Зеа Рэй Даниэль

Архангел

ЖАТВА. Часть III. Архангел

Даниэль Зеа Рэй

Глава 1

Алексис

– Что-то не вяжется, – Одьен открыл дверь и пропустил меня в дом. – Сеть до сих пор не знает, кто убил Башню-Денни. Сомневаюсь, что они оставили нам красный билет и залегли на дно. Да и вообще, судя по рассказу Айени, сеть не заинтересована в войне кланов.

– Я тоже об этом размышляла, – сняла куртку и повесила ее в шкаф. – Думаешь, мы правильно поступили, что никому о билете не рассказали?

Одьен вошел в гостиную и остановился. Я вошла следом и с сожалением обнаружила там Алексея. Он сидел в кресле напротив кофейного столика и что-то пил из чашки.

– Вам не темно? – Одьен включил свет.

Алексей поставил чашку на столик и достал из кармана пиджака полиэтиленовый пакет с красным билетом. Судя по всему, тем самым, который я запаковала и спрятала в машине.

– Интересная бумажка, – он бросил его на стол.

– Ты обыскал мою машину, – я присела на диван напротив него.

– Эта бумажка интересна не тем, что она символизирует, – Алексей взглянул на Одьена и жестом пригласил его присесть рядом со мной. – И даже не тем, что вы оба намеренно утаили от всех остальных этот красный билет.

Одьен присел на диван рядом со мной.

– Бумажка интересна тем, что на ней есть отпечатки и следы ДНК. Точно так же, как и на черной изоленте, которой ее приклеили.

– Вы установили личность того, кто ее приклеил? – я наклонилась к Алексею.

– Отпечатки принадлежат двум людям, точно так же, как и ДНК. Я, конечно, сомневаюсь, что эти люди оставили эту бумажку на твоей двери, но спросить, тем не менее должен. Одьен, – Алексей в упор взглянул на него, – твои родители могли приклеить красный билет на дверь Алексис?

– Не-е-ет, – Одьен покачал головой. – Нет! Спросите у них сами! Зачем им это?

– Я, конечно же, спрошу у них. Но хотел бы сначала услышать твое мнение. Подумай, могли ли твои родители приклеить красный билет на дверь дома, в котором живет твоя любовница?

– Да нет же! – возмутился Одьен.

– Их отпечатки и их ДНК на вещественном доказательстве подсказывают, что они каким-то образом причастны к появлению билета на двери Алексис.

– Хотели припугнуть меня в надежде, что уеду из города? – предположила я.

– Это какой-то бред! – Одьен встал. – Нужно поговорить с родителями! Немедленно!

– Сядь и успокойся, – жестко произнес Алексей.

– Вы в моем доме! – прорычал Одьен.

– Я помню. Поэтому сядь и успокойся, пока не разнес свой дом. Я твоих родителей ни в чем не обвиняю. Пока. Я лишь сказал, что их отпечатки и их ДНК на вещественном доказательстве могут свидетельствовать о том, что твои родители каким-то образом связаны с появлением этого билета на двери Алексис. Суть улавливаешь?

– Кто-то намеренно поместил их отпечатки и ДНК на билет? – спросила я.

Одьен сел.

– Не только на билет, но и на изоленту, – подсказал Алексей. – Сомневаюсь, что родители Одьена сами оставили свои отпечатки и эпителий, – он забрал со стола пакетик с бумажкой и сунул его в карман пиджака. – Но тот, кто это сделал, должен был взять их образцы и поместить на вещественное доказательство. И сделать это непросто. Сеть черной Жатвы вряд ли стала бы заморачиваться и оставлять такое сложное послание. Зачем им это? Кроме того, вы верно заметили, что сеть до сих пор разыскивает убийцу Денни Ориссона. Более того, она связала убийство Ориссона с убийствами других членов своей шайки.

– Тогда, с кем мы имеем дело? – спросил Одьен и взял меня за руку.

– С кем-то, кто точит зуб на твоих родителей, – кивнул Алексей. – Хорошо было бы, если бы я ошибался. Если бы озабоченные безопасностью сына родители приняли решение припугнуть нежеланную гостью и отправить ее из города восвояси. Поверь, это бы намного упростило наше общее положение.

– Нужно поговорить с родителями, – сделал вывод Одьен.

– Слежка за Мэйю, которую явно вел не Питер Донохью, – начала рассуждать я, – гибель Закари Джонса, которого мы подозревали в нападении на Мэйю, убийство Поука Соммервиля недалеко от дома Азали Горна… «Твоя клятва Возмездия, сука». Мы думали, что кто-то мстит Мэйю. Но что, если цель – не Мэйю? Если Мэйю лишь средство достижения цели?

– Способ столкнуть Ригардов с сетью черной Жатвы через связанного с семьей палача? – Одьен нахмурился.

– Тогда и появление красного билета на двери Алексис можно вписать в эту теорию, – кивнул Алексей. – Меня другое беспокоит. Знал ли тот, кто клеил билет на твою дверь, с кем связывается? Понимал ли, что Алексис не послушница, что за ней стоит целый клан, который непременно ответит на вызов? На что рассчитывал провокатор? Столкнуть наш клан с Ригардами? Или натравить оба наших клана на сеть черной Жатвы?

– Но он ведь не Робин Гуд! – я поежилась. – Если мы говорим о каком-то третьем лице, которое напало на Мэйю, причастно к убийствам членов черной Жатвы, виновно в убийстве Поука Соммервиля, то для этой личности нет разделения на зло и добро! Он убийца! Жестокий и коварный!

– И умный, – добавил Алексей.

– Ты не просто так к нам пришел, – я покачала головой. – Ты уже знаешь, что родители Одьена никакой билет мне не оставляли, так ведь?

В дверь позвонили. Алексей взглянул на часы и утвердительно кивнул.

– Открой, Одьен. И завари Полли кофе. Черный без сахара.

Мы с Одьеном переглянулись, и он пошел открывать.

Полли

Четыре года назад. Окрестности города Л. Округ Л.

Я была за рулем, когда позвонил отец.

– Папа? Что-то случилось?

Я была обеспокоена, потому что в час ночи отец мог позвонить только в одном случае: если что-то случилось.

– Просто хотел услышать твой голос, – вздохнул отец.

– Папа, что происходит? Ты дома? Где мама? С ней все в порядке?

– Все будет хорошо, Полли. Ты во всем сама разберешься. Люблю тебя, дочка, – он бросил трубку.

Я резко увеличила скорость и начала перезванивать. «Абонент не доступен», – ответил женский голос. Я позвонила в контору, передала информацию о возможном нападении на агентов. Мой вызов был принят.

Спустя час я поняла, что все кончено. Мне предложили вернуться в машину и подождать там, но я отказалась. Когда за мной приехали, чтобы отвезти на допрос, я сидела на бордюре у дороги и смотрела себе под ноги. Я еще не осознала того, что произошло. Не поняла, что вся жизнь уже разделилась на «до» и «после», и смыслом дальнейшего существования станет поиск того, кто в ответе за гибель моих родителей.

***

Четыре года спустя. Город Р. Округ Т.

Я припарковала машину у офиса местной службы архиереев и допила паршивый кофе из стаканчика. Почерк гниды, за которой я колешу по стране, узнаваем. И мы сейчас с ним снова на одной территории.

Я вышла из машины, достала брелок и открыла дверь захудалого офиса архиереев. В таких дырах подняться по служебной лестнице можно только до звания архиерея первого уровня. И то, при условии, что тебе скоро на пенсию выходить.

Дежурный архиерей, заметив мое появление в восемь десять утра, тяжело вздохнул. А ведь его смена только началась!

– Добрый день, – я включила проекцию и показала удостоверение на брелоке. – Я бы хотела поговорить с начальником вашего офиса, архиереем Мэтюсом.

– Миз-з-з, он…

– Как вы ко мне обратились? – я прищурилась.

Дежурный вытянулся в струну и отдал мне честь.

– Простите, сэр, мэм, – начал запинаться он. – Сэр, мэм, архиерей Мэтюс сейчас болеет. Его замещает архиерей Райт!

– И где мне найти этого Райта?

– Сэр, то есть, мэм, архиерей Райт сейчас в патруле.

Мои брови поползли вверх.

– Начальника замещает архиерей третьего уровня? Который сейчас в патруле?

– Так точно, мэм!

– А кто замещает заместителя начальника?

– Архиерей Райт! – выпалил дежурный.

Я заморгала.

– Его брат, мэм, – тихо произнес дежурный.

– Ясно, – я кивнула. – И где сейчас второй архиерей Райт, который брат первого архиерея Райта?

– В патруле, мэм!

Хотелось бы расхохотаться, да по статусу не положено. Я решила зайти с другой стороны:

– Кто еще есть в участке?

– Только мы с вами, мэм!

– Ясно. Где я могу подождать архиерея Райта первого?

– Мэм, я проведу вас в кабинет начальника, – он вышел из-за стойки дежурного поста и повел меня вглубь одноэтажного здания участка (чего не имел права делать, ибо дежурному нельзя оставлять свой пост без чьего-либо присмотра).

Я бегло осмотрела ряды со столами, заваленными распечатками документов и картонными стаканчиками из-под кофе. Н-да, прибираются они тут редко…

Дежурный открыл передо мной дверь и предложил присесть в кожаное кресло рядом со столом начальника.

– Мэм, может быть, желаете кофе?

– Было бы неплохо. Черный без сахара.

– Конечно, мэм.

Дежурный запер за собой дверь и тут же начал кому-то звонить по браслету. Неужели не соображает, что через незанавешенные окна его прекрасно видно?

Я осмотрела помещение, подошла к столу, усыпанному бумагами, и начала бегло изучать текст. Заявление о пропаже кота, заявление о пьяном дебоше в жилом квартале, заявление и «похищении» мусорного контейнера с улицы, заявление о «рисовании непристойных картинок на фасаде здания». И это дела, которыми занимается начальник офиса архиереев. Как говорится: «Я думала, что это дно, но внезапно снизу постучали».

Присела в кресло и вытянула ноги. Мои начищенные до блеска ботинки порядком износились. Пора новые покупать. Но явно, что не в этом городе. Спустя минут пять дежурный принес мне кофе в кружке и вазочку с зефирками. «Зефирки для детей», – хотелось ответить мне, но я промолчала. Потянулась за одной и съела. Где одна, там и другая. На пятой я себя остановила. Запила кофе. М-м-м! А кофе хорош! Не то дерьмо, что мне в закусочной налили.

За окнами кабинета начальника началось шевеление. Похоже, к местному офису подъехали сразу несколько патрульных машин. Наверное, Райты с подкреплением подоспели. Хорошо, что быстро. А то еще минут тридцать – и я бы наела лишний килограмм этими зефирками. Кстати, они очень вкусные.

Размашистым шагом через офис к кабинету шел архиерей. За ним показалось еще три фигуры в форме, но те остановились у каких-то столов и сделали вид, что занимаются бумагами. Дверь открылась и в нее вошел, скорее всего, первый Райт.

Я встала.

– Архиерей высшего уровня Полли Шейнберг?

– Так точно, – буркнула я и поставила кружку на стол.

– Архиерей третьего уровня Уоррен Райт! – он отдал мне честь.

Поскольку я была «в гражданке», отдавать ему честь не стала. Да и ему не следовало лебезить. Он снял с себя фуражку и небрежно бросил ее на стол.

– Чем обязаны вашим визитом в наши края?

– Вот постановление, – я достала голопроектор и представила ему документы. – Мне нужны все бумажные копии материалов по делу Софи Крейн и Йохана Крейна, которые вы храните у себя.

Архиерей первый Райт меня удивил. Он подошел к сейфу в кабинете, открыл его и достал из высокой стопки две папки. После этого закрыл сейф и протянул папки мне.

– Вот они. Оригиналы изъяли ваши коллеги неделю назад. Еще что-нибудь? – спросил учтиво.

– Все папки из вашего сейфа, пожалуйста.

На лице Райта не дрогнул ни один мускул, хотя, по логике вещей, должен был.

Он повторил манипуляции по открываю «своего архива», достал все папки и выложил их на стол, примяв остальные документы.

– Оригиналы всех дел изъяли ваши коллеги три дня назад.

– Упакуйте все в коробку. Ордер на изъятие я подам через час.

– Без ордера на изъятие ни одна из этих папок не покинет этот офис, – спокойно ответил первый Райт.

Я прищурилась. Неплохо для архиерея третьего уровня.

– Конечно, – я развернула голопроекцию и начала заполнять ордер на изъятие копий документов.

Пока заполняла графы, вбивая номера дел из каждой папки, Райт пристально сверлил меня взглядом. В какой-то момент я даже одарила его прищуром, но не помогло. Непробиваемый. Когда ордер на изъятие был готов, я расписалась и отправила документ по сети на почтовый ящик их офиса.

Райт достал свой голопорт, вошел в ящик и отправил на печать мой ордер. Принтер за его спиной выплюнул бумажку, которую Райт положил в сейф, после чего его запер.

– Еще что-нибудь, мэм?

– Коробку картонную для этих папок.

– Конечно! – открыл дверь и закричал. – Коробка пустая для документов есть?

– Ща сделаем! – ответил один из архиереев.

Спустя еще минуту Райту принесли коробку. Он сгрузил все папки в нее и протянул ношу мне.

– Электронные копии тоже здесь? – решила уточнить я.

– Накопители в папках.

– Можете отнести все это в мою машину? – я вопросительно изогнула бровь.

– Без проблем! – он поставил коробку на плечо, открыл дверь и направился к выходу.

Я засмотрелась. Со спины Райт в форме смотрелся не хуже, чем анфас. Меня атлетическим телосложением хранителя не удивить, но тут особый случай. Не будь у первого Райта ярко-красных волос на голове и багрового цвета глаз, он был бы больше похож на низшего палача, чем на кого-нибудь другого. Слишком высокий для хранителя. Я при своих метр восемьдесят смотрела на него снизу-вверх. Достаточно худой, в смысле, не перекачанный, как многие хранители. И красивый, как все палачи. Не привлекательный, нет, а именно красивый. Когда архиерей с моим опытом работы встречает на пути таких красивых мужчин или женщин, внутри тут же срабатывает инстинкт самосохранения и сирена опасности в голове воет на всю катушку. Ведь по-настоящему красивые люди очень часто оказываются палачами.

Мы вышли на улицу, я любезно открыла багажник машины, а первый Райт любезно поставил в него коробку.

– Благодарю, – закрыла багажник.

– Еще что-нибудь, мэм?

– На этом все. Если что-то понадобится – я сообщу.

– Хорошего дня, мэм! – он кивнул и удалился.

Странное поведение для архиерея третьего уровня из маленького городка. Обычно ко мне лезут с расспросами и всячески усложняют процедуру изъятия документов. Но что бы так четко и без единой эмоции на лице?

Изъятие распечатанных документов – самый некрасивый этап в моей работе с коллегами. При передаче дела в службу контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем электронная система автоматически блокирует доступ к материалам для рядовых архиереев. Зная о подводных камнях, когда дело внезапно «уплывает», а начальство требует незамедлительный отчет о проделанной работе, архиереи всегда распечатывают материалы дела на бумаге в двух экземплярах. Первый – это обязательный экземпляр, который изымается при прибытии группы расследования на место событий, а второй экземпляр – «левый» – остается у местных архиереев с негласного согласия прибывших коллег. На основании второй копии они потом и клепают свои отчеты о проделанной и слитой в унитаз работе. Уверена, что этого Райта есть еще и третья копия всех дел, но разве он в этом признается? Я бы на его месте не призналась. Кстати, как там его зовут? Уоррен Райт? Я запомню.

***

Четверо архиереев, ведущих расследование в этом городке, прочно увязли в дерьме. Меня пригласили сюда немного позже, когда поняли, с кем на самом деле имеют дело.

Служба контроля за людьми с высшим метафизическим уровнем никогда не удостаивала свой персонал человеческими апартаментами в командировках. Я привыкла к тому, что всегда живу в каких-то непонятных отелях, где по ночам объявляется всякая живность. В этом округе меня заселили в мотеле в городке С. Вернувшись туда, я достала коробку из багажника и поставила ее на пол в центре комнаты. Достала оборудование и приступила к сверке распечатанных документов с их электронными оригиналами. Зачем я это делала? Да потому что казусы случаются, и иногда бумажные копии немного не соответствуют своим «исправленным оригиналам». Глубокой ночью я поняла, что голова пухнет и все-таки мне хочется есть. Заказать пиццу не получилось: пиццерии ночью не работают. Твою мать… Двадцать третий век…

Я собрала документы, поставила коробку в багажник и поехала искать хоть какое-нибудь работающее кафе. Одно нашла. На самой окраине С. Посетителей там не было. Вошла и присела за столик. Официант подошла минут через пять. Приняла заказ и удалилась. К кафе подъехал какой-то внедорожник и из него вышел тот самый Уоррен Райт, внешность и выдержку которого я оценила сегодня утром. В джинсах и кофте с капюшоном он смотрелся не менее привлекательно, чем в форме. Райт вошел в кафе и тут же без разрешения присел за мой столик, устроившись на сидении напротив.

– Не спится по ночам? – я прищурилась.

– Я знаю это дело лучше, чем кто-либо другой в округе. Пока вы во всем разберетесь, они обрубят концы и свалят отсюда, оставив после себя гору трупов.

Я откинулась на спинку диванчика, на котором сидела, и сложила руки на груди.

– Рассказывайте, – пожала плечами.

– Не здесь, – он покачал головой.

К столику снова подошла официант.

– О! Уоррен! Привет! Давно тебя видно не было!

– Привет, Кэсси. Мне кофе и пирог. Два пирога.

– Клубничный и шоколадный?

– Ты все знаешь! – он улыбнулся и подмигнул ей.

Девица в униформе кафе едва не растеклась по полу. Интересно, он с ней спал или просто заигрывает, чтобы ему в кофе не плюнули?

– Сейчас принесу! – она захлопала пышными ресницами и, активно качая бедрами, удалилась.

– Живете в этом городе? – спросила я.

– Нет. Я из Р. Мы на сменах часто здесь обедаем. Кофе у них дерьмовый, а пироги вкусные. Что вы заказали?

– Стейк и фри. И кофе.

– Кэсси! – Райт поднял руку вверх.

– Да, Уоррен! – послышалось с кухни.

– Пожарь для этой миз-з-з бекон с яичницей и картофель запеченный разогрей! Пожа-а-алуйста!

– Только ради тебя, Уоррен! – засмеялась официант.

– Она и повар, и официант? – уточнила я.

– Это С., – Райт усмехнулся. – Привыкайте.

– Я здесь не задержусь, – хмыкнула и отвернулась к окну.

– Никогда не встречал женщин вашего возраста в таком звании, – как бы невзначай, заметил Райт.

– Приятно познакомиться, – отшутилась я.

Официант принесла нам кофе и пироги для Райта. Он снова широко ей улыбнулся и игриво подмигнул. Так и тик развиться может.

Кофе действительно был паршивым. В молчании я наблюдала, как Райт уплетает за обе щеки свой десерт. Когда он закончил, принесли мой бекон с яичницей и картофелем. Я оценила выбранное им блюдо: действительно оказалось вкусным. Наверное, стейк не удостоился бы такого отзыва.

Официант принесла счет, и Райт тут же протянул ей свой брелок. Я достала из сумки наличные и бросила их на стол.

– Я угощаю, – ответил Райт, глядя на деньги.

– А я настаиваю.

Официант покосилась на нас, списала сумму с брелока Райта и удалилась. Я встала, Райт тоже. Деньги он оставил на столе. Что ж, хотя бы хорошими чаевыми я отблагодарила Кэсси на прекрасный ночной завтрак. Райт подошел к моей машине и спрятал руки в карманах.

– Выезжайте на трассу в сторону Т., через два километра свернете на проселочную дорогу. Я буду там вас ждать.

– Можем поговорить в моей машине.

– Мы не будем разговаривать в вашей машине, – он развернулся и пошел к своему внедорожнику.

Уж не собрался ли меня этот Райт пристрелить за городом? Посмотрим…

Села в машину, проверила пистолет за поясом брюк под кофтой и поехала за город. Райт на своем внедорожнике обогнал меня и умчался вперед. Выехала на трассу в сторону Т., проехала два километра и свернула на какую-то проселочную дорогу. Проехала еще метров триста и остановилась позади внедорожника Райта. Похоже, этот архиерей ждал, когда я первой выйду из машины. Что ж…

Открыла дверь и вышла. Вдохнула свежий воздух полной грудью. Райт тоже вышел и подошел ко мне.

– В этом деле повязан весь участок. Только мы с Билли, моим братом, стараемся держаться поодаль от этого. Однако на нас постоянно давят. Меня заставили передать дело Питера Донохью другому архиерею. Билли вел дело о пропаже Закари Джонса. Начальник офиса отстранил его от расследования и передал дело нашему коллеге. И так по каждому подозрительному случаю. Две недели назад начальник заболел и оставил вместо себя заместителя. Заместитель заболел неделю назад и оставил меня. И это странно, потому что я не тот человек, которому они доверяют.

– Заявление о пропаже Закари Джонса подал Питер Донохью, который спустя несколько дней упал с крыши своего дома?

– Вы диагноз Донохью читали? – Райт присел на капот моей машины.

– Читала. И заключение эксперта тоже.

– Мне не дали осмотреть его дом. Отозвали с дела. Но я успел открыть багажник его машины. И запах хлора в пустом багажнике не учуял бы только мертвый. Белый песок на ковриках водительского сидения и пассажира справа. Ни один эксперт, проводивший осмотр в доме, не отразил эти факты в протоколе. Ни одного смыва из машины не было взято. А Донохью нашли возле дома в куртке, в которой были телефон, ключи от дома и машины. Да и крыша в его доме на высоте шести метров, а не пятнадцати.

– Кто забрал у вас дело Донохью?

– Архиерей Пайго.

– А что по пропаже Закари Джонса вы нашли?

– Билли выяснил, что Джонса в последний раз видели в придорожном кафе, где мы с вами встретились. Он поехал куда-то за город на своем автомобиле. Предположительно в сторону Т. Ни его автомобиля, ни самого Джонса мы не нашли.

– Почему не разослали ориентировку на Джонса?

– Это не ко мне вопросы. И не к Билли.

Я внимательно посмотрела на Райта.

– А что по делу Крейнов скажете?

– Вам официальную версию или мою?

– Официальная у меня есть, – напомнила я.

– Убийца Софи Крейн наносил удары в ее грудь и живот. Йохан Крейн был мужчиной рослым, метр восемьдесят пять. Если бы он колол свою жену, удары были бы нанесены под углом сверху вниз. А человек, который убил ее, был не на много ее выше. Ножевые ходы практически горизонтальные. Рост Софи Крейн – метр семьдесят три. Значит, рост нападавшего не превышает ста восьмидесяти сантиметров.

– Вы любовника Софи Крейн нашли?

– Нет. Ориентировку на него разослали.

– Какая связь между всеми этими жертвами? – спросила я. – Вы ведь хранили не все дела, которые ведет офис, в своем сейфе. Почему именно копии этих дел вы спрятали?

– Потому что все оригиналы забрали ваши люди.

– Но их изъяли уже после того, как вы сгрузили папки в сейф, – я улыбнулась.

– Ни одно из этих дел ни мне, ни моему брату вести не доверили. И хотя мы с Билли первыми приехали на вызов в дом Крейнов, нас отстранили от дела спустя час.

– Вы ведь уже знаете, как эта система работает. Кто основные звенья в механизме, кто с кем повязан, за счет чего повязан. Свяжитесь со службой маршалов, и они со всем разберутся.

– Я связывался со службой маршалов, – Райт взглянул на меня. – Ни один из маршалов в наш офис так и не приехал.

– Но это не значит, что они ничего не делают.

– А я этого и не говорил. Я сказал, что в офис никто не приехал.

Я прищурилась. Этот Райт продолжал меня удивлять.

– Уоррен, могу я вас так называть?

– Конечно.

– Скажите, сколько вам лет?

– Тридцать пять.

– Сколько лет вы на службе?

– Двенадцать.

– И за двенадцать лет не заработали повышение в звании, хотя бы до архиерея второго уровня?

– Нет.

– Сколько архиереев первого уровня служат в вашем филиале?

– Один. Начальник офиса.

Я кивнула. Обычно в офисах масштаба городка Р. около тридцати процентов архиереев спустя десять лет службы получают звание второго уровня.

– У вас есть фотография любовника Софи Крейн? – сменила тему разговора я.

– Нет. Ни одной фотографии. Ни одной записи с камер видеонаблюдения в больнице, где он появлялся, в магазине, где он работал. Его личное дело из базы сотрудников магазина пропало. Есть фотографии с камер наблюдения на улице и кафе, но там его лицо везде скрыто то за кепкой, то за большим капюшоном.

– Поэтому вы в ориентировке дали его фоторобот, – я снова кивнула.

– Почему вас интересует конкретно дело Крейнов? И в частности, любовник Софи Крейн?

– Это, конечно, хорошо, что вы поделились со мной своими предположениями, но, к сожалению, делами черной Жатвы я не занимаюсь. Это задачи маршалов, а не мои.

– Тогда зачем вы приехали?

– Чтобы найти человека, который убивает людей, – я растерла занемевшие от холода плечи.

– Думаете, в округе завелся серийный убийца? – усмехнулся Райт.

– Пока я ничего не думаю, – вздохнула я. – Если мне что-то понадобится, я с вами свяжусь.

Райт понял, что разговор наш окончен, встал и пошел к своей машине. Если верить его словам, они со своим братом в полном дерьме. Когда маршалы начнут вязать причастных к деятельности сети архиереев, повяжут и их. Потому что вели сомнительные дела. Отмазаться от соучастия и сокрытия будет непросто.

***

День спустя. Город Р. Округ Т.

Я стояла на пороге одного из домов города Р. Мне открыли не сразу, хотя я точно знала, что жильцы уже дома.

– Здравствуйте, – я сунула Одьену Ригарду удостоверение под нос. – Архиерей высшего уровня Полли Шейнберг. Доктор Ригард, могу я поговорить с вами и доктором Алексис Ней?

Он пропустил меня в дом и провел в гостиную.

– Ты как всегда пунктуальна, – Алексей улыбнулся и кивнул мне.

– Здравствуйте. Архиерей высшего уровня Полли Шейнберг.

– Алексис Ней, – она встала. – Может быть, выпьете кофе?

– Да. Черный без сахара.

– Я сделаю, – ответил Одьен и скрылся с глаз.

Алексис присела на диван и пригладила джинсы на коленях. Нервный жест. Значит, плохо себя контролирует. С такими и просто, и тяжело одновременно.

– Полли не просто так приехала в этот город, – Алексей расслабился в кресле и закинул ногу на ногу. – Вот уже четвертый год она гоняется за одним человеком, личность которого нам до сих не известна.

– Что сделал этот человек? – спросила Алексис.

– Он серийный убийца. Орудует как в крупных округах, так и в маленьких регионах, как этот. Действует чужими руками, но и свои тоже марает. Этот человек сталкивает лбами различные кланы между собой, в результате чего все представители этих кланов погибают.

Меня прервал звонок в дверь. Я вопросительно взглянула на Алексея, тот отрицательно головой покачал.

– Вы кого-нибудь ждете? – спросила у Алексис.

– Да нет, вроде.

– Я открою! – Одьен Ригард крикнул из коридора. – Это Уоррен Райт!

Быстро же Ригард прыгнул во второе и взглянул на посетителя. Какого хрена Райт приперся сюда?

Послышались голоса из коридора.

– Привет, Одьен. Можно войти?

– Знаешь, сейчас не очень удобно. Может, чуть позже пересечемся в городе?

– Я хочу поговорить с маршалом и архиереем, которые засели в вашей гостиной.

Алексей вскинул брови и одобрительно кивнул. Согласна, этот Райт пока что удивляет.

– Маршал и архиерей? – Одьен усмехнулся. – Что за бред, Уоррен? У нас родственники Алексис гостят.

– Тогда передай родственникам, в частности Полли Шейнберг, что в ее машине разбит задний габарит.

Сука!!! Повредил мою машину!!!

– Сегодня было ДТП в С., – продолжал заливать Райт, – и участник скрылся в места происшествия. По описанию машина похожа на ее автомобиль. Мне ребят со смены вызвать или, может, она даст неофициальные показания сейчас мне?

– Пусть ребят вызывает! – прокричала я.

Алексей начал смеяться. Алексис, выпучив глаза, смотрела в сторону коридора.

– Вас понял! – услышала в ответ. – Харрисон! Это я. Машина, что по ориентировке прошла из С., у дома Одьена Ригарда стоит.

– Пусть заходит! – громко крикнул Алексей.

– Харрисон? Не та машина. Ошибся, извини. Да, ничего на смену не желаю. Да, давай!

Из коридора в гостиную вошел первый Райт. Байка с капюшоном, джинсы и кроссовки – прямо образ хранителя на вечерней пробежке! Хорошо, хоть байка на нем не та, что ночью была, а не то бы подумала, что он неряха.

– Уоррен Райт, – он кивнул всем сразу и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на диван рядом с Алексис.

В этот момент глаза Одьена Ригарда потемнели.

– И к чему весь этот цирк? – обратился к нему Алексей.

– Это вы здесь клоуны приезжие, а я участник основного состава местной труппы, – выдал Райт.

Я сложила губы трубочкой. Хотела свиснуть, но подумала, что это уже лишним будет.

– Ты хоть знаешь, с кем говоришь, щенок? – прорычал Алексей.

– А мне терять нечего. Я либо как соучастник пойду, либо зачистите меня вместе с основным составом.

– Решил своих подельников сдать? – улыбнулся Алексей.

– У меня нет подельников. Сейчас все сводится к тому, что, либо сеть меня устранит, либо вы. Поук Соммервиль неоднократно обращался к начальнику нашего офиса со своими догадками на счет деятельности сети. Я лично считал, что он умом тронулся. Везде заговоры ему мерещились. Начальник наш всегда относился к нему снисходительно. Кофе напоит, выслушает, потом даст обещание, что возьмется за это дело. Все смеялись, когда Поук уходил с большими надеждами на продолжение расследования. Я тоже смеялся. Теперь мне не до смеха.

– Вините себя за халатность? – не удержалась и спросила я.

Райт внимательно на меня посмотрел:

– Поука Соммервиля мое чувство вины не вернет к жизни. Когда я понял, что вокруг на самом деле что-то происходит, принял меры. Отправил сообщения, куда следует. Архиереи высшего уровня приехали к нам в город две недели назад. И пока что от их присутствия здесь ничего не изменилось. Правда, начальник наш резко заболел. А за ним и заместитель его.

– Значит, все же что-то изменилось, – Алексей усмехнулся. – Одьен, завари-ка и мне кофейку. Черный без сахара.

– Уоррен? – обратился к нему Одьен. – Тебе тоже кофе заварить?

– Капучино, если можно, – кивнул первый Райт.

Ригард пошел делать кофе.

– Выкладывай, зачем пришел, – Алексей наклонился вперед и оперся локтями о колени.

– Дело вы и без моей помощи раскрутите. Но это займет больше времени. Я могу поделиться с вами информацией, которую в материалах дел вы не найдете. Это сэкономит ваше драгоценное время.

– То есть ты предлагаешь нам время? – уточнил Алексей.

– Самый ценный ресурс, – кивнул первый Райт.

– А что попросишь взамен?

– Жизнь брата. Он никак с ними не связан, и пришить ему соучастие вы можете только по нескольким делам о ДТП и делу о пропаже Закари Джонса, которое он помогал вести.

– Почему за себя не просишь?

– Не отмажусь, – покачал головой Райт. – Я вел расследования по многим ДТП, засветился в делах Крейнов, Донохью и Соммервиля. Даже с вашими связями доказать, что я не в сети, практически невозможно.

– Тогда где гарантии, что ты на самом деле не в сети? – справедливо заметил Алексей.

– Эти гарантии вам не нужны. Я рассказываю все, что знаю, и больше в ваше расследование по сети не лезу. Меня интересует дело, которое ведет она, – Райт взглянул на меня.

На этот раз рассмеялась я. Ну, какова наглость! Думает, нахрапом возьмет?

– И что же вам известно о деле, которое я веду? – улыбнувшись, спросила я.

– Вы подозреваете любовника Софи Крейн в убийстве супругов Крейнов и разыскиваете именно его. Если бы вы вели дело всей сети, зачем изымать копии дел из офиса, когда оригиналы находятся у ваших коллег?

– Я ищу одного из участников деятельности сети, – как ни в чем не бывало ответила я. – Подозреваю, что это любовник покойной Софи Крейн.

– Если и убил ее любовник, то он явно работает вне их сети.

– С чего такие выводы?

– «Нет тела – нет дела», – ответил Райт. – Закари Джонс тому пример. Когда сеть устраняет кого-то, кто ей мешает, она делает это тихо, чтобы комар носа не подточил. А здесь труп на трупе и трупом погоняет. Сети никогда так не работают. Кто-то бросил им вызов, а заодно и Ригардов подставил под удар. Все знали, что у Поука осталась сестра, которая с Ригардами на короткой ноге. А Ригарды – это клан со своими связями. Сети такие проблемы не нужны. Поэтому они столько лет его не трогали. Вы ищете того, кто сеть подставил. Того, кто Крейнов убил.

Я улыбнулась ему:

– И вы, архиерей третьего уровня, все еще выезжающий в патрули в каком-то маленьком округе, пришли сюда и строите какие-то удивительные теории заговора, в надежде, что мы на них клюнем и примем в наши ряды?

– Без меня найти того, кого вы ищите, будет очень трудно. Я знаю эту местность и ее жителей. Ко многим из них я вхож в дома. Они доверяют мне и со мной будут говорить. А вы – приезжие чужаки, размахивающие своими удостоверениями. Как далеко в расследовании продвинулись ваши люди, которые приехали в город две недели назад? А они вели дело по сети, а не по вашему убийце!

Алексей взглянул на меня, и я поняла, что он уже принял решение, которое мне явно не понравится. Мы редко привлекали к нашим расследованиям местных. Во-первых, потому, что они малоопытные и им нельзя доверять. А во-вторых, от местных больше слышишь вопросов, чем ответов. Они вечно крутятся под ногами, считая себя незаменимыми помощниками, а когда начинается настоящая переделка, помощи от них редко дождешься. Но этот ушлый первый Райт – экземпляр не промах! Алексей любит наглых и ушлых, которые не просто нос суют, куда не следует, но еще и соображают быстро. Может, потенциал Райта приведет его на службу в какой-нибудь элитный отряд, вроде отряда Алексея? Кто его знает? Мне с Алексеем спорить нельзя. Кадры подбирает он. Как скажет – так и будет.

– Как ты узнал, что я – маршал? – спросил его Алексей.

– Вы выглядите, как послушник. Все родственники доктора Ней, приехавшие к ней погостить, выглядят, как послушники. Только на гостей не похожи. Барахло свое ночью из машин выгружали. По округу целыми днями колесите. Вы – не архиереи, потому что архиереями могут стать только хранители. Оставалось еще два варианта: наемники или маршалы. Поскольку вчера вы встречались с приехавшими в наш город архиереями, вариант с наемниками отпал. Те не стали бы разговаривать с кем-то, у кого нет официального удостоверения. Остается служба маршалов. И, поскольку вы все послушники, вывод о том, что все вы – низшие палачи, напрашивается сам собой.

Алексей звучно рассмеялся.

– А он мне нравится!

– Зато вы мне – нет, – ответил первый Райт.

– А я и не должен, – пожал плечами Алексей. – Ладно, будешь работать с ней, – он кивнул на меня. – Если напортачишь, или она останется тобой недовольна, – последствия тебя не обрадуют.

– Женщины, обычно, на меня не жалуются, – натянуто улыбнулся Райт.

– Для вас я старший по званию архиерей, – прошипела в ответ. – Еще одна инсинуация – и я буду вами недовольна!

– Слушаюсь, мэм! – отчеканил он и показал архиерейскую выправку.

Одьен раздал всем кофе и присел на диван между Райтом и доктором Ней, вынудив первого подвинуться.

– Полли, продолжай, – попросил Алексей.

Я глотнула кофе, злобно покосилась на Райта и поставила кружку на стол.

– Три года назад мы с впервые столкнулись с тем, кого сейчас ищем. Это было крупное расследование о деятельности двух сетей черной Жатвы, промышлявших на одной территории. По сути, это были два больших клана, которые долгие годы делили территорию, но три года назад они поссорились. Поводом для ссоры стала гибель супруги одного из лидеров клана. В убийстве обвинили члена другого клана. Его убили. Так началась война двух представителей разных сетей черной Жатвы. Когда мы раскрутили дело и прибыли для зачистки, оказалось, что зачищать больше некого. Погибло восемьдесят три человека за одну неделю. В моей практике это был первый случай, когда обе сети черной Жатвы были буквально уничтожены не просто до основания, а до третьего поколения родственников их членов. Мы хотели провести работу над ошибками и понять, как служба контроля на совместной операции со службой маршалов допустили такое. Ответственной за это задание назначили меня. Все в том деле выглядело логичным, кроме смерти супруги одного из лидеров. Ей выстрелили в темя сверху-вниз, когда она стояла на коленях.

– Ужас, – поморщилась Алексис.

– В общем, в ходе своего расследования я установила, что женщину убил ее любовник. И он не был членом другого клана.

– Кто-то намеренно развязал войну? – спросил Ригард.

– Да. Мотив – однозначно, месть. Цели – представители обоих кланов. Любовника жертвы мы так и не нашли. Он испарился. Я проконсультировалась с психологами-криминалистами, и мы вместе пришли к выводу, что это особенная чисто сделанная работа одного человека. И определенно, этот человек – психопат.

– В каком городе это произошло? – спросил Райт.

– Е. Округ Д.Р.

– Вспышка ботулизма в Е.? – вскинул брови Райт. – Вы умело списали восемьдесят три трупа на ботулизм.

– Наши методы мы не обсуждаем, – напомнил Алексей.

– Извините, – Райт сложил руки на груди.

– Я могу продолжить? – обратилась непосредственно к нему.

– Конечно, – он пожал плечами.

– Через год ситуация повторилась в другом городе. Сестру одного из лидеров сети черной Жатвы убили в переулке. Причина смерти – множественные ножевые ранения. В убийстве обвинили ее парня, который принадлежал к одной известной семье хранителей. Когда мы приехали в город, война кланов была в самом разгаре. Сорок три трупа за четыре дня. Мы смогли остановить побоище и зачистить сеть, но вопросы остались. В ходе следствия мы с Алексеем установили, что девушку в переулке убил не ее парень, а кто-то другой. След убийцы был потерян, и мы остались ни с чем.

– На что списали трупы? – спросил Райт.

– Вспышка завозной геморрагической лихорадки, – ответила я.

– Город К., округ К. Два года назад, – кивнул Райт.

Я снова пригубила кофе и переглянулась с Алексеем. Он как-то странно поглядывал то на Райта, то на меня. Напрягало, если честно.

– Год назад, – продолжила рассказ я, – город Н. Округ Г. Эпидемия атипичной пневмонии. Тогда на самом деле бушевала эпидемия, но трупов по нашему делу было шестьдесят четыре за две недели. Первая жертва – кузина лидера местной сети черной Жатвы. Убита выстрелом в глаз. В убийстве обвинили ее сожителя, который держал местную сеть борделей и занимался торговлей людьми. Сеть черной Жатвы схлестнулась с работорговцами. И снова по приезду группы мы обнаружили, что первую жертву убил не ее сожитель.

– Теперь вы приехали сюда, – подытожил Ригард. – Сколько здесь сейчас трупов по вашему делу?

Я вопросительно взглянула на Алексея.

– Шесть, – ответил он. – И один числится без вести пропавшим.

– Это не считая случайных жертв сети? – уточнил Райт.

– Не считая, – подтвердил Алексей.

– Так что именно вы хотели у нас узнать? – спросил Одьен Ригард.

– Расскажите мне все, что знаете о любовнике Софи Крейн.

– Если честно, то мы ничего не знаем, – покачала головой Алексис. – Я всего один раз его видела, когда он пришел к Софи в больницу. Тогда же и ее муж нагрянул. Развязалась потасовка и мне досталось.

– Сильно досталось? – поинтересовалась я.

– Муж Софи ее ударил, – пояснил Одьен Ригард.

– А что в это время делал любовник?

– Да ничего, – пожала плечами Алексис. – Успокаивал ее. Вроде…

– Он работал в магазине в С., – добавил Одьен. – Мне про него сестра рассказала. Кейдж. Она лечила Софи.

– Откуда твоя сестра знала, кто именно любовник Софи и где его искать? – я допила кофе в два глотка.

– Кейдж сказала, что Софи сама всю правду ей выложила на осмотре. Познакомились они в магазине, где он работал. Слово за слово, он ее на свидание пригласил. Она предупредила его, что замужем, но он не отставал. Как она в магазин не приедет, так он все со своими предложениями. Она, в конце концов, согласилась. А там и понеслось. Я, собственно, в этом магазине его и нашел. Сообщил ему, что у Софи неприятности и она в больнице.

– Вы сказали ему, что она беременна? – уточнила я.

– Нет, – Ригард покачал головой. – Только сказал, что Софи в беде и находится в больнице.

– Вы ездили туда не на своей машине и взяли с собой Алексис. Почему?

– Вы и это знаете, – вздохнул Одьен.

– Уже знаю. Так почему не на своей машине, доктор Ригард?

– Если честно, я хотел поближе познакомиться с доктором Ней. Поэтому сказал ей, что не хочу ехать на своей машине, чтобы не светиться в С.

Я взглянула на Алексис и улыбнулась.

– То есть вы хотели произвести впечатление на доктора Ней, предложив ей прокатиться на ее машине в С. в поисках таинственного любовника ее пациентки?

– Звучит не очень, конечно, – вздохнул Ригард.

– Думаете, Софи убил ее любовник? – спросила Алексис.

– Предполагаем.

– Что-то не клеится, – поморщился Райт. – В убийстве Софи Крейн хотели обвинить ее мужа, который сам, скорее всего, был повязан с сетью. Во всех предыдущих случаях первая жертва погибала якобы от рук члена какого-то другого клана. А здесь свои против своих же?

– Пока что работаем с тем, что есть, – ответила я.

– А ты прав, – согласился Алексей. – Йохан Крейн был одним из лидеров сети. Софи Крейн – его жена. Зачем подставлять Крейна, а потом убивать его? Войну таким образом не развяжешь. Какое из убийств стало бы поводом для войны кланов сети с кланом Ригардов?

– Убийство Поука Соммервиля? – предположил Райт.

– Да, – кивнул Алексей. – Первой жертвой войны кланов мог стать Поук Соммервиль. И по нашим расчетам, именно после его смерти Алексис получила красный билет.

– Красный билет? – Райт покосился на Алексис. – А почему его вручили вам?

– Потому что мы с Алексис встречаемся, – Ригард взял любовницу за руку. – И это всем известно.

– Да, но красный билет можно получить только за убийство, – заметил Райт.

– Скажи это тем, кто его повесил, – упрекнул Одьен.

– Вы с Алексис только пару дней назад съехались, – Райт развел руками. – Даже если кто-то по ошибке обвинил Ригардов в убийстве одного из своих, куда логичней было бы вручить красный билет сразу кому-нибудь из Ригардов, а не любовнице. Где гарантии, что клан ответит на вызов любовницы одного из его членов? Ничего личного, – покачал головой Райт, глядя на Алексис. – Будь вы женой – другое дело. Или союзником, например. Но вы же приехали в наш город совсем недавно. Вручать билет вам, чтобы бросить вызов Ригардам – так себе идея. Никаких гарантий, что настоящие адресаты среагируют. Но если цель была другая, – Райт задумался. – Если целью был вызов именно вашего клана…

– У меня нет клана, – ответила Алексис.

– Зато у вас есть связи, – Райт кивнул в сторону Алексея. – Родственники тут же приехали вас навестить. Может, билет был для них?

Я смотрела на Алексея, а он на меня. А ведь Райт прав. Может, билет с пальцами Ригардов как раз для всех нас?

– Зачем вы ездили к офису Азали Горна в субботу? – спросил Райт у Алексис. – Машинку свою засветили. Врать не надо, я в бред не поверю. Хотели с Горном поговорить?

Алексис молчала.

– Это было до того, как вы билет получили, или после? – продолжал расспрашивать Райт.

– После, – ответила Алексис.

– Но Горна убили не вы, – кивнул он.

– Не я, – покачала головой Алексис.

– Надеюсь, вы понимаете, что не стали главной подозреваемой по его делу только потому, что архиереи вашего родственника, – Райт покосился на Алексея, – забрали это дело у нас и, скорее всего, удалили материалы, где хорошо видна ваша машина? Не будь у вас таких связей, вы бы уже сидели в моем офисе и давали показания.

– Горн умер от внезапной остановки сердца, – напомнила я. – И связь с этим доктора Ней вы бы никак не доказали.

– Заступники у вас хорошие, доктор Ней, – улыбнулся Райт. – А вот с Денни Ориссоном вы проколись.

– В смысле? – Алексис даже передернуло. – Причем здесь смерть Денни? Он ведь в больнице умер! У него аневризма брюшного отдела аорты разорвалась.

– Да, разорвалась, – подтвердил Райт. – Но вы, наверное, не знаете, что это – старинный прием, которым владели высшие палачи, особо приближенные к Пастве райотов. По-моему, называется «прощальный росчерк». Длинное лезвие вводится до упора чуть выше пупка, затем поворачивается против часовой стрелки, затем резко вверх и влево. Вот аневризмы не было – а вот она есть и разорвалась!

– Ты в чем-то хочешь обвинить Алексис? – поинтересовался Одьен.

– Я знаю, что это вы, доктор Ней, убили Дэнни Ориссона в больнице. Знаю, что перед его смертью вы разговаривали с ним на улице, а когда разошлись, то пулей бежали наверх по лестнице, где чуть не упали. И, наверное, если бы доктор Ригард вовремя вас не подхватил, ушиблись бы сильно. Я не знаю, как вы вышли на Дэнни Ориссона, но следующий, кто после беседы с вами скончался, был Азали Горн. А этот перец через свою контору крышевал какие-то делишки сети на песчаных карьерах. И возле его дома нашли тело Поука Соммервиля.

– Я не понимаю, к чему ты ведешь? – разозлился Одьен.

– Да все ты понимаешь! – скривился Райт. – Если я сложил дважды два, то сеть уже получила четыре. Алексис, вы подумали, что билет для вас оставила сеть, потому что Денни Ориссон был палачом этой сети. Поэтому вы сразу помчались к любовнику Денни, чтобы все разузнать.

– Любовнику? – в один голос произнесли я и Алексей.

Райт засмеялся.

– Ребята, ну такие вещи вы должны были бы уже и сами узнать!

– Горн был любовником Дэнни? – переспросила Алексис.

– Да, – пожал плечами Райт, – оба женаты, у обоих дети. И оба встречались в одном и то же мотеле на окраине Т. последние лет семь, дабы скоротать холодные ночи под боком любимого человека. Если вы не знали, – Райт покосился на Алексис, – как на Горна вышли?

– Полли потом введет тебя в курс дела, – ответил Алексей.

– Мэм! – кивнул Райт. – Я бы еще хотел поговорить с Мэйю и Айени. Когда их из больницы выпишут?

– Сходи к ним и сам спроси, – прошипел Одьен.

– Я вам не враг, – Райт покачал головой. – И Мэйю с Айени тоже. Но вы, ребята, порядком наследили. И если продолжите так же безалаберно себя вести – погибните раньше, чем мы с этой прекрасной мэм, – он кивнул в мою сторону, – найдем концы у этой истории.

– Ты зарываешься, – предупредил Одьен.

– Он прав, – взял слово Алексей. – Если он смог вычислить вас и провести параллели, сеть уже знает, как минимум, то же, что и он. Вы не действуете осторожно. Хочу напомнить, что ваша работа – людей лечить, а не расследованиями заниматься. И если бы вы об этом вспомнили месяц назад и позвонили нам, трупов могло бы быть меньше.

Алексис виновато опустила голову. Одьен поджал губы.

– Спасибо за кофе, – Райт встал и сунул руки в карманы байки. – Пойду на улицу, воздухом подышу. Надеюсь, вы недолго, мэм? Там холодно.

– Ждите у машины, – процедила я.

– Так точно! – он улыбнулся. – Сэр, до новых встреч.

– Ну, давай, – хмыкнул Алексей.

– Провожать не нужно. Дорогу помню, – он переступил через кофейный столик и покинул гостиную.

Хлопнула входная дверь.

– Зачем он нам? – спросила я у Алексея.

– Мне он нравится, – засмеялся Алексей. – Потенциал налицо!

– Слишком много болтает и самомнение зашкаливает.

– Он сказал ровно то, что хотел нам сказать. И узнал ровно столько, сколько хотел узнать. Не ведись на образ «рубахи-парня». Этот спектакль был разыгран для того, чтобы нас расслабить и разговорить.

– Если на этом все, то я пойду, – я встала. – Держите меня в курсе.

– Полли, – позвал Алексей, – будь осторожна.

– Я всегда осторожна, – буркнула себе под нос.

Глава 2

Полли

Когда вышла, Райт топтался по газону перед домом Ригарда и что-то нашептывал себе под нос. Заметив меня, он остановился и прищурился.

– Вы в моей машине фонарь разбили? – спросила я, следуя по дорожке к своему автомобилю.

– Мэм, вы забыли, что в вашей машине есть сигнализация?

Я едва не споткнулась. Вот где засранец! Он взял меня на понт, и я повелась!!! Теряю сноровку. Полли, возьми себя в руки и голову включи. А то что-то раскисла.

На всякий случай, я обошла машину по периметру и осмотрела все фонари. Они были целы. Открыла дверь и села за руль. Райт залез на пассажирское сидение справа от меня.

– Куда едем, мэм?

– Я в мотель. А куда поедете вы – мне наплевать.

– Поехали, – он пожал плечами.

– Выйдите из машины, – попросила я.

И тут он повернулся ко мне в своем капюшоне, натянутым на голову. Лицо серьезное и абсолютно спокойное – ничего общего с человеком, который только что был в доме Ригардов. От нагловатого «рубахи-парня» не осталось и следа. Кто тогда сидит в машине рядом со мной? Архиерей низшего уровня из возможных или все же подготовленный агент от сети черной Жатвы округа Т.?

– Магазин, где работал любовник Софи Крейн, еще открыт. Нужно побеседовать с персоналом, который там работает.

– Вы же с ними уже говорили? – не поняла я.

– Напомню, что дело вел не я. Нужно съездить туда и поболтать, но не как архиереи, а как гражданские. И было бы неплохо, если бы вы сменили свой черный костюмчик а-ля «я дама серьезная», на что-нибудь попсовое, вроде джинсов и кофты.

– У меня нет с собой джинсов, – ответила я.

– Спортивный костюм? – отсутствие мимики на лице, когда он задал этот вопрос, меня немного напугало.

Как говорящий манекен: голос есть, а лицо – как маска.

– Хорошо. Заедем в мотель, и я переоденусь.

Он отвернулся, а я завела двигатель и выкрутила руль.

– Расскажите, что знаете о Софи Крейн, – попросила устало.

– Послушница из обычной небогатой семьи послушников. Отличалась особым типом внешности: высокая, худая, черты лица аккуратные, блондинка. Своей внешностью по жизни и пользовалась. Образования толкового не получила, работала в ресторане в Р. официантской. Мужиков меняла, как перчатки. За их счет и жила. Три года назад начала встречаться с Йоханом Крейном, которого на работе и подцепила. Софи вышла за него замуж довольно быстро и стала домохозяйкой. Муж оказался ревнивым райотом и начал ее поколачивать. Софи то и дело попадала в больницу и каждый раз возвращалась домой. Ни одного заявления на него она не написала. О том, что у нее был любовник, от которого она забеременела, я узнал от Кейдж Оусен, которая была ее гинекологом. Судя по отзывам Кейдж, Софи Крейн не отличалась особым умом и сообразительностью. От нее Кейдж Оусен и узнала, что есть любовник и ребенок от него.

– А от Кейдж Оусен о любовнике узнал и Одьен Ригард, – подытожила я.

– Да… Добренький Одьен Ригард. Хотел помочь, а вышло криво. Хотя, я уверен, что Алексис Ней, Одьен и Кейдж что-то не договаривают. Но что? И важно ли это?

– Уоррен, могу я вас так называть? – решила уточнить повторно, хотя еще ночью задавала тот же самый вопрос.

– Конечно, мэм.

– Расскажите немного о себе.

– Тридцать пять лет, архиерей третьего уровня, не женат.

Развернутый ответ, ничего не скажешь.

– В личном деле все написано, – добавил он и отвернулся к окну.

– Я не изучала вашего личного дела.

– Время есть. Еще изучите.

– А стоит? – усмехнулась я.

– Нет, – буркнул он себе под нос.

– Вы ничего не спрашиваете обо мне, – спустя несколько минут молчания, произнесла я.

– А должен?

– Обычно, те, с кем я работаю, интересуются.

– Вы – начальник, мэм. Если посчитаете нужным что-либо о себе рассказать, вы это сделаете.

– Вам нравится жить в таком маленьком городе? – сменила тему разговора я.

– Если вы пытаетесь скоротать те двадцать минут времени, которые мы проведем в этой машине по дороге к вашему номеру в мотеле, то можете себя не утруждать, мэм. Тишина меня не напрягает.

Я включила радио. Все лучше, чем пытаться разговорить его или ехать в молчании.

Спустя двадцать минут я припарковала автомобиль напротив своего номера в придорожном мотеле. Райт остался ждать в машине. Я разделась и села на кровать. Господи, в какой же я заднице. Господи, помоги…

Натянула на себя спортивный костюм и мельком заглянула в зеркало. Настолько мельком, что пришлось вернуться к зеркалу и взглянуть на себя пристально. Глаза абсолютно черные. Я поморгала, чтобы сбить наваждение, и снова уставилась на себя. Ничего не изменилось. Глаза по-прежнему были черными. Тогда я сомкнула веки и попыталась представить что-нибудь приятное, чтобы расслабиться. Зад Уоррена Райта в джинсах пришел на ум первым. Я похлопала себя по щекам и снова заморгала. Глаза не изменили цвета.

– Да что не так, твою мать! – я хлопнула ладонью по стене, отвернулась от зеркала, нашла в сумке кепку, натянула ее на голову и опустила козырек пониже, чтобы черных глаз не было видно.

Вернулась в машину, завела двигатель и поехала в сторону магазина, где работал любовник Софи Крейн.

– Вас прямо не узнать, мэм, – хмыкнул справа от меня Райт. – Больше двадцати пяти лет по внешнему виду вам не дать.

– Одежда меняет людей. Вы в своей байке тоже смотритель моложе, – нашлась я.

– Наверное, – безучастно произнес он.

Я подъехала к известному мне магазину и остановилась на парковке.

– Говорить буду я, – предупредил Райт. – Вы подыгрывайте, – он вышел из машины.

Оно и понятно, что говорить будет он. Они его знают, а меня нет.

Я поплелась следом за Райтом. Он открыл дверь магазина и пропустил меня вперед. Я хотела было сразу к кассе пойти, но Райт взял тележку для продуктов и кивнул в сторону торговых рядов. Ясно, значит, делаем вид, что закупиться заехали.

Он начал хаотично забрасывать продукты в тележку. Я просто шла рядом и молчала. В конце прохода показался охранник. Райт остановился и обнял меня одной рукой за плечи. Меня аж передернуло!

– Не суетитесь, мэм, – прошептал он и тут же громко засмеялся. – Секция с гигиеническими товарами слева от вас. Выберите себе тампоны и бросьте в тележку.

Я улыбнулась, отстранилась и подошла к секции. Сделала вид, что выбираю. Потом взяла пачку первых попавшихся тампонов, вернулась к тележке и бросила их в нее. Прямо рядом с большой пачкой презервативов, которые бросил в тележку Уоррен, мать его, Райт!

Да, секса у меня давно не было. Очень давно. При мысли о сексе хотелось завыть на луну. А что толку? Я покосилась на Райта, который снова что-то искал на стеллажах со всякими снеками. Взгляд опустился ниже его спины. Райт наклонился вперед, и я глубоко вздохнула. Похоже, я начала испытывать определенно рода слабость к его заду! Господи… Полли… Это же просто жесть... Райт разогнулся, а я отвернулась. В тележку полетели пачки с печеньем и шоколадными батончиками. Зачем ему все это?

Мы еще несколько минут побродили между рядов, после чего подошли к охраннику, что все это время за нами наблюдал.

– Привет, Грэг, – Райт пожал ему руку.

– Привет, Уоррен. Какими судьбами у нас?

– Полли сюда недавно переехала, – Райт кивнул в мою сторону. – Вот за покупками вместе зашли.

Взгляд охранника «застрял» на пачке презервативов в тележке, после чего этот Грэг улыбнулся.

– О нашем Эндрюсе ничего не слышно? – спросил, как будто невзначай.

– Глухо, – вздохнул Уоррен и снова обнял меня, на этот раз за талию. – Слушай, Эндрюс Годфри вроде шашни с Софи Крейн крутил? Знаешь что-нибудь об этом?

– Ну, – скривился охранник. – Было вроде у них что-то. Мы с ребятами предупреждали Эндрюса, что Софи Крейн – птица не его полета, а он все не верил. Вот и доигрался.

– Он же не из местных был. Таких предупреждай, не предупреждай – толку мало. Сколько он у вас проработал? Полгода?

– Да. Где-то так, – пожал плечами Грэг. – Знаешь, он вообще каким-то странным был. Такой тихий, молчаливый. Как в бар не позовем с ребятами – он вечно не может пойти. То-то мы удивились, когда поняли, что он с милахой-Крейн мутит!

Ладонь Уоррена Райта стала медленно сползать с моей поясницы вниз. Словно кралась туда, куда я бы не хотела, чтобы она кралась.

– Так эта Софи той еще штучкой была, – Уоррен понизил тон. – По-моему, ее уложить каждый мог.

– Твоя правда! – рассмеялся охранник. – Но знаешь, все равно девку жалко. Крейн, конечно, рогоносцем стал, но чтобы убить?

Ладонь Уоррена мягко легла на мою ягодицу и вдруг резко сжала ее. Я встрепенулась и, кажется, покраснела. От гнева. Охранник уставился на меня с неким сомнением. Уоррен снова сжал мою ягодицу. Убью, скотину!!!

– Убить? – я поежилась, пытаясь освободить зад от хвата его ладони. – Кто-то умер?

– О, милая, это грустная история, – покачал головой Уоррен. – Муж убил жену, когда узнал, что она встречается с местным охранником.

– Какой ужас, – я прижала ладонь к губам. – Надеюсь, мужа посадят надолго?

– Он умер от инфаркта, – вставил охранник. – Бросился в бега, добрался до сервисной станции и закрылся в туалете. А там его сердце и не выдержало.

