Янина Береснева

Трое в кустах, не считая собаки

Пролог

В один прекрасный летний день я, Аглая Синичкина, нашла труп.

Он мирно лежал в самой глубине кустов, в  двух шагах от кургана, выставив из гущи кустов лишь тупой нос резинового сапога. Увидев его, я, лениво прогуливавшаяся к реке, с диким визгом бросилась наутек. Вот, собственно, и все. Ни чей это был труп, ни как он заявился в нашу деревню, ни что с ним произошло потом, я так и не узнала.

Да, так бы мне хотелось написать. Но все было совсем иначе…

Гроза, за день копившая силы, внезапно разразилась с мстительной яростью. Непроглядной темнотой затянуло небо, а дождь, резкий и неожиданный, хлестал по нашим с Крысей головам, заливал лица. Струйки воды противно стекали за пазуху.

Ветер, тоже невесть откуда взявшийся, гнул невысокие деревца и зловеще завывал, и мы не преминули укрыться под листвой развесистого граба.

Конечно же, идти гадать в такую погоду на реку могли только полные дуры, о чем я и думала все время, пока мы выбирались с реки к дороге, где встретили моего приятеля детства Шуряйку. Тот тоже не в лучшее время решил пойти проверить снасти на рыбу. И вот тогда я вспомнила, что забыла свою сумку с гадательными принадлежностями под деревом, где мы укрывались от дождя.

Собравшись с силами, мы потопали назад: у Шуряйки был фонарик. Сумку я, конечно, нашла, но почему-то решила еще осмотреть кусты, из которых ранее доносились неясные шорохи. Сделав пару шагов в нужном направлении, я щелкнула рычажок фонарика на максимум: яркий столб света выхватил из темноты часть кустов. Почему-то я даже не особо удивилась, когда он явил мне чьи-то ноги в резиновых сапогах. Медленно переведя фонарь в сторону, я смогла рассмотреть картину целиком: головой в кустах, а ногами – в сторону дороги, лежал труп мужчины средних лет и средней комплекции. Почему-то я сразу занесла обладателя резиновых сапог в список мертвых (на местного алкаша он не был похож) и решила, что не худо бы заорать. А дальше началось такое, что лучше и не вспоминать.

Глава 1

Говорят, все случайности не случайны, а как по мне – так моя жизнь как раз и состоит из таких вот случайностей. И вообще, каждая такая случайность приводит к таким последствиям, что хоть за голову хватайся.

Казалось бы, что удивительного или шокирующего может случиться с обычной школьной учительницей русского языка и литературы, которая, к тому же, обременена классным руководством, ведением кружка изящной словесности и обязанностями секретаря профсоюзной ячейки. Но это только на первый взгляд. Последнее время моя жизнь насыщена приключениями и делает такие зигзаги, что впору писать о ней роман. Чем я и решила заняться.

Пару лет назад я закончила наш местный филологический ВУЗ. В тот период, как начались мои злоключения, как раз отрабатывала положенные два года в одной из старейших школ нашего города. Каштановая аллея, старинные улочки вокруг и потрескавшаяся штукатурка на стенах. На работу я не жаловалась: в отличие от зарплаты, ее у меня всегда было в избытке. Коллеги не донимали, директор опекал молодого специалиста, да и дети меня любили, хотя навязанный мне кружок изящной словесности упорно игнорировали.

– Аглая Николаевна, я что, лох какой? – разводил руками очередной пойманный мной за ухо нерадивый подопечный. – Не пойду я книксены разучивать.

– А курить – это не лоховство? – строго вопрошала я, силясь придать себе грозный вид гиганта воспитательной мысли, что с моим ростом в метр шестьдесят пять и весом в 50 кг было ох как сложно.

Надо сказать, этот год был для меня сложным. Хотя, когда тебя зовут Аглая, а твоя фамилия Синичкина, жизнь твоя с самого детства является суровым испытанием. Глашка, Птичка – синичка, Синий иней, Синильная кислота, Аглайка-балалайка – как только меня не дразнили в школе. Казалось бы, так себе имя и фамилия, бывают и похуже. Но в нашем классе, как назло, собрались сплошь Ольги Кузнецовы да Екатерины Смирновы. Мама даже всерьез засомневалась в моей адекватности, когда я заявила, что хочу пойти в учителя.

– Тебе что, не хватило своей школы? Дети будут коверкать твое имя, приносить на урок кормушки, спрашивать, любишь ли ты сало на ниточке…

– Всю жизнь бегать от себя – это утопия, – отрезала я. – В конце концов, не фамилия красит человека.

– Ну, как знаешь. С твоей внешностью я бы лучше в фотомодели пошла. Дети – это так утомительно…

Мама знала толк в детях. Точнее, в их утомительности. Меня она растила одна, при этом умудрялась совмещать все это с карьерой ученого. Женщина-ученый – для меня это звучало загадочно и романтично. Мама всегда была в работе, часто ездила по командировкам, днями пропадала в своих лабораториях, а я была предоставлена самой себе. Благо, ребенком я росла на редкость положительным: тот самый случай, когда за ангельской внешностью не скрывался чертенок, а жил вполне себе адекватный херувим.

На лето и прочие каникулы я всегда уезжала к тетке – маминой старшей сестре Зинаиде. Тетку я обожала, а каникулы на лоне природы всегда были моим любимым времяпрепровождением.

Мама тоже была родом из деревеньки под названием Бухалово, но в свое время уехала учиться, да так и осталась в городе. Потом мама встретила на каких-то там танцах моего отца, родилась я, а отец уехал работать на Север. Да так и не вернулся.

Вообще, он работал вахтами, и тетка Зина решила, что там у него и была семья. А здесь он так, «побаловаться» решил. В любом случае, официально расписаны они не были, так что мама окрестила его предателем и эту страницу нашей истории мы закрыли навсегда.

Тетка же Бухалово практически не покидала, разве что на короткий период, когда ездила в молодости учиться на ветеринара в районный центр. Двух более разных сестер, чем тетка и моя мать, представить было сложно, но обеих я считала своей семьей и готова была за них перегрызть горло любому. У тетки личная жизнь тоже не сложилась, потому что, по ее словам, в деревне жили «алкаши да пердуны», но уезжать из Бухалово она отказывалась из принципа.

– Где родился – там и пригодился, – хмурилась она на все мои попытки перетащить ее поближе к нам, в город. – И потом, где вы, окаянные, возьмете свежие овощи и варенье? На рынках ваших небось натурального не докупишься…

Последние годы к тетке я ездила все реже: сначала учеба, потом работа. А год назад произошло событие, в корне изменившее мою жизнь. Я влюбилась. Конечно, и раньше у меня случались романы, но все это было так, проходящее. В этот же раз я не сомневалась, что Мирон Голубев – моя вторая половинка.

Познакомились мы благодаря все той же тетке Зине: сама того не зная, она выступила моим Купидоном, презентовав мне на очередной день рождения ключи от Жигулей.

– И не вздумай отказываться. Выучишься на права, будешь чаще ко мне приезжать. Шуряйкин дед сказал – агрегат что надо. Шикарное авто. Я у фермера из соседних Жуков поголовье свиней вылечила от дрисни, не к столу будет сказано. А они уже бить хотели. Тот на радостях мне машину-то свою старую и подогнал, бартером, так сказать. А мне она к чему?

Конечно, жигули были так себе, не машина моей мечты, но на безрыбье, как говорится… И я пошла на курсы вождения, благо, занятия проходили как раз в нашей школе. По вечерам там арендовали классы, и мне даже не пришлось никуда ездить. Первая же перекличка в классе юных и не очень автолюбителей разбудила в моей душе потайные романтические струны.

– Синичкина, Голубев (в этом месте по аудитории поползло противное хихиканье), Иванова, Самсонов…

Я повертела головой и отметила, что на фамилию Голубев отозвался симпатичный светловолосый парень в майке-поло, которая чрезвычайно шла к его небесно-синим глазам.

Мы встретились взглядами, и я свой сразу же смущенно потупила: несмотря на то, что все окружающие считали меня красавицей, я была скромна донельзя. Во время перерыва я пошла к кофе-автомату, установленному на том же этаже, и вознамерилась получить стаканчик бодрящей жидкости: веки предательски тяжелели после насыщенного рабочего дня.

Аппарат, как назло, решил взбрыкнуть и, проглотив мою монетку, продолжил стоять с невозмутимым видом.

– Да чтоб тебя, ненасытное чучело, – бормотала я, поколачивая его руками и заглядывая в его прожорливое нутро. Да так увлеклась, что не сразу заметила, как сзади неспешно подошел мой товарищ по птичьей фамилии и, слегка наклонив аппарат, хорошенько треснул по нему кулаком. Тот сразу исправно заурчал, а я растерянно улыбнулась:

– Спасибо, Вы меня выручили. Очень кофе хочется.

– Да ну, не за что. Такой красивой девушке помочь – за радость. Если что, я…

– Вы Голубев? – хихикнула я, забирая свой стаканчик.

– Ага, Мирон, – вздохнул он, слегка скривившись, – приятно познакомиться. Вы Аглая? Я слышал…

– Да, Синичкина. Смешно… Голубев, Синичкина. Ну, вы понимаете, да?

Судя по его растерянной физиономии, он ничего не понимал, но, как пионер, был всегда готов. Понять и простить.

Ход моих мыслей ему понравился, и с того дня мы стали практически неразлучны. Сидели за одной партой, ходили на уроки вождения, Мирон провожал меня вечерами до дома, перепрыгивая сначала через лужи, потом через сугробы.

К началу весны мы получили права, и вопрос встал ребром: Мирон заявил, что нам надо начать жить вместе, чтобы лучше узнать друг друга. Так как он был приезжий и квартиру снимал на двоих с дружком, с которым они вместе работали в казино, то выбор был очевиден.

Мама как раз уехала в полугодовую командировку, чтобы изучать характеристики сои для ее выращивания на Севере, и я чувствовала себя одинокой, как никогда. Так мои двери открылись для нового постояльца, а сердце – для большой любви.

В конце концов, ничего не мешало нам попробовать совместную жизнь, тем более, Мирон казался мне на редкость положительным молодым человеком. К примеру, он не курил, почти не пил и вроде бы занимался спортом.

К тому же, он был очень симпатичным, и когда вечерами встречал меня после уроков, девчонки из старших классов провожали его заинтересованными взглядами. Что мне, конечно, льстило. Учился Мирон на заочном, а в свободное время работал крупье в «Белой Веже» – самом крупном казино нашего уездного города.

Конечно, азартные игры я не одобряла, но любимый заверил меня: сам он относится к ним скептически, а деньги не пахнут. Да и деньги там вроде обещали хорошие. По крайней мере, когда закончится испытательный срок.

Глава 2

Весна выдалась суматошной. Я как раз выпускала свой первый одиннадцатый класс, и забот у меня было по уши. Экзамены, подготовка выпускного, суета последней четверти и груз ответственности перед родителями буквально доконали меня. Домой я приползала ближе к ночи, когда Мирон как раз выходил на работу. Виделись мы редко, отчего я, конечно, страдала, но надеялась на понимание и сочувствие со стороны бойфренда. Как оказалось, зря надеялась.

В один из весенних выходных мы выбрались на совместный обед в недавно открывшийся ресторанчик. И вот тут прозвучал первый тревожный звоночек. Точнее, тогда я на это попросту не обратила внимания: была так вымотана, что хотела только одного – жевать еду и смотреть на своего красавца-мужчину.

– Возьми зеленый салат «Фантазия». Порции здесь что надо. Говорят, вкуснятина, типа «Греческого», – вскользь заметил Мирон, изучая меню.

Я беззаботно заказала салат, но, немного подумав, спросила:

– А откуда ты знаешь про этот салат, ты что, здесь бывал?

– Да, как-то заходил с приятелем на пиво, – чересчур поспешно ответил Мирон и отвел глаза.

Устраивать допрос я посчитала глупым, хотя про себя отметила несколько странностей: Мирон терпеть не мог зеленые салаты, никогда их не заказывал, а меня называл козой за пристрастие к рукколе. А уж отправившись пить пиво с другом, и подавно предпочел бы луковые колечки или куриные крылышки. Да и представить его интересующимся вкусом салата у дамы за соседним столиком было затруднительно. Отогнав непрошенные мысли прочь, я вспомнила слова тетки Зины: многие знания – многие печали.

В мае я окончательно поселилась на работе, потому что Пашка Савостов из моего 11 «Б» попался за распитие спиртных напитков как раз накануне экзаменов, и мне пришлось обивать пороги участкового и разных комиссий, названия которых с каждой новой дверью становились все замысловатее.

Хорошо, что в этот период позаброшенный и позабытый Мирон, как мог, старался меня поддержать: звонил регулярно, а к моему приходу домой всегда выносил мусор и проветривал. Иногда даже жарил картошку с курицей.

Чувствуя свою вину, я закрывала глаза на его мелкие огрехи. Как-то так сложилось, что за квартиру последнее время платила исключительно я. Равно как и покупала продукты, оплачивала телефон, заправляла бензином его машину…

Мирон с покаянным видом вещал про проблемы на работе: обманывать людей ему было совестно, а иначе выжить в казино, по его словам, было просто нереально. Новое начальство зажимало гайки, и Мирону приходилось постоянно отстаивать права униженных и оскорбленных.

На мои слабые попытки предложить ему поиски другой работы, он возражал, что без связей и прописки ему, студенту-заочнику родом из глубинки, устроиться будет сложно. При этом он делал глаза козой и так проникновенно дышал, что любой нормальный мужчина уже давно сделал бы ему предложение и прописал его в своей комфортабельной трехкомнатной квартире.

К счастью, мужчиной я не была, потому не спешила с матримониальными планами, хотя в глубине души теплилась надежда: скоро я сменю фамилию и семейное положение. По крайней мере, Мирон об этом заговаривал все чаще, но как-то вскользь.

Дальше события развивались по неблагоприятному для меня сценарию. Моего выпивоху Савостова кое-как сняли с учета, но дылда Фролова оказалась беременной от физрука. Подобный казус мог случиться только с моими подопечными, и я, посыпая голову пеплом, опять стала бегать по комиссиям. В связи с неблагоприятной ситуацией на работе и перманентным стрессом, меня стали одолевать мигрени, бессонница и обонятельные галлюцинации. К примеру, каждый раз, возвращаясь домой, я упорно чувствовала какой-то приторный сладкий запах туалетной воды.

– Мироша, что это за неприятная туалетная вода? У нас кто-то был?

– Туалетная вода – это вода из туалета? У тебя глюки, милая, – флегматично заявлял Мирон, продолжая грызть семечки. В последнее время он только и делала, что лежал на диване и недовольным взглядом сопровождал мои рассказы о злоключениях 11 «Б».

Как-то, возвращаясь домой, я свернула за угол и направилась к подъезду. Помахивая сумкой и погрузившись в свои мысли, я не заметила, как пошла на запах. Тот самый сладковатый приторный запах, который мне постоянно мерещился в квартире.

Когда я опомнилась, то была уже возле киоска «Пиво-Воды», а впереди меня, вырисовывая бедрами восьмерку, плыла длинноногая гидроперитная дама чьей-то мечты. Конечно, меня так и подмывало заглянуть ей в лицо и спросить, водой из какого туалета она облилась, но я осадила свой порыв и побрела назад к дому.

С того дня тошнотворный запах обрел реальное воплощение, но я все еще сомневалась. Откуда бы этой крашеной бывать у меня дома и оставлять там свои ароматы? Нет, тут что-то другое. Возможно, я просто накручиваю себя или же соседка обзавелась подобным парфюмом. Если учесть, что мне слышен каждый соседский чих и пук, то, возможно, и запахи к нам просачиваются с такой же легкостью? К примеру, через форточку…

Через пару дней Мирон явился домой с новым крутым телефоном, заявив, что его по случаю продал ему коллега, знатно проигравшийся в карты. Конечно, это снова меня насторожило, но мой бойфренд пообещал с первых же заработков купить и мне точно такой же.

Позвонив ему вечером, чтобы узнать, как проходит работа, я поставила своего мецената в неловкое положение. Внезапно для него самого умный новый аппарат включил видеосвязь, и я не только услышала его, но и увидела. Причем не одного. На фоне маячила какая-то мымра с подозрительно знакомой выбеленной шевелюрой. На экране на миг возникли ее губищи и круглые глаза. Казалось, любопытный карась пытался взглянуть на меня через стекло аквариума.

Выглядело это довольно смешно, и я невольно хихикнула. Мирон же принялся бодро вещать, что сейчас находится в уголке задумчивости, причем застала я его там в самый неподходящий момент. Из этого я сделала вывод, что о чудесах видеосвязи он еще не был осведомлен и даже не понял, что попал в неловкое положение.

Посоветовав ему экономить туалетную бумагу и электроэнергию, я отключилась, пробормотав:

– Воистину телефон не должен быть умнее своего владельца…

С этого дня у меня словно открылись глаза. Конечно, прямых доказательств измены у меня не было, а начни я наседать, Мирон, чего доброго, приведет сто контраргументов. В результате которых я буду выглядеть полной дурой. Не стану скрывать, что надежда все еще теплилась в моем робком девичьем сердце: вдруг это просто коллега? Мало ли крашеных блондинок бродит неприкаянными по необъятной Отчизне? Но зачем он мне врал, что сидит в туалете? И этот запах… Он что, водил кого-то домой?

Стесняясь признаться в этом самой себе, я решила выследить Мирона. И с этой целью даже купила бейсболку и большие солнечные очки. Но жизнь сама все расставила по своим местам.

Глава 3

Буквально через пару дней, в течение которых ничего подозрительного за Мироном я не замечала, учительница ритмики Людка из младшей школы упросила меня съездить с ней в соседний небольшой городок.

– Мымра наша за методической литературой отправляет, на автобусе трястись в жару лень, и тащить на себе. Давай на твоих Жигулях метнемся, развеемся? С меня торт, ну…

Ссориться с единственной приятной молодой коллегой не хотелось, да и развеяться я была не прочь, и мы, дождавшись обеденного перерыва, поехали.

В маленьком городке, как водится, все было по соседству: и загсы, и больница, и даже морг – в непосредственной близости друг от друга. Пока Людка пошла штурмовать здание администрации, я, уныло побродив вокруг, решила зайти в близлежащий магазин. Голод не тетка, и я решила, что мороженное здесь вполне можно съесть без ущерба для здоровья. Майская жара была невыносима, так что и бутылка воды на обратную дорогу также не помешала бы.

Проходя в сторону кассы, я внезапно опять учуяла противный сладкий запах, и вздохнула с облегчением: ну конечно, это галлюцинации. Вот и здесь мне мерещатся… Не успев додумать эту глубокую мысль, я наткнулась взглядом на знакомые бело-красные кеды.

Медленно подняв голову, я резко схватила ртом воздух, потому что явившаяся мне картина была просто ударом под дых: Мирон в обнимку с белобрысым дурно пахнущим карасем стоял возле отдела спиртного и, мило воркуя, выбирал вино. Их поведение не оставляло сомнений в характере взаимоотношений, а я все продолжала стоять столбом и глазеть в их сторону. Мужчина сзади нетерпеливо меня толкнул, бутылка воды вывалилась из рук и покатилась прямо в сторону предателя Голубева. Тот обернулся, поддел бутылку ногой и перевел взгляд с ноги в мою сторону. Улыбка медленно сползла с его лица, он схватил белобрысую за плечи и резким движение поставил за собой. При этом он принялся делать какие-то странные движения руками, а еще завращал глазами и слегка притоптывал ногой. Складывалось впечатление, что Мирон решил меня загипнотизировать, полагая, что я выйду из магазина и забуду нашу встречу, как страшный сон.

Именно так и следовало поступить, но я все продолжала таращиться в пустоту, а белобрысая испуганно выглядывала из-за плеча Кашпировского, видимо, опасаясь за остатки волос на своей голове.

Мужчине сзади надоело ждать, и он буквально на руках внес меня в зону кассы, где я молча расплатилась за воду и побрела на выход. Людка застала меня в машине: положив руки на руль, я рыдала. Получив от меня порцию бессвязных «а он, я, а эта мымра… Карась крашенный, а я же… Ой-й… а еще прописаться хотеееел…». На этой ноте меня особенно заклинило, и я долго стенала, привалившись к стеклу, а Людка поливала меня водой из бутылки. Окончив водные процедуры и получив от Людки напутствие «выкинуть этого козла из своей жизни, но, в первую очередь, из квартиры», я приободрилась и дала по газам.

Высадив коллегу возле ее дома, я, с невесть откуда взявшимся рвением, метнулась в квартиру. Там я собрала ценные вещи, деньги и мамину шубу и перевезла их домой к Людке. Потом вернулась к себе и методично обыскала вещи Мирона, краснея от стыда, но свято веруя в правое дело.

По Людкиной наводке я изъяла у него паспорт и водительские права. Пошарив по документам, я пришла к выводу, что Мирон обманывал меня с самого начала. На заочном он не учился уже давно, более того: судя по всему, не проучился он там и года. Я нашла у него несколько странных симкарт, пачку денег и второй телефонный аппарат. Все это, конечно, ничего не доказывало, но сложилось впечатление, что я жила с агентом 007.

К тому моменту, как Мирон хлопнул входной дверью, я успокоилась настолько, что попивала чай в компании телевизора, восседая в любимом мамином кресле.

Взглянув на меня исподлобья, Мирон уселся напротив, приглядываясь ко мне с все возрастающим беспокойством.

– Ты чего смотришь? – стараясь вложить в свой голос как можно больше металла, отчеканила я. – На мне узоров нет, и что-то там не растет… Не суть. Или ты всерьез рассчитывал стереть мне память усилием мысли? Ты подлый трус, Мирон. Собирай свои вещи и проваливай к своему карасю.

– Конечно же, я во всем виноват, – гаденько ухмыльнулся Мирон, а я призывала всех святых, чтобы мне хватило твердости духа выстоять в неравной борьбе наглости со справедливостью. – А то что ты вообще не уделяла мне внимания, носилась со своими прыщавыми дегенератами, как с куриным яйцом… Фролова понесла, Смирнов отравился пирожками… Да я уже слышать не могу про твою долбаную школу! Да я, если хочешь знать, интрижку завел так, из принципа: заметишь или нет? Что и требовалось доказать – тебе все равно! Так что ты из себя жертву не строй, я не подлец. Я, между прочим, и учился, и работал, чтобы мы…

– Нигде ты не учился, а на работе крутил шашни с карасем, – буркнула я, потому что его замечание про мою к нему холодность возымело действие. – Да, я тоже хороша, работа и все такое… Но это не повод водить в мою квартиру свою же любовницу! Выметайся отсюда, будь другом.

– Не будь дурой, все разрушить – проще всего, – с неприсущим ему пафосом начал Мирон, и даже приложил руку в груди в области сердца, видимо, намекая на сердечную боль.

– Я дура и есть, потому что с самого начала не вывела тебя на чистую воду. Извини, но с предателями я не дружу. Не о чем. Черт, я только сейчас поняла, что ты выносил мусор и проветривал, чтобы скрыть следы присутствия в доме своей пассии. Может, ты рассказывал ей, что это твоя квартира? Это низко и гадко.

– Отлично, – хлопнул себя по коленям Мирон, устраиваясь поудобнее. – Ты Эркюль Пуаро в юбке, вывела всех на чистую воду. Только идти мне некуда, так что я, пожалуй, задержусь. Сама понимаешь, пока я найду новое жилье, то да се. Дружок уже нашел квартиранта, так что…

– Иди жить к своей крашеной. Как там ее?

– Алена, но она не из нашего города, – механически ответил он и, вздрогнув, покраснел. – Это неважно. Малыш, пойми, это ничего не значит, – бормотал Мирон, но как-то чувствовалось, что он сам себе не верит, при этом заранее знает, что его монолог провален.

Этот вариант развития событий я и предвидела, поэтому мысленно похвалила себя за смекалку.

– Слушай, Мирон, я не хочу развивать долгие разговоры, тем более, завтра у меня выпускной, мне надо быть в форме. Надеюсь, твоего здравомыслия хватит на то, чтобы понять: оставаться с тобой под одной крышей для меня мучительно.

– Я никуда не пойду на ночь глядя. Могу лечь на диване.

– Ты уйдешь немедленно, твои вещи я собрала. А если надумаешь брыкаться, я вызову милицию.

– Попробуй, – хмыкнул несостоявшийся Казанова, но как-то неуверенно.

– Ладно, ты сам меня вынудил. Твой паспорт и права сейчас у одного моего хорошего знакомого. Если ты не уберешься прямо сейчас, я дам ему команду их уничтожить. Подумай, сколько сложностей у тебя возникнет с восстановлением. Ехать в глубинку, то да се…

– Стерва, – процедил Мирон, хватая чемоданы. – Ты только и ждала возможности избавиться от меня. А между тем, у меня сейчас в жизни непростой период. И вместо поддержки… Где мои документы?

– Это я скажу тебе завтра, когда ты покинешь квартиру. Обманывать тебя у меня желания нет. Как ты понимаешь, я заинтересована забыть о тебе как можно раньше.

Еще полчаса мы увлеченно высказывали друг другу в лицо все, что накипело, из чего я сделала вывод, что расставаться порой очень полезно. Узнаешь о себе много нового. В конце концов, Мирон хлопнул дверью, а я в изнеможении упала на диван и разревелась. Строить из себя железную леди было сложно, и я, наконец, дала волю горю, бушевавшему внутри меня с момента встречи со сладкой парочкой в магазине. Вдоволь наревевшись, я пошла на кухню и поставила чайник, а сама выглянула в окно. Не знаю, что я ждала там увидеть: Мирона, плачущего под балконом или рисующего сердечко мелом… Даже если бы Мирон тогда ночевал в паровозике на детской площадке под домом, я бы его все равное не увидела. Ночь уже вступила в свои права, окутав все весенней черничной темнотой, а я, глотнув остывшего чаю, побрела спать.

Глава 4

Проснувшись опухшей от слез, я порадовалась, что заранее подготовила платье на выпускной и пригласила визажиста на дом. Сил делать хоть что-то не было, но мне предстояло день отстоять, да вечер продержаться. А там наступят каникулы и… Додумать, что я буду делать на каникулах, раз уж планы отправиться с Мироном в Египет пошли прахом, я так и не успела. В дверь позвонили.

Ко мне пришла Людка, которая подрабатывала парикмахером, и сделала невероятные в своей фееричности кудри себе и мне. Мы напились кофе, а дальше день завертелся с невообразимой скоростью, и я на время совсем забыла о своих горестях.

Выпускной удался на славу. Как свадьба, пел и плясал: дети пытались тайком напиться, родители старались им в этом помешать. Хотя к концу вечера было неясно, кто больше преуспел в борьбе с зеленым змием. Трезвой на выпускном остались только я да закодированный трудовик. Людка, растрепав остатки прически, лихо выплясывала с чьим-то отцом, демонстрируя шпагат, когда я потянула ее за рукав:

– Давай сматываться, дети уехали в клуб, а потом отправятся встречать рассвет с родителями. Нам, по большому счету, делать здесь нечего.

И мы смотались: я бегом, Людка ползком. Время было позднее, фонари уже не горели, и Людка решила остаться у меня. На улице она освежилась и, ввалившись ко мне в квартиру, стала казаться совершенно трезвой.

– Ноги отваливаются. Чертовы каблуки. А ты чего совсем не пила? И в клуб со своими спиногрызами не поехала.

– Ну я же классный руководитель, какой пример… Да и настроения на клуб нет. А мое отсутствие уже никто не заметит…

– Ты зануда. Оторвалась бы, тем более, повод есть. Твой-то слинял. Гад. Это ж надо: от такой красоты – по бабам шастать. Не везет тебе, Аглая. Ну да ничего, впереди лето. Слушай, а давай за это выпьем? Время еще детское, а у нас праздник.

Эта идея показалась мне привлекательной, хотя пила я редко. И то, все больше вино. Порывшись в шкафу, ничего спиртного найти не удалось: как видно, в последнее время, страдая от моего невнимания, Мирон истребил все мои запасы вина, подаренного родителями нерадивых чад. В тоске я развела руками, предложив чай, но Людка не сдавалась.

– Ночник у тебя под домом. Сбегай, будь другом. Я ноги натерла, ступить не могу. Я пока что-нибудь закусить соображу.

Кивнув и быстренько переодевшись, я схватила кошелек и припустилась вниз по лестнице. Разбитое Мироном сердце снова напомнило о себе, и я устремилась за вожделенной выпивкой: не забудусь, так хоть засну быстрее.

Продавщица в магазине равнодушно выдала мне бутылку вина, несмотря на запрет на продажу спиртного в день выпускных. В другой день я бы возмутилась такой халатностью, но сегодня она была мне на руку. Я мелкой трусцой устремилась назад к дому, обогнув магазин с торца. У подъезда я вспомнила, что ключи оставила в вечерней сумочке, и позвонила в домофон. Людка открыла почти сразу, и я нырнула в подъезд,

И «кожей» почувствовала, что сзади меня кто-то есть. Неуловимое трепетание воздуха или запах перегара? Я попыталась прыгнуть вперед, но сзади меня резко перехватили и зажали рот прокуренной ладонью.

– Сейчас я отпущу тебя, но не вздумай орать, – сурово скомандовал чей-то хриплый голос, и я затихла.

Меня поставили на ступеньки, я развернулась и попыталась смутно различить двух типов характерной наружности. На лестнице было темно, и толком разглядеть своих обидчиков не смогла. В воздухе запахло групповым изнасилованием, и я сразу стала сражать их аргументами, при этом почему-то шепотом:

– Послушайте, вы, наверное, обознались. У нас Лариса есть, разведенка, но она в первом подъезде. К ней все ходят.

