминирующую в Nokia логику ограничения расходов, она просто не могла продолжать предоставлять высококачественные инновационные продукты, к которым привыкли её лояльные клиенты. Выпуск инновационного телефона RAZR от Motorola был выстрелом по кораблю Nokia, но Motorola не смогла остаться хозяйкой положения, так как её новый генеральный директор, Эд Зандер, имел другие приоритеты и ограничил НИОКР. Тот факт, что инновационное руководство Motorola было недолгим, успокоил руководителей Nokia и усилил веру в то, что их компания продолжала оставаться лидером в проектировании продуктов и инженерии. Тем не менее они предпочли игнорировать тот факт, что ясность спецификаций продуктов, качество и актуальность их выхода на рынок начали идти на спад примерно в одно и то же время.

Пока Nokia проигрывала войну за лидерство в сфере мобильных телефонов, близилось начало новой войны на другом поле: на смену традиционным телефонам выходили смартфоны. Со времён разработки «Коммуникатора» в начале 1990-х Nokia была лидером в производстве смартфонов, однако почему-то руководители среднего звена, которые принимали ключевые решения по продуктовой политике, не реагировали на фундаментальные изменения, которые смартфоны вносили в конкурентную игру. Вместо аппаратных функций теперь ключевым дифференциатором стало разнообразие приложений программного обеспечения, которые установит конечный пользователь. Каждый потребитель отныне будет сам настраивать набор приложений в соответствии со своими потребностями.

Мобильные коммуникации, таким образом, стали тем, что экономисты называют «двусторонним рынком»: конечные пользователи выбирают определённый телефон-провайдер на базе того, сколько приложений доступно на ОС этого телефона. Разработчики создают приложения для операционных систем, привлекающих наибольшее число конечных пользователей. Теперь работала сетевая экономика, и производителям телефонов нужно было привлекать не только клиентов, но и разработчиков приложений.

Было бы неправильно полагать, что никто в Nokia не осознавал наступления этих изменений и не понимал последствий столь глубокой трансформации. На самом деле, как мы увидели в главе 5, в 1990-х у Оллила и Ала-Пиетиля уже появилось острое предчувствие преобразований отрасли, с которыми они столкнутся в 2000-е. Однако это не привело к эффективным действиям среднего звена. Почему именно – сложно понять. Конечно, в высшем руководстве после 2004 года появился стратегический вакуум, и руководители продуктовых линий были сосредоточены исключительно на краткосрочном успехе собственных продуктов (своевременном внедрении и первоначальных квартальных продажах). Напряжённость между разработчиками традиционных телефонов, сфокусированными на аппаратуре, и разработчиками смартфонов, которые видели, насколько критически значимым теперь является программное обеспечение, оставалась высокой и ещё более затрудняла приверженность новой реальности платформ и приложений.

Nokia также могла стать жертвой того, что некоторые учёные (Барнетт и Хансен, 1996) назвали эффектом «Красной Королевы». Это отсылка к известному разговору в классическом романе Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» между Алисой и Красной Королевой о необходимости бежать быстрее и быстрее, чтобы оставаться на одном и том же месте. Похоже, именно так мир воспринимался многими сотрудниками Nokia после невероятного роста концерна с середины 1990-х. В плане стратегического управления основной аргумент эффекта «Красной Королевы» заключается в том, что период устойчивой конкуренции на рынке с одним и тем же набором соперников ведёт к тому, что чрезмерное внимание только уделяется этим хорошо известным соперникам и соответственно в недостаточной мере – новым и разнообразным игрокам. Это обоснование приобрело актуальность и значимость в процессе изучения причин, по которым обосновавшиеся на олигополистических рынках компании не могут увидеть угрозу со стороны новых (зачастую подрывных) участников на их рынках. Например, Xerox фокусировался на входе Kodak и IBM в сферу копировальных машин – своих соседей в Рочестере, Нью-Йорк, – и игнорировал Canon, Savin и других японских конкурентов. То же самое можно сказать о первоначальном пренебрежении «большой тройки» производителей машин из Детройта по отношению к японским фирмам или о том, как шотландская индустрия кашемировых свитеров недооценила китайские компании (Порак и др., 1989).

В конце 1990-х многие стратегические обсуждения в Nokia почему-то были организованы новыми форумами (Новым форумом развития бизнеса, в частности), связанными с венчурными предприятиями. В 2000-х от этой практики отказались, что также содействовало обнищанию стратегической дальновидности и менее всеохватному стратегическому процессу. Руководители среднего звена теперь были меньше вовлечены в стратегические диалоги, и стратегия всё больше становилась сферой компетенции отдельных сотрудников.

Так что в целом когнитивная активность снизилась. Руководство Nokia теперь мыслило менее стратегически, чем в конце 1990-х и начале 2000-х.

В организационном аспекте матричная организация не помогла. Навыки ведения переговоров и готовность к сотрудничеству оставляли желать лучшего. Организация делегировала ответственность и контроль менеджерам продуктовых линий, но оставила их зависимыми от горизонтальных платформ в плане ограниченных ключевых ресурсов. Идея внедрения матричной организации была, в принципе, разумной, но плохо реализованной: продуктовый и платформенный аспекты не были эффективно интегрированы.

С уходом ключевых фигур «команды мечты» межличностные отношения стали проще, но менее эффективными. Отчасти трудности были обусловлены тем, что предпочтения отдавались доверию, а не навыкам, в соответствии с духом Nokia «можем сделать». Это привело к сохранению опоры на руководителей предприятий, занимающихся мобильными телефонами, большинство из которых были компетентны, но также не могли выбраться из традиции опоры на аппаратуру и голосовую связь. Столкнувшись с требованием сокращения расходов на телефоны среднего уровня как в развитых странах, так и в странах с формирующейся рыночной экономикой, эти менеджеры сфокусировались на сокращении удельных расходов, а не на повышении ценности. Другими словами, готовность конечных пользователей платить (основывается на том, насколько ценным потребители находят продукт) падала. Часто это провоцировалось конкуренцией, но также происходило из-за того, что клиенты не считали новые аппараты достаточно ценными (они начали дольше пользоваться своими телефонами, прежде чем их заменить, а также большее развитие получил рынок подержанных продуктов).

Рисунок 6.2. Обзор ключевых аспектов 2003–2006 гг.

Таким образом, Мультимедиа и Корпоративные решения служили примером соблюдения стандартов повышения ценности, но их усилия зачастую тормозились требованиями сокращения удельных расходов на аппаратное обеспечение для экранов, процессоров, объёмов памяти и т. д. Это становилось всё более несовместимым с предоставлением ценности, которая была нужна клиентам. Сокращение расходов на аппаратуру стало серьёзным сдерживающим фактором для типа и разнообразия приложений, которые можно было эффективно использовать на телефоне Nokia.

В эмоциональном плане моральный дух упал. Конфликты матричной структуры были жёсткими, и Ала-Пиетиля (с его спокойным, но ясным умом и доверчивостью), и Алахухта (с его практичным, ориентированным на действия руководством и харизмой) больше не вызывали доверия. Хотя компания всё ещё была весьма успешной и создала мощный резерв доверия среди своих сотрудников. Даже когда многие отмечали: «Я не уверен, что происходит…», им хотелось добавить: «…но я уверен, что кто-то это должен знать». Несмотря на некоторую обеспокоенность, растущее замешательство и тревожные свидетельства спада определяющих конкурентоспособность факторов, всё ещё сохранялся климат доверия и эмоциональной приверженности. На рисунке 6.2 приводится краткое описание главных элементов каждого ключевого аспекта на этот период.

Ссылки

William Barnett and Morten Hansen, «The Red Queen in Organizational Evolution» (Strategic Management Journal, Vol. 17, Summer 1996), pp. 139–157.

Joseph Bower, Managing the Resource Allocation Process (Harvard Business School Press, Cambridge, MA, 1970).

Robert Burgelman, «Intraorganizational Ecology of Strategy-Making and Organizational Adaptation: Theory and Field Research» (Organization Science, Vol. 2, Issue 3, August 1991), pp. 239–262.

Robert Burgelman, «Fading Memories: A Process Theory of Strategic Business Exit in Dynamic Environments» (Administrative Science Quarterly, Vol. 39, Issue 1, March 1994), pp. 24–56.

Robert Burgelman, Webb McKinney, and Philip Meza, Becoming Hewlett-Packard: Why Strategic Leadership Matters (Oxford University Press, New York, 2016).

Paul Carroll, Big Blues: The Unmaking of IBM (Crown Publisher, New York, 1993).

Alfred Chandler, Strategy and Structure: Chapters in the History of the Industrial Enterprise, (MIT Press, Cambridge, MA, 1962).

Alfred Chandler and Stephen Salsbury, Pierre S. du Pont and the Making of the Modern Corporation (Harper & Row, New York, 1971).

Yves Doz and Mikko Kosonen, «The Dancing Elephant», in Fast Strategy: How Strategic Agility Will Help You Stay Ahead of the Game (Wharton School Publishing, Harlow, 2008), pp. 36–52.

Jay R. Galbraith, Designing Matrix Organizations that Actually Work: How IBM, Procter & Gamble and Others Design for Success (John Wiley & Sons, San Francisco, 2008).

Lou Gerstner, Who Says Elephants Can’t Dance: Inside IBM’s Historic Turnaround (Harper Collins, New York, 2002).

Sumantra Ghoshal and Christopher Bartlett, «Linking Organizational Context and Managerial Action: The Dimensions of Quality of Management» (Strategic Manage-ment Journal, Vol. 15, Summer 1994), pp. 91–112.

Charles House and Raymond Price, The HP Phenomenon: Innovation and Business Transformation (Stanford University Press, Stanford, 2009).

Chan Kim and Renée Mauborgne, «Fair Process: Managing in the Knowledge Economy» (Harvard Business Review, Vol. 75, Issue 4, July/August 1997), pp. 65–75.

Charles Perrow, Normal Accidents: Living with High-Risk Technologies (Princeton University Press, Princeton, 1984).

Joseph Porac, Howard Thomas, and Charles Baden-Fuller, «Competitive Groups as Cognitive Communities: The Case of Scottish Knitwear Manufacturers Revisited» (Journal of Management Studies, Vol. 48, Issue 3, May 2011, original article published in 1989), pp. 646–664.

C.K. Prahalad and Richard Bettis, «The Dominant Logic: A New Linkage Between Diversity and Performance» (Strategic Management Journal, Vol. 7, Issue 6 November/ December 1986), pp. 485–501.

C.K. Prahalad and Richard Bettis, «The Dominant Logic: Retrospective and Extension» (Strategic Management Journal, Vol. 16, Issue 1, January 1995), pp. 5–14.

Alfred Sloan, My Years with General Motors (Macfadden-Bartell, New York, 1964).

Karl Weick, «The Vulnerable System: An Analysis of the Tenerife Air Disaster» (Journal of Management, Vol. 16, Issue 3, September 1990), pp. 571–594.

Глава 7. Угасающая звезда

Когда в 2005 году Ала-Пиетиля отказался от должности генерального директора, Оллила стал надеяться, что его заменит доверенное лицо и новый глава Мобильных телефонов Калласвуо. Учитывая, что Nokia столкнулась с внутренними проблемами приспособления к новой матричной структуре и ещё большим внешним давлением, многие воспринимали должность генерального директора как чашу с отравленным вином. Но Калласвуо любезно согласился и в октябре 2005 года возглавил подготовку к вхождению в должность нового генерального директора Nokia, которое произошло в июне следующего года. Оллила сохранил не только свою роль, но также и некоторую степень контроля в качестве председателя совета.

Калласвуо, юрист по образованию, провёл бóльшую часть своей карьеры в Nokia, занимаясь юридическими вопросами и финансами. В течение последних 15 лет он был правой рукой Оллила и выдающимся финансовым директором. Но эти сферы не требовали от него глубокого стратегического и технологического понимания отрасли. В некоторых кругах внутри Nokia были сомнения относительно того, подходят ли его опыт и навыки для проведения фирмы через изменения, вставшие перед отраслью. Многие, однако, считали его хорошим операционным управляющим, а не только финансовым экспертом, понимавшим акционеров и аналитиков и остро чувствовавшим, что было необходимо, чтобы им угодить. Когда Калласвуо занял пост генерального директора, у сотрудников были все основания радоваться, потому что возрастающие внутренние проблемы Nokia пока не повлияли на её результативность.

Компания всё ещё могла полагаться на базу лояльных клиентов и имела лучшие показатели удержания в индустрии – 53 % клиентов Nokia заменили свои телефоны новыми продуктами фирмы в 2006 году в сравнении с 32 % у Sony Ericsson, 30 % у Samsung и 29 % у Motorola и LG. Пока многие производители страдали от двойного удара замедлившихся основных рынков и падения цен на мобильные телефоны (которые снизились со средней цены в 120 долларов в 2004 году до 40 долларов к 2008 году), Nokia продолжала расти благодаря доминирующей позиции и высокому спросу на развивающихся рынках. На этом фоне стратегия «больше одного и того же» выглядела как наименее рискованный путь для Калласвуо и его команды старшего руководства.

Несмотря на то что вместе телефонные предприятия показывали высокие результаты как в 2006-м, так и в 2007 году (с доходами, возросшими на 12 % – до 37 691 миллиона евро в 2007-м и операционной прибылью в 5161 миллион евро в 2006-м и 7931 миллион евро в следующем году), не всё было так хорошо внутри Nokia. Проблемы из-за новой матричной структуры оставались и по прошествии времени стали барьером для инноваций и оперативного принятия решений. Анонимная обратная связь, полученная благодаря внутреннему исследованию, которое меня попросили провести в 2006 году для изучения препятствий и недостатков, показала общее согласие с тем, что матрица не работала. Один респондент дал такой комментарий: «Матричная структура содействует изоляции». Другой заметил: «Матрица требует, чтобы мы были внутренне сосредоточены. Теперь мы предпочитаем не принимать решений, а делить ответственность и прячемся за процессами». Давая довольно мрачный анализ, кто-то сказал: «В матрице никто ничем не владеет и никто ни за что не несёт ответственности».

Оллила внедрил матричную структуру, чтобы активизировать инновации, но к 2006 году стало очевидно, что новшество не функционировало. Когда мы встретились летом 2016 года, он объяснил, почему это произошло: «Матти Алахухта знал о трудностях дифференциации и интеграции и запланировал ряд новых стимулов и рабочих групп, чтобы заставить матрицу работать. Но он ушёл, и его планы не были осуществлены. Не было никого, кто стал бы арбитром продуктовых линеек, а руководителям среднего звена недоставало навыков сотрудничества и ведения переговоров. Мы были просто слишком медлительными, чтобы научиться». Столкнувшись со сложными условиями, как внутренними, так и внешними, Калласвуо начал думать о том, как преодолеть матричные проблемы.

Реорганизация для лучшей интеграции

В 2007 году Калласвуо собрал свою лучшую команду в Нью-Йорке на двухдневную встречу, чтобы попробовать найти решение проблемы усиливающейся фрагментации между Мобильными телефонами, Мультимедиа и Корпоративными решениями и продуктовыми линиями в их составе. Он объяснил: «Мы пришли к выводу, что нам нужно было вести управление как в интегрированной компании, где телефоны, операционные системы и услуги разрабатывались бы на комплексной основе». Чтобы достичь этого, Калласвуо объявил, что с 1 января 2008 года Nokia внедряет новую организационную структуру, созданную с целью согласования дорожных карт различных продуктовых линий и ликвидации дублирования в НИОКР, продажах и маркетинге.

В новой структуре сетевая деятельность NET, которая слилась с Siemens в июне 2006 года, чтобы создать Nokia Siemens Networks, оставалась отдельным предприятием. Существующие вертикальные предприятия, занятые производством телефонов, были объединены с горизонтальными функциями программного обеспечения, чтобы создать единую бизнес-группу под названием Устройства и Услуги. Она включала в себя три бизнес-подразделения: «Устройства», охватывающее все продукты аппаратного обеспечения (регруппированное в 5 бизнес-подразделений) под руководством Кая Оистамо, который с 2006 года занимал после Калласвуо должность главы группы Мобильных телефонов; «Услуги и Программное обеспечение», ответственное за технологическую платформу под управлением Никласа Савандера, управлявшего платформами в НИОКР; и, наконец, «Рынки» под управлением Ансси Ваньоки. Мэри МакДоуэлл, ранее глава Корпоративных решений, стала главной сотрудницей по вопросам развития, а Теро Ойянпера, глава стратегии и CTO, теперь взял на себя ответственность за услуги в группе Савандера.

Назначение Ваньоки, который рассматривался как один из немногих оставшихся технологических провидцев в Nokia, в новую рыночную организацию было единственным сюрпризом в реорганизации. Отношения между кротким Калласвуо и конфронтационным Ваньоки никогда не были хорошими, и первый объяснял, что было несколько мотивов поручения Ваньоки контроля над продажами и маркетингом. «Я не хотел потерять его, но и не мог дать ему управлять продуктовой частью – у него было очень сильное видение перспектив Nokia», – и поэтому эта новая роль одновременно использовала его навыки и сокращала его зачастую деспотичное влияние.

К сожалению, реорганизация не сильно помогла сокращению фрагментации, внутренних конфликтов и неэффективности внутри Nokia, и Калласвуо заметил: «Обращая вспять историю 2004 года, мы создали огромную дополнительную проблему с намного бóльшим взаимодействием и сотрудничеством». Главы новых бизнес-подразделений были слишком сфокусированы на целях собственной результативности, чтобы ставить в приоритет сотрудничество, а также имели крайне разные подходы и видения, из-за чего плохо подходили для работы в качестве единой «команда мечты», как это было в прошлом.

Реорганизация также ничего не изменила в плане продуктовых линий, и даже несмотря на то, что эти группы теперь входили в единую структуру Устройств, они продолжали сражаться за ресурсы от подразделений Услуг и Программного обеспечения. Из-за этого Услуги и Программное обеспечение находились под нереальным давлением, пытаясь отвечать множеству требований и приоритетов, которые нельзя было удовлетворить одновременно. Поэтому, прямо как в предыдущие годы, когда казалось, что придётся откладывать разработку программного обеспечения и услуг, руководители продуктовых линий регулярно сокращали функции телефонов, чтобы соблюдать установленные сроки релиза продукции. Это привело к растрате усилий не только внутри компании, но также в новой экосистеме, где многочисленные партнёры имели решающее значение для успеха, а Nokia потеряла доверие поставщиков контента и приложений.

В то время как мир вокруг менялся, продолжение работы со стратегией, лежавшей в основе производства мобильных телефонов среднего рыночного сегмента, отражало недостаток технологического руководства в фирме. Как ни странно для компании, чей успех зависел от технологических прорывов, Nokia не достигла больших успехов, когда дело дошло до назначения дальновидного директора по технологиям после ухода Неуво. Вместо этого она продолжала опираться на свои индивидуальные предприятия и исследовательские центры, чтобы обновлять повестку дня в области технологий. По факту между 2005 и 2008 годами, когда отрасль переживала массированный технологический сдвиг, в Nokia не было специального директора по технологиям. Теро Ойянпера взял на себя эту роль в 2006 году в дополнение к должности главы отдела стратегии (на которой были сосредоточены его ум и сердце). Более того, совет Nokia оказался неэффективным в предоставлении руководящих указаний, которые были так нужны.

Калласвуо также пытался улучшить технологическое видение Nokia с помощью притока новых кадров на роль CTO. В 2008 году Боб Иануччи из HP был назначен главой NRC и стал неофициальным директором по технологиям. Однако его желание создать независимый корпоративный исследовательский центр по образцу HP Labs не понравилось Nokia, как и тот факт, что он по-прежнему находился в Пало-Альто. Спустя 8 месяцев Иануччи уволился. После него должность занимал Чарльз Дэвис из альянса Psion и Symbian, а затем Ричард Грин из Sun Microsystems, но ни один из них не остался в компании надолго.

Меняющийся характер отрасли

Кроме детального представления о платформах программного обеспечения, экосистемах и приложениях группе старших руководителей Nokia недоставало стратегического понимания того, куда двигалась отрасль. Они делали попытки разобраться с «неизвестными неизвестными», и привычным итогом стали отсрочки и общая прокрастинация. Если появлялись сомнения, принятие решений делегировалось комитетам, но это, как правило, вело к тупиковым ситуациям и дальнейшим отсрочкам. Недостаток технологической компетентности главной команды усугубляло широко распространённое среди руководителей создание видимости понимания. Размышляя об этом, Калласвуо неоднократно выражал своё разочарование тем, что слишком часто сотрудники Nokia «использовали нужные слова – они научились “говорить на языке интернета” и создавали впечатление, будто знали, о чём речь. Специалисты обладали квазизнаниями, и было легко поддаться красноречию людей, использовавших нужный язык, маскируя отсутствие нужных навыков».

Когда в 2007 году Apple выпустила свой первый iPhone, плохое качество передачи голоса и использование 2.5 GPRS-связи позволили Nokia легко списать его со счетов с точки зрения продукта. Всего год спустя Google выпустила мобильную ОС на основе Linux – Android. Обе платформы предлагали клиентам хороший выбор приложений и поддерживали удобные для пользователя интерфейсы с сенсорным экраном. Для сравнения: у ряда смартфонов Nokia на основе ОС Symbian были кажущиеся сейчас старомодными кнопочные панели и раскрывающееся меню. К этому времени Nokia использовала 57 различных версий своей ОС Symbian, что не только сделало создание приложений времязатратным для разработчиков, но и крайне затрудняло обмен приложениями между различными моделями телефонов. Как следствие, собственный магазин приложений Nokia под названием Ovi предлагал часть доступных приложений от её конкурентов (около 8 % от числа доступных в App Store от Apple и 19 % всех приложений в Android Market).

Содержание игры определённо менялось, но Калласвуо осознал это только в 2008 году, на встрече со Стивом Джобсом. Подводя итоги разговора, Калласвуо вспоминает: «Стив Джобс сказал, что не рассматривает Nokia в качестве конкурента, так как мы не являемся платформенной компанией. Когда я отметил, что мы инвестируем в платформы, он заметил, что Apple инвестировала в платформы и ОС на протяжении 40 лет, и поэтому наши усилия его не беспокоят». Генеральный директор Nokia вышел со встречи с пониманием того, что изменения шли не только в технологиях, это был полноценный переход из одного бизнеса в другой.