– А что с любовником стало?

– Он пропал, – пожал плечами охранник. – Испарился! Вот был человек – и нет его!

На этот раз Уоррен мягко погладил ладонью мой зад и вернул руку на мою талию.

– Грэг, с кем ты там язык чешешь?

Я обернулась и увидела с другой стороны прохода еще одного охранника.

– Тут Уоррен Райт за покупками зашел!

– Да, я видел! Уоррен, привет!

Он оглянулся и улыбнулся:

– Привет, Майк!

– Ваши ребята нашего Эндрюса нашли? – прокричал охранник.

– Ищем!

– Блин, Уоррен! Что-то вы вообще перестали работать! О! Я ж хотел тебя спросить! – второй охранник быстрым шагом зашагал к нам.

Подошел и остановился рядом с Грэгом.

– Что за фигня творится? На прошлой неделе к нам двое архиереев приходили. Все удостоверениями своими высокими в нос тыкали. И тоже нашим Эндрюсом интересовались. Сказали, что они оттуда! – охранник указал пальцем вверх и многообещающе кивнул. – Что наш Эндрюс такого натворил, что аж оттуда приехали?!

– Покойный Крейн ведь шишкой был, – спокойно ответил Уоррен. – Вот братец его и дал команду все тут перерыть.

– Ясно, – протянул Грэг. – Слушай, а что за королева к вам в офис прискакала? Мне Джей звонил. Сказал, сука такая, каких еще поискать. Че ей надо-то от вас?

– Да она с теми, что у вас были, – широко заулыбался Уоррен. – Документы по Крейнам изымала.

– Джей, прям, так возмущался! Говорит, сколько лет работает, с таким презрением на него еще не смотрели!

– Наверное, она на Джея не повелась, вот он и возмущался, – засмеялся Уоррен.

– Ага, как же, – хмыкнул Грэг. – На Джея никто не ведется. А внешне она как? Джей сказал, что ни че такая…

– Ребят, да вы чего? – возмутился Уоррен. – Мы с Полли за продуктами зашли, а вы про какую-то мымру с работы мне впрягаете!

– А вот мне тоже интересно послушать, – я повернулась к нему лицом, – что за королева к вам в офис прискакала?

– Милая, да она страшная, капец!

– Страшная, да? – я игриво стукнула его кулаком в плечо. – Была бы страшная, ты бы мне рассказал!

Охранники начали посмеиваться над Уорреном.

– Блин, Полли, да я правду тебе говорю! От этой бабы одни проблемы! Как пацана меня построила. И то ей дай, и это. И насела с этим Эндрюсом Годфри на меня. Че да как? А я что? Дело веду что ли? Мне что ребята из С. сказали, то я и ответил. А она мне давай про халатность в уши лить. Чувствую, премии в этом месяце весь офис лишит.

– Да, попали вы, ребята, – закивал Грэг. – И хотели бы вам помочь, да сами ничего не знаем.

– Ребят, у нас даже его фотографии нет, – начал жаловаться Уоррен. – В дело пришлось фоторобот вставлять.

– Так вы ж записи с наших камер изъяли! – удивился Грэг. – Там что, на записях его нет?

– Записи-то есть, – Уоррен перешел на шепот, – но качество такое дерьмовое, что в дело не вставишь.

– Ну, наши на всем экономить любят, – закивал второй охранник. – Ща, подожди, – он достал из кармана телефон и начал что-то в нем искать.

Мы с Уорреном переглянулись.

– О, нашел! Я тебе скину! Подожди…

У Уоррена сработал браслет. Он открыл сообщение и уставился на голопроекцию вместе со мной. Там были девушки из команды поддержки в своих красивых секси-костюмах. Они стояли вряд у главного входа в магазин. А сбоку от девушек был мужчина в форме охранника. Он разговаривал с какой-то женщиной и, очевидно, не заметил, что его тоже сфотографировали.

– Это наш Эндрюс! – не скрывая радости, сообщил охранник, указывая на него пальцем. – Девчонки к нам перед игрой закупиться заехали, а мы их попросили на фоне магазина сфоткаться. Эндрюс случайно в кадр попал. Я не стал ему говорить. А то у него с фотографиями свои отношения были. Он же фотографом был, вы знаете?

Уоррен обратился ко второму охраннику:

– Фотографом?

– Ну да, – пожал плечами тот. – У него свой навороченный фотоаппарат был. Он на него даже нас снимал. Классные фотографии получались. Эндрюс говорил, что у него подработка есть. Он фотографии свои продавал. Даже, по-моему, в местную газету!

– «Вестник округа Т.?» – спросил Уоррен.

– Ну да… Вроде…

– А чего сам Эндрюс фотографироваться не любил?

– А нам почем знать? – Грэг посмотрел куда-то за мою спину.

– Вот вы говорите, что он исчез, – начала издалека я. – А раньше он не исчезал? Ну, бывают же такие люди, которые уезжают в другой город и там пьют, не просыхая. А когда деньги заканчиваются, возвращаются, как ни в чем не бывало.

– Это ты по своему кузену судишь? – спросил Уоррен.

– Мой кузен со своими запоями всю семью достал, – я изобразила грусть и печаль. – Теперь, когда он пропадает, мы его не ищем. Знаем, что сам рано или поздно вернется.

– Не, наш Эндрюс не запойный, – Грэг покачал головой. – Хотя, – он задумался. – Знаете, у нас же посменный график. Мы иногда с ребятами меняемся сменами, ну, неофициально. Так Эндрюс, бывало, сутки через сутки брал, чтобы потом недели две не выходить. А летом так вообще его недели три не было. Мы еще посмеялись, что он неофициальный отпуск себе устроил.

– А когда его три недели не было? – поинтересовался Уоррен.

– Где-то в конце июля – начале августа, – ответил второй охранник.

– Спасибо, ребята! – Уоррен потрепал второго охранника по плечу. – Завтра будет, что мымре рассказать и показать. Глядишь, премию нам оставит.

– До свидания, – я улыбнулась и кивнула обоим.

Уоррен покатил тележку к кассам, продолжая обнимать меня за талию. И опять его рука поползла по спине вниз.

– Даже не думайте, – прошипела я.

– Это еще не все, мэм, так что потерпите, – он снова сжал мою ягодицу.

Я в долгу на осталась. Протянула руку, всунула ладонь в задний карман его джинсов и тоже сжала ладонь. И тут у меня чуть глаза сами собой не закрылись. Как будто я целый день хотела это сделать и только сейчас мне удалось! А-а-а… Стальной зад! Господи, да за что мне это?!

С ладонью в кармане на его пятой точке мы дошли до кассы. Уоррен оставил в покое мою ягодицу, а я была вынуждена достать руку из кармана его джинсов. Он начал выкладывать покупки на ленту.

– Привет, Шэрон! – поздоровался с кассиром. – Как дела?

– Все хорошо! А у тебя как?

– Да путем все.

Кассир одарила меня таким презрительным взглядом, что на мгновение показалось, что она – бывшая пассия Уоррена Райта, которая не прочь поквитаться с ним за былое.

– Шэрон, у меня к тебе быстрый вопрос по работе.

– Ну, валяй, – кассир загадочно улыбнулась.

– Софи Крейн часто делала покупки в вашем магазине?

– Ну да. Пару раз в неделю точно.

– А полгода назад?

– Уоррен, ну ты как спросишь! – засмеялась она. – Я не помню, что месяц назад было, а ты про полгода!

– Шэрон, – мягко произнес он, – милая, ну напрягись. С меня за дело Крейнов уже три шкуры на работе спустили.

Шэрон снова злобно на меня взглянула.

– А ты бы меньше гулял, может, и работал бы лучше!

Вот это да! – я скрыла улыбку. Уоррен? Что на это ответишь?

– Шэрон, детка, ну напрягись, – едва ли не взмолился он.

– Да не было ее здесь никогда! Как с нашим охранником замутила, так и таскаться стала. Где ее дом – а где наш магазин! – хохотнула кассир.

– Так они с Эндрюсом свои отношения не скрывали? – Уоррен остановился напротив кассы и сложил руки на высокой прозрачной перегородке, глядя с высоты своего роста на Шэрон.

– Нет, – хмыкнула кассир. – Софи как ни придет, так он вечно не то перерыв возьмет, и тогда они в подсобку вместе шли, не то рядом с ней толчется, пока она по магазину расхаживает. Расхаживала, – добавила она.

– И когда у них начались эти шумы-муры?

– Да месяца три назад, наверное. Ну, может, четыре.

– И до этого Софи здесь не появлялась?

– Уоррен, ты задолбал! Говорю тебе: я тут Софи раньше не видела. Может, она не на мои смены попадала?

– А когда она появлялась здесь? Утром или вечером?

– Утром, – закивала Шэрон. – Мы еще с девчонками смеялись, что муж на работу, а она сюда.

– Спасибо, дорогая, – он ей подмигнул.

– Эх, Уоррен, – вздохнула кассир, – толку от тебя никакого, – она взяла в руку пачку с презервативами и яростно ее отсканировала, после чего буквально швырнула ее в меня.

Эх, Уоррен. Продинамил ты Шэрон. И, видимо, не в первый раз!

Я сложила покупки в пакеты и Уоррен их забрал.

– Пока, Шэрон! – он снова подмигнул ей.

– Давай-давай, – она помахала ему рукой.

Мы вышли на улицу, и я с удовлетворением вдохнула свежий воздух.

– Фотограф, который не любит фотографироваться, и послушница, которая не делала покупок в этом магазине до знакомства с охранником, – подытожила я. – И два с половиной месяца назад этот фотограф не появлялся на работе около трех недель.

– Что произошло два с половиной месяца назад? – спросил Уоррен.

– Кто-то следил за Мэйю Соммервиль. Сфотографировали ее, план-схемы центра, в котором она работала, определили ее график и маршрут. Все эти данные обнаружились на инфоблоке Питера Донохью.

– Вы нашли инфоблок Питера Донохью? – удивленно спросил Уоррен.

– Мы – да, – я улыбнулась.

– И что еще там было?

– Много чего, – вздохнула я. – Донохью под сеть копал. И довольно успешно. Ладно, скинь мне фотографию, – попросила я. – Отправлю своим ребятам. Пусть проработают и сопоставят с фотороботом.

– Я не знаю вашего номера телефона, мэм. И вашего аккаунта тоже, – Уоррен загрузил покупки в багажник моего автомобиля.

А я увлеклась и забыла, что пора переходить на «вы».

Мы сели в машину, и я активировала браслет. Показала данные своего аккаунта и номера телефона для связи. Райт все скопировал на свой браслет, натянул на голову капюшон и отвернулся к окну.

– Куда вас подвести? – спросила я.

– Высадите у вашего мотеля.

– Я могу вас в Р. подбросить, – сама не знаю, почему настаивала.

– Не нужно, мэм.

– Мымра, да? – я крепче сжала пальцами руль.

– Ничего личного, – он усмехнулся, или мне послышалось? – всего лишь работа. – Кстати, зря вы носите пистолет на спине за поясом. Это небезопасно.

– Все прощупали, или осталось что-то неизведанное?

– В наше время архиереи практически не использую табельное оружие при задержании. Послушников можно ранить во втором измерении, а с остальными вряд ли успеете достать оружие и выстрелить.

– В трех процентах случаев табельное оружие до сих пор используется при задержании. Поэтому мы все еще его носим с собой. Кстати, где ваш пистолет?

– А я не при исполнении сейчас, – ответил он.

– Дома в сейфе? – усмехнулась я. – Или в хранилище на работе?

Уоррен стал что-то набирать на своем браслете. Мой браслет запиликал.

– Я скинул вам фотографию.

– Я поняла.

Доехали до мотеля. Уоррен вышел из машины, спрятал руки в карманах и кивнул мне.

– Завтра у меня смена до восьми. Если будет нужна помощь – набирайте.

– А покупки? – я указала рукой на багажник.

– Оставьте себе. Спокойной ночи, мэм.

– До свидания, Уоррен, – пробурчала я.

Он пошел пешком в сторону дороги. Я забрала из багажника пакеты и потащила их в номер.

Мэйю

– Ну и куда ты собираешься? – одетый Айени вошел в мою палату. – Без меня? – добавил тут же и улыбнулся, протягивая мне пакет с чистыми вещами.

– Ты успел съездить в дом Мэрил? – обрадованная, я схватила пакет.

– Угу, – он присел на стул. – Одьен дал ключи от своего дома. Мы можем перевезти твои вещи к нему.

– Может, снимем какой-нибудь дом в городе?

– Сейчас нам всем лучше держаться вместе. По крайней мере, на этом настаивает Одьен. Гоаре и Кейдж уже переехали к родителям.

– Есть какие-нибудь новости? Что вообще произошло за сутки? – я натягивала на себя джинсы.

– В город приехала архиерей высшего уровня. Некая Полли Шейнберг, которая лично знакома с дядей Алексис.

Я даже замерла на мгновение.

– Она архиерей или…

– Архиерей, – Айени улыбнулся. – Но не это самое интересное.

– Так, выкладывай!

– Уоррен Райт вчера вечером приходил к Алексис и Одьену. У них там состоялась интересная беседа с дядей Алексис и этой Полли Шейнберг.

– Подробности знаешь?

– По дороге в дом Мэрил Бижуа расскажу.

Алексис

– Ну что, подписал? – я подскочила со стула в кабинете Одьена.

– Да! Мы в отпуске за свой счет на ближайшие две недели! – Одьен демонстративно прошел в кабинет, закрыл тубус голопроектора и отключил его. – Наварро остается за главного. И сейчас тебе лучше ему на глаза не попадаться.

– Айени и Мэйю самовольно покинули больницу. Ты их, случайно, внизу не видел?

– Нет, – Одьен взял меня за руку. – Все, пойдем отсюда.

Перед выходом в коридор я одернула ладонь. Одьен состроил недовольную гримасу.

– Да все и так уже знают!

– Мне плевать, – я прошествовала мимо него.

Заскочила в ординаторскую, пережила очередной короткий ледниковый период, пока собирала вещи, и, пожелав своим расстроенным коллегам удачи, побежала в санпропускник.

Мэйю

– Надо вернуть ключи от дома Мэрил, – я вопросительно смотрела на Айени, который сидел за рулем моего пикапа.

– Можем оставить их на крыльце ее дома.

– Я хочу с ней поговорить.

– Это плохая идея.

– Айени, отвези меня к дому Мэрил, пожалуйста. Десять утра, она может все еще быть дома.

– Плохая идея, – повторил он, но все же свернул на улицу, где жила дочь семьи Бижуа.

Мы подошли к двери Мэрил и позвонили в звонок. Она открыла практически сразу.

– Отдавай ключи от дома и проваливай отсюда! – она протянула мне руку.

– Советую сначала поговорить с нами, если не хочешь через десять минут говорить с архиереями, – ответила я.

По лицу Мэрил было видно, что она размышляет.

– Ладно, заходите, – она скрылась из виду и оставила дверь приоткрытой.

Мы вошли в дом и прошли в гостиную, посреди которой остановилась Мэрил.

– Чего надо? – напрямую спросила она.

– Кто привел тебя в сетевой бизнес? – Айени присел на свободный стул.

– Не понимаю о…

– Понимаешь! – гаркнула я и бросила ключ от дома ей в руки. – Твои родители в аварии погибли?

– Да. Год назад.

– А мысль о том, что их сеть убрала, тебе в голову не пришла?

– Сеть к их гибели отношения не имеет, – Мэрил отвернулась от нас с Айени. – Отец пьяным за руль сел. Не в первый раз, к сожалению, зато в последний.

– В сеть тебя отец привел? – спросила я.

– Да, – буркнула Мэрил.

– Дружок твой тоже денежки отмывает?

– Думаешь, ты самая умная? – Мэрил с ненавистью взглянула на меня. – Думаешь, у кого-то из нас выбор был? Они его не дают. Мы все повязаны. Весь город. Весь округ. И наш округ – это только часть общей системы.

– За что Роуз убили? Ты знаешь?

– Я не уверена, что ваша авария была подстроена, – ответила Мэрил. – Если это сделала сеть – тебя бы тоже убили. А ты чудом выжила. Хотя, какое чудо? Палач – он и есть палач. Может, это ты ее прикончила, сестру свою?

Я сжала пальцы в кулаки.

– Кто рассказал тебе, что я – палач?

– Папа, – ответила Мэрил. – Он тебя засек, когда ты ребенка спасла. Кстати, за это смертная казнь до сих пор полагается!

– За работу на черную Жатву тоже, – напомнил Айени.

– Кто твой связной? – спросила я.

– Хватит! Я и так достаточно рассказала! А теперь проваливайте! Оба!

– Передай приемному отцу своего любовника, что я все еще жду с ним встречи, – я развернулась и пошла к выходу.

Айени нагнал меня в коридоре и открыл передо мной дверь.

– Вы не знаете, с кем связались! – прокричала нам в спину Мэрил.

– Это ты не знаешь, во что влезла, – буркнула я и зашагала к машине.

Полли

Я пролистывала на голограмме личное дело Уоррена Райта и попивала кофе, сидя в машине. Досье действительно не пестрило подробностями. Родился в Р. в семье хранителей. Отец – архиерей. Вышел на пенсию в звании архиерея первого уровня. Мать домохозяйка. Сразу по окончании школы в Р. Райт поступил в учреждение высшей профориентации – Академию архиереев. Закончил ее с отличием. Потом два года проработал в службе контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем, откуда перевелся в Л. округа Д. Там проработал в должности архиерея третьего уровня в местном филиале архиерейской службы. Потом были еще с десяток маленьких городков в разных концах страны и те же должности. Три года назад перевелся в филиал архиерейской службы города Р., где работает и по сей день. Тридцать пять лет. Не женат.

Я поморщилась. Просто так из службы контроля никто не уходит. Райта явно понизили и в должности и, возможно, в звании, сослав на службу в какой-то непонятный городок Л. Провинился или были другие причины?

Я набрала номер одного из своих старых знакомых.

– О! Привет, Полли! Что случилось?

– Трэй, ты как всегда знаешь, почему я звоню.

– Да, давай данные. Сейчас пробью.

– Уоррен Райт. Служил в нашей конторе двенадцать лет назад. Потом его перевели.

– Вижу, – ответил Трэй. – Дерьмовая у твоего Райта характеристика! Его выперли за инцидент.

– И-и-и?

– Неподчинение приказу. Нарушение протокола задержания. Убийство при исполнении по неосторожности.

– Ссылка на номер дела есть?

– Есть. Номер 3217584792.

– Записала. Спасибо, Трэй!

– С тебя бутылка, Полли!

– Посыльный принесет под дверь! – засмеялась я и отключила вызов.

Пришлось лезть в сумку за портативным модулем и входить в систему. Дело «3217584792». Достать их архива. «Доступ запрещен. Недостаточно прав».

– Интересно, – пробурчала я. – Прав недостает?

Позвонила тому, у кого их могло быть достаточно.

– Да, Полли, – вздохнул мой бывший.

– Привет. Можешь посмотреть дело, которое в архиве?

– А самой лень, что ли?

– Пишет, что прав недостаточно.

Бывший хохотнул.

– Заинтриговала. Давай номер.

– 3217584792. Открыл?

– Да.

– И?

– Извини, Полли. Но у тебя недостаточно прав.

– Ты издеваешься? – разозлилась я.

– Извини. Ничем не могу помочь.

– Да ты никогда ничем не мог помочь! – прокричала и бросила трубку.

Как был козлом, так и остался. Что же это за дело, твою мать?

Я отключила голопорт и закинула его в сумку. Вылезла из машины и зашагала к дому, где жил пропавший Эндрюс Годфри. Убила час времени на осмотр и вышла ни с чем. В прямом смысле. В доме не было ничего, кроме мебели, бытовой техники и постельного белья. Либо Эндрюс сам свои вещички быстро собрал, либо их собрали после его исчезновения неизвестные. Одно было хорошо: протокол осмотра дома соответствовал тому, что я там увидела.

Вернулась в машину и задумалась. Идти одной опрашивать соседей – дело гиблое. За тридцать минут в магазине Уоррен Райт узнал больше, чем мои коллеги. Значит, на опрос соседей лучше привлечь Райта.

Мэйю

– Мэйю, нельзя просто так прийти в офис к архиереям и поговорить с Уорреном Райтом, – настаивал Айени, паркуя автомобиль возле офиса.

– За последние десять минут ты повторяешь это в десятый раз.

– В одиннадцатый, ну да ладно.

Я вышла из машины и Айени нехотя поплелся за мной.

– Добрый день, – я уставилась на дежурного архиерея, которого прежде не встречала. – Могу я поговорить с архиереем Уорреном Райтом?

– Привет, Дик, – Айени протянул ему руку, и архиерей ее пожал.

– Доктор Ригард.

– Дик, нам бы с Уорреном поговорить.

– Они с Билли в патруле. Но я передам, что вы заходили, – дежурный покосился на меня – Миз-з-з…

– Мэйю Соммервиль, – представилась я.

– О-о-о… Мне очень жаль, миз-з-з.

– Да, мне тоже. Пойдем, – я взяла Айени за руку и буквально вывела его из участка. – Если ты всех здесь знаешь, может и номер Райта у тебя есть?

– Если бы был, я бы ему уже позвонил.

Мы с Айени замерли напротив моего пикапа, дверь которого подпирала высокая девица с огненно-рыжими волосами и в темных очках. Ее армейские сапоги на фоне классического черного брючного костюма смотрелись как минимум странно. И даже брюки «на выпуск» не спасали ситуацию.

– Здравствуйте, – Айени подошел к ней первым.

Девица достала из кармана пиджака голопорт и предъявила нам удостоверение.

– Служба контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем. Архиерей высшего уровня Полли Шейнберг. Доктор Айени Ригард и доктор Мэйю Соммервиль, если не ошибаюсь?

– Они самые, – ответила я.

– Вы приходили узнать, как продвигается расследование вчерашнего ДТП, в которое вы попали? – она спрятала голопорт.

– Не совсем… – Айени одарил девицу прищуром красных глаз.

– Я бы на вашем месте узнала, – она внезапно улыбнулась, и у меня по спине побежали мурашки.

Не улыбка, а оскал какой-то. И вроде ничего страшного в ее наружности я не заметила. Молодая хранительница с пухлыми губами и высокими скулами, но эта ее улыбка… И очки на пол-лица…

– Вы хотите с нами поговорить? – напрямую спросил Айени.

– К вам у меня всего два вопроса, – она перестала улыбаться и мне, если честно, полегчало. – Доктор Соммервиль, палач, который на вас напал в операционной, он был высокий или среднего роста?

Я оторопела. Откуда она знает…

– Это простой вопрос, – архиерей склонила голову на бок, изображая скуку.

– Вы… – промямлила я.

– Высокий или среднего роста? – повторила она.

– Среднего роста. Чуть выше меня.

– Поняла, – она кивнула. – И второй вопрос: она достала из другого кармана телефон и показала мне фотографию мужчины в костюме охранника. – Видели его когда-нибудь прежде?

Я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть изображение.

– Вроде бы, нет, – снова взглянула на нее.

– Уверены?

– Да.

– Ясно, – она спрятала телефон в карман, – благодарю за сотрудничество, – и отклеилась от моей машины. – Не ждите, что, находясь на смене, Уоррен Райт станет говорить с вами по душам. Камеры в пуговицах на его рубашке записывают происходящее и тут же передают информацию на местный сервер. Поэтому архиереи в патруле никогда не застегивают куртки, даже когда на улице очень холодно. Всего доброго, – она отошла от моего пикапа и направилась в участок.

– И как это все понимать? – я взглянула на Айени.

– Она нас предупредила, – он открыл дверь машины, – о том, что очень много знает.

– Странная она какая-то. Сегодня пасмурно. Кто ходит в темных очках в такую погоду?

Айени засмеялся.

– Что? – не поняла я.

– Я вот волнуюсь о том, что она слишком много знает, а ты про очки размышляешь?

– И про ее сапоги тоже.

– Мэйю, это не то, о чем сейчас следует думать.

Полли

Я засела в кабинете начальника офиса со стаканчиком кофе, который мне принес дежурный, и зефирками, которые по-прежнему стояли в вазочке на рабочем столе первого Райта. Да это издевательство надо мной – эти проклятые зефирки! Съела пять штук и как раз тянулась за шестой, когда Райт, наконец-то, вошел в помещение.

– Добрый день, мэм. Вызывали?

Я допила кофе, смяла стаканчик и метнула его в мусорное ведро. Попала с расстояния семи метров! Три очка!

– Неплохо! – хмыкнул Райт.

– Откройте на своем голопорте разосланную ориентировку на пропавшего Эндрюса Годфри.

Райт вопросительно изогнул бровь и молча открыл ориентировку. Уставился на фоторобот Эндрюса и, кажется, прошептал нечто нецензурное. Я подошла к нему и достала свой телефон. Открыла фотографию из магазина и приставила ее к голопроекции рисунка на Эндрюса. «Непохожи» – это мало сказано! Совершенно разные лица.

– Кто-то взломал нашу систему и подменил фоторобот в ориентировке? – тихо спросил Райт.

– Взламывать слишком сложно, – я хмыкнула. – Проще сделать все через нужного человека с нужным уровнем доступа. Вчера вечером фоторобот был другим. Я проверяла.

– Не сомневаюсь в этом, – Уоррен натянуто улыбнулся. – Но почему только сейчас подменили фоторобот?

– До вчерашнего дня всем было наплевать на пропавшего Эндрюса Годфри. Дело Крейнов закрыто. Муж признан виновным в убийстве супруги. Официально смерть Крейна носит ненасильственный характер. Вчера я интересовалась Эндрюсом Годфри, вечером мы получили его фотографию. А сегодня фоторобот уже изменен.

– Нужно вычислить, кто подменил фоторобот, – произнес Уоррен. – Можно попробовать пробить логин того, кто изменял этот документ в течение последних суток.

– Уже, – я улыбнулась, взглянула на него и поиграла бровями.

– Не-е-ет, – он покачал головой.

– Да-а-а, – я почти что рассмеялась, глядя на его удивленное лицо.

– Это не я! – выпалил он.

– Уоррен, если бы я была уверена, что это вы, формы на вас бы уже не было.

– Вы вычислили, кто сделал это через мой аккаунт?

– Мои коллеги над этим работают. Тот, кто это сделал, прокололся со временем. Вход в ваш аккаунт был выполнен в час ночи. Данные геолокации подтверждают, что объект находился в секторе, где расположен ваш дом. Вы в это время как раз уже были дома, но… – я специально сделала паузу – принимали ванную, в которой проспали до пяти утра.

Уоррен медленно повернул ко мне голову.

– Ваши люди были в моем доме? Вчера?

– Вы должны быть этому рады, потому что мои люди обеспечили вам алиби. А не то бы формы на вас уже точно не было!

– Это вы следили за мной?

– Уоррен, – я склонила голову на бок, – я похожа на архиерея, который будет следить за вами? У меня дел других, что ли, нет?

– Зачем ваши люди приходили в мой дом?

– Это неважно, Уоррен. Переходите к выводам!

– Меня хотели подставить, – изрек он.

– Продолжайте, – кивнула я.

– Зачем вообще было заменять фоторобот? Если Эндрюс Годфри уже труп, что вполне возможно, неважно, соответствует фоторобот в ориентировке оригиналу или нет. Но если он жив и кто-то не заинтересован, чтобы его искали и нашли…

– Думаю, он жив, – я улыбнулась. – И если не сам Эндрюс взломал ваш аккаунт, то это сделали те, кто тоже им очень интересуются.

– Мной могли прикинуться, чтобы подстраховаться, – развивал мысль Уоррен. – Архиереи вашего ранга в маленьком городе – всегда новость! А я сейчас замещаю начальство в офисе, значит, вы должны напрямую или косвенно иметь дело со мной. Если у одних точно есть мотив подставить меня, дабы скомпрометировать, то какой мотив у Эндрюса Годфри?

– Подставить вас и скомпрометировать, – вздохнула я. – Уоррен, откуда столько доброжелателей? При всем уважении, вы достаточно посредственный архиерей.

– Ваша правда, мэм, – в ответ на явное оскорбление, он лишь пожал плечами.

Стальная выдержка. Ничего не скажешь.

– Я тут по своим каналам одну проверку провела, – я вернулась на удобный диванчик и втянула ноги. – У Эндрюса Годфри родители погибли, когда ему было четыре года. Парень тягался по приютам, после этого поступил в учреждение средней ступени профориентации, закончил его по специальности «электромонтер» и испарился.

– Ребенок-сирота? – переспросил Уоррен.

– Да, – я игриво повела плечиком. – Сразу на ум приходит еще две фамилии: Питер Донохью и Закари Джонс. Оба ребенка-сироты, которые и познакомились-то в приюте, а не в университете, где учились. И трое этих ребят, один из которых мертв, а двое пропали, в течение одного года находились в одном приюте.

Уоррен Райт присел на диван рядом со мной и тоже вытянул ноги.

– Нужно ехать в тот приют и разговаривать с персоналом.

– К сожалению, того приюта больше нет. Расформирован. Поиском персонала уже занимаются, но на это уйдет время. Как появится информация, я поделюсь.

– Вы уже обедали? – неожиданно спросил Уоррен.

– Нет.

– Мы с Билли собирались пообедать в одном хорошем кафе. Можете к нам присоединиться, – он улыбнулся.

– Увольте, – я махнула рукой. – Если вам поступит вызов, я не собираюсь доедать в одиночестве и платить за всех.

– Не беспокойтесь, мэм. Наш с Билли обед запишут на наш счет.

Я засмеялась.

– Извините, Уоррен, но у меня еще много дел. Но за предложение спасибо!

– Мэм, можно личный вопрос?

– Сейчас поправлю прическу, чтобы лучше смотреться на ваших камерах, – я пригладила волосы, торчащие из пучка на затылке. – Ваш вопрос?

– Вам хорошо видно в этих темных очках? В офисе не слишком ярко…

– Поскольку вы сами классифицировали этот вопрос, как «личный», я отвечу на него сегодня вечером, когда вы после смены заедете за мной в мотель, – поправив на носу очки, я встала. – До вечера, Уоррен.

– До свидания, мэм.

Кажется, только что я с ним флиртовала. Но я же не умею флиртовать. Или умею?

Алексис

Мэйю первой влетела в дом и, не разуваясь, ринулась сразу ко мне.

– Кто слил всю информацию обо мне маршалам и архиереям? Вы подставили нас с Айени! Теперь эта рыжая из службы контроля знает обо мне все!

– Успокойся, – Айени опустил ладони ей на плечи, пытаясь усмирить ее гнев.

– Тебе не о чем беспокоиться, – я старалась держать себя в руках. – Никто из этих людей не выдаст твою тайну. Они сделают свою работу и уедут. И ты будешь жить дальше своей жизнью.

– Мы все будем, – добавил Одьен, втискиваясь между мной и Мэйю.

– Ну, тебе хорошо говорить, – продолжала шипеть Мэйю. – За тебя, видимо, хорошо и регулярно платят. А я для них никто! И Айени никто! И Одьен тоже! Где гарантии, что когда все закончится, они нас не зачистят? Об этом подумала?

– Никто из этих людей не причинит вам вреда! – перешла на крик я. – Это даже не обсуждается!

Мэйю отступила на шаг и уперлась спиной в грудь Айени.

– А если нет? А если в живых оставят только тебя?

Я опустила глаза. Может, и не стоило этого делать, но Мэйю в каком-то смысле была права. Раньше после зачисток из свидетелей в живых не оставляли никого, кроме меня.

– Ваши крики и споры ничего не изменят! – ответил Одьен. – Без этих ребят нам все равно не справиться, а с их помощью есть шанс выкрутиться.

– Одьен прав, – Айени обнял Мэйю за плечи и прижал к себе. – Сейчас у нас выхода другого нет. Придется им довериться.

– У меня нехорошее предчувствие, – покачала головой Мэйю. – И эта рыжеволосая мне не нравится. Она ведет собственное расследование и на короткой ноге со службой маршалов. С чего бы это вдруг? Насколько я знаю, архиереи и маршалы – это как два разных лагеря, где маршалы все время побеждают, а архиереи пытаются их обыграть. Да и приятели ее из службы контроля уже две недели в городе работают, а к нам с вопросами не зашли ни разу. Чем они занимаются?

– Ищут кротов среди своих, – ответила я. – По крайней мере так сказал Алексей.

– А ты ему во всем доверяешь? – Мэйю прищурилась. – И Носову доверяешь? Я бы на твоем месте остерегалась людей, от которых зависит моя жизнь.

– Но ты не на моем месте, – напомнила я. – И ничего обо мне не знаешь.

– Твоя правда. Так же, как и ты ничего не знаешь обо мне, – Мэйю отстранилась от Айени и ушла в гостевую, куда совсем недавно они принесли ее вещи.

– Она отойдет, – подбодрил меня Айени. – Мэйю привыкла рассчитывать только на себя. А тут слишком много единомышленников и все стараются помочь. Она к такому не привыкла. Дай ей время, – Айени потрепал меня по плечу и пошел к Мэйю.

– Ты сомневаешься, – тихо произнес Одьен. – И мне это не нравится.

– Я поговорю с Алексеем. Никого из вас ни его люди, ни люди этой Шейнберг не тронут. Иначе…

– Что иначе? – он прижался губами к моему темени.

– Иначе сами здесь полягут.

Полли

– Докладывай, что у вас нового, – я вгрызлась в сандвич, который купила на сервисной станции.

– Ничего конкретного пока нет, – ответил Шатски, глядя в лобовое стекло перед собой. – Нужен язык. Хотя бы один из возможных свидетелей.

– Так продолжай искать! – разозлилась я.

– Иногда мне кажется, что в этом деле тобой движет личная вендетта.

– Он убивает людей чужими руками, а смерть – это всегда личное.

– Я не об этом, – Шатски отпил остывший кофе из стаканчика. – Но ты это и так поняла.

– Что по Уоррену Райту узнал?

– Пока все улики против него. Он в сети, Полли. Зря ты сомневаешься.

– Ты поднял архивы по крупным делам в тех городах, где он работал?

– Не было там никаких крупных дел.

– Может, засекретили по высшему статусу? Знакомые есть, кто бы мог проверить?

– У тебя самый высокий ранг среди моих знакомых, – Шатски допил кофе и смял стаканчик.

– Опять все самой делать… Ребята, да вы задолбали!

– Будь осторожна, Полли. Ошибешься – поляжем все.

– Передавай привет Дадли от меня. И скажи, что если он еще раз засветит удостоверение в придорожном кафе при проверке документов – я лично понижу его в звании.

– Ты про эту Соммервиль?

– Все, пока!

Шатки вышел из моей машины, а я доела сандвич. Вечер еще не начался, а я уже устала.

Алексис

Ужин в доме Ригардов-старших был назначен на семь. Алексей предупредил, что они с Полли Шейнберг сегодня зайдут к ним «выпить чаю», как он изволил выразиться. Мэйю предупредила, что не будет употреблять спиртное, и добровольно согласилась сесть за руль. Айени предложил прогуляться до дома родителей пешком, но остальные его идею не поддержали. Все были напряжены, и я тоже. Айени вручил Мэйю ключи от его «Малышки» и дал слово, что, если Мэйю ее поцарапает, он заберет ее пикап. Я не поняла, почему она в ответ рассмеялась и, вырвав ключ из его пальцев, ответила: «Не дождешься!». Очевидно, старый пикап Мэйю представлял бóльшую ценность, чем навороченная машина Айени.

Когда подъехали к дому, я несколько удивилась. Наверное, ожидала увидеть некий «дворец-резиденцию» состоятельной семьи хранителей, где территория газонов будет раза в три больше пощади самого дома. Каждый мерит по себе, конечно. На заднем дворе нашего дома был не только бассейн, но и фонтан. Хотя и жили мы, по меркам соседей-райотов, скромненько для такой состоятельной семьи.

Дом Ригардов-старших мало чем отличался от домов соседей-хранителей. Двухэтажный, небольшой, без бассейна на заднем дворе. Одьен объяснил, что после Восстания родители не переехали из этого дома, хотя им поступало много предложений купить за бесценок райотские хоромы в центре города. «На чужом несчастье счастья не построить». Такое отношение к жизни импонировало. Похоже, деньги во главу угла Ригарды-старшие никогда не ставили.

Дверь открыл Джейсон Ригард.

– Привет, папа! – с один голос поздоровались Одьен и Айени.

– Здравствуйте, – кивнула Мэйю.

– Добрый вечер, – присоединилась я.

– Проходите. Раздевайтесь. Мойте руки и за стол. Мама целый день готовила, чтобы всех нас порадовать.

– А бывают дни, когда мама не готовит? – вставил Айени.

– Ты опять начинаешь? – предупредил отец.

– Он продолжает, – в укор произнес Одьен.

Я поспешила с выводами, изучая дом Ригардов снаружи. Внутри все оказалось более чем зажиточно. Набивший оскомину мрамор на полу, позолоченные канделябры на расписных стенах и картины, которые на этих стенах казались уже лишними. Как будто владельцы дома хотели среди соседей прослыть «простачками», а уже внутри дома, куда простые смертные не попадали, оторвались по полной. «Золотая клетка», – вспомнила я слова Айени. Да, старшее поколение Ригардов отличалось любовью ко всему золотому и «дорогому». Комплекс богатых хранителей, которым хотелось соответствовать богатым райотам, налицо.

К нам в холл вышла Доа Ригард в вечернем туалете. Мы с Мэйю переглянулись, ибо напялили на себя джинсы и кофты, взяв пример с наших дорогих мужчин. И если Джейсон Ригард в рубашке и брюках показался мне одетым вполне формально, то наряд Доа Ригард явно свидетельствовал о том, что мы попали впросак.

Последовали взаимные обмены любезностями, которые прервала Гоаре со своим: «Вы опоздали!»

Она вышла к нам в холл в безупречном брючном костюме и сложила руки на груди:

– Десять минут восьмого! Какого черта?!

– Не кипятись, – предупредил Одьен, помогая мне снять куртку.

Кейдж в вечернем платье тоже вышла в холл, поздоровалась со всеми и пошла, судя по всему, в столовую.

Когда все мы вошли туда же, Мэйю как будто растерялась. Наверное, такой роскоши она в своей жизни никогда не видела. Еще бы, ведь столовая тоже была «золотой»! До звания «платиновая» не хватало мраморных статуй в полный рост. Я на несколько секунд «залипла» на люстре под высоким потолком. В этот помпезный хрусталь было вложено столько же денег, сколько стоила бы новая машина среднего класса. Как будто я попала на чужой праздник жизни, и вот-вот мне укажут рукой на дверь. И хотя когда-то я так же наслаждалась миром роскоши, как и они, сейчас между нами залегала пропасть.

Мы начали ужинать. Кто-то пил шампанское, как мы с Кейдж, кто-то вино, как Доа и Гоаре, кто-то предпочел сок, как Джейсон и Мэйю, а кто-то откупорил бутылку виски и радостно налил брату в стакан. Чтобы накрыть такой стол в одиночку, нужно было простоять у плиты с рассвета. Три вида горячего, легкие закуски, салаты и даже канапе. Если Доа Ригард собиралась накормить гостей только в этом доме, она явно перегнула палку.

– Очень вкусно! – я улыбнулась матери семейства, запив кусок тушеного мяса шампанским.

– Да, мам! – подхватил Одьен. – Ты не перестаешь радовать нас своими изысками!

Доа в ответ лишь улыбнулась.

– Мам, пап, хотел у вас спросить, – Одьен положил приборы и взял в руки стакан с виски, – это не вы, случайно, прилепили красный билет на дверь Алексис?

Кейдж подавилась салатом и закашлялась. Гоаре вино «не в то горло пошло». Мэйю опустила глаза, перестав жевать. Айени вопросительно уставился на Одьена. И только Доа и Джейсон Ригарды замерли в прямом смысле: Доа с вилкой у рта, а Джейсон с графином сока, поднесенным к стакану.

– Я должен был спросить сам, – отсалютовал им Одьен и выпил.

Мэйю сглотнула и повернулась ко мне:

– Тебе вручили красный билет? Когда?

– В субботу, когда убили Поука и Азали Горна.

Айени бросил приборы в тарелку:

– Сеть оставила для тебя красный билет в субботу, а вы с Одьеном только сейчас нам об этом говорите?! – он практически кричал. – Вы в своем уме! Нас чуть не убили на трассе! Выходит, войну нам объявили не вчера, а еще в субботу?!

– Девочка, – Джейсон вышел из ступора и налил себе сок в стакан, – получив на дверь красный билет, ты, первым делом, должна была собрать вещи и скрыться из города. А потом поднять по тревоге свой клан. Этому тебя родители-райоты не научили?!

– Давайте не будем приплетать сюда моих покойных родителей, – прорычала я.

– Теперь мы – ее клан, – напомнил Одьен.

– А с тобой мы поговорим позже! – Джейсон с грохотом поставил графин на стол.

– Не надо, – Доа протянула руку и сжала ладонь мужа.

– Члены моего клана уже прибыли в город, – ответила я. – Они во всем разберутся.

– Пока что они ничем нам не помогли! – настаивал Джейсон.

Мэйю выпила сок и поджала губы.

– Красный билет тебе повесили до того, как убили Поука, или после? – спросила она.

– Думаю, в тот момент Поук уже был мертв.

– Ты поэтому поехала на разговор с Горном? – Мэйю прищурилась. – Хотела выяснить, что сети известно о тебе?

– Да, – я вздохнула. – Горн меня не узнал. И это мне показалось странным. Я еще подумала, что сеть могла вывести Горна из игры, и потому он был не в курсе, что они кому-то объявили войну.

– И после вашего разговора Горна убили, – кивнула Мэйю.

– Да.

– А почему ты у родителей спросил, не они ли повесили красный билет? – Мэйю наклонилась вперед и взглянула на Одьена.

– На билете их отпечатки пальцев, – ответил Одьен и допил свою порцию виски.

– Это точно не вы? – переспросила Мэйю, обращаясь к Доа и Джейсону.

– Точно не мы! – гаркнул Джейсон.

– Зачем оставлять билет на двери Алексис с вашими отпечатками? – задумалась Мэйю.

– Чтобы натравить ее клан на наш? – предположил Айени.

– Или чтобы стравить оба клана с сетью черной Жатвы, – ответила я.

– Когда вы заключили союз? – спросила Мэйю. – Понимаю, что вопрос личный, но сейчас это важно.

– Важно для чего? – обратился к ней Одьен.

– Чтобы восстановить хронологию! – повысила тон Мэйю. – Сами подумайте! Следили не только за мной, но и за Алексис! Она начала встречаться с Одьеном. Кто мог знать, что это не простой служебный роман, а нечто более серьезное, что способно заставить ответить на вызов целых два клана, а не один? Кто-то развязывает войну с сетью и грамотно ведет нас к ней! Этот кто-то нас знает. Он изучил нас. Всех! – Мэйю обвела рукой пространство вокруг себя. – Он изучил и их тоже! – подняла указательный палец вверх. – Твой дядя Алексей и его рыжеволосая подруга правы: этот палач психопат и все мы – его жертвы. Но почему мы? Почему не какой-нибудь другой клан? Другие кланы? За что ему мстить нам?

Гоаре прочистила горло и выдала:

– А если билет Алексис – это только ее красный билет?

– С отпечатками наших родителей? – Одьен взглянула на сестру, как на полоумную.

– За этим столом безгрешных нет, – спокойно ответила Гоаре. – У каждого из нас свое прошлое, тайны и секреты.

– Ну, тогда это заговор мстителей! – Одьен налил себе еще виски и тут же выпил.

– Нужно собирать союзников, – произнес Джейсон Ригард. – Я подниму всех! Каждого, для кого Ригарды за все время существования рода сделали хоть что-то, даже если это было одно одолжение… Хотят в войну поиграть – они ее получат!

– Билет повесила не сеть! – воскликнула я. – Это не их вызов! Наш настоящий враг только и ждет, чтобы мы собрали наши кланы и устроили побоище!

– Кто это сказал? – бросил мне Джейсон.

– Мы не первые, кто попадает в такую ловушку, – ответила я. – Алексей и его группа разыскивают человека, который устраивает войны кланов на протяжении последних четырех лет. Три войны до нашей закончились полным уничтожением представителей двух враждующих сторон. Наша война должна стать четвертой. Если сейчас вы соберете клан и пойдете в бой – тот, кто это затеял, победит и останется безнаказанным.

– А если не отвечу – мои дети могут погибнуть уже сейчас.

– «Хочешь мира – готовься к войне», – прошептала Гоаре. – Собирай клан, папа.

Я покачала головой и отвернулась. Бессилие. Ненавижу это чувство. Сейчас Ригарды делают именно то, чего от них хотят. А сесть и подумать, почему от них этого хотят, они отказываются.

– Могу я спросить? – Мэйю подала голос.

Остальные не ответили.

– Значит, могу, – сделала вывод она. – Что стало с наставником Дерека, который, как вы думали, сдал его и Дженни Пастве?

– Он умер, – ответила Доа Ригард. – Убили в подворотне. И ограбили, – добавила она.

– Наставника хранителя убили какие-то грабители в подворотне? – переспросила Мэйю, не скрывая своего удивления.

– И мы к этому не причастны! – добавила Доа. – Что бы вы там себе не придумали, молодая леди!

В дверь позвонили.

– Это Алексей и его подруга, – ответил Одьен.

– Ты пригласил их на ужин и не предупредил? – возмутилась мать.

– Они не спрашивали нашего мнения. И просили вам ничего не говорить.

– Прекрасно! – вскинула руки Доа, в то время, как Джейсон пошел открывать.

В столовую спустя минуту вошли Алексей и рыжеволосая Полли Шейнберг. Поздоровались со всеми, представились. Доа тут же пригласила их присоединиться к семейной трапезе, но они вежливо отказались.

– Тогда, чем можем помочь? – спросил Джейсон.

Полли достала из кармана голоблок и показала всем изображение мужчины в униформе охранника. Я его узнала.

– Кто-нибудь из вас видел его когда-нибудь? – спросила она.

– Это любовник Софи Крейн, – ответила я.

Одьен утвердительно закивал:

– Да, это он.

Архиерей свернула фотографию и спрятала голоблок.

– Прежде, чем вызывать весь клан, – устало произнес Алексей, – вспомните о наказании, которое грозит всем вам за участие в войне кланов.

– Вы нас подслушивали? – праведно возмутилась Гоаре.

– Прослушивал, – кивнул Алексей. – В целях вашей безопасности, конечно же.

– Это ты сюда жучок приволокла? – Гоаре встала из-за стола и уставилась на меня.

– Почему сразу Алексис? – Одьен тоже подскочил.

– Мы слушаем всех и всегда! – рявкнул Алексей, дабы усмирить их пыл. – Сядьте и успокойтесь!

Гоаре и Одьен, как ни странно, сели.

– Вопрос к Джейсону и Доа. Вы догадываетесь, кто и за что мог бросить вызов лично вам?

– Если бы знали, – ответил Джейсон, – уже бы ответили.

– Я вас понял, – кивнул Алексей. – Извините, что прервали ваше семейное мероприятие. Приятного ужина.

Полли Шейнберг кивнула на прощание и удалилась следом за Алексеем. Джейсон, который их проводил, вернулся в столовую и развел перед нами руками:

– Что это вообще такое было?

– Они так работают, – пожала плечами я.

– Устанавливают прослушку в чужие дома? Заявляются посреди вечера, чтобы показать фотографию и задать всего один вопрос? Другого времени для этого у них не нашлось? Бессмыслица какая-то!

– Во всем, что делает Алексей, есть смысл, – ответила я. – И, если он с этой Шейнберг пришли сюда, чтобы задать всего один вопрос, значит, так было нужно.

– Завтра же вызову специалиста, чтобы проверил весь дом! Нашел, кого прослушивать!

– Уберете эти жучки, его люди поставят новые.

– Пусть ставят! – Джейсон вернулся за стол. – Айени, налей мне виски!

– Сердце подлечишь – тогда налью, – ответил Айени.

Джейсон что-то буркнул себе под нос и выпил сок.

Глава 3

Полли

– Куда сейчас? – спросил меня Алексей, провожая до машины.

– В С. поеду. Поем нормально и высплюсь.

– Думаешь, этот охранник из магазина еще жив?

– Надеюсь, что жив. Потому что, если мертв – это очередной тупик. Эта история… Она не клеится, понимаешь? – я остановилась у машины. – Во всех предыдущих делах было сработано очень чисто. Одна смерть – и вот уже кланов нет. А здесь сплошные отсылки и игры. И время тянется. С сетью все понятно – их хотят устранить. Но Мэйю задает правильные вопросы. Почему выбрали Ригардов, и причем здесь Алексис?

– Они представители крупных кланов, – ответил Алексей.

– В округе живут еще как минимум с десяток таких же крупных кланов. Почему именно Ригарды?

– Думаешь, это дело не связано с предыдущими?

– Я этого не говорила. Это дело отличается от предыдущих. Возможно, я все еще не понимаю общей схемы. В отличие от других дел, мы прибыли сюда, когда представители противоборствующих сторон все еще живы. Возможно, успей мы вовремя в прошлые разы – все сложилось бы иначе?

– Тебе нужно выспаться, Полли. Твои глаза не меняют цвет, и меня это беспокоит.

– Зато меня – нет, – я улыбнулась. – Что думаешь на счет Райта?

– Пока от него никакого толка. Он рассказывает все, что мы уже знаем.

– Хотела еще кое-о-чем спросить тебя.

– Спрашивай, – рассмеялся Алексей.

– Дело моих родителей.

– Не начинай! – злобно прошипел он. – Мой ответ, как всегда, «нет!»

– Я буду продолжать тебя спрашивать до тех пор, пока ты не ответишь мне: «Да».

– Ты никогда не успокоишься, не так ли? – обреченно произнес он.

– Нет, – я открыла машину и села в нее.

Алексей развернулся и ушел.

***

По дороге в мотель я купила пиццу и заперлась в номере, чтобы поесть в тишине и спокойствии. Развернула голограммы с материалами дела по периметру помещения, а сама завалилась на кровать с коробкой пиццы. Три фамилии в цепочке были мне известны. Эндрюс Годфри – любовник Софи Крейн – фотограф и ищейка. Два с половиной месяца назад он три недели не появлялся на работе. Именно в это время кто-то следил за Мэйю Соммервиль в Д.Л. Сейчас ребята пытаются определить, воспользовался Годфри самолетом, чтобы добраться до Д.Л., или выбрал наземный транспорт. Потом попробуют установить, где он находился в Д.Л., где жил, покупал себе еду. На это требуется время, но, если Годфри действительно следил за Мэйю, мы это узнаем. Материалы слежки были обнаружены на инфоблоке Питера Донохью, вместе с другими документами, обличающими сеть. Более того, ребята из магазина сообщили, что их охранник подрабатывал фотографом и подбрасывал снимки газете, в которой трудился Питер Донохью. Закари Джонс был любовником Питера и явно работал вместе с ним. У двоих был мотив для мести. Сеть убила брата Донохью. Мэйю Соммервиль убила отца Джонса. Какой мотив для мести у Годфри? Закари Джонс пропал до нападения на Мэйю. Остальные двое, а именно Годфри и Донохью, в момент нападения находились в округе Т. Среди вас был четвертый, ребята. Кто четвертый и какой у него мотив?

Зазвонил мой телефон. Это Шатски.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости? – спросила я, пережевывая кусок пиццы.

– Приятного аппетита!

– Спасибо!

– Годфри летал в Д.Л. в конце июля, – радостно произнес Шатски. – Представился другим именем. Вернулся через две недели тоже самолетом.

– Установили, где жил в Д.Л.?

– Полли, тебе все и сразу подавай? – разозлился Шатски. – Мы не волшебники!

– Не кипятись, – предупредила я.

– Ты лучше жевать перестань! А то сейчас подавишься!

– Выкладывай, – я отложила кусок пиццы.

– Мы знаем, что родители Эндрюса Годфри погибли при пожаре в Г. округ Г.

– И?

– Возгорание на фабрике кожевенных изделий. Тридцать семь погибших.

– И? – я начала терять терпение.

– Фабрика принадлежала фонду, которым управляла семья Крейнов.

– Месть – вот мотив! – воскликнула я. – Шатски, ты молодец!

– Полли, я не знаю, как увязать предыдущие эпизоды с этим. Твоя теория трещит по швам. Мы до сих пор не нашли свидетельств пребывания Гордфри, Джонса или Донохью в одном из городов, где были прошлые эпизоды. На последние четыре года у этой троицы крепкие алиби.

– Должен быть в их группе четвертый. Найдем четвертого – раскрутим дело. Скинь мне списки детей-сирот из приюта, в котором одновременно была эта троица.

– Скину, – устало вздохнул Шатски.

– Давай, – я отключила вызов и улыбнулась. – Кто четвертый, ребята? Ведь у него зуб на Ригардов. У четвертого – зуб на Ригардов…

В дверь постучали. Я быстро заглянула во второе измерение и открыла Уоррену Райту.

– Проходите. Пиццу будете?

– Я не голоден. Благодарю, – Райт вошел в комнату и осмотрелся.

– Все подслушали? – поинтересовалась я, присаживаясь на кровать, чтобы доесть.

– Не имею такой привычки, мэм.

– Неужели! – засмеялась я. – Присядьте, не стойте.

Уоррен присаживаться не стал. Он начал расхаживать по комнате, внимательно изучая каждое из дел на проекциях.

– Почему вы хранили дела в распечатанном виде и делали свои пометки только на бумаге? – спросила я.

– Бумагу трудно взломать, – ответил он.

– Старые привычки? – я откусила кусок пиццы.

– Читали досье? – он прошествовал мимо меня и присел, читая мои пометки под досье на Питера Донохью.

– За что вас сослали из службы контроля?

– За дело, – он встал и подошел к делу Джонса. – Вы работаете только с электронными версиями. Не любите старую школу?

– Считаю ее пережитком прошлого.

– Или возить с собой папки с документами слишком накладно? – он обернулся ко мне и улыбнулся.

По телу разлилась предательская нега. Не-е-ет…

– Вы правы, бумаги возить с собой достаточно неудобно.

– Почему ваши глаза не меняют цвет?

– Напряжение сказывается, – я отвернулась.

– Но вас это беспокоит, иначе, не носили бы темные очки в пасмурную погоду.

– Хранители с черными глазами пугают людей. Я не должна никого пугать. Я должна предрасполагать.

– Вы смотрите на людей свысока и не стараетесь этого скрыть. Какое уж тут предрасположение?

– Поспешные выводы многих погубили, – я дожевала пиццу, смяла коробку и выбросила ее в ведро.

– Переодеваться будете? – Уоррен присел в кресло в углу комнаты, как будто занял место в кинотеатре на заднем ряду.

– Мы поедем опрашивать соседей Годфри. Из нас двоих кто-то должен выглядеть представительно, – я пригладила лацканы пиджака, в котором валялась на кровати.

– Опрос соседей проводил мой брат Билли. И ему они ничего нового не сказали. А у меня нет оснований не верить брату.

– Разве не офис в С. этим должен был заниматься?

– Мы командуем офисом в С. Поэтому дела, за копиями которых вы приехали, оказались у нас. Но вы и сами об этом знаете, – он снова улыбнулся.

– Официально вы помогаете им в расследованиях в связи с недостатком персонала в С. Значит, неофициально, офис в Р. управляет офисом в С.?

– Официально я сейчас зашел к своей новой знакомой Полли, чтобы порезвиться с ней на этой кровати. Неофициально я помогаю вам разобраться в деле, которое интересно и мне самому.

– Вот этот ваш интерес, – я указала на Уоррена, – он чем вызван?

– О каком, из выше изложенных, вы спрашиваете? – с непроницаемым видом спросил он.

Клинья подбивает? Да, нет… Нет-нет-нет. У него своя игра и, кажется, я в ней принимаю какое-то участие.

– А их несколько, ваших интересов?

– Официальный и неофициальный, – напомнил он.

– Неофициальный, – надменно улыбнулась я, давая понять, что по первому пункту ему ничего не светит.

– Интересные расследования отвлекают от неприятных мыслей о неизбежной гибели. Интересные женщины, кстати, тоже.

И снова это лицо, лишенное эмоций. Кто так подкатывает, вообще? На меня такое говно не действует. Или действует? Судя по паршивому щекотанию внизу живота – мои дела плохи.

Он встал с кресла и подошел ко мне. Взгляд черных глаз пустой, как будто он не на меня смотрит, а куда-то вдаль. Наклонился и заглянул в мои глаза.

– Что вы себе позволяете? – с нажимом, произнесла я. – Соблюдайте субординацию и протокол!

– Субординация и протокол убьют тебя, Полли, – прошептал он и прижал ладони к моему лицу.

Я оторопела. От этой наглости, от фамильярности, от абсолютного спокойствия Уоррена Райта, который вел себя как человек, слишком много знающий…

Он прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза. Провел подушечками первых пальцев по моим щекам, как будто стирал с них слезы. И, почему-то, улыбнулся.

Выброс! Меня окатило волной с головы до пят, в горле застрял слабый стон.

– Чувствуешь? – спросил тихо.

– Не-е-ет! – закричала я и оттолкнула его от себя. – Не-е-ет! Нет!

Прыгнула сразу в пятое. Моей натренированности хватит на минут десять пребывания здесь. Есть время подумать. Остыть. Понять, что делать дальше.

– Почему ты убегаешь от меня? – услышала я за своей спиной и обернулась.

Уоррен смотрел на меня, стоя среди вечно падающих хлопьев материи пятого измерения.

– Кто ты такой? – я выхватила пистолет из-за пояса брюк и направила в него.

– Поэтому ты всегда носишь его с собой? – он улыбнулся. – Материализация в пятом измерении недоступна, зато все объекты из первого измерения всегда под рукой, – он отступил на несколько шагов и присел на кровать.

Я продолжала целиться в него.

– Кто ты такой? – повторила свой вопрос.

– Хранитель, – он пожал плечами, – связанный с тобой чем-то, что нельзя потрогать или увидеть. Можно только почувствовать. Наставник говорил, что это чувство связи похоже на рассвет после долгой ночи. И ты точно знаешь, что твое солнце сожжет тебя дотла.

– Твой наставник был архангелом?

– Не высшим, как ты, а низшим.

– Что это значит? – я все еще удерживала пистолет, направленным в него.

– Высшие архангелы появляются на свет от связи низших, – он внимательно на меня смотрел. – Не путай с метафизическим уровнем палачей. Здесь только названия одинаковы.

– Почему я этого не знаю?

– Наверное, потому, что тебе этого не сказали.

– Ты тоже архангел?

– Нет, – он покачал головой. – Я здесь, потому что закрепил на тебе якорь во втором измерении.

Я опустила пистолет.

– Ты уже работал с архангелами. Со своим наставником так точно!