Типы озадачено закряхтели, а я воодушевилась еще больше:

– У меня дома Людка. А у нее дружок в тюрьме. Я сейчас не приду, и она полицию вызовет. Вот.

Тут я подумала, что про Людку я сказала совсем некстати. Теперь они решат, что вариант «два на два» вполне себе ничего, затащат меня в квартиру и… Пока я судорожно соображала, что делать, амбалы наконец обрели дар речи. Тот, что был повыше, ожил первым:

– Ты совсем дура? Слыхал, Котик, чего она удумала? Нафиг нам твои прелести. Мы за баблом.

– Каким еще, простите, баблом?

– Заткнись и слушай: твой красавчик Мирон Голубев – наш должник, – раздраженно продолжил детина. – Усекла? Он у нашего хозяина деньги в кредит брал. Просрочка на нем, а он скрывается. Мы его дружка тряхнули, он сказал, как тебя найти. Мол, лямур тужур у вас, живете вместе. Где эта гнида?

– Послушайте, что за варварство? Зачем вот так вот пугать человека? Могли бы позвонить, предупредить…

Второй амбал принялся визгливо хихикать, но суровый товарищ его вмиг осадил:

– Может, мне письмо еще прислать? Твой дружок добегался. Времени ему давали предостаточно. Велено найти тебя и передать Мирону: мол, как бы невеста без уха осталась.

– Я сейчас заору, – пискнула я. – Мне без уха никак. Я учитель…

– Только попробуй! Где любовник твой? Мы тут целый день дежурили. Отлучились по делам… – все это время он обыскивал мою сумку и вдруг присвистнул:

– Опачки, тут такой подарок. Паспорт Мирона Голубева, права. Отлично подготовилась, красотка. Ты что, должна была ему их передать? Так где там прячется твой возлюбленный?

Я мысленно прокляла тот момент, когда решила припрятать документы Мирона у себя (естественно, история со знакомым была не более, чем блефом). Теперь подозрение падет на меня в первую очередь.

– Вы сами подумайте. Если бы я должна была ему передать, я бы шла не домой, а из дома. Верно? Я на выпускном была. Учительница я. Денег нет. Мирон подлец. Он меня бросил, точнее, я его выгнала. И документы припрятала, чтобы его окончательно изгнать.

Пару минут я вводила амбалов в курс дела, попутно размышляя, когда у Людки хватит мозгов поинтересоваться моим отсутствием.

Наконец дверь на третьем этаже скрипнула и послышался Людкин встревоженный голос:

– Аглая, ты где? В лифте что ли застряла?

Амбалы недовольно переглянулись, словно принимая решение, после чего суровый вынес вердикт:

– Пошли квартиру еще раз осмотрим, вдруг этот хмырь успел проскочить…

На ватных ногах я стала подниматься наверх, лихорадочно размышляя, как обезопасить хотя бы Людку. Человек тут вообще ни при чем… Людка в дверях выглядела испуганной. Отодвинув ее, амбалы молча осмотрели квартиру и, к моему облегчению, вроде бы собрались уходить:

– Ладно, шум поднимать пока не будем. Документы забираем. За тобой присмотр организуем. Как только твой Мирон объявится, чтобы забрать документы, звонишь нам. Телефон пришлю смс-кой. Вздумаешь чудить – кишки выпустим. Пока, училка. А Вы, Людмила, дружку на зону почаще пишите. Тошно ему там небось, по себе знаю.

Людка так и продолжила стоять, открыв рот. Пришлось рассказать ей всю историю, благо, бутылка вина как раз способствовала снятию стресса.

Когда в небе забрезжил рассвет, а на дне бутылки ничего не осталось, Людка стала философски смотреть на жизнь:

– Тебе надо бежать. В конце концов, все наша жизнь – бег через невидимые препятствия, и все мы, подобно хомячкам…

– Покороче можно?

– Короче, я эти дела знаю. Парни непростые, и в покое они тебя не оставят. Ценные вещи ты у меня припрятала, квартира на сигнализации. Выпускной позади. Садись на машину и сматывайся на ближайшие месяцы куда подальше. Директрисе я скажу, что у тебя тетка заболела, срочно вызвали. Наплету что-нибудь. Есть куда ехать? Только мне не говори: если начнут пытать, я могу не сдержаться и выдать тебя, ты уж извини…

– Людка, ты настоящий друг, – расчувствовалась я, пожимая ей руку. – А вдруг пронесет? Может, просто пугают? Мирон объявится, в конце концов, ему нужны документы. Пусть они сами с ним разбираются.

– Знаю я эти блат-кассы, просто официально оформленные, типа банки. Воровской общак. Дают деньги взаймы, а потом от них такие вот коллекторы ходят, избивают да насилуют. Или кислотой обольют, что вероятнее. Ты рожи их видела? Мирон твой если не дурак, уже в бега кинулся. Бабки у него есть, ты сама говорила. Паспорт новый купить не проблема. У него, может, в каждом городе по кредиту. И по бабе. Вот он карася и окучивал, чтобы у нее пожить, потому что жареным запахло.

Мотай отсюда, пока все не уляжется. Документы ты уже отдала. В конце концов, им надоест тебя искать, и они займутся кем-то другим. А полиция тут не поможет, так и знай. Беги, Аглая, беги…

Нарисовавшаяся перспектива меня не обрадовала, но в Людкиных словах я почуяла недюжинную логику. Скорее всего, потому, что, как я уже сказала, один Людкин кавалер сидел в тюрьме и часто писал ей письма, подбрасывая в костер ее фантазии занимательные факты. Теперь я знала, как сделать зарядное из кипятильника, шахматы их хлебного мякиша, а еще ловко смогла бы спрятать телефон на зоне.

Познакомилась она с товарищем из мест не столь отдаленных в соцсетях, и долгое время он писал ей, что служит на подлодке. Однако Людка провела небольшое расследование и выяснила-таки правду. К ее чести, переписку они продолжали, хотя ничего хорошего от жизни подружка уже не ждала, но письмами зачитывалась, как шпионскими романами.

Проводив Людку и обещав ей писать на адрес главпочтамта до востребования, я почувствовала себя героиней трагикомедии. На всякий случай я пару раз набрала номер Мирона, но, как и предсказывал амбал, тот оказался недоступен. Решив, что мне необходимо поспать, я скрутилась калачиком на диване и тут же провалилась в тревожное полузабытье, прерываемое редкими обрывками сна.

Глава 5

Мой путь в Бухалово на этот раз был лишен радостного предвкушения встречи с прекрасным. Любимая деревня должна была принять не счастливую гостью, а напуганную изгнанницу. Еще неизвестно, как обернется вся эта история, а ставить под удар тетку я и вовсе не хотела.

Однако ехать больше мне было некуда, поэтому я упорно продолжала жать на газ своего железного коника, изводя себя грустными мыслями.

Сборы с утра не заняли много времени, директрисе я позвонила сама, сослалась на семейные проблемы и получила добро на отпуск. Кое-какие бумажные вопросы за меня вызвалась решить добросердечная Людка, а я, побросав вещи в багажник, стеная и охая от головной боли, покатила прочь из города.

Конечно, я рисковала. За мной могли присматривать, но, скорее всего, никто не ожидал от училки такой прыти, и Людкин совет бежать как можно быстрее сработал в мою пользу. Другой вопрос, сколько времени им понадобится, чтобы меня найти? Мирон про тетку слышал, но никогда особо не интересовался, где она проживает. В моих документах Бухалово не упоминалось. Конечно, если поднять данные по маме… Но, насколько я знала, архивные данные ученых в нашей стране были засекречены, да и фамилии у нас с теткой разные.

Если Людка права, и эти люди связаны с криминалом, а не просто так пугали меня, то для них это не станет проблемой. Опять же, все зависит от того, насколько сильно им нужно найти Мирона. Я уповала на то, что фигура я в этом деле незначительная, и пугнули меня так, для острастки. И где он может находиться? Вроде родственников у него в наших краях нет, хотя был какой-то двоюродный дядька по линии отчима Мирона… Тот вроде бы даже обещал помочь ему с работой, но потом сам загремел то ли в больницу, то ли в тюрьму. В любом случае, никаких координат родича я не знаю.

Так что пересидеть пару месяцев у тетки представлялось самым безопасным и логичным, тем более, что лето уже вовсю заявило о своих правах. Успокаивая себя таким образом, я сделала большой крюк по объездной дороге, потому что после вчерашних возлияний не желала столкнуться с ГАИ-шниками.

Два часа пути пролетели незаметно, и вот я уже свернула с дороги на асфальтированный съезд. Сердце сладко замерло, предчувствуя картину, открывшуюся мне через пару минут. Бескрайнее поле, заканчивающееся кромкой леса. Чуть дальше – река, небольшой пляж в окружении березовой рощи.

Пригорки и овраги причудливо изгибались, разбавляя пейзаж изогнутыми линиями. Я открыла окно, чтобы вдохнуть сладковатый запах желтой медовой кашки, в обилии произрастающей в этих местах. Налево – поворот на крупный поселок Липовое. Направо – дорога на Бухалово.

Проезжая по родным местам, я с удивлением заметила, что подлец Мирон, несчастная любовь, коллекторы-амбалы, выбивающие долги, – все отступило перед этой красотой и умиротворенностью природы. Как будто в деревне детства все проблемы становились недействительными, обнулялись и, как туман, рассеивались мелкой росой на траве.

Я вспомнила, как в младшем школьном детстве не хотела возвращаться с каникул, и заявила маме, что останусь жить у тетки. Там были все мои друзья, там была река, утесы, валуны, старинные развалины панского двора, яблоки, сливы, малина, караси и щуки, грибы, многочисленные приезжие и местные рыбаки, а еще многочисленные местные пьяницы, за которыми было очень смешно наблюдать.

Мы с соседскими девчонками с замиранием сердца прятались в лопухах у дровяника, возле которого местные алкаши часто играли в очко. А потом они напивались так, что просто мычали и бревнами валились в траву под наши радостные визги.

Там были местные мальчишки, которые жутко больно жалили нас крапивой, а еще колоритные местные сплетницы, которые вечерами на лавочках под треск кузнечиков рассказывали жуткие истории.

Мы с детворой обожали слушать россказни про убийства и другие зловещие преступления, поедая при этом вкуснющие пирожки с черникой. Чаще всего собирались почему-то у нашего палисадника. Наверное, тому способствовала удобная большая лавочка под раскидистой вишней. Сосед тетки Зины, дядя Миша, у которого был внук Сашка, презрительно называл вечерние бабские посиделки «агентство ОБС».

– Одна баба сказала. Другая повторила. Ересь разносите. Дети, закройте уши. Тьфу на вас, заразы. – Хорошо, что я больше не женился, – качал он головой, слушая бабьи рассказы.

Одно время мне казалось, что тетка Зина с дядей Мишей крутили роман, хотя в то время они казались мне ужасными стариками. Но никакого развития роман так и не получил: дядя Миша, насколько мне известно, продолжал жить вдовцом, а про Сашку, его внука, с которым в детстве мы жалили друг друга крапивой, я уже лет десять ничего не слышала.

Словом, та жизнь была такой веселой и насыщенной событиями, что каждый год, уезжая, я давала себе слово: вот вырасту и приеду сюда жить. И вот я выросла, но последние пару лет в Бухалово вообще не приезжала. Работа, заботы, любовь, мать ее так-растак.

Тетка все чаще приезжала сама и утверждала, что в Бухалово ничего не изменилось и делать там молодой красивой девушке совершенно нечего. Хотя я доподлинно знала, как она скучает и ждет меня в гости.

– Вот и случай представился, – пробормотала я, въезжая в деревню под кудахтанье куриц, обосновавшихся прямо посреди асфальтированного проезда.

Тетка была на пенсии, хотя и подрабатывала, когда где-то требовалась помощь ветеринара. Я надеялась застать ее дома и не ошиблась. Дверь, как в детстве, была гостеприимно раскрыта нараспашку, а на заборе в позе египетской кошки сидел мой любимый старый рыжий кот Кузя. Почесав его за ухом, я распахнула ворота и позвала:

– Открывай, сова! Медведь пришел!

Через секунду в окно, выходящее во двор, высунулась голова тетки в бигуди.

– Аглаюшка, доченька, ты ли это? Да откуда тебя черт принес, душа моя? – в свойственной ей манере приветствовала меня тетка, выскакивая во двор в переднике. – Дня два назад разговаривали с тобой, ты ж не собиралась вроде? Или случилось чего? Ты машину во двор загоняй, нечего. Мальчишки местные, пострелята, поцарапают еще. Такие чертята… Что-то ты бледная, красавица моя? С мамкой-то все хорошо? Я ей звонить сегодня собиралась, да вот завозилась…

Тетка пристально всматривалась мне в лицо, а я силилась придать себе оптимистичный вид.

– Ну почему сразу случилось? Все хорошо, просто решила навестить родные места. У меня каникулы, выпускной вчера был. Все, сбагрила своих детишек, пора и отдохнуть. У меня за последний месяц от такой жизни гемоглобин упал и вес. До критической отметки.

– Ну, с весом я тебе помогу, – рассмеялась тетка, помогая мне вытаскивать сумки. – Откормим, молочком парным отпоим. Красавица ты моя. Рада я, что ты приехала. Только вот чует мое сердце, что ты с парнем своим поругалась. Как там его, Цицерон?

– Мирон, – вздохнула я, прикидывая, как половчее рассказать тетке обо всем произошедшем, чтобы лишний раз не волновать ее. – Да, мы разошлись. Не сошлись характерами, так сказать. Бывает, а что? Я молодая, найду себе кого-нибудь.

– Вот и славно! – захлопала в ладошки тетка, но вовремя осеклась и потупила взор. – Ты не подумай, я не то чтобы рада, что вы разошлись. Хоть он и глупый оказался, даром что Цицерон. Какой же умный человек такую красавицу отпустит? Да и имя у него, прости Господи. Представь, какие отчества были бы у ваших детей? Тут вот еще что, – зашептала тетка, выставляя на стол пирожки и борщ. – Прямо знак судьбы. Шуряйка как раз вчера приехал! Сходишь, поздороваешься, вспомните былое. Вы же в детстве были – не разлей вода. А он сейчас какой стал, красавец! Косая сажень, серьезный такой. Вежливый.

Если тетка надеялась, что я что-то пойму из ее монолога, то надеялась она зря. В моей больной голове все перемешалось, и какой-то там Шуряйка с саженью остался неидентифицированным. Видя непонимание в моих глазах, тетка вошла в ажиотаж:

– Ну как же… Сашка, внук дяди Миши, соседа. Помнишь его? Крапивой бились. Потом сын дяди Миши с женой развелся, та мальчишку увезла в другой город, он тут почти и не бывал. Сейчас вот к деду приехал. Бабы говорят, он спортом занимается, профессионально. Высшее получил, теперь вот работает. Отпуск у него, наверное. Холостой, я приметила, что без кольца. А уж красавец…

– Так, кончай меня сватать, – пригрозила я тетке пальцем, – а то сбегу. Не нужны мне женихи, я еще тем сыта по горло.

– Хоть пирожки-то занеси, поздоровайся, – огорченно вздохнула тетка, стаскивая бигудину с челки.

– Пирожки занесу, а ты сама-то куда собралась? – я только сейчас заметила, что под передником на тетке было надето нарядное платье, и в очередной раз отметила, что она еще дама хоть куда. Полновата, но фигуриста, а лицо вообще без морщин. Красавица, да и только.

– Ой, и правда. Я совсем забыла, я же в гости собиралась. У нас теперь по вечерам посиделки у Лукича. Обмениваемся рецептами и секретами огородников. Со мной пойдешь?

– Это дело хорошее, – кивнула я, уплетая теткины пирожки, – но сегодня я пас. Устала, вчера вымоталась на выпускном, да и сердечные переживания. Буду с кислой физиономией сидеть, портить вам настроение. Я лучше в беседке посижу, соловья послушаю. А завтра буду огурцом, обещаю. Соскучилась я по Бухалово. Хорошо тут.

– Ну, гляди, доча. Ты ж у себя дома: хочешь – телевизор смотри, хочешь – в саду гуляй. А то, может, пройдись, Шуряйку позови, прогуляетесь до кургана.

– Опять за свое! И хватит так по-дурацки называть бедного парня.

– Молчу, молчу. Между прочим, это ты придумала, когда маленькая была. Так к нему и прилипло. Его все тут так называли. Шуряйка лучше, чем Цицерон.

– Ладно, тебя не переспоришь. Пока ты собираешься, расскажи мне последние новости. Уверена, у вас тут что ни день – то событие, – хихикнула я, вспоминая все, что мне доводилось слышать о местных жителях.

– Да какие у нас новости? Вот Шуряйка Масленков приехал, в магазине новая продавщица, Кристина. Мелкая, а дело знает. Молодец, толковая девка, даром что племянница Тропиканки.

– Той самой Тропиканки, что живет на повороте? – переспросила я, вспоминая красивую крутобедрую даму в шали, которую прозвали Тропиканкой после показа одноименного сериала.

Сериал смотрели всем селом, и красавицу-актрису обсуждали охотно. Потом эта кличка как-то незаметно прилипла к Антонине. Местная Тропиканка была женщиной востребованной, но на все поползновения местных женихов отвечала отказом. Тетка не любила Тропиканку по причине того, что когда-то в молодости конкурировала с ней за внимание дяди Миши, Шуряйкиного деда. Все это вихрем пронеслось в голове, пока тетка вещала:

– Помнишь, гармонист у нас в клубе был, Петром звали? Ты еще маленькая была, на колени ему постоянно лезла. Вернулся в деревню недавно, дом старый отцовский занял, что-то там строит. А то ведь и сараюшки не осталось. И даже пьет мало. Странно. А сам черный весь стал, аж жуть.

– Он что, негром стал?

– А как можно негром стать? Морилки поди напился, вот и почернел. Говорят, с горя. Он же в молодости в Тропиканку влюблен был, а та хвостом махнула – он и сбег он нее в город. А теперь она небось и рада была бы, чтобы гармонист к ней зашел, да он не решится все. Гордый. Хоть и негр.

Если честно, подобные рассказы могли бы ввести в смущение кого угодно, но не меня, потому что с детства я была приучена к местному фольклору. Сплетни касались не только жизни звезд: «А Софийка Ротару-то с Лещенко…», «Я слышал, что Леонтьев – переодетая баба, вот те крест!».

Местные дачники, как выяснялось из рассказов, также жили инфернальной жизнью: «Костик-то свою Наташку застукал с сантехником, ну и шланг тому покромсал. Если вы понимаете, о чем я…». «Заходит она в залу, а он там, сердешный, без ног и рук лежит, а Маринка его сама и заказала. Точно говорю. А потом крик подняла, точно резали ее. Подумаешь, полоснули ножиком…»

Так что рассказы про местного негра были еще цветочками, под которые я, досыта наевшись, стала дремать за столом. Проснулась я в тот момент, когда тетка что-то вещала про курган, что был в конце деревни. Когда-то там обнаружили стоянку древнего человека и, по ходатайству местного краеведа Степанова, обнесли это место колючей проволокой, поставив там табличку «Копать нельзя». По иронии судьбы, с этого дня всем очень захотелось копать именно там.

– И шастают, и шастают. Как медом намазано. Все клады ищут. Как будто у древнего человека было что-то путное, кроме костей мамонта. Или кости мамонта тоже в цене? Кто ж знает… Из города теперь часто приезжают, экскурсии даже пару раз были. И панский двор им показывают. Скоро не продохнуть будет. На панском-то дворе тоже шастают, все золото пропавшее ищут…

– А на панском дворе что смотреть? Одни развалины. Там только ужи живут, – махнула я рукой, вспоминая, как в детстве мы играли там в прятки, пользуясь остатками стен, как укрытием. Панский двор там был до революции, сейчас о былом великолепии напоминал лишь сад и красивый вид на реку, который бы непременно открывался бы из окон панов, живи они там по сей день.

– Ну, уж не знаю. Кому-то нравится. Говорят, это место у реки выкупил какой-то богач. Помнишь, столбы там поставили, беседку? Года три назад. Ты вроде приезжала после того. Часовню построили, но это уже в том году. Часовню обязательно сходи посмотреть, дело хорошее.

– Чем же вы недовольны? Теперь не придется в церковь за реку ходить, все рядом.

– Спасибо ему, конечно, только народ шепчется: скоро к реке не пройдешь, так ведь? Скажет – мое это все, забором обнесет. А местные там рыбу ловят. Не знаю, кто ему разрешение дал, а только с деньгами все можно. Емельяновна говорит, он все выкупил, потому что клад найти хочет. Тот, что пани Бригида закопала, как они бежали от красных-то.

– Насколько я помню с детства, клад этот – не более чем фольклор, с чего вы вообще взяли, что он был? А богачу совсем не обязательно покупать землю, чтобы клад искать. Мы вон с соседскими детьми всей ватагой клад искали, копали. И ничего не покупали, между прочим.

– Ну, копать наугад – это одно. Может, потомок какой выискался, знает чего, карту какую имеет? Как считаешь? Ты права, наши-то там все исходили, да мальчишки днями и теперь бегают, пока запрет не дали. Клад-то, говорят, был. Ты не спорь.

Немой наш, тот, что выпивоха и рыбак, правнук панского кучера, рассказывал… Помнишь? По крайней мере, разговоры разные ходили. Ну и легенду семейную сохранил.

– Что мог рассказать немой? – подловила я тетку.

– Та тьфу на тебя, ну, мать его рассказывала, пока жива была. Ты не спорь. Большой сундук с золотом был, панам с усадьбы убегать надо было, и они его где-то закопали. Кучер ждал их на выезде из деревни, а потом их убили. Панов, в смысле. А кучер сбежал, потом на пробабке немого женился. Правда, почти сразу и помер, но сына успел оставить. Да непутевые они все были, все больше выпивали…

– Разбавляя ежедневную маету деревенской жизни, местные сплетницы придумывают свои детективы, – развела я руками, – а к реке вам ходить никто не запрещает. Да и с другой стороны деревни еще один пляж есть. Можно подумать, ты туда ходишь? Или рыбу ловишь? Вам лишь бы инсинуации наводить.

– Вот ты все слова умные, как мать твоя, – обиделась тетка, как видно, желавшая впечатлить меня местными историями. – Хоть и сестра она мне, а разные мы с ней с самого детства были. Конечно, разница в возрасте, само собой. А и все равно. Как будто от разных отцов. Может, так и есть? Она умная, а я веселая. Так ведь? Надо сестрице позвонить вечером, хорошо, что сейчас связь – не проблема. Хоть на Севере, хоть в Африке, везде поговорить можно.

Отличительной особенностью тетки Зины был ее веселый нрав, за что ее любила не только вся родня, но и все местные жители. Потрепав меня по волосам, тетка пошла обуваться, попутно объяснив мне, что где лежит. Я обязалась закрыть курей и ставни перед сном, если она задержится.

Заверив тетку, что все будет по высшему разряду, проводила ее до ворот, закрыла их на щеколду и устроилась с чаем в беседке. На улице потихоньку вечерело, и небо было протянуто косой розовой полосой заката. В саду одуряюще пахло уже пробудившейся от прохладной весны зеленью, и я внезапно почувствовала себя счастливой.

Думать о Мироне я себе запретила: учитывая, что деньги у него есть, о чем я доподлинно знала, он не пропадет. Тем более, жалеть мне его не с руки: мало того, что он меня обманул, так еще и втравил в неприятную ситуацию.

Руки так и чесались набрать его номер, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю, но по наказу Людки телефон я отключила. Людка сказала, это необходимая мера, чтобы амбалы не смогли определить мое местонахождение.

– Без связи с внешним миром, конечно, сложно, но ничего. Отдохнем от суеты сует, – сказала я Кузе, который удобно устроился у меня на коленях и заурчал от удовольствия.

На всякий случай я оставила Людке телефон тетки, потому что меня могли хватиться ученики или директриса. В конце концов, совесть меня все-таки немного терзала. Вдруг Мирон начнет искать свои документы? Придет в школу, начнет расспрашивать… И что? Документы вернуть я ему все равно не смогу, но хотя бы передам послание амбалов, чтобы был осторожнее. Ну, или вернул им то, что должен.

– Сам виноват, – пробормотала я с невесть откуда взявшейся мстительностью, а кот в ответ издал одобрительное «Мяу».

Глава 6

Выждав еще час и управившись с курями, я поужинала голубцами и вновь затосковала. Вдоволь напившись чаю, покачавшись в гамаке и прогулявшись по саду, я решила все же пройтись по деревне.

Уже смеркалось, и я надеялась, что местные жители не признают меня. По крайней мере, желания общаться с внешним миром сегодня не возникало.

Накинув теткину шерстяную кофту, я решила отправиться в сторону часовни. Так сказать, воочию лицезреть красоту, установленную неведомым меценатом. Близость духовной опоры манила мою измученную в мытарствах душу. К счастью, по дороге я никого не встретила.

В это время в деревне обычно ужинали, отдыхая от дневных забот и работы в огороде. Местные пьяницы уже упали в траву лицом, их жены смотрели сериалы, так что передвигалась я вполне уверенно. В доме Шуряйкиного деда горел свет и мелькали тени, но заходить в гости я не стала, решив оставить ритуал приветствия на завтра.

Неторопливо дошагала я до магазина, отметив, что он преобразился. На окнах – решетки, веселенькие шторки. На крыльце сидели многочисленные коты, особенно выделялся толстый рыжик с порванным ухом. Он лежал чуть выше других и лениво поглядывал на меня, дергая ухом.

Осторожно погладив хулигана, я обогнула магазин, в сумерках рассмотрев многочисленные мисочки и коробочки с едой. Неведомая Кристина сразу же заработала бонусные очки в моих глазах, ибо я свято чтила принцип: расскажи мне о своем отношении к животным, и я скажу, что ты за человек.

Увлекшись темой котов, я не заметила, как прошла достаточное расстояние вперед к реке по тропинке, что пролегала через поле. Показалась часовня, выплыв из вечернего тумана и явившись мне во все своей красе и величии. Располагалась она на возвышении: я прошла еще вперед по мокрой траве, порадовавшись, что надела резиновые теткины сапоги.

Подойдя вплотную, я машинально подергала деревянную дверь, убедилась, что та закрыта, торопливо перекрестилась на купол и побрела к реке. Устроившись на берегу за кустами, я обхватила колени руками и предалась меланхолии. Мысли закружились в водовороте эмоций: я то вздыхала, то охала, мысленно репетируя монологи и размышляя о своей невезучести.

Внезапно за моей спиной хрустнула ветка, потом еще раз и еще. Я испуганно оглянулась, отметив, что уже засиделась и изрядно озябла. И только я собралась встать и идти, как от ужаса приросла к земле намертво.

Из тумана прямо на меня плыла какая-то огромная глыба. Фигура вроде мужская, но исполинские размеры ее поражали. На голове что-то вроде шляпы, а под шляпой… Лица я так и не рассмотрела, потому что его там не было. Какое-то сплошнное серое пятно. Что там тетка болтала про призрак пана Бухалова?

Словно со стороны я услышала чье-то повизгивание, с трудом сообразив, что визжу, собственно, я сама. До этого визжать мне не доводилось, поэтому голос показался мне противным и слишком уж высоким.

Призрак, не дойдя до меня пару шагов, встал, как вкопанный. Я принялась креститься и зачем-то проорала «Аллилуйя!», оглядываясь в поисках какой-нибудь палки покрепче. Тут на глаза мне попались установленные кем-то чуть в стороне удочки. В два прыжка достигнув цели, я дернула удочку из воды, поразившись своей прыти. Тут же зазвенел колокольчик, а я принялась размахивать новообретенным оружием, сразу же запутавшись в леске.

– Эй, ты чего? – настороженно спросил призрак и все-таки выплыл из тумана. Как ежик. В руках у него почему-то тоже были удочки и ведро.

– А ты чего? Ходишь, в смысле? Ты кто такой?

–Александр я. Иванович. Масленков. На рыбалку пришел, а тут ты орешь. Всю рыбу распугала. Ты кто такая?

– Александр Масленков? Шуряйка? Ты что ли? А что с твоим лицом? – облегченно выдохнула я, не зная, смеяться мне или плакать. Для начала я просто осела на траву. Очень уж дурацкая ситуация вышла, а тут еще с другой стороны берега к нам резво двигались несколько человек, махая руками. Видимо, привлеченные моим визгом рыбаки, чьи удочки я потревожила. Странно, мне казалось, что я тут одна.

– Накомарник это, – растерянно пробормотал Шуряйка, стягивая с головы шляпу с сеткой. По всей видимости, выданную ему дедом. – Что-то я тебя не припомню. Маша?

– Глаша. Пошли отсюда, – нервно дернула я его за руку, бросая в сторону удочку и пытаясь освободиться от лески. – Сейчас мне наваляют за порчу удочки, помнишь, как в детстве мы за колокольчики отгребали от местных рыбаков? А один раз ты запутался, и трусы на крючке оставил…

– Глашка, ты? – обалдел от неожиданности Шуряйка и, хлопнув себя по коленям, врос в землю, что было крайне некстати. Рыбаки приближались, а сдвинуть его с места, пнув под зад, как детстве, уже не вышло бы.

– Бежим, Шура! Сейчас солью в зад стрелять начнут, как тогда у Зайца в саду, – гаркнула я, подпрыгнув, чтобы попасть Шуряйке в ухо.

Он вздрогнул, неожиданно ожил и очень резво заработал ногами, при этом сам ухватил меня за руку и потащил за собой.

Несмотря на некоторые неудобства, мы все же удалялись от места преступления, что было уже хорошо. Оглянувшись через пару минут, я констатировала, что погони за нами нет. Добежав до беседки, построенной неведомым меценатом, мы остановились отдышаться и, переглянувшись, внезапно принялись хохотать, как сумасшедшие.

