Дмитро Павлычко

ЗОЛОТОРОГИЙ ОЛЕНЬ

1

Сколько дней прошло с тех пор

И не сосчитаем!..

Край карпатский был как дом

Шумным птичьим стаям.

Много было коз в лесах,

А зимою, слышь-ка,

Спал себе под каждым пнём

Черно-бурый мишка.

Выходил порою тур

На крутые выси.

В темноте, среди ветвей,

Прятались и рыси.

Были гуще, говорят,

Вековые чащи.

И олени между гор

Появлялись чаще.

Проплывали их стада

Рощами, лугами,

Где тонуло всё вокруг

В щебете и гаме.

Но и люди жили там…

Мы теперь так судим,

Что гуцулы[1] наших дней —

Правнуки тем людям.

Овцеводческий их род

Тем был интересен,

Что без хлеба — мог порой,

Но не мог без песен.

И уж так там повелось:

Многие умели

С самых малых лет играть

На дуде-свирели.

Той игре и Василёк

Выучился с детства.

А свирель он получил

От отца в наследство.

Но спознался рано он

С горем да нуждою:

Стал мальчонка-музыкант

Круглым сиротою.

А постигла его так

Участь эта злая.

…Прибыл в их места король,

Рысь убить желая.

На соседних землях он

Властвовал кроваво:

Сам господь, мол, бог ему

Дал на это право!

В страхе он людей держал,

Мучил, ненавидел,

Он присвоить норовил

Всё, что б ни увидел,—

Не хватало даже рук,

Жадных, загребущих!

То-то и мечтал король

О карпатских пущах.

То-то жаждал покорить

Край тот, полонину[2]:

«Стану даром брать с горян

Мясо, шерсть, пушнину!»

Но когда он приезжал

В край гуцульский горный,

Уходил в леса народ,

Вольный, непокорный.

Все ушли и в этот раз:

Сёла — что пустыни.

Лишь родитель Василька

В хате был, при сыне.

Окружили его вмиг

Егеря да слуги:

«Эй! Веди нас! Где тут рысь

В вашей есть округе?»

Делать нечего, отец

Их повёл по следу.

Рядом храбро шёл король,

Предвкушал победу.

Но как только рыкнул зверь

Где-то недалече,

Дал он тягу, задрожав

Словно хвост овечий.

Провожатый хохотнул,

Крикнул вслед лукаво:

«Ну и бегаете вы!

Шибче зайца, право!»

Тут лицом побагровел,

Исказился дико —

И насмешнику свой меч

В грудь вонзил владыка…

Умерла потом и мать

В неутешном горе.

А мальчонка-сирота

Стал пастушить вскоре.

Пас овец… Ходил, играл

По гуцульским сёлам…

И хотя его напев

Редко был весёлым,

Душу он и влёк, и жёг:

Жаловался, что ли?

Или просто тосковал

По счастливой доле?

А порой, как из огня,

Из того напева

Искрой жаркою взлетал

Крик обиды, гнева…

2

Как-то в полдень, в самый зной,

Солнце, полыхая,

Так горело, как в костре

Ель горит сухая.

Василёк погнал овец

Вниз, где меньше жару…

Вот к потоку через лес

Он подвёл отару.

Овцы тут же, как туман,

Налегли на воду…

А Василь-овчар в тени

Углядел колоду,

Сел верхом, как на коня,—

Ну, свирель, за дело!

Приложил её к губам,

И она запела.

Пальцы ловкие по ней

Скачут, как бельчата;

Словно горный ручеёк,

Звон течёт куда-то…

Позабылся музыкант:

Переливы, трели…

Уж и овцы от воды

Отошли под ели,—

Знай играет он! И вдруг

Видит: к водопою

Оленуха-лань идёт

Потайной тропою.

Он свирель — за поясок,

Сам — за куст, с прискоком.

Лань тревожно замерла,

Стоя над потоком.

Вот назад, в лесную глушь,

Глянула пугливо,

И выходит к ней олень.

Не олень, а диво!

Тот же рост, и та же масть,

Но рога крутые,

Как лучи, блестят, горят:

Видно, золотые!

