Юля Гайнанова

Бутылка. Книга для тех, кто любит выпить

© Ю. Гайнанова, 2021

© ИД «Городец», 2021

* * *

Кто это – мы?

Алкоголь – анестезия, позволяющая перенести операцию по имени «жизнь».

Бернард Шоу

С момента, как только села писать, во мне была уверенность, что я не одна. Что таких людей, которые задумывались, стоит ли овчинка выделки, а алкоголь похмелья, много. Я видела это по глазам знакомых, когда задавала свои вопросы, но нигде не могла прочитать о чем-то подобном. Люди либо бравировали пьяными приключениями в стиле Буковски и Миллера, либо резко осуждали алкогольное прошлое, восхваляя трезвое настоящее. Первые честные попытки проанализировать, почему мы пьем, я нашла у Джека Лондона в автобиографии «Джон Ячменное Зерно». Следом мне попались несколько абзацев Стивена Кинга в «Как писать книги» про зависимости и их роль в творчестве. Ну а потом произошла катастрофа. Я увидела «Трезвый дневник» Сары Хеполы, и было такое ощущение, словно кто-то выпустил конфетти прямо мне в лицо.

К тому моменту прошло полгода, как я взялась за рукопись. И было не очень-то приятно обнаружить, что другой писатель уже написал то, к чему я только подступалась. Причем наверняка лучше (пользуясь случаем, передаю привет внутреннему критику). Но спустя несколько дней переживаний и примерно пять упаковок чипсов с луком и сметаной я поняла, что это знак другого толка. Людям хочется читать правду об алкоголе, и тот факт, что находятся смельчаки, которые могут говорить открыто обо всем, что с ними произошло, может только вдохновлять.

До последней точки не была уверена, смогу ли таким смельчаком стать я. На то существовало две причины.

И начну я с той, которая, вроде, должна быть второй, но, признаюсь честно, она оказалась первой. Мне было страшно. Я боялась, что люди станут меня судить и добропорядочные граждане и гражданки никогда не подадут мне руки. Да и вообще, это же будут читать мои родители и дети – как не стыдно!

Но потом я поняла, что мне ни капельки не стыдно. Я никогда не делала ничего плохого другим людям – только себе. И я бы не была такой, какая есть, если бы не мой опыт. Потом я вспоминала, что пишу эту книгу отнюдь не для добропорядочных граждан и гражданок. Пишу ее с добром и любовью к каждому человеку и событию, которые со мной произошли. Пишу для тех, чья жизнь может кардинально измениться благодаря моему эксперименту, что и случилось со мной. Для тех, кому не с кем обсудить такие темы, кто тоже боится и кому тоже бывает стыдно. Ради себя и этих людей я готова и к критике, и к осуждению.

Иногда я представляла, как буду сидеть на презентации «Бутылки» и смотреть в лицо читателям. Точнее, вовсе не представляла. И вновь я возвращала себя к мыслям и целям из прошлого абзаца. Мне были противны эти страхи, и я продолжала писать.

Больше собственных страхов меня волновал только один вопрос: имею ли я право говорить о других людях? Даже если я добровольно приму груз осуждения, имею ли я право взваливать его на других?

Но ни одна история не будет полной без упоминания о моем окружении: ведь я не росла одна и не пила в лесу со зверями. Ну, за редкими исключениями.

Тогда я познакомилась с Кариной. Она помогла мне рассказать просто и откровенно о том, что было. И она помогла мне это сделать так, чтобы никто из моих знакомых не чувствовал, что его насильно выставили голым перед толпой.

Все совпадения и домыслы по поводу Карины – совпадения и домыслы. Все, что вы сможете предположить о других людях из моей жизни, прочитав о Карине, будет намного лучше правды. Или хуже. Это не важно.

Важно, что я написала свой дневник вместе с подругой, которая помогла мне рассказать о значимых вещах максимально открыто. Спасибо ей за это.

Мы никогда не были алкоголичками: не пропускали работу, заботились о детях и время от времени даже занимались спортом. Я пила где-то раз в неделю, по выходным, но часто перебирала. Карина редко напивалась, но стабильно пила свои несколько бокалов каждый день. Среди наших знакомых не было тех, кто не пьет алкоголь, и, так или иначе, все относились к одному из типов, представленных мной и Кариной. Думаю, во мне или Карине ты найдешь что-то от себя, если только не пьешь один-два бокала в месяц: именно такое количество рекомендует Минздрав. Но, давай будем честными, кто ими ограничивается?

Можешь подумать: «Просто ты не умеешь пить, зачем же целую книгу писать?» Да, не умею, но не скажу, что являю собой нечто исключительное. Я не знаю ни одну женщину, которая ни разу в жизни не напивалась. Для работающей девушки с высшим образованием проводить досуг в баре или клубе не нонсенс, а пить винишко по вечерам – вообще красота. О вреде говорят единицы. И их считают занудами.

Да, зависимой можно стать от алкоголя, сигарет, наркотиков, сахара, еды, даже от секса. Мало ли на свете приятных занятий? Только наркотики запрещены законом, сигареты наконец-то стали аксессуаром нон грата – курить нельзя уже почти нигде, про вред сахара и трансжиров орут громче самок бабуина. Армия сексоманов, пожалуй, еще слишком мала, и сколько бы нам ни внушали, что секс с незнакомцем после пары рюмочек – нормальная история, секса современным горожанам скорее не хватает. И только алкоголь – это хобби и культура без последствий и проблем. Алкоголь – это норма.

Юля

Я не валяюсь под забором, но валялась на улице, на углу элитного дома в переулках Арбата, в котором жила и куда у меня не было сил подняться. Я плакала, я звонила друзьям, чтобы они меня спасли, но меня подобрал лишь охранник из моего же подъезда и отправил в свою комнатушку проспаться.

Я могла ночевать в кровати на простынях, пахнущих лавандой, в квартире с видом на МИД. Надо было только достаточно хорошо поискать в карманах и найти ключ. Но на это у меня не было сил. Я была слишком пьяна.

Поутру я не рвала на себе волосы и не бежала к доктору Маршаку. Я сидела в кафе с подружками и рассказывала, как переночевала в будке охранника. И знаете что? Они смеялись. И я смеялась. Я не видела в их глазах ни жалости, ни тревоги. Им нравилась моя история, где я просыпаюсь в незнакомом месте на чужой кровати.

Тогда мне было двадцать лет. Сейчас, когда я пишу эту книгу, мне уже за тридцать.

Сколько раз я хотела бросить пить? Много. После каждой стыдной истории, после мужчин, на которых я бы даже не бросила трезвый взгляд, после похмелья в несколько дней, когда вдруг понимаешь, с кого Джоан Роулинг писала своих дементоров.

Но боль в душе и теле проходит, а желание хорошенько повеселиться всегда с тобой. За всю жизнь я воздерживалась только во время двух беременностей, месяц-другой в институте и ровно год назад мне удалось продержаться тоже примерно месяц.

В этот раз все будет по-другому. Я не бросаю пить, но ставлю эксперимент. Мне стало интересно: когда я хочу выпить, – почему, с кем и зачем? Я никогда не узнаю это, если не попробую воздержаться. Потому что вместо алкогольной анестезии мне придется отвечать на эти вопросы.

Мы живем в мире, где выпивать – это норма. А не пить – практически проблема. Все перевернуто, как на портретах Пикассо. И я хочу понять почему.

Карина

Мамин папа, мой дед, которого я никогда не видела, потому что он дожил лишь до пятидесяти, напивался и распускал руки. Быть побитым здоровым деревенским мужиком никому не хотелось, поэтому мама с братом отлично умели играть в прятки. Однажды, спасаясь, мама залезла в печь, в которой ее потом чуть не сожгли. Но не сожгли, повезло. Правда, меньше повезло моим детям, потому что свою бабушку они не увидели, ведь она, соблюдая страшную традицию семьи, до пятидесяти так и не дожила, предпочтя алкогольное забытье. Но дети должны быть лучше родителей, поэтому мама била только папу, а меня не трогала. В прятки я играла так себе.

Я помню комок тревоги, подпираемый волной тошноты, когда видела маму пьяной. Больше я мало что помню, видимо, просто не хочу вспоминать. Но факт остается фактом: передо мной был не самый притягательный пример алкогольного опьянения, что меня никоим образом не отвратило от спиртного. Мне двадцать семь, и я каждый день пью несколько бокалов вина, позволяя себе доходить до пяти-шести по выходным.

Тут вступает в силу великая власть нюансов. Моя мама чуть не угорела в деревенской печи, я же тряслась и боялась в квартирах в центре Москвы, салонах бизнес-класса или холлах пятизвездочных отелей. А еще моя мама была безупречна, кроме вот этого небольшого недостатка. Ну, подумаешь, пить не умеет, так и не всегда же дерется.

Сейчас я просто жалею, что мало с ней разговаривала.

Скоро я выясню, какие же эмоции я так рвусь сопроводить алкоголем. Для этого я решила не пить целый год.

Признаться, это не моя идея. Я познакомилась с Юлей, когда она уже начала свой эксперимент. Мне стало интересно, поможет ли мне ее подход. Пока что сама идея не пить кажется чем-то слабо осуществимым.

В тот вечер мы танцевали и во мне уже плескалась пара стаканов виски. Я расставила руки и кружилась. Когда я потеряла равновесие (на вечеринках со мной такое случалось), Юля схватила меня за руку, и я смогла удержаться на ногах. Мы разговорились.

И вот я уже дома, выливаю остатки вина в раковину и пытаюсь ответить на вопрос, который ни разу себе не задавала: «Зачем я пью?» Алкоголь всегда казался мне вещью само собой разумеющейся, как сковородка на плите или половик у входной двери.

И еще мне вдруг захотелось узнать, почему пила мама. Ведь у нее было все, чтобы наслаждаться жизнью менее рискованными способами.

Юля

Прошли первые трезвые недели. Я никому не сказала, что не пью. И вот мое первое и довольно удивительное наблюдение: всем плевать. Я и раньше знала, что люди озабочены лишь собой, но степень их самоконцентрации меня поразила. Пока ты не объявил войну, никто не поднимет тревогу. Как в том ролике, где вас просят сосчитать белые квадратики, а потом задают совершенно другой вопрос, и вы не можете на него ответить, потому что считали идиотские белые квадратики. Вы все упустили!

Если бы я сказала друзьям: «Ребята, я решила целый год не пить», – и объяснила, что хочу наблюдать, почему мне нужен алкоголь… О, на меня бы обрушилась масса ненужных слов. Там было бы все: и сожаления, и напоминание о том, как весело нам было, и тотальное неверие в то, что я смогу. Может, этот горький коктейль разбавила бы пара слов робкой поддержки.

Поэтому я ничего никому не говорю. Все так же возбуждающе улыбаюсь и потираю руки при виде бутылки, разливаю по бокалам вино и даже заказываю выпивку в барах и ресторанах.

Может, я просто гений маскировки? Да, я подношу бокал ко рту. Я глотаю слюну, приладив жидкость к губам. Иногда, когда все отвернутся, мне удается перелить свою порцию подруге или в раковину.

Пока я ни разу не пожалела, что не выпила вместе со всеми. Пожалею ли я об этом хотя бы раз в этом году? Тут Юля из будущего, правящая рукопись, вставляет: «Нет».

Карина

Когда ты от чего-нибудь страдаешь в детстве, то потом ни в коем случае не будешь такое повторять. Ну, знаешь, как все мечтают, что вырастут и уж своим детям будут разрешать есть сколько угодно мороженого? Вот так же, только наоборот: не буду пить, не буду бить, не буду обзываться. Но вот я с ужасом ловлю себя на том, как из моего рта в детей летят гадости, точь-в-точь такие же, которые я слышала от мамы.

Каждый Новый год, сколько себя помню, я загадывала одно и то же: чтобы мама бросила пить. Если бы так случилось, моя жизнь превратилась бы в сказку, ну или, по крайней мере, в произведение без надрыва и драмы. Но так не происходило до моего восемнадцатилетия, когда она умерла.

Я училась в архитектурном. Сижу на лекции, а телефон непрерывно звонит. Брат сказал срочно ехать домой к родителям. Пока я мчалась по пустой дороге, ко мне подступала знакомая тошнотворная тревога. И знаешь, о чем я думала? Я думала, что мама либо напилась и сделала что-то ужасное, либо умерла. И первый вариант мне казался даже страшнее. Было мерзко от этих мыслей, будто их думает кто-то другой. А потом я посмотрела в глаза брату, когда он открыл дверь, и все поняла.

Поскольку в нашей семье пьющей считалась мать, никто в этом смысле как-то особенно не уделял внимания папе. А он тоже был не алкогольный промах. После трагедии он напивался, а я бесилась, потому что считала: это неуважение к маме, проигравшей алкоголю возможность находиться на бренной земле. Можно подумать, я сама тут же бросила пить. Нет, именно тогда я и начала проводить вечера с двумя-тремя бокалами регулярно, именно тогда начала напиваться по выходным с незавидным постоянством.

Когда мне было лет десять, я все рассказывала, как никогда-никогда не буду пить и курить. Тогда я любила смотреть передачи, где довольно подробно перечисляли все ужасные последствия вредных привычек. Но телевизор устрашил меня ненадолго, и «неуважение» к смерти мамы, которая умерла от алкоголя, я буду проявлять еще раз, еще раз, еще много-много раз.

Юля

Я не помню, когда в первый раз попробовала выпивку. Есть фотография, где мне лет семь, мы на даче у бабушки, в одной руке соленая рыбка, а вторая держит бутылку пива. Отпивала я из нее или то был постановочный кадр? Не знаю.

В десятом классе я перешла учиться из частной школы в лесу в городскую школу на Арбате, и вот там мы уже знатно прибухивали. Я ловила первые «вертолетики», когда сидишь на унитазе, тебя тошнит, голова кружится, а между прочим, удается еще и словить кайф. Во всяком случае, одноклассники убеждали, что это он и есть, кайф. Мы покупали водку, банку соленых огурцов и курочку гриль в киоске (с той поры ни разу не пробовала ее в фастфудном варианте), со всем этим добром шли в подъезды прогуливать уроки. То были славные времена, когда на каждой двери не стояли кодовые замки, а у подростков не спрашивали паспорт на кассе.

Кажется, я все же вспомнила свой первый осознанный раз. Дома у меня никого не было. Кстати, почему? Куда подевались сестра, мама и папа? Училась я классе в пятом-шестом, еще не в лесу. И собрались мы с подругой по такому случаю не абы куда, а на дискотеку. «Парк Авеню Диско» называлась. Девяносто девятый год, самое время оторваться.

Поперли мы туда на метро (кто помнит прозрачные зеленые монетки?), на мне был небесного цвета пуховик. Выныриваем из-под земли на свет божий, а тут к нам парни с ножом, мол, гоните пуховик. Мы, конечно, бежать, благо ноги молодые и бодрые. Гопники – за нами. У входа в метро стоял милиционер. На нашу жалобу он ответил презрительным взглядом, и мы побежали дальше, под землю. Бесполезная остановка около милиционера заняла несколько драгоценных секунд, преследователи потихоньку стали нас настигать.

Но мы успели в отъезжающий вагон! Вынырнув уже на своей станции, последнее, о чем мы думали, – «Парк Авеню Диско». Я так там ни разу и не побываю, и еще буду время от времени жаловаться на удачу. Счастливые и одетые, мы принимаем ответственное решение купить чекушку водки. Гулять так гулять! От взрослых мы знали, что важные события нужно отмечать. Психолог бы сказал, что мы снимали стресс. Ну а мы, начиненные адреналином, как праздничная рыба фаршем, просто хотели схулиганить. Раз не вышло поплясать, так хоть выпьем.

Я не помню, чтобы мне стало резко плохо от «огненной воды». Но чтобы шибко хорошо, тоже не помню. Помню, что сидели у окна и болтали, вспоминая наше приключение и нарочно раздувая его до масштабов вселенной. Тогда-то, подозреваю, и плюхнулись два первых кирпича в башню поводов выпить, и надписи на них были: «свобода» и «страх».

Свобода и страх – вот почему я пила, когда развелась с мужем и он забирал детей на выходные. За неделю я выматывалась, а когда доползала до законного и единственного выходного, это могло означать только одно: я буду пить, чтобы отдохнуть.

Мне было страшно приходить в пустую квартиру, я не могла просто лечь в кровать. Если я не была пьяна, я смотрела сериалы, пока глаза сами не слипались, одиночество было невыносимым. Кроме того, у меня был иррациональный страх маньяков, пунктик с детства: панические атаки, как только я остаюсь одна. Мне плевать на мистические привидения и прочую нечисть, но я боялась реальных людей. Это началось лет в семь, когда я впервые увидела передачу «Криминальная Россия». Никакой Крюгер, «Звонок» или Чакки не сравнятся с героями тех славных репортажей. После них я боялась оставаться дома без взрослых. Просто мне еще не приходило в голову залить страх вином. После, в юности, когда я пила уже достаточно много и часто, приступы паники я так и не запивала, а переносила вполне трезвой. Славная мысль не только стимулировать веселье, но и прятать грусть в вине, повторюсь, пришла после развода. И я оказалась запертой в клетке похмелья.

27.01.2019

Юля

Я отмечаю тридцать два года одна в загородном отеле, куда уехала на выходные. Не потому что у меня нет семьи, друзей или близких, а потому что я так хочу.

«Да ты гонишь, небось, с мужиком едешь», – так сказали мне девяносто девять процентов «поздравлятелей», включая маму. В то, что я правда еду одна, поверила только близкая подруга. Не думаю, что она все же при этом меня понимала. Просто принимала. Еще одна приятельница воскликнула: «Боже, какой кайф, я тоже об этом мечтаю!» Но даже если бы таких людей не нашлось, мне абсолютно на это положить, как милиционеру в конце девяностых – на девочек, у которых подростки с ножом требовали куртку небесного цвета.

Мне не страшно и не скучно, и я совсем не хочу выпить. Когда в номер в качестве поздравления приносят бутылку «Ламбруско», я думаю: «Здорово, угощу гостей, когда вернусь домой», – а не: «Может, всего глоточек, в честь праздника?»

Я думаю и смотрю на бутылку, а не на коробку конфет, набор кистей или духи. Как глубоко зарыт культурный код, где алкоголь – это всегда комбинация, раскрывающая шифр праздника? Любое значимое событие в жизни нужно осмыслить, но нам отлично внушают, что его надо запить.

Все мои прошлые попытки не пить заканчивались одинаково. Я пила. Почему? Потому что уже через месяц мне казалось, что моя воля выше гор, и, раз я могу не пить, значит, со мной все в порядке. Но я всегда знала, что со мной не все в порядке, просто я пыталась себя заткнуть, как неприятную старушку на базаре. Гогочет тут, тоже мне.

Сначала после воздержания я позволяла себе бокальчик вина. Потом пыталась контролировать число порций. О, сколько раз я пыталась контролировать число порций! Это вообще хоть у кого-то получается? Я не совсем убеждена, что алкоголизм – это болезнь, и совсем не понимаю, как определить, кто им болен. Где пройти тест, чтобы узнать, алкаш ли ты? Точнее, такие тесты есть, но они не охватывают огромную часть людей, которые все-таки пьют с последствиями, но которых никто не считает алкоголиками.

И если алкоголизм – это болезнь, то почему мы никогда не относимся к таким людям как к больным? Почему полагаем, что они должны контролировать свои порывы, и стыдим их за проделки? Мне понравилась фраза «когда в следующий раз у тебя будет понос, попробуй проконтролировать его». Мы не пытаемся контролировать месячные или насморк, но осуждаем человека, который перебирает с выпивкой. Хотя, на самом деле, уже после первых глотков ты понемногу теряешь контроль. Иллюзия контроля – от нее мне труднее всего будет избавиться.

За всю жизнь я знала только одну девочку, которая никогда не пила, – одну за двадцать пять лет жизни, столько мне было, когда мы познакомились, – и даже не скажу, что она была мне противна. Но тесной дружбы не случилось.

Объединение по признаку – чудесная вещь. Когда я узнаю, что симпатичный мне человек еще и выпить любит, мое сердце навеки с ним. Нет бы задуматься, почему он пьет. Но куда там, когда я только сейчас начинаю шевелить мозгами по поводу того, почему пью сама.

В этот день рождения я впервые ныряю в прорубь. Вечером разглядываю себя в зеркало после банных процедур. Я довольна тем, что вижу, особенно бледной кожей. Всю жизнь я страдаю себорейным дерматитом и покрываюсь белыми корками и красными пятнами. Сначала они были только на голове, но прогрессировали вместе с эволюцией выпитых порций. В конце концов они завоевали брови и завершили триумф на крыльях носа. Я уже не могла внушать себе, что очень даже ничего, или замазывать белые отслаивающиеся хлопья кожи. Но они остались в прошлом вместе с алкоголем. Сейчас на меня смотрело чистое лицо.

Карина

В детстве я вела себя как клоун, и мне прочили будущее комедийной актрисы. Но комедии я разыгрываю только перед мужем и детьми. Ему я пересказываю скетчи о голых попах и болячках, а им – о хромом полицейском, который придет, если они снова испачкают диван в варенье.

Чем хорош чужой смех – он прикрывает пустоты и раны, но его не сравнить с бутылкой вина, которой я наслаждалась по вечерам. Теперь, когда ритуал нарушен, я жую шоколад и вспоминаю детские проделки.

Один раз я принесла в школу кота. Он отвлек внимание от моего грязного платья. Я не знала, когда мама придет в себя, а стирать сама еще не научилась. Каждый раз, когда я вставала и делала колесо посереди урока, корчила рожи или «пукала» руками, я смотрела в эти растянутые рты и думала: «Ух ты! Они даже не подозревают, как мне невесело». Позже я стала звездой школьных тусовок, а дешевое пиво только раззадоривало внутреннего комедианта. Но у меня не было подруг. Мне хотелось настоящей близости, что означало: надо признаться. Этого я допустить не могла.

Уже сейчас, взрослая, я стою у открытого холодильника и вспоминаю, не припрятала ли где-то вино. Муж никогда не имел привычки пить регулярно или держать дома упаковку пива или водку, так что на него в этом вопросе не стоило полагаться. Достаю еще одну пачку шоколада, закрываю холодильник и звоню Юле.

Юля

Вот кто клюет на Ячменное Зерно: слабые, неудачники, изверившиеся в себе и потерявшие силы. С Ячменным Зерном им сразу становится легко. Но он вечный обманщик. Он придает ложную силу и ложное воодушевление, он приукрашивает то, что на самом деле выглядит очень и очень скверно… Он привлекает не только слабых и изверившихся, но и пышущих здоровьем богатырей, и неистребимых жизнелюбов, и тех, кому ненавистно безделье. Он может подхватить под руку любого человека, как бы тот себя ни чувствовал. Он может опутать своими сетями каждого, лишив его воли к сопротивлению. Он дает людям новый светоч вместо старого и фейерверк иллюзий вместо скучной действительности, но в конце концов грубо обманывает всех, кто заключил с ним сделку.

Джек Лондон

Трезвость – это когда тебя, как котенка, суют мордой в дерьмо, которое ты наложил посреди комнаты. Ты и так знал, что сделал кучу (она все же пованивала, но как-то ненавязчиво), а тут сразу мордой. Это как играть в прятки и закрывать глаза, стоя посередине комнаты: раз я никого не вижу, то и меня не видно.

Интересно, придется ли возвращать долги за все те минуты фальшивого счастья и радости, которые приносит нам алкоголь? Получается довольно страшная картина. Человек, который бросил, вынужден заново переживать все те неприятные и неприглядные моменты, которые когда-то замазал широкой кистью из виноградной лозы. Да, частично мы расплачиваемся похмельем, но продолжаем ли мы платить и тогда, когда не пьем?

Что я могу сказать сегодня: в трезвости проблемы выстраиваются перед тобой, словно солдатики на плацу, а ты – подстава – уже не можешь сбежать от них на дно бутылки. Они не опосредованно атакуют тебя, прикрываясь щитами похмелья и стыда, а бьют прямо в грудь, и ты больше не можешь их игнорировать.

Уже прошло два месяца, и мне потихоньку начинают открываться тайны алкогольной магии. Я хочу выпить, прежде всего потому, что устала, а алкоголь дарит энергию. Типичный пятничный вечер матери-одиночки: дети поехали к папе, и ты, наконец-то, можешь расслабиться за каким-нибудь приятным занятием. Что ты хочешь? Ты хочешь спать, потому что каждый день встаешь в шесть утра. Но нельзя же терять время даром! Поэтому ты идешь в гости, или зовешь гостей, или идешь с подругами в бар, и в любом из вариантов тебе надо выпить. Ты уже не так свежа, как в двадцать, кости сами во что-то приличное не собираются, а у тебя нет сил поднять даже кисточку для макияжа. Но ты сгребаешь волю в кулак и поднимаешь бокальчик вина. И вот ты уже не только изображаешь Крыгину, но и шатаешь бедрами в такт музыке и даже можешь пошутить к месту. Если так делать долго, то есть не давать себе высыпаться, получая вместо отдыха порцию алкоголя, случаются разные неприятные вещи. Сейчас я будто вылезла из стиральной машинки, в которой меня мотало на цикле «доползти до выходных / оторваться / прийти в себя». Я впервые подумала, что можно просто не копить напряжение, а не ждать выходных ради разудалого снятия стресса. Но в эту мысль мне пока верится так же слабо, как и в то, что можно жить без выпивки.

Если в какой-то момент жизни слишком сильно сжаться, подгоняя себя под рамки, то рано или поздно пружина разожмется. И в этом полете я встретилась с алкоголем.

У меня появились приступы депрессии. Вместо отдыха и сна, которые были мне так нужны все это время, организм получал яд. Чтобы вывести его, печень и сердце старались как могли. А поскольку алкоголь дает энергию, организм не получал даже сна, ведь спать мне не хотелось.

Депрессивные состояния, как оказалось через год, были спровоцированы не только ментальной неразберихой, но и гипотиреозом. Моя щитовидная железа не вырабатывает каких-то важных гормонов, что само по себе может провоцировать быструю утомляемость, слабость и уныние, не зависящее от жизненных обстоятельств или способности натянуть улыбку, когда что-то пошло не так. Кстати, чтобы сдать анализ на гормоны, нужно не пить и не курить три дня. Возможно, поэтому «прекрасная» часть человечества откладывает его до лучших времен. В моем случае – до трезвых дней, когда забота о себе начинает перевешивать аргумент «а не повеселиться ли мне как следует».

Я снова думаю, каково это: просто не растягивать резину? Вовремя давать себе отдых. Заниматься одним делом за раз. Слушать тело, а не ругать за излишества. Пить и есть, когда хочется, а не по расписанию. Просто отказаться от алкоголя было явно недостаточно. С другой стороны, тривиальная мысль про отдых никогда бы не пришла в мою хмельную голову. Ведь я думала, что уже отдыхаю. Потакать своим страстям и слушать интуицию и тело, оказывается, не одно и то же.

Вредные привычки – это бунт против обыденности. Но что если просто изменить саму обыденность? Вот где будет настоящий бунт! Только осуществить его гораздо сложнее, чем открыть банку пива.

Карина

Я всегда считаю гудки, чтобы дать человеку возможность взять трубку и одновременно не быть слишком навязчивой. Поэтому меня приводит в замешательство, когда натыкаюсь на песни вместо гудков. Я закусила фалангу указательного пальца под Джо Кокера, но тут послышалось спасительное:

– Але!

– Это я. Мне грустно.

– Почему?

– Хочу выпить.

– Я тоже.

– А ты чего?

– Устала.

– Вот я жесть как устала. Почти пять лет ищу себя, а вместо новой работы или хотя бы задорной подработки у меня шиш с маслом. Подруга еще уволиться не успела, как заработала за раз столько, сколько я за полгода получаю, – я говорила и не понимала, откуда это все полезло.

– Пожалей себя. Я знаю, что хочется поругать, но ты пожалей.

Вот этого я не ожидала. Как это – пожалеть себя? Развлечение для жалких неудачников! Впрочем, зависть к подруге тоже не для самых гармоничных личностей. Привычка самобичевания есть почти у каждого из нас, любителей выпить лишку. Я даже не думала об этом, пока мы с Юлей не стали обсуждать желание ментально себя отхлестать. Мы вспоминали всех знакомых, кто тоже неравнодушен к алкоголю, и каждый из них любил себя гнобить, причем необоснованно. В современном обществе ругать себя, как, впрочем, и выпивать, кажется чем-то вроде хорошего тона или оригинальной причины получить комплимент:

– Я жирная свинья!

– Нет, ты что, ты очень стройная.

– Я опозорилась на презентации!

– Нет, ты выступила великолепно, все аплодировали стоя!

И все бы ничего, если бы мы не продолжали ругать себя в одиночестве, когда опровержения ждать неоткуда.

Позже в привычной позе на диване с плиткой шоколада я пыталась вспомнить, откуда эта привычка. Когда я была маленькой и приходилось разнимать родителей, чтобы сохранить в семье мир, я всегда себя ругала. Я была чем-то вроде буфера между отцом и мамой и в то же время находилась в ловушке. Я думала, что если исчезну, то мама перестанет уставать, пить и драться с папой, а папа перестанет быть ворчливым и вечно напряженным. В этом смысле я вообще никогда не чувствовала себя ребенком. Никогда не была маленькой или беззаботной – меня всегда тревожило, напьется ли мама и нужно ли будет снова мирить их с отцом.

Я привыкла скрывать свои чувства, поэтому обычно мне тяжело даются признания вроде «мне грустно», «я завидую» или «хочу побыть одна». Но Юле я могла сказать все что угодно, потому что не раз видела ее пьяной. Этот факт словно давал мне страховку, был своеобразным камнем за пазухой на случай, если она меня осудит или начнет высмеивать: ведь я всегда могла бросить в ответ «пьяница» или посмаковать детали алкогольного дебоша, чтобы не было так больно чувствовать, что мое доверие вновь не оправдали.

Кроме этого, я вовсе не собиралась говорить про зависть, я и сама не понимала, почему мне грустно. Моим условным рефлексом была цепочка «грустно – выпил – негрустно», так что, когда я удалила из нее среднее звено, эта зависть просто выскочила из меня как черт из табакерки.

Вместо бокала она посоветовала принять свои чувства и подумать, как изменить ситуацию. Если бы в тот вечер я выпила, мое уныние растянулось бы еще минимум на два дня. В широкой линейке ассортимента самобичевания появились бы тумаки за то, что я не сдержалась, что я безвольная рыбеха. Я бы столько сил потратила на то, чтобы просто прийти в себя, что на решение собственно проблемы у меня бы осталось… ничего.

Юля

Сегодня три месяца, как я не пью, поэтому позволю себе поумничать. Мне помогут сигареты и теория «Окна Овертона». Все новые идеи, исходя из этой теории, проходят путь по определенной шкале – от женщин в брюках до борьбы с расизмом. Вот она:

Немыслимо

Радикально

Приемлемо

Разумно

Стандартно

Действующая норма

Для меня раньше «не пить» существовало в категории «немыслимо», теперь кажется чем-то «разумным». Но я искренне желаю, чтобы трезвость стала действующей нормой. И не только для меня.

Курение прошло этот путь.

1. Из «немыслимо» в «радикально». О вреде курения начинают говорить в СМИ. Люди привыкают, что тему можно обсудить. Я считаю, с алкоголем мы как раз на этой стадии. И эта книга по сути – приглашение к диалогу.

2. Из «радикально» – в «приемлемо». Появляются люди, которые говорят, что им не нравится курение и мешает дым, ученые активно изучают последствия курения. Основная масса все еще крутит у виска и с наслаждением затягивается.

3. Из «приемлемо» в «разумно». Пользу воздержания от курения подтверждают эксперты – и дым сигарет с ментолом теряет былой флер.

4. Из «разумно» в «стандартно». Все больше людей не курят. Курение перестает поощряться обществом.

5. Из «стандартно» в «действующую норму». Подтягивается закон. Запрещают курить в общественных местах. Никогда не забуду свое удивление, когда я шла по Токио в две тысяча седьмом и курила, ко мне подошел полицейский с карманной пепельницей, куда попросил затушить бычок.

Помню две тысячи восьмой, я прохожу практику в ЮНЕСКО и живу в Париже, а там нельзя курить в клубах и ресторанах. Большей глупости я и представить не могла: как это – выходить в мокрый снег покурить посреди ночного веселья? Я не верила, что этот закон продержится хотя бы год. В Европе это была действующая норма, в России – все еще радикально. Сегодня, в две тысячи двадцатом, в России радикально – прикурить в ресторане.

Возьмем современную прозу, роман Гейл Ханимен «Элеонор Олифант в полном порядке». Главная героиня делится, как проводит выходные:

«По пятницам после работы я не сразу иду на автобусную остановку, а сначала направляюсь в супермаркет “Теско” за углом и покупаю пиццу “Маргарита”, немного “Кьянти” и две большие бутылки водки “Гленз”. Когда я прихожу домой, съедаю пиццу и выпиваю вино. Потом добавляю немного водки. В пятницу мне много не надо, лишь каких-то пару глотков. Обычно в три часа ночи я просыпаюсь на диване и бреду в кровать. Оставшуюся водку выпиваю в течение выходных, растягивая на два дня так, чтобы не быть ни пьяной, ни трезвой. Время до понедельника тянется долго». Эта девушка запивает темное прошлое (осторожно, спойлер!): родная мама пыталась сжечь ее заживо. Но когда мы читаем про досуг героини, нам не приходит в голову, что она что-то там запивает, мы не возмущаемся и не хватаемся за волосы, не делаем поспешных выводов, счастлива она или нет. Как та же героиня рассуждает о вреде курения? Это вредно и дорого, поэтому она не курит. Но почему же тогда наша мисс рассудительность пила? Ведь алкоголь не уступает сигаретам в дисциплине «телесный ущерб» и уже точно стоит намного больше.

Кое-что, конечно, до нее, как и до меня, доходило: «До недавнего времени каждый раз, когда эмоции, чувства грозили выбить меня из колеи, я заливала, топила их. Это позволяло мне существовать. Но теперь я начинала понимать, что нуждаюсь, хочу чего-то большего». Все, что, нам кажется, помогает испытать спиртное, возможно только без него. Только когда эта мысль по-настоящему доходит от тебя, ты освобождаешься.

Сегодня Голливуд воспевает пьющих женщин. Когда-то с сигаретами было так же. Производители подумали и решили, почему бы им не расширить целевую аудиторию за счет дам. Приплатили популярной актрисе, она вышла в центр города и закурила. Шок, сенсация, папарацци, статьи. Зарождающийся феминизм подхватил: захотим и будем. И курить тоже. И вот в черно-белом кино уже красиво пускают колечки пухлые предположительно красные губы. Надо признать, дым воистину кинематографичен. А когда людям массово поплохело, решили, что сигареты – не то, что стоит прославлять. И сегодня тонкая сигарета в галочке наманикюренных пальцев вызывает скорее сочувствие, чем возбуждение.

Но история повторяется с алкоголем. Успешной женщине вдруг стало положено расслабляться с вином (сериал «Хорошая жена»), веселушка шалит под бокальчик (Бриджит Джонс), городские штучки ищут любовь в ресторанах и барах (сериал «Секс в большом городе»). Бокал в ухоженной руке стал символом отнюдь не депрессии или безысходности. Причем выпивающий мужчина в кино жалок или несчастен, сильный герой не сидит по вечерам с бокалом вина, а пиво с дружками не окрашено в ореол привлекательности «хочу так же» или «хочу такого же». Но с женщинами все наоборот.

