Эрик Борк

Где обитают фантастические идеи и как поймать лучшую из них для сценария или романа

Издано с разрешения автора

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Erik Bork, 2018

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2021

⁂

Посвящаю каждому автору, который в первый – или в тысяча первый – раз пытается сочинить отличный сюжет.

Введение

Казалось бы, писательская жизнь год от года становится все легче.

Никогда еще в нашем распоряжении не было такого количества ресурсов и инструментов, позволяющих создать книгу, веб-сериал или даже авторский фильм и вынести свое произведение на суд публики. В эпоху издательских сервисов, цифрового видео и медийных платформ любой из нас может поделиться собственным творчеством в обход авторитетов, посредников и всевозможных «привратников культуры».

Но вот достучаться до широкой аудитории (за пределами ближнего круга друзей, знакомых и подписчиков) и тем более заработать деньги – это совсем другая история. Сделать так, чтобы множество людей захотело заплатить за чтение или просмотр наших произведений, – то есть превратить творческое хобби в доходную профессию, – удается крайне редко.

В действительности мало что изменилось с тех времен, когда для доступа к публике нужны были агенты, издатели, продюсеры и крупные организации. Даже сегодня подавляющее большинство успешных фильмов, сериалов, книг и пьес проходят через эти традиционные системы.

Увы, произвести благоприятное впечатление на посредников и «привратников» до сих пор нелегко. Каждый автор на собственном горьком опыте постигает эту истину, когда отправляет очередное произведение в широкий мир. Далеко не всегда нас встречают с тем восторгом, на который мы надеялись.

Что не так? Что нужно всем этим людям? Почему все так сложно?

На самом деле ответ прост. Загадочные и неприступные проводники в мир славы и успеха ищут того же, что и сама публика. Им нужна добротная и хорошо рассказанная история, которая будоражила бы ум, затрагивала чувства и не отпускала с начала и до конца.

К сожалению, нечто подобное встречается редко. В девяноста девяти случаях из ста редактора или издателя ждет горькое разочарование, и он старается как можно скорее перейти к следующей рукописи. Автору отправляют типовой отказ или вовсе не удостаивают его ответом.

По итогам этого мучительного процесса – и в отсутствие положительных откликов от тех, кто мог бы помочь с публикацией, – многие приходят к выводу, что двери в мир искусства закрыты слишком плотно, а до арбитров невозможно достучаться. Если бы только удалось пристроить свой шедевр в нужные руки! Тогда дело, несомненно, пошло бы на лад!

Однако за годы работы над киносценариями и обучения молодых сценаристов я осознал: достучаться до нужных людей – отнюдь не самая сложная задача, которая стоит перед начинающим автором.

Самое сложное – создать нечто такое, что заинтересует тех самых нужных людей, если попадет к ним в руки.

А это удается очень и очень немногим.

Почему? В чем причина разногласий между воодушевленным автором, который уверен, что нащупал нечто ценное и актуальное, и миром шоу-бизнеса, который с ним не согласен? Что заставляет очередного арбитра отвергнуть очередную заявку?

Отчасти дело в низком качестве текста: опытный читатель быстро обнаружит нехватку мастерства. Уже первые несколько страниц подскажут ему, что на остальное не стоит тратить время и силы. Ведь если начало не удалось, то и середина с концом наверняка оставляют желать лучшего.

Но хотите верьте, хотите нет, а главная проблема чаще всего не в этом. Большинство работ вызывает неприятие на уровне основной идеи – той смысловой выжимки, которую можно уместить в два-три предложения логлайна, или в один абзац сопроводительного письма, или в краткий устный пересказ.

Во многих случаях история заканчивается именно на этом этапе. Читателю не интересна идея. Он не видит в ней потенциала. Чтобы принять отрицательное решение, не нужно читать текст целиком. Эксперт знает, что замысел – самый главный и важный элемент, от которого зависит судьба продукта на рынке. А большинству работ (сценариев и рукописей), которые попадаются им на глаза, не хватает удачной идеи.

Идея – это суть или концепция сюжета, которая в общем и целом сводится к ответу на пять вопросов:

1. О ком эта история и почему мы должны сопереживать этим людям?

2. Чего они хотят от жизни и отношений друг с другом?

3. Что им нужно делать, чтобы добиться цели?

4. Какой путь они выбирают? Какие преграды их ждут?

5. Почему эта цель так важна для них и для нас?

Фактически перед нами ДНК любого сюжета. И читательский интерес (или его отсутствие) обычно напрямую зависит от ответов на эти вопросы.

Как я дошел до этой мысли

Не сразу.

Закончив университет, я переехал из Огайо в Лос-Анджелес и устроился ассистентом в офис киностудии 20th Century Fox, лелея мечту стать профессиональным сценаристом. То, что я писал в свободное от работы время, совершенно не соответствовало критериям, о которых мы будем говорить в этой книге. Тогда я понятия не имел, что эти критерии существуют. Я просто пытался воспроизвести то, что мне казалось главным в любимых фильмах, не вникая при этом в суть процесса. Я бился над структурой повествования и диалогом (как и большинство авторов), но не знал, как быть с основной идеей. Я не понимал, что этому надо учиться, и уж тем более не знал, как и где.

Беда в том, что большинство пособий для писателей и сценаристов – и раньше, и сейчас – мало говорят об идее произведения. В них много сказано о структуре сюжета, персонажах и о самом рабочем процессе (а также о законах индустрии), но выбор темы зачастую остается за кадром. Да и писатели редко затрагивают этот вопрос.

Я смутно догадывался, что в Голливуде лучше всего продается «хай-концепт»[1] (high-concept), то есть сценарии с «большой» сенсационной идеей, но в основном это были боевики или фэнтези, которые я не любил. Именно поэтому я тихонько кропал незатейливые (low-concept) комедийные драмы с реалистичными сюжетами. Написаны они были, пожалуй, прилично. Но их никто не брал.

Затем я решил радикально сменить профиль и стал учиться писать сценарии для ситкомов на курсах при Калифорнийском университете. После этого мне стали доверять отдельные эпизоды уже раскрученных сериалов – «Фрейзер», «Без ума от тебя», «Друзья». Здесь большая оригинальная идея была не так уж важна; от меня требовалось создать и раскрыть «малую» идею для эпизода сериала, сюжет которого уже придумал кто-то другой. Со временем у меня даже появился свой агент, и наконец мое творчество заметил и оценил человек, под чьим руководством я тогда работал.

Мне очень повезло, потому что этим человеком оказался Том Хэнкс (два года я числился во вспомогательном штате 20th Century Fox, и в итоге киностудия приписала меня к его продюсерской компании). Хэнкс включил меня в команду, работавшую над мини-сериалом «С Земли на Луну» для канала НВО. Этот шанс попробовать себя в настоящем деле изменил всю мою жизнь. Через несколько лет Хэнкс снова пригласил меня в один из своих проектов – теперь это был мини-сериал «Братья по оружию», поставленный им при участии Стивена Спилберга.

Оба проекта, над которыми я работал, были документально-историческими мини-сериалами, основанными на книгах. Моя творческая задача существенно отличалась от того, к чему стремится большинство авторов: придумать оригинальную идею для художественного фильма, романа, пьесы или сериала. Мне не приходилось делать ничего подобного – надо было только научиться превращать подлинные истории, случившиеся с реальными людьми, в увлекательный телевизионный материал. (В действительности это было не так уж легко, и на первых порах я совершал множество ошибок.)

К счастью, оба проекта оказались удачными и проложили мне путь в Голливуд. У меня появилась возможность предлагать продюсерам и компаниям собственные оригинальные замыслы. Теперь мне опять надо было выдумывать новые, свежие истории, не опираясь на документальный материал или уже сложившуюся концепцию сюжета. Мне надо было самому порождать идею.

И вот я начал сочинять сюжеты для игровых сериалов. Оказалось, что это гораздо сложнее, чем я думал. Мои же собственные агенты отвергали большинство предложений еще на стадии замысла. Я понял, что многого не знаю и не умею и что надо учиться дальше.

Вот тогда я наконец задумался о том, что же такое удачная идея для сериала. Я нашел постоянную работу в этой сфере, и у меня стали появляться задумки, которые нравились агентам. Кое-что даже удалось продать: несколько студий заплатили мне за пилотные серии.

Позже, когда я разработал курсы сценарного мастерства и стал учить молодых авторов, я заметил, что они почти всегда начинают с идеи, которой не хватает важнейших компонентов. Однако сами они об этом не догадываются. Увы, того усердия, с которым они берутся за воплощение своего замысла, недостаточно, чтобы исправить базовые недочеты. Так бывает почти с каждым автором и в большинстве проектов, включая и те, которые написаны опытными профессионалами.

Именно поэтому я начал выделять и описывать ключевые элементы коммерчески успешных – на уровне замысла – фильмов и сериалов и учить коллег на их примере. (Как вы, наверное, догадываетесь, мне самому это тоже очень помогло.) Я публиковал свои соображения в блоге, делился ими с другими сценаристами и со временем осознал, что эти принципы применимы не только к телевидению и кино, но и к литературе, к театру и вообще к любым сферам, где необходим художественный вымысел. Вот так и родилась эта книга.

Придумать по-настоящему выигрышную идею – не самая легкая задача, но все же полегче, чем, скажем, работа нейрохирурга. В большинстве удачных замыслов можно выделить простые, понятные элементы. Они вполне поддаются изучению и воспроизведению. Нужно только отказаться от представления о том, что главное – это законченная, готовая рукопись. Нет, это не так. Да, замысел необходимо воплотить, и качество исполнения должно быть высоким. Это даже не обсуждается. Но воплощение – конкретные слова на странице – все же не так важно, как основная идея, которую они передают. От нее зависит все. Самый ходовой товар в нашей сфере – это идея.

В этой книге я расскажу о семи элементах, которые считаю самыми важными в творческом замысле. Каждый из них можно обозначить одним-единственным словом, как мы увидим в следующей главе.

Но прежде чем перейти к сути, позвольте сделать три оговорки:

1. Моя цель – помочь авторам, которые хотят зарабатывать творчеством на жизнь. Артхаусные или экспериментальные фильмы, пьесы и литературные произведения могут и не подчиняться общим правилам, но при этом пользоваться успехом в своей культурной нише. Мы будем говорить об идеях и сюжетах, привлекательных для широкой аудитории – то есть о коммерчески успешных книгах, театральных постановках, фильмах и сериалах. Иными словами, речь пойдет о тех историях, за которые читатели и зрители согласятся заплатить.

2. Я в первую очередь сценарист. Несмотря на то что принципы, изложенные в этой книге, применимы к разным жанрам и видам искусства, я использую слова «сценарий» и «зритель» (вместо которых при необходимости можно подставить, например, «рукопись / книга» и «читатель»). Когда я все же говорю о читателях, то имею в виду читателей профессиональных – агентов, менеджеров, продюсеров, издателей, критиков и рецензентов, – то есть всех тех, кому платят за оценку материала и на кого нужно произвести благоприятное впечатление.

3. Пилотный эпизод – совсем не то же самое, что киносценарий, роман или пьеса. Вместо того чтобы рассказывать единую, цельную историю с определенной концовкой, пилотный эпизод открывает сериал, а в нем может уместиться множество историй, которые параллельно происходят с разными персонажами. В итоге каждая глава завершается разделом, где описано, как применить пройденный материал к этому специфическому телевизионному жанру.

Глава 1. В центре внимания – идея

Закончив сценарий, автор обыкновенно понимает, что его нужно кому-нибудь показать – желательно объективному и компетентному читателю, который хорошо разбирается в качестве текста и сможет дать беспристрастный и правдивый отзыв (какой бы горькой ни оказалась правда).

К сожалению, очень немногие авторы обращаются за отзывом и советом на этапе творческого замысла, то есть прежде, чем тратить на работу месяцы или даже годы. А ведь именно на этой стадии определяется, каким будет конечный результат. Именно тогда принимаются самые важные творческие решения.

В чем же дело? Некоторые авторы боятся, что у них украдут идею. Особенно этим страдают новички; опытные мастера редко испытывают подобные опасения. Концепцию, которая укладывается в два-три предложения, действительно невозможно застолбить как интеллектуальную собственность (в отличие от готового сценария); однако верно и то, что на практике идеи крадут крайне редко. Даже если это и происходит, конечный текст обыкновенно получается совсем не таким, каким сделал бы его автор замысла.

И все же, пожалуй, главная причина в том, что для большинства из нас порождение и оценка идеи – мучительный, хаотичный процесс, который даже не воспринимается как осмысленная работа до тех пор, пока не сядешь за стол и не начнешь набрасывать первые сцены или хотя бы развернутый план. Кажется, что раздумья не имеют прямого отношения к писательскому труду, но на самом деле замысел – важнейшая часть творческого усилия.

Агенты и менеджеры, которые представляют профессиональных (или почти профессиональных) авторов, понимают это и настаивают, чтобы клиенты согласовывали идеи с ними, прежде чем взяться за работу. Значительную часть идей они отбрасывают, а остальные принимают с замечаниями, дополнениями и пожеланиями, потому что знают: без добротной концепции проект не пойдет. Конечно же, они не хотят, чтобы клиент тратил время и силы на сценарий, который заведомо нежизнеспособен.

Как сценарист я поначалу игнорировал эту истину – себе в убыток. Как наставник я неоднократно убеждался, что проблема замысла универсальна. Почти во всех сценариях, которые давали мне на оценку начинающие авторы, основная идея оставляла желать лучшего. Иначе говоря, если бы мне ее рассказали до того, как началась работа, я посоветовал бы автору очень серьезно переосмыслить концепцию. Девяносто процентов моих «придирок» – то есть замечаний к сценарию – это вопросы по поводу центральной идеи, которые я непременно бы озвучил, если бы ко мне обратились еще на этапе замысла.

Итак, мой первый совет: обязательно получите серьезную и объективную оценку своей идеи до того, как приступите к разработке плана (и уж тем более до того, как начнете писать). Ждите вопросов и замечаний, готовьтесь значительно изменить концепцию на самом первом этапе. Он может затянуться надолго; вероятно, отсеется множество идей, которые поначалу казались вам плодотворными. Большинство из них не найдет одобрения у профессиональных читателей. Это значит, что и готовый сценарий, скорее всего, ожидала бы та же участь. Так не лучше ли решить проблему заранее, чем столкнуться с ней после многих месяцев работы? Итак, постарайтесь получить объективный и квалифицированный вердикт – от друзей-писателей или же от платных консультантов.

Правило «60/30/10»

По моим оценкам, потенциальный успех (или неуспех) проекта на шестьдесят или более процентов зависит от основной идеи, которую можно уместить в краткий синопсис – несколько предложений на одной-единственной странице. И это все, на что эксперты обычно соглашаются взглянуть, чтобы решить, хотят ли они читать дальше.

Задумайтесь: шестьдесят процентов того, что определит нашу дальнейшую судьбу, сконцентрировано в нескольких строчках. Все эти месяцы кропотливого труда, когда мы составляем план, пишем, переписываем и собираем отзывы, почти ничего не решают. Все решает то, что идет перед ними.

Однако продумать концепцию не так уж просто. Внимание профессиональных читателей нередко приходится завоевывать методом проб и ошибок. Мало кому хочется тратить столько времени на шлифовку отправной идеи. Но если мы сами не проверим ее на прочность, это сделает индустрия и, вероятно, забракует вместе со всей нашей работой.

Многим писателям – если не большинству – за долгие годы усилий так и не удается придумать историю, которая в полной мере отвечала бы критериям, перечисленным в этой книге. Вот почему им так сложно заработать на своем творчестве. Они думают, что надо научиться выстраивать сюжет и прописывать сцены на профессиональном уровне; в действительности им стоило бы задуматься о том, что такое добротная идея. Скорее всего, дело именно в ней.

Даже если вы ничего больше не вынесете из моей книги, пожалуйста, запомните эту цифру – шестьдесят процентов – и уделите должное внимание ключевой идее. Не жалейте на нее времени и сил. Поставьте себе задачу разобраться, что такое удачный замысел, и научиться генерировать жизнеспособные идеи.

Лишь после того, как у вас сформируется и пройдет тщательную проверку общая концепция, можно задуматься об остальных сорока процентах рабочего процесса.

Из чего они складываются?

Я считаю, что успех проекта на тридцать процентов зависит от структуры повествования: от разбивки событий по сценам, то есть сюжетного плана.

Это значит, что лишь десять процентов остается непосредственно на долю текста – те описания и диалоги, которые читатель найдет в готовом сценарии. Прописанные сцены – вот что такое последние десять процентов.

Многих начинающих авторов эта мысль приводит в недоумение. Залог успеха не в тексте, а за текстом – в том, что писатель проделал прежде, чем запустить программу для работы со сценарием.

Повторюсь: я вовсе не хочу сказать, что качество готового текста не имеет значения. Конечно, нужно стараться, чтобы сюжет был грамотно выстроен, а каждая сцена отлично написана. Я хочу сказать, что эти два фактора – не главные слагаемые успеха. В действительности никто не оценит ваш добротный сюжет и прекрасный стиль, если проект забракуют еще на стадии замысла.

А главная причина отсева всегда проста: тот, кто читал заявку или сценарий, не нашел в ней одного или нескольких из семи элементов, о которых мы сейчас поговорим. Эти элементы единодушно признаются ключевыми, даже если разные эксперты дают им разные названия (или вовсе не отдают себе отчет, что ждут и ищут именно их).

Итак, не будем больше тянуть: важнейшие слагаемые успеха – это…

Проблема

В основе любого сюжета лежит проблема, которая решается на протяжении всей истории. Это задача, которая поглощает время, силы, внимание и эмоции героев, а также зрителей. Она возникает почти с самого начала (завязка не должна занимать более десяти процентов объема) и присутствует до самого конца, осложняясь и обостряясь по ходу действия.

Идея сюжета, в сущности, и есть эта центральная проблема. История должна рассказывать о том, с чем сталкивается и/или чего пытается достичь главный герой: почему это сложно, почему это важно, какие преграды встают на пути, как они преодолеваются.

Вот что профессиональный читатель хочет понять из логлайна и/или синопсиса. Если он не увидит ключевой проблемы или не сочтет ее достаточно интересной, то и читать дальше не станет.

Итак, что же делает проблему – то есть основную идею сюжета – жизнеспособной?

Для этого ей необходимо иметь семь главных элементов (или свойств). Проблема должна быть:

1. Сложной.

Разрешению проблемы подчинен весь сюжет, целиком и полностью. Главные герои бьются над ней в каждой сцене – и все безуспешно, потому что она очень сложна и становится все сложней с каждой новой попыткой. Если бы она не была такой сложной, не понадобилась бы целая история. Цель то и дело ускользает от героев, невзирая на все их усилия.

2. Узнаваемой.

Действия главных героев, а также их цели и мотивы должны быть по-человечески понятны публике. Зритель болеет и переживает за героя лишь в том случае, если может представить себя на его месте. Когда мы отождествляем себя с персонажами, нам хочется, чтобы они победили, достигли желанной цели. Их проблемы становятся нашими. Они важны нам потому, что важны героям. Герои не сдаются и продолжают борьбу, невзирая на все трудности, с которыми им приходится сталкиваться. Иначе у нас не было бы ощущения динамики, и мы быстро утратили бы интерес к происходящему.

3. Оригинальной.

Замыслу и исполнению нужен элемент новизны (только не в ущерб канонам и принципам хорошо рассказанной истории). Пусть в идее – и желательно в авторском голосе – будет нечто уникальное.

4. Правдоподобной.

Слушая или читая такую историю, ей с легкостью веришь, даже если кое-где приходится совершить усилие и принять элементы фантастического, гротескного, сверхъестественного. Иными словами, все кажется настоящим, жизненным. Герои движимы узнаваемыми человеческими стремлениями, потребностями, мечтами. В их поступках есть смысл и внутренняя логика. Ничто не вызывает отторжения, вопросов или сомнений.

5. Судьбоносной.

Миссия, которую герои должны исполнить, чтобы разрешить центральную проблему, очень важна для них и для сочувствующего зрителя. Если они потерпят неудачу, их жизненные обстоятельства резко, даже катастрофически, изменятся к худшему. На кону стоит благополучие, здоровье, а может быть, и сама жизнь. В случае успеха мир – причем не только мир героев, но и весь огромный мир вокруг них, – станет намного лучше. Кроме того, испытания могут психологически изменить персонажей; однако в первую очередь нужно позаботиться о внешних ставках.

6. Увлекательной.

За процессом решения задач и преодоления препятствий должно быть интересно наблюдать. В зависимости от жанра – комедия, боевик, триллер и т. д. – у зрителя формируются интеллектуальные и эмоциональные ожидания, которые надо удовлетворить. Ради этого удовлетворения и смотрят фильм (или читают книгу). Дайте публике нечто вкусное, чтобы хотелось смаковать, а потом тратить деньги и время на новые порции.

7. Осмысленной.

Смысл не сводится к сюжету, к чистому действию. Зритель должен вынести из увиденного нечто важное и ценное – то, что останется с ним и по окончании просмотра.

Все это кажется простым и даже очевидным, не так ли? Выполни эти семь условий, и получишь материал, который заинтересует агентов, редакторов, издателей или продюсеров.

Или, наоборот, вам показалось, что соблюсти все семь правил невозможно? Если вы несколько подавлены масштабом задачи, значит, осознаете, какая большая работа еще предстоит.

Отнюдь не случайно успеха добиваются лишь немногие авторы, и не зря этим единицам так щедро платят за работу. Действительно, не так уж просто написать или хотя бы придумать сценарий, который соответствует всем семи критериям.

Наши любимые истории обычно читаются или смотрятся так легко и естественно, что мы даже не замечаем, как именно в них решены все эти задачи. Рецепт удачного сюжета зачастую кажется интуитивно понятным. Но это еще не значит, что любой сможет его воспроизвести. Легкость и естественность – результат упорной и долгой работы. И далеко не каждый автор инстинктивно чувствует, как его добиться.

Что у нас с логлайном?

Логлайн – стандартный голливудский формат для выражения идеи, которая ляжет в основу фильма или сериала. Обычно он укладывается в одно-два предложения и описывает главную проблему или конфликт истории. Добротный логлайн показывает, что история отвечает нашим семи критериям. Он представляет героя или героев, которые вызовут у зрителя сочувственный интерес, и обозначает сложную задачу, за решением которой будет интересно следить. Например:

Ловкий немецкий промышленник, разбогатевший на снабжении гитлеровской армии, приходит в ужас, увидев, что творится в польском концлагере. Он нанимает евреев к себе на фабрику, чтобы спасти их от садиста-коменданта.

(«Список Шиндлера»)

Наивный студент-выпускник заводит роман с замужней приятельницей своих родителей, которые мечтают женить сына на дочери его возлюбленной.

(«Выпускник»)

Неудачливая подружка невесты боится, что ее место вот-вот займет богатая, красивая и уверенная в себе замужняя приятельница, и решает превзойти ее любой ценой.

(«Девичник в Вегасе»)

Когда мы говорим о ключевой идее, в действительности речь идет о краткой, емкой и понятной смысловой выжимке. Любой удачный замысел можно представить в такой вот конспективной форме.

Лучшие логлайны нередко содержат в себе элемент сенсации, или хай-концепт. Это значит, что в них обозначена некая чрезвычайная ситуация – необязательно фантастическая, но экстремальная, неожиданная, невероятная и с очевидно богатым драматическим потенциалом. Такой ситуации нередко предшествует вопрос: «Что, если?..» Например: «Что, если в тематическом парке будут разгуливать динозавры?» Или: «Что, если подросток случайно попадет в прошлое и сорвет встречу своих будущих родителей, и ему придется самому их сводить?»

Даже вполне реалистические ситуации несут мощный драматический заряд, если интригуют потенциального зрителя и активизируют его фантазию: «Что, если сорокалетний мужчина – до сих пор девственник и его озабоченные приятели стремятся это исправить?» Вспомните афишу этого фильма. Уже одного названия – и лица Стива Карелла – вполне достаточно, чтобы представить комизм ситуации, а также сложность задачи. Налицо богатые драматические возможности; даже странно – как это никто не додумался до такой идеи раньше?

По удачному логлайну сразу же видно, какова основная идея и чем она интересна. В нем достаточно информации, чтобы в общих чертах представить себе всю историю. Не нужно задавать десятки уточняющих вопросов, чтобы понять, о чем пойдет речь. Всем и так ясно, «про что это».

Как быть?

Многие авторы мучительно бьются над логлайном. Не потому, что так трудно написать одно-два предложения со всеми ключевыми элементами, а потому, что этих элементов не хватает в самой истории.

Если вашей проблеме недостает нескольких (или даже всех семи) главных компонентов, это обязательно проявится в логлайне. Вот почему логлайн – такой ценный инструмент для профессиональных читателей, которым нужно решить, стоит ли чего-то сам сценарий. В этом и есть предназначение логлайна, и неудивительно, что на него смотрят в первую очередь. Ведь в девяноста девяти процентах случаев уже по логлайну видно, что читать дальше смысла нет.

Так что главная трудность вовсе не в самом логлайне. Сложно придумать историю с такой проблемой, которая хорошо укладывается в логлайн. После этого уже относительно легко сформулировать суть в одной фразе.

Сейчас мы поговорим о том, что должно быть в удачном логлайне. Наша цель – сделать так, чтобы читатель мог в общих чертах представить себе фильм (сериал, пьесу, роман и т. д.). Нельзя просто пересказывать сюжет; нужно выдать ключевую информацию. Логлайн должен предельно ясно формулировать основную проблему и объяснять, чем она важна и интересна.

Продюсер или редактор, который читает логлайн, хочет сразу же представить себе жанр, аудиторию, афишу и трейлер будущего фильма. Он хочет понять, что роднит эту идею с определенным типом фильмов, которые обычно пользуются успехом у зрителя, а что в ней нового и оригинального.

Поэтому в удачном логлайне обычно есть три главных компонента.

1. Краткая характеристика главного героя, которая вызывает сочувствие и/или интерес.

2. Катализатор, который запускает сюжет – то есть событие, которое резко меняет ситуацию и вынуждает героя действовать.

3. Цель, которая стоит перед героем, и задачи, которые он должен решить на пути к цели, а также их сложность и важность.

Вот, собственно, и всё.

Два небольших примера:

(1) Наивный и чистый юноша, воспитанный эльфами на Северном полюсе, (2) узнает, что на самом деле он – человек, и отправляется (3) на поиски отца в Нью-Йорк, где его доброта и простосердечие подвергаются суровому испытанию.

(«Эльф»)

Когда (2) глава преступного клана едва не гибнет в перестрелке, его (1) младший сын – герой войны, который до сих пор не имел отношения к семейному «бизнесу», – решает (3) занять место отца и дать отпор враждебным группировкам.

(«Крестный отец»)

Чаще всего логлайнам не хватает элемента номер 3, а он как раз самый важный. В большинстве коммерчески успешных сюжетов у главного героя есть некая «миссия». На то, чтобы ее выполнить, требуется все время повествования; она необыкновенно сложна, и сложность лишь нарастает с каждым новым событием (даже если задача состоит всего лишь в том, чтобы выбраться из неблагоприятной ситуации). Зрителю должно быть не просто интересно – его нужно вовлечь в действие на эмоциональном уровне.

Возможно, герой пройдет и некий внутренний путь роста, развития, осознания. Но в логлайне об этом рассказывать не стоит. То, что персонажу предстоит узнать и понять, – вопрос вторичный. В логлайне нужно объяснить, чего герой хочет и что стоит у него на пути (с точки зрения внешних обстоятельств и отношений с другими персонажами). В идеале читатель должен подумать: «Какая трудная задача! Интересно посмотреть, как герой будет с ней справляться».

Глава 2. Проблема сложная

Давайте скажем правду: мы, зрители, – настоящие садисты.