Заливают всё вокруг

Ярким своим светом,

Будто солнышко само

На олене этом.

Может, снится? Поморгал,

Впился снова взглядом…

Нет, стоит Золоторог

С оленухой рядом!

Пьёт она. А он над ней —

Будто бы на страже.

И… заговорили вдруг!

Хлопчик ахнул даже.

Он и слыхом не слыхал

О таком вот чуде:

Два оленя меж собой

Речь ведут, как люди!

— Друг мой милый, посмотрись,

Посмотрись-ка в воду:

Блещет золото твоё,

Нам сулит невзгоду.

Все ушли от нас с тобой:

Ни сестры, ни братца…

А с охотником столкнись —

Где тогда спасаться?

Виден блеск рогов и в ночь

Через всю долину…

Ты уж, друг мой, не сердись,—

Я тебя покину!

Отвечает ей олень:

— Знаю, дорогая,

Что дана мне на беду

Красота такая…

Помнишь? Встретил я тебя

Ночью, под луною.

Без раздумий, не боясь,

Ты пошла за мною.

Говорила мне сама,

Что рогов нет краше…

Но от золота пришли

Все несчастья наши:

Колет всем оно глаза,—

Как его я спрячу?..

И дала ты мне тогда

Трудную задачу.

Ты сказала: «Обломи

Эти, золотые,—

Может, вырастут рога

Серые, простые?»

Вспомни, сколько раз пришлось

Отбивать рога мне

Об дубовые стволы,

Об речные камни!

А они вот всё пышней,

Всё того же цвета.

За год выросли сперва,

А потом — за лето…

И давно уж понял я,

Что рогов не сброшу,

Что носить мне суждено

Вечно эту ношу.

Вижу сам: тебе невмочь

Жить в тревогах снова.

Что же… Страшно — так иди…

Что же… Будь здорова!

3

Лань взвилась — и след простыл.

Друг не друг ей, значит!..

Сквозь листву глядит Василь —

А олень-то плачет.

Тут к оленю пастушок

На берег и вышел:

— Не пугайся!.. И прости:

Я ведь всё тут слышал.

Для чего, олень, ей вслед

Смотришь грустным оком?

Не тоскуй о сердце том —

Робком и жестоком.

Хочешь сторожить ягнят,

Жить в загоне крытом?

Угощу тебя сенцом,

Свежим, духовитым.

А твои рога-лучи

Притушу, прикрою:

Я сейчас обмажу их

Глиной и смолою.

Для недобрых, жадных глаз

Блеск их слишком ярок…

Ну, пойдём со мной! Взгляни

На ягнят, на ярок!

И пошли они вдвоём

Берегом, к отаре.

…Так Василь пасти овец

Стал с оленем в паре.

Был угрюм Золоторог,

Тосковал сначала,

Но от ласки пастушка

Сердцу всё легчало.

Вскоре хлопчик и олень

Стали как родные!

Бубенец, что был давно

Куплен в Коломые,

Другу верному на грудь

Пастушок повесил,—

До чего ж бубенчик тот

Был заливист, весел!

Знал олень все уголки

В горном междуречье,—

Сам иной раз и стерёг

Стадо он овечье.

Сам отару на заре

Вёл к росистым склонам.

С полдня пас овец в лесу,

Как в шатре зелёном.

Слушал вечером свирель…

И нередко с луга

Белый клевер Василёк

Приносил для друга.

А порой, в дождях из звёзд,

В тихих вздохах бора,

Ночь бывала коротка

Им для разговора!

Говорили у костра

Про свои печали.

Вместе, глядя на восток,

Солнышко встречали.

Так и лето пронеслось,

Осень наступила.

Отцвели в горах цветы,

Сгорбились уныло.

Мокрой мглой закрылась даль,

Поползла прохлада…

Пастушку теперь в село

Возвращаться надо.

Сосчитал овец Василь:

Цело поголовье!

— Ну? — оленю говорит.—

Двинем на зимовье?

Тот в ответ: —Боюсь, дружок,

Стать обузой трудной…

Люди скажут: «Ни к чему

Нам тут зверь приблудный!»

Нет, на стойло не сменю

Я красу лесную.