– Да, пока его не убили вместе с союзником. Хорошие были агенты. А потом влезли в одно дело и оба погибли при исполнении. У них взрослая дочь осталась. Полли Шейнберг зовут.

Я снова направила на него пистолет.

– Кто тебя послал!

– Ты сама меня нашла. Точнее, кто-то отправил тебя ко мне. И этот кто-то желает избавиться от тебя Полли, так же, как и от меня.

– Кто тебя послал, твою мать!!! – закричала я, готовая в следующий же момент выстрелить.

– Убьешь своего хранителя?

– Ты не мой хранитель! Тебя кто-то послал! Сеть? Ты на них работаешь?

– Ты долго держишься в пятом, – он встал. – Молодец! – словил пару хлопьев налету и спрятал в ладони. – Это ты со своими людьми обыскивала мой дом, пока я ванну принимал. Работали в пятом измерении. Поэтому я ничего не понял. Оставили прослушку и камеры. Я прав?

– Не думай, что поверила тебе, – я спрятала пистолет за поясом брюк. – И перестань ко мне лезть! Даже не подходи близко! Метр от меня – вот разрешенная дистанция! Все понял?

– Полли, кого на самом деле ты приехала искать в этот город?

– Убийцу, – ответила я и подошла к окну.

– Своих родителей?

Я не ответила.

– Ты вообще знаешь, что с ними произошло?

– У меня нет доступа к их делу, – одернула штору и посмотрела на улицу, освещенную тусклыми огнями фонарей.

– Но ты знаешь, что их обвинили в работе на одну из крупных сетей.

– Когда агентов обвиняют в предательстве, слухи об этом всегда распространяются по конторе. Особенно бравировать этим любят завистники, чтобы уколоть побольнее. Дочь предателей, – я улыбнулась сама себе и отошла от окна. – А что в этом затхлом городишке делаешь ты? – остановилась в метре от него.

– Работаю.

– На сеть? – я даже хмыкнула. – Тебя сослали на родину за грязные делишки в прошлом, и теперь ты пытаешься отмазаться от грязных делишек, которые проворачивал здесь? Не думай, что твой опыт работы на контору поможет тебе меня обмануть. Ты – подозреваемый в предательстве архиерей. И когда начнется зачистка, тебя убьют.

– Тебя тоже, – спокойно ответил он. – Если не будешь меня слушать и делать, что я говорю.

Я щелкнула пальцами и провалилась во второе измерение. Уоррен упал вместе со мной. Я обрушила браслет на голени, который он на меня повесил, и вернулась в первое измерение. Уоррен попытался подойти ко мне, но я выставила ладонь вперед.

– Метр от меня!

– Как скажешь, – он отступил на шаг назад.

– Ты знаешь, где искать Эндрюса Годфри?

– Думаю, он мертв и где-нибудь закопан. И убила его не сеть, потому что сеть сама его разыскивает.

– Его убил четвертый подельник?

– Тебе кажется это логичным? – Уоррен обошел кровать и вернулся в кресло. – Если бы четвертый в их группе хотел следы замести, он бы сперва убил Донохью в больнице, чтобы рот ему закрыть. Потом устранил бы Годфри. Я согласен с тем, что эти ребята приехали в С., чтобы раскрутить дело о сети черной Жатвы в округе Т. Но ты пытаешься их связать с тремя другими делами, а они могут быть к ним не причастны. Что, если в одном приюте познакомились трое или четверо парней, у которых по тем или иным причинам был повод приехать сюда, чтобы не мстить, а найти ответы? Донохью собирал информацию о причинах гибели брата. Ему помогал Джонс. Годфри мог познакомиться с Софи Крейн для того, чтобы соблазнить ее и тоже вытянуть информацию. Напомню тебе, что Софи Крейн забеременела и, когда Одьен Ригард сообщил Годфри, что у любовницы неприятности, Годфри поехал к ней в больницу. Так поступают те, кто собирается убить? Они позволяют себе секс без контрацепции? Ты повесила на этих парней клеймо убийц, но все материалы дела говорят о том, что они такие же искатели правды, как и мы с тобой. Мотив четвертого возможного участника их группы мог быть не известен остальным. У них вообще могло не быть четвертого участника.

Я присела на кровать.

– Но Годфри собирал компромат на Мэйю Соммервиль!

– Это ничего не значит. Он мог следить за ней, чтобы понять: она в сети или к сети не имеет отношения.

– Допустим, так и есть. Тогда, кто желает столкнуть Ригардов и сеть лбами?

– Назовем его «Некто». Что мы знаем о Некто?

– Он напал на Мэйю Соммервиль в больнице. Предположительно, убил Софи Крейн, ее мужа, Азали Горна и Поука Соммервиля. Повесил красный билет на дверь Алексис Ней.

Уоррен задумчиво потер подбородок.

– У Некто как минимум три цели. Сеть, Ригарды и клан Алексис Ней. Мотив?

– Месть, – ответила я.

– Вот и давай работать с тем, что есть.

– У нас ничего нет!

– Отчего же, – хмыкнул Уоррен, – мы знаем время, когда на дверь Алексис Ней повесили билет. Есть записи камер с улицы, где находится офис Азали Горна. Приблизительное время смерти Поука Соммервиля в С. – с двенадцати до двух часов дня. Хронология событий дает подсказки, где искать. Билет на двери Алексис Ней в Р. появился около трех часов дня. Азали Горна в офисе убили около четырех дня. Р. и С. находятся друг от друга на достаточно большом расстоянии. Даже убийство через порталы из третьего и четвертого измерений ограничены дистанцией до цели.

– Некто должен был быть недалеко от своих жертв, – сделала вывод я.

– Да. И перемещался он, скорее всего, на машине. На выездах из Р. и С. на автомагистрали установлены камеры. Нужно сначала проверить их. Возможно, вычислим машину, которая ездила туда-сюда в окне происшествий в Р. и С.

– А если он воспользовался старой дорогой? – спросила я.

– Будет сложнее, но можно поднять записи с камер на улицах перед выездом на эти дороги в Р. и С.

– Ты представляешь, какой это объем работ? – я исподлобья взглянула на него.

– Ну, у тебя же есть люди. Пусть помогут.

– Нужно ехать и изымать записи, – я встала.

– Доверь это своим людям. Нам с тобой нужно поговорить с соседями Алексис Ней. Возможно, кто-то из них видел человека, который повесил красный билет на ее дверь. И говорить с архиереем высшего уровня, смотрящей на них свысока, они не станут. А вот с архиереями не при исполнении и в неформальной обстановке – вполне.

Я достала из кармана ключ от машины и бросила ему в руки.

– Подожди в машине.

– Стесняешься переодеваться в присутствии своего Desima? – он вскинул брови.

– Ты не мой Desima!

Уоррен улыбнулся.

– Мои отношения с женщинами всегда казались мне чем-то обыденным и посредственным. Я не понимал восторгов своего брата, когда он начал встречаться со своей будущей женой. Влюбленный Билли казался мне дураком, которого за штаны притянули к алтарю. Мне тридцать пять лет, и я никогда не влюблялся. Дружба, уважение, секс, в конце концов, – это не любовь. «Где же мой рассвет?» – спрашивал я себя. Может, мне просто не дано испытать то, что могут испытывать другие? Ты не задавала себе тех же вопросов?

– Нет, – я покачала головой. – У меня таких проблем не было.

– Ты очень красивая, знаешь об этом?

– Спасибо за комплемент, – отрезала я.

– Мой рассвет пришел ко мне в офис, – он улыбнулся шире. – Такая строгая и высокомерная. Но я заметил, что нравлюсь тебе.

– Может, оставим уже эту тему? – разозлилась я. – Тебе все равно ничего не обломится!

– Знаешь, когда я окончательно убедился, что ты – та самая?

– Уволь! – буркнула я и полезла в шкаф за спортивным костюмом.

– Когда ты сунула руку в задний карман моих джинсов и окатила меня таким выбросом, что я едва сдержал стон!

– Не было у меня никакого выброса! – я схватила костюм и бросила его на кровать.

– Ты, значит, и сама не поняла, что это было, – Уоррен встал и прошел мимо меня. – Зато сейчас раскраснелась. Ладно, жду тебя в машине.

Как только он вышел, я бросилась к зеркалу. Чертов Райт прав! Щеки полыхают! Соберись, дура! Тебя используют! Грамотно льют в уши то, что хочет слышать каждая женщина от красивого мужика. Это только слова. За ними ничего нет, кроме подставы. Используй его так же, как и он тебя. Получай информацию. Анализируй. Выбирайся из ямы, в которую угодила.

Я переоделась, созвонилась с Шатски и поручила ему новое задание, свернула все голопроекции и остановилась у двери. Если Уоррена действительно тренировал мой отец, значит Райт был одним из агентов конторы. Либо он продолжает работать на контору, либо нет. Правды мне никто не скажет. Алексей достаточно быстро и просто принял его в группу расследования. Он знает, что Райт действующий или бывший агент? Наверняка. Но зачем Алексей приставил его ко мне? Райт уверен, что меня отправили сюда неслучайно. Поговорить с ним обо всем на чистоту я смогу только в пятом измерении. В других измерениях всегда есть вероятность быть подслушанными. Поэтому он спровоцировал меня на переброс в пятое. И ни словом не обмолвился о моем отце в первом. Значит, я на верном пути. Соберись, Полли. Скоро будет развязка.

***

– Я не слишком близко сижу к тебе? – спросил Уоррен, когда я завела двигатель.

– Это временно.

– Потерпишь, значит?

Я выруливала с парковки.

– Потерпите, мэм! Мэм, и никак иначе! – рявкнула я.

– Извините, мэм, – совершенно другим, ровным и спокойным тоном ответил Уоррен.

– Мои коллеги скинули мне список детей-сирот, которые в одно время с известной нам троицей находились в приюте. Этот список нужно показать Ригардам.

– Перекиньте его Алексею – он покажет.

– У Алексея и без меня работы много. Завтра утром я навещу Ригардов-старших и покажу им список.

– Джейсон Ригард покидает дом в девять утра и едет в офис. Если хотите застать его дома – придется явиться до девяти. Мэм, не могли бы вы заехать в минимаркет в Р.? Мы как раз по дороге будем его проезжать.

– Зачем нам в минимаркет? – я покосилась на Райта.

– Я быстро кое-что куплю и вернусь.

– Да ты издеваешься?! – от злости я хлопнула ладонями по рулю.

– Мэм, соблюдайте субординацию, пожалуйста.

Нет, я все-таки его убью.

– Прошу прощения, архиерей Райт!

– Ничего страшного, мэм, – он отвернулся к окну.

Ярость закипала во мне с новой силой. Я готова была прыгнуть в пятое и размазать его по салону своего автомобиля.

В молчании мы доехали до чертового минимаркета, и Райт вылез из машины.

– Вам что-нибудь купить, мэм?

– Нет, – прошипела я.

– Я быстро, мэм.

– Жду!

Если он думал, что я отпущу его одного в этот чертов магазин, в который ему, вдруг, приспичило заехать, он ошибается! Подождала, пока он войдет внутрь и прыгнула в пятое. Нагнала его, зашла в магазин и спряталась за ближайшим углом. Вернулась в первое. Райт вошел внутрь и направился к эскалаторам, ведущим вниз. Остановился перед ними и громко крикнул:

– Вы идете, мэм?!

Я вышла из-за угла и молча пошла за ним. Он пропустил меня на линию эскалатора и больше ничего не говорил. В зале этого необъятного подземного магазина Райт взял две упаковки с бутылочным пивом, четыре упаковки сосисок для барбекю и большую коробку с шоколадным печеньем. Я шла рядом с ним на расстоянии метра и молча наблюдала. Райт то и дело здоровался с покупателями, кому-то из них жал руку, а кому-то кивал. Я никак на это не реагировала. Когда вышли с покупками на парковку, я любезно открыла багажник машины и подвинула коробку с распечатанными копиями изъятых дел.

– Благодарю, мэм.

Села за руль, Уоррен справа от меня.

– Припаркуйте машину в конце улицы, где снимала дом доктор Ней. Я покажу, где.

Зачем ему были нужны соски, пиво и печенье, я поняла, когда проезжала мимо дома Алексис Ней, в котором нынче обосновался Алексей и часть его группы. Впереди, метрах в трехстах, яркими огнями светились разноцветные гирлянды, накинутые на деревья и кусты. Кажется, у кого-то из соседей на этой улице сегодня праздник, и Уоррен Райт собирался его посетить.

– Остановитесь напротив того дома, мэм.

Я запарковалась, Уоррен забрал «подарки» из багажника, и мы вместе пошли по чужой лужайке и обогнули дом. Конечно же, на заднем дворе был настоящий праздник. Дети бесились в надувном замке, взрослые разбрелись по периметру и беседовали друг с другом, попивая пиво из бутылочек. Самое ужасное, что среди этих взрослых были знакомые мне лица из местного офиса архиерейской службы, в том числе брат Уоррена Райта. Билли Райт как раз и жарил сосиски на решетке барбекю. И если учесть, что жарит сосиски, обычно, хозяин праздника, то мы прибыли на мероприятие брата Уоррена, который, к слову сказать, бывший сосед Алексис Ней.

– Уоррен! Привет! – огибая столы с закусками, к нам летела молодая особа приятной наружности.

– Привет Элис! – он поставил пакеты на землю.

Особа обняла Уоррена и с приветливой улыбкой взглянула на меня.

– Элис, познакомься, Полли Шейнберг, мы вместе работаем.

Приветливая улыбка растаяла, и Элис с возмущением взглянула на Уоррена.

– Очень приятно, – машинально произнесла она.

– Мэм, Элис супруга моего брата Билли.

– Вы не стойте, проходите! – засуетилась Элис. – Билли сосиски на решетке жарит! Мэм, что вам принести?

– Просто Полли, – улыбнулась я. – Сок. Любой. Благодарю.

– Сейчас принесу!

Уоррен наклонился к коробке с пивом и достал оттуда бутылку. Открыл ее и знатно приложился.

– И что за праздник? – поинтересовалась я.

– У Билли день рождения.

– И вы привели меня, разодетую в спортивный костюм, на чужой праздник, чтобы заодно и соседей опросить?

– Я сам, как видите, не при параде, мэм.

Элис принесла мне стакан с апельсиновым соком и быстро удалилась. Уоррен направился к брату, и я пошла за ним следом.

– Привет! – он обнял брата и похлопал его по спине. – С днем рождения! Еще раз! – засмеялся Уоррен.

– Здравствуйте, мэм, – кивнул мне Билли. – Рад, что вы пришли!

– Я не при исполнении. Так что просто Полли, – я протянула ему руку и улыбнулась.

Он ее пожал и повторил: «Полли».

– Билли, я принес там кое-что, – Уоррен наклонился к дымящимся сосискам. – Пусть потом Элис заберет.

– Конечно! Берите тарелки и подходите! Ребята говорят, что сосиски у меня сегодня удачные, – он засмеялся.

Я отошла в сторону и спряталась между какими-то деревьями, увешанными гирляндами. Быть неформалом на чужом празднике, куда не просто не звали, а где тебя видеть не хотят, не самое веселое приключение. В моей работе вообще мало веселого. Я смотрела на людей, которые то и дело поглядывали на меня и наклонялись друг к другу, чтобы что-то сказать. Скорее всего, они обсуждали меня. Наглость, с которой я заявилась на их мероприятие, спортивный костюм, в котором я сюда пришла, мой рост, мои волосы, мою фигуру, мой метафизический уровень и звание. Вряд ли они понимают, что своим появлением я привнесла в их жизнь нечто новое, повод для обсуждения и перемалывания костей. Благодарности не будет. Я – аутсайдер, который все равно должен сделать свою работу.

К Билли и Уоррену подошли Элис и какая-то девушка в красивом платье с мелкий горошек и черной кофточке. Послушница со светлыми волосами. Девушка поздоровалась и начала о чем-то разговаривать с Уорреном. Он улыбался ей, один раз даже подмигнул, и они рассмеялись. Но когда эта симпатичная девушка коснулась его плеча и пригладила ткань байки, я поняла, что зверею.

Я отвернулась от них и отошла еще дальше. Оказалась практически у забора. Разноцветные гирлянды, голоса и смех людей, негромкая музыка, надувной замок с детьми, лица, взгляды, пересуды. Мне стало дурно. Я вспомнила, как родители устраивали подобные праздники на заднем дворе их дома. Лица их друзей и коллег, соседей, дальних родственников. А потом свет померк и все те же лица смотрели на меня с осуждением и подозрением. Все эти лица поверили, что мои родители – отбросы, предавшие всех остальных. Этих лиц не стало в моей жизни, точно так же, как и семейных праздников с разноцветными гирляндами. Хотелось выбросить стакан с соком, сигануть через забор и бежать оттуда со всех ног. Но я не могла себе этого позволить. Это – не просто работа. Это – смысл моей жизни.

Я обернулась, чтобы взглянуть на Уоррена. Его и симпатичной девушки рядом с Билли и Элис уже не было. Я поискала их взглядом среди гостей и не нашла. Не удивлюсь, если Уоррен уже задирает ее платье в горошек в одной из уборных этого дома. Стало противно. Мои последние отношения, кстати, этим и закончились. На вечеринке нашего бюро мой любимый решил по-быстрому оприходовать свою помощницу в подсобке. На помощнице была узкая юбка, и он, в порыве страсти, ее порвал. Когда они вышли из подсобки, я стояла в коридоре напротив.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, осознав, что попался.

– Стою, – ответила я и ушла.

Не смотря на то, как мы расстались, нам удалось сохранить с ним нормальные приятельские отношения. По-другому и быть не могло. У него были свои каналы связи и доступ к информации, к которой не допускали меня. Таких бывших на хрен посылать нельзя, даже когда очень хочется. Это ему я звонила, чтобы проверить досье Райта. В итоге, он мне ничем не помог.

– Что ты здесь делаешь?

Я подняла голову и уставилась на Уоррена, который только что подошел ко мне.

– Стою, – ответила тихо.

– Полли?

– Мэм, – напомнила я. – И отступите на шаг, пожалуйста.

– Тебе плохо? – он наклонился ко мне и заглянул в лицо.

Как будто не слышал, что я только что сказала. И взгляд черных глаз обеспокоенный, и голос взволнованный. Он хорошо изображает то, чего нет. Хорошо изображает…

– Отойдите от меня, – я отвернулась, и сама отступила на шаг в сторону. – Извините, что порчу ваш семейный праздник, но не могли бы мы побыстрее опросить соседей, чтобы я оставила вас и вашу семью на сегодня в покое.

– Отец Энди Миерс живет практически напротив дома доктора Ней и видел кого-то в субботу. Сейчас Энди найдет его и приведет.

– У этой Энди Миерс платье в горошек?

– Платье в горошек у Лоры – подруги Элис. А Лора дружит с Энди.

– Как все сложно, – пробурчала я.

К нам подошли Лора-горошек, другая женщина в кофточке и платье в цветочек (наверное, Энди), и мужчина в брюках и пуловере (наверное, отец Энди).

– Познакомьтесь с моей коллегой, Полли Шейнберг, – взял слово Уоррен. – Мэм, Лора Гиссон (горошек), Энди Миерс (цветочки) и ее отец Ральф Миерс (полувер).

Я кивнула.

– Здравствуйте, миз-з-з, – синхронно ответили все трое.

– Миз-зтер Миерс, – обратился к нему Уоррен, – не могли бы вы рассказать нам, кого вы видели в субботу у дома доктора Ней?

– Я вышел на прогулку со своим Чарли, – начал рассказывать Миерс. – Чарли – мой пес, – добавил он. – Я всегда выхожу с Чарли в два тридцать погулять. У меня проблемы с сердцем и доктор посоветовала мне гулять с Чарли три раза в день хотя бы по тридцать минут.

– Папа, – вставила Энди – Цветочки, – миз-з-з Шейнберг не интересно слушать о том, что сказала доктор. Давай к сути!

– В общем, мы с Чарли гуляли, когда я заметил машину, припаркованную почти у самого перекрестка с другой стороны улицы. Я еще подумал, что вокруг так много парковочных мест, а этот чужак стоит почти на самом перекрестке и нарушает правила!

– Вы кого-нибудь заметили в машине? – спросила я.

– Да. Там кто-то сидел и пил что-то из термокружки. Я не разглядел, кто именно, но термокружку белую запомнил. Хотел подойти к машине и сделать замечание водителю, что он припарковал свой автомобиль в неположенном месте, но не успел. Водитель быстро завел двигатель, развернул автомобиль и уехал.

– Во сколько, примерно, это было?

– Ну, – задумался Миерс, – без десяти три или без пятнадцати.

– Марку машины и номера запомнили?

– Машина старая такая, серый седан с. Номера я не запомнил, но там были цифры, вроде, два-три-семь. Да, по-моему, такие.

– Два-три-семь были в начале или в конце номера?

– В начале, – уверенно ответил Миерс.

– А буквы не помните?

– Нет. К сожалению, – покачал головой мистер Миерс.

– Как был одет водитель машины? – спросила я.

– На нем была черная кофта и темная куртка. И кепка на голове, а козырек на лицо надвинут. Я потому и не разглядел его.

– Уверены, что это был мужчина?

– Ну, – нахмурился Миерс, – да, наверное. Говорю же, не разглядел.

– Этот человек держал в руке термокружку?

– Да, он из нее пил.

– Рука, в которой он держал кружку, без перчатки была?

– Без, – кивнул Миерс.

– Он белый, этот мужчина?

– Да, мэм. Кожа на руке была белой.

– Опишите подробнее его руку. Возможно, кисть была большой, мужской с толстыми пальцами? Или наоборот, женской с тонкой кожей и длинными узкими пальцами?

Майерс задумался.

– Мэм, я бы сказал, что рука у него была мужской. Он не старый, кожа гладкая. Но и не подросток. Пальцы тонкие, вроде… Да, тонкие. Не рука рабочего, – Майерс протянул мне свои ладони с мозолями на них. – Но рука не женская. Да и сам он смотрелся крепким малым в этой дутой темной куртке.

– А волосы из-под кепки не торчали? Может, запомнили их цвет?

– Нет, мэм, – вздохнул Миерс. – Волос его я не видел.

– Спасибо за вашу помощь, мистер Миерс. Если еще что-нибудь вспомните – сообщите Уоррену Райту, – я взглянула на Уоррена и тот кивнул.

– Миз-з-з, а что натворил водитель этой машины?

– Надеюсь, что ничего, – увильнула от ответа я.

– Миз-з-зтер Миерс, – вставил Уоррен, – в дом доктора Ней кто-то проник в субботу. Доктор Ней не стала писать заявление в службу архиереев, потому что ничего из дома не пропало. Но вы же понимаете, что мы не можем оставить проникновение в чужой дом без внимания? – он вопросительно взглянул на Миерса.

– Так я что, видел вора? – переспросил тот.

– Ми-з-з Шейнберг поручили ответственное задание, – продолжал заливать Уоррен. – Она ищет вора, который проникает в чужие дома, пока хозяев нет. Мы с миз-з-з Шейнберг думаем, что тот, кто проник в дом доктора Ней, просто не успел ее обокрасть.

– Ужас какой! – воскликнула Лори-Горошек. – И кого этот вор обокрал в нашем городе?

– Пока никого, – ответил Уоррен. – Но он разъезжает по всей стране и миз-з-з Шейнберг его разыскивает. По последним данным его заметили в нашем городе.

– Так он опасен? – спросил Миерс.

– Да, очень опасен, – кивнул Уоррен. – Только наш разговор должен остаться между нами.

– Конечно! – Лори-Горошек вновь опустила руку на плечо Уоррена. – Мы никому не скажем.

– Спасибо, вы очень помогли, – я снова улыбнулась.

– Приятно было познакомиться с вами, миз-з-з Шейнберг, – закивала Энди-Цветочки.

– И мне, – я кивнула.

Энди-Цветочки увела своего отца, а Лори-Горошек осталась стоять рядом с Уорреном, приклеив руку к его плечу.

– Как вам наш город, ми-з-з Шейнберг?

– Очень ухоженный город. Везде чисто, порядок. Глаз радуется. И жители очень приветливые и доброжелательные.

– А вы сами откуда родом? – продолжала расспрашивать Лори-Горошек.

– Из Л.

– О! Вы из самой столицы? Как интересно. У вас опасная работа, миз-з-з Шейнберг.

– Не более опасная, чем у мистера Райта, – я нагло ухмыльнулась при этом. – Ну, не буду вам мешать. Пойду попробую сосиски от именинника! – я быстро зашагала от них прочь.

Подошла к столу, взяла чистую тарелку и направилась к Билли.

– Не угостите сосиской?

Тот от меня едва не шарахнулся.

– Конечно, мэм. Вам две, три?

– Одну. Благодарю.

– Соусы на столе.

Я забрала сосиску, щедро полила ее кетчупом из бутылки и начала есть.

– Миз-з-з? – рядом остановился незнакомый мужчина.

Судя по внешности – послушник.

– Полли Шейнберг, – я протянула руку.

– Дин Дрэй, – он пожал мою ладонь.

– Говорят, вы недавно к нам приехали?

– Пару дней назад, – я доедала сосиску.

– А мы можем с вами поговорит наедине?

Я насторожилась.

– Вы знаете, кем я работаю? – решила уточнить на всякий случай.

– Потому и хочу поговорить с вами наедине.

– Через три минуты на лужайке перед домом.

– Я приду, – он кивнул и удалился.

Поставила тарелку, вытерла руки и, бросив взгляд в сторону Уоррена и Леди-Горошек, пошла следом за Дином Дрэем.

***

Дин остановился практически у самой дороги. Я пересекла лужайку и подошла к нему.

– Я не знаю, зачем вы приехали в наш город, и знать не хочу, – без прелюдий, начал говорить Дин. – Я работаю в местной газете «Вестник округа Т.» Наш главный редактор умер в эту субботу. Его звали Поук Соммервиль. В пятницу Поук заехал в наш офис и попросил меня об одолжении. Сказал, что, если с ним что-нибудь случиться и в город приедут чужаки с высокими званиями, передать кому-нибудь из них короткое послание. Только чужаку, никому другому.

– Что за послание? – насторожилась я.

– Что за ним кто-то следил на сером седане с. Номер: два – три – семь – С – B – пять – девять – три.

– Это все?

– Да. Только марка и номер машины. Я бы в жизни не пошел этого никому говорить, но тут старый Миерс вдруг вспомнил, что видел какую-то серую машину на нашей улице с номером на «два – три – семь». И вы ей очень заинтересовались.

– Поэтому вы решили подойти и сказать, – кивнула я.

– Послушайте, миз-з-з, мне проблемы не нужны. Поук был двинутым на теориях заговоров. Ему везде мерещились враги. Но когда он умер в субботу, на следующий день после нашей беседы… Это…

– Напугало вас, – закончила я за него. – Спасибо за помощь, Дин. Возвращайтесь на праздник.

– Я лучше домой пойду, – ответил он и пошел по тротуару вдоль улицы.

Я побежала к своей машине и по дороге набрала Шатски.

– Да, Полли, – не без издевки, произнес он.

– Серый седан с. Номер: два – три – семь – С – B – пять – девять – три. Пробивай данные! Я еду к тебе!

Запрыгнула в машину и завела двигатель. Резко дала «по газам», как вдруг из ниоткуда наперерез выскочил Райт! Я ударила по тормозам, и он проехался задом по капоту моей машины.

– Ты идиот?! – закричала я, как только он открыл дверь и запрыгнул внутрь.

– Давай-давай! Погнали!

Я «газанула» и выкрутила руль. Нас едва не занесло на повороте, но я справилась.

– Ты совсем придурок?! Я могла тебя сбить!

– Ты фактически меня и сбила, – он потирал ушибленный зад. – Черт, больно!

– Ты все подслушал? – я достала из «бардачка» мигалку и бросила ее в руки Уоррену.

– А ты как думаешь?! – он открыл окно, включил ее и «приклеил» на крышу машины.

– В кустах прятался?

– Но не рядом же стоял! – гаркнул он.

– Почему ты на меня кричишь!

– Потому что ты кричишь!

Я засмеялась.

– Поук Соммервиль! От кого сюрприза не ожидала, так это от покойника!

Зазвонил мой браслет. Я включила громкую связь.

– Полли, это дерьмо какое-то! Машина зарегистрирована на покойного Дерека Ригарда!

Я резко свернула на обочину и остановилась.

– Адрес регистрации – дом Ригардов в Р., – продолжал говорить Шатски.

– Сука, он нам пасхалки оставляет! Объявляй машину в розыск! Мы с Райтом едем к Ригардам! Заодно и список им покажем!

– Понял тебя, – Шатски отключился.

Мэйю

Мы не засиживались. Вернулись в дом Одьена и разбрелись по разным комнатам. Айени расстелил постель и ушел в душ. А я сидела на кровати и думала о том, проснусь ли завтра утром живой. Что-то запиликало в тумбочке. Я выдвинула ящик и достала чей-то телефон. На экране мигало сообщение: «В двенадцать жду тебя на остановке возле парка. Если явишься не одна – встреча не состоится. Возьми с собой этот телефон. А.»

– Твою мать, – прошептала себе под нос и спрятала телефон в карман кофты.

– Ванная свободна! – объявил Айени, вернувшись из душа в одних трусах.

– Не забывай, что мы в гостях, – напомнила я, глядя на его боксеры.

– Плевать, – он рухнул на кровать лицом вниз.

Когда вернулась из душа, Айени уже спал. На часах десять вечера. Через два часа я должна быть на остановке возле парка.

Полли

В доме еще горел свет. Я позвонила в звонок. Нам с Уорреном открыли спустя несколько минут.

– Добрый вечер, – я обратилась к Джейсону Ригарду, облаченному в домашний халат поверх пижамы. – Извините, что так поздно беспокоим, но нам нужно срочно поговорить.

– Конечно, – он впустил нас в дом.

В холл по лестнице спустились Доа Ригард, Гоаре Ригард и Кейдж как-то ее там. Все в халатах и тапочках.

– Чем обязаны, – громко спросила Гоаре, – вашему визиту?

Я открыла на браслете файл со списком имен детей-сирот из приюта и развернула проекцию.

– Внимательно просмотрите на эти имена. Кто-нибудь из них вам знаком? – я медленно пролистывала страницу за страницей, чтобы они успевали читать.

– О, Боже! – Доа Ригард схватилась за грудь. – Господи!

Лица Гоаре и Кейдж побледнели. Джейсон Ригард подошел ближе к проекции и указал пальцем на имя «Дженни Стэн».

***

Мы вышли из дома Ригардов, и я тут же набрала Шатски.

– Ищи все данные о деле Дженни Стэн – город Л. Округ B. Предположительно, ее убила сеть черной Жатвы того округа. Попробуй поднять все материалы, что есть, из архивов. Хвост тянется оттуда.

– Сейчас займемся.

– Над записями с камер сколько людей работает?

– Двое. У нас и так напряг с людьми.

– Пусть ищут на камерах серый седан с. Он должен был где-то засветиться!

– Полли, мы делаем, что можем. Как только будет информация, я наберу, – ответил Шатски.

– Ребята, быстрее! Каждая минута дорога!

– Да понял я!

Мы с Уорреном остановились у моей машины.

– Нужно сообщить Алексею, что мы нашли.

– Так позвони ему.

Я взглянула на свой браслет, потом перевела взгляд на Уоррена.

– Хочу кофе. Ты знаешь, где можно выпить кофе в городе в это время?

***

Уоррен открыл дверь и пропустил меня вперед.

– Чувствуй себя, как дома, – он пошел на кухню заваривать мне кофе.

Я прислонилась спиной к стене в коридоре и закрыла глаза. Подозреваемый – белый мужчина. Что-то пил в машине из термокружки. Кофе? Чай? Успел наклеить билет, позвонить в звонок и смыться. Вернулся и продолжил пить что-то в машине. Когда Алексис вышла из дома, рядом никого не было. Он быстро бегает? Как он добрался до отпечатков пальцев Ригардов? Доа – домохозяйка. Большую часть времени она проводит дома. Джейсон Ригард дома бывает рано утром и поздно вечером. Снять образцы отпечатков в доме – проще всего. Но проникнуть в дом незамеченным? У них есть охранная сигнализация. К ним приходят помогать по хозяйству служащие. Похоже, дружок, ты вовсе не палач. Похоже, мы с тобой одной масти. Для нас в пятом открыты все двери. Входи, бери образцы и уходи. Вешай билет, прыгай в первое, звони в звонок и снова уходи в пятое. Возвращайся спокойно в машину, пей кофе/чай в первом измерении и сматывайся, когда тебя засекли. Почему сразу не уехал? Хотел убедиться, что Алексис заберет билет? Любишь все контролировать?

Теплые пальцы коснулись моих щек, и я открыла глаза.

– Уоррен, ты опять нарываешься? – произнесла устало, практически ему в губы.

– Ты хоть немного ревнуешь меня? – он провел кончиком носа по кончику моего носа.

– Лори-Горошек симпатичная. Одобряю твой выбор.

– Ты разрушаешь мои шаблоны, – он нежно погладил меня по щекам. – Хочешь меня поцеловать?

– Нет, – ответила я.

– А я хочу тебя поцеловать. Ну, и еще много чего хочу, – он прижался ко мне всем телом, позволяя мне оценить масштабы его желаний.

Меня обдало его выбросом. О-о-о… Еще чуть-чуть, и он свое получит.

– Надеешься поиметь меня за те десять минут, которые мы проведем в твоем доме в ожидании новой информации?

– Десять минут? – он улыбнулся краешком губ. – Ты о своих людях слишком хорошего мнения. Двадцать минут, и это минимум.

– Они справятся быстрее, – прошептала я, намеренно задевая губами его губы.

– Поцелуй меня.

– Нет.

– Пожалуйста, Aisori. Поцелуй меня.

Таких слов мне никогда не говорили. В моем присутствии мой отец-палач никогда не называл так мою мать-хранителя. Все в наших кругах знают эту историю про Aisori и Desima. Все знают, что для кого-то она явь, а кому-то никогда не будет дано познать такой связи. Мечтала ли я когда-нибудь встретить мужчину, которого смогу назвать Desima? Не стану кривит душой: конечно, я об этом мечтала. Но мне тогда было лет четырнадцать. А сейчас мне тридцать. И я, как никто другой, знаю, какой дерьмовый финал бывает у таких историй.

– Если ты сейчас же не отойдешь от меня на расстояние метра, я пробью твой поток через портал в четвертом измерении и сделаю тебе очень больно.

– Пробивай, – прошипел он в ответ.

Я привыкла выполнять свои обещания. Прыгнула в четвертое измерение. Открыла портал в третье, оттуда во второе и выстрелила в грудь Уоррена из материализованного пистолета.

Он закричал и изогнулся, падая во втором измерении. Поток струей вылетал из его груди. Я прыгнула во второе и присела рядом с ним на корточки. Прижала ладонь к отверстию от пули на его груди и начала закачивать в него Поток.

– Ты забываешь, что архангел – это и палач, и райот, и хранитель, и даже послушник в одном лице.

Рана от пули затянулась, и Уоррен отбросил мою руку.

– Зачем ты это делаешь? – прошипел он. – Чего ты боишься? Что тебе терять, кроме жизни?

– Жизнь без убеждений ценности не представляет, – я встала. – Так что мне есть, что терять, кроме жизни.

– Не веришь мне – так себе поверь! Ты же чувствуешь! Ты знаешь, что до тех пор, пока мы не заключим союз, мы более уязвимы, чем были до встречи друг с другом!

– Так тебе это нужно? – я взглянула на него, лежащего у моих ног. – Заключить союз с архангелом, чтобы стать таким же, как и я? Похвально, Уоррен. Далеко пойдешь! – я вернулась в первое измерение, оттолкнула его от себя и пошла на кухню, чтобы выпить свой кофе.

Он шел за мной следом и кричал:

– Упрямая девчонка! Я не хочу, чтобы ты погибла! Слышишь меня?! Не хочу!!!

Я подлетела к столу, схватила кружку с кофе и глотнула. И тут же чуть не выплюнула.

– Он с сахаром!

– Да, твою мать! – Уоррен остановился за моей спиной. – Он с сахаром, потому что ты любишь сладкое! Но все равно постоянно душишься кофе без сахара, чтобы, не дай Бог, не признаться себе в том, что ты – сладкоежка!

«Моя сладкоежка!» «Сладкоежка!» – отец подбрасывал меня в воздух и кружил, а я смеялась. Воспоминание из детства. Он часто меня так называл, потому что я обожала конфеты. Обожание никуда не делось. А кофе лишился сахара четыре года назад, потому что сладкий кофе напоминал о том, что папа больше никогда не назовет меня «сладкоежкой».

Я поставила кружку на стол и хотела тут же уйти, но Уоррен стал на пути.

– Плачь, – произнес он. – Плачь! Тебе же хочется плакать! Давай!

Не может человек так чувствовать другого человека. Угадывать скрытое внутри с такой легкостью, как будто всю жизнь меня знает. Он изучал мое досье, мой психопрофиль. Значит, есть допуск. Значит, он действующий агент. Внедрен в верхушку сети? Возможно. Подослан ко мне, чтобы собирать информацию? Определенно. Хочет продвинуться по карьерной лестнице, став архангелом? Безусловно.

– Отвали! – я оттолкнула его и вылетела с кухни.

Выбежала из его дома, села в машину и поехала по ночному Р., куда глаза глядят. Вот-вот позвонит Шатски, и я буду знать, куда мне ехать дальше.

Глава 4

Алексис

Мне не спалось. Как будто предчувствовала беду. Я тихо встала, накинула на плечи халат и пошла на кухню, чтобы выпить воды. В коридоре встретила Мэйю. Она была одета и замерла у двери. Мы смотрели друг на друга, не в силах пошевелиться. Мэйю поднесла указательный палец к губам, призывая меня не поднимать шум.

– Какого черта! – прошептала я и подошла к ней. – Куда ты собралась?

Она достала из кармана телефон и показала мне сообщение.

– Ты никуда не пойдешь! – зашипела я. – Это ловушка!

– Я должна узнать правду! – шептала Мэйю. – Альфред не причинит мне вреда. Если бы он хотел – давно бы меня убил!

– Мэйю, ты никуда не пойдешь! – закричала я во все горло.

И вдруг Мэйю исчезла. Только что была передо мной, и вот ее уже нет. И дверь не заперта. Я открыла ее настежь, но на улице тоже никого не было.

– Мэйю! – закричала я во все горло. – Мэйю, вернись!

В коридор выбежали Айени и Одьен.

– Остановка возле парка! Она бежит туда! Прыгнула в пятое, наверное. Айени! Прыгай!

Мэйю

У меня форы минут семь. Пока Алексис поймет, что я ушла через пятое измерение и поднимет шум, я успею добежать до остановки у парка.

Алексис

Я схватила Одьена за руку, и мы прыгнули в пятое. Айени пронесся мимо нас уже одетый, выбежал на улицу и сел за руль пикапа Мэйю. На сколько она впереди? На пять минут? На десять? Айени выехал на дорогу и дал по газам. Парк в паре кварталов от дома Одьена. Может, он успеет?

Пока мы с Одьеном оделись, пока выехали на его машине из гаража, нас выбросило из пятого измерения, а силы для нового прыжка еще не восстановились. Когда мы доехали до остановки возле парка, Айени стоял возле пикапа Мэйю и смотрел куда-то вдаль. Потом подошел к заднему колесу и стал бить по нему ногой. Сильнее, сильнее, еще сильнее! Одьен выбежал из машины и оттащил его в сторону.

– Отвали! – кричал Айени. – Отвали от меня!!!

Нужно звонить Алексею. Без него мы Мэйю можем не найти.

Полли

– Да, Алексей.

– Мэйю Соммервиль отправилась на встречу с Альфредом. Одна. Предположительно, ее забрали на машине с остановки возле городского парка в Р. Поднимай свою команду. Все на поиски.

– Почему твои ребята при наблюдении за объектами не засекли, как она выходила из дома? – спросила я.

– Похоже, она и остальные ушли через пятое. Поэтому не засекли.

– Поняла тебя. Сейчас дам оповещение.

– Если эта девчонка нарушит договоренности о перемирии, начнется заварушка. Будь готова.

– Если Мэйю Соммервиль убьют, первыми в бой пойдут Ригарды, а не сеть.

– Но это не значит, что сеть ее не убьет, – справедливо заметил Алексей и отключился.

Машина, в которую села Мэйю Соммервиль на остановке, начала снижать скорость и свернула с трассы на какую-то проселочную дорогу. Я с выключенными фарами остановилась на обочине и продолжила наблюдение. Машина остановилась и Мэйю вышла из нее. В свете фар было видно, как она достает из кармана куртки телефон и с кем-то разговаривает. Потом Мэйю пошла по дороге в сторону леса. Машина развернулась, выехала на дорогу и поехала дальше в сторону Т.

– Дадли, объект вышел и идет пешком в сторону леса. Следую за объектом пешком. Координаты пилингуй по браслету.

– Полли, подожди нас! Мы в десяти минутах от тебя.

– Буду ждать – потеряю объект. Конец связи.

Такие совпадения бывают раз в жизни. Я ехала по улице и заметила Мэйю Соммервиль, садящуюся в какой-то автомобиль на автобусной остановке. Конечно же, я притормозила и пропустила вперед машину, в которую она села. А потом начала слежку, подняв на уши всю свою группу. Алексей позвонил мне только через двадцать минут после инцидента. Плохо работаешь, дорогой наставник. Очень плохо.

Мэйю

– Тебе знакомо это место, – говорил в трубку Альфред. – Здесь вы с Рози разговаривали перед тем, как ее не стало.

– Мне долго еще идти? Здесь темно, вообще-то.

– Сейчас посвечу, – впереди загорелись блеклые огни, похожие на габаритные у машины.

– Поняла. Иду к тебе.

Спустя метров сто я остановилась. Альфред подпирал капот черного седана, габаритные огни которого я и видела.

– Ты постарел, – произнесла я.

– Ты тоже, – он улыбнулся. – Ну, о чем ты хотела поговорить?

– Что случилось с Рози? Расскажи, как все было. Пожалуйста.

– Она продала тебя, Мэйю, – ответил Альфред.

– Кто? – не поняла я. – Рози?

– Да. Рози продала тебя сети. Она хотела выйти из бизнеса и спасти своего любовника, который мешал Отти и его брату прибрать к рукам Фонд защиты прав райотов округа. Рози понимала, что, если ее саму Отти и отпустит, то Роберта Донохью, который начал задавать неудобные вопросы, ждет плохой финал. Роуз предложила Отти выкупить жизнь Роберта. Исток и Поток очень сильного низшего палача взамен на свободу для нее и ее любовника. Согласно сделке, Роуз должна была выманить тебя в Р. У каждой сети есть свой округ. Своя территория. Наша сеть не могла поехать за тобой в Д.Л., но, если бы ты приехала к нам, на нашу землю… Рози заверила Отти, что приведет тебя к нам. И попросила дать ей время до среды. В среду ночью наши палачи должны были подкараулить тебя у дома в Т., где была квартира Айени. И изъять у тебя Поток и Исток. Роуз заверила нас, что ты будешь ослаблена, что твое внимание и реакция будут снижены, и наши палачи должны будут этим воспользоваться. После получения твоего Потока и Истока, Роуз должна была покинуть округ Т. вместе со своим любовником. И больше никогда сюда не возвращаться. Сделка между ней и Отти была заключена в пятницу. А в понедельник ты вернулась в Р., – Альфред развел руками. – Не стоит объяснять тебе, что Отти подобная договоренность не устроила. Он намеревался не только убить тебя, но также устранить и Роуз, которая посчитала, что вообще имеет право диктовать сети свои условия. Все шло по плану. Рози завезла тебя в лес и заставила выйти из машины. Она активно отвлекала твое внимание, полагая, что рядом с вами находятся палачи, которые в спокойной обстановке изучают твой Поток и Исток из других измерений, дабы оценить потенциал противника-палача. По завершении «смотрин», вы должны были уехать в Т., чтобы на следующий день вечером ты оказалась по указанному адресу и второпях покидала квартиру Айени. Отти ждать до среды не собирался и изменил план. Он отправил меня избавиться от тебя и Роуз на трассе известным способом, когда вы будете выезжать с проселочной дороги. Авария. Роуз погибла моментально, а ты умирала на моих глазах. И я не смог тебя убить, – он вздохнул и отвернулся. – Я ведь тебя вырастил. Ребенок из семьи, где все тебя боятся и мечтают только об одном: чтобы кто-нибудь из Паствы забрал тебя из их дома. Эта история не нова, – он снова на меня посмотрел. – Я сам был таким же ребенком и рос в такой же семье. И я вырастил тебя, Мэйю, заботясь о тебе так, как мог позаботится. Я спас тебя, пересадив три Истока. Поэтому скорая успела доставить тебя в больницу. Поэтому в больнице тебя спасли. Я убедил Отти, что тебя трогать не стоит, ведь Ригарды все еще были связаны с тобой клятвой Возмездия, и кому-нибудь из них могла прийти в голову мысль о том, что авария на автомагистрали была неслучайной. А так был живой свидетель-палач, который случайно добил свою сестру. Отти знал истинную причину, почему я сохранил тебе жизнь. И просто решил не портить наши с ним хорошие отношения смертью какого-то там палача. На том и сошлись. Роберт Донохью после смерти Роуз впал в депрессию. Он отошел от дел и передал управление Фондом брату Отти. Магазинчик цветов Роуз выкупила семья Слоу, и бизнес продолжил процветать. Все были довольны, пока Роберт не вздумал расследовать гибель Роуз. Они ведь намеревались уехать вместе, а тут авария. Как печально. Когда до нас дошла информация о том, что Роберт начал проверять сотрудников «Рейтер-Моторс», пришлось его устранить. Питера тогда не тронули только потому, что за него попросил его наставник.

– Это был ты? – прошептала я.

– Нет, – ответил Альфред.

– А Закари Джонс был палачом?

– Нет, – засмеялся Альфред. – Джонс был послушником. И очень талантливым хакером. Его засекли в логистическом центре и случайно убили.

– Случайно?

– Хотели правду выбить и не рассчитали силы ударов. Этот Джонс работал вместе со своим любовником – Питером Донохью. Донохью, естественно, начал любовника искать. Даже обратился за помощью к архиереям и написал заявление. В итоге, сам Питер тоже плохо кончил.

– На меня напали в центре Д.Л.Р., – ответила я. – Ты знаешь, кто это мог быть?

– Это не мы. Мэйю, я дам тебе совет: уезжай из этого города и Ригардов с собой забирай. Вы вляпались в разборки, к которым отношения не имеете. Я не знаю, кто на вас зубы заточил и почему, но он явно хочет вас прикончить чужими руками. Если вы думаете, что заправляет всем Отти, то я вас огорчу: он тоже кому-то подчиняется. Мы знаем, что в городе работают маршалы. Знаем, что центральное контрольное бюро прислало сюда своих людей. Сеть готовится к атаке, и вы просто попадете в эту мясорубку.

– Мы никуда не уедем, Альфред, – с горечью произнесла я.

– Тогда вы все умрете, Мэйю. И я ничем не смогу тебе помочь.

– Почему ты работаешь на них?

– Иногда, Мэйю, нас ставят перед выбором, где ты либо выбираешь хорошую жизнь, либо плохую смерть.

– Лучше бы ты выбрал смерть, – произнесла я.

– Я так не думаю, – ответил он и наклонился в бок, заглядывая мне за спину.

– Всем стоять!

Я шарахнулась в сторону от рыжеволосой девицы в спортивном костюме, которая вышла из леса. В руке она держала пистолет и целилась в Альфреда.

– Служба контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем!

Альфред рассмеялся.

– Девочка, ну ты и вляпалась!

– Я не собираюсь тебя арестовывать, – произнесла рыжеволосая и остановилась от Альфреда метрах в пяти. – Мне нужны ответы. И ты можешь их знать.

– Под кого роешь? – Альфред прищурился.

– Я ищу того, кто убивает ваших людей.

– Только наших?

– Не только. Но сейчас гибнут ваши.

– Расскажи, что знаешь, и мы сами его найдем, – предложил Альфред.

– Вопросы буду задавать я. Ты знаешь имя Пастыря вашей сети?

– Нет, – пожал плечами Альфред.

– Эндрюса Годфри вы убили?

– Кого? – нахмурился Альфред.

– Не прикидывайся. Вы его убили или нет?

– А ты уверена, что он мертв?

– Значит, не вы, – сделала вывод Полли. – Азали Горн – на вашей совести?

– Нет. Сами ищем того, кто его убрал. А заодно и того, кто убил Софи и Йохана Крейнов.

– Это ваши люди вручили красный билет Алексис Ней?

Казалось, Альфред был удивлен и даже напрягся.

– Алексис Ней? Ей вручили красный билет?

– Представь себе, – Полли Шейнберг показала оскал. – Дерьмовые у вас дела, ребята, не так ли?

– Когда ей вручили билет? – спросил Альфред.

– В субботу. Так что на счет Пастыря? Может, вспомнил его имя?

– Девочка, тебя сотрут в порошок, – Альфред сделал к ней шаг навстречу. – Все, кто сюда приехали вести расследование и устраивать зачистку, полягут здесь же.

– Сети в трех других округах думали так же. Теперь их нет.

– Так же, как и агентов, которые были в них внедрены, – Альфред сделал еще шаг навстречу.

– Стоять! – крикнула Полли, и Альфред замер. – В тех сетях не было действующих агентов.

– У меня другие сведения, – улыбнулся Альфред.

– Ты знаешь их имена? – спросила Полли.

– Я – нет. Но твое руководство знает. Программа «Жатва». Спроси у них об этой программе сама.

– Ты просто тянешь время, – ответила Полли.

– Послушай, ты зачем сюда пришла? Если беспокоилась за Мэйю, то сейчас ее никто не тронет. Если хотела со мной поговорить, так приехала бы ко мне домой и поговорила. Адреса не знаешь? Созвонись с маршалами, которые меня у дома пасут, и спроси адресок. По навигатору доберешься. Сядем в моей гостиной. Тебе моя жена кофе без сахара принесет. И поговорим, как взрослые люди.

– Когда начнется операция по нашей зачистке? – спросила Полли. – Или вы ждете приказа сверху?

– Сейчас у нас перемирие. Вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. Что будет после твоей выходки – я не знаю! – он взмахнул руками.

– На Алексис Ней подписана амнистия от черной Жатвы?

– Хо-хо-хо! – Альфред прижал руки к животу. – А ты, девочка, не промах!

Я посмотрела на Полли. Она казалась совершенно спокойной. Как будто полностью контролировала ситуацию.

– Передай Пастырю, что Алексис Ней – одна из целей, – произнесла Полли. – Он знает, что, если с ее головы упадет хоть волос, ответит вся сеть. Амнистию собирается нарушить тот, кого я ищу. Если Пастырь заинтересован в моей помощи в этом вопросе, пусть свяжется со мной, и мы обсудим цену услуг моей группы. А теперь отзывай своих ребят из леса и проваливайте отсюда, – она продолжала удерживать пистолет, направленным Альфреду в лицо.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Из леса позади автомобиля вышли трое послушников. Одного из них я узнала: мы с ним говорили на мосту. Они сели в машину.

– Прощай, Мэйю, – Альфред кивнул мне, развернулся и тоже сел в машину.

Она поехала задним ходом по извилистой дороге, пока ее огни не исчезли в темноте.

Полли опустила пистолет и выдохнула.

– Группа, все чисто! Выходите!

К нам с разных сторон вышли пять мужчин и одна женщина. Все они были хранителями. Двоих из группы я узнала: это они завтракали в кафе и один из них проверил мои документы.

Полли подошла ко мне и начала тихо говорить:

– А теперь слушай меня. О том, что я и мои люди здесь были, ты никому не скажешь. Если маршалы, в том числе Алексей, узнают, о чем я говорила с Альфредом – ты, твой Айени, все Ригарды и мы с моей группой будем мертвы. Григорий Носов выкупил жизнь Алексис Ней у Пастыря этой сети. Сеть знает, что, если с Алексис что-нибудь случиться, их сотрут в порошок. И человек, за которым я охочусь, тоже об этом знает. Он не просто так вручил ей красный билет.

– Он хотел вызвать сюда группу Алексея, – прошептала я.

– Алексис – следующая жертва. Я в этом уверена.

– Почему ты не хочешь, чтобы Алексей и его группа узнали о твоем разговоре с Альфредом? – я поморщилась.

– Потому что я разыскиваю убийцу, который за что-то мстит Алексею. И будь я проклята, если Алексей не знает, кто именно вызвал его сюда.

***

– Когда ты села в машину, он был там? – спросил Алексей.

– Да. Мы ехали по трассе в Т. Когда закончили разговор, он высадил меня на обочине. Там, собственно, ваши люди меня и подобрали.

– Он сказал, что Роуз продала тебя?

– Я устала все это повторять! – не выдержав, я повысила тон. – Долго мне еще с вами по городу кататься?! Я хочу вернуться домой!

– Где телефон, на который пришло сообщение от Альфреда?

– Он его забрал.

– Значит, сеть все еще разыскивает того, кто убил Горна, твоего брата и супругов Крейнов?

– Да.

– А о Денни Ориссоне Альфред ничего не сказал?

– Нет. Сказал, что знает о слежке за ним и его людьми. Сказал, чтобы уезжала из города и забирала с собой Ригардов, потому что они готовятся зачистить всех, кто приехал сюда за ними. Они знают, кто вы такие и что здесь делаете.

Алексей кивнул водителю, и мы поехали в сторону дома Одьена.

Когда вышла из машины, дверь дома открылась и ко мне навстречу выбежал Айени. Он остановился напротив и застыл.

– Роуз меня продала, – произнесла я. – Моя сестра меня продала, – наконец-то меня прорвало, и я начала рыдать.

Айени подошел и обнял меня.

– Мэйю…

Полли

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – произнес Дадли и присел на кровать в моем номере мотеля.

– Ради чего ты так рискуешь? – Шатски снова подошел к окну и одернул штору. – Ради какой-то девчонки-палача, которая потеряла сестру и брата? Да таких вокруг сотни! И девчонка эта, скорее всего, скоро будет мертва. А мы на этом деле четвертый год. Трупами, жертвами, потерпевшими, пострадавшими можно дорогу к столице устелить, и еще окажется, что не всех учли. Если эта девчонка откроет рот – считай, что все жертвы напрасны. Он и его бригада свалят, а мы будем за ними разгребать. У нас посетитель, – Шатски обернулся ко мне. – Старший Райт.

– Ну так открой ему дверь, – пожала плечами я.

– Дам ему время слезть с байка и постучать.

В дверь постучали. Шатски хмыкнул и пошел открывать.

– Доброй ночи, – услышала голос Уоррена. – Могу я войти?

– Входите, – ответила я, и Шатски посторонился. – С агентами Дадли и Шатски вы должны быть уже знакомы.

– Да, мы знакомы, – кивнул Уоррен.

– Вы можете идти, – я взглянула на своих агентов.

Дадли состроил кривую мину и ушел первым. Шатски внимательно посмотрел на Уоррена и, ничего не сказав, вышел следом за Дадли.

– Зачем вы пришли, мистер Райт? – я подошла к окну, чтоб проводить взглядом коллег.

– Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Все в порядке, – я обернулась к нему.

– Я тебе не верю.

– Плевать. Тебя Алексей отправил? Или сеть попросила присмотреть? Или все сразу?

– Полли, – устало произнес он.

– Прыгай за мной, – ответила я и сиганула в пятое.

Та же комната, те же тусклые огни освещения и хлопья, словно снег, падающие между нами.

– Что такое программа «Жатва»? – спросила я, снова отвернувшись к окну.

– Спецоперация конторы, разработанная пять лет назад.

– Ты – один из ее участников?

– Ты знаешь, что я не могу тебе ответить.

– Мои родители работали в этой же программе?

– Да.

– Ты знаешь, кто сдал их сети, в которую они были внедрены? – я посмотрела на него.

– Нет.

– А имена внедренных агентов, которые погибли при исполнении в трех городах, где была резня, ты знаешь?

– Даже если назову их тебе, это ничего не изменит. Никто не предоставит тебе доступ к их делам.

– Их тоже сделали предателями? – я подошла к кровати и присела на нее. – Как и моих родителей?

– Когда все закончится, их имена отмоют от грязи.

– А когда все закончится? – я взглянула на него. – И где это произойдет?

Он молчал. А значит ответа на мой вопрос у него не было.

– Альфред рассказал мне о программе «Жатва» и о погибших агентах. Сеть знает о спецоперации. Это значит, что, скорее всего, тебя уже слили.

Он подошел и присел на кровать рядом со мной.

– Я это понял, – потянулся к моему капюшону, вывернул его и отклеил маячок с микрофоном.

– А я не заметила, как ты его подсунул, – я раздосадовано улыбнулась. – В своем доме налепил?

Он опять не ответил.

– Значит, в своем доме, – вздохнула я и спрятала лицо в ладонях.

– Ты выберешься, – Уоррен начал гладить меня по спине. – Я постараюсь сделать все, чтобы ты выбралась отсюда живой.

– Мы раньше с тобой никогда не встречались? – я повернула к нему голову.

– Нет. Я бы запомнил, если бы встретил тебя раньше, – он улыбнулся краешком губ. – Твой отец редко рассказывал о своей семье. И хотя с твоей матерью мы неоднократно встречались, все равно жизнь вашей семьи для учеников была покрыта завесой тайны. Как-то твой отец обмолвился, что ты у него сладкоежка. Две ложки сахара на кружку кофе – он считал это перебором, но никогда тебе об этом не говорил. «Коробка конфет для Полли – это пшик! Пять минут – и все съедено! А потом в зале до седьмого пота убивается, чтобы массу не набрать. Женщины, что с них взять!» Когда ты замуж вышла, отец очень переживал. Он считал, что ты поспешила с выбором, так и не дождавшись своего Desima. Но опять же, он никогда тебе об этом не говорил.

– Мой муж завел интрижку на работе через три месяца после гибели моих родителей.

– Он спал со своей помощницей задолго до того, как ты их застукала, – ответил Уоррен.

– Отец об этом знал?

– Если бы знал, от твоего бывшего не оставил бы и мокрого места.

– А у тебя информация откуда?

– Алексей рассказал, – вздохнул Уоррен. – Какого это, подозревать своего наставника в предательстве?

– Паршиво, – пожала плечами я.

– Мне нужно заключить с тобой союз.

Наконец, он подвел меня к цели своего приезда. Ожидаемо. Расслабить, втереться в доверие, посочувствовать, снова расслабить, а потом попросить об одолжении. Это рабочая схема. И он разыграл меня, как по нотам.

– И что от этого союза получу я? – спросила просто так, чтобы что-нибудь сказать.

– Союзника, – ответил он. – У тебя серьезные проблемы с энергетическим блоком. Когда полностью замкнет обмен энергией, твой Поток станет коконом для Истока, и ты окажешься запертой в первом измерении, как послушница. Ты в начале этого пути. Твои глаза не меняют цвет. Грозный симптом для хранителя.

