Эва Гринерс

Счастливый торт Шарлотты

Глава 1

Я услышала звук подъехавшей к дому машины и не торопясь пошла к холодильнику. Не было нужды смотреть кто приехал — сегодня я ждала в гости свою лучшую подругу Сандру. Любимую и единственную. Вообще-то она была Александрой, но так как моя подруга всегда любила выделяться, в отличии от меня, она придумала себе такое не совсем привычное для уха сокращение своего имени — Сандра. Но ей оно действительно шло, Сашка всегда выглядела чуть-чуть иностранкой.

Конечно, у меня были и другие друзья до того, как я вышла замуж. Потом они все куда-то подевались, ну или я сама оказалась слишком погружена в своего мужа и в свой брак. Мише очень не нравилось, когда я встречалась с друзьями и бывшими сокурсниками. Аргументировал он это тем, что не хочет делить свою булочку ни с кем.

— Работать тебе тоже незачем, будешь сидеть, как царевна в башне. Ну а я буду твоим драконом! — мне казалось это безумно романтичным, и очень льстило, хотя Сандра пыталась предупредить меня о том, что, дескать ”Михаил просто хочет подчинить меня себе, подавить, лишить воли” и что-то там еще своё профессиональное — Александра была психологом.

Раньше мы учились с ней вместе в кулинарном техникуме — наши родители, которые очень дружили, настояли. Окончив техникум с горем пополам, моей и божьей помощью, Сандра кинулась искать поприще поизящнее и, впоследствии, открыла для себя психологию. “Больше ни одной сковородки в руки не возьму!”

Она отучилась, получила диплом и теперь без конца совершенствовалась в своей профессии, став модным специалистом, развлекавшим богатых дамочек, жалующихся на скуку и невнимание вечно занятых мужей. Она очень хорошо зарабатывала, была независима и уверенна в себе. Наверное поэтому её так раздражала моя жизнь домохозяйки.

После учёбы я несколько лет увлеченно жила своей любимой профессией. Преподаватели в техникуме, а потом и шеф-повара отмечали мои способности, особенно в кондитерстве. Все, как один, превозносили мой художественный вкус, фантазию и творческий подход. И, в самом деле, участвуя в различных профессиональных конкурсах, я практически неизменно получала награды. Наивысшей гордостью для меня было участие в «Кубке мира по кондитерскому делу». Попасть в команду мне помог мой шеф, итальянец Рикардо, в чьей кондитерской “1000 и 1 торт” я тогда трудилась. После того, как наша команда попала в финал конкурса, передо мной были открыты, казалось бы, двери всех лучших ресторанов нашей страны. Однако, судьба распорядилась иначе.

— Нютааа, ты дома? — раздался певучий голос Сандры. Ну а где же я могла быть — я всегда дома.

Нюта — это я. Полное имя Анна. И дома находиться мне очень нравилось. Как же хорошо, что Миша уговорил меня тогда купить и перестроить наш чудесный домик в пригороде. Выглядел он словно из сказки — двухэтажный сруб, внутри вполне комфортабельный. Мы продали огромную квартиру, доставшуюся мне от родителей, я еще вложила накопленные деньги, чтобы сделать ремонт и полностью погрузилась в семейную жизнь. Слава богу, финансовыми делами мне заниматься не приходилось. Все эти купли-продажи, договоры подряда и счета фактуры наводили на меня ужас.

— Пончик, тебе ни о чем не стоит беспокоиться, — заверил меня муж. — Я всё устрою.

После чего я с облегчением подписала генеральную доверенность и вот уже шесть лет наслаждалась результатом.

Дом стоял на опушке соснового бора. Под Мишиным руководством рабочие расчистили часть леса и он стал практически парковой зоной. Я любила там погулять и поваляться в гамаке, под мягким пледом, с книгой или телефоном..

Свои способности в кулинарии я полностью реализовывала дома — Миша обожал мою готовку, ел с удовольствием и не уставал нахваливать. Я же была готова сутками стоять у плиты и спать рядом с духовкой, чтобы ему угодить.

Влюблена в своего мужа я была “как кошка” — так не особо одобрительно выражалась Сандра. Она недолюбливала Мишу, хотя я искренне не понимала, как можно было его не любить — такого заботливого, такого красивого.

Миша в самом деле был красив, как античный бог. Широкие плечи, длинные ноги, оливковая кожа, черные волнистые волосы до плеч. Для меня он был просто идеалом мужской привлекательности. Я много раз ловила на нем взгляды девиц разных возрастов, которые неизменно потом поворачивались в мою сторону уже с недоумением — как такой Аполлон, ухоженный и современный быть рядом с такой неказистой тумбочкой.

Я сама удивлялась, как Миша мог обратить на меня внимание. Никогда не отличавшаяся ни красотой, ни изяществом, от природы застенчивая — я не привыкла к мужскому вниманию. А если мне его оказывали — тут же закрывалась и пряталась, как черепаха, “в домик”. Особо никто не настаивал — немногочисленные ухажеры отваливались, прежде чем я успевала хоть немного привыкнуть к ним и расслабиться.

С Мишей меня познакомила одна из богатых приятельниц Сандры, когда мы все вместе оказались на дне рождении моей подруги. Он немедленно принялся за мной ухаживать, причем делал это так лихо и обезоруживающе открыто, что вскоре я начала получать от этого удовольствие — он сломил все мои заслоны. Все женщины на том празднике смотрели на него, а он — на меня. Такое со мной происходило впервые, голова кружилась от комплиментов и шампанского.

После этого вечера Миша перевёз свои вещи ко мне — в большую квартиру в центре Москвы. Слишком большую для меня одной. Через месяц мы подали заявление в ЗАГС, храня это в секрете ото всех, включая Сандрочку — на этом настоял мой будущий муж.

Сандра радовалась за меня, наблюдая за нашим романом, повторяя, что для начала моей хоть какой-то личной жизни — очень даже неплохо.

Однако, когда она узнала, что мы с Мишей поженились, она от чего-то побледнела и долго смотрела на меня, прикрыв рукой рот, словно сдерживая какие-то неуместные слова.

— Ань…ты чего наделала? А? Зачем так быстро? — спросила она меня, едва оправившись от шока.

— А чего тянуть? — легкомысленно пропела я. — Я люблю его, он меня тоже.

Александра бессильно покачала головой.

— Анют, ты же не знаешь ничего о нем…Ты знаешь, что…Ты знаешь, кто он???

Я ничего не хотела больше слушать.

— Или ты порадуешься за меня прямо сейчас, или мы закончим этот разговор. А также все последующие разговоры тоже. — Я ответила Сандре так резко, как никогда в жизни.

Подруга поджала губы, помолчала минуту и ответила спокойно:

— Как скажешь. Поздравляю, конечно. — Она обняла меня. — Я желаю тебе счастья. Отмечать-то будем? Поехали пить шампанское!

Конечно, наши отношения на долгое время не остались прежними. Миша невзлюбил Сандру точно так же, как и она его. Я защищала его, как могла и даже пыталась разорвать дружбу с подругой, хотя мы и дружили с детсадовского возраста. Однако Сандра почему-то вцепилась в меня, как клещ.

— Знаешь что, — заявила она мне, — никуда я от тебя не денусь, пока ты в лапах этого павиана. Кроме меня у тебя никого нет, и защитить больше некому. Поэтому можем не говорить о твоём муженьке, как пожелаешь — но пусть он не надеется, что я исчезну в розовой дали!

Мише пришлось смириться, он только попросил встречаться с Сандрой пореже. После того, как мы с ним купили дом, продав мою квартиру, Сандру, как ни странно, я стала видеть чаще — когда у Миши были вечерние занятия в фитнес клубе, он мог ночевать в городе, в своей старой квартирке. Тогда Сандра приезжала ко мне с ночевкой и мы болтали до утра, как в студенческие времена.

— Нюта, ну ты где? — уже несколько обеспокоенно спросила Сандра где-то совсем рядом.

— Я на кухне, иди сюда! — крикнула я.

— Слава Богу, я уже испугалась, что найду тебя где-то здесь задушенной, — появилась в дверях моя подруженция. Белокурая головка с короткой стильно-лохматой стрижкой, светло-зелёные глаза-рыбки, вздёрнутый носик, бесконечные ноги. Красавица!

Я от всей души обняла её и почувствовала, как соскучилась — Сандрочка почти месяц отдыхала на каких-то островах, Бермудах или Канарах — я вечно их путала.

— С приездом! Загорелая, просто конфетка, шоколадка! — я полюбовалась ею и вернулась к обзору холодильника. Его внутренности имели привычный для меня выставочный вид — справа на дверце одинаковые бутылочки с соусами, выше — уложенные красивыми пирамидками, домашние яйца. В отделении для овощей свежесть и пестрота. Контейнеры с заготовками были подобраны по цветам. Я достала белый фарфоровый кувшинчик со сливками — первым делом нужно было выпить кофе.

— Нюта, я в машину за сумками. Не суетись, я хочу проголодаться, как следует! В этих заграницах рядом с твоими кулинарными шедеврами даже сравнить было нечего! — и подруга вновь исчезла за дверью.

Включив кофемашину, я прошла за Сандрой, чтобы помочь ей принести пакеты. Как всегда, небось, привезла мне гору шмоток, в которых ходить мне будет некуда.

Задержавшись у большого зеркала я всмотрелась в себя, что делала крайне редко — из него на меня смотрела женщина с лишним весом и лишним возрастом. Фигура напоминала грушу, а лицо было и вовсе никаким. Запомнить меня с первого раза не мог никто. Я давно уже не комплексовала по этому поводу. У меня есть Мишка и есть Сандра. Остальные мне не так уж и важны. Однако, я не могла не отметить с удивлением, как мы с Сандрой можем быть ровесницами — нам обеим исполнилось в этом году по сорок три года. Только Сандрочка выглядела на десять лет моложе, а я на столько же старше.

Подруга уже шла к дому, обнимая два объемных коричневых бумажных пакета. Кивнула на машину:

— Забирай там. Еще один пакет и сумка с твоими подарками — включая сумку. Луивиттоша, между прочим!

— Саш, ну куда мне? Ну ты опять!

— Ты же знаешь, я упрямая! — послышался её голос из кухни. — Как пахнет кофе! Я открываю шампанское!

И я от души улыбнулась — настоящая женщина-праздник. Других праздников у меня не было, в общем-то, и не было.

Время перебежало уже заполночь. Сандрочка рассказывала о своём путешествии, каждые два предложения укоряя меня за то, что я отказалась лететь вместе с ней. Я отмахивалась — мой заграничный паспорт был просрочен столько уже, сколько я замужем.

И я сомневалась, что смогла бы получать удовольствие от чего-то грандиозного. Мальдивы? Гоа? Боже упаси, моё место здесь — у кромки соснового бора, на моей кухне, где я создаю один кулинарный шедевр за другим. И ничего, что пробует их только Миша.

Сандра отрезала себе еще один кусок наполеона с малиной и, отправив его в рот почти целиком, жалобно застонала.

— Госсподииии, ну до чего же вкусно! Анюта, ты просто тортовый гений. Кстати, а так говорится? Ну, тортовый.

— Нет, — усмехнулась я, — ешь на здоровье, кроме тебя некому — я снова пытаюсь сидеть на диете. И снова безрезультатно.

Сандра внимательно посмотрела на меня и отложила десертную вилку. Придвинув к себе остывший кофе, она спросила:

— Как ты вообще? Ты хоть где-нибудь бываешь?

— Сандра, не надо, ладно? Мне и здесь хорошо.

Подруга прищурила глаза — шампанское действовало на неё как вид мельницы на Дон Кихота, она уже готова была меня спасать.

— У тебя глаза, как у больной собаки, которую даже погладить некому.

Её слова попали точно в цель и я съёжилась — Миша появлялся здесь примерно в неделю раз последние года два.

— Вот скажи мне, — продолжила экзекуцию Сандра, — твой Михаэль часто с тобой время проводит? Вы может вместе куда-то выходите?

— У него много работы, ты же знаешь! — защищаясь отбилась я.

— Да уж, работы… — многозначительно пробормотала Сандра. — Почему ты сама не пойдёшь работать, Ань? Ну это же преступление такой талант закапывать в этом вашем лесу, — зашла она с другой стороны.

Да, это было моё самое слабое место — по работе я отчаянно скучала. Мне не хватало шумной ресторанной кухонной суматохи, сложных заказов, вдохновения, благодаря которому рождались неожиданные рецептуры. Вернуться бы в эту атмосферу хоть на вечер…Ну или на недельку. Я думала об этом, а у самой даже руки ватными стали — так сильно захотелось в свою стихию.

— Анют, — вкрадчиво продолжала Сандра, — ну ты же столько лет училась, сколько ступеней прошла. Год в Италии! Тебя не то что любой ресторан, тебя этот…как его…Гордон Рамзи с руками отхватит! — и подруга выразительно показала, как меня отхватывает шеф Рамзи.

Несмотря на дискомфортный для меня разговор я рассмеялась. Сандра тоже. Несколько минут мы хихикали, поедая вкуснейший наполеон. Да, вот так меня и разносит — Мишенька съедает пару кусочков и уезжает поддерживать форму в свой фитнес центр, а я доедаю всё в одиночестве…

— Ну так что, давай подумаем? А, Нют? Мы же тебе мигом подходящую вакансию найдём. Будешь снова звездой. А я в твой рестик клиентуру знаешь какую наведу! А, Нют?

Я помялась, подбирая в сотый раз одни и те же слова, заранее зная, что скажет мне Саша — что мой муж узурпировал и похитил мою личность и мою жизнь. Что он женился на успешной перспективной девушке и превратил её в забитое существо без собственного мнения. В личную обслугу по требованию. И что сам он, в отличии от меня, живёт своей жизнью.

Сандра моя Сандра, ну вот зачем опять? Сама же знаешь, что разговор закончится ничем. Ах, да — я же не ответила.

— Нет, Саш. Мише это не понравится, он любит, когда я дома. Он заботится обо мне, обеспечивает…

— Обеспечивает, говоришь? — нехорошо прищурилась подруга. — Ты вообще документы на дом видела? Чей он?

Я растерялась.

— Как чей — наш.

— А ты уверена? Я вот — сомневаюсь. Твой жиголо… — тут Сандра резко захлопнула рот и отвела глаза.

— Мой кто??? Знаешь что, Александра! Ты перепила и позволяешь себе…Порядочных людей оскорблять! Сейчас ложись спать, а завтра или извинись — или уезжай!

— Порядочных людей, говоришь? — взорвалась Сашка, — Этот твой альфонс — порядочный человек? Дурочка, да ты, может, в своём уме еще и жива-здорова только потому, что я ему сразу сказала, что глаз с него не спущу!

Внезапно я почувствовала слабость. Это была не просто болтовня.

— Сашка, — севшим голосом сказала я, — ты сейчас о чем вообще?

Сандра помялась.

— В общем, ладно. Этот твой Мишенька всегда спал с женщинами за деньги. Только платил не он, а ему. Он — проститутка. И когда ты познакомилась с ним, он был эскортом моей подруги. Когда он подкатил к тебе, я решила, что он быстро обломается и отвалит. А ты хоть чуть-чуть раскрепостишься. Надо, надо было предупредить тебя сразу, но я оглянуться не успела, а ты уже по уши…замужем. Этот гад лихо всё прокрутил…Ань? Ты чего молчишь?

Меня медленно кружило, как тогда, когда я напилась в первый и единственный раз. Потолок проносился над головой круг за кругом. Кажется, Сашка называла это “вертолётики”. Чужими непослушными губами я сказала:

— У каждого человека есть прошлое. Это ведь было до меня…

Сандра непонимающе уставилась на меня.

— Малыш, он живёт так. До сих пор.

Бред какой-то…Чушь. Это неправда. Сашка перепила и не знает, что болтает. Завтра мы с ней над этим посмеёмся и я строго-настрого запрещу ей пить так много.

— Сашуль, давай пойдём спать, — ровно предложила я. — Сашка смотрела на меня внимательно, но я очень старательно держала лицо. — Завтра еще обсудим это, ладно? У меня глаза закрываются.

Сандра встала и обняла меня порывисто.

— Нюта, прости меня. Я же пыталась рассказать раньше, но ты мне просто слова сказать не давала.

— Всё хорошо, подруженька (нет! нет!) иди спать, я быстро уберу и тоже баиньки.

Сашка, чуть пошатываясь, прошла в гостевую комнату, хлопнула дверь.

Я с минуту смотрела на накрытый стол — чудесный тортик, несколько видов пирожных и закусок. Взяла тарелку, намереваясь поставить её в посудомойку. А потом грохнула ею о стену. Одним движением смахнула всё со стола на пол и села на корточки, впившись зубами в рукав.

Повыв так немного, я вскочила и, наступая на разбитые тарелки, оскальзываясь на кусках торта, я побежала в кабинет Миши. Он был заперт, но сегодня меня это не могло остановить. Замок был хлипкий, а я — тяжёлой, как разъяренный бегемот. Несколько ударов плечом и дверь распахнулась.

Тяжело дыша, я кинулась к столу и стала перерывать документы. Наконец, нашла папку с какими-то копиями. Паспорта российские, загран паспорт Михаила, вот он — договор купли-продажи дома. Приобретён он был на имя мужа.

Я попыталась успокоиться. Возможно во всём этом полуправда. Я чего-то недопоняла! Но дремавшая доселе интуиция холодным голосом подсказывала мне, что всё это правда.

Решение созрело в несколько минут. Мне нужно было просто убедиться.

Сандра не проснулась после грохота на кухне, поэтому я спокойно и быстро собралась и вызвала такси. На столе лежали Сашкины сигареты, я выкурила одну так, словно курила всю жизнь. Внутреннюю истерику я задавила, она бушевала там где-то в глубине души.

Я назвала таксисту адрес Мишиной старой квартиры. В последний раз я была там несколько лет назад — она была обычной двушечкой на окраине. Без ремонта, совершенно убитая. Почему-то я знала, что ехать нужно туда.

Попросив таксиста подождать немного, я поднялась на третий этаж. Дверь была новая и явно дорогая. Странно как-то. Может, я ошиблась?

Несмело нажав на инкрустированный стразами дверной замок, я услышала торопливые шаги.

Дверь мне открыл мой муж. Облачен он был в шелковый мужской халат, от него благоухало муксусными духами, волосы были влажными и красиво вились.

— Что-то вы рано, — игриво произнёс он, а увидев меня осёкся и обомлел. Я сходу вошла в квартиру огляделась.

Это напоминало какой-то ночной клуб с огромным траходромом посередине. Сиреневые подсветки, самый настоящий бар, фонарь с разноцветными диодами под потолком, небольшой подиум, обтянутый шкурой зебры.

Михаил стоял, не шевелясь — моё появление произвело на него сильное впечатление. Объяснить этого было никак нельзя. Ничем. Хотя, если бы он попытался, я бы, наверное, захотела ему поверить. Я ждала.

В эту самую минуту раздался звонок в дверь. Мой муж механически двинулся к двери и отворил её. На пороге стояла дама, неуловимо похожая одновременно на всех клиенток Сандры. Примерно моего возраста или старше, ухоженная. Образцовые шаблонные губки, длиннющие ногти, во рту хлеборезка, сияющая фаянсом, как в магазине сантехники.

Смерив меня взглядом, она обронила в сторону Михаила:

— Кажется, вы гарантировали полную конфиденциальность. — она фыркнула и прошествовала мимо меня.

Я вылетела из квартиры и понеслась вниз по лестнице. На секунду замерла в пролёте — за мной никто не бежал.

Весь обратный путь в такси я безудержно рыдала. Всё оказалось правдой — гадкой, мерзкой правдой.

— Вам чем-нибудь помочь? — с сочувствием спросил таксист, молодой парень лет двадцати пяти. Я отрицательно замотала головой и выбежала из машины, закрывая рот рукой — мне казалось, что меня сейчас вырвет.

Увидев, как на террасе мечется Сандра, отчаянно выкрикивая моё имя, я повернула к лесу и кинулась через лес, натыкаясь на сосны. Мне сейчас никто не нужен, никто!

Впрочем, скрыться мне не удалось — Сашка увидела отъезжающее такси и кинулась за мной, как коршун и обняла за плечи. Я на автомате стала вырываться, но она стиснула меня изо всех сил и через некоторое время я смирилась, затихла в добрых родных руках.

— Пойдём, малыш, — твёрдо и трезво сказала Сандра. — Будем думать, что делать и приводить твою жизнь в порядок.

Следующие несколько месяцев я находилась в прострации. Мне не хотелось ничего. Сандра быстро наняла именитого адвоката. Он заверил нас, что нет никаких особых проблем, чтобы при разводе разделить счета, которые были открыты в период брака. Также отдельным иском он без труда добился признания нашего загородного дома моей личной собственностью и исключения его из состава совместно нажитого имущества. Подтверждения своих доходов, и соответственно вложенных в покупку средств, Михаил, естественно, предоставить не смог — только небольшую официальную заработную плату в фитнес центре. Так что всё прошло быстро и успешно.

После судебного заседания, закончившегося нашей победой, мы шли к машине, чтобы отправиться в мой, уже по праву, дом. И тут путь нам преградил мой бывший муж. Еще недавно такой любимый. А теперь чужой и зловещий. Он заверещал незнакомым мне раньше истеричным и визгливым голосом, как будто продолжая разговор:

— Посмотри на себя! Кто на тебе женился бы вообще по любви?? Толстая, — он выкрикивал слова, брызжа слюной, — скучная, как манная каша!

Сандра попыталась загородить меня от Михаила и его желчных слов, собираясь что-то ему ответить, но я остановила её — я должна была сама. Причем никакой интеллигентщины, как-нибудь в его духе — как можно грязнее.

— А ты — ты просто дешёвка, — произнесла я твёрдым холодным голосом, — ты думаешь, что так же красив и заманчив, как прежде? Нет, шлюхи не бывают привлекательными долго! Так что и ты — УЖЕ НЕ ТОРТ!

Михаил явно не ожидал от меня, кроткой овечки, такого выпада и на какое-то мгновение потерял дар речи. Мы воспользовались этим, сели в машину и уехали.

Сандра радовалась тому, что наконец-то справедливость восстановлена, строила грандиозные планы моей новой жизни. А я…я никак не могла сбросить с себя странное оцепенение, похожее на холодный кокон. Единственное, на что хватило моих сил, это перехватить адвоката в отсутствии Сашки и попросить его составить в нотариате завещание, в котором Александра указывалась, как единственная моя наследница. Подписав его, я немного успокоилась, но жить так и не начала. Механически улыбалась, изображала радость, чтобы не обижать подругу, а сама каждый вечер ложась спать, хотела закрыть глаза и не открывать их больше никогда.

Глава 2

Над моей головой надрывались птицы. Пока они окончательно не разбудили меня, я решила накрыть голову второй подушкой. Пошарив рукой по земле, я поняла, что подо мной земля, коряги, сосновые иголки и резко пришла в себя. Какого черта я делаю в лесу???

И тут на меня обрушились воспоминания — как и каждое утро после того страшного вечера — от которых стало кисло во рту и свело желудок.

Мне захотелось снова заснуть покрепче, а еще лучше — умереть. Вместо этого я резко вскочила от выброса адреналина в кровь, сердце колотилось, как у зайца. Надо бежать домой, там Сандра с ума сходит, небось уже полицию вызвала.

Я осмотрелась в поисках своей обуви, но поблизости её не было — наверное я потеряла её, пока шла сюда в беспамятстве. Но это не страшно. А вот то что случилось…Приступ лунатизма? Или моя психика не выдержала и я сошла с ума?

Я прибавила шагу, а потом и вовсе побежала. Бежать было тяжело — к этому я совсем не привыкла. К тому же всё это время я старательно заедала стресс. Сандра этого, конечно, не одобряла, но на какое-то время решила дать мне есть и спать столько, сколько я захочу. Задыхаясь, я остановилась, чтобы сориентироваться. По идее, дом был совсем недалеко, однако насколько хватало глаз — впереди были только деревья и кусты, никакого просвета. Неужели я пошла не в ту сторону?

Нет, не может быть — я не смогла бы продраться сквозь бурелом, возле которого вчера заснула. Я прошла еще несколько сотен шагов, ничего не понимая. Неужели я всё-таки заблудилась? Меня охватила паника.

— Ау! Кто-нибудь! — хотела крикнуть я громко, но голос был дрожащим и жалобным. — Сандраааа!

Полная тишина. Мне было очень страшно и я начала метаться среди сосен. Я знала этот лес, как свои пять пальцев, но сейчас он, словно заколдованный, не отпускал меня.

— Помогитееее! — уже совсем позорно заистерила я. И когда откуда-то послышался негромкий свист и треск веток, рванула на звук за спасением.

Ветви кустов раздвинулись и я увидела ухмыляющееся лицо и рослую фигуру человека.

— Я здесь! — для верности уточнила я. — Вы меня ищете? — и с облегчением двинулась к нему навстречу. На его лице выразилось странное удивление и он зачем-то схватил меня за руку и повёл между деревьями.

Нервно рассмеявшись, я заверила его:

— Уже не бойтесь — не сбегу. Вас Сандра вызвала? Спасибо вам, извините, что доставила столько забот.

Мужчина молчал, диковато поглядывая на меня. Мою руку он по-прежнему держал крепко повыше локтя, честно говоря это уже немного раздражало и я попыталась высвободиться.

— Иди тихо! Не дёргайся! — гаркнул он на меня. Я опешила. Ничего себе, спаситель. Тут меня озарило — это происки Михаила. После суда он прислал мне сообщение, что просто так этого не оставит и я еще пожалею. Может быть этот странный тип — часть его плана навредить мне?

Я стала выдёргивать свою руку из его железной хватки и отчаянно кричать:

— Сандра! Сандра! Помогите!

Мой рот был тут же запечатан большой шершавой ладонью и дальше меня просто поволокли так, что мои босые ноги вспахивали ковёр из сосновых иголок. Я попыталась укусить негодяя, но безрезультатно.

Навстречу нам из-за деревьев вышел второй мужчина — помоложе и повыше. Он обозрел меня и моего попутчика и коротко приказал ему:

— Отпусти, Гарольд.

— Ну да, отпусти, — проворчал этот самый Гарольд. — Она брыкается, как кролик в силке. Я её еле поймал, хватит того, что всю ночь за ней гонялись.

Странное имя — Гарольд. Благодаря ему я впервые обратила внимание на одежду этих, еще неидентифицированных мною людей. В костюмах я разбиралась плохо, но это точно был косплей какого-то средневековья. Раннего или, может быть, позднего. В этом я тоже не особенно была сильна.

И тут меня озарило — это был розыгрыш! Вчера у Сандры был лукавый и загадочный вид.

— Жди сюрприза, подруга! — подмигнула она мне. Но тогда я подумала, что Сашка хочет вытащить меня куда-нибудь на курорт, за границу, может быть, в любимую Италию.

Вот что она, оказывается, придумала — моё похищение! Честно говоря — дурацкая постановка. Как же я сразу этого не сообразила — вся эта дичь не могла происходить со мной в реальности.

Сколько я себя помнила — у Сашки всегда были какие-то эксцентричные безумные затеи — видимо так она захотела меня встряхнуть. Меня немного отпустило. Теперь всё понятно.

— Всё, всё, ребят, не надо держать меня так сильно — больше вырываться я не стану. Вы молодцы, отыграли так, что я чуть реально с ума не сошла.

Мужики переглянулись. Наверное, на случай, что я обо всём догадаюсь у них не было инструкций.

Я оглядела себя — вот убейте меня, а я не помнила, когда я облачилась в эту тунику почти до пят. Наверное это что-то из модных тряпочек, которых мне навезла Сандра. Вчера она заставила меня кое-что примерять. Опять же, я подумала, что так она решила собрать мой гардероб в поездку, чтобы не обременять этим меня. Кстати, в этой тунике я вполне гармонично смотрелась с этими парнями-актёрами.

Мы шли по лесу, солнце пробивалось через сосновые кроны. Босыми пятками шлёпать по сухим иголочкам было приятно, настроение моё улучшилось. Но Сандра получит у меня, конечно, по первое число! А в общем, приключение удалось — я действительно чувствовала себя гораздо бодрее. Все сумасшедшие планы Сашки каким-то образом срабатывали так, как ей того хотелось.

Мои попутчики шли по обе стороны от меня. Я попыталась их разговорить:

— Вы мне хоть скажите, что мне по сценарию делать полагается? Или уже всё, сейчас появятся люди с шарами и серпантином, и будут радоваться тому, как я глупо выглядела? — и сама рассмеялась, представив эту картину.

Мужчины снова переглянулись. Гарольд, незаметно от меня, постучал пальцем по голове и произнес негромко:

— Сайорис, по-моему вчера кто-то сильно ударился головой.

— Сейчас дойдём до места — разберёмся, — хмуро ответил Сайорис. Я присмотрелась к нему — волнистые тёмные густые волосы до плеч выглядели сальными. Грязные пальцы на руках, а ногти и вовсе чёрными, как будто ими скребли маркер. Лицо с высокими скулами, карие глаза в пушистых черных ресницах. Наверное, из модельных парень. Худой, как велосипед. Но хорошо играет и тщательно продумал весь свой образ.

Наконец, мы дошли до так называемого “места”. На большой поляне располагалась кибитка с рваным тканевым верхом, приличного вида карета со сломанной осью. Стояли на привязи несколько лошадей, горел костерок, над которым висел закопченый дочерна котёл, в котором булькало что-то мясное. Я потянула носом. Кролик с какими-то кореньями и травами. Пахло слишком специфически, чтобы я оценила.

Вокруг костра на бревнах и просто на земле сидели еще человек пять. Одеты они были точно так же, как мои сопровождающие. Лица были, честно говоря, на любителя, причем острых ощущений. Какие-то побитые и опухшие. Вот на этих точно сэкономили, подумала я. Где же Сандра? Действо затягивалось и постепенно начинало надоедать. К тому же я начинала чувствовать голод и жажду. Оглядевшись по сторонам в поисках какого-нибудь столика с минералкой, я ничего не обнаружила. Тут заговорил один из сидящих у костра:

— Поймали куропаточку! Ух, так бы и укусил за ляшку! — в ответ на его слова раздалось одобрительное ржание. Я сморгнула — на меня определённо смотрели сальными глазами. Попятившись, я наткнулась на руку Сайориса.

— Если хотите золота, заткните свои вонючие рты и не тяните к ней грязные ручища, за пользованную девку нам никто не заплатит.

Я снова перестала что-либо понимать. Какое-то экстремальное шоу, мрак.

— Ребят, это уже перебор, хватит, я не хочу продолжать. — проговорила я подрагивающим голосом. — Где моя подруга?

Сайорис хмурился, глядя на меня.

— Госпожа Шарлотта, если вы не будете бегать ночами и орать, то вернётесь к жениху целой и невредимой. И старайтесь быть у меня на виду, а то эти… — он обвёл взглядом поляну. — эти тебя быстро из леди переведут в трактирную шлюху.

Господи, что за бред, с меня хватит.

— Я ухожу! — решительно объявила я, сделала два шага в сторону и почувствовала, как лечу лицом вниз от его толчка в спину.

— Госпожа, я сказал — вести себя благоразумно. — Сайорис стоял надо мной спокойно и я вдруг поняла, что это всё не шутка.

— Вы меня с кем-то перепутали, — сделала я еще одну отчаянную попытку.

— Сай, я успокою её сейчас, дайте мне доставить леди удовольствие и она больше не будет делать попыток сбежать, — прокаркал хрипло один из верзил, на вид пьяный в стельку и направился к нам, копошась у себя в штанах. Поняв, что сейчас должно произойти, я отчаянно закричала и зажмурилась. Боясь открыть глаза, слышала только звуки потасовки. Когда кто-то взял меня за плечи, я набрала полные лёгкие воздуха и закричала еще громче.

— Заткнись!. - с трудом расслышав сквозь собственные вопли голос Сайориса, я выдохнула и осмелилась посмотреть. Руку он держал уже наотмашь, готовый меня ударить. Тот, что шел ко мне с намерением изнасиловать меня, сидел на земле неподалёку, покачиваясь и зажимая расквашенный нос.

— Что ты возишься с ней, Сай? — послышался еще один мерзкий пьяный голос от костра. — Мы просто хотим немного развлечься.

— Нет, — коротко отрезал Сайорис. Видимо, он был главным в этой шайке, потому что поворчав, бандиты неохотно послушали его. А он добавил тихо, чтобы слышала только я:

— Не будь дурой — эти парни долго девок не тискали. Разъярятся и я не смогу спасти твою шкуру. Просто захлопни пасть, как будто набрала в неё воды, поняла?

Я кивнула. Но его слова напомнили мне о том, что я хочу пить. И как дать понять это без слов? И я осмелилась прошептать еле слышно:

— Дайте воды…пожалуйста.

Честно говоря, я бы сейчас очень хотела потерять сознание и пусть бы меня привели в чувство тогда, когда всё станет хорошо, ну или хотя бы по-прежнему. Предательство мужа, развод — вдруг показались делом житейским, а вовсе не трагедией.

Сайорис оценил моё состояние, окинул взглядом обмякшую фигуру и посчитал, что оставить меня на минуту вполне можно. Поэтому он удалился куда-то и вскоре поставил возле меня какое-то кожаное ведро с водой. На поверхности плавали кусочки мха и какие-то мусоринки, однако я, не обращая на это внимания, жадно приникла к краю и пила пила, пила. Стало немного легче.

— Можешь умыться, — произнёс Сай. Наверное, у меня было мокрое от слёз и пыльное лицо. Я с наслаждением несколько раз плеснула на себя водой. А потом постаралась увидеть результат в отражении.

Если бы я не боялась издать хоть один звук — я бы снова закричала. Но, захлопнув покрепче рот, я только пристально вглядывалась в поверхность воды, откуда на меня смотрела испуганная молодая девушка с миловидным лицом и копной небрежно сколотых пушистых волос пшеничного цвета. Я оглядела своё тело и руки — вот почему я сразу не почувствовала разницы — я осталась такой же пухленькой, ну может чуть изящней, наверное за счет молодости. Тут уж, видимо, судьба тебя и в другом теле найдёт — суждено быть пухляком, хоть куда попади, им и останешься. А вот лицо было таким милым, о каком я мечтала все свои юные годы, пока не смирилась с собственной непривлекательностью — миндалевидные глаза, ну, так они выглядели в воде. Настоящий цвет было просто не различить. Ровный небольшой нос и полные губы. Лицо сужалось к мягкому округлому подбородку. Недаром эти бандиты так плотоядно на меня смотрели.

Я снова вгляделась в воду, потом провела по ней рукой — отражение не изменилось. Я была иной.

Наступила ночь, на протяжении которой я тряслась и лихорадочно соображала — моё ли это воспалённое воображение нарисовало мне картину, где я другой человек, в другой эпохе и обличии. Я пыталась до боли кусать себе губы, щипать за руку — но нет, я не просыпалась. Только прозвучал мрачный голос от костра:

— Чего ты там вошкаешься? Сейчас огрею по голове, чтобы не задумывала чего-то. Если еще придётся по ночам за тобой бегать — удавлю к чертовой матери, — это был Бруно, который пытался напасть на меня днём. Видимо, злился на меня еще и за разбитый Сайорисом нос.

Кто я теперь? Где я? Что меня ждёт?.. Истории про попаданцев мне в книгах и фильмах встречались, но я не особенно их любила, считая полнейшим бредом и не очень увлекательной идеей. Но если верить всему, что произошло за эти сутки такие перемещения были вполне себе реальны.

Я вспомнила, что Сайорис назвал меня Шарлоттой. Видимо, меня везли к жениху, который должен был теперь выкупить меня у этих бандитов. Я совсем немного знала о средневековье, однако понимала, что если мой будущий муж заплатит за меня двойную цену — сначала, как было принято, отцу, а вторую этим отморозкам — он просто будет ездить на мне, как на ломовой лошади, обращаться, как с вещью.

Нет, смиренно ждать этого я была не намерена. Никаких больше браков по чьему-то расчету. Нужно было бежать отсюда подальше, пока меня не продали в очередное рабство.

Значит — я Шарлотта. И нужно было с этим жить по-новому. Главное было не сойти с ума от этой новой реальности.

Глава 3

Несколько дней и ночей я, опасаясь за свой рассудок, старалась существовать совершенно ни о чем не думая. Механически передвигалась, куда приказывали, ела на автомате, когда предлагали. Я не придавала значения тому, о чем говорила эта шайка между собой, и, наверное своим отсутствующим видом несколько притупила их бдительность. На ночь меня привязывали за ноги к дереву, освободиться я не пробовала. Поэтому день ото дня узлы на веревках становились всё ненадёжнее.

Когда на пятую или шестую ночь я неожиданно проснулась от крика какой-то ночной птицы, я почувствовала, что веревка сползла с моей ноги целиком и я вдруг очнулась от своей прострации. Резко сев, я огляделась — дежурный по лагерю сидел ко мне спиной, вороша угли костра. Я встала, стараясь даже не дышать и сделала несколько шагов назад. Понятия не имея, в каком направлении двигаться и какие последствия повлечет за собой мой побег я бесшумно двинулась прочь от поляны. А когда костёр совершенно скрылся за деревьями, помчалась со всех ног. Под босые пятки то и дело попадались шишки и сучки, но я не останавливалась ни на секунду. Так долго и быстро я не бегала никогда в жизни.

Силы кончились внезапно. Я упала на четвереньки, тяжело дыша. В страхе прислушалась. Лес был полон шорохов и звуков, поэтому мне казалось, что меня преследуют.

Небо чуть посветлело. Мне хотелось лечь и закрыть глаза — такая навалилась усталость. Однако, я старательно стала представлять, что со мной сделают бандиты, когда догонят. Это помогло и я смогла заставить себя встать на ноги.

Я сделала всего какую-то сотню шагов, когда деревья передо мной расступились и лес внезапно закончился. Передо мной открылась долина, расположенная между трёх холмов, таких пушистых, как будто они были обтянуты зеленым плюшем.

Я стояла и всматривалась вдаль, раздумывая, куда мне направиться дальше. Медлить было опасно. И вдруг разглядела в отдалении большой замок — он почти сливался с серым небом, поэтому я не заметила его сразу. Успокоившееся было сердце снова заколотилось от волнения. У меня появился шанс на спасение. Конечно, в том случае, если хозяева захотят протянуть мне руку помощи. И я направилась к воротам замка, очень надеясь, что если мои похитители сейчас меня и настигнут, то не рискнут поднимать шум. В таком большом замке наверняка была собственная охрана.

Пока я из последних сил брела через долину, я раздумывала — в какой стране и в каком времени я очутилась. Язык, на котором говорили разбойники, был мне незнаком, хотя я свободно на нем говорила. Может быть, Шотландия? Или Уэльс. Я осмотрела свою тунику, как будто видела её впервые. Ткань качественная, плотная, похожая на лён. Зеленого цвета с белой гладкой вышивкой на груди и рукавах. Кожаный ремень опоясывал талию. Мда уж — испачкана я была так, что хозяева замка должны принять меня за бродяжку.

Меня охватил страх — кто знал, что меня там ждёт. А вдруг прогонят или собак спустят — могло быть всякое.

Было еще очень рано, я не посмела поднимать шум и решила отсидеться, спрятавшись за большим кустом жасмина, росшим у ворот. Я решила только на минутку закрыть глаза — веки казались тяжелыми, а голова гудела.

Не знаю, сколько я проспала, но разбудили меня гортанные возгласы:

— Бедняжка! Живая ли вообще! Алун! Алун! Скорее беги сюда!

Я открыла глаза и торопливо поднялась. Раздвинув ветви куста, на меня со страхом и удивлением смотрела пожилая женщина. Не зная, что сказать, я молчала.

— Откуда ты, дитя? — спросила женщина. Видя, что я жива, она немного успокоилась. Я же раздумывала как объяснить почему я оказалась под воротами и кто я такая.

— Меня зовут Шарлотта, — наконец выдавила я из себя. — Меня похитили какие-то люди и мне удалось убежать сегодня ночью.

Женщина охнула, прижав руки к лицу, а рядом с ней возник мужчина с шапкой седых волос. Он зачем-то держал в руках наперевес какой-то инструмент, похожий на вилы.

— Что ты раскричалась, Эйра, — ворчливо произнёс он, но тут заметил меня, — господи боже, а это что такое!

Эйра принялась ему объяснять то, что только что услышала от меня.

— Ах, черти! Опять они здесь объявились, когда уже верёвки на их шеи найдутся. Откуда ты, девушка? — повторил он вопрос Эйры.

Хороший вопрос, знать бы, как на него ответить.

— Я ничего о себе не помню, — наконец сообразила я. — Наверное, они ударили меня по голове, когда похищали.

Про жениха я решила умолчать, потому что никакого жениха я знать не хотела. А если он меня ищет, то пусть не найдёт. Я сообразила, что нужно было назваться вымышленным именем. Поздно, конечно, сообразила.

Алун и Эйра шушукались между собой.

— Может она сама из этих головорезов, вдруг это ловушка, — дядечку одолевали сомнения.

— Алун, не выдумывай — девушка из благородных, сразу видно.

— А то благородных в разбойниках не бывает, не смеши меня, женщина!

Я вспомнила лицо Сайориса и подумала, что происхождение, конечно, даже под слоем грязи и ужасными манерами не спрячешь. Что во мне было такого благородного на вид, я не знала. Им было виднее. Я стояла и молча ждала своей участи. Ужасно хотелось пить

— Надо сэру Лливелину сообщить. Мы не можем привести её в дом без его разрешения.

Эйра с жалостью посмотрела на меня, но, очевидно, Алун был прав.

— Можно мне глоток воды? — решилась попросить я.

— Конечно, милая, сейчас вынесу, — засуетилась женщина, — а ты чего стоишь истуканом? — напустилась она на Алуна. — Беги скорее к хозяину, из-за тебя уже вечность тут торчим! — и они оба скрылись за воротами.

Хм, сэр Лливелин. Похоже всё-таки Уэльс. Или Англия. Или это одно и тоже? Сказывались пробелы в школьном образовании.

Во рту у меня было так сухо, что я боялась задохнуться — так язык прилипал к гортани. Появилась Эйра с деревянной плошкой. И я наконец-то смогла напиться.

— Не переживай, голубка, хозяин у нас добрый, не прогонит. И поможет выяснить, откуда ты и где твоя семья.

Вот этого я как раз и не хотела. Хотя скитаться, конечно, тоже был не выход.

Наконец, вышел Алун.

— Хозяин велел девушку накормить и дать отдохнуть в одном из свободных домиков. После обеда он будет ждать её в большом зале.

Господи, спасибо. Я чувствовала себя такой уставшей и измученной, что даже забыла про чувство голода. И совсем не была готова к расспросам. Так что за эту небольшую отсрочку я была очень благодарна.

Замок был очень внушительным. Снаружи он казался компактнее. По огромной территории двора сновали слуги. За самим замком простирались обширные земли, виднелись поля, мельницы, сады и деревня. Всего этого не было видно из долины.

Эйра куда-то вела меня и ворчала:

— Этих лиходеев поизловить и ноги им повыдёргивать. Сколько же они будут бесчинствовать, — она сделала деликатную паузу, — не попортили хоть, девонька?

Я отрицательно помотала головой.

— Они хотели — главарь не позволил.

Эйра снова охнула. Сочувствия на лице прибавилась. Похоже здесь у меня появился собственный ангел-хранитель. А дома у меня была Сандра. Увижу ли я её когда-нибудь? Мои глаза невольно наполнились слезами. Но раскисать было нельзя — всё и так было сложно.

Наконец мы пришли в каменный домик, один из ряда здесь расположенных.

— Здесь проживает прислуга, та, которая в доме не нужна постоянно, — пояснила словоохотливая женщина, — заходи.

Она окликнула пацанёнка лет десяти, который крутился рядом, с любопытством разглядывая меня.

— Воды натаскай сюда, да поживее, — мальчишка неохотно поплелся выполнять указание, а я вошла в своё временное пристанище и огляделась. Стол, две лавки, ниша для спанья с куцым матрасиком, расположенная в углублении стены. Поскольку последние ночи я провела под деревом, привязанная за ноги, комнатушка показалась мне барскими хоромами.

— Спасибо, Эйра! — с чувством сказала я.

— Сейчас принесу тебе какую-нибудь одёжку, — она осмотрела меня, видимо прикидывая что может на меня налезть. Впрочем, разбойники меня не сильно закармливали, поэтому я немного похудела.

— Ты прямо булочка с маслом, пышная, как только из печи, — получила я неожиданный комплимент от Эйры и зарделась.

— Спасибо вам, а я вот всё похудеть мечтаю, — вздохнула я.

Женщина махнула рукой.

— Даже мушка не без брюшка! Сейчас мальчик воды тебе принесет, умывайся, а я за платьем.

— А где здесь мыться? — я огляделась. Комната была единственной.

— А вот здесь, — и Эйра вытащила из под лавки небольшую лоханку.

Что ж, придётся как-нибудь поместиться. По частям скорее всего.

Вода, которую принёс мальчик, была ледяной. Ну и правильно, какие нежности при нашей бедности. Прежде чем начать пытки холодной водой, я решила дождаться Эйру и, подумав, вышла из домика. Солнце уже находилось высоко в небе, было почти жарко. Я с любопытством разглядывала богатое поместье. Уже чувствуя себя в безопасности я расслабилась. То что меня отсюда не вышвырнут, было ясно уже совершенно точно.

Эйра вынырнула откуда-то из-за угла.

— Вот, держи, козочка. Жена нашего повара на сносях, дала одну нижнюю тунику, одну верхнюю. А свою давай мне, я постираю. Я вот тебе тыкаю без церемоний, а ты может какая важная особа, разбойники бедноту не похищают — толку с неё. Хотя ты хорошенькая, могли украсть, чтобы в рабство продать. Ручки у тебя беленькие, работы не знали, — болтала она, — ну, чего стоишь? Даёшь платье в стирку? Или прячешь на себе чего?

Я покраснела. Никогда я не раздевалась при посторонних людях, даже на море не купалась. Понимала, что это глупо, но комплексы были сильнее. Однако наводить на себя подозрения я тоже не хотела. Порядочным же людям нечего скрывать, правда?

Ежась от неловкости, я стянула с себя одежду и протянула Эйре. Та снова простодушно полюбовалась мной, тогда как я не знала куда глаза девать, повторила, что я “ну точно булочка из печи” и вышла. Я с облегчением вздохнула и принялась натирать тело пучком травы, перехваченной бечевкой в нескольких местах. Помимо этого Эйра принесла кусок мягкой ткани и маленьких брусочек мыла. Я поднесла его к носу — оно отдавало лавандой и шалфеем. Очень приятное.

Я намыливалась, попутно изучая себя более внимательно, чего не могла сделать раньше. Тонкие изящные щиколотки и запястья, спелая грудь, кожа матовая и гладкая, в общем да — тем бандитам явно было на чём глаз пополоскать. Жаль, что в комнатушке не было зеркала — мне не терпелось рассмотреть своё теперешнее лицо поближе. В общем, если бы у меня была такая внешность в прошлой жизни, я была бы собой довольна, даже не смотря на формы.

Я не стала долго киснуть в ледяной воде, надраила себя несколько раз этим пучком травы, которая, к слову, оттирала грязь получше любой мочалки, а потом прошлась кусочком ткани, напоминающий байку. Тело горело как из бани. С пушистой гривой, которая мне досталась, пришлось помучиться — я не привыкла мыть столько волос одновременно.

В общем, когда вернулась Эйра, чтобы отвести меня к хозяину, я была уже чистой и в одолженном облачении. Кстати, красивом. Сиреневая нижняя туника и фиолетовая верхняя, рукава расшиты желтыми узорами, на синем фоне они казались золотыми. Наверное жена повара была модницей. В талии платье чуть болталось, но я надела свой кожаный ремешок.

— Ну что, пошли? — улыбнулась Эйра. — Cэр Лливелин уже ожидает тебя.

Я чуть-чуть напряглась, но в целом волноваться вроде как не было причин.

И мы пошли к парадному входу замка.

Глава 4

Я с любопытством и некоторым страхом разглядывала внутреннее убранство замка, когда Эйра вела меня к главному залу, как она назвала его.

В моём представлении замки были просто охранными крепостями, сырыми и мало предназначенными для проживания. Когда-то, наверное, и этот был таким же. Однако хозяева Ромариса — так назывался замок — со временем превратили его в достаточно уютное жильё. Стены были затянуты гобеленами, на которых были изображены сцены баталий, охоты и пейзажи. Между простенками располагались каменные углубления с факелами. Пол, состоящий из грубых каменных плит, был идеально выскоблен. Не было ни малейшего запаха затхлости, которого я ожидала.

Несомненно, я попала в богатый дом и первое знакомство с ним оказалось довольно приятным.

Мы подошли к большим тёмным деревянным дверям, покрытым причудливой, довольно тонкой резьбой. Что-то вроде кельтского узора с изображенным в середине деревом с ветвистой кроной и внушительными корнями.

— Как красиво, — искренне восхитилась я.

Эйра махнула охраннику, чтобы он отворил эту махину и ответила мне:

— Сэр Лливелин сам следил за работой мастера — на них изображен герб семьи.

Мы вошли в зал, и я не сразу сориентировалась, куда смотреть — настолько громадным было помещение. Дальние его углы были едва различимы, а ближе к центру оно было освещено достаточно ярко.

В двух стенах, по правую и левую сторону от двери, располагались два огромных очага. В каждом полыхал огонь, это было странно, потому что на улице стояла жара. Слева стоял здоровенный стол, за которым могло поместиться человек пятьдесят разом. Столешница была толщиной в две моих ладони, основания стола были каменными. Выглядело до такой степени внушительно, что казалось, я попала в замок великана…как там его…маркиза Карабаса. На столе вдоль были расположены причудливые подсвечники. Сейчас они, однако не горели.

Эйра дернула меня за рукав, и я поняла, что смотрю не туда, куда следовало бы. Повернув голову, я увидела постамент, обложенный пушистыми шкурами, на которых располагались два резных кресла. И вот тут я, наконец, увидела самого сэра Лливелина. Колени у меня дрогнули — его жилище произвело на меня такое впечатление, что, казалось, он был самим королём этой страны, в которой я очутилась.

Получив толчок в спину от Эйры, я, глядя в пол, приблизилась к постаменту, больше всего боясь зацепиться за выбоину в полу или того, что у меня заплетутся ноги.

Наконец, я осмелилась поднять голову и встретилась глазами с хозяином, который, прищурившись, разглядывал меня.

— Рад приветствовать вас, госпожа, — нарушил он молчание. — Мне уже некоторым образом объяснили ваше появление в Ромарисе. Может быть, теперь вы расскажете сами? Садитесь, прошу вас.

Садиться куда, рядом с ним, что ли? Я неуверенно огляделась и увидела, что рядом со мной уже стоит небольшая скамья со спинкой, покрытая теми же пушистыми шкурами.

— Благодарю вас, сэр Лливелин, — я чуть присела в поклоне, понятия не имея, соответствует ли это правилам местного этикета. С облегчением почувствовав под собой скамью, я чуть успокоилась и смогла рассмотреть хозяина дома как следует. Полное красивое лицо с небольшой аккуратной бородой и усами. Глаза темно-карие или черные, этого было не разглядеть. Очень выразительные брови, четко очерченные. Волосы коротко подстрижены. Телосложение массивное, как у борца, оставившего спорт, мощная шея — всё свидетельствовало о закаленном в битвах теле. Руки в перстнях. Взгляд твёрдый и проницательный.

— Я бы рада что-нибудь добавить к тому, что вы уже знаете, господин, — нужно было начать уже что-то говорить, иначе я совсем дар речи потеряю. — Но боюсь вас разочаровать — я совсем ничего не помню. Только имя, и то потому что тот бандит назвал меня “госпожа Шарлотта”.

Сэр Лливелин откинулся на спинку своего кресла, озадаченно потирая подбородок, а я немного перевела дух.

— Значит вы, госпожа Шарлотта, определённо из благородной семьи. И, скорее всего, вас будут искать родные.

Я молчала, поскольку сказать мне было нечего. Он подумал немного, мне показалось, что он изучал меня, просвечивая взглядом, как рентгеном, взвешивая что-то, а потом сказал решительно:

— Вы можете остаться в Ромарисе, сколько угодно, пока мы не получим каких-либо известий от вашей семьи. Надеюсь, вы недолго пробудете в неведении. Будьте здесь, как дома, с этой минуты вы официально считаетесь моей гостьей.

И он улыбнулся мне в первый раз, очень тепло и радушно. Я улыбнулась ему в ответ, собираясь горячо поблагодарить. В этот момент распахнулась дверь и в зал вбежала девушка примерно моего возраста, а следом за ней девочка лет десяти.

— Отец, а теперь нам можно присутствовать? — эти слова произнесла та из них, которая была моей ровесницей. Темные распущенные волосы, яркие голубые глаза, дерзкий взгляд. Девушка была очень хорошенькой, видно что её любили и баловали — она держалась свободно и смело.

На секунду моё сердце тревожно сжалось, однако, молодая леди смотрела на меня с доброжелательным любопытством. Одета она была в белую нижнюю тунику, с длинными облегающими рукавами, которые доходили до запястий, поверх неё надета короткая желтая, до колен, с широкими манжетами до локтей, расшитыми золотыми нитками. Подпоясан наряд был позолоченным кожаным ремнем, украшенным серебряной с позолотой пряжкой и необыкновенно красивым прозрачным кристаллом, а на ногах были мягкие кожаные туфли в вышивкой. Младшая девочка застенчиво пряталась за её спиной, её платье я не разглядела так детально, только то, что оно было бело-голубое.

— Госпожа Шарлотта, — невозмутимо произнёс Лливелин, — позвольте представить вам моих дочерей — Гвендолин и Лютиния, Ния.

Я поспешно встала со своей скамьи, и мы обменялись с девочками короткими церемонными поклонами.

— Госпожа, вы останетесь у нас погостить? — бойко спросила старшая Гвендолин, — надеюсь, отец пригласил вас? Я очень сочувствую тому, что произошло с вами, но в тоже время очень рада, потому что у нас так давно не было гостей! Только скучные дочери лорда Оуэна…

— Гвен! — повысив голос прервал её Лливеллин, — не груби! Все наши гости достойны уважения.

— Конечно, отец, — покорно сказала Гвендолин, однако в её глазах прыгали чертенята и она состроила уморительную гримаску. Ния, глядя с обожанием на старшую сестру, незамедлительно прыснула со смеху, а отец погрозил им обеим пальцем, улыбаясь себе в усы.

— Скоро мы будем обедать. Эйра, накрывайте на стол! — окликнул он служанку. Та появилась откуда-то из-за моей спины. — Покажи госпоже Шарлотте её спальню и отдай распоряжение на кухню.

Однако Гвендолин схватила меня за руку и безапеляционно заявила:

— Эйра пусть идёт на кухню, а я покажу Шарлотте замок и её спальню. Ту, которая рядом с моей.

Своим темпераментом она напоминала мне мою Сандру и мне стало совсем хорошо, как будто я очутилась дома.

— Вы не против, госпожа? — почтительно обратился ко мне сэр Лливелин.

— Напротив, сочту за честь, господин. — я пыталась выражаться языком, достойным какой-нибудь леди, кем была Шарлотта и не ляпнуть чего-нибудь по собственной простоте.

Дальше меня смёл с места вихрь по имени Гвендолин, побежала за нами вприпрыжку и Ния. Мы с девочками миновали несколько коридоров, похожих на главный — те же гобелены и факелы. В переходах стояло по охраннику. Гвендолин не обращала на них никакого внимания.

— Ох, как я рада, что ты оказалась у нас! А то я думала, что с ума сойду со скуки до свадьбы, — проговорила скороговоркой Гвен.

— Ты выходишь замуж? А сколько тебе лет?

— Не поверишь — уже семнадцать, отец ни в какую не хотел отдавать меня, но возраст уже перевалил за все приличия и ему пришлось смириться. Сэр Дилвин трижды приезжал за мной, я уже почти отчаялась покинуть отчий дом. Я, хотя и сама его люблю, наш дом, но мне не терпится стать хозяйкой в собственном!

Тем временем мы оказались у каменного проёма.

— Вот и твоя спальня! — Гвендолин отодвинула тяжелую ткань, которая загораживала проём.

Мы оказались в простом помещении. Оно было небольшим, просто свободным от каких-либо излишеств.

Спальное место, как и в домике прислуги, словно уютное гнёздышко, было расположено в нише. Гобеленами затянута только одна стена, небольшие окошки, похожие на бойницы. Комната выглядела просторнее и вся устлана шкурами.

— В спальнях бывает ужасно холодно! — передёрнула плечиками Гвендолин. — Зимой мы с Нией даже иногда ночуем в большом зале на выкатных кроватях для гостей. Там всегда поддерживают огонь в каминах. Но это в самые студёные ночи, а в остальные терпим холод, потому что он помогает сохранять хороший цвет лица! — и девушка приблизилась ко мне, чтобы продемонстрировать великолепную кожу.

Я похвалила её — в самом деле девушка выглядела, как майская роза, а так же отметила необычный цвет глаз Нии — они были янтарными с золотыми крапинками.

— У тебя тоже очень красивая кожа, — застенчиво сказала Ния, — и волосы. — И она коснулась моей пушистой шевелюры маленькой ладошкой.

Кожа это, конечно, замечательно, но, девочки, отмороженные почки никто не отменял, подумалось мне. Холод я переносила плохо, так что я бы предпочла чуть менее хорошую кожу и чуть более тёплую спальню.

— Вот, смотри, — продолжала экскурсию Гвен, — здесь можно умыться, — и она показала на небольшую нишу в стене, где стояла глиняная лохань и кувшин с водой.

— Гвендолин, — решилась попросить я, — а можно мне зеркало?

Девушка всплеснула руками.

— Ну конечно можно, правда ведь у тебя же ничего нет! Сейчас мы с Нией принесём тебе всё, чтобы ты не чувствовала себя какой-нибудь бедной служанкой.

Не успела я возразить, что мне ничего лишнего не нужно, девушка-вихрь сорвалась с места и вместе с сестрой исчезла за массивным пологом, служившим дверью.

Невероятно, сколько всего случилось со мной. А ведь еще несколько дней назад я ложилась спать у себя дома, совершенно несчастная и разбитая, желая больше никогда не просыпаться. Какая жалкая слабость, внезапно подумала я. Нужно было попасть в другое время или измерение, мало того в чужое тело (впрочем, тут я была не против) и в лапы бандитов, чтобы внезапно почувствовать себя сильнее. Прежняя я не смогла бы не то что сбежать, а даже подумать об этом.

За дверью послышался шорох и смешки — в спальню ввалились девчонки, нагруженные ворохом каких-то вещей. За ними следовала служанка, которая несла на себе скамью и еще несколько шкур

— Сейчас мы тебя обустроим, — восторженно воскликнула Гвен и стала раскладывать какие-то шкатулочки. Одновременно с этим она бойко руководила служанкой, которая занавешивала окошки прозрачной газовой тканью. Видимо Гвендолин и в самом деле уже готова была стать полноценной хозяйкой в собственном доме.

Я с волнением заметила, как среди всяких девичьих вещей на грубо сколоченном столике, появилось зеркало на длинной ручке. Гвен с Нией суетились, хихикали, а я с деланным равнодушием шагнула к столику.

— Наконец-то можно взглянуть на себя, — изобразила я смешок, — у разбойников мне приходилось смотреться только в ведро с водой в лучшем случае.

Девчонки дружно рассмеялись и продолжили “играть в домик” — моя спальня уже выглядела мило и уютно. А я поднесла зеркало к лицу.

Вот, значит, с чем мне теперь жить. Честное слово, это было так странно для меня — смотреть на себя и нравиться. Я разглядывала своё лицо — очень приятной округлости, напоминавшее сердечко, с прямым носиком и ясными голубыми глазами, в обрамлении облака золотистых волос.

— Ты очень хорошенькая, — услышала я голос Гвендолин, — хотела бы я твои волосы — это так необычно. Хотя я и своими довольна, — и она мотнула черным водопадом своих гладких, как шелк, волос.

Откуда-то раздался мелодичный приглушенный звук незнакомого духового инструмента.

— Пойдемте обедать, — скомандовала Гвен. Ния выскользнула из алькова первой. Мы прошли следом. — После обеда я покажу тебе свою спальню и мы наболтаемся вдоволь! Жаль, что ты ничего о себе не помнишь, ну нам всё равно скучно не будет, правда?

Знала бы она, насколько мне УЖЕ не скучно! Но этого как раз я рассказать и не смогу.

Глава 5

Запахи еды на какое-то время плотно заняли моё сознание — в последний раз я ела у разбойников, уже больше суток назад. Мы шли по направлению к главному залу, Гвендолин что-то оживлённо рассказывала, однако голод мешал мне сосредоточиться — раньше я никогда недоеданием не страдала. Шарлотта, судя по спазмам в желудке, тоже. Сутки без еды начинали превращаться в пытку.

— …он, конечно же приедет на мою свадьбу, и вообще будет много знатных гостей. Отец пригласил на приём самого короля — он присягал ему на верность одним из первых, поэтому ему дозволена такая честь…

Я попыталась отвлечься от физических страданий и возмущавшегося желудка, включившись в разговор.

— Кто приедет на свадьбу, сам король?

Гвендолин рассмеялась немного гортанным смехом.

— Король не знаю, навряд ли, просто это очень почётно — иметь право пригласить его. А приедет мой брат — Мэбон. Он старше меня, служит во дворцовой охране. На самом деле, они там никакую службу не проходят, он сам хвастался мне, что они с друзьями целыми днями пьют и развлекаются с женщинами. А обязанности за них выполняют менее знатные его сослуживцы, за плату. Ой, только отец не должен об этом знать, смотри не проболтайся!

Надо было отдать должное моей новой подруге — она здорово умела трещать без умолку так, что из головы вытеснялись все остальные мысли. Пока она говорила, в голове был только её поток сознания.

Наконец, мы добрались до порога главного зала. Остановившись, Гвендолин серьёзно осмотрела меня, поправила волосы и ремешок на талии. Потом оглядела себя.

— Отец не любит, когда за обедом я или Ния выглядим неряшливо. А мы даже переодеться не успели. Ну ничего, может при тебе он сдержится, если заметит, что мы слегка запылились, приводя в порядок твою спальню.

Охранник распахнул перед нами массивную дверь и мы церемонно вошли в зал. Звук инструмента — какого-то гнусавого рожка — стал громче. Музыкант находился где-то в зале.

— Гвен, что мне нужно делать? — шепнула я, наклонившись к ней.

— Просто иди за мной и делай то же, что и я, — прошептала она в ответ и степенно, очень медленно пошла к накрытому столу.

Откуда-то вынырнула Ния и так же церемонно мелкими шажочками засеменила за сестрой. Во главе стола стоял сэр Лливелин и спокойно ждал, пока мы займём свои места. Видимо, он с пиететом относился к соблюдению церемониала, пока что мне неизвестного.

Гвендолин лёгким кивком указала мне место рядом с собой и встала, не присаживаясь, смиренно опустив голову. Я сделала тоже самое, оглядывая из под пушистых ресниц накрытый стол. На нем располагалось блюдо с мясом — по всей видимости бараниной, тушеной с луком, морковью, капустой и картофелем. Рядом стояло блюдо с сыром, на срезе которого белели капельки сыворотки, а так же блюдо с большими ломтями хорошего белого хлеба. Его качество на вид я оценила сразу, как специалист — такой хлеб могли подавать только в очень богатых домах. Ну, впрочем, в достатке сэра Лливелина не приходилось сомневаться и до этого.