В июне 2009 года, почти через два года после того, как Apple выпустила свой первый iPhone (и в день представления iPhone 3-го поколения от Apple), Nokia выпустила N97 – свой первый смартфон с сенсорным экраном. Однако аппаратные ограничения из-за использования дешёвых компонентов в сочетании с ограничениями программного обеспечения от ОС Symbian оттолкнули потребителей. К 2010 году продажи iPhone, BlackBerry от RIM и смартфонов на базе Android начали уничтожать доминирующую рыночную долю Nokia, и акционеры с аналитиками поставили под вопрос её конкурентоспособность на рынке смартфонов.

Альтернативная ОС вместо Symbian

Становилось всё яснее, что в мире смартфонов наличие хорошей, доступной ОС-платформы было важнее всего, а из-за множества версий и сложности Symbian вопросов о её пригодности было не избежать. Хотя компания много инвестировала в Symbian, как финансово, так и эмоционально, Nokia всё-таки разработала альтернативную ОС. В 2002 году, расстроившись из-за ограничений, связанных с Symbian, и зная, что любая альтернатива будет встречена сопротивлением тысяч сотрудников, Ваньоки начал скрытый проект в Тампере (под кодовым названием OSSO – Open Source Software Operations / Деятельность по открытому программному обеспечению), чтобы создать альтернативную ОС с открытым исходным кодом на базе Linux.

Финансирование всех этих усилий было вне поля зрения Ваньоки, и даже несмотря на то, что маленькая команда OSSO под управлением Ари Яакси имела ограниченные ресурсы, она работала быстро, и проект шёл полным ходом. В 2007 году новой ОС на базе Linux было дано имя Maemo. Команда Яакси делала упор на смартфон с сенсорным экраном, но, когда Maemo стала представлять явную угрозу для Symbian, им пришлось умерить свой пыл. Таким образом, в 2007 году то, что планировалось как первый смартфон Maemo, было в действительности выпущено как интернет-планшет N800 – другими словами, смартфон без голосовых возможностей!

Внутреннее сопротивление было сильным. Внутри Nokia сформировался огромный лагерь, который не хотел принимать никаких проектов, инициированных Ваньоки, из-за личного отношения к нему, независимо от того, насколько хорошим мог быть исход. На практическом уровне переход к новой ОС был бы сложным и подрывным для клиентов и разработчиков приложений, не говоря уже о тысячах разработчиков программного обеспечения Symbian.

Не сумев увидеть реальную необходимость срочного перехода на новую ОС, старшие руководители Nokia позволили продолжить разработку Symbian, а значит, согласились с её доминирующим положением, одновременно призывая разработчиков двух платформ найти общий язык. В январе 2008 года Nokia приобрела норвежскую фирму Trolltech в надежде, что это будет лучшим решением для тесного сближения Maemo и Symbian. Главный продукт Trolltech, Qt, был кроссплатформенным и прикладным, позволявшим разработчикам писать приложения с помощью всего одного исходного кода, который затем мог быть использован на различных платформах ОС. Соперничество между командами Symbian и Maemo привело к тому, что каждая создала собственные (и несовместимые) инструменты пользовательского интерфейса Qt, и сотрудничество, на которое возлагались надежды, не состоялось.

До реорганизации Калласвуо 2008 года маленькая команда Maemo могла сохранять определённую степень независимости от основной деятельности, связанной с разработкой телефонов. Однако в новой структуре Maemo присоединилась к Symbian как часть группы Устройств. Это вызвало обеспокоенность у ряда старших руководителей, которые чувствовали, что после присоединения к Symbian Maemo не сможет больше развиваться независимо и её культура будет поглощена культурой огромной компании. Их опасения подтвердились, когда команда Maemo быстро разрослась до более чем 1000 инженеров и потеряла свои манёвренность и гибкость.

Партнёрство с Intel

Maemo испытывала трудности с получением необходимого развития в Nokia. В 2010 году потенциальная связь с Intel предоставила ей возможность для расширения. Отказавшись от ряда успешных процессоров Xscale в 2006 году (которые были популярны в первых смартфонах и КПК), Intel не могла соревноваться с ARM, доминировавшей в стандартах GSM, и Qualcomm с архитектурой CDMA. В объединении собственной ОС Moblin на базе Linux с Maemo от Nokia Intel видела возможность расширить своё присутствие в сфере мобильных телефонов, а Nokia увидела дорогу для легитимизации Maemo.

Фирмы объявили о партнёрстве на конгрессе Mobile World Congress в Барселоне в начале 2010 года, переименовав новую совместную ОС в MeeGo. В отличие от более чем полусотни ежегодных выпусков продукции Symbian, MeeGo объявила, что сосредоточит усилия на релизе одного флагманского телефона ежегодно.

Однако альянс моментально столкнулся с проблемами. Объединить две команды разработчиков было трудно: у Moblin и Maemo была разная модульная архитектура, что вызвало сложности в их объединении и сделало невозможным тестирование до завершения всей ОС. Это привело к досадным задержкам в то время, когда чувство неотложности создания новой платформы возрастало.

Технология доступа Wimax, разработанная Intel, не только оказалась медленной и ненадёжной, но всего через несколько месяцев стало ясно, что большинство операторов внедряли альтернативную технологию LTE (long-term evolution / долговременное развитие). Дальнейшие задержки происходили во время разработки комплексной поддержки LTE.

Варианты стратегии для смартфонов

Наступление Apple, RIM и Google на рынке смартфонов, более жёсткая конкуренция со стороны новых производителей и формирующихся рынков и продолжавшиеся внутренние споры по поводу операционных систем начали негативно сказываться на деятельности компании в 2010 году. Nokia всё ещё имела один из сильнейших патентных портфелей в отрасли, ценный бренд и базу, которой не было равных. Но теперь этого было недостаточно, и поэтому управленческая группа изложила доступные им варианты стратегии.

Очевидной траекторией было присоединение к Android. Однако мобильные операторы, включая AT&T и Verizon в США и Orange, T-Mobile и Telefonica в Европе, опасались захвата индустрии дуополией – iOS от Apple и Android от Google, так как это уменьшило бы их собственные силы и способность к внедрению инноваций. Они дали понять, что поддержат появление третьей платформенной экосистемы, и дальнейшие варианты Nokia, отвечавшие этому запросу, были такими: она могла усилить свои платформы Symbian и MeeGo или объединиться с Microsoft.

Присоединение к платформе Android

Когда Apple выпустила первый iPhone, Google уже работала над Android, ОС на базе Linux. Изначально Android использовали только T-Mobile и HTC, но в 2010 году экосистема расширилась, когда её внедрили Verizon и Motorola в США и Samsung для своего модельного ряда телефонов Galaxy. Присоединение к платформе Android было относительно хорошим предложением для Nokia: интеграция ОС Android была быстрым и простым вариантом, поскольку используемый Nokia чипсет от Qualcomm уже был спроектирован для Android. Nokia также получила бы доступ к широкому ассортименту приложений и коллективам разработчиков, моментально отреагировав на критику, которую она на тот моменнт получала. Была также вероятность того, что объединённая мощь Google и Nokia позволила бы создать настоящего конкурента для Apple и растущих азиатских игроков.

Однако обратной стороной была низкая награда. Переход на Android устранил бы некоторую дифференциацию в предложениях Nokia, и у фирмы, которая всегда контролировала свои платформы ОС, это вызывало серьёзную обеспокоенность. Клиенты, которые долгое время были лояльны к Nokia, запросто смогли бы перейти на устройства любого другого производителя в экосистеме Android, и огромное число сотрудников компании чувствовало, что Samsung уже утвердился в качестве доминирующего игрока в группе, что изначально ставило Nokia в невыгодную позицию. Финансовый директор Nokia на тот момент, Тимо Ихамуотила, подчеркнул ещё одну потенциальную проблему присоединения к Android: «Был конфликт между картографическим бизнесом Navteq и Google Maps». Крайне успешная Navteq предоставляла картографические услуги конкурентам Google – Microsoft и Yahoo, – и было трудно представить, как два конкурирующих поставщика карт смогут сосуществовать на платформе Android.

Комбинация MeeGo и Symbian

Хотя Symbian был громоздким и не нравился разработчикам приложений, Nokia добилась прогресса в рационализации своей ОС. Как объяснил Калласвуо: «Было проделано много работы, чтобы объединить и стандартизировать различные версии. Мы “подрезали” дерево Symbian». С таким большим вкладом в плане навыков, знаний и ресурсов (к 2010 году над ней работали около 6200 инженеров) полностью отказаться от прежней ОС казалось невозможно. В качестве альтернативы предполагалось, что телефоны нижнего и среднего сегментов рынка могут оставить ОС Symbian, в то время как смартфоны верхнего сегмента перейдут на MeeGo. По словам Альберто Торреса, главы MeeGo на тот момент: «Symbian нужно было упразднить, но Qt немного продлил бы её жизнь и сделал переход на MeeGo проще», предоставив разработчикам из Symbian возможность адаптироваться.

Казалось, MeeGo предлагала Nokia возможность конкурировать лицом к лицу с Apple и Android и создать третью экосистему, которая, базируясь на Linux, предложила бы разработчикам и клиентам простую портативность. Она также предлагала возможность расширения за пределы производства смартфонов, чтобы поддержать более широкий спектр устройств, включая планшеты, нетбуки, телевидение с доступом к интернету и встроенные в автомобили развлекательные системы. С другой стороны, Nokia продолжала испытывать проблемы, работая с Intel, а её предложения Sony Ericsson, Samsung и LG в 2010 году присоединиться к экосистеме MeeGo были отклонены.

Создание союза с Microsoft

Microsoft не сразу поняла, что мобильность будет движущей силой индустрии, и серьёзно отстала в соревновании, имея лишь 1 % рыночной доли. Доступ к мировому бренду аппаратного обеспечения моментально расширил бы её присутствие в секторе мобильных коммуникаций, поэтому Microsoft стремилась объединить свои силы с Nokia.

С точки зрения Nokia, Microsoft не была абсолютно неизвестным партнером, так как в предыдущем году эти две фирмы сформировали альянс, чтобы дать возможность Nokia предлагать Microsoft Office Mobile на своих телефонах, адресованных предприятиям. Построение дальнейшего сотрудничества для работы с Microsoft на ОС Windows Mobile позволило бы Nokia посягнуть на 75 миллионов корпоративных абонентов BlackBerry от RIM, предлагая полный бесперебойный мобильный доступ к Microsoft Office с помощью ОС Windows Phone и своеобразную альтернативу Apple и Android. Microsoft также была оптимистично настроена относительно того, насколько быстро она сможет представить новую платформу.

Преимущества перехода на ОС Microsoft были, тем не менее, неоднозначными. Как объяснил Эркки Ормала, глава технологической политики в Nokia: «С переходом на ОС Windows Mobile мы утратили бы часть наиболее передовых функций Symbian. Конечно, это уравновесилось бы подключением к пакету Office и корпоративным системам, которые предлагала Microsoft». Ни Nokia, ни Microsoft не были сильны в контенте и приложениях, и поэтому им пришлось бы привлечь к альянсу других поставщиков. Это могло быть непросто, поскольку обе фирмы имели плохую репутацию в качестве партнёров: сочетание финских культурных особенностей и многолетнего доминирования в отрасли означали, что Nokia казалась высокомерной, а Microsoft воспринимали как безжалостную корпорацию (собственный совет Nokia изучал, получит ли Microsoft непропорциональную выгоду из потенциального альянса).

Ещё одна реорганизация

За более чем два года после реорганизации большие надежды на более тесную интеграцию не оправдались. Стоимость акций Nokia упала примерно на 60 %, и задержки выпуска новых телефонов стали ещё более регулярными. Пытаясь принять решение о том, какую стратегию реализовывать, в мае 2010 года Калласвуо провёл ещё одну реорганизацию с целью упрощения структуры Nokia и в то же время укрепления деятельности группы в сфере производства смартфонов.

Была создана новая группа Мобильные решения, в которую входили смартфоны и все связанные с ними программные обеспечения и услуги. Ансси Ваньоки возглавил эту критически важную новую группу, оставив прежнюю должность, связанную с рынками. Все телефоны Nokia от среднего до нижнего сегмента вошли в группу Мобильных телефонов под управлением Мэри МакДоуэлл, в то время как Никлас Савандер перешёл из Услуг в управление Рыночной группой.

Из-за отсутствия смелого видения будущего или какого-либо конкретного объяснения того, как Nokia собиралась конкурировать в интернет-услугах, акционеры и аналитики не были впечатлены последней реорганизацией и на AGM[12] позднее в этом месяце стали активно выступать за назначение нового генерального директора. Однако эти призывы были подавлены Оллила и советом, предоставившими, таким образом, Калласвуо вотум доверия.

Новый лидер для новой стратегии

Менее чем через 2 месяца Оллила и совету пришлось согласиться с требованиями акционеров. В заявлении, где сообщалось о начале поисков нового генерального директора, Оллила сказал: «Настало время ускорить обновление компании; назначить новое исполнительное руководство с различными навыками и сильными сторонами в целях продвижения». Всё больше и больше критики сыпалось на Nokia из-за избыточного числа руководителей, которым недоставало чёткого видения будущего, и они принимали слишком много решений, основываясь на финансовых показателях. Многие сторонние наблюдатели высказывали мнения, что, для того чтобы дать отпор iPhone и Android, Nokia должна нанять технически подкованного человека с большим опытом в сфере потребительской электроники.

Совет объяснил кадровым службам, что потенциальные кандидаты должны иметь опыт работы, связанной с интернетом и разработкой программного обеспечения в крупных комплексных мультинациональных фирмах. Но относительно маленький пакет вознаграждения в сочетании с географической отдалённостью Финляндии и финской культурой внутри Nokia привёл к тому, что только два имени были выдвинуты на замену Калласвуо – один кандидат из Nokia и один извне.

Внутренним кандидатом был Ансси Ваньоки. Широко почитаемый в отрасли как провидец, превративший мобильный телефон в потребительский продукт, он поддерживал разработку «Коммуникатора» в 1990-е и позднее был ответственным за ОС Maemo. Ему долго намекали, что он может стать следующим генеральным директором Nokia. Он знал Nokia вдоль и поперёк и не стеснялся озвучивать своё несогласие с руководством компании и его стратегическими решениями. Разумеется, его темперамент, откровенность и отсутствие дипломатичности не сделали его всеобщим любимцем за 19 лет работы в Nokia.

К нему обратился Оллила, чтобы узнать, заинтересован ли тот в должности генерального директора. Ваньоки описал это так: «Я знал, что у Nokia были проблемы, и поэтому провёл лето 2010 года, разрабатывая план спасения. Я посетил все центры НИОКР, чтобы понять, чем занимался каждый, какие у них были навыки и как их можно использовать, чтобы улучшить положение компании». Изнурительный график принёс плоды, и к концу лета он разработал новую стратегию ускорения выпуска MeeGo для элитных смартфонов в октябре того же года.

Внешним кандидатом был гражданин Канады Стивен Элоп. Будучи главой отделения бизнеса в Microsoft, он работал в альянсе с Nokia в течение года, чтобы обеспечить пакетом Office от Microsoft корпоративные смартфоны Nokia. До Microsoft Элоп, инженер по образованию, работал в ряде фирм, включая Macromedia и Juniper Networks.

Элоп определённо не был мастером технических прогнозов высокого уровня, на которого надеялись инвесторы, но давал возможность влить новую кровь в руководство Nokia. Тихий и вдумчивый руководитель, Элоп не демонстрировал наиболее показательных черт, часто ассоциировавшихся с лидерами из Северной Америки.

Его рассматривали как подходящую в плане культуры кандидатуру. Важность этого аспекта в фирме, которой всегда управляли финны и которая, даже являясь глобальной компанией, поддерживала сильную финскую культуру, трудно было переоценить. Внутри Nokia были критики Элопа, которые сомневались, не будет ли он, если его выберут генеральным директором, хранить верность Microsoft и просто позиционировать Nokia как крупнейшего лицензиата фирмы из Сиэтла.

Совет собрался 21 сентября 2010 года и пришёл к решению назначить Стивена Элопа новым генеральным директором. Члены совета верили, что Элоп сможет возглавить преобразование Nokia из компании, специализирующейся на оборудовании, в специалиста по программному обеспечению, необходимому для конкуренции с iPhone и Android. Они также чувствовали, что у него было больше возможностей, чем у гражданина Финляндии, чтобы укрепить позицию фирмы в США, где пока у неё было всего 8 % рынка. Перед собранием Оллила предупредил Ваньоки о том, как, скорее всего, проголосует совет – в ответ на что, вспоминает Ваньоки, он сказал: «Если вы назначите Элопа, я уйду в тот же день». Верный своему слову, сразу после объявления результатов голосования Ваньоки подал в отставку.

Комментарий

В 2006 году, когда Оллила отказался от роли генерального директора, Калласвуо был последним из «команды мечты», кто оставался в Nokia. Его назначение не стало большим сюрпризом, так как, после того как он стал главой группы Мобильных телефонов в 2004 году, предполагалось, что его готовят для высшего поста. Компания всё ещё оставалась финансово успешной, и Оллила вместе с другими членами руководства ему доверяли. Но отнюдь не все относились к Калласвуо так: ему недоставало харизмы и решительности предыдущих лидеров. Спустя годы Калласвуо сам скажет, что он тоже понимал, что не был идеальным кандидатом, но принял это назначение из чувства долга как перед Nokia, так и перед Финляндией. Он видел, что грядут тяжёлые времена, но хотел защитить компанию и её сотрудников. Какой бы похвальной ни была его позиция, она не увенчалась успехом.

В 2008 году Nokia прежде всего столкнулась с мощным быстрым сближением отраслей и стала жертвой этой конвергенции. Важно отметить, что подрыв, как многие наблюдатели ошибочно утверждают, не влиял на Nokia в тот момент, а подействовал лишь позже, когда более дешёвые и превосходящие качественно корейские, а затем китайские телефоны начали доминировать на рынке среднего уровня. Конвергенция не является сбалансированным или симметричным процессом, если существовавшие ранее отрасли просто соединяются воедино. Когда они сближаются, одна может раствориться в другой, подобно тому, как выкупленная компания поглощается компанией-покупателем.

Получилось так, что в конце 2000-х мобильные телефоны растворились в компьютерах. Изменившие стиль жизни телекоммуникационные инновации голосовых звонков и MMS в процессе стали лишь одной функцией или характеристикой нового вида карманных компьютеров. Их несколько неточно назвали «смартфонами», как будто подразумевая, что телефон всё ещё был главным. Подобно тому, как телекоммуникационные услуги растворились в интернет-связи по протоколу IP (IP-телефония), Wi-Fi и с провайдерами услуг OTT (Over The Top), отрасль мобильных телефонов растворилась в индустрии персональных компьютеров. Дисбаланс в процессе конвергенции ведёт к тому, что переход «конвергированной» отрасли происходит намного резче, чем «конвергирующей» стороны. Это было отмечено пренебрежительным комментарием Стива Джобса в сторону Калласвуо: «Вы нам не конкуренты, вы – компания по производству устройств, которой теперь приходится разрабатывать платформы».

Nokia была жертвой в основном из-за того, что её новые конкуренты видели себя платформенными предприятиями. Для них мобильные телефоны служили лишь экраном, не сильно отличавшимся от мониторов телевизоров или персональных компьютеров, с помощью которых потребители могут получить доступ к их ключевым продуктам: загрузке приложений и контента с помощью iTunes для Apple и рекламных сообщений, спровоцированных поиском информации, для Google. Платформенный подход этих конкурентов был развёрнут в широком круге каналов доступа, и мобильные телефоны выиграли гонку как один из наиболее выдающихся каналов. То, что многие годы было отдельной и простой платформой телекоммуникаций, теперь было захвачено более крупными платформами и растворялось в них (Айзенман и др., 2011).

В когнитивном плане новая территория оказалась некомфортной для Nokia, и высшее руководство фирмы не могло с этим справиться. Стать интернет-платформенной компанией было очень трудно. Переход к программному обеспечению, включающему работу с соответствующим оборудованием, выглядел проще, чем переход от оборудования к программному обеспечению. Помимо очевидной нехватки навыков и сложности её восполнения на фоне дефицита социального капитала, путь Nokia преграждали ещё более глубокие проблемы. Исследователи, знакомые с отраслью и бедственным положением существовавших на рынке компаний, пытавшихся «переосмыслить» себя или, используя популярную формулировку, «перестроить свою ДНК», полагают, что более серьёзные проблемы связаны с идентичностью (напр., Олтмэн и Трипсас, 2015). Попытки изменить корпоративную идентичность сродни попыткам человека изменить свою личность – это маловероятная мутация.

Возможности, открытые Nokia для собственного преобразования, были ограниченны, и в 2010 году ни один из вариантов особо не привлекал. Сотрудничество с Intel для MeeGo оказалось сложнее, чем ожидалось. Технические различия, такие как структура модулей программного обеспечения в архитектуре Maemo и Moblin, затрудняли их комбинацию и означали, что индивидуальные модули не могут тестироваться по отдельности – это несколько напоминало сложности с Symbian. Так как и Nokia, и Intel были лидерами на рынке, разработки в них шли медленно и трудно, поскольку сотрудничество двух крупных компаний оказалось проблемой. Intel, с её акцентом на планшеты и ноутбуки, не смогла найти успешный подход к мобильным коммуникациям.

Рисунок 7.1. Среднее время, необходимое для освоения каждой платформы

Однако Nokia теперь столкнулась с неотложным вопросом. Она сделала всё, что могла, чтобы превратить Symbian в общеотраслевую платформу (особенно после того как Psion продала свою долю и Symbian была преобразована в платформу с открытым исходным кодом). Но помимо неэффективной разработки своего продукта Symbian также оказалась непривлекательной для независимых разработчиков приложений. Разработчикам требовалось время, чтобы ею овладеть как средой разработки, но при этом у неё было меньше пакетов для разработки программ, чем предлагали iOS или Android (рисунок 7.1). В результате у Nokia были проблемы как с оборудованием (продукты более низкого качества), так и с программным обеспечением, что приводило к меньшим объемам проданных приложений (рисунок 7.2).