Мы обожаем смотреть, как герои попадают в тяжелые, прямо-таки невыносимые обстоятельства; и чем сильней они мучаются, тем нам интересней (при условии, что еще остается надежда на успех, хотя бы призрачный последний шанс). Будь то фильм ужасов, комедия или боевик, основанный на реальных событиях – например, «Гамильтон» (Hamilton), – мы хотим видеть героев, доведенных до самого предела, до края. Мы любим, когда персонажи страдают, терпят неудачи, подвергаются унижению – но при этом все равно с отчаянным упорством идут к заветной цели.

Почему? Наверное, нас подсознательно привлекают истории о людях, которые не сдаются и не ломаются под грузом обстоятельств. Проблемы, с которыми сталкиваются вымышленные герои, обычно превосходят все, с чем нам приходится иметь дело в обычной жизни, – отчасти именно поэтому они нам так интересны. Но на более глубоком, эмоциональном уровне мы все же отождествляем себя с героями, которые пытаются преодолеть тяготы и невзгоды, и надеемся на их победу, какой бы маловероятной она ни казалась. И если им удается победить, нам кажется, что это мы победили вместе с ними.

Однако благополучное разрешение (если оно вообще планируется) может произойти лишь в самом конце. В середине можно поманить зрителя проблеском надежды, но только проблеском – и непосредственно за ним ситуация должна ухудшиться (или, по крайней мере, нужно напомнить, что в общем и целом дела очень плохи). Это правило надо соблюдать с начала и до последней решающей битвы в «третьем акте» сценария. В основе действия лежат трудности, которые накапливаются, усугубляются и никак не желают разрешиться.

Легендарный бродвейский сценарист, актер и продюсер Джордж Коэн однажды сказал: «В первом акте вы загоняете главного героя на дерево. Во втором акте – начинаете швырять в него камни. В третьем акте вы даете ему слезть». В сущности, весь ваш сюжет зависит от того, какое именно дерево и какие камни вы выберете. Можно даже вывести формулу: история = главный герой + дерево + камни.

Вот что любой агент, продюсер или режиссер в первую очередь хочет узнать из сценария, синопсиса или логлайна: «Почему я должен затратить эмоции на этого героя и его проблемы? Чем для меня важно это дерево? Достаточно ли тут камней, чтобы довести сюжет до кульминации?»

В конечном счете мы хотим, чтобы зритель увлеченно следил за действием, искренне сопереживая героям. Такое сопереживание возможно лишь при условии, что зритель видит, как убедительные, жизнеподобные персонажи отчаянно ищут выход из тяжелой ситуации – берутся за, казалось бы, заведомо безнадежное предприятие, от исхода которого тем не менее зависит судьба всего их мира. Это верно и в тех случаях, когда на кону стоит жизнь, и в более тривиальных ситуациях, которые мы наблюдаем в комедии.

В 2013 году анонимный эксперт, работающий с крупными киностудиями, опубликовал статью, где разбирались типичные недостатки сценариев, поступающих ему на оценку (по его словам, из трехсот прочитанных сценариев лишь восемь оказались пригодны для дальнейшей работы). Большинство заявок, скорее всего, поступило от агентов – то есть их написали авторы, которым удалось взять первую высоту и обзавестись профессиональным представителем. Заметим, что многие претензии связаны с недостаточной сложностью ключевой проблемы.

Возьмем три недостатка из десяти наиболее распространенных.

1. История начинается слишком поздно.

Иными словами, начало затянуто: важная проблема вводится намного позже, чем нужно. Мне часто попадаются сценарии, где в третьем акте прилежно прописана кульминация, но до нее главный герой не преодолевает никаких преград и не бьется ни над какими задачами.

2. Сцены лишены значительного конфликта.

На уровне отдельно взятых сцен не хватает сложности и конфликта, который двигает сюжет. А в каждой сцене он обязательно должен быть. Если конфликт не получается, вероятно, проблема в самой идее, потому что хорошо задуманная история предлагает множество моментов, когда можно обострить ситуацию и усложнить задачу героя.

3. Конфликт недостаточно серьезен и последователен.

Это тоже означает, что проблема не настолько значительна, чтобы усилий по ее разрешению хватило на целый сюжет, а ставки в игре невысоки.

Итак, даже сценарии, написанные профессионалами, зачастую грешат отсутствием конфликта – фундамента истории. Нередко проблема оказывается слишком слабой и незначительной, чтобы построить на ней сюжет.

Недостаточно сложная проблема – недочет, который встречался мне в сотнях сценариев. Чаще всего перед главным героем не ставится по-настоящему важная задача, или же путь к ее решению оказывается слишком легким; словом, герой мало мучается.

Если хорошо присмотреться, даже персонажи легкой комедии, как правило, ищут выход из тяжелой (для них) ситуации. Несмотря на все хорошее, что может случиться по ходу действия, у них есть проблемы, которые мешают достичь цели и зажить по-настоящему счастливо, и именно на этом держится весь сюжет.

Уровень сложности

Наиболее удачные сюжеты обыкновенно выстроены вокруг одной большой проблемы, которая возникает с самого начала и разрешается только в конце. Главные герои направляют все усилия на ее разрешение. Они не сидят в сторонке и не ждут, пока все рассосется само собой; они активно действуют. Именно этого и ждем мы, зрители, – действия.

Если главный персонаж в каждой сцене преодолевает преграды и активно решает задачу, которая никак не решается до самой развязки, что можно сказать о центральной проблеме?

То, что она сложная.

Многие сюжеты хромают из-за того, что проблема чересчур легка и незначительна, чтобы «вывезти» на себе целую историю. Не хватает напряжения, развития, резких поворотов. Поступки героя не влияют на ситуацию, не меняют ее, не влекут за собой последствий, которые, в свою очередь, обостряют конфликт и повышают ставки.

Жизнеспособная история всегда построена именно на такой проблеме: большой, серьезной и трудно разрешимой. По мере развития сюжета испытания становятся все сложней, а цена успеха – все выше.

Удачный логлайн сразу же подскажет, кто и что ждет нас в этой истории: главный герой и, казалось бы, невыполнимая миссия, которая в любой момент может обернуться (и, вероятно, обернется) катастрофой.

Во время полета на Луну один из двигателей космического корабля «Аполлон-13» выходит из строя, и Центру управления полетом нужно спасти оказавшихся в ловушке астронавтов.

(«Аполлон-13»)

Во время пьяного мальчишника в Лас-Вегасе пропадает жених, и его друзьям – которые наутро не помнят о ночных приключениях – нужно восстановить картину событий, чтобы отыскать его и вовремя доставить на свадьбу.

(«Мальчишник в Вегасе»)

Перед нами образцы двух полярно противоположных жанров, но в обоих случаях мы сразу видим, что проблема очень сложна. Любой, кто смотрел эти фильмы, вспомнит, какие тяжкие испытания выпадают на долю главных героев и как нелегко дается им достижение цели.

Даже в комедии задача, которая стоит перед героем, должна казаться непомерно и непосильно сложной. Поначалу герой не знает, как к ней подступиться: у него на руках нет ни единого козыря. Успех не представляется возможным – однако мы понимаем, что следить за попытками будет интересно.

То же самое относится к лучшим сериалам. Персонажи снова и снова подвергаются испытаниям, причем все более сложным. Цель вроде бы недостижима, но они упорно пытаются ее достичь. Разница лишь в том, что герои фильма (или пьесы, или романа) обыкновенно добиваются успеха в конце истории (или не добиваются, если это трагедия), а вот герои сериала могут лишь справиться с очередным испытанием, но заветный приз – например, контроль над успешной компанией в «Кремниевой долине» или Железный трон в «Игре престолов» – бесконечно от них ускользает. (Подробнее об этом мы поговорим в конце главы.)

Итак, когда мы ищем идеи для истории (или цикла историй), нам в первую очередь нужны проблемы, причем такие, чтобы героям пришлось хорошенько над ними помучиться.

Эту истину я осознал далеко не сразу. К моим первым сценариям обыкновенно предъявляли одну и ту же претензию: «Не хватает конфликта». Я думал, что конфликт – это когда люди ссорятся или дерутся. Но ведь в моих любимых фильмах было не так уж много крика и рукоприкладства! В конце концов я все же понял: конфликт – это когда люди хотят чего-то такого, что не могут получить, и сталкиваются с серьезными жизненными испытаниями. Да, как правило, это приводит и к межличностным столкновениям, когда один герой пытается навязать другому свою волю, использовать его в своих целях. И все-таки для конфликта не обязательно нужны два противника, которые пытаются вырвать друг у друга победу.

Вот что обязательно нужно, так это трудности, испытания и преграды, которые преодолевает герой. В лучших историях уровень сложности постоянно растет. Испытания становятся все более изощренными. Как только эта эволюция прекращается (или же проблема кажется разрешенной), драматическое напряжение падает, а вместе с ним – и зрительский интерес.

Я убежден, что вызвать сочувственное любопытство публики – первая и главная цель любого автора. «Почему это должно быть мне интересно?» – вот вопрос, которого я боюсь больше всего. Попробуйте на него ответить! Конечно, читатели, которым неинтересно, обычно не говорят этого нам в лицо (слава Богу!), но, увы, чувствуют они именно скуку. Именно поэтому и бросают читать.

А разве мы сами не такие? Нам нужно, чтобы история была интересной, чтобы затрагивала наши чувства. Иначе мы быстро перестаем за ней следить.

Когда же в нас пробуждается острый интерес? Когда мы смотрим, как человек, с которым мы ощущаем эмоциональную связь, подвергается серьезным испытаниям, и начинаем болеть за его успех, как будто от него зависит и наше благополучие.

Драматургия игры: болеем «за наших»

Я заядлый болельщик и всегда с удовольствием смотрю крупные состязания, в которых участвует «моя» команда. В один прекрасный момент меня осенило: наблюдать за хорошей, интересной игрой – все равно что читать или смотреть отличную историю, причем любого жанра.

Для того чтобы я, не отрываясь, смотрел на экран, в спортивном событии должно присутствовать несколько элементов: высокие ставки, яркая предыстория, эмоциональный накал, сильный соперник, множество взлетов и падений и, наконец, выстраданная победа. «Наши» должны как следует постараться, чтобы разбить противника; исход игры должен оставаться неясным до самого последнего момента.

Разве то же самое не относится к фильмам, книгам, пьесам или эпизодам любимых сериалов?

Впервые эта мысль пришла мне в голову, когда я прочел несколько сценариев, где победа доставалась героям слишком легко или же во втором акте «силы добра» очевидно превосходили противника.

Пытаясь разобраться, почему же мне так неинтересно читать, я вспомнил игры, в которых моя любимая баскетбольная команда – Los Angeles Lakers – все время вела в счете с большим отрывом и соперникам никак не удавалось к ним приблизиться. Из-за этого я с трудом заставлял себя досмотреть матч до конца.

Поймав себя на такой ассоциации, я набросал список из семи качеств, которых мы ждем от «хорошей игры» и которые, как мне кажется, свойственны и хорошо рассказанным историям.

1. Перед «нашей» командой стоит сложнейшая задача. Ей предстоит схватка с достойным соперником, равным или даже превосходящим по силам.

Главный герой не должен с самого начала быть фаворитом турнира и вообще не должен считать, что победа у него в кармане. Гораздо интересней наблюдать, как Давид побеждает Голиафа, чем следить, как безусловный чемпион раскатывает соперников, словно асфальтоукладочный каток. Каждому супергерою нужен суперзлодей, который способен на отчаянное сопротивление и даже, кажется, выигрывает до самой последней, решающей схватки. Силы, противостоящие главному герою, должны все время вести в счете (вне зависимости от жанра истории). Иными словами, борьба должна оказаться долгой и сложной.

2. Игроки – яркие личности с интересной биографией и положительными чертами характера, которые помогают проникнуться к ним симпатией.

Вот почему во время крупных турниров нам всегда показывают спортсменов в домашней, неформальной обстановке: чтобы мы почувствовали себя ближе к ним. Того же правила придерживаются и создатели реалити-шоу. Соревнование всегда интересней, если затрагивает нас на человеческом, эмоциональном уровне. В хорошей истории нужно то же самое: весомая причина «болеть» за главного героя с начала и до конца.

3. Ставки предельно высоки: исход игры войдет в историю команды и в корне изменит жизнь игроков.

Профессиональные читатели всегда оценивают «ставки». Чем рискует герой? Почему аудитория должна ему сопереживать? Скажем так: лучшие истории обычно повествуют о самом важном, переломном моменте в жизни героя. Если он с честью пройдет все испытания и победит, его жизнь станет намного лучше, а если проиграет, жизнь многократно ухудшится. Исход очень важен. Любой зритель понимает, чем чревато поражение.

4. Вместо легкой, уверенной победы «наши» сталкиваются с неожиданными препятствиями и осложнениями.

Лучший игрок получает травму. Соперники разгадывают нашу стратегию и весьма успешно противопоставляют ей свою. Нас преследуют неудачи. Игроки ошибаются. Антагонисты (команда противника) совершают блистательный прорыв. Во всех лучших играх (историях) наша команда (или главный герой) проигрывает почти до самого конца. Ситуация на поле выглядит все хуже и хуже, и в какой-то момент кажется, что шансов на победу не осталось.

5. Команда играет со страстью и упорством, собирается с духом после каждой неудачи и мужественно продолжает борьбу.

Временами игроки могут сомневаться в себе, но это не значит, что они отступят и сдадутся. Они подключают все ресурсы, перестраиваются на ходу и упорно стремятся к победе. Наши игроки / главные герои штурмуют всё новые преграды, несмотря на то, что их действия нередко заканчиваются неудачей и еще больше осложняют ситуацию.

6. Тем не менее перед заключительным этапом они заметно уступают противнику.

Ближе к концу ситуация кажется безнадежно запутанной. Усилия не дали нужных плодов. Но затем появляется новая идея, новая надежда, новый план. Однако выполнить его будет нелегко. Команда не может внезапно перейти в атаку и разгромить соперника. Игроки мучительно вырывают, буквально зубами выгрызают последний шанс на победу, и вот уже на табло идут последние секунды, а арбитр приготовился свистеть…

7. Последним отчаянным усилием наша команда вырывается вперед.

У игроков открывается второе дыхание, которого они сами уже и не ждали. Они находят в себе скрытые резервы. Чудесным образом, вопреки всему, в самый последний момент им удается переломить ход игры. Драматическое напряжение разрешается победой, и мы чувствуем глубокое удовлетворение, зная, что эта игра войдет в историю нашей любимой команды. (Иногда, конечно, команда проигрывает – и тогда мы чувствуем, что посмотрели высокую трагедию.)

Итак, подведем итоги. Лучшие игры сложны и тяжелы для любимой команды зрителя, с которой он ощущает эмоциональную связь. Каждая игра уникальна, даже если и похожа на другие матчи. Конечно же, она правдоподобна, ведь события происходят в действительности, у нас на глазах. Ставки чрезвычайно высоки, поэтому исход игры можно назвать судьбоносным. Следить за игрой невероятно увлекательно. А наиболее страстные болельщики даже находят в такой игре высший смысл.

Эти свойства присущи самым разным видам спорта – и разным сюжетам. Это универсальные элементы, которые нужны нам, зрителям, чтобы с интересом следить за действом на стадионе, на арене или на экране. В спортивном состязании они могут появиться спонтанно (а если не появляются, наблюдать за ними очень скучно). Но мы, авторы, должны сами закладывать их в каждую историю. Там они не возникнут сами собой. Требуется наше творческое усилие.

Основано на реальных событиях

Если присмотреться к событиям, которые происходят в реальной жизни, мы увидим, что они по большей части аморфны. У них могут быть отдельные элементы сюжетной структуры, и все-таки писателю приходится немало потрудиться – подрезать, подправить, отшлифовать, прибавить, убавить, отредактировать, обобщить, – чтобы из хаоса действительности получился стройный сюжет.

Тем не менее писатели и сценаристы регулярно обращаются за вдохновением к историям «из жизни». Вероятно, им кажется, что такой материал легче обработать: всегда можно опереться на факты (или спрятаться за ними). «Не придется так уж сильно напрягать фантазию», – считают многие.

Я уже несколько лет веду в Калифорнийском университете творческий курс под названием «Найди историю». Курс длится десять недель. В его рамках студенты не пишут ни одного сценария и даже поэпизодного плана. Вместо этого мы совместно пытаемся определить, есть ли жизнеспособный сюжет в историческом событии, о котором им хотелось бы написать, и если да, то как его оттуда извлечь.

В большинстве случаев выясняется, что работать фактически не с чем: нет главного героя с единственной жизненно важной проблемой, на решение которой направлены все его силы, нет судьбоносной финальной битвы в конце. Реальность не торопится поднести нам все это на блюдечке. Здесь все нужно сделать самим.

Зачастую студенты приносят мне истории о людях, которым впервые удалось совершить нечто сложное и впечатляющее. В таких случаях я задаю два вопроса. Первый связан со ставками в игре: «Почему так важно, чтобы герой добился успеха? Что случится, если он потерпит неудачу? Будет ли современная публика изо всех сил болеть и переживать за него и за его дело? Если да, то почему?» (Подробнее об этом – в главе «Проблема судьбоносная».)

Второй вопрос таков: «Насколько сложен путь героя к цели?» Вообще говоря, великое достижение, о котором студентам хочется снять фильм, будет интересно зрителю лишь в том случае, если путь к нему мучителен и тернист, если у главного героя катастрофически мало шансов на успех и если, несмотря на бесконечные отчаянные усилия, цель кажется все более и более далекой. В основе сюжета лежит не само достижение или открытие, а именно этот болезненный процесс поиска вместе с высокими ставками, которые известны и понятны зрителю.

«Аполлон-13» (где я гордо заявлен в титрах как «ассистент мистера Хэнкса») – прекрасный и редкий пример реальной истории, в которой есть все необходимые сюжетные элементы. Ситуация обостряется и осложняется с каждой минутой. Чувство тревоги и азарта растет по мере того, как экипаж поврежденного космического корабля снова и снова пытается вернуться на Землю.

Еще один удачный пример – фильм «Операция “Арго”». Во время революции в Иране исламисты берут в заложники американских дипломатов. Шестерым сотрудникам посольства удается бежать и скрыться. Теперь их нужно тайно переправить на родину, и агенты ЦРУ предлагают рискованный план: выдать беглецов за членов голливудской съемочной группы. Небольшая историческая справка: в действительности никакой «битвы» в аэропорту Тегерана не было. План сработал без сучка без задоринки. Группа спокойно дошла до самолета. Дипломатов никто не допрашивал. Им не пришлось выдумывать себе роли в мифической съемочной группе. Их билеты не объявляли недействительными и не оформляли повторно. И за самолетом тоже никто не гнался.

Но разве из этого получилась бы эффектная концовка фильма? Вместо того чтобы писать так, «как было на самом деле», сценаристы решили повысить драматическое напряжение и показать тайные страхи участников событий – гипотетический худший вариант. В целом канва сюжета исторически точна: американских дипломатов доставляют на родину при помощи поддельных документов и легенды о голливудских съемках. Однако в фильме – по крайней мере, в заключительных эпизодах – операция выглядит намного сложнее и опаснее, чем в реальности. Можно сказать, что это лишает фильм исторической достоверности, но трудно не согласиться, что такая обработка придает сюжету стройность и драматическую силу.

Профессиональным авторам всегда приходится повозиться с историческими фактами – ничуть не меньше, чем с вымышленными событиями. И дело не только в том, что нужна яркая кульминация. Когда собираешь материал для сюжета, нелегко найти ту самую большую проблему, для решения которой понадобится целый фильм. Ведь человеческая жизнь не сводится к одной-единственной задаче. Жизнь – это хаотическое нагромождение ситуаций, которые развиваются совсем не так стройно и последовательно, как продуманный сюжет. Писатель должен отыскать или придумать «историю» – тщательно выстроенную драматическую последовательность событий, – а не пытаться показать все, что произошло в действительности, и ждать, что это сработает.

Но даже когда мы находим единственную, конкретную проблему, на которой можно сосредоточиться, реальные события нечасто дают возможность продемонстрировать, как активно и неуклонно главный герой движется к цели, преодолевая все более и более сложные преграды. В жизни все происходит несколько иначе.

Когда речь идет о полностью вымышленном сюжете, всем вроде бы очевидно, что зрителю нужна динамика, нужно растущее напряжение. Обращаясь к историческому материалу, многие авторы считают, что часть работы уже проделана. Им кажется, что публика по умолчанию интересуется реальными событиями, а значит, простит и медленный темп, и провисания, и отступления, и недостаточное внимание к центральной проблеме.

По моему опыту, так бывает редко. Зритель не делает исключений для историй «из реальной жизни». В этом я убедился, написав несколько сценариев на документальном материале. Задача автора – не предъявить факты и события, а использовать их как творческое сырье. Отыскать в них историю, которую интересно было бы рассказать, а затем оставить (или добавить) то, что помогает выстроить сюжет, – и безжалостно отбросить все, что мешает. В идеале рассказанная история будет близка по духу к тому, что произошло в действительности, и даже сохранит многие детали. И все-таки это будет «авторская» работа, которую не смог бы сделать никто другой.

Чтобы рассказать любую историю (вымышленную или «подлинную»), нужно серьезное творческое усилие. К примеру, диалоги придется сочинять: ведь в исторических документах (и даже в рассказах очевидцев) точные реплики не приводятся. Кроме того, в них не хватает деталей, которые позволяют в точности представить себе действие и обстановку, а сценаристу без них не обойтись.

Все это вынуждает автора самостоятельно заполнять лакуны – то есть сознательным усилием отстраняться от подлинной картины событий и даже от людей, которые в них участвовали.

Впервые я узнал о таком подходе от сценариста и продюсера Грэма Йоста («Скорость», «Правосудие»), когда наблюдал, как он работает над мини-сериалами «С Земли на Луну» и «Братья по оружию». Сначала Йост изучал фактический материал, который должен был лечь в основу сюжета, а затем откладывал его в сторону и решал, какую именно историю хочет рассказать. После этого он набрасывал черновик задуманной, не заглядывая в источники, и, лишь когда план был готов, возвращался к материалам и смотрел, далеко ли отклонился от истины. Обычно выяснялось, что не очень далеко; по крайней мере, радикальной переделки не требовалось. В итоге он получал добротный задел для будущего сценария.

Настоятельно рекомендую именно такой метод – в противовес более привычному, которым прежде пользовался я сам: когда автор не осмеливается ни на шаг отойти от первоисточника и мечется между собственным текстом и архивными материалами, надеясь найти в них готовый сюжет.

И в том случае, когда идея основана на реальных событиях, и в том, когда мы работаем с чистым вымыслом, принцип должен быть один: в первую очередь надо поставить перед главным героем задачу, которая потребует немедленного активного действия, но будет сопротивляться всем попыткам найти свою разгадку до самого конца.

Сериалы и «паутина конфликта»

Сюжет телесериала устроен совсем не так, как единичная, законченная, самодостаточная история, которую можно найти в романе, фильме или пьесе (и даже мини-сериале). Вот принципиально важные отличия.

1. В сериале ни одна проблема не разрешается окончательно: цель, которая стоит перед главным героем, недостижима в принципе, иначе сериал сразу бы закончился. Поэтому жизнь героев не преображается в течение одного эпизода – ни внешне, ни внутренне.

2. Сериал не просто одна большая история. Это своего рода контейнер для потенциально бесконечного множества маленьких историй длиной в эпизод. В каждой серии нужен свой мини-сюжет – уникальный конфликт с завязкой, кульминацией и развязкой. Эпизод должен восприниматься как цельная история, даже если главная линия далека от завершения.

3. Сериал – формат мозаичный, сборный. Чаще всего в одном эпизоде рассказывается несколько историй; у каждой – свой главный герой, который решает свою задачу (всякий раз новую). Это значит, что сериалу нужно несколько персонажей, способных вызвать у зрителя сочувственный интерес. А вот в полнометражных фильмах центральный персонаж, как правило, один, и зритель видит происходящее его глазами.

В сериале нужна большая, всеобъемлющая проблемная ситуация, которая затрагивает всех персонажей и не может разрешиться полностью – разве что в финальном эпизоде последнего сезона.

В телевизионном проекте недостаточно выделить одного главного героя с одной-единственной целью и построить на этом сюжет. Здесь нужна группа связанных между собой персонажей с различными проблемами и конфликтами, которые могут отчасти разрешаться, но не до такой степени, чтобы жизнь героев резко изменилась, а главная задача оказалась выполненной.

Сюжет сериала – как и сюжет отдельного фильма – в первую очередь определяется «мучениями» героев: то есть преградами, которые им нужно преодолеть, испытаниями, с которыми нужно справиться. Чаще всего сериальные герои проходят проверку на прочность во взаимодействии с другими персонажами, необходимом для решения их основной задачи.

Соавтор и сопродюсер комедийного сериала «Американская семейка» Стив Левитан описал прием, который позволяет выстроить сюжет с опорой на персонажей. Он говорил о комедиях, но, полагаю, та же технология вполне применима и к драме.

Левитан советовал взять двух любых персонажей будущего сериала и прописать их жизненную ситуацию. Кто они? Какой у них характер, какие цели и проблемы, каково их место в мире?

В качестве примера он привел комедийный сериал «Веселая компания». Один из главных героев – бывший спортсмен, а ныне бармен: обаятельный, но поверхностный ловелас, не привыкший задумываться о смысле жизни. Теперь представим рядом с ним молодую интеллектуалку из хорошей семьи, которая привыкла свысока смотреть на людей его склада, но вынуждена работать у него в баре после того, как ее бросил жених-сноб. Каждый образ четко прописан; таких персонажей легко себе представить, и за их отношениями будет явно интересно наблюдать.

А дальше начинается самое главное. Левитан предлагает провести черту, соединив этих двух персонажей. Черта обозначает динамику их отношений. В сущности, эта прочерченная линия и есть ваш сериал. Иными словами, конфликт, заложенный в отношениях между центральными персонажами, – главный двигатель сюжета и основа всего замысла. (Если только у вас не «вертикальный» сериал или процедурал[2] о расследовании убийств и т. п. Хотя и в нем, конечно, немалую роль играют отношения героев.)

Итак, нам нужно посмотреть, что происходит при взаимодействии двух отдельно взятых персонажей. Чем интересны их отношения? Какие проблемы могут возникнуть у одного или обоих героев? Как эти проблемы связаны с их жизненными обстоятельствами, темпераментом, тайными комплексами?

Чтобы продумать все это, нужна серьезная работа (и, скорее всего, мозговой штурм). Но Стив Левитан советует не останавливаться, пока у вас не появится нечто осязаемое, «пока воздух между ними не начнет искрить». Сделайте так, чтобы за развитием отношений было интересно наблюдать, чтобы оно захватывало зрителя на интеллектуальном и эмоциональном уровне. Пусть зритель с нетерпением предвкушает все те сцены и истории, которые сулит взаимодействие двух этих героев.

Разобравшись с одной парой персонажей, нужно перейти к следующей и проделать все с самого начала. В итоге у каждого отдельно взятого персонажа должны выстраиваться живые, динамичные отношения со всеми остальными героями. Когда есть эта динамика, возникает шоу, есть безграничный потенциал и для комедии, и для высокой драмы.

Именно так подошли к работе создатели «Американской семейки» – одного из самых ярких и успешных комедийных сериалов нашего времени.

Подумайте, сколько усилий им понадобилось! В первом сезоне сериала десять центральных персонажей. Конечно, не все они пересекаются в кадре одинаково часто, но авторы не поленились и продумали целую сеть отношений для каждого героя.

Допустим, патриарх большого семейства женат на красивой темпераментной женщине намного моложе его. У жены есть сын-подросток. У этого сына очень своеобразные и забавные отношения как с матерью, так и с отчимом. Теперь поставим этого же подростка, Мэнни, рядом с хорошенькой (и почти взрослой) племянницей отчима. Снова получаем интересные отношения: Мэнни безответно в нее влюблен. Столкнем патриарха с его зятем, Филом, и увидим, как один мужчина безуспешно пытается завоевать уважение другого. А вот Фил и молодая жена патриарха – неловкость и тайное влечение. Возьмем теперь супругу Фила и ее мачеху: дочь ревнует и отказывается принять новую жену отца, которая хочет только одного – чтобы ее любили. И так далее и тому подобное.