Слуга внес два кувшина — один с водой, другой с элем, как потом я выяснила. Хозяин дома кашлянул, видимо оставшись довольным соблюдёнными приличиями присутствующих и дал знак садиться. Боги, наконец-то! Больше всего я сейчас боялась, что у меня заурчит в животе.

Перед каждым поставили по три тарелочки из уже другого, очень тёмного и суховатого на вид хлеба. Это еще зачем? Я аккуратно посмотрела по сторонам — слуги накладывали тушеное мясо с овощами. В общем-то я видела такую подачу в ресторанах, была хорошо с ней знакома. Но думала, что это стилизация под эдакую крестьянскую сервировку. Но в доме такого знатного вельможи, как сэр Лливелин это выглядело странно для меня.

— Что это? — еле слышно спросила я у Гвендолин, указывая взглядом на тарелку из хлеба.

Она удивлённо округлила глаза.

— Это тренчеры. После каждой трапезы их раздают бедным. Ты можешь уже не шептать так, отец, когда ест, полностью погружен в себя. Вот когда мы почти закончим, к десерту, начнутся расспросы, — она картинно закатила глаза и стала с аппетитом есть, орудуя вилкой.

Точно, тренчеры. В памяти всплыло полузабытое слово. Передо мной появилась эта тарелочка, уже наполненная рагу из барашка. Первые две-три минуты я ела, не разбирая вкуса, просто заглатывая еду. Однако, стараясь этого не показывать. Впрочем, на меня никто не смотрел. Когда наступило первое насыщение, проснулись мои вкусовые рецепторы и я стала есть медленнее, чтобы распробовать и насладиться вкусом каждого кусочка. Ну как насладиться…Еда была пресной, явно недосоленной и очень не хватало приправ, которыми я обычно приправляла баранину — шалфеем, розмарином, смесью свежемолотых перцев и любимой зирой. Хотя Миша не особенно зиру любил, приходилось сыпать себе её прямо в тарелку. Не смотря на недочеты, которые я невольно отметила — я смела содержимое тарелки-тренчера довольно быстро. Тут же возле меня появился слуга, который взял у меня эту горбушку и аккуратно поместил в специальную корзинку. Потом, наполненная, она отправилась на кухню.

Довольно странный обычай, подумала я. Почему нельзя подавать господам еду на обычных тарелках, а беднякам просто отдавать этот черный хлеб? Впрочем, монастырь не мой, и уставы в нем тоже хозяйские. Не мне в него лезть.

Я попробовала сыр и хлеб. Хлеб был очень хорош, а сыр довольно солоноват на мой вкус, но достаточно сливочный, если его чуть-чуть вымочить, он будет восхитителен.

— Сейчас подадут сладкое, — пискнула, как мышка Ния. Она улыбалась мне, желая, чтобы я осталась довольна.

— Всё так вкусно, — улыбнулась я ей в ответ, — вообще у вас дома очень уютно.

Ния вспыхнула от удовольствия и в ожидании стала смотреть на дверь, откуда выносили блюда.

— Ну ты и сластена, — поддела её Гвендолин, — тебе дай чашку мёда, всю и съешь.

Ния не обиделась, а довольно прищурила глаза и сморщила носик, видимо представила перед собой эту огромную чашку мёда в личном распоряжении. Выглядела она при этом очень смешно, мы с Гвен рассмеялись, но тут очнулся от своих раздумий сэр Лливелин.

— Итак, госпожа Шарлотта, вы всем довольны? Мне бы не хотелось краснеть перед вашими родными, за скромный приём в моём доме, когда они отыщут вас.

Безусловно, он красовался немного. И так было понятно, что для неизвестной, подобранной под воротами девушки, приём был оказан роскошный — я находилась в равных с хозяевами условиях, ела с ними за одним столом.

— Я очень вам благодарна, господин Лливелин, и вам, и Гвендолин, и Ние. Вы очень добры ко мне. Я уже говорила девочкам, что у вас великолепный дом, я конечно, не помню ничего о себе, но в таких роскошных домах, как ваш, точно никогда не бывала, — совершенно искренне сказала я.

Лливелин довольно улыбнулся в усы — тщеславие, видимо, было его маленькой слабостью.

Двери отворились, принесли десерт, который так же разложили в тренчеры. На вид это было нечто маловразумительное. Какая-то плотная каша, нарезанная на куски. Разрезы пересыпаны хлебными крошками с орехами, и полито всё это было неопознаваемым сиропом.

Ния, а теперь и сэр Лливелин, выжидательно смотрели на меня, ожидая таких же восторгов. Я светски улыбнулась и отломила маленький кусочек этой десертной каши. Мда. На вкус было похоже на поролон, пропитанный разбавленным вареньем. Я через силу проглотила это и одобрительно кивнула.

Когда я с неимоверными усилиями доела так называемый десерт и схватила бокал, стоящий передо мной. Это оказался эль, обычный крепкий эль. В спиртных напитках я не разбиралась, поэтому выпила я его залпом и с большим удовольствием. Мне предложили дополнительную порцию этого странного блюда, и я вежливо отказалась.

— Я сыта, благодарю, больше ничего не нужно.

Малышка Ния с явным наслаждением уплетала вторую тарелку десерта. Вставали из-за стола здесь все одновременно, поэтому мы подождали, пока Ния закончит, и встали.

— Отец, если мы не нужны сейчас, ты позволишь нам с Шарлоттой пройти к себе? У нас очень много разговоров, я хочу рассказать ей о свадьбе.

Лливелин рассмеялся.

— Ну а ты, малышка, останешься со мной или у тебя тоже много важных разговоров? — обратился он к Ние.

Девочка подбежала к отцу, поцеловала его в щеку и метнулась обратно к нам. Конечно же разговоры о свадьбе двух полувзрослых леди ей были интереснее.

Отец развёл руками.

— Идите, развлекайтесь, девочки, приятного вам времяпрепровождения, госпожа Шарлотта. Вечером будьте добры не опаздывайте на вечернюю молитву, — чуть более строго добавил он. Хотя все равно было заметно, что после трапезы он стал податливее и мягче. Возможно, благодаря трем или четырем бокалам эля.

— Пойдём скорее, — заторопила меня Гвендолин и мы выскочили за дверь, ведущая в спальни. — Это женская половина, — пояснила Гвен, таща меня по коридору. Она пыталась последовать в спальню бегом, но во мне было помимо собственных килограммов лишнего веса, еще и плотный обед. В боку закололо.

— Гвендолин, давай помедленнее, — взмолилась я, почувствовав дурноту. — Давай ты мне уже начнёшь рассказывать. Итак, твой жених — какой он?

— Хорошо, легко согласилась девушка и пошла рядом со мной, подстраиваясь под размер моего шага. — Сэр Дилвин очень выгодная партия, его отец был таким же важным вельможей, как и наш отец. Он недурен собой и даже влюблён в меня, — она лукаво рассмеялась.

— Даже? Почему даже? — не поняла я.

Она пожала плечами.

— Ну потому что мы мало знаем друг друга, но он воспылал сразу, как только увидел меня! — горделиво произнесла она.

Я промолчала. Хотелось мне сказать, что пылкие юноши не всегда являются искренними влюблёнными, но естественно, пришлось эту горькую истину оставить при себе. Гвендолин была не только богатой наследницей, но и красавицей, так что всё могло быть.

Миновав мою спальню, через несколько шагов мы достигли входа в комнату Гвен. Он был занавешен так же, как и мой, но занавес был гораздо роскошнее — какой-то плотный китайский шелк, с выбитыми бабочками, цветами и птицами. С внешней стороны он был желтым, со стороны спальни синим. Честно говоря не ожидала увидеть даже здесь такую роскошь. Это был именно занавес — с бахромой и кистями по бокам.

Заметив мой взгляд, девушка небрежно прокомментировала:

— Один из даров сэра Дилвина. Этот подарок дороже золота.

— Я вижу, невероятно! — искренне восхитилась я.

— Когда я выйду замуж, то заберу его с собой, — она нежно погладила плотную шелковую ткань и нырнула под неё. Я последовала за ней.

Войдя в комнату, я не смогла сдержать изумленного вздоха. Никакой грубой аскетичности, которая в моём представлении была признаком средневековья. Гобелены нежных расцветок, цветные стёкла в окошках с маленькими переплётами. Шкуры на полу преобладали молочных расцветок, как и на спальном месте. Уголок для личной гигиены и умывания был отделен полупрозрачной тканью. Там стояла небольшая деревянная лохань, размером с детскую ванночку.

— Вот это да! — выпалила я, чуть забывшись. Комната выглядела роскошно и очень уютно. Прямо игрушечные покои средневековой Барби.

Гвендолин рассмеялась. Затем, оглянувшись на Нию, которая, по всей видимости, привычно села к шкатулкам с драгоценностями сестры, примеряя их все одновременно, и зашептала мне на ухо:

— Когда родилась Ния, наша мать скончалась, тогда отец чуть с ума не сошел от горя, вот и стал задаривать нас. Только с Нией об этом не говори, никто из нас не говорит.

Я кивнула. Оглядывая восхитительную комнатку, я спросила:

— Расскажи, где будет проходить ваша с Дилвином свадьба? У него или здесь?

— О, сначала три дня мы будем праздновать здесь, будет большой приём, а потом мы поедем в наш дом и пригласим гостей, чтобы поздравили нас там, на новом месте. Там уже я буду их принимать, ну мы с Дилвином.

Подумав о свадебном банкете, я не могла не вспомнить ту отвратительную кашу на десерт, которой потчевал нас сегодня повар. В голове стали рождаться смутные идеи. Я задумалась, а потом кивнула сама себе. Кажется, я знала, как смогу отблагодарить сэра Лливелина, Гвендолин и Нию за доброту и гостеприимство.

— Послушай, а ты можешь показать мне кухню? — медленно спросила я.

Глава 6

Гвендолин недоуменно уставилась на меня.

— На кухню??? Зачем это тебе? Я и сама не помню, когда там была в последний раз.

— Ну я потом тебе объясню. Расскажи мне, кто у вас там служит?

Гвен, всё еще ничего не понимая, наморщила лоб и стала перечислять:

— Ну, во-первых, главный повар — Надд, потом еще его помощники, я не знаю кто именно сейчас, они меняются, да и ни к чему мне было знать. Всё-таки, почему тебе нужно туда?

Я подумала, что сделать это полным сюрпризом все равно не удастся — слишком уж это было необычно и решила сказать.

— Я бы хотела испечь для тебя свадебный торт.

Гвендолин приоткрыла рот, но так и не смогла ничего произнести от изумления.

— Понимаешь, — заторопилась я объяснить, — я очень хорошо умею это делать и это единственное, что я о себе помню, — чуть было не вляпалась со своей так называемой амнезией, но вовремя сообразила. — И мне хотелось бы сделать вам всем что-то приятное, я уверяю — тебе понравится.

Гвен недоверчиво покачала головой.

— Никогда не слышала, чтобы девушка нашего с тобой происхождения работала на кухне. Да еще и торты пекла. У нас в округе даже не сыщешь, кто мог бы уметь это делать, это считается очень редким мастерством. Наш Надд не умеет точно, я только раз в жизни пробовала сахарный торт, когда отец брал нас с собой в Кардифф.

Я облегченно рассмеялась.

— Это просто отлично, я придумаю для тебя и твоего жениха что-нибудь поинтереснее сахарного торта, хотя я и не имею понятия, что он из себя представляет. Ваша свадьба — она когда?

— В будущем месяце, — мечтательно закатила глаза Гвендолин.

— К нам приедут много-много гостей, — вступила в разговор малышка Ния. Но это я уже знала.

— Ну так что, идём? — Я встала — мне не терпелось посмотреть, с чем придется иметь дело.

Девочки встали следом за мной.

— Не представляю, как вообще это возможно, мне уже кажется, что ты разыгрываешь меня.

— Нет, дорогая, я серьёзно. Правда, мне нужно поскорее увидеть печь или плиту, кухонные принадлежности.

— Давай сначала спросим отца, — рассудительно ответила Гвендолин, — он должен дать распоряжение Надду, чтобы тот впустил нас и уделил время, мы же не можем ходить там просто так, это опасно. Везде эти громадные страшные котлы. Я один раз туда забежала, когда была много младше и ужасно испугалась.

Тут я испытала некоторую тревогу — а вдруг я слишком самонадеянна, уметь-то я конечно умею, но вдруг здесь совсем примитивный уровень кухонь и мне придётся прослыть хвастливой врушкой?

— Спросим побыстрее, ладно? Я теперь переживаю.

— Ну хорошо, давай сходим. Если отец еще не ушел к себе, то сейчас же и узнаем, не против ли он.

Сэр Лливелин выслушал мою странную просьбу с еще большим удивлением, чем Гвендолин.

— Госпожа Шарлотта, но где вы могли этому научиться? — настороженно спросил он, потирая подбородок и с сомнением глядя на меня.

— Я не помню, — вздохнула я, чувствуя себя всё более и более глупо. Если сейчас окажется, что я просто не смогу выполнить то, о чем говорила, пусть я провалюсь под землю на глазах у изумленной публики, пожалуйста.

— Что ж, я готов удовлетворить ваше любопытство, вы можете посетить нашу кухню, хоть мне и кажется это очень странным. — принял Лливелин решение.

От такой реакции на мою просьбу я уже пожалела о ляпнутом так необдуманно, но отступать было поздно.

Сэр Лливелин позвал слугу, чтобы тот сопроводил нас. Тот, услышав приказ хозяина тоже сделал удивлённое лицо, но естественно, комментировать не стал, а молча повёл нас вглубь дома.

Коридор, ведущий на кухню выглядел, как огромный тоннель. Слышалось лязганье, а воздух стал почти горячим, как будто мы спускались в преисподнюю. Девочки, обычно хихикающие и возившиеся, как котята, притихли. Мне и самой стало жутковато. Наконец, мы достигли места назначения.

Нашим глазам открылось немыслимых размеров помещение и уютным назвать его было нельзя.

Я поняла, что это была самая крупная комната в замке, у стены был устроен очаг. Дым выходил через дыру в потолке. На деревянной балке висел большой котел. А под ним, прямо на углях и разогретых камнях очага, стояли глиняные горшки. У разделочного стола работал мужчина — в настоящий момент он обмазывал большую рыбину глиной.

— Надд! — окликнул его слуга. — Леди, с разрешения сэра Лливелина желают осмотреть кухню. Надд — очень высокий и крупный румяный мужчина, вытер руки и подошел к нам. Если он и был недоволен тем, что его отвлекли от работы, вида он не показал.

— Что прикажете показать? — он едва заметно склонил голову в знак почтения.

— Я бы хотела осмотреть печь, на которой вы готовите и вообще…всё. — запинаясь, произнесла я.

Надд подозвал помощника и передал нас в его руки.

— Силин! Покажи дамам всё, что их заинтересует. — сам же вернулся к работе. Серьёзный дядечка, подумала я. Заметив у противоположной стены печь с дымоходом, я подошла к ней. Мда уж…Похоже, я влипла. О чем я думала? Около печи лежали решетки разных размеров и вертела.

— А это что? — пискнула Ния, показывая пальчиком куда-то.

— Это маслобойка, а это миска для створаживания молока, — ответил работник.

Кухонный стол был только один — но очень большой. Кастрюли тяжелые, с длинными ручками — это чтобы удобнее было их вытаскивать из очага. То же самое касалось сковород и чего-то наподобии вафельниц. Еще здесь были металлические треноги с крюками для крупной дичи и инструменты: ножи для свежевания, ножи для резки, деревянные ложки, черпаки, терки, соусницы… Всё это было опознать мне не так трудно. В общем, ясно. Готовить мне придется на открытом огне, что существенно осложняло задачу.

Женщин на кухне не было. Здесь было мужское царство — мужчины всех возрастов от мала до велика.

Напротив Надда пекарь вымешивал тесто, не глядя на нас. Именно с ним мне, наверное, и придётся взаимодействовать. А вид у него был крайне неприветливый.

Я вздохнула. Нужно было хорошенько подумать, что именно можно сотворить в этих условиях. Честно говоря, делая своё предложение Гвендолин, я немного не рассчитала время, в котором нахожусь. Боюсь, что я попала век в тринадцатый. Но не будешь же это уточнять.

— Спасибо большое, — пробормотала я, — мы всё увидели.

— А Шарлотта будет готовить торт мне на свадьбу, — выпалила Гвендолин звонко.

Все уставились на меня, а я густо покраснела. Ну вот и всё, обратного пути не было. Хотя, оставалась еще надежда, что меня снова похитят разбойники.

— Я бы хотела попробовать, — еле слышно сказала я, а пекарь посмотрел на меня, как мне показалось, с презрением, от чего я слегка разозлилась. — Завтра я приду сюда с рецептами, — я постаралась вложить в нотки моего голоса как можно больше уверенности и мы пошли обратно через жуткий тоннель.

— Как здорово там, правда? — Гвендолин веселилась, — правда страшно, но так еще лучше!

— Ну, если тебе понравилось, будешь мне помогать, — сказала я, а сама мысленно перебирала свои карточки с рецептами.

Во-первых, надо подобрать что-то такое, что можно будет испечь на сухой сковороде. Медовик? Наполеон?

Конечно, можно было бы рискнуть замахнуться на бисквит — но как регулировать температуру? И надо узнать, какими продуктами я здесь располагаю. Вроде бы Гвен, когда поддразнивала Нию, упомянула мёд.

— У вас есть пасека? — спросила я неожиданно для Гвен. Та удивленно захлопала ресницами. Я поняла, что перебила её и задала свой вопрос совершенно невпопад.

— Ну да, — растерянно сказала она. — А хочешь, завтра пойдём гулять и мы тебе всё покажем. У нас много чего есть.

Я, конечно же, согласилась. Заодно будет время подумать. А пока что, сославшись на усталость, я сказала, что пойду спать. Столько произошло событий, что у меня голова шла кругом. Неужели всего несколько дней назад, я, как сомнамбула бродила по своему дому, даже не пытаясь ничего делать? А сейчас я собираюсь испечь свадебный торт, для тучи гостей и, может быть, для самого короля, не представляя, как к этому квесту подступиться.

Укладываясь на шкуры в своей, в общем-то уютной пещерке, я прокручивала в голове этот длинный-предлинный день.

Знал бы мой бывшенький, где я сейчас. Интересно, что стало со мной в моей реальности? Я очень надеялась, что просто исчезла там, не причинив Сандре горя. А вдруг на моём месте в моём теле проснулась Шарлотта? И тоже металась там в недоумении и шоке? Ну, если и так, то там у неё есть Сандра. А еще интересно, как же так могло произойти? В какой момент Вселенная моргнула и перепутала нас? Это были такие сложные вопросы, что у меня заболела голова и я решила переключиться на рецепты. Значит, пасека есть. Тогда медовик роскошный вариант.

И уж наверняка здесь не возникнет проблем с остальными ингредиентами. Что мне нужно? Масло, яйца, соль, мед, сода, мука. Ничего такого необычного. Кроме соды. Я вспомнила все шутки про то, что сода никогда не кончается и коробочка с ней передается из поколения в поколение. У всех, кроме меня — я ведь много пекла.

Алкоголь! Крепкий алкоголь — вот чем можно заменить соду. Точно так же придаст пышность коржам. Надеюсь, здесь пьют не только эль. Хотя, можно попробовать и с ним. В общем, пробный вариант торта был обязательным. С этой мыслью я и уснула, не успев решить с каким кремом делать торт с заварным или сливочным.

Проснувшись, я сначала долго не могла сообразить, где я нахожусь и почему потолок так низко. Я протянула руку, коснулась шершавого камня и всё вспомнила. Сутки назад я оказалась под воротами Ромариса — замка сэра Лливелина, умудрившись сбежать от разбойников.

Интересно, который сейчас час. Я подумала, что нужно встать и одеться, пока никто за мной не пришел. В окошки-бойницы пробивался свет, я нашла свою одежду и, торопясь, натянула её на себя. Потом подошла к нише для умывания и с любопытством разглядела её наполнение. Кувшин с водой, глиняная миска, стопка мягких аккуратно нарезанных тряпочек, мыло, пучок той самой травы, которой я мылась вчера, перевязанный бечевками и маленькая мисочка с каким-то порошком. Я очень надеялась, что порошок это зубной — рядом находились такие же небольшие тряпочки с более жесткой фактурой… И в самом деле, при более тщательном изучении и пробы на вкус, так оно и оказалось. Это было нечто среднее между порошком и пастой, перемолотая кора какого-то дерева, шалфей, мята и мёд. Мёд в составе совсем меня не обрадовал, но я рискнула — окунула край жесткого кусочка ткани в эту пасту и минут десять с наслаждением терла зубы. Потом тщательно прополоскала водой. После этого почувствовала себя гораздо лучше.

Умывшись и расчесавшись, я задумалась. Вчера, под наплывом чувства благодарности, я решила испечь свадебный торт, совершенно не думая о трудностях, которые меня ожидают. Но в целом это было возможно.

Я уже примерно знала, что буду делать — пробный небольшой тортик. Для кондитера это вообще была обычная практика, а тем более на незнакомой кухне. Даже просто молоко или мука от двух разных производителей давали совершенно разный, непредсказуемый результат. А у меня вообще тяжелый случай.

Занавес зашевелился и в спальню проскользнула Гвендолин.

— Ну что, ты отдохнула, выспалась? — она улыбалась так же доброжелательно, как и вчера. Как же я была ей благодарна! Такая юная девушка, состоятельная, балованная — и столько душевности и человечности.

— Спасибо, Гвен, доброе утро! Я с того момента, как проснулась, в думах о твоём свадебном торте.

Гвендолин счастливо закружилась, а потом порхнула ко мне и порывисто обняла.

— Я знала, знала, что моя свадьба будет необыкновенной, а ты сделаешь её совершенно чудесной!

Я смутилась. Уж конечно, я постараюсь.

— А теперь пойдём! — девушка взяла меня под руку и повела к выходу.

— Куда пойдём? — cразу не сообразила я.

— Как куда? Я же обещала всё тебе показать. Все наши владения, конечно, не получится, но окрестности и деревню обойдём.

— Втроём пойдём, с Нией? — уточнила я, — или еще кто-то с нами?

— Мы пойдём вдвоём с тобой, Нию сейчас не разбудит даже гром! Она ужасная засоня. Может, потом догонит нас, когда проснётся.

Мы миновали уже лабиринт коридоров и вышли к главному залу. Там сновали несколько слуг под руководством Эйры. Что-то натирали, полировали — наводили блеск.

— Доброе утро, — заулыбалась нам женщина. — Ранёхонько вы встали, птички.

— Мы хотим устроить большую прогулку, Эйра, — торопясь заговорила Гвен. — Собери нам с собой что-нибудь поесть. Хлеба, сыра, ну не важно чего. Может, мы проголодаемся.

— Конечно, конечно, сейчас, — Эйра торопливо прошла в сторону кухни. Двое слуг чистили камины, чтобы вновь развести в них огонь.

— Гвен, а почему у вас здесь всё время горит огонь в очагах? Сейчас ведь не холодно.

— Разводят огонь там, где отец чаще всего бывает — этот зал, его покои. Он любит, когда очень жарко, говорит тогда старые раны болят меньше, — спокойно ответила мне девушка.

— Вот, рыбоньки, всё вам собрала. И свежий хлеб — еще горячий, и сыр, и вяленое мясо, фрукты. Может, с вами пойдёт кто-нибудь, чтобы самим не нести? — Эйра нерешительно взвесила корзинку в руке.

Гвендолин только рукой махнула.

— Не нужен нам никто, если устанем — отдохнем! — она подхватила корзинку и кивнула мне — мы пошли к выходу.

Некоторое время мы обходили замок, а когда вышли на другую сторону — я поразилась, тому, что открывалось до самого горизонта. Во-первых, здесь замок окружал ров, наполненный чистой водой, из которой тут и там торчали желтые головки кувшинок.

— А почему рва нет с той стороны? — спросила я.

— Он был, но его потом засыпали за ненадобностью. Смотри вон туда, — Гвендолин показала рукой, — это всё земли отца и еще дальше.

Мы спустились к деревне. Она начиналась сразу за стенами замка.

— А вон там пашни. Видишь, как будто полосками? У каждого семейства своя полоса.

Я кивнула.

— Знаю, наделы.

Гвен захихикала.

— Ну вдруг, ты и это забыла, так что буду рассказывать всё.

Я была только за.

— Рассказывай, конечно.

— Крестьяне живут и работают на земле отца и платят ему. Продуктами и деньгами. У сэра Дилвина очень похоже всё устроено, поэтому я всё тут знаю, специально просила отца обучать меня, чтобы не прослыть неумёхой-хозяйкой. Я хочу быть хорошей женой своему мужу, — Гвен горделиво вскинула голову.

Я смотрела по сторонам, слушая её.

— А вон там чуть подальше мельница, — продолжала юная наследница.

Отсюда мельница выглядела игрушкой. Крестьянские дома были сложены из брёвен и жердей, некоторые из камня. А покрыты были соломой и камышом.

— Отец очень хороший хозяин, у нас не бывает бунтов. Не было, сколько себя помню.

Дойдя до небольшого перелеска, мы, не сговариваясь, присели отдохнуть в тени деревьев. У меня горело лицо — я не привыкла столько ходить, да еще и по жаре. Лоб был мокрым.

Гвендолин с сочувствием посмотрела на меня.

— Я тебя умотала, да? Там чуть подальше ручей, пошли освежимся, искупаться тоже можно.

Она поднялась и глянула в сторону деревни. По дороге двигалась маленькая точка, приближаясь к нам.

Гвен хитро прищурилась.

— Кажется, я знаю, кто понесёт обратно пустую корзинку.

Я присмотрелась — к нам бежала Ния.

— Ну значит, сейчас дождёмся её и пойдём купаться, — объявила Гвен, — потом поедим и домой!

Когда мы окунулись в прохладный ручей — у меня дух перехватило от удовольствия. Девочки сразу стали резвиться и брызгаться, а я легла на спину, где помельче, вода там пузырилась, как в джакузи. Просто восхитительно!

На берегу затрещали кусты, я с тревогой поднялась и стала смотреть туда, погрузившись по шею — чтобы не идти обратно в мокрой одежде, мы разделись полностью, и, понятное дело, сейчас испугалась. Мне вспомнилась банда Сайориса и стало совсем не по себе.

— Гвен, давай закругляться! — крикнула я ослабевшим голосом.

Однако девочки никакого беспокойства не испытывали, а может быть не слышали шума в кустах.

— Замёрзла? Ну тогда выходим!

Я с трудом натянула на мокрое тело одежду. Постепенно успокоившись, я тем не менее, всё время, пока мы ели, болтая в основном о предстоящей свадьбе, поглядывала по сторонам. Когда Гвен объявила, что мы возвращаемся, я с облегчением поднялась.

Когда мы вернулись в замок, до обеда оставалось приблизительно еще два часа и я решила, что нужно идти на кухню и заняться делом, попросив при этом Гвен, чтобы она отпустила меня одну — мне нужно было сосредоточится.

— Как скажешь, Шарлотта, — легко сказала девушка, — я вот после прогулки и купания, с удовольствием бы вздремнула, что я и сделаю, раз не нужна тебе!

“Да я бы тоже лучше вздремнула, детка” — подумала я и отправилась через страшноватый тоннель.

Пекарь, издевательски усмехаясь, указал мне, где находятся продукты, которые были мне необходимы — мука, масло, молоко, яйца. Я выбрала самый тёмный и пахучий мёд из нескольких видов.

Оглядев сковороды, самая устрашающая из которых была чуть поменьше меня, я ткнула пальцем в одну из них, сантиметров тридцать диаметром, может чуть больше.

Нашла подходящего размера миску и, затянув свою копну волос в тугой узел, приступила.

Несмотря на то, что близился обед, обитатели кухни, похоже решили, что такие цирковые гастроли пропускать нельзя. Они все уселись на мешки с мукой и, отпуская шуточки, наблюдали за мной.

Растопив в глубокой кастрюле сливочное масло, я добавила туда мёд и стопку крепкого алкоголя, которым предварительно разжилась у Гвен. Он пах анисом. Не так уж и плохо. Хорошо перемешав массу, я дала ей запениться и сразу отставила в сторону, чтобы остывала.

Мельком глянув на поваров и поварят, я заметила, что они наблюдают за мной уже без насмешек, а удивленно и внимательно. То-то ребята, смотрим дальше.

В отдельной миске взбив яйца, над чем я немало помучилась, так как венчиков в быту еще не существовало, соединила медовую и яичную массу и вымешала с просеянной мукой. Тесто получилось, практически как блинное, идеально.

Когда я выпекала свои тонкие коржи один за другим еле удерживая в руках массивную сковородку, поварята обступили меня уже не стесняясь, вытягивая шеи по-гусиному. Они явно были под впечатлением.

Горка коржей на блюде росла. Когда я насчитала их уже штук двадцать, я поняла, как у меня ломят предплечья от тяжести и болят руки от близости открытого огня. Однако, вида я не подавала.

Подготовив продукты для заварного крема, я довольно быстро справилась с ним — это оказалось не так сложно, как орудовать сковородой, похожей на лопату. Я представила, как я буду это делать, чтобы торт в итоге получился двух или трех-ярусным, да еще и, скажем, метрового диаметра. Вернее, захотела представить и не смогла.

Сейчас же я только обмазала кремом каждый корж и отставила его до вечера. Конечно, это было не совсем, что я хотела, но для первого раза я выбрала самый простой рецепт. Посмотрим, что скажут хозяева.

Уходя с кухни, я поймала на себе неприязненный взгляд пекаря. Наверное, он подумал, что я его подсиживаю. Но я даже думать об этом не собиралась. Сейчас я хотела рухнуть в свою каменную постельку и заснуть.

Однако, при выходе из кухни меня перехватила Эйра.

— У нас весь двор гудит, что ты неслыханное дело задумала! Некоторые злые языки шепчутся, что ты ведьма и решила околдовать нашего хозяина.

— Эйра, я совсем не хотела вносить смуту в замок, это просто знак благодарности за то, что меня приютили. Если можешь — передай это всем, кто глупости болтает. Хорошо?

Эйра поджала губы — видимо ей самой всё это казалось странным.

— Хорошо, госпожа Шарлотта, скажу, как вы велели.

Черт, не хватало мне еще такого рода слухов, время-то какое. Оставалось надеяться на то, что сэр Лливелин был адекватным человеком.

Глава 7

Ужин проходил так же, как и вчера сэр Лливелин пребывал в своих мыслях, девочки тихонько болтали. Я едва прикоснулась к еде — так сильно волновалась, даже не заметила, что ела. Какую-то рыбу, овощи. Так я нервничала только на международном конкурсе. А что со мной тогда будет на свадьбе? Упаду в обморок, в качестве дополнения к развлекательной программе?

Гвен коснулась моей руки.

— Шарлотта, тебе нехорошо? Ты этот кусочек моркови уже полчаса по тарелке гоняешь.

Я посмотрела на неё. Не могла же я объяснить, что этот сегодняшний скромный тортик и остальные, которые я собиралась здесь испечь, не просто десерты, а первая ответственность, которую я на себя взяла в её мире, в её доме? Это же как экзамен!

— Всё хорошо, Гвен, наверное чуть перегрелась на солнце. Аппетита нет, но я хорошо себя чувствую, — и в доказательство своим словам я подмигнула ей и Ние.

Очнулся сэр Лливелин.

— Как вы провели день, девочки? Госпожа Шарлотта? — в его глазах отражались огоньки от стоящих на столе светильников, делая выражение его лица теплым и чуть загадочным.

— Мы почти весь день гуляли, — это отозвалась Гвендолин, а Лливелин продолжал смотреть на меня, я вспыхнула.

— У вас обширные земли, сэр Лливелин, — проговорила я, — и очень красивые.

Он довольно улыбнулся, очень этот могущественный и величественный человек любил, когда его хвалили, он даже не пытался этого скрывать.

— Отец, а у Шарлотты для нас для всех подарок, — лукаво посмотрела на меня Гвен.

Лливелин приподнял красиво изогнутую бровь.

— Подарок? Какой же?

— Её необыкновенный торт! — Ния захлопала в ладоши.

Я окончательно смутилась.

— Ну какой там необыкновенный, самый обычный… — а что если не понравится, вот кто меня тогда за язык дёрнул! Уж лучше бы полы в замке перемыла в знак благодарности — это было бы безопаснее.

— Значит, я хочу попробовать его немедленно и тогда скажу сам — каков он! — скомандовал сэр Лливелин.

Слуги засуетились, убирая со стола блюда и тарелки. Через несколько минут внесли мой творение. Я обреченно наблюдала, как его ставят на стол — на этом громадном, как футбольное поле, столе, он казался таким маленьким и неказистым…”Вспомни их поролоновую кашу с сиропом, чего ты трясёшься” — успокаивала я себя. Торт нарезали на куски и разложили по тарелкам.

— Ммммммммм!!!! — раздался протяжный стон. Это была Гвендолин.

— Шарлотта, это же потрясающе! Я в жизни ничего вкуснее не ела! Если на моей свадьбе будет такой десерт — её точно запомнят надолго! — и она снова вернулась к своей тарелке.

— Это очень очень вкусно, Шарлотта! — Ния, не удержавшись, выпалила это с набитым ртом, чем заслужила укоризненный взгляд отца.

— Гвен, на твоей свадьбе торт будет гораздо больше, роскошнее и вкуснее, — пробормотала я. От облегчения меня одолела слабость.

— Что ж, госпожа Шарлотта, — медленно проговорил Лливелин, — вы поразили меня своим мастерством. Не буду скрывать, я ожидал гораздо меньшего.

Наверное, мне всё-таки уже стоило попробовать. Я отломила небольшой кусочек. Что ж, недочёты, несомненно были. Крем чуть переварен — сказался открытый огонь. В следующий раз нужно будет взять ковш с более толстыми стенками и, может, сделать что-то вроде конфорки из камней, положив сверху на неё металлический щит. Точно.

Я подняла голову, поняв, что воцарилась тишина. Всё семейство смотрело на меня. Гвендолин с восхищением, Ния с обожанием, а сэр Лливелин с непонятным выражением.

— Рада, что вам понравилось, я очень переживала, — напряжение постепенно отпускало меня. — Завтра будет лучше, я надеюсь.

— Завтра будет еще один? Наш пекарь подумает, что мы ему замену нашли, — расхохоталась Гвендолин.

В этом я, как раз, не видела ничего смешного. Что такое нездоровая конкуренция на кухне, я знала не понаслышке. Могли чашку соли сыпануть тебе в закваску, стоит только отвернуться, температуру в духовке на максимум поставить незаметно. В общем, кроме всего прочего мне предстояло успокоить пекаря и попытаться с ним подружиться.

— Интересно, что скажет Мэбон? — хитренько так спросила Гвен, — он там в замке короля наверняка более искушен, чем мы здесь. Однако, думаю и он будет покорён. — При этих словах она многозначительно посмотрела на меня.

Этого еще не хватало, подумалось мне. Судя по тому, что мне о нем рассказали, молодой человек не самых лучших манер и мне бы не хотелось неловких ситуаций в доме, где меня приютили.

— Госпожа Шарлотта, позвольте предложить вам небольшую прогулку, — я не знала, было ли предложение сэра Лливелина продиктовано душевной едой, вписывалось ли оно в рамки установленных в доме правил, но конечно же мне пришлось согласиться.

Он подал мне руку, я оперлась о нее — она была крепка, как каменная — и мы отправились в сторону выхода.

Когда мы с Гвен ходили на обзор окрестностей, то повернули направо от выхода. Сейчас же Лливелин повёл меня влево.

— Сейчас я покажу вам место, где отдыхаю и восстанавливаю душевное равновесие, — сказал он своим густым бархатным баритоном.

— Я думала, Гвендолин показала мне все ваши владения, сэр Лливелин, — вежливо ответила я.

Он мягко рассмеялся.

— Туда ходят гости только по моему приглашению, госпожа Шарлотта. И далеко не все.

Я покраснела. И так, робею перед этим сильным мира сего, а он еще и взялся оказывать мне знаки внимания. Вот лучше бы не надо…

Мы оказались у входа в небольшой сад. Вход его венчала арка из роз чайного цвета вперемешку с бежевыми. Необыкновенно изысканно.

Внутри располагались клумбы, разбитые в строгой геометрии и симметрии. Мне нравились сады и цветники, хотя я предпочитала несколько более запущенные и таинственные. Но в этом сочетании нежных прекрасных роз и четкой планировки было что-то дивно изысканное. Сразу представился рыцарь в латах и с белой розой в железной руке.

— Необыкновенное место, — призналась я.

— Здесь всё сделано под моим руководством, каждый камень и каждый цветок находится там, где я задумал. — Он помолчал. — Этот сад я разбил в память о своей покойной жене.

— Я глубоко вам сочувствую, сэр Лливелин, — сказала я искренне. Богатейший вельможа, бывший в боях и сражениях, обладал нежной душой. Это не могло не трогать.

— Благодарю вас, госпожа Шарлотта.

Некоторое время мы шли молча.

— Мне как можно скорее хотелось бы узнать кто вы, госпожа, — помолчав, произнёс он. — Я уже сделал попытку навести справки, послав гонцов в крупные поместья, но к сожалению, они могут не принести результатов.

Я молчала. Он не просто так завёл этот разговор.

— Вы думали о том, что будете делать, если ваши родные не найдут вас, если мне не удастся их отыскать?

Господи боже мой, конечно, я старалась об этом не думать. Во-первых, я совершенно не хотела никаких родных, которых я знать не знаю, а во-вторых жених этот, который должен был выкупить меня у разбойников — вот чего мне было от него ждать? Вдруг он окажется не средневековым благородным рыцарем, как Лливелин, а жестоким и бессердечным человеком, которому я буду принадлежать?

— Нет, господин Лливелин, я об этом не думала, — тихо ответила я. Неужели он решил от меня избавиться?..

Розы пахли просто одуряюще, я чувствовала, как у меня кружится голова. То ли от волнения, то ли от их густого аромата.

— Знаете, госпожа Шарлотта, вы всего лишь второй день в моём доме, я всего лишь считанные часы знаю вас, но моё сердце и мой жизненный опыт подсказывает мне, что вы сможете стать душой любого дома.

Лично моё сердце тихонько заскулило от неловкости и страха. Нет, не надо этих разговоров, пожалуйста, это слишком для меня!

— Как вы уже знаете, на днях приедет мой сын, Мэбон.

— Да, сэр Лливелин, я очень рада, что вы повидаетесь с сыном, да еще и на таком счастливом событии — свадьбе Гвендолин.

Лливелин нахмурился.

— Всё не так просто и радужно, госпожа. — и снова замолчал.

Я ждала, когда он продолжит.

— Мне не нравится образ жизни Мэбона. Отдавая его в королевскую службу, я думал это пойдёт ему на пользу, а оказалось всё ровно наоборот. Теперь мне хотелось бы вернуть его обратно домой, пусть бы лучше понемногу перенимал у меня дела.

Кажется, я начинала понимать, к чему Лливелин ведёт. Этого еще не хватало!

— Почему вы хотите, чтобы партию вашему сыну составила неизвестная без роду и племени девица? — прямо спросила я.

— А вы достаточно смелы, — оценил он мою реплику и тон, — когда перестаёте трястись от страха сделать что-нибудь не так. В то же время вы мягкая, уютная и воспитанная. — Он остановился и медленно осмотрел меня с головы до ног. — Вы можете очаровать любого, если захотите.

Лливелин посмотрел мне прямо в глаза, а меня бил внутренний озноб от негодования. Он выбирал меня, как…рабыню на невольничьем рынке, которая предназначалась для ублажения и усмирения его избалованного отпрыска!

— Простите, сэр Лливелин за дерзость, но если, как вы говорите, я могу очаровать любого, то зачем мне ваш сын, который по вашим словам не отличается добрым нравом? — ответила я, плохо соображая, что меня после таких слов ждёт.

Неожиданно он рассмеялся в полный голос, откинув голову.

— Я же сказал, что в вас есть что-то особенное. Не волнуйтесь, госпожа, вас ни к чему не собираются принуждать в этом доме. Считайте, что это была вам пища для размышления. Был бы счастлив услышать, что не вызвал ничего плохого в вашем сердце.

— Всё хорошо, господин Лливелин, — сказала я ровно, — вы в своём праве, в своём доме и на своей земле.

Похоже, он не услышал гнева, который переполнял меня. Впрочем, я старалась, чтобы не услышал. На одну мысль он меня точно натолкнул — мне нужно было думать, что делать дальше, чтобы не зависеть ни от кого.

— Давайте вернемся в дом, — улыбнулась я ему.

Он улыбнулся мне в ответ, вполне довольный состоявшимся разговором. Чего нельзя было сказать обо мне.

Когда мы вернулись, Гвендолин пыталась затащить меня к себе, чтобы показать своё свадебное платье.

— Правда оно не вполне еще готово, но я очень хочу, чтобы ты посмотрела. Я уже поняла, что у тебя отменный вкус и ты можешь мне помочь внести коррективы при следующей примерке.

— Гвен, с удовольствием, но давай завтра. Это очень ответственное дело и требует свежей головы. Утро вечера мудренее.

— Хорошо, — легко согласилась девушка, — а о чем с тобой говорил отец?

Я не знала, стоит ли передавать ей этот разговор. С ней вполне можно было посоветоваться, но я должна была быть уверена, что это останется между нами.

А сейчас мне нужно было срочно остаться одной.

В своей комнате я никак не могла успокоиться и размеренно шагала от одной стены к другой. Как и утром дыхание не восстанавливалось. А всё стресс и лишний вес. Если с первым не всё зависело от меня — вон сколько всего случилось и час от часу не легче, то заедать эти стрессы я вполне могла прекратить.

Прогулки это, конечно, хорошо, но этого было мало — необходимо было подумать о своём здоровье. Ну вот какая тут медицина? Даже таблетки от давления не найдёшь, максимум пиявку прилепят. А одежда? Вот что на меня налезет? Не каждый раз под рукой окажется дама на сносях. Так что пока я не придумала, как мне жить и одевать себя самостоятельно — нужно было срочно браться за себя, то есть худеть. Например, делать зарядку. Ну хорошо, не прямо сейчас, но с завтрашнего утра точно.

И не есть собственные тортики! А только пробовать.

О разговоре с Лливелином я старалась не думать, заглушая тревогу этими практичными мыслями.

На утро девочки с изумлением наблюдали, как я в одной нижней тунике делаю энергичные взмахи то одной ногой, то другой, стоя на четвереньках.

Ния сначала со страхом спряталась за сестру, а потом, не выдержав хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Гвендолин тоже рассмеялась, а потом спросила с тревогой:

— Шарлотта, с тобой всё в порядке? Ты не заболела?

В этот момент я, обессилев, рухнула на шкуры, которыми устелила пол вместо гимнастических ковриков.

— Нет, — задыхаясь ответила я. — Это для того чтобы сбросить лишний вес.

Гвендолин присела рядом со мной, а потом попробовала повторить упражнение, которое я выполняла. Надо сказать, у нее это получилось изящно, как у гимнастки, в отличии от меня, пухляша.

— Ничего не понимаю, — пожала плечами Гвен. — Но зачем тебе это?

— Ну во-первых, для здоровья, а во-вторых буду лучше выглядеть. — я собрала растрепавшиеся волосы и заколола их двумя гребнями, которые отдала мне Гвендолин. Они были серебряные, инкрустированные голубыми кристаллами, очень красивые и тяжелые. Но моя копна выдерживала.

— Я не понимаю, — упрямо повторила Гвен, — при чем тут всё это? Ты молодая и необыкновенная красавица. Твои волосы, цвет лица и зубы — разве это не говорит об отменном здоровье? Господь создал нас такими, какие мы есть. И не всем повезло, как тебе.

Я вздохнула. Ну вот как объяснишь? Хотя, конечно, приятно, что независимо от веса здесь можно считаться красавицей. Как это у нас называлось…модное словечко…а, бодипозитив!

— Мне нужно ополоснуться после моих кувырков, — туника была влажная, однако в запасе у меня была свежая.

Гвен вскочила. Какая же она была тоненькая и гибкая, я залюбовалась. Она перехватила мой взгляд и улыбнулась.

— Красота — она разная во всём, Шарлотта. И в природе, и в разных людях, и даже в небе. И, кстати, в моём свадебном наряде — ты обещала посмотреть его вместе со мной! Жду тебя!

И, обняв Нию, она скользнула за тяжелый занавес. Точно, платье. Я совсем забыла.

Кувшин для умывания был полон и я с удовольствием облилась из него прохладной водой. Сейчас бы окунуться в тот ручей под тенью ив, склонившихся почти к самой глади воды. Я вспомнила, как испугалась треска в кустах. И ощущение, что на нас кто-то смотрит. Надо будет спросить у Гвен, безопасное ли там место, может у меня просто воображение разыгралось.

Я медленно натягивала на себя чистую одежду — это был наряд Шарлотты, в котором её похитили. Ткань, из которой была сшита туника была очень добротной, льняной и в то же время шелковистой. Явно дорогой, но не роскошной, как у девочек. Однако, скорее всего, достаток сэра Лливелина был исключительным. Я вспомнила его вчерашнее предложение и поёжилась. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Я выбросила из головы всё, что не требовало решения прямо сейчас и направилась в спальню Гвендолин.

— Я решила надеть его, чтобы сразу было видно! — оповестила меня красавица-невеста, — только нужно аккуратно, еще рукава не совсем пришиты, если отвалятся, швее заново их пришпиливать. Ну, как тебе? — и она покружилась вокруг себя.

Черно-медовая ткань была расшита золотом, силуэт был трапециевидный, но не сильно расширяющийся книзу. Горловина стоечкой подчеркивала длинную лебединую шею девушки, а цвет платья контрастировал с белоснежной кожей. В этом платье Гвендолин выглядела по-королевски.

— Гвен, это просто необыкновенно красиво! Тебе так идёт! Ты как королевская особа! — я даже не могла подобрать слов, насколько прекрасно она выглядела.

Девушка счастливо заулыбалась.

— А украшение будет вот это…Настоящая семейная реликвия, ей несколько веков. — она достала потемневший золотой диск на массивной цепи. — Посмотри, подходит?

Украшение выглядело внушительно, я представляла что-то более изящное, но откровенно говоря, с нарядом оно гармонировало и я заверила Гвен, что всё просто идеально.

— Ты не голодна? — спросила Гвендолин, снимая с помощью служанок платье, — я — очень. Можно попросить накрыть нам завтрак где-нибудь, сегодня можно где угодно. Отец уехал объезжать владения.

Почему-то от известия об отъезде Лливелина у меня как будто камень с души свалился. Я очень старалась избавиться от возникшего к нему чувству неприязни, но никак не могла.

— Надолго сэр Лливелин уехал? — небрежно спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.

— Его не будет несколько дней, — спокойно ответила Гвен, переодеваясь в повседневную одежду. — До приезда Мэбона.

Вот и это имя стало резать мне слух. А ведь еще ничего не случилось. Но предчувствия были какие-то нехорошие.

— Я бы перекусила тоже, сама решай где тебе хочется, — я любовалась волосами Гвендолин, которые та расчесывала щеткой.

— Ния, а ты где хочешь посидеть? — обратилась Гвен к сестрёнке. И я снова поразилась, сколько же в ней душевности и тепла. Что со мной будет, когда Гвендолин покинет этот дом и переедет к мужу? А кто будет столько времени проводить с Нией? Однозначно, этот дом безвозвратно опустеет — Гвендолин никто не сможет заменить.

— Я хочу посидеть в розовом саду, — застенчиво произнесла малышка.

Гвен на секунду задумалась, потом решительно кивнула.

— Думаю, отец разрешил бы нам, тем более, Шарлотту он туда уже приглашал.

Она сказала девушке-служанке, которая стояла в ожидании указаний:

— Ты всё слышала, принесите нам завтрак в сад сэра Лливелина, скажите, что я распорядилась. Мы скоро спустимся.

Девушка поклонилась и исчезла за великолепным желто-синим занавесом.

— Шарлотта, — тон Гвендолин вдруг сменился на озабоченный, — нам нужно решить в чем ты будешь на свадьбе. Нужно пересмотреть ткани, которые есть и выбрать для тебя что-нибудь красивое. Швеи успеют.

Я не уставала удивляться — ну кто бы еще на её месте подумал об этом?

— Спасибо, Гвен. Ты так добра. Я только одного такого человека встречала в своей жизни, — я не могла не подумать о Сандре.

Гвендолин резко обернулась ко мне, глаза её вспыхнули.

— Шарлотта, ты вспомнила?!

Я сначала ничего не поняла. Вспомнила?..А потом до меня дошло. Я прокололась, как идиотка. Расчувствовались от внимания я подумала о Сандре, и…

— Гвен… — я подбирала слова очень тщательно, — у меня бывают какие-то проблески, как сейчас, но сейчас я уже не знаю кого я имела ввиду. Наверное память восстанавливается, но очень медленно.

Было очень мучительно врать этой чудесной девушке, но не могла же я сказать ей правду.

Мы сидели в розарии Лливелина, завтракали. Ния поклевав немного, стала бегать по дорожкам, пытаясь ловить бабочек.

— Что будет с Нией, когда ты уедешь? Вы же каждую минуту вместе.

— Ния уедет со мной, — просто ответила Гвен. — Это уже было обговорено с моим женихом и с отцом. Со мной ей будет лучше.

— А как же сэр Лливелин? Сразу две дочери покинут его.

— Ну что ж, — пожала плечами Гвендолин, — она все равно бы вышла замуж через несколько лет, здесь ею некому заниматься.

Она помолчала, а потом добавила:

— А я знаю, каково это.

Я погладила девушку по плечу и поднялась.

— Гвен, мне нужно на кухню, с каждым днём времени до свадьбы всё меньше, а торт сам себя не испечет.

Направляясь на кухню, я раздумывала — чем мне пронять пекаря, чтобы он стал моим союзником и не пытался мне навредить. Кроме меня самой у меня ничего не было — придётся улыбаться и очаровывать. Если уж сам Лливелин заявил, что моя привлекательность несомненна, то будем брать обаянием.

Войдя в кухню я поймала на себе взгляды от испуганных до тайно-восхищенных. Дело в том, что пищу, которая оставалась у господ после трапезы, раздавали бедным. А вот остатки моего тортика за пределы замка не вышли — естественно, всем слугам было страшно любопытно попробовать моё творение. Видимо, я произвела впечатление.

На меня не смотрел лишь пекарь. Обиженно надувшись, он стоял ко мне спиной, вороша угли в очаге.

Я подошла к нему сбоку и негромко обратилась.

— Уилл, можно вас попросить?

Он обернулся с каменным лицом. На нем можно было вполне охлаждать эль.

— Всё, что изволите, госпожа.

— Как вы уже слышали, я хочу приготовить к дню свадьбы госпожи Гвендолин необыкновенный торт, чтобы у неё была самая счастливая, самая запоминающаяся свадьба.

Лицо Уилла смягчилось немного, стало теплее.

— Леди Гвен заслуживает самого лучшего, — ответил он с достоинством.

— Это правда, — подтвердила я, — так вот, давайте сделаем это вместе с вами. Пусть это будет от нас двоих подарок.

Пекарь недоуменно захлопал глазами. Такого благородного жеста он не ожидал — отдавать половину славы, да еще и в глазах таких именитых гостей. Я усмехнулась про себя. Как будто мне нужны эти лавры, мне нужен результат ради Гвен и помощь в процессе.

— Как пожелаете, госпожа, — наконец улыбнулся он, а я вздохнула с облегчением.

— Смотрите, Уилл, я хочу чтобы в торте было три яруса. Можно мне вон те миски? Я покажу на них. Тонкие коржи из теста будем жарить на сухой сковороде, и их должно быть очень много. Штук по пятьдесят каждого размера. Пекутся они очень быстро, но мне нужно, чтобы они не сгорели. Вот что я придумала…

Я объяснила ему на пальцах, как можно сделать конфорку для того, чтобы уменьшить жар открытого огня. Уилл совершенно расслабился. Добродушно присвистнув, он одобрительно сказал:

— Ловко придумано, госпожа! Это очень легко сделать. — он окликнул поварят, велев им притащить несколько одинаковых камней, а сам достал откуда-то металлический кривоватый лист.

— Такой пойдет нам, госпожа?

Я с удовольствием отметила это “нам” и кивнула.

— Должно подойти, Уилл. Сейчас расскажу про рецепт крема и этого специального теста. А еще, как мы с вами будем украшать его.

Тут его глаза по-настоящему заблестели. Разумеется, ему было это безумно интересно, как и каждому кулинару, кондитеру, да и просто тому, кто любит готовить — узнать что-то новое и необычное. Я готова была открыть ему все свои знания и секреты за его помощь.

— Давайте подберём сковородки, Уилл.

И он с готовностью стал снимать одну за другой. Мы с ним примеряли их одну к другой, ставили горкой, грохот стоял невероятный. В итоге мы решили, что ярусов будет пять, и каждый со своим вкусом. В этот момент я была невероятно довольна и уверена, что всё у нас получится.

Глава 8

Теперь по утрам я старалась встать как можно раньше и делать свою зарядку без свидетелей, чтобы не смущать девчонок. Я делала махи, пыталась качать пресс и прыгала, используя вместо скакалки верёвку — благо пол был каменным — другой моей физкультуры не выдержал бы точно. Занималась я бессистемно, ибо я и спорт существовали раньше где-то на разных полюсах и пересекаться не собирались.

Дома у себя я двигалась плавно, практически только по дому. Если мне куда-то было нужно, в основном за продуктами, меня отвозил Михаил или я вызывала такси. Ну и вообще всё было привычным. А здесь ходьба даже на небольшие расстояния — по местным меркам — вызывали у меня одышку. Ну и на кухне приходилось физически вкалывать будь здоров, не смотря на то, что Уилл подрядил нам в помощь еще мальчишек-поварят.

Сегодня утром я почувствовала, что двигаться мне становится легче, хотя прошло всего лишь несколько дней — тело стало более послушным, и я не заваливалась на спину или бок, тяжело дыша, от нескольких движений.

Быстро приняв импровизированный душ из кувшина, я выскользнула из спальни и отправилась уже знакомым путём прямиком на кухню. Теперь мы с Уиллом встречались до того, как все встанут. Он как раз ставил первую партию хлебов и у нас был где-то час на наши кулинарные репетиции.

— Госпожа Шарлотта, что-то вы долго сегодня! — погрозил он мне пальцем, впрочем очень довольный моим появлением.

С каждым днём он всё больше получал удовольствия от нашей совместной работы, которая больше была похожа на творчество. Вот сегодня, например, он с нетерпением ждал меня, чтобы я показала ему, как делать акварельную роспись на тортах.

Конечно, этот этап был немного преждевременным, но ему нужно было потренироваться, я понимала.

— Вы всё приготовили, Уилл? Доброе утро, — поздоровалась я, с удовольствием вдыхая запах свежевыпеченного хлеба.

— Всё приготовил, госпожа, как вы велели, — и он показал на лежащие на краю стола несколько плоских пряников, покрытых глазурью. Я решила, что это будет вполне подходящей палитрой для нашего начинающего Рембрандта от кулинарии. Пряники были тонкие и плотные, размером с книгу — все мои указания были соблюдены с точностью.

— Отлично, Уилл, — похвалила я.

Он зарделся, довольный, и поймав мой взгляд, который то и дело останавливался на горячем румяном пышном хлебе, спросил искушающе:

— Может, поесть желаете? Горячего, с маслом…

Я замотала головой, собираясь героически отказаться, однако пока я медлила, Уилл молниеносно накрыл завтрак — передо мной оказалось блюдо с ломтями белого хлеба, намазанного маслом, плошка с нежнейшим маслом, мисочка с мёдом, горка крапчатых яиц и большая чашка дымящегося чая.

— Уилл, что ты со мной делаешь, — простонала я, зная, что теперь не откажусь ни за что.

— Кушайте, госпожа, на здоровье! Такую красоту поддерживать надо! — Уилл явно сказал больше, чем хотел и весь залился краской.

Я сделала вид, что не заметила его слов и наслаждением впилась зубами в ароматный мягкий ломоть, намазанный маслом. Одновременно я макнула в соль яйцо. Откусив, я полюбовалась совершенным желтком густого янтарного цвета и спросила Уилла:

— Всё остальное тоже готово?

Он разложил на столе необходимые инструменты: скребок, маленькую лопатку, кондитерские мешки, сшитые накануне из промасленной тонкой ткани и тонкие кисточки из конского волоса.

— Значит так, смотри, — начала я урок, не отрываясь от завтрака. Для начала нам нужно подкрасить крем. Мы специально сделали его густым, чтобы потом он стал похож на краску, которой художники рисуют свои картины.

Уилл смотрел на меня со страхом, смешанным с восхищением.

— Давай, давай, где наш крем? — поторопила я его, — Ага, отлично загустел, то, что нужно.

Разделив крем на четыре части, мы покрасили его соком свёклы, моркови, шпинатом и малиной. Не очень большое разнообразие цветов и оттенков, но приходилось работать с тем, что есть.

Мы с Уиллом вооружились кисточками и я стала показывать, как делать мазки, градиент, как растягивать цвета и прочие премудрости, которые мог бы осилить и пятилетний ребятёнок. Уилл примерно на столько лет сейчас и выглядел — очень уморительно сосредоточенным. Насупив брови к переносице он сосредоточенно выполнял мои несложные задания. К слову, пряники у нас получились — загляденье. Мы покрыли их цветочным принтом, поскольку именно эта тема нам для торта и нужна была.

Уилл был в восторге.

— Неужели мы такую красоту сотворили, госпожа Шарлотта? Да такого на королевских столах, поди, не видали.

— Наверное, — согласилась я, — ты отложи вот эти три пряника, чтобы я показала леди Гвендолин, пусть она выберет цвета. А с остальными поступай, как хочешь.

Уилл покачал головой.

— Такую красоту даже есть жалко, хоть на стену вешай.

Я расхохоталась.

— Ну да, мухам на радость. Угости Эйру, Алуна, здесь на кухне всех. А я пошла, сейчас Гвен начнёт меня искать.

Помахав всем рукой, я вышла с лёгким сердцем. Все шло по плану. А вот что я делала бы без помощи Уилла — даже не знаю.

В большом зале, как обычно, хлопотала Эйра.

— Доброе утро, госпожа. Желаете чего-нибудь?

— Нет, Эйра, спасибо, я позавтракала на кухне.

Она неодобрительно поджала губы и продолжила своё занятие.

— Эйра, можно тебя спросить? — я решила уточнить у неё, чем она всё время еле уловимо недовольна.

Та стала медленнее водить шерстяной тряпицей, которой полировала кресло хозяина.

— Слушаю вас, госпожа Шарлотта, — склонила она голову.

— Почему ты так смотришь, как будто я делаю что-то плохое? Ведь все довольны.

Старуха медленно обернулась ко мне.

— Потому что не ведут себя так леди, уж простите! — выпалила она. — Необычная вы очень, госпожа. Сразу очутились у сэра Лливелина за столом, потом кормить его своей едой начали. Я-то ничего, хозяину самому решать, но вы сами спросили. Люди говорят, что не случайно вы у наших ворот оказались, — понизив голос сообщила она.

Вот лучше бы я не спрашивала! Этот разговор порядком испортил мне настроение. Интересно, что они думают? Что я тут какую-то партию разыгрываю? Оказалась такая бедная овечка под воротами без сознания, а тут и хозяин вдовец совершенно случайно. И давай я его обхаживать своими золотыми волосами, пышным белым телом, да причудливыми сладостями. И дочери его по пятам уже ходят — всех прикормила.

Тьфу. Мне захотелось помыться. Срочно нужно было противоядие и я отправилась к Гвен.

— Гвендолин, к тебе можно? — спросила я вполголоса, не решаясь войти.

— Конечно, Шарлотта, заходи скорей!

Девушка только что умылась, туника её была во влажных пятнах. Она просияла, как всегда, увидев меня.

— Ты уже освободилась? Хочешь сегодня погулять?

Этого я очень хотела. Хотела уйти подальше из замка, где, оказывается, за мной наблюдали недоброжелатели.

— С удовольствием, — выдохнула я. Гвен одним своим видом могла поднять настроение. В который раз я подумала, как повезло её жениху. И очень понадеялась, что он ценит, какое сокровище ему досталось.

Гвендолин кивнула служанке.

— Пойди разбуди Нию, уже поздно, пора вставать. Как раз успеет с нами, чтобы потом не бегать искать нас.

Служанка вышла, поклонившись. А чуткая девушка вдруг склонилась ко мне.

— Шарлотта, что случилось? У тебя какое-то странное лицо. Ты чем-то расстроена?

Ну вот, этого еще не хватало, передавать ей сплетни. Представляю, как ей было бы неприятно.

— Всё хорошо, Гвен, тебе показалось, — я попыталась улыбнуться ей, — не представляешь, что мы с Уиллом для тебя приготовили! Но увидишь только вечером, — и я подмигнула девушке, рассеяв её сомнения по поводу моего плохого настроения.

— Как хорошо, — захлопала она в ладоши, — обожаю подарки!

В этот момент в спальню ворвалась Ния.

— Гвен, ой, Шарлотта! Отец возвращается! Мы с Нестой только что видели — вдалеке! Скоро он будет дома! Наверное, к полудню точно.

Гвендолин обрадованно повернулась ко мне.

— Наша прогулка отменяется, но зато, если ничего не изменилось и всё как планировал отец — с ним приедет и Мэбон!

У меня от чего-то сдавило за грудиной. Вот сдаётся мне, что тётушка Эйра своими гаденькими сплетнями открыла портал и сейчас оттуда полезут неприятности.

Вида я не подала.

— Пойду приведу себя в порядок, а то после кухни, я не лучше Уилла выгляжу.

Гвен согласно закивала.

— Да, нужно встретить мужчин в подобающем виде. Я тоже этим займусь. Ния! Ты в одной сорочке, бегом умываться и одеваться! Встречаемся к обеду внизу!

Оказавшись у себя, я не знала за что хвататься, поэтому просто зашагала из угла в угол, ничего не делая, просто уговаривая себя успокоиться.

Ведь сэр Лливелин сказал, что меня ни в коем случае ни к чему не будут принуждать, что это предложение для того, чтобы лишь рассмотреть такую возможность. Но отчего-то сердце колотилось, как пойманная птица. Во дворе замка послышался многочисленный шум копыт. Черт! А я до сих пор взъерошенная и растрепанная. Принявшись лихорадочно переодеваться, я одновременно расчесывалась и смотрелась в зеркало. Щеки пылали, волнение нарастало.

— Шарлотта, пойдём скорей! — Гвендолин позвала меня из коридора. Надо было идти. У меня просто разбушевались нервы, сказала я сама себе и вышла. Гвен схватила меня за руку и пошла быстро-быстро.

— Я уже целую вечность не видела брата! Он всегда так забавно рассказывает о жизни при дворе, — она хихикнула, — хотя некоторые вещи, пожалуй, мне слышать и не стоило бы.

— А какой он? — осторожно спросила я.

— Он бывает разным, сама увидишь.

Да уж, это совсем не то, что могло бы меня успокоить.

Мы отдышались перед входом в большой зал и, как обычно, церемонно вошли туда.

Сэр Лливелин с сыном сидели за столом, перед ними стояли огромные кубки пенящегося эля, а слуги сновали от кухни, накрывая обед. Мы с девочками встали рядком, я опустила голову и смотрела в пол. Однако, когда сэр Лливелин представил меня сыну, мне пришлось наконец-то посмотреть ему прямо в лицо.

На меня, склонив голову набок, смотрел красивый молодой человек, молодая версия Лливелина. Он упор и бесцеремонно разглядывал меня. Его глаза шарили по моему лицу и телу, останавливаясь то на губах, то на груди. Рот искривился в усмешке и он проговорил:

— Замечательно, когда по приезду домой тебя ожидает такой шикарный сюрприз. Рад приветствовать вас госпожа Шарлотта.