Если в кадре пьет мужик – у него проблемы. Если женщина – она собралась хорошенько повеселиться. И женщина эта успешна и привлекательна. Популярное кино последних лет создало клише: девушка (зажатая, заумная или слишком скромная) напивается, спит с незнакомцем, а потом у них случается любовь. Посыл такой: алкоголь помогает выйти за рамки повседневности, сбросить оковы предрассудков и увидеть то, на что мешают обратить внимание ограничивающие условности. Хочешь показать героя в новом ракурсе – дай ему напиться. Выпей, расслабься – звучит заманчиво. Гораздо заманчивее простого шага подумать, из-за чего ты вообще напрягаешься.

Все мои любимые киношные героини пьют. Это женщины с чувством юмора, классной работой, небанальной судьбой, это женщины, с которыми хотелось бы посидеть в кафе, да что уже там, пропустить пару бокальчиков вина или надраться в хлам.

У Кэрри из «Секса в большом городе» нет проблем с алкоголем, пару раз она перебирает, но норму свою знает и почти никогда не оказывается в неприятном положении. Кэрри – идеальный алкоголик, голубая мечта любого выпивохи, на которую так хочется уповать: есть же люди, пьют, и нормально все у них, почему же мне надо отказываться от сей радости? Хотя все ли так нормально в жизни Кэрри?

Бриджит Джонс так вообще очаровашка, и ее алкогольные передряги показаны столь умилительно и задорно, что тебе не становится не по себе, когда она, к примеру, спит с незнакомцем. Нет, истории Бриджит – это истории, которые хочется пересказывать и при этом очаровательно хихикать, желательно, под ту же бутылочку игристого где-нибудь на диване с подругами. И если пока у тебя нет работы мечты и мистера «люблю-тебя-такой-какая-ты-есть», то винишко под танцевальный хит испить-то можно хотя бы? Привлекательней мифа о сильной и уверенной женщине с бокалом может быть только миф о творческой богеме, которая немыслима без выпивки. Нам продают красивые образы, но вот что я вижу, когда подхожу к ним поближе. Я вижу молодую мать-одиночку. Вижу писателя-неудачника, сидящего на шее у брата. Модную журналистку, чья карьера вот-вот разрушится. Бизнесмена, который не знает, что хочет от жизни. Домохозяйку, которая ненавидит мужа, но не хочет себе в этом признаться.

И что-то ни одного счастливого лица с искренней улыбкой.

Карина

Когда стокилограммовая подруга, наворачивая макароны со сливочным соусом на моей кухне, пожаловалась, что боится умереть от еды, я даже не удивилась. Иногда я боюсь, что умру от алкоголя. Мне бывало так плохо от выпитого накануне, что я думала – все: тю, конец. Хотела ли я после этого бросить пить? Отнюдь.

Страх смерти, казалось бы, неплохая мотивация. Но у нее есть хороший контраргумент, который подталкивает к новым загулам: лучше жить меньше, да лучше. А кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет. И как против этого попрешь? Как тут не соблазниться? Эх, да пошло оно все, я хочу, чтобы было классно прямо сейчас, я сгорю как спичка, как до меня сгорало много вовсе не плохих людей. Мотивация из негатива способна сдержать тебя лишь какое-то время, она слишком быстро выветривается, слишком призрачна в минуты сомнений, когда перед тобой картины радости и веселья. Только поняв, что очаг нарисованный, можно вырваться из круга с задорными пузырьками шампанских вин.

Мы с Юлей заменили страх на любопытство. И пока это работает намного лучше.

Раньше я разрабатывала формулы, как пить меньше, читала статьи про алкоголизм, чтобы убедиться, что они не про меня (конечно, не про меня!), пила побольше воды и ела сливочное масло. Я могла бы написать книгу «100 неэффективных способов не напиваться» и никогда не думала о самом эффективном: просто не пить.

И не то чтобы это был мой потаенный секрет. У каждой знакомой бывали случаи, когда казалось, что сейчас блеванешь собственной печенью. Перебарщивали. И ничего, как-то выживали, чтобы обсудить за бокальчиком вина варианты детокса. Со всеми бывает!

Со всеми бывает – любимая фраза любителей выпить. Наблевал на себя во сне? Со всеми бывает. Переспала с незнакомцем в баре? Со всеми бывает. Пописала на улице? Со всеми бывает. Постепенно грань приличного стирается. И оказывается, что каждый хоть раз в жизни, да опозорился пьяным, а если и нет, то нам, бравым поклонницам Бахуса, остается только показать язык и гордо удалиться.

Если бы ты сразу погружался в пучины похмелья, все забывал и валялся под заборами, было бы просто. Но ведь были и они, крутые моменты, счастливые моменты, когда ты пил в меру, не позорился, а, можно сказать, был увереннее в себе, чем обычно, остро и громко шутил, а наутро чувствовал себя сносно. Ради таких мгновений я была готова иногда и опускаться. До поры до времени, но готова. Потому что кто же может отказать себе в счастье?

Все мои близкие подруги любят выпить. Что я имею в виду? Что они, как и я, частенько не знают чувства меры. Могут напиться так, что на следующий день не будут помнить, что же произошло. Могут чудить и попадать в различные приключения. Все эти женщины из благополучных семей, получили высшее образование, часто не одно. От них не пахнет водкой по утрам, и они тоже растят детей и не пропускают работу. Пока я функционирую в социуме, пока он меня не осуждает, я буду оправдываться этим «со всеми бывает», когда наливаю вечером бокал вина, в который может уместиться бутылка.

Что еще подбадривало меня, когда я думала, что пора притормозить? Теория относительности. Например, когда я училась в старшей школе, у нас была знакомая. Ее воспитывала бабушка, которая девочкой весьма тяготилась. Настолько, что могла выгнать из дома. Та девочка носила бутылку водки в сумке. И вот относительно нее, я считала, у меня все в порядке. Все в порядке, пока я не ношу бутылку водки в сумке и не прихлебываю средь бела дня. Прекрасное мерило собственной адекватности.

Другая любимая фраза – «мне надо выпить». Мы слышим ее в кино и от подруг, которых бросил парень.

– Ты не представляешь, что случилось, мне надо выпить.

– Отец умер, мне надо выпить.

– Меня уволили, мне надо выпить.

– Мой ассистент меня обокрал, мне надо выпить.

Я закрываю руками глаза, но у меня нет двух дополнительных конечностей, чтобы заткнуть уши.

Юля

В детстве меня сильно раздражало, когда мной восхищались, потому что я была ответственным ребенком. Мне наивно хотелось, чтобы меня любили просто так. Но на всякий случай я училась на «отлично».

Свой четырнадцатый или пятнадцатый день рождения я отмечала дома. Были одноклассники и пара друзей не из школы. Мы освободили прозрачные напитки из темницы вешалок и секретно поднабрались, но впереди была торжественная часть с тортом. Тогда напиться еще не было чем-то стыдным, я бы сказала, что это даже приветствовалось, считалось показателем крутости. А я везде должна была быть самый крутой! К моменту, когда мы сели за праздничный стол, я и правда от себя тащилась благодаря его величеству спирту.

Когда мы вышли из комнаты и расселись за столом, когда выключили свет и папа внес торт, когда все пели «С днем рождения» и от меня требовалось только встать и задуть свечи, я… встала, но споткнулась о собаку и упала под стол. Тишина, все испуганно смотрят туда, где должна быть, дуть и загадывать я. Но видят только мою руку, шарящую по столу в поисках опоры. Приняв неверное решение, рука вцепляется в скатерть, я пытаюсь встать, тащу на себя всю посуду и ржу. Мне было почти так же смешно, как паршиво на следующий день.

Утром я написала папе письмо о том, как мне стыдно, что я напилась. Не знаю, прочитал ли он его, но мне ничего не сказал.

К кирпичам «свобода» и «страх» добавилась неровная глыба «стыд».

Фильмы, которые мы тогда смотрели, пропагандировали равенство веселья, алкоголя и любви: все «Американские пироги», «Не грози централу…» и прочие «Детки».

С самого начала алкогольной карьеры мне нравилось чувство опьянения. Мне нравилось так, что хотелось еще и еще. Во-первых, я чувствовала себя крутой. Почему? Потому что мне так говорили. Ого, крутая, смотри, сколько пьет. И еще особенный кайф для меня был в том, чтобы балансировать между образом отличницы и плохой девчонки. Помню, как на той вечеринке я хотела выпить воды, но мне попалась водка, которую я запила джином, только потом – водой. Стаканы беспорядочно стояли на столе, в пьяном угаре было трудно угадать их содержимое. Эта история казалась веселой, и мы потом ее весь год пересказывали друг другу.

Когда знакомишься с человеком, в какой-то мере оцениваешь его по шкале «насколько весело с ним пить». Вот недавно я подружилась с писательницей. Молодая и интересная, да еще и любит то же, что и я. В том числе алкоголь. И что же? Да, она еще не каталась в забытьи по асфальту, но и подруга она все-таки новая. Зато другие признаки нашей секты налицо: чувство стыда за прошлый вечер, когда она немного перебрала, и бесконечные извинения.

Чувство стыда. Ничто не сравнится с этим тяжелым железным блином, который придавливает, как только я открываю глаза на следующее утро. Особенно когда не помню все детали вечера. Не помню, когда начались провалы в памяти. Но однозначно только одно: если я чего-то не помню, значит, я делала что-то такое, что мой мозг предусмотрительно постарался стереть. И мне должно быть стыдно. И мне стыдно за то, чего я не знаю. Правда, другие участники событий трогательно мне об этом напоминают.

Карина

Когда мне хочется выпить, я пишу. И хотя писатель у нас Юля, я каждый вечер присылаю ей дневниковые записи для этой книги. Приятно чувствовать себя соавтором хотя бы чего-то, потому что автором собственной жизни я явно быть перестала. Да и была ли когда-нибудь?

Я пишу о том, как отдалилась от отца и детей, а особенно – от Сережи. Как понимаю, что без легкого опьянения люди рядом меня уже не радуют. Да что там, они меня откровенно бесят. Но Юлю это не устраивает, она просит начало истории, прежде чем мы перейдем к кульминации, к настоящему, поэтому я так часто вспоминаю прошлое.

Думаешь, мне так уж хочется вываливать все эти подробности про свою мать? Вспоминать каждый случай, когда было больно? Да, я пару раз посылала Юлю на три буквы и была готова снова сесть в мягкое облако пьяного тумана. Но мне не хотелось признавать, что я отрицаю прошлое. И если честно, мне оно опостылело. Опостылело держать все в секрете.

– Слушай, цепочка «прошлое – настоящее – будущее» наполнит тебя надеждой. Человек, который не может связно рассказать свою историю, который отказывается от прошлого и не представляет будущего, никогда не почувствует собственную значимость.

– Но я четко вижу свое будущее… при чем тут я?

– Если ты не можешь видеть собственную жизнь в развитии, если у тебя нет прошлого, тогда ты не герой увлекательного квеста, а бутафория, дерево из картонки на заднем фоне.

Но на такую роль я не согласна даже за бутылку вина, хотя так исправно ее играю. Ведь про маму не знает даже мой муж.

И я снова беру в руки шоколадную плитку, закрываю глаза и вспоминаю…

В четырнадцать лет мне очень хотелось иметь парня. Казалось, весь мир был влюблен, кроме меня.

У маленькой Карины было еще несколько проблем. Я переживала, потому что ссорилась с подругами. И хотя я сторонилась близости или именно поэтому, от друзей и наших отношений мое настроение зависело критически сильно. Однажды один из них не пришел в школу – это была первая смерть в моей жизни и еще одна проблема, которую, казалось, нереально решить.

Но больше всего я переживала, что не с кем поделиться.

У нас в семье было принято дразнить за слабости. Когда тебя за больное место чешут близкие, становится невыносимо. Лучше страдать молча, охраняя свои болячки в надежде, что они зарастут сами.

Все это было забавно, учитывая главную слабость мамы и миллионы способов избегать этой темы. Я научилась скрытности, наблюдая, как папа ее прикрывает. Он говорил друзьям «она устала», заказчикам – «она заболела», родственникам – «я поцарапался об ветки в походе» и моим учителям – «да, Карина уже поела». Я могла придумать объяснение чему угодно за пять секунд. Но не только потому, что у меня был хороший пример. Просто никому нельзя было рассказывать про то, что происходит дома. Никто не поверит, а кроме того, должно быть стыдно. Отец шептал мне, когда укладывал спать: «И ведь никому не расскажешь, и ведь никому не расскажешь». А мне хотелось дать ему пощечину. Прямо как делала мама после пары бутылок. Все, что я хотела услышать, это «извини, я виноват, что выбрал такого партнера, ты не должна страдать из-за моего выбора».

Неудовлетворенная необходимость в том, чтобы люди признавали ошибки и корили себя, как это делала я, будет преследовать меня долгие годы.

Потом у меня появился-таки первый парень. Он угощал меня и подруг коктейлем «Б-52». Девочки дразнили нас, приставляя к моему имени его фамилию. С парнем я рассталась.

Страх, что мама напьется и убьет папу или себя, всегда был со мной: с сознательного возраста и до дня ее смерти. В старших классах я освоила новую привычку: пить каждые выходные. Но страх не испарялся ни с алкогольными, ни с сигаретными парами. И все же подростковый период с его проблемами как-то делал страх жиже, разгонял по углам. К тому же мы тогда редко виделись с родителями из-за разных графиков и не особенно проводили выходные вместе. Острым моментом оставались праздники или домашние посиделки, когда к родителям приходили гости.

Разговоры с папой на эту тему периодически поднимались, но сводились к тому, что мы ничего не можем поделать. «Зашивать» маму насильно нельзя, потому что она может умереть, а сама она проблему никогда не признает. В те годы я еще безоговорочно верила папе и смирялась с нашим бессилием.

Когда я училась в институте, папа часто спрашивал, может, им развестись…

Юля

Проводить досуг определенным образом, то есть выпивать и идти в ночные клубы, стабильно и регулярно я начала в старших классах. Жила я тогда с родителями за городом, а училась в центре Москвы, на Арбате. Там же, недалеко от моей школы пустовала квартира, где я с подругами зависала на выходных или после школы. Мы покупали дешевое вино в картонных коробках или пили водку с апельсиновым соком.

Самое интересное происходило до и после собственно ночных клубов. «До» мы устраивали оргии: доставали старую мамину одежду из шкафа (она казалась нам невероятно смешной), наряжались и танцевали. Музыкальный ряд подбирали соответствующий: Ветлицкая, «На-на», «Руки вверх» и иже с ними. В процессе, если не было мальчиков, а подогретые вином или водкой девочки хотели страстной любви, мы целовались друг с другом. После чего красились и шли в ночной клуб. Каждая из нас мечтала познакомиться с кем-то невероятным.

Иногда нам это даже удавалось, и мы притаскивали новых знакомых на ту квартиру. Сколько раз нас могли убить там же, в той самой квартире, или тупо ограбить? Слабоумие и отвага – верные спутники пьяных девиц.

Самое страшное, что когда-либо с нами случалось? Как-то парень решил стащить мобильный из заднего кармана моей подруги прямо посреди танцпола. Только он не знал, с кем связался. Выглядела она пухляшом, но силы была немеряной: схватила его за руку своей, обманчиво мягкой снаружи и твердой внутри, и смотрит, мол, ну, что дальше?

В те годы у нас не было не только мозгов, но и похмелья. С утра мы заваривали на всех «Доширак» и обсуждали, кто вчера, что, когда и с кем. И эта часть мне нравилась даже больше танцев.

По школьным будням мы практически не пили, если не было какой-нибудь особенной оказии. Я думала об алкоголе как о чем-то равном счастью: любой праздник, тусовка или поездка для меня были немыслимы без выпивки. Уже тогда начались провалы в памяти. И утром на кухне я все чаще говорила подругам: «Правда? Я так сделала?»

Уже в институте однажды я допилась до того, что с утра открыла глаза и воскликнула: «Да я молодец! Вчера вела себя прилично». Бодрая и уверенная в том, что помню все, а поэтому довольная и, можно сказать, счастливая, отправилась на кухню. Там меня ждали друзья.

– Как круто, что я вчера не напилась!

– Ты не напилась? А кто бросал туфли со второго этажа?

С туфлями у меня и правда выходила беда. Я любила скидывать их в клубе и возвращаться домой босиком.

После той ночи я уже никогда и ни в чем не была уверена и на всякий случай извинялась перед друзьями заранее. А извиняться было за что. Я разбалтывала их секреты, портила мебель и прочее нажитое, терялась сама или теряла других. Ссоры на почве того, что я много пью, были с каждым из моих близких друзей, а кто-то и вовсе переставал со мной общаться.

Что бы я отдала, лишь бы вспомнить все забытое под алкоголем? Довольно многое. Кажется, я не помню треть жизни. Я спускаюсь в подвал памяти и со страхом понимаю, как много там пустых пролетов, как много стерто и не вспомнится уже никогда.

Интересно, куда улетает мозг, когда выключается? И существует ли где-то некий лонж, где тусуются пьяные воспоминания?

В мою шестнадцатую весну подруга рассказала про вечеринку, которую устраивали для поступивших в МГУ, МГИМО и еще каких-то вузов. Сама она туда не пошла, ну а я позвала одноклассниц. Это был клуб «Дефиле», первый клуб, в который я попала в Москве, и после первого удачного опыта мы стали ходить именно туда, пока его не заменили «Инфинити», «Биклаб» и прочие «Арэнби кафе».

Мы с девочками кинули сумки в центр и, словно племя вокруг костра, танцевали вокруг своих драгоценностей. Тогда еще не придумали бодикроссов. Когда началась какая-то развлекательная программа и все орали (к примеру: «МГУ филфак!»), мы сцепились руками, как в танце сиртаки, и закричали: «Десятый “В”! Десятый “В”»! И столько было в этом гордости и подросткового счастья. Мы попали на тусовку, нас пустили в ночной клуб.

Дальнейшие наши попойки приобрели некоторую регулярность. Мы встречались у меня на квартире, выпивали и бесились. К моменту, когда выходили в клуб, надо отдать нам должное, многие уже трезвели и отпаивались водой. А кто не отпаивался, кому было плохо, тот оставался дома спать. Иногда среди ночи он восставал и присоединялся к нам.

Иногда вечеринка была столь хороша, что мы оставались дома и не ходили ни в какой клуб. Но, признаемся, это была редкость, мы были молоды, мы хотели пить и танцевать и жаждали, чтобы при этом нами любовались.

Карина

Все мысли, вывороченные на бумагу, кажутся глупыми и мелкими. Ты как бы проверяешь себя, что на самом деле в голове на этих плечах, и картина выходит похожей на детский рисунок. И все равно я почему-то исправно веду дневник, словно мне за него платят.

Юля говорит, что записывает все случаи, когда хочется выпить, чтобы понять, что ей хотелось на самом деле. И если Юле алкоголь помогал найти силы на «отдых», то мне однозначно скрашивал домашние дела. Вечерняя уборка и мытье посуды потеряли былой флер, как только ритуал с бокалом вина и зажигательной музыкой был нарушен. Прямо волшебный эликсир «Вера в себя». Если бы я была виноделом, именно так бы и назвала марку. Как еще никто не додумался выпускать «Уверенность» или «Привлекательность»?Например, я положила детей спать и понимаю, что мне надо почитать книгу или послушать очередной вебинар о том, как найти свое призвание и добиться успешного успеха. Сил нет, но есть бутылочка вина. На ней удается все, и еще сверху: гигабайты глупых роликов, мемы и реалити-шоу.

Теперь мне не удается ничего, и я иду ложиться спать с детьми. Когда я выношу мусор, меня тошнит от количества шоколадных оберток. Бутылка уступила место двум проблемам: веса и самоопределения.

Какого черта я вообще смотрела те дурацкие вебинары? Почему никто не рассказывал, как божественно просто высыпаться? И если мне не нравится моя жизнь, то чего я вообще хочу?

Когда я слушаю людей, составляю о них мнение, и мне кажется, что мой внутренний мир гораздо богаче и ярче, что я умнее и тоньше чувствую жизнь. А когда выбрасываю вот это вот все на бумагу, то понимаю, что не умнее и не тоньше и что я всю жизнь думаю о себе гораздо лучше, чем есть на самом деле.

С трезвой жизнью это озарение пришло сначала не насчет душевной организации или умственных способностей, но насчет лица и тела. В собственной голове я была все той же молодой привлекательной девочкой, в реальности оказалась женщиной с лишними килограммами, первыми морщинами и самым тяжелым на свете похмельем. Причем я так привыкла к головным болям, тошноте, постоянному желанию спать и усталости, что даже удивилась, что они исчезли, когда перестала пить. Я даже посчитала это предательством. Так вот как на самом деле чувствуют себя все эти улыбающиеся люди с плакатов здорового образа жизни?

Юля

Первый признак того, что на вашей алкогольной дорожке что-то пошло не так и не туда, – вы начинаете пить один, вы начинаете пить, когда вам плохо. Как я начала пить одна? После развода. Потому что плохо мне было довольно долго, если не практически всегда. А когда было хорошо, я знала только один способ усилить это состояние. И он лежал на дне бокала с вином и игристым. Да, у меня уже были большие проблемы с алкоголем, я теряла контроль и память, но все это случалось на вечеринках.

Я никогда не видела, чтобы люди пили по будням, у меня дома не было такой привычки. Алкоголь всегда был праздником, всегда чем-то экстраординарным, бокал за обедом или кружка пива перед телевизором были мне неведомы.

Когда я оказалась с детьми одна, вечеринок стало меньше, а вечеров с подругами и вином – больше. Я часто не могла куда-то пойти, и праздник приходил ко мне сам. Поэтому я к празднику готовилась и стала покупать домой алкоголь, чего раньше никогда не делала. И если гости не приходили, а праздника по-прежнему хотелось, я радовала себя, как могла. Начиналось с бокала вина за обедом или ужином, чтобы плеснуть краски в будни, заканчивалось тем, что меньше бутылки одна я выпить просто не могла. Я до сих пор с недоумением смотрю на роскошные домашние бары, где есть и крепкое разнообразие, и полные винные шкафы. Винные шкафы мне противопоказаны, мне просто нечего будет в них хранить. Если у меня дома есть алкоголь, я всегда буду думать о том, что у меня есть прекрасная возможность неплохо провести время в компании моей самой лучшей подруги – бутылки. А после выпивки дети как-то веселее укладываются, сказки читаются громче и засыпается слаще. Пока тебя не настигнет утро.

Вечера, когда Саша, также известный как бывший муж, забирал детей, были созданы только для одного – выпить. Я ждала не выходных и не отдыха, я ждала, когда же наконец я смогу напиться и никого не тревожить.

Когда я пью одна, речь не идет о красивых бокалах или смаковании. Элеонор Олифант пила водку из любимой кружки. Я наливала полный бокал вина туда же. Кто-то прячет бухло во фляги, бумажные стаканчики или термосы.

Кроме этого, как профессиональные обжоры знают три тысячи способов похудеть и еще больше диет, так алкоголик сведущ во влиянии спиртного на организм. Я знаю миллионы способов избежать похмелья, к которым никогда не прибегала или они мне просто не помогали. Я знаю, что и как нельзя смешивать и какие химические процессы происходят в организме под воздействием этилового спирта. Если вы гуглите «как бросить пить» или «как избежать похмелья» не для того, чтобы написать про это статью, добро пожаловать в клуб.

Итак. В молодости я никогда не пила с тоски и никогда не пила одна. Как только я взялась за бутылку в одиночестве, считай, повзрослела. После развода мне просто хотелось хоть иногда чувствовать себя счастливой, чувствовать беззаботный привкус молодости и снова надеяться, что жизнь приготовила для меня что-то необыкновенное.

Так оно и было. Жизнь приготовила мне страшное похмелье.

Когда я еще жила с мужем, мы серьезно расстраивались, если приходилось куда-то ехать за рулем и выпить из нас мог кто-то один. Что за праздник, когда нельзя пить? Это было мукой и расстройством. Праздником для нас был алкоголь, а не люди. Я не знала способа повеселиться приятнее, чем испытать опьянение. Я не могла себе представить, что можно поехать отдыхать и не пить. Это казалось мне нелепым оксюмороном. Да что я говорю, до сих пор кажется, ведь я еще не съездила ни в один трезвый отпуск, да и не пью только несколько месяцев. Но сейчас я хотя бы представляю, что неплохо провести время можно и трезвой. Важно только, с кем, и еще важнее, что вы при этом будете делать. Сколько трезвой радости в этом году я для себя открою?

Пока лидируют веселье с детьми, массаж, фильм, сериал и еда. Для наглядности такой же список я составлю в конце года и этой книги. Я не исключаю, что кинусь из одной зависимости в другую и раздобрею на центнер, даже избавившись от алкоголя. Карина говорит, что на своих шоколадках уже набрала. Но мне на это сейчас плевать. Я стала замечать вещи, которые мне приносят радость, и вспоминаю про них всякий раз, когда хочется выпить. Я вспоминаю снова и снова, что все, что я хочу от алкоголя, возможно только без него.

А эти пьяные ссоры и слезы? Как часто я пыталась вспомнить, что за глубокую обиду я вчера оплакивала или что за повод так неистово меня ранил, чтобы затеять разборку. И повод всегда только один – лишний стакан и стартовавшая программа самоуничтожения. У нее бывает несколько форм.

Она может заставить потратить все деньги, или проиграть их в казино, или угостить весь мир, даже если живешь от гречки до гречки, а зажарку из лука делаешь по праздникам.

Она может расшатать нервы до уровня, когда хочется уйти из жизни. Так пропитанные алкоголем мозг и нервы толкают к самоубийству.

Она может подводить к драке и унижению самых близких.

Или на пьяные, бесстыжие, бессмысленные слезы.

Карина

Трезвый рассудок суживает, анализирует, говорит «нет!»; хмель расширяет, синтезирует, говорит «да!».

Уильям Джеймс

Да, я плохо помню страшные и неприятные моменты. Зато хорошо – маму, остроумной и смеющейся каждый день. Смотрю на картины, которые остались после нее. Открывал ли алкоголь ее настоящую сущность? Вряд ли.

Но совершенно точно могу сказать, что в студенческие времена он открывал во мне звериные инстинкты. Мама всегда хотела сына, который бы продолжил ее дело. Но у нее родилась я и продолжила лишь пьяный позор. И художника из меня так и не вышло. Зато за художника вышла я.

У нас с мамой не только одинаковые коленки, лица и пальцы на ногах, но и одинаковое свинство.

Или оно вообще у всех одинаковое? Свинство, оно ведь не сразу из тебя выпрыгивает – оно медленно выползает, пока не посмотришь в зеркало, не вспомнишь прошлую ночь и не поймешь: вот она, полная свинья.

Но, признаться, я все реже напиваюсь с такими интересностями. Теперь мой максимальный уровень – отрубиться где-нибудь по-тихому. Но это вовсе не потому, что я научилась ладить с алкоголем.

Как раз наоборот.

Все немыслимое превращается в реальность, когда я пьяна. Однажды на очередной богемной тусовке, когда у нас еще не было детей, мы с мужем перебрали и оказались в одной комнате со знакомой супружеской парой. Мужчины стали предлагать непристойный опыт. Мы, дамы, пресекли сие безобразие, хотя что-то тонкое чувствовалось в воздухе, что давало мне уверенность: согласись мы, все бы случилось. То есть, если бы мы были пьянее, я бы вряд ли захотела поздороваться с подругой на следующее утро и предложила бы сварить вместе кофе.

Хотела ли я когда-нибудь заняться сексом с ними? Нет. Хотела ли я когда-то в принципе заняться сексом с несколькими партнерами одновременно? Это что-то вроде стоит попробовать хотя бы разок, как прыжок с парашютом. Не знаю.

Когда я спрашиваю подруг, хотели бы они заняться сексом втроем или попробовать что-то экстравагантное, они всегда говорят «да». Но когда я уточняю про трезвую голову, все вежливо отказываются. Почему?

Мы не хотим никаких экспериментов, нет у нас такой потребности. Но мы еще и не хотим показаться фригидными, или нелюбопытными, или неопытными. Мы же росли в девяностые и читали советы из журнала «Космополитен».

Алкоголь связан с сексом и искушенностью. Но так ли нам нужна эта искушенность? И если нужна, то почему мы не пробуем эти вещи просто так, потому что они нам на самом деле нравятся?

Да потому что не хотим. Как не мечтаем пописать на публике или поцеловать человека своего пола, не страдаем от того, что не едим руками и нам не позволено подойти к первому встречному и предложить посношаться в туалете.

Алкоголь не раскрывает наши истинные желания, не показывает истинное лицо. Если бы это было так, мы бы, воодушевленные полученным опытом, продолжали веселиться и в трезвой жизни. Но мы не делаем этого. Нам слабо? Мы боимся? Нас сковывает стыд?

Лично я хочу улыбаться, потому что живу в кайф, а не из-за бокала вина. Хочу хотя бы попробовать.

Сегодня я не ела шоколад, достала кроссовки и сходила на пробежку. Звучит не так заманчиво, как секс втроем, правда?

Юля

И, кроме того, у меня еще были иллюзии, несовместимые с пьянством, например, что существует настоящая любовь и в нее верят все мужчины и женщины, что отцы не отрекаются от своих детей, что есть на свете справедливость, что людям необходимо искусство, и множество других наивных представлений, помогающих нам жить.

Джек Лондон

Прошлый год на ниве пьянства был плодородным. Начала я его с того, что вступила в сношения с малоприятным асексуальным знакомым. Без пары рюмок я на него даже не смотрела, но как только алкоголь попадал ко мне в рот, я начинала считать его Адонисом. Он и сам шутил по этому поводу.

Трагедия моей личной жизни заключается в том, что я всегда выбирала себе партнера, предварительно скрасив окружающий мир парой стопочек. Точнее, нет, я не выбирала, а перебирала то, что само попадалось.

Например, бывший муж. Я считала его парнем, мягко говоря, непривлекательным, но добрым и благородным. Самое смешное, что сейчас я думаю, что он очень даже ничего, но добра и благородства в нем столько же, сколько во мне виски. А тогда я даже хотела познакомить его со свободной подругой, раз мне он не приглянулся. Но внезапно нас склеил алкоголь, чтобы долго держать вместе. Мы пошли в бар с подругами и договорились, что нас заберет оттуда один мой знакомый. Он прихватил с собой моего будущего бывшего мужа, чтобы не было скучно. И скучно точно не было! Из бара мы переместились в «Старлайт». Там будущий бывший предложил пить водку и запивать ее якобы безалкогольным мохито. Но мохито был алкогольным, а ночь становилась томной.

Знакомый развозил нашу компанию на моей же машине. Из «Старлайта» мы повезли подруг домой. БМ уселся на переднее сиденье, а в моей машине там имею право находиться только я. Так что я села к нему на колени, и за поездку мы сблизились. Затем было решено ехать в «Корчму». И вот сидим там я, БМ и трезвый друг. Пикантная деталь состояла в том, что трезвый друг когда-то тоже не избежал моих пьяных чар, и наше сближение с БМ ему не очень-то нравилось. После «Корчмы» мы завезли мою машину на подземный паркинг того самого элитного дома, где благополучно стали целоваться. Трезвый друг плюнул на нас и гневно удалился. А мы с тех пор не расставались семь лет и нажили двоих детей.

В трезвых проблесках я осознавала, что этот парень не подходит мне по причине огромной любви к алкоголю. Я даже пару раз обсудила этот факт с подругами, но они посоветовали делать что хочется. Это был плохой совет.

Второе свидание. Я заезжаю с БМ в ресторан, где он гулял на чьем-то дне рождения. Петровка, из арки на лошади выезжает мой красавец. Лошадь равняется с машиной, БМ падает с животного прямо мне под колеса. Потом его тело неизвестным образом попадает ко мне в машину. За помощью я обратилась к трезвому другу, который нас познакомил. Но и он в ту ночь был нетрезв. Как и все мои друзья, он любил выпить и по степени сумасшествия мог бы составить мне здоровую конкуренцию. Я думала, что получу пару рук, которые помогут вывалить БМ из машины, но получила еще одну пьяную рожу. Чтобы их вытрезвить, я не придумала ничего лучше, как проехать пару кругов по МКАД. БМ, когда открывал глаза, начинал фотографировать и наутро никак не мог понять, как в его телефоне оказались фото Бибирево и где он вообще накануне был.

Я совершила ошибку, заехав в «МакАвто». Думала, что они поедят и придут в себя. Они же начали вылезать из машины, танцевать на крыше и обзывать проходящих мимо ментов. Так мы встретили рассвет.

После такой ночки ну как не влюбиться в парня по уши?

Достаю фотографии досвадебного периода: мы в баре, мы на тусовке, с редкой фотографии смотрит хотя бы один трезвый глаз.

Карина

Такие мысли – смутные, загадочные и тревожные – относились как раз к типу, который хорошо было вытравливать водкой, но мне, к сожалению, предложили на выбор только кофе или чай. Почему в салонах красоты не предлагают ничего покрепче?

Гейл Ханиман. «Элеонор Олифант в полном порядке»

Первые пятнадцать минут было трудно дышать. Я сдалась и перешла на шаг. Бег пока явно проигрывал бутылке и плитке шоколада. Я шла третий круг по стадиону недалеко от дома и думала о значимых или счастливых моментах прошлого. Хорошо, сначала я думала о том, что приготовить на ужин, что докупить в магазине по дороге домой и когда на этой неделе буду стирать.

Я хотела найти опору, ради которой вообще стоило пытаться. Я хотела найти что-то хорошее, чтобы сказать себе: «Смотри, было по кайфу, значит, и впереди еще будет».

Но я не нашла ни одного осознанного или трезвого момента.

На всех выпускных я была пьяной. Я была пьяной, когда в первый раз целовалась с первым мужчиной и с будущим мужем – это разные люди, любители выпить никогда не бывают целомудренны, и эта слабинка нам часто прощается. В специфическом кругу творческих личностей, с которыми я общалась в юношестве, целомудренность не котировалась, зато котировались боль, сомнения и абсент. Нам просто не хотелось быть собой, и алкоголь дарил прекрасную возможность.

Уже по дороге домой я думала, почему не хотела быть собой тогда, когда еще была полна надежд стать великим художником. И почему не хочу быть собой сегодня, когда у меня есть любящая семья… Но уже перед сном, в душе, перед тем как лечь спать, я поняла, что так устала, что просто не хочу ничего. Даже мужа.

Юля

Сейчас я безумно хочу спать, и даже две бутылки шампанского есть, но я не буду их трогать, потому что эта книжка для меня важна. Я хочу написать наконец-то что-то искреннее, что волнует меня.

Алкоголь волнует всех, кроме тех, кто не пьет.

Карина

Даже странно, как мне удавалось так долго считать себя нормальной. Зато теперь стало ясно, почему мне хотелось играть роль героя без прошлого, почему было выгодно стоять с краю в виде бутафории, застыть и не двигаться.

Утром я смотрела на себя в зеркало, и мне на секунду показалось, что я вижу картину Мунка «Крик». Я включила воду, чтобы дети не слышали, и правда начала кричать. Умылась и спокойно пошла готовить завтрак, пританцовывая под радио.

По клубам я начала ходить в шестнадцать лет. Тогда нас пугали наркотиками изнасилования – это те, что подсыпают в коктейль, пока ты отвлеклась. Потом в голове гаснет свет, и все – ты во власти злоумышленника. Но я самолично выключала свет в клетке для мозга с помощью алкоголя и заботилась лишь о том, чтобы не выпускать бокал из рук.

Еще, как ни странно, я боялась наркотиков. Среди моих знакомых считалось нормальным понюхать кокаин или покурить травку, но все это было не моей чашкой чая – в моей плескались водка, лед и энергетик.

В журнале «YES!» тогда вышла статья о девочке, которая на дискотеке попробовала таблетку экстази и умерла. Но никто не писал статьи о спиртном и не пугал нас последствиями алкогольных возлияний, не предлагал заменить коктейль на воду.