– Блокады Потока связаны с избытком прыжков в пятое, – напомнила я.

– Не только. Дефицит отдыха и сна. Нервное перенапряжение. Нерешенные психологические проблемы и отрицание собственных эмоций – все это подводит тебя к краю.

– Я не отрицаю эмоций.

– Нет. Ты стараешься жить без них. Родители погибли? Полли раскрутит дело и найдет убийцу. Муж помощницу трахает? Полли разоблачит обман и без лишнего шума разведется. Наставник предатель? Полли докажет это и отомстит. Desima объявился? Полли возьмет себя в руки и скажет себе, что это не так. Кофе без сахара, личная жизнь без секса, работа на износ и одни только обещания, данные себе самой. Ты либо продолжаешь следовать этим путем, и тогда тебя обязательно замкнет, либо останавливаешься и что-то меняешь.

– Ты ищешь союзника-архангела. И если меня замкнет, я перестану быть для тебя полезной. Так что не стоит изображать из себя Desima, которому на меня не наплевать. Хочешь выжить с моей помощью – так и скажи. Я заключу с тобой союз. Потому что на кон поставлено четыре года моей жизни и умирать без боя я не хочу. А все это дерьмо с психологией и связью оставь при себе. Пока у нас с тобой одни цели – мы будем работать. А если цели изменятся – победит сильнейший из нас.

– Согласна принести мне клятву Возмездия? – он вопросительно взглянул на меня.

– Да.

– Только помни, что клятва Возмездия – выше Устава.

– Если тебя убьют – я отомщу, – пообещала я.

– Тогда приготовься. Будет больно.

Алексис

Мы вчетвером сидели в гостиной Одьена, когда Мэйю попросила всех прыгнуть в пятое измерение. Теперь она несла полный бред о том, что Алексей связан с сетью черной Жатвы и знает убийцу. Что Полли Шейнберг собирает материалы против Алексея и, если кто-нибудь из нас проболтается, мы трупы. Чем больше она рассказывала о встрече с Альфредом и Полли, тем больше мне казалось, что она сошла с ума.

– Ты мне не веришь, – наконец, произнесла Мэйю, глядя на меня.

– Нет, – честно ответила я. – Точнее, я не верю этой Полли Шейнберг. Мы ее не знаем. А Алексей ей доверяет. Теперь оказывается, что она в чем-то его подозревает?

– Зря я вам все это рассказала, – Мэйю подошла к Айени и обняла его. – Нужно было ее послушать и молчать.

– Я тебе верю, – Айени погладил ее по спине. – Хорошо, что ты все рассказала. Нужно быть осторожными со всеми, в том числе с этой Полли и, особенно, с Алексеем.

– А ты что скажешь? – я взглянула на Одьена.

Он задумчиво смотрел себе под ноги.

– Что нужно собирать вещи и уезжать из города, – произнес он.

– Я никуда не поеду, – ответила честно. – От них не убежать. Рано или поздно все равно настигнут. А всю жизнь бегать – так себе перспектива.

– На кону наши жизни! – он поднял взгляд на меня. – Жизни наших родных и близких. Это – веская причина, чтобы все бросить и бежать?

Вокруг начало светлеть. Я поняла, что больше не могу удерживаться в пятом измерении. Вернулась в первое.

– Я остаюсь, – ответила тихо и пошла в спальню.

Одьен за мной не пошел. От этого стало не по себе. Мы с Алексеем через многое прошли вместе. У меня нет оснований не верить ему. А Одьен, Мэйю и Айени не верят. Как будто у них своя коалиция, и я больше в нее не вхожу.

Скоро будет светать. Надо лечь и поспать. Переварить все это и принять решение: рассказывать обо всем Алексею или нет.

Полли

Я сидела на кровати согнувшись. Грудь жгло огнем.

– Сейчас пройдет, – услышала я над самым ухом.

– У тебя уже был союзник? – выдавила я из себя.

– Он погиб четыре года назад. На это задание мне пришлось идти без союзника.

– Ты сказал «он». Значит, союзник был мужчиной? – я разогнулась.

– Высший архангел, как и ты. У него была семья. Жена-послушница и двое детишек. Когда началась заварушка, мы с ним оказались далеко от его дома. И пока отбивались, кто-то убил его жену и детей. Конечно, он хотел отомстить. А мстить было нельзя, иначе развязали бы войну с другой сетью, где тоже были наши агенты. В итоге, он пошел один, нарушив приказ Пастыря сети «в бой не вступать». Когда я подоспел, там были и свои и чужие. Я знал, что одному мне со всеми ними не справиться. Поэтому я убил своего союзника у них на глазах. Я не слил легенду, остался верен Пастырю сети и не провалил задание конторы. И все это ценой жизни друга и его семьи.

– И как ты с этим живешь? – я откинулась на кровать, глядя на сидящего рядом Уоррена.

– Паскудно, – он отмахнулся от хлопьев, падающих на него, но от этого их только больше стало. – С годами чувство вины не проходит, а пообщаться с психологом, работая в поле, я не могу.

– Твой брат знает, что ты – агент конторы?

– Нет. И я надеюсь, что никогда не узнает. Кстати, если теперь тебя замкнет, то и меня замкнет вместе с тобой. И вместо пары союзников мы превратимся в парочку бесполезных послушников, которых не спасет даже табельное оружие.

– Или я умру до того, как стану послушницей, – добавила и сама себе усмехнулась.

– Не умрешь, – серьезным тоном ответил он.

Наконец, меня ослепило и выбросило из пятого измерения. Сил встать с кровати уже не было. Уоррен поднялся, стянул с меня ботинки, расстелил кровать и накрыл меня одеялом.

– Спи. Я буду рядом.

Четыре года, как я одна. В мире, где могут предать даже самые близкие, где союзы заключаются как сделки, оставаться одиноким нетрудно. Я закрыла глаза, проваливаясь в сон. Перед взором возникла картинка, как я, уставшая, еду по заснеженной дороге домой. Дворники скребут по стеклу, из-за вьюги практически ничего не видно. Запиликал браслет. Это папа звонит…

– Ответь на вызов, – услышала над самым ухом.

Шарахнулась и открыла глаза. Уоррен лежал на кровати рядом. Браслет на запястье «разрывался».

– Да, Дадли, – ответила скрипучим голосом.

– Пересылаю тебе дело Дженни Стэн. Есть новости по серому седану: он попал на камеры видеонаблюдения не только в указанные промежутки времени. Эта машина ехала за машиной Поука Соммервиля на трассе в субботу утром. Потом по этой же трассе вернулась в Р. Затем снова поездка в С. Угадай, за кем следом?

– За машиной Алексис Ней, – ответила я.

– Да. Больше в Р. этот седан не возвращался.

– Нужно найти машину. Там должны быть следы его ДНК. Возможно, он есть в базе. Все силы бросьте на поиски машины. А я пока начну прочесывать дело Дженни Стэн. Задания по ее делу буду кидать вам по сети.

– Понял тебя, – Дадли отключил вызов.

– Ты и двух часов не проспала, – буркнул сонный Уоррен и повернулся на бок.

– Надо работать, – я встала, умылась и начала изучать дело «Дженни Стэн».

Уоррен, кажется, снова уснул. Покосилась на него и в груди защемило. Плохи его дела. Сеть предателей казнит в первую очередь. И когда заварушка начнется, за ним первым придут. И он об этом знает. Почему он не смылся? Боится, что брата и его семью убьют? А их убьют, если мы не поторопимся. На мой аккаунт пришло сообщение из конторы с просьбой проверить «почту». Чтобы «почту» проверить, пришлось проходить идентификацию на сайте конторы. Отпечатки всех пальцев, сканирование сетчатки, верификация голоса. Если бы анализ ДНК можно было провести онлайн, они бы стребовали и его. Вошла в свой аккаунт в системе конторы. Сообщение от моего шефа: «Агенту Полли Шейнберг. Обеспечить прикрытие агенту Уоррену Райту. Спецоперацию агента Райта считать приоритетной. Зачистку сети без прямого приказа агента Уоррена Райта не начинать».

– Кто же ты такой, твою мать? – в сердцах прошептала я.

– Вы чем-то расстроены, мэм? – пробурчал Уоррен, лежа на кровати.

– Это так, мысли вслух, – я вышла из аккаунта конторы и вернулась к изучению дела Дженни Стэн.

Маленький городок, семья послушников с единственным ребенком. Дженни родилась палачом. Наблюдение за ребенком было установлено в возрасте пяти лет. Подозрительные отношения с одноклассником – хранителем Дереком Ригардом. Наставником Дерека Ригарда отправлено донесение в службу контроля за людьми с высшим метафизическим уровнем. Донесение передано с центральное контрольное бюро или «контору», как мы все его называем. Установлено наблюдение за парой в рамках программы поиска и выявления архангелов. Наблюдатели – агенты Каспер и Линда Чоук. Агентами на месте выявлена сеть черной Жатвы. Подано донесение в службу маршалов. Агенты раскрыты и убиты до начала зачистки. Дженни Стэн убита до начала зачистки. Расследование передано в центральное контрольное бюро. Ответственный за расследование – имя замазано. Дело передано в отдел спецопераций. Данные засекречены.

– Уоррен? – позвала я.

– М-м-м, – пробурчал он.

– Прыгай.

Мы синхронно прыгнули в пятое.

– У тебя есть доступ к засекреченным делам отдела спецопераций? – спросила я.

Уоррен повернулся на спину и застонал.

– Нужно поднять дело о сети черной Жатвы города Л., округ В.

– Давай свой браслет, – он протянул ко мне руку.

Я сняла браслет и бросила ему. Он вошел на сайт конторы и начал проходить регистрацию. Когда высветилось окно личного кабинета, я заморгала. «Агент Уоррен Райт, отдел управления спецоперациями, высший уровень приоритета».

Поперек горла застрял ком. Архиерей третьего уровня… выезжающий в патрули… …в затхлом городишке, где родился… Я конечно, все понимаю, но с легендой явный ПЕРЕБОР. Не может агент центрального контрольного бюро ЕГО ранга, три года работать в поле, как какой-нибудь агент третьего или второго уровня. У меня, кстати, второй уровень. Это, конечно, не пятый из пяти возможных, но до высшего мне еще лет десять выслуги. Так, о чем это я? Ах да… КАКОГО ХРЕНА???

– Номер дела Дженни Стэн продиктуй? – попросил заспанный Уоррен, мать его, Райт!

Я продиктовала номер и начала постукивать носком по полу в ожидании ответов.

– Полли? – позвал Уоррен, и я тут же переместилась к нему на кровать, чтобы уткнуться в голопроекцию.

«Ответственный за проведение расследования – агент Алексей Остапов».

– Алексей? – не поняла я.

– Да, он был назначен на это дело. Дальше читай.

«Алексей Остапов установил возможных членов сети черной Жатвы и предполагаемого исполнителя. Подана заявка в отдел спецопераций. К заданию привлечены агенты Тори и Блейк Уэсли. Предполагаемый исполнитель – наставник Дженни Стэн. Установлено наблюдение за подозреваемым. В связи с отсутствием информации о Пастыре сети, принято решение начать спецоперацию по внедрению агентов. Внедрены агенты – Тори и Блейк Уэсли. Связной – Алексей Остапов. Операция прервана в связи с раскрытием и гибелью агентов. Личность Пастыря сети не установлена. На задание направлен агент Вильгельм Диксти. Связной – Алексей Остапов. Успешное внедрение. Операция прервана в связи с Восстанием. Агент погиб во время Восстания. Пастырь сети не установлен».

– Алексей был связным для всех агентов. Ты знал? – я взглянула на Уоррена.

– Нет. Это старое дело. После Восстания контору переформировывали несколько раз.

– Где можно узнать имена подозреваемых по тому делу?

– Сейчас попробую найти.

Уоррен начал рыться в архивных материалах и ссылках. Силы быстро меня покидали, и я поняла, что просто не дождусь ответов в пятом.

– Падай в первое, – посоветовал Уоррен. – Я еще задержусь.

– Ты ведь скажешь мне правду? – успела произнести я перед тем, как рухнуть в первое.

Уоррен протянул мне отключенный браслет.

– Что ты узнал? – прошептала я.

– Пока ничего. Материалов нет. Папки пустые.

– Как это «пустые»?

– А вот так. Но есть зацепка. У четы Уэсли был сын – Ник Уэсли. И он числится погибшим при Восстании.

– Высший архангел, – прошептала я. – Он должен был быть высшим архангелом!

– Не обязательно, – покачал головой Уоррен. – Он был хранителем, а до официального оглашения имени не дожил. Мы с тобой не знаем, кем он был, а вот Алексей…

– Алексей должен знать, – кивнула я. – Фотокарточка Ника есть?

– Да.

– Ты скинул ее мне?

– Да!

Я вцепилась в браслет и вошла в аккаунт. Сообщение от Уоррена Райта. Открыла и уставилась на фотографию какого-то подростка с бордовыми волосами.

– Отправлю ребятам. Пусть по сверке лица прогонят.

– Перешли фото и ложись спать. Тебе нужен отдых.

– Не время отдыхать, – я переместилась в кресло и продолжила перебирать пальцами в воздухе.

Уоррен посмотрел на часы.

– Мне нужно отъехать. Вернусь к семи утра.

– Куда ты едешь? – не поняла я.

– По делам, – он встал и пошел умываться.

Как же! По делам! Никаких дел без моего участия. В крайнем случае в засаде посижу, со стороны понаблюдаю.

Уоррен вернулся в комнату и взглянул на меня, обутую, стоящую перед дверьми.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнес строго. – Я справлюсь один.

– Вы архиерей третьего уровня, мистер Райт? – спросила я.

– Да, мэм, – ответил он.

– А я – высшего. Так что, – я открыла дверь, – поехали!

Я знала, что он мог отдать мне приказ оставаться в номере. Но он не стал этого делать, наверное, потому, что знал: я ослушаюсь и поеду следом за ним.

***

На моей машине мы выехали на старую трассу, соединяющую С. и Т. Долго ехали по ней, пока за С. не свернули на проселочную дорогу.

– Останавливайся. Дальше пойдем пешком.

Я съехала на обочину и заглушила двигатель. Уже светало, так что идти по зарослям в темноте предстояло недолго. Уоррен шел уверенно, а значит, дорогу знал. Сначала мы брели по гравийке, потом свернули на тропинку, которая уводила в лес. Под ногой хрустнула ветка и Уоррен обернулся.

– Все нормально?

– Да, но хотелось бы узнать, куда мы крадемся наощупь?

– Ты все поймешь, когда доберемся.

– Хорошо бы…

Когда мы добрели до какого-то забора, уже рассвело. За забором виднелись насыпи белого песка, такие большие, что их можно было назвать барханами. Уоррен присел у ближайших кустов, и я вместе с ним.

– И что мы здесь делаем? – я не на шутку разозлилась.

– Тише, – он посмотрел на часы.

Кажется, Уоррен чего-то ждал. И я смирно ждала вместе с ним. Спустя несколько минут послышался гул двигателя грузовика. Я хотела выглянуть из-за кустов, но Уоррен схватил меня за руку. Скорее всего, машина ехала невдалеке от нас. Уоррен показал мне пять пальцев. «Пятое измерение». Три пальца, два, один – прыжок!

Он рванул из-за кусов и перемахнул через забор. У меня так быстро не получилось. На забор пришлось лезть и аккуратно перелазить. Уоррен уже бежал куда-то вниз, и я нагоняла его следом. Мы спустились к широкой дороге, по которой ехала длинная фура. А впереди виднелись большие гаражные ворота. Двое людей в форме охранников и с оружием стояли у них. Уоррен побежал к воротам.

Он псих? Решил визит нанести из пятого измерения? А что будет, когда нас выкинет?

– За мной! – подгонял набегу. – Шевелись!

Он подбежал к воротам и открыл в них маленькую дверь для персонала. Я влетела в эти двери за ним, и мы оказались в каком-то большом зале, где было еще человек десять в форме охранников и с оружием.

– Что мы здесь делаем? – кричала я, нагоняя Уоррена, который, похоже, знал, куда держит путь.

Он свернул в какой-то коридор и я, естественно, следом. В коридоре замерли женщины и несколько мужчин. Они стояли вдоль стены, опустив головы. Они все были одеты одинаково, и это наводило на неприятные мысли. Несколько охранников стояли у противоположной стены. Очевидно, что они присматривали за «грузом», за которым приехала эта машина. Уоррен свернул в другой коридор. Я следом. Силы оставляли меня.

– Продержись еще немного! – кричал он. – Уже скоро!

– Я стараюсь!

Следующий коридор. В нем множество железных дверей. Словно камеры в тюрьме с окошками для передачи еды. Уоррен бежал дальше. Новый коридор. В нем двери железные, но без окошек. А в конце – тупик. Уоррен заскочил в одну из дверей и подождал меня.

Мы оказались в просторной комнате с бетонными стенами. На одной из них висело зеркало с позолоченной раме, на других – канделябры с лампочками. Пол застлан ковром. В центре – круглый дубовый стол, а вокруг него кожаные кресла. Бар с напитками у одной стены, голоблок и проектор – у другой. И большой шкаф для одежды. Зачем здесь шкаф для одежды?

Уоррен открыл шкаф и заскочил внутрь.

– Ты издеваешься?! – прокричала я.

– Давай сюда! Быстрее!

Я залезла в шкаф и оказалась в другом помещении. Точнее, в «кладовке». В этом узком помещении, в которое мы попали через заднюю стенку шкафа, была установлена камера видеонаблюдения. Она снимала то, что происходило в другой комнате, через прозрачное стекло, которое я опознала, как «зеркало».

Здесь было так узко, что мы с Уорреном не смогли бы разминуться даже при большом желании. Он протянул руку и задвинул заднюю панель шкафа.

– Молодец, долго держишься, – засмеялся, обнимая меня за талию.

Как так получилось, что я оказалась запертой в этом помещении вместе с ним, да еще и спиной к нему!

– Куда ты меня привел?

– Через минут тридцать здесь состоится сделка. Камера включится автоматически. Она сделает запись сделки, после чего сюда придет человек и изымет из нее карту памяти.

– Они поймут, что ее кто-то украл!

– Не поймут. Я скопирую запись и отправлю в контору по сети. Главное, уйти до того, как придут изымать запись с карты памяти.

– Ты не в первый раз здесь находишься, – сделала вывод я.

– Обычно я стою там, по другую сторону шкафа. Сегодня сделка, а меня на нее не позвали. Нужно узнать, кого назначили вместо меня.

– Так ты у них местной шишкой стал? – хмыкнула я. – Какого это, людей продавать?

– Прибыльно, – ответил он.

– Часто сделки совершаются?

– Раз в месяц. А теперь веди себя тихо. Иначе на записи нас будет слышно.

– Что?

– Тш-ш-ш! – он приложил палец к моим губам, и мы провалились в первое.

Мы просто стояли и не двигались. Пять минут. Десять. Это утомляет, хотя к наблюдениям из засады я человек привычный.

Уоррен обнял меня за талию. Я ущипнула его за руку. Больно так ущипнула! Он даже не пискнул. Дыхание на моей шее. Поцеловал меня в шею! Может, ему из четвертого объяснить, что можно делать, а что нельзя? Я снова его ущипнула. На этот раз сильнее. Он прикусил кожу на моей шее! Прикусил! И лизнул! Выброс. Не его, а мой, что б меня! Провел носом за ушком. Захватил губами мочку уха. Я попыталась отцепить от себя его руки, но они плотным кольцом замерли на талии. Я нащупала ботинком его носок и наступила. Он прикусил мочку моего уха. Ну и что? На этом все?

Он разомкнул руки на талии, приподнял край моей кофты и залез ладонью под резинку штанов. Я рассвирепела и толкнула его локтем в бок, пытаясь одновременно достать его руку из своих трусиков! Щелчок. Рядом с нами включилась камера. Уоррен снова прикусил мочку моего уха и его пальцы оказались там, где давно забыли, что такое мужские пальцы. Меня окатило его выбросом. Я решила проверить свои предположения и нагло потерлась о него задом. Предположения оправдались: Уоррен Райт был возбужден. Хм… Интересная ситуация. Ведь если ему так хочется поиграть со мной в этой комнатухе, удовольствие получу только я, а Уоррен в награду получит только боль в паху и чувство полного неудовлетворения. Коварно с моей стороны? За что боролся, на то и напорется!

Я продолжила тереться о него. Губы Уоррена замерли на моей шее, а пальцы между моих ног зашевелились. Выброс. Мой прокол. Но ничего, мне можно. Правда, с мужем выбросов у меня никогда не случалось. Но он ведь сам сказал, что мой Desima. Несдержанность спишу на застой в личной жизни и умения партнера, который определенно знал, что нужно делать пальцами в пикантных местах. Ноги ослабели, глаза закрылись. Я стала до безобразия мокрой. Мой клитор терпел натиск и, кажется, начал сдаваться. Выброс за выбросом. И мои, и его вперемешку. Если бы не обстоятельства, я бы уже стянула с него штаны встала в стойку. Какую? В которую бы он меня поставил. Осознание этого факта трезвости не принесло. Его пальцы раздвигали складки, играли с клитором и даже проникли внутрь. Он прижался носом в моей шее, часто дыша. Нужно быть придурком, чтобы не понять, что камера запишет все звуки. А мы явно издавали какие-то звуки.

– Четвертое, – мне на ухо прошептал Уоррен.

И я, дура, прыгнула. В четвертом всегда темно. И лишь оболочки забредших сюда людей светятся белым цветом. Второе, третье и четвертое измерения – это измерения голых людей. Здесь все напоказ! Что ты есть, кто ты такой и какие испытания пережил за свою жизнь. Мои испытания рассыпались мелкими рубцами по спине, по ягодицам, по рукам. Я пережила взрыв «пыли смерти» и уцелела в бою с палачом, который любил разбрасываться бритвенными лезвиями. Вот, что мы создаем, попав сюда. Оружие. На одежду сил никто не тратит. Оружие – вот, на что нас хватает.

Уоррен создал карман, толкнул меня в спину, чтобы я наклонилась вперед, и тут же вошел. Я застонала. Никогда не занималась сексом в четвертом. Пару раз было во втором, но и то, ради интереса. Ничего особенного. Ничего из того, что я испытывала сейчас. Меня накрывало его выбросами, и от этого я сама взрывалась, отдавая Поток. Это не любовь, нет. Любовь за душу берет, она неспешная, нежная, она для удовольствия, а не ради него. А здесь только секс. И я вот-вот кончу. Побыстрей бы. Еще быстрей. Да! Я почувствовала, как сокращаюсь. Склонила голову, упираясь лбом в свою руку, и сжала зубы, чтобы не застонать. Он тоже кончил. Пальцы сильнее сжали ягодицы, и он задрожал. Вот и сказки конец. Я отстранилась и легла на спину, чтобы перевести дыхание. Секс на десять баллов из пяти. Молодец, Уоррен. Порадовал ты меня.

Он стоял рядом и смотрел на меня сверху вниз. Только сейчас я увидела рубцы на его груди. Толстые, прошивающие оболочку насквозь. Как будто рубили пополам, словно дерево, но не попадали в одно и то же место, оставляя насечки. Уоррен опустился вниз и оседлал мой живот. Схватил за запястья и развел мои руки по сторонам. А потом наклонился и поцеловал. Меня повело. Губы нежно прикоснулись, мимолетно. И еще раз нежно. Новый поцелуй. Более долгий, волнующий. Поцелуй с языком, но не стремительный, нет, такой ненавязчивый, скорее зазывающий и обещающий наслаждения куда более изысканные, чем я уже попробовала. На такие поцелуи трудно не ответить. В них как будто есть душа, и мне захотелось сыграть с ним и в эту игру тоже. Я ответила ему, как умела, а он внезапно отстранился и отпустил мои руки.

– Ты не умеешь любить, – произнес устало. – Может, и я не умею, но хотя бы пытаюсь научиться. А ты даже учиться не пытаешься.

– Ну, прости, что не оправдала высоких надежд! – засмеялась и провалилась в третье.

Силы на удержание в пространствах быстро меня покидали. На восстановление уйдет не меньше пятнадцати минут. Упала во второе, а потом вернулась в первое. Уоррен вытер пальцы о мои трусики и достал руку. Я стояла и не двигалась. Камера по правую руку от меня продолжала записывать. Три минуты молчания. Четыре минуты. В комнату открылась дверь и в нее кто-то вошел. Я бы хотела отклониться в сторону и заглянуть в «зеркало», чтобы увидеть вошедших, но было так узко, что рисковать и шуметь не стала.

– Вот документы, – произнес незнакомый голос. – Деньги наличными, как и договаривались.

– Мы все передадим, – ответил голос, который я уже слышала.

Уоррен за моей спиной не двигался. Хотя по внезапному напряжению мышц его груди, которое я ощутила спиной, он явно узнал обладателя знакомого мне голоса.

– Когда следующая поставка? – спросил первый.

– Через три недели, – ответил второй. – Мы не сбиваемся с графика.

Билли Райт. Голос принадлежал младшему брату Уоррена.

– Два последних раза вы повышали цены. Если и дальше так пойдет, мы вынуждены будем пересмотреть условия поставок и, возможно, искать варианты в других местах.

– Пока наши цены самые низкие на рынке, – произнес Билли. – Так и будет впредь.

– Посмотрим, возможно, появятся предложения более выгодные. Особенно после проблем, которые у вас появились.

– У нас нет проблем, миз-з-зтер Обервиль.

– Слухи другие ходят.

– Слухи будут ходить всегда. А миз-з-зтер Отти всегда будет предлагать самые выгодные условия для сотрудничества.

– Что ж. Тогда до встречи, миз-з-зтер Райт.

– До встречи, миз-з-зтер Обервиль.

Вошедшие покинули комнату, а сил прыгать в пятое у меня все еще не было. Уоррен молчал. Я тоже. Камера отключилась.

– Прыгай, – прошептал Уоррен.

– Не могу, – ответила я.

– Сколько еще тебе нужно времени, чтобы восстановиться?

– Минут пять, не меньше.

– Плохо.

Он отодвинул заднюю панель шкафа и толкнул меня вперед. Я вылезла, и он тоже.

– А запись? Ты не будешь пересылать видеофайл?

– Нет.

Он хотел отмазать брата, и я это понимала. Но его брат преступник, участвующий в продаже людей. Это не мелкое преступление, вроде кражи колбасы из магазина. Это работорговля, за которую положена высшая мера. Я вернулась в шкаф.

– Что ты делаешь?

– Забираю запись! – отодвинула панель, подлезла к камере, достала карту памяти и сунула себе в лифчик.

– Нельзя забирать запись! Ты подставишь нас обоих!

Вылезла из шкафа и уткнулась Уоррену в грудь.

– Отдай, – он протянул руку.

– Нет.

– Отдай мне запись! – он попытался ее отобрать.

– Нет!

– Я скопирую файлы и отправлю их!

– Я тебе не верю.

– Тогда скопируй сама и отправь! Но карту верни на место!

– Хорошо! – я достала карту и подключила ее к своему браслету.

Когда скопировала файл, вернулась через шкаф к камере и вставила карту памяти обратно. Прыгнула в пятое и Уоррен за мной. Закрыли заднюю стенку шкафа, выбежали в коридор. Там застыл мужчина в форме охранника. Очевидно, он шел за записью с камеры.

– Бежим, – Уоррен схватил меня за руку и мы, обогнув мужчину, бросились оттуда со всех ног.

Один поворот, другой, третий. Пустые коридоры, очередь из людей на погрузку в фуру. Мы выбрались на улицу и понеслись к барханам. Восхождение вверх было более чем утомительным. Ноги утопали в песке и приходилось помогать себе руками. Конечно же, если они обнаружат, что в комнате кто-то был, начнутся поиски. А наши с Уорреном следы на песке будет заметить несложно. Потом снимут отпечатки пальцев с задней панели шкафа, с камеры и определят, кого им стоит искать. Но это все произойдет, если они поймут, что в комнате кто-то был…

Добрались до забора, Уоррен быстро его перескочил, а мне опять пришлось лезть. Вспышка. Я сижу на заборе и уже в первом измерении. Уоррен помог мне слезть, и мы побежали обратно в лес.

Мы были уже у машины, когда я почувствовала боль в сердце. Помню, как дверь открыла, а дальше потемнело в глазах. Села на сидение, дверь закрыла и уперлась лбом в панель перед собой. Боль в груди не унималась. Кажется, мое сердце вообще сбилось с ритма.

Уоррен завел двигатель и погнал по гравийке в сторону старой дороги.

– Что-то мне нехорошо, – прошептала я, хватаясь за сердце.

– Разогнись и руку убери.

– Что?

– Разогнись и руку с груди убери!

Я разогнулась и убрала руку, а он ударил меня по груди кулаком. Дыхание на вдохе перехватило. Ребра не треснули, но от этого менее больно не стало. Я вдохнула и поняла, что мне лучше. В глазах прояснилось, а печь перестало.

– Спасибо, – откинулась на сидении.

Уоррен снова протянул ко мне руку ладонью вверх.

– Твой браслет.

– Не отдам, – ответила я и отвернулась.

– Мне насильно его забрать?

– Без боя я тебе его не отдам.

– Полли…

– Я знаю, что он твой брат! – закричала я. – Я все понимаю! Но запись тебе не отдам!

Мы вылетели на дорогу, и Уоррен резко повернул руль. Я завалилась на него.

– Если бы хотела сдать моего брата – уже бы отправила запись. Чего ты хочешь, Полли?

– Ты со своим братом разберешься сам. Он все равно не жилец, ты же понимаешь.

– Что ты хочешь за эту запись?

– Доступ к делу моих родителей, – ответила я.

– Хорошо.

Так просто? Четыре года мучилась, чтобы вот так просто получить доступ к их делу? В чем подвох?

– Легче не станет, Полли, – произнес он. – В деле твоих родителей ты не найдешь ответов на вопросы, которые тебя мучают.

– Покажешь дело – отдам запись, – отрезала я.

Уоррен резко свернул с дороги на другую проселочную дорогу, уходящую вглубь леса. Остановился, когда съезд исчез из зеркала заднего вида.

– Выходи.

Я вышла из машины и отошла от нее на несколько шагов. Уоррен достал свой голопорт и вошел в аккаунт бюро. Открыл дело и передал голопорт мне.

Я никогда не видела их фотографий с места преступления. Слезы на глаза навернулись сами собой. Это тяжело. Опознание тел проводил Алексей, а не я. Меня к ним не пустили. К ним на похороны никто из агентов конторы не пришел. Я понимала, что они не могут прийти и попрощаться. Нельзя разрушать легенду. Я вчитывалась в дело и понимала, что ничего нового не узнаю. Номера транзакций, записи переговоров, видео сделок. Моим родителям пришили «предательство», и в засекреченном деле не было ни одного упоминания о том, что агенты погибли в поле на задании.

– Я не понимаю, – произнесла я, глядя на Уоррена. – Они же участвовали в операции! Почему об этом ничего не сказано?!

– Потому что такие, как я, как твои родители, как десятки других агентов, погибших в поле, героями не становятся. За их именами скрываются другие имена, имена их связных, новых внедренных агентов, и пока программа, в которой они участвовали, не будет закрыта, они останутся предателями. А программа не закроется, пока основные Пастыри, сидящие наверху, не будут обличены.

– Программа «Жатва»? – произнесла я.

– Да. Программа «Жатва».

– Кто руководит программой? – спросила я.

– Отдай мне свой браслет, – голосом без эмоций произнес Уоррен.

– На! – я сняла его и швырнула в него. – Кто руководитель программы?

– Твой наставник, – спокойно ответил Уоррен.

Я протянула ему голопорт. Он схватил его и ударил о землю. Затем несколько раз наступил ногой, разбивая прибор вдребезги.

– Думаешь, по нему они могут тебя отследить?

– Когда не знаешь наверняка, лучше подстраховаться. Твой номер в мотеле набит жучками. Тебя прослушивают и просматривают и люди сети, и люди Алексея Остапова.

– Я знаю, что Алексей убил моих родителей. Его почерк. Его фирменный трюк. Потому что они выяснили, кто на самом деле в бюро предатель.

– У тебя нет ни одного доказательства, – Уоррен подошел ко мне.

– Найду языка – найду и доказательства. Он знает, кто такой Алексей. Он ему мстит так же, как и сети, как и Ригардам, косвенно замешанным в деле «Дженни Стэн». И будь я проклята, если этот психопат – не Ник Уэсли – сын агентов, погибших в поле после расследования смерти Дженни Стэн.

– Не слишком ли он хорошо обучен для подобных трюков? – спросил Уоррен.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Я устал подсказывать, Полли. Мотив убийцы – не месть. Мотив – устранение конкурентов.

Я отступила от Уоррена на несколько шагов.

– Ты знаешь имя Пастыря сети черной жатвы округа Т.

Он молчал.

– Ты знаешь… – прошептала я. – Ты не знал, что твой брат тоже работает на сеть, но имя Пастыря тебе было известно… Твое задание – не обличить Пастыря этого округа. Кого ты на самом деле ищешь, Уоррен?

– Не «кого», а «что». Доказательства, Полли.

– «Мотив – устранение конкурентов», – повторила я и отвернулась от него. – Я что-то упустила. Чего я не знаю? Где я прокололась? – обернулась к нему.

– На имя Мэйю Соммервиль была куплена амнистия девятнадцать лет назад. Покупатель – Дерек Ригард. Он обналичил крупную сумму со своего счета и купил амнистию для Мэйю. Ригарды об этом знали и промолчали.

– Не-е-ет, – прошептала я.

– Да, – кивнул он.

– Она неприкосновенна. И если ее убить – сеть понесет наказание! Но убийство должно быть совершено на территории округа, подконтрольного сети! Поэтому Некто вызвал ее сюда! Но почему сеть покушалась на нее и Айени? Они же едва их не убили!

– Ты не те вопросы задаешь, Полли. Кто мог знать, что на Мэйю Соммервиль куплена амнистия? Кто знал, что Айени и Мэйю вступили в союз и стали архангелами? Кто заключил перемирие со службой маршалов и архиереями, подстроив аварию с участием Мэйю и Айени на автомагистрали? Кому было выгодно это перемирие? Кто отправил Альфреда на разговор с Мэйю, чтобы попытаться убедить ее и всех Ригардов покинуть город? Ты все не могла понять, как это дело связано с предыдущими. Выбрось из расследования трех ребят: Годфри, Джонса и Донохью. У тебя останется три стороны: Сеть, Ригарды и клан Алексис Ней. Если некто работает на Алексея, то остается две стороны: Ригарды и Сеть. А если понять, что подноготную семьи Ригардов Алексей знал с самого начала, ведь он был связным у погибших Уэсли в деле Дженни Стэн, то все становится предельно ясно. Почему Дженни Стэн погибла? Кому она мешала? Кому мешала Мэйю Соммервиль, амнистию для которой купил Дерек Ригард?

– Господи, – прошептала я. – Значит…

– Это грамотно поставленный спектакль. И зрители – не мы с тобой. Меня уже слили, а тебя оправили сюда, чтобы ты больше не рыла землю носом в поисках доказательств чьей-то вины. Это – спектакль для центрального контрольного бюро, для тех, кто приедет в этот город расследовать дело о войне кланов и серийном убийце после тебя. Я уверен, что изменение фоторобота в деле о пропаже Годфри – дело рук ребят Алексея. Они следили за нами. Они знали, что ты будешь все проверять и найдешь подмену. А потом выйдешь на меня. И если бы ты в это время не заявилась ко мне домой в пятом измерении, у них бы получилось скомпрометировать меня в твоих глазах. Вывести меня из расследования таким способом не удалось, и тогда меня слили сети как агента бюро. Ты права, нам нужно взять убийцу живым. Он – основной свидетель.

Я снова ощутила боль в сердце и прижала к груди ладонь.

– Тебе плохо? – Уоррен наклонился ко мне.

– Надо поговорить с Алексис и Мэйю. И с их союзниками.

– Плохая идея.

– В доме Одьена Ригарда сеть нас не тронет. Если мы с тобой правы – сейчас безопасно только там.

Глава 5

Алексис

В дверь настойчиво звонили. Одьен натянул штаны и пошел открывать. Я накинула халат и вышла в коридор. Мэйю и Айени уже стояли там.

– Это Уоррен Райт и Полли Шейнберг! – пояснила Мэйю, когда Одьен остановился у двери.

Открыл.

Уоррен Райт и Полли Шейнберг действительно стояли на пороге. И вид у них был странный: оба перемазаны белым песком.

– На улице нас скоро убьют, – произнес Уоррен. – Есть шанс, что в вашем доме не тронут.

– Проходите, – Одьен посторонился.

Полли выглядела неважно. Было видно, что ей плохо. Черты лица заострились, кожа бледная, губы синюшные. Кажется, ей нужна помощь. Я прыгнула во второе. Рассмотрела Поток. Не знаю, что с этими двумя приключилось, но Поток их потерял былой лоск, а точнее, интенсивность цвета. Истощение на лицо. Я протянула руку к Полли и пробила ее оболочку. Она тут же дернулась во втором, а следом за ней «очнулся» и Уоррен Райт.

– Спасибо, но не нужно, – Полли обрушила мой канал и выставила щит. – Я восстановлюсь.

– Пока что ты не восстанавливаешься, в отличие от него, – я кивнула на Уоррена, к Потоку которого со всех сторон тянулись тонкие нити из окружающей материи.

– Спасибо, я в помощи не нуждаюсь, – повторила Полли.

– Как скажешь, – я вернулась в первое. – Одьен, пожалуйста, завари всем нам кофе, а я пока попробую приготовить завтрак. И позвоню Алексею.

– Алексею звонить не нужно, – Полли разулась. – Он все узнает сам.

– Не уверена, что узнает, – ответила я.

Полли внимательно на меня посмотрела, затем повернулась к Мэйю и прошипела:

– Ну и дура же ты!

– Она все сделала правильно! – ответила я. – Это у тебя какие-то свои игры, и это ты сейчас здесь помощи у нас попросила, а мы тебе не отказали!

– Алексею звонить не нужно, – Уоррен Райт прошел мимо меня. – Дежурная смена у дома доложит ему, что мы к вам приехали. А прослушка в доме поможет восстановить хронологию.

– Прослушка? – не поняла я.

– Думаешь, он тебя не слушает? – Уоррен остановился рядом со мной. – Я бы слушал. А уж он тем более слушать будет.

Между нами втиснулся Одьен и заслонил меня.

– Ты в моем доме, Уоррен. И говоришь с моей… …женщиной. Не стоит зарываться. Сходите с мисс Шейнберг в гараж, отряхните одежду и возвращайтесь. Я приготовлю вам кофе, а Алексис сделает завтрак.

– Где дверь в гараж? – спросил Уоррен.

– За твоей спиной, – ответил Одьен.

– Пойдемте, мэм, – он взял Полли за руку, открыл дверь в гараж, и они вышли.

Мэйю почесала волосы на затылке и злобно посмотрела на меня.

– Вот спасибо тебе!

– Не за что! – ответила я и пошла на кухню.

Не знаю, из-за чего я злилась больше. Из-за того, что все вокруг настроены против Алексея, или из-за того, что Одьен классифицировал меня как «его женщину». Я поняла, что в каком-то плане завидую Мэйю. Для окружающих и всего общества она была невестой Айени. А я для Одьена – сожительницей. В приемном отделении больницы всегда спрашивают, с кем можно связаться из родственников в случае необходимости, то есть в случае, когда дела будут очень плохи. И люди называют имена своих жен, мужей, женихов и невест, родителей, братьев и сестер. Но крайне редко они диктуют номер любовников или сожителей. А когда случается плохое и любовник или сожитель приходит в больницу, врач разводит руками, ибо с юридической точки зрения эти люди для врача – «никто».

Я включила плиту, достала сковородку и поставила на огонь. И застыла, не зная, что приготовить на завтрак.

– Алексис? – Одьен подошел ко мне. – С тобой все в порядке?

– Да.

– Сковородка нагрелась. Может, мне выключить плиту?

– Нет. Я пожарю яичницу.

Полезла в холодильник за яйцами. И почему эти мысли именно сейчас нагрянули ко мне в голову? Неужели появление двух архиереев, которых могут убить, не более важная проблема, чем мой юридический статус в жизни Одьена Ригарда?

– Давай чем-нибудь помогу, – предложил Айени, проходя на кухню. – Можно бекон пожарить. Алексис, ты меня слышишь?

– Она слышит, – произнесла Мэйю.

Я обернулась к ней. Мэйю присела за барную стойку и посмотрела на меня.

– Бекон? Да, наверное, стоит пожарить и бекон.

– Я пожарю, – Айени отодвинул меня от сковородки.

– Я помогу, – вызвалась Мэйю. – Ты иди присядь, – бросила она мне, забирая из рук деревянную лопатку.

Я не спорила. Отошла и присела за стол.

– Капучино! – Одьен поставил передо мной кружку.

– Ты мог пожарить яйца, – произнесла я.

– Я не умею готовить!

– И даже не пытаешься научиться.

Айени и Мэйю отвернулись, продолжив возиться с завтраком, а Одьен не понимающе смотрел на меня.

– И что все это значит? – наконец, спросил он.

– Ничего, – я встала. – Пей кофе. Я не хочу.

На кухню вошли архиереи Полли и Уоррен. Теперь с них не сыпался песок на чистый пол.

– Присаживайтесь за стол, – позвала я. – Будем завтракать.

Мэйю

Похоже, Алексис прорвало. Ненадолго выдержки хватило. Хотя, если бы мне приходилось ежедневно готовить на четырех взрослых человек, я бы тоже завыла. А при этом еще ночами не спать и за жизнь собственную бояться… Она еще долго держалась. Торможение Одьена с его «женщина» тоже все заметили. «Женщина». Не думала, что, услышав это, обрадуюсь, что я невеста. Хоть и без кольца, но невеста. А Алексис «женщина». Ох, Одьен. Ну ты попал.

Я перевернула бекон и игриво толкнула в бок Айени. Он покосился на меня и улыбнулся. Я кивнула в сторону Алексис и Одьена. Айени пожал плечами, наклонился и поцеловал меня в макушку, отодвигая от сковородки и забирая из рук лопатку.

– Иди кофе попей. Я все пожарю.

Я сомлела. После таких слов захотелось секса. И кольцо на палец, чтобы всем вокруг было понятно, что у меня есть жених. Быстро же я на попятную пошла. Нехорошо.

Полли

Мы вернулись на кухню, и Алексис предложила нам присесть за стол.

– Прыгаем все во второе, – ответил Уоррен, и мне ничего не осталось, кроме как потратить силы на прыжок. – Мы с Полли нуждаемся в укрытии.

– Поэтому вы пришли в мой дом, – возмутился Одьен. – Почему думаете, что здесь вы в безопасности?

– У Алексис Ней амнистия, – Уоррен кивнул в сторону Алексис. – Маршалы Алексея Остапова стерегут дом. Сеть не сунется сюда сейчас.

– Алексис, – я обратилась к ней, – вы должны ответить мне на несколько вопросов.

– Я вам ничего не должна, – Алексис повернулась ко мне. – Я буду иметь дело только с Алексеем!

– Вы сами выбирали города, в которые переезжали, или Алексей Остапов позволял вам выбрать их из своего списка?

Судя по выражению лица Алексис, кое-что до нее начало доходить.

– Он предлагал три или четыре города. И я выбирала из них.

– Вы напишите на листе бумаги названия городов, которые упоминал для вас Алексей, и отдадите этот список мне.

– В чем вы его подозреваете? – напрямую спросила она.

– А вы сами не догадываетесь?

Она промолчала.

– У меня вопрос к Айени и Одьену, – взял слово Уоррен. – Какие отношения были у вашего старшего брата с вашими родителями?

– А это здесь причем? – не понял Одьен.

– История гибели Дженни Стэн, – подсказал Уоррен. – Дерек Ригард никогда не подозревал, что к ее гибели могут быть причастны ваши родители?

Одьен и Айени переглянулись. Плохой признак.

– Мы во всем разобрались, – ответил Айени. – Родители к ее смерти отношения не имели.

– Это они вам так сказали? – спросил Уоррен.

– Подожди, – Айени подошел к нему ближе, – ты в чем-то обвиняешь наших родителей?

– Конечно, нет! – засмеялся Уоррен и похлопал его по плечу. – Успокойся, я их ни в чем не обвиняю! Психопат, который людей убивает, в чем-то ваших предков действительно винит. Но не я.

– Они к убийству Дженни Стэн никакого отношения не имеют, – повторил Айени Ригард.

– Я понял! – Уоррен поднял руки, показывая, что сдается. – Понял!

Как же быстро он включил «рубаху-парня». Это мастерство перевоплощения можно только годами практики наработать. Или получить от природы в качестве бонуса. Уоррен менял лица, как перчатки. Но какое из его лиц настоящее, и видела ли я когда-нибудь настоящего Уоррена Райта?

– А теперь выкладывайте, – Мэйю уперла руки в бока, – в чем вы подозреваете Алексея!

Я почувствовала, что больше не могу держаться во втором измерении. Грудь снова начала болеть, и мне захотелось прилечь. Я вернулась в первое и успела схватиться за стол. Упала на колени. А потом и вовсе лицом вперед.

***

– Полли! Полли, открой глаза, если меня слышишь!

Я поморщилась и открыла глаза. Одьен Ригард расплывался перед взором.

– У нее энергетический блок, – произнес Уоррен. – Я не знаю, как его снять.

– Выспаться, – ответил Айени.

– Тут сон не поможет, – ответил Уоррен. – У нее аритмия была. Пришлось по груди ударить, чтобы в чувства привести.

– Атриовентрикулярная блокада? – спросила Алексис.

– Какая? – повысил тон Уоррен.

– Никакая, – ответил Одьен. – Удар помог?

– Да. Ей стало легче.

– А до этого у нее проблемы с сердцем были? – продолжал расспрашивать Одьен.

– Я не знаю. Мы очень долго пробыли в пятом измерении.

Повисла пауза.

– Да хватит идиотов из себя корчить! – взорвался Уоррен. – Напрягитесь и придумайте, как ей помочь! Вы же врачи!

– И дальше что? – голос Айени. – У нас только знания и руки. Были бы в больнице – поняли бы, что с ней не так!

– Не было проблем с сердцем, – прошептала я.

– Полли, – голос Одьена, – когда ты поняла, что с тобой что-то не так?

– Глаза…

– Глаза перестали менять цвет? – допытывался Одьен.

– Да. Черные.

– Это психосоматика! – ответил он.

– Переведи на нормальный язык! – закричал Уоррен.

– Это психологические проблемы! У хранителей такое бывает.

– У всех такое бывает, – ответила Мэйю. – Только у хранителей по глазам заметным становится. Нерешенные психоэмоциональные проблемы вызывают те или иные болезни. Ну, как язва желудка при стрессе. Или инфаркт. Инсульт.

– Ей тридцать лет, – буркнул Уоррен. – Рано ей для такого говна.

– Но она ведь и не хранитель, – заметила Мэйю.

Снова повисла пауза.

– Я права? – спросила Мэйю. – Она палач?

– Архангел, – ответил Уоррен. – Ее родители были низшими архангелами. Пара, как вы. А она рождена высшим архангелом.

– А ты… – осеклась Мэйю.

– Я ее Desima.

– Понятно, – вздохнула Мэйю.

– И что тебе понятно? – повысил тон Уоррен.

– Ты сам сказал, что она архангел. А что мы знаем об архангелах?

– Что их убивали, – вставила Алексис.

– Их не убивали, – произнес Уоррен. – Их забирали из семей и обучали. Архангелы – это оружие, которым пользовались сначала райоты, а теперь пользуются все.

– Сути не меняет, – ответила Мэйю. – Она архангел. Это значит, что обмен энергией с окружающим пространством у нее может протекать иначе, не так, как у нас. Может быть, причина ее состояния в том, о чем мы ничего не знаем?

– Если ее окончательно замкнет, – Уоррен погладил меня по волосам, – замкнет и меня. И я ничем не смогу ей помочь.

Звонок в дверь. Молчание.

– Я открою, – голос Одьена.

– Ты знаешь, кто пришел, – произнесла Алексис.

– Знаю, – ответил Одьен.

Шаги. Молчание. Снова шаги.

– Расступитесь, – голос Алексея.

Я приоткрыла глаза и знакомое лицо расплылось, словно в тумане третьего измерения.

– Полли, я ведь предупреждал, – он приложил ладонь к моему лбу. – Ну почему ты никогда меня не слушаешь?

– Что с ней? – спросил Уоррен.

– Блокада Истока, – ответил Алексей. – Допрыгалась в прямом смысле. Мне нужен элемент питания из машины и два кабеля зарядки. Тащите!

– Что вы хотите сделать? – голос Мэйю звучал взволнованно.

– Перезарядить Исток.

– Как это… – Алексис понизила тон, – «перезарядить»?

– Увидишь. Тащите элемент питания из машины! И два кабеля для зарядки! Живее!

Шаги.

– Раздевайте ее и несите в ванную. Наберите воды, чтобы до уровня груди доходила.

– Что-то мне все это не нравится, – пожаловалась Мэйю.

– Быстрее! – повысил тон Алексей. – Замкнет Исток – она погибнет!

Меня начали раздевать. Кто-то подхватил на руки и куда-то понес. Опустили, наверное, в ванную. Полилась теплая вода на ноги.

– Полли, – говорил Алексей, – ты никогда не видела, что такое перезарядка Истока. У меня есть опыт проведения этой процедуры. Ты должна мне довериться. Когда скажу «вдохни», ты вдохнешь и задержишь дыхание. Потом будет выброс. Тебя закинет в пятое. Главное, чтобы в пятом ты оставалась в воде. Поняла меня? Как бы ни было больно, оставайся в воде! Слышишь?

– Да, – простонала я.

– Умница, – он погладил меня по волосам.

Алексис

Айени и Одьен принесли элемент питания и кабели зарядки из пикапа Мэйю. Алексей начал откручивать защитную колбу, чтобы подключить провода.

– Уоррен, – он взглянул на него, – если в пятом ты к ней подойдешь, убьет на месте. Ты меня понял?

– Да, – ответил Уоррен.

– Это и всех остальных касается, – добавил Алексей. – Дайте нож!

Одьен принес нож. Алесей срезал разъемы с кабелей и начал снимать оплетку.

– Исток – это основной элемент питания в нашем теле, – объяснял Алексей. – Батарея, за счет которой мы существуем. Поток – это система перезарядки этой батареи. Обмен Потока создает условия для питания Истока. Батарею из тела можно удалить и пересадить в другое тело, как можно достать из машины элемент питания и установить в другую машину, или добавить еще один элемент питания, чтобы повысить мощность. Блокада Истока возникает при нарушении обмена энергией с Потоком. В пятом измерении взаимодействие Истока и Потока останавливается. Поэтому мы ограничены во времени пребывания там. Опасность в том, что когда мы часто прыгаем в пятое и задерживаемся там надолго, Исток не дополучает питания от Потока и блокируется. Если сделать перерыв, отдохнуть и не прыгать несколько дней, блокада должна сняться самостоятельно, и Исток восстановит питание от Потока. Но когда прыгают часто, ежедневно, подолгу задерживаются там и не восстанавливаются, блокада не снимается, и Исток медленно затухает. Это одна из причин гибели многих архангелов. При полной блокаде Истока и его угасании может помочь только прямой перезапуск. Процедура рисковая, но по-другому Полли не поможешь, – он подошел к ванне с двумя оголенными проводами, подключенными к элементу питания. – Всем отойти и не приближаться! Что бы не случилось!

Одьен взял меня за руку и увел на несколько шагов назад. Уоррен Райт остался стоять возле Алексея.

– Отойди! – рявкнул Алексей на него и тогда Уоррен отступил на шаг.

– Полли, вдохни!

Она вдохнула, и Алексей бросил провода в воду.

Полли

Блокада Истока. Блокада Потока. Когда вас предупреждают о таких побочных реакциях на прыжки в пятое измерение, вы киваете головой и говорите, что будете вести себя осторожно. Но продолжаете прыгать туда по мере необходимости и пользоваться преимуществом, которым наградила вас природа. «Допрыгалась». «Допрыгался». Я слышала такие истории, но всегда считала, что меня эта проблема никогда не коснется. Все архангелы – наркоманы. Мы подсажены на иглу пятого измерения и постоянно увеличиваем дозу, проверяя себя на прочность. И каждый думает, что никогда не «допрыгается». «Передоз». У меня «передоз». Я догадывалась, когда поняла, что глаза цвет не меняют, но тешила себя мыслью, что это переутомление, какое бывает у многих людей. Высплюсь, отдохну, и все пройдет. Выспаться и отдохнуть не получилось. И конечно же, ничего не прошло. Я допрыгалась и теперь мой наставник, которого я считаю предателем, виновным в гибели моих родителей, спасает мне жизнь. «Перезарядка» Истока. Не знала, что такое возможно. Об этом не рассказывают на обучении. Наверное, об этом знают только такие агенты, как Алексей – архангелы, занимающие очень высокие посты в центральном контрольном бюро.

Я вдохнула. Боль! Тело скрутило судорогой такой силы, как будто сейчас мне переломает все кости! Я закричала. Выброс! Меня закинуло в пятое измерение. Появились силы. Я разжала скрюченные пальцы на руках и вцепилась в борта ванной. Я открыла глаза. Хлопья падали вниз пред моим лицом. И я, покрытая молниями с головы до пят лежала в воде. Эти молнии пробивали тело насквозь, и от каждого удара становилось больно, словно кто-то стегал меня плетью, не переставая. Сердце зашлось судорогой. Дыхание перехватывало и казалось, что вот-вот и я не смогу вдохнуть. «Бежать!» – звенело в голове. «Бежать, чтобы спастись!»

Я согнула ноги в коленях, чтобы попытаться встать, но крик Алексея меня остановил:

– Лежи, иначе умрешь!!!

А молнии все пробивали тело и, кажется, я умру раньше, чем мой Исток отреагирует на эту пытку.

– Она же погибнет! – голос Уоррена.

Я повернула к нему голову и хотела протянуть руку, чтобы он вытащил меня оттуда, но Алексей сбил его с ног и не позволил помочь.

– Держите его! – кричал он. – Держите Райта, иначе все пропало!

Одьен и Айени подлетели к Уоррену и начали оттаскивать его из ванной. Он отбивался, он что-то им кричал. И тут удар! В самое сердце! В мой Исток! Как будто вогнали кол в грудь. Я погрузила ладонь в Поток и коснулась своего Истока. Еще один удар! И снова! Вопль застрял в моем горле, и больше я не могла дышать. Молнии били прямо сквозь ладонь в батарею моей оболочки. Руку сильно жгло, но я не могла ее убрать. Свечение Истока усиливалось. Он разрастался на моих глазах, переливаясь разными цветами, окутанный сплетением из молний, выстреливающих внутри. Сейчас рванет! Сейчас меня разорвет!

– А-а-а-а!!! – весь воздух вышел из легких.

Взрыв! Тело покрылось переливали цветов Истока. Новая судорога. Я изогнулась, теряя связь с реальностью. Вспышка! Тело засветилось голубым, молнии исчезли, а мой Исток запульсировал в груди. Разгораясь то ярче, то теряя цвета, он как будто пытался найти новый баланс в моем теле, пока пульсация не исчезла, и он снова не стал таким, каким был всегда: ярким, играющим красивыми цветами в моем теле, покоящемся среди постоянных сумерек и падающих хлопьев пятого измерения.

Выброс! Я провалилась в первое измерение и ушла под воду с головой. Вынырнула и громко вдохнула. Выдохнула и снова вдохнула. Я могла дышать. Могла дышать.

– С возвращением, – произнес Алексей и вышел из ванной.

– Полли! – кричал из коридора Уоррен. – Полли!

– Отпустите его, – приказал Алексей.

Уоррен подбежал ко мне и обнял. Начал гладить по волосам, заглядывая в лицо и внимательно его изучая.

– Живая, – шептал он. – Живая!

– Живая, – прошептала я.

– У тебя глаза цвета литых солнечных дисков, – он улыбнулся и прижался лбом к моему лбу. – Они сейчас яркие.

– У меня обычные медные глаза, – ответила я, наслаждаясь тем, что могу свободно дышать. – Ничего особенного.

– Они особенные, – он прижался губами к моим губам. – Это – мои солнечные глаза.

Поведение, не достойное агента его уровня и звания. Рядом со мной оказался влюбленный парень лет шестнадцати, а не взрослый состоявшийся мужчина. И смешно, и грустно одновременно. Но все же приятно. Приятно, потому что он не стеснялся своих эмоций и демонстрировал их мне, а заодно и всем остальным.

– Пошли, – услышала я где-то на заднем фоне голос Мэйю. – Пойдемте отсюда.

Уоррен снова обнял меня и прижался губами к шее.

– От тебя феерии эмоций мне не дождаться, не так ли? – пробурчал он, водя губами по коже. – Снежная Королева с солнечными глазами?

– Мымра, – напомнила я и улыбнулась, – прискакавшая в твой офис на железном коне.

Он засмеялся.

– Давай я тебя отсюда достану, Королева.

– Сама достанусь, – я попыталась встать, но он словно прилип ко мне, не позволяя шевелиться.

– Нельзя все делать самой. У тебя есть Desima. Он что-нибудь сделает за тебя.

– Достанет меня из ванной?

– Например, достанет тебя из ванной, – подтвердил Уоррен и снова засмеялся.

***

Алексис принесла мне полотенце и халат. Мою одежду она любезно закинула в стирку. В халате и тапочках, опираясь на руку Уоррена, я вошла в гостиную. Там меня ждал Алексей в окружении двух Ригардов и их спутниц.

Уоррен усадил меня на диван, а сам обошел его и встал за моей спиной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Алексей.

– Отвратительно, – призналась я.

– Это пройдет. Хранители быстро восстанавливаются, – он закинул ногу на ногу и опустил руки на подлокотники кресла, в котором сидел. – Нравоучений не будет. А разбор полетов придется провести. Рассказывай с самого начала. С того момента, как четыре года назад тебе позвонил отец, чтобы попрощаться. Параллельно расскажи, кто надоумил тебя обвинить во всех грехах меня и связать с деятельностью одной из сетей черной Жатвы. Приступай, я весь во внимании.

Я смотрела на него в упор и отводить взгляд не собиралась. Он хотел выслушать мои обвинения, а я, если честно, давно хотела высказать их ему в лицо.