— С приездом, господин Мэбон, — чуть слышно ответила я и снова опустила глаза. Бесполезно — я чувствовала его глаза на себе, словно гадких жирных мух, мне хотелось стряхнуть с себя его взгляд.

— Можете садиться, — кивнул нам Лливелин.

Мэбон спокойно пересел напротив меня и я поняла, что меня ждёт не самый приятный вечер в моей жизни.

Внезапно я решила не давать ему спуска и посмотрела на него дерзко и смело. Во всяком случае, я надеялась, что у меня получилось именно так. На какое-то время сработало — Мэбон явно удивился и отвёл глаза.

— Давайте уже выпьем, — поднял он свой бокал, размером с вазу для крюшона, — за возвращение домой!

Глава 9

После приезда Мэбона моя жизнь в замке разделилась на до и после. Если раньше я чувствовала здесь себя спасённой и защищенной, то сейчас я испытывала чувство постоянной угрозы. Меня постоянно преследовал этот тяжелый взгляд. Кроме меня никто, казалось, не замечал ничего странного. Только сэр Лливелин иногда смотрел на меня испытывающе, словно ждал, когда я своим видом дам понять, что согласна.

Конечно, его сын был потрясающим красавцем, но вид его навевал на меня ужас — что-то глубоко порочное было в нём. И, кроме того, мне уже всаживал в спину нож такой же красавец, достаточно. В общем, я старалась как можно реже попадаться ему на глаза.

До свадьбы оставались считанные дни, поэтому я много времени проводила с Уиллом на кухне, Гвен даже стала ревновать меня к нему.

— Наверное, он просто тебе понравился, — с со смехом и укором сказала она мне как-то. — Я практически тебя не вижу, а ведь мне скоро уезжать!

— Гвендолин, хорошая моя, я же дала тебе обещание, что сделаю этот торт для тебя, но честно, я не представляла, как будет трудно. Это же практически королевский торт! Я тебя уверяю, такого твои гости еще не видели.

Глаза Гвен загорелись.

— Шарлотта, прошу, расскажи мне еще раз — какой он будет?

— Ну слушай, раз не надоело, — усмехнулась я. — В нем будет пять ярусов. Он будет полностью покрыт белой мастикой, а украшения будут как на тех пряниках и еще цветы из мастики.

Я рассказывала это уже раз в седьмой, наверное. Девочки смотрели на меня каждый раз так завороженно, как будто видели в первый раз цветной мультфильм. Половину моих слов они даже не понимали, потому что я увлекалась и начинала использовать профессиональные термины.

С Уиллом было тоже самое. Иногда я сбивалась, и начинала с ним общаться как с коллегой из моего времени. Он уже переспрашивал меня, что такое микроволновка, индукционная печь и тому подобное. Я как-то изворачивалась, но было забавно. Вот только с Уиллом я и отходила, чувствовала себя в безопасности.

У этого милого парня розовели уши, когда я появлялась, было видно, что он увлёкся, но, конечно же я и подумать не могла, чтобы обратить на него внимание.

Спеша на кухню, я старалась проскочить большой зал, чтобы не столкнуться с Лливелином, но в этот раз мне не удалось.

— Госпожа Шарлотта, задержитесь на несколько минут.

Я поняла, что ему надоело ждать, а заверения, что на меня никто не будет давить, были пустыми словами. У меня талант, что ли, ошибаться в мужчинах?

— Слушаю вас, сэр Лливелин.

Он указал мне на скамью, чтобы я присела. Пришлось подчиниться.

— Я заметил, что вы совсем не общаетесь с Мэбоном, только с девочками. Я полагаю, вы стесняетесь, других же причин нет? — тон его был спокоен, однако в нем чувствовались железные нотки. И как он ловко загнал меня в угол. Естественно, мне придётся ответить нет.

— Конечно, сэр Лливелин, какие еще могут быть причины?

— Или, может быть вам неприятно его общество?

Всё-таки он, видимо был сильно зол — раз мой нейтральный ответ его не устроил.

— Вы хотите, чтобы я что-то сделала? Что именно? — спросила я, а сама подумала, что мне нужно продержаться всего несколько дней до свадьбы. Потом нужно было уходить. Куда — я не знала, но быть тут наедине с этими господами после отъезда Гвен было исключено.

Лливелин царственно кивнул.

— Сегодня после ужина задержитесь здесь, я хочу, чтобы вы пообщались поближе.

— Насколько близко? — резко спросила я. Конечно, я не хотела бы этого, но возможно мне стоит бросить всё здесь и уйти прямо сейчас, всё зависело от его ответа.

— Я не прошу оказывать ему услуги интимного плана, вы же об этом спрашиваете? — он смотрел на меня неприязненно, словно это я собралась подкладывать его под кого-то. — Может, объясните чем он вам не угодил?

Меня спасли девочки, которые вбежали в зал и кинулись к отцу.

— Я пойду на кухню, если вы позволите, — на лице Лливелина заиграла добродушнейшая улыбка.

— Конечно, госпожа Шарлотта, идите. Но не забудьте о моей просьбе. — и он переключился на дочерей.

Когда я шла на кухню, в глазах у меня закипели слёзы. Только бы Уилл не заметил, не хватало мне только расспросов. И так работы непочатый край.

К слову, с сегодняшнего дня мы с Уиллом запланировали начать печь коржи. Маленькую версию торта мы уже сделали, съев его потом на двоих. Моя новоизобретенная конфорка работала прилично, всё получилось — и крем и коржи.

Уилл был в немом восторге, когда попробовал этот тортик. Серьёзно, я думала, что выражение “глаза на лоб полезли” — это фигура речи, однако убедилась, что это вполне реально.

— Госпожа Шарлотта, это же невероятно! Неужели я теперь тоже могу выполнять такие десерты??? Просто не верится!

— Погоди, Уилл, ты еще не пробовал все варианты этого тортика.

В общем, моё мастерство сделало Уилла моим горячим поклонником. Эх, Уилл, нам бы духовку, да несколько ингредиентов, которые еще не изобретены, мы бы с тобой поработили этот мир с помощью одних лишь десертов.

Как же мне было хорошо находиться здесь и заниматься любимым делом, я бы сейчас наслаждалась этим от души, однако предстоящая встреча с Мэбоном заставляла меня сильно нервничать.

Итак, первая партия коржей была готова. Они были сухими и лёгкими, когда мы напекли их целую гору, Уилл присвистнул от изумления.

— Госпожа, он же будет величиной с дом! А вы говорите, что нужно печь ещё.

— Да, Уилл, нужно. Все эти коржи пропитаются кремом и сильно осядут. Ты проследи, чтобы к ним никто не прикасался, а то еще поварята будут беситься и поломают их нам.

Уилл горячо меня заверил, что глаз не спустит с нашей коржегоры.

Я решила зайти к Гвен, в это время она обычно отдыхала, но другого у меня не было — что будет после ужина, я не знала.

— Гвендолин, к тебе можно?

— Конечно, Шарлотта, входи! Ты уже примеряла своё платье?

Бог ты мой, я напрочь о нем забыла. На днях Гвен затащила меня в кладовую, в которой у них хранились ткани и мы битых два часа выбирали мне отрез на праздничный день. Честно говоря, мне уже было всё равно, но Гвендолин веселилась от души и у меня не хватило духу отказать ей в этом удовольствии.

Она прикладывала к моей груди то одно полотно, то другое, рассуждая, что мне больше к лицу. В итоге мы выбрали темно-синюю ткань для нижней туники и восхитительную васильковую для верхней.

— Она прямо под цвет твоих глаз, — захлопала в ладоши Гвендолин. — Сейчас же отдадим швеям, они быстро сошьют.

И вот платье, оказывается готово, а мне и недосуг было узнать про него.

— Может, потом? — с надеждой спросила я.

— Когда потом? А если что-то не так? Нет уж, пойдём быстренько сейчас. — Гвендолин привычно взяла меня на буксир и потащила к швеям.

Там стоял дым коромыслом не меньше, чем на кухне — девушки отпаривали наряды. и отбивали их металлическими лопатками, чтобы избавиться от складок и заломов.

— Платье госпожи Шарлотты готово? — спросила Гвен.

Усталая портниха отерла со лба испарину и ответила:

— Конечно, госпожа Гвендолин, вчера еще было готово. Желаете примерить?

— Ну конечно, — всплеснула руками Гвен. — Прямо сейчас!

Откуда-то вынесли мои туники. Они были еще не отглажены как следует, но даже так было видно, что сшито качественно. А декольте было крайне нескромным.

— Не слишком ли это? — пробормотала я, глядя на себя в зеркало. Мне очень шел этот васильковый цвет, изумительно оттеняя глаза, пшеничные волосы и румянец.

— Ничего не слишком, всё очень красиво, — заверила меня Гвендолин. — А тебе самой нравится?

— Конечно нравится, — искренне ответила я. Кстати, туники сидели довольно свободно — значит, я немного схуднула, что не могло меня не порадовать.

— Отлично. Тогда пойдём отдыхать, хочешь, ляжем у меня и поболтаем.

— Да, конечно, я же за этим к тебе и пришла, — улыбнулась я, глядя на неё. Как же будет тяжело с ней расставаться…

В спальне Гвен она прилегла в свою нишу, а я на выкатную кровать для гостей на колёсиках.

— Шарлотта, с тобой всё в порядке? Я ведь чувствую, что ты как-то изменилась и притихла. Причем с того момента, когда приехал Мэбон.

А я думала, что она ничего не замечает, как и остальные. Мэбон был с ними очень ласков и приветлив, было видно, что сестёр он искренне любил.

Поколебавшись, я решила рассказать ей о предложении её отца. У меня просто не было другого выхода. В любом случае, мне пришлось бы уходить тайно, а куда — могла подсказать мне только Гвен.

Выслушав меня, она зазвенела от негодования.

— Да как он мог! Ты что, игрушка какая-то, что можно тебя брать и использовать?

Я вздохнула. О том и речь была.

— Гвен, твой отец хочет, чтобы я сегодня пообщалась с Мэбоном поближе и мне очень страшно. А вдруг к нему в голову придут какие-то нехорошие мысли? Что мне тогда делать?

Гвендолин вскочила и взволновано зашагала по комнате.

— Боюсь, что если Мэбон положил на тебя глаз, то своего он добьется. Он же такой красавец, что никогда не знал отказа, по его словам. Мы много всякого с ним обсуждали, и я знаю точно, что на его женитьбе настаивает отец, а сам он этого не желает — его вполне устраивает такая жизнь. Значит, отец решил привязать его к дому с твоей помощью…

Я уткнулась лицом в подушку, изо всех сил пытаясь не расплакаться.

— Гвен, мне нужно уходить, но я не знаю, куда.

Девушка присела рядом со мной и стала поглаживать по спине, успокаивая.

— Послушай, мы что-нибудь придумаем. Сегодня не бойся встретиться с Мэбоном — я буду неподалёку. Дашь мне какой-нибудь знак, если он станет вести себя грубо. Но отцу перечить нельзя, надо идти. А потом ты и со мной можешь уехать, я буду уже замужем, а ты не его собственность.

Я покачала головой. Уехать с новобрачными? Хороший же подарочек жениху на медовый месяц. Гвен будет молодой женой, ей нужно заниматься хозяйством. К чему я ей? Да и невозможно жить вечно на иждивении. Нет, нужно было придумать что-то другое.

— Ладно, — Гвендолин поднялась. — Может еще и не будет ничего такого страшного, а мы тебя уже в путь наладили. Давай посмотрим, как пройдёт сегодняшний вечер, а там будет видно.

— Приветствую вас, госпожа Шарлотта! Гвен, Ния. — Мэбон улыбался, однако его улыбка заставляла меня покрываться ледяной коркой. Я поняла, что после Миши я из доверчивой овечки превратилась в настороженного кролика, готового дать дёру при малейшем шорохе.

Сэр Лливелил внимательно посмотрел на меня, а Гвен, стоя рядом со мной, ободряюще сжала мне руку.

— Можете садиться, — царственно разрешил хозяин дома. Почему он казался мне раньше благородным и добрым? У него же ледяные глаза.

Ну почему кто-то там свыше переместил меня в тело очаровательной Шарлотты? Неужели нельзя было воткнуть меня в кого-нибудь страшненького? Вот что значит, когда на тебя все смотрят с вожделением. Да это же отвратительно! Верните мне мою серую внешность, я согласна быть страшненькой.

Так я размышляла, усаживаясь за стол напротив Мэбона. Наверное я так долго ныла, жалуясь на свою непривлекательность, что меня решили наградить вот такой вот манкостью. Причем, чтобы я не думала, что привлекательность в худобе, оставили пышкой.

Мэбон смотрел на меня, как удав на кролика. Я старалась поддерживать беседу с девочками, рассказывая что-то интересное из мира десертов. Кстати, можно завтра приготовить взбитые сливки с ягодами — ягод здесь разных было полно. И сливки были отменные. Я так отвлеклась, что даже перестала замечать взгляд Мэбона.

По традиции к концу ужина очнулся Лливелин.

— Госпожа Шарлотта, без ваших десертов вечер уже не так душевно проходит. Мэбон, ты не представляешь, госпожа Шарлотта просто кудесница.

— Я помню её прянички, — скабрезно произнёс Мэбон. Да почему на это никто не обращает внимания?

Даже Гвен спокойно выслушала это, ни один мускул не дрогнул. А может быть это специально?..

— Сэр Лливелин, сейчас все мои силы уходят на свадебный торт Гвендолин, я надеюсь, что это будет счастливый торт — он должен произвести колоссальное впечатление на гостей, — любезно ответила я.

— Я весьма вам признателен, госпожа Шарлотта. — Лливелин сделал паузу. — Все насытились? Тогда Гвен, Ния, пойдёмте со мной.

Ловко он. Умный. Понял, что Гвендолин могла попытаться остаться со мной. Она кинула на меня ободряющий взгляд и вышла вслед за отцом и Нией.

Я осталась сидеть за столом, а Мэбон обошел медленно вокруг него и присел рядом со мной.

— Госпожа Шарлотта, почему мне кажется, что моё общество вам неприятно?

Я вскинула голову.

— Давайте не будем играть в эти игры, господин Мэбон. Вы знаете, почему. Меня выбрали, как вещь для вашего развлечения. Но я ведь могу и не согласиться.

Внешне я выглядела дерзкой и самоуверенной, но внутри же умирала со страха.

Его глаза уткнулись прямо мне в грудь, обводя её глазами. Мне показалось, что он просто нагло сейчас протянет руку и мне придётся кричать.

Но Мэбон вёл свою, какую-то непонятную мне игру. Продолжая смотреть в мой вырез, он произнёс вполне обыденно:

— А почему вам не согласиться? Разве я недостаточная партия для вас?

Мне хотелось врезать ему по красивому самодовольному лицу, которое нависло над моим телом. Это было невыносимое испытание. Честное слово, я лучше себя чувствовала, когда была у разбойников. Ну, преувеличиваю, конечно. Не лучше. Но примерно так же. Жертвой в чьих-то грязных лапах.

— Послушайте, госпожа Шарлотта. Я могу сейчас протянуть руку к вашим прелестям и меня никто в этом доме не остановит. Уверяю — вас никто не услышит. Даже Гвендолин.

Я вздрогнула. Мэбон стоял и ждал моего ответа. Решение созрело почти внезапно. Тихо, спокойно. Главное, подобрать правильные слова.

— Господин Мэбон, вы могли бы подождать несколько дней до свадьбы сестры? Тогда я приму решение и сама приду к вам.

— Зачем же тянуть? — лениво проговорил он и провел пальцем по моей шее. Под его рукой бешено билась моя сонная артерия или какая-то другая, которая пульсировала неистовым ритмом.

— Ну как вам объяснить поделикатнее, — вкрадчиво проговорила я. — Я ведь невинная девушка, для меня это очень серьёзный шаг. Сейчас я занята подготовкой к свадьбе, у меня правда очень-очень много работы с этим событием. Тогда и я согласна вам уступить. — Я помолчала и добавила, решив, что это главный аргумент для таких людей, как он. — Вы ведь знаете, что мне некуда деваться.

Он сделал понимающее лицо, как я и предполагала.

— Я понимаю вас, госпожа. Несколько дней ожидания лишь добавят остроты, так что я согласен. Мне не нужна усталая женщина. Вы должны быть податливой и наполненной желанием.

— Конечно, господин Мэбон, — пропела я, решив терпеть, сколько нервов хватит. Главное мне отыграть себе несколько этих дней до свадьбы.

— Вы можете идти, — махнул он рукой. Но когда я поднялась, чтобы уйти, он поднялся рывком и притянул меня к себе.

— Я должен почувствовать, так же вы сладки на вкус, насколько вкусны на взгляд.

Когда он впился поцелуем в мои губы, я реально испугалась не этого самого факта, а того, что меня вывернет прямо на него. Мне удалось сдержаться. Мало того — мне даже удалось улыбнуться ему в ответ.

— Спокойной ночи, господин Мэбон, — ответила я, чувствуя в глубине себя величайшее отвращение и такой же подъем сил.

Теперь я сильнее, сказала я себе. Это последнее насилие надо мной, которое я допустила. Сейчас мною руководил лишь холодный расчёт. Только дождаться свадьбы.

Я отвесила мерзавцу церемонный поклон и удалилась, стараясь сдержаться и не начать вытирать губы прямо при нём. Однако, когда я вышла из зала, я беспомощно облокотилась на стену прямо при стражнике и стала стирать вкус Мэбона со своих губ сначала рукавом, а потом подолом, колени подгибались.

Стражник не шелохнулся. Я посмотрела в его невозмутимое лицо и, с усилием оттолкнувшись от стены, медленно побрела в свою спальню.

Видимо, звуки моего возвращения услышала Гвендолин, потому что через несколько минут она ворвалась ко мне со встревоженным видом.

— Всё в порядке? Отец только что отпустил нас с Нией, как будто время тянул. Что с твоими губами?? — в страхе спросила она.

— Ничего, Гвен. Я старалась их вытереть.

Девушка была умна и проницательна. Лишних вопросов задавать, к счастью не стала.

— Гвен, мне нужно уезжать. Просто посоветуй, хотя бы куда мне двигаться, в какую сторону. — я очень старалась не заплакать, больше из-за того, чтобы не расстраивать её. Ведь тот кошмар, который обрушился на меня, был по вине тех людей, которых она любила.

— Лотти, — назвала она меня впервые сокращенным именем, как сестру, — я помогу тебе. У меня есть деньги, ты сможешь спокойно уехать. Но только пообещай мне, что мы с тобой не потеряемся. Я скажу тебе куда ехать и точно выполнишь мои указания. Договорились?

С каждым её словом сдерживать слёзы мне было всё труднее.

— Гвен, я приму твою помощь. Спасибо тебе большое, моя золотая девочка.

Она кинулась мне на шею и часто задышала.

— Шарлотта, всё наладится, я уверена. Ты же просто чудо какое-то! Как будто небеса спустили тебя ко мне, в мою жизнь.

Что ж, она была практически в йоте от истины.

— Давай решим так, — оторвавшись от меня, привычно зашагала она по комнате. — Уходить тебе нужно в самый разгар свадьбы. То есть через четыре дня, ночью. Поедешь ты сама, повозку я тебе раздобуду, но людей отпустить с тобой не смогу — отец будет просто в ярости. Ты поедешь в Каеруэнт, это прибрежный город. Там тебе будет проще, ну, понимаешь — больше возможностей.

— Гвен… — слёзы в моих глазах всё-таки предательски заблестели.

— Так, всё. — твердо сказала она. — Будем себя вести, как ни в чем не бывало. Чем закончился ваш разговор с Мэбоном?

Я пожала плечами.

— Да как тебе сказать. Чем вот прямо закончился, говорить и вспоминать не хочу, но у меня есть время до твоей свадьбы. Он обещал, что до этого дня не тронет меня.

Гвен скривила губы.

— Не могу поверить. Вернее, я верю тебе, конечно, но как он может вот так…У него же две сестры! А если бы с нами так кто-то???

По-моему она была в еще большем отчаянии, чем я. Конечно, в её жизни происходил своеобразный крах — рушились идеалы.

— Лотти, всё, мы договорились. У тебя будут деньги и повозка. Не беспокойся больше. Сегодня ни о чем не думай.

— Гвендолин, в ближайшие четыре дня, обещаю тебе, я буду думать только о твоем счастливом торте, — я улыбнулась через силу.

— Люблю тебя, дорогая, — обняла она меня и вышла из моей спальни.

А я стала думать, как сделать мой подарок ей еще прекраснее. С этими мыслями и уснула.

Глава 10

В ночь перед свадьбой спать нам с Уиллом не пришлось — мы собирали торт. Хорошо, что кухня была громадных размеров, потому что там, готовясь к приёму, сегодня не спал никто.

Немного поразмыслив и посовещавшись с Гвен и Эйрой, мы сделали выбор в пользу квадратного стола, к которому Алун спешно прикрутил колёсики, свинтив их с ножек одной из кровати. Нижние коржи решили обрезать по форме и размерам стола, а это еще добавило нам работы.

Многие из работающих на кухне со страхом и недоверием поглядывали на эту гору коржей — сухую и несуразную. Кто-то посмеивался. Но не очень громко, потому что Уилл свирепым взглядом пресекал всякие попытки насмешек.

Я же была собрана и спокойна — сейчас волноваться было некогда. Всё потом.

Мы аккуратно обрезали нижний ярус и стали промазывать его сливочным кремом. Пришлось изобрести для этого условную “филадельфию” — творожный сыр, наподобие тех, что делаются в домашних условиях за пять минут.

Трое поварят сидели в углу и молотили пестиками в ступках — сахарная пудра нужна была в производственных масштабах.

Особых проблем с нижним ярусом не возникло, благодаря всеобщей вовлеченности. По сравнению с хаосом, который царил на кухне, наша сборка производила впечатление практически механического процесса. Творожный крем мы переложили свежей малиной. С остальными предположительно должно было быть попроще — они уже были мельче.

Ярус за ярусом мы воздвигали нашего красавца-монстра. На современных свадьбах я знала из соцсетей и инстаграма, такие огромные торты бывали, но они были фальшивкой, бутафорией. Наш же был полностью съедобным.

В итоге, он получился практически с меня ростом — я стояла на скамье и обмазывала его ровненько, выводя углы, как строитель-штукатур.

— Госпожа Шарлотта, может быть отдохнёте немного? — Уилл с сочувствием смотрел на меня, наверное вид был уставший.

— Что ты, Уилл, сейчас мы будем его украшать. А это самая тонкая работа.

Фигурки из мастики были уже заготовлены. Ох уж эта мастика! Можно было бы, конечно, обойтись без неё, но мне очень не хотелась, чтобы гости выковыривали из торта живые цветы.

У меня дома был идеальный рецепт мастики — мягкой, податливой, вкусной и послушной в работе, но для него нужны были зефирки маршмеллоу. Ну да, ну да, маршмеллоу. В средневековье.

Я долго ломала голову, и сдалась — нужно было изобретать желатин.

Когда я сказала доставить на кухню много костей, ушей и хвостов — даже Уилл подумал, что я от забот и усталости тронулась умом. Я же только отмахнулась.

— Уилл, всё это нужно замочить примерно на ночь, чтобы из сырья вышла вся кровь. Далее нужно промыть очень тщательно и очистить.

Он смотрел на меня со страхом.

— Мы будем добавлять кости и уши в торт???

Я не могла не рассмеяться, представив реакцию гостей.

— Нет, дорогой, мы будем это всё это долго-долго варить и получим нужную мне массу. Потом я тебе расскажу, что можно из неё сделать, а лично я буду делать зефирки.

Уилл вытер вспотевшее лицо своим фартуком и произнес:

— Господи помилуй, это прямо как ведьминское колдовство какое-то!

— Уилл, ты хоть не начинай, мне и так хватает этих разговоров.

В общем, желатин я сделала. Итогом явились зефирки, схожие с маршмеллоу, а уже из них я сделала привычную мне мастику. На блюде красовались цветы, зеленые веточки, затейливые завитушки и прочие фигурки.

— Уилл, давай сначала распишем цветным кремом, а потом уже распределим украшения.

Мы принялись за работу — я с одной стороны, он с другой. К этому времени он уже так наловчился, тренируясь каждый день, что получалось не хуже, чем у меня.

Торт получился красавцем. Он был как из сказки. Я еще ходила вокруг него, присыпая то здесь, то там сахарной пудрой, чтобы скрыть огрехи.

— Идите, госпожа Шарлотта, — твердо сказал Уилл. Вы еле на ногах держитесь, еще упадёте на него. А я подремлю рядом, покараулю его.

В его словах была доля истины, меня правда уже покачивало.

— Уилл, а караулить его зачем?

— Как это зачем? — возмутился он. — Во-первых, мало ли у вас завистников, такое чудо сотворить для высоких гостей, это не барашка на вертеле крутить. — И он кивнул на очаг, где действительно крутился барашек, управляемый сонным поварёнком. — Да и просто какой-нибудь растяпа задеть может. Идите, госпожа, скоро светать начнет, утром гости начнут собираться.

Да уж, представляю свой вид на свадьбе. Аристократическая бледность и героиновый шик под глазами — так моя Сандра называла тёмные круги.

Я побрела к себе. Работа вокруг кипела — никто из слуг спать не ложился, все отрабатывали свою зону ответственности. Кто-то натирал полы, кто-то начищал серебро.

В спальне я стянула с себя верхнюю тунику, подумав о том, чтобы ополоснуться и тут же заснула, по-моему даже раньше, чем легла.

Мне казалось, я проспала минуты полторы, как за плечо меня отчаянно затрясли.

— Шарлотта! Шарлотта, ты меня слышишь? Просыпайся!

Не открывая глаз, я уверенно сказала:

— Я не сплю, — хотя продолжала видеть сон, где вокруг меня кружились уши и хвосты из мастики, а Уилл говорил: Вот этим и надо украшать!

— Шарлотта, да проснись ты!

Я подскочила с сильно бьющимся сердцем. Передо мной сидела Гвендолин. Я рухнула обратно, застонав.

— Гвен, мне надо чуть-чуть поспать, что-то срочное?

— Лотти, пожалуйста, слушай меня внимательно. Потом у меня не будет времени и я буду всё время не одна.

С трудом сев на постели, я зарылась пальцами ног в жесткий мех шкур.

— Да, всё, я проснулась, правда.

Гвендолин взволнованно заговорила.

— У меня всё готово, ты должна будешь уехать в середине приёма. Повозка будет привязана сразу за выходом — об этом я позабочусь. Там же в ней будет еда и несколько вещей, шкуры.

Я окончательно проснулась. Мне настолько удалось абстрагироваться от козней папаши Лливелина и Мэбона, что я совсем забыла, что мне нужно спасать свою собственную шкуру. Неужели прямо сегодня?.. Что же меня ждёт потом?

— Гвен, я поняла. А что же с разбойниками на дорогах? Я же от них сбежала, а вдруг снова к ним попаду или к другим? — и мне вспомнился тот треск в кустах у ручья.

Девушка замотала головой.

— Ты пришла с другой стороны, они там действительно промышляют. А за нашим замком почти до самого Каерунта всё земли отца. Они к нам не суются. Старайся держаться вдоль ручья, а потом прямо по дороге, не сворачивай никуда. Когда закончатся поля — ты почувствуешь запах моря. Это не очень близко, но и не так далеко. Выехав ночью, ты можешь доехать за два дня. А я найду тебя там, обещаю.

Я посмотрела на занавес, который, как мне показалось, шелохнулся.

— А если и твой отец меня там найдет, а если брат?

— Шарлотта, нет, они не станут гнаться за тобой, — уверенно сказала она, — одно дело склонить тебя к женитьбе здесь, другое дело преследовать. Ты же не рабыня.

Она встала и снова задумчиво села.

— И всё-таки интересно, почему же отец так настойчиво пытался склонить тебя к замужеству? Это же очень странно. Даже если ты просто понравилась ему, то к чему так торопить и пугать тебя? Пока я ничего не понимаю.

Гвен обняла меня и пошла к выходу.

— На свадьбе я дам тебе знак, что пора. — тут она схватилась за голову. — Ой, чуть не забыла!

И, вернувшись, она сунула мне в руку узелок с монетами.

— Здесь тебе хватит на первое время, а потом я постараюсь как можно быстрее тебя найти.

Потом она вышла, а с меня весь сон как рукой сняло. Оно и к лучшему. Спать было не ко времени — нужно было готовиться к свадебному приёму.

Умываясь, я задумалась — а что если на приёме меня увидит и узнает кто-нибудь из знакомых? Ведь будут гости не только со всей округи, но со всего королевства. Что-то мне подсказывало, что так и случится.

Может быть, сбежать, не дожидаясь приёма? У меня оставалось несколько часов до принятия решения.

Я решила держаться подальше от всех гостей, но тем не менее, чтобы меня видели хозяева. Причем радостной и невозмутимой. Сэр Лливелин, правда, и не искал меня глазами — уж больно знатных гостей он приветствовал здесь. А вот наследник его, казалось, смотрел на меня из каждой щели. Ну естественно — ему же был назначен мною срок на сегодня. Чтоб ты провалился, подумала я, встретив его в очередной раз на своём пути. Сама же улыбнулась самой сладкой улыбкой, которую только могла изобразить.

— Еще раз приветствую вас, господин Мэбон. Наши с вами пути прямо-таки не расходятся сегодня! — и мысленно скрипнула зубами.

— Госпожа Шарлотта, я счастлив этому обстоятельству! — вокруг сновали слуги, поэтому он ограничился этим. Ну и еще одним липким взглядом, вползшим в моё декольте. Любуйся, ничтожество, жаль я не увижу твою смазливую рожу, когда ты обнаружишь, что остался с носом.

Мы вежливо раскланялись и прошли друг мимо друга. Около покоев Гвендолин толпился целый взвод престарелых матрон и молодых девиц — все готовили невесту к торжеству. Кто-то помогал одеваться, кто-то просто глазел и рассказывал подробности особо запоминающихся брачных ночей. Я послушала краем уха и содрогнулась — неужели мою гордую и независимую Гвендолин ждала такая дичь?

Оказывается, молодоженов раздевали на освященной брачной постели чуть ли не все присутствующие, потом производился обряд с завязыванием и развязыванием шнурка над достоинством жениха — это чтобы “освободить”мужскую силу. Потом молодоженам приносили сладкие напитки и закуски для соответствующего настроения.

Контрольным выстрелом для меня явилось то, что и потом молодые не оставались одни — рядом с ними всё время находилась особо привилегированная матрона, которая наблюдала за процессом и периодически докладывала гостям, которые продолжали есть, пить и праздновать, о происходящем.

“Господи помилуй, никогда!” — единственное, что пришло мне на ум и я поспешила удалиться оттуда, дав самой себе обет безбрачия. Посмотрю на венчание и буду уходить огородами. Конечно, мне хотелось бы посмотреть на реакцию гостей и новобрачных на торт, но сейчас это не было главным. И я скрылась в своей спальне.

— Шарлотта! — я очнулась от своих мыслей и увидела Нию, которая стояла в проёме.

— Да, малышка, входи! — я еще раз подумала, что как хорошо, что Ния уедет с сестрой. — Ты что-то хотела?

— Поможешь мне заколоть волосы? — застенчиво спросила девчушка. — А то я попросила служанку, а та забыла. Сейчас все заняты.

— Конечно, детка, иди сюда, садись. — Я начала расчесывать мягкие, как пёрышки, волосы Нии. — Ты рада свадьбе?

— Рада и не рада, — откровенно вздохнула девочка. — Мне было хорошо, когда мы были здесь втроём — я, Гвен и отец. А потом и ты. Вот так бы и оставалось. — Она вздохнула еще раз. — А теперь все разъедутся. — Ния опасно захлюпала носом.

Я обняла её за худенькие плечи.

— А знаешь одну мудрость? Всё что ни делается — всё к лучшему.

— Да разве так бывает, что всё-всё? — простодушно спросила девочка.

— Вот честное слово, — подтвердила я. — Ты мне веришь?

— Верю, — кивнула она и посмотрелась в зеркальце. — Такая прическа красивая, у меня такой не было раньше.

Я заплела ей несколько косичек прямо ото лба, а снизу подколола гребнем, который она принесла с собой.

— Видишь, вот тебе пример — на тебя никто не обращал внимания, зато теперь прическа лучше всех, — рассмеялась я.

— Лучше всех у Гвен и у тебя, — с любовью сказала малышка. — Спасибо, Шарлотта. Скоро обряд, не опаздывай.

И она скользнула в проём. Мне нужно было тоже идти. Не хотелось бы, чтобы Мэбон заметил моё отсутствие и насторожился.

Я тихонько прошла за спинами гостей и встала сбоку колонны так, что мне всё было хорошо видно, а меня практически нет.

Сэр Дилвин и Гвендолин стояли в центре зала, их взгляды были устремлены друг на друга. Дилвина я видела впервые. Приятный молодой человек с правильными чертами лица. Кругловатые карие глаза делали его выражение несколько удивлённым. В общем, он был милым и смотрел на Гвендолин с неподдельной нежностью. Чему я от души порадовалась.

Над парой держали венчальное покрывало, сэр Лливелин передавал руку дочери жениху. Кульминацией был процесс произнесения обещания жениться в настоящем и обмен кольцами. Тут же присутствовало несколько свидетелей — они важно внимали процедуре, чтобы никто уже не смог отказаться от данного слова. Священнослужитель и нотариус заверили бракосочетание. Далее кортеж должен был отправиться в церковь — там сэр Дилвин и Гвендолин должны были принять обеты и получить благословение. За это время здесь будет накрыт свадебный банкет.

— Шарлотта! — ко мне птичкой подлетела Ния. — Ты поедешь в церковь?

— Нет, моя радость, я останусь. Помогу со свадебным столом.

— А, понятно. Я слышала, что отец распорядился твой торт подать первым, как самое главное блюдо! Жаль, что король не приехал, вот бы тоже удивился!

Я не знала, жаль мне было или не жаль. Мне главное было не пропустить момент, когда придётся уходить.

После церкви Гвен и Дилвин вернулись по-настоящему женатой парой. Оба светились от счастья. У меня даже слёзы навернулись от радости за них. Об их первой брачной ночи, согласно традициям, я старалась не думать, чтобы не затмевать в себе светлое чувство радости.

Гости собрались за столом. Некоторые еще стояли, общаясь друг с другом.

— Госпожа Шарлотта, может быть пришло время исполнения восхитительных обещаний? — раздался сзади вкрадчивый голос Мэбона.

Я вздрогнула. Подполз сзади, как змея.

— Господин Мэбон, почти пришло. Но не будем же мы опережать молодых, — мне почти моментально удалось справиться с собой и послать ему обнадёживающий взгляд.

Его рука проникла между мной и колонной, на которую я облокотилась и ладонь оказалась у меня на талии.

— Господин Мэбон, — нахмурилась я, нервно оглянувшись. — Здесь слишком много народу, не нужно меня компрометировать.

Тем не менее он прижал меня к себе и прошептал, касаясь губами уха:

— Если я вас скомпрометирую, вы уж точно не откажетесь выйти за меня, сладчайшая.

Меня передёрнуло и я уперлась рукой ему в грудь.

— Я не шучу, господин Мэбон, соблюдайте приличия! — прошептала я сердито и он отпустил меня.

— Надеюсь, что не шутите, — пропел он, послав мне змеиную улыбку и отошел.

Я поправила волосы и посмотрела по сторонам. Вроде бы никто на нас не смотрел. Никто, кроме неказистого седенького старичка, который не просто смотрел — он вытаращил на меня глаза, отирая лысую голову шелковым платком в кружевах. Одет он был довольно изящно, не смотря на свою неказистость. Он смотрел на меня, как будто не верил своим глазам. Наверное из-за того, что этот мерзавец Мэбон зажимал меня здесь, как будто я не гостья в благородном доме, а пьяная девка в трактире.

Я отвела глаза, не заметив, как старичок стал торопливо пробираться среди гостей туда, где стояла кучка вельмож, ожидая дальнейшей рассадки. Слуги пока что развлекали присутствующих, разнося напитки.

В центр зала вышел распорядитель банкета, мы с ним познакомились чуть ранее и он сказал, что мой торт произведёт фурор.

— Господа, прошу вашего внимания, — зычно крикнул он, привлекая присутствующих. — Сейчас вы увидите один из подарков нашей прекрасной молодой паре — сэру Дилвину и леди Гвендолин! Это свадебный торт!

Шумок недоумения прокатился по залу, все взоры устремились на распорядителя в ожидании продолжения.

— Прошу внести, а точнее ввезти подарок в зал! — так же зычно и чуть истерично завопил тамада.

Заиграли музыканты, из кухни медленно стали вывозить торт. В эту минуту я увидела старичка, что до этого следил за мной и Мэбоном. Он что-то горячо втолковывал мужчине, который слушал его недоверчиво, но не перебивая. Я смотрела на них, чувствуя смутное беспокойство.

— Торт от госпожи Шарлотты! — завопил распорядитель.

В эту минуту мужчина, который слушал старичка с каким-то потухшим, усталым видом, не выражая никаких эмоций, резко вскинул голову. Глаза его сверкнули. Он обежал глазами зал, который взорвался восторженными воплями и аплодисментами при виде торта и, не найдя меня взглядом, чуть ли не приподнял старичка, одними губами спрашивая: “Где???” Старичок показал пальцем в мою сторону.

В этот момент я успела скрыться за колонну, успев разглядеть только его лицо с запоминающимся, довольно большим красноватым шрамом от уха к губам. Было ясно одно — он знал и искал меня.

Я вылетела за дверь и устремилась налево от замка. Пока он будет искать меня среди гостей, я успею, успею…

Горло перехватило и сжалось в спазме. Сердце колотилось и, казалось, сейчас просто не выдержит. Где эта повозка, не вижу!!!

В кустах раздалось ржание лошади. Я оглянулась — дорога от замка была пустынна, меня еще не хватились. Отвязав лошадь, я повела её к дороге, беспрестанно оглядываясь. Лошадка почувствовала моё возбужденное состояние и тоже нервно задрожала.

— Тихо, милая, тихо, — прошептала я. А затем влезла на место кучера и стегнула её изо всех сил. — Гони!!!

Вскоре замок остался далеко позади.

От лютого панического страха, что за мной пошлют погоню, я гнала до рассвета и только потом немного опомнилась, успокоилась и стала высматривать место, где можно отдохнуть. Пока что поблизости не было ни пролеска, ни хотя бы какого-нибудь стога в поле, за которым можно было спрятаться. И я решила ехать до тех пор, пока не увижу чего-то подходящего.

Тут я охнула и резко натянула поводья. Деньги! Деньги, которые дала мне Гвен, я же оставила их в спальне. В глазах потемнело и я стала ощупывать свой пояс на тунике.

Всё было в порядке — мой поясной мешочек был при мне, монеты я сразу же положила туда и пристегнула к ремешку. Просто забыла об этом. Мне стало немного легче и я стала повторять инструкции, которые дала мне Гвендолин: “Ехать нужно всё время прямо, никуда не сворачивая, а от небольшого городка, который зовется Прим, сворачиваешь резко налево. Только в самом городке не останавливайся, чтобы тебя там не запомнили — он тоже принадлежит отцу. На всякий случай”

Точно, и дальше от городка ехать, пока не почувствую запах моря. Очень по-книжному.

Постепенно вылезло солнце и тут же стало нещадно жарить мне голову. Гвен сказала, что положит какие-то вещи мне в повозку, может там есть чепец или шляпа. Но на открытой дороге остановиться я боялась.

Наконец вдалеке показалась зелёная полоса. Лошадка, наверное, тоже почувствовав отдых побежала резвее сама. Через полчаса или чуть больше, мы подъехали к довольно широкому пролеску. Я перевела дыхание — вглубь вела едва заметная дорожка, поросшая травой. Не раздумывая, я свернула туда. Проехав, наверное, еще минут пять — примерно, конечно, мы оказались у небольшого ручейка.

Я оглянулась — деревья плотно закрывали это место, можно было не волноваться, что меня увидят с дороги.

Отвязав лошадь, я отпустила её попастись и побродить немного, но крепко привязав веревкой к дереву — отпускать боялась. Трава вокруг была густая, поэтому она мирно принялась её щипать, а я наклонилась над ручьём, чтобы охладить лицо, руки и голову. Потом сделала несколько глотков и пошла на подрагивающих, от нервного напряжения, коленях, к повозке. Нужно посмотреть, с чем я буду начинать новую жизнь.

Что ж, надо было сказать, что с того момента, как я очнулась в лесу и меня нашел Сайорис, моё финансовое состояние значительно улучшилось — у меня были деньги (правда я понятия не имела на что их хватит), была повозка и лошадь. По-моему для обычного крестьянина это был уже необходимый прожиточный минимум.

Что я обнаружила в повозке: мешочек с простой едой — в нем были сыр, хлеб, вяленое мясо и свежие овощи. Впившись зубами в кусок лепёшки я продолжила инвентаризацию. Под сиденьем стопкой лежали несколько шкур, а так же несколько простыней из тончайшего льна — наверное личные Гвендолин. Стоял сундучок, приоткрыв который я увидела полный дамский набор — щетку для волос и одежды, зеркало, гребни. В отдельной тряпице лежали тряпочки для чистки зубов, зубной порошок и мыло.

Если бы я могла — я бы заплакала. Гвен умудрилась подумать обо всём. Она собрала меня с такой заботой, как собирала бы мать своего ребёнка. И это накануне свадьбы, когда на неё смотрели десятки глаз и спрашивали о каждом шаге — это вполне естественно, она же была невестой.

Какая-то одежда тоже была — шаль, накидка, чепец. Я не стала всё это долго рассматривать, мне очень хотелось помыться — после ночи езды я чувствовала себя, наверное, как грузчик после тяжелой смены.

Вокруг была тишина, никакого даже намёка на стук копыт не было. Поэтому я разделась и вошла в воду. Здесь было совсем неглубоко, чуть выше колена, поэтому я села и стала намыливаться, оттирая себя пучком травы, перевязанной бечевками — Гвен её тоже не забыла положить.

Одновременно я задумалась — кто были эти люди? Тот старичок и мужчина со шрамом. Если бы родственники, наверное старичок бы сразу подошел ко мне. Но он смотрел так, словно сомневался — я это или нет.

А мужчина? Я вспомнила его лицо, изуродованное шрамом. Каким же был его возраст? Наверное, лет тридцать пять. Отцом моим он быть точно не мог. Тогда кто, жених?

Я вспомнила те обычаи первой брачной ночи, которые были приняты здесь у знати и содрогнулась, как и вчера. Просто представила себя на месте невесты к примеру с этим женихом. Вокруг орава людей, женщины по-хозяйски снимают с меня одежду, для мужчин это потеха…Господи, как же мне спрятаться так, чтобы никто не смог меня найти и предъявить на меня свои права?

Если заниматься своим делом — то есть печь десерты, то по моему торту меня сразу вычислят. А больше ничем я зарабатывать не смогу. Значит, нужно что-то придумать для того, чтобы моя личность оставалась тайной для всех в этом, как его…Каэрнарвоне?..

Я опомнилась, когда уже покрылась мурашками от холода и у меня стали постукивать зубы — ручей был ледяной. Наверное здесь били подземные ключи. Надо вылезать, а то так и простудиться недолго.

Растеревшись докрасна грубым льняным полотенцем, я спрятала ту одежду, в которой сбежала со свадьбы. В вещах обнаружила что-то очень простое — самые обычные повседневные туники. Натянув одну из них, правда с трудом, я ощупала содержимое кошелька. Как же мне узнать сколько в нем денег?

Солнце перевалило на вторую половину неба у меня над головой и я решила, что нужно двигаться дальше. Чем скорее окажусь на месте, тем проще мне будет затеряться, нежели на пустынной дороге. Я натянула на мокрую голову чепец, спрятав под него все волосы. Посмотрелась в зеркало. Вид был вполне аккуратный, ничего подозрительного.

Сев в повозку, я не без труда развернула лошадь и выехала на дорогу. Кинув взгляд туда, откуда приехала — немного успокоилась. Ведь в конце концов не найдя меня, тот мужчина со шрамом, мог в итоге не поверить старичку. Сказать тому, что он ошибся. Хотя, тут был моментик — моё имя прозвучало во всеуслышание. Но это была свадьба дочери важного вельможи — вряд ли кто-то стал бы устраивать розыскные операции сразу. Возможно только сейчас выяснится, что я сбежала из замка. Это меня еще больше успокоило и я двинулась в путь.

После отдыха я чувствовала себя гораздо лучше и уверенней. Если погоня и будет, то соберутся к обеду — к тому времени я буду очень далеко. А уж если еще и выяснится, что это и правда мой жених — надеюсь, что у него хватит сил и власти навалять сынку и папаше Лливелину за то, что пытаются склонить невинных девушек к браку через такое отношение.

Кстаааати…А не знал ли с самого начала сэр Лливелин, кто я? (Самой бы узнать, ха) Может, я и вправду была выгодной партией и вовсе не потому, что пеку тортики, будь они неладны? Тогда можно объяснить его поспешность. А что, по легенде — девушка потеряла память, он добрый самаритянин пригрел, накормил, приютил. Девушка с его сыночком влюбляются и он их благословляет. Вот такой он молодец, и вовсе не подлец.

А мысль-то здравая…Но сейчас это всё досужие размышления, в любом случае я ничего не узнаю. Вдали показались какие-то строения. Если это Прим, то я доехала довольно быстро. И я пришпорила свою лошадку, которую даже не знала, как звать, поэтому называла её Безе.

— Нооо, Безе! Давай поторопимся!

Через городок я решила не гнать, чтобы не вызывать подозрений. Накинула на плечи накидку и опустила оборки чепца пониже, чтобы скрывали лицо.

Народу не было видно — видать, все трудилась в полях маркиза Караба…то есть сэра Лливелина. Только совсем маленькие ребятишки возились у ворот домиков, да пара сгорбленных стариков встретились мне на пути.

Я уже чувствовала вкус свободы — совсем скоро я должна была доехать до Каеруэнта.

Однако, по старой доброй традиции беда не приходит одна — захромала моя Безе. А это значило, что я крепко влипла. Теперь в любом случае меня запомнят в городке, потому что мне придётся сейчас искать кузницу, чтобы мне переподковали лошадь. Или как это там называется. Тащить вдаль хромающее животное мне не позволила бы совесть.

Окликнув светловолосого малыша лет пяти, я спросила у него, где находится кузница.

— Так езжайте прямо и прямо, леди, — бойко отрапортовал он, — вот прямо за городком и будет.

Надеюсь, он заиграется до вечера и не станет рассказывать своей большой семье за ужином, что “видел незнакомую леди одну на повозке”

Эх, Безе, ну как же некстати…

Из кузницы раздавались удары молота о наковальню — эти звуки были вечными, как мне показалось. Не меняются на протяжении веков.

— Есть кто-нибудь? — крикнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал грубовато, попроще.

Когда я позвала второй раз, ко мне вышел добрый молодец, который выглядел, как типичный кузнец. Ну то есть так я себе представляла всех кузнецов всех времён и народов — большой, плечистый, рукастый.

— У меня лошадь захромала, можно взглянуть? — черт, я всё равно выражалась не так, как хотела. В общем-то я даже не знала, как надо.

Мужчина молча осмотрел копыта лошадки и пошел за инструментом. Вынес какие-то щипцы и, согнув ногу лошади в колене, стал ковырять там что-то.

— Мужик есть? — буркнул он мне.

— Что? — растерялась я.

— Занозу загнали, леди. Сейчас вытащу, а как доедете, надо смазать жиром каким и не давать ходить несколько дней. Мужик если есть, справится. Далеко направляетесь?

Я сделала вид, что не поняла его вопроса, ответила:

— Всё поняла, передам. — прозвучало по-дурацки, но как еще законспирироваться, я не знала.

— Готово, — он показал мне крупную щепку, которую вытащил из копыта.

— Спасибо вам, — заторопилась я уехать, — сколько я должна? Покопавшись в кошельке, я достала монету и протянула ему.

Глаза кузнеца округлились.

— Леди, за это я могу продать вам целую лошадь. Гораздо лучше этой.

— Нет-нет, не надо, — испугалась я. — А как мне рассчитаться с вами?

Он махнул рукой.

— Да тут и работы не было, считай. Не нужно ничего.

Я поблагодарила и поехала со двора, а потом по той дороге, которую указала мне Гвен. Да уж, теперь погоне будет сориентироваться гораздо легче.

Пришпоривать Безе я боялась, хотя после врачевания в кузнице она повеселела и больше не прихрамывала, бежала бойко.

Через несколько часов, когда небо чуть окрасилось в розовый цвет, послышался запах моря. Я почти приехала.

Глава 11

Мы с Безе подъехали к окраине Каеруэнта. Что мне дальше нужно было делать — я понятия не имела. Я поглаживала шею лошади и кормила её остатками своих припасов — кусок лепешки и яблоки.

Мне самой есть совершенно не хотелось — тошнило от страха неизвестности. Я настолько трусила въезжать в город, что предпочла бы переночевать в повозке, но я боялась за мою Безе — я совершенно не умела ухаживать за лошадьми. И копыто нужно было намазать…

Я слезла с повозки, чтобы ей было легче и пошла рядом, приговаривая:

— Моя девочка, моё солнышко, моя рыбка золотая, сейчас нас с тобй приютят…

Уже наступил почти глубокий вечер. Я стучалась в каждые двери, которые попадались на моём пути — как только в маленьком оконце видели одинокое лицо женщины и рядом несчастную морду лошади, раздавалось:

— Уходите прочь! — и задёргивались тряпицы, исполняющие роль занавесок.

Вскоре силы мои иссякли. Я просто села на холодные камни мостовой и смотрела в небо. В голову закрались шальные мысли: “А может стоило остаться в замке? Ради чего я здесь? Умереть от изнеможения?”

Видимо, я уснула на какое-то время или потеряла сознание.

— Леди? Леди, вам нехорошо? — кто-то приподнял мою голову за подбородок. И зачем-то понюхал меня.

— Орсен, иди сюда, помоги мне, это не шлюха! Леди плохо!

Если бы у меня были силы, я бы рассмеялась. Но я указала пальцем на мою спасительницу-лошадку.

— Безе…

— Всё хорошо будет, леди, не волнуйтесь за неё.

И тут я, почувствовав крепкую руку под своей головой, потеряла сознание.

Мне снилась Сандра, которая металась и искала меня, мне снился Миша, который говорил:

— Зачем нужна эта приблудная, Алан??? Давай мы отнесём её туда, где ты её нашел!

— Миша, как же ты можешь, — прошептала я и голоса затихли.

Я почувствовала, что слова мои я произнесла вслух и наяву и приоткрыла глаза.

На меня таращилась женщина с острыми чертами лица. Позади неё стоял мужчина с виноватым видом.

Коснувшись руки этой женщины, я прошептала:

— Спаси вас Господи. — Я точно знала, что на мужчин сейчас надеяться не приходится, только на неё. И очень ошибалась, кстати.

Черты женщины смягчились, она наклонилась ближе.

— Хм, от неё даже пахнет хорошо. Алан, это точно не шлюха???

Но спрашивала она уже больше для проформы, а сама укладывала меня поудобнее. Её рука была в миллиметре от моего кошелька, набитого монетами, как тут я сообразила и издала стон, согнувшись. Тут уж извините, я не хочу, чтобы за стоимость десяти лошадей меня нашли где-нибудь в канаве.

Женщина охнула и потрогала мой лоб. Я приподнялась.

— Спасибо вам, добрая женщина… — нашла глазами мужичка с виноватыми глазами, — и вам спасибо. Я просто не рассчитала силы и время…

— Как вас зовут? — спросила женщина более спокойным тоном, у слышав мою гладкую и связную речь.

Назваться Шарлоттой? Нет. Нужно было придумать что-то другое, но у меня совершенно не хватало на это осознанности. В голове только крутилось, как называла меня Гвендолин в наш последний разговор — Лотти.

— Я Лотти, — прошептала я, готовая при следующем вопросе изобразить обморок. Причем глубокий.

Женщина произнесла слегка недовольно:

— А имя всё-таки как у шлюхи, — и тут же обращаясь ко мне, — сейчас спите, милая, поговорим утром. — шикнула на мужа, — давай свечу гаси, не для того куплена!

Я пробормотала благодарность и плотно улеглась на живот. Кошелёк, набитый монетами больно врезался мне под рёбра, но я велела своим болевым нервам заткнуться и изобразила сон.

До утра я не шевелилась, думая куда я попала. С одной стороны, Алан был вроде бы добрым персонажем, однако его жена напоминала мне Карконту — жену Кадрусса из Графа Монте- Кристо. Казалось, что если она почувствует, что у меня есть хоть какие-то деньги, она перережет мне горло.

В общем, я лежала на своём кошельке и таращила глаза. Было совершенно неудобно, никому не советую так спать. Если у меня и была печень согласно физиологии, то кошелёк полностью занял её место.

Утром я встала первой и села на краешке своей кровати, которая была покрыта, кстати, тощеньким травяным матрасом. Это вам не пятизвездночный замок сэра Лливелина с его спальнями и шкурами. Кстати, моя повозка! Моя Безе!

Внутри всё завибрировало, но я сидела смирно и дожидалась пробуждения хозяев.

Первым послышалось надсадное верещание хозяйки.

— Вставай давай! Будем с твоей натОрбой разбираться!

Наторбой? В первый раз слышала это слово. Наторба…

Вслед за этим послышался придушенный шепот Алана.

— Гретта, что ты кричишь так, возможно она знатная особа, ты видела её руки?

Видимо Гретта не была особого ума, потому что при этих словах мужа она резко замолчала и более ему не возражала.

Выйдя в комнату, где меня уложили спать — она же служила передней, гостиной и кухней — она спросила меня совершенно другим тоном:

— Госпожа Лотти, вы хорошо отдохнули?

Я выдохнула. Нужно было поблагодарить их и двигаться дальше, я даже знала куда. Вспомнив ночью, что это прибрежный город, я решила податься ближе к пристаням. Капитаны знали уж наверняка много об этом городе и смысла убивать меня за несколько монет у них не было.

— Спасибо вам за приют, госпожа Гретта. — судя по выражению её лица, Гретту назвали госпожой впервые в жизни. — У меня к вам одна просьба.

Тут она начинала что-то соображать и даже склонилась передо мной в легком поклоне, а я наоборот выпрямила спину.

— Позовите своего мужа, пожалуйста, он должен слышать мою просьбу. — Я всё более набиралась сил, и естественно я отблагодарю этих людей за моё спасение. Только деньги от меня получит лично Алан.

Гретта метнулась за мужем, а в это время я успела достать монету, за которую, по словам кузнеца, можно было купить лошадь.

Появился Алан. Глаза у него были добрые, лицо простодушное, но неглупое.

— Спасибо вам, за то, что оказали мне помощь, не прошли мимо, — проговорила я мягко и с нажимом. С нажимом не для него — для Гретты. Та в этот момент просто растворилась.

— Да что там, леди, — простодушно ответил этот милый человек. Хотя я помнила, что будь это шлюха — он оставил бы её умирать на улице. Наверное.

— У меня к вам просьба, — сказала я, не особенно нарочито перебирая в руке монету. Глаза Гретты вгрызлись в неё, а Алан спокойно выжидал моих дальнейших слов. Пока я не могла понять — простодушие это или острейший ум.

— Слушаем вас, госпожа Лотта, — торопливо произнесла Гретта, не выпуская из поля зрения монету. Мне стало противно. Я положила монету на стол, но когда она ринулась к ней, я пригвоздила её взгдядом.

— Минуточку, госпожа Гретта. Я говорю с вашим мужем. — та застыла, внезапно потеряв значимость и право слова.

— Господин Алан, вы можете отвезти меня к пристани? И потом помочь кое с чем?

Алан достойно чуть наклонил голову.

— Конечно, госпожа Лотта. Вашу лошадку оставить, как я понимаю? Уморилась она. А ваши вещи упаковать, правильно?

Я утвердилась в том, что Алан тоже был послан мне небесами.

— Да, Алан, вы всё правильно поняли. За Безе я вернусь попозже.

В этот момент я почувствовала, что сдаваться нельзя никогда. Подбородок выше и вперёд. Меня ждала новая глава моей новой жизни.

-

Мы ехали по улочкам Каеруэнта, а Алан неторопливо рассказывал мне о нём. За полчаса дороги я узнала очень многое.

Здесь, в порту, город щедро пополнял свои зерновые запасы, поскольку имел исключительное право забирать себе четвертую часть всего зерна, перевозимого по прилегающим рекам. Затем зерно продавали пекарям и пивоварам Каеруэнта, а также всем горожанам. Именно эта льгота сделала город таким богатым. С большим количеством зажиточных горожан.

Это не могло меня не порадовать, потому что мои десерты были бы не по средствам беднякам. Не то чтобы я заранее собиралась ломить цену, но по трудозатратам мне было бы выгоднее сделать на заказ два-три торта, нежели изготовить сотню-другую пирожных.

Я спросила Алана, где в городе находился самый центр торговли.

— Там же, рядом с портом, — ответил он и продолжил свой рассказ.

Продукты в городке продавали многие, и для некоторых продавцов это не было основным занятием. Фрукты и овощи покупались не на рынках, а у соседей, которые имели огород и сад достаточной величины, чтобы продавать избыток выращиваемого с небольшим прибытком. Или просто обменивались на что-то другое.

Часть магазинов имела постоянный ассортимент, как то сельдь, свечи, горчицу. Некоторые лавки действовали по образцу базаров, то есть, на одной крытой территории торговали до пятидесяти торговцев, все — сходными товарами: мясом, сыром, рыбой, хлебом.

— Алан, а в городе есть кондитерские?

Он замолчал озадаченно и переспросил меня:

— Кондитерские? А что это?

— Ну там где продают всякие сладости, торты.

Алан отрицательно покачал головой.

— Есть конфетная лавка, да и не одна. А вот про торты я даже и не слыхал, чтобы в городе они были.

Это меня успокоило, а то видя масштаб города и размах здешней торговли, я забеспокоилась наличием конкурентов. Однако, похоже, я была чуть ли не единственным кондитером во всём королевстве. Если грамотно оборудовать помещение, переделать очаг в духовку, то можно было начинать дело. Но это означало и то, что меня могли быстро найти. Я вспомнила лицо человека со шрамом. Кем же, интересно, он мне приходился?

— Приехали, госпожа.

Мы остановились около причалов, здесь же был и стихийный рынок — в утренние часы торговля уже шла вовсю.

Я медлила. Мне не очень хотелось отпускать Алана — он казался знающим и надёжным. Неизвестно кого я найду в этих доках. Однако, если он все свои дела обсуждает с женой, то мне бы очень не хотелось, чтобы та была в курсе и моих дел тоже.

— Вы что-то спросить хотите, леди? — проницательно заметил Алан.

— Да, пожалуй… — я поколебалась. — Ты сможешь оказать мне услугу? Я никого, кроме тебя в городе не знаю, а забот предстоит много. Я, разумеется, заплачу. Если ты согласен, то у меня одна просьба к тебе.

Алан с минуту подумал над моими словами.

— Конечно, госпожа, несколько часов в день я смогу уделить для ваших дел. А что за просьба?

— Не передавай ничего своей жене, пожалуйста. Ничего личного, но я бы не хотела, чтобы она знала хоть что-нибудь о моих делах. Будем считать, что я просто не очень доверяю женщинам.

— Конечно, леди. Это как вы пожелаете. Не хотите лишних разговоров — буду молчать. С чего начать хотите?

Я немного подумала.

— Мне нужно снять дом с хорошей большой кухней. В этой части города, если получится. Такой, чтобы его можно было изменить под магазинчик. Ну там витрину сделать, прилавок. А еще мне нужно будет полностью переделать очаг. Пока что точно не знаю как объяснить, я еще не придумала. И, возможно, придется переделывать не один раз — будет зависеть от результата.

Алан подумал над моими словами.

— Я понял вас, госпожа Лотти. Сейчас мы поедем к одному моему приятелю, он точно сможет помочь найти дом. А очаг я сам с вами посмотрю, это дело я умею.

Я с облегчением откинулась на сиденьи. Что выйдет из моей затеи предположить было трудно. Но было большой удачей встретить такого человека, как Алан. Скоро обо мне узнают, но какое-то время я все-таки надеялась сохранить инкогнито. Однако больших иллюзий не питала — слишком уж я была заметной.

Ладно, Лливелин и его отпрыск прав на меня не имели, а вот мой жених вполне мог припереться, чтобы получить меня по брачному договору, ведь он вполне мог быть составлен до моего рождения. И мне нужно было что-нибудь придумать, чтобы не пришлось его выполнять.

Я вздохнула. Столько сложностей в этом средневековье. Невероятно, сколько всего со мной произошло здесь. Неужели это правда и вся моя жизнь пройдёт в этом месте?

А в общем я потом сделала вывод, что жизнь здесь была визуально честной. Ничто не маскировалось. Великие лорды проезжали через город, выглядя лордами до кончиков ногтей, и сопровождаемые многочисленной свитой, не скрывая богатства и могущества, не пытаясь выглядеть «своими парнями». Шлюхи, как я узнала от Алана, носили полосатые (а не белые) чепцы, и не пытались выглядеть почтенными домохозяйками.

Преступников наказывали и казнили публично, процессии устраивались по каждому поводу. Если свадьба — то пир, если похороны — то шествие с факелами и клиром.

На городских и приходских площадях доморощенные актёры разыгрывали на установленных платформах сцены из жития святых, а летом горожан развлекали менестрели короля.

Петушиные бои были популярны, и не меньшей популярностью пользовались то, что называлось «ровинг» — шатание по улицам и полям с непременной стрельбой по всему, на чём глаз останавливался, будь то чья-то дверь или птичка на дереве. В принципе, людей мишенью не выбирали, но известен один случай, когда стрела пронзила человека, открывшего дверь именно в тот момент, когда кому-то пришла фантазия в эту дверь выстрелить.

В принципе, власти пытались как-то регулировать «спорт» горожан. Например, заставить их больше тренироваться в стрельбе из лука, запретив игры с мячом и азартные игры, но кто же этим запретам подчинялся… Мяч пинали на всех улицах всех городов, а в кости играли в каждой пивной. В общем, пока мы ехали, я узнала много такой же

— Госпожа Шарлотта, это Глен, тот самый мой приятель. — Алан подвёл ко мне неприметного на вид человека, с хитрыми быстро бегающими глазами.

— Здравствуйте, Глен, — кивнула я. Алан обстоятельно рассказал ему нашу задачу. Тот поразмышлял и ответил:

— Я знаю, что вам нужно, леди. Если тот дом не заняли еще, то вам он понравится.

И мы поехали обратно к пристани и рынку. Дом находился практически на самой пристани и был угловым. Глен смотался куда-то и вернулся со здоровенным ключом. Окно, конечно, нужно было расширять, но больше всего меня интересовал очаг. Сильнее того, где я буду жить и спать.

Ничего нового я не увидела — в замке Лливелина был такой же, только более внушительный. Вертела и решетки тоже были в наличии — только старые и ржавые. Здесь вообще всё выглядело ржавым, наверное из-за морской соли, которая разъедала металл.

Но в целом мне понравилось. Нужно было только договориться о цене. Я всё еще не разобрала достоинство монет и очень боялась ошибиться. Так же как и не могла разобраться во времени, в котором очутилась. В замке мне казалось, что это век тринадцатый, но этот портовый город выглядел более современно. А спрашивать что-то вроде “Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?” было как-то неудобно.

Я тихо спросила Алана сколько монет мне нужно отдать за аренду. Тот если и удивился, то вида не понял.