В итоге подобная «паутина конфликта» – основа любого качественного сериального проекта. С моей точки зрения, лучше не жалеть времени и сил и продумать ее заранее, прежде чем садиться за пилотную серию (и даже просто предлагать идею).

Проверка на сложность

Если ваша идея отвечает этим пяти критериям, значит, вам удалось взять планку необходимой сложности:

1. В вашей задумке есть одна большая проблема, для разрешения которой потребуется целый фильм (в сериале она, в сущности, и не может разрешиться).

2. То, чего хочет главный герой, кажется маловероятным и трудно достижимым, но не совсем уж невозможным.

3. Проблема так сложна, что в упорных и неотступных попытках ее разрешить герой дойдет до предела собственных сил и возможностей.

4. Его поступки приведут к новым, неожиданным конфликтам и осложнениям, которые потребуют новых действий.

5. Проблема будет разрастаться до тех пор, пока герою и зрителю не покажется, что все потеряно. Разрешить ее может лишь грандиозная финальная битва.

Глава 3. Проблема узнаваемая

Зритель хочет, чтобы главный герой хорошенько помучился. Но в то же самое время зритель хочет сопереживать герою, отождествлять себя с ним и болеть за его успех. Как же этого добиться?

В сущности, рассказывая историю, мы пытаемся заставить незнакомых людей переживать за человека, которого они только что увидели впервые в жизни. В идеале проблемы этого человека – героя истории – на два часа должны стать им настолько же близки, как и свои собственные. Теперь вы видите, насколько сложна задача? Разумеется, сама собой она не решится.

Чтобы вызвать у зрителя сочувственный интерес к герою, нужно:

1. Сделать героя таким, чтобы зритель отчасти узнавал в нем себя или хотел быть на него похожим, восхищался им, желал ему успеха. Здесь важны и личные свойства героя, и те испытания, с которыми он сталкивается. Чем более жестокие удары судьбы (особенно незаслуженные) он выдерживает, тем легче проникнуться к нему сочувствием.

2. Рассказать историю с точки зрения этого персонажа, чтобы зритель мог полностью разделить его чувства, понять поступки, цели и мотивы.

Многие сценаристы забывают сделать либо первый, либо второй шаг (а то и оба сразу). Из-за этих проблем с главным героем или точкой зрения следить за развитием сюжета бывает неинтересно.

Роль главного героя

Интерес – это слишком слабое и бледное слово; оно совершенно не передает того волшебства, на которое способны лучшие истории: зритель отождествляет себя с центральным персонажем и воспринимает каждое событие так, будто оно происходит с ним самим. Вне зависимости от жанра – будь то «Красотка», «Челюсти» или «Гамлет» – публика чувствует то же, что и главный герой, и поневоле начинает хотеть того же, чего хочет он. Эмоциональный отклик – это острое зрительское желание смотреть дальше. Конечно же, в нем и заключается главная цель любого автора.

Для того чтобы добиться эмоционального отклика, нужно твердо усвоить: у каждой истории только один главный герой – тот, чьими глазами на происходящее смотрит зритель. (Но в некоторых книгах, пьесах, фильмах и почти во всех сериалах бывает несколько сюжетных линий, а значит, и несколько центральных персонажей.) Главный герой – это фокус повествования. Как правило, зритель ассоциирует себя с ним и потому желает ему успеха.

Следовательно, главный герой присутствует почти в каждой сцене своей истории, а остальные персонажи обычно появляются в кадре лишь вместе с ним, кроме небольших вкраплений от лица «плохого парня» в фильмах вроде «Крепкого орешка». История – это опыт главного героя: его проблемы, его цели, а также действия, которые он совершает, чтобы справиться с первыми и достичь вторых. Остальное, в сущности, неважно.

Не нужно делать главного героя чересчур загадочным. Возможно, он пытается разгадать тайну другого персонажа, но то, что движет его собственными поступками, должно быть очевидно в любой момент: что он чувствует, о чем думает. Иначе эмоциональная связь со зрителем теряется. Если зрителю непонятно, что творится в душе у героя, за которым он наблюдает, его внимание быстро рассеивается.

Лучшие герои всегда деятельны. Они активно берутся за выполнение жизненно важной для них миссии. Они не отступают перед самыми сложными преградами. Если бы они сдались или просто решили плыть по течению, не предпринимая решительных шагов, которые повлияли бы на ситуацию, за ними скучно было бы наблюдать. Да и сопереживать им было бы намного сложнее. Это уже была бы не их история. Зритель хочет видеть упорство и изобретательность, а вовсе не пассивную покорность судьбе. Если цель достаточно важна, чтобы рассказать о ней целую историю, герой не должен знать ни минуты покоя, пока не добьется своего.

Другие персонажи могут активно участвовать в сюжете и преследовать свои цели, но мы видим их глазами главного героя: они важны постольку, поскольку влияют на его решения и поступки. Мы смотрим на них, но сквозь призму чьего-то сознания и восприятия.

Если повествование ведется объективно – то есть все персонажи показаны одинаково, без акцента на том, что переживает и к чему стремится один из них, – читатель чувствует себя посторонним по отношению к действию и теряет интерес. Чаще всего от проекта отказываются именно по этой причине.

Субъективная точка зрения

Первым полноценным сценарием, который мне довелось написать, был эпизод для мини-сериала «С Земли на Луну». Этой прекрасной возможностью я обязан Тому Хэнксу и телеканалу НВО. Тогда я совершенно не представлял себе, что надо делать. Весь мой опыт сводился к работе над отдельными эпизодами для ситкомов. Я понятия не имел, как подступиться к адаптации документального материала.

И все-таки я уже достаточно знал о том, как строить рассказ («историю»), чтобы искать сюжетную линию с одним центральным персонажем и одной ярко выраженной проблемой. Некоторые эпизоды казались более перспективными в этом плане, другие менее.

В конце концов я выбрал историю первого американского астронавта Алана Шепарда, которому пришлось отказаться от космических полетов из-за воспаления среднего уха. Несколько лет он работал «на земле» и заведовал подготовкой молодых астронавтов, но отчаянно тосковал по космосу. В конечном счете ему удалось вылечиться, после чего Шепард возглавил миссию «Аполлон-14» и произвел высадку на Луну.

Отличная история, не правда ли? Кажется, и делать ничего не надо – бери готовый сюжет.

Мне тоже так казалось. Но, взявшись за работу, я с головой ушел в архивный материал. На меня буквально навалился груз ответственности: я чувствовал, что обязан предельно точно рассказать о событиях. В результате, когда я показал сценарий более опытному коллеге, тот не одобрил мою историю. Из деликатности он не стал прямо говорить, что получилось неинтересно. Вместо этого я услышал: «Нужна более четко выраженная точка зрения».

Мой коллега не просто хотел сказать, что главного героя надо поставить в центр всех событий – он уже был в центре. Не хватало другого: я должен был дать зрителю возможность узнать, что думает, что чувствует, чего хочет герой. Именно этому нужно было подчинить повествование, а не сухим фактам. В конце концов, медицинские и технические проблемы, которые пришлось решать Алану Шепарду, не угрожали ничьей жизни и сегодня интересны разве что профессиональным историкам.

Этот эпизод (как и все хорошо рассказанные истории) должен был стать для миллионов зрителей эмоциональным путешествием, которое начинается с симпатии к главному герою. Недостаточно было заинтересовать публику его биографией и лунной миссией, которую он в итоге возглавил. Зрителю нужна была эмоциональная связь с этим человеком: сочувствие, любопытство и острое желание увидеть, как он достигнет заветной цели.

Написав еще несколько вариантов, я, наконец, сумел вырулить к субъективному эмоциональному опыту Алана Шепарда. В каждой сцене я постарался сосредоточиться на том, как продвигается его борьба за возвращение в космос, показать, что она продолжается, что герой активно, упорно решает главную задачу своей жизни. В конце концов сценарий одобрили, а мне поручили дополнительно прописать несколько сцен в других эпизодах. Должен признаться, моему счастью и облегчению не было предела!

Фокус повествования

В основе любого удачного сюжета лежит нечто понятное и близкое всем зрителям или читателям – универсальная ситуация, связанная с человеческими желаниями, стремлениями, проблемами.

В книге «Спасите котика!»[3] сценарист Блейк Снайдер предлагает десять «категорий» в помощь авторам, которым нужно выбрать наиболее подходящую ситуацию для их замысла. Он утверждает, что все успешные фильмы делятся на десять типов, и дает каждому типу забавное название – например, «У чувака проблема» или «Торжество чудака».

Я с удовольствием пользуюсь этой классификацией, когда нужно разработать идею – мою собственную или предложенную кем-то из коллег. Каждый тип фильма повествует о сложной ситуации, которую может вообразить любой из нас, поскольку она отсылает к универсальному человеческому опыту. Зритель либо сам бывал в такой ситуации, либо хорошо понимает, как она тяжела: возможно, ему снились сны или даже кошмары о чем-то подобном.

Лучшие истории дают не столько пищу для ума (хотя она может быть дополнительным бонусом), сколько пищу для эмоций. Это принципиально важное различие. Наша цель – заставить зрителя почувствовать нечто, а не просто внушить некую мысль. Ради этого публика тратит деньги и время. Она хочет отправиться в эмоциональное путешествие, хочет проникнуться сочувствием к главному герою с его проблемами.

Иногда авторы увлекаются интересными (для самих себя) деталями научно-фантастического мира, или бытовыми подробностями, или, скажем, тонкостями военного дела. Но зрителю далеко не всегда хочется продираться сквозь дебри фактов и нюансов. Основная сюжетная линия должна быть не просто понятной и легко обозримой – она должна вызывать мощный эмоциональный отклик. Большинство любимых нами историй посвящены вечным, универсальным темам: борьбе добра со злом; страшной угрозе, которую нужно предотвратить; великому испытанию, которое раз и навсегда изменит жизнь героя.

Восемь типов сюжетной проблемы

Как правило, главный герой хорошо рассказанной истории сталкивается с сюжетной проблемой одного из восьми типов:

1. Некто или нечто пытается убить меня (или нас).

2. Некто или нечто пытается разрушить привычную мне жизнь.

3. Мне выпадает уникальный, но требующий огромных усилий шанс возвыситься, который может навсегда изменить и мою жизнь, и меня самого.

4. Я должен спасти другого человека от грозящей ему беды.

5. Я должен получить ценный и желанный приз, но он кажется почти недосягаемым.

6. Я должен победить могущественное зло, которое угрожает невинным.

7. Я должен выбраться из тяжелой ситуации, которая не дает мне жить свободно и счастливо.

8. Я должен завоевать и/или удержать любимого человека, без которого мне будет очень плохо. Но между нами встают серьезнейшие преграды.

На первый взгляд, этот список кажется схематичным и ограниченным. Ведь наверняка есть прекрасные истории о чем-то другом, помимо этих восьми проблем? Не уверен. По моему опыту, честный анализ любимых книг, фильмов, пьес или сериалов обычно показывает, что в основе сюжета лежит одна (или не одна) из этих универсально понятных, узнаваемых ситуаций.

Обаяние героя

Добиться успеха гораздо легче, если зрителю нравится главный герой, если он воспринимается как хороший человек. Многие авторы брезгливо кривятся при этой мысли. В качестве опровержения они приводят в пример далеко не безупречных, но очень популярных персонажей. Действительно, такие герои кажутся более интересными. Вот об этом мы сейчас и поговорим.

Иногда центральный персонаж не то чтобы нам симпатичен – во всяком случае, не в привычном смысле слова, – но события так интересны, ставки так высоки, а герою приходится так трудно, что можно и простить ему неприятные черты. Но чем их больше, тем важнее соблюсти остальные условия.

Возьмем, к примеру, фильм «Лицо со шрамом». Там почти все время решается вопрос жизни и смерти. И хотя главный герой почти сразу становится влиятельным и сильным (а зритель вообще-то любит болеть за аутсайдера, а не за фаворита), у него то и дело находятся еще более сильные враги. Как только он добивается успеха в сложных и опасных предприятиях, за которыми мы наблюдали с таким интересом, его жизнь начинает рушиться. Может быть, нам и не нравится он сам, но за происходящим на экране мы следим, затаив дыхание. Ведь ставки в этой игре предельно ясны, предельно высоки и понятны на чисто инстинктивном уровне. Кроме того, сюжет очень грамотно выстроен с точки зрения драмы и саспенса, как и требуют законы жанра.

Или же возьмем сериал «Доктор Хаус». Главный герой, конечно, несимпатичен. Но наблюдать за ним очень интересно. Каждую неделю он спасает человеческую жизнь. За это ему можно отчасти простить злой язык, неуживчивый характер и потребительское отношение к людям. Не до конца, конечно, – но все же в достаточной степени, чтобы с ним не расставаться.

А теперь представим сериал, в котором социопат вроде доктора Хауса не спасал бы жизни и не был таким ярким, остроумным и оригинальным. Допустим, он работал бы страховым агентом и беззастенчиво хамил всем вокруг. А что, если жизнь Тони Монтаны в фильме «Лицо со шрамом» не висела бы на волоске и его не окружали бы всесильные враги? Захотелось бы нам наблюдать за такими персонажами? Или мы бы сразу спросили: «А зачем тратить время на этого человека?»

Такая реакция – сознательная или подсознательная – возникает у зрителей (и профессиональных читателей) намного чаще, чем вы думаете. Мы снова возвращаемся к сакраментальному вопросу: «Почему это должно быть мне интересно?» Для эмоциональной связи с героем нужна веская причина.

В некоторых кругах «положительные» герои объявлены пережитком прошлого, однако есть жанры, где без них не обойтись – например, мелодрама. Здесь публика должна захотеть, чтобы двое влюбленных были счастливы вместе. Но для того чтобы болеть и переживать за романтическую пару, мы сами должны слегка влюбиться в них обоих и чувствовать, что они друг друга достойны. Если герои не вызывают у нас сильных положительных эмоций, станем ли мы желать им счастья? А если нам кажется, что они друг другу не подходят, захотим ли мы видеть их вместе?

Как же расположить зрителя к персонажу? Есть один критерий, от которого напрямую зависят симпатии и антипатии публики: отношение к окружающим. Если герой добр и заботлив и даже иногда забывает о своих интересах, помогая ближнему, мы сразу проникаемся к нему теплыми чувствами. Если он эгоистичен и ничего не делает для других, мы испытываем к нему неприязнь.

Именно поэтому Блейк Снайдер назвал свою книгу «Спасите котика!»: в ней он полушутя уверяет, что главный герой должен «спасти котика» в первые же десять минут. Тогда нам точно захочется смотреть дальше. Уточним: мало просто сделать что-то хорошее, но легкое. Герой должен чем-то пожертвовать, от чего-то отказаться ради благополучия другого человека (или котика). Увидев это, мы сразу же начнем в него влюбляться. Если герой думает только о своей выгоде, мы обычно задаемся вопросом: «Зачем нам смотреть на этого человека? Какая разница, что с ним случится дальше?» Ничто так не отталкивает публику от героя, как проявленный им эгоизм.

В жизни существует множество способов пробудить (или заставить исчезнуть) интерес и сочувствие к человеку. Однако художественный вымысел – это не жизнь, а отношения между публикой и героем хрупки и драгоценны. Для того чтобы надолго завладеть нашим вниманием, персонаж должен чем-то нас затронуть, зацепить, привлечь. А уж если герой не совершает великих подвигов и не балансирует на грани жизни и смерти (а также не обладает сверхспособностями и не каждую секунду блещет умом и юмором), тогда просто необходимо постараться, чтобы он воспринимался как хороший, «свой».

В коммерчески успешных проектах даже те герои, которые то и дело балансируют на грани жизни и смерти, обычно бывают еще и благородны, и обаятельны. Возьмем «Звездные войны» или «Гарри Поттера». Центральные персонажи ведут игру с предельно высокими ставками, вступают в смертельно опасные схватки, переживают приключения, за которыми очень увлекательно наблюдать – казалось бы, на таких условиях можно простить многие изъяны характера. Однако авторы сделали своих героев необычайно притягательными. А если бы все те же подвиги с риском для жизни совершали грубоватые эгоисты? Как вы думаете, зрительская любовь к этим историям была бы столь же велика?

Давайте заодно вспомним главных героев и героинь следующих фильмов:

• «Я – легенда»;

• «Джерри Магуайр»;

• «Чокнутый профессор»;

• «12 лет рабства»;

• «Гравитация»;

• «Выпускник»;

• «Остин Пауэрс: Человек-загадка международного масштаба»;

• «Шестое чувство»;

• «Зачарованная»;

• «Знакомство с родителями».

В этом списке представлены самые разные жанры. Однако мне кажется, что главные герои каждого фильма на редкость симпатичны и близки зрителям (со всеми понятными и простительными человеческими слабостями). Если сомневаетесь – лучше придайте герою положительные черты. Здесь в общем трудно перестараться (только следите, чтобы персонаж не вышел скучным и тошнотворно-правильным). Однако многие авторы делают наоборот: обделяют главного героя теми свойствами, которые привлекательны для широкой аудитории.

А как же арка героя?

Многие авторы считают, что поначалу герой не должен располагать к себе публику: мол, пусть будет холодным, равнодушным, эгоистичным – а потом мы вычертим арку героя[4], и к концу истории он многое осознает, изменится, станет добрее и отзывчивее. Ведь главный герой должен пройти сложный путь духовной эволюции, не так ли?

Действительно, в лучших историях герои часто (но не всегда) растут и развиваются как личности. В итоге они не просто добиваются цели и решают проблему, но и становятся улучшенной версией самих себя. И да, разумеется, это значит, что в начале герой должен быть не лучшей версией самого себя.

Но если эта ваша «не лучшая версия» героя – эгоистичная дрянь, которая мучает всех вокруг, публика вряд ли захочет долго на нее любоваться. До преображения зритель просто не дотерпит.

Есть несколько удачных историй, которые можно назвать исключением из правила. Вся их суть как раз в том, что «дрянь» становится лучше и порядочнее – чаще всего при вмешательстве высших сил. Отличный пример – фильм «Лжец, лжец» с Джимом Керри в главной роли. Герой намеренно показан как расчетливый, хитрый обманщик: ведь в основе сюжета лежит заклинание, которое вынудит его всегда говорить правду. Пожалуй, только в таких случаях несимпатичный герой может «вывезти» историю. (Другой хрестоматийный пример, конечно же, «Рождественская песнь в прозе» Чарльза Диккенса.)

Однако заметим: в фильме «Лжец, лжец» персонаж Джима Керри искренне любит сына. Проблема в том, что он ненадежен и боится правды. Но в тех случаях, когда он все же не обманывает ожиданий и является в дом бывшей жены, мы видим ласкового, заботливого отца. Так что даже в фильме про «дрянь, которая перестала быть дрянью», герою с самого начала приданы и положительные черты.

Кроме того, за этим персонажем очень весело и интересно наблюдать: фильм смешит нас буквально с первой сцены. И что немаловажно, на долю героя выпадают серьезные испытания. Речь, конечно, не идет о жизни и смерти, но бывшему хроническому вруну приходится нелегко – и чем дальше, тем хуже. Зритель гораздо охотнее прощает дурные поступки, если на его глазах героя настигает суровая и долгосрочная кара.

Можно вспомнить и фильм «Школа рока». Поначалу герой Джека Блэка ведет себя эгоистично и легкомысленно. Но ведь он изгой, с которым обошлись жестоко и несправедливо, что помогает зрителю проникнуться сочувствием. К тому же образ вышел весьма забавный и колоритный. И все же главное в том, что ситуация быстро меняется: герой уже не просто использует учеников в своих целях, а помогает им обрести нечто ценное и важное.

На мой взгляд, недостатки главного героя (конечно, нам хочется, чтобы он перерос их к концу арки) – это преграды, которые он ставит сам себе. Они не дают ему поверить в собственные силы. В качестве побочного эффекта недостатки могут помешать герою творить добро; однако он не станет намеренно вредить окружающим и совершать поступки, которые вызовут у нас гнев или отвращение. Герой внутренне скован и ограничен, никак не может возвыситься над собой и обстоятельствами. Внешний конфликт нередко вынуждает его преодолеть слабость и измениться. Но изначально он вовсе не так уж плох!

Припомним недостатки этих героев и героинь:

• «Звездные войны»: Люк не верит в себя и не доверяет Силе;

• «Большой»: Джош страдает подростковыми комплексами;

• «Эта прекрасная жизнь»: мечтая о большом мире за пределами родного городка, Джордж забывает о том хорошем, что у него уже есть;

• «Деловая девушка»: Тесс не уверена в себе и не видит возможностей карьерного роста;

• «Касабланка»: у Рика нет ни целей, ни идеалов; он просто плывет по течению, предпочитая ни во что не вмешиваться;

• «Смертельное оружие»: Риггз склонен к самоубийству после смерти жены;

• «Блондинка в законе»: Элль живет «глянцевой» жизнью школьной королевы, не стремясь к саморазвитию;

• «Поле его мечты»: Рэй не может простить себе размолвку с покойным отцом;

• «Почти знаменит»: Уильям преклоняется перед рок-звездами и готов на все ради их одобрения.

Заметили общий мотив? Все эти герои – неплохие или даже вполне симпатичные люди, вот только цепляются за образ жизни или некие фантазии, которые им совсем не подходят. Они еще не достигли полной зрелости, не состоялись до конца. Чтобы раскрыть свой потенциал, больше получать от жизни и больше давать другим людям, они должны повзрослеть, как бы трудно и страшно это ни было. Их арка – это история о том, как найти себя, а не о том, как стать добрее к ближнему.

По моему опыту, начинающие авторы слишком часто стараются дать герою простор для личностного роста и потому зацикливаются на слабостях и недостатках до такой степени, что в начале истории мы видим откровенно несимпатичный образ. И исправить впечатление от такого знакомства с персонажем совсем непросто.

Добавлю, что во многих популярных фильмах и вовсе нет арки персонажа: то есть герой почти или совсем не меняется на протяжении всей истории. Давайте вспомним яркие примеры из самых разных жанров:

• «Четыре свадьбы и одни похороны»;

• «Поездка в Америку»;

• «Выстоять и сделать»;

• «Прочь»;

• «Идентификация Борна»;

• «Все без ума от Мэри»;

• «Скажи что-нибудь»;

• «Крепкий орешек»;

• «Окно во двор»;

• «Эрин Брокович».

Можно назвать множество отличных историй, где главный герой – хороший с начала и до конца. Он может немного повзрослеть, но характер его не изменится.

Итак, совет: не делайте арку своей основной задачей и уж тем более не заставляйте главного героя совершать жестокие поступки в самом начале. Гораздо лучше показать, кем и чем мог бы стать ваш персонаж, и объяснить, что ему (пока что) мешает. Чаще всего дело в какой-нибудь травме или душевной ране, которая не дает герою поверить в себя и вынуждает его жить скромной, непритязательной жизнью, довольствуясь малым.

Задача первых страниц

В любом сюжете у главного героя есть отправная точка: исходные жизненные обстоятельства, статус-кво. Эту исходную ситуацию нужно обозначить в логлайне и кратко описать в синопсисе. Именно она должна быть показана в первых сценах фильма, прежде чем произойдет событие-катализатор, которое и запустит основное действие.

От первых страниц зависит интерес читателя к герою (или его отсутствие). Эти же страницы могут оказаться и последними: если занятой профессиональный рецензент не увидит в них потенциала, он вряд ли станет читать ваш сценарий дальше.

Любой мало-мальски опытный сценарист это понимает и старается показать товар лицом: предъявить на первых страницах и яркое описание, и живой диалог, и увлекательное действие, что вполне разумно. Еще один популярный совет гласит: начинать сценарий лучше in medias res, или «в середине дела». Это значит, что в первые же секунды должно произойти нечто интересное, зрелищное, динамичное и эмоционально насыщенное.

Сама по себе идея неплоха, но нельзя забывать о другой важнейшей функции открывающих сцен – обеспечить контакт, т. е. расположить читателя к главному герою и вызвать сочувственное любопытство еще до того, как событие-катализатор перевернет весь художественный мир.

Чтобы этого добиться, нужно прорисовать образ героя и дать объемную картину его жизни, что займет некоторое время. Если вы решили сразу же «зацепить» зрителя / читателя каким-нибудь масштабным событием или познакомить его с другими персонажами, он может просто не угнаться за действием и не проникнуться достаточным интересом к центральной фигуре. Я встречал этот недостаток во многих сценариях.

Зрителя / читателя не нужно цеплять или захватывать – его нужно увлечь в мир вашей истории и вашего героя, заинтриговать, внушить интерес. Даже самое активное и напряженное действие в начале фильма должно в первую очередь работать на характеристику героя – показывать нам, кто он, как и чем живет, почему за ним стоит понаблюдать. Иными словами, это способ прояснить статус-кво, прежде чем его нарушит событие-катализатор.

Вспомним, как прекрасно сделаны первые сцены в фильме «Спасти рядового Райана». Мы сразу же попадаем в гущу событий: видим, как силы союзников штурмуют Омаха-Бич. Перед нами разворачивается суровая, незабываемая картина войны. Однако в общем контексте фильма эта панорама боевых действий служит лишь одной цели – познакомить нас с капитаном Миллером, пока он не отправился на поиски рядового Райана. Прежде чем начнется настоящая история, нам показывают невероятно драматичную исходную ситуацию.

Первые десять страниц можно наполнить увлекательным и динамичным материалом, но разумнее всего просто показать жизненные обстоятельства героя. Вспомним, как герой Райана Рейнольдса мучается, работая со стервозной начальницей (героиня Сандры Баллок) в фильме «Предложение», как Том Круз показывает нам нелегкую жизнь честного спортивного агента в «Джерри Магуайере» или как Эми Адамс порхает по волшебной нарисованной стране в сказке «Зачарованная». В первых сценах не нужно резко изменять существующее положение вещей; это задача катализатора. Сначала нужно обрисовать исходную ситуацию так, чтобы зритель проникся сочувствием и интересом.

Это значит, что надо показать (а не просто упомянуть в диалоге) самые разные аспекты жизни героя: дом, работу, семью, круг друзей, романтические отношения. Зритель должен увидеть, чем обычно занят персонаж, что для него важно, с кем он общается.

Понять, какова исходная ситуация героя – и что мы хотим о ней рассказать, чтобы публика быстро втянулась в действие, – необходимо, чтобы представить и прописать идею, пусть даже совсем кратко. Это и есть наша отправная точка.

А поскольку от первых страниц фактически зависит, прочтут ли основную часть сценария, очень важно, чтобы читателю сразу полюбился главный герой. Это значит, что мысли, чувства, стремления и конфликты героя надо сразу же вывести на первый план и сделать предельно ясными. В идеале они заинтригуют читателя и вызовут симпатию к герою даже раньше, чем событие-катализатор приведет в движение сюжетный механизм.

Если вы сможете уместить все это в первые десять страниц, ваш сценарий будут читать дальше.

Чем нам дорог Тони Сопрано

В любой истории и в любом жанре публике необходимо ощущать связь хотя бы с одним персонажем, отождествлять себя с ним, болеть за его успех. Телесериалы, конечно же, не исключение.

Но что, если вы, как и многие современные авторы, сочиняете «темную» драму (dark drama), в центре которой стоит антигерой? Ну что ж, правила эмпатии применимы и здесь. Если вашего героя нельзя назвать положительным и обаятельным в традиционном смысле, нужно хотя бы обеспечить ему столь серьезные проблемы, чтобы зритель поневоле проникся сочувствием.