– Я догадывалась, что родители работают в поле. Все было как обычно: новый город, новое прикрытие. Необычным было то, что они переехали в столицу, хотя мы все знали, что в столице достаточно пар архангелов, состоящих на службе центрального контрольного бюро, и новые сотрудники там вряд ли были нужны. Но я соблюдала протокол и в работу родителей никогда не лезла. Отец позвонил в час ночи. Я как раз была за рулем – возвращалась домой после очередного выезда. Время звонка, то, что он сказал мне во время разговора, его тон, – все говорило о том, что он прощается. Отец повесил трубку и отключил телефон. Я позвонила в контрольное центральное бюро и оставила заявку о возможном нападении на агентов. Они приняли вызов и попросили оставаться на связи. В два часа ночи я подъехала к дому, где жили родители. Периметр был оцеплен архиереями, и меня в дом не пустили. Потом были долгие допросы и выяснение обстоятельств их гибели. Матери нанесли множественные ножевые ранения в грудь и живот кухонным ножом. На ноже отпечатки моего отца. На руках отца и его одежде следы крови матери. Отец повесился в туалете. Приблизительное время смерти матери и отца – около часа ночи.

– Господи, – прошептала Алексис.

– Откуда ты знаешь такие подробности? – спросил Алексей.

– У меня тоже есть связи.

Он кивнул.

– Но ты знаешь подробности, которые были описаны только в их деле. Ты его читала. Так кто же доступ предоставил?

– Не вы, Алексей.

Он хмыкнул и взглянул на Уоррена.

– Ты показал ей дело?

– Да, – ответил он.

– Что ж, – вздохнул Алексей. – Продолжай, Полли.

– Экспертиза установила, что мою мать зарезали, когда она уже была мертва. Причина смерти – разрыв аневризмы брюшной аорты. Отца повесили в туалете тоже после разрыва аневризмы брюшной аорты. Заключение по делу: заказное убийство. Почерк: палач или архангел из группы восточных сетей. А дальше самое интересное. Обнаружили компромат на моих родителей, обличающий их в предательстве бюро и работе на одну из таких восточных сетей. Тайные счета, движения средств на них, концы и переходы, слитую информацию на агентов бюро и кучу всякого дерьма, которым их облили после смерти. Двойными агентами – вот, кем они стали для бюро. Через месяц сеть, на которую они работали, зачистили. Показаний свидетелей не собрали. Возможного исполнителя не нашли. Дело моих родителей засекретили и отправили в архив. «Предатели погибли в результате внутренних разборок в сети». «Предатели», – с нажимом повторила я. – Есть вера, а есть факты. Все тайные счета родителей были открыты в течение одного года, как раз после того, как они переехали в столицу. Движения средств на них начались за два месяца до гибели родителей. И самое главное: за этот год мои родители не обучили ни одного ученика. Как будто они вообще не служили в бюро. Никогда. «Владелец спортивного клуба зарезал жену-домохозяйку и повесился», – вот, что написали в газетах. Что стало с клубом? Его признали банкротом и закрыли. Так любит рубить концы бюро. Почерк конторы, на которую я работала, был узнаваем. И хрена с два мои родители продались какой-то там сети. Они внедрились, а когда их сдал кто-то из бюро, сеть с ними разобралась. И вместо того, чтобы совершить зачистку по горячим следам в одну неделю, процесс растянулся на месяцы. А родителей объявили предателями и засекретили дело. Я поняла, что искать убийцу, который сдал моих родителей сети, стоит в центральном контрольном бюро. И это не какой-то рядовой сотрудник, а одна из шишек. Зачем их сдали? Наверное, родители напоролись на что-то, что шишке не понравилось.

– И именно к таким выводам ты пришла, расследуя их гибель? – перебил меня Алексей.

– Нетрудно проводить параллели, когда тебя этому учат.

– Значит, я был хорошим наставником, – он снова кивнул. – Дальше рассказывай.

– А дальше было первое странное дело из серии дел последних трех лет, на которое привлекли агента моего уровня. Я не льщу себе, – покачала головой, – нет. Агент моего уровня не должен был получить такое сложное дело.

– Ты принижаешь свои достоинства, – ответил Алексей.

– Я смотрю правде в глаза. На это дело должны были назначить более опытного агента, с более широкими связями и уровнем допуска. А выбрали меня. И выбор сделали вы.

– И это знаешь, – кивнул Алексей. – Допустим. Дальше что?

– Я зациклилась на поимке одного убийцы, опираясь на возможный мотив. Психологический портрет, почерк, установление связей, подоплеки, истории, – от информации пухла голова. Пока три года спустя я не задала себе еще один вопрос: а кому выгодно, что сети сами убивают друг друга? И все начало срастаться. Дело о серийном убийце превратилось в расследование деятельности разных сетей на территории страны. И психопат уже выглядел не таким уж и психопатом, а просто исполнителем, работавшим на того, кто сделал заказ. А заказ выгодно было сделать внезапно набирающей обороты и растущей сети с восточными концами, тянущимися из другого континента, – я перевела взгляд на Алексис Ней. – И имя Пастыря этой сети до сих пор остается неизвестным. Что еще общего было у всех этих дел? Имя руководителя группы зачистки, которую направляли в эти регионы для поиска и устранения фигурантов, – я перевела взгляд на Алексея. – Вы приезжали в эти города месте со мной и помогали мне вести расследование. Более того, вы прекрасно знали моих родителей и именно вы отдали приказ засекретить их дело. Странные совпадения, не правда ли? – я улыбнулась.

– Это только догадки, – вздохнул Алексей. – И ни одного доказательства.

– Я не закончила, – напомнила учтиво.

– Продолжай, – он кивнул.

– Дело четы Крейн. Ревнивый муж зарезал жену. Не прошло и недели, как вы позвонили мне и сказали, что у нас новый эпизод. А дальше мне на стол попадает дело Алексис Ней. Вы знаете, я люблю копаться в прошлом людей. И я копнула. Вы – куратор палача: внучки некой известной персоны. И палач эта путешествует по стране, меняя один маленький городок на другой. А за палачом тянется вереница зачисток, устроенных лично вами. Какое совпадение, не правда ли? И все эти мелкие сети случайным образом являются конкурентами одной быстро растущей сети. О ней я уже упоминала. И теперь эта внучка-палач не успела даже обосноваться на новом месте, как началось какое-то шевеление вокруг в виде трупов и непонятных схем. Я все думала, чего ж это ее, такую любопытную, до сих пор не убрали? А потом вспомнила про «амнистии». «Амнистия» как гарант того, что тебя не убьют. Ни свои, ни чужие на твоей территории. Денег стоит очень много, но разве у дедушки Григория их нет? – я засмеялась и подмигнула Алексис. – Ты все еще жива, потому что за тебя заплатили. Вот и все везение, Алексис. Схема хороша, на самом деле. Покупается амнистия, внучку отправляют в один из городков, где орудует мелкая сеть-конкурентов. А у внучки ПТСР или посттравматическое стрессовое расстройство. Она везде ищет врагов и предателей. Соответственно, внучка лезет, куда не просят и вызывает группу маршалов на зачистку. Конкуренты устранены, внучка отправляется в новый городок. Округ Т., город Р. И именно в этом городе все пошло не по плану. Внучка роман закрутила с одним из отпрысков состоятельной семьи Ригардов. Сеть она, конечно же, вычислила, но, как оказалось, она была не первой, кто влез в эти дебри. И трупы стали появляться один за другим. И красный билет откуда-то вылез. И уже все так запутано, что логику убийцы трудно понять. С одной стороны, есть три молодых мужчины, которые приехали в этот город год назад и начали собственное расследование. Все трое познакомились в приюте для детей-сирот. Один из них закрутил роман с Софи Крейн, слетал в Д.Л. и сделал фотографии Мэйю Соммервиль, другого закопали на песчаных карьерах, а третий упал с высоты и умер в больнице. Их объединяют не только мотивы, но и явная связь с убийцей, работающим на заказ. Был ли он четвертым в их группе? Пока сказать трудно, но именно убийца оставил странное послание «Дженни Стэн» в списках детей-сирот, которые жили в приюте вместе с этими тремя ребятами. Серый седан, который был замечен на улице, где жила Алексис Ней в то время, когда ей вручили красный билет. Тот самый серый седан, на котором следили на Поуком Соммервилем, о чем он попросил своего коллегу сообщить не местным архиереям, а кому-нибудь из приезжих оттуда, – я указала пальцем вверх и многозначительно кивнула. – Этот серый седан зарегистрирован на некого «Дерека Ригарда». И вновь отсылка к прошлому семьи Ригардов. Все указывает на то, что мотив – месть. Но на эту уловку я уже попадалась. Мотив не месть. Мотив – зачистка конкурентов и устранение свидетелей. И если гибель членов сети вполне вписывается в эту зачистку, то причем здесь Ригарды? Причем здесь билет для Алексис Ней с отпечатками Ригардов? Может, все же месть? Нет, это игра против конкурентов. Красный билет вынудил Алексис Ней пригласить в город тебя и твою группу. Прибыл тот, кто будет устранять конкурентов. Остаются Ригарды. Я долго ломала голову, причем тут они. А потом поняла. Чья семья нарастила прибыли после Восстания? Чья семья пополнила свои фонды в семь раз за последние десять лет? Чья семья когда-то бросила все и уехала из другого округа? А главное, почему уехала?

– В чем вы нас обвиняете? – произнес Айени.

– Я думаю, что Пастырем сети округа Т. является ваш отец – Джейсон Ригард. А вся комедия, разыгранная вокруг Ригардов и сети, поставлена тем, кто об этом знает. Тем, – я посмотрела на Алексея, – кто работает на Пастыря сети-конкурента – Григория Носова. И родителей моих сдали вы, Алексей. А сдали вы их потому, что, работая в поле, они вычислили имена Пастыря восточных конкурентов и высокопоставленного агента бюро, который на этого Пастыря работал. Они вычислили Григория Носова и вас, Алексей.

– Это полный бред, – не выдержал Одьен. – Все, что вы говорите, точнее, в чем обвиняете моего отца – полнейший бред!

– Подожди, – Алексей указал на Одьена рукой. – Что заставило Ригардов уехать и что ты нашла в деле об убийстве Дженни Стэн?

– С убийством Дженни Стэн все оказалось очень просто. Ригарды держали сеть в округе В., в которую входили многие из местных шишек округа. Когда их старший сын нашел свою Aisori, они струхнули, потому что шишки их предупредили: пару архангелов поставит на учет центральное контрольное бюро и в город приедут агенты, чтобы начать обучение новых архангелов. И агенты эти будут работать в том числе с семьями этих архангелов, проверяя подноготную и собирая информацию, чтобы отсечь все возможные связи с противозаконной деятельностью. Такого «подарка» для Пастыря сети было бы достаточно для того, чтобы похоронить весь бизнес. Думаю, Джейсон попросил старшего сына порвать отношения с Дженни Стэн, но сын не послушался. И тогда девушку убили. Только Дерек Ригард дураком не был. Наверняка, отношения со старшим сыном у родителей испортились. И убийство Дженни Стэн не решило всех проблем. В местную сеть внедрили агентов бюро, а их связным были вы. Что нарыли агенты, раз их рассекретили и убили? И что заставило Ригардов, в конце концов, уехать из города? Вы ответы знаете. И что стало с Ником Уэсли – сыном погибших агентов – тоже знаете. И должны на эти вопросы ответить, ведь вы были связным для всех агентов в Л. А теперь про город Р. Здесь у Ригардов тоже были связи на самых верхах. Сеть при связях и деньгах быстро строится. А тут новая засада. Открываем дело Мэйю Соммервиль. Заказали Мэйю быстро. Заказчика не нашли, а исполнителей зачистили. Все бы ничего, но повод избавиться от Мэйю Соммервиль был тем же, что и мотив убийства Дженни Стэн. Кто помешал? Дерек Ригард. Уж не знаю, пригрозил ли он отцу разоблачением, но Мэйю выжила. И после смерти Дерека Ригарда ее оставили в покое. Почему? Потому что рот на замке держала и сторонилась Айени Ригарда. Ну а еще, наверное, потому, что Дерек Ригард догадался купить амнистию на имя Мэйю Соммервиль у представителей сети собственного отца.

– Твою мать, – произнесла Мэйю.

– Неужели ты думаешь, – произнес Уоррен и повернулся к ней, – что Альфред – убийца сотен людей, просто так пощадил тебя? Ты в это веришь? Я – нет. Единственной причиной спасти тебя, единственной причиной оставить тебя в покое со стороны Анданио Отти могла стать только подписанная амнистия от имени сети. Чтобы ты понимала, нарушение амнистии сетью в криминальном мире карается очень жестоко. Это потеря лица, это убытки, это недоверие со стороны своего собственного персонала. Амнистия – не просто документ. Копия амнистии рассылается во все представительства сети, рассылается всем союзникам и партнерам. Она стоит баснословных денег. И за год до смерти Дерек Ригард снял со своего счета шестизначную сумму и обналичил ее. Где эти деньги, Мэйю? Почему о них никто из Ригардов-старших не упоминает? Почему не спрашивают о них у тебя?

– Я не верю, – она покачала головой.

– Верить не надо, – произнесла я. – Ты уже поняла, что в больнице на тебя напали для того, чтобы «пригласить» в Р. и устранить вместе с остальными Ригардами. Ты – связанный с семьей Пастыря палач. Ты в деле, так сказать. Убив тебя на территории сети, провокатор представит убийство, как нарушение сетью амнистии.

– Тогда зачем им нас убивать на дороге? – спросил Айни. – Если на Мэйю подписана амнистия, а я – сын Пастыря, зачем нас убивать?

– А разве вас убили? – я улыбнулась. – Архангелов убить непросто, хотя и возможно. Напомню, что группа Алексея уже прибыла в город. И проблемы у сети уже начались. Как ловко один мелкий палач заключил с вами перемирие. Об этом не подумали? Откуда у него полномочия совершать такие сделки? Вас припугнули, чтобы вы угомонились, засели в каком-нибудь доме и не вылезали оттуда. А для пущего эффекта послали Альфреда мосты навести и подсказать, что пора уезжать отсюда.

– Отец не стал бы так рисковать, – заявил Айени. – Он бы не стал рисковать мной!

– А где был риск? – я обратилась к нему. – Рисковал палач, которого к вам отправили. Ну, а если бы что-то пошло не так, вам бы всегда помогли, как помогли Мэйю семь лет назад.

– Ну вот, – хлопнул в ладоши Алексей, – а ты жалуешься, что опыта недостаточно. Видишь, как быстро дело раскрутила?

– Четыре года на это ушло, – ответила я.

– Только перемудрила немного, – Алексей прищурился, – не для того, в общем, яму вырыла.

– Интересно послушать, как вы будете выкручиваться.

– Ты тоже подозреваешь меня в связи с восточной группой? – спросил Алексей у Уоррена.

– Без доказательств мои подозрения ничего не стоят.

– Но имя Пастыря сети округа Т. ты определенно знаешь.

– Джейсон Ригард, – ответил Уоррен.

– Нет, – покачала головой Одьен. – Нет!

Мебель вокруг нас затряслась.

– Ты знаешь историю своей приемной сестры Кейдж? – спросил его Алексей.

– Знаю! – гаркнул Одьен.

– Думаю, ты не всю историю знаешь, – ответил он. – К Кейдж Оусен еще в приюте вопросы от агентов центрального контрольного бюро возникли. Девочка была секс-рабыней одного из Пастырей рынка рабовладельцев. А ваш дед, – Алексей посмотрел на Одьена и Айени, – был хранителем Пастыря и проходил по тому же делу в качестве обвиняемого, за что, собственно, его и казнили. Только перед казнью отец попросил сына забрать девчонку, которую насиловал, из приюта. И сын выполнил волю отца. А за девчонкой вереницей потянулись агенты бюро. И присмотрелись к городу Л. округа В., в котором убили девочку Дженни Стэн и двух агентов, которых раскрыли. Подозрения, что Пастырем сети в Л. является Джейсон Ригард, были уже тогда. Но подозрения без доказательств – ничто. В Л. в то время работал новый агент бюро, однако, за годы внедрения он так и не вышел на Пастыря. Джейсон Ригард после неприятностей с Кейдж Оусен быстро переехал в Р. и выбыл из списка подозреваемых. Да, он мог продать свой бизнес другому Пастырю, но без доказательств – это пустые домыслы. А потом началось Восстание послушников и агент бюро в Л. погиб. Операцию свернули. Сверка фотографии Ника Уэсли, Полли, ничего не даст. Мы забрали ребенка из Л., когда его родителей-агентов убили. Но пацан погиб во время Восстания. А теперь поговорим о ваших с Уорреном ошибках, – Алексей сложил руки на груди. – Пять лет назад при поддержке фонда Григория Носова центральное контрольное бюро запустило программу «Жатва». Цель программы – поиск и внедрение в крупные сети черной Жатвы агентов бюро, выявление Пастырей сетей и их зачистка. По сути, ничего нового в этой программе не было. Такие же операции мы проводили и прежде, только на этот раз спонсором выступило частное лицо. Первыми жертвами программы стали твои родители, Полли. Их убийство было посланием для меня. Мой стиль казни – разрыв аневризмы брюшной аорты. Я до сих пор сомневаюсь, что их убила сеть. Их палачи не умели так убивать. А я был руководителем программы «Жатва» и отвечал за каждого агента, отправленного в поле. Следующими жертвами стали агенты в Е., округ Д.Р. Первая война кланов. Потом были агенты в К., округ К. Затем Н., округ Г. Во всех трех эпизодах, которые ты, Полли, расследуешь, погибли агенты бюро, занятые в программе «Жатва». Теперь нас пригласили в Р. Я не знаю, кто сливает данные из бюро и мстит конкретно мне. Но я руковожу программой, в которой погибают агенты. И конечно же, найдется кто-то вроде тебя, кто подумает, что предатель – я. Что касается тебя, Алексис, – Алексей улыбнулся, – есть еще одна программа, спонсируемая Григорием Носовым. В нее попали беглые райоты и палачи, которые прошли по программе защиты свидетелей службы маршалов. Дети, которых мы спасли и обучили. Эти дети направляются в неблагополучные районы и действуют как агенты бюро. На каждого из таких детей куплена амнистия, поэтому их жизням мало что угрожает. За все нужно платить, Алексис. И за спасение – тоже. Твое родство с Григорием Носовым не дало тебе преимуществ в этой программе. Программа называется «Жертва». И ты такая же жертва нашей системы, как и все остальные. Скажу пару слов и про тебя, Мэйю, – Алексей посмотрел на нее. – Нельзя работать врачом в больнице и не попасть под наблюдение службы контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем. Тем более, когда твое имя фигурирует в расследовании деятельности какой-то там сети в каком-то там городке Р. Таких как ты, Мэйю, на самом деле много. И все вы объедены в программе под названием «Палач». Пока вы проводите трансплантации Истоков безнадежных умирающих пациентов, чтобы спасти других умирающих пациентов, у которых еще есть шанс, к вам не возникает вопросов. Но как только вы начинаете брать за это деньги – вас устраняют. Это так называемая легализованная «Белая Жатва». В ее рамках работает и служба маршалов, в которой я тоже состою. Есть еще программы «Райот», «Хранитель», «Послушник» и даже «Архангел», в которую вы, кстати, уже попали. Полли в ней давно, – он улыбнулся мне. – С самого рождения. Да, когда-то архангелов убивали. Но потом все изменилось. Появился человек, который все изменил. Создание центрального контрольного бюро спасло жизни сотен и тысяч архангелов. Появилась служба, которая обучала архангелов и создала из них элиту из элит. Ты принадлежишь к этой элите. Я к ней принадлежу. И если бы не человек, который изобрел эту систему, мы с тобой, рожденные архангелами, были бы уже мертвы. И с какой легкостью ты обвинила этого человека, нашего Отца-Основателя, в предательстве?

– О ком ты говоришь? – спросила Алексис.

– Полли знает, о ком я говорю, – он смотрел на меня. – У меня нет доказательств того, что я не причастен к убийствам агентов бюро и войнам кланов. Это мое слово, Полли, против твоего слова. Что мы имеем сейчас? – Алексей развел руками. – Джейсона Ригарда – Пастыря сети черной Жатвы округа Т., который входит в более крупный Альянс. Сфера деятельности: черная Жатва, укрывательство беглых палачей и райотов и работорговля. Уоррена, как агента бюро, раскрыли. Кто и когда его сдал – непонятно. Есть еще убийца, который колесит по стране и за что-то мне мстит. Тот самый, скорее всего, который убил твоих родителей, Полли. Есть шесть архангелов, двое из которых обучены вести бои в пятом измерении, – он посмотрел на меня и Уоррена. – По сути, мы вернулись к тому, с чего начали. Ищи убийцу, Полли. Найдешь языка – поймешь мотив, – Алексей встал и направился к выходу.

– А нам что делать? – бросил ему в спину Айени.

– Единственное, что вы можете сделать – это узнать у отца, кто слил имя Уоррена Райта его сети. Ну, еще можете попробовать узнать имя Пастыря Альянса, но я думаю, что Джейсон Ригард вам его не скажет. Да, и будьте осторожны, – Алексей обернулся к Айени. – Для Пастырей не существует родных и близких. Любым из своих детей он пожертвует, особо не задумываясь.

– Когда начнется зачистка? – спросил Уоррен.

– Когда ты отдашь приказ, – улыбнулся Алексей. – Начальник отдела управления спецоперациями ведь так написал, да, Полли?

Алексей ушел, а все остальные обратили взоры на меня.

– И ты ему веришь? – спросила Мэйю.

– Это не вопрос веры, а вопрос доказательств.

– Отец здесь ни при чем! – настаивал Одьен. – Айени! Скажи ты хоть что-нибудь?!

– Он – Пастырь, – Уоррен присел на диван рядом со мной. – А мой брат Билли работает на сеть. Вам придется с этим смириться, так же, как и мне.

– Я поговорю с отцом, – Одьен вылетел из гостиной.

– Один ты никуда не пойдешь! – начал кричать Айени. – Мы пойдем вместе!

Алексис присела в кресло, в котором сидел Алексей, и обратилась ко мне:

– У меня к тебе несколько вопросов. Первый: если на мое имя была куплена амнистия, почему Денни Ориссон напал на меня в больнице?

– Скорее всего, палач струхнул, – ответила я. – Побоялся, что ты сдашь его службе контроля или, что еще хуже, маршалам. А так он мог убить тебя и попытаться отмазаться от причастности к твоей гибели. Смерть от случайных причин, таких, например, как инфаркт, инсульт, разрыв аневризмы брюшной аорты, – я хмыкнула, – под амнистию не попадает. Думаю, Денни очень сильно испугался и решил рискнуть.

– Ладно, тогда второй вопрос. Скажи, та крупная сеть с восточными концами… Ты знаешь, кто ей руководит?

– Нет, – покачала головой я.

– И эта сеть сформировала Альянс сетей, я права?

– Да.

– Так, может, все дело в Григории Носове, который спонсирует центральное контрольное бюро и его операции?

Я молчала.

– Всегда задавалась вопросом, зачем дедушка меня спас? – продолжала говорить Алексис. – Особых теплых отношений у нас с ним никогда не было. Я едва его знала, если честно. Да и сейчас он, скорее, посторонний человек, чем близкий мне. Кроме того, я наследница фонда Евстофовых.

– Помнишь слова Алексея об Отце-Основателе? – спросила я Алексис.

– Да.

– Отец-Основатель – твой дед, Алексис. Человек-легенда, архангел, создавший центральное контрольное бюро, программу защиты и помощи таким, как я. Как ты теперь. Обвинить Григория Носова в предательстве – все равно, что плюнуть всему бюро в лицо. Я уже плюнула. И для меня последствия этих обвинений будут фатальными.

– Тебя уволят? – тихо спросила она.

– Возьмут на карандаш. Мне не поручат важных миссий. За каждым моим шагом будут наблюдать. Мне не дадут повышения, как неблагополучному агенту, посмевшему бросить тень на свое руководство, не имея при этом доказательств их причастности.

– Алексей тебя не сдаст, – ответила она.

– Сдаст. Можешь в этом не сомневаться. Я своего учителя предала. И каким бы спокойным он не казался внешне, такого плевка он мне не простит.

В гостиную вернулся Одьен.

– Нужно забрать Гоаре, Кейдж и маму из дома! Вы так и будете здесь сидеть или поедете со мной?

– Куда амнистированные дамы, туда и мы с Полли, – ответил Уоррен и погладил меня по плечам.

– Мне нужна одежда, – я прижала ладонь ко лбу.

Алексис

Для Полли нашли спортивный костюм Одьена. Поскольку пикап Мэйю остался без элемента питания, нам с Одьеном пришлось ехать на разных машинах. В его навороченный м. сели Уоррен и Полли. А в мою развалюху попросились Мэйю и Айени.

– Алексис, по этой машине свалка плачет, – Айени поискал взглядом ремень безопасности и поехал не пристегнутым.

– Тебе сообщили, что твой отец – Пастырь сети черной Жатвы, а ты еще шутить пытаешься? – возмутилась Мэйю.

– Мне на отца наплевать, если ты еще не поняла, – Айени обернулся к ней, сидящей на заднем сидении. – Если он Пастырь – гореть ему в аду, – Айени отвернулся. – Мать жалко. Сестер. Одьена. Дерека. Дженни. Поука. Даже Питера Донохью с его любовником, которые погибли, по сути, ни за что. А тебе кого жаль, Алексис?

– Всех, кого ты перечислил. И Мэйю. И Полли Шейнберг, если четно. И Уоррена Райта. Но моя жалость никому не поможет.

Спустя пять минут молчания мы доехали до дома Ригардов-старших. Одьен в этот момент уже звонил в звонок и одновременно стучал кулаком в дверь. Мы вышли из машины и переглянулись с Уорреном и Полли, стоящими поодаль.

Дверь открыла Доа Ригард.

– Одьен? Почему ты так стучишь?

– Где отец! – гаркнул Одьен и зашел в дом.

– Алексис? Айени? Мэйю? Что случилось? – Доа вышла на крыльцо. – Уоррен Райт? Мисс Шейнберг? В чем дело?

– Где отец?! – кричал из дома Одьен.

– Он уехал на работу рано утром! – прокричала в ответ Доа.

– А где Гоаре и Кейдж?

– Тоже на работе!

– Твою мать! – послышалось из-за двери. – Мама, собирай вещи. Мы уезжаем.

– Одьен!

– Мама, быстро собирай вещи!

***

Спустя полтора часа поездок по городу мы вернулись в дом Одьена. Абонент и аккаунт Джейсона Ригарда были недоступны. Созвонившись с Гоаре, мы узнали, что он уехал в командировку прямо из офиса примерно два часа назад. Сама Гоаре приехала к Одьену буквально только что и успокаивала Кейдж, которая ревела, сидя в кресле. Одьен спросил у Кейдж, насиловал ли ее когда-нибудь их дед, а она изменилась в лице и начала рыдать. Ответ стал всем очевиден.

– Милая, все хорошо, – шептала Гоаре. – Я рядом с тобой. Все будет хорошо, – она стирала с ее лица слезы и целовала щеки. – Что вы ей сказали?! – закричала Гоаре, глядя на братьев. – В чем дело?

– Ты знала, что ее насиловал наш дед? – спросил сестру Одьен.

– Кейдж? – она повернулась к ней.

– Я не могу, – Кейдж согнулась пополам, погружаясь в истерику.

– Дочка, это правда? – прошептала Доа, стоя рядом с ней. – Кейдж, это правда?

– Мама! – воскликнула Гоаре. – Ты все еще не понимаешь, какой ответ?

Доа прижала ладонь к губам и плюхнулась на диван.

– Мама, – Одьен подошел к ней и присел на корточки напротив.

Взял маму за руки и сжал ее ладони.

– Мама, папу подозревают в том, что он Пастырь сети черной Жатвы округа Т.

Доа вскрикнула и онемела.

– Мама?

– Не-е-ет, – она начала покачала головой. – Не-е-ет!

– Пока не завершится расследование, тебе нужно оставаться здесь.

– Я прожила с твоим отцом сорок лет. Сорок лет, Одьен! Он не может быть Пастырем сети. Я бы знала! Я бы знала!

– Вы об этом могли никогда не узнать, – произнесла Полли и подошла к Доа. – И нет в этом вашей вины.

– Джейсон не убийца! Не-е-ет! Это все из-за тебя! – Доа обернулась ко мне. – Зачем ты приехала в этот город? Кто тебя сюда звал?

– Мама, Алексис здесь ни при чем, – успокаивал Одьен.

– Джейсон не убийца! – закричала Доа и начала рыдать.

У Полли сработал браслет.

– Да, Дадли! – ответила она.

– Нашли машину! Полли, она горит на парковке в С.! Сейчас ее тушат.

– Он заметает следы! Изымайте записи с камер наблюдения в округе! Он бросил машину и как-то ушел.

– Мы работаем! И перестань орать на меня! – собеседник бросил трубку.

Снова зазвонил ее браслет.

– Да, Алексей.

– Его взяли, – произнес он.

– Кого?

– Джейсона Ригарда, конечно. В аэропорту. Везут на допрос. Интересует?

– Еще как, – прошипела она.

– Тогда жду тебя в филиале бюро в Т.

Она взглянула на Уоррена и тот хищно улыбнулся.

– А мы можем с вами поехать? – спросила я.

– Исключено, – отрезала Полли. – Вы остаетесь здесь!

Глава 6

Полли

Мы прибыли в филиал центрального контрольного бюро через два часа. В холле нас встретил сотрудник и проводил в комнату наблюдения за допросами. За смотровым экраном сидел Джейсон Ригард и постукивал пальцами по столу. Рядом с ним стоял картонный стаканчик.

– Он выпил кофе? – спросила я у Алексея.

– Даже не пригубил.

– Знает, что мы добавляем в напитки препараты?

– Может быть, да, а может, и не знает. Пульс, частота дыхания и температура в норме, – Алексей указал на табло с цифрами.

– Хочешь, чтобы я его допросила?

– Вообще-то, нет, – он взглянул на Уоррена. – Иди, – кивнул ему.

Уоррен сдал все предметы, которые у него при себе были, и попросил выдать ему папки с распечатанными делами. Старый трюк, но рабочий. Ему выдали стопку толстых папок с каким-то распечатками и провели в допросную.

Уоррен вошел туда, подошел к столу и с грохотом бросил папки на стол прямо перед Джейсоном Ригардом.

– Добрый день, мис-с-стер Ригард, – Уоррен присел на стул напротив Джейсона.

– Добрый день, Уоррен, – кивнул Джейсон.

Пульс, частота дыхания и температура Ригарда-старшего не изменились. Это плохой признак. Когда человек невиновен или попадает на допрос в первый раз, он должен реагировать. А здесь – эмоциональная подготовка налицо.

– Вам зачитали ваши права? – спросил Уоррен.

– Да. Раньше была еще фраза про адвоката, но после Восстания ее убрали.

– Адвоката могли себе пригласить только лица с высшим метафизическим уровнем. А вы, мис-с-стер Ригард, хранитель. В этом вам не повезло.

– В чем меня обвиняют? – спросил Джейсон.

– Пока ни в чем, – Уоррен пожал плечами и откинулся на спинку стула, демонстрируя вальяжность.

Человек статуса Джейсона Ригарда должен воспринять подобное поведение враждебно. Значит Уоррен не собирается располагать его к себе, а сразу начнет давить.

– Давайте без прелюдий, – серьезным тоном заявил Уоррен. – Вы знаете, кто я. Я знаю, кто вы.

– Я знаю, что ты – архиерей третьего уровня, служащий в филиале архиерейской службы в Р. У тебя есть брат, у брата есть семья. Я знал твоих родителей. Кстати, мне жаль, что они умерли от рака. Но я не понимаю, что ты делаешь в филиале центрального контрольного бюро, и что здесь делаю я.

– От вас мне нужно только имя Пастыря Альянса, – улыбнулся Уоррен.

– А я нуждаюсь в походе в туалет, – ответил Джейсон. – Предъявляй обвинения или уходи, – он выпрямился и сложил руки на груди.

– Кейдж Оусен рассказала, как ее насиловал ваш отец.

Пульс Джейсона подскочил, температура тела повысилась на один градус.

– Эта сволочь понесла наказание за то, что делала, – ответил Джейсон.

– Я спросил, не насиловали ли вы Кейдж, и она пока не ответила.

Новый скачок пульса и повышение температуры еще на один градус. Уоррен, ты задеваешь его за живое!

– Да как ты смеешь, щенок! – прошипел Джейсон.

Уоррен нахально улыбнулся.

– Материалов на вас хватает, – Уоррен наклонился и похлопал ладонью по одной из папок. – С десяток смертоубийственных статей вы себе заработали. Но… – он снова улыбнулся, – кое-какие из ваших дел мы можем оставить в секрете от вашей семьи. Например, секс-рабство, на котором вы сколотили приличную часть бюджета?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Уоррен.

– Или можем рассказать вашим сыновьям, как вы покрывали своего отца, любившего залезть на юных девочек. Хотя, они и так уже это поняли. Дерек знал, что дед был извращенцем? Да? Нет?

– Дерек мертв, – напомнил Джейсон.

– Радовались, когда поняли, что старший сын, раскрывший ваш секрет, отправился на тот свет? Или вы злились на девчонку, которой ваш сын за ваши же деньги купил амнистию у ваших же людей? Умный был, правда? – засмеялся Уоррен.

Снова в точку. Пульс Джейсона превысил сто ударов с минуту. Дыхание участилось. А температура тела понизилась, значит, Джейсон начал потеть.

– Скажу честно, – Уоррен наклонился вперед и опустил локти на стол, – вам конец. Неделю назад вы начали вывод средств со своих счетов. Готовились покинуть город Р.?

– Денежные переводы являются преступлением? – усмехнулся Джейсон.

– Когда цепочки ведут к фонду защиты прав райотов округа, отмывающему прибыль сети, – это преступление. – Сейчас вы, наверное, задаетесь вопросом, откуда у меня такая информация. Ведь нужно было получить доступ к вашим счетам, транзакциям, а это непросто сделать. И эта информация собиралась о вас годами, понемногу, крохотными частицами, кропотливым трудом. Ее собирал человек, который, на самом деле, вас ненавидит. Человек, который стал жертвой бизнеса вашего отца, – Уоррен снова улыбнулся. – Догадываетесь, о ком я говорю?

Мэйю

Кажется, все немного успокоились. Доа продолжала сидеть на диване и молча смотреть себе под ноги. Кейдж откинулась в кресле и рассматривала что-то на потолке. Гоаре сидела рядом с ней на полу. Мы все застыли на своих местах, ничего не делая и ничего не говоря.

– Гоаре, принеси мне мою сумочку, пожалуйста, – внезапно произнесла Кейдж.

– Да, конечно. Где ты ее оставила? – Гоаре встала с пола.

– В холле, наверное.

Гоаре сходила в холл и принесла Кейдж ее сумочку.

– Спасибо, – она открыла ее и достала пилочку для ногтей.

Господи, насколько мне была знакома эта картина. Кейдж пилит ногти, сидя возле Одьена на заднем сидении машины Айени. И мы едем в школу. И вот-вот я почувствую боль в груди.

– Мы с Дереком никогда не были близки, – Кейдж начала пилить ногти. – Но кое-что нас с ним объединяло больше, чем со всеми вами. Мы пострадали, – она сдула пыль с одного ногтя и начала пилить другой. – «Ты либо примешь все, как есть, и будешь жить с этим дальше, либо умрешь». Он сказал мне это накануне нашего переезда из Л. А я подумала, что очень хочу жить. А еще хочу отомстить, – она снова сдула пыль и перешла к следующему ногтю.

– О чем ты говоришь? – произнесла Доа.

– Счастливая семья хранителей, окружающая себя роскошью за стенами ничем не примечательного дома, – хмыкнула Кейдж. – К семейному бизнесу меня никогда не допускали, так же, как и Айени, как и Одьена. Но Гоаре, – Кейдж кивнула ей, – ты стала правой рукой отца.

Гоаре отступила от Кейдж на шаг.

– Я не виню тебя за то, что ты закрывала глаза на очевидные вещи, – пожала плечами Кейдж. – Что не задавала лишних вопросов отцу. Не вникала в какие-то из его дел. Но я уверена, что в глубине души ты догадывалась, откуда плывут деньги на самом деле.

Гоаре плюхнулась на диван рядом с матерью.

– Что ты сделала? – прошептала она.

– Я его сдала, – Кейдж улыбнулась. – В свое время Дереку не удалось найти доказательств, обличающих отца. Но он знал правду про нашего деда и его казнь за грехи. Поэтому Дерек подозревал, что родители тоже связаны с этим бизнесом. Я сделала то, чего не смог сделать он. Я нашла доказательства. Ты часто работаешь из дома, милая, – она мельком взглянула на Гоаре. – Постоянно входишь в систему. А я часто лежу рядом с тобой и читаю книги. Я знаю, какой у тебя логин и пароль. В какие документы и под каким именем нужно заходить. За годы наших с тобой отношений я собрала много информации. Счета, переводы, имена, сделки. Но не могла понять, что делать с этим дальше? Где в этих данных доказательства? Что все это на самом деле значит? Ошибка многих – судить по внешности. Мы доверяем слухам, которые о нас распускают, делаем поспешные выводы о людях, которые нас окружают. Когда Софи Крейн обратилась ко мне за помощью в первый раз, я подумала о ней то же, что и все остальные: слабая женщина, зависимая от своего мужика. Но знаете, чтобы жить в рабстве и терпеть побои, силы тоже нужны. И у Софи эти силы были. А еще у нее было желание отомстить. Слово за слово, история за историей, и мы с ней поняли, что у нас с ней гораздо большего общего, чем могло показаться. Софи подсказала мне, на какие счета и фонды стоит обратить особое внимание, а я шепнула ей о том, в какие документы мужа стоит залезть. Она собирала информацию со своей стороны, а я сопоставляла данные с тем, что было у меня. Когда все сошлось и перед нами появились неопровержимые доказательства того, что мой приемный отец повязан со всей сетью, мы задумались, что делать дальше. Кому передать все эти материалы? Просто так с этим к архиереям не придешь. Уоррен Райт сам на меня вышел. Не знаю, как он понял, что со мной можно иметь дело, и что я его не сдам, но он рискнул, а я, в свою очередь, передала данные ему. Софи мой поступок не оценила. Она считала, что он такой же предатель, как и все остальные его коллеги, что работают на мужа. Я успокоила Софи тем, что у любого документа есть много копий, и, если Уоррен Райт нас сдаст, эти копии станут залогом нашего с ней выживания. Уоррен не подвел. Вокруг нас с Софи ничего не изменилось. Мне не нравилось, что Уоррен тянет резину, и спецоперация по зачистке сети в нашем округе не начинается. Он просил меня подождать, потому что наша сеть – одна из многих, связанных с единую систему. И если не узнать, кто руководит системой, виновные избегут наказания. И снова я доверилась Уоррену. А Софи нет. У нее как раз появился новый ухажер. Странный мужчина, который задавал много вопросов о ее муже. И тут Софи прокололась. Она влюбилась в своего любовника и слила данные на «Рейтер-Моторс» ему. А любовник оказался непрост. И не просто так с ней отношения начал. Он приехал в город со своими друзьями, у которых к семейке Крейнов и Отти были свои претензии. И как только Софи слила информацию, у друга и его друзей начались проблемы. Сначала пропал Закари Джонс. Потом Питер Донохью упал с крыши. Софи со своим любовником разругалась. Она хотела бросить все и бежать, а он не мог оставить друзей в беде. В итоге, очередное попадание в больницу и беременность, как подарок. А тут еще и новый доктор появилась, которая начала совать нос в чужие дела, – Кейдж посмотрела на Алексис. – И Одьен встал на твою сторону. Посыпались вопросы, и нужно было как-то выкручиваться. Я подсказала Одьену, где поискать любовника, с которым поругалась Софи, – она продолжила подпиливать ногти. – Самое интересное, что, если бы Одьен не вмешался, я бы решила вопрос с беременностью Софи и тогда она смогла бы выжить. Или не смогла. Не знаю, – Кейдж покачала головой. – Но Ты и Одьен влезли в это дело, и пришлось менять планы. Честно говоря, я думала, что Одьен не найдет Эндрюса Годфри, но он его нашел. И Эндрюс пришел к Софи и, конечно же, они помирились. Я думала, что Софи и Эндрюс сбегут. Но в день побега Эндрюс пропал. Он не приехал за ней больницу, хотя обещал ее забрать, не появился дома, не было его и на работе. Софи ничего не осталось, кроме как вернуться домой. Она позвонила мне, и я посоветовала ей бежать одной. Софи без Эндрюса бежать не хотела. А потом ее убили, – она тяжело вздохнула. – Когда мне позвонил отец и сообщил, кто ты на самом деле такая, я испугалась. Уж чего не хватало моему брату, так это отношений с беглой дочерью Евстофовых. Отец попросил меня и Гоаре повлиять на Одьена. Гоаре наотрез отказалась влезать в его личную жизнь, а я попыталась. Если бы знала, кто за тобой стоит, и что именно ты приведешь в город маршалов – обняла бы тебя и назвала «сестрой». Но я не знала, – Кейдж отряхнула пилочку и спрятала ее в сумочку. – Он виноват, наш папа. Он – Пастырь. А мы все жируем на деньги, заработанные на чужих жизнях. Я отомстила. Конец истории.

– Ты знала столько лет, – произнесла Гоаре, – и молчала об этом? Не рассказала мне? Мне?!

– Я бы молчала и дальше, если бы потребовалось.

– А со мной ты спала ради того, чтобы его обличить? – упавшим голосом спросила Гоаре.

– Милая, – вздохнула Кейдж, – не стоит сомневаться в том, что я тебя люблю. Просто жизнь сложилась так, что с твоей помощью я нашла способ ему отомстить.

– Он что-нибудь с тобой делал? – прошептала Доа.

– Нет, мама. Отец, в отличие от дедушки, получал удовольствие от зарабатывания денег, а не от насилия над детьми. Но дела деда он покрывал. Я знала, что, когда правда выплывет, вам всем будет больно. Но поверьте, ваша боль – это ничто по сравнению с теми страданиями, которым подвергаются жертвы бизнеса нашего папаши. Дерек был не прав в одном, – Кейдж посмотрела на меня, – виноваты не наши родители, виновен только наш отец.

– Мы же носили деньги, – Доа прижала ладони к лицу, – мы же выкупали Дженни и Дерека. Зачем этот спектакль? К чему все?

– Имя Пастыря сети знают всего несколько человек, – ответила Кейдж. – Это особо приближенные люди, наделенные властью поверенных. Все остальные мелкие сошки о Пастыре не знают ничего. Уоррен три года проработал на них. А до этого работал на других. И на третьих. Но до сих пор он не выбился в приближенные. Поэтому люди, которые брали с вас деньги, на самом деле не знали, что платит им сам Пастырь. И что заказ на Дженни Стэн сделал именно он.

– И что теперь будет с нашим отцом? – спросил Одьен.

– Его убьют, – пожала плечами Кейдж. – А счета нашей компании арестуют. Приготовьтесь к тому, что мы, вдруг, обеднеем, – рассмеялась она.

– Я руковожу легальным бизнесом, – вставила Гоаре. – Я не знала, что отец связан с сетью.

– Ты просто боялась посмотреть правде в глаза и задать себе неудобные вопросы. Я сделала это за тебя.

Гоаре встала и обратилась к Одьену:

– Налей мне выпить, пожалуйста.

– И мне! – подняла руку Кейдж.

– И мне, – пробурчала Доа.

– Тогда, кто же за мной приходил? – произнесла вслух я.

– Я не знаю, – покачала головой Кейдж.

Полли

– Кейдж? – прошептал Джейсон Ригард.

– Да, Джейсон. Ваша приемная дочь вас сдала. Счета, транзакции, сделки, имена. Компромата столько, что не отмоетесь. Но у меня есть для вас предложение. Оно хорошее, учитывая все обстоятельства. Вы получите пожизненное, если назовете имя Пастыря Альянса.

– Я не понимаю, о каком Альянсе ты говоришь, Уоррен.

– О том самом, в который вы год назад вошли.

– Я ничего об этом не знаю.

– Джейсон, вы хотите, чтобы я перешел к другой тактике допроса? – Уоррен откинулся на спинку стула и постучал пальцами по столу.

– Пугаешь меня пытками? – улыбнулся Джейсон.

Уоррен повернулся к мерцающему экрану и громко произнес:

– Агент Шейнберг. Прошу вас пройти в допросную.

Я взглянула на Алексея и, получив одобрительный кивок, пошла к Уоррену.

– А вот и наша мэм, – засмеялся Джейсон, увидев меня. – Пришли другу своему помочь?

– Что-то вроде, – ответила я и прыгнула в пятое.

– Ты когда-нибудь такое уже делала? – уточнил Уоррен.

– Да, – кивнула я, остановилась за спиной замершего Джейсона и воткнула ладонь ему в спину.

Коснулась пальцами его Истока и выдернула половину из груди. Часть Истока в моей ладони жгла руку, пока он не поблек и не растворился в пространстве, превращаясь в ворох хлопьев.

– Больше он никуда и никогда не прыгнет, – произнесла я. – Теперь он послушник. И рак сожрет его в течение нескольких месяцев.

– Поделом, – ответил Уоррен.

Я отошла от Джейсона и присела на стул напротив него, который Уоррен любезно для меня освободил. Вернулась в первое. Джейсон схватился за грудь и согнулся, ударившись лбом о стол.

– Вра-а-ача!!! – застонал он. – Вра-а-ча!

Уоррен подошел к Джейсону, схватил за волосы и откинул его голову назад.

– Имя Пастыря Альянса! – прошипел Уоррен.

– Пошел ты!

Уоррен ударил Джейсона головой о стол, и снова схватил его за волосы, заставляя разогнуться.

– Имя Пастыря Альянса!

Джейсон застонал, и Уоррен опять ударил его головой о стол.

– Я буду бить тебя до тех пор, пока ты не потеряешь сознание. А когда оно к тебе вернется, я начну ломать тебе кости, одну за другой. И ты ничего не сможешь мне сделать, потому что прыжков во второе измерение для тебя больше не будет. Отныне ты – послушник.

Джейсон закричал, а Уоррен снова ударил его головой о стол.

– Я не знаю имя Пастыря Альянса! Его никто не знает! Мы имеем дело с мелкими сошками, которые передают сведения!

– Имена связных!

– Это ваши агенты! Они все из бюро!

– Имена связных!

– Корвел, Саммерс, Грейвсон, Долбли!

– Всего четверо?

– Да! Я знаю только их.

– Что тебе известно об Альянсе? – хват пальцев Уоррена не ослабевал и казалось, что еще немного, и он вырвет Ригарду все волосы.

– Пять лет назад на наш рынок пришел крупный игрок с востока, – отвечал Джейсон. – Он стал подбирать под себя мелкие сети. Это многим не нравилось, но как только ребята пытались принять меры, их сети тут же зачищала служба маршалов. Четыре года назад этот крупный игрок предложил всем объединиться в Альянс с целью единого контроля всех территорий. Мы подняли это предложение на смех. И тогда вокруг нас стали исчезать конкуренты один за другим. Это были крупные сети, давно действующие на западном рынке. Год, два, и мы уже не были столь категоричны с представителями Пастыря Альянса. Последней каплей стала гибель сетей в Н. округа Г.

– Предыдущий эпизод, – Уоррен кивнул мне.

– После их гибели, на нашем рынке осталось всего восемь крупных игроков. Мы понимали, что будем следующими, и пошли на сделку. Мы вошли в состав коалиции. Нет больше отдельных сетей. Есть один Альянс и один Пастырь Альянса.

– Так кто Пастырь Альянса?

– Я не знаю, – промычал Джейсон. – Никто не знает.

– Кто слил вам информацию о программе «Жатва»?

– Саммерс! Как только у нас купили амнистию на имя Алексис Ней, Саммерс вышел с нами на связь и приказал затаиться. Сказал, что за этой персоной тянется шлейф до самого бюро. Рассказал, что есть такая программа «Жатва», и что к нам может быть внедрен кто-то из агентов бюро. Имени агента он не знал, но мы напряглись. Стали прокручивать эту Алексис Ней. Подняли свои каналы и узнали, кто скрывается за этим именем. Но пока выясняли это, она успела прыгнуть в койку к моему сыну. А потом мне позвонил сам Григорий Носов.

– Лично вам?

– Да. Сказал, что, если с головы Алексис Ней упадет хоть волос, Ригарды будут кровавыми слезами оплакивать эту потерю.

– И ты струхнул, – сделал вывод Уоррен. – Но на ее имя уже была куплена амнистия. А агенты бюро уже прибыли в город. Ты понял, что Носов и бюро тебя обыграли. Бежать без денег было бы глупо. Сети все равно конец, и ты стал готовиться к выходу и побегу.

– Ты и без меня все знаешь, – ответил Джейсон.

– Как вы меня раскрыли? – спросил Уоррен.

– Тебя попросили приглядеть за архиереями и маршалами, и слить им часть информации, чтобы ты смог внедриться. И ты дал им больше, чем нужно.

– Ровно столько, сколько попросил Отти.

– Та еще сука, – прошипел Джейсон. – Он тоже готовится драпать, и скорее всего, уже поднимается на борт какого-нибудь самолета.

– Ошибаешься. Отти на месте. В отличие от тебя, он уверен в том, что сеть устранит агентов бюро и только после этого пустится в бега. Так как вы поняли, что я – агент? – Уоррен наклонил голову Джейсона к столу, показывая, что готов снова его ударить.

– Просто догадались, – прошипел Джейсон, и Уоррен его ударил лбом о стол.

– Да что ты говоришь? Ты только что сдал мне имена четырех высокопоставленных агентов из отдела спецопераций бюро. А на простой вопрос, кто меня слил, ответить не можешь?

– Да сам ты себя слил! – закричал Джейсон.

Снова удар о стол. Из носа Джейсона полилась кровь.

– Даже если я тебя сейчас убью, никто мне слова поперек не скажет, – напомнил Уоррен. – Так что в данный момент есть только ты и мое желание тебя прикончить.

– Ты сам прокололся! – сипло засмеялся Джейсон. – Слишком быстро нашел контакт с маршалами и этой мэм. А они опытные агенты бюро. И никто бы из них так просто тебя в узкий круг не принял. Поэтому мы отстранили тебя от дел. И ты клюнул, пытаясь понять, кем тебя заменили. Не стоило приводить свою мэм в наш дом. В наш шкаф, – Джейсон улыбнулся мне своим отечным и окровавленным лицом. – У вас очень запоминающиеся духи, агент Шейнберг. Наши охранники такими не пользуются.

Духи. Узкая комната. Они поняли, что там кто-то был, и начали все проверять. Наши отпечатки, наши следы на песке.

– Зачем ты отдал приказ напасть на своего сына и Мэйю? – продолжал вести допрос Уоррен.

– Они заигрались в детективов. Нужно было хоть как-то их притормозить, чтобы выиграть время. Я поручил Отти все организовать. Отправили опытного палача. Если бы что-то пошло не так, он бы их спас.

– Насколько нужно трястись за собственную шкуру, чтобы родного сына едва не убить?

Джейсон снова сипло рассмеялся.

– У Пастырей не бывает семей. Есть только прикрытие.

Уоррен отпустил его и отошел на шаг.

– Ну и сука же ты, – прошипел он, с презрением глядя на него.

Джейсон поднял голову и взглянул на меня.

– Найдешь гниду, которая приехала в мой город, чтобы всех порешить, передавай ему от меня привет.

– Я не передаю приветов, – ответила надменно. – Особенно, от одной гниды другой.

***

Все ушли на совещание за закрытыми дверями, а я осталась ждать в коридоре. Алексей вышел из зала первым и подошел ко мне.

– Я возвращаюсь в Р., а ты остаешься здесь.

– Здесь?

– Да. Тебя и Уоррена отстранили.

А вот и последствия. Я замахнулась на наставника и теперь наставник наказывает меня.

– Сэр, кто настоял на моем отстранении?

– Руководство. Тебе и Райту приказано оставаться в Т. и ждать дальнейших указаний.

– Моя группа, сэр… Их тоже отстранили?

– Твоя группа переходит под мое управление.

– Я поняла вас, сэр, – я стояла ровно и смотрела на своего наставника, хотя очень хотелось отвернуться и опустить глаза в пол.

– Если честно, ты меня очень сильно разочаровала. И Уоррен Райт тоже, – Алексей обернулся и взглянул на Уоррена, который только что вышел. – Духи? – повысив тон, он обратился к нему.

Уоррен подошел к нам.

– Мне очень жаль, сэр.

– Духи, – с презрением повторил Алексей. – Отчет обо всем в письменной форме подать начальнику отдела спецопераций в течение трех часов. – Вам все понятно, агент Райт?

– Да, сэр.

– А вам, агент Шейнберг? – Алексей посмотрел на меня.

– Да, сэр.

– А ведь ты была моей лучшей ученицей, – с некой обидой и презрением произнес Алексей.

– Мне очень жаль, сэр.

– Ты знаешь, куда засунуть свою жалость, – прошипел Алексей, развернулся и ушел.

Мы с Уорреном остались стоять в коридоре.

– Ты не виновата, – произнес он тихо. – Все это целиком и полностью моя вина.

– Нехорошо приписывать себе все заслуги, – я с сожалением улыбнулась. – Что ж, – протянула ему руку для рукопожатия, – приятно было с вами работать, агент Райт.

Он непонимающе уставился на мою протянутую ладонь.

– Тебе разрядами электричества мозг расплавило? – Уоррен взял меня под руку и повел в сторону лифта. – Отстранение от операции – не конец света.

– Ты не понимаешь, – выдавила из себя.

Глаза стали влажными.

– Я понимаю гораздо больше, чем ты. Боль и обида никуда не денутся. И это только начало всех неприятностей, которые тебя ожидают. Но ты агент, Полли. И чтобы не случилось, должна держать себя в руках. Если хочешь продолжать работать, конечно.

– Четыре года, – прошептала я.

– Да, и выявлены четыре сотрудника из отдела спецопераций, которые работают на Альянс. Их арестуют, допросят и найдут Пастыря Альянса. Через него выйдут на Пастырей остальных сетей. И тогда программа «Жатва» будет окончена, а виновные понесут наказание.

– Но я никогда не узнаю, кто убил моих родителей. И не найду убийцу из округа Т.

– Полли, – Уоррен остановился и взял мои ладони в свои, – ты серьезно рассчитывала только что со мной попрощаться?

– Могу я не отвечать на этот вопрос? – я опустила глаза.

– Значит, действительно хотела меня кинуть, – он сжал мои ладони. – Почему?

Проходящие мимо нас агенты косо на нас посматривали.

– Здесь не место, чтобы выяснять отношения, – я вырвала ладони из его хвата и пошла к лифту.

– То есть у нас есть отношения, – громко произнес он, остановившись у лифта рядом со мной.

Агенты по сторонам начали переглядываться.

– Можем мы поговорить об этом позже? – спросила я.

– Конечно, мэм.

Двери лифта открылись, и мы вошли в него вместе с толпой других агентов. Уоррен попросил нажать кнопку этажа парковки. Стояли, молча глядя на затылки коллег. Вышли на этаже парковки.

– Мэм! – окликнул меня Уоррен. – Не могли бы вы меня подвезти?

– Конечно, сэр, – я шла к своей машине. – Куда вас подбросить?

– До явочной квартиры. Адрес я вам назову.

– Хорошо.

Сели в машину. Я завела двигатель и опустила руки на руль. Замерла. И поняла, что больше не могу. Не могу сдерживаться.

– А-а-а-а!!! – закричала, что было сил и начала бить ладонями по рулю. – А-а-а-а!!!

Все это длилось секунд двадцать, пока меня не отпустило. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

– Успокоилась? – спросил Уоррен.

– Да.

– Подобный всплеск означает, что твоя эмоциональная холодность является следствием упаковки проблем в ящик, куда ты редко заглядываешь.

– И это говоришь мне ты? – я сжала пальцы на руле. – Твоего брата убьют в любом случае, а ты делаешь вид, что тебя это не беспокоит. Согласна, по сравнению с этой проблемой, все остальные меркнут, и моя истерика вызывает больше раздражения, чем сострадания. Но что будет, когда тебе самому придется заглянуть в свой ящик?

– Я не был бы тем, кто я есть, если бы постоянно не заглядывал в него, – ответил спокойно, как будто мы обсуждали обеденное меню на завтра.

Вот это меня и пугало в нем. Спокойствие. Хранителям тяжелее всех контролировать эмоции. У нас всегда все напоказ. Психологическая подготовка и тренировки корректируют этот недостаток в агентах, но не искореняют его. Но Уоррен спокоен, когда любой нормальный человек хоть как-то должен был бы реагировать. Пусть даже он опытный агент. Зато, когда надо сыграть роль, Уоррен мгновенно перевоплощается, и его глаза начинают менять цвет. Так кто же я для него такая? Aisori? Или все-таки работа?

– Зачем ты изображаешь то, чего нет? – спросила тем же спокойным тоном, что он отвечал мне. – Я – твой союзник. Это останется неизменным, пока один из нас не умрет. Ты считаешь, что я – твоя Aisori? Тогда будь честен со мной. Не нужно одаривать меня показухой и фальшивыми эмоциями. Мне роли Уоррена Райта не нужны. Я хочу видеть актера, а не его персонаж.

– Без показухи? – он хмыкнул. – Без показухи от тебя ни хрена не добьешься, Полли.

– Но ты ведь даже не пробовал.

– Хорошо, – он кивнул. – Если еще раз ты без объяснения причин попытаешься меня кинуть, я развернусь и уйду. Навсегда. Это понятно?

– Да.

– Тогда поехали, – спокойным тоном произнес Уоррен и отвернулся к окну.

– Куда ехать-то? – пробурчала тихо.

– Прямо.

***

Явочные квартиры. В шпионских триллерах любят их показывать. Обычно, когда по сюжету все катится в тартарары, герои находят пристанище в явочной квартире. За время службы я ни разу не посетила ни одной из них. Во-первых, потому, что в этом не было нужды. А во-вторых, я не знала адресов явочных квартир бюро. Наверное, задания, которые мне поручали, не предполагали вариантов, что мне может понадобиться убежище. А вот Уоррен адрес знал.

Обычный жилой район в Т. Обычный многоквартирный дом с подземной парковкой. Только замки на двери в квартиру необычные. Электронные. И электронным ключом их не открыть. Пропуск только по сканированию ладони.

Внутри ничего особенного. Обычная квартира с мебелью и предметами интерьера. Здесь было чисто, значит, кто-то ее периодически прибирал. В ванной на полках я нашла мыльные принадлежности, полотенца и халаты. Не обременяя себя лишними вопросами, я закинула вещи в стирку, приняла душ и пошла спать. Вырубилась на кровати моментально. Проснулась, когда за окном уже смеркалось.

Уоррен в одних боксерах лежал рядом и набирал какой-то текст в электронном документе.

– Отчет строчишь? – я повернулась на спину и раскинула руки по сторонам.

– Да. И в обещанные три часа не уложился.

– Но ты хотя бы попытался, в отличие от меня, – вздохнула я.

– Поэтому тебя до сих пор не повысили до первого уровня. Ты никогда не сдаешь отчеты вовремя.