Смеялись мы еще долго, а потом два раза прошли всю деревню туда-сюда, потому что увлеклись разговорами.

Сашка совсем не изменился с детства. Точнее, внешне-то он как раз стал совсем неузнаваем. Здоровенный детина с бугрящейся мускулатурой и взглядом добряка-простачка с открытой душой. Такой же белобрысый, как в детстве, только сейчас он был коротко подстрижен и пытался придать своему лицу мужественности и суровости, хмуря брови и сжимая губы.

Неизменными, пожалуй, остались его детская наивность. Он тут же рассказал мне историю своей жизни: уехали с матерью в другой город, учился, продолжил заниматься борьбой, стал мастером спорта, получил травму плеча. Из-за этого пришлось оставить большой спорт, отучился заочно на физрука. Вот тут-то жизнь и дала трещину: любимая девушка его бросила ради бизнесмена, а он, решив что-то ей доказать, подался работать в охранную фирму:

– Вот так я променял школу на работу охранника у одного богатея. Работа не пыльная, платили хорошо, но дела у них там всякие мутные, мне не по душе пришлись. Сказали типа одного подкараулить, ну и научить его уму-разуму, чтобы сговорчивее был. А это же уголовное. Ну и так пару раз, я отказывался, конечно, а они меня и турнули. Говорят, мол, такой нежный – сиди на даче и розы нюхай. А я что, виноват? Если нет во мне агрессии, не хочу я людям морды бить.

– Все правильно, – поддержала я друга детства. – Значит, не твое это. И девушка эта тоже тебе не пара. Раз променяла тебя на денежный мешок. Встретишь ты еще…

– Глаша, ты это брось, – внезапно посуровел Шуряйка, а я осеклась на полуслове. – Я все эти ваши штучки знаю. Мне дед сегодня уже все уши прожужжал. Мол, жениться пора, тут девок много, хороших, хозяйственных. Думаешь, я не понимаю, на что ты намекаешь? Женись, мол, на мне, я не такая. Но ты пойми, хоть ты и сто раз красавица, я о свадьбе пока и думать не могу. С работой беда, я чего и к деду приехал. Восстановиться хочу, подумать о жизни. Могу ли я поперек себя идти или лучше в школу вернуться, на тренерскую? Я вообще безработный сейчас, так что какие шуры-муры. Нет, и не проси. Твою женскую тоску я понять могу. Мы встретились спустя столько лет….

Я не смогла дослушать монолог до конца, потому что меня буквально взорвало от смеха. Откашлявшись и утерев слезу, я похлопала Шуряйку по плечу:

– Мой добрый друг! Можешь не опасаться, твоя честь в безопасности. Никаких планов на замужество я не имею, даже напротив. Так что твоя позиция мне только на руку.

И я вкратце рассказала Шурику о теткиных матримониальных намерениях в отношении меня, а также о своей несчастной истории любви, умолчав, правда, про криминальный оттенок нашего с Мироном расставания.

Шуряйка повеселел и расслабился, так что дальше мы общались уже без напряжения. Обменялись новостями про друзей детства и договорились держаться вместе, раз уж волею судьбы свои отпуски проводим в Бухалово. Мы как раз дошли до речки. Выплывшая луна, похожая на головку откушенного сыра, освещала луковку часовни. И вдруг в темноте я заметила суетливо мелькающий огонек.

– Смотри-ка, что это там светится? – толкнула я в бок друга.

– Хрен его знает, может, светлячки?

– Ты когда последний раз светлячков видел?

– В детстве, когда ходили ночью на панский двор…

– То-то и оно, никакие это не светлячки. Вроде как фонарь… Кого это там носит по ночам?

– Может, рыбаки по нужде пошли, дались они тебе. Пошли домой, мне что-то есть охота. Ты там что-то говорила про пирожки, что твоя тетка велела тебе мне занести…

– Пирожки были заявлены в качестве приманки для жениха. Раз жениться не намерен – без пирожков обойдешься. Тебе лишь бы поесть, – отмахнулась я, приблизившись к холму, на котором возвышалась часовня, еще на пару шагов.

– Пошли посмотрим, кто там шастает. Не думаю, что рыбаки в туалет будут под церковь ходить. Да и далековато. Сдается мне, это либо кладоискатели, либо кто-то, пугающий местное население рассказами про призрак пана Бухалова. Я вот сама наслушалась, и чуть со страху не померла, когда тебя в темноте увидела.

– Не хотелось бы ссориться с призраками, – как-то неуверенно забормотал Шуряйка, но я напомнила ему, что он охранник, хоть и бывший.

Огонек метался, как бабочка возле лампадки, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз.

Я прибавила шагу, при этом ухватив Шуряйку за широченную руку, чтобы он не вздумал сбежать. Пока мы преодолевали расстояние наискосок, путаясь ногами в высокой траве, огонек исчез. Подойдя к церквушке, я упрямо обошла ее со всех сторон: вокруг почти не было деревьев, а трава, хоть и была высокой, не позволяла спрятаться в ней человеку.

– Ну вот, я же говорил, – сдавленным шепотом начал Шуряйка, а мне почему-то стало жутко. Где-то вдалеке завыла собака, и я решила, что пора идти домой.

Внезапно в боковом окошке, возле которого мы и стояли, перешептываясь, вновь мелькнул проблеск света. Я дернула товарища за рукав, тыкая в сторону окна пальцем.

Знаками велев Шуряйке соорудить из рук подножку, я ловка вспрыгнула на нее и попыталась заглянуть в окно. Располагалось оно довольно высоко, но кое-что я все же увидела. На скамье возле окна, по все видимости, стоял фонарь, освещая лишь небольшой кусочек помещения. В тусклом свете я увидела батюшку в рясе, почему-то стоящего на коленях. Он то ли он молился, то ли что-то пытался поднять с пола… Мгновенно отпрянув, я соскочила на землю и зашептала Шуряйке в ухо:

– Неудобно вышло, там батюшка, а мы подглядываем. Пошли отсюда, пока он нас не заметил.

Стараясь не шуметь, мы гуськом спустились на тропинку и через минуту ступили на асфальтное покрытие.

– Да уж, – почесал затылок мой товарищ детства. – Узнаю Глашку. Всегда ты придумывала разные истории и тянула нас на приключения. То мы водяного в реке ловили, то лешего по лесу гоняли. Теперь вот призраки тебе мерещатся.

– Извини, – буркнула я. – Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, теткины рассказы. Когда я шла к реке, церковь была закрыта, а сейчас там батюшка. Ночные моления? Может, сегодня какой праздник церковный? Надо у тетки спросить. Я, кстати, не прочь исповедаться, так что батюшка в деревне очень кстати. И тебе не помешает. Раз ты новую жизнь начинаешь, надо все с чистого листа.

Шуряйка закивал, я поежилась, потому что к ночи резко похолодало. Словом, мы вознамерилась идти спать: утро вечера мудренее. Вдруг за нашими спинами опять что-то зашуршало и хрустнуло. Раз, другой… Я настороженно повернулась, а Шуряйка, ступив вперед, вглядывался в густые кусты акации, из которых доносился треск.

– Эй, кто там? – неуверенно задал он вопрос, косясь на меня.

Тут треск прекратился, но следом за этим быстро-быстро зашуршали ветки: складывалось впечатление, что кто-то бежит вперед, не разбирая дороги. Судя по звуку, этот кто-то был явно большого размера. Кусты там были густые, вырубить их уже потеряли всякую надежду, и поэтому они просто росли, огораживая дорогу к реке от асфальта, пролегающего через всю деревню.

– Собака, что ли?

– Да нет, похоже на человека, – неуверенно пробормотала я, вглядываясь в темноту. Как назло, луна зашла за тучу, и увидеть что-то было почти невозможно. Бежать следом я посчитала лишним: история с батюшкой показала, что ничем хорошим это не закончится. Мало ли кто прятался в кустах? Хотя мне почему-то показалось, что человек затаился, слушая наш разговор, а потом сбежал, не желая быть замеченным.

Скорее всего, потрясения последних дней просто расшатали мою психику, и я поспешила отогнать от себя тревожные мысли. Шуряйка провел меня до ворот, где уже поджидала нас вернувшаяся тетка:

– Это ж надо, не успела приехать, а уже пропала. Я пришла, а ее нет…

Тут она заметила рядом со мной Шуряйку и расцвела:

– Уже повидались? Вот и хорошо, вот и здорово. Ты пирожки-то Сашке отдала? Нет? Вот девица, голова дырявая. Сама пекла, свеженькие, я сейчас, обожди чуток.

Тетка побежала за пирожками, а я махнула Шурику рукой и пошла в дом.

– Как погуляла? – спросила я вернувшуюся тетку, пока она закрывала окна шторами. Та была довольна сверх меры и не могла это скрывать.

– Да что я, посидели по-стариковски. А вы как встретились? Видала, какой стал Шуряйка наш?

– Последний раз предупреждаю: начнешь меня сватать – сбегу. Мы просто друзья, с детства ничего не изменилось. Ты бы лучше сама с его дедом помирилась.

– С Мишкой-то? – поджала губы тетка, не любившая упоминания этой темы. – А что ж мы с ним, воюем, что ли? Всегда культурно жили, так сказать.

– Я про личное.

– А что до личного, так то уже быльем поросло, что было. Ну, заглядывал он ко мне на чай, ты еще маленькая была. Он-то вдовец, а одному, чай, не сахар. Хаживал, я не против была. Серьезный, работящий. Пьет умеренно, не то чтобы сильно. А потом мне приятельница сказала, что видела его на заборе у Тропиканки. С пионами в руках. Ну, я его и погнала. На кой мне ловелас, что по чужим хатам шатается? Хотел, небось, на двух стульях усидеть, не знал, к кому метнуться. И меня, и Тропиканку обхаживал. А та тоже хороша, подруга называется. Знала же, что он ко мне клинья подбивал…

– Что-то я не пойму, что он на Тропиканкином заборе делал? – против воли заинтересовалась я.

– Ну, лез к ней в гости, знамо дело. Сюрприз небось хотел сделать. Мол, я к тебе с цветами в зубах готов хоть в окна лазить. Вот с того дня я ему отворот-поворот: здрасте, досвиданья.

– Так вы тогда даже не поговорили? Ну, ты даешь! Мало ли, что тебе соседка наболтала? Может, все было не так…

– Было, не было, какая теперича разница? Давай спать, доча. Что-то разболтались мы, завтра покалякаем.

Я обняла тетку, умылась и улеглась в своей маленькой комнатке, где все было, как в детстве.

Глава 7

Утром тетка накормила меня оладушками и почти сразу же заспешила на работу:

– Ничего в колхозе без меня не могут. Даром что на пенсию вышла. Работаю еще больше, чем раньше. Аглайка, сходи в магазин, хлеба возьми, сахар захвати. Закончился почти. Если что, звони. Да я быстро, не успеешь глазом…

Я покивала с полным ртом и уставилась в телевизор. Завершив трапезу, подумала, что не худо бы узнать что-то о делах, творящихся в городе, но для этого придется ехать на почту в соседнюю деревню и звонить оттуда Людке.

Решив перед этим прогуляться в магазин, я схватила тканевую сумку с вешалки, положила в карман джинсов деньги и заперла дом. Шла, щурилась от почти летнего уже солнышка и сетовала, что забыла дома солнечные очки.

Возле магазина опять сновали коты: кто-то спал, кто-то гордо лежал на окне, заняв лучшее обзорное место. Я почесала за ухом подбежавшего рыжика и поднялась по ступенькам. За прилавком стояла востроносая девица и заинтересованно поглядывала на меня строгими пронзительно-карими глазами.

Росточку в ней было от силы полтора метра, каштановое каре с прямой челкой делало продавщицу похожей на кавказскую пленницу Нину из одноименного фильма.

– Привет! Меня Аглая зовут. А ты Кристина? Мне про тебя тетка рассказывала, Зинаида Григорьевна, ветеринар, – пояснила я, заметив, что девица как-то недоверчиво меня рассматривает.

– А, тетка Зина, – облегченно выдохнула она. – Хорошая женщина, дай ей Бог здоровья. Она же мне советы давала, как котов моих вылечить. У Петруши был понос, потом и Дуся запаршивела. Ты видела, сколько их у меня?

Я кивнула, а Кристина, воодушевившись, продолжила:

– Ну вот, я их всех лечу, жалею, а некоторым в деревне это как кость поперек горла. Есть тут один такой гад, Баранок фамилия, душегуб. Грозится, что всех перетравит. А ему говорю – чем вам коты не угодили, а он мне…

Тут она сбилась с мысли и неожиданно заявила:

– А я думала, ты проверка!

– Подожди, подожди, – заволновалась я, уже сожалея, что вступила в диалог с этой болтушкой. Судя по всему, Кристина скучала и была не прочь пересказать мне историю своей жизни.

– При чем тут коты? Точнее, коты – это очень хорошо, но я за хлебом и сахаром пришла…

– Так я и говорю, я думала, проверку на меня наслали. Ты вошла, фифа такая, сразу видно, не из деревенских. А на меня продавщица из Жуков зуб имеет, она водку сомнительную из-под прилавка продает. И меня заставляет. А я сказала, что эту дрянь продавать не буду. А она родственница Баранка, вот он мне котами и тычет…

– Ладно, я поняла. Точнее, я ничего не поняла, но давай я куплю, что собиралась, а потом ты мне еще что-нибудь расскажешь, если захочешь.

Кристина радостно закивала, ее каре заходило ходуном, а я стала складывать покупки в сумку.

– Ой, а я же не представилась! Кристина Арбузова, – протянула она свою ладошку, а мне пришлось ее пожать, констатировав, что в полку дурацких фамилий прибыло: Синичкина, Масленков, теперь вот Арбузова. Будет что рассказать детям в следующем учебном году, когда они скажут, что у меня смешная фамилия. Эх, дожить бы еще до следующего года.

Мы немного поболтали, хотя назвать это болтовней было сложно. Кристина тарахтела без умолка, успев за пять минут рассказать мне большую часть своей истории. Была она племянницей Тропиканки, дочкой ее младшей сестры. Закончила торговый колледж и, по протекции тетки, отрабатывала здесь практику.

– Ты не подумай, я на высшем заочно учусь. Здесь временно, на практике. Нас от колледжа в такие Мухосрански отправляли, а тут все-таки к городу ближе, и у тетки жить можно. Да и работа непыльная, народу мало, я в свободное время вон книжки читаю, к экзаменам готовлюсь. И воздух свежий. А в городе проверками задолбут, недостачи, то да се. Так что я работой довольна, хотя вот Баранок…

Я испугалась, что она опять начнет рассказывать про Баранка или Зайца, а слушать байки про местных алкашей мне уже надоело, но тут звякнул колокольчик. Обернувшись, я констатировала, что в магазин зашел Шуряйка, умудрившийся из-за своего роста запутаться в колокольчике и оттого жутко покрасневший. Увидев меня, он несколько приободрился, но под насмешливым взглядом Кристины сразу же смешался:

– Глашка, привет. Меня после вчерашних пирожков дед заставляет к тебе свататься идти.

– Скажи ему, что их пекла тетка. Пусть к ней свататься идет. А я готовлю из рук вон плохо.

Шуряйка закивал и повернулся к прилавку:

– И вам здравствуйте, – кивнул он Кристине и попросил хлеба. Та молча подала ему буханку, но вдруг прыснула смехом и отвернулась.

– Чего она? – спросил у меня Шуряйка, кивнув на Кристину, а я пожала плечами:

– Не знаю, может ты приносишь смех и радость людям? Хотя… скорее всего, ты просто не смыл пену для бритья с левой половины лица.

Шуяйка ойкнул и стал неуклюже оттирать пену рукавом рубашки:

– Говорю же, дед прицепился с утра, сил нет, я сразу в магазин сбежал, чтобы он не доставал.

– Так вы пара? – заинтересованно спросила Кристина, поглядывая на нас снизу вверх.

– Нет, – в один голос ответили мы, а я для наглядности еще и фыркнула. – Мы друзья детства. Вот встретились спустя пятнадцать лет. Я вчера приехала, а он позавчера. Короче, нас всех здесь собрал случай.

– А что это за звук? – завертел головою Шуряйка, высматривая источник гула. Я тоже его услышала и выглянула в окно.

– Наверное, колокол проверяют, там за магазином поворот, к холму, где часовня стоит. Ее еще не доделали. Можешь сходить, когда службы возобновят. Батюшка из соседней деревни ездит.

– Я не то чтобы сильно верю в Бога, – насупился Шуряйка и полез за кошельком.

– Он что, тебя обманул? – прыснула в кулачок Крыся и весело мне подмигнула.

– Мы вчера вечером прогуливались до церкви, там никого не было, а потом батюшка ночью объявился, – решила я поддержать разговор.

Кристина пожала плечами:

– Да там пока внутренние работы вроде не доделаны. Расписывают стены. Но службу проводят иногда. Батюшку привозят на машине. Чего ему там ночью делать? Вы исповедоваться хотите? Если надо, могу у тетки спросить, она на службу ходит, расскажет, что и когда.

Оказалось, что у Кристины как раз обед, и она вызвалась прогуляться вместе с нами по воздуху. Мы дошли до другого конца деревни, прошлись вдоль реки и даже решили на следующий день пойти искупаться, раз уже конец мая выдался таким жарким.

Шуряйка малость прибалдел от монологов о котах и самогоне, а я наслаждалась красотами природы. Девчонкой Кристина оказалась бойкой и веселой, хотя и трепалась без меры. По дороге она стала называть меня Глашей с подачи Шуряйки, за что я мстительно пригрозила называть ее Крысей. Неожиданно она согласилась, но тут насупился Шуряйка:

– А я вот не хочу, чтобы меня называли Шуряйкой. Я Александр. Прилипла ко мне эта дурацкая кличка…

– И ничего не дурацкая, – с серьезным видом возразила Крыся, – имя должно говорить о человеке, а не врать о нем. Так что Шуряйка тебе в самый раз…

– Ты на что это намекаешь?

– Она имеет в виду, что ты простой и хороший человек. Шуряйка, одним словом, – встряла я, чтобы не развивать тему, но Шурик не Меня терзали смутные предчувствия, что эта парочка новоявленных друзей прибавит мне седых волос.

Разошлись мы через час, весьма довольные друг другом: я была довольна, что отделалась от этой парочки, Кристина же заверила, что почуяла во мне родственную душу. Шуряйка вообще радовался непонятно чему, скорее всего, глуповатая улыбка была его врожденной особенностью. Как ни странно, она ему даже шла. По крайней мере, Крыся явно посматривала на него заинтересованно.

Глава 8

На следующий день тетка потащила меня в соседнюю деревню, сообщив, что сегодня у них там проходит лекция местного краеведа Семена Егоровича. Собирались они клубе колхозника. К лекциям я была холодна, как и тетка, которая на самом деле хотела отвлечь меня от грустных мыслей, да заодно прошвырнуться по местному хозяйственному магазину.

Я же подумала, что это хороший повод заскочить на почту, и согласилась. Пока я заводила машину, тетка кликнула через забор Шуряйку, рубившего дрова во дворе, и предложила ему прокатиться с нами. Тот, к моему удивлению, сразу же бросил топор и кинулся переодеваться. Как видно, тяга к знаниям была в нем сильна.

Соседние Жуки были не в пример больше Бухалова: здесь был и клуб, и большой магазин, гордо именуемый универмагом, почта и даже кафе.

Высадив тетку возле магазина, а упирающегося Шуряйку – возле клуба, я велела ему конспектировать, а сама направилась на почту.

Чувствуя себя шпионкой, набрала номер школьной учительской и, изменив голос, позвала к телефону Людку. Через какое-то время, в продолжение которого в трубке безбожно трещало, я услышала приглушенный голос подружки:

– Это ты?

– Ага, – ответила я, удивляясь, как она меня вычислила.

– Сейчас на городской номер звонит только робот, чтобы сообщить о неуплате по счету, да вот ты еще, – пояснила она, словно прочитав мои мысли. – Тут такое… Глашка, я тетке твоей не звонила, чтобы на след не навести. Мирона твоего того, уби…

– Как того…. Что же получается… убили? – я пошатнулась, припав к стене. – Когда?

– Да не спеши ты. То есть я чего хотела сказать: убить хотели, но не добили, прости господи. Совсем я путаюсь, спешу. Как бы в кабинет кто не зашел. Короче, по местным новостям вчера передали: все, кто что-то видел, сообщите, куда следует… Избили его, вот. Может, и убили бы, да кто-то спугнул убивцев этих, компания вроде какая-то шла. Нападавшие скрылись. Говорят, голову ему повредили. Ты не бойся, жить будет, если придет в себя, конечно…

– А чего по телевизору…

– Паспорта или каких других документов при нем не было, вот и опознают его. Кстати, дело было неподалеку от твоего дома, возле супермаркета «Ромашка». Я анонимно позвонила в больницу, сказали, вроде жить будет, а больше расспрашивать я не стала. Иначе как объясню свой интерес?

Людка частила, а я со всей силы сжала виски:

– Что же это получается, Людка? Может, случайность? Или из-за денег, что он кому-то задолжал, его чуть не убили? Это как-то слишком…

– Слишком, не слишком. Ты сиди и не высовывайся. Ему не поможешь, а головы запросто лишишься. Я тоже решила не соваться: опознаю его, а потом ко мне придут с дубинками. И Сашка мой, сиделец, сказал – ведите себя тихо. Это бандитские разборки. Ты ему не жена, вас ничто не связывает, может и отстанут. Ему там видней. Ладно, тут директриса идет по коридору, ты не звони. Если что, я на теткин наберу, представлюсь Иннокентием.

Людка отключилась, а я продолжала сидеть, сжимая трубку. То, что Мирона чуть не убили, произвело на меня впечатление. Желать ему добра у меня причин, конечно, не было, но то, что посреди бела дня человека вот так вот запросто могут отмутузить – тоже не вселяло оптимизма. Интересно, что за суммы он задолжал этим придуркам?

– Думаю, Людка по обыкновению преувеличила: если бы его хотели убить, то убили бы. Наверное, он шел ко мне, пытался меня найти, чтобы забрать документы, – бормотала я себе под нос, пока на меня подозрительно не уставилась женщина-почтальон.

Меня опять накрыло чувство вины за паспорт, который я зачем-то прихватила. Отдала бы ему паспорт тогда, может, он и уехал куда. Сама сказала бы головорезам, что связи с ним не поддерживаю – авось от меня бы и отстали. А паспорт, который они у меня обнаружили, вроде как прямое доказательство наших отношений. И совесть мучает, хоть Мирон и форменный гад.

В клуб, заполненный почти до отказа, я пришла совсем без настроения, и плюхнулась на лавку рядом с Шуряйкой. Тот слушал лектора, крупного лысеющего дядечку в очках, приоткрыв рот. Я попала на окончание истории про панскую усадьбу, которую слышала уже не раз:

– Сегодня деревня носит название Бухалово, а раньше называлась Брагидов или Бригидов. На красивой возвышенности стоял огромный панский дом. Сейчас, как вы знаете, там остались только развалины конюшни. Панская дочка – пани Бригида, часто любила посидеть на крыльце с газетой в руках. Утверждают, что держала она ее вверх ногами. Поговаривают, что Бригида была красивой, но довольной глупой, а грамоте была не обучена. Местные жители, чтобы подшутить над ней, проходя мимо, всегда кланялись и спрашивали: «Паненка, скажите, что интересного пишут в газете?».

А она важно отвечала: «А пишут, что в этом году на Пасху Чистый четверг будет в Красную субботу…». Именно в ее честь и было названо поместье. При коммунистах, к сожалению, исконное название уничтожили, заменив на Бухалово, по фамилии командира отряда…

– Про клады уже рассказал? – толкнула я в бок Шуряйку, намереваясь убраться отсюда восвояси. Тот кивнул и, перегнувшись ко мне, зашептал:

– А клад-то точно был. Это всем известно. Видала, сколько народу явилось? Небось ждут, что им краевед наш что-то полезное расскажет. Мне дед рассказывал, что он мужик толковый, с образованием. Здесь агрономом работал, пока досрочную пенсию по зрению не получил. А лекции  – это так, хобби.

– Ага, и координаты даст, где копать, – хмыкнула я, поглядывая по сторонам. Золотая лихорадка буквально витала в воздухе. Местный алкаш Заяц что-то рассказывал такой же местной алкогольвице Зойке, отмеряя руками какие-то масштабы. Видимо, представляя размеры сундука.

Лектор откашлялся и сделал паузу. Бабушки-старушки на передних рядах активно стали задавать вопросы. Молодежь от них не отставала. Последние, правда, не стесняясь, спрашивали, где искать клад, чем вызывали хихиканье лектора.

Среди сидевших впереди я увидела Негра, про которого мне вещала тетка, и в очередной раз убедилась, как людская молва способна все исказить. Человек был просто очень загорелый, видимо, долго трудился строителем. Крыл крыши, к примеру. Даже немой, которого я помнила с детства, был тут же. Стоял, привалившись к стене, и кивал в такт словам краеведа о том, что клад до сих пор не был найден: по крайней мере, нигде не всплывал.

– В коллекции пани Бригиды были старинные украшения, доставшиеся ей от бабки, сделанные местными мастерами пару столетий назад, – лектор перешел к демонстрации фотографий. – Эскизы сохранились в областном музее: жемчужные серьги невероятной красоты, подвеска с рубинами, кольцо в виде змеи с глазами из изумрудов. Все это представляло историческую ценность, даже большую, чем деньги в золоте, которые тоже бесследно исчезли. Никаких потомков у пана не осталось, так как погибла вся семья. Соответственно, где и что искать – знал только Господь Бог. А у него на все свои планы.

После вопросов про клад все плавно перешли к теме праздников этого месяца, и краевед (подсевшая ко мне тетка прояснила, что он умеет заговаривать виноградную плесень и отпугивать тлю молитвами) стал рассказывать про то, чем славен в веках сегодняшний день:

– Троян (Трибогов День) – праздник конца весны и начала лета, когда на смену младому Яриле-Весеню приходит Трисветлый Даждьбог. Святодень, посвященный победе Бога Трояна над Черным Змеем. По поверьям, Троян явился воплощением мощи Сварога, Перуна и Велеса, соединивших свои силы в борьбе со Змеем, порождением Чернобога, грозившим некогда уничтожить все живое. В этот день издревле поминали предков и творили обереги от бесчинств, творимых русалками и неприкаянными душами покойников, умерших «не своей», то есть неестественной смертью.

В ночь на Трояна девицы и женщины «опахивали» деревню, дабы оберечься от злых сил. Согласно народным поверьям, этого дня, как огня, боится всякая нечисть, а перед самым Солнечным восходом на Духов день открывает Мать Сыра-Земля свои тайны, и потому знахари ходят в это время «наслушивать клады»…

Заслышав слово клады, народ снова оживился, а я закатила глаза. Тетка же с Шуряйкой увлеклись, и я оставила их дослушивать, сама заспешив на воздух. В этот день слушать про клады больше не хотелось, да и свои мысли обдумать было не лишним. Но подумать мне не дали, сзади кто-то с разбегу стукнул меня кулаком в спину. Обернувшись, я смогла лицезреть радостно лыбящуюся Крысю, и в очередной раз подумала, что ростом она с сидячую собаку:

– А ты что тут делаешь? – буркнула я, – от работы отлыниваешь?

– Так все равно все на лекции, кто не на работе. В магазин не сунутся. Егорович так рассказывает интересно, я его лекции не пропускаю: когда волосы там постричь на растущую луну, или укроп как сеять по календарю садовода…

– Тебя подвезти? – нахмурилась я, ожидая очередной поток информации. Тут из клуба повалил народ, и я стала высматривать тетку с Шуряйкой.

– Это можно, – кивнула она и продолжила: – Сегодня гадать будем, приходи ко мне после семи, я как раз магазин закрою, ну и устроимся в саду. Я гадание одно знаю…

– Стоп, – осадила я ее, открывая машину. Какое еще гадание? Во-первых, я в это не верю, а во-вторых…

– Ты же слышала, Егорович сказал, сегодня день такой: Мать Сыра-Земля тайны открывает, девки на Руси в этот день обычно гадали. Кто в зеркале покажется, ну и все такое. Только веник возьми, домовых отгонять. И гребень свой, на волосок гадать будем. И парочку книг, классику желательно. По ним гадать хорошо. Загадываешь страницу, листаешь, находишь нужную строчку… И на реку можно сходить, венок пустить, куда уплывет… Если что, я могу у тебя на свадьбе подружкой быть, я не глазливая.

– Крыся, ты, конечно, веселая, коммуникабельная и все такое, но я замуж не собираюсь. Да и знакомы мы с тобой без году день. А гадание – это вещь интимная, – решила я зайти с другой стороны, опасаясь лекции о пользе гадания для незамужних девиц.

– Правильно Кристина говорит, – встряла тетка, усаживаясь на переднее сидение, – Сходите, развеетесь, чего дома сидеть. Вон Шурика возьмите, он вам подсобит. Мужчина, он всегда в хозяйстве пригодится.

Шурик, как всегда, улыбался, видимо, не до конца отойдя от лекции про клады. Крыся радостно кивала головой, обретя союзника, а я, обреченно вздохнув, покатила в сторону Бухалово.

Думы, терзавшие меня, были далеки от кладов, а витали где-то в районе магазина «Ромашка», возле которого Мирон чуть не принял мученическую смерть.