Не упрашивай меня,—

Здесь перезимую.

— Что ж, — вздохнул Василь, — с весны

Снова будем вместе…

Как подснежники взойдут,

Жди на этом месте!

Снял с оленя бубенец,

Обнял: — Приходи же!.. —

Миг — и друг его пропал

За листвою рыжей.

А Василь овец повёл

С гор в своё селенье…

Пела, плакала свирель

Всем на удивленье —

Будто вправду разлила

Слёзы, а не звуки,

Будто знала, что друзьям

В долгой быть разлуке.

4

Снег в ту зиму густо лёг:

Что ни день, то выше.

Где по окна намело,

Где — чуть не под крыши.

Завывали на горах

Вьюги да метели.

В снег до плеч ушли дубы

И заледенели…

Корм искал Золоторог —

То тонул в сугробах,

То, скользя, срывался с гор

Голых, крутолобых.

Мучил голод, — были мхи

Снегом, льдом одеты.

Думал с горечью олень:

«Пастушок мой, где ты?..»

Уж ни глины, ни смолы

На рогах оленьих:

Ярче прежнего горят

В снежных завихреньях!

Знал олень, что даже часть

Золотого рога

Для людей куда ценней

Травяного стога.

Ну а он рога свои,

Хоть и жаль, нет спору,

За один пучок травы

Отдал бы в ту пору!

И решил олень: «Пойду

К людям, для обмена:

Им — всё золото моё,

Мне — охапку сена».

Через ров перемахнул

И — под склон, стрелою.

Только снег клубился вслед

Пылью голубою.

…Рядом с лесом — хуторок.

Постучать к кому бы?

Вон, в тулупах, на тропе

Парни-лесорубы.

Вот прошли… Но ждал олень.

Лишь когда стемнело,

К хате крайней, под окно,

Подошёл несмело.

Словно клевером, стекло

Лёд покрыл узором —

И от голода черно

Стало перед взором.

А потом олень — тук-тук

По окошку рогом.

— Заходи! — кричат в ответ.—

Кто там за порогом?

Но олень опять — тук-тук

(В дом не вхожи звери).

— Ну чего стучишь, сосед?

Иль забыл, где двери?

Постучался в третий раз.

Вышел человечек.

Глянул — светятся рога,

Словно сотня свечек.

Вскрикнул: —Сгинь, нечистый дух!

И мороз по коже…

Но услышал вдруг: —Коль вам

Страшно так, ну что же,

Я уйду. Хоть причинить

Не хотел вам зла я!

Просто — трудная зима…

Гибну, голодая…

Каждый рог мой — золотой.

Мне б сенца немного…

Я за это дал бы вам

Сразу оба рога.

Человечек рог, другой

Тронул осторожно.

Вмиг смекнул, что тут и впрямь

Поживиться можно!

Гостю шею потрепал,

В стойло ввёл коровье:

— Ах вы роженьки мои!

Ешьте на здоровье!

Чуть не давится олень

Сеном тёплым, свежим…

А хозяин пилку взял:

— Рожки-то отрежем? —

С полчаса пилил — всё зря!

Весь блестит от пота.

— Нет, не так, — сказал олень. —

То моя забота.

Трах об жёлоб — и рога

Рухнули в солому…

Бьёт сиянье их в глаза

Мужичку скупому.

Он лепечет: —Брат ты мой!

Я должник твой, ясно…

Только жить тебе, поверь,

У меня опасно:

И охотник на ночлег

Просится порою,

И соседи злее псов…

Как тебя я скрою?

Хочешь, вывезу стожок

В лес глухой, в предгорье?

Только… ты уж не ходи

На моё подворье!

К гостю ластится, юлит,

Счастью еле веря.

Сам же рад бы поскорей

Выпроводить зверя.

И сказал олень: —Пусть так.

Сено — на поляну,

И уж я вас никогда

Навещать не стану…

5

Как ни скуп хозяин был,

А сдержал он слово.

Жив олень! Уж и рога

Засверкали снова.

Между скал он отыскал

Уголок укромный.

Днём к стожку не выходил,—

Только ночью тёмной.