— Две вот такие монеты за год, — сказал он мне так, чтобы остальные не слышали. И я снова поблагодарила Вселенную за людей, которые встречались мне здесь. Не за всех, конечно. Но некоторые из них, безусловно, являлись её подарком.

Глава 12

Мне очень не терпелось приступить к своей любимой работе. Со временем немного отпустила ситуация с моим побегом, погонями, неизвестными родственниками и прочим, что я оставила за воротами Каеруэнта.

Алан нанял мне двух девушек, которые с радостью согласились научиться печь что-то изысканное — как туманно выразилась я, рисуя им перспективы.

— Мы сможем готовить что-то, что подают королю? — благоговейно спросила одна из них — Винни, прелестная белокурая с круглым личиком девушка, почти еще девочка. Хрупкая и нежная. Она напоминала мне Нию.

— Обязательно, девочки. Но сначала нужно всё здесь подготовить, закупить необходимые продукты, до этого еще много грязной работы, — ответила я, не желая приукрашивать, — думаю, мы сможем приступить не раньше, чем через месяц.

— Тогда давайте скорее начинать, — нетерпеливо произнесла вторая — Мередит. Эта девушка была постарше, покрепче, приземистой и обладала громким уверенным голосом. Как она сказала, что хочет заработать себе на сносное приданое, чтобы в семье будущего мужа не попрекали потом всю жизнь.

Я удивилась, но жизненной сметкой Бог девицу явно не обделил. Моим работницам не терпелось приступить.

Начали мы с чистки очага, который необходимо было переделывать под духовку. Кое-какие соображения у меня уже были. Я поделилась ими с Аланом. Тот поудивлялся чему-то и сказал, что будем пробовать претворить мои идеи в жизнь.

Мне нужна была хотя бы самая простая система заслонок, чтобы можно было регулировать температуру. А чтобы поддерживать ровное невысокое пламя, необходимо было заготовить очень много древесного угля, потому что каменного здесь не было — его в небольших количествах привозили суда, но стоил он просто нереально дорого. Его использовали только в богатых домах и то в редких случаях.

Ну а поскольку я собиралась не просто обогревать жильё, но и работать, угля мне требовалось очень много.

Алан сказал, что для этого он специально поедет в лес завтра с утра и выкопает яму для его изготовления и уехал в кузню, заказывать заслонки и дверцы для очага.

А мы с девочками принялись чистить его огромное закопченное жерло металлическими щетками и выгребать старую золу.

— Госпожа Лотта, не пачкали бы вы свои белые ручки, мы и сами справимся с Винни, — проворчала Мередит.

Мне было неудобно оставлять на них самую грязную работу, но, похоже, я только смущала их. Трудиться наравне с господами было для них диковато.

Я подумала и согласилась. Раз так, то пойду обозревать рынок — это тоже было очень важно. Прицениться, своими глазами увидеть качество продуктов. Надев чепец, я вышла на улицу и вдохнула солёный морской воздух.

Как всё-таки было чудесно жить практически на берегу. По ночам я слышала шелест прибоя и вспоминала, как раньше, в своей прошлой жизни, засыпала под шум леса.

Пройдя несколько десятков метров, я очутилась на рыночной площади, где шла бойкая торговля между местными ремесленниками, продававшими свои товары, и жителями окрестных деревень, привозившими продукцию земледелия и скотоводства. Сюда же из соседних городов или даже из других стран приезжали купцы, для того чтобы повыгоднее продать свой товар.

Плотными рядами стояли торговые ряды и лавки. Здесь можно было купить что угодно: от лошадей и повозок до пирожков и пива. Рядом с рынком можно было заключить сделку, воспользоваться услугами писца, купить в аптеке необходимые снадобья.

Наверное от того, что читать умели немногие, перед магазинчиками и лавками вешали особые знаки, чтобы люди знали, что здесь продается. Подкова означала кузницу, где можно было подковать коня, зеленый куст — харчевню, где можно было недорого перекусить и даже, при желании, переночевать. Ножницы означали место работы цирюльника. У него можно было не только постричь волосы, но и залечить ссадину, вправить вывихнутую в городской сутолоке руку.

Я шла, разглядывая всё это с невероятным удовольствием и интересом. Это был настоящий город в городе. Я еще раз порадовалась своим выбором дома — от рынка он находился совсем недалеко.

Здесь находились отдельный и мясной рынок, и огромный рыбный — ясное дело, город был портовый. Меховой, со скорняжными лавками, скобяной и прочие другие.

Алан сказал мне, что запас муки мы возьмём прямо на мельнице. Хоть и ехать к ней было далековато, но оно того стоило.

А пока я бродила в поисках молочных продуктов, яиц, а также специй. Повсюду слышалась торговля:

— Госпожа, сколько стоит ярд этой ткани? А сколько — весь кусок? Короче говоря, почем ярд?

— Господин, мои цены разумны; вы получите хороший товар задешево.

— Да, воистину. Госпожа говорит верно. Ноя так и не услышал, сколько же должен заплатить.

— Четыре шиллинга за ярд, если вас это устроит.

— Это неразумно. За такую цену я куплю хороший пурпур.

— Возможно, вы и правы. Но у меня тоже есть пурпур, причем не лучший, но дешевле, чем за семь шиллингов, я его не отдам.

Мне было так интересно, что я потеряла счёт времени, с восторгом глазея по сторонам.

Наконец, мои ноздри уловили тонкий запах специй и я поспешила туда, откуда доносились эти дивные ароматы.

Меня интересовали в первую очередь ваниль, корица, мускатный орех.

— Чего изволите, госпожа? — на меня смотрел, умильно улыбаясь, стареньких сморщенный азиат. Наверное, китаец.

— Здравствуйте, — я улыбнулась ему от всей души, находясь в эйфории этой атмосферы, как будто попала не на рынок, а по меньшей мере на венецианский карнавал.

Стол китайца был аккуратно заставлен драгоценными коробочками, а пальцы его были окрашены в желто-коричневый цвет, навсегда въевшихся в кожу специй и пряностей.

Я объяснила, что мне нужно. Он понимающе покивал головой, став похожим на фигурки, которые крепят в салоны автомобилей.

— У меня есть всё, что вам нужно, госпожа, — он покопался у себя в сундучке и достал палочки корицы, сухие стручки ванили и плотные шарики мускатного ореха.

Я с наклонилась и с наслаждением вдохнула дивные ароматы. Только боялась, что вся эта небольшая коричневая кучка обойдётся мне по цене в пару-тройку лошадей.

Однако, у меня даже раздумий не возникло. И я без сожаления отдала несколько монет, мысленно горячо поблагодарив Гвендолин.

— Вы часто здесь бываете? — заторопилась я унести своё сокровище домой.

— Раз в неделю, госпожа, — поклонился мне старичок-китаец. — У нас два корабля, они регулярно пополняют наши запасы, — и он еще раз поклонился.

Я попрощалась с ним и повернувшись, чтобы уйти, отчетливо почувствовала на себе чей-то взгляд. Хотя, вечно мне что-то кажется — то ветка хрустнула, то занавес колыхнулся. Наверное, я просто невропатка.

С этой мыслью я зашагала в сторону дома, всё так же ощущая на себе взгляд, прямо в затылке свербило. Резко обернувшись я увидела, как за повозку, стоящую неподалёку, мелькнула чья-то фигура. С повозки этой продавали какие-то блестящие штуки — блюда или зеркала — у меня в глазах тут же замельтешили пятна и я отвернулась, чтобы проморгаться.

“И все-таки, госпожа Лотта, давай без паранойи” — твердо сказала я себе и пошла к себе, уже не оглядываясь.

Чтобы отвлечься, я стала думать о том, что скоро будет готова моя духовая печь и можно будет осваивать бисквиты. Сегодня на рынке я видела столько голубики — просто сплошные матово-сизые ряды и мне так захотелось голубичного торта!

В моём рецепте ягоды целиком необходимо было вмешать в бисквитное тесто, я выпекала три коржа. Ну а крем был из сливочного сыра с коричневым сахаром.

Я даже зажмурилась на ходу, представив эту красоту и нежнейший вкус, сжимая в руке драгоценный мешочек с пряностями.

Дома меня ожидал сияющий чистотой очаг и не менее сияющие девочки, которым не терпелось похвастаться мне результатами своих трудов. При этом они были изгвазданы в саже и копоти с головы до ног. Я не могла не рассмеяться, глядя на их перепачканные счастливые лица.

— Не можете себе представить, как я довольна! — воскликнула я. — Только теперь нужно перестраивать кондитерскую в баню, чтобы вас отмыть!

Девушки захихикали и безуспешно попытались оттереть хотя бы лица.

— Давайте сделаем так, — задумалась я на минуту, — попробуем развести огонь в очаге и согреем воды, чтобы вы помылись, трубочистики. Как раз проверим тягу.

К счастью, Алан привёз мне уже бочку воды, она стояла на заднем дворе. Мы с девочками не без труда присоединили крюк к цепям в очаге и подвесили на них внушительных размеров котёл, который потом наполнили водой.

— Итак, — спросила я, — кто-нибудь это умеет делать? — Я, лично, нет.

— Что вы, госпожа, конечно! — Винни взмахнула руками и стала укладывать щепу для растопки в очаг, тогда как Мередит отправилась на задний двор за более крупными поленьями.

Если бы труба была забита, мы бы тут же наглотались дыма и закоптили только что очищенный очаг. Однако, нам повезло — огонь весело взметнулся и стал облизывать черные бока котла.

В дверь два раз бахнули и вошел Алан. Одобрительно посмотрев на проделанную работу, он отчитался:

— Госпожа, с кузнецом я cторговался, всё будет готово дня через три-четыре. Я сейчас поеду в лес делать уголь, так что всё в порядке.

Мне вдруг захотелось вдохнуть свежего лесного воздуха, я ведь так к нему привыкла. Конечно, недавно у меня был променад по лесу, благодаря Сайорису и его банде, но в тот раз мне не понравилось.

— Алан, можно я поеду с вами?

Если он и удивился, то вида не подал.

— Поедемте, госпожа. А и то верно — хозяин собственного дела должен знать его во всех деталях и мелочах, — неожиданно подмигнул он и улыбнулся.

Тут мне стало совсем хорошо. Как-то в один миг забылись все переживания, проблемы и трудности. Ура! Мы едем в лес!

Я оставила Винни и Мередит приводить себя в порядок и отправилась с Аланом, осваивать новый для себя процесс. Раньше я не задумывалась откуда берется тот самый уголь, который мы обычно сыпали в мангал. Конечно, можно было и просто спалить дрова в очаге и оставить тлеть угли. Но на это бы уходило время, и мне нужна была постоянная температура и низкий огонь. Именно поэтому я пришла к такому решению.

— Значит, ты выкопал глубокую узкую яму. И как это делается потом?

— Яма, госпожа, примерно ярд на полтора ярда. Далее заготавливаем дрова, из которых получится уголь. Дров нужно почти вдвое больше, чем вмещает наша яма. И начинаем разводить костер в ней.

— А дрова не тухнут там в ней?

— Нет, госпожа, в точности наоборот. Возникает естественная тяга, и дрова прекрасно горят.

Мы выехали за город, лес был далеко на горизонте. Мне хотелось въехать туда уже готовым специалистом по изготовлению древесного угля. Алан продолжал рассказывать:

— Потом понемногу поднимаем костер до самого верха, подкидывая дрова, когда старые прогорают. Не бойтесь кидать сразу много дров, так как горит все достаточно хорошо. Ну а когда верхний слой прогорел почти — нужно накрыть крышкой. Я прихватил у кузнеца подходящий щит. Крышку нужно плотно укрыть и засыпать землёй, чтобы воздух не поступал. Ну а потом можно оставить всё это и приехать за готовым углём завтра с утра.

— Алан, так интересно! Никогда бы не подумала.

В этот момент мы остановились на опушке леса.

— Когда делаешь что-то с душой — всегда интересно, госпожа, — Алан кивнул мне и отправился рубить сухостой. Я засучила рукава, пожалев, что не взяла фартук для работы, и принялась помогать таскать ему дрова.

Когда яма была полностью забита, Алан сказал:

— Вы погуляйте пока, только далеко не уходите.

И я отправилась бродить по опушке леса, наслаждаясь не жарким теплом, уже чуть-чуть осенним. Чуть поодаль я заметила дерево с какими-то мелкими плодами. А под деревом их была целая россыпь. Это оказались мелкие яблочки. Я набрала их целый чепец, сдёрнув его с головы.

Когда Алан увидел мою добычу, он рассмеялся:

— Госпожа Лотти, бросьте, этого добра у нас в садах хватает. Я принесу вам целую корзину, если нужно.

Я не сдавалась.

— Алан, эти тоже вкусные, кисленькие. Иногда такие для выпечки и нужны.

И, кажется, в этот момент я уже знала, какой первый пирог я испеку в своей новой печи. Конечно же шарлотку! Я тихонько засмеялась своей идее.

Ну а что — бисквит там самый простой, не капризный. У меня был любимый рецепт шарлотки, в котором тонкие ломтики яблок не выкладывались на дно формы, а вмешивались в тесто, в пропорции примерно один к одному. Тогда весь бисквит был как бы прослоен слайсами яблок и становился больше похож не на пирог, а на кремовую плотную массу.

— Алан, ты не понимаешь — чем больше яблок, тем лучше! — весело воскликнула я, а про себя невольно вспомнила сколько же у шарлотки, вернее десерта “Шарлот”, версий происхождения. Изначально же она была “хлебным пудингом” и выпечки не требовала. По одной из версий, родится она в Великобритании в XVIII веке. А я всегда подозревала, что появилась она гораздо раньше. Возможно, благодаря мне — здесь и сейчас.

Только сейчас я осознала, что всё, что я здесь делаю, изобретая духовки и десерты — может по-настоящему шагнуть в будущее. Мне стало немного страшновато, а потом я себя утешила тем, что буду эдаким Леонардо да Винчи от кулинарии и мне снова стало весело.

— Госпожа Лотти, — окликнул меня Алан, — не хотите заехать к нам домой? Я бы вам сразу яблок и набрал.

Мне не очень улыбалось встречаться с его Греттой в таком прекрасном настроении, но и обижать его этим тоже не хотелось.

— Алан, нет, спасибо, хочу сегодня отпустить Винни и Мередит пораньше. Ты высади меня здесь, я дорогу помню, хочу прогуляться.

— Ну хорошо, госпожа, — согласился он. — Вот здесь левой стороны держитесь — не заблудитесь.

И я пошла по улице, стуча башмаками. Честно говоря, мне хотелось побежать — таким радужным было настроение, что, казалось, я вешу на пару десяткоd килограмм меньше.

Дома девочки, чистые и свеженькие, дожидались меня. Кроме всего прочего они вымыли полы и более-менее растащили мебель по местам.

— Спасибо вам, красавицы мои! Сегодня идите по домам, столько работы переделано, нужно и отдыхать.

— До завтра, госпожа Лотти!

Через несколько минут после того, как за ними закрылась дверь, в неё постучали. Я посчитала, что это кто-то из девочек вернулся зачем-то и распахнула дверь, ничего не опасаясь. И тут же отступила на шаг…потом еще…

— Ну что же, госпожа Шарлотта, — произнёс пришедший, — давненько мы не виделись, о чем я страшно сожалел всё это время.

Глава 13

— Итак, я смотрю вы сумели не только сбежать и скрыться от нашей дружной компании, но и чудненько встать на ноги.

Я смотрела на ерничавшего Сайориса и внутренне содрогалась. В моей голове метались мысли о том, что же мне делать. Глаза остановились на здоровенном деревянном молотке — рабочем инструменте Алана. Но разбойник, точно угадавший мои мысли, стёр со своего лица ехидную улыбочку и произнёс угрожающим тоном:

— Выбросьте эти свои мысли из головы, леди. Клянусь вам, что справлюсь с вами меньше, чем за минуту и выброшу в море ваш труп — к счастью, здесь недалеко, а то тащить вас было бы трудновато.

Вот сволочь! Его слова немного привели меня в чувство. Нужно было тянуть время. Пусть болтает, может кто-то или что-то меня спасёт.

Сайорис вошел, огляделся, и запер за собой дверь.

— Здесь у вас, конечно, уютно, но не мелковато ли вы решили плавать? С вашим-то положением и возможностями?

— Господин Сайорис, что вам угодно? — я старалась, чтобы мой голос не дрожал.

Он осклабился, отчего лицо его мгновенно исказило благородные от природы черты, и он стал похож на всех членов своей банды. Только вот выражаться так благовоспитанно они не умели.

— Госпожа Шарлотта, я думал вы догадливее. Разумеется, я хочу денег, которые вы мне задолжали.

— Я ничего вам не должна, Сайорис! — я невольно повысила голос.

— Ну хорошо. Не вы лично — я всегда за справедливость, — изощренно глумился он, — но из-за вас я лишился весьма кругленькой суммы, которую ждал от вашего достопочтенного жениха. Вы сбежали, зажили своей жизнью, жених ваш угрожает мне расправой за ваше похищение — и вы утверждаете, что ничего мне не должны? Однако, это совершенно ошибочное суждение.

Я слушала его и мои мысли путались от разрыва шаблона — как он может быть отпетым разбойником и в тоже время говорить ничуть не хуже сэра Лливелина.

— Кто вы на самом деле? — выпалила я, не сдержавшись.

Он осёкся и холодно посмотрел на меня, затем отвернулся.

— Это вас не касается, госпожа Шарлотта. Никаких лишних тем для обсуждений. Только ваше возмещение моих финансовых потерь.

— Сколько вы хотите, чтобы оставить меня в покое? — спросила я. Сайорис улыбнулся и назвал сумму, равную почти всему, что у меня было.

— У меня нет таких денег, — ровно произнесла я. При этом я понимала, что если он захочет — деньги он у меня найдёт.

Сайорис поморщился, словно прочитал мои мысли.

— Госпожа Шарлотта, не вынуждайте меня прибегать к физическому насилию — я его ненавижу. Думаю вы помните, как я не дал лишить вас чести грязным бродягам. Думаю, хоть за это вы можете быть передо мной честны.

В этот момент я сообразила, что он совершенно один — банды при нём не было. Скорее всего, мой побег разбил их криминальную сплоченную группу и пути их разошлись — иначе со мной сейчас разговаривали бы по-другому.

— Сайорис, я так понимаю, вы не только что нашли меня? Вы следили за мной. Это вас я слышала тогда у ручья, вас видела на рынке нынче.

— А что это меняет, леди Шарлот? Мне начинает надоедать эта волынка.

Я выпрямила спину, как можно ровнее и подняла подбородок.

— А то, господин Сайорис, что именно благодаря моему положению, вы можете болтаться здесь на виселице в воскресный день. Её, кажется, и не убирают с городской площади, чтобы не ставить каждый раз ради таких упырей, как вы?

У него в глазах мелькнуло опасное выражение, рука дрогнула и я подумала, что сейчас полечу головой о каменный пол от его удара.

— Вы договоритесь сейчас, что не успеете пикнуть, — произнёс он глухо, но затем взял себя в руки — видимо деньги были ему крайне нужны.

— Знаете что, — сменил он внезапно тональность, — а давайте всё-таки подружимся. Вы угостите меня ужином, а я больше не стану вам угрожать, но предложу весьма выгодную сделку.

Я незаметно перевела дух. Кажется, у меня получилось.

— Пожалуйста, — безразлично произнесла я. — Я сама собиралась поесть.

Отвернувшись от него, я подошла к очагу и подкинула поленьев в огонь. Сайорис наблюдал за мной сначала настороженно, затем расслабился и сел на скамью у стола, вытянув свои длинные ноги поперек комнаты так, чтобы перекрыть мне доступ к двери.

Я щедро намазала смальцем решетку и стала раскладывать на ней кусочки свинины и овощей. Поместив решетку повыше над огнем, достала из небольшого подпола сыр и нарезала его ломтями.

От очага по комнате разнесся запах жареного мяса. Искоса глядя на Сайориса, я увидела, как он прикрыл глаза и судорожно сглотнул. Видимо, дела его были совсем плохи.

Накрыв на стол, я водрузила на него кувшин с элем и мягкую лепешку с кусочками золы, которую только что же и испекла.

— Угощайтесь, — небрежно бросила я ему, заметив, с какой жадностью он стал впиваться зубами в мясо.

— Откуда у такой благородной особы столько житейских навыков, госпожа Шарлотта? — проговорил он с набитым ртом.

— Я ничего о себе не помню, — отрывисто ответила я. — Что значит благородной? Кто я?

Сайорис довольно хохотнул и продолжил есть уже медленнее, стали проступать манеры.

— Вот теперь мы и подошли к самому главному, к моему предложению и нашей сделке, — ответил он, неотрывно глядя на меня. Его глаза в свете масляной лампы горели каким-то бесовским пламенем. Я невольно подумала, что он хоть и мразь конченая, но красив безусловно. Впрочем, мой жизненный опыт моментально записывал теперь это в недостаток.

— Что вы хотите мне предложить, — спросила я, делая вид, что тоже ем. Только чтобы не выдавать своего страха и нервного состояния.

Сайорис не торопясь налил себе в кружку эля, осушил её до дна и только потом ответил:

— Я говорю вам кто вы родом, всё, что знаю о вас, открываю вам имя вашего жениха и вы больше обо мне не услышите и не увидите меня. За это я требую у вас сумму вполовину меньшую, что назвал ранее.

Я почувствовала невольный интерес и Сайорис точно это заметил, потому что плечи его расслабились и он с удовольствием оглядел меня.

— Если бы не моё трудное положение, я бы с удовольствием взял с вас плату иным способом. При вашем горячем согласии, разумеется.

Меня невольно передёрнуло и глаза его похолодели.

— Итак? Мы договоримся?? — резко спросил он.

Я молчала, не зная, что ответить. Мне нужна была помощь, нужен был совет, нужен был Алан!

— Скорее! — рыкнул этот юноша, которого бог знает как судьба повела этой дорогой, дав изначально, наверное, всё.

— Договоримся, — едва слышно произнесла я, — только завтра. У меня всё равно нет здесь при себе денег. Было бы странно, если бы я держала их при себе, вы же должны понимать. Приходите завтра. Я согласна.

Некоторое время он сверлил меня глазами, а затем кивнул.

— Договорились, леди Шарлотта. — поднялся, а затем шагнул к двери, — только не пытайтесь обмануть меня! — и вышел.

Я откинулась к стене и закрыла глаза. Сердце колотилось быстро и больно.

Затем я встала, и не торопясь заперла дверь. Стала собирать посуду со стола, остатки еды и бокалы. Сев перед очагом, поворошила угли. Потом налила воды в небольшую миску и спокойно перемыла посуду.

Словно собираясь спать, я умылась, почистила зубы и довольно долго расчесывала волосы. Окна у меня пока еще не были занавешены — я не успела сделать это, поэтому я точно знала, что какое-то время Сайорис будет следить за мной. За тем, что и как я буду делать.

Прошло, наверное, не менее двух часов, прежде чем я загасила лампу и какое-то время сидела, не шевелясь.

Потом сняла башмаки и бесшумно открыла заднюю дверь. Прислушиваясь к звукам вокруг, я морщилась от досады — всё заглушало биение моего сердца.

Сделав шаг, потом второй, третий…я бросилась от своего дома изо всех сил. Так я бежала только раз в жизни — когда убегала тогда от банды Сайориса. Я бежала к дому Алана и всю дорогу мне казалось, что Сайорис гонится за мной и нагоняет меня.

Мой стук в дверь Алана и Гретты, казалось, звучал на весь город. Не выдержав, я закричала:

— Алан, Алан, откройте! Впустите меня!

Дверь немедленно отворилась и я рухнула внутрь.

Приходя в себя, я поняла, что держу в руках кружку с водой и мои зубы стучат о неё. Я сделала глоток.

Рядом со мной сидел Алан и ждал, когда я приду в себя. Гретты не было, наверное, верный данному мне слову, что она ни о чем знать не будет, Алан как-то сумел удалить её. А может, она стала более сговорчивой, когда догадалась, что их материальное положение улучшилось благодаря мне.

— Что случилось, госпожа Шарлотта? — мягко спросил он.

Путаясь в словах, я рассказала ему всё, что помнила — с момента, как очнулась в лесу, мой побег от разбойников, мою жизнь в доме Лливелина и побег оттуда.

Конечно, я деликатно опустила часть о своей прошлой жизни. У Алана и так глаза были на лбу, при всей его невозмутимости.

— Алан, что мне делать? Может, заплатить ему за сведения и пусть уходит?

Алан крепко задумался. Он молчал, наверное, минут десять. Я ждала, что он скажет.

— Леди Шарлотта, не стоит платить ему ни пенни. Потому что от вас он направится прямёхонько к вашему жениху и продаст ему информацию о вас. Поэтому не надо кормить этого преступника, вам еще дело поднимать. Скоро сюда в любом случае явится ваш будущий муж и расскажет вам всё бесплатно.

— А что делать, когда он снова придет? Этот Сайорис?

— Не придёт, — сказал, как отрезал, Алан. — Об этом больше не беспокойтесь. Я обещаю.

После того, как утром Алан привез меня домой, я еще долго ощущала запах Сайориса. Странное было чувство. С одной стороны я ненавидела и боялась его, с другой мне от чего-то было его болезненно жаль. Почему он, имея явно хорошее воспитание и происхождение стал таким отморозком?

— Алан, прошу вас, только не берите грех на душу, — страшась этого сейчас сильнее, чем самого Сайориса.

Алан невозмутимо ответил:

— Ничего не бойтесь, госпожа. И этого тоже. Я не стану марать о него руки, у меня есть другие возможности.

Я немного успокоилась. Хоть этот мерзавец и вынул из меня всю душу, смерти я ему не желала.

Алан поехал в кузницу за уже готовыми дверцами и противнями, также он должен был забрать уголь в лесу. А я села мастерить занавески, хотя это обещала сделать Винни. Мне просто нужно было чем-то себя занять, чтобы перестать вздрагивать от каждого шороха. А что будет, если Сайорис придет сейчас, когда я снова одна? На улице было оживленно, слышались голоса и шум рынка. Нет, сейчас он не придёт — слишком опасно для него.

Корзина яблок, который золотой человек Алан не забыл прихватить с собой, источала волшебный одуряющий аромат. И я наконец-то перестала чувствовать запах Сая.

Встряхнув готовую занавеску, я придирчиво рассмотрела её. Ткань была из отбеленного льна. С оборкой смотрелось очень симпатично и я полезла тут же вешать её на крюки, которые торчали из стены.

Комната сразу преобразилась, стала более обжитой и уютной. Свет рассеивался сквозь ткань и тени стали мягче. Надо было сразу это сделать. Настроение моё значительно улучшилось и я с энтузиазмом принялась обустраивать свою спальню, которая примыкала к основному помещению.

Она была небольшой, но милой. Стены побелены, на топчане был матрас, который я застелила шкурами, которыми меня снабдила Гвендолин. А вот подушек у меня до сих пор не было. Подумав немного, я решила пойти на рынок, купить их. Хотя нужно было дождаться девочек, чтобы им не пришлось меня ждать под дверью.

Они от чего-то задерживались и я успела приготовить простой обед — так же мясо с овощами, только в этот раз потушила их в котелке и с удовольствием поела.

Дверь дёрнулась, а потом раздался стук:

— Госпожа, это я, Алан, вы дома? Откройте!

Я совсем забыла, что заперла дверь и поспешила отворить её.

Алан был очень взволнован, по-моему я в первый раз видела его таким.

— Госпожа Шарлотта, присядьте. Мне нужно кое-что сообщить вам.

О господи, да что ж такое опять случилось! И я рухнула на лавку, потому что у меня внезапно ослабели колени.

— Госпожа, этот разбойник, Сайорис. Мы разговорили его немного и он выложил все, что знает о вас.

Я замерла, не понимая, хочу я вообще что-то знать или нет. Алан не заметил моего замешательства и продолжил:

— В общем вы — дочь покойного маркиза Бофорта род ваш Дорсеты. Вы — леди Шарлотта Бофорт. Примите мои соболезнования, ваш отец скончался совсем недавно.

— Спасибо, — пробормотала я, не испытывая сожалений по этому поводу — для меня это пока что была совершенно ничего не значащая информация.

— Ваш жених, — не останавливался Алан, — герцог Корнуолл из рода Плантагенетов. Вы — будущая жена герцога, леди Шарлотта!

Я поморщилась. Конечно, хорошо было узнать, что я была состоятельна, но замуж за незнакомца выходить мне совершенно не хотелось. Думаю, что просто верну ему слово, когда он появится и всё. Кивнув самой себе, я сказала:

— Спасибо, Алан. Пока еще не знаю, что мне со всем этим делать, память даже сейчас не вернулась ко мне. Как думаешь, скоро этот герцог найдёт меня?

Алан развёл руками.

— Ну это смотря как ищет! Если торопится жениться — то наверное скоро.

— Или если Сайорис сам его найдёт.

Алан покачал головой.

— Не думаю, что будет искать.

На всякий случай я не стала уточнять, почему он так думает. Пусть будет, как будет.

— Алан, давай просто продолжим работать, когда эти сведения понадобятся, мы с тобой узнаем об этом.

Он немного странно посмотрел на меня.

— Вы не хотите вернуть себе прежнюю жизнь? Вы богаты, жених сам герцог Корнуолл. А здесь вы думаете, как на жизнь заработать.

Я вздохнула. Скорее всего моё поведение действительно выглядело странно в его глазах, но объяснить всего я была не в состоянии.

— Не хочу ничего решать, пока память не вернулась, — неловко сказала я.

— Хорошо, госпожа, как посчитаете нужным.

В этот момент пришли девочки. Я решительно встала.

— Что ж, за работу. Алан, ты в кузницу и за углём, девочки, а мы с вами сейчас на рынок пойдём, нужно много чего купить.

И мы отправились на так называемый шоппинг. Я решила выбрать себе помимо ткани на постельное бельё еще и несколько отрезов на платья — мой гардероб был весьма скуден. А уж раз я маркиза, как выяснилось, как-то неловко было ходить в одном и том же. Подушки я купила готовые, хотя они и обошлись мне дороже на порядок, чем если бы я сшила их сама. Но так как я собиралась заниматься своей кондитерской, то времени у меня бы не было. И помощь девочек была нужна на кухне, грузить их домашними делами я не хотела. В общем, решила не экономить.

Также список покупок пополнил всякий домашний скарб — недостающая посуда, плоские блюда для готовых тортов, несколько домотканных ковриков, которыми я собиралась украсить свою спальню. Ещё мне было необходимо зеркало побольше, потому что видела я себя в своем маленьком только по фрагментам.

Морской запах поднимал настроение, солнце пригревало ласково. Хотелось бы подольше погулять, однако мы были уже нагружены покупками выше головы. Пора было возвращаться домой.

Я вспомнила, что Алан должен был привезти дверцы и закончить с очагом и заторопилась.

— Госпожа Шарлотта, если нужны какие-нибудь продукты, то давайте я потом за ними вернусь, — деловито сказала Милдред.

— Да, хорошо, сами мы уже просто не утянем, — согласилась я. Решив не говорить пока девочкам о своём титуле, чтобы не смущать. Пусть думают, что я просто состоятельная торговка с причудами. Так мне будет проще работать с ними, а им со мной.

Дома уже возился Алан, прикручивая дверцы и устанавливая крепления для противней. У меня зачесались руки наконец-то испытать чудо своей инженерной мысли. Получится ли то, что я задумала или вся эта возня зря?

Винни села дошивать вторую занавеску, Мередит отправилась за продуктами, а я решила приготовить тесто для шарлотки и нарезать яблоки. Свалив покупки в спальне, я затянула потуже волосы и принялась делать нехитрую привычную работу.

В итоге мы с Аланом закончили одновременно. Он распределил уголь и поджег его, потом закрыл дверцы. Мы сидели вчетвером перед нашим очагом и внимательно смотрели на него. Как перед телевизором.

Винни шепнула:

— А чего мы ждём?

Я ответила тоже от чего-то шепотом:

— Нужно подождать, пока духовка нагреется.

Мередит наморщила лоб.

— Духовка? — повторила она незнакомое слово.

— Такой вот очаг с дверцами, называется духовой шкаф. Или просто духовка.

Решив, что температуры достаточно, я всыпала в тесто яблоки и тщательно перемешала.

Винни наблюдала за движениями моих рук.

— Как интересно, — заметила она, — у нас такого не делали никогда.

— И у нас, — подтвердила Мередит.

— Это самый простой пирог, как мне кажется, — ответила я. — А называется он Шарлот.

— Прямо как вас, госпожа, — простодушно заметила Винни.

Я поставила чашу с тестом на решетку и закрыла дверцы. Угли тлели, огонь был низким, тяга была хорошая. Неужели всё получится с первого раза? С моим везением это было бы странно.

Пока выпекался пирог, я истолкла сахар в ступке, чтобы посыпать нашу шарлотку сверху. Наконец, пирог был готов. Всё идеально пропеклось. Все с нетерпением сидели за столом, наблюдая, как я режу пирог на ломти.

Попробовав его, я убедилась, что все получилось, как надо.

— Как же это вкусно!

— Ничего подобного в жизни не пробовал, теперь понимаю, зачем столько яблок.

— Госпожа Шарлотта, это восхитительно!

Я была довольна, как никогда. Насладиться реакцией гостей на свадьбе Гвендолин мне не удалось, это моё произведение оказалось более счастливым.

— Я всем заверну по куску с собой, холодный он еще вкуснее, — сказала я, — угостите своих домашних.

Винни взяла свою порцию так благоговейно, что я не могла не рассмеяться. Похоже, меня здесь ждёт успех.

Счастливая и довольная я закрыла за всеми дверь, пошла в спальню, решив, что нужно разобрать покупки и тут же уснула, даже не раздевшись.

Глава 14

На следующий день я вскочила с рассветом. Энергия переполняла меня и я предвкушала, как буду пробовать разные рецепты, напеку сразу двадцать, нет, тридцать разных тортов. Хотя, увлекаться всё же не стоило: холодильника же не было. И мне стоило озадачиться его обустройством. Какое-то время, пока ко мне еще не пошли покупатели — можно было как-то обходиться, но потом нужно было бы делать заготовки, без этого в производстве никак.

Я сосредоточенно думала об этом, разбирая пока что вчерашние покупки. Что-то я погорячилась, надо быть более осмотрительной в тратах — дохода у меня пока что не было, а удастся ли воспользоваться своим состоянием оставалось большим вопросом.

Вот, например, зачем я набрала столько ткани себе на платья? Сшить два-три было бы вполне достаточно. А я взяла на шесть.

В общем меня сегодня одолела жадность. Но вот посуду я разглядывала с удовольствием. Мне очень нравилась их грубоватая простота.

Постучавшись, вошел Алан.

— Доброе утро, леди Шарлотта. Спасибо за вчерашнее угощение, моя Гретта диву давалась — так оно понравился ей. Всё выпытывала как же вам удалось такое сотворить. Ну а я что — разве понимаю в этом что-нибудь?

— Доброе утро, Алан, — улыбнулась я, — в этом как раз ничего страшного нет, если и расскажешь. А вот про остальное — жених, титулы — не стоит об этом.

— Конечно, госпожа Шарлотта, у нас же уговор.

— Тогда давай позавтракаем, я еще не ела. — и стала накрывать на стол на двоих.

— Не беспокойтесь, леди. Я заскочил сказать, что у меня сегодня дело небольшое, Глену нужно помочь. А после сразу к вам.

— Хорошо, Алан, конечно. Заодно подумай, что тебе потребуется для того, чтобы построить витрину. Её нужно будет установить вот здесь, — и я показала на место напротив двери.

— Витрина это где товар выставлять? — уточнил он.

— Да, но большая не нужна — долго готовые изделия стоять там не смогут, испортятся. Кстати, раз мы об этом заговорили — здесь возможно построить ледник?

Алан почесал голову.

— Леди Шарлотта, возможно, но лёд для него нужно зимой заготавливать, а сейчас откуда ему взяться. До снега еще далеко. А вот небольшой подвал на заднем дворе можно вырыть. В нем холодно будет, обложем камнем изнутри.

— Отлично, значит так и сделаем. Может всё-таки поешь со мной? У меня пирог остался.

Алан поколебался, видимо соблазн был велик, но всё же отказался.

— Нет, леди, спасибо. Постараюсь вернуться как можно скорее. Он повернулся к двери и тут я спросила его:

— Что вы сделали с Сайорисом? Он жив?

Алан повернулся и удивлённо посмотрел на меня.

— Конечно, госпожа. Ну то есть был жив на тот момент, когда мы затащили его на корабль и проследили, чтобы не сбежал. Еще матросам заплатили, чтобы проследили.

— А как он согласился? — полюбопытствовала я. Мне стало очень спокойно — всё разрешилось бескровно и теперь Сай очень далеко от меня.

— У него был выбор, — объяснил Алан, — или мы сдаём его властям или исчезнуть на ближайшем корабле.

— Почему именно на корабле?

— А чтобы он к жениху вашему не поскакал, — просто объяснил Алан.

Я представила всю эту картину и рассмеялась. Отлично сработано.

— Алан, я должна тебе доплатить и Глену тоже.

Он с достоинством ответил, что избавлять дам от разбойников это не работа, а сплошное удовольствие.

Я снова рассмеялась.

— Ладно, Алан, иди, я и так тебя задержала.

Растопив очаг, я стала думать, какой пробный шедевр мне приготовить сегодня. Мысленно листая свои карточки с рецептами, я чуть хмурилась — все-таки не так всё было радужно. Многие продукты были попросту недоступны. Например, сгущенка. Ясное дело, что можно уварить молоко или сливки и будет тебе счастье. Но сколько же мороки!

Мой взгляд упал на корзинку с овощами, которую принесла вчера Мередит. И меня озарило. Как я могла сразу не вспомнить про еще одну свою большую и горячую любовь — морковный торт!

И я стала мыть морковку. Интересно, удивятся ли девочки и Алан? Потому что даже в моё время удивлялись многие, мол что за удивительная кулинарная экзотика. А потом, попробовав его, становились преданными фанатами.

Итак, что мне понадобится. Простейший набор продуктов — мука, морковь, яйца, сахар, растительное масло — всё это есть. И самый простой и любимый сметанный крем. Правда взбивать придётся вручную.

Разбила в миску яйца. Насыпала в них сахар и начала взбивать лопаткой. Было страшно неудобно. А венчиков, похоже еще не придумали. Опять придётся что-то изобретать. Эй, ау, где мои патенты, усмехнулась я. Во взбитую массу я налила растительное маслои перемешала. Следующим этапом было добавление грецких орехов, но увы, у меня их не было. Нужно было или найти их потом или придумать чем заменить. Впрочем, и без них будет хорошо. Добавила натёртую морковь. Хорошо хоть примитивные тёрки здесь уже существовали!

Замешав тесто по консистенции похожее на густую сметану, я проверила температуру “на глазок”. В идеале должно было быть 180 градусов. Я надеялась, что у меня примерно так и получилось.

Взбивая сметану с сахаром, я радовалась, тому что она такая плотная и жирная — нашу магазинную приходилось ночь отвешивать, чтобы получился вкусный крем, а не прозрачная жалкая намазка.

Достав готовый бисквит из духовки, я дала ему чуточку остыть. После этого срезала у него верхушку, а сам бисквит разрезала на два коржа. Промазала кремом коржи со всех сторон, а срезанную бисквитную верхушку раскрошила и этой сладкой крошкой посыпала торт.

Полюбовавшись результатом, я отнесла его в свою спальню. Не для того, конечно, чтобы спрятать под подушку, а потому что там было гораздо прохладнее.

Так что сегодня мою дружную команду ждал вкусный сюрприз.

Раздался стук в дверь, я как раз ополаскивала руки, поэтому вместо того, чтобы подойти открыть самой, крикнула:

— Открыто, входите!

Дверь медленно отворилась и я ахнула, плюхнувшись от неожиданности на скамью. А потом кинулась, чтобы обнять Гвендолин, которая стояла в растерянности на пороге.

Наобнимавшись и наплакавшись, мы с Гвендолин сидели друг напротив друга, держась за руки. Она со странным выражением разглядывала меня, а я её. Гвен выглядела как-то иначе. Хотя прошло совсем немного времени с её свадьбы, стало заметно, что это уже молодая женщина, а не звонкая смешливая девочка. Неужели замужество так быстро разочаровало её? Однако, дело было совсем в другом, как потом выяснилось.

— Гвен, расскажи, как ты? Как тебе живется в своём новом доме? Нравится быть хозяйкой?

Гвендолин нетерпеливо махнула рукой и я узнала её прежнюю.

— Да конечно нравится! Я ведь так этого ждала. Со мной Ния. Мой супруг сэр Дилвин очень добрый и любящий. Так что у меня-то всё хорошо… — она сделала многозначительную паузу.

— Ты хочешь сказать, что я не в порядке? — мне было непонятно.

Гвен оглядела мой дом, который всё еще был в процессе преображения в лавку.

— Но ведь это совсем не соответствует твоему происхождению, — выпалила она.

— Значит, ты уже в курсе…

Тут Гвендолин театрально закатила глаза и стала рассказывать.

— Я сразу не заметила, что ты исчезла, мы же договаривались, что я подам тебе знак. Когда внесли твой торт, я совсем отвлеклась, потому что в зале разразилась настоящая буря эмоций — все хлопали, кричали, поздравляли. Ты была права — такого еще никто никогда не видел у нас. Я была счастлива, это был такой триумф!

После того, как первый восторг улёгся, я послала человека найти тебя, чтобы представить всем мастера этого шедевра. Но тебя нигде не было. Я поняла, что ты ушла раньше, чем мы договаривались. Не понимала почему и очень переживала.

— Прости, я тебе всю свадьбу испортила, — пристыженно пробормотала я.

— Ничего ты не испортила! Самое главное в свадьбе что? — Гвендолин хитровато прищурившись смотрела на меня.

— А что в свадьбе самое главное? Я же замужем не была, не знаю, — сообразила я, что ответить.

— Главное, чтобы о ней еще долго говорили! — подняла палец вверх Гвен. — А ты сделала всё, чтобы мою свадьбу запомнили. И я тебя уверяю — о ней будут судачить еще не один сезон. Так что тебе совершенно не за что извиняться! — и девушка развела руками, как бы показывая, что вот так — не за что.

Я с облегчением рассмеялась и поторопила её

— Ну рассказывай скорее, что дальше было и как ты узнала обо мне — кто я, кто мой отец и всё остальное, — потом спохватилась, — послушай, ты может чаю хочешь или кофе? Давай я на стол накрою, а ты рассказывай.

Гвен ответила легко, как обычно:

— Не откажусь, я и вправду голодная. Так вот, ближе к вечеру, когда мы собирались уже отправиться на брачное ложе…

В этот момент я осторожно перебила её:

— А как всё прошло?..Не сильно ужасно?

Девушка замолчала на мгновение удивлённо.

— Ужасно? Почему ужасно? Всё прошло по всем правилам, все остались довольны.

Да уж. Все остались довольны. Видимо, мне не стоит поднимать тему ритуалов брачной ночи. Это для меня дикость, а для неё норма.

— Ну хорошо, просто в первый раз обычно не очень приятно, ну так говорят, — быстро исправилась я.

— А, ты об этом? Ну потом, с каждым разом конечно всё лучше и лучше, — подмигнула она мне и рассмеялась ничуть не смутившись. “Ну Гвендолин, ну чистый огонь!” — подумала я.

Дальше мы уже беседовали угощаясь моей нехитрой едой, которую Гвен, впрочем, превозносила до небес.

— Как же вкусно ты готовишь, Шарлотта! Если бы все готовили как ты — войн бы на земле не было! — она уплетала жаркое и овощи гриль. Её еще ждал морковный тортик, но он должен был еще хотя бы немного пропитаться. — Так вот, — продолжала она, — когда мы уже собрались на брачное ложе, к отцу подошел герцог Корнуолл…

Гвен сделала многозначительную паузу.

— Гвендолин, я уже знаю, что он мой жених, не пытайся шокировать меня. Я тоже видела его — это такой господин со шрамом во всё лицо, да?

Гвен всплеснула руками.

— Ты знаешь, чья ты невеста и всё еще здесь??? Давай собирайся немедленно, мы с Дилвином отвезём тебя к нему, он ищет тебя повсюду… — и девушка вскочила с твердым намерением схватить меня в охапку и волочь замуж.

— Нет, Гвендолин, нет! — я отскочила к окну. Гвен непонимающе уставилась на меня.

— Гвен, ты не понимаешь…Я не помню его, я не знаю его, я не хочу замуж вообще!

Глаза у неё стали из миндалевидных абсолютно круглыми и она медленно опустилась обратно на скамью.

— Хорошо, я сейчас закончу рассказывать, а ты потом объяснишь мне хорошенько, что я сейчас услышала. В общем, сэр Корнуолл сообщил отцу, что он только что видел здесь, среди гостей свою невесту, похищенную некоторое время назад бандой Сайориса. Он вот-вот собирался заплатить за тебя выкуп, но бандитов в назначенном месте не оказалось. И где тебя искать, он не знал.

— Гвен, — ослабевшим голосом спросила я, — я обязательно должна выходить за него замуж?

Она пожала плечами.

— Я не знаю ничего об обязательствах. Герцог сказал отцу, что приехал на свадьбу по поручению самого короля — поздравить от него, засвидетельствовать уважение и собирался тут же уехать обратно. Потом нам с Дилвином пришлось покинуть их, чтобы совершить брачный ритуал. Когда утром я стала разыскивать герцога — того уже не было. Отец велел обыскать замок, и стало ясно, что ты сбежала. Видела бы ты лицо Мэбона! — она расхохоталась, откинув голову, — оказывается, отец знал наверняка, что ты дочь маркиза Дорсета, но ему не стал говорить. И бедный Мэбон был страшно опечален, что так ошибся и стал играть с тобой не в ту игру.

Тут я тоже рассмеялась невольно, хотя мне было совсем не весело.

Гвен взяла меня за руку.

— Честно говоря, я сначала не знала, как к тебе обращаться, ты из такого знатного рода. А уж жених — это же род Плантагенетов! Королевская династия!

— Ты думала, что я тебя заставлю кланяться, что ли? — усмехнулась я — ко мне тут Сайорис наведывался с визитом, так он со мной не сильно церемонился.

Гвен снова впслеснула руками, теперь уже от ужаса.

— Что ты говоришь! И что он сделал?

— Пытался меня шантажировать, хотел денег. Кстати… — я сходила за своим кошельком, — вот Гвен, это всё, что у меня осталось из тех денег, которые ты мне дала. Возьми их. Я буду зарабатывать сама.

Гвендолин даже не посмотрела в сторону монет. Она смотрела на меня, подняв брови домиком.

— Нет, Шарлотта, теперь скажи, почему ты не хочешь вернуться домой? Или поговорить с женихом? Прости, конечно, но ты можешь жить в замке, ты владеешь землями, и при этом станешь довольствоваться вот этой лачугой? Будешь зарабатывать себе на пропитание?

Я вскинула голову.

— Не помню и не считаю себя ни маркизой, ни будущей герцогиней. Не хочу становиться чье-то собственностью. А насчет лачуги и пропитания еще посмотрим, подожди-ка минуту… — И направилась за морковным тортом.

Гвен с любопытством осмотрела незнакомое ей лакомство.

— Если это так же вкусно, как мой свадебный торт, то беру свои слова обратно — пожалуй, ты можешь так прославиться, что король пожалует тебе твой собственный титул! Не обижайся на меня, просто это очень трудно понять — твой отказ от положения.

Она откусила кусочек торта.

— Ммммммммм….Шарлотта, что ты со мной делаешь! Я буду еженедельно присылать за твоими тортиками. Но что ты будешь делать, когда герцог найдёт тебя? Ты же очень быстро прославишься, это дело времени.

Я немного подумала.

— Гвен, прошу тебя — только не открывай никому, где я нахожусь. Когда он найдёт — будет видно.

— Конечно, золотце. Отрежь-ка мне еще кусочек…

Вскоре я проводила любимую подругу, она пообещала, что навестит меня через неделю-другую.

— Давай-ка, посмотрим, чем вкусненьким ты удивишь меня в следующий раз! — она порывисто обняла меня на пороге. — Пусть всё-всё будет так, как захочешь ТЫ!

Глава 15

Еще некоторое время после ухода Гвендолин я бесцельно ходила по своему дому, переставляя предметы с места на место. Подойдя к окошку, долго смотрела на серебристо-зелёное море, думала.

Когда пришел Алан, буря в душе и хаос в голове немного улеглись. Я уже знала, как буду жить и действовать в ближайшее время.

— Добрый день, госпожа Шарлотта. Слышал я, разыскивали вас сегодня, какая-то благородная леди. Всё в порядке?

— Алан, здравствуй, да, всё хорошо, это очень близкий и очень хороший человек. А откуда ты знаешь, что она меня искала, кто сказал?

— Глен мне сказал, вот недавно, так я сразу к вам. В лес собирался, за готовым углем. Хотите со мной поехать? Погода чудная стоит. Подышите воздухом хоть.

Я, конечно, очень хотела в предосенний золотистый лес, вдохнуть запах прелых лестьев, смешанный с ароматом дыма от костра. Побродить. Может, мне всё это и было необходимо — Алан как всегда чутко считал моё состояние. Но придётся от этой радости жизни сегодня отказаться.

— Нет, Алан, не в этот раз. Я решила, что нам нужно как можно скорее открываться. А значит, всё должно быть готово. Возьми кого-нибудь с собой, чтобы заготовить угля надолго, пусть этих ям будет пять, десять — но чтобы прямо хороший запас был.

Алан понимающе склонил голову.

— Потом, ты расскажи мне, как здесь в городе оповестить о том, что открывается кондитерская — что здесь сработает как можно быстрее. Стеллажи для готовой продукции должны быть готовы уже завтра — это возможно? — я торопилась всё донести до него и боялась что-нибудь упустить.

— Конечно, госпожа. Пока я с людьми в лесу буду, к вам мальчик придёт, он смышлёный, думаю за сегодня всё закончит. А касаемо того, чтобы о сладостях ваших узнали — так в большой базарный день откроемся, а я уж постараюсь, чтобы прислуга из богатых домов заглянула. Не волнуйтесь, всё сделаем.

Слёзы благодарности затопили мои глаза. Просто не представляю, что бы я делала без Алана. Без Гвендолин. Сколько же их здесь встретилось на моём пути — ангелов-хранителей. Наверное, судьба пыталась возместить мне потерю Сандры.

— Алан, я тут подумала и решила, что неправильно делать продукцию только для богатых. Я вот что решила…Обучу девочек делать лёгкие вещи — пироги, печенье, кексы, они займутся ими. Эти изделия и дешевле, и хранятся дольше, их каждый сможет купить. А сама буду делать на заказ для богатых домов сложные торты, для всяких праздников. Для свадеб, крестин, именин. Как ты считаешь?

Алан расплылся в счастливой улыбке.

— Вот это настоящее дело, госпожа! Я уж думал, что тем, кто победнее только облизываться придётся на ваши лакомства.

Мне стало очень стыдно, что я не подумала об этом раньше.

— Ну что ты, — пробормотала я, — просто разговора об этом не было.

Послышался шум на пороге и голоса — пришли девочки. Как же хорошо, что Гвен успела побывать у меня до их прихода и я могу об этом помолчать, как будто ничего не произошло.

— Добрый день, госпожа Шарлотта!

— Здравствуйте, госпожа Шарлотта!

Девочки ввалились в двери одновременно, каждая из них старалась войти первой. В руках у каждой было по корзинке, прикрытой тряпицей.

— Смотрите, что мы вам принесли! — Винни протянула мне свою корзинку, наполненную грушами, — это мама вам передала.

— Моя тоже, — Мередит откинула полотенце со своей корзинки и я увидела зеленые соцветия лещины, или попросту ореха-фундука.

Вот это да! Я представила, как мы сегодня развернёмся.

— Так, все за стол, — скомандовала я, — у нас будет питательное производственное совещание! — морковный торт всё еще стоял на столе.

— Что будет? — оробела Винни.

— Работу будем обсуждать, — рассмеялась я.

— Госпожа Шарлотта, я потом, — заторопился Алан. — Очень уж дел много, еще ребят нужно объехать.

Когда он ушел, мы с девочками сели за стол.

— Девочки, значит работать будем таким образом. На вас будет изготовление всех видов теста — поначалу под моим руководством, естественно, не бойтесь. И простые пироги и печенье. Всё это мы сможем продавать на рынке и здесь в лавке. Очень скоро вы освоите это и будете справляться сами.

— Да неужто мы сможем? — распахнула глаза Винни.

Мередит смотрела спокойно и деловито. Она в себе не сомневалась.

— Смотрите, раз вы сегодня не с пустыми руками, будем делать грушевый тарт и ореховое печенье. Кстати, можем попробовать и продать первую партию. Будет вам зарплата от ваших же гостинцев.

Глаза их загорелись — тут уж им не терпелось приступить.

— Мередит, начинай чистить орехи, а потом их надо будет натереть на тёрке, — я вздохнула, вспомнив свой профессиональный блендер, оставшийся в прошлой жизни.

— Орехи все чистить? — спросила девушка, а руки её уже замелькали, с невероятной быстротой.

Я прикинула, что очищенных орешков будет как раз граммов четыреста и кивнула.

— Да, все. Еще нам понадобятся яичные белки и сахар. В общем-то и всё — это очень простой рецепт, — я повернулась к Винни, — Для начала нужно сделать песочное тесто, затем начистить и нарезать груши, а потом сделать карамель.

Покончив с простым песочным тестом — мука, сахар, соль и сливочное масло, мы подошли к очагу, выбрали чугунную сковороду без ручки.

— Смотри, на холодную сковороду насыпаем сахар тонким слоем и ставим в печь. Там, где сахар начинает плавиться, подсыпаем еще. Карамель мешать не нужно — а то начнет кристаллизоваться, только чуть поворачиваем сковороду из стороны в сторону, чтобы сахар плавился одновременно, понятно?

— П-понятно, госпожа Шарлотта, — запинаясь, сказала Винни и стала повторять мои действия сначала со страхом, а затем уже, высунув кончик языка, с азартом.

— Мередит, что у тебя?

— Орехи готовы! — показала она миску, полную тертого фундука.

— Отлично, детка, ты огонь! Помнишь, как я показывала отделять белки от желтков? Возьми в подполе пять штук, отделяй! — и повернулась к Винни. — Смотри, нельзя передерживать карамель, а то будет горчить в пироге!

Фух! Что-то я не подумала, что работать шефом в двух командах это не по лесочку гулять, мне уже жарко стало!

— Винни, карамель стала прозрачной и золотистого цвета — добавляем сливочное масло, оно тоже должно растаять. Теперь выкладываем в эту красоту дольки груш, чтобы они пропитались карамелью и зазолотились.

— У меня готово! — послышался голос Мередит.

Ааааа, сейчас меня разорвет на две половинки и герцогу уже будет труднее меня поймать, если я разбегусь в разные стороны. Смешно было бы.

— Мередит, взбивай белки! А орехи перемешай с сахаром, сахара примерно жменьку возьми, чуть-чуть больше!

Надо найти весы здесь на рынке, почему я раньше об этом не подумала. Я-то всё на глаз кладу, сама себе весы, а девочкам будут очень нужны.

— Груши готовы, — пискнула Винни. Я повернулась к ней.

— Раскатываем тесто в тонкий пласт и покрываем им наши груши прямо в сковородке. Если с краю остаётся тесто — подворачиваем его внутрь пальчиками, прямо под груши. Давай, вот так, умница.

Я подошла к Мередит. Всё было идеально — у девушки явно были способности.

— Теперь соединяем взбитые белки и натертые орехи. Не торопись, постепенно. Вот у нас получилась масса, из которой мы налепим колобки. В каждый колобок вдавим по целому орешку. В углубление еще можно ложку джема положить, но я не особенно люблю, только если инжировое варенье…

— А что такое инжировое? — полюбопытствовала Мередит.

— Инжир, это плоды такие, детка, наверное, они здесь не растут. Как будут готовы колобки — выкладывай их на этот противень. Они тоже быстро делаются, как и тарт Винни.

Честно говоря, если бы я делала всё это сама, я бы и глазом моргнуть не успела. Но сейчас мне казалось, что я на кухне уже суток трое. Ну и нелёгок же труд преподавателя!

Наконец, и я и девочки могли полюбоваться результатами наших совместных усилий. Я помогла упаковать их товар в корзинки.

— Всё, идите, а то скоро люди на рынке начнут расходиться. Потом сразу домой идите, на сегодня достаточно! Отдыхайте!

“А заодно и я выдохну!” — со стоном рухнула я на лавку. И тут же раздался стук в дверь.

— Леди Шарлотта, я шкаф делать пришел! Откройте!

Что ж, выдохнуть мне не удалось. Я пошла открывать, не замечая, что невольно улыбаюсь себе под нос.

— Госпожа Шарлотта, вы не поверите! Всё разлетелось вмиг! — девочки веселились, радуясь первым своим доходам. А я радовалась за них. Если мы назначили цену в два пенни за порцию — они неплохо заработали. А люди узнали о моей лавке. Можно сказать, что девочки поработали рекламными промоутерами.

Мередит между тем говорила:

— Моя мать её потребовала, чтобы я стала сама печь дома печенье и продавать! Угораздило меня принести несколько штук домой, чтобы они попробовали.

— А почему ты отказалась? — полюбопытствовала я. Мне было это важно. Предчувствуя что-то, я рассматривала девушку, как свою преемницу.

— Госпожа Шарлотта! — на лице Мередит было написано искреннее возмущение, — даже если бы я не была искренне благодарна вам за возможность встать на ноги, я же не так глупа, чтобы поступить так и лишиться большего!

Всё-таки я в ней не ошиблась. Но почему еще не открыв дело, я уже думаю, кому передать его? Что за мысли, что за предчувствия?..

— Так, девчоночки мои, сегодня мы с вами освоим один пирог, одна нотка в нём сделала его моим авторским.

Девушки замерли. Да и правда, о чем это я. Это в моём современном мире королевская ватрушка из песочного теста и творога стала уже классикой, но только я догадалась сделать в ней прослойку из лимона и это сотворило уникальный вкус. Сейчас же я собиралась оставить этот рецепт в средневековом альтернативном Уэлльсе.

— Значит так, берем масло, муку и сахар. Высыпаем в наши миски, — в этот раз я решила на разрываться на части и давать урок одновременно обеим.

Перед каждой стояла миска из обожженой глины и набор продуктов. Если считать в наших граненых стаканах — масла один муки два и где-то треть сахара.

— И начинаем перетирать всё это пальчиками в крошку. — Передо мной так же стоял такой набор продуктов, чтобы я могла показывать, что нужно делать. Ну а что — я тоже училась быть учителем.

Девочки старательно повторяли за мной все мои манипуляции с продуктами.

Немногим раньше пришел Алан, чтобы закончить шкурить стеллаж для пирогов и печенья. Он работал и прислушивался к моему уроку, а затем произнёс глубокомысленно:

— Вам бы взяться всех учить, леди Шарлотта. За уроки платят больше, чем за готовые изделия.

Я не совсем была согласна с ним, хотя и вспомнила махровую шутку про то, как заработать тысячу условных единиц — нужно просто собрать тысячу учеников.

— Дальше ровно половину крошки пересыпаем в форму для выпекания — вот у нас три сковороды.

— А что мы делаем с лимонами? — тихонько спросила Винни.

Лимоны были теми плодами, с которыми практически никто здесь не знал, что делать. Как сказал Алан, их покупают, пробуют и с омерзением выбрасывают — слишком кисло. Поэтому стоили они здесь очень недорого.

— Лимоны нужно натереть на тёрке. Вместе с кожурой. Процедура не особенно приятная, но примерно по два-три на порцию нужно. Косточки удаляем, естественно.

Мы выложили натертый лимон на первый слой крошки, а затем покрыли это протертым творогом и завершающим слоем крошки.

Три пирога отправились в мой духовой шкаф, а мы принялись убирать с рабочего стола.

— Алан, а мы сможем послать один пирог в качестве подарка? — я назвала графство сэра Дилвина, супруга Гвендолин. Оно находилось не так уж и далеко, но с доставкой проблемы всё-таки существовали.

— Как долго он хранится, леди Шарлотта? — Алан всегда предусматривал все нюансы.

— День-полтора точно выдержит, — неуверенно сказала я. Друзей травить мне уж точно не хотелось бы.

Алан подумал и сказал:

— Я знаю, где добыть лёд, в ледяном коробе мы точно его доставим. Я так понимаю, это подарок для очень важных персон?

— Алан, ты себе даже не представляешь! Считай, что почти королевской семье! — пошутила я.

— Леди Шарлотта, так вы скоро и королю будете поставлять ваши торты и пироги, — пискнула Винни.

Господи, нет! Я, конечно, понимала, что шила в мешке не утаишь, но ведь так еще быстрее найдёт меня мой суженый, которому я собиралась дать от ворот поворот.

Мередит стояла у печи.

— Леди Шарлотта, кажется готово! — она постучала пальцем по сухой золотистой корочке.

Я проверила готовность тонкой палочкой. Идеально.

— Так, девочки, сегодня еще изготовим несколько видов печенья и завтра открываемся.

Но я знала, что как только ко мне придёт успех — всё сразу и закончится.

* * *

Итак, двери моей кондитерской лавки отворились для покупателей. В ночь перед открытием я напекла мини-тортиков, которые смогла здесь освоить. Они выглядели, скорее, как большие пирожные. В наличии у меня были с десяток разных видов наполеона, тортики с голубикой ну и пироги с печеньями.

В первый день я решила встать за прилавок сама. Чтобы была возможность предложить покупателям ассортимент, подробнее познакомить с ним и сообщить, что я смогу предложить им потом.

Алана я тоже попросила в день открытия побыть со мной, чтобы он смог мне подсказывать что в первую очередь стоит предлагать тому или иному покупателю в зависимости от кошелька.

Дверь лавки не закрывалась — конечно же уже практически весь город прослышал о новом местечке, которое обещало стать модным и популярным. Некоторые благородные дамы пришли полюбопытствовать сами, в сопровождении служанок, разумеется.

— Алан, кто это? только и успевала я шептать, наклоняясь к нему.

— Маркиза Милфорд-Хейвен, госпожа Слоудон, леди Пэмбрук…

Дамы были в восторге. Пришлось организовать что-то вроде дегустационного столика, вокруг которого они сейчас толпились, обмениваясь восторгами и издавая томные

звуки.

— Леди Пэмбрук, вы могли бы себе представить что-то более восхитительное?

— Ах, госпожа Слоудон, я только слышала, что на свадьбе дочери сэра Лливелина был какой-то необыкновенный десерт, о нём потом еще долго говорили. Я так пожалела, что не поехала на эту свадьбу, но она как раз совпала с приездом матушки господина Слоудона и он предпочел остаться с ней. Как я негодовала! Пропустить такое событие! Попробуйте вот это пирожное, оно совершенно восхитительное!

Я замерла в этот момент, ожидая подробностей, однако их, к сожалению, не последовало.

После того, как дамы перепробовали практически весь ассортимент, они скупили столько, сколько их служанки смогли унести.

Впрочем, я остановила их, сказав, что эти десерты не особенно долго хранятся, поэтому увлекаться не стоит.

— Мы будем присылать к вам посыльных, милочка. И сами приходить — мы сегодня очаровательно провели здесь время! — леди Пэмбрук снисходительно потрепала меня по подбородку.

Если бы она знала, кто я по происхождению, конечно таких фамильярностей не было бы. Впрочем, пусть не знают и дальше, пусть треплют меня за щеки и называют милочкой. И чем дольше, тем лучше.

После обеда стеллажи моей лавки опустели. Заходили посетители разных сословий. Простые горожане, как я и предполагала, скупали печенье и пироги, которые я продавала, разрезав на порции.