Третий курс института, мы тусуемся на чьей-то даче. Я со своим парнем, половину народу не знаю. Наутро обсуждаем, как все прошло. Какая-то девочка напилась и отрубилась, а какой-то парень пытался заняться с ней сексом. Я не помню подробности, удалась ли его попытка, но помню беззаботные выражения лиц, с которыми это все обсуждалось. Я не встала и не возопила «да что вы себе позволяете!» и даже гордо не удалилась. А ведь такой девушкой могла быть я или любимая подруга.

Меня ни разу не насиловали, не избивали и не обкрадывали, но за это надо благодарить везение, а вовсе не мою предусмотрительность, учитывая, как «тщательно» я выбирала людей для общения.

Был только один раз, когда, я думаю, мной воспользовались, но это не точно. В те далекие времена, когда я еще не испытывала похмелья, а только радовалась улучшенной версии реальности, я училась в старшей школе. У маминой подруги был сын, и я с ним часто тусовалась вместе, пока родители обмывали их взрослые дела. В детстве все самое интересное происходит, пока мама с папой тусуются с друзьями. Парень был страшный, его лицо напоминало небольшой блин, в середине которого нарисовали уменьшенную версию чужой морды. Глазки и губки стремились к носу и, видимо, чтобы уравновесить природную оплошность, всегда растягивались: он постоянно улыбался. При этом был уверен, что он недюжинный красавец и расточает энергию успеха. Я часто оставалась ночевать у этого мальчика в комнате. В общем-то, это было довольно весело. Мы звонили знакомым по телефону и говорили им пошлости – развлечение, достойное великих умов. А ночью он прижимался ко мне сзади и делал приятно. Был ли конкретно секс, я не помню, но в одну из ночей я сильно напилась, а утром брат сказал, что он все слышал и все у нас было. Это был единственный случай, когда я не уверена, а был ли мальчик. Но важно другое. Мне и не хотелось это выяснять, потому что я была пьяная, – достаточная причина, чтобы молчать. Ведь если женщина выпила, с ней можно делать что угодно?

Юля

Мне предстоит славное дельце: первый поход в бар или ночной клуб. В домашних посиделках делать вид, что пьешь, довольно просто. Проверим, как провернуть сей фокус в питейных заведениях.

Страшно. Страшно, что без выпивки я не захочу танцевать, а захочу домой, в теплую постельку. Хотя даже у такого поклонника винной продукции, как у меня, случалось, что я ходила в клуб трезвой, но тогда я ни от кого не скрывала, что в моем бокале сок, а не текила.

В тот вечер в клубе я получила наглядную иллюстрацию стадий опьянения, которые приведу позже, а пока насладимся теорией.

Стадия первая. Максимум три порции. Ты просто немного веселеешь, или практически ничего не меняется. Если остановиться, то скоро почувствуешь неприятную сухость и жажду. На этой стадии я практически никогда не останавливаюсь. Ну как, как можно выпить бокал вина и этим удовлетвориться?

Стадия вторая. В зависимости от степени тренированности, на нее может уходить до одной бутылки вина. В моем случае эта стадия почти приравнивается к первой, и я горжусь, когда все заканчивается именно тут. Для остальных кодовое название – «Я вчера перепила».

Когда я трезвая наблюдаю за подругами, то на этой стадии вижу, как раскрываются чакры честности. Тянет поболтать не о пустяках и мужчинах, а о своем, наболевшем. Разговоры становятся чуть откровеннее, чем предполагают ваши отношения, и тогда наутро приходится выслушать миллион извинений. Эта стадия мне нравится. Ты уже не стесняешься танцевать и говорить с симпатичными незнакомцами. Если планомерно поддерживать это состояние или прекратить и вконец вытрезвиться, вполне можно считать вечеринку удавшейся. Да, ты уже могла взболтнуть лишнего за сигареткой, но ты хотя бы будешь это помнить. Для нормальных людей на этом все, но мы едем дальше.

Стадия третья. Когда мне что-то нравится, я хочу этого как можно больше. Поэтому, когда я понимаю, что вокруг просто восторг какой-то, я, как не в себя, начинаю пить снова и снова. И тут находится та грань, за которой располагается бездна.

Стадия четвертая. Она тебя поглотила. Наутро не помнишь, что творила. Спектр хулиганств довольно широк, но бывает, что ты на автомате ведешь себя социально приемлемо. Но, раз пошла такая пьянка, все-таки с утра ты, скорее всего, обнаружишь синяки неизвестного происхождения, а голова будет болеть даже от легкого порыва ветра. На этой стадии, если ты вдруг (что звучит невероятно) кого-то послушаешь и глотнешь водички или сделаешь паузу, то сознание еще может вернуться к тебе и ты запомнишь хотя бы окончание вечера.

Или тебе может стать плохо. Редко, но и такое бывает. Однажды я допилась до того, что полночи неистово блевала. Когда содержимое желудка закончилось, начала выходить желчь – это-то меня и насторожило. Мне казалось, что сейчас я выблюю душу и испущу дух, рядом никого не было. Хорошо еще, что не было и кошки, которая могла бы меня съесть. Да и не хотелось мне столь неэлегантно покинуть бренную землю.

Карина

Именно так покинула бренную землю моя мама. Папа нашел ее тело на полу, в туалете, рядом с унитазом.

Но не будем о грустном. Хотя веселого пока мало. Мне стало трудно общаться с друзьями, так как мы привыкли проводить время определенным образом, то есть выпивать. Теперь подруги заходят ко мне реже, зато мы стали больше общаться с детьми и мужем.

И не скажу, что я в восторге. Мы постоянно ссоримся, я ору на детей и на вечерних пробежках долго перебираю в голове причины, по которым решила присоединиться к чужому эксперименту. И знаешь, на одной такой пробежке эти причины не показались мне столь уж весомыми по сравнению с пусть и искусственным, худым, но миром в доме. Сначала я не верила себе, просто воображала: «а что, если», я просто куплю, я не буду пить… Ноги сами несли меня к магазину с винно-водочными изделиями, но, когда я взялась за дверную ручку, зазвонил мобильник. То, что случилось с Юлей, заставило меня вернуться домой с пустыми руками.

Юля

Я провалилась и даже была готова бросить эту книгу, потому что… Мне не удалось продержаться, и в ту самую ночь, когда я наблюдала чужие стадии опьянения, алкоголь снова оказался у меня внутри. Но обо всем по порядку.

Мы с подругами пошли в клуб. Я не пила, когда мы сидели дома с шампанским и готовились к выходу. Я не пила несколько часов в самом клубе. Ну а потом произошла классика. Я подумала, что уже достаточно сильна и могу позволить себе всего несколько коктейлей. И я их себе позволила. В тот вечер я не была пьяной или не в себе, и все еще могло пройти нормально.

Но самое интересное было в другом, в стадиях опьянения, которые мне впервые пришлось наблюдать, а не демонстрировать. Теорию я описала, дамы и господа, давайте перейдем к наглядному примеру.

Я была в том клубе с одной из самых близких подруг, которая во многом на меня похожа. То ли мы вросли друг в друга корнями, то ли стадии опьянения универсальны в принципе, но я в тот вечер как будто смотрела в зеркало. Я наблюдала, как выгляжу со стороны, когда напиваюсь. Схожесть деталей и реакций пугала.

Она начинала набираться еще дома, и для меня как трезвого человека явным признаком первой стадии стала излишняя болтливость. В принципе, ничего страшного. Но довольно быстро подруга перескочила вторую стадию и уже в клубе стала громко обсуждать людей, да так, чтобы все слышали. Она кричала: «Смотри, тот парень стоит с бабой, а глаз не сводит с Алины! Люблю, когда моих подруг хотят!»

Я уверена, что Алина тоже была не против, когда ее хотят, но не желала, чтобы весь клуб был в курсе.

Я в первый раз за всю жизнь поняла, каково это – быть моим другом. Я словно нянчилась с самой собой, и во мне росли злость и тревога.

Следующий номер программы – подойти к незнакомым людям и сказать что-то настолько же неожиданное и глупое, насколько приятное. Подруга раскинула руки, направляясь к вошедшим в заведение.

– Это твои знакомые?

– Да нет, я просто сказала, что у них красивые прически.

Дальше к нам стали подходить люди мужского пола, чтобы познакомиться. Миссию вести с ними увлекательную беседу я возложила на подругу, правда, она периодически шипела и плевалась мне в ухо, что ей никто не нравится. Но это не мешало ей с ними самозабвенно целоваться несколькими часами позже. Делала ли так когда-нибудь я? Да, и не один раз. Что трезвому не очень, то пьяному как раз сойдет.

А дальше начались танцы и мой персональный ад, в котором я приняла нерациональное решение выпить. Подруга расчистила локтями путь в центр танцпола и начала охоту. Она тыкала пальцем в первого понравившегося юношу, парня, даже пожилого мужчину, и, если тот не спасался бегством, она с ним целовалась. И все бы не беда, но она падала. Много и часто. Уже не держась на ногах, требовала все новых и новых коктейлей. Я пыталась не давать ей пить и просила об этом других, но никак не могла уговорить ее отправиться домой.

Потом я ее потеряла. Телефон она не брала, так что я решила, что Лиза с очередным ухажером удалилась домой. Поэтому я собрала девчонок и взяла такси, чтобы настигнуть подругу и убедиться, что все в порядке. Я не переставала звонить. Проехав несколько километров под аккомпанемент десятка гудков, я внезапно услышала мужской голос: «Приходи, забирай свою подругу».

И я пришла, мы все вернулись в клуб. Разгадка оказалась банальной. Просто я не догадалась поискать Лизу в мужском туалете.

Кое-как уговорив ее вернуться домой, мы поехали ко мне. Наутро я точно так же, как и мои приятельницы, не ужасалась и не охала, не пыталась пристыдить или по-хорошему отсоветовать «это дело», а только смеялась над всем, что произошло.

Больше, чем шок от прожитой ночи «с самой собой», меня грыз тот факт, что я выпила несколько коктейлей. Но мне не с кем было поделиться, потому что никто, кроме Карины, не знал про мой эксперимент с трезвостью. Карина! Я позвонила ей тем же вечером.

Карина

Юля сорвалась. И я не имею в виду тот раз, когда ее звонок удержал меня от покупки вина. Тогда, по телефону, она рассказала про ночь в клубе. Честно? Я только обрадовалась, что из нас двоих первой опростоволосилась не я. Когда все начиналось, я почему-то была уверена, что если кто-то из нас и облажается, то это будет не Юля, с ее трекерами привычек, ранними подъемами и стремлением все контролировать.

Может, каким-то странным образом, кто-то наверху сделал так, чтобы она сорвалась, позвонила мне и уберегла от винно-водочного магазина?

Но Юля продолжала пить. По какой бы то ни было причине. Она не остановилась.

Вчера ко мне пришли подруги. Их каждый раз удивляет, что я не пью. Я считываю недоумение, даже раздражение, но не собираюсь пить только для того, чтобы их успокоить.

Мы обсуждали, правда ли, что все, что мы имеем сейчас, – результат нашего выбора в прошлом.

А я думала о том, как эти подруги, с которыми мне было приятно выпивать и не очень – просто общаться, попали в мою жизнь. И делала ли я выбор?

Например, Соня. Та кудрявая рыжая хохотушка, которая сидит напротив меня на диване посередине.

Мы ездили с братом по программе обмена учить английский, где с открытостью и энтузиазмом открывали для себя культуру чужих стран, в том числе питейную. Однажды брату стало плохо в баре (мы еще тогда не были алкогольными профессионалами), и он заперся в кабинке туалета, а я, благородная душа, периодически носила ему воду.

Возвращаюсь очередной раз – а с ним уже девчонка на пару блюет. Так мы с ней и подружились. Потом оказалось, что в Москве мы поступили на одни курсы английского, и она стала моей лучшей подругой на два года, после чего мы с ней феерично разругались.

«Надо тщательнее выбирать места, где блевать», – это наша с ней местная шутка, потому что вскоре мы так же благополучно помирились на какой-то пьянке по поводу дня рождения общего друга.

Наш общий друг родился со мной в один день и тоже любит выпить. Правда, поводов у него побольше: живет с родителями, почти не имеет опыта с женщинами и практически не зарабатывает, заикается и хромает на правую ногу. Я его люблю. Мы познакомились, конечно же, в баре, когда я, пьяная и уверенная в себе, подсела к тогда еще незнакомцу, чтобы спросить, почему он такой бука и сидит в одиночестве.

Может, он так же смотрит на меня и думает: «Поводов выпить у нее предостаточно»?

Я перебираю всех, с кем общаюсь, и понимаю, что нас в какой-то момент жизни так или иначе связал алкоголь. Но теперь, когда из уравнения удалилось одно составляющее, не всегда можно подобрать знак, чтобы получить хоть какое-то равенство.

Я смотрела на Риту справа от Сони и на Алену – слева. Рита говорила глупости, и никто никогда ей не возражал. Алена все время себя жалела и раздражала меня собачьим взглядом.

Я смотрела на них, размышляла о них, но на самом деле подруги не входили даже в пятерку тех проблем, что меня сейчас действительно волновали. Ни с кем из них я не была по-настоящему близка. Это были скорее люди-функции, с которыми я проводила время, прямо как в школе. Я рисовала улыбку на лице парой бокалов вина и точно так же удивлялась: «Неужели никто из них даже не подозревает, как мне невесело?»

Я была готова признаться в собственном социальном крахе, готова думать о чем угодно, только не о самых весомых поводах ежедневно выпивать хотя бы несколько бокалов вина: о муже и детях. Ведь тут отсутствие близости – реальная проблема.

И еще мне стало страшно, потому что Юля «бросила» меня в этом эксперименте, в этой реальной жизни, без спиртовых костылей, совсем одну.

Юля

С той ночи прошел уже месяц, и я опять сижу за ноутбуком, как ни сложно было себя вернуть к этой рукописи.

Пока я снова начала пить, в принципе, ничего страшного не происходило, кроме того, что ко мне вернулись ужасающие дни похмелья, с которыми я не могу справиться.

Как и у опьянения, у похмелья тоже есть стадии. Я еще не знакома с синдромом отмены, но, судя по разговорам с друзьями, если продолжать активные возлияния, то как раз в нашем возрасте, около тридцати, появляется затяжное, в несколько дней, похмелье. Новинка последних лет, так сказать.

На первой стадии ты просыпаешься с легкой головной болью и жаждой. Внутри необъяснимое оживление, и ты проявляешь несвойственную активность: идешь в душ и пытаешься делать вид, что ничего особенного не произошло. Что у тебя нет похмелья, хотя на самом деле тебе, конечно, хочется спать и жирного супу.

На второй стадии тебя уже тошнит. Ты признаешь, что отрицать вчерашний дебош глупо. Ты болеешь, ты стонешь, ты просишь бульону, прикладываешь грелку к голове, и не дай бог тебе нужно куда-то идти и срочно осуществлять умственную или физическую деятельность. Меланхолия все еще носит светлый характер, тем более если рядом хорошие люди, полный холодильник и не надо дописывать статью или проводить прямой эфир.

На третьей стадии ты просто хочешь, чтобы это поскорее закончилось. Но это не заканчивается, пока не наступит следующий день. Но и он не всегда приносит облегчение, если вспомнить ремарку про последствия и возраст.

Я мало работала, забросила йогу и снова начала курить по-настоящему, а не раз в недельку за компанию. И каждый день кляла себя за то, что не писала эту книгу, что отняла у себя право ее писать. А однажды напилась так, что коснулась того самого дна, от которого можно было лишь оттолкнуться обратно.

С девчонками пошли в клуб танцевать. Когда оттуда уезжали, я сделала то, что не делала никогда с институтских времен: я потащила домой парня. Когда мы, то есть три девушки и парень, подходили к дому, в подъезде за нами увязались еще два молодых человека, и мы сели выпивать. В шесть утра.

Дома, где я ращу детей, пишу книги и держу сокровища.

Тут по классике у меня в голове выключается свет. Кто-то включил его примерно в одиннадцать. Не знаю, во сколько мы все пошли спать, если вообще пошли. Мы лежали на кровати с парнем из клуба. Он сказал, что один из «гостей» ведет себя странно и смотрит на меня, когда я сплю: «Может, это потому, что ты рассказала, как видела его в лифте и влюбилась?»

Было ли это правдой? Да. Могла ли я такое рассказывать? Конечно!

Я похихикала, а в это время к нам в спальню ввалился и сам этот странный парень вместе с одной из подруг. Треть нашего превосходного коллектива куда-то удалилась. Сосед и подруга залезли к нам в кровать. Я включила музыку и бешено подпевала. Выглядела я так: несмытый макияж, черные круги панды на пол-лица, несвежая футболка и штаны, которые я, вернувшись из клуба, сообразила надеть вместо юбки. Было принято стратегическое решение поспать. Я лежала между двумя молодыми людьми. Тот, что из клуба, быстро заснул, а я не смогла: сосед и правда пялился, и я чувствовала его тяжелый взгляд, даже когда закрывала глаза. И, черт побери, мне это нравилось. Тогда я вскочила с кровати и предложила всем пойти пить ром на балкон и загорать под музыку. И знаешь, что? Мы так и сделали!

Парень из клуба проснулся и уехал домой на такси.

Подруги тоже уходят.

А сосед не уходит, он остается у меня. Если бы я была хотя бы немного в себе, я бы не стала с ним этого делать. Но я была безвольной кучкой дерьма под алкоголем.

Небольшое отступление от Юли из будущего: когда я правлю эту рукопись ровно через год, я уже знаю о том, что в Америке секс с человеком в состоянии алкогольного опьянения приравнивается к насилию. Отступление окончено.

И как же я корила себя за эту вакханалию на следующее утро!

Пока я лежала на диване и пыталась отвлечься кино, чтобы побыстрее прожить неприятные моменты похмелья, мне попался фильм «Дикая». Тогда мое отчаяние от неудачного отказа от алкоголя и провальной идеи с книгой, украшенное моральным разложением, уже достигло предела. Мне просто хотелось удалиться, как в компьютерной игре, начать все сначала. Но, увидев историю главной героини, я вдруг четко поняла, что какой бы опыт у меня ни был, я имею, черт подери, на него право.

Именно тогда я решила дописать мою историю.

В фильме главная героиня после смерти матери, развода, алкоголя и череды одноразовых связей решает одна уйти в пеший поход. В конце она говорит о благодарности за каждый грех, который позволил ей пережить утрату. Но по-настоящему целительной для нее оказалась встреча с самой собой. Неизбежная встреча, когда не на что отвлечься и нечем забыться. Этот опыт освободил ее от стыда. А мне до сих пор стыдно за то, как незамысловато я описываю фильм, поэтому просто умоляю тебя его посмотреть.

Но тогда я еще не прошла свои тысячи шагов в одиночестве. Зато я увидела, что мне предстоит путь, и первая яма вовсе не повод с него сворачивать. Я увидела женщину, в жизни которой тоже были сложности. Я увидела женщину, которой, как и мне, было невыносимо больно. Мне хотелось стереть себя с лица земли, исчезнуть, повернуть все вспять и никогда не появляться вновь. Это чувство хуже тоски и горя, потому что я предаю саму себя, а спасти меня абсолютно некому. Ведь единственный, кто может меня спасти, – я сама, но я хочу исчезнуть. Сплошная неувязка.

Мне страшно. Потому что через пару дней придет лето, и я опять попробую. И знаешь, чего я хочу сейчас больше всего? Выпить в приятной компании молодых людей. Под музыку. На солнечном балконе.

Я решила, что напишу эту книгу в этот год, даже если мне не удастся трезвое лето. Я напишу эту книгу, даже если сорвусь. Каждый выпитый бокал, каждое похмелье, каждая ошибка и случайный сексуальный партнер – это мой опыт, и я не собираюсь издеваться над собой, сыпя проклятиями и танцуя на костях тщедушной самооценки. В конце концов, я всегда всю жизнь причиняла вред только самой себе. Теперь же пришла пора о себе позаботиться.

С тех пор как развелась, я прочитала миллионы букв про саморазвитие, про доверие интуиции, чувствам и телу, и каждый раз мне казалось, что я вышла на новый уровень и мне раскрылись сакральные знания. Но все это время я и не думала отказывать себе в алкоголе. Точнее, думала, но не могла.

Но почему так сложно принимать решения, исходя из заботы? Например, приготовить полезный обед, когда хочется чипсов, потому что на самом деле я просто голодна и хочу насытиться? Почему, зная, как мне будет плохо утром, я все равно поддаюсь сиюминутному искушению расслабиться и надеть эти волшебные алкогольные очки?

Потому что через них мир не так уж плох, и мне предстоит увидеть его настоящим – со всеми уродствами и собственной болью. Но что так болит? У меня все отлично: есть дети, друзья, семья, интересная работа и мечты. Что не так? Что я заливаю так долго и упорно? Как прервать шаблон повторяющегося сценария, когда я бросаю на месяц, а потом возвращаюсь к бутылке?

Вкус опасных и дерзких приключений обернулся ощущением тухлой тряпки во рту.

Главный урок, который я из всего этого извлекла, – мне не обойтись без поддержки. Умалчивая про желание не пить, борясь с соблазнами в одиночку, я провалилась. И я стала искать поддержку у подписчиков блога.

Карина

– Женщины хотят постоянно трахаться!

– Найди ту, с которой тебе это понравится.

– Им не нравится, что я пью и играю на скачках.

– Найди ту, что любит трахаться, пить и играть на скачках.

– Кому же такая нужна?

Из фильма «Фактотум»

Я осуждаю пьяных. Это значит, что, когда напивалась, себя я осуждала не меньше.

При этом я удивительно спокойна к грехам, которыми не владею. Я не ворую, и меня не тянет. Я никогда не осуждаю наркоманов: это просто не в моей вселенной, ведь я не пробовала наркотики. Если я узнаю, что папа когда-то своровал, это не вызовет во мне и доли того отвращения, которое вызывает его пьяный голос. Почему? Чем воровство лучше пьянства?

Когда я избавлюсь от проблем с алкоголем, когда он станет для меня условным воровством, когда я лишь сочувственно покачаю головой на пьяную шуточку, тогда я и стану по-настоящему свободна. В тот момент, когда я посмотрю на пьяную девушку и мысленно не скажу «фу», тогда я пойму, что достигла цели.

Возьмем не алкоголь, возьмем, например, сладкое. Когда кто-то ест шоколад, я мысленно вскипаю («Да ты свои бока видал?») и точно так же осуждаю себя. Надкусив плитку, я каждый раз слышу внутренний голос: «Ну что, жирная свинья, вот мы и встретились?»

Когда я замечала, что кто-то перебрал, я думала: «Как отвратительно, похабно, уродски выглядит пьяный человек». Так я говорила и себе во время похмелья. Осуждение, безжалостное и беспощадное осуждение себя по утрам, когда я отводила детей в школу и обещала сегодня вечером не пить, а поиграть с ними или поговорить с мужем.

Юля обещала, что перестанет пить летом, уже послезавтра. Она теперь не так амбициозна и не рассчитывает на целый год. Ну а я каким-то странным образом чувствую в себе силы продолжать. Кажется, я нащупала что-то важное, и узнать что мне хочется гораздо больше традиционного вина по вечерам.

А пока я просто честна с собой. Пока я осуждаю Юлю и жду наступления лета, как собственного дня рождения. Почему, несмотря на похмелье и очевидный вред для организма, она так хочет выпить? Откуда мне знать, если я боюсь взломать шифр собственной алкогольной «Энигмы».

А вдруг наша проблема в этом и заключается? В том, что мы хотим доверять каким-то чужим ориентирам. Мы не слышим внутренний голос, мы заливаем его спиртом и спрашиваем у всех: «А это нормально?» А сколько пить – нормально? А где предел у развязности? Мы пытаем и пытаем окружающих в поисках свода правил, и не только в сфере потребления спиртного.

Накануне Юлиного камбэка в трезвые ряды я записала промежуточные итоги.

• Я не пью уже пять месяцев.

• К детям и мужу я обращаюсь только с претензиями.

• Я устала, потому что не умею расслабляться.

• Я поправилась, потому что заменила одну зависимость на другую.

• Я делаю то, что хотят другие, и не знаю, чего же хочу я.

• Я хочу найти себя, но мне непонятно, как можно вообще себя потерять и что это значит? Что конкретно мне нужно? Зарабатывать деньги? Стать знаменитой? Просто заниматься чем-то, что интереснее ежедневной влажной уборки и варки картофеля для пюре?

Ответы на эти вопросы я смогу найти только сама и только если продолжу оставаться трезвой.

Юля

Я не буду никому врать и делать вид, что не пью. Ведь отчасти из-за этого мне было так легко вновь соскользнуть в пьянство. Нетрудно сорваться, когда все время держишь у рта коктейльную трубочку. Теперь придется разъяснять, почему я не пью, и просить поддержки. И, может, пока я буду оправдываться перед другими, найду объяснение и для себя?

Потому что меня не останавливает ни вред для организма, ни опасность приключений, ни высокие шансы быть изнасилованной или ограбленной… Что все это в сравнении невероятным удовольствием от того, что я еще только выпила пару глотков, а на губах уже развалилась улыбка?

Я сопротивляюсь трезвости. Что будет, если она мне совсем не понравится и я не найду ни единого удовольствия?

Жуткое ощущение провала преследовало меня с тех пор, как я начала пить и перестала писать эту книгу. Не получается вновь и вновь, и нет никакой надежды, что в этот раз что-то будет по-другому.

Но что-то же будет по-другому?

К чему обратиться, на что опереться, когда в следующий раз я захочу выпить? К честности с окружающими? К желанию построить новые отношения?

Любовная жизнь человека, чей лучший друг – бутылка, представляет печальное зрелище. Я поняла это давно, но осознаю все больше с каждой пьяной вечеринкой. И вспоминаю прошлое.

Когда-то я отдыхала большой компанией на море и влюбилась. И бабочки, и смешинки, и вся эта муть, которая прогрызает мозг бедным девушкам и почему-то весьма редко – парням. Мне нравилось быть очарованной, но произошло неожиданное. Я на отдыхе вдруг оказалась абсолютно трезвой. И вот сидим мы с этой самой симпатией на скамейке, смотрю на него чистыми глазами, и все очарование проходит «как с белых яблонь дым». Если бы я хотя бы раз начала встречаться с молодым человеком, когда он мне понравился в трезвом виде… Но нет: только пьянки и вечеринки, только хардкор, а в остальное время – суровые трудовые будни. Середина – для серединок.

Смогу ли я завести отношения, не расслабляя себя ничем? Ведь под алкоголем я такая веселая и обворожительная, во всяком случае, для самой себя. Ведь знакомства, самые приятные, веселые и безбашенные, всегда происходили в состоянии алкогольного опьянения.

Алкоголь отнимает право искренне любить, ведь я закрываю глаза на то, что происходит, словно надеваю повязку, такую плотную, что реальности уже не видно.

Но я и не хочу ее видеть, правда?

Что я чувствовала, когда напивалась в пятнадцать лет? Что я крутая. Именно это старенькое слово, да. Когда мы с подругой говорили маме, что шли в кино, а сами в кафе заказывали глинтвейн, мы чувствовали себя крутыми. Когда на вечеринках я в центре внимания, потому что все вспоминают мои пьяные проделки и смеются, мне хорошо. Ну, люблю я радовать людей, разве не прелесть? Когда пьяная дорожка ведет к неразборчивости в связях, я на самом деле тоже чувствую себя крутой, эдакой Самантой.

Знаешь самые сильные темы, которые интересны всем? На них хорошо строить свой имидж, и имидж алкоголя стоит на двух крепких ногах: сексе и деньгах. Выпить – это сексуально, выпить дорогое вино или редкий коньяк – сексуально вдвойне. Никто не покажет тебе образы алкашей под лавочкой. Нет! Я думаю о водке со льдом с осетровой икрой, о шампанском за триста долларов в джакузи, но под этой фальшивой коркой «крутости» все та же болячка, что и под железной банкой дешевого пива или водки за сто рублей, смешанной с пакетированным соком. Самый высокий социальный статус не убережет тебя от того, чтобы низко пасть.

Недостаточно воспеть опьянение, довольно важно и хорошенько подгнобить трезвость. Ведь как только трезвость станет сексуальной, как только трезвость будет ассоциироваться со счастьем и деньгами, добрая магия вокруг зеленого змия превратится в тыкву, как случилось с ароматным сигаретным дымом.

Признание в клубе анонимных алкоголиков из сериала «Бывшие»: «Я раньше всегда имела мужчин и ухажеров, на бане зимой, летом – на шашлыках». Трезвость – это билет в страну одиночества для женщин, а они туда не хотят, ведь вот он, сладенький или сухой, билет в хорошее настроение и внимание мужчин!

Но если я перестала пить и осталась одна, то я была одна и до этого. И все внимание на условных шашлыках и банях – это одноразовые ночи или флирт с теми, на кого трезвыми глазами я бы даже не посмотрела. Я уже была одинока, а не стала такой в трезвости. Но гораздо приятнее выпить и забыться, чем признать и решить эту проблему.

За все пять лет с момента развода, когда алкоголь действительно стал мешать вести желаемый образ жизни и вызывал невыносимые депрессии с бонусом в виде плохого самочувствия, за эти пять лет я многократно и последовательно усиливала дозу обезболивающего, лишь бы не принять факт, насколько я одинока. И все мои бешеные загулы и невероятные приключения, весь мой материал, который почему-то люди копят в надежде вывалить на внуков, – это не что иное, как попытка скрыть две вещи: неумение жить с собой в мире и одиночество.

Я же не первый раз бросаю пить, но каждый раз думаю о том же, о чем и героиня сериала: теперь в бар не сходишь, ни с кем не познакомишься, не проведешь бессонную ночь… И да, мужского внимания и в моей жизни стало меньше, хотя я и не ходок по баням и шашлыкам.

Чтобы знакомиться, нужно пить. Во все времена и эпохи места сборищ пахли спиртом. Как познакомиться? Просто предложить выпить. Нет, постой, я же девушка, мне даже и предлагать ничего не нужно.

Социализация, общение, все это априори происходит с помощью алкогольной смазки. Во времена Джека Лондона все местные события и сплетни можно было узнать только в кабаке. Он подробно демонстрирует это в книге «Джон Ячменное Зерно». По-моему, тот факт, что автор дал алкоголю имя, довольно трогателен. И тут мы опять сталкиваемся с романтизацией.

Как устоять против ветра и волн, против поездов и кабаков?

Но когда я прихожу в бар трезвой, выясняются интересные вещи: что я не очень люблю толпу чужих людей, мне в ней неуютно, что улыбаться незнакомцам довольно трудно, что хочется отводить взгляд и делать вид, что ты кое-кого не заметила. Что мне в принципе мало кто нравится. Что проблемы с социализацией определенно есть. Когда знакомые слышат, что я застенчива, они бестактно ржут, ведь они видели меня только в условиях распития алкогольных напитков, в гостях и на вечеринках. А пьяная я застенчива так же, как Питер жизнерадостен зимой.

Карина

Границы эго должны быть укреплены, прежде чем можно будет говорить об их ослаблении. Личность должна определиться, прежде чем можно будет выйти за ее пределы. Необходимо найти свое Я, чтобы иметь возможность потерять его. Временное освобождение от границ эго, связанное с влюбленностью, сексуальным наслаждением или употреблением некоторых психоактивных веществ, может дать нам мимолетное представление о нирване, но не саму нирвану.

Пек Морган Скотт. «Непроторенная дорога»

Однажды, разжевывая шоколад, покрикивая на детей, чтобы они убрали за собой, и строча эсэмэску мужу («Когда будешь?»), я поняла, что пришло время. Пришло время искать замену. Не мужу и детям, конечно, а шоколаду.

Но когда стала думать о том, что может доставить мне удовольствие, я растерялась. Я думала либо об алкогольном забытьи перед сериалом, либо об отпуске на Мальдивах в полном одиночестве. Поскольку на Мальдивы меня никто не звал, а от алкоголя я сознательно отказалась, то записала два пункта в «список удовольствий»:

• одиночество;

• сериал.

Катастрофически негусто. Когда муж открыл дверь, я была уже в кроссовках. Жизнь, где мне в кайф только посмотреть сериал в одиночестве, требовала срочно что-то предпринять.

Мне было настолько обидно, что я бежала и плакала. Как же давно я не плакала! Где-то в парке я остановилась, села на скамейку и по-настоящему разрыдалась, так сладко и неистово, будто в первый раз на руках у матери признавалась в том, что именно я разбила проклятую вазу. Домой я уже шла медленно, перебирала, как крупу, психологические техники вроде «представьте вашу идеальную жизнь, представьте себя через пять лет, представьте дом вашей мечты» и не могла нафантазировать даже банальность. Номинально у меня уже и так все было, да только все – не то. Дети кричат и ругаются, муж вечно занят, вечно в творческих поисках и разъездах. У меня вопрос: это все? Эта картинка на пакете с апельсиновым соком – реально все? Ничего чудесного больше не произойдет?

Это был один из самых спокойных вечеров моей семейной жизни. Я мыла детей, я слушала их крики, я молчала, я как будто смотрела на свою жизнь со стороны и констатировала факты.

Надо научить детей не кричать и не драться. Или хотя бы выяснить, возможно ли это.

Надо поговорить с мужем, даже если у меня нет ничего приятного, что можно ему сказать.

Надо позвонить Миле.

Раньше, когда было плохо, я всегда звонила Миле. И впервые мне не захотелось ей звонить.

Мила – лучшая подруга, на которую за долгое время – двенадцать лет! – я впервые смотрела трезвым взглядом целых пять месяцев. Точнее, трезвым взглядом я смотрела на те ощущения, которые нас связывали. Мы познакомились в старших классах, ее чувство юмора и невероятно легкое отношение к жизни, разительно отличавшиеся от моих, каждый раз просто выбивали меня из седла. Это был первый человек, с кем мне на самом деле было весело. Но это было в школе, а теперь нам под тридцать.

Трезвой головой я поняла, насколько виртуозна была моя любимая игра в иллюзию близости именно с этим человеком. Если мне хотя бы однажды доводилось быть рядом с человеком счастливой, я готова была пойти на любые уступки, лишь бы его не отпускать.

Когда же я отказалась от алкоголя, что я увидела? Что уже многие годы терплю ее высказывания, порой и оскорбительные, никогда не противореча. И только потому, что боюсь, что это счастье уйдет из моей жизни, а подруга перестанет меня любить. Вот. Я это и сказала.

Когда размышляла о том, как зависима от этого мнимого чувства счастья и как боюсь быть одна, вспомнила недавнюю ссору с мужем. Повод был пустячный, мы ехали в гости, и он попросил купить меня что-то. Хотя я заезжала за ним с двумя маленькими детьми в машине. Меня жутко взбесило, что он не хочет купить закуску для гостей сам. Обычно я бы даже не возмутилась, а просто цедила вино, пока оно не заставило бы меня забыть о неудобном чувстве внутри. Когда я пью, то становлюсь доброй и люблю весь мир. Но в этот раз я орала на него так, будто он при мне оприходовал несколько женщин, одновременно бросая в воздух деньги из семейного бюджета.

Я замолчала, когда увидела круглые глаза детей. Ничего, пусть теперь знают, что мне приходится выносить каждый день. Он даже ничего не ответил. Зато до гостей мы доехали в блаженной тишине.

Без алкоголя у меня было ощущение, что я впервые вижу близких людей и слышу, что они говорят. До этого года трезвости мне вообще не приходило в голову анализировать свои отношения, не говоря о том, чтобы честно говорить, что мне не нравится или нравится. Я готова была принять все и кого угодно, но только не себя и собственное недовольство.