Был стожок тот невелик,

Так что еле-еле

Зиму прожил с ним олень…

А весной, в апреле,

Забурлили ручейки,

Зазвенели птицы,

И решил Золоторог

В горы возвратиться.

Шёл легко — всё вверх да вверх:

Корм теперь найду, мол!

И, что близится беда,

Не гадал, не думал.

А по склонам между тем,

Прибавляя шагу,

Войско целое сюда

Шло ловить беднягу.

…Было так. Тот мужичок

Вечером морозным

Спрятал дивные рога

В ворохе навозном.

И — молчок! Одной жене

Выдал тайну эту.

Та шепнула куманьку

Строго по секрету.

Кум — куме, она — другой

Кумушке-трещотке.

Ту, гляди, уж на торгу

Обступили тётки.

А она взахлёб трещит,

Замолчать не в силе,

Будто бы с неё самой

Те рога спилили!

И пошло — из уст в уста,

По базарам людным…

Так достиг и короля

Слух о кладе чудном.

Тотчас войско он собрал,

Тотчас дал веленье

И оленя раздобыть,

И рога оленьи.

Ну, явились к мужичку

По тому приказу

И сокровище его

Отыскали сразу.

Ведь скупец гостей не ждал:

Жил он нелюдимо,

Так что всякая молва

Пролетала мимо…

Генерал нахмурил бровь:

— Где олень твой ныне?

Говори! В каком лесу

И в какой ложбине?

Трясся, мямлил мужичок,

Но ответа не дал

И солдатских кулаков

Досыта отведал.

То кряхтел, то ойкал в такт

Тяжким тем ударам:

— Ох, уж лучше б я сенца

Дал оленю даром!..

В замок золото увёз

Главный их вояка…

А оленя-то в горах

Не видать, однако!

Рыщут… Нет ли в том леске?

В той лощинке нет ли?

Уж повсюду для него

Волчьи ямы, петли…

Здесь — ловушка, тут — капкан,

Там, в кустах, — засада…

Только зверя нет как нет.

Экая досада!

Где ж олень?.. Конечно, там,

В роще за горою,

Где расстался с Васильком

Сумрачной порою.

Он, стада оленей, серн

Обходя сторонкой,

Всё грустит без Василя,

Без свирели звонкой.

Ждёт дружка. Не знает он,

Что кругом — дозоры,

Что солдаты пастухов

Не пускают в горы,

Что хотят его схватить,

Ищут всей оравой,

Будто он — не мирный зверь,

А злодей кровавый.

6

Там, вверху, где под скалой

Прут[3] берёт начало,

Громкий клич, победный клич

Войско прокричало:

Наконец-то взят, живьём,

Зверь бесценный, редкий!..

Был доставлен в замок он,

Как разбойник, в клетке.

С гор везли его, мешок

На рога накинув,

Дабы диво утаить

От простолюдинов.

...Ямой каменною —двор,

Тесен, глух и страшен.

За оленем день и ночь

Стража смотрит с башен.

Всюду копья, шевелясь,

Блещут остриями.

«Всё! —смекнул олень.—Теперь

Сгину в этой яме...»

Вдруг пропели три трубы

За стеной, на вышке,

Шум возник вблизи ворот,

Лязгнули задвижки,

Копья замерли вокруг,

Часовые —тоже,

И во двор вошёл король,

А за ним —вельможи.

Сам монарх люцерну нёс.

Ну, а травка эта

Для оленей —всё равно ;

Что для нас конфета.

—На,—сказал король.—Бери.;

Кушай до отвала.

Лишь кивни, душа моя,

Если будет мало.

Стану потчевать тебя

Я ещё не этак!..

А из рожек из твоих

Напилю монеток.

Тут оленя, как в ярмо,

Втиснули в колодки,

Чтоб от боли не дрожал,

Не мешал работке.

Вновь на вышке трубачи

Затрубили звучно.

Рог владыка ухватил

Сам, собственноручно.

Слуги подали пилу,

Ларчик под монеты...

И вздохнул Золоторог:

«Пастушок мой, где ты?..»

Чистым золотом звеня,

Падают червонцы.