— Ну как вам первый день, госпожа Шарлотта? Довольны? — Алан усмехался, видя, что мне не удалось присесть ни разу.

— Конечно довольна, хоть и ног под собой не чувствую. А еще мне кажется, что нам уже не хватает людей при таком спросе, — я нахмурилась. До этого расширяться я не была намерена. Но мы тоже не сможем работать круглые сутки.

Девочки тоже устали — они целый день занимались приготовлением теста и начинок. А мне сейчас еще предстояло изготовить три вида кремов для прослоек.

Отпустив всех, я села выполнять работу — был уже очень поздний вечер. Впрочем, эти методичные действия меня наоборот расслабляли. Отпускало оглушение большим количеством новых лиц, работа с деньгами была, опять же, для меня непривычной. Хорошо, что Алан подсказывал мне, когда я начинала путаться в достоинствах монет. Но я знала, что распределила роли в этот первый день правильно. Теперь я точно знала, на изготовление каких тортов и пирогов стоит делать упор, а от чего можно и отказаться. Я освоила счёт монет и впредь ошибаться буду уже меньше.

Передо мной стояли три миски крема — сливочный, заварной и творожный. Три моих кита, так сказать. Я прикрыла их полотенцами и уже было собиралась спустить их в подпол, как раздался стук в дверь.

Было еще не особенно поздно, но ни о какой торговле в городе в это время речь уже не шла. Убедив себя, что мне ничего не грозит, а Сайорис далеко в море где-то болтается, я как можно уверенней распахнула дверь. Всё-таки мне стоила нанять кого-то, кто мог бы жить со мной.

— Добрый вечер, госпожа, — раздался голос. Сам человек был наполовину скрыт тенью, однако, я с уверенностью могла бы сказать, что никогда раньше не видела его.

— Что вы хотели? — немного напряженно спросила я.

— Заказать торт, госпожа, для моего господина, это возможно?

Мои мысли заметались. Конечно, я для этого и открывалась, чтобы делать торты на заказ и сегодня у меня появилось человек пятнадцать потенциальных заказчиков. Но этот вечерний визит был более, чем странен. Такими были мои ощущения. Тем не менее — я предложила услугу, выполнение определённой работы — а значит, должны была её выполнить.

— Как зовут вашего господина? Вы можете пройти внутрь, — я чуть отступила.

— О, госпожа, это совершенно излишне. Сделайте небольшой торт, похожий на тот, что был на свадьбе. Завтра в это же время приду за ним, — человек вложил в мою руку крупную монету и тотчас исчез.

Я постояла еще немного в растерянности и закрыла дверь. Это, конечно, мог быть один из слуг, хозяева которых заходили сюда в лавку. Или кто-то мог просто услышать, что здесь делают десерты на заказ.

В общем, я решила не накручивать себя, а просто лечь спать. И завтра же найти себе девушку-компаньонку, чтобы не жить одной.

А когда я уже раздевалась, меня оглушила внезапная мысль, которая сразу не пригла мне в голову — возможно от усталости.

Откуда этот человек знает, что я в курсе того, каким был свадебный торт? И я даже ни одного вопроса ему не задала. Впрочем, сейчас я уже ничего не могла сделать, оставалось просто лечь спать.

Глава 16

На следующий день я вскочила ни свет, ни заря и принялась за изготовление заказов. Из головы не шел тот странный посетитель, которому понадобилась копия свадебного торта. Коржи для него я напекла в первую очередь. Когда придёт Мередит, поставлю её собирать его. Винни сегодня будет обслуживать посетителей, помогу ей поначалу, а потом перемещусь на кухню, где буду готовить на завтра.

А вот Алан пусть подберет мне помощников по дому. Мне нетрудно было перемыть посуду и навести порядок, но просто на всё катастрофически не хватало времени.

Так я планировала свой день и аккуратно, страшась загадывать — свою будущую жизнь. Это были наивные попытки уйти от новой реальности, которая настигала и обступала меня, подкрадываясь то с одной стороны, то с другой.

Сейчас, в данную минуту мне очень не хватало Гвендолин. Она, конечно, не вполне понимала, почему я не хочу выходить замуж, но ей хотя бы было не всё равно, что я чувствую.

Услышав, как подъехал Алан, облегченно вздохнула — мне всегда было спокойно рядом с ним.

— Добрый день, леди Шарлотта. Я слив привёз и еще яблок. — он втащил в дом две корзины.

— Спасибо, Алан! У меня есть к тебе разговор, давай посидим чаю попьём.

Алан согласился и пошел разжигать очаг, поставил на решетку котелок с водой.

— Случилось что, госпожа? — спокойно спросил он.

— Алан, мне кажется герцог нашел меня, — упавшим голосом сказала я.

Он смотрел на меня, ожидая продолжения и я, торопясь, рассказала ему о вчерашнем визите посетителя, который заказал мне торт, как на свадьбе Гвен.

Алан озадаченно смотрел на меня.

— Леди Шарлотта, но зачем герцогу эти игры с тортами? Вы по сути принадлежите ему, он мог бы приехать и просто забрать вас. Другое дело, что может он не особенно хочет этого, раз еще не приехал.

— Как это он может приехать и просто меня забрать? — я слегка опешила.

Он развел руками.

— По разному бывает, госпожа. Но мы с вами говорили уже об этом. Раз вы не помните своих обязательств — живите спокойно так, как хотите. Всё так или иначе разрешится, когда придёт время.

— Алан, а как ты думаешь — мог вчера это быть просто чей-то слуга, который припозднился?

— И так может быть, леди, — он отхлебнул золотистый чай и с наслаждением откусил кусок пирога. На плетёном блюде перед ним чего только не было. Я вчера оставила по кусочку всего, что у нас было, чтобы угостить утром его и девочек.

— Послушай, бог с ним, с герцогом. Это потом. Вчера, когда пришел этот человек, я подумала, что зря решила жить одна. Здесь есть отдельное небольшое крыло — так для прислуги, наверное, и есть. Ни Мередит, ни Винни я просить не могу — они пришли со мной заниматься именно кулинарным делом. Мне нужны двое — девушка и юноша. Давай посмотрим комнаты, скажешь сам, поместятся они или нет.

С чашками в руках мы прошли в отдельное от остального дома крыло. Там была небольшая общая комнатка с маленькой печью, из неё выходы в две спальни. В спальнях было пусто, ниши для спанья ничем не застелены. И очень холодно. Я сюда заглядывала один раз, когда только заселилась и больше ни разу, считая, что они мне не понадобятся.

— Сюда вообще тепло с кухни не проникает, — поёжилась я.

— Это потому что дом так построен — и печь отдельная поэтому. И потому что очаг перестроили, он меньше жара теперь даёт. Но вы не переживайте. Я займусь комнатами, обставлю их. И помощников присмотрю вам. Вы правы, негоже жить одной. Вы маркиза, а делаете всё сама.

— Ох, Алан, если бы у всех память поотшибало, чтобы забыли, что я маркиза — было бы счастье. Жила бы тут вечно. Лес, море. Вы все со мной.

— Пошел я, много дел, — рассудительно проговорил Алан, — придут сегодня ребятишки, познакомитесь. Я знаю семью, где старшие подросли, их хотели отправить в другие семьи работать.

— Алан, пусть только не совсем дети будут, а вот как Винни и Мередит.

— Конечно, госпожа, как пожелаете. А то ведь с семи-восьми лет ребятишек отдают, все стараются пристроить.

— Нет, ну я понимаю, что нужда заставляет, но разве только детей бедняков отдают?

Алан поведал мне, мол считается это вынужденная и необходимая мера для того, чтобы в дальнейшем из малыша вырос достойный и полезный обществу человек, который владел бы необходимыми знаниями и умениями. И что только в чужой семье он усвоит все тонкости своей будущей профессии, которая не даст ему пропасть в жизни.

— Чужих детей легче воспитывать, это всем же всем известно, — Алан убежденно кивнул головой.

— Нет, Алан, это не для меня. Подбери мне взрослых, которым просто нужна работа. Только жить должны будут здесь.

— Я понял, госпожа, понял. К вечеру привезу всё, что нужно.

Мы обговорили список всего необходимого для этих двух комнаток и для маленького зала, к ним примыкающего и я выдала Алану деньги.

— Хорошо хоть заработали, госпожа? Всё окупилось?

— Алан, еще не подбивала кассу, но очень хорошо. Даже не ожидала. И я так думаю, что без тебя у меня бы и вполовину такого размаха бы не было. Я еще не знаю как, но отблагодарю тебя. Не просто заработной платой, а как-то иначе.

Алан замахал руками.

— Не выдумывайте, госпожа, я сам вам благодарен. Я же за любую работу брался, сад нас кормил, и я рыбачил немного. А вот постоянной работы не было. Теперь появилась и уж очень я рад. И Гретта моя рада. Она даже добрее как-то стала. Так что и не думайте.

Я не удержалась и порывисто обняла его. Он покраснел, потоптался немного и ушел. На пороге он столкнулся с нашими девочками — они всегда приходили вместе.

Быстренько объяснив Мередит задачу по сборке торта — там не было ничего сложного — я вместе с Винни встала за прилавок. Как раз подоспела первая партия пирогов и печенья.

В этот день я получила четыре заказа на торты. К выходным они должны были быть готовы. Значит, теперь я буду заниматься только этим. Сейчас все состоятельные дома в городе захотят на свои праздники десерт “как на той самой свадьбе”

День пролетел так же, как и предыдущий. Я металась между прилавком и кухней, Мередит быстро закончила собирать торт и я села его расписывать. Девочки очень хотели научиться и этому, но при таком наплыве посетителей это было невозможно.

Я старательно выводила по мастике нежный пейзаж — домик, летний сад, а над этим всем в небе летают птицы. На свободе. Чего хотела для себя и я.

Когда мы закончили торговлю, солнце уже коснулось моря. Очень хотелось выйти полюбоваться закатом, но я лишь несколько минут простояла у окна, а затем вернулась к делам. Мы приготовили очень много всего на следующий день. Все свободные поверхности были уставлены наполненными блюдами всевозможной выпечки.

— А это для кого? Кто из вчерашних леди заказал такую роскошь?

Девочки склонились над тортом, когда я закончила с ним.

— Как же красиво, — прошептала Винни. — Повезёт же кому-то попробовать его. А я так и не смогла бы резать такую красоту.

Мередит была более практичной.

— Винни, наши богачи будут драться за возможность подать такое угощение гостям, нужно скорее нам учиться. На таких тортах госпожа заработает во много раз больше, чем на печенье, хоть его и была бы целая гора!

— Идите, девочки, — решила я. Скоро должен был заявиться вчерашний посетитель.

Чувствовало моё сердце, что этот торт был не простым десертом. Это было практически послание герцогу, чтобы тот оставил меня вольной, как эти самые голубые нарисованные птицы.

Шли дни и недели, моя лавка процветала. Мне пришло приглашение в гильдию торговцев, куда раньше думала меня и близко не подпустят — новый человек в городе, да и тем более молодая женщина неизвестного никому происхождения. Я думала, что к приглашению приложил руку Алан со своими связями, однако тот клялся и божился, что не имеет к этому отношения.

А ведь это был серьёзный шаг вверх на целую ступень в моём деле.

В торговую гильдию города стремились вступить независимые купцы или мастера. Зачем-то добровольно готовы платить гильдейские взносы и выполнять устав. Готовы годами выслуживаться, лишь бы их приняли в гильдию.

Если наконец удалось вступить в гильдию, то торговца сразу с головы до ног накрывает почёт и уважение, все дороги были ему открыты. Считалось, что жизнь удалась. Дальше главное было работать без жалоб на качество — за этим следили строго, чтобы не турнули из гильдии — да жить и работать в своё удовольствие. С пренебрежением смотря сверху вниз на независимых “торгашиков и мастеришек”.

И вот теперь я была почетным торговцем своей продукции, уважаемым жителем города. Алан тоже сказал, что не ожидал такого быстрого взлёта, максимум через два-три года при всех благоприятных обстоятельствах. Явно имело место чьё-то вмешательство. Но особо мне некогда было об этом думать — я крутилась с раннего утра до поздней ночи и уставала так, что спала очень хорошим сном не мучаясь вопросами без ответов.

Одним из этих вопросов была продолжающаяся “переписка тортами” с неведомым заказчиком. В тот самый первый вечер, когда я ждала его, ничего особенного не произошло. Пришел тот самый человек, входить, как и накануне, не стал.

Одно я разглядела, ибо очень старалась, что это всё-таки не сам герцог — хоть и было уже темно, и человек держался в тени. Шрама на лице точно не было.

— Заказ готов, госпожа? — тон таинственного посыльного был преисполнен уважения. От чего моя повышенная тревожность снизила градус.

— Конечно готов, проходите, — сделала попытку я. Моё любопытство нарастало.

— Я просто заберу его, если вы не возражаете, леди, — и мужчина протянул мне еще одну крупную монету.

— Это очень много, — попыталась отказаться я, — вчера вы уже полностью оплатили свой заказ.

— Я лишь исполняю поручение моего хозяина, — любезно ответил человек, принял от меня упакованный торт и сказал:

— Ровно через неделю я приеду за следующим, вы согласны?

Я растерялась, уже ничего не понимая.

— Хорошо, но что именно приготовить?

— На ваш вкус, госпожа Шарлотта, всего доброго.

И через полминуты послышалось громкое цоканье по каменной мостовой. Лошадей была как минимум четвёрка — экипаж был богатым.

С тех пор я приготовила уже несколько тортов и разных десертов, отдавая их раз в неделю посыльному. Он был каждый раз одним и тем же, процедура передачи тоже неукоснительно повторялась.

Не знаю, почему, но я вкладывала в изготовление этих заказов какой-то особый смысл, надеясь, что неведомый заказчик прочитает мои тайные, практически масонские послания.

В какой-то я вложила тревогу и вопрос, в другой надежду, в третий завуалированный интерес. Я думала и фантазировала, кто бы это мог быть, если это не был мой жених.

А если это был он — то его поведение тоже вызывало непонятную у меня реакцию. Что-то во всем этом трогало и сладко тревожило мою душу.

Впрочем, это мог быть и просто образовавшийся поклонник, которых, к слову, было у меня здесь немало. Причем самых разных сословий.

— Госпожа Шарлотта, к вам посетитель! — услышала я голос Дьюи — паренька, который теперь жил в моём доме вместе со своей сестрой Дилис. Ребята оказались очень славные. Они были погодки — Дьюи младше Дилис на год. Оба бойкие и проворные.

Сейчас Дилис с Дьюи наводили порядок в лавке, Винни с Мередит делали закупки на рынке, а я ставила в очаг очередное тесто, которое должно было превратиться в нежнейший воздушный бисквит.

— Дьюи, я выйду через несколько минут! — крикнула я и, захлопнув дверцу печи, отправилась в спальню взглянуть на себя в зеркало.

Щеки раскраснелись от жара духовки, от этого глаза казались еще более васильковыми. Заметила, что лицо стало не таким округлым, кажется, я немного похудела.

Я давно уже забросила свои занятия гимнастикой, которые начала в надежде скинуть вес — физической активности мне хватало и в работе. Однако, и тортики мы все поедали в значительных количествах, поэтому в целом я оставалась такой же пышкой. Ну и ладно. Мужские взгляды таяли на мне, словно масло на сковороде и я даже успела к этому привыкнуть.

Я вышла в помещение лавки, которая уже напоминала небольшой салон-гостиную. Пришлось её облагородить кушетками и диванчиками, а также небольшими столиками — благородные дамы, посещая рынок со своими служанками, теперь любили скоротать здесь полчаса-час за чашечкой чая с каким-нибудь пирожным, обсуждая сплетни дня.

Обычно я к ним прислушивалась, но ни моё имя, ни имя герцога Корнуолла ни разу за это время не прозвучало.

— Добрый день, госпожа Шарлотта, — передо мной стоял один из тех, кто пытался добиться моего расположения — баронет Фалтон, младший и немного не от мира сего сын барона Фалтона. Основная часть земель барона находилась за городом, в городе его отпрыск якобы занимался приходящими в порт кораблями барона. На самом деле за всем следил специальный управляющий, а баронет Фалтон болтался без дела, разъезжая по званым ужинам. Он считался поэтом и вообще романтической натурой, так что его общество было приятно местным леди. Лично мне оно порядком мешало, потому что он отнимал у меня порой массу времени, потягивая чай с лимоном и записывая на надушенных листочках свои поэтические сочинения, которые пытался потом всунуть мне в рукав.

Мне приходилось ему мило улыбаться — всё-таки со знатными особами ссориться мне было не с руки, репутацию мою мог испортить любой из них.

— Доброго вам дня, милорд, — поприветствовала я его. На меня восхищенно смотрели близко посаженные голубые глаза, на бледном прыщеватом лице. Губы баронета были тонкие, очень яркие. Выглядели они как рана. Что в нем находили местные молодые леди я совершенно не понимала.

— Госпожа Шарлотта, вы с каждым днём всё очаровательней! Выглядите, как самая сладкая кремовая булочка из вашей лавки! — и он склонился, чтобы поцеловать мне руку. Я поморщилась.

Несколько раз я задавалась вопросом — не он ли мой таинственный заказчик. В общем, он вполне мог бы. Таинственность, романтика — это было прямо вот его по натуре.

Но от чего-то моё сознание сердито отметало эту мысль. Я не хотела, чтобы это был он…

В эту минуту звякнул колокольчик — вошел кто-то еще из посетителей. Баронет отпрянул от меня и отошел, присев за столик, однако успев сунуть мне в рукав очередную виршу.

С облегчением я вернулась к себе на кухню и развернула листок.

В честь дамы прекрасной готов я на бой,

Готов я сразиться с несметной ордой.

Дракона поймать, великана убить,

Готов любой подвиг в сей вмиг совершить.*

Господи помилуй, и смех и грех! Я покачала головой и вернулась к приготовлению крема для трёх заказанных тортов. Но больше всего меня занимал другой заказ. Сегодня я придумала кое-что, что могло бы спровоцировать таинственного заказчика раскрыть своё инкогнито и я с замиранием сердца обдумывала свою идею.

Глава 17

Я шла по набережной, наблюдая как кружатся над рыбацкими баркасами чайки, в надежде урвать лёгкую добычу. Ветер трепал мне волосы, он пронизывал меня насквозь, я очень сильно рисковала заболеть. Но мне просто необходимо было вырваться из лавки на воздух. Обнулиться, так вроде говорят. В последние две недели всё давило на меня и я еле сдерживалась, чтобы не говорить резко с окружающими, просто ушла в себя.

Дело в том, что после того, как я с замиранием сердца и в предвкушении какого-то развития событий отдала посыльному торт с посланием, он больше не появился. Напрасно я ждала ответа, каждый раз с надеждой глядя на открывающуюся дверь — визиты прекратились.

Я спрашивала сама себя, почему это имеет для меня такое значение. Сама ведь не хотела лишнего внимания. Не хотела себя обнаружить.

В тот последний раз, когда я исполняла заказ, я вписала в рисунок слова: “Жду с вами встречи”. Конечно, это было очень смело, но я утешала себя тем, что если я ошибаюсь, это смотрелось просто как романтичная открытка на торте.

И теперь я не знала, что думать, что совершенно меня расшатало за эти две недели.

За мной увязалась грязная собака, со свалявшейся кудрявой шерстью. Худая и скорее всего голодная — от меня вкусно пахло выпечкой и запах привлёк её. Она кралась рядом со мной, дрожа и принюхиваясь.

Я присела рядом с ней и погладила, ощутив под ладонью тонкую шкурку и косточки. Свистнув ей, я позвала её за собой и повернула обратно к дому. Животное необходимо было накормить, обнулимся как-нибудь в другой раз.

Для себя я решила, что выбрасываю эту историю из головы. Скорее всего я нафантазировала себе романтичную историю и незаметно для себя попалась на умело всаженный крючок. На самом деле это мог быть какой-нибудь вельможа, который просто развлекался, пробуя мой ассортимент.

В лавке было время затишья — с утра все, кто хотел, уже скупились, вторая волна пойдёт позже, чтобы купить свеженького печенья к вечеру.

— Госпожа Шарлотта, — хмурилась Мередит, у нас горят два заказа, я сделала всё, что могла. Вашу часть работы я не рискнула сделать.

— Ой, кто это? — Винни и Дилис присели возле собаки, вид у которой был испуганный.

— Её надо накормить, а потом искупать, — рассеянно сказала я. — Дилис, сделай это, пожалуйста, мне нужно закончить с заказами.

Девушка усердно закивала.

— Вы оставите её себе? Она может оказаться вполне симпатичной там, под слоем грязи.

Я пожала плечами.

— Почему бы и нет. Было бы жестоко привести домой, а потом выставить за дверь. Пусть остаётся.

— Тогда нужно дать ей имя, — пискнула Винни, — это мальчик, кстати.

— Ну пусть будет Трюфель, — решила я. И Дились подхватила нового члена семьи, чтобы отмыть.

Ну а я приступила к заказам. Настроение по-прежнему оставалось так себе, за что я очень злилась на себя. Когда я слышала истории о том, как люди влюбляются по переписке, у меня это кроме недоумения не вызывало. А тут меня угораздило потерять покой от обмена тортов на деньги. Клиническая идиотка.

Стукнула дверь, но я даже не подняла головы.

— Госпожа Шарлотта, вам письмо.

Меня подкинуло, я почти что встала рывком, сердце застучало. Я смотрела на свиток с печатью и мне хотелось немедленно его вскрыть. Однако, усилием воли я заставила себя сесть.

— Винни, положи вон туда на столик, я сначала закончу.

Надо ли говорить, что собирая торты я не сводила глаз со свитка, гадая от кого это.

В общем, это мог быть очередной заказ, это могло быть письмо от Гвен, от кого угодно. Но я почему-то ждала чего-то другого.

Вошла Дилис с собакой, завёрнутой в грубую ткань и, присев у двери, стала интенсивно растирать её.

Трюфель оказался персиково-палевым с шоколадными глазами. Ел он жадно, пытаясь одновременно повизгивать и вилять хвостом.

— Не болтай с набитым ртом, — сделала я свой первый вклад в его воспитание. Девочки захихикали.

Тем временем мои тортики были готовы, их должны были забрать завтра рано утром. Среди них был абсолютный морковный хит — его заказывали постоянно, а так же песочный торт с лимоном, заварным кремом и взбитыми сливками. Изумительный, кстати. Настоящий королевский десерт.

Мередит подошла поближе, полюбовалась результатом.

— Каждый раз я в восхищении, госпожа. Жаль, что попробовать нельзя.

— Я сделаю для нас, вы обязательно должны попробовать.

Дольше тянуть я уже не могла. Как будто небрежно я подошла к столику и взяла свиток.

— Пойду отдохну немного, — сказала я и прошла на жилую сторону, где находилась моя спальня. Она по-прежнему имела милый, но достаточно аскетичный вид, хотя я уже могла позволить себе сделать более богатую и изысканную отделку. Но я хотела отдать деньги Гвендолин, поэтому не позволяла себе ничего лишнего.

Сломав печать дрожащими пальцами, я развернула свиток и сразу же посмотрела на подпись, после чего бессильно опустила руку и некоторое время сидела, уставившись в одну точку. Это было от него — сэра Корнуолла. Значит, моё сердце не обманывало меня.

“Госпожа Шарлотта, рад был узнать, что вы в добром здравии. Когда банда Сайориса похитила вас, не скрою, я находился в удрученном состоянии, невзирая на ваше ко мне отношение…”

В каком смысле? что это значило? Я плохо относилась к моему будущему супругу?..Возможно, конечно, он этого и заслуживал, но это было не точно. Я нахмурилась и стала читать дальше.

“Прошу прощения за мою невинную выходку с заказанными у вас тортами. Мне был удивителен ваш неожиданный талант, и будучи уверенным, что для меня вы не захотите готовить свои шедевры, предпочел делать это инкогнито. Мне было интересно разгадывать ваши послания, думаю, я совершенно точно расшифровывал их, кроме последнего. Я посчитал, что вы что-то перепутали и ваше желание увидеть меня на самом деле адресовано не мне. Что ж, не удивлён.

Хочу вам сообщить, что как и прежде у меня нет ни малейшего желания жениться на вас насильно, но как вы помните, мы связаны условиями договора и королевского волеизъявления, против которого бессильны и я и вы”

Я отложила свиток, не дочитав. Встала и стала ходить по комнате, взволнованная донельзя.

Значит, мало того, что я действительно обязана выйти за него, но и каким-то образом испортила отношения с ним еще до брака. Не очень было узнать это сейчас, когда странным образом я что-то почувствовала к нему. Кто же из нас был виноват в этом его холодном ко мне отношении?..

Я взяла свиток, чтобы дочитать его.

“До конца года нам необходимо будет заключить наш брачный союз, тогда я пришлю за вами. Ранее совершать этого у меня желания нет, в этом можете быть уверены. А до этого мы должны появиться с вами на королевском осеннем балу. Меня поставили в известность, что вы потеряли память, в чем я сомневаюсь, зная вашу хитрость и, простите, коварство. Но если это в самом деле так, примерно через месяц я пришлю к вам своего помощника, который поможет вам подготовиться.

Ответа от вас я не жду. С моим к вам почтением, сэр Корнуолл”

Я сидела, совершенно опустошенная. Всё было хуже, чем я могла представить. Что такого я могла сделать ему, чтобы заслужить такую ненависть? Пока что я не могла ответить ни на один из своих вопросов. А Шарлотта, очевидно, была той еще штучкой.

В спальню вбежал Трюфель и задорно тявкнул. Вот у кого сегодня без сомнения удачный день. Я протянула руку и стала поглаживать его кудряшки, стараясь осмыслить все, что узнала.

Несколько дней я проговаривала про себя каждое предложение из послания сэра Корнуолла, пытаясь раскрыть то, что писалось между строк. Мне необходимо было с кем-то об этом поговорить, однако только Трюфель мог быть моим собеседником в этих моих размышлениях. Когда все расходились по домам, а Дьюи и Дилис уходили на свою половину, я могла и вслух поговорить со своим пёсиком, почёсывая его за ухом.

— Ну что Трюша, как ты думаешь, что такого я могла наворотить, что герцог так не любит нас с тобой? — Трюфель довольно жмурил глаза, наслаждаясь теплом и сытостью. Он заметно округлился за эти несколько дней, а шерсть заблестела.

Не найдя ответа у своей собаки, я думала, что же мне предпринять, чтобы выяснить всё до нашей с герцогом встречи.

Наконец, я приняла решение, которое страшно удивило всех моих — я объявила, что следующий заказ от леди Гвендолин я отвезу сама и меня не будет какое-то время. Да, только с Гвен я могла обсудить столь деликатную тему. Я чувствовала, что от этого зависела вся моя будущая жизнь.

— Но госпожа Шарлотта, а как же лавка, как же мы здесь справимся без вас? — Мередит схватилась за голову.

— Дорогие, я на днях получила одно известие…Если оно не лжёт, то мне рано или поздно всё равно предстоит покинуть вас, — я оглядела вытянувшиеся лица Мередит, Винни, Дилис и Дьюи.

Алан при нашем разговоре не присутствовал — перед наступлением холодов он практически всё время проводил в лесу, заготавливая древесный уголь впрок. Как он объяснил, в период дождей сделать это будет практически невозможно, а вот когда выпадет снег, будет уже проще.

Я вздохнула и продолжила.

— Сейчас я не могу вам рассказать всего, а так же не знаю, что будет с лавкой дальше. У меня есть кое-какие соображения на будущее, но пока сделаем так. Меня не будет несколько дней, может быть дольше. Мередит, ты вполне можешь уже справиться со сложной частью работы, которую выполняла я. Если не будешь в чем-то уверена — лучше откажись от заказа, предложи что-то другое, что точно сможешь выполнить.

Винни, ты делаешь тесто, выпекаешь пироги и печенье. Дьюи, Дилис, кто из вас может взять на себя расчеты с покупателями?

— Может, лучше Алан? — неуверенно спросила Дилис, оглядываясь на брата.

Я покачала головой.

— Нет, я попрошу Алана отвезти меня к леди Гвендолин. Так что его тоже не будет.

Тут уже у всех в глазах мелькнула паника, этого они точно не ожидали.

— Дорогие мои, я уверена, что вы со всем справитесь, — подвела я итог, — так что я пойду собираться, а вы привыкайте быть без меня. Но пока я рядом.

Ребята переглянулись между собой, а я направилась в своё крыло. Решение было принято и нечего было переживать и рефлексировать.

Складывая в сундук вещи, я почувствовала, что меня немного отпустило нервное напряжение. А еще порадовалась тому, что в тот самый раз на рынке я набрала столько красивой ткани и даже нашла время здесь сшить нарядные туники с помощью Винни.

По крайней мере не стыдно будет появиться в замке сэра Дилвина.

Когда приехал Алан, я уже сгорала от нетерпения поставить в известность и его.

— Что-то важное, госпожа? — серьёзно спросил он, — просто я знаю, что вы бы не оставили лавку сейчас, еще слишком рано. Я сомневаюсь, что девочки готовы, да еще и меня не будет.

— Алан, для меня очень серьёзно. Девочкам я оставлю подробные инструкции. Ну или мы можем закрыться на неделю, как считаешь?

Алан подумал несколько минут, я ждала, не мешая ему.

— Нет, госпожа, закрываться не стоит. Просто пусть не выполняют сложные заказы.

Я с облегчением выдохнула.

— Мы сможем завтра выехать? Торт леди Гвендолин готов.

— Конечно, госпожа. Я тогда поеду собираться, за меня здесь всё закончит Дьюи. Завтра рано утром я заеду за вами.

Он вышел, а я закружилась по комнате, обняв себя за плечи. Трюфель радостно запрыгал вокруг меня и залаял. Я схватила его за передние лапы и присела. Он пытался облизать мне лицо — от него вкусно пахло сдобой, видно выпросил какую-то вкусняшку на кухне только что.

— Трюша, я чувствую, что моя жизнь снова меняется! Как же я волнуюсь, собаченция! — я стиснула Трюшу, он добрался-таки до моего лица, обслюнявил его и вырвался, убежал попрошайничать на кухню.

Надо ли говорить, что ночью мне заснуть не удалось.

Всё-таки Алан был уникальным человеком — чтобы порадовать меня, он запряг в повозку Безе. Вот казалось бы — я убегала из замка Лливелина на этой же самой повозке, правила этой лошадью, ну откуда было взяться ностальгическим чувствам? А вот я обрадовалась.

Некоторое время мы ехали молча.

— Алан, я же могу тебе всё рассказать?

Он помолчал.

— Госпожа, думаю, что это касается сердечных дел, иначе вы бы посоветовались сразу. Что я вам смогу подсказать? Вы рассказывайте, конечно. Выговориться всегда легче.

Я подбирала слова, рассказывая, как мне стали поступать странные заказы, как это всколыхнуло что-то у меня внутри, когда я решила, что это герцог…Закончив рассказ вчерашним посланием, я выжидательно смотрела в спину Алана.

— Госпожа, вы совсем не помните, чем могли обидеть его? Впрочем, надо отметить, что он весьма учтив.

— Да, Алан, я обратила на это внимание.

Тут повозку тряхнуло и я едва успела подхватить корзины, в которых везла гостинцы для Гвен. Кроме её уже любимого тортика, я постаралась взять всего понемногу — и орехового печенья, яблочных и грушевых пирогов.

— Госпожа, хочу вам сказать, что у меня даже догадки нет. Поэтому я и решила поехать к леди Гвендолин — может донеслись какие-то слухи, мне очень нужно это знать перед встречей с ним.

Мне показалось, не смотря на то что Алан сидел ко мне спиной, что он улыбнулся.

— Госпожа Шарлотта, а может вы питали к нему чувства до того, как потеряли память? Между вами могла произойти ссора, потом вы забыли и его, и обиды — всё разом. А он не забыл.

Я прикинула и так и сяк предположение Алана — оно было вполне разумно, кроме того, что я и не могла помнить ничего.

— Да, Алан, ты прав.

К Гвен мы добрались почти к ночи. Я подумала, что если действительно нужно будет остаться, Алан завтра может и поехать домой. Его контроль над лавкой был бы совсем не лишним.

— Кто? — донесся голос стражника. Я растерялась. Однако со мной был Алан, который невозмутимо ответил:

— Маркиза Дорсет-Бофорт с визитом к леди Дилвин!

Ох, ничего ж себе. Звучит-то как гордо.

Ворота моментально отворились и мы въехали во двор замка. Алан остался с прислугой, а меня проводили в главный зал. Наверное, хозяева уже отправились отдыхать. Неудобно, конечно, но может, Гвен будет рада мне и в это время суток.

Постепенно зал хорошо осветили и я смогла осмотреться. Надо же. У меня снова было ощущение, что я попала в тринадцатый век. Мой портовый город был гораздо современней. Сейчас мне казалось, что эти места разделяют как минимум два века.

— Шарлотта! Шарлотта! Шарлотта! — Гвендолин выскочила ко мне, запахивая потуже роскошное домашнее платье, — Я глазам своим не верю, ты приехала!

Мы обнялись и некоторое время стояли так, я при этом снова едва сдерживала слёзы, как при прошлой встрече.

— Ты узнала про приём? Я собиралась прислать тебе приглашение через несколько дней!

— Какой приём, Гвен? Мне просто нужно было тебя увидеть, рассказать кое-о чём.

— Шарлотта, ну-ка давай не хитри, — лукаво прищурилась она. — Конечно, еще не все знают, только самые близкие, но мы собираемся объявить об ожидании нашего наследника!

Я охнула.

— Гвен, как же я рада за тебя! Просто счастлива! — и снова обняла её, почувствовав внезапно, что тоже хотела бы так — радоваться ожиданию первенца, да еще и от любимого мужа.

— Шарлотта, ты голодна? Давай поедим и поболтаем, как мы любим. Я теперь всё время страшно хочу есть!

— Тогда ты точно обрадуешься тому, что я тебе привезла, — рассмеялась я. — Вели, чтобы принесли всё из повозки.

Гвендолин отдала распоряжение и мы присели на скамью. Она смотрела на меня, словно её распирало сообщить еще что-то.

— Ну давай уже, рассказывай, — легонько подёргала я её за прядь черных длинных волос.

— Да я вот и хочу и не хочу, вдруг ты сбежишь, — хитро произнесла она.

В это время внесли корзинки с моими гостинцами, Гвендолин запищала и захлопала в ладоши.

— Невероятно! А ведь желания и вправду исполняются! Представляешь, я лежала и не могла уснуть, потому что хотела чего-нибудь вкусненького. И тут ты со своими невероятно вкусными вещами! — последние слова она произнесла уже с набитым ртом, ничего не менялось от встречи к встрече. Я снова рассмеялась.

Пока Гвен обследовала корзинки, я спросила:

— А всё-таки, что ты хотела мне сообщить?

— Я еще не решила, — ответила она, а потом всё-таки затарахтела, — в общем, у нас будет большой приём, будут все знатные вельможи, иииии…

— Что? Кто? — прошептала я вдруг севшим голосом.

— Герцог Корнуолл, — выпалила Гвен, наблюдая за моей реакцией.

Я почему-то ничуть не была удивлена. Меня словно привело что-то сюда, после получения его послания.

— Ну что, не сбежишь? — Гвен испытующе смотрела на меня, — тебе всё равно придётся встретиться с ним, а здесь ты будешь со мной. Ну?..

— Гвен, — жалобно произнесла я, — мне нужно с тобой поговорить.

Глава 18

Гвендолин задумчиво грызла ноготок, расхаживая туда-сюда мимо меня и обдумывая то, что я рассказала ей о таинственном заказчике и своих внезапных чувствах. Потом еще раз пробежала глазами письмо герцога Корнуолла.

— Тебе просто необходимо поговорить с ним, дорогая. Просто чудо, что ты догадалась приехать ко мне. Сейчас Агата проводит тебя в твою комнату и ты постарайся отдохнуть и ни о чем не думать. Агата! — крикнула она и в зал тотчас вошла женщина, склонила голову в ожидании приказаний. — Проводи леди Шарлотту в дамские гостевые покои, проследи, чтобы в её комнате всего хватало — вода для умывания и питья, эль и фрукты. А утром рано доставь ей побольше горячей воды.

Потом она снова обратилась ко мне.

— Не волнуйся, всё складывается чудесным образом. Не знаю уж, чем ты обидела герцога, но, зная тебя, могу с уверенностью сказать — это всё не со зла, потому что ты, моя дорогая Шарлотта, просто душка! — и она обняла меня. А затем мы разошлись по своим покоям.

Я сразу отпустила Агату, заверив её, что до утра мне точно ничего не понадобится и, чтобы отвлечься, стала оглядывать свою комнату. Вернее, комнаты. Уж не знаю, был ли сэр Дилвин богаче сэра Лливелина, или это была заслуга Гвендолин, но здесь всё выглядело роскошней, чем в её родовом замке.

Во-первых все стены были затянуты новыми гобеленами, ниши для спанья устелены шкурами в два раза толще, а поверх еще и тонкими ткаными покрывалами. Пол был тоже устелен, и хотя воздух был прохладен — ходить по нему босыми ногами было не холодно. Прозрачная кисея отделяла спальную часть комнаты от туалетной. Здесь тоже всё было продумано — стоял ночной горшок, покрытый деревянной крышкой, лохань для мытья была вместительной, к ней были приставлены небольшие ступенечки. Вдоль стены располагалась толстая деревянная панель, на которой стояла миска для умывания, несколько кувшинов, умывальные принадлежности и стопка полотенец. И в довершении всего этого средневекового пятизвездночного великолепия, над панелью красовалось приличных размеров зеркало.

Я подумала, что слишком заработалась и надо бы тоже подумать о том, чтобы сделать свою жизнь в городе более комфортабельной. И, кстати, с помощью моей прогрессивной мысли Алан мог бы соорудить что-то вроде водопровода. Я машинально присела на крышку стульчака, как на табуретку, и стала размышлять, как всё можно обустроить у меня дома.

Зарабатывала я теперь настолько хорошо, что привезла Гвендолин всю сумму, которую она дала мне с собой при побеге, так что могла себе позволить хороший дом, комфортные условия, красивые вещи. Но какой в этом смысл, если скоро мне придётся выходить замуж, да еще и за человека, который, похоже, не горит желанием меня видеть, хоть и вынужден заключить со мной брачный союз.

Я переоделась в длинную и тёплую ночную рубашку, которую сшила себе на зиму из материала, похожего на байку, только толще. В ней мне были не страшны никакие спартанские условия. Я сделала её настолько длинной, что могла и ноги в неё завернуть. Нырнув под одеяло в нишу, я, подрожав чуть-чуть, быстро согрелась.

После долгого дня мои веки уже смыкались от усталости, но я, отогнав на мгновение сон, вызвала в своём воображении лицо герцога Корнуолла, которое видела всего лишь однажды и мельком. Тогда он задумчиво стоял, не реагируя на царящее вокруг веселье. Я уже не могла вспомнить четко его черты, но как вспыхнули его глаза, когда он услышал обо мне — это я помнила. Мне стало жарко и я подумала, что рубашка слишком тёплая. А потом уснула.

Утром я проснулась от осторожных, почти неслышных движений Агаты, которая принесла горячую воду в здоровенном кувшине и тут же стала разбавлять её.

— Доброе утро, леди Шарлотта, — почтительно склонилась она, а я не без труда выпуталась из своего спального мешка и бодро вскочила. Меня переполняла энергия и чувство какого-то сладкого предвкушения. Как хорошо, что я приехала!

— Доброе утро, Агата! — я проскользнула за прозрачную кисею и как есть, без ничего, посмотрела на себя в зеркало. Я напомнила себе картину Ренуара “Купальщица”.

— Вода остынет, — поторопила меня Агата, а я увидела, что купальня была наполнена теплой водой.

— Господи Боже, Агата, когда ты успела??? Какое счастье! Спасибо!

— Ну что вы, госпожа, — смутилась Агата, — давайте-ка я помогу вам взобраться. А потом и вымою.

Я с наслаждением погрузилась в гоячеватую воду, закрыла глаза и издала звук удовольствия.

— Ааах, как хорошо… — я хотела, было, сказать, что сто лет не принимала вот такую горячую ванну, но вовремя прикусила язык.

Агата намылила кусочек мягкой ткани мылом, пахнущим мёдом и принялась натирать мне части тела. Я не стала противиться, почувствовав себя на каком-нибудь спа-курорте.

— Вот вы тоже ванну любите, как и леди Гвен, а прочие дамы не любят. Приезжал к нам один вельможа с женой, так она говорит, мол, ванну мне не нужно набирать, я только в прошлом месяце мылась, — Агата прыснула, орудуя не хуже заправского банщика.

— Ммммм, — только и смогла ответить я, выражая согласие с её весельем.

Когда она закончила я встала в полный рост и несколько раз облилась уже холодной водой. После этого растерлась жестким полотенцем и пошла одеваться.

Я выбрала повседневную, но достаточно нарядную домашнюю тунику винного цвета почти без отделки. Она была достаточно закрытой, поэтому я подобрала к ней украшение из витой потемневшей серебряной цепи. Вполне пристойно.

Гвен вчера сказала мне, что их приём должен состояться через четыре дня и вовсю идут приготовления. Значит, меньше, чем через неделю я увижу своего будущего супруга. Сердце моё сладко и глупо сжалось, а я тихонько рассмеялась над своим трепетным состоянием. Скажи мне кто об этом месяца два назад — ни за что бы не поверила!

В этот момент в покои вошла Гвен, а следом влетела Ния и повисла на мне.

— Шарлотта! Это правда! Я думала, Гвен разыгрывает меня, как обычно.

— Ну уж, как обычно, — усмехнулась Гвендолин и поцеловала меня в щеку, — как тебе спалось, дорогая? Всё хорошо?

— Всё чудесно, дорогие мои девочки! Я так счастлива снова быть с вами.

Гвендолин довольно кивнула.

— Отлично. Значит, сейчас идём завтракать, а потом мы с Нией покажем тебе замок. Он не похож на наш. А что это ты вся прямо сияешь?

— Сама не знаю, Гвен, — ответила я, невольно улыбаясь. — Просто настроение хорошее.

— Ну или у влюблённых рот до ушей, — поддразнила она меня, — ждешь его?

Я смотрела на неё и она всё видела сама.

— Это так глупо, Гвен! Сама не понимаю, что со мной происходит. Всё было ровно наоборот. А теперь — да, жду.

— А кого вы ждёте? — с любопытством спросила Ния.

— Мы ждем новый торт Шарлотты! — таинственно произнесла Гвендолин, наклонившись к сестрёнке. — Пойдемте проверим, может, он уже приехал?

И мы с веселым шумом покинули мою опочивальню.

Всё складывалось самым наилучшим образом. Сэр Дилвин принял меня почтительно и ласково. Это объяснялось как и моим высоким положением, так и отношением ко мне его супруги. А её счастье было для него высочайшей ценностью. Было видно, как они любят друг друга. Гораздо сильнее, чем в день свадьбы. А теперь их еще сильнее связывало ожидание ребенка. Оба светились, когда смотрели или касались друг друга.

Гвен была абсолютно счастлива и вознамерилась сделать все возможное, чтобы так же счастлива была и я.

Во время завтрака все пробовали пироги и печенье, которые я привезла с собой, а так же торт, заказанный Гвендолин на прошлой неделе.

— Госпожа Шарлотта, ваши таланты просто невероятны! — Дилвин с аппетитом ел грушевый тарт, показывая рукой слуге, чтобы тот положил ему еще и лимонный пирог. — Как это называется? Ну очень вкусно!

— Сэр Дилвин, это называется королевская ватрушка. Я очень рада, что могу сделать для вас что-то приятное за ваше гостеприимство, — я улыбнулась ему.

— Кстати, а вы знаете, — обратился он ко всем присутствующим, — что до короля дошли слухи о новом необыкновенном кондитере, еще с нашей свадьбы, да-да.

Гвендолин захлопала в ладоши, к ней присоединилась и Ния.

— Сэр Дилвин, — обеспокоенно спросила я его, — чем это может обернуться для меня? Конечно, говорить о том, что я не хотела бы публичности, уже смешно, потому что немного поздновато, но а в целом?

Дилвин пожал плечами.

— Кто знает. Если бы вы были просто Шарлотта, из рабочего сословия или из крестьян, он заполучил бы вас себе на службу, хотели бы вы того или нет. Но вы — особа благородная, это полностью меняет дело. Думаю, вскорости вам поступит какой-нибудь заказ, и вам дадут понять о важности его исполнения. Так король захочет удовлетворить своё любопытство.

Гвен с любовью посмотрела на мужа.

— Дорогой, ты такой умный!

Дилвин поцеловал кончики её пальцев и снова принялся за пироги.

После завтрака мы отправились осматривать замок. Его особенностью был сад, который располагался в разных уровнях замка. Первый выход открывался на террасу, усаженную плетистыми розами. Умелые руки ухаживали здесь за ними, розы выглядели великолепно. Их цветушие ветви создавали несколько восхитительных нежных арок и переходов на другие уровни сада.

— Гвен, просто сказочно! — я подошла к каменному ограждению и посмотрела вокруг — вид открывался, как в сказках Толкиена — сам замок с этой стороны расположился на крутой скале, окруженной парком, а дальше лесом, ближайшая деревня была видна с его стен. Насколько хватало глаз, раскинулись зелёные холмы, которые уже приобретали осенние оттенки.

— Нравится тебе наш дом? — с гордостью спросила Гвен, прохаживаясь по террасе, — это место моё любимое. Ну, за исключением нашей спальни, — она не была бы собой, если бы мы этого не услышали. На самом деле это было прекрасно. Мне никогда в жизни не доводилось жить в такой любви. Но, может у меня всё же есть шанс…

— Гвен, у вас чудесный дом. Такой же, как и вы.

— Когда ты выйдешь замуж за герцога, ты сможешь устроить у себя все так, как захочешь. Я уверена, будет замечательно. Мы сможем приезжать друг к другу с детьми, просто не могу дождаться!

А у меня замерло в груди. В прошлой жизни я очень хотела стать матерью, но смирилась с тем, что не суждено. Почему я не пыталась бороться с этим? Может потому, что должна была обрести семью здесь?

— Давай теперь посмотрим твою кухню, — обратилась я к Гвендолин. Та с радостью согласилась.

— Конечно же! Ты ведь подскажешь нам, как сделать её такой же, как твоя? Ну, в смысле, как переделать печь. Это твой Алан всё тебе придумал?

Не могла же я сказать, что как могла подгоняла технологии будущего под современные условия. Так что я ответила, что да, это всё Алан. Золотая голова и такие же бесценные руки.

— Ты, наверное, заберешь его с собой на службу к герцогу?

— Гвен, разве я могу просто взять и забрать его? Он же свободный человек.

Гвендолин подняла брови недоуменно.

— Для такого человека, как Алан, это большая честь и удача! Ты бы вот спросила его самого, захочет ли он. Конечно, вельможи бывают разные, есть и жестокие самодуры, у которых бедствуют жители деревень, потому что их обирают до нитки. Но герцог благородный человек, вроде моего отца.

Про себя я хмыкнула, тут благородный, а тут не очень. Но возразить было нечего — крестьяне у сэра Лливелина и правда выглядели довольными, если уж и не особенно зажиточными.

— Вот Дилвин тоже щедрый хозяин, и я полностью его в этом поддерживаю. Когда твои люди довольны, то не нужно опасаться бунтов, какого-нибудь мора или болезней. Хочу, чтобы на нашей земле были все сыты и здоровы! — закончила свою весьма похвальную декларацию Гвен и мы втроём отправились обследовать кухню.

Кухонные рабочие и повара не удивились появлению хозяйки — видимо она была здесь частой гостьей. Однако меня с удивлением осмотрели, любезно поклонившись.

— Леди Шарлотта, вот наши повара, вот наша кухня — здесь нам каждый день готовят. А вот наш главный повар, его зовут Буль, он француз.

— Здравствуйте, Буль, бонжур! — вспомнила я французское приветствие, — я обожаю французскую кухню.

— Бонжур, мадемуазель! — Буль склонился в поклоне. Он был совершенно не похож на типичного повара. Он был похож на типичного француза — худой, носатый, черные кудри, перевязанные хлопковой лентой.

— Буль, леди Шарлотта поможет нам переоборудовать кухню так, чтобы ты тоже мог печь такие пироги и торты, как и она.

— Оуи, мадемуазель, так это ви фсё? — он изобразил руками руками что-то, что должно быть было моими десертами.

— У леди Шарлотты есть своя пекарня и свои секреты, — подмигнула ему Гвен, — но нам она их откроет, правда Шарлотта?

— Конечно, дорогая! Обещаю, что переоборудование одного из очагов займет всего лишь несколько дней, нужно будет дать задание вашему кузнецу, — я повернулась к Гвен, — Алан еще не уехал?

Гвен кивнула слуге, чтобы тот узнал, а я продолжила.

— Если Алан не уехал, будет еще проще, он все сумеет объяснить лучше меня. И тогда можно будет справиться за два дня максимум. И знаешь, что это значит? — повернулась я к Гвендолин.

Та развела руками.

— Не томи меня в нетерпении, Шарлотта, прошу!

— А то, что мы с мсье Булем успеем испечь шикарный торт к вашему приёму!

Гвен заверещала и чуть не задушила меня в объятиях.

— Я даже не надеялась, милая, ведь так мало времени осталось! Шарлотта, ты чудооооо! — она закружилась в каком-то танце по огромной кухне. В этот момент пришел слуга и доложил, что Алан еще здесь и ждёт моих распоряжений.

— Отлично, — тут же остановившись, деловито сказала Гвен. — Алана проводят сюда и вы сразу же займётесь этим. Это так замечательно! Малыш тоже доволен, ему нравятся вкусняшки тёти Шарлотты!

А я подумала, что помимо того, что я смогу сделать еще один праздник Гвендолин необыкновенным и запоминающимся, этот торт при мне попробует и герцог Корнуолл.

Господи, пусть этот торт станет моим счастливым!

Глава 19

Накануне приёма и приезда всех гостей у меня было чувство абсолютного дежавю — снова праздник Гвендолин, снова мы в хлопотах, снова волнение.

— Дорогой, — обратилась Гвен к супругу за завтраком, — я решила сделать тебе приятный сюрприз. Подарок к завтрашнему дню.

— Ты мой подарок каждый день, милая, — ответил сэр Дилвин, любуясь красавицей-женой.

— Это от тебя никуда не убежит, — рассмеялась Гвен, — а вот пока Шарлотта здесь, она мне поможет, да ведь, Шарлотта?

Честно говоря, для меня это тоже был сюрприз не меньший, чем для Дилвина, однако я убедительно закивала головой в знак согласия.

— Ты хочешь научиться готовить? — с недоумением спросил Дилвин, промокая губы салфеткой, — не хочешь же ты сказать, что будешь проводить время на кухне?

— Я считаю, что хозяйка такого большого графства должна уметь всё, — рассудительно ответила Гвен, — и готовить, и лечить, ну в общем многое.

— Это разумно, — согласилась я, — знание и умение хотя бы элементарных вещей только прибавит тебе уважения твоих людей.

— Что ж, — легко согласился Дилвин, — буду с нетерпением ждать твоего сюрприза.

— И я буду учиться, можно? — застенчиво спросил Ния.

— Конечно можно! Заканчиваем наш чудесный завтрак и за работу! — скомандовала хозяйка графства.

После завтрака Дилвин уехал с объездом своих владений, а мы отправились на кухню.

— А ты расскажешь мне, какой торт решила испечь на завтра? — полюбопытствовала Гвен.

Я помедлила с ответом.

— Почти решила. Новая печь готова, мне нужно еще раз всё проговорить с Булем. Возможно, мы провозимся всю ночь.

— Но ты должна и отдохнуть как следует, милая, — обеспокоилась Гвендолин, — завтра все-таки герцог приезжает, ты должна хорошо выглядеть.

Ха! Можно подумать мне бы удалось хоть на минуту сомкнуть глаза. Уж лучше провести время с пользой, чем протирать бока, ворочаясь от волнения.

На кухне мы все завернулись в огромные фартуки и потуже затянули волосы.

— Вам нужно что-то, мадемуазель? Вот гарсон, мальчик! Он даст госпоже всё, что есть у Буля на кухне! — прокричал повар не отрываясь от какого-то соуса, который источал умопомрачительные ароматы чеснока, томатов и базилика.

Жизнерадостный Буль пихнул к нам паренька и тот стал молниеносно выставлять перед нами на стол продукты, которые я перечисляла: масло сливочное, мука пшеничная, яйца, вода холодная (ледяная), уксус, соль и, конечно же яблоки.

— Итак, девочки, делаем очень простой вариант теста, которое называется слоёным. С ним можно делать абсолютно всё. И сладкую выпечку, и с мясом, и с рыбой, и даже можно испечь просто разрезав на полоски — получится простое и вкусное печенье. Смешиваем яйца, уксус, соль и холодную воду и убираем на холод.

Здесь, в кухне замка, разумеется имелся и ледник и большой запас льда — моя мечта в лавке. В углу располагались дверцы ледяного погреба, а внутри находились полки для хранения продуктов. Очень удобно. Температура хранения для всего одинаковая, конечно, но это была роскошь. Сам ледник представлял из себя отдельное здание, примыкающее к кухне и я собиралась как-нибудь основательно изучить его устройство. Потому что как бы там ни сложилось, я хотела бы, чтобы лавка продолжала работать, чтобы у всех, кто сейчас там трудится, была работа и хороший заработок.

— Шарлотта, а что дальше? — почти одновременно спросили Гвен и Ния.

Ния просыпала чуть-чуть муки на стол и теперь рисовала пальчиками какие-то узоры.

— Да, простите, что-то я задумалась.

— Тебе простительно, — лукаво поддела меня Гвен. А я нервно засмеялась. Хорошо бы сейчас было избежать этих шуточек. Уже завтра я увижу его, уже завтра…

— Дальше мы натираем на тёрке масло в муку и перетираем в крошку. Ния, солнышко, можно сначала ладошками, а потом пальчиками, — я показала девочке, как это делается, — месить потом это тесто не нужно, просто собрать плотно вот в такое полено. Ну и убираем в ледник.

Каждая из нас завернула свой кусок теста в чистую ткань и мальчик метнулся к леднику, чтобы разместить его там. А мы занялись яблоками.

— Смотрите, нужно очистить каждое, затем нарезать кружками и в каждом вырезать серединку, чтобы получились вот такие кольца.

Следующие полчаса мы старательно трудились над созданием яблочных колец. В итоге у нас получилась целая большая миска.

— Шарлотта, мне так нравится готовить! Это интереснее всего, что я раньше делала, — Ния забавно выглядела в муке, она счастливо улыбалась.

— До замужества я бы тоже сказала, что это интереснее всего, — расхохоталась Гвен, — а сейчас отдам этому занятию третье место.

— А какие первые два? — наивно спросила Ния.

— Детка, одно из них явно поесть, а другое Гвен оставит при себе, — выразительно глядя на Гвендолин, ответила я.

— О-ля-ля, — раздалось от плиты, где булькал соус.

— Ладно-ладно, всё, молчу, — давясь от смеха покаянно сказала Гвендолин, — что делаем дальше?

— А дальше мы раскатываем наше подмороженное тесто на полоски и оборачиваем этими ленточками яблочные кольца. Смазываем яйцом и посыпаем сахаром. У Буля нет корицы, а так нужно посыпать и ей. Гвен, ты закажи в следующий раз специи, я скажу какие.

— И всё? Это будет вкусно? — Ния просто сияла. Гвен разглядывала наши яблочные кольца в тесте, которые я раскладывала на железном листе.

— Это будет очень вкусно, — я захлопнула новые дверцы переделанного очага, — минут через двадцать.

— Я пригляжу, мадемуазель, — Буль решил избавиться от нашей болтовни таким гуманным способом.

Мы прошли в большой зал и прошли через него на одну из террас. Там присели и с наслаждением подставили разгоряченные лица свежему ветерку.

Завтра я его увижу, завтра я его увижу…

— Гвен, расскажи мне о нём, что знаешь, пожалуйста.

— О герцоге? — Гвендолин сосредоточенно нахмурилась, — да почти что ничего. Только то, что он был женат лет десять назад, он вдовец. Что он благороднейший рыцарь, храбро сражался за нашего короля и очень предан ему. В бою получил свой шрам на лице. Да и то всё это я выведала, когда узнала, что он твой жених.

Значит, уже был женат. А я, возможно, выбор, который ему навязан.

У меня сдавило горло и я вскочила, словно это могло мне помочь освободиться от тревожности.

— Пойдемте попробуем, что у нас получилось? А то не пришлось бы краснеть перед сэром Дилвином!

— Не придётся, не придётся! — весело закричала Ния и побежала впереди всех.

Часам к четырём утра я вышла из кухни замка — меня выпроводил мсье Буль, причем довольно бесцеремонно. Я всё никак не могла оторваться от совершенствования праздничного торта.

— Мадемуазель, фсё идеально! — целовал он кончики своих пальцев и аккуратно подталкивал меня к выходу, — уже делать только хуже! Спать! Спать! Восстанавливать цвет лица!

Я нехотя подчинилась. Прошла в большой зал, полностью готовый к торжественному приёму. Столы, накрытые тончайшими белыми скатертями, много-много роз в напольных вазах, новые свечи в канделябрах. Постояла там, представляя, что через каких-то несколько часов здесь будет много людей, среди которых я глазами буду искать одно-единственное лицо.

Я вдруг осознала, что ни разу не произносила его имени даже про себя. Сэр Корнуолл, герцог…а по имени — никогда. Я попробовала представить, как просто окликаю его через, может, несколько лет, чтобы он просто обернулся и посмотрел на меня.

— Чарльз!

Он оборачивается, смотрит. Его серьёзное лицо светлеет, а губы трогает улыбка.

Я постояла так, охваченная неведомым ранее тёплым чувством, никак не желая покидать мир своей маленькой иллюзии. Затем вышла на террасу, глотнуть свежего воздуха. Уже было светло, но солнце еще не встало. Всё вокруг было в нежной розово-жемчужной дымке. День обещал быть прекрасным. Внезапно, я успокоилась впервые за несколько дней. Возможно, просто сильно устала или полностью исчерпала свой тревожный ресурс. Я вполне могу еще поспать несколько часов.

Только коснувшись головой подушки, набитой перьями и сухими цветами лаванды, я провалилась в сон.

Проснулась я от гула голосов и подскочила с сильно бьющимся сердцем. Я что, всё проспала? Сколько сейчас времени?

Неслышно появилась Агата.

— Проснулись, госпожа Шарлотта? Леди Гвендолин не велела вас будить, сказала, что вы почитай всю ночь на кухне провели, торт праздничный делали.

— Уже очень поздно, Агата? Мне нужно собираться поскорее.

— Первые гости из ближайших мест уже прибыли, не переживайте начало приёма часа через три только, вы всё успеете. А воды я уже наносила, ванну принять желаете?

— Всё желаю, и ванну и чудо, которое сделает меня прекрасной!

— Ох, госпожа, вам-то чего желать, вы же как ангел небесный, одни глаза и волосы чего стоят! — Агата интенсивно натирала меня, а я принимала комплименты, как дозу психотерапии. Сейчас мне необходимо было чувствовать уверенность в себе, прежняя невзрачная Анечка пыталась прорваться наружу, но теперь я была прекрасной и необыкновенной Шарлоттой, которая была достойна своего загадочного благородного жениха. Я с жалостью и презрением подумала вскользь о Михаиле — какое ничтожество. Как же я сразу не разглядела в нем его подлой сущности.

После ванны Агата долго сушила и укладывала мои волосы, в итоге они лежали густыми блестящими шелковистыми волнами. Я выбрала гребень с эмалевыми подснежниками, символизирующими надежду почти бессознательно, и заколола волосы с одной стороны.

Тунику я заранее выбрала синюю из плотного тяжелого шелка, одолжив под нее у Гвен тяжелую золотую цепь с подвеской в виде диска, на котором был изображен сложный узор. Также Гвен заставила меня взять из её сокровищницы два широких золотых браслета. Теперь они охватывали оба моих запястья. Все вместе выглядело очень величественно.

Хотя я, конечно, понимала, что герцогу было не важно, что на мне надето и как лежат мои волосы. Если я испортила наши отношения в прошлом, то безупречный внешний вид этого не исправит.

Господи, он же возможно уже приехал! Я охнула и вырвавшись из рук Агаты, которая поправляла мой наряд, кинулась к двери.

— Я должна идти. Агата, милая, пожелай мне удачи!

Агата поняла меня по-своему.

— Госпожа Шарлотта, что ж вы так волнуетесь. Когда это ваши торты кому не нравились? Да все в восторге будут! Идите, хорошо вам отпраздновать.

В большом зале находились несколько незнакомых мне пар, которые стояли в небольшой очереди, чтобы поприветствовать будущих родителей — сэр Дилвин и Гвендолин уже принимали гостей. Еще несколько человек рассредоточились по комнате, в основном мужчины. В одном из них я узнала Мэбона. Черт, я как-то не подумала, что сэр Лливелин с сыном тоже будут присутствовать на празднике, что было вполне естественно. Впрочем, сейчас по большому счету мне было на это наплевать. Я поймала взгляд Мэбона и мы обменялись короткими церемонными кивками. Я отвернулась.

Тем временем Гвен с Дилвином освободились и я подошла к ним.

— Доброе утро, леди Шарлотта, — Дилвин поцеловал мне руку, а Гвен покачала головой на мой вопросительный взгляд, давая понять, что герцог Корнуолл еще не прибыл.

Я немного выдохнула и сказала, что пойду на кухню глянуть на торт свежим взглядом.

— Неугомонная! — нежно упрекнула меня Гвен, — конечно иди, но не задерживайся, ты нужна мне здесь. Ваши с герцогом места рядом с нами.

Кивнув, я направилась на кухню. Меня догнала Ния.

— Можно мне тоже посмотреть торт? — застенчиво спросила она.

— Конечно, крошка, пойдём. Скажешь как он тебе, нравится или может придется сейчас новый делать, — я обняла Нию за плечики и мы побежали в сторону кухни.

— Если придется делать новый, я тебе помогу, — серьёзно сказала Ния.

— Спасибо, радость моя, — рассмеялась я.

Торт стоял на отдельном столике, блюдо было обложено колотым льдом. Умница, Буль, всё предусмотрел.

— Шарлотта, какой он красивый! Какие птички! — Ния восторженно обошла столик, — ничего заново делать не надо, этот просто даже есть будет жалко.

— Спасибо, милая, ты меня успокоила, — я тоже обошла стол, придирчиво разглядывая роспись. Мне не хотелось чего-то пафосного. Я пыталась изобразить любовь, нежность, птиц, вьющих семейное гнездо, в котором очень скоро появятся горластые птенцы.

Мне кажется, у меня получилось. Можно было возвращаться.

Мы с Нией вернулись как раз вовремя — сэр Дилвин вел Гвендолин под руку к их почетному месту за столом. За ними двинулись сэр Лливелин и Мэбон.

Дальше должны были идти занимать свои места я и герцог Корнуолл.

Внезапно, я почувствовала, что кто-то взял меня под локоть.

— Рад приветствовать вас, маркиза. Позвольте проводить вас к столу.

Я подняла голову и увидела над собой непроницаемое лицо своего будущего супруга. Впервые так близко. Темно-серые глаза в густых ресницах смотрели на меня не мигая, черные волосы с благородной проседью обрамляли лицо с твердыми чертами. Алый шрам начинался над левой бровью, пересекал лоб, затем спускался по щеке, заканчиваясь в уголке темных, словно припеченных губ. Я смотрела на него, не отрываясь, забыв, где и для чего мы находимся.