После 2008 года некоторые бывшие сотрудники Nokia утверждали, что разработка MeeGo недостаточно поддерживалась. Эта тема открыта для обсуждения. Команду разработки MeeGo существенно увеличили, и она была крупной по любым стандартам (около 1000 человек). Специалисты по разработке программного обеспечения утверждали, что крупные команды (для которых они установили порог всего от 60 до 100 профессионалов), как правило, крайне неэффективны, если только проект разработки не разделён чётко на конкретные модульные подпроекты. Это позволяет предположить, что проблема, с которой столкнулась MeeGo, состояла не в количестве, а в качестве. Nokia страдала от нехватки архитекторов систем программного обеспечения и руководителей проектов, обладавших комплексными знаниями, полученными на практике. Вопрос о том, насколько именно ограниченным было определение архитектуры программного обеспечения и управленческий потенциал в Nokia, по-прежнему остаётся спорным.

Альтернативы MeeGo не были особенно привлекательны. Присоединение к клубу Android давало очевидные преимущества: эта открытая платформа была готова к потенциальному лидерству среди широкого круга телефонов, от базовых до смартфонов. С другой стороны, присоединение к Android отодвинуло бы Nokia на роль поставщика оборудования, прямо как Samsung и LG в то время, когда они столкнулись с наступлением со стороны множества более дешёвых китайских конкурентов. В мире, где традиционные источники преимуществ быстро менялись, Nokia также потеряла бы ключевой источник конкурентного преимущества: наличие собственной ОС. Совершенство её производственно-сбытовой цепочки больше не было уникальным преимуществом, особенно против дуэта Apple-FoxConn и в свете политики Apple и наличия у неё iPhone – что сделало её логистику и систему поставок намного проще той, что была у Nokia.

Рисунок 7.2. Магазины мобильных приложений в 2010 году

То, что было плюсом для основанной на функциях оборудования дифференциации, превратилось в недостаток для массового заказного производства, основанного на прикладном программном обеспечении. Несмотря на все усилия и урезанные расходы, было сложно представить, что Nokia победит в гонке по сокращению стоимости Китай и Корею. В Корее Samsung получил растущее преимущество в оптимизации аппаратного обеспечения, улучшив качество сотрудничества между своими предприятиями, в частности теми, которые занимались полупроводниками и мобильными телефонами (Сонг и др., 2016). Партнёрские отношения в области поставок, которые Жан-Франсуа Бэрил (как глава департамента снабжения) и другие выстроили для Nokia, теряли уникальную ценность по мере взросления отрасли не только на фоне интегрированных компаний, как Samsung, но и на фоне сборщиков телефонов, которые могли полагаться на широкую сеть поставщиков. Nokia упустила возможность стать стратегическим партнёром Google годами ранее, когда Google неофициально связалась со старшими руководителями фирмы и была отвергнута. В 2010 году Google была готова предложить Nokia лишь обычное членство в Android без каких-либо особых преимуществ. Ключевые руководители Nokia, преданные Symbian или ослеплённые потенциалом, который они видели в MeeGo, не сумели должным образом разглядеть возможности Google.

Вариант союза с Microsoft был, учитывая знания руководителей Nokia на тот момент, обоснованным. Хотя Gartner Group (уважаемый источник отраслевых прогнозов) не ожидала, что Windows Mobile преуспеет, другие аналитики предсказывали, что к 2016 году Microsoft станет лидером по рыночной доле в мобильных операционных системах, и некоторые даже рассматривали вариант, что Samsung бросит Android ради Microsoft. Однако, как и с MeeGo, продвижение Windows Mobile вылилось бы в тяжёлую борьбу за развитие новой, надёжной экосистемы, что воспринималось как незавидное мероприятие. Внутри самой Microsoft наблюдались разногласия касательно роли оборудования в её будущем развитии: некоторые выступали за выход Microsoft из всех предприятий по производству аппаратного обеспечения, в то время как другие настаивали на приобретении Nokia. Хотя Microsoft была удивительно успешной, с точки зрения рыночного развития и рыночной доли она не сильно преуспела в создании прибыльного бизнеса игровых консолей – своего главного аппаратного продукта. В 2010 году функции, предлагаемые Microsoft Windows Mobile, отставали от имеющихся у Symbian, но инженеры Microsoft были уверены, что быстро наверстают упущенное и создадут превосходящую её платформу. Microsoft выразила желание субсидировать разработку Nokia телефонов Windows (точная сумма не была официально оглашена, но, по слухам, составляла 250 миллионов долларов в квартал), предоставляя заметное денежное вливание в испытывавший трудности бизнес Nokia.

Во время обсуждения вариантов MeeGo, Android и Microsoft с небольшой группой самых старших руководителей Nokia накануне 2010 года один из них подскочил к находящемуся в комнате флипчарту и нарисовал диаграмму, изображённую на рисунке 7.3. Он показал, что, хоть ни один из вариантов и не идеален, Microsoft является наихудшим – из-за высоких рисков и низкой прибыли.

Когда я описывал эту ситуацию (Доз и Уилсон, 2016) на семинарах по созданию бизнес-альянсов для руководящих работников, которые проводил в INSEAD, участники обычно быстро подмечали, что, хотя ни один из вариантов не был идеальным для Nokia, их сочетание, возможно, могло бы помочь. Они предполагали, что присоединение к Android стало бы временной мерой, сокращавшей зависимость Nokia от всё более устаревавшей платформы Symbian. Ускорение разработки MeeGo (настолько, насколько позволял альянс с Intel) и обеспечение её совместимости с Android облегчило бы пользователям в будущем переход на MeeGo как на «систему лучше Android». Пока же это позволило бы Nokia сотрудничать с разработчиками приложений и пользоваться установленной базой Android, вместе с тем восстановив чёткую дифференциацию после выпуска MeeGo.

Организационный аспект также был проблематичным. Реорганизация 2007 года не разрешала никаких конфликтов. Три бизнес-группы, учреждённые в 2004 году, были отделены друг от друга, но внутри новой интегрированной группы Устройств и Услуг, если не считать устранения прослойки старшего руководства, ничего особо не изменилось. Устройства всё ещё должны были взаимодействовать и договариваться с Услугами и Программным обеспечением (включая технологические платформы) и Рынками. Телефоны, выпускаемые подразделениями Мультимедиа и Корпоративные решения, были объединены с Мобильными телефонами. Это практически стало возвращением в NMP образца периода до 2004 года. Теперь ключевые мобильные телефоны все больше тяготели к средней ценовой категории.

Рисунок 7.3. Сравнение вариантов альянсов

Для многих реорганизация стала признанием провала стратегий дифференциации продуктов и рыночной сегментации, осуществлявшихся с 2001 года. С точки зрения рынка, эти стратегии были не столько необоснованными или неразумными, сколько плохо реализованными и поэтому не имели реального шанса на успех. На традиционные успешные мобильные телефоны всё ещё приходились практически все продажи мобильных телефонов на формирующихся рынках. Продажи смартфонов возрастали, но не слишком быстро, и мультимедийные продукты, помимо телефонов с камерами (функция, которая теперь была также внедрена в телефоны массового потребительского рынка), не добились реального успеха. Вторжение Nokia на рынок мобильных игровых консолей, бывшее компромиссом в плане качества оборудования и сомнительного дизайна, не смогло поразить воображение пользователей. Корпоративные решения в действительности не получили развития отчасти из-за того, что Nokia не хватало знаний в корпоративных сетях и архитектуре коммуникаций и она не разработала шифровального программного обеспечения, которое требовалось для безопасной коммуникации.

Группа Услуг в некоторой степени заменила Мультимедиа, сделав с помощью разнообразного ассортимента продукции широко доступными мультимедийные функции, программное обеспечение и контент. Однако для Nokia осталось проблемой достижение позиции дистрибьютора медиаконтента без повторных конфликтов с сетевыми операторами (которых новые медиа-предприниматели воспринимали как простых поставщиков «труб», сырьевого товара). Это было значительным затруднением для фирмы, которая теперь рассматривалась новыми ведущими масс-медиа как традиционный производитель аппаратного обеспечения. Один руководитель медиагруппы сказал: «Проблема Nokia была в том, что у них больше не было авторитета, чтобы встречаться с нужными людьми».

Подход к работе организации с новой структурой был схематическим и в некоторой степени упрощённым: организационные схемы и иерархия были перекроены без учета всё более проблематичных поведенческих вопросов. Конфликты разрушали основу культуры Nokia. По сути, проблемы, с которыми столкнулась компания, не могли быть решены изменением структуры фирмы. Сам Калласвуо позже отмечал, что существовало слишком много взаимозависимостей и они не вписывались в концепцию организационной структуры. Говоря простым языком, создание трех бизнес-групп, чьи задачи и деятельность оставались взаимозависимыми – посредством горизонтальных платформ, – диктовало необходимость координации и сотрудничества этих подразделений (Чжоу, 2013). Но она не была удовлетворена.

Отношения ухудшались. Как объяснил один бывший лидер Nokia, преданность компании теперь означала не лояльность Nokia к её успеху, а личную лояльность к определённым людям или «братствам». Это изменение было наиболее заметным в непрекращающемся конфликте между Калласвуо и Ваньоки. Их различия начинали брать верх над рациональным принятием решений и вели к масштабным последствиям: стратегическая необходимость разработки новой ОС была для многих связана с принятием чьей-либо стороны в этом конфликте. Например, соперничество между разработчиками базовых телефонов и смартфонов достигло апогея и привело к тому, что «крылья» команды смартфонов были подрезаны настолько, что она могла лишь разрабатывать планшеты (когда рынок смартфонов начинал взлетать).

Конфликт между Калласвуо и Ваньоки всё более обострялся, частично из-за того, что у них были совершенно разные взгляды (Калласвуо предпочитал осторожное развитие, а Ваньоки – радикальные изменения), и частично из-за того, что их личности и стили руководства были очень разными. Тот факт, что Ваньоки теперь был последним старшим руководителем с твердыми убеждениями относительно отрасли, а также технологий и стратегий, требовавшихся для её развития, вызывал беспокойство Калласвуо. Он часто оказывался в ситуации, когда должен был согласиться или не согласиться с решительно заявленной позицией, которую не понимал. Это заставляло его чувствовать себя некомфортно и в результате тянуть время. Сейчас можно увидеть, что сосуществование Калласвуо и Ваньоки на двух руководящих постах с 2008 по 2010 год стало основным источником трудностей. Некоторые люди, близкие к Nokia, говорили, что напряжённость мог в определённой степени снизить Оллила, который как председатель Nokia сохранил влияние, несмотря на то, что к тому моменту уделял бóльшую часть своего времени и внимания роли председателя совета в Royal Dutch Shell.

Помимо потерь, к которым привело соперничество руководителей, после 2006 года проявились серьёзные эмоциональные последствия слабого развития структурного контекста Nokia и заметного недостатка внимания к этому со стороны генерального директора. Понимание структурного контекста в компании необходимо, чтобы связывать внешние требования финансовых рынков по производительности с внутренними системами оценки и вознаграждений, и для того, чтобы решения принимались на основе внешних потребностей, а не в режиме простой механической передачи. Хорошо разработанный структурный контекст гарантирует не согласование, а буферизацию. Он должен защищать и ограждать руководителей среднего звена от внешнего давления с помощью корпоративного руководства, «амортизирующего» часть этого давления. Однако Калласвуо не ограждал операционное руководство или руководителей среднего звена от давления фондового рынка. Годы спустя, размышляя о том, как сложно было управлять Nokia, Калласвуо назвал своей главной ошибкой то, что не должен был делать всё, чтобы соответствовать ожиданиям рынка. Вместо этого требовалось снизить прибыль акционеров на два года и принять падение курса акций, чтобы направить ресурсы на поддержание стабильного уровня работы, а не на результаты. Это соответствует общим выводам исследователей о роли акционеров и советов, в целом способствующих возобновлению трудностей, с которыми сталкиваются существующие на рынке фирмы (Беннер, 2010).

Долгие годы система оценок и вознаграждений, основанная на доверии и прозрачности, базировалась на неофициальной и субъективной оценке руководителей среднего звена. Стоит отметить, что внутри этой системы работники Nokia имели высокие гарантии работы, так как низкая оценка производительности вела к «личному плану развития» для улучшения навыков, но никогда – к увольнению. В соответствии с Ценностями Nokia и сильным командным духом значительное внимание уделялось тому, как были достигнуты результаты (для детального анализа см. Колехмайнен, 2010). Однако перенеся акцент на простое «достижение цифр», система стала уязвимой для потери межличностного доверия и снижения качества коммуникации. В свою очередь, добросовестность управленческого контроля оказалась под угрозой, и взаимодействия – включая общение высшего руководства – приняли театральный, а не естественный характер. Успех последних лет, породивший «естественных оптимистов» и честную, трезвую оценку ситуаций, заменился чрезвычайно оптимистичными отчётами и отрицанием растущих трудностей.

Успех также привёл к лозунгу «делать много с ограниченными средствами». Лидеры Nokia со времён расцвета фирмы унаследовали убеждённость в том, что большее может на самом деле быть сделано с меньшими затратами, как в 1990-е, когда целевые показатели систематически росли. В 2000-е это привело к культуре, в которой финансирование больше не соответствовало ожидаемым результатам. Предпринимались попытки делать всё больше, используя всё меньше. В конце 2000-х высшему руководству Nokia было сложно связывать внешний спрос с внутренними обязательствами так, чтобы усилия компании приносили плоды. Так как масштаб проблем, связанных с iPhone, а затем с Android, не был в полной мере осознан, внутренние требования роста показателей эффективности, по сути, подразумевали «работать больше», быстрее и с использованием меньшего количества ресурсов.

Такой подход помогал лидерам Nokia воспринимать себя щедрыми и снисходительными, будучи на деле высокомерными и самоуверенными. Как ни странно, даже несмотря на то, что требования к производительности росли, её снижение больше не допускалось и руководителей, которые не смогли реализовать поставленные им цели, открыто наказывали.

Рисунок 7.4. Обзор ключевых аспектов 2006–2010 гг.

Качество диалога между высшим начальством и рядовыми менеджерами упало. Отчасти это было результатом перегруженности решениями, отчасти последствием того, что высшему руководству было сложно участвовать в диалогах о специфике проектов по существу. Эта тенденция часто наблюдается во взрослеющих, самоуверенных организациях. Она характеризуется переходом от деловых обсуждений к театрально-сценарному стилю разговоров. В данном контексте «говорить правду власти» (Вилдавски, 1987) становилось всё сложнее. Сильный характер и темперамент Оллила также стали препятствием для того, чтобы конкретные вопросы и проблемы доходили до совета и открыто обсуждались. Будучи одним фактором среди многих, страх сыграл свою роль в том, что диалоги становились труднее, в частности с ростом давления (Вуори и Уи, 2016). Вместо того чтобы обсуждать неудобную реальность и противостоять ей, руководители среднего звена теперь чаще переходили в режим отрицания и укрывательства. Ключевые движущие силы на этот период показаны на рисунке 7.4.

Ссылки

Elizabeth Altman and Mary Tripsas, «Product to Platform Transitions: Organizational Identity Implications», in Oxford Handbook of Creativity, Innovation, and Entrepreneur-ship: Multilevel Linkages, edited by Christina E. Shalley, Michael A. Hitt, and Jing Zhou (Oxford University Press, Oxford, 2015).

Mary Benner, «Securities Analysts and Incumbent Response to Radical Technological Change: Evidence from Digital Photography and Internet Telephony» (Organization Science, Vol. 21, Issue 1, January/February 2010), pp. 42–62.

Yves Doz and Keeley Wilson, Nokia in 2010: What Are the Alliance Options? (INSEAD Case Study, 2016).

Thomas Eisenmann, Geoffrey Parker, and Marshall Van Alstyne, «Platform Envelopment» (Strategic Management Journal, Vol. 32, Issue 12, 2011), pp. 1270–1285.

Katja Kolehmainen, «Dynamic Strategic Performance Measurement Systems: Balancing Empowerment and Alignment» (Long Range Planning, Vol. 43, Issue 1, 2010), pp. 527–554.

Jaeyong Song, Kyungmook Lee, and Tarun Khanna, «Dynamic Capabilities at Samsung: Optimizing Internal Coopetition» (California Management Review, Vol. 58, Issue 4, Summer 2016), pp. 118–140.

Timo Vuori and Quy Huy, «Distributed Attention and Shared Emotions in the Innovation Process» (Administrative Science Quarterly, Vol. 61, Issue 1, March 2016), pp. 9–51.

Aaron Wildavsky, Speaking Truth to Power: The Art and Craft of Policy Analysis (Transaction Publishers, New Brunswick, 1987).

Yue Maggie Zhou, «Designing for Complexity: Using Divisions and Hierarchy to Manage Complex Tasks» (Organization Science, Vol. 24, Issue 2, 2013), pp. 339–355.

Глава 8. К новому параду планет?

Дебаты касательно будущей платформенной стратегии Nokia занимали высшее руководство в течение всего 2010 года, и, когда Элоп занял должность генерального директора, это было самым неотложным вопросом, вставшим перед ним. Интроверт и аналитик по натуре, Элоп был известен своей манерой принимать решения на основе фактов, и поэтому в течение первых недель работы в Nokia он начал оценивать относительные преимущества трёх вариантов платформ (Symbian/MeeGo, Android и Microsoft). В ноябре, несмотря на то, что обзор проектов оставил больше вопросов, чем ответов, он предварительно порекомендовал совету инвестировать в MeeGo. Однако, вернувшись в Сиэтл, он также начал обсуждать с Microsoft возможный стратегический альянс фирм.

Элоп провёл оценку общего состояния Nokia. Хотя результаты, представленные производством мобильных телефонов в 2010 году, показывали рост дохода на 4,5 % с предыдущего года и рост операционной прибыли на 6,8 %, в целом это демонстрировало замедление роста и означало проблемы со стратегией. Одним из его первых действий была рассылка электронных писем всем сотрудникам с вопросами: что они считали сильными сторонами Nokia и какие проблемы, по их мнению, стояли перед фирмой? Он получил около 2000 ответов, прочитал и лично ответил на каждый. Элоп также встретился с операторами, поставщиками, акционерами и разработчиками, чтобы понять трудности компании.

7 февраля 2011 года Элоп разослал сотрудникам электронное письмо, ставшее позднее известным как меморандум «горящей платформы», где откровенно изложил оценку позиции Nokia на основе обсуждений и анализа, проведённых им за предыдущие месяцы. В тот же день некоторые фрагменты меморандума были слиты в интернет, а на следующий день полная его копия появилась в интернет-журнале о технологиях «Engadet»[13]. Хотя письмо и начиналось безобидно, с фразы, которую сотрудники будут позднее называть фирменным знаком Элопа, «Привет всем», далее в нём излагалась история мужчины, находящегося на горящей нефтяной платформе в Северном море, перед которым стоял выбор: остаться на платформе и сгореть или рискнуть своей жизнью, прыгнув с высоты 30 метров в холодное море. Элоп писал: «Мы стоим на горящей платформе… Горит всё, и пылающий огонь перекидывается дальше и дальше».

Он описывал всё, что подверглось «сожжению», рассказывая об Apple, меняющей индустрию и доминирующей в верхнем сегменте рынка; Google, являющейся «гравитационной силой, притягивающей бóльшую часть инноваций»; и китайских OEM, отбирающих у Nokia доминирующую позицию в производстве устройств нижнего сегмента. Компания уступила конкурентам и упустила большие изменения в отрасли. «Мы разлили бензин на нашей платформе. Я считаю, что нам не хватило ответственности и умения управлять, чтобы скоординировать компанию и провести её через эти подрывные события. Мы многое упустили. Мы не внедряли инновации достаточно быстро. Мы не сотрудничаем друг с другом», – продолжал Элоп.

Меморандум выражал сожаление, что разработка MeeGo занимала слишком много времени и что по актуальным прогнозам Nokia сможет запустить лишь один продукт к концу года. Он описывал Symbian как «неконкурентоспособную» и подводил итог: «Наши конкуренты забирают нашу рыночную долю не с помощью устройств, а с помощью целой экосистемы. Это означает, что нам нужно решить, каким образом мы либо строим свою экосистему, либо катализируем существующую, либо присоединяемся к ней».

Новая стратегия

Позже на той же неделе в Лондоне (11 февраля) Элоп объявил о своей новой «трёхкомпонентной» стратегии. Во-первых, Nokia продолжит производить стандартные мобильные телефоны, используя Symbian как «франчайзинговую платформу» (с ожиданием продаж дополнительно 150 миллионов экземпляров). Во-вторых, смартфоны Symbian будут ликвидированы летом этого года. Финальным компонентом был стратегический альянс с Microsoft для создания новой экосистемы с использованием ОС Windows Phone 7 на будущих смартфонах Nokia (Microsoft выпустила свою мобильную ОС четырьмя месяцами ранее). Фирмы объединят магазины приложений и будут работать сообща над созданием платформы. Microsoft включит картографические сервисы Nokia в свой браузер и AdCenter и сможет выдавать лицензии на её ОС другим производителям телефонов.

В интервью с BBC в тот день, сидя рядом со своим бывшим начальником Стивом Балмером, Элоп объяснил: «Индустрия перешла от битвы устройств к войне экосистем… Теперь это скачки трех лошадей. Мы можем взять наши ресурсы и ресурсы Microsoft и построить третью экосистему»[14].

Информация о новой стратегии ударной волной прокатилась по Nokia. Как вспоминал Эркки Ормала (глава технологической политики Nokia): «Объявление о том, что Symbian будет упразднена, стало шоком. Люди из отделов продаж и маркетинга были раздавлены, так как у них не было ни одного телефона с ОС Microsoft для продажи и он не появился бы ещё какое-то время. За такой короткий срок Элоп убил Symbian и бросил MeeGo, сделав нас абсолютно зависимыми от Microsoft». Реакция рынков была не более обнадеживающей, акции Nokia упали на 14,7 %.

Чтобы гарантировать поддержку потребителям, использовавшим Symbian, Nokia перевела на обслуживание платформы Accenture около 2300 инженеров Symbian. Соглашение с Accenture длилось до начала 2014 года.

