Антон Толстых

С Параллельным Новым годом! — 2

Поднявший коня на дыбы Пётр Великий покрылся искристым снегом. Сенатская площадь не единожды привлекала горожан телеэлектроскопическим ящиком с увлекательными новостями и рекламой множества вещиц для привилегированного состояния. Каждый год рождественское обращение Государя Императора собирало разевающие рот толпы, того и гляди влетит ворона. Вероятно, Его Императорское Величество вновь откажет подданным в разнообразии. Но Кирилла Курносова волновала более прозаическая тема.

В предшествующий 1904 году Сочельник[1] Курносов тешил себя самое малое тем, что обожаемая благоверная Нонна вместе с супругом встретит светлый праздник. В уходящем году она вернулась в русскую веру из басурманского состояния, да и причиной той метаморфозы было исходившее от Небесной Земли недоразумение. Франц громко мурлыкал под ловкой рукой фокусника, не глядя на чересчур подвижное лицо хозяина. Сама Нонночка (благодарствуем ей на веки вечные) полюбила циркового артиста с лицом, достойным паяца.

Пока домашние прибирали за ним последствия неудачной репетиции нового фокуса, виновник скрывался на свежем воздухе. Мог бы остаться в доме, но данный инцидент возмущал бы его нервную систему (не хотелось напрасно кривить лицо).

Часы скоро пробьют двенадцать, после чего в башлык набьётся не меньше снега, чем в прошедшие морозные дни. На Большую Итальянскую улицу, где жительствовал Председатель Совета министров, зевак не пускали. Вблизи Невского проспекта Курносов увидел собрание мелких сошек, по виду золоторотцев. Из жалкой картины выбивался лишь самодельный граммофон с целлулоидной пластинкой, на которые в последнее время наблюдалась мода.

— Барин, мы видим, кто вы по богатству. Не сбегайте, мы вас не ограбим. Присаживайтесь.

Не стать ли ближе к народу, рассудил Курносов, далёкий от интеллигенции. Выбрав чистое и бесснежное место, он разместился поблизости от бедной части столичных жителей.

— С наступающим Рождеством Христовым. Вы кто, скромный барин, чему жизнь посвятили?

— Я престидижитатор, фокусник. Из Чинизелли.

— Знаем, цари и великие князья постоянно показывают фокусы. А вас я вспомнил, странный был случай. Хотите ли песню с пластинки? Целлулоид скоро сотрётся, этот раз будет последним. Послушаете, или вас неотложные дела ждут?

Благодарение Небесам, они не обращали внимания на глуповатую мимику Курносова, что прорывалась из башлыка. Мимо самочинного клуба промчались господские сани, один из бедняков сорвал с себя треух и с завидной ловкостью нахлобучил его на прежнее место.

— Дорогой фокусник, вы не встречали ненароком солидного мужа и девицу-красавицу из Москвы? Весь наш город переполошила, чтоб её мухи покусали. Мы слышали, как она бросила несчастного поклонника, когда нашла себе того видного усача. Петроград взорвала, словно чёрных порох, чтоб её будочники поколотили. Под её окнами мы слышали игривую песенку. «Медленно невеста уплывает вдаль, встречи с нею ты уже не жди». «Ах, как жаль, что этот взрыв кончается, лучше б он тянулся целый год». Когда она красивые носик и губки себе отморозит?

Собственно Курносов приобщился к фляге с напитком, немного не дотягивавшим до шустовского коньяка. Чем Бог послал, тем и согреемся, не обижать же добрых знакомцев.

За флягой знатно скривившийся фокусник разглядел кустарный граммофон. Помнится, обещали пластинку. Ввиду самодельной записи последний проигрыш.

— Эх, была не была, подавайте песню, братцы.

— Цензура её не пропустила бы.

Его сосед, хлопнув по шапке, ахнул:

— А в газетах писали, цензуры больше нетути.