Слёзы катятся по ним

В тот ларец, на донце.

«Ой, недаром плачешь ты,

Пленник-горемыка...

И крепки и высоки

Стены тут,—взгляни-ка!

Будешь ты спокойно спать,

Жить в тепле да в холе,

Будет вдоволь и еды,

Но не будет воли.

Самоцветами тебе

Разукрасят ясли —

Только б зори прежних дней

В памяти погасли,

Только б ты забыл тот край,

Где шумливы буки[4],

Только б золото текло

Богатеям в руки...»

Так он думал в трудный час

И смущённым взглядом

Озирал невольно всё,

Что творилось рядом.

Слуги, стражники, шуты,

Принцы, графы, баре

Суетятся и вопят,

Будто на пожаре;

Спорят, падают, ползут —

Каждый, скор и пылок,

Норовит побольше сгресть

Золотых опилок.

Если выпала кому

Лишняя крупица,

Уж ему готов сосед

В волосы вцепиться;

Золотую пыль с земли

Слизывает кто-то...

Пилит денежки король!

Сбился уж со счёта!

А покорный зверь стоит,

Оробев от крика,—

Невдомёк ему, что здесь

Он и есть владыка,

Что, по сути, здесь пред ним

Все —рабы и слуги!

Он не знает... Терпит боль

И в тоске, в испуге

Среди цепких, алчных рук,

Что к нему воздеты,

Повторяет про себя:

«Пастушок мой, где ты?..»

7

Нет, не мог Василь забыть

О рогатом друге!

Весть, что в плен попал олень,

Шла по всей округе.

Только чем ему теперь

Пастушок поможет?

Ведь войной на короля

Он идти не может...

Глядь, в село к ним прискакав

Как-то утром рано,

Огласил гонец указ

Короля-тирана:

—«Я,—хвалился там король-

Горд казной моею,

Так как денег золотых

Больше всех имею.

Добывая их из недр,

Я тружусь без лени...

(«Врёшь! —подумал Василёк.—

Дело тут в олене!»)

Мой доход,—писал монарх,—

Есть подарок бога

В знак того, что добрых дел

Я свершил премного.

Я, к примеру,—лучший друг

Всякой твари дикой:

Зверь, попав ко мне, живёт

В роскоши великой.

Гость мой нынешний —олень.

Я —его защита.

Круглосуточно при нём

Сто солдат, как свита.

Пренадёжно он укрыт

От дождя, от вьюги...

Тем не менее пусть всем

Скажут мои слуги:

Кто оленя пнёт, стегнёт,

Тронет хоть мизинцем,

Я того живьём сожгу,

Будь он даже принцем!..»

Хлопчик слушал. Чуял он:

Другу в замке худо.

Думал: как бы, мол, его

Вызволить оттуда?

Вспоминал и смерть отца,—

Отомстить хотелось!

Понимал: тут нужен ум,

А не только смелость...

В тот же день, чтоб не спеша

Ту додумать думку,

Взял он дудочку-свирель,

С сухарями сумку

И отправился пешком

В дальнюю дорогу —

К королевскому дворцу,

Вслед Золоторогу.

Шёл босой, лицо росой

Отмывал от пыли.

Пищей, кроме сухарей,

Ягоды лишь были.

Под кустами ночевал...

На шестой неделе

Вышел к замку. Меж зубцов

Копья там блестели.

Не впустила пастушка

Стража за ворота.

Под стеною сел Василь,

Заиграл он что-то...

У него в руках свирель

Пела как живая,

Заливалась день и ночь,

Не переставая.

Стихли птицы, замок смолк —

Так свирель играла!

И король за пастушком

Выслал генерала.

Вот вошли в огромный зал.

Вот —король на троне.

Но Василь не захотел

Кланяться короне.

Рассердился властелин,

Увидав такое:

—Так-с, играл ты ловко... Но

Нас лишил покоя.

Вот за это и за нрав

Гордый, непокорный

Ты отныне —наш слуга,

Музыкант придворный.

Честь немалая, учти,

Должность не простая:

Возле трона быть всегда,

Слух нам услаждая!