Несмотря на неуверенность относительно того, когда будет выпущен первый телефон Nokia-Microsoft и близкое к завершению производство смартфонов MeeGo (N9), глава отдела дизайна Nokia Марко Ахтисаари убедил Элопа завершить и выпустить N9, прежде чем отойти от партнёрства MeeGo с Intel. В разговоре об этом Ахтисаари сказал: «В N9 с самобытным дизайном чувствовалась сильная ностальгия по Nokia». Разочарованные новой стратегией Элопа, несколько старших руководителей, включая Альберто Торреса – восторженного энтузиаста проекта MeeGo, возглавлявшего его разработку, – покинули Nokia.

Потеря нескольких руководителей была, вероятно, неизбежна, но, вместо того чтобы назначить на руководящие посты людей извне, Элоп произвёл перестановку, сделав шаг, который был высоко оценён внутри компании. Большинство ведущих должностей заняли сотрудники Nokia: Джо Харлоу перешла из Symbian на должность главы Умных Устройств, Кай Оистамо был переведён из руководства группой Устройств на вакансию главы по стратегии, Мэри МакДоуэлл осталась управлять группой Мобильных телефонов, а Тимо Ихамуотила и Юха Акрас остались на своих должностях как финансовый директор и глава HR соответственно. В октябре того года, когда Элоп создал новое отделение Местоположения и Торговли (в которое входил Navteq и другие местные операторы Nokia), его возглавил ещё один сотрудник Nokia, Майкл Халбхерр.

Несмотря на то, что он продемонстрировал некую степень культурной и организационной тактичности, назначая команду старшего руководства, личный стиль управления Элопа не вызывал повсеместного одобрения среди тех, кто близко с ним работал. Природная интровертность и использование электронной почты как основного способа коммуникации дистанцировали его от коллег. Описывая Элопа, Юка Акрас сказал мне: «В отличие от Калласвуо, который всегда пытался понять других людей, был открыт, доверял и поддерживал, Элоп никогда не стремился узнать людей. Он продолжал основываться на фактах и оставался отстранённым». Его семья всё ещё жила в Сиэтле, и Элоп постоянно находился в разъездах между Финляндией и Западным побережьем США. Старшие коллеги заметили, что это давало о себе знать, так как Элоп постепенно становился всё менее стратегически настроенным и всё более реактивным – что они списывали на смену часовых поясов, усталость и сложную работу.

Руководители среднего звена и инженеры изначально поддерживали Элопа. Наконец они почувствовали, что у руля Nokia появился некто, понимавший специфику программного обеспечения и говоривший на их языке. У нового главы был открытый, инклюзивный стиль управления – его обычные (некоторые сказали бы постоянные) электронные письма держали всех в курсе происходившего. Сотрудники высоко ценили и то, что он лично отвечал на письма. Однако их надежда и оптимизм были недолгими.

Десятилетиями руководители Nokia делали всё, что было в их силах, чтобы избежать серьёзных потерь рабочих мест на всех предприятиях, особенно в Финляндии, где компания являлась главным в стране нанимателем высококвалифицированных работников. Хотя сокращавшаяся рыночная доля и уменьшающиеся доходы какое-то время просто угрожали рабочим местам в Nokia, новая стратегия Элопа неизбежно вела к реальному значительному сокращению численности сотрудников, и началось оно в апреле 2011 года. К июню следующего года 21 500 сотрудников по всему миру было уволено – в Финляндии произошло сокращение персонала почти на 44 %, многие потеряли работу из-за закрытия и сокращения штата на объектах НИОКР. Чтобы попытаться поддержать сотрудников, потерявших работу, была запущена программа под названием «Мост». Кроме поиска вакансий, она финансировала переквалификацию и предоставляла гранты и вспомогательные услуги новым предпринимательским стартапам – в том числе предприятиям, основанным на идеях, родившихся в Nokia, но отброшенным из-за новой стратегии.

Работая с Microsoft

Более 10 лет старшие руководители Nokia рассматривали Microsoft как наиболее вероятного «подрывника» их отрасли – перспектива того, что эта компания станет доминировать в сфере мобильных коммуникаций так же, как в области производства ПК, была страхом, всегда сопровождавшим стратегические обсуждения в совете. Поэтому, рассматривая перед приходом Элопа варианты платформ для Nokia, руководители крайне настороженно отнеслись к альянсу с Microsoft и волновались о том, как смогут работать с фирмой из Сиэтла, не подчинившись ей. Опыт работы в Microsoft нового генерального директора не только успокоил сотрудников Nokia, но и послужил преимуществом для установления взаимодействия между двумя фирмами. Для уверенности в том, что у руководителей и старших инженеров будут партнёры, которые помогут согласовывать политику, архитектуру продуктов, функции и сроки разработки, среди сотрудников распределили роли. Это привело к созданию некоторых новых должностей внутри Nokia.

Несмотря на то, что сокращение имело угрожающие масштабы, компанию начал пронизывать новый дух оптимизма. После нескольких лет нерешительности теперь наконец была определена платформенная стратегия (несмотря на то, что кому-то она могла не нравиться), а дисциплина, качество и скорость, с которыми работали партнёры в Microsoft, впечатляли инженеров Nokia. Первые два телефона Nokia Windows OS, Lumia 710 среднего класса и элитный 800, были объявлены в начале октября 2011 года (с датами релиза, назначенными на ноябрь и декабрь 2011 года соответственно).

Однако медовый месяц длился недолго. С приближением дат релиза первых устройств Lumia начали возникать фундаментальные проблемы с ОС Windows от Microsoft. Внутри Nokia стали замечать, что программное обеспечение, разрабатываемое её новым партнёром, не было настолько передовым, как их заставили поверить. Оно поддерживало меньше функций, чем было доступно с Symbian: поддержка разных языков была ограничена и не соответствовала требованиям многих клиентов-операторов; оно не работало с видеозвонками; мультимедийные сообщения для отправки изображений были возможны только по нескольким стандартам; оно не было совместимо с игровыми консолями и другими устройствами; безопасность была базовой и не соответствовала требованиям корпоративных пользователей; ОС Windows была спроектирована только для сенсорных экранов и не поддерживала клавиатуры «qwerty» (которые в то время были обычным элементом конструкции телефонов низкого и среднего классов, и Nokia продавала их в огромных объёмах на развивающихся рынках).

Инженеры Nokia всё больше разочаровывались. Их эмоции быстро превратились в настоящее крушение иллюзий, когда коллеги из Microsoft отмели все возражения и вместо этого продолжили единолично принимать решения по дизайну и разработке, не прислушиваясь к предупреждениям и опасениям, высказываемым их партнёрами в Nokia.

Недостатки программного обеспечения, от которых страдала серия Lumia, усугубились проблемами в маркетинге и реализации на ключевом американском рынке. iPhone и Android уже так сильно контролировали рынок, что три крупных оператора, AT&T, Verizon и T-Mobile, не проявили особого интереса к появлению третьей экосистемы. Платформа Windows не смогла привлечь необходимое количество разработчиков приложений, чтобы стать жизнеспособной и привлекательной альтернативой и побудить потребителей отказаться от iPhone или Android, к которым они привыкли. Даже несмотря на то, что цена телефонов Lumia была конкурентоспособной, их выпуск не произвел эффекта ни на критиков, ни на покупателей.

Конец MeeGo в Nokia

За два месяца до проблемного запуска первого телефона Lumia, в сентябре 2011 года, Nokia выпустила N9 на основе платформы MeeGo. По иронии судьбы N9 снискал успех критиков, получив похвалу за элегантный дизайн, простоту использования и скорость браузера. Общим мнением среди экспертов было то, что N9 смог снова уловить настоящий дух Nokia. Сожалея, что Nokia больше не будет выпускать телефоны этой линейки, они, казалось, упустили крайне важный момент, о котором Элоп был слишком хорошо осведомлён, принимая решение прекратить разработку MeeGo. Не важно, насколько хороши были N9 и MeeGo: сражение в этой новой «войне экосистем» означало необходимость строить целую платформенную экосистему с нуля за очень короткое время, чтобы соперничать с уже закрепившимися платформами iOS и Android. Сам факт того, что никто (даже Microsoft) впоследствии не преуспел в достижении этого, много говорит о практической невозможности выполнения данной задачи. И поэтому, несмотря на технические и дизайнерские достоинства, продажи N9 по вполне понятным причинам были низкими, так как привлекательность смартфона, работающего на ОС, которую вскоре перестанут обновлять, была ограниченна.

Пытаясь найти место в новой конкуренции

В 2011 году, когда Nokia пыталась существовать в альянсе с Microsoft, операционная прибыль на предприятиях по производству мобильных телефонов резко упала – до 884 миллионов евро, на 75 % по сравнению с предыдущим годом. Производительность не улучшилась и в следующем году, так как Apple закрепил господствующую позицию в верхнем сегменте рынка смартфонов, а телефоны на Android от Samsung стали доминировать в нижнем и среднем сегментах. Продажи Symbian в странах с формирующейся экономикой тоже сократились, поскольку потребители не хотели покупать телефон с ОС, которая постепенно уходила в прошлое, а китайские производители одновременно превосходили Nokia в инновационном плане в нижнем сегменте, сбивая цены.

Размышляя об этом сложном периоде, финансовый директор Тимо Ихамуотила объяснил: «Мы упустили то, что покупатели будут неохотно переходить на другой тип интерфейса. Пользовательский интерфейс Windows действительно сильно отличался от Symbian, а если покупателям нужно было изучать новый интерфейс, они могли также перейти и на бренд другой экосистемы. Мы переоценили их лояльность и не были достаточно инновационными». По мере того как глубина и широта проблем становились ясны, в мае 2012 года, после 27 лет работы в Nokia, Оллила ушёл в отставку с поста председателя группы.

Его заменил Ристо Сииласмаа. Он был техническим предпринимателем, сооснователем занимающейся кибербезопасностью фирмы F-Secure и одним из нескольких финских дотком-миллиардеров. F-Secure предоставляла безопасность программного обеспечения для телефонов Nokia, в 1999 году Калласвуо присоединился к совету F-Secure, а в 2005-м это сделала Балдауф. Затем Оллила и Сииласмаа познакомились, и в 2008 году Оллила пригласил Сииласмаа присоединиться к совету Nokia.

На посту председателя Сииласмаа использовал подход, отличавшийся от того, что был у его предшественника. Он знал, что Nokia испытывала трудности, и верил, что совет был призван сыграть решающую роль в улучшении ситуации, поэтому сразу же приступил к изменению работы совета. На первом собрании, которое он возглавил, директора согласовали новый набор из 7 оперативных принципов: быть открытыми, честными и прямолинейными, глубоко взаимодействовать с руководством, вкладывать время и усилия в анализ данных, чтобы планировать будущее. Всем директорам также требовалось на треть увеличить количество времени, которое они тратили на работу с Nokia. Так как Сииласмаа чувствовал, что ключевой задачей совета было определение стратегии, он планировал больше времени посвящать стратегическим вопросам и меньше – их осуществлению.

Основываясь на опыте управления более маленькой, предприимчивой и гибкой компанией, Сииласмаа верил: нужно, чтобы тон заседаний совета отражал качественный сдвиг от продажи идей к честному, открытому диалогу. Он считал критически важным исправить то, что стало укоренившейся культурой сокрытия проблем перед руководством и в конечном итоге советом, поэтому регулярно проводил встречи со старшими руководителями, каждый из которых должен был начинать с «плохих новостей». Сииласмаа разработал эвристику, согласно которой он воспринимал «хорошие новости как плохие», потому что только хорошие новости подразумевали, что что-то было упущено или скрыто. И напротив, по его мнению, «плохие новости – хорошие», потому что они стимулируют диалог, решение проблем и конструктивные действия!

Совету не пришлось долго искать плохие новости, так как в течение 2012 года позиция телефонных предприятий Nokia ухудшилась. Доходы за год упали на 34,5 % – до 15 686 миллионов евро, и впервые в истории предприятия операционные убытки достигли 1100 миллионов евро. Упав до 1,6 доллара за лето, курс акций Nokia Group закрыл год чуть ниже 4 долларов за акцию, с падением рыночной капитализации группы на 91 % за 12 лет (начиная с 2000 года). К концу 2010 года первый полностью спроектированный Nokia телефон Lumia 920 был выпущен и получил положительные отзывы, поэтому появились надежды, что он оживит продажи. Когда объёмы продаж не реализовались, стало ясно, что рынок отверг платформу ОС Microsoft и трёхкомпонентная стратегия Элопа провалилась.

Продажа телефонного бизнеса для спасения группы

В течение 2012 года совет Nokia всё больше беспокоился о жизнеспособности телефонного бизнеса Nokia и намерениях её стратегического партнёра самостоятельно выйти на рынок устройств. В середине года Microsoft сообщила, что запустит ряд планшетов Surface, осенью Стив Балмер написал о выходе Microsoft на рынок устройств в своём письме акционерам перед AGM. В совете Nokia, по словам Сииласмаа, распространялась мысль: «Если Microsoft может вступить в конкуренцию с HP и Dell, которые были их партнёрами номер 1, то почему мы тоже не можем? Когда мы спрашивали об их намерениях, Microsoft не отвергала возможности собственного производства смартфонов».

Microsoft обозначили, что хотели бы обсудить это, а совет Nokia стремился понять намерения партнёра. Поэтому в феврале 2013 года Сииласмаа и Балмер встретились в Барселоне и начали обсуждение возможной продажи телефонного бизнеса Nokia компании Microsoft. В течение следующего года совет Nokia собирался не менее 34 раз для обсуждения продажи в более широком контексте выживания Nokia.

Стив Балмер и руководители Microsoft верили, что, поглотив телефонный бизнес Nokia, сиэтлская фирма получит возможность построить сильную экосистему и конкурировать напрямую со своим соперником – Apple – как в оборудовании, так и в программном обеспечении. Она смогла бы предложить собственные сервисы, такие как Skype и Office, органично интегрированные в устройства. Даже несмотря на то, что у Nokia были проблемы, Microsoft понимала, что телефонный бизнес компании всё ещё был крепким мировым брендом и обладал огромной базой – что проще использовать, чем выстраивать бизнес с нуля.

Сделка между Nokia и Microsoft балансировала на грани провала несколько раз до того, как Сииласмаа и Балмер наконец не заключили соглашение, которым они оба были довольны. К сожалению, совет Microsoft оказался застигнут врасплох предложенным поглощением и отверг сделку. Несколько месяцев спустя, 3 сентября 2013 года, в соглашении с советом Microsoft было объявлено, что состоялось приобретение телефонного бизнеса Nokia за 5,44 миллиарда евро (чуть больше 7 миллиардов долларов). После фантастического взлёта падение телефонного бизнеса было настолько жёстким, что для сохранения оставшейся компании совет Nokia одобрил его продажу.

Возрождение Nokia

Прямо как 23 годами ранее Nokia преобразовалась из диверсифицированного концерна на грани банкротства в самую яркую звезду мировой индустрии мобильных телефонов. Продажа её неустойчивого телефонного бизнеса обозначила поворотный момент в обновлении фирмы.

В течение короткого периода между объявлением и закрытием сделки по продаже бизнеса мобильных телефонов совет Nokia выработал новое видение и стратегию компании. Руководители пришли к заключению, что само изменение отрасли, которое привело к кончине их телефонного бизнеса, представляло значительную возможность роста для Nokia Siemens Networks (NSN) – объединённой венчурной компании, которая поглотила инфраструктурные предприятия Nokia и Siemens ещё в 2006 году. Рост использования мобильных телефонов и, в частности, беспроводной интернет-трафик вели к тому, что сетевые операторы стремились представить самую новую высокоскоростную сеть – известную как 5G.

Пока проходили переговоры с Microsoft по продаже бизнеса, совет Nokia с новой, сфокусированной на инфраструктуре стратегией на горизонте предложил Siemens приобрести её долю в совместном предприятии, NSN. Nokia, однако, не имела средств, чтобы выкупить Siemens, и поэтому Сииласмаа выдвинул предварительное условие в продолжавшихся переговорах с Microsoft – что американская фирма предоставит Nokia коммерческий займ размером в 1,5 миллиарда долларов для покрытия выкупа.

Это был период настоящей неопределённости. До завершения выкупа NSN всё ещё оставалась независимым образованием, и если бы продажа телефонного бизнеса Microsoft по какой-то причине сорвалась, то Nokia осталась бы с балластом, который мог потопить целую компанию. Используя это время в лимбо[15] для планирования будущего, совет Nokia представил новую организационную структуру и выбрал новую управленческую команду. В начале июля 2013 года, всего за два месяца до объявления о продаже своего телефонного бизнеса Microsoft, Nokia выкупила долю Siemens в NSN, переименовав инфраструктурный бизнес в Nokia Solutions and Networks.

Это обозначило начало коренного перелома для Nokia. Понеся крупнейшие убытки за современную историю фирмы в 2012 году, она в 2013 году получила операционную прибыль в 672 миллиона евро. В мае 2014 года (когда продажа телефонного бизнеса Nokia Microsoft была завершена) Раджив Сури перешёл из управления Nokia Solutions and Networks на пост генерального директора Nokia. Сури присоединился к компании в 1995 году и занимал ряд должностей в различных регионах внутри инфраструктурного бизнеса.

Когда Nokia начала укреплять свою позицию в инфраструктуре, её производительность в 2014 году выросла, а операционная прибыль более чем удвоилась и достигла 1412 миллионов евро. 2015 год, с чёткой стратегией и возвращением к финансовому здоровью, был важным для Nokia. 15 апреля она объявила о приобретении Alcatel-Lucent путём покупки акций стоимостью 15,6 миллиарда евро для создания второй в мире (сразу после Ericsson) крупнейшей инфраструктурной корпорации.

Сделка Alcatel-Lucent подарила объединённой группе сильнейшие НИОКР в индустрии – лабораторию Белла в США и Nokia Technologies. Она также усилила позицию Nokia на американском рынке – в области, где некоторое время компания была слаба. В пресс-релизе в день совершения сделки (в январе 2016 года) Сури написал: «Сегодняшние темпы технологических изменений, движимые переходом на 5G, Интернет вещей и облако, требуют кардинально новых возможностей сети. Объединение с Alcatel-Lucent произошло как раз вовремя: мы можем скоординировать наши продуктовые и технологические дорожные карты для следующего поколения сетевых технологий, что позволит извлечь максимальную выгоду из грядущих перспектив… У Nokia есть глобальный масштаб, инновации и комплексный портфель, чтобы быть во главе этих перемен». Другой важной вехой, заново определяющей и ориентирующей Nokia в 2015 году, была продажа её картографического бизнеса HERE (ранее Navteq) консорциуму Audi, BMW и Daimler за 2,8 миллиарда евро.

В октябре 2015 года, в ожидании завершения поглощения Alcatel-Lucent Сури рассказал о новой структуре. Сетевой бизнес будет состоять из четырех бизнес-групп: Мобильные сети, Стационарные сети, Приложения, Аналитика и Оптические сети IP. С таким синергетическим группированием Nokia планировала обрести возможность предоставлять аппаратное и программное обеспечение, а также решения для каждого типа новой коммуникационной сети. По иронии судьбы, лишившись телефонного бизнеса, Nokia продолжила выполнять своё обещание «объединять людей».

Комментарий

События во время пребывания Стивена Элопа в должности генерального директора Nokia продолжают неоднозначно восприниматься в Финляндии и по сей день – в частности, его решение бросить Symbian и остановить разработку MeeGo, а вместо этого реализовать сотрудничество с Microsoft вокруг платформы Windows. Позитивный взгляд на его действия предполагает, что, возвестив о кончине Symbian, он просто сделал то, что действительно было необходимо, – положил конец прокрастинации и задержкам, и это, вероятно, мог сделать лишь кто-то, пришедший в Nokia со стороны.

Однако возникает вопрос: был ли более эффективный подход, чем меморандум «горящей платформы»? В предыдущие годы Калласвуо становился всё более недоволен тем, что мог лишь «подрезать дерево Symbian» – то есть сокращать количество различных версий в ассортименте продукции Nokia. Проект оказался медленным и не совсем успешным, так как к 2010 году Symbian всё ещё была такой громоздкой, а портативность приложений такой неопределённой, что разработчики приложений бросали её. ОС Symbian устарела, и её превзошли как iOS, так и Android. Было ясно, что, несмотря на все усилия, Калласвуо не смог привлечь достаточное внимание внутри компании к проблемам с Symbian.

Меморандум «горящей платформы» Элопа было жёстким сообщением для сотрудников компании, и, когда его «слили» в сеть, внешний мир тоже перестал питать иллюзии касательно проблем Nokia. Несмотря на то, что многие разработчики в Nokia всё ещё были привязаны к Symbian, клиенты начали покидать платформу. Это сигнализировало о её кончине, и армия разработчиков Symbian в Nokia быстро начала уменьшаться и в конечном итоге была распущена. Учитывая инертность большой установленной базы, в идеале этот процесс должен был происходить постепенно в течение нескольких лет. Однако в реале произошла моментальная гибель Symbian, так как корыстные интересы внутри Nokia слишком долго двигали продолжение разработки ОС и тормозили создание замены.

Если деятельность Элопа, связанная с кончиной Symbian, поднимала вопрос «как?» (или, более точно, «как быстро?»), то его другое, ещё более неоднозначное решение по её замене поднимало вопросы «что?» и «почему?». Многие защитники Symbian и MeeGo в Финляндии стали обращаться к теориям заговоров, чтобы объяснить решения Элопа, вроде: «Чего ещё можно было ожидать от руководителя из Microsoft?» Однако не существует реальной основы в пользу гипотезы «троянского коня», кроме, возможно, того, что близость Элопа с Microsoft инстинктивно могла влиять на его суждения. Реальность была намного более прозаичной. Хотя сам Элоп не давал интервью для нашего исследования, а в иных случаях оставался немногословным относительно своего руководства в Nokia, похоже, что череда событий объяснялась рядом обязательств, принятых с течением времени.

В конце лета 2010 года Элоп, по сообщениям, созвал выездное совещание старшего руководства для пересмотра статуса MeeGo. Он, по всей видимости, предварил собрание словами о том, что не хочет рисовать радужную картину, а стремится дать объективную оценку, включая худший сценарий. Члены проекта MeeGo посчитали это возможностью снизить ожидания до более реалистичного уровня после вынужденного оптимизма, превалировавшего в предыдущие годы. Их презентация была отрезвляющей. Многое ещё предстояло сделать для внедрения MeeGo, даже если изначально опираться на подобный используемому Apple выпуск единого семейства продуктов. В течение рождественских праздников, когда Элоп вернулся в Сиэтл и получил время на размышления, идея альянса Microsoft-Nokia, как утверждалось, обрела очертания у него в голове.