Владелец граммофона без пружины вертел ручку, картонный рупор излил звуки с теплом не хуже, чем от только что выпитого.

С Рождеством вас! С Рождеством вас! С Рождеством вас! С Рождеством вас!

Рождество к нам мчится,

Скоро всё случится,

Сбудется, что снится,

Что крестьян вновь обманут, ни гроша не дадут.

Ждать уже недолго,

Зубы все на полку.

Только мало толка,

Ежели Государю все осанну не пропоют!

Графья, с Рождеством вас,

Приходит Рождество к нам,

И можно в колядке пожелать высокородным.

Только кто доносит на жизнь босого мужика,

Который, кашу сварив, топор достанет из горшка?

Эх, Государь, приходи, тебя заждались мы,

Портреты из сундука монаршие достали.

Покажись нам, да порадуй нас всех,

Мы крикнем: «Государь, Э—Э—Э—ЭХ!!!».

Рождество к нам мчится,

Скоро всё случится,

Сбудется, что снится,

Что крестьян вновь обманут, ни гроша не дадут.

Ждать уже недолго,

Зубы все на полку.

Только мало толка,

Если Государя хором слуги не позовут!

Государь! Государь! Царь наш государь!

«Я Государь, борода из ваты,

Я монархии глашатай.

Мне сказали, меня здесь ждут,

Значит, для народа всё sehr gut.

Налейте мне вина побольше,

Мне везти солдатство в Польшу,

С кнутом в руках и при послушных казаках.

Дойдём туда зимою, а может быть, весной.

Простите, только нет сейчас Цензурочки со мной!

Её мы запретили, она отменена.

Инда будем без неё,

Моя заслуга, всё моё!»

Рождество к нам мчится,

Скоро всё случится,

Сбудется, что снится,

Что крестьян вновь обманут, ни гроша не дадут.

Ждать уже недолго,

Зубы все на полку.

Только мало толка,

Если государство слуги от беды не спасут!

Ради этой новинки стоило пожертвовать нервами. Курносов огляделся в беспокойстве, но городовых не приметил. Если судьба-индейка смилостивится, и рядом не сыщутся шпики, цензорам на тайную песню никто не донесёт.

— Слышали мы, что случилось с вашей женой, — продолжали маленькие люди в треухах. — Ни на что не жалуется?

— Голова в трезвом уме. Дай Бог.

На последней фразе он мигом соскучился и по Нонне, и по маленьким детям, и по сибирскому коту.

— Мне пора домой. Прощайте, бедные друзья. С Рождеством вас всех.

Холодные уши наполнились малиновым звоном и воем ветра. Впереди морозная дорога.

***

В личный кабинет вошёл бывший депутат Борис Ломанов, а ныне подлинная личность лидера Империи В. С. Глебатина (в нашем Обычном прошлом тот был малоизвестен, можете не гуглить). Костюм и перчатки (те и другие с толщинками) легли в угол, раскрыв мускулистость рук, а полное лицо с большущими усами и рыбьими глазами осталось на седеющей голове. Плохо, что поблизости нет Виталика (пусть он Андрюхин, но Борис его «Андрюшкой» почти не называл, здесь не шоу-бизнес). Согласно последним известиям, Госдума перешла к VIII созыву, а немецким канцлером стал Олаф Шольц. Градского жалко, а что в «Голосе» стало с Собиновым, неясно. При тех же тенденциях в шоу нашего века когда-нибудь пригласят Лемешева. И ладно. Главная бяка, что общаться не с кем.

Из стены выступал рычаг. Одно движение руки, и дверь закрыта на английский замок (техническую систему Борис усовершенствовал, а засов сейчас не нужен: у Виталика есть ключ). После второго взмаха на стене напротив глаз раскрылся лист с изображением новогодней ёлки. Ежу понятно, что на местном календаре 11 (24) июля 1903, так что 2022 год наш современник встретит втайне. Если кому и приспичит войти, ноутбук скроется в столе, а ёлка свернётся в трубочку.