8

Снял с себя Василь-овчар

Всё, в чём был он прежде,—

В белоснежной стал ходить,

В дорогой одежде.

При дворе теперь Василь

Каждодневно нужен:

Ест под музыку король —

Что в обед, что в ужин.

Словно ворон на суку,

Он сидит угрюмо.

А у хлопца на уме

Та же, та же дума!..

Ждал недолго: вновь король

Поразмяться хочет,

Вновь калёную пилу

На оленя точит.

Вскоре скликал всех вельмож:

—Ну-с, пора настала

Снять нам новый урожай

Жёлтого металла!

Встрепенулся пастушок:

—Мудрый мой властитель!

Мне туда одним глазком

Глянуть не дадите ль?

—Что ж, мой мальчик, погляди,

Где растёт монета.

Но потом... тебе глаза

Выколем за это!

Взор, проникший в наш тайник,

Нам весьма опасен...

Как? Согласен, музыкант? —

Тот в ответ: —Согласен!

...Лишь вошла во двор толпа,

Жаждущая денег,

Василька увидел вмиг

Безутешный пленник.

Низко голову склонив,

Он, под гвалт и топот,

Чутким ухом уловил

Быстрый, жаркий шёпот:

—Не давайся им, олень,

Бей их без разбора!

Не страшна тебе, поверь,

Эта вражья свора.

Ты не бойся, ты вглядись

В жадные их лица:

Им ведь чем доход терять,

Легче удавиться!

Оглушай, сшибай, круши,

Влево бей и вправо!..

Знай: убить тебя никто

Не имеет права.

И послушался олень:

Навзничь, друг на друга

Полетели богачи,

Бледные с испуга.

Он расшвыривал их так,

Что земля дрожала!

Он топтал их, не страшась

Копий иль кинжала:

Защищаться им нельзя,

Ибо по указу

Тот, кем будет зверь сражён,

Сам погибнет сразу.

Бросил меч свой и король:

Как он зверя ранит?

Вдруг на нём тогда расти

Золото не станет?!

А кругом уж от рогов

Полегла вся свита,

Под конец и короля

Сбил удар копыта.

Вихрем кружится олень —

Как его уластишь?

Вот рванулся он вперёд,

Где ворота —настежь.

Стража мечется, шумит:

—Караул!.. Тревога!..—

Руки вверх—и кто куда

От Золоторога.

Тут вскочил наш пастушок

На оленью спину,

Шасть в ворота —и стрелой

В путь, на полонину!..

9

Хорошо потом жилось

Им обоим дома!

Тропки, заросли, луга —

Всё в горах знакомо.

Ветерок по склонам нёс

Звук родной свирели,

В рощах листья и ручьи

С нею в лад звенели.

И, проплыв над синью круч,

Над далёким лесом,

Замирали облака

Розовым навесом...

А народ благодарил

Пастушка-гуцула:

Даже внуков короля

В горы не тянуло!

Брынзу делывал Василь

И, питаясь ею,

Прожил ровно двести лет.

—Эх,—сказал,—старею!

Взял и умер он тогда —

Не хотел быть старым...

И трембиты[5] по нему

Плакали недаром.

С той поры Золоторог

В чащах, вдоль потока,

Вспоминая пастуха,

Бродит одиноко.

А зимой, когда пурга

Воет в полонине,

Люди сено для него

Возят в лес поныне,

Но не так, как тот бирюк,

Укрыватель клада:

Добрым людям за добро

Золота не надо.

Жив олень! Хоть весь седой...

Верите, ребята?

Есть свидетель. Он овец

Там же пас когда-то

И оленя видел сам.

Повезло парнишке!

Кто же он?.. А он и есть

Автор этой книжки.

Примечания

1

Гуцулы живут в горных районах Ивано-Франковской и Черновицкой областей Украины.

2

Полонина (укр.) — местность с высокогорными пастбищами.

3

Прут — река, левый приток Дуная.

4

Бук — дерево ценной породы.

5

Трембита — украинский (гуцульский) народный духовой музыкальный инструмент, труба.

Content

Дмитро Павлычко
ЗОЛОТОРОГИЙ ОЛЕНЬ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Примечания