Оглядываясь назад, можно предположить, что полностью закрыть проект MeeGo было, возможно, поспешным решением, так как совместимая с Android ОС, которая обеспечила бы портативность и значительное количество приложений, могла решить проблемы, связанные с построением третьей экосистемы. Но в то время Элопу, вероятно, было сложно быстро отделить реальные технические сложности для MeeGo от факта, что проект имел чрезмерно раздутый штат и страдал от бюрократических оков. В любом случае, MeeGo забрали в новую организацию, Jolla, которой управляли одни из её давних разработчиков.

Оценивая эпоху Элопа, любители теорий заговора идут ещё дальше, предполагая, что Microsoft дал ложную информацию о собственных возможностях и скрыл тот факт, что Windows Mobile 7 имела множество недостатков, которые было сложно исправить. Опять же, правда может быть примитивнее. На тот момент Microsoft страдала от тех же самых бюрократических недугов, что и Nokia. Её генеральный директор, Стив Балмер, был очень требовательным и при этом сам испытывал растущее давление. При таких условиях неудивительно, что инженеры Microsoft были слишком оптимистично настроены относительно своей способности быстро доделать и улучшить Windows Mobile 7. Они действительно работали охотно и неустанно.

На фоне всех этих перемен руководители Nokia недооценили как мощь, так и границы своего бренда. Потребители были знакомы с характерным пользовательским интерфейсом Nokia и известным рингтоном и любили их! Компания недооценила неоднородность, которую внедрение новых интерфейсов для прокручиваемых меню навяжет её покупателям. Столкнувшись с необходимостью привыкать к новому интерфейсу Microsoft, многие клиенты Nokia решили перейти на Android или Apple. В то время как потребители оставались лояльными к Nokia, даже несмотря на то, что качество её продуктов в течение нескольких лет падало, это отношение не распространилась на альянс Nokia-Microsoft.

Приблизившаяся кончина Symbian (и резкое сворачивание разработок телефонов Nokia), провал Microsoft, не сумевшей выполнить свои обязательства по улучшению Windows Mobile, и быстрая потеря огромного числа прежде лояльных клиентов, которых останавливала высокая цена перехода на новую ОС, прозвучали погребальным звоном для бизнеса Nokia в сфере мобильных телефонов.

Столкнувшись с этой трудноразрешимой проблемой, компания вновь продемонстрировала значительную стратегическую гибкость – не стала спасать бизнес, а продала его. К счастью, момент для Nokia оказался удачным. Когда Стив Балмер впервые предложил сделку по поглощению деятельности Nokia в сфере мобильных телефонов совету Microsoft, к его великому удивлению, она была отклонена. Совет на самом деле был не против предложения как такового, но беспокоился о независимости Балмера – члены совета чувствовали себя в недостаточной мере вовлечёнными в стратегические решения Microsoft и искренне сомневались в разумности вовлечения фирмы в производство аппаратного обеспечения. Когда более убедительно аргументированное предложение было выдвинуто несколькими месяцами позже, оно было принято. Тем временем не имевшая средств Nokia вела переговоры о приобретении 50-процентной доли Siemens в NSN за очень хорошую цену. Как ни парадоксально, если бы Microsoft взяла на себя обязательство по приобретению телефонного бизнеса за 5,44 миллиарда евро после первого предложения Балмера, Nokia оказалась бы в более слабом положении для ведения переговоров о выгодной сделке с Siemens.

Фокусируясь на потере телефонного бизнеса, легко не обратить внимания на тот факт, что Nokia успешно вышла из очень опасной ситуации. Когда я брал интервью у Тимо Ихамуотила, генерального директора Nokia на тот момент, первым, о чём он спросил меня, когда я зашёл в его офис, было: «Сколько сегодня осталось компаний, вошедших в бизнес мобильных телефонов на основе инноваций и технологий радио в малой зоне?» Пока я искал ответ, он добавил: «Ни одной. Alcatel, Philips, Siemens, Motorola, Ericsson… все они ушли. Мы были последними и держались слишком долго».

Nokia завершила полный цикл, покинув бизнес мобильных телефонов.

Глава 9. Точка зрения астронома

Исследовательская экспедиция Nokia, которую мы описали и проанализировали в этой книге, началась с фундаментального теоретического, свойственного детективам вопроса («кто это сделал?») о конкурирующих гипотезах стратегического руководства: насколько решения и приверженность лидеров влияют на стратегию? Смогут ли демэкологические аргументы или эволюционная точка зрения дать более весомое объяснение взлёта и падения Nokia в сфере мобильных телефонов, чем стратегическое руководство?

В размышлениях об истории, которую мы рассказали, появляется более детальная оценка, чем ответ «или/или». Вместо того чтобы конкурировать, разные точки зрения дополняют друг друга. Всё имело значение, но разное в различные промежутки времени. С учётом потока разворачивающихся событий, представленного в предыдущих главах, ясно, что несколько ключевых решений, принятых в начале 1990-х, объясняют успех Nokia, в то время как решения, принятые в период с 2001 по 2005 год и зачастую основанные на прежней эвристике, скорее сформировали последующий спад Nokia. Они запустили ход событий, которые привели к замедлению развития, стратегическому застою и сделали практически невозможным выход из него. Застойная гиперстабильная структура деятельности была результатом непреднамеренной взаимосвязи решений, принятых независимо друг от друга в начале 2000-х. Назначения ключевого руководства в середине 2000-х лишь способствовали стагнации.

Ситуация начала меняться лишь осенью 2010 года, когда был назначен новый генеральный директор – Стивен Элоп, который принял решительные меры. Меморандум «горящей платформы» наглядно демонстрировал кризис, с которым столкнулась Nokia. В реальности его подтвердило объявление о кончине ОС Symbian в феврале 2011 года. К тому моменту было не важно, насколько хороши или плохи решения Элопа, внешний отбор сыграл главную роль. По сути, становившиеся всё более влиятельными сторонние разработчики приложений отказались от Nokia в пользу Apple и Google. За ними последовали конечные пользователи. Даже если бы коллаборация Nokia-Microsoft преуспела быстрее, чем это произошло, предоставила менее трудный пользовательский интерфейс и простой переход с Symbian, было уже слишком поздно строить третью экосистему и бросать вызов Apple и Google. То же самое можно сказать о продолжении MeeGo, если бы была выбрана эта траектория.

Теперь мы можем ответить на наш главный вопрос, сначала объяснив успех 1990-х, а затем исследуя и объясняя спад и крах 2000-х.

Объяснение раннего успеха

Объяснять успех Nokia, как любой другой, труднее, чем исследовать провал. Успех является более непредвиденным, чем хочется верить людям, ищущим повторяемые, а не случайные черты. Хотя корпоративные лидеры, как правило, приписывают успех собственной гениальности, беспристрастный анализ позволяет предположить, что причина редко заключается в этом (Габа и др., 2010).

Успех Nokia в сфере мобильных телефонов не был ни результатом повторяемого рецепта, ни удачным случаем. Он был результатом взаимосвязи многих успешных шагов, которые способствовали формированию в Финляндии инновационной экосистемы мобильной телефонии, к большому удивлению остального мира. Сами шаги стали результатом согласованных усилий многих действующих лиц: дальновидных генеральных директоров Nokia, Вестерлунда и Кайрамо, а затем Оллила и его «команды мечты». Но также глав Tekes, Sitra и финских государственных служащих, регуляторов, политиков, которые стремились к экономической модернизации, военных руководителей, которые понимали ценность радиосвязи, и преподавателей, которые быстро создали выдающиеся технические университеты. Новаторы и учёные также сыграли ключевую роль, в частности Ирьё Неуво. Финское общество с сильной коллективной идентичностью и чрезвычайно развитая в стране сетевая структура предоставили благодатную почву для успеха Nokia.

Успех был также результатом выдающегося ассоциативного мышления руководства. В итоге фирма стала основанной на технологиях глобальной компанией по производству телекоммуникационного оборудования, а не финским или даже европейским конгломератом, который не может определить свои точные цели. Сотрудники Nokia «соединяли больше точек» быстрее, чем их первые конкуренты, и в начале 1990-х действительно достигли в мобильных коммуникациях «интеллектуального лидерства», которое Гэри Хэмел и другие призывали возродить несколькими годами позже.

Стратегическая дальновидность и интеллектуальное лидерство не имели бы никакой ценности, если бы не были реализованы. Nokia эффективно преобразовывала амбиции в конкретные дорожные карты и программы разработки продукции, а потом четко следовала им. С поглощением Technophone в Nokia появился руководитель производства, Фрэнк МакГоверн, с большим опытом внедрения передового японского производства в Европе и страстью к освоению новых навыков. Nokia преодолела кризис логистики, который был результатом чрезвычайно быстрого (и незапланированного) роста, и использовала возможность стать сильнее и построить масштабируемую систему поставок благодаря ERP-инновациям SAP. Как любил говорить Энди Гроув, когда руководил Intel: «Во время кризиса одни слабые компании исчезают, другие чудом выживают, а сильные используют возможность стать ещё сильнее». Это привело Nokia на путь экстраординарного роста в конце 1990-х и направило к промышленному лидерству.

Однако в то время бизнес-модель Nokia была удивительно простой: проектирование, разработка и производство продуктов (три области, где она преуспела), затем продажа их операторам телекоммуникационных сервисов и другим дистрибьюторам по всему миру – в основном благодаря распространявшейся дерегуляции телекоммуникационных услуг и успеху стандарта GSM. Nokia смогла создать один из лучших в мире брендов – самый известный и самый любимый – без необходимости участвовать в сложной маркетинговой деятельности. В сфере мобильных телефонов Nokia действовала на рынке продавцов (где многие из их новых продуктов были «на распределении» – то есть лимитированные количества доставлялись операторам, жаждавшим большего). Внутренняя ценность для покупателей мобильных телефонов и амбиции операторов мобильной связи стимулировали рост Nokia, а также её главных конкурентов, прежде всего Motorola и Ericsson.

Понимание спада

Итак, на первом этапе, приведшем к спаду – до 2005 года, – управленческая воля играла наиболее значимую роль. Второй этап – до 2011-го – стал суммарным результатом решений, которые привели к стратегическому застою. На третьем этапе силы отбора под влиянием окружающей среды стали слишком мощными, чтобы руководство Nokia смогло остановить катастрофу иным образом, кроме передачи телефонного бизнеса Microsoft. Таблица 9.1 представляет краткий обзор ключевых причин проблем на каждом этапе, которые мы рассмотрим более детально.

Этап 1-й: управленческая воля

Ошибочные решения руководства способствовали стратегическому застою. В 2000 году одним из таких решений был переход к дифференциации продуктов и распространению аппаратного обеспечения без полного понимания требований, которые комплексная архитектура Symbian предъявит к разработке программного обеспечения. Ещё одним упущением стала внедрённая в 2004 году новая организационная структура. В матричной организации ответственность за прибыль и убытки несли линии продуктов, зависевшие от горизонтальных «платформенных» подразделений. Это создавало неспрогнозированные сложности для руководителей среднего звена. Отсутствие подготовки сотрудников к матричной системе и неразработанный структурный контекст были явными недостатками.

Ключевые назначения руководства в 2004–2006 гг. привели к управленческой эвристике, которая двигалась в неверном направлении, укрепив продуктовую ориентацию на аппаратное обеспечение и сокращение расходов как раз в тот момент, когда в них стоило усомниться. Дифференциация программного обеспечения на основе приложений и укрепление корпоративных ценностей были бы лучшими, дальновидными решениями. Но к этому времени ключевые лидеры, которые могли изменить стратегическое направление компании, уволились или были заняты другим. Лидеры после 2004 года были меньше ориентированы на стратегии и больше на «руководство с помощью цифр», постепенные решения и их делегирование прежним, проверенным руководителям телефонного бизнеса. Они высвободили предпринимательскую энергию менеджеров продуктовых линий, не уравновесив её навыками совместной работы и приверженностью коллективному успеху.

Таблица 9.1. Три этапа на пути к стратегическому провалу

Источник: взято у Доза (из неопубликованного).

Формальная власть оставалась сосредоточенной в руках Оллила, который был одновременно генеральным директором и председателем совета. Если успех Nokia в сфере оборудования для мобильных телекоммуникаций в 1990-е годы был его заслугой, то в сложную постинтернетную эпоху его подход к управлению Nokia больше не был так эффективен, как раньше. Когда он стал только председателем, то захотел отойти в сторону и дать Калласвуо и его команде управлять компанией. В верхах компании образовался стратегический вакуум, и ключевые стратегические арены, такие как Новый форум развития бизнеса, были упразднены или потеряли влияние.

Эвристика на основе посткризисных выводов

Прежний опыт повлиял на принятые решения, поскольку руководство и старшее управленческое звено Nokia разработали набор сильных эвристик. Выход из травматичного опыта и кризисов стал принципом будущих действий. Иногда это было результатом непреднамеренного обучения (Хедберг и др., 1976; Миллер и Фризен, 1980). В формирующихся взрослеющих компаниях, выросших быстро, травматичные события (на индивидуальном уровне) особенно важны: уроки, вынесенные из них, запоминаются навсегда, формируя будущие действия по повторяющимся шаблонам, даже если они были забыты или принимались как должное.

В современной истории Nokia выделяется ряд таких травматичных событий. В 1980-е годы – провал стратегии конгломерата и кризис привели к подходу «на бога надейся, а сам не плошай». Занятая поглощениями и изъятием активов, Nokia не могла стратегически управлять распределением ресурсов. Стала превалировать логика финансового контроля (Гулд и др., 1993). Распри между главами бизнес-групп, последовавшие после внезапной смерти Кайрамо, были ещё одним травматичным событием, тяжесть которого заставила молодых руководителей из «команды мечты» поклясться никогда не вступать в межличностные конфликты и действовать заодно. Провал в потребительской электронике, где Nokia безуспешно пыталась создать целостное предприятие посредством поглощения множества слабых компаний, привёл к устойчивой неприязни к поглощениям.

Другой сильный и критически важный набор эвристик следует из удивительно простой и мощной бизнес-модели NMP 1990-х. Чтобы её внедрить, Nokia пришлось спроектировать выдающиеся продукты высокого качества, производить и доставлять их при низких затратах.

Ключевыми принципами стратегического контекста Nokia были:

– главенство продуктовой ориентации (отражённое в продуктовых дорожных картах и своевременных и соблюдаемых сроках релиза);

– жёсткий контроль над расходами (с помощью чётко составленного перечня материалов и активных усилий группы, направленных на сокращение расходов);

– эффективная система снабжения;

– ориентация на семейства продуктов с общим основным ядром и различными функциями (способ достигнуть продуктовой дифференциации, не теряя масштабов производительности). Это сформировало очень надёжный, но негибкий контекст, как в стратегическом, так и в организационном плане. Он хорошо подходил среде 1990-х и предоставлял мощность и масштаб (Зиггельков, 2002).

Кризис логистики 1995 года, несомненно, был травматичным событием, которое привело к ужесточению контроля и упору на «руководство с помощью цифр» (позже оно станет превалировать над руководством с помощью ценностей, сторонниками которого были Оллила и его команда в начале 1990-х). «Каннский кризис», как стали именовать произошедший в 2004 году бойкот Nokia крупнейшими европейскими операторами, стал ещё одной неудачей. Урок заключался в том, чтобы не посягать на территорию операторов, особенно когда речь шла об услугах и отношениях с потребителями.

Чрезмерная опора на руководителей и вера в то, что «хорошие люди способны на всё», были ещё одной ключевой эвристикой. Это, вероятно, могло подходить тесно взаимодействующей «банде братьев», подотчётной «команде мечты» и управляющей относительно простым бизнесом, который добился ошеломительного успеха в 1990-е. Но к 2000-м годам такой подход имел серьёзные токсичные побочные эффекты. Ротации в руководстве привели к тому, что управленцам приходилось осваивать новые области. В теории это была, вероятно, эффективная политика (хотя скептики подозревают, что таким способом Оллила стремился не дать другим развить глубокую предметную компетентность и не поддаться искушению бросить вызов его власти). На практике она ослабила возможность ключевого руководства продуктивно выполнять свои функции. Ключевые лидеры рассматривали характер ротаций через межличностную и политическую, а не профессиональную призму. Это породило растущий скептицизм и подозрения, а также привело к тому, что личное доверие (обязательно ориентированное на прошлое, хрупкое, не представляющее стимула для смелых действий и решительных инициатив) ценилось выше профессиональной компетентности. Неудивительно, что проверенные люди из ключевого бизнеса по производству традиционных мобильных телефонов, чьи навыки были малопригодны для решения новых задач, заняли ключевые позиции, в то время как глашатаев изменений держали на расстоянии.

На рисунке 9.1 отмечены различные травматичные события и показано, как каждое из них становилось дополнительным «этапом» обучения на ошибках. Первые промахи стали бесспорными эвристиками для будущих действий. Тот факт, что под давлением давнее обучение возобновляется, а недавно законченное забывается, ещё больше способствовал мощному импульсу для продолжения опробованного поведения и действий (Миллер и Фризен, 1980).

Однажды внедрённую эвристику крайне сложно изменить. Стратегическое обоснование легко забывается, и любые шаги – от стратегии до традиции – трудно различимы или обратимы (см. рисунок 9.2). М. Ганди описал это более поэтично:

Ваши убеждения становятся вашими мыслями,

Ваши мысли становятся вашими словами,

Ваши слова становятся вашими действиями,

Ваши действия становятся вашими привычками,

Ваши привычки становятся вашими ценностями,

Ваши ценности становятся вашей судьбой.

Рисунок 9.1. От травматичных событий к эвристикам

Рисунок 9.2. Выращивание «священных коров»

В течение периода 1980–2010 гг. всё происходило очень быстро. У руководителей Nokia особо не было времени, чтобы сделать паузу и поставить под вопрос формирующиеся традиции. Они не анализировали, как в действительности работала их организация и будет ли это эффективно в будущем, ведь и бизнес-модель Nokia, и компания быстро становились всё более комплексными. Из-за собственных предрасположенности и культуры они не были склонны подробно останавливаться на организационных решениях. Им недоставало непосредственного опыта работы на руководящих должностях и в других комплексных компаниях. Балдауф, демонстрировавшая глубокое понимание организационной структуры в конце 1980-х, управляла Nokia Networks на протяжении этого периода и к 2004 году захотела двигаться дальше, за пределы Nokia, как и Алахухта, который понимал необходимость подготовки руководителей для работы в матричной организации.

Раздробленные решения и «ползучие приверженности»

В наших разговорах последних лет Ала-Пиетиля предполагал, что Nokia была жертвой «ползучих приверженностей» (термин, который он использовал, упоминая о наиболее серьезных трудностях, с которыми сталкивался). И действительно Nokia значительно ограничивала свою зависимость от выбранного пути. В частности, это касалось Symbian, как упоминалось в предыдущих главах. Практика логичных решений, каждое из которых было принято из лучших побуждений, но в узком контексте, привела к непоследовательным и даже разрушительным результатам. Любое намерение было узко сформулировано и принималось под влиянием эвристик, унаследованных от прошлого. Это усложнило адаптацию к новым реалиям. Раздробленные решения также привели к развитию «ползучих приверженностей»: принятые в узких рамках, они имели непредвиденные последствия, которые жёстко ограничили дальнейшую адаптацию.

Стратегия Nokia в сфере мобильных телефонов также стала зависеть от стратегии её клиентов, даже когда они делали плохой выбор. Могущественные клиенты – в частности, европейские операторы телекоммуникационных услуг – подкрепили эвристики Nokia, навязывая свою приверженность GSM-стандартам «третьего поколения» (3G) поставщикам. Это спровоцировало процесс коэволюции, который в итоге сделал Nokia зависимой от нескольких ключевых операторов (Бургельман, 2002).

Глобальная компания, местническое руководство

В 1990-х Nokia очень быстро снискала успех во всём мире и начала нанимать руководителей не из Финляндии. Однако её культура, процессы и способ принятия решений оставались ориентированными на родную страну. Это было возможно, потому что простые «голосовые» телефоны были по большей части универсальными продуктами, не считая технических стандартов для Северной Америки и Северо-Восточной Азии и языковых различий пользовательских интерфейсов.

Мультимедийные телефоны и сдвиг обусловленных интернетом инноваций в сторону Северной Америки и Азии требовал большего разнообразия, но Nokia оставалась по большей части ориентированной на домашний рынок и не могла интегрировать мнения и знания с периферии, которая теперь возглавляла отрасль.

Этап 2-й: замедленное развитие. Когда стратегия следует за структурой

Как мы подчёркивали в предыдущих главах, хотя Nokia и не разработала полного структурного контекста, его элементы начали управлять поведением сотрудников. Точка зрения на финансовый контроль, принятая в 1980-х годах при рассмотрении роли корпорации и определяющая, как управлять Nokia, сохранялась, несмотря на то что тогда бизнес-портфель содержал всего два близко связанных бизнеса. Разделение NMP на группы и продуктовые линии восстановило отдельные роли корпоративного управления конгломерата, но уже в матричной организации, где общие ресурсы нужно было делить. Поручение распределения этих ограниченных ресурсов комитетам – носителям консенсуса и приверженности – оказалось ошибочным, учитывая сильную вертикальную иерархию, культуру и нормы финансового контроля.

Внедрение матричной организации в 2004 году стало значительным препятствием для будущей адаптации. В движении к стратегическому застою это, вероятно, было наиболее опрометчивым решением и переломным моментом.

Новый приоритет, отданный после 2006 года ключевым телефонам среднего рыночного сегмента (объёмы смартфонов казались слишком маленькими, чтобы оправдать основные обязательства, а домофоны считались недостаточно рентабельными), обладал центростремительным движением, затрудняя дифференциацию. Продвинутых мультимедийных возможностей, например для онлайн-игр, было недостаточно. Корпоративные решения по разработке программного обеспечения (в частности, для шифрования и безопасной коммуникации) и сетевой интеграции были обречены на провал в отсутствие команды, занимающейся продажами крупным клиентам.