Каждый из подчинённых местного прогрессора выполнял свою работу. Журналист Воронин всегда получал за труд пирожные и коньяк. Недавно Ломанов похвалил его за патриотичную статью: в ней говорилось, что австрияки обжираются габсбургерами. Воронин раскланялся, выдал учтивый ответ из жирных губ, и обещал дальнейшие старания. Только вот остался без пирожных: нечего уподобляться австриякам. Чиновник по особым поручениям Шишкин обошёл весь Петроград (благо был уроженцем и знал его как свои пять пальцев), но подлого Виталика нигде не отыскал. То-то же, не будете больше глаза таращить. Дворецкий Прохор подрабатывал не только осведомителем (это неофициально), но и шеф-поваром. Руководство кухней он обожал ещё в Париже. Дело в том, что оливье (не аутентичный, а современный) Борис приготовил сам. Дворецкий, как всегда, состроил удивлённое лицо, но начальник велел ему забыть. Не хватало ещё, чтобы тот доложил посторонним.

Единственным плюсом стало то, что нет никаких подарков, и ничего лишнего и ненужного не всучат. О политике Борис старался не думать, праздник же.[2] Виталик красочно расписывал передачу Кеосаяна на НТВ и фильм «Большой и добрый великан». Додумался однажды дружок, что в том фильме содержится пророчество: персонажи портят воздух зелёными газами, в итоге получается нынешний президент Украины. Рассказал бы Виталик эту шутку у Кеосаяна или, в крайнем случае, в новогоднем шоу, но руки не доходили. (Личность украинского лидера удивляла, но сейчас вспоминать неуместно. Борис, не порть себе праздник!)

Вспомнились минуты перед входом в кабинет. Прохор привстал на цыпочки и шепнул, что на стене особняка красуются надписи «Хулигархъ» и «Кликъ: съ пузомъ по жизни». Виталик постарался, кто же ещё. А в день тайного праздника дружок ушёл в гости к свежим знакомым. Оставил нашего великого деятеля в одиночестве, впервые после того, как вернулся. По предосудительной причине.

Чем-то Виталику понравилась Люба Менделеева, что он до сих пор ходит в гости к Блокам и беседует с Мережковским и Гиппиус. Елена Николаевна, прекрасная (в обоих смыслах) жена Рериха, вместе с мужем отправилась в путешествие, и Виталик полюбоваться ею не смог. Но чуть позже в Петроград приехал некий московский барин со своей любимой Софьей, чрезмерно эффектной девушкой. Новая светская дама всю столицу очаровала. Виталик отпросился неспроста. Всполошился, возбудился и теперь хочет глянуть на неё хоть одним глазком. Скорее всего, спутник Софьи хорошенько врежет, будет тебе один глаз.

Когда Виталик обрёк высокопоставленного друга на одиночество, у Бориса возникла идея, не взять ли в руки гадальные карты. Только бы найти правила. Хорошо помнил, что гадать надо не той колодой, которой играют. Скептики ответят, что на дворе скоро будет 2022 год, а у Бориса в голове суеверия. Недавно он популяризовал среди альтернативных астрологию, это вам не пустяки. «Устроены так люди, желают знать, желают знать. Желают знать, что будет».

Перед дверью висела занавеска, а с другой стороны слышались голоса чиновника и дворецкого. Шишкин велел любопытному слуге заткнуть фонтан. Уважает начальство, ставим ему пять. Когда болтовня прекратилась, на столе возник ноутбук с включенной телефонной связью. Пора слушать новогоднее обращение Максима Сидорина (сигнал между Землями запаздывает на две минуты, но и так сойдёт). Спасибо Агнии, помогла мужу со свежей информацией из родного мира.