Герцог легонько встряхнул меня и мы двинулись к своим местам. Нужно было ответить что-нибудь ему.

— Счастлива встрече в вами, ваша светлость, — произнесла я непослушными губами.

Глава 20

Сэр Дилвин поднялся с кубком в руке. Голоса смолкли, все слушали речь хозяина дома. Я даже не старалась этого делать — всей кожей ощущая рядом присутствие герцога, я на время потеряла способность воспринимать что-то другое.

— …и мы с моей драгоценной супругой Гвендолин счастливы приветствовать вас, всех наших родных и друзей, — донеслось до меня издалека. Герцог сидел от меня по левую руку, ближе к виновникам торжества, поэтому я могла делать вид, что слушаю речь Дилвина, при этом незаметно разглядывая сэра Корнуолла.

Я не услышала, как Дилвин закончил, просто все вокруг стали сдвигать бокалы, раздался мелодичный перезвон и неожиданно герцог повернулся ко мне, застав врасплох.

— За будущее пополнение рода Дилвинов, — произнес Корнуолл и коснулся слегка своим кубком моего. Я судорожно вздохнула, сумев только кивнуть в ответ. Отпивая вино небольшими глотками, я смотрела, как герцог осушил бокал и принялся за еду. Он выглядел таким спокойным! У меня возникло ощущение, что он может вот так поесть-попить, поздравить своих друзей и молча уехать не взглянув на меня больше ни разу. Мне стало душно, я коснулась рукой горла. Он искоса взглянул на меня и отреагировал.

— Вам нехорошо, леди Шарлотта? Вы немного бледны.

— Всё в порядке, ваша светлость…Немного закружилась голова от вина, — я сделала паузу, он тоже молчал. Тогда я продолжила, — Может, расскажете, как вы поживаете? Я успела получить ваше письмо до отъезда.

Он откинулся на стуле и покрутил в руках вилку.

— Я знаю, маркиза, что вы его получили. Так же я знал, что вы будете на этом приёме. Поэтому я и приехал.

У меня замерло сердце, дыхание и вообще по-моему я слегка умерла от радости. Значит, он приехал ради меня. Я взглянула на него. Его лицо было так же непроницаемо. Ни одного намёка на какую-то искру, теплоту.

— Я рада, что вы решили приехать, ваша светлость, — немного поколебавшись, я решила быть чуть смелее, — я же дала вам знак, что жду встречи с вами.

Он посмотрел на меня с теперь уже однозначным недоумением. Причем с холодным.

— Маркиза, ту записку на торте я принял за ошибку, ваше приветствие сегодня я счел условностью этикета, сейчас вы выражаете радость…Поясните мне все эти ваши посылы, я не понимаю их. Я приехал, потому что мы иногда должны появляться вместе, а после вашего похищения хотя бы раз должны были.

Я поняла, что рано радовалась. Нам предстоит объясняться.

— Герцог, вы прекрасно знаете, что я потеряла память, я не помню, что происходило между нами до моего похищения, но то, что я говорю вам сейчас — от чистого сердца.

Он, нахмурившись, смотрел мне в лицо, пытаясь что-то разглядеть в нём.

— Маркиза, вы хотите, чтобы я напомнил вам, что между нами произошло?

— Да, ваша светлость, я хочу это знать, — горячо ответила я, — судя по тому, как вы дежурно любезны и холодны со мной, я ранее допустила что-то непозволительное, возможно непростительное, но клянусь вам, я не помню этого!

Корнуолл усмехнулся и отпил из своего кубка.

— Очень удобно, леди Шарлотта. Я предполагаю, что вы затеяли какую-то игру, правда не понимаю, зачем, однако, не могу не признать, что ваши глаза достаточно искренни. Честно говоря, я в замешательстве. Дайте мне немного подумать.

И он отвернулся от меня. Я протянула дрожащую руку к бокалу и сделала три больших глотка, чтобы немного успокоиться.

Гвендолин со своего места отклонилась немного назад и помахала мне рукой за спиной у Дилвина, спрашивая жестом как дела.

Я сделала неопределённый знак рукой и снова повернулась к столу. Передо мной стояла тарелка с мясом и овощами, но сейчас я не смогла бы проглотить ни кусочка.

— Ваша светлость, — окликнула я герцога и тут же поморщилась, почувствовав, что я липну. Ведь попросил же он дать ему время подумать.

Герцог повернулся ко мне.

— Что вам угодно, маркиза?

Во мне метались чувства настолько смешанные, что я даже перечислить их внятно не смогла бы. Одно я знала точно: мне нужно понимать, что я ему сделала, чтобы знать, как это исправить.

— Вы можете проводить меня на свежий воздух? Мне что-то нехорошо.

Он внимательно посмотрел на меня и поднялся, подав мне руку. Отказать, естественно, он не мог. Во всяком случае прилюдно.

Первая часть банкета как раз была завершена, готовилась перемена блюд и посуды. Некоторые гости тоже встали, чтобы размяться, поэтому мы не привлекли особого внимания. Хотя, на нас, конечно же, смотрели. Мы были, безусловно, яркой парой. К тому же слухи о моём исчезновении, потере памяти, добрались уже до многих.

Мы с герцогом вышли на террасу. Там разгуливали несколько человек и я показала глазами на соседнюю, где было пусто.

Корнуолл выразительно поднял брови, обозначая свою реакцию полного непонимания, но подчинился.

Наконец, мы остались наедине. День клонился к вечеру, становилось свежо.

— Вы не замёрзнете, леди Шарлотта? — учтиво спросил герцог. Я отмахнулась.

— Перестаньте, нет. Мне просто необходимо поговорить с вами и выяснить, какая чертова кошка пробежала между нами? Если я виновата перед вами — скажите мне, в чем?

Герцог отошел на несколько шагов к ограде, теперь он стоял ко мне спиной, любовался видом, открывающимся отсюда. Я напряженно смотрела ему в затылок, ждала ответа.

— Что ж, хорошо. Я вернусь на много месяцев назад и вновь переживу этот момент ради вас. — Он сорвал цветок с ограды и, развернувшись, протянул его мне. Я взяла машинально. На его руке показалась капля крови — он укололся шипом розы.

— Вы поранились, — показала я.

Он глянул, небрежно достал платок из кармана и прижал к царапине. Глядя на меня в упор, он подтвердил как-то странно:

— Вы совершенно правы, я поранился. — Затем продолжил, почти без паузы, произнося слова обыденно, без выражения, немного глухо.

Я же приказала себе молчать и не перебивать его.

— Леди Шарлотта, я давно знал вашего отца, мы вместе с ним присягали нашему королю и воевали вместе, он был мне как старший брат, верный друг и родной человек. Когда скончалась моя жена, он скорбел вместе со мной. Вас до этого я никогда не видел.

После того, как окончилась война за северные земли, король собрал самых верных людей, которые стояли под его знамёнами до победного конца. Нас с вашим отцом в том числе. Зная, что я вдовец, а у маркиза Бофорта на выданье дочь, он предложил скрепить между нами брачный договор, союз, который он благословлял.

Как вы понимаете, благодеяния короля не оспариваются. Итак, я приехал в ваш дом вместе с вашим отцом уже являясь вашим будущим супругом.

Когда я увидел вас, вы пленили меня с первого взгляда. Моё сердце, разбитое внезапной кончиной моей жены, вновь ожило. Я сделал бы вам предложение, даже если бы нас не связывал брачный королевский договор.

Вы были вполне благосклонны ко мне, я часто навещал вас и вашего отца, до самой его смерти. Когда я узнал, что маркиз скончался, я примчался к вам тотчас же, спеша утешить свою любимую в её горе. О моём приезде вам не успели доложить и я стал невольным свидетелем вашего разговора с кем-то, даже не помню с кем, я не разглядел.

Герцог замолчал, а мне стало почти что ясно, что я услышу дальше. Ясно и страшно. Как же я хотела ошибаться! Что, что эта девчонка, в теле которой я нахожусь, сказала об этом благородном, добром, израненном снаружи и внутри человеке, причинив ему боль? Мои глаза наполнились слезами, одна из них сбежала по щеке. Герцог взглянул на меня.

— Почему вы плачете? Вы что-то вспомнили? — спросил он голосом, в котором наконец были слышны чувства.

Я покачала головой.

— Я не знаю, почему. Продолжайте, прошу вас, я должна знать всё до конца.

— Хорошо, как скажете. Вы говорили, что теперь, когда отца не стало вы не сможете больше тянуть со свадьбой, а ведь вам противен весь мой облик. Искалеченный урод — так вы называли меня в разговоре. Не могу представить, как можно делить постель с ним, с его изрезанным лицом. Потом вы выразили надежду, что будут очередные сражения и меня всё-таки прикончат в каком-нибудь бою, а пока что придется терпеть, утешаясь в объятиях любовников покрасивее. Я не стал дослушивать и тут же уехал, появившись только на похоронах, чтобы проводить друга в последний путь. Более мы с вами не виделись. Однако, подходило время заключать брак и я вызвал вас к себе, чтобы мы могли исполнить волю короля. По дороге вас похитили. Это всё.

Я старалась вдохнуть воздуха побольше, потому что мне казалось, я не могу дышать уже несколько минут. Всё оказалось настолько плохо, что все мои попытки проявить мой интерес к нему ранее, конечно же казался герцогу издёвкой или игрой. Теперь я его понимала.

— Ваша светлость, простите меня, — прошептала я, — мне сейчас умереть хочется от стыда и раскаяния. Я не помню из этого ровно ничего, и не чувствую того, что вы рассказали. Прошу вас, поверьте мне!

Его лицо было скрыто в тени, уже почти стемнело, и я не могла разглядеть что на нем написано.

— Я верю в то, что вы не помните, вы вполне убедительны, — наконец произнес он, — я даже верю в то, что потеряв память, вы внезапно стали испытывать ко мне какие-то чувства. Однако, всё это уже не имеет никакого значения.

— Но почему? Меня совершенно искренне тянет к вам, я хочу узнать вас ближе, если вы любили меня — как же это может не иметь для вас значения??? — я умоляюще сложила руки на груди, в которой разрывалось сердце от частых и болезненных ударов.

Он чуть качнулся ко мне, однако тут же взял себя в руки и отошел на несколько шагов. Я поняла, что он собирается уходить.

— Чарльз! — позвала я его безо всякой надежды. Как в моей утренней фантазии, он обернулся ко мне.

— Нет, Шарлотта. Я был бы счастлив поверить вам. Да я и верю. Однако, рано или поздно, память вернётся к вам, и вы вспомните свои настоящие чувства ко мне. Я не хочу больше испытывать своё сердце на прочность. Когда придёт время — я дам вам знать, а пока — прощайте.

И пошел прочь.

Я стояла, не в силах сдвинуться с места. В руке всё еще была роза, которую он дал мне. Посмотрев на острые колючки, я с силой сжала ладонь, чувствуя, как шипы впиваются в меня. Странным образом, мне стало легче. Возвращаться на приём я не стала.

Я укладывала вещи, собираясь домой. Мимо меня по комнате ходила взволнованная Гвендолин. Я же, напротив, была спокойна и сосредоточена.

— Дорогая, не нервничай, тебе нельзя волноваться, — сказала я в очередной раз.

Гвен остановилась, и, уперев руки в боки, уставилась на меня в упор.

— Шарлотта, но почему ты так спокойна? У меня от этой истории всё внутри переворачивается! А ты как ни в чем не бывало. Что с тобой на самом деле?

Я закрыла крышку сундука и села на кушетку, показывая, чтобы Гвен присела рядом со мной.

— Милая, присядь и расслабься. Агата! — окликнула я служанку, — принеси нам мятный чай, пожалуйста.

Агата устремилась к двери, а я обняла Гвен за плечи и ответила.

— Знаешь, после того, как герцог мне всё рассказал, я подумала, что мир рухнул, все мои надежды на счастье испарились бесследно, а о моей влюбленности можно забыть. А как же иначе? Ведь после того, что я наговорила ему, ни о каких доверительных отношениях не может быть и речи. Я всё погубила, хотя и не помню этого.

Гвен непонимающе смотрела на меня.

— Вот именно, да! Но почему ты спокойна и даже…довольна?? Ты меня пугаешь. С тобой что-то не так, давай позовём доктора…

— Подожди, Гвендолин, я объясню. Когда я осознала, что я со всеми моими надеждами и чаяниями нахожусь на самом дне пропасти, мне стало внезапно легче. Я поняла, что снизу все пути ведут только наверх. И в общем-то у меня всё есть — есть вы с Дилвином и Нией, есть моё дело, я состоятельна, мне не придётся выживать. Ну а личное счастье…что ж. Возможно, до потери памяти я была другим человеком и сейчас расплачиваюсь за ошибки прошлого. Но сейчас я другая, а значит, всё будет хорошо. Я попытаюсь вернуть доверие и расположение герцога, он небезразличен мне. Но если это невозможно — я придумаю, как нам расторгнуть брак и разойтись достойно, чтобы не быть пожизненной обузой друг другу.

Теперь Гвен смотрела на меня с некоторым страхом, но больше с уважением.

— Шарлотта, я даже не думала в таком ключе…Ты меня очень удивляешь…

Она посидела с минуту, шевеля губами, словно проговаривала мои слова про себя, потом привычно утвердительно мотнула головой.

— Да, дорогая, ты права. У вас всё еще может быть хорошо. Но скажи, ты уверена, в том, в чем сомневается он? Прости, я не могу не спросить. Что будет, когда к тебе вернётся память?

Я отошла к окну и поразмышляла над тем, как лучше ответить, чтобы соврать ей как можно меньше.

— Гвен, я почувствовала, что действительно могла сказать так. Считай, что я вспомнила. Но не явно, а как сон.

— Ну, тогда можно и правда не беспокоиться. Возможно, все эти потрясения подействовали на тебя и ты оценила его иначе. А в том, что ты заново завоюешь его — я не сомневаюсь. Да ты любого сможешь очаровать! — рассмеялась она, совершенно успокоившись.

В этот момент вошла Агата, неся в руке свиток. Печать я узнала сразу. Письмо было от герцога. Сердце снова предательски сладко замерло.

— Леди Шарлотта, прискакал гонец от герцога Корнуолла. Вам послание.

Мы с Гвендолин переглянулись.

— Наверное он написал письмо с дороги, — прошептала Гвен, — так быстро добраться он не смог бы. Ишь ты, не утерпел. Вскрывай же его скорей!

Меня не нужно было долго упрашивать. Я взломала печать и пробежалась глазами по ровным строчкам, как будто герцог писал не в трясущейся карете, а за добротным письменным столом. Затем прочитала письмо вслух для Гвендолин.

“Леди Шарлотта, прошу меня простить за то, что так внезапно удалился с приёма, не сопроводив вас обратно, не удостоверившись, что с вами всё в порядке. Сейчас я очень об этом сожалею, как и о своём скором отъезде.

Надеюсь, вы простите мне мою несдержанность и это не обострит наших и без того нелёгких отношений.

Хочу вам признаться, что ваши слова тронули меня, даже если вы сейчас испытываете ко мне ложные чувства, вызванные потерей памяти, то в данный момент они являются искренними — ваши глаза не оставили мне сомнений.

Я предлагаю вам встретиться в вашем родовом замке через месяц — вам всё равно нужно посетить его, ваш управляющий ознакомит вас с текущим положением дел и всем прочем, о чем вы можете сейчас не помнить. Я заеду предупрежу его о том, что вы возвращаетесь.

С почтением к вам, герцог Корнуолл”

— Шарлотта, — восторженно произнесла Гвендолин, — он уже готов пасть к твоим ногам, клянусь! Да как же можно не поверить тебе, ну? Ты рада?

Я не знала, что ответить. Я была рада, но в тоже время и смущена. Может и правда герцог решил дать шанс моей амнезии, но будет ли он искренне доверять мне? Или каждый день будет ожидать возвращения двуличной жестокой девчонки, в которую его угораздило влюбиться?

— Посмотрим, — уклончиво ответила я. — Я буду надеяться. Герцог мне писал что-то об осеннем приёме у короля, где мы должны быть вместе. Что это за праздник?

— Ооо, Шарлотта, это очень красивая традиция. Когда в деревнях проходит день сбора урожая, тогда и во дворце устраивается роскошный приём. Если мне позволит моё положение, мы с Дилвином тоже будем там. И мой отец, и Мэбон.

Я слегка изменилась в лице, а Гвен, заметив это, махнула рукой.

— Ой, да что ты переживаешь. Твоё имя стало известно всем, они больше не позволят себе ни интриг, ни такой чудовищной наглости. Можешь быть уверена — будут почтительны, как полагается.

Ладно, раз я сама хочу прощения для себя — мне не стоит держать зла на других.

Взяв Гвендолин за обе руки, я постояла так, любуясь её милым ясным личиком.

— Ты достойна самого большого счастья, Гвен! Ты даже не отдаёшь себе отчета, какая ты замечательная подруга.

Гвен высвободила руки и обняла меня за шею, крепко прижав к себе.

— Шарлотта, я так рада, что мы теперь сможем видеться чаще. Значит, до Осеннего приёма у короля?

— Да, милая. А до этого, я так понимаю, мне предстоит какая-то чудовищная куча дел. Нужно уделить время лавке, чтобы там могли обходиться без меня, поехать в свои владения (Господи Боже — мои владения!!! С ума сойти!), разобраться с тем, о чем не имею понятия, завоевать сердце будущего мужа и успеть на приём к королю. Ты можешь себе представить?

Гвен покатилась со смеху.

— Шарлотта, один пункт из этого ты по-моему можешь спокойно вычеркнуть, как выполненный, — и она хитро подмигнула мне.

— Ты бы не спешила с выводами, — вздохнула я, — Знаешь что? А ведь опять мой торт, изготовленный на твой праздник не стал для меня счастливым.

— Милая, а вот я бы с этим поспорила, — чмокнула меня в щеку Гвен, — кстати, пойдём съедим по кусочку на дорожку. Я опять страшно голодная!

Глава 21

По возвращении я вплотную занялась обучением девочек всему, что знаю и умею сама. За время моего отъезда посетителей у нас значительно прибавилось — слухи о моём титуле и благородном происхождении уже расползлись по городу и обросли самыми невероятными подробностями. Так что за дверьми нередко выстраивалась очередь, а запись на заказы торжественных тортов уже велась за несколько месяцев. Рук явно не хватало. Мередит справлялась отлично, но и домой она практически не уходила. Я подумала о том, что вполне могу оставить ей этот дом для проживания, как шеф-повара. Однако, вопрос персонала оставался и я поручила этот вопрос Алану. Ему я назначила должность управляющего, в обязанности которого входило чуть меньше, чем абсолютно всё. Когда мы обсуждали обязанности, львиная их доля так или иначе ложилась на него. Он уверял меня, что спокойно справится со всем, однако мы договорились, что я никоим образом не ограничиваю его в найме работников по необходимости.

Я старалась не думать о том, что уеду, возможно, навсегда, появляясь лишь изредка, потому что это было бы слишком грустно, поэтому просто с головой ушла в работу, сосредоточившись на обучении Мередит и Винни. У меня был месяц на то, чтобы сделать из них крутых специалистов-кондитеров.

— Даже представить не могу, что вас теперь с нами не будет, госпожа Шарлотта, — грустно молвила Винни. Предстоящая разлука печалила всех.

— Я тоже не представляю, — призналась я ей, — но у меня нет выбора — я просто должна.

— Госпожа Шарлотта, ваш жених — какой он? — полюбопытствовала Мередит, взбивая сливки — мы изготавливали тыквенный торт с лимонным джемом. Делали мы его в первый раз, поэтому в процессе участвовали мы втроём. Надо поторопить Алана с наймом еще одной девушки, вдвоём здесь не справиться. Недолго протянуть можно, но очень уж тяжело.

— Мой жених…Он благородный, очень благовоспитанный…

— Красивый? — пискнула Винни, покраснев.

Я рассмеялась.

— Разве это имеет значение, Винни?

Мередит ответила уверенно.

— Совершенно не важно, как выглядит твой будущий муж, глупенькая. Если он благороден, добр и щедр к тебе.

— А я думаю, что внешность тоже важна, — заспорила Винни.

Я вспомнила своего бывшего мужа, затем Мэбона — они были очень красивы внешне, чего нельзя было сказать об их душах.

— Девочки, сама по себе внешность, конечно, ничего не значит. Имеют значение ум, характер, порядочность. Если все эти качества со знаком минус — никакая, даже неземная красота не заменит их. А что касается моего жениха — мне он кажется очень красивым, — тут я вздохнула, вспомнив слова настоящей Шарлотты, которая как катком прошлась по внешности герцога. Глупая девчонка. Как можно было обидеть этого благороднейшего человека. Она совершенно не достойна его любви. И это просто чудо, что после её жестоких слов у меня оставался шанс завоевать его доверие.

Надо же, совсем еще недавно я и помыслить не могла о каких-то отношениях, но к герцогу меня тянуло, словно магнитом.

Заметив, что девочки поглядывают на меня, я поняла, что сильно задумалась. Встряхнув головой я выбросила из неё Чарльза Корнуолла и вернулась к процессу изготовления торта.

— Итак, мы запекаем тыкву, потом делаем из неё пюре и вводим в тесто, обычное, как на простые бисквиты. Хорошенько перемешиваем и в духовку. Потом разрезаем его на три-четыре коржа и промазываем — сначала лимонный джем, затем взбитые сливки. И так каждый корж. Тортик простой, но очень вкусный — слой кисленького джема прекрасно сочетается со сливками. А еще он выглядит красиво. Вот увидите, покупателям он придется по вкусу.

Мы делали одновременно три торта, поэтому каждая склонилась над своим творением.

На сегодня у нас было запланировано освоение еще как минимум четырех новых рецептов.

— Девочки, ставим в печь одновременно и пока коржи выпекаются, переходим к следующему, чтобы не терять времени.

В этот момент в лавку вошел Алан с двумя мешками угля на плечах, за ним вбежал Трюфель и стал крутиться у наших ног. Жаль, что придётся его оставить, но брать собаку в незнакомый дом, отрывая от тех, кто его здесь любит, было совсем неправильно.

Что же меня ждало там, в моём родовом замке? Чем мне придётся заниматься там? И за сколько времени нужно готовиться к свадьбе? Тут я вспомнила о ритуале первой брачной ночи и поёжилась. Неужели мне придётся проходить через это унизительное варварство? А герцог? Я не могла себе представить, что он позволит эту дикость в своём доме. Наверное, мне стоит поговорить с ним об этом. Щеки у меня вспыхнули, когда я попыталась представить нас с герцогом в окружении толпы любопытных. Нет, нет, этого не должно быть.

— Госпожа Шарлотта, бисквиты готовы, — оповестила Мередит.

— Доставайте, я сейчас.

Я подошла к Алану.

— Ты подобрал кого-нибудь в помощь девочкам? Нужно поторопиться с этим.

Алан поколебался.

— Госпожа, не знаю даже как и просить вас об этом…Нельзя ли Гретте моей попробовать поработать на вас? Она давно меня пытает, чтобы я замолвил за неё словечко. Я говорил, что не нужны вам работники. А тут проговорился, что ищите вы еще повара. Не откажете, может? Она ловкая на кухне, у неё может получиться.

Я помолчала, подумала. В общем, Алан столько сделал для меня, что я просто не имела морального права ему отказать. Успокоив себя тем, что здесь меня всё равно не будет, я согласно кивнула.

— Хорошо, Алан пусть завтра она приходит.

Алан просиял. Видимо, Гретта высосала ему мозг через трубочку, выпрашивая себе место в моей лавке. Что ж, ладно, если он сам не против — пусть работает. Я вернулась к столу, где остывали бисквиты, которые Мередит и Винни уже разрезали на идеально ровные коржи.

— Отлично, — похвалила я девочек, — Начинаем — слой джема, слой взбитых сливок, поехали!

Мне стали доставлять приглашения в знатные семейства города — маркизе Бофорт, леди Шарлотте Бофорт. Их приходило по три-четыре в день. Мне приходилось уделять час или два в день на ответную писанину. На сами визиты у меня времени не было.

Жена Алана, Гретта, пришла как мы и договаривались. Вела она себя почтительно и старалась больше помалкивать, с вопросами обращалась к девочкам. Я прикрепила её на обучение к Мередит, а сама записывала все нюансы работы с тестом, которые знала, какие-то рецепты и раскладки, в общем все, что могло здесь в работе пригодиться. Что-то я просто проговаривала вслух, рассказывая технологии приготовления всего, чего только могла вспомнить. Как будто лекции читала.

Несколько раз я, увлекшись, брякала названия техники и продуктов, которые появятся еще очень и очень не скоро. Конечно, тут же сыпались вопросы, и мне приходилось как-то выкручиваться. Я не боялась разоблачения — кому придёт в голову такая фантастическая история? Меня, скорее, спалят на костре или признают сумасшедшей. Хотя, я даже не знала, что лучше — это или ритуал первой брачной ночи, бррр.

Я сидела занималась ответами на приглашения, когда принесли письмо от герцога. Неужели он решил отменить нашу с ним встречу? Как только я подумала об этом, поняла, как сильно жду её.

Дрожащими руками я сломала печать и вчиталась в строчки. Герцог напоминал мне о нашей встрече и просил дать ответ с посыльным, который доставит это письмо. Тон самого письма был ровен, немного суховат, но я почувствовала, что он слегка переигрывает и хочет казаться холоднее, чем чувствует на самом деле.

Я же решила действовать иначе. Свой ответ ему я постаралась наполнить теплом и нежностью, пусть не явной, но так, чтобы он увидел сразу, что прежней Шарлотты нет, чтобы у него хотя бы появилась надежда на то, что её никогда уже не будет.

“Чарльз, благодарю вас за напоминание. Я уже в процессе сборов, приехала бы и раньше, но лавку нужно оставить в надлежащем виде — я очень много вложила в неё сил, времени и души, чтобы бросить не закончив дел. Надеюсь, наш брак не помешает мне наведываться сюда, очень рассчитываю на вашу лояльность.

Смею признаться вам, что жду нашей встречи. Мне от всего сердца хочется, чтобы и вы ждали её, веря только в лучшее. Может в этот раз мне удастся убедить вас в том, что вам не нужно опасаться меня.

До скорой встречи, Шарлотта.”

Не перечитывая, я сложила лист бумаги и вышла за дверь и протянула письмо посыльному, который сидел верхом на лошади. Тот коснулся рукой своей шляпы и сразу тронулся с места. Я проводила его взглядом и вернулась в лавку.

Сегодня мы с Аланом собирались заняться кассой, распределением средств, расчетом зарплаты и текущих расходов. Я собиралась оставить Алану достаточно средств, чтобы он занялся зимой оборудованием холодильника. Почему-то мне было очень важно, чтобы лавка процветала. После встречи с герцогом мне хотелось завоевать его уважение, чтобы он не считал меня никчемной пустышкой. Может это было от того, что в своём первом браке я в такую и скатилась. Михаил, конечно, был не тот человек, у которого было право кого-то осуждать, но какую-то горькую правду в его словах я тогда почувствовала.

И теперь мне мало было привлекательной внешности, я хотела, чтобы мой супруг гордился мной. Тем более, здесь обществом это не осуждалось, я спрашивала Алана аккуратно. Женщины, занимающиеся каким-то делом, владелицы своих бизнесов здесь были. Редко кто просто занимался производством самостоятельно. А так даже в торговой гильдии, кроме меня, были еще две женщины. Одна из них, леди Бригсон, владелица торгового корабля, прислала мне приглашение, с целью познакомиться. Возможно, это было бы интересное знакомство, но времени катастрофически не хватало. Я ответила извинениями с отказом, написала, что возможно мы встретимся позже.

— Леди Шарлотта, — окликнула меня Гретта, — можно вас на минуту?

— Сейчас Гретта, подойду. Алан, давай будем разбираться с кассой. Неси все расчеты, которые ты сделал.

Подойдя к Гретте, я увидела, что она хочет мне продемонстрировать — тонкие песочные тарталетки были наполнены взбитыми сливками и присыпаны голубикой, пирожные так же украшали листики мяты. Выглядело это потрясающе и я этому своих девочек не обучала. Пирожные мы вообще не делали.

— Гретта, это замечательно! Ты сама придумала, как их сделать?

— Да, госпожа, оставалось тесто, я решила слепить из них маленькие корзинки и испечь. Вы попробуете?

Я откусила восхитительную корзиночку.

— Мммм, просто сказка!

Мередит слегка закатила глаза — иногда они с Греттой вступали в перепалки по рабочим моментам. Меня, впрочем, они в это не втягивали, поэтому я не обращала внимания — пусть срабатываются, коллеги не всегда бывают приятными. Работала Гретта хорошо и у меня, в общем, претензий к ней не было. Она считала себя старшей по возрасту, а Мередит себя, потому что работала здесь дольше и считалась шеф-поваром, поэтому и происходили их стычки. Впрочем, на качестве работы это не сказывалось.

— Значит, включаем пирожные в постоянный ассортимент. Гретта, ты еще поэкспериментируй с начинками, не забывай перечитывать рецепты — многие кремы могут подойти для наполнения.

— Слушаюсь, госпожа, — Гретта кивнула и отнесла пирожные на стеллаж около кассы.

А я вернулась к Алану и села с ним рядом.

— Даже не верится, что вы так скоро покинете нас, леди Шарлотта. Вас будет очень не хватать.

— Алан, прошу, не надо, а то у меня сердце разорвется. Я бы очень хотела остаться, но ты сам понимаешь, что не могу. Постараюсь приезжать почаще.

— Главное, чтобы вы были счастливы, госпожа. Чтобы улыбались почаще. Вы очень красивая, когда улыбаетесь.

Так-так, это что-то новенькое. Раньше таких разговоров за Аланом не водилось. Наверное, расчувствовался. Но я почувствовала себя неловко. Ехе не хватало, чтобы он в меня влюбился. Нужно уезжать как можно скорей.

— Спасибо, Алан. Спасибо за всё. Я постараюсь быть счастливой, обещаю. А теперь достаточно сантиментов — за работу!

Глава 22

Всё уже было готово в дорогу. Я еще немного медлила, выдумывая какие-то неотложные дела, но так или иначе — нужно было выдвигаться, месяц истекал. Я совершенно не знала, что меня ждёт впереди, а здесь всё было таким родным.

Наконец, я решилась и объявила, что выезжаем завтра. Алан должен был отвезти меня и сразу вернуться. Господи, как же я буду без него? А вдруг Шарлотта была лицемерна и груба не только по отношению к герцогу, но и к слугам, вдруг меня там встретит армия негативно настроенных людей?

В общем, я изрядно тряслась, подпрыгивая на ухабах. У меня мелькнула трусливая мысль попросить Алана задержаться на пару дней, однако я быстренько от неё отказалась. Это было бы малодушно и вообще отдавало инфантилизмом. Алан больше нужен девочкам в лавке, а я уж как-нибудь постараюсь наладить контакт со своими домашними. Я очень надеялась, что герцог предупредил их о том, что я страдаю потерей памяти, надоело объяснять своё странное поведение. Мне было боязно, но с другой стороны и страшно интересно — каких еще событий подкинет мне эта удивительная жизнь.

Я вспоминала мужественное лицо герцога, его глубокий голос, от которого у меня внутри ходила горячая волна, предвкушала нашу встречу. Все эти мысли очень сократили ощущение дороги — я почти не заметила, как мы доехали и мне открылся вид моего очередного места жительства здесь. Четвертого — если считать стойбище банды Сайориса.

Моему взгляду открылось массивное сооружение из прочного серого камня, с толстыми стенами — он был почти неотличим от замков Лливелина и Дилвина. Стены, как полагалось, были в бойницах. По периметру располагались несколько высоких башен, через ров, окружающий замок, висел крепкий откидной деревянный мост из хорошего дерева, подвешенный на кованых цепях. Сейчас мост находился в вертикальном положении.

Между рвом и замком были высажены розы всех розовых оттенков. В сочетании с серыми стенами смотрелось очень изысканно. Интересно, у кого в роду маркиза Бофорта был такой хороший вкус. Почему-то подумалось, что матери Шарлотты. Её уже не было на этом свете, это я уже знала.

Алан пронзительно свистнул, подъехав к мосту. В ближайшей дозорной башне замелькали силуэты. Затем открылись ворота и скрипнул подъемный механизм — нам открывали мост. Видимо, поняли, что вернулась хозяйка.

Нас встретил управляющий — пожилой человек, который радостно приветствовал меня. Уж не знаю — искренне или потому что был на работе.

— Леди Шарлотта! Счастлив видеть вас в добром здравии! Наконец-то вы дома! Как мы беспокоились, как мы переживали…

Я растерянно взглянула на Алана. Серьёзно, это было очень непросто, когда тебя знают все, а ты никого.

Алан кашлянул деликатно.

— Доброго дня, любезный. Я — Алан, в некотором роде нахожусь на той же должности при леди Шарлотте, что и вы. Вы, возможно, не знаете, но госпожа не помнит ничего, что произошло с ней до похищения, как можно к вам обращаться?

Управляющий хлопнул себя рукой по лбу.

— Вот дурная моя голова! Простите, леди Шарлотта. Увидел вас и совершенно забыл, о чем предупреждал меня достопочтимый сэр Корнуолл. Я — Олсен.

— Ничего, Олсен, здравствуйте. Вы вон только это забыли, а я вообще всё, — попыталась пошутить я, чтобы бедняга не чувствовал себя виноватым.

— Пойдёмте, пойдёмте, я провожу вас в ваши покои. А Алана в крыло для прислуги.

— Нет, Олсен, пусть Алан будет где-нибудь недалеко от меня до отъезда, он может понадобиться мне.

— Вы останетесь в замке, Алан? — обеспокоенно спросил Олсен, очевидно беспокоясь о том, что его сейчас сильно подвинут.

— Нет, Олсен, я уеду завтра утром, — успокаивающе похлопал его по плечу Алан, — у маркизы теперь своё дело, за которое я отвечаю.

— Своё дело, госпожа? — с заметным облегчением спросил Олсен, — что это значит?

— Это значит, Олсен, что я открыла свою кондитерскую и пеку там всякие сладости.

— Необыкновенные, королевские десерты, Олсен, — добавил Алан.

— Я потом расскажу, Олсен, сейчас я бы отдохнула с дороги.

— Да-да, — заторопился управляющий.

Я с интересом оглядывала замок, всё выглядело добротно и красиво. Не так кричаще роскошно, как у Лливелина, но здесь мне нравилось даже больше. Всё-таки я не ошиблась, чувствовался чей-то определенный вкус.

Наконец, я оказалась в своих покоях. Они состояли из нескольких комнат, а по комфорту напоминали покои Гвен в родительском доме. Цветовые предпочтения хозяйки бросались в глаза сразу — в приоритете были персиковые и бледно-розовые оттенки. Неужели и розарий перед замком её заслуга? Что ж, впечатляет, ничего не скажешь. Нежненько.

Туалетная комната была отдельная, ванна стояла внушительных размеров. Ну да, ведь и хозяйка не маленькая.

Между ванной и спальней находилась гардеробная комната. Она впечатлила меня больше всего. Платья были все многослойные, из каких-то газовых материалов, многослойные, очень светлых, нежных оттенков. Что ж, Шарлотта, по всей видимости любила себя украшать. Гардеробный арсенал был внушительным. И девушка явно знала, что ей к лицу. Я привезла с собой простоватые туники, которые были более уместны в городской среде.

Я ни в коем случае не была шмоточницей, спокойно относилась к вещам, но гардероб Шарлотты определённо впечатлял.

Ко мне в спальню вошли две женщины — одна молодая, другая постарше. По всей видимости они были предупреждены о моей потере памяти, потому что сразу представились:

— Сиэна…

— Мариса…

Они доложили, что сейчас принесут воды, чтобы я могла принять ванну с дороги, а затем будет готов обед. Спросили, где я изволю принимать пищу — здесь или в большом зале. Я бы предпочла здесь и с Аланом, но понимала, что могу поставить себя в неловкое положение.

— Поем здесь сразу после ванны, а потом я хочу встретиться с Олсеном и моим вторым управляющим Аланом. Передайте им.

Я прошла в спальню, огляделась. Здесь у меня была не ниша в шкурах, а самая настоящая кровать. Вот это роскошь.

Сегодня я еще подержусь за Алана, а завтра начну обживаться здесь в роли хозяйки и ждать Чарльза. Кстати, нужно сразу же посмотреть, как здесь устроена кухня, усмехнулась я и пошла принимать ванну.

Кстати, чуть позже я оценила рагу из барашка, ароматное, с большим количеством лука и розмарином. Это было очень и очень грамотное вкуснейшее блюдо. Понятно теперь, почему Шарлотта была такой пышной — кормили здесь отлично. Что ж, повара с моим приездом ждало много нового.

А пока что я направилась провести последний вечер с Аланом перед его отъездом.

Утром я проводила Алана. Если бы я не боялась показаться неуравновешенной психичкой, я бы запрыгнула в экипаж и слиняла бы обратно в свой уже такой родной приморский город, к своим девочкам, тортикам, лавке и Трюфелю. Но…пришлось помахать Алану вслед и остаться лицом к лицу к своим владениям.

В нежном утреннем свете они выглядели еще привлекательнее. Разглядывая розовый цветник, который располагался по всему периметру замка, я отметила, что здесь цвели не только розы, но и другие цветы — хризантемы, лилии. Под ногами кудрявился клевер. Но принцип был один — здесь царили по меньшей мере пятьдесят оттенков розового. Здесь поневоле создавалось лёгкое и романтичное настроение — порхали бабочки, гудели пчёлы.

Наверное, герцог увидел Шарлотту впервые именно здесь. Я представила её, глазами Чарльза, среди этих цветов в каком-нибудь летящем нежного цвета платье, с волосами, которые пронизывало солнце — понятно, почему дрогнуло сердце рыцаря. Что уж можно вообразить прелестнее. То ли нимфа, то ли цветочная фея.

Можно вообразить, каково было его изумление, когда он обнаружил меня, занимающуюся ручным трудом и усердно зарабатывающую себе на жизнь. Кстати, может, поэтому отчасти у меня и появился шанс спасти отношения с ним — он наверняка оценил моё перевоплощение.

Но и это обрамление образа розовым цветником мне вполне понравилось. Женственность еще никто не отменял. Поэтому я отправилась привести себя в порядок, чтобы быть во всеоружии на всякий случай.

Оставив распоряжение, чтобы дозорные не покидали башню и в случае появления экипажа герцога тут же доложили мне, я поднялась в свои покои. Мне нравилось здесь всё больше и больше. Видно было, что их хозяйка любила себя, любила комфорт и красоту. Что ж, оставаясь собой я всё же была не против научиться наконец-то наслаждаться жизнью. Очень подходящий момент для того чтобы начать.

Я заметила, что здесь у меня даже движения стали другими — плавными, неспешными, мягкими. Я чуть-чуть покружилась перед зеркалом, понимая теперь, зачем бабочки порхают просто так, даже если им никуда не нужно и отправилась в ванную комнату, окликнув Сиену и Марису. Сильно разлеживаться в горячей воде я не хотела, душа было бы достаточно.

Над ванной было расположено приспособление с лейкой, которое позволяло принять душ, но я не знала, как им пользоваться. Девушки быстро наполнили бадью и приоткрыли в ней отверстие, в которое и вставлялась лейка.

Я встала под прохладные струи воды и намочила голову. Мариса стояла наготове с жидким мылом — у Гвен я такого не видела, и в городе тоже. Наверное, это было какое-то местное ноу-хау, прототип шампуня. Не удивлюсь, если Шарлотта придумала это сама для своей роскошной гривы.

После шампуня Сиена поднесла в кувшине поближе какую-то жидкость не с самым приятным запахом.

— Что это? — поморщилась я.

— Отвар крапивы, — удивленно ответила Сиена, — всё, как обычно, госпожа.

Ах, да-да-да, крапива, что-то такое я слышала когда-то и в прошлой жизни. Даже первые польские шампуни были в моём детстве — роза, ромашка и крапива.

— А потом розовой водой ополаскиваем? — подумав о цветнике пошутила я.

Сиена утвердительно кивнула.

— Да, госпожа, у нас всё готово.

Надо же, угадала. Что ж, это действительно приятно — с такой любовью ухаживать за собой. Никогда этого не делала и не думала даже об этом.

После душа я накинула предложенный мне пеньюар и прошла в гардеробную комнату, чтобы выбрать наряд. Раньше я бы начала искать что-то практичное, попроще, а сейчас мне хотелось праздника и полёта. Настроение было чудесное. И, что не могло не радовать — весь арсенал платьев был мне впору. Сундук, который я привезла с собой, я даже не стала открывать. Проведя рукой по нежным шелкам, и лёгким газовым шлейфам, я выбрала розово-зеленое платье чуть припыленных оттенков. Пышная грудь была прикрыта прозрачной вуалью. Шло оно мне необыкновенно.

Волосы почти уже высохли и стали такими шелковистыми, какими я их еще не ощущала здесь никогда. Сиена протянула мне розовые мягкие башмачки.

— Завтрак, госпожа? — улыбнулась она мне.

Я вдруг почувствовала вину за то, что так наслаждаюсь отдыхом и комфортом. Но с другой стороны, я так упорно работала в последнее время, может быть, заслужила?.. Решив не рефлексировать, я кивнула.

— Спасибо, а можно в цветнике за воротами завтрак накрыть? Там такой воздух.

Сиена захлопала в ладоши.

— Госпожа, вот что значит, оказаться дома — вы уже вспоминаете свои любимые привычки!

Погуляв немного по дорожкам сада, я услышала, как меня зовут и пошла на голоса. В небольшой открытой беседке находился каменный столик, покрытый розовой (ну конечно же!) скатертью и скамеечки со спинками. На скамейках лежали подушки.

Стол был сервирован несколькими блюдами — с сыром, зеленью, яйцами, маслом и хлебом. Стоял кофейник, из которого доносился аромат хорошего кофе. Такой я, по-моему, не пила с прошлой жизни. Сюда бы добавить каких-нибудь моих печенек, пироженок и мааленький кусочек тортика…Нет, всё-таки я обжора, вздохнула я и села наслаждаться завтраком.

Откуда-то очень издалека доносилось бряцанье и какие-то звуки.

— Что это? — рассеянно спросила я Сиену. Мне показалось, что я услышала топот копыт, но не могла понять откуда.

— Работают на полях, госпожа Шарлотта, — пожала плечами девушка, — скоро Праздник сбора урожая.

— А ты слышишь это? — я точно слышала стук копыт, по-моему он приближался. Я невольно встала и в этот момент послышался свист из дозорной башни.

— А ведь действительно, кто-то подъезжает, — Сиена подняла голову, — леди Шарлотта, вы сидите, я сейчас поднимусь к ним, узнаю кто там едет.

Однако, я уже знала кто это едет и у меня слегка закружилась голова.

Глава 23

Герцог стоял, глядя на меня, странно улыбаясь при этом. Я подумала о том, что еще ни разу не видела его такой улыбки, какой-то беззащитной.

— Маркиза, думал, что уже никогда не увижу вас прежней.

Я испытала непонятную обиду.

— Значит, в этом розовом цветнике я более привлекательна, нежели в своей лавке?

— Более знакома и привычна, — мягко поправил он меня, — а ваш труд я вполне оценил, не сомневайтесь.

Герцог неторопливо взял мою руку и коснулся её губами. У меня так заколотилось сердце, что он вполне мог почувствовать мой пульс через кожу. Я поспешно выдернула руку.

— Вы голодны, Чарльз? Я как раз завтракаю, но можно попросить приготовить для вас чего-нибудь посущественнее.

— Да, леди Шарлотта, если вы еще и предложите мне один из своих десертов — буду счастлив.

У меня потеплело в груди. Значит, оценил.

— Чарльз, к сожалению здесь у меня возможностей маловато. Но всё впереди. Правда же?

— Я очень на это надеюсь, маркиза.

Я указала рукой на сервированный стол.

— Присаживайтесь, Чарльз, — затем обратилась к прислуге, — пожалуйста, принесите приборы и еды посытнее, Чарльз, не спорьте, прошу.

Мне хотелось отправить всех подальше, но за герцогом и вправду нужно было поухаживать.

На какое-то время мы остались с ним наедине.

— Чарльз, — немного помолчав, спросила я, — могу ли я рассчитывать на то, что вы забудете прежние обиды?

Он немного помрачнел, всё-таки его сильно задели те слова. Наверное, он сам переживал из-за отметины на своём лице, а Шарлотта угодила прямо в больное место.

— Я уверяю вас, что такого больше не повторится и таких мыслей просто не может быть в моей голове, — я мучительно подыскивала слова, стараясь убедить его.

Герцог встал и отошел чуть в сторону. В этот момент вернулась прислуга и некоторое время мы молчали оба. Затем, жестом я отпустила всех и подошла к нему.

— Чарльз, я не могу вечно умолять вас о прощении, если вы не можете поверить мне — скажите…

— Шарлотта, — наконец произнес он, — я очень хочу и временами забываю, но когда думаю, что вы можете всё вспомнить и испытать ко мне прежнее отвращение…

И я решилась. Как я буду выкручиваться потом — представления не имела, но мне так хотелось, чтобы он поверил мне.

— А я вспомнила. Всё было так, как вы сказали. И прежних чувств я не испытываю. Более того, уверяю вас, все совсем наоборот.

Он резко повернулся к мне и долго испытывающе смотрел в глаза. Я боялась даже моргнуть, чтобы не помешать ему прочитать то, что он пытался.

В какой-то момент мне показалось, что он готов меня поцеловать и невольно качнулась к нему, но он прикрыл глаза и тихо медленно выдохнул.

— Шарлотта, тогда вы знаете о моих чувствах к вам. Я очень хочу вам верить. Дайте мне немного времени и пусть всё будет хорошо. После осеннего приёма наша свадьба.

Тут я немного очнулась.

— Герцог, у меня есть вопрос. Для меня очень важный. И ваш ответ может повлиять в дальнейшем на наши отношения.

Чарльз выжидательно смотрел на меня. Я закрыла глаза и вспомнила первую брачную ночь Гвендолин и содрогнулась.

— Я не смогу исполнить традицию первой ночи, — твердо сказала я.

Герцог нахмурился, я со страхом ждала его ответа.

— Шарлотта, хочу вам напомнить, что на нашей свадьбе будет присутствовать короли и! — он сделал паузу, — и мы были бы вынуждены соблюдать все условия и традиции.

— И что? Что??? — почти закричала я, осознав, что просто не смогу жить с ним, если он это допустит.

— Успокойтесь, Шарлотта. Нам не придётся, потому что у меня второй брак. В данном случае этот факт нас избавляет от публичности первой брачной ночи.

— Чарльз, — не выдержала я, — а в первый раз вы проходили через это?

Он пожал плечами.

— Конечно. Но я был молод и это не очень беспокоило меня. Так было всегда, с чего вдруг вы так болезненно стали это воспринимать?

— Не знаю, — глухо ответила я, — разве это странно, а не то, что происходит в эту ночь?

Герцог вдруг сбросил маску с лица.

— Да я никогда бы не позволил пялиться кому-то ни на одну свою женщину! Как вы подумать об этом могли!

Наконец-то. Я услышала, что хотела.

— И даже королю? — спросила я для верности.

Корнуолл усмехнулся.

— Шарлотта, король лоялен к присягнувшим ему на крови. Извините, что заставил вас испытать мысль о том, что вам пришлось бы пройти, простите. Я просто сначала не поверил, что вы всерьёз.

— Герцог, да вы чудовище, — заявила я, оценив, впрочем, его чувство юмора. Темноватое, но это было лучше, чем никакое.

— Шарлотта, накормите уже меня, — рассмеялся он, Я почувствовала, что ему тоже стало легко. Я смотрела на него, улыбаясь, и понимала, что с этого дня мы вместе.

Герцог находился в моём замке уже несколько дней. Он знакомился со мной заново, я тоже узнавала его. Меня безумно радовало, что я не ошиблась в нем — это был очень интересный, мягкий, но мужественный человек. Искренне не понимая, что моей предшественнице не нравилось в его внешности. В моих глазах даже его заметный шрам придавал ему харизмы. Прежняя Шарлотта была, наверное, слишком юна и избалована, чтобы оценить герцога. Я же тонула в нем с каждым днем всё больше и больше. Однако, он был довольно сдержан, поэтому и я старалась не выдавать особо своих чувств. Сказано было достаточно, события теперь развивались неторопливо. В итоге я потом оценила это время — неспешное, без особых событий.

Мы проводили вместе почти что всё время, когда он не был занят с Олсеном — в ведении такого огромного хозяйства с деревней, полями и угодьями я ничего не понимала и была очень рада его помощи.

Свои заботы у меня тоже были — нужно было переделать помещение кухни, как я уже это сделала у себя в лавке и у Гвендолин, познакомиться с домом и прислугой.

Надо сказать, что меня воспринимали довольно настороженно, однако потом отношения теплели, наверное они очень радовались моей амнезии, благодаря которой их госпожа изменилась в лучшую сторону.

Когда герцог занимался делами, я рассказывала моему повару о том, какие новшества его ждут. Переделкой кухни уже занимались.

Сначала он был не очень этому рад, но потом постепенно проникся моими идеями и загорелся энтузиазмом.

Кроме переделки кухни, я решила построить здесь отдельную пекарню. Конечно, крестьяне пекли хлеб дома сами, но я была уверена, что новые пироги и печенья им тоже понравятся.

— Чарльз, ты можешь помочь мне произвести расчеты?

— Относительно чего, Шарлотта? — мы с герцогом незаметно перешли на ты. Было видно, что для него это очень непривычно, ведь это был в настоящем времени большой шаг к близости.

— Я хочу, чтобы мои крестьяне не покупали продукцию в новой пекарне, а получали её бесплатно. Может, по каким-то нормам, или еще что-нибудь придумать. Семьи, в которых много детей, например. Или пожилые одинокие люди.

Он удивленно посмотрел на меня, ожидая продолжения. Я продолжила.

— Я, конечно, не собираюсь разоряться на этом, но хотелось бы сделать что-то для людей.

Герцог светло улыбнулся.

— Что ж, дорогая, попробуем просчитать расходы так, чтобы не пришлось продавать потом самих крестьян.

Я испуганно посмотрела на него, а потом рассмеялась.

— Чарльз, прекрати, это не смешно, — хотя сама не смогла удержаться от смеха, — моя лавка приносит кучу денег, я думаю, что смогу себе это позволить.

— Мы с Олсеном займёмся этим. Ты набросай примерную себестоимость, хотя бы приблизительно…

— Да я могу и почти точно сказать, я там не только тортики пекла, финансами тоже занималась.

Чарльз выразительно приподнял брови.

— Шарлотта Бофор, вас явно подменили! — потом добавил себе под нос, — к счастью.

Я хотела еще уточнить у него пару вопросов, когда он сказал небрежно:

— Мне нужно уехать на пару недель к себе. Потом поедем на Осенний приём.

— Две недели, Чарльз, так надолго…

Он развёл руками.

— Скажи спасибо, что время сейчас мирное. Разве ты не помнишь, по сколько времени твоего отца не было дома.

— Конечно не помню, — расстроенно сказала я, — и с тобой поехать я не могу — столько дел тут развела, их надо заканчивать.

— Ты правда так огорчена? — Чарльз посмотрел на меня очень пристально. Еще не верил до конца наверное.

— Правда. Какой мне смысл притворяться, — я подошла к нему и ткнулась носом в плечо. Он приподнял моё лицо за подбородок и сказал тихо:

— Не представляешь, как я счастлив это слышать.

— То, что я огорчена? — уточнила я.

— Именно, — рассмеялся герцог, — ты будешь занята делами и сборами, время пролетит быстро.

— Да что уж там, придется отвлекаться. Мы сможем перед приёмом заехать в мою лавку? Хочу убедиться, что там всё хорошо.

— Как захочешь, так и будет. Заедем. Покажешь мне своё детище.

В это время зашел Олсен и герцог сделал шаг от меня — нам еще нужно было соблюдать приличия, хотя мне уже хотелось нарушить их все.

— Ваша светлость, — обратился Олсен к Чарльзу. Не хватает людей на покосе, я могу часть домашних слуг направить туда на лёгкую работу?

— Что скажете, Шарлотта? — обратился ко мне герцог.

— Чарльз, очень смешно. Ну откуда мне знать. Наверное можно, иначе Олсен об этом не спрашивал.

— Я пойду разберусь с этим, — герцог незаметно коснулся моей руки и пошел к выходу.

А я поняла, как сильно привязалась к нему и как буду скучать, когда он уедет. И направилась на кухню, чтобы посмотреть, как там идут работы. У меня возникла идея сделать большой многоярусный торт и привезти королю в подарок. Надо будет узнать, возможны ли такие дары вообще. Он вполне мог побояться принять его. Хотя, скорее всего, он доверяет Чарльзу. Однако, может заставить нас съесть по первому куску.

Я хихикнула, представив эту картину. Нет-нет, надо это сделать обязательно, в конце концов благодаря ему я скоро выйду замуж за самого лучшего мужчину на свете. То, что поначалу казалось насилием и дикостью, обернулось теперь предвкушением счастья.

— Неужели тебе не грустно уезжать? Мне хочется накормить тебя лимонным вареньем без сахара! — не выдержала я.

Мы сидели завтракали, я уныло ковырялась ложечкой в десерте, а Чарльз сидел, напротив меня, улыбаясь.

— Ты сейчас очень забавная, — ответил он, — как всё-таки удивительно ты изменилась, я словно заново тебя узнаю.

— Да-да, — поспешно ответила я, — как ты думаешь, стоит позвать Сайориса на свадьбу?

Чарльз недоуменно откинулся на спинку скамьи, потом до него дошло.

— Прости меня, — тихо сказал он, — я сказал, не подумав, что для того, чтобы ты стала такой, как сейчас, тебе пришлось пережить настоящий кошмар. Прости.

— Да уж, — пробурчала я, — приятного было мало. Разве вот только то, что это привело меня к Гвендолин, а затем и позволило найти дело, которым я горжусь. Кстати, как ты думаешь, можно ли будет приподнести от нас королю шикарный торт?

Чарльз задумался ненадолго.

— Вполне. Он знает, что я один из гарантов его безопасности и уверен в моей преданности. Да, мы можем сделать это. Только смотри, не перестарайся.

— В каком смысле, о чем это ты?

— Нуууу, — протянул он, — ты своими тортиками кого угодно можешь с рук кормить, смотри, сведешь с ума еще и короля.

Если бы я тогда могла знать, что нас ожидает, я бы кинула бы солонку через плечо, целиком и посоветовала моему драгоценному не каркать. Впрочем, я плохо разбиралась в приметах и все равно бы ничего не сделала.

Сейчас я просто посмеялась вместе с ним и, вздохнув, стала заканчивать завтрак, после которого Чарльз сразу собирался отправиться в путь.

Мы прошли в розовый сад. Возле экипажа Чарльза сновали слуги, пакуя его багаж. У нас оставалось всего несколько минут. Внезапно, решившись, я утянула его за цветочную арку, чтобы оказаться вне поля видимости и слышимости. Как у меня только смелости хватило — ведь у меня и личной жизни раньше считай не было, кроме той фальшивой с Михаилом. Но и тогда я не были инициатором. Вот что я сейчас скажу Чарльзу? Что означает мой порыв?

Впрочем, говорить ничего не пришлось — герцог прекрасно меня понял. А может быть и ждал. Он нежно провел ладонью по моей щеке и коснулся губ — сначала кончиками пальцев, а потом склонился ко мне. Я закрыла глаза и меня закружило.

Очнулась я после того, как Чарльз медленно-медленно оторвался от меня, при этом крепко держа меня в объятиях.

— Не думал, что будет так трудно оставить тебя даже на две недели, — признался он.

Лично у меня подрагивали колени, и я отступила на шаг, чтобы облокотиться на что-нибудь, потому что рисковала рухнуть, когда он меня отпустит.

— Поезжай, — наконец решилась я.

Он постоял еще с минуту, глядя на меня как-то очень серьёзно, испытывающе. Ждал тех самых слов? На всякий случай я решила промолчать. Скажу потом, когда приедет.

Я постояла у моста, провожая взглядом быстро удаляющийся экипаж и, повернувшись, пошла ко входу в замок. Губы горели, хотелось спрятаться у себя в покоях и сладко поплакать, переживая наш первый поцелуй, наше расставание, его испытывающий и серьёзный взгляд…но я решила не впадать в такое желанное, но совершенно бесполезное занятие.

Нужно было проверить, как идут дела на строящейся пекарне. Подумав, всё и всех подсчитав, мы заложили там четыре здоровенных очага, спроектировав их сразу заранее, как духовые шкафы. До этого мне приходилось ломать голову, как переделывать, сейчас же впервые строилось с основания. Поэтому и результата я ждала гораздо лучшего.

Вести о нововведении разлетелись по деревне и в даже за её пределами уже давно. К строящейся пекарне то и дело прибегали ребятишки, которые знали, что для них здесь всегда стоит огромная корзина с теплыми свежими булочками.

Я здорово подняла престиж леди Шарлотты и вообще имя Бофортов. Мне хотелось скорее начать, чтобы люди моих имений стали хоть чуть-чуть лучше жить, потому что с помощью Чарльза выяснила — мой отец не был особенно щедрым хозяином. К его плюсам это не относилось. Так что, прежде чем я оставлю это место на управляющих, нужно было сделать всё, что требовало моего присутствия.

Сейчас я понимала, как было глупо и эгоистично в прошлой моей жизни позволить себе спрятаться от людей. Не пытаться хоть чуть-чуть жить для кого-то. Могла бы хоть в благотворительную столовую ездить готовить. Ну хотя бы раз в неделю!

Поэтому от души старалась сейчас. И очень была благодарна Чарльзу, когда он помогал мне ценным советом, не пытаясь остановить мою, возможно, излишне радикальную щедрость.

Как-то раз я все-таки спросила его — почему он не спорит с моими странноватыми решениями и идеями.

А он ответил очень просто.

— Потому что то, что ты делаешь — хорошо.

Наверное, в этот момент я поняла, что не просто влюблена в него…

В пекарнях всё шло по плану — завтра можно будет испытать два очага из четырех. Отлично, просто замечательно. Потому что угощение вскоре ждало не только моих крестьян, но и через пару недель самого короля.

Мне предстояло выбрать рецепт, придумать дизайн торта — традиционный королевский "с рогами", а может быть, осенний? Здесь в пекарне мне сегодня делать было нечего, поэтому, я поспешила в кухню замка.

Там меня встретил повар, который колдовал над моим любимым рагу из барашка.

— Леди Шарлотта, — тепло расплылся он в улыбке, — доброго денёчка вам. Уехали его светлость?

Меня невольно кольнуло внутри, но я тоже улыбнулась в ответ.

— Да, герцог уехал. А я пришла советоваться с тобой, ты не представляешь, что мы с тобой сейчас будем изобретать и кто первым будет это пробовать.

Повар рассмеялся.

— Только не говорите, что его величеству! Всё равно не поверю.

Я смотрела на него, стараясь изобразить улыбку Моны Лизы.

Повар охнул и чуть не сел мимо скамейки.

— Быть того не может! — и замотал головой, — не может быть!

— Давай начинать, — только и ответила я.

На следующий день меня ждал большой сюрприз.

— Госпожа, — обратилась ко мне одна из служанок, — к вам приехал посетитель, ваш второй управляющий, господин… — она наморщила лоб, — Алиен.

Меня сдуло с постели.

— Алан приехал??? Доложи ему, что я сейчас буду!

— Вам принести завтрак, госпожа?

— Нет, нет, всё потом. Я умоюсь и сразу спущусь. Пусть Алана примут со всем почтением!

— Слушаюсь, госпожа Шарлотта.

Я метнулась в умывальную комнату и наскоро ополоснулась, почистила зубы и расчесалась. Схватив в гардеробной первое попавшееся платье из сотни, я натянула его на себя и без промедления бросилась встречать своего…управляющего? нет, ближайшего и верного друга.

Когда я увидела его милое родное лицо в морщинках, у меня даже слёзы брызнули. Только сейчас я поняла, как соскучилась.

— Алан, какой же ты молодец, что приехал! — я обняла его, чем немало смутила.

— Леди Шарлотта, я тоже очень рад вас видеть. Когда вы уже начнете навещать нас? А приехал, конечно, не просто так, а накопились вопросы. Да и деньги.

— Послушай, Алан. Мне страшно интересно всё, что происходит в лавке и в городе. Всё-всё хочу знать в подробностях. Поэтому мы сейчас сядем перекусить, ты же голоден с дороги?

— Леди Шарлотта, честное слово не голоден. Но вот вам привёз кое-что.

Тут я заметила несколько тщательно упакованных корзин.

— Алан, это то что девочки напекли? — я всплеснула руками. Это в самом деле было неожиданно и очень приятно.

— Очень уж они хотели вам показать, чему у вас научились. Наказали, чтобы вы непременно всё попробовали. Вот эта корзинка Мередит, эта Винни, а третья Гретты.

Я рассмеялась донельзя счастливая.

— Дорогой Алан, если я всё съем, я в двери не войду, а я и так толстуха!

— Госпожа, вы прекрасны! — Алан поцеловал мне руку. — Я тоже хочу знать как у вас всё сложилось, как прошла встреча с герцогом. Вы ведь расскажете мне?

Я махнула прислуге.

— Вот эти три корзинки ставьте на стол и кофе, пожалуйста, побольше. Подготовьте прежние покои для господина Алана, позже ему нужно будет отдохнуть.

Мы сидели за нашим большим столом с Аланом, угощались кулинарными произведениями девушек и беседовали обо всём.

Он настоял, чтобы я сначала рассказала о себе. И довольно улыбался, когда я рассказывала ему с сияющим лицом о нашей встрече с герцогом, о том, как произошло наше окончательное примирение. Как мы жили с ним здесь под одной крышей, привыкая друг к другу и как вели домашнее хозяйство, о новой строящейся “социальной” пекарне.

На этом моменте Алан восхищенно присвистнул.

— Госпожа Шарлотта, я всегда знал, что вы необыкновенная, но чтобы вот так меня удивить! Знаете, — хитро прищурился он, — мне иногда кажется, что вы воплощение какого-нибудь ангела из не нашего мира.

Я замерла. Вот это Алан…Конечно, он не мог этого ни знать, ни даже представить. Но какая душевная чуткость и проницательность!

— Алан, не преувеличивай, — немного напряженно рассмеялась я, — просто пережитые трудности меняют людей, разве не так?

— Конечно, госпожа, — Алан смотрел на меня так безмятежно, что я невольно засомневалась, что его слова просто совпадение.

— Так расскажи мне, как девочки уживаются, как им работается, не идут ли там бойни между Греттой и Мередит? Кстати, эти пирожные Гретты восхитительны! Всё-таки ты бы был прав — у неё несомненно лёгкая рука.

Алан горделиво улыбнулся.

— Госпожа Шарлотта, вы не поверите, когда повидаетесь с Греттой — она теперь одержима своими пирожными, всё что-то придумывает новенькое. У неё целая очередь из заказов, специально к ней. Мередит смягчилась, она девочка умная и только за то, что приносит прибыль. Поэтому они не ссорятся больше, занимаются каждая своим делом и вполне довольны.

Я млела невероятно, слушая Алана. Как же хотелось увидеть их всех.

— Мы же с Греттой смогли в новый дом переехать, может помните — напротив угловой. Съехали, наконец, с окраины. Старый продавать не стали — уж больно сад там хорош. Ни груш, ни яблок не надо покупать, всё в лавку идёт.

Мне в голову пришла одна мысль, которую я побоялась озвучить сразу. Может, предложить выкупить Алану и Мередит по доле? Или еще рано…Я решила подумать об этом как-нибудь потом. Совсем расстаться с лавкой мне было пока очень жаль — она была моим детищем.