Когда речь заходит об антигероях, многие приводят в пример сериал «Во все тяжкие». Но давайте вспомним: в начале истории Уолтер Уайт вызывает и симпатию, и сострадание: заботливый муж и отец, влюбленный в свое дело учитель химии с равнодушными учениками и низкой зарплатой, которому ставят смертельный диагноз. Приняв роковое решение заняться производством наркотиков (ради того, чтобы прокормить семью, между прочим), Уайт незамедлительно подвергает себя серьезной опасности – под угрозой его жизнь и свобода. К тому же родные могут узнать его страшную тайну. Ну как же за него не переживать? И все это необходимо, чтобы перевесить неблаговидное занятие, за которое публика сурово осудила бы его при других обстоятельствах.

Давайте рассмотрим еще один сериал, который, пожалуй, стоял у истоков «антигероического» тренда, – знаменитый проект канала НВО «Клан Сопрано». (В 2013 году Американская гильдия сценаристов провозгласила его лучшим сериалом всех времен.) Казалось бы, Тони Сопрано не заслуживает симпатии: он жестокий бандит, да к тому же постоянно лжет и изменяет жене. Однако, впервые встретившись с ним в пилотной серии, мы прежде всего видим, что он страдает от приступов паники, его мучит жгучий стыд из-за нервного расстройства и вынужденных визитов к психотерапевту. Между тем его, возможно, пытается убить собственная мать. Он никак не может добиться признания и уважения жены, детей, коллег по бизнесу (других бандитов), обрести покой, примириться с жизнью. Его проблемы, с одной стороны, очень велики и серьезны, а с другой – очень близки и понятны зрителю. Да, время от времени он расправляется с врагами и конкурентами; но по большей части мы словно изнутри наблюдаем за его нелегкой жизнью и эмоциональными потрясениями.

Другой распространенный прием – окружить неприятного главного героя (вроде Майкла Скотта в американской версии сериала «Офис») более обаятельными персонажами (такими, как Джим и Пэм). Но даже в этом примере несимпатичный герой сделан по-человечески слабым и ранимым; поэтому, когда рассказ ведется от его лица, мы одновременно ужасаемся его нечуткости и невольной жестокости к близким и сочувствуем его тщетным попыткам добиться любви.

В комедийных сериалах – например, «В Филадельфии всегда солнечно» и «Вице-президент» – героев иногда намеренно делают неприятными, отталкивающими. Однако сценаристы так их мучают, устраивают им такие сокрушительные каверзы, и наблюдать за этим так смешно, что мы не спешим отвернуться от экрана с мыслью: «Я ненавижу этих мерзких людей и никогда больше не стану на них смотреть». Ну ладно, пожалуй, часть зрителей думает именно так, что несколько ограничивает аудиторию этих сериалов. Однако их верные поклонники не испытывают отвращения к персонажам и не считают их такими уж мерзавцами. Скорее уж их воспринимают как неудачников, которые ставят перед собой заведомо недостижимые цели и получают заслуженное наказание за самоуверенность и эгоизм. Мы многое готовы простить, если персонажи всегда проигрывают и за их поражениями весело и интересно наблюдать.

С другой стороны, большим успехом пользуются такие сериалы, как «Аббатство Даунтон». Его создатели сумели расположить зрителей ко всем многочисленным персонажам, сделав каждого из них по-своему симпатичным (хоть и не без греха). В сериале есть две-три фигуры, которые время от времени выполняют функцию вредителя, однако и они в итоге предстают перед нами как живые, достойные сочувствия люди со своими радостями и горестями.

Главное достоинство «Аббатства Даунтон» в том, что зритель всегда понимает, что и почему чувствует каждый персонаж, и потому не может однозначно осудить кого-то или признать виновником всех проблем. Скорее проблемы проистекают из сложных жизненных ситуаций и столкновения интересов, которое неизбежно влечет за собой межличностный конфликт. В итоге публика видит, что у каждого из героев своя правда, и в той или иной степени сочувствует им всем.

Большинство сериалов устроено именно так: в центре сюжета – несколько симпатичных или хотя бы по-человечески понятных героев, чьи истории переплетаются в каждом эпизоде. Всякий раз персонажам приходится решать новую «проблему недели», которая зачастую связана с основной сюжетной проблемой. «Плохие ребята» не так полезны для сценариста, как сложные, интересные личности с узнаваемыми мечтами, стремлениями, радостями, бедами и страхами, которые помогают зрителю ощутить с ними связь.

Проверка на узнаваемость

Если ваша идея отвечает этим пяти критериям, значит, вам удалось сделать ее понятной и узнаваемой для зрителя:

1. Главный герой настолько симпатичен и/или находится в таких сложных обстоятельствах, что зритель легко проникнется к нему сочувствием. (В сериале это касается центрального персонажа каждой истории в каждом эпизоде.)

2. Внешние, житейские проблемы главного героя узнаваемы, понятны и близки зрителю на универсальном человеческом уровне.

3. Зритель в любой момент понимает, что думает, что чувствует, чего хочет главный герой, и может разделить его эмоции и стремления.

4. У вашей истории / эпизода есть вариант развязки, которого горячо желает зритель.

5. Если предполагается арка персонажа (что редко бывает в сериалах), то герой должен в итоге найти себя и раскрыть все свои задатки, а не превратиться из эгоиста в альтруиста.

Глава 4. Проблема оригинальная

В коммерчески успешных идеях обыкновенно есть некая изюминка: интересно обыгранный мотив, нестандартный подход к определенному жанру. Они обещают показать нам что-то такое, чего мы не видели раньше. Они добавляют нечто новое или хотя бы по-новому обыгрывают привычные каноны – чем и выделяются на общем фоне.

В то же время они соблюдают правила жанра и сюжета, необходимые для привлечения зрителя. Когда этими правилами пренебрегают ради оригинальности, действие довольно быстро заходит в тупик. Не всегда просто определить, какие из традиционных элементов жизненно необходимы, а какими можно пожертвовать в пользу инновации.

Некоторые авторы видят в оригинальности самоцель, забывая о других ключевых аспектах жизнеспособного замысла, а также о требованиях жанра. Стараясь отличиться, они зачастую выплескивают младенца вместе с водой и порождают идеи, которые, быть может, и уникальны, но лишены привлекательных для аудитории качеств.

Многие думают, что начинающие авторы склонны к подражанию. На самом деле я чаще вижу, как неопытные сценаристы гонятся за новизной и упускают из виду все остальные компоненты удачной идеи.

Возможно, дело в том, что авторы устают от кажущегося однообразия кино- и телепродукции. Они видят бесконечные сиквелы и прочие проекты, которые, кажется, возникают только потому, что похожи на нечто, созданное раньше. Творческим людям хочется чего-то свежего, а не вариаций на одну и ту же тему. Критики, которые вынуждены смотреть все подряд и быстро пресыщаются, тоже ценят оригинальность исключительно высоко. И те и другие убеждены, что видят слишком много «шаблонного».

Что ж, ощущение вполне понятное. Однако если некая работа воспринимается как шаблонная, то, скорее всего, не потому, что в ней соблюдены правила и принципы, которые давно доказали свою пользу и необходимость. Просто сделано это грубовато и прямолинейно. Иными словами, качество исполнения не позволяет разглядеть в материале новизну и свежесть. Возможно, автор слишком прилежно следовал жанровой формуле и его усилия очень заметны. Может быть, он воспроизвел классическую, проверенную схему, но не сумел добавить к ней ничего особенного, своего.

Именно такую цель – создать нечто новое и свежее, но в рамках чего-то уже знакомого – нужно ставить перед собой тем, кто ищет коммерческого успеха. Дело в том, что продюсеры, агенты и зрители ценят оригинальность не так высоко, как авторы или критики. Гораздо больше им нравятся истории, подобные тем, что они уже видели, но с одним интригующим и ярким отличием. Им совсем не нужно, чтобы авторы изобретали какое-то принципиально новое колесо или экспериментировали исключительно ради самого эксперимента.

Не так уж сложно создать некую «фантазию художника» в обход всех норм и правил сюжетосложения. Куда труднее найти творческое пространство в рамках давно привычного жанра и придумать историю, которая была бы не только оригинальной, но и драматичной, увлекательной, осмысленной, правдоподобной, судьбоносной и по-человечески близкой публике.

Знакомая песня на новый лад

Успешные истории любого жанра дают публике именно то, чего она от этого жанра (боевика, комедии, мелодрамы, хоррора и т. п.) хочет и ждет, – однако в новой и оригинальной форме. Поэтому для начала полезно изучить и понять каноны вашего жанра и подумать, какие уроки можно извлечь из лучших его образцов.

Однажды я услышал прекрасный совет на эту тему от кинокритика Виктории Виздом: возьмите успешный и популярный фильм того жанра, в котором хотите работать, и добавьте или измените один ключевой элемент. В качестве примера Виздом напомнила, как Джеймс Бонд породил Джейсона Борна из фильма «Идентификация Борна» – тайного агента, который не знает, что он агент, а также мистера и миссис Смит из одноименного фильма – супругов-агентов, из чьей истории, в свою очередь, вырос сюжет фильма «Дети шпионов» о супругах-агентах и их детях, которые тоже становятся агентами. Каждый проект был весьма успешным и в то же время свежим и по-своему уникальным. При этом каждый сюжет подчинен канонам «шпионского» фильма, а также универсальным правилам хорошо рассказанной истории. Агенты выполняют сложную миссию с высочайшими ставками. У них есть сильный враг, с которым они борются на протяжении всего фильма, и следить за этой схваткой невероятно увлекательно. Победа над злодеем дается дорого и трудно, исход борьбы неясен до самого конца. Действие в фильме напряженное, динамичное; зритель ощущает эмоциональную связь с героем, переживает и болеет за него, увлеченно следит за испытаниями, которые выпадают ему на долю.

Для начала всегда желательно определиться с жанром – то есть выбрать один из тех типов сюжета, которые традиционно пользуются спросом у публики. Тогда у автора будет основа, в которой уже заложены многие компоненты успеха – а они нужны и для новой вариации на тему. Иными словами, если задуматься о том, какие ситуации и коллизии чаще всего встречаются в «шпионском» жанре (или в любом другом), станет очевидно, что и в новой версии без них не обойтись. Нужно только найти для них оригинальное решение.

Гораздо хуже получается, когда автор становится чем-то вроде маркетолога, начинает разгадывать предпочтения целевой аудитории и пишет только то, что, по его мнению, будет хорошо продаваться, или просто копирует успешные образцы, не привнося в них ничего нового, яркого и уникального. Чтобы история вдохновила публику, она должна вдохновлять своего создателя. Трудно породить нечто зажигательное и популярное, когда сам в него не веришь и не вкладываешь в проект ничего от себя. Успех приходит, когда собственные убеждения и эстетические вкусы сочетаются с пониманием основных принципов сюжета и жанра и готовностью с ними работать.

Если автор постиг эту истину и начал руководствоваться ею, у его замыслов появится шанс на коммерческий успех в случае достойного исполнения. И вот здесь проблема оригинальности, действительно, встает во весь рост. Когда мы понимаем, что делает идею перспективной для рынка, и целенаправленно пишем так, чтобы соответствовать нужным критериям, становится очень заметно: многие наши находки кто-то уже находил до нас. То есть они не так уж оригинальны. И неудивительно: ведь мы уже отбраковали девяносто девять процентов того, за что могли бы взяться, пока не задумались о законах успеха. Теперь у нас гораздо меньше вариантов.

В действительности это неплохо – и даже необходимо. Если автор совершил такой шаг, про него уже никак не скажешь, что он не понимает принципов сюжета и жанра и не умеет грамотно с ними работать. Но на этом этапе нередко возникает ощущение, что все уже давно придумано, сказано и сделано. Пространства для маневра не осталось. Любая идея кажется слишком похожей на то, что мы видели раньше. В конце концов, успешные и талантливые авторы годами мучаются и не могут придумать что-то новое в своем жанре. А теперь на ту же поляну явились еще и мы! С этого момента и начинается тяжелый труд: попытки создать нечто оригинальное в уже знакомых, проверенных рамках.

Я неоднократно наблюдал за этим процессом на рынке телесериалов. Ежегодно крупные каналы делают заказ большим агентствам, которые бросают клич сценаристам – то есть сообщают, какие идеи для новых телешоу им нужны. Если говорить об одном из самых востребованных форматов – драме с эпизодами длиной в час, – то в «основное меню» всегда входят свежие сериалы про полицейских, про врачей и про юристов. Эти три жанра пользуются неизменным успехом, поэтому продюсеры так их любят. Но чтобы получить жизнеспособный проект, нужно раздвинуть границы, отыскать или создать новую площадку, которую еще никто не успел занять и освоить.

Если заняться переключением каналов, то можно прийти к выводу, что на телевидении великое множество однотипных детективных сериалов. Но давайте на минуту забудем о франшизах и спин-оффах и сосредоточимся на оригинальных идеях, которые легли в основу успешных проектов. Мы увидим, что в каждой из них есть некое отличие от того, что делали раньше. Образы главных героев, подразделение, в котором они служат, дела, которые они расследуют, и/или методы, которые применяют, – что-то из этого содержит элемент новизны и свежести, даже если сама структура жанра остается неизменной.

В конце концов, сколько уникальных вариаций на тему «полицейского детектива» возможно в принципе? Особенно если учесть, что ставки в расследуемых делах должны быть очень высокими (например, человеческая жизнь), а под конец преступника обязательно надо разоблачить? Что ж, этот самый вопрос каждый год задают себе голодные сценаристы, когда пытаются придумать новый детективный сериал и продать идею. Заявок бывают сотни, однако до экрана дойдут считанные единицы. И это профессиональные работы опытных авторов! Поверьте, легко не будет.

То же самое верно для любого жанра, который подразумевает историю, сюжет. Неизбежно возникает ощущение, что другие уже сделали все до нас: исчерпали все темы, идеи, ходы и приемы. Что же остается на нашу долю? Иногда можно скрестить два жанра так, чтобы успешно выполнить требования обоих, но в новой неожиданной форме. Вспомним, как «история про вампиров» встречается с «подростковой мелодрамой» в цикле «Сумерки». В других случаях можно поискать нетривиальную проблему, трудность, конфликтную ситуацию, которая существенно осложнит задачу главного героя. Поскольку проблема и конфликт нужны при любом раскладе, с этого неплохо бы и начать.

Кто-то уже делает то же самое!

Что бы мы ни писали, почти всегда обнаружится, что кто-то другой уже сделал или прямо сейчас делает нечто аналогичное – с похожим сюжетом, героем и/или антуражем. Замыслов, из которых можно сделать удачную историю, не так уж много. Человеческий опыт тоже, в общем, ограничен. Поэтому не стоит удивляться, если ваш опус (даже основанный на реальных и конкретных событиях) окажется не таким свежим и особенным, как вы надеялись. Хуже того: часто выясняется, что аналогичный проект намного ближе к завершению, чем ваш, и пользуется весьма серьезной поддержкой.

В такой ситуации вполне естественно прийти в отчаяние и ощутить, что ваш тяжкий труд пропал зря. Но неужели все действительно так плохо? Вот несколько причин не впадать в панику при этом очень распространенном повороте:

1. Большинство кино- и телепроектов, даже тех, что заказаны именитым сценаристам, остаются на бумаге или же не доходят до широкой аудитории. Вполне вероятно, что продюсеры или редакторы, которым мы шлем свои работы, ничего не знают про эти аналоги. Даже если СМИ преподносят их как почти готовые и обреченные на успех, это далеко не всегда верно. Зачастую из них ничего не выходит – по крайней мере, ничего примечательного.

2. То, что мы пишем на заре творческой карьеры, когда у нас еще нет имени и репутации, обычно служит всего лишь «пробником» и в любом случае не идет в работу. Эти пробы пера могут завоевать награду на конкурсе, привлечь благосклонное внимание менеджера или агента и/или обеспечить встречу с продюсером, которому придется по душе наше творчество. Но, как правило, даже и самый горячий поклонник не возьмется экранизировать полюбившийся ему сценарий. Он просто захочет увидеть, на что еще мы способны. Такое случается сплошь и рядом.

И это самый оптимистичный прогноз. Для большинства работ и их авторов даже такой результат – недосягаемая высота. Но если уж вы ее взяли, скорее всего, будет неважно, что ваш сценарий похож на другой проект, который раньше попал на рынок. Нас судят по стилю, по способности рассказать историю, по тому, как мы подходим к теме и предлагаем собственную трактовку. Наш сценарий рассматривают как образец, который покажет, перспективен ли автор, стоит ли с ним сотрудничать. Конечно, сценаристов это не радует, ведь, взявшись за новый проект, мы каждый раз надеемся продать его и увидеть на экране, но будем реалистами: шансы невелики.

3. В тех редких случаях, когда проект конкурентов все же выходит на экран и показывает хорошие результаты, а наш проект тоже запускают в производство, обычно выясняется, что на рынке найдется местечко для нескольких фильмов с похожей темой или идеей.

Помните «Столкновение с бездной» и «Армагеддон»? Оба фильма вышли в 1998 году. «Снова 18!», «Всё наоборот» и «Большой» – три фильма о том, как ребенок и взрослый поменялись телами, – были сняты в 1988 году. Два фильма о Колумбе – «Христофор Колумб: Открытие» и «1492: Завоевание рая» – почти одновременно вышли на экраны в 1992 году.

Возможно, вы спросите: «А вдруг тот, другой проект окажется настолько похож на мой, что они просто не смогут сосуществовать на рынке?» Такая вероятность очень мала. Однако если другой проект действительно напоминает ваш и к тому же значительно его опережает по срокам, люди могут решить, что вы просто воспользовались чужой идеей, что ваша работа недостаточно оригинальна.

Хоть такое случается очень редко, давайте поговорим о том, что можно сделать, если вы услышали о проекте, аналогичном вашему – уже готовом или на стадии производства. Сделать, собственно, можно только одно – изучить ситуацию, а для этого следует почитать / посмотреть конкурентов.

Многие авторы выбирают противоположную тактику. Они говорят: «Я специально не стал в это вникать, потому что не хотел подпасть под чужое влияние». Такой подход кажется мне неразумным. Если вас тревожит, что чужой проект слишком похож на ваш, почему бы не выяснить, так ли это? И, может быть, поменять что-то, пока не поздно? Зрителю неинтересно будет выслушивать, что «сходство случайное, потому что я не видел ту работу и не мог сознательно ее скопировать». Какой же смысл избегать знания?

Изучив конкурирующий проект, мы зачастую обнаруживаем: несмотря на некоторое сходство, в нем совершенно иначе расставлены акценты и вообще много важных отличий. Кроме того, можно разобрать, что нам не нравится и кажется неудачным, чтобы самим не совершить таких ошибок. Знакомство с чужой работой в действительности помогает четче сформулировать собственный замысел. Обычно он настолько отличается от сделанного конкурентами, что сама эта разница может вдохновить на дальнейший поиск. В сравнении легче подметить уникальную ценность нашей идеи и понять, на чем стоит сосредоточиться. Можно застолбить и даже расширить свою творческую нишу, чтобы наш продукт явственно и неоспоримо отличался от всего, что могут предложить «конкуренты».

Авторский «голос» и обратная связь

Для оригинальности нужна не только свежая, новая, перспективная идея с изюминкой. Нужен особенный взгляд на мир и на людей, который уникальным образом выражается в замысле или готовом произведении.

Новые авторы высоко ценятся, когда обладают неповторимым, запоминающимся «голосом». Дочитав их тексты, думаешь: «Ну надо же, больше такого нигде не встретишь», или: «Никто другой не смог бы написать об этом вот так». У таких авторов есть своя точка зрения и особенная манера выражения. Их мировоззрение, образ мысли и стиль присущи только им.

Наличие собственного голоса заметнее всего в образах персонажей. Реалистичны ли они? Многомерны ли? Отличаются ли от всех остальных людей на Земле (как любой из нас)? Есть ли у них особенные, колоритные, уникальные черты и свойства? И будут ли эти свойства интересны другим? Может ли персонаж опровергнуть стереотипы, сказать и сделать нечто такое, чего не сказал и не сделал бы никто другой? Если да, то ваши персонажи действительно оригинальны.

Отчасти неповторимый голос складывается из расставленных акцентов и ярких деталей, которые автор может подметить и показать в любом предмете и образе. Одни достигают этого, когда пишут о собственном опыте. Другие – за счет тщательного исследования темы, глубинной проработки материала. Если ваши тексты полны интересных и метких наблюдений, жизнеподобны, узнаваемы и легко западают в память, большинство читателей решит, что у вас прекрасный авторский голос.

Заметим, что голос нельзя создать искусственно. Он приходит лишь с практикой и опытом. Постепенно автор начинает выбирать определенные темы, изображать людей и ситуации, которые интересны именно ему, в характерной для него манере. Поэтому нужно прислушиваться к собственным вкусам и склонностям, доверять им. Подмечайте, к чему вас тянет, прислушивайтесь к себе. Следуйте инстинкту (но при этом не забывайте следовать остальным правилам «хорошей истории»).

Ничто так не мешает обретению собственного голоса, как отзывы благонамеренных советчиков. Столкнувшись с прохладной реакцией, многие авторы решают, что оценка совершенно верна, что их тексты – или даже они сами – недостаточно хороши, и теряют веру в уникальные идеи и находки, которые вполне могли бы сработать, если довести дело до конца. Под давлением критики легко поддаться унынию и отказаться от жизнеспособного материала. Между тем большинство замечаний и придирок вызваны всего-навсего несовпадением вкусов. Я с большой осторожностью отношусь к чужим поправкам и предложениям, если сами советчики не могут толком сформулировать проблему. Лучше выяснить, что, по их мнению, не получилось, подумать, согласен ли я с этим, и найти собственное авторское решение.

Впрочем, не стоит впадать и в другую крайность: никого не слушать. Многие авторы отмахиваются от замечаний, считая, что проблема – в непонятливых читателях («я так вижу – и точка»), и отказываются что-либо менять. Как правило, это означает, что их мало волнуют запросы публики, ведь они не готовы услышать в этих первых откликах голос потенциальной аудитории. В действительности замечания и соображения могут оказаться очень ценными, особенно если относятся к семи главным компонентам идеи, повторяются многократно и исходят от людей, к чьему мнению стоит прислушаться. Консенсус по поводу проблемных мест бывает весьма полезен.

В этом вопросе – как и в большинстве других – важно достичь равновесия: смело выслушивать мнения других и при необходимости вносить серьезные изменения в работу, но при этом сохранять все то, что делает ее особенной, оригинальной, авторской.

Почему снимают плохие фильмы

Многие начинающие сценаристы с изумлением узнают, как высока конкуренция на этом рынке и как трудно на него пробиться. Поначалу они убеждены: главная проблема в том, что шоу-бизнес – «индустрия для своих». Не может быть, чтобы привратники отрасли были так уж разборчивы и взыскательны. Если в этот храм искусства и впрямь пускают (и на работу берут) лишь самых ярких, упорных, талантливых и работоспособных, почему же Голливуд регулярно производит столько «мусора»? И этот самый «киномусор», по мнению новичков, в первую очередь грешит недостаточной оригинальностью.

Вопрос о качестве кино- и телепродукции частый и, в общем, резонный. Однако те, кто его задает, зачастую путают два очень разных события. Первое – это когда начинающего сценариста замечают и в его карьере происходит позитивный сдвиг (о чем, разумеется, мечтают все новички). Второе – когда фильму дают «зеленый свет» и запускают его в производство. Эти два события происходят независимо друг от друга и в силу совершенно разных факторов.

Давайте начнем с прорыва в карьере новичка. Что для этого нужно? Очень просто: нужен один-единственный сценарий (фильма или сериала), который произведет благоприятное впечатление на тех, кто оценивает, заказывает и/или продает сценарный материал (менеджеров, агентов, продюсеров и определенных сотрудников киностудий и телеканалов). Эти люди ищут новых авторов и новый материал. Но им не нужны легионы сценаристов; перспективные проекты встречаются буквально один на сотню.

Итак, что же ищут специалисты? Свежую идею с рыночным потенциалом, воплощенную в хорошо написанном сценарии. Кроме того, им нужны оригинальные голоса авторов, которые уже овладели основами мастерства и могут профессионально уложить свой замысел на бумагу так, чтобы текст вышел внятным, увлекательным, правдоподобным, эмоционально насыщенным и легким для чтения.

Добиться этого отнюдь не просто, и большинство начинающих сценаристов терпят неудачу. Те, у кого это получается, обычно работают долго и упорно, годами оттачивают навыки, пишут десятки пробных сценариев и постоянно учатся. Их первая цель – заинтересовать агентов и создать себе репутацию в мире кино и телевидения. На это и рассчитаны их сценарии (если, конечно, они не планируют снять фильм самостоятельно).

Если обратиться к другой стороне творческого процесса, а именно к запуску фильмов в производство, мы видим непосредственных исполнителей, которым нужно занять в проекте известных актеров и режиссеров, чтобы обеспечить ему коммерческую ценность. Давайте посмотрим, какие факторы влияют на их решения и почему появляются «плохие» фильмы, из-за которых многим кажется, что сценаристу и не нужно особенно стараться, чтобы преуспеть в Голливуде.

Во-первых, учтите, что киноиндустрия – такой же бизнес, как и любой другой. Это значит, что «зеленый свет» фильмам дают с одной-единственной целью: получить прибыль. Если студия или творческая команда не зарабатывает денег, долго ей не прожить. Нравится ли самим производителям то, что они делают, кажется ли это им увлекательным и оригинальным – по большому счету не имеет значения. Многие из них – умные, образованные люди с утонченным вкусом; вероятно, они сами предпочли бы фильмы того типа и уровня, который обыкновенно уважают сценаристы. Но в отличие от сценаристов производители не ставят эстетическую ценность во главу угла и не будут снимать подобные фильмы, если не увидят коммерческого потенциала.

Что делает сценарий – или хотя бы замысел – удачным с точки зрения предпринимателя? Очевидно, ему нужно, чтобы за просмотр заплатило как можно больше зрителей. Оценки рыночной привлекательности продукта основаны на том, что обычно покупает аудитория. Конечно, все они приблизительны; самая, казалось бы, беспроигрышная идея на практике может и не сработать. Но достаточно взглянуть на историю кассовых сборов, чтобы заметить: известность и популярность бренда играет весьма заметную роль. А значит, оригинальность – не всегда самый ходовой товар на рынке.

Рассеянную и перегруженную публику, у которой так много развлечений, гораздо проще заинтересовать чем-то, что она легко узнает и поймет. Это логично с точки зрения бизнеса. Конечно, это может нам не нравиться; такое положение дел, вероятно, приводит к нехватке «хороших» фильмов (или по-настоящему оригинальных). Но такова наша экономическая реальность.

Фильм «Шопокоп-2» оказался провальным, по мнению критиков, однако в мировом прокате собрал 108 млн долларов при бюджете в 30 млн. Может, это и не лучший результат в истории кино, однако первый «Шопокоп» принес создателям 183 млн долларов при бюджете в 26 млн. В материальном плане проект получился весьма выгодным.

Грамотные профессионалы тщательно изучают такие показатели. Это не значит, что они никогда не ошибаются; конечно, им случается давать неверные прогнозы. Однако за их решениями стоят весомые деловые (экономические) факторы. И эти факторы всегда важнее, чем интеллектуальные или эстетические соображения.

Кроме того, нужно понимать: никто не задается целью снять блеклый, вторичный «отстой» (разве что есть шанс хорошенько на нем заработать). Задача ставится так: дать публике те ощущения и впечатления, которые уже доказали свою востребованность. Шедевры получаются редко, причем в любом жанре. Для того чтобы вышло нечто первоклассное, множество кусочков должны сложиться в идеальный узор. Конечно, снять плохой или посредственный фильм (а также написать плохой или посредственный сценарий) намного вероятнее, чем добиться безусловного успеха и с точки зрения выгоды, и с точки зрения качества.

Все это почти не имеет отношения к сценаристам-новичкам и к их попыткам прорваться на рынок. Ждать, что по вашему сценарию сразу снимут фильм, крайне наивно. Первый успех – это когда вас берут на заметку агенты, менеджеры и продюсеры; когда сценарий, который, скорее всего, никто не купит и уж тем более не запустит в производство, привлекает к вам первых поклонников и подготавливает почву для будущих продаж или заказов.