Самое обидное, что только сейчас я поняла, что никаких чувств к Мирону не питаю. Кроме чувства сострадания, конечно. Неужели я так долго самообманывалась: права тетка, надо слушать свое сердце, оно не подведет. Следующий раз буду выбирать жениха осмотрительнее. Хотя до следующего раза еще дожить надо…

Видимо, остаток дня лицо мое было мученически перекошено, как у Ивана Васильевича Бунши, что страдал зубами. Тетка, проходя мимо, каждый раз охала:

– Ну и чего ты так убиваешься. На почту бегала? Небось, Мирону своему звонила? Лицо-то какое постное, аж сердце щемит. Был Мирон – и нет Мирона, ты себе еще сто таких найдешь. С твоей-то красотой! А то сходили бы к Кристине, погадали. Авось суженого нового тебе подыщет? Он тебя и до дому потом проводит.

– Кто?

– Суженый. Ну, в смысле, Шуряйка…, – тут тетка смешалась и поспешила в теплицу поливать свои помидоры.

Какое-то время я поглазела в неизменно включенный телевизор, кусая костяшки пальцев и нервно постукивая ногой. Даже кот, которого я хотела погладить, сторонился меня, а вскоре и вовсе запросился на улицу. Я потопталась на пороге и решила, что все-таки прогуляюсь до Крыси. Все лучше, чем ловить на себе жалостливые взгляды тетки.

Я схватила черную матерчатую сумку – чудо из местного универмага – покидала туда первые попавшиеся книги, смахнув их с полки комода, зачем-то захватила гребень и уже на полном серьезе собралась класть в сумку веник, но вовремя спохватилась и, плюнув, поставила веник в угол. А вот банку меда к чаю все же захватила.

Тропиканка жила сразу за поворотом, через два двора от магазина. Ее домик, небольшой, выкрашенный в алый цвет, всегда казался мне очень уютным. Палисадник с сиренью, лавочка у ворот – кажется, за годы ничего особенно не изменилось. Хотя при свете дня было бы видно, что домику не помешает покраска. В окнах горел свет, но калитка была закрыта. Я уж было подумала повернуть назад, но тут вдалеке показалась компания подвыпившей молодежи, что было слышно по крикам и песнопению. Я поспешила постучать в ворота, чтобы не встречаться с коренными жителями.

В окне показалась физиономия Крыси, а уже через минуту из дома выскочила она сама, радостно махая мне руками:

– Ну, наконец-то, а я уже волноваться начала, что ты не придешь. Самой гадать боязно, а тетушка говорит, что я дурко.

Я чуть не произнесла вслух, что полностью согласна с ее тетушкой, но вовремя осеклась. К тому же, сама Тропиканка вышла из залы, где смотрела телевизор, и уставилась на меня сквозь толстые очки. Надо сказать, она сильно располнела, годы побили ее былую красоту, но что-то все же уцелело. Одним словом, выглядела она неплохо. И сразу же разулыбалась, признав меня:

– Глашка, совсем стала невеста. Давно я тебя не видела. Ну, проходи, поболтаем. Моя-то дрисня все уши про тебя прожужжала. Послал Бог племяшку на старости лет. Это ж надо, в магазине работать – и ничегошеньки в дом не принести. Хоть бы печенья какого списала бы на усушку, а она честная очень. Как сестрица моя.

– Как Вы поживаете? – вежливо поинтересовалась я в ответ.

– А что я? Жизня моя, как мексиканский сериал. Вот и кукую одна. Все мечтала о счастливом конце, да на горизонте одни Хуаниты появлялись…

Крыся фыркнула и пояснила мне:

– Ты тетку не слушай, она не со зла. Привыкла языком чесать со старухами. Тебя Глаша про здоровье спрашивала, а не про кавалеров твоих. Ты бы, тетя, лучше нас чаем напоила.

– А что? И напою. У меня как раз чайник скипевши.

Пока Тропиканка делала чай, Крыся достала какую-то книгу, и принялась с выражением зачитывать мне отрывки про гадания. Видимо, это требовалось для создания необходимой атмосферы.

– Случилось это в ту ночь, когда ветер на небе все звезды потушил. Луна словно заблудилась в темноте, а на земле такая темень разлилась, что даже самые смелые собаки попрятались в будки и стучали там зубами от страха…

Я делала вид, что слушаю, иногда кивала невпопад, думая о своем. Крысино чтение успокаивало, и я чуть было не задремала. Но тут тетка Тропиканка позвала нас чаевничать. Я надеялась, что за чаем Крыся позабудет про свои гадания, но, допив вторую чашку, та увлекла меня за руку в свою комнату.

Мы уселись на старый продавленный диван и немного погадали по книге. Причем мне все время выпадали испытания, а Крысе – то сума, то казенный дом. Ждала же она явно не сумы, а большой любви, посему заявила, захлопнув книгу:

– Это все мелочи. Не стоит верить книгам, они нас путают. Начнем с пускания венков, если не затонут – быть свадьбе.

– Может, не надо? – робко встряла я, поглядывая на часы. Время было позднее, шляться по реке желания не возникало, но Крыся была настроена воинственно. Пришлось идти. Я захватила свою сумку, так как назад возвращаться не собиралась, и мы отправились на реку. Венков у нас не было, но Крыся не растерялась и предложила сделать их непосредственно на месте, из дикорастущих камышей. Подозреваю, она была уверена – камыши не тонут.

У реки было прохладно, и я стала ежиться, а Кристина занялась венками. Вечер в деревне загустел как черничный кисель. Сквозь тяжелую грозовую тучу, черной пеленой нависшую над рекой, практически не было видно неба.

Отправив венки в свободное плавание, Крыся с удовольствием констатировала, что они плывут. По ее мнению, направлялись они в сторону столицы, из чего она сделала выводы о нашем светлом будущем.

– Ну что, теперь погадаем на волосок?

– Нет, все, я домой. Пошли, провожу до поворота. Молнии вон сверкают, сейчас как линет, да и поздно уже. Даже ни одного рыбака нет.

– Ладно, – вздохнула Крыся, обреченно поворачивая назад, к дороге.

Проходя мимо часовни, я замедлила шаг, пытаясь увидеть в окне свет. Но в этот раз в святом месте было темно. Вокруг ползали какие-то страшные шорохи, и я снова почувствовала себя неуютно. И вдруг на меня стало капать: резко начался дождь, да такой сильный, что через несколько секунд я была уже насквозь мокрой. Крыся запричитала, пытаясь укрыться моей сумкой с книгами, а я заметалась в поисках раскидистого дерева. Потянув ее за руку, я метнулась к ближайшему могучему грабу.

– Ну и линуло, – восторженно заголосила Крыся, перекрикивая шум дождя. – Это к деньгам, главное – венки поплыли…

Тут где-то в нескольких метрах от нас зашуршало, треснула ветка, но раскат грома перекрыл этот звук.

– Стоять в грозу под деревом не лучшая идея, – озаботилась я безопасностью, сквозь темноту пытаясь разглядеть ближайшие кусты. Кажется, звук шел оттуда. Крыся зачем-то стала вслух считать секунды от вспышки молнии до раската грома, а я вдруг явственно услышала какой-то сдавленный крик, доносившийся все из того же места. За этим снова последовала какая-то возня в кустах, мне даже почудились глухие удары об землю. Я толкнула Крысю в бок, но та заткнула уши и знаками пояснила мне, что боится грома. А громыхало знатно.

Через пару минут, тянувшихся вечность, дождь вроде бы начал понемногу стихать, и я решила, что пора бежать в сторону дома.

– Ну что, рванем?

Кристина закивала и я, накинув капюшон толстовки, первой выпрыгнула на тропинку. Но тут из злосчастных кустов перед часовней раздался прямо-таки грохот, который я поначалу приняла за гром. Кристина сделала стойку, и я поняла, что мне не показалось. Кто-то сдавленно вскрикнул, и я непроизвольно сделала пару шагов по направлению звука. Темнота не давала ничего увидеть, но тут Крыся ухватила меня за локоть и выдала:

– Глашка, валим отсюда, что-то вечер перестает быть томным.

Небо прошила яркая молния, и в ее свете в метре от себя я внезапно увидела человеческие глаза на вполне себе человеческом лице. Свет быстро погас и снова наступила темнота.

Вопль, который я издала, должна была слышать вся округа. По крайней мере, мне так казалось. Позже Крыся рассказывала мне, что из моего рта вышло всего лишь ужасающее шипение.

– Аааа, – возвестила я всей округе о своих чувствах и стартанула в сторону дороги, волоча за собою гадалку. Мы бежали, разбрызгивая грязь во все стороны, пару раз я чуть не поскользнулась на раскисшей под дождем глинистой земле.

Лишь добравшись до освещенной фонарями дороги, я малость притормозила. Крыся налетела на меня сзади, тоже притормозила и огорошила меня оригинальным вопросом:

– А куда мы так несемся?

– Ну как же… Там же звуки какие-то, и вообще, страшно. Ты же первая кричала, что надо валить.

– Так там вроде бы кто-то стонал. Я подумала, вдруг там парочка уединилась, а мы словно подслушиваем.

– Под дождем с молниями? Парочка? Мне показалось, там кто-то кого-то бил…

– Мало ли любителей острых ощущений? На лето сюда много молодежи приезжает, возле реки постоянно компании, палатки, парочки, – талдычила свое Крыся.

Тут я разозлилась, потому что при свете фонарей и на дороге страшно уже не было. Кристина отряхивалась от внезапно прекратившегося дождя, а я почувствовала себя дурой. В самом деле, чего это я? Наверное, рассказы Крыси про леших и русалок подействовали на меня удручающе. Но в кустах кто-то возился, да и крик не мог мне почудиться. Может и правда молодежь гуляет?

– Ой, а сумка твоя где? – Крыся всплеснула руками, обнаружив пропажу.

– Черт, наверное, бросила под деревом. Там ничего важного, но сумка теткина, да и книги… Возвращаться неохота, как-то боязно.

Пока я размышляла, как поступить, а Кристина продолжала выкручивать свою кофту от воды, снова послышался треск кустов. Я отскочила от придорожной акации, из зарослей которой со стороны реки кто-то выбирался. Надвигающаяся фигура вызвала у меня панический ужас, и я уже вознамерилась орать, но Крыся опередила меня:

– А ты что тут делаешь? Тоже гадать ходил?

В свете фонаря я сразу же признала обалдевшего от вопроса Шуряйку и облегченно вздохнула. Тот тоже был весь мокрый, а в руках держал пакет. В пакете кто-то дергался и прыгал.

– Какое гадание? Я снасти на рыбу ставил, пошел проверить, а тут так линуло. Пережидал в кустах за курганом. Хотел к часовне, под козырек. Да поскользнулся и упал. Вон, весь в глине изгваздался…

– В редкой розовой глине? – обрадовалась Крыся. – Я недавно тоже на курган ходила, глины набрала. Это же какое богатство под ногами! Редкий каолин такого оттенка: не белая, смешанная с красной, а именно розовая. Только в одном месте есть, с другой стороны кургана, перед холмиком, зато уж вдоволь. Я читала…

– Так мы тоже только что от реки, что-то тебя там не заметили, – бесцеремонно прервала я монолог Крыси о глине, потому что он был мне интересен примерно так же, как истории про Водяного.

– А я на другом берегу был, на лодке плавал. С этого берега клев плохой, а там места прикормленные, дед утром был. А вы чего такие нахохлившиеся?

– Ничего, – буркнула я. – Хотя тут вот что: я сумку под деревом забыла, пошли, сходим заберем. А то как-то боязно.

– А сумка вам зачем?

Тут Крыся встряла со своими рассказами про гадания и веники, вызвав жгучий интерес у Шуряйки. За разговорами мы неспешно вернулись к реке. У Шуряйки очень кстати оказался фонарь, который я позаимствовала. Слушать про Водяного было выше моих сил, а Крыся как раз пошла на новый виток, так что я ускорила шаг.

Оставив эту парочку сказочников чуть позади, направилась к грабу, под которым мы прятались. Дождь снова стал накрапывать, перейдя в противную мелкую морось, стекавшую по лицу струйками. Посветив под дерево, я сразу нашла свою пропажу, притулившуюся к стволу и насквозь мокрую. Схватила сумку и уже было совсем развернулась, чтобы бежать назад, в царство фольклора, но внезапно затормозила. Не знаю, какая нечистая сила дернула меня за рукав, но я решила все-таки посветить фонарем в сторону трещавших кустов.

Сделав пару шагов в нужном направлении, я щелкнула рычажок: яркий столб света выхватил из темноты часть кустов. Почему-то я даже не особо удивилась, когда он явил мне чьи-то ноги в резиновых сапогах. Медленно переведя фонарь в сторону, я смогла рассмотреть картину целиком: головой в кустах, а ногами – в сторону дороги, лежал труп. Почему-то я сразу занесла обладателя резиновых сапог в список мертвых и решила, что не худо бы заорать.

– Глашка, ты чего там? Лешего увидела? – гаркнула Кристина, а я наконец-то с облегчением завопила.

Шуряйка не даром когда-то ел свой хлеб охранника: тут же ринулся ко мне, выхватил фонарь и, к счастью, мигом сориентировался. Матерясь и отпихивая меня назад, он кинулся к мужику в сапогах. Я самозабвенно орала, Кристина подскочила и испуганно схватила меня за руку, а Шуряйка производил осмотр. Наконец, я пришла в себя, умолкла и, превозмогая страх, подошла чуть ближе. Кристина держалась рядом, а друг детства щупал запястье трупа:

– Что-то пульс не могу найти, черт. Но тело теплое. Мать его… Девки, быстрее, надо скорую!

– Может, надо искусственное…

– У него башка разбита, лучше вам этого не видеть…

– Что же это делается? Святые угодники! Глашка, ну ты чего замерла, как статуя? И сумку опять кинула, бежим за помощью!

Похоже, Кристина соображала лучше меня. По крайней мере, мою сумку она ухватила и даже резво потянула меня за собой. Я не сопротивлялась, уже перестав чему-то удивляться.

– Надо дождаться приезда оперативно-следственной группы, придется дать объяснения и показания, – причитал Шурик, перепрыгивая через камни на дороге. А пока не надо было ничего трогать на месте происшествия. Лучше было и не подходить близко. А еще лучше бы нам иметь свидетелей, не то могут на нас его повесить.

Дальнейшее я помню смутно, потому что мы, стеная, вломились в дом Тропиканки, чтобы вызвать скорую. Тут только все вспомнили, что это можно было провернуть и по сотовому телефону, что Шуряйка и сделал. Тропиканка, обалдевшая от наших новостей, предположила, что мужик мог быть просто пьян, но друг детства покачал головой. Через десять минут мы с Крысей тряслись под пледом и пили горячий чай, а Шуряйка отправился встречать скорую. В общем, вечер гаданий закончился весьма неожиданно.

– Хорошо еще, что мы Александра встретили, – с уважением вздохнула Крыся, возведя Масленкова в лик героя. – Лучше на такие ответственные мероприятия брать с собой мужчину, как-то спокойнее.

– А еще лучше не шастать в темноте по сомнительным делам, – огрызнулась я, допивая чай и выстукивая дробь зубами.

Позвонив тетке, я предупредила ее о причине задержки и пообещала, что до ворот меня проводит Масленков. Не успела я помянуть друга всуе, как он не замедлил явиться.

– Короче, скорая приехала. Оказалось, мужик наш того… Ну, мертвый…Вы не волнуйтесь только, он вроде как не местный. Может, рыбак? Увезут его сейчас.

– И что теперь будет? – почтительно поинтересовалась малость отошедшая от шока Крыся.

– Ну, что… С человека, который нашел труп, полиция возьмет объяснение об обстоятельствах обнаружения. На допрос к следователю будут вызывать, только если погибший умер насильственной смертью – то есть был убит, – степенно пояснил Шурик, почувствовавший на себе ареол славы. А я подумала: чем же таким он занимался на своей работе охранника, раз так досконально изучил Уголовный кодекс?

Перспектива участвовать в допросах меня не воодушевила, но оставалась слабая надежда, что мужик умер своей смертью. Хотя голова в крови как-то не вязалась с этой версией.

Глава 9

Никогда в моей жизни мне не приходилось переживать такую популярность, как на следующий день после обнаружения трупа: меня буквально засыпали вопросами местные кумушки. Во дворе целый день торчали любопытные. Теперь я была «Глашка городская, которая трупака нашла». Пришлось скрываться в доме.

Примерно в обед кто-то постучал в окошко, и мне пришлось выглянуть из-за шторки. Крыся и Шуряйка топтались на крыльце, я хмуро кивнула им, чтобы проходили в дом и не баламутили народ.

– Чего стряслось?

– Мы тут это… Посовещались короче. Не могла бы ты, ну это…

– Ты пока родишь, так я уже рожу, – перебила его недовольная Крыся. – Глаша, не губи. Нижайше просим, не могла бы ты нас не упоминать при ментах.

– В смысле?

– Ну, скажи, что труп ты одна нашла. Вот шла и нашла. А мы с Шуриком мимо шли, ты его и кликнула. А у реки нас как бы не было.

– А в чем, собственно, дело?

– Ну ты прикинь: начнут по допросам гонять, езди туда-сюда. Меня с работы попрут. Вчера опять эта с самогоном приезжала, грозилась. А я уши руками закрыла и громко пела, чтобы не слышать. Я и так тут на птичьих правах, а если придется все время отпрашиваться…

– С тобой, к примеру, ясно. А этот чего?

– Я же тебе говорил про мое последнее место работы… Там такие личности… Если следователи начнут копать, могут решить, что я очень удобный подозреваемый. Знаешь, как оно бывает?

Пришлось отпустить их с миром, хотя перспектива одной объясняться с полицией не очень впечатлила.

Не успела я допить чай после их ухода, как тетка заметила в окне участкового. Илья Ильич помнил меня еще маленькой, оттого я не сильно опасалась допроса с пристрастием. Засев за чай, он доложил, что найденного мною мужчину еще не опознали.

– А причина смерти? Может, огрели по голове чем-то тяжелым?

– Пока не ясно, – нахмурился дядька, – травма головы. Там кровищи было… Может, сам упал и ударился. Неподалеку от него яма была, кто-то копал. Червей, что ли, искали? Там все камнями уложено, глинистое место, холмик хоть и небольшой, но всякое бывает. Особенно по пьяной лавочке. У нас тут как-то один фрукт с погреба упал и две ноги сломал. Так что вскрытие покажет. Тут вот еще что… рядом с ним нашли хозяйственную сумку с книгами, лопату и небольшой железный ящик. Он же аккурат рядом с ящиком головой и лежал, скорее всего, об угол и тюкнулся. Следов никаких не отыскать теперь: дождь шел, все в грязи и глине этой изгваздались.

– Наверное, очередной искатель кладов, – пробормотала я, осознав, что сумка с книгами – это мое добро.

– Ага, непонятно только, зачем ему книги. Будут выяснять, к кому он приезжал.

– Книги мои, – вздохнула я и рассказала ему, как впопыхах оставила сумку с принадлежностями для гадания под деревом. Какая-то мысль не давала мне покоя, но схватить ее за хвост все не выходило.

Илья Ильич пожевал губами и задумался, а я все-таки спросила.

– Если это… убийство? Меня еще будут вызывать?

– Я тебя опрошу, все запищу – да передам в город. А что они там решат – я пока сказать не могу.

Пока я записывала, как нашла труп, мысль наконец дошла в нужное место и меня словно укололи иглой в мягкое место. По крайней мере, я даже подпрыгнула на стуле, но сдержалась. Как только участковый ушел, я кинулась звонить Крысе, но потом решила, что разговор не телефонный, и под недоумевающие взгляды тетки вылетела из дома. Подружка грызла семечки за прилавком, в магазине топталась ребятня, выбиравшая мороженое. Еле дождавшись, пока они выйдут, я схватила Крысю за рукав:

– Где сумка?

– Какая сумка? – вытаращилась на меня Крыся. – А, твоя, черная? Ну, как же, я ее вчера вроде у порога кинула… В такой суматохе… А ты разве не забрала ее, когда домой потопала?

– Надо срочно ее найти. Сумка не моя. Участковый был. Мою сумку с книгами нашли возле убитого.

– Да ну…

– Вот тебе и «да ну»… Пришлось объяснять, что мы ходили гадать. Участковый смотрел косо. Не хватало еще, чтобы нас приняли за помешанных. Таким раз плюнуть человека огреть лопатой. Понимаешь, о чем я?

Крыся вняла моим доводам, повесила на дверь самодельную табличку «переучет» и ходко потрусила в сторону дома. Я еле поспевала за ней, сопровождаемая хороводом из трех собак разного калибра.

Тропиканка занималась прополкой в глубине огорода, поэтому мы незаметно юркнули в веранду. Сумка лежала там же, где Крыся кинула ее вчера, когда мы прибежали звонить в скорую.

– Ну, вот же, твоя сумка, – удовлетворенно заявила Крыся, схватив находку за черные ручки. Заглянув внутрь, Крыся как-то резко выдохнула и перевела на меня испуганный взгляд.

– Только не говори, что там чьи-то отрубленные конечности, – сдавленным голосом попросила я ее, присаживаясь на табуретку.

– Ой… Глашка, что же это… Там деньги лежат, упакованные! Вроде настоящие…

Крыся испуганно бросила сумку под лавку, словно та была ядовитой змеей, способной в любой момент укусить ее за руку.

Не веря своим ушам, я кинулась под лавку и смогла констатировать, что подружка не сошла с ума. Минуту мы пялились друг на друга, пытаясь осознать произошедшее.

– Надо их пересчитать! – внезапно рявкнула Крыся, а глаза ее загорелись нехорошим блеском.

Второпях мы стали вытаскивать пачки денег в разной валюте, перетянутые резинками. Я от их количества даже растерялась, но тут меня удивила Крыся:

– Нам в торговом колледже рассказывали, что миллион долларов весит 10 кг, давай взвесим, хотя бы примерно узнаем. Стой на шухере, я за теткиными кухонными весами сбегаю.

Метнувшись в беседку, где тетка с утра взвешивала тепличную клубнику на продажу, Крыся ловко утрамбовала пачки обратно в сумку.

– Вонючее дело! Да тут тысяч триста долларов! Смотри, почти три кг! – у Крыси от волнения на лбу выступили капельки пота, я же, напротив, от ужаса похолодела.

– Это же деньги этого типа. Ну, которого убили, а мы нашли. Получается, ты прихватила не мою сумку, как же так?

– Так твоя тоже тяжелая была! Там же книги, да и впопыхах… И что теперь делать? Такие деньжищи я в жизни не видела. Может, они не настоящие?

Мы наугад достали пару купюр из разных пачек, но валюта выглядела вполне реалистично. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего, но мозги начали работать с катастрофической скоростью.

– Надо их вернуть! Я позвоню участковому, это же совсем меняет дело. Получается, этот тип там не клад искал, а как раз наоборот. Если это его деньги, то логично, что он хотел их закопать…

– Совсем нелогично. Я вот лучше бы потратила.

– Все сходится, – не обращая внимания на ее бормотания, продолжила я. – Участковый говорил, возле него был жестяной рыбацкий ящик. Может, он хотел деньги упаковать в ящик, а потом зарыть?

– Но кто-то застал его за этим делом и стукнул по голове?

– Скорее всего. Только вот почему этот кто-то не забрал деньги?

– Так, может, мы его спугнули, когда вернулись за сумкой.

– Хочешь сказать, убийца был в кустах и наблюдал за нашей возней? – похолодела я.

Тут Тропиканка громко окликнула Крысю, хватившись своих весов. Мы вздрогнули и вспомнили, что сидим над кучей денег. Крыся судорожно ухватилась за сумку и затолкала ее на самую верхнюю полку в старом разваленном шкафу, за ненадобностью выставленном в веранду.

– Надо подумать, куда перепрятать, – деловито заявила она, а я снова вспомнила про гражданский долг.

– Ты с ума сошла? Зачем прятать? Нужно срочно сообщить о сумке куда следует, пусть у них голова болит. Скажу, что ты сумку случайно взяла. Получается, этот мужик был не так прост: рыбаки нынче столько долларов с собой не возят.

– Как бы не вышло так, что на нас же это дело и повесят. Ходим по лезвию ножа… Смотри: ты сразу про меня и Шурика не сказала, значит, улики утаила. А сейчас вспомнила, что сумку я взяла. Значит, ввела следствие в заблуждение. Соответственно, тебе было что скрывать. Значит, человек ты ненадежный, веры тебе нуль.

– Вообще-то, я ради вас старалась, – опешила я от такой наглости.

– Да это я для примера, их словами, так сказать. Опять же, сумка твоя возле него валялась, что подозрительно. Чего бы тебе в дождь шляться с сумками да гадать? Я бы тебя сразу взяла на карандаш. Огреть мужика и хрупкая девушка может, если сзади подкрасться. Где гарантия, что они так не рассудят? Деньги – это уже мотив.

– Но если я их возвращаю? Стала бы я возвращать, если бы из-за них убила? Бред!

– Ну, подумают, что тебя совесть заела, или испугалась. А может ты взяла, сколько надо было, а остальное возвращаешь, чтобы подозрения от себя отвести. И теперь на деньгах вот твои отпечатки.

– И твои!

– Я в перчатках, – кашлянула Крыся, и я только сейчас заметила, что на ней были надеты тонкие латексные перчатки телесного цвета.

– Культура обслуживания, – вздохнула эта проходимка. – Заставляют хлебобулочные изделия в перчатках подавать, а снять я их не успела.

– Ну, знаешь…– прошипела я, с негодованием уставившись в ее честные глаза. – Втравили вы меня в историю. Чтобы я еще хоть раз с вами…

– Может, посоветуемся с Александром? Он вроде в этих делах смыслит. В крайнем случае, вернуть деньги ты всегда успеешь.

Пару минут я костерила своих новоявленных друзей по чем зря, потом ругала себя за мягкотелость, но делать было нечего.

– Ладно, пусть полежат до вечера, – махнула я рукой. – Только ты их припрячь понадежнее.

– Я их под матрас засуну, – невесть чему обрадовалась Крыся. – Сейчас, метнусь мухой.

Проклиная тот день, когда познакомилась с Крысей, я отправилась домой. В Крысе же внезапно проснулся боевой дух. Она метнулась назад в магазин, возле которого уже собралась негодующая группка людей. Больше всех возмущались немой и Заяц, собравшиеся, видимо сообразить на двоих. Тут же неподалеку обретался и негр, привалившийся к столбу и рассматривавший разношерстную публику с нескрываемым интересом.

Внезапно мое внимание привлекли резиновые сапоги негра: дело даже не в том, что выглядели они так, словно сняли их с бомжа. Сапоги были почти до верха измазаны розовой глиной, про которую вчера вещала Крыся. На всякий случай я подошла поближе и принялась сверлить их взглядом, под которым даже стоявший рядом Заяц стушевался и перестал требовать «хлеба и зрелищ» от открывающей магазин Крыси. Решив обсудить это с подружкой чуть позже, я побрела домой.

– Что же это делается? – охала тетка, наливая борщ в тарелки. – Теперь и к речке страшно сходить. Говорила я тебе, ничем хорошим эти кладоискания не закончатся. Не любят призраки, когда их наследие тревожат.

– Не призрак же его по башке отоварил?

– Не знаю, а лучше ты туда не ходи. Будем вечерами сериал смотреть. Как тебе «Султан моего сердца»? Понравился ведь, а? Любовь до гроба, как она есть. Ладно, кушай. Пойду в теплице повожусь, а ты отдыхай.

Совесть не позволила мне отлеживать бока, поэтому я присоединилась к тетке и почти до вечера мы ковырялись в огороде. Закончив прополку, я решила ополоснуться. В конце огорода у тетки стояла небольшая банька, а на солнце весь день грелись ведра воды.

Ухватив одно ведро, я потащила его в баню, но замерла на пороге. Мне показалось или я услышала голос Шуряйки? Вытянув шею, на соседнем участке его я не обнаружила, а вот голоса продолжали доноситься. Я обогнула баню и направилась кустам, которые начинались сразу за участком тетки.

К счастью, я вовремя затормозила, потому что осознание и принятие того, что я вижу, потребовало от меня моральных сил. Спиной ко мне точно стоял Шуряйка в той же белой майке, что и утром. А вот возле него я увидела двух типов, которые схватили меня на лестнице в тот злополучный вечер. Одного, как я помнила, звали Котик, второго, со сломанным ухом, я мысленно окрестила Хабибом.

Нырнув в спасительное укрытие дикорастущей малины, я постаралась не дышать. Разговор долетал до меня обрывками, но, судя по жестикуляции Шуряйки, речь шла о чем-то серьезном.

– Кто дядю нашел? – допытывался Хабиб. –Ты сам говоришь, девчонка денег не брала, тогда кто?

– Я вообще про деньги первый раз слышу.

– Придется тебе поискать. Ты тут местный, всех знаешь. Только об этом не трепись особо, аккуратненько так…

Шуряйка неопределенно помотал головой, оглянулся, бандиты инстинктивно понизили голос, и я перестала слышать суть разговора. Но и услышанного мне хватило с лихвой.

Судорожно сглотнув, я подскочила, как ужаленная: сзади кто-то положил руку мне на плечо. В ужасе обернувшись, я смогла лицезреть Крысю. Ухватив ее за руку, я увлекла ничего не понимающую подружку в сторону бани. Успокоилась только тогда, когда мы вошли в предбанник и я плотно закрыла двери.

– Тетка сказала, ты моешься… Что ты смотришь на меня, как продавец кассет на рынке? – удивилась Крыся.

– В смысле?

– Ну, это еще в школе было. Однажды я покупала кассету группы «Сектор газа», попросила включить ее на всю громкость, чтобы качество проверить. У продавца тогда были такие же безумные глаза, а потом он…

– Ладно, хрен с ними, с кассетами. Тут такое творится! Знаешь, кого я только что видела с Шуряйкой? Хотя ты же их не знаешь…

Тут мне пришлось сделать небольшое отступление и пересказать Крысе события последних недель. Делать я этого, по понятным причинам, не собиралась, но ситуация сложилась – хуже не придумаешь. В продолжение моего рассказа Крыся сидела, разинув рот, и даже пару раз приложилась к бутылке с прокисшим квасом, который забыли в бане с прошлого раза.