Возможно, когда я буду уже замужем за Чарльзом, рожу ребенка…

— О чем вы так задумались, госпожа? Всё хорошо?

Видимо, я надолго замолчала.

— Конечно, дорогой, всё прекрасно. Ты так меня порадовал, ты представить себе не можешь. Мы совсем заболтались с тобой. Ты хочешь отдохнуть?

— Госпожа, вот я бы с удовольствием лучше на вашу пекарню поглядел. Я даже представить себе не могу, как вы там всё обустроили.

Я поднялась.

— Тогда пойдём скорее. Сегодня мы как раз будем опробовать два очага, я просто счастлива, что ты будешь присутствовать при этом. А по дороге я тебе расскажу еще одну новость.

Мы вышли на кухню, чтобы через неё пройти в пекарню. Я представила там Алана всем, особо не задерживаясь и торжественно объявила:

— Я буду печь торт для самого короля!

Алан смешно округлил глаза.

— Ничего себе, госпожа! Если честно, я всегда называл ваши десерты королевскими, но смотрите, — он шутливо погрозил мне пальцем, — не очень-то старайтесь, а то как не отпустит вас его величество!

У меня мелькнуло нехорошее предчувствие, потому что это словно повторяло слова Чарльза, но я отогнала эту тень мысли и торопливо показала Алану здание пекарни.

— Вот она. Впечатляет, правда? Пойдем скорее!

Глава 24

Новые очаги были полностью готовы к запуску. Ровным слоем в них лежал древесный уголь, противни были закреплены каждый на своём месте. Повар Томас суетился с тестом, которого было заготовлено четыре вида — дрожжевое для булочек, песочное для печенья, бисквитное для простого тортика и слоёное для двух наполеонов.

Алан искренне выразил своё восхищение, оглядывая моё местное детище.

— Госпожа Шарлотта, это же просто грандиозно! Такой пекарней можно всю деревню прокормить!

— Я знаю, Алан. Спасибо. — я не удержала горделивую улыбку. Выглядело строение изнутри и правда непривычно для них — все выбелено, пол, хоть и каменный, но светлый. Столы обиты тонкими листами металла. Пришлось долго объяснять кузнецу, чего я от него хочу. Конечно, были сомнения, по поводу коррозии, но кузнец клялся, что коррозия их тронет очень не скоро — главное, насухо протирать, ну а потом можно и заменить.

Кухонные шкафы тоже изготавливались по моим рисункам, всё было просто, но функционально. Над головой ничего не висело, как было принято здесь. Все продукты и посуда располагались за закрытыми дверками.

О вентиляции я тоже не забыла. Под полом были продуманы каменные каналы для дыма, исходящего от главного источника обогрева. Именно при помощи него решался вопрос отопления — лишь пройдя свой «подпольный» путь, дым выводился через дымоход наружу.

В общем, это был серьёзный проект, равных которому не было пока.

— Госпожа Шарлотта, а что если у нас в городе такую выстроить? — Алан был под впечатлением.

— Конечно, Алан. Вот ты этим и займёшься. Мы тебе всё распишем, а уж нужных мастеров ты найдёшь.

— Госпожа, у меня всё готово! — Томас водрузил на стол емкости с тестом. Я вымыла руки из большого подвесного рукомойника и надела фартук.

— Что ж, приступим.

Через час работа была наполовину сделана. Булочками были наполнены две огромные корзины, коржи наполеонов собраны и промазаны кремом. Бисквит остывал и отдыхал, чтобы тоже превратиться в торт.

— Как жаль, что герцога нет, я бы хотела, чтобы он попробовал, — посетовала я.

— Госпожа, я думаю, у него еще будет возможность, — пряча улыбку в усы сказал Алан.

Я смущенно улыбнулась в ответ. Сейчас казалось, что впереди только долгие годы безмятежного счастья.

— Даже гостей кроме тебя нет, — продолжала занудствовать я, и вот лучше бы я молчала, честное слово.

Работа в пекарне была закончена. Корзины с булочками были выставлены на лавку под окно — вокруг уже столпились дети и несколько женщин.

Они почтительно приветствовали меня, я помахала им рукой и мы с Аланом пошли в сторону замка, чтобы не смущать никого.

— Пойдем погуляем по цветнику, — предложила я, — это моё любимое место в замке, Шарлотта знала толк в эстетике.

Алан промолчал, а я вдруг осознала, что ляпнула что-то не то. Я покосилась на него, однако лицо Алана было безмятежно. Причем даже чересчур.

Это, конечно, был полный бред, но уже не первый раз мне казалось, что Алан всё про меня знает и понимает. Такого, конечно, не могло было быть, но чувство было очень стойкое и отчетливое.

— Вы вот сокрушались, что гостей нет, а я так думаю, сегодня будет кого угощать, — Алан показал рукой, когда я непонимающе глянула на него.

По дороге к замку двигалась точка. Неужели это Чарльз??? Сердце замерло и я застыла, Нет, не мог же он вернуться так сразу. А вдруг что-то случилось?

Мне вдруг стало не хватать воздуха и я невольно протянула руку к горлу.

— Госпожа Шарлотта, что с вами? — Алан смотрел обеспокоенно. — Вы белая, как полотно.

Я сглотнула и сделала вдох.

— Не знаю, Алан, беспокойно как-то стало.

— Я пойду, распоряжусь, чтобы мост опустили сразу?

— Пойди, Алан, спасибо. — а сама присела, потому что почувствовала слабость в ногах.

Вот что за тревожная натура, почему мне в первую очередь мерещатся всякие ужасы?

Тем временем, как раз в тот момент, когда мост со скрипом опустился, подъехала незнакомая мне карета. Я не стала вставать.

Из экипажа вышла незнакомая мне леди, очень красивая, лет на десять старше меня. Броская шатенка с ярким алым ротиком.

Она не торопясь проследовала ко мне и приветливо улыбнулась.

— Шарлотта! Ты смотришь на меня так, будто не узнаёшь! — и протянула ко мне руки, чтобы обнять.

Я невольно попятилась, но вовремя опомнилась и сделала шаг навстречу.

К нам спешил Олсен, а Алан уже стоял рядом.

— Леди Шарлотта после похищения потеряла память и в самом деле может не узнакать вас леди…

— Боже мой, какой ужас! Бедняжка Шарлотта! Я твоя сестра, дочь двоюродной тёти твоего отца. Бронуин. Леди Бронуин. Милая, мы же выросли вместе! Какая жалость…

Дама была гораздо старше меня и мы явно не могли играть в одной песочнице, однако я вспомнила Гвен и Гию и подумала, что возможно, мы и были близки.

Тем временем женщина бесцеремонно расцеловала меня в обе щеки и взяла под руку.

— А герцог здесь? — небрежно спросила она. И в этот момент я поняла, что сердце меня не обманывало. Эта леди была опасна, а вся её приветливость напускная.

— Что ж, Бронуин, — вскинула я голову. — Давай пройдём в замок, я как чувствовала, организовала почти что целый пир. А Чарльз в отъезде сейчас.

Бронуин прикусила досадливо нижнюю губу, но попыталась улыбнуться и мы пошли к входу.

Она расхаживала по залу не утруждая себя разговорами. Я же просто не знала, о чем с ней разговаривать и старалась изо всех сил избавиться от внутреннего предубеждения против этой женщины, но не могла.

— Чарльз надолго уехал? — не утерпела она, стоя спиной ко мне.

— На две недели, — ответила я, размышляя, могу ли я как-то избавиться от непрошенной гостьи.

Вошел Олсен.

— Приветствую вас, леди Бронуин.

Та едва заметно кивнула.

— Отнеси мои вещи, я поживу здесь какое-то время.

Ну и наглость! Впрочем, откуда мне было знать — может она имела на это право. Вот уж точно про меня было сказано — беда, когда не знаешь, да еще и забудешь. Я проследила за реакцией Олсена — тот и бровью не повёл, а я расстроилась — наверное, всё-таки её поведение вписывалось в рамки приличий.

Я сразу почувствовала себя неуютно, замок, который я уже приняла, как родной дом, перестал казаться мне такой уж надёжной крепостью.

— Олсен, распорядись, чтобы нам накрыли здесь на стол, — проявила я подобие гостеприимства. Наверное, я вела себя даже невежливо, нужно было постараться взять себя в руки. В конце концов мне тоже приходилось быть в этом мире непрошенной гостьей, так что нужно быть лояльней.

— Извини, Бронуин, но было бы замечательно, если бы ты рассказала мне о наших родственных отношениях, о дружбе.

Она повернулась ко мне и окинула цепким взглядом.

— Ты в самом деле совсем ничего не помнишь? Интересно, каково это — скучно или интересно, когда всё вокруг незнакомое…

Стол сервировали и мы с ней сели перекусить. Бронуин откусила кусок торта и прямо-таки вытаращила на меня глаза.

— У тебя потрясающий повар! Где ты отыскала такое чудо? — и она откусила еще один внушительный кусок, — клянусь, я переманю его у тебя!

— Это вряд ли, — ответила я, пробуя свое творение. Просто отличные печи получились, коржи идеальные.

— Почему ты в этом так уверена? — снисходительно бросила она мне.

— Потому что это готовила я, — реакция Бронуин была мне наградой за дискомфорт от её присутствия.

— Что значит ты? Мы виделись с тобой не так уж и давно и ты умела только собой любимой любоваться, больше ничем не блистала.

Я откинула волосы и не смогла сдержать улыбки.

— А вот теперь умею. Попробуй-ка вот это еще, — я пододвинула ей блюдо со вторым тортом. Пусть лучше ест, чем говорит.

— Чарльз, наверное, растолстеет вслед за тобой, а жаль, — и она принялась поедать второй торт.

— Тебе-то какая разница, — не выдержала я.

Бронуин как-то по особому повела бровью и ответила, подпустив в голос таинственности.

— Как раз мне разница есть. Ты же знаешь, что если бы не ваш дурацкий договор, он бы давно женился на другой.

— И, разумеется, это была бы ты, — раздраженно ответила я и соображала как в ближайшее время избегать общества этой самой сестры.

Бронуин сделала жест рукой, говорящий о том, что это даже не обсуждается.

— Если ты и это забыла, — проговорила она, — то ты сама предложила мне переключить его внимание на меня, и мне это удалось. Он, как и любой другой мужчина, нуждается в любви и ласке. Это было не трудно.

Я представила их вместе и у меня зашумело в ушах. Мне хотелось оттаскать саму себя за волосы, хотя это и было глупо.

— Значит так, Бронуин. Не знаю, что там за делишки были у нас с тобой раньше, но теперь я совершенно другой человек. Чарльз дорог мне и я хочу выйти за него. Всё остальное в прошлом и не имеет значения, — однако голос у меня дрогнул и она это заметила.

— Шарлотта, сестричка, ты очень сильно заблуждаешься, стоит мне рассказать милому Чарльзу кое-что, он и думать о тебе не захочет. И тут я окажусь рядом с ним, как и в прошлый раз.

Я поняла, что если она затянет меня сейчас в конфликт, то ей будет проще справиться со мной — судя по всему это была привычная ей среда, в отличии от меня. Я встала.

— У меня есть дела, так что располагайся, увидимся позднее.

И пошла прочь от неё. Дела у меня, конечно, были, но заниматься ими я сейчас не могла. Поэтому пошла в свои покои немного успокоиться. Эта драная кошка всё-таки добилась своего — я никак не могла выбросить из головы картинку, на которой они с Чарльзом были вместе. А что, ничего удивительного — Шарлотта вела себя с ним, как законченная стерва, почему бы ему было не забыться в объятиях льнущей к нему Бронуин.

Я была вынуждена признать, что назвав её драной кошкой, я сильно покривила душой — она была очень привлекательна. В чем-то мы с ней были даже похожи — молочно-белая кожа и синие глаза.

Навстречу мне попался Олсен. Поклонившись, он собирался пройти мимо.

— Подожди, — схватила я его за руку.

— Слушаю вас, госпожа.

— Скажи мне, можно эту гадюку выставить вон?

Олсен округлил глаза.

— Госпожа, вы же всегда были рады её приезду. Леди Бронуин часто бывает здесь, может и по несколько недель жить.

Я застонала, привалившись к стене.

— Но вы, разумеется, можете поступать, как вам будет угодно. И отказать ей от дома тоже.

— Ладно, Олсен, иди, я подумаю.

Как там было? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Пусть живёт пока, решила я. Дождусь приезда Чарльза и пусть эта гадина вываливает всё, что считает нужным. По-крайней мере я буду к этому готова. А вот если я её выгоню — я не буду знать, в какой момент она укусит.

Нужно будет помириться с ней и выведать как можно больше информации. Почувствовав себя крутым стратегом, я немного успокоилась и повеселела.

Глава 25

Все последующие дни я старалась не сталкиваться с Бронуин до ужина. Проводив Алана, я занималась пекарней и остальными делами, изучала с помощью Олсена свои владения и даже несколько раз объезжала деревню, посещая кузницу, мельницу и местный рыночек.

Мельница с кузней работали исправно. Особенно был доволен мельник — с моим возвращением работы у него прибавилось.

А вот рынок мне захотелось как-то расширить, потому что пока это был вытоптанный неровный участок, к которому сходились несколько дорог.

Хорошо бы сделать здесь точку от пекарни, построить навесы, хотя бы самые простые — но насколько было бы комфортней людям укрыться от солнца и дождя.

Я поделилась соображениями с Олсеном.

— Госпожа, да такого ни в одной деревне нет. Только в городах.

— Олсен, но ведь ничего сложного в этом нет, — улыбнулась я. — Это же элементарные условия.

Олсен покачал головой.

— Леди Шарлотта, другие хозяева не стали бы тратить на это деньги, наоборот… — он поколебался, — многие боятся бунтов, потому что крестьянам тяжело живётся.

— Олсен, — твердо сказала я, — такого я не допущу никогда. Хлеб в домах будет. А если вдруг, не дай Бог, случится какая-нибудь беда с урожаем — мы найдём, где купить зерно.

— Госпожа, Бог миловал — в наших краях климат мягкий, на моей памяти урожай не погибал никогда.

— Тогда нам будет еще проще, — улыбнулась я, щурясь на осеннем солнышке.

Мы ехали вдоль полей, которые уже были почти полностью убраны. За полями желтел лес. А еще дальше — скалистые, суровые на вид горы.

— Олсен, а в какой стороне живёт герцог Корнуолл?

Управляющий молча показал рукой, а я устремила свой взгляд туда, куда он показал.

— Очень вы его ждёте, госпожа. Раньше и слышать о его приезде не хотели.

Я поморщилась. Напоминания о прежней Шарлотте не добавляли мне настроения. Всё время хотелось оправдываться за своё прошлое поведение. О котором мне не забывала напоминать Бронуин.

Каждый вечер встречаясь c ней за ужином, я вела расспросы — что же между нами были за секреты и какие отношения связывали их с Чарльзом.

Не так явно, конечно, а завуалированно. Впрочем, собеседница моя отличалась словоохотливостью, когда поняла, что меня можно в прямом смысле слова грузить. И я очень старалась понять — что являлось правдой, а что было выдумано на ходу. Судя по её рассказам, герцог только и мечтал расторгнуть королевский договор.

— Шарлотта, — торопясь убедить меня говорила она, — у нас с тобой был целый план. Конечно, никто не мог предположить, что твоё похищение обернётся так ужасно для тебя. Но мы же не могли предположить, что разбойники в самом деле решат получить за тебя выкуп и обратятся к Чарльзу.

Я откинулась на спинку скамьи, едва сумев сдержать вопль изумления. Неужели Шарлотта с этой своей сестричкой сами организовали похищение, чтобы одна могла избавиться от жениха, а другая смогла его заполучить?

— Бронуин, прости, но как-то мне не верится. Как моё похищение помогло бы расторгнуть договор? И кто вообще договаривался с этими бандитами?

— Шарлотта, один из моих людей всё организовал, ничего лишнего мы не знали.

Я взорвалась.

— Если всё это правда, то я была безмозглой курицей, каковой сейчас не являюсь! Но мне кажется, что всё это ты попросту насочиняла!

Бронуин на мой выпад не отреагировала.

— Я никак не смогу тебя убедить, поэтому надеюсь ты всё вспомнишь сама.

Я выдохнула. Вопросы у меня еще оставались.

— Скажи, отношения с Чарльзом…у вас они правда были? Они начались, когда меня уже похитили? Насколько серьёзными они были?

Сестрица довольно улыбнулась, удостоверившись в том, что цель её достигнута и я попалась на крючок.

— Милая, со временем получишь ответы на все свои вопросы, — и она откусила кусок булочки, предварительно намазав её маслом, — но какой мне смысл тебя обманывать? Мы всегда были заодно. Надеюсь, когда приедет Чарльз, ты всё вспомнишь.

Я понимала, что ничего вспомнить не смогу, это было невозможно. Часть рассказа Бронуин о похищении казалась мне слишком сказочной. Чтобы две благородные леди связались с какими-то отпетыми разбойниками? Маловероятно. А вот то, что у Чарльза был роман с моей прожженой родственницей — вполне возможно.

Герцог должен был приехать со дня на день и я с нетерпением ждала его. Мне казалось, что его приезд расставить все точки в этой мутной истории.

И, наконец, этот день настал. Утром служанка разбудила меня с новостью, что герцог Корнуолл вернулся.

Я так ждала этого момента, а тут вдруг меня одолел страх. Я боялась не того, что узнаю, а неизвестности. Одевшись, я спустилась вниз. Мне доложили, что герцог прошел в свои покои, чтобы помыться и переодеться.

— Накройте завтрак, — рассеянно распорядилась я. Чарльз и Бронуин вошли в зал почти одновременно с разных входов.

Очевидно, он не ожидал её увидеть и на его лице проступила растерянность. Я могла бы предположить, что с моим возвращением Чарльз забыл о ней напрочь.

— С возвращением, ваше сиятельство, — я постаралась улыбнуться ему как можно более безмятежно.

Корнуолл быстро подошел ко мне и поцеловал руку.

— Леди Шарлотта, счастлив встрече с вами.

Голос его был был напряжен. Затем он поклонился издалека Бронуин.

— Доброго дня, госпожа.

— Здравствуйте, ваша светлость, — Бронуин кокетливо улыбнулась ему.

Дальше мы все трое некоторое время постояли молча. Каждый не знал, что делать дальше. Я решила немного разбавить обстановку.

— Как ты съездил, удачно? А мне тут милая Бронуин не давала скучать…

Чарльз прекрасно меня понял. Он слегка сжал мою руку и пристально посмотрел в глаза.

— Ты предпочитаешь позавтракать сначала или поговорить? — честно говоря я не понимала — должны мы говорить все втроём или наедине.

— Я так понимаю, завтрак придётся отложить, — герцог откашлялся, — леди Бронуин, вы извините нас? Мы оставим вас ненадолго.

Мы с герцогом молча прошли в розовый сад и, не сговариваясь, свернули к той скамье под цветочной аркой, у которой прощались перед его отъездом. Некоторое время просто стояли, глядя в разные стороны. Каждому было трудно совершить своё признание.

— Шарлотта, я правильно понимаю, вы ждёте объяснений от меня? — нарушил тишину Чарльз.

— Что вы, не объяснений, нет…Просто ответов. Я, скорее думаю, что это мне придётся объясняться перед вами. Вы позволите мне начать?

— Бога ради, конечно. Хотя, если вы хотите мне поведать что-то, известное вам от Бронуин, я предпочел бы не знать и самому себе стереть память. Жили бы оба спокойно…

Я невольно улыбнулась, немного нервно.

— Ладно, Чарльз. Возможно, я тоже хотела бы оставаться в неведении. Однако вы понимаете сами, что знать необходимо, пока мы еще не вступили в брак.

Он молча кивнул, напряженно глядя на меня. Шрам его немного потемнел, так бывало, когда он волновался, сердился или нервничал.

— В общем, Бронуин поведала мне, что я была зачинщицей похищения, а она помогала мне в этом.

Этого он не ожидал. Лицо его стало удивленным, он сначала хотел что-то спросить, а потом дал мне знак, чтобы я продолжала.

— Это было связано с тем, что я не желала выходить за вас и искала любой повод для расторжения договора. Всё, что произошло со мной — исключительно моя вина.

Герцог протянул руку к моей щеке и чуть коснулся её, я было потянулась к нему, но он отступил и отвернулся.

— Как же я был противен вам, если вы решились на такое. Вам нужно, необходимо было рассказать мне обо всём, я не лез бы к вам со своими чувствами.

Я со страхом ухватила его под руку и развернула к себе.

— Чарльз, но сейчас это не так! Я желаю стать вашей женой, жить с вами…рожать вам сыновей и дочерей. Растить их с вами. Для меня прошлое — действительно в прошлом. Просто я посчитала нужным сказать вам об этом…обстоятельстве, когда узнала. Лучше я расскажу, подумала я, чем расскажет Бронуин. А то вы снова подумаете, что я лгала вам.

Он резко притянул меня к себе и с силой сжал.

— Видит Бог, для меня прошлое тоже похоронено! Но ведь вы можете передумать, когда мне придётся открыться вам… — он снова отпустил меня, а шрам на лице вдруг резко побледнел. “Как молния” — подумала я.

Было ужасно продолжать мучить его этим разговором. Пропади она пропадом, эта змея, которая вползла между нами, а еще раньше, должно быть, в его постель, воспользовавшись случаем.

— Чарльз, я заверяю вас, что ничего не хочу знать о вас и Бронуин, — твердо сказала я. — Это не изменит уже ничего абсолютно.

Чарльз непонимающе смотрел на меня. Я, действительно, говорила сумбурно. Выдохнув, я постаралась подвести подо всем этим черту.

— Я буду считать себя вашей невестой, что бы там ни произошло ранее. Я прекрасно понимаю почему это могло произойти. И в конце концов, я же не помню ни себя прежней, ни вас. Не думаю, что было что-то большее, чем сообщила мне Бронуин.

Он потер подбородок.

— Это уж точно. Вам, моя милая Шарлотта, не откажешь в уме и логике. Однако…Я расскажу вам всё, если вы прикажете.

Секунду я колебалась, искушаемая нехорошим любопытством, однако благоразумие взяло верх.

— Не нужно. Многие знания — лишние печали. Тем более я виновата в случившемся сама.

Некоторое время мы постояли, просто обнявшись, словно скрепляли уже наш личный договор — ни слова о прошлом. Всё забыто. Важно только наше совместное будущее. Лично у меня с души свалился огромный груз.

Вернувшись в замок, мы застали в зале нервно расхаживающую Бронуин.

Я спокойно сказала:

— Прошу меня простить, завтракать с вами я не буду…

В этот момент глаза Бронуин засветились надеждой и победным огнём. А я продолжила.

— Дело в том, что через пару дней нам выезжать, чтобы успеть на королевский приём, а у меня наполовину незаконченное дело, которое я обязательно должна завершить до отъезда. Дорогой герцог, вы составите компанию Бронуин за завтраком? Было бы невежливо оставлять её одну.

Чарльз поцеловал мне руку и ответил таким же безмятежным тоном:

— Конечно, Шарлотта, можете на меня положиться.

Бронуин смотрела на нас во все глаза и на её лице проступало понимание того, что она проиграла этот бой без единого выстрела. Будет ли она сражаться дальше, я не знала, но сейчас мне это и не было интересно. Я кивнула ей приветливо и прошла в сторону кухни, полагая, что когда я закончу с королевским тортом и вернусь — её уже не будет в замке.

Как хорошо, что Чарльз, наконец, приехал…Но, нужно было вернуться к торту. Несколько дней назад я определилась, каким он будет. Коржи были уже испечены, это будет бисквитный торт с пропиткой и сливочным кремом. Но дизайн…Я точно знала, что его пока не существует и, скорее всего, я буду причастна к его изобретению, которое станет традицией.

В своей прошлой жизни мне не приходилось его готовить, тем интереснее стояла передо мной задача.

— Томас, это будет настоящий королевский торт! — объявила я, входя на кухню, — только обещай мне не сильно охать и ахать, когда я всё тебе расскажу.

— Госпожа, вы не сможете уже меня удивить сильнее, чем вам уже удалось! — Томас только махнул рукой. Но глаза у него, как у истинного мастера, загорелись. И я видела, что он сгорает от нетерпения.

Глава 26

Когда я объяснила Томасу мою затею, он сначала стал отмахиваться от меня, как черт от ладана.

— Госпожа Шарлотта, но ведь это равно что кошку рассмешить!

Я мысленно перевела: курам на смех. Но дала ему возможность выговориться и выпустить пары. А сама тем временем взяла перо и стала схематично набрасывать эскиз нашего королевского торта.

Замахнулась я, конечно, на такое…Предстоит очень-очень много тонкой работы, можно сказать филигранной. А пока стоило подразнить Томаса.

— Госпожа, но как это вообще — торт с рогами???

— Томас, но ведь будет охота, будет символ трофея — сказала я, едва сдерживая смех, старательно вырисовывая оленью голову, венчающую последний ярус. Уж пугать бедного Томаса, так пугать. — И вообще, опасно это пропасть в два прыжка пытаться перепрыгнуть, а мы так — тортик печём.

Взглянув на мой рисунок, повар взвыл.

— Госпожа Шарлотта, сжальтесь надо всеми нами, вас, может быть просто заточат в темницу, а бедного Томаса вздёрнут, как пить дать!

— Томас, ну хватит, успокойся, с головой оленя я пошутила. Хотя, на Рождество…Но не в этом столетии, ладно. Это будет торт с рогом изобилия, который будет символизировать сам праздник Сбора урожая и вообще процветание и роскошь. Можно, конечно было бы, украсить короной, но это банально. Рыцарским шлемом — будет выглядеть как голова на торте, — я хихикнула, представив.

Томас немного успокоился. Рог изобилия звучало не так страшно.

— Смотри, вот, примерно, как это будет выглядеть, — и я уже без шуток набросала рог, из которого сыпались разные фрукты, ягоды и овощи. — Всё сделаем в осенних тонах, оранжево-красных.

— Ну это другое дело, госпожа, — Томас недоверчиво покачал головой, — неужели мы сможем это сделать?

— Еще как, дорогой, еще как! Причем приступаем прямо сейчас.

Томас замесил тесто, а я стала разводить краску для глазури — замороженную малину и смородину для красной, облепиху для желтой, сок мяты для зелёной.

А вот сами украшения я собиралась сделать по подобию британских королевских кексов. Вообще-то они готовятся, как правило за месяц до торжества. Для их приготовления требуется огромное количество сухофруктов — изюма, чернослива, вишен, орехов и прочих — всего этого у меня здесь было в избытке, а после выпечки кексы ежедневно пропитываются ромом и коньяком. Благодаря этому торт может храниться очень долго, буквально десятилетия — и это совершенно не шутка.

Такие торты — кексы обычно изготавливались на свадебное торжество. Кусочек торта оставляют и извлекают на рождение ребенка. Эти кусочки сохраняют в специальных закрытых коробочках.

Именно такой я хотела бы приготовить на нашу с Чарльзом свадьбу. Ну а пока попрактикуемся на тыковках и яблоках и грушах для королевского подарка.

Конечно, возни будет предостаточно — каждую штучку придется изготавливать отдельно, буквально вырезать из готового бисквита, а потом покрывать глазурью и расписывать.

— Госпожа, как вы только придумываете это всё, — спросил Томас с восхищением, разглядывая наши миниатюрные очаровательные тыковки и груши.

— Томас, человек еще и не такое может придумать, — вздохнула я, думая, как же мне не хватает в хозяйства миксера, — всё, пожалуй. Пусть подсыхают, а завтра будем собирать уже готовый торт. Мы едем послезавтра.

Я подумала о том, что перед отъездом у нас с Чарльзом целых два дня наедине и сладко вздохнула в предвкушении.

— Пойду посмотрю, что герцог делает, раз мы закончили, — объявила я, — до завтра, Томас, я приду пораньше.

— Доброго дня, госпожа.

Мне не терпелось убедиться, что Бронуин покинула замок. Когда я вышла в зал, она, однако, еще только прощалась с герцогом.

— Чарльз, еще раз очень прошу не совершать… — увидев меня она осеклась, — О, как мило, что ты отвлеклась от своих ужасно важных дел на кухне и вышла проводить меня, перед тем, как отправиться возглавить стирку в прачечной, — и рассмеялась, очень довольная своим чувством юмора.

— Ну как же, — ответила я любезно, — я должна была убедиться, что ты уехала, а то пока ты здесь, почему-то молоко киснет и куры не несутся. “Ведьма” — добавила я про себя и от души улыбнулась.

Герцог же свою улыбку тщательно скрыл и церемонно поклонился Бронуин.

— До скорой встречи, Чарльз, — пропела она и скрылась за дверью.

— Дорогой, что она имела ввиду, до какой еще скорой встречи? — слегка скривилась я, и, пользуясь тем, что в данный момент мы были одни, прильнула к нему.

Чарльз обнял меня, откровенно полюбовался и чмокнул в нос.

— Нам предстоит встретиться на приёме у короля, — невозмутимо ответил он, — кстати, я так и не завтракал, а уже и время ужина прошло, может…

— Стоп, — перебила я его, — она тоже там будет?

Он пожал плечами.

— Конечно. Приглашения рассылаются всем знатным особам королевства, она всегда посещала эти приёмы.

Эта новость могла бы испортить мне настроение, но когда я находилась в объятиях герцога, всё остальное казалось таким незначительным.

— Ну и черт с ней, — успела я прошептать, прежде, чем он меня поцеловал.

К выбору нарядов для королевского приёма нужно было отнестись не менее серьёзно, чем к изготовлению торта.

Я откинула все насущные дела и решила погрузиться в иные хлопоты — наконец-то тщательно изучить свою гардеробную. Стоя перед высоким, в полный рост зеркалом, я вплывала то в пепельно-розовый шелк, то в бледно-голубой батист, то в серебристого цвета парчу.

Да уж, эта девушка явно любила себя и в частности любила себя украшать — это я отметила уже давно. Однако, как могла, внутренне сопротивлялась этому. Мне казалось это чем-то неглубоким, несерьёзным. А может, это были отголоски меня прошлой — быть незаметной, неприметной, стесняться красивой одежды и себя самой.

Конечно, с вызывающе очаровательной внешностью, которая мне досталась, быть незаметной оказалось невозможно. То ли Шарлотта всё-таки отвоевала в моём сознании какую-то часть себя, то ли я сама стала сильнее и уверенней в себе, но я вдруг почувствовала себя красивой, поверила в это. А может, это любовь была виновата…

Подобрав несколько нарядов, по моему мнению, достойных явить меня при дворе, я внезапно вспомнила, что Чарльз упоминал об охоте. Я, конечно, не собиралась скакать там по полям за зайцами и косулями, но, возможно, придётся выглядеть соответственно.

Служанки быстро нашли моё платье для охоты и я с любопытством оглядела его — платье из плотной ткани с широкой юбкой и кожаным ремнём, напоминающим какой-то наружный корсет. К нему же прилагалась шляпа с петушиными перьями, а также слегка потёртые сапоги из кусочков разноцветной кожи. Костюм явно носился, хотя и был идеально вычищен.

— Я раньше часто ездила охотиться? — спросила я с любопытством у девушек, которые помогали мне подбирать одежду, или как модно было говорить в моё время — луки и аутфиты. Впрочем, я и тогда понятия не имела что чем является и как отличается.

— Госпожа Шарлотта, очень часто с покойным маркизом, вашим отцом, а когда и в одиночку. Редко без добычи возвращались.

Нельзя было сказать, что я одобряла охоту в принципе, но это было…круто что ли. Стала понятна страсть герцога к взбалмошной девчонке, которая выглядела, как Диана-охотница. В шелках и с дерзким взглядом.

Я глянула в зеркало и улыбнулась себе — волосы были растрёпаны от переодеваний, щеки раскраснелись. Я попрошу Чарльза научить меня охотиться.

Наверное, я долго пробыла здесь, в гардеробной, потому что в дверь постучали, и доложили, что герцог Корнуолл ожидает меня внизу.

— Всё, нарядов точно хватит, его сиятельство сказал что мы пробудем там не более двух-трёх дней, укладывайте всё, что мы выбрали, — и полетела вниз, пытаясь на ходу привести волосы в порядок.

— Добрый день, дорогая, чудесно выглядите, — тепло улыбаясь, шагнул мне навстречу герцог. Моё сердце затрепетало.

— Чарльз, вы смеётесь? Я растрёпана и взъерошена, мне пришлось перемерить столько нарядов, сколько за всю свою жизнь не перемерила!

— Шарлотта, вы вспомнили, сколько нарядов перемерили за всю жизнь? Думаю, это самая объемная информация, которую вы могли бы вообще вспомнить! — герцог рассмеялся, однако его глаза с тревогой скользнули по моему лицу.

Я понимала причину этой тревоги — он опасался, что я вспомню свои прежние чувства к нему. Ах, как же мне хотелось избавить его от этих опасений! Но как? Если я расскажу ему правду, боюсь, остаток жизни он проведёт в брачном союзе с милой, но сумасшедшей женой, от чего станет тревожиться ещё сильнее.

— Чарльз, — взяла я его под руку, — когда я подбирала платья, у меня возник вот какой вопрос…

В эту минуту вошел Олсен и остановился, поклонившись.

— Вы позволите?

— Да, Олсен, что случилось? — я решила отложить на время вопрос об охоте.

— Дело такое, госпожа, ваша светлость, на кухне никак не могут сообразить, как торт перевозить, в чем…Никто подступиться не может — боятся испортить.

Герцог улыбнулся.

— Олсен, я бы на их месте делал тоже самое. Пойдёмте вместе посмотрим, что можно придумать.

Увидев тортик метровой высоты и почти такого же диаметра, герцог покачал головой.

— Милая, мне приходилось уже видеть одно твоё грандиозное творение на свадьбе Дилвина, но никогда бы не подумал, что мне придется нечто подобное перевозить. Кстати, — он поцеловал мне руку, — позволь выразить своё восхищение — это просто потрясающе. Необыкновенно красиво.

— Ваша светлость, это еще и вкусно, — заверил Томас, который гордо сиял, как начищенный медный чайничек.

— Верю-верю, Томас, я много тортиков госпожи Шарлотты перепробовал, — признался Чарльз, незаметно от всех подмигивая мне.

“Шельмец,” — подумала я глядя на него. Он в ответ ухмыльнулся и сжал мою руку. По моему телу прокатилась горячая волна. Но приходилось соблюдать приличия — как бы я ни льнула к герцогу, дальше поцелуев дело не шло.

Наверное, это было нормально и он не ждал от меня близости до свадьбы. Но я уже еле сдерживалась от того, чтобы не явиться под покровом ночи к нему в спальню. Однако, быть настолько прогрессивной я не решалась. Хватит с него жены, состоящей в торговой гильдии.

— Шарлотта, — окликнул меня тем временем герцог.

Я поняла, что задумалась и покраснела, как будто окружающие могли прочитать мои мысли.

— Значит так, — вернулась я к делу, — нужно соорудить двойной короб, который будет фиксировать поднос, на котором находится нижний ярус торта. Между стенками насыпать льда. — Нам же ехать не дольше суток? — повернулась я к Чарльзу, — лучше взять второй экипаж для торта, его нужно хорошо закрепить.

Герцог потёр подбородок, усмехаясь.

— Раньше я добирался часа за три верхом. Оказывается, с моей невестой дорога гораздо проблематичней — гардероб, пара экипажей, маленький тортик, величиной с небольшую башню…

— Ваша светлость, мне почему-то кажется, что дорога вам понравится, — наклонившись к его уху, прошептала я, не удержавшись.

Шрам на лице Чарльза покраснел, а я послала ему воздушный поцелуй и улыбнулась.

Глава 27

На следующий день ранним утром мы с Чарльзом уже были готовы отправиться в путь. Для торта был подготовлен второй экипаж, где тот был надёжно закреплён. К тому же было решено, что с тортом поедут еще двое слуг, которые будут следить за ним по дороге.

Я очень волновалась, как бы не испортить по дороге результат наших с Томасом усилий, поэтому невольно суетилась вокруг короба. Оглянувшись на Чарльза, я увидела, как он с улыбкой наблюдает за мной.

— Ты смеёшься? — спросила я, убирая прядь с лица, которая выбилась из-под шляпы.

— Любуюсь! — крикнул он, — ты носишься с этим тортом, как кошка с котёнком и очень мило при этом выглядишь.

Одна из черт, которые мне безумно нравилась в моём будущем муже — он совершенно не стеснялся выражать своих чувств. Это было очень удивительно — герцог Корнуолл был воином, рыцарем, закаленным в боях. И при этом имел тонкую, нежную душу, наверное, даже слишком ранимую. Я несколько раз порывалась расспросить его об умершей супруге — мне хотелось узнать его лучше — но боялась растревожить рану. Подумала, что если он захочет — сам расскажет мне. А сейчас он был так счастлив и совершенно этого не скрывал.

Наконец, всё что нужно было упаковано, собрано, уложено и закреплено.

— А когда у нас появятся дети, мы будем путешествовать на пяти-шести экипажах? — невозмутимо поинтересовался Чарльз, отдавая приказ трогаться с места.

— Зависит от того, дорогой, сколько у нас будет детей, — в тон ему ответила я, выглядывая в окошко, чтобы посмотреть не сильно ли трясёт повозку с тортом.

— Успокойся, Лотти, с таким креплением торту грозит только одно — что его съедят по дороге.

Я подозрительно глянула на Чарльза, почти всерьёз рассматривая такую возможность.

Герцог довольно ухмыльнулся своей шутке и притянул меня к себе.

— Ну хватит тревожиться. Уже как доставим — так доставим, всё будет хорошо, мы обо всём позаботились. И по-моему кто-то мне обещал, что не даст скучать в дороге.

Скользнув к нему на колени, я уютно устроилась и с удовольствием оглядела широкие плечи своего будущего мужа. Как хорошо, что он такой…крепкий и не мелкий. В его объятиях я чувствовала себя практически невесомой.

Вскоре я напрочь забыла о торте и своих волнениях — по всей видимости герцог всерьёз и положительно отнёсся к моему игривому заявлению относительно нескучной дороги. Ясное дело, что он не собирался лишать свою невесту невинности в мерно раскачивающейся карете, но честное слово, распалился он так, что я грешным делом подумала, что этим всё и закончится.

Сидя у него на коленях, лицом к лицу, я едва не теряла сознание под шквалом его поцелуев. Мои волосы струились по его лицу и плечам, а он, вдыхал меня, закрыв глаза и неистово прижимая к себе.

Как остановилась карета, мы оба не почувствовали. Но стук в дверцу с внешней стороны заставил нас очнуться. Некоторое время мы смотрели друг на друга, потихоньку приходя в себя. Затем герцог взял мою руку и поцеловал в ладонь, приложил её к своей щеке и спросил чуть хриплым голосом:

— Что случилось?

— Ваше сиятельство, здесь можно остановиться на передышку! И во второй повозке говорят, что нужно крепления подправить.

— Хорошо! — крикнул Корнуолл в ответ и зарылся лицом в мои волосы.

— Ваше сиятельство, а вам передышка не нужна? — прошептала я куда-то в область его шеи, от чего его дыхание снова участилось.

— Шарлотта, как тебе удаётся быть такой невинной и такой соблазнительной одновременно? Ты с ума меня сводишь.

— Я стараюсь, сэр Корнуолл.

Он глухо рассмеялся, затем чуть откинулся, чтобы видеть меня лучше и заскользил глазами по обнаженным участкам моего тела, которых было после наших жарких объятий больше, чем прикрытых.

— По-моему, мне стоит привести себя в порядок, если мы собираемся выйти наружу, как ты думаешь? — спросила я его, сползая с его колен.

— Как вариант, можно всех разогнать и выйти, как есть, — пожал он плечами. Я шлёпнула его по коленке.

— Герцог, вы ужасный охальник!

— Не каждый день, маркиза, — он любезно поцеловал меня в плечо и натянул на него платье, — хорошо, пойдём выйдем на воздух, заодно проверим наш торт.

— Ты сказал наш торт! Раньше называл его моим! — я поспешно одевалась, меня снова охватило беспокойство.

Чарльз усмехнулся, подождал, пока я не буду выглядеть пристойно, церемонно поправил мне прядь у лица и распахнул дверь экипажа.

— Ваше сиятельство, мы здесь вам накрыли обед, если вы и леди Шарлотта проголодались.

— Спасибо, мы сначала проверим, как там НАШ торт, — невозмутимо ответил герцог.

Я покачала головой.

— Иногда ты такой мальчишка, всё бы тебе дразнить! — укорила я его, направляясь ко второй повозке.

— Спасибо, дорогая, мне приятно это слышать, — его тёплый смех согревал меня как будто изнутри.

Воздух был приятным, прохладным. Я подставила ветерку разгоряченное лицо и на секунду закрыла глаза. Чувствуя себя необыкновенно счастливой, мне захотелось задержать это мгновение в себе.

— Что ты, милая? — послышался голос Чарльза.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Не знаю…Просто…Просто мне так хорошо.

Чарльз сделал шаг ко мне и, обняв, спросил очень серьёзно:

— Со мной?

Я коснулась лбом его груди, чувствуя стук его сердца сквозь одежду.

— А ты всё еще сомневаешься, да?

Он поцеловал меня в макушку.

— Пойдём проверим наш ценный груз и перекусим. К вечеру мы должны быть на месте.

Мы пошли к повозке, а я размышляла: неужели Чарльз всё еще не верит мне? А если верит, почему не ответил?..

Торт был в полном порядке. Мы наскоро пообедали и снова отправились в путь.

Подъезжая к королевскому дворцу, я с любопытством оглядывала окресности в окно. Чарльз сидел за моей спиной, обхватывая сзади и рассказывал об обустройстве дворца и некоторых порядках, существующих там.

— Двор короля, дорогая, — говорил он, касаясь губами то моего уха, то шеи, то затылка, — это своеобразная ступень, в стенах которой отпрыски знатных семей получают необходимые знания и опыт. В окружении людей чужих, но равных по положению молодые люди учатся взаимодействовать, вести себя в обществе.

— А что, дома не могут всему этому научить? — спросила я.

— Ну а как ты себе это представляешь? В теории да, конечно, воспитание начинается дома. А потом поступают на службу к королю. В сущности, королевский двор, по сути, единственное место, где обитатели неприступных замков встречались друг с другом раньше. Сейчас мы более открыты друг другу — наступило мирное время. Мы организовываем приёмы, не все даже поднимают мосты и наполняют рвы перед своими замками, но осталась часть традиции, которой многие предпочитают придерживаться — отсылать детей поближе к его величеству.

Я вспомнила Мэбона и картинка в моей голове сложилась — придворным стажерам предстояло перезнакомиться друг с другом, завести максимум друзей, нажив минимум врагов, составить представление о сильнейших лордах страны и их взаимоотношениях.

А мне-то представляли Мэбона, как воина королевской охраны. И только Гвен более-менее прозрачно описала времяпрепровождение “золотой молодежи” во дворце.

Установившиеся за время пребывания при дворе отношения не только с королём, но и с влиятельными придворными, и даже с другими практикантами — в перспективе могущественными вельможами, — имели огромное значение для короля, которому было не безразлично, кто станет его вассалом и приведёт (или не приведёт) войско под королевские знамёна. Свой интерес имелся и у соседей, часто готовых поддержать альтернативного претендента на титул…

За время практики при дворе стажёр мог послушать истории величайших провалов и триумфов из уст ветеранов как полевых, так и подковёрных битв; мог изучить оружие других лордов и, приняв участие в нескольких поединках «за честь», опробовать на себе известные в других замках приёмы владения разными видами оружия. Научиться чему-то в Средние века человек мог только от старших. И если земледельцу или кузнецу хватало отцовского опыта, то воин и правитель должен был иметь более широкий кругозор.

Молодой дворянин мог провести при дворе и несколько дней, и несколько лет. Обычай никак не регламентировал данный вопрос. Фактически же продолжительность стажировки зависела от финансовых возможностей семьи. Хотя король как щедрый хозяин обеспечивал гостям кров, стол и культурный досуг, учиться при дворе было очень дорого.

— Чарльз, а если кто-то захочет покинуть дворец? Или, наоборот, остаться там? Как это решает король?

Герцог пожал плечами.

— Ну, если молодой человек решал стать придворным, то… согласие короля не требуется. Разумеется, блистательный, знатный кавалер считается желанным гостем во дворце и может оставаться столько, сколько хочет. Так же, как и знатные дамы, — он поцеловал мне руку, — но семья должна оплачивать блеск придворного.

Это всё было очень интересно и мне уже не терпелось оказаться на месте, в центре всех событий королевства.

Тем временем, мы подъехали к огромному каменному мосту с двумя рядами стражников на нем.

— Мы приехали, дорогая. Через полчаса ты увидишь всё собственными глазами.

Дворец был уже виден на холме — оставалось только проехать через город, который плотным кольцом окружал холм.

Город был крупный и бойкий, похожий на мой портовый.

— Чарльз, а почему король не поселился, например, у моря? Почему именно здесь?

— Лотти, у короля есть замки по всему королевству, просто этот исторически был более светским. Сюда никогда не добирались войны, он ни разу не был в осаде. Это хорошее, защищенное место.

Я кивнула головой, разглядывая город.

— Понятно. Вся лёгкость бытия — здесь.

Герцог с удивлением посмотрел на меня.

— Именно так, маркиза. И вы вот-вот в этом убедитесь.

И в эту минуту мы подъехали к воротам дворца.

Стражники подошли к старшему охраннику нашего кортежа и коротко переговорили с ним. После чего ворота замка открылись и моим глазам открылась большая парковая территория, множество роз, которые еще цвели — наверное, это были поздние сорта. Сам дворец был явно раньше замком, но впоследствии был перестроен на более светский манер. Всё правильно — замок для обороны, дворец — для развлечений, статуса и роскоши.

Наши экипажи очень медленно проехали по периметру парка (Чарльз сказал, что так положено, чтобы гости могли насладиться роскошным видом сада) и остановились у входа.

Можно было выходить.

— Чарльз, — вцепилась я в руку герцога, — а как же торт??? Его доставят на кухню, как полагается? А вдруг там что-то пойдет не так и его опрокинут? — я совершенно неподдельно охнула.

Герцог рассмеялся.

— Давненько ты о нем не вспоминала, надо же! Хотел уже сам напомнить. А то вдруг тебя уже закружила будущая дворцовая кутерьма. Не волнуйся, я отдам распоряжение нашим людям, и они глаз с него не спустят.

Я немного успокоилась и мы вышли из кареты. Вокруг нас тут же засуетились с десяток слуг, а навстречу вышел сам распорядитель Осеннего королевского приёма, как я узнала потом. Он вышел встречать нас лично, потому что мы были очень знатными особами, в особенности мой будущий супруг.

— Ваша светлость, сэр Корнуолл, маркиза Бофорт, король рад приветствовать вас на ежегодном Осеннем приёме.

Восторг маленькой девочки — я чувствовала себя Золушкой. Чарльз взял меня под локоть и мы пошли вверх по парадной лестнице дворца.

Глава 28

Нас проводили в отведенные нам с Чарльзом покои. Конечно, спальни были отдельные, но эти несколько комнат — две комнаты для спанья, две ванные комнаты, гардеробная для наших вещей и общая гостиная — были объединены в одно пространство. В моём замке мы жили в значительно большем отдалении. Конечно, сложно будет удержаться здесь, в двух шагах друг от друга, да еще и после нашей сумасшедших вольностей по пути сюда.

По всей видимости, у герцога были те же мысли, потому что когда я кинула на него многозначительный взгляд, по его лицу пробежала уже знакомая мне молния — покраснела, побледнела, снова вспыхнула.

— Приём уже сегодня? — спросила я, отвернулась, рассматривая покои, чтобы не пялиться на него так откровенно.

Герцог откашлялся.

— Нет, всё начинается завтра днём. Сегодня мы отдыхаем, можем погулять по королевскому парку. Но должны быть готовы к тому, что король позовёт нас к себе в любую минуту.

— Именно нас? — удивленно спросила я.

— Любого гостя. Иди, посмотри сюда.

В небольшой гостиной, которая принадлежала на эти дни только нам располагался небольшой очаг, больше напоминавший камин. Два мягких кресла и кушетка. Пол был устлан шкурами с длинной шерстью. Было тепло и уютно.

— Здесь очень мило, Чарльз, мне так нравится.

— Мило? — герцог усмехнулся, — это лучшие гостевые покои замка, поверь мне. Есть еще несколько таких…

— Ты часто бывал здесь раньше?

Герцог пожал плечами.

— Жил, практически, пока не вступил в брак.

Я замерла, надеясь, что он станет рассказывать дальше, но Чарльз сменил тему.

— Что ты хочешь надеть сегодня вечером?

— Давай ты мне тогда уж посоветуешь, если такой хороший знаток дворцовых правил и условностей.

— Наш гардероб еще не разобрали, хочешь есть?

— Ужасно, — призналась я, — а ты можешь сначала проверить, как там торт? Ну пожалуйста.

Чарльз обнял меня и спросил серьёзно:

— Ты ведь не отстанешь, верно?

— Нет, — ответила я виновато.

Он рассмеялся и пошел к выходу.

— Если тебе что-нибудь понадобится — вон там шнурок, подёргай за него посильнее — придёт прислуга.

— Я тебя дождусь, — ответила я ему и села в кресло перед камином. Кто-то тихонько шуршал в гардеробной — там разбирали наши сундуки. Согревшись и обмякнув перед живым огнем, я задремала, а потом и вовсе крепко уснула.

Проснулась от того, что кто-то укрывает меня чем-то вязаным, пушистым.

— Чарльз… — сказала я сквозь сон, а потом резко открыла глаза и села. Он сидел рядом с камином на корточках, вороша угли, потом повернулся ко мне.

— Я думал уже перенести тебя на постель.

— Сколько я проспала? — я была чуть дезориентирована. Долгая дорога, сон под вечер. Мне даже казалось, что меня чуть качает и подташнивает.

— Прилично. Уже почти ночь.

— Мне душно и не очень хорошо.

Чарльз подошел ко мне и потрогал лоб и щеки.

— Выпей эля. Ты просто устала и переволновалась.

Он откинул салфетку со столика — тот был накрыт для лёгкого ужина.

— Да, давай, — согласилась я и стала жадно пить из большой кружки. Эль на вкус напоминал грейпфрутовое пиво Хьюгарден. Голова немного прочистилась, стало полегче и я почувствовала острый голод.

— Ты не ел без меня? — спросила я, отрывая кусок лепешки и одновременно виноград. На подносе располагались еще сыр и мясо, глазами я уже ела всё.

— Нет, — немного сумрачно ответил Чарльз.

— Тогда иди сюда, составь мне компанию, — я подняла кружку с элем, — за нас?

Он поднял свою.

— За нас, любовь моя.

Я хотела тоже как-то ему сказать, что люблю его, но у меня не получилось подобрать слова и я просто улыбнулась ему, коснувшись своим бокалом его.

— Скажи, как там наш торт, — спросила я Чарльза после небольшой паузы.

— Да всё хорошо. Стоит на большом кубе льда, а вокруг стоит толпа придворных и глазеют на него. Наши ребята стоят охраняют, чтобы никто не влез.

Я представила эту картину и хихикнула.

— Пора спать, — Чарльз поднялся со своего места, — тебя проводить?

Я помедлила с ответом. Мне нужно было помыться после долгой дороги, снять пыльную одежду. А если он пойдёт сейчас со мной — возможно останется и мне будет неудобно.

— Сама дорогу найду, — лукаво улыбнулась я ему, — приходи попозже пожелать мне спокойной ночи, — нашлась я внезапно.

Он усмехнулся.

— Если не засну, обязательно, — поцеловав меня легонько в губы, он вышел в свою спальню.

Как-то он не особо горит, подумалось мне. С другой стороны, вы, маркиза, дрыхли без задних ног, а он не ложился. Одеялком вас укрывал, да огонь поддерживал. Не придёт — ничего страшного, у нас еще много ночей впереди.

Я не стала звать служанку, искупалась наскоро сама. Вода была едва теплой, в самый раз, чтобы избавиться от остатков дурноты. Думала, что купание прогонит сон, однако, натянув чистую ночную рубашку, разложенную на постели, я юркнула под покрывало и мгновенно уснула.

— Доброе утро, маркиза, — я открыла глаза и увидела над собой улыбающееся лицо Чарльза.

— Доброе, герцог, — я приподнялась поцеловала его в щеку, — ты так и не пришел вчера пожелать мне спокойной ночи, — укорила я его шутливо, понятия не имея, приходил он или нет.

— Я сразу уснул, — признался он, — но как только проснулся, поспешил сюда, исправить свою оплошность, — и, не успела я опомниться, как он запустил руки под моё одеяло и рубашку, провёл ладонями по моему телу сверху вниз. Я задохнулась от неожиданности. Что, вот прямо сейчас?..Мысли заметались, меня бросило в жар.

Однако герцог невозмутимо встал и пошел к двери.

— Нам нужно спешить, маркиза, у нас на сборы чуть больше часа.

Вот ведь шельмец! Я никак не могла опомниться от такого внезапного интимного вторжения. Хорошо он придумал — теперь весь день я только об этом и буду думать. Щеки мои горели.

Вошла служанка.

— Леди Шарлотта, вы будете принимать ванну?

— Я? Нет. Ванну не надо, просто несколько кувшинов теплой воды. И наряд я так и не подобрала…

— Вода уже готова, пойдёмте если готовы. А наряд вам герцог подобрал, я принесу.

Я слегка помотала головой, чтобы прийти в себя. Чтоб его, этого герцога…Однако, я улыбалась.

Полностью готовая, я вышла в нашу гостиную, Чарльз уже ожидал меня там.

Церемонно мне поклонившись, он бросил на меня лукавый взгляд.

— Прошу вас, маркиза, — он светски сделал приглашающий жест. Я ответила ему сердитым взглядом, едва сдерживая смех. А еще подумала, что мы ведем себя, как настоящие молодожены. Все эти игры…Мне стало хорошо от этой мысли и я, обернувшись, протянула ему руку.

— Пойдём?

— Пойдём, — тепло ответил Чарльз.

Главный большой зал замка короля был огромен. Жизнь его и его воинов, если они не были в походе или на охоте, проходила именно в главном зале. Здесь король творил суд, собирал вассалов и, конечно, устраивал праздники и пиры.

На нынешний праздник собралось несколько тысяч гостей!

Подобные королевские пиры должны были продемонстрировать могущество и богатство государя, поэтому иногда — как и в этот раз, чтобы пышность пира прославилась на весь свет, в замок приглашали и зрителей, для которых устраивались специальные ложи или галереи на втором этаже, откуда они могли наблюдать за приёмом.

Пиршественный зал был пристроен ко дворцу, потому что короля не устраивал размер большого зала в самом дворце. Поэтому зал был спроектирован и построен специально для таких вот величественных приёмов — рассказывал мне тихонько Чарльз.

Место короля находилось под балдахином, а стол ставился выше, чем другие.

Столы были расставлены вдоль длинных стен зала и украшены мягкими, из дорогих тканей скатертями. Стены и вазы лежали украшали осенние гирлянды из желто-красных листьев и плодов. Я порадовалась тому, что угадала с выбором дизайна торта — он вписывался в атмосферу просто идеально.

Гости сидели за столами в один ряд, лицом в зал. Позади них — слуги с факелами в руках, оруженосцы-виночерпии, слуги. А сидели гости на длинных и невысоких скамьях, покрытых коврами и подушками.

Наконец, протрубили рога, возвещая о начале парадного обеда.

Мы вошли в зал с остальными гостями. Все шли согласно положению в обществе: епископы, графы, ближайшие вассалы. Здесь мы встретились и обнялись с Гвен и Дилвином, увидели и церемонно поздоровались с сэром Лливелином и Мэбоном. Чарльза знали здесь практически все и старались протолкнуться к нам, чтобы засвидетельствовать ему своё почтение. Я увидела Бронуин, но она не спешила вместе со всеми подойти к нам, помахала издалека рукой, улыбаясь. Её улыбка от чего-то показалась мне зловещей. Я кивнула и отвернулась от неё.

Преобладающие цвета в одеждах присутствующих были — красный и синий. Бархат, шелка, меха и драгоценные каменья украшали одежду дам и их кавалеров.

Следом за гостями слуги внесли в зал кувшины с водой, специальные тазики для мытья рук и полотенца.

Наконец, после непременного и обязательного по средневековому этикету умывания рук мы перешли к бесконечно длинным столам. Места заранее распределены — строго по чину и положению каждого гостя. На столах уже были расставлены большие металлические кувшины с вином, чаши, соусники, солонки, ножи, золотые и серебряные кубки.

В этот момент в зал в сопровождении свиты вошел король и несколько минут слушал приветствия с легкой небрежной улыбкой. Это был невысокий, но крепкий мужчина с бородой почти до груди, волнистые волосы были такой же длины. Одет он был в длинную тунику с широким поясом и алую бархатную, подбитую мехом, накидку. Узкие штаны и высокие, выше колен, сапоги, завершали образ. На груди висел какой-то орден, величиной с блюдце. Обводя глазами зал, он не задерживался на лицах. Затем он занял своё место за столом и началась трапеза.

Те же прислужники разнесли первое блюдо — жареное мясо, изрядно приправленное острым соусом. Это была кабанятина. За первым блюдом последовало второе — оленина. Затем наступил черед птицы, дичи и рыбы. В конце обеда принесли фрукты…

В этот момент распорядитель приёма объявил, что сейчас, специально для его величества принесут подарок от герцога Корнуолла и маркизы Бофорт, подарок изготовлен лично маркизой Бофорт.

По залу пробежал гул изумления, все стали искать глазами Корнуолла, чтобы по нему определить его спутницу — меня.

Когда внесли торт, водрузив его на королевский стол, началась настоящая овация — шум, выкрики, одобрительный свист и прочее выражения восторга.

Я посмотрела на короля — он не отрываясь смотрел прямо на меня, откинувшись на спинку своего кресла. А мне почему-то захотелось спрятаться за спину Чарльза. Но нам следовало подняться и поклоном выразить своё почтение его величеству. Что мы и сделали.

Король поднялся, поблагодарил за такой необычный и удивительный подарок, произнес тост в честь Дня сбора урожая и пожелал всем присутствующим благополучия и процветания.

После того, как он первым попробовал торт (специальные люди попробовали его еще раньше — сказал Чарльз) и высказал своё одобрение, торт стали разносить самым знатным гостям, по их дворцовому усмотрению.

— Похоже, всё прошло благополучно? — спросила я Чарльза, наклоняясь к нему.

— Всё прошло великолепно, Лотти, — он поправил мне локон и провёл пальцами по моей щеке. Я почувствовала чей-то пристальный взгляд и повернула голову. На меня, так же не отрываясь, смотрел король.

Глава 29

— Чарльз, а когда мы сможем уехать? — обратилась я к герцогу, едва закончился обед. Еще пели какие-то менестрели или как там они назывались, приглашенные общались, король покинул приём незадолго до этого.

— Тебе не нравится, Лотти? Хочешь уехать немедленно?

— Да, Чарльз, пожалуйста. Я осмотрелась здесь и поняла, что больше всего на свете хочу быть с тобой у нас дома. И там столько дел… — я смотрела ему в глаза, стараясь, чтобы это выглядело не слишком умоляюще. Однако герцог был проницателен.

— Что-то случилось? Мне кажется, что ты не просто хочешь домой.

Я не хотела казаться ему истеричкой на пока еще пустом месте. Ну посмотрел на меня король, дальше-то что? Было бы странно, если бы после вручения подарка он не обратил на меня внимания.

Немного успокоившись, я тихонько выдохнула и взяла герцога под руку.

— Правда ничего не случилось, дорогой. Перенервничала из-за торта, такая ответственность.

— Но ведь больше нет причин тревожиться. Ну как? Остаёмся?

— Остаёмся, — кивнула я, решив отпустить ситуацию.

Некоторое время мы слушали музыкантов. Потом я завертела головой.

— Послушай, я хочу найти Гвендолин. Если уж оставаться, то я хотела бы наобщаться с ней вдосталь.

— Пойдём поищем их, я тоже хочу увидеть их. Я еще не успел в должной мере выразить леди Гвендолин признательность за то, что она помогла тебе. Но, кстати, если бы она не помогла тебе бежать, мы могли бы быть вместе раньше, — неожиданно закончил он.

Я изумлённо взглянула на него.

— Ты правда так думаешь? Да всё бы по-другому было. Твоя лошадь могла захромать и ты не доехал бы на свадьбу Гвен, а там знаешь, что могло со мной произойти? — я внезапно замолчала. Рассказывать герцогу о том, что произошло в доме Лливелина я не собиралась никогда. А сейчас вдруг от неожиданного поворота в разговоре, прокололась.

Чарльз смотрел на меня внимательно.

— Шарлотта? Продолжай, что могло произойти? Продолжай.

Я нервно махнула рукой.

— Да всё, что угодно, я просто так сказала.

Корнуолл явно не поверил мне и губы его сжались в ровную линию. Да, мы договорились не врать друг другу, но здесь было замешано слишком много людей. Мне не хотелось быть причиной междоусобицы, которая вполне могла развязаться, если бы Чарльз узнал правду. Плохо было то, что мне приходилось обманывать его и он это почувствовал.

Я положила руку на его плечо и улыбнулась как можно легче и естественней.

— Давай найдём Гвендолин и Дилвина?

Шрам на лице герцога чуть потемнел, однако он тоже улыбнулся мне и сказал ровно:

— Я сам поищу, посиди, если хочешь.

В другой момент я бы пошла с ним, но сейчас хотелось остаться одной, переждать неловкий момент.

Корнуолл сжал мою руку, поцеловал её, провёл пальцем по щеке и ушел.

Я потягивала вино из тяжелого кубка и постепенно успокаивалась. В какой-то момент мне стало совсем хорошо. Но ненадолго.

Кто-то легонько похлопал меня по спине. Я обернулась, ожидая увидеть Чарльза, может быть в компании Дилвин и Гвен, но обнаружила — какая приятная неожиданность — Бронуин.

Вот всё в этом дворце шло не гладко. Поэтому мне и хотелось уехать поскорее.

— Рада приветствовать семейного повара, здравствуй! — расплылась в улыбке сестрица. Одета она была очень броско во всех смыслах — для воображения оставалось совсем немного.

— И тебе не хворать, — неприветливо буркнула я, отворачиваясь.

Бронуин это не смутило и она присела рядом, красиво раскладывая складки красного парчового платья

— Я думала Чарльз не отходит от тебя ни на шаг, а он уже нашел себе компанию поинтереснее.

— Да, и это не ты, — я не удержалась от колкости.

— Пока не я, дорогая, только пока — Бронуин была достойной соперницей по языкатости, не стоило и связываться с ней. Родственнице явно хотелось вытянуть меня на своё поле — интриги, раздоры. Страшно подумать, что в прошлом я была с ней за одно.

— Леди Бофорт… — словно из-под земли перед нами возник слуга, судя по облачению, из свиты короля, — позвольте вас сопроводить…

Я была рада убраться подальше от Бронуин, но всё-таки спросила:

— А куда, можно узнать? Я здесь с женихом — графом Корнуоллом.

— Вы приглашены на прогулку его величеством, приглашены лично, пойдемте.

Преодолевая внутреннюю дрожь, я поднялась и направилась за сопровождающим. Он провёл меня на террасу, выход на которую располагался через небольшой арочный переход, который был личным, королевским.

Мы вышли на увитую плющом и розами площадку, вроде большого квадратного балкона. Здесь никого не было и я вопросительно взглянула на слугу. Тот молча поклонился и удалился. В ту же секунду из тени, отбрасываемой большой туей, вышел король. Он приблизился ко мне и остановился шагах в пяти. Как себя вести — я понятия не имела.