Возможно, вы спрашиваете себя: неужели сценаристы «плохих» фильмов в свое время добрались до вершины, обогнав остальных новичков и предложив нечто яркое и уникальное?

В большинстве случаев ответ – да.

«Плохой» фильм, который вы только что посмотрели, необязательно плох по вине сценариста. Но даже если сценарий и хромает, скорее всего, его писал профессионал, который много лет шлифовал мастерство, упорно трудился, сумел добиться признания и стал получать заказы – в том числе и этот, неудачный. Возможно, он взялся за слабый проект по финансовым соображениям. Может быть, ему не дали творческого простора или вынудили работать в спешке. Не исключено, что над сценарием трудилась целая команда и в итоге получилось нечто лоскутное. Возможно, сценарий стал предметом разногласий между режиссером, продюсером и актерами, и автору пришлось искать компромиссный вариант. Или, скажем, инвесторы осознали, что прекрасный сценарий еще не гарантирует кассовых сборов (и были правы). А может быть, сценаристу изначально навязали не слишком удачную идею.

Одно можно сказать с уверенностью: если сценарист попал в титры пусть даже откровенно слабого фильма – значит, он освоил те основы ремесла, на которых срезаются девяносто девять процентов новичков, и написал как минимум один отличный сценарий, доказав, что годен для дела. Это не просто бездарь, которого с легкостью заменит новичок, осиливший курсы творческого письма и набросавший пару сценариев.

Мой совет: признавайте и уважайте заслуги тех, кто сумел дорасти до профессионального уровня. И поймите, что обилие слабых фильмов на экране еще не означает, что стать сценаристом легче легкого. Вовсе нет, и не потому, что в кино пускают только своих, а потому, что писать хорошие сценарии – тяжкий труд.

В книге Джадда Апатоу «Дурная голова» приведены слова Джерри Сайнфелда о комедийных актерах, которые с тем же успехом можно отнести и к сценаристам. Сайнфелд говорит: «Знаете, что самое прекрасное в комедии? Если у тебя есть талант, это сразу видно. Талантливого комика ни с кем не спутаешь и не проглядишь. Заметят тебя сразу. Но вот удержать планку бывает очень трудно».

Врачи, юристы и полицейские

Телезритель всегда ищет чего-нибудь свежего и оригинального, но, как и в других сферах, здесь лучше всего срабатывает «повтор со сдвигом», когда автор, хорошо знакомый с неким жанром или форматом (как правило, после многих лет работы в этом жанре), умело обыгрывает его каноны и предлагает новую, необычную вариацию на проверенную тему.

Раньше меня удручало засилье драматических сериалов про полицейских, юристов и/или врачей. Я не раз пытался предложить и запустить проект о жизни представителей какой-нибудь другой профессии – чаще всего безуспешно. Как и многим начинающим сценаристам, мне казалось: в любой работе бывают сложные и интересные задачи, которые могут лечь в основу сюжета.

Однако с годами и опытом, продав несколько идей и получив множество отказов от компаний, продюсеров и от моих же собственных агентов, я кое-что понял. Один из главных уроков был такой: не нужно делать основой сюжета рабочие проблемы, если только речь не идет о трех золотых (для сценариста) профессиональных сферах, перечисленных в заголовке этого раздела.

Профессии, которые могут вытянуть сюжет успешного сериала, отличаются тремя важнейшими свойствами:

1. Они требуют героизма и самоотверженности. Главные герои защищают или спасают других, работают на благо человечества, а не просто ради личной выгоды.

2. Ставки предельно высоки. Если герой не выполнит свою работу, пациент умрет, убийца останется безнаказанным, невиновный попадет за решетку и т. п.

3. Сам рабочий процесс предполагает интересные, острые, эмоционально насыщенные сцены взаимодействия и конфронтации персонажей.

Хрестоматийный пример всего вышеперечисленного – сериал «Закон и порядок». Уникальный (для своего времени) гибрид полицейского / детективного и юридического сериалов, он посвящен работе профессионалов, которые раскрывают преступления и следят, чтобы виновных настигла заслуженная кара.

Эта цель всякий раз достигается через напряженное, исполненное драматического конфликта, взаимодействие / столкновение с коллегами, свидетелями, подозреваемыми, адвокатами, прокурорами, судьями и присяжными. В лучших эпизодах каждая сцена – это увлекательная попытка разрешить основную проблему (раскрыть убийство): полицейские и юристы сталкиваются с сопротивлением и/или добывают информацию, которая требует дальнейшего действия с их стороны, что запускает механизм очередной сцены.

Зрители готовы до бесконечности наблюдать за работой полицейских, юристов и врачей по вышеперечисленным причинам. Неудивительно, что телеканалы снова и снова заказывают сериалы про них, хоть и с некоторыми вариациями. Успехом пользуются и саги о героических искателях приключений, чья миссия заключается в том, чтобы спасать человечество от грозящей ему опасности: «Баффи – истребительница вампиров», «Шпионка», «Ходячие мертвецы», «Звездный путь». Эти сериалы отвечают тем же критериям, что и классические «процедурные» драмы, где внимание зрителя в каждой новой серии сосредоточено на решении новой проблемы.

Во многих сериалах используется сюжетная франшиза такого рода: она позволяет генерировать истории чуть ли не до бесконечности, ведь в каждом эпизоде герои расследуют новое дело, лечат нового пациента и т. п. В сериалах, где такого сюжетного генератора нет, приходится добывать проблемы и конфликты из личной жизни персонажей. В таких проектах (а это почти все комедии и примерно половина драм на телевидении) основная проблема, цель и ставки отдельно взятого эпизода, как правило, важны лишь для самого героя, а не для его команды и не для всего человечества.

Многим авторам кажется: почему бы не придумать сериал о буднях какой-нибудь другой профессии и не взять за основу сюжета рабочие проблемы? В конце концов, ведь есть же весьма успешные сериалы про рекламных агентов, про футбольных тренеров, про юмористов и ведущих шоу. Значит, зрителю интересно наблюдать за их работой?

На первый взгляд все верно, но есть один принципиально важный нюанс. В центре каждого эпизода у этих сериалов отнюдь не профессиональные проблемы, если только они не связаны с важными переменами в личной жизни героев. Здесь не предполагается, что зритель на протяжении всей серии будет увлеченно наблюдать, как персонаж выполняет очередную рабочую задачу, – как наблюдал бы за врачом, следователем, юристом или капитаном звездолета. Ставки не настолько высоки, да и рабочий процесс в большинстве профессий менее интересен и эмоционально насыщен, чем у «спасителей человечества».

Никто не захочет во всех подробностях смотреть, как Дон Дрейпер из «Безумцев» придумывает очередной рекламный ролик, чтобы кульминацией эпизода был успех компании. Нам неинтересно, как именно Лиз Лемон готовит выпуски своего скетч-шоу в сериале «Студия 30». Мы смотрим не ради рутины и технических деталей, а ради героев и их личных отношений – вот где ставки предельно высоки. А рабочие моменты – это просто фон, на котором разворачивается настоящий конфликт этих историй. У персонажей нет героической миссии. Аудитория сопереживает их семейным проблемам, мечтам о лучшей жизни, сложностям и кризисам, которые приходится преодолеть на пути к мечте.

Проверка на оригинальность

Если ваша идея отвечает этим пяти критериям, значит, вам удалось сделать ее достаточно оригинальной.

1. Моя история / цикл историй подчиняется канонам хорошо известного жанра, но добавляет к ним нечто новое и интересное.

2. В основной проблемной ситуации (и в моем логлайне) есть легко заметный «крючок», который пробуждает любопытство публики.

3. В идее есть нечто очень важное лично для меня, только «мое», выраженное моим авторским голосом.

4. Идея заметно отличается от других подобных проектов.

5. Мои главные герои уникальны, колоритны и сразу же выделяют мой проект из общей массы.

Глава 5. Проблема правдоподобная

Вымышленные истории обыкновенно повествуют о чрезвычайных ситуациях – не о повседневной жизни с ее скучной, обыденной действительностью. Даже в самых реалистических жанрах требуется нечто такое, что увлечет зрителя и затронет его на эмоциональном уровне. Для этого узнаваемые и оригинальные персонажи должны пройти через сложные и судьбоносные испытания, и путь их должен быть не только увлекательным, но и осмысленным.

В попытках добиться всего вышеперечисленного мы забредаем на минное поле: на каждом шагу возникает соблазн написать нечто малоубедительное и неправдоподобное.

«Зрителю сойдет и так», – уговариваем мы себя. В конце концов, публика легко принимает истории о том, как люди меняются телами, а также сцены, в которых герои ни с того ни с сего начинают петь, не говоря уже о бесчисленных вариациях на тему зомби, пришельцев и/или вампиров. Значит, зритель готов отказаться от скепсиса и проглотить все, что мы ему выдадим, так ведь?

К сожалению, не все так просто.

Да, поначалу публика может пойти нам навстречу и принять фантастическую ситуацию как данность, но не стоит ждать, что она сделает больше одного такого шага. Причем и в этот единственный раз условия должны быть предельно ясны и прописаны так, чтобы зритель подумал: «Ну ладно, допустим, волшебный игровой автомат действительно выполняет желания и превращает подростка во взрослого Тома Хэнкса», или «Мир, в котором живут персонажи, на самом деле цифровая матрица, созданная машинами, чтобы использовать людей как батарейки», или «Волшебники существуют на самом деле, и для них даже есть специальная школа». Если ситуация подчинена законам внутренней логики и убедительно объясняется в первых десяти-пятнадцати процентах повествования, есть шанс, что зритель согласится принять ее условность.

Но с этого момента главная задача автора – развить ситуацию как можно более правдоподобно. Иными словами, герои должны делать и говорить то, что сделало и сказало бы большинство людей на их месте. Все события должны быть понятны и обоснованы логично и убедительно, исходя из тех условий, которые нам изначально задали, а также из целей и мотивов каждого персонажа. Да, в истории может быть что-то (обычно что-то одно) невероятное, фантастическое, отличное от повседневных норм. Но все остальное должно казаться живым и настоящим.

Одна из самых частых причин, по которым читатели бросают читать сценарий или вообще отказываются его открывать, пробежав глазами синопсис, заключается в том, что идея или ее исполнение выглядит неубедительно. Не верится, что люди будут делать и говорить то, что заставляет их сказать и сделать сценарист. Или же непонятен сам замысел и авторское объяснение (возможно, автор и не объяснил идею как следует, что тоже случается нередко).

Придумывать невероятную ситуацию и помещать в нее правдоподобных, узнаваемых персонажей имеет смысл лишь для того, чтобы показать, как могли бы повести себя в таких обстоятельствах настоящие люди. Именно это интересно зрителю. Если происходящее не кажется логичным и осмысленным или поступки героев не представляются убедительными и мотивированными, публика быстро и зачастую необратимо теряет интерес. Зритель может и сам не сознавать, почему ему расхотелось смотреть. Он просто чувствует, что дело не пошло.

С другой стороны, чем реалистичней, детальней и логичней показано действие и чем правдоподобней ведут себя персонажи с учетом сложившихся обстоятельств, тем сильней увлекается аудитория. Особенно если прочие компоненты добротной истории тоже на месте.

Зомби, пришельцы и вампиры

Публике намного легче принять нечто фантастическое, отличное от реальности нашего мира, если оно связано с чем-то уже известным, многократно виденным и ставшим частью популярной культуры. Вот почему нам так часто попадаются истории о зомби, пришельцах и вампирах. (Плюс вариации еще двух-трех фантастических сюжетов.) Обыграть знакомую тему куда проще, чем предложить публике художественный мир, созданный для одного конкретного проекта.

На первый взгляд кажется, что зрителю / читателю будут интересны сверхъестественные существа или невероятные ситуации, что вас похвалят за оригинальность. Однако зачастую реакция бывает совсем другой: «Не верю». Или еще хуже: «Не понимаю».

Для начала публика должна разобраться в том, что происходит; только потом она сможет судить, насколько это увлекательно или правдоподобно. «Непонятно» – весьма распространенный приговор сценариям, особенно если в них развивается сложная научно-фантастическая идея или показаны сверхъестественные силы и миры. Замешательство и непонимание, пожалуй, самый неприятный читательский опыт, какой только можно себе представить.

Пишем понятно

«Не дай читателям заскучать» – одна из главных заповедей драматического письма. Но есть и другое, не менее важное правило: «Не дай им запутаться». Если автор сбивает публику с толку, она злится. Когда читатель не понимает, что происходит (особенно если правдоподобие тоже хромает), он незамедлительно бросает сценарий. Или при необходимости читает дальше, пребывая вне себя от раздражения.

Так бывает нередко и не только с фантастикой и фэнтези. Сценарист вгоняет читателя в ступор, если не сообщает необходимую информацию, – потому что боится «деревянных» и неестественных диалогов, где персонажи пересказывают друг другу то, что уже всем известно, чтобы теперь это узнал еще и зритель. Большинство сценаристов быстро учатся избегать подобного как чумы. Но многие кидаются в противоположную крайность и заставляют персонажей говорить о людях и ситуациях, с которыми публика знакома еще не настолько хорошо, чтобы уследить за происходящим. Зритель / читатель чувствует себя посторонним, словно он выключен из процесса.

Сценаристу необходимо найти золотую середину: с одной стороны, объяснить публике все то, без чего невозможно понять происходящее, а с другой стороны, сделать это ненавязчиво и не слишком заметно. Вот почему простые идеи срабатывают лучше, чем сложные: объем информации, которую публика усвоит быстро, легко и не утратив интереса к действию, отнюдь не безграничен.

Это верно даже в тех случаях, когда экспозиция выстроена безупречно – то есть нам не рассказывают, а показывают все, что нужно узнать. Если мы хотим, чтобы публика осознала нечто важное о персонаже или ситуации, надо донести факты посредством наглядных драматических или комедийных сцен, где информация станет очевидна из того, что происходит на глазах у зрителя, а не из диалогов.

Простой пример: нужно объяснить зрителю, что герой и героиня женаты. Мы не хотим, чтобы об этом говорили в диалоге. Именно поэтому мы показываем их в ситуации, из которой ясно, что они – супруги: живут в одном доме, спят вместе, играют с общими детьми и т. п. (В конце концов, можно показать их свадьбу.) Нельзя рассчитывать, что публика интуитивно уловит даже такие, казалось бы, простые вещи. Мы не можем просто написать, что герои женаты, потому что зритель этого не прочтет. (Вообще в описания нужно включать только то, что публика увидит и поймет из увиденного.) Если зрителю надо это знать, мы должны объяснить все буквально на пальцах.

Поэтому лучше заранее ограничить количество фактов, которые надо довести до сведения публики. Если каждый факт потребует сцены или хотя бы момента, чтобы продемонстрировать его зрителю, вам будет очень сложно нанизать все эти кусочки на нить повествования, да еще и сделать его увлекательным. Так что если ваш замысел подразумевает сложную предысторию, без которой публика не сможет понять происходящее, не исключено, что вам придется упростить идею.

Эта истина тяжело дается авторам, которым интересно выстраивать затейливые фантастические миры – может быть, даже интереснее, чем устанавливать эмоциональную связь со зрителем. Но создание миров удается лишь в тех случаях, когда необходимая зрителю информация относительно проста и понятна, а сюжет работает на человеческом, житейском, эмоциональном уровне.

Чем этот мир отличается от нашего?

Если ваша история разворачивается в мире, где что-то устроено не так, как в нашей реальности, необходимо с самого начала подчеркнуть и определить все отличия. (Это относится и к началу заявки, синопсиса, логлайна.) Когда мы читаем или слышим некую идею и узнаем, что в ней есть элементы фантастического – а может быть, события происходят в будущем или в любой вселенной, которая отличается от Земли, существующей сейчас, – нам сразу же хочется понять, в чем разница. Прежде чем воспринять и осмыслить какие-то события, мы должны познакомиться с этим новым миром и уяснить для себя его устройство.

Успешные истории первым делом отвечают на все потенциальные вопросы и определяют все параметры и законы. Под законами я подразумеваю то, что движет и управляет этим миром, включая особые, сверхъестественные силы, а также границы их власти. Эти законы нужно представить в такой форме, которую любой зритель или читатель сможет понять и принять, не задавая при этом тысячи дополнительных вопросов (и не проникнувшись скепсисом), чтобы не отвлекаться от действия.

Создатели подобных сюжетов иногда так сживаются с элементами вымышленной вселенной, что не осознают, каких пространных пояснений они требуют. В идеале все элементы должны быть простыми, понятными, жизнеподобными и убедительными. Некоторые авторы изображают сложные, запутанные, малопонятные ситуации и забывают (или не могут сразу пояснить), что и как устроено в этом мире. Им самим все ясно и даже очевидно – но публике бывает очень сложно разобраться в этой экзотике.

Иногда авторы пытаются дозировать информацию и выдавать ее небольшими порциями на протяжении всей истории, не понимая, что публике важно с самого начала увидеть и осознать специфику художественного мира, иначе эмоциональное вовлечение попросту невозможно. Если зритель не знает, кто есть кто, кому что нужно и что мешает, как это все устроено и чем отличается от привычной нам действительности, он не сможет «втянуться», то есть проникнуться сочувственным интересом к персонажам и их судьбе.

А в этом-то и есть наша главная задача. Публика любит смотреть на правдоподобных героев, которые совершают по-человечески понятные, внутренне обоснованные поступки, подвергаясь проверке на прочность. Зрителям – по крайней мере, большинству – не так уж интересен сам фантастический мир; то же самое относится к продюсерам, агентам, издателям и т. д. Публике интересно, как в этой альтернативной вселенной ведут себя люди, похожие на нас; как из фантастических обстоятельств проистекают задачи и проблемы, близкие всем и каждому. Именно поэтому в основе удачного сценария почти всегда лежит относительно простая и понятная (пусть даже и фантастическая) ситуация, которая проясняется с самого начала, чтобы можно было перейти к главному – собственно истории.

Как правило, если события разворачиваются в мире, отличном от нашего, публика готова выдать один – и только один – «кредит доверия». Проще говоря, она готова поверить, что случился зомби-апокалипсис. Или что на Землю прилетели пришельцы. Или что среди старшеклассников встречаются вампиры. Публика примет одно фантастическое допущение при условии, что мы тщательно пропишем все правила игры. Но в дальнейшем персонажи должны вести себя так, как повели бы себя настоящие люди, оказавшись в такой ситуации. Поместить жизнеподобных, узнаваемых героев в необычайные обстоятельства – отличная идея; но пусть они действуют и говорят, как действовал и говорил бы на их месте любой из нас.

Не нужно думать, что все это актуально лишь для авторов фэнтези или научной фантастики. Те же принципы применимы к любому жанру, включая вполне реалистичные драмы и комедии.

В завязке успешной истории – в том самом «крючке», который нужен, чтобы публике захотелось потратить время на чтение или просмотр, – почти всегда есть нечто такое, что при недостаточной проработке может вызвать вопросы и сомнения. Очень важно понять, какие проблемы могут возникнуть на уровне сюжета и на уровне общей концепции, и постараться, чтобы все выглядело убедительно для рядового читателя или зрителя. Потому что, в конце концов, это и есть наша аудитория – рядовой зритель или читатель, чьи чувства мы надеемся затронуть.

В погоне за «реальностью»

История должна быть не просто понятной – нужно постараться, чтобы все ее элементы складывались в логичную и стройную картину, чтобы читатель или зритель сказал: «Да, я вижу, как все это могло произойти. Я понимаю, почему герои так поступают в сложившихся обстоятельствах. Легко представить, как получилось то, что мне показали, и как это привело к описанному исходу». Добиться от публики такой реакции намного сложнее, чем кажется.

К примеру, чтобы комедия была смешной, в ней многое должно быть утрировано, преувеличено, выведено за рамки нормы – особенно в плане поведения героев, их эмоций и черт характера. Возьмите любой эпизод сериала «Уилл и Грейс» или «Студии 30». Почти в каждом персонаже воплощено некое качество, доведенное до предела; их жизненные ситуации, цели, планы, а также манера речи и поведения… ну, скажем, более забавны, чем у большинства знакомых нам людей. И все-таки они – со своими чувствами, со своими мотивами – кажутся нам живыми и настоящими. Немножко с пережимом, чересчур, но правдоподобными.

А теперь представьте: вы смотрите комедию, где герои говорят и делают нечто такое, что, по-вашему мнению, никогда не сказал и не сделал бы живой человек в подобной ситуации. Будет ли вам смешно? Вряд ли. Возможно, вы даже рассердитесь на авторов за то, что пытаются насмешить вас чем-то искусственным, нарочитым. Вот это и называется перебор, когда нам предлагают нечто откровенно неправдоподобное. Подлинный юмор коренится в узнаваемом человеческом поведении. Да, образы и ситуации в комедии могут быть слегка утрированы – но именно слегка. В конечном счете персонажи действуют так, как могли бы поступить и мы с вами, если бы оказались на их месте.

Набрасывая идею для сюжета (или отдельной сцены), всегда стоит проверить линию каждого персонажа и убедиться: все, что он делает, обосновано и правдоподобно. Где он находится в каждый конкретный момент? Что ему нужно? Кто или что ему мешает? Что он хочет сделать? Что случится, если он попробует это сделать? В идеале все слова и поступки персонажей проистекают из внятных ответов на эти вопросы.

Если в чем-то сомневаетесь, подумайте: что сделал бы в такой ситуации нормальный живой человек? Именно так персонажи начинают обретать плоть и кровь в глазах аудитории. (Да и актерам намного легче играть.) Не делайте главной целью юмор, или зрелищность, или экшн. В этом отношении жизненность гораздо важнее увлекательности. Постарайтесь, чтобы основная идея, персонажи и ситуации вписывались в рамки узнаваемого жанра, где уже заложены увлекательные элементы. Тогда вы сможете смело начать с того, что делает художественный мир «настоящим».

Когда очередной автор присылает логлайн или синопсис сценария, над которым работает, у меня нередко возникают вопросы по части правдоподобия. Персонажи принимают решения и совершают поступки, которые кажутся неоправданными с точки зрения обстоятельств. Силясь предложить нечто интересное, занимательное и оригинальное, но при этом соблюсти каноны жанра, сценаристы иногда срезают углы, то есть забывают спросить себя: «Действительно ли этот персонаж поступил бы вот так, оказавшись в подобной ситуации?» Если вы не можете уверенно ответить: «Да, я легко представляю, как он это делает», – значит, надо поработать еще. Профессиональные читатели всегда задают такие вопросы, может быть, не намеренно, но как только поступки героев перестанут соответствовать внутренней логике, они это сразу же заметят.

На стадии замысла обязательно нужно продумать линию каждого центрального персонажа и постараться, чтобы в их решения и поступки легко верилось. Для этого каждый образ надо прорисовать в деталях, постоянно задавая вопросы: «Что мой персонаж мог бы сделать в подобной ситуации? Что диктует ему такое решение? К чему его подталкивают обстоятельства и собственные желания? Какого результата он ждет? Как, по его мнению, этот поступок послужит его главной цели?»

Это особенно важно при работе над образом «злодея». Не в каждой истории есть один ярко выраженный антагонист, но поступкам того, кто встает на пути главного героя, всегда нужны убедительные мотивы. Может быть, герою противостоит организация, правительственная структура или сверхъестественная сила; однако тот, кто принимает основные решения, должен исходить из понятных публике соображений или чувств. Конечно же, мы можем их не разделять и желать антагонисту поражения. Но даже если злодеем движут корысть, властолюбие или патологическая жестокость, его поступки все же должны быть логичны и объяснимы на человеческом уровне.

Бог и дьявол в деталях

В стремлении к «правде жизни» нельзя ограничиваться минимальными стандартами в духе «лишь бы публике сошло». Чтобы привлечь к себе внимание и начать серьезную карьеру, нужно добиться высочайшего уровня жизнеподобия: поразить читателей оригинальностью, достоверностью, обилием ярких и точных деталей. Вы должны показать, что тонко чувствуете своих персонажей, их обстоятельства и поступки; что можете создать незабываемые многомерные образы и картины. Если такой уровень прорисовки сочетается с остальными компонентами удачного замысла, ваш сценарий будет весьма выигрышно смотреться на общем фоне.

Это значит, что вам необходимы детали и штрихи, особенно если речь идет о характерах и поступках. Бог в деталях, так ведь? Правда, говорят, что и дьявол кроется в них же. Ведь создать конкретный, живой, психологически достоверный образ совсем не просто. Куда легче придумать персонажей-марионеток, которые нужны лишь для того, чтобы совершать определенные действия при определенных поворотах сюжета.

Задача автора частично состоит в поиске интересных и неожиданных деталей, которые кажутся особенно правдоподобными именно в силу своей неожиданности. В жизни люди не бывают типичными. Каждый человек – настоящий клубок противоречий. Он может быть притягательным и отталкивающим, любящим и жестоким, ранимым и стойким. Такими же надо сделать и персонажей. Тогда они будут объемными, а не плоскими, как часто выражаются недовольные критики.

Но, может быть, в некоторых жанрах одномерные персонажи вполне уместны? Пожалуй. Не каждому образу нужна сложность и глубина. Однако если говорить о главных героях, то любая история становится немного богаче и интереснее, когда зритель видит их противоречивую человеческую природу и до некоторой степени отождествляет себя с ними, пусть даже на первый взгляд они совсем не похожи на обычных людей из нашего мира.

Соседи поневоле

Телесериалы подчиняются тем же требованиям, что и любые другие истории: все хотят от них жизнеподобия. Даже если в них изображается фантастический мир (где обитают зомби, пришельцы, вампиры и т. п.), хорошие сериалы в первую очередь показывают нам живых людей, в чьи мотивы, решения и поступки легко поверить.

Те же принципы применимы и к общей концепции сериала. Публика готова один раз пойти навстречу и принять устройство фантастического мира, если оно четко и убедительно поясняется в самом начале пилота (и в начале заявки на сериал). Но сложные построения, лишенные знакомых элементов, обычно губят проект. Ваша цель – как можно скорее объяснить зрителю правила игры, чтобы он мог сосредоточиться на персонажах и конфликтах, вытекающих из той ситуации, что лежит в основе сюжета.

С правдоподобием в сериалах связан еще один важный момент. Сериал изображает группу персонажей, вовлеченных в некий конфликт, а также проблемную ситуацию, которая затрагивает каждого из них. Значит, необходимо логично объяснить, почему эти люди постоянно оказываются рядом друг с другом и решают общие задачи.

Это кажется очевидным: сериалу необходим сюжетный механизм, который естественным образом обеспечит взаимодействие персонажей. Если ваши герои – члены одной семьи, или работают вместе, или живут в одном доме (на одной улице), или дружат и нередко проводят время вместе, значит, такой механизм есть.

Но что, если его нет?

Когда центральные персонажи не сослуживцы, не родственники, не соседи и/или близкие друзья, сценаристу непросто будет сделать так, чтобы они постоянно пересекались в кадре и бились над одними и теми же проблемами. Значит, есть риск, что сериал распадется на несколько отдельных линий с отдельными героями, которые живут отдельной жизнью и редко встречаются друг с другом. А это верный путь к неудаче.

Время от времени сценаристы предлагают сюжеты с персонажами, у которых будет мало точек соприкосновения: например, действие затрагивает профессиональное сообщество одного города, но герои всё же работают в разных местах. Возможно, время от времени их дороги пересекаются; но если они при этом не дружат, не живут вместе и не связаны семейными узами, как же сделать из них единую команду?

Даже если все герои живут в одном и том же здании, но не пользуются общим пространством и не проводят все время вместе, будучи друзьями, у них нет того тесного соседства (и вытекающих из него драматических конфликтов) в отличие от большинства сериальных персонажей. Вот почему так сложно сделать успешный сериал о студентах колледжа или университета. У них гораздо большая свобода передвижения и степень личной автономии, чем, скажем, у старшеклассников, которые намертво привязаны к школе и дому. В школе есть лишь одна общая столовая, где обедают все; ужин всегда проходит в кругу семьи. Подросткам просто некуда деваться, что очень удачно с точки зрения драмы (или комедии).