– Ну, вообще, сериал какой-то… Почище, чем «Султан моего сердца»!

– Ты что, тоже смотришь? Я так и не поняла, чего эта учительница от Султана уехать хотела? – отвлеклась я от темы, вспомнив вчерашнюю серию. – Тьфу на вас с теткой, сериал этот дурацкий прилип. Ты лучше скажи, что будем делать с нашими баранами?

– С какими баранами? А, ты про этих…

– Советоваться с Шуряйкой теперь никак нельзя, он вроде как с бандитами повязан. Скорее всего, это его дружки с прошлой работы. Он что-то говорил про выбивание долгов.

– Вот ведь как внешность обманчива. С виду полный придурок, а сам с бандитами якшается.

– Думаешь, они нас убьют? Наверное, Шуряйка им про нас разболтал. Эти гады и без того на меня зуб имели, Мирона вон чуть не прибили. Мне с Котиком и Хабибом встречаться никак нельзя.

– Почему сразу убьют? Им вроде деньги нужны. Пока про деньги никто не знает, раз уж они у нас. Главное, не проболтаться Шуряйке. Будем делать вид, что ничего не подозреваем, посмотрим, что он станет делать.

– А что, если Шуряйка того типа и замочил? Явился сюда под прикрытием, типа лох лохом, а сам… Шел он якобы от речки, но что ему мешало все это время сидеть в кустах? Похоже, умершего мои обидчики знали, раз им известно, что при трупе могли быть деньги.

– Значит, умерший этот тоже из бандитов. И денежки наши у кого-то спер, – припечатала Кристина и неизвестно чему обрадовалась. Может, тому, что теперь деньги можно с чистой совестью оставить себе.

Немного посовещавшись, мы решили, что надо перепрятать деньги, пока вопрос с причастностью Шуряйки к бандитской группировке не решится. Крыся сходила на разведку в кусты и констатировала, что Шуряйка уже колет дрова во дворе в гордом одиночестве.

– Чисто. Котики твои смылись уже.

– Что-то мне все равно боязно из дома выходить. А вдруг они еще где-то поблизости? Застанут нас за перепрятыванием денег и шеи свернут.

– Давай возьмем с собой Борюсю, он очень умный пес, – предложила Крыся. – Я его дрессирую в свободное время. Он уже умеет держать палку в зубах.

– Мне кажется, чтобы держать палку в зубах – много ума не надо, – с сомнением протянула я, но активно не возражала. На безрыбье и Борюся – лучший друг. Договорились, что я отправлюсь к магазину через лес, вдоль поля, а Крыся будет ждать меня на заднем дворе магазина.

Шмыгнув носом, она исчезла, как кукушка в часах. Я накинула старую кофту, висевшую в бане, и потихоньку выбралась за огород.

Глава 10

По дороге я размышляла о превратностях судьбы: казалось, укрыться от коллекторов в Бухалово было лучшей идеей. И тут снова они, черт их дери! Скорее всего, Котик и Хабиб не в курсе, что я – это я, иначе уже явились бы на разговор. Хотя, если Мирона они уже нашли, может, и от меня отстанут? Надежда на спасение замаячила передо мной, но рано радоваться я не спешила. Зачем только я нашла этого дядьку, шла бы себе мимо… Проще всего прямо спросить у Шуряйки: так мол и так, ты ли дядю прибил? Но разве он признается? Коварный тип.

Крыся уже ждала меня в условленном месте вместе с упитанным рыжим псом. Тот неистово махал хвостом и держал в зубах палку. Место не казалось мне безопасным: мимо пару раз проехали детишки на велосипедах, потом из-за поворота показался Заяц с удочкой в руках. На всякий случай мы сделали вид, что кормим котов, Тем более, они тут же явились и стали выражать недовольство громким мяуканьем. Грозный Борюся им был по барабану. Крыся взялась насыпать им сухой корм, а я нервно оглядывалась и непрерывно думала, как укрыть шальные деньги.

Спрятать сумку мы решили в сарайчик, что стоял сбоку. Был он неказист, плохо застеклен, а на стене кто-то написал матерное слово. Но замок на двери висел, что внушало хоть какую-то надежду. Крыся быстро нашла нужный ключ на связке, и мы оперативно затолкали злосчастную находку в дальний угол сараюшки, для надежности завалив ее хранившимися там же кирпичами.

Испытав некоторое облегчение от того, что деньги надежно спрятаны, мы выдохнули. Крыся позвала Борюсю и немного покидала ему палку, после чего мы медленно пошли вдоль дороги. Ноги сами потянули нас на место, где было совершено преступление. Хотя полиция безмолвствовала, я была уверена: мужика кто-то убил, надеясь забрать деньги. Возможно, за ним следили, но была вероятность, что на убитого случайно набрел кто-то из местных. И, как говорится, черт попутал. Еще бы, такое богатство…Представить на месте убийцы друга детства было сложно, и мы с Крысей принялись строить версии.

– Совсем забыла тебе сказать, – вспомнила я, – сегодня видела негра в сапогах измазанных розовой глиной. Хотя, конечно, глины тут везде полно.

– Нет, розовая есть точно только возле кургана. Странно, что я не заметила. Хотя за прилавком…

– Глина свежая, иначе бы уже сто раз засохла и обсыпалась. Значит, он точно был на нашем месте. Зачем бы ему там шастать?

– Ну, мог из любопытства пойти посмотреть, где труп нашли. Там почти все мужики сегодня отирались.

– Ходили все, а сапоги грязные только у него. Говорят, он вроде сидел? Ты не в курсе? – не переставала я упорствовать. – А что, очень удобный подозреваемый. Польстился на деньги и взял грех на душу, а когда мы явились толпой за сумкой, спрятался в кустах и не успел забрать добычу.

Крыся пожала плечами, но вызвалась на днях разузнать об отсидке негра подробнее у местных.

Мы дошли до кургана, любуясь видом на реку, открывавшимся отсюда. За возвышенностью кургана почти сразу следовал обрыв. Спуститься к реке можно было чуть дальше, там проложили специальные каменные ступени. Крыся обошла возвышенность по кругу и ткнула пальцем в то место, где располагался ее драгоценный каолин. Эта сторона кургана примыкала к дикорастущим кустам малины, дальше вперемешку шли деревца разного возраста и принадлежности. Именно в этих кустах мне и чудилась чья-то возня в ночь убийства.

– Вот глина, видишь, очень ограниченный пятачок. Конечно, ели копать в глубину, может, ее там и много. Но чтобы вымазаться, тут надо хорошо полазить. Вообще, мания раскапывать курганы, что находятся на подведомственных землях распространилась среди дворян в XIX веке. Егорович рассказывал.

– Я смотрю, у нас тут одни дворяне, – усмехнулась я. Но в одном ты права:.надо было тут изрядно полазить, причем в дождь. Смотри, сейчас глина сухая, как камень. Исследования глины целиком поглотили нас, и Крыся решила заодно пополнить свои запасы. У нее в руках как раз был пакет из-под сухого корма для котов с мерной ложечкой, которой она отмеряла порции для каждого хвостатого.

Пока я потопала в сторону граба, за которым мы укрывались в дождь, Крыся принялась копать. Через минуту она в крайнем оживлении окликнула меня:

– Глашка, гляди, что нашла! Вот так повезло!

В три прыжка я вернулась к пятачку, где Крыся рыла крысиные ходы, и смогла лицезреть в ее руках монету. По виду – очень старую и заржавевшую. Разобрать, что там было нарисовано, мы так не смогли.

– Слушай, а если это из клада? – еще больше оживилась подружка. – Ну, из тех монет, что пан закопал? Похоже, вещь старинная. Везет нам сегодня – сил нет. Егорович же говорил: мать-земля отдает клады, день такой был.

– И ты веришь в эту чушь? Откуда тут монета? Ты же не глубоко копала?

– Может, клад кто-то откопал, а монету выронил? – предположила Крыся, подкидывая находку на ладони.

– У нас выходит, что курган – чуть ли не пещера Али-Бабы: то три сотни тысяч долларов, то старинные монеты. Может, это убитый выронил? Хотя у него деньги были современные…

Тут я вспомнила, что участковый говорил что-то про яму, и мы повертели головами в поисках углубления. Яма вскоре нашлась: ее завалили ветками, чтобы ночью кто-то не провалился туда ногой.

– Глубина впечатляет. Червей точно так глубоко не ищут. Скорее всего, наш убитый рыл яму, чтобы спрятать там свои деньги. И железный ящик ему нужен был для этих целей.

– Пойдем отсюда, а? – взмолилась Крыся. – Как-то не по себе мне тут. Энергетика плохая. А про монету можно потом у краеведа расспросить.

– Ладно. Давай дождемся информации о погибшем, да и Шуряйку надо прощупать.

– Можем намекнуть ему, что ходили на курган и нашли там купюру, – предложила Крыся. – Поглядим на его реакцию, у него же все на лице написано.

Строя планы, мы опять вялой трусцой дошли до магазина. Следовавший за нами по пятам Борюся вдруг навострил уши и два раза неуверенно гавкнул. На крыльце стоял Шуряйка и бестолково таращился на замок на двери магазина.

– О, а я вас искал. Где шастаете? Сказано же было, без нужды не бродить по закоулкам. А вдруг это было убийство?

– Нам что теперь, воздухом нельзя подышать? А сам ты чего шастаешь?

– Может, ты думаешь, что если раньше работал в охране, то ты тут главный и все решаешь? – спросила Крыся и нахмурилась.

– Дед участковому звонил, – проигнорировал ее замечание Шуряйка, а я вспомнила, что его дед и участковый – старинные приятели. – Опознали нашего мужика. Какой-то Игорь Клюев. Говорит, что он недавно из тюрьмы вышел, сидел за хулиганство.

– Бывший зек? И что теперь?

– Он из состоятельных, сел за драку, а до этого своей фирмой грузоперевозок владел. Ну, вроде рассматривают версию убийства. Правда, не совсем понятно, что убитый тут делал. Может, на рыбалку приехал? Его жена с ним развелась, еще когда он на зоне чалился. Но формально жили они вместе, вот она и сообщила, что он на денек всего домой заглянул. Сказал, что надо родню в Череповце проведать и смылся.

– А мы только что на курган ходили, нашли там сто долларов, – невпопад ляпнула Крыся.

– И где они? – задал резонный вопрос Шуряйка, ничуть не удивившись. Только тут я поняла, что подружка сболтнула лишнее. Долларов с собой мы не носили.

– Как где? Мы их в реку бросили, – нашлась Крыся. – На этих деньгах, может, кровь невинно убиенных. Подбирать деньги вообще нельзя, на них порчу наводят.

Шуряйка обалдело посмотрел на Крысю, видимо, прикидывая, в своем ли она уме. И я была с ним солидарна.

– Может, пронесет, – попыталась я сменить тему разговора.

– Кстати, по поводу «пронесет», – подхватила Крыся, тоже увод разговор в сторону. –Никогда не покупайте у Зойки яйца и ягоды! Мне одна бабулька рассказывала…

– Ладно, Шурик, нам пора, Крыся сегодня хотела лечь пораньше, да?

– Ну, типа того…

Мы провели Крысю, потом дошли до моего дома и распрощались с Шуриком. Для верности громко потопала на крыльце, сделала вид, что закрыла входную дверь, после чего потихоньку вернулась назад и устроилась на корточках у ворот. Щелка давала неплохой обзор. Почему-то я была уверена в своей правоте, и буквально через пять минут ворота рядом скрипнули. Друг детства, собиравшийся спать, вышел на дорогу саперной лопаткой в руках. Осторожно оглянулся по сторонам и ходко потрусил в сторону реки.

«Попался!» – злорадно подумала я и собралась бежать за Крысей, но за спиной послышались неясные шорохи. Загремел перевернутый таз с постирушкой, что тетка выставила на крыльцо. Я собралась заорать, тень в районе сарая ругнулась, и я узнала голос Крыси.

– Кончай так подкрадываться, а то меня кондратий хватит!

– Так я через лес пробежала, чтобы по деревне не идти, – оправдывалась та. – Я же поняла, что ты Шурика выследить хочешь, оттого и меня спать отправила.

– Птичка в клетке! В смысле, Шурик-то клюнул на нашу историю про денежки. Только что видела его с лопаткой в руке. Будем брать с поличным?

– Ага, я на телефон буду снимать, чтобы он потом не отвертелся.

К этому времени стемнело окончательно и бесповоротно. Мы бесшумно скользили по притихшей деревне: детишек загнали спать, а старшее поколение, видимо, припало к экранам в надежде узнать судьбу «Султана моего сердца». Во дворах переругивались собаки, да где-то вдалеке слышалась застольная песня, разложенная на два голоса. Луна с умиротворением взирала на нас с неба, деревья отбрасывали тревожные тени, и пахло уже очень по-летнему. За нами трусила орава собак и парочка котов, безрассудно прикормленных Крысей у магазина.

В общем, увлекшись сельским колоритом, Шуряйку мы едва не проглядели: уперев руки в боки, он стоял под грабом и что-то рассматривал у себя под ногами. На голове у него был прикреплен маленький фонарик. Постояв, он снова ухватился за лопату и стал быстро копать.

Подкравшись на цыпочках, мы замерли с другой стороны дерева. Крыся возбужденно сопела, но шум деревьев и работа лопаты позволили нам обставить свое появление максимально эффектно.

– Он стоит сзади тебя, – замогильным голосом пророкотала я, зажав нос пальцами.

Эффект от моей невинной шутки вряд ли можно было предсказать. Огромный и сильный детина, Шуряйка подпрыгнул, аки балерина в пачке, после чего сразу же заорал дурным голосом, бросил лопату, повернулся, чтобы куда-то бежать, но врезался в граб и упал, беспомощно прикрыв лицо руками.

Собаки эффектно завыли, а коты, что-то не поделив, принялись драться с утробным мяуканьем. Какафония стояла, мама не горюй!

– Ага, попался! А ну, руки вверх! – Крыся включила камеру, подсветку в телефоне и, злорадно посмеиваясь, начала съемку. – Мы ведем свой репортаж с места преступления. Александр Масленков ищет сумку денег, из-за которых убили приезжего зека. Глашка, ты свидетель!

– Девки, это вы? – сдавленным голосом прохрипел приятель. – Совсем сбрендили? Кто же так пугает? Чуть концы не отдал.

Шуряйка медленно приходил в себя, а я посветила телефоном себе под ноги и увидела, что возле сиротливо валяющейся лопатки стоит банка с дождевыми червями.

– Ты что, червей копал?

– Нет, блин, клад искал. Конечно, червей, здесь знаешь какие выползки в сырую погоду? Погоди, а что Кристина несла про деньги? Так это что, правда?

– Ну…

– Вы что, следили за мной? – озарило приятеля.

Мы виновато потупились, но Крыся почти сразу же пошла в наступление:

–Ты с бандитами якшаешься, что-то скрываешь, а потом ночью идешь на место преступления с лопатой. Что нам оставалось думать?

Тут мне пришлось встрять и снова пересказать историю последних недель уже Шуряйке. Про Котика и Хабиба, а также про долги, пробитую голову Мирона и прочие неприятности.

Потом пришла очередь Шуряйки рассказывать, что да как.

– Котик и Ухо – это мои бывшие «коллеги». Вроде как официально охранники, но на прикорме у серьезных людей. Есть у нас в городе один деятель – Ковалев фамилия, из бывших сидельцев. Казино, игровой бизнес – вот эта вся история. Они вдвоем руководят: Ковалев вроде как на воле, а партнер его, Мухин – в тюрячке сейчас, вроде как в законе.

– А ты откуда это все знаешь? – нахмурилась Крыся.

– Это все знают, кому надо. И Мирон твой в казино работал, как я понял. Честно говоря, я сам офигел, когда их увидел возле магазина. Думал, они меня назад на работу звать приехали. Хотя чего вдруг? А они, оказывается, по делу явились. Убитый этот какой-то их должник, вроде бы имел при себе деньги, но они пропали. Они еще так обрадовались, что я местный. Говорят, ты тут всех знаешь, прощупай почву. Куда могли денежки уплыть. Я, честно говоря, не особо поверил. Мы-то никаких денег не нашли. Но такие как Ковалев ловить рыбку в мутной воде не будут: если сказал, что деньги были, значит, что-то тут есть. Котик и Ухо про Глашу спрашивали. Что за девчонка, да где ее искать…Я пообещал, что с тобой поговорю сам. У них методы совсем неприличные. Напугают еще… В общем, я как от вас про деньги услышал, заволновался. А ну как и впрямь были доллары?

– Не было, – поспешно заявила Крыся, дернув меня за рукав.

– Да понятное дело. Однако мысли… Ноги сами на речку понесли, когда червей копаешь – думается лучше.

Мы брели в сторону магазина, когда из-за поворота вдруг вырулила шикарная черная тачка и, слегка притормозив, рванула к песчаной дороге. Та вела к последнему ряду домов у реки. Почему-то появление роскошной иномарки взволновало меня еще больше. Такое ощущение, что Бухалово резко стало самым популярным курортом, куда стекается вся окрестная шелупонь.

Глава 11

Субботним утром тетка уехала на автобусе в город за каким-то семенами. А я осталась «на хозяйстве». Меня не оставляли мысли о злосчастной сумке с деньгами. К тому же, предстояло решить, что делать дальше. Вряд ли Котик и Ухо удовлетворятся сказочкой про сумку с книгами. Захотят сами со мной побеседовать, узнают, кто я, после чего придется отвечать сразу и за Мирона, и за пропавшие деньги. В дверь постучали, и я вздрогнула всем телом. На воре и шапка горит…

«Кого это несет нелегкая?» – подумала я и на всякий случай спросила басом:

– Чего надо?

– Яйца, – пояснил мужской голос из-за двери, и я вспомнила, что тетка иногда приторговывает. В холодильнике как раз собралось пару десятков яиц. Может, она мне что-то и говорила про покупателя, но я пропустила мимо ушей.

На пороге стоял весьма колоритный персонаж в дорогом спортивном костюме. Улыбался зазывно и вообще выглядел на миллион долларов. Я же сдула с волос куриное перо, невесть откуда взявшееся на моей челке, и нахмурилась.

– Давайте знакомиться. Я – мужчина в самом расцвете сил, зовут Владислав.

– И что в такой дыре делает мужчина в самом расцвете? – не удержалась я от сарказма.

– Идет к своей цели, – развел руками роковой брюнет, улыбаясь мне во все свои 32 жемчужины. – Сейчас моя цель – домашние яйца, так что давайте совершать обмен. Я вам деньги, вы мне яйца.

У меня не оказалось сдачи, так что пришлось впустить покупателя в дом и как-то само собой вышло, что он напросился на чай. Оказалось, Влад работает юристом, приехал в Бухалово в отпуск, потому как любит рыбалку, прогулки по лесу и свежий воздух, которого ему очень не хватает в городе. Словом, не мужчина – а мечта поэта. Я непроизвольно увлеклась разговором и поведала Владу парочку забавных историй, которые не произошли со мной по чистой случайности, но помогали поддержать светскую беседу. И в самый разгар нашей беседы откуда-то с улицы раздался могучий русский романс. Не сговариваясь, мы подошли к открытому окну и залюбовались открывшейся нашему взору картиной.

Шуряйка колол дрова. Видимо, когда Шуряйка чувствовал себя романтично, он пел. Всей могучей своей душой: глаза зажмурены, голос с надрывом. Себе в компанию он выбрал Высоцкого, хотя тот не просился и даже не подозревал о дуэте. Мы с Владом попробовали возобновить беседу, но тут Шуряйка взял особенно пронзительную ноту, и стекла в окнах зазвенели.

Каркая и хлопая крыльями, с берез слетело воронье, а я услышала, как тикают ходики в спальне.

Мы с Владом, переглянувшись, вышли во двор. Шуряйка жмурился и прикладывал руку к груди. Сначала он пел жалобно, словно что-то просил, после – настойчиво, будто что-то предлагал. Когда к поющему присоединился второй голос – дед Шурика вышел покурить – мое терпение лопнуло. А вот Владиславу, кажется, песня понравилась, он прихватил свои яйца и радостно устремился к мужской компании.

Шурик приветствовал его как лучшего друга, из чего я сделал вывод – они знакомы не первый день. Втроем мужчины устроились на перекур. Пожав плечами, я решила покинуть общество русского романса и прогуляться в лес. Тетка что-то твердила про первые грибы, заодно голову прочищу.

Смешанный лес, преимущественно лиственный, вырос тут словно сам по себе. Он снабжал деревню комарами, периодически раздавал клещей и радовал глаз русскими березками и осинками. Сейчас его тишина приятно ласкала слух.

Сведя брови в единую птицу на переносице, я пыталась анализировать. Итак, Игорь или как его там, мертв. У него есть жена, неважно, даже если не сильно законная, но все же. Вроде как деньги надо отдать ей. А если мы подставим бедную женщину? Котик и Ухо не выглядят приятными ребятами, которые пожалеют вдовицу. И тот, на кого они работают, явно не удовлетворится историей про передачу денег законной наследнице. Наверное, этот Игорь при жизни имел какие-то дела с Ковалевым, и тот решил, что ему задолжали. Сам же убитый так не считал, оттого и попытался скрыться с деньгами или хотя бы скрыть деньги. Интересно, куда он собирался потом? И почему приехал сюда? Может, здесь у него есть знакомые или родственники?

На половине пути я поняла, что иду в сторону Крыси. И тут же подумала, что нам стоит посетить краеведа Егоровича. Мысли мои прервал пронзительный хруст треснувшей палки где-то сзади меня. Звук этот облетел смирный лес и внезапно все стихло. С макушек сосен слетели вороны, мышь юркнула обратно в нору, даже комары, кажется, зависли в воздухе. Я настороженно оглянулась, но никого, разумеется, не увидела. И подумала, что все эти истории с деньгами крайне отрицательно влияют на мою психику. Оставшуюся часть пути я преодолела вприпрыжку.

Крыся как раз собиралась на обед, и идею мою поддержала. Она сбегала за монетой домой, а я – за машиной, и мы покатили в соседнюю деревеньку. Даже не знаю, на что мы рассчитывали, но это хотя бы отвлекало от мыслей о деньгах, спрятанных в сарае. Прикарманили мы их незаконно, а теперь вот проблем не оберешься.

Глава 12

Коттедж краеведа как раз претерпевал ремонт фасада: одну стену еще даже не докрасили, и там работали местные выпивохи, перебивавшиеся случайными заработками.

Егоровича мы наши в огороде: над грядкой с зеленью виднелась его согнутая спина. Услышав скрип калитки, Егорович выпрямился, чтобы посмотреть, кто вторгся в его владения. При виде нас на его добром широком лице появился явный румянец удовольствия. Даже в резиновых сапогах и спецовке краевед выглядел необычайно опрятным и даже щеголеватым.

– Какие люди! – воскликнул он приветливо. – Принимать таких красавиц для меня большая честь! Чем могу быть полезен? Вы за лунным календарем? Я еще не до конца…

– Нет, мы по другому вопросу. Про клад хотели поговорить, – выпалила Крыся.

– Ну, что же… Заходите, угостимся чем бог послал. Сейчас чай заварю. Жена уехала к дочке в город, с внуками помогать. Я тут один на хозяйстве.

От чая мы отказались и устроились на скамеечке возле дома.

Не мудрствуя лукаво, Крыся достала из кармана монету и протянула ее Егоровичу. Я сопроводила этот жест историей, очень близкой к правде. Случайно найденная монета взволновала наши неокрепшие умы.

Егорович внимательно рассмотрел монету, подтвердил ее происхождение и нахмурился:

– Конечно, сама по себе эта монета, возможно, стоит не много. По-настоящему ценные монеты выпускались из драгоценных металлов, но есть и медные, стоимость которых невероятно высока. Я тоже не большой специалист. Скорее, любитель. Но появление второй такой монеты… А знаете, это уже интересно. Буквально на днях ко мне заходил Негр, ой, простите, Петр, с такой же находкой. Вроде как нашел ее он у себя на огороде. Я еще удивился, ведь в наших краях редко что-то находят, но чего не бывает? А сейчас вы утверждаете, что монету нашли на берегу?

– Почти там же, где мужика убили, – буркнула Крыся.

– Да, какие-то странные дела творятся в наших местах, – пробормотал Егорович, косясь на своих работничков. Те лениво возили валиками по фасаду, а сами прислушивались. – Это же вы нашли труп? А возле трупа была яма…

– Ага, – я тоже слегка понизила голос.

– Намекаете, что убитый мог найти клад? – озадачилась Крыся.

– Только вот почему убитый? – задал вопрос Егорович. – Я узнавал у участкового, вроде он головой об ящик ударился. Поскользнулся возле кургана – и головой вниз съехал. Рану на голове сопоставили с углом ящика – все сошлось.

– А ведь верно. Мы стояли под грабом, внизу. Звуки борьбы доносились чуть сверху, будто кто-то возился сбоку от кургана, – подумала я вслух и пояснила для Егоровича:

– Ну, там еще рядом развалины отхожих мест панов находились. А тело мы нашли уже ниже, почти под деревом, где дождь пережидали. Может, его сначала чем-то огрели, а потом спихнули вниз?

– Зачем? – задал резонный вопрос Егорович.

– Ну, к примеру, хотели увести внимание от места, где разворачивались события. И монету мы там неподалеку нашли…

– Но пока ни клада, ни доказательств насильственной смерти вашего трупа нет – говорить ни о чем, – развел руками Егорович. – А я бы мечтал при жизни взглянуть на эти сокровища…

Наши размышления были прерваны худой деревенской бабой в белом платке, что вломилась к Егоровичу во двор и стала интересоваться, когда в часовне возобновят службы. Мол, не худо бы взять ключик да вымыть там окошки.

Краевед бабу отправил восвояси, пояснив, что больше ключи у себя не держит.

– Взялся помочь святому делу, так одни проблемы, – пояснил он нам. – Меценат наш финансирование временно прервал, ремонт так до конца и не закончили. А деревенские бегают каждый день: то крестины, то родины, то именины. Батюшка ясно сказал: пока ремонт не закончат – службы больше не будет. Прошлый раз Зойка ногой в досках застряла, визгу стояло… Нет, аварийно-опасно. Так и сказал батюшка.

Вслед за докучливой бабой и мы засобирались восвояси, оставив бедного Егоровича грустить о сокровищах. На повороте нас обогнала та самая шикарная тачка, что вчера вечером привлекла мое внимание. Окошко со стороны водителя приоткрылось, и мы смогли лицезреть Влада собственной персоной. Он скалил свои белоснежные зубы и махал нам, как старым знакомым.

– Это какой-то дружок Шуряйки, – буркнула я, сделав Владу ручкой.

Крыся впечатлилась красотой то ли тачки, то ли дружка, а мне пришлось рассказать ей историю про яйца и русский романс.

В общем, к теме Егоровича мы вернулись не сразу.

– Разбередили мужику душу, будет теперь о сокровищах мечтать. А Негр-то с этой монетой еще более подозрительный, как считаешь? – бормотала Крыся, кусая ногти.

– Конечно, странно. Но, возможно, и правда совпадение. Его участок ближе всех к реке, теоретически монеты тех времен может каждый найти. Или что ты предлагаешь? Сходить к нему и в лоб спросить: не Вы ли Игорька прибили?

– Ага, хорошо бы, но боязно. А если он на самом деле убил? А мы с вопросами – так он и нас… Надо бы взять с собой Борюсю. И вообще, хорошо бы сначала разобраться, как умер наш Игорек.

– Лично мне вообще все равно, как он умер, – ответила я, легкомысленно поправ все христианские ценности, – а вот то, что деньги чужие у нас – это очень плохо. Надо их вернуть так, чтобы самим не попасть в поле зрение сама знаешь кого.

Дома меня уже ждала тетка с жареной картошкой, и я на время забыла про свои переживания. Шуряйка заглянул на чай и заявил, что его приятель Влад (он уже звал его Владя) пригласил нас всех на шашлыки к себе. Видимо, этого франта очень поразило Шуряйкино сопрано.

– Она ему понравилась, все выспрашивал, не замужем ли, – заявил Шуряка, подмигнув порозовевшей от удовольствия тетке. – Сказал, еще за яйцами придет.

В ответ на это я фыркнула и закатила глаза: нечего этому городскому выпендрежнику подкатывать ко мне теткины яйца.

Чуть позже к нашей компании присоединилась и Крыся, закрывшая магазин раньше положенного. Вообще, мне стало казаться, что она манкирует своими обязанностями. Новость про шашлыки привела Крысю в восторг, но когда Шуряйка отвернулся, я ее осадила:

– Так, никаких походов. Тип этот сомнительный, невесть откуда взялся. И сразу же в друзья набивается. Может, он тоже из банды?

Конечно, я так не думала, но гнула свое из вредности. Этот Влад чем-то упорно меня раздражал.

– Знаешь, что я подумала? Надо позвонить жене Игорька. Зададим наводящие вопросы.

– Так ее следователь, небось, уже не раз спрашивал.

– Так то следователь, а это – мы. Будет она следователю про деньги болтать. Соображать надо.

Раздобыть телефон жены убиенного оказалось не так просто. Сначала я полезла искать по фамилии, но женщин с фамилией Клюева оказалось слишком много, а имени вдовы я не знала. Но судьба нам благоволила, и к дому Шуряйкиного как раз деда подкатил участковый на велосипеде. Мужики уселись на перекур, а Крысе пришла оригинальная идея поинтересоваться вдовой погибшего прямо у участкового.