Контекст, сформировавшийся вокруг продуктовых подразделений, стал призмой, через которую оценивали внешнюю среду. Он фокусировал внимание на перспективах аппаратных устройств (продукции). Эти ориентированные на продукцию когнитивные представления помешали потенциалу новой платформы и экосистемы (Габетти, 2005). Недостаток у старшего руководства Nokia разнообразного опыта в других отраслях и на предприятиях также ограничил их возможность знакомиться с новой средой, используя аналогии, так как у них не было примеров, чтобы понять, насколько критически важным становилось теперь программное обеспечение (Габетти и др., 2005).

Ликвидация стратегического контекста

В то время как структурный контекст был удивительно устойчивым, стабильным и даже ригидным, стратегический контекст – обеспечивающий смысл и ориентиры для принятия решений по распределению ресурсов – ослаб и в конечном итоге достиг стадии кризиса в 2010 году. В начале 2000-х можно было наметить новую стратегическую траекторию. Но из-за туманных амбиций становления «интернет-компанией» такая траектория не была определена, как и не был сформулирован новый стратегический контекст, чтобы конкретизировать амбиции, а через несколько лет он потерял свою релевантность. Было предпринято много индивидуальных инициатив, но без основного интеграционного стратегического контекста.

Ожидать роста нового контекста из интеграции складывающихся по принципу «снизу вверх» инициатив было нереалистично. Структурный контекст, сформировавшийся вокруг финансовой дисциплины на уровне продуктовых линий, естественно, отсеивал любые предложения, которые не соответствовали доминирующей логике аппаратной продукции. Иными словами, цикл «автономных» инициатив, как описал Бургельман (1983), не работал, за исключением распространения вариантов и производных уже существовавших продуктов. Структурный контекст привёл к сокращению временны́х рамок и сузил поле зрения руководителей верхнего и среднего звена. К середине 2000-х годов у индивидуальных продуктов был трёхлетний полный цикл: 1 год в разработке, 3 месяца запуска (в течение которых деятельность разработчиков оценивалась, исходя из объёма продаж), и ещё 18 месяцев, или около того, приходились на зрелость и спад. Такой короткий цикл был обусловлен рядом мер, которые укрепили (семейную в некоторых случаях) кратко-среднесрочную ориентацию по продуктам. В целом стратегическое мышление пострадало и стало более фрагментированным.

Руководители горизонтальных платформ, занятые распределением ресурсов и его согласованием с конкурирующими линиями продуктов, потеряли ощущение свободы, что мешало серьёзно сфокусироваться на обновлении. Более того, их собственный персонал был так сосредоточен на уже имевшемся наборе навыков (разработки на основе Symbian, продажи операторам и т. д.), что они не стремились обновлять их или принимать вызовы. Долгосрочным стратегиям разработки компетенций уделялось мало внимания.

Адаптивные механизмы, которые могли бы привести действия руководителей среднего звена к опережению стратегического понимания старшего руководства (Бургельман, 1994), также не работали из-за недостаточно гибкого перераспределения ресурсов (Доз и Косонен, 2008). Большинство разработчиков программного обеспечения были вовлечены в работу над Symbian и посвятили свою деятельность её успеху. Для них перенаправить усилия на другую среду ОС означало отход от их базы навыков и даже практической идентичности (Карлил, 2002). География также сыграла свою роль. Телефоны разрабатывались в Оулу – балтийском городе на севере Финляндии, где было немного вариантов для трудоустройства. В то же время разработка смартфонов Nokia происходила в Тампере, главном промышленном и технологическом центре, расположенном намного ближе к Хельсинки.

Разумеется, помимо выдвижения инициатив автономными операционными менеджерами обновление стратегического контекста теоретически могло происходить по траектории сверху вниз. К сожалению, к концу 2000-х годов кроме Ваньоки ни у кого не было знаний и опыта, чтобы оценить стратегические последствия развития интернета. Некоторые члены совета их осознавали, но не могли уделять достаточно времени Nokia.

Культурные неудачники?

Аналитики финской культуры и промышленности (например, старшие финские консультанты в крупных международных консалтинговых фирмах) утверждали с опорой на внешние критерии, что требования эффективной гибкой организации несовместимы с функционированием матричной организации в контексте финской культуры. В Финляндии есть сильная тенденция к консенсусу, но, когда её пытаются реализовать многочисленные внутренние акционеры, не установившие чётких правил принятия решений, обсуждения идут слишком медленно. Многие, например стратегические партнёры и ключевые поставщики, были в курсе процесса принятия решений в Nokia и утверждают, что решения были неэффективными не из-за ошибочности, а из-за несвоевременности. Примерно до 2010 года Nokia часто была провидцем, опережавшим своё время, но потом оказалась жертвой «матричного паралича», который ознаменовал её падение до роли последователя.

Этап 3-й: отбор под влиянием окружающей среды

Стратегический контекст переживал спад, а структурный контекст в итоге потерпел крах. Конкуренция за ограниченные компетенции – в основном разработку программного обеспечения – и недостаток настоящей дифференциации рыночных сегментов настроили руководителей продуктовых линий друг против друга. Старшее руководство, вместо того чтобы принимать сложные решения и устанавливать чёткие приоритеты, урезало бюджет на разработку. Столкнувшись с жёсткими требованиями и бюджетными ограничениями, к которым они не привыкли, в ситуации, когда старшее руководство не принимало ясных решений, руководители продуктовых линий начали давать оптимистичные прогнозы своих достижений и экономить на разработке продуктов (Вуори и Уи, 2016). Боясь наказания (хотя Nokia никогда не увольняла людей, но теперь сотрудники могли видеть риски), некоторые начали обманывать системы предоставления докладов и контроля. Это подорвало надёжность планирования продуктов, выделения бюджета, производительности и положило конец доверию и прозрачности в управлении. Надёжность структурного контекста исчезла. Неэффективные реорганизации, которые не уменьшили трения и не разрешили конфликты, обескуражили руководство и сотрудников. В дальнейшем заметные противоречия между старшими руководителями ещё больше ослабили компанию.

Последний удар бизнесу Nokia по производству мобильных телефонов невольно нанёс новый генеральный директор, осветив проблемы, стоявшие перед компанией, и внезапно объявив о конце разработок Symbian. Продажи мобильных телефонов резко упали.

Несмотря на доблестные усилия, такие как выпуск первого телефона MeeGo, который подчёркивал классический дизайн и стиль Nokia, настрой внутри корпорации был безвозвратно утерян. Не важно, насколько насущными руководители считали проблемы, у них не было ни единого шанса на успех: их вытесняли внешние силы. Как обсуждалось в главе 8, соперничество за лидерство среди платформ шло под лозунгом «победитель получает всё». По иронии судьбы и аналогично опыту с ПК Apple снова участвовала в игре вертикальных решений, но на этот раз она была открытой и привлекательной для разработчиков приложений и дала возможность для Android от Google стать доминирующим стандартом, выполняя роль Microsoft Windows. Таким образом, ни для MeeGo, ни для Microsoft Mobile места не осталось. Разработчики приложений выразили своё мнение переходом на другие ОС, и теперь для сетевых операторов было слишком поздно пытаться развернуть формирование этой дуополии[16], несмотря на желание появления третьей платформы.

Так что на третьем этапе спада возобладало влияние окружающей среды, а управленческие действия вполне могли ускорить крах в соответствии с предсказаниями демэкологов (например, Ханнан и Фриман, 1984).

Заключительные заметки

Отбор под влиянием внешних причин ведёт нас к новому вопросу: можно ли было спасти бизнес Nokia по производству мобильных телефонов? Хотя противоречивая аргументация всегда сопряжена со сложностью, позвольте тем не менее предложить гипотезу. Решительный и ранний переезд (последовавший за перемещением центра инноваций в Калифорнию), поглощение с целью получения навыков, связанных с архитектурой программного обеспечения и управлением проектами (как ранее слияние с Technophone, научившее специфике крупного производства), могли спасти Nokia. Нет близкого аналога, но опыт SAP с переездом в Кремниевую долину может служить примером. Если бы Nokia создала MeeGo раньше и быстрее, не впутавшись в географическое соперничество в Финляндии, эта ОС могла бы вовремя стать платформой.

Более глубокий вопрос: стоило ли его спасать? Ответить ещё сложнее. Победившие платформы монетизировали свои сильные стороны в основном с помощью услуг и только частично от продаж оборудования от Apple, а не от Google. Ценность iPhone базируется на приложениях, а не на характеристиках самого оборудования (Xiaomi и Huawei взяли на себя ведущую роль в этой области). Подход, основанный исключительно на аппаратном обеспечении, не стоил бы этого для Nokia – всё более быстрая смена позиций конкурентов усложняет обеспечение рентабельности и создание устойчивых конкурентных преимуществ. Также у Nokia не было и необходимых навыков, чтобы стать сильным поставщиком медиаконтента. Так что, вероятно, на самом деле ключевая проблема Nokia заключалась в том, что она слишком долго продолжала делать то, в чём преуспевала, прежде чем уйти.

Помимо размышлений о возможностях неизбранных дорог и других потенциальных вариантов будущего Nokia, хоть это и очень интересно, действительно важным и составлявшим огромную часть нашей мотивации для проведения этого исследования был вопрос: какие управленческие предупреждения и советы можно дать на основе анализа опыта Nokia? В дополнении 1 мы попытаемся выделить и кратко изложить основные уроки, которые можно вынести из истории этой компании.

Ссылки

Robert Burgelman, «Corporate Entrepreneurship and Strategic Management: Insights from a Process Study» (Management Science, Vol. 29, Issue 12, December 1983), pp. 1349–1364.

Robert Burgelman, «Fading Memories: A Process Theory of Strategic Business Exit in Dynamic Environments» (Administrative Science Quarterly, Vol. 39, Issue 1, March 1994), pp. 24–56.

Robert Burgelman, «Strategy as Vector and the Inertia of Co-Evolutionary Lock-In» (Administrative Science Quarterly, Vol. 47, Issue 1, 2002), pp. 325–357.

Paul Carlile, «A Pragmatic View of Knowledge and Boundaries: Boundary Objects in New Product Development» (Organization Science, Vol. 13, Issue 4, July – August 2002), pp. 442–455.

Yves Doz, «Strategic Stasis: The Failure of Strategy Process» (working paper, unpublished).

Yves Doz and Mikko Kosonen, Fast Strategy: How Strategic Agility Will Help You Stay Ahead of the Game (Wharton School Publishing, Harlow, 2008).

Anil Gaba, Spyros Makridakis, and Robin Hogarth, Dance with Chance: Making Luck Work for You (Oneworld Publications, Oxford, 2010).

Giovanni Gavetti, «Cognition and Hierarchy: Rethinking the Microfoundations of Capabilities’ Development» (Organization Science, Vol. 16, Issue 6, November-December 2005), pp. 599–617.

Giovanni Gavetti, Daniel Levinthal, and Jan Rivkin, «Strategy Making in Novel and Complex Worlds: The Power of Analogy» (Strategic Management Journal, Vol. 26, Issue 1, 2005), pp. 691–712.

Michael Goold, Andrew Campbell, and Kathleen Luchs, «Strategies and Styles Revisited: Strategic Planning and Financial Control» (Long Range Planning, Vol. 26, Issue 5, October 1993), pp. 49–60.

Michael Hannan and John Freeman, «Structural Inertia and Organizational Change» (American Sociological Review, Vol. 49, Issue 2, April 1984), pp. 149–164.

Bo Hedberg, Paul Nystrom, and William Starbuck, «Camping on Seesaws: Prescriptions for a Self-Designing Organization» (Administrative Science Quarterly, Vol. 21, Issue 1, 1976), pp. 41–65.

Danny Miller and Peter Friesen, «Momentum and Revolution in Organizational Adaptation» (Academy of Management Journal, Vol. 23, Issue 4, 1980), pp. 591–614.

Nicolaj Siggelkow, «Misperceiving Interactions among Complements and Substitutes: Organizational Consequences» (Management Science, Vol. 48, Issue 7, 2002), pp. 900–916.

Timo Vuori and Quy Huy, «Distributed Attention and Shared Emotions in the Innovation Process» (Administrative Science Quarterly, Vol. 61, Issue 1, March 2016), pp. 9–51.

Дополнение 1. Уроки менеджмента

Здесь мы проанализируем обобщённые управленческие наблюдения из истории Nokia. Мы надеемся, что они окажутся полезными для вашей управленческой работы. Конечно, не все из них будут одинаково актуальны, но вы можете выделить те, что дадут пищу для размышлений.

Когнитивный аспект

Источники ригидности

По мере взросления компаний создание стратегий естественным образом становится всё более негибким. Наши наблюдения за Nokia и не только показывают, что следующие источники ригидности особенно опасны.

• Успех порождает провал из-за базовых ошибок обоснования: мы обычно объясняем успех своими заслугами, а провал – внешними причинами. Это делает нас чрезмерно самоуверенными и приводит к снижению бдительности в процессе ожидания возможных предстоящих изменений. Мы подспудно верим, что будущее может быть определено на основе прошлых ситуаций.

• Успех также порождает консерватизм: мы обеспокоены защитой прежних достижений и стараемся избегать рисков, в частности в плане новых возможностей в сферах, с которыми знакомы недостаточно глубоко.

• Наследие успешной в прошлом деятельности: огромная установленная база с лояльными клиентами, не желающими нести расходы по переключению, и большое количество персонала, владеющего и приверженного определённым технологиям, процессам и знаниям. Это становится источником инерции, защиты статус-кво и отрицания необходимости изменений. Существующие на рынке компании легко становятся заложниками устаревших приоритетов.

• Существующая бизнес-модель и повседневные оперативные потребности стимулируют развивать одни возможности и игнорировать другие. Когда изменения происходят, мы можем легко попасть в ловушку: нам кажется, что всё, что мы можем сделать, примерно одинаково эффективно. Мы также можем обнаружить пропасть между сферой наших возможностей и сферой рынка – то есть столкнуться с общеизвестным вопросом: «В каком бизнесе мы находимся (или должны находиться)?» Обе сферы важны – нет смысла ни существовать в непривлекательном бизнесе, ни бросаться с головой в омут рискованных и невыгодных возможностей.

• Внешние факторы – клиенты, ключевые акционеры, стратегические партнёры, эксперты промышленности и регулирующие органы – могут чрезмерно и неоправданно влиять на придание смысла, особенно в деле соблюдения логики «быть ближе к клиентам».

• Столкнувшись с принципиальными новшествами, такими как изобретение коммуникаций на основе интернета, нужно менять не только стратегические решения, но и способ их принятия, и образ размышления (например, от конвергенции к развитию, от продуктов к экосистемам, от рыночной конкуренции к сотрудничеству) для создания стоимости и конкуренции за её прирост. Новая реальность другой природы требует новой парадигмы создания стратегий.

Препятствия для дальновидности

Итак, нам постоянно нужно освобождаться от прошлого и активно стремиться к развитию нового, дальновидного понимания. Как это ни очевидно в теории, на практике добиться такого подхода трудно, потому что:

• Провал восприятия может не быть результатом невежества, или недостатка информации, или даже недальновидности, а следовать из придания неверного смысла доступной информации.

• Это происходит, потому что когнитивные рамки унаследованы из прошлого опыта и более не подходят. Они неспособны направлять внимание на критически важные аспекты нынешних проблем. Такова трудность «неизвестных неизвестных».

• Придание неверного смысла сложно распознать, в частности, из-за того, что «использование нужных слов» необязательно обозначает истинное понимание ситуации. Можно говорить о чём-то, не понимая предмета и стратегических последствий.

• Сбрасывать и забывать, вместо того чтобы аккумулировать и наслаивать традиции (которые становятся эвристикой принятия решений), – ключевой процесс, который мы часто игнорируем. Периодический пересмотр ключевых негласных и принимаемых как должное предположений является очень полезной практикой.

Ценность когнитивного разнообразия и открытости миру

• Различия и взаимодополняемость точек зрения и мыслительных процессов членов руководящей группы представляют собой значимый актив, где разнообразие эффективно согласовывается, а мнения интегрируются в общую коллективную приверженность. Это приводит к диалогу, а не к дебатам о том, чья идея или предложение лучше. Слишком малое разнообразие в восприятии, стиле коммуникации и отношении ко времени ведёт к «групповому мышлению», а слишком большое различие – к непримиримым конфликтам и либо поспешным действиям, либо промедлению.

• Также важна открытость к информации извне. По мере интернационализации компании учиться у периферии, находящейся далеко и в географическом, и в культурном смысле, становится сложнее. Это требует целенаправленного и преднамеренного поиска новой информации и знаний и внимания к тому, как их передать центру. Нужны и всеохватывающие процессы разработки стратегий – иначе компания останется ориентированной только на родную страну.

• Этноцентричность руководства укрепляет тенденцию к узким рамкам. Она требует нейтрализации активным интернациональным кадровым составом и уверенности в том, что иностранные руководители не упираются в «стеклянный потолок» по мере развития их карьеры.

Организационный аспект

• Прежде всего существует необходимость гармонии между следующими тремя факторами:

(1) различные элементы актуальной внешней среды предприятия – то есть его клиенты, конкуренты, развивающиеся технологии, нормативный контекст и эффективные бизнес-модели;

(2) как эта внешняя среда осмысляется и как представления руководства сформулированы и изложены в общем, точном и значительном стратегическом понимании позиции компании, которое может информировать, ориентировать и направлять управленческие решения;

(3) как структура, системы и процессы направляют решения и действия руководства. Структура организации, правила и процессы принятия решений, награды и наказания – всё это формирует, фильтрует и является движущей силой восприятия руководителей и их ответов на внешние требования. Это образует структурный контекст обязательств в отношении ресурсов.

• Когда компании растут и взрослеют, архитектура структурного контекста приобретает важнейшее значение в формировании и направлении всё более децентрализованных решений, принимаемых руководителями среднего звена.

• Ключевая роль эффективного и согласованного структурного контекста заключается в том, чтобы преодолеть изолированность и интегрировать решения таким образом, чтобы они подходили друг другу и имели общее направление.

• Ведение бизнеса без надлежащих соответствующих комплексных механизмов ведёт к конфликтам, застою и тупиковым ситуациям.

• Несоответствия между разными решениями руководства ведут к неудовлетворению клиентов и внутреннему параличу.

Сложности реорганизации

• Процесс важнее структуры. «Реорганизация», которую осуществляют для перенаправления стратегии, остаётся неэффективной без внимания к обеспечению и оптимизации ключевых стратегических процессов (таких как распределение ресурсов, продуктовая политика, приоритеты продаж и т. д.) и предоставления правильных стимулов руководству для поддержки этих процессов и соответствующей работы.

• Реорганизация должна быть дальновидной, улавливающей предстоящие стратегические требования, а не устраняющей старые проблемы. Реорганизация, решающая проблемы, является не только недальновидной, но даже смотрящей назад. Избавиться от проблем необходимо, чтобы сохранить приверженность и проявить заботу о сотрудниках, но желание сделать это не должно направлять решения организации.

• Расчёт на руководителей среднего звена в ключевых предприятиях, при реализации инициативы обновления по принципу «снизу вверх», чаще всего носит иллюзорный характер, особенно в комплексном доминирующем бизнесе. Возможность таких инициатив ограниченна, а стимулы, озабоченность развитием карьеры, так же как и узкий фокус внимания (в основном на операционных вопросах), затрудняют деятельность по обновлению, осуществляемую по собственной инициативе. Недостаток «смежности» предприятий и связывания технологий для новых, более отдалённых возможностей сдерживает подобные инициативы.

• Корпоративный венчуринг может не быть обновляющим не только по причинам масштаба. Возможна несогласованность временных рамок, с долгосрочными амбициями и среднесрочными оценками. Может мешать недостаток «связывания» технологий и возможных промежуточных определений рынка. В конечном итоге может не быть места для экспериментов «внутри рынка» между тем, где мы находимся, и использованием новых возможностей.

• С ростом компании лояльность её членов нужно сдвигать от лояльности личностям (основателю, успешному генеральному директору) к лояльности организации как институту. Если компания растёт очень быстро, у неё может не быть времени, необходимого для этой трансформации.

• Комплексные организации предъявляют высокие требования к своим членам, в частности относительно сотрудничества и ведения взаимовыгодных интеграционных переговоров по вопросам управления взаимосвязями. Эти требования могут показаться слишком завышенными. Введение комплексной организации – такой как матрица – без внимания к подготовке и обучению тех, кому придётся в ней работать, способно привести к разочаровывающим результатам, зачастую прямо противоположным тому, чего оно должно было достичь.

• Сильные и долгие «трения» в комплексной организации приносят большой вред. Они замедляют и усложняют принятие решений. Это может оказаться летальным в быстро меняющихся средах. На индивидуальном уровне конфликты не только порождают разочарование, сопротивление и злость, но также настраивают конкурирующих инженеров против своих коллег. Повышается степень личного выгорания, и лучшие специалисты обычно уходят. Культурное полотно организации также легко рвётся.

Межличностный аспект

• Слишком простая бизнес-модель и сопровождающая её система активности являются источником ригидности, но и очень сложная – тоже. В простой модели важен каждый элемент отношений, и отходить от оптимальной эффективности тяжело. Каждое изменение несёт риск. В сложной бизнес-модели все причинно-следственные связи и то, как взаимодействуют её различные компоненты, могут полностью не пониматься. Если бизнес-модель со временем усложнилась, не все её системные приоритеты будут известны, и поэтому любые изменения вызовут высокую степень неуверенности.

• Личные симпатии и антипатии и эгоистичные интересы всегда найдут способ затуманить оценки и решения. Отрицать это и прикрываться общим благом по меньшей мере наивно, а чаще всего бессовестно (особенно выдавать личные интересы за общие).

• Поэтому с ростом и развитием бизнеса возрастает и необходимость строить институционально честные процессы, которые включают личные интересы и позволяют выявить и нивелировать стремление к власти в эгоистичных целях.

• На зрелых предприятиях процессы важнее людей. Здесь роли, ответственности и отношения чётко формулируются и понимаются всеми. Но на новом или взрослеющем предприятии личности имеют первостепенное значение. Изменения в ключевых должностях и ролях оказывают сильное влияние и приводят к непредвиденным последствиям. Сложно найти баланс между оставлением руководителей на должностях слишком долго с риском того, что они станут «баронами», и их перемещением с риском навредить взаимоотношениям.