— Ваше величество… — нерешительно произнесла я и неловко присела в поклоне.

— Рад приветствовать вас лично, маркиза, — он смотрел на меня с каким-то непонятным удивлением.

— Почему вы так смотрите, ваше величество? — осмелев, спросила я.

— Да как вам сказать, маркиза…Просто я думал, что всё самое прекрасное в нашем королевстве принадлежит мне, мало того — находится в непосредственной близости от меня, в моём главном дворце. Кстати, как он вам, понравился?

— Ваше величество, дворец очень красив.

Король помолчал, чуть раскачиваясь на носках. Кроме нас на террасе никого не было и это меня угнетало.

— Вы немногословны, леди Шарлотта…Скажите, хотели бы жить в таком красивом месте?

— Ваше величество, — осторожно подбирая слова, ответила я, — дворец великолепен, но скоро я выхожу замуж и мы с герцогом Корнуоллом…

— Ах, да, герцог…Я помню, что вы обязаны выйти за него замуж. — он немного помолчал, — послушайте, леди Шарлотта, когда я связывал вас этим брачным договором, я и не предполагал, какое сокровище вручаю герцогу.

Я нервно засмеялась.

— Разве ваш преданный подданный не заслужил этого?

— Маркиза, герцог Корнуолл заслуживает всего самого лучшего, разумеется. Но я не подозревал, что…понимаете, тогда речь шла о соединении нужных семей, нужных земель, с целью укрепления королевства. Сейчас в этом острой необходимости нет.

Он замолчал, обводя меня глазами, затем продолжил.

— Я никогда никого ни к чему не принуждаю, маркиза. Но я должен высказать вам, что ваше присутствие при дворе, несомненно украсило бы наше общество. И ваши таланты, несомненно, тоже пригодились бы.

Последние слова он произнес вкрадчиво, но с нажимом.

Господи, помоги, как же мне выкрутиться?

— Ваше величество, но договор тем не менее существует, мы, ваши покорные слуги, обязаны выполнить его и выполним, — присела я в реверансе.

— А если я объявлю договор ничтожным и вы будете вправе выбирать? — внезапно спросил король.

Я растерялась.

— Ваше величество, если вы объявите договор недействительным, я буду обязана переехать во дворец?

— Леди Шарлотта, — с мягким укором ответил монарх, — мой принцип — никакого принуждения, решение останется за вами. — Он протянул руку и коснулся моих волос.

Я отступила на шаг, но на всякий случай улыбнулась.

— Ваше величество, а если я останусь жить у себя дома?

— Значит, мы здесь будем рады вас видеть в любое время, — незамедлительно ответил король, — считайте, что расторжение договора это мой ответный жест на ваш подарок. Великолепный десерт, кстати говоря. Так что, можете считать себя свободной, маркиза.

Мои мысли лихорадочно заметались. Договора больше нет…Мы с Чарльзом не обязаны вступать в брак. А это значит, это значит, мы можем сделать это по доброй воле! Когда я скажу ему это и попрошу жениться на мне — он поверит мне наконец-то. Поймёт, что я на самом деле хочу быть с ним.

— Ваше величество, — дрожащим от радости голосом произнесла я, а можно получить бумагу о расторжении брачного договора? Вот прямо сейчас можно?

Король довольно усмехнулся и сделал едва заметное движение рукой.

В ту же секунду так же неизвестно откуда появился слуга. Его величество произнес ему что-то вполголоса и через минуту перед ним оказался небольшой столик, бумага, перо и чернильница.

Я следила за тем, как на бумаге появляются ровные строчки, благодаря которым нас герцогом будет связывать только любовь.

— Позвольте поздравить вас, маркиза. Распорядитесь своей свободой так, как считаете нужным, — галантно произнес король, поцеловал мне руку и, не торопясь, пошел прочь.

Я развернулась и со всех ног полетела разыскивать Чарльза. Возле арочного перехода прогуливалась Бронуин. Поджидала меня, очевидно.

— Бронуин, ты видела Чарльза? — я нетерпеливо стояла, ожидая ответа и одновременно оглядываясь.

— Возможно, а что случилось? Ты так взволнована, — она внимательно смотрела на меня.

— Король расторг наш брачный договор и мне необходимо сообщить Чарльзу это срочно.

— Кажется, я видела его, дай вспомнить…Но я вижу, ты очень довольна? Тебя можно поздравить? — Бронуин приподняла бровь, недоумевая. Ну не стану же я ей объяснять!

— Да, да, можно поздравить! Где ты его видела?

Бронуин задумалась, а потом показала, махнув рукой.

— Вооон там, он беседовал с епископом.

Я быстрым шагом пошла в ту сторону, куда она показала. А Бронуин так же быстро пошла в другую.

Чем дольше я искала Чарльза, тем отчетливее понимала, какую только что совершила глупость. Зачем я рассказала Бронуин, что произошло при моей аудиенции у короля? На эмоциях отказали тормоза в системе самосохранения.

“Так радэнька, шо глупэнька” — говорила мне когда-то бабушка. Наверное, никакое предательство, никакие козни не смогут выбить из меня эту проклятую доверчивость. Ведь не ожидаешь подвоха каждую секунду!

Хотя нет, ни к чему искать себе оправдания — это же Бронуин. Сейчас, когда я не могла найти герцога уже около получаса, хотя и спрашивала о нем у гостей, которые могли его знать, я догадывалась, что Бронуин нашла его первой и вливает ему в уши свою версию полученной информации.

Я представила на секунду, что именно герцог услышит от нее и невольно застонала.

— Идиотка! Идиотка! Идиотка! — я не заметила, что произнесла это вслух, а гости, оказавшиеся неподалёку, странно на меня посматривают.

— Шарлотта! — сзади меня обняли чьи-то руки и я резко обернулась.

Гвендолин смотрела на меня радостно, но её выражение лица быстро сменилось на встревоженное.

— Бог ты мой, — охнула она, — ты бледная, как будто привидение увидела или умер кто-то.

Возможно, она была права. Возможно, только что умерли мои надежды на счастливый брак. А если это так, то я бы уже не поручилась за жизнь Бронуин.

— Ты не видела Чарльза? — беспомощно спросила я.

Гвендолин нахмурилась, вспоминая, за нее ответил Дилвин:

— Я видел какое-то время назад, как он шел, направляясь к лестнице, наверное, чтобы подняться в покои.

Сорвавшись с места, я сделала шаг, однако Гвен задержала меня.

— Шарлотта, скажи нам, что случилось?

— Гвен, я скажу, но чуть позже, боюсь я и так уже опоздала. Я найду вас, — и пошла к лестнице.

Оказавшись в наших покоях, я обнаружила там только девушку-служанку, которая сказала, что герцога не видела, но она отлучалась и только что вошла.

Черт возьми!

Я обошла комнату Чарльза. Был он здесь или нет — совершенно не было понятно. Бессильно опустившись в кресло перед камином, я развернула свиток, пробежав глазами по строчкам.

Да, всё было верно — герцог не должен был жениться на мне, если он того не захочет. А если Бронуин постаралась — то не захочет. Меня вдруг охватила апатия. Не было ни малейшего желания двигаться. Пересилив себя, я встала и пошла к выходу. Возможно, Чарльз уже уехал, нужно было послать кого-нибудь на конюшню, чтобы это узнать.

Я поклялась себе, что если он уехал, даже не попытавшись поговорить со мной — я шлю его лесом. Возвращаюсь в Каэруент и обосновываюсь там окончательно. В замке всё налажено, буду контролировать.

Когда я представила себе всё это — чуть не расплакалась. Прижав кулак к губам, я глубоко дышала, стараясь успокоиться. Подлость Бронуин, так же, как и моя глупость уже померкли в моих глазах по сравнению с поступком Чарльза. Как можно было уехать, поверив сходу этой гадине? (Я уже забыла, что еще не знаю — уехал он или нет, воображение моё разыгралось и обида захлестнула меня с головой)

Внезапно, я подняла голову и увидела его. Герцог стоял в дверях, в упор глядя на меня. Шрам был чуть темнее обычного.

— Я надеялся застать тебя здесь, — произнес он и прошел к камину, стал греть руки. Стоял он теперь спиной ко мне, потом спросил:

— А мне ты расскажешь?

Я еще не до конца поняла его настроения, поэтому ответила, вложив в голос как можно больше достоинства:

— Если ты о том, что стало известно Бронуин, то да, у меня есть для тебя одна новость. Буду счастлива сообщить тебе её.

Чарльз обернулся так резко, что моё лицо обдало порывом теплого ветра.

— Зачем, Шарлотта? Почему?

— Чарльз, — спокойно ответила я, — ты еще спроси “как я могла”.

Он непонимающе смотрел на меня, совершенно не понимая, что вообще происходит, и что за игры я веду.

Я протянула ему свиток.

— Держи, ознакомься. Я, конечно, сама виновата, что приходится сообщать тебе так, чуть ли не оправдываясь. Я думала, это будет праздник для нас обоих.

Чарльз пробежал глазами по строчкам, написанным королевской рукой.

— Праздник? — недоумевающе спросил он. Шрам на его лице то темнел, то бледнел.

Я вздохнула.

— Ну да. Если девушка получает предложение руки и сердца от любимого человека, то это праздник для них обоих, — я уже еле сдерживала улыбку, но старалась изображать серьёзные щи на лице. Даже щеки чуть втянула, чтобы выглядеть драматичней. Я уже знала, что всё хорошо. Но как было не помучить его еще хотя бы минутку?

Герцог молчал, всё так же глядя на меня. Наконец в его глазах мелькнуло понимание, а затем громадное облегчение.

— Постой… ты сказала любимого?

— Ты сделаешь мне предложение, герцог Корнуолл, или мне самой его тебе сделать? — перебила я его.

Он подхватил меня на руки и закружил. Потом осторожно опустил на пол и встал передо мной на одно колено.

— Ты выйдешь за меня, Шарлотта Бофорт?

Я опустилась на пол рядом с ним.

— Буду счастлива стать твоей навсегда, Чарльз Корнуолл.

На следующий день мы прогуливались по королевскому саду, ожидая, когда подадут наши экипажи.

Кое-что пришло мне на ум. Я повернулась к Чарльзу.

— Ну хоть этот мой торт оказался счастливым! — воскликнула я.

— Ты о чем, любовь моя?

— Когда я… — тут я запнулась, — когда я начала изготавливать торты, первым был тот самый на свадьбу Гвендолин. Торт был замечательный, но ситуация ужаснейшая. Потом второй — на объявлении, что они ребенка ждут. Тогда я узнала, что я, оказывается, подлая обманщица — и ты от меня уехал. И сейчас, когда на самом деле могла разразиться катастрофа — торт оказался счастливым!

Герцог рассмеялся.

— Не знаю насчет торта, но кто действительно счастлив, так это я.

После того, как мы разобрались с нашим договором, а я приняла предложение Чарльза, мы попросили аудиенции короля, чтобы он благословил наш брак уже по обоюдному согласию.

Король лишь слегка приподнял левую бровь на одну секунду, а затем улыбнулся и не было ясно, что скрывается за этой улыбкой. Благословение мы получили, после чего стали собираться домой.

— А как ты относишься к предложению короля провести свадебную церемонию здесь, во дворце? Мы обязаны это делать?

Чарльз пожал плечами.

— Как мы захотим, дорогая. У нас есть время подумать. В этом есть свои плюсы и минусы.

Я замотала головой.

— Если это не обязательно, то не хочу даже думать об этом. К себе домой на свадьбу мы пригласим, кого пожелаем, а здесь будут толпы незнакомых и чужих нам людей. И не все они будут приятными.

Герцог рассмеялся — мы одновременно подумали об одном и том же.

До Бронуин, конечно же дошла весть о нашей помолвке. Мы даже не знали, уехала она или нет — больше она на глаза нам не показывалась.

Нас кто-то окликнул.

Это были Гвендолин и Дилвин.

— Уже думали, что вы проспали наш отъезд! — крикнул им Чарльз, махнув рукой.

Мы с Гвен обнялись и долго стояли так. Мужчины нам не мешали.

— Я так счастлива за тебя, дорогая, — Гвен вытерла навернувшиеся слёзы, — теперь всё будет хорошо. Вы сразу домой?

— О нет, мы сначала заедем в Каеруэнт, проведать моё детище, потом в мой замок, потом к Чарльзу…В общем, пока мы будем кататься — ты уже родишь.

— Значит, мы приедем в увеличенном составе, — Гвен погладила свой животик.

— Я уже скучаю, — шепнула я ей.

Тем временем подали наши кареты. И, помахав нашим друзьям и королевскому дворцу, мы отправились в Каеруэнт.

Глава 30

Каеруэнт встретил нас народными гуляниями и весельем. Город был украшен — здесь тоже, как и по всему королевству отмечался Праздник урожая. На улицах было много людей, слышалась музыка, смех, разговоры толпы сливались в радостный гул.

Экипаж медленно двигался по дороге, а мне не терпелось увидеть свою лавку, девочек и Алана. Я то и дело выглядывала из окна кареты посмотреть, не продвинулись ли мы дальше.

— Ты вся прямо искрутилась вся! — Чарльз посмеивался, глядя на меня с нескрываемой нежностью.

— Я так соскучилась по ним по всем, я даже сама не знала насколько, — ответила я, на секунду прижавшись к нему и снова выглянула в окошко, — мы бы уже быстрее дошли.

— Всё для вас, маркиза, — галантно ответил герцог, — хочешь — можем прогуляться пешком. А если на дороге станет свободнее — карета нас догонит.

— Чарльз, да! Пойдем, почему ты раньше этого не предложил?

Герцог постучал кучеру, чтобы тот остановился.

— А потому, — чмокнул он меня в нос, что мне нравится наблюдать, как ты ёрзаешь и крутишься, это очень забавно.

Я укоризненно взглянула на него и выбралась на тротуар, опираясь на его руку.

Корнуолл объяснил кучеру, куда ему направляться и мы пошли с ним по улице, огибая гуляющих горожан. Я торопилась, поэтому шла на полшага впереди, а герцог чуть придерживал меня, не давая разогнаться.

Наконец, мы свернули на улицу, которая выходила к набережной. В самом конце находилась моя кондитерская. Запах моря стал отчетливей, а к нему уже вполне ощутимо примешивался знакомый аромат выпечки.

— Чарльз, ты чувствуешь? — я глубоко вдохнула, — какой невероятный здесь воздух, правда?

Герцог подтвердил, что правда — чем ближе к лавке, тем вкуснее пахнет.

— Прямо, как ты, моя булочка, — и он попытался притянуть меня к себе. Однако сделать это было сложно — чем ближе мы подходили к лавке, тем теснее было на улице — вокруг рынка раскинулась множество повозок и шатров.

— Это они на праздник урожая приехали? — предположила я. Интересно, как у нас идёт торговля в эти дни. Я вдруг остро пожалела, что не могу лично заниматься лавкой. А сейчас вообще выйду замуж, у нас появятся дети и моим любимым делом будет заниматься кто-то другой.

Как жаль, что мы так далеко живём. До моего замка еще туда-сюда, раз в месяц можно и съездить, а вот от замка Чарльза далековато. Что тут скрывать — мне взгрустнулось и я сжала руку любимого, чтобы сильнее ощутить его тепло и надёжность. Главное, что он рядом.

Мы как раз подошли к лавке и я оглядела фасад. Видимо Алан подновил всё к празднику — кондитерская выглядела чистенько и свежо.

Навес и деревянный настил перед входом, о котором мы говорили с ним в прошлый раз, был уже выстроен. Там находились скамьи и столы. В зиму, конечно они вряд ли будут востребованы, но мы с Аланом хотели успеть к ярмарочной неделе. И, по всей видимости, не прогадали — все свободные места на террасе были заняты. Народ с удовольствием перекусывал на свежем воздухе. Несколько человек столпились вокруг столика, на котором стоял большой глиняный горшок с глинтвейном.

Возле него стоял Дьюи и разливал напиток желающим. В общем, идея сработала на ура и я улыбнулась. Как же было здорово увидеть это своими глазами.

— Это замечательно, Шарлотта! — оглядев наше уличное “кафе”, воскликнул герцог, — буду вынужден обратиться к тебе с просьбой организовать и у нас в городке. Трактиры у нас есть, но…сама понимаешь, какая бывает там обстановка. А вот такую пекарню с террасой можно сделать приличным местом.

— Куда можно будет пригласить девушку на свидание? — рассмеялась я, — герцог, а почему бы и нет? Я с удовольствием этим займусь, можно вообще-то и сеть создать…

— Создать что? — непонимающе наморщил лоб Чарльз.

В этот момент нас заметил Дьюи.

— Леди Шарлотта, леди Шарлотта! Вы приехали! — он было подбежал к нам, а потом развернулся и ринулся в лавку.

— Ну, пойдём, а то сейчас крики будут стоять на всю набережную, — Чарльз взял меня под руку и мы вошли внутрь лавки. Нас встретили громкими приветствиями покупатели — мы с герцогом были здесь уже известными личностями. Видимо, чудесным образом сюда как-то успели домчаться и новости о королевском приёме, и о нашей помолвке, потому что среди приветствий слышались и поздравления. Я разглядела Грету и Винни.

Грета всплеснула руками.

— Госпожа Шарлотта! Радость-то какая! Скоро Алан вернётся, вот обрадуется!

Я с трудом её узнавала — она округлилась, стали мягче черты и даже голос. А потом я заметила, что она держит руки на животе — круглом, как мячик, и поняла, что она ждёт ребенка. Из деликатности я не стала никак это комментировать, но очень порадовалась за них, особенно за Алана — было очевидно, что у него наступили благодатные времена.

Я обняла их всех по очереди, спросив где Мередит. Ответила Винни.

— Мередит пошла проверить наши лавки на ярмарке, она скоро вернётся.

На кухне царил рабочий беспорядок — в сборке были два торта, блюдо с булочками, которые впоследствии станут знаменитыми “синнабонскими”, Винни готовилась залить кремом. Мой приход прервал этот процесс.

— Давай, давай, — поторопила я её, — заливай, нельзя давать булочкам остыть, а то плохо впитается крем.

— Ой, — пискнула Винни и схватила чашку с кремом.

— Мы вам только мешаем, — сказала я, — пока прогуляемся по ярмарке, по набережной, а попозже вернёмся. Надеюсь, уже все будут в сборе, — пойдём к морю? — обернулась я к Чарльзу.

Не смотря на солнечный день, море штормило. Волны бились о деревянный пирс, пришвартованные баркасы раскачивались, сильно пахло йодом и свежестью.

— Скажи, что мы будем часто приезжать сюда, — помолчав, попросила я Чарльза.

— Я не против, — легко ответил он, — ты здесь слишком очевидно счастлива, как я могу быть против. Но мне показалось, или ты что-то задумала?

Удивленно глянув на герцога, я погрозила ему пальцем.

— Прекрати видеть меня насквозь! Должна же быть в женщине загадка, тайна. Тебе же так скоро скучно станет!

— С тобой скучно? Это очень смешно, — серьёзно заявил он, глядя на меня смеющимися глазами, — ты сплошная загадка, Шарлотта Бофорт, я каждый день разгадываю тебя.

— Ну хватит, не смейся. Тебе правда интересно?

Герцог по-мальчишески почесал за ухом.

— Ну как мне может быть не интересно, во что превратится моя жизнь в ближайшее время?

Я безнадежно вздохнула.

— Вот ты сказал, что хочешь, чтобы я организовала такую же кондитерскую в нашем городе. Он на твоей земле?

Чарльз кивнул.

— Ну вот. Я и подумала, что можно создать сеть таких кондитерских, чтобы были в каждом городе. Думаю, что владельцам других земель это будет тоже выгодно, я тут прикинула…

— Ты собираешься сама заниматься этим? — нахмурился Чарльз, — будешь работать?

Я немного опешила, не ожидая такого вопроса. Настроение вдруг упало. Неужели он будет против? Я вдруг вспомнила своего бывшего, как он противился моей самореализации, превратил в затворницу. Да попросту уничтожил. Я отвернулась от Чарльза, смаргивая слёзы, которые вдруг подступили.

— Чарльз…я понимаю всё, почему-то думала, что это хорошая идея. А ведь тебе нужна просто жена.

Он резко развернул меня к себе, вглядываясь в лицо.

— Для тебя это очень важно? — спросил он тихо.

Я молча кивнула, стараясь не разреветься.

— Тогда никаких преград я не вижу, — внезапно улыбнулся он.

Не поверив своим ушам, я подняла на него глаза.

— Ты серьёзно?

— Ты абсолютно права в том, что мне нужна жена. Но не просто жена, а счастливая жена. Я хочу, чтобы ты улыбалась.

Не выдержав, я всё-таки заплакала и уткнулась лбом ему в грудь. Казалось, что чувствовать себя более счастливой просто невозможно. Не из-за кондитерских этих, а из-за того, что первый раз в жизни чувствовала себя по-настоящему любимой.

— Чарльз, почему ты такой хороший? — всхлипнула я.

— Нуууу…тебе просто очень повезло, — шепнул он мне на ухо.

— Невыносимый просто! — рассмеялась я, утирая слёзы.

— Лотти, — стал он вновь серьёзным, — у меня только два условия. Первое — все дела после свадьбы, с которой я не хочу затягивать. А второе — ты оставишь на кого-нибудь дела и разъезды, когда будешь носить ребенка.

— Тогда пойдём? — улыбнулась я ему.

— Куда? — его брови приподнялись.

— Объявлять о свадьбе, — развела я руками, — куда же еще.

Мы пробыли в Каеруэнте несколько дней. Я уже знала, кто поедет с нами помогать мне развивать сеть кондитерских по всему королевству — Мередит согласилась на предложение моментально и была счастлива открывающимся перспективам.

Конечно, я с радостью взяла бы с собой Алана, но от этой мысли, конечно, пришлось отказаться — всё-таки он больше нужен был здесь своей беременной жене.

Мы немедленно начали набор работников — было решено открыть здесь в городе еще две лавки с пекарнями. Одна уже не могла обеспечить постоянно растущий спрос — за нашими тортами, пирогами и пирожными приезжали даже из соседних городов, не хватало ни рук, ни места.

В итоге мы набрали десять девушек, которых немедленно стали обучать Грета и Винни.

Чарльз наблюдал за моей кипучей деятельностью, поддерживая и помогая дельными советами. Однако, здесь он не всегда был со мной — в Каеруэнте у него было много деловых знакомств и не только. К кому-то он ездил сам, другие люди наносили нам визиты, приходилось вместе посещать приёмы, которые устраивали для нас друзья Чарльза и тогда мне приходилось оставлять дела с кондитерскими. Я относилась к этому спокойно — ведь я уже практически была женой, а значит и обязанностей у меня становилось больше. Хорошо, что Мередит просто изнывала от желания уехать и увидеть новые места, новых людей.

Она по-моему даже спать практически перестала — днем обучала новых работников и выполняла заказы, а потом до глубокой ночи готовила документы для новых наших точек. Мне даже пришлось ей это запретить и работать не больше 8–9 часов в день.

— Ты заболеешь, если будешь так напрягаться, и тогда я возьму с собой кого-нибудь другого, — пригрозила я полушутя.

— Леди Шарлотта, не говорите такого, прошу вас! Я просто хочу поскорее закончить с делами здесь.

— Не спеши, дорогая, мы всё успеем. А когда уедем дел у нас будет не меньше — сначала ведь нужно организовать свадьбу. Я даже не знаю, что для этого нужно.

— Вам нужен распорядитель, — уверенно заявила девушка, — скорее всего его светлость скорее вам в этом поможет.

— Может быть, имеет смысл здесь найти кого-то, — задумчиво произнесла я, — нужно спросить Чарльза.

В лавку вошёл Алан с двумя мешками угля, следом ввалился Дьюи, волоча одновременно сразу четыре мешка.

— Госпожа Шарлотта, добрый день! — Алан поставил мешки, а Грета стала поливать ему на руки из кувшина.

— Добрый день Алан, заезжали в новые лавки? Как там?

— Работы идут, госпожа, у меня вот какой вопрос — вам бы наши лавки назвать как-то, да повесить название.

Я охнула. Почему мне до сих пор не пришла в голову мысль о вывеске? И даже о названии. Ну просто как будто вышибло.

Может, потому что грамотой владели далеко не все и вывески выглядели обозначением товара или услуги. Могли сделать примитивный рисунок на стене или вырезать из дерева. Некоторые просто приколачивали на дверь сам товар. К примеру, над входом в лавку сапожника красовались гигантские ботфорты.

Наверное, я не подумала об этом, потому что мы с самого начала не нуждались в рекламе и меня занимали другие заботы.

— Алан, это так давно нужно было сделать, что мне стыдно, что тебе кроме всего прочего даже и это пришлось самому придумать! Какие у вас будут предложения по поводу названия?

— Госпожа Шарлотта, все сейчас говорят, что покупают сладости маркизы, — ответила Винни.

— Ох, ничего ж себе, — пробормотала я. Хорошо, хоть не булочки маркизы, а то совсем бы неудобненько вышло.

— Нужно хорошо подумать, — глубокомысленно произнёс Алан, — теперь ведь название по всему королевству разлетится.

— Может, вашим именем и назвать? — предложила Мередит.

Я не особенно любила названия с именами, мне мерещились в них раздутые эго хозяев дела.

— Не знаю-не знаю, — протянула я.

Послышался цокот копыт, который затих у нашей безымянной пока что еще лавки.

— Чарльз! — закричала я вошедшему герцогу, — нам нужно придумать название для наших кондитерских!

Чарльз подошел и поцеловал мне руку.

— А “Счастливый торт Шарлотты”? По-моему идеальное название.

— Как-то это…не скромно, — я задумалась.

— Вот и не скромничай, — подвёл итог герцог.

— Нет, я еще подумаю, — объявила я, — какие у нас на сегодня планы?

— У меня уже особо никаких, — пожал плечами Чарльз, — хотел пригласить тебя на романтический ужин.

Присутствующие деликатно занялись своими делами, а наши пальцы с Чарльзом переплелись. Моё сердце глухо застучало, подсказывая мне, что до брачной ночи мы мою невинность точно не убережем.

Мы остановились у Алана и Греты, которые купили недалеко от лавки отличный просторный дом. Хозяева отвели для нас несколько гостевых комнат. Первые дни я с ног валилась — так уставала, поэтому мы прощались у дверей моей спальни. Последние пару дней было посвободней, все “пожары” мы вроде бы как притушили, осталась небольшая рутина перед отъездом — слава Богу, что есть Алан, который всё закончит. И управляющих назначит, и работы проконтролирует. Ангел, а не человек.

Я подумала, что теперь вполне могу уделить всё своё внимание лучшему в мире мужчине.

— Ну, что ж, если ужин романтический, то к нему стоит подготовиться, — лукаво прошептала я ему на ухо.

— Мы уходим! — торопливо объявил герцог, пока у меня не возникло какое-нибудь срочное дело.

Выйдя из лавки, я обернулась на фасад. “Счастливый торт Шарлотты” — представила я вывеску. Красиво, но вряд ли много народу сумеют это прочитать, нужно что-нибудь попроще.

— Перестань думать о работе хотя бы на один вечер, — Чарльз помог мне сесть в экипаж.

— Я обещаю тебе не думать о ней всю ночь, — ответила я ему, обнимая за шею, — ночами я хочу быть только лишь твоей счастливой женой.

По дороге в замок Бофорт мы обсуждали и взвешивали, где лучше провести нашу свадьбу, это нужно было решить в первую очередь и как можно скорее, потому что гонцов с приглашениями нужно было отправлять уже вчера.

Приглашение короля мы однозначно решили отклонить. Гости, которые не были бы нашими, возможные дворцовые интриги — всего этого нам однозначно хотелось бы избежать.

Поэтому мы выбирали между замком Чарльза и моим.

— По негласным правилам свадьба должна состояться сначала у тебя, а потом у меня. Наши приглашенные будут ждать именно этого, — рассуждал Чарльз.

— Они много чего могут ждать, например этого лютого варварства — обряда первой брачной ночи. Это же не значит, что мы обязаны это выполнять. Ни одной нашей ночи они не получат, — категорически заявила я.

Герцог придвинулся и притянул меня за талию ближе к себе.

— Тем более первая уже состоялась.

Я невольно покраснела, но не от того, что смутилась, а от того, что меня бросило в жар от воспоминаний той ночи. Мы оба слишком долго сдерживали свою страсть и влечение друг другу, поэтому, оказавшись в своих покоях в доме Алана, мы, собственно говоря, и про ужин забыли. А когда проснулись поздно утром вместе, то пропустили и завтрак.

— Я теперь понимаю, почему молодоженам дается этот самый медовый месяц, — вздохнула я, нехотя покидая постель, чтобы помыться и ехать в лавку.

Герцог откинул одеяло и тоже встал. Я с интересом разглядывала его при свете дня, не испытывая ни малейшего стеснения. Когда я успела стать такой…откровенной?.. “Когда тебя полюбили” — подсказала я самой себе.

— Ну и почему же? — Чарльз потянулся с удовольствием и стал натягивать одежду.

— Потому что когда плотские желания накрывают с головой — эта самая голова отключается и становится совершенно ни до чего. Какие там дела, — эти слова я произнесла, поливая себя уже водой из кувшина.

— Согласен, — произнес Чарльз, он внезапно появился рядом со мной и, не смотря на то, что был полностью одет, обхватил меня и жарко поцеловал.

— Посмотри на себя, ты весь мокрый, — чуть задохнувшись сказала я.

— Высохну по дороге, — ответил он, — жду тебя внизу, маркиза. Или теперь можно называть тебя герцогиней?

— Нет, еще нельзя, — я одевалась под его взглядом, — давай поторопимся, если мы хотим уехать сегодня.

— Я так думаю, что нам ничего не мешает. Мечтаю скорее оказаться с тобой у нас дома.

Правда, где мы будем жить, мы так еще и не решили, как и с проведением свадебного обряда и торжества.

Часа через четыре мы уже должны были приехать, но до сих пор никак не могли прийти к единому мнению.

— Надо признать, твой Бофорт больше подходит к не очень большому приёму гостей, но у тебя уютней. Эдакая мини-версия королевского дворца с его роскошным садом. У меня всё более аскетично, но больше места. Может быть, съездим на днях и ты сама посмотришь и решишь?

Я решительно замотала головой.

— Нет, мы должны принять решение сразу. На разъезды мы только время потратим. Мне, конечно, удобнее, в моём замке. И торжество только одно, ты не против?

— Только за. Тогда на том и остановимся. Ты правда необыкновенная, моя Лотти. Не похожа на других женщин.

— Ваша светлость, сейчас вы были чудовищно бестактны, но поскольку мне жаль тратить время на ссоры, можете поцеловать меня в качестве извинения.

До герцога дошло, что он сморозил и шрам на его лице стал переливаться всеми цветами радуги.

— Милая, прости. Чувствую себя неотёсаным чурбаном.

— Я подумаю, — игриво пропела я и провела пальцем по его шее вниз, за ворот туники.

Оставшиеся часы пути пролетели незаметно.

— Замок Бофорт уже виден! — послышался голос нашего кучера.

Мы оторвались друг от друга с сожалением и стали приводить одежду и волосы в порядок.

— Нужно назначать свадьбу на самое ближайшее время, — озабоченно произнёс герцог.

— Ну да, а всё же, почему так срочно?

Чарльз посмотрел на меня снисходительно.

— Милая, мне, конечно, плевать на досужие разговоры, но было бы хорошо, если бы сроки свадьбы и рождения нашего первенца более-менее совпадали. Мы и так сделали всё для того, чтобы ты пошла под венец в положении.

— Чарльз, из всего, что ты сказал, ключевое слово — плевать.

Он расхохотался.

— Лотти, нам с тобой да, но, возможно, детям будет не всё равно. Сейчас уже что об этом говорить, но лучше поторопиться.

— Хорошо, ты прав, — согласилась я.

Мы подъезжали. Замок был совсем уже близко. Лучи закатного солнца освещали наш розовый сад — было необыкновенно красиво.

Обдумывая слова герцога, я невольно вздохнула о том, что именно сейчас, когда предстоит столько интересных дел, связанных с открытием сети кондитерских, что я бы не хотела скорой беременности, которая автоматически отстранит меня от работы. Наверное, Чарльз так легко и согласился на мою деятельность, рассчитывая на то, что я быстро забеременею после свадьбы.

— Приехали!

Экипаж проехал через мост и остановился у дверей замка. Управляющий уже стоял на ступенях, встречая нас.

Мы с Чарльзом поднялись и поздоровались с ним. Слуги тем временем вносили наши сундуки внутрь.

— Мои вещи в покои маркизы, — спокойно произнёс герцог. И вот тут я, наверное, покраснела, однако постаралась сохранить покерфейс.

— Орсен, рада вас видеть. Позаботьтесь о Мередит, — я привлекла девушку поближе. Она стояла, с некоторым страхом глядя на замок и вокруг, — это моя помощница, в некотором смысле тоже управляющая, как и ты.

Лицо Орсена вытянулось. Я поняла — бедняга решил, что ему нашли замену.

— Нет-нет, — поспешила я успокоить его, — твоя работа не будет пересекаться с обязанностями Мередит, у неё будут другие обязанности.

Орсен просиял.

— Госпожа, вы голодны? Мы на всякий случай накрыли на стол, когда заметили экипажи.

— Мы умоемся и спустимся перекусить, спасибо.

Когда мы поднимались к себе, я спросила Чарльза:

— А это нормально, что мы будем жить в одних покоях до свадьбы? Раньше тебя приличия останавливали.

— А теперь, дорогая, — ответил Чарльз, обнимая меня, — ничто не сможет меня сдержать.

Глава 31

Трое гонцов были отправлены с приглашениями на свадьбу, которая должна была состояться через две недели. Банкетное меню взяла на себя Мередит. Свадебный торт, естественно, тоже. Я уже убедилась в профессионализме этой девушки и очень радовалась, что не ошиблась в ней. Все мои уроки она схватывала на лету и была очень организованным человеком. По-моему она даже никогда не переживала за конечный результат, всегда была уверена и спокойна.

Каждое утро мы с ней обсуждали детали предстоящего торжества. Её очень интересовал вопрос относительно традиций первой брачной ночи.

— Неужели вы на это пойдете, госпожа Шарлотта? — нахмурив брови спросила она однажды.

— Боже упаси, Мередит. Если бы мне пришлось — я бы предпочла вообще не выходить замуж. Хотя знаю достойных леди, которые считают это нормальным.

— А что говорит герцог?

— Герцог обошел эту традицию и в первом своём браке и сейчас не собирается открывать дверь нашей спальни перед другими людьми.

Мередит просияла.

— Его светлость просто мой герой! Это замечательно, потому что я не могла и представить в таком унизительном действии вас, госпожа.

Я с любопытством посмотрела на неё — девушка была в самом деле очень необычной для этого времени и мира. Прогрессивной, что ли. И у меня в очередной раз взыграла душа, от того, что я в ней не ошиблась. Мередит точно сможет вести дело, когда мне придётся полностью посвятить себя семье.

— Госпожа Шарлотта, а платье готово уже?

Я вздохнула.

— Ну почти готово, на меня пока сошьёшь, — сокрушения мои были по поводу того, что не смотря на все мои усилия, похудеть мне так и не удавалось.

— Госпожа Шарлотта, не наговаривайте на себя, вы прелестны!

— Полностью поддерживаю, — раздался голос Чарльза.

Ну уж в его чувствах я не сомневалась — он совершенно не стеснялся их показывать. Я буквально купалась в его любви.

— Чарльз, я освобожусь через минуту, мы с Мередит вот-вот закончим, — улыбнулась я ему, а где-то в груди разлилось блаженное тепло. Мне всё время казалось, что это сон — быть такой счастливой, разве так бывает на самом деле?

Чарльз поцеловал мне руку и пошел к лестнице, ведущей в наши покои.

Сейчас нам предстояла примерка свадебных нарядов. Я выбрала для себя белую органзу, хотя мой выбор был непонятен портнихе — белое на свадьбу не надевали. Черное, красное были более привычными. Но мне так хотелось, чтобы всё было, как будто с чистого листа, что я настояла на своём.

Платье было почти готово, оставались только лишь мелочи в отделке.

— Мередит, если хочешь — пойдём со мной, посмотришь. Может, что-нибудь придётся исправить, подскажешь.

— Госпожа Шарлотта, я никогда не видела невесту в белом платье, и не слышала, чтобы шили наряд к свадьбе специально. Обычно выбирают просто самое красивое из того, что есть. Но вы необыкновенная, вы можете себе позволить даже моду ввести.

Я рассмеялась.

— Ты очень сильно преувеличиваешь, моду на белые свадебные платья введу точно не я. Но мне платье очень нравится.

Оно получилось такое, как я и задумывала — похожее на белое облако. Рукава были схвачены в двух местах голубыми лентами. А волосы я решила убрать жемчужными нитями.

Торт мы с Мередит тоже задумали в бело-голубом цвете. А украшением зала станут голубые гортензии, которые в изобилии цвели в замке Чарльза. Мы планировали поехать за ними вместе.

— Госпожа Шарлотта, его светлость закончили с примеркой, портниха ждёт вас.

— Пойдём, Мередит, — заторопилась я, — не стоит задерживаться, у нас много дел

* * *

За два дня до свадебного приёма приехали Гвендолин с Дилвином. Я в приглашении попросила приехать их раньше, чтобы пообщаться подольше с любимой подругой.

— Дорогая, я рисковала начать рожать в дороге и приехать к вам уже с малышом, — смеясь, обняла меня подруга, — ты выглядишь просто чудесно, прямо светишься! Если бы вы были уже женаты, я предположила бы, что ты беременна.

Я подумала про себя, что такая возможность существовала, но при Дилвине откровенничать не стала.

— Гвен, не выдумывай, тебе еще рано, мы можно сказать, поэтому и поспешили со свадьбой, чтобы вы успели- пошутила я.

Эти два дня мы, с Гвендолин говорили, казалось, круглосуточно. Хотя у меня здесь была Мередит, но по подруге я очень скучала.

Когда Гвен узнала, что мы с Чарльзом уже живём вместе, как муж и жена, она засыпала меня вопросами, ей было интересно буквально всё.

— Ты знаешь, а я не удивлена, — заявила она, — у герцога второй брак, вы живёте в одном месте, я бы тоже не устояла. Сейчас Дилвин осторожничает, спит в отдельной спальне, — вздохнула она.

— Это абсолютные предрассудки, Гвен, вам вполне можно спать вместе.

— Я тоже так думаю, но его невозможно переубедить. А может, я не нравлюсь ему такая? — высказала она свои опасения.

— Этого не может быть, милая, ты стала еще красивее! — попыталась я её успокоить, — однако, нам сегодня следует спать пораньше.

— Да-да, завтра ты должна быть свежей и отдохнувшей, пойдём.

Я вошла в нашу с Чарльзом спальню. Он уже готовился ко сну.

— Маркиза, — улыбнулся он, — сегодня твоя подруга отпустила тебя ко мне пораньше?

— Через несколько часов ты уже сможешь называть меня герцогиней, я пришла специально пораньше, чтобы успеть напомнить тебе об этом.

Он протянул руку и привлёк меня к себе.

— До сих пор не верю. Столько всего происходило, что могло навсегда разлучить нас, а мы вместе.

Я смотрела в любимое лицо и тоже хотела поверить, что мы всё преодолели.

— Я тоже не верю, что уже завтра стану твоей по-настоящему.

— Ты и сейчас моя по-настоящему, — прошептал он, касаясь губами моего виска.

— Ваша светлость, я вас тоже очень люблю, — ответила я тоже шепотом и почувствовала уверенность в том, что уже никто и ничто не сможет нас разлучить.

Я проснулась очень рано, Чарльз еще спал и я долго рассматривала его мужественный профиль. Сейчас я даже не могла себе представить, что когда-то любила кого-то другого. Чарльз был единственным в мире для меня. Во всех мирах.

Ресницы его дрогнули, он повернулся ко мне и обнял, не открывая глаз.

— Доброе утро, герцогиня, — пробормотал он сонно.

— Пока еще нет, — ответила я и с сожалением выпуталась из его объятий, — и если мы не начнём вставать и готовиться, рискуем опоздать на собственную свадьбу.

— Да, было бы жаль пропустить это событие, — подтвердил Чарльз с комично серьёзным лицом, — хотя, мы могли бы чуть-чуть задержаться и…

— Нет, любовь моя, с сегодняшнего дня мы будем делить брачное ложе на законных основаниях, — я показала ему кончик языка и поспешила встать с постели. В самом деле нужно было торопиться — было слышно, что начинают подъезжать гости.

— Иди к себе скорее, мне дольше собираться, ты можешь уже начинать встречать гостей.

В дверях Чарльз столкнулся с горничными, которые пришли помогать мне готовиться.

После того, как я приняла ванну, одна из служанок занялась моими волосами, а другая стояла наготове с платьем, с любопытством разглядывая его.

— Госпожа Шарлотта, платье прелестное. Такое необычное и нежное.

Голубые ленты так к глазам подходят. Его светлость уже видел его?

— Нет, платья он не видел, я попросила его не проявлять любопытства, каждая невеста хочет, чтобы подвенечное платье жених увидел на ней только в день свадьбы.

Надев свой наряд, я убедилась, что выгляжу в нем просто волшебно. Фасон немного напоминал греческий, талия была чуть завышена.

Я волновалась, но не очень сильно, просто сердце билось чуть чаще. Немного замедлив дыхание, чтобы чуть успокоить его, я присела на кушетку, ожидая, когда распорядитель позовёт меня.

Зал в украшенном виде я еще не видела, специально попросила сделать это ночью, чтобы созданная праздничная атмосфера была и для меня тоже.

Кстати, уговорила меня на это Мередит, и сейчас я была очень этому рада, предвкушая это нежно-голубое великолепие. Украшение зала тоже не было здесь в ходу, поэтому гостей тоже ожидал сюрприз.

— Госпожа Шарлотта, пришел распорядитель, все вас ждут, — заглянула служанка.

Я встала и только сейчас почувствовала сильное волнение. В голову полезли всякие мысли — Сайорис, Бронуин, Мэбон. А вдруг кто-то из них захочет сорвать наше бракосочетание? У меня вспотели ладони и я на минуту ощутила настоящую паническую атаку. Кое-как справившись с ней, я вышла из своих покоев и пошла за распорядителем. Чтобы успокоиться, я представила лицо Чарльза в те моменты, когда мы были одни, то, с какой любовью он смотрел на меня и постепенно страх отступил. Он не допустит, чтобы нам что-то помешало сегодня.

Зал утопал в цветах — голубые гортензии и бледно-розовые розы чудесно сочетались. Свадебная арка была украшена ими.

Гости стояли по обе стороны от прохода, громко восхищаясь окружавшей их красотой. Я сделала шаг вперед и постепенно смолкли голоса, невесту в белоснежном воздушном платье им еще не приходилось видеть.

Глаза Чарльза горели восхищением и я пошла к нему проходу, сжимая в руках свадебный букет, что тоже было чем-то новым и необычным. Как говорила Гвендолин о своей свадьбе — главное, чтобы о ней говорили до следующей свадьбы. О нашей с Чарльзом говорить точно будут, подумала я.

Так через час или около того я стала герцогиней, леди Корнуолл.

Поздно вечером мы оставили гостей и удалились к себе.

— Что ж, герцогиня, я был счастлив присутствовать на нашей с вами свадьбе, — прокомментировал Чарльз.

— А я ожидала услышать что-нибудь более романтичное, что достойно первой брачной ночи, хотя она у нас и условная. Я заметила разочарование на лицах некоторых гостей.

— Прости, я исправлюсь, — Чарльз встал на одно колено и поцеловал подол моего платья, словно флаг, — теперь я мечтаю только об одном — чтобы нам было отведено как можно больше дней вместе, долгие-долгие годы, наполненные счастьем.

— А что бы сейчас хотел услышать от меня? — я опустилась рядом с ним.

— Я бы хотел услышать, что ты ждёшь ребенка, — признался он.

— Ну пока я не могу тебя этим обрадовать, — ответила я, — но с нашим усердием это произойдёт быстрее, чем ты думаешь.

Чарльз подхватил меня на руки и понёс к постели.

— Тогда начнем.

После свадьбы я вплотную занялась сетью кондитерских. Пока что составлялись расчеты и рассылались письма владельцам земель, на которых мы хотели бы разместить наши “Счастливые тортики”. Я попросила Чарльза помочь мне с полным техническим описанием нашей пекарни, решив, что лучше построить сразу по уму, чем переделывать.

Вложений это, конечно, требовало много, однако муж велел мне не думать о средствах и тратить столько, сколько я считаю нужным.

— В конце концов, Лотти, я считаю это будет приносить хороший доход. Уж в твоих идеях сомневаться не приходится.

— Спасибо, дорогой. Честно, меня очень вдохновляет, что ты в меня так веришь и вообще даёшь такую свободу действий.

Мы завтракали в своих покоях. Сегодня я решила устроить себе выходной, поскольку основная часть подготовительной организационной работы была проделана. С этой бурной деятельностью мы с Чарльзом встречались только ближе к ночи в спальне.

Со дня нашей свадьбы прошло уже полгода. Я вспоминала, как переживала тогда, что беременность наступит слишком быстро и я не успею сделать то, что запланировала. Теперь мои переживания были иными.

Каждый месяц мой организм сигнализировал мне о том, что ребенка всё еще нет. Чарльз, наверное, тоже переживал, но ничего по этому поводу мне не говорил.

Особенно мне стало тяжело даваться ожидание, после того, как мы съездили поздравить Гвендолин и Дилвина с рождением первенца. Малыш был прелестный, с темными волосиками, очень похожий на Гвен, а Ния такой умилительно-серьёзной тётей. Я от всего сердца поздравила подругу, однако внутри себя ощутила гнетущую пустоту.

Мы с Мередит часто выезжали в строящиеся пекарни, набирали и обучали персонал. Однако в те дни, когда я могла забеременеть, я старалась проводить дома.

Сейчас был один из таких моментов и запланированный перерыв в работе.

Я решила всё-таки поговорить с Чарльзом, потому что молчать было уже как-то странно.

Муж, видимо почувствовав моё настроение, подергал меня легонько за прядь волос.

— О чем ты задумалась, Лотти? Такая серьёзная.

Я повернулась к нему и посмотрела в глаза.

— Чарльз, я знаю, что ты тоже об этом думаешь. Что у нас не получается…

Шрам на его лице потемнел. Он помолчал, а потом произнёс мягко.

— Конечно, я об этом думаю и тоже жду. Но в сущности прошло еще не так уж много времени, чтобы сильно переживать.

— Целых полгода, Чарльз! Это очень много!

— Лотти, успокойся. Мы в любом случае не можем изменить ничего. На всё воля Божья. Если так случится, что нам не суждено стать родителями, то я приму это смиренно.

Я едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Мне так хотелось сделать мужа счастливым. Он словно прочитал мои мысли.

— Милая, я очень тебя люблю. Будут у нас дети или нет — это никак не повлияет на нас.

Отставив чашку, которую держала в руках, я положила голову на его плечо и, закрыв глаза, стала про себя просить Бога дать нам с Чарльзом радость родительства.

— Хочешь, пойдём погуляем по саду? — муж, видимо, решил меня отвлечь.

— Нет, — всхлипнула я, — давай не будем вставать с этой постели, пока я не забеременею.

Чарльз рассмеялся и у меня немного отлегло от сердца.

— Согласен, моя герцогиня, с удовольствием.

В этот день мы действительно не выходили из спальни и я даже смогла выбросить из головы мрачные мысли.

Через пару дней я с головой погрузилась в работу, чтобы не оставалось даже минуты на страхи и переживания.

— Госпожа Шарлотта, — обратилась ко мне как-то Мередит, — разрешите мне съездить в Каеруэнт, я бы хотела навестить семью.

— Конечно, поезжай, — не задумываясь ответила я, — возможно, мы поедем вместе, только поговорю с Чарльзом. Ну и закончим рецептурные карточки для пекарен перед отъездом, по дороге сможем завезти.

— Спасибо, леди Шарлотта. А вы соскучились по Каеруэнту и по нашей лавке?

— Очень, — призналась я. Мне хотелось вдохнуть солёного морского воздуха, увидеть Алана и остальных.

Чарльз был не против, хотя его это и не обрадовало.

— Я не думал, конечно, что ты будешь уезжать так часто, — обронил он.

Для меня это прозвучало, как упрёк и я немного расстроилась.

— Ну хочешь, я не поеду? Или поехали вместе.

— Да нет, Лотти, ты поезжай, а я сейчас не могу. Со дня на день жду своего управляющего, накопилось много вопросов, которые требуют разрешения.

Ну вот, подумалось мне, когда Чарльз позволил мне работать, он не думал, что это затянется на долгие месяцы. А значит наши отношения всё-таки могут испортиться.

— Я всего на несколько дней, любовь моя. Пока ты будешь заниматься делами, ты и не заметишь, что меня нет.

Обе кондитерские в Каеруэнте работали без проблем. Новую я так еще и не видела, поэтому с любопытством осмотрела всё.

Пока мы с Мередит там находились, она проводила время с семьёй, а меня всюду возил Алан. Он уже успел стать отцом и с гордостью рассказывал о своём малыше.

Я порадовалась за него, а потом, незаметно разоткровенничалась и поделилась своими мыслями, что долго не получается объявить о скором появлении наследника.

Алан спокойно улыбнулся.

— Вам не следует так сильно тревожится, госпожа. Вы с герцогом еще очень молоды и всё у вас получится, когда судьбе будет угодно. Вот хоть на нас с Гретой посмотрите — мы уже смирились, что детишек у нас не будет, а тут раз и счастье пришло, когда уже не ждали. Так и вы госпожа, не терзайтесь, не думайте об этом. Вот увидите, всё будет хорошо.

Я слушала Алана и постепенно таял болезненный комок в груди, с которым я приехала сюда. В общем, муж сказал мне почти тоже самое.

— Значит, нужно отпустить ситуацию и перестать ждать каждый день, — проговорила я, стараясь впустить эти слова в своё сознание и прочувствовать их.

— Именно так, госпожа, именно так.

Мередит осталась в Каеруэнте еще на несколько дней, а я поспешила вернуться домой к мужу, почувствовав, что очень сильно по нему соскучилась.

Глава 32

Я высаживала у своего старого дома в подмосковье уже третий куст плетистой розы — торопилась успеть до приезда Сандры, чтобы сделать ей сюрприз. Здесь было достаточно места, чтобы устроить такой же цветник, как в моем замке Бофорт.

Закончив, я полюбовалась результатом своих трудов — отлично. Весной они разрастутся и заплетут всю стену.

Стояла вторая половина октября. До наступления морозов еще недели, а значит розы успеют укорениться.

Вдалеке я услышала звук подъезжающей машины и мои губы тронула улыбка — вот-вот я увижу Сандру, смогу обнять её, услышать её голос. Представляю, как она удивится.

Я прошла в дом на кухню, и привычным движением достала кувшинчик со сливками. До того, как Сандра войдёт, успею сварить нам кофе. Я не торопясь залила в резервуар кофемашины холодную воду и выбрала режим “эспрессо”. Агрегат загудел, а от входной двери послышались лёгкие шаги и встревоженный голос Сандры:

— Кто здесь?

Я не хотела её пугать, но произнести в ответ ничего не могла — меня словно сковало. Просто стояла и ждала, когда она войдёт, и от всей души надеялась, что она не примет меня за грабителя и не брызнет перцовым баллончиком.

Сандрочка остановилась на пороге и непонимающе смотрела на меня.

— Нюта…Это в самом деле ты?..

— Это я, Санечка. Только теперь я Шарлотта.

Сандра кинулась ко мне и крепко обхватила за шею, приговаривая:

— Где же ты была столько времени? Я целую вечность тебя не видела.

Я прятала лицо у нее на плече и рукав ее кофточки был уже почти насквозь мокрым — слёзы просто хлынули градом и я никак не могла этот поток остановить.

— А розы у входа? Это тоже ты?

Кивнув и судорожно вздохнув, я ответила:

— Да, я хотела сделать тебе сюрприз, чтобы здесь получился как бы кусочек моего дома.

Сандра чуть более внимательно посмотрела на меня.

— Давай ты мне сейчас всё расскажешь. Я пока что ничего не понимаю. Но, Боже мой…Анюта…До сих пор не верю, что это ты, — и снова крепко обняла меня.

Мы сидели на кухне, как в старые времена. Здесь ничего не изменилось, всё было как раньше.

— Как будто ничего и не было, — прошептала я.

— Рассказывай, наконец, — нетерпеливо сказала Сандра и достала из холодильника коробку с покупными пирожными. Перехватив мой взгляд, она рассмеялась.

— Да-да, вот чем приходится питаться теперь, когда ты исчезла. Вот давай с этого и начнем — куда ты пропала?

Я крутила в руках чашку с кофе и не знала, с чего начать.

— В общем, однажды я проснулась и обнаружила, что меня похитили.

Сандра оторопела.

— Тебя похитили??? Но зачем? И кто? И, кстати, — перебила она сама себя, — я не поняла про розы и кусочек твоего дома. Ты живёшь сейчас где-то в другом месте?

Я вздохнула.

— Если по порядку, то я искала дорогу сюда, к тебе, но никак не могла найти. После того, как спаслась от похитителей, поняла, что вернуться невозможно и начала новую жизнь. А кроме того, я вышла замуж… — и я счастливо улыбнулась, вспомнив лицо Чарльза.

Сандра схватила меня за руку.

— Ты вышла замуж??? За кого? Анюта, я тебя поздравляю! Кто он?

— Он самый настоящий рыцарь, Санечка. Любящий, мужественный. Я очень счастлива.

— Просто невероятно, — Сашка покачала головой.

— Ну а ты? Как ты живёшь?

— Да что я. Также в работе, замуж не вышла и не собираюсь — ты же знаешь, я одиночка и меня это устраивает. Но, постой, значит, ты снова уедешь?

— Сандрочка… — я сделала паузу, — я же не сказала тебе самого главного.

Александра округлила глаза и ждала. А я набрала воздуха побольше и сказала, всё еще не веря самой себе:

— У меня будут дети, Санечка. Сразу две девочки.

Сандра издала ликующий вопль и, сдёрнув меня со стула, на котором я сидела, закружила меня по кухне.

— Нюта, за эту новость я готова забыть все эти месяцы, которые не видела тебя! Постой, ты точно это знаешь, врач уже подтвердил? Прости, но это такое чудо, что даже не верится!

Я только смотрела на нее смеющимися глазами, ощущая внутри бесконечное счастье, которое переполняло меня.

— Точно, Сандра. Я это знаю абсолютно точно.

Сашка немного успокоилась и подняла чашку кофе, словно произнося тост.

— Пусть твои девочки родятся здоровенькими и такими же очаровательными, как их мама! Я, надеюсь, хоть одну ты назовёшь в честь тёти Сандры?

Мои глаза вновь наполнились слезами.

— Конечно, Сандра. Я буду очень-очень скучать по тебе.

— Я тоже, малыш. Буду скучать и помнить. А главное знать, что ты счастлива.

— Давай, пока я здесь — хоть тортик тебе испеку, — я всхлипнула.

— Мой любимый. Наполеон с малиной, да? Давай, заодно меня научишь. Когда теперь еще увидимся…

Домой…обратно…в прошлое

Вчерашними маршрутами,

Туда, где мало сказано

И некуда спешить.

В тот мир, где я не брошена —

Над окнами уютными

Моим полетом джазовым

К тебе тянулась нить.

Домой…к началу самому

Маршрутами вчерашними,

Где небо синей вечностью

Укутывало рай.

Туда, где были важными,

С рассветом — не угасшими —

Законы бесконечности

И верности скрижаль.

(Antonina)

Я проснулась с сильно бьющимся сердцем и резко села в своей постели. Сон был таким ярким, таким отчетливым. Мне кажется, я всё еще ощущала и аромат кофе и тёплый, родной запах Сандры.

Что-то произошло там, во сне, очень важное. А я никак не могла сообразить, что именно. Наконец, я вспомнила и от волнения у меня перехватило дыхание.

Я осторожно вылезла из постели, тихонько, чтобы не разбудить Чарльза и подошла к окну. Там, розовым светом занималась заря. Положив руки на живот, я пыталась посчитать сколько недель прошло…Или месяцев уже?

С того момента, как я вернулась из Каеруэнта, я дала себе слово, что забуду все свои тревоги по поводу никак не наступающей беременности. Я продолжала работать, только теперь старалась не отлучаться из дома, а проводить больше времени с Чарльзом.

В основном выезжала Мередит, которую это полностью устраивало.

Два с половиной месяца, наконец смогла сообразить я. Я настолько отпустила все мысли и страхи, что даже не заметила такой задержки, которая могла говорить только об одном. Как же я могла не заметить?

Я обхватила себя руками и прошептала едва слышно:

— Спасибо, Сандрочка…

Позади меня скрипнула кровать. Наверное, я всё же разбудила Чарльза.

— Что случилось, Лотти? Почему ты не спишь?

Несколько секунд я раздумывала, сказать ли ему сразу или как-нибудь убедиться в том, в чем почти уже была уверена.

Я пошла обратно к кровати и влезла под теплое одеяла, прижавшись к тёплому мужу — стоя у окна я порядком продрогла.

— Всё хорошо, давай доспим. Мне снился такой чудесный сон…

Чарльз уютно уткнулся мне в шею и спросил, засыпая:

— Расскажешь мне?

— Обязательно, спи.

Сама еще долго думала, вспоминала этот сон. А может, и не сон это был? Может, мы на самом деле встретились с Сандрой каким-то чудом? Ведь я попала сюда и обрела свою новую жизнь сказочным образом, хоть и начало сказки было страшноватым.

“Господи, пожалуйста, пусть это будет правдой” — попросила я и почти сразу уснула.

За завтраком я почти неотрывно смотрела на Чарльза, размышляя, когда сообщить ему, что наше с ним заветное желание, возможно, очень скоро исполнится.

Я раз за разом пересчитывала недели, буквально на пальцах и каждый раз убеждалась — два с половиной месяца.

— Лотти, ты такая задумчивая, всё утро молчишь. Я начинаю переживать, даже не смотря на то, что глаза твои сияют.

Чарльз уже закончил свой завтрак и с интересом смотрел на меня, а я по-моему даже не прикоснулась к еде. Хотя, если всё правильно, и я не ошибаюсь — мне нужно есть за двоих. Ну, а если верить моему волшебному сну — за троих.

— Милый, пойдём в сад, погуляем немного. Мне хочется подышать воздухом.

ЭПИЛОГ

Я срезала розу и покрутила её в руках. Поднесла к носу и вдохнула аромат. Стараясь подбирать цветы одинакового оттенка, я не торопилась.

Чарльз стоял рядом со мной, ожидая моего ответа.

— Ну что ты скажешь? — не выдержал он.

— Хорошо, — сдалась я, — только обещай мне, что ты будешь предельно осторожен! Никаких лихачеств!

— Лотти, — укоризненно произнёс он, — я же не спорил с тобой, когда ты решила построить эту гномью пекарню.

— Гномью пекарню? — приподняла я брови, ты опять?

Муж рассмеялся.

— Я пойду скажу им, ладно?

— Я уже закончила с цветами, пойдём вместе.

Мы вышли из аллеи, где я отбирала цветы для украшения праздника и направились на площадку, где находился небольшой, словно кукольный домик, которое Чарльз называл гномьим домом.

В домике чувствовалось движение и были слышны звуки. Потом что-то загрохотало и мы кинулись туда, проверить, всё ли в порядке.

Навстречу нам выкатились две крохотные фигурки и кинулись с громким рёвом к нам.

Одна потянула руки ко мне, другая к Чарльзу.

— Мамочка!

— Папочка!

— Гвен разбила миску с тестом, которое я сделала!

— А зачем ты бросила песок в крем? Мамочка, скажи Сандре, что шкодничать нехорошо!

В моих объятиях завертелась Гвендолин, выдвигая встречные претензии, а Сандрочка на руках у Чарльза залилась слезами, одновременно громко протестуя. Писк стоял такой, что уши закладывало.

Вот так всегда. Чуть что — бегут и жалуются друг на друга, а попробуй их разведи по разным комнатам хотя бы на полчаса — тут же рыдают, умоляя разрешить им снова играть вместе.

На днях дочерям исполнялось по пять лет и это были те еще подарочки. Характеры удивительно соответствовали тем, в честь кого были названы. Шумные, добрые и весёлые. Хотя сейчас и заливались слезами от души. Через пару минут снова будут хохотать вместе.

Чарльз притворно нахмурился.

— Так, кого наказать первым за то, что ябедничаете и жалуетесь друг на друга?

Крохи уморительно надули губы, исподлобья поглядывая друг на друга и одновременно замотали головами в белых кудряшках.

— Папа хотел сообщать вам новость, а вот теперь не будет, раз вы так себя ведёте, — я едва сдерживала смех, глядя на них. Такие потешные. Да и Чарльз тот еще наказывательщик. Дочерей он обожал до беспамятства.

Из домика вышла девочка, которая присматривала за ними и в данный момент помогала им печь какой-то пирог, который они вместе изобрели и собирались угощать гостей на своём дне рождения.

К нам собирались приехать чета Дилвинов со своими малышами, которых было у них уже трое, а с ними Ния, которая обожала всех наших пятерых цыплят и не пропускала праздники, которые мы отмечали вместе.

— Всё хорошо, леди Шарлотта, сэр Чарльз, — улыбнулась она, — немного не поделили стол, я уже всё прибрала.

— Вы должны дружно играть, — произнёс Чарльз назидательно, — вам эту кухню построили не для того, чтобы вы ревели и ссорились. Вам понятно?

Головы в белыми кудряшками дружно закивали в знак согласия.

— Папочка, а что вы хотели нам сообщить вместе с мамой? — спросили они практически одновременно.

Чарльз сделал паузу.

— Мы с мамой еще раз подумали и всё-таки решили подарить вам пони. Каждой по лошадке.

От радостного визга у меня снова заложило уши. Они долго втроём с Чарльзом упрашивали меня, однако я считала, что еще рано.

— Тогда мы пойдем печь хлеб нашим коняшкам, — завертелась у меня на руках Гвендолин. За ней и Сандра сползла на землю.

Обе кинулись наперегонки в свою игрушечную, но вполне настоящую кухню.

Чарльз обнял меня за талию и мы некоторое время смотрели им вслед. Девочки шумно спорили о том, как они назовут своих лошадок.

— Мне нужно узнать у Мередит, всё ли готово к празднику, — сказала я и мы неспешно пошли к дому, — хорошо, что в этот раз соберутся только свои.

Обычно на день рождения девочек, да и на наши, съезжались многочисленные гости. Много соратников Чарльза и моих деловых партнеров. Сеть кондитерских разрасталась, название таким и оставили “Счастливые тортики”. Теперь, когда девочки стали постарше, я мечтала открыть в качестве эксперимента что-то типа передвижных столовых, которые могли бы передвигаться между отдаленными деревнями. Но это дело было довольно сложным в исполнении и я пока что только обкатывала детали в голове.

Но приступить к реализации нового проекта, я уже знала, мне придется еще не скоро.

— Я соскучился по Дилвинам, — признался Чарльз, — хорошо, что они побудут в этот раз подольше. Кстати, не удивлюсь, если они привезут нам весть о скором пополнении в своей семье, они нас уже на одного обогнали.

— Чарльз, ну тогда нам ничего не мешает удивить их, — небрежно сказала я.

Сначала он не отреагировал. А потом до него дошло.

— Лотти…ты не шутишь??? Я тебя правильно понял?

— Нет, — шепнула я ему, касаясь его щеки, — не шучу. Мне снова приснился тот самый чудесный сон…

Конец

Content

Эва Гринерс
Счастливый торт Шарлотты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

ЭПИЛОГ