– Может, я хочу заработать повышение через постель? – я зевнула.

– Что ж замуж за козла вышла? Надо было меня подождать.

– Интересно, а что бы ты сделал, если бы я все еще была замужем? – я повернулась на бок к нему лицом и оперлась на локоть.

– Заставил бы тебя развестись, – ответил Уоррен.

Я засмеялась.

– Ребята мне не звонили?

– Нет. Скорее всего, Алексей им запретили выходить с тобой на связь.

– Наверное. Ладно, ты ел?

– Да. А твой остывший обед на столе.

– Сам готовил? – я вызывающе улыбнулась, изображая жрицу любви при исполнении.

– Уже завелась? – Уоррен искоса взглянул на меня, продолжая печатать.

– Хочу повышение, – я облизала губы.

– Я передам шефу твои пожелания, – он нахмурился и вновь сосредоточился на работе. – Хотя вряд ли он их выслушает после нашего с тобой отстранения.

Вот поэтому у него высший приоритет, а у меня только второй. Он сдает отчеты вовремя. Хотя, если честно, мне до его уровня на самом деле далеко. Я встала, умылась, поела и вошла в свой аккаунт бюро, чтобы заполнить все формы.

– Тебе кофе заварить? – Уоррен вошел на кухню.

– Черный без сахара. Спасибо, – набирая текст, ответила я. – Странно, что на явочной квартире есть еда и кофе. И бритвенный набор в ванной, которым давно пользуются.

– И чистая одежда моего размера, – добавил Уоррен.

– Ты хорошо зарабатывал в сети?

– На дом и квартиру хватило, – ответил он. – Жаль, что все отберут после завершения программы.

– Грязные деньги счастья все равно не принесут.

Он подошел ко мне со спины и обнял за плечи, припав носом к моему уху.

– Я хочу тебя, – прошептал нежно.

Волной его выброса обдало мое слабое тело.

– Я отражу в отчете твои пожелания, – ответила серьезным тоном, продолжая набирать текст.

– Ты сама попросила быть с тобой честным, – он поцеловал меня в шею.

– Спасибо за честность. Ты свой отчет написал, теперь я пишу свой.

Он отстранился и выдвинул стул из-за стола вместе со мной.

– Не обращай внимания, – присел передо мной и опустил ладони мне на колени. – Продолжай работать, – развел мои ноги.

А на мне только банный халат, и теплые пальцы уже поползли по обнаженным бедрам. Волоски на коже поднялись, мурашки их окружили. Какой к черту отчет? Я уже забыла, о чем собиралась писать! Но двадцать минут назад он меня продинамил. И оставаться в долгу я не собиралась!

Губы коснулись кожи на внутренней поверхности бедра. Пальцы стали развязывать узел на поясе халата. Язык заскользил за губами. «Пиши, Полли! Набирай текст!» Уоррен развел полы халата. Прохладным воздухом обдало грудь, и соски еще больше напряглись. Складка у бедра. Он провел по ней носом и поцеловал лобок. «Вверх, Уоррен! Тебе надо вверх!» Завел руки мне за спину и рывком придвинул к себе. Затем опустил ладонь на мой живот и заставил откинуться на спинку стула.

– Пиши отчет, Полли, – произнес насмешливо. – Не отвлекайся!

Губы между ног. Язык там же. И клитор вот-вот угодит в его рот. Я вцепилась пальцами в сидение стула. Случился выброс, и я едва слышно застонала. Уоррен подтянул меня еще ближе к себе, и теперь я уже почти лежала на стуле, а не сидела. Desima Уоррен или нет, но с мужем у меня такой феерии чувств от кунилингуса не было. Я начала стонать в голос (чего тоже раньше не было). Я же тихая. Тихая я! А Уоррен продолжал бесстыдно меня вкушать. Захотелось прикоснуться к нему, погладить по волосам. Ему нравится, когда его гладят? Я ведь не знаю. Ничего о нем не знаю. Протянула руку и коснулась его волос. Он втянул в рот мой клитор, и я сжала пальцы, блуждающие в его волосах. Он меня куснул, и я отпустила его волосы. Его ладони начали поглаживать мои бедра, губы устремились вверх. Лобок, живот, грудь, соски. Я знала эти места в своем теле, но то, как он к ним прикасался, вызывало дрожь и трепет. Как будто я чистый белый холст, на котором он кистью рисует мое наслаждение. Краска растекается, и ровные линии становятся шире, заползая за границы дозволенного и стирая грани у моих представлений о любви. «Рассвет». Какое точное слово подобрал мой отец. Это мой рассвет среди вечных снегов и льда, покрывающих толстым слоем мир моих фантазий и желаний. Это разводы красной краски на белоснежном полотне моей идеальной и лишенной эмоций жизни. И чем выше будет подниматься солнце из-за горизонта, чем больше Уоррен будет окунать кисть в красную краску, тем быстрее растает снег и треснет корка изо льда. Снежная Королева с глазами цвета литых медных дисков. Это я создала этот лед и снега, я спрятала за белой краской свою жизнь. Потому что, когда холодно и светло, ты всегда знаешь, чего тебе ждать и куда идти. Ты просто не позволяешь себе замерзнуть и идешь дальше. На белом фоне прекрасно видно, что хорошо, а что плохо. На белом видно, насколько грязным ты стал в пути.

– Поцелуй меня, – нежно прошептал Уоррен мне в губы.

«Полли, кто учил тебя целоваться?» – смеялся мой бывший муж на третьем свидании. «Это ужасно! Только не обижайся!» Говорила же, что он козел. И за него я вышла замуж.

– Нет, – ответила я.

Уоррен нахмурился и отстранился.

– Что значит «нет»? – произнес раздраженно.

– Мы ведь с тобой в любовь играем? – я искренне ему улыбнулась. – У тебя хорошо получается меня целовать. Мне нравится, как ты это делаешь.

– Значит, мы играем в любовь, да? – его лицо изменилось до неузнаваемости.

Он превратился в мужчину без эмоций. В того, кому все равно, что происходит. Я поджала губы.

– Как можно любить того, кого ты не знаешь? – произнесла тихо.

– Любовь – безусловна, Полли. Это разлюбить можно по каким-то причинам.

– Значит, ты меня любишь?

– Да. Я тебя люблю. И занимаюсь с тобой любовью. Безусловной. А для тебя это, судя по всему, только игра.

– У вас, хранителей, всегда все так просто! – улыбнулась я. – Сейчас люблю, а через пять минут ненавижу! А потом снова люблю, и опять ненавижу!

– Ты тоже хранитель, – ответил он.

– Я архангел, – склонила голову на бок.

– Ты моя Aisori, – нашелся он. – Сидишь передо мной в непристойной позе и получаешь удовольствие от процесса! Так что хорош заливать, Полли! Целуй, давай! – повысил тон он.

На лице появились эмоции. Злость, нетерпение, настороженность и… обида.

– Я плохо целуюсь, – ответила откровенно. – Отвратительно, если честно. Ты уже оценил мои умения. И тебя они не впечатлили.

– Может, я с выводами поспешил? – он вопросительно изогнул бровь.

Мне стало смешно. Я обвила руками его шею, притянула к себе и поцеловала. Чмокнула в сомкнутые губы.

– Еще раз давай, – пробурчал он.

Я снова чмокнула его. На этот раз не так сильно прижимаясь губами.

– Еще, – едва заметно, улыбнулся он.

Опять чмокнула.

– А по-взрослому? – он едва не засмеялся.

Я прижалась к нему губами, раскрыла их и нежно погрузила язык. Я старалась, но он не ответил на мой поцелуй. Отстранилась.

– Еще раз, – прошептал тихо.

Я снова поцеловала его с языком.

– Еще.

И опять.

– Расслабься и повтори, – попросил он.

– Я расслаблена, – прошептала тихо.

– Слушай, что говорю. Расслабься и повтори.

Я расслабилась и повторила.

– Ты зажата, – ответил он. – Расслабляйся. Я тебя не укушу, обещаю, – он улыбнулся.

– Лучше признай, что я плохо целуюсь, и тогда мы сможем продолжить.

– Полли, не бывает плохих учеников. Бывают дерьмовые учителя, – он опустил ладонь и окунул пальцы в… …меня. – Целуй!

Учитывая, что от движений его пальцев по моим складкам мне хотелось стонать, а не целовать Уоррена, миссия была под угрозой.

– Целу-у-уй! – повторил Уоррен.

Я наклонилась и начала его целовать. Он ввел в меня один палец. Накрыло его выбросом. Моя голова поплыла. Я касалась его губами и ласкала языком. И не задумывалась над тем, как я это делаю. Он ввел в меня второй палец и начал целовать в ответ. Я застонала и окатила его своим выбросом. У него мягкие губы. У него нежный язык. У него волшебные пальцы. Хочу его! Хочу! Хочу!!!

Он убрал руку, продолжая меня целовать. Стянул с себя боксеры и вошел. Меня обдало жаром с головы до пят. Пальцы на носочках подогнулись сами собой и стон вырвался из горла ему в губы.

Уоррен остановился. Прижался лбом к моему лбу.

– Как думаешь, я сейчас спокоен?

– Надеюсь, что нет, – прошептала тихо.

Он двинулся во мне, и я вдохнула.

– Контроль над собой – это навык, умение что-то показать, а что-то скрыть. Ты боишься показывать, поэтому теряешь контроль, – он снова двинулся во мне и остановился.

Как пытка какая-то. Хочу движений! Хочу секса, а не сеанса психоанализа!

– Злишься, – он улыбнулся. – Но разве мы куда-то спешим?

– Ты либо… – я почувствовала толчок и не смогла договорить. – Либо… – новый толчок.

Я застонала.

– Полли, – он коснулся нежно губами моих губ, – мы занимаемся любовью, а это – марафон, а не спринт.

Больше я ничего произнести не смогла. Мы занимались любовью на стуле, на полу, в коридоре у стены и на кровати. И я вела себя громко, и целовала его без стеснений, я стонала ему в шею и себе в руку, когда он разворачивал меня спиной к себе. Я наслаждалась его прикосновениями к своему телу, его ладонями, пальцами, его движениями в себе, его выбросами, его губами, языком и поцелуями, которые он мне дарил. И оргазм… Один за другим… Как только отдышались, и все по новой. Когда кажется, что уже не выдержишь, но все равно ползешь к нему навстречу за новой порцией любви и ласки. Мы были во втором измерении. И в третьем, и в четвертом и даже залетали в пятое. И я не задумывалась о том, что и как делаю. Я просто получала любовь и дарила ее в ответ. Без условий и без причин. И снова стон в моем горле. И опять наш совместный оргазм. Мой лед треснул, снега сошли вслед за ним, и под лучами солнца из земли, покрытой зеленой травой, выросли цветы. Они распускались неспешно, в ответ на каждое движение во вне, и теперь передо мной раскинулось поле, покрытое алым ковром.

– Мне нравится, когда ты так улыбаешься, – произнес Уоррен, убирая пряди волос с моего лица.

– Как я улыбаюсь?

– Мечтательно, – он поцеловал меня в кончик носа и закрыл глаза.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется? – прошептала я.

– Чего?

– Зефирок из твоего рабочего кабинета.

– Я их специально купил перед твоим приездом, – ответил Уоррен. – Не особо надеялся, что ты хоть одну попробуешь, но ты же в душе сладкоежка? – он поцеловал меня в губы.

– И когда ты узнал, что Алексей вызвал меня? – я скатилась с него и легла на спину.

– Практически сразу, как он тебя вызвал.

– И конечно же, ты поднял мое личное дело и изучил психопрофиль, – вздохнула я.

– И привез в офис нормальный кофе и зефирки.

– А почему зефирки, а не конфеты?

– Зефирки ассоциируются с детством, а оно у тебя было счастливым. Должен же был я хоть расположить к себе агента, который приехал, чтобы меня… – Уоррен поиграл бровями.

– И что ты подумал, когда встретился со мной лицом к лицу?

– Что мне конец, – он засмеялся.

– В смысле? – я нахмурилась.

– Такая высокомерная, холодная и грозная, но, в то же время, настолько прекрасная, что аж в груди защемило. Даже мысли спутались, а ведь я видел твои фотографии. Здесь другое было. Как будто женщин до этого вообще не видел. Вот есть ты – а все остальное уже в тумане. И меня к тебе уже как магнитом тянет. Ну а в магазине, Полли, – он вздохнул. – Я бы завалил тебя прямо на кассовой ленте перед несчастной кассиршей Шерон. Клянусь! – он прижал ладонь к груди. – Если бы не опасность, что ты оторвешь мне важный орган, я бы это сделал.

Я спрятала улыбку.

– Ты вот специально все это мне в уши льешь?

– Я говорю правду, – он повернулся лицом ко мне. – Ты же просила меня быть с тобой честным.

Я не удержалась и поцеловала его в губы. Он ответил. И снова понеслось. Нас прервал звонок Шатски.

– Да, – выпалила я, ответив по громкой связи.

Уоррен замер.

– Полли, я знаю, что этот вопрос не к тебе, но все же… Ты не в курсе, кто отдал приказ группе Алексея сняться с места и уехать?

– В смысле?

– Группа Алексея снялась с места и укатила. Мы сами только что это поняли. Лирет хотела связаться с ними, а они не отвечают. Тогда Лирет поехала к ним, а их в доме Алексис нет. И вещей нет. И наблюдение с дома Одьена Ригарда тоже снято! Я подумал, что им отдали приказ и хотел спросить у тебя, так ли это?

Я посмотрела на Уоррена и поняла, что он с удовлетворением улыбается. И не просто с удовлетворением… с извращенным наслаждением.

– Шатски, немедленно звони начальнику отдела спецопераций, – произнесла я и отключила вызов. – Ты знал, – с нажимом произнесла я, глядя на веселого Уоррена. – Ты знал, что Алексей предатель и сразу же пустится в бега!

Уоррен в ответ просто мне подмигнул.

Глава 7

Полли

Он пробыл на совещании, куда меня не пригласили, около сорока минут, после чего вышел из кабинета и произнес: «Следуйте за мной, агент Шейнберг». Агенты, что собрались в коридоре, покосились на меня. Конечно, многим из них была знакома моя громкая фамилия, но теперь они увидели дочь предателей и знаменитую «разведенку» лично. Я проследовала за Уорреном в лифт, и мы спустились на подземную парковку. Никаких объяснений, никаких указаний от вышестоящего руководства. Возникло впечатление, что я все еще отстранена от операции и никто не собирался меня восстанавливать.

– Что мы делаем дальше? – я едва поспевала за Уорреном, размашистым шагом следующем к машине на парковке.

– Возвращаемся в Р.

– Уоррен, тебе нельзя…

– Я назначен ответственным за проведение спецоперации в округе Т., агент Шейнберг. А вы восстановлены на задании, которым теперь руковожу я. И свои комментарии касательно моего назначения вы можете отправить в письменном виде начальнику отдела спецопераций в любое удобное для вас время.

Я остановилась и выпрямилась, показывая выправку. Уоррен прошел метров десять перед тем, как понял, что я не семеню следом. Он обернулся.

– Вас там убьют, сэр, – произнесла громко и четко.

– Вы хотите сняться с задания, агент Шейнберг? – спросил он.

– Нет.

– Тогда садитесь в машину, – он указал рукой на мой автомобиль.

– Да, сэр, – произнесла я и пошла к машине.

Родители и Паства райотов никогда не спрашивали меня, чего я хочу. Полли, может, ты хочешь стать инженером? Или врачом? Хочешь быть летчиком? А, может быть, астронавтом? Я родилась архангелом в необычной семье архангелов, которых Паства райотов завербовала на службу. Это все равно, что родиться первенцем в королевской семье, где, в момент обрезания попувины, ты получаешь статус наследника Престола. Только отречься невозможно, ведь это не предусмотрено той частью Устава, которая не известна простым обывателям. Я родилась архангелом в семье архангелов. Служба в центральном контрольном бюро – это моя корона, от которой нельзя было отказаться. Я училась в обычной школе, как хранитель. И эти школы постоянно менялись. У меня был наставник-архангел, который следовал за нашей семьей по пятам. У меня не было друзей, потому что Уставом мне запрещалось их заводить. И в возрасте тринадцати лет, когда мир изменило Восстание послушников, мне сказали, что лично для меня ничего не изменилось. Я – архангел, который стоит на учете, долг которого служить обществу и его интересам. Я закончила школу и поступила в Академию архиереев. Это официальная версия. В реальности я поступила в особое подразделение при Академии архиереев. Там обучали таких, как я – Наследников Престолов. Я никогда не задумывалась о том, что меня выбора лишили. Я несла свою ношу с достоинством, искренне веря, что служба в центральном контрольном бюро – мое призвание.

Уоррен не был рожден архангелом. Он хранитель, выбравший схожий со мной путь добровольно. Это значит, что из тысяч хранителей, обучающихся в Академии архиереев, его специально отобрали и предложили перейти в спецподразделение центрального контрольного бюро. И Уоррен согласился. Легенду об агенте его уровня создать сложно. Нельзя просто придумать историю, записать ее и внести в базу. Агент должен был быть зачислен на службу в отдел по контролю за лицами с высшим метафизическим уровнем или в службу маршалов и работать там. Все наши официальные звания реальны. Они заработаны кровью и потом, на заданиях в поле и в кабинетах. И если легенде угодно погрузить агента на самое дно, из которого он потом перейдет на сторону тьмы, агент так и поступит. Он завалит миссию, нарушит субординацию, получит понижение, коллеги скажут о нем, что он дерьмо, его выкинут со службы и переведут в обычные архиереи. Его отправят туда, куда будет угодно легенде, и в том звании, которое она предусматривает. Он будет скитаться по городам, меняя один офис на другой, строго следуя плану, который приведет его в нужное место и в нужное время. Звание агента высшего уровня приоритета означает, что Уоррен не прокалывался на секретных миссиях и следовал туда, куда было нужно. Он поднимался наверх в иерархии центрального контрольного бюро и одновременно падал вниз для всего остального мира. Это значит, что вся его жизнь – легенда, где правила и тонкости известны только ему и вышестоящему руководству. И вот он здесь, в этой точке и в этом моменте времени. Его легенда раскрыта. Новости о том, что он агент, расползутся по стране и континенту. После завершения задания Уоррен Райт больше никогда не сможет работать в поле. Он либо засядет в кабинете, либо уйдет со службы по программе защиты агентов. Но это будет потом, если он выживет. Потому что сейчас Уоррен – цель для сети, Пастыря которой обличил. Сеть расколется. Будут те, кто пустятся в бега, но будут и те, кто захочет поквитаться. И желающих отомстить в криминальном мире, обычно, оказывается гораздо больше, чем трусов. Раскрытый агент должен уйти. Ему должны были предложить уйти. Но если мы возвращаемся в Р., это значит только одно. В иерархии центрального контрольного бюро Уоррен Райт занимает такое положение, которое позволяет ему ответить «нет». Которое позволяет его руководству принять от него ответ «нет». Кто же ты такой, Уоррен Райт, раз можешь позволить себе подобное?

Я села в машину и оказалась справа от человека, которому принесла клятву Возмездия, с которым спала, который называет себя моим Desima и который стал агентом, потому что этого хотел. Он не такой, как я. Он не архангел, лишенный выбора. Он хранитель, который добровольно выбрал этот путь. А значит и это время. И это место. И выбор его осознанный, и назад он не отступит. Он вернется в Р. и доведет начатое до конца. Потому что это – его воля. Потому что он всю жизнь к этому шел.

Я повернулась и взглянула на его профиль.

– Когда-то в конторе ходили слухи об особом подразделении агентов, которое не подчиняется никому, кроме действующего Президента Союза Континентов, – я продолжала пристально на него смотреть. – «Трейсеры», так их, кажется, прозвали.

– Баек наслушались, агент Шейнберг? – хмыкнул Уоррен.

– Никогда не понимала, почему им дали кличку «трейсеры». Может быть, потому, что их очень трудно поймать за руку?

Уоррен не ответил.

– Вы не были удивлены, когда поняли, что я подозреваю в предательстве Алексея Остапова.

– С моим опытом работы удивляться ни приходится.

– Но вы удивились, когда поняли, что ваш брат работает на сеть.

И снова ни один мускул не дрогнул на его лице.

– А подозрение в предательстве Григория Носова? Я замахнулась на святое, а вы мне в упрек ничего не сказали.

– Потому что для агента бюро единственным авторитетом должен быть Закон, Полли. Ни заслуги, ни звание, ни общественное мнение не могут стоять выше Закона. Ты знаешь, почему Носов ушел из бюро много лет назад? – спросил Уоррен.

– Его Aisori погибла.

– Да. Его Aisori, бабушку Алены Евстофовой, убили. После этого он официально ушел. А теперь представь, что во время Восстания погибли его дочь и ее семья. Григорий поднял все свои связи в бюро, чтобы вытащить внучку из переделки и эвакуировать ее на другой континент. Он сумел сохранить систему контроля в новом мире, который требовал отказаться от всего, что создала Паства райотов за годы правления. Служба маршалов, служба контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем, центральное контрольное бюро. Машина борьбы с черной Жатвой и организованной преступностью продолжала работать даже после того, как к власти пришли послушники и хранители. Это его заслуги. Не одного его, конечно, но он – один из тех людей, благодаря которому после Восстания мир не погрузился в хаос. Человек, сделавший все это, не может быть святым. А Алексей Остапов – его союзник и высший архангел – теперь главный подозреваемый. Было бы странно, если бы никто не посмотрел в сторону Отца-Основателя и не указал на него пальцем. Виновен или нет, определяют не заслуги и общественное мнение. Обвинение строится на доказательствах. И либо мы их находим, либо нет. Сейчас ясно одно: Алексис Ней не просто так выбрала город Р. на карте. Туда ее отправил Григорий Носов.

– А не Алексей Остапов? – не поняла я.

– Алексей никогда не выбирал для Алексис Ней города.

Я с неверием посмотрела на Уоррена.

– Откуда ты это знаешь?

Он не ответил.

– Господи, да ты сам на него работаешь! Ты – человек Носова! И возвращаешься в Р., чтобы прикрыть Алексис Ней!

Уоррен молчал, а я прижала ладони к щекам.

– «Трейсеры» – это подразделение Носова? – спросила тихо.

Ответа не последовало.

– И он подозревал, что Алексей Остапов – его союзник – работает на другую сторону. Скорее всего, он подозревал, что в бюро полно предателей, сливающих информацию. Вы, агент Райт, выявили Пастыря сети округа Т. и сообщили об этом Носову. А он прислал внучку, как наживку для Алексея. Алексей понял, что сеть округа Т. раскрыта и следующая зачистка состоится на территории Альянса. Он предупредил об этом Альянс, и Альянс отправил сообщение Джейсону Ригарду. Ригард начал выводить деньги, чтобы бежать перед зачисткой сети. Поэтому Алексей так старательно тянул время и подыгрывал ему, не спеша устраивать побоище. Но зачем он вызвал в Р. меня?

– Потому что в городе Р. все пошло наперекосяк, – ответил Уоррен. – Появился убийца, вылезший черт знает откуда, Алексис Ней закрутила роман с сыном Пастыря, а группа добродетелей насобирала за год информации на сеть столько, что волосы на голове зашевелились. Да еще и внедренный агент по линии программы «Жатва» объявился. Алексею нужно было отвлечь мое внимание от деятельности своей группы и переключить меня на что-нибудь другое. Тогда же он и позвал тебя.

– Чтобы я занялась поисками убийцы и отвлекла тебя от затянувшейся ситуации с сетью?

– Именно, – кивнул Уоррен. – А потом он бы убил нас с тобой. «Погибли при исполнении» – так это называется. Но вы, агент Шейнберг, удивили всех. В первую очередь меня, потому что оказались моей Aisori.

– И это все, чем я смогла вас удивить, агент Райт?

– Когда ты не позвонила Алексею, чтобы сообщить информацию о Дженни Стэн и сером седане, я убедился, что моя Aisori очень талантливый агент. И что она понимает гораздо больше, чем хочет показать.

– Спасибо за комплемент, – я улыбнулась.

– Наслаждайтесь, мэм, – хмыкнул он. – А вот с Мэйю Соммервиль вышел прокол. Глупо было полагать, что она не расскажет о твоих догадках на счет предательства Алексея своему Айени. А тот не сообщит обо всем Одьену. А Одьен не поделится с Алексис. Тебя сдала Алексис Ней. Конечно же, она хотела, как лучше, но не получилось. Алексей спас тебя, чтобы получить информацию, которой владеешь ты. И ты выдала все, как на духу.

– А что бы сделал ты на моем месте? – возмутилась я.

– Врал, – ответил Уоррен.

– Хорошо сейчас об этом говорить!

– Полли, надо учиться на своих ошибках. Поймали за руку – выкручивайся и лги. Тяни время, изворачивайся, но не открывай подозреваемому все карты, особенно, когда козырей у тебя нет.

– Значит именно я натолкнула Алексея на мысли, что бюро интересуется его связями в криминальном мире? – я не скрывала злости в голосе.

– Если ты провела параллели, если я, агент бюро, услышал твою версию, если вся твоя группа ее знает, значит, деятельность раскрыта и нужно продумывать пути к отступлению. Самой главной твоей ошибкой было назвать имя Пастыря сети округа Т. Алексей понял, что ты не сама до этого додумалась. Поэтому он напрямую спросил об этом меня, зная, что только я мог тебе такую информацию предоставить. Мне ничего не оставалось, кроме как подтвердить это. Вышло, что я знал имя Пастыря и не сообщил это имя Алексею – руководителю программы «Жатва». А как такое могло произойти? – Уоррен улыбнулся.

– Если ты сам подозревал своего руководителя в предательстве.

– Именно! Но какой информацией владею я? И можно ли найти способ навсегда заткнуть рот нам обоим? Если бы Алексей не надеялся нас с тобой убрать, он пустился бы в бега сразу. Но он понадеялся и задержался. А в это время другие агенты по прямому приказу Носова произвели арест Джейсона Ригарда в аэропорту, о чем сообщили Алексею. Алексей знал, что Джейсону Ригарду о нем ничего не известно, а значит, можно было успеть узнать, кого из сотрудников Ригард сдаст. Кроме того, если бы Алексей не явился на допрос Ригарда, это вызвало бы слишком явный интерес со стороны бюро к персоне Алексея. Поэтому снова был разыгран трюк. Алексей вызвал на допрос нас с тобой, а затем вылил ведро дерьма на совещании на наши с тобой головы. За твои духи, – добавил Уоррен.

– Только за них?

– Да. Из-за духов и моего прокола он потребовал отстранить нас обоих немедленно, что глава отдела спецопераций и сделал. Зачем Алексей так поступил? Чтобы вывести нас из игры и дать себе возможность смыться.

– Только он не знал, что его и его группу уже пасут, – кивнула я.

– Нет, – улыбнулся Уоррен, – не знал.

– То есть глава отдела спецопераций просто подыграл Алексею и позволил ему уйти?

– Да. А заодно и нам с тобой дал отдохнуть.

– Как коварно, – я отвернулась к окну.

– И не говори, – засмеялся он.

– Как думаешь, это Алексей убил моих родителей? – наконец, спросила я.

– Почерк его. Но правду мы узнаем только после того, как Алексей или Пастырь Альянса ее расскажут.

– У тебя есть предположения, кто такой этот Пастырь Альянса?

– Есть. Но пока я промолчу.

– Трейсер, вот ты кто!

– Встретить бы того, кто придумал эту кличку, – вздохнул Уоррен.

– У Григория Носова спроси. Он наверняка знает.

Мне позвонил Дадли.

– Полли, прошло совпадение по фотографии Ника Уэсли. Имя – Кларк Ниман.

– Что нам о нем известно?

– Сейчас ему тридцать лет. После Восстания он попал в один приют с Эндрюсом Годфри. И это – последнее место его регистрации.

– То есть в приюте он пересекся только с Годфри?

– Да. Питер Донохью и Закари Джонс встретились с Годфри позже, уже в другом приюте!

– Что еще вы нашли на этого Кларка Нимана?

– Больше ничего. Такое ощущение, что после приюта Кларк Ниман исчез!

– Вышли мне его фотографию.

– Сейчас, – Дадли стал возиться. – Все, открывай.

Я открыла фото и взглянула на рыжеволосого подростка.

– Видел его когда-нибудь? – показала фотографию Уоррену.

– Похож на Ника Уэсли. Только постарше.

– Очень смешно, – скривилась я. – Дадли, попроси наших специалистов поработать с фотографией и дать приблизительный портрет этого Нимана на его нынешний возраст.

– Конечно. Через сколько вы приедете в Р.?

– Через час, – ответил Уоррен.

Алексис

На улице уже было темно, а Полли и Уоррен еще не вернулись. Я накинула плед на плечи и вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом.

– Не замерзнешь? – Одьен вышел ко мне и обнял.

– Теперь нет, – я уткнулась лбом ему в грудь. – Как ты?

– Я все еще не понял, что произошло. И как вообще это могло произойти со мной и моей семьей.

– Я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Постой вместе со мной еще немного.

– Хорошо, – я сильнее прижалась к его груди.

Одьен погладил меня по спине и коснулся губами виска.

– Я говорил тебе страшные вещи...

– Одьен, не надо…

– Прости меня за это. И за то, что я сын кого-то, кто хуже убийцы. Пожалуйста, прости меня за это тоже.

– Мне не за что тебя прощать, – я прижала ладони к его щекам, встала на носочки и поцеловала. – Это не твой грех, Одьен. И ты не несешь ответственности за чужие поступки.

– Но я – его сын.

– Не только его. Ты – сын своей матери. Ты – брат для своего брата и сестер. Ты – мой союзник, мой Desima, мой любимый. Ты – врач, в конце концов. Хороший врач. Это все ты, Одьен.

– Кто захочет лечиться у врача с таким багажом за плечами? – прошептал он в ответ. – Кто станет прислушиваться к его мнению? Уважать его? Слухи расползутся по городу и придут в больницу. И из руководителя отделения – эксцентрика и, порой, «невоспитанного засранца» – я превращусь в отброс общества.

– Почему ты думаешь о людях так плохо? – я убрала волосы с его лба. – Почему считаешь, что твои коллеги сбросят тебя с пьедестала и затопчут ногами? – пригладила красные пряди у ушей.

– Они думали, что ты райот. Легко тебе с ними было?

– Они не знали меня, а я не знала их. Тебя они знают, Одьен. Это – главное. Остальное – исправит время, – я снова встала на носочки и коснулась его губ.

Боль в спине и груди. Острая. Пронзающая насквозь. Я закричала. И Одьен тоже. Я поняла, что падаю. И Одьен падает вместе со мной. Я хотела прыгнуть, но не смогла.

– Одьен? – позвала тихо.

Он рухнул на меня сверху, придавив своим телом.

– Одьен, – прошептала я, понимая, что он уже меня не слышит.

Мэйю

Я несла чай из кухни в гостиную, когда одна из кружек в моей руке разбилась. Чай расплескался и ожег мне руку. Я закричала и выронила вторую кружку.

– Что случилось? – Айени выбежал ко мне в коридор.

– Кружка разбилась прямо в руке!

– Обожглась?

– Несильно! Черт! Надо все убрать.

– А почему у нас во входной двери дырка? – Айени подошел к двери, а потом медленно ее открыл.

За его силуэтом я увидела Одьена, лежащего спиной вверх. По его светлой кофте расползалось кровавое пятно.

– Прыгай в пятое! – закричал Айени, и я прыгнула.

Мы выбежали на крыльцо. Оказалось, что под Одьеном лежит Алексис. Айени оттащил тело брата, а я начала снимать с Алексис плед.

– Огнестрельное в грудь! – прокричала я. – Прошло навылет!

– У него тоже в грудь и навылет! Кровь не идет из раны! Но Исток гаснет!

– Упадем из пятого – ничем им не поможем! – я начала снимать с Алексис кофту.

– Мэйю? – позвал Айени. – Похоже у Одьена пуля через сердце прошла.

– У Алексис рана выше! Но Исток тоже гаснет!

– Без донора истока мы им ничем не поможем! – голос Айени срывался в плач. – Господи, Одьен!

И тут я отчетливо поняла, что нужно делать. Я отстранилась от Алексис и начала стягивать с себя кофту.

– Что ты делаешь? – не понял Айени.

– Без донора Истока они – трупы. Во мне пять чужих батарей, и за столько лет они должны были хорошо зарядиться.

– Мэйю, нет! – закричал Айени. – Не смей! Сама умрешь! Не смей!

– Не умру, – ответила я и сняла с себя майку.

– Нет! – Айени бросился ко мне. – Пожалуйста, – стал хватать меня за руки.

Я ничего лучше придумала, кроме как ударить его по щеке.

– Успокойся! Я не умру! – погрузила ладонь внутрь, коснулась своего Истока и отщипнула от него часть. Достала из груди.

– Видишь, я все еще здесь, – процедила сквозь зубы.

Как же это больно! Как будто я себе кусок сердца без наркоза вырезала. Часть Истока в моих руках начала гаснуть.

– Забирай его и погружай в Одьена.

Айени выхватил часть Истока из моих рук и погрузил его в тело брата. Моя часть соединилась с Истоком Одьена, и он стал немного ярче. Я снова погрузила руку в себя и отщипнула еще кусок. Изощренная пытка. Но я должница по жизни, а долги нужно отдавать. Я достала из себя новую часть Истока и погрузила ее в тело Алексис.

– Хватит, – произнес Айени. – До больницы их дотянем.

– Даже если и дотянем, с такими повреждениями они не выживут.

Я опять погрузила ладонь в себя. Достала новую часть и передала Айени. Потом еще часть – пересадила Алексис.

– Остановись! – гаркнул Айени, глядя, как я в новый раз погружаю руку в себя.

– У меня пять запасных батарей. Наконец-то, я от них избавлюсь, – отщипнула кусок и достала из груди. Протянула руку Айени и поняла, что свет застилает взор.

– Отдай его брату. Я проваливаюсь.

– Мэйю!

Упала в первое. В первом упала на спину.

– Одьен! – закричала Алексис, которая лежала на крыльце рядом со мной.

Она хваталась за грудь и кашляла.

– Одьен!

На улицу выбежали Доа, Гоаре и Кейдж.

– Одьен!!! – заголосила Гоаре.

– Вызывайте скорую, – простонал Айени и рухнул рядом с Одьеном.

Полли

Он пришел сюда в пятом, – я остановилась напротив крыльца дома Одьена. – Алексис и Одьен стояли на крыльце. Мэйю выходила из кухни с двумя кружками чая в руках. Он выстрелил в Алексис. Пуля прошла через грудь навылет, попала в грудь Одьена, прошив насквозь сердце, вылетела из спины Одьена, прошла через дверь, оставив отверстие, разбила кружку с чаем в руках у Мэйю и застряла в двери в спальню. У нас есть отпечатки обуви с газона. И больше ничего, – я повернулась к Уоррену.

– Он хочет нарушить амнистию. Надо брать его на живца, Полли.

– Кто же его такому мастерству научил? Знал, какое оружие выбрать, куда стрелять. Он опытный убийца. Но он не вернулся, чтобы убить остальных.

– Он играет. Это доставляет ему удовольствие. Важен процесс, а не результат.

К нам подошли Шатски, Дадли и Лирет.

– При всем уважении, сэр, – обратился Шатски к Уоррену, – в данных обстоятельствах вам опасно здесь находиться.

– И что мне сделать? Убежать и спрятаться в кустах?

Это было грубо со стороны Уоррена, но Шатски и я промолчали.

– Если вы отдадите приказ о зачистке, – понизив тон произнес Дадли.

– Если отдам приказ – всех свидетелей из сети уберут. А наш Кларк Ниман отсюда свалит. Мы будем брать их по одному. И начнем с Анданио Отти.

– Новые группы маршалов уже на месте, – вставила Лирет.

– Пока идут аресты верхушки сети, мы займемся поисками Кларка Нимана. Приказ понятен?

– Да, сэр, – мы все ответили в один голос.

– Выполняйте, – Уоррен развернулся и пошел к машине.

– Почему он стал главным? – спросил меня Шатски.

– Он и был главным. Только мы об этом не знали, – я отвернулась и направилась следом за Уорреном.

Мэйю

Мы с Айени сидели в холле. Нам принесли по большому стакану со сладким чаем и печенье. Поскольку мы пришли в себя до приезда скорых, то и прибыли сюда не в качестве пациентов, а как «родственники пострадавших». Кейдж, Гоаре и Доа сидели чуть поодаль от нас. Все трое пили кофе. Периодически Доа начинала рыдать, и Кейдж с Гоаре ее успокаивали.

Алексис со стола уже сняли. Ее перевели в реанимацию и оставили в медикаментозном сне. Нас пустили к ней всего на пару минут. А потом пришел руководитель отделения интенсивной терапии и выгнал всех из ее палаты. Операция Одьена все еще продолжалась. И мы знали, что дела его очень плохи.

В холл вошли Полли и Уоррен. Заметив их, Доа встала. Они подошли к ней, поздоровались и сказали, что им очень жаль.

– Он еще не умер! – словно сумасшедшая, закричала Доа.

Полли и Уоррен поняли, что дальнейший разговор с матерью семейства смысла не имеет, и подошли к нам.

– Вы как? – спросила Полли.

– Никак, – ответил Айени.

Полли достала телефон и показала мне фотографию мужчины.

– Мэйю, этот человек напал на тебя в больнице?

Я смотрела на фото и понимала, что мне нечего ответить.

– Я не знаю. Я не рассмотрела его лица и не могу сказать, это он или нет. Прости.

– Ничего страшного, – она спрятала телефон.

– Значит, вы думаете, что он хранитель? – я перевела взгляд на нее, – как ты?

– Да.

– Одьен сейчас умирает, – я продолжала смотреть на нее. – Того, что мы сделали, недостаточно. Доа, Кейдж и Гоаре отдали слишком много Потока, а у нас с Айени не осталось сил прыгнуть даже во второе. Доа готова отдать сыну свой Исток, но нам нужен тот, кто совершит пересадку.

Полли посмотрела на Айени.

– Это неправильно, – произнесла она. – И противозаконно.

– Я сказал об этом матери, но мне нечего ей предложить взамен, – ответил Айени. – Одьен – ее любимый сын, и его Исток продолжает гаснуть. Если предательство и ложь мужа она еще сможет пережить, то смерть Одьена – нет. Это ее добьет.

– Один донор его спасет? – спросил Уоррен.

– О большем мы не просим, – произнес Айени.

– Сколько у нас есть времени? – Уоррен обернулся и посмотрел на Доа Ригард.

Доа смиренно смотрела на него в ответ.

– Немного, – прошептал Айени.

– Ждите. Мы скоро вернемся, – Уоррен развернулся и пошел к выходу.

Полли ушла следом за ним.

Полли

– Куда мы едем? – спросила я, пристегивая ремень безопасности.

– К моему брату, – ответил Уоррен.

– Мы можем выбрать кого-нибудь другого, – я отвернулась к окну.

– И потратим время на поиски и бой. Билли – смертник. И я позволю ему закончить путь достойно, – Уоррен выруливал с парковки.

– Тебе придется с этим жить, – напомнила я.

– Как и со многим другим.

***

Когда Билли Райт открыл дверь своего дома, я поняла, что он уже знает, зачем к нему пришел Уоррен. Билли казался спокойным, но его лоб был покрыт испариной.

– Ты уже попрощался? – спросил его Уоррен.

– На тебя объявлена охота, – ответил Билли.

– Я просил тебя с ними не связываться, но ты не послушал.

– Я думал, что ты…

– Мы несем ответственность за свои поступки перед собой и Законом, Билли. Я просил тебя с ними не связываться. Просил? – рявкнул Уоррен.

– Да, – ответил Билли.

– Ты знал, что я приеду за тобой лично. Знал?

– Да.

– Ты готов?

– Да, – Билли вышел и запер за собой дверь.

Мы вернулись в машину, и брат Уоррена сел на переднее пассажирское сидение. Я села назад. Уоррен поехал в сторону больницы.

– Одьен Ригард сейчас на операционном столе. Ему выстрелили в сердце, и он умирает. Ты можешь ему помочь. Можешь искупить свой грех правильным поступком.

Билли начал плакать. Он не просил его простить, не просил пощадить. Он только молча плакал.

– Я позабочусь о твоей жене и ребенке, – произнес Уоррен. – Прослежу, чтобы у них все было хорошо.

– Я знаю, – Билли отвернулся к окну.

В молчании мы доехали до больницы. Билли повернулся к Уоррену и, внезапно, улыбнулся:

– Ты был хорошим братом.

– Но тебя не уберег, – ответил Уоррен.

Я сделала все быстро. Прыгнула во второе, пробила Поток Билли, схватила его Исток и выдернула из оболочки Потока. Прикрепила его Исток к своему плечу. Так чужой Исток можно хранить очень долго. Вернулась в первое измерение.

Уоррен протянул руку с замершему брату и закрыл Билли глаза.

– Прости, – прошептал он и вышел из машины.

Мэйю

Они вернулись быстро. Буквально через двадцать минут.

– Отведите меня в операционную, – попросила Полли, остановившись рядом с Айени.

– Пойдем, – он медленно встал и пошатнулся.

Уоррен подхватил его за плечо.

– Я помогу. Пойдем.

Они ушли к лифту, а я осталась сидеть одна. Через час я узнаю, что тело Билли Райта находится в машине Полли Шейнберг. Что операция Одьена прошла успешно, и его переводят в реанимацию, но состояние по-прежнему крайне тяжелое и никто не знает, выживет он или нет. Я узнаю, что Айени отдал часть своего Истока, чтобы спасти брата. И что мы с ним были на волоске от того, чтобы превратиться в послушников. Мы все узнаем, что Джейсон Ригард дал показания и признался, что он – Пастырь сети округа Т. Что Алексей Остапов предатель и работает на Пастыря некого Альянса. Только от этого никому из нас легче не станет. И мы с Айени, ослабленные и лишенные возможности прыгать в измерения, должны будем стать приманкой для маньяка, который приехал в этот город, чтобы мстить.

Полли

– Лирет, покажи мне запись с парковки, где горела машина, – попросила я.

– Сейчас, шеф, – кивнула агент.

Дадли вошел в фургон и протянул мне стаканчик с кофе.

– Спасибо.

Уоррен остался в приемном отделении больницы вместе с Мэйю и Айени. Мы выставили группу охраны в реанимации и по периметру здания. Доа, Гоаре и Кейдж покидать здание отказались, и их пришлось запереть в кабинете Айени. Там тоже выставили охрану. Оперативный центр организовали в фургоне на парковке перед зданием.

Я смотрела, как на записи камер из ниоткуда появляется горящий серый седан. Вокруг – никого. Ни одного человека.

– Действовал через пятое, – уточнила Лирет, как будто я сама этого не поняла.

– Показывай записи с прилежащих территорий, – я глотнула кофе.

Дороги, машины, люди. Серого седана нигде не видно. И мужчины тридцати лет, внешне похожего на повзрослевшего Кларка Нимана, тоже.

– Он знает местность, – сделала вывод я. – Знает, где нет камер, как подъехать, как уйти. Он изучил эту территорию, – я обернулась к Дадли. – Где он берет деньги? Где покупает еду? Снимает жилье? Невидимок не существует, мы просто не знаем, где искать. Вы подняли данные по регистрациям новых жителей округа за последний год?

– Да, – ответил Шатски. – Там более десяти тысяч имен и сверка по фотографии ничего не дала.

– Поднимайте перепись за последние пять лет. За десять! Сверяйте с лицами всех жителей округа. Лица с камер на улицах! Проверьте их все!

– Полли, при всем уважении, – вставила Лирет, – но для такой работы нужно другое оборудование и мощности, как в центре управления.

– Тогда начинайте проверять вручную!

– Не кипятись, – посоветовал Дадли.

– Что по камерам с прилегающих улиц возле дома Ригарда?

– Нет совпадений, – ответила Лирет.

– Модель оружия, из которого стреляли, определили? Рост стрелка? Правша или левша? Размер его обуви? Марку и модель ботинок? Где вся эта информация? Почему ее все еще нет?

– Потому что этим занимаются криминалисты, а не мы, – ответил Дадли. – Полли, ты знаешь, как только они установят, сразу сообщат.

– Впервые, установив личность подозреваемого, мы не можем его найти, – я вышла из фургона и хлопнула дверью.

Я была зла. Невидимок не существует! Его лицо нигде не появляется. Нет сведений о регистрации. Он разбирается в оружии. У него есть это оружие. Следы от обуви напоминают протектор армейских ботинок. Он умеет взламывать электронные системы и чистить данные.

И тут у меня возникла мысль. А если это он подменил фоторобот Эндрюса Годфри в системе? Мы тогда решили, что кто-то хотел подставить Уоррена. Но что, если это было не так? Если измененный фоторобот был пропущенным посланием от нашего убийцы?

Я вернулась в фургон.

– У нас в системе остался измененный фоторобот Эндрюса Годфри? – спросила громко.

– Тот, который неправильный? – уточнила Лирет.

– Да.

– Есть.

– Выведи на экран.

Лирет поискала в системе и вывела изображение.

– Прогони это фото через нашу базу данных. Я хочу знать, кто на нем изображен.

– Этого человека может не быть в нашей базе, – ответил Дадли. – Его вообще может не существовать.

– У меня чутье. Прогоняй изображение, Лирет.

Агент начала сверку. Изображения на разных маленьких экранах мелькали перед глазами очень быстро. Я сделала глоток кофе, другой, наблюдая за сверкой.

– Она может занять минут двадцать, – напомнила Лирет.

– Я подожду, – пригубила кофе в третий раз, и вдруг, совпадение!

Шатски даже воскликнул: «Да что б меня!».

– Это Блейк Уэсли, – произнесла Лирет. – Отец Ника Уэсли, который погиб при исполнении.

– Вместе с матерью Ника Уэсли, – добавила я. – Он изначально дал нам подсказку. И мы ее прозевали! Я прозевала!

– Полли, это бы ничего не изменило, – заметил Шатски.

– Мы бы смогли связать это с Алексеем Остаповым, который был связным на задании родителей Уэсли, и копнуть в дело Дженни Стэн и прошлое Ригардов гораздо раньше! Как подозреваемый взломал базу данных архиереев, чтобы заменить фоторобот? – спросила я.

– Профессионально, – ответила Лирет. – Следы взлома системы практически отсутствуют, но они есть.

– То есть он не знал пароль Уоррена Райта, – кивнула я. – Так с кем мы имеем дело? С хакером? Супергероем? Суперагентом?

Остальные молчали.

– Мне нужно поговорить с Райтом, – я пулей вылетела из фургона и побежала к больнице.

***

Заметив меня, Уоррен встал и оставил Айени и Мэйю одних. Подошел ко мне.

– Выглядишь взволнованной. Что-то узнала?

– Помнишь измененный фоторобот Эндрюса Годфри?

– Да.

– Там изображен Блейк Уэсли – отец нашего Ника Уэсли.

– Как мы это пропустили? – нахмурился Уоррен.

– Это моя вина. Я не проверила. Но сейчас не об этом. Наш Некто, он же Кларк Ниман, он же Ник Уэсли взломал базу данных службы архиереев, чтобы подменить фоторобот от твоего имени. Откуда у него такие навыки? Помнишь, как безапелляционно Алексей заявил, что Ник Уэсли погиб? Теперь выясняется, что ребенок выжил и попал в приют под именем Кларка Нимана. Мы знаем о нем только то, что он числился хранителем. Прожив в приюте два года Кларк Ниман исчез. Растворился. Сейчас мы оба понимаем, что имеем дело с подготовленным к определенной работе человеком. Он архангел, разбирается в оружии, умеет из него убивать, ловко подчищает за собой электронные следы, он провел регистрацию автомобиля на имя Дерека Ригарда, добавил имя Дженни Стэн в списки детей-сирот и заменил фоторобот Годфри через твой аккаунт. Он знает подноготную Ригардов, знает, кто такая Алексис Ней, кем был Алексей Остапов, он напал на Мэйю Соммервиль в другом округе, чтобы пригласить сюда, он в курсе, что у нее есть амнистия. Уоррен, я думаю, что наш убийца – это агент конторы, у которого привилегий явно больше, чем у меня. Что, если Эндрюс Годфри внезапно исчез только потому, что случайно увидел своего старого знакомого и узнал его? Что, если перед исчезновением Годфри рассказал об этом Софи Крейн? Легенды для агентов конторы бывают разными. И если контора хотела сделать Ника Уэсли невидимкой, возможно, она и сделала из него Некто?

– Человек для теневых операций? – тихо произнес Уоррен.

– Человек, который выполнял грязную работу и, в конце концов, решил поквитаться?

– Или которого отправили сюда, чтобы избавиться от засветившегося Алексея Остапова, – ответил Уоррен.

– А какие у нас есть доказательства, что Алексей – предатель? – спросила я. – Если бы он и его группа не пустились в бега, работали бы дальше! Но Алексей потребовал нашего с тобой отстранения и смылся. А что сделал начальник отдела спецопераций? Подыграл ему. Ты был так спокоен после отстранения, потому что знал о своих особых привилегиях, и что Григорий Носов позаботится о своем «трейсере» и вернет его в строй. А ты вернешь меня. Уоррен, кого ты и Григорий Носов подозреваете в том, что он Пастырь Альянса?

– Не хочу, чтобы ты плохо спала, – он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Начальник отдела спецопераций? – спросила я.

Уоррен молча смотрел на меня.

– Кто-то из заместителей директора бюро?

Уоррен продолжал молчать.

– Директор, – произнесла я одними губами.

И снова это молчание. Ни да, ни нет.

– Подскажи, – попросила я.

– Я не знаю, кто из них. Может быть, все.

– Это же…

– Настоящее дерьмо, – закончил мою мысль Уоррен.

– Если наш Некто – теневой агент, мы не найдем о нем никакой информации. Но он должен быть зарегистрирован в бюро. По-другому никак!

– И к его личному делу доступа ни у кого не будет, кроме выше перечисленных подозреваемых, – напомнил Уоррен.

Я перевела взгляд на Мэйю.

– Она с ним говорила.

Уоррен обернулся к Мэйю и Айени.

– И?

– Мы искали его по фотороботу, но не искали по голосу. При идентификации агентов в личном кабинете требуется просканировать отпечатки пальцев, сетчатку глаз и подтвердить голос. Эти сведения хранятся не только в наших личных делах, но и в самой системе проверки, которая относится к общей базе данных. И эти данные мы можем запросить.

– Полли, – Уоррен взял меня за плечи и сжал пальцы, – ты молодец!

– Согласна. Для агента моего ранга очень даже неплохо.

Мэйю

Нас с Айени проводили в какой-то темно-синий фургон и усадили рядом с молодой хранительницей-агентом, к которой Полли обращалась как к Лирет. Лирет выдала мне наушники и объяснила, что я должна делать. Я описала ей голос мужчины, который запомнила, а она подбирала данные в своей системе и моделировала этот голос на компьютере. В наушниках звучала одна и та же фраза: «Твоя клятва Возмездия, сука», – сказанная разными мужскими голосами. И я выбирала наиболее похожий из них. И снова повтор фразы, и голоса уже вроде почти одинаковы, но все же различия были, и я снова выбирала самый похожий вариант из всех. Десять раз, пятнадцать, двадцать, пока, наконец, не остался один голос, тот самый, с той же интонацией и нажимом, с той ненавистью и опасностью, которую он нес.

– Выстраиваю карту голоса, – объявила Лирет, и на экранах поползли графические линии. – Готово!

Полли подошла к ней и взглянула на экран.

– А теперь сверяй с тем, что у нас есть.

– Агент Райт, сэр, мне нужно ваше подтверждение для входа в этот регистр, – попросила Лирет.

– Сейчас, – Уоррен подошел к ней, что-то набрал на голографической клавиатуре, и Лирет радостно улыбнулась.

– Спасибо, сэр!

Полли злобно покосилась на молодую подчиненную и так же злобно посмотрела на Уоррена.

– Сверка займет много времени, – напомнила Лирет. – Вы можете не ждать здесь.

– Мы подождем здесь, – ответила Полли.

Она повернулась к экранам спиной и улыбнулась другому агенту, смотрящему на нее. Высокому мужчине-хранителю, тому, что проверял мои документы в кафе.

– Еще кофе? – он вопросительно изогнул бровь.

– Принесешь?

– Конечно, – агент тут же покинул фургон.

– Не знал, что Дадли – ваш личный бариста, агент Шейнберг, – как бы между прочим заметил Уоррен.

– Наш Дадли готов целовать песок, по которому прошла агент Шейнберг! – выпалила Лирет.

– Лирет, – шикнул на нее другой агент, Шатки, кажется, так к нему обращались.

– Извините, – Лирет на глазах сникла.

– Да что уж тут, – вздохнул Уоррен. – Когда агенты долго работают в одной группе, отношения между ними часто переходят в более личные.

– Моей жене лучше об этом не рассказывать! – хохотнул Шатски.

– Думаешь, она не знает? – подмигнула ему Полли.

– Предпочитаю не спрашивать, – Шатски так же подмигнул в ответ, и Полли рассмеялась.

– Вы давно все вместе работаете? – спросил Уоррен.

– Уже четыре года, – ответила Лирет.

– Долгий срок. Наверное, знаете друг друга, как никто другой.

В фургон вернулся Дадли. Кажется, он не ходил за кофе, а бегал за ним.

– Держи, – протянул Полли ее стаканчик и достал из кармана шоколадный батончик, – а это бонус.

– Нуга, карамель и орешки? – Полли вопросительно изогнула бровь.

– И молочный шоколад, – улыбнулся ей Дадли.

– Давай его сюда! – Полли выхватила батончик, открыла упаковку и откусила большой кусок. – М-м-м… То, что надо! Дадли, с меня запрос на премиальные для тебя в этом месяце!

– Ты сначала попробуй его вовремя подать! – засмеялся Дадли.

– Если ты напомнишь, то я не прозеваю сроки!

Я перевела взгляд на Уоррена. Он наблюдал за сценой молча.

– Почему ты приносишь батончики только Полли? – возмутилась Лирет. – Я тоже хочу и кофе, и батончик!

– От тебя не зависит размер его премии, – вставил Шатски.

– Когда у Полли падает сахар в крови, она начинает рвать и метать, – заметил Дадли. – Так что, приятного аппетита, мэм.

– Спасибо! – Полли перевела взгляд на Уоррена. – Сэр, может быть, хотите кофе? Или батончик?

– Если вы поделитесь, то не откажусь.

Полли протянула ему надкусанный батончик. Уоррен наклонился и откусил от него знатный кусок.

– М-м-м, вкусно.

– Кофе? – она подала ему свой стаканчик.

– Спасибо, – он глотнул.

Дадли мгновенно сник. Шатски улыбнулся. Лирет поджала губы и отвернулась.

– Нам нужны добровольцы, чтобы их подлечить, – Полли кивнула на нас с Айени. – Шатски, организуешь?

– Не вопрос, – Шатски вылез из фургона.

– Еще батончик? – Полли протянула Уоррену остатки.

– Кушай, – он наклонился и поцеловал ее в темя. – Сахар в твоей крови беспокоит меня куда больше, чем Дадли его премия.

Территория была обозначена. Причем не только для Дадли, но и для Лирет. Я посмотрела на Полли, а она на меня. И вдруг Полли мне подмигнула. Я улыбнулась в ответ и едва заметно кивнула.

– Есть совпадение! – воскликнула Лирет. – Агент Джон Пайк. Вот его голос!

Пошла звукозапись голоса некого Пайка.

– Мэйю, это он? – спросила Полли.

– Да, – я закивала. – Похож на его голос.

– Лирет, что в нашей базе данных есть на него? – Полли подошла к коллеге.

– Есть его отпечатки и скан сетчатки. Фотокарточки нет.

– Ссылки на операции, в которых он участвовал?

– Никаких ссылок. Только имя, образцы отпечатков и сканов сетчатки.

– Давайте прогоним его по базе архиерейской службы, – предложил Уоррен. – Лирет, введи запрос на имя и пальцы.

– Выполняю!

И снова ожидание. Айени наклонился ко мне, обнял за плечи и поцеловал в шею. Я даже закрыла глаза, наслаждаясь его лаской.

– Ничего нет! – произнесла Лирет, и я встрепенулась. – Ни по пальцам, ни по имени!

– Ему тридцать лет, – Полли обернулась к Уоррену. – Семь лет назад он должен был закончить Академию архиереев. Может, там его поискать?

– Академия архиереев! – объявила Лирет. – Джон Пайк! Есть! Открываю личное дело курсанта!

Уоррен и Полли заслонили спинами голопроекции.

– Отчислен по состоянию здоровья? – произнесла Полли. – На выпускном курсе?

– И фотокарточки в личном деле курсанта нет, – добавил Уоррен.

– Открой его личную характеристику, – попросила Полли.

– Открыла!

– Тут пусто, – Полли взглянула на Лирет.

– Вижу, – пожала плечами та. – Прости, но я тут ни при чем.

– «Отчислен по состоянию здоровья», – повторил Уоррен. – Семь лет назад. Он архангел и должен был проходить обучение в спецгруппе. Все курсанты спецгрупп на территории нашей страны проходят ежегодное обследование в двух медицинских центрах. И один из них, – Уоррен обернулся ко мне, – клинический центр Д.Л.Р.

– В котором я больше не работаю, – напомнила учтиво.

– Но в котором у тебя полно знакомых, – Уоррен сверлил меня взглядом.

– Разглашение данных из истории заболевания пациентов – уголовно наказуемое преступление, – ответила я.

– Трансплантация Истоков тоже, – напомнил Уоррен.

– А вы не можете сами войти в базу данных центра и узнать все, что нужно? – поинтересовался Айени.

– У нас нет прямого доступа, – ответила Лирет, – нужно составлять официальный запрос с объяснением причин.

– Это все равно, что объявить всей конторе, кого мы подозреваем, – добавила Полли. – А делать этого сейчас нам бы очень не хотелось.

– Вы ловите более крупную рыбу? – спросил Айени.

– Акулу, – ответил Уоррен.

– А нельзя взломать базу данных центра? – вставила я.

Лирет обернулась ко мне:

– Вы полагаете, что взлом защищенной базы данных огромного клинического центра – это простая процедура? Щелк, – Лирет щелкнула пальцами, – и все готово? Проще агента туда направить и украсть логин и пароль у кого-нибудь из сотрудников!

– А я-то думал, что вы всесильны, – Айени натянуто улыбнулся.

– Как видите, нет! – Лирет отвернулась.

Я взяла Айени за руку, призывая его к спокойствию.

– Мне нужен мой первый телефон, – я пожала плечами, – там все номера коллег. Кроме того, сейчас ночь, и лишь бы кому я позвонить не смогу: нужно знать, кто дежурит по нейрохирургии сегодня.

– Сейчас узнаем! – ответила Лирет, набрала номер приемного отделения и включила громкую связь.