Мысли летели почти как завируха из песни. Эх, Сидорин, Сидорин. Именно он на рубеже двадцать первого века увёл у Бориса милую Люсеньку, в результате чего её сменила Агния, которая стала женой и подарила сына Захарку. Не войди этот бравый служитель правопорядка в круг общения Бориса, останься Люся на своём законном месте, какого сына она родила бы? Может, Захарка и глуповат, но семейные ценности важнее. Сидорин взял на душу долг перед Борисом. Когда же станет возможной расплата?

Что творится в кабинете! Новогоднее обращение закончилось, звучат куранты. Пропустил, растяпа, разве что попросить перемотать.

Сразу после окончания гимна в трубке возник голос жены, которая обещала песню. Адресованную лично Борису и ему посвящённую. Голова клонится к поверхности стола, но надеемся, звучание взбодрит.

Не повезло. Мотив отличался медленностью и грустью.

Регулярный дурман…

Его видно за версту…

Нашу жизнь, не твою…

Ты творишь, забыв свою…

Председателем партий

Будешь ты всю жизнь скорей…

Праздник твой без друзей…

Проведёшь ты без гостей…

Хэппи нью хмырь,

Хэппи нью хмырь,

Подтверждает твоё место документ,

Что на власть единый претендент…

Хэппи нью хмырь,

Хэппи нью хмырь,

Может, выход есть: власть преемнику отдай,

Но того ты не желай, вдруг страна впадёт в раздрай…

Не ступай…

Помощи не проси…

С грустью сам теперь борись…

Эх, Виталик, вернись…

Друг гулящий, что за жизь…

Вон стоит пустой стул.

Не найдёшь других гостей…

Вилок чтоб, и ножей…

Не напрасно нёс лакей…

Чтобы стало всё о'кей…

Хэппи нью хмырь,

Хэппи нью хмырь,

Подтверждает твоё место документ,

Что на власть единый претендент…

Хэппи нью хмырь,

Хэппи нью хмырь,

Может, выход есть: власть преемнику отдай,

Но того ты не желай, вдруг страна впадёт в раздрай…

Не ступай…

На тебя наплевал…

С тобой знаться западло…

В гости вдруг не пришло…

Бунтовавшее хамло…

Другу надо лишь девок,

А Борису фига с два…

Лишь бы не навсегда…

Только бы сбылась мечта…

В год под цифрой двадцать два…

Хэппи нью хмырь,

Хэппи нью хмырь,

Подтверждает твоё место документ,

Что на власть единый претендент…

Хэппи нью хмырь,

Хэппи нью хмырь,

Может, выход есть: власть преемнику отдай,

Но того ты не желай, вдруг страна впадёт в раздрай…

Не ступай…

Голова опускалась дальше. В замке скрежетал ключ.

Из-за занавески выплыл Виталик с его лёгкой улыбкой среди мягких черт лица. Борис с большим трудом повернулся к двери, желая спросить «Ну что, гулёна, налюбовался на свою самую красив…».

Счастливый друг показал большой палец.

Голова Бориса лежала на клавиатуре, а правый ус покрылся ингредиентами оливье. Виталик хлопотал вокруг него, но бывший депутат наяву ничего уже не видел.

«Глазки закрывай, баю-бай».

Примечания

1

Рождеству соответствует 22 июня 2022, полуночи по петербургскому времени — 2:49.

2

Хотя за океаном гражданская война пока не закончилась, социалистическая половина страны провела коллективизацию негров. Местные рабочие оглядываются на Германию с её прогрессом и реформизмом, а ту, в свою очередь, некоторые режимы гневно обвиняют в поддержке оппозиционной заокеанской демократической власти.

Применительно к нашей теме возникает вопрос: что будет с Санта-Клаусом? Не отменят ли, и не сделают ли из него новогоднего персонажа? Разве что останется в западной половине страны, но её дальнейшая судьба пока неизвестна.

Content

Антон Толстых
С Параллельным Новым годом! — 2

Примечания