Если главные герои в силу правдоподобных жизненных обстоятельств не принуждены к регулярному контакту, выстроить единый сюжет бывает сложно. Большинство сериалов почти полностью состоит из взаимодействия персонажей. Даже в процедурных драмах, где главной проблемой выступают деловые, а не личные отношения, герои почти все экранное время проводят вместе.

Когда действие разворачивается преимущественно на работе (или в любом другом месте, куда героям нужно приходить каждый день), сюжетный конфликт главным образом проистекает из того, что очень разные люди вынуждены быть вместе и все время иметь дело друг с другом. Вот это чреватое конфликтом взаимодействие и есть драматический или комедийный фокус. Аналогичным образом сериал о семье держится на проблемах этой семьи. Поэтому главная задача сценариста – убедительным образом свести героев на длительное время.

Этой потребностью в постоянном и плотном взаимодействии объясняется образ «чокнутого соседа», без которого редко обходится комедийный сериал: там соседи куда чаще заходят на огонек, чем в реальной жизни. Или вспомним компании друзей, которые проводят вместе буквально все время и, кажется, никогда не ходят на работу и не остаются наедине с собой.

Даже если местом действия становится работа, сценаристу не всегда легко обеспечить тесное взаимодействие героев. Во многих учреждениях сослуживцы далеко не все время проводят на глазах друг у друга. Возьмем, к примеру, универсальный магазин, где множество отделов. Сложно выстроить сюжет в подобных декорациях: ведь придется придумать причину, по которой сотрудники постоянно должны держаться вместе. (Торговый центр в этом отношении еще хуже.) Вот почему идеальное место – маленький офис, где сотрудники буквально сталкиваются локтями. Компактная среда естественным образом порождает тот самый межличностный конфликт, на котором держатся сериальные сюжеты, в отличие от большого пространства, где героев сложно принудить к тесному взаимодействию.

Свобода – вот чего персонажам лучше не давать. С точки зрения драматургии скученность намного продуктивнее. Пусть они не смогут сбежать друг от друга и от общих проблем, как бы им этого ни хотелось.

Проверка на правдоподобность

Если ваша идея отвечает этим пяти критериям, значит, вам удалось сделать ее достаточно правдоподобной:

1. Когда читатель знакомится с моим логлайном / синопсисом, ему все понятно и он легко может поверить в описанную ситуацию.

2. В центре сюжета – жизнеподобные персонажи, чьи характеры, решения и поступки кажутся психологически достоверными (с учетом обстоятельств).

3. Предыстория и законы устройства художественного мира просты, понятны и объясняются в самом начале.

4. Цели и мотивы любого персонажа ясны, логичны и понятны на человеческом уровне.

5. «Крючок» моего сюжета не только интригует и завлекает, но и создает впечатление, что так действительно могло быть.

Глава 6. Проблема судьбоносная

Что стоит на кону?

Это один из первых вопросов, который задает профессиональный читатель, оценивая идею сюжета – вслух или в уме. На самом деле он пытается понять, почему публике будет интересно. Все профессионалы прекрасно знают: зрителю сложно «втянуться» в сюжет, если ставки недостаточно высоки. Если автору не удалось вызвать у публики эмоциональный отклик, дело плохо. Зритель или читатель быстро разочаруется и утратит интерес. Нужно заставить его, наблюдая за происходящим, серьезно переживать.

Если у нас уже есть притягательный главный герой, на чью долю выпадают правдоподобные и оригинальные испытания, значит, мы на верном пути. Однако публика может остаться равнодушной, если то, к чему стремятся персонажи, недостаточно важно и ценно. Надо объяснить, зачем все это, почему этот путь стоит пройти. От исхода (неясного до конца) должна зависеть судьба героя: с ним самим и с его миром все будет либо очень хорошо, либо очень плохо. Если это непонятно из общей идеи и первого акта, мало кто согласится потратить время на нашу историю.

Иногда высокие ставки очевидны – например, чья-то жизнь в опасности. Но во многих сценарных заявках так и остается неясным, почему жизнь героев станет несравнимо, недопустимо хуже, если они не достигнут цели, или, напротив, станет, возможно, гораздо лучше, если им это все же удастся это сделать. Я говорю «возможно», потому что потенциальные негативные последствия будоражат гораздо сильнее. Публика особенно остро сопереживает героям, когда им есть что терять. (Персонаж, которого могут убить, вызывает больше эмоций, чем персонаж, который может, к примеру, выиграть много денег.) Однако в самых удачных историях положительные и отрицательные ставки сочетаются, то есть при наихудшем раскладе может произойти нечто ужасающее, но при счастливом исходе герои не только смогут избежать катастрофы, но и обретут что-то ценное и важное.

Во всех жанрах можно найти истории о судьбоносных событиях, решающих битвах, в которых на кону стоит буквально целый мир. Это верно и с точки зрения внешних ставок – жизненных обстоятельств, которые необратимо изменятся в лучшую или худшую сторону, – и с точки зрения ставок внутренних, психологических, того, что главный герой узнает о себе и вынесет из схватки, когда двинется дальше. В лучших историях мы наблюдаем преображение по обеим линиям.

Однако внешний аспект должен быть главным – особенно на экране, где показать мысли и чувства героя значительно сложнее, чем в книге. Изначально публику (и профессиональных читателей) привлекает насущность цели с точки зрения внешних жизненных обстоятельств, отношений, да и вообще шансов на достойную, счастливую, здоровую жизнь для героя и/или для тех, за кого он так доблестно сражался.

Обыкновенно ставки связаны с межличностными отношениями и проистекающими из них конфликтами. Налицо огромный разрыв между тем, чего главный герой хочет от окружающих, и тем, что он имеет в действительности. Его жизнь улучшится, если другие люди станут иначе к нему относиться. Разве не так бывает с каждым из нас? Ведь чаще всего мы считаем, что наши проблемы – результат плохого или неправильного отношения окружающих (идет ли речь о деньгах и карьере, интимных отношениях, репутации и т. п.).

Даже в тех фильмах, где основная сюжетная проблема порождена волшебством – например, «Чокнутый профессор» или «Поле его мечты», – дальнейший конфликт почти неизбежно переходит в сферу межличностных отношений.

Внутренних ставок мало

Можно припомнить немало романов и пьес, где ключевую роль играет внутренний конфликт и полем битвы становится душа героя. Однако в популярной литературе и драматургии (и всегда – в кинематографе) намного важнее перемены во внешних обстоятельствах. Конечно, духовный рост персонажа можно только приветствовать, но в первую очередь публику (и тех, кто оценивает перспективность текста или сценария) интересуют внешние ставки. «Какова внешняя проблема, которая требует разрешения?» – вот что обязательно нужно прописать в логлайне, синопсисе и заявке. Внутреннее преображение можно упомянуть вкратце или убрать в подтекст, но прежде всего надо показать высочайшие внешние ставки. Взгляните на эти два логлайна и подумайте, какую историю вы предпочли бы увидеть или прочесть:

Рыба-клоун Марлин – сверхзаботливый отец, который должен научиться доверять юному сыну и отпускать его от себя в манящие и грозные просторы океана.

В поисках пропавшего сына рыбе-клоуну Марлину приходится отправиться в опасный и полный приключений путь через океан. Тем временем юный Немо готовит побег из аквариума, где ему грозит мучительная гибель.

«В поисках Немо» – история и о приключениях, и о взрослении. В ней показан и внутренний путь, который проходят отец с сыном, и физическое путешествие, которое совершает Марлин, спасая Немо. Но именно внешнее путешествие привлекает зрителя; внутренняя эволюция персонажей лишь придает истории глубину. Когда мы представляем идею сюжета, людям не так уж интересна глубина. Им хочется знать, что там будет происходить, за чем будет увлекательно наблюдать. То же самое относится к чтению сценариев. Глубина – это прекрасно, но сначала предъявите внешние ставки.

Вопрос жизни и смерти

Самая высокая ставка, разумеется, жизнь. Если кого-то могут убить (или уже убили), работа автора становится намного легче. Никто не скажет, что ставки недостаточно высоки, когда умирают люди. Наверное, поэтому в удачных и популярных историях так часто фигурирует смертельная опасность. Некоторые писатели и режиссеры вообще берутся только за сюжеты с убийством – посмотрите на Квентина Тарантино. Или на любого автора детективов / создателя «полицейского» сериала. Жизнь стоит на кону почти во всех историях о войне, космических приключениях, крупных преступлениях / аферах, стихийных бедствиях, супергероях, воинах-одиночках, монстрах и абсолютно во всех триллерах, фильмах ужасов или боевиках.

По моим оценкам, примерно в половине из публикуемых / снимаемых историй основная проблема связана с чьей-то гибелью (или угрозой гибели), а главная цель персонажа – предотвратить эту угрозу, остановить череду смертей или добиться возмездия. Если не считать комедии (в них вопросы жизни и смерти крайне редки), выйдет намного больше половины. И удивляться здесь нечему: нелегко заставить миллионы незнакомых людей волноваться и переживать из-за вымышленных событий. Если симпатичные им персонажи могут умереть либо пытаются спасти чью-то жизнь или остановить убийцу, вызвать эмоциональный отклик намного проще.

Чем больше жизней находятся под угрозой, тем выше ставки – значит, если погибнуть может все человечество, мы добрались до верхнего предела. Но даже в истории, где за свою жизнь борется всего один персонаж, ставки уже неизмеримо выше, чем в фильме, где нет смертельной опасности. Оговорюсь: для сюжета о «битве за жизнь» требуется активное и увлекательное противостояние главного героя враждебным силам и надежда на победу. Сражение с болезнью редко дает такие возможности – разве что в центре сюжета не пациент, а героический врач. Если главный герой или кто-то из его близких просто умирает и поделать с этим ничего нельзя, мы получим не интересную историю, а мрачную. Публика не очень-то жалует безысходность.

Детективные истории обычно начинаются с убийства: кто-то уже умер, и, возможно, непосредственной угрозы жизни других персонажей нет. Однако есть убийца или убийцы, которых надо поймать и отдать в руки правосудия, значит, ставки все равно высоки. Неслучайно в детективных фильмах и сериалах мы редко видим менее тяжкие преступления, чем убийство (конкуренцию могут составить разве что похищения и пытки). Публика вряд ли захочет читать или смотреть про расследование квартирной кражи, мошенничества или драки на бытовой почве. Конечно, если бы нечто подобное произошло с нами или нашими близкими в действительности, это затронуло бы нас очень глубоко. Но в историях, которые мы смотрим и читаем для развлечения, вся эта мелкая уголовщина никому не интересна. То же касается относительно легких травм и болезней. Ничто так не привлекает внимания публики, как потенциальная угроза жизни, и никто не вызывает такого сочувствия, как тот, кто рискует жизнью или спасает от гибели других людей.

Еще раз подчеркну принципиально важный момент: угроза жизни не может быть чисто гипотетической или же возникать лишь в финале. В боевике или фильме ужасов, к примеру, жизнь персонажей должна висеть на волоске с начала и до конца. Да, в последнем акте напряжение должно достигнуть пика; но если до этого момента ставки не были достаточно высоки, значит, наш замысел не дотянул до нужной планки. Как мы отметили в разговоре об испытаниях героя (глава 2), этим грешат многие сценарии: по-настоящему большая и серьезная проблема появляется лишь под конец фильма. Или же угроза жизни остается потенциальной и не конвертируется в активное действие до самого финала.

Иногда мне попадаются на глаза сценарии, где ставки поначалу относительно невысоки, но затем возникает смертельная опасность – и внезапно меняется не только тон, и жанр. Предыдущие проблемы и конфликты теперь кажутся незначительными. Когда на кону стоит жизнь, все остальное уходит на второй план до тех пор, пока опасность не минует. Никто не станет отвлекаться на что-то менее серьезное.

Вспомним пирамиду Маслоу – иерархическую модель потребностей человека. Физическая безопасность лежит в основании пирамиды: это первый, базовый уровень. Если под угрозой жизнь, невозможно даже думать о высших потребностях вроде любви, уважения и сопричастности. Сначала нужно позаботиться о выживании. «Смертельная опасность» – мощный инструмент, и пользоваться им надо грамотно. Если уж она есть – значит, она должна присутствовать с начала и до конца и быть уместной с точки зрения жанра. Не пытайтесь сначала втянуть зрителя в игру с менее высокими ставками.

Но если уж удалось избежать всех этих подводных камней, смертельная опасность позволяет уверенно поставить галочку в графе «судьбоносные перемены». Что может изменить жизнь сильнее, чем ее утрата? Ничего.

Все остальное

А что, если вы – как и большинство начинающих авторов – работаете в жанре, который не подразумевает вопросов жизни и смерти? Допустим, вы пишете драму или комедию, где смертельная опасность явно ни к чему. Что тогда?

Тогда надо постараться, чтобы ставки все же были достаточно высокими. Хорошая новость: от комедий и драм никто не ждет роковых схваток и душераздирающего напряжения. Но чтобы публика прониклась интересом к сюжету, ей все-таки нужно что-то крупное – по меркам жанра.

Что может быть почти столь же важным и крупным, как вопрос жизни и смерти?

В основе добротного сюжета всегда лежит нечто такое, что может резко и необратимо изменить жизнь героев к худшему. (Или столь же значительно ее улучшить, если персонажи достигнут цели.)

В идеале у нас возникает ощущение, что жизнь главного героя (и, вероятно, жизнь тех, кто ему дорог) может быть разрушена, пусть даже и не в буквальном смысле. Итак, на кону стоит счастье, успех и возможность прожить ту жизнь, для которой герой, очевидно, предназначен.

В большинстве удачных историй на кону стоят следующие ценности (по убыванию от самых высоких до самых низких ставок).

1. Сама жизнь.

Как мы уже говорили, здесь возможны разные варианты: от угрозы всему человечеству («Армагеддон») до спасения отдельно взятой жизни («Гравитация»).

2. Возмездие за причиненное зло и предотвращение новых злодеяний.

Это касается всех историй о расследовании убийства («48 часов», «Зодиак», «Китайский квартал») или другого серьезного преступления («В центре внимания», «Эрин Брокович»). В идеале мы с интересом и удовольствием наблюдаем за героем в поисках истины.

3. Свобода / личная независимость.

Зритель видит, что герой оказался в невыносимо тяжелых условиях – например, в плену или в тюрьме, – и желает ему избавления. Здесь возможны и самые суровые драматические ситуации («12 лет рабства»), и более легкие комедийные виды «неволи» («Офисное пространство»), и любые промежуточные варианты («Пролетая над гнездом кукушки»).

4. Сохранение семьи / образа жизни.

Сюда можно включить сюжеты о благополучном возвращении домой («Волшебник страны Оз», «В поисках Немо» или даже «Самолетом, поездом и автомобилем»). Хорошо работает и угроза привычному, любимому образу жизни («Унесенные ветром», «История игрушек», «Миссис Даутфайр»). Публика всегда сочувствует, если мир персонажа со всем, что ему дорого, оказывается на грани распада. Ведь с эмоциональной точки зрения утрата дома – почти то же самое, что утрата жизни, не правда ли?

5. Возможность счастливо пройти жизненный путь с идеальным спутником / спутницей.

В любой истории, где публика должна болеть за романтический союз, требуется очень серьезная преграда на пути влюбленных. Надо, чтобы проблема возникла в самом начале и разрешилась только в самом конце (а может быть, и вообще не разрешилась). Преграда должна быть внешней: психологических помех недостаточно. Нужна очень серьезная причина, по которой герои не могут быть вместе – например, один из них вампир. Или русалка. А может быть, кто-то из них несвободен. Или же их семьи враждуют. Или они сами – соперники, конкуренты и т. п.

Как написано в книге «Спасите котика!», зритель должен видеть и чувствовать, что эти двое созданы друг для друга, что они не будут счастливы порознь. Тон может быть каким угодно – от серьезного драматического («Горбатая гора») до легкого и шутливого («Незваные гости»).

6. Профессиональный успех и заслуженное признание.

С этим бывает сложно, потому что, если речь идет только о карьерном росте, ставки недостаточно высоки. Рабочие проблемы редко берут за живое: в конце концов, работу всегда можно сменить. Даже если герой пытается получить работу мечты, то что будет альтернативным исходом? Он ее не получит? Ничего, переживет. Работу мечты вообще находят единицы.

Такая ставка имеет смысл лишь при условии, что от успеха зависит вся будущая жизнь героя и его счастье. Желательно, чтобы герой, во-первых, был лучше и достойнее соперников, которые не дают ему пробиться наверх, а во-вторых, изначально находился в невыигрышной и несправедливо тяжелой жизненной ситуации. Тогда мы получаем одну из редких удачных историй о профессиональном успехе – «В погоне за счастьем», «Деловая девушка», «Джерри Магуайер».

7. Важный приз, который может изменить жизнь и самооценку героя и требует немалых жертв.

Такую ставку мы нередко видим в «спортивных» фильмах – например, «Руди», «Рокки» или «Несносные медведи». Однако победа в спортивном состязании обыкновенно символизирует нечто более важное и глубокое: мы чувствуем, что герои навсегда изменят жизнь к лучшему, если сумеют выиграть (и, вероятно, навсегда увязнут в житейском болоте, если не сумеют). Дело, конечно же, не в самих медалях и кубках; дело в том, что стоит на кону для главного героя (и его товарищей по команде). К этой категории можно отнести и фильм «Сорокалетний девственник». Приобрести первый любовный опыт с «правильной» женщиной и в «правильной» обстановке – вот что нужно главному герою, чтобы выйти на новый жизненный этап.

8. Шанс на счастье (которому угрожают внешние обстоятельства).

Здесь тоже легко перестараться или уйти не в ту сторону. Конечно же, все люди, в том числе и вымышленные персонажи, хотят быть счастливыми, а счастье – это внутреннее состояние и даже, пожалуй, внутренний выбор. Чтобы выстроить сюжет с такой ставкой, нужно каким-то образом обосновать, что помехи счастью являются чисто внешними, и показать, что на кону стоит единственный шанс персонажа на достойную, полноценную жизнь. Счастье или возможность счастья должны оказаться под угрозой, и это надо отобразить в жизненных обстоятельствах и отношениях героев; причем публика должна захотеть, чтобы герои исправили ситуацию – как в фильмах «Обыкновенные люди», «На обочине», «Головоломка». (Заметим, что в последнем случае создатели анимационного фильма изо всех сил постарались придать психологическим проблемам внешнюю форму).

Такие ставки обеспечили успех многим популярным историям. Но зачастую сюжеты рассыпаются потому, что их ставки не дотягивают до нужной высоты.

Приведем несколько примеров.

1. Любое достижение (независимо от того, сколько времени и сил на него уходит), которое не слишком заметно меняет жизнь главного героя и/или его последователей.

Зрителю хочется видеть, как проделанные усилия (и их результат) преображают жизнь героя, за которого он болеет, делают ее неизмеримо лучше или неизмеримо хуже. Важно именно это, а не достижение как таковое.

2. Профессиональный успех – однако речь не идет об очень важной и нужной работе, о шансе, который больше никогда и нигде не представится.

История карьерного / финансового успеха сама по себе не вызовет у публики мощного отклика (скорее, наоборот, покажется обыденной и мелкой), если на кону не стоит нечто большее.

3. Жизненный урок, который изменит ценности, воззрения или характер героя.

Слишком узко. Может сработать лишь в сочетании с высокими внешними ставками.

4. Сражение в рамках военного конфликта, где нет одной конкретной «миссии», за исход которой болеет зритель.

За «военную» тему стоит браться, когда в основе сюжета лежит отдельно взятая боевая задача с предельно ясными и предельно высокими ставками или же портрет человека на фоне войны. В сагах о жизни одного подразделения или фильмах о серии войн / эпизодах отдельно взятой войны зрителю не за что толком зацепиться в эмоциональном плане, поэтому он быстро устает наблюдать за происходящим.

5. Общее благосостояние («счастье») без конкретных и ощутимых перемен во внешних жизненных обстоятельствах.

К счастью стремятся все и всегда, однако публика любит наблюдать, как персонажи преодолевают серьезнейшие внешние препятствия на пути к ясно определенной цели. То внутреннее состояние (или внутренний выбор), что зовется счастьем, плохо поддается драматургической обработке – уж очень расплывчатый материал.

6. Единичное решение, поступок, прорыв в личностном развитии.

Иногда логлайны излишне сосредоточены на том, что главный герой «должен решить», «должен узнать / понять», или же на том, кем он «должен стать». Все это моменты внутренние. Конечно, в большинстве случаев герою и впрямь необходимо вырасти и возвыситься над собой, чтобы справиться с внешними испытаниями. Но в конечном счете основа сюжета – именно эти испытания. Любой внутренний долг лишь проистекает из внешнего конфликта или служит его разрешению. А внешний конфликт должен отвечать тем критериям, которые мы уже обсуждали.

7. Духовное перерождение несимпатичного персонажа.

Как мы уже говорили в главе 3, в первом акте зритель вряд ли проникнется сочувственным интересом к неприятному герою. Скорее всего, публика не захочет следить за таким персонажем, даже если в конце он изменится.

Проверка на прочность

«Судьбоносным» должно быть все, через что проходит герой в попытках разрешить проблему, которая лежит в основе сюжета. Почему нам обязательно нужно помучить героя испытаниями? Потому что так мы поместим его в ситуацию, которая проверит его на прочность, заставит вырасти и, вероятно, необратимо изменит. Проделав свой путь, герой никогда уже не будет прежним.

Вот почему так важно, чтобы стоящая перед героем задача была уникальна, беспрецедентна: раньше такого не случалось, и теперь герою придется напрячь все силы, сделать то, чего он никогда еще не делал, открыть в себе способности, о которых он и не подозревал. Как правило, в длинной центральной части истории персонажи попадают в новый, незнакомый мир или непривычную ситуацию, где им приходится нелегко и нужно понять, что же теперь делать и как справляться.

Сложно рассказать интересную историю о «нормальной», обычной жизни, где обыкновенные люди заняты обыкновенными делами. Интересная история получается, когда персонажу надо проделать необычайный путь, потому что у него нет выбора. Происходит или уже произошло нечто настолько важное и масштабное, что волей-неволей приходится действовать.

Поначалу герой часто колеблется: ведь в действительности никто из нас не хочет внезапных, резких перемен и не любит ситуаций, где на кону стоит очень многое, а исход далеко не ясен (тем более что в большинстве историй до самого конца кажется, что герой проиграет). Кроме того, в жизни мы склонны быть скорее инертными. Мы можем чувствовать неудовлетворенность и даже раздражение, но это еще не значит, что мы с легкостью пойдем на серьезный риск, чтобы изменить ситуацию. То же относится и к вымышленным героям. Для того чтобы они взялись за сложное или даже опасное дело, должно произойти событие, которое буквально перевернет их мир. Это и есть событие-катализатор.

Проблема в том, что, попав в абсолютно новую ситуацию, многие персонажи цепляются за давние привычки, за прежние представления о мире и о самих себе. Из-за этого у них поначалу ничего не выходит. Однако затем события и обстоятельства принуждают их измениться. Собственно, в этом и есть смысл большинства историй. Персонаж меняется внешне и внутренне; в конце мы видим не совсем того же человека, что и в начале. Как правило, это перемена к лучшему; ради нее стоило пройти через все испытания. Зритель получает возможность проделать этот путь вместе с героем и даже вдохновиться тем преображением (обычно позитивным), которое наблюдает.

В наиболее успешных сценариях главный герой перерастает все то, что поначалу ограничивало его возможности и веру в себя – но только потому, что его принуждают к росту чрезвычайные события. Вымышленные персонажи – так же, как и мы – не станут по доброй воле копаться в себе и менять внутренние настройки. Они сделают это лишь под давлением обстоятельств, когда деваться некуда. Даже герои с самым большим потенциалом роста не делают внутреннюю эволюцию самоцелью. Наоборот, они скорее будут сопротивляться давлению. Они попытаются решить проблему, не меняясь внутренне, но у них ничего не выйдет. Вот почему почти до самого конца мы будем наблюдать за их неудачами, и в какой-то момент ситуация даже покажется нам безнадежной.

Только в последней четверти фильма герои наконец получат шанс добиться желанного результата. Решающий этап обычно предполагает и некий элемент духовного взросления, ценный опыт или урок, который останется с героями до конца жизни после того, как завершится рассказанная нам история. Именно поэтому история так мощно воздействует на героев и на зрителей.

Несбыточные желания

Мне кажется, хорошая история повествует о самом важном и трудном опыте главного героя, о том, что навсегда изменило его жизнь. Это общее правило художественных фильмов, романов, пьес. В некоторой степени оно верно и для телесериалов – если считать все сезоны и эпизоды единым целым. И все же в телепроектах плодотворнее рассматривать историю с точки зрения отдельных мини-сюжетов для каждого эпизода. А в эпизодах ставки редко бывают предельно высокими. (Если только жизнь ваших героев не висит постоянно на волоске.)

Это не значит, что события отдельно взятого эпизода не волнуют героев – очень даже волнуют. Очередная проблемная ситуация поглощает их с головой; они неспособны думать ни о чем другом… до конца эпизода. Кроме того, за повседневной проблемой обыкновенно стоит нечто большее, принципиально важное для их самоощущения и благополучия (по крайней мере, для нормального течения их жизни), поэтому герои чувствуют, что должны разрешить ее незамедлительно. Просто ее разрешение в большинстве сериалов не ведет к резким переменам в жизненной ситуации. Вместо этого герои возвращаются на исходную позицию, к жизни, которая не совсем их устраивает, но, по крайней мере, стабильна в данный момент.

Удачно задуманные персонажи, как правило, стремятся к чему-то, что для них недоступно. Сериальные герои в принципе не могут получить желаемое, сколь бы важным оно ни казалось. В жизни каждого персонажа есть постоянный источник неудовлетворенности и фантазия, которую невозможно осуществить до конца. Однако персонаж не оставляет надежду, и его попытки приблизиться к заветному идеалу образуют сюжетную канву эпизодов.

Эти несбыточные желания обычно проистекают из базовых человеческих потребностей, понятных всем. Именно на них и держится сюжет сериала. В каждом эпизоде персонаж гонится за очередным фантомным воплощением мечты, однако мы наблюдаем за ним с сочувственным интересом. Ведь он живет в разладе с окружающим миром и никак не может достичь того, к чему стремится всей душой.

Возьмем, к примеру, сериал «Все любят Реймонда». Рей мечтает спокойно смотреть спорт по телевизору, почаще заниматься любовью с женой и пореже оказываться в эпицентре семейных скандалов – а еще лучше, чтобы его вообще не трогали и не требовали быть примерным мужем и отцом. Его жена Дебра, наоборот, мечтает именно о примерном муже, который бы ее понимал, помогал ей, всегда принимал ее сторону и не подпускал к ней своих надоедливых родителей. Разумеется, ни один из них никогда не получит желаемого. Об этом, в сущности, весь сериал – о разрыве между их фантазиями и реальностью. Из конфликта мечты с действительностью проистекает сюжет большинства эпизодов.

Конечно, некоторым сериальным героям надо расследовать убийства, лечить пациентов, выступать в суде или убивать ходячую нежить. Однако во многих драмах – и почти во всех комедиях – двигателем сюжета и эмоциональной приманкой для зрителя выступают несбыточные желания центральных персонажей. Мы с интересом наблюдаем, как персонажи гонятся за тем, что вроде бы должно сделать их жизнь лучше, или сражаются с тем, что (по их представлениям) делает ее хуже – исходя из заветной фантазии. В идеале зритель понимает героев и сочувствует их стремлениям – потому и наблюдает за ними с неизменным удовольствием.