Юля

Жизнь сама по себе – разве не повод выпить? Как можно не пить вовсе?

Сколько книжек и судеб я разворачиваю, в каждой истории пьянства несколько глав. Люди описывают ужасные вещи, как и я здесь, но изначально им просто не приходит в голову, что можно не пить вовсе. Они просто не могут в это поверить. Выпивка представляется чем-то неотъемлемым, такой же частью бытия, как рука или выборы. Я думала, как пить, чтобы не было плохо. Я играла с порциями, временем и кусочками масла, я искала методику, которая подходила бы именно мне. Алкоголь не зло, нужно просто научиться с ним дружить. Иначе меня выгонят с праздника под названием «жизнь».

Я снижала порции или заводила будильник, чтобы, к примеру, пить каждый час, но в какой-то момент все равно переплывала этот порог между тихой гаванью легкого опьянения и открытым морем безрассудного пьянства. Часто любящие перебрать обладают схожей проблемой. Они не умеют чувствовать свое тело и поэтому цепляются за внешние ориентиры: время, количество порций, запивание водой или заедание кусочком масла: пожалуйста, подскажите хоть какой-нибудь способ, чтобы пить, ловить кайф и при этом не напиваться! Я всегда спрашивала себя: что со мной не так? Как пить, но не напиваться? Вопрос «как не пить» отбрасывался как абсурдный. И самое главное, есть ли разница между просто пьющими и алкоголиками, в чем наше главное различие? Или мы навсегда по разные стороны барной стойки? Может, каждый, кто пьет хотя бы что-то, уже варится с нами в одном супе, только пока не ушел на дно?

Сколько тренировок и встреч я пропустила просто потому, что похмелье не отпускало меня? Сколько дней рождения друзей проспала, сколько раз опоздала, обижая любимых?

Однажды уловив неповторимую легкость алкогольного бытия, мы все пытаемся снова и снова повторить это чувство беззаботности и все реже ловим его.

Карина

Может, память старается вытеснить неприятные воспоминания, но в картотеке моего головного мозга не сохранились отчетливые кадры маминых безобразий. Я помню чувства, например тревогу между ее запоями. Я помню кровь, как она царапала папино лицо, и он плакал. Еще я помню, что мне всегда хотелось поделиться тем, что происходит в моей семье, это был для меня мешок камней, который я всюду таскала на спине и горбилась.

Неужели я уже заложила пару камней за спину и своим детям, когда кричала на них во время похмелья? Чувство гнева захлестывало меня, я не могла с ним справиться. А потом себя ненавидела.

Получается, я опять вру. Дети отлично знают, что такое крик. И привычка повышать на них голос никуда не испарилась, даже когда я стала трезвой. Ведь так просто получить желаемое, просто открыв пошире рот.

Однажды я видела, как дети Милы плакали, потому что она напилась и им было страшно. Мила выскочила из машины, а мы пытались успокоить малышей. В тот момент я пообещала, что своих детей никогда не подведу.

Но на этих зимних каникулах мы с мужем гуляли с детьми в парке и выпивали периодически водку, чтобы согреться. «Ну что там, пара шотиков днем», – подумала я и, придя домой, начала пить вино. Потом я просто вырубилась на полу, предварительно раскидав еду по кухне.

– Мам, почему ты вчера уснула на диване?

– Я просто сильно устала.

Хорошо, что они еще маленькие и ничего не вспомнят. Я могу вернуться в прошлое максимум начиная с первого класса. Сын осенью пойдет в школу.

Я верю, что дети не должны видеть родителей пьяными, как видела я много раз. Мама и папа – в детстве и юношестве для тебя идеал, а идеал не может икать, говорить бессвязно и улыбаться невпопад. Да и к тому же когда идеал не соответствует идеалу, это жутко бесит. Но как же беситься на родителей? Большой грех! И такой внутренний конфликт разносил весь порядок, который я кое-как пыталась навести внутри.

Один из самых страшных побочных эффектов алкоголя в похмелье – злость, с которой я не могу справиться. Стоит только меня тронуть, и я готова взорваться, я плююсь проклятиями. Гнев нереально сдерживать, его нужно просто переждать, как и само похмелье. Но если бы неприглядные последствия пьянства действительно побуждали бросать, то вот эта злость и крики на детей были бы стоящей причиной отказаться от выпивки. Я как-то читала про связь эмоций и болезней органов, и автор статьи утверждал, что агрессия копится в печени. Не знаю, насколько это правда, но, судя по степени ярости, в которую меня приводит каждая раздражающая мелочь наутро после выпивки, моя печень реально загибается. Однажды по радио я услышала фразу (ведущие обсуждали пожилых людей): «А представьте, что вы все время плохо себя чувствуете, как бы вы вели себя с окружающими, тоже, небось, ворчали бы?» Я не ворчу, я ору на детей и раздражаюсь.

Но откуда в печени злость и что первично: курица или яйцо? Мы загоняем злость в клетку тела, а потом пьем ради того, чтобы иметь легальную возможность эту злость оттуда высвободить? Или даже абсолютнейшие добряки и люди, умеющие избавляться от агрессии экологичным путем, когда выпьют, просто заливают всю эту злость в печень, а ее там вовсе и не было? Тогда алкоголь – зло в самом буквальном смысле?

Юля

Алкоголь из любой крошки растит метеорит. Пустячная неурядица разбухает, как салфетки в форме таблетки под струей воды. Если я счастлива, алкоголь точно так же, словно под лупой, увеличит и радость. Но кто на этом свете может назвать себя абсолютно счастливым и рискнуть, чтобы прекрасный спиртовой эльф рыскал по сердцу в поисках даже самых ничтожных сомнений?

Если говорить о зеленом змии, то я представляю вовсе не эту ползучую тварь. Для меня алкоголь – большой зеленовато-бирюзовый сом с роскошными усами, который мило улыбается, перед тем как тебя заглотить, прожевать твои мозги и выплюнуть в слюни топящего похмелья. Я жутко и безрассудно завидую людям, которые обходятся без последнего, и подозреваю их в бессовестном вранье.

Карина

Я придумала мантру.

«Найди свой способ, делай, что хочешь, только начни сливать тот шлак безумия, что заставлял тебя пить, а лучше – найди силы избавиться от его источника. Начни, наконец, говорить, когда пар спущен. Говори правду. Злись, если злишься. Плевать на условности, эта излишняя зажатость и так привела тебя к тому, что ты расслабляешься до потери пульса. Найди место для энергии».

Когда писала о том, что вот так сразу после разговора с Юлей пришла и вылила весь алкоголь в раковину, я слукавила. Нет, я устроила прощание. Оно прошло феерично и буднично одновременно. Буднично – в буквальном смысле, потому что прощались мы в четверг. Плюс это была никакая не вечеринка, а всего лишь винцо с подругой. Фееричным можно назвать это прощание по степени тяжести похмелья. Вылакав бутылочку в баре, я пришла домой и прикончила еще одну. На следующий день я не повела детей в сад: мне было плохо.

Я подумала, что трезвый год, начавшийся с похмелья, – это даже символично.

Медитации, дикие танцы, битье подушек и порча газет путем неистового разрывания на мелкие кусочки… Как только я ни пыталась вытравить злость, но купить чипсы или мороженое по-прежнему было проще.

Из того, что мне действительно подошло, оказался бег. Я бы никогда не попробовала бегать, если бы не искала эти чертовы способы сбрасывать злость, которая все еще оставалась во мне. Мне нравилось чувствовать мышцы ног, мне нравилось глазеть по сторонам, мне нравилось, как очищалось от ежедневных забот пространство внутри меня, а больше всего мне нравилось, что я одна.

И знаешь, все эти банальные «радоваться жизни», «не уставать», «сбрасывать гнев», «говорить сразу» – работают. Я перестала кричать без повода, наладились отношения с детьми. Именно они научили меня тому, как работает честность. Когда я стала объяснять, что устала, что сейчас расстроена, когда говорила о том, что меня на самом деле волнует, а не орала, чтобы они навели порядок в комнате, дома стало гораздо приятнее. Алкоголь не давал мне на это ресурс, а разрешение самой себе оставаться одной и расслабляться – дало.

Осталось только разобраться с мужем. С ним быть честной почему-то гораздо сложнее, чем с детьми.

Юля

Вчера я ходила на рынок с подругой, она пила вино. Мне хотелось попробовать его вкус, но я подумала о Карине и подписчиках. Я должна продержаться хотя бы лето, раз не способна выдержать дистанцию в год.

Любители выпить мечтают стать умеренными потребителями, не напиваться, но потягивать бокал вина весь вечер. Их интересует вопрос: делятся ли люди на пьяниц и счастливчиков, что могут пить умеренно от рождения? Это особенность организма, как волосатая родинка или укороченная нога, и можно просто забыть о том, что я когда-то смогу пить как все? Или жизненные неудачи ломают какие-то настройки, и мы подсаживаемся на что-нибудь, неважно: сахар, кокаин или спирт, – и нужно просто этот механизм исправить?

Я начинаю понимать, в чем тут загвоздка. В фальшивой постановке вопроса. Мы хотим не умеренного потребления, мы мечтаем о другом, мы хотим испытывать чувство опьянения, при этом не расплачиваясь за него похмельем, здоровьем и честью.

Я смотрела на подругу и поняла, что люди, у которых нет проблем с алкоголем, просто не пьянеют. Один бокал до обеда не дает даже капли намека на то чувство провала в прекрасную кроличью нору, когда я пью, сколько хочу. Это просто разнообразие вкуса и не имеет никакого отношения к желанию быть пьяным, сделать себе укол анестезии, почувствовать, черт побери, счастье, потому что в реальности не случалось радости слишком давно.

Начинающие бросающие спрашивают о каком-то определенном отрезке времени, после которого станет легче. Мы думаем, что, если продержимся год, потом пить уже не захочется. Нужна отсечка, чтобы знать, сколько терпеть.

Получается, чтобы попробовать стать трезвым, чтобы было с чем сравнивать, чтобы просто понять, каково это, действительно нужен срок. Я точно буду знать, что ограничения закончатся. И в этом «когда-то» у меня появится возможность сравнить жизнь с алкоголем и без. А пока я этого не сделаю, выбора нет.

Когда я была беременной, оба раза думала о том, что буду выбирать два сезона в году, когда не буду пить или курить. Я даже придумала целый круг «лишений». Например, осенью я не пью, зимой не курю, весной не ем сладкое, ну а летом… Никогда этой системе не суждено было претвориться в жизнь.

В «анонимных алкоголиках» говорят, что нельзя загадывать, сколько ты не будешь пить. Нужно двигаться день за днем, потому что это решение принимаешь каждый день и каждый день у тебя есть выбор. Но!

Это звучит так тяжело, так безрадостно и обреченно! Гораздо приятнее думать о выборе: как жить, выпивая, я знаю, теперь попробую пожить без алкоголя и сравню. Никакого давления.

Я не думаю, что воздержание само по себе все перевернет. Просто дарю себе шанс что-то менять, не более. Но и бесценно много одновременно.

Мне бы хотелось верить, что теперь у меня отрастут новые здоровые мозги, я встречу любовь всей жизни и заключу невероятно выгодный контракт. Похудею и напишу бестселлер. Но, скорее всего, я просто три месяца буду трезвая.

Мало это или много? Сколько добавочных дней жизни, пусть и моментами невеселой, но которую я буду помнить, я себе прибавлю? И что я напишу в последней строчке этой книги?

Карина

Если раньше Юля чувствовала себя немного моей наставницей, то теперь мы поменялись ролями. Это возбудило во мне нездоровый энтузиазм поучать, рассказывать о вреде алкоголя, анализировать, как, что и когда я пила, и разоблачать теории заговора.

В школе до института и тусовок по клубам я пила водку. Водка с соком, коктейли в банках: «Отвертка», «Ягер», «Хуч». Все, с чем можно было смешать водку, годилось. В клубах я перешла на «Водку – Редбул», а наутро «Редбул» шел с сигареткой перед парой. На домашних тусовках мы также предпочитали водку, смешивая с чем-то другим на вкус. Было дешево и вкусно, как в «Макдоналдсе».

Меня окружали признанные и непризнанные гении, и все были уверены, что для знакомства с музой им нужно залезать в такие чертоги мозговых извилин, куда не добраться без наркотиков. Художники, архитекторы и музыканты пили вино, как воду, обсуждали силу цвета в душных комнатках с запахом травки, клали белые таблетки на язык и закрывали глаза, но мне было достаточно банального спирта, чтобы не выделяться, чтобы поднять себе настроение и поддержать разговор о цвете. Ведь я точно знала, что я не гений. Моя мама была гением, хватит с нашей семейки.

В детстве я обожала садиться рядом с ней под мольберт с альбомом и карандашами. В комнате играла странная китайская музыка, пахло краской, сигаретами и гуавой. Мама улыбалась. Она всегда улыбалась, когда рисовала. Тогда-то я впервые и увидела взгляд, где были смешаны жалость и отвращение в равных пропорциях. «Иди лучше поиграй в куклы, дорогая», – говорила она мне и совершала полукруг ладонью от моего лба к подбородку, имитируя поглаживание, имитируя подбадривание. Каждый раз после этого мне жгло правую половину лица, я убегала в слезах, а она закатывала глаза. Уверена, что именно поэтому у меня скошенный подбородок, и даже не пытайтесь меня в этом переубедить.

Мне не нужны были наркотики, я не искала новых ощущений, мне нужны были старые, хорошо знакомые волны спокойствия. Горячего тепла алкоголя было достаточно, чтобы чувствовать себя уютно среди моих талантливых сверстников, обсуждать их картины и быть частью творческой богемы, неприметной и тихой, но все-таки частью. Мамина фамилия позволяла мне не бороться за место под солнцем, и в то время, как другие рассказывали про свои проекты, я рассказывала подробности маминой жизни: про это мои приятели готовы были слушать с наркотиками или без.

Вино появилось уже после. Дикие тусовки уступили винцу с подругами. В клубах вино не самый распространенный напиток, но и мы перестали ходить по клубам. Теперь мы посещали винные бары и базары. Вино оказалось лучшим напитком для бытового пьянства. Оно замечательно тем, что благодаря выстроенной вокруг него культуре можно прибухивать с интеллигентным флером, а не абы как. Еще удобно врать себе, что просто «нравится вкус», и тебя поймут, и тебе согласно кивнут.

Кроме винишка, после нулевых в жизнь пришли «Апероли», «Просекки» и прочие иностранные приблуды, а водка как-то постепенно ушла. Если и хотелось чего-то эдакого да крепкого, то покупались ром или виски. И это не потому, что мы стали богаче или изысканнее.

Уверена, что культ винишка придумали маркетологи, чтобы образ умной и привлекательной женщины ассоциировался именно с ним. Но с чего это маркетологи решили продавать женщинам вино? А с того, что женщины внезапно стали вполне платежеспособными единицами. А платежеспособные единицы не должны ходить вот так, неокученными.

Нам не продают вино, нам продают эмоцию. Ведь успешная женщина не бухает, она расслабляется. Она наслаждается вкусами и оттенками. Она прекрасно проводит время с подругами в винотеках. И не важно, насколько ты на самом деле успешна, потому что вкус успеха можно купить по цене бокала вина. А если ты и правда успешна, то, дорогая, ты, скорее всего, устала. Налей и расслабься.

Культ винишка – милое название, под которым скрываются трагичные и грустные истории. Взять хотя бы меня.

Я считала, что на меня все это не действует, что у меня есть особое мнение и я понимаю, когда мне хотят что-то продать. Но сейчас, когда я посмотрела на эволюцию употребляемых напитков, внезапно до меня дошло, что кто-то сыграл со мной злую шутку. И я купилась. Мне по душе пришелся товар «расслабление», именно его я приобретала полными бокалами по вечерам. Юля покупала веселье.

А что покупаешь ты?

Юля

Что я помню про двадцать девятое июня прошлого года? День рождения у дочки подруги. Мне надо явиться с детьми в театр не таким уж и поздним утром, а у меня жуткое похмелье. Как же мне было плохо! Руки дрожат, я пью невероятное количество воды и соков, но чувствую, что жизнь полна и плодородна. Я заядлая тусовщица и при этом неплохая мать. Имею все лучшее сразу. Кроме любви. Последний ухажер отвалился, когда я замешкалась с ответом на сообщение. Поначалу я просто намеревалась написать ему попозже, но потом мне стало интересно, куда заведет его безумство и есть ли предел. Не совершенству, а его упорству в диалоге с самим собой.

Его не было. Он оказался мужчиной с тонкой душевной организацией и затаил на меня страшную злобу. До сих пор не кивает в знак приветствия.

Прошел год, и я встала на рельсы праведности. Не пила ни на день рождения дочки подруги, ни даже накануне.

Я вспоминаю прошлую весну. День короля, по формальному поводу которого я приехала в Амстердам, позволил моему внутреннему алкоголику проявить себя. Никаких публичных изливаний жидкостей – всего лишь размазывание картошки по лицу и пара непристойностей, сказанных новым знакомым-ученым. Эти недовыходки явно не украсят мой альбом воспоминаний. Чем дальше, тем мельче пьяный дебош и тем ужаснее похмелье.

Именно дисбаланс навел меня на мысль: это просто не стоит того. Я говорю себе сейчас, когда в холодильнике стоит бутылка вина полностью в моем распоряжении: «Это просто не стоит того».

Я смотрю на календарь и понимаю, что прошел месяц, тот самый роковой срок, когда эго поднимает голову и шепчет: «Мы достаточно с тобой намучились».

Что делает мозг, когда хочет соблазнить? Работает с возражениями. А самое главное возражение на пути к алкоголю, конечно же, похмелье.

Тогда я вспоминаю, что оно бывает не только злым, но и вполне веселым. Когда ты просыпаешься еще в приподнятом духе, особенно ничего не болит и остро чувствуется прекрасность мира. Ты поешь, ты улыбаешься кусту сирени и солнечному лучу. Ты всех любишь. Ты уже не пьяна, но все приятные спиртовые эффекты сохранены. Двойная удача, к-к-к-к-комбо, можно сказать, когда ты проснулась в приятной компании и вы идете гулять, в кино или каким-нибудь другим способом прожигать молодость.

Было у меня одно такое похмелье в Париже. И тут же я оговорюсь про питие в одиночестве: первый раз был не после развода, а когда я уехала жить во Францию на три месяца, чтобы пройти университетскую практику в ЮНЕСКО на пятом курсе института. Почти каждый день я шла в супермаркет и покупала белое вино и пельмени. Потом включала по телевизору французских «Сашу и Машу», и мы впятером – я, пельмени, белое, Саша и Маша – прекрасно коротали вечера. У меня была крохотная комнатка, но с видом на Эйфелеву башню. Я в ней чувствовала себя узником из лермонтовского стихотворения, как бы отвратительно нерелевантно это ни звучало. В те годы у меня не было похмелья. А если и было, то прекрасным, как в тот день, про который я хочу рассказать.

Я проснулась и пошла гулять. Со мной уже жила подруга из Москвы, она прилетела на практику попозже. А к ней прилетел ее парень. Они, естественно, были заняты делами более интересными, поэтому со мной гулять не пошли, и мы позже воссоединились в каком-то парке.

Я прошла тогда много-много километров пешком. Я шла не по туристической части Парижа, а по правому берегу, удаляясь от центра. Конечный пункт моего назначения – парк. Те кварталы хотя и не входили в путеводители, но и не были спальными. Я испытывала восторг человека, который идет где-то впервые, ему интересна каждая деталь. Новизна улиц и редких клочков природы аж режет сердце восторгом, ты улыбаешься прохожим, и хочется орать, прыгать и петь, потому что жизнь – прекрасна. Вот что твердит нам алкоголь, вот в чем он нас уверяет. Разве можно не влюбиться в этого подлеца? Ну и что, что одновременно со всеми заверениями потихоньку из тебя эту самую жизнь высасывает?

Московское мое бытие ненамного краше, просто дома у меня всегда находились собутыльники. Правда, потом и в Париже с этим не случалось проблем. Однако с одиночеством я познакомилась именно тогда. Его оттенки касались меня и раньше, но никогда оно не ласкало так долго, не душило меня днями, не выпускало из постели, даже когда в эту самую постель забирались чужие люди.

Карина

Пока Юля наслаждается трезвым летом, я сорвалась. Сорвалась и вновь решила попрощаться с алкоголем, именно поэтому мне как никогда хочется бокал холодного шампанского.

Все произошло, когда дети и муж уехали, а я впервые в этом году осталась одна. Не чтобы принять ванную, а на целую неделю. Бах – и во мне уже бутылка игристого. А на следующий день пришли подруги.

За последние месяцы трезвая дружба с некоторыми людьми никогда не была так же восхитительна, как пьяные беседы с ними же. Поэтому, когда девчонки позвонили, а игристое уже было во мне, я не стала сопротивляться.

Мы выпили еще шесть бутылок вина. За последними двумя танцевали по улице с музыкальной колонкой. Было весело. Может, я нашла зацепку? Когда мне в последний раз было действительно весело трезвой?

Беда в том, что теперь я уже хочу, чтобы было весело по-настоящему. Не из-за алкоголя. Это объясняет, почему я вообще изначально присоединилась к Юле. Ну, пила я вино каждый день, ведь не напивалась же. И по утрам мне не было так уж плохо, особенно если знать, что вечером я выпью еще. Ни муж, ни родственники никогда не делали мне замечаний, а подруги, наоборот, были более чем благосклонны к моему пристрастию. Пить понемногу каждый день было чем-то нормальным и необременительным. Но самой главной причиной стал тот факт, что алкоголь потихоньку переставал меня развлекать. Для легкости в голове мне уже недостаточно было пары бокалов. Я выпивала по бутылке в день и прятала их у себя в шкафу, там, где хранятся чистящие средства. Туда, кроме меня, к сожалению, никто не заглядывает. А меня это не устраивает! Меня ничего не устраивает. Вот мы и добрались до главной причины.

И еще. Когда на той вечеринке Юля не дала мне упасть, мы с ней вышли покурить. И вот я поджигаю сигарету, чувствую неловкость и мыльный привкус виски во рту и смотрю на эту девушку. Я как будто увидела чистое зеркало, которое до этого было всегда запотевшим. Она до сих пор не знает, почему решила поделиться своими соображениями насчет воздержания именно со мной, ведь тогда для всех она еще делала вид, что пьет. Но я впервые увидела человека, который хочет попробовать не пить не потому, что ему слегка намекнули или заставили, не из-за модной диеты, а чтобы просто посмотреть, как это – жить трезвой.

Поэтому я и сейчас решила продолжать. То есть не продолжать. Но пока что трусливо ищу запасной выход.

Есть же люди, которые пьют четко пару раз в год. Чем не решение? Или это вечное хождение по лезвию? Полная капитуляция? Признание, что держишь себя в ежовых рукавицах, а на самом деле выпить для тебя – несравненное удовольствие?

Несравненное, потому что не с чем сравнить его в трезвой жизни.

Но ведь меня зацепила трезвость из любопытства, а не для усмирения плоти. Пьянки по особым дням в таком случае не выдерживают испытания логикой.

Если когда-то я осудила Юлю за срыв, то теперь я ею восхищаюсь. Я восхищаюсь всеми, кто каждый раз верит, что когда-нибудь у него получится, и пробует снова. У меня после срыва с верой так себе. И трезвой мне плохо, и пьяной стыдно, понимаете ли. Надо просто перестать искать повод быть несчастной. Повешу стикер на холодильник: «Перестать быть несчастной».

Юля

Алкоголь плох не только для здоровья, но и для кошелька. Не то чтобы именно эта причина кого-то останавливала от покупки пива, но упустить столь выгодный аргумент было бы преступлением.

Да и пошел второй месяц трезвого лета, мне нужны аргументы.

Я теряла туфли и платья, когда ходила тусоваться. Ну ладно, платье я потеряла один раз. Был мой день рождения, и после ресторана я и подруга отправились домой к моему же другу. У них назревал секс, а мне уже хотелось спать. Я ушла в спальню, стянула с себя платье и разлеглась на кровати. Отдохнув с полчаса, я воспряла и стала собираться домой, объединяя в подобие кучи разбросанные по квартире подарки и цветы, которые притаранила с собой. Но платья нигде не находилось. Друзья отвлеклись друг от друга и стали мне помогать. Пока они завошкались у входа, я уже в шубе на голое тело бороздила бульвары Москвы. В моей голове было две мысли: снять деньги в банкомате и пожрать. Они нашли меня у метро. Мои худые и длинные ноги хоть где-то сыграли свою роль, но не сыграли мне на руку. А платье через какое-то время друг нашел в баке для грязного белья. Хорошие девочки такие хорошие, даже когда пьяные, – кладут вещи на свои места.

Мне по-настоящему везло. Несмотря на алкогольный стаж более двадцати лет, меня обокрали лишь однажды. Я ехала на такси из гостей домой. По дороге выкатилась пьяной колбасой в магазин, не помню за чем. Помню только сам факт выкатывания. Наутро ни телефона, ни дорогого украшения при себе не обнаружила. Спасибо, хотя бы кошелек нашелся.

Но не всем везет так, как мне. Моих знакомых выкидывали из такси, кто-то обнаруживал себя утром в вытрезвителе или больнице – всегда без денег, телефонов, ноутбуков и обручальных колец, зато с синяками, порванной одеждой и грязью в самых неожиданных местах.

Даже если умолчать об увечьях, произведя простой подсчет, сколько ты сэкономишь, если откажешься от алкоголя, и как скоро на эти деньги можно будет съездить отдохнуть, обновить гардероб или исполнить любое другое материальное желание, не пить как-то сразу становится приятнее.

Карина

Борьба с сомнениями. Продолжение.

Обожаю американский сериал «Бесстыдники» про низшие социальные слои Чикаго. В нем папа говорит дочери: «Ты плохой алкаш». Потому что хороший алкаш наслаждается своим состоянием, он не хочет напиться как можно быстрее, его цель – пробыть под мухой подольше и при этом держаться на ногах. Я примеряю критерий на себя, и выходит, что алкаш я преотличный: тоже добросовестно пытаюсь растянуть удовольствие. Фрэнк из сериала продолжает мысль: «Хороший алкаш весел, ты же начинаешь злиться». И здесь все сходится, веселье у меня в крови. Ну, когда туда же попадает алкоголь.

Зачем же тогда я вообще решила отказаться от выпивки, раз я «хороший алкаш»? Мне хочется оправдать свой срыв: в чем, собственно, была проблема? Зачем бросать?

Попробовав трезвость, теперь я знаю ответ, до которого никогда бы не дошла, продолжая винное забытье.

Мои желания так часто обесценивались в детстве, что уже взрослой я стала сомневаться, нормально ли вообще испытывать те или иные чувства. И нашла верный способ – просто молчать, просто терпеть, просто быть удобной. Я была кастрюлей, в которой кипела вода, но я не снимала крышку. Я подливала холодного вина и успокаивалась, правда, ненадолго. И с каждым следующим разом вонь от кипения становилась все невыносимее.

А Юля показала, что можно снять крышку и даже выключить плиту, и тогда вино окажется не нужно.

Но чтобы снять крышку, а тем более выключить плиту, надо приложить усилия, поэтому от опции с вином, которую воплотить в разы легче, не так-то просто отказаться. Радует, что я уже убавила огонь на своей конфорке как минимум на несколько отделений.

Юля

Еще один несравненный аргумент в пользу трезвости: я пишу лучше, когда не пью. Возможно, это и станет моим святым источником воздержания – желание хорошо писать.

Когда я с похмелья пытаюсь работать, кажется, что вязну в слайме и не могу двигаться. Переход от одного умозаключения к другому напоминает путь акробата по канату над пропастью.

Почему я вообще страдаю над этими буквами? Я уверена, что стоит писать лишь о том, о чем больше всего не хочется. А мне каждый раз не хочется – это точно.

Знаешь имя Ли Израэль? Женщина, которая всю жизнь скрывала себя за автобиографиями и подделкой писем знаменитостей. Лишь бы не показать, что у нее в нутре и внутри. Почему? Почему все писатели вообще боятся писать?

Потому что это как выставить себя на витрину голой, только хуже: если осудят твою внешность, то ты как бы и ни при чем – что дано, то дано. Несмотря на самоуверенность пластических хирургов и фитнес-гуру, мы не так уж много в силах изменить.

Но если посмеются над твоим нутром, это будет невыносимо, потому что люди критикуют или (еще хуже) не замечают то, что на самом деле ты и есть.

Карина

Вчера гуглила, пьет ли Дженнифер Энистон алкоголь. По стечению обстоятельств я обожаю двух суперзвезд, и обеих зовут Дженнифер. И обе не пьют алкоголь даже по праздникам. Совпадение? Не думаю.

Но, знаешь, почему они не пьют? Потому что алкоголь сушит кожу! Самый нелепый повод не выпить, который мне доводилось слышать. Пишу я, расправляя борозды морщин по краям лица. Этот аргумент не кажется мне весомым. Когда мне хочется весомого аргумента, я звоню Юле, а не вспоминаю про Дженнифер: ни Лопес, ни Энистон. Юля, кстати, их тоже обожает.

Углубляясь в дебри Гугла, я узнала, что Энистон не только не пьет, а еще и не употребляет кофе, рис, картошку и хлеб. И все это, конечно, круто, но как она может жить без кофе?

Я спокойно отношусь к своей внешности. Во-первых, у меня есть муж и регулярный секс. Во-вторых, мама научила меня, что любовь надо заслужить, и вовсе не гладким, как яичко, лицом или круглыми ягодицами. Мои ягодицы никогда не были круглыми, они были широкими и увесистыми. Мне всегда говорили, что я похожа на армянку: черные широкие брови, глаза цвета грецкого ореха, длинные темные вьющиеся волосы, которые я, конечно же, каждый день выпрямляю, узкие плечи и широкие бедра. Я никогда не сидела на диетах и каждые выходные пеку детям печенье и пироги. Ну ладно, пеку почти каждый день. Я никогда не занималась спортом ради рельефных рук или чтобы похудеть, мне просто нравится двигаться. Поэтому я не знаю, сколько вешу и какой у меня объем талии. Наверное, из-за того, что человека манят недоступные противоположности, меня так восхищают все эти голливудские актрисы. Читать желтую прессу – как ванная с пеной, как бокал красного, как покупка ненужной, но приятной безделицы.

На самом деле, сейчас я понимаю: чтобы чувствовать себя хорошо, мне не нужно ничего. Ни еда, ни сигарета, ни бутылка не подарят мне спокойствие. Через пару дней муж и дети вернутся. И я знаю, что сделаю, когда входная дверь откроется.

Юля

Когда на вечеринке ты говоришь, что бросила курить, что ты слышишь?

– Круто!

– Молодец!

– Расскажи, как тебе это удалось?

Когда ты говоришь, что бросила пить, возникают совсем другие реакции.

– У тебя, что, были проблемы?

– Ты алкоголичка?

– Сочувствую.

Как будто ты бросила не вредную привычку, а тухлый помидор в лицо обществу.

Начиная с первого дня трезвого лета я не скрывала, что не пью. И каждому второму, кто меня не жалел, тут же стало жизненно необходимо объяснить, почему пьет он, хотя я об этом никогда не спрашивала.

– Да я пью только раз в неделю, мне помогает расслабиться.

– А ты слышала, что бокал красного укрепляет сердечно-сосудистую систему?

– Знаешь, у меня в семье, если не пить, можно умом тронуться.

– А я для настроения себя буквально заставляю!

Чтобы не закатывать глаза и не вспоминать те славные времена, когда я притворялась, что и сама буквально себя заставляю, я щипала руку, а потом немного морщилась якобы в знак понимания и сочувствия.

Чаще других друзья травили байку «мне просто нравится вкус». Когда я спрашивала таких эстетов и почитателей винных нот, что они сделают, если вдруг все вино в мире станет безалкогольным, то слышала неизменное: «Перейду на… (нужное подставить)». И там были далеко не девственные воды и терпкие морсы.

Мой сын попробовал вино в два года. Ему не понравилось. Дети морщатся и не понимают, как можно любить «эту гадость». Но, допустим, я люблю вкус вина. Однако согласилась бы я это пить без прекрасного чувства расслабления и веселого волнения, которые оно мне гарантировало? Вряд ли. Я не побежала за коробкой безалкогольного, как только смыла остатки алкогольного в раковину.

Никогда не встречала человека, который наливает бокал, крутит его с важным видом, прикрывает глаза в предвкушении яблочного послевкусия и честно признается: «Я пью, чтобы захмелеть и немного уйти от себя». Сама я никогда не пыталась придать собственному разгильдяйству культурный флер и эстетский налет, что все равно не приблизило меня к чистому горизонту. Ведь про побег от себя я, увы, поняла, только когда попыталась перестать пить вовсе.

Сразу вспоминаю реплику из «Друзей»:

– Ты же в курсе, что это всего лишь печеньки, а не маленькие кусочки любви?

Мне, когда я держу безалкогольное пиво в руке, тоже всего-то хочется не выделяться и чувствовать себя частью компании. Кусочков любви хочется. Даже в своем безалкогольном виде зеленый змий – социальная смазка. Он обрубает углы характера и разногласий, заполняет неудобные паузы, поэтому я иногда прибегаю к этой уловке, а не попиваю свежевыжатый сок или чай.

Полгода назад я не была готова рассказать, что не пью, или купить безалкогольный мохито. Кроме страха, что меня начнут соблазнять, кроме страха лишних расспросов, я больше всего боялась похоронить свою и без того скудную социальную жизнь. Ведь нет вина – нет вечеринки.

Вчера знакомый молодой парень сказал мне: «Я пью редко и только в тех случаях, когда нельзя не пить или все будут смотреть на тебя как на идиота».

То есть он пьет для того, чтобы не приставали и не доставали с расспросами. Я его понимаю, потому что всегда была тем самым бестактным и назойливым человеком, который принимался расспрашивать. Мне хотелось рассказать этому парню, почему на самом деле к нему пристают.

Да просто потому, что хотят так же, но не могут! Для меня всего полгода назад встретить непьющего было все равно что обнаружить белого медведя среди пальм, и я всегда хотела знать, как ему удалось туда добраться. Не потому, что я его презираю, а потому, что тоже хочу быть белым медведем, но уверена, что их не существует.

Сейчас мой страх трансформировался: я веду себя как белый медведь, я напялила его шкуру, но я еще им не стала, я в него не превратилась, я сама не верю, что они существуют, поэтому отвечать на такие вопросы и давать отпор или отстаивать веру в этих милых существ страшнее вдвойне. Но я готова и не к таким передрягам.

Карина

Юля дала почитать книгу «Краткая история пьянства». Пропаганда алкоголя в Голливуде кажется пластмассовой игрушкой, с тех пор как я узнала несколько фактов об истории питейной культуры в России. Не думаю, что автор задавался целью облегчить мой личный кризис, но ему удалось.

Что же там было? Такие сухие и столь много говорящие факты.

Например, в современной России вероятность того, что твоя смерть связана с алкоголем, составляет 24,5 %.

Христианство как основную религию на Руси выбрали, потому что оно не запрещает алкоголь.

А цари и власть имущие основали добрую традицию: заставлять пить. Иван Грозный, Петр Первый и Сталин напаивали свое ближайшее окружение до поросячьего визга в строго обязательном порядке и на ежедневной основе. «В России принуждение к употреблению крепкого спиртного – неотъемлемая составляющая бизнеса, дипломатии и политики».

Россия – единственное государство, которое материально зависело от того, сколько народ пьет. Кабатчики платили в казну. «В большинстве стран старались употребление спиртного в той или иной степени ограничить: борясь с криминогенной обстановкой, волнениями, распадом семьи и циррозом печени. У Российского государства все эти соображения перевешивал приток денег в казну». То есть наше правительство отчаянно боится, как бы народ не протрезвел.