• Одна из наибольших опасностей состоит в том, что, когда компания взрослеет и продолжает преуспевать, ключевые сотрудники, которые должны были быть гибкими и открытыми, чтобы менять её курс и реформировать роли, ответственности и отношения в организации, уходят. Их преемники не знают, как управлять изменениями.

• Совет призван не позволить личным амбициям стать доминирующими факторами управления. Независимый совет может потребовать от генерального директора ответов на вопросы о том, как принимаются стратегические решения, насколько они разумны и своевременны. Во многих компаниях структура совета и методы управления не соответствуют этому требованию. Успешные генеральные директора могут также притупить бдительность членов совета.

• Склонность лидера к нарциссизму даёт ему драйв, энергию, выносливость и желание победить, которые часто крайне важны для успеха. Но коллеги и подчинённые могут страдать от сложного характера руководителя и со временем утратить преданность ему.

Эмоциональный аспект

• Формулирование сильных этических программных заявлений («слоганов») может быть мощным эмоциональным ресурсом. Другими словами, фразы «дела идут хорошо» (для мира), а не просто «дела идут нормально» (для акционеров) – имеют разный смысл.

• В процессе управления полезно учитывать влияние эмоций и оставлять некоторое пространство для их правомерного выражения.

• Наиболее очевидное эмоциональное содержание принадлежит системам измерения, оценок и вознаграждений. Эффективность подхода, при котором важна оценка руководителями личных качеств сотрудников, требует доверия, прозрачности и взаимного понимания. Если работа раздроблена на ряд проектов, как на «фабрике программного обеспечения», оценка становится сложной, а её результат сомнительным. Система оценки, акцентирующая внимание на цифрах, может вызывать возмущение из-за равнодушия к индивидуальной оригинальности и игнорированию потенциала развития личности. Здесь также важен баланс: любой перекос служит источником демотивации.

• Мы часто не признаём актуальность эмоциональной составляющей идентичности и самоценности сотрудников. Главное препятствие на пути преобразований в фирме не интеллектуальное (имеет ли смысл это изменение?) или эгоистичное (получу ли я выгоду от него?), а эмоциональное (будет ли оно девальвировать мою профессиональную идентичность и ставить под угрозу мою самооценку? Знаю ли я, как играть по новым правилам, которые оно вводит?). Поэтому при внедрении изменений эту эмоциональную трудность надо устранить в первую очередь – на уровне навыков и поведения, – прежде чем перестраивать системы управления или объяснять, почему изменения необходимы стратегически.

• Эмоциональная вовлечённость не является легко масштабируемой. Другими словами, мы можем быть эмоционально привержены своей маленькой команде, непосредственному начальнику, подразделению, возможно, бизнесу, но редко – крупной организации. Руководители среднего звена, таким образом, должны играть ключевую роль как «эмоциональные реле» для передачи импульса вверх и вниз, а также вбок. Игнорирование их роли ведёт к потере преданности компании.

Дополнение 2. Хронология ключевых событий по главам

Глава 2

1912 Основана Finnish Cable Works (FCW)

1930 FCW выходит на финский рынок телекоммуникаций, разрабатывает и производит телефоны и коммутаторы

1935 FCW выигрывает контракт на коммуникации для финской армии

1960 FCW под руководством генерального директора Вестерлунда создаёт группу, занимающуюся электроникой

1963 FCW разрабатывает первый радиофон

1967 Nokia Corporation сформирована путём слияния FCW, Finnish Rubber Works (создана в 1889 г.) и Nokia (лесопромышленная компания, создана в 1865 г.)

1967 Вестерлунд, глава FCW, становится первым генеральным директором Nokia Corp

1977 Кари Кайрамо становится генеральным директором

1978 Совместное предприятие с Televa

1979 Совместное предприятие, сформированное с Solera для радиофонов, создание Mobira

1982 Выпущен Mobira 450 – первый специализированный автомобильный телефон

1982 Nokia производит первый в мире полностью цифровой местный телефонный коммутатор с финской государственной телекоммуникационной компанией Televa

1983 Выход на рынок США для продажи мобильных телефонов под брендовым именем Tandy, альянс с Tandy/Radio Shack

1984 Nokia получает полный контроль над Mobira

1986 Представлена трёхуровневая структура управления, чтобы дистанцировать акционеров от операций

1986 Выпущен полностью цифровой коммутатор DX2000

1986 Выпущена портативная версия Mobira 450

1987 Nokia приобретает Televa у финского государства

1988 Nokia принадлежит 12 % мирового рынка портативных телефонов

1988 Самоубийство Кайрамо

1988 Симо Вуорилехто, бывший COO, назначен на должность генерального директора

1990 Производство продукции – 500 000 единиц

1991 Nokia испытывает трудности – заказы иссякают

1991 Банковские акционеры пытаются продать Nokia компании Ericsson

Глава 3

1991 Вуорилехто предложено покинуть пост (уходит в 1992 г.) вместе с COO

1991 Первая компания, предоставившая полнофункциональную коммерческую сеть GSM, Radiolinja, получает лицензию, Nokia создаёт сеть

1991 Ансси Ваньоки нанят для построения бренда и управления маркетингом

1991 Поглощение Technophone

1992 Оллила становится президентом и генеральным директором

1992 Nokia в состоянии финансового кризиса

1992 Ежегодное Преобразование – Срочная необходимость изменений – Видение 2000

1992 Ала-Пиетиля заменяет Оллила на посту главы NMP

1992 Коммерциализация первого полностью специфицированного мобильного телефона GSM

1992 Тренинг для 25 руководителей «Путь Nokia» (Ценности)

1993 Ежегодное Преобразование – Ценности Nokia отброшены

1993 Финляндия присоединяется к ЕС

1993 Производство продукции – 2,5 миллиона единиц

1993 Фрэнк Нуово из Пасаденской школы дизайна присоединяется к компании (не на полную занятость до 1995 г.)

1994 Ежегодное Преобразование – Совершенствование реализации

1994 Производство продукции – 5 миллионов единиц

1994 Nokia 2100 выпущен с новым дизайном (Нуово)

1994 Одобрено изъятие инвестиций из не связанных с телекоммуникациями предприятий

1994 Регистрация на NYSE

Глава 4

1995 Ежегодное преобразование – Интеллектуальное лидерство

1995 Производство – 11 миллионов единиц

1995–1996 Кризис логистики

1996 Создание NVB

1996 Создание Стратегической группы

1997 Целевая группа старшего руководящего звена вырабатывает стратегические варианты для уменьшения напряжённости между NMP и NTC

1997 Запуск Клуба Nokia

1997 NMP создаёт подразделение Мобильных данных на объекте НИОКР в Тампере

1998 Реорганизация управленческой команды с Алахухта во главе NMP, Балдауф во главе NTC. Ала-Пиетиля назначен заместителем президента Nokia и главой NVO. Оллила становится председателем совета в дополнение к должности генерального директора

1998 NTC меняет название на NET (Nokia Networks)

1998 Создание NVO

1998 Обходит Motorola, став производителем мобильных телефонов номер 1 во всём мире

1998 Начало сегментации рынка

Глава 5

1996 Выпущен первый смартфон «Коммуникатор» (разработки начались в 1992 году вне NMP как скрытый проект)

1997 Основан Консорциум WAP

1998 Основан Консорциум Symbian

1999 Ваньоки представляет концепцию телефона с камерой на GSM World Congress в Каннах

2000 Выпущен первый телефон с ОС Symbian (9210 Communicator)

2000 Создание DCU под руководством Ваньоки

2001 Замедление в индустрии (падение доткомов и чрезмерные траты на лицензии 3G)

2001 Оллила должен уйти с поста генерального директора, но совет просит его остаться ещё на 5 лет

2001 Выпущен пользовательский интерфейс Series 60 Symbian

2001 Сегментация рынка становится глубже (микросегментация)

2002 Выпущен первый телефон с камерой Nokia (7650)

2002 NMP реорганизуется, в ней появляется 9 областей значений

2002 Стратегический анализ потенциала рынка предприятий

2003 Начало проекта создания визуального радио

2003 Объявление об учреждении Группы Корпоративных решений (с базой в США)

Глава 6

2004 Реорганизация в матрицу

2004 Калласвуо назначен главой производства мобильных телефонов

2004 Операторы бойкотируют Nokia

2004 Клуб Nokia закрывается, разработка услуг под брендом Nokia прекращается

2004 Корпоративные решения и Мультимедиа становятся отдельными бизнес-группами

2004 Алахухта увольняется

2005 Балдауф увольняется

2005 Ала-Пиетиля увольняется

2005 Неуво, долго бывший техническим гуру, выходит на пенсию

2005 Внимание фокусируется на контроле расходов

2006 Петти Корхонен, CTO и глава Технических платформ, увольняется

Глава 7

2006 Калласвуо становится генеральным директором

2006 Слияние сетевой деятельности NET с Siemens для создания NSN

2007 Выпуск интернет-планшета N800, работающего на ОС Maemo

2007 Apple выпускает первый iPhone

2008 Реорганизация для создания единой группы Устройств и Услуг

2008 Боб Иануччи присоединяется в качестве CTO (на 8 месяцев)

2008 Оянпера отводит CTO главную стратегическую роль

2008 Google выпускает Android

2008 Поглощение Trolltech (для Qt)

2008 57 версий ОС Symbian в использовании

2009 Релиз смартфона с сенсорным экраном N97

2010 Альянс с Intel для совместной разработки ОС MeeGo (на базе Maemo)

2010 Реорганизация и создание группы Мобильных решений для смартфонов и программного обеспечения

2010 Начало внутренних дебатов о вариантах ОС-платформ

2010 Совет решает, что Калласвуо должен уйти

2010 Стивен Элоп назначен генеральным директором

2010 Ваньоки увольняется

Глава 8

2011 Меморандум «горящей платформы» отправлен Элопом всем сотрудникам (февраль)

2011 Элоп объявляет о «трёхкомпонентной» стратегии – альянс с Microsoft (февраль)

2011 Обслуживание Symbian передано Accenture

2011 Начало массового сокращения сотрудников

2011 Выпущен телефон N9, работающий на MeeGo

2011 Операционная прибыль падает на 75 % за год

2011 Nokia выпускает первые телефоны Windows 7.5, Lumia 710 и 800

2012 Оллила уходит с поста председателя, его заменяет Сиилас- маа

2013 Сииласмаа и генеральный директор Microsoft, Стив Балмер, встречаются в Барселоне для обсуждения продажи (февраль)

2013 Nokia выкупает долю Siemens в NSN с помощью займа от Microsoft (июль)

2013 Советы Nokia и Microsoft соглашаются на поглощение производства мобильных телефонов Nokia за 5,44 миллиарда евро (сентябрь)

2014 Раджив Сури становится генеральным директором Nokia

2015 Nokia поглощает Alcatel-Lucent

Дополнение 3. Аббревиатуры

Дополнение 4. Кто есть кто

Ахтисаари, Марко

Пришёл в Nokia в 2002 году и исполнял множество функций в области дизайна и стратегии, пока не ушёл в бизнес в 2006 году. Вернулся в Nokia в качестве руководителя отдела дизайна в 2009-м. Покинул фирму в 2013-м.

Акрас, Юха

Провёл в Nokia 21 год – с 1993-м по 2014-й. Занимал большое количество должностей, в том числе работал над клиентскими услугами и стратегией в Nokia Telecommunications, был главой основных сетей и в конечном итоге главой HR.

Алахухта, Матти

Член группы высшего руководства, известной как «команда мечты». Изначально пришёл в Nokia в 1975 году и вернулся в компанию в 1984-м после работы в Rank Xerox. Занимал различные позиции, включая должность главы Nokia Telecommunications и позже главы NMP. Покинул Nokia в 2004-м.

Ала-Пиетиля, Пекка

Член группы высшего руководства, известной как «команда мечты». Пришёл в Nokia в 1985 году, занимал большое количество должностей, в том числе занимался маркетингом и стратегическим планированием, прежде чем стал главой NMP в 1992 году в возрасте 35 лет. С 1998 года он был президентом Nokia. Покинул фирму в 2005 году.

Андерсон, Эрик

Пришёл в Nokia в 1994 году и занимал ряд должностей, связанных с дизайном и стратегией, в итоге став главой объекта НИОКР в Тампере. Покинул фирму в 2014 году.

Балдауф, Сари

Член группы высшего руководства, известной как «команда мечты». Пришла в Nokia в 1983 году, чтобы работать над общеорганизационным стратегическим планированием. Перешла в Nokia Telecoms в 1986 году и занимала ряд связанных со стратегией и планированием должностей, прежде чем стать главой NCS в 1992 году. Была переведена на должность главы Nokia Networks в 1998 году, где оставалась до ухода из компании в 2005 году.

Дэвис, Чарльз

Пришёл в Nokia из Psion в 1993 году на должность CTO Symbian. Покинул фирму в начале 2010 года.

Элоп, Стивен

Назначен генеральным директором Nokia (из Microsoft) в 2010 году – первый иностранец и внешний кандидат на эту должность. Был у руля во время продажи бизнеса Nokia по производству мобильных телефонов Microsoft и оставался главой предприятия (теперь Microsoft Devices) до 2015 года.

Грин, Ричард

CTO Nokia в течение 2 лет с 2010 года.

Халбхерр, Майкл

Пришёл в Nokia в 2006 году, став ответственным за магазин Ovi. Переведён на должность главы систем определения местоположения Nokia и занимал её, пока не покинул фирму в 2014 году.

Харлоу, Джо

Пришла в Nokia в 2003 году и занимала ряд маркетинговых должностей, прежде чем перейти к управлению проектами. До поглощения Nokia Microsoft была исполнительным вице-президентом Smart Devices.

Иануччи, Боб

Пришёл в Nokia в 2004 году на должность NRC, исполнял роль CTO в течение 9 месяцев в 2008 году. Покинул Nokia годом позже.

Ихамуотила, Тимо

Пришёл в Nokia на должность, связанную с финансами, и работал на ней в течение 3 лет с 1993 года, а затем вернулся в фирму в 1999 году. Работал на ряде должностей в Treasury, прежде чем стать финансовым директором – эту позицию он занимал 7 лет, до отставки в 2016 году.

Исокаллио, Калле

Пришёл в Nokia в 1981 году и занимал ряд должностей, пока в 1990 году не был назначен президентом своим тестем и председателем совета, Мика Тиилова. Работал всего 18 месяцев, пока его и Тиивола не выгнали.

Яакси, Ари

Пришёл в Nokia в 1998 году, чтобы возглавить разработку мобильных браузеров. В 2003-м перешёл на позицию вице-президента MeeGo Devices. Покинул Nokia в 2010 году.

Кайрамо, Кари

Харизматичный генеральный директор Nokia, работал с 1977 до 1988 год. В основном именно ему приписывается преобразование Nokia посредством внутренней реорганизации, поглощений и интернационализации. Пришёл в Nokia в 1970 году, занимался экспортом лесной продукции и занимал ряд должностей, требовавших проживания в других странах.

Калласвуо, Олли-Пекка

Член группы старшего руководства, известной как «команда мечты». Пришёл в Nokia в 1980 году в качестве корпоративного юриста и в 1988 году перешёл в финансы, став финансовым директором в 1992 году. В январе 2004 года был назначен главой группы Мобильных телефонов. В июне 2006 года стал генеральным директором группы и прослужил в этой должности четыре года, пока не был отстранён советом в 2010 году.

Корхонен, Пертти

Провёл в Nokia 19 лет – с 1987-го до 2006-го. Пришёл в фирму как инженер-проектировщик и быстро занял видное место, справившись с кризисом логистики. Позже входил в старшее руководство, занимаясь разработкой продуктов и технологий.

Коски, Тимо

Считается первым технологическим прогнозистом. Пришёл в Nokia в 1983 году и в 1986-м стал членом Международного совета, направлявшим интернационализацию и развитие в сторону электроники. Умер в Лондоне в апреле 1988 года в возрасте 40 лет от кровоизлияния в мозг.

Косонен, Микко

Пришёл в Nokia в 1984 году как бизнес-аналитик и в течение следующих 23 лет занимал различные должности в отделах планирования, развития бизнеса и стратегии. В течение 9 лет с 1996 года возглавлял бизнес-инфраструктуру.

Линдхольм, Кристиа

Провёл в Nokia 10 лет с 1995 года, работая над пользовательскими интерфейсами.

МакДауэлл, Мэри

Была нанята в 2004 году, чтобы возглавить новую Корпоративную бизнес-группу. Перешла на стратегическую должность, прежде чем возглавить Мобильные телефоны в 2010 году. Покинула Nokia в 2012 году.

Моиланен, Микко

Пришёл в Nokia в 1992 году, занимал ряд должностей, в том числе руководителя продуктовых программ, работал над стратегическим развитием, был в руководстве НИОКР, занимался осуществлением специальных программ, пока не уволился в 2009 году.

Неуво, Ирьё

После 25 лет работы научным исследователем и профессором в Финляндии и США присоединился к Nokia в 1993 году. Широко известный в индустрии как гуру технологий, он возглавлял исследования Nokia, пока не покинул фирму в 2006 году.

Нуово, Фрэнк

Провёл в Nokia 11 лет в качестве главы отдела дизайна с 1995 года.

Оистамо, Кай

Пришёл в Nokia в 1991 году в подразделение потребительской электроники, потом перешёл в бизнес мобильных телефонов, занимал различные управленческие и технологические должности. С 2006 года руководил Мобильными телефонами, а затем группой Устройств, прежде чем стать главой стратегии в 2010 году. Покинул Nokia в 2014 году.

Ойянпера, Теро

Провёл 21 год в Nokia с 1990 года. В течение этого времени занимал различные руководящие должности, включая пост главы Исследовательского центра Nokia, главного сотрудника по стратегии и CTO, главы группы по обслуживанию Nokia.

Оллила, Йорма

Глава группы высшего руководства, известной как «команда мечты». Пришёл в Nokia в 1985 году на пост главы международных операций, стал финансовым директором группы в 1986 году, а в 1990-м возглавил NMP. Назначен генеральным директором в 1992 году и оставался на этой должности до 2006 года. Был председателем совета с 1998 года по май 2012-го.

Ормала, Эркки

Пришёл в Nokia в 1999 году как глава департамента технологической политики и оставался в этой должности, пока не покинул фирму в 2013 году.

Паайанен, Рейо

Пришёл в Nokia (Mobira) в 1981 году и занимал ряд руководящих должностей в исследованиях и НИОКР, продвигал в качестве повестки дня беспроводную передачу данных. Покинул Nokia в 2000 году.

Уткиранта, Юха

Пришёл в Nokia в 1997 году. Занимал должности, связанные с развитием бизнеса, маркетингом, цепочкой поставок и операциями. Его последней должностью перед уходом из Nokia в 2014 году было руководство интеграцией после поглощения Устройств и Услуг.

Савандер, Никлас

Пришёл в сетевой бизнес Nokia в 1997 году. Перешёл в департамент по продаже мобильных телефонов в 2001 году и занимал ряд старших должностей в НИОКР и управлении. Покинул Nokia в 2012 году.

Сииласмаа, Ристо

Технический предприниматель, присоединился к совету Nokia в 2008 году. Стал председателем в 2012 году и играл ключевую роль в продаже бизнеса Nokia по производству мобильных телефонов Microsoft. На момент публикации он всё ещё занимал эту должность.

Сури, Раджив

Пришёл в Nokia, в бизнес сетевых инфраструктур, в 1995 году, занимая старшие должности в подразделениях в Индии, Азиатско-Тихоокеанском регионе и в Великобритании. В 2007 году стал главой Global Services в NSN и в 2009 году – генеральным директором (занимал эту должность, когда Nokia выкупила Siemens).

Терхо, Микко

Пришёл в Nokia в 1983 году в центр НИОКР в Тампере. Получил признание за значительный вклад в область цифровой конвергенции и мобильную индустрию в целом, став в 2007 году Nokia Fellow. Он покинул Nokia в 2012 году.

Торрес, Альберто

Пришёл в Nokia в департамент стратегии в 2004 году. Позднее возглавил престижный бренд Vertu и с 2010 года управлял MeeGo. Покинул Nokia в 2011 году.

Ваньоки, Ансси

Широко признан технологическим прогнозистом, включившим в инновационную повестку дня Nokia цифровую конвергенцию. Присоединился к компании в 1991 году и занимал большое количество дожностей. Был главой департамента рынков и мультимедиа. Кандидат на роль генерального директора, покинул фирму в 2010 году, когда совет избрал Стивена Элопа.

Вуорилехто, Симо

Пребывал в роли президента Nokia, стал генеральным директором после смерти Кайрамо в 1998 году. Был председателем совета с 1988 по 1990 года. Вышел на пенсию в 1992 году.

Вестурлунд, Бьорн

Пришёл в компанию-предшественницу Nokia в 1936 году и стал первым генеральным директором новой объединённой компании. Был ответственным за введение Nokia в потребительскую электронику и заложил основы для фирмы, занимающейся мобильными коммуникациями, которой она позже стала. Вышел на пенсию в 1977 году.

Составлено на основе данных из многочисленных источников, включая интервью, профили на LinkedIn и профили руководителей на Bloomberg.

Дополнение 5. Избранные финансовые и персональные данные

Если не указано иное, данные приводятся в миллионах евро.

* NMP указывается как MP, M и ES.

** слияние с Siemens.

*** MP, M и ES указаны как Устройства и Услуги.

**** Матрица и общие функции делают невозможным разбиение данных до 2008 года.

Данные взяты из ежегодных отчётов Nokia.

Дополнение 6. Исследование

Эта книга во многом является продуктом сотрудничества авторов – и мы оба проанализировали и структурировали огромное количество как первичных, так и вторичных исследовательских данных, а затем спланировали и написали рукопись. В течение многих лет Ив проводил исследование самостоятельно. Как указано в предисловии, чтобы сохранить аутентичность описанных диалогов и событий, мы решили пересказывать их, используя первое лицо единственного числа на протяжении всей книги. Нам показалось, что было бы логично Иву напрямую обратиться к читателю в этом дополнении, освещая долгий процесс проведённого им исследования.