Как правило, фантазия – это главное пожелание персонажа к собственной жизни: оно связано с отношением к нему окружающих, с его местом в мире, с общей жизненной ситуацией. Зачастую оно больше и шире, чем карьера, романтический союз и любая конкретная достижимая цель (хотя отдельно взятый эпизод может быть посвящен и таким относительно мелким аспектам). Скорее уж речь идет о любви, уважении, сопричастности, свободе или возможности прожить ту жизнь, которая кажется идеальной самому герою. Дело в том, какой могла бы быть эта жизнь, если бы героя воспринимали так, как он сам того хочет, и позволяли ему поступать, как он сам считает нужным.

Оценивая идею для сериала, я всегда ищу ту большую фантазию, которой одержим каждый из центральных персонажей: то, чего у него нет и никогда не будет. Из-за несбыточных желаний сериальные герои – как и в других жанрах и форматах – по большому счету лишены счастья. У них бывают моменты удовлетворения и покоя, но гораздо чаще герои мечутся и протестуют: ведь жизнь не дает им того, чем они буквально одержимы. Эта недосягаемая мечта и есть их самая главная ставка.

Но в отличие от персонажей фильма, романа или пьесы герои сериала не могут переломить судьбу и добиться желаемого, иначе историю придется закончить. В основе любого сериала лежат постоянные проблемы героев и желательно одна большая проблемная ситуация, которая затрагивает всех и каждого. Возможность перемен жестко ограничена, поскольку препятствия должны сохраняться на протяжении всей истории: они будут порождать конфликт во все новых и новых эпизодах.

Проверка на «судьбоносность»

Если ваша идея отвечает этим пяти критериям, значит, вам удалось сделать ее по-настоящему судьбоносной для героев:

1. Главная ставка совпадает с одним из пунктов вышеприведенного списка.

2. Важнейшие проблемы, цели и действия персонажей проистекают из внешних жизненных обстоятельств, а не из внутреннего конфликта.

3. Ставки высоки на протяжении всей истории, а не только во второй половине или в финале.

4. Негативные последствия возможной неудачи предельно ясны, понятны на человеческом уровне.

5. На долю главного героя выпадают беспрецедентные испытания, которые вынуждают его внутренне измениться. (В сериале каждый эпизод представляет мини-версию такого испытания; внутренний мир героя меняется не столь ощутимо.)

Глава 7. Проблема увлекательная

Название «индустрия развлечений» возникло не на пустом месте.

Если автор регулярно получает деньги за тексты, это, вероятно, означает, что он научился развлекать аудиторию. Ему это удается так хорошо, что люди готовы платить за доставленное удовольствие.

Казалось бы, все просто и логично. Однако начинающие авторы редко задаются целью писать увлекательно. Они уделяют больше внимания другим качествам текста, которые, может быть, и важны, но редко обеспечивают успех, если им не сопутствует увлекательность.

Каждый жанр предлагает свой вид развлечения. Публика выбирает продукцию определенного жанра, потому что хочет получить определенный эмоциональный опыт. Она хочет посмеяться, испугаться, удивиться, растрогаться, понаблюдать за головокружительными приключениями, окунуться в фантастический мир и т. п. Одна из главных авторских задач – понять, какой вид развлечения он готов предложить публике, и затем добросовестно выполнить обещанное.

Поставим себя на место публики. Что побуждает нас заплатить за потребление культурной продукции? Чем мы руководствуемся, когда выкладываем деньги за билеты в кино или на бродвейский мюзикл, когда оформляем платную подписку на канал HBO или Netflix? Что заставляет нас потратить время и силы на новую книгу?

Обычно мы проделываем все это ради того, чтобы нас развлекли. Мы ждем, что нам доставят удовольствие на интеллектуальном и эмоциональном уровне. Мы решаем инвестировать драгоценное время, деньги и внимание в некую историю и хотим что-то получить взамен. В сущности, такой вид потребления мало отличается от любого другого: мы платим за продукт и надеемся, что он удовлетворит наши запросы.

По этой причине, как и любые предприниматели, которым нужны многочисленные, довольные и платежеспособные клиенты, авторы стараются дать своей аудитории именно то, чего она хочет.

Однако добиться этого не так уж легко и просто. Во-первых, зрители и читатели не могут с точностью сказать нам, что их развлечет. Чаще всего они сами не догадываются, что чего-то хотят, пока им это не дашь. Они могут указать на то, что им понравилось когда-то прежде. Но автор не может просто повторить или скопировать нечто уже известное и рассчитывать на столь же мощный эффект.

Для начала автору нужно постараться, чтобы рассказанная им история увлекла публику, вызвала острый эмоциональный отклик. Чтобы создать нечто яркое, искреннее и убедительное – вне зависимости от жанра – надо работать с удовольствием и азартом. Никто не полюбит ваше творение, если его не любите даже вы сами. И все же конечная цель – внушить определенные эмоции совершенно незнакомым людям. Дело автора – манипулировать чувствами публики.

Большинство новичков поначалу стремится совсем не к этому. Многие даже не пытаются писать интересно. Они игнорируют очевидно развлекательные жанры и сочиняют драмы, в которых нет юмора, саспенса, резких поворотов сюжета и других очевидно развлекательных элементов. Вместо этого получаются реалистичные хроники «нормальной жизни».

Само по себе это, может быть, и неплохо. Мы уже говорили о том, как важно жизнеподобие. Авторы, которые жертвуют им и делают ставку на чистую развлекательность, обычно проигрывают. Но те, для кого жизнеподобие становится самоцелью, резко понижают свои шансы на коммерческий успех. Ведь они не стараются развлечь публику, не дают ей веских причин заплатить за их труд временем и деньгами.

Побег от повседневности

Развлечься – значит на некоторое время выпасть из обыденной жизни. Нам дается возможность испытать необычайно острые эмоции, сосредоточенно и азартно наблюдая за чужим опытом, и получить от этого немалое удовольствие. Успешные истории буквально выхватывают нас из повседневной реальности и переносят в иное измерение, где нам приятно и интересно находиться.

Любимый роман, фильм или сериал – почти как торт: от него не оторваться, даже если знаешь, что пора. Удивительно, с какой охотой мы погружаемся в вымышленный мир и забываем о настоящем – настолько, что грустим, когда просмотр или чтение приходится прервать. Всем нам знакомо это чувство; наверное, потому многие из нас и выбрали писательское ремесло – чтобы сочинять истории, которые могут столь мощно и положительно воздействовать на других людей.

Для такого эффекта мало написать нечто интересное. Да, ваша история должна быть интересна; но это далеко не все. В предыдущем абзаце описана не просто реакция публики на занимательный сюжет. Там описан всепоглощающий эмоциональный отклик.

Интеллектуальный интерес – ничтожно малая толика того, что заставляет публику жадно поглощать истории. Публика хочет, чтобы история будоражила чувства, создавала некий эмоциональный настрой. В действительности, если история захватывает на эмоциональном уровне, ей даже необязательно быть интересной в привычном смысле слова.

Способность увлечь и развлечь публику – козырь, которым можно перекрыть все остальные компоненты удачной истории. Если вы умеете будоражить чувства и воображение, вам могут простить недостаток оригинальности и глубокого смысла. При известной осторожности можно даже рискнуть правдоподобием. Зрителю или читателю необязательно так уж остро сопереживать персонажам, если действие само по себе захватывает и не отпускает ни на секунду. Пожалуй, единственный элемент, которым никак нельзя пожертвовать, – это сложность проблемы. Очень трудно завладеть воображением публики, если не устраивать суровых испытаний героям. Чем больше они мучаются, тем увлекательней за ними наблюдать.

Однако это вовсе не означает, что остальными пятью компонентами удачной истории можно пренебречь. И конечно же, наивно надеяться, что ваш замысел окажется увлекательней, чем у всех остальных. В самых лучших и самых успешных историях – включая и те, благодаря которым замечают новичков, – обычно сочетаются все семь качеств.

Чувства, которые мы любим испытывать

Чтобы увлечь публику, мало просто рассказать историю, которую читатели признают психологически убедительной и жизнеподобной. Недостаточно даже сочувствия к персонажам. Все это нужно и правильно, но далеко не всегда обеспечивает автору успех.

Процесс чтения (или просмотра) истории сам по себе должен быть приятен: действие, герои, события, визуальный и звуковой ряд – все это должно доставлять удовольствие.

Впрочем, дело не только в удовольствии. Каждый элемент должен внушать публике ярко выраженные эмоции, чей характер зависит от жанра. Выбирая историю, публика надеется прийти в определенное эмоциональное состояние. Зрители (или читатели) комедии огорчатся, если их не рассмешат. Любители триллера хотят как следует прочувствовать драматическое напряжение. Каждый жанр предлагает «дозу» эмоций, которых жаждет публика.

Однако не каждая разновидность сильных чувств уместна в развлекательной продукции. К примеру, никто не станет платить за то, чтобы испытать отчаяние или угрызения совести. Не так уж увлекательно наблюдать за финансовыми и медицинскими проблемами, мелкими семейными дрязгами и вообще всем тем, чего нам хватает в повседневной жизни. Мы погружаемся в вымышленный мир, чтобы сбежать от обыденности. Нам нужны развлекающие нас эмоции, которые могут сочетаться и смешиваться или же накладываться друг на друга.

1. Веселье

Все мы любим посмеяться, и комедия – один из вечно популярных развлекательных жанров. Но когда зритель или читатель выбирает комедию, он не хочет, чтобы его слегка веселили, притом время от времени. Он хочет смеяться как можно чаще и желательно громко. В этом весь смысл. Ради этого он смотрит на экран или листает книгу. Если автор не собирается обеспечивать такой эффект и предпочитает небольшие дозы легкого юмора, нужно компенсировать нехватку смеха за счет других сильных эмоций. Многие авторы попадаются в эту ловушку: боятся слишком часто смешить публику, потому что это кажется глупым и примитивным. Поэтому они используют жанр драмеди: обещают драму с элементами юмора. Иногда это срабатывает, но зачастую в подобных сценариях маловато и юмора, и драмы – напряженных ситуаций с высокими ставками, которые компенсировали бы недостаток чисто комедийных элементов.

2. Страх

Подобно виражам американских горок или «домам с привидениями» в аттракционе на Хеллоуин, вымышленные истории позволяют нам испытать страх и панику, находясь при этом в полной безопасности. Наблюдать за тем, как персонаж переживает опыт встречи с ужасным, и разделять его эмоции (без всякого риска для себя) бывает очень даже приятно – особенно если в финале источник страха уничтожается, а симпатичный нам герой выживает.

3. Любопытство

Не так уж просто вызвать неподдельное и острое любопытство, если речь идет о воображаемых событиях. Обычно для этого нужно предъявить публике нечто зрелищное, эмоциональное, с по-настоящему высокими ставками. Пусть в вашей истории будет интрига, которая вызовет желание дойти до самой сути, разобраться, в чем же здесь дело. Сильнее всего публику интригует то, что выходит за рамки ее повседневного опыта. Но имейте в виду: интерес и любопытство не одно и то же. Любопытство предполагает куда более активный и сфокусированный эмоциональный отклик.

4. Потрясение

Резкие сюжетные повороты, которые изумляют нас или даже шокируют, – вот что никогда не проходит незамеченным. Сделайте ставку на непредсказуемые события и поступки персонажей. В увлекательных историях мы видим чрезвычайные ситуации и необычных героев, с которыми никогда не столкнулись бы в реальной жизни. Наблюдать за ними приятно и интересно при условии, что они достаточно убедительны, а в основе сюжета есть нечто близкое и по-человечески понятное любому из нас.

5. Чувственное влечение / вожделение

Нам не случайно нравится наблюдать за привлекательными людьми, чей вид и поведение пробуждают чувственные желания. Если бы фильм апеллировал только к этим желаниям, его, вероятно, расценили бы как порнографию. И все-таки нельзя забывать о том, как публика любит смотреть на некоторых актеров в некоторых ролях – ведь это, безусловно, важный фактор успеха. Секрет не только в кастинге. Нужно так прописать образы и ситуации, чтобы зритель отреагировал на уровне базовых, глубинных эмоций.

И это относится не только к людям, но и к вещам, машинам, домам, пейзажам или образу жизни героев. Всякий раз, когда зритель думает: «Какая красота!» или «Хочу вот так!», вы пробуждаете в нем эту эмоцию. Посмотрите трейлеры к разным фильмам и обратите внимание, как они апеллируют к чувственному началу – с помощью эротических сцен, спецэффектов или просто красивой картинки, которая должны разжечь наш аппетит. Некоторые трейлеры совмещают все три приема: буквально каждый кадр в них рассчитан на мощный, почти физиологический отклик.

6. Возбуждение

Страх и возбуждение похожи, но есть и отличия. Когда нам страшно, сердце учащенно бьется от тревоги: что же будет дальше? Возбуждение – это чувство, будто нас увлекают в невероятное путешествие. Мы, затаив дыхание, наблюдаем за происходящим. Нас словно бы затягивает в мир, где важна каждая, даже мельчайшая, деталь. Это все равно что следить за выдающимся спортивным событием – внимание не ослабевает ни на секунду, все остальное попросту исчезает. Драматическое напряжение – вот на что автору нужно бросить все силы. Тогда действие и конфликт всецело увлекут публику, и каждый новый поворот сюжета будет натягивать струну все туже и туже. Зрители будут ерзать на сиденьях, а читатели – лихорадочно перелистывать страницы, забыв обо всем на свете.

7. Восторг

Восторг отчасти сродни чувственному влечению, но порождает его не только внешняя красота. Грандиозный масштаб события, невероятная сложность задачи, поразительные качества героя – вот что может вызвать у нас восторженный трепет. Испытывая влечение, мы говорим: «Хочу!»; от восторга у нас поневоле вырывается: «Ох, ну надо же!» Представьте тот восхищенный ступор, в который мы приходим, увидев изнутри шоколадную фабрику Вилли Вонки или наблюдая за поединком Джейка Ламотты и Шугара Робинсона в «Бешеном быке». Такой восторг необязательно вызван чем-то положительным – но уж точно грандиозным.

8. Влюбленность

Наблюдая за историей романтических отношений, мы, как правило, отождествляем себя с героем или героиней, даже сами на время становимся ими. Любовные истории вызывают острейшие эмоции: желание быть с очень нужным и важным человеком, чувство близости и защищенности, радость от понимания и поддержки. В этом жанре нам необходимо разделять влечение героя / героини к избраннику / избраннице. Конечно, между ними обязательно должны встать серьезные преграды, иначе не будет конфликта. И все-таки «понарошку» пережитая любовь – привлекательный опыт для большей части публики.

9. Эмпатия / сострадание

Главный герой любой истории должен быть чем-то близок публике. Однако если сделать эту близость приоритетом, публика может настолько сродниться с персонажем, что начнет ощущать его эмоции как свои собственные. Бывают случаи, когда она буквально влюбляется в героя. Такое чувство глубинной эмоциональной связи может быть очень приятным.

10. Нетерпеливое предвкушение

Удачные истории заставляют публику гадать и предвкушать, что же будет дальше: нетерпеливо перелистывать страницы, безотрывно смотреть на экран. Как правило, для этого нужен серьезный конфликт с высокими ставками: пусть публика, затаив дыхание, ждет исхода игры. Кроме того, сюжету нужна напряженная интрига с резкими, непредсказуемыми и даже шокирующими поворотами.

В конечном счете любой автор хочет до такой степени втянуть публику в действие, чтобы все остальное на время перестало для нее существовать. Пусть она целиком и полностью сосредоточится на действии. Пусть сроднится с героями и болеет за них всей душой. Ведь ставки невероятно высоки, конфликт предельно серьезен, а ситуация постоянно меняется благодаря поступкам героев и реакции враждебных сил; интрига закручивается все туже и туже, и публика уже потирает руки, думая: «Ну-ну, посмотрим, что он будет делать теперь» и «Бог ты мой, как же она с этим справится?»

Дополнительные компоненты для драмы

Если из всех возможных жанров вы выбрали просто драму, в которой не будут решаться вопросы жизни и смерти, вам придется нелегко. Развлекательный потенциал чистой драмы – по крайней мере, на первый взгляд – невелик. Она может показаться плоской, скучной и чересчур реалистичной (а зритель, вообще-то, хотел бы сбежать от повседневности) или даже мрачной и беспросветной. Чтобы разглядеть в драме те самые элементы, на которые зритель «подсядет», как на лакомство, нужно изрядно постараться. Именно поэтому сценарий драмы трудно продать, если в него не вплетены элементы других жанров (или же в его основе не лежит нечто уже знаменитое и успешное).

Чтобы «чистая драма» с относительно невысокими ставками и без детективно-процедуральной линии могла захватить широкую публику, ей нужны дополнительные элементы. Ниже перечислены десять самых популярных развлекательных элементов. Обратите внимание: каждый из тридцати фильмов и сериалов, которые я выбрал в качестве примера, фигурирует как минимум в двух категориях. Это значит, что в нем к драме добавлено не меньше двух элементов.

Юмор:

• «Хор»;

• «Девственница Джейн»;

• «Девочки Гилмор»;

• «Клиент всегда мертв»;

• «Форрест Гамп»;

• «Красота по-американски».

Богатые, красивые или знаменитые персонажи:

• «Одинокие сердца»;

• «Аббатство Даунтон»;

• «Нэшвилл»;

• «Беверли-Хиллз 90210»;

• «Даллас»;

• «Династия»;

• «Это мы»;

• «Империя»;

• «Король говорит»;

• «Бульвар Сансет»;

• «Социальная сеть»;

• «Амадей»;

• «Гражданин Кейн».

Красочные исторические декорации:

• «Аббатство Даунтон»;

• «Унесенные ветром»;

• «Король говорит»;

• «Амадей».

Предательство, коварство, интриги:

• «Империя»;

• «Девственница Джейн»;

• «Даллас»;

• «Династия»;

• «Одинокие сердца»;

• «Амадей»;

• «Касабланка»;

• «Социальная сеть».

Музыка как неотъемлемая часть фильма:

• «Лузеры»;

• «Нэшвилл»;

• «Империя»;

• «Амадей».

Увлекательное, эмоционально напряженное действие с острым конфликтом:

• «В лучах славы»;

• «Клан Сопрано»;

• «Клиент всегда мертв»;

• «Список Шиндлера»;

• «Амадей»;

• «Унесенные ветром»;

• «Бешеный бык».

Романтическая любовь, секс и конфликты / соперничество на любовной почве:

• «Одинокие сердца»;

• «В лучах славы»;

• «Девственница Джейн»;

• «Аббатство Даунтон»;

• «Девочки Гилмор»;

• «Беверли-Хиллз 90210»;

• «Красота по-американски»;

• «Унесенные ветром»;

• «Касабланка».

Нетривиальные герои:

• «Клан Сопрано»;

• «Империя»;

• «Девственница Джейн»;

• «Даллас»;

• «Династия»;

• «Форрест Гамп»;

• «Красота по-американски»;

• «Пролетая над гнездом кукушки»;

• «Умница Уилл Хантинг»;

• «Гражданин Кейн»;

• «Игры разума»;

• «Амадей»;

• «Человек дождя»;

• «Социальная сеть»;

• «Бульвар Сансет»;

• «Бешеный бык».

Непривычный, экзотический для нас мир:

• «Клан Сопрано»;

• «Аббатство Даунтон»;

• «Список Шиндлера»;

• «Побег из Шоушенка»;

• «Пролетая над гнездом кукушки»;

• «Амадей»;

• «Унесенные ветром».

Вдохновляющая картина любви / семейных ценностей, побеждающих любые трудности и конфликты:

• «Это мы»;

• «Девочки Гилмор»;

• «Аббатство Даунтон»;

• «Форрест Гамп»;

• «Игры разума»;

• «Умница Уилл Хантинг»;

• «Побег из Шоушенка»;

• «Человек дождя».

Возможно, вы заметили в этих примерах нечто общее. Все эти компоненты сообщают действию новый масштаб. В каждой истории повседневная жизнь преображается так, что наблюдать за нею становится гораздо интереснее, чем в реальности.

Богатые, красивые и блестящие

В формате сериала развлекательные «добавки», которыми приправлена драма, бывают особенно важны. Когда никто из героев не рискует жизнью и не разгадывает страшные тайны (и не веселит публику с первой до последней минуты, как бывает в коротких эпизодах комедийного шоу), нужно привлекать и удерживать зрительское внимание чем-то другим. Дополнительные ингредиенты необходимы для коммерческого успеха. И чем их больше, тем лучше, уверяю вас. В успешных сериалах сочетается множество подобных элементов.

Сериалы – такое же лекарство от обыденности, как фильмы, романы или пьесы (может быть, даже в большей степени). Мы садимся перед экраном в воскресный вечер потому, что хотим попасть в другой мир, где нам будет по-настоящему интересно. Мало кому всерьез хочется наблюдать за нормальной повседневной жизнью – точно такой же, как у нас самих. Мы предвкушаем очередное «приключение недели», когда героям придется решать сложнейшую задачу и справляться с трудностями, которые возникнут при поисках решения.

С комедиями во многих отношениях легче: если получается смешно, с рук может сойти что угодно. Сериал позволяет показать самых разных персонажей в самых разных ситуациях, и если они развеселили зрителя, значит, побег от повседневности уже удался. Для комедии не так важен масштаб происходящих событий: ведь рассмешить может и нечто вполне обыденное.

Автору драмы так легко не отделаться. Ему нужно придумать другой способ увести зрителя в вымышленный мир. А если ставки относительно невысоки (не связаны со смертельной опасностью), значит, надо предложить публике заманчивую фантазию: например, показать персонажей, на которых многие из нас втайне хотят быть похожими. Вот почему герои сериальных драм так часто бывают красивы и богаты, а в основе большинства сюжетов лежат их отношения с другими красивыми, богатыми и успешными людьми. Конечно, это еще не весь конфликт – иначе получилась бы обычная «мыльная опера», – но важный элемент многих популярных теледрам. Зрителям нравится наблюдать за чужой жизнью – не потому, что она похожа на их собственную, а потому, что этот вымышленный мир намного ярче и интереснее реального.

В идеале герои все равно должны остаться близкими, понятными и узнаваемыми, а сюжет – логичным и правдоподобным. Однако многие драмы не в последнюю очередь притягательны за счет гламурного элемента. Власть, слава, деньги, роскошь, красота, секс и зрелищность – вот что помогает сделать из сериала настоящую «конфетку» для публики.

Многие сериальные проекты, о которых я слышал (и парочка тех, которые предлагал я сам) оказались неудачны потому, что в них изображалась реальная жизнь со всеми ее печальными компромиссами. Эти сериалы не переносили зрителя в более увлекательную альтернативную реальность, где ему было бы веселее, чем в повседневной жизни.

Коммерчески успешные сериалы обыкновенно стараются унести зрителя в заманчивый вымышленный мир. В идеале они предлагают и нечто большее, знакомя публику с яркими, запоминающимися героями, которым можно искренне сопереживать. Но если автор не сознаёт, что развлечение зрителя – его первая и главнейшая задача, дело вряд ли пойдет на лад.

Проверка на увлекательность

Если ваша идея отвечает этим пяти критериям, значит, вам удалось сделать ее достаточно увлекательной.

1. Я точно знаю, какой эмоциональный опыт хочу предложить публике и чем он привлекателен.

2. Поклонники фильмов (или сериалов) такого жанра получат именно то, чего ожидают, потому что об этом я позаботился в первую очередь.

3. В моей истории есть нечто яркое и грандиозное. Публика получит желанный побег от действительности и «конфетку», которая раздразнит ее аппетит.

4. В каждом ключевом элементе есть мощный эмоциональный «крючок». История выстроена так, чтобы пробудить у публики определенные чувства.

5. Я буду постоянно удивлять, интриговать и восхищать зрителя новыми и новыми событиями, сюжетными поворотами, поступками героев.

Глава 8. Проблема осмысленная

Предположим, у нас есть свежая, оригинальная идея с богатым развлекательным потенциалом, заложенным в нее благодаря верному выбору жанра, и есть располагающий к себе главный герой, который преодолевает всё более сложные испытания в попытках решить поистине судьбоносную задачу. Допустим, все его поступки выглядят правдоподобно, убедительно и логично.

Если так, вы уже опередили большинство начинающих авторов. И если профессиональные читатели согласны, что вам удалось выполнить все эти условия (здесь, конечно, очень серьезное «если»), то у вашего проекта, вероятно, неплохое будущее. И все же есть еще одно требование, которое они – да и зрители тоже – могут предъявить к вашему замыслу. Есть еще один вопрос, который зачастую склоняет чашу весов в ту или иную сторону. И этот вопрос…

В чем смысл?

То есть зачем вы все это сочинили и что должна вынести из вашей истории публика? Что она должна узнать и понять о собственной жизни или судьбах человечества в целом? Если вы предложите только рассказ о приключениях горстки персонажей, он вряд ли надолго западет в память зрителей.

Иными словами, что в вашей истории по-настоящему важно – не только для героев, но и для публики?

О чем это на самом деле?

Сейчас мы с вами говорим о теме. Тема – это то, что связано с вечно актуальными вопросами, которые лежат в основе множества сюжетов: как лучше прожить жизнь, как справиться с испытаниями, которые она нам устраивает. На сюжетном уровне фильм «Крестный отец» повествует о том, как сын крупного мафиози встал во главе семейного бизнеса, чтобы защитить его. Но на тематическом уровне этот фильм противопоставляет преданность и индивидуальность, семью и государство, невинность и опыт. Он задает вопросы, на которые нет готовых и легких ответов. Вот почему «Крестный отец» – отнюдь не только захватывающий фильм о гангстерах. (Хотя и этого у него, конечно, не отнять.)

Высший смысл, пожалуй, наименее обязательный из всех семи элементов удачного замысла; по крайней мере, мы знаем проекты, которые преуспели и без него. Если история достаточно увлекательна, публика может простить недостаток веса и глубины.

Но когда вам нужно начать карьеру и обрести репутацию блестящего автора – и, конечно же, написать по-настоящему яркую и сильную историю, – высший смысл очень важен. Самые памятные истории всегда оперируют образами и понятиями, которые задевают глубинные струны человеческой души. Именно такие истории с радостью впитывает культура, им присуждают высочайшие награды, они приносят авторам любовь и признание. По-настоящему важная тема возникает за счет столкновения ценностных установок, за которыми стоят конфликтующие представления о том, как надлежит поступать в жизни вообще или хотя бы в отдельно взятой ситуации; о том, какое решение будет самым правильным – или же самым эффективным. Я говорю не о банальных и легких вопросах с очевидным ответом: например, хорошо или плохо быть расистом, надо ли заботиться о близких и т. п. В лучших историях одна правда восстает против другой правды, одно зло – против другого зла, и мы понимаем, почему героям трудно сделать выбор или изменить что-то в себе. Готовых ответов нам не предлагают. К любому выводу и суждению приходишь постепенно, наблюдая и обдумывая развитие сюжета. Быстрый вердикт невозможен и не предполагается.

Зачастую автор нащупывает глобальную тему и начинает ее разрабатывать на поздних этапах творческого процесса. Ей необязательно (и даже, пожалуй, не нужно) присутствовать с самого начала. Некоторые авторы начинают с темы – с того послания, которое хотели бы донести до публики, – и ставят его выше остальных шести элементов удачной истории. Добром это кончается редко. Чаще всего такие послания выходят однобокими, схематичными и тяжеловесными, а чрезмерное внимание к вечным проблемам бытия связывает автору руки и мешает выстроить добротный сюжет.

В любом случае глобальные символические идеи обычно приходят и кристаллизуются ближе к концу работы, когда уже продуманы остальные компоненты истории. Иногда ключевые темы проступают лишь в результате многократных переделок. Но в какой-то момент темам все-таки нужно уделить осознанное внимание. Постарайтесь, чтобы вопросы, которые затрагивает ваша история, были четко сформулированы и подробно раскрыты.