Ну и заканчивается книга мощной цитатой А. Кудрина: «Кто пьет водку – тот […], значит, больше внес средств на решение социальных задач: поддержка демографии, развитие других социальных услуг, поддержка рождаемости».

Даже блюющие древние египтяне в угаре пьяного прелюбодейства в этой книге выглядят приятнее тупого русского, которого спаивает государство.

А Юля еще жалуется, что приходится объяснять, почему она не пьет.

Из книги я также узнала, что сухими и влажными могут быть не только губы в любовных романах, но и культуры. Русские по данной градации относятся к «сухой» культуре, но пытаются пить как представители культуры «влажной», в запале любимой игры «подражая Западу».

Что такое «влажные» и «сухие» культуры? Это как я и Юля. Во «влажных» культурах принято пить понемногу и все время (мои люди), но почти никогда не напиваться до состояния нестояния (с «почти никогда» тут выходят промахи). В «сухих» культурах, наоборот, алкоголя боятся и строго оговаривают случаи, когда пить все-таки можно. И в этих случаях напиваются в хлам, в сосиску, в дюпель.

Ничего, что у нас нет культуры потребления, можно же ее позаимствовать, а потом уже с удовольствием ринуться заполнять холодильники для вина. Русским, ярким представителям культуры «сухой», вдруг захотелось смочь, как итальянец или испанец, выпивать каждый день по бокалу вина или рюмку лимончеллы. Только вот одной-двумя порциями ограничиваться мы не так чтобы ловко умеем, зато завету ежедневности следуем исправно.

Я вспоминаю свои вечера с бутылкой. И ведь каждый раз говорила себе: «Всего пару бокалов», – и действительно сравнивала себя с элегантной француженкой.

Юля

Каникулы для меня всегда приравнивались к алкогольным возлияниям. Отдых – это пьяный угар и новые знакомства. И вот что я имею в виду.

Однажды я проснулась у грузина, похожего на Киркорова. Я в принципе хорошенько накутила в стране приятных мужчин и вина.

Отдыхала я в Грузии с няней, так что могла себе позволить расслабиться. С нами было еще две семьи. Мужья подруг совершили роковую ошибку и отпустили последних погулять со мной вечерком. Одна из них все время ныла, какая она уродина. Убеждать ее в обратном было весело только поначалу, и чем больше мы набирались с другой подругой, тем меньше нам хотелось в чем-либо кого-либо убеждать, тем сильнее хотелось танцевать. Поэтому некрасивая подруга благополучно ушла домой, а условно красивые мы, или хотя бы думающие о себе ровно так, – ведь когда ты выпил, ты всегда красавчик, – пошли танцевать. В прибрежном баре было не много народу, наверное, поэтому мужья подруг их и отпустили, но свинья везде грязь найдет, а мы с подругой нашли диджея и бармена.

По несправедливому стечению обстоятельств замужняя подруга ушла целоваться и гулять по пляжу с красивым диджеем, а свободная я – с барменом, похожим на Киркорова, что в моем понятии так же далеко от сексуальности, как Россия от победы в чемпионате мира по футболу. Нет, мы тоже сначала романтично прогуливались по пляжу, но вот что было потом? Потом были помехи, такие бывают, когда сломался телек и на экране танцует черно-белая крапинка, а потом я понимаю, что я в постели с Киркоровым, что мне срочно нужно в номер, что спальня его находится в каком-то бесконечном лабиринте комнат, что вокруг спят его сестры и бабушки, что… – нет, больше ничего я не осознавала. Я только думала о том, как быстрее добраться до отеля. Киркоров проявил благородство и проводил меня. Правда, в номер к подруге, но и то был хлеб.

Если подойти к вопросу скорости и умения насладиться опьянением широко, то я могла бы сказать, что «нестись вперед» – просто моя черта характера. Она касается всего. Я должна все доводить до конца, не когда-нибудь, а прямо сейчас. Перерывы для слабаков! В топку приоритеты и разум, я должна доесть и допить все, что вкусно, скурить всю пачку, читать всегда до конца главы, даже если в книге их нет, убираться, чтобы и пол лизнуть не зазорно. Стивена Кинга бесит, когда кто-то не допивает вино. Меня это, скорее, убивает.

Карина

Ощущение никчемности и бесполезности собственной тушки – такие уродливые фразы и такие хорошие поводы выпить. Сегодня мне вновь захотелось вина. Глоток – и тут же настроение поднимается, а ты уже не кажешься себе никчемной. От всей этой красоты меня отделяет какая-то тысяча рублей и поход в магазин.

Но я не выпила, не пошла обжираться или смотреть сериал. А спокойно надела куртку, вышла из дома и пробежалась по мелким бытовым делам, которые в таком состоянии манили меня так же, как печенка Юлю. Если что, печенка – единственный в мире продукт, который она не выносит. Я забрала документы и посылку, забрала детей из сада, приготовила ужин – и уже снова можно жить без мечты выпить.

Что бы произошло, если бы я выпила? Да ничего, кроме того, что я бы вновь начала себя грызть. Когда я перестала пить, не отходя от кассы «неудобных настроений», стали происходить странные вещи. Один раз попробовав, как это работает, уже трудно отказаться, привыкаешь. Прямо как с алкоголем. И чаще всего нужно просто двигаться дальше, делать хотя бы что-то, но не пить. Не сразу, но отпускает, а самооценка повышается, как цены на доставку еды в карантин. А потом ты становишься способен мыслить в конструктивном русле и анализировать: почему мне было плохо?

Именно этот опыт не давал мне вновь сорваться. И еще.

Я всегда умело предупреждала любые моменты, где могла бы потерпеть неудачу. Специально падала и расшибала коленку на кроссах, чтобы не прибегать второй, или не рассылала свои работы и резюме, чтобы исключить возможность провала. Лет десять назад, после института, мне повезло: взяли художником по костюмам в престижный театр, хотя я закончила МАРХИ и это был вовсе не мой профиль. Но когда руководитель, с которым я работала, ушел, что-то пошло не так. И я вместо того, чтобы постараться найти общий язык с новым шефом или самосовершенствоваться, обиделась и уволилась. И так происходило часто. Любая проблема или непонимание выбивали меня из колеи слишком сильно, так что, когда я собиралась с силами что-то сделать, было слишком поздно.

Так могло произойти и сейчас. Эх, сорвалась, так что уж тут стараться, буду продолжать пить. Но когда мы болтали с Юлей, я вдруг поняла одну вещь: я пятнадцать лет каждый день курила и через день выпивала. Не получилось бросить с первого раза? Понятное дело! Мы, подружки Диониса, всегда возвращаемся, чтобы проверить, а так ли бездонна бездна или можно еще немного полетать, не касаясь склизких стенок колодца, не запачкав крылья.

Предел был у каждого, кому удалось бросить. Не важно, наркотики, алкоголь, сигареты или токсичного любовника – любая зависимость доводит тебя до точки, когда просто больше нет сил терпеть, нет сил платить за кайф. Но у меня такого предела не было, ведь я никогда не осознавала, что со мной что-то не так, пока не попробовала не пить вовсе.

Срыв – это нормально. Это понимание дало мне шанс не закопать себя в яму самоедства после провала. Плохая новость – срывы будут. Хорошая новость – только они научат меня тому, что поможет бросить по-настоящему.

Больше я не могу терпеть. Любая неудача явно лучше, чем то, что есть у меня сейчас. Сегодня приезжают муж и дети.

Юля

Оля пьет каждый день и не имеет похмелья, что вызывает искреннюю зависть. Вчера я поделилась с ней, что проведу лето трезвой. Основной причиной я тоже назвала похмелье, многодневное и беспощадное. Оля призналась в ответ: «Я боюсь, что когда-нибудь мне тоже начнет быть плохо от алкоголя».

Оля пьет каждый день, но напивается редко. Они похожи в этом с Кариной. Только у Оли нет детей, она каждый день занимается йогой и никогда не изменяет своим желаниям, насколько я могу судить. Я теперь смотрю на всех с точки зрения плохих привычек и понимания желаний собственного тела.

Но когда я присматриваюсь к Оле поближе, то вижу, что она запивает, даже несмотря на способность слушать свое тело, не иметь похмелья и всегда исполнять собственные желания. С Кариной то же самое: я все жду и жду, когда она уже подступится к самому главному, к тому, что делает ее несчастной каждый день, когда она уже начнет говорить с мужем… Но останавливаю себя.

Со стороны всегда виднее – эту горькую истину я познала на себе. Как часто говорила мама, что муж меня не любит? Как часто намекали подруги, что он плохо ко мне относится? Но я только бесилась. Думаю, во многом мои прошлые неудачи, особенно в любви, были из-за отсутствия этого ко мне уважения со стороны окружающих. Но этого отсутствия я никогда не замечала: это было бы слишком больно признать, ведь глобально за всем этим стояло отсутствие уважения к самой себе.

Но если я в чем сейчас и уверена, так это в том, что надо было маме и подругам все свои советы засунуть куда подальше. Потому что людей меняют события, а не чужие советы. Только реальное расставание помогло мне увидеть человека таким, какой он есть, и захотеть измениться самой. На это нужно время. А те советы только ненадолго портили мне настроение – вот и вся польза.

Поэтому я просто смотрю на Карину, и как бы мне ни хотелось заставить ее говорить и злиться, я переключаюсь на себя, на свои проблемы. Ведь для Карины я пока бесполезна.

Оказывать помощь, только когда тебя просят, – одно из самых восхитительных умений, которое подарила мне трезвость.

Карина

В последний раз я смачивала алкоголем губы аж три недели назад. Пить пока не тянет.

Наверное, это глупости, но я чувствую, что именно в этот раз смогу наконец разрубить ту кармическую ношу, которую несли моя мать и дед: что я, женщина, освобожу наш род и сброшу цепи алкогольной зависимости.

Блажен, кто верует.

Когда дети и муж приехали, я так по ним соскучилась, что решила отложить наш разговор. Жалкая трусиха.

Вечером я заперлась в ванной и включила воду. Я наполнила раковину и опустила туда лицо, чтобы кричать. В какой-то момент я открыла глаза и увидела себя маленькой девочкой.

Я плакала и знала, что ко мне никто никогда не подойдет. Я была несчастна и одинока. Я, взрослая, смотрела этот черно-белый фильм какие-то секунды. Но я успела заметить маленькие руки, которыми я терла лицо, наклоненную голову и свисающие длинные черные волосы по бокам.

Я вытерлась бумажным полотенцем, закрыла глаза и мысленно подошла к той маленькой девочке. Я сказала ей то, в чем опять пыталась убедить себя: ты будешь счастливой каждый день и радоваться любым обстоятельствам. Просто скажи ему.

Юля

Сегодня я пошла на день рождения и с удивлением обнаружила, что Добби свободен. Я первый раз в жизни забыла себя пожалеть, потому что не пью. Я первый раз в жизни не обратила внимания на то, кто и сколько принимал на грудь. Я даже забыла позавидовать девушкам с бокалом вина и поинтересоваться у неба, почему жизнь столь несправедлива.

Я подумала об этом уже вечером, в душе, который я бы точно не посетила, пей я на том дне рождения, как обычно.

Жить будущим не лучшая идея, так как будущее невозможно предсказать. Я не знаю, сколь долго сохранится этот эффект. Но он мне явно нравится.

Самая ужасная мысль, которая посещала меня каждый раз, когда я решала бросить пить: как же теперь веселиться? Я теперь никогда не отдохну нормально, не расслаблюсь? Всю жизнь буду ходить с постным лицом на вечеринках и завидовать пьющим? Эта картина казалась настолько ужасной, что хотелось тут же бежать в бар.

Парадокс в том, что веселье, счастье и отдых, с которыми ассоциируются алкоголь, скорее, его антонимы, чем синонимы. Если я откровенно оглянусь назад и спрошу себя, в какие моменты я была по-настоящему счастлива, я не назову часы алкогольного беспамятства. Я вспомню рождение детей, хвалебные отзывы на книги моих авторов, вспомню, как помогла кому-то решить его проблемы, поцелуи и дружеский смех, но я не вспомню пьяные танцы. Я ни в коем случае не хочу умалить необходимость пьяных танцев в чьей-либо жизни. Но их так просто получить. Это вроде наслаждения сладкой булочкой. Разве же я пришла в этот мир поесть сладкой булочки и потрястись вокруг своей оси под алкогольной мухой? Не думаю.

Ощущение, что я проживаю то, ради чего действительно пришла в этот мир, смелость действовать как хочется, а не как надо еще придут ко мне, но об этом чуть позже.

Да, алкоголь – это веселье, радость и хорошее настроение. Но это бонус. Злоупотребление приводит к тому, к чему привело меня. И ни о каких радостях тут речь не идет. Я только цепляюсь за радостные алкогольные воспоминания, как сын за юбку матери, когда ему за тридцать. В два года еще понятно. Но всему свое время. Мое наступило для того, чтобы отойти от прекрасного эликсира на расстояние и вернуться к себе.

Путь к себе – вот что для меня время без алкоголя.

Карина

В книге «Настоящая любовь» Дженнифер Лопес много размышляет о том, как мы заботимся о себе.

Джен не курит и не пьет, и иногда мне кажется, что она робот. Сама дива признается, что ее страсть – бездумные романы. Везет кому-то на грехи.

Фраза, которая стала для меня занозой: «Когда я забеременела, то стала отходить от курящих людей, чтобы дым не навредил детям. Но почему я никогда не делала этого для себя?»

Позаботиться о себе. Курение и выпивка – всегда про нарушение этой естественной потребности. Пойти спать, сходить на массаж или просто хотя бы полчаса попить чай в одиночестве – вот чего мне хотелось на самом деле, когда я пила вино по вечерам. Фраза-заноза родила вопрос: почему же я этого не делала?

Мы с Юлей согласились, что уход за собой – одно из самых слабых мест женщин, дружащих с бутылкой. Главные признаки, как у русского бунта, – бессмысленность и беспощадность, все или ничего. Вчера я чертила узоры тушью на наволочке, сегодня бегу на полдня в салон красоты, если муж дает мне выходной. Регулярности нет, потому что нет любви – и к себе, и к этим ненавистным, а часто и болезненным процедурам.

Юля выглядит хорошо, но призналась, что предпочитает маскирующие процедуры тем, что действительно приносят результат, потому что последние нужно делать постоянно. А это трудносовместимо с алкоголем. Она наращивала волосы, но редко гуляла или занималась спортом. Потому что какой спорт, когда похмелье, и какие прогулки, когда здоровье не в приоритете. А в приоритете что-то обязательно другое, например тот же трудоголизм – своеобразная форма запоя. Все алкоголики, если можно так назвать любителей выпить, и другие «голики».

Я думаю, что любая зависимость – сублимация потребностей. Взять хотя бы меня. Чем дольше длится моя трезвость, тем больше я с ужасом осознаю, что мне удобно злиться на мать, вспоминать ее пьянки и вести с ней внутренние диалоги. Ведь если не злиться, придется повзрослеть и перестать искать заботу у окружающих, а начать заботиться о себе самой.

К тому же придется перестать маниакально заботиться о других, а потом требовать с них расплаты. Когда уставшая моешь посуду, а потом орешь на детей, что они неблагодарные. Чтобы уменьшить риск ответственности за себя, я беру кучу обязанностей. Ведь когда я чищу на ночь зубы дочке, проще смириться с тем, что иногда забываю чистить их сама. Людям рядом не о чем беспокоиться. Я – удобная. Только не для себя.

Юля

Я помню, как страшно было ложиться спать одной, когда после развода муж забирал детей к себе на ночь. Меня гнала из дома или в магазин за вином мысль о том, что надо вот так лечь в пустую кровать и остаться наедине со своими мыслями. «Вам не страшно, что вы – это вы?» Мне было страшно.

А в эту субботу что-то поменялось. Я должна была пойти на вечеринку с девочками. Для мамы-одиночки вечер пятницы – единственная возможность выйти из дома. И вот я всю неделю жду, как классно проведу время, потанцую, поболтаю с подругами и, чем черт не шутит, познакомлюсь с кем-нибудь симпатичным. Но к пятнице я устаю, и энергии у меня, как у выжатой тряпки в прихожей, об которую вытирают обувь зимой.

Раньше я бы подпила живительного шампанского, оно бы дало мне энергию и хорошее настроение, а я ему – наряд и улыбку, и мы бы вместе пошли общаться с людьми. А тут я, усталая и трезвая, еду за рулем и думаю о том, что хочу спать. И знаешь что? Просто развернулась и поехала домой, давя на газ острым носком туфли на шпильке и с улыбкой на губах в красной помаде. Смыла косметику, приняла горячий душ и заснула в блаженстве. Я – это я, и мысль об этом больше не тревожила.

В понедельник я чувствую, как по-настоящему отдохнула: пообщалась с семьей, погуляла на свежем воздухе, отвлеклась от текущих задач и восстановилась.

А если бы я продолжила свой алкогольный делирий, то отдыха было бы ноль, восстановления – ноль, общение с семьей прошло бы так себе, потому что с похмелья я зла и раздражительна. А новую неделю извольте начните.

Карина

Мы с Юлей решили составить список проблем, которые принято решать алкоголем. Нам кажется, что им эффектно будет закончить последнюю главу.

Я сижу на кровати и смотрю на спящего мужа. Пальцы сжимают подушку так сильно, что мне больно. Я представляю, как душу его, как сажусь сверху и чувствую напряженные мышцы спины под ягодицами. Я особенно люблю его мускулистую спину. Потом встаю и иду готовить завтрак.

Проблемы с установкой личных границ – этот пункт мы обсуждали особенно тщательно. Я думаю о каждом бокале, которым я запивала все то, что не могла сказать.

• Мне противно, когда ты не закрываешь дверь в туалет.

• Я не люблю, когда ты щекочешь меня за ухом.

• Мне не нравится, что ты проводишь столько времени с Катей.

• Розы – не мои любимые цветы.

• У тебя дурацкий свитер.

А у меня хронический тонзиллит и постоянно болит горло. Оно как будто чешется изнутри, и я уже не помню, что значит не чувствовать легкой боли во время глотания. Все слова, что застряли там, я пыталась растворить и смыть спиртом, но это невозможно, и они гниют, невысказанные, у меня во рту. Мои изнуряющие внутренние диалоги с умершей мамой, мои непроизнесенные претензии близким людям застряли во мне и не дают дышать.

«Я не знаю, кому и что ты боишься сказать, но я абсолютно уверена, ты думаешь, что вынуждена терпеть». Я прокручиваю эти Юлины слова, пока мою посуду. И начинаю беситься.

То есть можно не терпеть? Я думала, что сохраняю спокойную атмосферу в семье. Что возмущаться из-за пустяков – мелочность. Что злиться плохо, взрываться – еще хуже. Я закрываю глаза и вспоминаю, как в детстве приходила домой и надевала наушники в своей комнате, чтобы не слышать маминых криков. Я тогда ничего не делала без наушников, даже зубы в них чистила.

Смотрю на желтые резиновые перчатки, капля с носа прокатилась по большому пальцу и проделала в упругой пене дырку. Вдруг я громко расхохоталась.

Я вспомнила, как мы с Юлей, чтобы лучше объяснить читателю про личные границы, придумали гипотетическую Лилю. Гипотетическую Лилю бесит, что коллега опаздывает и приходится отвечать за него на звонки. Лиля боится, что начнет орать или расплачется, если выскажет коллеге претензию, поэтому молчит. Да и не совсем понимает Лиля, что ее так бесит, ведь в детстве она всегда все за всех делала и считала это нормой.

Я хохочу до слез над гипотетической Лилей, потому что сама боюсь сказать мужу элементарные вещи.

Получается, самым смелым во всей нашей затее с трезвостью будет не пройти мимо бара или стакана виски на вечеринке, а начать говорить вслух. И не придумывать неуклюжие примеры, а показывать свои.

Чтобы не думать о муже, я размышляю о знакомых и знаменитостях, которые любят выпить, о чужих проблемах. Кого-то унижают подруги, у кого-то родители садисты, кому-то начальник каждый день выдает люлей, а свекровь – претензий. «Со мной так нельзя», – важная фраза, которую они не привыкли или не в силах говорить. Ведь даже их организм, который мучается от похмелья, не может сказать: «Со мной так нельзя».

Кажется, я автоматически пишу «они» там, где нужно поставить местоимение «я».

Юля

Несравненный аргумент в пользу алкоголя: он помогает преодолевать застенчивость. Но я не хочу переставать быть собой, не стесняться и не краснеть.

По-моему, стеснение сегодня явно недооценено. Да, когда выпью, сразу становлюсь разговорчивее, подхожу к незнакомым людям и делаю им комплименты, без проблем улыбаюсь незнакомцам и быстро превращаю их в знакомцев. Раджеш из сериала «Теория большого взрыва» одно время вообще не мог разговаривать с девушками, пока не выпьет бутылку пива. Смешно?

Но тут такое дело, кхм, когда волшебная пыльца от алкогольных паров оседает, я понимаю, что мои новые знакомые не такие уж интересные люди. И не подхожу я к ним без пары бокалов просто потому, что не хочу. Не говоря уже о том, что с некоторыми в принципе можно общаться, лишь предварительно приняв мерзавчик. То самое «с пивком потянет».

Тело не шиш с маслом, а отличный барометр. Образ смелой и уверенной девушки двадцать первого века – это прекрасно, но если ты другой породы, может, просто оставаться собой? Краснеть и молчать, когда хочется?

Да, мне неловко в компании незнакомых людей. Но это нормально! Необязательно сразу напиваться и идти в народ делиться важным. Алкоголь прекрасно работает в качестве таблетки от «не хочу быть таким». Но, может, стоит быть именно такой?

«Знаешь, мы обсуждали тебя с подругой, и она сказала, что побаивается тебя. Ты такая строгая и смотришь, как будто сейчас унизишь. А потом мы выпили, и ты ей сразу понравилась. Она поняла, в чем твой кайф. Какая ты сразу становишься добрая и всех любишь», – когда-то эти слова меня могли испугать. Теперь же мы идем по залитой солнцем улице, и через некоторое время я перестану общаться с той, что их произносит.

Я долго думала, что людям нравится, как я пью. Если бы был предмет по искусству испития алкогольных напитков, о, я бы сразу стала академиком. За исключением некоторых близких друзей, которые из-за моего пьянства испытывали некий дискомфорт, остальные выражали восторг. И чем меньше люди меня знают, тем в большем они восторге.

Но что им нравится? Моя откровенность, расслабленность, доброжелательность. Комичность ситуаций, в которые я попадаю. Все эти позоры и валяния. Я как клоун, который дарит людям смех и ощущение собственного превосходства.

Но никто не в восторге, когда ему приходится тащить мое тело до дома или оттирать заблеванный диван. И даже несмотря на это, людям нравилось со мной выпивать, и мне долгие годы приходилось поддерживать имидж оторвы.

Сейчас, когда не пью, я вышла на новый уровень уверенности в себе. Я уже не боюсь, что люди перестанут меня звать или хотеть со мной общаться, потому что я провожу свой эксперимент. Я, как врач, наблюдаю за их реакцией и делаю выводы о них самих, и в какой-то мере о наших отношениях, и даже о себе.

Отрицательная реакция понятна и объяснима. Это всегда не про меня, а про страх говорящего. На выходных я зашла к подруге с приятельницей. Приятельница была сильно пьяной. Ее возмутило, что я не пью: типичная причина, почему я изначально не хотела кому-то говорить о своем решении. Никогда не говори пьяному, что ты не пьешь: «Да я тебе не верю, ты себя обманываешь».

Она говорила это мне, но я видела, как эти слова неуверенности и страха она складывала в вопросы к себе, когда никто не смотрит.

Получается, что я не могу быть дружелюбной, всех любящей и прикольной, когда трезвая? И разве не стоит пить ради этого?

Я пишу эти слова и ни на грамм в них не верю. Прошло всего несколько десятков трезвых дней, которые сделали для моей уверенности гораздо больше, чем любая порция алкоголя. Я не фантазирую, как когда-нибудь выпью. Я этого боюсь. Иногда мне снится, что я напилась и все испортила.

С этими подругами мы пошли потом в ночной клуб танцевать. И в этот раз я чувствовала себя совсем по-другому. Мысль, что пара коктейлей меня бы расслабила для пущих танцев, признаюсь, проскользнула, но мне скорее стало интересно, смогу ли я расслабиться и так же разнузданно и весело отплясывать трезвой. И если нет, то что меня сдерживает?

Чем дальше я иду по трезвому пути, тем меньше мне хочется забыться. Я начинаю больше заботиться о теле и мыслях и не довожу себя до состояния, когда хочется рухнуть и что-то забыть. Наоборот, я прихожу домой, надеваю пижаму и чищу зубы. Я с удовольствием вспоминаю все, что произошло за день.

Когда-то я не могла лечь спать спокойно. Меня съедала тревога, мне было страшно, мне казалось, что я не существую, и алкоголь или сериал помогали мне забыться, помогали достичь состояния, когда глаза слипаются сами и не надо думать над вопросами, на которые боишься сам себе ответить, перед тем как уснуть.

Карина

И пьяная и трезвая, я не люблю пьяных.

Но не люблю я их по-разному.

Когда мне звонит папа, я чувствую, что он выпил, даже если это был лишь глоток вина. И мне тут же становится плохо внутри, хочется положить трубку, попрощаться с ним и не видеть, пока он опять не станет прежним. Мое неприятие пьяного отца (а не принимаю пьяными я не всех, например, друзей и подружек очень даже принимаю) похоже на отношение к самой себе, когда я выпью. Я не принимаю себя пьяной, я отрицаю себя, это как бы не я. Я не такая, я совершенство, и таким же должен быть папа.

Но это неправда, так не бывает.

Пьяные мужчины делятся для меня на две категории.

Если мужчина просто пьяненький, то мне его жалко. Тут нет желания убежать, дискомфорта, это скорее чувство материнское, вроде «ну что же ты так наклюкался, бедненький». Нечто похожее было иногда с мамой: когда она была пьяной и неагрессивной, я хотела и вела себя сама как мать, я крала ее роль, я укладывала ее в кровать и уговаривала поспать. Прямо как непослушного ребенка, который просит еще мультиков. Другая задача – погасить конфликт с папой еще до его начала. Отец почему-то желал выяснять отношения и высказывать недовольство именно тогда, когда мать была под мухой. И вот когда он это начинал, мама зверела, и тут уже пахло жареным.

Обычно он обвинял ее в том, что она его не ценит. Он же столько делает для семьи и заботится о нас с братом, а она хреновая мать. Мама в ответ унижала его и говорила, что он должен целовать мизинцы на ее ногах за то, что она вообще позволяет ему жить рядом с таким талантом, что ему не мешает ее никчемность в качестве матери с удовольствием тратить деньги от продажи картин, что она всех нас содержит, а папа не может заработать даже на мышиный хвостик. И если он думает, что она не знает, как он мстит ей с лахудрами из подъезда, то он сильно ошибается. Иногда, когда я уходила в школу, вместо завтрака на кухне находила на полу родителей, они блаженно улыбались, папа называл маму «своей мусечкой» и правда целовал мизинцы на ногах. Не знаю, что было противнее: когда они дрались или когда вот так обнимались. Но была в этом и какая-то капля гордости за их страстную любовь. Как бы глупо это ни звучало, я гордилась тем, что моим родителям друг на друга не плевать, что папа страстно любит маму и что мы никогда не погрязнем в буржуазном иле повседневности.

Я понимаю сразу, когда пьяный мужчина настроен агрессивно, пусть внешне он ведет себя адекватно, адекватнее пьяненького товарища, пускающего слюну. Есть особый вид пьяниц, которых я чувствую кожей, по запаху, одним взглядом, я вижу это звериное рождение, до того как оно прорвется, это навык из детства, которому меня обучила мама.

Взять, например, бывшего мужа моей приятельницы, от которого та ушла, в том числе из-за домашнего насилия, в большей степени психологического, но все же с эпизодами рукоприкладства. Изначально мы не были так уж близки, но однажды я нечаянно застала ее в слезах у подъезда, и Милана выложила все то, что я так боялась услышать. Как ни странно, она не стала стыдиться слез и безосновательной откровенности, не стала сторониться меня. Мы даже начали видеться чаще, чем на прогулках с детьми у площадки. Когда в гостях я заставала дома ее пьяного мужа, прикатившегося с работы, то атмосфера жуткого животного страха шлепалась мне под дых, хотя пока не происходило ничего непристойного. Никаких драк и криков, но я понимала каждой мурашкой, что эти дети знают те же чувства, что знала я когда-то. А ведь этот страх совершенно особенный, со сладким запахом тошноты, с металлическим привкусом крови, с желанием согнуться, с горящим котлом в центре живота. В сущности, страх ребенка, в семье которого кто-то пьет, будто имеет невидимые вибрации, тянущиеся шлейфом вслед за событиями. И когда такие дети встречаются, пусть кто-то из них уже давно не ребенок, они странным образом друг друга узнают.

Вчера я смотрела фильм «Джулия» про пятидесятилетнюю алкоголичку. Там взрослый мужчина рассказывал, как напился и на его пути к холодильнику оказалась дочка. Он хотел ее отодвинуть, но вместо этого ударил по лицу. Он говорил о том, сколько силы и злости вложил в тот удар, что ему хотелось ее ударить. Хотелось ударить беззащитную дочку восьми лет. Она чудом выжила. Больше он не видел ни дочку, ни жену.

Я знаю, как алкоголь будит во мне злость во время похмелья, когда покидает тело, но я никогда не испытывала настоящей ярости, которую вижу у многих мужчин. Может, у мужчин и женщин какие-то механизмы в состоянии алкогольного опьянения работают по-разному? И имеет ли эта пьяная ярость какое-то отношение к ярости настоящей, может, насильно зарытой поглубже? Или эта ярость имеет такое же отношение к трезвой, как пьяная похоть к настоящему влечению?

Юля

Этим летом во время полета в Швейцарию.

«Пропустите, бл***ь, она сейчас описается!» – сначала послышался невнятный мат, потом в ноздри ударил запах перебродившего перегара. Мой пятилетний сын заходил в кабину туалета, и это ему вслед, выскочив словно черт из табакерки между сиденьями, кричал потный пьяный мужик. Он просил не за себя, а за женщину с заплаканными глазами и мешками под ними такой величины, будто в них ежедневно складывают по совку мелкого щебня. Я сомкнула челюсти, но не сказала ни слова, просто закрыла дверь за сыном. Нас, кстати, до этого пропустила вперед женщина, но как только следующая кабинка освободилась, в нее вошла тучная баба с мешками под глазами. Видимо, та интеллигентная женщина, как и я, знала, что с пьяными неадекватными мужиками лучше не связываться.

Внутри меня загорелась лампочка «опасность», где-то между лопаток, она больно жгла изнутри. И мне хотелось скорее вернуться в свое кресло и выйти из зоны, где рядом находился пьяный мужчина.

Я думала о той тучной женщине с мешками заплаканных глаз. Я думала, что вернусь в уютное кресло и скоро забуду про этот случай, но ей придется терпеть его весь полет. Карина рассказывала мне об этом чувстве, когда ты сидишь словно на иголках и ждешь, с какой стороны тебя проткнет. Ты беспокоишься, как бы он не причинил кому-то неудобств, с одной стороны, но еще больше ты беспокоишься о том, чтобы он тебя не тронул. Как Карина когда-то беспокоилась, чтобы мама не тронула папу.

Карина

Родители никогда не запрещали мне пить. Лет с двенадцати я могла сидеть с мамой в баре и смаковать «Бейлис» из низкого широкого стакана с тремя кубиками льда. Мне нравился его сладкий вкус, ощущение взрослой жизни. «Пусть лучше ребенок знает вкус алкоголя и пробует хороший, чем будет скрываться по подворотням», – говорила мама. Я с улыбкой вспоминаю шутку: «Пусть лучше ребенок знает удар ножа и попробует хороший, чем его пырнут в подворотне».

Пью ли я, потому что пила она?

Я думаю о подругах, которые при мне перебирали. У одной, если папа и пил вино, наливал себе в стакан из-под чая. У другой родители не пили (от слова совсем), а третья всю жизнь убирала за отцом-алкашом. Никакой корреляции.

Я думаю о маме и об ответственности за свою жизнь. Я не она. Я существую, а она спит в могиле, хотя ее работы и смотрят на меня со стен гостиной и спальни.

Я подошла к ее автопортрету и пять минут просто стояла и смотрела. Потом аккуратно сняла, завернула в ткань и сложила в кладовке. Я знала, что Сережу это возмутит, но с художниками так просто договориться: нужно только сказать, что его последняя картина мне понравилась больше и я освободила место под его работу.

Когда я одну за одной снимала и складывала ее картины, мне показалось, что мама опять меня не одобряет, что я ее предаю, и пока в голове невидимый человечек шептал, что это глупо, другой человечек, из сердца, настаивал, что, однако, может, это и глупо, но как уж есть.

Я хочу научиться отделять ее от себя, хочу избавиться от ее влияния, избавиться от привычки мерить собственные действия тем, понравилось бы это ей или нет. Я взяла в руки воображаемый скребок, чтобы отодрать эти гипсовые наросты и найти там себя, пусть и не самую талантливую, но себя.

Я села за стол, взяла в руки карандаш и стала делать набросок. Я не планировала, кого буду рисовать, но поняла, что рисую портрет женщины, портрет мамы. Я остановилась, выбросила рисунок и начала рисовать снова.

Юля

Два месяца, или шестьдесят два дня, я не отравляю организм. В июле мне единственный раз хотелось реально сорваться, а не поныть «ну вот круто, но сейчас бы еще сигаретку», когда был истинно паршивый день. Но знаешь что? Это был один паршивый день за весь месяц! И я связываю этот приятный факт с отказом от интоксикации. Паршивых дней в месяц до лета однозначно было больше. И, кстати, не сорваться мне дала мысль, что вот сейчас же надо своим срывом поделиться с Кариной (уже второй раз!), потом с подписчиками, непристойно получится…

Раньше как? Взгрустнулось, выпил – хорошо. Не только мне, но и моим проблемам. Так хорошо!

Открытие месяца: я человек-ждун. Когда я тихохонько работаю и никого не трогаю, проекты приходят сами. Как только стучусь во все двери, то открываются вовсе не те. С людьми так же: когда я спокойно отпускаю ненужное, приходит новое и самое то. Вообще умение четко видеть, когда за что-то пора прекратить бороться, по-моему, одно из самых благотворных для спокойного существования. Занималась вчера с сыном развитием речи, надо было объяснить поговорку «бездонную бочку водой не наполнишь». Вот и не надо стараться.

Карина

«Ну что с того? Это же правильно – не принимать плохие вещи?»

Я поделилась с Юлей тем, как осуждала ее, когда она сорвалась.

«Я сейчас объясню, как до меня дошло. Вчера дети уснули пораньше, и я решилась с ним поговорить. Это было как в фильмах, когда девушка произносит “нам надо поговорить”, а он смотрит на нее вопросительно. Я, конечно же, вновь струсила под взглядом этих черных глаз-буравчиков и начала рассказывать ему про маму, первый раз в жизни. И он мне посочувствовал! Несмотря на то, что всегда безумно ею восхищался. Я-то ожидала, что стану ему противна или он решит, что я все придумала, чтобы обратить на себя его внимание. Но дело даже не в этом. Когда я ему все это рассказывала, то удивилась, что как будто уже не осуждаю маму, как будто рассказываю чужую историю про другую маленькую девочку. Когда я не принимала “плохое” в своем прошлом, я уделяла этому слишком много внимания в настоящем и слишком сильно страдала, когда “это” в каком-то виде просачивалось в реальность. Неприязнь породила воронку, в которую меня засасывало каждый день.