Пошли гудки.

– Центр Д.Л.Р., приемное отделение, – ответил дежурный медрегистратор.

Лирет обернулась ко мне и начала активно махать рукой, призывая меня говорить.

– Здравствуйте! – выпалила я. – Могу я… …поговорить с ответственным дежурным по нейрохирургической помощи?

– Кто его спрашивает?

– Дежурный нейрохирург из… …клиники в О. Хотим согласовать перевод пациента!

– Вам нужен доктор Жак Душен. Записывайте телефон!

Медрегистратор продиктовала номер, и я поблагодарила ее за помощь.

– Сможет нам помочь? – улыбнулся Айени.

– Не знаю, – я покачала головой, а Лирет набрала Жака Душена.

Пошли гудки.

– Слушаю!

– Доктор Душен? Это доктор Соммервиль вас беспокоит.

– Мэйю? – он явно был удивлен моим звонком посреди ночи.

– Жак, извини, что посреди смены, но нужна помощь.

– Да не вопрос. Что случилось?

– Я сейчас дежурю, и нам тут пациента тяжелого привезли. Кома три. Зовут Джон Пайк. На сканах – никаких повреждений, а результатов токсикологии ждать в этой дыре очень долго.

Айени на меня недобро так посмотрел, но я в ответ пожала плечами и продолжила заливать:

– Сожительница пациента говорит, что он никаких препаратов не принимал, но вроде как лет семь назад у него были серьезные проблемы со здоровьем, и он лечился в Д.Л.Р. Можешь помочь хоть что-нибудь о нем узнать? Боюсь, через пару часов на мне труп зависнет и нужен будет точный диагноз.

– Имя еще раз скажи, – попросил Жак.

– Джон Пайк. Ему тогда было двадцать три года.

– Да, есть такой. У-у-у, Мэйю. У него расстройство поведения. Подозревали шизофрению, но ее не подтвердили. Тут лечение на три листа расписано. Слушай, наверняка наглотался чего-то. Жди токсикологию.

– Регистрация, – тихо подсказала Полли.

– Жак, а глянь, пожалуйста, где он был зарегистрирован? И есть ли сведения о родственниках? Мне его сожительница не нравится. Как бы это не она его отравила.

– Ты архиереям позвонила?

– Я-то позвонила, но ты же знаешь, что пока они приедут… Быстрее самой родственников найти.

– Так, регистрация. Город Н., округ Н, Л.10 – 432. Родственники: дядя Алексей Остапов. Пиши номер.

Я выслушала номер.

– Спасибо, Жак! Ты очень помог!

– Ну, а сама-то ты как? Исчезла, даже «до свидания» не сказала.

– Я в родной городок вернулась. Устроилась в местную больницу. Вот дежурю. А ты как?

– Ну, ничего вроде.

– Ой, Жак, прости! Тут судороги начались!

– Беги! Пока!

Лирет отключила вызов.

– Вот так данные из больниц и сливаются, – произнес Уоррен.

– Алексей был его куратором, – зашипела Полли. – Он знал, что Ник Уэсли жив! И черта с два он не понял, кто пригласил его в Р.!

– А то, что в ваших рядах работает агент с нарушением поведения, вас не смущает? – спросила я.

– Не мы его на службе оставили, – ответил Уоррен. – Город Н., округ Н, Л.10 – 432, – Уоррен повернулся к голопроекциям. – Лирет, пробивай, что это.

– Уже! Это одно из наших общежитий!

В этот момент Шатски вернулся в фургон и позвал меня и Айени.

– Потом приведи их обратно, пожалуйста, – попросила Полли.

– Да, мэм, – кивнул Шатски.

Глава 8

Полли

– Лирет, – я присела на сидение, которое освободила Мэйю, – агенты бюро получают зарплату, которая оседает на их личных счетах. Мы можем узнать номер счета для Джона Пайка?

– Полли, ты меня на прочность испытываешь? – возмутилась Лирет.

– Можем или нет? – гаркнула я.

– Сейчас попробую.

Уоррен подошел ко мне, опустил ладонь на плечо и сжал пальцы. «Соберись», – вот что значил этот жест. «Соберись и возьми себя в руки». Я медленно выдохнула и допила свой кофе.

– Есть номер счета! – объявила Лирет. – Сейчас посмотрим транзакции. Подождите… Есть! Он снимает все деньги раз в год! Обналичивает в разных банках.

– Банки и даты снятия средств, – подсказала я.

– Полли? – позвала Лирет. – Тебе нужно на это посмотреть.

Я встала и подошла к голопроекциям.

– Это же города, где были все предыдущие эпизоды.

– А дата снятия средств совпадает с убийством первой жертвы, – произнес Дадли.

– Он делал это специально, – я обернулась к Уоррену. – Алексей отправлял его на те миссии, а Джон Пайк специально снимал все деньги со своего счета в день первого убийства, чтобы оставить следы и связать себя с эпизодом. И в этом году он деньги еще не снял!

– И не снимет, – Уоррен подошел ко мне. – Ведь здесь он, скорее всего, по своей воле, а не направлен бюро.

– Но за четыре года это могло стать для него ритуалом, – настаивала я. – В день убийства первой жертвы он снимает деньги со счета и именно в том городе, где совершил преступление. В Алексис Ней он выстрелил вчера вечером, но она все еще жива.

– Хочешь сказать, что убийство Софи Крейн для него не являлось первой смертью в цепочке?

– Похоже, все эти смерти для него были непредвиденными. Ни одна из жертв не стала причиной развязывания войны кланов. Но если погибнет Алексис Ней – Григорий Носов сотрет округ Т. в порошок, и наказание Алексея Остапова станет для него личной вендеттой. Джону Пайку нужна зачистка сети, а не аресты верхушки.

– Он придет добить Алексис, – сделал вывод Уоррен.

– И захочет поквитаться с теми, кто ее спас.

– Мэйю и Айени, – кивнул Уоррен.

– Мэйю и Айени, – повторила я.

Мэйю

Восемь добровольцев, которые поделились с нами Потоком, не представились. Они по одному заходили в фургон, стоящий в конце улицы, присаживались напротив нас с Айени и ничего не говорили.

– Вы прекрасно держитесь для палача, – заметил Шатски, глядя на меня.

– В том смысле, что я пока никого не убила?

– Я понимаю, как тяжело вам сдерживаться и не украсть что-нибудь у других.

– Понимаете, потому что вы архангел, или потому что вы хранитель, наслышанный о палачах? – спросила я.

– Я архангел, – улыбнулся Шатски. – Как Айени, – добавил он.

– Понятно, – вздохнула я. – Супруга ваша тоже в «семейном бизнесе»?

– О, нет, – засмеялся Шатски. – Она воспитатель в детском саду.

– А так тоже можно? – удивился Айени. – В смысле, быть на карандаше и не работать на систему?

– Многие так живут. И даже не знают о том, что за ними присматривают.

– Лучше не знать, – ответила я.

– Как вы себя чувствуете? – сменил тему Шатски.

– Бодрее, – я пожала плечами.

– Я тоже, – Айени взял меня за руку.

– Тогда возвращаемся?

Мы вышли из фургона и пошли назад. Нужно было пересечь пустую проезжую часть. Не помню визга тормозов. И света, бьющего в глаза, не помню. Только бампер машины, который заметила боковым зрением. Я выставила ладонь. То была защитная реакция, и от встречи с бампером машины, которая в один миг оказалась рядом с нами, этот жест спасти не мог.

– Мэйю! – успел закричать Айени.

Удар о мою ладонь. Пространство первого измерения исказилось. Звук стонущего металла и бьющегося стекла. Машину подбросило в воздух. Сработали подушки безопасности. Груда металла рухнула на асфальт рядом с нами.

– Не двигайтесь! – Шатски, который шел за нами, достал пистолет.

Он медленно подошел к разбитой машине и открыл водительскую дверь.

– Здесь никого нет! – успел крикнуть перед тем, как схватиться за сердце и просто упасть.

– Пятое, – прошептал Айени, и мы прыгнули.

Полли

– Мэйю и Айени, – повторила я.

Звук удара. Глухой, доносящийся с улицы. Мы обернулись к двери фургона.

– Пятое! – скомандовал Уоррен, и мы все прыгнули.

Мэйю

Мужчина в костюме защитного света, армейских сапогах на шнуровке, черной шапочке и с винтовкой в руках стоял позади упавшего Шатски и смотрел на нас с Айени. Я узнала его по фотороботу, который показала мне Полли. Мужчина направил винтовку на меня.

Айени одернул меня за руку и заслонил собой.

– Мы ничего тебе не сделали! – закричал Айени.

– Безвинных среди вас нет, – ответил он.

Выстрел.

Полли

Мы выбежали из фургона и побежали вдоль улицы. Метрах в ста от нас я увидела их, стоящих на дороге у разбитой машины. И Он, Он был там. Он целился в Айени из винтовки.

Выстрел.

Мэйю

Я вздрогнула. На мгновение показалось, что это Он выстрелил. Но нет, Он стоял неподвижно. Стрелял кто-то другой.

– Брось оружие!!! – голос Полли откуда-то со спины. – Брось оружие!!!

Айени стал пятиться назад и отходить вместе со мной.

– Промазала! – крикнул Он и повернулся в ее сторону вместе с винтовкой.

Полли

Вот почему я всегда ношу с собой табельное оружие. Оно всегда со мной в пятом. Всегда со мной и ни разу не подвело. Я выстрелила и отвлекла Его внимание на себя.

– Брось оружие!!! – закричала во все горло, мчась в Его сторону. – Бросай!!!

– Промазала! – он повернулся ко мне и выстрелил.

– Не-е-ет! – услышала я рев Уоррена.

Мэйю

Он выстрелил в Полли. Крик Уоррена. Мы с Айени прыгнули за разбитую машину.

Полли

Уоррен успел меня оттолкнуть, и пуля прошила мое плечо, а не грудь. Больно, конечно, но мне не привыкать терпеть боль. Я открыла ответный огонь. А за моей спиной начали стрелять Дадли и Лирет.

Он отошел к машине и спрятался за нее.

– Думаете, это конец? – прокричал и выбросил на дорогу дымовые шашки.

Они начали взрываться и отрезали стеной дыма нас от Него.

Мэйю

Как только взорвались дымовые шашки, Айени потащил меня в сторону от машины. Я поняла, что долго в пятом нам не продержаться. Еще секунд десять – и нас вышвырнет.

Полли

– Прекратить огонь! – кричал Уоррен. – Забирайте Мэйю и Айени! – он выхватил мой пистолет и побежал в дым.

Я почувствовала, как слабею. Как силы покидают меня вместе с кровью, пропитывающей байку от спортивного костюма с плеча Одьена. Я ведь до сих пор не добралась до своих чистых вещей. Как странно думать об этом, падая лицом на асфальт, залитый ярким светом.

Мэйю

Кашель душил меня. Нас выбросило из пятого, и мы с Айени оказались на дороге в первом измерении. Он тоже кашлял, но продолжал тащить меня за собой в сторону обочины. К нам подбежали Лирет и Дадли. Они помогли встать на ноги и отойти к кустам, растущим вдоль тротуара. Полли лежала на дороге и не двигалась. Лирет понеслась к ней.

– Там Шатски! – я указывала рукой на машину. – Он там, за машиной!

Дадли оставил нас и побежал в рассеивающийся дым. Наверное, все было кончено, потому что он быстро вернулся.

Лирет попыталась привести Полли в чувства, но не помогло. Она перевернула ее на спину и закричала. Мы с Айени подбежали к ней. Вся байка Полли была пропитана кровью. Как будто из раны на ее плече бил настоящий фонтан. Айени разорвал байку над раной. Оттуда действительно кровь лилась струйкой. Айени вставил палец в рану и начал искать им источник кровотечения. И, кажется, нашел, потому что кровь перестала течь.

Из-за угла ближайшего дома выбежал Уоррен. Он был один. Дадли бросился к нему, но Уоррен отрицательно покачал головой. Значит, он упустил Его. Господи, эта ночь когда-нибудь закончится?

– Что с ней? – Уоррен упал на колени перед Полли.

– Артерию задело, – ответил Айени. – Несем ее в больницу. И надо найти добровольцев, иначе она долго будет приходить в себя.

Полли

Я едва не отправилась на тот свет из-за огнестрельного ранения в плечо. Мне даже перелили кровь по этому поводу. Если бы не добровольцы (не знаю, сколько их было), могла проваляться на больничной койке с неделю. А так…

Я присела в кровати и прижала повязку на плече.

– Я попрошу, чтобы дали еще обезболивающего, – Уоррен встал со стула, на котором сидел в моей палате.

– Что с Шатски? – обратилась я к его спине. – Почему никто не говорит, что с Шатски! – рявкнула я.

Уоррен обернулся и отрицательно покачал головой. Я отвернулась.

– Мне не нужны обезболивающие. Принеси мне чистую одежду, пожалуйста.

– Полли, мне очень жаль.

– Это дерьмовая фраза, – я поджала губы. – Мне придется сказать эту фразу его жене и детям. Принеси одежду, пожалуйста.

И вдруг этот звук. Звук ревущих моторов. Множества моторов. В четыре часа утра в маленьком городке такой какофонии не дождешься. Только если здесь не намечен слет байкеров, о чем всех нас не предупредили.

Я встала с кровати, и, босая, подошла к окну. Аккуратно отодвинула штору и выглянула в окно. Вереница машин, байков, микроавтобусов въезжала на парковку перед больницей. Они парковались в положенных местах, занимая все пространство под окнами, на которое я смотрела с высоты третьего этажа.

– Уоррен, тебе нужно отсюда уходить, – я обернулась к нему. – Через пятое.

– Боюсь, что с этим я опоздал, – он исчез за дверью.

– Уоррен! – закричала я. – Уоррен Райт!!!

Мэйю

Услышав этот страшный звук, мы с Айени подошли к распашным дверям в приемном отделении.

– Господи, да сколько же их здесь, – прошептала я, глядя на паркующийся у больницы транспорт.

– Много, – Айени взял меня за руку и повел в сторону смотровых комнат в приемном.

Мы зашли в одну из них и оставили дверь в холл приоткрытой.

– Что происходит? – я смотрела на Айени.

– Я думаю, что сеть приехала за Уорреном. Лирет в разговоре с Дадли обмолвилась, что, если Райт не свалит, за ним придут.

– Ты подслушал агентов?

– Они особо не прятались, – Айени подошел к приоткрытой двери. – Идут, – кивнул мне.

Я тоже подошла к двери, чтобы подсмотреть через щелку.

К посту в приемном отделении подошла толпа. Человек двадцать, не меньше. Один из них обратился к испуганной медсестре.

– Здравствуй, Лора.

– Привет, Джек. Что случилось?

– Мы приехали навестить Уоррена Райта. Говорят, он попал в больницу сегодня.

– Уоррен Райт в нашу больницу сегодня не поступал.

– Но он здесь, Лора. Мы знаем.

– Если никому из вас не нужна помощь, я попрошу вас покинуть приемное отделение, – ответила медсестра. – Вы мешаете нормальной работе.

– Лора, дорогая, нормальной работы в этой больнице не будет до тех пор, пока мы не навестим нашего друга. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Медсестра нервно кивнула.

– Эй ты!!! – прозвучал голос Полли Шейнберг, я отпрянула от двери.

– Это вы мне?

Я снова припала к щелке, чтобы рассмотреть, что же там происходит. Полли, босая, в больничной ночной рубашке и рукой на перевязи остановилась в центре холла. Толпа у стойки медицинского поста повернулась в ней.

– Да, тебе! – ответила она. – Ты же тут у них главный?

– Допустим, – мужчина по имени Джек кивнул.

– Прикажи своим ребятам покинуть помещение и подождать на улице.

Джек рассмеялся.

– А ты – девочка не промах! Полли, так, кажется, тебя зовут?

– Для тебя я – архиерей Шейнберг, мэм или, в крайнем случае, мисс.

– Миз-з-з, – засмеялся Джек. – Я вдую тебе первым, миз-з-з!

Лицо Джека тут же перекосило, и он упал на пол. А рядом с ним упали еще пять человек. Остальные не поняли, в чем дело, и бросились к упавшим.

Полли

Не люблю, когда мужики грозят изнасилованием. Бесит. А они все, пришедшие сюда, смертники. И этот Джек тоже. Я прыгнула в пятое, подошла к нему, пробила ему грудь и вырвала Исток. Где же вы были раньше, многочисленные доноры для Одьена Ригарда? Подошла к следующему и тоже вырвала Исток. К третьему, четвертому, пятому и шестому. Надолго задерживаться нельзя. Сил надолго не хватит. Вернулась на то место, где стояла, и приняла прежнюю позу. Провал в первое. Мои жертвы попадали замертво. Остальные бросились к ним. Как предсказуемо.

– Они – трупы, – объявила громко. – И если не уберетесь отсюда сейчас же, трупами будете и вы.

– Он мертв! – закричал один из них. – Джек мертв!

– Пол тоже! – закричал другой.

– Сука!!! – прокричал третий и толпа ринулась на меня.

Честно говоря, я думала, что они испугаются и свалят. «Не получилось!» – подсказал внутренний голос.

Мэйю

Мы с Айени переглянулись, и он мне кивнул. Прыгнули в пятое. Вышли в коридор. А там замершие люди, и Уоррен среди них. Он подходил к каждому по очереди и сворачивал им шеи. Заметив нас, Уоррен улыбнулся.

– Вы не должны убивать. Вы врачи, – хруст костей в чьей-то шее, – и должны спасать. Идите к Алексис и Одьену. Здесь мы сами разберемся.

– Хорошо, – Айени схватил меня за руку и повел в сторону реанимации.

Мы прошли мимо замершей Полли. Кто назвал ее этим именем? Ведь оно совершенно не соответствует содержанию этой женщины. И Уоррен Райт… Улыбчивый и добрый Уоррен Райт, который сейчас убивал людей за моей спиной. Я подарила ему первый поцелуй! Странное ощущение, как будто это не он изменился с годами, а просто я никогда его не знала.

Айени провел меня в реанимацию, и мы остановились, замерев на миг. Сцена, которая открылась нашему взору, была ужасной.

Алексис

Я открыла глаза потому, что кто-то гладил меня по волосам.

– Тш-ш-ш, – раздалось над ухом.

Сфокусироваться сразу же не получилось. Чье-то лицо плыло, будто в тумане.

– Что происходит? – спросила сиплым голосом. – Где я?

– Ты в реанимации, – был мне ответ.

– А где Одьен? Что с Одьеном?

– Он тоже здесь. Спит в соседней палате.

– С ним все в порядке?

– На твоем месте, Алена, я бы беспокоился за себя.

Я заморгала и сфокусировалась. Незнакомый мужчина-хранитель в зеленом хирургическом костюме сидел на моей кровати.

– Вы – врач? – спросила его, уже догадавшись, кто он такой.

– Нет.

– Тогда, что вы здесь делаете?

– Довожу начатое до конца.

Я поджала губы. Хотела прыгнуть хотя бы во второе, но сил не было. Сил на прыжки не было. Я повернула голову, чтобы осмотреться, и увидела лежащих на полу людей.

– Доктор По! – воскликнула, глядя на тело.

– Его так звали? – оживился мужчина на моей кровати. – О, мне жаль. Я не узнавал имен.

– Вы убили врача и медсестру! – я заплакала.

– Врача, двух медсестер и трех агентов.

– Зачем?!

– В смысле? – казалось, он действительно не понял, о чем я его спрашиваю.

– А я вам зачем? – перевела взгляд на него.

– Ты заслужила. Разве скажешь, что нет?

– Не скажу, – ответила я.

– У нас есть время пообщаться. Хочешь спросить меня о чем-нибудь? Я думаю, что знать человека, который тебя убьет, это привилегия, которой удостаивается не каждый.

– Зачем вы все это делаете?

– Чтобы наказать виновных, – пожал плечами он, как будто я спросила о том, что должна была уже знать.

– В чем была виновата Софи Крейн?

– Она жила за счет других.

– И поэтому вы ее убили?

– Это была одна из причин. Меня узнал ее любовник – Эндрюс Годфри. И черт бы с ним, ведь мы пересекались только в приюте, когда он был еще совсем мал, а я готовился к великому будущему. Эндрюс поступил неумно, проследив за мной и сделав фотографии. Сначала я не понял, откуда такой энтузиазм, но потом оказалось, что сам он приехал сюда с благими намерениями. Они с дружками решили, что смогут вскрыть нарыв, который образовался в этом округе. Но такие, как они, наивно верующие в правду и возмездие ребята, обычно, не выживают. Эндрюс сфотографировал меня и показал фотографии любовнице, которая сливала ему данные о сети округа. Я не мог так рисковать. Пришлось убрать Эндрюса, который думал, что я тоже работаю на сеть, а вместе с ним и его зазнобу. Ну и мужа ее заодно. А то он так распсиховался, обнаружив труп, что проще было его убить.

– А Поука Соммервиля за что ты убил? – спросила я.

– А он заметил, что я за ним присматриваю. Мог опознать, а этого мне не хотелось. Кроме того, смерть брата – отличный повод вернуть амнистированную сестрицу на родную землю.

– Это ты напал на Мэйю в больнице?

Он засмеялся. Смех нездоровый, нервозный и злой.

– Сначала я рассчитывал все начать с нее. За нарушение амнистии на территории, где она выдана, положены санкции. Но Мэйю повременила с возвращением в родной город, а тут как раз объявилась ты. Как подарок свыше. Пришлось быстро подстроиться. И из мелкого дела все переросло в широкомасштабный план.

– А за что ты мстишь Алексею? – я попыталась сесть, но голова закружилась, и я рухнула на подушку.

– Эта сука всех продала. У них там клуб в бюро образовался. Директор, первый заместитель, начальник отдела спецопераций и твой куратор Алексей Остапов. Я всю жизнь на них работаю. Но я верил, что делаю доброе дело. Что помогаю вычистить мир от говна, которое в нем развели. Потом были особенно важные дела. А я все спрашивал у Алексея, когда же мы доберемся до Ригардов и округа Т., в который они переехали? А он все обещал, что скоро. Когда годами тебе только обещают, ты делаешь выводы и берешь ситуацию в свои руки.

– Когда ты понял, что Алексей – предатель?

– Два года назад. Я встречался с одной женщиной, которую потом пришлось убить. И она рассказала мне, как все работает. Я ее слова на веру не принял. Решил проверить сам, – он снова рассмеялся. – Ты знаешь, что для всего мира меня не существует? Странно, правда? Ведь я служу этому миру, а для мира – меня нет.

– Зачем ты убил Азали Горна?

– Потому что за ним следил Поук Соммервиль. И труп Поука я оставил в машине у дома Горна. Мне не нужны были лишние свидетели, а Горна могли взять при расследовании в оборот. Да и ты с ним поговорила. Непредсказуемые последствия в моем деле не играют на руку. Вот взять хотя бы Полли. Она взяла след и идет по нему. У нее ничего нет, кроме моего запаха. Но она прет напролом и не остановится, пока я не остановлю ее. Это из-за родителей, – он скривил лицо. – Я читал их дело. Сейчас думаю, что их убийство – почерк Алексея. Насколько надменным и самоуверенным нужно быть, чтобы фирменным способом убить агентов, людей, которые считали его другом. Разрыв аневризмы брюшной аорты, – он хохотнул. – Твои восточные наставники очень любили этот трюк, – он начал водить руками в воздухе, повторяя движения «прощального росчерка». – Но там было другое. Отец нанес ножевые ранения матери посмертно. Потом позвонил дочери, чтобы сказать, что любит ее, после чего умер сам. Полли поняла, что убийца был знаком с ее родителями, иначе не получилось бы такого прощания. Но еще Полли поняла, что они погибли из-за нее. Агенты не могут сдаться без боя, если на кону не стоит нечто, ради чего они готовы умереть. Полли знает, почему отец ей позвонил. Она знает, что родители погибли добровольно, когда на кон была поставлена ее жизнь. Грустная история, правда? – он взял меня за руку. – Вот на прощании Алексей и прокололся. А Полли сразу заподозрила кого-то из своих. Но это мои домыслы. Алексей знает правду, но после того, как ты погибнешь, вряд ли у него останется шанс ее кому-нибудь рассказать.

– Думаешь, убив меня – подпишешь ему приговор? – прошептала я.

– Да. И я не думаю, а знаю это наверняка. Твой дедушка – персона важная в определенных кругах. И когда эта персона придет в ярость, его ничто не остановит. А найти своего связанного архангела труда не составит, – он хмыкнул.

– Где ты похоронил любовника Софи?

– На песчаных карьерах закопал. Когда начнут все перекапывать, найдут. Не беспокойся об этом.

– И все это из-за Джейсона Ригарда? – я поморщилась. – Если ты знал, кто он такой, отчего не сдал его?

– Алена, чтобы вычислить всю схему мне понадобилось время. Годы. А когда я понял, из-за кого погибли мои родители, сразу же донес Алексею. И он пообещал, что мы отомстим. Но не сразу. «Всему свое время, сынок». Теперь пришло мое время. Они заплатят за все, что сделали. Даю тебе слово, – прошептал и наклонился к моему лицу. – А теперь закрывай глазки, – погладил меня по щекам. – Я все сделаю быстро.

Мэйю

Он сидел на кровати Алексис и пальцы Его были прижаты к ее щекам. А на полу лежали тела врача, двух медсестре и трех агентов из охраны.

– Айени, что нам делать? – я вцепилась в его руку.

– Сначала уносим Алексис, а потом разбираемся с ним.

Айени вошел в палату, аккуратно переступая через тела. Отсоединил капельницы с ее рук и датчики приборов от груди. Затем взял Алексис на руки и вынес в коридор.

– Куда ты ее несешь?

– К Одьену в палату. Возьми препараты и уколи этого, – он кивнул на Него. – Пусть вырубится в первом.

– Он убил Поука, – прошипела я. – Я дала слово, что найду Его и убью.

– Мэйю, Он нужен агентам живым. Он – важный свидетель. Если ты убьешь Его – другие виновные могут остаться безнаказанными.

– Но я обещала…

– Он все равно умрет, Мэйю. Но не должен умереть сейчас.

– Твою мать! – я забежала в палату и бросилась к столику с препаратами.

Инъектор. Нашла! Транквилизаторы всегда хранятся в сейфе. Где сейф? Начала открывать шкафчики с медикаментами в палате. Нашла сейф! Как его открыть? Обернулась и посмотрела на тело медсестры. У нее должен быть ключ. Подбежала к телу и начала обыскивать. Брелоки в кармане. Достала их, подбежала к сейфу и начала прикладывать к электронному замку. Нашла ключ! Замок открылся и передо мной оказались ряды с ампулами. Набрала препаратов позабористей. Главное, с дозировкой не переборщить. «Замешала коктейль» в инъекторе и подошла к Нему. Сделала укол в руку. Может, ударить его по голове стойкой от капельницы, чтобы наверняка вырубить? Схватилась за стойку и подняла ее.

– Что ты делаешь? – в палату вбежал Айени.

– Хочу по голове его ударить! Для надежности!

– Я сам! – он подошел ко мне, выхватил стойку и вмазал ему по голове со всей силы. – А теперь пошли отсюда.

– Нельзя оставлять его здесь одного!

– Ты укол сделала?

– Да!

– Тогда пошли!

– Айени! – мои ноги скользили по полу, пока Айени тащил меня из палаты.

– Оставь его! Мы уходим!

Я перестала сопротивляться, и мы с Айени побежали в палату к Одьену. Свет ослепил меня и реальность первого обрушилась всей тяжестью.

Полли

Они начали падать. Все те, кто побежал на меня, начали падать замертво. Я увидела Уоррена, стоящего рядом с одним из них. Он был в пятом. И в пятом он их убил.

– Полли, второе! – прокричал Уоррен и я прыгнула.

Мы побежали в сторону выхода. С парковки на нас шла толпа. Человек тридцать, не меньше. Я материализовала автомат.

– Серьезное оружие, – кивнул Уоррен, и поднял руки вверх.

– Ты что делаешь? – не поняла я.

– Сначала переговоры, потом бой.

В нас полетели копья, топоры, стекла, стрелы и дробина.

– Переговоры не состоялись, – произнес Уоррен и хлопнул в ладоши.

У него в руках появилась длинная палка. Я выставила щит.

– Стреляй! – закричал он и побежал вперед, прямо на стену из копий, топоров, стекла, стрел и дроби.

Я открыла огонь. Уоррен перекинул палку с одной руки в другую и провел ей по воздуху. Возникла полупрозрачная стена. Он толкнул ее ладонью вперед, и стена двинулась на летящее в нас оружие. Я щитов такой мощности за свою бытность не видела. Я повидала многое. Щит обрушивал чужое оружие и несся на тех, кто его метал.

Уоррен снова взмахнул палкой и перекинул ее из руки в руку. Новая стена. Он толкнул и ее. Стена полетела на бегущих на нас людей. С других сторон мы увидели своих. Агенты пошли в атаку. Я продолжала стрелять, когда почувствовала укол в грудь.

– Четвертое! – закричала Уоррену, и он обернулся ко мне.

Прыгнули в четвертое. Уоррен подбежал и приложил ладонь к моей груди, обрушивая стрелу, которая в нее попала.

– Сейчас пройдет, – начал закачивать в меня Поток.

Мгновенно рядом с нами появились другие агенты. Кто-то из них был ранен, кто-то менял оружие. Лирет и Дадли подошли к нам.

– Со стороны улицы, – Дадли схватил Уоррена за руку, – пешей идет не меньше ста человек. – У нас не хватит сил, чтобы от всех отбиться.

– Даже если я сдамся, вас это не спасет, – ответил Уоррен.

В четвертом появились палачи. Они напали на других агентов. Уоррен потянул за край материи и накрыл нас четверых карманом.

– Долго мы здесь не протянем, – напомнила Лирет. – Либо придумываем план, либо пытаемся убежать.

Я убрала ладонь Уоррена от своей груди.

– Хватит. Побереги силы.

– Ты ранена! – он смотрел на небольшую дыру в моем плече.

– Ты не излечишь меня, – напомнила строго.

– Найду того, кто вылечит.

– Нет, – схватила его за запястье. – Лучше подумай, как нам выбраться из этой переделки.

– Нужно отвести их от больницы и разделить на группы. А потом зачищать отдельными группами.

Лезвие меча прошило наш карман и оказалось перед моим лицом. Уоррен обрушил его и выскочил. На нас напали два палача. Уоррен снова материализовал палку и встал в оборонительную стойку.

– Палка? – засмеялся один из палачей. – Ты шутишь?

– Не шутит, – ответил второй, очевидно, более опытный, и выставил щит.

Первый не понял, в чем суть оружия Уоррена, и бросился на него с мечом.

Уоррен несколько раз взмахнул палкой и от нее полетели горизонтальные полупрозрачные полотна. Они сложились в причудливую фигуру, похожую на шестиугольник. Палач обрушил мечом три стены из шести, и в этот момент Уоррен повернул палку. Три других полотна изменили свое положение, заняв место обрушенных. Палач даже не понял, что произошло. Его Поток разрезало на части, и эти части упали вниз. Второй палач, спрятавшись за щитом, ринулся на меня. Уоррен снова описал какую-то фигуру своей палкой. И на этот раз от нее полетели полотна, образующие цветок.

– Третье! – закричал Уоррен.

Я успела увидеть, как полотна Уоррена столкнулись со щитом палача. Как цветок обрушился, а палач в ответ метнул в Уоррена ножи, расслаивая их в пространстве и превращая в сплошную стену из оружия.

Провал в третье и сразу же удар по спине. Дадли защитил меня, отрезав нападавшего щитом. Лирет приготовилась нападать, а моя спина начала меня беспокоить. Уоррен появился передо мной и выругался. Хотел меня подлатать, но я не позволила.

– От этого не умру, – ответила строго, оборачиваясь к Лирет и Дадли, которые сражались в двумя другими палачами.

– Кто-то должен вернуться в первое и запросить поддержки! – кричал мне Дадли.

– Лирет! В первое!

Она как раз увернулась от удара молотком.

– Ну, тогда прикройте!

– Прыгай! – рявкнул Уоррен и понесся на палача, с которым сражалась Лирет.

Палка. Вообще, оружие моего Desima называется «геометрический жезл», но на занятиях по самообороне и нападению в пространствах мы называли его «палкой». Никто из моих знакомых не выбрал «геометрический жезл» в качестве любимого оружия. Слишком сложно им управлять. Надо материализовать плоскости и полотна, группировать их в пространстве и управлять концами жезла. Но мой Desima, как показывает практика, легких путей в жизни не ищет. Я люблю огнестрельное оружие. Потому материализую его подобие в других измерениях. Конечно, в ближнем бою оно мне ничем не помогает, но на расстоянии очень даже эффективно. Я материализовала пистолет и выстрелила. Попала в голову палачу, с которым дрался Уоррен. Палач упал, а Уоррен обернулся ко мне. Кажется, он был чем-то недоволен.

– Ты могла в меня попасть!

– Не могла, – я повернулась в сторону дерущегося на ножах Дадли и снова выстрелила.

Его противник с дыркой в голове упал.

– Полли! – закричал Дадли.

– Я хороший стрелок, – обрушила пистолет и пошатнулась. – Черт, меня выносит отсюда.

Рухнула во второе. Прямо в побоище. Уоррен и Дадли появились рядом. Хорошо, что появились, иначе бы меня покромсали на куски. Видно, хорошо меня по спине ударили, раз силы так быстро теряю. Падение в первое. И в первом я упала на пол в холле приемного отделения местной больницы.

Алексис

Я оказалась на кровати рядом с Одьеном. Как я здесь оказалась?

– С ним все будет хорошо! – строго произнес Айени. – Будь здесь, я скоро вернусь.

Как будто я была в состоянии куда-то уйти. Как будто могла уйти и оставить Одьена одного. Я смотрела на него, на трубку, торчащую изо рта, на аппарат ИВЛ, к которому он был подключен. Я знала, что все плохо. Что повязки на его груди закрывают хирургические доступы. Что моему любимому распахали грудную клетку, чтобы спасти. Дренажные трубки, выходящие из-под повязок, были заполнены кровью. Капельницы, подключенные через центральный катетер, гнали в его кровь препараты. И если тварь, которая сделала это с ним, придет в эту палату, мы с Одьеном, скорее всего, погибнем.

Я опустила голову на его подушку и заплакала. Это единственное, что мне осталось в моем состоянии.

Айени и Мэйю заскочили в палату и заперли дверь.

– Здесь только одна кровать? – Мэйю подбежала ко мне.

– Это реанимационный люкс, мать его, – прошипел Айени.

Я услышала крик в коридоре. Его крик. Айени попятился назад, к кровати. Убийца подошел к смотровому стеклу сестринского поста в коридоре и взглянул на всех нас. Он шатался из стороны в сторону, и из раны на его голове текла кровь. Я почувствовала, что мне трудно дышать. Что каждому моему вдоху что-то мешает. Это Он? Это Он убивает меня? Я в последний раз взглянула на Одьена и закрыла глаза. Главное, держать себя в руках и не вытянуть из него Поток. Никогда не была готова к смерти. Но сейчас… Сейчас я смотрю ей в лицо, и мне не страшно.

Мэйю

Он стоял за смотровым окном и ничего не делал. И вдруг он улыбнулся. Я не поняла, почему? Посмотрела на Алексис. Она перестала плакать. Господи, да она перестала дышать!

– Айени! – окликнула его, поворачивая Алексис на спину.

Попыталась найти пульс на шее. Его не было.

– Айени, остановка!!!

Полли

Я лежала на полу. Свет ламп медленно угасал, но я знала, что это не свет пропадает в больнице. В больнице пропадала я.

Он подошел ко мне и остановился. Голова заслонила темнеющие лампы.

– Это будет начало конца, – произнес медленно, но четко, как будто чеканил каждое слово.

Я протянула руку и схватила его за ногу.

– Что ты сделал? Что ты сделал?

– Убил ее, – ответил он и отступил от меня.

Пальцы оцарапали кожу на его лодыжке. Ник Уэсли ушел в зеленом хирургическом костюме. А я осталась лежать, думая не о смерти, а о том, что проиграла.

Мэйю

– Он ушел! – я взглянула в смотровое окно. – Айени, он ушел!

– Качай! – кричал Айени, – набирая в инъектор препараты.

– Почему остановка?! Нет сил прыгнуть! Мы бы узнали!

– Качай!

Два вдоха – пятнадцать нажатий. Я смотрела на повязки Алексис и не понимала, почему она начала умирать.

– Дренаж! Айени, где ее плевральный дренаж?!

Он обернулся ко мне.

– Я не видел дренажа!

– У нее же была операция на легком! Должен быть активный дренаж!

– Сука, он его вырвал! – Айени сделал Алексис инъекцию и начал отклеивать повязки.

И под повязками мы увидели зияющую трубку. Убийца не вырвал дренаж. Он отключил его от системы активной аспирации и оставил трубку, через которую в грудную полость Алексис поступал воздух. Оперированное легкое спалось, Алексис стало не хватать кислорода.

– Продолжай реанимацию.

– Я продолжаю! – два вдоха и пятнадцать нажатий на грудную клетку.

Айени схватил зажим и пережал дренаж Одьена, отсоединил его от системы аспирации и подключил к аспиратору Алексис.

– Это не напряженный пневмоторакс. И он односторонний. От такого трудно умереть, – Айени убрал мои руки с ее груди и повернул Алексис на живот.

И тогда мы поняли, что с ней произошло. Сзади из грудной клетки Алексис торчал пластиковый наконечник толстой иглы.

– Он пробил ей второе легкое, и сделал пневмоторакс двусторонним. А потом смотрел, как она медленно умирает. Не доставай иглу. Нужно через нее откачать воздух.

Айени нашел пустую систему от капельниц, срезал трубку и насадил ее на пластиковый наконечник иглы. А потом начал втягивать в себя воздух из трубки. Вдох – пережатие трубки – вдох – пережатие трубки.

Никогда не видела его за работой. Никогда не думала, что буду спасать вместе с ним кого-то в первом измерении, используя не оружие, а умения и навыки, которые приобрела за годы обучения и работы. Наконец, в трубке показалась кровь. Айени пережал трубку и повернул Алексис на спину. Ее губы стали розовыми. Так я поняла, что ее сердце начало работать. Прижала ухо к груди.

– Есть ритм!

Айени поднес пальцы к ее рту.

– И дышит сама. Нужно найти кого-то, чтобы нам помог.

– Он может быть там, в коридоре, – я посмотрела на смотровое окно.

– Как только восстановишь силы, прыгай во второе и ищи доноров среди погибших. Без них Алексис и Одьену придется очень тяжело, – Айени вышел в коридор. – Его здесь нет!

– Он не мог далеко уйти! Я накачала его препаратами!

– Я бегу за помощью!

– Будь осторожен! – прокричала во все горло.

Полли

Голос Уоррена над ухом.

– Полли! Открой глаза! Полли!

Хотела бы я их открыть, да не могла.

– Айени! Сюда!!!

– Да что опять!!! – голос Айени. – Что с ней случилось?

– Не знаю! Я без сил! Прыгать больше не могу!

– Я тоже, – буркнул Айени.

Кто-то прижал пальцы к моей шее.

– Я, конечно, не до конца уверен, но попробовать стоит, – произнес Айени.

И тут – удар по груди. Я невольно выдохнула, а потом так же невольно вдохнула. Стало легче. Я начала дышать полной грудью.

– Полли! – позвал Уоррен. – Милая, ты меня слышишь?

– Да, – прошептала я. – Он ушел. Ушел.

– Кто ушел?

– Ник Уэсли. Ушел.

– Здесь кроме меня есть еще хоть один врач! – во все горло закричал Айени.

На крик Айени никто не ответил. Мы не знали, что все дежурные врачи были на улице. Они пытались спасать людей, которые гибли на побоище в городе Р. И битву со смертью проигрывали.

Глава 9

Полли

– Как он мог уйти, если ты ввела ему кучу препаратов! – я сидела на кровати в реанимации, подключенная к приборам, которые действовали на нервы своим писком.

– Я не знаю! – ответила Мэйю, которая сидела на койке рядом со мной.

– Он ведь проходил лечение в Д.Л.Р., – вспомнил Айени.

Они с Уорреном сидели на полу, подперев спинами стену.

– Если он постоянно принимал транквилизаторы, то мой коктейль мог его и не вырубить, – призналась Мэйю. – Но я боялась дать ему больше, ведь этим можно было и лошадь свалить, не то что человека!

– Лучше бы переборщила, – произнесла я.

– Ну, прости, что не убила его! – вспылила Мэйю.

– Что от наших ребят слышно? – я обратилась к Уоррену.

– Отти и всю верхушку взяли. Везут на допрос в филиал бюро в Т. Дальше в гонку вступают другие агенты.

– Ты не будешь их допрашивать?

– Это не мои задачи, – Уоррен посмотрел на меня. – У нас сто двадцать три трупа в Р. И все здесь, в этой больнице и на улицах, прилегающих к ней. Лирет и Дадли успели кое-кого допросить. Информацию о том, что я нахожусь здесь, ребятам из сети сообщил доброжелатель по телефону. Он попросил передать мне привет от Ника.

– Пока сеть отвлекала наше внимание, он проник в больницу, чтобы добить Алексис, – я закивала.

– Сейчас шесть утра. Нужно попытаться его найти, пока он не покинул территорию округа.

– Сколько в этом городе банков? – спросила я.

– Он не настолько глуп, Полли, – Уоррен потер лоб. – Кроме того, наличные он может снять и в банкомате.

– Он снимал деньги в банке. В том городе, где совершал первое убийство в цепочке. В тот же день, когда убивал. Сейчас шесть утра. Он думает, что Алексис мертва. Банки откроются в девять. Он соблюдет ритуал, Уоррен. Я в этом уверена.

– Хорошо, – Уоррен развел руками. – В городе четыре филиала разных банков. Нам устраивать засады во всех? И если во всех, то в какой из них поедем мы с тобой?

– В самый ближайший отсюда. Я надеюсь, что наш Ник меня не подведет и повторит свой ритуал.

Мэйю

Уоррен и Полли уехали, а мы с Айени остались.

– Ты говорил с матерью и сестрами? – я прилегла на кровать.

– Да, – Айени устроился на койке рядом со мной. – Они в удручающем состоянии. Поклялись, что пока Одьен не очнется, они из моего кабинета не выйдут.

– Я их понимаю.

Айени обнял меня и закрыл глаза.

– Я хочу вернуться на работу, – произнесла тихо под писк приборов, подключенных к Алексис и Одьену.

Их кровати стояли рядом всего в метре от нас. Дежурные врачи и медсестры то и дело заходили в палату, чтобы проверить их состояние и ввести какое-нибудь лекарство. Они спрашивали нас, все ли в порядке, и мы отвечали, что помощь нам не нужна. Отделение реанимации заполнилось пациентами. В основном это были агенты бюро, маршалы и архиереи, которых врачам удалось вытянуть с улицы и спасти.

Никогда не думала, что стану свидетелем такого побоища. Что, пережив Восстание послушников, окажусь в эпицентре схожих событий, где люди будут убивать друг друга. И все же… Сейчас для меня все было по-другому. У меня появилась сторона, а вместе с ней единомышленники, союзники, друзья, родные и близкие. У меня появилась семья, за которую не жаль было отдать жизнь. И если во время Восстания я просто выживала, находясь между теми, кто воевал за свободу, и теми, кто это свободу отнял, то сейчас у моих баррикад были идеи и вера в то, что я сражаюсь со злом. Я не жертва. Я – воительница.

– Я рад, что ты приняла это решение, – пробурчал сонный Айени. – Если меня не уволят после скандала, который разразится в округе, с удовольствием возьму тебя в штат своих сотрудников.

– Почему тебя прозвали «Шило»? Неужели ты настолько жесткий руководитель?

– Руководитель отделения – это прокладка между сотрудниками и руководством. Он не может быть другом ни тем, ни другим. Потому что, когда требуешь от одних – они на тебя обижаются, а когда от других – они считают тебя занозой в заднице.

– Но ты ведь защищаешь своих сотрудников? – я погладила Айени по волосам.

– Они этого не замечают. И проколы в работе, на которые я им указываю, считают незначительной провинностью, на которую я бы мог и закрыть глаза.

– Но ты не можешь закрывать глаза, потому что, если твои сотрудники расслабятся, пострадают люди, – закончила я его мысль.

– Поэтому «Шило». Кстати, я редко повышаю голос, в отличие от Одьена, но умею устроить взбучку так, что потом их всех колотит.

– Что-то я уже не хочу идти к тебе работать.

Айени открыл глаза.

– Не глупи, у тебя будут преференции.

– С чего вдруг? – я улыбнулась.

– Но ты же будешь спать со своим руководителем.

– Я боюсь, что мне будет доставаться больше, чем остальным, именно потому, что я буду с тобой спать.

Айени поморщился:

– Я не буду требовать от тебя больше, чем от остальных.

– Будешь, и мы с тобой это понимаем. Кстати, знаешь, какая у меня была кличка в Д.Л.Р.?

– Какая?

– «ПМС».

Айени начал посмеиваться:

– Предменструальный синдром?

– Да, «ПМС». Я женщина. Когда женщина начинает что-то требовать от коллег-мужчин, они считают, что у нее очередной ПМС.

– То есть ты любишь доставать коллег?

– Не всех, только руководство. Просто я часто требую от руководства, чтобы оно выполняло свою работу хорошо. Как требую этого от себя самой. И руководству не всегда это нравится, – я насмешливо взглянула на Айени.

– Чувствую какой-то подвох, – улыбнулся он.

– Думаешь, не выдержишь? – я прижалась губами к его виску.

– Если ты будешь рядом, я все вынесу. Даже твой ПМС.

– Одьен? – услышала я слабый голос Алексис. – Одьен!

– Опять проснулась, – Айени встал с кровати и подошел к Алексис. – Все хорошо. Он спит. И ты должна еще поспать, – Айени погладил ее по волосам, словно ребенка.

– Ты меня не обманываешь? – спросила она.

– Нет. С ним все хорошо. А теперь закрывай глазки и спи. Мы с Мэйю будем рядом.

– Спасибо, – она выдохнула с явным облегчением. – Спасибо вам.

– Не за что, Алексис.

Полли

В десять минут десятого в филиал одного из банков в Р. вошел человек. Это был мужчина тридцати лет в черной шапке и темных очках. Он был одет в джинсы и кофту, и выглядел так, как обычно выглядят мужчины его возраста после ночного кутежа. Он оставил машину на соседней улице и пришел в банк пешком. Мужчина предъявил документы на имя Джона Пайка и попросил обналичить все деньги, которые лежали на счете, принадлежавшем ему. Мужчину предупредили, что он потеряет большой процент, поскольку снимает деньги не в филиале своего банка. Мужчина ответил, что его все устраивает.

Когда работник банка выдал клиенту пачки с наличными, мужчина достал из кармана кофты черный пакет и положил деньги в него. Он не успел выйти из банка, потому что в этот момент я вошла в филиал и остановилась в дверях.

– Привет, Ник, – улыбнулась лукаво.

Он был удивлен. Это удивление исказило его лицо до неузнаваемости.

– Будешь прыгать или сдашься? – спросила я.

– А ты как думаешь? – оскалился Ник.

Он упал к моим ногам и больше не поднялся. А рядом оказался Уоррен, который только что сам вернулся из пятого измерения.

– Ему в больницу нужно, – Уоррен пихнул тело ногой. – Да, и теперь он послушник, – Уоррен присел рядом с ним на корточки. – Слышишь меня, Ник? Больше не попрыгаешь!

***

Ник охотно давал показания и рассказывал историю своей жизни. Он часто застревал на деталях, вдавался в излишние подробности, а иногда начинал истерично смеяться.

Родителей Ника раскрыли на задании в городе Л. и убили. Ник остался сиротой. Его забрали в приют, где он прожил до Восстания и действительно был признан погибшим при бомбежке. Но Ник неслучайно выжил. Он использовал чужие Истоки, в том числе других погибающих детей. Зная о преследовании за эти преступления, подросток бросился в бега. Он попал в другой округ, представился местным архиереям вымышленным именем и снова угодил в приют. Там, в приюте, к нему присмотрелись, заподозрили неладное и сообщили, куда следует. А там, где следует, опознали Кларка Нимана как одного из «своих» детей. Легенду разрушать не стали, наказывать ребенка по смертоубийственным статьям тоже. Ему назначили нового наставника для подготовки к особого рода оперативной работе. Наставником стал бывший связной его родителей – Алексей Остапов. Через два года ребенка из приюта перевели в особое место. Ему дали имя Джон Пайк. В двадцать три года у молодого агента случился срыв, из-за которого пришлось Ника госпитализировать в центр Д.Л.Р. А потом лечить. И скрыть его диагноз для бюро, в котором он, по состоянию здоровья, не смог бы работать. Но директор нашей конторы закрыл на это глаза. И Ник вернулся на службу. А дальше были задания, сложные и опасные. Были препараты, сильные и очень сильные. Были миссии, о которых Ник никогда не отчитывался. Год назад он решил, что с него хватит. И исчез. Испарился. Его искали. Долго искали. Ему перечисляли зарплату на счет, надеясь, что он проколется и где-нибудь воспользуется этими деньгами. И тогда они его найдут. Нашли. Год спустя. Точнее, я его нашла.

В Нике не было раскаяния. Он не испытывал стыда за поступки, которые совершил. Жалость, сострадание… Он просто не умел их испытывать, не мог понять, что это такое, как слепой от рождения человек не может понять, что значит видеть. В мире Ника Уэсли каждое из его действий было верным и служило великой цели. Какой? Наказанию за грехи, конечно же.

Через два месяца Ник умрет в муках на больничной койке от рака легких с метастазами. Но за это время он успеет дать показания и расскажет много историй, обличающих тех, кто хотел бы заткнуть Нику рот навсегда.

Алексея Остапова (руководителя программы «Жатва»), начальника отдела спецопераций, первого заместителя директора и самого директора центрального контрольного бюро задержат в двенадцать часов по столичному времени. Остальных участников Альянса будут хватать в разных точках мира еще на протяжении двух месяцев. Однако тот, первый день задержаний, станет для всех особенным. «Резня в городе Р.» – этой новостью на весь мир прославится маленький городок в мало кому известном округе Т. Потом будут другие заголовки: «Громкие задержания», «Что такое «Альянс»?», «Система прогнила с верхушки», «Кому нам теперь доверять?». Но «Резня в городе Р.» останется главной отправной точкой в развитии скандала.

Нас с Уорреном на допрос Алексея Остапова не пригласят. До нас дойдут слухи, что его будет допрашивать лично Григорий Носов. Так же будут шептаться, что Алексей довольно быстро сдаст Пастыря Альянса, а именно: директора центрального контрольного бюро. Вообще-то они все довольно быстро друг друга сдадут. И, как станет известно от начальника отдела спецопераций, нас с Уорреном вернули на задание в Р. не столько по личному распоряжению Григория Носова, сколько ради того, чтобы в ходе потасовки с сетью избавиться от задающих вопросы агентов.

Когда криминалисты займутся раскопками знаменитых песчаных карьеров вблизи города С., там найдут восемьдесят два трупа. Еще будет раскрыта личность босой девушки, которую сбила машина на автомагистрали. Ли Хонь – так ее звали. Девушка хотела попасть на престижную работу, уехав на другой континент. А попала в рабство. Ей удалось сбежать во время высадки «груза» на распределительном пункте. Поскольку беглецов было много и внимание охранников рассредоточилось, Ли смогла выбраться с карьеров и побежала в сторону трассы, слабо освещенной огнями. Она выбежала на эту дорогу, пытаясь остановить первую попавшуюся машину, чтобы спастись. И по сути, она ее остановила. Парень-райот, который был за рулем, не сразу ее заметил. А когда заметил, было поздно. Ли привезли в больницу, где Алексис Ней попыталась ее спасти. В итоге «Неизвестная» обретет для Алексис имя.

Закари Джонса и Эндрюса Годфри похоронят рядом с Питером Донохью на кладбище в Р. Городской комитет по благоустройству выделит деньги из бюджета, чтобы установить ребятам памятник. «Здесь лежат те, кто отдал жизни в борьбе с черной Жатвой». Мэйю скажет, что надпись придумала Алексис. С самой Алексис мы на эту тему никогда говорить не будем.

Наставника Мэйю, которого она называла «Альфредом», задержат вместе с Анданио Отти. Несмотря на то, что оба согласятся давать показания, им вынесут смертный приговор, который будет приведен в исполнение год спустя во время публичной казни всех лиц, причастных к деятельности Альянса. Правда, казнят только тех, кто доживет до того дня, но Альфред и Отти там будут.

Алексей Остапов умрет в тюрьме спустя неделю после задержания. Я узнаю, что его убил Григорий Носов. По крайней мере, в письме, написанном мне, он укажет: «Я отомстил за твоих родителей. Их имена отмоют от грязи. Даю слово».

Григорий сдержит слово. Мои родители будут признаны героями, погибшими при исполнении. Алексей сознается в том, что убил их. За что? Они узнали, что он являлся связным между некой новой быстро растущей сетью и Пастырем более мелкой сети, в которую их внедрили. «Прощание». Алексей будет уверен, что, если бы не позволил моему отцу позвонить и попрощаться со мной, я бы никогда не провела параллелей и не заподозрила в убийстве своего наставника. Не знаю, прав был Алексей или нет, но он разрешил попрощаться, а я заподозрила в убийстве человека, который мог допустить подобную ошибку. Я никогда не считала себя виновной в их смерти. Но когда новость о гибели Алексея Остапова в тюрьме дойдет до меня, я испытаю злость. Злость на себя. Убить его лично – этого я хотела. Или наблюдать за его казнью со стороны. Тоже было бы неплохо. А так… Постепенно я перестану злиться на себя. Не могу сказать, что рана в моем сердце исчезнет. Нет, она останется, но больше не будет кровоточить.

Уоррена повысят в должности и представят к награде. Он займет пост руководителя отдела спецопераций и засядет в кабинете с видом на парк. Меня тоже повысят: до первого уровня приоритета. И к награде представят. Эту медаль вместе с премией я подарю вдове моего друга и коллеги Шатски.

Но все это будет потом. А пока я обосновалась с кофе и зефирками в офисе Уоррена Райта в городе Р., чтобы строчить один документ за другим.

– Я хотел заказать обед, – Уоррен вошел в кабинет, – но кафе закрыты. Пришлось на сервисной станции купить сандвичи, – он протянул мне гигантский бутерброд.

– Спасибо, – я развернула бумагу и начала есть. – Никогда не бывала в офисе архиереев, где нет ни одного архиерея.

Уоррен подошел к окну и взглянул на пустое помещение за пределами его кабинета.

– Здесь есть мы. И мы с тобой архиереи.

– Я не об этом.

– Я знаю, – он обернулся ко мне. – Похороны Билли состоятся послезавтра. Ты пойдешь со мной?

– Я постою где-нибудь в стороне. Поддержу тебя.

– Спасибо, – он кивнул.

– Но не проси меня общаться с его вдовой и ребенком, пожалуйста. Никогда, – я посмотрела на него исподлобья.

– Они – часть моей семьи. Рано или поздно тебе придется иметь с ними дело.

– Я убила их мужа и отца.

– Ты казнила Билли и спасла Одьена. И они об этом никогда не узнают. Для них Билли погиб, сражаясь с сетью.

– Но это неправда, – я отложила бутерброд.

– Это то, с чем нам придется жить, Полли, – он снова отвернулся к окну. – Как только закончим с разбирательствами здесь, меня отзовут в центральный офис.

– А мне дадут новое задание, – я вернулась к поеданию бутерброда.

– Если выйдешь за меня замуж, тебя не смогут отправить дальше, чем за сто километров от меня.

– Это прэ-дло-жение? – я активно пережевывала кусок во рту.

Он обернулся:

– Да.

– В следующий раз, когда соберешься сделать мне предложение, не забудь заранее купить кольцо семнадцатого размера и встать на одно колено, – я откусила новый кусок.

– Твой ответ «нет»? – не понял он.

– Мой ответ: «Я дам тебе вторую попытку, Уоррен».

Алексис

Мы с Одьеном неспешно прогуливались по коридору нашего отделения. Быть пациентом у своих же коллег – то еще приключение. Наварро курировал Одьена, а Ельзи – меня. И эта патологическая тяга заглянуть в свою медицинскую карту, чтобы все проверить, для нас с Одьеном превратилась в шпионскую игру. Пока он отвлекал разговорами коллег в коридоре, я пробиралась в ординаторскую и выходила в сеть. Просматривала записи, назначения и делала выводы. А потом мы с Одьеном на обходах задавали неудобные вопросы Наварро и Ельзи, чем приводили их в бешенство. Закончилось тем, что Наварро попросил администратора заблокировать в системе наши с Одьеном логины, и мы остались без приключений.

– Ходить туда-сюда по этим коридорам – унылое занятие, – жаловался Одьен.

– Терпи. Последнее сканирование показало, что на твоем сердце нет ни одного рубца. Если не хочешь получить больше вопросов от коллег по поводу чудесного и быстрого восстановления, корчи из себя больного.

– Нас выпишут послезавтра и отправят на реабилитацию в Т. Чем займемся в отпуске?

– Реабилитацией, – я ускорила шаг.

– И куда летим?

– Навстречу выздоровлению!

В отделение вошли Кейдж и Айени. Кейдж подошла ко мне и поцеловала в щеку (у нас с ней теперь так принято здороваться), подошла к Одьену и чмокнула его.

– Я воздержусь, – улыбнулся Айени.

– Ну что, доходяги? – Кейдж хлопнула Одьена по спине, и он застонал. – Не притворяйся! Здесь все знают, что ты – здоров.

– Скажи это Наварро.

– Он тоже знает, – ответил Айени.

– А где наша спасительница? – спросил Одьен. – Источник мощности наших батарей?

– В операционной. Ребенка экстренного привезли.

– Ты ее не жалеешь, – я улыбнулась Айени и в этот момент перевела взгляд в конец коридора.

В отделение вошел очень пожилой мужчина в халате и бахилах. Он повернулся ко мне и кивнул.

– Ты его знаешь? – напрягся Одьен.

– Это мой дедушка, – ответила я.

Григорий подошел к нашей компании, пожал руку Айени, Одьену и кивнул Кейдж.

– Ну, выглядите вы неплохо, – он вздохнул. – Покажете мне свою палату?

– Конечно, – я улыбнулась.

– А мы пойдем, да Кейдж? – Айени взял сестру под локоток.

– Приятно было познакомиться! – выпалила она.

– И мне, молодая леди, – Григорий снова кивнул.

Мы с Одьеном провели Григория в нашу палату.

– Да вы в люксе живете? – он прошел и присел на стул. – Телевизор, игровая приставка, кофемашина, сладости. Можно долго лечиться! – он засмеялся.

– Нас балуют, – Одьен присел на свою кровать.