Вероятно, это самая сложная часть творческого процесса, ведь ключевые темы не лежат на поверхности. Они обеспечивают тонкую подспудную динамику смыслов и окрашивают собой все элементы истории, не выходя при этом на первый план. Внимание публики всегда приковано к героям, событиям, диалогам и сюжетной интриге. Все, что стоит за этим, и есть тема, но конкретизировать ее бывает нелегко.

Мне очень импонирует повествовательная теория под названием «драматика» (Dramatica). Ее главный тезис заключается в том, что у большинства завершенных сюжетов есть четыре сквозные линии. Первая – это личная история главного героя. Вторая – общая ситуация, которая так или иначе затрагивает всех персонажей. И вот здесь добавляется кое-что интересное: линия влияющего персонажа, чье присутствие побуждает главного героя к неким значительным переменам. Четвертая сквозная линия – отношения между двумя этими персонажами: как правило, самые важные, самые пылкие и самые глубокие отношения во всей истории.

«Влияющий персонаж», как правило, не антагонист. Это может быть союзник, романтический партнер или наставник (например, Ганнибал Лектер или Оби-Ван Кеноби). Или Джули в фильме «Тутси». Или «Разъяренный» Джейсон Стайлз в «Ребятах по соседству».

Введение в сюжет подобного персонажа и подобных отношений добавляет истории глубины и психологической достоверности, которых иначе могло бы и не хватить. Нечто похожее у Блейка Снайдера называется «история Б»: отношения с серьезным драматическим конфликтом, через который раскрывается тема. Как правило, эта тема вписана в арку главного героя и определяет, насколько заметно он изменится в финале, а отношения с другим персонажем подталкивают его к изменениям.

Кроме того, драматика предполагает, что каждая из четырех сквозных линий последовательно раскрывает определенный конфликт ценностей. Так, одна линия может противопоставлять смелость осторожности, а другая – исследовать столкновение природных инстинктов с социальными нормами.

С тезисами драматики можно и поспорить, но очевидно одно: донести до публики некую подспудную мысль, используя персонажей и сюжет таким образом, чтобы это выглядело естественно и правдоподобно, – одна из самых сложных творческих задач.

Кроме того, далеко не всем удается изобразить преображение героя так, чтобы публика в него поверила. Перемены должны выглядеть естественными и убедительными. Одна из самых частых претензий к сценариям: герой меняется внезапно и необъяснимо, нам не показаны этапы и причины его внутренней эволюции. Он внезапно становится другим человеком просто потому, что так надо автору. Перемена не подготовлена развитием сюжета, и публике сложно ее принять.

Тема и арка характера должны развиваться параллельно и неуклонно – на протяжении всей истории. Лишь тогда финал будет выглядеть осмысленным и закономерным. Если событие может хоть как-то повлиять на героя, это нужно незамедлительно показать. Пусть публика видит, какой путь он проходит и почему.

Тему необязательно прописывать в логлайне: туда надо вынести основную сюжетную проблему и показать, в чем ее сложность, оригинальность, острота и увлекательность. Но если вы решили развернуть логлайн и превратить его в синопсис из двух-трех абзацев, обязательно постарайтесь хотя бы намекнуть на более широкую тему, чтобы читатель понял, в чем подлинный смысл вашей истории. Но даже и тогда не стоит прямо заявлять, что вы собираетесь поднять некие глобальные вопросы и показать духовное перерождение героя. Это скорее отпугнет читателя, покажется чересчур прямолинейным. Постарайтесь убрать идейную составляющую в подтекст, зашифровать ее в арках сюжета и характера. Как и в самом сценарии, большая философская тема должна прочитываться между строк. Не нужно сообщать ее прямым текстом.

Задавая автору вопрос, о чем история, многие имеют в виду именно высший смысл: «Что вы хотели этим сказать? Зачем вы это написали? Почему только вы могли такое написать? В чем мораль? Что я должен из этого вынести?» Возможно, они спрашивают просто потому, что сама история им непонятна и неинтересна, и они пытаются вежливо разузнать, откуда у вас взялась эта идея. Но, может быть, их действительно заинтриговали остальные элементы, и им хочется дополнить сложившуюся в голове картину чем-то большим.

Вполне логично, что вопрос о глобальной теме задается в последнюю очередь. Если бы мы начали с философии, нам вряд ли удалось бы завладеть вниманием публики или продать свой замысел. Но философский посыл может оказаться тем последним решающим фактором, который докажет перспективность вашего проекта, придаст ему весомость и глубину.

Иногда у автора нет внятных ответов на такие вопросы, потому что сам он ими не задавался. Просто ему пришла в голову интересная идея, и он даже не задумывался о том, что у нее может быть еще какой-то высший смысл. Повторюсь, в некоторых случаях его отсутствие никак не мешает успеху. Но большинство авторов все же хочет донести до публики некую важную для них мысль. Собственно, многие пишут именно ради этого. Так где же взять такую мысль? Зачастую она рождается из личного интереса к истории и заложенным в ней темам.

Хорошо, когда можно черпать вдохновение из жизненного опыта и собственных глубоких убеждений, вкладывая в творчество что-то от себя. В идеале за внешними, поверхностными элементами художественного вымысла всегда угадывается что-то личное, присущее только нам. Наши увлечения и страсти подпитывают то, что мы создаем. Нам предоставляется возможность высказать суждение, в котором отразится наша собственная система ценностей.

Все это не означает, что одних персонажей надо сделать образцово хорошими, а других – откровенно плохими. Однозначные суждения редко бывают убедительными, правдоподобными или интересными. Задача автора – тонко и незаметно навести публику на мысль, которую она должна вынести из увиденных событий, поступков, шагов и решений. Можно показать выбор, который делают герои, и его последствия. В конечном счете именно из подобных моментов в восприятии зрителя или читателя складывается единое смысловое целое. Возможно, публика и не сможет внятно сформулировать свои выводы, но почувствует, что на ее глазах произошло нечто важное, глубокое, значимое.

Когда сценарий действительно богат смыслом, это значит, что автору удалось предложить нетривиальный, новый взгляд на вечные проблемы человеческой жизни. Путь, пройденный главным героем; то, как его поступки влияют на окружающий мир (а мир влияет на его поступки), – все это находит у публики живой и долгосрочный отклик.

Давайте вспомним несколько оскароносных фильмов, в которых определенно заложена глубокая, даже философская мысль. Может быть, ее трудно сформулировать в нескольких словах (хотя это неплохое упражнение), но все мы интуитивно чувствуем: смысл этих историй отнюдь не сводится к их сюжету.

• «Волшебник страны Оз»;

• «Маленькая мисс Счастье»;

• «Горбатая гора»;

• «Авиатор»;

• «Игры разума»;

• «Инопланетянин»;

• «Красота по-американски»;

• «Секреты Лос-Анджелеса»;

• «Убить пересмешника»;

• «Непрощенный».

Все это не просто развлекательные истории. В них поднимаются очень серьезные насущные вопросы. Посмотрев эти фильмы, чувствуешь, что тебе рассказали нечто важное о человеке, обществе, жизни в целом.

Публике на заметку

Чем ценны для нас вымышленные истории, в которых содержится дополнительный глубокий смысл? Какие уроки мы из них выносим и почему они надолго западают нам в память? Ответов может быть несколько:

1. Они рассказывают нам нечто о мире в целом, об отдельно взятой проблеме или субкультуре или показывают что-то привычное под новым углом.

2. Они вдохновляют нас, показывая борьбу, победу над обстоятельствами или над собой, внутреннюю эволюцию персонажей.

3. Они трогают нас, позволяя увидеть лучшее в человеке, когда полюбившиеся нам герои проявляют доброту и заботу.

4. Они призывают нас к действию, мотивируют на решительные поступки.

5. Они учат нас сочувственному уважению к людям, на чью долю выпадают суровые испытания.

6. Они заставляют подметить сходство между нами (или нашими близкими) и некоторыми персонажами, помогая лучше узнать самих себя.

7. Они показывают, как живут другие люди, что иногда позволяет более взвешенно и объективно оценить собственную жизнь.

8. Они расширяют наши представления о мире, его проблемах и человечестве в целом.

9. Они вдохновляют нас на перемены, показывая внутреннюю эволюцию персонажей.

10. Они дают нам надежду и эмоциональную подпитку, позволяют ощутить, что мы не одиноки в этом мире.

Сериальные герои не меняются

Формат сериала позволяет куда более подробно изобразить внутренний мир персонажей – а также их жизнь и взаимоотношения, – чем формат фильма, и в процессе затронуть намного больше насущных тем. Кроме того, публика получает особое удовольствие, регулярно встречаясь с персонажами в течение долгого времени. Они становятся почти что родственниками. Поэтому одна из главных задач сериального сценариста – создать мир, населенный людьми, с которыми зритель сможет и захочет по-настоящему сблизиться, причем надолго.

С другой стороны, сериал не может обеспечить того понимания и осмысления, какое дарят нам фильмы, романы или пьесы, где все значимые перемены в жизни героев укладываются в рамки одной законченной истории. Сериал по определению должен каждую неделю предлагать новую историю, которая основана на одних и тех же проблемах и конфликтах. По этой причине нам часто кажется, что сериальные герои почти не меняются, не растут и мало чему учатся. Они могут сделать кое-какие выводы, слегка скорректировать поведение, немного повзрослеть, но в целом их внутренний мир и внешние трудности останутся примерно одинаковыми во всех эпизодах и всех сезонах.

Многие начинающие сценаристы совершают эту ошибку: считают арку персонажа основой сюжета и всего замысла. Да, к заключительному сезону сериала «Во все тяжкие» Уолтер Уайт становится более жестоким и холодным, чем был в начале; однако его моральное самоуничтожение – все же не главный двигатель сюжета. Сериал держится на сложнейших проблемах, которые герою приходится решать в каждом эпизоде; причем все они проистекают из общей проблемной ситуации, заявленной еще в пилоте. Внешние, поверхностные изменения в жизни сериальных персонажей могут приходить и уходить. Но опорная конструкция (то есть конфликты, проблемы, цели) должна оставаться незыблемой.

Это не значит, что изначальную ситуацию, показанную в пилотной серии, необязательно делать судьбоносной. Нет, перед героями все равно нужно поставить сложную задачу с высокими ставками, которые вызовут живое сочувствие у зрителя. Просто эту задачу нельзя решить в обозримом будущем, и не стоит делать каждый эпизод очередным шагом на пути к цели. Лучше, если в эпизодах представлены мини-версии основной проблемы, которые находят хотя бы частичное разрешение, даже если главные вопросы пока остаются без ответа.

Например, в сериале «Секс в большом городе» мы видим, как четыре женщины пытаются выстроить отношения с мужчинами – и это основная проблема для каждой из них, в каждом эпизоде каждого сезона. У всех героинь есть черты и свойства, которые так или иначе мешают добиться гармонии в личной жизни. Чтобы сериал продолжался, все это должно оставаться неизменным. Если проблема и может окончательно разрешиться, то только в последнем эпизоде последнего сезона, где у каждой из героинь наконец складываются прочные и стабильные отношения – а заодно мы чувствуем, что все они внутренне повзрослели. (Но это только до первого полнометражного фильма, когда идиллию пришлось нарушить, чтобы началась новая история.)

Проверка на осмысленность

Если ваша идея отвечает этим пяти критериям, значит, вам удалось наделить ее глубоким смыслом:

• В моем сценарии / сериале поднимаются насущные и универсальные вопросы, на которые нет готовых легких ответов.

• Моими героями движут глубинные, неудовлетворенные желания и потребности, которые обеспечивают простор для внутренней личностной эволюции.

• В финале моей истории показана некая трансформация, которая оправдывает весь проделанный путь.

• В моей истории есть особые моменты, которые вдохновят зрителя, ощутимо и положительно повлияют на его жизнь.

• Глубинная философская тема и духовная эволюция героя не приоритет и не самоцель, а неочевидный, но исполненный смысла побочный продукт хорошо рассказанной истории.

Глава 9. Приступаем к делу

Я понимаю, что очень непросто предложить идею, которая отвечала бы всем нашим критериям. Вот почему начинающим авторам так сложно пробиться и преуспеть, а прорыв так щедро вознаграждается. Дело не в том, что кино- и телеиндустрия закрыта для посторонних. Дело не в связях и не в знакомствах. Дело не в том, что котируется на рынке. Дело даже не в диалоге, не в описании, не в сюжетной структуре – по крайней мере, не только в них. Да, все эти факторы играют роль. Но самое главное для любого автора – идея истории, которую стоит написать. Это даже важнее, чем сам творческий процесс. И даже авторы, которым легко даются сцены, диалог и сюжетная структура, не всегда легко нащупывают удачные идеи.

А между тем без них никак не обойтись.

Откуда берутся идеи

Вечный вопрос – где брать удачные идеи (и можно ли считать мои идеи хотя бы относительно годными) – мучает меня уже давно. Наверное, потому я и написал эту книгу. Со временем я понял, что большинству идей, которые кажутся мне (или другим) отличным заделом для фильма или сериала, в действительности не хватает нескольких ключевых элементов – и переделать их не всегда возможно.

Это нужно просто принять как данность. Такое случается со всеми авторами. Невозможно раз за разом попадать «в яблочко». Любой из нас без труда вспомнит культовый фильм, сериал или роман, который оказался одной из немногих творческих удач своего создателя (а то и вовсе единственной). Не ждите, что идеи будут бить из вас фонтаном и каждая превратится в успешный проект. Большинство авторов ошибается чаще, чем угадывает. Но мы продолжаем работать в силу внутренней потребности.

Если говорить о поиске идей и об их источнике, нельзя забывать, что у этого процесса есть и некое таинственное измерение, которое, кажется, не подвластно рациональному началу. Невозможно просто взять семь ключевых элементов и «с нуля» придумать идею, где содержались бы они все. Скорее уж мы применяем эти критерии к идеям, которые у нас уже возникли, чтобы оценить их потенциал и придать им нужную форму. Но для начала нужно, чтобы критерии было к чему применять.

Большая часть творческого процесса – это именно поиск идей (хотя бы просто идей для следующей сцены, реплики и т. п.). Идеи нужны на любом этапе. По моему опыту, идеи приходят как раз тогда, когда мне удается отключить аналитический режим. Для этого, как правило, нужно перестать напрягаться и прийти в более расслабленный и любознательный настрой: задавать вопросы и слушать ответы. Иногда ко мне приходит вдохновение во время долгой прогулки, или за рулем, или вообще в душе. Парадоксальным образом мой главный рабочий навык – это умение отвлечься и позволить мысли свободно течь.

Еще один способ переключиться в творческий режим – устроить «мозговой штурм», когда надо решить определенную задачу или заполнить некий пробел. Я задаю конкретный узкий вопрос, ответ на который помог бы мне продвинуться в работе. Если я сразу же формулирую правильный вопрос и самоустраняюсь (читай: доверяюсь инстинктам и подсознанию), ответы обычно приходят сами собой. Если надо, я начинаю набрасывать возможные ответы – не делая паузы для того, чтобы их оценить, – пока не накопится десять-двадцать вариантов. Как правило, к этому моменту вырисовывается нечто интересное, если только я не помешаю сам себе критическим разбором.

Идеи для сюжета

Как быть, если я не представляю, о чем хотел бы написать, но знаю, что хочу написать хоть что-нибудь? В таких случаях я прислушиваюсь к себе и стараюсь подметить, что мне интересно. Читая чужие работы и наблюдая за жизнью, я подмечаю истории, которые вдохновляют и вызывают желание самому сделать нечто подобное, а также темы, которые хотелось бы исследовать. Что волнует меня сильнее всего? Что будоражит? Что раздражает? Трогает? Радует? Я тщательно отслеживаю все свои реакции.

У меня в компьютере даже есть особая табличка: в каждой колонке собраны беспорядочные заметки и наброски о том, про что я когда-нибудь мог бы написать. Одна колонка посвящена людям: профессиям, житейским ситуациям, типам потенциальных героев. В другой колонке подобрались факты и темы, связанные с жизнью всего человечества. Третья колонка – про разные сферы и виды деятельности. Четвертая – про вещи и места.

Многие наблюдения на первый взгляд кажутся сущими мелочами, однако невозможно заранее угадать, из чего вырастет идея для нового сюжета. Один из плодотворных приемов – представить себе крайний, чрезвычайный вариант какой-нибудь ситуации, с которой мы часто сталкиваемся в повседневной жизни. (Например, холостяцкую вечеринку с эпическим размахом, как в «Мальчишнике в Вегасе».) Или самую неожиданную, забавную, совершенно новую версию чего-нибудь. Ведь чаще всего в основе увлекательного сюжета лежит не повседневная обыденность, а гораздо более яркая, насыщенная и заманчивая картина жизни.

Другой полезный прием – сложить вроде бы совершенно разные, даже несовместимые элементы и посмотреть, что получится. В поисках темы для нового сценария я иногда выделяю пятнадцать минут в день и стараюсь за это время предложить пять идей. Невозможно, скажете вы? При грамотном подходе вполне возможно. Я беру что-нибудь из одной колонки, совмещаю с чем-нибудь из другой и пытаюсь нащупать идею.

Постепенно я продвигаюсь сверху вниз по каждой колонке, думая, как можно объединить первый выбранный элемент с остальными и к чему это приведет. «Если сочинить историю про пришельцев и бейсбол, на что это будет похоже?» И далее: «А как насчет пришельцев и генетической медицины? Может быть, пришельцы и хиппи-активисты?» В моем списке может набраться сотня позиций, к которым я буду так и эдак приставлять «пришельцев». Из большинства сочетаний ничего не выйдет. Но вы удивились бы, узнав, какие оригинальные идеи время от времени рождает этот процесс. Достаточно двух-трех строчек – и вот уже есть задел на будущее.

На следующий день я могу начать с бейсбола и поиграть с новыми сочетаниями: бейсбол и медицина, бейсбол и хиппи, и т. д. Каждый элемент из таблички можно поставить в пару с любым другим и поглядеть, что из этого выйдет.

На такие игры не стоит тратить много времени – это просто легкая разминка для мозга. Я смотрю на каждую пару несколько секунд и, если в голову придет возможная сюжетная проблема, набрасываю черновой логлайн. А затем двигаюсь дальше, пока не выполню дневную «норму».

Если я проделываю это упражнение всего один месяц, хотя бы только по рабочим дням, то на выходе получаю сотню идей. Время от времени я их пересматриваю. Вполне возможно, что ни одна из ста мне не пригодится. А может, и пригодится. И не исключено, что я подмечу общие темы, которые наведут меня на новую мысль.

Вот, пожалуй, лучшие советы, которые я могу дать исходя из собственного опыта.

• Подмечайте, что вам нравится, что интересно в жизни и в вымышленных историях. Записывайте наблюдения.

• Приучайте себя генерировать идеи. Регулярно выделяйте на это время (немного).

• Разработайте какой-нибудь инструмент или систему для мозгового штурма, чтобы было легче проводить ассоциативные связи между разными элементами потенциальной истории.

• Не правьте, не оценивайте, не пытайтесь придумать сразу все. Просто оцените возможности и набросайте быстрые заметки.

• Определитесь с жанровыми предпочтениями. Изучите любимые жанры, сделайте их частью творческого процесса. (Но не забывайте и о других возможностях.)

• Откладывайте назревшие мысли и вопросы в сторонку и ждите, когда ответ придет сам собой (чаще всего в самый неожиданный момент). Относитесь к творческому процессу как к игре.

• Регулярно переключайтесь на занятия, во время которых в голову часто приходят творческие идеи – вождение, ходьбу, езду на велосипеде.

• Последнее, но очень важное: постарайтесь как следует разобраться в тех семи компонентах, которые делают замысел жизнеспособным. Пусть у вас вырабатывается рефлекс применять эти критерии к каждой пришедшей в голову идее.

Повторюсь, ваша цель – отладить регулярный процесс возникновения, записи и дальнейшей разработки идей. Не нужно хвататься за первую же тему, которая вызвала у вас проблеск интереса. Ведь теперь вы знаете, что главная задача автора – не столько написать, сколько решить, о чем писать: выбрать ту самую «идею».

Талант не главное

В мире литературы и кино царит жесткая конкуренция. Зарабатывать на жизнь творчеством хотят тысячи, но удается это буквально единицам. В клуб профессиональных авторов пускают лишь тех, кто способен доказать коммерческую ценность своих проектов. Поэтому многие думают, что здесь уж либо дано, либо не дано: есть избранные – они талантливы и потому успешны, а есть… все остальные.

Мне очень понравилось, как об этом сказал Акива Голдсман по время забастовки сценаристов 2007–2008 годах В тот момент он был одним из первых в своем ремесле (лауреат премии «Оскар» за сценарий к фильму «Игры разума»). Голдсман вспоминал, что ему много лет подряд советовали бросить – мол, ничего не выйдет, хорошо писать ему не дано. И в чем же секрет его успеха? Он так и не бросил.

В этом простом утверждении кроется глубокая мудрость. Я не знаю, существует ли врожденный талант. Некоторые осваивают ремесло быстрее и проще остальных. Но в большинстве случаев наши первые опусы (и даже первые наброски к тем сценариям, которые мы пишем, набравшись опыта) отнюдь не хороши в том смысле, что мало кто захочет их читать и серьезно с ними работать. С моей точки зрения, пресловутый талант (то есть качество, которое позволяет автору добиться успеха) – это сплав усердия и практики, а не врожденная способность.

Каждый из нас при работе над каждым новым проектом проходит большой путь развития. Сначала мы пишем нечто такое, в чем при всем желании не разглядишь следов таланта (публика уж точно не сочтет этот опус ни увлекательным, ни правдоподобным, ни свежим). Под конец методом проб и ошибок мы получаем работу, которую многие готовы признать талантливой.

Когда я работал над первым официальным заказом – сценарием к одному из эпизодов сериала «С Земли на Луну», – мои кураторы, честно говоря, были не в восторге от первых версий, которые я им показывал. Ничего особо талантливого они там не видели (хотя, очевидно, какие-то способности у меня были, раз уж мне поручили эту работу). Мне снова и снова возвращали сценарий с критическими замечаниями, и я снова и снова старался их учесть.

Наконец я сдал вариант, в котором, по моим оценкам, было переделано меньше десяти процентов по сравнению с предыдущим (какой он был по счету, я уже и не помнил). Но количество, видимо, перешло в качество, и новый сценарий одобрили. И внезапно меня признали если не талантливым, то вполне пригодным для работы в этом проекте. Мой сценарий вдруг стал хорош, и меня попросили отредактировать сценарии к другим эпизодам. Значит ли это, что у меня вдруг прорезался талант, которого не было прежде? Вряд ли.

Переход от самоощущения «у меня нет таланта» к самоощущению «у меня есть талант» обеспечивается не за счет врожденных качеств или способностей, а за счет особого отношения к работе и готовности постоянно, упорно шлифовать самый главный писательский навык – умение доносить свою мысль до других людей и воздействовать на их эмоции.

Этому может научиться каждый из нас – были бы терпение и решимость. Советую поменьше гадать, есть у вас способности или нет. Забудьте этот вопрос. Всё у вас есть. Успеха добивается не тот, кому дан талант, а тот, кто знает, что с ним делать.

Об авторе

Эрик Борк удостоился двух премий «Эмми» и двух «Золотых глобусов» за работу над несколькими эпизодами сериалов «С Земли на Луну» и «Братья по оружию» под руководством Тома Хэнкса и Стивена Спилберга.

Эрик Борк продал немало успешных сценарных заявок; неоднократно писал пилотные эпизоды для телеканалов NBC и Fox; работал в команде крупных сериальных проектов; ему неоднократно заказывали сценарии Universal Pictures, HBO, TNT и Playtone. За плечами у него опыт сотрудничества с такими кинокомпаниями и телеканалами, как Imagine Entertainment, Original Film, NBC Studios, ABC Studios, Warner Bros., Sony Pictures, 20th Century Fox, и такими режиссерами и продюсерами, как Даг Лайман, Уоррен Литтлфилд и Джерри Брукхаймер.

Кроме того, Эрик Борк ведет курсы сценарного мастерства при Калифорнийском университете и Национальном университете Сан-Диего (штат Калифорния). Его сайт Flying Wrestler, где зародилось большинство идей для этой книги, входит в десятку самых влиятельных блогов по теории и практике сценарного мастерства в США.

Благодарности

Эта книга – результат моего тридцатилетнего сотрудничества с киностудиями и телевидением в качестве сценариста и десяти лет преподавания сценарного мастерства в Калифорнийском университете и Национальном университете Сан-Диего. За это время мне довелось поработать с десятками авторов из разных стран. В ходе нашего сотрудничества и сформировалась подборка идей и советов, которая легла в основу книги. Именно поэтому в первую очередь я должен поблагодарить всех авторов, которые доверяют мне свои сценарии. Также выражаю горячую благодарность коллегам – особенно чудесному, обаятельному и щедрому Тому Хэнксу, который помог мне начать карьеру сценариста и не раз обеспечивал заказами. Благодарю продюсера Тони То, пригласившего меня поработать над мини-сериалами «С Земли на Луну» и «Братья по оружию», за которые я получил первые награды. Мой верный и бессменный агент Бретт Лонкар помог мне понять, что такое жизнеспособная идея для сериала, – главным образом тем, что отверг множество неудачных предложений, но при этом способствовал реализации достойных. И наконец, отдельное спасибо моей жене Маргарет – невероятно талантливой певице, композитору и постановщику мюзиклов – за постоянную готовность поддержать и ободрить.

Эту книгу хорошо дополняют:

Спасите котика

Блейк Снайдер

Выходит продюсер

Александр Роднянский

Как написать кино за 21 день

Вики Кинг

Создавая бестселлер

Марта Олдерсон

Как снимается кино

Адам Олсач Бордмен

Сноски

1

Хай-концепт (варианты перевода: «высокая идея», «высокий концепт») – сущностная характеристика истории, основная идея фильма, которую можно передать одним-двумя предложениями. Прим. ред.

2

Процедурная драма, или процедурал (англ. procedural drama), – разновидность телесериалов, чаще всего криминально-детективных, каждая серия которых представляет собой законченный сюжет с завязкой, развитием, кульминацией и развязкой. Прим. ред.

3

См.: Снайдер Б. Спасите котика! И другие секреты сценарного мастерства. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2018.

4

Арка героя – изменение личности персонажа в ходе действия от ее начального до конечного состояния в произведении; необратимые изменения, происходящие с героем в его путешествии.

Content

Эрик Борк
Где обитают фантастические идеи и как поймать лучшую из них для сценария или романа

Введение

Глава 1. В центре внимания – идея

Правило «60/30/10»

Проблема

Что у нас с логлайном?

Как быть?

Глава 2. Проблема сложная

Уровень сложности

Драматургия игры: болеем «за наших»

Основано на реальных событиях

Сериалы и «паутина конфликта»

Глава 3. Проблема узнаваемая

Роль главного героя

Субъективная точка зрения

Фокус повествования

Восемь типов сюжетной проблемы

Обаяние героя

А как же арка героя?

Задача первых страниц

Чем нам дорог Тони Сопрано

Глава 4. Проблема оригинальная

Знакомая песня на новый лад

Кто-то уже делает то же самое!

Авторский «голос» и обратная связь

Почему снимают плохие фильмы

Врачи, юристы и полицейские

Глава 5. Проблема правдоподобная

Зомби, пришельцы и вампиры

Пишем понятно

Чем этот мир отличается от нашего?

В погоне за «реальностью»

Бог и дьявол в деталях

Соседи поневоле

Глава 6. Проблема судьбоносная

Внутренних ставок мало

Вопрос жизни и смерти

Все остальное

Проверка на прочность

Несбыточные желания

Глава 7. Проблема увлекательная

Побег от повседневности

Чувства, которые мы любим испытывать

Дополнительные компоненты для драмы

Богатые, красивые и блестящие

Глава 8. Проблема осмысленная

О чем это на самом деле?

Публике на заметку

Сериальные герои не меняются

Глава 9. Приступаем к делу

Откуда берутся идеи

Идеи для сюжета

Талант не главное

Об авторе

Благодарности

Эту книгу хорошо дополняют:

Сноски