– Как зачем? – уперла она руки в бока, когда Илья Ильич удивился нашей просьбе. – А выразить соболезнования? А рассказать о последних минутах погибшего? Это наш гражданский долг, и вообще…

Дядя Миша сплюнул и обозвал Кристину трещоткой. Я была с ним солидарна, но так как информация меня тоже интересовала, многозначительно помалкивала.

Ильич принялся кому-то звонить и по-свойски просить данные о жене погибшего Клюева. Минут через пять ему перезвонили, и довольная Кристина записала номер Елены Клюевой в свой телефон, после чего мы скрылись с глаз долой под вопросительными взглядами мужиков.

Подружка сохранила номер в телефон и открыла контакт вдовицы через мессенджер. Фото на иконке показалось мне чем-то знакомым: блондинка с большими губами. Я увеличила изображение и от неожиданности ойкнула. На меня смотрел Карась, с которым я застукала Мирона. Та самая сладко пахнущая жрица любви, на которую меня променяли. Кажется, Мирон называл ее Аленой. А ведь Шуряйка говорил, что дама с покойным была в разводе. И развелась она с Клюевым, пока тот отбывал наказание в колонии. А сама за это время нашла молодого красивого любовника. Все очень даже складно. Однако… Все эти странные совпадения начинали действовать мне на нервы.

Пока я объясняла Кристине, почему лик Елены произвел на меня столь неизгладимое впечатление, вдруг поняла, что вся эта история с Мироном меня больше не цепляет. Ну и пусть. Позвоню ей, как ни в чем не бывало. В конце концов, я взрослый разумный человек. Кстати, заодно узнаю, как дела у Мирона, вернул ли он свой паспорт. И вообще, это ее, а не меня должны осаждать коллекторы. Хотя, конечно, в час испытаний натравить на нее еще и Котика с Ухом было бы совсем не по-христиански.

Прекрасная (не очень) Елена отозвалась почти сразу: судя по голосу, настроение ее было на нуле.

Я вкратце обрисовала сцену встречи с ее бывшим мужем и попыталась выразить ей соболезнования, но меня перебили:

– Нечего мне звонить! Внимание привлекаете. Я о его смерти ничего не знаю, на том и стою. Этот придурок чего учудил… Конечно, о покойных плохо не говорят, но обокрасть воров – это уже слишком…

Пока, разинув рот, я слушала подробности, Крыся тоже припала ухом к телефону и жадно внимала информации.

Суть монолога Елены сводилась к следующему. Муж, ныне покойный Игорек, попал в места лишения свободы, ввязавшись в драку. До этого они жили не очень, и долго ждать его темпераментная дама не собиралась, да тут еще умные люди посоветовали с ним быстренько развестись и свободно пользоваться половиной имущества. Елена собиралась распродать свою долю и уехать к морю, но надо было уладить кое-какие формальности. На продажу бизнеса тоже ушло время, а Игорька отпустили по УДО. Правда, настаивать на сближении с женой он не стал, даже не начистил ей морду за то, что бизнес пришел в упадок, а собрал вещички и вроде как отбыл к родне. Только Елена перевела дух, как через пару дней к ней явились характерные личности и стали интересоваться мужем. И тут выяснилось, что Игорек на зоне был в почете, его назначили кассиром воровского общака, а в благодарность за оказанное доверие он не просто вышел из тюрьмы, но и прихватил часть денег.

Проработал всё до мелочей – тайники замуровал, мол, пусть будет на черный день и самый крайний случай, в основные «пакеты» вместо налички напихал сувенирные рубли. Вышел – и пропал. Растворился на просторах Родины. Естественно, пропажа обнаружилась в первую неделю, и Елене теперь мог позавидовать разве что полный псих.

– Они избили моего… парня! – замешкалась Елена, подбирая нужное слово, чтобы обозначить Мирона. А меня озарило:

– Так Мирона избили вовсе не за долги в казино?

– Долги я ему помогла закрыть, – с достоинством молвила дама, – а когда эти амбалы ввалились в дом, он был со мной, мы планировали уехать…

Тут до нее, видимо, кое-что дошло:

– Ты знаешь Мирона? А откуда… Кто ты вообще такая? – взвизгнула Елена, и без того находившаяся на взводе.

Мне пришлось успокоить истеричку и рассказать, кем я прихожусь Мирону. Делала я это с присущим мне достоинством, даже Крыся прониклась и едва не зашмыгала носом в некоторых, особо трогательных, местах.

Если я ожидала, что Елена начнет раскаиваться, то зря надеялась.

– А, так это у тебя он комнату снимал? (в этом месте я чуть не упала с крыльца, а Крыся плюнула в сторону в крайней досаде). А чтобы не платить, уверял, что души в тебе не чает, – протянула она и хмыкнула: – Вот так совпадение. И ты, получается, Игорька нашла… И чего его потянуло в эти края? Кажись, у него какой-то дальний родич там когда-то жил, но я его деревенскую родню знать не знаю. Кстати, мой Мирон тоже Игорьку родственник: какой-то троюродный племянник (только тут до меня дошло, что про этого дядю Мирон мне и рассказывал, но тогда я отнеслась к информации довольно поверхностно). Собственно, так мы и познакомились. Игорек в тюрьму, Мироша – ко мне под бочок.

Вдовица хмыкнула, а я укоризненно вздохнула. Крыся попыталась показать трубке кулак, а Елена неожиданно шмыгнула носом:

– Ты не думай, что я бессердечная. С Игорьком мы жили плохо, говорю же. Он как выпьет – псих. Сразу драться с кем-то лезет. И детей иметь не мог. Он старше меня на двадцать лет. А я, может, женского счастья не видела. А они Мирону – по голове. Мол, родственник – так получай. Ищи, говорят, где хочешь. Когда узнала, что этот придурок добегался, даже облегчение испытала, думала, отстанут. А они теперь еще чаще ходить стали. Дом весь перерыли, говорят, если деньги не найдутся – мне придется дом и имущество продать. Сижу как на иголках, а тут ты…

Я не стала дальше слушать Елену и отключилась, потому что в моей голове теперь была настоящая каша. Чтобы хоть как-то утрясти информацию, я принялась объяснять все Крысе:

– Получается, Мирон навещал тетушку, пока дядюшка был в тюрьме, и смог растопить ее сердце. Решил, что она более выгодная партия, чем я. Это можно понять. Дальше дядюшка подложил им свинью, сбежав с общаком, который мы, судя по всему, и нашли.

В этом месте Кристина охнула и закатила глаза, но я продолжила:

– Теперь надо срочно вернуть деньги Елене, пусть сама рассчитывается с бандитами. Может, они и оставят в покое их с Мироном, да и я тоже заживу спокойно. Видишь, как все просто: отдаем бабки и забываем все, как страшный сон.

– Как же так – отдать? И все… А убийство? А клад?– попыталась вернуть меня к реальности Крыся, видимо, очень не желавшая расставаться с деньгами. Даже с теми, которые еще не нашла.

– Этим пусть занимаются те, кому положено. А я слышать больше про деньги и долги не желаю. И лучше, пусть Елена сама им деньги вернет, нечего нам в этом деле светиться. Мало ли… Решат, что лишние свидетели им не нужны. Короче, слушай меня. Как только стемнеет – пойдем в сараюшку и заберем деньги. Потом я съезжу к этой Елене и как-нибудь незаметно подброшу ей сумку. К примеру, позвоню в дверь, а сама спрячусь. Можно, конечно, Шурика попросить. Но тогда придется посветить его в подробности. Ладно, подумаю пока. А ты до того сиди дома и никуда не высовывайся. Зайду за тобой сама.

Едва стемнело, как тетка задремала у телевизора, а я, потихоньку ухватив ветровку, выскользнула за порог. И еле успела юркнуть за старый толстый каштан возле соседского палисадника. К дому подъехала машина Влада, а сам он, оставив дверцу открытой, направился во двор к Шурику.

Не став терять времени, я побежала в сторону магазина. Сталкиваться с этим смазливым типом желания не возникало. На повороте я слегка притормозила, пытаясь перевести дух, и тут из-за заборчика кто-то окликнул меня могильным шепотом. Я подскочила и едва не кинулась в обратную сторону, как до меня, наконец, дошло, что это шепот приятеля.

– Масленков? Ты чего пугаешь, гад? И как ты меня в темноте опознал? – приблизилась я к заднему дворику магазина, где Шуряйка восседал на корточках, поглаживая Борюсю и какого-то нового серого кота.

– Ты, конечно, извини, – покраснел Шуряйка, – но ты так бежала, я на фоне заката видел… Ну, и вся колыхалась так, особенно верхняя часть тебя… Я сразу узнал, потому что… Короче, понятно, что капусту там уважаешь, редис. Ну, ты поняла… Я тут в качестве охраны сижу. Крыся сказала тебя ждать.

Крыся презрительно фыркнула из темноты (наверное, описание колыхания моей груди произвело на нее неизгладимое впечатление), а я вздохнула: все ясно, опять вся компашка в сборе.

– Мы же договаривались, что ты меня будешь дома ждать, – сурово свела я брови в одну точку.

– Ну, извини, он сам зашел, – заныла подружка, – как-то само собой вышло, ноги сюда привели.

– Девки, да что происходит-то? – встрял Шурик. – Мы котов кормить пришли или лясы точить?

– Короче, отвечай, Шурик: ты за нас или за них? – гордо молвила Крыся.

– За вас, конечно. А кто такие «они»? Твои коты? – полюбопытствовал приятель, но Крыся уже поспешно орудовала ключом в замке. Я ковыряла носком траву, желая побыстрее отвязаться от этих проклятущих денег. Шуряйка вертел головой по сторонам в поисках котиных мисок, все еще пребывая в задумчивости.

И тут темноту прорезал крик Крыси:

– Ограбили! Господи, такие деньжищи из под носа увели, где же справедливость? Что же это делается? Даже подержать в руках не успела…

Я кинулась закрыть ей рот рукой и едва успела подхватить подружку: та норовила упасть в обморок. И было с чего: кирпичи, которыми была завалена сумки, валялись в беспорядке. А самой сумки, конечно же, не было.

Если честно, я почему-то даже не удивилась козням судьбы. Ясно же, страдать мне придется по полной. Скоро Котик и Ухо поймут, что возвращать денежки никто не спешит, и возьмутся за меня основательно.

Крысю я скоренько перепоручила Шуряйке. Тот легко подхватил ее на руки, а она откуда-то из обморока принялась вещать о деньгах и о том, как мы их лишились.

Приятель долго ничего не понимал, потом застонал, словно ему схватило зубы, и вдруг мужественно выдохнул:

– Так, отставить слезы. Сарай закройте, не привлекайте внимание. Пошлите на курган, посидим, порешаем.

По дороге к кургану меня посетила одна мыслишка и я принялась ее обдумывать. Крыся скулила, жалуясь на судьбу, а я разозлилась:

– Уверена, без тебя тут не обошлось!

– Ты о чем это? – не понял Шуряйка

– У нее спроси, – буркнула я, а Крыся завращала глазами и даже, кажется, пошла пятнами.

– Да я… Да как тебе в голову… Я просто на них глянуть хотела, – вдруг жалобно сказала Крыся. И ночью сходила, проверила. Но все на месте было, клянусь! Неужели меня кто-то выследил?

– Дурында, ты хоть представляешь, какие нас ждут неприятности? – простонала я, а Шуряйка вдруг нахмурился:

– А вот и они. В смысле, неприятности.

Мы тревожно оглянулись. Со стороны реки в нашу сторону двигались две здоровенные тени, и через минуту я уже узнала в них своих старых знакомых – Котика и Ухо. Завидев нас, верзилы крайне воодушевились, а я подавила усталый истерический смешок.

– О, смотрите-ка, Трус, Балбес и Бывалый, – хохотнул Котик, разводя руки в стороны.

– Сам ты Бывалый, – обиделась Крыся и при этом икнула.

– Ты-то как раз Балбес, – заржал Ухо и смачно харкнул. – В магазине продуктовом работаешь, а такая худая. Значит, Балбес и есть.

– Мы тут решили пожить на лоне природы, дом сняли, с людьми поболтали, – пояснил Котик, приглядываясь ко мне. Как видно, моя физиономия показалась ему знакомым, хотя я и попыталась симулировать перекошенное после инсульта лицо и даже зажмурила один глаз. Возможно, мне бы и удалось в темноте сойти за убогую, но тут Шурик геройски выпростал вперед руку.

– Девчонки тут не при чем! И незачем их пугать. Вы вон Глашку прошлый раз так напугали из-за проходимца этого, должника вашего, до сих пор у нее один глаз косит. А с детства с ней такого отродясь не было. Разве можно так с девушкой?

Я хотела было возмутиться, что ничего у меня не косит, и с этой целью даже открыла глаз, но сообразила, что не в моем положении препираться. И попыталась незаметно ущипнуть Шуряйку, чтобы тот быстрее заткнулся. Но Ухо уже ухватил меня за руку и посветил фонариком в лицо.

– Опа-ча! Вот так встреча! Да это же она, училка на доверии! Помнишь, про изнасилование болтала?

Я решила, что вспоминать изнасилование к ночи не стоит и попыталась завязать светскую беседу:

– Вы простите, я от вас не убегала, у меня тут просто дела нарисовались: прополка, закатки, – забормотала я, а Котик беззаботно отмахнулся:

– Да ладно, мы тебя и не искали вовсе. Так, пугнули для острастки. Мирон рассчитался, так что по тому вопросу мы без претензий. Хотя… Ты же Глашка?

– Ну…

– Это ж ты труп нашла? А денежки где?

– Откуда знаю, – промычала я, надеясь, что Шуряйка не кинется каяться и в этом грехе.

– Какая-то ты невезучая, ей богу, – сплюнул Ухо и вдруг, слегка стесняясь, заявил, что если деньги не найдутся в ближайшие три дня, нам станут отрезать по пальцу в день.

– Мне пофигу, как вы это сделаете: вспоминайте, кто тут в тот вечер крутился. Этот гад, Игорек, денежки прикопать хотел. Где-то прятался, не случайно же он сюда приперся. Может, в это время еще кто подозрительный в деревне появился? Какой-то приезжий? Местных на карандаш возьмите. Кто мог бабосики прихватить?

Шуряйка снова принялся нудить:

– Да ребята, я же говорил вам – ничего мы не знаем. Я с рыбалки шел, девчонки вон гадали. Никаких чемоданов там не было, я свидетель. А девчонки на месте убийства монету нашли, старинную. И к краеведу, Егоровичу, съездили. Тот говорит – из клада. Вот мы и думаем: кто-то в ту ночь тут клад нашел. Так что лопата, что при Игорьке валялась, может, вовсе и не его лопата. Может, тут другой кто копал, а Игорек ваш под руку попался. С чего вы взяли, что при нем деньги были?

И Шуряйка, видимо, следуя принципу – больше подробностей, тогда вранье будет убедительнее – подробно стал вещать про клад и про панские угодья.

Ухо попытался прервать сказочника, а Котик (тот явно был умнее) сделал ему знак говорить дальше. Когда Шурик выдохся, Котик пробормотал:

– Клад – это неожиданно, но хорошо. Значит, вы нам еще и про клад разузнайте. Говорю же, побегайте, людей поспрашивайте. Это деревня, шила в мешке не утаишь. Если еще и клад найдем, я ваши проблемы берусь порешать. А если ничего не найдете – вот с Глашки и начнем. Пальчика лишим, а там посмотрим.

Эта угроза мне очень не понравилась, а еще она не понравилось Крысе, и та тут же ринулась на мою защиту. А главным ее оружием, как известно, был острый донельзя язык.

– А почему у вас, дяденька, один глаз веселый, а другой грустный?

– Веселый – это стеклянный, девочка, – погладил ее по голове Котик.

И добавил по-отечески строго:

– А не будете делать то, что я сказал, у вас оба глаза такие будут. Веселые. Ладно, Ухо, потопали спать, а то комары эти достали. Не люблю я природу, ох, не люблю…

Не успели они скрыться из вида, как вдалеке заморгали фары, и к нам подъехала машина. Если честно, я даже не удивилась, узрев в ней Влада.

– А я вас как раз ищу. Мясо замариновано, пиво в холодильнике. Договаривались же… Чего такие кислые? – удивился он. Видимо, мы представляли собой весьма колоритную картину – три унылых будущих покойника на привале.

– Надо напиться, – глядя в пустоту, пробормотал Шурик, а мы с Крысей согласно выдохнули. В общем, следующие два часа мы провели в компании Влада. За пивом он поведал нам историю, как снял чудесный бревенчатый одноэтажный домик прямо у реки. Кстати, построили его недавно и явно с целью перепродажи. Последние годы в Бухалово стали все чаще приезжать городские в поисках уединения, так что ничего удивительного в этом не было.

– Прогулялся вдоль берега, заметил очень симпатичный домик, удаленный от остальных, – вещал гостеприимный хозяин. – На двери висело объявление о сдаче в аренду. Я позвонил по телефону, предложил суму, превышающую ту, что хотел хозяин. Ключи я получил в тот же день. Вот, наслаждаюсь жизнью.

У меня же наслаждаться жизнью не выходило, я все время была настороже. Влад как-то подозрительно часто крутился вокруг меня, подливая выпить, вдалеке квакали жабы, а Шуряйка с Крысей, с недавних пор демонстрировавшие подозрительное единство душ, даже спели романс «Чуть догорает вечер», разложив его на два голоса.

Алкогольное опьянение пришло ко мне, как последний день срока годности кефира, – внезапно и решительно. Влад стал казаться мне весьма привлекательным и безобидным типом, даже на предстоящую угрозу лишиться пальцев я уже глядела сквозь пальцы. Но так как романтические истории сейчас не входили в мои планы, да и время на часах было позднее – около полуночи, я засобиралась домой. Поэтому я решительно подхватила Крысю, бессовестно лопающую пирожные, и мы отправились в обратный путь, сопровождаемые кавалерами и преданным Борюсей. Крапал дождик, и нам пришлось идти с Владом под одним старым зонтом, который он нашел на вешалке в прихожей. Пользуясь этим, подлец подозрительно тесно прижимался к моему боку, чем несказанно нервировал. Шурик с Крысей накрылись разрезанным пополам пакетом и, кажется, не замечали никаких неудобств.

На повороте я все-таки улучила момент и спросила Шуряйку, не проходимец ли его давний друг, на что тот легкомысленно заявил, что знает его всего ничего. Оказывается, с Владом он познакомился чуть раньше меня, на утренней рыбалке. Это меня окончательно утвердило в мысли, что Влад – скользкий тип, который зачем-то ищет нашего общества.

Засыпая под стук дождя, я тоскливо подумала, что хлопот у меня теперь только прибавилось.

Глава 13

Пока я завтракала, тетка расспрашивала меня про Влада (наверное, дядя Миша растрепал, что тот мною интересовался). И тот же дядя Миша еще будет утверждать, что женщины – сплетницы. Поверьте, больших сплетниц, чем мужики, особенно деревенские, представить сложно.

– Говорила же я тебе, твое счастье и за печкой найдется! – радовалась тетка, накладывая мне третью порцию сырников. – Зайка сказала, Матюшкиных сын дом сдает, такой ремонт там отгрохал. Чай, твой новый знакомый не бедный, может себе позволить…

Лично я не разделяла ее восторгов. Симпатичный мужчина по соседству – это конечно, стимул, но и геморрой еще тот. Теперь втягивай живот, влезай в облегающий сарафан, цепляй шляпу с полями, чтобы от ветра романтично колыхалась, а еще голову надо мыть каждый день. К тому же, его внезапное появление казалось мне крайне подозрительным. Может, еще один охотник за деньгами?

Кстати, про то, что у покойника могли быть деньги, теперь знала вся деревня. Шуряйка (еще до того, как узнал о реальности данных денег) поделился с дедом просьбой Котика и Уха найти мифическую пропажу. Дядя Миша рассказал о забавном казусе Зайцу и Баранку, с которыми рыбачил, те разнесли новость всем, стоявшим в очереди у автолавки. И теперь о потенциальных миллионах не болтал разве что ленивый. Ну и немой. Тот вообще всегда был немногословен.

К счастью, долго думать о пропавших деньгах мне было некогда. Как только тетка ушла на огород, в дом ввалились Крыся с Шуряйкой. Видно, не одна я плохо спала ночью и думала об отрезанных пальцах. Хотя Крыся заявила, что Шуряйка теперь сопровождает ее в качестве охранника, лица обоих подозрительно светились. Понять, кто кого охраняет, я уже не пыталась, потому как события стали развиваться так стремительно, и совсем не в том направлении, о котором может мечтать одинокая девушка в отпуске.

Устроившись в беседке, мы принялись думать, как жить дальше. Крыся робко предложила обратиться к Владу: пусть юрист разъяснит, куда нам жаловаться на бандитский произвол.

Я же предположила, что при таком раскладе до разбирательств мы можем и не дожить. Нет человека – не проблем.

– Не хотелось бы нагнетать, – кашлянула я, – но есть и такой вариант: деньги найдутся, а мы пропадем. Ухо с Котиком бабки прикарманят, а на нас повесят. Скажут, что мы сбежали с награбленным.

Крыся опять вспомнила про полицию, но Шуряйка пробормотал «у этих гадов и в ментовке свои люди», нахмурился, прикрыл газа и приказал:

– Мне не мешать! Буду думать.

Я пожала плечами и принялась грызть травинку, Крыся же увлеклась своими ногтями. Через пять минут она все же заволновалась:

– Чего он молчит, Глашка? По-моему, просто дрыхнет. Смотри, он даже посапывать стал. Может его чем-нибудь ткнуть?

Я протянула Крысе колышек для подвязки помидоров и равнодушно предложила:

– На, ткни его в ноздрю.

Шуряйка приоткрыл один глаз, сурово глянул на Крысю, потом на меня:

– Я вам ткну! Вот что: надо искать того, кто деньги спер. А там решим, как половчее их варварам подкинуть.

– Да ты что? – съязвила Крыся. – А я думала, мы польку-бабочку плясать будем!

К чести приятеля, он не обратил на ее язвительность никакого внимания.

– Кристина, вспомни, когда ты последний раз видела деньги… ну, может, кто-то проходил мимо? Или голос чей слышала?

Крыся сначала фыркнула, но вдруг замерла, а потом простонала:

– Бааатюшки… У Негра свет над крыльцом горел, прямо напротив. Я еще порадовалась, что фонарик включать не надо, мне как раз на сараюшку отблески падали. Когда дверь закрывала, почудилось, что у него калитка заскрипела. Я прислушалась, но больше звуков не было. Решила – у страха глаза велики, ветром калитку качнуло. Да и собаки вокруг мешались, бегали. Потом лаять стали…

Шуряйка замахал руками, потому как перестал улавливать суть:

– Вы же говорили, вроде как Негр к Егоровичу с монетой явился, и мы еще решили, будто он мог клад найти. Хотя я не совсем понимаю, какое это имеет отношение…

– А самое прямое! – разозлилась подружка. – Нашел клад, разбередил аппетит, а когда прошел слушок, что при покойнике могли быть деньги, решил еще поживиться и проследил за мной! Он дом восстанавливает, ему деньги нужны. Тут же каждая собака теперь знает, что мы труп нашли. А благодаря тебе, друг мой ситный, каждый знает, что при трупе могли быть денежки. Золотая лихорадка обуяла наших деревенских! Не ровен час – в дом влезут. Или в магазин. Надо замки поменять.

– Знаете, что вспомнила? – вклинилась я, задумчиво глядя куда-то перед собой. –В тот вечер, как мы с Шуриком первый раз встретились, в часовне свет горел, помнишь? Мне еще показалось, что там батюшка был. Но Егорович сказал, что батюшка в деревню уже давненько не является, ждет, когда ремонт закончат. С чего бы ему там ночью околачиваться, если он вообще с другой деревни? Странно, да?

– А ты уверена, что это был батюшка?

– Теперь уже нет, – вздохнула я. – Может, просто человек в чем-то черном. К примеру, в плаще-дождевике. Я не особо приглядывалась.

– Ключи от часовни были у Егоровича, – подхватила Крыся. – Негр приходил к нему с монетой, мог слепок сделать… Кстати, я же поспрашивала у местных, знаешь, за что Негр условный срок получил? Он в мастерской работал, где ключи делали, и вроде как воры к нему часто обращались за копией. Потом его накрыли, хотя он клялся, что знать не знал, а соучастие пришили.

– Зачем ему это? В смысле, ключи от церкви? – недоумевал Шуряйка.

– Чтобы клад в церкви закопать, там как раз пол делали, осталось сверху залить. Никто не станет рыть в святом месте. Он знал, что ремонт временно приостановили, а за это время, видимо, решил бы, что с деньгами делать. У себя хранить боялся: дом у него ветхий, даже сарая пока нет.

– Так себе версия, – пожала я плечами. – Но разузнать, кто по ночам в часовне лазил, надо. Ухо сказал, что накануне смерти Игорька в деревне мог появиться кто-то приезжий…

– И что будем делать? – озадачился Шурик. – Давайте к Негру зайдем. Ненавязчиво так. Спросим, мол, как ему живется. Может, помощь какая по стройке нужна? На воре же – она и шапка горит! Сразу поймем, брал он деньги или нет.

– План тупой. Ну, с чего-то начинать все равно надо, – нехотя согласилась Крыся, косясь на меня.

Я отказалась участвовать в подобной профанации и с деланной заинтересованностью уткнулась в журнальчик «Моя дача». Я всегда читала это издание, когда была в дурном расположении духа. Конечно, Негр в деревне появился недавно, прошлое его сомнительное, и он вполне мог. Опять же, сапоги в глине. Хотя я бы на его месте сапоги как раз вымыла, будь за мной какая-то вина.

Крыся с Шуряйкой стали собираться, репетируя речь, и на всякий случай решили зайти за перочинным ножиком. Так как делать мне все равно было нечего, я нехотя согласилась размяться.

Удумав начать розыск с опроса населения на предмет батюшки, подружка не стала долго выжидать подходящего случая. Пока мы шли в сторону магазина, успела опросить Зойку и бабу Нюру, что стояли у колодца. Те задумались, но сошлись во мнении, что с Пасхи батюшка службу в церкви не проводил.

Пока мы шагали к дому Негра, Крыся пристала с тем же вопросом еще к парочке местных. В итоге она так накрутила саму себя, что принялась с азартом ломиться в желтый дом с выкрашенными в зеленый ставнями. Те от времени облупились и выглядели скорее печально, чем нарядно. Я попыталась ей напомнить про «ненавязчиво» и «понаблюдать», а Шуряйка оттеснил подружку плечом и стал впереди. Во дворе громко залаяла собака, а в окно высунулась лохматая голова одиозного сельского жителя.

– Чего вам? – буркнул он, разглядывая нашу Большую Тройку безо всякой любезности.

Я поспешила улыбнуться, Крыся шарила по двору глазами, а Шуряйка завел речь о погоде. Негр в ответ попытался изобразить улыбку, но лучше бы он этого не делал. Улыбка у него была, мягко говоря, неприятная. Чтобы вот так вот улыбаться, надо было многое повидать на своем веку.

– А что вы делали позавчера вечером? – вдруг выпалила Крыся, поправ все каноны беседы «невзначай».

– Ничего не делал, дома сидел, – удивился Негр. – Ко мне немой заходил. У него как раз именины были, вот он и приперся с бутылкой. Выпили, посидели у телевизора. С ним-то не поболтаешь… Потом он домой пошел. А тебе чего надо-то?

Крыся замялась, повисла мхатовская пауза. В общем, я решила, что надо брать инициативу в свои руки и прямо спросила его про монету, с которой он ходил к Егоровичу.

– Понимаете…Мы тоже нашли такую монету. Как раз рядом с местом, где труп лежал. Такое совпадение нас заинтересовало, и вот…

– Монету? – прервал меня Негр, который к тому времени уже выбрался из дома, присел на крыльце и закурил. – Она не моя. Мне ее немой дал. Просил, чтобы я ему крышу подлатать помог, денег у него нет, вот и сунул старье. Редкая, говорит, старинная. В городе продать можно. Вот я у Егоровича и спросил, дорогая ли монета, или так, фуфло.

– А откуда у немого эта монета?

– Вроде знаками показал, что на огороде откопал. А что вы так смотрите? Вы же как-то тоже монету нашли. Да и мне какая разница? – буркнул в ответ Негр, подозрительно приглядываясь к нам. – Или вы что, решили, что я мужика этого из-за монеты прибил? Заяц болтал, будто при мужике деньги были…

– Нет-нет, мы только проконсультироваться, – кашлянула я, бочком продвигаясь к выходу. Крыся с Шуряйкой проворно устремились за мной следом. Поспешно ретировавшись под грозным взглядом Негра, мы брели по улице, пиная пыль резиновыми шлепками.

– Выходит, в ту ночь калитка скрипела, потому что от Негра немой выходил? – размышляла вслух Крыся. – А что, он тоже про деньги знал, мог случайно меня заметить…И монета у него была, выходит, он тоже мог клад отыскать. Мне тетка давно говорила, что у немого какие-то родичи при панах служили.

– Ну что, с немым побалакаем? – предложил Шуряйка, потом сам осознал нелепость своего высказывания и задумался. Но зайти к немому (хотя и с неясной целью) мы все же решились. Тем более, как раз проходили мимо его покосившейся от времени избушки. Во дворе нас не облаяла рыжая собачонка, которая была известна всей деревне своей бдительностью, и мы поняли, что хозяина нет дома.

– Наверное, на рыбалке, – пожал плечами Шурик, но на всякий случай еще поколотил в двери.