Предыстория

Всё началось 20 лет назад, но изначально не предполагалось, что из исследовательского проекта получится книга. Тогда, в 1996 году, мне повезло сотрудничать с «образовательной экспедицией», организованной евро-азиатским центром INSEAD для Nokia в Японии. Это мероприятие входило в ряд семинаров и образовательных экспедиций, проводимых Nokia раз в год для её высших руководителей. На семинаре я впервые встретил нескольких лидеров компании, включая Сари Балдауф, которая была на тот момент ответственна за деятельность в Азии, и Микко Косонена, участника семинара, позже ставшего моим соавтором и другом. На этом мероприятии мы поняли, что Nokia, при всей её невероятной успешности, нужно было стать более чуткой к мнениям и информации, полученным из отдалённых районов. Концерн очень быстро превратился из финской и скандинавской компании в мирового гиганта.

По стечению обстоятельств в тот же год я был в творческом отпуске в Стэнфорде и стал соавтором книги «Преимущество альянса» (Доз и Хэмел, 1998). В ней мы подводили итоги исследований предыдущих лет на тему руководства и конкурентоспособности промышленных альянсов. Гэри всё ещё сотрудничал с Nokia, проводя тренинг «интеллектуального лидерства», занимаясь ключевыми компетенциями и участвуя в запуске новых предприятий. Нас объединяли интерес к руководству мультинациональными компаниями и разочарование из-за того, что большинство из них слишком полагались на инновации, внедрённые на рынке родной страны. Мы придумали выражение «обращая поток знаний вспять», когда планировали исследование обратных инноваций (Говиндараян и Тримбл, 2012) несколько лет. Вдохновлённые примером Nestlé, пионера в проведении НИОКР с многочисленными инновационными центрами по всему миру, а не только в Швейцарии, мы решили выяснить, как мультинациональные компании могут преобразоваться, используя сеть географически рассредоточенных инновационных источников по всему миру.

Когда вопросы, которые мы поднимали на семинаре в Японии, стали интересны старшему руководству Nokia, компания выступила спонсором этого исследования. Nokia учредила координационный комитет под председательством Матти Алахухта, чтобы взаимодействовать с нашей исследовательской командой (работа двоих коллег из INSEAD, Хосе Сантос и Питера Уильямсон, и моя поддерживались некоторыми исследователями из INSEAD и консультантами из Strategos). Мы не изучали Nokia в этом проекте, а искали передовые практики, в частности, в ST Microelectronics, Polygram, Unilever и нескольких других компаниях – при этом тесно взаимодействуя с координационным советом.

Работа была весьма актуальна для Nokia и внесла вклад в обсуждение важных решений. Например, тогда, как упомянуто в мемуарах Йормы Оллила, он и команда руководителей рассматривали перемещение штаб-квартир корпорации за пределы Финляндии, и Лондон был главным кандидатом для новой локации. Большое внимание также уделялось вопросу, стоит ли (и как) интернационализировать высшие руководящие должности. В итоге команда руководителей Nokia приняла чёткое решение продолжить базироваться в Хельсинки (отдельные функции, например финансы, могли переместиться в ключевые финансовые центры, и в итоге был выбран Нью-Йорк).

В 2004 году Микко Косонен «постучал в мою дверь» со следующим предложением: «Мне дали годовой творческий отпуск для выяснения того, как существующие на рынке компании приспосабливаются к изменениям, например традиционные IT- и интернет-компании». Его беспокоило будущее Nokia, где многие сотрудники не знали, сколь радикальными окажутся изменения, которые принесёт интернет. Таким образом, вместе мы исследовали ряд компаний, включая Accenture, Canon, HP, IBM, Intel, Oracle и SAP, но уделяли особое внимание Nokia. В 2006 году, после новой серии обмена мнениями с руководством и недавно назначенным генеральным директором, Олли-Пекка Калласвуо, наше сотрудничество привело к написанию книги под названием «Быстрая стратегия» (Доз и Косонен, 2008a) и нескольких статей. Нас с Микко Косоненом попросили изучить, как наши выводы о других компаниях можно применить к Nokia, и представить результаты на двухдневном семинаре для высшего руководства. При подготовке к нему мы разработали и распространили анкету среди практически 3000 сотрудников Nokia. Она показала, что компания глубоко изолирована и фрагментирована; она далека от своего расцвета в 1990-х годах. Параллельно я провёл ряд семинаров для руководителей Nokia по вопросам стратегических альянсов и необходимости экосистемного мышления при разработке стратегий.

Так, посредством непосредственных интервенций и взаимодействия со старшими руководителями Nokia я ближе познакомился с фирмой, её проектами (такими как телефоны с камерой и визуальное радио), управленческими процессами, сильными сторонами и трудностями, с которыми она сталкивалась. Но только в 2015 и 2016 годах на основе интервью, взятых специально для этой книги, я в полной мере осознал, какими пагубными и разрушительными были конфликты, произошедшие внутри организации в 2004 году и вновь возникшие в 2008 году.

Методы исследования

Эта книга основана на нескольких взаимодополняющих исследовательских подходах. Моя работа с Nokia с первого семинара в Японии до исследования, проведённого с Микко Косоненом в середине 2000-х, была ключом к пониманию развития стратегической гибкости в Nokia в 1990-х (Доз и Косонен, 2008a, 2008b, 2011), динамики до 2004 года и состояния организации вплоть до 2006 года. За этот период я также провёл ряд тематических исследований, связанных с Nokia (Symbian, Nokia в 2010-м для INSEAD и несколько других, использованных только внутри компании, посвящённых Calypso и визуальному радио). Я не просто получил представление о компании. Моё преимущество состояло в том, что я располагал информацией из первых рук, а не реконструкций, проведённой через 10 или 15 лет после провала.

Эта предварительная работа позволила определить ключевые периоды и моменты принятия решений в современной истории Nokia (начиная примерно с 1992 года, когда Йорма Оллила занял пост генерального директора и принял решение сделать упор на мобильные телекоммуникации).

Добросовестное исследование исключительно для этой книги началось в 2015 году, с интервью бывших высших руководителей Nokia. В литературе часто встречается мнение, что лидеры влияют на путь, выбираемый фирмой, направляют решения и отвечают за её культуру (Барр, 1998). В случае Nokia относительно небольшое количество высших руководителей принимали ключевые стратегические и структурные решения и не всегда действовали согласованно. Поэтому я решил сосредоточиться на взглядах и поведении этих лидеров. Другие (включая Вуори и Уи, 2016) фокусировались на менеджерах среднего звена, и поэтому мое исследование дополнило бы предыдущие. Помимо руководителей я также брал интервью у старших менеджеров, которые могли пролить свет на конкретные вопросы, например проблему задержек при разработке программного обеспечения и новых операционных систем.

За одним исключением, все руководители, с которыми я связывался, чтобы взять у них интервью, реагировали положительно. К некоторым я обращался неоднократно, чтобы лучше понять предоставленную информацию или обсудить конкретные вопросы, которые возникали по ходу исследования. Несколько бывших членов совета Nokia, с которыми мы связались, ответили отказом. Таким образом, слова Йормы Оллила стали единственным непосредственным источником информации о функционировании совета и руководства Nokia в решающие годы (до 2012-го). Однако для протокола Оллила хотел, чтобы мы взяли интервью у других членов совета, и предоставил их контактную информацию, чтобы мы смогли попытаться назначить интервью.

По мере исследования мой подход к интервью перешёл от широкого целенаправленного к теоретическому выборочному (Лок, 2001). Я начал с опроса тех, кто мог рассказать богатые и содержательные истории, а затем отбирал интервью, включая дополнительные беседы с первыми информантами по конкретным ключевым эмпирическим и теоретическим вопросам, которые постепенно возникали в ходе исследования.

Чтобы ограничить постоянно присутствующий риск ретроспективной рационализации или теоретизирования со стороны руководителей (рассказов о том, как всё должно было быть в теории, а не о том, как это действительно было и кто за что отвечал) и эмоциональных искажений (нервы бывших руководителей, обеспокоенных собственным имиджем, были ещё оголены), интервью были сосредоточены на участии респондентов в конкретных эпизодах и на их рассказе о том, что тогда происходило.

Я принял «судебный» стиль интервьюирования, настаивая на конкретных иллюстрациях, чтобы повысить достоверность данных (Эйзенхардт и Гребнер, 2007). Расшифровки были отправлены респондентам для согласования, а промежуточные резюме выводов – для обсуждения после завершения интервью. Это послужило базой для дальнейших бесед. Фактологические описания, так же как и многие интерпретации, были действительно довольно схожи, несмотря на сильные эмоциональные различия. Это сделало проверку данных относительно простой. Свидетельские показания были сверены с письменными источниками и другими сообщениями, в частности о противоречивых оценках, которые остаются спорными по сей день.

Несколько респондентов не из Финляндии представили другую культурную перспективу, в дополнение к своим соображениям о конкретных эпизодах, в которых они участвовали. Список руководителей, у которых я брал интервью в 2015–2016 гг., представлен в конце этого дополнения. Другие бывшие руководители также поделились мнениями, но попросили не упоминать их имён. Несколько внешних наблюдателей, например Марти Хяйкё (если хотите прочесть превосходную историю начального периода, смотрите его книгу 2002 года «Nokia: The Inside Story»), а также ряд финских учёных, которые исследовали различные аспекты истории и управления Nokia внесли вклад своими глубокомысленными рассуждениями. Я общался и с рядом бывших лидеров других компаний – игроков индустрии мобильных коммуникаций.

Такая глобальная компания, как Nokia, всегда вызывает интерес в англоязычной международной прессе, но мы решили, что в связи с выдающейся ролью фирмы на её родине намного больше информации и её анализа может быть в публикациях на финском языке. Мы хотели быть уверенными, что эти ресурсы не остались без внимания, и в 2014 году привлекли финского исследователя, чтобы читать, оценивать, резюмировать и переводить находящиеся в открытом доступе источники, связанные с каждым из периодов и ключевых моментов принятия решений, которые я определил. В то же время исследователь INSEAD провёл аналогичную работу с англоязычными публикациями. Результаты этого исследования с использованием вторичных источников были сгруппированы по периодам и конкретным событиям.

Нам пришлось пробираться через массив зачастую вводящей в заблуждение литературы (для обзора см. Лааманен и др., 2016). Рассматривая эти богатые ресурсы, мы обращали внимание на несколько аспектов. Во-первых, руководители обычно относят успех к собственным усилиям и проницательности, а провал объясняют неконтролируемыми внешними событиями. Во-вторых, как говорится, «историю пишут победители», интерпретации могут быть своекорыстными, конкурируя за внимание и достоверность. Люди также могут быть политически мотивированы. В-третьих, наблюдатели и аналитики имеют склонность выделять лишь часть причинно-следственных связей или даже один-единственный фактор в ущерб другим. В-четвёртых, разумеется, не все исследователи имеют качественный доступ к информации, что ведёт к их предвзятости, чрезмерному упрощению и неправильному толкованию. Учитывая невероятный успех Nokia в бизнесе мобильных телефонов и её стремительный крах, нам также нужно было остерегаться естественной тенденции к материализации успеха и очернению провала со стороны бывших лидеров. Успех порождает поиск героев, а провал – поиск злодеев и «козлов отпущения». Мы стремились избежать как необоснованной хвалы, так и осуждения.

Чтобы проверить достоверность новых выводов, осенью 2015 года я представил бывшим лидерам список важнейших шагов в истории Nokia и краткое изложение наших выводов. После этого я встретился с каждым из них по отдельности, чтобы получить обратную связь, выслушать и обсудить их замечания. Все подтвердили сделанные мной не всегда лицеприятные выводы, иногда после диалога, углубляющего их понимание.

В начале 2016 года к нам присоединилась мой соавтор, Килли Уилсон (с которой я работал над многими проектами в последние полтора десятилетия). После внимательного прочтения всех расшифровок интервью и заметок (начиная с тех, что были в ранних проектах в 2005 году, до интервью 2015 года), вторичных источников, определённых в 2014 году, тематических исследований, более поздних публикаций и банковских аналитических докладов с 1994 года и далее, мы составили подробную хронологию как внутренних, так и внешних событий, которые повлияли на Nokia. Это не только помогло нам предварительно сформулировать выводы и начать концептуальное осмысление, но и дало возможность выявить несоответствия и недостающие детали.

Исходя из этого, мы организовали дополнительные интервью и сбор данных из вторичных источников. Все фактические данные, использованные в повествовательных частях каждой главы, были сверены со множеством источников (во многих случаях фактические события проверялись респондентами). Учитывая этот подход и то, что данные находятся в открытом доступе, мы не стали представлять ссылки на все использованные источники.

Взаимосвязь анализа, интерпретации и концептуализации (с одной стороны) и данных (с другой) была циклической, с терпеливым перемещением «туда и обратно». Коллеги и информанты помогли, указав на пробелы или недостаточно исследованные области, например на факт, что Nokia – хоть и быстро стала глобальной компанией – оставалась во многом глубоко этноцентричной.

В июне 2016 года мы провели семинар в Хельсинки, куда пригласили всех респондентов (кроме двух председателей совета) вместе с несколькими финскими учёными, хорошо знавшими историю Nokia. На этой встрече я представил свои основные выводы и подтверждающие их наблюдения. По итогам семинара мы повторно рассмотрели некоторые данные и избирательно сосредоточились на вопросах, роль которых сперва недооценили. Летом 2016 года я общался с Йормой Оллила (бывшим генеральным директором и председателем) и Ристо Сииласмаа (нынешним председателем), так же как и с несколькими бывшими высшими руководителями, которые не смогли участвовать в семинаре в июне.

И последнее, но не менее важное: разговоры с коллегами в Финляндии, INSEAD и где-либо ещё также подпитывали наши размышления. Несколько финских исследователей поделились с нами глубокими соображениями о документации Nokia, и неофициальные разговоры с ними были очень полезны. Как и беседы с сотрудниками INSEAD Хосе Сантосом и, конечно, Микко Косоненом, который выступал в роли слушателя и ключевого информанта по многим вопросам в обсуждениях.

Алфавитный список респондентов

Ссылки

Pamela Barr, «Adapting to Unfamiliar Environmental Events: A Look at the Evolution of Interpretation and Its Role in Strategic Change» (Organization Science, Vol. 9, Issue 6, November/December 1998), pp. 644–669.

Yves Doz and Gary Hamel, Alliance Advantage: The Art of Creating Value through Partnering (Harvard Business School Press, Cambridge, MA, 1998).

Yves Doz and Mikko Kosonen, Fast Strategy: How Strategic Agility Will Help You Stay Ahead of the Game (Wharton School Publishing, Harlow, 2008a).

Yves Doz and Mikko Kosonen, «The Dynamics of Strategic Agility: Nokia’s Rollercoaster Experience» (California Management Review, Vol. 50, Issue 3, Spring 2008b), pp. 95–118.

Yves Doz and Mikko Kosonen, «Letter to the Editor – Nokia and Strategic Agility: A Postscript» (California Management Review, Vol. 53, Issue 4, Summer 2011), pp. 154–156.

Kathleen Eisenhardt and Melissa Graebner, «Theory Building from Cases: Opportunities and Challenges» (Academy of Management Journal, Vol. 50, Issue 1, February 2007), pp. 25–32.

Vijay Govindarajan and Chris Trimble, Reverse Innovation: Create Far From Home, Win Everywhere (Harvard Business School Press Books, Boston, April 2012).

Martti Häikiö, Nokia: The Inside Story (Pearson Education, London, 2002).

Tomi Laamanen, Juha-Antti Lamberg, and Eero Vaara, «Explanations of Success and Failure in Management Learning: What Can We Learn from Nokia’s Rise and Fall?» (Academy of Management Learning & Education, Vol. 15, Issue 1, 2016), pp. 2–25.

Karen D. Locke, Grounded Theory in Management Research (Sage Publications, London, 2001).

Timo Vuori and Quy Huy, «Distributed Attention and Shared Emotions in the Innovation Process» (Administrative Science Quarterly, Vol. 61, Issue 1, March 2016), pp. 9–51.

Примечания

1

Созидательное разрушение – концепция, которую сформулировал экономист Гарвардского университета Йозеф Шумпетер. Согласно теории созидательного разрушения рыночная экономика постоянно совершенствуется изнутри за счет естественного вытеснения устаревшего и убыточного бизнеса и перераспределения ресурсов в пользу новых, более продуктивных компаний. – Прим. ред.

2

Демэкология – экология популяций, в центре внимания которой находятся вопросы динамики численности.

3

Оппортунисты руководствуются не глобальными идеями, а мелкими тактическими возможностями, вытекающими из реалий сегодняшнего дня. – Прим. ред.

4

3М – американская диверсифицированная инновационно-производственная компания. – Прим. ред.

5

В 1993 году средний курс был 1 финская марка (FIM): 0,172 доллара США.

6

Индийский экономист, независимый консультант, эксперт в области менеджмента, профессор корпоративной стратегии и международного бизнеса в Мичиганском университете. В 2009 году журнал Forbes назвал его самым влиятельным человеком в мире бизнеса. – Прим. ред.

7

Сокращение средних издержек производства и, следовательно, себестоимости единицы продукции при увеличении объемов производства. – Прим. ред.

8

Американский консультант по управлению, основатель Strategos, международной консалтинговой фирмы в Чикаго. – Прим. ред.

9

Интернет вещей – концепция сети физических предметов («вещей»), оснащённых встроенными технологиями, для взаимодействия друг с другом или с внешней средой. – Прим. ред.

10

Организационная структура управления, основанная на принципе двойного подчинения исполнителей. В случае матричной структуры управления сотрудник предприятия подчиняется руководителю своего отдела и руководителю проекта (временной целевой программы). Графически матричная структура изображается в виде решетки, или матрицы. – Прим. ред.

11

Альберто Торрес формально занимал пост вице-президента Nokia, возглавлял операции, связанные с ОС MeeGo. – Прим. ред.

12

Ежегодная встреча акционеров. – Прим. пер.

13

Полный текст меморандума «горящей платформы» смотрите здесь <https://www.engadget.com/2011/02/08/nokia-ceo-stephen-elop-rallies-troops-in-brutally-honest-burnin/#>.

14

Посмотреть интервью можно здесь <http://www.bbc.com/news/business-12427680>.

15

Лимбо – термин, использовавшийся в средневековом католическом богословии и обозначавший состояние или место пребывания не попавших в рай душ, не являющееся адом или чистилищем. – Прим. ред.

16

Ситуация, при которой имеются только два продавца определённого товара, не связанных между собой монополистическим соглашением о ценах, рынках сбыта, квотах и др. – Прим. ред.

Content

Ив Доз, Кили Уилсон
Nokia. Весь невероятный опыт компании в одной книге

Предисловие

Благодарности

Глава 1. Падающая звезда

Краткая история

Направление исследований

Структура книги

Когнитивный аспект

Организационный аспект

Межличностный аспект

Эмоциональный аспект

Краткое изложение содержания глав

Глава 2. Планеты выстроились в ряд

Глава 3. Мы были единственными, кто это увидел

Глава 4. Восходящая звезда

Глава 5. Привлекая планеты

Глава 6. Сверхновая

Глава 7. Угасающая звезда

Глава 8. К новому параду планет?

Глава 9. Точка зрения астронома

Ссылки

Глава 2. Планеты выстроились в ряд

Происхождение Nokia

Nokia: коллаборации после слияния

Международная экспансия при Кайрамо

Финляндия и Nokia: совместный рост

Управление, руководство и реорганизация

Внешние события и внутренний кризис

Комментарий

Ссылки

Глава 3. Мы были единственными, кто это увидел

Изменения в руководстве

GSM: опорная точка новой стратегии роста

Не все увидели возможность

Угроза со стороны Японии

Преобразование Nokia для формирования молодой индустрии

Новая эра международной экспансии

Превращение мобильных телефонов в потребительский продукт

Комментарий

Ссылки

Глава 4. Восходящая звезда

Подводные камни быстрого роста

Справляясь с кризисом логистики

Поиск возможностей с помощью «интеллектуального лидерства»

Внутренние противоречия и внешние возможности

Поиск новых возможностей для роста

Фокусируясь на ключевом бизнесе

Комментарий

Ссылки

Глава 5. Привлекая планеты

Смартфон и ОС Symbian

Установление стандартов эры мобильных данных

Усиление акцента на продукции: телефон с камерой от Nokia

Замедление на рынке мобильных телекоммуникаций

Ответ на цифровую конвергенцию и коммерциализацию

Работая с более широкими экосистемами

Комментарий

Ссылки

Глава 6. Сверхновая

Решение конфликтов с операторами

Матричная реорганизация

Матрица создала больше проблем, чем решила

Вакуум лидерства

Замедление принятия решений

Растущие проблемы с Symbian

Укрепляя доминирующее положение аппаратного обеспечения

Экономия средств и новые показатели

Достигая результатов

Комментарий

Ссылки

Глава 7. Угасающая звезда

Реорганизация для лучшей интеграции

Меняющийся характер отрасли

Альтернативная ОС вместо Symbian

Партнёрство с Intel

Варианты стратегии для смартфонов

Присоединение к платформе Android

Комбинация MeeGo и Symbian

Создание союза с Microsoft

Ещё одна реорганизация

Новый лидер для новой стратегии

Комментарий

Ссылки

Глава 8. К новому параду планет?

Новая стратегия

Работая с Microsoft

Конец MeeGo в Nokia

Пытаясь найти место в новой конкуренции

Продажа телефонного бизнеса для спасения группы

Возрождение Nokia

Комментарий

Глава 9. Точка зрения астронома

Объяснение раннего успеха

Понимание спада

Этап 1-й: управленческая воля

Эвристика на основе посткризисных выводов

Раздробленные решения и «ползучие приверженности»

Глобальная компания, местническое руководство

Этап 2-й: замедленное развитие. Когда стратегия следует за структурой

Ликвидация стратегического контекста

Культурные неудачники?

Этап 3-й: отбор под влиянием окружающей среды

Заключительные заметки

Ссылки

Дополнение 1. Уроки менеджмента

Когнитивный аспект

Источники ригидности

Препятствия для дальновидности

Ценность когнитивного разнообразия и открытости миру

Организационный аспект

Сложности реорганизации

Межличностный аспект

Эмоциональный аспект

Дополнение 2. Хронология ключевых событий по главам

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Дополнение 3. Аббревиатуры

Дополнение 4. Кто есть кто

Дополнение 5. Избранные финансовые и персональные данные

Дополнение 6. Исследование

Предыстория

Методы исследования

Ссылки

Примечания