Но когда я перестала осуждать, я будто смогла сделать рывок и выпрыгнуть из нее.

Я вспоминаю маму, как в последние годы она плохо себя чувствовала и выглядела, когда пила.

Думала ли она о том, что хочет бросить? Кажется, она была настолько цельной и так неистово наслаждалась жизнью, что не задавалась подобными вопросами. Никогда в себе не сомневалась.

Я вспоминаю наш последний совместный отдых. Мы были на Кубе, мама пила ром и купалась в океане. Она каталась на серфе, наступила на морского ежа и покрылась аллергией. Отекала то ли от жары, то ли от алкоголя. Я не помню, напивалась ли она сильно, но они хотя бы не ссорились с папой – это я помню точно».

Юля

Полезно ли пить умеренно? Автор книги «Не сдохни!» Майкл Грегер говорит – нет. Но говорит он это не просто так, а обосновывает.

Чтобы выяснить, кому полезно пить умеренно, исследователи наблюдали десять тысяч мужчин и женщин в течение семнадцати лет, оценивая их стиль жизни и количество потребляемого.

Результат – пользу получают только люди, которые совсем не думают о здоровье. Если ты не куришь, ешь хотя бы один овощ или фрукт в день и занимаешься спортом, тебе будет вредно любое количество капель огненной водицы. Причем можно соблюдать только два пункта из трех – и все, ты в рядах людей, которым на себя не плевать, а алкоголь в любых количествах вреден.

Если все три пункта мимо, то одна-две порции алкоголя в неделю снижают риск болезней сердца. А они первая причина людской смертности. Вторая – рак, кстати, риск которого в любом случае увеличивает алкоголь.

О связи рака и алкоголя говорит Клара Пули, сама пережившая эту страшную болезнь и алкогольную зависимость. Хочу поделиться с тобой ее выступлением на конференции «ТедИкс».

Кстати, размышляя над названием собственной книги, я наткнулась на интересный факт. Единственное, что я раскопала на аналогично-алкоголичную тему из переводного (на русском я ничего вовсе не нашла), – «Трезвый дневник» Сары Хепола, о которой я рассказывала в самом начале. Первый отказ от издательства я получила как раз от редакции «Бомбора», которая издавала «Дневник». Они написали, что книга продавалась плохо, поэтому издательство не планирует подобные проекты. Но на самом деле в английском варианте книга Сары называется «В отключке. Вспоминая все, что я пыталась забыть с помощью алкоголя». «Трезвый дневник» – это название книги Клары Пули, о чьем выступлении и пойдет речь и чью книгу, к сожалению, на русский, повторюсь, так и не перевели.

Зачем наши маркетологи перетасовали названия? И была бы у книги Сары более успешная литературная судьба в России, если бы все перевели как есть? Или, может, наше общество еще не готово к таким откровениям? Хотя по миру уже гремят и попадают в топовые списки продаж как минимум десять книг со схожим посылом.

Так вот, в своем выступлении Клара Пули приводит типичную статистику. Согласно исследованию 2010 года «Ущерб от наркотических веществ», алкоголь занимает четвертое место по оказанию вредного воздействия на человека после героина, кокаина и мета и первое – по оказанию вредного воздействия на человека и общество в совокупности. Никотин, если что, только на шестом месте. Алкоголь убивает по всему миру больше людей, чем малярия, менингит, туберкулез и лихорадка денге вместе взятые.

Но мы не шутим про менингит, мет и сигареты, нет, мы смеемся над винишком.

Клара предлагает вспомнить три вещи. Первое: алкоголь – это наркотик. Второе: мир не делится на алкоголиков и трезвенников, есть между ними большая серая зона, и в нее входим и мы с Кариной. О нас, о современных женщинах, которые не находят себе место на шкале между подзаборным алкашом и умеренно выпивающими, я и пишу эту книгу. И третье: алкогольная зависимость всегда прогрессирует, а движение по шкале напрямик к алкашу на лавочке происходит, может, и не всегда медленно, но всегда верно.

Я обещала себе, что не буду приводить статистику, что напишу книгу достаточно сильную, чтобы наши с Кариной истории говорили сами за себя и были убедительнее любых цифр. Но все же я не смогла отказаться от соблазна напомнить о том, что алкоголь – токсичное вещество. Каждый раз, когда я пишу о вреде, я как бы извиняюсь, мол, я не против, запрещать ничего не предлагаю, если вы пьете и у вас все нормально… и как бы шепотом в конце добавляю: «Но все же алкоголь опасен для жизни». Благодаря выступлению Клары у меня появилось желание написать о том, что, по-моему, все как-то подзабыли, громче и резче. Алкоголь – без «все же» и «но» – опасен для жизни! Даже если мемы в твоем фейсбуке наводят на мысль, что это не так.

Возьми любую шутку про алкоголь и замени бокал на сигарету. Тогда вся абсурдность той шутливой формы, в которую нам пытаются завернуть спиртные продукты, становится очевидна.

Давай попробуем вместе? Первые несколько экземпляров, выпавшие в поиске:

• Время пить винишко / время выкурить сигарету.

• Награда для мамы в конце дня / представляем женщину с сигаретой.

• Только бутылочку вина с подругами / только пачку выкурю с подругами.

• Культ винишка / культ сижки.

• В любой ситуации – выпей винишко / в любой ситуации – скури сигарету.

• Я человек простой, вино значит вино / я человек простой, «Беломор» значит «Беломор».

Впрочем, о культе винишка мы с вами уже достаточно говорили. И ведь ни в одной из этих шуток нет действующих героев мужчин или романтизации пива и водки.

Совпадение? Не думаю.

Карина

Пьют при встрече, пьют при расставании, пьют при знакомстве; пьют, обмывая сделку; ссорятся, когда выпьют, и пьют, когда помирятся.

Фредерик Марриет

Я никогда не понимала, что испытывала давление, что чувствовала себя обязанной выпить, потому что пьют все. Как самонадеянна я была в двадцать лет!

Но это просто не приходило мне в голову, потому что я обожала состояние, которое дарило спиртное, обожала быть в центре внимания, чувствовать себя бесшабашной, веселой, свободной, способной на все. Вся жизнь передо мной и только и ждет, пока я потопчу ее своим неровным шагом. То важное время, с двадцати до тридцати, когда остальные добивались своего, я, будем честны, просто-напросто прогуляла. Я никогда не бездельничала, но никогда и не делала того, на что на самом деле была способна. Зачем? Если после пары бокалов в кругу друзей я считала, что была самым счастливым человеком на свете. Мне только хотелось встретить кого-то, чтобы разделить это «счастье». Конечно, на самом деле я просто искала того, кто сделал бы меня окончательно счастливой. Так я вышла замуж.

Родители пили, в фильмах пили, в книгах пили, алкоголь был всегда тут, всегда рядом, был чем-то обыденным, к чему все давно привыкли, словно кислород или еда в супермаркетах.

Я все еще собираюсь с духом, чтобы поговорить с мужем. Когда я открываю рот, мне хочется попросить у него прощения. А потом, когда я промолчала, а он уже ушел, я злюсь.

Просить прощения? Что за бред! Наоборот, осыпай проклятиями всех тех, кто этого заслуживает. Ты слишком долго себя сдерживала. Но заслужил ли предательство он?

Юля

После трезвого лета в первый раз я выпила не первого числа. Многие смеялись, что ровно в двенадцать ноль-ноль я буду заливать в себя из трех бутылок, но этого не произошло. Почему? Потому что основной целью эксперимента было не выдержать конкретный срок, но срок был той подпоркой, которая служила ориентиром и маяком в океане неопределенности.

Я исходила из того, что месяц – мало, после месяца я обычно и срывалась. Этот рубеж надо было преодолевать. В то же время год, с которого и началась эта книга, – этот отрезок мне явно не по силам и больше пугал, чем вдохновлял. Таким образом, три месяца стали достаточно долгим сроком, чтобы бросить мне вызов, и не настолько пугающим, как год.

Есть маленькие вещи, которые мы привыкли делать каждый день, но на самом деле делать не хотим. Изменяя привычки, мы показываем себе, что да, можно жить и вот так, и это не хуже, а, может быть, даже и лучше. В те моменты, когда летом мне хотелось сорваться, последним аргументом всегда было: «Я жила и пила практически всю жизнь, надо попробовать иначе, я всегда могу вернуться и начать пить снова, если мне не понравится». Что я и сделала, когда срок все-таки подошел к концу.

Я совру, если скажу, что не ждала того вечера. Это не было чем-то, что произойдет или нет, как сложатся звезды. Нет, мне не терпелось, чтобы это произошло. Я еще не была до конца свободна. Я еще жила в иллюзии, что могу пить умеренно, что у меня нет проблем с алкоголем, просто случился трудный период, от которого надо было отойти на расстояние и сделать выводы. Глупышка.

Когда я что-то планирую, но обстоятельства складываются неблагоприятным образом, вместо того чтобы их учесть и изменить планы, я, как голодный бежит к холодильнику, следую плану, несмотря ни на что. Эта ловушка портит настроение, потому что ты начинаешь беситься, когда что-то идет не так. Великое благо течения по течению недоступно тому сорту любителей выпить, к которому я принадлежу. И раз я запланировала прибухнуть, особенно после такого перерыва, ничто не могло меня остановить. И, если честно, в каждый свой срыв я безотчетно знала, что сегодня, пожалуй, напьюсь.

И вот конец недели, я еду по пробкам на дачу с детьми и единственным желанием всех разложить по кроватям, чтобы пойти открыть бутылочку вина. Но когда я уложу детей, я уже тоже мечтаю поспать. Мой так долго тренируемый навык слушать себя дает сбой, потому что на повестке дня существует великий план прервать безалкогольное бытие. Я хочу спать, но читаю книгу и пью вино. Всего пара бокалов. Я хвалю себя, потому что остановилась, и думаю – нет, я больше всего на свете хочу верить, что в моих силах стать умеренным потребителем. Стать как все.

На следующий день мне нужно было отредактировать важный текст для издательства. Из-за тех двух бокалов это было тяжелее, чем могло бы быть. Но я не сожалела, я тихо радовалась, что выпила только два бокала, что повела себя нормально, а не как человек, у которого проблемы с алкоголем. Как будто я встретила бывшего и радовалась, что лишь слегка улыбнулась и кивнула ему в знак приветствия, вместо того чтобы броситься на шею с криками: «Где ты пропадал, сукин сын!»

Карина

Я решилась на это в дверях, когда Сережа уже уходил на работу.

– Нам надо поговорить, – черт, почему у меня дрожит голос?

– Вечером поговорим, ок?

– Ладно, тогда уложу детей спать пораньше, тоже не задерживайся.

– Угу.

– Сможешь?

– Угу.

– Сереж! – как же хочется ударить его по лицу. Заорала я хорошенько.

– Что ты орешь-то?

– Что я сказала?

Наконец-то в его глазах проскользнула осмысленность. Он смотрел на меня в упор и молчал.

– Вечером. Надо. Прийти. Пораньше. Надо. Поговорить. Понятно?

– Да, приду пораньше.

Я с силой захлопнула за ним дверь, и прибежали дети.

– Просто подул ветер, не бойтесь!

Сережа не то что не пришел пораньше – он опоздал, я уснула вместе с детьми, так его и не дождавшись. А утром я сделала то, чего не делала никогда.

Юля

Мне хочется рассказать кое-что раньше, чем случилось остальное. Остальное – одно из самых важных событий этого года.

Промотаем время на месяц вперед. От первых двух бокалов и иллюзии об умеренности – к ее краху.

Мы сидим в ресторане с подругой Аней, отмечаем день рождения. До этого я не спала всю ночь, сутки напролет тусила и пила, с ней мы тоже потребляем шампанское. Я мечтаю о сне, и алкоголь – единственное, что держит мое тощее тело в вертикальном положении. И тут она кое-что вспоминает.

Нет, она не хотела завести разговор обо мне, мы обсуждали личную жизнь. Но мужчина ее грез когда-то заносил меня, пьяную, в подъезд, и так мы вспомнили случай, который напрочь стерся из базы данных моей памяти. Надо признать, весьма ненадежной.

Зима, мы с Олей, торжествуя после пьянки, поехали спать к ней домой. Когда мы вышли из такси, в подъезд она зашла уже одна, а я упала в сугроб и заснула. Она не заметила эту незначительную деталь томного вечера. Оля сама уже действовала на автомате, а наутро даже не помнила, что мы возвращались домой вместе. Дальше какие-то парни находят меня, а в моей сумке – мобильный телефон, прямо как в сказке про иглу в яйце и Кощея Бессмертного, где в качестве последнего выступаю, конечно же, я. Они вызывают мне такси и отправляют к той Ане, которой я скрашиваю день рождения, мечтая о сне. Именно ее номер был последним набранным в момент возлежания на сугробе. Аня как раз находится в то время со своим мужчиной, и они каким-то образом встречают меня, каким-то образом довозят уже до моего дома и каким-то образом туда заносят, вынужденно сломав дверь подъезда, потому что я не смогла – естественно, не смогла! – воспроизвести код от домофона.

На протяжении всего повествования я играю роль трупа. Думаю, не надо объяснять, сколько шансов было на то, что я могла стать трупом реальным и не стучать сейчас по клавишам, попивая кофе у себя в квартире.

Задумалась ли я после того случая, что у меня проблемы с алкоголем? Что я могла умереть, что пора уже с этим что-то делать? Нет. Я слишком мало ценила собственную жизнь, чтобы подвергаться такой экзекуции, как отказ от спиртного. Думаю, именно поэтому люди не бросают, даже если просыпаются с переломанными костями после очередного загула. Они просто еще не вырастили любовь к себе настолько, чтобы она могла как-то повлиять на их решения. Зато я лично знаю нескольких, которые завязывали после того, как пьяные за рулем врезались в остановки, сбивали людей или стали каким-либо другим образом причиной чужой травмы. Чужой.

Да, жизнь – опасная штука, но алкоголь искусственно делает ее опаснее. Наливая бокал в предвкушении отменно повеселиться, хорошо бы помнить (тут сразу вспоминается чеховский образ человека с молоточком), что вместе с поднятым настроением ты получаешь в подарок риск умереть от случайного падения на лестнице, под колесами машины или от остановки сердца. «Надо, чтобы за дверью каждого довольного счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину, – и все обстоит благополучно». Стоит лишь заменить в цитате счастливого на пьяного, и мы получим прекрасную иллюстрацию статистики смертей, связанных с алкоголем.

Есть сильный прием, которым часто пользуются авторы нехудожественных книг, чтобы привлечь читателя на свою сторону, – цифры. Дай страшную статистику, приведи неприглядные примеры (чем больше и убедительнее, тем лучше), а потом уже располагай на столь надежном фундаменте собственные идеи и мысли – так они будут казаться читателю значительнее. Цифры повышают авторитет, цифры помогают убедить, что ты не просто только что выдумал проблему, посасывая ломтик лимона на кухне, а что миллионы или тысячи людей тоже… (тут подставляем свое).

Я уже немного воспользовалась этим приемом, рассказывая о Саре Пули, но, конечно, не на всю катушку. Потому что вряд ли возможно точно подсчитать, сколько смертей и самоубийств напрямую или косвенно зависело от употребления алкоголя. Последнее, что я скажу в этом ключе, что 63 % читателей моего блога ответили «да» на вопрос «Знаете ли вы человека, чья смерть связана со спиртным». Я уверена, что реальная цифра больше. Но и эту трудно вообразить.

Все шутки о том, что с пьяного как с гуся вода, а трезвый при таком же падении расшибся бы, с одной стороны, правда. Однажды моя подруга Валя скатилась с лестницы таким образом, что я была уверена – ее шеи нет и быть не может. Но Валя подняла голову, и мы весело заржали, потому что предварительно приняли бутылку виски.

Но трезвый просто бы не совершил такие кульбиты, просто не оступился бы, просто не полез бы на дерево, не стал бы выпрыгивать из машины на ходу или спать в сугробе.

Только сейчас, когда я сидела в ресторане с Аней и вспоминала тот случай, до меня действительно дошло, что я могла умереть, что мое тело за ночь занесло бы снегом, а пропитанный алкоголем мозг не очнулся бы. Никогда.

Меня шокировал резкий контраст с тем, как я воспринимала это тогда, три года назад. Все это выглядело веселым приключением.

После того как мы с Аней, сидя в ресторане, вспомнили случай с сугробом, я открыла нашу переписку с девочками, датированную следующим после происшествия днем. Это был 2016 год. В отличие от моей памяти, что только не хранит телефон! Мы создали в Ватсапе группу «Последствия субботнего» (орфография сохранена).

Я: Ань, я вообще какая была? Я функционировала? Говорила что-то? Так странно ничего не помнить.

Аня: Ты кидала вещи в одного парня и просила вкусняшку.

Аня: Но видно, что была неадекват.

Я: (((

Аня: в такси ты спала.

Оля: Миша сказал, что когда я пришла домой, то плохо говорила. Я в прошлый раз была самой трезвой, в этот раз Аня, Юль, ну следующая тусовка твоя. Только ты заранее потренируйся.

Я: мне надо просто не пить.

Оля: А ты можешь?

Я: Легко.

Оля: А долго?

Аня: Не пить и помнить, это легко)))

Я: Пару раз по году не пила же как-то.

Оля: Во-во!

Я: Я придумала себе программу. Год не пью. Потом максимум бокал.

Оля: Это беременность называется)

Я: Потом два)

Оля: Стоп! Подумай об этом в пятницу!

Оля: Ты зарываешь свой талант дополнять тусовки приключениями и поисками тебя!

Я: Оль, мне реально страшно. Меня могли убить. Или изнасиловать. У меня огромный синяк (прикрепила фото).

Я: Попрощаемся с зимой и оставим ошибки в ней.

Аня: Выпьем чаю.

Оля: Вспоминайте хорошие моменты, а то вы загнались. У меня вино!

Я: Гифки трех бокалов.

Оля: Одно!

Аня: А у меня только просекка.

Я: А у меня водичка.

Оля: Короче, все целы, было весело, но конец немного смазан. Забыли!

Я: Аминь.

Аня: история на долгие годы!)

Итак, вернемся к самому важному событию этого года борьбы с пьяной распущенностью (или алкогольной зависимостью?).

Карина

Я не разговаривала с мужем до выходных, но ему, кажется, совсем не было до этого дела. В субботу вместо кофе я приготовила для него фразу: «Мы стали чужими людьми».

Потом я с детьми уехала к папе на дачу.

Вечером отец выпил лишнего и приполз к нам в кровать. От него так пахло, что мы ушли спать в другую комнату. Он не разделся и не почистил зубы. А утром был злой, как и все определенного типа люди с похмелья. Они делают вид, что ничего не произошло, что вчера все было нормально, не показывают, как им физически плохо, – но меня не обманешь.

Я-то знаю, что сейчас у него ощущение, будто кто-то точит ножи об его черепную коробку, сопровождая сие действо звуком работающей бензопилы, что его бесит любое лишнее движение и шум и он просто мечтает, чтобы все оставили его в покое. Но вместо этого отец кричит на моего сына за то, что тот не закрыл за собой дверь, или начинает придираться к тому, как я выгляжу.

Мне хотелось закричать на него: «Если тебе плохо, не надо срывать злость на мне!» Но я промолчала. Когда я пишу эти буквы, мне вновь хочется орать.

В воскресенье я оставила детей у отца, чтобы съездить и наконец-то поговорить с Сережей. Я была спокойна: обычно папа перебирал только один раз в неделю, к тому же я оставила ему коробку светлого пива – своеобразную гарантию того, что весь вечер он будет добр и весел с моими детьми и никто ни на кого не будет орать. Я повторяла про себя: «Одна проблема за раз»! Сначала я должна разобраться с мужем.

Юля

Единственный способ расстаться с другом, который тебе чуть больше чем брат и чуть меньше чем жена, – напиться до беспамятства.

Из фильма «Однажды в Голливуде»

Что случилось после трезвого лета? Я снова попала в ловушку, в которую попадают почти все, кто когда-либо пробовал бросить пить, при этом не признавая, что у него есть проблемы с алкоголем.

Свободный вечер субботы. Я заезжаю к другу, болтаем, он угощает вином. Я пока ни разу не напилась с той самой пробы вина у мамы на даче. Я пока думаю, что могу играть в игру под названием «умеренность».

Вчера была пятница, мы с детьми оказались на даче, где постоянно живет моя сестра с семьей, но тогда она была в отъезде. По пятницам я выжата после рабочей недели, и та не стала исключением. Я не поленилась набрать сестре аж в Испанию. Надо понимать, что это было не очень-то и удобно. Но я ей набрала и спросила, не против ли она, что вот эта бутылочка розового утечет мне в рот и не сильно ли расстроится, когда вернется домой и ее не обнаружит. Сестра сказала, что не сильно.

О, это был чудесный вечер! Дети в кровати смотрят мультики на телефоне, я рядом в кресле читаю Джоан Роулинг и пью розовое. Я думаю, что ограничусь парой бокалов, дабы не позориться перед теми, кто вернется в этот дом, перед теми, кто в курсе, что пью я в этот вечер одна.

Мысли о собственном благополучии меня волновали мало, меня волновало то, что обо мне подумают.

Но я не смогла. Я не смогла оставить бутылку. Я допила ее тогда, когда дети давно спали, буквы стали странно сливаться, а, чтобы покурить, я периодически бегала в туалет, ибо на улице не месяц май, а вовсе сентябрь. Наутро мне было действительно плохо. Все-таки разница между парой бокалов и бутылкой есть.

И наступает суббота. Дети поехали к папе. А я в состоянии легкого похмелья и тяжелого предвкушения ночи пью вино с другом. Пару бокалов и бокал с собой. У меня добрые друзья.

Встречаемся с подругой. Бар, текила, еще три текилы. Вышла покурить с симпатичным парнем. Неинтересный стоматолог из Питера. Играют шлягеры девяностых. Танцевать надоело, алкоголь не дает, не на кого расточать подпитанную этилом невероятную привлекательность. Но вот парни приглашают нас к ним домой, о’кей. Американец и русский. Пока подруга с одним обжимается на кухне, американец придвигает лицо для поцелуя – ко мне. Я смеюсь над ним, я говорю, что у него детские глаза, на самом деле пытаясь скрыть, как мне неловко. Решаем выпить, спускаемся в «Кофеманию», они угощают нас аперолем. Семь утра, мы прощаемся и едем тусоваться дальше. Парни провожают нас удивленными взглядами. Самые дикие тусовщики не сравнятся с мамами маленьких детей, у которых оказалось свободное время. Мы даже не собирались ложиться спать.

Дубровка, заброшенный завод, на входе знакомимся с наркоманом. Утро, территория больше похожа на музей современного искусства. Бухаем дальше. Дымится сигарета, крутятся диски.

Многие специально высыпаются и приходят утром потусить туда, бодренькие. Люди одеты странно, мне интересно их рассматривать, интересно рассматривать инсталляции. Еще бы, во мне побывали уже вино, текила, пиво, апероль, я посасываю шампанское. Девять утра.

Подруга пробует у наркомана какую-то фигню. Я не по этой части, я гордый алкаш. Ее мажет по танцполу, она просто сидит на полу и залипает на танцующих внутри. Я на улице, но периодически захожу внутрь и проверяю, как она.

Снаружи светло и тепло. Я сажусь за столик и закуриваю. У меня просят сигареты. Я прошу рассказать четверостишие. Знакомлюсь с девушкой. Ее парни, она называла их «школьниками», не знают ни одного четверостишия. Даже «В траве сидел кузнечик». Мы с ней ржем над ними.

В «Трезвом дневнике» автор сравнивает алкоголь с порошком дружбы. Не могу не согласиться. Как будто меня в нем валяют, словно креветку в кляре, и я с удовольствием и энтузиазмом молниеносно располагаю к себе людей, на несколько часов мы становимся настоящими друзьями.

В трезвой жизни я люблю побыть одна, в незнакомой компании чувствую себя неловко, принимаю закрытые позы, и на моем лице застывает нервная полуулыбка – «что происходит?». За мою алкогольную карьеру не раз было такое, что мне с утра звонили и благодарили за вчерашнее время, говорили, как было весело, предлагали снова встретиться, а я просто не помнила, кто это. Так что алкоголь действует не только как афродизиак.

Она рассказала мне полжизни, а я, что характерно, даже не помню, как ее зовут. Решаю угостить новую подруженцию выпивкой, потому что алкоголь стал выветриваться, а это опасно. Девушка эта любит раскручивать мужиков и хочет, чтобы мы кого-то попросили купить нам алкоголь, но это не по мне. Считать деньги – для трезвых слабаков, а не для пьяных женщин, заработавших в этом месяце аж шестьдесят тысяч рублей.

После алкоголя всегда встает вопрос о сигаретах, мои закончились, и я иду в народ стрелять. Подошла к кучке людей, и меня засосал разговор с ними. Дальше я помню, что мы сидим на лавочке с приятным молодым человеком, и мне весьма весело.

Моя новая подруга не готова так быстро со мной расстаться, но я вспоминаю, что она искала наркотики и что я познакомилась с парнем, у которого они были, и направляю ее к нему.

До того как мы с моей новой подруженцией расстались навсегда, мимо нас проходила девушка в зеленых лосинах и серебряном шаре вместо куртки. «Подруга» в мини-юбке с наращенными до пупа волосами начала над ней смеяться и закатывать глаза. А я ей объясняла, что это неправильно, что мы, женщины, должны друг друга поддерживать. И почему мы не смеемся тогда уж над мужчинами – здесь странных экземпляров тоже хоть отбавляй. Чем мне нравилась подруженция – она быстро и с удовольствием во всем со мной соглашалась.

Но вернемся к другим моим «новым друзьям». Где-то одиннадцать утра, клуб закрывается, и охранники проводят на выход вялые остатки посетителей. С «новыми друзьями» мы много смеемся. Я вспоминаю ту, с кем сюда пришла, мою настоящую вроде бы подругу. Я переживаю, где она, на выходе мы спрашиваем, не видел ли кто ее. Когда уже расходится персонал и все бармены опрошены на предмет того, не валяется ли в каком темном углу моя Алина, на десятый раз она берет трубку и говорит, что давно дома в теплой кровати.

С новыми знакомыми пошли в метро. Я хотела выйти на своей станции, но ребята уговорили поесть…

Карина

Зачем в самые трогательные и торжественные моменты жизни мы притупляем чувства алкоголем? Мы пьем на свадьбах, днях рождения и прочих бармицвах, в Новый год и на Восьмое марта.

Потому что на самом деле нам часто некомфортно.

Кто перебирает на типичной свадьбе? Мужчина, когда-то любивший невесту; женщина, которую пригласил бывший; странный родственник, которого все стесняются; подружка невесты с имиджем скандалистки. Возьми любое событие и человека, который на нем перебрал, и ты увидишь того, кому нехорошо.

Что же заставляло меня пить, например, когда ко мне приходили гости? Может, я боялась, что кто-нибудь с кем-нибудь не поладит? Что моя квартира недостаточно хороша, а дети – недостаточно вежливы? Или я просто знала, что так делают все, что это нормально – угощать и угощаться вином?

Я никогда точно не понимала, что такое норма, ведь в моем детстве не было примера хотя бы чего-нибудь нормального: отношений или отношения к себе и своему телу. Я находила то, что мне казалось нормальным, и пыталась это копировать. Я поступала так во всем: в работе, в стиле, в спорте, в материнстве, выпивке и даже в любви. Я просто копировала. Но не всегда то, что я копировала, было нормальным. Я была вынуждена скрывать свои отличия и каждую минуту боялась, что меня могут разоблачить. Нормальным людям не приходится каждый день подавлять свои чувства. И я никак не могу привыкнуть, что можно этого уже не делать.

В детстве меня поразила фраза в какой-то книге по психологии. Попробуйте весь день вести себя как другой человек, пусть даже ваш кумир. Вы не сможете. Не продержитесь и дня. Быть собой – самое большое и такое легкодоступное счастье. Все, что не мы, дается нам с трудом, и мы не сможем долго притворяться ни при каких условиях.

Но для меня таким условием был алкоголь. Он не только позволял мне притворяться, но и избавлял от чувства вины перед мужем, от ненависти к самой себе за то, что я его предала.

Я стала шаг за шагом вспоминать, когда все началось. Мне хотелось понять, когда именно я ошиблась. Но еще больше мне хотелось решить, насколько подробна будет моя исповедь перед мужем.

Я взяла белый лист бумаги для принтера и черную гелевую ручку. Это было безопасно. Я просто выброшу рисунок или спрячу между книжных страниц, и он не узнает, что я снова начала рисовать.

Юля

Ты можешь превратить свежий огурец в маринованный, но нельзя превратить маринованный в свежий.

Кэролайн Напп. «Выпивка: история одной любви»

Мы едим индийскую еду, говорим о фильмах, книгах и искусстве, и мне весело. Через неделю я пойму, отчего на самом деле мне было так весело.

Но я этого еще не знаю, мне пока весьма хорошо. Мы решаем ехать в гости к девочке. Днем мне на день рождения к Ане, о нашем славном разговоре я вам уже рассказывала. Напоминаю, что не спала я больше суток. В коммуналке у незнакомой девочки на Лесной я, не снимая пальто, комком валюсь на кровать и сплю где-то час, иногда приоткрывая глаз и принимая участие в оживленной беседе. Через час звонит будильник, я вскакиваю и иду на встречу. Если бы это не была важная подруга – ну или я не была бы единственным гостем, – я бы ни в коем случае не пошла. Физически я уже чувствую себя достаточно паршиво, моральное же упадничество мне только предстоит.

Но вот мы встречаемся, выпиваем шампанского, и волшебный энергетик помогает мне пережить и это. Мы посещаем пару ресторанов и идем к театру – положить цветы Марку Захарову, он накануне умер. Я рассказываю Ане про свое веселье и про то, что один парень был очень даже ничего. У театра и цветов мы знакомимся с двумя мужчинами, которые снимают сюжет о трагедии, а подруга-то – тоже режиссер, и у них завязывается интеллектуальная беседа. А я под эту беседу тактично откланиваюсь и зачем-то пешком бреду до Пушкинской.

Я нахожусь в том уже вовсе не веселом состоянии, известном всем забулдыгам, когда ты готов рухнуть на пол и уснуть, но при этом непреодолимо голоден. И вот я захожу в ресторан, немного там сижу, выбрала кушанья, но ко мне так никто и не подходит взять заказ, поэтому я иду в «Макдоналдс» по соседству.

Накупила себе еды, вызвала такси и поехала домой, чтобы с блаженством рухнуть в кровать.

Все-таки я за это время научилась хотя бы немного о себе заботиться.

Так началась худшая неделя в моей жизни.

Хреново настолько мне не было никогда. По сути я залетела во вполне себе запой, начиная с бутылки в пятницу и продолжая, продолжая, продолжая пить три дня. Клятвенно обещаю себе никогда больше не пить два дня подряд.

Понедельник. Я не смогла встать. Мы с детьми прогуляли школу и сад. На этой неделе я почти вовсе не работала, выполняя только то, что от меня кто-то требовал, кроме меня самой. А таких людей в моей жизни тогда практически не было. Я смотрела сериалы и ела то, что не требовало готовки. Все!

Звучит неплохо, но как бы не так. Это был ад, при воспоминании о котором меня до сих пор передергивает как от рюмки водки на голодный желудок. Я созвонилась с Алиной где-то в пятницу, чтобы с облегчением узнать, что она провела эту неделю ровно так же. Это было самое длинное и отвратительное похмелье в моей жизни, но не последнее. Пришла в себя я только в пятницу, зато уже в субботу мы договорились встретиться с тем парнем.

Человек живет надеждой, но, когда до тебя добирается похмелье, подобное тому, что я испытывала в последние годы, ты приобретаешь уверенность, что жизнь бессмысленна, что ты умрешь, что ничего уже нельзя сделать. Ни одна вещь в мире не сможет поднять твой дух, пока сей ужас не пройдет или пока ты не проспишься. На заре алкогольной карьеры мое похмелье длилось всего день, но в этот раз продержалось целых пять. Не с одинаковой интенсивностью, не в полную силу, но оставляя в каждом часе шлейф послевкусия пережитого кошмара.

Алкоголь лишает боязни смерти. А страх смерти это и есть то, что заставляет нас любить жизнь. Вот почему так страшны приступы подобного морального похмелья, а вовсе не из-за сушняка, головных болей или тошноты. Такой бодун придет, конечно, не вдруг и не сразу. Приступы меланхолии после возлияний стали посещать меня только в последние несколько лет. Но, скажу честно, оказались практически основной причиной, почему я задумалась о том, чтобы не пить вовсе.

Не такое уж себе и открытие, но, конечно, на трезвую голову тот молодой человек меня не впечатлил. Да, общаться с ним и правда было весело, но никакой искры и желания хотя бы поцеловаться.

Мы встретились с его друзьями, я поначалу не пила, но где-то на третьей порции алкоголя прямо поймала за руку этот смех, это ощущение веселья, мне становилось смешно от того, что в трезвом состоянии меня бы так не развеселило. Да что говорить, что не развеселило меня всего два стакана назад.

В похмелье меня удручает абсолютная несостоятельность организма просто делать выводы и идти дальше. Ты утопаешь в самогноблении и хочешь умереть, даже если умом понимаешь, насколько эти мысли бесполезны и что они скоро уйдут. Но что-то там происходит на химическом уровне в теле и мозге, что ты это все, конечно, понимаешь, но не чувствуешь, не способна чувствовать. Зато способна реветь и долго-долго смотреть в одну точку. И ничего не делать.

В этот раз лишь спустя неделю мне удалось немного отползти, спастись и начать снова мыслить критически.

Я поняла, что, несмотря на все старания, пока что не могу слушать тело и пропускаю его сигналы. Например, когда здоровый человек хочет спать, он идет спать. Я же шла за новой порцией алкоголя.

Я вспомнила слова одной девушки обо мне: «Ты не тратишь силы на себя, а у тебя много энергии, которую надо куда-то сливать. Эту энергию жрут другие люди, и остатки ты гасишь алкоголем».

Но я так не хочу! Я хочу тратить энергию на себя. Меня достаточно.

Я существую.

Вот что я отрицаю, когда боюсь заявить о собственных желаниях или правах, даже если это банальная необходимость в сне. Я делаю это, не только когда пью, я делаю это каждый день.

Точнее, делала. Сейчас, уже после года трезвости, я как будто сорвала с себя защитную пленку и перестала бояться, в том числе бояться слушать и слышать все, что внутри, а не только то, что удобно и хотелось бы. Этот процесс оказался гораздо более длительным, чем я ожидала, и он совершенно точно еще не завершился – да и может ли завершиться вообще? Но я чувствую прогресс, а главное, я чувствую, как моя жизнь с каждым днем становится лучше, когда я доверяю себе. Я, словно в компьютерной игре, перешла на новый уровень, где так легко и свободно дышать, потому что ушла противная давящая тоска, которая сопровождала меня все годы после развода, в обнимку с бутылкой.

До жизни без алкоголя я точно так же встречалась с друзьями, путешествовала, хохотала и писала, но ничего из этого не приносило мне удовольствия, потому что где-то в районе плеча сидела тоска и придавливала любую положительную эмоцию тусклым неподъемным взглядом.

Я поняла, что эта противная жаба-тоска ускакала с моих плеч только сейчас, когда захотелось написать, что это за новый уровень жизни такой, чем так уж разительно отличается трезвый опыт?

Абсолютно точно – тем, что я начала жить полной жизнью. Ненавижу это избитое выражение, но не нахожу слов объяснить свои ощущения по-другому. Жить полной жизнью – это жить без тоскливой жабы и просыпаться по утрам с улыбкой, с аппетитом, с любопытством (что будет со мной сегодня?). Проживать моменты абсолютного блаженства только потому, что заиграла любимая песня, а на улице светит солнце. Я начала быть счастливой без поводов и регулярно.