– Сделать вам кофе? – предложила я.

– Нет, спасибо. В моем возрасте пить кофе вредно. Я не займу у вас много времени. Одьен, передай Гоаре, что мои юристы свяжутся с ней. Сейчас счета вашего Фонда арестованы, но нужно как-то выплывать, иначе вы можете потерять легальный бизнес, который приносил вашей семье треть дохода. Корпорация «Развитие» окажет помощь вашей семье в том объеме, который потребуется.

– Вы не обязаны нам помогать, – ответил Одьен.

– Клятва Возмездия – выше Устава. Беда вашей семьи – наша общая беда. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы Алексис никогда и ни в чем не нуждалась. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да.

– Вот и славно, – Григорий хлопнул себя по коленям. – Что ж, приятно было с вами пообщаться, – он встал.

– Могу я спросить? – я подошла к Григорию.

– Спрашивай.

– Бабушка. Она была…

– Высшим палачом, – ответил Григорий. – Женщиной, которой я посвятил свою жизнь.

– Ты подозревал, что Алексей…

– Не произноси его имя. Не порти мне настроение.

– Не буду, – я смиренно склонила голову.

– Вы и сами не представляете, насколько вам повезло жить в другое время. В это время, – уточнил он. – Вам не надо прятаться, вы можете любить друг друга, завести семью, и никто не запретит вам этого. Такие возможности достались миру очень дорогой ценой. Нет среди нас людей, не принесших определенные жертвы и не понесших невосполнимые утраты. Так цените то, что у вас есть. Не прозябайте в больнице только потому, что кто-то что-то подумает. Всегда найдется тот, кто настучит. Смиритесь с этим и живите в свое удовольствие. Вы заслужили свои преференции, – он развернулся и медленно пошел к выходу.

– Я провожу, – сорвался Одьен и вышел вместе с Григорием.

Вернулся он довольно быстро и сразу же хлопнул в ладоши.

– Собирай вещи, мы выписываемся!

– Не воспринимай все буквально, – посоветовала я.

– Мы выписываемся и едем домой. На реабилитацию!

Я закатила глаза.

– Да, и начиная с сегодняшнего дня ты начнешь учить меня готовить.

– Варить пельмени? – я поиграла бровями.

– Лепить! Пельмени лепят и только потом варят!

– А может, лучше дома сексом займемся? – как бы между прочим предложила я.

– Не путай меня, женщина. Мужик – сказал, мужик – сделал! Сначала секс – потом пельмени!

Глава 10

Полли

Мы с Уорреном не виделись больше месяца. Он не звонил мне и не писал сообщений. Я навязывать себя не собиралась и пришла к выводу, что жизнь без Уоррена Райта хоть и лишена восхитительного секса, но все равно продолжается.

– Последние новости слышала? – спросил Дадли в наушник.

– Ты о назначении Уоррена Райта руководителем отдела спецопераций? – я допивала кофе, сидя на скамейке в парке.

– Поздравить с назначением руководство не хочешь? – засмеялся Дадли.

– Кто я такая, чтобы поздравлять такое высокое руководство с назначением?

– Ну, по бюро ходят слухи, что у вас с ним…

– Что у нас с ним? – я глотнула кофе.

– Отношения.

– Это ты слухи распустил или Лирет?

– Нам об этом вообще ребята из другой группы сказали. Даже твоего бывшего вспомнили. Мол, у Райта с ним отношения холодные и натянутые.

– Как все сложно, – вздохнула я. – Мне тут долго еще сидеть?

– Жди объект, Полли.

– Сомневаюсь, что сделка сегодня состоится. Стоп! Вижу объект. Ребята, на исходную.

После успешного задержания во время совершения сделки по незаконному приобретению украденного произведения искусства – картины художника, которого я не знаю, – нашу группу отозвали в центральный офис.

Меня пригласили на собеседование в отдел спецопераций. В центральном офисе бюро, где и был расположен этот отдел, сотрудники обоих полов должны были соблюдать дресс-код: мужчины – костюм, рубашка, галстук; женщины – костюм, рубашка, колготы или чулки телесного цвета, обувь – туфли с каблуком или без.

На собеседование, в котором должен был принимать участие мой бывший супруг, я должна была заявиться во всей красе. И двумя часами, проведенными в ванной, дело обойтись не могло. Я шиканула. Заявилась с самого утра в салон красоты и провела там шесть часов. Собеседование мне назначили на четыре.

В три пятьдесят я вошла в приемную руководителя отдела спецопераций и поздоровалась с секретарем – молодой и весьма привлекательной девушкой-агентом, которую видела впервые. Я сообщила причину визита. Агент кивнула и предложила мне присесть. В приемную вошел мой бывший супруг.

– О, Полли… – кажется, он не сразу меня узнал. – Привет!

– Здравствуйте, сэр, – ответила я, но вставать не стала.

– Келли, – он улыбнулся секретарю, – начальник у себя?

– Он в зале совещаний. Вас там уже ждут, сэр.

– Ну, если ждут, – и снова эта паршивая заигрывающая ухмылка.

Может, что и меняется в мире, только не мой бывший – специалист по симпатичным молодым ассистенткам-секретарям.

– Мэм, – обратилась ко мне секретарь, – может быть, желаете кофе?

– Нет, благодарю, – ответила я.

Впервые в приемной начальства мне предложили кофе. Не то действительно заслужила, не то «наспала», как говорится. Но было приятно, не спорю.

Звонок по сети. Секретарь ответила в наушник:

– Да, сэр, она здесь. Сейчас я ее провожу.

Я встала.

– Следуйте за мной!

И я пошла следом. Нет, не пошла, я «поцокала» следом за ней на своих шпильках. Белая рубашка застегнута на все пуговицы, пиджак свободного кроя, юбка узкая до середины икры и бежевые туфли на высоких каблуках, в которых мои ноги смотрелись еще длиннее, чем уже были. И, следуя за секретарем, я вдруг поняла, что профессионально увязанный пучок на голове, искусный дневной макияж и вообще – весь мой наряд, – все это не ради бывшего мужа, а для Уоррена, мать его, Райта, который будет проводить мое собеседование.

Мне стало обидно. Он месяц не звонил и не писал мне, а я в салоне на шесть часов засела ради того, чтобы привести себя в порядок перед встречей с ним. Купила этот костюм, эти туфли, хотя у меня есть и костюмы, и туфли. И вот я иду следом за секретарем и размышляю о том, насколько красивой ее считает Уоррен и как много понадобится времени, чтобы эта милая девушка уединилась с ним в кладовке… Это мои призраки, мои демоны. Но зная о них, я не перестаю думать о том, что меня уже выкинули на помойку, а у этой красотки все еще впереди.

Секретарь вошла в конференц-зал, доложила о моем приходе и вышла ко мне.

– Заходите, мэм.

И я вошла. Уоррен и остальные присутствующие мужчины встали.

– Здравствуйте, – я кивнула.

– Агент Шейнберг, присаживайтесь, – Уоррен указал рукой на одно из свободных кресел за столом.

Я прошла к креслу и присела. Мужчины тоже сели. Две дамы, которые присутствовали на собеседовании, оценивающе заскользили взглядами по моей наружности.

– Мы наслышаны о ваших достижениях, агент Шейнберг, – Уоррен учтиво кивнул. – О них говорить не будем. Мы предложим вам пройти одно задание. Нужно решить ситуационную задачу. У вас будет ровно одна минута.

За спиной Уоррена возникла голопроекция с какой-то план-схемой.

– Вы готовы, агент Шейнберг? – спросил Уоррен.

– Да.

– Тогда подойдите к экрану, – он развернулся вместе с креслом и указал рукой на проекции.

Я встала и подошла к план-схеме.

– Все действия должны происходить в первом измерении. Время пошло! – объявил Уоррен, и в правом верхнем углу проекции таймер начал отсчет.

Сама проекция и схема были очень большими. Чтобы все изучить, мне пришлось ходить туда-сюда, отходить назад и… Я не наклонялась, а приседала, чтобы достопочтенный Уоррен Райт и вся его бравая компания не смогли оценить по достоинству мой красивый зад. Суть задачи была следующей: есть схема здания и две цели в разных его концах. На захват целей направлены три агента. Каждую цель охраняют по четыре противника. Ограничение по времени захвата – одна минута. Задачка с подвохом – это сразу понятно. Восемь на троих – многовато. А если учесть и возможное сопротивление целей, получится десять на троих. И троим нужно разделиться, чтобы попасть в разные концы здания, там встретить сопротивление и взять цели. И на все – одна минута, как, собственно, и у меня. Но есть подсказка: в здании один вход и выход.

Таймер предательски просигналил и экран погас. Я повернулась ко всем остальным.

– Ваше решение, агент Шейнберг? – спросил Уоррен.

– Заходит один агент, двое стерегут на выходе. Агент проходит по восточному коридору, устанавливает взрывчатку на обе стены коридора и выходит. Взрывает. Поскольку эти стены, согласно план-схеме, несущие, здание начинает разрушаться. Цели и охрана бегут к одному выходу.

– Благодарю, агент Шейнберг, – кивнул Уоррен.

– Прощу прощения, сэр, но я не закончила.

Уоррен вопросительно изогнул бровь. Остальные, включая моего бывшего мужа, попытались спрятать смешки.

– Продолжайте, агент Шейнберг, – разрешил Уоррен.

– Не могли бы вы включить схему? – попросила я.

– Пожалуйста, – Уоррен нажал кнопку на пульте, и проекция вернулась мне за спину.

Я подошла к отметке «вход/выход».

– Здесь нужны еще два взрыва. Первый – на улице со стороны выхода. Когда первая цель и его охрана выбегут на улицу, взрыв должен рассредоточить их внимание, и они инстинктивно попятятся назад. Когда их настигнет вторая цель и ее охрана, должен быть второй взрыв – в здании в коридоре, ведущем на выход. Две цели окажутся в одной точке одновременно. Охрана будет рассредоточена, возможно, кто-то из охранников пострадает во время взрывов. Трем агентам будет легче взять цели при предполагаемом сопротивлении.

– А если цели пострадают при этих двух взрывах? – Уоррен кивнул на надпись «вход/выход».

– Охраняемые объекты никогда не следуют первыми или последними. Они идут в центре колонны. Вероятность, что цели пострадают при взрывах, минимальна.

– Но риск есть, – Уоррен перевел взгляд на меня.

– Риск есть всегда, – ответила я.

– Два взрыва нужны, чтобы облегчить задачу для трех агентов, которые будут проводить задержание целей? – спросил он.

– Совершенно верно, сэр. Дополнительные взрывы повышают вероятность выживания агентов во время выполнения задания.

– Не уверен, что на претворение вашего плана им хватит минуты, – ответил Уоррен и повернулся в кресле ко всем остальным.

– Я могу идти, сэр? – произнесла громко и четко.

– Да, агент Шейнберг. Позже вам сообщат о результатах собеседования.

Я быстро вернулась к сидению, забрала свой клатч и сказала всем: «До свидания».

Они ничего не ответили. И при моем уходе никто не встал.

Я вылетела из здания бюро, как пробка из бутылки шампанского: быстро, стремительно и без шансов всунуться обратно. Не могу сказать, что я в конец опозорилась, но, когда хочешь блеснуть, а в итоге напарываешься на громкий провал, разочарование давит на горло похлеще чужих рук. С другой стороны, меня вряд ли уволят, и нагретое место рядового начальника обычной следственной группы останется за мной.

Я купила бутылку дорого шампанского, вернулась в свою обросшую пылью квартиру, сняла с себя дорогие туфли и метнула их в стену. Сняла пиджак и отправила его на кухонный стол. Юбка улетела на ковер в зале. Блузка повисла на люстре. Включила музыку, сделала громче и начала попойку.

Пила прямо из бутылки. Не каждый же день ты доставляешь себе радость прошляпить шанс на повышение и переместиться в элитный клуб тех, кто отвечает за спецоперации! А так хотя бы опустошу бутылку дорого напитка, вкуса которого я не могла оценить по достоинству в виду того, что плохо разбиралась в шампанском.

Сначала мою попойку прервал звонок Дадли. Потом позвонила Лирет. Я рассказала им обоим про свой «триумф», и дала совет никогда не прерывать руководство на собеседовании, особенно когда твое мнение уже никого не интересует. Потом был звонок в дверь. Пришлось сделать музыку тише, ибо мне светили разборки с недовольными соседями именно по этому поводу. Открыла дверь и уставилась на мистера Уоррена Райта в его идеально сидящем темно-синем костюме. Правда, галстук его был развязан и уныло висел на шее, да и ворот рубашки он уже расстегнул, но это ничего по сравнению с моим внешним видом: лифчик, трусы, чулочки и бутылка в руке.

– Миз-з-зтер Райт, сэр! – я отсалютовала ему и глотнула.

Уоррен в ответ протянул мне новую бутылку шампанского, перевязанную красной лентой с пышным бантом.

– Собутыльников принимаете? – он улыбнулся.

Хотелось ответить «нет», но его бутылочка была раза в три дороже моей. И такого шампанского я еще не пробовала.

– У меня не убрано, – я шире открыла дверь. – Но вам ведь наплевать? – я вырвала бутылку из его руки и пошла на кухню.

Уоррен закрыл дверь и прошел следом за мной. Я начала искать бокалы для шампанского. Потом вспомнила, что у меня их вообще нет. Пришлось достать стакан для виски, вымыть его, вытереть насухо и протянуть Уоррену.

– Ваш стакан, – я снова пригубила с горла.

– А где ваш? – он начал открывать свою красивую бутылку.

– В шкафу, – ответила я и засмеялась.

Бах! Пробка красиво стрельнула в потолок, пенное полилось на его руку. Он пригубил прямо из горлышка, не обременяя себя пачканьем стакана.

– Злишься? – поставил бутылку на стол и пошел ополаскивать руки под краном.

– С чего вдруг?

– За месяц могла бы хоть раз и позвонить. Или оставить сообщение. А вообще, – он повернулся ко мне, вытирая руки полотенцем, – ты бы могла поздравить меня с назначением!

– Поздравляю! – я снова отсалютовала и приложилась.

– Почему не звонила?

– А ты хотел, чтобы я позвонила? – я усмехнулась. – Так взял бы свой браслет или телефон и набрал мой номер. Или оставил бы сообщение.

– Ты же на задании была! Агент на задании выходит на связь сам! Или протоколы ты тоже забыла, вместе с правилами субординации?!

Я с прискорбием ему улыбнулась и снова выпила. Забыла. Я действительно забыла, что агент, отправленный на задание, должен звонить по личным вопросам сам. Для нас нет такой привилегии, вроде «О, привет! Как у тебя дела? Что нового?» А в ответ: «Я тут в засаде сижу, так что пока ничего нового». Постойте! А вторая часть фразы была про субординацию?!

– Простите, сэр! – я поклонилась. – Я больше не буду открывать рот после того, как вы скажете мне: «Благодарю, агент Шейнберг!»

– Будешь! – он кивнул. – В этом же вся ты! Когда надо промолчать – тебя несет! Когда сказать надо – ты молча сваливаешь!

Зазвонил мой телефон. Надо же, как вовремя! Да и кто звонит?! Имя моего бывшего начало звучать со всех динамиков в квартире.

Я ответила на вызов и включила громкую связь:

– Ну, привет, Курва! – язык у моего бывшего мужа заплетался, поэтому я сделала вывод, что мы с ним примерно на одном уровне трезвости (простите, опьянения).

– Привет, Козел! – засмеялась я.

– Весело тебе, да?

– Да тебе тоже, судя по голосу, нескучно!

– Я понимаю, что ты у нас персона обиженная! Но что ты еще и сука?! Вот это был сюрприз!

– Ты мне зачем позвонил? Оскорблениями сыпать или по делу?

– Ты же трахаться нормально не умеешь! Ты даже целоваться нормально не можешь, не говоря уже о том, чтобы отсосать! «Джефри, прости, у меня рвотный рефлекс!» Ты ему тоже самое говоришь, или рефлекс уступил позиции перспективам? Хорошо отработала, раз он тебя в начальники пропихнул! На мое место зама села? Это тебе не на его хер садиться! Здесь нужны мозги! А у тебя их нет! Только рожа, сиськи и задница! Вот что у тебя есть! А мозгов нет!

– Что ж ты, мудак, на мне женился? – сквозь зубы процедила я. – Или место заместителя начальника сектора, на которое мой отец тебя усадил, справилось с моими недостатками в постели?

– Тварь, я тебя размажу!!! – закричал Козел.

– Агент Сонсерт! – рявкнул в ответ Уоррен.

Повисла тишина.

– Завтра в девять утра жду вас в своем кабинете, – громко произнес Уоррен. – Вам все понятно?

– Да, сэр, – Козел повесил трубку.

Я присосалась к бутылке. Слезы потекли из глаз. Это из-за пузырьков. Они нос щипали и слезы сами текли.

– Ну, все, – Уоррен отобрал бутылку и прижал меня к себе. – Все. Я уберу его из отдела. Ты больше его не увидишь.

– Мне не нужно его место заместителя начальника сектора разработок спецопераций.

– Тебя собеседовали на другую должность.

– Какую? – промычала я.

– Заместитель руководителя отдела спецопераций.

Я мгновенно протрезвела. Я не только протрезвела, но и рыдать перестала. Отстранилась от Уоррена и с неверием на него взглянула.

– Я? В заместители руководителя отдела спецопераций? У меня второй уровень приоритета! А для той должности нужен минимум первый!

– Завтра тебя повысят. И еще тебя приставили к награде за достижения при несении службы. И да, сегодня тебя утвердили на должность заместителя руководителя отдела спецопераций.

– Не-е-ет, – я покачала головой.

– Да.

– Я думала, что меня в штат отдела собеседуют! Ну, может, заместителем сектора сделают! Но замом руководителя отдела?! Джефри шел к этой должности пять лет!

– Козел твой Джефри, – ответил Уоррен. – И не особо умный, раз позволяет себе звонить тебе и рот свой открывать. Я понимал, что, поставив рамку с твоей фотографией на своем рабочем столе, я сделал определенное заявление касательно наших с тобой отношений. И, безусловно, я понимал, что об этом поползут слухи по бюро. Но если ты – моя фаворитка, то Джефри должен был понять, что обижать тебя – плохая идея. И за оскорбления придется отвечать передо мной. Человек, настолько не умеющий держать себя в руках, унижающий женщину самыми низким способом из существующих, не может работать в отделе спецопераций. Ему там не место.

– Я не хочу получать должность через постель, – ответила и отвернулась. – Я достойна большего, чем такое повышение.

– Я предложил тебя на эту должность не за заслуги в постели. А потому что ты опытный агент с неординарным мышлением. Агент, для которого изображения на схеме – не простые картинки, а живые люди, за жизни которых ты отвечаешь. А повышение до первого уровня приоритета тебе должны были дать еще три года назад. Но твой Козел, как ты его называешь, написал на тебя нелестный рапорт, в результате чего твое повышение отменилось. Может, ты и молода для этой должности. Может, и я слишком молод для кресла, в которое меня усадили. Но окончательное решение о твоем и моем назначениях принимали люди, гораздо опытнее нас. И мне кажется, что этим людям должно быть виднее, кто и чего достоин. Наша с тобой постель их вообще не интересует. Конечно, все будут шептаться. Этого никто из агентов избежать не может. Но разве тебе не наплевать? Какая разница, кто и что подумает, если сама ты будешь верить, что заслужила этот пост!

– А я не верю, – призналась честно.

– Потому что самооценка заниженная. Тебе дали должность, так иди и работай! Это все, что от тебя требуется!

Он взял свою дорогую бутылку и начал пить из горлышка.

– Хочешь минет? – спросила я.

Уоррен подавился. И закашлялся. Поставил бутылку. Отдышался. Я подошла к нему, расстегнула его ремень, затем расстегнула брюки, спустила белье.

– Ты так сильно завелась? – спросил он меня.

– О, да! – я встала на колени.

– А как же рвотный рефлекс?

– Какой рефлекс? – я облизала губы и собралась с мыслями.

Судя по эрекции, Уоррен тоже с мыслями собрался. Поцеловала, облизала и втянула в рот. Я подняла глаза, чтобы видеть его лицо при этом. Он смотрел на меня.

– Расслабься, – произнес тихо. – Ты опять зажимаешься.

Я попыталась расслабиться, но мысли о том, правильно я делаю или нет, нравится ему или нет, слишком сильно донимали одурманенный рассудок.

– Подожди, – Уоррен отстранил меня.

– Извини, – я отвернулась и встала.

– Тебе не за что извиняться, – он взял меня за руку и повел в зал.

Посмотрел на блузку, висящую на люстре.

– А где у тебя спальня?

– Третья дверь слева, – подсказала я.

Он повел меня в спальню. Неспешно разделся. Подошел ко мне и снял с меня трусики. Лифчик и чулки не тронул. Лег на кровать и попросил встать над ним на четвереньки. Я встала.

– А теперь развернись, – он прикусил свою губу. – И сделай мне минет. Пожалуйста.

Я развернулась, склонилась и начала делать минет. А он притянул меня за таз к себе и… О, Боже! Мысли спутались. Он опять меня смаковал. Лизал, целовал, посасывал. Желание чувствовать его во рту усилилось. Я повторяла действия следом за ним. Я наслаждалась тем, что он делал со мной, и тем, что я делала для него. Никогда не думала, что от этого можно получать такое удовольствие. Я лизала, целовала и посасывала, я получала и отдавала одновременно. Поза «шестьдесят девять». Это постыдно? Для кого? Для женщины тридцати лет, не умеющей делать минет? Вопрос не в моем «неумении», а в том, что впервые в жизни я захотела сделать мужчине минет, но вот проблема: я не умею. И этот мужчина не сказал ни слова о моих навыках. Он не сказал ни слова о том, как паршиво я начала свою карьеру в оральном сексе. Он просто взял, поставил меня на колени перед собой и заставил расслабиться. Я не сдержалась и застонала. Захотелось на него сесть. Почувствовать в себе и понестись вскачь, чтобы услышать, как он застонет в самом конце. Ведь он тоже стонет, когда кончает.

Я оторвалась от него, развернулась и медленно села. Он застонал. А ведь мы только начали! Я начала двигаться. Он протянул руки и снял с меня лифчик. Припал к моей груди. Я выгнулась ему навстречу. Быстрее! Еще быстрее!

Он опрокинул меня на спину. Опустил ладони на мои колени и развел ноги. Вошел одним движением. Я застонала. Плавно назад и снова толчок! Он смотрел, как я выгибаюсь под ним, как пытаюсь найти пристанище своим рукам, мечущимся по покрывалу, как стону и закусываю губы. Взял меня за лодыжки и поставил мои ноги себе на плечи. И продолжил. То медленно, то быстро. Я ухватилась за спинку кровати, продолжая стонать. Он вышел и повернул меня на живот.

– Встань на колени.

Я встала. Снова вошел. Я прижалась лбом к кровати. От его выбросов жгло все тело, и я отдавала, отдавала Поток взамен. Он аккуратно взял меня за плечи и заставил разогнуться. Ладони заскользили по груди, пальцы погладили соски, руки поползли вдоль живота, прижимая меня к нему, спускаясь все ниже, еще ниже, пока пальцы не окунулись во влагу. Он ласкал мой клитор и продолжал двигаться во мне. Его дыхание, его губы на моей шее. Я сойду с ума. Он сведет меня с ума.

Оргазм уже близко. Вот-вот, и я изогнусь, услышу его стон и застону сама. И вдруг он вышел. И замер за моей спиной.

– Я тебя люблю, – услышала его голос. – Ты понимаешь, что из-за тебя я был готов провалить задание? Я не должен был раскрывать себя ни при каких условиях. Не должен был подсказывать, выдавать секреты, предупреждать. Я не должен был проявлять эмоции. «Показуха», – так ты это назвала. Я сделал тебе предложение. Господи, я сказал тебе, что люблю тебя! Ты моя Aisori! Что может быть сокровенней этого признания? Ты – это все. Весь смысл. И что делаешь ты? Уматываешь при первой же возможности. Даже не попыталась отказаться от нового задания, хотя у тебя спрашивали, не хочешь ли ты взять отпуск и отдохнуть? Ты не поехала со мной, хотя я тебя звал. Ты поскакала на миссию. И не звонила мне месяц. И сообщений не оставляла. Неужели я такое пустое место для тебя? Или тебя в этих отношениях интересует только секс?

Я обернулась к нему. И выражение его лица, которое я увидела, сделало мне больно. Обида. Никчемность. Унижение. Впервые я видела его уязвимым. Я увидела его зависимым от меня.

Я развернулась и прижала ладони к его лицу. Поцеловала его. Он не ответил на мой поцелуй.

– Я – дура, Уоррен, – уронила руки. – Я ждала, что ты позвонишь. Я забыла про протокол! Ну, забыла я про этот чертов протокол!!! – закричала, что было сил. – Я никому не вешаюсь на шею! Не приглашаю на свидания первой! Я первой не звоню! Я не популярная девчонка, у которой от поклонников отбоя нет! Я – задрот! Была им в школе! Была им в Академии! И на службе я тоже задрот! Но есть такие, как мой бывший! Им связи нужны! И дочка Шейнбергов вполне сгодилась! А как связи с позором похоронили, придаток стал не нужен! Можно и помощницу у всех на виду отыметь! Думаешь, не знала я, что он тягается за каждой юбкой? Да об этом все знали! И пока молчала я – молчали и остальные! Потому что мне, кроме этого карьериста, ничего в жизни не светило! Только другие козлы-карьеристы! И тут ты, весь такой из себя. Ты же красивый мужчина! А красивые мужики – это не для меня! Только если карьеристы! Ну, тебе ведь был нужен союзник-архангел? Хочешь – на, получи. Думала, с песнями про любовь отстанешь. А ты не отстал! Взял меня с собой на задание и трахнул! И провалился! Духи! Да все они поняли, чем мы там занимались! Наверняка запись сделки внимательно слушали, а потом обхохатывались! А ты все равно не отстал! А я влюбилась… – осела на кровать. – И поверила. Забыла, что красивые – не для меня. Ты сделал предложение, потому что тебе было больно и одиноко. Ты потерял брата. Искать утешение в том, кто готов его дать – это просто. Но я поняла, что быть утешением не хочу. Не хочу испортить тебе жизнь своим «да». Не хочу повторять ошибок, ведь один неудачный брак у меня уже был. Тебе нужно было остыть и подумать. Разобраться в том, чего ты на самом деле от меня хочешь. И нужна ли я тебе в минуты, когда ты не озабочен поисками убийцы и выполнением задания. Я взялась за новую миссию и дала тебе время подумать. И все ждала, что ты позвонишь или напишешь. Так и не дождалась, – я развела руками. – И тут – собеседование. Я всю зарплату угрохала в этот чертов наряд! На эти ногти! – я взглянула на свой маникюр. – На эти волосы, – пригладила выбившиеся из пучка пряди, – этот макияж, – прижала ладони к щекам. – Хотела, чтобы ты увидел меня, всю такую роскошную, и пожалел о том, что на помойку выкинул. Все бы ничего, если бы я собеседование не провалила. Позор, – я усмехнулась. – Ни ногти, ни макияж, ни прическа, ни даже классный наряд не изменили моего отношения к самой себе. Если я чувствую себя неинтересной и некрасивой – я буду такой для всех. Даже для твоего красивого секретаря, на мнение которого мне должно быть наплевать.

Я подняла голову и посмотрела на Уоррена.

– Я не умею никого любить, потому что не люблю себя. А если я не люблю себя – то никто меня любить не сможет. Трахать – да, – кивнула. – Любить – нет, – я встала и пошла на кухню.

Схватила бутылку и знатно приложилась. Уоррен пришел следом. Взял свою бутылку и тоже выпил. Потом подошел ко мне и прижался лбом к моему лбу.

– Значит придется учить тебя любить себя, – он погладил меня по плечам. – Ты очень красивая. Ты такая красивая, что у мужиков слюни текут, когда они на тебя смотрят. Но твоя красота надменная и недоступная, поэтому никто не осмеливается к тебе подкатить. Даже Дадли, у которого за четыре года не хватило духу пригласить тебя на свидание. У тебя острый и живой ум. Это тоже отпугивает, ведь мужчины часто бояться оказаться глупее своих спутниц. Ты настойчивая, упорная, не боишься признавать ошибки и учиться на них. У тебя заниженная самооценка, поэтому ты часто занимаешься самокопанием и выискиваешь тайные мотивы в чужих поступках, в частности, моих. Если бы я не проявлял настойчивость – ты бы отшила меня тысячу раз, и хрен бы мне обломился такой классный секс.

– Я тебя люблю, – прошептала я.

– Ты же не умеешь любить, – сказал с усмешкой. – Сама призналась.

– Я люблю тебя, не умеючи.

– Я тебе кольцо купил. В кармане пиджака коробочка лежит. Но сегодня предложение делать не буду. А то ты ответишь «да», а потом скажешь, что была расстроена и искала утешения.

– Ладно, – я обняла его и прижалась к нему грудью. – Прости меня.

– За что?

– За все, – я поцеловала его, и он ответил.

Ответил страстно, по-взрослому, прикусывая мои губы и утягивая их в свой рот. Подхватил на руки и усадил на столешницу. Отстранился.

– Я скучал по тебе, – произнес с грустью.

– Я тоже скучала.

– Хочешь попробовать мое шампанское? – он взял бутылку и протянул ее мне.

Я пригубила.

– М-м-м! Оно сладкое! Очень вкусно! – протянула бутылку ему.

– Ты слаще, чем оно, – он наклонил бутылку и шампанское полилось на мою грудь.

Уоррен наклонился и начал слизывать дорогие капли с кожи груди, с сосков, с моего живота.

Разве можно быть таким страстным и нежным одновременно? Разве можно так изводить меня своими ласками? Я постанывала, выгибаясь на столешнице и подставляя его губам новые части своей кожи, по которым растеклись сладкие капли. Хочу его! Хочу моего Desima!

– Я тоже хочу тебя, моя Aisori, – пробормотал он, продолжая меня соблазнять.

Неужели я сказала это вслух?

– Уоррен! – взмолилась я.

– Какая нетерпеливая, – он погладил мои бедра, шире развел ноги и плавно вошел.

Совместный выброс. Я двинулась ему навстречу. Обвила руками плечи и припала к сладким губам. Он ответил на поцелуй. Медленно увеличивая темп, он заставил меня забыть о том, как надо целоваться. И я впала в забытье.

Разные измерения, выбросы и смешение Потоков. Стоны, всхлипы, его поцелуи и обоюдная несдержанность. Буквально минута – и нас накрыло. Еще несколько минут мы просто не шевелились, замерев в одной позе.

А потом у меня закружилась голова и я повисла на его плечах.

– Уоррен, кажется, я напилась.

– Ну, трезвой ты бы мне все это не сказала.

– У задачки на собеседовании ведь не было правильного или неправильного решения? Вы хотели посмотреть, что предложит каждый из кандидатов, чтобы выбрать лучший ответ. Но я не соблюла субординацию и вовремя не заткнулась. Поэтому ты сделал мне замечание о времени операции, не так ли?

– Мы оценивали не только решение задачи, но и поведение кандидатов в стрессовой для них ситуации. Твой ответ был лучшим. А поведение внезапно стало проигрывать. Поэтому я сделал замечание, чтобы намекнуть тебе на провал. И ты, посчитав, что провалилась, повела себя очень достойно. Это увидели и остальные.

– То есть, ты дал мне шанс все исправить? – я нахмурилась.

– Да. И ты стала лучшей. По крайней мере, для меня, – он улыбнулся.

– Ты на мне женишься?

– Я первым предложил, – он начал посмеиваться.

– Хочу кольцо посмотреть!

Я спрыгнула со столешницы и пошла искать его пиджак. Нашла на полу в спальне. Достала из кармана коробочку и открыла ее. Рубин, а вокруг алмазы. Уоррен подошел и остановился за моей спиной. Достал кольцо из коробочки и надел его на мой палец.

– Нравится? – спросил тихо.

– Да. Очень.

– Aisori, выйдешь за меня? – он провел кончиком носа по моей шее.

– Выйду, мой Desima.

– Тогда закрепим отношения, скажем, – он поцеловал меня в шею, – актом любви в ванной?

– До ванны не дотерплю, – призналась я.

– Тогда, становись на четвереньки!

– На пол или на кровать? – я закрыла коробочку и бросила ее на пиджак.

– Где бы ты не встала, я все равно тебя найду.

Алексис

От момента, как мы с Одьеном самовольно покинули больницу, прошло три месяца. Айени продал свой дом и купил другой, в который они с Мэйю переехали. Доа Ригард перебралась в дом, который снимала я, правда, в нем пришлось чинить крышу. Мы получили похоронку на имя Джейсона Ригарда. Его закопали на кладбище в Т. Никто из семьи на похороны не поехал, хотя Гоаре все оплатила.

Жизнь налаживалась. Кейдж и Гоаре узаконили свои отношения в местном городском управлении, чем вызвали очередной скандал в городе. Похоже, люди действительно верили, что две взрослых женщины могут жить вместе, проводить все свободное время вместе, держаться за руки в общественных местах и при этом не спать друг с другом.

Айени и Мэйю стали самой популярной парочкой в нашей больнице. Еще бы, ведь с появлением Мэйю толпы мужчин-коллег внезапно заинтересовались нейрохирургией и, в частности, консультациями доктора Соммервиль. Поскольку официально Айени и Мэйю о своей помолвке не объявляли, все считали, что интрижка между сотрудниками долго не продлится. Месяц, другой, третий… Все ждали, когда же Айени бросит Мэйю и найдет себе новое развлечение, пока однажды она не пришла на работу с кольцом. Кольцо висело на цепочке, и дорогой камушек красиво сверкал на свету в вырезе хирургической рубашки. Как раз был совместный обход в реанимации, и на заднем фоне коллеги активно обсуждали, что за кольцо висит у Мэйю на шее: обручальное или какое-то другое? Мэйю явно наслаждалась вниманием, потому как то и дело теребила кольцо. Айени терпел активное обсуждение своей личной жизни молча, пока, наконец, его терпение не лопнуло, и он не произнес достаточно громко:

– Обручальное кольцо, доктор Соммервиль, надо носить на пальце, а не на цепочке.

Мэйю не растерялась и выдала в ответ:

– С моей работой это достаточно неудобно. Боюсь где-нибудь его потерять.

– Не бойтесь, доктор Соммервиль. Если потеряете, я подарю вам новое.

Голоса на заднем фоне стихли. Более того, прервался даже доктор реаниматолог, который начал докладывать о состоянии пациента.

– Что-то случилось? – спросил его Айени.

– Да, нет, – пожал плечами реаниматолог, – ничего.

Новости разлетелись по всей больнице, и на Мэйю стали смотреть как на женщину, сумевшую приручить ходока Айени Ригарда. На меня же все смотрели, как на любовницу Одьена. Но какое мне дело до всех?

Да, я врала сама себе. Я хотела, чтобы Одьен сделал предложение. Хотела повесить кольцо на цепочку, как это сделала Мэйю, хотела, чтобы все вокруг знали, что у нас с Одьеном все серьезно. Однако предложения от него не поступало, про размер кольца он не спрашивал, и вообще, мы не говорили с ним на эту тему.

– Ну, как тебе мясо? – Одьен сидел за столом и ждал, когда я прожую первый кусок.

– Очень вкусно!

– Точно? – попробовал сам. – Да, неплохо!

– Мэйю звонила, они с Айени не смогут поехать с нами. Очень извинялась.

– Айени не фанат балета, – Одьен выпил сок.

– Ты тоже не фанат?

– От чего же? – он хмыкнул. – Ты ни разу не была в театре в Т. Там красиво. А балет вместе с тобой я с удовольствием посмотрю. Главное, успеть выкупить билеты.

Я надела платье, которое купила как раз по случаю приглашения Одьена посетить театр в Т. Уложила волосы, накрасилась и с удовлетворением отметила, что выгляжу хорошо.

Посмотрев постановку и погуляв по театру с разинутым ртом, я пришла к выводу, что моя общественная жизнь никогда не была такой общественной. Я не ходила в театры, не посещала концерты, не была в кино. Даже в приличном ресторане, где столик нужно заказывать заранее, я не ужинала лет так семнадцать.

– Я заказал столик в одном хорошем месте. Там вкусно кормят, – Одьен взял меня за руку. – Поужинаешь со мной?

– С удовольствием, – краска залила мое лицо.

До меня вдруг дошло, что это может быть тот самый день, когда он сделает мне предложение! Ну, да! Все верно! Он пригласил меня в театр, заказал заранее столик в ресторане, и Мэйю с Айени как-то внезапно отказались с нами ехать. Одьен попросил их оставить нас наедине?

Мы приехали в ресторан. И я как будто окунулась в свою прежнюю жизнь. Швейцары, администратор и официанты в красивых нарядах. Роскошный интерьер. Столик в дальнем углу зала. Дорогие приборы и посуда, белоснежные скатерти, салфетки, сложенные в лебедей и две звезды Мишлен в арсенале.

Одьен заказал для меня шампанское. Я пригубила известный брют и закрыла глаза. Да, это тот самый день, тот самый вечер! Интересно, он спросит меня перед ужином или после? Или я обнаружу кольцо в десерте? Ждать недолго.

– Тебе здесь нравится? – Одьен взял меня за руку, и я открыла глаза.

– Это какое-то волшебное место, – я осмотрелась. – Две звезды Мишлен! Господи, сколько здесь стоит одно блюдо?

– О деньгах не думай. Наслаждайся вечером и моим обществом.

– Я всегда наслаждаюсь, когда ты рядом, – я сжала его пальцы.

– И никогда не говоришь, через что прошла, когда я не мог тебе помочь.

– Давай не будем об этом, – я пригубила шампанского. – Чудесный вечер. Ты уже выбрал, что мы будем есть?

– Я думал, ты выберешь? – он открыл меню.

– Я доверюсь тебе.

Когда принесли первое блюдо, я поняла, что предложение Одьен припас на десерт. Когда принесли десерт, я очень аккуратно ела пирожное, чтобы ненароком не проглотить кольцо. Десерт был вкусным, а кольца в пирожном я не нашла. И вот Одьен попросил счет.

– Я отлучусь в уборную, – я встала и пошла искать туалет.

Нашла. Остановилась у зеркала и долго смотрела на себя. На слезы, текущие по щекам. Почему я плачу? Потому что сама себе придумала повод? Сама себя убедила, что он сделает предложение сегодня? А если он никогда его не сделает? Что тогда? Что изменится в моей жизни? Я перестану его любить? Жить с ним? Спасть с ним? Заботится о нем? Ничего не изменится. Для меня – ничего.

Я привела себя в порядок и вышла. Одьен ждал меня снаружи. Он уже забрал мое пальто и держал его в руках. Я оделась, вышла на улицу и вдохнула холодный воздух.

– Поехали?

– Да.

Сели в машину и поехали домой. Вот и вся сказка. И вечера волшебного как будто и не было. И на балет уже наплевать, и на красоту театра, и даже на вкусную еду, за которую ресторану дали две звезды.

Я прижалась виском к стеклу и закрыла глаза.

– Только не спи! – Одьен погадил меня по коленке. – Иначе я тоже усну.

– Хорошо, буду развлекать тебя какими-нибудь историями.

– Почему ты не хочешь поговорить о том, что пережила? Ты общалась с маньяком лицом к лицу. И он практически тебя убил.

– Ты получил пулю в сердце и тоже об этом не говоришь.

– Потому что мне нечего рассказать. Я помню твое лицо, твои губы, потом боль и все. И вот я открываю глаза и вижу Наварро. «Дыши спокойно, мы сейчас достанем трубку». Что случилось? Почему? Сколько меня не было? Где ты? Что с тобой?

– Ну, я ведь пришла к тебе в тот же день.

– Тебя привел Айени и поддерживал за руку, потому что ты еле стояла на ногах. С дренажами с обеих сторон. И повязками. Вот что я увидел. Мою любимую женщину, мою Aisori, которую я не смог защитить.

– Ты не виноват.

– От беспомощности не легче. Меня беспокоит, с какой легкостью ты открестилась от того, что пережила. Волнует, что ты не рассказываешь об этом. Что все подробности я узнал от Уоррена Райта и своего брата.

– Ты разговаривал с Уорреном? – удивилась я.

– Да. Я ему звонил.

– Мне не было страшно за себя, – я отвернулась к окну. – Я думала о тебе, о том, что он может убить тебя. Только это меня волновало. А потом было смирение. И покой. Я не рассчитывала вернуться. Я в тот день умерла.

Одьен сбросил скорость и остановился на обочине. А я плакала, глядя в окно.

– Ты вернулась, – он взял меня за руку. – Вернулась ко мне.

– Он иногда мне снится, – призналась я. – Я думала, что кошмары меня оставили, но сейчас мне снится он. И ты, – я повернулась к нему. – С трубой во рту. Не знаю, что страшнее: видеть его или тебя в том состоянии, в котором ты был. Согласна, Мэйю и Айени едва не лишись жизни, спасая нас с тобой. Да, Мэйю очень сильно рискнула, забрав три Истока у умерших на улице и пересадив два из них в тебя.

– И в тебя один, – напомнил Одьен.

– И за это я всегда буду ей благодарна. Я буду благодарна Билли Райту, несмотря на то, что я даже его не знала. Уоррену Райту, Полли Шейнберг, твоему брату. И я буду жить дальше, надеясь, что больше никогда не увижу, как ты падаешь, как умираешь у меня на глазах.

– Иди ко мне, – он раскрыл объятия, и я прижалась к нему. – Я тебя люблю. И беспокоюсь. И всегда буду рядом. Сделаю все для того, чтобы быть рядом всегда.

– Я знаю, – прошептала и закрыла глаза, слушая, как бьется его сердце в груди.

– Тебе понравился вечер? – он поцеловал меня в висок.

– Да. Очень. Спасибо.

– Слушай, а давай поедем домой старой дорогой?

– Уже темно. И со старой дорогой у меня связаны плохие воспоминания.

– Бросим вызов нашим демонам. Давай, поехали!

– Убьешь подвеску в своей машине – меня не вини! – я поцеловала его в губы и поудобней устроилась на сидении.

Одьен свернул с трассы в С., проехал через город и выехал на старую дорогу. Ехал медленно, постоянно объезжая ямы. И вдруг впереди я заметила какие-то огни.

– Там что-то горит! – я наклонилась вперед, пытаясь понять, что именно вижу. – Одьен, там что-то подожгли!

– Сейчас подъедем и узнаем.

Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее я видела яркие высокие языки пламени. Кто-то устроил пожал на обочине прямо возле лесополосы. И вдруг я отчетливо рассмотрела буквы.

«АЛЕКСИС».

Это был не пожар, а огромная голопроекция с моим именем, каждая буква в котором полыхала огнем. Как будто кто-то сложил толстые бревна и поджег их!

Мы проехали эту проекцию, и впереди я увидела следующую.

«ТЫ».

За ней была другая:

«ВЫЙДЕШЬ».

– Господи! – я прижала ладони к щекам, не в силах поверить в очевидное.

«ЗА». «МЕНЯ». «ЗАМУЖ?».

– Да!!! – воскликнула я. – Да!!!

Одьен засмеялся, резко свернул с дороги и остановился у съезда на какую-то гравийку.

– Уверена? – спросил лукаво.

– Да! – я бросилась ему на шею.

– Алена, я очень сильно тебя люблю. Очень сильно.

– И я тебя!

– Подожди, сейчас кольцо достану!

Он вытащил из кармана маленькую коробочку и открыл ее.

– Не может быть, – прошептала я, глядя на кольцо с огромным синим сапфиром, усыпанном изумрудами и бриллиантами. – Это же бабушкино кольцо! Она носила его! – я уставилась на Одьена.

– Когда я провожал Григория, он задал мне вопрос относительно моих планов на будущее. Я ответил, что хочу жениться на тебе. Тогда он достал из кармана корочку и отдал ее мне. Он сказал, что это кольцо твоей бабушки, которое он ей подарил.

– Одьен…

Он достал кольцо из коробочки и надел на мой четвертый палец.

– Смотри-ка! Подошло!

– Я буду носить его на цепочке, – прижала ладонь к груди.

– Носи так, как тебе хочется, – он наклонился и нежно провел губами по губам. – А теперь готова веселиться?

– В смысле?

Одьен нажал на клаксон и протяжно посигналил.

– Ура!!! – послышались крики откуда-то из ночи.

Зажегся свет. Море лампочек и гирлянд, украшающих деревья у съезда с дороги. Одьен свернул на проселочную дорогу и проехал вперед. И тогда я увидела их. Всех их – мою большую и дружную семью!

Они накрыли столы на какой-то поляне невдалеке от проселочной дороги. И жарили там мясо и сосиски на решетках. Деревья вокруг поляны были украшены разноцветными светящимися гирляндами, а землю воткнуты маленькие фонари.

Мы с Одьеном вышли из машины, и остальные дружно захлопали. Айени и Мэйю подошли к нам первыми. Обняли нас по очереди, и вручили нам по паре теплых зимних сапог.

– Остальные ваши теплые вещи в пикапе, – Мэйю указала рукой на припаркованные машины у кромки леса вдоль дороги. – Переодевайтесь и к нам!

– Как ты все это организовал? – я снова повисла на шее Одьена.

– Один я бы ничего не сделал.

– Вы идете или нет?! – закричала Гоаре. – У нас здесь не Мишленовские звезды, конечно, но тоже очень вкусно!

Доа и Кейдж помахали нам, зазывая к себе.

– Спасибо! – прошептала я, глядя на всех них. – Спасибо.

Мэйю

– Доктор Соммервиль! – стены ординаторской дрожали от крика Айени. – В мой кабинет! Немедленно!

Дверь громко закрылась за его спиной, а я продолжила пить кофе в компании коллег.

– А я предупреждал, что он придет в ярость, – кивнул мне Шэрон – самый опытный и, соответственно, пожилой из нашей команды нейрохирургов.

– За пять минут уровни тестостерона и децибелов должны снизиться, – я пожала плечами и отпила кофе. – Остальное – переживу.

– И что на этот раз? – на подлокотник моего кресла присел доктор Олдридж.

– Угадай! – улыбнулась я.

– Заявка на новый нейроскоп?

– Холодно, – глотнула кофе.

– Заявка на новый сканер в операционную?

– Холодно.

– Заявка на выделение дополнительных детских коек в реанимации?

– Теплее, – кивнула я.

– Заявка на создание специализированных нейрохирургических палат в реанимации?

– Ф-ф-ф, – я подула на свои пальцы. – Почти обожглась!

– Заявка на организацию нейрохирургического блока в реанимации?

– Бинго! – я допила кофе и поставила кружку на стол.

– За что ты его так терроризируешь? – спросил Ларкин. – Из-за твоих заявок руководителю клиники Айени только и занимается тем, что пишет обоснования. И пока ничего не добился!

– Зато, когда Айени пойдет просить денег у своей сестры, у него будет список и готовые обоснования, – я хищно улыбнулась.

– Как коварно! – засмеялись коллеги.

Я расстегнула цепочку на шее и сняла с нее кольцо. Надела кольцо на палец и засмотрелась на голубой бриллиант «Под Цвет Твоих Глаз», как его назвал Айени.

– Вот ты всегда так делаешь, когда идешь к нему на заклание! – упрекнул Ларкин.

– Завидуешь, что Айени не на тебе женился? – сострила я.

– Тебе с рук сходит все! Абсолютно! Кольцом поиграешь, губки надуешь и проскочила! А мы – следующие в очереди. И не проскакиваем!

– Не ной. Обещаю, когда построят новый корпус и я стану руководителем детской нейрохирургии, заберу тебя к себе.

– Какие грандиозные планы! – прыснули смехом остальные. – Денег нет и не будет!

– Злые вы. Даже помечтать не даете!

– Из тебя получился бы хороший руководитель, – заметил Олдридж.

– Спасибо. Вот как надо очки зарабатывать, – я махнула Ларкину. – Подсекай! Ладно, с вами хорошо и весело, но мне пора кольцо предъявлять и губки надувать, – я встала и размяла затекшую спину.

– Эх, мать, – вздохнул Олдридж. – Отдыхать тебе нужно, а не на работу тягаться.

По моим ногам полилась вода.

– Э-э-э, – простонала я. – Как-то не вовремя.

– Доктор Соммервиль, я же просил… – Айени замер в дверях, глядя на мои мокрые штаны.

– Простите, доктор Ригард, но я рожаю. Вашу дочь, кстати! – я поковыляла к двери.

– Куда ты идешь? – Айени подлетел ко мне и подхватил на руки. – Ларкин, переносной блок тащи!

С криками: «Моя жена рожает», – Айени внес меня в отделение акушерства и гинекологии.

Переносного блока от Ларкина он ждать не стал. Хотя моей спине казалось, что это неверное решение.

– Чего ты кричишь?

– Кейдж! Кейдж! Мэйю рожает!

Из ординаторской вышла Кейдж.

– Чего ты орешь? Уже вся больница в курсе, что Мэйю рожает. Неси ее в смотровую.

– А где это? – растерялся Айени.

– Прямо и налево, – подсказала я.

***

Айени ходил по палате взад и вперед, укачивая малышку.

– Ты мне сегодня ее дашь? – поинтересовалась я.

– Только на поесть, да, Зайчонок? Пусть мамочка отдыхает, а мы с тобой поспим.

– Верните мне мужа, – произнесла я с опаской глядя на Айени.

В дверь постучали.

– Войдите!

– Тише, ребенка разбудишь! – шикнул Айени.

Дверь отворилась и в нее вошла толпа визитеров. Цветы, игрушки, восторги, слезы, сопли. Господи, на что я подписалась?

– Как ты себя чувствуешь? – мама присела на стул возле моей кровати. – Ты хорошо ешь? Молозиво появилось?

– Не донимай ее, – попросил отец.

– А Карл не приедет? – спросила я.

– У него какие-то срочные дела в офисе, – маман стушевалась.

С братом мы так общий язык и не нашли. Зато с матерью и отцом мои отношения хоть немного наладились. И это не моя заслуга, а Айени. После того, как маму выписали из больницы, он настоял на том, чтобы мы раз в неделю посещали моих родителей. Это были воскресные обеды, те самые воскресные обеды, которые традиционно проводили Ригарды у себя дома, пока отца семейства не замели. Как-то раз мама заикнулась, что неплохо было бы пригласить на обед и Доа Ригард, и сестер Айени, и брата с его женой. Айени все устроил, и с тех пор раз в месяц семьи Ригардов и Соммервилей собирались вместе. Карл со своей женой и ребенком были редкими визитерами на этих мероприятиях, а вот вдова Поука с сыном приходили регулярно. Прошлое мы вспоминали редко, только если кто-то рассказывал смешную историю из детства. В основном, мы обсуждали то, что происходит сейчас и наши планы на будущее. Новость о моей беременности мама восприняла как-то по-особенному. Она как будто ухватилась за шанс исправить ошибки прошлого и вместо того, чтобы попытаться стать хорошей матерью для меня, решила стать идеальной бабушкой для нашего с Айени малыша. Меня это бесило. Эта забота о ребенке, который еще даже не родился. При этом сама я чувствовала себя каким-то инкубатором, цели и задачи которого – выносить ее внучку. Айени старался ограждать меня от этого излишнего внимания матери. Когда подошел срок уходить отдыхать, он позволил мне остаться и работать. Но запретил ходить в операционную. И пациентов курировать запретил. Я превратилась в консультанта, что мне не нравилось. И поскольку у меня появилась куча свободного времени, я начала строчить заявки на имя руководителя клиники. На первый запрос от руководителя клиники, с просьбой написать обоснование конкретного предложения, Айени тихо написал обоснование. На второй – вызвал меня в кабинет, и спросил, не хочу ли я отдохнуть дома? На третий – вызвал меня в кабинет и пригрозил, что отправит домой. На четвертый – устроил отповедь и пообещал, что я работаю последний день! Сегодня он получил пятый запрос, оттого пришел в ярость и, наверняка, собирался лично отвезти меня домой посреди рабочего дня. Не получилось.

Я смотрела на людей, собравшихся в палате. На Доа и Гоаре, на Одьена и Алексис (ей, кстати, рожать недели через три), на маму и папу, на вдову Поука и моего племянника, и думала о том, что так и должна выглядеть семья.

А потом пришла Кейдж и всех выгнала. Малышка начала плакать и Айени вручил мне дочь на кормление.

– А тебе не надо идти? – спросила я, глядя как он устраивается в кресле рядом с моей кроватью.

– Куда? – он поморщился.

– Работать.

– Восемь вечера, Мэйю! Какая работа?

– Ну, да, – я пригладила пушок красных волос на голове малышки.

Теперь все внимание будет обращено на нее. Это правильно. Так и должно быть. И кем бы ни была моя дочь, хранителем или архангелом, главное, чтобы мы – родители – ее любили.

Айени встал.

– Двигайся!

Я пододвинулась на кровати. Айени лег рядом и обнял меня.

– Почему ты грустишь? – он провел пальцем по моей шее.

– Устала просто.

– Мэйю, ты грустишь не первый день, а последние недели три. В чем дело? Что тебя гложет?

– Я хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы не знала, что такое страх родителей перед ней. Чтобы у нее был выбор, кого любить, кем стать, чем заниматься. Я хочу, чтобы у нее было все, чего не было у меня. И это уже происходит. Моя мать трясется над ней. Твоя мать над ней трясется. Твои сестры над ней трясутся. Ты трясешься над ней.

– Ты завидуешь дочери, потому что все внимание обращено на нее, а не на тебя?

– Звучит настолько ужасно, что мне уже стыдно. Забудь. Все хорошо, – я улыбнулась.

– Хочешь некрасивую правду расскажу?

– Какую? – я посмотрела на него.

– Они не любят ее, потому что они ее не знают. Они любят тебя – ее маму. И я люблю тебя. Ты – центр моей вселенной. Я смотрю на сморщенный комочек, который использует твою грудь с целью питания, и удивляюсь, как мы с тобой его сделали? Но этот комочек беззащитен, он наш с тобой, и мы за него в ответе. Твоя связь с ней особенная, ты чувствовала ее в себе. А меня она пихала ногой и, прошу заметить, лишила секса с ее мамой на месяц. Но я рад ее появлению. Я буду о ней заботится, потому что она – часть тебя, ее мамы, которую я очень люблю. Привязанность к ребенку, любовь к нему возникает не с первой минуты. Это процесс, когда ты не спишь ночами, кормишь, купаешь, заботишься и твое чадо растет на твоих глазах. Оно привязывается к тебе, а ты к нему. И так возникает взаимная любовь. Поэтому не вини себя за зависть, за недостаток эмоций по отношению к ней. Дай ей время с нами познакомиться. Уверен, мы ей понравимся.

– Ты не любишь нашу дочь?! – я уставилась на Айени, как тигрица, защищающая тигрят от нападения.

– Я этого не говорил, – он виновато смотрел на меня.

– Ты… – я выдохнула, – будешь менять ей подгузники, купать, обмазывать кремом с головы до пят и вставать к ней по ночам, пока с уверенностью в голосе не скажешь, что просто обожаешь свою девочку! И я не позволю тебе превратиться в одного их тех папаш, которые не знают, привит их ребенок или нет, чем он болел и в какую школу ходит! Это понятно?!

– Да, любимая, – Айени уперся подбородком в мое плечо и улыбнулся.

– Ты не задобришь меня этой своей умасливающей улыбочкой.

– Не-е-ет?

– Нет.

– А может быть, все-таки, да? – улыбка стала шире.

– Нет.

– М-м-м…

– Доктор Ригард, как вам не стыдно использовать мои слабости в угоду своим интересам?

– Кто бы говорил, доктор Соммервиль. Уж кто бы говорил!

Полли

Вокруг было много народу. Поздравления с Рождеством лились нескончаемым потоком в мои уши. Я поздравляла в ответ и плавно перемещалась со своим стаканом в сторону выхода из зала. Ненавижу корпоративы. Ненавижу корпоративы, организованные в помещении центра. Денег на приличный ресторан, что ли, нет? Очевидно, нет.

Сок закончился, и пришлось оставить стакан на одном из столов. Вышла в коридор и пошла в сторону лифта. Проходя мимо знакомой кладовки, я остановилась. Подошла к стене и остановилась ровно в том месте, на котором стояла пять лет назад. Что я здесь делаю? Зачем тут стою?

– Вот ты где? – Уоррен показался из-за угла и подошел ко мне. – Все хорошо?

– Нормально.

Уоррен обернулся и посмотрел на дверь в кладовку.

– Это она?

– Угу, – я кивнула.

– Миссис Шейнберг-Райт, уж не мужа ли вы своего ожидаете там увидеть?

– Есть опасения, что он со своим красивым секретарем там зажигает.

– Проверим? – Уоррен изогнул бровь.

– Можно, – я подошла к кладовке и открыла дверь. – Внутри горел свет и было пусто.

– Кажется, я его вижу, – Уоррен зашел внутрь и осмотрелся.

– Где?

– Зайди и сама посмотри.

Я вошла, и Уоррен закрыл за мной дверь. Приложил ладонь к моему животу. Получил сдачи от Райта-младшего – тот активно пихался ножкой. Уоррен улыбнулся.

– Ну, и где мой муж? – спросила я.

– Да вот же он! – Уоррен резко развернул меня спиной к себе. – Задирает юбку своему заму, – он начал поднимать подол моего платья.

– Какой ужас! – я оперлась руками о стену, наслаждаясь прикосновениями его пальцем к своим ногам. – Если их застукают, будет настоящий скандал!

– Ну, они же возглавляют отдел спецопераций, – мои трусики плавно спустились вниз. – Опасность – их работа!

– И секретность, – добавила я.

– И скрытность.

– Как назовем операцию? – я закрыла глаза, ожидая, пока Уоррен разберется с застежкой на брюках.

– «Адюльтер».

– Прекрасное название! – согласилась я.

– Мэм, не могли бы вы немного… – Уоррен потянул меня за бедра к себе.

– Наклониться вперед, сэр? – спросила я.

– Да, мэм.

– Вот так?

– Да, мэм. Именно так!

Когда мы вышли, в коридоре никого не было. Уоррен взял меня за руку и повел к лифтам. Теперь, проходя по этому коридору, мимо этой кладовки, я буду улыбаться и вспоминать, как хорошо мы провели в ней время с моим мужем.

– Уоррен?

– Да, дорогая.

– Я тебя люблю.

– И я тебя, – он наклонился и поцеловал меня в губы.

– Уоррен?

– Да, милая.

– Ты будешь сильно ругаться, когда узнаешь, что я не сдала отчет сегодня?

– Сильно.

– Тогда я не буду тебе говорить.

– Лучше не говори, – согласился он.

Конец III части «Архангел». Конец трилогии «Жатва».

Content

Зеа Рэй Даниэль Архангел

ЖАТВА. Часть III. Архангел Даниэль Зеа Рэй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10