И мы потопали к реке. Жара с утра поднялась знатная, и я даже подумывала, не искупнуться ли мне, но река сегодня выглядела такой грязной, с мутной пеной и огромным количеством разного мусора, не спеша плывшего мимо нас, что мне сразу расхотелось. Рыбаков на берегу мы тоже не узрели, оттого возвращались назад совершенно несчастными. По дороге как раз проходили домик Влада и смогли увидеть его самого – в надувном бассейне и с бутылкой пива. Ее он попеременно прикладывал то к губам, то к голове. В общем, мы немного задержались у Влада во дворе: Крыся заканючила, что хочет пить, Шуряйка жаждал окунуться в бассейне, а я просто блаженно вытянула ноги в тени яблони на старинном шезлонге.

И только я попыталась расслабиться, как внезапно в дыре забора возникла голова Котика в лихой бандане. Он посмотрел на меня с укоризной, после чего с некоторым трудом протиснулся в пролом. Ухо, в трениках и босой, пролез следом с радостной улыбкой на необезображенном интеллектом лице.

– Отдыхаем? – спросил он весело, а Влад при его появлении отсалютовал ему пивом.

– Здорово, ребята! Проходите! Представляете, когда вы вчера ушли, я с соседями познакомился. Они тоже на рыбалку приехали. Веселые ребята, мы почти до утра за пивом просидели.

– Не то слово веселые, – ответила я, – обхохочешься. Вот почему у тебя такой плохой вид. Алкоголизм до добра не доведет.

– Да я же вообще не пью. Так, иногда пиво, а на работе вообще ничего. Положительный со всех сторон. Так что ты на меня можешь положиться, – вкрадчиво закончил Влад, протягивая мне запотевшую бутылку, которую я, к своей чести, отвергла. И просто попросила водички.

Почему-то наши угнетатели при соседе не решились заводить тему денег, делая вид, что все мы тут случайно собрались. Шурик и Крыся недоумевали, но виду не подавали, и мы немного поболтали о том, как это хорошо и даже полезно попить пивка, сидя в саду под яблоней.

Котик и Ухо, похмелившись, вроде как вовсе позабыли о делах и принялись беззаботно прыгать с разбегу в бассейн. Крыся с Шуриком узрели в конце участка незнакомого Крысе пегого кота и принялись совершать попытки накормить его таранкой. Мы же с Владом от безделья принялись общаться. По всем основным жизненным принципам у нас с ним наблюдалось завидное согласие. Я решила, что хитрец просто пытается мне понравиться, оттого надумала ему подыграть. В общем, изобразила радость от того, что мы с ним – родственные души.

Обсудив любимые песни и фильмы, мы достигли потрясающих высот взаимопонимания, и стали выражать переполнявшие чувства заинтересованными взглядами.

Подозрительная покладистость бандитов наводила на мысли, и я, несмотря на приятную компанию, поспешила откланяться. Влад все-таки успел взять с меня обещание прогуляться вечерком по деревне. Крыся с Шуриком тоже вспомнили про должок и нехотя поплелись следом за мной.

После обеда мы втроем бродили по деревне и приставали ко всем с вопросами про батюшку, чем вызывали живое недоумение на лицах людей. Священника местные жители то видели, то не видели вовсе. Насчет мужчины в черном плаще показания тоже разнились. Выходило так, что черный плащ иногда мелькал перед глазами случайных прохожих, но никто не удосуживался рассматривать его владельца. Все знали, что в часовне идет строительство, приезжают какие-то люди. Словом, сельчане были далеки от духовных материй и не особо приглядывались.

Немой, кстати, так и не появился, зато выяснилось, что Зойка вроде бы видела его вчера вечером. Тот якобы направлялся на рыбалку, ловить сома (это он продемонстрировал Зойке жестами). Сома он обычно ловил перед поездкой к сестре в город, пояснила Зойка. Значит, вполне мог отчалить в гости. Больше ему ездить вроде некуда. Почему-то уже тогда меня стали терзать смутные сомнения, но суета дня заглушила внутренний голос.

К вечеру по селу прошел слушок, что мы часто ходим на курган, а значит – сектанты с явным уклоном в сатанизм, а за батюшкой охотимся с нехорошими намерениями. И вообще, как-то странно, что труп нашли именно мы, ведь раньше трупов в деревне не водилось. Заяц даже пригрозил встреченному им возле магазина Шуряйке огненной геенной. Правда, познания Зайца в Библии были далеки от истины, поэтому грозился он, в основном, гиенами и прочими млекопитающими.

– Что это вы все бегаете по селу, как три мушкетера? – подозрительно приглядываясь ко мне, за ужином спросила тетка. – После того, как ты мужика того нашла, прям сама не своя. Конечно, я все понимаю, стресс, но ты девка молодая, нечего голову забивать. На веку и не такое доведется увидеть…

Я не стала рассказывать тетке про свои неприятности, нечего ее волновать этими бандитскими разборками. Конечно, у меня были мысли уехать в город, чтобы не подвергать тетку опасности. Но, во-первых, бросить Крысю и Шурика расхлебывать это дело одних я не могла. Да и помочь тетке с грядками надо бы… Возможно, я не хотела себе в этом признаваться, но было и еще кое-что, удерживающее меня в непосредственной близости от деревни…

Но сегодня мы с теткой решили отдохнуть от грядок и отправились в баню. Тетка была большая мастерица по части парения, и через час мы сошлись на том, что из-за одной только бани стоило приехать сюда в отпуск.

Баню я покинула почти счастливой и умиротворенной, но проблемы напомнили о себе, едва мы подошли к воротам. Там меня уже поджидали Шурик, Крыся и почему-то Влад. Хотя прогуливаться мы вроде с ним собирались вдвоем.

– Никакого от этой парочки покоя, – вздохнула я и зашагала навстречу.

– Глашка, немой утонул! – захлебываясь от ужаса, ухватила меня за руку Крыся. Тетка, расслышав это, охнула, к нам приблизился дядя Миша, и через пару минут возле наших ворот собралась уже приличная компания.

Оказывается, первым пустую лодку из окна домика заметил Влад. Ее прибило к берегу, возле нее крутилась рыжая собачонка, отчаянно завывая. Влад лодку осмотрел, в ней лежал квок для ловли сома, пустая бутылка из-под чего-то спиртного и пакет с закуской. На том бы все и закончилось, но тут к реке подошел Негр (по версии Влада – очень загорелый мужчина). Узнав лодку немого, тот встревожился, пробегавший мимо Заяц вспомнил, что мы тоже искали немого, но его никто не видел с вечера.

А потом обеспокоенные сограждане пробежались вдоль берега и увидели застрявшую в камышах кепку, в которой Негр опознал головной убор приятеля. В общем, картина вырисовывалась печальная.

Вызвали водолазов, но поиск тела могло затруднить течение. И тут поисковикам повезло: тело попало в яму неподалеку от берега, там было затишье, и утопленника быстро извлекли из воды.

– Если бы он попал в толщу воды в момент утопления, его бы унесло почти мгновенно, а куда именно – обнаружить потом было бы сложно, – пояснил Влад.

Во время всех этих подробностей меня затрясло, и я попыталась отделиться от гудящей толпы. Кто-то кричал, кто-то плакал, а моя тетка уже договаривалась о помощи в организации поминок «горемыки» вместе с подошедшей к нашему забору Тропиканкой. Хоть какой-то положительный момент: кажись, старые врагини начинали снова общаться.

Влад заботливо накинул мне на плечи свою толстовку, и мы побрели куда-то вперед. Крыся с Шуриком плелись следом. При этом подружка грызла сухарь и явно о чем-то размышляла. Шурик нервно наглаживал уже знакомого мне пегого кота, которого держала наподобие клатча, под мышкой. Мне очень хотелось обсудить новость с Крысей и Шуриком, потому как неожиданная смерть немого теперь казалась мне крайне подозрительной. Не успели мы поговорить про немого с Негром, как вот тебе на! А если тот ловко перевел стрелки на товарища, а потом…

Нас обогнал Заяц на велосипеде. Он спешил разнести новость по деревне, по дороге громко сокрушаясь и обращаясь ко всем сразу:

– Вчера вечером туча шла, все в деревне знают, что если туча над рекой справа, то уже не разойдется. Значицца, быть дождю. Чего он полез рыбачить, ядрен батон!

– Извините, если лезу не в свое дело, – кашлянул Влад, – но этот утонувший… он вам был каким-то родственником? В том смысле, что его смерть произвела на вас такое сильное впечатление… И тот человек, ну, Негр вроде, он говорил, что вы днем утонувшего искали. Зачем?

«Ишь, какой хитрец», – подумала я, заметив, как ловко Влад втерся в доверие и теперь вовсю задает вопросы. От неизбежного ответа меня неожиданно спас Негр, быстрым шагом догнавший нашу компанию.

– Поговорить надо, – буркнул он, отводя меня в сторону. Остальные замерли чуть поодаль и бросали в нашу сторону любопытные взгляды.

– Ты тут из них всех самая головастая, – начал с грубой лести Негр, закуривая. – Я так понял, вы деньги ищете, что при мужике том были? Видел я этих мордатых, что в деревню приехали. Интерес у них на лице написан. Не отвечай, мне-то без разницы. Вот что я тебе скажу: не нравится мне все это. Не мог Леха (я даже не сразу поняла, что речь идет о немом) сам утонуть. Он же с детства на реке, как рыба в воде. И не пошел бы он рыбачить в дождь, тут Заяц прав.

– Чего же он на речку поперся?

– Вот об этом и думаю. Я же про монету правду говорил, он принес. Только я не все рассказал. Леха, как выпьет, доверчивый, как дитя. Он мне знаками объяснил, что вроде как монета у него от бабки, хотя я знаю, врал. Его батя все давно бы пропил. Но он крышу подлатать хотел и на чердаке возился, думаю, нашел какие-то записи. Говорили же, что его прадед у панов служил. Может, где-то обозначил место. Мне даже кажется, я у него на столе какие-то бумажки видел, но тогда не придал значения. Неделей раньше он у меня металлоискатель попросил, вроде как гвозди собрать во дворе. Мол, сестра с мужем приедут, с крышей помогать, машину во двор загнать, а там у него прямо свалка.

– Вы что, в самом деле решили, что он клад нашел?

– Ну, если знал, где искать, чего б и нет? Вот, гляди, что в лодке среди пакетов валялось. Никто вещи не смотрел, а я глянул, – тут Негр, оглянувшись, быстро раскрыл ладонь и продемонстрировал мне еще одну монету, по виду – золотую.

Я присвистнула:

– Допустим, монета явно древняя и, возможно, дорогая. Но при чем тут его смерть?

– А то, что он найденный клад хотел в реке утопить, чтобы его не обчистили. Нам же краевед как раз на лекции последней рассказывал, что немало легенд о кладах связано с озерами и реками. Даже про какое-то озеро зачитывал, где вроде как лежат бочки с золотом и драгоценностями. Мол, их спрятал живший на горе над озером помещик, когда па него напали разбойники. Помню, Леха тогда очень впечатлился. Вот и решил повторить. А кто-то про это узнал и быстро его в реку спровадил.

– Вы, конечно, не обижайтесь, но самая подходящая для этого кандидатура…

– Я, что ли? Согласен. Не стесняйся, говори. Только покумекай, чего бы я к тебе тогда сунулся?

– Подозрение от себя отводите. И вообще… Вот именно, чего ко мне обратились? Вы лучше участковому все это подробно расскажите.

– Кто меня слушать станет? Сама понимаешь, Леха выпивал, настаивать на расследовании некому. Скажут, дело обычное… А мне чужого не надо, я уже своего сполна хлебнул. Сунусь с рассказами – опять срок впаяют за здорово живешь. Я спокойно жить хочу. И вот что думаю: эти мордовороты его и утопили.

– Да с чего Вы…

– Ладно, слушай. Накануне той ночи, как мужика убили, я к Лехе пошел. Я собачонке его обычно кости собираю, вечно она голодная. А тут у меня аккурат холодильник сломался. Думаю, пропадет добро, не зима, чай. Ну, и решил прогуляться. Дома его не оказалось, а собаку он зачем-то привязал. А такого я не припомню. Не хотел, чтобы Рыжуля за ним не увязалась, выходит? Ну, я домой побрел, но чуток срезал и вдоль реки пройти хотел. Да не гляди ты так, ясно же, не из-за костей одних я к нему поперся… Ну, бутылку с собой прихватил, думал, выпьем по маленькой. Чтобы спалось лучше. Вот и пошел его искать.

– Так это вы в акации тогда шуршали? – вспомнила я свои ночные страхи.

– Не шуршал, а пробирался. Я за Лехой понаблюдать хотел, очень уж мне любопытно стало, чего он по ночам шастает? В общем, я прав оказался. Бродил он с металлоискателем как раз в тех местах, где мужика прибили. А когда ты труп нашла, полиция приезжала, я к нему снова зашел и про то, что его накануне возле кургана видел, намекнул. Он весь аж затрясся, мычал, как корова. Я испугался, как бы у него сердце не прихватило. Короче, я так думаю: Леха какие-то бумажки нашел, примерно понял, где может быть зарыто, и стал похаживать. Я так считаю, что прятали в разных местах. Чтобы все сразу не вырыли. Леха сначала нашел только какую-то часть монет. Но надеялся на большее, вот и ходил ночами, чтобы внимание не привлекать. Вот столкнулись они там в ту ночь с мужиком. Приезжий этот, получается, тоже не просто так там ходил – деньги при нем были. А уж как дальше было – не знаю. Но раз мужик мертвый, а денег не нашли – можно представить. Леха с перепугу мог его толкнуть или лопатой приложить, а потом и деньги взять. Но за большие деньги и платить надо по-крупному, мордовороты – не я, церемониться с ним не стали. Вычислили – и рыбам на корм отправили.

– Тогда, по логике вещей, они должны сегодня же съехать, – пробормотала я, хотя доподлинно знала, что деньги немой у покойника не брал. Раз уж они были у нас с Крысей. А вот куда они делись потом? Если все так, как говорит Негр, немой мог затаиться в кустах и видеть, как мы с Крысей по ошибке прихватили сумку. Дальше он вычислил их местоположение, забрал, а потом стал жертвой Котика и Уха, которые прихватили не только свои деньги, но и найденные монеты? Нет, бред. Те бы сообщили, что нашли деньги. Хотя чего им перед нами отчитываться? В общем, вопросов только прибавилось.

– Ладно, об этом стоит подумать. От меня-то Вы чего хотите? – вздохнула я.

– Я тебе по-доброму советую: не бегайте и деньги эти не ищите. Только проблем себе наживете. Забрали их эти мордовороты – и хорошо. Ментам ничего не докажете, а от бандитов этих можете пострадать. Думаю, они Леху хотели за грудки взять, а тут как раз он сам к реке пришел. Да еще и с монетами. Вот они и решили сразу две проблемы. Все через эти проклятые деньги, – сплюнул Негр и, махнув рукой, побрел к своему двору.

Вернувшись к своим, я пояснила, что Негр просил нас с Крысей помочь с организацией поминок и уборкой в доме немого.

– У тебя очень печальные глаза, – вкрадчиво приобнял меня Влад, провожая назад к дому. – Мне кажется, у тебя какие-то проблемы. Я же адвокат, чувствую, когда человеку нужна помощь. Можешь мне доверять.

– Нет у меня никаких проблем, – убрала я его руку со своего плеча. – Кроме того, что мой отпуск протекает уж очень своеобразно.

По понятным причинам, наша вечерняя прогулка была отменена. Прощаясь, Влад глядел на меня глазами, полными тоски, но я его проигнорировала. Когда я уже собиралась войти в дом, из-за угла тихонько свистнули. Крыся с Шуриком успели добежать до моего дома, срезав через лес, и уже поджидали меня. Они сгорали от любопытства. Пришлось снова пересказывать то, что доверительно поведал мне Негр.

– Думаешь, Котик и Ухо могли человека утопить? – протянула я, усаживаясь прямо на траву.

– Запросто, – хмыкнул Шурик, а я предложила ему взять да и позвонить нашим угнетателям.

– Если Негр прав, им тут делать больше нечего. Вот и проверим.

Через минуту огорошенный Шуряйка нажал отбой и уставился на нас с мукой на лице:

– Котик сказал, претензий больше не имеет и просил нас забыть все, как страшный сон. Довольный такой… Это что же получается?

– А то и получается, – буркнула я. – Выходит, денежки уже у них. Позвони Владу, спроси, когда они съехали.

Влад отозвался сразу и подтвердил, что его соседи съехали как раз после того, как побывали у него в гостях. Сказали, что их срочно вызвали назад на работу. А еще Влад, не подозревавший о подставе, заявил, что скучает и не прочь скоротать вечер со мной, потому как нравлюсь я ему без меры, но я «кремень». И он опасается, что не вызывает во мне ответного чувства. Да еще и обстоятельства не способствуют нашему близкому общению. Это мне передал покрасневший Шурик. Крыся почему-то быстро потупила взор, а я в досаде отмахнулась, но тут же снова подозрительно на нее уставилась.

– Глашка, ты извини, но я Владу немного про тебя и Мирона рассказала, – сразу же кинулась она каяться. – Влад этот в магазин ко мне зашел, ну и давай спрашивать. Я же только хорошее… Сказала, что ты еще не отошла от разрыва с подлецом, ну и все такое. Ой, ну прости ты меня, он же так хитро выспрашивал… Сразу видно, адвокат, крапивное семя. Я и сама не заметила, как все ему выложила.

– И про деньги? – ахнула я, но Крыся поспешила меня успокоить:

– Конечно, нет. Только про то, что его «соседи» – нехорошие люди, и чтобы он с ними больше не пьянствовал, потому как ты этого не одобряешь. Ты уж меня прости. Думаешь, зря влезла? Отпугнула?

– Ничего, как-нибудь, – от безнадеги махнула я рукой.

В общем, спать мы разошлись в подавленном настроении. Вроде стоило радоваться, что претензий со стороны бандитов к нам больше нет. Да вот смерть немого не давала мне покоя: неужели его убили из-за этих чертовых денег? Молчать об этом – значит покрывать преступников. Но и подставлять голову, причем не только свою, было боязно. Положительный момент состоял в том, что Влад вроде бы оказался непричастен к преступлениям, но и тут наверняка сказать было сложно. Еще и Крыся наболтала ему невесть чего. Ладно, поживем – увидим. И вообще, все наши догадки пока не имели под собой никаких подтверждений, так что и говорить было не о чем.

Глава 14

На следующий день, конечно, в деревне все гудели только об одном. Тетка уже с утра отправилась помогать приехавшей сестре немого с поминальной кутьей, а я зашла во двор к Шуряйке.

– Здорово, Глашка, – приветствовал меня дядя Миша, куривший на завалинке с Зайцем. – И вам не хворать, – ответила я, приглядываясь к подозрительно грустному Зайцу. Он был странно трезв и от этого, видимо, грустил еще больше.

Увидев мой вопросительный взгляд, тот пояснил:

– Все, бросаю пить. Амба. Леха ведь через это дело и утонул…

– Ильич звонил, – пояснил дядя Миша. – Говорит, немой наш не просто утонул, а водкой отправился. Взял с собой бутылочку, как обычно, а в лодке плохо стало, он в воду и свалился. И где он только эту дрянь паленую достал? В нашем магазине вроде все чисто. Сейчас проверки начнутся…

– Я же как раз к нему шел, выпить хотел, по-дружески, по-соседски. Чего он меня не дождался? – причитал Заяц. – У меня-то хорошая самогонка была, своя, на липовом цвете настоянная. Я еще на повороте как раз Егоровича встретил и как следует расспросил, полезна ли липа? Не влияет ли, так сказать, на мужское дело. А то я раньше на мяте делал, а потом узнал… Ну, не об том речь.

– Заяц с немым выпить хотел, да не застал его, – снова выступил переводчиком дядя Миша. – Вот теперь убивается, что мог бы остановить. А я ему говорю – радуйся, что не встретил. Вы бы твою выпили, а потом бы мало показалось. Как будто я не знаю. Тогда и паленую бутылочку прикончили бы. Был бы не один труп, а два.

В этом месте Заяц пустил скупую заячью слезу и полез за новой папиросой, а я потихоньку покинула двор. Шурика я, как водится, застала у Крыси в магазине.

– Никто немого не топил, он водкой траванулся, – буркнула я, залезая в ларь за мороженным. Мне пришлось долго копаться в пачках, чтобы отыскать свое любимое – «Лакомку». У Крыси даже в мороженом наблюдался жуткий беспорядок, что уж говорить про ее многострадальную голову.

– И что выходит? – почесал затылок Шурик.

– Паленую у нас продавщица из Жуков продает, я же тебе говорила, – оживилась Крыся.

– Если немой клад все-таки нашел, а его никто не убивал, то где тогда монеты? Может, он и правда успел их припрятать на дне? Взял какой-то ящичек или банку…

– У Влада магнит есть, специальный, поисковый, на леске! – обрадовался Шурик. – Мы когда на рыбалке встретились, он как раз им баловался. Топор еще какой-то старый вытащил. Могу на время попросить.

– А как ты ему наш интерес объяснишь? – недоверчиво уставилась на него Крыся.

Шурик заявил, что обязательно что-нибудь придумает, и умчал в сторону реки. Я даже не успела сообразить, зачем нам все это надо. Все-таки их дурацкие идеи плохо на меня влияли.

В общем, бриллиантовый блеск манил и толкал на неприглядные поступки. Крыся пробормотала что-то в духе «может, хоть сейчас повезет», но я предпочла не думать, что она имеет в виду.

Пока Крысю отвлекли покупатели, я вышла съесть свое мороженое на улицу. Возле крыльца вместе с Борюсей крутилась рыжая собачка немого. Увидев меня, она отчаянно залаяла и вроде бы сделала мне знак следовать за нею. Как Алисе за белым кроликом. Конечно, я не поверила своим глазам, но тут вышла Крыся, закрывшая магазин на обед, и подтвердила мои догадки.

– Гляди, Рыжуля куда-то нас зовет! Хочет, чтобы мы завершили дело, начатое хозяином.

– В смысле? Ее хозяин, возможно, человека прибил, ты хочешь пойти по его стопам? – ехидно поинтересовалась я.

– Мы должны найти то, что он хотел спрятать. Негоже деньгам лежать в воде. Да, Рыжуля? Мы на эти денежки Рыжуле и другим собачкам приют построим, – приговаривала Крыся, почесывая псину за ухом.

Собака, словно обрадовавшись, завиляла хвостом, снова завыла и уже уверенно повела нас к реке. Навстречу уже мчался Шуряйка, прижимая пакет с добытым магнитом к груди.

– Влад как раз в город по делам собирался, так что даже ничего не спрашивал, – прокричал он, пробегая мимо. – Сейчас за надувной лодкой – и назад.

Я ощутила какое-то беспокойство, потому что до меня вдруг дошло, что Влад скоро сможет уехать в город навсегда. Я даже не знаю, на сколько дней он снял домик. В деревне снова станет скучно, и не для кого будет втягивать живот. Я даже не успела подумать, чего в этом больше – плюсов или минусов, потому что все это время мы с Крысей активно перемещались вдоль берега за непоседливой собачкой. Отбежав на приличное расстояние от пологого берега, где обычно купали местные, она вдруг уселась копилкой возле разросшейся ивы. Внизу как раз были заросли камышей, в которых нашли кепку ее хозяина.

– Уф, весь вспотел, – обрадованно выдохнул вернувшийся с лодкой Шуряйка.

– Рыжуля нам место показывает!

– Ну, вот и отлично, сейчас надуем – и за сокровищами.

– А как ты их достанешь? – засомневалась Крыся. – Они, поди, посреди реки не плавают.

В общем, не буду описывать, как мы втроем взгромоздились в лодку и потратили битых два часа на кидание магнита в воду. Надо отметить, что в двухместную лодку с нами забрался нахальный Борюся со своей палкой, который в какой-то момент решил покинуть борт и принялся скакать, как помешанный. К сожалению, мы не заметили, что в прихваченной им палке торчал маленький гвоздик, и в какой-то момент в лодке образовалась дырочка. К тому моменту, кроме парочки ржавых гвоздей и пустой жестянки из-под кофе, ничего выловить нам не удалось. Лодка стала свистать и сдуваться, Борюся завыл, и мы спешно погребли к берегу, от греха подальше.

Тем более, после обеда возле реки стали появляться люди, так что даже хорошо, что мы свернули свою поисковую деятельность. Пакет с магнитом оттягивал мне руки, Шуряйка еле плелся, волоча пострадавшую лодку и насос, а Крыся тащила его мокрую одежду. И только Борюся весело гарцевал жеребчиком, выпендриваясь перед Рыжулей.

Навстречу нам как раз двигал Баранок. Не успев поздороваться, он тут же подозрительно уставился на нашу поклажу.

– Что, рыбы много наловили?

– Да какая там рыба, только лодку прокололи, – буркнул Шурик, махнув в досаде рукой.

– Думаешь, я дурак, не вижу? – зло буркнул раздосадованный Баранок. – Всю рыбу переловили. Небось, электроудочкой? Вот я Егоровичу скажу, пусть в охранную организацию заявит, браконьеры вы хреновы.

Он еще долго ругался, грозил нам вслед кулаком, и Крыся вздохнула:

– Этот не успокоиться. Жуткий скандалист. Говорю же, всю кровь мне из-за собак выпил. А до рыбы он вообще жутко завистливый, сам-то ловить не умеет толком. Сейчас пойдет по деревне трепаться…

– Ну не могли же мы ему магнит показать, – развела я руками. – Тогда бы он еще и не то по деревне разнес.

В общем, настроение было ужасное. Мокрые, злые и обруганные, мы разбрелись по домам. Тетка заскочила накормить меня обедом и снова умчалась – на этот раз к Тропиканке. Они договорились крошить салаты там, потому как дома у немого шла расчистка Авгиевых конюшен. Шурик заклеил лодку и добровольно вызвался еще раз предпринять попытку покидать магнит в реку, но мы с Крысей отказались участвовать в этом мероприятии.

Я, вроде как невзначай прогулялась до магазина за хлебом, а на обратном пути прошла мимо домика Влада – он все еще был закрыт. Это навело меня на нехорошие мысли: Крыся наговорила ему лишнего, и он решил не связываться с «брошенкой». Вдруг вообще не вернется?Тут же я успокоила себя тем, что все к лучшему, и мне, на самом деле, стоит повременить с отношениями. И уж точно не надо бросаться на первого встречного. Но почему-то было грустно. В общем, как-то незаметно для себя я проникла во двор, посидела на крылечке, разглядывая двор, подергала дверь. И вдруг заметила неплотно закрытое окно веранды… Конечно, мой поступок был крайне непедагогичным, но все эти загадки последних дней очень мучили. Проведя в доме всего десять минут, я нашла то, что искала, но очень боялась найти. И сюрприз этот был скорее неожиданный, чем приятный.

На обратном пути я снова заглянула к Крысе в магазин. На этот раз – за батоном. А вот во дворе меня тоже ожидал сюрприз: на пороге дома сидел… грустный Мирон.

– Ты как тут очутился? – натурально опешила я.

– Мне Алена рассказала, что ты звонила. Я вспомнил про твою тетку… И вдруг… Знаешь, такая тоска меня заела, хоть в петлю.

– Думаю, ты просто сбежал от проблем, потому что у твоей Алены неприятности. Хотя, по моим сведениям, деньги нашлись. Не спрашивай меня, как. Я и сама не знаю.

– Хватит об этом. Я устал от всей этой истории. Алена, по сути, чужой для меня человек. А вот ты… Давай мириться!

– Мирон, ты что, на солнце перегрелся? Ты изменщик и подлец…

– Соглашайся, Аглая. Начнем все заново, только ты и я. Да я, ошибся, но Алена… она сама надумала себе чего-то. Я ничего ей не обещал. И вообще, заезжал к ней поддержать, по-родственному, так сказать. Узнавал про дядю, тот обещал с работой помочь, а сам в тюрьму угодил. Хорошо хоть у него остались кое-какие связи. И он меня свел со знакомым, тот в казино помог устроиться. Правда, там тоже не очень вышло. Ну, ты знаешь…

– Долги? – вздохнула я, а Мирон, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, вдруг сграбастал меня в охапку, запустил руку в волосы и смачно поцеловал.

От неожиданности я поперхнулась, задохнулась и очень натурально возмутилась, но на Мирона не произвела впечатления. Он увлекся основательно, и среагировал только на звук открывающейся калитки. Я, наконец, вырвалась и тоже повернула голову в сторону, пытаясь одновременно привести в порядок взлохмаченную голову.

– О, и ты тут? – оживился Мирон, протягивая Владу руку под моим ничего не понимающим взглядом. – Я как раз только что рассказывал своей девушке, что ты помог мне устроиться на работу в казино. Прикинь, у нее тут тетка живет. А это друг дяди. Ээээ… Всеволод, если я не путаю?

– Владислав, – хмуро молвил гад, что прикидывался адвокатом и рыболовом.

– Знакомый дяди? – хмыкнула я. – А говорил, что тут в отпуске, что я тебе нравлюсь…

– Я все объясню, – умоляющим жестом поднял руку Влад. – Ты мне и правда очень нравишься, одно другому…

– Я не понял, что тут происходит? – нахмурился Мирон, поворачиваясь в мою сторону. – Ты что, с этим шуры-муры крутишь? Значит, я изменщик и подлец, а ты у нас святая? Не успела приехать в эту дыру, как быстро нашла себе утешение. Спорим, что этот Влад тут крутится не просто так?

– Заткнись, – угрожающе рявкнул Влад, а я мстительно прибавила:

– Нет уж, Мирон, продолжай.

– А что продолжать? Узнал Влад про денежки, вот и вынюхивает.

– Денежки вернули законным владельцам, разве нет? – невинно подняла я брови вверх.