С алкоголем же я была без поводов несчастной. И тоже регулярно.

Почему иногда хочется напиться и забыться? В каком-то смысле потому, что хочется забыть, что я существую. Если с пониманием собственной ценности все нормально, такой вид досуга никогда даже в голову не придет. Нет, это тонкое удовольствие только для нас, многострадальных творческих личностей.

Точнее, было таким тонким удовольствием, но, спасибо, я наелась.

А тогда через неделю после самого страшного похмелья в жизни я встретилась с тем мальчиком. Я обещала себе, что вернусь домой через пару часов, потому что была довольно уставшая. Но вернулась я домой в пять утра пешком. Хотела ли я этого? Несли ли меня ноги сами, потому что телу было столь весело и приятно, что я просто не могла оторваться от новой классной компании? Отнюдь.

Нет, я мучилась и не спала лишь потому, что боялась расстроить парня. После кафе мы решали, куда двигаться дальше, и мне неловко как-то было сказать, что я с удовольствием двинулась бы домой. Поэтому мы пошли в клуб. Тут выскочил еще один бич человека, который не доверяет себе, – мысль «а вдруг я что-то пропущу»? И она, конечно же, вылезла в тот самый момент, когда я шла, немного пьяная и сонная, по ночным переулкам к клубу на Таганке. Ведь я никогда-никогда не пропускаю ничего интересного.

В той компании был парень – он перебрал с вином и с разбегу побежал на огражденную стройку, упал, на него свалился забор. Но парню было весело. Еще бы. Но мне, пока еще почти трезвой, было невесело совсем. Мне было страшно. Можно подумать, я волновалась за сохранность тела незнакомого юноши, но нет. Просто в нем я узнала кое-кого, и мне стало страшно за себя в прошлом. Затем парень продолжил потеху и кинул пустую стеклянную бутылку себе за спину, та звонко разлетелась об асфальт. Сколько раз я творила что-то и похуже? Например, внезапно кидала в ничего не подозревающих людей трехлитровые банки с огурцами. Но тогда я смотрела и думала: «Как страшно» и «Слава богу, бутылка не попала по людям, осколки могли кого-то поранить».

Уже в клубе, второй раз за тот вечер, я ловила себя на мысли, что хочу домой спать. Но парень оказался человеком галантным и решил проводить меня до дома, и мы пешком дошли от Таганки до Парка Культуры. Это совсем не близкий путь. Единственное, что я хотела в тот момент, – спать, то есть сесть в такси и оказаться дома, в кровати, но я шла и шла, понимая, что больше никогда не увижу того парня, но все-таки стесняясь так явно это обозначить.

Где было мое «я существую»?

Где было «меня достаточно»?

Карина

Когда я начала говорить с Сережей о том, что меня не устраивает в браке, у него округлились глаза. Я продолжала и продолжала. Я не затыкалась несколько часов и говорила максимально быстро. Я боялась, что он остановит меня или уйдет, но он просто молчал. В конце я расплакалась.

– Никогда не думал, что ты так несчастна. Ты все время такая веселая. Кроме последних месяцев…

Кроме последних трезвых месяцев.

Юля

Каждая пьянка – повод к самопознанию. И если ты думаешь, что после ада, через который я прошла с недельным похмельем, я собралась бросить снова и насовсем, ты ошибаешься. Я лишь твердо решила ограничиваться парой бокалов. Это удалось мне ровно несколько раз, включая описанный в прошлой главе поход в клуб и бар. А потом у друга был день рождения.

Это был третий или четвертый раз, когда я пила пару бокалов. Считай ничего. И вот я приехала на праздник и понимаю, что не хочу пить пару бокалов. Хочу вновь оторваться и надраться. Хотя надеялась, когда ехала туда за рулем, что уж в этом-то году проведу торжество в состоянии стояния.

Чтобы не сильно горевать по поводу срывов, до конца года я относилась к ним как к новым виткам личностного роста. Если трезвость сталкивает осознанную часть тебя с реальностью и проблемами, то чувство стыда после выпитого служит сывороткой правды для подсознания.

Я поняла: все, за что нам стыдно после вечеринки, мы прячем и сдерживаем, но, как только расслабляемся, мозг выдает по полной. Нет, правда, можно гадать по пьяным чудачествам. Например, после дня рождения друга мне было стыдно за то, что я уединилась с одним старым знакомым, а наутро весьма слабо помнила, чем закончился вечер.

При этом я не считаю, что под алкоголем человек показывает свое истинное лицо и проявляет настоящую сущность. Я считаю, что это показывает именно чувство стыда уже трезвого человека на следующее утро.

1. Людям, которым стыдно за лишние разговоры, стоит поработать над коммуникативными качествами. Мне так точно. Весьма высока вероятность, что в трезвости нам просто страшно открываться перед другими по-настоящему.

2. Тем, кто нервно улыбается, вспоминая дикие танцы, песни и прочее несанкционированное творчество, было бы неплохо позволить себе быть глупыми и неидеальными. Плясать и петь, когда хочется, хотя бы наедине с собой. И написать уже стихи. Поскольку моя профессия связана с творчеством да и я в принципе отношусь к себе с большой долей иронии, конкретно за такого вида выпады мне стыдно не слишком. Но я лично знаю пару девушек, которые мечтают проявить креативность в профессии, но позволяют себе только пьяные песни после рюмки водки на столе.

3. Если, как и я, ты прикрываешь лицо, когда тебе рассказывают, как ты вчера целовался кое с кем, кто тебе «вообще-то не нравится», то это… ровным счетом ничего не значит. Алкоголь повышает либидо и затуманивает разум. Увы. Я с уверенностью могу говорить об этом, потому что в трезвой жизни никогда не тяготею к подобным выпадам, а потребность в любви закрываю заботой о себе, а не поцелуями малознакомых людей. Ну и да, признаюсь, прочитала пару исследований на эту тему.

4. Насвинячили? Что-то разбили, ели руками, показывали то, что показывать неприлично, или вовсе справляли нужду на глазах у изумленной публики? Скорее всего, такие люди настолько стиснуты рамками в повседневной жизни, что им нужно освободиться любым способом. Чем более диким, тем лучше. И я, и Карина грешили подобными выходками, потому что просто не позволяли себе немного дурачества, хотя бы по выходным.

Алкоголь настолько социально одобряем, что раньше я просто не понимала, зачем искать другой способ решить проблему с той же стеснительностью или расслаблением. Я не видела выхода, ведь не пить – это экстремально.

При этом общество парадоксальным образом всячески порицает или высмеивает малейшие признаки опьянения, которые я тут перечислила. Пей, но пьяным быть не смей. Какая-то безвыходная ситуация, в которой к тому же говорить о том, что ты не пьешь, тоже как-то не совсем прилично.

А я после того дня рождения преспокойно напилась на Новый год и с тех пор не выпила ни капли алкоголя.

Карина

Существуют люди, на которых совсем не влияет окружение?

Если все кругом пьют, ты тоже будешь пить. Превозмогая отвращение, приучишь себя к огненному напитку. Ты будешь пить, потому что не хочешь отставать. Джек Лондон пишет, что в юношестве ненавидел алкоголь, но пил, иначе его бы не приняли в среде моряков. И хотя слова «слабак» и «кабак» отлично рифмуются, они совсем не дружат.

Старание «не отставать» – признак молодости, яркий признак. Зрелый человек может ориентироваться на себя, он уже понимает, что любит, а что никогда не будет пробовать даже из любопытства, даже если попросит лучший друг. Но в молодости мы все гонимся друг за другом, чтобы показаться крутыми. Тут-то и важно, куда ты попадешь и в чем вы будете соревноваться.

Однажды мы с подругой Соней поехали в Швецию на студенческие каникулы. И что это была за поездка! Мы разбили машину, напившись водки, лазили на крыши и подвозили местных между городами, чтобы они показали нам дорогу, объяснялись с полицейскими на ломаном нордическом и подружились с фермерами. Но не все было столь безоблачно. Конечно, мы пили. Конечно, мы пили водку и закусывали ее солеными огурцами и селедкой в горчичном соусе. Мы жили в очаровательном отеле с внутренним двором, по которому были разбросаны подушки цвета брусники. Мы лениво плюхались в эти мягкие комки, попивая водку с клюквой. Я до сих пор не могу забыть тот сад и цвет желтого яблока, в который был окрашен воздух по вечерам. Мы играли с ней в игру под названием «какой художник», брали краски из окружающего нас пейзажа и аргументированно доказывали, кто мог бы использовать их лучше, предварительно выбрав столетие.

У Сони в Москве оставался парень, я же была свободна. Но именно Соня стрельнула телефончик у местного красавчика в кафе. В те времена порок меня не отталкивал, я еще не совсем разобралась, что считаю хорошим или плохим и существуют ли для меня такие понятия в принципе, так что меня ничуть не смутила Сонина любвеобильность. В среде художников измены были скорее нормой, чем исключением. Свобода любить кого угодно и когда вздумается без всяких обязательств была особенно привлекательна после пары бокалов вина. Более того, в большинстве своем Соня была мне интересна именно своей порочностью, как почти все ребята из нашей «богемной тусовки». Но дальнейшие события показали, что ее плавающие моральные принципы были следствием скорее внутренней поломки, чем свободолюбивой натуры. И алкоголь в таких случаях помогал подмазать неприемлемость происходящего белилами.

Помнишь, я писала про секс и связанные с ним извращения, которые люди хотят пробовать только под туманом пьянящих веществ? И почему мы не практикуем это трезвыми, раз такой опыт настолько притягателен? И что нами движет, чтобы все это в принципе пробовать? Да то же самое, что двигало юным Джеком Лондоном, – чтобы не отстать, быть достаточно искушенным и сказать: «И у меня такое было».

Наша поездка была долгой, недели две, и в один из ленивых вечеров мы лежали в номере. Соня позвала нового знакомого и предложила мне, так сказать, воспользоваться им по назначению. У меня была хорошая отмазка – месячные. И слава богу, потому что я, учитывая, как плохо тогда умела отстаивать личные границы, могла бы и согласиться. Но я отказалась, а Соня заперлась с ним в ванной. Она довольно долго меня уговаривала, ей почему-то хотелось падать в бездну разврата, держа меня за руку. Ну, не меня конкретно, а хоть кого-нибудь. Спустя непродолжительное время она выбежала из ванной со слезами, уселась на кровать и зарыдала с криками «выгони его». Я извинительно улыбнулась и сказала, мол, пардон, экскьюзми и все такое. Соня рассказала, что он ничего плохого ей не сделал, но ей стало так противно от себя, что она не смогла продолжать.

И это горе мы залили еще одной бутылкой водки, и спустя некоторое время я попробовала секс с женщиной, то есть с Соней, и теперь могу сказать: «И у меня такое было». Хотелось ли мне этого на самом деле? Вряд ли. Просто алкоголь разбудил в нас похоть, а поскольку никого подходящего рядом не было, мы решили сделать друг другу приятное руками и языком, прямо как в анекдоте.

Как бы нам ни хотелось романтизировать подобные пьяные экскурсы, боясь стать слабаками, именно в них мы и превращаемся, принимая алкоголь. В вытирающих сопли ноющих слабаков, которые делают совсем не то, что планировали, которые сами не понимают, что хотят. Просто не могут с уважением отнестись к своему и чужому телу, и, делая вид, что пользуются положением или собственной неотразимостью, не способны управлять даже рефлексами.

А я просто оттягиваю пошлыми историями из юности рассказ о том, что же случилось между мной и Сережей.

Юля

Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это величайший из мифов поп-интеллигенции нашего времени. Четыре писателя двадцатого столетия, на чьей ответственности это по большей части лежит, – Хемингуэй, Фицджеральд, Шервуд Андерсон и поэт Дилан Томас… Наркоманы-писатели – обычные наркоманы.

Такие же, как наркоманы-землекопы.

Стивен Кинг

Этот славный ряд можно продолжать бесконечно: Теннесси Уильямс не приступает к письму без бокала вина, Уильям Стайрон любил ликер, Эдгар Аллан По упивался до белой горячки, Есенин был озорным гулякой не на трезвую голову; если честно, мне будет труднее вспомнить хотя бы одно имя, которое имело бы вес в литературе и не было никак связано с алкоголем. Ремарк, Довлатов, Фолкнер, Ерофеев…

Интересно, что бы выбрали старики Хэм и Буковски, если бы им предложили: отнимаем способность либо писать, либо бухать?

Может, писатели пьют, потому что кто-то наверху хочет, чтобы об этом написали? И почему этот жанр, в котором для успеха есть все: драки, трагедии, талант и обреченность, взлеты и падения, кутеж и секс, почему этот жанр, я имею в виду пьяные похождения, не так уж и плодовит?

Ответ слишком прост, и ты его уже знаешь.

Писатель – самая подверженная мифу о прекрасном алкоголе профессия. Есть некая логика в том, что пьющие люди пишут. Не является ли письмо формой запоя или неким индикатором склонности приукрасить действительность? Может, и так, но проблема в том, что выпивка – это мухлеж. И в сценариях, и в книгах, и в жизни. Если ты хочешь заставить героя сделать нечто ему несвойственное, имей смелость и находчивость найти оправдание получше, чем алкогольное опьянение. Я считаю пьяного героя такой же авторской слабостью, как выдавливание слез жалости с помощью детей и собак. И да, есть прекрасные вещи с персонажами-алкоголиками, детьми и собаками, но разницу между дешевым приемом и поднятой темой прочувствует любой неравнодушный читатель.

Смотреть фильмы про алкоголиков почти то же самое, что смотреть фильмы про писателей. Алкоголь ассоциируют с богемой, но давайте присмотримся к этим богемным авторам под хмельком поближе. Тот же Буковски – про трагическое детство с отцом-садистом. Ирония, драйв, секс, алкоголизм, откровенность – он внес большой вклад, чтобы такие разные вещи стояли в одном ряду. В статье «Википедии» алкоголь назван его «увлечением» – они серьезно? Насколько радикальна сама мысль, что не пить – это норма, если алкоголь сравнивают с макраме и рисованием?

Джулия Кэмерон в автобиографии «Взять хотя бы меня» пишет: «Я думала, что настоящие писатели глушат виски бокалами и курят сигареты без фильтра. Увы, как и многие до меня, я увязывала талант с алкоголизмом. Я читала о самоубийстве Хемингуэя – и винила в этом не пьянство, а творческий ступор. Мои представления о литературной жизни проистекали прямиком из легендарных сражений Френсиса Скотта Фицджеральда с бутылкой. Из хемингуэевского “Праздника, который всегда с тобой” я сделала вывод, что праздник просто перемещался из бара в бар – вместе с самим автором».

Фильм про Чарльза Буковски, известного пьяницу и бабника, рассказывает о смелом и успешном, умном молодом человеке, который кайфует по жизни. А теперь представь, как выглядит лачуга, где перебивается человек, живущий на пособие. Представь и забудь, в фильме ты ее не увидишь. Там красавец Мэтт Деймон и его привлекательные партнерши в интерьерах, пусть и небогатых, но дизайнерских и по крайней мере чистых. Все, что поймет любой молодой человек с неокрепшим мозгом, – что пить не работать, трахаться целыми днями – это круто, это и есть счастье. А теперь посмотрим на фотографию Буковски, на его испитое, испещренное язвами лицо, на его женщин, которых якобы так весело трахать целыми днями и к которым лично мне даже не хочется подойти, хотя я и не воспитана осуждать. Вот правда про тех, кто пьет, – правда в болезнях, грязи и нищете; но никто не хочет снимать про это фильмы.

Зато в редких случаях об этом пишут честные книги, такие как «Фунты лиха в Париже и Лондоне» Дж. Оруэлла: «К половине второго последние капли праздника испарялись, оставляя лишь головную боль. Мы больше не были счастливыми гостями счастливейшего из миров – просто жалкими работягами, которые тупо, угрюмо напились. И вино, которое мы еще продолжали лить себе в глотку, делалось гнусным пойлом. Голова пухла, как резиновый шар, пол качался, рот от пятен вина синел, будто измазанный чернилами. Продолжать становилось вконец бессмысленно. Некоторых, выходивших из бистро на задний двор, тошнило. Мы кое-как доползали до наших коек и, успев лишь наполовину снять одежду, сваливались часов на десять. Большинство моих субботних вечеров проходило именно так. И в общем парочка часов безумного ликующего счастья стоила тяжкой похмельной расплаты. В нашем квартале для многих, бессемейных и о семье не помышлявших, еженедельная крепкая пьянка была единственным, что делало эту жизнь годной для проживания».

Все пьют. Все интересные люди пьют. Если у тебя есть душа, а не комок шерсти из пупка, то ты ищешь веселья и страдаешь, а значит, пьешь. Если тебя волнуют судьбы России или хотя бы соседей, ты должен пить. Если ты творческая личность, ты должен пить. А те, кто не пьет, они, согласитесь, подозрительны. Чехов так вообще без обиняков назвал их сволочами.

Сегодня я вижу в таких стереотипах фиговые (или виноградные) листики, которыми прикрывают срамное место. Алкоголь – конфета с начинкой из самого древнего ужаса, ужаса безнадежности, но нам внушают, что эта конфета недурна, и мы с удовольствием ее глотаем. Это как «Рафаэлло» с присыпкой на вафле удовольствий, только внутри не мягкий крем с орешком, а болото стыда.

Но все же нельзя не восхититься тем, как грамотно составлен образ думающего человека, который столь тонко чувствует жизнь, что не может не пить. А если ты не пьешь и любишь йогу, – ты не живешь. Так поют авторы хита «Эскейп». Песня, кстати, классная, тут-то и кроется подвох, потому что слова в ней такие:

Если тебе нравится «Пина Колада»

И танцевать под дождем,

Если тебе не нравится йога,

Если у тебя есть мозги,

Если любишь заниматься сексом в полночь…

То есть, если ты клевый человек, живущий на полную катушку, присоединяйся к нам, таким же классным ребятам. И кем же ты хочешь быть?

Хочешь пить «Пина Коладу» и шампанское, встречать рассветы и танцевать под дождем, носить кожаные куртки и делать что вздумается?

Или быть унылым зожником, который не живет и не думает, а только держит себя в холщовой рубахе ограничений?

Я по примеру Карины рассуждаю о проблеме, которая не входит даже в десятку самых насущных на данный момент. А самое насущное – понимание, что только бросить пить – мало. Только разобраться, кто и почему пропагандирует идею о богемном писателе или успешной женщине с бокалом, – мало.

К сожалению, не существует правила, по которому ты бросаешь пить, и тут же в твоей жизни все автоматически налаживается. Чтобы больше действительно не желать алкогольного забытья, нужно нечто большее, и вот-вот я узнаю что. Вот-вот мои догадки и озарения за этот год сложатся в горящий шар, который будет меня поддерживать в трезвом будущем.

Карина

Когда я встретила Сережу, разврат почти засосал меня в воронку, чтобы смыть вместе с другими отходами на помойку не слишком талантливых художников, где хранятся печальные останки средних живописцев. Вы можете быть рады поработать со средним, но честным бухгалтером или сходить в средний кинотеатр, но средние художники никому не нужны. Быть первым с конца, быть совершенно бесталанным – даже это было почетнее, чем оказаться в положении крепкого ремесленника. Я же любила копировать, и я копировала всех художников, которые снискали призвание и место в истории, никогда не осмеливаясь добавить хотя бы что-то от себя.

К моменту нашей встречи мне надоело выуживать крохи внимания с помощью славы матери, я решила перебить этот козырь единственным доступным мне способом. Решила стать фам фаталь, всеобщей музой, разбивающей хрупкие сердца творческих личностей. Зачем коллекционировать картины, когда можно коллекционировать художников? У меня было неоспоримое преимущество перед другими претендентками на их сердца: я знала все боли и страхи, которые они так тщательно скрывали, я была знакома с их потрохами лично и точно знала, что и когда им нужно. Все, что художники пытаются скрыть, всю жизнь на меня щедро вываливала мать, оставалось только определить, на какой они сейчас стадии. Чтобы им понравиться, не надо было быть Синди Кроуфорд. Надо было лишь в нужный момент восхититься талантом, предварительно сделав так, чтобы твоя похвала для них что-то значила. Я подражала Фриде, не выщипывала брови, и где-то на задних рядах моего сознания зрел план найти своего Диего, чтобы успокоиться.

Да, после замужества я перешла на медленное поддержание алкогольного огонька, но в те годы, когда мы встретились с Сережей, я пила, как Юля.

В сочетании со стремлением очаровать весь мужской род, который когда-либо держал в руках кисточку, это давало фантасмагоричный результат. Однажды я пришла в себя от того, что мне на лоб и глаза падали капли пота. Я вытерла лицо рукой и не могла понять, что происходит. Впрочем, довольно быстро до меня дошло: надо мной пыхтел бледный молодой человек с черными волосами, а я ничего не чувствовала. Я повернула голову направо, отчасти чтобы избежать ненавязчивого душа из чужой жидкости, и увидела свою подругу. Она спала. То ли я умею будить людей взглядом, то ли мы отрубились примерно в одно и то же время и настал ее черед пробуждаться, но она проснулась через несколько секунд, и мы громко расхохотались.

На следующий день я встретила Сережу. Он мне сразу не понравился.

Юля

Мы с Кариной смотрели передачу про двух близнецов, и я уже второй раз после выступления Сары Пули услышала то, о чем все как-то забыли: алкоголь вызывает привыкание, и тебе хочется больше и больше. После каждой порции ты мечтаешь о следующей – не только потому, что с тобой что-то не так и ты как-то особенно несчастен, а просто потому, что он так работает.

Братья поставили на себе эксперимент с выпивкой. Оба пили двадцать одну порцию алкоголя в неделю, только один растягивал напитки на семь дней, а другому приходилось уговаривать весь объем за один вечер. Их цель была – посмотреть, что же окажется губительнее для организма. Спойлер – вред оказался ровно одинаков, так что не важно, пьешь ты по чуть-чуть каждый день или делаешь перерыв, чтобы хорошенько оторваться в выходные. Забавно, что мы с Кариной как те братья: я пила редко, но метко, она часто и по чуть-чуть, но у нас не было даже доли сомнения, что один способ потребления чем-то превосходит другой.

Мне понравилось, что в эксперименте показано, как один из братьев, когда напивался раз в неделю, не помнил, что происходило накануне вечером: не помнил, почистил ли зубы, не помнил, как танцевал в такси и плакал на кровати.

Последние несколько месяцев показали, что я не могу пить умеренно. Герой книги Кэролин Напп «Роман с алкоголем» (она, к сожалению, не переведена на русский) решил провести эксперимент и начать пить умеренно после трех лет воздержания. Это был полный провал, он выпил первую же бутылку виски до последней капли. Я после воздержания всего-то трех месяцев, а не лет, продемонстрировала тот же результат, вернувшись в знакомый цикл: сильно нажрался – струхнул и подпиваешь умеренно – обрел уверенность и силы и снова нажрался – белочка крутит свое колесо.

Еще до самого долгого похмелья в жизни, в самом начале осени, мне выдалась возможность отдохнуть без детей. Я давно мечтала уехать куда-то без плана на машине – обожаю путешествия за рулем. Мне хотелось спонтанности, хотелось мчать по дороге и останавливаться в приглянувшихся местах, хотелось сворачивать с пути только потому, что любопытно, куда же ведет этот указатель. И самое главное, мне хотелось не думать. Я покидала в машину купальники и свитера, потому что не знала, куда доеду. Не имея опыта такого путешествия, я наивно полагала, что домчусь до Греции, но на практике все оказалось совсем иначе.

Я уехала в ночь, как только передала детей маме; просто села в машину и поехала по трассе до Белоруссии. Я думала, что первая остановка случится где-то в Европе, но явно переоценила свои возможности. Примерно в шесть утра я без сил свернула в Минск и рухнула в кровать отеля. Проснувшись под вечер, я заказала в номер бутылку вина, которую тут же и выпила. Я опьянела, я звонила друзьям, я хотела отдыха, и мне было страшно. Я не страдала пьяными звонками бывшим, но любила в подпитии позвонить знакомым, чтобы вести беседы о важном.

В результате дорога привела меня в Калининград, я ни разу не напивалась достаточно сильно, чтобы признать, что умеренность не мой конек. К этому выводу меня привели события, о которых я вам уже рассказала.

Но я думаю, что эта поездка оказалась важной ступенью к тому трезвому году, который последует за 2019-м.

Я думаю, немного познакомиться и, может, даже примириться с внутренними демонами помогает просто побыть в одиночестве вдали от дел и обязательств.

Я думаю, что долгая дорога ничуть не хуже медитации. Я включала любимый рок на полную громкость, орала и плакала – и так до тех пор, пока мне было уже не о чем кричать. Я гуляла, фотографировала и анализировала, чем мне хочется заниматься, когда совсем ничего не нужно делать в обязательном порядке.

На самом деле решающими факторами того, что я ни разу сильно не напилась за ту поездку, были страх и руль. Я боялась потерять контроль, так как путешествовала одна и была уязвима. И я не могла садиться за руль нетрезвой, а ехать дальше, двигаться вперед мне было интереснее бутылки. Уже кое-что.

В двадцать лет я теряла права из-за пьянки. Приехала в гости к подруге с ночевкой, поэтому спокойно начала возлияния, зная, что за руль не сяду. Я строго следовала этому правилу, но ты никогда не можешь быть полностью в чем-то уверен, когда выпиваешь. Было жарко, было лето, и мы решили потанцевать рядом с машиной, подключив мой айпод к колонкам. Потом из какого-то окна вылезла бабка с криками «пошли вон», и тогда мы отъехали. То есть я отъехала, сев в пьяном виде за руль. Не выключила музыку и вернулась в гости, а села за руль! Поскольку то были переулки Арбата с бесконечной системой одностороннего движения, я совершила ошибку и мало того, что въехала под кирпич, так еще и, осознав сей неприятный факт, решила сдать задом и врезалась в машину немецкого посла. А, как мы знаем, напротив посольств всегда есть будка с милиционером, так что избежать расправы не удалось. Думаю, он сильно удивился, увидев в шесть утра в машине трех девиц с шампанским в подстаканнике.

Если вы думаете, что я тогда сильно огорчилась, то вы правы. Но это не помешало мне тут же поехать с другом купаться на речку, а потом не явиться на суд и уехать отдыхать в Турцию. Так меня лишили прав на полтора года, а правило не садиться за руль нетрезвой сильнее вписалось в подкорку.

Карина

Все моральные цензоры для пьющего человека очень быстро перестают существовать, точнее, он довольно ловко подделывает их под ситуацию. Так я думала, что никогда не буду пить и курить при детях. Но я пила и курила, потому что мне хотелось. Я выходила на балкон, я следила за нормой, но никогда не отказывала себе в удовольствии.

Так и спустя пять лет брака, когда я думала (а я думала), сделать ли мне нечто плохое, то, что я хочу, я налила красное сухое и сказала себе «да».

Как только мы с Сережей поженились, я с больным энтузиазмом принялась играть роль преданной жены художника. После неудачного опыта подработки в театре и за ненадобностью поддерживать образ фам фаталь все амбиции я направила на Сережину карьеру. Фактически я была его менеджером, пока не родились дети.

Маме он понравился. Он всем нравился. Он не был похож на типичного художника, в нем не было ничего больного или странного, в нем не было надрыва, и при этом ему удавалось создавать картины, от которых у людей открывались рты. Эдакое сочетание хорошего мальчика снаружи и талантливого дьявола внутри. Я ему завидовала.

Когда у нас все только начиналось, я, в полной уверенности, что он станет только очередным экземпляром моей коллекции, сама не заметила, как, черт возьми, ему удалось мне тоже понравиться. Он бесил меня своей вылизанностью и правильностью, и в то же время я ловила кайф. Это сочетание восхищения и зависти, если подумать, сильно напоминало брак родителей. Сережа с мамой любили подтрунивать надо мной – два таланта над беспомощным птенцом – и, если честно, долго я бы это точно не выдержала.

Когда Сережа нанял вместо меня Андрея, я даже не понимала, что обиделась. Все было логично: я не смогу одновременно ухаживать за детьми и полноценно работать. Но вопрос был не в том, что делал Сережа, а в том, как. Как смотрел на меня, когда я высказывала мнение о чьей-то картине. Как поднимал бровь, когда оценивал мой наряд перед выходом. Как улыбался правым краем лица, когда я спрашивала, хорошо ли выгляжу.

Он мог хотя бы сделать вид, что ему не хотелось прекращать совместную работу.

Зато Андрей понравился мне сразу.

Юля

В фильмах, где показывают рехабы, героям часто запрещают заводить отношения, пока они не освободятся от зависимости. Я запомнила рекомендацию из фильма «28 дней»: сначала купи растение; если через год оно не сдохнет, заведи животное; если и оно выживет, ты готов завести отношения с живым человеком. Каково? На опыте первой купленной мною в самостоятельное обладание кошки я поняла, что просто не хочу заботиться о сестрах наших меньших. Кошка та, кстати, убила мои растения и таким образом вернула меня на нулевой этап, который надо было пройти, чтобы взять на себя ответственность и по-настоящему сблизиться с другим человеком. Все это произошло той же осенью, когда я избавилась от иллюзии умеренного употребления.

Пока я не разберусь в себе, я всегда рискую повторить старые ошибки и все усложнить. Через год после того, как я действительно перестала пить, я уже стала другой и мой выбор партнеров – тоже.

Мне трудно далось понимание этой логики, но стало намного легче жить, когда до меня все-таки дошло. Если не научиться заботиться о себе и не узнать, наконец, что для меня важно и нужно, как я смогу объяснить это другому? Зависимому хорошо бы для начала полюбить только одного человека – себя. Когда у меня хватит на это душевных сил, я смогу полюбить по-настоящему и кого-то другого. К тому же отношения могут принести боль, и, чтобы ее выдержать и не приложиться к бутылке, нужно быть сильным.

Это не значит, что выпивающие так уж одиноки. Нет. И если верить в теорию половинок, то идеальными половинками для зависимых становятся созависимые люди. Они терпят, и с удовольствием, все пьяные выходки, поэтому любители выпить живут в иллюзии, что в их жизни есть любовь. Но это не так. В их жизни есть зависимость, а если рядом при этом присутствует любовник, то такой зависимостью для него является сам поклонник Бахуса. Ты сам как будто превращаешься в бутылку водки для ближнего.

Пока я пью, я грецкий орех в скорлупе из иллюзий. Алкоголь и есть моя скорлупа, сквозь которую мир кажется не таким уж плохим. Толщина скорлупы, прямо скажем, сильно зависит от количества выпитого алкоголя. Даже если ты, например, пьешь два раза в год по бокалу вина, ровно на эти два бокала вина ты и оказываешься в этиловой скорлупе. Пока тоненькой, как ногти младенца, но все же в скорлупе, и все же для чего-то она тебе нужна.

Потому что показать свой орешек миру таким, какой он есть, без скорлупы, довольно боязно. Могут съесть, раздавить или выбросить. Но пока я смотрю на мир из скорлупы, я никогда не увижу реальной картины. И именно желание увидеть и почувствовать мир таким, какой он есть, – это и только это желание помогает мне воздерживаться в 2020 году. Только любопытство, только смелость.

Даже если скинуть скорлупу, а там все не так радужно, это нужно плоду, это нужно душе, это было так нужно мне.

Конечно, логично между неприглядной реальностью и сносной, да что говорить, чаще всего приятной нереальностью выбрать второе. Логично хотеть быть счастливым, а не бороться с обстоятельствами. Поэтому так трудно отказаться от спиртной подпорки. Но когда желание обрести счастье в реальности, по-настоящему, даже сквозь пот и слезы, становится невыносимым, тогда есть шанс избавиться и от этой скорлупы.

Роль скорлупы может играть не только алкоголь, но и никотин, секс, еда, наркотики – все, что заставляет тебя кайфовать здесь и сейчас, не ориентируясь на настоящее положение вещей. Все, что мы воспринимаем как награду. Желание жить так, чтобы не вознаграждать себя за день, в котором одни тяжи и ноши, желание наслаждаться каждой минутой и рождает истинную сытость. Ведь дело не в том, чтобы просто перестать пить. Дело в том, что нужно разобраться, почему алкоголю так долго удавалось управлять моей жизнью.

Получение сиюминутного удовольствия чревато тем, что каждый раз выбивает по здоровому кирпичу из башни уверенности в себе, которую я возводила в свободное от возлияний время.

Я аккуратно строила ее из «я могу вот это и вот то», она, к сожалению, не строится из модных установок и медитаций, как бы нам этого ни хотелось. Эта башня строится из действий. Не всегда успешных – ведь это не башня достижений. Но всегда – действий, а не мыслей, намерений или разговоров.

Я имею в виду не только «я могу быть ведущим», но и «я могу сходить на кастинг». Не только «я могу написать бестселлер», но и «я могу написать книгу, могу каждый день писать и довести дело до конца».

Каждый раз после выпивки моя башня распадалась до основ, и каждый раз строить ее было все тяжелее.

Карина

Когда я рассказала Сереже о том, что сделала, меньше всего я ожидала услышать то, что он мне сказал. «Карина, я все знал. Более того, я специально нанял Андрея, чтобы ты наконец-то сделала то, за что так себя коришь. Я хотел сделать тебя счастливой, но мне удалось только добавить в и так непростой набор твоих страхов чувство вины. Я, если честно, ждал, когда ты мне скажешь. И, не буду врать, у меня были мысли от тебя уйти».

У меня закружилась голова, я закрыла глаза и села на диван. Я никогда не чувствовала себя такой дурой.

Когда Андрей в первый раз предложил, чтобы я скопировала картину Сережи, я рассмеялась. Но своим мягким голосом и спокойным взглядом Андрей убедил меня, что так будет лучше. Что Сережа устал и не успевает удовлетворять все нужды клиентов. Что, в конце концов, мы одна семья, и это пойдет на пользу всем. Мы просто будем продавать в два раза больше, и Сереже совсем не обязательно об этом знать.

Да, я была уверена, что он взбесится, если узнает. Взорвется и будет смотреть на меня своим фирменным презрительным взглядом. Сережа не был таким уж идеалом, как можно было подумать. Да, в нем была харизма и творческий полет, но дома он часто срывался и мог наорать на меня или детей, если ему что-то не нравилось.

То ли дело Андрей. Андрей восхищался моим умением копировать, а я чувствовала, что веду двойную жизнь. Именно перед первой копией я выпила бокал красного и сказала себе «да», но я никогда не рисовала пьяной. Под предлогом помощи Андрею я приходила к нему в студию с детьми, и пока они ползали по полу, а Андрей смотрел, чтобы на них не упали банки с красками или кто-то не запихнул в рот кисточку, я рисовала. Впервые со студенческих лет.

Это были самые счастливые дни. У меня было два мужчины: один восхищал меня, другой восхищался мной. С одним я была музой, с другим – мастером.

Перевоплощения всегда были частью меня: с подругами, с детьми, с родителями. Я смотрела на того, кто был передо мной, и как будто говорила ему: «Ты скажи мне, кем быть, а теперь – ты». Я ругалась матом с приятелем, который любил вставить острое словцо, и пила ненавистный огуречный сок со стокилограммовой подругой, которая в очередной раз пыталась похудеть.

Моим самым большим желанием было, чтобы другие наконец-то определили, кто же я на самом деле. Алкоголь защищал меня от боли открытия, кто я есть на самом деле. Что я люблю или что мне нужно для счастья? Было страшно не знать таких элементарных вещей.

Мое счастье продлилось восемь месяцев, пока мы с Андреем не прокололись. Точнее, я думала, что мы прокололись. А на самом деле Сережа снова просто обыграл меня, просто наблюдал со стороны мою жизнь и неловко посмеивался. Знакомое чувство бешенства расплылось по моему телу.

– Я тебя ненавижу!

Я ушла. Трезвость трезвостью, но меньше всего мне хотелось чувствовать себя дурой. Я вновь и вновь прокручивала свои «предательства» и понимала, сколько времени и энергии за последние годы тратила на самоедство. Я вспоминала, как хорошо играл свою роль Андрей, как обвинил меня в том, что из-за меня карьера Сережи закончилась. А на самом деле закончилась лишь роль Андрея, после того как мы поцеловались.

Юля

Только спустя полгода абсолютно трезвой жизни, уже в 2020 году, я добралась до той больной точки, я бы даже сказала, больного мячика для пинг-понга, в который колет меня жизнь на разных уровнях, и увидела, что же на нем за надпись.

Я поняла, что именно из-за него мне и больно, хотя на первый взгляд сами жизненные события могут быть напрямую с ним совершенно не связаны.

Я говорю по телефону с клиентом, в этот момент кричат дети.

Бывший муж рассказывает, что ему нравится, как пишет знакомый редактор.

Сестра на повышенных тонах требует снять ее майку.

Друг не предлагает встретиться, хотя мы оба оказались в другом городе.

Когда происходит нечто подобное, мне хочется выпить. Но потом моя мысль от спиртного сразу переходит к мячику: вот он, завертелся внутри, словно на струе воздуха в лото по телевизору. Я накрываю мячик рукой, и он становится меньше, а я забываю про то, что пару минут назад хотела дать ему разбухнуть от порции вина или виски.

Я не знаю, когда запустился этот механизм, когда начал пухнуть во мне этот мячик. Наверное, если бы я пошла к психоаналитику, мы бы докопались до трагической сцены в детстве, когда мама покритиковала мой танец или папа равнодушно отстранился от объятий. Но я думаю, что важно не то, когда это произошло, а то, как с филигранным разнообразием один и тот же сюжет проигрывается в моей жизни.

А надпись на моем мячике: «Страх, что меня не любят и не уважают». Я постоянно на подсознательном уровне ищу этому подтверждение. От ссор с сестрой или мамой к разводу, я прохожу этот сценарий вновь и вновь, заливая переживания достаточным слоем алкоголя, чтобы смотреть на боль с улыбкой, сваливать все на жестокость одних и несовместимость с другими, когда дело всего лишь в моем восприятии.

Я говорю по телефону с клиентом, в этот момент кричат дети. «Они меня не уважают, я плохая мать», – думаю я, хотя в тот момент, возможно, они даже не обратили внимания на то, что я с кем-то там общаюсь.

Бывший муж говорит, что ему нравится, как пишет знакомый редактор. «Он не ценит меня как мастера», – думаю я, хотя, возможно, он просто хотел поделиться полезным для меня контактом.

Сестра на повышенных тонах требует снять ее майку. «Она меня не любит и не уважает», – думаю я, хотя так могло проявляться ее плохое настроение, а не неприязнь лично ко мне.

Друг не предлагает встретиться, хотя мы оба оказались в другом городе. «Ему со мной невесело», – думаю я, хотя, скорее всего, ему просто было веселее в тот конкретный момент с новой девушкой.

Каждый раз, когда происходят ситуации, приносящие дискомфорт, они на том или ином уровне отсылают меня к этому страху – быть отвергнутой. И хочется поблагодарить трезвую жизнь за то, что я поняла, как это работает.

Потому что такие ситуации как по волшебству стали происходить все реже и реже. Точнее, я стала просто адекватнее на них смотреть. И концентрироваться на важном.

Удивительное открытие решило и еще одну загадку, которую я никак не могла разгадать. У меня вызывали сильную неприязнь люди, которые регулярно пили, плохо питались и так же выглядели. Я уже знала, что это ненормально, что нас бесит только то, что мы находим в себе, но я не понимала, как это работает, ведь я уже не пила и ухаживала за собой, я молодец, почему же живущие не по правилам продолжают вызывать отторжение? Почему мне хочется их оскорбить, накричать, продемонстрировать им их же никчемность?

Ключ к спокойствию лежал не только в том, чтобы научиться заботиться о себе. Но и в понимании и сострадании к тем, кто, как и я когда-то, пока не научился себя любить. А понимание и сострадание приходят тогда, как ты сам по-настоящему себя полюбишь. Не сделаешь внешние атрибуты мерилом собственной хорошести или нехорошести (питание, спорт или воздержание от алкоголя), а будешь любить себя и ухаживать за собой, даже если накануне съел ведро сосисок. Отрицая слабую часть себя, мы не можем полюбить собственную личность полностью.

И это уже намного интереснее самого первого моего открытия и исследования в начале 2019 года, когда ты вдруг понимаешь, что именно сейчас запиваешь.

Я перестала отрицать свою боль, я полюбила свой теннисный мячик. Но в мире, где царит позитивное мышление, как и культура обильных возлияний, сделать это было непросто.

Нам говорят:

«Ты можешь выбирать свое настроение».

«От тебя зависит, как относиться к обстоятельствам».

«Будущее состоит из твоих мыслей сегодня».

И в мире позитива становится стыдно ныть, плакать, расстраиваться «по пустякам». Страшно хандрить, когда думаешь, что создаешь себе будущее, слепленное из вселенской тоски. Неприятно пропускать и недоделывать, когда на душе тревожно и кошки уже не скребут, а преспокойно роют полноценную яму.

Запихиваешь поглубже недовольство, собираешься и действуешь. А если не можешь, то всегда можно придать себе смелости или веселости с помощью бокала вина. А потом – бах: депрессия, выгорание или истерика из-за сломанного ногтя.

Насколько же легче мне стало, когда я поняла, что страдать надо, плакать важно, расстраиваться не стыдно. Во внутренней грязи можно хорошенько извозиться. Не измазавшись, убрать ее легко только герою плохой мелодрамы. А если в перчатках прятать неприглядное в пакет, то ходить с ним в какой-то момент становится так же удобно, как в обуви на пять размеров меньше. В моем так вообще завелась когда-то жаба.

Растягивать, раскручивать, расширять негатив, смаковать трагедии я не предлагаю. Но избегать их, каждый раз улыбаясь, потому что хочешь обмануть мозг, – это психологическое самонасилие. Как и в некотором роде выпивка.

Ближе к концу года я отчетливо поняла, как идеализирую свою жизнь, даже когда в ней творится беспредел. Это был другой, не менее излюбленный способ не замечать мой мячик, другой способ «быть на позитиве». Даже когда я понимала, что стою не на той дороге, думала, что дело в дороге, что нужно просто поменять эту тропинку на ту. Но дело вовсе не в материале под ногами.

Что я накрывала тяжелым пыльным покрывалом? Что идеализировала?

Например, когда мы с мужем разошлись, мне хотелось его убить. Во-первых, он посмел разрушить мою мечту о браке на всю жизнь, о трех детишках и старичках, которые гуляют, держась за руки, по набережной и вспоминают прошлое. Во-вторых, я только что родила, а в этот период женщины особенно уязвимы. В-третьих, мне практически прямо во время родов пришлось пожертвовать отношениями с матерью и собственным комфортом ради мира в семье, но оказалось, что моему партнеру этот мир без комфорта не очень-то был и нужен.

Что еще тут можно было прикрывать? Но нет, я нашла-таки способ и здесь кое-чем поживиться. Я стала выстраивать с ним дружеские отношения. Я прикрылась тем, чем сотни веков прикрываются мамы, – таким знакомым «ради детей». Я даже нашла где-то научную основу, которая разрешила бы мне это сделать, – так страшно было увидеть и признать свою вполне обоснованную ярость.

Я прочитала, что дети якобы чувствуют, что ты ненавидишь отца. Но в ребенке всегда есть часть и мамы, и папы, и таким образом ты как бы ненавидишь его половину.

Представляешь? Вместо того чтобы хорошенько разозлиться, когда тебя предали, поорать и проклясть, а потом уже отойти и спокойно выстраивать связи без затаенной ненависти, я улыбалась и благодарила за каждый знак внимания. О, я была мудрой женщиной и матерью, я стимулировала его к общению с детьми, сдавливая зубы, потому что на самом деле мне хотелось размазать его по стенке.

Но от такой «хитрости» я не чувствовала себя богиней смекалки, я чувствовала, что всю жизнь только и делаю, что самыми разными способами себя предаю. И у меня была хорошая помощница – моя любимая бутылка.

Осенью 2019 года я чувствовала себя апельсином без шкурки, которому только предстоит нарастить защитную корочку. Я сомневалась, ведь плод растет вместе с кожурой, я думала, может, для этого уже слишком поздно? Может, меня уже хорошенько очистили?

Но потом я перестала ожидать и что-то там выстраивать. И избавилась от злости, из которой, как подозреваю, буквально на треть состояла та самая жаба, что давила на плечи. И начался совсем другой коленкор.

Начался мой настоящий трезвый год.

Карина

– То есть, когда вы поцеловались, Сережа решил уволить Андрея, и ради этого была разыграна вся история, за которую тебе так стыдно?

– Да. Для меня это был двойной удар. Я не знала, что эти два случая как-то связаны, но тогда жгут вины затянулся так резко, что я не знаю, как у меня хватило сил вообще не сбежать и не бросить все к черту. В тот вечер дети были у папы, а мне надо было заехать к Андрею и забрать эскизы для Сережи. Мы выпили вина и обсуждали последнюю копию. Он, как обычно, восхвалял мои способности, а я купалась в восхищении и собственном образе талантливого мастера. Мы сидели на диване, я неловко повернулась и вдруг как будто увидела Андрея впервые. Он никогда не привлекал меня внешне, но тут что-то щелкнуло, я посмотрела на его губы и слегка до них дотронулась своими, а потом поцеловала его. Тут же испугалась и убежала домой! Я хотела все рассказать Сереже, но уже на следующее утро пришли те ужасные новости. Андрей даже не стал со мной встречаться, он просто позвонил мне и попрощался: «Ты сама понимаешь почему». Потом Сережа уже дома рассказал, что Андрей подделывал его работы, украл все деньги и скрылся в неизвестном направлении. С тех пор я стеснялась при нем рисовать, мне казалось, что он все поймет.

– То есть на самом деле он никогда не критиковал твои способности?

– Сейчас я понимаю, что нет. Что мне нечего ему предъявить. Более того, что мне просто хотелось ему что-то предъявить.

Я расплакалась. Я просто не понимала, что со мной не так.

Юля

Я уверена, что человеку нужно дать коснуться дна, прочувствовать его, беспомощно посучить и поскрести ногами, поцарапаться об его шероховатую поверхность, встать на четвереньки и побиться лбом и кулаками, прийти в отчаяние и понять, что выбора нет.

Мне никто и никогда не предлагал бросить пить, кроме внутреннего голоса, – вот что я называю крупным везением.

Почему?

Сериал «Бесстыдники». Начинается все с веселья и чувства единства с миром, а заканчивается алкогольной зависимостью главной героини Фионы и ее брата. Прямо краткое содержание истории половины любителей выпить. Когда Фиона в очередной раз превратила жизнь в беспросветную жопу и начала спиваться, ей стало негде жить. Ее лучшая подруга, естественно, захотела помочь. Но брат Фионы попросил этого не делать. Трудно ли отказать подруге в такой ситуации? Думаю, бесконечно трудно. Смогла бы я отказать близкому человеку? Большой вопрос. Но брат Фионы, сам алкоголик со стажем, говорил дело.

Только ударившись о дно, Фиона поняла, что пора завязывать. Только когда проснулась заблеванная в доме, который у нее отобрали, только понимая, что ей нужно что-то сделать, чтобы найти ночлег и не превратиться в бомжиху. Если бы она жила в комфорте у подруги, она, может, дошла бы до своего дна, а может, и нет, но путь к этому дну был бы очевидно длиннее. И только в этой точке она начинает свой путь.

В сериале «Анатомия страсти» подросток-наркоманка спит под наркозом после операции. Ее родители хотят утаить, что возлюбленный девушки, тоже наркоман, уже умер. Но врач, сама бывшая наркоманка, не советует этого делать. Она рассказала, что когда-то ее парень тоже умер прямо рядом с ней, на соседней койке. И именно тогда она выбрала жить и завязала. Это был ее предел. Она просила, чтобы родители не лишали подростка его предела.

Не лишай никого такого предела и ты. На самом деле это частный случай общего закона о том, что любая правда лучше сладкой лжи. Мы никогда не знаем, как наши слова и действия отразятся на том, для кого предназначены, – посмотри на Карину. Мы тешим себя миссией спасателей, когда нам просто страшно признаться и сказать как есть. Например, моя девяностолетняя бабушка так и не знает, что я развелась. Я не говорю ей, потому что якобы боюсь, что у нее будет сердечный приступ. Но на самом деле я просто не хочу лишних стенаний и непредсказуемой реакции. Вдруг она меня осудит? Или, что самое неприятное, начнет жалеть? Нет, я лучше буду врать, и не просто врать, а с социально приемлемой оговоркой. Последняя в этом смысле играет роль бокала с игристым.

Поэтому я, как говорится, отстала от этого мира. Оказалось, что достаточно быть просто честной с собой.

Карина

Мы с Сережей заново стали учиться общаться, быть честными и доверять друг другу.

Я пишу эту фразу, но между ней и нашим последним разговором было два алкогольных срыва, бесконечные выяснения отношений, разъезд и почти развод, а потом решение начать все заново.

Мы все это время были на связи с Юлей, я ходила к психотерапевту, к астрологу и один раз даже к гадалке, но в конце концов трезвость, бег и исследование себя с разных сторон привели к этому результату.

И я начала рисовать.

Когда я ушла от Сережи, отвезла детей отцу и несколько дней провела совершенно одна. Мне удалось сместить фокус внимания и понять несколько важных вещей.

То, что я узнала о любви в детстве, до сих пор влияет на меня каждый день. И как бы я ни хотела брать на себя ответственность за свою судьбу, я никогда не начну жить спокойно, если буду отрицать эту простую истину.

До Сережи меня всегда привлекали молодые люди, которые сегодня любят, а завтра уже ненавидят. Те, кто вел себя последовательно, были мне практически неинтересны. Если бы не Сережина популярность, моя обескураженность его нормальностью разрушила бы нас до того, как мы успели родить детей. Но сначала умерла мама, потом беременность, и вот я уже так крепко приросла к нему, что просто не понимаю, что делать, ведь я по-прежнему пытаюсь вернуться к тому единственному виду отношений, который знала и привыкла.

Первый раз, когда я почувствовала нашу нормальность и начала тревожиться, оказался в медовый месяц. У меня не было никакой системы координат для подобного поведения. Сережа не изводил меня ревностью или претензиями и, самое главное – не пытался воспользоваться именем мамы для собственной выгоды.

Его жизнь мало напоминала то, что я думала о настоящих художниках и видела на богемных тусовках. Он каждый день уделял по несколько часов практике, каждый вид деятельности проходил по расписанию, от которого он почти никогда не уклонялся. Его жизнь была упорядочена, он точно знал, что будет делать послезавтра, через неделю и даже через месяц. Он не менял свое отношение ко мне, даже если я вела себя истерично или экстравагантно.

Я помню, как выплеснула ему бокал вина в лицо, после чего он вытерся и спокойно сказал, что, если это повторится, он будет вынужден уйти. Только подумать – вынужден будет! Меня как будто нанизали на шампур из морозилки, потому что я точно знала, что он действительно уйдет. Ведь он, черт побери, всегда делал то, о чем говорил, всегда выполнял свои обещания.

Я радовалась, когда мои прошлые беспутные любовники внезапно давали мне подачки. Когда звали на ужин, предварительно пропав на месяц и не попрощавшись, или приглашали на выставку. Но Сережа был доступен мне постоянно, хотя я и хорошо усвоила, где пролегает та граница, за которой я его потеряю. Эту границу нельзя было передвинуть или засыпать песком, сделать вид, что ты ее не заметил. Да, Сережа был доступен мне постоянно, но я знала, что есть правила, которые нельзя нарушать. И это меня бесило. Я привыкла к непредсказуемости.

В период, когда мы с детьми жили отдельно, я составила список всех отношений, которые я доводила до кризиса с одной незамысловатой целью – оживить. С Сережей я делала это постоянно. Усвоив, где стоит забор, я, однако, не преминула прогуливаться до него, залезать на него, а иногда и свешивать с него ноги или просовывать в него голову, просто чтобы пощекотать нервы.

И хотя я все это понимала на интеллектуальном уровне, мне понадобилось еще полгода, чтобы измениться и ответить себе на вопрос, что значит доверие в отношениях.

И я никогда даже близко бы не подобралась к пониманию таких простых вещей, не будь я трезвой.

Оказывается, что, когда мне плохо, больно, грустно, стыдно или обидно, никто не прочитает это ни по губам, ни по особенному взгляду. Более того, когда ты открыто (и спокойно) говоришь о том, что тебя не устраивает, никто не спешит защищаться или нападать. У меня не было такого опыта: доверию меня отучали с раннего детства.

Здоровые близкие отношения так пугали меня, что, когда я осознала, насколько мала была вероятность, что моим партнером станет такой человек, как Сережа, меня это сильно встревожило.

Сегодня я верю, что он не собирается унижать меня или специально причинять неудобства. Открывать ему себя стало самым сложным испытанием после отказа от любимой подруги – бутылки. Но что поделать, если только так можно по-настоящему узнать другого человека.

Я училась не только говорить о том, что чувствую, но и не оскорблять, ну или как минимум выслушивать его, когда он делится со мной. Мы потратили часы на обсуждение разных ситуаций, когда наши слова друг друга ранили, чтобы не допускать их повторения.

Я попала в совершенно новый мир под названием «Я не имел это в виду», и мне оставалось только поверить. Потому что зачем иначе Сережа вообще был рядом? Я не понимала этого. Я удивлялась не только тому, сколь изощренны были мои придумки в качестве расшифровки его жестов или взглядов, но и тому, насколько неадекватно я оценивала собственные реакции.

Я впервые в жизни сконцентрировалась на себе, на том, что я говорю или делаю, и не скажу, что это все мне шибко понравилось. Представь, что ты сидишь на представлении, ты весь в сцене и вдруг выпрыгиваешь из тела и начинаешь наблюдать не за актерами, а за собой, за тем, как выходишь в туалет посереди спектакля, как нечаянно толкаешь соседнюю даму или прикрываешь рот, когда тебе смешно.

Я вдруг стала замечать себя. Постоянно. Это было довольно странно. Но и логично, ведь как я могла наладить доверительные отношения с мужем, если для начала я не могла доверять себе? Нельзя же довериться незнакомке.

Узнавая Сережу, я не всегда осознавала, что может быть для него болезненно. Для начала я вообще не понимала, зачем озвучивать очевидные вещи. И только когда до меня дошло, насколько реальное положение дел отличается от скриншотов в моей голове, поняв, как странно я выбираю точки, чтобы приблизить или навести резкость, только тогда я открыла рот, чтобы наконец сказать: «Меня ранят твои слова». И когда Сережа вместо того, чтобы развернуться, довольно искренне начал задавать мне вопросы, я расслабилась. По-настоящему, а не так, как с вином.

Это не значит, что сейчас у нас в семье царит идиллия. Но зато сейчас мы – семья.

Освободившись от предрассудков о том, что меня кто-то осуждает, что стыдно творить рядом с таким гением, как мой муж, я начала рисовать. Те самые удовольствие и удовлетворение, за которыми в прошлом я гонялась с помощью алкоголя, стали приносить мои рисунки. Это были удовольствие и удовлетворение от того, что я смогла закончить начатое и следовала собственному замыслу. И я рада, что была трезвая каждую минуту, когда держала в руках карандаш и кисть. Я рада, что чувствовала каждой клеткой любой страх и сомнение, потому что именно они и дают кайф от победы, от удовлетворения конечным результатом, несравнимым с любым дурманом.

На моей первой картине нарисовано много людей. Одни с красивыми бокалами в элегантном месте и в замысловатых нарядах, но в пузыре, из которого не могут выбраться. А над ними те, кто спасает животных, выигрывает премии и строит ракеты – люди, в чьих жизнях есть смысл.

Юля

Исследование внешнего мира никогда не бывает так конкретно, персонально болезненным, как исследование мира внутреннего, и, безусловно, именно эта личная боль самоанализа заставляет большинство людей уклоняться от него. Зато если уж человек решился посвятить себя правде, то эта боль оказывается не столь значительной, и чем дальше идет этот человек по пути самоисследования, тем менее значительной и менее мучительной она становится.

Непроторенная дорога.

Вокруг меня люди один за одним признаются в том, что тоже хотят попробовать. Попробовать жить без алкоголя. Я ничего для этого не делала, даже не заставляла читать эту книгу, честно-пречестно. Просто своим примером посеяла мысль о том, что так тоже можно. И эта мысль многим пришлась по душе.

А я могу с уверенностью сказать, что мне по душе моя сегодняшняя жизнь. Многое из того, что происходит в ней сейчас, каких-то пару лет назад казалось чем-то невероятным.

2019 – год, когда я попыталась бросить пить, стал транзитным периодом.

А год 2020, который я прожила трезвой, изменил мою жизнь. Впервые больше половины из списка желаний, который я регулярно пишу под Новый год, сбылись.

• Я дописала и издала первую книгу.

• Я наконец-то стала зарабатывать.

• Выпустила тетрадь-вдохновение.

• Познакомилась с самой настоящей звездой и даже помогла ей написать книгу.

• У меня появились первые 10 000 подписчиков.

• Сходила в поход.

• И на 50 первых свиданий.

• Рассталась с лишними людьми.

• Лучше узнала собственную семью.

• Поняла, что могу все, – стоит только захотеть.

Сам по себе отказ от алкоголя не значит, что трезвый человек априори весел и счастлив. Правда, у него появляется шанс стать по-настоящему радостным. И я этой возможностью абсолютно точно воспользовалась.

Сначала на этом месте были строки про то, насколько конкретно больше я стала зарабатывать, и прочие прелести, которыми принято мерить жизненную успешность. Но потом я поспешно их стерла. Может, для кого-то эти строки и стали бы отличной мотивацией попробовать жить без алкоголя, но в этой книге мы с читателем зашли немного глубже.

Главным бонусом трезвой жизни для меня стал тот факт, что я перестала корить себя за любой промах. Научилась делиться всеми чувствами, а не только уместными – и самым славным памятником этому достижению стала эта книга.

Да, я стала делать многие вещи в первый раз. Что-то одно «первое», в моем случае – трезвость, тянет за собой другие «первые» вещи. В 2019-м я попробовала жить без сахара, попробовала жить без сигарет. Одновременно это был первый год, когда я действительно начала регулярно заниматься спортом. Задуматься только – первый раз в жизни, а мне больше тридцати. Но я продолжаю настаивать, что это все чушь по сравнению с тем, какие изменения произошли в моем миро- и самоощущении. Какие желания во мне пробудились! Безудержные, ради которых хочется ломать и строить, вставать и бежать. И все это стало возможно только благодаря тому, что однажды я робко попыталась. Попробовала. Я порвала эту полиэтиленовую прозрачную, но плотную пленку и вытащила наружу голову. Да, мои руки и ноги еще там, я еще не вышла из этого парника, но и этот глоток дал мне больше, чем я могла бы желать.

При этом я не жалею ни об одной капле выпитого. Я хочу сказать «спасибо» каждому глотку алкоголя. Я перестала стыдиться случайных мужчин, с которыми меня свели исключительно спиртные туманы, и друзей, с которыми меня эти туманы разъединили. Я не жалею ни об одном синяке, который набила во время пьяных падений, и ни о едином часе мучительного похмелья, когда мне хотелось умереть.

Каждый опыт был мне нужен и сделал меня женщиной, которая написала эту книгу. Может, это были происки музы, чтобы выпустить джинна таланта из моего худосочного тела.

Думаешь, я что-то предложу? И я предложу!

Джек Лондон видит две беды: доступность алкоголя и его имидж, приравненный к смелости и мужественности. Я вижу беду лишь во втором. У этой книги есть цель – и это не намерение подпортить репутацию мне или Карине рассказами о пьяных похождениях, а стремление подпортить имидж алкоголю.

Доступность спиртного не будет проблемой, если тебе просто не будет хотеться выпить. Когда ты будешь знать о последствиях и о том, что на самом деле получаешь, будем считать сделку честной. Да, алкоголь – это весело. Нет, алкоголь не полезен. Алкоголь – это депрессант. Без приставки «анти».

Я хочу, чтобы воображаемые весы каждого человека склонялись к стакану с водой, а не с виски. Или если ты и выбираешь виски, то не воспринимаешь это как нечто обыденное. Понимаешь не только выгоды, но и риски. Помнишь, что сейчас ты принимаешь опасный наркотик, который вызывает привыкание. И его употребление – что угодно, только не что-то само собой разумеющееся.

Но самый главный бонус моего предложения – попробовать трезвую жизнь – это не оздоровление организма, а знакомство с собой. Вполне возможно, это знакомство не всегда будет легким и приятным, но по крайней мере оно состоится. Я думаю, нам всем ужасно не хочется прожить, так и не узнав, что же мы на самом деле хотим.

Слушать себя получится не сразу. Да и отказаться от того, к чему привык, – тоже. Прогресс иногда будет сравним с черепашьими гонками. Если ты какое-то время шла в одну сторону, понадобятся усилия и время, чтобы вернуться. Зато какая интересная дорога тебя ждет! Для людей, которые любят выпить, обычно характерны две крайности: все или ничего, сейчас или никогда. Но исцеление, как и сама жизнь, – это процесс и путь. Он и должен быть таким, иначе это не исцеление. Чтобы личностный рост был стабильным, нужно время. У меня он занял год – тот самый год, когда я попыталась, и идет до сих пор, даже тогда, когда я не пью. Не сдавайся, если что-то пошло не так, и вспоминай нас с Кариной каждый раз, когда оступаешься.

И еще. Время. Если ты решишь пожить без алкоголя, у тебя появится много времени! Время слушать музыку, читать книги или, как в моем случае, – писать. Потрать его на то, что ты любишь. Для начала просто на то, чтобы узнать, так что же ты на самом деле любишь.

Например...

Что меня радовало, пока я не пила

(если помнишь, в начале книги я пыталась составить такой список, и мне это не удалось)

• Разбирать подаренные букеты и составлять новые.

• Помешивать кашу на плите, пока дети бесятся под ногами и играет песня «Under my thumb».

• Смеяться над отражением в зеркале, открывая рот под песни Дженнифер Лопес, воображая себя героиней клипа.

• Фильмы девяностых, такие как «Роман с камнем».

• Катиться на велике по лесу с хохочущими сзади в корзинке детьми.

• Смотреть на дом, окрашенный в цвет закатного солнца.

• Обсуждать с подругами мужчин.

• Гулять по центру незнакомого города.

• Дышать воздухом со вкусом нагретых еловых шишек.

• Ехать на машине в солнечный день под легкую музыку.

• Лежать весь день в кровати, есть чипсы и смотреть глупые видео.

• Грести на байдарке и щуриться от брызг.

• Получить неожиданный подарок.

• Помогать людям писать и верить в себя.

• Ржать после двухчасовой пыльной дороги на террасе кафе с подружкой.

• Слушать искреннюю историю.

• Читать роман, забывая про время.

• Писать, когда пальцы не успевают за мыслями.

• Чувствовать, прогуливаясь по летней Москве, как работают мышцы ног при ходьбе.

• Когда горит тело после холодной воды и ты забегаешь греться в парную.

• Когда после душа ныряешь под одеяло, пахнущее лавандой.

• Утренняя чашка кофе наедине с собой, пока весь дом спит.

Человек может быть счастлив просто оттого, что он есть. Никто не сделает тебя счастливой – за эту фразу иногда хочется прибить, столько раз нам ее говорили, но это правда. И познала я ее только в этом, трезвом году. Думаешь, раньше я всего этого не делала? Не пила кофе и не ходила в баню?

Нет. Просто раньше я не умела быть счастливой.

Никто не придет и не подарит тебе счастье, оно вообще мимолетно, а перманентно счастливы лишь блаженные. Но можно прожить интересную жизнь и наслаждаться ею – хотя бы немного – каждый день.

Более того, когда я наконец-то стала получать удовольствие от жизни, это казалось столь непривычным, что каждый раз рука тянулась сделать какую-то зарубку, усилить эффект – выкурить сигарету или откусить кусок от жирного торта. Было так непривычно чувствовать, что радость исходит изнутри, что на автомате надо было ее как-то оправдать, сделать что-то экстренное, что-то приятное, потому что привыкнуть к тому, что ты теперь сам себе режиссер и источник радости, тоже трудно.

Но, думаю, я справлюсь.

Карина

Сегодня прохладный августовский день, и мы с Юлей обсуждаем, как закончить нашу книгу. Я предложила написать список причин, почему люди пьют.

Нелюбовь к себе, отсутствие личных границ и адское терпение, в том смысле, что это терпение заводит в ад, – вот три кита, на которых, по нашим наблюдениям, держатся любители алкоголя. Да и что уж, держались мы сами. Эти три кита сидят на твердом черепашьем панцире размером с футбольное поле – неудовлетворенности текущим положением. С этим у меня и у Юли тоже был полный порядок.

«Ты знаешь, что схватилась за лезвие, но не отпускаешь его», – так говорит пьяница, главный герой фильма «Потерянный уикенд» о своей девушке. Но эти слова больше подходят к самому пьющему и его стакану.

Вот что в конечном счете мы можем сказать о себе, а может, и о тебе.

Наша самооценка зависела от достижений в социальной и профессиональной среде. Без них мы чувствовали себя неудачницами, а единственный путь к самоуважению видели через победы. В каком-то смысле мы путали причину и следствие.

У меня были напряженные отношения с партнером, у Юли его не было вовсе.

Наши профессии – те, во что обычные люди играют, когда отдыхают.

Мы чувствовали себя не такими, как другие. Ну, знаешь, как девушки, которые носят странную одежду, пишут стихи и боятся людей. Или молодые люди с длинными волосами и взглядом исподлобья. Но мы не знали, в чем наши особенности, и не уважали их.

Мы были стеснительны, но открыты и дружелюбны, когда выпивали. Новые знакомства, непринужденные разговоры, смелость, все то, чего мы лишены в обычной жизни, с барского плеча дарил нам его величество алкоголь, и мы были готовы платить за эти услуги чем угодно, даже самими собой, нашей плотью, гордостью, мы были готовы приносить жертвы в виде похмелья, физических и моральных страданий. Мы чувствовали себя богинями, фальшивыми пьяными богинями.

Мы были перфекционистками.

Мы витали в облаках, бились об углы и запинались о ступеньки.

Знаешь, в детстве мне не с кем было поделиться своими проблемами, и эта книга для меня – одновременно самое большое достижение и облегчение. Раньше я думала, что предаю семью, рассказывая о том, что никто и никогда не должен знать. Если бы Юлин пример и опыт не дал мне понять, что я помогу кому-то тем простым фактом, что существую, если бы у меня не было надежды, что какая-нибудь страдающая от похмелья девушка найдет в моих словах поддержку или перестанет пить, проживет дольше или счастливее, я никогда не стала бы об этом писать.

Хотя писать или просто поговорить об этом мне всегда хотелось. Потому что человек так устроен: не существует того, что не написано, не сказано и не показано. Но как же не существует, когда вот она я, мне больно и хочется плакать? В точке, когда Юля взяла меня за руку на той вечеринке, молчание было уже невыносимо. Хотя мне и казалось (не без помощи бутылки), что с моей жизнью все в порядке.

Удивительно, что здоровые отношения с Сережей позволяют мне быть собой и в то же время я все равно не знаю, кто я, потому что самопознание – то, что длится всю жизнь. Но теперь у меня есть мои кисточки и настоящая близость с мужчиной, которые делают этот процесс намного приятнее. Несмотря на то, что у меня когда-то не было настоящего осознания «я», я каждый день ощущала, что мне не дают быть собой. Я чувствовала, как меня осуждают, как со мной обращаются, словно я ходила по стеклу в страхе ошибиться.

Только эти абстрактные «они» были не Сережа и не мама. Это была я сама в отражении бутылки из темно-зеленого стекла.

Девять привычек

Если эта книга вдохновила тебя попробовать жить без алкоголя, предлагаю попробовать ввести привычки, которые, как и трезвость, помогут заново познакомиться с собой. Во всяком случае, они уж точно помогли мне расслабиться и получить удовольствие.

Привычкам нужно время, поэтому не ставь задачу внедрить все и сразу. Просто помни, что каждая из них – часть процесса, а не цель или обязательный пункт программы.

1. Научись слушать тело и его сигналы, особенно это касается еды. Как и Карина, большинство людей не отказываются от вредной привычки, а заменяют ее другой. Алкоголь проще всего заменить на сладкое, потому что плитка шоколада так же доступна, как и бутылка.

2. Медитация – способ расслабиться в трудной ситуации и научить мозг думать по-другому. Одна из самых распространенных причин, для чего мы используем алкоголь, – это расслабление. Если вовремя распознавать усталость, – а медитация учит как раз этому, идентифицировать эмоции и состояния в моменте, – то спиртная тропа не будет манить тебя с той же силой. Скажу честно, медитация не стала моей ежедневной практикой, но Карина каждое утро начинает именно с нее, перед тем как садится рисовать.

3. Хвали себя каждый день, когда ложишься спать. Это простая техника, чтобы поднять самооценку. Если к тому же каждое утро благодарить мир за то, что у тебя есть, будет совсем хорошо. Конечно, проблему с неуверенностью или нелюбовью к себе одной техникой полностью не решить. Но мы-то знаем, что иногда стоит просто попробовать.

4. Ежедневный час для себя поможет напряжение не сбрасывать, а просто не накапливать. К тому же это просто интересно, особенно в мире, ориентированном на продуктивность и результат, – вдруг взять и задуматься, а что тебе хочется сейчас? Не нужно, а именно хочется!

5. Дневник эмоций и реакций на конфликты. Когда я счастлива и когда несчастлива? Пока алкогольные пары перестали уносить нас все дальше от реального положения дел, грех не воспользоваться ситуацией. Правда, будет лень и неохота, ты найдешь миллион причин отлынивать, но я тебя умоляю попробовать: ты не представляешь, какой материал для анализа у тебя будет уже в первый месяц!

6. Говори всем, что чувствуешь. Помнишь, как Карина боялась конфликтовать или просто озвучивать желания?

7. Прекрати повторять просьбы. Особенно если у тебя дети. Одного раза достаточно. А взрослым, которые не хотят тебя слышать, вряд ли стоит что-то повторять. И да, это именно привычка, которую надо вырабатывать. Сама по себе она не появится.

8. Найди любимый способ позлиться: боксировать грушу или подушку, поорать в ванной под любимую рок-группу или сплясать как в последний раз. Иначе в следующий раз тебя снова потянет к бару, как только ты столкнешься с плохим настроением.

9. Не все привычки нужно нарабатывать, от каких-то надо просто избавляться. Самобичевание и осуждение относятся к последним. Отслеживай негативные мысли и выбрасывай их в воображаемую мусорку. Еще никому в этом мире не помогало самоедство. Тут как с шоколадом, только последствия гораздо хуже.

Я вывела для себя еще несколько правил, которые помогали мне в трудные минуты.

Учиться и отстать от людей со своими советами. Беречь энергию и окружать себя тем, что любишь. Принимать решения в моменте.

Брать время на восстановление в одиночестве.

Content

Юля Гайнанова
Бутылка. Книга для тех, кто любит выпить

Кто это – мы?

Что меня радовало, пока я не пила

Девять привычек