– Те деньги, что здесь пропали, так и не нашли, мне дружок из казино по секрету шепнул, – зло прошипел Мирон. – Кто-то заплатил этим отморозкам, чтобы от Алены временно отстали. Думаю, просто выкупили ее долг. А сейчас прессовать начнут, да еще и на проценты поставят. У них это в порядке вещей. Уверен, Влад надеется через тебя узнать, куда бабосики уплыли. Алена говорила, что обращалась к нему за помощью, а он, вместо того, чтобы помочь, решил свой интерес обыграть.

– Так вот чего ты приперся, Мироша, – осенило меня. – Ты тоже решил, что я знаю, где деньги?

– Не валяй дурака, – буркнул Мирон, – у нас любовь, а этому здесь делать совершенно нечего. Такого прохиндея еще поискать надо.

– Аглая, ты же знаешь, это не так, – спокойно сказал Влад, хотя желваки на его лице уже ходили ходуном. – Пойдем со мной, я все подробно расскажу.

– Нет, она пойдет со мной, – вскинул голову Мирон.

– Зачем я тебе? – удивилась я. – Денег у меня нет, да их и не было, а они тебе дороже всего. Я вот вторые роли не люблю. И вообще, тебя я тоже не люблю.

– В таком случае черт с тобой, – зло глянул на меня Мирон, – только имей в виду: люди Ковалева своего не упустят. И если их деньги где-то здесь, они тебя все равно достанут.

Он хлопнул калиткой, а я устало опустилась на крыльцо.

– Аглая, не волнуйся, тебя никто не тронет! – сделал шаг ко мне Влад. – Я скоро вернусь. А пока скажи, ты не видела Семена Егоровича, он мне срочно нужен.

– Нет, не видела. И чего ты еще здесь? Убирайся к чертовой бабушке, права была Крыся. Ты – крапивное семя.

Я бы еще много чего наговорила Владу, но в это время за мной как раз зашла Кристина.

– Глашка, похороны вот-вот начнутся. Пошли, проводим.

– Поговорим позже, – поморщился Влад и быстро покинул двор. Крыся проводила его настороженным взглядом:

– Вы что, поссорились?

– Типа того, – пробормотала я и пошла в дом за черной косынкой.

После кладбища почти вся деревня словно вымерла: основная масса людей собралась во дворе у немого. Поминки обычно проходили бурно и с гармонью. Считалось, что провожать покойного надо песнями, чтобы «там» ему весело жилось. Мы с Крысей с Шуриком веселиться были не готовы, оттого сидели у меня в зале, глядя куда-то перед собой. Даже телевизор не влючали. И вдруг тишину нарушил резкий звук: в дверь кто-то три раза грохнул кулаком

– Может, это почтальон, – вслух подумал Шурик, – тетке твоей пенсию приносили днем, да ее не было. Пойду получу.

Шурик открыл двери и тут же получил. Но совсем не пенсию. Задрав одну руку вверх, второй он держался за разбитый нос и медленно отступал назад. В дом вслед за ним ввалилась фигура в черном плаще с капюшоном. На лице у злодея была натянута шапочка с прорезями для глаз, а в руках он держал ружье.

– Где то, что вы выловили из реки? – прохрипел он зловещим шепотом.

– Вы про ржаввввые гвозди? – заикаясь, спросила Крыся.

– Быстро все сюда, или я прострелю его башку!

Шуряйка принялся заговаривать Черному Плащу зубы, повествуя, как мы с Борюсей чуть не отправились ко дну.

– Похоже, Баранок разболтал всей деревне, что мы несли пакет с реки, и этот псих решил, что там сокровища,  – прикрыв рот рукой, забормотала мне Крыся.

– Для психа он слишком хорошо осведомлен, – возразила я, лихорадочно соображая, что делать.

– Хватит! – рявкнул Черный Плащ, устав от рассказов про Борюсю, и вскинул ружье.

– Так, мужик, спокойно,  – Шуряйка героически приближался к Черному плащу, а тот неожиданно стал пятиться. Я потянулась за вазой, прикидывая, успею ли метнуть хрусталь в голову нападающего.

– Не сметь!  – взвизгнул он, видимо, намекая на соблюдение социальной дистанции.

Черный Плащ как-то неуклюже принялся целиться, и тут Шурик совершил весьма резвый для его комплекции прыжок. Злодей вскрикнул, и внезапно раздался выстрел. Звук был такой, будто взорвали петарду. Мы с Крысей завизжали, синхронно упали на пол, зажав уши руками.

Приятель заревел медведем, помянул всех матерей сразу. И тут резко хлопнула входная дверь. Я робко понадеялась, что стрелявший свалил, но звук борьбы и маты, доносившиеся откуда-то из-за двери, разуверили меня в этом.

Через минуту я осмелела и выглянула из-за стола, под которым мы с Крысей лежали. Сверху на Черном Плаще изящно восседал Влад, ловко орудуя веревкой. Ружье, исполнившее свое предназначение, сиротливо валялось у порога.

– Сашеееенька, – запищала Крыся, кинувшись к Шуряйке. Бедняга держался за окровавленную ногу, но из последних сил крепился.

– Все хорошо, Кристина. Все хорошо, – попытался он обнять подружку, но тут же рухнул на пол и закатил глаза.

Дальше началась такая свистопляска, что мы едва не забыли о Черном плаще. Влад вызывал скорую, Крыся металась в поисках аптечки. Я знаками показала Владу на поверженного, и тот, хлопнув себя по лбу, быстро стянул с притихшего стрелка шапочку. Злодеем оказался уважаемый краевед, бывший агроном и большой специалист по сокровищам Степан Егорович. Похоже, он сам не ожидал, что ружье сможет выстрелить, оттого и упал в обморок. Учитывая его инвалидность по зрению, я с ужасом представила, куда он мог попасть, приди ему охота прицелиться.

На звук выстрела стали сбегаться соседи, и через пять минут в доме началось форменное столпотворение…

Глава 15

– Саша, где тебя научили кидаться под пули?  – мягко укорил Шурика Влад, пытаясь примостить сетку с фруктами на узенькой больничной тумбочке.  – А если бы он попал тебе в грудьКап

– Да инстинкт сработал. Обезвредить. Один раз, когда я охранником работал, тоже кинулся на одного, а тот сразу стрелять. Я же после того работу эту бросил, – оправдывался Шурик. Он лежал на больничной койке, укрытый старым штопанным одеялом. Правда, палата была одноместная, тут Влад постарался.

– Егорович этот… козий подхвостник! Да и ты хорош. Плохая штука, коль впрок не идет наука, – наставительно заявила Крыся, но тут же расчувствовалась и чмокнула Шурика в щеку. – Мой герой!

– Мы, наверное, пойдем, – усмехнулась я, давая Владу понять, что пора оставить их наедине. Шурик лежал в больнице уже второй день, но, судя по всему, они с Крысей успели здорово соскучиться друг по другу.

Покинув больницу, я демонстративно направилась к своим Жигулям.

– Может, подвезешь? – улыбнулся Влад, пытаясь взять меня за руку. – За это время нам так и не удалось нормально пообщаться.

Это было отчасти правдой, потому как обилие информации последних дней зашкаливало. И выяснять отношения с Владом у меня не было ни сил, ни желания. В тот вечер, в ожидании полиции, Влад сообщил нам новости про погибшего Игоря Клюева. Надавив на судмедэксперта он заставил его еще раз проверить все факты. И оказалось, что Клюева все-таки убили. В отчете появилась пометка об обнаружении у покойного перелома подъязычной кости. По мнению судмедэксперта, перелом предположительно произошел в момент смерти и не мог быть вызван простым падением.

– У тебя крутая тачка, зачем тебе ехать на моей развалюхе, – осадила я Влада, который упорно шагал за мной следом.

– Потому что мне нравиться владелица этой развалюхи.

– Хватит, – рявкнула я. – Я не желаю подвозить всяких темных личностей.

– Почему сразу темных? Просто все так совпало. Хочешь, я расскажу все с самого начала?

– Попробуй, – равнодушно пожала я плечами, устраиваясь за рулем.

Влад быстренько пристроился на пассажирском сидении и принялся вещать:

– Я адвокат, у нас с отцом своя контора, известная и уважаемая. Сама понимаешь, без нужных знакомств сейчас в нашем деле никак. И иногда мне приходится иметь дело с теми, кто, как ты выразилась, нарушает закон. Систематически.

Клюев был нормальный мужик и бизнесмен. Занимался грузоперевозками. Раньше он работал с моим отцом, потом отец отошел от дел, и Клюев обращался уже ко мне. Хотя он был постарше, но общались мы неплохо, по-товарищески. Потом наши пути временно разошлись. Разные сферы, разные интересы. Но приятельские отношения мы поддерживали. И вот я узнаю, что его посадили. Позвонил жене, та рассказала, что на отдыхе в Сочи к нему пристал какой-то пьяный мент. Завязалась драка, и Клюев приложил его виском об стол. Случайное убийство, но это все равно срок. В общем, я за него попросил через знакомого человечка на зоне. Повторюсь, я адвокат: связи и все такое. Я и Ковалева знаю оттуда же: в игорном бизнесе без адвокатов никак. Словом, я нашел, к кому обратиться. И Мирона твоего я тоже помог пристроить на работу по просьбе Игоря, уже когда тот отбывал срок.

– Мирон не мой, сто раз повторяла, – огрызнулась я, потому что Влад явно намекал на поцелуй, свидетелем которого он стал накануне нападения на Шуряйку.

Удовлетворенно кивнув, Влад продолжил:

– Мужик Клюев был хороший, на зоне его приняли как надо. Так что мой товарищ имел много привилегий, а еще он был башковитый. За это его назначили кассиром общака, несмотря на неблатную жизнь. Я представлял его интересы и ходатайствовал о досрочном освобождении. Отсидел он свой срок, и настала пора кассу новому кассиру сдавать: напутственное слово, мелочи рассказать и привет, вольная жизнь. Но он, видимо, решил иначе. Чтобы ты понимала, воровской общак – это очень большие деньги. Как я узнал уже потом, жена его успела изрядно развалить фирму, да еще и загуляла с родственником. Не знаю, повлияло ли это на решение Игоря рискнуть. Конечно, обратись он ко мне, я бы помог, но он решил иначе и спер деньги. И ко мне сразу же пришел человек с претензией: ты за него вписывался, ты и отвечай. Найди его, где хочешь. Я понимал, что далеко уйти он не мог. Ему надо было где-то спрятать деньги, хотя бы на первое время. Пока он обзаведется новым паспортом, как-то изменит внешность… Я сразу же подумал об этих местах. Вряд ли кто-то знал, что он здесь бывал. Мне он всегда говорил, что это его тайное место силы. И еще кое-что… Даже не знаю, как сказать, но…я и есть тот тайный меценат, что строит часовню.

– Почему-то я не очень удивлена. Говорю же, ты темная личность.

– Да ладно тебе. В Бухалово купить землю меня и надоумил Клюев. Когда-то мы с ним ездили сюда на рыбалку, и он много рассказывал о здешних местах. Отсюда родом был его дед по отцовской линии, деревня Мост, на другом берегу. Вот Игорь и приезжал тут порыбачить, когда хотелось тишины.

– Зачем тебе земля в Бухалово?

– Мне тогда нужно было срочно вложить во что-то деньги, и я решил, что предложение Игоря не такое уж плохое. На тот момент свободной наличности у него вроде как не было, он искал инвестора. Намеревался организовать тут агроусадьбу и даже вызвался заниматься всем сам. Меня это устроило, и землю я купил. Даже выделил деньги на строительство часовни, но сам сюда больше не приезжал. Потом вся эта история застопорилась, плюс экономический кризис. Мне было не до агроусадьбы. Узнал от прораба, что ключи от часовни хранятся у самого уважаемого человека в деревне – Семена Егоровича.

Как только я приехал сюда, сразу же отправился к нему, но тот заявил, что Клюева не видел, знать ничего не знает. Но прораб мне напомнил, что Клюев и ваш Егорович – дальние родственники по деду Игоря. Видимо, до того, как Игорь попал в тюрьму, Егоровичу было приятно хвастать перед прорабом родством с будущим владельцем агроусадьбы. Но главное, что меня смутило – Егорович твердил, что потерял второй ключ. Мне показалось, что он врет. Я же адвокат… Тогда я еще раз обратился к знакомым и узнал, не было ли среди вещей Клюева характерного ключа.

– Ключ был? – удивилась я.

– Да, представь себе. Тогда я предположил, что Егорович не захотел приютить родственника, заподозрив у того проблемы с законом. Но ключ от часовни дал в обмен на денежное вознаграждение. Игорь рассчитывал быстро решить свои вопросы. Отсюда до границы рукой подать, связи у него могли остаться со времен грузоперевозок. По крайней мере, достать новый паспорт он точно мог.

К сожалению, в Бухалово я опоздал. Труп Клюева нашла одна прекрасная леди с внешностью ангела и замашками Леди Марпл. Конечно, труп моего бывшего товарища воров вполне устроил, но остался открытым вопрос: где деньги?

– Почему ты решил, что его не могли убить свои же? Кто-то нашел его раньше тебя. Они там тоже не лаптем щи хлебают. Подключили людей…

– Человек, который назначил Игоря кассиром, не был заинтересован в том, чтобы правда об общаке выплыла наружу. Это его репутация. Хотелось уладить все тихо-мирно. И на меня продолжали давить: найди деньги. Я понимал, что Игорь пытался их спрятать. Судя по тому, что труп нашли недалеко от кургана, он надеялся их закопать где-то там. Простая логика: зарыть что-то там, где копать запрещено.

– Если бы он знал, что там теперь толпами ходят: кто с металлоискателем, кто с лопатами, кто с магнитом…

– Но он не знал. Тем более, он не планировал долго задерживаться в этих краях, но держать деньги в церквушке было опасно. Не думаю, что он доверял Егоровичу. В случае опасности скрыться без денег намного проще, а потом можно просто вернуться за ними в удобный момент… Короче, я решил разобраться, кто пудрит мне мозги. В конце концов, я чувствовал ответственность, ведь ради компаньона мне пришлось обратиться к серьезным людям, с которыми мне еще предстояло вести дела. Я решил задержаться в этих чудных местах. К тому же, я встретил здесь тебя, и мое сердце было разбито.

– Это можешь опустить, – буркнула я, досадуя на свой зашкаливающий романтизм. Так и подмывало прервать его монолог поцелуем, что было бы совершеннейшей глупостью.

– Ладно, про мою неземную любовь к тебе я расскажу позже. Мне нужно было где-то остановиться, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания и сойти за своего. Если бы местные узнали, что я тот самый богач, выкупивший землю у реки, меня бы закололи вилами. И я бы точно не дожил до дня нашей свадьбы. Я полагал, что деньги взял кто-то из местных, и мне нужно было аккуратно прощупать почву. Ты со своими безумными друзьями все время путалась у меня под ногами. И если сначала это просто сбивало с толку, то потом я воспылал к тебе чувствами, и беспокоился за твою безопасность.

Конечно, я пообещал, что сам найду деньги и разберусь во всем, но Ковалев решил проблему по-своему и начал собственное расследование. Прислал сюда своих людей. И начали они, конечно же, с тебя. Ведь труп нашла ты, соответственно, могла что-то знать о деньгах. Этого я и опасался. Что сюда явятся мудаки, которые не будут разбираться, девушка перед ними или ребенок. Я, как мог, тянул бы волынку, кормил их завтраками, пытаясь понять, что вы скрываете. Им нужны были бабки. Счет пошел на часы, а так как денег не было, мне пришлось отдать им свои. Это был уговор, чтобы ваше трио оставили в покое. Но эта история с немым не давала мне покоя…

– Думаю, немой в ту ночь пошел прогуляться с металлоискателем, и случайно наткнулся на Игоря, который хотел закопать деньги. Негр предположил, что до этого немой нашел горшочек с деньгами и затащил добро к себе под покровом темноты. В эту ночь он делал уже вторую ходку, и тут наткнулся на человека с ящиком в руках. Он решил, что кто-то опередил его и нашел вторую часть клада. У него помутилось в голове, равно как и у твоего Игоря, который понял, что теперь есть свидетель его тайника. Завязалась драка, немой оказался проворнее и огрел Игоря лопатой. Может, даже придушил или толкнул его. Не думаю, что хотел убить, но так вышло.

– И тут появилась ты, спугнула немого, ему пришлось скрыться с места преступления. Он не успел бы забрать деньги, это я понял сразу. Значит…

– Это ничего не значит.

– Ладно, теперь я продолжу. На счастье немого, в ту ночь накрапывал дождь, чуть позже перешедший в настоящий ливень. Все отпечатки и возможные следы смыло, не осталось практически никаких зацепок. Все поспешили списать на несчастный случай. Но деньги по-прежнему отсутствовали. Немой быстро понял, что с золотом далеко не сунешься, потому что сразу попадешь в поле зрения правоохранительных органов. А деньги, живые деньги, что были в сумке, не давали ему спать ночью. В отличие от нас, он мог видеть, кто их взял. Так ведь?

– Не знаю, я не медиум, спросить у него не могу, – обиделась я на его намеки.

– Допустим. Самому пойти на дело ему было страшно: одно дело стукнуть кого-то в драке, другое – приставить нож к горлу живого человека. И он отправился к негру, который имел уголовное прошлое и, по его мнению, мог помочь ему в этом вопросе. Тем более, в молодости они дружили. Кое-как он смог объяснить ему суть вопроса, умолчав, конечно же, о золоте. Думаю, он намекнул, что видел, кто унес сумку с деньгами.

Негр якобы соглашается ему помочь, но немому нечем платить. Он рискует и предлагает тому монету, рассказывая байку про оставленное бабушкой наследство. На самом деле немой разбирал чердак и нашел записи прадеда. Там было обозначено место, где раньше располагались отхожие места. Найденный клад он топит в реке, чтобы негр или кто-то другой его не обчистили.

Негр сопоставляет дважды два и как-то приходит к выводу, что где одна монета – там может быть и несколько. Он оказывается неплохим парнем, отправляется к местному краеведу, чтобы выяснить происхождение монеты и вовремя остановить немого.

А вот Егорович не так-то прост: узнав о монетах, он отправляется домой к немому в надежде напоить того и спокойно порыскать по углам. Не застав его дома, он идет за ним к реке и понимает, что клад сейчас уйдет под воду. Наш интеллигент преподносит немому бутылку водки, после чего тот отбывает к праотцам. Сейчас Егорович клянется, что это случайность, и водка просто оказалось паленой, но факт остается фактом. Он следил за немым, видел, как тот топит банку и потирает руки: теперь золото будет в его руках. Но не успел…

– А ты откуда это знаешь?

– К тому времени я уже стал приглядываться к Егоровичу и наблюдал за ним. Каюсь, грешным делом решил, что это он замочил Игорька. Хотя потом понял, что у такого кишка тонка. Вот подло, исподтишка… Короче, банку с монетами немой успел опустить на дно. Он хорошо знал реку и успел затолкать ее под коряги, там ей ничего не угрожало.

– Так это ты выловил монеты? А Егорович решил, что тогда в пакете мы тащили выловленные сокровища. Решил, что мы его опередили, и обезумел. Наверное, решил: таким как мы ничего не стоило прикарманить и деньги, найденные при убитом

– Дальше совсем не интересно. Потому что краевед пытается проникнуть в дом к тому, у кого, по его мнению, и золото, и сумка с общаком. А именно в дом к моей даме сердца – Аглае Синичкиной. Но на его пути встает грозный Шуряйка Масленков, не менее грозная Кристина Арбузова. Ну и ваш покорный слуга, само собой. Слушай, иногда мне кажется, что ты отвергаешь меня только потому, что я не вхожу в вашу чертову компашку дурацких фамилий. Если бы меня звали Аграфеном Поганкиным, спорим, ты бы уже вышла за меня замуж и ждала бы первенца. Владислав Смирнов – слишком простой вариант для такой неземной девушки, как ты.

– Хватит паясничать. Я вообще удивилась, что ты вызвал полицию. А если бы деньги и в самом деле были у меня? Они могли конфисковать их, пришлось бы объяснять, как все произошло. Разве ты мог так рисковать…

– Мне было важнее, что с тобой могло случиться что-то плохое. Хоть ты и послала меня к чертовой бабушке. А еще нагло обокрала, пока я решал в городе ваши проблемы. Заметь, я добр без меры. Другой на моем месте после такого не был бы к тебе так расположен.

Я сделала вид, что не расслышала его последние слова и принялась с особым усердием пялиться на дорогу.

В байки Егоровича про клад, разумеется, никто не поверил. Мы помалкивали, и в итоге дело представили так: краевед тронулся умом на почве сказок и напал на ни в чем не повинных людей. Про деньги убитого все словно забыли. Тем более, этих денег никто никогда не видел. Да и странно было бы, если бы полиция искала воровской общак.

– Так что фактически ни золото, ни деньги больше никто не ищет. Принцесса в безопасности. Дракон – это я. И все-таки мне интересно, куда вы дели добычу? Уж не обессудь, удовлетвори любопытство.

– Пошли, покажу, – вздохнула я, поднимаясь.

Крыся стояла у прилавка и поглядывала в окно, нервно кусая ногти. Увидев меня с Владом, она облегченно вздохнула.

– А я все проверку жду. У нас тут что ни день – то происшествие. Позвонило начальство, сказали, явятся с ревизией. После этой истории с паленой водкой… И что мне делать? – она многозначительно посмотрела на меня, а я развела руками.

– Угостишь их самым дорогим в мире мороженым.

Крыся прыснула со смеху, а я, на глазах удивленного Влада, принялась доставать мороженое из ларя, пока сверху не показалась железная банка, стоящая верхом на черной сумке.

– Кстати, ты когда сообразила про сумку? – спросила меня Крыся.

– Сразу. Не сильно ты впечатлилась, когда пропажа обнаружилась. Если бы денежки на самом деле пропали, тебя бы инфаркт хватил.

– Нет, ну а что? Лежали наши доллары, беззащитные. И вообще, нечестным путем нажиты, нечего этим бандитам ими и пользоваться. Спасать их надо было любой ценой. И себя тоже. Сама же говорила – отдадим деньги, а нас – ножичком по горлу, да и в речку. А в банке… жемчужные серьги невероятной красоты, подвеска с рубинами, кольцо в виде змеи с глазами из изумрудов. Хоть повидать довелось на веку, и на том спасибо.

– Вы точно сумасшедшие, – покачал головой Влад. – Хотя, зная вашу Большую Тройку, следовало ожидать чего-то в этом духе.

– Забирай, ты же расплатился с ворами. Они твои, – махнула я в сторону сумки с деньгами.

– А золото? Что с ним делать будете?

– Я хотела приют для животных, ну и Шуряйке бы помочь, пострадал ногой парень, так сказать. А мы решили встречаться, – Крыся густо покраснела, а я принялась ее обнимать. После кратких поздравлений вопрос снова встал ребром:

– Деньги надо вернуть государству, иначе это воровство.

– Как скажешь, дорогая. Только придется объяснить, как они к тебе попали, а это очень хлопотно.

– Тогда забирай их себе, нам эти грязные деньги не нужны, люди из-за них с ума сходят. Но запомни: про прикарманивание украшений и речи быть не может – только в музей, – нахмурилась я.

– Я предлагаю вариант, который устроит всех.

– Всех? А что твой вор в законе? Оставит нас в покое?

– На ваше счастье, с ним вчера случилось несчастье. Кстати, телесных повреждений и признаков насильственной смерти не обнаружили. Предварительная причина смерти – внезапная коронарная смерть. Так что теперь там идут разборки за место хранителя общака, им не до того. Тем более, деньги вернули…

– Так чего они там выясняют?  – встряла Крыся.

– Одни воры считают, что общак и «главбух» должны находиться исключительно в России, другие – что кассой можно управлять дистанционно из другой страны. Третьи уверены, что общак нужно переправить за границу и назначить «главбуха»,  – пожал плечами Влад.  – Вот такая арифметика.

– Ладно, Влад, забирай деньги и езжай. Если решишь помочь Крысе с приютом – я не против. Только больше участвовать в этих денежных махинациях я не хочу. Хочется жить с чистой совестью.

– Я докажу тебе, что ты ошибалась, – крикнул мне вслед Влад, но я уже выпорхнула на улицу.

По нагретой за день траве я запрыгала к речке. Светило солнце. Со стороны Жуков плыли черные грозовые облака, но над рекой они таяли, превращаясь в белые приятные облачка.

Дорожка провела меня по лугу и уперлась в спуск к воде, и я немного постояла у реки. Быстрое течение как будто уносило все мои печали и тревоги, и я впервые за все лето почувствовала себя свободной и счастливой.

Дома я застала идиллическую картинку. За празднично накрытым столом чинно восседали тетка Зина, дядя Миша, Тропинка и Негр. Судя по звонкому смеху и раскрасневшимся лицам, прошлые обиды и проблемы были забыты. Я очень надеялась, что с этого дня на две счастливые пары в деревне Бухалово станет больше. А что? Любви все возрасты покорны…

– Представляешь, доча, чего вышло-то,  – рассказывала мне тетка Зина, когда гости разошлись.  – Оказалось же, что Мишка тогда к Тропиканке за цветами для меня лазил. У нее пионы неописуемой красоты росли, а я как-то обмолвилась, что их люблю… Антонина и не знала об этом. А на меня дулась, что я тогда к Пете, Негру, сходила, да все про нее, вертихвостку, рассказала. Мол, она с Мишкой знается, оттого на него и не глядит. Вот Петр и съехал. Ох, и натворили же делов… А чего стоило – взять и поговорить?

Глава 16

Начало учебного года неминуемо приближалось, и я даже ждала сентября. Наконец получится окунуться в привычную атмосферу труда и занятости, без всех этих кладов, воров в законе и прочих неприятных личностей.

Крыся сдала магазин сменщице, вернулась на учебу в город и занималась открытием центра помощи бездомным животным. Шуряйка проходил реабилитацию и параллельно изучал английский. Наверное, хотел устроиться на работу в посольство. Периодически мы перезванивались, а вот собраться вместе все как-то не получалось. Если честно, не очень хотелось отвечать на немой вопрос в глазах друзей. Им, конечно же, было интересно, чем закончилась моя история с Владом.

На самом деле, он так и не позвонил, хотя первое время я этого ждала. Скажу больше – я была уверена, что он позвонит. Но потом флер романтического лета понемногу развеялся, и я окунулась в реальную жизнь с ее заботами. Из газет я узнала, что украшения пани Бригиды были переданы в местный краеведческий музей неизвестным доброжелателем, что наделало в городе много шума.

В день торжественной линейки я явилась в школу пораньше, чтобы повторить свою речь и осмотреть кабинет после ремонта. На коридоре меня встретила Людка, ухватила за рукав и затянула к себе в кабинет.

– Прикинь, у нас в пустующем крыле ремонт начался! Будет спортивная школа с крутым оборудованием, вроде даже бассейн обещают. И секции бесплатные для детей. Я туда на полставки устроюсь, буду гимнастику вести у малышей. Круто, да?

– Ага, только откуда деньги? Директриса плакалась, что даже на ремонт фасада выбить не может, а тут…

На школьном дворе, где понемногу собирался народ, я увидела директрису. Она беседовала с мужчиной, стоявшим ко мне спиной. Но даже со спины я сразу узнала Влада: кровь прилила к лицу, а щеки сразу же запылали. Но директриса уже увидела нас с Людкой, махнула рукой, а Влад повернулся и отвесил мне иронический поклон.

– А это наши учительницы. Девочки, знакомьтесь, наш спонсор – Владислав Смирнов, в бывшем тоже спортсмен, кандидат в мастера спорта.

– Ага, по заливанию лапши в уши, – буркнула я. К счастью, директриса меня не расслышала.

– Будем открывать спортивную школу на базе нашей, представляете, какие перспективы?

Тут директрису окликнул завуч по воспитательной работе, а Людка побежала в учительскую за забытой ею папкой.

Я тоже попыталась смыться, но Влад мягко, но решительно взял меня за руку:

– Вот и нашлось применение нашим богатствам. Надеюсь, принцесса довольна?

– Если честно, от тебя ничего подобного не ожидали, – решила я нахамить этому Архангелу, чтобы не сильно задавался.

– А вот твои друзья были настроены более оптимистично. Шурик согласился на должность старшего тренера, Кристина возьмет на себя бухгалтерию. Кстати, вот и они! Я попросил их прийти, чтобы осмотреть будущие владения.

Друзья как раз входили в школьный двор со стороны улицы. Подружка была в белом сарафане, шедшем ей необыкновенно, а Шурик вообще выглядел женихом – в рубашке и брюках со стрелками. Завидев нас, Крыся неуверенно махнула рукой, а Шуряйка виновато заулыбался.

– Теперь мне точно не придется скучать на работе, – обреченно вздохнула я, махая им в ответ.

– Большая Тройка снова в деле! – усмехнулся Влад. – Знаешь, я хотел тебе кое-что рассказать. Знаешь, почему нас оставили в покое?

– Ты заплатил им…

– Не только это. Знаешь, чья ты дочка?

– Северного козла, – буркнула я, а Влад закатил глаза.

– Вор в законе Коля Север… Это имя тебе о чем-то говорит? Кстати, по моим данным твоя мать как-то подозрительно долго изучает питательные свойства сои в условиях Севера…

– Думаю, нас ждут испытания, – пробормотала я, потому что больше ни на что путное была уже не способна.

– А люди-то, получается, будут искать сокровища, не зная, что их уже нашли, – прыснула в кулачок подбежавшая Крыся, а Влад, оглядев нашу троицу, припечатал:

– А зачем, чтобы поиски заканчивались? Ведь тогда на земле могут все чудаки перевестись. И без них на земле будет скучно.

Content

Янина Береснева
Трое в кустах, не считая собаки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16